Ли Чайлд

Джек Ричер, или Это стоит смерти

Lee Child

WORTH DYING FOR

© 2010 by Lee Child.

This edition published by arrangement with Darley Anderson Literary,

TV & Film Agency and The Van Lear Agency

© Гольдич В., Оганесова И., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Моей дочери Рут

Глава 01

Элдридж Тайлер ехал по длинной прямой двухполосной дороге в Небраске, когда зазвонил его мобильный телефон. День близился к вечеру, он возвращался с внучкой из магазина, где они покупали ей туфли. Его пикап «Шевроле Сильверадо» был цвета слегка выцветшей газеты. Девочка лежала на спине на маленьком заднем сиденье, но не спала, а, задрав ноги, с восхищением рассматривала огромные белые тенниски, которые болтались в воздухе в двух футах над ее лицом, и издавала самые разные звуки. Ей исполнилось восемь, и Тайлер считал, что она отстает в развитии.

Телефон Тайлера обычный, без всяких там глупостей, однако выдавал разные мелодии с разных номеров. По большей части, они входили в пакет программного обеспечения, но на четыре он установил особый, негромкий такой сигнал, нечто среднее между сиреной пожарной машины и ревуном погружающейся подводной лодки. Именно его Тайлер и услышал вечером на длинной прямой двухполосной дороге в Небраске, в десяти милях к югу от магазина, торговавшего одеждой со скидками, и в двадцати к северу от своего дома. Он нашел мобильник, нажал на кнопку и поднес его к уху.

– Слушаю?

– Возможно, ты нам понадобишься, – сказал голос.

– Я? – переспросил Тайлер.

– Ты и твоя винтовка. Как в прошлый раз.

– Возможно? – спросил Тайлер.

– На данном этапе это всего лишь мера предосторожности.

– Что происходит?

– Тут появился один тип, который что-то вынюхивает.

– Он близко подобрался?

– Трудно сказать.

– Что ему известно?

– Немного. Пока еще не все.

– Кто такой?

– Никто. Чужак. Обычный человек. Но он начал задавать вопросы. Мы думаем, что он служил в армии, был военным копом. Возможно, так и не расстался с прежними привычками.

– Как давно он уволился из армии?

– Очень давно.

– Связи?

– Никаких, насколько нам известно. Его никто не будет искать. Он что-то вроде бродяги. Его занесло сюда, точно перекати-поле. Пришла пора убрать его отсюда.

– Описание?

– Крупный, – ответил голос. – По меньшей мере шесть футов и пять дюймов, весит, вероятно, двести пятьдесят фунтов. В последний раз его видели в большой старой парке коричневого цвета и вязаной шапке. Двигается довольно странно, как будто у него все тело затекло или что-то сильно болит.

– Ладно, – сказал Тайлер. – Где и когда?

– Мы хотим, чтобы ты последил за амбаром, – ответил голос. – Завтра, целый день. Мы не можем допустить, чтобы он его увидел. Не сейчас. Если сегодня вечером мы с ним не разберемся, он рано или поздно сообразит, что происходит, и отправится посмотреть.

– Он собирается просто пойти туда?

– Он думает, что нас всего четверо, и не знает, что есть еще пятый.

– Хорошо.

– Пристрели его, если увидишь.

– Конечно.

– И постарайся не промахнуться.

– А я когда-нибудь промахивался? – спросил Тайлер, отключил телефон, бросил назад на приборную доску и поехал дальше, глядя в зеркало на новые тапочки внучки, болтавшиеся в воздухе. Впереди и за ним расстилались мертвые зимние поля, слева царил мрак, справа садилось солнце.

Амбар построили давным-давно, когда средний размер и деревянные конструкции считались вполне подходящими для сельского хозяйства Небраски. С тех пор его заменили более функциональные огромные металлические сооружения, расположенные в отдаленных районах, выбранных исключительно по соображениям логистики. Однако старый амбар устоял. Теперь он медленно гнил и заваливался набок. Со всех сторон его окружал древний асфальт, вздувшийся от зимних морозов и потрескавшийся на летней жаре, с проросшими сквозь трещины сорняками. Центральная дверь, когда-то раздвижная, из огромных деревянных блоков, соединенных железными скобами, двигалась на колесиках по металлической рельсе, но из-за того, что строение постепенно скособочилось, ее заклинило. Теперь попасть внутрь можно было только через маленькую дверцу, встроенную в бо́льшую, чуть левее от центра и чуть меньше человеческого размера.

Тайлер смотрел на маленькую дверцу в оптический прицел своей винтовки. Он занял позицию час назад, задолго до рассвета, считая эту меру предосторожности разумной. Элдридж был терпеливым человеком и делал все обстоятельно. Он съехал на своем пикапе с дороги и покатил в темноте по извивающимся следам трактора, затем остановился в старом сарайчике с тремя стенами, построенном много лет назад, чтобы защищать от весенних дождей джутовые мешки с удобрениями. Земля промерзла и стала жесткой, так что он не поднял пыли и не оставил следов. Он заглушил большой двигатель V-8, подошел к сарайчику и натянул поперек входа, на уровне щиколоток высокого мужчины, тонкий электрический провод с черной оплеткой.

Затем Тайлер вернулся к машине, забрался через кузов на кабину и положил винтовку и парусиновую хозяйственную сумку на подобие чердака, точно полка расположенного под остроконечной крышей. Затем подтянулся наверх, прополз вперед и убрал решетку с вентиляционного отверстия на крыше; он знал, что оттуда, когда наступит рассвет, откроется прекрасный вид на амбар, находившийся ровно в ста двадцати ярдах к северу. Тайлер не рассчитывал на удачу. Он тщательно обследовал местность много лет назад, когда четверо его друзей в первый раз попросили его о помощи, и отлично все подготовил: вбил гвозди для проволоки, прошел все расстояние до амбара и снял, а потом вернул на место решетку. Сейчас он удобно устроился на чердаке, позаботившись о том, чтобы не замерзнуть, и стал ждать восхода. И в конце концов солнце появилось, бледное и какое-то тусклое.

Его винтовка «Гранд Аляскан», произведенная компанией «Арнольд армз», с дулом длиной 26 дюймов, прикладом из высококачественного английского орехового дерева и магазином для патронов калибра .338 «Магнум», стоила семь тысяч долларов и являлась безупречным оружием против практически любого существа на четырех ногах и идеальным, если речь шла о двуногих. Тайлер снабдил ее оптическим прицелом «Ультравид» фирмы «Лейка», стоимостью девятьсот долларов, со стандартными визирными волосками на перекрестье. Он выставил две трети увеличения и на расстоянии в сто двадцать ярдов видел кружок жизни примерно в десять футов в высоту и десять футов в ширину. Бледное утреннее солнце висело на востоке низко над землей, и мягкий серый свет почти горизонтально заливал спящую землю. Чуть позже он немного поднимется и сдвинется на юг, а затем уйдет на запад. При таком освещении даже мишень, одетая в коричневое, будет целый день отлично просматриваться на фоне выцветших коричневых досок амбара.

Тайлер действовал исходя из принципа, что большинство людей правши, значит, его мишень будет стоять немного левее центра и правая рука, когда он ее вытянет, ляжет на ручку маленькой дверцы посередине. Кроме того, он не сомневался, что человек, у которого что-то сильно болит, встанет как можно ближе, чтобы сэкономить силы. Сама дверца находилась на высоте менее шести футов, но, поскольку была встроена в бо́льшую, ее нижняя часть не доходила всего нескольких дюймов до решетки.

У человека ростом в шесть футов и пять дюймов центр черепа расположен примерно в семидесяти трех дюймах от земли, следовательно, если взять вертикальную ось, оптимальная точка для выстрела – примерно шесть дюймов ниже верхней части маленькой дверцы. У того, кто весит двести пятьдесят фунтов, наверняка широкие плечи, а это означает, что в тот момент, когда он будет открывать дверь, центр его черепа окажется приблизительно в полутора футах левее правой руки. Иными словами, если смотреть на горизонтальную ось, то прицелиться необходимо в место, находящееся в шести дюймах от левого края дверцы.

Шесть дюймов вниз и шесть влево. Тайлер потянулся назад и достал из сумки два пластиковых пакетика с длиннозерным рисом. Новеньких, прямо из магазина, по пять фунтов каждый. Он подложил их под приклад винтовки и устроил его поудобнее. Затем наклонился, посмотрел в оптический прицел и навел его на левый угол двери. Сдвинул вниз и влево. Мягко положил палец на спусковой крючок. Сделал вдох, выдохнул. Внизу двигатель его пикапа тихонько пощелкивал, остывая, и живой запах бензина и выхлопа поднимался наверх, смешиваясь с мертвым запахом пыли и старого дерева. Снаружи солнце продолжало свой путь на небо, и свет стал ярче. Воздух был сырым и тяжелым, холодным и густым; такой загоняет бейсболистов в парк, а еще подхватывает пулю и без колебаний несет к цели.

Тайлер ждал. Он знал, что, может быть, ему придется провести здесь весь день, и был к этому готов. Природа наградила его даром терпения. Он использовал время ожидания, чтобы представить себе последовательность возможных событий. Вот крупный мужчина в коричневой парке появляется в оптическом прицеле, останавливается, замирает, повернувшись к нему спиной, кладет руку на ручку дверцы.

Сто двадцать ярдов.

Один выстрел.

Конец дороги.

Глава 02

Для Джека Ричера, крупного мужчины в коричневой куртке, эта конкретная дорога началась за четыре мили отсюда, в середине вечера, когда зазвонил телефон в вестибюле мотеля, находившегося на пересечении дорог. Его подвез какой-то водитель и высадил до того, как свернуть туда, куда Ричер ехать не хотел. На темной и плоской, мертвой и пустой земле живым казался только этот мотель. Выглядел он так, будто его построили сорок или пятьдесят лет назад во время вспышки коммерческого энтузиазма, возможно рассчитывая, что он принесет солидные барыши. Однако не вызывало сомнений, что надежды не сбылись, а может быть, с самого начала являли собой самые обычные иллюзии. На одной из площадок у пересечения дорог Ричер заметил заброшенные останки заправочной станции. На другой – готовый фундамент; видимо, предполагалось, что там будет стоять маленький универсам, который так и не родился на свет. Третья и вовсе оказалась пустой.

А вот мотель выжил, хотя с точки зрения архитектуры представлял собой настоящую авантюру и напомнил Ричеру картинки, которые он видел в детстве в книжке комиксов про космические поселения на Луне или Марсе. Центральное здание, идеально круглое, венчал купол. Отдельные домики, каждый с собственным куполом, ленивым строем тянулись от флагманского корабля вдаль, становясь все меньше по мере удаления от него. Рядом с офисом располагались семейные номера, дальше – одиночные. Стены были выкрашены серебристой краской, вертикальные алюминиевые полоски украшали окна и двери. Спрятанные под скатами круглых крыш неоновые огни заливали все вокруг призрачным голубым сиянием. На выложенных гравием дорожках тут и там попадались кусочки дерева, тоже серебристо-белого цвета. Столб с вывеской мотеля при помощи крашеной фанеры превратили в космическую ракету, стоящую на трех стабилизаторах. Название мотеля «Аполло» напоминало цифры в нижней части банковского чека.

Внутри основное здание представляло собой сплошное открытое пространство, если не считать небольшой части, отведенной для служебных нужд и, как догадался Ричер, двух туалетов. Напротив изогнутой стойки регистрации примерно в ста футах находилась такая же изогнутая стойка бара. По сути, это был холл с паркетным танцполом и группами обитых красным бархатом стульев, расставленных вокруг столиков, на каждом из которых стояла лампа с абажуром с кисточками. Куполообразный потолок в виде небесного свода заливало красное неоновое сияние. И повсюду прятались светильники красного или розового оттенка. В общем, заведение производило странное впечатление и напоминало версию Лас-Вегаса 60-х годов, перенесенную в космос.

И ни одного посетителя, если не считать мужчины у стойки бара и еще одного за ней. Ричер остановился около регистрации, к нему тут же бросился бармен и искренне удивился, когда Джек сказал, что хочет снять номер, как будто такие вещи случались тут крайне редко. Впрочем, бармен вполне умело справился с этой задачей и выдал Ричеру ключ в обмен на тридцать долларов наличными. Ему было лет пятьдесят пять или даже шестьдесят, не высокий, не худой, с роскошной шевелюрой, выкрашенной в ярко-рыжий цвет, который Ричер привык видеть у француженок определенного возраста. Бармен убрал деньги в ящик и нервно принялся что-то писать в журнале регистрации. Видимо, он являлся наследником психов, построивших эту красоту, наверняка никогда нигде больше не работал и сводил концы с концами, выступая одновременно в роли управляющего, портье, бармена, носильщика и горничной. Он захлопнул журнал и собрался вернуться в бар.

– У вас кофе есть? – спросил у него Ричер.

– Конечно, – повернувшись, ответил бармен с улыбкой и определенным удовлетворением в голосе, как будто принятое лет сто назад решение установить кофеварку «Банн», которая работала каждый день, наконец получило оправдание.

Ричер прошел за ним сквозь полосы неонового света и уселся на табурет в стороне от другого посетителя, мужчины лет сорока в толстом спортивном пиджаке из твида, с кожаными заплатами на локтях, которые он поставил на стойку, крепко обхватив пальцами стакан, наполненный льдом и янтарной жидкостью, и уставившись в него с рассеянным видом. Видимо, этот стакан был далеко не первым и даже не третьим и не четвертым за вечер. Мужчина отчаянно потел и выглядел набравшимся под самую завязку.

Бармен с крашеными волосами налил кофе в фарфоровую кружку с логотипом НАСА[1] и подтолкнул к Ричеру с гордым и одновременно церемониальным видом. Возможно, она представляла собой бесценный предмет антиквариата.

– Сливки? – спросил он. – Сахар?

– Ни то ни другое, – ответил Ричер.

– Путешествуете?

– Собираюсь повернуть на восток при первой возможности.

– Как далеко на восток?

– Далеко, – ответил Ричер. – До самой Вирджинии.

Его собеседник с умным видом кивнул.

– Тогда вам сначала нужно на юг, пока не доберетесь до автострады между штатами.

– Отличный план, – похвалил его Ричер.

– А откуда вы сегодня выехали?

– К северу отсюда, – ответил Ричер.

– На машине?

– Автостопом.

Мужчина с крашеными волосами больше ничего не сказал, потому что говорить было не о чем. Бармены любят изображать жизнерадостное веселье, но в данном разговоре особого веселья не просматривалось. Путешествовать автостопом по проселочной дороге глубокой зимой да еще по штату, занимающему сорок первое место по численности населения, не самое приятное приключение, и бармен оказался слишком хорошо воспитан, чтобы высказать все это вслух.

Ричер взял чашку и попытался ее удержать. Испытание. Результат ему не понравился. Все сухожилия, связки и мышцы, от кончиков пальцев до грудной клетки, горели и дрожали, и от микроскопических движений руки по поверхности кофе пошли маленькие концентрические круги. Он изо всех сил сосредоточился, рассчитывая, что все у него получится ловко и уверенно, но кружка несколько раз дернулась на пути к его губам. Пьянчужка пару мгновений за ним наблюдал, после чего отвернулся.

Кофе оказался горячим и немного перестоявшимся, но в нем содержался кофеин, который требовался Ричеру. Его сосед по стойке сделал глоток из своего стакана, поставил его и уставился на него печальным взглядом. Он сидел, слегка приоткрыв рот, в уголках рта появились пузыри. Он снова приложился к стакану. А Ричер сделал еще глоток кофе, на сей раз медленнее. Все молчали. Пьянчужка осушил свой стакан и попросил добавки. Оказалось, что он пьет «Джим Бим». Бурбон по меньшей мере трехлетней выдержки. Ричер почувствовал, что рука стала слушаться немного лучше, и подумал, что кофе – это отличное лекарство от всех болезней.

И тут зазвонил телефон.

На самом деле зазвонили сразу два телефона. Один номер, два аппарата, на стойке регистрации и на полке в баре. Мужчина с крашеными волосами не мог оказаться в двух местах одновременно; он взял трубку и сказал гордо, жизнерадостно и с энтузиазмом, как будто это первый звонок в заведение в день его открытия:

– Гостиница «Аполло».

Он послушал пару секунд, прижал трубку к груди и сказал:

– Доктор, вас.

Ричер автоматически оглянулся, но не обнаружил никого похожего на доктора. Сидевший рядом с ним пьянчужка спросил:

– Кто?

– Миссис Дункан, – ответил бармен.

– Что ей надо? – поинтересовался пьянчужка.

– У нее из носа идет кровь. И не останавливается.

– Скажи, что ты меня не видел, – заявил пьянчужка.

Бармен повторил его слова и положил трубку, а пьянчужка обмяк, и его лицо оказалось почти на одном уровне с краем стакана.

– Вы врач? – спросил Ричер.

– Вам какое дело?

– Миссис Дункан – ваша пациентка?

– Технически.

– И вы ее послали?

– А вы кто такой, поборник морали? У нее всего лишь идет кровь из носа.

– Которая не останавливается. Это может быть серьезно.

– Ей тридцать три года, и она совершенно здорова. Никакой гипертензии или проблем с кровью. Она не употребляет наркотики. Так что волноваться нечего. – Доктор взял стакан, сделал один глоток, потом второй.

– Она замужем? – спросил Ричер.

– А что, теперь брак вызывает носовое кровотечение?

– Такое случается, – ответил Ричер. – Я был военным полицейским. Иногда нас вызывали во внеслужебное время в дома, где жили семейные пары. Женщины, которых часто бьют, принимают много аспирина, чтобы заглушить боль. Но аспирин разжижает кровь, поэтому в следующий раз, когда муж поднимает на них руку, начинается кровотечение, которое не останавливается.

Пьянчужка промолчал.

Бармен отвернулся.

– Что? Такое частенько случается? – поинтересовался Ричер.

– Это всего лишь носовое кровотечение, – повторил пьянчужка.

– Ты боишься оказаться в самом эпицентре семейной разборки, доктор? – спросил Джек.

Ему никто не ответил.

– Возможно, она получила и другие повреждения, – не отступал Ричер. – Незаметные на первый взгляд. Она же твоя пациентка.

Ему по-прежнему никто не отвечал.

– Носовое кровотечение ничем не отличается от любого другого. Если его не остановить, она умрет. Все равно как от ножевого ранения. Ты же не оставил бы ее без помощи, если бы она получила удар ножом, верно?

Оба, пьянчужка и бармен, продолжали молчать.

– Ладно, – сдался Ричер, – Это не мое дело. Все равно от тебя никакого толку. Ты даже не сможешь доехать до нее на машине. Но я считаю, что тебе следует вызвать кого-нибудь другого.

– А никого другого нет, – заявил пьянчуга. – В шестидесяти милях есть отделение «скорой помощи». Но они не пошлют сюда машину из-за носового кровотечения.

Джек сделал еще глоток кофе. Пьянчуга больше не трогал свой стакан.

– Конечно, доехать я туда не смогу, – сказал он. – Но, когда окажусь на месте, со мной все будет в порядке. Я хороший врач.

– В таком случае не хотел бы я встретиться с плохим, – заметил Ричер.

