Камолетти Марк

Боинг-Боинг

Марк Камолетти

Боинг-Боинг

Посвящается моей любимой Жермен, без которой не было бы этой пьесы.

Комедия в трех действиях

Boeing Boeing de Marc Camoletti (1962)

Перевод с французского и сценическая редакция И. Именитова

Персонажи:

БЕРНАР, холостой архитектор

БЕРТА, его неизменная служанка

РОБÉР (ударение на последнем слоге), школьный друг Бернара

МИШЕЛЬ, стюардесса авиакомпании «Air France»

МАРТА, стюардесса авиакомпании «Lufthansa»

МЭРИ, стюардесса авиакомпании «American Airlines»

Декорации:

Квартира Бернара. Большая гостиная. Слева на переднем плане большой глобус и карта часовых поясов. За ними дверь в комнату окнами в сад. Это комната Бернара. Далее открытый секретер, на котором стоят лампа, стаканы, бутылки скотча и коньяка, бумаги, телефон. За секретерем — дверь на веранду. Параллельно рампе — помост. На помосте дверь, открывающаяся в обе стороны. Это дверь в прихожую. Друг против друга — двери в кухню и в ванную комнату. Всё это вместе — помост и три двери — формируют основное пространство гостиной. Платформа помоста достаточно большая, чтобы дать возможность артистам существовать на ней свободно и мобильно. На первом плане справа — дверь в столовую. На втором плане — консоль с лампами. На заднем плане дверь в комнату окнами во двор. Сбоку огромное кресло. Сбоку также стол и стул перед ним. Стул перед секретерем. Картины, цветы. Окон нет.

В первом действии атмосфера яркого солнечного дня. Во втором и третьем действиях все лампы горят в полную мощь.

Действие первое

БЕРНАР и МЭРИ (в юбке и блузке) завтракают. Стол, за которым они сидят, находится у двери окнами во двор. Мэри говорит с сильным американским акцентом.

МЭРИ: Как ты думаешь, Бернар, darling, я успею съесть ещё один йогурт?

БЕРНАР (смотря на часы): Конечно, дорогая… Успеешь, но давай, немного в темпе! (Встает, зовёт, приоткрыв заднюю дверь.) Берта!

МЭРИ: Обожаю завтракать йогуртами! А ты?

БЕРНАР: Не так, чтобы очень.

МЭРИ: Ты увидишь, Бернар, darling, что с тобой будет, когда ты покушаешь американской кухни и возьмешь диету, которая сделает кожу изумительной.

БЕРНАР: Стоп! Это неправильно!

МЭРИ: Что неправильно? Она не сделает кожу изумительной?

БЕРНАР: Я не о коже. Нужно говорить «ты попробуешь американскую кухню» и «сядешь на диету».

МЭРИ: Да? А почему?

БЕРНАР: Не знаю, почему. Так получилось.

БЕРТА (входя): Вы звали меня, мёсьё?

БЕРНАР: Да. Принесите ещё один йогурт для мадемуазель Мэри.

БЕРТА: Непременно. И ещё немного малосольных огурчиков, чтобы было чем макать в йогурт.

МЭРИ: Не нужно огурчики! Они ещё есть!

БЕРТА: Да? Что вы говорите! И их осталось почему-то больше, чем обычно! В конце концов, каждый ест в меру своей испорченности. Я здесь не для того, чтобы реформировать мир.

БЕРНАР: Мы в курсе… Идите!

БЕРТА: Хорошо. (Берет пустой кувшин.) Ещё кувшин того же?

МЭРИ: Да, Берта.

БЕРТА (не выдержав): Вы же заболеете, поедая всё это!

БЕРНАР: Слушайте, вас попросили принести дополнительный йогурт, не нужно болтать, нужно его принести без всяких разговоров! Вас же никто не заставляет его есть…

БЕРТА: Ещё чего не хватало!

БЕРНАР: Так, всё, быстро! Мадемуазель опаздывает!

МЭРИ: Скорей, Берта, а то я опоздаю на самолёт!

БЕРТА: Иду, иду! Нет, так решительно невозможно работать!

БЕРНАР: Что? Что опять случилось?

БЕРТА: Ничего… ничего… (Выходит на кухню.)

МЭРИ: Вечно у неё плохое настроение!

БЕРНАР: Да, и для тебя это не новость!

МЭРИ: Это раздражает.

БЕРНАР: Ну, что делать! У неё такой характер! Она такая, и всё тут!

МЭРИ: У меня такое ощущение, что она меня немножко не любит.

БЕРНАР: Ну, что ты! Просто она всегда чуть-чуть удивлена тем, что ты ешь, вот и всё. (Мэри протягивает ему ложечку для йогурта.) Нет, спасибо.

МЭРИ (продолжая завтракать): Который сейчас час, darling?

БЕРНАР: Без двадцати пяти.

МЭРИ: Ну, пора… как раз. Я не в состоянии контролировать время, когда мы вместе.

БЕРНАР: Это так приятно слышать.

МЭРИ: А когда меня нет, ты ведешь себя прилично?

БЕРНАР: Я? О чём ты?

МЭРИ: Очень-очень прилично?

БЕРНАР: Очень-очень.

БЕРТА (входя): Молочная кухня для мадемуазель.

МЭРИ: Спасибо, Берта.

БЕРТА: Что, это всё?

БЕРНАР: Нет, не всё. Принесите мне ещё кофе и лимонад для мадемуазель.

МЭРИ: Нет, darling, спасибо. Я уже выпила…

БЕРТА: Почему бы не попросить добавки? (Уходит.)

МЭРИ: Да, не очень-то она вежлива.

БЕРНАР: Ну, почему…

МЭРИ: Ты что, не видишь? Когда я приезжаю, она всегда немного не в себе. Пока я здесь, она немного успокаивается, но когда я собираюсь уезжать, у неё снова едет крыша, она опять становится невежливой.

БЕРНАР: Просто она не хочет, чтобы ты уезжала!

МЭРИ: Ну, вот, я же говорю, если я буду здесь постоянно, всё будет по-другому.

БЕРНАР: Да, абсолютно. Всё время, и днём, и ночью. Кстати, когда ты вернёшься?

МЭРИ: Так… Сегодня суббота… Я буду в Нью-Йорке в 17.08. В принципе, мы должны лететь дальше, до Лос-Анджелеса, но это туда и обратно…

БЕРНАР: Ну и когда нам тебя ждать?

МЭРИ: В любом случае я буду снова в Париже в понедельник и улечу в среду вечером.

БЕРНАР (доставая записную книжку): А-га… как ты сказала? В понедельник? Во сколько?

МЭРИ: Какая разница, darling? В 18.30 по местному времени.

БЕРНАР: Замечательно…

МЭРИ: А почему ты это записываешь?

БЕРНАР: Что значит — почему? Чтобы ничего не перепутать.

МЭРИ: Перепутать?

БЕРНАР: Ну, чтобы подстроиться… Разгрести дела… Чтобы быть полностью в твоем распоряжении. Так, всё закончится тем, что ты опоздаешь на самолёт…

МЭРИ: Ты меня выгоняешь?

БЕРНАР (повышая тон): Господи, нет! Но за болтовней время бежит, и самолёт тю-тю.

БЕРТА (входя): Вот ваш кофе.

БЕРНАР: Мерси.

МЭРИ: Берта! Вы будете хорошо заботиться о мёсьё в моё отсутствие?

БЕРТА: Что за вопрос! Вы можете на меня полностью положиться. Хотя по большому счету, он в няньках не нуждается, может позаботиться о себе. Он уже у нас большой мальчик.

МЭРИ: Да, конечно, мальчик он большой, но все мужчины — большие дети.

БЕРНАР: Да, да, это правда, мы именно такие.

МЭРИ: Да, да.

БЕРТА: Но не нужно обобщать!.. Таких мальчиков, как наш мёсьё, не так уж и много. Он у нас уникум.

БЕРНАР: Ну, ладно, Берта, хватит. Занимайтесь своими делами.

БЕРТА: Мадемуазель задала мне вопрос. Я ответила на него, не только ей дав понять, что ценю мёсьё по его достоинствам.

БЕРНАР: Прекрасно, идите, оцените меня в другом месте.

МЭРИ: Ты видишь, как она тобой восхищается.

БЕРТА: Ну, конечно, зашлась от восхищения. Восхищаюсь. Как всё, оказывается, просто — я трачу жизнь на восхищение своим мёсьё.

МЭРИ: Только не нужно заходить слишком далеко. А то всё закончится тем, что вы станете любовницей своего хозяина, а я ревнива… Очень ревнива…

БЕРТА: Успокойтесь, я не по этому делу.

БЕРНАР: Очень на это надеюсь!

МЭРИ: Я пошла одеваться, darling.

БЕРНАР: Да-да, поторопись. (Мэри выходит.) Что вы собираетесь готовить на обед?

БЕРТА: Американочка улетает?

БЕРНАР: Да. И что дальше?

БЕРТА: Ничего дальше. Дальше как обычно. Я жду указаний. У вас свой график, не так ли? И меню меняется в соответствии с вашим графиком. Ох, уж эти вечные изменения!

БЕРНАР: В половине первого приезжает Мишель.

БЕРТА: Мишель?

БЕРНАР: Да, Мишель, и что?

БЕРТА: Ничего! То-то мне плохо, то-то я чуть в обморок не грохнулась. Не знаю, мёсьё, где вы их откапываете, но для служанки это не жизнь.

БЕРНАР: Не тратьте времени, чтобы повторить мне это ещё раз! Я знаю, что это тяжёлая жизнь для служанки… Знаю!

БЕРТА: Главное, что вы это знаете! Вот что важно! Итак, что мне готовить на обед?

БЕРНАР: Не знаю… Что хотите!

БЕРТА: Мне нравится эта ваша Мишель. Как вы относитесь к тушёному мясу с фасолью? Оно готовится быстро.

БЕРНАР: Нет, только не фасоль! Мы же ели её неделю назад!

БЕРТА: Точно! Мишель была здесь ровно неделю назад.

БЕРНАР: Приготовьте лучше мясо с кровью.

БЕРТА: Хорошо. А на ужин? Может быть, жаркое?

БЕРНАР: Жаркое! Прекрасная идея!

БЕРТА: С луком!

БЕРНАР: Нет, только не с луком!

БЕРТА: Без лука?

БЕРНАР (доставая записную книжку): Секундочку…

БЕРТА: Но мёсьё всёгда любил лук…

БЕРНАР: Так, никакого лука и не дай Бог жаркое! Сегодня прилетает не Мишель, а Марта… В 19.06!

БЕРТА (усмехаясь): К этой точно нужна особая подготовка! Тогда сегодня на ужин кислая капуста и бадья сарделек…

БЕРНАР: Да, придётся.

МЭРИ (входит в форме стюардессы авиакомпании «American Airlines». В руке у неё сумочка с логотипом компании): Ну, вот и я! Знаешь, darling, я одевалась и думала: какое счастье, что ты проснулся… Я бы ещё спала…

БЕРНАР: Да, действительно, счастье…

БЕРТА (выходя с подносом): Счастье неземное! Если бы мёсьё не проснулся…

МЭРИ: Я тебе нравлюсь, darling?

БЕРНАР: Очень. Ты не просто стюардесса, о таких, как ты, говорят — красотки-стюардессы. Всё — уже время. Собирайся!

МЭРИ (смотря на свои часы): Wow! У меня ещё есть две минуты! Успею покрасить ногти!

БЕРНАР: Да ты что? Какие ногти?! У тебя самолёт в одиннадцать!

МЭРИ: А сейчас только без пяти девять, darling.

БЕРНАР: А если пробка? На твоем месте я бы не рисковал…

МЭРИ (достает из сумочки лак для ногтей и красит ногти): Я совсём чуть-чуть. Слушай, такой класс!

БЕРНАР: Что класс? Твой отъезд — класс?

МЭРИ: Да нет! Дурачок! Класс то, что меня, скорее всего, переведут работать на новый самолёт! Представляешь? Супербоинг! Чудо! Четыре мощнейших двигателя. Скорость набора высоты фантастическая!

БЕРНАР: Скажи-ка! Интересно!

МЭРИ: Очень интересно! И важно! Особенно для нас, darling!

БЕРНАР: Не понимаю, чем для нас важны четыре двигателя, пусть даже сверхмощных?!

МЭРИ: Балда! Этот самолёт летает гораздо быстреё! То есть я буду прилетать к тебе чаще.

БЕРНАР: Да-а-а-а???

МЭРИ: Что-то я не вижу бурной радости на твоем лице!

БЕРНАР: Ну, что ты! Куда же больше! Но не нужно радоваться раньше времени. Это же не завтра начнётся! (Звонят.)

МЭРИ: Не завтра, но скоро, darling, очень скоро. (Входит Берта, идёт открывать входную дверь.)

БЕРНАР: Слушай, чтобы оказаться в аэропорту к одиннадцати, тебе нужно пулей отсюда.

БЕРТА: Прекрасный совет, мёсьё! Всегда нужно перестраховываться, не так ли?

БЕРНАР: Конечно!

Берта выходит.

МЭРИ: Вы оба суперские, я вас обоих обожаю. Тебя, darling, конечно, больше, чем её!

БЕРНАР: Спасибо за любовь!

БЕРТА (входит): К вам мёсьё Кастен!

БЕРНАР: Кастен? Кто это? Что за Кастен? Ах, Кастен! Пустите его, Берта! (Берта выходит.) Это мой старый школьный приятель.

МЭРИ: Да что ты?

Входят Берта и Робер.

РОБЕР (входит радостный, в руках портфель и зонтик): Привет, Бернар! Узнаёшь?

БЕРНАР: Конечно! Невероятно! Откуда ты взялся? Как ты? Где ты? (Обнимаются.)

РОБЕР (очень радостно и экспансивно): А ты?

БЕРНАР: Неплохо, как видишь!

РОБЕР: Ну, и я нормально!

БЕРНАР: Ну, Робер, старик!..

РОБЕР: Бернар, дорогой!..

Берта уходит, унося портфель и зонтик Робера.

МЭРИ: Бернар!

БЕРНАР: Да-да? О, пардон! Познакомься, шери, это Робер Кастен.

МЭРИ: Очень приятно!

РОБЕР: Взаимно!

БЕРНАР: А это Мэри Хопкинс. Американка по происхождению и стюардесса по профессии. Работает в «American airlines», как ты уже изволил заметить.

РОБЕР: Рад, рад, мадемуазель!

МЭРИ: Darling, ты забыл сказать своему приятелю самое главное.

БЕРНАР: Да? Что именно?

МЭРИ: Что я твоя невеста!

БЕРНАР: Ах да, конечно! Это моя невеста.

РОБЕР: О! Мои поздравления! Знаешь, а у тебя есть вкус!

БЕРНАР: Она очаровательна, правда?

РОБЕР: Да, правда, правда!

МЭРИ: А у вас есть невеста, мёсьё?

РОБЕР: Нет, мадемуазель! Нет! У меня никого нет. Я один на белом свете! Вот, приехал из Экса.

БЕРНАР: Да, да… О, Экс…

МЭРИ: Но на юге много красивых девушек…

РОБЕР: Да, конечно, но почему-то все они проходят мимо меня. Мне нужно нацелиться на парижанку. Я вам расскажу всю свою жизнь. Вам станет жаль меня. Мы с вами сядем и…

МЭРИ: Так, стоп! Мне нужно улетать…

РОБЕР (не понимая): Куда улетать?

БЕРНАР: Она стюардесса…

РОБЕР: Ах, да!.. Что-то я сразу не сообразил…

МЭРИ: Вверяю вам своё сокровище.

БЕРНАР: Шери, ещё минута, и самолёт помашет тебе крылышком…

МЭРИ: Подождёт мой самолет — мне нужно ещё тебя поцеловать.

БЕРНАР (Роберу): Можно при тебе?

РОБЕР: Что за вопрос!

Он отворачивается и смотрит в зеркало. Бернар и Мэри целуются, Робер покашливает.

МЭРИ (высвобождаясь): Обожаю!

БЕРНАР: И я!

МЭРИ: До свидания, мёсьё! See you soon…

РОБЕР (через зеркало): Au revoir, мадемуазель!

МЭРИ (Бернару): О, my love!

БЕРНАР: Да, да, и ты…

МЭРИ: До понедельника.

БЕРНАР: До понедельника.

Мэри посылает ему воздушный поцелуй и уходит.

РОБЕР: Старик! Мои поздравления! Никогда не видел такой красавицы!

БЕРНАР: Да, она очень хороша…

РОБЕР: Ничего себе — хороша! Да если бы мне удалось найти такую, я бы был на седьмом небе!

БЕРНАР: Я тебя понимаю! Выпьешь что-нибудь?

РОБЕР: Да. Что ты, то и я. (Подходит к рампе и осматривает комнату.) Слушай, какой тут вид! Весь Париж как на ладони.

БЕРНАР: Да, почти весь.

РОБЕР: Ну, и чем ты занимаешься? Всё своей архитектурой?

БЕРНАР: Конечно, чем же ещё? Как я рад тебя видеть, старик! Какими судьбами в Париж?

РОБЕР: Жить! Помнишь, когда ты уезжал из Экса, чтобы устроиться в Париже, ты сказал мне: «Если что-то будет нужно, заходи!»

БЕРНАР: И?

РОБЕР: Ну, я и зашёл! Не пугайся! Просто у меня проблема с квартирой, и я хотел попросить у тебя адрес агентства, через которое ты нашёл свою.

БЕРНАР: Конечно, не вопрос.

РОБЕР: Только мне нужна приличная квартира, поскольку я намерен жениться.

БЕРНАР: Да ну?

РОБЕР: Да!

БЕРНАР: А ты что, помолвлен?

РОБЕР: Да… То есть нет, конечно! Я знаю одну девушку, но так, приблизительно… Но всё равно я решил уже положить конец своей холостяцкой жизни.!

БЕРНАР: Так рано? С ума сошёл? Ты ещё о-хо-хо! Боец!

РОБЕР: А ты уже импотент, что ли? Ты же решил положить конец!

БЕРНАР: Я? С чего ты взял?

РОБЕР: Как с чего? Как я понимаю, ты помолвлен с этой «American airlines»?

БЕРНАР: Ах, это! Ну да, мы помолвлены.

РОБЕР: То есть ты собираешься жениться?

БЕРНАР: Нет!

РОБЕР: Как нет? Слушай, если люди помолвлены, это значит, что они собираются жениться! Логично?

БЕРНАР: Нет!.. Стоп! Сначала скажи мне, ты любишь эту девушку? Ну, ту, которую знаешь приблизительно?

РОБЕР: Не скажу, что я от неё без ума, но надо же когда-нибудь заводить очаг, бросить якорь и т. д. Поэтому я и смирился. И потом, тут есть социальные преимущества.

БЕРНАР: Кошмар! Какие социальные преимущества? Ты, точно, больной! Если хочешь жениться, женись, как я!

РОБЕР: То есть?

БЕРНАР: Многократно. Понимаешь? Нужно быть полигамным. Вот вершина блаженства! Приятно, изменчиво! Разные ощущения, разные чувства, в общем, всё разное! Идеально, я считаю!

РОБЕР (поражён): Понятно! Ты — многостаночник! Но есть же и обратная сторона медали! Ты же понимаешь, какой это риск! Куча любовниц!

БЕРНАР: Никаких любовниц! Только невесты! Только! Не любовницы и не жёны, а невесты! А это именно то, что ты хочешь! Все преимущества женитьбы только без каких-либо семейных передряг. Главное, не переборщить! У меня, например, всего три невесты!

РОБЕР: Три? Всего-то?

БЕРНАР: Да! Три невесты — это самое оно! C’est tout a fait genial! Меньше — монотонно, больше — утомительно! Три — то, что доктор прописал!

РОБЕР: Извини, но это же аморально!..

БЕРНАР: Аморально? Для кого? Почему? Ни одна из них не догадывается о существовании остальных двух, и каждая думает, что она единственная! Situation unique! Вершина блаженства! Гарем в центре Парижа! И не нужно принимать мусульманство!

РОБЕР: Я в шоке! Одна женщина — это уже миллион проблем! А ты говоришь — три!

БЕРНАР: Лично у меня проблем нет!

РОБЕР: Да, ладно, у тебя те же проблемы, что и у других!

