Наталья Андреева

Остров порхающих бабочек

© Адреева Н., 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Он: за день до отъезда

Он даже не сразу понял, что по машине стреляют. Они ведь не могут. Не должны. Так вообще не бывает. Они же его друзья! Друзья так подло не поступают!

Его так и подмывало остановиться и спросить:

– Мужики, это шутка такая, да? Прикол. А получилось! Я почти поверил! Посмеялись и разбежались. Я молчу, и вы молчите.

Или нет: выжать из машины все, на что она способна, оторваться от них и забыть это, как страшный сон.

Тем более они уже начали отставать. Еще бы! Когда-то он был неплохим автогонщиком, и случись ему родиться в другом месте и в другое время, а юность пришлась бы на пресловутые нулевые, когда каждый рисковый мужик мог добиться цели, если пойдет напролом, черт его знает! Гонял бы сейчас в Формуле-1. Гран-при Монако, гран-при Монте-Карло…

Стало так сладко на душе… Словно ее до краев наполнили шампанским, и вверх пошли волшебные пузырьки, отчего голова стала легкой-прелегкой, просто невесомой. Руки невольно погладили руль: спокойно, моя сладкая девочка, спокойно. Наш болид летит на финиш, опережая соперников. Еще немного, и публика будет чествовать нового чемпиона!

И в этот момент машина дернулась и, как ему показалось, очень медленно начала заваливаться на бок. Он даже не сразу понял, что они, его друзья, стреляют. По НЕМУ. И это уже не прикол. Одна автоматная очередь, другая… Да, черт возьми! Как в боевике каком-нибудь! Но это, увы, не кино! Пробито колесо. А когда понял это, то бояться уже было поздно. Он ведь когда-то был неплохим автогонщиком, поэтому сразу догадался: пора молиться. Теперь все в руках божьих. Летящая на сумасшедшей скорости машина в момент стала неуправляемой. К тому же одна из пуль пробила бензобак. Интуиция подсказала: да, так оно и есть. Мужики настроены серьезно. Они хотят его, своего ДРУГА, убить.

Он очень медленно и, как ему показалось, красиво летел в кювет. Поскольку душа его была теперь вручена Богу, то он видел все как бы со стороны и даже успел подумать:

«А красиво мужик падает!»

Очнулся он уже на земле. В салоне загорающейся машины. И тут же вспомнил:

«Это я горю. Я».

Судя по тому, что душа вернулась в тело, там, на небе, посовещавшись, решили: рано ему еще. Машина была хорошая, крепкая, настоящая «немка». Надежная, как кружка пенного, не фильтрованного, под сочащиеся свиным жиром баварские колбаски. Гарантия сытости и спокойной размеренной жизни. Она, эта «немка», удар выдержала, ей не привыкать, только стойки повело, и лобовое стекло пошло трещинами. И ему пропасть не дала. Стало трудно дышать, потому что в грудь уперлась подушка безопасности. Он с удивлением подумал, что голова на месте и даже неплохо соображает, руки-ноги, все цело.

Он на автопилоте выбрался из салона. И, прихватив одну из канистр, потащил ее за собой. С трудом выполз на обочину. Потом подумал: «Не дотяну». И, распрямившись, последним волевым усилием швырнул канистру в стоящий поблизости мусорный контейнер. На это ушли все силы. Он присел на корточки и попытался отдышаться. И тут вдруг услышал такие знакомые голоса своих бывших друзей:

– Надо его добить!

– Погоди!

– Леха, ты куда?!!

– Там деньги!

– Стой, дурак! Назад! Леха!!!

– Это же лям! Лям баксов! Сгорит ведь, на …!

– Я с тобой!

Даже во сне у него, как и тогда, заложило уши. Это был самый напряженный момент. Еще одна маленькая смерть. Первая случилась, когда он летел в кювет. Вторая, когда рванул бензобак. И вновь повезло. «Рано ему еще», – усмехнулись ангелы на небесах.

Рвануло, качнуло, потом стало жарко, как в летний полдень, на сочинском пляже. И волна, похожая на морскую, ударила в голову. Его как будто швырнуло на острые камни. От дикой боли он почти потерял сознание.

– А-а-а…

Как всегда, именно в этот момент он и проснулся. Лоб и щеки были мокрыми от пота, а губы солеными от слез. Слез боли и обиды. Простыня сбилась, одеяло уехало в сторону. Неужели нельзя избавиться от этих воспоминаний?! Что ж, так и гореть до конца жизни в аду, причем за чужие грехи?!

Есть не хотелось. Совсем не было аппетита. Смерть-то хоть и маленькая, все же с ним приключилась. Причем дважды. Жизнь вернулась в тело, но страх остался. Пока летел в кювет, успел понять, что там, по ту сторону, нет ничего. Кроме покоя, причем вечного. И сна, тоже вечного, пустого, без всяких сновидений. А на хрен он, скажите, нужен, этот вечный покой, когда у тебя есть тело, причем молодое еще, крепкое, красивое, жадное до всяких там наслаждений: еда, выпивка, девочки… И все ему, этому телу, теперь по плечу. А лучше сказать по … Но это уже нелитературное, как говорится, выражение. А других слов у него нет после этих ночных кошмаров.

Какой, к чертям, политес, когда твои друзья палят в тебя из автомата?! И что на это сказать?!

– Простите, вы, извините, часом не ошиблись?

– Нет, все верно. Да ты не нервничай. Пара дырок, не больше. Секундочек пять постой спокойненько, с поднятыми руками, и мы совсем не больно тебя убьем.

– Ах, спасибо, что предупредили!

Да случись им перед этим объясниться, он бы не стал стесняться в выражениях! Беда в том, что произошло все это неожиданно. Для него неожиданно. Это называется подстава. Когда тебя сливают друзья, не до политеса.

Он не выдержал и сочно выругался. Послал им всем проклятие, где бы они теперь ни были, на том свете или еще на этом. Да гореть им в аду! Потом вскочил и понесся в ванную комнату: принять холодный душ. Все тело пылало огнем, совсем как тогда.

Очень хочется жить, вот в чем штука. А после всего случившегося желание это стало особенно острым. Ведь сколько прошло мимо! И сколько пройдет, если он не воспользуется ситуацией. Надо рвать цветы наслаждений, таскать их охапками к себе в берлогу, топтать ногами и утром идти за новыми. Иначе когда снова полетишь в кювет и вспомнишь, как тому и положено, всю прожитую жизнь, опять возникнет это чувство: чувство горького недоумения и откровенной досады. Как? И это все? А где же море, пальмы, белый пароход? Загорелая девочка на берегу, прекрасная, как сама весна, которую вот-вот охватит первым летнем зноем, и она расцветет такими яркими красками, что глазам станет больно? Ему очень хотелось бы, чтобы это были его глаза. Причем зрячие, а не мертвые.

Он посмотрел в окно, на хмурое небо. Самое дрянное время года: последний месяц зимы. До первых теплых дней с ума сойдешь, истомишься. На улице хлябь, грязь пополам со снегом, тоже грязным, не успевающим за день растаять и застывающим поутру, словно жир на тарелке, которую официанты позабыли после банкета на растерзанном столе. Праздник кончился, гости разошлись, уставшему взгляду остались лишь несвежие скатерти, заляпанные пятнами и загаженные остатками еды. Именно так сейчас и выглядят городские улицы. Почти все время оттепель, на островках голой земли – оберточная бумага, окурки и собачье дерьмо. Разгневанной на бестолковых людей природой в снеге им категорически отказано: живите так. Нет, это обычное февральское уныние не есть компенсация за пережитые мучения. С этим срочно надо что-то делать.

…Он зашел в первое же попавшееся на глаза турагентство. Это оказалась крохотная комнатка на первом этаже торгового центра. Аккурат напротив двери в агентство находились кассы, у которых толпился народ, торопливо вываливая на ленту транспортера купленные продукты. Девица, сидящая за монитором, поначалу посмотрела неприветливо и спросила с сомнением:

– Вы хотите уехать завтра?

– В крайнем случае, послезавтра.

– Боюсь, у нас для вас ничего нет.

– Деньги не вопрос.

– А на какую сумму вы рассчитываете? – вкрадчиво спросила она, бросив критический взгляд на его, прямо скажем, затрапезную толстовку и заляпанные грязью ботинки.

А что вы хотите? После такого далеко не сразу сможешь водить машину. Вставляя ключ в замок зажигания, он опять невольно вспоминает, как летел в кювет. И чувствует на своих щеках обжигающее пламя. А ведь ничего еще не закончилось. Да у него до сих пор руки дрожат, стоит только положить их на руль! Поэтому и пришел сюда пешком.

– Да уж, вид у меня сегодня не презентабельный. – Он подарил девчонке лучшую свою улыбку. – Но на сумме, которую я готов выложить за тур, это никак не скажется. Лишь бы уехать прямо сейчас. И подальше. Я хочу туда, где лето.

– Тогда поезжайте на Мальдивы! – сразу оживилась девушка-менеджер, платиновая блондинка. Симпатичная: лет двадцати пяти, ослепительно белые волосы, загорелое личико и пухлые губки. Почти модель. Почти, потому что торчит зимой в этом крохотном офисе, а не меряет стройными ножками подиум, в ожидании частного самолета на далекие экзотические острова. Видать, какой-то в ней есть изъян или просто не повезло. – Для вас есть прекрасный вариант: бутик-отель. Вилла на воде, персональный дворецкий, все включено, – затараторила она, беспрерывно щелкая мышкой.

– Да я там со скуки помру, – поморщился он. – Мне, видите ли, нужно женское общество. Я еду один, – намекнул он. – Тамошний контингент я себе приблизительно представляю. Семьи с детьми и парочки. Мне акулу-няньку прикажете на романтический ужин приглашать? Но там ведь еще и продолжение следует. Я, видите ли, не люблю спать один.

– Если вас интересует секс-тур…

– Девушка, я с этим сам как-нибудь справлюсь, – перебил он. – Мне бабу склеить не проблема. Лишь бы они там в принципе были, свободные бабы.

Она сердито щелкнула мышкой и сухо сказала:

– С этим нет проблем в Таиланде. Там куча массажных салонов. Да и наших соотечественниц хватает. В свободном доступе, как вам нравится, – с иронией сказала платиновая девица.

– Давайте! – оживился он.

– Боюсь, ничего нет. Сейчас высокий сезон. Все раскуплено еще с осени.

– Вы надо мной издеваетесь?! Я же сказал: любые деньги! Мне срочно надо уехать.

– Есть один вариант, – она пару раз щелкнула мышкой. – Но цена…

– Сколько?

– Гранд-вилла в шикарном отеле…

– Я спросил: сколько?

– Пятнадцать тысяч долларов. По цене Мальдив, – упорно гнула она свое. – Есть неплохой вариант, а для Мальдив так вообще очень даже недорого.

Понятно, ей хочется впарить клиенту элитное одиночество и эксклюзивную тоску, которую даже виски не зальешь, потому что оно в ограниченном доступе так же, как и свободные бабы. В магазинах не купишь, их там, на острове, в принципе нет, а бармены даже по системе «все включено» после третьей рюмки начинают коситься и безбожно сыпать лед в стакан. Мусульманская страна, мать ее! А что такое для русского мужика бутылка виски? Так, вечерок скоротать. И чего ж, каждый раз такие сложности? На таможне же при въезде отбирают все спиртное. А в отеле за тобой по пятам ходит батлер. Хуже няньки, потому что любопытство у аборигенов зашкаливает. И куда ты спрячешься от этого эксклюзивного внимания на крохотном островке? Пошло оно…

– …система «все включено», напитки местного производства…

Она издевается, что ли? Где они их, интересно, выращивают, эти напитки местного производства? Наверное, на пальмах, вместе с кокосами.

– Давай чуть левее от экватора, – перебил он. – Ближе к удовольствиям.

– Остров Пхукет устроит? Лучший пляж, лучший вид с веранды, на море. Один из лучших отелей. Но повторяю: очень дорого.

– Беру!

– Вы готовы заплатить за путевку в Таиланд пятнадцать тысяч долларов? – с сомнением спросила она. И подчеркнула: – На одного?

– Я могу себе это позволить.

– Это на завтраках.

– Не в пустыне же. Рестораны там приличные есть?

– Сколько угодно! Вот в том же отеле… – Она вновь щелкнула мышкой. – Прямо на скалах, с видом на залив. Кстати, ваша гранд-вилла тоже стоит на самом берегу. Оттого и цена такая.

– Фотки покажи.

Она развернула к нему монитор:

– Вот, смотрите. Красиво, да?

– Оформляй!

– Давайте паспорт, – девица посмотрела на него с уважением.

Симпатичный, да еще и миллионер! Она машинально поправила прическу.

«Милая, ты не в моем вкусе, – насмешливо подумал он. – Теперь-то я знаю, что мне надо. Мой случай – особый. Но время, видать, пришло. В следующий раз, когда я буду умирать (а этого недолго ждать), я хочу, чтобы мне было, что вспомнить. Поэтому мне нужна особая женщина. Не ты. И мне нужен антураж».

Он с удовольствием взглянул еще разок на яркую фотографию. Не комнатушка в муравейнике, где слышно, как сосед сливает воду, сходив по-маленькому, а его жена протяжно стонет, симулируя оргазм. И не бунгало, в окна которого так и норовит заглянуть любопытный персонал, а по дорожкам, чуть ли в рот не заглядывая сидящим на террасе, снуют туристы, изучающие местность на предмет «где лучше?». ВИЛЛА! Да еще и ГРАНД!

И никто ничего не услышит… И не увидит… Хотя посмотреть будет на что…

Она: за две недели до отъезда

– Евгения Борисовна, вы самолетом в Питер или поездом?

– Поездом. Погода не очень, не хочу полдня сидеть в аэропорту. Возьми мне билет на «Сапсан».

– В бизнес-классе?

– Ну, разумеется!

Она с неудовольствием посмотрела на секретаршу. А как, по-твоему, генеральный директор девелоперской компании в составе процветающего инвестиционного холдинга должен добираться до своих питерских партнеров? В общем вагоне, что ли? Или верхом на палочке?

Евгения Борисовна Анисина только так и передвигается по миру: на частных самолетах, в крайнем случае, в бизнес-классе, и то не какими-нибудь «Усть-хрюпинскими авиалиниями». Только регулярный рейс, раскрученный бренд. Летайте самолетами Аэрофлота! Если хотите проявить патриотизм. А лучше «Эмирэйтс».

– Какой отель вам забронировать?

Ну вот, опять! Какая непонятливая девчонка!

– «Европа», разумеется! Лена, ты меня удивляешь! Да что с тобой сегодня?!

– Извините, Евгения Борисовна, – губы у девчонки задрожали. – Я… у меня…

– Твои личные проблемы никого не интересуют, – сухо сказала она. – Эмоции надо оставлять за порогом этого офиса.

– Извините. Больше не повторится.

Улыбнулась сквозь слезы и ушла. Вот так. У генерального директора хватает проблем и без того, чтобы разбираться в личной жизни своей секретарши. За такую зарплату надо каждый день бегать в церковь и ставить свечку перед иконой Богородицы, но вознося при этом молитвы и своей начальнице. Чтобы с ней, не дай бог, ничего не случилось.

Евгения Анисина вздохнула. Да… Проблемы, проблемы…

Надо ехать в Питер. Партнерство с «СП ДИП» для инвестиционного холдинга «АРКА» чрезвычайно выгодное. Холдинг молодой, ему всего шесть лет, и все эти успешные шесть лет – заслуга именно ее, Евгении Анисиной. С создателями «АРКИ» она училась вместе. В одном институте, да к тому же в одной группе. И вот вспомнили! Осчастливили! Причем это без всякой иронии. «АРКА» – по именам детей отцов-основателей: Андрей, Роман, Карина, Антон. А вовсе не потому, как многие думают, что холдинг инвестирует в строительство, в том числе и жилых домов. АРКА, мол, все понятно. Правду знают только посвященные. Евгения Анисина – одна из них. Она в курсе всех секретов холдинга и всех его проблем.

Это и есть ее задание в Питере. Организовать совместное строительство крупного торгового центра. Но для этого сначала надо заполучить участок. Разумеется, надо договариваться. За этим Евгения Анисина и едет в Питер. Обсудить долевое участие партнеров в предстоящих «переговорах» с представителями властных структур. То есть с теми, кто устраивает аукционы на самые лакомые куски столичной земли, московской и питерской. С Москвой в последнее время стало так сложно, что проще переместиться в Питер, а потом, возможно, и дальше, в провинцию. Кончилась Москва для застройщиков. Разговор не телефонный и на самом высоком уровне. Поэтому она лично едет на встречу с генеральным директором «СП ДИП». Девелопмент, инвестиции и пр. в Санкт-Петербурге.

Вот это «и пр.» им срочно надо обсудить…

… – Дорогая, ты устала?

Муж. Уже дома. Кажется, он где-то работает. То есть ей кажется, что он где-то работает. Потому что зарплату он ей давно уже не отдает. Это ему «на булавки». Или как это называется у них, у мужчин? На парфюм? На носки? Генеральный директор Е. Б. Анисина своего законного супруга полностью обеспечивает. Его и себя. Это и есть их маленькая семья: он и она. С детьми они решили подождать: Евгения Борисовна делает карьеру. Сейчас вполне нормально, когда преуспевающие бизнесвумен рожают первенца после сорока. Супруг с Е.Б. полностью согласен.

Он красивый. Наверняка нравится женщинам. Сексуальный. Похоже, захаживает в фитнес-клуб. Но налево ни-ни! Гулять от таких-то денег?! Понятно, кто в доме главный. Таких, как он, Евгения найдет сколько угодно, а вот он такую жену, как она, – вряд ли. Он давно уже отвык от забот. От забот о семье тем более. К хорошему быстро привыкаешь. Единственная его забота – это жена. Ее удовольствия.

– Да, я устала.

– Сделать тебе массаж?

Его руки умелые и ласковые. Так же как и голос, который может быть очень нежным и обещающим. Технику массажа и технику секса муж изучал гораздо старательнее, числясь в пищевом институте, чем технологический процесс производства докторской колбасы и сарделек. Об этом Олег предпочел забыть тут же, как получил диплом. С науками у Анисина не очень, институт еле-еле закончил, с производством тем более. Зато на последнем курсе красавец познакомился с хорошей девочкой Женей, а потом, когда у Жени дела пошли в гору, удачно женился. По любви, какой расчет? Расчет появился позже, когда жена стала генеральным директором девелоперской фирмы, а сначала была любовь. В перерывах между ласками и поцелуями муж говорит, что с годами эта любовь стала только сильнее. Кто знает, может, и правда? До сих пор он не сделал ни одной ошибки. И ни одной осечки во время секса, что лишь подтверждает: любовницы у него нет.

Евгения коротко вздыхает и закрывает глаза. Поехали! Он начинает с ее ног, аккуратно разминая пальцами ступни. Ласково гладит голени, потом его горячие ладони скользят по бедрам. Евгения чувствует, как по ногам, к животу, идет тепло. Тело плавится и становится почти невесомым. Словно почувствовав это, Олег медленно и, как ему кажется, сексуально стягивает с нее кружевные трусики.

– Как ты хочешь?

Ну вот, опять! Она его хочет ровно до того момента, как заканчивается прелюдия и начинается собственно действо. Вот что в нем не так, в ее муже? Да все замечательно! Он ее, кажется, любит и очень старается. Заботится о своем теле, чтобы оно ей нравилось. Об одеколоне, чтобы ее не раздражал запах, о том, чтобы не пахло изо рта. И о том, чтобы ей было хорошо, он тоже заботится. Ни разу в жизни он ничего не сделал без ее разрешения. Без конца спрашивает:

– Тебе не больно? Я что-то сделал не так? Как тебе нравится: скажи.

Эта беспрестанная зависимость от нее раздражает. Да будь ты мужиком, черт тебя возьми! Хотя бы в постели! Ну не выгоню же я тебя, если ты вдруг сделаешь мне больно, а себе приятно! Может быть, зауважаю, наконец, и испытаю оргазм.

– Тебе хорошо?

– Да…

Это его радует. Он постепенно расслабляется и уже не с такой деликатностью и осторожностью исследует ее тело, погружаясь в него все глубже и глубже. Она наконец-то начинает что-то чувствовать. Что-то похожее на…

Короткий резкий толчок и уже знакомое недоумение: как? Это все? Причем она не раз пыталась повторить. Догнаться, что называется. То, что не получилось с первого раза, обязательно должно получиться со второго. Или с третьего. Максимально у них было четыре. Четыре раза за ночь. И ни одного оргазма. У нее. Может быть, с ним что-то не так? Или с ней?

Как-то раз она не выдержала и очень осторожно проконсультировалась у сексопатолога. После ряда тестов и подробной беседы об особенностях половой конституции у мужчин и у женщин врач радостно сказала:

– Поздравляю! У вас все в порядке! Вы счастливая женщина!

Отныне Евгения и живет с этой мыслью: я счастливая женщина. У меня прекрасный любящий муж. У которого нет проблем с потенцией. Вообще ни с чем нет проблем. Жизнь удалась. Секс тоже удался. В конце концов, она занимается этим без отвращения, и даже можно сказать, с удовольствием. Никаких отрицательных эмоций. Только догадки. Ведь это может быть лучше? Или у всех так? Просто все врут. О небе в алмазах и захватывающем парении в невесомости. На самом деле, на земле все земное. И секс тоже.

Ее лучшие ощущения во время прелюдии. Когда она ждет. А он молчит. Все свои дурацкие вопросы он задает потом…

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Что?

– Я знаю, что ты едешь в Питер.

– Это деловая поездка.

– А по вечерам ты что будешь делать?

– Это всего на два дня.

– И как ты будешь жить эти два дня без меня?

– Плохо, – она целует его в нос, чтобы прекратить этот разговор.

– Ты меня любишь?

– Да.

– Я тоже тебя люблю. Я буду очень скучать.

– Я тоже. Давай спать.

Счастливая семейная жизнь под теплым двуспальным одеялом. Хотя ей всегда хотелось, чтобы каждый спал под своим. Но муж этого не хочет. Он всячески подчеркивает их близость. Что это? На самом деле любовь или все же расчет? Расчетливая любовь. С комфортом.

«Я счастливая женщина», – привычно подумала она, засыпая.

В этот момент Евгения даже не подозревала, какие в самом ближайшем будущем ожидаются проблемы. И что неполные с ее точки зрения сексуальные отношения с мужем – это всего лишь досадная мелочь.

Все началось с этой поездки в Питер…

…Встретили ее двое: мужчина, судя по всему, водитель и смазливая блондинка.

– Я помощница Александра Ивановича, – представилась та. – Он вас ждет в ресторане на Невском. Это всего пять минут.

Водитель подхватил ее дорожную сумку, девица заняла место по левую руку, ближе к сердцу и, не замолкая ни на секунду, повела к выходу с Московского вокзала. Погода-природа, «ах, у вас тоже нет снега!», «если хотите развлечься, у нас тут сейчас…».

– Спасибо, нет, – сухо сказала она, запахивая манто цвета «белое золото» (согласно каталогу) из щипаной норки: зябко. Капюшон не предусмотрен, не по статусу. Те, кому два шага от дверей офиса до машины с персональным водителем шапок не носят и плебейскими капюшонами пренебрегают. А жаль. Эти двести метров под моросящим дождем и пронзительным ветром еще надо пройти! Сырая питерская погода во всем ее великолепии, черт ее возьми!

– Может быть, в Мариинку? – не унималась девица. – Я именно это имела в виду…

– Я предпочитаю «Лебединое озеро» в Большом, – насмешливо сказала она. И намекнула: – В свободное от работы время.

Девица все поняла и наконец замолчала. Спросила лишь, когда они выехали на ярко освещенный Невский проспект:

– Вы уже были Питере?

И, получив в ответ насмешливое «разумеется», молча замерла рядом с водителем, сидя к Е.Б. в пол-оборота. Анисина прекрасно знала, как ее за глаза зовут в холдинге: ЕБ. Возразить нечего, это не столько инициалы, сколько характер. Генеральными застройщиками становятся исключительно стервы.

Александр Иванович приехал буквально за минуту до нее. Сначала она подумала, что Попович опоздал: лимузина владельца «СП ДИП» на стоянке не было, но потом заметила отъезжающую машину. Водитель Александра Ивановича деликатно уступал лучшее место на стоянке у ресторана гостье.

Помощница генерального провела ЕБ в отдельный кабинет.

– Ты можешь идти, Лена.

Она невольно усмехнулась: тоже Лена. Еще одна Лена со своими микроскопическими проблемками, которые считает глобальными. По тому, как смазливая девица хмурит лобик, так оно и есть.

– Как доехали, Евгения Борисовна? – спросил партнер, галантно целуя ей руку.

– Спасибо, все в порядке.

Они на какое-то время уткнулись в меню.

– Надолго в Питер? – спросил Александр Иванович, сделав заказ.

– Это зависит от вас. Как наши дела? – не стала тянуть она.

Дела оказались в порядке.

– Мы придумали схему: как вручить откат. Время такое, что надо быть крайне осторожными. Везде проверки. Чиновники сторожатся. Поэтому платить будем частями. Я полагаю, расходы пополам.

– Согласна, – кивнула она. – Когда первый транш?

– Как только мы с вами договоримся, первый миллион долларов будет вручен представителю городской администрации.

– Любят они круглые суммы, – невольно поморщилась она.

– Они любят наличку. А лям гринов, как вы сами понимаете, весит немало. Как только переварят, придут за следующим.

– Хорошо. Но это с гарантией?

– Разумеется!

В какой момент все пошло не так? У Анисиной всегда было редкое чутье на людей. Сидя в ресторане, она подумала: этот не кинет. Никакой патоки в голосе, исключительно надежность. И вид соответствующий, короткая стрижка, стильный, но строгий пиджак, дорогие часы на запястье. Дресс-код соблюден, равно как и кодовые знаки, указывающие на статус: все в наличии. Тут не ошибешься.

– Кто повезет деньги? – только спросила она.

– Мой личный водитель и охранник. Оба работают у меня давно. Доверяю как себе.

– А противоположная сторона?

– Тоже двое. Передача денег состоится на трассе. Не беспокойтесь, Евгения Борисовна, мы все продумали.

– Тогда поговорим собственно об объекте? – улыбнулась наконец она. – План города у вас с собой?

– У меня все с собой. Кстати, не хотите вечером развлечься?

– Ваша помощница мне уже предлагала.

– Небось Мариинку? – рассмеялся он.

– У вас есть альтернатива?

– Я знаю, как снять напряжение, – подмигнул он. – Хотите на стриптиз? У моего друга в собственности крутой ночной клуб. Все, что на сцене продается. Точнее, сдается в аренду. Срок выберете сами, на час или на ночь. Хотите, на две.

– Я вижу, вы деловой человек, – насмешливо сказала она.

– Да, поэтому экономлю время, свое и своих деловых партнеров. Вам, как и мне, отношения выстраивать некогда. Я имею в виду, неделовые отношения. Личные.

– Вообще-то я замужем.

– Так ведь и я женат! Жену свою обожаю, что не мешает мне ей изменять. Это вещи из разных ценовых категорий: любовь и секс.

– Согласна. Любовь обходится гораздо дороже.

– О! Я так и думал! Телевизор вы и дома с мужем посмотрите. Пари: вы спите под одним одеялом. Идеальный брак.

«Тоже мне, душевед!» – раздраженно подумала Евгения. Но он был гораздо ближе к истине, чем врач-сексопатолог, без обиняков заявившая: «Вы счастливая женщина». И Евгения подумала: «А вдруг…?»

…Она выбрала парня, до боли похожего на мужа в молодости. Тогда, когда Олегу было двадцать. Долго мялась перед тем, как назвать номер люкса в гостинице, где остановилась. Но все же решилась.

– Его привезут, – сказал Александр Иванович, не отходивший от нее ни на шаг. – Ни о чем не беспокойтесь.

Потом она лежала на огромной кровати, ожидая, когда в дверь постучат. Неизвестно, кто больше стеснялся и волновался, она или парень, которого, похоже, долго инструктировали. «Ты знаешь, кто это?!»

– Выпьем? – кивнула она на бутылку шампанского. Без всякой просьбы важной московской гостьи вино и фрукты принесли в номер. Она поняла, что это приложение к стриптизеру, которого тоже доставили прямо в люкс. Им обоим необходимо было расслабиться перед тем, как приступить к более близкому знакомству. Шампанское вполне подходило.

Парень довольно неловко открыл бутылку. На сцене он держался гораздо увереннее. «Вот кто мне поможет увидеть небо в алмазах», – сладко думала тогда Евгения, глядя на лоснящееся от масла мускулистое мужское тело в одних только стрингах.

Сейчас он был в джинсах и сначала раздел ее. Долго и осторожно целовал, вызывая самые сладкие ощущения. Она, замирая, ждала.

– Как ты хочешь? – прошептал он, нежно поглаживая ее шею.

Она чуть не застонала от досады. Захотелось тут же его выгнать. Все было еще хуже, чем с мужем. Мальчик старался еще больше, а главное, отчаянно ее боялся. Видимо, ему сказали, что если он не угодит влиятельной московской даме, то лишится работы…

– Тебе понравилось?

– Да.

А что она могла ему сказать? Эти ощущения словами непередаваемы. Обманутое тело, наказание которому – мучительная бессонница. Потому что, когда мальчик наконец ушел, Евгения два часа пролежала без сна, несмотря на выпитый алкоголь и смертельную усталость. На следующий день ей с огромным трудом удалось собраться. Хорошо, что они с деловым партнером еще накануне обо всем договорились.

– Понравилось в Питере? – спросил Александр Иванович, окинув внимательным взглядом ее измученное лицо.

– Да, но очень хочется домой.

– Не хотите задержаться еще на пару дней?

– Спасибо, нет!

– Его завтра уволят.

Она не сказала ни слова. Хотя могла бы заступиться за парня. Или просто сказать: не стоит этого делать. Мелочь, досадный пустяк. Но Евгения промолчала. На обратном пути, анализируя от скуки свои ощущения, она подумала, что проблема гораздо серьезнее. То, что происходило с Евгенией Анисиной за порогом ее офиса, начинало мешать работе.

С мужем она чувствовала себя виноватой. А он принял это за проявление нежности.

– Соскучилась, любимая?

Пришлось уступить. И снова был секс, на этот раз особенно мучительный. За который, ко всему прочему, пришлось благодарить! Это была прелюдия к начавшемуся буквально на следующий день кошмару.

Александр Иванович позвонил ей лично, на мобильный.

– У нас проблемы, – коротко сказал он.

– Что случилось?

– Вы смотрите криминальные новости?

– Нет, а надо?

– Хотя бы загляните в инет. Только не надо паниковать. Я перезвоню вам через полчаса, когда вы соберетесь с мыслями.

Она, холодея, открыла планшет. Новость была уже не в топе, но все равно горячая. Горячее не бывает.

«В ДТП под Санкт-Петербургом погибли двое мужчин. Очевидцы утверждают, что машина была обстреляна из автомата. Автомобиль марки «БМВ» принадлежал холдингу «СП ДИП», который буквально на днях подал заявку на участие в аукционе, предметом которого является участок под застройку почти в самом центре города. Следствие рассматривает версию «месть конкурентов». На такой лакомый кусок земли много претендентов. Возбуждено уголовное дело. Ведется расследование».

Какое-то время Евгения сидела неподвижно, обхватив руками голову. Ключевая фраза «ведется расследование». Понятно, что второго денежного транша не будет. Ничего не будет. Никакой стройки. Чиновники напуганы скандалом и с «СП ДИП» дело иметь больше не будут. А заодно и с «АРКА». На кого списать убытки? Что вообще случилось? Почему?

Когда зазвонил телефон, она вздрогнула и не сразу взяла трубку. А когда ответила, голос ее сорвался:

– Анисина… – Она прокашлялась. – Я слушаю.

– Переварили новость?

– Д-да, – с запинкой ответила она. Потом попыталась собраться: – Как это случилось?

– Возможна утечка информации.

– Вы же сказали, что доверяете этим людям, как себе!

– В сделке участвовала и другая сторона, – с раздражение напомнил деловой партнер. Евгения поняла, что он тоже слегка не в себе. Это была первая эмоция, которую он проявил. – Мои люди погибли. Оба. Человек, который должен был взять у них деньги, утверждает, что в назначенное время ждал в указанном месте, но так и не дождался. Я ему не верю.

– Как все случилось?

– Пока не знаю. По факту: машина сгорела, мои люди убиты, деньги, возможно, тоже сгорели. Ведется следствие. Надо искать выходы на законников. У вас есть кто-нибудь в Следственном комитете?

– Я в Москве, а вы в Питере.

– Мы в одной стране живем. Их мир, также как и наш, – одна большая деревня. Все всех знают. Поищите.

– Но вы тоже должны что-то делать!

– Мы делаем. Я же говорю: утечка информации.

– Кто знал о сделке?

– Да практически никто.

– Значит, ищите у себя.

– А вы никому не говорили, зачем едете в Питер?

– Нет.

– Но кто-то же заказывал вам билеты?

– Моя секретарша. – Тут она вспомнила, что Лены сегодня нет на работе. – Я ее, конечно, спрошу, но… Она почти ничего не знала.

– А прослушка?

– Вы шутите?

– Я нет. Не шучу. Просто рассматриваю все варианты.

– У вас тоже есть своя Лена!

– Свою я уже допросил с пристрастием. Она ничего не знает. Скажите, Евгения Борисовна, а вы во сне не разговариваете?

– Да я в ту ночь вообще не спала!

– Может, забылись. Всякое бывает. Мальчишку-то уволили. Попробую его поискать.

– Но зачем ему это надо?!

– Вы слышали про главную версию следствия? Месть конкурентов. Думаю, на этот раз они недалеки от истины.

– Господи, но кто?!

– Будем искать, – уже бесстрастно повторил Попович.

– А что с нашей сделкой?

– Боюсь, участок теперь уйдет к тем самым конкурентам. Имена которых мы пока не знаем. Чиновник из городской администрации смертельно напуган.

– Надо думать!

– Вообще не идет на контакт.

– А кто вам тогда сказал, что в назначенном месте не дождался денег?

– Его водитель. Не мне, а начальнику моей службы безопасности. Но теперь я поговорю с ним лично. Вам же советую поискать у себя. Кто-то нас сдал.

– Со мной такое впервые, – упавшим голосом сказала она.

– Все когда-то случается впервые. Первая рюмка, первая брачная ночь, первое предательство. Вам еще повезло. Дожить в крупном бизнесе почти до сорока и избежать уголовной ответственности – это везение.

– Уголовной ответственности?!

– А если они узнают, что в машине были деньги? Миллион долларов! Принадлежащий деловым партнерам холдинга «СП ДИП».

– Вы меня что, пугаете?

– Просто намекаю на то, что отвечать мы будем вместе.

– Я это поняла, – сухо сказала она. – На связи.

И дала отбой. После чего, позвонив в приемную, спросила:

– Где Лена?

– Взяла отпуск за свой счет, – отрапортовала новая секретарша. Кажется, Света. Или Наташа.

– Найдите ее! Срочно!

– Но она уехала за границу!

– Звоните, пишите. Я хочу с ней связаться. Это срочно.

– Но она сказала, на какой-то остров. Там связи нет.

– Так не бывает.

– Евгения Борисовна, я, конечно, сделаю все, что могу, но…

– Вы уволены. Когда я через пять минут появлюсь в приемной, вас там быть не должно.

Она встала и подошла к окну. Ставить в известность владельцев холдинга о том, что случилось, или не ставить? Можно потянуть время, но тот, кто слил информацию конкурентам, наверняка этим воспользуется. Возможно, копают именно под Анисину. Она вдруг впервые поняла, насколько уязвима. Да, доверяют. Хорошо платят. Но это пока проколов не было. Пока все шло гладко. Ей стало не по себе.

Но Евгения тут же взяла себя в руки. Нет, надо быть честной до конца. Она никогда не обманывала хозяев холдинга, не кривила душой, докладывая о том, как обстоят дела, не пыталась кого-то оболгать ради собственной выгоды. Пусть так будет и дальше!

Она вышла в приемную и, не глядя на сидящую за секретарской стойкой девушку, вскочившую при появлении начальницы, бросила:

– Вызовите мне машину. И найдите наконец Лену.

Давние друзья отнеслись к ней с пониманием.

– Твоей вины, Женя, здесь нет, – сказал главный держатель пакета акций. Младший компаньон его молча поддержал. – Однако во всем надо разобраться. – И вновь молчаливое согласие второго. – Первый звоночек прозвенел: мы на рынке далеко не одни. Спалить миллион долларов, лишь бы не дать нам застолбить за собой участок – смелый шаг.

– Возможно, машина загорелась случайно.

– А деньги? Деньги, Женечка, случайно не горят. Ты вот что… Поезжай-ка в отпуск.

– В отпуск?! Сейчас?!

– Сейчас самое время. Надо подождать, пока все утрясется. Временно приостановить деятельность твоего подразделения. Пока не выяснится, кто за всем этим стоит. Пусть поработает служба безопасности. Ты все время будешь на связи. Мы не в пустыне живем. Инет должен все время быть под рукой. И, разумеется, телефон. Зарядим своих людей из силовых структур, отыщем эту твою… Лену?

– Да.

– Хоть из-под земли достанем. Если это, конечно, она.

Про стриптизера Евгения благоразумно промолчала.

– Куда же я поеду? – растерянно спросила она.

– Да куда хочешь. Хоть на Мальдивы.

– Я терпеть не могу Мальдивы!

На Мальдивы она ездила каждый год, предпочитая брать отпуск зимой. Об этих поездках у Евгении Анисиной остались самые скверные воспоминания. Вдвоем с мужем на острове, который весь – один большой (или маленький отель), и даже в высокий сезон кажется практически безлюдным. Потому что в дешевые отели Анисины не ездили, а в дорогих продавали по бешеной цене как раз эту возможность уединиться. Само собой, много моря и море секса. А чем еще заняться? И каждый раз это недоумение: где же небо в алмазах? Евгения считала дни до отъезда и возвращалась с чувством, будто опять украли счастье. Пообещали и украли. Опять ничего. Только усталость от дикой жары и долгого перелета. Даже бизнес-классом все равно утомительно.

– В турагентстве тебе что-нибудь подскажут, – подмигнул ей до сих пор молчавший компаньон. – Я тебе черкну адресок. Там все свои. Скажу, чтобы отнеслись со вниманием. И с пониманием.

Она опять вспомнила о стриптизере, и стало не по себе. Эти свои, которые повсюду, делают жизнь максимально комфортной и максимально прозрачной. Но отказаться невозможно. Это же хозяева! Которые хотят знать о каждом ее шаге. Возможно, это проверка. Сделка проходила через Евгению Анисину. Господи, неужели они думают, что это она украла деньги?! Да зачем ей это?!

Или нет… Они могут подумать, что Анисина продалась конкурентам. Проверка, точно. Остаться в Москве невозможно.

– Поезжай одна, отдохни как следует, – наставительно сказал главный. – Поездка не запланированная, понимаю. Твой муж ведь работает?

– Д-да, – дрогнувшим голосом сказала она.

– Ну, ничего. Летом в Европу поедете вместе. Вся жизнь впереди. Так, Женя?

Значит, они оставляют Олега в заложниках. Мудро. Чтобы доказать свою невиновность, придется на все соглашаться. На их туроператора, на то, чтобы ехать одной. Иначе все подумают, что именно Евгения Анисина – предательница. Можно спрятать концы в воду так тщательно, что доказательств никто никогда не найдет, но само поведение человека и есть доказательство. Если Анисина вдруг проявит независимость, значит, у нее появились большие деньги и перспектива новой работы, такой же денежной. Это ясно, как дважды два.

– Хорошо, я поеду, – кивнула Евгения.

Компаньоны молча переглянулись. Она поняла, что выиграла этот раунд. Доказала свою лояльность компании.

– Я дам тебе своего личного водителя, – сказал на прощание главный. – Всех твоих людей мы будем проверять.

В турагентстве ее встретили подобострастными улыбками.

– Чай, кофе? Присаживайтесь, Евгения Борисовна. Вам сейчас дадут каталог отелей. Куда бы вы хотели поехать?

– Все равно.

– Отель-бутик на Мальдивах…

– Нет! – вздрогнула она. – Только не Мальдивы!

– Ну, как хотите, – с обидой сказала девушка-менеджер. – Мы предлагаем только все самое лучшее. Эксклюзивное… Хотите в Таиланд?

– Давайте, – безразлично сказала она. В Таиланде ей еще бывать не доводилось. Этот вид отдыха считался дешевым и плебейским.

– Вот лучший отель. До моря рукой подать. – Матово зашуршали страницы каталога. – Гранд-вилла… – с придыханием сказала девушка.

– Сколько? – все также равнодушно спросила Евгения, рассматривая фотографии.

– Пятнадцать тысяч долларов на завтраках.

– Вы надо мной смеетесь?! За что такие деньги?! Какой-то Таиланд! Я деловая женщина и цену всему знаю!

– Но нам сказали…

– Дайте что-нибудь по разумной цене.

– Сейчас высокий сезон. Все путевки раскуплены еще осенью, – развела руками представитель туагентства.

– Мне надо уехать завтра, – жестко сказала она. – В крайнем случае, послезавтра. Делайте, что хотите. Я же хочу номер-люкс с видом на море. Не вашу убогую виллу по убойной цене. Понятно, что никто туда не едет. Вот это что? – она ткнула пальцем в одну из фотографий. – А это? Трещина в полу веранды. Ваша гранд-вилла давно уже разваливается! Всего одна комната!

– Зато большая.

– Это она на картинке большая. Я же, как архитектор по первому образованию вполне могу оценить ее реальные размеры. И вот эта ступенька… – Она ткнула пальцем в другую фотографию. – Зачем она? Это травмоопасно. Мебель старая, это видно. Джакузи вполне современная, согласна. Но на кой черт мне джакузи в такую-то жару? Вряд ли я хоть раз приму ванну. Обойдусь душем. А если понадобится релакс – поеду в спа-салон.

– Хорошо, – сдалась девушка. – Послезавтра в аэропорту получите билеты и ваучер. Номер с видом на море. Без ступеньки и без трещин в полу веранды.

– Так-то лучше…

…Муж смертельно обиделся.

– Как? Ты едешь отдыхать, а меня с собой не берешь?!

– Я не могу, – упавшим голосом сказала она.

Не говорить же ему правду? Кто знает, как поведет себя Олег, если жена поведает, что он остается в заложниках?

– У тебя кто-то есть! – уверенно заявил он.

– Да никого у меня нет! – начала раздражаться Евгения. – Просто обстоятельства сложились таким образом, что… В общем, у меня неприятности.

– Какие неприятности? – насторожился муж.

– По работе.

– А… Не переживай, все утрясется.

– Я надеюсь. Даю слово, что летом мы как следует отдохнем в Европе. Вместе. А сейчас… Мне надо собирать чемодан. Поможешь?

Он молча кивнул. Но все равно его обида свою роль сыграла. Это Евгения поняла потом, когда тщательно проанализировала сложившуюся ситуацию. Всему должна быть причина. Если бы Олег не надулся, он был бы более внимателен в тот злополучный день отъезда жены в Таиланд. И цепочка роковых событий прервалась бы в самом начале. А так, одно потянуло другое, и в итоге из этих звеньев образовалась длинная цепь несчастий, которые в итоге изменили в корне всю дальнейшую жизнь Анисиных, мужа и жены.

Все началось еще в аэропорту…

Он: приятности большие и маленькие

Как он и предполагал, на границе обошлось без проблем. Хотя пару раз сердчишко екнуло: а вдруг? От неоплаченных штрафов и непогашенных алиментов никто не застрахован. Но все обошлось. В дьюти-фри он хотел купить коньяк, но потом вспомнил, что летит бизнесом. Приятный бонус. Как только в турагентстве поняли, что у клиента есть деньги, тут же принялись раскручивать по максимуму. Он не возражал. Бизнес-класс так бизнес-класс! Да, высокий сезон. Самолеты летят полные, эконом забит под завязку. Остались только самые дорогие билеты, по запредельной цене. Но он, не раздумывая, согласился. Игра стоит свеч.

В бизнес-зале он взял из холодильника пару бутербродов, насыпал в тарелку орешков и попросил у бармена виски. Крепких спиртных напитков в бизнес-зале не оказалось. Предложили вино на выбор и шампанское. От шипучки он с презрением отказался и направился к холодильнику с пивом. Пива было сколько хочешь, разных сортов. Взяв пару бутылочек своего любимого, он развалился в мягком кресле и стал созерцать пассажиров бизнес-зала. А что еще делать в ожидании рейса?

Мимо то и дело сновали девицы. Официантки и хорошенькие пассажирки. Свободный симпатичный мужчина в бизнес-зале аэропорта – самая лакомая дичь. В нее то и дело стреляли подведенными глазками, украшенными огромными ресницами, похожими на крылья бабочки. То ли наклеенные, то ли тушь такая. У баб нынче много ухищрений, чтобы привлечь к себе внимание. К официанткам он присматривался, пассажирок игнорировал. Он знал, что ему нужно. Эти смазливые девицы в брендовых шмотках цену себе прекрасно знают, они уже всякое повидали, если летят бизнес-классом и одеваются в заграничных бутиках. С ними он не получит то, что ему нужно.

Что же касается официанток, все они останутся здесь, в России. А он еще подумает, возвращаться или нет. Говорят, на Пхукете хорошо. Там живет много русских, почему бы нет? Эта промозглая зима достала.

Он лениво потянулся к бутылке с пивом. Когда объявили посадку, посидел еще минут десять, никуда не торопясь.

Улыбающаяся стюардесса тут же предложила приветственный бокал шампанского.

– А виски есть? – подмигнул он.

– Конечно! Как только погаснет табло «Пристегните ремни», начнется обслуживание пассажиров бизнес-класса. И вы все получите.

Взглядом она дала понять, что и ее тоже, если захочет. Все они мечтают выйти замуж за олигарха. А бизнесом бедные люди не летают. Но ему не нужна жена. И девушка на ночь тоже не нужна. Ему нужно нечто. Или некто. Некие требования, которым ни одна из встреченных им сегодня женщин пока не соответствует.

«Не то, – поморщился он, оглядывая стройную фигурку в темном форменном платье. И с усмешкой подумал: – Будем искать».

Полет получился на редкость приятным. Почтительно присев на корточки в проходе у кресла и глядя на сидящего в нем мужчину снизу вверх, миловидная стюардесса предложила меню, предварительно поинтересовавшись, как можно называть вип-пассажира?

– Вадим, – с усмешкой ответил он, мысленно перебрав с десяток имен. Сегодня ему нравилось это.

– Посмотрите, пожалуйста, винную карту, Вадим. Какие предпочитаете напитки в полете?

– Я же сказал: виски.

– У нас несколько видов. Вам надо выбрать, – ласково сказала девушка.

Его прямо-таки обволакивали заботой и вниманием. К женщине с маленьким ребенком, сидящей впереди, относились столь же внимательно, но, по ощущениям, без теплоты. Свободный симпатичный мужчина в салоне бизнес-класса пользуется у бортпроводниц особым вниманием. А вдруг? Они для того и идут на эту работу: романтика неба и состоятельные мужчины, многие из которых потенциальные мужья. Всем ведь хочется перебраться из-за занавески, где находится кухня, в одно из огромных мягких кресел, каждая Золушка в форменном платье бортпроводницы мечтает стать принцессой. Это их бал: салон бизнес-класса.

Эти кресла были очень удобные и раскладывались в полноценную кровать. Каталог фильмов, которые можно было посмотреть в полете, впечатлял. Имелись и новинки. Попивая виски, он взялся за пульт, подумав: «Жизнь полна приятностей».

Пхукет встретил влажным зноем. Первые минуты на тропическом острове почти невозможно было дышать, но потом организм привыкал и погружался во влажную жару, словно в пуховые перины. Тело становилось расслабленным, голова бездумной, чувство голода притуплялось, наступало сонное оцепенение. Загорелые улыбающиеся девушки из турфирмы тут же надевали на шеи вновь прибывших ожерелье из живых цветов, которое пахло романтической свежестью и еще чем-то пока неведомым. Этот запах мгновенно прилип к коже, так что всю дорогу от аэропорта до отеля приятно кружилась голова.

Он ехал и улыбался. Еще одна приятность: в машине он был один. Вип-пассажир, вип-трансфер. В Таиланде, как он понял, большие деньги уважали. Им поклонялись. Причем не льстиво, не корыстно, с надеждой урвать кусок, а с ненавязчивой деликатностью и почтительным смирением. Да, люди делятся на бедных и богатых. Богатые правят миром, потому что он, мир, так устроен. Устройство мира от создателя, значит, и богатство от создателя. Вот такая философия.

Поначалу было неловко, когда девушка на рецепции подала влажную салфетку, присев перед диванчиком, на котором сидел вип-гость, словно одалиска из гарема: глаза в пол, склоненная голова похожа на срезанный цветок лотоса в вазе из расшитого кимоно, на губах загадочная и обещающая улыбка. С другого бока присела другая гурия, предлагая приветственный коктейль, в той же позе, с истинно азиатским преклонением перед мужчиной, кем бы он ни был. Третья наложница, сложив руки перед грудью, низко поклонилась и взяла со столика паспорт так, будто это была тропическая бабочка, готовая вот-вот упорхнуть. Вокруг желанного гостя ласково порхали смуглые женские руки, и раздавалось приятное слуху щебетание. Неожиданный на вкус травяной чай и пахнущие все той же романтической свежестью влажные салфетки приятно освежили. Все это создавало соответствующее настроение, и неловкость вскоре прошла.

Его попросили подождать буквально три минуты. Он готов был ждать и больше. Да хоть вечность! Здесь, в этой прохладе, рядом с маленьким водоемом, в котором цвели царственные лотосы, была умиротворяющая тишина. Между сочными зелеными листьями и толстыми стеблями плавали рыбы, пытаясь подольше оставаться в тени и поменьше на солнце. По стене непрерывно лилась вода, создавая приятную прохладу. В открывшиеся чакры, если таковые существуют, хлынул новый, незнакомый доселе мир, словно тропический ливень в иссушенные зноем джунгли. И они, эти джунгли, затрепетали, осчастливленные, задрожали всеми своими листами, всеми цветами и запели.

«Я в раю», – подумал он.

Над ухом снова раздалось приятное щебетание. Гостя приглашали пройти в номер. Носильщики подхватили чемоданы, маленькая тайка взяла объемный пакет с верхней одеждой и пошла впереди, указывая дорогу.

Гость уже не сопротивлялся. Положено так положено! Азия, мать его чтоб! Дело тонкое, и, как выяснилось, для мужчины очень приятное. Белый господин, счастливо улыбаясь, шел через окультуренные джунгли.

Отель, и в самом деле, оказался прекрасным. Это был отель-парк, огромный, причудливо заплетенный лианами. Вместо традиционных дорожек повсюду был настил из стволов каких-то деревьев, выцветший от солнца и дождей, но не утративший своей прочности. Дорожки лежали на сваях, поэтому какая-то часть джунглей оказалась внизу, зато на уровне глаз находилось все самое интересное. Он впервые увидел, как цветет банан: огромный упругий кокон цвета пьяной вишни висел над тропинкой, роняя вниз капли священной влаги. Чуть выше цветок уже раскрылся, и зеленые бананы размером с мизинец густо облепили толстый стебель. На зеленой лужайке, под открытым небом зрели ананасы, пока еще бледно-желтые, похожие на только что вылупившихся цыплят, сидящих в пучке соломы.

– Вери хот, – обернувшись, сказала улыбчивая тайка. Жарко, то есть. – Ап!

Он понял и поднял ногу, чтобы подняться вверх на пару ступенек. Здесь предупреждали каждый его шаг и заботились о том, чтобы священная нога дорогого гостя твердо встала на землю.

«Обожаю Таиланд!» – счастливо подумал он.

Вилла находилась в глубине джунглей, в тропическом уединении. Напротив входа он увидел подобие алтаря. Ночью все эти лампы, должно быть, зажигались, и было очень красиво. Несколько ступенек вниз – и тяжелая дверь, расписанная золотыми драконами. Налево – патио. Удобный диван с аккуратно разложенными подушками.

Улыбающаяся тайка вставила в замок ключ.

Он сладко зажмурился и вошел в свою сказку.

Прямо перед ним был океан. Огромное окно, во всю стену, шторы раздвинуты, чтобы гость сразу же смог оценить великолепие вида, открывающегося из виллы. Большую часть комнаты занимала кровать, застеленная в восточном стиле. Белоснежное белье и узкая полоска алого покрывала, расшитого все теми же золотыми драконами. На подушке лежали ароматные орхидеи. Вилла спускалась к океану ступеньками, так что с кровати можно было, при желании, сползти на удобный диван, со множеством подушек. Перед диваном красовался журнальный столик, тоже осыпанный орхидеями.

Тайка, сладко щебеча, принялась показывать виллу. Гардеробная… Целая комната! Несколько удобных шкафов, один с сейфом, куча вешалок для одежды, масса удобных полок. В туалетной комнате две раковины. Все понятно: номер на двоих. Влюбленные не должны мешать друг другу. Хотя какой кайф в том, чтобы одновременно чистить зубы и сплевывать в блестящую раковину зубную пасту?

Ого! Джакузи! Тайка принялась крутить краны и нажимать на кнопки, объясняя, как это устроено.

– Разберемся, – кивнул он, не поняв ни слова.

Джакузи стояла у самого окна, при желании его можно было открыть и, принимая ванную, вдыхать соленый запах океана и слушать его неумолкающий гул. На подоконнике красовалась ваза с орхидеями. Орхидеи здесь были повсюду, казалось, они никогда не вянут, эти яркие цветы, символизирующие вечность и блаженство покоя. Джакузи с видом на океан… Да, это кайф!

Сушилка для мокрых плавок… Халаты и тапочки… Шампунь, мыло, соли, мочалки и т. д. Полный набор… Кофемашина… Все виды бокалов и полный набор чая-кофе… Телевизор с 3D-очками… Интернет… Пароль, логин…

Теперь ему хотелось только одного: чтобы девушка поскорее ушла. Он молча кивал и улыбался. Разберемся, мол.

– О’кей? – спросила наконец она. И по-русски, по слогам: – Нра-вит-ся?

– Очень нравится! Спасибо!

– Па-си-бо… – повторила она и, сложив перед почти что плоской девичьей грудью руки лодочкой, с низким поклоном, протяжно, почти чисто, пропела: – Пожа-луста.

За дверью стояли носильщики, дожидаясь, пока им разрешат внести вещи в номер. Он дал парням щедрые чаевые и, отпустив с миром, втащил в комнату свой чемодан. После чего закрыл тяжеленную дверь и задвинул щеколду. Уф!

Первым делом он отнес документы, деньги и банковские карты в сейф. Набрал пять цифр, нажал кнопку «замок», выдохнув, на этот раз, с явным облегчением: уф! Это то, о чем никогда никто не должен знать. Можно сказать, похоронено на две недели. Его биография и все тайны, с ней связанные.

А теперь конкретно о деле.

Он вышел на открытую веранду, окинул взглядом столик, пару удобных кресел и, подойдя к перилам, облокотился на них и стал созерцать океан. Можно было тут же пойти искупаться.

«Ну что, Адам в раю? – усмехнулся он. – Осталось найти Еву…»

Она: неприятности большие и маленькие

В аэропорт ее отвез муж. Выехали впритык, Евгения поняла его тайные мысли. Муж все еще ревнует ее к отдыху и надеется, что она опоздает на самолет. Но этого не случилось. Зато регистрация давно уже была открыта, и у стойки бизнес-класса, само собой, никого.

– Мы сюда? – спросила она у сидящей за стойкой женщины в униформе.

– Бизнес-класс? – подозрительно спросила та.

Евгения оторопела. Неужели она так выглядит, что ее можно принять за пассажирку «эконома»?!

– Я не могу принять ваш багаж, – заявила представительница авиакомпании, сверив электронный билет с базой и убедившись, что стоящая перед ней дама, в самом деле, летит бизнесом.

– Это еще почему?! – вновь оторопела Евгения.

– У нас тут… – Женщина в униформе не договорила и махнула рукой.

– И что же мне теперь делать?!

– Поставьте чемодан на ленту, сзади девушки.

– Какой девушки? – в недоумении оглянулась Евгения.

– Вон там… – Женщина вновь неопределенно махнула рукой.

– Вы соображаете, что говорите?! – взвилась она. – И кому?!

– Женя, успокойся, – мягко сказал муж, тронув ее за рукав. – Я отнесу чемодан.

Она была так ошарашена, что забыла билет, положенный на стойку служащей авиакомпании, которую Евгения теперь возненавидела. От расстройства она чуть было не забыла и свой паспорт. Билет могли спросить в отеле, представитель туроператора, хотя, черт их знает, зачем им это нужно в век современных технологий, когда повсюду инет? Но бывало, что спрашивали.

– Женя! – Муж подбежал, сунул ей билет, паспорт и посадочный талон. – Счастливого пути!

Она неловко чмокнула его в щеку.

Еда в бизнес-зале была отвратительная. Заветрившиеся бутерброды с почти несъедобной колбасой и черствые пирожки с непонятной начинкой. Да к тому же теснота. Евгения долго не могла отыскать свободное местечко. Проклиная Аэрофлот и его базу, она стояла у стенки с ручной кладью, пока парочка, летящая в Мюнхен, не встала со своих кресел.

– Принесите мне бокал белого вина, – сказала Евгения проходившей мимо официантке.

«Сама возьмешь, не развалишься», – взглядом ответила та, кивнула и исчезла. Прошло десять минут, а ни ее, ни вина так и не было.

Окончательно разозлившись, Евгения пошла к барной стойке сама. Вино оказалось не той марки, что она предпочитала. Анисина поморщилась: ну а чего от них хотеть, если они даже с багажом разобраться не в состоянии? По возвращении, как и ожидала Евгения, было обнаружено, что на ее место уже покушаются.

– Извините, здесь занято, – сквозь зубы сказала она, с грохотом опустив на столик бокал с вином и тарелочку с орешками. Две необъятных размеров дамы переглянулись и сели рядом.

В течение получаса они не замолкали ни на минуту, обсуждая какую-то Машу и ее диету. Евгении отчаянно хотелось выпить еще вина, но повторить попытку она не рискнула. Так и сидела, стиснув зубы, уже ненавидя эту Машу, которую совсем не знала. Когда объявили наконец посадку, Евгения обрадованно вскочила и кинулась к выходу из бизнес-зала.

В самолете ей предложили соки и воду.

– А шампанское?

Бортпроводница взглядом сказала «обойдешься», кивнула и исчезла, как давеча официантка, и тоже с концами. Взлетели.

Евгения сидела в последнем ряду, раздраженно листая меню. Принимая заказы на ужин, к ней подошли последней.

– Утку с яблоками, – заказала она. – И вино наконец принесите.

– Извините, утка закончилась, – еле выдавила из себя улыбку миниатюрная стюардесса.

– Как так: закончилась? – оторопела Евгения. – Я не ошиблась: это бизнес-класс?

– Это бизнес-класс, но утки уже нет.

– Тогда это не бизнес-класс!

– Выберите что-нибудь другое. Есть филе-миньон с грибами, очень вкусное.

– У меня аллергия на грибы! А у вас здесь все с грибами, кроме утки! Мне что, голодной оставаться весь полет?!

На них уже начали оглядываться.

– Я постараюсь что-нибудь сделать, – через силу улыбнулась бортпроводница. – Узнаю в экономе, нет ли у них еды без грибов.

– В экономе?!

Евгения была в бешенстве. За каким, спрашивается, платить сумасшедшие деньги за билет в бизнесе, если еду все равно принесут из эконома?! За кресло в последнем ряду и отвратительное обслуживание?!

Когда все уже приступили к десерту, ей наконец накрыли на стол.

– У меня для вас радостная новость, – кисло сказала бортпроводница. – Утка нашлась.

– Понятно: кто-нибудь недоел, и вы ее разогрели заново для меня.

Девушка посмотрела на вип-пассажирку с ненавистью, но промолчала. И правильно сделала. Евгения уже решила, что, едва добравшись до инета, напишет руководству авиакомпании все, что она о них думает. А если эта дешевка сейчас откроет рот, то ее вышибут с работы в два счета.

– Стерва! – услышала Евгения, у которой был чуткий слух, за спиной, за занавеской.

Спала она плохо. Утром, глядя в зеркало в туалете, она нашла, что сильно подурнела. Краситься не стала: толку? Сначала надо доехать до отеля, как следует выспаться и успокоить разыгравшиеся нервы.