– Например, я знаю, что с тобой. Я имею в виду, физически. Что до психического здоровья, тут я не специалист.

– Притормози, приятель.

– А то что будет?

Джек не ответил.

– Речь идет всего лишь о носовом кровотечении, – повторил доктор.

– И как бы ты стал его лечить? – поинтересовался Ричер.

– Небольшая местная анестезия. Носовые отверстия закрыть ватой. Давление остановит кровь, и не важно, принимала она аспирин или нет.

Джек кивнул. Он видел, как врачи делали то же самое, в армии.

– Тогда поехали, доктор. Я сяду за руль.

Глава 03

Доктор не слишком уверенно держался на ногах, иными словами, проделал обычный фокус набравшегося под завязку человека – шел по ровному полу так, будто поднимался вверх по склону. Но до парковки добраться сумел, а ледяной воздух сделал свое дело, и он временно пришел в себя – во всяком случае, настолько, что смог найти ключи от машины. Он довольно долго хлопал по разным карманам, пока в конце концов не вытащил большую связку на потрепанном кожаном брелоке с облезлой надписью золотыми буквами «Перевозки Дунканов».

– Тот самый Дункан? – спросил Ричер.

– В нашем округе живет только одна семья с такой фамилией.

– И ты всех лечишь?

– Только невестку. Сын ездит в Денвер. Отец и дядья предпочитают коренья и ягоды, насколько мне известно.

Доктор ездил в «Субару», которая оказалась единственной машиной на парковке. Причем относительно новой и чистой. Ричер нашел нужную кнопку на связке и нажал на нее. Доктор устроил целое представление, направившись к водительской двери, но в последний момент с грустным видом свернул в сторону. Джек забрался внутрь, отодвинул назад сиденье, завел двигатель и включил фары.

– Поезжай на юг, – сказал доктор.

Ричер закашлялся.

– Постарайся не дышать на меня, и на пациентку, кстати, тоже, – посоветовал он доктору.

Затем положил руки на руль, как будто пытался пристроить две бейсбольные перчатки на концы двух длинных палок. Когда они заняли свои места, сжал пальцы и вцепился в руль, стараясь уменьшить давление на плечи. Выехав с парковки, Ричер направился на юг. Вокруг царил кромешный мрак, и он ничего не видел, но знал, что едет по плоской земле, которая тянется во все стороны.

– Что здесь растет? – спросил Джек, чтобы доктор не уснул.

– Кукуруза, что ж еще? – ответил тот. – Кукуруза и снова кукуруза. Гораздо больше, чем нормальному человеку хотелось бы видеть.

– Ты из местных?

– Из Айдахо.

– Картофель.

– Лучше, чем кукуруза.

– И что привело тебя в Небраску?

– Жена, – сообщил он. – Она здесь родилась и выросла.

Они пару мгновений молчали, потом Ричер спросил:

– Что со мной?

– В каком смысле? – удивился доктор.

– Ты заявил, будто знаешь, что со мной. По крайней мере, физически. Валяй, выкладывай.

– У нас что, собеседование?

– Считаешь, что оно тебе не требуется?

– Пошел к черту! Я в полном порядке.

– Докажи.

– Я знаю, что ты сделал, – сказал доктор. – Только мне неизвестно, как это произошло.

– И что же я сделал?

– Ты перенапряг все, начиная от flexor digiti minimi brevis до quadratus lumborium, причем с обеих сторон, почти симметрично.

– Попытайся сказать то же самое по-английски, а не на латыни.

– Ты повредил все мышцы, связки и сухожилия, отвечающие за движения рук, от мизинца до двенадцатого ребра. Ты испытываешь сильную боль и неудобство, мелкая моторика отказывает из-за того, что все системы пострадали.

– Прогноз?

– Ты поправишься.

– Когда?

– Несколько дней. Возможно, через неделю. Попробуй принять аспирин.

Ричер продолжал вести машину, только слегка приоткрыл окно, чтобы из салона выветрились пары спиртного. Они миновали группу из трех больших домов, стоявших рядом друг с другом примерно в ста ярдах от двухполосной дороги в конце общей подъездной дорожки. Все три дома окружала деревянная ограда. Они были старыми, когда-то красивыми, по-прежнему крепкими, но какими-то неухоженными. Доктор повернул голову, посмотрел на них долгим суровым взглядом и снова уставился вперед.

– Ну и как ты это сделал? – спросил он.

– Что? – поинтересовался Ричер.

– Повредил руки?

– Ты же у нас доктор, – ответил Джек. – Вот и скажи.

– Я видел такие же симптомы дважды. После одного из ураганов во Флориде я отправился туда волонтером. Несколько лет назад. Я совсем не такой плохой, как можно подумать.

– И что?

– Людей, оказывающихся на улице во время циклона, скорость которого сто миль в час, либо несет вперед, либо они цепляются за изгороди и пытаются таким способом спастись. Противопоставляют сильному ветру вес своего тела. Все их мышцы подвергаются невероятному напряжению. И они получают травмы. Твоей, судя по виду, всего пара дней. Ты сказал, что приехал с севера. К тому же сейчас не сезон для ураганов. Могу побиться об заклад, что на этой неделе нигде в мире не было ничего подобного. Ни одного циклона или урагана. Поэтому я не знаю, что с тобой произошло. Но я хочу, чтобы ты побыстрее поправился. Честное слово.

Ричер промолчал.

– На следующем перекрестке налево, – сказал доктор.

Через пять минут они подъехали к дому Дунканов. Он был освещен снаружи, включая пару прожекторов, направленных на белый почтовый ящик, подписанный «Дункан», по одному с каждой стороны. Сам дом выглядел как восстановленная ферма, скромных размеров, но в безупречном состоянии. На лужайке зимовала трава и стояла древняя телега с высокими колесами со спицами и пустыми оглоблями. Прямая длинная дорожка вела к большому строению, судя по всему, сараю, оставшемуся от прежних времен, когда все делали на месте. Теперь он превратился в гараж с тремя дверями. Одна была открыта, как будто кто-то поспешно уехал.

Ричер остановил машину на дорожке, которая вела к передней двери.

– Твой выход, доктор, – сказал он. – Если она, конечно, еще дома.

– Она дома, – заверил его доктор.

– Тогда пошли.

И они выбрались из машины.

Глава 04

Доктор взял с заднего сиденья кожаный чемоданчик и снова повторил свое выступление – иными словами, начал подниматься на холм, шагая по ровной дорожке; впрочем, на сей раз у него для этого имелись некоторые основания, потому что идти по гравию было совсем не просто. Однако ему удалось без посторонней помощи добраться до двери из старого дерева, выкрашенного блестящей белой краской. Ричер обнаружил медную кнопку и нажал на нее костяшкой пальца. Внутри раздался звонок, секунду ничего не происходило, затем он услышал медленные шаги по деревянному полу. Дверь приоткрылась, и он увидел лицо. Очень необычное: обрамленное черными волосами, с бледной кожей и испуганными глазами.

В следующее мгновение Джек разглядел платок в красных пятнах, плотно прижатый к треугольной ране, из которой мимо рта и шеи на блузку стекал алый поток; на шее у женщины Ричер заметил перепачканное кровью ожерелье из жемчуга. Блузка промокла до самой талии. Женщина убрала платок от носа, и стало видно, что у нее разбиты губы и кровь на зубах. Из носа тоже, не останавливаясь, лилась кровь.

– Вы приехали, – сказала женщина.

Доктор дважды моргнул, с трудом сфокусировал взгляд, нахмурился и кивнул.

– Нам нужно на это взглянуть, – пробормотал он.

– Вы пили, – проговорила женщина, посмотрела на Ричера и спросила: – А вы кто такой?

– Я его привез, – ответил он.

– Потому что он напился?

– Он справится. Я бы не доверил ему операцию на мозге, но кровь он остановить в состоянии.

Женщина задумалась, кивнула, снова приложила платок к лицу и открыла дверь.

…Они прошли на кухню. Доктор был пьян в стельку, но задача перед ним стояла простая, а руки сохранили навыки, необходимые, чтобы сделать то, что требовалось. Ричер замачивал тряпки в теплой воде и передавал их доктору, который вымыл лицо женщины, потом надежно запечатал ноздри кусками ваты и соединил скобками разбитые губы. Анестетик справился с болью, и пациентка погрузилась в спокойное, потустороннее состояние. Сказать, как она выглядела на самом деле, не представлялось возможным. Ей уже не раз прежде ломали нос, это Ричер понял сразу. Но у нее была гладкая кожа и красивые глаза. Стройная, довольно высокая, хорошо одетая, явно не из бедных.

Как и сам дом – теплый, с полами из белых досок, пропитавшихся за сто лет воском; великолепная мебель, роскошные детали интерьера, приглушенные пастельные тона. На полках книги, картины на стенах и ковры на полах. В гостиной Ричер заметил свадебную фотографию в серебряной рамке, на ней была изображена более молодая и безупречная копия женщины, которой они занимались на кухне, и высокий, сухопарый мужчина в сером костюме, с темными волосами, длинным носом, блестящими глазами и самодовольным видом. Не спортсмен и не человек физического труда, не профессор и не поэт. Вероятно, бизнесмен. Что-то вроде исполнительного директора. В общем, из тех, кто проводит много времени в закрытом помещении, слабый, энергичный, но нерешительный.

Ричер вернулся на кухню и обнаружил, что доктор моет руки в раковине, а женщина, не глядя в зеркало, причесывает волосы.

– Ну, как вы? – спросил он.

– Ничего, – ответила она медленно, в нос и не слишком разборчиво.

– Вашего мужа нет дома?

– Он ужинает с друзьями.

– Как его зовут?

– Сет.

– А вас?

– Элеонор.

– Вы принимали аспирин, Элеонор?

– Да.

– Потому что Сет часто так с вами поступает?

Она надолго замолчала, потом покачала головой.

– Я зацепилась за край ковра и упала, – сказала она.

– Много раз, причем за последние несколько дней? Ковер один и тот же?

– Да.

– На вашем месте я бы его поменял.

– Я уверена, что этого больше не случится.

Они подождали на кухне десять минут, а Элеонор поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Они слышали, как она включила, а потом выключила воду и крикнула, что с ней все в порядке и она собирается лечь спать. Они ушли, и входная дверь со щелчком закрылась за ними. Доктор, спотыкаясь, добрался до своей машины и плюхнулся на пассажирское сиденье, поставив чемоданчик между ног. Ричер завел двигатель и развернулся на подъездной дороге. Затем он крутанул руль, нажал на газ и направил машину на дорогу, по которой они приехали.

– Слава богу! – сказал доктор.

– Что с ней ничего не случилось?

– Нет, что Сета Дункана не было дома.

– Я видел его фотографию. Он не показался мне особо страшным. Бьюсь об заклад, что он держит пуделя.

– У них нет собаки.

– Это фигура речи. Я могу понять, что сельский доктор не хочет оказаться в эпицентре семейной разборки, если муж пьет пиво, носит майки и держит парочку бультерьеров во дворе, где полно сломанных инструментов и машин. Но, очевидно, Сет Дункан не из этой категории.

Доктор молчал.

– Но ты все равно его боишься, – продолжал Ричер. – Значит, он обладает какой-то властью. Финансовой или политической. У него отличный дом.

Доктор продолжал молчать.

– Ее избил он? – спросил Ричер.

– Да.

– Ты совершенно уверен?

– Да.

– И он делал это раньше?

– Да.

– Сколько раз?

– Много. Иногда у нее бывают сломаны ребра.

– Она обращалась в полицию?

– У нас нет полиции. Мы зависим от округа. А они, как правило, находятся в шестидесяти милях отсюда.

– Она могла бы им позвонить.

– Она не будет выдвигать против него обвинения. Они никогда этого не делают. Если они спускают такое один раз, оно повторяется снова и снова.

– А где обычно ужинает с друзьями Сет Дункан?

Доктор не ответил, и Ричер больше не стал спрашивать.

– Мы едем назад, в мотель? – спросил доктор.

– Нет, я везу тебя домой.

– Спасибо. Это очень благородно с вашей стороны. Но от моего дома до мотеля далеко, если идти пешком.

– Это не моя проблема, – ответил Ричер. – Я оставлю машину себе. Ты можешь утром попросить кого-нибудь, чтобы тебя подвезли до мотеля, и заберешь ее там.

В пяти милях к югу от мотеля доктор снова окинул взглядом три старых дома, стоявших в полном одиночестве в конце подъездной дорожки, затем уставился в ветровое стекло, сказал Ричеру, чтобы он повернул налево, потом направо и снова налево, и они покатили вдоль границ темных пустых полей к новому ранчо, расположившемуся на нескольких акрах плоской земли, огороженной деревянным забором.

– Достал ключ? – спросил Ричер.

– На связке.

– Другой есть?

– Меня жена впустит.

– Надейся, – ответил Ричер. – Спокойной ночи.

Он проследил за доктором, который, спотыкаясь, прошел первые двадцать футов к двери, развернулся и направился в сторону главной двухполосной дороги, шедшей с севера на юг. Если сомневаешься, поворачивай налево – таким был его девиз, поэтому он проехал милю на север, остановился и задумался.

Где обычно ужинает с друзьями тип вроде Дункана?

Глава 05

Ричер решил, что его стоит поискать в ресторане, где подают стейки. Сельская область, район ферм, компания богатых мужчин, изображающих из себя классных парней; они закатывают рукава, распускают галстуки, заказывают кувшин домашнего пива и мясо с кровью и потешаются над живущими на побережье цыпочками, которые беспокоятся из-за холестерина. Небраска – это огромные территории с небольшим населением, так что рестораны могут располагаться на расстоянии тридцати миль друг от друга. Но ночь выдалась темной, а у подобных заведений всегда очень яркие вывески. Здесь так принято. Либо «Мы подаем стейки» ослепительными неоновыми буквами вдоль всей крыши, либо модное название, залитое сиянием прожекторов.

Ричер выключил фары, выбрался из «Субару» и, схватившись за металлическую перекладину на крыше, залез на капот, а с него на крышу. Он выпрямился во весь рост, и его глаза оказались на высоте одиннадцати футов над уровнем земли. Затем он повернулся на триста шестьдесят градусов, всматриваясь в темноту, увидел призрачные огни мотеля далеко на севере и розовый ореол примерно в десяти милях к юго-западу. Впрочем, существовала вероятность, что это заправочная станция, но больше нигде никакого света не было. Поэтому он поехал на юго-запад, дважды останавливаясь, чтобы убедиться, что не сбился с пути. По мере того, как он приближался к цели своего путешествия, сияние становилось все ярче, и вскоре перед ним появилась красная неоновая вывеска, слегка розоватая из-за ночного тумана. Он подумал, что это вполне может быть винный магазин, еще один мотель или заправка «Эксон».

Но оказалось, что Джек приехал прямо к главному входу ресторана, который расположился в невысоком строении со свечами в окнах, стенами, обшитыми досками, как у самого обычного сарая, и плоской крышей. В общем, заведение напоминало старую лошадь, пасущуюся в поле в полном одиночестве на целом акре утоптанной земли. Яркая неоновая вывеска в форме птичьего гнезда из стеклянных трубок и металлических опор ярко-красными старинными буквами сообщала, что здесь подают стейки. Вокруг, точно сосущие молоко поросята или самолеты у терминала, капотами к входу стояли машины – седаны, пикапы и джипы, новые и не слишком, некоторые местного производства.

Ричер припарковал «Субару» доктора отдельно от остальных машин, рядом с дорогой, выбрался наружу и пару мгновений постоял на холодном воздухе, расправляя плечи и пытаясь вернуть чувствительность верхней части тела. Он в жизни не принимал аспирин и не собирался начинать сейчас. Пару раз в больнице ему вводили через капельницу морфий, и он с удовольствием вспоминал тогдашние впечатления. Но за пределами реанимационного отделения намеревался рассчитывать на время и силу воли. Без вариантов.

Ричер направился к двери ресторана и обнаружил еще одну дверь в маленьком квадратном вестибюле с пустой стойкой метрдотеля, на которой стояла настольная лампа и лежала книга резервирования столиков. Справа находился небольшой зал, где сидели две пары, доедавшие ужин. Слева – то же самое. Небольшой коридор впереди заканчивался комнатой побольше, с низким потолком и стенами, обшитыми некрашеными деревянными панелями, с отделкой из меди. Уютное местечко для встреч близких друзей.

Ричер прошел мимо стойки и заглянул в самый большой зал. Сразу под аркой, за столиком на двоих, ужинал молодой парень, одетый в красную куртку футбольной команды «Корнхаскерс»[2]. Университет Небраски. По центру стоял стол на восемь человек, за которым сидели семеро в пиджаках и галстуках: шестеро напротив друг друга и седьмой, тип со свадебной фотографии, – во главе. Он оказался немного старше, более худым и самодовольным, но Ричер не сомневался, что это тот же человек. Стол был заставлен остатками солидной трапезы: тарелки, стаканы, зазубренные ножи с потертыми деревянными ручками.

Ричер вошел в зал. Одновременно парень, сидевший в одиночестве за столиком на двоих, плавным движением поднялся на ноги, загородил Ричеру дорогу и поднял руку, точно коп, регулирующий движение. В следующее мгновение он положил ладонь ему на грудь. Когда парень встал, оказалось, что он крупный, почти такой же высокий, как сам Ричер, и намного моложе, возможно, слегка тяжелее, а в его глазах светился безмолвный ум. Сила и мозги. Опасное сочетание. Ричер предпочитал старые времена, когда громилы были тупыми. Никакого образования, высшая точка социального статуса. За то, что спортсменов заставили ходить в школу, теперь приходилось платить высокую цену.

Из тех, кто сидел за столом, никто не посмотрел в их сторону.

– Как тебя зовут, толстячок? – спросил Ричер.

– Меня? – переспросил тот.

– Это же не трудный вопрос.

– Бретт.

– Так вот, Бретт, – продолжал Ричер, – либо ты уберешь руку с моей груди, либо я оторву ее от твоего запястья.

Охранник уронил руку, но не сдвинулся с места.

– Что? – спросил Ричер.

– Вы пришли к мистеру Дункану?

– А тебе какое дело?

– Я работаю на мистера Дункана.

– Правда? – удивился Ричер. – И что ты для него делаешь?

– Составляю расписание встреч.

– И что?

– Вы не записаны.

– И на когда я могу записаться?

– Как вам ответ «никогда»?

– Не нравится, Бретт.

– Вы должны уйти, мистер.

– Ты кто такой, служба безопасности? Телохранитель? Кто он, этот твой мистер Дункан?

– Обычный гражданин. Я его помощник. А теперь нам нужно отвести вас к вашей машине.

– Ты хочешь проводить меня до парковки?

– Я делаю свою работу, мистер.

Мужчины за большим столом сидели, поставив на него локти, точно заговорщики; все шестеро слушали историю, которую им рассказывал Дункан, и дружно смеялись. В общем, отлично проводили время. До зала долетал приглушенный шум из кухни, резкий звон серебряных приборов о тарелки, глухой стук стаканов, скользящих по деревянной поверхности.

– Ты уверен? – спросил Ричер.

– Я был бы вам чрезвычайно признателен, – ответил его молодой собеседник.

Ричер пожал плечами.