БЕРНАР: Ошибаешься, дружок! Я говорю тебе с полным знанием дела. Я нашел выход! Это эксклюзив!

РОБЕР: Какой эксклюзив? Я говорю: одна женщина — это уже проблемы, а две женщины, тем болеё три…

БЕРНАР: Нет никаких проблем, если ты всё предусмотрел, как я, и не связан путами законного брака! Никаких законных жен! Только незаконные невесты!

РОБЕР: Представляю, какая это головная боль!

БЕРНАР: Никакой головной боли! Для этого и существуют часовые пояса!

РОБЕР: Что существует?

БЕРНАР: Часовые пояса!

РОБЕР: Объясняй!

БЕРНАР: Не понимаешь?

РОБЕР: Увы.

БЕРНАР: Это понятно даже ребенку! Нужно только чуть-чуть включить серое вещество. Все три мои невесты — стюардессы!

РОБЕР (начиная понимать): Ни фига себе!

БЕРНАР: В этом вся фишка! И потом все они очаровашки! Вроде той, которую ты только что видел.

РОБЕР: Да! В этом я с тобой согласен! Она очаровашка!

БЕРНАР: Не волнуйся, две другие ей ни в чём не уступают! Представляешь, через какое сито их просеивают в авиакомпаниях прежде, чем допустить к полетам! Их там чуть ли не под лупой рассматривают! По разным параметрам! Не только физическим, но и моральным, и интеллектуальным. То есть подготовительная работа для меня была уже проделана! А я выбирал уже среди эксклюзивных экземпляров. Класс, да?

РОБЕР: Да, действительно… не хило…

БЕРНАР: Единственное ограничение: нужно было выбирать среди тех авиакомпаний, которые не пересекаются одновременно в нашем в аэропорту! Понял? Короче, нужно, чтобы расписания авиакомпаний не совпадали. Тогда и мои очаровашки не будут встречаться!..

РОБЕР: Теоретически всё это красиво! Хотел бы я посмотреть, как ты их разводишь на практике!

БЕРНАР: Нет ничего проще, старик! Мэри, моя американская невеста, ну, та, которую ты видел… American airlines…(смотрит на часы) она вылетает через десять минут. А через пятнадцать минут приземлится Мишель.

РОБЕР: Мишель?

БЕРНАР: Ну, да! Это моя французская невеста! Местная… М-м-м… Просто игрушка! Она приедет обедать!

РОБЕР: Рассчитано как по нотам!

БЕРНАР: Именно! Но сегодня — исключение: Мишель пробудет в Париже недолго — транзитом. Поэтому она заедет просто пообедать. А обычно всё происходит очень регулярно. Два дня Мэри, потом два дня Мишель и два дня Марта! Марта — это моя немецкая невеста.

РОБЕР: В общем, гарем интернасьональ?

БЕРНАР (берет глобус): Voila! Смотри! Сегодня вечером Марта прилетит из Рио; в это же время Мишель уже продолжит свой транзитный путь, а Мэри будет преспокойненько спать в своей постельке в Лос-Анджелесе. Понимаешь, какая требуется ювелирная работа, чтобы всё это свести?

РОБЕР: Да, это постоянное туда-сюда. Так и крыша может съехать!

БЕРНАР: А чтобы она никуда не съехала, нужно всё это «туда-сюда» организовать, упорядочить, математически выверить. А это нетрудно сделать, поскольку расписание составлено нечеловечески светлыми головами. Земля вертится, а вместе с ней и мои невесты. А я, таким образом, веду скромную семейную полигамную жизнь у родного очага. Кстати, я не только женщин меняю трижды в неделю…

РОБЕР (испугавшись): А кого ещё?

БЕРНАР: Не кого, а что! Я ещё трижды в неделю полностью меняю кухню. Как в ресторане. Никакой монотонности! Ни в каком виде! Ни в постели, ни в еде. Как видишь, жизнь прекрасна и удивительна!

РОБЕР: Да, просто ошеломляюще!

БЕРНАР: Правда, когда здесь Мэри, у меня почти всегда начинаются проблемы с желудком… Мне и вчера было не очень хорошо. Нормально, на обед каперсы в шоколадном соусе?

РОБЕР (с рвотным позывом): Бедный!

БЕРНАР: Но за исключением этого, всё идеально!

РОБЕР: Идеально!

БЕРНАР: Мечта, я тебе говорю, мечта…

РОБЕР: Да, конечно! Колись, как ты на них выходишь?

БЕРНАР: Это до смешного просто: у меня есть приятель, который работает в сувенирном магазинчике в аэропорту. Он знает всех стюардесс. Они к нему забегают между рейсами потрепаться. Он их разводит на откровения… А потом знакомит меня с теми из них, кто в данный момент мается от одиночества. Таким образом, ниточка вдевается в иголочку… Видишь? С поставкой невест у меня всё в порядке, больше мне не нужно, но, если хочешь, я могу позвонить этому приятелю по поводу тебя.

РОБЕР: О, нет, спасибо! Это всё не для меня! С моим характером! Нет! А ты, конечно, виртуоз!

БЕРНАР: Какой там виртуоз! Расписание оно и в Африке расписание! Нужно только тупо им руководствоваться!

РОБЕР: А вдруг что-то поменяется в маршрутах? А?

БЕРНАР: Исключено! Маршруты полетов также железобетонны, как и расписание.

БЕРТА (входит и показывает на Робера): А этот мёсьё тоже будет с вами обедать?

РОБЕР: Нет, нет, это неудобно.

БЕРНАР (Берте): Да! Он остаётся.

БЕРТА: Остаётся?

БЕРНАР: Да!

БЕРТА: И где остаётся?

БЕРНАР: Господи! Здесь!

БЕРТА: Это прекрасно, а в какой комнате он остаётся?

БЕРНАР: В какой захочет… ну, посмотрим…

БЕРТА: Ну, хорошо, смотрите. (Выходит в комнату окнами в сад.)

БЕРНАР (Роберу): Где твои вещи?

РОБЕР: В камере хранения.

БЕРНАР: Немедленно отправляйся за ними!

БЕРТА (возвращается с пиджаком Бернара): В котором часу мёсьё желают откушать?

БЕРНАР: Как только приедет Мишель.

БЕРТА: Хорошо, но конкретное время обеда тем не менее для загадка!.

БЕРНАР: Господи, вам-то зачем конкретное время?

БЕРТА: Как зачем? Из-за мяса!

БЕРНАР: Хорошо, я вам скажу…

БЕРТА: А я отсчитаю. Но вы согласны, что это не жизнь для служанки? Это какая-то гипертрофированная пародия на неё!

БЕРНАР: Да! Безусловно, согласен! Что бы я без вас делал, Берта?! О, какое вам grand merci!

БЕРТА (делая вид, что уходит): Ах, да! Я совершенно забыла! Утром пришло письмо для Мэри. Из Америки.

БЕРНАР: Да вы что! Дайте мне его!

Берта дает ему письмо.

БЕРТА: К сожалению, теперь она его получит только после своего очередного приезда…

БЕРНАР: Н-да…

БЕРТА: Итак, вы мне скажете конкретное время? Приезда Мишель? Из-за мяса?…

БЕРНАР: Обязательно скажу. Она не должна опаздывать. (Смотрит на часы.) Самолёт должен сесть вовремя. Сегодня ещё и ветер попутный…

БЕРТА: Ну, ладно. Будем считать, что ветер действительно дует сюда, поэтому я иду готовить мясо. (Уходит.)

БЕРНАР: Ох, уж эта служанка, это что-то…

РОБЕР: Видно, характер у неё — не сахар.

БЕРНАР: Да, она не специально… Просто она такая и всё, с этим нужно смириться. Когда я решил снимать эту квартиру, Берта уже здесь работала и досталась мне по наследству! На самом деле она просто незаменима! Представь, каково обслужить это перманентное «туда-сюда». Вот она и ворчит из-за того, что ей нужно постоянно думать, что кому готовить и ни в коем случае ничего не перепутать! (С рассеянным видом кладет письмо на секретер.)

РОБЕР: Это, наверное, действительно, напрягает… Ну, хорошо! Разводка классическая: одна взлетает, другая приземляется, третья в этот момент находится в самолёте… Ну, а вдруг две из них одновременно окажутся в Париже и обеим нужно будет переночевать?

БЕРНАР: Исключено. Я же тебе говорю, есть железобетонное расписание. Хорошо, допустим, что так произошло… Одна прилетела в тот момент, когда другая должна была взлетать, но не взлетела! Допустим, и что? Я спокойно провожу время с той, которая не взлетела, но не здесь. Мы едем ночевать куда-нибудь, к примеру, в Сан-Жермен, будто бы развеяться!

РОБЕР: Замечательно! А что в это время происходит с той, которая прилетела?

БЕРНАР: Ничего, она приезжает сюда.

РОБЕР: У неё что, есть ключ?

БЕРНАР: Естественно, у каждой есть свой ключ. Это же их дом! Гениально, да?

РОБЕР: Гениально, но отвратительно. Ты же их не любишь!

БЕРНАР: Не смей так говорить! Я их обожаю! Просто я люблю всех трёх одновременно. Я их люблю настолько, что, когда одна из них просит, чтобы я подарил ей что-нибудь, я покупаю сразу три подарка, потому что не хочу, чтобы две другие были обделены. Между прочим, это не так просто!

РОБЕР: Какой ты порядочный! Но меня это не убеждает! Лично я собираюсь жениться по-настоящему, тихо-спокойно, на одной-единственной женщине, и все проблемы, которые это влечет за собой, компенсируются социальными преимуществами.

БЕРНАР: Как ты неправ… Боже! A propos, ещё одна деталька. Имена всех трёх моих невест начинаются на «эМ». Мэри, Марта, Мишель. Это совсем необязательно, но так получилось. Вот тебе ещё одна дополнительная страховка. Можно спокойно уронить платок с инициалами и не бояться этого!

РОБЕР: Всё продумано до деталей!

БЕРНАР: Хотя с Бертой я и так совершенно спокоен. Она как няня — никому не даст в обиду!(Берта возвращается.) Ну, что? Что опять случилось?

БЕРТА: Ничего абсолютно. Я просто выполняю свою работу. (Она берет глобус и ставит его на место.)

БЕРНАР: Она просто fantastique!

БЕРТА: Ещё бы, не fantastique! Только такая дура, как я, могла согласиться убирать квартиру между всеми этими отъездами и приездами! «American Airlines» уехала — «Air France» приехала! «Air France» уехала — «Lufthansa» приехала…

БЕРНАР: Берта, пять баллов!

РОБЕР: Бедняжка, как она всё это держит в голове!

БЕРТА: А что мне остаётся делать? А, мёсьё? Очень бы я хотела посмотреть на ту ненормальную, которая согласится меня здесь заменить! В этом кошмаре! Она чокнется на второй же день!.. Поскольку Мишель пролетит через нас транзитом, можно я не буду готовиться по полной программе?

БЕРНАР: Конечно, не вопрос!

БЕРТА: Я всё вылижу потом, когда «Air France» полетит дальше, перед посадкой «Lufthansa».

БЕРНАР: Замечательно! Договорились.

БЕРТА: Ещё бы, не замечательно! Ну, конечно! Для кого как! Все эти мои ухищрения, конечно, сильно экономят время и облегчают труд! О-хо-хо!.. (Выходит в комнату окнами в сад.)

РОБЕР: Однако она ценный работник.

БЕРНАР: Да-а! Она всё время ворчит, но своё дело знает. Квартира всегда должна быть в ожидании приезда. Это необходимое условие моего успеха! В ней не должно быть и следа отъезда, который состоялся только что.

БЕРТА (возвращается): Всё готово!

БЕРНАР: Нигде ничего случайно не валяется? Вы точно ничего не забыли?

БЕРТА: Я? Нет, я ничего не забыла!

БЕРНАР: Она будет здесь через 35 секунд.

РОБЕР: Такая точность — это уже перебор…

БЕРТА: Да, сегодня она необязательна.

БЕРНАР: Не скажите, в точности моя сила!

БЕРТА: Каждый раз, когда кто-нибудь из этих девиц пролетает через нас транзитом, ритм убыстряется, всё галопом… (Берта уходит на кухню.)

МИШЕЛЬ (входит; она тоже в форме стюардессы с маленькой сумочкой из синей ткани. Она так же красива, как и Мэри.): Cheri!

БЕРНАР (обнимая Мишель): Мишель, cheri!

МИШЕЛЬ: Господи, как я рада тебя видеть!

БЕРНАР: А я? Как я рад! Познакомься, это мой старый приятель Робер.

РОБЕР: Кастен!

БЕРНАР: Да, он приехал из Экса.

МИШЕЛЬ: Bonjour, мёсьё.

РОБЕР: Bonjour, мадемуазель. Я упал Бернару как снег на голову, но ни в коей мере не хотел нарушать ваш интим!

МИШЕЛЬ: Что вы! Я очень рада! Вы первый друг Бернара, с которым он меня познакомил. Рядом с ним никогда никого нет. Он весь покрыт тайной, поэтому я счастлива с вами познакомиться.

РОБЕР: И я, мадемуазель, и я.

МИШЕЛЬ: Дай мне что-нибудь выпить, cheri, и угости своего друга. Я — труп. Когда здесь видишь яркое солнце, с трудом представляешь себе, что где-то может быть плохая погода. Ты знаешь, что нам пришлось сидеть в Хельсинки?

БЕРНАР: Да ты что?

МИШЕЛЬ: Да, cheri. Из-за урагана был закрыт аэропорт и отложены все рейсы. Я уже думала, что придется там ночевать. Хотела тебе звонить, но тут вдруг распогодилось, и voila, — я здесь. Ты вел себя прилично без меня, cheri?

БЕРНАР: Ну, и вопросы у тебя!

МИШЕЛЬ: Ну, ладно, ладно. (Роберу.) Бернар вам сказал уже, что мы собираемся пожениться?

РОБЕР: Нет! То есть да! Он сказал, что вы помолвлены.

БЕРНАР: И ещё я добавил, что ты очаровательна. Ну, что, я был неправ?

РОБЕР: Что ты! (Мишель.) Он так о вас рассказывал…

МИШЕЛЬ: Что, увидев меня, вы разочаровались.

РОБЕР: Да! То есть нет! Наоборот, он занижал ваши достоинства.

МИШЕЛЬ: Это не очень красиво с твоей стороны, cheri.

БЕРНАР: Кого ты слушаешь? Он набирает себе очки за моей спиной.

МИШЕЛЬ: Пригласи своего друга с нами пообедать.

БЕРНАР: Уже пригласил.

МИШЕЛЬ: Да? Ну и хорошо.

БЕРНАР: Я ему даже предложил пожить у нас немного.

МИШЕЛЬ: И правильно, cheri. У тебя хоть будет компания, когда я полечу дальше. И ты не будешь как всeгда сидеть в одиночестве и хныкать, что меня подолгу нет.

БЕРНАР: Да, когда тебя нет, я просто не в себе. Чувствую себя таким одиноким!

РОБЕР: Бедняжка!

БЕРНАР: Вот это и есть любовь!

МИШЕЛЬ: Так. Я иду мыть руки и садимся обедать. (Идет по направлению к ванной комнате.) А то мне в три лететь в Каракас! Alors! Ты же не знаешь!

БЕРНАР: Что случилось?

МИШЕЛЬ: Я теперь буду летать на новом Боинге.

БЕРНАР: Да ты что? Отлично! И когда у тебя будет новое расписание?

МИШЕЛЬ: Скоро, cheri. Я думаю, они быстро его переделают… Мы сможем видеться чаще.

БЕРНАР: Точно! Он же, наверное, летает быстрее!

МИШЕЛЬ: Вот именно! Я сейчас. (Уходит в ванную.)

РОБЕР: Слушай, эти самолёты с каждым годом летают всё быстрее! Ты понимаешь, что в связи с этим и тебе придётся ускорить ритм жизни своего гарема? Туда-сюда, туда-сюда…

БЕРНАР: Всё это не ближний свет!

РОБЕР: В любом случае, браво! Я даже растерялся, не могу решить, какая из них лучше!

БЕРНАР: Тебе и не надо ничего решать! Они обе уже заняты! (Звонит телефон. Он берет трубку.) Алло!.. Да… Это я… Да, жду… Алло! Да? Это я! Ах, это ты, lieblings! (Роберу.) Марта, моя «Lufthansa». (В телефон.) Что случилось? Вместо 19 часов ты прилетаешь в 23? Ты будешь ужинать? Ладно, прекрасно… До 23-х… Целую…

Входит Берта. Робер вздрагивает.

БЕРТА: Мёсьё!

БЕРНАР (вешает трубку): Вы как раз вовремя!

БЕРТА: Я?

БЕРНАР: Да! Кислая капуста и сардельки отменяются!

БЕРТА: А… Немочка попала в авиакатастрофу?

БЕРНАР: Почти… (Доходит смысл сказанного.) Боже, типун вам на язык!

БЕРТА: Только капусту я уже купила.

БЕРНАР: Жаль! Но ничего не поделаешь!

БЕРТА: Вы отдаете себе отчет, что это всё-таки не жизнь для служанки? (Делая вид, что уходит.) Я хотела сказать вам что-то важное и забыла… Не забудешь тут! Со всеми этими изменениями…

БЕРНАР: Ничего, вспомните.

БЕРТА: Конечно, вспомню.

БЕРНАР: Кто бы сомневался.

Берта уходит.

МИШЕЛЬ (выходя из ванной комнаты.): Кто-то звонил?

БЕРНАР: Да.

МИШЕЛЬ: Это не меня?

БЕРНАР: Нет-нет… А тебе должны звонить?

МИШЕЛЬ: Да, может, мне продлят стоянку… Поэтому могут позвонить…

РОБЕР: Как всё это интересно.

БЕРНАР: Безумно… А что, cheri, твоя стоянка может затянуться надолго?

МИШЕЛЬ: Да прям! На час, может, продлят, не больше.

БЕРНАР: Ну, слава Богу!

МИШЕЛЬ: Почему «слава Богу»?

БЕРНАР: А почему не «слава Богу»? Слава Богу, мы сможем побыть вместе хоть на час больше.

МИШЕЛЬ: Ты душка! А кто же всё-таки звонил? Не женщина, я надеюсь?

РОБЕР: Как вы могли такое подумать!

БЕРНАР: Что ты себе вообразила? Ты же знаешь, как я тебя обожаю!

МИШЕЛЬ: Неужели это правда?

БЕРНАР: Мишель! Cheri… ты сомневаешься? Ты меня напрягаешь!

МИШЕЛЬ: Ну, хорошо! И всё-таки скажи мне!

БЕРНАР: Что тебе сказать?

МИШЕЛЬ: Кто это был?

БЕРНАР: Да, это ошиблись номером!

РОБЕР: Видите, как всё просто!.. Просто ошиблись…!

Мишель идет к секретеру, на который Бернар положил письмо, адресованное Мэри.

МИШЕЛЬ: А это что?

БЕРНАР: Что?

МИШЕЛЬ: Письмо? Оно адресовано… Мэри Хопкинс!

БЕРНАР: Понятия не имею, кто это. Я не получал никаких писем! И вообще, ничего не делал такого… Может, Робер, знает, а, Робер?

РОБЕР: Ага, именно Робер, и никто другой!

МИШЕЛЬ: В конце концов, оно же не очутилось здесь само?

БЕРТА (входя): Есть! Я вспомнила, что хотела сказать! (Видит Мишель.) Ох! Bonjour, мадемуазель.

МИШЕЛЬ: Bonjour, Берта. Как дела?

БЕРТА: Нормально! Как всегда.

МИШЕЛЬ (показывая письмо): Скажите мне, пожалуйста, что это?

БЕРТА: Письмо.

МИШЕЛЬ: Вы очень догадливы. Оно адресовано Мэри Хопкинс. Кто это?

БЕРТА: Понятия не имею!

МИШЕЛЬ: Хорошо, но что же здесь делает это письмо?

БЕРНАР: Я же говорю тебе, я ничего не знаю.

МИШЕЛЬ: Ах, так?!

БЕРТА: Вспомнила! Это я ошиблась. Консьерж сказал мне: «Вы взяли по ошибке не своё письмо».

БЕРНАР: Ну, вот, видишь, всё, оказывается, просто!

РОБЕР: Слава Богу, всё объяснилось…

БЕРТА: Если вы соизволите мне его отдать, я его тут же спущу вниз. Кстати… (Кладет письмо в карман.) Кушать подано!