Но это еще был далеко не конец неприятностям. После того как лента транспортера опустела, Евгения Анисина сообразила, что ее чемодана нет. А ведь бизнес-класс разгружают первым, да еще ставят эти чемоданы на самом виду! Начались разбирательства. Вслух Евгения ругала авиакомпанию, а мысленно мужа.

«Куда он, интересно, поставил мой чемодан?! На какую ленту?! Идиот!»

Надо было, конечно, проконтролировать, но она была не в том состоянии, чтобы придавать значение мелочам. И вот вам, пожалуйста! Ее багаж улетел в Сингапур!

– И что мне теперь делать? – растерянно спросила она. От долгого перелета мозги скисли, словно молоко, сутки простоявшее на солнце.

– Мадам, вам придется подождать. Мы обязательно найдем ваш чемодан. А пока… – Представитель авиаперевозчика развел руками.

В отель она ехала одна. Водитель гнал, как сумасшедший, сильно отставая от графика, так что от ужаса Евгения то и дело закрывала глаза и мысленно читала все молитвы, какие только знала. Она молчала лишь потому, что тоже торопилась в отель, хотя, как потом оказалось, совершенно напрасно.

Пхукет встретил дикой жарой. Именно дикой, обжигающей, влажной. Евгения, задыхаясь, сидела на рецепции, уже теряя терпение. Хотя просили подождать буквально пару минут.

«Какого черта я приехала в Таиланд? – со злостью думала она. – Ненавижу! Уже ненавижу!»

Наконец появилась девушка-менеджер. Как поняла Евгения, начальница, потому что ее долго откуда-то вызванивали. Это сразу насторожило. Евгения, напряженно прислушиваясь, пыталась понять «тайглиш», который сильно отличался от ее собственного академического английского. Гостье долго и подробно, всячески выказывая уважение (надо отдать им должное), объясняли что, мол, случилась накладка. Номера «Оушен» (вид на океан) давно уже распроданы. Сейчас высокий сезон.

– Но мне же продали путевку в турагентстве? – недоумевала она.

Да, все так, но они не дождались подтверждения от отеля, а оно, это подтверждение, так и не пришло. И не могло прийти, потому что высокий сезон и т. д., по кругу.

– И что же мне теперь делать? – в отчаянии спросила Евгения. – Ночевать на улице?

О, нет, мадам, зачем же на улице! Хотя свободное местечко на тех условиях, к которым привыкла мадам, в Таиланде сейчас вряд ли отыщется. Высокий сезон и т. д. Но есть скромный номер, «гарден вью» (вид на сад).

– Что значит, скромный? – подозрительно спросила она.

– Категорией пониже, чем вид на океан. Раза эдак в два, – вежливо объяснили ей. – Но как только появится возможность, отель компенсирует причиненные неудобства. То есть мадам получит свой «джангл» (вид на джунгли) или даже «оушен», только неизвестно когда. Возможно, что в самом ближайшем будущем.

Выбора у Евгении не было, она так измучилась, что сказала:

– Давайте.

Вслед за тайкой ей пришлось бесконечно долго, как ей показалось, карабкаться в гору. Номера категории «гарден» находились на зеленом холме, где жарче всего припекало солнце. А в этот треклятый высокий сезон Евгении достался номер на самой верхотуре. Это было совсем не то, к чему она привыкла. Да что там! Далеко не то. Скромных размеров комната с довольно потрепанной мебелью и видом на зеленую стену каких-то тропических растений. При ближайшем рассмотрении оказалось, что за ней уже реальная стена соседнего бунгало. «Сад» оказался лишь ширмой, прикрывающей нуждающиеся в ремонте хижины.

Когда тайка и носильщики ушли, Евгения села на кровать и заплакала. Она давно уже не плакала, но с ней никогда и не случалось столько несчастий кряду. До сих пор жизнь катилась довольно гладко. Если и случались трудности, то, как и положено, полосами: чет-нечет. И все они были преодолимы. Но как вернуть сгоревший миллион долларов? Как добиться выгодного контракта, который уплыл к конкурентам? Как, черт возьми, срочно вернуть чемодан с купальниками и сарафанами из Сингапура? Как родить номер с видом на океан, когда во всех люксах сейчас засели немцы или англичане? Скандалить с англичанами? Но они, в отличие от русской мадам, подтверждение от отеля получили. Писать в Москву? Звонить? А толку? Управляющая ясно сказала: сейчас вы вряд ли найдете свободный номер с теми условиями проживания, к которым привыкли.

«Вечером у меня встреча с гидом, – вспомнила она. – Ну, я им устрою!»

Евгения Анисина вытерла слезы и отправилась покупать одежду в ближайшую лавку. Ей даже не в чем было выйти на пляж! Да что там! На улицу не в чем было выйти! Она так и отправилась по магазинам, в джинсах и водолазке. Хорошо, что деньги и кредитки все были в сумочке, а не в чемодане. На нее то и дело оглядывались: а не жарко дамочке? Она же поняла, что долго ходить по магазинам в такую жару не сможет. Надо брать то, что продается в ближайших лавчонках.

«Как в этом ходить?! – с ужасом думала Евгения, рассматривая выставленный на витрине товар. – Это же убожество!»

Тайский хлопок отличался качеством, но не отличался ровностью швов и разнообразием фасонов и отделки. Приглядевшись к бредущим по улице людям, Евгения заметила, что почти все они – в рубахах с длинными рукавами, без особых изысков, но, видимо, хорошо защищающих от жгучего солнца.

Она купила пару таких бесформенных рубах, ужасный купальник, такое же безвкусное парео и жуткую обувь, без каблука, мерзкого цвета. Все, что она приобрела, внушало Евгении отвращение, но разве у нее был выбор? Все Версаче и Дольче с Габаной улетели в Сингапур! Очаровательный сарафанчик от Валентино, купальник от «Блумарин», юбочки и босоножки, купленные в Милане. Все это отправилось в долгое путешествие, увы, совсем не в том направлении, куда улетела их хозяйка!

Придя в номер, Евгения первым делом сняла все драгоценности и заперла их в сейфе. Она уже поняла, что Таиланд – это не Мальдивы. Об элитном отдыхе надо забыть. Пока она ехала из аэропорта в отель, взгляд то и дело натыкался на убогие хижины и прочие прелести местной экзотики. Евгения поняла, что тайцы живут бедно, главный их источник дохода – это туристы. Поэтому ухо надо держать востро. Как бы еще не отравиться местной едой!

Потом она еще немного поплакала.

«Всего две недели. Каких-то две недели», – утешала она себя. «Не выходить из номера. Или нет: не выходить за территорию отеля. Не обращать внимания ни на что. Игнорировать нищету местных жителей. Не смотреть на грязь, на пыльные кресла на веранде. Стараться не замечать мерзких пронырливых ящериц, муравьев и крыс… Боже, какое убожество!» – сопротивлялся разум. В номере не было даже ванной, только душ! И лосьона для тела не было. Много чего. Пришлось купить в магазине. Ненавистные местные запахи тут же намертво прилипли к коже. Да ко всему прочему, нос успел обгореть, пока она ходила по магазинам! Надо было сразу купить шляпу с огромными полями!

Евгения не узнавала своего отражения в зеркале. Где генеральный директор девелоперской компании?! Где преуспевающая бизнесвумен?! Где холеная дама, с которой все разговаривали заискивающим тоном?! Какая-то уборщица общественных туалетов! Или торговка у входа в метро, хриплым прокуренным голосом кричащая:

– Беляши! Кому беляши?!

Вот на кого она сейчас похожа!

– Хочу домой… – простонала Евгения.

От отчаяния она позвонила мужу.

– Как отдыхается? – первым делом поинтересовался тот.

– Отвратительно!

– Что так? – с иронией спросил супруг.

– Представляешь, мой чемодан улетел в Сингапур! А мой номер заняли немцы! Здесь повсюду жуткая грязь! Я видела крысу! И ко всему прочему, стоит невыносимая жара!

– Сходи, искупайся, – посоветовал муж. – Все как-нибудь разрулится.

Она надела отвратительный купальник, тайскую бесформенную рубаху и побрела на пляж, обещая себе, что как только спадет жара, купит в ближайшей лавчонке шляпу. Неважно какую, лишь бы защитить лицо от солнца. Тут даже кремы не помогали.

Едва она прилегла на шезлонг, подскочил чернокожий кудрявый толстячок и стал что-то объяснять на пальцах. Евгения поняла, что с нее требуют двести бат.

– Да я всего на час! – возмутилась она.

Не имеет значения, – поведали ей. Легла – плати. Даже присела – плати.

– Что за страна такая! – со злостью сказала она, вскочив с шезлонга. Больше половины из них все равно пустые! Через час на пляже вообще никого не будет!

Она постелила полотенце прямо на песке, метрах в трех от воды. Последней каплей оказался планктон. Или что-то еще, облепившее тело Евгении, едва она вошла в воду. Ощущение было такое, будто это не море, а заросли крапивы! Почесываясь, Евгения вышла из воды. Какой-то мужчина, высокий, светловолосый, почти не загоревший, посмотрел на нее и улыбнулся.

Она чуть не заплакала от досады. Посмел бы он так посмотреть на нее в Москве! Евгения вовсе не считала себя красавицей, но фигура у нее была стройная, лицо моложавое, плюс умело наложенная косметика и стильная одежда от всемирно известных дизайнеров. Украшения от Тиффани, шубка из рыси, абонемент в элитный фитнес-клуб, престижная машина. Все атрибуты успешной женщины. Вот уже много лет ни один мужчина не смотрел на Евгению Анисину с такой откровенной насмешкой!

«Сейчас я поставлю его на место!» – подумала она, но тут же спохватилась. Кто тебе сейчас поверит, что ты генеральный директор крупной фирмы? Ах, мой багаж улетел в Сингапур! Ну а я Папа Римский, вчера купил парик и сделал пластику в Швейцарии.

Она легла на полотенце, вниз лицом и постаралась успокоиться. Меньше чем через час встреча с гидом. Завтра она получит свой люкс, не будь она Евгения Анисина!

Дорога в номер оказалась невыносимой: все время в гору. Подъем показался бесконечным. Хорошо, что жара уже спала, но воздух все равно был тяжелым, он давил на плечи, словно свинцовая плита. Ноги у Евгении заплетались, в ушах стоял неумолкающий гул, в висках стучала прилившая к голове кровь. Евгения едва нашла силы принять душ и ничком упала на кровать. Потом взвизгнула и вскочила: в пакете с фруктами, купленными днем на местном рынке, оказалась ящерица! Она вела себя здесь, как хозяйка, и, услышав шум, выглянула из пакета, чтобы посмотреть, кто там пришел к ней в гости?

– Кыш! – замахала руками Евгения. – Убирайся!

К фруктам она так и не притронулась. После геккона-то? Эти отвратительные твари здесь повсюду! Кошмар продолжался.

Гидом оказалась девушка, удивительно похожая на тайку, но очень чисто говорящая по-русски. Девушка представилась Алиной.

– У вас какие-то проблемы? – участливо спросила она Евгению.

– Да! У меня сплошные проблемы!

В течение получаса Евгения изъясняла гиду суть этих проблем, Алина терпеливо слушала. А под конец сказала:

– Не беспокойтесь, все образуется.

– Что значит, образуется? Завтра я получу свой чемодан и свой люкс?

– Вряд ли, – спокойно сказала Алина. – Придется немного потерпеть.

– Потерпеть?! Да я такой скандал сейчас устрою!

– Не советую. Тайцы очень не любят, когда кричат. Так вы вообще ничего не добьетесь, более того, окажетесь в черном списке. Только спокойно, с улыбкой.

– Но я заплатила деньги!

– Все заплатили деньги. Поймите, вы находитесь в их стране. Им наплевать, кто вы у себя на родине. Если вы будете скандалить, они разобьют дорогой телевизор в вашем номере и вызовут полицию, сказав, что это сделали вы. После чего вы окажетесь за решеткой. И вызволить вас оттуда будет чрезвычайно трудно, поверьте. Такие случаи на моей памяти были. Туристы, которых уплотнили против их воли, сказали, что будут звонить в туристическую полицию. Хозяйка отеля мигом приняла контрмеры, и в итоге наших правдоискателей уплотнили так, что они уже мечтали о своем скромном номере в отеле. Будьте терпеливы. Улыбайтесь. Это Таиланд. Улыбкой вы добьетесь больше, чем криком.

– Я хочу домой! – выпалила Евгения.

– Сожалею, билетов на самолеты в Москву сейчас нет. Высокий сезон. Евгения, ну не отчаивайтесь вы так. Это прекрасный отель. Один из лучших на Пхукете. У вас хороший номер. Видели бы вы, в каких условиях живут другие! Найдите себе друзей, съездите на экскурсию, на шопинг в торговый центр.

– Вы издеваетесь надо мной?! Какой в этой нищей стране может быть шопинг?!

– Это прекрасная страна, – тихо сказала Алина. – Просто надо посмотреть на нее другими глазами. Сходите на тайский рынок, это очень близко. Съездите в спа. Тайцы очень внимательны и предупредительны, если с ними по-хорошему. Они в лепешку расшибутся, но отыщут для вас номер с прекрасным видом. И чемодан ваш найдется. В общем, отдыхайте.

– Где тут можно поужинать, чтобы не отравиться? – презрительно спросила она.

– Даже в простой уличной макашнице все только самое свежее. Не беспокойтесь, не отравитесь. Если здесь за день что-то не съели, то вечером еда отправляется прямиком в мусорное ведро. В тайском языке даже нет слова «голод». Еда здесь повсюду.

– Попробую вам поверить, – сказала она с иронией.

…Вернувшись в номер, Евгения опять принялась звонить в Москву.

– Олежек, – умоляла она супруга, – достань мне билет в Москву! За любые деньги!

– Ты же говорила, что тебе сейчас не надо быть здесь, – ехидно напомнил муж.

– Да пошло оно все к черту! Я хочу вернуться домой!

– Хорошо, я постараюсь что-нибудь сделать.

– Постарайся, пожалуйста.

– Потерпи, все образуется, – привычно сказал Олег. Отмазался.

Немного успокоенная, она уснула.

Вот так начался ее отдых. В первый день единственной ее мыслью было: как бы все это вытерпеть! Две недели – это вечность! Поскорей бы они закончились…

Они: знакомство

Первый раз он углядел ее на пляже. Женщина, видимо, только что прилетела, потому что ее кожа была белоснежной, как взбитые сливки. Вид у бедняжки был несчастный, и он сразу же догадался, что женщина в Таиланде впервые. Сначала ее согнал с шезлонга бич-бой, потом она сильно обожглась, войдя в воду. Отчетливо видны были красные пятна на руках и на шее. Сегодня утром поднялась довольно сильная волна, и к берегу прибило много мелких медуз. Терпимо, в общем, но неприятно, особенно для женщины с такой тонкой белой кожей. Кожу он сразу же оценил. Потом оценил и все остальное: тонкую талию, стройные ноги и густые волосы цвета спелой ржи. Женщина была самое то: лет за тридцать, в самом, что называется, соку, но еще без явных признаков увядания. Не красотка, без всяких этих женских штучек, с которыми обжигающее тайское солнце расправляется безжалостно, а соленая морская вода ему помогает. Имеется в виду наращенные волосы и ресницы, татуаж и ботокс. Естественная красота в обрамлении буйствующих джунглей и на фоне рокочущего океана гораздо привлекательнее, чем вся эта химия, и белокожая смотрелась здесь органично. Даже ее обгоревший нос не портил впечатление. Внимательно следящий за ней мужчина все это оценил.

Зато она не оценила его улыбку. Он хотел тут же завязать знакомство, но, похоже, женщина была из пугливых. Это воодушевило его еще больше. Он терпеть не мог самодостаточных леди, этаких мужиков в юбке, а их с каждым годом становилось все больше и больше. Управляющие банками, директора фирм, важные чиновницы, преуспевающие бизнесвумен… Целая армия высокомерных особ, марширующих к матриархату под лозунгами:

– Да здравствует равноправие! Мир больше не принадлежит мужчинам! Мы можем все то же самое, плюс еще и детей рожать, чего они не могут!

Эта была не такая. Присев на камни в тени буйной тропической растительности, он исподтишка разглядывал очаровательную незнакомку через стекла солнцезащитных очков. Похоже, она сегодня плакала. Приехала одна, ей не с кем посоветоваться в этой чужой стране, некому решить ее проблемы. Ее обидели сотрудники отеля, не так поселили, не помогли донести чемодан. Не замужем, обручального кольца на пальце нет. И приехала одна. Возможно, как это нынче модно, гражданским браком. Но гражданские мужья не очень-то охотно гуляют своих подружек. Ссылаются на занятость, на боязнь перелетов. Да на что угодно! Или он любитель горячительных напитков, а она не хочет весь отпуск подбирать его в местных барах. А потом ночь напролет слушать заливистый храп и отпихивать похотливые потные руки. Вот и приехала одна, от всего этого отдохнуть. А денег, видать, не очень. Сколько, интересно, бедняжка копила на отдых в Таиланде, в таком шикарном отеле? Одежда на ней самая дешевая, украшений никаких. Маникюр с педикюром в порядке, но сейчас вряд ли найдешь отдыхающую с неухоженными руками. Это может себе позволить и кассирша в супермаркете.

«А она кто? – гадал он. – Кассирша? Бухгалтер? Секретарша? Зарплата – полштуки в месяц. У.е. Или чуть больше. Куча кредитов. Возможно, что ипотека. А если она ищет здесь свое счастье? Да похоже, нет. Уже отчаялась найти».

Он счастливо улыбнулся. Да, это именно то, что ему нужно! В его руках весь арсенал обольщения. Гранд-вилла и куча денег. Все необходимое для того, чтобы осчастливить бедняжку. Которая в свою очередь осчастливит его…

… – сто пятьдесят бат, – услышала она. – Не давайте ему двести. За зонтик и один шезлонг – сто пятьдесят. Второй шезлонг все равно вряд ли кто займет.

– Вы так думаете? – Евгения холодно посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Это был все тот же светловолосый незнакомец. В отличие от нее он вчера успел подзагореть и медузы его, похоже, не пугали. Волосы у мужчины были мокрые после купания, на губах опять играла улыбка. Евгения приняла ее на свой счет и вновь разобиделась.

– Только что приехали? – сочувственно спросил незнакомец. – Позвольте дать вам ряд советов, как вести себя в Таиланде. Похоже, вы здесь ни разу не были.

– Вам-то что? – огрызнулась она.

– Соотечественники должны помогать друг другу, – еще шире улыбнулся он.

– Спасибо, – через силу выдавила Евгения, протягивая бич-бою деньги за шезлонг. При мужчине корыстный толстячок не посмел заломить двести. Молча обмел веником лежак и даже протянул мадам вешалку для одежды.

Евгения уже поняла, что к одиноким женщинам в этой стране относятся с легким презрением. Всякая уважающая себя дама должна позаботиться о том, чтобы ее проблемы здесь решал большой белый господин. Все тайцы были удивительно мелкими, а еще очень худыми. Было такое ощущение, что слово «ожирение» им незнакомо.

– Хотите искупаться? – незнакомец по-прежнему от нее не отходил.

– А этих сегодня нет? – с опаской спросила она. – Как они там называются?

– Медуз? Уже меньше. Вон там довольно неплохой риф, – незнакомец кивнул на камни, возле которых вода кишела торчащими трубками: народ активно сноркал. – Хотите посмотреть рыбок?

– У меня нет маски, – холодно сказала она.

– Возьмите мои очки. Маску купите потом, если понравится, – он протянул Евгении очки для плавания. И заботливо спросил: – Резинку подтянуть? Они вам великоваты. Кстати, мы так и не познакомились: Алик.

Сегодня ему нравилось это имя. Оно может быть производным от чего угодно: Алексей, Александр, Али, Олег, Олесь… Оставляет простор для фантазии.

– А вас как зовут, очаровательная незнакомка?

– Послушайте, что вам надо? – всерьез разозлилась она. Какой пошлый прием! Очаровательная незнакомка, ха!

– Так же, как и вам: приятная компания.

– Да с чего вы взяли, что я ищу общения?!

«Какая ершистая! – восхитился он. – Начиталась небось про маньяков. Или сильно обожглась по молодости. Боится еще раз ошибиться».

– За две недели вы здесь от скуки умрете в гордом одиночестве, – сказал он вслух. – Я, кстати, тоже приехал один.

– Жена и дети остались дома охранять сейф с миллионами? – съязвила Евгения.

– Я рад, что у вас есть чувство юмора. Но стервозность вам не идет. По-моему, вы другая.

– Какая именно? – оторопела женщина по прозвищу ЕБ.

– Мягкая, терпеливая. Очень женственная. Командный тон вам несвойственен. Скорее, командуют вами. Как вас все-таки зовут?

– Евгения.

– Женя, значит. Или Ева? Как вам больше нравится?

Он был приятно удивлен. Надо же! И имя подошло! Ева…

«По-моему, он меня клеит. Так это, кажется, называется», – Евгения была в смятении. Случись это в Москве, она бы ничуть не удивилась. Мужчины довольно часто оказывали ей знаки внимания. Но тогда она была собой. А сейчас непонятно кем.

Неожиданно это ее взволновало. Ей впервые просто симпатизировали. Без ее денег. Без впечатляющей должности. Ничего не подозревая о связях, которые она имела, и влиянии, которым располагала.

«Не верю», – подумала она и покачала головой.

– Что с тобой? – участливо спросил Алик.

– А вдруг я замужем?

– Здесь-то нет. Мы вдвоем на этом, будем считать, пустынном берегу. – Он насмешливым взглядом обвел кишащий полуголыми людьми пляж. Неожиданно она развеселилась. Попросила с улыбкой:

– Сними очки.

Он послушался. Глаза у него были темные. Очень темные. Можно было подумать, что волосы Алик красит, настолько ярким оказался контраст. Зрачок в этой сочной мякоти почти что черной радужной оболочки глаза скорее угадывался, и взгляд от этого казался неподвижным. Два пистолетных дула, в которых затаилось по пуле – вот на что были похожи глаза Алика. Это немного пугало. Ресницы тоже были черные, словно наклеенные, и такие же брови. Евгения не могла понять, что у него на уме? Хотя взгляда он не отводил. Смотрел на нее улыбаясь, отчего в уголках его таких необычных глаз образовались лучики добрых морщинок. И у нее от сердца немного отлегло.

– Хорошо, – кивнула Евгения. Или уже Ева? – Пойдем смотреть рыбок!

…Вернувшись, Алик без ее разрешения перенес свои вещи на соседний шезлонг. Растянулся рядом, как ни в чем не бывало, будто они знакомы вечность. Евгения была в шоке. Она еще ни разу не переживала курортный роман, хотя понимала, что каждый день отдыха – на вес золота. Эти золотые слитки некогда разменивать на мелочь, долгие прогулки под луной и чтение стихов. Все происходит стремительно. Букетно-конфетный период занимает от силы день. Вы чертовски привлекательны, я чертовски привлекателен, так чего зря время терять? Все начнется у кромки прибоя, и закончится там же, уже через десять дней. Выкипевшие страсти смоет соленая морская волна, оставив девственно чистый берег тем, кто приедет позже. И священное курортное блюдо под названьем «любовь», с капелькой романтики вместо меда и кучей обжигающих специй, будет готовиться вновь и вновь, потому что такова жизнь.

«Почему я?» – недоумевала Евгения, тайком разглядывая лежащего рядом мужчину. Отличное тело, крепкое, загорелое, живот почти незаметен, хотя на вид Алику лет сорок, не меньше. А скорее больше. Не красавец, в том смысле, который обычно вкладывают в это слово, а лучше сказать, не красавчик, но вполне привлекателен или, как еще говорят, харизматичен. Этакая хорошая мужская харизма, сексапил. Совсем не похож на мужа Евгении Анисиной. А говорят, что на женщину всю ее жизнь обращает внимание только один тип мужчин, так же как и мужчины невольно выбирают тех, кто напоминает им первую любовь.

«Почему я?»

Это вопрос мучил ее все то время, пока они непринужденно болтали. Так, пляжная болтовня, ни о чем.

– А ты в каком номере живешь? – поинтересовалась она. Хотелось посмотреть, какова альтернатива ужасному «гардену»?

– В гранд-вилле, – небрежно ответил Алик.

– Где-где? – от удивления Евгения приподнялась на локте. Она прекрасно знала цену: пятнадцать тысяч долларов на завтраках!

– Видишь во-он ту террасу? – Он по-хозяйски обнял ее за плечи и развернул лицом к джунглям. – Это виллы. Их здесь всего две.

– Я знаю. То есть я смотрела рекламный ролик в Инете. Там шикарно, – с иронией сказала она. Впрочем, Алик иронии не заметил. – И ты живешь там один?

– Пока да, – с намеком сказал он. – Я только позавчера приехал.

– А я вчера.

– Я догадался, – улыбнулся он насмешливо. – Хочешь посмотреть виллу?

– Еще бы! – Она постепенно вживалась в роль. Зачем все портить? Генерального директора девелоперской фирмы Евгению Анисину он еще успеет оценить. А вот Еву…

– Тогда я приглашаю тебя в гости, – торжественно произнес Алик. – На ужин.

– При свечах?

– Можно и при свечах. Видишь вон ту огромную веранду? Ближе к нам?

– Да.

– Это ресторан, как говорят, один из лучших на этом пляже. Моя вилла рядом. Можем поужинать в романтической обстановке, а потом пойти и посмотреть виллу.

– А ты не торопишься?

– Я нет. Даю тебе слово, что в постель сегодня не потащу.

– Ты сказал сегодня?

– Сразу не потащу. Я дам тебе время подумать.

– Подумать над чем?

– Об этом еще рано.

В нем определенно была какая-то загадка. Ответ на вопрос «почему я?» по-прежнему мучил Евгению, и простое женское любопытство оказалось настолько сильным, что она решилась. Она приняла его правила игры.

– А мой номер не хочешь посмотреть? – с улыбкой спросила она. – Даю слово, что в постель не потащу.

Он расхохотался.

– Предлагаешь тебя проводить?

– Уже очень жарко. Хочу вздремнуть после обеда.

– Это правильно. Не надо тебе обгорать. – Он заботливо снял с вешалки просторную тайскую рубаху и набросил Евгении на плечи. Тихо сказал: – Оденься.

У нее сердце екнуло. Сказано это было таким тоном, что мурашки побежали по коже. Тоном хозяина. Он не хочет, чтобы она обгорела. Чтобы это им помешало, когда они окажутся в постели. Евгения послушно оделась. Руки ее при этом слегка дрожали. Чертова жара! Расслабленное тело так и ловит призывы другого полуобнаженного тела, каждое прикосновение сродни электрическому разряду, мгновенно в животе зажигается лампочка.

Он словно почувствовал. Руки задержались на ее плечах. Это уже было похоже на объятие. Евгения молча отстранилась и потянулась к парео, чтобы закрыть им ноги до щиколоток. В животе словно бабочки порхали. Раньше она не понимала значение этого выражения. Что значит, бабочки в животе? Но на этом райском острове бабочки были повсюду. Тайцы, как выяснилось, обожали бабочек. Оставалось выяснить, почему.

По джунглям они шли молча. Потом тропинка раздваивалась: к номерам низшей категории дорожка была вымощена обычной плиткой. Часть пути Евгения должна была пройти под палящим солнцем. Вчера поднимаясь в гору, она чуть не умерла от усталости, а сегодня ей показалось, что на вершину холма она взлетела, словно на крыльях. Алик шел позади, поскольку не знал дороги.

– Вот мой номер, – кивнула Евгения на простенькое бунгало.

Он мгновенно понял, что номер из категории самых дешевых в этом отеле. Дешевле и проще уже и быть не может. Бедняжка! С другой стороны, это ему на руку.

– Теперь ты знаешь, где я живу, – улыбнулась она. – Я пойду, приму душ?

– Да, теперь я тебя не потеряю, моя Ева, – серьезно сказал Алик. – Все правильно: отдохни. В четыре я обычно иду в бассейн. До этого времени он почти весь на солнце, а после четырех – в тени. Там можно поплавать и не обгореть, как на море. Выпьем по коктейлю и часиков в пять пойдем купаться!

– Идет!

Она боялась, что Алик зайдет в номер и останется там, пока она будет принимать душ. Но он тут же ушел. Кроме отдыха у Евгении была и другая забота: почта из Москвы и Питера. Алику об этом совсем не надо знать: пароль, логин и код от сейфа.

– Хороша! – насмешливо подумала она, глядя в зеркало. – И что он только во мне нашел?..

«Как бы ее не спугнуть», – думал он, идя к своей гранд-вилле. «Согласится или нет? Надо ее ошеломить. Завалить дорогими подарками. У меня два дня, не больше. От силы три. Если она откажется, надо срочно искать кого-то другого. Возможно, даже тайку. Времени остается мало. Хотя… Я ведь могу здесь и остаться. Навсегда».

Первым делом он проверил, не лазил ли кто в сейф в отсутствие хозяина. Но этим здесь, похоже, не грешили. Все было на месте. Женщина, которая сюда придет, не должна знать трех вещей: пароль, логин и код от сейфа. Никогда. Доступ к его почте и его документам Ева не должна получить, ни при каких условиях. Иначе все тут же и закончится. Женщины не прощают двойной игры.

Он открыл планшет и задумался. Итак, с чего начать? Пожалуй, с новостей из России…

…Она с трепетом открыла планшет. Есть ли новости? В Москве сейчас на четыре часа меньше. Если на Пхукете два часа дня, то там всего лишь десять утра. Самое начало рабочего дня. Первого рабочего дня на ее фирме без нее, без Евгении Анисиной. Что значит «приостановить деятельность подразделения»? Все, кроме нее вышли на работу? Или оправились в отпуска за свой счет?

Она невольно вздрогнула, услышав знакомый сигнал: с ней хотели поговорить по скайпу. Но это была не Москва, а Питер.

– Здравствуйте, Евгения Борисовна, – бодро начал питерский партнер. – Пунктуальны, как всегда. Я почему-то был уверен, что в десять утра вы выйдите на связь. И, как видите, не ошибся.

– У нас сейчас два часа дня, – холодно напомнила она.

– Вот как? Значит, это ваши внутренние биоритмы подсказывают вам, что пора поработать. Эй, а что это с вами?

– Что такое? – испугалась она.

– У вас же нос обгорел! И вообще: вы сегодня мало похожи на себя. Я вас едва узнал. Только по голосу.

– Здесь тридцать четыре в тени. Да, я обгорела! – с вызовом сказала Евгения.

– Везет. Завидую белой завистью. – Александр Иванович вздохнул. – Итак, к нашим делам… Первое: спасибо за помощь нашим московским партнерам. У нас появился доступ к материалам расследования. Как я вам уже говорил, убиты двое. Тела сильно обгорели, но есть вещи, по которым мужчин удалось опознать. Это мой личный водитель и охранник, который должен был передать деньги человеку важного питерского чиновника. При водителе нашли зажигалку, которую я ему подарил на день рождения. Второй такой нет. Она в форме гаечного ключа, из огнеупорной стали, с его инициалами и гравировкой: «За верность».

– Оригинально, – не удержалась она.

– Что вы хотите? Андрюха Васьков проработал у меня почти десять лет. Я к нему относился, как к родному. Жаль его, честное слово. Хороший был мужик. И второго тоже жаль. Охранник, – Александр Иванович тяжело вздохнул. – Бывший спецназовец, прошел горячие точки. Крепкий, надежный боец. Его опознала любовница. Какие-то там приметные шрамы. Ну, ей всяко виднее. Женщина уверенно сказала: да, это мой сожитель. Они собирались расписаться и поехать в свадебное путешествие. Хорошо, детей малолетних не осталось, у Васькова дочь уже взрослая. Семьям погибших я материально помогу. Да-а… – Он вновь тяжело вздохнул. – Кто-то стрелял по машине, пуля пробила бензобак. Они пытались уйти от погони, но, видать, не судьба.

– И кто же с ними разделался?

– Пока не знаю. Я лично допросил водителя второй машины. План был такой: они стоят на обочине, якобы бензин закончился. Мои люди проезжают мимо и по сигналу останавливаются, чтобы оказать помощь. Несут «бедствующим» канистры с бензином. В канистрах деньги. Передают их водителю второй машины и тут же уезжают. Тот клянется, что в условленный час в условленном месте никого не дождался. Значит, моих людей по пути перехватили. Похоже, что была подставная машина. Тоже иномарка, немка. Мои, видать, спутали, остановились, а дальше кто его знает? Как-то их удалось обмануть. Со временем мы это выясним. Работал профи, на первый взгляд все сделано чисто. Их целью было сорвать контракт. Удалось установить, что в салоне сгоревшей машины находились деньги. Какие-то там фрагменты остались. Криминалистика не дремлет, даже по пеплу могут определить, что там была за бумага, в таком количестве, в салоне машины?

– Все деньги сгорели?

– А как их теперь сосчитаешь? Все превратилось в дым и улетело в небо. Будем считать, что да. Спишем на убытки. В общем, как вы сами понимаете, Евгения Борисовна, произошла утечка информации. И, судя по всему, у вас, в Москве.

– А почему у нас?

– Потому что мои люди к этому не причастны, – несколько раздраженно сказал Александр Иванович. – Их, во-первых, убили. Лену, мою помощницу, изолировали. Она плачет, никто не пытается с ней связаться, вообще ничего. А вот ваша Лена, как оказалось, внезапно улетела на Тибет.

– Куда?!

– Вы когда-нибудь интересовались личной жизнью вашей секретарши, Евгения Борисовна?

– Нет. А зачем мне это надо?

– Она могла попасть под влияние секты. Сейчас это безумно модно: йога, укрепление духа. Обряды эти… – Александр Иванович поморщился. – Мы сейчас выясняем, с кем она улетела, зачем?

– Но почему на Тибет? – растерянно спросила Евгения.

– Концы в воду, неужто не понимаете? Связи с ней нет, она, видать, в каком-то монастыре, карму очищает, – насмешливо сказал питерский партнер.

– Хорошо. А мальчишка-стриптизер?

– Тоже исчез. Эта версия в работе, не беспокойтесь.

– Кому достался подряд?

– Пока это тайна, покрытая мраком. Главное, что не нам. Мы, конечно, можем подождать, они вскоре проявятся. Но если противник поймет, что мы бездействуем, он перейдет в наступление по всем фронтам. Пока мы ничего не делаем, они накапливают силы.

– Не надо мне это объяснять, – раздраженно сказала она. – Что требуется лично от меня?

– Ваше отсутствие. Так вы докажете хозяевам свою лояльность. Остальное, Евгения Борисовна, не ваше дело. Рано или поздно мы найдем того человека, который нас сдал. Канал утечки информации, говоря официальным языком. А пока отдыхайте. И берегите нос, – сказал он с усмешкой. – И еще: все время будьте на связи. Информация может появиться в любой момент.

Она отключилась и, откинувшись на подушки, потерла пальцами ноющие виски. Через двенадцать дней она вернется в Москву, и к тому времени уже будет результат. А пока… Отчего бы, в самом деле, не расслабиться?..

Они: первый вечер

В четыре она начала собираться на пляж. Надела купальник и долго стояла перед зеркалом, придирчиво изучая свою фигуру. Вроде бы все в порядке, растяжек, которые часто бывают у женщин после родов, нет, живот почти плоский, грудь не висит.

«Сохранилась, как девочка», – с усмешкой подумала Евгения, накидывая на плечи хлопковое парео. Внешность всегда волновала ее гораздо меньше, чем карьерный рост. Красивой женщиной, конечно, быть приятно, но красота, увы, так недолговечна. Когда на лице появятся первые морщины, хорошо бы иметь солидный счет в банке, в качестве утешения, и льстивых подчиненных, которые, словно кривые зеркала, сгладят неприятность кучей цветистых комплиментов. Глядя на жен своих хозяев и деловых партнеров, Евгения ясно видела, что даже пластика и уколы ботокса не делают красавиц моложе. Это просто женщины средних лет после уколов ботокса и пластики. А она – Евгения Анисина, генеральный директор девелоперской фирмы. И хорошо, кстати, сохранилась для своих лет и должности. Мужчины смотрят на нее совсем другими глазами. Хорошенькой девушке все к лицу, а вот зрелой женщине к лицу успешность и востребованность, от этого красота приобретает особый шик.

Евгения с досадой подумала, что так и не купила шляпу. Пришлось густо намазать лицо солнцезащитным кремом.

На улице по-прежнему стояла невыносимая жара. Евгения несколько раз глубоко вздохнула, чтобы привыкнуть, раскаленный воздух обжигал легкие.

Алик ждал ее у бассейна, заняв два шезлонга. В это время дня тут был аншлаг. Солнце палило нещадно, а огромные зонты давали благостную тень. Иностранцы, похоже, весь свой день проводили здесь, утруждаясь лишь тем, чтобы доплыть до бара. Паренек за стойкой проворно смешивал коктейли, черноглазая смуглая девушка-тайка ловко открывала кокосы и, вставляя в них соломинку, подавала желающим.

– Что будешь пить? – с улыбкой спросил Алик и похлопал по шезлонгу рядом с собой: – Располагайся.

– Ой, не знаю. Жарко, – вздохнула она, повесив на спинку парео.

– «Секс на пляже», – намекнул он и, прыгнув в воду, размашисто поплыл к бару.

Подумав, Евгения тоже сошла в бассейн, туда, где бурлила джакузи. Вода приятно охладила, ноги облепили пузырьки воздуха. Она медленно поплыла к бару. Он находился под навесом, каменные табуреты стояли прямо в воде, и сидеть на них в такую жару было обалдеть как приятно.

Себе Алик заказал местное пиво, сказав, что оно неплохое.

– Чем занималась? – спросил с улыбкой, глядя, как она потягивает коктейль. От «секса на пляже» не отказалась, уже хорошо.

– Так. Полежала, почитала.

– Интересная книжка?

«Еще бы!»

– Про любовь, наверное? – Она молча кивнула. – А кем ты работаешь? Постой, дай-ка я сам угадаю. – «Ну, попробуй». – Бухгалтер? Юрист? Что-то связанное с документами. Рутинная работа. У тебя дома, должно быть, идеальный порядок. Все разложено по полочкам, посуда перемыта, столовые приборы начищены до блеска, одежда аккуратно висит на плечиках. Когда ты о чем-то думаешь, у тебя напряженное выражение лица. Как у человека, который составляет финансовый отчет. Уверен, что ты идеальная подчиненная.

Евгения не стала упрямиться, тем более экономическое образование у нее было. С бухгалтерией не проколется, если что. Молча кивнула.

– Замужем? – Она неопределенно повела плечом. – Впрочем, какое нам до этого дело? – С этим нельзя было не согласиться. – Отпуск трудно было выбить?

– Да, пришлось походить по кабинетам. – Евгения подумала: «Хорошо, что на мне солнцезащитные очки. Врать лучше, когда не видят твоих глаз». Впрочем, можно было просто промолчать. Алик не требовал ответа ни на один свой вопрос. Ей тоже было все равно, кто он и чем занимается. Нет, один вопрос ее все-таки волновал. Чисто женское любопытство: откуда у него деньги? И деньги немалые.

Когда Алик поставил в счете номер своей виллы и небрежно расписался, паренек, смешивающий коктейли, взял корочки с особым почтением.

– Ну что, на пляж? – И, не дожидаясь ответа, Алик нырнул в воду.

Евгении нравилось, что все решения он принимает сам, не дожидаясь ее ответа и согласия. Именно этого ей и не хватало всю ее жизнь. Вопрос «Как ты хочешь?» уже достал. А еще фраза: «Ну, ты ведь лучше знаешь, как надо». От постоянной необходимости брать всю ответственность на себя у госпожи Анисиной на плечах словно бы лежала свинцовая плита, которая придавливала к земле. Евгении не раз говорили:

– Твоя слабость никому не нужна. – Или: – Твоя неуверенность сейчас неуместна.

А когда уместна? Похоже, что никогда. И она забыла, что такое быть неуверенной в себе. Не знать ответа на вопрос, из какой бы области он ни был. Эта вечная сила утомила Евгению настолько, что она перестала получать удовольствие от самых простых вещей. В частности от секса. Все тот же груз ответственности: когда, как и как долго? Все почему-то считают, что уж она-то знает, чего именно хочет. А она давно уже не знала. Она хотела сюрприза, неожиданности. Чего-то непредсказуемого.

Собираясь на ужин, Евгения с отчаянием поняла, что ей нечего надеть. Хорошо, что косметичка оказалась в сумочке, а не в дорожном чемодане, который отправился в Сингапур. Выбирала она между двумя ужасными тайскими сарафанами, один подлиннее, другой покороче. Украшения от Тиффани здесь были неуместны, и Евгения даже не стала открывать сейф. Вся романтика наряда заключалась в тайской заколке, купленной сегодня на пляже. Заколка была в форме орхидеи, и Евгении необычайно шла. Сарафаны были куплены там же, у разносчиков, причем Алик с усмешкой сказал:

– Я бы этого не делал.

– Почему?

– Если хочешь, завтра я отвезу тебя на шопинг. Мне сказали, здесь в крупных торговых центрах есть бутики. Там вещи качественные, не то что эти. – Он с пренебрежением кивнул на пляжный «бутик» и, поморщившись, сказал: – Барахолка.

– Но там же все очень дорого, в торговых центрах, – стараясь сдержать насмешку, сказала на это Евгения. «Бухгалтерша» не может позволить себе брендовые вещи.

– Я за все заплачу. И за это тоже. За твои пляжные сарафаны. И не спорь, – он достал из портмоне деньги. – Пока ты со мной, за все буду платить я.

И опять по ее коже побежали приятные мурашки. Евгения даже покраснела от удовольствия.

«Я поиграю в это совсем чуть-чуть, – пообещала она себе. – А потом сниму деньги в банкомате и верну Алику все, до цента. Все, что он на меня потратил. И скажу правду. Представляю себе его лицо!»

Но пока она наслаждалась. Ощущения были новыми, необычными, слабость оказалась приятной, особенно когда ты так устала от своей силы. Евгения вдруг расслабилась и перестала постоянно думать о своей работе.

Сумерки сгустились неожиданно. Солнце, которое днем висело на небе, словно намертво прибитое гвоздями, вдруг сорвалось с места и начало стремительно падать в море. Вода из лазурной мгновенно сделалась золотой, и засверкала так, что глазам стало больно, на какое-то время небо слилось с землей, а потом золото стало червленым, и быстро начало темнеть, пока не превратилось в обычную сталь. Песок сделался серым, будто присыпанным пеплом, море тусклым, зато в бесчисленных кафе зажглись манящие огни. И народ потянулся туда. Берег засиял, в то время как море погрузилось во мрак. Недовольное этим, оно то и дело обрушивало волны на песок, пытаясь привлечь к себе внимание. Но пляж быстро опустел.

Евгения пошла переодеваться.

Они встретились у входа в ресторан.

– И даже в этом наряде ты прекрасна! – сделал ей комплимент Алик.

Сам он был в стильной рубашке и светлых брюках. Выглядел он отлично и вел себя очень уверенно. У Евгении Анисиной глаз на это был наметанный. Она сразу могла отличить людей, которые ради понтов все спускают за один ужин в шикарном ресторане от тех, для кого ходить в такие рестораны дело привычное. Первые постоянно придираются и ведут себя очень шумно, стараясь привлечь внимание: гляньте, как я гуляю! Вторые, напротив, свое отношение к персоналу выражают исключительно чаевыми, в самом конце трапезы, и садятся как можно дальше от шумных компаний. Деньги любят тишину.

Алик вел себя так, как ведет человек, у которого эти деньги есть. И он их не считает.

А вот задача Евгении была не выдать себя. Поэтому она как можно шире распахнула глаза и, стараясь, чтобы в голосе прозвучал восторг, сказала:

– Шикарно!

Их провели за самый дальний столик с видом на океан. У самого парапета мерцали зажженные свечи, в вазе стоял роскошный букет орхидей.

– Когда ты успел? – спросила она с удивлением.

– Не забывай: я живу в двух шагах, и у меня полно денег, – небрежно сказал Алик. – Заказать тебе лобстера?

– Не помню, когда я в последний раз ела лобстера. Может, лучше и не начинать?

Это ей удалось сказать без фальши, потому что лобстеров она предпочитала употреблять в местах их непосредственного обитания и никогда не заказывала ни в Питере, ни в Москве. Стоит их передержать в холодильнике, они на вкус становятся резиновыми. Здешний лобстер ее тоже не впечатлил. Вчера вечером, после встречи с гидом, Евгения как раз заедала тоску в одном из ближайших ресторанчиков. Едва поковыряв вилкой в морском гаде и сочтя его безвкусным, Евгения записала в пассив еще и испорченный ужин, вновь подумав: «Ненавижу Таиланд!»

– Здесь есть ассорти из морепродуктов, – сказала она, вспомнив вчерашний печальный опыт. – Я хочу все сразу. Давай закажем его? Крабы, креветки, мидии, скальный лобстер… М-м-м… Мечтаю попробовать!

– Ты так хорошо знаешь английский? – Тут она заметила, что держит в руках английское меню. Русское было у Алика.

– Да, я закончила курсы. Мне иногда приходится переводить документы с английского, – выкрутилась Евгения.

– И в них есть слова «скальный лобстер» и «креветка»?

– Всякое бывает. Может, фирма, где я работаю, торгует рыбой?

– А в самом деле чем?

– Это сейчас важно? – улыбнулась она. – По-моему, у нас романтический ужин. Я же не спрашиваю, где ты работаешь.

– В области строительства, – улыбнулся Алик.

Она чуть было не сказала: о, да мы коллеги! Надо обходить тему работы.

– Я хочу ассорти! Могу я покапризничать?

– Сегодня можешь, – неожиданно серьезно сказал он.

У нее сладко замерло сердце. Тон Алика обещал много сюрпризов. Когда он захочет, то положит ее капризам конец, и тогда…

Неужели ей в кои-то веки встретился мужчина, который не спрашивает у женщины, чего она хочет, и не перекладывает принятие решения на нее?

Неожиданно для Евгении ресторанная кухня оказалась вполне достойной, даже изысканной. Салат принесли в чаше из листьев какого-то экзотического растения, морепродукты были наисвежайшие и ничуть не резиновые, соус к ним безумно вкусный. К морепродуктам Алик заказал «Пино гриджо», итальянского разлива, не австралийское белое вино, которое вчера показалось Евгении слащавым. Сначала официант принес столик с ведерком, полным льда, и огромные бокалы, в каждый из которых могла бы вместиться целая бутылка, если кому-то вдруг вздумается наполнить их до краев. Потом состоялось целое представление: охлаждение бокалов льдом, торжественное открытие бутылки, показ пробки, дегустация…

– Хорошее, – честно сказала она, сделав маленький глоток. Алик кивнул, и официант стал разливать вино по бокалам.

Она ела и пила с отменным удовольствием. Да что там! Буквально набросилась на еду! Это был первый ужин за последние три дня, не испортивший ей настроения!

– Какая ты голодная! – восхитился Алик. И заботливо сказал: – Ешь. Никто не отнимет.

– Просто все очень вкусно.

«Господи? Как я выгляжу?! Совсем обезумела!»

– Разве? По-моему, обычно.

– Ну, это ты привык питаться в таких шикарных ресторанах! Я живу гораздо скромнее.

– А хотела бы пожить, как я?

«Если эти гады нерасторопные вернут мне мой номер и мой чемодан, еще бы!»

– Каждый хочет, – уклончиво ответила она.

– Хочешь посмотреть? – Алик взял ее за руку и заглянул прямо в глаза.

– Что посмотреть?

– Как что? Мою виллу.

– Почему нет? – замирая, сказала Евгения.

Салат был уничтожен, морепродукты прикончены, а вино допито. Евгения вообще ела быстро, даже когда не была голодна. Сказалась привычка на всем, в том числе и на еде экономить время.

– Я научу тебя наслаждаться едой, – медленно, с растяжкой сказал Алик и погладил ее руку.

«Вот попала! – мелькнуло у нее в голове. – Может, сказать ему правду и прекратить все это? Да он не поверит. Подумает, что я испугалась. Да, но я оплачу счет. Долларов сто, навскидку. Сущие пустяки, хотя для Тая это, наверное, безумно дорого. Тогда Алик подумает, что я на последние деньги спасаю свою невинность. И как из этого выкручиваться?»

Она уже поняла, что заигралась. Или почти заигралась. Постели-то еще не было. Но они с Аликом шли к его вилле, и если мысленно Евгения уже повернула обратно, то ноги упорно придерживались выбранного курса. Тело рвалось в сторону, противоположную «гардену», который Евгения занимала.

«Я просто пьяная».

Но два бокала вина вряд ли могли лишить ее остатков разума. К гранд-вилле ее толкало совсем другое чувство. Не опьянение. Вернее, опьянение, но совсем другого рода. Желание увидеть небо в алмазах и почувствовать в животе порхающих бабочек. Неужто так и жить вплоть до климакса, не испытав всего этого? Ведь если сейчас повернуть назад, судьба вряд ли подарит второй такой шанс. В Москве все вернется на круги своя: работа, подчиненные, муж, живущий за ее счет, бесконечный груз ответственности… И никаких бабочек.

«Если я откажусь от этого приключения – то я дура», – подумала она, дойдя до того, что показалось ей алтарем. Напротив него были ступеньки: вход в виллу.

– Что это? – кивнула Евгения на золотого дракона, окруженного яркими огнями.

– Не знаю, похоже, какое-то культовое сооружение. Защита от злых духов.

– А ты добрый? – пошутила она.

– Я? Да я самый злой!

В этих его словах была угроза. Но Евгения уже спускалась вниз по ступенькам. Как она и определила наметанным глазом по картинке в глянцевом журнале, вилла была старенькой, многое здесь давно уже требовало ремонта. И таких денег она не стоила. Но ночью все выглядело довольно романтично.

Войдя, Алик тут же включил свет, чтобы показать товар лицом. А потом пару раз щелкнул выключателем, оставив освещение только в прихожей. И Евгения на минуту замерла: перед ней был океан. Вернее, он угадывался, там за огромным, во всю стену окном. Океан лежал, словно зверь, притаившийся во мраке и сторожащий свою добычу, и время от времени глухо ворчал. Потом вдруг превратился в ласковую кошку и замяукал, облизав прибрежные камни, словно ласкаясь к ним. И вновь откатился с недовольным ворчанием. Вся вилла, даже при закрытом окне, была наполнена этими звуками. Океан словно просился в ее прохладу, навеянную мощным кондиционером. Это было здорово!

– Да… Роскошно, – протянула она.

Это относилось к виду из номера, но Алик принял комплимент на счет всей виллы.

– Ты еще не видела всего, – сказал он и взял ее за руку. – Пойдем… Я покажу тебе джакузи с видом на океан…

Какое-то время они, не спеша, осматривали виллу. Обойдя ее по кругу, вышли на веранду. Она оказалась не такой уж и огромной. В самом углу, под листьями пальмы, свисающими на балкон, притаились два кресла и столик. К удивлению Евгении, на нем оказалась открытая бутылка все того же «Пино гриджи» и зажженные свечи. В бокалах блестел подтаявший лед, в вазе аппетитно были разложены экзотические фрукты. И неизменный букет орхидей. Вечно цветущая весна.

– Когда ты успел? – вновь спросила она.

– Таиланд – прекрасная страна, – с улыбкой сказал Алик. – За небольшие чаевые все тебе готовы услужить. Я здесь всего два дня, а у меня уже полно друзей. Горничная, бармен, управляющий рестораном, в котором мы сегодня ужинали. Скажи, чего ты еще хочешь?

– За мной еще никогда так красиво не ухаживали, – потрясенно сказала Евгения. Это была чистая правда. Знаки уважения, оказываемые деловыми партнерами, были не в счет. Евгения прекрасно понимала, что за всем этим стоит. Сейчас добивались ее, а не ее подписи в контракте. Это оказалось чертовски приятно. И для нее необычно.

– Выпьем? – предложил Алик.

Она напряглась: сейчас он все испортит. Схема известная: «пиво-водка-потанцуем». А как же его обещание? «В постель сразу не потащу».

Алик подождал, пока она усядется в кресло, и неторопливо разлил вино. Евгения взяла свой бокал. Лед приятно холодил стекло, которое в свою очередь холодило ее пальцы. Даже вечером было так жарко, что хотелось раздеться до нижнего белья. А лучше догола, отбросив всякую стыдливость. А еще хотелось взять из бокала кусочек льда и обтереть им пылающее лицо.

Океан затаился, словно бы изучая своих новых гостей. Волна лениво облизывала берег, вместо того, чтобы, как прежде, его атаковать, ветер постепенно стихал. Зато зазвенели цикады, казалось, что их миллион, они верещали так, что создавалось ощущение, будто бы на виллу обрушился тропический ливень, потом вдруг все они разом сорвались с места, грозовую тучу унесло, и наступила оглушительная тишина.

– Хорошо, да? – тихо спросил Алик.

– Скажи: чего ты от меня хочешь? – не выдержала она.

– Так не терпится узнать? – усмехнулся он.

– Я не стою всех этих… – «вложений», чуть было не сорвалось у нее с языка. – Антуража.

– Откуда ты знаешь, кто чего стоит? Человек сам назначает себе цену. Если я хочу чего-то необычного, я должен тебя поначалу поразить.

– Необычное, это что?

– Давай поговорим об этом потом? Прекрасный вид, правда? – Он кивнул на залив, освещенный яркими огнями. Евгения невольно вздрогнула: с берега к ним полетело алое сердце-фонарик, внутри которого пылала зажженная свеча, раздался счастливый женский смех. – Девица, которая за сумасшедшие деньги продала мне эту виллу, не обмакнула: это лучший отель на Пхукете. Лучший номер с лучшим видом, если быть точнее.

– Это вилла, – поправила она. – Да, большая. Но их здесь всего две. Остальные номера не так впечатляют.

Не долетев до них, сердце нырнуло в сторону джунглей и плавно начало снижаться. Мгновение – и свеча погасла.

– Какие у тебя планы на завтра? – тихо спросил Алик.

– Я еще не думала об этом, – призналась она.

– Предлагаю утро провести на пляже, а потом поехать в спа. После спа – шопинг. А вечером… Вечером мы что-нибудь придумаем, – многообещающе намекнул он.

– А если я сейчас захочу остаться?

– Куда ты так торопишься? – Он окинул ее оценивающим взглядом и лениво отхлебнул вино. – Если тебе хочется просто секса, то вряд ли нам запомнится этот отдых. И у тебя и у меня все это уже было. Стоило ехать в такую даль, чтобы банально трахаться под шум океана?

– Разве это не романтика? – удивилась она. – Под шум океана…

– Это плебейство. Для тех, кто видит море раз в год, выбив у начальства очередной отпуск. Что касается меня, я человек свободный. Ни у кого не отпрашиваюсь, деньги на отдых не коплю, заранее ничего не планирую. Захотел – сорвался и поехал. На край света или куда поближе. Куда захочется.

– Ты бизнесмен? – осторожно спросила она.

– Скажем, так. Если ты будешь расспрашивать меня об источнике доходов, я подумаю, что ты решила меня окольцевать. Замуж выйти не рассчитывай, – довольно жестко сказал Алик.

– А если я обижусь и уйду?

– Это твое право, – пожал плечами он.

«Будь я поглупее, я бы так и сделала. Сбежала бы отсюда, пока не поздно. Но я его не боюсь. Ничто мне не подсказывает, что меня здесь подстерегает опасность. А я людей чувствую. Скорее, что-то необычное. А муж у меня уже есть. И деньги есть. Алик меня не за ту принимает. Его деньги мне не нужны».

– Ну? – требовательно спросил он. – Что ты решила?

– Видишь: я осталась.

– Значит, мы похоронили тему моего бизнеса?

– Тогда и моей работы тоже.

– Согласен!

Она вздохнула с облегчением.

– О чем же мы будем говорить?

– А надо? Достаточно ощущений. Например, вкус, – он взял из вазы фрукт, похожий на красного ежа с торчащими редкими иглами. На разрезе еж оказался молочно-белого цвета, со множеством зерен, черных и мелких, как маковое семя. А на вкус почти пресным. – Неожиданно? – спросил Алик.

– М-м-м… Я ожидала большего.

– Тогда это. – Внутри довольно жесткого каркаса оказалась головка чеснока. На вид так оно и выглядело. Евгения с опаской протянула руку, куда Алик вложил пару нежных долек. – Закрой глаза, – тихо сказал он.

Она зажмурилась и стиснула зубы, ожидая почувствовать обжигающую горечь. Возникло ощущение, что во рту оказался цветок орхидеи. Необычайно нежный вкус, очень свежий, со множеством неожиданных ноток. Немного кислинки, завораживающая сладость и аромат цветочного нектара. Ощущение было такое, будто Евгения оказалась пчелой и выпила до дна экзотический цветок.

– Что это? – спросила она.

– Мангустин. А вот еще… – Он отщипнул от ветки пару «орехов», внутри у которых, под пыльной коричневой скорлупой, оказалась нежная мякоть, по вкусу напоминающая дыню.

– Как думаешь, они такие же на вкус? – Алик взял орех покрупнее.

– Думаю, да.

Он рассмеялся и сжал «орех» пальцами, отчего скорлупа треснула.

– Закрой глаза.

Она послушалась.

– А теперь быстро ешь, – сказал Алик, положив мякоть ей в рот.

– Там косточка! Я зубы сломаю!

– Ешь!

Она послушно стала жевать. Оказалось, что мякоть состоит из множества долек и на вкус уже мало напоминает дыню. Более кислая и пахнет совсем по-другому. Похоже на виноград и немножко на мандарины. Забавная смесь. Она покосилась на вазу: сколько там всего интересного!

Игра во фрукты Евгению забавляла. Раньше она с опаской относилась ко всякого рода экзотике. Так, попробовав однажды на Мальдивах хваленый кокос, возненавидела его на всю оставшуюся жизнь. Привкус болотной тины преследовал Евгению весь день, после чего с экзотикой она и завязала. Лучше уж есть привычные бананы и ананасы. Но теперь она начинала в этом сомневаться.

– Тайская еда – это нечто! – сказал Алик, счищая ножичком кожу с истекающего соком манго. – Не надо ее бояться.

– А как же перец? Все эти жуткие специи?

– У тебя со здоровьем все в порядке?

– Не жалуюсь.

– Тогда ешь. Убивает не пища, а страх. Страх вообще убивает все. Если бы я почувствовал, что ты меня боишься, я бы сам тебя выставил за дверь. Хочешь развлечься по-настоящему?

– Не знаю. Я хотела просто отдохнуть.

– Неправда. Все надеются на что-то необычное, когда отправляются в отпуск.

До сих пор она думала, что Алик читает ее мысли, и даже испугалась. Но нет. Он не понял, зачем она здесь. Какие этому предшествовали обстоятельства. В руках у Евгении оказался щит, которым она залоснилась от всех этих слов, способных взволновать любую женщину. Если бы не потерянный чемодан, не ошибка турагентства и не обгоревший нос, будь он неладен, Евгении Анисиной никогда не сидеть бы на этой вилле. Алик ошибся в выборе объекта. Значит, он не ясновидящий. Не знаток человеческих душ. И не очень уж умен, если честно. Просто позер.

Она вздохнула с облегчением. Наваждение прошло.

За вином и приятной беседой они просидели на веранде два часа.

– Мне здесь понравилось, – честно сказала Евгения. – Я почти забыла о времени.

– Намекаешь, что тебе пора?

– Но ты же все разъяснил. Попросил набраться терпения.

– Значит, мое мнение решающее? Ты всегда будешь делать так, как хочу я?

– Да, – легко согласилась она.

– Тогда я тебя провожу.

«Я хочу на нее посмотреть. Без всего. Вроде бы она мне подходит, – думал он, ведя свою Еву по слабо освещенной тропинке среди буйных джунглей. – Завтра мы поедем в спа. Тайские спа исключают всякую стыдливость. Мы поедем туда, как пара. Я заказал виллу на двоих. Если Ева откажется, когда поймет это, значит, мы расстаемся. А жаль».

Женщина ему нравилась. Хотя он не мог понять ее до конца. Вроде бы на все реагирует правильно, но ощущение такое, что ее заслоняет какая-то тайна. Что-то невысказанное. Ева не открывается ему до конца. Хотя призывы ее тела понятны. Она совсем не против лечь с ним в постель. Вопрос в том, что ему не проблема заполучить любую женщину. С такими-то деньгами! Вон их здесь сколько, искательниц приключений. Но ему-то нужна особенная. Вот в чем все дело.

«Завтра, – решил он. – Я скажу ей все завтра».

Они дошли до «гардена» Евгении. Она, если честно, ожидала поцелуя. Надо же с чего-то начинать.

– Приятных снов, – он легонько сжал ее руку и подтолкнул к входной двери. – Встретимся на пляже.