– Хорошо, идем, – сказал он, повернулся, прошел мимо стойки метрдотеля, в первую дверь, потом во вторую и оказался на улице, где царила морозная ночь.

Охранник не отставал. Джек протиснулся между двумя грузовиками и направился через открытое пространство в сторону «Субару». Охранник не отставал. Ричер остановился в десяти футах от машины и повернулся. Его спутник тоже остановился и оказался лицом к лицу с Ричером. Он ждал, совершенно спокойно, расслабленно, терпеливо, уверенный в себе.

– Могу я дать тебе совет? – спросил Джек.

– Насчет чего?

– Ты не дурак, но и не гений. Ты только что профукал отличную ситуацию и оказался в гораздо менее выгодной. Внутри находятся люди, есть свидетели, телефоны, и ты мог рассчитывать, что кто-то вмешается. Здесь ничего этого нет. Ты лишился огромного преимущества. Тут я смогу спокойно и не спеша надрать тебе задницу, и никто ее не спасет.

– В этом нет необходимости.

– Согласен. Но мне нужно кое-что сказать мистеру Дункану.

– Что сказать?

– Он бьет жену. Я должен объяснить ему, почему это плохо.

– Уверен, что вы ошибаетесь.

– Я видел доказательства. И мне необходимо увидеться с Дунканом.

– Посмотрите на вещи реально, мистер. Вы ни с кем не увидитесь и не станете разговаривать. Сегодня только один из нас вернется в ресторан, и это не вы.

– Тебе нравится работать на такого типа?

– Я не жалуюсь.

– Возможно, позже тебе придется пожалеть. Мне сказали, что ближайшее отделение «скорой помощи» находится в шестидесяти милях отсюда. Может так получиться, что ты пролежишь тут целый час, дожидаясь, когда они приедут.

– Мистер, вы должны сесть в свою машину и уехать.

Ричер засунул руки в карманы куртки, чтобы обездвижить предплечья и защитить их от новых травм.

– Последний шанс, Бретт, – сказал он. – Ты еще можешь уйти. Тебе вовсе не нужно подставляться ради такого дерьма.

– Я должен делать свою работу.

Ричер кивнул.

– Послушай, парниша… – сказал он очень тихо.

Громила немного наклонился, чтобы расслышать, что будет дальше, Ричер врезал ему в пах правой ногой в тяжелом ботинке и отошел назад, когда тот сложился пополам под углом в девяносто градусов. Парнишку вырвало, он задыхался. Джек еще раз сильно ударил его сбоку по голове – так игрок в футбол превращает хорошую подачу в гол. Громила завертелся на пятках и рухнул, как будто решил ввинтиться в землю.

Ричер, не вынимая рук из карманов, снова направился к двери в ресторан.

Глава 06

Вечеринка в задней комнате по-прежнему была в полном разгаре, но ее участники уже убрали локти со стола; теперь все семеро сидели, развалившись на стульях, довольные собой, владеющие окружающим пространством. Все немного раскраснелись от жары и пива, шестеро вполуха слушали седьмого, который хвастался по какому-то поводу, и готовились заткнуть его новым анекдотом. Ричер вошел, встал за стулом Дункана и, вынув руки из карманов, положил их ему на плечи. В комнате воцарилась гробовая тишина. Ричер слегка надавил на плечи Дункана и потянул их назад, пока стул не начал балансировать на двух ножках. В следующее мгновение он его отпустил, и стул резко встал на место, Дункан вскочил, выпрямился и повернулся, на лице у него появилась ярость и одновременно страх, а еще желание выглядеть крутым перед друзьями. Он осмотрелся по сторонам, но не увидел своего громилу. Крутость и ярость тут же слегка поутихли, зато страх набрал силу.

– Сет Дункан? – спросил Ричер.

Худой мужчина ничего не ответил.

– Мне нужно тебе кое-что передать, приятель.

– От кого? – спросил Дункан.

– От Национальной ассоциации советников по вопросам брака.

– А такая есть?

– Наверное.

– И что же ты должен мне передать?

– Это скорее вопрос.

– Ладно, давай свой вопрос.

– Вот он: тебе это нравится? – И Ричер ударил его правой рукой в нос.

Удар получился мощным и очень жестоким, и Ричер почувствовал, как костяшки пальцев прошли сквозь хрящи и кости, превратив нос в подобие плоского блина. Дункан отлетел назад и рухнул прямо на стол, дернулся разок, тарелки разбились, перевернулись стаканы, а ножи и вилки разлетелись и упали на пол.

Дункан даже не попытался подняться.

Ричер вышел из зала, по коридору миновал кухню и вернулся на парковку.

На ключе, выданном барменом с рыжими волосами, стояла большая цифра шесть, поэтому Ричер припарковался возле шестого домика и обнаружил внутри миниатюрную копию вестибюля мотеля – абсолютно круглое помещение, если не считать отгороженного пространства для ванной комнаты и шкафа. Куполообразный потолок заливал свет, кровать стояла у стены на полукруглой платформе, изготовленной на заказ. Кроме того, в номере имелось похожее на бочку кресло и маленький круглый столик, рядом с которым на столе побольше горделиво красовался старомодный телевизор, а на тумбочке у кровати – старомодный телефон с диском. Ванная комната оказалась маленькой, но вполне приемлемой, с душем над ванной, и примерно такого же размера шкаф.

Все, что требовалось, и ничего лишнего.

Ричер разделся, оставил одежду на кровати и отправился в душ. Включив горячую воду почти на максимум, он по очереди подставлял под нее шею, плечи, руки и ребра. Поднял одну руку, потом другую, обе вместе. Они двигались, но как новая машина, требовавшая доработки. Хорошей новостью оказалось то, что у него совсем не болели костяшки пальцев.

Доктор, у которого лечился Сет Дункан, находился больше чем в двухстах милях, в Денвере, штат Колорадо. Вне всякого сомнения, он был первоклассным специалистом, но очевидным образом не годился для оказания срочной медицинской помощи. Ближайшее же отделение «скорой» было в часе езды, и никто в здравом уме не стал бы обращаться к местному придурку. Поэтому Дункан попросил приятеля отвезти его к дяде Джасперу, поскольку тот относился к категории людей, умевших делать весьма необычные вещи в необычное время суток.

Джаспер Дункан жил в пяти милях к югу от перекрестка, где стоял мотель, в самом северном из трех старых домов, деливших одну подъездную дорожку. Его дом был забит разными вещами, которые он хранил на всякий случай. Дяде Джасперу исполнилось шестьдесят. Похожий на ствол дуба, он обладал странными и неожиданными умениями и являлся хранилищем народной мудрости и мистических знаний.

Джаспер усадил Сета на кухонный стул и изучил причиненный ему ущерб. Затем он ушел и выкопал откуда-то шприц и ампулу с обезболивающим местного действия. На самом деле его использовали ветеринары для свиней, но они тоже млекопитающие, так что средство прекрасно подействовало. Когда лицо Сета онемело, Джаспер при помощи сильного указательного и сильного большого пальца поставил кость на место, снова куда-то удалился, порылся в своих запасах и вернулся со старой алюминиевой шиной для лица. Никто ни секунды не сомневался, что у него должно было оказаться что-то вроде этого. Он немного повозился с ней и через пару минут прикрепил пластырем к носу племянника. Затем засунул кусочки ваты в ноздри и смыл кровь.

И только после этого отправился к телефону и позвонил своим соседям.

Рядом с ним жил его брат Джонас Дункан, за ним – их брат Джейкоб, отец Сета Дункана. Через пять минут все четверо сидели за столом на кухне Джаспера. Военный совет начался.

– Давай по порядку, сынок, – попросил Джейкоб. – Кто это сделал?

– Я никогда его раньше не видел, – ответил Сет Дункан.

– А где, черт подери, болтался твой Бретт? – поинтересовался Джонас.

– Этот тип отделал его на парковке. Бретт вывел его на улицу, и он сначала врезал ему по яйцам, а потом ударил по голове. И оставил там лежать.

– С ним все нормально?

– У него сотрясение мозга. Он не знает, какой сегодня день. Бесполезный кусок дерьма. Мне придется его заменить.

– Там, откуда он приехал, таких полно, – успокоил его Джонас.

– Итак, кто на тебя напал? – повторил вопрос Джаспер.

– Крупный мужчина в коричневой куртке. На голове вязаная шапка. Больше я ничего не видел. И не помню. Он просто вошел и ударил меня.

– С какой стати он это сделал?

– Я не знаю.

– Он ничего не сказал?

– Какую-то чушь. Но Бретт говорил, что он приехал на машине доктора.

– Он не знает, какой сегодня день, но помнит машину?

– Сотрясение мозга – штука непредсказуемая.

– И ты уверен, что тебя ударил не доктор?

– Я же сказал, что никогда не видел того типа раньше. А доктора знаю. Да и вряд ли доктор стал бы меня бить. Он бы не осмелился.

– Что ты от нас скрываешь, сынок? – спросил Джейкоб Дункан.

– У меня жутко болит голова.

– Ясное дело. Но тебе прекрасно известно, что я имел в виду не твою голову.

– Я не хочу разговаривать.

– Однако тебе придется. Мы не можем закрыть глаза на то, что случилось.

Сет Дункан скосил глаза влево, потом вправо и сказал:

– Ну хорошо. Мы с Элеонор немного повздорили вечером. Перед тем, как я ушел из дома. Ничего особенного. Но мне пришлось дать ей пощечину.

– Как ты ее ударил?

– Ну, возможно, у нее из носа пошла кровь.

– Сильно?

– Ты же знаешь, она очень хрупкая.

На кухне на мгновение воцарилась тишина, потом Джонас Дункан сказал:

– Так, давай сложим все вместе. Твоя жена вызвала доктора.

– Я ей приказал не делать этого.

– Вероятно, она тебя ослушалась и все равно ему позвонила. Потому что она очень хрупкая. И, может быть, доктор был не дома, а в баре мотеля, где он обычно проводит время, и к тому моменту уже прикончил половину бутылки «Джим Бима», как это всегда с ним бывает. Может быть, Элеонор нашла его там.

– Я ему приказал держаться от нее подальше.

– Но, возможно, он тоже тебя не послушался. Иногда у врачей возникают весьма необычные представления о действительности. И, возможно, он выпил слишком много бурбона и не мог вести машину. Как обычно. Возможно, он попросил кого-то подвезти его, потому что беспокоился за Элеонор.

– Кто еще мог там быть?

– Какой-нибудь мужик в фойе мотеля.

– Никто бы не осмелился такое сделать.

– Никто из живущих здесь. Все знают, как следует себя вести. А вот чужак вполне мог такое сотворить. В конце концов, это же мотель. Для чего еще они нужны? Чтобы в них останавливались приезжие.

– Ладно, и что с того?

– Может быть, приезжему не понравилось то, что он увидел у тебя дома, и он отправился тебя искать.

– Элеонор меня сдала?

– Вполне возможно. Как еще он мог узнать, куда ты поехал? Он же тут впервые и не ориентируется в городе.

– А что конкретно он тебе сказал? – спросил Джейкоб Дункан.

– Какое-то дерьмо насчет вопросов брака.

Джонас Дункан кивнул и сказал:

– Понятно. Вот как все получилось: у нас тут появился приезжий, которого переполняет ярость из-за нарушений моральных установлений. И живет он в мотеле.

– Я хочу, чтобы он по полной заплатил за то, что сделал, – заявил Сет Дункан.

– Так и будет, сынок, – ответил ему отец. – Сначала он получит свое, а потом мы вышвырнем его из города. Кто у нас есть?

– Думаю, на Бретта рассчитывать не приходится, – сказал Джаспер.

– Там, откуда он приехал, таких лопатой греби, – заметил Джонас.

– Отправьте двоих. Пусть позвонят мне, чтобы получить указания, прежде чем займутся делом, – велел Джейкоб Дункан.

Глава 07

Ричер снова оделся после душа во все, включая куртку, потому что в номере было холодно, выключил свет, сел в кресло-бочку и стал ждать. Он не сомневался, что Сет Дункан не станет вызывать полицию. Участок относился к округу и находился в шестидесяти милях, значит, никаких связей в городке у тамошних копов не имелось. Да и вообще, если он их вызовет, ему придется рассказать, что приключилось, а значит, признаться, что он бьет жену. Самодовольный урод вроде Сета Дункана никогда в жизни не пойдет по этой дороге.

Однако у такого типа, только что лишившегося телохранителя, наверняка имеется замена, причем не менее чем двое или трое громил. И хотя роль телохранителя, по большей части, предполагает реагирование на угрозу жизни объекта, этих двоих или троих вполне можно убедить на один вечер сменить профессию и предпринять активные действия, в особенности если они друзья Бретта. Ричер прекрасно понимал, что вычислить, где он остановился, не составит никакого труда. Мотель «Аполло», скорее всего, единственное подобное заведение на сто квадратных миль вокруг. А если здесь знают о пьянстве и привычках доктора, решить эту загадку они смогут, не слишком напрягаясь. Один телефонный звонок, потом прижать свидетелей – и дальше военные действия.

Поэтому Ричер снова оделся, зашнуровал ботинки и сидел в темноте, внимательно прислушиваясь к шуршанию шин по гравию.

Более чем в четырехстах пятидесяти милях к северу от того места, где сидел Ричер, заканчивались Соединенные Штаты и начиналась Канада. Самая длинная в мире граница, проходящая по земле, шла по сорок девятой параллели, через горы, дороги, реки и ручьи, города, поля и леса, и ее западный отрезок был идеально прямым на протяжении почти тысячи девятисот миль, от штата Вашингтон до Миннесоты, причем каждый дюйм оставался незащищенным с военной точки зрения и бо́льшая его часть не имела ни опознавательных знаков, ни ограждений, но почти весь он находился под неусыпным наблюдением.

Между штатом Вашингтон и Миннесотой имелось сорок пять официальных переходов, за семнадцатью из которых следили круглосуточно, за тридцатью шестью – в дневное время, и на одном установили телефон, связанный с таможенной службой. В остальных местах границу периодически патрулировало засекреченное число агентов, а в наиболее изолированных районах стояли камеры наблюдения, и почти всюду в землю были зарыты датчики движения. Правительства по обе стороны неплохо представляли, что происходит вдоль границы.

Неплохо представляли, но не знали досконально. В штате Монтана, к востоку от Скалистых гор, ниже линии деревьев, на сотню миль тянулись плоские земли от пиков гор до зеленых равнин, по большей части густо заросшие хвойными деревьями. Среди них тут и там попадались ручьи и озера со сверкающей на солнце водой, а время от времени засыпанные песком тропинки. Одна из них тянулась на много миль через лабиринт поворотов и изгибов и в конце концов выходила на грунтовую дорогу, уходившую на юг, а та, в свою очередь, заканчивалась у извивающейся тропинки, засыпанной гравием, которая через много миль превращалась в незаметный левый поворот с двухполосной сельской дороги к северу от никому не известного городка под названием Хог-Пэриш.

Серый фургон свернул налево и медленно покатил по гравию, который тихонько поскрипывал под колесами; его то и дело бросало в разные стороны, когда он налетал на корни или кочки, и пружины жалобно стонали от усилий. Фургон ехал с выключенными фарами и включенными габаритными огнями. Он пробирался вперед сквозь лютый мороз и почти непроглядный мрак, постепенно приближаясь к своей цели. Потом наконец свернул на дорогу, превратившуюся в камень от морозов, с голыми замерзшими стволами деревьев слева и справа, сквозь которые просвечивал кусочек ночного неба, усыпанного звездами, но без луны. Спутники-навигаторы, расположенные в тысяче миль наверху, отлично работали, указывая ему путь и границы безопасности.

Фургон медленно продвигался вперед и вскоре оказался на песчаной дорожке, по которой покатил совсем медленно, со скоростью пешехода, пока не нашел колею, проделанную им же во время предыдущих поездок. Он ехал по ней, свернул налево, потом направо, следуя за едва заметными изгибами тропинки между сучковатыми стволами деревьев, почти ничего не видя перед собой, чувствуя, как низкие ветки царапают бока грузовичка. Примерно через час он остановился в заранее и давно выбранном месте, ровно в двух милях к югу от границы. Никто не знал наверняка, где находятся датчики движения, но считалось, что, скорее всего, в миле с обеих сторон. Что-то вроде минного поля. Еще одну милю добавили в качестве меры предосторожности, затем небольшую площадку очистили от кустов, чтобы фургон смог там маневрировать.

Он сдал назад, развернулся и остановился на песчаной тропинке, лицом на юг, приготовившись ехать назад. Водитель заглушил двигатель и выключил габаритные огни.

Он ждал.

Ричер просидел в темноте в кресле-бочке сорок минут, потом час, мысленно составляя завтрашний маршрут. К югу от автострады между штатами, затем на восток. Так удобнее всего. Он уже проехал автостопом бо́льшую часть таких дорог. На них имелись выезды на главные магистрали и места, отведенные для отдыха. Машин было много, часть из них совершали деловые рейсы, другие – частные, и огромное количество одиноких водителей, которые радовались компании. Главная проблема возникнет на пустынной сельской дороге перед тем, как он окажется на автостраде. После того как Джек вышел из машины, высадившей его у перекрестка, где находился мотель, он не видел вообще никакого движения. Ночь всегда хуже дня, но для Америки редкий случай находиться рядом с дорогой и не услышать ни одного проезжающего мимо автомобиля. Как будто он вдруг оглох. Ричер с трудом поднял руку и пощелкал пальцами около уха, чтобы убедиться, что это не так. Выяснилось, что он не оглох. Просто была глубокая ночь в сельской местности. И все. Он встал, сходил в туалет и снова сел.

И тут кое-что услышал.

Но не проезжающий мимо автомобиль, не ветер и не обычные ночные звуки.

Не шорох шин по гравию.

Шаги.

Глава 08

Шаги по гравию. Легкие, неуверенные, приближающиеся. Ричер выглянул в окно и увидел промелькнувшую тень – маленькая, стройная, голова опущена почти до самого воротника.

Женщина.

В следующее мгновение он услышал стук в дверь, тихий, робкий, приглушенный, и понял, что это маленькая рука в перчатке. Возможно, приманка. Они вполне могли послать к нему женщину, хрупкую и неопасную на вид, чтобы у него возникло чувство ложной уверенности, что она ему ничего не сделает, и он открыл бы дверь. Но тогда она бы не стала нервничать и сомневаться в том, что делает.

Ричер бесшумно прошел в ванную комнату, поднял окно, снял экран и поставил его в ванну. Затем выбрался наружу, перекинув ноги через подоконник, и тихо спрыгнул на гравий. Точно туго натянутая пружина, без единого звука миновал один из серебристых столбов, стоявших вдоль дорожки, против часовой стрелки обогнул круглый домик и оказался за спиной у женщины.

Она пришла одна.

На дороге Ричер не заметил ни одной машины и никого на парковке; никто не стоял, прижавшись к стене около его двери, никто не прятался под окном. Только женщина, одна. Он сразу понял, что она страшно замерзла, несмотря на шерстяное пальто и шарф. Правда, она была без шапки. Лет сорока, невысокая, смуглая и явно чем-то обеспокоенная. Она снова постучала в дверь.

– Я здесь, – сказал Ричер.