МИШЕЛЬ: Вы замечательны, Берта, просто замечательны. Вы ухаживаете за этой квартирой, как за своей собственной.

БЕРТА: Да, именно так, мадемуазель, именно так. (Берта идет в столовую.)

БЕРНАР: Прекрасно, да? Приезжаешь, а дома всё готово! Ничего не нужно делать! Только сесть за стол.

РОБЕР: Да, прекрасно, прямо как настоящая семья.

МИШЕЛЬ: Вам тоже нужно, как Бернару, найти себе настоящую женщину, и тогда вы тоже, как и он, решите жениться!

РОБЕР: Я об этом серьезно думаю.

МИШЕЛЬ (смотрит на часы.) Ой, уже без двадцати пяти. Нужно спешить! Все к столу!(Идет в столовую.)

БЕРНАР: Ну, что, видел? Учись! Хоп, хоп… И готово!

РОБЕР: Ну и ну!..

БЕРНАР: Всё, идем обедать. Сегодня у нас французская кухня.

РОБЕР: Скажи честно — ты возбуждаешься на форму стюардессы?

БЕРНАР: Может, и так! Что ты хочешь от меня? Я всегда был падок на строгую и элегантную одежду!

РОБЕР: Ну, ты даёшь!

БЕРНАР: Учись, пока я жив!

Выходят вслед за Мишель.

Конец первого действия

Действие второе

Сцена пуста. Звонит телефон.

БЕРТА (входит и снимает трубку): Да!.. Да…туда. Нет, Бернара сейчас нет… Да, Берта. Ах, это вы, мадемуазель Марта? Вы прилетели? Уже? Вы в Париже? О, это прекрасно! Да, конечно! Бернар будет очень рад, что вы так рано прилетели! Да… Да… Прекрасно… О-ля-ля! Да… До скорого, мадемуазель. (Вешает трубку.) Не жизнь, а песня! (Звонят. Она направлялась в сторону комнаты окнами во двор. Останавливается и идет к входной двери.) Нет, для служанки здесь не жизнь! (Выходит. Её голос доносится из-за кулис.) Ну, что это жизнь!

ГОЛОС РОБЕРА: Bonjour!

ГОЛОС БЕРТЫ: Bonjour, мёсьё!

ГОЛОС РОБЕРА: Это опять я!

ГОЛОС БЕРТЫ: Вижу.

РОБЕР (входит со своими вещами): Мне пришлось отстоять очередь в камеру хранения. И откуда в Париже такие полчища народу?! У нас в Эксе гораздо спокойнеё.

БЕРТА: В Париже такие полчища народу, потому что провинция сильно его перегружает…

РОБЕР (не понимая): Да, сильно.

БЕРТА: Надеюсь, вы к нам ненадолго?

РОБЕР: Вы не очень-то любезны с гостями вашего хозяина.

БЕРТА: Это я только с вами себе позволяю. Вы же не чужой. Вы в курсе того, что здесь происходит. Будешь тут любезна! Постоянно кто-то приезжает, кто-то уезжает, всё время какие-то неожиданности, постоянно всё меняется!

РОБЕР: Но при этом всё разыграно, как по нотам! По части организации вашему хозяину нет равных!

БЕРТА: Ну, конечно! Он чересчур организован! Организовывать всё так, чтобы я тут вкалывала без продыху, это, я считаю, не по-человечески! Да, это жестоко!

РОБЕР: А, по-моему, наоборот, очень сильно!

БЕРТА: Вы такой же нелюдь, как и он! Да, кстати…Lufthansa приехала!

РОБЕР: Как? Уже?

БЕРТА: Только что позвонила и сообщила, что прилетела пораньше.

РОБЕР: Ну и что? Мадемуазель Мишель же уже улетела!

БЕРТА: Улететь-то она улетела, а немочка может пробыть здесь три дня! Она сообщила мне это по большому секрету, думая, что её известие будет сюрпризом для мёсьё.

РОБЕР: Для меня?

БЕРТА: Да нет! Для моего мёсьё!

РОБЕР: А у вас что — есть муж?

БЕРТА: Да для хозяина моего!

РОБЕР: О, господи! Так, и что будет, если она зависнет здесь на трое суток?

БЕРТА: Будет дурдом. Эта Мэри, американочка…

РОБЕР: Да, я знаю…

БЕРТА: Она возвращается в понедельник.

РОБЕР: Да… А сегодня что? Суббота… Нормально… У Бернара есть время всё переиграть… Ну, хорошо! Где мне устроиться?

БЕРТА: Где угодно! Но там (показывает на дверь окнами в сад) комната мёсьё и его невест. Поэтому там устраиваться не нужно. Если вам нравится… Там (показывает на дверь в комнату окнами во двор)… или там… (показывает на дверь на веранду)… Там более спокойно… Окна во двор… В общем, будьте как дома!

РОБЕР: Вы очень любезны.

БЕРТА: Я совершенно нелюбезна! Просто делаю то, что велел мой мёсьё. Остальное меня не касается. Мне хватает своих забот в этом чертовом доме, чтобы ещё и оказывать всякие любезности гостям мёсьё! Такая неблагодарная у меня работа!

РОБЕР: Слушайте, но если она вам не нравится, поменяйте её!

БЕРТА: О-ля-ля… Легко рассуждать! Поменять работу — это значит поменять недостатки, поменять неприятности… Шило на мыло…

РОБЕР: О, я смотрю, вы оптимистка!

БЕРТА: Вы заметили? Да, это правда, я оптимистка… Я люблю веселье… Но здесь такое веселье! Разве это жизнь для служанки?!

РОБЕР: Ну, ладно…ладно… Пожалуй, я поселюсь здесь. (Показывает на дверь комнаты окнами во двор.)

БЕРТА: Отнесите туда свои сумки. Здесь они занимают много места.

РОБЕР: Merci!

БЕРТА: Мне, конечно, нужно было бы самой отнести ваши вещи, но, когда я была маленькой, доктор сказал моей маме: «Вашей дочери необходимо остерегаться нагрузок»… Ваша дочь — это я. Я и остерегаюсь! От одной мысли о тяжести мое тело чувствует усталость… оно выматывается…

РОБЕР (уносит свои вещи): Так… Где, вы говорите, более спокойно?

БЕРТА: Положите вещи в шкаф, вечером я их разберу! Единственное, что утешает, так это то, что не одна я выматываюсь. Все работают как лошади. И мой хозяин… особенно с тем образом жизни, который он ведет. Я и говорю себе: «Поскольку все выматываются, нет причин, по которым я могу себе позволить не выматываться!» Я неправа?

РОБЕР: Правы, правы… У вас и правда весёлый нрав. Это очень приятно.

БЕРТА: А мне приятно, что вам нравится мой характер. Нечасто встретишь человека, который бы оценил достоинства служанки!

РОБЕР: Да что вы, что… Ну, ладно…Увидимся позже!

БЕРТА: А-га… Понятно. Я вам уже надоела.

РОБЕР: Да вовсе нет!

БЕРТА: Не надо! Когда говорят: «Ну, ладно. Увидимся позже!» — особенно служанке, это значит только одно: «Как ты меня достала!»

РОБЕР: Вы абсолютно неправы!

БЕРТА: О- ля-ля! Как же! Мой хозяин тоже не дает мне и словечко вставить! Быстро от меня отделывается. А, между прочим, общение — это единственное, что отличает человеческие существа от животных. Если человеческие существа не будут разговаривать, они же превратятся в зверей!

РОБЕР: В кого же ещё! Конечно, в зверей!

БЕРТА: Это, должно быть, ужасно грустно, — быть зверем!

РОБЕР: Наверное…

БЕРТА: Мёсьё так не считает?

РОБЕР: Конечно, считает! Только он ещё никогда не был животным!

БЕРТА: А я, по-вашему, была? Но я воображаю, я чувствую! Животное! Что оно значит в этом мире? Наверное, ещё меньше, чем служанка! Наверняка! Это счастье, что я оптимистка! Мой оптимизм меня спасает!

РОБЕР (подходит к бару и наливает себе выпить): Могу я попросить у вас немного льда?

БЕРТА: Нет!

РОБЕР: Почему?

БЕРТА: Испортился холодильник!

РОБЕР: Да? Ну, ладно!

БЕРТА: Попросить-то вы можете!

РОБЕР: Я обойдусь…

БЕРТА: Ну и прекрасно… (Мимолетная пауза.) Мёсьё при делах?

РОБЕР: Да.

БЕРТА: При тех же, что и мой хозяин?

РОБЕР: Нет.

БЕРТА: Н-да. Можно заниматься чем угодно, а какая разница, чем именно! Главное, чтобы было, чем заняться, не правда ли?

РОБЕР: Вот именно!

БЕРТА: Мёсьё женат?

РОБЕР: Нет.

БЕРТА: Да что вы! Уже пора.

РОБЕР: Почему?

БЕРТА: Ну, пока вы ещё в соку.

РОБЕР: Что значит — пока?

БЕРТА: Не успеете пикнуть, как старость будет на пороге!

РОБЕР: Ну, я думаю, у меня ещё есть какое-то время!

БЕРТА: Все именно так и думают… Жениться нужно, когда ещё не поздно.

РОБЕР: Поскольку вы так настаиваете, и вам это так интересно, я вам скажу, — да, у меня есть намерение жениться, но я чуть повременю.

БЕРТА: И будете неправы.

РОБЕР: Почему? Ваш хозяин тоже не женат.

БЕРТА: Для того, чтобы жить, как мой хозяин, нужно быть очень искусным, мёсьё, а также сильно привлекательным…

РОБЕР: Вы хотите сказать, что… я… не…

БЕРТА: Да что вы, мёсьё, конечно, нет… Просто, если я решаюсь говорить, то говорю всё в лицо, без всяких там…

РОБЕР: Хорошо, всё, мир…

БЕРТА: Мир.

РОБЕР: Au revoir! До встречи!

БЕРТА: Au revoir, мёсьё! (Не двигается с места.)

РОБЕР (с нажимом): Au revoir!

БЕРТА: Au revoir, мёсьё!

РОБЕР: Ну, ладно (Выходит.)

БЕРТА: Только сегодня из провинции, а уже туда же, форсу…

Уходит. Открывается входная дверь и входит Марта в форме стюардессы. У неё практически нет акцента.

МАРТА: Liebling! Дорого-о-й! Дорого-о-о-о-й!

Она идет к веранде, бросает туда взгляд, закрывает дверь, потом идет к комнате окнами в сад, открывает её и только хочет в неё войти, как входит Берта и видит её со спины.

БЕРТА: Ах! Мадемуазель…(Марта оборачивается и Берта тут же исправляется.) … Ох! Фройляйн Марта!

МАРТА: Берта!

БЕРТА: Вы уже здесь, фройляйн?

МАРТА: Да, Берта! Наконец-то! Я так рада! А Бернара нет?

БЕРТА: Нет… Он ушел… по делам…

МАРТА: Жалко…

БЕРТА: Но… Он вернется не поздно!

МАРТА: Вы уверены?

БЕРТА: В это время ему нечего делать в городе… тем более, что он знает о вашем приезде… Просто он не думал, что это произойдёт так рано… Его не было дома, когда вы звонили…

МАРТА: Но он доволен?

БЕРТА: А то! Конечно, доволен! (В сторону.) Не знаю, как он со всеми вами совладает, а так он очень даже рад!

МАРТА: Как вы думаете, Берта, он меня очень любит? Так же, как я?

БЕРТА: Ну, этого я не знаю, фройляйн…

МАРТА: А, когда меня нет, он с вами не говорит обо мне?

БЕРТА: Конечно, говорит, безостановочно. Но поскольку, я не знаю точно, как мадемуазель любит мёсьё, я не могу оценить, так же мёсьё любит мадемуазель или нет. Мадемуазель понимает меня? То есть фройляйн?

МАРТА: Вы что, не знаете, что я его обожаю?

БЕРТА: Тогда и он вас обожает.

МАРТА: Я вам сказала, что у меня целых три свободных дня? Класс, да?

БЕРТА: Ещё какой!

МАРТА: Мне кажется, что я уже месяц не видела своего lieblingsа. Когда я не чувствую себя в его объятиях, кажется, что время тянется так долго!.. А ему кажется?

БЕРТА: Ах! Он полностью… как это сказать?..

МАРТА: Потерян?

БЕРТА: Вот! Именно потерян! Сильно сказано, да? Ну, и что? В общем, да, потерян!

МАРТА: Я тоже. Когда я в Анкоридже или Мельбурне, я всё время думаю о нашем маленьком домике, где меня ждет мой маленький Бернар.

БЕРТА: Ох, ё-моё!

МАРТА: Когда мне нечего делать в полёте, я беру свой уокман и запираюсь в туалете!

БЕРТА: Неожиданно!

МАРТА: Да! Я слушаю «Гёттердаммерунг» или «Валькирию»; я смотрю на звезды и луну. Я думаю о любимом, и мне кажется, что мы смотрим друг другу в глаза, через кометы и метеоры… Вам так не кажется?

БЕРТА: Да…да…

МАРТА: Это всё так сентиментально! Да?

БЕРТА: Наверное.

МАРТА: А он смотрит?

БЕРТА: Куда?

МАРТА: На луну, звёзды… когда я в полёте.

БЕРТА: Наверное, он посвящает этому какое-то время, но мне он об этом ничего не говорил.

МАРТА: Конечно, не говорил! Это ведь очень личное. О таких вещах не говорят. Это должно оставаться там, в глубине сердца.

БЕРТА: Да, так лучше… Жизнь и так достаточно сложна сама по себе, чтобы ещё рассказывать кому ни попадя о том, как кто воет на луну. Вы не находите?

МАРТА: Но с вами… я могу об этом говорить… Вы понимаете такие вещи… Вы женщина…

БЕРТА: И служанка! Поверьте, фройляйн, служанка понимает всё и ни о чем не рассуждает. До мнения служанки никому и никогда нет дела!.

МАРТА: О, нет, Берта! Вы — другое дело!

БЕРТА: Ах, оставьте…

МАРТА: Да, да…

БЕРТА: Да? Вы так думаете?

МАРТА: Уверена! Вы хранительница очага…

БЕРТА: Не преувеличивайте…

МАРТА: Вы юная девственница из легенды о Граале и Нибелунгах!.. Вы сохраняете для меня пламя страсти моего Бернара, который ждет моего возвращения…

БЕРТА: О! Как романтично!

МАРТА: Как я его люблю! Каждый раз, когда я приезжаю, я его люблю ещё больше, и каждый раз, когда уезжаю, сердце разрывается!

БЕРТА: Боже, как сильно… К счастью, всё это только слова.

МАРТА: Нет, это не слова, уверяю вас!

БЕРТА: Верю! Мне вас жаль! Бедная фройляйн!

МАРТА: Да, когда уезжаю… Но когда я возвращаюсь, когда я снова оказываюсь здесь, я возрождаюсь… воскрешаю…

БЕРТА: Вы очень впечатлительны! Ну, не нужно себя доводить до такого состояния! Приберегите свои страсти до того, как он вернётся…

МАРТА: Да, вы правы… Ой, я забыла купить сигареты! Берта, милая, может, вы сходите?

БЕРТА: Конечно! Я вернусь через пять минут!

МАРТА: Danke schon. А я пока приведу себя в порядок… Я схожу с ума от радости… просто схожу с ума!

БЕРТА: И я, фройляйн, и я! (Уходит.)

Марта выходит в комнату окнами в сад и закрывает за собой дверь. Робер выходит из комнаты окнами во двор, с газетой в руках, садится в кресло спиной к двери, в которую ушла Марта. Марта входит без пилотки, сумки и пиджака. Вдруг она замечает Робера со спины. Она бросается к нему.

МАРТА (бросается сзади на Робера и целует его): Lieblings! Обожаю…

РОБЕР: Позвольте…

МАРТА (отринула): Ох!..

РОБЕР: Ох!.. Ничего…

МАРТА: О, мёсьё… Простите меня…

РОБЕР: Да что вы, мадемуазель… Наоборот…

МАРТА: Но мёсьё! Что вы делаете в моем доме?

РОБЕР: В вашем доме? Вы хотите сказать — в доме Бернара?

МАРТА: Какая разница, Бернара или моём!.. Это без разницы!

РОБЕР: Я школьный друг…

МАРТА: Да?

РОБЕР: Меня зовут Робер Кастен.

МАРТА: Очень приятно…

РОБЕР: Мне тоже. (Жмут друг другу руки.) А вы Марта, да?

МАРТА: Бернар рассказывал вам обо мне?

РОБЕР: Конечно! Он мне все уши прожужжал! Марта то, Марта сё…

МАРТА: Это приятно! А как же вы здесь оказались без него?

РОБЕР: Ему нужно было уйти… и он попросил меня подождать… Я нежданный гость. Приехал из Экса!

МАРТА: Не может быть!

РОБЕР: Да, да!

МАРТА: Как там прекрасно!

РОБЕР: Да? Вы находите?

МАРТА: О, да! Моя мама тоже жила в Эксе…

РОБЕР: Да что вы!

МАРТА: На какой улице вы живете в Эксе?

РОБЕР: На rue de la Gare, 27.

МАРТА: Какой рю? Банхофштрассе!

РОБЕР: Как?

МАРТА: Банхофштрассе!

РОБЕР: А что это? Банхоф — это вокзал, да?

МАРТА: Ну, конечно!.. Вы должны хорошо знать эту улицу… моя мама жила на Фридрихштрассе!

РОБЕР: Фридрихштрассе?

МАРТА: Да.

РОБЕР: Я не знаю такой штрассе.

МАРТА: Но это невозможно! Фридрихштрассе — это прямо рядом с Банхофштрассе!

РОБЕР: Вы меня удивляете!

МАРТА: Да что вы! Это одна из главных улиц Экса! Фридрихштрассе! По-вашему проспект Мира! В Париже есть точно такая же!

РОБЕР: Но я не знаю…

МАРТА: Вы что, издеваетесь надо мной?

РОБЕР: Да боже сохрани!

МАРТА: А памятник?

РОБЕР: Какой памятник? Там есть только памятник Вовенаргу.

МАРТА: Вовенаргу?

РОБЕР: Да! Философу… Сына своей страны. Никаких других памятников там не наблюдается! Поверьте, у меня все в десятом колене уроженцы Экса!

МАРТА: Вы, вероятно, любитель плоских шуточек?

РОБЕР: Да вовсе нет… Я вам должен объяснить, почему я так уверенно говорю. Мой дед производил оливковое масло, мой отец тоже производил масло, только из миндаля, я тоже занимаюсь орехами. То есть ореховым маслом. Короче, мы умаслили весь Прованс.

МАРТА: Прованс?

РОБЕР: Ну да. А где, по-вашему, Экс?

МАРТА: Господи! А я-то говорю об Экс-ла-Шапель!

РОБЕР: Да? А я об Экс-ан-Прованс!

МАРТА: Ой… Извините.

РОБЕР: Это вы извините. У вас задатки настоящего патриота.

МАРТА: Вы очень любезны…

РОБЕР: Я говорю искренне… мадемуазель.

МАРТА: Называйте меня Марта, вы же друг Бернара…

РОБЕРТ: А я Робер…

МАРТА: Я буду называть вас Робером.

РОБЕР: Хорошо, Марта.

МАРТА: Я надеюсь, вы не скажете Бернару, что я накинулась на вас с поцелуями?

РОБЕР: Это была, к несчастью, ошибка…

МАРТА: Понятно, что ошибка, но как никак, поцелуй… Я не хочу, чтобы он даже на секунду мог…

РОБЕР: Будьте спокойны, я ничего ему не скажу! Но… даже если бы это было не ошибкой, я бы всё равно ему ничего не сказал!

МАРТА: Какой вы… Без всяких там ошибок, я вас не целовала и всё…

РОБЕР: Да я уже забыл этот поцелуй!

МАРТА: О, вы джентльмен!

РОБЕР: Но разве мои молчание и умение хранить тайну не заслуживают маленькой любезности с вашей стороны?

МАРТА: Какой любезности?

РОБЕР: Легкого, изящного поцелуя… Это был такой приятный сюрприз…

МАРТА: Это потому, что вы не ожидали… Неожиданность много значит!..