Она была разочарована.

«Значит, завтра. Надо проверить почту. Что там, в Москве?»…

К ее огромному облегчению, новостей не было. Обычно вечером она звонила мужу. Брачный ритуал: как прошел день? Взаимные уверения в любви и пожелания спокойной ночи.

Муж сегодня не звонил. «Ну и я не буду», – решила Евгения и пошла в душ. Завтра, она была в этом уверена, ее ждало романтическое приключение.

Адам и Ева: день первый

Она уже пожалела о том, что согласилась поехать в спа. С пляжа уходить не хотелось, море сегодня оказалось спокойным и уже не обжигало, как крапива, ветерок приятно холодил, под зонтом была спасительная тень, покидать которую не хотелось.

– Я хочу остаться, – попыталась капризничать Евгения. – Давай все отменим?

– Пойдем, – Алик протянул ей руку и стремительно поднял с шезлонга. – Чего ты здесь не видала?

Она послушно начала одеваться.

– С собой ничего не бери, – предупредил он.

– А купальник?

– Не нужен. Ничего не нужно. Только ты.

На рецепции их ждала машина. Евгения уже не спрашивала: куда мы едем? Послушавшись Алика, она ничего с собой не взяла, даже деньги. Это было настоящее безрассудство.

«А вдруг он завезет меня куда-нибудь в глубь острова, и бросит?» – замирало сердце. Но она не двигалась с места и молчала. Дорога была незнакомой, и все тот же тайский пейзаж, так неприятно поразивший Евгению в день ее приезда на Пхукет: неприглядные кафешки с пыльными столиками, грязные зонты, неухоженная растительность, выжженная солнцем, а местами и стройка со всеми ее прелестями. А главное, людской муравейник. Дороги кишели мотоциклистами в любое время суток, и если в жару по улицам бродили одни лишь туристы, то вечером высыпало столько местных жителей, что в глазах начинало рябить. Теснота, толкотня, все чего-то предлагают, по улицам тянется дымок от мангалов и запах жарящейся на углях рыбы и специй. Человека непривычного скоро начинает от него мутить, и даже появляется изжога от одного только этого запаха. Ничего не напоминало Анисиной Европу или шикарные Мальдивы с их роскошными виллами и неприкосновенным одиночеством. И за что только люди так любят Таиланд?!

Ей показалось, что ехали они долго. Наконец машина свернула в узкий переулок и, проехав еще метров двести, остановилась. Евгения хотела было выйти, но Алик схватил ее за руку и сжал слегка дрожащие от волнения пальцы:

– Сиди!

Дверь им открыл водитель. Крохотная и гибкая, как тростинка, тайка, сложив руки лодочкой, с низким поклоном что-то прощебетала и на ломаном английском предложила пройти за ней. Они присели на низкий диван в просторном прохладном холле, на столе Евгения увидела чайные чашки и целую батарею маленьких баночек, закрытых плотными крышечками.

– Выбирай, – кивнул Алик.

– Что это? – с опаской спросила она.

– Масло и скраб. И попробуй чай. Он очень вкусный.

Чай и в самом деле оказался необычным на вкус. Приятно щипал небо и одновременно холодил. Понюхав несколько баночек, Евгения выбрала так понравившийся ей вчера мангустин и жасминовое масло для массажа. После чего их с Аликом разделили.

Евгению провели на женскую половину и предложили раздеться.

– Все снимай, – на ломаном русском сказала очередная тайка и протянула Евгении ключ от шкафчика.

Она, смущаясь, стянула нижнее белье. Тайка с улыбкой накинула на Евгению мягкое хлопковое парео, прикрыв наготу. Потом они прошли в душ.

– Сауна, джакузи, – прощебетала провожатая.

На женской половине никого не было. После ароматной травяной сауны Евгения залезла в огромную каменную чашу, в которой бурлила вода. Джакузи находилась прямо на улице, под навесом из пальмовых листьев. Вокруг буйствовали джунгли. Огромный цветок банана висел на расстоянии вытянутой руки, к самым ступенькам джакузи подползала лиана. Евгения поняла, что это какой-то парк или заповедник. Звонко пели птицы, одна из них, огромная, размером с индейку, хлопая крыльями, пролетела почти над самой головой. Евгения невольно вздрогнула, но потом расслабилась. Да, это Таиланд.

В джакузи Евгения сидела недолго. Сначала ее бережно свели по ступенькам вниз, обтерли, потом завернули в полотенце и провели на открытую веранду. Здесь, на диванчике со множеством подушек сидел до пояса завернутый в полотенце Алик. Евгения догадалась, что как и на ней, на нем ничего больше нет, кроме этого полотенца. Сердце невольно забилось. Что-то будет дальше?

– Куда теперь? – спросила она, присаживаясь.

– Так и будешь задавать вопросы? – усмехнулся Алик. – Сиди, отдыхай. Расслабляйся. Готовься к новым приятным ощущениям.

Ждали они недолго. Низенькая полная тайка с седеющими волосами провела их на виллу. Она была почти такая же большая, как та, которую занимал в отеле Алик. У самого окна, из которого открывался чарующий вид на озеро, стояли два топчана.

Тайка протянула руки и ловко стянула с Евгении полотенце. Потом жестами показала, что мадам надо лечь.

Евгения стояла посреди комнаты совсем нагая и чувствовала, как щеки ее пылают. Вторая тайка также без предупреждения раздела Алика. Как и предполагалось, кроме полотенца на нем ничего не было. Евгения невольно опустила глаза. Было ощущение, что ее пригласили в порнофильм на роль главной героини. Либо уноси ноги, либо подписывай контракт и далее по сценарию. Если бы ей еще дали прочитать этот сценарий!

– Эта спа-программа называется «Адам и Ева», – невозмутимо сказал Алик. – Ты бы легла. Дай им сделать свою работу.

Она растянулась на топчане и закрыла глаза. Ее тут же принялись чем-то намазывать. Руки у тайки оказались неожиданно крепкими, Евгения даже постанывала местами. Вторая массажистка натирала скрабом Алика. Пахнуло мятой, освежающий запах которой смешался с тонким ароматом мангустина. Джунгли взволнованно застрекотали целым роем цикад, потом глухо ухнула какая-то огромная птица и тут же примолкла. Евгения почувствовала, как тело постепенно расслабляется. Ну да, она лежит голая рядом с голым мужчиной, который едва ей знаком. Так ведь это же Таиланд!

Закончив, тайки прикрыли пару огромными махровыми полотенцами и исчезли.

– И что теперь? – спросила Евгения, не открывая глаз.

– Можешь немного поспать.

– Как приятно… – Она вздохнула.

За окном пели птицы, ярко светило солнце, стояла полуденная жара, но здесь, на вилле работал мощный кондиционер, и было прохладно. Кроме птиц никто и ничто не нарушало их с Аликом уединения. Евгения перестала стесняться и отдалась новым ощущениям. Она не знала, сколько прошло времени. Реальный мир исчез, то, что происходило, было похоже на сон. А во сне можно все. Ведь это мечты и тайные желания, которые причудливо переплетаются с реальными образами и погружают сознание то в непонятную тревогу, то в эйфорию. Этот сон был приятным и погружал в эйфорию.

Неслышно пришли две девушки. Приподняв на секунду веки, Евгения увидела, что обе они совсем молоденькие, невесомо-хрупкие, и ручки у них были ласковые и очень нежные, совсем не такие, как у массажисток. Почти не дыша, девушки нанесли на лица отдыхающим гостям пахучие маски, потом сделали легкий массаж головы и неслышно исчезли. Прошло какое-то время, то ли десять минут, то ли час. Создавалось ощущение, что с каждой новой процедурой они с Аликом уходят в какой-то другой, параллельный мир, со своими законами, а, точнее, с полным их отсутствием.

В душ Евгению пригласили первой. Поскольку все ее тело было намазано скрабом, пришлось пройти туда, в чем мать родила. Она заметила, что Алик открыл глаза и внимательно ее разглядывает.

«Ну и пусть!»

Это было самое волнующее знакомство: не касаясь друг друга, узнать все интимные подробности. Массажистки были уверены, что мадам и месье муж с женой, поэтому не прятали их друг от друга. Все происходило естественно, и ломаться сейчас было бы просто глупо.

Помывшись, Евгения опять улеглась на топчан. Настала очередь массажа. Теперь к ним опять пришли пожилые массажистки, которые безжалостно разминали своими железными руками душистые тела гостей, размякшие после сауны и джакузи. Это был настоящий тайский массаж, не поглаживания, как во многих московских салонах, куда Евгении доводилось заходить. Одними только ногами своей подопечной массажистка занималась минут сорок, причем вроде бы несильно давила пальцами на какие-то точки, но голова при этом кружилась, как после спиртного, а по всему телу разливалось тепло. Постепенно оно погружалось в райское блаженство. Евгения почти отключилась. Время летело незаметно. Потом она с удивлением узнала, что спа-программа заняла три с половиной часа!

После массажа их снова разделили, но когда после душа она опять оказалась в джакузи под открытым небом, там уже сидел Алик. Разумеется, без всего.

– Залезай сюда, – с улыбкой сказал он.

«По-моему, я уже все видела, чтобы перестать стесняться», – подумала Евгения, скинув парео на руки тайке и сойдя по ступенькам в каменную чашу. Алик протянул руки и, обняв ее за талию, усадил рядом с собой.

– Сейчас принесут шампанское и фрукты, – сказал он.

– Шампанское?

– А чем, по-твоему, заканчивается сеанс релакса в раю? Но много пить нельзя, массаж был довольно серьезным. Тебе понравилось?

– Неплохо, – слукавила Евгения. Она уже знала, что может быть лучше тайского массажа.

Она ласково провела пальцами по бедру сидящего рядом мужчины, и вдруг почувствовала, как он остановил ее руку и сильно сжал. Ей стало больно, и она невольно вскрикнула.

– Не сейчас и не здесь, – тихо сказал он. – Не надо все портить.

– Почему?

– Я хочу, чтобы ты все делала только тогда, когда я скажу, и так, как я скажу.

И тут она наконец почувствовала, как притаившиеся в животе бабочки взлетели и замахали крылышками. Внутри все зазвенело, затрепетало. Бабочек оказалось так много, что они успевали повсюду. Евгении показалось, что сейчас она и сама взлетит. Одни только слова подействовали сильнее всего того, что было у нее до сих пор.

Холодное шампанское немного привело ее в чувство. Еще с полчала они с Аликом нежились в джакузи, усыпанном орхидеями, пили вино и ели фрукты. К ним никто не заходил. Евгения подозревала, что финальный аккорд спа-программы «Адам и Ева» – секс в джакузи. Это тоже входит в стоимость – оставить влюбленных наедине и дать им насладиться друг другом.

Но Алик до нее не дотрагивался и себя трогать запрещал. Она решила набраться терпения.

– Что теперь? – спросила она, когда улыбающиеся тайки принесли чистые полотенца и пригласили гостей выйти из воды.

– Сейчас тебе вымоют голову и уложат волосы. Я тебя буду ждать в холле.

В самом деле, Евгения даже не подумала о том, в каком состоянии ее голова после всех этих процедур! Особенно после массажа с жасминовым маслом.

Ей мало того, уложили волосы, но еще и наложили на лицо еле заметный макияж. В холл она вышла настоящей красавицей. Кожа на ощупь была, как шелк, волосы тоже, даже обгоревший нос после маски с алоэ принял свой нормальный вид. Тело было легким, словно пушинка, голова пустой. Евгения больше не думала ни о чем. Работа? Какая работа? Это где-то там, далеко-далеко… Да и было ли вообще?

Алик сидел на диване и невозмутимо попивал имбирный чай.

– Ну, вот, теперь ты похожа на человека, – улыбнулся он и подвинулся: – Садись рядом. А то была вся такая загруженная. А еще хотела, чтобы я тебя трахнул! Секс с ответственным работником это, по-моему, извращение.

Она невольно вспыхнула. Так вот чем они с мужем занимаются! Алик прав: одними только ласками такое напряжение не снимешь. Тут надо полностью отключить голову.

– Ну что, на шопинг? – весело спросил он, когда Евгения тоже выпила свою чашку восхитительного освежающего напитка.

– Полежать бы…

– Ты разве не належалась? – рассмеялся Алик.

– Вроде бы ничего не делала, а так устала!

– Надо пройтись, – наставительно сказал Алик и протянул ей руку: – Идем!

Она послушалась. У входа их ждала машина. На этот раз они ехали недолго и скоро оказались в самом сердце города. Его центральные улицы кишели машинами, и пробки были почти как в Москве! Особенно много было мотоциклистов, которые сновали повсюду, создавая хаос. Каким-то чудом им и машинам удавалось не сталкиваться друг с другом.

Торговый центр, куда они с Аликом приехали, оказался довольно большим. До аутлетов Европы он, конечно, не дотягивал по своему ассортименту, но хорошие вещи здесь тоже были. Евгении удалось составить довольно неплохой гардероб, причем вещи для нее выбирал Алик. Она старалась не смотреть на ценники. Наконец все было упаковано в яркие пакеты, и девушка на кассе что-то настойчиво защебетала. Евгения поняла, что сумма покупки настолько значительная, что им предлагают оформить такс-фри.

– Не стоит, – небрежно отмахнулся Алик.

– Но почему? – удивилась она. – Девушка говорит, что деньги вернут прямо в аэропорту.

– У меня с собой нет паспорта. И потом: это для меня копейки. Стоит ли заморачиваться?

И он потащил ее в отдел нижнего белья. Надо сказать, что белье тайцы делать умели и были в этом деле великие искусники. Евгения, которая носила довольно-таки скромный размер бюстгальтера, невольно почувствовала себя слонихой на фоне кукольных лифчиков и трусиков. Тайки оказались удивительно миниатюрными, для полных дам здесь вообще ничего не было. Но, примерив несколько комплектов, Евгения успокоилась насчет своего размера: ей подходило почти все. Просто ткани, из которых тайцы шили нижнее белье, все были невесомые, сплошные кружева и тончайшие перемычки между ними. Алик прохаживался мимо вешалок и, прицелившись, снимал то один бюстгальтер, то другой. Продавщица с улыбкой относила все это в примерочную. Как поняла Евгения, размер был определен в то время, когда она нагишом разгуливала от душа до массажного топчана.

В итоге еще два пакета были забиты восхитительным нижним бельем. Но это было еще не все! Под конец Алик потащил ее в ювелирный салон. Теперь уже Евгения в ужасе подсчитывала траты. Когда она будет возвращать Алику потраченные на нее деньги, лимит по карте может быть превышен. Та, что была у нее с собой, имела ограничение десять тысяч долларов в месяц. Уезжая в Таиланд, Евгения была уверена, что этой суммы ей вполне хватит на текущие расходы. Всего две недели, притом что ничего серьезного она здесь покупать не собиралась.

Ювелирка ударила по ее намерению отдать все до цента так, что Евгения начала отказываться от кольца с бриллиантами всерьез.

– Ты с ума сошел! – упиралась она, отговаривая Алика от покупки.

Во-первых, она предпочитала украшения от Тиффани, в крайнем случае, ювелирку из Израиля, или каких-нибудь итальянцев, чьим дизайном всегда восхищалась. Тратить такие деньги на то, что она вряд ли станет носить? Это же безумие!

Но что тогда делать? Признаться? После всего того, что было в спа? После той фразы, сказанной в джакузи?

Она уже чувствовала напряжение во всем теле, снять которое можно было, только занявшись сексом. Все мысли были теперь об этом: о ночи, которую Алик ей пообещал.

Пришлось за это заплатить. Вернее, платил он, но она мысленно заносила каждую сумму в реестр, думая о том, что под конец отпуска придется опустошить кредитку. В крайнем случае, можно запросить банк, и они снимут ограничения. Нужно только поговорить по телефону с персональным менеджером. Евгения Анисина – вип-клиент, ей ни в чем не откажут.

«Во сколько же мне обойдется этот отпуск? И этот секс?» – гадала она, глядя, как Алик велит продавщице показать еще и серьги с сапфирами.

– Я хочу, чтобы, когда мы станем заниматься любовью, на тебе было только это, – громко сказал он, предлагая ей примерить серьги. – И это, – он надел ей на палец огромное кольцо. – Ты сказала, что никогда не будешь со мной спорить. Подчиняться беспрекословно. – И он застегнул на ее шее цепочку с таким же огромным кулоном.

Вся осыпанная бриллиантами, она на какое-то время потеряла дар речи. Что тут можно сказать?!

– Куда теперь? – спросила она покорно после того, как еще один пакет был укомплектован.

– Теперь можно и поужинать, – весело сказал Алик.

– Разве мы будем ужинать не на вилле? Я так устала, – простонала она.

– Нет, мы пойдем в ресторан. Я хочу тебе кое-что сказать.

«Вот оно! Начинается!» – сладко замерло сердце.

Все пакеты были вручены носильщику в отеле вместе со щедрыми чаевыми и просьбой доставить покупки в номер. Хотя многие драгоценности остались на ней, Евгения немного разволновалась.

– А не боишься, что какие-нибудь вещи могут пропасть? – спросила она у Алика.

– Ты что, еще не поняла? Никто ничего не возьмет. Здесь, в отеле, мы их гости. Это табу.

Метрдотель в ресторане встретил их, словно родных. Их столик был уже накрыт. Вообще, все это было похоже на волшебство. Евгения палец о палец не ударила, а прожила день, как в сказке. Оказалось, что и в Тае можно устроиться так же шикарно, как на Мальдивах. И уж точно провести время веселее.

На этот раз она заказала лобстера, уверенная, что не обманется в своих ожиданиях. Она целиком и полностью положилась на Алика.

– Ну что? Ты довольна прожитым днем? – спросил он, поднимая бокал.

– Да. Давай уже, выкладывай карты на стол: чем и как я должна расплатиться?

– Мне не нравится твой тон, – поморщился он. – Если хочешь, чтобы наши отношения продолжались, давай-ка сбавляй обороты.

Она тут же прикусила язык. Выключила ЕБ.

– Извини, – сказала виновато. – Просто я чувствую себя обязанной, и…

– А не надо чувствовать. До сих пор ты была хорошей девочкой. Я вижу, тебе любопытно: что будет дальше?

– Очень, – призналась она.

– А дальше… – он взял ее за руку. – Ты должна мне пообещать, что рта не откроешь, пока я тебе не велю. Полное подчинение. Только на таких условиях мы будем с тобой заниматься любовью.

– Ты что, садист? – замирая, спросила она.

– Я просто предпочитаю жесткий секс. Терпеть не могу всяких сюси-муси. Ты ляжешь, раздвинешь ноги и позволишь мне делать с собой все, что я захочу. Или вставай и уходи.

– Я не уйду, – тихо сказала она.

– Уверена?

– Да.

– Я так и думал, – он удовлетворенно кивнул. – Что-то мне подсказывало, что я не ошибаюсь, выбирая именно тебя. Все причиненные неудобства я материально компенсирую, – небрежно сказал Алик.

– Какие неудобства? – похолодела она.

– Грубость. Хамство. Возможно, боль. Денег у меня полно, не сомневайся. За каждый синяк ты будешь получать новую побрякушку с бриллиантами.

«Если бы я была той, за которую он меня принимает, я бы сбежала, – подумала она. – Как здорово, что он ошибся!»

– Я искал подходящую женщину уже в самолете, – тихо сказал Алик, сжимая ее руку. – Которая не играла бы со мной, рассчитывая в конце на приз: свидетельство о браке. Терпела бы все, симулируя оргазм и обманывая меня исключительно из-за моих денег. Этого я уже наелся досыта. Поэтому, как только закончится отпуск, мы разбежимся и забудем друг о друге. И обо всем, что здесь было. Никаких обязательств. Если ты по-прежнему будешь хорошей девочкой, то увезешь отсюда неплохую коллекцию драгоценностей. И воспоминания о роскоши, в которой раньше никогда не жила. И вряд ли еще будешь жить. Но две недели ты будешь королевой.

– Уже меньше, – с сожалением сказала она.

– Хорошо. Двенадцать дней. Разве этого мало?

– Нет. Это много.

– Тогда пойдем?

Она молча встала. Да пусть делает, что хочет, лишь бы эта электрическая лампочка в животе погасла. Да это уже не лампочка, а целая электростанция! Как только Алик до нее дотрагивается, ее словно бьет током. Все тело сотрясается, живот сводит судорогой. Да только одни его слова заводят ее больше, чем получасовые ласки мужа, перед тем как они начнут заниматься любовью!

На этот раз Алик не стал зажигать свет. Она чуть не споткнулась о пакеты, стоящие у входа. Это были покупки, доставленные носильщиком на виллу.

– Стой там, – велел Алик и прошел в большую комнату. – Ты не должна входить без моего разрешения. Разденься сама, я не буду этого делать.

Она торопливо разделась. Он не звал ее долго, и она с замиранием думала: «Что он там делает?»

Потом наконец ей дозволено было войти в святая святых: в спальню. Для нее все случилось слишком быстро. Едва он рывком развернул ее животом вниз и грубо, одним толчком вошел, она словно взлетела на гребень огромной волны и какое-то время неслась на ней к берегу. А потом рухнула обессиленная, на влажные от пота простыни, словно на омытый волной морской песок, и почувствовала изнеможение.

– Вставай! – велел он. – Мы еще только начали…

Вернувшись к себе в номер, она вспоминала об этом с ужасом. Обо всем, что они делали. Долго стояла в душе и, причесав перед сном волосы, так и сидела перед зеркалом, изучая свое отражение и думая: «Нет, это не я. Это не могу быть я».

Слава богу, он сказал, что, разбежавшись, они оба обо всем забудут. Муж не раз и не два спрашивал Евгению: чего она хочет? Но сказать об этом было невозможно. Он бы счел ее извращенкой. Сказать: ударь меня? Заставь меня делать то, что тебе нравится, а мне нет? Сделай меня своей вещью? Изнасилуй? И как бы они после этого жили вместе? Как смотрели бы в глаза другу, проснувшись утром? Приходилось изображать счастливую женщину. Но то, что случилось с ней сегодня, случилось впервые. Те самые бабочки в животе. Их оказалось так много, что все тело наполнилось истомой, и состояние было совершенно необычное. Стало вдруг на все наплевать, на все, кроме одного: повторить сегодняшнюю ночь.

Их с Аликом желания полностью совпали. Он хотел полного подчинения и беспрекословного повиновения, она хотела наконец-то испытать все это. Все было по взаимному желанию. Причем они почти не разговаривали во время секса. Обсуждать было нечего, он мог делать все, что хочет, она молча подчинялась.

– По-моему, у тебя был не один оргазм, а несколько, – сказал Алик, перед тем как ее отпустить.

Она, также молча, кивнула. Провожать он ее не пошел. Сказал, зевнув:

– Сама дойдешь.

Она приняла это с благодарностью. Хотелось побыть одной, да и сна не было. Она спустилась к бассейну, долго сидела в шезлонге, глядя, как вода меняет цвет и все вокруг то погружается в полную темноту, а то вдруг становится ярко-синим или красным.

«Кто я такая? Женщина, которую купили!»

Все подаренные драгоценности были свалены в кучу, на столе. Все это было ей не нужно. Но думать о том, что за ее любовь так много заплатили, почему-то было приятно.

Почту она проверять не стала. Наплевать на все. Проверив телефон, увидела, что муж звонил один раз. Подумав, отправила ему эсэмэску: «Все в порядке». Слышать его голос не хотелось.

Уже лежа в постели, она поняла, что жизнь разделилась на «до» и «после». Забыть такое невозможно. Остаться с Аликом навсегда тоже нельзя. Он сам сказал: разбежимся и забудем все.

«У меня есть еще много времени. Целых двенадцать дней. Одиннадцать ночей. А потом… Потом будет видно».

Адам и Ева: день второй

Они встретились за завтраком.

– Как ты? – спросил Алик, внимательно ее разглядывая.

– Прекрасно! – сказала она, не покривив душой.

– Я принесу тебе сок, – сказал он с улыбкой и направился к холодильнику.

Евгения была так голодна, что ела все, без разбору, не делая различия между тайской кухней и европейской.

– Я боялся, что ты сбежишь после вчерашнего, – признался он, заказав себе вторую чашку кофе.

– Еще чего! А почему ты не взял тайку? – спросила она, покончив с омлетом. Все показалось ей необыкновенно вкусным. – По-моему, здесь полным-полно согласных на все проституток.

– Черт его знает, какие у них законы, – поморщился Алик. – Чужая страна. Не хочу проблем с полицией. И потом: я хочу слышать твой голос. Слова меня тоже заводят. Вчера ты молчала, потому что была ошеломлена, но кое-что я хочу услышать. – Он провел ладонью по ее щеке и заглянул в глаза. – Ты меня понимаешь? – Она кивнула. – И еще одно… – Он на какое-то время замолчал. – По моим ощущениям, тебе все это нравится. Или я не прав?

– Прав, – спокойно сказала Евгения, помешивая ложечкой в чашке с кофе.

– Переезжай ко мне на виллу.

– Что? – Ей показалось, что она ослышалась.

– Вещи можешь не брать, я куплю тебе новые.

– А драгоценности? – лукаво спросила Евгения.

– Хочешь, поедем сегодня на ювелирную фабрику? Я закажу машину.

– Откуда у тебя столько денег?

– Мы договаривались, что не будем обсуждать этот вопрос.

– И что, за твои деньги ты до сих пор не смог найти женщину, которая отвечала бы твоим вкусам?

– Я же тебе уже говорил. Мог. Но все они врали. Каждая из них думала: я немножко поиграю в это, пока он ко мне не привыкнет. Даст бог, забеременею. И вылеплю из него примерного мужа. А с извращениями будет покончено. Не станет же он бить мать своего ребенка? Кстати, у тебя очень низкий болевой порог. Большинство женщин – неженки. Чуть пальцем тронешь, уже визг. А ты терпеливая. И тебе по вкусу жестокость. Откуда это?

– Давай не будем обсуждать этот вопрос? Нравится, и все.

– Я рад, что мы нашли друг друга. Вопросов больше задавать не буду, обещаю.

– Тогда я перееду к тебе на виллу. А твои соседи не будут жаловаться? Вчера я громко кричала.

– Шум океана заглушает крики. Когда они сидят на балконе, я, как ни прислушиваюсь, не могу разобрать ни слова.

– Они?

– Мужчина и женщина. Точнее, мужик и его телка. Колоритная парочка. Я тебе их покажу. Он лет на двадцать старше, бычара с голдой на шее, а она совсем еще девочка.

– Думаешь, у них те же проблемы, что и у нас? – рассмеялась Евгения.

– А у нас есть проблемы? – удивился Алик.

– Ну, он ее тоже трахает, как ему хочется и когда хочется, а она терпит.

– Ей в отличие от тебя это не нравится. Хотя кто знает? – пожал плечами Алик. – Во всяком случае, соседи у нас будут забавные. Носильщика позвать?

– Не стоит. Возьму одну сумку. Ты разве не донесешь?

– Донесу.

«А если мне позвонят из Москвы? Отключить мобильник? А почта? Да пошло оно все к черту!»

– Нам надо будет отдыхать друг от друга, – сказал Алик, после минутного раздумья. – Я не возражаю, если после обеда ты вдруг захочешь вздремнуть в своем номере.

– Спасибо! – откровенно обрадовалась она. И сказала виновато: – Мне могут позвонить…

– Твоя личная жизнь меня не интересует, – усмехнулся Алик. – Не хочу слушать, как ты будешь врать: «Да, милый, безумно скучаю, жду не дождусь нашей встречи», – передразнил он.

– А ты? – в упор посмотрела на него Евгения. – У тебя наверняка есть семья, дети. Я почему-то в этом уверена.

– А может, я волк-одиночка?

– Не верю. Сейчас, возможно, да. Но начинал-то ты как все нормальные люди, – с усмешкой сказала она. – Сдается мне, что в молодости тобой помыкали. Ты был беден и не мог реализовать свои тайные желания. Терпел-терпел и…

– Ты, часом, не психолог? Вот я влип!

– Нет, что ты! – Она тут же прикусила язык. – Это из личного опыта… моих подруг, – выкрутилась Евгения.

– Ты поела? Тогда – на пляж! Сегодня вода чистая, и солнце светит. Можно с утра посноркать, а потом поедем в город.

– Опять в спа?

– А ты хочешь?

– Мы же договорились: я хочу того, чего хочешь ты.

– Черт возьми, как же мне это нравится! – рассмеялся Алик.

Они расположились в тени, на второй линии, почти у самых камней. Евгении вовсе не хотелось сгореть, она рассчитывала получить еще немало новых ощущений от секса, и покрасневшая воспаленная кожа могла ей помешать. К счастью, на этом великолепном пляже имелось местечко, где всегда было прохладно и тень.

– Отсюда очень удобно наблюдать за людьми, – тихо сказал Алик, нагнувшись к самому ее уху. – Я обещал показать тебе наших соседей.

– И где они? – Евгения завертела головой.

– Пока не пришли. Они встают поздно. Мужик, видать, оттягивается по полной, – рассмеялся Алик. И предложил: – Пойдем купаться?

После вчерашнего вечера она пошла бы за ним на край света. Тем более что это всего на две недели. Курортный роман с весьма необычными ощущениями.

– Мне надо купить маску и ласты, – сказала она, поднимаясь.

– Прекрасная идея! – воодушевился Алик. – Я арендую яхту, мы возьмем на борт ящик отличного шампанского и поплывем к далеким островам. Говорят, на Семиланах есть огромные черепахи, с ними можно поплавать. И покормить их бананами. В нашем распоряжении будет каюта с огромной кроватью. Так что в пути скучать не придется, – намекнул он.

Она мысленно прикинула стоимость такого вояжа, благо реклама с прайсом лежала в номере, на столе, среди прочих буклетов, врученных Евгении по приезде туроператором. Аренда яхты на день – это же сумасшедшие деньги! Нет, она с Аликом никогда не расплатится. Об этом лучше забыть.

«Я оставлю это на конец отпуска», – решила она.

Пока у нее не было маски, Евгения плавала в очках Алика, время от времени ныряя, чтобы рассмотреть рыбок. Когда прямо под ней проплыл огромный, полутораметровый попугай, она даже взвизгнула от восторга.

– А вон еще, – сказал Алик и чуть ли не насильно засунул ее голову под воду. У него уже была маска, поэтому он разыскивал под водой все самое интересное и направлял Евгению к этому месту.

Когда они вернулись на пляж, она, обессиленная, растянулась в шезлонге и закрыла глаза.

– Вон они, – толкнул ее в плечо Алик. – Пришли.

– Кто?

– Да соседи же!

Она открыла глаза и приподнялась на локте, разглядывая через солнцезащитные очки обитателей соседней виллы.

– Что скажешь? – тихо спросил Алик.

Мужчина был типичный качок, лет сорока, с очень короткой стрижкой. Евгения мысленно назвала его «браток». На бычьей шее золотая голда, на бицепсе правой руки татуировка. Приглядевшись, Евгения разглядела синие буквы: «ВДВ». Девочка же действительно оказалась девочкой. Белокожая, хрупкая блондиночка, совсем еще юная. Она сразу нырнула в тень и даже там не сняла огромной шляпы, полностью закрывающей лицо.

– Может, она его дочь? – предположила Евгения, пожав плечами.

В этот момент «дочка» встала, чтобы намазаться кремом, и «папочка» игриво шлепнул ее по упругой попке. Алик рассмеялся.

– Нет, милая, – ласково сказал он. – Это, скорее всего, босс и его секретарша. Видишь, она не загорает?

– И что с того?

– Наверняка взяла больничный, дней на десять. Трудно объяснить густой загар приемом антибиотиков, согласись? А он женат, сто процентов. Поехал «на совещание». Или на тренинг с деловыми партнерами, куда-нибудь на Кипр. Или в Европу. А сам снял шикарную виллу в Тае и гуляет свою девчонку.

– Тебе-то что?

– Ничего, но он сноб. Даже не здоровается утром, сука!

– Может, он думает, что ты иностранец?

– Черта с два! Кому еще нынче по карману взять в аренду виллу? Мы с ним вроде бы одной крови, чего нос-то задирать?

– А почему вдруг тебя это обижает? – откровенно удивилась Евгения. И вдруг почувствовала, как прозвенел первый тревожный звоночек. В модель поведения, выбранную Аликом, эта обида не вписывалась.

– Да так, ерунда, – тут же отмахнулся он. – Просто вечерами я скучал один. Но теперь со скукой покончено. Я нашел тебя, – он нагнулся и обнял ее.

Она тут же успокоилась: показалось. «Браток» явно вышибала, работает бицепсами, не мозгами, и Алик по статусу гораздо выше него, по ощущениям Евгении Анисиной, которая всегда отличалась развитой интуицией. Она так и сказала, с иронией прокомментировав ситуацию. Они с Аликом переглянулись и громко рассмеялись.

«Браток» обернулся и посмотрел на них в упор. Даже не видя его глаз, спрятавшихся за темными стеклами очком, Евгения почувствовала, что взгляд этот недобрый. Мужик наверняка узнал своего соседа по вилле и понял, что говорят о них с блондиночкой. И говорят с насмешкой. Это ему не понравилось. Но поскольку это были всего лишь догадки, качок отвернулся, изображая безразличие, и подставил спину блондиночке, которая принялась старательно намазывать его кремом.

– Давно они здесь? – поинтересовалась Евгения.

– Приехали раньше меня. Как надолго, не знаю. Тебе не кажется, что мы уделили им слишком много внимания?

– Согласна! – рассмеялась она. – Что предлагаешь?

– Еще разок искупаться!..

Около часа дня они ушли с пляжа.

– Зайди за моими вещами часа в четыре, – попросила Евгения. – Я хочу немного отдохнуть.

– А как же шопинг?

– Давай придумаем что-нибудь другое?

– Ночью поедем на Бангла-роуд?

– А что это?

– Улица красных фонарей. В десять вечера ее перекрывают для пешеходов. И начинается разгул.

– Здорово! Это гораздо круче шопинга!

– Тогда нам надо поспать пару часиков. Чтобы не спать в ночных клубах, – подмигнул он.

Она была не прочь. И почту надо бы проверить. «Сама писать никому не буду, – решила Евгения. – И звонить тоже».

Приняв душ, она не спеша стала намазываться кремом после загара. Сигнал, приглашающий ее на сеанс связи, раздался спустя минуту. Она раздраженно отложила тубу с кремом и накинула махровый белый халат.

– Здравствуйте, Евгения Борисовна! – приветствовал ее питерский партнер. – Сегодня вы выглядите гораздо лучше. Я бы даже сказал, отлично. Загар вам идет.

– Я все время сижу в тени, – раздраженно сказала она.

– Это я сижу в тени, – тяжело вздохнул Александр Иванович. – Мы тут в Питере солнца почти не видим. Опять зарядили дожди. Что ж за зима-то такая, а? – пожаловался он. – Говорят, человечеству грозит экологическая катастрофа.

– Вы позвонили, чтобы поговорить со мной о погоде и природе? – сыронизировала Евгения.

– Чтобы просто поговорить. Вы не должны чувствовать себя брошенной.

– Я вовсе не чувствую себя брошенной.

– У вас появилась подруга? – оживился Александр Иванович.

– Так… Знакомые.

– Надеюсь, вы им ничего такого не рассказываете?

– Кто я и что я? Не беспокойтесь, они принимают меня за бухгалтершу.

– В драгоценностях от Тиффани? – хмыкнул он.

– Драгоценности я заперла в сейф, – холодно сказала Евгения.

– Разумно, разумно. Ну а мы тут все в трудах праведных.

– Что удалось выяснить?

– О вашей секретарше? Да, как и предполагалось, не без мужика обошлось. Красивый, богатый, много пообещал. Задурил девке голову. Дорогие подарки, шикарные рестораны, ухаживал, как за королевой. А когда надоела, бросил. Исчез. Она кинулась по экстрасенсам: что со мной не так? Порчу принялась снимать, венец безбрачия. В конце концов, оказалась у каких-то сектантов. Те порчу сняли, венец безбрачия убрали, но, как вы сами понимаете, не бескорыстно. Ваша секретарша назанимала денег, под сумасшедшие проценты.

– У нее же хорошая зарплата, – потрясенно сказала Евгения.

– Но для колдунов это копейки, сами понимаете. Им надо все.

– И вы полагаете, что Лена стала за мной шпионить по их приказу?!

– И такое может быть. Мы тщательно обыскали ваш офис. Жучков не обнаружено. Ну, само собой, кроме тех, которые установила ваша же служба безопасности. Надеюсь, для вас это не секрет?

– Что все разговоры в офисе прослушиваются? Конечно, нет! Это в порядке вещей.

– Лена могла раздобыть эти записи?

– Не знаю, не уверена.

– Она ведь красивая девушка. Роман с кем-нибудь из охраны. Мы проверяем всех подряд.

– А куда она исчезла, выяснили?

– Говорят же вам: на Тибет, – тяжело вздохнул Александр Иванович. – Найти ее не представляется возможным. Есть такие места на земном шаре, куда спутники не добивают. Мобильник вашей Лены молчит.

– А ее мама?

– Ее мама умерла, – серьезно сказал Александр Иванович. – Вы, когда берете людей на работу, Евгения Борисовна, страхуйтесь. Не нанимайте одиночек.

– Мне казалось, что это удобно, – растерялась она. – Ни детей, ни семьи. Теперь я, кажется, припоминаю. Я тогда еще подумала, что человек всего себя будет отдавать работе.

– И вот он исчез, этот человек, предварительно слив информацию конкурентам, и не у кого спросить, где он? У вас хотя бы муж есть, – намекнул Александр Иванович.

– Надеюсь, вы с ним ничего такого не… – вздрогнула она.

– Успокойтесь. За ним просто приглядывают. Хотя, судя по вашему поведению, можно этого и не делать. Вы просто лоханулись, но без злого умысла.

– В каком смысле лоханулась? – разозлилась она.

– Недооценили свою секретаршу.

– А вдруг это мальчишка-стриптизер?

– Это случайный человек. Вы могли выбрать другого.

– Но он похож на моего мужа в молодости. Если кто-то изучил мои вкусы…

– Не считайте себя фигурой, равной Черчиллю, – насмешливо процитировал известный фильм про Штирлица Александр Иванович. – Работаем вашу охрану. Это кто-то из них, уверен. Информация ушла к нашим конкурентам, они ее тщательно проанализировали, наняли тех, которые перехватили моих людей до того, как должна была состояться передача денег. У вас есть какие-нибудь подозрения? Или вы, как и Лену, нанимали одиночек?

– Подбором кадров занимаюсь не я, а человек, возглавляющий соответствующий отдел в холдинге. Лена – исключение. Потому что она мой личный секретарь. Здесь учитывались мои пожелания: с кем мне комфортнее будет работать. Службой безопасности я вообще не занимаюсь. Это не в моей компетенции.

– Слава богу!

– Позвоните мне, когда будет что-то конкретное.

– Когда нам станет известно имя, вы хотите сказать?

– Да.

– Хорошо. Я вас больше не буду беспокоить по пустякам, – серьезно сказал Попович. – Нам еще работать вместе. Я, во всяком случае, на это надеюсь. Вы мне нравитесь, Евгения Борисовна. Как деловой партнер, – усмехнулся он. – Как женщину я бы вас стороной обходил, причем метров этак за двести.

– Почему это? – ощетинилась Евгения.

– Знаете, как вас зовут за глаза ваши сотрудники?

– Само собой.

– Тогда без комментариев. Лично мне по душе женственность. Ласковых я люблю. Сговорчивых. Этаких смазливых дурочек. Умная блондинка – это и не женщина, и не блондинка. Так, ошибка природы. Или вы краситесь?

– Еще чего!

– Тогда примите мои соболезнования. Вам по ошибке достались чужие мозги. Возможно даже, вы «обокрали» какого-нибудь мужика. Ни вам, ни ему от этого не легче.

– Я прекрасно себя чувствую в своем амплуа! И прекратите мне хамить!

– Я просто указываю вам на ваши ошибки. Чтобы вы не делали их в дальнейшем. Раз уж так сложилось, забудьте о том, что вы женщина.

– Я вам в любовницы и не набивалась! – вспыхнула она.

– Это чтобы расставить все точки над i. А то подумаете чего не то. Кстати, ваша кандидатура потому и прошла у жен ваших хозяев. Роман с вами не рассматривался в принципе. Это по слухам.

– Да откуда вы можете это знать?!

– Я сейчас в Москве, в командировке. И о вашем холдинге теперь знаю больше вас. Приятного вам отдыха, – сказал он насмешливо и дал отбой.

Евгения сидела в своем номере злая, с пылающими щеками. Какое он имеет право ее оскорблять?! Да, она ошиблась. Между прочим, это первая серьезная ошибка Евгении Анисиной с тех пор, как ее назначили генеральным директором!

«Выключи ЕБ, – велела она себе. – Хотя бы на двенадцать дней. Немедленно выключи…»

…Проверив сейф, он успокоился окончательно. А, посидев с полчаса в инете, и вовсе пришел в прекрасное настроение. Напевая «В Багдаде все спокойно», – плеснул себе виски в стакан, бросил туда лед и, выйдя на веранду, какое-то время стоял, облокотившись на перила и глядя на залив. Стакан приятно холодил пальцы, виски было отличным, виды великолепными. Фортуна наконец над ним сжалилась. Послала все то, о чем он молил ее долгие годы. Молил безуспешно, как ему всегда казалось. Но должно же человеку наконец повезти?!

Ева – прекрасная женщина! То, что ему нужно! Такого секса у него еще никогда не было и такого полного взаимопонимания, хотя они почти не разговаривали. Так, отдельные слова, которые его заводили, все из области интимных отношений. Да и о чем тут говорить? Выяснять, чем занимается ее сожитель и сколько у нее было абортов? Свою собственную биографию он ей рассказывать тем более не намерен. Это вообще табу. Лежит под шифром в сейфе. Деньги он будет доставать оттуда только в отсутствие своей женщины, если потребуется наличка.

Он сладко потянулся, предвкушая ночную прогулку по Бангла-роуд. Надо будет заглянуть на порно-шоу, где тайки проделывают всякие забавные штуки со своими половыми органами. Так, для ознакомления. В Тае вообще много забавного. Эти дети природы, тайцы, живут с ней в полной гармонии, отбросив всякую стыдливость. Должно быть, это из-за жары. Когда на тебе так мало одежды, трудно сохранять целомудрие.

В четыре он пошел в «гарден» своей Евы, за ее вещами…

… Домой они вернулись далеко за полночь.

– Как я устала, – простонала Евгения, повалившись ничком на кровать.

– Э, нет, так не пойдет! – он довольно сильно шлепнул ее по попе. – У нас не так уж много времени, и нельзя терять ни дня. Вставай, иди в душ! – повелительно сказал Алик.

И она послушалась.

И снова был секс, о котором она раньше и не мечтала. Вернее, мечтала втайне, но думала, что этого с ней уже никогда не случится. Потому что эти свои желания она боялась озвучить, боялась даже думать о них при свете дня, только ночью, в полной темноте, когда муж уснет. И, свернувшись калачиком на самом краю их огромной супружеской кровати, Евгения грезила о том, как бы это могло у них быть, если бы главой семьи была не она, а ее мужчина.

Сегодняшняя прогулка по улице красных фонарей была восхитительной. Хотя после прилизанной и упорядоченной Европы главная улица тайского Пхукета могла показаться убогой. Выпивка в барах была дешевой, столы обшарпанными, стоило отойти чуть подальше, и взгляд натыкался на груды мусора, а обоняние оскорблял запах нечистот. Но народ здесь отрывался так, как не получалось больше нигде. В Тай можно было либо влюбиться с первого взгляда, раз и навсегда, либо проникнуться к нему лютой ненавистью, едва ступив на эту влажно-раскаленную землю. Все зависело от человека, насколько он внутренне раскрепощен. И насколько силен в нем страх.

Раньше Евгения лишь в страшном сне могла себе представить, как протягивает руку за стаканом ледяного тайского чая, приготовленного тут же, на улице, кишащей людьми и мопедами. Какие там санитарные нормы! Какая к черту гигиена!

– Пей! – велел Алик.

И она запретила себе об этом думать. О том, что здесь чего-то нельзя. О вещах, которых следует избегать. На каждом шагу зазывалы рассовывали рекламки, содержание которых смело можно было отнести к категории 21+. За спинами проворных сутенеров, на высоких табуретах у барных стоек сидели, потягивая коктейли, равнодушные ко всему проститутки, взирающие на уличную суету явно свысока. Многие из них оказывались трансвеститами, о чем можно было судить лишь по низким голосам и какому-то особому взгляду, которым они цепляли из бурлящей толпы «своего» клиента. Проституция здесь была нормой жизни, органично вплетенной в быт, продавалось все, и так дешево, что оставалось только удивляться. Едва Евгения отошла на пару минут, в туалет, Алика тут же схватила за руку размалеванная девица:

– Рашен? Минет, дешево!

Он, смеясь, отбился, а потом в шутку жаловался Евгении, потягивающей коктейль, что у нее очень уж много конкуренток. В самом деле, некоторые мужчины были с двумя девицами, причем ни одна из них не жаловалась. Троицы смотрелись вполне органично, не вызывая удивленных взглядов.

Даже ночью стояла такая жара, что хотелось оставить на себе минимум одежды, поэтому на улице Евгения с наслаждением прихлебывала пахучий зеленый чай, пытаясь понять, из чего же он все-таки сделан? И что означает «цветочный»?

Всего за полчаса прогулки по Бангла-роуд они с Аликом получили «заманчивых» предложений на три пожизненных заключения и одну смертную казнь. Продавались даже наркотики, за которые в Тае можно было лишиться жизни. Но это никого не останавливало, ни покупателей, ни тем более продавцов. Если у Евгении еще и оставались остатки природной стыдливости, то после этой ночной прогулки «непорочная дева» осталась, если можно так выразиться, в чем мать родила. Стоило зайти в любой бар, и там, на сцене, на глазах у всех цинично совершался половой акт. Да еще со всякими экзотическими диковинками в качестве аксессуаров! Удавами там или шариками для пинг-понга. Казалось, сам воздух пропитан мускусным запахом секса. Здесь, на этой улице, невозможно было сохранить целомудрие. Да и зачем?

Обратно в отель они ехали на тук-туке – еще одна экзотическая штучка, чисто тайская. В открытом кузове две лавочки друг против друга и оглушительная светомузыка, в кабине – тайский Шумахер, который лихо закладывает виражи. Главное – это крепко держаться за поручень, чтобы не вылететь на очередном крутом повороте из кузова, зато ветерок приятно холодит лицо.

«Я сумасшедшая», – думала она, цепляясь за Алика и в ужасе закрывая глаза. В ушах гремела музыка, перед глазами сверкали разноцветные вспышки. Да еще выпитые в разных барах коктейли, которым она потеряла счет! Теперь она была в состоянии полного ослепления и оглушения, человек разумный исчез, остался комок причудливо переплетенных инстинктов, которым они с Аликом дали волю, оказавшись в постели.

Ей начинала нравиться эта страна. Безусловно, это не Мальдивы, но в Тай приезжают совсем за другим, это Евгения уже поняла. Это все равно что оказаться в другом мире, настолько отличном от привычного, что лучше о своей северной родине вообще забыть, пока ты здесь. Раствориться во влажном жарком воздухе, отключить голову и наслаждаться.

Адам и Ева: продолжение

Утром она едва смогла встать.

– Кофейку? – подмигнул Алик, вставляя капсулу в кофемашину. Раздался характерный щелчок, и тут же аппетитно запахло кофе.

– Куда сегодня? – спросила она, облизнув языком сухие губы, и с удовольствием сделала глоток из протянутой Аликом чашки.

– В круиз мы уже опоздали, – рассмеялся он. – Долго спишь, подруга.

– Ты забыл, во сколько мы вчера вернулись!

– А ты сюда что, спать приехала?

Спать?!

«Муж, – вспомнила она. – Я ему так и не позвонила… Питерский партнер, СП ДИП… Сорвавшаяся сделка…» Она приехала на Пхукет для того, чтобы переждать, успокоить своих хозяев и дать им время разобраться в причинах неудачи. А вместо этого гуляет по ночам по Бангла-роуд и занимается извращенным сексом с мужчиной, которого едва знает!

«Я сошла с ума…» – в который уже раз подумала Евгения.

– Надо зайти после завтрака к себе в номер, я там кое-что забыла, – поморщившись, сказала она Алику.

– Я буду ждать тебя на пляже. На нашем месте. Эти шезлонги никто не займет, я щедро заплатил бич-бою за то, чтобы гнал всех к черту.

Поистине, Алик все предусмотрел! Ей не надо было думать ни о чем, просто принимать его подарки и его заботу. А по ночам расплачиваться безоговорочным послушанием. И она опять расслабилась.

По дороге в ресторан, где был накрыт завтрак, они нос к носу столкнулись с соседями. Девочка была в нежно-розовом платье, в босоножках на высоких каблуках, волосы уложены в затейливую прическу, лицо ярко накрашено, все, как положено: тени, помада, тушь. И даже, кажется, тональный крем. В такую-то жару и перед походом на пляж! Евгения не выдержала и скептически улыбнулась. «Браток» окинул ее недобрым взглядом.

– Доброе утро! – пропела она.

Девочка что-то пискнула, но спутник глянул на нее волком, и она тут же опустила глаза. Пара молча прошла мимо.

– Ну и кто он после этого? – насмешливо спросил Алик. – Явно сноб.

– Не хочет человек ни с кем общаться, бывает, – пожала плечами она.

– Что ему, «здрасьте» жалко для соотечественников? – не унимался Алик.

– Да оставь ты его в покое.

Хотя парочка и ее заинтриговала. Как бы блондиночку разговорить?

…В номере ее ждал сюрприз: под дверь была просунута записка. На хорошем английском мадам Анисину приглашали зайти на рецепцию. Евгения не пошла, побежала. Как бы и Алик туда же не пришел!

– Я могу обрадовать мадам, – с улыбкой защебетала кроха за стойкой, едва Евгения подошла. – Для вас нашелся отличный номер. Улучшенный «джангл», а через пару дней и «оушен» освободится. Пусть мадам не беспокоится, с переездом поможет отель.

– Нет! Не надо! – вздрогнула она.

Девушка оторопела.

– Но, мадам! Вы заплатили за улучшенный номер! Нам перевели деньги!

– Я не хочу переезжать! Меня все устраивает!

– Но номер, который занимает мадам, плохой! Оттуда ужасный вид! Отель приносит мадам свои извинения!

– Меня все устраивает! – повторила Евгения. – Я хочу остаться в этом номере до конца отпуска!

Тайка все еще отказывалась понимать мадам. Евгения принялась ее терпеливо уговаривать. Обещала, что не будет жаловаться. Но ее все равно связали с Алиной. Девушка на рецепции испугалась, что плохо понимает английский мадам, и предложила ей переговорить с русским туроператором.

– Что случилось Евгения Борисовна? – откровенно удивилась Алина. – Отель вошел в ваше положение и приносит вам свои извинения. Вы получите прекрасный номер. И у меня для вас еще одна радостная новость: нашелся ваш багаж. Его сегодня привезут в отель.

– Нет! То есть я хотела сказать, что уже вышла из положения! Я… я купила себе новый гардероб, и он меня вполне устраивает!

– Но куда нам прикажете девать ваш чемодан?

– Когда его принесут?

– Часа через два.

– Хорошо, – сдалась она. «Через два часа мне надо будет найти предлог и улизнуть к себе в номер». – Но переезжать я категорически отказываюсь! Мне все нравится в моем «гардене»!

– Помнится, вы устроили настоящую истерику, – насмешливо напомнила Алина.

– Извините. Я устала с дороги и не смогла оценить всех прелестей «гардена». Это замечательный фитнес! Отличные виды! А ванная в такую жару вообще не нужна!

– Ваше право, – вздохнула Алина. – Отель только обрадуется. Высокий сезон, хорошие номера идут по запредельной цене. Вы уверены, что у вас все в порядке?

– Абсолютно!

– Жаловаться не будете?

– Ни за что! Напротив, я вам напишу благодарность на сайте. Клянусь!

– Ну, хорошо. Дайте трубку менеджеру, я с ней поговорю.

Евгения вздохнула с облегчением. Пронесло. Еще бы от чемодана отделаться!

– Что так долго? – спросил ее Алик, когда она появилась на пляже.

– По работе звонили.

– Так рано? – удивленно спросил он.

«В Москве ведь еще рабочий день не начался», – с досадой вспомнила она. И принялась выкручиваться:

– Они еще вчера звонили. Надо будет сходить в номер часика через два. Отделаться от них, и точка.

– Ты на отдыхе и имеешь право игнорировать звонки с работы, – лениво потянулся Алик.

– Не забывай: я сама себя обеспечиваю. Отдых закончится, и мне придется вернуться к прежней жизни.

– Обязательно об этом напоминать?

– Это в последний раз, клянусь!

– Ну, хорошо. Но больше я о твоей работе слышать не хочу! Мы же договорились: на эти две недели ты моя собственность.

Она виновато замолчала.

…Через два часа, так и не открыв чемодан, она торопливо запихивала его в шкаф, с глаз подальше. Потом набила стандартную эсэмэску мужу: «Все нормально». И, спрятав смартфон в сейф, помчалась на пляж.

– Я заказал на завтра яхту, – небрежно сказал Алик. – И шампанское. Поплывем к черепахам.

– А сегодня что будем делать?

– Как обычно: трахаться, – невозмутимо ответил он. – Я придумал кое-что интересное…

Обедали они на вилле. Сидели на веранде и пили охлажденное белое вино, на блюде были разложены обмазанные острым соусом шашлычки, купленные Аликом с макашницы. Евгении нравилось в нем это сочетание: изысканно сервированный лобстер не противоречил курице за восемьдесят рублей (в переводе с тайских батов), приготовленной уличным торговцем без всяких там хитростей, в растительном масле. Высокое и низкое, дорогое и дешевое, эксклюзивное и самое примитивное, все это сочеталось в Алике вполне гармонично.

– Ты, наверное, родился в очень бедной семье, – предположила она. – А потом выбился в люди.

– Да, это так, – кивнул Алик. – В начале девяностых у всех был шанс.

– И ты занялся строительством.

– Взял кредит под залог недвижимости. Своей квартиры. И потихоньку раскрутился.

– Трудно было? – сочувственно спросила она.

– Нелегко. Помню, как дали мне эту развалюху, квартиру то бишь. Заскочил в последний вагон, вот как это можно назвать. Работал на стройке, много лет стоял на очереди, ждал квартиру в новом доме, но стало вдруг понятно, что это все: халявы больше не будет. Бери, что дают, хоть комнату в бараке. Вот я взял. Последний этаж, крыша течет, на стенах плесень, обои отошли, штукатурка вся осыпалась. А мне под эту хату деньги надо получить. Чем больше, тем лучше. А вид у единственного моего товара, который можно обменять на деньги, совсем нетоварный. Ну и взялся за мастерок. Один пахал две недели, без устали. Нанять кого-то не по карману было. Сам штукатурил, сам красил, сам плитку клал. Закончил, сел, к стеночке привалился и думаю: бизнесмен, блин! Фирму собрался раскрутить! Руки в краске, волосы в побелке! А с другой стороны, думаю, не получится, наймусь в строительную бригаду, пойду шабашить. Вон как все здорово сделал! Руки-то золотые!

Евгения невольно вздрогнула: дежавю. Где-то она эту историю уже слышала. Точь-в-точь в таких же выражениях. «Бизнесмен, блин…» Но где?!

– А вот еще… Когда начал зарабатывать, не до себя было. Как одеваюсь, у кого стригусь, на чем езжу. Бывало, сам помогал работягам обои клеить, когда зашивались. Заказов нахватаешь, а рабочих рук столько нет. Вот и впрягался сам. Тот хороший хозяин, кто не барин. Кто работой не брезгует и сам побывал в шкуре своих работяг. Я даже деньги тратить не успевал, не до того было. Помню, прихожу на рынок, а там обалденные персики. Ну и цена такая же: обалденная. Дай, говорю, тетенька, попробовать: хорош ли товар? А деньги тогда мало у кого водились. Продавцы стояли, скучали. Тетка на меня зыркнула и говорит: много вас тут ходит, и все пробуют, никто не покупает. Я развернулся к ее соседке и тут же: пять килограммов, отборных, самых дорогих. Без пробы. Беру! Вы бы видели ее глаза, этой хамки! Таких учить надо. Не умеешь в людях разбираться – не становись за прилавок.

«Не умеешь в людях разбираться…» Нет, это уж слишком!

Как будто она давным-давно все это знает. Всю его биографию. Но откуда?!

«Я сошла с ума, точно. Так не бывает».

Она пристально взглянула на Алика.

«Неужели мы пересекались по бизнесу? Нет, я бы его узнала. Такое лицо не забудешь. У него своеобразная внешность, особенно глаза. Я бы их не забыла. Но почему я знаю каждое слово? Что бы он ни говорил… Мистика какая-то!»

– А вот еще было… – разговорился Алик.

Она прикрыла глаза.

«…и после этих моих слов он тут же подписал контракт», – мысленно закончила она фразу, когда Алик со словами:

– Извини, в горле пересохло, – потянулся к бокалу с вином. – Так вот: после этих моих слов он тут же подписал контракт.

– Все нормально, – сказала она вслух.

– Что? – удивленно посмотрел на нее Алик.

– Я говорю, что это нормально. То есть очень интересно. Все, что ты рассказываешь.

– Да, что-то я разговорился. Хорошее вино, красивая женщина рядом, восхитительный вид. Что еще надо для счастья?

– Ты забыл сказать: для короткого счастья. Ты же не хочешь сохранить отношения.

– Э-э-э… – Алик погрозил ей пальцем. – Мы же договорились: никаких обязательств.

– Я просто пытаюсь тебя понять.

– А не надо.

– Если хочешь, могу рассказать о себе.

– Зачем мне это? – Он встал. – Ты моя Ева, женщина, которую я создал. Моя на две недели, но такая, какой я хочу тебя видеть. Мне не нужно ни твое прошлое, ни твое будущее. Тем более ты каждый день бегаешь, звонить этому своему… – Он поморщился. – Значит, дорожишь им. Хочешь гарантий перед тем, как его бросить?

– Да я же сказала, что звонки по работе!

– Незаменимый сотрудник, да? Без тебя – никак, – он насмешливо улыбнулся.

Она виновато замолчала. Договорились же: все решает он. Поскольку он же за все и платит. А она принимает условия игры.

– Еще вина? – миролюбиво предложил Алик.

Она молча кивнула.

– О! Слышишь? Соседи тоже обедают на веранде. Мужик пивко попивает.

Евгения и в самом деле услышала, как «качок» выбил пальцем крышечку в пивной банке. Мужик, видать, был простой, без всяких изысков.

– Шампанское-то хоть бабе своей купил? – хмыкнул Алик.

– Трудно было сообразить, – улыбнулась Евгения. – Ты бы ему подсказал.

– Так он же отказывается общаться!

– Не думаю, что общение с ним доставит тебе удовольствие.

– И все-таки: кто он?

«А кто ты? – подумала она. – Впрочем, я не хочу об этом знать. Через каких-нибудь десять дней все закончится».

…На следующий день, рано утром, они вышли на яхте в открытое море. На пирс их привезло такси, там уже оказались толпы туристов, все под номерками, разбитые на группы. Евгения почувствовала свое превосходство: они с Аликом сами выбирали время и маршрут и были застрахованы от слишком назойливых попутчиков.

– Можем выпить в кафе на берегу по чашечке кофе, – предложил Алик. – Мы никуда не торопимся. Если захотим, на Семиланах можно и заночевать. Говорят, там сказочные закаты. Есть палаточный городок, есть и бунгало со всеми удобствами.

– Как скажешь, тебе решать, – привычно ответила она.

Это были сказочные два дня. Плыть пришлось долго, Семиланские острова находились в Индийском океане, и Евгения сразу же вспомнила Мальдивы. Но теперь ей хотелось затеряться на безлюдном пляже, где-нибудь на песчаной косе длиною в несколько километров. И во всей округе – никого. Только они с Аликом.

Яхта была в полном их распоряжении, и настолько, насколько они захотят. Видимо, команде заплатили щедро. Они изо всех сил старались быть услужливыми, но не навязчивыми. Внизу находилась каюта с огромной кроватью, и небольшая качка только добавляла новых ощущений. Часа через полтора они с Аликом решили развлечься рыбной ловлей.

Это оказалось забавно. Ловили на донку, один из тайцев ловко цеплял на крючок креветку или кусочек кальмара, а потом предупредительно снимал добычу. Клевало безостановочно. Когда Евгения сама потянулась к полосатой рыбке, Алик остановил ее руку:

– Осторожно! Некоторые рыбы могут быть ядовитыми!