Женщина вскрикнула, резко обернулась и приложила руку к груди. От изумления она открыла рот, который превратился в крошечную буковку «о».

– Извините, что напугал вас, но я не ждал гостей.

– Возможно, вам бы следовало, – ответила она.

– Ну, по правде, я ждал, только не вас.

– Мы можем войти внутрь?

– Кто вы?

– Извините, – сказала она. – Я жена доктора.

– Рад познакомиться, – ответил Ричер.

Он нашел в кармане ключ и открыл дверь снаружи. Жена доктора вошла, он следом за ней и снова запер замок. Пройдя через комнату, Джек закрыл дверь ванной комнаты, чтобы холодный воздух из окна не попадал внутрь. Повернувшись, он обнаружил, что его гостья стоит посередине и не двигается. Ричер показал на кресло.

– Садитесь, пожалуйста.

Женщина села, но не стала расстегивать пальто. Она очень сильно нервничала и, если бы у нее была с собой сумочка, она бы положила ее на колени и сжала руками, как будто пытаясь защититься.

– Я пришла пешком, – сказала она.

– Чтобы забрать машину? Попросили бы мужа сделать это утром. Я с ним договорился.

– Он слишком пьян, чтобы садиться за руль.

– Утром с ним все будет в порядке.

– Утро – это слишком поздно. Вам нужно уехать. Прямо сейчас. Для вас оставаться здесь опасно.

– Вы так думаете?

– Муж сказал, что вы направляетесь на юг, в сторону автострады между штатами. Я вас отвезу.

– Сейчас? Это около ста миль.

– Сто двадцать.

– Посреди ночи?

– Вам нельзя здесь оставаться. Муж рассказал мне, что произошло. Вы связались с Дунканами. Вы видели. Они обязательно его накажут, и мы думаем, что потом придут за вами.

– Они?

– Дунканы. Их четверо.

– Накажут вашего мужа прямо сейчас?

– Ну, я не знаю. В прошлый раз они запретили ему приходить сюда целый месяц.

– В бар мотеля?

– Это его любимое место.

– Как они могли помешать ему сюда приходить?

– Они приказали мистеру Винсенту не обслуживать его. Хозяину мотеля.

– А почему хозяин мотеля делает то, что приказывают ему Дунканы?

– Дунканам принадлежит компания грузоперевозок, и все поставки мистера Винсента идут через них. Он подписал с ними контракт. В общем, ему пришлось. Они так действуют. Поэтому, если мистер Винсент не станет их слушаться, что-то прибудет позже, что-то потеряется или испортится. И он лишится своего бизнеса. Естественно, он это знает.

– А что они попытаются сделать со мной? – спросил Ричер.

– Они нанимают футболистов в колледже. Из «Корнхаскерс». Таких, которым хватило ума получить стипендию, но которые не попали в Национальную футбольную лигу. Защитников и игроков, отбирающих мяч. Крупных парней.

«Бретт», – подумал Ричер.

– Они сложат два и два и сообразят, где вы остановились, – продолжала жена доктора. – С другой стороны, здесь все равно больше ничего такого нет. И они к вам придут. Вполне возможно, они уже едут.

– Откуда?

– Гараж Дунканов находится в двадцати милях от мотеля. Большая часть их людей живет рядом с ним.

– Сколько у них футболистов?

– Десять.

Ричер никак не отреагировал на ее ответ.

– Мой муж слышал, что вы направляетесь в Вирджинию.

– Да, таков был план.

– Вы там живете?

– Я живу везде.

– Нам нужно ехать. У вас очень серьезные неприятности.

– Будут, если они пришлют всех девятерых, – ответил Ричер.

– Каких девятерых?

– Футболистов.

– Я же сказала, что их десять.

– С одним я уже познакомился. Он временно выбыл из строя. На данный момент им не хватает одного игрока.

– Что?

– Он встал между мной и Сетом Дунканом.

– Что вы сделали Сету Дункану?

– Сломал нос.

– О господи! Почему?

– А почему нет?

– Господи, боже праведный! Где ключи от машины?

– Что ждет миссис Дункан?

– Нам нужно ехать. Прямо сейчас.

– Сначала ответьте на мой вопрос.

– Миссис Дункан тоже накажут. За то, что позвонила моему мужу. Ей велели этого не делать. Как и ему – не ездить к ней и не лечить.

– Он же доктор. У него нет выбора. Они дают клятву, разве нет?

– Как вас зовут?

– Джек Ричер.

– Нам нужно ехать, мистер Ричер. Немедленно.

– Что они сделают с миссис Дункан?

– Вас это не касается, – ответила она.

Строго говоря, Ричер тоже так считал. Он собирался в Вирджинию, жена доктора предложила довезти его до автострады – иными словами, решилась проблема самого тяжелого отрезка дороги, быстро и бесплатно. Через два часа он мог оказаться на I-80, остановил бы кого-нибудь из последних ночных водителей или, наоборот, из тех, у кого уже началось утро. Может быть, позавтракал бы. Наверняка там найдется зона отдыха с занюханным кафе, где он закажет бекон, яйца и кофе.

– Что они с ней сделают? – повторил он свой вопрос.

– Скорее всего, ничего особо страшного, – ответила женщина.

– До какой степени ничего страшного? – поинтересовался Ричер.

– Ну, они могут посадить ее на коагулянты. Мне кажется, у одного из старших Дунканов имеется собственная аптека. Или запретят принимать аспирин, чтобы в следующий раз у нее не было сильного кровотечения. Скорее всего, на месяц посадят под домашний арест. И всё. Ничего серьезного. Вам не о чем беспокоиться. В конце концов, они женаты уже десять лет. Она не пленница Сета и вполне могла бы уйти от него, если бы захотела.

– Только на этот раз она невольно стала причиной того, что ее мужу сломали нос. Возможно, он захочет отыграться на ней, если не сможет разобраться со мной.

Жена доктора ничего не сказала, но Джек видел, что она с ним согласна. В комнате воцарилась тишина, и тут Ричер услышал шорох шин по гравию.

Глава 09

Джек посмотрел в окно и увидел всего четыре шины – большие, бугристые, для внедорожника, на «Форде»-пикапе. У грузовичка была высокая подвеска, фонари на перекладине на крыше, насадка всасывающего воздуха и ворот спереди. В полумраке внутри Ричер разглядел две крупные фигуры с толстыми шеями и широкими плечами. Пикап медленно ехал вдоль ряда домиков и остановился в двадцати футах от припаркованного «Субару».

Двери открылись, наружу выбрались два парня. Оба были похожи на Бретта, только крупнее. Около тридцати, рост шесть футов и шесть или семь дюймов, примерно триста фунтов весом, громадные руки, плечи и грудные клетки, на фоне которых нижняя часть тела выглядела крошечной. А еще коротко подстриженные волосы, маленькие глазки и мясистые лица. Красные куртки «Корнхаскерс» казались серыми в голубом свете, падающем из-под крыш домиков.

Жена доктора подошла к Ричеру, стоявшему у окна.

– Боже праведный! – выдохнула она.

Джек промолчал.

Парни закрыли двери грузовичка, одновременно шагнули на погрузчик и достали ящик с инструментами, прикрепленный за кабиной, по всей ее ширине. Затем открыли крышку; один взял инженерный молоток с круглым бойком, другой – двуглавый гаечный ключ, длиной по меньшей мере полтора фута. Они не стали закрывать крышку ящика, а направились вперед, в пятно света фар, и их тени понеслись перед ними. Для своих размеров ребята двигались легко и уверенно, как все игроки в футбол. На мгновение они остановились и посмотрели на дверь домика, но тут же отвернулись.

И направились к «Субару».

Они атаковали его с яростной злобой, устроив что-то вроде блицкрига, и, на целых две или три минуты погрузившись в исступленное безумие, наносили дикие удары по машине. Грохот стоял оглушительный. Они разбили вдребезги ветровое стекло, боковые и заднее окна, фары и габаритные огни. Затем принялись колотить по капоту, дверям, крыше, крыльям и задней двери, оставляя на них глубокие вмятины. Покончив с этим, просунули внутрь руки и разломали на мелкие части все приборы, включая радиоприемник.

«Дерьмо, – подумал Ричер. – На этом я уже никуда не доеду».

Парни прекратили погром так же неожиданно, как и начали. Постояли пару секунд по обе стороны изувеченной машины, тяжело дыша и поводя плечами, опустив руки со своим оружием вдоль тела. Кусочки стекла блестели в свете неоновых огней, эхо стонов искореженного листового металла постепенно стихло, и вскоре вокруг воцарилась тишина.

Ричер снял куртку и бросил на кровать.

Два футболиста встали плечом к плечу и направились к двери в его домик. Джек открыл ее и вышел им навстречу. Вне зависимости от того, одержит он победу или потерпит поражение, драка внутри комнаты приведет к ее полному разгрому, а у Винсента и без того хватало проблем.

Парни остановились в десяти футах и остались стоять плечом к плечу. Получилась полная симметрия: оружие во внешних руках, четыре кубических ярда костей и мышц, шестьсот фунтов мяса, разгоряченного и вспотевшего на морозе.

– Вопрос на засыпку, парни. Вы четыре года учились в колледже играть в футбол. А я тринадцать лет в армии учился убивать людей. Как вы думаете, насколько сильно я вас боюсь?

Ответа он не получил.

– К тому же вы играли так плохо, что вас больше никуда не взяли. Я же хорошо делал свою работу и получил кучу медалей и повышений по службе. Спрашивается: насколько сильно вы боитесь меня?

– Не слишком, – заявил парень с гаечным ключом.

Неправильный ответ, но вполне понятный. Достаточно хороший защитник или отбирающий мяч в старшей школе, получивший право учиться в Линкольне, – это вам не фунт дыма. Даже если игрок лишь время от времени появляется на поле Мемориального стадиона, он считается лучшим из лучших. И то, что его не взяли в команду Национальной футбольной лиги, – никакой не позор. Разделительная черта между успехом и поражением в мире спорта частенько бывает очень узкой, и причины, по которым кто-то находится по одну или по другую сторону, нередко оказываются весьма спорными. Эти парни входили в элиту почти двадцать лет – величайшее достижение для их района, городка, округа или даже штата. Они пользовались популярностью, в их честь устраивали праздники, вокруг увивались толпы поклонниц. Скорее всего, с тех пор, как им исполнилось восемь, они побеждали во всех драках.

Только вот в драках они не участвовали. По крайней мере, в том смысле, когда людям платят за то, чтобы те сражались до победного конца – иногда смертельного. Задирать одноклассников у ворот школьного двора или перед кафе, где продают лимонад и мороженое, или поздно вечером в начале летнего сезона игры в кегли – с точки зрения настоящей драки все равно что думать, будто два толстяка, гоняющие в парке мяч, являются участниками Суперкубка. Эти парни были любителями, более того, самоуверенными любителями, привыкшими рассчитывать только на свои размеры и репутацию. В реальном мире они были бы мертвы еще прежде, чем успели бы размахнуться.

Важная деталь: неверный выбор оружия. Самое лучшее – огнестрельное, затем идут ножи, и на третьем месте стоит рубящее. Тупые инструменты находятся в самом конце списка. Они замедляют скорость, а в случае промаха неконтролируемая инерция становится дополнительным неблагоприятным фактором. Если же ты вынужден их использовать, нужно наносить удар слева, чтобы придать ему ускорение и чтобы движение получилось неожиданным и одновременно плавным.

Но парни стояли плечом к плечу и держали оружие в руках, находившихся снаружи, а это означало, что они собирались сначала отвести молоток и гаечный ключ назад, потом на долю секунды остановиться и выбросить их вперед. Первое движение выдаст их с головой. Иными словами, никаких сюрпризов. С таким же успехом они могли бы поместить объявление о своих намерениях в газетах или отправить телеграмму через «Вестерн юнион».

Ричер улыбнулся. Он вырос на военных базах в разных странах света, сражаясь с крутыми потомками морских пехотинцев и оттачивая свое мастерство на бандах наглых местных юнцов, разгуливавших по пыльным улицам городков на островах Тихого океана или прятавшихся в сырых переулках Европы. Любой занюханный городок в Техасе, Арканзасе или Небраске, где родились эти парни, можно считать райским местом по сравнению с тем, что довелось пережить Ричеру в детстве. А пока они смотрели книги с картинками и учились бегать, прыгать и ловить мяч, его сначала сломали, а потом воссоздали заново эксперты, которые могли так быстро свернуть тебе шею, что ты замечал это, только когда твоя голова, вдруг оторвавшись от тела, резво катилась прочь по переулку.

– Нам нужно кое-что тебе передать, приятель, – заявил громила с гаечным ключом.

– Правда, что ли? – сказал Ричер.

– На самом деле это скорее вопрос.

– Попались трудные слова? Нужно еще время? – Ричер сделал шаг вперед и чуть вправо.

Он встал ровно перед двумя парнями, в семи футах – если бы Джек был цифрой шесть на циферблате часов, они оказались бы на уровне одиннадцати и часа. Громила с гаечным ключом находился слева, тот, что держал в руке молоток, – справа.

Футболист с гаечным ключом бросился в атаку первым, перенес весь свой вес на правую ногу и уверенно, без лишних движений замахнулся металлическим инструментом с расчетом, что тот уйдет назад примерно на сорок градусов или несколько футов, а затем по низкой горизонтальной арке вернется и сломает Ричеру руку между локтем и плечом. Джек подумал, что он не полный идиот и его попытку можно засчитать за вполне приличную.

Только парень не сумел довести дело до конца.

Ричер перенес весь свой вес на левую ногу, правая начала двигаться через долю секунды после гаечного ключа в ту же сторону, с той же скоростью, возможно, чуть быстрее, и до того, как гаечный ключ полетел вперед, каблук ботинка Ричера врезался в колено футболиста, раздробил коленную чашечку, разорвал связки и сухожилия и выбил сустав, вывернув его наизнанку, так что тот выгнулся назад, наподобие колена. Громила начал падать, но прежде, чем он успел опуститься на один дюйм и из его горла вырвался первый вопль, Ричер обошел его с внешней стороны, отодвинув плечом и вычеркнув из памяти. Теперь парень был одноногим и безоружным, а одноногие враги никогда не занимали верхнюю строчку в списке тех, кто интересовал Ричера.

У второго футболиста, вооруженного молотком, была доля секунды, чтобы принять решение. Он мог нанести удар справа, но тогда ему пришлось бы сделать почти полный круг, потому что Ричер находился практически у него за спиной, да и выведенный из строя приятель оказался у него на пути и беспомощно ждал, когда он на него налетит. Или мог замахнуться назад, надеясь на слепую удачу.

Он выбрал второе.

Ричер предполагал, что он примет такое решение, и был к этому готов. Он смотрел, как парень замахнулся, рука начала движение, запястье сдвинулось назад, потом – локоть; тогда он плотно поставил на землю обе ноги и врезал ребром ладони по локтю второго футболиста. Мощная сила удара толкнула его в одну сторону, тяжелый молоток тащил в другую, в результате сустав хрустнул, запястье вытянулось, и молоток упал на землю. Громила тут же скорчился и принялся скакать на месте, надеясь и пытаясь заставить свое тело вернуть локоть на место, чтобы тот согнулся, как ему полагается. В результате он сделал круг против часовой стрелки, потерял равновесие и оказался лицом к лицу с Ричером, который подождал мгновение, такое короткое, что молоток еще не успел коснуться земли, и, вложив всю свою силу, ударил футболиста головой в лоб. Кость с громким треском вошла в контакт с костью, а Ричер уже отскочил к изувеченному «Субару», планируя действия на следующие полторы секунды.

Громила с гаечным ключом лежал на земле, точнее, катался по ней, но Ричер считал, что не от сильной боли – она придет позже, – а от осознания того, что привычная жизнь закончилась; это было нечто сродни страху, который он испытывал на поле, когда боялся жуткого, трагического столкновения, и вот наконец оно произошло, и теперь в будущем его ждут костыли, хромота, боль, отчаяние и безработица. Его напарник еще стоял на ногах, моргал, пытаясь понять, что произошло; из носа у него шла кровь, одна рука онемела и безвольно висела вдоль тела, он никак не мог сфокусировать взгляд, и, судя по всему, в голове у него воцарилась абсолютная пустота.

Человек, живущий в цивилизованном мире, в реальности кино и телевидения, игры по правилам, сдержанности и ограничений, сказал бы, что этого достаточно. Но в мире Ричера ты не начинаешь драку, но непременно доводишь ее до конца и никогда не терпишь поражения. Джек принадлежал к поколению, чьи родители обрели мудрость в тяжелой борьбе и знали, что ты проигрываешь сражение тогда, когда думаешь, будто оно закончено. Поэтому он подошел к типу, державшему молоток, рискнул поднять руки и провел хук правой в костлявый треугольник чуть ниже груди и над жесткими кубиками мышц живота, прямо в солнечное сплетение. Получилось, как будто он нажал на кнопку выключателя, потому что громила наклонился достаточно низко, предоставив Ричеру возможность врезать ему ногой в лицо, сильно, но с определенной толикой жалости, в том смысле, что выбитые зубы и челюсть все-таки лучше травмы мозга.

Затем Ричер повернулся к футболисту с гаечным ключом, дождался, когда тот подкатится к нему поближе, ударил ногой в лоб, забрал у него оружие и сломал запястье, сначала одно, потом другое, повернулся и сделал то же самое со вторым игроком. Они являлись чьим-то оружием, сознательно выпущенным в цель, а ни один солдат не оставляет на поле боя вражеское снаряжение в целости и сохранности.

Жена доктора наблюдала за ним, стоя в дверях домика, и Ричер видел на ее лице все оттенки ужаса.

– Что такое? – спросил он у нее.

Глава 10

«Форд»-пикап все так же терпеливо стоял с включенным двигателем и фарами. Оба громилы, не шевелясь, лежали в темноте, там, куда не доставал свет, превратившись в четыре кубических ярда костей, мышц и шестьсот фунтов мяса, ставших громадной бесформенной кучей, от которой поднимался едва заметный пар. Их ждали очень серьезные проблемы, когда они решат пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

– И что мы теперь будем делать? – спросила жена доктора.

– С чем? – не понял Ричер.

– Зря вы так.

– Почему?

– Потому что ничего хорошего не будет.

– Почему? – снова спросил Ричер. – Что, черт подери, здесь происходит? Кто эти люди?

– Я же вам говорила. Футболисты.

– Не эти, – сказал Ричер. – Дунканы. Те, кто их сюда послал.

– Они меня видели?

– Вы имеете в виду сладкую парочку? Сомневаюсь.

– Хорошо. Мне нельзя оказаться замешанной в том, что произошло.

– И почему же? Что здесь происходит? – повторил Джек свой вопрос.

– Не ваше дело.

– Скажите это им.

– Мне показалось, что вы так ужасно разозлились…

– Я? – удивленно спросил Ричер. – Я совсем не разозлился. Мне даже особо интересно не было. Если бы я рассердился по-настоящему, здесь пришлось бы отмывать все при помощи пожарного шланга. А так нам потребуется только автопогрузчик.

– Что вы собираетесь с ними сделать?

– Расскажите про Дунканов.

– Они члены одной семьи. Это всё. Сет, его отец и два его дяди. Раньше у них была ферма. Теперь они занимаются перевозками. На грузовиках.