РОБЕР: Безусловно, но сюрприз мог бы быть и неприятным! И потом, вместо вас могла оказаться служанка, и я не знаю, стало бы это сюрпризом вообще… Я к тому, что если бы вам захотелось ещё раз устроить мне неожиданность…

МАРТА: Ещё раз?

РОБЕР: Только один!

МАРТА: Но это было бы чудовищно с моей стороны ещё раз всё повторить! Я не смогу быть прощена за свою ошибку и всю оставшуюся жизнь буду мучаться угрызениями совести!..

РОБЕР: Не преувеличивайте!

МАРТА: Вы, без сомнения, не знакомы с загадочной немецкой душой?

РОБЕР: Да, не очень…

МАРТА: Я к тому, что вам не понять того, что для нас хорошо, а что — плохо…

РОБЕР: Почему плохо, я не понимаю? Невеста всегда целует лучших друзей своего жениха…

МАРТА: Но не в губы же!

РОБЕР: Почему? Вот в Америке, например…

МАРТА: Я немка! И считаю, что мы оба будем в ответе, если вот так бесстыдно предадимся любовным играм!

РОБЕР: Господи, всего-то поцелуй! Что тут бесстыдного?

МАРТА: А почему вы так настаивате? У вас дефицит контакта с женщинами?

РОБЕР: Да нет, просто мы оба из Экса…

МАРТА: Из разных Эксов…

РОБЕР: Экс — везде и всегда Экс! Вам нужно только решиться на этот уникальный дружеский поцелуй… Фройншафт…

МАРТА: Почему уникальный? Он уже второй… И никакой неожиданности…

РОБЕР: Первый не считается! Этот поцелуй будет считаться поцелуем приветствия!

МАРТА: Ох, уж эти французы! Они ужасны!

РОБЕР: Мы отнюдь не ужасны, а вы очень красивая Lufhansa… о-о-о… немка!

МАРТА: Ну, я не знаю… Я же создана для Бернара!

РОБЕР: Да, ему повезло гораздо больше, чем мне!.. Вот если бы мы были в Америке, то уже давно бы целовались, и без всяких задних мыслей! Да, Америка — великая страна, американцы — великий народ! Они понимают толк в жизни…

МАРТА: Немцы — тоже великий народ!

РОБЕР: Ну, не знаю, не знаю…

МАРТА (внезапно целует его в губы и отбегает): Молчите! Теперь вы ничего не можете сказать против немцев! Немцы тоже понимают толк в жизни!

РОБЕР: Может быть, но для того, чтобы утверждать это со знанием дела, я должен по-настоящему почувствовать…

МАРТА: Ничего себе! Всё, хватит! Я иду в свою комнату ждать Бернара!

РОБЕР: Как? Вы меня покидаете?

МАРТА: Я вас не покидаю! Я оставляю вас! В противном случае с вас станется убедить меня, что американские невесты целуются с лучшими друзьями своих женихов по двадцать пять раз и взасос, хотя я знаю, что это полная чушь!

РОБЕР: Я счастлив, что…

МАРТА: Замолчите! То, что вы тут вытворяете, неприлично!

РОБЕР: Мои намерения чисты…

МАРТА: Ложь!!!

РОБЕР: Вы боитесь, что мне удастся вас убедить…

МАРТА: Нет… у вас есть козыри! Вы приятный, смешной, симпатичный… Мне от вас нужно держаться подальше!.. И потом, я люблю Бернара!.. Вот так! Aufwiderseen!

РОБЕР: Подождите…

Она выходит и закрывает за собой дверь. В это время входит Берта с сигаретами.

БЕРТА: Ваша пачка…

РОБЕР: Что?

БЕРТА: Сигареты для Марты… Кстати, я забыла вас предупредить: Lufthansa приехала.

РОБЕР: Я видел уже её…

БЕРТА: Да? И где она, в своей комнате?

РОБЕР: Да.

БЕРТА (проходя): Хорошо.

РОБЕР: Постойте, постойте… Я сам их ей передам.

БЕРТА (смотрит на него недоверчиво): Вы?

РОБЕР: А что тут такого?

БЕРТА (давая ему сигареты): Понятно, мёсьё уже с ней свел знакомство!

РОБЕР: Да… ну, да… Мы познакомились…

БЕРТА: Поэтому мёсьё так хочет передать ей сигареты…

РОБЕР: А почему бы и нет? У вас, наверное, сейчас какие-то неотложные дела? Правильно я думаю?

БЕРТА: Нет, неправильно думаете… Как раз сейчас мне абсолютно нечего делать!

РОБЕР: Всё равно, идите себе…

БЕРТА: Понятно, мёсьё хочет, чтобы я удалилась?

РОБЕР: Да, хочет, только я прошу…

БЕРТА: Но у мёсьё такое выражение, будто он не просто хочет, а ему очень необходимо, чтобы я ушла!

РОБЕР: Да нет… ничего особенного… просто, если вам нечего здесь делать…

БЕРТА: И там тоже!

РОБЕР: Тогда найдите что-нибудь, чем вам заняться! Так, чего вы ждете?

БЕРТА: Ничего, мёсьё! (Уходя.) Ничего… Ничего… (Неохотно уходит на кухню.)

Робер стучит и входит в комнату Магды.

ГОЛОС МАРТЫ: Кто там?

ГОЛОС РОБЕРА: Это я, Робер!

ГОЛОС МАРТЫ: Но я отдыхаю… Оставьте меня!

РОБЕР: Я принес вам сигареты.

ГОЛОС МАРТЫ: Ах… Тогда входите!

РОБЕР: Voila! Voila! (Входит.)

Маленькая пауза.

ГОЛОС МАРТЫ: Ой… нет… не надо… Не начинайте опять…

ГОЛОС РОБЕРА: Но совсем чуть-чуть…

ГОЛОС МАРТЫ: Вы должны сгореть со стыда!

РОБЕР (появляется, Марта его вытолкнула): Но…

Дверь за ним захлопывается, в этот момент во входной двери появляются Бернар и Мишель.

БЕРНАР: Это снова мы…

МИШЕЛЬ: Мы вернулись!

РОБЕР: Вы?

МИШЕЛЬ: Я же говорила, меня перевели на новый Боинг, и я улетаю только завтра…

РОБЕР: Да вы что?

МИШЕЛЬ: Шикарно, да?

РОБЕР: Очень шикарно, да…

БЕРНАР: Поэтому мы и вернулись.

РОБЕР: Да, я вижу!

БЕРНАР: Что с тобой?

РОБЕР: Что?

БЕРНАР: На тебе лица нет!

МИШЕЛЬ: Может, вам не нравится, что я вернулась?

РОБЕР: Да что вы! Я просто счастлив!

МИШЕЛЬ: Можно вместе провести вечер… А потом…о-о… всю ночь здесь, с моим обожэ!

БЕРНАР: Не знаю… Я предложил Мишель провести ночь в Сан-Жермен. Там прелестно, правда?

РОБЕР: Чудесная идея!

МИШЕЛЬ: Почему именно в Сан-Жермен?

БЕРНАР: Можно поехать куда-нибудь ещё… Я считаю, что нужно немного сменить обстановку.

МИШЕЛЬ: Но у нас так хорошо!

РОБЕР: Очень хорошо! А на природе… в Сан-Жермен, там такой воздух… Так дышится…

МИШЕЛЬ: Но вы только приехали… Как-то неудобно оставить вас одного.

РОБЕР: Не думайте обо мне, езжайте… Я старый холостяк… Я привык… Поезжайте сейчас же, не теряйте времени.

БЕРНАР: Да, сейчас… только пообедаем… и к одиннадцати…

РОБЕР: Ни в коем случае!

БЕРНАР: Почему? За нами же никто не гонится!

РОБЕР: Вы уверены?

МИШЕЛЬ: В чем?

РОБЕР: В том, что… Я хотел сказать, что ужин на лоне природы… особенно в этом году…м-м-м… идиллия! Такое нельзя упустить!

МИШЕЛЬ: Но мне хочется остаться здесь… (Бернару.) Я так редко бываю дома! И когда мне выпадает случай, я хочу им воспользоваться…

БЕРНАР: Ужинать там — это целое дело… А ночь мы обязательно проведём на природе… Приедем туда к одиннадцати…

РОБЕР: Вам необходимо поужинать именно там! Вам будет от этого огромная польза! Фантастическая… (Мишель.) Такая, которую вы и вообразить себе не можете… Кстати, вы немного бледноваты!..

МИШЕЛЬ: Это ничего… Сейчас пойду накрашусь… (Направляется в сторону комнаты, где сейчас находится Марта.)

РОБЕР (кидаясь к ней): Нет! Только не это!

БЕРНАР: Что? Что случилось?

РОБЕР: Да ничего! Просто ей совершенно незачем краситься! (Мишель.) Вы были плохо освещены… Стояли не на свету… Сейчас я вас вижу как надо и всё в порядке.

МИШЕЛЬ: Всё равно… попудрю носик…

РОБЕР (стоя перед дверью): Нет, нет… я вас умоляю… не прикасайтесь к своему личику… К чему лишние движения?.. Вы прекрасны и так!

МИШЕЛЬ: Вы очень любезны.

БЕРНАР: Да, он настоящий друг… Не так ли, старик?

РОБЕР: Гораздо более настоящий, чем ты думаешь!

МИШЕЛЬ: Милый Робер, а разве вы не знаете, что женщина должна перед ужином приводить себя в порядок?

РОБЕР: Знаю… другие женщины — да! Но не вы! Вы просто великолепны, ошеломляющи… идеальны!

МИШЕЛЬ: Это что, объяснение в любви?

БЕРНАР: Н-да… Ты перевозбудился… Возьми себя в руки, старик!

РОБЕР: Я абсолютно спокоен! Просто я хочу сказать, — вы оба такие молодцы, что надумали ехать ужинать на природу, провести там ночь…

БЕРНАР: Он прав… ночью в любом случае… Поедем к одиннадцати…

МИШЕЛЬ: Я не понимаю, что на тебя вдруг нашло! Ты всегда ненавидел ездить за город…

БЕРНАР: Это правда, я ненавижу деревню, но…

РОБЕР: Но ты всегда ошибался!

БЕРНАР: Да, я ошибался! Если подвернулся случай… почему бы не съездить?

РОБЕР: Случай, который нельзя упустить!

МИШЕЛЬ: Вы делаете всё, чтобы убедить меня, что вам нежелательно моё присутствие сегодня ночью в этой квартире!

РОБЕР: Что вы напридумывали?!

БЕРНАР: Да… действительно… соображаешь, что говоришь? Всё делается только для твоего удовольствия!

РОБЕР: Вот именно! И для твоего тоже, впрочем!

БЕРНАР: Ах! Какая прелесть! Ночь на природе с открытым окном, а за окном каштаны и липа… Запах…

РОБЕР: Супер!

БЕРНАР: Да-да… После одиннадцати вечера там просто прекрасно!

РОБЕР: Вам нужно отправляться туда немедленно! Не теряя ни минуты. Каждое мгновение на природе спасительно, а каждая секунда промедления может оказаться фатальной… для здоровья!

БЕРНАР: Сразу видно, человек приехал с юга… Там ты постоянно на воздухе…

РОБЕР: Всё, что я делаю сейчас, я делаю только во имя тебя… Хотя в принципе, всё это не мое дело…

МИШЕЛЬ (вновь направляясь к двери): Ну, хорошо, я пошла приводить себя в порядок!

РОБЕР: Нет!

БЕРНАР: Оставь её в покое! Если она вбила себе в голову… Нельзя противоречить женщинам!

РОБЕР: Можно!

БЕРНАР: Почему?

МИШЕЛЬ: Да, почему?

РОБЕР: Слушай, ты меня уже достал! Ты должен понять!

БЕРНАР: Что понять?

МИШЕЛЬ: Да, я тоже не понимаю!

РОБЕР: Слушай, когда я приехал, ты мне сказал: «Старик! Как я рад тебя видеть!» Так или нет?

БЕРНАР: Ну и что? Я действительно рад тебя видеть!

РОБЕР: Ты добавил: «Будь как дома…(Показывая на комнату, где сейчас Марта.) Вот твоя комната…»

МИШЕЛЬ: Наша комната?

БЕРНАР: Я, я так сказал?

РОБЕР: Ничего себе!

БЕРНАР: Нет! Я сказал тебе…

РОБЕР: Ну, давай, скажи мне, что я вру!

БЕРНАР: Нет, нет… Но ты путаешь… Это моя комната, то есть моя и Мишель…

РОБЕР: Я знаю! Поэтому ты и добавил: «Я предоставляю тебе свою комнату, чтобы ты действительно почувствовал себя как дома. Располагайся!»

БЕРНАР: Я что-то не помню такого…

РОБЕР: Короткая же у тебя память!

БЕРНАР: Ну, хорошо! Допустим… Но сейчас всё изменилось… Мишель вернулась, поэтому прошу тебя освободить нашу комнату!

РОБЕР: Нет!

МИШЕЛЬ: Но почему?

РОБЕР: Когда вы пришли, я как раз разбирал свои вещи… Я уже разобрал один чемодан… Не могу же я демонстрировать вам своё нижнеё белье? Я стесняюсь!

МИШЕЛЬ: Я не буду смотреть на ваши вещи…

РОБЕР: Вы-то смотреть не будете, а я всё равно стесняюсь! Ну, поставьте себя на мое место… Я распаковал свой багаж… Там беспорядок… и вы всё это видите, такая очаровательная, входите в мою комнату и… Поймите меня. Я молодой человек!

МИШЕЛЬ (берет свою сумку и идет к другой комнате): Ну, хорошо… Если всё так серьезно… (Бернару.) У тебя забавные друзья… (Уходит.)

БЕРНАР: Ты что, больной? Что на тебя нашло?

РОБЕР: Я-то здоров! А вот ты… Марта! Мы про неё забыли, наверное?

БЕРНАР: Почему забыли? Незачем так сходить с ума! Она приедет к одиннадцати…

РОБЕР: Да? Ты в этом уверен?

БЕРНАР: Это у тебя память короткая! Она же при тебе позвонила и предупредила, что самолёт опаздывает!

РОБЕР: Да… А когда нас не было, она позвонила и сообщила, что самолёт, наоборот, прилетает раньше!

БЕРНАР: Да? Во сколько?

РОБЕР: Во сколько! Она уже здесь! (Показывает на комнату, где Марта.) Здесь!

БЕРНАР: Ах!.. Боже! И ты до сих пор молчал! Идиот!

РОБЕР: Я идиот? Почему идиот? Ну, спасибо! Я тут прыгаю полчаса, изворачиваюсь, чтобы выпихнуть тебя ужинать на природу! А ты хочешь сэкономить на ужине! Типичный француз! Ты собираешься ужинать здесь? Ну, давай, ужинай!

БЕРНАР: А я не могу понять…

РОБЕР: Слушай меня, когда я говорю! Как это ни обидно, это так!

БЕРНАР: Да, да… Хорошо…

РОБЕР: Не «хорошо, хорошо». А хорошо! Ты должен меня на руках носить! Я прилагаю столько усилий, чтобы ты избежал краха… А ты ещё и обзываешь меня!

БЕРНАР: Да нет..

РОБЕР: Не «нет», а «да»… Уму не постижимо! Он ещё и обзывается! После всего… Хватит с меня… Надрываешься тут… Всё, я уезжаю… Я перееду в отель… Разбирайся сам со своим гаремом!

БЕРНАР: Давай не будем сейчас, а? Сейчас не время для истерик!

РОБЕР: У меня истерика? Я абсолютно спокоен… Истерика у тебя! И тому есть причина, могу подтвердить! Давай, выкручивайся, ты же у нас такой хитрый… Пока, старик. Развлекайся в свое удовольствие!.. (Хочет уйти.)

БЕРНАР: Нет, ты не можешь вот так взять и умотать, как последний ублюдок!

РОБЕР: Ах, я ещё и ублюдок! (В проеме двери.)

БЕРНАР: Нет! Я не то хотел сказать! Послушай!

РОБЕР: Нет… И слушать не желаю!

БЕРНАР: Робер… Дорогой! Прости меня!

РОБЕР: Ты извиняешься?

БЕРНАР: Да, я извиняюсь!

РОБЕР: Искренне?

БЕРНАР: Абсолютно!

РОБЕР: Хорошо, я остаюсь! (Входит и закрывает за собой дверь.)

БЕРНАР: Спасибо тебе, старик!

Пожимают друг другу руки.

РОБЕР: Да не за что!

БЕРНАР: Так! Что делать? Что делать? Прилёты вне расписания! Такого никогда не было!

РОБЕР: Да, это анормально!.. Но успокойся! Давай попытаемся всё выкрутить. Voila! Ты уматываешь с Мишель до того, как Марта выйдет оттуда. А я говорю Марте, что ты задержался из-за важного дела.

БЕРНАР: Прекрасно! Займись ею! Я увожу Мишель в Сан-Жермен. Завтра она улетит, и всё вернется на свои места!

РОБЕР: Но имей в виду, нужно, чтобы на этот раз она действительно улетела, поскольку Lufthansa прилетела на целых три дня!

МАРТА (выходя из комнаты): Ах! Мой зайчик!.. Ты здесь?

БЕРНАР: Конечно, а где же мне быть?

МАРТА (прыгая ему на спину): Какое счастье!

БЕРНАР: Счастье! Немыслимое счастье! Только я вынужден уйти!

МАРТА: О, нет!

БЕРНАР: Да. К сожалению.

МАРТА: Тогда и я с тобой!

БЕРНАР: Это невозможно!

РОБЕР: Да, совершенно невозможно!

МАРТА: С чего вдруг твой друг во всё сует свой нос?

БЕРНАР: А вы уже познакомились?

МАРТА: Да…да… Итак, ты не можешь меня взять с собой?

БЕРНАР: Да, я иду по делам… Ты же знаешь, что это такое…

МАРТА (Роберу): Так, оставьте нас, пожалуйста!

РОБЕР: Я?

МАРТА: Да. (Показывая.) Идите в свою комнату!

РОБЕР: В мою комнату?

МАРТА: Ну, да!

РОБЕР: С удовольствием!

БЕРНАР: Но почему? Он может остаться! Он же нам не мешает! И потом… Мне нужно уже уходить.

БЕРТА (входя): А! Мёсьё уже вернулся!

БЕРНАР: Нет, меня ещё нет!

БЕРТА: Марта сделала сюрприз мёсье, приехав раньше, да?

БЕРНАР: Да… Безусловно…

БЕРТА: Вы будете ужинать?

БЕРНАР: Нет, нет… я не могу… Но мой друг будет ужинать с Мартой… Не так ли, lieblings?

МАРТА: Без тебя?

БЕРНАР: Да, но я очень быстро вернусь… Как только смогу.

МАРТА: Тогда я не хочу ужинать. Я приму душ и буду спать в ожидании тебя.

БЕРНАР: Ну, если ты так хочешь.

МАРТА: Я тебя обожаю. Ты знаешь, что я прилетела на три дня?

БЕРНАР: Прекрасно!

РОБЕР: Да… прекрасно…

МАРТА (направляясь к ванной комнате): А вам-то что с этого?

РОБЕР: Я просто разделяю вашу радость…

БЕРНАР: Он очень сердобольный… Участвует…

БЕРТА: И я, мёсьё, я тоже участвую!

БЕРНАР: Знаю, знаю… Иди в ванную, lieblings… Я поцелую тебя перед уходом.

МАРТА (возвращаясь к нему): Маленький аванс, мёсьё, будьте любезны…

РОБЕР (направляясь к двери в комнату окнами во двор): Быстро, быстро!

МАРТА: Что быстро? Почему всё быстро? Быстро!

БЕРНАР: Да, он прав. Нужно поторапливаться. (Целует её.) Voila! Иди мойся! (Ведет её к ванной, вталкивает туда.) Мойся основательно!

МАРТА: Хорошо, любовь моя. (Она входит и закрывает за собой дверь в тот момент, когда дверь в комнату, где сейчас Мишель открывается.)

МИШЕЛЬ (входит): Я, естественно, была права… Мне нужно было попудриться…

БЕРТА: Ой! Мадемуазель… ещё здесь?

МИШЕЛЬ: Да, Берта… Представляете, я улетаю только завтра.

БЕРТА: Только завтра? Ох!.. Мёсьё… Мадемуазель тоже там? (Делает жест в сторону ванной комнаты.)