Их, этих рыб, оказалось великое множество, самых разных по форме и окраске. Чаще всего попадались «полосатики», как их обозвала Евгения. У них были очень жесткие передние плавники, так, что, поставив рыбу на эти плавники, словно статуэтку, помощник капитана предложил гостям сделать забавные фотографии. Жаль, что ни у Алика, ни у Евгении не оказалось даже смартфона. К большому удивлению Евгении, именно эти «полосатики» оказались съедобными. Почти всю остальную добычу повар забраковал. Особенно забавно было, когда Алик вытащил из воды нечто похожее на шар с торчащими иглами. Это тоже оказалась рыба. Она так и называлась: рыба-шар. И оказалась очень ядовитой. Ее со всеми предосторожностями сняли с крючка и тут же выбросили за борт.

– То ли будет, когда мы нырнем! – подмигнул Алик.

И мадам тут же захотела купаться. Капитан, не переставая улыбаться, направил яхту к ближайшему острову.

– Сноркать лучше на мелководье, – сказал Алик, надевая маску. – Здесь мы вряд ли увидим что-нибудь интересное. Но если ты не хочешь подождать до Семилан…

– Скучно просто плыть!

– Ах, тебе скучно! – Он расхохотался и вдруг с силой столкнул ее в воду.

Хорошо, что она успела надеть маску и ласты. Вода была синей-синей, внизу проплывали стаи рыб, но глубина оказалась приличной, так что видны были только серые тени. Пляжа, как такового, не было, лишь причудливой формы отвесные скалы, выступающие из воды. Зато сама вода приятно охладила, волны почти не было, только бесконечная синяя гладь, подернутая легкой рябью. Это время года в Тае недаром называли высоким сезоном, погода благоприятствовала туристам, еще не было дикой жары, и тропические ливни пока не зарядили. Круиз к островам ничто не могло испортить, поэтому море кишело катерами и яхтами. Только избранные могли проложить свой собственный маршрут и получить истинное наслаждение от этой экзотической страны.

Когда Евгения вылезла из воды, капитан, неплохо говорящий по-английски, пообещал, что следующая остановка будет на песчаном пляже. Его пока нет, но через пару часов он появится. Мадам показалось, что она ослышалась.

– Как это появится? – переспросила Евгения.

– В отлив, – с непроницаемой улыбкой пояснил капитан. – Остров сейчас под водой.

– Предлагаю пока пообедать, – сказал Алик. – Подождем наш остров.

Обед оказался выше всяких похвал. Отлично приготовленная рыба, королевские креветки на гриле, кальмары… И огромный выбор экзотических фруктов. Евгения уплетала за обе щеки, не забывая про шампанское.

– Ты подарил мне счастливейший день, – сказала, прижавшись к Алику. – Быть может, самый счастливый в моей жизни. Я этого никогда не забуду.

– Я тоже, – сказал он серьезно. – Приятно, черт возьми, быть богатым! Когда это богатство можно с кем-то разделить. Тогда и цена уже значения не имеет.

– Цена чего?

– Этого самого богатства. Получается, что кругом прав. Вот я смотрю на тебя и думаю, что все сделал правильно. Мы счастливы, мы в море, нам хорошо. Плывем к черепахам, потом встречать тропический закат. Будет хоть что вспомнить.

– Да, в самом деле, – рассеянно откликнулась Евгения.

Ведь и правда, не карьеру же вспоминать на смертном одре? Удачные сделки и построенные торговые центры, Евгении Анисиной, между прочим, не принадлежащие. А люди, которые ее наняли, наверняка, вот также, наслаждаются жизнью. Только не с ней, не с Евгенией. Она им деньги зарабатывает. Хозяева считают, что это для нее, как наркотик, руководящая работа и неустанное повышение прибыли. До сих пор, находясь на отдыхе, ЕБ думала все о том же: о работе. Как вернется в Москву, в свой офис, и погрузится в пучину звонков, бесконечных переговоров, совещаний, обсуждений проектов…

– О чем задумалась? – тихо спросил ее Алик.

– О том, что я никогда раньше не отдыхала. Не чувствовала вкуса жизни. Это потому, что на мне постоянно лежала ответственность, а за меня не отвечал никто. Никто не хотел решать мои проблемы.

– Ладно, расслабься, – он обнял ее за плечи и прижал к себе.

Она почувствовала привычное волнение. Ему стоит только дотронуться до нее, как вся кожа моментально покрывается мурашками. Словно искорки пробегают вдоль всего позвоночника, и губы невольно тянутся к его губам…

– Вон он, твой остров!

– Что? – Она очнулась.

– Остров на час. Поплывем?

Капитан торопливо стал объяснять, что плыть никуда не надо. Океанические течения. Сейчас на воду спустят моторку и через пятнадцать минут гости окажутся на берегу.

Алик прихватил пару бутылок шампанского и пляжные полотенца, а она – шляпу и солнцезащитный крем.

Остров оказался крохотным: узкая песчаная коса с грудой камней, между которыми притулился чахлый куст чего-то. В его жидкой тени Евгения постелила полотенце.

– Представляешь, что будет, если они сейчас уплывут? – пошутила она. – Через несколько часов нас отсюда смоет. И мы умрем.

– Тогда они не получат вторую половину денег. Я им заплатил только аванс, – невозмутимо сказал Алик. – Думаешь, я дурак? Здесь, в Таиланде, жизнь человеческая – дешевка. Они ведь буддисты. Верят в реинкарнацию. У них так много жизней, что одна не стоит и гроша.

Евгения согласно кивнула. На пляже она недавно видела сцену, которая привела ее в ужас. Двое туристов летели на парашюте, обычное пляжное развлечение. Сначала она не поняла, что за противовес болтается на стропах. Потом сообразила, что «противовес» очень ловко управляет парашютом. На самом деле это был крохотный таец, который без всякой страховки висел над океаном на высоте семиэтажного дома, и лазил по стропам, чтобы туристы за свои деньги получили максимум удовольствия. Посмотрев в ту же сторону Алик, с улыбкой сказал, что люди здесь – расходный материал. Сорвется – найдут другого комикадзе. Причем желающих хватает.

– За деньги они готовы на все, – сказал тогда Алик. – Многие вообще не тайцы, как ты думаешь.

– А кто?

– Гастарбайтеры из Мьянмы. Там жуткая нищета. Они здесь деньги зарабатывают, спят в гамаках, прямо под открытым небом, едят то, что тайцы вечером обычно выбрасывают, если туристам не продали. За десять бат эти парни из Мьянмы тебе ботинки вылижут. Я здесь, считай, уже весь пляж купил. Наслаждайся!

Денег у Алика, судя по всему, было так много, что местные жители почитали его, как Бога. При виде его сотрудники отеля вытягивались в струнку, а облюбованные им шезлонги охраняли, словно святыню. Как бы потом не утащили в качестве сувениров! Здесь возлежал миллионер! Как будто золотая пыль со священного тела, оставшаяся на матрасе, и всем остальным, кто к ней прикоснется, принесет удачу.

Евгения уже перестала подсчитывать траты Алика на нее и ее удовольствия. Сейчас вся команда терпеливо ждала, пока месье и мадам наиграются в Робинзона и Пятницу. Они и в самом деле резвились, как дети, носясь по песчаной косе и поливая друг друга шампанским. А потом смывали его в морской воде, теплой, словно парное молоко. Океан сегодня был ласковый, будто кошка, и когти выпускал, лишь когда его гости пытались отплыть подальше от берега. Тогда их мгновенно подхватывало течение, сопротивляться которому удавалось с трудом. И они торопливо гребли обратно к берегу.

Наконец Евгения устала и прилегла на полотенце. Голова немного кружилась, во всем теле была приятная слабость.

– Ну что, возвращаемся? – улыбнулся Алик. – Отдыхать лучше в каюте, там кровать удобная, – намекнул он.

По их знаку с яхты отплыла моторка.

– Далеко еще до Семилан? – простонала Евгения.

– А ты куда-то торопишься?

– Я? Нет. Просто плыть, это как-то… Скучно.

– Идем, я тебя развеселю, – и Алик увлек ее в каюту.

…День прошел незаметно. Добравшись до Семилан, они немного поплавали с огромными черепахами, которые настолько привыкли к людям, что совсем их не боялись. Сами подплывали и требовали угощение. Потом от них невозможно было отделаться. Евгения скормила черепахам весь запас бананов, находящихся на судне, под конец самую огромную и, видимо, голодную обитательницу морей Алик просто-напросто отогнал.

– Она мне чуть руку не откусила! – пожаловалась Евгения.

– Ты еще не кормила мартышек. Эти и наедятся, и кошелек с очками сопрут, да всю тебя исцарапают. Туристам теперь запретили высаживаться на берег, где живут обезьяны.

– Из-за того, что мартышки воруют?

– Нет. Наши их на пиво подсадили. Это, мол, нарушает экологию, – подмигнул Алик.

– Представляю себе! – рассмеялась она. – Обезьяны-алкоголики!

– Ты еще обалдеешь от того, что наши соотечественники здесь натворили. Порою это забавно.

Ночевали они на одном из островов. Евгения выбрала ночевку по-спартански, в палаточном городке. А перед этим они отправились смотреть закат. Романтики было хоть отбавляй! И при этом полное одиночество и свобода, чем не могли похвастаться туристы, приехавшие сюда группой, с гидом.

Они с Аликом долго бродили по камням, вдоль прибрежной полосы, слушали шум океана и наслаждались видами.

– Это самый счастливый день в моей жизни, – повторила она.

Потом она частенько вспоминала эти эпизоды: бирюзовое море, пенящееся шампанское, исчезающий под водой крохотный остров, огромное багровое солнце, плавно опускающееся в океан. И вид с вершины утеса, вызывающий умиротворение, потому что взгляд уходит в никуда, в бесконечность, где ничто не напоминает о том, что человек смертен…

И, разумеется, опьяняющая любовь, пряная, как все тайские блюда, и с непривычки кажущаяся такой опасной, убивающей. А на деле – то, что нужно.

Утром они поплыли обратно. На этот раз волна была сильнее, и качка оказалась ощутимой. Но шампанское вылечивало от морской болезни не хуже таблеток, которые гиды раздавали туристам перед посадкой на борт катамарана.

– А лучше всего – коньяк, – со знанием дела сказал Алик. – Помню, поехали на рыбалку наши с американцами. Дело было в Доминикане. А шторм был приличный. Ну, наши, понятно, как следует приняли: рыбалка же! И давай таскать одну за другой! А американцы все на леере повисли. С русскими пить честь американского флага не позволяет. Так и блевали, пардон, всю дорогу. А наши притащили в отельный ресторан голубого марлина, зажарили и всех накормили.

– Ты был в Доминикане? – с улыбкой спросила она.

– А кто там не был? – небрежно отмахнулся Алик.

«Я отдыхала только на Мальдивах», – чуть не проговорилась Евгения. «Ну, еще в Европе, которую изъездила всю. Мадейра, Тенерифе… Доминикана не слишком котируется у богатых». Рассказ Алика про рыбалку тоже показался знакомым, но Евгения уже смирилась с тем, что у нее дежавю, приписав это резкой смене климата и непривычной жаре.

Алик напоминал ей давно уже прочитанную книгу. Евгения только все никак не могла вспомнить автора и название. А сам текст был знаком до боли. Будь она в другом месте, в другом настроении, под другим флагом, если хотите, ее память была бы гораздо услужливей. И Евгения Анисина мгновенно насторожилась бы. А так она приписывала все жаре.

Вообще, главное свойство тайского отдыха было в том, что мозги отключались напрочь. Особенно в том, что касалось работы. Ну, невозможно было заставить себя думать о холодной северной стране и об ее столице, огромном мегаполисе, над которым большую часть года нависают тучи. И который словно бы создан для того, чтобы делать в нем деньги, потому что ни к чему другому такой климат не располагает. Хочется побыстрей их заработать и уехать куда-нибудь, где тепло, где люди улыбаются и радуются жизни и где не надо начинать свой день с нервотрепки, с мысли о том: как бы все успеть?

Евгения и сама была такой, мысли о работе и о том, как бы все успеть, занимали ее целиком, она была предельно собранной и внимательной, но здесь, в Тае, все никак не могла сконцентрироваться и прислушаться к голосу разума. Что-то с Аликом не то. Иначе откуда ощущение дежавю?

Она наконец-то была при мужчине, который все решал сам. И который не нуждался в ее деньгах, потому что не знал, куда девать свои. Он тратил их без счета, словно спеша избавиться от излишнего количества купюр: дорогие рестораны, бриллианты, яхта… Шампанское, которое покупал или заказывал Алик, всегда было самым дорогим, выбирая для своей Евы вещи, он никогда не смотрел на ценники, яхту, когда они вернулись в порт, оставил за собой.

– Денек передохнем, и поплывем в другую сторону. Исследуем Андаманское море, острова Пхи-Пхи, Краби, остров Джеймса Бонда… Команде тоже надо отдохнуть, я им заплатил за простой, – небрежно сказал он.

На вилле Евгению ждали свежий букет цветов и охлажденное вино. Она вдруг вспомнила, что вот уже два дня не выходила на связь с Москвой. Смартфон остался в сейфе, под замком.

– Мне надо в номер, – виновато сказала она Алику.

– Незаменимый сотрудник боится потерять работу? – усмехнулся он. – Или ты ему побежала звонить?

– Если ты скажешь, не ходи, я не пойду.

– Это мне нравится! Ладно, иди. Я пока ужин закажу. Пусть принесут его к нам на виллу. Не хочу никуда идти, устал, – он зевнул.

– Я тоже, – благодарно сказала Евгения и помчалась в свой «гарден».

На работу ей сейчас было наплевать, но Евгения боялась, что муж объявит ее в розыск. Обычно они звонили друг другу каждый вечер, а тут – ни одного звонка вот уже несколько дней! Олежек возьмет да и приедет. Виза-то в Тай не нужна.

«Его не отпустят, – уверенно подумала она. – А если подозрение с меня уже снято?!»

Она дрожащими руками открыла сейф. Так и есть: десять пропущенных вызовов! Вчера, сегодня… Она торопливо набрала номер мужа.

– Олег, ты где?! – воскликнула взволнованно, едва услышав в трубке «Алло».

– Как где? Дома, – удивился муж.

– Слава богу! То есть я хотела сказать, что была на двухдневной экскурсии и забыла в номере телефон. Да и правильно сделала, потому что связи там все равно нет, на этих островах, – соврала она.

– Где ты была?! – еще больше удивился муж. – Я не ослышался? На экскурсии?! До сих пор ты считала, что это бессмысленная трата времени и денег. Да еще на два дня! Где же ты ночевала?!

– Да там, на острове. О! Здесь, в Тае, очень интересно! Мы плавали с черепахами!

– Милая, ты этих черепах видела так же часто, как другие тараканов, и шарахалась от них, словно бы они чумные. Ты вообще ненавидишь природу. Все, кроме своего офиса. Чтобы ты ночевала на каком-то острове?!

– Но все было очень комфортно!

– Кто тебя на это подбил? – подозрительно спросил муж.

– Никто. То есть гид. Туроператор. Мне было скучно и…

– А почему не звонила? «Все нормально», это что?

– Это означает, что у меня все нормально, – бодрым голосом сказала она. – А как ты?

– Все нормально, – насмешливо ответил муж.

– Ты ничего подозрительного не заметил?

– В смысле?

– Ну, какого-нибудь контроля. Эха в телефонной трубке.

– Ты о прослушке, что ли? А что я такого натворил?

– Да собственно… – замялась она.

– Нет, ничего такого нет.

– Я подумала, что ты испугаешься за меня и захочешь приехать.

– Сломя голову мчаться в Таиланд? Я не настолько глуп. Подумаешь, два дня не отвечала на звонки. Всякое бывает, я даже не забеспокоился. А уж приехать… Но если ты настаиваешь…

– Нет-нет. Не надо приезжать. Я обещаю звонить тебе каждый день!

– Да не хочешь, не звони. Просто я думал, ты меня любишь.

– Я тебя люблю, – фальшиво сказала она. – Мало ли, какие у тебя возникли подозрения…

– Ты всерьез думаешь, что я тебя ревную? – хмыкнул муж. – Не беспокойся: я себе цену знаю. И вообще я знаю, что ты не такая. Ты замужем за своей фирмой. Но к ней я не ревную. Мне всегда нравились бизнес-леди. Это придает тебе определенный шарм: успешная карьера. Так что отдыхай. В твоем благоразумии я уверен.

«А напрасно!» И она торопливо перевела разговор на другую тему:

– А чем ты сейчас занимаешься?

– Я? Хожу в фитнес-клуб, в спорт-баре с друзьями посидел, прикупил себе пару новых свитеров и джинсы… Развлекаюсь, в общем. Правда, без черепах, но меня от них, признаться, уже мутит. Говоришь, в Тае хорошо?

– Неплохо. Но с Мальдивами, конечно, не сравнить, – торопливо добавила она. – Там элитный отдых, эксклюзивный, то, к чему мы с тобой привыкли. Зачем менять привычки?

– Ну да. Пусть будет, как ты хочешь.

– Ладно, я пошла на ужин. До связи, – она решила, что пора закругляться.

– Ну и я пойду в какой-нибудь паб. Закажу себе перченый стейк, кружечку пива…

– Конечно, иди! – сказала она с неуместным энтузиазмом, но муж ничего не заметил.

Дав отбой, Евгения вздохнула с облегчением. Питерский партнер на связь не выходил, но он и пообещал, что побеспокоит лишь в случае, когда появится ценная информация. Когда станет понятно, кто именно из сотрудников «АРКА» работает на конкурентов. Проверка может занять не один день.

Евгения вспомнила, что давно уже не читала новости. Даже не знает, какой сейчас курс обеих валют, доллара и евро.

«Да пошло оно все к черту!» – подумала она и убрала смартфон обратно в сейф.

Алик ждал ее за накрытым столом, как всегда, на веранде.

– Уладила проблему? – с улыбкой спросил он.

– У меня нет никаких проблем! Просто проверила почту. А ты? Почему тебе никто никогда не звонит? Ведь ты бизнесмен!

– Потому что я всем запретил это делать. На отдыхе я глух. Вернусь – и все решу. Все подпишу, что требуется.

– Но ведь любой бизнес требует постоянного контроля. В отсутствие хозяина работники расслабляются. За две недели они такого могут наворотить!

– Ты-то откуда знаешь? – насмешливо спросил Алик. – Ты что, бизнес-леди?

– Я? Нет, конечно! Просто насмотрелась. Наслушалась. Начиталась, – вновь принялась выкручиваться Евгения.

– Боюсь, у тебя неправильное представление о бизнесе, – вздохнул Алик.

«У меня?! – оторопела она. – Да я всю сознательную жизнь в бизнесе! И как раз таки в строительном!»

Но задавать Алику наводящие вопросы она не рискнула. К чему портить вечер? Ей очень хотелось побыть еще немного женщиной. Хотя бы девять дней. Женщиной, а не ЕБ, руководящим работником. А если она сейчас начнет до Алика докапываться, то точно превратится в ЕБ.

– Да, я в этом ничего не понимаю, – легко согласилась она. – В строительстве. Это вообще не женское дело.

– Вот именно. Посмотри-ка лучше, что я тебе заказал… Фирменный тайский салат с папайей… Сибас… И… – он, как фокусник, поднял крышку с главного блюда. – Омар!

– Ты с ума сошел! – счастливо улыбнулась она.

– Я хочу закормить тебя омарами так, чтобы всю оставшуюся жизнь ты на них смотреть не могла, – серьезно сказал Алик. – Хоть что-то оставить о себе на память.

– Отвращение к омарам! – рассмеялась Евгения. – Да, это, поистине, память на миллион долларов! От долларового миллионера.

– Наслаждайся, – с улыбкой сказал он и принялся разливать вино.

Еще один вечер в раю удался на славу. Они занимались сексом уже гораздо спокойнее, утолив первый голод и наслаждаясь новыми ощущениями и послевкусием. Евгения подумала, что наконец-то встретила своего мужчину. Того, который понимает ее без слов. Да и Алик, кажется, оттаял. Стал ей больше доверять и уже не останавливал ее руку, когда Евгения пыталась проявить инициативу.

Придя утром на пляж, они увидели, что «браток» и блондиночка заняли соседние шезлонги. То ли случайно, то ли мест на первой линии уже не досталось. Но это не помешало «братку» отвернуться при виде соседей по вилле. Блондиночка тоже промолчала, нацепила очки и уткнулась в планшет.

Они с Аликом тут же пошли купаться.

– Проинструктировал свою девочку, – насмешливо сказал Алик. – Интересно, почему он шифруется?

– Тебе любопытно?

– Так. Забавная парочка.

Евгения рассмеялась и обрызгала его водой.

– Хочешь, поплывем сегодня на яхте смотреть закат? – предложил Алик. – Вдвоем, ты и я. Закажем ужин на борт.

– Опять омара? – улыбнулась она.

– Все, что ты захочешь.

– Я не ослышалась? Я захочу?

– Но мы ведь о еде говорим. Я должен заботиться о том, чтобы ты хорошо питалась. А то у тебя силы иссякнут, и не сможешь больше заниматься сексом.

– Ну, нет! Это я смогу всегда!

– Какая ты ненасытная! – восхищенно сказал он и увлек ее на глубину.

Когда они вернулись, соседи тут же ушли купаться.

– Меня это уже начинает напрягать, – поморщился Алик. – Демонстративное презрение.

Евгения молча смотрела, как «браток» нежно заводит в воду свою белокожую девочку. На этот раз они поплыли к камням, сноркать. Вскоре их уже нельзя было отличить среди торчащих из воды трубок.

Когда зазвонил телефон, Евгения сначала подумала, что это ее, и невольно вздрогнула. Звонок был стандартный, безликий. Но потом она вспомнила, что свой смартфон заперла в номере, в сейфе, и расслабилась. А телефон меж тем не умолкал.

– Кто-то нашему соседу названивает, – кивнул Алик на соседний шезлонг. – Прямо, никак не уймется!

– Погоди-ка… Мы сейчас ему отомстим…

Евгения взяла смартфон «братка» и ответила на вызов.

– Алло? – сказала она в трубку.

Там повисла недоуменная пауза, после которой, захлебываясь от возмущения, заговорила женщина:

– Я звоню своему мужу! Почему мне отвечаете вы? Вы кто?

– Я? Соседка.

– Какая еще соседка?!

– По шезлонгу. Я лежу в соседнем шезлонге, а ваш муж ушел купаться. Не беспокойтесь за него, он здоров и приятно проводит время.

– Куда он ушел?! Девушка, он в командировке! В Сингапуре! У него сейчас совещание! Он мне срочно нужен! Если вы секретарша, скажите, что у его дочери проблемы! Пусть ответит на звонок!

– Он не может, – насмешливо сказала Евгения. – Я же говорю, что он плавает в Андаманском море.

– Это где? В Сингапуре?

– Нет, в Таиланде.

– Но Коля сейчас в Сингапуре! – все еще недоумевала женщина.

– Это он вам так сказал? Нет, девушка, он в Таиланде. И не один.

– О чем это вы?!

– Хотите знать правду? Он здесь с двадцатилетней блондинкой. Подозреваю, что она ровесница вашей дочери. Может быть даже, подружка. Могу ее описать. Рост метр семьдесят, ноги от ушей, очень белая кожа, глаза, кажется, голубые…

– Замолчите! – взвизгнула женщина.

– Они сейчас плавают вдоль рифа и любуются рыбками. Кстати, он снял роскошную виллу. Надеюсь, не на ваши деньги.

В трубке повисла пауза. Кажется, женщина прониклась, с кем говорит, и взяла себя в руки.

– Спасибо за информацию, – процедила она сквозь зубы и дала отбой.

Евгения с улыбкой положила смартфон на прежнее место и прикрыла его полотенцем.

– Зачем ты это сделала? – с недоумением спросил Алик.

– Женская месть. Девчонка могла бы быть повежливей.

– Ну, ты и стерва! – Алик покачал головой.

– Разве тебе не хотелось его проучить? Или это мужская солидарность в тебе говорит?

– Ты права: так ему и надо. Мог бы быть повежливей. А если он узнает, кто настучал его жене?

– И что он мне сделает? – пожала плечами Евгения. – Скандал устроит? А пусть не разбрасывает мобильники на пляже! Впрочем, мне показалось, что его жена не глупа. Она не сразу ринется в бой, а поначалу подготовит почву. Сюрприз ждет «верного мужа» дома, по возвращении из «командировки». Ты говоришь, они с блондиночкой раньше приехали? Сколько они уже здесь? Неделю? Не думаю, что «командировка» в Сингапур длительная. Дней десять, максимум.

– Возвращаются, – кивнул Алик на парочку, выходящую из воды.

Евгения нацепила солнцезащитные очки и растянулась на шезлонге. «Браток» ничего не заметил. Обтер полотенцем свою девочку, вытерся сам и подставил спину, чтобы блондиночка намазала ее кремом. Через полчаса они вообще ушли с пляжа.

– Вещи собирать, – насмешливо сказала Евгения. – «Совещание» закончилось. Видел, какое у него лицо? Отпуск подошел к концу. А если ему еще и жена сегодня дозвонится…

– Ну, ты и стерва! – повторил Алик.

Этому эпизоду Евгения не придала особого значения, даже не подозревая, какую роковую роль сыграет случайный звонок в их с Аликом судьбе. С соседями они больше не увиделись. Весь следующий день яхта, арендованная Аликом, совершала круиз по островам Андаманского моря, а когда, проснувшись, они пошли на завтрак, то увидели, как на соседнюю виллу залетела целая стайка таек – горничных. Беспрестанно щебеча, они принялись таскать урны с мусором, мести вениками, скрести пол в патио… Евгения поняла, что соседи уехали и следует ждать новых. Но, поскольку высокий сезон заканчивался, вилла номер два так и оставалась пустой…

Что касается круиза по островам, это был еще один счастливый день в жизни Евгении Анисиной. Потом она жадно их пересчитывала, словно скупой рыцарь, зашедший в свою казну и открывший сундук с золотыми монетами. Когда новых поступлений еще долго придется ждать и казне этой грозит оскудеть, главное наслаждение составляет любование уже накопленным богатством. Так и она вспоминала, в мельчайших подробностях, все, что так круто изменило ее жизнь, каждое мгновение, которым отныне следовало дорожить.

Вспоминала, с какой радостью встретила их команда яхты, словно родных. Причудливые острова, которые им довелось увидеть, лазурную воду, принимающую их в свои ласковые объятья. Потом они купались в гротах, где эта вода была уже гораздо прохладнее. Они с Аликом заплывали под самый свод, так, что рукой можно было коснуться нависшей над водой скалы. Однажды Евгению испугали летучие мыши, да так, что она чуть не захлебнулась соленой водой.

Алик тут же под нее поднырнул и вынес на своей спине из грота.

– Ну что ты, дурочка? – ласково сказал он. – Они не кусаются.

Потом он предложил поплавать в каноэ по мангровым зарослям. Евгения с опаской согласилась. Она слышала, что в манграх водятся змеи, но Алик ее успокоил: бояться, мол, нечего. Здесь столько туристов, и они так кричат, что все змеи давно разбежались, осталась лишь легенда.

Их яхта пришвартовалась у огромного понтона, представляющего собой плавучую базу. Здесь имелся весь необходимый набор удобств: душ, туалет, даже бар. Все далеко не новое, проржавевшее, но исправно функционирующее. В общем, Таиланд. Со стороны мангровых зарослей к понтону то и дело подплывали каноэ, в которые садились туристы, по двое или по трое. И отправлялись в плавание по гротам и манграм.

Опираясь на руку Алика, Евгения залезла в каноэ и, усевшись, расправила юбку так, чтобы закрыть ноги до самых ступней. Потом натянула до ушей огромную шляпу. Солнце жгло нещадно, без защиты запросто можно было сгореть. Они с Аликом приехали сюда в такое время, когда основная масса туристов еще только была на пути к понтону или изучала другие достопримечательности. Редкие каноэ, не мешая друг другу, плыли к манграм. У всех пассажиров в руках были фотоаппараты или видеокамеры или и то и другое вместе. Евгения вдруг вспомнила, что они с Аликом не сделали ни одного снимка, хотя бы на память. Ни одного!

Она давно заметила, что Алик избегает фотографироваться. Да и ей этого не надо. Хотя… Хотелось бы хоть что-нибудь, что напоминало бы об этих счастливых днях. Но смартфон, как всегда, остался в сейфе.

Едва каноэ подплыло к скалам, и в их густой сиреневой тени стало гораздо прохладнее, лодочник затянул:

– Ой, мороз, моро-оз!

Евгения вздрогнула. Алик рассмеялся:

– Наших здесь столько, что ты почти у себя на родине. Сейчас ты услышишь все, чему его научили соотечественники.

Лодочник допел про коня и указал на причудливый сталактит, свисающий со скалы почти до самой воды:

– Пи…а!

Евгения покачала головой. Хорошее начало! Махнув веслом в другую сторону, чтобы привлечь внимание своих пассажиров, таец с таким же энтузиазмом доложил:

– Сиськи!

Скала по форме и в самом деле напоминала женскую грудь. А лодочник все не унимался. Мотнув подбородком вверх, он прокомментировал очередной причудливый нарост на скалах:

– Голая баба!

– Слушай, ты бы заткнулся, – не выдержал Алик. – Все-таки с нами дама.

Лодочник глянул на него с недоумением: что не нравится большому белому господину? И, ткнув пальцем влево, радостно сказал:

– Еще одна пи…а! – И смачно добавил: – С яйцами!

– Господи, кто ездит в Таиланд?! – в ужасе спросила Евгения. – Одни братки, что ли? Водители-дальнобойщики? Бомбилы? Почему они учат аборигенов этой пошлости? Надо срочно сказать парню что-нибудь хорошее! А то мне стыдно! Слышишь? – улыбнулась она лодочнику. – Чехов. Достоевский.

– Это плохие слова, – мгновенно нахмурился полиглот. – Нельзя.

– По какому принципу он их, интересно, сортирует? – удивилась Евгения.

– Если смеются – значит, хорошие слова, – улыбнулся Алик. – Делают серьезные лица – плохие. Тайцы как дети.

– Как бы сделать так, чтобы наш гид замолчал?

– Боюсь, никак. Мы подплываем к манграм. А там много чего висит, в форме «чилена», – насмешливо передразнил Алик.

– Чилен! – радостно подхватил лодочник. – Хорошо! – И поднял вверх большой палец: – Так хорошо! – Он опустил палец вниз: – А так плохо.

Алик не выдержал и рассмеялся. Эротическое путешествие по мангровым зарослям продолжалось.

– Москва? – спросил лодочник, отталкиваясь веслом от скалы. Каноэ нырнуло в один из гротов.

– Ага, – кивнул Алик. – Россия.

– Тогда триста.

– Триста чего? – недоуменно спросила Евгения.

– На чаевые намекает, – улыбнулся Алик. – Не задаром же он нас развлекает. Я на понтоне уже заплатил, но полиглот хочет свое, должно быть, за хорошее знание русского языка. – Вперед, амиго! – сказал он, обернувшись к лодочнику. – Триста так триста!

– Хорошо! – обрадовался тот и активнее заработал веслами.

Вскоре каноэ оказалось в гроте, похожем на глубокий колодец. Чтобы заплыть в него, пришлось низко пригнуться. Евгения с удивлением рассматривала чудо природы. Все эти скульптуры сотворили ветер и вода, и по форме многие наросты на скалах, в самом деле, напоминали людей и зверей. Евгения какое-то время сидела, как зачарованная. Алик ее не торопил. Таец, казалось, дремал, пользуясь возможностью отдохнуть.

Когда в грот стали заплывать бесчисленные каноэ с туристами и засверкали фотовспышки, Алик велел полиглоту:

– Трогай!

И тот торопливо заработал веслами, рассчитывая на щедрые чаевые. Каноэ выплыло на простор. На пути к другому гроту оказался импровизированный «бар»: лодка, нагруженная кокосами. Усатый «бармен», ловко вскрывая орехи, вставлял в них соломинку и протягивал туристам. Торговля в такую жару шла бойко. Лодочник тут же повернул туда.

– Ненавижу кокосы! – передернулась Евгения. – Только шейк, но не думаю, что в здешнем «баре» есть лед.

– Эй, парень! – крикнул лодочнику Алик. – Греби отсюда! Не надо ням-ням!

– Кокос! Вкусно! – не унимался таец, который, вне всякого сомнения, имел с бизнеса свой процент.

– Нет, я сказал! – прикрикнул на него Алик.

Таец надулся и метров через двадцать повернул к понтону, вместо того чтобы исследовать вместе с туристами новую пещеру.

– Логика железная, – усмехнулся Алик. – Кокос не купили – значит, бедные. Ну что, сколько он, по-твоему, заработал?

– Дай ему триста, – улыбнулась Евгения. – Он хотя бы не матерился.

– Не пройдет и года, – хмыкнул Алик. – Пока ему за каждое неприличное слово дают по червонцу, он активно будет пополнять словарный запас.

– Да, тут уж ничего нельзя сделать, – вздохнула она.

– И потом: ты ведь все эти слова знаешь? – подмигнул Алик. – Поверь: из твоих уст они звучат так сладко…

Она невольно покраснела. Из каноэ он выпрыгнул первым, потом протянул руку Евгении. Она увидела, как к понтону один за другим подплывают катера и катамараны.

– Вовремя успели! – оживился Алик. – А теперь, когда все покинули остров Джеймса Бонда, поплывем туда!

Остров Джеймса Бонда сделался местом туристического паломничества после того, как здесь сняли фильм из Бондианы «Человек с золотым пистолетом». Виды и впрямь были потрясающие! Жаль только, что остров кишел людьми и оказался весь изрезан туристическими тропами. Он был заполирован фотовспышками, залапан бесчисленным количеством жадных рук, которые непременно хотели здесь отметиться. В общем, настолько «окультурен», что к горлу подступала тошнота. О купании лучше было и не помышлять: каждый божий день сюда причаливало столько моторок, что вода пропахла бензином и постоянно была мутной. Поэтому всего через десять минут Евгения попросила:

– Поехали отсюда.

– Куда ты хочешь?

– На какой-нибудь безлюдный пляж, как позавчера.

И Алик смилостивился над ней. Капитан, который прекрасно знал архипелаг, принялся искать безлюдное местечко. И вскоре нашел крохотный песчаный пляж, куда туристы не заезжали из-за его тесноты.

Поляну для пикника накрыли прямо на берегу. Пока гости ели, оживившийся океан подбирался все ближе и ближе, норовя слизать со скатерти бокалы и тарелки. Пришлось отодвинуться к самым камням. На этот раз трапеза была с горчинкой.

– Время неумолимо тает, – вздохнув, сказала Евгения. – Сколько у нас осталось?

– Если ты будешь считать дни, я прекращу это немедленно! – рассердился Алик.

– Ты уезжаешь днем раньше, правильно я поняла?

– Да.

– Я провожу тебя в аэропорт.

– Не стоит, – поморщился он.

– Но почему? Ты хочешь отобрать у меня и этот час? Мы ведь больше не увидимся. Никогда, – сказала она с нажимом.

– Давай поговорим об этом потом, – отмахнулся он. – У нас еще неделя.

– Ты отпускаешь сегодня яхту?

– В Тае мы все уже посмотрели, – Алик пожал плечами. – Можно, конечно, отправиться к берегам Малайзии или Бирмы, но жаль оставлять без присмотра нашу прелестную виллу. Как ты считаешь?

– Морские прогулки меня уже утомили, – она зевнула и потянулась. – В принципе везде одно и то же. Да еще эти туристы! Целые толпы! Никакого уединения!

– Согласен! Я не стеснителен, но чуткие уши команды меня уже напрягают. Они прекрасно знают, чем мы здесь занимаемся, но все равно неловко при них, согласись? – Она молча кивнула. – Остаток отпуска я предпочитаю ночевать на вилле. – Она опять кивнула. – А днем будем путешествовать! Можем покататься на слонах. Но это уже поездка на материк, яхта нам не нужна. Хотя перед отъездом еще разок стоит посмотреть здешний закат с моря. Тебе понравилось?

– Мне все понравилось, – тихо сказала она.

– Значит, решено! Мы ведь всегда будем помнить об этом?

– Я – да.

Алик промолчал.

…Ужинали они в гордом одиночестве, то есть на соседней вилле было пусто. Евгения уже не слышала, как «качок» пальцем выбивает крышечки из банок с пивом, как нежно смеется его девочка, чертят ножками по полу веранды кресла, когда парочка придвигается друг к другу поближе, чтобы обменяться нежностями. Соседи уехали, их экзотический рай закончился.

А у них с Аликом еще была целая неделя…

Адам и Ева: окончание

Эта неделя пролетела незаметно. Под конец отпуска Евгении Анисиной стало казаться, что другой жизни у нее и не было. Ни Москвы, ни Питера, ни десяти лет замужества, ничего этого не было. Что всю жизнь она прожила с Аликом, купаясь в его заботе и наслаждаясь тем, что она просто женщина.

Алик к ней тоже, кажется, привязался. Во всяком случае, он уже не был таким резким, и в его словах, когда он с ней говорил, тоже появилась нотка грусти.

«Неужели все вот так и закончится? – в ужасе думала Евгения. – Алик пройдет паспортный контроль, и там, у стойки, я увижу его в последний раз. И – ни звонка, ни письма? Я обязательно дам ему свой номер телефона и адрес электронной почты! А там уж ему решать».

Евгения в толк не могла взять, почему она должна отказываться от такого мужчины, а он от нее? Они друг другу прекрасно подходят, их секс восхитителен, Алик богат, она тоже готова сказать ему правду о своем финансовом положении. Что касается Олега, ему давно уже пора начать зарабатывать самому. Сколько можно терпеть мужа-альфонса? Развод давно назрел, осталось оформить его официально.

«Я ничего не теряю», – думала Евгения, решая для себя, когда же сделать признание? Но так и тянула до последнего дня. Что-то ей подсказывало, что, начав этот разговор первой, она все испортит. И она терпеливо ждала.

За эту неделю они перепробовали все, что предлагал Таиланд своим желанным гостям. Катались на слонах, сплавлялись на плотах по реке, гоняли на квадроциклах, взлетали на парашюте над морем, а потом Алик нанял вертолет, и они почти час кружили над островом, рассматривая его во всех подробностях. Приевшись этим, перешли на экстрим. Евгения даже решилась на полет Гиббона, хотя раньше думала об этом с ужасом.

Когда она впервые повисла на высоте сорок метров, то в страхе закрыла глаза. А когда все же решилась их открыть, внизу буйствовали джунгли. Красота открывалась такая, что дух захватывало! Тропические заросли пестрели самыми необычными красками, а причудливо переплетающиеся лианы словно бы сшивали эти разноцветные лоскуты в единое полотно, и картина получалась сочной, наполненной светом. Глаз Евгения больше не закрывала, напротив, жадно на все смотрела, стараясь запомнить мельчайшие подробности. На соседней платформе ее ждал смеющийся Алик.

– Ну что, трусиха? Освоилась? – спросил он.

Она молча кивнула. Страховка была надежной, инструктор опытным, к тому же с Аликом Евгения ничего не боялась. И она уже без страха цеплялась за натянутый над пропастью канат и, оттолкнувшись, скользила по нему от одной платформы к другой, наслаждаясь ощущением полета. Вообще их, этих необычных ощущений, ей должно было хватить на всю оставшуюся жизнь. Так она тогда подумала. Раньше весь ее экстрим находился в рамках офиса, госпожа Анисина резко отрицала бессмысленные риски, к которым относила и экстремальные виды спорта.

Алик открыл ей совсем другой мир. Мир без страха. И как она могла расстаться с этим человеком?!

Фраза:

– Завтра я уезжаю, – повергла ее в шок.

– Как: завтра? – спросила она упавшим голосом.

– Ты давно смотрела на календарь? – грустно улыбнулся он.

– А ты не можешь остаться еще хотя бы на день? – замирая, спросила она.

– А смысл?

– Еще один наш день.

– Знаешь, как говорят: долгие проводы… – он отвел глаза.

– Я подумала: может, ты изменил свое решение? Мы могли бы встретиться в Москве…

– Нет, – сказал он резко. – Не могли бы.

– Но почему?! – «Может, сказать ему правду?»

– А что у нас с тобой? Да, классный секс. Но мы ведь изначально договорились: никаких отношений.

– Но я думала… – сказала она упавшим голосом.

– Не разочаровывай меня, – поморщился Алик. – Две недели у меня была идеальная женщина. Моя Ева. Только лишь потому, что у нас не было никаких обязательств. Нет, мы не можем быть вместе, – он положил на ее губы указательный палец. – Молчи.

– Но я хотя бы провожу тебя в аэропорт?

– Хорошо, – сдался он.

… «Почему я не смог сказать ей нет? Это может стоить мне жизни. А… Какая разница?» – думал он вечером, собирая чемодан. Ева ушла к себе. Он ее не просил, сама все поняла. Ему надо было побыть одному и все обдумать. Можно вместе дойти до рецепции, а потом сказать Еве что-нибудь обидное. Оскорбить ее, чтобы она в слезах убежала к себе. А дальше? Об этом думать не хотелось. Он и не подозревал, что так все обернется. Но он не хотел разочаровывать эту женщину. Сказать ей правду? И как он будет выглядеть в глазах Евы после этих двух недель, когда повелевал ею безоговорочно? Наглым обманщиком? Нет уж, пусть так все и остается.

Он отпер сейф, проверил документы. Налички почти не осталось, так, копейки, погуляли хорошо.

Появилась крамольная мысль: а вдруг все обойдется?

«Нет, не обойдется», – подумал он, открывая паспорт. Обратный билет оказался в эконом-класс. Сказка кончилась. Он надолго задумался. Потом все-таки принял решение. Играть так играть. До конца…

…Она давно ожидала этого сеанса связи. Алик сказал, что ему надо собрать вещи, и Евгения прекрасно его поняла: не мешай мне. И не лезь в мои документы, не пытайся узнать, кто я. Можно, конечно попробовать получить его данные на рецепции. Фамилию, имя, адрес… Господи, да кто мешает написать вымышленные адрес и телефон?! Ну, допустим, Алик написал о себе правду. Но если бы он хотел, чтобы они встретились в Москве, он бы сам оставил свои координаты.

«Я не буду ему навязываться», – решила она.

И в этот момент объявился наконец Питер. За эту неделю Александр Иванович похудел, лицо осунулось, взгляд неуловимо изменился. «Нервничает, – догадалась Евгения. И похолодела: – Что-то случилось».

– Приветствую, – кисло сказал ей питерский партнер.

– Здравствуйте, – сдержанно ответила она. – Какие новости?

– Новости скверные. Вернулась ваша секретарша.

– Лена?!

– Да.

– Как так: вернулась?!

– А так: отгуляла отпуск и вернулась. Живая-здоровая, с очищенной кармой. Оказалось, что никакая это не секта. Ролевые игры, совершенно безобидные. И отпуск ей полагался по закону, просто подвернулась горящая путевка и составилась хорошая компания. Вот Лена и рванула на Тибет. Ее поездка совершенно случайно совпала с нашими проблемами.

– А почему тогда она плакала?

– Боялась у вас отпрашиваться. Она же знала, что вы будете против ее отъезда. И в конце концов решила рискнуть. Уехала без вашего разрешения.

– Так эти слезы были из-за отпуска?! – откровенно удивилась Евгения.

– А что для молодой девушки дороже ее хобби и закадычных подружек?

– Что ж… – Евгения откровенно растерялась.

– Лена очень удивилась, что мы ее в чем-то подозреваем. Она даже не знала, зачем вы едете в Питер. И уж тем более, о деньгах.

– Я ничего не понимаю…

– А тут и понимать нечего, – раздраженно сказал Александр Иванович. – Проверка ваших сотрудников показала, что никто из них информацию конкурентам не сливал. Вы можете возвращаться в Москву с чистой совестью. Я подготовил отчет для владельцев холдинга. Ни вы, ни ваши сотрудники абсолютно ни при чем.

– Но кто же тогда нас подставил?!

– Появилась информация, – хмуро сказал Александр Иванович. – Пока не проверенная. Я даже думать об этом боюсь. Но если это правда… – Он резко замолчал.

– Вы уверены, что у меня в компании все в порядке? – замирая, спросила она.

– Пока не объявилась Лена, мы всех проверяли на детекторе лжи, – поморщился Попович. – Вызывали психолога. Никто записями ваших разговоров не торговал. Все вам верны и преданны, – насмешливо сказал он. – Вы когда прилетаете, Евгения Борисовна? Послезавтра?

– Да.

– Завтра вечером я скажу вам, кто украл деньги.

– Украл?!

– Украл, – жестко сказал Александр Иванович.

– Но вы же сказали, что они сгорели!

– Изначально целью преступников были именно деньги. Мы пошли по ложному пути. Это такая банальщина, что даже подумать об этом тошно. Во всяком случае, мне. Но надо встретиться со следователем. Я сегодня вечером улетаю в Питер. Как только передам отчет владельцам холдинга «АРКА».

– Вечером? Но уже… Ах, да! У вас в Москве на четыре часа меньше!

– Наконец-то, включили мозги! Но сказали: у вас. Значит, все еще на отдыхе. Включайтесь, Евгения Борисовна. – Он взглянул на часы. – В девять у меня самолет. Завтра, в десять утра, я встречаюсь со следователем. И если информация, которая у меня имеется, подтвердится, завтра я назову вам имя вора. Но повторяю: к вам это не имеет никакого отношения.

– Вы уверены? А мальчишка-стриптизер?

– Нашелся, – махнул рукой Александр Иванович. – Жил у какой-то бабы, о вас он тут же забыл, уж извините. Позавчера объявился в стриптиз-клубе, слезно просился обратно на работу. Вы не очень обидитесь, если мой приятель опять его возьмет?

– Да мне вообще все равно, – пожала она плечами. – Главное, это не он меня подставил.

– Не он, – подтвердил Александр Иванович. – Ну, не буду вас больше мучить. Пока отдыхайте. Завтра увидимся и услышимся. А у меня еще дел полно, – сказал он довольно грубо и дал отбой.

Лицо Евгении невольно расплылось в улыбке. Она ни при чем! Ни она, ни ее сотрудники! Евгения Анисина еще раз с блеском подтвердила свое реноме! В том числе и умение подбирать персонал!

Если Александр Иванович улетает сегодня в Питер, значит, утечка информации в Питере. Ясно было сказано: сотрудники Евгении Анисиной верны холдингу. А вот партнер подкачал. Надо было сначала у себя порядок навести, а потом уже устраивать проверки в Москве. Что ж, это собьет спесь с питерского партнера. А как он поначалу говорил! И как резко сменился его тон!

Евгения пришла в прекрасное расположение духа. Приятно, черт возьми, чувствовать себя правой! Великолепное завершение отдыха! И еще один восхитительный секс, который ждет ее сегодня ночью!

И она отправилась в душ, чтобы прийти к Алику во всеоружии. Даже собранный чемодан не испортит им настроение. У них есть еще завтра, что бы там Алик ни говорил.

На вилле все было по-прежнему. Только дверь гардеробной плотно прикрыта, чтобы ничто не напоминало о завтрашнем отъезде Алика. Там, за закрытой дверью стоял собранный чемодан. Веранда была украшена зажженными свечами и, как всегда, живыми цветами. Чуть ниже, в ресторане, играла музыка, и раздавался чей-то смех, но шум прибоя приглушал эти звуки. Океан словно сердился на скорый отъезд своих гостей, или просто погода портилась: заканчивался высокий сезон. Ветры принесут шторма и тропические ливни, пляж почти опустеет, а люди спрячутся под огромными зонтами.

– Что грустишь? – тихо спросил Алик.

– По-твоему, я должна радоваться? – усмехнулась она. И вдруг сказала с отчаянием: – Я не хочу, чтобы все было как раньше, понимаешь? Работаешь, работаешь и, по сути, получаешь удовольствие только от работы. На все остальное сил уже не остается. Я хочу, чтобы моя жизнь была полной. Чтобы рядом был мужчина, который заставит меня забыть о работе. Хотя бы ночью. В общем, я хочу, чтобы рядом был ты!

– Нельзя.

– Но почему?

– Я не могу тебе все объяснить, – мягко сказал Алик.

– Если дело в деньгах… – Она решила, что настал момент сделать признание.

– Ты хочешь сказать, что можно быть счастливыми и без денег? – усмехнулся он. – Про рай в шалаше.

– Вовсе нет! Я хотела сказать…

– Обычные бабские бредни. Гнилая романтика. Мол, был бы милый рядом, мне все трудности нипочем. Так вот: я не желаю об этом слушать! Если ты хочешь испортить нам этот последний вечер, продолжай. Но я думал, ты умнее.

И она прикусила язык. Вообще-то, в аэропорту Евгения решила отдать ему деньги. Хотя бы часть, потому что всю сумму она сейчас отдать не в состоянии. По ее самым скромным подсчетам, это не меньше пятидесяти тысяч долларов, деньги не такие уж маленькие, чтобы этим не заморачиваться. Но десять тысяч уже были сняты с карточки, приготовлены, и теперь она думала: как все это будет выглядеть? И поняла: по-дурацки.

«Я отдам ему деньги в самый последний момент, если Алик не передумает. Если все же решит не обмениваться номерами телефонов, а окончательно разорвать отношения. И тогда я скажу ему все. И отдам деньги. В аэропорту».

Приняв это решение, она успокоилась и расслабилась. И Алик сразу повеселел.

– Пойдем! – повелительно сказал он, потянув ее за руку.

Сначала они залезли в джакузи с подсветкой и распахнули окно, чтобы слышать шум океана. Дурачились, пили шампанское, обрывали стоящие в вазе орхидеи с веток и осыпали ими воду, пока вся она не покрылась цветами. Потом Алик помог Евгении выйти из джакузи и аккуратно вытер полотенцем. Она замерла в предвкушении.

«Я возьму от этой ночи все», – думала она, опускаясь на прохладные белоснежные простыни. Одеяло полетело на пол. Алик взял ее как всегда, очень жестко, но ей это нравилось. Такого удовольствия она давно не получала, может быть, потому, что это было в последний раз. Сказать о своих желаниях она никогда не сможет, ни мужу, ни кому-то другому, так и будет мучиться. А единственный мужчина, который понял, что ей надо, завтра уезжает и оставляет ее навсегда.

Она застонала и перевернулась на спину. Тихо попросила:

– Еще.

Он молча стянул ее запястья шелковым шарфом. Последний раз Евгения почувствовала себя такой беспомощной. Сладкое чувство полной безответственности и безоговорочного подчинения. Когда тебя, словно щепку, швыряет по морю чувственных ощущений чья-то сила.

Алик уснул первым, а она еще долго лежала, пытаясь справиться с собой. Ну не хотелось ей, чтобы все это закончилось!

«Вот тебе и отдохнула, – подумала она с грустью. – И как теперь жить дальше?»…

…За завтраком оба молчали. В ресторане было почти пусто: самолет Алика улетал в полдень, поэтому на завтрак они пришли рано и уже после того, как багаж увезли на рецепцию. От трансфера в аэропорт Алик отказался, вместо этого попросил вызвать ему такси.

– У нас есть лишних полчаса, – сказал он, глянув на часы. – Пока всех собирают по отелям, мы можем выпить еще по чашечке кофе и насладиться прекрасными тропическими фруктами. Хочешь манго?

– Я ничего не хочу, – грустно сказала она. – Нет, хочу: хочу, чтобы ты остался!

– Я не могу, – мягко сказал Алик.

– Тебя ждут дела, да?

– Да.

– Но ты ведь сам себе хозяин! Ты мне так говорил!

– Давай не будем выяснять мотивы моих поступков, – нахмурился он. – Я и так позволил тебе лишнее: поехать со мной в аэропорт.

– Тогда поехали! Чего высиживать?

Он молча встал и кинул на стол салфетку:

– Идем!

В такси они снова молчали. Евгению душили слезы, поэтому она никак не могла подобрать слова, которые бы его остановили. Или хотя бы разжалобили.

– Вот адрес моей электронной почты, – сказала она, вложив Алику в руку записку. – Если ты вдруг передумаешь – напишешь. Я буду ждать.

Он молча сунул записку в карман рубашки. Такси остановилось у здания аэровокзала. Все. Приехали. Евгения первой вылезла из машины.

– Может быть, мы расстанемся здесь? – предложил Алик, когда таксист выгрузил багаж.

– Нет, – замотала она головой. – Я пойду в аэровокзал!

– Какая же ты упрямая!

Они вместе прошли за рамку.

– Надеюсь, ты не будешь стоять со мной в очереди на регистрацию? – улыбнулся Алик.

– А ты разве не бизнесом летишь? – удивилась она.

– Бизнесом, но разве два человека не очередь? – кивнул он на мужчину, держащего в руке набитую под завязку корзину для фруктов, и женщину с букетом орхидей, которые стояли у стойки бизнес-класса.

– Хорошо, я подожду здесь, – улыбнулась Евгения сквозь слезы и отошла в сторонку.

Он молча положил на стойку свой паспорт. Электронный билет не требовали, но едва заглянув в базу, симпатичная тайка за стойкой регистрации вернула Алику паспорт и что-то возмущенно заговорила.

– Я знаю, – спокойно сказал он. – Но мне очень надо, понимаете? Зарегистрируйте меня здесь, – он вложил в паспорт крупную купюру и пододвинул к девушке. – Просто зарегистрируйте. Эконом, – подтвердил он.

Тайка молча стала выбивать багажную квитанцию. Он обернулся и помахал Еве рукой: все, мол, в порядке. Она через силу улыбнулась.

«Надо ее поскорее отправить, но я не могу. Черт! Что же я делаю?! Это мой последний шанс…»

И он, на ходу засовывая посадочный талон в карман рубашки, направился к Еве, подыскивая нужные слова.

– Все-таки летишь? – жалобно спросила она.

– Да. Лечу. – Она так смотрела, что он говорил совсем не то, что хотел. – Все, пошли на паспортный контроль.

– Постой… – До нее наконец дошло. Перед глазами было табло с номером рейса: Пулково. – Ты летишь в Питер?!

– Ну да.

– Я почему-то думала, что ты москвич, – удивленно сказала она.

– Я не знаю, почему ты так подумала, но я живу в Питере.

– Что ж… Куда нам?

– Все еще настаиваешь на том, чтобы меня проводить?

– Раз меня отсюда не гонят, – пожала она плечами.

Аэропорт на Пхукете был устроен довольно странно. Идя на паспортный контроль, они то и дело пересекались с людьми, спешащими на регистрацию. Автобусы с туристами подвозили к разным входам. Здесь, похоже, постоянно что-то перестраивали, и порою возникала путаница. Стоящие повсюду дежурные направляли потоки так, чтобы люди шли туда, куда им надо. У входа в зону паспортного контроля проверяли посадочные талоны.

– Все, дальше тебя не пустят, – сказал Алик. – Может, уже пойдешь?

– Могу я на тебя посмотреть еще хотя бы десять минут? – просительно сказала она, щелкнув замочком сумочки. Там лежал плотный толстый конверт с деньгами. – Постоим здесь?

– Давай прощаться, – мрачно ответил Алик.

Евгения повисла у него на шее.

– Я все равно не останусь, – тихо сказал он, оторвав от себя ее руки. – Не могу. Все, я пошел, – он мягко ее оттолкнул и шагнул в очередь.

– Алик! – судорожно рванулась она. А деньги?

– Извините, мне очень надо, – он решительно подвинул широким плечом какого-то мужчину и встал первым.

– Алик! – снова крикнула она. – Подожди! Я тебе не сказала! Пустите меня! – она попыталась влезть в очередь.

– Еще одна! – возмутилась толпа. Большинство были русские, с питерского рейса. – Девушка, у вас совесть есть?!

Евгению тут же затерли, и в просвет между людьми она увидела, как Алик протянул девушке в униформе посадочный талон. Секунда – и он оказался в зоне паспортного контроля. А она осталась у стеклянных дверей.

Сквозь туман слез она видела, как Алик прошел в очередь к таможеннику, который ставил в паспорта штамп о выезде. Она ясно видела, как Алик какое-то время колебался, как он оглянулся, ища ее взглядом. Обрадованная, она замахала рукой: сюда, ко мне! Вернись!

Он нахмурился и шагнул к стойке. Когда печать опустилась на страницу паспорта, Евгении показалось, что она услышала этот стук и невольно вздрогнула. Словно бы упал безжалостный нож гильотины. Все. Вот теперь все. Алик взял паспорт, еще раз оглянулся и шагнул в стерильную зону.

Евгения еще какое-то время стояла, оглушенная. Очнулась она, когда ее грубо толкнули.

– Извините, – процедила сквозь зубы дама с букетом орхидей.

– Девушка, вы летите или не летите? – раздраженно спросил ее спутник, двинув Евгению битком набитой корзиной. – Если не летите, то что вы тогда здесь стоите?

Она молча посторонилась. Вот теперь точно, все. Она ему даже позвонить не может, пока еще есть связь. Пока самолет не взлетел. Потому что не знает номера его телефона. Ничего. За что?!

Евгения побрела к выходу, не замечая, как ее толкают. Пожалуй, она была здесь единственная, кто не суетился и никуда не спешил. У выхода из здания аэровокзала к ней подскочил таксист:

– Такси, мадам?

Евгения кивнула и полезла в машину. Они какое-то время стояли. Потом Евгения сообразила, что так и не назвала адрес. Услышав название отеля, таксист улыбнулся и кивнул. Оглянувшись на пассажирку, молчаливо спросил разрешение и включил музыку. Евгения откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Ехали они часа полтора, из-за пробок, которые в утреннее время на Пхукете были почти, как в Москве. Наконец машина остановилась у въезда в отель.

«Через час его самолет взлетит, – подумала Евгения, машинально взглянув на часы. – Но он еще здесь! На одной со мной земле!» Ее вдруг охватило отчаяние.

– Мадам нехорошо? – сочувственно спросила девушка на рецепции.

– Все в порядке, – выдавила она и пошла к себе в «гарден».

Какое-то время она бессмысленно перекладывала вещи с места на место. Потом встряхнулась: надо собраться! Приняла душ, хотя уже делала это утром, и стала собираться на пляж. Настроения купаться не было. Но чем-то же надо занять себя до отъезда? Завтра взлетит и ее самолет, примерно в это же время, только повернет потом не в Питер, а в Москву. Они с Аликом, оказывается, живут в разных городах! Шанса случайно встретиться нет. Один на миллион.

Ей стало совсем грустно.

«Он наверняка уже в самолете, – подумала она, машинально взглянув на часы. – Минут через десять взлетит… Надо чем-то отвлечься…»

Также машинально она открыла планшет. Писем было несколько, почти все – с незнакомых адресов. Поначалу она хотела удалить их, как спам. Потом обратила внимание на последнее. Оно начиналось словами: «Не могу уехать, все тебе не объяснив…»

Евгения почувствовала, как бешено забилось сердце. Он все-таки написал! Причем прямо из аэропорта!

«Я победила!» Она, ликуя, открыла письмо. Прочитав его бегло в первый раз, схватилась ладонями за пылающие щеки:

– О господи!

Второй раз она уже читала послание Алика не спеша, стараясь вникнуть в детали. Все это было слишком неправдоподобно.

«Не могу уехать, все тебе не объяснив. Мы больше никогда не увидимся, поэтому я могу быть с тобой откровенным. В последний раз ведь. Я знаю, что после этого письма ты меня возненавидишь, но, может, это и к лучшему. Прокляни меня, ибо я уже мертвый. И, скорее всего, гореть мне в аду.

У меня еще есть полчаса. Я какое-то время бродил по здешнему аэропорту, все думал: стоит или не стоит тебе писать? Но потом все же решился. Купил виски в дьюти-фри, накатил для храбрости, перед тем как исповедаться. Сел, открыл планшет, попытался собраться с мыслями. Черт возьми, как же это трудно!

С чего начать-то, а? Наверное, надо сказать, кто я и что я такое на самом-то деле.

…Все началось много лет назад, когда не сложилась моя карьера автогонщика. Я родился не в то время и сейчас с завистью смотрю на двадцатилетних парней, у которых хотя бы есть шанс. Они могут выехать за границу, найти спонсоров, поставить на кон свою жизнь и рискнуть. Как же я мечтал принять участие в международных автогонках! Но у меня такого шанса не было. В то время когда у наших соотечественников появилась наконец такая возможность, я уже был слишком стар для скоростной трассы. И к тому же травмирован. Попав как-то в аварию, серьезно повредил позвоночник, долго лечился, потом восстанавливался, на какое-то время выпал из обоймы. А потом молодые подперли, и с гонками пришлось завязать.