– Который из них нанимает футболистов?

– Я не знаю, кто принимает решения. Может быть, они делают это большинством голосов. Или все должны дать согласие.

– Где они живут?

– Вы знаете, где живет Сет.

– А остальные трое? Старшие Дунканы?

– К югу отсюда. Три дома, которые стоят отдельно от остальных. По дому на каждого.

– Я видел. Ваш муж смотрел на них, когда мы проезжали мимо.

– Вы обратили внимание на его руки?

– А что?

– Скорее всего, он скрестил пальцы на удачу. Вроде как свистел, проходя мимо кладбища.

– Почему? Проклятье, кто они такие?

– Осиное гнездо, вот что они такое. Вы только что разворошили его палкой и теперь собираетесь отсюда уехать.

– По-вашему, что я должен был сделать? Позволить громилам отделать меня металлическими инструментами?

– Именно так ведем себя мы. Принимаем наказание, не поднимаем головы и улыбаемся. Мы с ними не связываемся, чтобы выжить.

– Черт подери, в каком смысле?

Она помолчала, потом покачала головой и сказала:

– Это все мелочи. На самом деле. Так мы себе говорим. Если вы бросите лягушку в кипяток, она оттуда выпрыгнет. Но если положите в холодную воду, которую станете медленно нагревать, лягушка сварится и даже не заметит, что с ней случилось.

– Это вы?

– Да, мы, – подтвердила она.

– Расскажите поподробнее.

Женщина снова замолчала и опять тряхнула головой.

– Нет, – сказала она наконец, – нет, нет и нет. Вы не услышите от меня про Дунканов ничего плохого. Запомните это. Я здесь родилась и знаю их всю жизнь. Они прекрасная семья. С ними все в порядке. Они отличные люди.

Жена доктора с мрачным видом довольно долго смотрела на изуродованный «Субару», а затем отправилась домой пешком. Ричер предложил отвезти ее на пикапе громил, но она категорически отказалась. Джек смотрел ей вслед, когда она шла по парковке мотеля, пока ее не поглотил мрак и она не пропала из вида. Затем повернулся к двум футболистам, лежавшим на гравии перед дверью его домика. Он понимал, что ему не поднять человека, который находится без сознания и весит триста фунтов. Триста фунтов в спортивном зале, на штанге – возможно. Но не триста фунтов безвольной плоти и крови размером с холодильник.

Джек открыл дверь пикапа и забрался в кабину. Внутри пахло дезинфицирующим средством с ароматом сосны и горячего масла. Он нашел коробку переключения передач и проехал вперед по небольшой дуге, затем сдал назад, пока задние фары не оказались на одном уровне с тем местом, где лежали футболисты. Выйдя из кабины, обошел капот и посмотрел на лебедку, укрепленную на раме спереди. Она работала от электричества и имела двигатель, соединенный с барабаном, на который был намотан тонкий стальной кабель с крюком и карабином на конце. Кроме того, Ричер обнаружил рычаг и кнопку, включающую барабан.

Он нажал на рычаг и отмотал сначала десять футов кабеля, потом двадцать, и тридцать, перебросил его через капот, затем через крышу машины, между двумя фонарями на перекладине, через багажник наверху и спустил его вниз туда, где позади пикапа лежали футболисты. После чего наклонился и прицепил крюк к ремню одного из них. Вернувшись к передней части машины, нажал на кнопку барабана.

Моторчик заработал, барабан начал вращаться, кабель зашевелился и задрожал, точно тетива лука, оставил след на капоте и перекладине для фонарей на крыше. Барабан замедлил свое движение, затем снова принялся вращаться. Пикап присел на задних колесах, и Ричер увидел, как кабель подтаскивает по земле первого футболиста за ремень к кузову – сначала нижняя часть тела, за ним руки и ноги. Когда громила оказался около габаритных огней, кабель занял вертикальное положение, зазвенел, ударяясь о металл; ремень натянулся, футболист взлетел в воздух и сделал несколько оборотов, причем его спина была выгнута, а голова, ноги и руки безвольно свисали вниз. Ричер выждал немного, тщательно все рассчитывая, несколько раз подтолкнул бесчувственное тело, и оно упало в кузов. Джек вернулся к передней части пикапа, подождал немного, затем нажал на рычаг. Отстегнув крючок с ремня первого парня, он проделал то же самое со вторым, как ветеринар, которого вызвали к паре сдохших бычков.

Ричер проехал пять миль на юг, сбросил скорость и остановился ровно перед общей подъездной дорожкой, уходившей на запад к трем домам. Поколение назад их выкрасили в белый цвет, и они до сих пор отливали серым в лунном свете. Солидные дома, стоящие полукругом, но очень близко друг к другу. Вокруг них Ричер не заметил ничего даже отдаленно напоминавшего сад или лужайку, только обычный гравий, сорняки и три припаркованных машины, а дальше надежная ограда из деревянных досок и пустые поля, уходящие в темноту.

В окне первого этажа в доме справа горел свет, но больше никаких признаков активности Джек не заметил.

Он проехал еще на тридцать футов вперед, затем назад и развернулся на подъездной дорожке. Гравий скрипел и хрустел под колесами, в общем, шума получилось много. Ричер рискнул приблизиться еще на пятьдесят ярдов, примерно на половину пути до домов, остановился, вышел и открыл борт кузова. Забравшись в него, схватил первого футболиста за ремень и воротник, поднял и частично потащил, а частично покатил к краю, потом поставил ногу на бедро и с силой спихнул вниз. Тот свалился с высоты в три фута, упал на бок и замер на спине.

Получите и распишитесь.

Вернувшись ко второму футболисту, Ричер подтащил-подкатил его к краю и столкнул прямо на первого. Потом он снова закрыл борт кузова, спрыгнул на землю, сел за руль и быстро уехал.

Четверо Дунканов по-прежнему сидели за столом на кухне Джаспера. Встреча не была запланированной, но у них всегда имелось огромное количество вопросов для обсуждения, и потому они воспользовались обстоятельствами, которые свели их вместе. Больше всего их беспокоила возникшая задержка на канадской границе.

– На нас давит наш друг с юга, – сказал Джейкоб.

– Мы не в состоянии контролировать то, что не в нашей власти, – ответил Джонас.

– Попробуй ему это сказать.

– Он получит свой товар.

– Когда?

– Когда придет время.

– Он заплатил вперед.

– Он всегда платит вперед.

– Много денег.

– Он всегда платит много денег.

– Но он нервничает. Требует, чтобы мы что-нибудь сделали. И вот что странно: он позвонил мне, и у меня возникло ощущение, будто я попал в середину разговора.

– Что?

– Не вызывает сомнений, что он раздражен; но еще он злится, как будто мы не воспринимаем его всерьез. Точно он уже договорился с нами, но мы про это не знаем. Ну, вроде как проигнорировали его предупреждение. Я чувствовал себя так, словно он находится на третьей странице книги, а я – на первой.

– Он сходит с ума.

– Если только…

– Что – если только?

– Кто-то из нас с ним не разговаривал.

– Я не разговаривал, – заявил Джонас.

– Я тоже, – сказал Джаспер.

– Уверены?

– Конечно.

– Потому что другого объяснения я не вижу. И помните, мы не можем себе позволить портить с ним отношения. Это очень неприятный человек.

Оба брата Джейкоба пожали плечами. Обоим было за шестьдесят, оба потрепанные жизнью, какие-то сучковатые, сложенные, точно пожарные гидранты.

– Не смотри на меня, – сказал Джонас.

– И на меня не смотри, – повторил за ним Джаспер.

Молчал только Сет Дункан. Сын Джейкоба не произнес ни слова.

– Что ты от нас скрываешь, сынок? – спросил его отец.

Сет уставился на стол. Затем смущенно поднял голову, и алюминиевая шина показалась всем огромной. Его отец и оба дяди не сводили с него глаз.

– Это не я разбил сегодня нос Элеонор, – сказал он.

Глава 11

Джаспер Дункан достал из кухонного шкафа наполовину пустую бутылку виски «Ноб крик», засунул три узловатых пальца и тупой, точно обрубок, большой в четыре стакана с отбитыми краями. Поставил все на стол, вытащил пробку из бутылки и налил четыре щедрых порции в каждый стакан. Затем он подтолкнул их по изрезанной деревянной поверхности стола к братьям и племяннику. Это была своего рода церемония, все движения точные и четкие. Потом он снова сел, и каждый сделал по первому глотку; затем все четыре стакана опустились на стол, точно в тишине ночи прозвучал тихий, нестройный залп.

– С самого начала, сынок, – сказал Джейкоб Дункан.

– Я заключил с ним сделку, – ответил Сет Дункан.

– Только получилось у тебя не слишком успешно, судя по всему.

– Он мой клиент.

Джейкоб покачал головой.

– Когда-то он был твоим знакомым, но мы – семья. Мы всё делаем вместе и ничего – по отдельности. Такого понятия, как побочная сделка, не существует.

– Мы несли убытки.

– Нет смысла вспоминать то, что было давным-давно. Ты нашел человека, готового платить больше за тот же товар, и мы, естественно, это ценим. Но выгода всегда сопряжена с риском. Нет такой штуки, как что-то за ничего. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Итак, что произошло?

– Мы задержались на неделю.

– Ничего подобного. Мы никогда не указываем точную дату поставки.

Сет Дункан молчал.

– Что? Ты назначил определенный срок? – спросил Джейкоб.

Сет Дункан кивнул.

– Очень глупо с твоей стороны, сынок, – сказал Джейкоб. – Мы никогда не называем дату, когда прибудет товар. Тебе прекрасно известно, что мы не можем себе этого позволить. Из-за множества факторов, которые мы не в состоянии контролировать. Среди них, например, погода.

– Я провел анализ ситуации при самых худших обстоятельствах.

– Ты слишком много думаешь. Всегда есть нечто хуже самого худшего. И это необходимо учитывать. Так что же произошло?

– Два дня назад ко мне домой заявились два типа. От него. Крутые парни.

– Где был Бретт?

– Мне пришлось ему сказать, что я их ждал.

– А ты ждал?

– В общем, да.

– Почему ты ничего не сообщил нам?

– Потому что это моя сделка.

– Судя по всему, у тебя не слишком хорошо получается, сынок. Что они сделали?

– Сказали, что они приехали, чтобы передать мне послание от босса и что он недоволен. Я ответил, что все понимаю. Принялся объяснять, что произошло. Извинился. Они заявили, что этого недостаточно и что им приказано наглядно продемонстрировать мне, насколько их босс мной недоволен. Я сказал, что так нельзя, я постоянно нахожусь на людях, поскольку у меня бизнес и им нужно заниматься. Тогда они избили Элеонор. Чтобы показать, что они не шутят.

– Вот так?

– Сначала они спросили разрешения и заставили меня согласиться. Ее они тоже заставили согласиться. Они вынудили меня держать ее и били по очереди. Потом я попросил у нее прощения, а она ответила, что нет никакой разницы, кто ее избил – они или я чуть позже. Она видела, что я нервничаю.

– Что потом?

– Я попросил еще неделю. Они дали мне сорок восемь часов.

– Они вернулись сегодня вечером?

– Да. И проделали все так же, как в первый раз.

– А кто тот тип из ресторана? Он из их компании?

– Нет, я же вам говорил, что не видел его раньше.

– Он просто проезжал через наш город, – сказал Джонас Дункан. – Как мы и подумали. Судя по тому, что он сказал мальчику. Чужак, который решил, что ему не нравится то, что произошло с Элеонор.

– Ну, по крайней мере, от него мы избавились, – заявил Джейкоб.

И тут они услышали какие-то не слишком громкие звуки, которые доносились снаружи. На их подъездную дорожку въехала машина, медленно, мотор подвывал на низкой передаче. Потом им показалось, что он остановился на полпути, но двигатель продолжал работать. Возникла короткая пауза, раздался глухой удар, выдох, новая пауза и еще один необычный звук. Затем машина уехала, на сей раз быстро, сорвавшись с места, и вокруг опять воцарилась тишина.

Джонас Дункан оказался у двери первым. С расстояния в пятьдесят ярдов он разглядел в лунном свете две новые кучи во дворе. С двадцати – понял, что это такое. Когда до них оставалось пять, он увидел, в каком они состоянии.

– Мы от него не избавились, – сказал он. – Пока.

– Кто, черт подери, он такой? – удивленно выдохнул Джейкоб Дункан.

Сет Дункан и его дядя Джаспер ничего не ответили.

…Ричер припарковал пикап рядом с изувеченным «Субару» и обнаружил, что около двери в домик его ждет хозяин мотеля мистер Винсент, волосы которого в темноте казались абсолютно черными.

– Замки меняете? – спросил Ричер.

– Надеюсь, не придется, – ответил тот.

– Но?

– Я не могу позволить вам здесь остаться.

– Я заплатил тридцать долларов, – напомнил ему Ричер.

– Разумеется, я их верну.

– Дело не в этом, – сказал Джек. – Сделка есть сделка. Я же ничего не испортил и не сломал.

Винсент промолчал.

– Они уже и так знают, что я здесь остановился, – продолжал Ричер. – Все равно больше негде.

– Раньше все было иначе.

– До чего?

– До того, как они приказали мне не пускать вас сюда. Незнание закона – не преступление. Но теперь, после того, как они мне это сказали, я не могу их игнорировать.

– А когда они сказали?

– Две минуты назад. По телефону.

– Вы всегда делаете то, что они вам говорят?

Винсент промолчал.

– Наверное, я задал глупый вопрос, – сказал Ричер.

– Я потеряю все, ради чего трудился. А до меня – мои родные. Много лет.

– С шестьдесят девятого года? – спросил Ричер.

– Как вы узнали?

– Угадал. Лунная тематика, и все такое. Программа «Аполло».

– Вы помните шестьдесят девятый?

– Смутно.

– Классные были времена. Столько всего происходило. Не знаю, что потом, но тогда казалось, что начинается новая эра.

– Так и случилось, – сказал Ричер. – Только началась не та эра, которую вы ждали.

– Жаль.

– Вы собираетесь подбросить меня до автострады между штатами?

– Это мне тоже запретили. Мы не должны ни в чем вам помогать, вообще.

– Мы?

– Жители города. Они всех предупредили.

– Ну, похоже, я получил в наследство пикап, – заметил Ричер. – Так что могу и сам добраться, куда мне нужно.

– Не делайте этого, – предупредил его Винсент. – Они заявят, что вы его угнали, и вас остановит полиция округа. Вы даже половины пути не проедете.

– Дунканы прибрали к рукам и копов?

– Ну, не совсем. Однако с угоном грузовика не поспоришь, верно?

– Они хотят, чтобы я здесь остался?

– Теперь – да. Вы развязали войну, и они намерены довести ее до конца.

Глава 12

Ричер стоял на холоде между пикапом и домиком и оглядывался по сторонам. Впрочем, смотреть было особенно не на что. Голубое неоновое сияние озаряло изувеченный «Субару», а дальше его поглощал ночной мрак. Над головой у него ярко светила луна, и мерцали мириады звезд.

– У вас еще остался кофе в кофеварке? – спросил Ричер.

– Я не могу вас обслуживать, – ответил Винсент.

– Я вас не сдам.

– Они могут следить за мотелем.

– Сейчас они везут двух футболистов в больницу.

– Не все.

– Здесь они не станут меня искать. Они велели вам меня выгнать и уверены, что вы так и сделали.

– Ну, я не знаю.

– Давайте заключим сделку, – предложил Ричер. – Я уеду, чтобы у вас не было неприятностей. Вы оставите себе мои тридцать баксов, ведь не ваша вина, что так произошло. Взамен я хочу получить чашку кофе и ответ на пару вопросов.

В вестибюле мотеля было темно, лишь за стойкой бара горела одинокая лампочка. Никаких мягких красно-розовых тонов, только резкий свет постоянно мигающей флуоресцентной лампы с зеленым отливом и громким жужжанием. Хозяин выключил музыку, и в помещении царила тишина, если не считать работающей лампы и шуршания воздуха в системе отопления. Винсент наполнил кофеварку водой, взял ложку кофе из банки размером с барабан и высыпал его в бумажный фильтр размером со шляпу. Когда он ее включил, Ричер стал слушать, как вода шипит и булькает, и наблюдать, как драгоценная коричневая жидкость течет в кувшин.

– Начните с самого начала, – попросил он.

– Это было очень давно, – сказал Винсент.

– Так обычно и бывает.

– Они семья с очень старыми корнями.

– Так обычно и бывает, – повторил Ричер.

– Первого, которого я знал, звали Старик Дункан. Он был фермером, как и все его предки до десятого колена. Думаю, первый приехал сюда, когда раздавали землю. Может быть, после Гражданской войны. Они выращивали кукурузу и бобы и очень сильно расширили свои владения. И Старик получил их в наследство. У него родилось три сына – Джейкоб, Джаспер и Джонас. Однако все знали, что мальчишки не хотели быть фермерами, но занимались хозяйством, пока Старик не умер, – ну, вроде как чтобы не разбить ему сердце. Потом они от всего избавились и занялись грузоперевозками. Работы меньше. Они разделили хозяйство и продали соседям. И по большому счету, это было разумно. То, что считалось солидным владением во времена лошадей и мулов, перестало быть таким уж большим, когда появились тракторы и прочая техника, и экономия за счет роста производства. Они делали скидки соседям, которые подписывали контракты с «Перевозками Дунканов», чтобы вывозить урожай. Что тоже разумно. Все получали то, что хотели, и все были счастливы.

– До тех пор, пока…

– Положение менялось к худшему очень медленно. Возник спор с одним из соседей, давным-давно. Лет двадцать пять назад. Но противостояние было серьезным, и оно, точно нарыв, нагнаивалось все лето, а осенью Дунканы отказались вывезти урожай этого человека, он сгнил на корню, и хозяин не получил за него ничего.

– Он не смог найти кого-то другого, кто вывез бы его урожай?

– К тому времени Дунканы подмяли под себя весь округ, ехать же кому-то издалека ради одного груза не имело никакого смысла.

– А сам он не мог его вывезти?

– Все фермеры продали свои грузовики, решив, что в них нет нужды. Они заключили с Дунканами договоры, к тому же им требовались деньги для погашения залогов.

– Ну, тот фермер мог взять грузовик в аренду. На одну поездку.

– Он бы даже из своих ворот не выехал. В условиях контрактов говорилось, что только грузовики Дунканов имеют право вывозить что-то с ферм. Оспорить этот пункт не представлялось возможным ни в суде, ни на месте, потому что Дунканы уже начали нанимать футболистов. Первое поколение. Сейчас они уже, наверное, старики.

– Полный контроль, – сказал Ричер.

Винсент кивнул.

– Все очень просто, – продолжал он. – Ты можешь трудиться целый год, но тебе нужно вывезти урожай, иначе получится, что ты все время просидел на заднице и ничего не делал. Жизнь фермеров определяется временами года, и они не могут позволить себе лишиться целого урожая. Дунканам удалось найти золотую жилу. Случайно или нет, я не знаю. Но как только они сообразили, что получили, они стали по-настоящему наслаждаться своим новым положением.

– Каким образом?