БЕРНАР: А вы что, не видите?

МИШЕЛЬ: Тоже? Почему тоже?

БЕРТА: Я хотела поговорить… с мёсьё и… мёсьё… тоже!.. Ох… мёсьё…

БЕРНАР: А что случилось? Что-то не в порядке?

БЕРТА (слабея): О, да… Что-то мне нехорошо…

РОБЕР (Бернару): Ей нужен коньяк!

МИШЕЛЬ: У неё такой вид, будто она пережила шок!

БЕРНАР (Мишель): Да, ладно тебе…

РОБЕР: Держите! Выпейте это! (Дает ей стакан. Она пьет.)

БЕРТА: Мерси, мёсьё!

РОБЕР (Бернару): Уматывайте, быстро! (Мишель.) С Бертой всё нормально, идите спокойно!

БЕРНАР: Что? Ах, да!.. Пошли!

МИШЕЛЬ: Куда это?

БЕРНАР: Как куда? Ужинать на природе!

РОБЕР: В беседке, увитой зеленью…

МИШЕЛЬ: Нет, я хочу остаться здесь.

БЕРНАР: Но почему? Это доставит мне такое удовольствие… И потом у меня до этого назначено кое с кем рандеву…

МИШЕЛЬ: Ну, хорошо! Поехали! Я тебя подожду… А твой друг меня займет…

РОБЕР: Это невозможно!

МИШЕЛЬ: Почему невозможно?

РОБЕР: Потому что… потому что… у меня тоже дела… И потом у меня раскалывается голова!

МИШЕЛЬ: Хорошо! Я подожду Бернара одна!.. Мне так хорошо дома!

БЕРНАР: Ты по натуре, видимо, домоседка!

МИШЕЛЬ: Полетай по 300000 километров в год, а потом мы с тобой поговорим! Ты же из Парижа носа не высовываешь!

БЕРНАР: Да это я так, к слову…

МИШЕЛЬ: Вот именно! Как-нибудь, когда я буду дома, я сыграю роль домохозяйки. Берта! Договорились?

БЕРТА: Да, мадемуазель… Мне сделалось дурно… Это бывает… переутомление… Без сомнения!

БЕРНАР: Да ладно вам!

РОБЕР: Что ладно? Конечно, переутомление! Ей нужно отдохнуть.

БЕРТА: Мёсьё очень великодушен!

МИШЕЛЬ: Так, а что у нас на ужин?

БЕРТА: На ужин?

МИШЕЛЬ: Да, на ужин.

БЕРТА: Ах! Мадемуазель будет ужинать?

РОБЕР: Нет…

МИШЕЛЬ: Да…

БЕРНАР: Мы уходим.

РОБЕР: И я! И я! Я тоже ухожу! Все уходят!

БЕРТА (Бернару, говоря о Робере): Но мёсьё мне только что сказал, что будет ужинать здесь!

РОБЕР: У меня изменились намерения… Имею право, не так ли?

БЕРТА: Да! Ох! Да!

МИШЕЛЬ: Ну, и что у нас на ужин?

БЕРТА: Кислая капуста и сардельки!

МИШЕЛЬ: Какая изобретательность!

БЕРТА: Это не я придумала! Я здесь ни при чем! Я всё делала, как и было заранее договорено!

МИШЕЛЬ (Бернару): Так это всё ты заказал?

БЕРНАР: Да… Нет… Я не знаю… Это он!

РОБЕР: Я?

БЕРНАР: Кухня — не моя епархия!

МИШЕЛЬ: И что, у вас больше ничего другого нет?

БЕРТА: Нет. Но капуста потрясающая и сардельки — пальчики оближете!

БЕРНАР: Который час?

БЕРТА: Это вы мне, мёсьё?

БЕРНАР: Да, вам! Нет, всё в порядке! Я вспомнил!.. Я настаивал на том, чтобы ехать ужинать за город именно потому, что знал, что на ужин кислая капуста, а ты её терпеть не можешь.

МИШЕЛЬ: Минуту назад ты сказал, что тебе нужно кого-то повидать!

РОБЕР (Бернару): Но ты же можешь отложить встречу, не так ли?

БЕРНАР: Так ли, так ли! Могу отложить!

РОБЕР: Так, всё! Пулей в Сан-Жермен!

БЕРНАР: Да… поехали…

РОБЕР: На природу!.. Полная нега!.. Ночь в Сан-Жермен… это что-то…

МИШЕЛЬ: О! Нет! Мы вернемся домой после ужина!

БЕРНАР: Посмотрим… посмотрим… Уедем, приедем… Я умираю от голода и если…

МИШЕЛЬ (Роберу): Вы выходите с нами?

РОБЕР: Да!

БЕРНАР: Нет… нет… он остаётся… ему… нужно…

РОБЕР: Мне нужно?

БЕРНАР: Да! Тебе!

МИШЕЛЬ: Вы что, будете сидеть дома?

РОБЕР: Да… наверное… Да, я остаюсь дома! У меня голова.

БЕРНАР: Умница моя… Всё, погнали!

МИШЕЛЬ: О! Моя сумочка! (Входит в комнату окнами во двор и закрывает за собой дверь.)

БЕРНАР: Merde, я сойду с ума!

МАРТА (выходя из ванной комнаты): Всё в порядке, lieblings!

РОБЕР: Тихо!

МАРТА: Что?

РОБЕР: Тихонько, шёпотом… (Показывает на Бернара.) У него болит голова.

БЕРНАР: Да, ужасно!..

МАРТА: Ох, майн Гот… Я дам тебе байеровский аспирин.

БЕРТА: Мне тоже… байеровский аспирин!

БЕРНАР: Не надо… Всё и так пройдет…

МАРТА: Я хочу за тобой поухаживать, lieblings!

БЕРНАР: Не нужно, не напрягайся!

РОБЕР: Не перечь… Что вам ещё хочется сделать?

МАРТА: Я пришла вам сказать, что набрала полную ванну…

РОБЕР: Вот и прекрасно! Идите и ложитесь в неё!..

БЕРНАР: Всё, хватит болтать!..

МАРТА: Слушайте! Что с вами происходит?

РОБЕР: Ничего…

БЕРНАР: Иди. Ну, иди же… Вода остынет!

МАРТА: А ты не уходишь?

БЕРНАР: Увы… Сейчас… сейчас… (Он подталкивает её к ванной, и как только за ней закрывается дверь, из комнаты выходит Мишель со своей сумочкой. Он прыгает к ней, напевая.) Сейчас… мы отправляемся на природу…

БЕРТА (беря бутылку и наливая себе): Вы позволите, мёсьё?

БЕРНАР: Да, пожалуйста!

РОБЕР: Думаю, что и мне не мешало бы… (Наливает себе.)

МИШЕЛЬ: Вы себя не очень хорошо чувствуете?

РОБЕР: Немного кружится голова.

БЕРТА: Дело идет к грозе.

РОБЕР: Да, наверное…

МИШЕЛЬ: Если будет гроза, нам нужно остаться дома!

БЕРНАР: Да ты что! Гроза на природе, такое нельзя пропустить! Молния! Всё сверкает! Поехали заранее, mon ange, и отдадимся в руки стихии!

МИШЕЛЬ (Роберу): До скорого…

РОБЕР: До скорого… До скорого…

БЕРТА: Пока-пока…

БЕРНАР (Мишель): Я иду за тобой.

Мишель выходит.

РОБЕР: Делай, что хочешь, но вы должны ночевать в Сан-Жермен!

БЕРНАР: Будь спок! Никаких возвращений! Ну и история! С ума сойти!

РОБЕР: Как раз с ума сходить не надо! Bon appetit!

БЕРНАР: Мерси… И тебе того же!

МИШЕЛЬ (входя): Слушай, Бернар! Или ты идешь, или я никуда не еду!

Выходит.

МАРТА (выходя из ванной комнаты): Как жарко!

БЕРНАР: Что?

МАРТА: Да вода слишком горячая!

РОБЕР: Можно на неё подуть!

МАРТА: Ты уходишь?

БЕРНАР: Да, уже. (Показывая на Робера.) А он остаётся вместо меня. Он просто супер! Всё, пока!

МАРТА (вместе с Бернаром): Пока!

Бернар уходит, а Марта опять идет в ванную комнату.

РОБЕР (садясь): Уф-ф-ф!

БЕРТА: Каков, а? Да, для таких выкрутасов нужно иметь очень крепкие нервы! Как у мёсьё! А вы весь белый, как шампиньон! Мужайтесь! За вас!

РОБЕР: За вас!

БЕРТА: Да, вам такое не по зубам!

РОБЕР: О нет!

Звонит телефон.

БЕРТА (берет трубку): Ф-ф-ф-ф! Да, алё! Да, здесь! Пардон?.. Сообщение от миссис Мэри Хопкинс? Так… я записываю… Так… Вместо понедельника она возвращается сегодня в 22 часа.

РОБЕР: Спросите, может, ещё какие-нибудь новости? Одной нам мало!

БЕРТА: Может что-то ещё? А-ха, всё? Поцелуйте Мэри! Merci! (Вешает трубку.) Вы слышали?

РОБЕР: Да!

БЕРТА (наливая): Держите! Надо подкрепиться. У меня такое ощущение, что всё только начинается!

РОБЕР: Абсолютно с вами согласен!

БЕРТА: Кошмар!.. Но вы-то понимаете, что это не жизнь для служанки?

РОБЕР: Для служанки, может, и не жизнь, а вот для мужчины, для настоящего… эта жизнь просто genial!

Конец второго действия.

Действие третье

Робер выходит из столовой, за ним по пятам — Марта.

РОБЕР: Вы можете говорить всё, что угодно, но что касается меня, то я считаю, что кислая капуста тяжела для желудка.

МАРТА: Найн!

БЕРТА (вставая между ними): Господа, не желаете ли кофе?

МАРТА: Нет, Берта! Не желаем! И вы это прекрасно знаете. Кофе! По вечерам! Никогда!

БЕРТА: Хорошо, фройляйн.

РОБЕР: А я хочу кофейку… Что с ним, что без него, я и так из-за этой капусты буду бодрствовать всю ночь!

БЕРТА: Хорошо, мёсьё. (Уходит.)

МАРТА: Если вы хотите вывести меня из себя, ругая немецкую кухню, то предупреждаю вас, — это бесполезно. Зря теряете время!

РОБЕР: Да не вывожу я никого из себя! Просто я считаю, что она немножко тяжела для желудка, — все эти ваши капусты, колбасы, сосиски, сардельки…

МАРТА: В Германии всё переваривается прекрасно!

РОБЕР: Замечательно! А у меня не было в роду немцев, поэтому я чувствую, что мой желудок, мягко говоря…

МАРТА: Вы не отдаете себе отчета в том, что говорите… Кислая капуста — бесподобное блюдо. Его едят во всём мире. Да это вам любой подтвердит…

РОБЕР: А я не говорю, что оно мне не нравится. Я говорю: «Это тяжело для меня!» Вот и всё!

МАРТА: Когда оно хорошо приготовлено, и к нему подается охлажденное вино, как сегодня, это восхитительно!.. Das ist phantastisch…

РОБЕР: Ja, ja, fhantastisch, но тяжело! Когда я ем капусту, мне кровь ударяет в голову! А вам нет?

МАРТА: Нет!

БЕРТА (входит с кружкой кофе на маленьком подносе): Voila, мёсьё! Если не побрезгуете советом, то пейте его пока он горячий, а то… тяжело!.. (Жест к желудку.)

РОБЕР: Merci!

МАРТА: Берта!

БЕРТА: Да, фройляйн!

МАРТА: Что сказал Бернар? Когда он вернется?

БЕРТА: П-ф-ф-ф!..

РОБЕР: Ему нужно было…

МАРТА: А вас никто не спрашивает! Я разговариваю с Бертой! Ну и?

БЕРТА: Когда уйдет, он сказал точно, а вот когда вернется, всё очень туманно…

МАРТА: Но он должен был передать это для меня!

БЕРТА: Ну, конечно… Но он как-то резко собрался… Неожиданно… Не так ли, мёсьё?

РОБЕР: Именно так. Неожиданно… Такие вещи нельзя предугадать!

БЕРТА: Да, потому что они происходят вдруг!.. Внезапно!..

РОБЕР: Вот именно! Если бы можно было предугадать неожиданность, то это уже была бы не неожиданность. Это была бы…

БЕРТА: Ну, конечно, это же совершенно другое!

МАРТА: Ну, хорошо… Спасибо, Берта!

БЕРТА: Не за что, фройляйн, не за что! (Уходит.)

РОБЕР: И всё-таки, если бы на ужин не было кислой капусты, я был бы так счастлив…

МАРТА: Да? Прямо счастлив?

РОБЕР: …что Бернара нет. Ужин наедине с вами…

МАРТА: Ох, оставьте! Не утруждайтесь!

РОБЕР: Не сердитесь! Подарите мне маленькую улыбку! Вы же знаете, что очень, очень красивы для… (Внезапно замолчал.)

МАРТА: Для немки? Да? Вы это хотели сказать?

РОБЕР: Да нет, абсолютно не это… Вы пристрастно интерпретируете мои мысли…

МАРТА: Вы думаете, что я не понимаю ваших штучек? Всё время за ужином вы, не переставая, подмигивали мне… со странной и двусмысленной улыбкой!

РОБЕР: Да нет, что вы!

МАРТА: Незачем отрицать!.. Вы мне делаете скандальную славу! Вы вьетесь вокруг меня как пещерный человек прыгает вокруг огня…!

РОБЕР: Это только потому, что вы мне очень нравитесь…!

МАРТА: Это не повод! Даже если я вам очень нравлюсь, вы, вы мне не нравитесь совсем…! Всего доброго!

РОБЕР: Подождите…! Подождите! Если бы мы с вами были чуть романтичнее, то мы бы…

МАРТА: Что опять?

РОБЕР: Поехали бы вместе…!

МАРТА: Сейчас? На ночь глядя?

РОБЕР: Ещё не поздно…!

МАРТА: Уже ночь! Ничего не видно!

РОБЕР: А зачем нам что-то видеть? Нам нужно подышать…! Всё по-честному, прилично!

МАРТА: Ага, прилично!

РОБЕР: Чем вы рискуете? Вы уже достаточно большая, чтобы защитить себя, если даже я буду покушаться на вашу честь!

МАРТА: О! На честь!

РОБЕР: Расценивайте это как игру…

МАРТА: Знаю… эти французские игры! Они опасны!

РОБЕР: Но не для вас! У вас же есть Бернар!

МАРТА: Да, слава Богу! Но если эта игра неопасна для меня, то меня она не интересует, и потом это нечестно!

РОБЕР: Когда вы меня поцеловали…

МАРТА: По ошибке! Не забывайте!

РОБЕР: Но… вы поцеловали меня дважды…

МАРТА: Первый раз по ошибке, а второй — после вашего грубого шантажа. Но больше вы меня на шантаж не поймаете!

РОБЕР: Какой шантаж! Просто погулять на природе!

МАРТА: Что за бредовая идея!

РОБЕР: Это романтическая идея…

МАРТА: Да, действительно! Ну, у вас и вид! Ваше лицо как будто налито кровью!

РОБЕР: Это потому, что мне необходим свежий воздух!

МАРТА: Я вас не задерживаю.

РОБЕР: Но без вас… Будьте снисходительны!

МАРТА: А репутация?

РОБЕР: Нет! Обещаю! Клянусь! Честное слово!

МАРТА: Ну, ладно, пройдемся часок и обратно.

РОБЕР: О!.. Мерси… мерси. (Чуть ли не прыгает на неё.)

МАРТА: Оставьте меня в покое! (Освобождается.) Вижу, как дорого стоит ваше честное слово!

РОБЕР: Это на меня нашло… я ведь так счастлив, что вы… Прошу прощения!

МАРТА: Всё! С меня хватит! Когда мы сядем в вашу машину, вы на меня прыгнете, и я не смогу вырваться!

РОБЕР: Исключено!

МАРТА: Не верю!

РОБЕР: У меня нет машины! Мы возьмем такси, в котором будет шофёр… Можно будет сесть сзади!

МАРТА: Нет! Хватит! Слышите меня? Хватит… Что за вандализм? Вы дьявол-искуситель… Ах! Вам нужно, чтобы я ушла? Хорошо! Я уйду! Но без вас!

РОБЕР: Послушайте…

МАРТА: Нет! Всё! Вы грязный мужлан!

РОБЕР: Но…

БЕРТА (входя): Можно убрать кофе?

РОБЕР (рассеянно): Да… да… (Марте.) Послушайте, моя маленькая Марта…

МАРТА (направляясь к двери в комнату окнами в сад): Что за фамильярности? Знать ничего не хочу! (Выходит и хлопает дверью.)

БЕРТА: По-моему, она недовольна…

БЕРТА: М-да… Она одна стоит двух других! Я слышала, она уходит?

РОБЕР: Да…

БЕРТА: И вы с ней?

РОБЕР: Она меня не хочет!

БЕРТА: Уф… Мой бедный мёсьё, вам ещё нужно справиться с American airlines…

РОБЕР: Мне? Merde!

БЕРТА: А что, у вас какие-то другие планы?

РОБЕР: Нет… Я не могу бросить Бернара!.. И потом, я не привык отступать перед трудностями! Я иду вперёд!.. (Он поворачивается к входной двери. Входит Мэри. Робер Берте.) Ну, начинается!

МЭРИ: Hello!

РОБЕР: Hello!

БЕРТА: Ах! Добрый вечер, мисс Мэри!

МЭРИ: Добрый вечер, моя маленькая Берта! Ах! O, my God! Как классно снова оказаться дома!..

БЕРТА: А что произошло, мисс?

МЭРИ: Sheet! Сейчас я должна спокойно спать в своей постели в Лос-Анджелесе, но страшная снежная буря заставила нас развернуться на полпути над Атлантикой. Поэтому я прилетела обратно и буду ночевать дома. А Бернара нет?

РОБЕР: Нет… Он вынужден был уйти…

БЕРТА: Да… По делам…

МЭРИ: Ненадолго, надеюсь?

БЕРТА: Да нет… Ненадолго… Совсем…

РОБЕР: Да, совсем…

МЭРИ: Как хорошо! Здесь так великолепно! Спокойно, без всяких неожиданностей…

РОБЕР: Конечно, здесь тихая заводь…

БЕРТА: Супер-тихая!

МЭРИ: Я обожаю находиться у себя дома… «Дом, мой сладкий дом…» (Кладёт свою сумку с логотипом American airlines.) Я так измоталась!(Идёт по направлению к комнате окнами в сад.)

РОБЕР (подскакивает к ней): Вы куда?

МЭРИ: Расслабиться, to relax…

РОБЕР: Напротив, напротив!

МЭРИ: Что «напротив»?

РОБЕР: Пройдите напротив!

МЭРИ: Я?

РОБЕР: Да!

МЭРИ: Зачем?

РОБЕР: Чтобы to relax.

МЭРИ: Наша с Бернаром комната вон та.

РОБЕР: Да, я знаю… Просто он предложил её мне, и я принял его предложение.

МЭРИ: Как?

РОБЕР: Ну, да. Он мне сказал…

БЕРТА: Да, это истинная правда!

РОБЕР: Он мне сказал: «Пока Мэри в Америке, живи в моей комнате, она более уютная!»

МЭРИ: Ах!

БЕРТА: Да, он прав! Бернар именно так и сказал!

РОБЕР: Ну, не переезжать же мне, правда?

МЭРИ: Нет уж, переезжать, поскольку я снова здесь!

РОБЕР: Исключено!

БЕРТА: Да, исключено!

МЭРИ: Что за бред? Я вернулась домой и требую: «Отдайте мне мою комнату!»

РОБЕР: Нужно дождаться возвращения Бернара.

БЕРТА: Вот именно! Это распоряжение хозяина. Без его ведома ничего отменять нельзя.

РОБЕР: Да, давайте без самодеятельности!

МЭРИ: Но это невероятно! В конце концов, кто в доме главный? Мужчина или женщина?

РОБЕР и БЕРТА: Мужчина!

МЭРИ: Ничего подобного! Женщина!

РОБЕР: Не спорьте!

МЭРИ: Не знаю, как тут у вас во Франции!.. Но в Америке в доме главная — женщина… а мужчина ей во всём подчиняется, как миленький! Без вопросов!

РОБЕР: Совсем без вопросов?