Какое-то время я был в депрессии, даже попивал, от меня ушла жена, забрав дочку. То есть не так: я ушел. Квартиру, как порядочный мужик, оставил ей, равно как и большую часть совместно нажитого имущества. Снял угол и целыми днями лежал на диване, бессмысленно глядя в потолок. Скоро кончились деньги.

У меня был друг, мы когда-то вместе учились. Леха Пяткин. Однажды он пришел ко мне и сказал:

– Что лежишь-то? Надо жить дальше. – Мат я опущу, хотя большая часть Лехиной речи не поддается цензуре.

Смысл ее был таков: мужик ты или нет? Давай! Соберись! Могу устроить тебя на работу. Сначала я отнекивался, не могу, мол, быть холуем, шестеркой. Леха предлагал мне пойти работать водилой к одному олигарху. Мол, мужик хороший, не жадный, за верную службу может и хату отстегнуть. Деваться мне было некуда, алименты же надо платить, дочку поднимать. И в конце концов я согласился.

Александр Иванович и в самом деле отказался классным мужиком…»

Евгения коротко вздохнула, почувствовав, что в горле пересохло. Во второй раз именно в этом месте ей стало дурно. Она подошла к холодильнику и машинально взяла оттуда банку пива. Пальцем выбила крышку, даже не почувствовав, как сломала ноготь. Отхлебнув из банки, она снова уткнулась в письмо.

«…Александр Иванович и в самом деле оказался классным мужиком. А вот баба его меня достала. Она, похоже, сразу положила на меня глаз. Скажу, не хвастаясь, что я всегда пользовался успехом у женщин. Что-то такое во мне есть, как они говорят. Я вполне мог бы заделаться альфонсом, но мне всегда это претило. Потому что в душе я мужик. Мне просто не повезло. Знаешь, кто больше всего времени проводит с хозяином? Его водитель. Чего я только не наслушался! И все время думал: ну почему я так не могу? Ведь у меня тоже была квартира. Я тоже мог бы взять кредит под ее залог, начать свой бизнес, раскрутиться. Но я все время слушал свою бабу, которая говорила: зачем тебе это надо, Андрей? Зачем рисковать? У тебя же семья! То есть то, что я рисковал своей жизнью, участвуя в гонках, было нормально, но хату не тронь! Никаких долгов! А то еще придут разбираться…

Ах, да! Забыл представиться! По паспорту я Андрей. Андрей Васьков. Водила. Шестерка. А вовсе не олигарх. И в Доминикане я ни разу не был, как ты поняла. Был в Турции и в Египте, а больше нигде. И то в дешевых отелях, по системе «олл инклюзив». А все эти истории… Ну да ты уже поняла, откуда. Хозяин любил травить байки, вспоминать свое боевое прошлое. А что еще делать в пробках? Они, хозяева жизни, все это любят. Подчеркивать свою исключительность. Я, мол, мужик, настоящий герой. И это притом, что я трахал его бабу! Я не хотел, клянусь! Но она на меня насела. Она обращалась со мной, как со своей собственностью. Как с вещью. Я таскался с ней по шмоткам, по массажным салонам, возил ее на встречу с подружками, такими же крашеными овцами. Тогда-то я и возненавидел всех этих богатых дамочек, обвешанных дорогими побрякушками, самодостаточных, высокомерных. За десять лет такой жизни меня от них стало тошнить.

Я превратился в бессловесного истукана, забыл, что такое иметь собственное мнение. Помню, как шел по магазину, нагруженный пакетам, и вдруг поймал на себе взгляд продавщицы. В нем было такое презрение! Холуй при богатой вздорной бабе! Жене олигарха! По сути, ее вещь. Сам себе противен.

И так я жил почти десять лет. Чувствовал себя дерьмом в сортире. Мне еще хозяин зажигалку на «юбилей» подарил, в форме гаечного ключа, с гравировкой: «За верность». Правда, за десять лет его баба ко мне остыла. На охранника стала коситься. Потом на тренера по фитнесу. Ну да я был только рад «передать эстафету».

И вот накануне того дня… Дня, который изменил всю мою жизнь, как ты поняла. Накануне хозяин сказал мне, что ждет важную гостью из столицы. Из Москвы то бишь. Всем стоять по стойке «смирно», дамочка не подарок, надо ей угодить. Ты бы видела, как он суетился, мой босс! Я и сам напрягся.

Занял место на стоянке у ресторана, а когда привезли эту суперначальницу, уехал подальше, чтобы не светиться. Потом видел, как она в машину садилась. Ух и баба! Прямо картинка из глянцевого журнала! Я еще подумал: «Кто-то же таких трахает?..»

Евгения опять почувствовала, как вспыхнули щеки. Как жаль, что он ее тогда не рассмотрел как следует! Темно ведь было. Водитель Александра Ивановича… Васьков… Господи! Ну почему он ее тогда не разглядел?! Ничего бы этого не было… Да разве Алик мог узнать важную московскую гостью в туристке с обгоревшим носом, одетой в дешевые тайские шмотки?! Поистине, роковая цепь событий, начиная с потерянного багажа! И вот к чему это привело….

Она опять принялась читать.

«…в общем, завелся я. Да так завелся, что все ночь не спал. Все думал о своей никчемной жизни и о том, какое я ничтожество. Сорок лет – ни денег, ни жены, ни, похоже, ума. Раз даже баба смогла преуспеть, блондинка, а я в свои сорок так и шоферю. Еле уснул. А на следующий день нам с Лехой предстояло важное дело. Хозяин мне доверял безоговорочно. Лехе тоже. Вот и поручил нам Александр Иванович передать одному важному чиновнику из городской администрации лям баксов. Типа взятка. Мое дело маленькое, я за рулем. Мы должны были остановиться на шоссе, увидев их машину. Номер знал Леха, мне сказали только, что это будет черный «БМВ». Деньги лежали в канистрах, по пятьсот тысяч. Якобы мы им с бензином помогаем. Время такое, что все шифруются, вот и чиновник наш очковал.

В общем, выехали. По дороге Леха сказал:

– Дай мне свою зажигалку, курить охота.

– А твоя где? – спросил я.

– Похоже, посеял, – ответил мой друг, и тут я увидел, что он нервничает. Прямо трясется весь.

Но тогда я подумал, что это из-за взятки. В общем, я дал Лехе свою зажигалку, подарок хозяина, и, прикурив, Леха машинально, как я думаю, засунул ее к себе в карман. Я на это внимания не обратил, потому что увидел на шоссе черный «БМВ».

– Это они? – спросил я у Лехи.

Тот пригляделся и кивнул. Я притормозил на обочине.

– Сиди здесь, – велел он, затушил сигарету и вылез из машины.

Меня сразу что-то насторожило. Зрение у меня орлиное, и даже сквозь тонированные стекла я определил, что в машине не два человека, а один, хотя мне сказали, что должно быть двое. Я видел, как Леха подошел к «бэхе» и из нее вылез мужик. Они перекинулись парой слов и посмотрели в мою сторону. И тут я узнал мужика! Это был Лехин друг, можно сказать, что и мой тоже. Бывший спецназовец, мы раза три втроем выпивали и футбол смотрели. А для мужика это и есть дружба. Меня в момент пот прошиб. Реакция у меня отменная, а у мужика на шее болтался автомат. Я понял, что сейчас меня будут убивать. Машина подставная. То-то Леха вчера вел себя странно! Все выспрашивал меня, насколько я верен Александру Ивановичу и не хочу ли разбогатеть? Видать, сначала они хотели взять меня в долю, но потом передумали. Все правильно: они мужики серьезные, а Васьков – тряпка. И они решили этот лям поделить на двоих. А меня, значит, слить.

Как только я это понял – развернулся и дал по газам. Когда-то я был неплохим автогонщиком, чего они не учли. Мне даже удалось от них оторваться. Я гнал обратно, к хозяину. Сказать ему, какую змею он пригрел на своей груди. Когда Леха с друганом поняли, что им меня не достать, они принялись по мне палить из автомата. Одна пуля пробила колесо, и меня занесло. Машина упала в кювет, и я уже попрощался с жизнью, тем более что загорелся бензобак. Но очнувшись, я понял, что на этот раз не случилось и надо выбираться. Рядом лежали канистры с деньгами, и я прихватил одну. Не знаю, зачем я это сделал. Тогда, возможно, хозяйское добро спасал. А вообще, мне некогда было думать. Просто хотелось выжить.

Выполз я из машины и стал карабкаться вверх, на обочину. Слышу – они подъехали. Сначала они хотели меня добить, но потом решили спасти деньги, а после уж разделаться со мной. Жадность поборола здравый смысл. Я же из последних сил швырнул свою канистру в мусорный бак, вроде как спрятать хотел, а вдруг выживу? Потом лег на землю и закрыл голову руками. Приготовился, в общем. И тут я услышал, как рвануло! Меня обдало жаром, какое-то время я не мог дышать, потом понял: жив! Я жив!

Я привстал и посмотрел: что там? Их обоих, Леху и его сообщника, похоже, накрыло взрывом. Во всяком случае, убить они меня больше не пытались. На обочине стояла их машина, подойдя, я увидел, что в замке зажигания торчит ключ. Поскольку моя машина догорала в кювете, я вытащил из мусорного контейнера канистру с деньгами и сел за руль той тачки, которая осталась целой. Скажу, не кривя душой: сначала я ехал к хозяину, доложить о том, что случилось. Потом вдруг вспомнил о своей зажигалке, оставшейся у Лехи в кармане, и подумал: а вдруг? Сразу не хватятся. Машина моя, зажигалка моя, друг мой. Кто узнает, что не я лежу там, мертвый, в сгоревшей машине? Они ведь канистры с деньгами искали, торопились, поэтому оба залезли в салон. Должно быть, их тела сильно обгорели.

Вспомнив об этом, я притормозил. Включил аварийку, встал на обочине и крепко задумался. А дальше… Вспомнил вдруг всю свою жизнь, пустую, никчемную. Ну, вернусь я, доложу, как дело было. Верну хозяину деньги. Тот скажет «молодец», похлопает по плечу и подарит еще одну зажигалку с гравировкой «за верность». Может, по выслуге лет получу я в подарок от него хату. Однокомнатную халупу в пригороде Питера. И буду также шестерить. Жить от зарплаты до зарплаты, облизываться на красивых телочек, слушать рассказы хозяина о той жизни, которая мне не светит и о которой я давно уже мечтаю. Пожить бы так, хоть недельку! Я как представил себе это, дух захватило! У меня же в машине полмиллиона баксов! И никто не знает, что они у меня! Пока не знает. Но этого пока мне хватит красиво погулять.

И я повернул в другую сторону. А дальше… Дальше я забронировал шикарную виллу на Пхукете, кинул деньги на карточку, потом завел в другом банке еще одну… В общем, половину пристроил. И в Тае встретил тебя. Мне хотелось отыметь одну женщину так, как всю жизнь они имели меня. Отомстить, если хочешь. Я швырялся деньгами, позволял себе все… Ну, да ты знаешь.

Скажу сразу: я ни о чем не жалею. У меня был такой секс, о котором я и мечтать не смел. Как вспомню…

Брюлики можешь оставить себе на память. Ты их заслужила. И воспоминания тоже. Правда, классно было? Все, что мог. На что фантазии хватило. Я ведь не олигарх. С чужих слов, так сказать, старался. Ну и по инету кое-что вычитал. В частности, про тот спа-салон. Списался с менеджером, все разузнал. И все время напрягался: как бы ты не заметила, что я не тот, за кого себя выдаю.

У меня был план: остаться на Пхукете. Я же не знал, что ты поедешь со мной в аэропорт! Даже здесь, у стойки регистрации, я все еще хотел от тебя отвязаться. Ну, нельзя мне возвращаться в Питер! Они далеко не дураки, уж я-то знаю, кто работает в службе безопасности у Александра Ивановича и какие у него связи! Рано или поздно они поймут, что Андрюха Васьков жив и спрятался он далеко не случайно. То есть далеко, но не случайно так далеко. Вот видишь, даже шутить начал! Это все виски… Эх, еще, что ли, глоточек? За удачу. Авось, выкручусь. Хотя вряд ли. Слишком уж долго мне везло. Но все когда-нибудь кончается.

В Питере меня наверняка уже ждут. Будут разборки, итог которых, скорее всего, известен. Сколько мне надо работать на хозяина, чтобы отдать эти деньги? Половину-то я спустил. Если только почку из меня вынут и продадут. А что? Вариант! Или глаз… Извини, что я так жесток, но тебе ведь это нравится?

Из-за тебя я пропал, моя Ева. Мне надо было набраться смелости и рассказать тебе все, всю правду, еще до регистрации на рейс. И тогда я остался бы здесь, на Пхукете. Пристроился бы к кому-нибудь из наших, их здесь много. Но я как представил себе этот разговор… Здрасьте, я Андрюха Васьков, не олигарх, а вор, в недавнем прошлом шестерка, шоферюга. Помню, как ты с презрением сказала, когда мы плавали в каноэ по мангровым зарослям: кто, интересно, отдыхает в Тае? Бомбилы? А я и того хуже. Еще и трус. В общем, решил до конца остаться героем. Хотя умирать я буду, как трус. Я и пью потому, что мне страшно.

Объявили посадку. Все, я пошел. Еще два слова. Не поминай меня лихом…

Черт! Сплошная банальщина лезет в голову!

…….

Я не знаю, что сказать. Я пошел».

На этом письмо заканчивалось. Евгения вскинула руку с часами и выбежала на улицу. Самолеты на Пхукете приземлялись и взлетали один за другим. Но ей показалось, что в воздухе сейчас именно этот самолет. Рейс Пхукет – Пулково.

Она заметалась: надо что-то делать! Но что?!

Алик десять часов будет в воздухе. Недосягаем ни для кого. Она все еще звала его так: Алик. У нее есть целых десять часов. Это много.

В конце концов это из-за нее. Сегодня в аэропорту оба повели себя, как идиоты. Она не решилась отдать ему конверт с деньгами, он не смог сказать, что ему нельзя возвращаться в Питер. Оба решили сохранить лицо. Вот и доигрались.

Она метнулась обратно в номер, рывком распахнула холодильник и на этот раз взяла из мини-бара бутылочку с виски. Сорвала пробку и жадно глотнула. Тайский виски оказался дрянным. Но она выпила все, до дна. В голове до сих пор не укладывалось: так вот как оно все было! Банальное ограбление! И как вывернулось!

Она не могла понять своих чувств. С одной стороны, разочарование. Так он не миллионер! Сразу надо было догадаться. Только бедняки, в руки которых случайно, словно заблудившись, угодило богатство, тратят деньги так бессмысленно, с такой спешкой и жадностью.

«Боже, где были мои глаза?!» – корила она себя. Если бы она раньше узнала, что Алик живет в Питере, она бы вспомнила, где впервые услышала эти такие до боли знакомые рассказы о Доминикане, о персиках, о начале строительного бизнеса. Но, во-первых, Александра Ивановича она слушала тогда не очень внимательно. Скорее из вежливости, погруженная больше в свои мысли. Во-вторых, дело было в ресторане, а потом в ночном клубе. Так, сопровождение десерта: хозяин старается занять пустой болтовней важную гостью и расположить ее к себе. В-третьих, проклятая пхукетская жара! От которой мозги плавятся.

Она стала ругать себя последними словами. Какая же дура! Повелась, как девчонка! Вилла, яхта, украшения с бриллиантами. А главное, классный секс. Вот чего она не могла забыть! Ведь ей было с Аликом хорошо. В благодарность она хотя бы может спасти ему жизнь.

…Она ждала этого звонка, но все равно вздрогнула и схватилась ледяными от страха ладонями за пылающие щеки: спокойно, только спокойно. Питер вызывает на связь. Теперь уже точно Питер. Александр Иванович только что поговорил со следователем. Интересно, что удалось выяснить?

Евгения собралась с мыслями и взяла себя в руки. Выпитый ею виски помог. Она приняла игривый вид и встретила питерского партнера в накинутом прямо на купальник парео.

– Приветствую, – с усмешкой сказал Александр Иванович.

– Доброе утро… – кокетливо пропела она.

– Да, можно сказать, что доброе. Хотя, как посмотреть…

– Что удалось выяснить?

– Да все. Эй? Что это с вами? – спросил он подозрительно. – Вы, никак, того…

– Да, я выпила. Последний день отпуска, к тому же вы сказали, что волноваться мне не о чем. Проблемы в Питере, а не в Москве.

– Радуетесь, значит, – усмехнулся он. – Что ж, повесьте убытки на меня. Мои люди во всем виноваты. Один оказался вором, а другой, похоже, дурак.

– Может, вы мне расскажете, что случилось? – сделала она невинное лицо.

– Короче, я изначально ошибся. Сказал, что охранника опознали по приметному шраму, а водителя по зажигалке. Оказалось, что все это было у одного человека, и шрам, и зажигалка. У охранника. А второй труп – это не Андрюха Васьков. Это сообщник охранника.

– Вот как? – Она сделала вид, что еще больше удивилась.

– Я не могу сказать в деталях, как развивались события. По факту: мой водитель прикарманил деньги. И скрылся за границу. Кстати, по моим сведениям, на Пхукет. Вы там часом не повстречались?

Она невольно вздрогнула, но взяла себя в руки и игриво сказала:

– Если вы мне его опишите, я, может быть, и узнаю его среди своих новых знакомых.

– Он, скорее всего, снял дом. С такими-то деньгами, и в отель? Я собирался послать кого-нибудь на Пхукет, на поиски Васькова, а теперь думаю: стоит ли игра свеч? Гм-м… Миллион баксов… – Александр Иванович задумался. – Разве что на органы его разобрать, этого гада, и продать по запчастям?

– Ну, зачем же так? Отработает.

– Вы шутите? Такие деньги ему не поднять. Впрочем, это уже не актуально.

– Почему?

– У меня свой человечек в авиакомпании. Я только что узнал, что этот придурок Васьков зарегистрировался сегодня на рейс Пхукет-Пулково. Не знаю, может быть, это фишка такая? Но своих людей я на всякий частный случай в Пулково пошлю. Если Васьков и в самом деле прилетит, то на выходе из стерильной зоны его встретят.

– Что вы с ним собираетесь делать? – преувеличенно бодро спросила она.

– Как что? Долг вышибать, – пожал плечами Александр Иванович. – К сожалению, у него ничего нет. Хаты нет, машина дерьмо. Штук десять за нее можно выручить. Так это ж копейки! Дочка у него есть. Симпатичная.

– Вы же не собираетесь продать ее в рабство!

– Если бы за нее дали миллион баксов, продал бы, – вздохнул Александр Иванович. – Но обе васьковские бабы столько не стоят. Вот и гадаю: что с ним делать?

– Я хочу с ним поговорить.

– С кем? – оторопел он. – С Васьковым?

– Да.

– Зачем вам это нужно? – подозрительно спросил питерский партнер.

– Считайте, это мой каприз.

– Вы перепили, что ли, Евгения Борисовна?

– Нет. Я почему-то думаю, что найду способ все уладить.

– Я вас не понимаю.

– Обещайте мне, по крайней мере, ничего с ним не делать до моего приезда.

– Вы меня пугаете. У вас есть таланты, о которых я не знаю?

– Возможно. Ну что вам каких-то три дня? Завтра вечером я буду в Москве, послезавтра вечером в Питере.

– Ну, хорошо. Уговорили. Хотя я в толк не возьму, зачем вам это нужно? Я все беру на себя. Мой человек – мои проблемы. Но поскольку я вас очень уважаю, Евгения Борисовна, то охотно иду вам навстречу. К тому же мне надо выяснить, сколько Васьков успел прокутить. Может, не все так безнадежно?

– Спасибо вам! – обрадовалась она. – Тогда до встречи?

– Жду вашего звонка, – сухо сказал он. – Отзвонитесь, как только возьмете билет на поезд. Или вы самолетом полетите?

– Думаю, «Сапсаном» удобнее и быстрее. До встречи, – и она первой дала отбой.

Когда Евгения захлопнула планшет, руки у нее слегка дрожали.

«И что дальше? Удалось выиграть время, только и всего. У меня уже не десять часов, а целых три дня. Написать ему на почту? Нет, нельзя. Вряд ли он будет проверять ее до паспортного контроля. И потом: планшет и мобильник у него отберут сразу же по выходе из стерильной зоны. Так я только даю им в руки информацию, что мы с Аликом знакомы. Нет, он пока ничего не должен знать. И никто не должен».

Она всерьез задумалась. Надо его вытаскивать. Быть может, побег? Подкупить охранников. Из аэропорта Алика, скорее всего, увезут за город, в коттедж, который находится в безлюдном месте. И будут держать там, пока он не придумает, как отдать долг. Или пока не убьют.

Евгения мигом представила себе этот «полет Гиббона». Побег, погоня, быть может, стрельба. В общем, бред. Бессмысленный риск. А что делать?

Она решила действовать по обстоятельствам. Сначала добраться до Питера и выяснить, где и в каких условиях содержится Алик? Быть может, найти подставное лицо, какого-нибудь «родственника» или гражданскую жену, которая захочет спасти Алика и выплатить его долг.

«Итак, мне нужна женщина… Да, так я и сделаю. Скажу Александру Ивановичу, что хочу лично поговорить с вором. Потом встречусь с Аликом… А почему, кстати, гражданская жена? Жена и дочь. Пусть жена бывшая, но дочь-то это родная кровь! Им ведь тоже угрожает опасность! Причем реальная опасность! Прикрывшись ими, я потяну время. А там или соберу деньги, или устрою Алику побег. По обстоятельствам».

Приняв такое решение, она успокоилась. План есть. Теперь о деньгах. Вряд ли Алик успел все потратить. Сумма долга в худшем случае тысяч триста у.е. Эти деньги у нее есть. Кое-что она откладывала на черный день. Хотя пришлось потратиться на квартиру в центре, муж хотел жить только там. Ипотеку они уже выплатили и теперь собирались откладывать на виллу за границей. Придется выгрести со счета все, до копейки. Евгения невольно усмехнулась: ох, и дорого же ей обойдется этот классный секс! Эта шикарная жизнь, которой она пожила на Пхукете! Гораздо дороже, чем она могла предположить. Даже дороже Мальдив. И намного.

«Оказывается, я развлекалась за собственный счет, – невольно вздохнула Евгения, запирая номер на ключ. – Ничего, я могу себе это позволить… Деньги – дело наживное».

Она твердо решила вытащить Алика, а дальше уже по обстоятельствам. Если, взглянув на него там, в Питере, другими глазами, она не остынет и по-прежнему будет хотеть жить с ним, значит, так тому и быть.

По дороге на пляж она достала мобильник, с которым теперь не расставалась.

– Лена, я рада, что ты вернулась из отпуска, – как ни в чем не бывало сказала Евгения своей секретарше, набрав ее номер.

– Ой, Евгения Борисовна! – испугалась та. – Это вы! Вы что, уже в Москве?!

– Нет, пока в Таиланде, но завтра буду дома. Я хочу послезавтра уехать в Питер. Забронируй мне билет на поезд и гостиницу, все, как обычно. Билет, правда, только туда. Я еще не знаю, когда вернусь.

– Вы на меня не обижаетесь за то, что я уехала без предупреждения? – с опаской спросила Лена. – Я думала, что вы меня уволите!

«Не до тебя сейчас, – поморщилась она. – В другое время я бы так и сделала. А пока работай».

– Нет, я не обижаюсь. Все нормально.

– Ой, спасибо! Я все сделаю! Билет доставят с курьером вам на дом!

– Спасибо. До встречи.

– Вы хотите, чтобы я вас проводила?

– Я подумаю. Главное, не забывай о своей работе. Когда я приеду, ты все мне расскажешь, в подробностях, – попыталась включить она ЕБ.

– Конечно! Можете во мне не сомневаться! – горячо сказала Лена.

Лежа на раскаленном от жаркого тайского солнца пляже, Евгения додумывала детали. Какая она, бывшая жена Алика? А дочь? В любом случае надо их как следует напугать. Чтобы засуетились.

«Ну, вытащу я его, а дальше что?» – подумала вдруг она и рывком развернулась на спину. Уставилась на синее-пресинее небо, словно пытаясь прочитать на нем свою судьбу. Солнце припекало, и мысли в голову полезли странные. «Смогу ли я относиться к нему так же, как здесь? Когда я думала, что он богат, что у него нет никаких проблем, что он свободен. Или все изменится? Но об этом я подумаю потом. Когда опасность минует. Когда я расплачусь по счетам…»

…Утром следующего дня она улетала в Москву. С двумя чемоданами вместо одного. Второй был набит ненужными ей вещами, которые, как оказалось, стоили сумасшедших денег. Драгоценности она, разумеется, продаст, но стоимость их в том, другом мире невелика. Вряд ли кто-то заинтересуется тайскими украшениями и золотом, Азия есть Азия. Это вам не Тиффани и не Шепард. Цена пхукетских ювелирных изделий явно завышена, Алик, ко всему прочему, не торговался. Хотя мог бы сбить цену процентов на двадцать минимум. Зато по безумию, с которым это было куплено, проценты наросли запредельные.

Ну почему она позволила ему потратить столько денег?! Господи! Знать бы тогда, ЧТО это за деньги!

Но Евгения была полна решимости. Она умеет разруливать любые вопросы, не будь она ЕБ! Да, ситуация сложная, но не безвыходная.

С Таиландом Евгения Анисина прощалась без сожаления. Без Алика ей здесь делать было нечего. Высокий сезон заканчивался, боинг был забит пассажирами под завязку, даже в салоне бизнес-класса не было ни одного свободного места. На этот раз Евгения сидела впереди, и ее обслуживали одной из первых. Она равнодушно взяла из рук бортпроводницы бокал шампанского и также равнодушно открыла меню.

– Что будете есть? – услужливо спросила бортпроводница.

– Мне все равно, – она закрыла меню. – На ваш вкус.

«Подумаешь, утки не достанется… Да черт с ней, с уткой! У меня, похоже, вообще пропал аппетит. И надолго…»

Самолет задрожал, набирая скорость на взлетной полосе. Она заканчивалась почти у самого моря, поэтому после отрыва взору открывалась бесконечная бирюзовая гладь. В день отлета море почему-то казалось особенно синим, сверху не было видно всей неприглядности тайского быта, всей этой грязи, пыли, неухоженной растительности. С высоты птичьего полета тропический остров был похож на фантик от шоколадки с кокосовым ароматом, такой же глянцевый, зализанно-зеленый, с тщательно прорисованными лагунами и засахаренными орешками отдельных одиночных островков. Поэтому в памяти и оставалась сказка, в которую всегда хочется вернуться.

Евгения усмехнулась и закрыла глаза. Вернуться? Это вряд ли.

Прощай, остров порхающих бабочек!

Адам и Ева: изгнание из рая

Москва встретила Евгению Анисину самой настоящей весной. После обжигающего Тая дома было особенно хорошо в эту пору, солнечно и в меру прохладно. Снег растаял, лужи почти уже высохли, воздух буквально искрился от ярких солнечных лучей, городские улицы благоухали ароматами пробуждающейся природы.

«Как хорошо-то!» – невольно подумала Евгения, донельзя утомленная пхукетской жарой. Она, рассеянно улыбаясь, шла за мужем, который вез два ее чемодана на тележке к машине. Даже не спросил, что она там, в Тае, накупила? По счастью, таможенники Евгенией не заинтересовались, ювелирка благополучно проехала в российскую столицу через зеленый коридор в одном из чемоданов.

Они вышли на улицу, туда, где была стоянка для машин. Евгения молча смотрела, как Олег грузит чемоданы в багажник. Они чувствовали привычное отчуждение, как это всегда бывает после долгой разлуки. Наконец супруг определил вещи своей второй половины и занялся ею самой.

– Как отдохнула? – спросил он, мазнув губами по ее щеке. Хотел поцеловать жену по-настоящему, но она ловко увернулась. – Выглядишь потрясающе! Похудела, загорела. Я соскучился. Очень. – Он все-таки изловчился и крепко прижался нетерпеливыми губами к ее рту.

– Олег, кругом люди, – поспешно отстранилась она.

– Ну и пусть! Я тебя не видел целых две недели!

– Боюсь, я тебя огорчу, но придется еще потерпеть. Я завтра уезжаю в Питер. И не знаю, на сколько.

– Что-то случилось? – напрягся муж. – Ты последнее время ведешь себя странно.

– Да, у меня проблемы, – раздраженно сказала она.

– Какого рода проблемы?

– По работе, – сказала Евгения отрывисто.

– А эти твои намеки… Слежка, прослушка. Это серьезно?

– Если ты ничего не заметил, значит, нет. Не серьезно. А как твои дела? – поспешно перевела она разговор на другую тему.

– Кроме того, что я страшно тебя хочу, у меня нет никаких проблем!

«Лучше бы ты завел себе любовницу, – раздраженно подумала она, садясь в машину. – Впрочем, кто знает? Наши отношения – сплошная фальшь. Может, у него и есть кто-то. Просто он умеет скрывать свои чувства, в отличие от меня».

По дороге домой муж что-то рассказывал, а Евгения делала вид, что слушает. Не время сейчас выяснять отношения. О своем «идеальном» браке они с Олегом поговорят потом. Сейчас не до него.

– … каждый день ходил в фитнес-клуб. Поддерживал форму. Все ради тебя.

– Спасибо, – машинально ответила она. Форма Олега ей была безразлична. Толку-то с этого? Сплошное самолюбование, а как доходит до постели, лев превращается в хомячка.

В квартире царил идеальный порядок, этого у Олега было не отнять. Приходящая домработница слушалась его беспрекословно. Евгения прошлась по дому, который всегда был для нее перевалочной базой между трудовыми буднями и к которому она относилась с гораздо меньшим теплом, чем Олег. На попытку увлечь ее в спальню Евгения сухо ответила:

– У меня начинаются месячные. Извини, все болит.

– Ты шутишь? – озадаченно посмотрел на нее супруг. – Ты это нарочно, что ли?

– Олег, меня не было две недели! – слегка повысила она голос. – О чем я, по-твоему, могу думать? Как там без меня на работе! Известно ведь: кот из дома, мыши в пляс! Я только и думаю о том, что эти мыши без меня натворили? А ты ко мне лезешь с каким-то сексом!

– Я просто хотел, чтобы ты вышла из отпуска в прекрасном настроении, – тут же начал оправдываться муж.

– У меня хорошее настроение. Просто голова болит.

– Я сделал что-то не так? – вкрадчиво спросил Олег.

– Все так. Просто дай мне поспать. Я устала с дороги, а у меня завтра билет на поезд.

…На вокзал она поехала одна. Муж сделал вид, что ничего не случилось. Он прекрасно умел справляться с эмоциями, если это ему было выгодно. Спросил только:

– Когда ты вернешься?

– Не знаю. Это будет зависеть от обстоятельств.

– Я вижу, у тебя и впрямь проблемы. Ты вся на нервах. Но ты, как всегда, справишься, я в этом уверен. Что ж. Подожду до лучших времен.

На сем они и расстались.

В поезде она попыталась расслабиться и хоть немного поспать. Поездка, как всегда, была комфортной, обслуживание на уровне, а брюзжать по всяким пустякам Евгения отвыкла после того, как на ее голову свалились настоящие беды. Все мысли занимало спасение Алика или кто он там? И то, какими глазами они посмотрят друг на друга, поменявшись местами. Когда Евгения окажется состоятельной дамой, а он практически нищим.

От спиртного Евгения отказалась, зато под конец поездки выпила три чашки крепкого кофе, чтобы взбодриться. Поспать удалось минут сорок, не больше, а вечер предстоял напряженный. Как всегда, они с Александром Ивановичем договорись поужинать в ресторане на Невском.

Встретила ее все та же Лена Питерская. Поздоровалась, как со своей хорошей знакомой, водитель привычно подхватил дорожную сумку московской гостьи. На этот раз Евгения оделась в светлое кашемировое пальто, по-весеннему, да и погодка в Питере побаловала. Дождя не намечалось, напротив, днем было солнечно и тепло, а вечером, хоть и стало прохладно, но зато тихо, что располагало к долгим прогулкам по городу, такому красивому и величественному. А весной, в те дни, когда не моросил дождь, особенно красивому.

– Замечательно выглядите, – щебетала Лена, провожая важную гостью к машине. – Сама я в Таиланде не была, но говорят, там хорошо.

– Да, неплохо, – сдержанно ответила Евгения.

– Хотя, опять-таки по слухам, отдых на любителя.

– Возможно, – сухо сказала она, давая понять, что разговор об отдыхе закончен.

Александр Иванович уже ждал ее в отдельном кабинете. Евгения была само нетерпение, ей хотелось немедленно узнать: что с Аликом? Она с трудом удержалась от того, чтобы с первых же слов не перейти прямо к делу. Поговорили о том о сем, Александр Иванович, как и все, отвесил Евгении комплимент по поводу ее цветущего вида.

– То, что это было банальное ограбление, никак не может повлиять на наши дела? – перешла она наконец к главной проблеме.

– В каком смысле?

– Участок под застройку уже продан?

– Увы. Кому-то повезло. Кстати, это ваши, московские. «ФИРС», слышали о таких?

– Что-то слышала, – пожала она плечами. – Фирма молодая, недавно на рынке. Они отпочковались от крупного холдинга и уже получили такой лакомый кусок! Как им это, интересно, удалось?

– Связи, должно быть. Рынок давно поделен, все знают. Но сейчас уже детки подросли. Потомство отцов-основателей само вошло в детородный возраст. Вот и почкуются. Каждому положена персональная кормушка. Кстати, «ФИРС» – это что за аббревиатура? Как сие расшифровывается? Вы из Москвы, вам лучше знать ваших конкурентов. Проконсультируйте меня, вдруг да пригодится? – вкрадчиво спросил Попович.

– Финансовые инвестиции российского строительства, должно быть, – усмехнулась она. – Или лакей из «Вишневого сада». По имени Фирс.

– Как-как? – озадаченно спросил Александр Иванович. – Извините, у меня с литературой проблемы. Не читал, хотя что-то слышал. Пусть лучше будут инвестиции.

– Я тоже так думаю. Ну а как наши дела? – спросила она, замирая. – Где этот ваш…?

– Васьков?

– Да.

– Я бизнесмен, а не инквизитор, – поморщился Александр Иванович. – Вышибанием долгов отродясь не занимался. Поэтому продал Васькова коллекторскому агентству.

– Как так: продали? – оторопела она.

– Есть профи, которые знают, как это делается. Как выжать из человека деньги. Пока я договорился лишь о психологическом давлении. До вашей личной встречи с Васьковым. Если вы, Евгения Борисовна, утверждаете, что можете вытянуть из него долг.

– Сколько он, кстати, должен?

– Двести восемьдесят тысяч. У.Е.

– Он столько успел потратить?! – «Все же не триста».

– Говорит, хорошо погулял в Тае. Ума не приложу, куда можно спустить такие деньги и почему он вернулся?

– Вы с ним говорили? – подалась вперед она.

– Да, побеседовал, – Александр Иванович, напротив, откинулся на спинку стула.

– И… что?

– Говорит: убейте меня, если хотите. А на кой мне его жизнь? – раздраженно сказал Попович. – Мне мои деньги нужны.

– И где сейчас А… – Она сделала вид, что поперхнулась. – Извините… Где Васьков содержится?

– На даче у Корнеева.

– Корнеев это…?

– Хозяин коллектора. Есть у него резиденция для особо важных должников.

– Сегодня, я думаю, уже поздно туда ехать. – Евгения безразлично посмотрела на часы. Не надо нервничать и торопиться, давая таким образом понять, что она волнуется.

– Да, поздновато. Давайте оставим Васькова на завтра? А сегодня предлагаю развлечься.

– А как ваша семья? – не удержалась она, вспомнив письмо Алика. – Жена, дети?

– Почему вы об этом спрашиваете? – озадаченно спросил Александр Иванович.

– Прошлый раз вы взялись меня психотерапевтировать. Сказали, что знаете, чего именно мне надо. А как насчет вас? Жена знает, что вы ей изменяете?

– Мне не нравятся такие вопросы, – нахмурился он.

– Значит, у вас далеко не все в порядке. А попадись вам женщина, с которой вы бы почувствовали себя комфортно, которая реализовала бы все ваши тайные желания, вы бы как поступили?

– Ты себя, что ли, предлагаешь? Или перепила? – хмыкнул Попович.

– Со мной все в порядке. Извините, – она положила на стол салфетку. – Так как вы предлагаете провести сегодняшний вечер?

– ЕБ, она и есть ЕБ. У тебя был шанс.

Он встал и помог ей выйти из-за стола. Евгения брезгливо отстранилась. Что за намеки? Они вышли в общий зал и направились в гардероб, сопровождаемые заинтересованными взглядами. Босс гуляет любовницу? Для делового партнера дамочка уж больно молода и хороша собой. Евгения и в самом деле чувствовала, что помолодела на несколько лет.

– Все, как обычно: поедем в клуб. – Александр Иванович подал ей пальто. – Только, я думаю, на этот раз обойдемся без стриптиза.

– Не нуждаюсь! – вспыхнула она.

– Тогда, может, в Мариинку? – подмигнул он. – Как альтернатива разврату?

– Куда угодно, – сказала она сухо. Ей надо было убить время и отключиться, едва голова коснется подушки. Завтра Евгении Анисиной предстоял тяжелый день.

… – На встречу с Корнеевым вас отвезут, – сказал Александр Иванович перед тем, как они расстались. – Если вам удастся договориться, поставите меня в известность. Я буду в офисе. И, разумеется, на связи.

– Спасибо. – Она в самом деле была благодарна Поповичу за то, что он не поедет на эту встречу. Евгения боялась себя выдать.

– В любом случае до завтра, – сухо сказал Александр Иванович и полез в свою машину.

Ночь она провела почти без сна. Все думала, думала о том, как вести себя завтра? С Аликом, с этим Корнеевым, профессиональным вышибалой долгов. Сухо, по-деловому. Минимум эмоций. Она едет договариваться.

Только под утро Евгении удалось забыться сном.

…Первым неприятным сюрпризом стала испортившаяся погода. Для начала весны характерна такая переменчивость: сегодня ярко светит солнце и кажется, что зима уже отступила, а завтра вдруг посыплется снег и задует ледяной ветер, словно бы и не март на дворе, а начало декабря. Так случилось и на этот раз.

Евгения успела продрогнуть в своем кашемировом пальто, пройдя каких-то пятьдесят метров до машины. Ближе водитель припарковаться не смог, у самой пафосной в северной столице гостиницы, как всегда, был аншлаг. Пришлось идти по улице пешком, ежась от ледяного, до костей пронизывающего ветра. За эти несколько минут в волосах запуталась снежная крупа, которая, едва Евгения уселась в теплый салон, начала таять. В результате прическа была испорчена, укладка оказалась напрасной. Макияж тоже слегка потек, пришлось достать из сумочки зеркальце и какое-то время приводить лицо в порядок. Но прежней уверенности Евгения все равно ощутить не смогла. Для деловой женщины внешний вид далеко не последняя вещь, встречают-то по одежке. Да и самой неуютно, если на чулке петля, а лак на одном из ногтей облупился. Сразу начинается ерзанье, взгляд то и дело упирается в этот злосчастный ноготь, и, кажется, что все тоже смотрят только туда, хотя на деле никто эти мелочи и не замечает.

Но внутренний комфорт был утрачен. Дорога, по которой они ехали, была Евгении незнакомой, что тоже не добавило уверенности, а, напротив, внесло в мысли сумятицу.

«И как я отсюда буду выбираться, если что?» – думала она, напряженно вглядываясь в стоящие по обеим сторонам дороги особняки. Все – за глухими заборами. «Если что» еще не случилось, да и вряд ли могло случиться, поскольку Евгения находилась под защитой Александра Ивановича, но растерянность все равно присутствовала. Евгения невольно сжала в руке смартфон. Главное – это связь. Возможность сообщить о случившихся неприятностях, услышать ободряющие слова или просто знакомый голос. Евгения попыталась успокоиться и собраться. Но волнение все равно не проходило. Ей, с ее сильно развитой интуицией, было понятно, что сложности будут. Раз погода так резко изменилась, раз на душе тревожно, и досадные мелочи портят настроение – тревожными звоночками не стоит пренебрегать.

«И куда я полезла?» – с тоской подумала она, когда машина въехала на территорию за одним из высоких заборов. Пожалуй что, самым высоким. Ворота тут же закрылись, охранник в камуфляже, похожий на поднятого из берлоги медведя, вышел из своей будки посмотреть, кто там приехал? И, несмотря на то, что гостье он кивнул и сказал «здасьте», Евгении все равно стало не по себе. То есть, еще больше не по себе.

Дом был огромный, трехэтажный, окна первого этажа забраны решетками. Стены толстые, кирпичные, архитектура без всяких изысков. Ни тебе портика с гербом, ни башенок, ни затейливых флигелечков, как это любят нувориши. Чем человек богаче, тем с большим пренебрежением он относится к типовым проектам. Этот же дом напомнил Евгении типовую тюрьму. Или это из-за испорченного настроения?

«Дом как дом. Чего ты так напряглась? – корила она себя, поднимаясь по ступенькам крыльца. – Сейчас я увижу Алика».

Первые секунды самые волнительные. Какими глазами посмотрят они друг на друга сейчас?

– Вы от Поповича? – кинулся ей навстречу толстячок с маслеными глазками. И подкатился чуть ли не под ноги. Казалось, он вот-вот растечется, словно кусок теста на сковородке, и превратится в густо намасленный блин, лишь бы желанной гостье было комфортно и сытно.

От волнения Евгения не сразу вспомнила, что это фамилия Александра Ивановича: Попович. И нервно кивнула: да, от него.

– Николай Павлович сейчас будут, – подобострастно сказал толстячок. – Его дела задерживают.

– Николай Павлович?

– Как? Вам не сказали? – всерьез обиделся кусок живого теста. – Господин Корнеев! Хозяин, – он понизил голос еще на полтона, чуть ли не пролепетал, захлебываясь сладкой слюной: – Хозяин.

– Конечно, я в курсе, – кивнула Евгения. – Просто не сразу сориентировалась. Замерзла.

– Да, погодка сегодня та еще! – оживился толстячок. – Так, может, чайку? Или чего покрепче? – подмигнул он.

– Да вроде рановато еще для покрепче.

– Все правильно: о делах на трезвую голову, – в его таком богатом интонациями голосе прозвучало уважение к гостье. – А потом можно, так сказать, и обмыть. Хотите пока увидеть гостя?

Это «гостя» содержало в себе целую гамму эмоций. От уважения к сумме долга до пренебрежения к статусу заключенного, в котором этот гость теперь находится. А между ними, между уважением и пренебрежением, ирония и еще бог знает чего. Евгения невольно улыбнулась. Какой богатый голос у помощника Корнеева! Внешностью природа обидела, но взамен дала талант, которым можно прокормиться. И толстячок не растерялся, устроился сытно.

– Да, пожалуй, – сказала она сдержанно. – Может быть, мы договоримся с вашим должником еще до приезда господина Корнеева?

– Что ж, – сладко причмокнул толстячок, – Николай Павлович только обрадуется: меньше работы. Прошу! – И он широким жестом указал Евгении на лестницу, ведущую на второй этаж.

Она шагнула на ступеньку первой, заметно волнуясь и втайне радуясь, что толстячок не видит ее лица. Первая встреча после разлуки. Непродолжительной, но сколько всего случилось за это короткое время!

– Вторая дверь направо, – сказал ей в спину толстячок. – Толкните и заходите.

– Разве дверь не заперта? – удивилась Евгения. – Если так, то почему я не вижу тут охраны?

Толстячок тихо рассмеялся. От этого смеха по спине у Евгении побежали мурашки. Она оценила всю серьезность ситуации. Кредиторы – это не полиция. Они за деньги стараются, не за показатели. За свои деньги. Поэтому должника достанут из-под земли, надо будет – из мертвых воскресят. Попытается убежать – его проблема.

– Я туточки постою, вдоль стеночки, – и забавный толстячок буквально слился с серой стеной.

Судя по тому, как он был вышколен, дисциплина тут была почище армейской. Евгения почти уже оставила мысль о побеге. Набрав побольше воздуха в грудь, она открыла дверь и шагнула в комнату.

Алик лежал на кровати, лицом к стене. На звук открывающейся двери он даже не повернулся. Евгения обрадовалась этим секундам и аккуратно закрыла за собой дверь. Потом тихонько окликнула:

– Эй!

Он повернул голову, вздрогнул и резко сел на кровати:

– Ты?! Как быстро они тебя нашли!

Потом вскочил и кинулся к окну. Рывком распахнул его и свесился вниз.

– Что ты делаешь?! – кинулась к нему Евгения.

– Беги! Второй этаж, невысоко. Слушай сюда. – Он сжал ее руки. – Я все уже продумал. Отсюда можно сбежать. Я тебя подержу, ты спрыгнешь. Беги к забору, там дерево растет. Залезешь на него и – на ту сторону! Помнишь полет Гиббона? Ты справишься. Я сам хотел, но лучше ты. А я их задержу.

– Никуда я не побегу! Успокойся. Сядь! – сказала она повелительно.

– Не понял, – растерянно посмотрел на нее Алик.

– Я получила твое письмо.

– Ты по электронному адресу меня вычислила, что ли?!

– Что за бред, – поморщилась она. – Но ты прав: я сама сюда приехала. Чтобы уладить твои проблемы.

– Господи, какая же ты дура! – Он обхватил голову руками. – Ты хотя бы знаешь, сколько я должен?!

– Разумеется. Ты об этом написал. Так вот: сумма долга меня не пугает.

– Ты думаешь, что драгоценности, которые я тебе подарил, столько стоят?! Я, конечно, ценю твой поступок, но…

– Вот это – Тиффани, – она ткнула пальцем в кулон на тонкой платиновой цепочке. – Ты знаешь, сколько это стоит? Машина, на которой ты ездишь, – вот цена безделушки, которая болтается у меня шее.

– Откуда ты знаешь, на какой машине я езжу? – напряженно спросил он.

– Алик, ты меня не узнаешь? – Она заглянула ему в глаза. – Я понимаю, ты видел меня мельком, на стоянке у ресторана. И сейчас я не в лучшей форме. Макияж немного потек. Но все равно. Я тебе никого не напоминаю?

– Ты моя Ева. С острова порхающих бабочек.

– А до того? Ведь мы с тобой встречались, – мягко напомнила она. – Это было за день до того, как твои друзья сгорели в машине, куда полезли за деньгами. Помнишь московскую гостью? Ресторан на Невском. Место на стоянке, которое ты для нее освободил…

– Этого не может быть, – растерянно сказал Алик. – Да ну, бред.

– Тем не менее. Чудовищное совпадение. Не так много на свете мест, где в высокий сезон собираются все, у кого есть деньги. Мир-то, оказывается, тесен.

– Евгения Борисовна, – неуверенно сказал Алик. – Генеральный директор московской девелоперской фирмы? «АРКА», кажется? Босс еще насмехался над прозвищем барыни: ЕБ. Так это ты – ЕБ?!

– Она самая, – Евгения постаралась придать своему голосу бодрости.

– Но это же… Слушай, вали отсюда! – неожиданно грубо сказал он. – Теперь тем более вали!

– У нас мало времени, – сухо сказала Евгения. – Так что давай-ка без капризов. Да, мы оба оказались, мягко скажем, не теми, за кого себя выдавали там, на Пхукете. Резюме: с моей стороны, это была глупость. С твоей – трусость. Я тоже все хотела сказать в самый последний момент, поэтому и поехала с тобой в аэропорт. Деньги тебе хотела отдать. Десять тысяч долларов, больше у меня с собой не было. Но я же не знала тогда, как обстоят дела. Теперь я готова отдать триста тысяч. Точнее, двести восемьдесят.

– Ты так точно знаешь, сколько я должен?! – потрясенно спросил Алик.

– Да. Знаю. У меня был разговор с моим деловым партнером, который одновременно является твоим хозяином. Мы обсудили ситуацию. Но, как ты сам понимаешь, я не могу вынуть эти деньги из своего кармана. Я не сказала Александру Ивановичу, что мы с тобой знакомы. Иначе ситуация получается двусмысленная. Поэтому давай-ка подумаем, как бы все это грамотно обставить? Мне нужен адрес твоей жены. И ее имя.

– Но я в разводе, – растерянно сказал Алик.

– Не имеет значения. Мне нужен человек, которым я могла бы прикрыться.

– Зачем? Тебе так понравилось, как я тебя трахал? – усмехнулся он.

– Заткнись!

– Баба есть баба. Уж от вас-то, Евгения Борисовна, не ожидал, – сказал он с иронией. – Что, проблемы в семейной жизни? Я слышал, вы замужем.

– Да, я замужем. Но скоро развожусь.

– Из-за меня, что ли?

– Послушай, ты будешь наконец говорить о деле? – взмолилась она.

– Я не хочу, чтобы ты отдавала деньги, которые я украл.

– Хочу не хочу, – сказала она раздраженно. – Пока по отношению к тебе не применяют силу. Но это по моей просьбе, понимаешь? Я буквально умолила ничего не делать до разговора со мной.

– Пусть лучше меня разберут на органы, чем женщина, которая две недели была безоговорочно моей, сделает меня своим должником на всю оставшуюся жизнь! Скажи мне, Ева, зачем все портить? Все, что у нас с тобой было?

– Я не Ева! Было и прошло. Это глупое геройство ни к чему. Пустая бравада. Пока тебя в операционную не повели, где заберут почку. Это больно. А потом еще больней. И – на всю жизнь инвалид. Господи, да что я тебя уговариваю?! – Она встала.

В этот момент в дверь раздался осторожный стук.

– Что там? – спросила Евгения, высунувшись в коридор.

– Николай Павлович приехали, – подобострастно сказал толстячок. – Ну, а как ваши дела? Вы договорились?

– Почти.

– Ну, так, может, Николай Павлович помогут? – льстиво хихикнул его помощник.

– Да, сейчас. Еще пара минут, – сказала она с досадой.

– Они пока пальто снимут.

Евгения прикрыла дверь и торопливо сказала:

– Сейчас сюда придет хозяин коллектора, которому продали твой долг. И все начнется всерьез. Ты – его кошелек, понял? И пока он не достанет из этого кошелька свои деньги, ты не будешь ни жив ни мертв. Потому что умереть тебе не дадут, но и жизнью это назвать нельзя. Я тебя не пугаю, просто подумай. Полминуты у тебя есть.

– Хорошо, я согласен, – вымученно сказал Алик.

– Адрес твоей жены?

– Васильевский остров… – Он назвал номер дома и квартиру.

– Как ее зовут, твою бывшую?

– Васькова Татьяна.

– Теперь я обо всем договорюсь. – Она выдохнула с облегчением. – Деньги у меня на счете. Я вип-клиент, поэтому с наличными проблем быть не должно. Драгоценности, которые ты мне подарил, я продам потом. На это надо время, а у меня его нет. Ты молчи. Все скажу я.

И в этот момент в коридоре раздались тяжелые шаги. Евгения вся поджалась. Алик, напротив, расслабился. Но ровно до того момента, как открылась дверь.

Евгения узнала его сразу, несмотря на то что он теперь был в костюме. Она узнала бы его и в турецком халате, и с еврейскими пейсами. В любом обличье. По взгляду, которым мужчина ее наградил. И тут же осклабился в волчьей улыбке:

– А мирок-то, выходит, тесен!

Это был «браток» с виллы на Пхукете. «Бычара» с тайского пляжа. Предупредительный кавалер сладкой белокожей девочки. Он же Николай Корнеев, владелец коллектора, который купил долг Андрея Васькова. И его самого со всеми потрохами.

– А зря я в Бога-то не верил! – с чувством сказал Корнеев и потрогал мощную шею, на которой под белоснежным воротником сорочки от «Армани» висела золотая цепь с огромным крестом. – Надо бы в храм сходить, скупить у них свечи и зажечь, где только скажут. Я ведь не Бога просил: найти бы мне ту стерву… Тебя то есть, – он с усмешкой посмотрел на Евгению. – Скорее, дьявола, которому я давно уже продался с потрохами. Просто зубами скрипел от злости и на стену кидался. Анька, сука, на развод подала, а папаша ее, чтоб он сдох, такого адвоката нанял, что я могу теперь бизнес потерять. Да и это не беда. Дочке она все рассказала, баба моя. Дочка меня теперь видеть не хочет, а кому я всем этим обязан, а?

– Но зато теперь вы с любимой женщиной, – пролепетала растерявшаяся под яростным взглядом Евгения.

– С кем?! Да ты, сука, соображаешь, что говоришь?! Мою девочку мамаша в Англию увезла! Они же с Анькой подружки закадычные! Где я, по-твоему, познакомился с моей сладкой блондиночкой? На улице ее, что ли, подобрал, как ты своего трахаля?! – он кивнул на Алика. – А, кстати, интересная история! А ну-ка, голубки, расскажите-ка мне ее, с самого начала. И во всех подробностях.

Корнеев взял стул, поставил его в центре комнаты и уселся задом наперед, так что спинка оказалась между ног. Сжав ее мощными коленями так, что дерево, казалось, сейчас треснет, Корнеев повелительно спросил, обращаясь к Евгении:

– Ну?

Ее лицо пошло красными пятнами. Когда она заговорила, голос у нее был умоляющий:

– Это простое совпадение, поймите. Мы с Аликом случайно оказались в одном отеле.

– С кем? – удивленно спросил Корнеев. – Он вроде бы Андрюха.

– Вот видите! Я даже не знаю, как его на самом деле зовут! Мне он представился Аликом. Это было случайное знакомство.

– Ага! Заливай! – хмыкнул ее визави. – То-то ты примчалась сюда, как только узнала, куда увезли твоего трахаля!

– Я могу поклясться, чем хотите!

– А на хрен мне твои клятвы? Мне бабки нужны!

– Раз вы меня узнали, нет больше смысла скрываться. Я готова заплатить вам долг. Если вам нужны наличные…

– Само собой, – жестко сказал Корнеев. – Только кэш.

– Я готова передать вам деньги, как только закажу в банке нужно сумму. Двести восемьдесят тысяч долларов.

– Семьсот восемьдесят.

– Не поняла? – растерялась она.

– Пропало сколько? Лям. То, что не успел в Тае слить, он отдал, – Корнеев кивнул на Алика. – Ты считать умеешь? Вот и вычти из ляма двести двадцать.

– Но полмиллиона сгорели в машине! Алик взял только одну канистру!

– А я почем знаю? Вдруг вы меня снова разводите? Один раз уже пытались. А если бы мы случайно не встретились там, на Пхукете? Никто бы и не узнал, что вы в паре работаете.

– Я уже, кажется, объяснила, что до поездки в Таиланд мы не были знакомы!

– А я почем знаю? – повторил Корнеев. – Вы в одной фирме работаете.

– Как раз таки в разных. С Поповичем мы договорились о партнерстве лишь месяц назад.

– Много ли надо времени, чтобы снюхаться? – хмыкнул Корнеев. – Будь все так, как ты говоришь, ты бы сюда из Москвы не примчалась. Нет, милая, – почти что ласково сказал он. – Договорились вы давно. И сработали в паре. И бабки потом спускали в паре. Думаешь, я там, на пляже, не разглядел, какие на тебе цацки? Не знаю, почем вилла, которую вы сняли? Видал я, как вы гуляли. Вам лобстеров каждый день из кабака таскали. Орхидеи ведрами. Шампусик ящиками. Даже я скромнее отдыхал. Но теперь мы посчитаемся, – осклабился он.

– Таких денег у меня нет, – тихо сказала Евгения. – Я лишь недавно выплатила ипотеку.

– Достань, – пожал квадратными плечами Корнеев. – А хахаль твой покамест останется здесь. Сроку у тебя неделя.

– За неделю я не успею, – попробовала торговаться Евгения. – У меня на счетах тысяч триста. Это я могу отдать сразу.

– Вот и отдашь. Остальное, так и быть, подожду. Месяц, не больше.

– Хорошо. Я сегодня же поеду в Москву…

– Ты, может быть, еще не поняла, – насмешливо сказал Корнеев. – Сегодня ты никуда не поедешь. С Поповичем будешь разбираться. А там уж, как он решит. Отпустит тебя – поедешь. Захочет, чтобы осталась – останешься. Почем я знаю? Вдруг он натурой предпочитает?

– Что натурой? – вконец растерялась Евгения.

– Моральный ущерб, кажись, так это называется. Или ты считаешь, вынос мозга ничего не стоит? Сколько ты ему крови-то попортила?

– Я?!

– А через кого у него проблемы? Он ведь на себя долг повесил. И сорванный контракт. Он лицо потерял, а лицо в бизнесе – это все. А тут выясняется, что во всем виновата московская баба! Да я его просто осчастливлю, когда об этом скажу!

– Но он тогда все расскажет моим хозяевам! И я потеряю работу!

– Ты, милая, сызнова не поняла, – вот теперь голос Корнеева стал по-настоящему ласковым. – Ты думаешь, я тебя из-за бабок прессую? Да положил я на них. Я хочу по справедливости. Ты мою жизнь сломала, а я взамен сломаю твою. Никто не умер, поэтому и ваши жизни я не отниму. Живите, голубки, милуйтесь всласть, – насмешливо сказал он. – Коли охота не пропадет. Но! – Корнеев поднял вверх указательный палец. – Какой у меня к тебе счет? Я могу бизнес потерять, вот и ты останешься без работы. Ты меня выставила полным, извиняюсь, м…ком, вот и ты теперь покрутись, сука. Я тебя солью. Я хочу, чтобы мы с тобой оба обнулились. Начнем, так сказать, с чистого листа. Раз ты такая деловая, придумаешь что-нибудь. Причем я, если ты заметила, добрый. Мужика тебе оставляю. Ты у меня больше отняла. Я, можно сказать, мою девочку любил. Со мной такое впервые, поняла? До сих пор только шлюхи были, а любви не было. Время пришло – женился, все, как положено. На богатой, чтобы тесть к настоящему бизнесу пристроил. Сколько можно вышибалой-то быть? Анька о моих загулах знала, но прощала, потому как несерьезно все это. Девки, они и есть девки. Но тут-то все по-другому. Я мою девочку полгода обхаживал и был у нее первым. Ты хотя бы понимаешь, что это такое? Девочка из хорошей семьи, в английском колледже выученная, для хорошего мальчика приготовленная. Будто ананас в оранжерее. И мальчик уже имелся, а тут я! Тут либо женись, либо… – Он скрипнул зубами. – Может, оно бы и случилось, будь у меня время. И с тестем бы я договорился, и с Анькой. Но теперь ничего этого не будет. Они, суки, против меня объединились, а ее повезли зашиваться да платье подвенечное заказывать. Грех, так сказать, прикрыть. Не звонит, не пишет. Мамаша ее, видать, здорово прессует. О подвигах моих рассказала. Из прошлой жизни. А там есть, что рассказать, веришь, нет?

– Верю, – тихо сказала Евгения.

– Ну вот, – усмехнулся Корнеев. – Я тебе, можно сказать, исповедался. Теперь твоя очередь.

– Я уже все сказала.

– Все, значит, все. Подводим итог: я сейчас звоню Поповичу и базарю ему, как и что. Мол, шофер его был в сговоре с московской бабой, деньги они украли вместе, а потом гуляли на Пхукете, чему я был свидетелем. Деньги я с бабы возьму, об остальном сами думайте. Так что в Москве тебя ждут серьезные разборки. Готовься.

– Зачем вы это делаете?!

– А ты зачем моей бабе сказала, сука, что я в Тае, на пляже, а не в офисе в Сингапуре?! – заорал Корнеев и вскочил, отшвырнув стул. – Сказала с кем… – Он коротко выдохнул. – У тебя что, в заднице свербело? Омаров переела? На кой хрен тебе это было нужно?!

– Я… – она растерялась. – Я не знаю… Я не думала…

– В следующий раз будешь думать!

– Может быть, мы можем договориться? – пролепетала она.