– Ничего особо страшного. Люди платят немного больше и прилично себя ведут. Примерно так.

– И вы тоже?

Винсент снова кивнул.

– Десять лет назад мое заведение требовало небольшого ремонта. Дунканы одолжили мне денег, без процентов, но на условии, что я подпишу с ними договор на поставки.

– И вы продолжаете им платить?

– Мы все продолжаем им платить.

– Но почему вы сидите тихо и все терпите?

– Вы считаете, что мы должны поднять восстание? Этого не будет никогда. Людям надо есть. А Дунканы не дураки. Они не перегибают палку. Понимаете?

– Вроде лягушки, которую бросили в теплую воду, – сказал Ричер. – Так описала мне ваше положение жена доктора.

– Мы все так его описываем.

– Но в конце вы все равно сваритесь и умрете.

– Это будет не скоро. – Винсент отвернулся, налил кофе в очередную кружку с логотипом НАСА и подтолкнул ее к Ричеру. – Моя мать была родственницей Нила Армстронга, первого человека, ступившего на Луну, – сказал он. – Пятнадцатая кузина, или что-то вроде того.

Джек понюхал пар и сделал глоток кофе. Тот был великолепным, свежим, горячим и крепким.

– Вы знали, что президент Никсон, – продолжал Винсент, – подготовил речь на случай, если они там застрянут и не смогут взлететь с поверхности? Представляете, каково бы им было? Сидеть, смотреть на Землю и ждать, когда закончится воздух…

– А как насчет законов? – спросил Ричер. – Против монополий, вроде ограничения деятельности или что-то в таком же роде.

– Обратиться к юристу – все равно что сразу обанкротиться, – ответил Винсент. – Сколько времени занимает судебное разбирательство? Два, три года? Два или три года не иметь возможности вывозить урожай? Это равносильно самоубийству. Вы когда-нибудь работали на ферме? Управляли мотелем? Поверьте мне, в конце дня вам не до свода законов; единственное, чего вы хотите больше всего на свете, – лечь спать.

– То, как они поступили с машиной доктора, – совсем не мелочь, – заметил Ричер.

– Согласен, – сказал Винсент. – Такого еще не было, и мы все немного нервничаем.

– Все?

– Мы разговариваем друг с другом. У нас есть телефоны. Ну, вы понимаете, вдруг что-нибудь случится. И мы делимся новостями.

– И что говорят жители города?

– В общем, все сходятся на том, что доктор это заслужил. Он нарушил правила.

– Оказал помощь пациентке?

– Она не была больна. Он влез куда не следовало.

– Я считаю, что вы все больны, – заявил Ричер. – Толпа безвольных трусов. Неужели так трудно что-то сделать, изменить положение? Согласен, один человек ничего не добьется. Но если бы вы объединились и обратились к другим перевозчикам, они бы приехали. Почему бы им отказываться? Если здесь достаточно серьезный бизнес, который приносит Дунканам доход, значит, и другие не останутся внакладе.

– Дунканы могут подать на другого перевозчика в суд.

– Пусть подают. Они получат три года счетов за разбирательство и никакого дохода. Иными словами, мяч окажется на другой половине поля.

– Не думаю, что другой перевозчик согласится иметь с нами дело. В наших краях не принято вторгаться в чужие владения.

– Вы могли бы попытаться.

Винсент промолчал.

– Ладно, – сказал Ричер. – Лично мне все равно, кто будет вывозить пшеницу, как и когда, и вообще будет ли это делать. Или бушель бобов. Четверть бушеля или кварту – не знаю, как вы меряете бобы. Разбирайтесь сами. Или не разбирайтесь. А я еду в Вирджинию.

– Все не так просто, – сказал Винсент. – По крайней мере, здесь. Люди так привыкли бояться, что разучились жить без страха.

Ричер промолчал.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Винсент.

– Все зависит от Дунканов, – ответил Ричер. – План А состоит в том, чтобы уехать на какой-нибудь проезжающей мимо машине. Если они хотят войны, план Б – одержать победу. Я буду продолжать складывать футболистов на их подъездной дорожке до тех пор, пока больше не останется игроков. Затем нанесу им визит. Им решать.

– Выберите план А. Просто уезжайте отсюда. Это мой вам совет.

– Покажите мне хотя бы одну проезжающую мимо машину, и я так и сделаю.

– Я хочу, чтобы вы мне кое-что отдали.

– Что?

– Ключ от вашего домика. Извините.

Ричер достал из кармана ключ и положил на стойку бара. Он был большим, медным, с цифрой шесть.

– Где вы собираетесь сегодня переночевать? – спросил Винсент.

– Вам лучше не знать, – ответил Ричер. – На случай, если вас спросят Дунканы. Вы ведь им скажете, верно?

– Мне придется, – признался Винсент.

Им больше не о чем было разговаривать, Ричер допил кофе, вышел из мотеля и направился к пикапу. Металлический кабель помял штангу на крыше, где крепились фонари, поэтому спереди машина казалась слегка косоглазой. Но ключ повернулся в зажигании, и двигатель заработал. Ричер выехал с парковки мотеля. Если сомневаешься, поворачивай налево – таков был его девиз. Поэтому он поехал на юг, медленно, выключив фары, дожидаясь, когда глаза привыкнут к ночному мраку, пытаясь отыскать нужную дорогу.

Глава 13

Дорога убегала вперед узкой прямой лентой, справа и слева расстилались пустые темные поля. Свет луны и звезд позволял различать возникающие справа и слева очертания предметов, но они попадались не слишком часто. Изредка возникало дерево, но по большей части вспаханная земля оставалась плоской до самого горизонта. Затем, когда Ричер проехал три мили, он заметил далеко на западе два строения – одно большое, другое маленькое, одиноко стоящие в поле. Даже в темноте он видел, что оба они деревянные и очень старые. Строения слегка покосились, потеряв четкость линий, словно земля пыталась втянуть их в себя по дюйму за год, стараясь атаковать углы поочередно.

Ричер притормозил и свернул на дорогу, точнее, на две колеи, оставшиеся от трактора. Между ними поднималась трава, замерзшая и жесткая, точно проволока. Пикап раскачивался и слегка подпрыгивал. Из-под колес в стороны летели мелкие камешки. Дорожка шла прямо, потом свернула один раз и другой, следуя шахматному расположению полей. Земля была твердой, словно кость. Ричер не заметил ни малейших признаков пыли.

Старые строения постепенно приближались: одно оказалось амбаром. Второе было заметно меньше. Их разделяло около ста ярдов. Может быть, сто двадцать. Оба заросли сорняками – очевидно, ветер нес зерна, которые ударялись о стены и пускали тут корни. Зимой они превращались в высохшие спутанные стебли. А летом здесь, наверное, буйствовали краски.

Сначала Ричер осмотрел амбар, который окружало старое щебеночно-асфальтовое покрытие. Амбар построили из бревен, прежде надежных, как железо, но дерево подгнило и стало проседать. Установленная на салазках дверь была настолько большой, что в нее мог проехать крупный трактор. Однако стены перекосились, и дверь заклинило. Правый нижний угол ушел глубоко в землю. Железное колесико сошло с рельса.

В большой раздвижной двери имелась обычная, поменьше, запертая на ключ. Окон в амбаре не было.

Ричер вернулся к пикапу и подъехал к сараю поменьше, с тремя стенами – отсутствовала узкая часть с противоположной от амбара стороны. Очевидно, много лет назад здесь что-то хранили. Помещение было вдвое длиннее и немного шире пикапа.

Идеально.

Ричер въехал внутрь и остановился так, что капот оказался под чердаком, занимавшим часть внутреннего пространства. Он выключил двигатель и вышел из сарая. Потом отошел от него ярдов на двадцать и проверил. Сарай полностью скрывал пикап.

Джек улыбнулся.

«Время поспать», – подумал он.

И зашагал вдоль колеи, оставленной трактором. Земля у него под ногами была неровной, поэтому он шел не слишком быстро; по траве между колеями получилось бы лучше, но Ричер не хотел оставлять следов. Он вернулся на дорогу, свернул на север и двинулся вдоль осевой линии – если бы кто-то потрудился ее нарисовать. Ночь выдалась тихой, воздух как будто застыл, звезды ярко светили у него над головой. Вокруг все замерло. Даже голубое сияние впереди исчезло. Мотель выключил свет на ночь.

Ричер довольно быстро прошел по дороге три мили – ему потребовалось менее часа – и остановился на перекрестке. Здесь он огляделся. Слева виднелся фундамент недостроенного супермаркета. Еще дальше – брошенная бензоколонка. Справа царила пустота, а еще дальше возвышалось здание мотеля, темное и тихое, угадывались лишь его форма и тени.

Ни одной припаркованной машины или грузовичка.

Никаких наблюдателей.

Никаких засад.

Ричер пошел дальше. Он приблизился к мотелю сзади, там расположились самые маленькие домики. Вокруг царила тишина. Он старался не ступать по гравию, направляясь к серебристой раме окна ванной комнаты своего номера, которое осталось открытым. Джек наклонил голову, перекинул ноги через подоконник и забрался внутрь. Потом аккуратно закрыл окно, чтобы внутрь не проникал холод, и огляделся по сторонам.

Полотенце лежало там, где он его оставил после того, как принял душ. Винсент не стал убирать домик – видимо, оставил это на утро. Никакой спешки. Никто не потребует номер ночью. Во всяком случае, зимой, среди диких полей Небраски.

Ричер перешел в спальню и обнаружил, что и здесь ничего не изменилось после его ухода. Он не стал зажигать свет и закрывать занавески, расправил постель и улегся под одеяло, не раздеваясь, не стал даже ботинки снимать. Не в первый раз он так спал. Иногда бывает полезным быть наготове, поэтому Джек не снял ботинки. Затем он устроился поудобнее и уже через минуту уснул.

Ричер проснулся через пять часов и обнаружил, что ошибся. Винсент исполнял обязанности не пяти человек, а только четырех. На него работала женщина. Горничная. Ричера разбудил звук ее шагов по гравию, потом он увидел ее в окно. Она направлялась к его двери, чтобы навести порядок в номере. Ричер отбросил одеяло в сторону и сел, поставив ноги на пол. С руками стало немного лучше. Или они просто немного онемели после сна. Снаружи в номер проникал серый свет, за окном клубился туман. Холодное зимнее утро, рассвет наступил совсем недавно.

Люди видят то, ожидают. Горничная открыла дверь своим ключом, широко распахнула дверь и вошла, полагая, что в комнате пусто. Ее взгляд скользнул по сидевшему на кровати Ричеру, и прошла целая секунда, прежде чем она снова повернулась к нему. Горничная никак не отреагировала на его присутствие, и в ее глазах Джек не увидел удивления. Она не стала кричать. Спокойная разумная женщина, которая не терялась в сложных ситуациях. Ей было около шестидесяти, белая, плотная фигура, светлые волосы слегка пожелтели и поседели. Старые немецкие или скандинавские гены.

– Прошу меня простить, но мистер Винсент сказал, что номер свободен.

– Таким был план, – ответил Ричер. – Так лучше для него. То, чего ты не знаешь, не может причинить вреда.

– Значит, вы тот человека, которого Дунканы предложили ему выставить вон, – догадалась она.

В ее голосе не прозвучало вопросительных интонаций. Просто вывод, сделанный на основании информации, полученной через телефонное дерево.

– Я сейчас уйду, – сказал Ричер. – Не хочу, чтобы у него были из-за меня неприятности.

– Боюсь, неприятности будут у вас. Как вы намереваетесь отсюда выбраться?

– Остановлю попутную машину. Пойду на юг, к перекрестку дорог. Я не раз уже так делал.

– И первая же машина, которую вы увидите, остановится?

– Может быть.

– И каковы шансы?

– Они невелики.

– Первая машина, которую вы увидите, не остановится. Почти наверняка это будет кто-то из местных жителей; он сразу направится к телефону и сообщит Дунканам, где вы находитесь. Мы получили инструкции. Так что во второй машине будет полно людей Дункана. И в третьей, и в четвертой. У вас большие неприятности, сэр. Зимой земля здесь плоская, спрятаться негде.

Глава 14

Горничная двигалась по комнате по давно определенному плану, не обращая внимания на незваного гостя, сидевшего на кровати. Она проверила ванную комнату, словно оценивая объем предстоящей работы, потом толкнула бедром кресло, возвращая его на прежнее место.

– У вас есть сотовый телефон? – спросил Ричер.

– Конечно. Осталось на несколько минут разговора.

– Вы мне его не одолжите?

– Кому я могу его одолжить? Здесь никого нет.

– Что находится к востоку отсюда? – спросил Ричер.

– Ничего интересного, – ответила женщина. – Примерно через милю асфальт уступает место гравию, эта дорога никуда вас не приведет.

– А на западе?

– То же самое.

– Тогда зачем существует перекресток, если на западе и востоке ничего нет?

– Был один безумный план, – ответила женщина. – Около пятидесяти лет назад. Здесь собирались построить коммерческую зону в милю длиной, с домами на западе и востоке. Продали пару ферм, чтобы освободить землю, но ничего не вышло. Даже бензоколонка закрылась, а ведь это настоящий поцелуй смерти, верно?

– Однако мотель выжил.

– Он держится на волоске. Большую часть своих доходов мистер Винсент получает от продажи виски доктору.

– Ну, если судить по тому, что я видел вчера, это серьезный поток наличных.

– В баре должно быть больше одного клиента.

– Но он вам платит.

Женщина кивнула.

– Мистер Винсент хороший человек. Он помогает, как может. На самом деле я фермер. Зимой работаю здесь, потому что мне нужны деньги. Главным образом, чтобы платить Дунканам.

– За перевозки?

– Мне – больше, чем другим.

– Почему?

– Древняя история. Я не сдавалась.

– В чем?

– Я не могу вам сказать, – ответила женщина. – Запретная тема. С этого началось все плохое. В любом случае я допустила ошибку. Выдвинула ложное обвинение.

Ричер встал с постели, зашел в ванную комнату, сполоснул лицо холодной водой и почистил зубы. За его спиной женщина привычными движениями сняла с кровати простыни и одеяла.

– Вы направляетесь в Вирджинию, – сказала женщина.

– Вам известен номер моей социальной страховки? – поинтересовался Ричер.

– Доктор сказал жене, что вы были военным полицейским.

– Да, был. Сейчас я в отставке.

– Так кто же вы теперь?

– Голодный человек.

– Завтрака здесь нет.

– А где есть?

– В часе езды к югу находится кафе. В городе. Там полицейские округа пьют кофе и едят пончики.

– Потрясающе.

Горничная отступила на шаг и взяла чистое белье из тележки. Две простыни и наволочки.

– Сколько вам платит Винсент? – спросил Ричер.

– Минимальная заработная плата, – ответила она. – Это все, что он может себе позволить.

– Я заплачу больше, если вы приготовите мне завтрак.

– Где?

– У вас дома.

– Слишком рискованно.

– Почему? Вы плохо готовите?

По ее губам промелькнула быстрая улыбка.

– А вы даете щедрые чаевые?

– Если кофе хорош.

– Я пользуюсь кофейником моей матери.

– И у нее получался вкусный кофе?

– Лучше не бывает.

– Тогда договорились.

– Я не знаю, – сказала женщина.

– Они не станут обыскивать дома. Дунканы рассчитывают найти меня на открытой местности.

– А когда у них не получится?

– Вам не о чем тревожиться. К этому времени меня здесь уже не будет. Я люблю завтрак не меньше других людей, но мне не требуется несколько часов, чтобы его съесть.

С минуту женщина колебалась, держа чистую белую наволочку у груди как знак, или флаг, или защиту.

– Ладно, – наконец кивнула она.

В четырехстах пятидесяти милях севернее рассвет наступал немного позднее. Серый грузовой автофургон, весь в каплях утренней росы, стоял на песчаной дорожке, скрытый от посторонних глаз. Водитель проснулся в темноте, вылез из кабины и помочился возле дерева, потом выпил воды, съел шоколадный батончик, снова забрался в спальный мешок и стал смотреть, как сквозь хвою пробивается бледный утренний свет. Он знал, что в лучшем случае пробудет здесь день или два, в худшем – три или четыре. Однако он получит свою долю денег и развлечений, и оно того стоило.

Он был терпелив по природе.

И послушен.

…Ричер стоял посреди комнаты, горничная заканчивала уборку. Она аккуратно застелила кровать, поменяла полотенца, поставила в ванной комнате крошечную бутылочку шампуня и положила новый кусочек мыла. И вышла, чтобы подогнать свой пикап. Машина была старой, с ржавыми колесами и прогибающейся подвеской. Горничная объехала останки «Субару» и припарковала пикап так, что пассажирская дверь оказалась напротив двери номера, где провел ночь Ричер. Женщина внимательно проверила задние и передние колеса, потом немного помедлила. Джек видел, что ей хочется забыть о нем и уехать. Однако она поступила иначе, распахнула дверцу и махнула рукой – поторопись.

Ричер вышел из номера и сел в пикап.

– Если мы кого-нибудь встретим, вам нужно будет спрятаться, хорошо?

Ричер согласился, хотя понимал, что сделать это будет совсем непросто. Пикап был совсем небольшим. «Шевроле», грязный и пыльный внутри, старый пластик и винил, приборная доска оказалась рядом с его коленями, окошко в кузове практически упиралось в заднюю спинку сиденья.

– У вас есть сумка? – спросил он.

– А что?

– Я мог бы надеть ее на голову.

– Не смешно, – сказала она.

Пикап тронулся, старая передача сработала далеко не сразу, что-то затрещало в капоте, дырявый глушитель загрохотал, как у мотоцикла. Женщина свернула с парковки налево, проехала перекресток и направилась на юг. Других машин не было. После наступления рассвета земля вокруг казалась плоской и скучной до самого горизонта. Все вокруг покрывал белый иней. Над ними нависало высокое пустое небо. Через пять минут Ричер разглядел два старых строения на западе, покосившийся амбар и сарайчик, где он оставил грузовичок. Еще через три минуты они миновали дома Дунканов, одиноко стоящие на общей подъездной дорожке. Руки женщины крепче сжали руль, и Ричер заметил, что она скрестила пальцы. Грузовичок продолжал катить дальше, женщина постоянно посматривала в зеркало заднего вида. Только после того, как они удалились на милю от домов Дунканов, она облегченно вздохнула и расслабилась.

– Они всего лишь люди, – сказал Ричер. – Трое пожилых мужчин и костлявый мальчишка. Они не обладают магической силой.

– В них много зла, – ответила женщина.

Они сидели на кухне Джонаса Дункана и не спеша завтракали, дожидаясь, когда Джейкоб заговорит. Он собирался сделать заявление. Принять решение. Они узнали соответствующие признаки. Джейкоб не раз надолго задумывался, и его лицо принимало рассеянное выражение, а потом выдавал крупицы мудрости или анализ, который позволял добраться до самой сути вопроса, или предложение, убивавшее трех или четырех зайцев одним ударом. Поэтому они терпеливо ждали. Джонас и Джаспер наслаждались трапезой, Сет страдал – ему было трудно жевать. Из-под алюминиевой шины по лицу растеклись синяки. Он проснулся с двумя фингалами цвета гниющих груш.

Джейкоб положил нож и вилку, промокнул губы рукавом и сложил руки на груди.