МЭРИ: Совсем! Мужчина — это деньги, женщина — это голова! Так заведено в Америке! Поэтому немедленно дайте мне пройти в мою комнату, а сами переселяйтесь напротив!

РОБЕР: Да… Но мы в данный момент во Франции, не так ли?

БЕРТА: Да! В этом нет сомнений!

РОБЕР: А во Франции всем командует мужчина! Поэтому извините!

МЭРИ: Ошибаетесь! Дайте мне что-нибудь съесть, а то я не обедала… А потом вы увидите, как вернете мне мою комнату и убедитесь, что я права!

РОБЕР: Увидим… увидим…

МАРТА: Что есть в доме съедобного, Берта?

БЕРТА: Сардельки, очень вкусные…

МАРТА: Прекрасно! У вас есть крем Шантийи?

БЕРТА: Да, на десерт.

МАРТА: Нет, в качестве овощного блюда?

БЕРТА (её вот-вот стошнит): Уф-ф! Хорошо! Есть это с… Собственно, а почему бы и нет? Прекрасно!

МЭРИ (показывая на стол): Накройте здесь!

РОБЕР: Нет! Так не принято во Франции!

БЕРТА: Да… да… Пойдем на кухню, так будет быстрее!

МЭРИ: Хорошо, я буду ужинать на кухне, на полу!

РОБЕР: На полу?

МЭРИ (поднимая большой палец): Да! (Уходит на кухню.)

Марта выходит из комнаты окнами в сад, в форме стюардессы, без своей сумочки.

РОБЕР: На полу так на полу! Думаю, мы найдём общий язык!

БЕРТА (видит её, уходя за Мэри): Ох, уж эта работа…

МАРТА: Я готова!

РОБЕР: И я!

МАРТА: О, нет! Я вас умоляю, оставьте меня в покое! У меня нет к вам уже никакого доверия… Я ухожу одна! Понятно?

РОБЕР: Но что я скажу Бернару?

МАРТА: Скажете, что я ушла!

РОБЕР: Но он поручил мне заботиться о вас…

МАРТА: У вас очень странная манера заботиться обо мне, со странным блеском в ваших мерзких каштановых глазах…

РОБЕР: Ореховых! Они ореховые! Присмотритесь к ним с близкого расстояния, и вы поймете, что они орехового цвета!

МАРТА: Я вам верю и на дальнем расстоянии. (Видит сумку Мэри.) Откуда эта сумка? American airlines?

РОБЕР (резко бросается к сумке и прижимает её к себе в тот момент, когда Марта протягивает руку, чтобы её взять.): Это моя… моя!

МАРТА: Ну и что вы, мужчина, делаете с этой сумкой?

РОБЕР: Я храню в ней мои интимные мелочи… маленькие… например, мыло, зубную щетку, пасту, бельё, помазок… В общем, так, мелочи!

МАРТА: Боже, как забавно!

РОБЕР: Почему?

МАРТА: Потому что вы — ходячая реклама американской авиакомпании.

РОБЕР: Так получилось!

МАРТА: Ну, конечно! Если бы вы были истинным патриотом, вы бы взяли сумочку Air France. Это было бы как-то естественнее!

РОБЕР: О… да… Я как-то не подумал об этом!

МАРТА: Это не делает вам чести… (Уходит в момент, когда Мэри выходит из кухни.)

МЭРИ (смотря на Робера): Я надеюсь, во Франции мужчины не имеют обыкновения рыться в дамских сумочках, или мои надежда тщетны?

РОБЕР (машинально прижимая сумку к себе): Pardon?…

МЭРИ: Я вас спрашиваю, почему вы роетесь в моей сумочке?

РОБЕР: Я?

МЭРИ: Нет, я!

РОБЕР: Что вам взбрело в голову?

МЭРИ: А что мне должно было взбрести? Я вижу вас, прижимающим мою сумочку!

РОБЕР: Я? (Понял.) Ох! Pardon! Извините! (Не выпускает сумочку из рук.)

МЭРИ: Тем не менее, ставлю вас в известность, что никогда не ношу с собой денег, а расплачиваюсь кредитной карточкой!

РОБЕР: Прекрасно! Это очень практично!

МЭРИ: Кроме помады, ручки «Parker» и нескольких личных вещёй для ночлега, у меня там только немного американских и французских денег, чтобы расплатиться за такси… это всё! Можете мне поверить!

РОБЕР: Да я вам верю!

МЭРИ: Тогда отдайте мне мою сумочку!

РОБЕР: А? Ах! Pardon. (Кладет сумку.) Это машинально… я взял её чисто машинально… Вы положили её на этот стул, а я хотел сесть… Поэтому я взял вашу сумочку, чтобы не сесть на неё, честное слово…

МЭРИ: Да, было бы странным, если бы вы видели мою сумку и сели бы прямо на неё!

РОБЕР: Да, это было бы ужасно! Неужели вы подумали, что я рылся в вашей сумочке?

МЭРИ: А что бы подумали вы? Вы будете что-нибудь пить?

РОБЕР: О… да… С удовольствием!

МЭРИ: Скотч?

РОБЕР: Да… да… merci!

МЭРИ (наливая): Ну? И что вы думаете?

РОБЕР: О чем?

МЭРИ: О том, что я вам сказала… по поводу американской женщины! По отношению к американскому мужчине?!

РОБЕР: А… да… я согласен.

МЭРИ: Ах! Вы поменяли своё мнение?

РОБЕР: То есть… ваше мнение имеет как свои преимущества, так и недостатки!

МЭРИ: Никаких недостатков…Для того, чтобы всё шло гладко, нужно, чтобы всем командовала женщина… и Бернар с этим согласен.

РОБЕР: Ну, тогда какие могут быть разговоры!

МЭРИ (направляясь к комнате окнами сад): Поэтому, если я захочу расположиться с нашей комнате, меня никто не остановит. (Она открывает дверь.)

РОБЕР: Да… конечно… Почему нет?

МЭРИ: И без того, чтобы дождаться Бернара и получить его согласие. Я уверена, что если он, вернувшись, застанет меня там, он будет приятно удивлён.

РОБЕР: Да, конечно!.. Очень удивлён!

МЭРИ: И он не будет упрекать меня в том, что я вас переселила. (Она смотрит на комнату.) Но… (Входит туда.)

РОБЕР: Что такое?

МЭРИ (возвращаясь с сумкой Магды.): Что это за сумка?

РОБЕР (подскакивая): Это? Сумка? Это моя! Моя!

МЭРИ: Ваша? Lufthansa?

РОБЕР: Да… да… Там я держу мои интимные мелочи… пижаму… мыло… белье… зубную щетку, пасту, помазок…

МЭРИ (отдавая ему сумку): О’key! Я вижу вы хорошо устроились в моей комнате… Ладно, оставайтесь в ней, тем более, что Бернар вам её предложил. (Закрывает дверь.)

РОБЕР: Я не хотел вас стеснять…

МЭРИ: Да что вы… Я вам даже подарю сумочку American airlines для ваших интимных мелочей.

РОБЕР: Вы так любезны! Но моя ещё может послужить!

МЭРИ: Что за бред ходить с сумкой «Lufthansa»? (Берет свою.) В нашей есть накладной карман, она лучше закрывается. Она более удобна!

РОБЕР: Ну, может быть…

МЭРИ: А эта? Ну, что это?(Пытается открыть сумочку, которую держит Бернар.) Стыд!

РОБЕР: А в моей тоже есть… карманы… такой… вот такой…и ещё такой… огромное количество карманов… он весь состоит из карманов!!!

МЭРИ: Доставьте мне удовольствие, мой дорогой Робер, и возьмите мою сумочку.

РОБЕР: Не вопрос, конечно, чего только не сделаешь… (Кладет обе сумочки на секретер.)

МЭРИ: И правильно! Мужчина не должен отказываться от подарка американки!

РОБЕР: Да? Почему это?

МЭРИ: Потому что американская женщина крайне редко делает подарки! У вас нет ностальгии по материнской груди?

РОБЕР: Простите?

МЭРИ: Вы так сказали: «Нет!» — когда я хотела войти в свою комнату, что я поняла, — вы не ребенок, который будет слушаться мамочку! Поэтому, если вы говорите: «Нет!» — значит, вы мужчина!

РОБЕР: А… Я понял. Да… да… чтобы быть мужчиной, да, я думаю…

МЭРИ: Вот все всё время спрашивают, почему Америка великая страна?

РОБЕР: Да, кстати, почему?

МЭРИ: Всё просто. Американские мужчины остаются детьми всю свою жизнь! Они не перечат!

РОБЕР: Да? Так надолго?

МЭРИ: Да. У нас женщины более сильные, потому что американские мужчины всегда им говорят: «Да!» А происходит так потому, что, требуя всё время для себя привилегий и всяческих благ, наши женщины заставляют мужчин работать, работать и работать, до полного истощения!

РОБЕР: Да? И мужчины не бунтуют?

МЭРИ: Ещё как бунтуют! Но когда они больше не хотят говорить: «Да!» — или полностью истощены, женщины требуют развода за жестокое обращение! Наши мужья обязаны нам платить деньги…

РОБЕР: А если они не захотят платить?

МЭРИ: Значит, пойдут в тюрьму! А для того, чтобы не сидеть в тюрьме, они платят, а для того, чтобы платить, они работают, то есть производят, — вот почему Америка — великая страна!

РОБЕР: Заметьте, в тюрьме он тоже производит, — плетет корзины, тапочки…

МЭРИ: На свободе он производит больше.

РОБЕР: Но тогда я не понимаю, почему вы хотите выйти замуж за Бернара?

МЭРИ: А я не хочу замуж за Бернара!

РОБЕР: Не хотите?

МЭРИ: Нет! Если я и выйду замуж, то только за американца… поскольку только американцы всегда говорят женщине: «Да!»

РОБЕР: Железная логика!

МЭРИ: Но Бернар — француз. Да, это не американский мальчонка. Он часто говорит мне: «Нет!»… но что поделаешь, я его люблю!

РОБЕР: А-ха! То есть американские женщины не любят американских мужчин?

МЭРИ: Конечно, нет! Когда же ему производить, если его в это время любить! Можно испытывать чувства к тому, кого любишь, но не к тому, кто производит!

РОБЕР: Да, наверное… Можно и так…

МЭРИ: Ой! Повторите!

РОБЕР: Что?

МЭРИ: «Можно и так…»

РОБЕР: А что такое?

МЭРИ: Когда вы это произносите, ваш рот принимает такую красивую форму!

РОБЕР: Да что вы!

МЭРИ: Да-да… Повторите.

РОБЕР: Что повторить?

МЭРИ: «Можно и так…»

РОБЕР: Можно и так…

МЭРИ: О! Ваш рот действительно прелестен! (Приближается к нему.)

РОБЕР: Серьёзно?

МЭРИ: Да… Повторите ещё!

РОБЕР: Ещё?

МЭРИ: Да!

РОБЕР: Да, можно ещё.

МЭРИ: Ваш рот как дрожащий на ветру цветок…

РОБЕР: Вы вгоняете меня в краску!

МЭРИ: Да, уверяю вас… (Толкает его в плечо.) Вам уже случалось целоваться с американской женщиной?

РОБЕР: Нет, что вы! В Эксе? В этой дыре?

МЭРИ: Как досадно! Мы очень рациональны, и в вопросах любви тоже!

РОБЕР: Да, правда?

МЭРИ: Вы убедитесь в этом! (Она берет стул, ставит его рядом со стулом, на котором сидит Робер, садится и внезапно целует его.) Ну, что?

РОБЕР: Что — ну, что?

МЭРИ: Что вы об этом думаете?

РОБЕР: Трудно сказать!

МЭРИ: Вы поражены филигранной техникой?

РОБЕР: Нет, не так, чтобы совсем… Но это поражает, конечно… особенно, когда не ожидаешь!

МЭРИ: Так, а сейчас вы ожидаете?

РОБЕР: Неужели вы хотите повторить?

МЭРИ: Я хочу, чтобы вы оценили мою технику.

РОБЕР: Ох! Я… знаете… Я всё-таки не эксперт!

МЭРИ: Ну, это же интересно!

РОБЕР: Интересно, но это не значит, что нужно целоваться ни с того ни сего, без каких-либо мотивов…

МЭРИ: Вы что, ненормальный?

РОБЕР: Почему это?

МЭРИ: Вы мне не нравитесь!

РОБЕР: Да?

МЭРИ: Но, с другой стороны, вы не вызываете отвращения!

РОБЕР: Какое счастье!

МЭРИ: Я не люблю вас! Но могу с вами целоваться!

РОБЕР: Так, стоп, давайте договоримся: люди целуются, когда они нравятся друг другу!

МЭРИ: Да нет… Я просто хочу беспристрастного мнения. Бернар меня любит, я его люблю… Он не может судить, ему не с чем сравнивать.

РОБЕР: Да? Вы так думаете?

МЭРИ: Конечно! А между нами же ничего нет, не так ли?

РОБЕР: Да… нет, ничего нет!

МЭРИ: Никаких чувств!

РОБЕР: Никаких!

МЭРИ: Вот! Мы можем целоваться механически… чтобы составить мнение… технический тест! Ну что? Вы готовы?

РОБЕР: Да… да… (Устраивается в кресле.) Давайте!

МЭРИ: О’key! (Она целует его, в это время звонят в дверь. Освобождаясь.) Ну, что вы теперь скажете?

РОБЕР: Намного ошеломительней, чем в первый раз!

МЭРИ: Вы находите?

РОБЕР: Да… Это так неожиданно! Я о таком и не думал!

МЭРИ: А технически как вам показалось?

РОБЕР: Это американская народная техника?

МЭРИ: Да!

РОБЕР: Всё достаточно точно! У меня даже немного звенит в ушах.

МЭРИ: Да? А вот так? (Она снова его целует, в это время снова звонят, и входит Берта, чтобы открыть.)

БЕРТА: Нормально для служанки постоянно видеть такое?

РОБЕР (высвобождаясь): Ах! Вот так! Это здорово… Мое восхищение… У меня в ушах звенит гораздо сильнее! И я даже слышал голоса!

МЭРИ (голосом ребенка): Хорошо! Я рада, что вам понравилось! За это я вас должна поцеловать!

РОБЕР: Может, не стоит…

МЭРИ: Ну, почему?

РОБЕР: Вся эта ваша техника… Всё это может плохо кончится…

МЭРИ: Прекратите! Техника поцелуя как раз на то и дана, чтобы всё ничем не кончалось!

РОБЕР: Тогда кому, пардон, нужна вся эта техника, если она ни к чему не ведёт?

МЭРИ: Как кому? Всем, чтобы проводить время!

РОБЕР: Да?

МЭРИ: Да! Когда ты в компании с человеком, которого не любишь. Ты же не будешь играть с ним всё время в дурака, правда?

РОБЕР: Ну, наверное!

МЭРИ: Поэтому когда встречаешь человека типа вас, например, с таким интересным ртом, почему бы этим не воспользоваться?

РОБЕР: Чтобы немного поупражняться?

МЭРИ: Вот именно! Вы позволите?

РОБЕР: Милости просим! (Целуются. В это время входит Берта, за ней Бернар.)

БЕРНАР: Во всём этом кошмаре я забыл свои ключи! (Видит Мэри.) О-па! Берта мне только что сказала, что ты здесь!

МЭРИ: Да, дорогой… Я здесь! Hello, darling!..

БЕРНАР: Ну, hello… hello… Но ты должна быть в совершенно другом месте!

МЭРИ: Я позвонила, а ты уже ушёл… Мы попали в снежную бурю!

БЕРНАР: Да… Ну, хорошо!

МЭРИ: А ты где был?

БЕРНАР: Я выходил… по делам…

МЭРИ: У тебя такой взволнованный вид!

БЕРНАР: Да нет! (Роберу.) Ну, что нового?

РОБЕР: Пока, слава Богу, всё без изменений.

БЕРНАР: Хорошо, никаких неприятностей в наших делах?

РОБЕР: В настоящий момент никаких!

МЭРИ: Вот только… Твой друг и я, мы тут…

РОБЕР: Разговаривали! Да, мы тут болтали, в ожидании…

МЭРИ: Я тебя ждала с таким нетерпением, я так соскучилась, darling!..

БЕРНАР: Но я-то забежал на минуточку! И уезжаю на ночь в Сан-Жермен.

МЭРИ: Почему, darling?

БЕРНАР: Ну, такая мне пришла в голову идея!

РОБЕР: И идея прекрасная!

БЕРНАР: Согласен… Это изменит…

МЭРИ: Всё изменит, darling, поскольку ты отдал нашу комнату своему другу, мы будем спать там… Это ужасно смешно… (Показывает на комнату окнами во двор.)

РОБЕР: Это значит, что…

БЕРНАР: Что это значит?

РОБЕР: Ничего! Ты мне сам сказал, что в той комнате шумно… И потом ты разрешил Берте там спать!

БЕРНАР: Я? Я так сказал?

РОБЕР: Ну, конечно, вспомни…

МЭРИ: Вместо того, чтобы остаться в своей комнате…

БЕРНАР: Да… да!.. Это так… Ты прав… я вспомнил. (Мэри.) Берта хотела сменить обстановку, она очень устала… Это нормально… Ты всё время в разъездах, тебе этого не понять! Ну и вот, она захотела тоже немного попутешествовать, хотя бы по этой квартире…

МЭРИ: Так, хорошо, а где бы ты спал, если бы я не вернулась?

БЕРНАР (по знаку Робера): Я? Там!

МЭРИ: На улице?

БЕРНАР: Да, почему нет… Там веранда, там не шумно… Когда я устаю от шума, я всегда стараюсь куда-нибудь уехать… Поехали в Сан-Жермен!

МЭРИ: О, нет! Уже поздно, darling! Останемся здесь. Я приму ванну, и мы ляжем, так уж и быть, на веранде! Новая место — это ужасно возбуждает, ты не находишь?

БЕРНАР: Нет!

МЭРИ: Подчинись мне! Или я буду спать в этом кресле!

РОБЕР: Нет, ну, почему?

БЕРТА (возвращаясь): Я не нужна мёсьё?

БЕРНАР: Нет, merci, всё в порядке!

МЭРИ: Постель на веранде постелена?

БЕРТА: Нет, мисс!

МЭРИ: Но где тогда мы будем спать, если Бернар отдал нашу комнату своему другу?

БЕРТА: Ах? Мёсьё отдал…? Ну, тогда… (Показывает на комнату окнами во двор.)

МЭРИ: Нет, дорогая, с вами мы всё же спать не будем!

БЕРТА: Со мной?

РОБЕР: Да, вы же там будете спать!

БЕРНАР: Ну, конечно! Вы же сами меня просили!

БЕРТА: Я?

БЕРНАР: Да, чтобы сменить обстановку!

БЕРТА: Я?

РОБЕР: Да, вы! Я присутствовал при этом!

БЕРНАР: Да! Ясно?

БЕРНАР: Ах! Да!

БЕРТА: Ну, хорошо!

БЕРНАР: Всё, идите и стелите постель!

БЕРТА: Хорошо, мёсьё.

МЭРИ: Пойдем, Берта, я вам помогу.

БЕРТА: Спасибо, а то я что-то немного не в себе.

МЭРИ: А что случилось? (Берет свою сумочку на секретере.)

БЕРТА: Да так, переутомилась. Здесь всё-таки очень тяжёлая работа у служанки.

МЭРИ: Да, понимаю… Если бы я всё время была здесь, всё было бы по-другому!

БЕРТА: О-ля-ля!.. Наверное… мисс!

Они выходят на веранду.

БЕРНАР: Где она?

РОБЕР: Кто?

БЕРНАР: Мишель!

РОБЕР: Откуда я знаю? Вы же уехали в Сан-Жермен!

БЕРНАР: Я пытался её удержать, но у меня ничего не получилось… Она мне такое устроила в ресторане!.. Посреди ужина вдруг вскочила и убежала! Я выбежал за ней на улицу, а её и след простыл!

РОБЕР: Замечательно!

БЕРНАР: А что Марта?

РОБЕР: Вышла погулять! Я хотел её проводить. Я даже хотел за ней поухаживать…

БЕРНАР: Что?

РОБЕР: Успокойся, только ради дела… Но у меня ничего не получилось, она плохо восприняла мои ухаживания… Она любит тебя… а я, слушай, а я, что я? Кем я выгляжу в этой ситуации?