– Нет. С тобой нет. Я уже сказал, что дело здесь не в деньгах, а в принципе. Все должно быть по справедливости. Если бы справедливости на свете не было, мы бы с тобой никогда больше не встретились. Но раз вышло так, как вышло, значит, она, эта справедливость, все же есть. И я поступлю так, как должен. Без вариантов. Ты можешь идти. Скажешь моему человечку, он за дверью стоит… Вы ведь уже познакомились? – Евгения молча кивнула. – Это Николаша. Я Николай, босс, а он Николаша, полбосса, моя правая рука. Так вот: Николаша все время будет на контакте. День-ночь, значения не имеет. Деньги отдашь ему. Ежели что, он тебе позвонит, напомнит. Мало будет – позвонит еще раз. И это не поможет – Николаша позвонит мне. И придется применить к тебе жесткие меры. Детей у тебя нет? – Евгения замотала головой. – Жаль. Но и без этого можно обойтись. Запомни: не вернешь мне деньги, я сделаю твою жизнь невыносимой. Она и так теперь будет не сахар, но, по крайней мере, спокойная. Если отдашь мне долг. Слово даю: я от тебя отстану. Будешь послушной девочкой – мы с тобой больше не встретимся. Тебе ведь это радости не доставило? – Евгения, у которой пропал голос, вновь кивнула. – Поверь: это были цветочки. Чтобы избежать второй нашей встречи и уж тем более третьей, ты уж, милая, постарайся. Все поняла? – Она опять кивнула. – Да, кстати… Если вдруг надумаешь обратиться к ментам, так они в доле. У меня все везде схвачено, запомни. В Москве, в Питере – значения не имеет. Все люди, все жить хотят. Тем более с тобой поступают по справедливости. Негоже порядочных людей на бабки кидать. Ну а ты что молчишь? – Корнеев резко развернулся лицом к Алику.

– Отпустите ее, – тихо сказал тот.

– А я и отпускаю! – весело сказал Корнеев.

– Совсем отпустите. Я сам расплачусь.

– Чем? Я тебя проверил: ничего у тебя нет. А твои паршивые органы не больно-то дороги. Лет-то тебе сколько, мужик? Небось печенку свою не берег, пил-курил, в почках камни, читаешь в очках. Ну и куда мне тебя? Это я так шучу. Лежи, думай. О смысле жизни. А баба твоя пускай поработает. Ну, все, пошла! – Корнеев грубо толкнул Евгению в спину.

Алик вскочил и кинулся к нему. Корнеев заломил ему руку за спину и крикнул в коридор:

– Николаша! Бабу уводи! Гость нервничает.

Евгения на дрожащих ногах вышла в коридор. За дверью раздался шум: похоже, началась драка. Заранее было понятно, чем все закончится.

«Я-то что могу сделать? – обессиленно подумала она. – Мне бы со своими проблемами разобраться!»

– Я вижу, вы с Николаем Павловичем хорошо поговорили, – с масленой улыбочкой сказал толстячок. – Выпить по-прежнему не желаете? Есть водочка, коньячок хороший. Для дам-с вино держим. Слатенькое, – он аж причмокнул.

– Нет, – беззвучно сказала она и прокашлялась, чтобы голос вернулся.

– Может, водички? – сочувственно спросил Николаша. И засуетился: – Я вам с собой в дорожку минералочки…

Эта забота Евгению окончательно доконала. Теперь и она должница. Товар. Точнее сказать, живой кошелек. В карман его не положишь, но можно держать на коротком поводке, на телефонных звонках. Кошелек должен жить и хорошо питаться. Заботиться о своем здоровье, чтобы вовремя отдать долг. Николаша еще и пирожков на дорожку сунет. С человечиной, небось. Евгения невольно передернулась.

На негнущихся ногах она вышла из дома. К крыльцу тут же подали машину, охранник пошел открывать ворота. Мир не перевернулся с ног на голову, погода не изменилась, мужик в камуфляже также вежливо сказал гостье:

– До свидания.

Она невольно вздрогнула: да никогда! Еще раз побывать здесь?! Да лучше наизнанку вывернуться, но раздобыть деньги!

Ее словно оглушили. Состояние было, как у боксера после нокаута. Хотя Евгения ни разу не выходила на ринг, она приблизительно представляла себе, что должен чувствовать человек, которого ударили так сильно, что он потерял сознание. А очнувшись, понял, что жив и надо жить дальше. Надо встать и пожать руку сопернику. Руку, которая тебя ударила, которая лишила тебя всего, сломала твою жизнь. Надо ее пожать, признать свое поражение и покинуть поле боя под свист трибун. Ибо этот матч Евгения Анисина проиграла вчистую.

Она все еще не верила в случившееся. Как так? Одна сделанная ею глупость (а теперь Евгения понимала, что сделала глупость) перечеркнула всю предыдущую успешную жизнь. И надо же было «качку» с пхукетского пляжа оказаться хозяином питерского коллектора! Евгения молча села в машину и какое-то время сидела оглушенная и ослепленная. Машина меж тем выехала на трассу и набрала скорость.

«Куда мы едем? – спохватилась вдруг Евгения. – Я ведь ему не сказала. Откуда водитель знает, куда меня везти?»

Мозги словно окаменели. Евгения не сразу вспомнила, что на выезде из коттеджного поселка водителю позвонили. Звонок дошел до Евгении, как сквозь вату, разговор тоже. По отрывистым «да», «понял», «минут сорок», Анисина догадалась, что водитель получил инструкции. От хозяина, разумеется. А машину с водителем дал Попович. Следовательно, это он ждет госпожу Анисину через сорок минут. Хотя какая она теперь, к черту, госпожа?!

«Открыть машину и выпрыгнуть? – вяло подумала Евгения. – Прыжок Гиббона. Только без страховки. Без опытного инструктора. В пустоту. И что мне это даст?» – Она с тоской посмотрела в окно. Незнакомое место, она в легкой, не по погоде одежде, без шапки. Бизнес-леди…

«Все это в прошлом. Бизнес-леди я в прошлом. А теперь никто. Нет, не может быть!» – Она тряхнула головой, отгоняя сонливость. После удара, отправившего Евгению в нокаут, наступила апатия. Надо искать варианты. Позвонить Александру Ивановичу? Это не телефонный разговор. Корнеев наверняка уже выполнил свою угрозу. Он позвонил Поповичу первым, а, как известно, кто первый добежал, тот и прав. Но ей бы позвонить все равно не дали. Можно теперь сколько угодно оправдываться, информация уже прошла. Поповичу эта информация на руку, он будет действовать из собственной выгоды. Наверняка уже докладывается.

«Какая же я дура! Срочно надо действовать!» – Евгения схватилась за телефон.

Главный ее босс, держатель контрольного пакета акций, с кем-то разговаривал. Увидев, что звонят по другой линии, генеральный прервался буквально на секунду, чтобы сказать:

– Я тебе перезвоню, – и тут же отключился.

Его компаньон был недоступен. Евгения набрала номер его жены, Марины, сама не зная, зачем.

– А, это ты, Женечка, как отдохнула? – защебетала та.

– Хорошо, – сказала она через силу и подумала: «Еще не знает».

– Как там погода, в Таиланде?

– Жарко очень.

– А как отель? Понравился?

– Я бы тебе его не порекомендовала. Этот отдых нельзя считать элитным. Извини, Максим… Он, случайно, не дома?

– Нет, а что такое? – напряженно спросила женщина. – Должен быть дома?

Евгения вспомнила тот роковой телефонный звонок на пляже, который сломал ее жизнь, и торопливо заговорила:

– Нет, нет, я просто так позвонила! Соскучилась по своим друзьям, хочется услышать их голоса, может быть, увидеться…

– Так давай попьем где-нибудь кофейку? – оживилась Марина.

– С удовольствием. Как только вернусь в Москву. Я сейчас в Питере. В командировке.

– Только вернулась из отпуска и уже в командировку?! Ну, ты молодец! Я всегда тебя уважала и Максиму говорила: Женечка у нас незаменимый работник…

«Что-то ты завтра скажешь», – усмехнулась она и тут услышала, что на второй линии звонок. Наверняка босс. Но прервать разговор с женой Максима? Еще и она обидится. А та, как назло, продолжала щебетать. Евгения потерянно слушала пустую болтовню, понимая, что в этот момент Корнеев набирает очки.

– …ну, мы с тобой договорились. Это местечко я тебе очень рекомендую.

– Спасибо большое, Мариночка. До встречи! – Она наконец осмелилась дать отбой. И тут же перезвонила боссу.

– Когда я звоню, ты должна отвечать немедленно, – сухо сказал он. – Или тот, другой звонок для тебя более важен?

– Нет, что ты!

– А я вот думаю, что именно так. Разговор, Евгения Борисовна, не телефонный. Как только закончите свои дела в Питере, жду вас у себя в кабинете. Запишитесь на прием у моей секретарши. Это все.

Она сидела, опустошенная, сжимая в мокрой от пота руке мобильный телефон. Поистине, сегодня не ее день!

«Запишитесь у моей секретарши». Да когда такое было?! Никогда еще Евгения не разговаривала со своим давними друзьями через секретаря! И никогда они не были на «вы»! И потом: а как же работа? Что ждет Евгению Анисину в ее офисе? Максиму позвонить?

Она обессиленно откинулась на спинку сиденья. В зеркале заднего вида поймала настороженный взгляд водителя. У него инструкции: привезти московскую гостью в офис босса, для объяснений. Она здесь, в Северной столице, одна. Ни друзей, ни просто хороших знакомых. Алик не в счет, это все из-за него.

«И за каким чертом я полезла? – напряженно думала она. – Где были мои мозги? Остались там, на Пхукете? Подсказывала ведь мне моя интуиция, что ничем хорошим это не кончится. Решила поиграть в благородство. Теперь расхлебывай, дура!»

Она закрыла глаза. Бесполезно что-нибудь делать. Для начала надо хотя бы вернуться домой.

… – Приехали! – объявил водитель. И сухо предложил: – Вас проводить?

– Куда?

– К Александру Ивановичу. Он у себя в кабинете.

– Спасибо, я найду дорогу.

Водитель все же проводил ее до крыльца и проследил, чтобы она прошла через турникет. Причем сделано это было без всякой деликатности. Лена, до которой, видимо, уже дошли слухи, встретила Евгению злорадной улыбкой.

– Александр Иванович просил подождать.

Это было начало унижений. Раньше с Евгенией Анисиной обращались как с древней китайской вазой многомиллионной стоимости. Теперь эта ваза в одночасье превратилась в граненый стакан, цена которому пять копеек на барахолке. Еще немного – и превратится в пепельницу, куда, не глядя, будут тыкать окурки.

«Я пока соберусь с мыслями», – нашла оправдание своей покорности Евгения и молча уселась в кресло. Чая-кофе ей не предложили.

Где-то через полчаса дверь кабинета, у которого она сидела, наконец открылась. Оттуда никто не вышел, из глубины раздался знакомый голос:

– Пусть заходит.

Лена, не вставая, указала подбородком на дверь: иди.

При виде гостьи Александр Иванович тоже не встал. К большому удивлению Евгении, лицо у него было не радостное и не злое, а грустное и усталое.

– Садись, – кивнул он на пустое кресло.

Она молча села.

– Я одного не могу понять: вот что в нем такого, в этом Васькове? – Александр Иванович потер указательными пальцами виски. – Думаешь, я не знаю, что он любовник моей жены? Давно знаю. Сначала хотел его под асфальт закатать, а потом оставил моей бабе, матери моих детей, ее игрушку. Я понимаю: скучно ей. Пусть уж я буду знать все и держать ситуацию под контролем, чем получу удар под дых. Неожиданный, ведь кто ее знает, с кем она от скуки спутается дальше? С садовником? С тренером по фитнесу? Я потому и изменяю ей с чистой совестью. Развестись? Имущество делить? Было бы из-за чего или из-за кого. И потом: я уже говорил, люблю я ее. Прекрасно знаю, что как любовник я не очень, вот она и бесится. Может быть, мы могли бы все изменить, но как узнать, что именно ей надо? Она ведь не говорит. Так и играем в молчанку. А я не бабка-угадка, чтобы понять, что именно у нее на сердце, у моей жены. – Он поморщился. – Так и живем. То есть жили. Я все же разведусь после этой истории. Черт его знает почему, но задела она меня за живое. Как показывает время и опыт, все вы, бабы, одинаковы. Я думал, что ты другая. Ан нет. Ошибся. Меня добило то, что это именно Васьков. Пустышка, фуфло. Явный неудачник. Шестерка. Да у меня слов таких нет, чтобы передать его ничтожество! – Он впервые повысил голос: – Ты и Васьков?! Когда вы только успели снюхаться?!

– Мы познакомились на Пхукете, – голос ее был безжизненным.

– Другому кому-нибудь расскажи, – поморщился Попович. – В общем, так: оставим эмоции. Я позвонил твоему боссу, все ему рассказал. Долг с меня списан, убытки холдинг «АРКА» повесил на себя. Я от этого дела отстраняюсь и от партнерства тоже. Компания, где директор вор, не заслуживает доверия. Твой босс буквально умолял меня не распространять слухи, и я ему это пообещал. Разумеется, не бескорыстно. Теперь ты имеешь дело с Корнеевым и со своими хозяевами. Я просто на прощанье хотел в глаза тебе посмотреть. Ну почему, а? Можешь мне объяснить? Впрочем, не надо. Бабы, как я понял, все думают одним местом, тем, что ниже пояса. Хотел я сделать тебе какую-нибудь гадость, – он вновь поморщился, словно от кислого, видно было, что разговор Поповичу неприятен, – но воздержусь. Жизнь тебя и так накажет, со временем ты поймешь, что потеряла. На сем мы расстанемся, надеюсь, навсегда. Хотя… – Он окинул ее насмешливым взглядом, с ног до головы. – Я хотел бы с тобой встретиться этак через полгодика. А лучше, через год. Чтобы посмотреть, как с тебя сойдет этот лоск, как ты будешь выглядеть без маникюра-педикюра и фирменных шмоток. Пожалуй, я тебя найду. Тогда и поговорим. Точнее, я послушаю твое нытье и как ты будешь меня умолять о помощи. Сейчас ты думаешь, что выкрутишься, у тебя еще есть кое-какие деньги и амбиции. Ах, я вся такая незаменимая! Запомни: тебе просто повезло. На твоем месте мог оказаться кто угодно. Повезло, что твои друзья организовали свой бизнес, что ты такая девочка-отличница зарекомендовала себя порядочной и честной, глазки никому не строила, чужих мужей не уводила, семьи не разбивала, поэтому со всеми сохранила прекрасные отношения, к тому же делала все, что скажут. Оказывается, врала, сучка.

– Я не позволю себя оскорблять! – вспыхнула она.

– Да ну? – Он насмешливо улыбнулся. – Ладно. Не сейчас. Я с тобой потом поговорю. Тогда ты и сучку проглотишь, и все остальное. Я подожду, я терпеливый. А сейчас иди. Свободна. Лена! – крикнул он в коридор. – Проводи гостью!

Дверь все это время была лишь прикрыта, и сидящая в приемной Лена слышала каждое слово. Потому что она появилась тут же и молча указала Евгении на дверь.

– Как насчет обратного билета? – спросила Евгения, перед тем как уйти.

– На вокзале купишь, – насмешливо сказала Лена. – Не беспокойся: тебя проводят.

На улице Евгению и в самом деле ждала машина. На переднем сиденье маслено улыбался Николаша.

– Не посмел вам мешать, – угодливо сказал он. – Николай Павлович велели получить с вас сегодня триста тысяч условных единиц. Наличными-с, – голос его стал сладким-пресладким.

– Сегодня, быть может, не получится. Я закажу деньги, но, возможно, их отдадут только завтра.

– Ничего. До завтра мы подождем-с.

В банк они поехали вместе. Евгения уже поняла, что Николаша от нее не отстанет, пока не получит все, весь долг.

– Остальное когда прикажете получить? – спросил он, захлопывая кейс с пачками стодолларовых купюр. Все они были тщательно пересчитаны. «Нам лишнего не надо», – сладко причмокивал при этом «священнодействии» Николаша. Каждую купюру он буквально облизывал взглядом и жадно втягивал ноздрями уловимый только ему запах денег.

– Дайте мне хотя бы неделю, – взмолилась Евгения. – Хотя Корнеев обещал мне месяц.

– Николай Павлович, – неожиданно жестко сказал Николаша. – Прошу моего работодателя называть по имени-отчеству. Только так-с.

– Хорошо, – она с трудом проглотила застрявший в горле ком. – Николай Павлович обещал мне месяц.

– Обещал так обещал. Я у него уточню. Но позвоню вам через недельку. Не беспокойтесь, все координаты у меня есть. Ежели вздумаете сменить номер телефона, опять-таки не беспокойтесь. На всякий случай: за непослушание полагаются пени. Вы же не хотите, чтобы сумма вашего долга увеличилась? – сочно улыбнулся Николаша.

– Нет, – вздрогнула она. – Не хочу.

– Тогда не делайте глупостей, – в его голосе зазвучал металл.

Евгения поняла, что, когда надо, Николаша может быть таким же, как его хозяин, безжалостным и абсолютно равнодушным к чужим страданиям. Так же сладко причмокивая, Николаша может смотреть, как «гостю» загоняют под ногти иголки. Или какие у них там придуманы пытки для непокорных? Испытать это на себе Евгении не хотелось. Она уже поняла, с кем имеет дело.

Слава богу, на вокзале ее оставили одну. Билетов до Москвы на ближайший «Сапсан» в кассе не оказалось, пришлось просидеть в зале ожидания пять часов. Причем в обычном зале, Евгения уже поняла, что надо экономить. Надо пока забыть о поездках в бизнес-классе. Мимо сновали люди, кипела жизнь, Евгения смотрела на всю эту суету и думала, что вряд ли кому-нибудь сейчас так же плохо, как ей. А ведь это еще были только цветочки! Предстояло объяснение с хозяевами и новые санкции. Она ведь подставила под удар репутацию холдинга!

А еще Олег. Надо как-то объяснить все это ему. Евгения наконец вспомнила о муже. Он не звонил, не присылал эсэмэсок. Должно быть, обиделся. Она хотела было сама ему позвонить, но не смогла. Такие новости надо выкладывать глаза в глаза, а не по телефону. И потом: приговор еще не вынесен. Сначала надо узнать, каков он? Может, удастся оправдаться перед своими друзьями? Они ведь вместе уже столько лет, Евгения их еще ни разу не подводила. Разве она не заслуживает прощения?

Она немного приободрилась. Потом вспомнила, что не знает номера секретаря, у которого ей велели записаться на прием. Пришлось позвонить Лене.

– Лена, мне нужно записаться на прием к генеральному. Я имею в виду, генерального директора холдинга «АРКА»…

– Но нам сказали, что вы у нас больше не работаете! – выпалила Лена.

– Как так? Когда?!

– Позвонили из главного офиса, сказали, что на днях представят нам нового руководителя. Чтобы мы пока не расслаблялись, находились на своих рабочих местах и по-прежнему исполняли свои обязанности. Только что было совещание, его проводил ваш зам. Так что извините, Евгения Борисовна, я больше не обязана выполнять ваши распоряжения, – ехидно сказала Лена московская.

– Хорошо. Хотя бы дай мне номер телефона, по которому я могу позвонить секретарю генерального директора.

– Вы просите у меня телефонный номер секретаря?! Посмотрите в инете! На сайте!

– Лена, за что? Разве я к тебе плохо относилась?

– Вы шутите, Евгения Борисовна?! А к кому вы относились хорошо?! В курсе небось, какое у вас прозвище? Вам никто не будет помогать, даже не мечтайте. Если бы вы знали, как все обрадовались вашему увольнению! – Ленин голос зазвенел. – Мы тут же решили это отпраздновать!

Евгения опешила от такой наглости, но тут же нашлась. Надо срочно поставить девчонку на место!

– Но ведь окончательно еще ничего не решено! – строго сказала она. – Я поговорю со своими друзьями, ведь владельцы холдинга «АРКА» не просто мои хозяева, а как ты знаешь, они еще и мои друзья, я уверена, что стоит мне только с ними поговорить – и все разъяснится. Меня просто-напросто оболгали. Так что смени тон. А не то пожалеешь.

– Да? – с сомнением спросила Лена. И уже нормальным голосом сказала: – Ну, хорошо. Сама я секретарю звонить не буду, но телефончик вам скину. Все равно ведь вы его узнаете. Если вы вдруг к нам вернетесь, мне ведь это зачтется?

– Разумеется.

– Всего вам хорошего, Евгения Борисовна. Удачи! – не удержавшись, ехидно добавила Лена и дала отбой.

«А вдруг не пришлет? Надо через сайт, может быть, там же и записаться на прием». – Евгения закрыла глаза, откинулась на спинку неудобного стула и стала ждать. Эсэмэска от Лены пришла только через час. Вот так теперь обращались со всесильной ЕБ!

Наконец объявили посадку на поезд. В целях экономии Евгения взяла билет без питания, надеясь на буфет в вагоне-ресторане. Буфет был, но пришлось отстоять огромную очередь. У Евгении засосало под ложечкой от голода, пока она дожидалась свой сэндвич и стаканчик с кофе, но куда деваться? Всем было наплевать на ее проблемы. И это еще был вагон фирменного поезда! Не рейсовый автобус, набитый под завязку, и не душный вагон пригородной электрички в час-пик. Приличная публика и вежливые проводники. Сносная еда, хотя и дорогая.

Но Евгения уже поняла, что это изгнание из рая. Из элитного мирка, где живут избранные и где все тебя встречают подобострастными улыбками.

«Я буду за себя бороться!» – решила она и приободрилась. В конце концов, не только за красивые глаза Евгения Анисина шесть лет управляла крупной компанией.

Она: через три дня после возвращения

Олегу она пока говорить ничего не стала, просто пожаловалась на усталость. И как бы между делом сообщила, что ей продлили отпуск, зачтя срочную командировку в Питер. Муж встретил новость понимающей улыбкой.

– Отдохни, дорогая. – Его рука ласково погладила ее плечо и вопросительно остановилась на шее: может быть, любимая жена хочет секса?

Евгения отрицательно замотала головой: нет, только не это! Не до того сейчас. О любви потом, когда главная проблема разрешится. После встречи с Корнеевым Евгения все еще пребывала в моральном нокауте. Какая уж тут любовь!

– Я понимаю, что ты устала, – ласково сказал муж и тут же убрал руку. – Кстати, как у тебя на работе? Все уладилось?

– В процессе, – отрывисто сказала она и запахнула халат, собираясь пойти в душ. Нечего Олегу пялиться на ее прелести. Все равно ничего не будет.

– Ты у меня умница, – нежно улыбнулся супруг. – Трудишься, как пчелка. Я терпеливо буду ждать, когда у тебя улучшится настроение.

Она почувствовала глухое раздражение. Взять да и вывалить ему все. Про увольнение, про намечающийся развод. А вдруг Олег ей посочувствует? Вдруг он ее и в самом деле любит? Бывают же сюрпризы. Они вместе вот уже столько лет, ни разу всерьез не поссорились, муж всегда был нежен и предупредителен.

Евгения с сомнением посмотрела на супруга. Когда-нибудь его интересовали ее проблемы? Они почти не говорили о ее работе, только о деньгах, которые она зарабатывала, в основном обсуждали, куда их потратить. Если Евгения сейчас выглядит хуже некуда, то Олег, напротив, цветет и пахнет. Такое ощущение, что все те две недели, пока жена отсутствовала, он не вылезал из фитнес-клуба и салона красоты. Красивый, холеный, успешный. Что ему до ее проблем?

«Я скажу ему все, как только объяснюсь со своими работодателями. Не стоит опережать события», – решила она.

Евгения верила в свою удачу, а потому на эту крайне важную встречу ехала в приподнятом настроении. Она сумеет убедить своих друзей в том, что они без нее не справятся. Так было всегда. Без нее дела в холдинге «АРКА» встанут. Хозяева не могут этого не понимать.

Ждать аудиенции у высшего руководства пришлось недолго, секретарша, до которой Евгения дозвонилась без труда, перезвонила буквально через минуту.

– Вас ждут завтра, в два часа дня, – вежливо сказала девушка, у которой оказался очень приятный голос.

Евгения сочла это хорошим знаком. Хозяева не стали тянуть, мотать ей нервы долгим ожиданием, демонстрируя свое презрение, как Александр Иванович. Значит, слухи преувеличены. Вопрос об увольнении Анисиной остается открытым.

В приемной ей вежливо предложили снять пальто и тут же провели в просторный кабинет, из окон которого открывался прекрасный вид на Москва-реку. Евгения чувствовала себя здесь как дома. Уж сколько раз она выходила из этого кабинета победительницей! Против нее и раньше строили козни, у людей успешных хватает завистников. Но она выводила этих завистников на чистую воду и каждый раз доказывала свою правоту.

«Сейчас я себе все верну, – подумала Евгения, немного нервно поправляя прическу. – Я справлюсь».

Друзья сидели за столом, согласно рангу: держатель контрольного пакета акций во главе, его компаньон по правую руку. Остальные кресла были пустыми.

– Садись, – отрывисто сказал Максим, указывая Евгении на кресло в самом конце стола. Не приближайся, мол, разговаривать мы будем на расстоянии.

Теперь говорил он, а его компаньон, генеральный директор всего холдинга, молчал, отвернувшись к окну. У Евгении упало сердце. Они уже, похоже, все решили.

– Рассказывай, – все также коротко велели ей. Тон был приказной: оправдывайся, если можешь.

– Вы уже и так все знаете, – осторожно сказала она. Не стоит с места в карьер. Тут надо действовать осмотрительно.

– Нам хотелось бы услышать твою версию произошедших событий, – сухо сказал Максим. – Она ведь отличается от той, что выдал нам Попович?

– Разумеется, он хочет всю ответственность переложить на меня. Ему ведь это выгодно.

– Ответственность? – хмыкнул Максим. – Или убытки?

– Я клянусь, что познакомилась с водителем Поповича на Пхукете! Не было никакого сговора! К пропаже денег я не причастна!

– Женя, мы знаем тебя не первый год, – неожиданно мягко сказал Максим. – Кого ты хочешь обмануть? В институте у тебя не было ни одного романа. Только учеба. Потом знакомство с Олегом и как итог – замужество. Ты и случайные связи? Не смеши нас. Тем более ты – и курортный роман!

– Олегу я изменила не в первый раз! – выпалила она.

Генеральный вдруг всем корпусом резко развернулся в ее сторону, посмотрел прямо в глаза и с усмешкой сказал:

– Как много мы, оказывается, о тебе не знаем. Выходит, все это время ты жила двойной жизнью? Вводила нас в заблуждение? Ах ты, сучка… – Он грязно выругался.

Евгения вспыхнула до корней волос. Это было впервые. Друзья, на которых она работала столько лет, всегда ее уважали. В институте она училась гораздо лучше, в ее адрес не было ни одного нарекания, ее репутация всегда была безупречной. Репутация девочки-отличницы, недосягаемой для простых смертных, живущей в каком-то своем, особом мире. И вот ее обматерили! Что называется, с небес на землю! Евгения подавленно молчала.

– И кому после этого верить? – закончил свою тираду генеральный и развел руками.

– Вы меня столько лет знаете, почему же вы верите Поповичу, а не мне? – сказала она с отчаянием.

– Потому что факты, Женя, – грустно сказал Максим. – Говорят, ты широко гуляла там, на Пхукете. Понятно теперь, почему ты отказалась поехать на Мальдивы. В высокий сезон там можно встретить кого-нибудь из наших общих знакомых. Поэтому вы и рванули в Таиланд, где, как ты думала, люди нашего круга не отдыхают. Кто его знает, чем бы все это закончилось, если бы не твоя случайная встреча с Корнеевым? Мы бы так и оставались в неведении. А ты тем временем нанесла бы нам еще один удар в спину. На кого ты работаешь? На «ФИРС»? Ты у них на проценте или две зарплаты получаешь? Хорошо устроилась!

– Да что с ней разговаривать? – раздраженно сказал генеральный. – Если тебе нечего сказать – пошла вон!

Евгения окончательно растерялась. В таком тоне она разговаривать не умела. Ее всегда уважали, при ней не матерились, тем более ее никогда не оскорбляли. Что изменилось-то?

– Вы сейчас не правы, – сказала она дрожащим голосом. – Я не сделала ничего такого, за что мне… – Она хотела сказать «было бы стыдно», но вовремя спохватилась, вспомнив свои пхукетские приключения. Корнеев наверняка расписал все в красках. А поскольку жил он на соседней вилле, ему было что рассказать. – Я всегда действовала в интересах холдинга. Все, что случилось на Пхукете, – случайность. К пропаже денег я не причастна.

– Тем не менее ты с удовольствием их тратила, – усмехнулся Максим.

– Я же не знала, что это за деньги!

– Женя, ты взрослая девочка. Мы тебе хорошо платили. Скажи, разве мы тебя когда-нибудь обижали?

– Нет, – призналась она. – Зарплата достойная.

– Была, – раздраженно сказал генеральный. – Была у тебя когда-то достойная зарплата. И полное доверие. Но ты этого не оценила. Какая тебе необходимость жить за счет мужика? У тебя своих денег полно! Ты же не девочка по вызову. Ты генеральный директор девелоперской фирмы! У тебя достаточно мозгов, чтобы задуматься: а почему это мужик так швыряется деньгами? Если все же принять твою версию о случайном знакомстве. Ты же не проститутка! Да и он ни за что бы к тебе бы не подошел, чтобы тебя просто снять. Какой дурак клеит бабу в шмотках от Версаче? Понятно, что она не привыкла просто так время проводить. Она сама мальчиков покупает. Так что, Женя, твоя версия неубедительна. Вы с этим, как его…?

– Васьковым, – подсказал Максим.

– Вы с Васьковым изначально были в сговоре. Действовали вы в интересах наших конкурентах или сами по себе, мы выяснять не будем. Ты подставила наш холдинг под удар. Мы понесли убытки. Деньги ты вернешь Корнееву, это уже решено. Что касается нас с Максимом… – компаньоны переглянулись. – Учитывая твои прошлые заслуги, ты просто уходишь. Тихо, мирно. Без выходного пособия. И скажи нам за это спасибо.

– Почему я должны выплачивать семьсот восемьдесят тысяч, когда полмиллиона сгорели вместе с машиной? – дрожащим голосом спросила она.

– Это ваши с Корнеевым дела, – компаньоны вновь переглянулись. – Мы для себя эту тему закрыли. Договаривайся с ним. Твой долг продан, и не будем об этом.

– Но где я возьму такие деньги?! Я недавно закрыла кредит по ипотеке! Если бы я, как вы говорите, получала двойную зарплату, для меня была бы не проблема расплатиться сейчас с Корнеевым! Но я этого сделать не могу!

– А вдруг ты врешь? – подозрительно спросил генеральный. – На жалость давишь. Один раз ты нас уже провела. Мы подозревали кого угодно, только не тебя. Весь холдинг проверили на детекторе лжи, в то время как воровка прохлаждалась со своим любовником в Таиланде! Ловко ты нас надула! А мы ведь тебе безоговорочно доверяли!

– Я ни в чем не виновата! Я даже не представляю, что мне сейчас делать! Где взять столько денег?!

– Твои проблемы, – пожал плечами Максим. – Раньше надо было думать.

– За что?!

– И это ты у нас спрашиваешь?! – генеральный вскочил. – Нет, я больше не могу! Макс, держи меня, я ее сейчас убью!

Он кинулся к Евгении, но младший компаньон вскочил и встал между ними:

– Не марай руки об эту шлюху! Уходи! – жестко сказал Анисиной Максим. – Ты уволена. Дела сдашь заму. Наши телефоны вычеркни из своей записной книжки, тебе никогда больше не ответят. И не вздумай звонить нашим женам, искать у них поддержки, слышишь?

– Да что ты с ней разговариваешь?! – вновь рванулся генеральный. – Я-то думал, она извиняться пришла! А она здесь сказки рассказывает! Про свою якобы внезапную любовь! Анисина, ты ли это?! Женщина-калькулятор! Чтобы мы тебе поверили! Ха-ха! Да ты давно уже все просчитала! И нас просчитала! Как ты будешь нас с Максом обувать! И сколько с нас поимеешь! Признавайся: сколько ты до этого украла?! Кому нас продала?! Сколько контрактов из-за тебя сорвалось?!

Евгения видела, что он в бешенстве. Еле сдерживается, чтобы ее не ударить. Она еще никогда не видела своих друзей такими. Да ведь у них у обоих многомиллионные состояния! Сколько лично она им денег заработала?! А они сейчас думают только о тех, которые она у них якобы украла!

– Вы еще пожалеете об этом, – тихо сказала она и сделала шаг по направлению к двери.

– Что?! – Теперь уже и Максим пришел в бешенство. – Что ты сказала?!

– Я сказала: до свидания.

– Иди в ж…у! – заорал генеральный.

С пылающими щеками Евгения выскочила за дверь. Взгляд уперся в кашемировое пальто, сиротливо поникшее на вешалке. Дрожащими руками Евгения едва попала в рукава. Потом она еще с полчаса сидела в машине, пытаясь собраться с мыслями. Итак, ей не поверили.

Что делать дальше? Понятно что: сначала надо расплатиться с долгами. На банковских счетах оказалось триста десять тысяч. Она выгребла все, подчистую. Николаша сладким голосом объявил оставшуюся сумму долга. Арифметика простая: от полмиллиона вычесть тридцать. И где взять такие деньги?

Евгения поняла, что настало время объясниться с мужем. Рассказать ему все. Как говорится, момент истины. Если Олег ее действительно любит, он все поймет. Их квартиру в центре можно продать. Если это сделать срочно, то они потеряют в деньгах, но зато можно сразу же выплатить долг и купить более скромное жилье. Даже если они с мужем расстанутся, обоим при разводе достанется по небольшой квартире в спальном районе, на худой конец – в области. Так что проблема решаема. Согласится ли Корнеев ждать?

Можно пока продать машину, тоже срочно. Драгоценности продать. Увы! Бриллианты сильно теряют в цене, когда относишь их в тот же ломбард. Или на комиссию. Это ведь не старинные изделия, дизайн современный, марка хоть и раскрученная, но все равно, мало кто из обеспеченных дам желает носить секонд-хенд. К тому же богатые суеверны. Они думают, что на вещи распространяется аура их бывших владельцев. Кто захочет носить бриллианты неудачницы?

Рассчитывать приходится только на понимание и помощь Олега. У него тоже есть машина, и тоже дорогая. Муж вполне может пересесть на что-нибудь подешевле. В конце концов, все куплено на деньги, которые заработала Евгения. По справедливости, все принадлежит ей.

Она приободрилась. Не все так безнадежно. Надо устроить тотальную распродажу, расплатиться с Корнеевым, а потом заняться поисками работы. Что-нибудь да найдется. Евгения Анисина не первый год в бизнесе, все ее знают. Каждый бизнес, по сути, одна большая деревня, все зажиточные хозяйства на виду, и грамотные управляющие ими всегда в цене. Почему все должны поверить Поповичу? Найдутся и такие, кто подумает, что Анисина – жертва интриг.

«Все будет хорошо», – успокоила она себя и наконец повернула ключ в замке зажигания. Она ехала домой. Отоспаться, зализать раны и начать действовать.

Олег был дома, словно бы что-то почувствовал.

– Пришел с работы пораньше, – с улыбкой сказал он. – Вдруг ты наконец по мне соскучилась? Я купил суши в нашем любимом японском ресторане и в винном бутике на Кутузовском прихватил бутылочку «Шабли».

– Да. Я соскучилась, – сказала она, подойдя к накрытому столу. На нем аккуратно были разложены приборы для трапезы по-японски. Возле каждой плоской тарелки из белоснежного фарфора стояли бокалы для белого вина.

– В самом деле? – оживился муж. – Тогда почему мы теряем время? – Он шутливо хлопнул ее по попе.

– Погоди, – поморщилась Евгения. – Нам сначала надо поговорить. Разговор будет серьезным. Так что ты садись.

Она первой присела к накрытому столу и потрогала пальцем тарелку, словно убеждаясь в ее реальности. События последних дней больше были похожи на сон. Причем на кошмар. Евгения мечтала проснуться и забыть об этом кошмаре навсегда. Но, увы!

– О господи! Ты меня пугаешь! – насмешливо сказал Олег, присаживаясь к столу. – Речь идет о лаке для ногтей? Ты никак не можешь выбрать цвет, поэтому еще не сделала маникюр? – он кивнул на ее правую руку. Ту самую, которой она нервно трогала тарелку. Лак и в самом деле облупился, но Евгения этого не замечала. Зато Олег заметил. Она и не думала, что муж обращает внимание на такие мелочи! – Хорошо, я дам тебе совет… – вкрадчиво сказал он. – Кроваво-красный… Или черный? Мне всегда хотелось, чтобы ты стала более экстравагантной…

– Меня уволили, – оборвала она мужа.

– Что?! – враз изменился в лице Олег.

– Что слышал: меня уволили. Я больше не генеральный директор девелоперской фирмы, я безработная. И это еще не все…

– Погоди, – хрипло сказал муж, – дай собраться с мыслями. Так это было всерьез?! Все эти проверки…

– Да. Меня оболгали. Подставили.

– Не верю! Вы же друзья! Я прекрасно знаю твоих работодателей! Мы ведь знакомы еще с института. Они бы в первую очередь поверили тебе!

– Я не смогла их убедить, – горько усмехнулась Евгения.

– Погоди. – Теперь уже Олег потрогал тарелку, словно бы пытаясь убедить в реальности происходящего. – Так ты сказала, что тебя уволили?

– Да. Поэтому мне хотелось бы знать, как обстоят дела у тебя? Какое-то время мы будем жить на твою зарплату…

– Что?! – Он вскочил. – Ты сказала, жить на мою зарплату?!

– Да.

– Но ведь это временно? Пару месяцев, не больше? Пока ты не найдешь другую работу… Господи, как я мог забыть! – Он резко остановился посреди столовой. – У нас же есть сбережения! Там ведь куча денег, если в рублях? Тогда нам вообще не стоит волноваться. Мы даже не почувствуем твое временное «безработство», будем снимать проценты и жить припеваючи. – Олег заметно приободрился и даже начал шутить. – Ты у меня умница, что откладывала на черный день. Хотя лично я всегда был против. Но ты недаром глава семьи. Ты дальновидная, предусмотрительная. Словом, ты – Евгения Анисина!

– У нас нет этих денег, – тихо сказала она.

– Что? – Олег, шатаясь, сделал пару шагов по направлению к ней и вдруг без сил опустился на стул. – Как ты сказала?!

– Что слышал. Я сняла со счетов все, до копейки. И осталась должна еще почти полмиллиона долларов. Нам надо подумать, где их взять? Иначе… – Она запнулась. – На меня будут давить. Очень жестко давить.

– Но ведь можно пойти в милицию, – неуверенно сказал муж.

– В полицию, – машинально поправила она. – Да, можно. Если ты хочешь, чтобы я лишилась уха. Или пальца.

– Пальца? – машинально переспросил Олег.

– На худой конец меня просто изобьют. Для начала. Под маркой ограбления. Или отморозки захотели позабавиться. Отморозков, само собой, не найдут.

– Но что ты такого натворила? – растерянно спросил Олег.

– Я же сказала: меня подставили! – слегка повысила голос она.

– Нет, это неправда. – Он опять встал.

– Да сядь ты! – сказала Евгения раздраженно. – Не маячь! Это еще не конец света. Да, проблемы. Но я справлюсь. Если ты мне, конечно, поможешь. Нам срочно надо продать эту квартиру.

– Что?! – в третий раз воскликнул Олег.

– Ты оглох? Такое ощущение, будто я говорю, а ты не слышишь. По пять раз переспрашиваешь. С сегодняшнего дня наша жизнь изменилась. У нас проблемы. И проблемы серьезные. Но если мы выплатим долг, все как-нибудь образуется. Мне надо выспаться. А завтра утром я позвоню знакомому риэлтору и начну действовать. Ты сказал, у тебя есть вино?

– Да, есть, – рассеянно откликнулся Олег. Словно на автопилоте он подошел к холодильнику и вытащил оттуда бутылку «Шабли». Так же автоматически открыл и налил жене полбокала. Поскольку бокал был большой, в него поместилось аккурат полбутылки. Но Олег лил вино, пока оно почти уже не полилось через край. Видно было, что сказанное является для мужа сильным потрясением.

Она взяла бокал и стала пить, не смакуя, как обычно, а чтобы напиться и забыться. Снотворное ей принимать не хотелось. Евгения надеялась, что вино ее расслабит и она сможет отдохнуть. Олег напряженно смотрел, как она пьет.

– А ты? – спросила Евгения, поставив на стол пустой бокал. – Не хочешь?

– За что пить-то? – усмехнулся Олег. – Извини, мне надо переварить эту новость.

– Хорошо. – Она встала. – Ты подумай, а я посплю.

– Да, – кивнул он. – Мне надо подумать. Я уверен, что тебя уволили сгоряча. Это бывает. Но все еще можно исправить. Я ведь тоже могу кое-что сделать…

Слова мужа доходили до нее как сквозь вату. Только теперь Евгения поняла, насколько устала. После возвращения из Таиланда она еще ни разу нормально не спала. Плохие новости обрушились на нее проливным дождем, за все эти дни с неба над ее головой не упало ни единого солнечного лучика. Она совсем обессилела. А ведь это еще только начало! Теперь надо разгонять эти тучи, бороться за себя. Ведь она не кто-нибудь, а Евгения Анисина!

Она не стала заходить в душ, отправилась прямиком в спальню. Шла и смотрела на то, что было когда-то ее домом, прикидывая стоимость этих квадратных метров. Потому что теперь это были всего лишь квадратные метры. Слишком много метров. Хотя, это хорошо, что их много.

«Для двоих все равно много, – подумала она, снимая пиджак. – Я верну себе все и впредь буду умней. А сейчас придется потерпеть…» – И она ничком упала на кровать.

Она не заснула, просто отключилась, причем тело вроде бы отдыхало, но мозг при этом напряженно работал. Сквозь дрему Евгения слышала, как муж кому-то звонит. Но слов она разобрать не могла, да и не хотела.

Когда она очнулась, за окном было темно. Евгения не сразу смогла понять, какое на дворе время суток? Глянув на часы, она увидела, что сейчас десять часов вечера. Она пробыла в отключке часов пять. Евгения по-прежнему чувствовала себя разбитой.

«А где Олег?» – спохватилась она.

В супружеской спальне мужа не было. За эти пять часов он сюда ни разу не заходил, хотя раньше обязательно приоткрыл бы дверь, убедиться, что с женой все в порядке. Потому что жена была, как он сам говорил, его главным сокровищем.

– Олег! – Она вскочила, нащупывая босыми ногами тапки. Потом догадалась включить свет. – Олег, ты где?

Муж сидел на кухне. Перед ним, на столе, сиротливо притулилась опустевшая бутылка вина. Остатки трапезы по-японски выглядели неопрятно. Евгения, поморщившись, глянула на заветрившиеся суши, и появившийся было аппетит вновь пропал. Лучше уж съесть бутерброд, для того чтобы поддержать силы.

– Что случилось? – спросила она, открывая холодильник. – Почему у тебя такое лицо?

– Ты спрашиваешь, что случилось?! – Олег посмотрел на нее с брезгливостью. – Случилось то, что я наконец узнал о тебе правду.

– Правду? – Она положила на стол вакуумную упаковку с сыром и, так и не открыв ее, села напротив. – Какую правду?

– Мне сказали, что моя жена – шлюха. За это ее и уволили. А вовсе не подставили, как ты говоришь.

– Кто тебе это сказал?

– Я звонил твоим друзьям. Это ведь и мои друзья. Во всяком случае, хорошие знакомые.

– Где ты взял телефон?!

– Подумаешь, проблема! Если ты не забыла, мне когда-то дали визитку.

– И они стали с тобой разговаривать?!

– Представь себе, да. Более того, они со мной очень хорошо поговорили. Сначала Максим, а потом твой главный босс мне лично перезвонил и попытался меня утешить. Даже предложил мне работу в своем холдинге.

– Уж не мое ли место?!

– Нет, это для меня слишком много. Но с голоду мне умереть не дадут. Потому что мы разводимся, – жестко сказал Олег. – После всего случившегося я, как ты понимаешь, не могу с тобой оставаться. Что касается имущества… Квартиру я продавать отказываюсь. С какой стати я должен отсюда переезжать? – пожал он плечами. – Мне здесь удобно. Я всегда мечтал жить в центре.

– Боже мой! Мальчик из деревеньки под Воронежем умрет от тоски, не видя больше из своих окон храма Христа Спасителя! – не выдержала она. – Ты забыл, что это я вытащила тебя из грязи?

– Не преувеличивай. Я родился хоть и в маленьком, но в городе. И в хорошей семье. Мой папа был директором маслозавода. Он и сейчас не бедствует. У него хоть и маленькая, но своя фирма.

– Ба! Я совсем забыла! Ты же с детства белыми булками закормленный, да еще и с маслом, поэтому тебя и не приучили работать! Еле-еле свой пищевой вуз закончил, – ехидно сказала она. – У тебя ведь было целевое распределение, папочка подсуетился, ты шел вне конкурса. Что ж на родину-то не вернулся? Кинул государство, которое за твою учебу деньги заплатило! А теперь меня хочешь кинуть. У тебя предательство в крови.

– И кто мне это говорит? Шлюха, – хмыкнул Олег. – Как бы то ни было, я здесь живу и съезжать не собираюсь. Машина тоже моя. И я буду на ней ездить, потому что она мне нравится.

– Но все это куплено на мои деньги!

– Скажи это моему адвокату. Я подаю на развод и на раздел имущества. Которое все было нажито в законном браке. Ты и так ограбила меня на триста штук баксов! Надо было дураку заставить тебя часть средств положить и на мой счет. Но я даже не думал, что ты на эти деньги будешь содержать любовников! Не дороговато ли обошлось? Лучше бы ты мне рассказала про свое гиперлибидо! Нет, ты подумай! Тайком сняла и отдала какому-то отморозку кучу бабок! Но, так и быть, я тебе их прощаю. Сам, дурак, виноват, что так тебе доверял. Но все остальное мы разделим по суду, ровно пополам. Слава богу, что у нас нет детей! Мне еще не хватало делиться с какими-то незаконнорожденными ублюдками!

– Олег!

– Мне сказали, что ты постоянно мне изменяла! А уж твои тайские приключения – это нечто! Так вот они, твои экскурсии! – сказал он с иронией. – Неотвеченные звонки. Твое молчание. Теперь я все понимаю… – многозначительно протянул супруг. – Некогда было. С любовником развлекалась.

– Можно подумать, ты мне никогда не изменял!

– Представь себе, нет.

– Так я и поверю!

– Не суди всех по себе. Я все эти десять лет жил для тебя…

– Ты жил для себя! А меня заставлял зарабатывать деньги!

– Хочешь сказать, что я – альфонс? – обиделся Олег.

– Да!

– И поэтому ты мне изменяла с другими альфонсами?

– Да!

– Тогда почему ты со мной жила?! – Он вскочил.

Она тоже встала. Теперь они стояли друг против друга.

– Потому что нас обоих это устраивало!

– Ты меня никогда не любила!

– Ты меня тоже!

– Неправда! Я гордился тобой! Вон какая у меня жена! Красивая, умная.

– Ага! Как медальной собакой гордился!

– А ты мне изменяла!

– Да это было-то от силы пару раз! Просто хотела проверить.

– Проверить что?

– Проверить, почему ты меня не удовлетворяешь! – выпалила она.

– Да ты, быть может, извращенка! Потому что со мной все в порядке!

– Да?! Да ты вообще не мужик!

Олег размахнулся и залепил ей пощечину. Евгения оторопела. Еще никогда муж не поднимал на нее руку! Обращался всегда почтительно, беспрерывно переспрашивая, не против ли она и чего на самом деле хочет? Выходит, все это было притворством? Только ради денег, которые она зарабатывала? Она даже не сразу сообразила, что на это ответить? Так и стояла молча, держась рукой за горящую щеку.

– Что? Нечем крыть? – с иронией спросил Олег. – Знаешь ведь, что пощечину схлопотала за дело! И мало тебе! Другой бы на моем месте так тебя избил, что пришлось бы в больницу обращаться! А когда менты узнали бы, в чем причина, они бы даже уголовное дело возбуждать не стали! Потому что никто не любит шлюх! Я говорю это затем, чтобы ты понимала, где сейчас ты и где я. Правда на моей стороне… – Он сделал паузу и подвел итог: – В общем, так: я остаюсь здесь и живу прежней жизнью. За исключением того, что домработница, которой я буду платить, будет убирать только мои комнаты. А ты живи, как хочешь и где хочешь. Кстати сказать, и на что хочешь. С этого момента у нас с тобой нет ничего общего.

– Олег, опомнись! Все эти годы ты жил за мой счет! Я даже не помню, когда последний раз видела твою зарплату!

– Не перекладывай с больной головы на здоровую, – поморщился муж. – Ты хорошая, а я плохой, так, что ли? Нет, милая, все выглядит по-другому. Хороший-то я. Так, по крайней мере, все думают. Так это выглядит со стороны. И все меня жалеют. Меня, а не тебя. Мне сочувствуют. Мне помогают. Кстати, я позвонил твоему боссу, чтобы за тебя заступиться. Сказать, что ты не способна на предательство. Догадываешься, что я услышал в ответ на это?

– Приблизительно, – упавшим голосом сказала она.

– Тебе даже нечем крыть. Тебя застукали с любовником там, на Пхукете. К тому же вы еще и воры! Если уж блудишь, так, по крайней мере, не подставляйся. Не делай посмешищем человека, который этого не заслуживает. Подумать только, я – рогоносец! Я! – Он в ужасе взялся руками за голову. – Да ни одна женщина тебя не поймет! Если бы ты только знала, сколько у меня было возможностей закрутить роман! Какие бабы пытались меня склеить! Да я в своем фитнес, клубе буквально от них отбиваюсь! Не обессудь, если я буду приводить сюда женщин. Кстати, ты тоже можешь жить здесь с этим своим… – Он поморщился. – Меня это не напрягает. Просто запирайте дверь в свою спальню. Надо врезать замки в твои и мои комнаты, пока мы не разделим и не разменяем эту квартиру. Процесс долгий, ибо я буду с остервенением судиться за каждый метр. И ты просто так ничего не отдашь, тебе ведь деньги нужны, – насмешливо сказал он. – Так вот: без боя ты не получишь ни рубля. Я все буду оспаривать. Правда на моей стороне. Ты мне изменила, и все это знают. Судьи тоже с неприязнью относятся к шлюхам. На развод я подам завтра же.

– Это твое право, – упавшим голосом сказала она.

Евгения уже поняла, что муж нисколько не шутит. Бракоразводный процесс будет долгим. Не сам штамп в паспорте, который, при отсутствии детей, можно получить без труда. Дележ имущества через суд, предварительная опись оного, ибо Олег без боя не отдаст ни чайной ложки, он настроен решительно. А ведь предстоит еще и размен квартиры! Попробуй найди вариант, который устроит обоих! Олег будет сопротивляться размену изо всех сил. Бог знает, сколько это протянется!

«Во что превратилась моя жизнь? – в ужасе подумала она, без сил опустившись на стул. – А ведь еще три недели назад я была почти счастлива! Да что там! Просто счастлива! Только отказывалась это осознавать. Брюзжала из-за какой-то утки, которой мне не досталось в салоне бизнес-класса! Да черт с ней, с уткой! Сейчас я готова есть пустой рис, лишь бы вернуть все назад! Да вообще ничего не есть! Только бы вернуться в прошлое! Жаль, что не изобрели машину времени. Чтобы все, кто осознал свои ошибки, могли их исправить. Господи! Какая же я была дура! А ведь все началось с мелочи, с потерянного багажа…»

Она вздрогнула, услышав, как в замке повернулся ключ. Олег ушел. В бар или еще куда. Развлекаться. У него-то все нормально. Обеспеченный папочка всегда подстрахует, а мамочка оближет и утешит. Сноху Анисины никогда не любили, считали выскочкой, поэтому и в гости приезжали от силы раз год, а уж к себе не звали никогда. Свекровь не могла простить Евгении отсутствие детей, считая, что карьера, это не повод не рожать их. Другие, мол, как-то управляются.

Вот теперь родители Олега обрадуются! Новую богатую жену он найдет без труда. «Поистине, после развода мужчина уходит в райские кущи, где его ждут не дождутся сладкоголосые гурии, а женщина, как бы хороша она ни была, в никуда, где за радость – случайный роман, короткий, как июльская ночь. Или в ад под названием одиночество», – с тоской думала Евгения, слушая, как завывает ветер за окном. Март продолжал преподносить погодные сюрпризы. «Статистика не в пользу женщин. Если в количественном соотношении все более-менее нормально, то в качественном – увы! Всех стоящих мужиков давно уже разобрали, в сводном доступе остались одни неудачники. Еще одного посадить себе на шею? Нет уж, увольте!»

Евгения осознавала, что Олег за эти годы напитался ее силой. Мальчик из маленького провинциального городка, он теперь живет в центре Москвы, ужинает в лучших ресторанах, объездил все самые дорогие и престижные курорты. Ходит в элитный фитнес-клуб, одевается только в бутиках и в основном за границей. В общем, мужчина завидный, с таким не стыдно показаться на людях, да будь ты кем угодно. Евгения же не сумела приобрести в лице мужа надежного друга, как только что выяснилось. Зато воспитала сильного врага. Если начнется война (а она уже началась), даже женщине по прозвищу ЕБ придется не сладко.

Но отступать она не собиралась.

Он: через неделю после возвращения

Это было невыносимо: ждать. Ничего не делать, только ждать. Есть, спать и думать. И ждать…

Время тянулось так медленно, что каждая минута была за час. Порою казалось, что оно, это время, остановилось совсем. Мысли, поначалу просто грустные, становились все мрачнее и мрачнее. Видимо, для того и создана эта пытка: ожидание. Чтобы человек осознал, что на самом деле с ним происходит. Осознал свое ничтожество и неизменную конечность бытия.

«Какой же я дурак! Называется, сохранил лицо. Ну почему я не сказал ей все там, в пхукетском аэропорту?!»

Появление Евгении в Питере стало для Андрея Васькова ударом. Хотя, по-честному, умирать не хотелось. В самолете он еще как-то держался, благодаря выпитому виски. Но когда на выходе из стерильной зоны его встретили люди босса, сразу поник. Надо было остаться в Таиланде. На что, интересно, он надеялся? На чудо?

И чудо случилось: его Ева приехала в Питер. Пардон, не Ева, Евгения Анисина! Из-за которой, собственно, все и началось. Именно приезд важной московской гостьи Васькова и сдернул. Подсознательно он уже тогда ее захотел, только знал, что этого не будет никогда. И свалившиеся с неба деньги воспринял, как знак Судьбы.

Судьба ему подыграла, но потом карта перестала идти. А теперь пора платить по счетам. Главным мучением было осознавать, что он ничем не может помочь своей женщине. Так решил Корнеев. Мужик остается в заложниках, баба идет добывать деньги. Вот тебе, матриархат в действии! Хотели – получите! Но ведь на звонок ответила Евгения, там, на пляже! Из какой-то детской обиды, мол, соседка не здоровается! ЕБ, она и есть ЕБ. Выходит, на Пхукете она притворялась? А врала-то как! Очень убедительно!

Это было страшное разочарование. Женщины, которую он придумал, на самом деле не существовало. А была обычная стерва, которая не смогла найти общий язык со своим мужиком и пустилась в курортную авантюру.

Свойство человеческой натуры таково, что, чем больше он думает о причинах своей неудачи, тем больше ответственности за нее перекладывает на свое окружение. Приятно осознавать себя всего лишь жертвой обстоятельств.

И он теперь просто лежал и ждал, когда все это закончится, поскольку выбора не было. Так прошел день. А на следующий день, уже под вечер, пришел гость.

Андрей Васьков очень удивился, когда к нему в комнатушку ввалился Корнеев. За ним семенил Николаша, который, внимательно оглядев тесное помещение, буквально ощупав взглядом каждый его квадратный сантиметр, махнул кому-то рукой, и мигом появился сервировочный столик, на котором некрасивая девушка в унылом форменном платье торопливо расставила закуски. Корнеев хлопнул на столешницу бутылку водки, так что ножки хлипкого на вид сооружения на колесиках жалобно задребезжали, и нетерпеливо махнул рукой: убирайтесь. Прислуга и Николаша тут же исчезли.

– Давай, Андрюха, выпьем, – сказал Корнеев, рванув могучей рукой винтовую пробку с бутылки. – Ты извиняй, что я тебя немного помял.

Васьков невольно потрогал синяк на левой скуле, куда пришелся удар огромного кулака. И мрачно спросил:

– Чего тебе надо?

– Неправильно говоришь, – поморщился Корнеев. – Надо сказать: добро пожаловать в гости. Я ведь со своим пришел, – кивнул он на накрытый стол.

– Так ведь это я у тебя в «гостях», – напомнил он.

– А вот это ты верно заметил. Но я посчитал, что твой долг передо мной закрыт. Так что ты можешь идти. Ночь переспи – и свободен! – Корнеев почти нежно стал разливать по рюмкам ледяную водку. – Выпьем, Андрюха: на посошок.

– Как так? – оторопел он.

– Все зло от баб, – авторитетно сказал Корнеев, поднимая свою рюмку. – Ну, давай! Стартанули!

Он не посмел отказаться, выпил. По лицу Корнеева видно было, что он не просто так пришел. Может, передумал? Простил Еве долг?

– Сдается мне, Андрюха, что ты ее обругал за тот базар, – сказал Корнеев, смачно хрустнув соленым огурцом. – Когда она моей бабе настучала, что я любовницу гуляю. Или я не прав?

– Да, я это не одобрил, – признался он. – Телефон лежал на соседнем шезлонге, когда раздался звонок, и я не сразу понял, что именно она хочет сделать.

– Во! – Корнеев поднял вверх указательный палец. – Потому что баба! Завистливая. Да еще и стерва. Вот мы, мужики, никогда так не поступаем. У нас все по-честному, по понятиям. Ты мне сколько был должен? Триста тыщ. Я их получил. Так что, как говорится, можешь быть свободен.

– А она? – осторожно спросил Васьков.

– Она мне больше должна, – отрезал Корнеев. – Потому как она мне жизнь сломала, сука. Ты думаешь, почему я здесь? А у меня, Андрюха, компании теперь нет. Не с кем мне надраться, а хочется. Старые друзья давно уже сторонятся, да и я их не жалую, а новые кинули. Анька меня здорово прессанула, жена моя бывшая. Хрен с ним, с бизнесом. Круг общения, понимаешь? Я кто раньше был? До того, как в люди вышел? Кактус. Который, блин, в розарий пересадили. Они тоже с шипами, эти мать их чтобы, розы, но! Красивые. Давай за это дернем. – Он налил еще по рюмке. Выпили. – И стал этот кактус к розочкам, которые понежнее, подбираться. С целью их, так сказать, – Корнеев рубанул рукой воздух. – Опылить. Чтобы заселить розарий своими… – Он замялся, подбирая нужное слово.

– Гибридами.

– Чего?

– Гибриды – это новые сорта. Более устойчивые ко всякого рода стрессам.

– Во-во! Но нашлась, чтоб ее мать, такая тварь… Сука твоя… Которая мне всю малину испортила. Теперь меня, ха-ха, пропололи. Руки они, конечно, все себе искололи, потому как я сопротивлялся, но розарий свой соблюли. А мне теперь куда? Даже выпить не с кем, – с тоской сказал Корнеев. – Вот до чего дожил!

– Но у тебя же есть деньги! Ты на нас с Евой неплохо заработал! Я не знаю, как устроен ваш коллекторский бизнес, но полагаю, ты не в накладе.

– Все так, – поморщился Корнеев. – Заработаю я на тебе неплохо. Можно еще не раз на Пхукет смотаться, только не с кем. То есть баб-то полно. Но проститутка мне не нужна. К хорошему быстро привыкаешь. Стану я ливерную колбасу жрать, когда меня пирожными закормили? Да хрен! Она, эта колбаса, долго еще в меня не полезет. Я как вспомню свою девочку… – Он сладко причмокнул. – Зуб даю: у тебя таких не было. Она меня поначалу только на «вы» называла. Говорила: «Какой вы, Коля, сильный». И глазки вниз опускала. Пока мы на «ты» перешли, я в цветочном магазине, что возле ее дома, все букеты скупил. Каждый день ей цветы присылал. Ну и прочую дребедень. Мишек плюшевых. Зайчиков… – Он тоскливо вздохнул. – И так мне было хорошо… У меня ведь этого не было тогда, когда положено. Когда все в романтику играют и под окнами у своих подружек кругами ходят. У меня сразу: пол-литра – и в койку. Романтика, блин! Как это называется? – Он поморщился. – Товар-деньги-товар, во!

– Бывает, – неопределенно сказал он. – Но ведь ты жив-здоров. Никому не должен. Это тебе, наверное, все должны. Это не такая уж плохая жизнь.

– Бабки у меня есть, это да. Бабки, люди свои. Кое-что я у тестя сумел-таки отжать. Сначала надо все мутить. Прикинь, моя баба повсюду трезвонит, что я невинных девочек порчу! Было-то всего один раз. – Корнеев налил только себе и махом выпил. – Ботва какая-то. Деньги есть, свобода есть, а душа не на месте.