– Мы должны задать себе вопрос, – сказал он.

Джонас был хозяином, поэтому ему принадлежало первое слово.

– Какой вопрос? – спросил он.

– Стоит ли поступиться достоинством и самоуважением ради благополучного исхода.

– В каком смысле?

– Мы имеем дело с провокацией и угрозой. Провокацию устроил незнакомец из мотеля, который начал принимать участие в вещах, не имеющих к нему ни малейшего отношения. Угроза исходит от нашего друга на юге, потерявшего терпение. Провокация требует мести, а угроза не должна была возникнуть. Нам не следовало гарантировать определенное время доставки. Однако это произошло, поэтому нам придется решать проблему, опираясь на то, что у нас есть. Не вызывает сомнений, что Сет поступил так, полагая, что действует в наших интересах.

– И как мы будем ее решать? – спросил Джонас.

– Сначала нужно подумать, как нам разобраться с незнакомцем из мотеля.

– Я хочу, чтобы он получил по полной, – сказал Сет.

– Мы все этого хотим, сынок. И мы попытались, не так ли? Однако у нас не получилось.

– И что, теперь мы его боимся?

– Немного, сынок. Мы потеряли трех парней. Глупо в такой ситуации не испытывать хотя бы некоторую тревогу. Мы ведь не дураки? Дунканов никто не может в этом упрекнуть. Отсюда и вопрос о самоуважении.

– Ты хочешь, чтобы он ушел отсюда на своих двоих?

– Нет, я предлагаю сказать нашему другу на юге, что незнакомец представляет для нас проблему. И причина задержки в нем. Затем мы напомним ему, что в нашем городе находятся двое его парней и, если он хочет ускорить процесс доставки, они должны разобраться с незнакомцем. Такой расклад устроит всех, не так ли? Сразу по трем позициям. Во-первых, два головореза угрожают Сету, во-вторых, незнакомец будет серьезно ранен или убит, в-третьих, наш друг поймет, что накладка случилась не по нашей вине, и успокоится. Он увидит, что мы не выполнили свои обязательства из-за некоей третьей силы – не приходится сомневаться, что ему не раз приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Иными словами, у нас появится веская причина для оправдания.

Некоторое время все молчали.

– Мне нравится, – наконец заявил Джаспер.

– И мне, – сказал Джейкоб. – В противном случае я бы не стал это предлагать. Единственный минус состоит в том, что мы немного потеряем в самоуважении и достоинстве, ведь при таком раскладе человек, который причинил нам урон, будет наказан не нашими руками, и мы признаем перед нашим южным другом, что у нас есть проблемы, с которыми не в состоянии справиться сами.

– В этом нет ничего постыдного, – заметил Джонас. – Мы столкнулись с очень серьезной проблемой.

– Ты думаешь, его парни лучше наших? – спросил Сет.

– Конечно, лучше, сынок, – ответил Джейкоб. – И хотя наши парни хороши, его солдаты выступают в другой лиге. Тут даже нечего сравнивать. И нам следует иметь это в виду. Наш друг на юге должен остаться нашим другом, потому что он может стать очень неприятным врагом.

– Но что мы будем делать, если задержку устранить не удастся? – спросил Джаспер. – И если ничего не изменится? Предположим, они разберутся с незнакомцем уже сегодня, а мы все равно не сможем осуществить доставку в ближайшую неделю?

– Я не думаю, что они разберутся с незнакомцем за один день, – ответил Джейкоб.

– Почему?

– Потому что он производит впечатление весьма умелого человека. На это указывает все, что мы о нем знаем. Ребятишкам нашего друга может потребоваться несколько дней, чтобы его нейтрализовать. Когда они с ним разберутся, фургон уже будет в пути. А если нет, мы всегда можем сказать, что лучше хранить товар за пределами страны, пока вопрос окончательно не решен. Возможно, наш друг нам поверит. Конечно, нельзя исключать и другой исход.

– Значит, игра.

– Совершенно верно. Полагаю, ничего лучше нам не придумать. Вы согласны?

– Мы должны предложить содействие, – сказал Джаспер. – Нам следует потребовать, чтобы жители также приняли участие в акции.

– Естественно, – кивнул Джейкоб. – Наш друг ничего другого от нас и не ждет. Мы сформулируем инструкции и сообщим о репрессивных мерах.

– И наши парни должны находиться рядом. Всем следует быть настороже. Мы должны внести свой вклад.

– Естественно, – повторил Джейкоб. – Так вы согласны?

Все довольно долго молчали.

– Да, – наконец заявил Джаспер.

– Я тоже, – сказал Джонас.

Джейкоб Дункан кивнул и опустил руки.

– Большинство, – подвел он итог. – Теперь я могу вздохнуть с облегчением. Потому что два часа назад я взял на себя смелость и позвонил нашему другу. «Кукурузники» вышли на охоту совместно с его парнями.

– Я хочу быть там, – вмешался Сет. – Когда незнакомец получит свое.

Глава 15

Ричер не удивился бы, если бы увидел сколоченный из сырых и гнилых досок дом, как на фотографии района пылевых бурь, но женщина довезла его по длинной, усыпанной гравием дорожке до аккуратного двухэтажного дома, стоявшего в углу участка в тысячу акров, и припарковала машину рядом с полуразвалившимися амбарами и сараями. Ричер слышал, как квохчут куры в курятнике, и уловил запах свиней.

– Простите меня за прямоту, но сколько вы намерены мне заплатить? – спросила женщина.

Ричер улыбнулся.

– Вы хотите знать, сколько еды вам следует приготовить?

– Что-то вроде того.

– Цена моего завтрака к западу от Миссисипи составляет около пятнадцати долларов вместе с чаевыми.

Женщина улыбнулась – удивленно и удовлетворенно.

– Это хорошие деньги, – сказала она. – Стоимость двух часов работы. Получается что-то вроде девятидневной рабочей недели.

– Ну, не все тут чистая выгода, – заметил Ричер. – Не забывайте, я голоден.

Она пригласила его войти через заднюю дверь. Примерно такой же дом был у Сета Дункана – до того, как он сделал у себя дорогой ремонт. Низкие потолки, узкие панели волнистого стекла в окнах, неровный пол под ногами – все вместе выглядело старым и давно вышедшим из моды, но чистым и аккуратным, за домом явно старательно ухаживали в течение предыдущих ста лет. Кухня была безупречной. Однако Ричер обратил внимание на то, что плита холодная.

– Вы еще не завтракали? – спросил Ричер.

– Я не ем, – ответила женщина. – Во всяком случае, не завтракаю.

– Вы на диете? – спросил Ричер.

Женщина не ответила, и Ричер почувствовал себя глупо.

– Я вас угощаю, – сказал он. – Тридцать долларов. Давайте вместе получим удовольствие.

– Мне не нужна благотворительность.

– При чем тут благотворительность? Я отвечаю услугой на услугу, не более того. Вы ведь рисковали, когда привезли меня сюда.

– А я стараюсь вести себя вежливо.

– И я тоже, – сказал Ричер. – Так что либо соглашайтесь, либо я ухожу.

– Я согласна, – сказала женщина.

– Как вас зовут? – спросил Ричер. – Как правило, когда я завтракаю с дамой, сначала я должен узнать ее имя.

– Дороти.

– Приятно познакомиться, Дороти. Вы замужем?

– Была. Теперь уже нет.

– Вам известно мое имя?

– Вас зовут Джек Ричер. Нам об этом сообщили.

– Я представился жене доктора.

– Она рассказала Дунканам. И не нужно ее винить. Это происходит автоматически. Она старается расплатиться с долгами, как и все мы.

– А что она им должна?

– Двадцать пять лет назад она меня поддержала.

Роберто Кассано и Анджело Манчини ехали на север во взятой напрокат «Импале». Они остановились в отеле «Марриотт», единственном в расположенном посреди пустых бесконечных пространств городке с несколькими улицами. Они уже научились следить за количеством бензина в баке. Что ж, это Небраска. Теперь они знали, что следует заливать полный бак на каждой попавшейся на пути бензоколонке, потому что следующая может оказаться через миллион миль.

Они приехали из Вегаса, из чего следовало, что на самом деле родились они совсем в другом месте. Кассано – в Нью-Йорке, Манчини – в Филадельфии. Они неплохо справлялись со своими обязанностями в родных городах, и их наняли в Майами, затем они перебрались в пустыню Невады. Туристам говорят: то, что происходит в Вегасе, там и остается. Но с Кассано и Манчини было иначе. Они много путешествовали, постоянно находились в дороге, в их задачу входило предвосхищать проблемы до того, как они успели стать серьезными, и наносить упреждающие удары местным боссам там, где они жили.

Отсюда и поездка в бескрайние сельскохозяйственные районы Небраски, почти на восемьсот миль на северо-восток от блеска и гламура. Произошла путаница на одном из каналов поставки, и осталась всего пара дней до тех пор, когда задержка вызовет серьезные неприятности. Их босс обещал вполне определенные вещи определенным людям и окажется в крайне неприятном положении, если не сумеет сдержать слово.

Вот почему Кассано и Манчини провели здесь уже семьдесят два часа и им пришлось хорошенько врезать жене тощего местного придурка, чтобы тот понял, что они настроены серьезно. После чего другой местный придурок позвонил и сказал, что путаница возникла из-за незнакомца, который засунул нос куда не следует. Скорее всего, какая-то ерунда. Весьма вероятно, не имеющая ничего общего с истинными причинами задержки. Обычная отговорка. Кассано и Манчини находились всего в шестидесяти милях, поэтому босс послал их на север, чтобы помочь запутавшимся придуркам. Если местный урод солгал, значит, они оказались в тяжелом положении, а потому небольшая помощь сейчас станет поводом для заключения более выгодной сделки в будущем. Очевидный ход. Американский бизнес. Цель игры – получить лучшую цену.

Они свернули на паршивую двухполосную дорогу, миновали перекресток и подъехали к мотелю. Кассано и Манчини уже бывали здесь. Ночью мотель выглядел вполне прилично, но днем казался грустным и запущенным. Возле одного из домиков стоял разбитый «Субару». Больше взгляду было не на чем задержаться. Они припарковались на стоянке перед мотелем, вышли из арендованного автомобиля и остановились, чтобы размять затекшие мышцы. Два зевающих городских парня, застигнутые бесконечным ветром. Кассано был среднего роста, смуглый, мускулистый, с пустым взглядом. Манчини не сильно от него отличался. Оба носили хорошие туфли, темные костюмы, разноцветные рубашки без галстуков и шерстяные пальто. Их часто путали.

Кассано и Манчини вошли, чтобы отыскать и поговорить с хозяином мотеля. Задача оказалась предельно простой. Он стоял за стойкой бара и вытирал липкую поверхность тряпкой. Очередной неудачник с крашеными рыжими волосами.

– Мы представляем семью Дункан, – сказал Кассано.

Ему обещали, что это должно произвести впечатление. Так и получилось. Рыжий парень бросил тряпку и только что не вытянулся перед ними по стойке «смирно», словно был в армии и его вызвали два старших офицера.

– Вчера ты сдал номер одному парню, – сказал Кассано.

– Нет, сэр, – ответил рыжий. – Я вышвырнул его вон.

– Здесь холодно, – заметил Манчини.

Тип за стойкой ничего не сказал, не совсем понимая, куда клонит его собеседник.

– Если он не ночевал здесь, тогда где, черт возьми? Больше в вашей дыре отелей нет. И он не спал за оградой. В Небраске вообще нет оград. К тому же он бы попросту замерз.

– Я не знаю, куда он направился.

– Ты уверен?

– Он мне не сказал.

– А у вас найдется добрая душа, которая приютит незнакомца?

– Нет, если Дунканы скажут, чтобы никто этого не делал.

– Тогда он должен был остаться здесь.

– Сэр, я же вам сказал, что он ушел.

– Ты проверял его номер?

– Он вернул ключ перед уходом.

– Но туда можно попасть и по-другому, придурок. Ты проверял?

– Горничная там уже убрала.

– И ничего не сказала?

– Нет.

– Где она?

– Закончила работу и ушла. Уехала домой.

– Как ее зовут?

– Дороти.

– Скажи нам, где живет Дороти, – велел Манчини.

Глава 16

Завтрак на пятнадцать долларов, по представлениям Дороти, оказался настоящим пиром. Сначала кофе, пока готовилось остальное. Овсяная каша, бекон, яйца, тосты, большие порции, все горячее, на тарелках из толстого китайского фаянса, которым исполнилось лет пятьдесят. Все столовые приборы были серебряными, с тяжелыми массивными ручками.

– Превосходно, – сказал Ричер. – Огромное спасибо.

– Рада, что вам понравилось. И спасибо за мой завтрак.

– Но это неправильно. Люди голодают из-за Дунканов.

– Люди очень многое делают из-за Дунканов.

– Я твердо знаю, что бы стал делать я.

Она улыбнулась.

– Когда-то многие из нас так говорили. Но Дунканы сделали нас нищими и усталыми, а потом мы постарели.

– А местная молодежь?

– Они уезжают, как только появляется возможность. Те, кто склонен к путешествиям, разъехались по всей стране – она у нас большая. Остальные стараются держаться поближе к дому, в Линкольне или Омахе.

– И чем они занимаются?

– Там есть работа. Некоторые ребята идут в окружную полицию. Профессия полицейского всегда пользовалась здесь популярностью.

– Но кто-то ведь мог их сюда вызвать.

Дороти не ответила.

– Что случилось двадцать пять лет назад? – спросил Ричер.

– Я не могу об этом говорить.

– Со мной можете. Никто не узнает. Если я когда-нибудь встречусь с Дунканами, мы будем обсуждать нынешние проблемы, а не прошлые.

– В любом случае я была не права.

– В чем?

Дороти не ответила.

– У вас возник спор с соседями? – спросил он.

Она снова промолчала.

– Вам помочь убрать?

Дороти покачала головой.

– Вам ведь не приходилось мыть тарелки в ресторанах?

– До сих пор – нет.

– Где вы были двадцать лет назад?

– Я не помню, – ответил Ричер. – Где-то в мире.

– Вы тогда служили в армии?

– Наверное.

– Люди говорят, что вы побили вчера трех «кукурузников».

– Не всех сразу, – ответил Ричер.

– Хотите еще кофе?

– Конечно, – ответил он, и Дороти снова запустила кофеварку. – Сколько ферм заключило контракты с Дунканами?

– Все, – ответила Дороти. – Весь этот уголок страны. Сорок ферм.

– Это много кукурузы.

– А еще соевые бобы и люцерна. Мы меняем посадки.

– Вы купили часть земли Дунканов?

– Сто акров. Очень симпатичный кусок. Он находился чуть в стороне. Тогда это выглядело вполне разумным решением.

– И как давно это было?

– Почти тридцать лет назад.

– Значит, первые пять все шло хорошо?

– Я не стану рассказывать, что произошло.

– Думаю, вам стоит со мной поделиться, – настаивал Ричер. – Вы же хотите.

– А вам зачем?

– Вы не забыли, что Дунканы послали ко мне трех футболистов? Я хочу понять почему.

– Из-за того, что вы разбили нос Сету Дункану.

– Я разбил в своей жизни немало носов. Однако никто не посылал ко мне бывших атлетов.

Дороти разлила кофе и поставила чашку перед Ричером. В кухне стало тепло от плиты. Складывалось впечатление, что оно продержится весь день.

– Двадцать пять лет назад Сету Дункану было восемь.

– И?

– В этой части округа образовалась маленькая община. Конечно, мы все жили довольно далеко друг от друга, но школьный автобус нас сблизил. Все всех знали. Дети играли вместе – большими группами, то в одном доме, то в другом.

– И что?

– Никто не любил ходить в дом Сета Дункана. В особенности девочки. Зато Сет предпочитал играть именно с ними.

– А почему он им не нравился?

– Никто ничего не говорил вслух. В таком месте, как наше, и в те времена подобные вещи было не принято обсуждать. Но все чувствовали, что там происходило нечто неприятное. В то время моей дочери было восемь. Как Сету. У них даже дни рождения рядом. Она отказалась ходить туда играть. И прямо мне об этом сказала.

– И что же там происходило?

– Я же вам говорила – все помалкивали.

– Но вы знали, – заметил Ричер. – Ведь так? У вас была дочь. Возможно, вы не могли сказать вслух, но вы знали.

– У вас есть дети?

– Насколько мне известно – нет. Но я был полицейским в течение тринадцати лет. И всегда оставался человеком. Иногда люди знают подобные вещи.

Дороти кивнула. Ее простое и грубое лицо немолодой женщины раскраснелось от тепла и еды.

– Полагаю, теперь это назвали бы неуместными прикосновениями.

– Со стороны Сета?

Она снова кивнула:

– А также его отца и обоих дядей.

– Это ужасно.

– Да, так и было.

– И что вы сделали?

– Моя дочь больше никогда не ходила в тот дом.

– Вы обсуждали это с соседями?

– Сначала – нет, – ответила Дороти. – А потом вдруг заговорили все. Ни одна девочка больше не хотела туда ходить.

– Неужели никто не поговорил с матерью Сета?

– У Сета не было матери.

– Почему? Она ушла?

– Нет.

– Умерла?

– Ее не существовало в природе.

– Но так не бывает.

– Ну, если только в биологическом смысле. Джейкоб Дункан не был женат. Его никогда не видели с женщинами. Более того, ни одного из Дунканов никогда не видели с женщинами. Их собственная мать умерла довольно давно. Все знали только Старика Дункана и троих его сыновей. Потом братья остались без отца. А вскоре Джейкоб привел в детский сад маленького мальчика.

– И никто не спрашивал, откуда взялся мальчик?

– О нем судачили, но никогда не задавали вопросов. Все были слишком вежливыми, слишком сдержанными. Наверное, мы считали, что Сет – их дальний родственник. Ну, вы знаете, сирота и все такое.

– И что дальше? Вы перестали водить в их дом своих детей и это привело к неприятностям?

– Так все началось. Люди сплетничали, шептались. Дунканы оказались в полном одиночестве в нашем маленьком сообществе. В полной изоляции. Им это не нравилось.

– И они отомстили?

– Не сразу.

– Когда?

– После того, как исчезла одна маленькая девочка.

Роберто Кассано и Анджело Манчини вернулись во взятую напрокат «Импалу» и завели двигатель. Встроенная навигационная система в машине стоила пару лишних долларов в день, но пользы от нее не было никакой. На экране появлялось несколько тонких красных линий, похожих на детские каракули на листе бумаги, – и всё. Дороги не имели названий, только номера или вовсе ничего. Вместо большинства карт возникало одно белое пятно. Те же, что удавалось загрузить, оказывались неточными или неполными. Даже перекрестки не были отмечены. Как в Вегасе, который рос так быстро, что компании спутниковой навигации не успевали отслеживать изменения. Поэтому Кассано и Манчини привыкли ориентироваться традиционным образом. Они записывали указания местных жителей, пытавшихся быть максимально точными, чтобы избежать возможных неприятностей, после того как их начинали избивать. Больше всех старался Рыжий из мотеля – после первых двух ударов. Не вызывало сомнений, что он совсем не герой.

– Налево сразу после парковки, – прочитал Манчини вслух.

Кассано свернул налево.