БЕРНАР: Как, кем?… Выглядишь очень достойно…

РОБЕР: Нет, дорогой!.. Я выгляжу очень жалко! Ты поставил меня в идиотскую ситуацию со своим гаремом!

БЕРНАР: Да, я уже начал задумываться, так ли уж безупречна моя система!

РОБЕР: Ты сказал мне, что сегодня — исключение!

БЕРНАР: Слушай, я попытаюсь увезти Мэри на природу до завтра.

РОБЕР: Увезти на природу — это уже какая-то навязчивая идея!

БЕРНАР: А что мне делать? Как по-другому? Если Мишель вернется, а меня не будет, ты ничего не знаешь, с тебя взятки гладки…

РОБЕР: Конечно! А если в это же время явится Lufthansa? Что я ей скажу?

БЕРНАР: Ты скажешь… ты скажешь… ты скажешь… что я захотел…

РОБЕР: Легко сказать! Если будут потери, я тут ни при чём!

БЕРНАР: Я так удручён… Мои нервы начинают сдавать… А твои?

РОБЕР: Ну, что ты? У меня всё нормально! Наконец, я вырвался из Экса! Столица! Совершенно другая жизнь! Интересная, беспокойная, разнообразная, заманчивая! И потом, можно повидать мир! Не выходя из квартиры. При этом есть настоящий риск! А кто не рискует, тот не пьёт шампанского!

МЭРИ (входит вместе с Бертой): Всё нормально, darling! Комната очаровательная, такая тихая, спокойная!

БЕРНАР: Ты не ценишь природу!

Слышно хлопанье двери.

БЕРТА: Ах! Ах! Говорили же…

РОБЕР: Да, ещё как говорили…

БЕРНАР: Да! Да! Говорили!

Робер делает знак Бернару уматывать.

БЕРНАР: Пойдем! Быстро!.. На верандочку, новое место…

МЭРИ: О, я возбуждаюсь!

Он толкает перед ней дверь, выходит с ней на веранду, закрывает дверь в тот момент, когда Мишель вторгается в гостиную.

БЕРТА (Роберу): Вот, пожалуйста! А теперь скажите, мёсьё, это нормальная жизнь для служанки?

МИШЕЛЬ: Где он?

РОБЕР: Кто?

МИШЕЛЬ: Бернар!

БЕРТА: О-па… Так, я вам не нужна? Спокойной ночи! (Уходит.)

РОБЕР: Спасибо, Берта! Вы очень любезны!

МИШЕЛЬ: Ну? И где Бернар?

РОБЕР: А он что, не с вами? Я думал, вы в Сан-Жермен!

МИШЕЛЬ: Слушайте, что это за пунктик — этот Сан-Жермен? Во время обеда Бернар, не останавливаясь, бубнил что-то про чудесную природу… Он так рьяно о ней говорил, как будто хотел что-то скрыть от меня…

РОБЕР: Приехали! Ну, что он может от вас скрывать, а?

МИШЕЛЬ (с досадой): Да, конечно, ничего! Я знаю его как облупленного!.. Но эта его настойчивость настораживает. И потом он начал просить меня делать вещи, которые я не хочу делать. Не хочу и всё! Я такая! Меня уже не переделать!

РОБЕР: Да, конечно! (Мишель направляется к комнате окнами в сад.) Там моя комната!

МИШЕЛЬ: Ах, да! Я уже не понимаю, где нахожусь! Я так взвинчена!

РОБЕР: Ну, зачем так…

МИШЕЛЬ: Он меня так вывел из себя, что я даже не поужинала! Я вышла на воздух, чтобы прийти немного в себя, а когда вернулась, его и след простыл. Вы не находите, что это безобразие?

РОБЕР: Ах! Да, да! Но, может, он тоже захотел подышать воздухом… Может, он тоже разнервничался от того, что вы разнервничались… Он всё-таки любит вас и…

МИШЕЛЬ: А я что, не люблю его, что ли? Все эти дикие истории не случались бы, если бы мы всё время были вместе! Я знаю, когда меня нет, он тут один, а я на другом конце планеты… Я спрашиваю себя, как он тут, волнуюсь…

РОБЕР: Но он тоже волнуется. (Посматривая на дверь, куда ушли Бернар и Мэри.) Он, без сомнения, всё время бурчал про природу, чтобы увезти вас отсюда, чтобы ваши взаимные беспокойства улеглись!

МИШЕЛЬ: Лучше бы он женился на мне, вместо того, чтобы всё время мне противоречить!

РОБЕР: Да, конечно, лучше, это так просто!

МИШЕЛЬ: Вы тоже так думаете? Признайтесь, смешно ждать и оставаться всё время в разлуке!..

РОБЕР: Да, смешно!

МИШЕЛЬ: Когда мы поженимся, всё измениться, это точно!.. Ну, хорошо. Как у вас дела, Робертик? (Увидев сумку Магды.) Что это за сумка?

РОБЕР (беря сумку): Это моя! Моя!

МИШЕЛЬ: Ваша?

РОБЕР: Да… да… В ней я ношу всякие интимные мелочи, туалетные принадлежности. Пижаму, мыльницу, зубную щётку, пасту… помазок ещё!

МИШЕЛЬ: Потрясающе!

РОБЕР: А что, это разве запрещёно?

МИШЕЛЬ: Нет, конечно, просто это женская сумка, и в ваших руках она смотрится достаточно смешно!

РОБЕР: Поверьте, я не то, что вы подумали!

МИШЕЛЬ: Ничего я не подумала!.. Так, я ничего не добилась, ничего не выяснила и иду спать!

РОБЕР: Идите.

МИШЕЛЬ: Когда вернется Бернар, скажите ему, чтобы он попросил у меня прощения… и что он доставил мне много страданий…

РОБЕР: Обязательно скажу… если увижу.

МИШЕЛЬ: Merci… Пока, Робертик. (Выходит в комнату окнами во двор.)

РОБЕР: Пока!(Слышит, что входит Мэри, поэтому забрасывает сумку Марты в комнату окнами в сад.)

МЭРИ (выходя с Бернаром из комнаты, держа в руках шапочку для ванной): Оставь меня в покое! Нет, darling, я не вижу никакого смысла ехать в Сан-Жермен на ночь глядя, тем более что мы здесь, дома. (Роберу.) Вы согласны со мной? Это же смешно!

РОБЕР: Ну, как вам сказать… Я в этом вопросе не могу быть советовать!

МЭРИ: А я могу и советую!

БЕРНАР: Но на природе гораздо более приятно!

МЭРИ: Нет. Я обожаю веранду… и потом, я уже иду в ванную! (Выходит в ванную.)

БЕРНАР: Она упёрлась и всё… Решительно ничего невозможно сделать! Кошмар!

РОБЕР: Но… может, Мишель!

БЕРНАР: Что Мишель?

РОБЕР: То! Она вернулась! У тебя есть выбор между Магдой и Мишель. Поэтому Мишель!

БЕРНАР: Слушай, что делать, а? Так не может больше продолжаться! Сейчас всё это затрещит по швам.

РОБЕР: Успокойся! Не забывай, что в определенное время немочка должна сидеть в самолёте и выполнять свой служебный долг! Поэтому без паники!!! Или это конец всему и крах идеальной схеме!

МИШЕЛЬ (выходя из комнаты окнами во двор в пенюаре): Ах! Вот и он! Можешь успокоиться — тебе удалось меня вывести из себя!

БЕРНАР: Мне?

МИШЕЛЬ: Нет, мне! Бросил меня в самый разгар обеда!

БЕРНАР: Я бросил? Это ты от меня сбежала!

МИШЕЛЬ: Я вернулась в ресторан, а ты уже тю-тю! Согласись, это уже слишком!

БЕРНАР: Вы взбесилась из-за этой поездки в Сан-Жермен…

МИШЕЛЬ: Было из-за чего! Это ли не безумие, имея такую квартиру, как наша, носиться по деревням в поисках ночлега?.. Вот так люди сбегают, когда хотят скрыть от других свою любовь!

БЕРНАР: Тсс! Не нервничай!

МИШЕЛЬ (также громко): Никаких «тсс»! Я не хочу ни от кого прятаться, чтобы заниматься с тобой любовью!

БЕРНАР и РОБЕР: Тссс!!!

МИШЕЛЬ: Да, да! Точно! Тебе должно быть стыдно, стыдно, что ты до сих пор на мне не женился!

БЕРНАР: Слушай, это в конце концов неудобно… разыгрывать семейные сцены перед нашим другом!

МИШЕЛЬ: Да я уверена, что он на моей стороне, правда, Робертик?

РОБЕР (прислушиваясь к двери в ванную): Видите ли, я… не искушен в любовных историях…

МИШЕЛЬ (подскакивая): Вот! Он произнес это слово! Наша история — это история любви. А любовь не нуждается в том, чтобы её скрывать! Она разливается, её видно на весь город, весь день!

БЕРНАР: Хорошо, хорошо, умоляю тебя, успокойся!

МИШЕЛЬ: Уф-ф. Так, мне действительно нужно успокоиться… Пойду приму ванну. (Направляется к ванной комнате.)

БЕРНАР (подпрыгивая к двери в ванную комнату): Нет, подожди…

МИШЕЛЬ: Что такое?

БЕРНАР (показывая на Робера): Он…

МИШЕЛЬ: Что он?

РОБЕР: Да, что он?

БЕРНАР: Он хочет принять ванну первым!

МИШЕЛЬ: Ничего себе! Он примет её вторым!

РОБЕР (решительно и спокойно): Нет!

МИШЕЛЬ: Что?

РОБЕР: Я сказал — нет!

МИШЕЛЬ: Ну и ну!..

БЕРНАР: Он сказал: «Нет!» Да! Он первый! Он гость!

МИШЕЛЬ: Не могли бы вы мне уступить?

РОБЕР: Нет! Всему своё время!

МИШЕЛЬ: Да, твой друг очень галантен! Это радует!

БЕРНАР: Но послушай…

МИШЕЛЬ: Всё, ничего не хочу слушать! Ля-ля-ля!.. (Выходит в комнату окнами во двор.)

Мэри выходит из ванной комнаты, одетая в весьма оригинальный халат.

МЭРИ: Вот теперь я чувствую себя гораздо лучше, Бернар, darling!

РОБЕР: Видите, как хорошо!

МЭРИ (приближаясь вплотную к Бернару): Пошли. My love!

БЕРНАР (освобождаясь): Я сейчас приду, шери… то есть дарлинг… сейчас…

МЭРИ: Не заставляй меня ждать, а то я засну.

БЕРНАР: Ну, что ты! Я сейчас!

МЭРИ: Я так устала за сегодняшний день!

БЕРНАР: Да, я тоже!

РОБЕР: Так, но это ещё не всё!

МЭРИ: У тебя остались какие-то дела?

БЕРНАР: Да… Доделать с ним кое-какие мелочи!

МЭРИ: Ну, хорошо… Надеюсь, это ненадолго?

БЕРНАР: Да нет!

МЭРИ: Спокойной ночи, dear Робер!

РОБЕР и БЕРНАР: Спокойной ночи, спокойной ночи…

МЭРИ: До скорого!

БЕРНАР: Я же сказал — я быстро!

Мэри уходит в комнату.

РОБЕР: Эти американочки, выпархивающие из ванной, — это нечто!

БЕРНАР: Да, она очень специфическая.

РОБЕР: Да! Но очень хорошая. Твоя немка тоже ничего!..

БЕРНАР: Да? Вот если честно, то мне больше всех нравится Мишель!

РОБЕР: Да, она тоже очень яркая… Но все они — твой выбор, поэтому не мне судить… Кстати! Путь свободен… Мишель может пойти помыться… Я начинаю привыкать к этому туда-сюда, туда-сюда!..

БЕРНАР: А я нет!

РОБЕР: Слабак! Так, пойди, позови её. Мне не по себе от того, что она думает, будто я не хочу ей уступать свою очередь.

БЕРНАР: Иди ты! А я посмотрю, чтобы тут ничего не произошло.

Он идет к ванной комнате. Робер направляется к комнате окнами во двор, стучит, открывает.

ГОЛОС МИШЕЛЬ: Кто там?

РОБЕР: Это я, Робер!

ГОЛОС МИШЕЛЬ: Что вам нужно?

РОБЕР: Предложить вам свою очередь в ванную.

ГОЛОС МИШЕЛЬ: Поезд ушёл!

РОБЕР: Всё ждут только вас! Прошу вас, Мишель!

МИШЕЛЬ (входя): Интересный вы малый!

РОБЕР: Я?

БЕРНАР: Слушай… Как тебе шутка, cheri, удалась, а? Это я его попросил тебе сказать, что сейчас его очередь в ванную… Хотел посмотреть на твою реакцию!

МИШЕЛЬ: Ну и что? Увидел?..

БЕРНАР: Да… Я тебя обожаю… Ты довольна шуткой?

РОБЕР: Да… Очень… Лучше так больше не шутить…

МИШЕЛЬ: Или обязательно предупреди меня, а то я приняла всё за чистую монету…

РОБЕР (нервно смеясь): Да… Но в таком случае это будет не так смешно… ведь вы уже не будете так сердиться.

МИШЕЛЬ: Вам доставляет удовольствие, когда я сержусь? (Бернару.) Это тебя забавляет?

БЕРНАР: Да нет, это он меня забавляет, он!

МИШЕЛЬ: Не говори постоянно «нет»!

РОБЕР: Я приношу вам свои извинения!

БЕРНАР: Ну, прости меня!

МИШЕЛЬ: Немедленно поцелуй меня!

БЕРНАР: С удовольствием! (Быстро её целует.)

МИШЕЛЬ: Знаешь, Бернар, всё-таки ты должен на мне жениться.

БЕРНАР: Скоро… Всему своё время.

МИШЕЛЬ (Роберу.): Он должен, правда?

РОБЕР: Просто обязан. Вы такая очаровательная, а он вас не достоин!

МИШЕЛЬ: Если бы вы были на месте Бернара, вы бы женились на мне?

РОБЕР: Однозначно. Я бы не медлил ни секунды.

МИШЕЛЬ: Видишь? Твой друг уже давно бы на мне женился!

БЕРНАР (Роберу): Что ты вмешиваешься?

РОБЕР: Я не вмешиваюсь! Мишель спрашивает моё мнение — я ей отвечаю. Могу я иметь собственное мнение или нет?

МИШЕЛЬ: И вообще, Бернар, я должна тебе сказать: ты просто создан для женитьбы!

БЕРНАР: Я?

МИШЕЛЬ: Конечно! Ты испытываешь отвращение ко всяким интрижкам. Ты любишь чистые ситуации. Ты слишком нервный, чтобы выносить всякие сложные перипетии!

РОБЕР: Ой, это правда… Это точно твой портрет!

БЕРНАР: Ты находишь?

РОБЕР: А ты нет?

БЕРНАР: Ну… может быть…

МИШЕЛЬ: Вот видишь! Ты сам так думаешь. Я знаю тебя как облупленного!.. Ты принадлежишь к типу мужчин-однолюбов! Ты прототип идеального мужа!

РОБЕР: Ну, давайте всё-таки не будем преувеличивать!

БЕРНАР: Да, ты мне льстишь!

МИШЕЛЬ: Нет! Я сейчас скажу тебе, почему ты колеблешься — жениться или нет.

БЕРНАР: Ну и почему?

МИШЕЛЬ: Да потому что ты очень сознательный и дотошный. Ты хочешь точно быть уверенным в том, что сделаешь меня счастливой. Ну, я права?

БЕРНАР: Права на всё сто! Психология — твоё призвание!

РОБЕР: Как точно она разбирается в людях!

МИШЕЛЬ: Конечно, я всё-таки француженка! Ну, и когда?

БЕРНАР: Что когда?

МИШЕЛЬ: Когда мы поженимся?

БЕРНАР: Ах… скоро… скоро… Давай подождём ещё чуть-чуть…

МИШЕЛЬ: Ну? Что я говорила? Дотошный! Увидишь, как мы будем счастливы…

БЕРНАР: Мы уже…

МИШЕЛЬ: Когда мы будем мужем и женой, всё будет по-другому, вот увидишь! (Идет к ванной комнате.)

РОБЕР: Безусловно!

БЕРНАР: Ну и денечек! Я с ума сойду! А ты как ни в чём ни бывало…

РОБЕР: Я уже привык! У меня, оказывается, крепкая нервная система. И потом… должен же быть кто-то в роли Небесного Покровителя, чтобы вытащить тебя из этой ситуации… Что касается всего этого гарема, то я бы на твоем месте больше полагался на Магомета… У него в таких делах больше опыта! (Видя входящую сзади Магду.) Сейчас самое время на него положиться!

БЕРНАР: Почему?

РОБЕР: Смотри.

БЕРНАР (оборачиваясь): Ой, это ты?

МАРТА: Да, как видишь!

БЕРНАР: Супер! Проходи, cheri… То есть либлинг…

Он ведет её к двери в комнату окнами во двор.

МАРТА: Нет! Мне необходимо с тобой поговорить!

РОБЕР: А в чём помеха? Там вам будет спокойнеё!

БЕРНАР: Да! Пойдем!

МАРТА: Нет!

БЕРНАР: А что с тобой случилось? У тебя такой смешной вид!

РОБЕР: Да. У вас всё в порядке?

МАРТА: Не совсём.

БЕРНАР: Так что случилось?

РОБЕР: Идите и отдохните.

МАРТА: Нет! Оставьте меня в покое! Я нечестная!

БЕРНАР: Ты? Нечестная? Что с тобой? Да ты само олицетворение совести!

РОБЕР: Вот именно!

МАРТА (Роберу): Вы… вы не вмешивайтесь!

РОБЕР: Я?

МАРТА (агрессивно): Да! Вы! Это по вашей милости я оказалась нечестной!

РОБЕР: По моей?

БЕРНАР: По его?

МАРТА: Да! Твой друг мне нравится!

РОБЕР: Я?

БЕРНАР: Он?

МАРТА: Да, вы!

БЕРНАР: Прекрасно! Я очень рад! Мне он тоже нравится! С ним не соскучишься!

МАРТА: Да. Но мне он нравится по-другому, чем тебе.

БЕРНАР: По-другому! Ну-ка объяснись!

МАРТА: Он мне нравится больше, чем ты…

РОБЕР: Но я абсолютно…

МАРТА: Молчите…! Вы ничего не знаете…!

БЕРНАР: Да, замолчи! Не вмешивайся!

РОБЕР: Ничего себе! Это всё-таки и меня как-то касается, нет?

МАРТА: Да! Я с ним целовалась!

БЕРНАР (Роберу): Ты с ней целовался…!

РОБЕР: Это не то, что…

МАРТА: Потому что я подумала, что это ты!

БЕРНАР: Я?

МАРТА: Да! Со спины!

БЕРНАР: Ах, вот оно что! Со спины!

МАРТА: Ну, и потом он захотел ещё… И мне это понравилось! Я люблю его, Бернар!

РОБЕР: Меня…? Вы меня любите…?

МАРТА: Да…! Поэтому я не могу больше быть твоей маленькой невестой… Это же понятно…

БЕРНАР: Всё как-то внезапно…! (Роберу) Ты не преувеличиваешь?

РОБЕР: Это была не моя ошибка!

БЕРНАР: А ты? Ты её любишь??

РОБЕР: Ну, она мне нравится… очень…!

БЕРНАР: В таком случае… я не буду костью в горле!

МАРТА и РОБЕР (вместе, прыгая на Бернара): О, спасибо, Бернар! Спасибо! Спасибо! Спасибо!

БЕРНАР: Не за что! Не за что! Не за что!

МАРТА: Тебе это не доставит больших страданий?

БЕРНАР: Конечно, доставит… Но что я могу сделать? Насильно мил не будешь! Поцелуйтесь! Это меня утешит!

МИШЕЛЬ (выходя из ванной комнаты): Наконец-то… Ох! Pardon! Кто это?

БЕРНАР: О-ля-ля!

МАРТА (Роберу): Кто это?

РОБЕР: Кто это?

МИШЕЛЬ (Бернару): Кто это?

БЕРНАР: Кто это? Кто это? Кто это?… Как кто?… Познакомься, это… невеста Робера… Да… Робер… и у него может быть невеста… Ну, старик, ты как?