– Может, это любовь?

– Понятно, куда ты клонишь! – погрозил ему пальцем Корнеев. – Сейчас под это дело будешь меня уговаривать простить твою бабу. Забудь. Это дело решенное. Мы ее тоже того… Прополем. А ты убирайся. И – точка. Я свое слово сказал. Вот, бутылку допью и пойду спать, – кивнул он на водку. – Будешь со мной?

– Давай! Гулять так гулять! Свободу же праздную!

– Гляди-ка! – прищурился Корнеев. – Осмелел! Ладно, не обижаюсь. Как-никак, соседями были, – подмигнул он. – Вот мир-то тесен, а?

– Да провались он! – вырвалось у Васькова.

– Ладно, не ной. Расплатится она. Баба у тебя, сказать по правде, редкая сука. Я удивляюсь, как ты только ее трахал. То есть как она тебе дала-то? Но ты ее держись. Такие суки, как кошки, на пузо не шлепаются, только на лапы. Отряхнулись – и побежали. Глядишь, мне еще нервы сделает. Так что, Андрюха, прибивайся к ней.

– Да я даже адреса ее не знаю!

– Как так? – прищурился Корнеев. – А как же сговор?

– Да не было никакого сговора! Она все правильно сказала: случайная встреча. Я ее не за ту принял.

– Ха-ха! – расхохотался Корнеев. – Значит, бес попутал! Там вы с ней, а тут я с… Ха-ха! Ну, вы даете! Стой! – Он перестал смеяться и вытер слезы. – Я тебе не верю. Я вообще никому не верю. Поэтому все останется, как есть. Дело решенное. Ее босс ее слил. Сказал – сама разбирайся. А ты – проваливай.

– Можно сейчас уйти?

– Сейчас? – Корнеев полез рукой в бритый затылок. – Нет, сейчас нельзя.

– Почему?

– Потому. Я так решил. Завтра. Ежели я буду менять свои решения, то я в них запутаюсь. И тогда меня легко будет кинуть. А так, все знают: Корнеев сказал – Корнеев сделал. И все, что он решил, не отменяется.

– Странная логика. Даже из соображений выгоды не отменяется?

– А какая мне в тебе выгода? У тебя же ничего нет!

– Ну, я не знаю. Я могу у вас водителем работать.

– Чего? Нет, так нельзя, – нахмурился Корнеев.

– Почему?

– Потому. Я так решил. – Он вылил себе в рюмку остатки водки. – Ну, бывай! За нашу случайную, так сказать, встречу и не случайное расставание! – Он заржал и выпил.

Васьков уже понял, что переубедить эту машину для вышибания денег не удастся. Программа была элементарной, проще уже некуда, но работала без сбоев.

Допив водку, Корнеев ушел.

А утром пришел Николаша, но, не как обычно, уже без подноса с завтраком.

– Свободен, – коротко сказал он.

Васькову почудилось в его голосе сожаление. Очень уж по душе была Николаше роль тюремщика, потому и был так сладок раньше его голосок и так мрачен он был теперь.

Проводить «гостя» никто не вышел, его просто не остановили, когда он брел по коридору, не окликнули, когда вывалился на крыльцо, опьяненный свежим воздухом. Когда подошел к калитке, охранник беспрепятственно ее открыл, молча. Машину, доехать до города, тоже не предложили.

Денег на такси не было. Пришлось долго искать, у кого бы спросить: ходит ли автобус? Оказалось, до Питера ходит электричка. Это было Васькову на руку, в электричке можно и зайцем прокатиться.

«И куда теперь?» – прикинул он, выйдя на перроне, в Питере. Мобильник вернули, поэтому Васьков позвонил квартирной хозяйке, сказать, что не сможет сейчас заплатить за следующий месяц. На что ему без всякой деликатности велели убираться.

– Если в три дня не съедешь, я врежу новый замок, и все твои вещи останутся у меня! – пригрозила хозяйка.

«Миллионер, блин», – усмехнулся он, спускаясь в метро. В кармане нашлась кое-какая мелочишка. Вспомнил вдруг, как красиво жил там, на Пхукете. Эх, кабы к таким деньгам еще и мозги! Сейчас бы он поступил по-другому, свались ему с неба полмиллиона баксов! Затаился бы, переждал, потом открыл бы свой бизнес, купил квартиру, машину хорошую…

Вместо этого – куча проблем. И столько же приятных воспоминаний, но ими сыт не будешь. Издержки нищей юности: хочу все и сразу. А вдруг да завтра кирпич на голову? Эх, знать бы наверняка, сколько кому отмеряно!

Деваться было некуда, он ехал на Васильевский.

– Ты?! – удивилась бывшая жена, увидев его на пороге. Слава богу, она оказалась дома.

– Ты одна? – спросил он.

– Пока да. Муж вернется с работы вечером.

– Ты замужем?

– Гражданским браком. Спасибо, научил, – хмыкнула Татьяна и нелюбезно спросила: – Чего тебе?

– У меня проблемы. Денег нет, за квартиру заплатить. С работы уволили.

– Ну а я здесь при чем?

– Может, я хотя бы войду?

– С какой стати? – Она широкой спиной загородила дверной проем. Васьков отметил, что бывшая раздобрела.

– Что, и чашки чаю не нальешь?

– А я тебя в гости не звала! Ты когда последний раз обо мне вспоминал? Ты меня с днем рождения поздравил?

– Извини, забыл, – виновато сказал он.

– А теперь, выходит, вспомнил! Нет уж! Ты у меня и так молодость отнял! Даже вспомнить нечего!

– Танька, не ври! – разозлился он. – Когда я по трассе гонял, сама стояла на трибуне, визжала от восторга! На вип-трибуне, между прочим!

– Потому что дура была! Думала, за знаменитость замуж выхожу! Жизнь удалась! А сейчас, посмотри на меня! Я ведь красавицей когда-то была!

– Так тебе же сорокет, Танька! Годы никого не красят! Я-то здесь при чем?!

– А ты телик смотришь?! Кто за собой следит, тот и в пятьдесят на двадцать выглядит! Были бы деньги! И мужья нормальные! А у меня что?!

– Я не ругаться с тобой пришел, – опомнился он. – Все это мы с тобой уже обсудили и решили развестись.

– Потому что ты меня, Васьков, достал! Я на тебя свою красоту и молодость потратила! Никогда тебе этого не прощу! Проваливай, слышишь?!

– Ну, дай хотя бы денег взаймы! – взмолился он. – Вспомни: ведь я тебе все оставил при разводе!

– Не мне, а дочери, – отрезала бывшая. – Хотя бы поинтересовался, как она?

– Как дочь? – вяло спросил он.

– Нормально. Вся в папашу, – не удержалась Татьяна. – У тебя всю жизнь бабы были, а у нее мужики. Двадцати нет, а считай, по рукам пошла.

– А ты святая! Как ее воспитала, так она и живет! Сама-то сколько мужиков после меня сменила? Нечего валить с больной головы на здоровую!

– Слушай, чего тебе от меня надо? – огрызнулась бывшая жена. – Сказал, что хотел – проваливай!

– Таня, мне ведь больше не к кому пойти, – вздохнул он. – Дай денег, а? Клянусь, я отдам! Ты же меня знаешь!

– Я не миллионерша, – хмуро сказала Татьяна.

– Хорошо. Я дождусь твоего мужа и поговорю с ним, как мужик с мужиком. Думаю, он меня поймет. Ведь я ему такое наследство оставил, – он кивнул на пышный Татьянин бюст, выпирающий из тесного лифчика.

– Нечего пялиться, не твое теперь! – она нервно запахнула халат.

– Тогда просто дай денег!

– О господи! – она метнулась в комнату.

Он терпеливо ждал на лестничной клетке. Эта квартира когда-то была его. И вот теперь он стоит на пороге, не имея права даже войти в прихожую. Это называется, раздел имущества. После развода настоящий мужчина уходит в никуда, а жена пускает корни в диван, а мысли запирает на кухне. Вон Танька как разжирела!

– На! Подавись! – бывшая торопливо сунула ему деньги. – Пятнадцать тыщ, больше у меня нет! На шубу копила!

– Шуба больше стоит, – вздохнул он, засовывая деньги в карман.

– Васьков, у тебя совесть есть? – взвилась Татьяна. – Я тебе больше ничего не должна! Иди к тем, с кем гулял! К бабам своим!

«А ведь это мысль! У меня нет номера ее телефона, но есть адрес ее электронной почты. Надо ее обрадовать, что меня отпустили».

– Спасибо! – Он чмокнул бывшую в щечку и направился к лифту.

Когда Татьяна запирала дверь, на ее лице было откровенное облегчение: избавилась!

Ночь он провел в дешевой гостинице. Там же написал Евгении письмо. Оно было коротким.

«Корнеев меня отпустил. Сказал, что я ему больше не должен. Сижу, думаю: как жить дальше? Вроде бы нам с тобой было неплохо. Может, попробуем сначала, уже по-честному? Андрей».

Подумав, добавил номер своего телефона.

Ответа не было долго. Теперь за час уже была каждая секунда. Он опять ждал.

«Что я буду делать, если она не ответит? Не очень-то и надо. Питер – город большой. Завтра пойду устраиваться на работу. Договорюсь со своей квартирной хозяйкой, дам ей немного денег. Не первый год у нее хату снимаю, договоримся. По знакомым пойду, в конце концов. Друзей у меня нет. Был: Леха. Лехи больше нет. Но приятели-то остались! Неужто не наскребу, чтобы заплатить квартирной хозяйке? А там… Все как раньше: работа-дом-работа. Работы в Питере навалом. Денежной, конечно, нет, туда только по блату. Но работяги везде нужны. Что я, плитку класть не смогу? Или таксовать? Вон открой любую газету! Везде: требуются…»

И вдруг его пробило: «Лучше бы я умер!»

Иная жизнь хуже смерти. Сейчас у него было ощущение, что хоронят заживо. Черт бы побрал этого Корнеева! Знал, сука, что делает! Никто не умер, поэтому, мол, жизнь я у вас не отниму. Но поломаю ее так, что не склеишь. Единственной вашей радостью станет покой. Когда телефон молчит, а в холодильнике есть жратва. И есть крыша над головой.

Вот какие его одолевали мысли. О конечности бытия. Кто там из великих повесился в гостинице? Не «Англетер», конечно, грошовый клоповник, так ведь и Васьков не Есенин. Никто по нему и слезинки не уронит.

И в тот момент, когда он уже совсем отчаялся, зазвонил телефон.

Тепла в ее голосе не было. И вообще вся она была какая-то напряженная. Можно даже сказать, измученная. Спросила:

– Тебя отпустили?

– Да, я написал.

– Почему?

– Я не знаю.

– И что ты собираешься делать?

– Тоже не знаю. Могу приехать к тебе.

Она на пару секунд замялась, потом вздохнула:

– У меня проблемы.

– Я все понимаю. Проблемы из-за меня.

– Из-за моей дури! – В ее голосе наконец-то появились эмоции.

– Так это все, конец? – понял он. – Я тебе не нужен?

– Хорошо, приезжай. – На этот раз пауза была дольше. – Просто я живу с мужем… Нет, ты не думай, он подал на развод…

– Из-за меня? – опять спросил он.

– Не приписывай себе все мои несчастья, – раздраженно сказала Евгения. – Сама виновата. С мужем у нас давно уже не ладилось. Просто мы пока не разделили имущество, суда еще не было, и нам приходится жить в одной квартире. А это и кстати, что ты приедешь! Война так война!

– Ты это о чем? Какая война?

– Так. Муж вчера привел женщину. Мне показалось, он демонстрирует мне, как ему без меня хорошо. Что ж… Надо чем-то отвечать.

Он заколебался. Стоит ли ехать? Там какие-то разборки со второй половиной. А он всего лишь средство, чтобы посчитаться. Но выбора не было. Хоть какое-то разнообразие. Здесь-то уже все обрыдло, а новый город – новая жизнь. Хотя бы по тем же улицам не ездить. Не травить душу воспоминаниями. Ведь был же он когда-то здесь счастлив! Куда все делось?

«У меня ведь есть машина! – вспомнил вдруг он. – Корнеев на нее не позарился, счел, что это чиненое корыто много не стоит. Кстати, зря. Машина не новая, но свое еще не отслужила. Прокормит, если что…»

– Работа в Москве есть? – весело спросил он. – Для непьющего, ответственного, порядочного…

– Только не говори никому, что украл полмиллиона долларов.

– Не скажу, если ты не скажешь.

– Вот и договорились! Когда тебя ждать?

– Мне надо взять вещи со съемной квартиры. Думаю, послезавтра.

– Хорошо. Позвони мне, когда возьмешь билет.

– Я приеду на машине.

– На машине? – удивилась она. – Это будет кстати. Я свою продаю.

– Без колес не останемся, – заверил он. – Я хоть и не олигарх, но и не безрукий придурок.

– Я читала твою исповедь, – усмехнулась она. – Исповедь неудачника. Не представляю себе, на что ты можешь рассчитывать в Москве. Но все равно приезжай. Мне сейчас, как никогда, нужна поддержка.

– Я уже жалею, что тебе написал! – вырвалось у него.

– Что сделано, то сделано, – холодно сказала Евгения. – Умирать надо было раньше. А раз выбор сделан в пользу жизни, то надо как-то ее устраивать. Я тебя жду. Звони. – И она дала отбой.

Какое-то время он колебался. Ни тени прежнего чувства. Нежели все дело в антураже? Любовь на вилле и любовь в одной квартире с бывшим мужем, это далеко не одно и то же. Хотя кто знает? Ева все-таки позвала.

Поэтому он пошел в гараж за машиной. Заодно сказал, что за место больше платить не будет, переезжает, мол. На вопрос «куда?» ответил как можно безразличней:

– В столицу.

– А мы где? – удивился мужик, собирающий деньги за стоянку.

– Мы – под землей, – он взглядом указал на разлинованные места подземной парковки.

– Я в смысле, что Москва не круче Питера, – всерьез обиделся мужик.

– Я и не говорю, что круче. Просто меняю поребрик на бордюр. Так понятнее?

– Что ж, удачи, – пожал плечами патриот Северной столицы. В его голосе все еще была обида.

Выехав на свет белый из подземного гаража, Васьков позвонил квартирной хозяйке и сказал, что сегодня съезжает, а ключи оставит у консьержки.

– Я сама приду! – торопливо сказала женщина.

«Хочет убедиться, что я ничего не сопру, – догадался Васьков. – За те деньги, что я ей платил, могла бы и не пересчитывать свои чайные ложки».

Вещей у него было немного, все они легко поместились в машину. А всякую дребедень типа холодильника и дивана он оставил «в наследство» своему преемнику. Контейнер дороже обойдется, чем весь этот хлам. Да и смешно будет выглядеть, если он ввалится в хоромы госпожи Анисиной со своим диваном. Почему-то Васьков был уверен, что она живет в шикарной квартире, не в двухкомнатной халупе на окраине, пределе его собственных мечтаний.

Иногда приходится писать свою жизнь с чистого листа. Тем более здесь, в Питере, Андрею Васькову терять нечего. Ничто его здесь больше не держит. Да и раньше, честно сказать, не держало, после того как завязал с гонками. Везением было бы под занавес разбиться на трассе, уйти красиво. Но – не судьба.

В Москве он давно уже не был. Даже не думал, что придется там жить. Одна радость: говорят, там не так сыро и ветрено, как в Питере.

Что ж, поглядим…

Они: через десять дней после возвращения

Евгения Анисина даже в самых мрачных своих прогнозах на будущее не закладывалась на то, что когда-нибудь ей придется жить в коммуналке. И не умела этого, хотя умела многое. Это ведь пережиток прошлого: общая кухня и очередь в санузел. Невозможность полноценного отдыха, потому что соседи устроили банкет. Нет, до такого Олег, конечно, не доходил, но на романтический ужин бывшего мужа хватало, и на шумовые эффекты он при этом не скупился. Приходилось терпеть. А куда деваться?

Евгения скрипела зубами от бессилия. Такой беспомощной она себя еще никогда не чувствовала. Даже в юности, живя в студенческом общежитии, Анисина сразу же добилась отдельной комнаты, поскольку была активисткой и училась на повышенную стипендию. Евгения брала на себя любые общественные нагрузки, лишь бы не терпеть на своей территории посторонних. Подруги? Какие подруги? У них у всех одно на уме: удачное замужество или просто замужество. Будет соседка по комнате – будет мужик или даже мужики. И начнется:

– Ой, пойди, погуляй, погода такая хорошая!

Или:

– У меня есть билет в кино, фильм такой интересный! Сходи, развейся.

Это надо пресекать в корне. И не объявляя войну соседке. Вообще без объявления войны, зачем попусту нервы трепать? Учеба гораздо важнее, и надо бы поберечь себя для красного диплома. Просто добиться отдельной комнаты. А добиваться своего Евгения умела чуть ли не с раннего детства. Она шла на золотую медаль, а у девочки из простой семьи хватало конкурентов. Отец – скромный служащий, мать – медсестра в детском садике. Городок их был маленький, глубоко провинциальный, и всего две школы. Одна золотая медаль – это неплохо, две – нормально, а уж три – явно перебор. Начнутся проверки: что там у вас за супер-пупер-школа? А почему на районных конференциях не трезвоните о своих успехах? Квалификацию не повышаете? Нагрянет комиссия, начнут копать. С Женечкой Анисиной все хорошо, а как же дочка директора педучилища? А там и главврач городской больницы намекал: сынок в мед собрался. Конкурс там ого-го! И золотая медаль была бы кстати.

И Женю потихоньку начали прижимать с оценками. Мол, пару четверок в аттестате девочка стерпит, она умненькая, и без того поступит. Но не тут-то было! Анисина налегла на учебу, убедила родителей весь летний отпуск просидеть в деревне у бабушки, а на сэкономленные деньги выписать специальную литературу по химии, с которой у нее якобы были проблемы, и стала при каждом удобном случае дополнять ответ отпрыска главврача. Так что превосходство Анисиной для всех стало очевидным. А потом она выиграла районную олимпиаду. Сын же главврача еле-еле наскреб баллов на третье место. Пренебречь грамотой, где черным по белому было написано, что Анисина знает химию лучше всех, учительница не посмела.

То же самое было и с физкультурой. Женя сочла, что это вообще элементарно. Дочка директора педучилища берет в высоту метр двадцать? Ну, так она, Женя Анисина, возьмет метр двадцать пять! Язык цифр Жене всегда был понятнее всех прочих. А спорт – это чистые цифры. Метры, секунды…

Так она добилась своего. Медалей выдали три, и одна по праву досталась Евгении Анисиной. Проверки, слава богу, не случилось, зато потом, узнав о Жениных успехах, учителя в один голос говорили:

– Мы всегда знали, что эта девочка далеко пойдет.

«Девочка» в ответ организовала спонсорскую помощь, и в родной школе появился компьютерный класс. Это было не в знак благодарности. Да за что? Медаль Анисиной не подарили, как двум другим «отличникам», она ее сама взяла. Компьютерный класс – затем, чтобы помнили. Кто хочет – тот добьется! Есть теперь в школьной летописи такая глава: Анисина Евгения Борисовна. А слова из песни не выкинешь!

Ситуация, в которой Евгения очутилась теперь, была гораздо хуже. Коммунальная квартира, в которой сосед – бывший муж. Хочешь – не хочешь, ванная комната у них одна. Хорошо, что два туалета. А кухня? Евгения перенесла в одну из своих двух комнат микроволновку и стала большей частью есть там, но все равно приходилось выходить на общую для обоих жильцов территорию. А бывший муж словно поджидал ее там, чтобы сказать что-нибудь ехидное. Типа:

– Как дела? Не всю мебель еще распродала? Слушай, я бы купил у тебя кресло. Оно по стилю мне теперь больше подходит, чем тебе.

Или:

– Прежде чем ты отнесешь драгоценности в скупку, я хотел бы на них взглянуть. У тебя идеальный вкус, а мне надо сделать подарок одной моей хорошей знакомой. Разумеется, я возьму колечко за полцены, мы ведь все с тобой делим поровну.

Евгения дошла до того, что стала прятать от него вещи. Олег по памяти составил реестр ее ювелирных украшений и передал своему адвокату. Бесполезно было говорить, что все это куплено на ее деньги. «Нажито в законном браке» – и точка! Евгения даже не думала, что Олег такой крохобор! Как умело он прятал свои отрицательные качества, которых у него оказалось предостаточно!

Хорошо, что машина была оформлена на нее, и Евгения поспешила с продажей, чтобы Олег и от этих денег половину не оттяпал.

Алика пришлось встречать у метро. Мысленно она продолжала его так называть: Алик, не Андрей. Фамилия его Евгении вообще не нравилась. Ты подумай! Васьков! И сам он, нынешний, вызывал у нее глухое раздражение. Возможно, потому, что его исповедь произвела на Евгению гнетущее впечатление. В свое время она посетила немало семинаров и тренингов, для того чтобы обрести психологическую устойчивость. Современному руководителю это необходимо, ведь на нем лежит огромная ответственность.

Там, на этих курсах, давали установку на позитив. Просто-таки зомбировали этим позитивом. А еще советовали сторониться неудачников. Алик как раз и был тем человеком, от которого лучше держаться подальше.

«Зачем я вешаю себе на шею этот камень?» – раздраженно думала она, ежась у входа в метро. Переменчивая весна то и дело преподносила погодные сюрпризы. Аномальная жара сменялась не менее аномальным холодом. Трудно было угадать погоду и одеться соответственно. Сегодня, к примеру, Евгения в своем любимом кашемировым пальто отчаянно мерзла и мечтала о шубе. Алик опаздывал, наверное, не учел, что московские пробки гораздо больше питерских. Позвонил ей с полчаса назад, сказал:

– Я на подъезде.

И застрял. Она то и дело бегала греться в метро. На нее уже начали коситься служащие. Чего это холеная дамочка в дорогом пальто носится туда-сюда? Вся такая нервная.

В конце концов, Евгения не выдержала и купила в ближайшем ларьке стаканчик с обжигающей жидкостью под названием «кофе». Стояла поближе к жаровне, грела о стаканчик ледяные пальцы и старалась не обращать внимания на запах прогорклого растительного масла, в котором в этом же ларьке готовили чебуреки.

«Я ведь не купила чебурек, – утешала она себя. – Это всего лишь стакан кипятка. Надеюсь, изжоги не будет».

Наконец она увидела его. Алик неуверенно озирался по сторонам.

– Эй! – окликнула его Евгения. – Я здесь! – Она метнула пустой стаканчик в урну и махнула рукой.

– Привет! – обрадовался Алик, то есть Андрей. И виновато сказал: – Я давно уже не был в Москве. Честно сказать, не представлял, что все здесь так изменилось!

– Просто народу стало больше, – пожала плечами она.

– Ну, поехали! Куда прикажете, мадам? – он шутливо поклонился.

– Здесь недалеко, если не сядем в мертвую пробку, – она взяла его под локоть. Алик хотел было ее поцеловать, но она отстранилась:

– Холодно.

Это был еще один удар, послабее, конечно, чем жизнь в коммуналке, но тоже под дых: его машина. Евгения давно уже ездила на представительских. Она, конечно, и мечтать не смела, что Васьков ездит на «Бентли», но и не на таком же старье!

– Это твоя машина? – с сомнением спросила она. «То-то Олег посмеется!»

– Классная тачка, да? Прошу! – Он открыл перед ней переднюю дверцу. – С виду, конечно, неказистая, зато надежная. Я ведь бывший гонщик, не забывай. Я ее лично всю перебрал, поставил новый мощный движок…

Она не слушала. Машины Евгению мало интересовали. Лишь одно поднимало ей настроение: она воображала лицо Олега, каким оно будет, когда в их квартире поселится ее мужчина.

– Это мой новый муж, – представила она Алика консьержке.

– Здравствуйте, – напряженно сказал тот, ставя на пол чемодан.

Роскошный холл произвел на Васькова гнетущее впечатление. Да и сама атмосфера этого элитного жилья. Ведь в кармане были сущие гроши, а впереди – бесперспективное мрачное будущее. «Сейчас бы чего-нибудь попроще», – уныло подумал он.

Консьержка словно сфотографировала «нового мужа» своим проникающим взглядом, запоминая. И с ехидной улыбочкой сказала:

– Поздравляю, Евгения Борисовна!

Да, сравнение было не в пользу Алика. Олег был моложе, явно красивее, и вообще, весь такой холеный. Барин, одним словом. А Васьков… Ну, в общем, Васьков. Черт его знает, как ему удалось запудрить ей мозги там, в Таиланде? Может, из-за жары и минимума одежды?

«А была ли любовь-то?» – с тоской подумала она.

– Поехали, – Евгения кивнула на открывшийся лифт.

– Слушай, да у тебя здесь шикарно, – подавленно сказал Алик.

– Квартиру придется продать, – сказала она равнодушно. – Мы с бывшим мужем разъезжаемся.

– Прости, что так тебя подставил, – в его взгляде было отчаяние.

– Я же сказала, что сама виновата! – повысила она голос. – И давай закроем эту тему! Надо жить дальше.

«Зато Олег сбесится, – упорно искала она в сложившейся ситуации позитив. – Его злость поднимет мне настроение».

Евгения мечтала хоть чем-то насолить бывшему мужу, который сумел ее так прижать. Пока все козыри на руках у него. Кто бы мог подумать, что этот альфонс, этот никчемный человечек проявит завидное упорство, затеяв бракоразводный процесс! Воистину, рога давят на мозги, заставляя их усиленно работать! Пусть только в одном направлении, но зато как энергично и качественно!

Олег был дома. Евгения не заметила, чтобы у него прибавилось желания вкалывать, после того как жена потеряла высокооплачиваемую работу. Видимо, он рассчитывала на раздел имущества. Мечтал ободрать супругу до нитки, а потом найти другой подходящий объект женского пола, который можно было бы взять в эксплуатацию и по-прежнему жить безбедно.

– Проходи, – сказала Евгения Алику, отпирая дверь.

И нарочно завозилась в прихожей.

– Я думаю, остальные вещи ты принесешь сам! – преувеличенно громко сказала она, почти прокричала.

Разумеется, Олег выглянул в коридор. Гости у его бывшей жены бывали нечасто.

– Здрасьте, – неловко сказал Алик. Ситуация была двусмысленной.

– Женя, кто это? – округлил глаза бывший. – Неужели это… О господи! – он расхохотался.

– Ты напрасно смеешься, – холодно сказала она. – Теперь мы будем жить здесь. Помнится, ты сам предложил мне этот вариант.

– Чудненько! Хочешь проверить крепость моих нервов? – пожал плечами Олег. – Они в порядке.

– Алик, иди за остальными вещами, – ласково пропела она.

– Смотри, буквы не перепутай, – ехидно сказал бывший муж. – Алик, Олег… А то придет не тот. Ладно, на кухню. А то ведь в спальню.

– Как остроумно, – огрызнулась она. – Алик, не обращай на него внимания.

– Я и не обращаю, – пожал плечами тот. – Пошел за вещами!

И вышел в холл.

– И ты на это меня променяла? – не упустил Олег возможности съязвить. – Я бы еще понял, если бы ты привела сюда молоденького стриптизера. Типа того, с которым ты наставила мне рога в Питере. Твой выбор меня, мягко говоря, удивляет. Менять шило на мыло? Хотя нет. На веревку с мылом. Ибо этот мужик, дорогая, – твоя удавка.

– Кто тебе рассказал про Питер? – подавленно спросила она.

– О! Твои сексуальные подвиги – это секрет Полишинеля! – оживился Олег. – После твоего скандального увольнения это стало достоянием общественности!

– Тебе, должно быть, обидно. Над тобой все смеются, – с притворным сочувствием посмотрела она на бывшего мужа.

– Я это переживу, – пожал плечами Олег. – Особенно теперь. Когда все увидят, с кем ты теперь живешь, смеяться уже будут над тобой. И чем он собирается зарабатывать на жизнь, твой Алик? Господи, имя-то какое! За сорокет, а все Алик! Просто чмо! И на вид тоже!

– Заткнись! – не выдержала она.

– Обидно, да? А ведь на правду не обижаются. Ты и сама все видишь, ты баба неглупая. Я вообще не понимаю, что с тобой случилось там, в Таиланде? Похоже на солнечный удар.

– Я же тебе сказала – заткнись!

– Молчу-молчу, – притворно вздохнул Олег. – Просто мне за тебя обидно. Как ты будешь теперь жить, на что? Ты – женщина дорогая. Привыкла к самому лучшему. Выгнали тебя с волчьим билетом, так что твоему новому мужу придется взять на себя заботу о вашей семье. Ты уверена, что он справится?

– Как быстро ты списал меня в утиль!

– Не я. Обстоятельства. Все знают, как ты кинула своих хозяев. С такой репутацией найти работу в строительном бизнесе крайне трудно. Разве что перекинуться в торговлю? Или нет… Я знаю, какая работа тебе подойдет. И куда тебя охотно возьмут. Если не прибегать к ненормативной лексике, назовем это массажным салоном. Или лучше сказать бордель? А что? Вид у тебя вполне товарный! Не первой, конечно, молодости, зато опыт! – ехидно сказал он. – Уверен: стриптизеры многому тебя научили. Что ж ты со мной-то стеснялась?

– Замолчи! – она подняла было руку, чтобы вернуть ему пощечину.

– Но-но! – отшатнулся Олег. – Даже не думай! Я хожу на таэквондо и со шлюхой стесняться не собираюсь! Вмажу тебе по-настоящему, не так, как в тот раз! Кстати, я не намерен вам мешать. Вы ведь захотите отметить воссоединение? Ну и я отпраздную. Не хочется отдавать тебя в плохие руки. А тут я вижу, мужчина надежный. Все при нем. Работяга, не то что я, барин. И руки, небось, золотые. Видимо, запах машинного масла для женщины слаще любого французского одеколона. Счастья вам! Совет да любовь! – Он издевательски поклонился и ушел к себе.

Когда Алик пришел с оставшимися сумками, Евгения как раз начала освобождать ему полку в шкафу.

– Что так долго? – спросила она.

– Не хотел вам мешать. Я подумал, что вы захотите это обсудить.

– Что: это? – в упор спросила она.

– Дальнейшую жизнь, – Алик отвел глаза.

– Тут нечего обсуждать.

– Я думал, свалившиеся неприятности тебя сломают, – сказал он, глядя, как Евгения аккуратно складывает вещи, перед тем как убрать их в шкаф. – И ты не будешь такой… – Он чуть было не сказал «стервой». – Такой злой.

– Меня?! – Евгения рассмеялась. – Я в порядке. Да, первое время у меня был шок. Но это от неожиданности. Я недаром столько лет успешно рулила крупной фирмой. Я очень быстро оправляюсь от любого удара. Ты мне сейчас нужен. Неважно, какая у тебя машина, она мне тоже нужна. Мне придется много ездить. Будет не одно собеседование, прежде чем я определюсь с новой работой. Не хочу прогадать. И надо как можно быстрее расплатиться с Корнеевым, чтобы забыть все это, как страшный сон. Раз бракоразводный процесс затянется надолго, и свою долю от продажи недвижимости я получу нескоро, надо взять кредит. Под залог этой самой недвижимости. Ведь у меня есть свидетельство собственника. Главное – это отцепить от себя Корнеева, а дальше уже спокойно подумать о будущем. Вот чем мне сейчас надо заняться.

Он подавленно молчал. Мне заняться. Она не сказала нам. В ней не было ничего от прежней Евы. Совсем ничего. Может быть, ночью? Когда они останутся одни и выключат свет, его Ева вернется?

Но она его даже не поцеловала!

– Может быть, я тоже могу что-нибудь сделать? Для нас, – подчеркнул он. – Я все-таки мужчина.

– Сделай, – равнодушно пожала она плечами.

– Я могу оформить кредит на себя.

– Триста тысяч долларов? – насмешливо посмотрела на него Евгения. – У тебя что, элитная кредитная история? Вилла на Канарах в собственности? Или я чего-то не знаю?

– Прекрати разговаривать со мной в таком тоне! – разозлился он. – В конце концов, я не просил тебя приезжать в Питер! Я с тобой попрощался и сказал: спасибо за все! Да, я тебя обманул, но ты-то виновата больше! Я не планировал продолжать отношения, а там, на Пхукете, я действительно был миллионером! А вот ты… Надо было сразу сказать: валил бы ты со своими карамельками!

– С какими карамельками?

– Есть такой анекдот с бородой. Как монашка ехала в купе с содержанкой. А та ей рассказывала: вот кольцо, которое мне подарили за ночь любви, вот колье за неделю в Ницце. Так что, вернувшись к себе и услышав ночью стук в дверь своей кельи, монашка сказала: «Да идите вы, отец Бенедиктин, со своими карамельками!» Потому что мои подарки, – это для тебя карамельки. Так зачем тогда брала? Зачем дурочку из себя строила? Представляю, как ты смеялась, вернувшись к себе в номер!

– Я не смеялась, – сказала она тихо.

– Кстати, а что с номером? Как ты оказалась-то в этом «гардене»?

– Я улетала в три дня, турагентство не дождалось подтверждения из отеля. Меня потом хотели переселить, но я…

– Решила пожить за мой счет? Но зачем?

– Мне было хорошо, – сказала она еще тише.

– Что?

– Мне с тобой было хорошо!

– А что изменилось-то? Вот я, вот ты. Денег нет?

– Деньги – это не так уж мало, – поморщилась она. – Пойми, я привыкла к определенному образу жизни. Пока я все себе не верну, я ни о чем другом даже думать не могу. Поэтому завтра утром мы поедем в банк.

– Ладно. А потом я поеду искать работу.

– Какую работу? – она посмотрела на него удивленно.

– А что я, по-твоему, должен делать? Дома сидеть?

– Кстати, – она замялась. – У тебя есть деньги? Я временно без работы, а со счетов пришлось все выгрести.

– Тысяч пять есть! – весело сказал Алик. – Рублей. Занял у своей бывшей жены.

– Здорово! Хорошенькое начало! Ладно, разберемся.

– Я немного умею готовить, – виновато улыбнулся он. – Хочешь, сходим в магазин? Омаров не обещаю, но на пять тысяч родных российских рубликов мы неплохо отоваримся. На макароны с сосисками хватит, а водка – это не так уж и скверно. Если забыть о том, что есть «Пино Гриджи».

– Лучше уж вести трезвый образ жизни, – передернулась Евгения. – Слушай, ты-то откуда узнал о «Пино Гриджи»? И об омарах? – не удержалась она.

– Я же сказал: от босса. Думаешь, я мало с ним ресторанов объездил? Меню-то при мне обсуждали. Да и послевкусие, – усмехнулся он.

– Что ж… – Она аккуратно закрыла шкаф. – Я хотя бы не одна.

Она подошла и прижалась к нему.

– Знаешь, как мне тяжело? – сказала, подняв голову и словно пытаясь что-то прочитать в его глазах. Они по-прежнему были похожи на капканы, темные, непроницаемые. Вот и попалась.

– Догадываюсь.

– Еще и Олег достает. Похоже, это был брак исключительно для нашего с ним удобства. Никаких чувств. И все бы продолжалось так и дальше, не встреться мы на Пхукете с Корнеевым. А там одно потянуло другое. Скрыть уже ничего нельзя, исправить тоже. Неужели вся жизнь – всего лишь цепь случайностей? Какая-то мелочь решает все. Это всего лишь иллюзия, что мы можем влиять на свою судьбу. Поверь, для сильного человека, каковым я себя всегда считала, непросто это осознать.

– Успокойся, образуется, – он зарылся носом в ее волосы. А подняв голову, с улыбкой спросил: – Ну что? В магазин?..

Они: через месяц после возвращения

«Прошел месяц, – напряженно думала она. – Всего один месяц после моего возвращения из Таиланда. А как все изменилось!»

Одна радость: ей удалось расплатиться с Корнеевым. Правда, теперь она должна была огромную сумму банку. Но лучше уж быть должным банку, чем слышать в телефонной трубке масляный голосок Николаши, который крайне ласково осведомляется о том, как у живого кошелька идут дела? Хорошо ли он кушает? Достаточно ли спит? Как вообще со здоровьицем? А как с личной жизнью? Это ведь тоже важно.

Евгения уже поняла тайный смысл этой заботы: все интимные переживания «клиента» становятся достоянием общественности, пусть даже эта общественность состоит всего из трех человек. Лишить покоя, звонить по ночам, иногда просто молчать в трубку.

Евгения почему-то была уверена, что даже номером теперь ошибаются не случайно. Все это элементы психологического давления. В конце концов, она, прежде не расстававшаяся с телефоном ни днем ни ночью, стала вздрагивать от каждого звонка и намеренно «забывать» мобильник дома, идя, к примеру, в аптеку. Или просить Алика:

– Ответь, пожалуйста, на звонок.

Так недолго и невроз нажить, бессонница уже появилась, поэтому Евгения предпочла взять кредит у банка и забыть о существовании Корнеева. Тем более ей было, чем расплатиться. Бракоразводный процесс хоть и со скрипом, но шел. Квартира же, о которой Евгения когда-то мечтала, теперь внушала ей отвращение. Она даже любовью не могла здесь нормально заниматься! Теперь это было даже хуже, чем с бывшим мужем!

– Извини, Алик, я не могу, – виновато говорила она, когда его руки становились слишком уж настойчивыми.

– Давай съедем? – отчаявшись, предложил как-то он.

– Куда? – откровенно удивилась она.

– На съемную квартиру.

– А деньги?

– Я устроился водителем на маршрутку. Меня очень даже охотно взяли. На скромную жизнь нам хватит, после того как мы заплатим за съемную квартиру. А там и на твои хоромы покупатель найдется. И мы поищем нам что-нибудь на окраине или даже в области… – принялся мечтать он. – Хорошую двушку. Сделаем ремонт, обставимся. Эх, и заживем!

«Ну вот! Я гражданская жена водителя маршрутки! Не сказать хуже: сожительница. Безработная. Ходячее приложение к стиральной машинке и пылесосу. Если узнают на моей бывшей работе…»

Ей хотелось то реветь от отчаяния, то хохотать. Какое стремительное падение! Похоже на сошедшую с гор лавину, которая заживо похоронила их с Аликом. То есть с Андреем. Андреем Васьковым. Водителем маршрутки. В той, другой жизни Евгения Анисина даже не знала: что это такое, маршрутное такси? Не раз она с ужасом смотрела из окна своей машины, как дребезжащий микроавтобус с убитой подвеской обгоняет пробку по обочине и сидящие в душном салоне люди изо всех сил цепляются за спинки передних сидений, чтобы не упасть.

Что касается водителей-камикадзе, ЕБ свято верила, что это исключительно гастарбайтеры, люди без гражданства, лишенные социальной защиты. Только от отчаяния можно сесть за руль такого рыдвана, и от рассвета до заката сидеть в мертвых московских пробках, дыша бензиновыми парами.

Теперь этот запах бензина ее преследовал. В квартире, где она жила, пахло улицей. Бедностью и отчаянием. И ненавистным бензином. Хотя Алик выглядел вполне нормально и никакого недовольства своей новой жизнью не высказывал. И даже, как казалось Евгении, с радостью уходил на работу. А в свободное время таксовал, чтобы как можно меньше бывать дома.

Евгения убеждала себя, что такой жизнью живет большинство людей. Это нормальная жизнь. Обычная. Вечером диван, в выходные «Ашан». Можно и в ней найти свои прелести. Например, в кино сходить. Во всех крупных супермаркетах есть кинотеатры, и можно провести весь день, гуляя по магазинам и время от времени перекусывая в кафе, а потом посмотреть новый блокбастер, жуя попкорн.

– Культурно провели досуг? – с усмешкой спросил как-то Олег, увидев их на кухне, раскладывающими покупки. – Искали дешевый сахар? И как успехи?

– Слушай, козел, я тебя сейчас морду набью! – не выдержал Алик.

– Андрей, не связывайся с ним! – рванулась Евгения.

Не хватало еще, чтобы на ее глазах бывший муж избил мужчину, которого она и так с каждым днем уважала все меньше и меньше! Должны же у несчастной женщины оставаться хоть какие-то иллюзии!

– Андрей? – удивился Олег. – Здесь есть кто-то четвертый? Ты живешь с двумя? Как на тебя похоже!

– Тебя не касается! – Она встала между мужчинами. – Ты мне никто, понял? Не нравится – съезжай!

– Меня все устраивает, – насмешливо сказала Олег. – Мне очень даже забавно за вами наблюдать. Я ведь, в отличие от тебя, никогда не знал, что такое бедность. Вы для меня сейчас все равно что зоопарк. Мне всегда было интересно: как живут люди, которых еще называют быдлом? У которых нет денег на рестораны, даже на кафе, на то, чтобы в выходные смотаться в Прагу, пивка попить, или в Вену, послушать оперу, и которые все вечера проводят дома у ящика. Ну а за шик у них весь день протусоваться в супермаркете, с важным видом разглядывая вещи, которые они не могут позволить себе купить. Мне интересно видеть, Женечка, как ты тупеешь и опускаешься. Тебе повезло, удалось прыгнуть выше головы. Стала директором фирмы! Но теперь ты вернулась туда, где и должна была оказаться, учитывая твое происхождение. Дочка мелкого клерка и медсестры из детсада. Потыкавшись, помыкавшись ты, в конце концов, устроишься бухгалтершей в какую-нибудь третьеразрядную фирмочку…

Она невольно вздрогнула: ну, это уж слишком! Именно бухгалтершей она и представилась Алику при знакомстве! Неужели это карма? Накаркала! Запрограммировала свое поведение и свою дальнейшую судьбу. Это все неслучайно.

«Надо как-то выбираться», – подумала она и выпалила в лицо бывшему мужу:

– Тогда съедем мы!

Алик аж зарделся от радости. Евгения впервые осознала, насколько же ему тяжело здесь жить. Сталкиваться каждый день с ее бывшим мужем, с этим холеным самцом, который всегда издевательски вежлив.

– Все! Мы съезжаем! – решительно заявила она.

Найти квартиру оказалось не сложно. Предложений было хоть отбавляй. Да и цена приемлемая.

«Это ведь временно», – думала Евгения, оглядывая потертые стены своего нового жилища. Когда-то она забраковала еле видимые глазу трещины на веранде в полу пхукетской виллы, а теперь довольно спокойно смотрела на осыпавшуюся штукатурку в крохотной ванной комнате. Похоже, квартиру заливали, и хозяева, наспех отреставрировав свое доходное предприятие, поспешили пустить сюда арендаторов.

Зато они были теперь одни.

Это была их первая ночь любви после Пхукета, хотя прошло уже больше месяца. Они по-любому должны были друг по другу соскучиться. И хотя Алик старался, чтобы все было, как раньше, старый скрипучий диван то и дело напоминал им о том, что они больше не в раю, а скорее в аду. И сизифов камень, он же огромный долг, который надо теперь поднимать, мешает им взлететь на вершину блаженства.

Евгения никак не могла сосредоточиться на своих ощущениях. В самый неподходящий момент она вдруг вспомнила о том, что уже не директор фирмы, а безработная, и застонала от отчаяния, а не от наслаждения. В животе больше не было порхающих бабочек, они словно уснули или, испугавшись, затаились. Но Евгения теперь знала, что они там есть. Но пока ее кровь отравлена страхом перед будущим, бабочки не проснутся.

– Тебе было хорошо? – заботливо спросил Алик.

– Да, – соврала она. И, сменив тему, сказала: – Теперь, когда все устроилось, мне надо подумать о новой работе. Завтра я разошлю свое резюме.

– Что ж… – По лицу Алика было видно, что он недоволен. – А ты не хочешь отдохнуть?

– От чего? – горько рассмеялась она.

– От работы. Я понимаю, как тебе тяжело…

– Нет, ты не понимаешь. Я работала на свое будущее. У меня было все. Абсолютно все. И главное, была уверенность в завтрашнем дне. Не хватало острых ощущений. Слишком все было скучно и предсказуемо. Только теперь я начинаю ценить эту скуку.

– Я постоянно чувствую себя виноватым, – не выдержал он. – Ну да, я неудачник. Хотя все это условно. Не всем же быть олигархами? Если ты устроишься на работу, и мы решим квартирный вопрос, мы очень хорошо будем жить. Поднакопим денег и поедем опять за границу. В тот же Таиланд…

– Нет! – вздрогнула она. – Не надо!

– Почему тебе мало того, что для всех остальных вполне нормально? Зачем брать на себя груз ответственности, торчать целыми днями на работе, брать на себя обязанности, с которыми должны справляться мужчины?

– Да где они, мужчины? – сорвалась и она. – За рулем маршрутных такси?

– Спасибо! Я знал, что этим кончится. Ну, не вышло из меня ни начальника, ни бизнесмена, так ведь я не один такой! Надо уметь довольствоваться малым.

– Что ж ты-то не довольствовался? Вернулся бы с деньгами к хозяину, когда на тебя свалилось полмиллиона баксов. Тогда и у тебя, и у меня не было бы сейчас проблем.

– Я признаю, что сделал глупость, – нахмурился Алик.

– Глупость?! Хорошенькая глупость! На миллион долларов! Ибо я-то оказалась должна миллион!

– Но это ведь не я взял с шезлонга мобильник Корнеева! – всерьез разозлился и он. – Не я сказал его жене, что он здесь с любовницей! Эта глупость, по-твоему, сколько стоит? Как раз те самые пол-ляма, которые Корнеев лично тебе накинул. Я просто уверен: не сделай ты эту глупость, мы бы с ним договорились. И ты бы осталась на работе.

– Ах! Тебе все-таки нужна моя работа! Ты прекрасно понимаешь, что на твою зарплату мы не проживем!

– Прожили бы, будь ты нормальной женщиной! Такой, как все! Объясни: почему тебя не устраивает такая жизнь?

– Потому что я понимаю, что способна на большее, – уверенно сказала она. – Не знаю, откуда у меня это чувство, только я не такая, как все. То есть не как большинство. И хоть все говорят, что мне просто повезло, лично я в это не верю. Вот это, – она обвела взглядом выцветшие обои, – не мое. И я так жить не буду. Завтра же начну клеить обои!

– Ты с ума сошла! Зачем?! Это же чужая квартира! Мы живем здесь временно! Пойми ты, дурочка, вре-мен-но, – по слогам сказал он.

– Не сидеть же без дела? Пока меня не позовут на какое-нибудь собеседование, я превращу это убогое жилье в хорошую, уютную квартиру.

– А деньги?

– Обои не так уж дорого стоят. И клей.

– Я смогу присоединяться к тебе только вечерами.

– Мне все равно. Я и сама прекрасно справлюсь.

«Надо хоть что-то делать… – думала она, идя утром в хозяйственный магазин. – Сколько лет я уже не клеила обои? Не занималась физическим трудом? По-моему, последний раз на той, первой квартире, которую мы с Олегом купили, едва наскребли денег. И на мастеров уже не осталось. Пришлось почти весь ремонт делать самим».

Уже тогда Олег предпочел спрятаться за ее спину, сославшись на то, что физическим трудом отродясь не занимался. Это было правдой: родители его баловали. И почти половину денег на эту первую квартиру дали они, намекнув снохе, что неплохо бы со временем долг вернуть. А уж о ремонте и не заикайся, хоть на что-то ты годишься? Евгения и так понимала, что, если не будет достаточно зарабатывать и решать все семейные проблемы, ее брак долго не протянет. И она впряглась в работу. Понемногу дело пошло. Поначалу Евгения, так же как и муж, мало что смыслила в ремонте, но справилась. А ее еще упрекали в том, что она ребенка не родила, делая карьеру! Да если бы только карьеру!

И тут она наконец осознала, насколько же стало легче, когда Олег с его родителями остался в прошлом. Это семья мужа создала у нее комплексы, мешая радоваться жизни и думать только о том, как бы не потерять престижную работу.

Когда Евгения это поняла, у нее заметно поднялось настроение. И ремонт она делала на подъеме. Ее первые в жизни успехи начинались с того же. Сначала она обзавелась жильем и навела там относительный порядок. Потом появилась первая работа, не слишком денежная, но, руководствуясь жизненным опытом, Евгения навела порядок и там. А видя ее успехи, ей и предложили солидную должность. Так, постепенно, Евгения Анисина и обрела ту уверенность в своих силах, которая позволила ей впоследствии успешно руководить крупной фирмой.

«Если я, ничего не зная изначально о ремонте, вполне успешно с ним справилась, значит, справлюсь и со всем остальным, – рассуждала она. – Главное – это начать».

Даже сейчас ей вовсе не казалось, что ситуация безвыходная. Новая работа – вопрос времени.

– У меня все нормально, – говорила она вслух, подбирая рисунок на обоях и обрезая кромку.

Евгения намеренно выбрала именно такие: со сложным рисунком. Планка теперь должна быть выше, чем в тот, первый раз. Потому что и прыгать теперь придется высоко, не как раньше. Ведь ее резюме пока оставалось без ответа. А послужной список был внушительным! Два высших образования, свободный английский, опыт работы… И – гробовое молчание. Попадись Евгении такое резюме, в то время когда она сама была работодателем, она бы в такого человека буквально вцепилась, как в спасательный круг. Крепкие профессионалы на вес золота.

Но слухами земля полнится. Причину увольнения Анисиной наверняка озвучили. Если не официально, то в кулуарах. Народ пока присматривается, проверяет эти слухи. Надо ждать. И она с энтузиазмом обрезала рулон за рулоном, пока весь пол на кухне не был усеян бумажными спиралями.

Когда пришел Алик, половина кухни уже была оклеена.

– Сейчас я поем и подключусь, – без энтузиазма сказал он.

– Не надо. Я все сделаю сама. Это меня отвлекает от мрачных мыслей.

– Ты же говорила, что в порядке, – усмехнулся Алик.

– Ожидание – процесс нудный и утомительный. Надо как-то скоротать время.

– Хозяева будут тебе благодарны. Когда мы съедем, они сдадут эту квартиру гораздо дороже.

– Не беспокойся, я вычту из квартплаты стоимость ремонта.

– Но ведь тебя об этом не просили!

– Это мое дело, как продать им мой труд. Знаешь, в чем отличие неудачника от человека успешного?

– Ну и в чем? – напряженно спросил Алик.

– Неудачник сидит и ждет, когда ему предложат работу. А человек успешный работает, никого не дожидаясь, а потом идет и продает свой труд. На готовый продукт, кстати, всегда находятся покупатели.

– Не скажи!

– Если товар качественный, то да. Либо нужные люди увидят твою работу и что-нибудь обязательно предложат. Но надо показать, на что ты способен. Выступить с инициативой.

– Инициатива, как говорят, наказуема.

– Вот типичная позиция неудачника!

– Ты постоянно учишь меня жизни, – поморщился Алик. – Ты очень сильно изменилась с того момента, как мы впервые встретились после Таиланда.

– Но я же не прошу тебя решать наши проблемы. Ничем не напрягаю.

– Это-то и бесит! – Он еле сдержался. – Пойми ты: жизнь – это не учебник по математике. Ты сама убедилась в том, что какая-нибудь случайность может разрушить все, и мы, по сути, ни на что не влияем. Это как лотерея: выпал тебе шарик с выигрышным номером, значит, повезло. Но можно прождать его всю жизнь и так не дождаться.

– Ты это о себе говоришь?

– Извини, я не хочу продолжать этот разговор. Устал. У меня был тяжелый день.

– Приятного аппетита! – Она поставила перед ним тарелку с супом и отвернулась к окну.

Ужин прошел в гробовом молчании. И спать они легли тоже молча.

Засыпая, Евгения подумала, что они похожи на два осколка кораблекрушения, которых волной прибило друг к другу, а потом выбросило на необитаемый остров. И верхний обломок грот-мачты мало подходит к куску корабельной обшивки, у них нет точек соприкосновения. Они с Аликом вместе лишь потому, что с этого острова им деваться некуда. Ей нужна его зарплата, пока нет своей, и нужна машина для разъездов, а он чувствует себя обязанным за тот долг, который она выплатила из своих денег. Помогает ей снова встать на ноги.

Первый брак был из удобства, второй оказался по необходимости. А как же любовь? Которая все прощает?

«Да не было у нас любви! Был классный секс. Но на этом отношения не построишь. Это лишь прекрасное дополнение, когда все остальное уже есть, и муторная обязанность, когда нет ничего. Да, мы нищие! Зато мы трахаемся! И будем делать это так, чтобы всем остальным было завидно! Но ведь потом наступает утро…»

А наутро она обнаружила, что кончилась тушь для ресниц. Та, которой Евгения привыкла пользоваться, стоила дорого. Покупать же дешевую не хотелось. Сначала продукты со скидкой, потом единый проездной билет, как знак того, что с собственной машиной она расстается навсегда, теперь вот дешевая косметика.

«Скоро я дойду до того, что начну штопать колготки», – с усмешкой подумала она, плюнув на кисточку, чтобы собственной слюной разбавить высохшие остатки туши. Казалось бы, мелочь. Но бывший муж прав: из этих мелочей и складывается быт. Сразу видно, какой образ жизни ведет человек. Еще немного, и Евгения Анисина утратит весь свой лоск, так что и впрямь ее возьмут только бухгалтершей в третьеразрядную фирму. Что касается личной жизни, то они с Андреем Васьковым друг другу совсем не подходят. Чем дальше, тем больше они оба это понимают. И ему с ней также некомфортно, как и ей с ним. Это молчаливое ожидание обоих уже утомило. Что дальше? Поистине, в курортных романах надо ставить точку, как только взлетит самолет. Не путать мечты и реальность. Иначе получится то, что у них с Аликом, то бишь с Андреем.

…Меж тем время шло. По мнению Евгении, прошло его уже достаточно, чтобы ее резюме попалось на глаза работодателям. Но они по-прежнему молчали. Она готовилась целыми днями мотаться по собеседованиям, а ее так и не вызвали ни на одно.

Наверное, перед тем как сделать Анисиной предложение, все наводили справки у нее бывших работодателей. А уж те не скупились на нелицеприятные эпитеты!

Евгения уже начала подумывать о том, чтобы сменить сферу деятельности. В торговлю и впрямь податься? Где люди-то нужны?

На примере Алика она поняла, что работу новичкам предлагают самую неблагодарную. Ту, где страшная текучка. Евгения на минутку представила себя на кассе в супермаркете. Там постоянно объявляют на весь огромный торговый зал: требуются, требуются, требуются…

«Хозяйка кассы». Звучит заманчиво, а на деле? Немногим лучше, чем обои клеить, а то и хуже. Поток покупателей беспрерывен даже в будни, а что творится в выходные! То и дело разгорается скандал, кто-то придирчиво проверяет чек, кто-то сам норовит обмануть, завесив дорогой товар по цене дешевого, авось кассир ничего не заметит. Это все равно, что жить на передовой, где идет непрерывная война с халявой и за халяву. Не всякий выдержит. Не удивительно, что такая текучка! Нет, в супермаркет – это край. Когда ситуация станет критической.

Кстати, с квартирной хозяйкой Евгения сумела договориться. Но та всем своим видом дала понять, что новую кафельную плитку в ванной комнате оплачивать не собирается.

– А сами вы где работаете? – с доброжелательной улыбкой спросила Евгения, проверяя свою теорию в действии.

– У меня две квартиры. В наследство достались. Зачем мне работать? Сдаю и живу, – пожала плечами женщина.

– Что ж, все понятно, – сказала Евгения упавшим голосом.

У нее самой пока не было ни одной квартиры в собственности. Олег один за другим браковал варианты размена. Один суд уже состоялся, но бывший муж тут же подал на апелляцию. Евгения поняла, что мотать ей нервы он будет до упора. А адвоката, благодаря папиным деньгам, Олег нанял очень хорошего. Тут уж бывший директор маслозавода не поскупился, сразу почуяв, что можно заполучить для любимого сыночка лакомый кусок. Небось и мама его зудела: «Хорошо, Олежек, что ты развелся. Найдешь себе другую, нормальную женщину». Что она вкладывала в понятие «нормальная», Евгения до сих пор не могла понять. Чтобы и детей рожала, и семью кормила, так, что ли? А что взамен? Ценный приз: муж на диване?

Нет, о разводе она не жалела. Лишь о том, что все свалилось на ее голову неожиданно и сразу. За какой-то месяц жизнь кардинально изменилась. И далеко не в лучшую сторону.

Самое ужасное, что Евгения начинала привыкать к такой жизни. Втягиваться в нее, как в болото, которое хоть и дурно пахло, но зато вода в нем была стоячей. Никаких потрясений. Мозги тоже словно бы затягивались тиной.

«Еще неделя, и я пойду работать, куда угодно, – решила она. – Хоть в супермаркет. А то так можно и с ума сойти или просто полностью деградировать».

Она обвела красным кружком день в календаре. Крайний срок. Дольше ждать нельзя. И как это часто бывает, накануне обведенного красным дня и раздался долгожданный телефонный звонок.

Услышав, куда именно ее приглашают на собеседование, Евгения крайне удивилась. Этого она ожидала меньше всего. Поэтому сказала сдержанно:

– Ну что ж… Когда мне подъехать?

– Завтра к двум. Вас будут ждать.

– Договорились.

Алику она пока ничего говорить стала.

На следующий день Евгения Анисина поехала в «ФИРС».

Она: через два месяца после возвращения

«Что им, интересно, от меня надо?» – гадала Евгения, спускаясь в метро.

Хорошо, что встречу назначили на два часа дня, а не наутро, в самый час пик. Евгении вовсе не хотелось предстать перед владельцем «ФИРСа» в плаще с оторванными пуговицами, с растрепавшейся прической.

Маникюр Евгения осилила сама, с макияжем тоже справилась. И колготки в упаковке у нее, слава богу, еще оставались. Ей все меньше хотелось просить деньги у Алика на все эти мелочи, вообще неприятно было брать его зарплату и почти ежедневный приработок. Евгения ведь прекрасно знала, что это за деньги, как именно он их заработал. Попросту «набомбил». И они были с душком. Вроде бы бензина. Но ей казалось, что эти купюры заразные, и стоит только взять их в руки, как карма неудачницы перекинется и на нее, на Евгению Анисину. И никогда уже ей не выбраться из этого болота.

Без пяти два она, немного волнуясь, вошла в приемную. Сказала, подойдя к хорошенькой секретарше:

– Я Анисина. Мне назначено на два.

– Одну минутку, – вежливо улыбнулась девушка и скрылась за дверью кабинета генерального.

Евгения огляделась, ища, куда бы повесить плащ? Компания «ФИРС» была довольно молодой, не сказать юной. Поэтому на антураж здесь мало обращали внимания. Во всем, куда ни падал взгляд Анисиной, не было солидности. Так, пришли мальчишки порулить. Или еще «сынки», золотая молодежь. Потому что владельцем «ФИРСа» был внебрачный сын одного широко известного в узких кругах политика. Законным детям достались куски пожирней, их тоже ждала дорога во власть. Ну а этому, «цветку случайной любви», дали на прокорм строительную фирмочку и застолбили на всякий случай канал для отмывания денег через государственные подряды. Фамилии-то разные, и родство ничем не подтвержденное, очень удобно. А внешнее сходство, что ж… Мало ли, кто на кого похож? Не доказано же.

Евгения знала всю эту предысторию. Знала, что у Гены Малинкина надежная крыша. Они встречались пару раз, мельком, и, честно сказать, «сынок» вызывал у Евгении неприязнь. Будучи директором девелоперской фирмы, Анисина сделала «ФИРСу» немало гадостей. Они были прямыми конкурентами и часто сталкивались лбами в дележе наиболее выгодных заказов. Поскольку «АРКА» была намного старше и солиднее, чаще всего побеждала она. «ФИРС» довольствовался крохами, и даже, несмотря на влиятельного папу, Малинкин пока не процветал. Видимо, у папы имелись дела и поважней, по слухам, и внебрачных отпрысков у любвеобильного политика хватало.

Задача у Малинкина была непростая: заслужить папину любовь. Выделиться среди многочисленного потомства одного из сильных мира сего. Стать преемником. Доказать, что голова у него работает и со всем остальным тоже в порядке. Задача была непростая, ибо папа был слишком занят и беспокоить его по пустякам не рекомендовалось. «Пустяками» считалось все, о чем нельзя было сказать: вопрос жизни и смерти. Папа уже пережил один инфаркт и серьезно относился теперь только к собственному здоровью, ну еще к здоровью своих детей и внуков.

Поэтому Гена рано женился, вел, что называется, высокоморальный образ жизни, обожал своего маленького сына и целыми днями просиживал на работе. Евгения была уверена, что Малинкин ее ненавидит за все те выгодные заказы, что она увела у «ФИРСа» и с успехом выполнила. Приглашения именно в этот офис она ожидала меньше всего. Это было странно.

– Проходите, – все с той же вежливой улыбкой сказала секретарша. – Ой! Я вам не сказала, где можно раздеться! – спохватилась она. – Давайте ваш плащ, у меня есть вешалка, я свой сниму, а ваш повешу. А кофе вам принесу прямо в кабинет. Или чай?

– Лучше чай, – невольно улыбнулась Евгения.

– У нас только зеленый, – засмущалась девушка.

– Вот и отлично.

В кабинете, куда вошла Анисина, царил рабочий беспорядок. Стол был завален бумагами, среди которых валялись два планшета и три телефона, спиной к окну за этим донельзя захламленным столом сидел растрепанный мальчишка со съехавшим набок галстуком.

Увидев Евгению, он расцвел в улыбке:

– Проходите! Вот видите, сколько дел! – Он развел руками и тяжело вздохнул. – Вы садитесь, Евгения Борисовна. Юля, меня пока ни с кем не соединять.

– Хорошо, Гена… Владимирович.

И миловидная девушка исчезла, оставив их одних. Евгения села.

– Погода-то, а? – Малинкин кивнул через плечо. – Весна! – он сладко улыбнулся.

– Да, сегодня тепло, – сдержанно кивнула она.

– И настроение соответствующее.

– Это у кого как.

– Что, не греет весеннее солнышко? – подмигнул вдруг Малинкин. – Проблемы, да?

– Это мои проблемы, – все так же сдержанно сказала она. – Я рада, что у вас прекрасное весеннее настроение.

– Ну, что, о деле поговорим? – Он вздохнул, на этот раз не так тяжело, но значительно.

– Хотелось бы, – кивнула она.

– Я слышал, вы остались без работы? – взгляд Малинкина сделался цепким.

На вид Гена был, словно молодой кукурузный початок, упругий, крепкий, как еще с усмешкой не раз говаривала ЕБ в кулуарах, «на чистом сливочном маслице». У «сынка» уже намечался лишний вес, исключительно от сытой жизни, с которым Гена мужественно боролся. Солидности ему явно не хватало, но он был сын своего отца, и нос всегда держал по ветру. А еще Генин взгляд. Как метко сказал кто-то из своих, «у Малинкина периферическое зрение лучше, чем прямое». Разговаривая с кем-нибудь по важному делу, Гена умудрялся, не отводя глаз от лица своего собеседника, одновременно отслеживать, кто еще с кем говорит в это же время и что вообще вокруг происходит. Эта его удивительная особенность всеми была отмечена и вызывала уважение. В общем, Гене прочили большое будущее, если, конечно, его папу не хватит удар. Мертвый герой – забытый герой. А уж его дети, стоит им только дать слабину, просто добыча.

– Вы ведь наверняка навели справки, – усмехнулась Евгения. – И знаете всю подноготную.

– Да. Знаю, – не стал отпираться Гена. – Ваши бывшие хозяева сказали, что вы редкостная сука. Я, собственно, поэтому вас и позвал.

– …?

– Нас подозревают в сотрудничестве. Хотя мы с вами прекрасно знаем, что ничего такого не было. Тем не менее тот выгодный подряд, который вы проворонили, достался мне. – Гена самодовольно улыбнулся. – А кусок-то жирный! Папа очень доволен. Так сказать, техническую сторону вопроса он взял на себя. Успокоить того человека, которому воришки сделали нервы. И он был папе очень благодарен, этот человек. Далеко не все в этом мире решается деньгами, связи тоже кое-чего стоят. Так получилось, Евгения Борисовна, что вы сыграли мне на руку, да еще и заплатили за это из собственного кармана. Говорят, сумма была значительная? – вновь панибратски подмигнул он.

– Я ничего не проворонила, – холодно сказала она. – Все произошло по обстоятельствам, от меня не зависящим.

– А я вам верю! – неожиданно сказал Гена. – Жизнь вообще полна случайностей. Одна из таких случайностей привела вас ко мне. Вас удивляет, почему молчит ваш телефон?

– ….

– А это сговор, – по-мальчишески улыбнулся Малинкин. – Учитывая вашу репутацию, вас никто не возьмет на работу. Я имею в виду, на должность, к которой вы привыкли. Ну а на меньшую вы сами не пойдете. Да и на меньшую, если честно, не возьмут.

– Зачем же вы меня тогда позвали?

– Как зачем? Предложить вам работу!

– Но вы же сами сказали…

– Юля! – оглушительно закричал Малинкин. Евгения невольно вздрогнула. – Ты принесешь нам уже хоть что-нибудь?! Извините, Евгения Борисовна, штат у меня молодой, неопытный. Никак не могу их привести в чувство и заставить работать, – виновато улыбнулся Гена.

– Дело техники, – пожала он плечами. – Просто поставить на место.

– Вот! – Гена поднял вверх указательный палец. – Как это вы всегда прекрасно умели делать!

В этот момент в кабинет вошла Юля с подносом.

– Чем ты там занимаешься? – добродушно пожурил ее Гена.

– Ни с кем вас не соединяю! – выпалила Юля и грохнула на стол поднос так, что чашки зазвенели.

– А я думал, маникюр делаешь. Или пасьянс раскладываешь.

– Одно другому не мешает, – фыркнула Юля.

– А почему конфеты не принесла? Съела?

– Господи! Еще и конфеты! – Юля пулей вылетела из кабинета и за дверью дробно застучали ее острые каблучки.

– Ну и что вы на это скажете? – уныло вздохнул Гена.

– Это ваш стиль руководства, всего лишь.

– Но лично я ценю ваш. Вас ведь недаром называют ЕБ. Мне нужен такой человек, – голос его стал серьезным. – Теперь все мои конкуренты – ваши личные враги. В особенности «АРКА». А пока я их не свалю, так и буду по узким тропинкам ходить, всякими там закоулками-переулками. А я хочу вырулить на широкий проспект. Я хочу, Евгения Борисовна, чтобы вы их удавили. Вы ведь тоже этого хотите?

– Допустим, – сказала она сдержанно.

– С вами обошлись несправедливо. Вас не оценили по достоинству. Вами пренебрегли, – Генин голос сделался вкрадчивым. – А ведь вы им столько денег заработали! Я хочу, чтобы теперь вы с удвоенным энтузиазмом работали на меня. Я вас не обижу. И не кину. Я умею ценить преданность.

– А как же сговор? Круговая порука? Ведь все наши общие друзья договорились меня не брать.

– А мне наплевать! Договор на то и существует, чтобы его нарушать, тем более устный договор. Если они вам еще не позвонили, значит, они дураки. Вы же, Евгения Борисовна, кладезь ценнейшей информации! Вы знаете, как все устроено в холдинге «АРКА»! Всю его подноготную! Все реальные цифры! И суммы откатов. При желании им всем, я имею в виду ваших бывших друзей из «АРКА», уголовку можно припаять. Да с моими связями и вашими знаниями мы сделаем это в два счета! Расчистим рынок и займем их место. А хотите, устроим рейдерский захват? – Гена сладко причмокнул. – У меня уже есть одна схемка. Но без вас я не справлюсь.

– Вы предлагаете мне совершить подлость?

– Да, – Генин взгляд был невинным, как у младенца. – За большую зарплату. Я готов платить вам столько же, сколько платила «АРКА». Пока. А если у нас все получится, то я уверен: мы договоримся. Зарплату я вам прибавлю и даже сделаю то, чего вы никогда бы не добились от владельцев «АРКА»: сделаю вас акционером «ФИРСа». Если вы хорошо поработаете. Я ведь знаю, что у вас большие долги. Муж вас бросил.

– Желание развестись было взаимным! – вспыхнула она.

– Вам не нравится, когда вас называют брошенной женщиной?

– Конечно, нет! Я очень рада, что избавилась от такого балласта, каковым являлся мой бывший муж!

– У вас теперь много врагов, – намекнул Гена. – Они же мои враги. Точнее сказать, конкуренты. Так что давайте объединим, так сказать, наши усилия. Цель ведь у нас одна: урыть «АРКА».

– Да, я на них сильно обижена.

– Значит, вы согласны на мое предложение?

– Я должна подумать.

– Что тут думать? – поморщился Гена. – Альтернативы у вас нет. Вам ведь больше никто ничего не предлагает. А я готов рискнуть.

– Ваши конфеты! – В кабинет вошла Юля с красивой коробкой. – Вот, – она аккуратно положила коробку на стол.

– Спасибо, ты можешь идти, – кивнул Гена. – Жди в приемной. Ты мне можешь понадобиться.

– Хорошо, Геннадий Владимирович.

Юля почти неслышно удалилась, и они опять остались вдвоем. Евгения уже поняла, что это был всего лишь спектакль: панибратские отношения шефа со своей секретаршей. Малинкин прекрасно умеет строить персонал. Просто он хороший психолог, и в нужный момент продемонстрировал гостье: видите, как вы мне нужны?

«А ведь я ему, действительно, нужна! – поняла вдруг она. – Он просто усиленно это скрывает. Так нужна, что он нервничает. У него потому и галстук набок съехал. Комедия с Юлей лишь для того, чтобы это волнение скрыть».

Она заметно приободрилась. Надо торговаться.

– Значит, вы хотите утвердиться на рынке? – спросила Евгения, не притрагиваясь к конфетам.

– Именно!

– Что ж… Я, может быть, и готова вам помочь. Но как я уже сказала, мне надо подумать.

– А что вас конкретно смущает? – Он открыл коробку и отправил в рот сразу две шоколадки. – Мм-м-м… Кстати, вкусные.

– Этическая сторона вопроса.

– Какая-какая?

– Если я теперь буду работать на вас, получается, что выдвинутые в мой адрес обвинения справедливы. И мои друзья…

– Ваши бывшие друзья, – поправил он. – Евгения Борисовна, по-моему, вы себе сейчас цену набиваете. Люди все время дружат против кого-то. Причем мир постоянно меняется. Ничто не есть, конечно. Колесо Судьбы крутится, не останавливаясь ни на секунду. Сегодня вам выгодно работать на меня. А мне работать с вами.

– Я хотела бы почитать контракт. Ведь он у вас готов?

– А как же! – Гена тут же полез в ящик письменного стола. – Вот, – на стол перед Евгенией легла тоненькая папочка.

Она открыла ее и стала читать. Малинкин в это время пил чай с шоколадными конфетами.

– Все честно, без обмана, – сказал он, вытерев бумажной салфеткой липкие пальцы.

– Что ж… Текст убедительный, – вынуждена была признать она. – Я буду сидеть в этом офисе?

– Мы не такие богатые, как «АРКА». Пока. Поэтому да, здесь. Ваша дверь будет напротив моей. Это единственное ущемление ваших прав. Но у вас будет собственная секретарша. И машина с шофером, для разъездов. Будете еще раздумывать над моим предложением?

– Хорошо, я согласна.

– Тогда подписывайте, – Малинкин протянул ей ручку. Обычную, шариковую, должно быть, самую дешевую.

Но что значил антураж перед таким контрактом? Одним росчерком Евгения возвращала себе все, и даже больше. Если она справится, Гена сделает ее акционером. А она справится. И она без колебаний подписала контракт со своим новым работодателем.

– Вот и отлично! – сказал Гена, расписываясь за генерального директора и убирая папку в стол. Евгения положила в сумочку свой экземпляр и перевела дух: работа у нее есть.

– Я могу переехать в свой новый кабинет уже сегодня? – спросила она, щелкнув замочком.

– Сразу быка за рога?

– А чего время тянуть?

– Я вас слегка обманул, Евгения Борисовна, – вздохнул Гена. – В свой кабинет вы пока переехать не можете.

– Вы шутите? Это еще почему?!

– Потому что вы завтра едете в Питер. Чем предпочитаете: самолетом, поездом? Юля! – крикнул он. – Ты мне нужна, зайди!

– В Питер? – Она была крайне удивлена. – Зачем?

– Доделать начатое. Мне очень понравился ваш проект торгового центра. Вы замечательный архитектор, Евгения Борисовна, вдобавок ко всему. Вот и работайте над этим.

– Но откуда у вас мой проект?!

– Попович показал. Кстати, он и будет вашим питерским партнером. Я ему сказал, что на днях приедет мой человек. Так самолетом или поездом?

– Поездом, – машинально ответила она, все еще не оправившись от потрясения.

– Юля, билет на «Сапсан», в бизнес-класс, на завтра. И номер в гостинице Европа.

– Сейчас сделаю, Геннадий Владимирович.

Юля ушла заказывать билет и гостиницу.

– Я не думаю, что Александр Иванович будет доволен тем, что именно я ваш представитель, – размеренно сказала она.

– Александр Иванович очень уважает моего папу. Вопрос о том, что «СП ДИП» будет сотрудничать с «ФИРСом» а не с «АРКА», был решен давно.

– Насколько давно? – напряженно спросила она.

– Три месяца назад, – невозмутимо ответил Гена.

Евгения словно в момент прозрела. В ее в голове что-то щелкнуло. Она вдруг поняла, что на самом деле произошло.

– Вы понимаете, Геннадий Владимирович, что сейчас сливаете мне Поповича? – спросила она в упор.

– Прекрасно понимаю. Тип очень скользкий, и мне надо держать его в руках. Вы будете держать его в руках. А как и чем – вы сами догадаетесь. Он ваш, Евгения Борисовна. Прижмите его так, чтобы он больше не дернулся.

– Я все поняла, – она встала. – Могу идти?

– Билеты и командировочные получите завтра на вокзале. Юля вам их привезет. Действуйте. А насчет обратного билета…

– Секретарша Поповича мне его закажет, когда потребуется.

– Вот и отлично! Я на связи, – Гена протянул ей визитку. – Все мои координаты. Ваши у меня есть. Жду ежедневного отчета. Питер, Евгения Борисовна, надо брать.

– Возьмем, – улыбнулась она.

«Ну, держись, рыцарь в белых одеждах! – зло подумала она, вспомнив заключительный монолог Поповича. – Какая же мразь! Меня по тарелке размазал, как жидкую манную кашу, а сам…»

… В поезде она додумывала детали. Картинка сложилась.

Она попросила Малинкина пока не говорить Александру Ивановичу, кто именно приедет от «ФИРСа». Отдельный кабинет заказали все в том же ресторане, на Невском. От машины Евгения отказалась, сказав, что прекрасно знает Питер и с удовольствием прогуляется от Московского вокзала до ресторана. Пешком. Теперь ей было не привыкать.

«Ничего страшного не случится, если мне не достанется утки, – думала она, глядя в окно фирменного поезда на унылый пейзаж. – Съем курицу. Мне вообще отныне наплевать на эти статусные пустяки. Потому что я была дурой, каких свет еще не видывал!» – ругала она себя.

Так подставиться! Конечно, Поповичу просто повезло, Фортуна играла на его стороне, но теперь ветер переменился.

Алик отнесся к ее отъезду без энтузиазма.

– Значит, я в Москву, а ты в Питер? – грустно спросил он. – А зачем, если не секрет?

– Все затем же: работа. Я опять директор девелоперской фирмы, поздравь меня!

– Тебя что, восстановили на работе?!

– Можно сказать и так!

– Когда ты вернешься?

– Не знаю. Честно: понятия не имею, – как можно искренне добавила она, увидев его огорченное лицо. – Спасибо тебе за все! За то, что поддержал! Я этого никогда не забуду!

– Ты так говоришь, будто мы прощаемся!

– Нет. – «Пока нет», – мысленно добавила она.

«Разумеется, я всем его обеспечу, хоть он и глупец. Даже устрою его на хорошую работу. Куда-нибудь в холдинг. Но жить я с ним не буду».

Она уже все решила. Надо начинать жизнь с чистого листа. Но сначала разобраться со своими врагами. Нельзя так эксплуатировать честность и порядочность, а Евгения Анисина именно таковой и была. Раньше. И поплатилась за это. Надо же было поверить! В эту чудовищную ложь! О! Она совсем не знала мужчин! Раньше… Но Олег открыл ей глаза. Теперь она поняла, в чем была ее главная ошибка.

…Питер встретил ее весенним теплом, и это был хороший знак. Пока она шла по перрону, не один раз услышала:

– Такси, кому такси? Девушка, вам куда? Недорого возьму.

– Спасибо, я прогуляюсь.

Она подставила лицо свежему ветерку. Как хорошо! Прическа немного растрепалась, но ей это шло. Она словно на глазах молодела.

К ресторану Евгения пришла в прекрасном настроении.

– Меня ждут, – сказала она преградившему путь метрдотелю. Женщина была хорошо одета, но пришла пешком, поэтому он слегка задергался. – Александр Иванович, в отдельном кабинете.

– Ах, так это вас он ждет! – расцвел в улыбке метрдотель и засуетился: – Прошу, прошу!

Момент, когда она вошла за ширму, доставил Евгении немало удовольствия. Лицо у Поповича сначала вытянулось от удивления, потом мгновенно помрачнело.

– Ну, Гена, сука, – процедил он сквозь зубы. – Сдал, значит.

– А вы как думали? – сладко сказала Евгения, присаживаясь. – Конечно, сдал!

– Вот что значит, сын своего отца! – горько сказал Попович. – Вот и верь после этого людям!

– Кто бы говорил! – Она открыла меню. – Значит, так. Я буду устриц, паровую стерлядь и «Шабли». А еще я буду говорить тебе весь вечер, какая ты сволочь. А ты будешь слушать. Я тебя в свое время выслушала. Как ты меня тогда назвал? Сучкой? Впечатляющий был монолог! Я тебе даже поверила. А надо было слушать внимательней. Сейчас я тебе расскажу, как все было на самом деле.

Попович молча налил водки, только себе, и махом выпил. Евгения сама сделала заказ подскочившему официанту.

– Я ничего не буду, – мотнул головой Александр Иванович и налил себе еще водки.

– А дело было так… – она с усмешкой посмотрела ему в глаза. – Или нет. Я начну с самого начала. Мужчины не прощают измен. Многое они прощают любимым женщинам, это правда. Но простить измену может только извращенец какой-нибудь. Настоящий мужик не потерпит, чтобы его жена ложилась к нему в постель, побывав перед этим в постели другого. Вот чего я не учла. Как ты сказал? Я хотел его под асфальт закатать? А потом решил: пусть они будут на глазах. Лучше знать, с кем именно жена изменяет, чем получить удар в спину. Вот это и была главная ложь. Нет, ты все-таки решил «закатать этого Васькова под асфальт». Иначе говоря, убить. Но так, чтобы не потерять лицо, с выгодой для себя. Ты долго ждал, но терпения тебе не занимать. Ждать и терпеть ты умеешь. Наконец момент наступил подходящий. Москвичи предложили партнерство. Причем сразу два холдинга, один крупный, с солидной репутацией, а другой молодой, но бурно развивающийся. Гена сказал, что ты его отца очень уважаешь. Верю. По понятиям тебе надо было принимать предложение «АРКА». Ну, невозможно такому игроку на рынке отказать! Но душа-то к другому лежит. Тебе небось депутатский мандат пообещали?

– Все-то ты знаешь, – поморщился Попович.

– Ну, так как кинуть «АРКА» и не поссориться с ними? И ты придумал план. На шоссе Васькова и охранника Леху ждет подставная машина. Леха, бывший спецназовец, получил задание инсценировать ограбление. Сначала он подбил своего приятеля, пообещав тому поделить миллион баксов пополам. Но выглядеть все должно было так, будто организатор ограбления – Васьков. А опытный охранник, мол, их раскусил и отстоял хозяйское имущество. Не без жертв обошлось, но такой «подвиг» заслуживает не наказания, а награды. Васьков и его сообщник – трупы. А Леха герой. Чиновник из мэрии напуган шумом и помогать «АРКА» отказывается. Контракт сорван. Ты разводишь руками: мол, я не виноват, так сложились обстоятельства. Мелкие людишки позарились на большие деньги. Через какое-то время жирный кусок земли достается «ФИРСу», и ты начинаешь работать с ними. Ну а «АРКА» молча облизывается и проклинает злой случай. Просто гениально! Одним ударом двух зайцев! Любовник жены мертв, и депутатский мандат, считай, в кармане. Но ты не учел, что Васьков – бывший автогонщик. У него звериная интуиция. И увидев своего приятеля в указанной машине вместо незнакомого человека, он сразу напрягся. Инстинкт самосохранения подсказал ему срочно уносить ноги. Но все было бы нормально, если бы не человеческая жадность. Уж скольких людей она сгубила! Если бы эти двое не сунулись в горящую машину… Кстати, в канистрах была вся сумма? Весь миллион?

– Я на мелочи не размениваюсь, – усмехнулся Попович. – К тому же это были ваши деньги, московские.

– Но ты не предполагал, что они сгорят. И никто не предполагал. Не сунься они в машину, Леха бы свою задачу выполнил. Они убили бы Васькова, а потом Леха пристрелил бы своего сообщника. Ну и себе бы организовал пару царапин. Самооборона, мол. Завязалась перестрелка. Он ведь прекрасно понимал, что грабителей будут искать, эта жизнь с волчьим билетом, крайне нервная. А у него свадьба на носу. Теплое местечко при олигархе, да с таким послужным списком, гораздо надежнее. Но мысль о том, что в машине горит миллион… Долларов!

– Идиот, – поморщился Попович. – Да хрен бы с ними! С этими деньгами!

– Понятно: вы бы больше заработали. Но как вышло, так вышло. Васьков тоже сделал глупость или, как теперь выяснилось, не глупость? Вместо того чтобы отвезти спасенные деньги хозяину, рванул в Таиланд. А там мы с ним случайно встретились. Ты ведь с самого начала знал, кто спланировал ограбление и зачем именно. Чтобы сорвать контракт. Знал, что я ни в чем не виновата. Но все-таки подставил меня.

– А что мне было делать? Правду сказать? Ситуация была мне на руку. Так даже лучше вышло. Леха мертв, а правду знал только он. А ты, сучка, догадливая!

– Догадаться было не сложно. Как только я узнала, что ты решил работать с «ФИРСом» еще до моего приезда в Питер, я все поняла. Но комедия была разыграна достойно. Мой респект.

– У тебя нет доказательств, – хрипло сказал Попович. – Кстати, я и в самом деле долго не знал, кто именно сгорел в машине. При одном из трупов была найдена зажигалка Васькова. Я думал, что он умер. А деньги взял тот, третий. Их приятель. Машина-то, на которой скрылся вор, была его. Та самая, подставная.

– Это уже детали. Я думаю, охранник Леха не смог промолчать. Он все рассказал своей невесте. Может быть, не все, но вкратце уж точно. Кстати, где она? Успели убрать?

– Жива-здорова, – нахмурился Попович. – На курортах прохлаждается. Мне уголовка не нужна. Да и верные люди кончились. Крайне трудно стало найти человека, который жизнью ради тебя рискнет, – пожаловался он. – Сплошное кидалово. Люди стали какие-то мелкие.

Евгения чуть не расхохоталась. Кто бы говорил!

– Значит, женщина жива, – сдержав смех, сказала она. – Нетрудно будет ее найти. Я ведь могу в полицию пойти. Может, дело-то и не возбудят, но шуму будет! А уж если все наши узнают… Я ведь молчать не буду. Захватывающий боевик получается!

– Ладно, чего ты хочешь?

– Во-первых, полноценного сотрудничества. Под моим чутким руководством. Никаких лишних телодвижений. Главная – я. Малинкин тоже этого хочет. Мне он почему-то доверяет. Ну и деньги. Те, которые я заплатила Корнееву. Это ведь несправедливо. Поэтому деньги ты мне вернешь.

– Это грабеж! – возмутился Попович.

– Репутация стоит дороже, – жестко сказала она. – Я ведь не требую возместить моральный ущерб. А меня здесь унижали. У тебя в кабинете помнишь? Кстати, я хочу, чтобы ты уволил Лену.

– Да за что?!

– Я так хочу, – твердо повторила она. – Деньги положишь мне на счет. Мне надо с банком расплатиться. Ну и подумать о новом жилье. Хоть сейчас я и могу сохранить свою квартиру в центре, но у меня к ней возникло отвращение. Так же, как и к бывшему мужу. Ко всей моей прежней жизни. Я хочу все новое. Дом за городом. С бассейном.

– Ну и аппетиты у тебя!

– Да, они заметно выросли после этой истории. Потому что я, как оказалось, молодец. Я мало того выстояла, но и тебя свалила. А это дорогого стоит.

– Тебе просто повезло, – скривился Попович. – Слушай, и откуда ты только свалилась на мою голову?! Я было обрадовался, дурак! Хорошо, что баба приехала, да еще блондинка! Эту я легко вокруг пальца обведу. Мальчишку-стриптизера тебе подложил. А уж когда вас с Васьковым в Таиланде застукали, тут я и вовсе подумал, что все, жизнь удалась. Баба оказалась полной дурой. Это все Генка! Вот зачем ему это надо?!

– Малинкин хочет на тебя компромат, что тут непонятного? Ты ведь легко можешь повернуться лицом к «АРКА», а холдинг приговорен.

– Что он там придумал? – жадно спросил Попович и весь подался вперед. Взгляд его сделался хищным.

– В свое время узнаешь. Ну, так как? Мы обо всем договорились?

– Договорились, – уныло кивнул он.

– Тогда я пошла. – Она встала. – Спасибо за стерлядь и устриц. Обратный билет пусть привезут в гостиницу. Я хочу уехать послезавтра, днем. А завтра будет совещание. Обсудим проект, все детали. Уже в официальной обстановке, с приглашением руководителей всех структур, в том числе и главного архитектора. А потом я прогуляюсь по городу. Погода замечательная. Схожу в Летний сад, по набережной Фонтанки пройдусь. Провожатые мне не нужны, – предупредила она его жест. – Я хочу побыть одна. Совсем одна. Если что – я на связи.

Попович уныло кивнул. Уходя, Евгения почувствовала, как его взгляд с ненавистью сверлит ее спину. Но ничего. Она это переживет. Главное, что во всем наступила ясность.

Эпилог

Она: год спустя

– Ну что, Евгения Борисовна, поздравляю? – подмигнул Гена и протянул ей подписанный договор. – Теперь мы партнеры. Твое будущее, считай, обеспечено.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила она и уже гораздо теплее добавила: – Спасибо, что сдержал слово.

– Мне очень комфортно с тобой работать, – и Гена почему-то вздохнул. – Так комфортно, что я боюсь, что этот сладкий сон возьмет, да и закончится. Где я еще найду такого грамотного руководителя?

– Но мы ведь теперь партнеры, – она показала ему контракт. – Поэтому я никуда не уйду. Наоборот, буду стараться с удвоенной силой.

– Может, обмоем? – он кивнул на свой экземпляр, все еще лежащий на столе. – Повод-то значительный!

– С удовольствием! Где? Когда?

– Ты знаешь, что холдинг «АРКА» на днях отмечает юбилей? Десять лет, кажется.

– Когда ж десять-то набежало? – удивилась она. – Я почти с самого дня его основания. Получается, семь, ну, от силы восемь.

– Еще пару годков накинули для солидности, – рассмеялся Гена. – У них был ларек на ВВЦ, сантехникой торговали. Помнишь?

– Ну, если только так… – развела она руками.

– Отмечать будут с помпой, в одном пафосном местечке. В холле на фуршете рояль со скрипками, а когда банкет начнется, на сцене – весь цвет российской эстрады. Ну и вип-гости. Депутаты, большие чиновники, топ-менеджмент.

– Но ведь это же безумно дорого! Они не сегодня завтра лягут! Какой, к черту, юбилей?!

– А вот потому и юбилей. Всех успокоить: «АРКА», мол, процветает.

– На моей памяти, многие юбилеи, отмеченные с помпой, предшествовали банкротству. Сразу после грандиозных гуляний начинался пост, а потом и вовсе наступал конец. Фирма прекращала свое существование. «АРКА», видать, решила пустить пыль в глаза, вместо того чтобы оптимизировать расходы и всерьез заняться спасением холдинга.

– У них нет теперь человека, который подсказал бы им верный путь. Вправил бы мозги руководителям и составил грамотный отчет, не скрывая всей правды, как бы горька она ни была. Кстати, у меня есть приглашение на банкет. Там и обмоем.

– Но у меня-то его нет!

– Разве? – невинно посмотрел на нее Гена. – Я думал, что тебя наверняка позвали. По уму им надо бы это сделать. Ну, ничего. У меня приглашение на два лица. Предполагается, что я приду с дамой. А что это будет за женщина… – Он развел руками. – Жена у меня не любит пафосных мероприятий, она только обрадуется, если я пойду на юбилей с тобой. Так что, если у тебя хватит наглости…

– Наглости мне не занимать, – усмехнулась Евгения. – Очень хочется на них посмотреть. Я бы даже сказала, что соскучилась.

– Вот и договорились!

Телефонный звонок застал ее в машине. Евгения давно уже не жалела о той, что продала год назад, потому что эта была намного лучше. И жить за городом ей нравилось гораздо больше, чем в центре. А пробки, что пробки? Все равно она с раннего утра и до позднего вечера на работе. А два дня в неделю отдыхает у себя дома, наслаждаясь тишиной и покоем. С домашними обязанностями прекрасно справляется домработница. Что касается мужчины, тайские приключения Евгению многому научили. Теперь, как говорится, сто раз проверь и то не сразу поверь. Ей очень не хотелось вляпаться в новую историю.

С Андреем Васьковым они расстались почти год назад. Предложение Евгении насчет работы он не принял, уехал обратно в Питер. Втайне от него, она сделала так, чтобы Андрей нашел хорошее место в питерской строительной компании, в отделе логистики. Вроде бы его карьера шла в гору, Евгения за ней следила, когда надо помогала, впрочем, на расстоянии. Андрей ей тоже не звонил и никак о себе не напоминал. Гордый.

Увидев номер, высветившийся на дисплее, Евгения очень удивилась. Это была жена Максима, бывшего ее работодателя и друга. Они не общались уже год.

– Да, слушаю, – сказала Евгения, включив громкую связь.

– Ой, кто это?

– Та, кому вы звоните. Евгения Анисина.

– Боже! Я, кажется, ошиблась номером! Женечка, извини!

– Ничего, Марина, бывает.

– Слушай, куда ты пропала? Прямо как в воду канула!

– …? Работы много, – сказала она, прокашлявшись и придя в себя.

– Ну, нельзя же так надрываться! Надо иногда и отдыхать. Кстати, мы на днях справляем юбилей! Десять лет! Максим был бы очень рад тебя видеть! И я тоже! Он все время спрашивает: ничего о Жене Анисиной не слышно? Переживает за тебя! С института ведь дружили! Так ты придешь?

– Приду, – сказала она сдержанно. – Я ведь проработал в «АРКА» почти семь лет.

– Вот и замечательно! Куда тебе прислать приглашение?

– В офис «ФИРСа». Туда же, куда и Малинкину. Я знаю, что у него оно уже есть.

– Да? Ладно, я скажу Максиму… Я так рада, что ошиблась номером! Ну, так мы тебя ждем!

И, исполнив не слишком приятное поручение супруга, Марина поспешно дала отбой. Евгения прекрасно знала этот трюк. Как же! Ошиблась номером! Значит, владельцы «АРКА» хотят видеть госпожу Анисину. После того как год назад с позором ее изгнали, они ищут мира. Понятно, холдинг на краю гибели. Еще немного, и начнется процедура банкротства. А там активы оттяпает Малинкин. У него аппетиты последнее время растут. Крохотный «ФИРС» вырос до размера удава, который готов проглотить и переварить слона. Торговый центр в Питере успешно строится, Попович стоит по стойке «смирно» и регулярно отчитывается ЕБ о проделанной работе. Разумеется, владельцам «АРКА» интересно, как и что? Кто их кинул и каким образом? Такую комбинацию не просто разгадать, вот они и хотят поговорить с самой ЕБ. Интересно, извинятся или нет?

…На юбилей они с Геной поехали в разных машинах. Евгения сочла, что лучше опоздать, чем приехать аккурат к самому сбору гостей. Она долго выбирала наряд и остановилась все-таки на платье для коктейля, не в пол. Недавно она купила себе новые украшения, бриллиантовый гарнитур, кулон, кольцо и серьги, и решила, что это подходящий случай их выгулять. В общем, выглядела госпожа Анисина достойно, хоть и не слишком парадно. В холле, куда она вошла, было пестро от вечерних платьев, самых разных фасонов и оттенков, глаза слепили голые спины и вызывающие декольте. «Пир во время чумы», – невольно усмехнулась она. Посреди огромного холла красовался шоколадный фонтан и блюда с фруктами, на застеленном белоснежной скатертью столе. Дамы охотно макали в фонтан клубнику, запивая ее шампанским, которое разносили официанты.

Оглядевшись, Евгения стала узнавать своих бывших коллег. Ей сдержанно кивали. Во взглядах у многих читалось удивление: а эта здесь зачем? Она же искала глазами Гену Малинкина. Где же ее-то кавалер? Мимо Анисиной сотрудники холдинга «АРКА» проходят, не задерживаясь.

Она машинально взяла с подноса у проходящего мимо официанта бокал шампанского, сделала маленький глоток и вдруг услышала:

– Женя! Женя Анисина!

Она с удивлением обернулась. У кого это хватило смелости ее окликнуть? Стоящий буквально в шаге от нее мужчина был Евгении не знаком. Высокий, темноволосый, фигура спортивная, подтянутая, дорогой костюм сидит как влитой, в карих глазах удивление и какая-то особенная теплота. Незнакомец искренне обрадовался, что встретился здесь, на юбилее, с Евгенией Анисиной. В холдинге он точно не работал, когда Евгения рулила там девелоперской фирмой. Может, его взяли сразу после ее ухода?

– Не узнаешь? – рассмеялся он. И тут Евгения его наконец узнала! По широкой улыбке, по тому, как он смешно морщит нос и трогает пальцами правой руки вихор на макушке. Впрочем, вихра уже нет, стрижка идеальная. А привычка осталась. И очков теперь нет. Смешных, в старомодной роговой оправе.

– Игорь? – неуверенно сказала она. – Самойлов?

– Он самый, – ее бывший однокурсник шутливо поклонился.

В институте у него было прозвище «Смайлик», из-за этой улыбки до ушей и похожей по звучанию фамилии. Но боже, как он изменился! Тощий зубрила очкарик прекратился в классного мужика!

– Ты здесь какими судьбами? – удивленно спросила она.

– Я от министерства. И по старой дружбе. Ведь мы с владельцами «АРКА» вместе учились. А ты?

– И я по старой дружбе.

Тут у Игоря, слава богу, зазвонил мобильник. Евгении вовсе не хотелось рассказывать бывшему «Смайлику», чем для нее закончилась эта дружба.

– Мне надо идти, извини, – смущенно улыбнулся Самойлов. – Но я тебя найду, обещаю! Слушай, Женька, я страшно рад, что ты здесь! Меня от официоза уже мутит! А тут будет хоть с кем словечком перекинуться, на тему, не имеющую отношения к строительству, – подмигнул он.

– Ошибаешься, – твердо сказала Евгения. – Я руковожу девелоперской фирмой и здесь не только как друг, но и как коллега.

– Да? Кто бы сомневался, что ты далеко пойдешь! Ты же лучше всех училась!

– Лучше всех учился ты.

– Все такая же! – рассмеялся Игорь. – Объективная. Ладно, увидимся.

И исчез. В это время изголодавшихся гостей наконец пригласили в банкетный зал.

– Ваш столик номер двадцать, – сказал распорядитель, глянув в приглашение Анисиной. – Прямо и направо, до конца.

Она и не рассчитывала на место у сцены. Там сидят випы. Хоть Гене и по статусу находиться среди них, но поскольку он с предательницей, то лучше отсадить обоих подальше. Хотя места оказались удобные: всех отлично видно.

К удивлению Евгении, довольно улыбающийся Гена Малинкин уже сидел за столиком.

– Как ты проник в зал? – спросила она, садясь на стул в белоснежном чехле и раскладывая на коленях накрахмаленную салфетку. – В холле я тебя не видела.

– Отбывал номер: ручкался с папиными друзьями, – он кивнул на скопище черных пиджаков за передними столами. Приглядевшись, Евгения увидела там и Самойлова. – У випов был отдельный зал для коктейль-пати. А потом я воспользовался моментом и слинял сюда. У меня положение двусмысленное: все знают, кто я, чей сын, но говорить об этом не рекомендуется. Тем более среди випов мой сводный брат.

– Брат?!

– Старший, тот, что носит папину фамилию. Он в городской Думе сидит, от папиной фракции. Мы едва здороваемся.

– Что так?

– А ты как думаешь? Мои дела идут в гору. Отец меня хвалит. А братец-депутат недавно стал участником ДТП. Пьяный на «Кайене» въехал в какую-то дешевую тачку. Есть пострадавшие. Едва отмазали. Да, депутатская неприкосновенность, но журналюги у нас пронырливые. Они любят об этом писать, потому что народ любит об этом читать. О промашках слуг своих народных.

– Тем не менее он там, – она кивнула на переднюю линию столиков, – а ты здесь.

– Это вопрос времени, – невозмутимо сказал Гена. – Кстати, владельцы «АРКА» тебя высматривают. Готовься.

Евгения невольно улыбнулась: «периферическое зрение лучше, чем прямое». Гена говорит с ней, вроде бы даже откровенничает, а меж тем «сканирует» зал. Далеко пойдет! Она правильно сделала, что прибилась именно к Малинкину. Такое партнерство обеспечит ее будущее. Что касается «АРКА», чего их жалеть? Они-то никого не жалели.

– Кажется, начинается, – кивнула она на сцену, где появилась ведущая, гламурная теледива. – Сейчас нам вкратце расскажут историю холдинга. Самое интересное, что все это вранье, потому что мою фамилию вряд ли упомянут. А без меня ничего бы этого не было.

Так и есть: владельцы «АРКА» все приписали себе. Это они молодцы, построили то-то, то-то и то-то. Рука об руку шли к успеху, преодолевая невзгоды. Назывались впечатляющие цифры, звучали фанфары, в общем, юбилей по всем правилам.

– Что ж… За успех! – Евгения подняла свой бокал и чокнулась с Геной.

– За успех! – улыбнулся он. – Мы-то с тобой знаем, что празднуем. – И, нагнувшись к самому ее уху, он тихо, почти шепотом сказал: – За нас, истинных героев торжества в отличие от них, – и он кивнул через плечо на столики у сцены.

…Максим подошел к ней вроде бы по регламенту. Владельцы «АРКА» обходили столики, приветствуя гостей, и с каждым перебрасывались парой фраз. К Анисиной подошел именно Максим, во время их последней встречи он был гораздо терпимее своего партнера, и если и обвинял, то сдержанно, без хамства.

– Привет! – расцвел он в улыбке, вроде бы искренней, но на деле пластмассовой, как у игрушечного супермена, и поднял свой бокал. – Прекрасно выглядишь!

Евгения отметила, что бывший босс улучил момент, когда Гена отошел поприветствовать своих коллег, и она осталась одна. Они чокнулись, и Максим присел рядом.

– Как сама? – спросил, цепко окинув ее взглядом.

– Отлично!

– Я вижу: цветешь. Что ж в гости-то не заходишь?

– Куда? На прежнее место работы?

– Хотя бы ко мне домой. Мы ведь с тобой столько лет дружили, Женя, – мягко напомнил он.

Она прекрасно знала цену этой дружбе. Вернее, узнала ее год назад. Поэтому ответила сдержанно:

– Да. Было.

– Мы уже поняли, что погорячились с твоим увольнением. Что там на самом-то деле произошло? – добродушно спросил он. Мол, не очень-то интересно, так, к слову.

– Там это где? – Евгения посмотрела на него в упор.

– Ну, вся эта мутная история, – Максим поморщился, подбирая слова. – Деньги, которые сгорели. Или не сгорели? Какая-то чертовщина. Я знаю, что торговый центр в Питере строится. Подряд достался «ФИРСу». А проект курируешь ты. Ведь он твой. Я его помню, проект отличный. Малинкину, значит, отдала.

– Надеюсь, моя непорядочность не стала для вас открытием? – невинно улыбнулась Евгения. – Да, я такая. Редкостная сука.

– Брось. Кто не ошибается!

– Но эта ошибка чуть не сломала мне жизнь!

– Я понимаю, что ты обижена. Но ведь «АРКА» твой дом. Ты столько сделала для холдинга. Именно поэтому ты здесь. Мы забыли прежние обиды.

– Да, но я сегодня этого не услышала. О своих заслугах.

– Но ведь ты от нас ушла!

– Позволь тебе напомнить: меня уволили. Я прекрасно знаю, как на самом деле обстоят дела в холдинге. Потому что я лично приложила к этому руку. Мой дом теперь «ФИРС». Мы с Малинкиным партнеры. Скажи: вы бы это для меня сделали?

– Этот вопрос так быстро не решается, – замялся Максим. – Вопрос сложный, требует согласования со всеми структурами…

– Понятно: нет. Ваша ошибка в том, что вы не хотите делиться. А почему, собственно, человек, который работает у вас за зарплату, с риском быть уволенным в любую минуту, должен хранить ваши секреты? Да ничего он не должен!

– Я по-хорошему хотел! – повысил голос Максим. – Но ты, похоже, зарвалась. Не бери больше собственного веса, Женя.

– А ты очень ошибаешься, оценивая мой вес. Вы приписали мне столько новых качеств, что он стал гораздо значительнее. Да, когда-то у меня были принципы. Я была хорошей девочкой. Правильной девочкой. И что я за это получила? Меня обвинили в воровстве и с позором выгнали. Не добейся я сейчас успеха, вы бы обо мне и не вспомнили.

– Значит, ты не мириться пришла? – удивился Максим.

– Я пришла оценить степень вашей глупости и безрассудства. И судя по меню, здесь и на сцене, глупость эта велика. Или вам не говорят правду.

– Какую правду? – нахмурился Максим. – У нас все замечательно! А ты опять врешь. Сидишь здесь с Малинкиным, с нашим заклятым другом, и утверждаешь, что вы не были в сговоре!

– Представь себе, нет. Гена просто воспользовался ситуацией. За что я ему благодарна. И я останусь с ним, пока наши пути по какой-то причине не разойдутся.

– Значит, мы не договорились?

– А я не услышала ничего конкретного. Все это эмоции. Я хочу услышать цифры. Или нет… Уже не хочу. Потому что я и так их знаю. Вы уже позаботились об отъезде? В Лондон? Или на Кипр? А может, в Израиль? Поспеши, а не то заведут уголовное дело, и в одночасье станешь невыездным. Здесь, в России, тебя и твоего друга ничего хорошего не ждет. Падать очень больно, это я по себе знаю. Обидно не деньги потерять, а стать вровень с теми, на кого когда-то смотрел свысока. Стать одного роста с презренным быдлом.

– Да что ты себе позволяешь! – Максим вскочил. – Это лишь временные трудности!

В пылу он сказал это слишком громко, на них стали оглядываться. Как черт из табакерки высигнул Гена:

– Позвольте пригласить вашу даму?

– Кажется, это ваша дама, – ехидно сказал Максим и поправил съехавший набок галстук.

– Так я по старой памяти, – подмигнул ему Гена. – Дама сама выбирает, кто ее танцует.

– Да идите вы оба… – не сдержался Максим и махом выпил почти полный бокал вина, который держал в руке. – Много на себя берете!

И отошел к другому столику.

– Ну что? – тихо спросил Гена, когда они вышли на сцену и влились в круг танцующих.

– Все то же: Женя, ведь мы друзья, – насмешливо сказала она, – ты помнишь наши студенческие годы? Они думают, я все та же наивная девочка, которой легко манипулировать, эксплуатируя ее порядочность. Мне их нисколько не жалко. Пусть тонут. Аминь!

– У нас все готово, – нагнулся к самому ее уху Гена.

– Мое присутствие необходимо?

– Ты хочешь взять отпуск? А это мысль… Уезжай дней на десять. А когда вернешься, начнем делить планету «АРКА», – весело сказал он. – Я думаю, они тебе еще позвонят, и не раз. Когда начнется агония. Возможно, даже приедут.

– Это бесполезно, – спокойно сказала она. – У меня, похоже, никаких чувств уже не осталось. В душе один пепел, все сгорело дотла… Да, пожалуй, я дней десять отдохну. Будут звонить – отвечу. И даже не буду хамить. Спокойно скажу, что вопрос решен.

– И куда ты поедешь?

– На Мальдивы.

– Кто здесь собирается на Мальдивы?

Игорь Самойлов оставил свою партнершу и спросил у Гены:

– Разрешите пригласить вашу даму? Мы с ней поговорим об отпуске.

– Мы вместе учились, – пояснила Евгения удивленному Гене. И положила руки на плечи Самойлову.

– Как мир-то тесен! – улыбнулся он. – Столько знакомых лиц!

– Я запомнила, что он тесен, – сдержанно улыбнулась в ответ Евгения. – На всю жизнь.

– Мне тут кое-что порассказали, – Игорь нагнулся к самому ее уху. – Но я не поверил. Для меня ты всегда была недосягаемой. А тут воровство, проституция… Бред какой-то. Как не о тебе.

– Кое-что и обо мне.

– Да ну? Тогда расскажешь, а?

Когда танец закончился, Игорь отвел ее к столику и остался там.

– Это наши внутренние разборки, – отказалась она обсуждать подробности скандала годичной давности.

– Говорят, ты из-за этого с мужем развелась?

– С мужем я развелась по многим причинам. Ну а как твоя семейная жизнь?

– Развелся! – весело сказал Самойлов.

– Что так?

– Тоже по многим причинам. Ты ведь помнишь, каким я был? – Она кивнула. – Как и ты: отличник. Сначала учеба, потом карьера и уж потом семья. Все сложилось, кроме семьи, – Игорь усмехнулся. – Когда купил квартиру, понял, что время пришло. А с девушками знакомиться не умею, ухаживать не умею, да и сам, прямо скажем, не принц.

– Не прибедняйся: ты отлично выглядишь.

– Пришлось, – он потрогал несуществующий вихор на макушке. – Фитнес-клуб мне показался самым подходящим местом, где надо искать невесту. Где еще встретишь столько красивых и здоровых девушек сразу?

– Так ты жену выбирал или самку-производительницу?

– Я просто хотел семью, – тихо сказал Игорь. – В общем, через год я женился на администраторе этого самого фитнес-клуба. А еще через год у нас родилась дочка. Вроде бы я должен был чувствовать себя счастливым: мама, папа, я – дружная семья. Как в рекламном ролике. Но я вдруг с удивлением понял, что нам с женой не о чем говорить. Она ведь даже платно не смогла учиться, окончила школу и на этом успокоилась. Мол, времени нет на учебу. Я нанял домработницу, пригласил няню, а все равно: я страшно занята, и в институт мне ездить некогда. Все правильно: маникюр и подружки отнимают слишком много времени. Ну и магазины, конечно. Она даже в фитнес-клуб ходить перестала, задача-то выполнена! Богатый муж нашелся, зачем утруждаться дальше? И это хорошо, потому, что я хотя бы мог спрятаться от нее в фитнес-клубе. Обрел отличную форму, подкачал мышцы. – Он тяжело вдохнул. – Однажды жена с дочкой и, разумеется, с подружками улетела на отдых, и я остался дома один. Оглянулся: все завалено шмотками, некоторые так ни разу и не надеваны. В доме бардак, жена никогда не утруждалась уборкой. Холодильник пустой, потому что готовкой она тоже не утруждалась. А домработница придет только завтра. Несмотря на это, так мне стало вдруг хорошо! Жены в доме нет. Нет женщины, которая мне абсолютно чужая, если она и заводит о чем-то разговор, то исключительно с целью выпросить денег. До меня ей дела нет.

– Но она родила тебе ребенка, – напомнила Евгения.

– Потому я и терпел целых пять лет. Пока на банкете в честь юбилея моего шефа она не сказала, что Пушкин, он да, классный, потому что там обалденские пирожные. И очень удивилась, узнав, что это поэт, а не ресторан. Все бы ничего, но она стала развивать эту мысль, поскольку выпила. И неожиданно для меня разговорилась на общие темы. До сих пор мы говорили исключительно о шмотках и лаке для ногтей. И тут вдруг я узнал, что моя жена всерьез считает, что солнце вращается вокруг земли, Ньютон – это топовый оттенок губной помады, а экспрессионисты – это те, кто показывает фокусы в цирке.

– Ты бы не давал ей пить, – посоветовала Евгения.

– Да откуда ж я знал?! У нее в голове оказался один мусор, – горько сказал Самойлов. – И это узнали все, в том числе и мой шеф. Мне было так неловко. Его-то жена кандидат наук, дама некрасивая и немолодая, зато за нее краснеть не приходится. Она может поддержать разговор на любые темы. Жена для человека статусного – это не просто жена. Это его визитная карточка, время от времени приходится ее предъявлять. В общем, на следующий день я съехал. Квартиру, само собой, оставил супруге, определил ей и дочери достойное содержание. Вроде бы у моей бывшей кто-то есть. Кто лучше меня разбирается в брендах.

– Что ж… – Евгения пожала плечами. – Звучит убедительно. Хотя… Мне-то что?

– Ну а ты? – Игорь сжал ее руку и заглянул в глаза. – Я жалел, что после окончания института потерял тебя из виду. А потом узнал, что ты вышла замуж.

– Скажи еще, что неровно ко мне дышал, – усмехнулся Евгения.

– А почему нет? – его пожатие сделалось настойчивым.

– Игорь, перестань, – она мягко отняла свою руку. – Я уже не девочка, чтобы верить в сказки.

– Вот это-то и бесит! – сказал он сердито. – Тебе бы хоть толику романтики, Женя, – цены бы тебе не было, это я как мужик говорю, не как коллега и начальник.

– Я, пожалуй, поеду, – она встала. – Мне здесь больше делать нечего.

– Я провожу, – Игорь тоже поднялся.

– Надо бы вызвать такси, – она полезла в сумочку за телефоном.

– Не надо, у меня машина с водителем. Я тебя отвезу. Погоди минутку, я попрощаюсь с хозяевами.

Он ушел к первой линии столиков, вскоре Евгения увидела, как Игорь пожимает руки ее бывшим хозяевам и что-то им говорит, а те согласно кивают. Откуда-то из темноты вынырнул Гена Малинкин.

– Ты Самойлова откуда знаешь? – спросил, глядя в ту же сторону, что и Евгения.

– Я же сказала: учились вместе.

– Так надо продолжить знакомство! – сказал он с энтузиазмом. – Большой человек и перспективы отличные. Нам свои люди в министерстве нужны.

– Я устала. – Она вздохнула. – А телефон у Игоря да, возьму. Ты этого хотел?

– Его телефон у меня и так есть, – невозмутимо сказал Гена.

– Идем, – позвал ее Самойлов, отбыв номер. Она кивнула Гене и под его одобрительным взглядом ушла со своим бывшим сокурсником.

В машине они молчали. Евгения упорно смотрела в широкую спину водителя, а Игорь в окно.

– Я живу за городом, – предупредила она. – Это далеко.

– А я никуда не спешу, – усмехнулся Игорь.

Потом они долго стояли у ворот. Игорь все порывался отпустить водителя и войти в дом.

– Женя, мы взрослые люди, – уговаривал он. – Завтра выходной. Давай проведем его вместе?

– Я в отличие от твоей бывшей жены не дурочка. Понимаю: первая любовь и все такое, если ты, конечно, не врешь. Надо же избавиться от наваждения, а то так и будешь думать, что лучше меня никого нет.

– Ну, так помоги мне!

– Нет, – сказала она твердо. – Спокойной ночи, – и повернулась к нему спиной.

Войдя в дом, она какое-то время стояла в холле, прислушиваясь, потом удовлетворенно кивнула, услышав звук работающего мотора. Игорь уезжал.

– Не надо мне этого, – сказала она, глядя в зеркало, своему отражению. Глаза были испуганные, несмотря на то, что ее голос, когда она отказывала Самойлову, звучал уверенно. – Пошли бы вы к черту со своей романтикой! На всю жизнь наелась!..

…В том, что жизнь полна случайностей, Евгения еще раз убедилась в аэропорту. Перед тем как пройти в зал для пассажиров бизнес-класса, она решила заскочить в дьюти-фри, купить солнцезащитный крем, без которого на Мальдивах никак. Евгения, как всегда, оставила это на самый последний момент и в день перед отъездом о креме начисто забыла. В дьюти-фри его пришлось поискать, и Евгения решила обратиться за помощью к продавцу-консультанту. Но девушка куда-то запропастилась. В поисках ее (или крема) Евгения какое-то время бродила по магазину.

У полок с крепким спиртным она и столкнулась с бывшим мужем. Олег покупал виски. Причем в пластике, небольшую бутылку. Хорошо зная бывшего, Евгения догадалась, что он собирается выпить этот виски в самолете. Значит, не бизнесом летит. И когда это Олег напивался в полете?!

– Привет! – сладко улыбнулась она. – Я вижу, дела у тебя идут прекрасно!

– Женя?! – Он на пару секунд смешался, потом одернул толстовку и сказал: – Да, как видишь… Вот, в отпуск лечу.

– Куда, если не секрет?

– На Мальдивы, куда же еще?

– Один?

– Нет, конечно! Со своей женщиной!

– Значит, встретимся в самолете, – ехидно сказала она и кивнула на бутылку, которую Олег держал в руке: – Не знала, что правила изменились. Таможня теперь пропускает на Мальдивы спиртное? Не в самолете же ты собрался выпить эту бутылку? – Олег смешался. – Надеюсь, наши места в салоне бизнес-класса не откажутся рядом.

– Черт! Поймала. Ну да, я не на Мальдивы. В Таиланд, – неохотно признался Олег. – Экономом.

– Куда-куда?! То есть с кем, с кем?

– Видишь ли, я снова женился. – Он еще раз одернул толстовку и воровато оглянулся. – Она беременна и…

– И поэтому ты пьешь?

– У нее гормоны играют, – виновато сказал Олег.

– Твоя мама, надеюсь, довольна.

– У мамы недавно был инфаркт. Она наполовину парализована.

– А ты летишь в Таиланд?!

– С ней отец. Я-то что могу сделать? – развел руками Олег. «Все такой же эгоист», – с неприязнью подумала она. И не удержалась:

– Хотя бы не тратил без толку деньги жены, сколько бы она ни зарабатывала! Раз твоя мать парализована, за ней нужен хороший уход. Твой отец уже в возрасте, ему тяжело присматривать за такой больной.

– Это мои деньги! – с вызовом сказал Олег. – Могу я хоть немного отдохнуть?! Я вымотался за этот год, работаю с утра до ночи!

– Ты?! Работаешь?!

– Ну да! Моя жена ведь беременна!

– Тогда за каким чертом ты везешь ее в Таиланд? Там очень жарко.

– А куда? Она сказала, что скоро перестанет выезжать совсем. Беременность, роды, маленький ребенок… Хочет погулять напоследок.

– И как ты во все это вляпался? Машину уже продал? Мою, дорогую. Сменил на дешевую. Фитнес-клуб, похоже, забросил, – она кивнула на его расплывшуюся фигуру, которую скрывала свободная толстовка. Олег не случайно так часто ее одергивал. – Выпиваешь, чтобы снять стресс, выходные проводишь, лежа на диване? А помнишь, как ты меня этим пугал? «Вечером на диване, в выходные в Ашане». Вот она теперь какая, твоя жизнь?

– Мама сказала… – Олег явно занервничал. – Черт, да я и сам не знаю, как так получилось! Я ведь никогда не умел принимать решения. Оказалось, что и дешевую подделку от золотого слитка не умею отличать тоже. Мы с будущей женой познакомились в шикарном ресторане. Она сказала, что работает управляющей крупной торговой сети, сама себе хозяйка… – Он тяжело вздохнул. – Оказалось – ларек. В прямом смысле слова: торговая палатка. Несколько ларьков в разных концах Москвы – вот какова эта крупная торговая сеть. Уже обанкротилась, кстати. Жена меня обманула, – пожаловался Олег. – А когда я опомнился, уже было поздно. Жена беременна, мать парализована, отец убит горем. Они все на этого ребенка буквально молятся. Луч света в темном царстве! А что я? Я теперь кормилец семьи, – он горько усмехнулся. – А ведь я к этому не привык. Тяжело мне. Ну а ты, я вижу, все себе вернула? – Его глаза жадно блеснули.

– Да, и даже больше, – небрежно сказала Евгения. – Я теперь полноправный партнер. Акционер. У меня двухэтажный загородный дом с бассейном, домработница, садовник, личный водитель, – добила она Олега. – А за тебя я рада. Ты нашел наконец то, что нужно. Поздравляю, желаю счастья… В общем, пока! А многомесячную судебную тяжбу я тебе прощаю. Надеюсь, мое имущество пошло тебе на пользу. – Она развернулась, чтобы уйти.

– Женя! – рванулся к ней Олег. – Погоди…

– Ну? Что еще? – Она неохотно обернулась. Он был таким жалким.

– Я вижу, ты все еще одна… – Он замялся. – Может, мы могли бы…?

– Нет, – сказала она жестко. – Не могли бы. Я не общаюсь с неудачниками. Ты теперь человек не моего круга. Мне тебя жаль, но ты мужчина, ты сам должен справиться. – Она поморщилась. – Все, что я могу для тебя сделать, это заплатить за твой виски, – она кивнула на бутылку. – По старой памяти. У тебя ведь с деньгами напряженка?

– Угадала, – признался Олег. – Честно сказать, Мальдивы мне теперь не потянуть. Да и в Тае отельчик мы забронировали скромный. Так что от подарка не откажусь. – Он заискивающе заглянул ей в глаза.

«Все такой же халявщик, – с неприязнью подумала она, доставая из кошелька кредитку. – И не мужик. Ни гордости, ни чувства собственного достоинства. Стоит и смотрит, как чужая ему женщина расплачивается за его виски. И с этим человеком я прожила в браке почти десять лет! Вот дура!»

– Все, пока, – и она поспешила спрятаться от бывшего мужа в зале бизнес-класса.

Заказала бокал белого вина, достала планшет и стала читать новости в ожидании посадки. Что там сегодня с курсом валют?

– Не занято?

Евгения подняла голову: у ее кресла стоял улыбающийся Игорь. От удивления она онемела.

– Я говорю: девушка, вы не возражаете, если я тут присяду? – еще шире улыбнулся он.

– Нет, конечно! – она обрела наконец дар речи. – Ты откуда? То есть куда?

– Лечу в отпуск. На Мальдивы, – невозмутимо ответил Игорь, опускаясь в кресло.

– На Мальдивы?!

– А что тебя удивляет? Там сейчас высокий сезон.

– Знаешь, я не верю в случайные совпадения, – покачала она головой. – Хочешь, я угадаю, в каком отеле ты остановишься?

– Ты всегда была умницей, – он рассмеялся. – Конечно, мы с тобой едем в один отель!

– Но откуда ты узнал?!

– От Гены Малинкина, – также невозмутимо ответил Игорь.

– Вот сводник! Не устаю удивляться его предприимчивости!

– Брось. Это я его дожал.

– Игорь, зачем тебе это надо?

– Я не умею проигрывать, – ответил он жестко. Улыбка сошла с лица, и Евгения вдруг увидела, что перед ней совсем незнакомый ей мужчина. От прежнего Игоря не осталось и следа. Она невольно заволновалась. – Если ты еще не поняла: я своего все равно добьюсь. Нет больше «Смайлика», забудь. Поверь, за эти десять дней я заставлю тебя посмотреть на меня другими глазами.

– Но ты мог бы меня предупредить…

– А я не собираюсь быть предсказуемым. Разве ты не этого хочешь, Женя?

Игорь посмотрел на нее так, что ее сердце сладко замерло. Бабочки в животе словно проснулись, Евгения почувствовала взмахи их нежных крылышек. Похоже, ее ждет еще один остров. Остров порхающих бабочек. И неважно, в каком именно месте земного шара он находится, ведь до поры до времени этот остров все равно остается невидимым. Главное, чтобы омывающие его волны отступили и из воды показался бы кусочек суши, на час, на два или на день, неважно. Островок счастья в океане серых будней, над которым порхают разноцветные бабочки и сладко пахнет цветами. И где, если повезет, можно остаться на всю жизнь.

Content

Наталья Андреева
Остров порхающих бабочек

Он: за день до отъезда

Она: за две недели до отъезда

Он: приятности большие и маленькие

Она: неприятности большие и маленькие

Они: знакомство

Они: первый вечер

Адам и Ева: день первый

Адам и Ева: день второй

Адам и Ева: продолжение

Адам и Ева: окончание

Адам и Ева: изгнание из рая

Она: через три дня после возвращения

Он: через неделю после возвращения

Они: через десять дней после возвращения

Они: через месяц после возвращения

Она: через два месяца после возвращения

Эпилог Она: год спустя