РОБЕР: Я… нормально…

МИШЕЛЬ: Я поздравляю вас!

МАРТА: Ах! Если бы знали, как я счастлива!..

МИШЕЛЬ: Я рада за вас, мадемуазель… Я вижу, вы летаете…

МАРТА: Да… Да… Это так…

МИШЕЛЬ: Я тоже стюардесса…

МАРТА: Не может быть!

МИШЕЛЬ: Да! Мы в какой-то степени сестры…

БЕРНАР: Кстати, да, в какой-то степени…

РОБЕР: Точно!

МАРТА: Очень рада с тобой познакомиться!

МИШЕЛЬ (пожимая ей руку): Я тоже! Ты транзитом?

МАРТА: Да, а ты?

МИШЕЛЬ: И я! Ну и что тебя принесло в такой поздний час?

РОБЕР: Как что? Очень просто! Поскольку я здесь… она пришла меня повидать… Правда?

БЕРНАР: Именно так.

МАРТА: Ах! Нет! Не совсем так!

БЕРНАР: Какая разница! Не мелочись! В конце концов, всё именно так!

МИШЕЛЬ: А почему вы мне не сказали, что помолвлены?

РОБЕР: Я?…

МИШЕЛЬ: Вы прямо вещь в себе! Какой скрытный!

МАРТА: Да всё случилось только что!

РОБЕР: Да… да… Минуту назад!.. Там!

БЕРНАР: Нет! Там!

МИШЕЛЬ: Ну, у вас и скорость! Это что, я пошла в ванную, и пока там мылась вы — хоп! — и помолвлены?

БЕРНАР: Представляешь? Хоп, и всё!

РОБЕР: М-м… Хоп и voila!

БЕРНАР: Это же обольститель!

МИШЕЛЬ: И где ты встретила этого обольстителя?

МАРТА: Здесь.

МИШЕЛЬ: А-га… Здесь. Итак, ты прикатила повидать своего суженого сюда, посреди ночи, не будучи при этом с ним знакома? Так?

МАРТА: Не совсём! Всё случилось благодаря поцелую по ошибке!

БЕРНАР: Да… Ну, ладно, что вы… Расскажете друг дружке свою жизнь как-нибудь в другой раз! Что касается меня, то я вижу только одно — эти двое любят друг друга. Давайте не будем выяснять, что, как и почему! Так мы никогда не закончим!

МИШЕЛЬ: Ну, хорошо! Примите ещё раз мои наилучшие пожелания счастья!

МАРТА: Спасибо! Тебе того же.

МИШЕЛЬ: Ох! Я… а что я… чего мне ещё желать? (Бернару.) Не так ли, cheri?

БЕРНАР: Ну, да… наверное…

МАРТА: А что у вас?

МИШЕЛЬ: То же, что и у тебя… Бернар — мой жених!

МАРТА: Что?

БЕРНАР: Да… Ну… как это… в общем, это трудно объяснить.

РОБЕР: Да, и слишком поздно!

МАРТА: Ты невеста Бернара?

МИШЕЛЬ: Да… А что тут такого?

РОБЕР: Что за манера обсуждать такие личные вещи!..

БЕРНАР (Марте): В общем… Потому что… я хотел тебе сказать, что я тоже, с того момента, как увидел вас вдвоём… я понял — вы созданы друг для друга…

МАРТА: Но ты не мог этого знать!

МИШЕЛЬ: И потом, я не могу понять, какое твоё дело, созданы они друг для друга или нет?

РОБЕР: Он всёгда во всё вмешивается!

МАРТА: Я, конечно, извиняюсь, но всё не очень точно! Я была невестой Бернара до того, как…

МИШЕЛЬ: Как?

БЕРНАР: Подожди! Дай объяснить! Я был с ней помолвлен до того, как мы помолвились с тобой.

МИШЕЛЬ: Вот как! И что?

БЕРНАР: Что… что… что… Я убедился, что она его любит и…

РОБЕР: Да…

МАРТА: Но я его не знала раньше, это случилось только после…

БЕРНАР: Никаких «до» и «после»… Прошлое есть прошлое!.. Есть только одно… Единственное… Ты его любишь!.. И я это угадал, ты понимаешь?.. (Мишель.) Я был помолвлен с ней…(Марте.) А теперь с Мишель! (Мишель.) Конечно, с тобой! (Марте.) Чтобы не страдать от того, что ты меня покинула… (Мишель.) Она бросила меня!..

МИШЕЛЬ: Я не понимаю…

БЕРНАР: Почему? Всё предельно ясно!

РОБЕР: Да, просто прозрачно!

МАРТА: Господи, какая я была дура со своими угрызениями совести!.. Это моя идиотская искренность… Так ты был женихом…

МИШЕЛЬ: Почему был? Он был и есть мой жених… Я правильно полагаю?… Или ты обманщик!

БЕРНАР: Я? Обманщик? (Роберу.) Слушай, хоть ты скажи ей! Разве я обманщик?

РОБЕР: Я не могу ответить на этот вопрос!

БЕРНАР: Вы видите? И это говорит мой лучший друг… Он меня знает, он-то знает, что я никогда…

РОБЕР: Я ничего не понимаю!

БЕРНАР: Но это так просто!

МАРТА: Просто? Тогда объясни!

БЕРНАР: Тут нечего объяснять… Нужно только отвечать — да или нет! (Марте.) Ты невеста Робера?

МАРТА: А?… Да…

БЕРНАР: Хорошо. (Роберу.) Ты жених Марты?

РОБЕР: Ну… Как сказать…

БЕРНАР: Да или нет?

РОБЕР: Да!

БЕРНАР: Вот и прекрасно! И кто остаётся? (Мишель.) Ты моя невеста?

МИШЕЛЬ: Да!.. Нет?

БЕРНАР: Да!.. Ну, чего вы ещё хотите? (Показывая.) Я жених.(Мишель.) Ты невеста. Мы жених и невеста. (Показывая на Робера и Марту.) Они тоже жених и невеста! Всё предельно ясно!

Входит Берта.

БЕРНАР (в таком же быстром порыве): Merde! Что вам опять нужно?

БЕРТА: Мне нужно с вами поговорить!

БЕРТА: Хорошо! Только завтра, умоляю!

БЕРТА: Нет! Немедленно!

БЕРНАР: Завтра!

БЕРТА: Ах!(От Мишель к Марте и обратно.) Эти девушки знакомы друг с другом?

БЕРНАР: Вы что, не видите? Они уже познакомились! (Показывая на Марту.) Я хочу вам представить невесту моего друга Робера. Это ЕГО невеста!

РОБЕР: Да! Это МОЯ невеста!

БЕРТА (Роберу): Да вы что? Мои поздравления, мёсьё!

РОБЕР: Merci…

БЕРНАР (показывая на Мишель): А теперь я вам хочу представить…

БЕРТА: Да! Знаю! Знаю! (Выходит, с рвотным позывом.)

БЕРНАР: Понятно… Всё, голова кругом…

МИШЕЛЬ: Ну, ты идёшь, cheri? А то я с ног валюсь…

БЕРНАР: Да, сейчас иду…

МАРТА: Жених мой! Вы придёте мне пожелать доброй ночи?

РОБЕР: Да, обязательно!

МИШЕЛЬ: До завтра!

МАРТА: До завтра!

Они уходят, Мишель в комнату окнами во двор, Марта — в сад. Робер садится на стул напротив двери, ведущую в комнату окнами в сад, Бернар — на стул напротив двери в комнату окнами во двор. Они переглядываются.

РОБЕР: Я думал, что никто никогда и никуда не уйдёт!

БЕРНАР: Согласись, мы отделались лёгким испугом!

Входит Берта в пальто с чемоданом и шотландской сумкой.

БЕРНАР: Это опять вы?

БЕРТА: Да! Я решилась!

РОБЕР: А чья это сумка?

БЕРТА: Моя! Остатки былой роскоши!

РОБЕР: Понятно!

БЕРНАР: Ну, что вам нужно?

БЕРТА: Мне нужен мой счёт.

БЕРНАР: Знаете что, сейчас не время!..

БЕРТА: Именно сейчас!

БЕРНАР: Прямо сию секунду? Что за спешка?

БЕРТА: Я ухожу от вас!

БЕРНАР: Как это?

БЕРТА: Вот ваш друг прекрасно понимает, что здесь я теряю своё здоровье…

РОБЕР: Ох, я вас прошу, только не сейчас. Ваше нытьё я уже не переживу!..

БЕРТА: Но, мёсьё…

БЕРНАР: Слушайте, что он вам говорит! Уходите!

БЕРТА: Именно это я и делаю.

РОБЕР (громче): Уходите в свою комнату!

БЕРТА: Нет. Мне очень жаль… У меня только одна жизнь, и мне она дорога. Мои нервы не железные!

БЕРНАР: Останьтесь! Я повышу вам зарплату!

БЕРТА: Насколько?

БЕРНАР: Посмотрим… Поживём — увидим!

БЕРТА: Минимум на двадцать процентов?

БЕРНАР: Хорошо… Я согласен… Только останьтесь!

БЕРТА: Хотя… Даже с прибавкой в двадцать процентов, это не жизнь для служанки!

РОБЕР: Но всё кончилось, жизнь в этой квартире изменилась!

БЕРТА: Три женщины, мёсьё, это слишком для уборки!

БЕРНАР: Вам же говорят, всё кончилось. (Показывая на Робера.) Он только что забрал у меня одну!

БЕРТА: Да? Две женщины — это тоже много!

МЭРИ (выходя из веранды): Ты скоро, darling?

БЕРНАР: Сейчас, сейчас!

БЕРТА: Мёсьё также ждут… (Показывает на комнату окнами во двор.) там! В другом месте!

БЕРНАР: Вы, всё нормально… Не беспокойтесь, Берта, я всё постелю сам.

МЭРИ: А я тебя жду… Дай своему другу поспать…

БЕРНАР: Да!

БЕРТА: Да, кстати, мисс, вам письмо!

МЭРИ: Мне?

БЕРТА: Да! Вот! (Даёт письмо, Мэри его читает.)

БЕРНАР: Пошли! Прочтёшь в комнате!

МЭРИ: Нет!

РОБЕР: Да, да… Идите уже к себе!

МЭРИ (читая): Ох, darling…

БЕРНАР: Что?

МЭРИ: Я не могу тебе этого сказать!

БЕРНАР: Как это не можешь? Но я хочу знать! Я всё-таки твой жених!

БЕРТА: Так, несмотря на то, что обещал мёсьё, всё продолжается в том же духе!

БЕРНАР: Совсём нет!

БЕРТА: Да, мёсьё! Я ухожу от вас!

БЕРНАР и РОБЕР: Останьтесь!

МЭРИ: Ох! Как классно!

БЕРНАР: Что классно?

МЭРИ: Бернар, я влюблена!

БЕРНАР: Я в курсе!

МЭРИ: Нет, не в тебя! То есть тебя я люблю… очень… но это не может так больше продолжаться… Я ухожу!

БЕРТА: Вы уходите?

МЭРИ: Да!

БЕРТА: Тогда я остаюсь!

МЭРИ: Год назад на рейсе Нью-Йорк — Мехико я встретила мужчину, который обещал мне, что прежде, чем жениться на мне, станет миллиардером. Он им стал и ждёт меня в отеле Хилтон в Акапулько!

БЕРТА: Замечательная новость!

БЕРНАР: Так ты хочешь сказать, что у тебя было двое мужчин одновременно?

МЭРИ: Нет, не два, а три! У меня ещё есть жених в Лос-Анджелесе, но теперь мне придётся с ним расстаться!

БЕРНАР: Но это возмутительно!

МЭРИ: Я дала себе слово, что выйду замуж за того, кто будет первым!

БЕРНАР: Но ты не сможешь уйти вот так, прямо сейчас… Ты была неверной… Ты сломала мне сердце…

МЭРИ: Почему? Очень даже просто! В 23 часа летит Боинг. На сегодня я поменяюсь с подружкой, а потом вообще брошу работу. Я создана для светской жизни! Мне очень жаль, НОNЕУ! (Быстро уходит на веранду.)

БЕРНАР: Ни хрена себе!

РОБЕР: Это грандиозное бегство! Но нет худа без добра!

БЕРТА: Ну что, всё в порядке? У мёсьё осталась только одна невеста? Мишель?

БЕРНАР: Вы правы.

БЕРТА (Роберу): Вы навсегда забрали «Lufhansa»?

РОБЕР: Навсегда!

БЕРТА: Как-то даже странно! Хорошо, я остаюсь! И при двадцатипроцентном повышении зарплаты это сможет стать жизнью для служанки! (Выходит с сумкой и чемоданом. Робер смеётся.)

БЕРНАР: Тебе смешно?

РОБЕР: Да… Представляю, через какие ты прошёл испытания и эмоции, чтобы прийти, наконец, к решению очень важного для себя вопроса, — жена! Одна или несколько? И если одна, то кто именно?

БЕРНАР: М-да… Откровенно говоря, стало легче!

МИШЕЛЬ (выходя из комнаты окнами во двор): Бернар! Я жду, когда ты придешь пожелать мне спокойной ночи!

БЕРНАР: Сейчас, секундочку!

МИШЕЛЬ: Уже поздно, шери! (Выходит.)

РОБЕР: Она прекрасна!

БЕРНАР: О, да! Тех двух я тоже очень любил, но эту просто обожаю!

МЭРИ (выходя в форме стюардессы из веранды): Вот и всё, Бернар, darling! Я готова! Я буду думать о тебе, время от времени. (Роберу.) До свидания, мёсьё!

РОБЕР: До свидания, мисс!

МЭРИ (целует его в губы): Я была очень счастлива с вами познакомиться.

БЕРНАР: Как, его ты тоже целуешь?

МЭРИ: О, мы классно целовались… весь вечер!

БЕРНАР: Это уже переходит всякие границы! Я за дверь, а они тут…

МЭРИ: Это были всего лишь технические занятия!

РОБЕР: Да! Мы только немного поупражнялись!

МЭРИ: Хорошо! (Смотрит на них.) Ну, до свидания, мои маленькие французики! (Быстро уходит.)

РОБЕР: Тебе, наверное, тяжело видеть, как все разлетаются вот так, одна за другой.

Звонит телефон.

БЕРНАР: Пардон! Ты позволишь? (Берет трубку.) Алло?… Да, я… А! Это ты? (Роберу.) Это мой друг, который работает в бутике в аэропорту.

РОБЕР: Немедленно брось трубку! Брось!

БЕРНАР (в трубку.): Нет… нет… Мерси… Спасибо, что вспомнил обо мне… Я больше не по этой части! Я женюсь… Да! Да!.. Что? На линии Париж-Бомбей-Сингапур? Нет! Мerci! Да нет, точно!.. Даже если она индуска!.. Нет, серьёзно, мне всё равно… У неё бронзовая кожа и голубые глаза?… Но нет. Я не хочу… даже если у неё маленькая красная точка между бровями… мне плевать…

РОБЕР: Не распаляйся… Прими информацию!

БЕРНАР: Что?

РОБЕРТ: Запиши данные… я тебе говорю…

БЕРНАР: Алло! Не бросай трубку! (Роберу.) Ты что, с ума сошёл? Ты же не будешь, как я!

РОБЕР: А почему бы и нет? Как можно пройти мимо индуски в маленькой красной точкой между бровями? Запиши, говорю тебе!

БЕРНАР: Ты подумай сначала!

РОБЕР: Я уже обо всём подумал! Вперёд!

БЕРНАР: Это безумие!(В телефон.) Алло!.. Ты ещё здесь?… Хорошо… Вместо меня будет мой друг… Это возможно?… Да? Я даю ему трубку… (Передает трубку Роберу.) Держи! (Берет расписание самолётов и передает ему тоже.) Расписание! (Выходит на кухню.)

РОБЕР: Merci… (В трубку.) Алло! Bonjour, мёсьё! Это друг! Да… Где можно встретиться с этой индуской?… Да вы что? У вас есть ещё итальянка?.. И англичанка?… Хорошо… Хорошо… Секунду, я запишу адрес… (Марта выходит из комнаты окнами в сад в ночной рубашке.) Минутку!

МАРТА: Робер! Вы же знаете, что я вас жду!

РОБЕР (не бросая трубку): Ах! Да?

МАРТА: Да! Я должна вам сказать, что после того, как встретила вас, я больше не могу заснуть без того, чтобы вы пожелали мне спокойной ночи!

РОБЕР: Боже!

МАРТА: Да! Также я не смогу больше просыпаться счастливой, если, проснувшись, не буду видеть ваших ореховых глаз, которые будут говорить мне: «Bonjour!»

РОБЕР: Боже!!!

МАРТА: Поэтому, начиная с сегодняшнего вечера, я буду вас ждать каждый вечер… чтобы заснуть! (Выходит.)

РОБЕР (смотря на дверь): Боже! Боже мой! (Понимая, что у него в руках всё ещё трубка.) Алло!.. Вы ещё тут? Да? Адрес? О, нет!.. Меня это больше не интересует… Я только что нашел нечто болеё интересное, чем всё это… Женщины всёх стран в одной!.. Да! Прекрасно, не так ли? Мерси… Скажите… Я хотел вас спросить… Не могли бы вы мне оказать услугу?… да? Алло! Алло! Не бросайте! Ах, чёрт! (Кладёт трубку в момент, когда Бернар возвращается, держа в руках по бутылке шампанского.)

БЕРНАР: Ну, что? Всё в порядке?

РОБЕР (понижая тон): Всё в порядке! Конечно! Если бы! Представляешь, там у него индуска, итальянка, англичанка, даже, по-моему, русская…

БЕРНАР: Русская? Это такая редкость!

РОБЕР: Да, твои аферы потрясающи!

БЕРНАР: Нет! Трюк как трюк! Потрясающе то, что он дал мне возможность найти ту, единственную женщину! Вот это счастье!

РОБЕР: Какой ты переменчивый!

БЕРНАР: Давай отметим мое решение жениться на Мишель!(Дает ему бутылку.) Держи, старик! Salut!

РОБЕР: Salut! (Каждый из них направляется к своей двери: Бернар — к двери окнами в сад, Робер — в комнату окнами во двор. Подойдя к ним, они понимают, что ошиблись, смотрят друг на друга, говорят: «Ох, пардон!», меняются местами, и только хотят войти, как звонит телефон. Бернару, который уже входит в комнату.) Спокойно… Это мне… Адреса…

БЕРНАР: Хорошо! (Уходит.)

РОБЕР (в трубку.): Алло!.. А! Это вы… Да, разъединилось. Voila! Не могли бы вы мне забронировать на завтра два билета? В Экс-ля-Шапель. Можете? Вы очень любезны. Боинг? Что это? А, самолёт! Регистрация в 10 часов. Будем, мерси! До свидания, мёсьё!(Кладет трубку в момент, когда входит Марта.)

МАРТА: С кем вы так долго разговариваете по телефону, Робер, lieblings?

РОБЕР: Я назначил … нам встречу…

МАРТА: С кем?

РОБЕР: С… памятником в Эксе, кончено! (Ведет её к двери в комнату окнами в сад.)

МАРТА: Куда вы?

РОБЕР: Но…

МАРТА: Подождите… (Выходит.)

РОБЕР: Конечно! Я подожду!

МАРТА (возвращается с большой подушкой): Ну, скажите мне это!

РОБЕР: Что?

МАРТА: Спокойной ночи!

РОБЕР: Спокойной ночи! (Целует её, она даёт ему подушку. Он улыбается, держа подушку у себя в руках, удаляется задом. В этот момент дверь окнами во двор открывается и Бернар тоже выходит из неё, пятясь задом. Мишель входит после него с подушкой в руке.)

МИШЕЛЬ: Любовь — это страшная сила, шери… Нужно думать о ней, особенно сейчас, когда мы решили пожениться! (Бернар делает движение, чтобы поцеловать её, но она даёт ему в руки подушку и уходит, закрыв дверь. Бернар и Робер пятятся и оказываются в центре сцены, спиной к спине. Поворачиваются, видят друг друга… в одинаковой позе…)

БЕРНАР: Понятно! Попали?

РОБЕР: Попали!!

БЕРНАР и РОБЕР (вместе и в подушки): Как мы попали!..

Конец

Content

Камолетти Марк Боинг-Боинг

Марк Камолетти Боинг-Боинг

Действие первое

Действие второе

Действие третье