Дороти поставила третий кофейник. Она прополоскала его, наполнила водой и включила.

– У Сета Дункана возникли проблемы в школе. Его начали дразнить. Восьмилетние мальчики могут быть очень жестокими, когда объединяются в банды. Наверное, они чувствовали, что его можно обижать, – очевидно, слышали, о чем говорили шепотом родители. И никто из девочек не хотел иметь с ним дело. Они не только отказывались приходить к нему домой, но всячески старались его избегать. Таковы дети. За исключением одной девочки. Родители вырастили ее доброй и склонной к состраданию. Она не ходила к нему домой, но разговаривала с ним. И однажды она исчезла.

– Что было дальше? – спросил Ричер.

– Ужасно, когда случаются подобные вещи. Вы себе не представляете. Сначала наступает период полного безумия, когда все волнуются и не могут заставить себя поверить в худшее. Первые два-три часа кажется, что она где-то играет, собирает цветы, заблудилась, но обязательно вернется. Конечно, тогда ни у кого не было сотовых телефонов. Даже обычные имели не все. Когда выяснилось, что девочка пропала, все сели в машины и стали ее искать. А когда наступила ночь, вызвали полицейских.

– И что сделали полицейские? – спросил Ричер.

– Всё, что могли. Они очень старались. Прошли от дома к дому с фонариками и громкоговорителями, попросили всех обыскать амбары и сараи, всю ночь разъезжали по округе, когда рассвело, привезли собак, вызвали полицию округа, привлекли национальную гвардию и вертолет.

– Ничего?

Женщина кивнула.

– Ничего, – сказала она. – И тогда я заявила, что виноваты Дунканы.

– Вы так поступили?

– Кто-то должен был. Как только я произнесла эти слова вслух, ко мне присоединились и другие. Мы все показывали пальцами. Полиция округа отнеслась к нашим предположениям серьезно. Они отвезли Дунканов в бараки возле Линкольна и допрашивали несколько дней. Полиция обыскала их дома. Потом подключилось ФБР. Приехали даже судебные эксперты.

– Удалось что-нибудь найти?

– Никаких следов.

– Совсем ничего?

– Все тесты дали отрицательные результаты. Они сказали, что ребенка там не было.

– И что произошло дальше?

– Ничего. Полная неудача. Дунканы вернулись домой. Девочку больше никто не видел. Дело так и осталось нераскрытым. Дунканы очень сильно обиделись. Они попросили меня извиниться, но я отказалась. Я не могла сдаться. Как и мой муж. Некоторые жители города встали на нашу сторону, жена доктора – тоже. Но большинство – нет. Они увидели, куда дует ветер. Дунканы ни с кем не общались. А потом начали нас наказывать. Нечто вроде мести. В тот год нам не удалось вывезти наш урожай, и мы полностью его потеряли. Мой муж покончил с собой. Он сидел на том самом стуле, где сейчас сидите вы, и приставил дробовик к своему подбородку.

– Я сожалею.

Дороти ничего не ответила.

– Кто была та девочка? – спросил Ричер.

Дороти продолжала молчать.

– Она была вашей дочерью, так?

– Да, – ответила женщина. – Пропала моя дочь. Ей было восемь лет. Ей всегда будет восемь.

Она начала плакать, и в этот момент зазвонил телефон.

Глава 17

Телефон был громыхающей старой «Нокией». Он стоял на кухонной стойке, слегка подпрыгивал и наигрывал старую мелодию, которую Ричер слышал тысячу раз – в барах, автобусах и на улице. Дороти тут же подняла трубку, сказала «алло» и некоторое время молча слушала, как будто получила срочное сообщение или предупреждение. Потом она бросила трубку на рычаг, словно та жгла ей руки.

– Звонил мистер Винсент из мотеля, – сказала она.

– Что он сказал? – спросил Ричер.

– К нему приходили двое мужчин. Они едут сюда. Прямо сейчас.

– Кто?

– Мы не знаем. Раньше их здесь не видели.

Она распахнула кухонную дверь и выглянула в коридор, в сторону гостиной. Несколько секунд царила тишина, потом Ричер услышал шорох шин по асфальту, тихий стон двигателя и визг тормозов. Колеса покатили по гравию – машина свернула на подъездную дорожку.

– Уходите. Пожалуйста. Они не должны вас здесь застать.

– Мы не знаем, кто они.

– Это люди Дунканов. Кто еще? Я не могу допустить, чтобы они вас тут обнаружили. Это будет стоить дороже моей жизни.

– Я не могу уйти. Они рядом с домом.

– Спрячьтесь сзади, я вас прошу. Они не должны вас увидеть. Я не шучу. – Дороти вышла в коридор, готовясь встретить гостей у входной двери. Шины громко шуршали по гравию. Машина была уже совсем близко. – Они могут обыскать дом. Если они вас найдут, скажите, что пробрались внутрь со стороны двора и я не знала о вашем присутствии. Скажите, что вы не имеете ко мне никакого отношения. – Она вышла из кухни и закрыла дверь.

Анджело Манчини сложил листок с указаниями и засунул его в карман. Они ехали по бугристой проселочной дороге, ведущей к унылому, богом забытому фермерскому дому из музея или исторической книги. Экран навигатора ничего не показывал. Белое пятно. За рулем сидел Роберто Кассано, который даже не пытался объезжать рытвины. Они его не волновали. Это были колеса «Херца»[3], а не его собственные. Впереди распахнулась дверь, и на пороге появилась пожилая женщина, которая так крепко вцепилась в ручку, словно боялась упасть.

– У старухи имеется какая-то постыдная тайна, можешь не сомневаться, – сказал Манчини.

– Похоже на то, – ответил Кассано.

Ричер выглянул на задний двор: около шестидесяти ярдов до припаркованного пикапа и еще шестьдесят до амбара, сараев и курятника. Он осторожно приоткрыл дверь. Потом обернулся и проверил дверь, ведущую в коридор. Она оставалась закрытой, но он слышал машину. Она остановилась. Щелкнули замки дверей. Ричер ощутил, как смотрит на незваных гостей охваченная страхом и паникой женщина. Он пожал плечами и повернулся, собираясь уйти. Его взгляд скользнул по кухонному столу.

Бесполезно.

Они могут обыскать дом.

Скажите им, что я не знала.

На столе стояли остатки двух завтраков. Две тарелки от каши и две от яичницы, две тарелки с крошками от тостов, две ложки, две вилки, два ножа и две кофейные чашки.

Ричер сложил все три своих тарелки одну на другую, сверху поставил кофейную чашку; нож, вилку и ложку засунул в карман. Держа посуду в одной руке, он пересек кухню и вышел в дверь, аккуратно прикрыл ее за собой и зашагал через двор. Каменистая земля проросла сорняками, которые скрывали шум его шагов. Однако рука у него дрожала, и тарелки дребезжали. Каждое движение сопровождалось тихим звоном. Ему он казался громким, как пожарная сирена. Ричер миновал пикап и направился к амбару, старому покосившемуся строению из тонких, промазанных дегтем досок. Амбар находился в жутком состоянии, короткие петли перекосились, дверь была приоткрыта. Ричер просунул в щель каблук и с трудом протиснулся внутрь – сначала спина, потом плечи, затем стопка посуды.

Внутри было темно, лишь лучи солнца едва просачивались сквозь щели между досками, и полосы света ложились на земляной пол, пропитанный старым машинным маслом, сильно пахло креозотом и ржавчиной. Ричер поставил стопку посуды у двери. Вокруг него стояли какие-то старые машины, покрытые слоем ржавчины. Он не узнал ни одну из них. Во все стороны торчали зубцы, лезвия и колеса, металл был погнут и приобрел фантастические формы. Фермерские инструменты, совсем не его сфера деятельности.

Ричер вернулся к двери, выглянул в щель, напряженно прислушиваясь и пытаясь понять, что задумали парни. Он не мог к ним прикасаться, если только не заставить их исчезнуть навсегда, вместе с машиной, после чего сделать так, чтобы Винсент держал язык за зубами – также навсегда. При любых других вариантах неприятностей Дороти не избежать. Таким образом, благоразумие требовало не высовываться. Впрочем, многое зависело от того, что будет происходить в доме. Один крик может означать, что у Дороти не выдержали нервы. Ну а после двух он войдет в дом – и будь что будет.

Джек не услышал ничего.

И в течение долгих десяти минут ничего не видел. Затем один из парней вышел через заднюю дверь во двор, за ним появился второй. Они прошли с десяток шагов и остановились рядом, глядя по сторонам так, словно владели всем, что находилось вокруг. Они посмотрели налево, прямо и направо. Городские ребятишки в блестящих туфлях, шерстяных брюках и куртках. Ростом немногим меньше ста восьмидесяти сантиметров, широкие плечи, смуглая кожа. Обычные крутые парни из телевизионного сериала.

Они прошли еще несколько шагов в сторону пикапа. Проверили кузов. Распахнули дверцу кабины и заглянули внутрь. Затем двинулись дальше, в сторону амбара, сараев, курятника и свинарника.

Прямо к Ричеру.

Они подошли совсем близко.

Джек повел плечами, согнул локти и встряхнул кистями, стараясь вернуть чувствительность рукам, сжал сначала правый кулак, за ним левый.

Двое парней подходили все ближе.

Они посмотрели налево, потом направо. Принюхались.

Остановились.

Блестящие туфли, шерстяные куртки. Городские ребятишки. Им не хотелось пачкаться в свиных экскрементах, петушиных перьях и горах мусора. Они переглянулись, и тот, что справа, повернул к дому.

– Эй, старуха, тащи сюда свою толстую задницу, быстрее.

Дороти вышла во двор в сорока ярдах от незваных гостей. Она немного помедлила и неуверенно направилась к ним. Они не спеша зашагали ей навстречу. И встретились возле пикапа. Тот, что слева, стоял неподвижно. Тот, что справа, одной рукой схватил Дороти за предплечье, другой вытащил из-под куртки пистолет. Подплечная кобура. Никелированный полуавтоматический пистолет. Или нержавеющая сталь. Ричер находился слишком далеко, чтобы определить модель. Может быть, «кольт». Или его копия. Парень поднял оружие и прижал дуло к виску Дороти. Он держал оружие горизонтально, как преступник из дешевого фильма. Большой и три пальца сжимали рукоять. Четвертый лежал на курке. Дороти отпрянула. Парень дернул ее на себя.

– Ричер? – позвал он. – Тебя так зовут? Ты здесь? Ты где-то рядом? Ты меня слушаешь? Я собираюсь досчитать до трех. Если ты не выйдешь, я пристрелю старую корову. Я держу пистолет у ее головы. Скажи ему, бабушка.

– Здесь никого нет, – сказала Дороти.

Во дворе стало тихо. Три человека, и на тысячу акров никого рядом.

Ричер стоял неподвижно, в темноте, на прежнем месте.

Он видел, как Дороти закрыла глаза.

– Один, – сказал парень с пистолетом.

Ричер стоял тихо.

– Два, – сказал парень.

Ричер не двигался.

– Три, – сказал парень.

Глава 18

Ричер сквозь щель продолжал наблюдать. Наступила долгая пауза, потом парень с пистолетом опустил руку и засунул оружие под куртку. Он выпустил плечо Дороти, и она сделала неуверенный шаг назад. Парни посмотрели налево, посмотрели направо, переглянулись и пожали плечами. Проверка пройдена. Предосторожность, без которой нельзя обойтись. Они повернулись и зашагали прочь. И вскоре скрылись из вида. Через минуту Ричер услышал, как хлопнули дверцы, заработал двигатель и машина покатила по подъездной дорожке. Потом она выехала на асфальт, сменила передачу и скрылась из вида.

В мире снова наступила тишина.

Ричер остался на прежнем месте, в темноте. Он не был глуп. Простейший трюк – один из парней мог спрятаться за углом дома, пока его приятель демонстративно уезжал. Джек знал все подобные штучки. И использовал большинство из них. Некоторые даже придумал сам.

Дороти стояла посреди двора, положив руку на капот пикапа. Ричер наблюдал за ней, решив, что она подождет еще тридцать секунд, потом крикнет, что чужаки уехали и он может выходить. Но двадцать пять лет жизни с оглядкой сделали свое дело. Дороти повернулась и последовала за парнями.

Она отсутствовала целую минуту и вернулась с другой стороны дома, сделав полный круг. Вокруг расстилались плоские поля. Зима. Спрятаться негде.

– Они уехали! – крикнула она.

Ричер поднял стопку тарелок, вышел из амбара, заморгал – свет был слишком ярким – и содрогнулся от холода. Он пошел вперед, и они с Дороти встретились возле пикапа. Женщина взяла у него тарелки.

– Вы в порядке? – спросил Ричер.

– С минуту я была немного встревожена, – ответила она.

– Он не снял пистолет с предохранителя и не двигал большим пальцем. Я наблюдал. Он блефовал.

– А если бы не блефовал? Вы бы вышли?

– Наверное, – ответил Ричер.

– Вы вовремя успели забрать тарелки. Когда я про них вспомнила, то подумала, что мне конец. Эти парни знают свое дело.

– А что еще вы можете про них сказать?

– Грубые и опасные. Они сказали, что представляют Дунканов. Представляют, а не работают на них. Это нечто новое. Прежде Дунканы никогда не использовали людей со стороны.

– Куда они поедут теперь?

– Я не знаю. Похоже, они и сами еще не решили. Когда негде прятаться, искать тоже негде, верно?

– Может быть, к доктору?

– Не исключено. Дунканы знают, что вы с ними познакомились.

– Может быть, мне стоит отправиться туда.

– А мне – вернуться в мотель. Мне кажется, они причинили вред мистеру Винсенту. Он с трудом говорил по телефону.

– К югу от мотеля есть деревянный амбар и навес. Они стоят на отшибе. Кому они принадлежат?

– Они ничьи. Это постройки одной из тех ферм, которые продали под строительство пятьдесят лет назад. Но строительство так и не началось.

– Я оставил там грузовичок. Забрал у футболистов вчера вечером. Вы подвезете меня туда?

– Нет, – ответила Дороти. – Я не поеду с вами еще раз мимо Дунканов.

– Они не обладают способностью видеть насквозь.

– Обладают. На них работает сотня пар глаз.

– Вы хотите, чтобы я прошел мимо них?

– Это не обязательно. Идите на запад через поля, пока не заметите вышку сотовой связи. Один из моих соседей сдает в аренду пол-акра телефонной компании. Так он расплачивается за перевозки. Возле вышки сверните на север и обойдите ферму Дунканов со слепой стороны, вскоре вы увидите амбар и сарай.

– Как далеко идти?

– Хорошая утренняя прогулка.

– Я потрачу на нее весь завтрак.

– А для чего еще нужен завтрак? И не забудьте, вам нужно на север, понятно? Если вы свернете на юг, то окажетесь рядом с домом Сета Дункана, а вы не хотите туда попасть. Вы не спутаете север и юг?

– Когда я иду на юг, становится теплее. А на север – холоднее. Полагаю, я разберусь.

– Я серьезно.

– Как звали вашу дочь?

– Маргарет, – ответила Дороти. – Ее звали Маргарет.

Ричер обошел амбар, сараи, курятник и свинарник и зашагал через поля. Солнце оставалось ярким пятнышком на высоком сером небе, но его хватало, чтобы ориентироваться. В десять часов утра в Небраске за левым плечом Ричера находился юго-восток. Так он шел минут сорок, потом заметил вышку сотовой связи, которую почти полностью скрывал туман: высокую, похожую на скелет, с микроволновым приемником в форме большого барабана и сотовыми антеннами, напоминающими бейсбольные биты. Основание вышки заросло порыжевшими сорняками и было окружено колючей проволокой. За ней, на значительном расстоянии, стоял фермерский дом, похожий на жилище Дороти. Вероятно, ее соседи. Земля под ногами Ричера была твердой и неровной, комья, замерзшие после уборки последнего урожая. Они крошились под каблуками его ботинок.

Возле башни Ричер свернул на север. Между тем солнце поднималось и теперь находилось довольно высоко у него за спиной, до полудня остался всего час. Однако солнце не давало тепла. Лишь свет, немногим более яркий, чем остальная часть неба. Справа, довольно далеко, Джек видел грязное пятно на горизонте. Вероятно, три дома Дунканов, стоявшие рядом в конце длинной подъездной дорожки. Деталей он разобрать не мог. Во всяком случае, людей не видел. Из чего следовало, что никто из находившихся там не мог его заметить. Такое же расстояние с востока до запада, как от запада до востока, тот же серый сумрачный туман. И все же Ричер взял немного левее, описывая широкую дугу и сохраняя дистанцию.

Дороти усадила мистера Винсента в красное бархатное кресло и вытерла губкой кровь с лица. У него были рассечены губа и лоб, под глазом появился здоровенный синяк. Он извинился, что слишком поздно ей позвонил. Он потерял сознание, но поспешил к телефону, как только пришел в себя.

Дороти сказала, чтобы он помолчал.

Один из стульев лежал на полу, громилы разворотили зеркальную панель бара, и осколки серебристого стекла валялись среди бутылок, похожие на кинжалы. Одна из чашек НАСА разбилась. Ручка полностью отвалилась.

Анджело Манчини схватил левой рукой ворот рубашки доктора, сжав правую в кулак. Жена доктора сидела на коленях Роберто Кассано. Ей приказали, а когда она отказалась, Манчини ударил ее мужа кулаком в лицо. Она снова отказалась. Тогда Манчини врезал ее мужу как следует. Она села. Кассано положил руку на ее бедро, большой палец забрался на дюйм под подол платья. Она напряглась от страха и дрожала от отвращения.

– Говори со мной, малышка, – прошептал Кассано ей на ухо. – Расскажи, где ты предложила укрыться Джеку Ричеру.

– Я ничего ему не предлагала.

– Вчера вечером ты провела с ним двадцать минут. Извращенец из отеля нам все рассказал.

– Я ничего ему не говорила.

– Ну, так что же вы делали двадцать минут? Ты с ним трахалась?

– Нет.

– Хочешь попробовать со мной?

Она не ответила.

– Стесняешься? – спросил Кассано. – Ты такая робкая? Язык проглотила?

Он переместил руку еще на один дюйм вверх и лизнул женщину в ухо. Она отпрянула, изогнув талию.

– Вернись, малышка, – сказал Кассано.

Она не пошевелилась.

– Вернись, – повторил он немного громче.

Она выпрямилась. У Кассано сложилось впечатление, что ее сейчас вырвет. Это в его планы не входило, было жаль хорошую одежду. Однако он лизнул ее в ухо еще разок, чтобы показать, кто тут босс. Манчини снова ударил доктора – уже просто так, для развлечения. Коммивояжер, делающий свою работу. Однако он считал, что определенно теряет здесь, в Небраске, время. Никто ни черта не знал. Вокруг голо, как на поверхности Луны, делать и вовсе нечего. Кто станет добровольно оставаться в такой дыре? Этот Ричер уже давно сбежал, он наверняка на полпути к Омахе, еще до восхода солнца умчался на украденном пикапе, а полицейские округа не обратили на него внимания. Они сидят, засунув большие пальцы себе в задницы, – ведь ни один из них не заметил, что из Канады в Вегас регулярно доставляется товар! В течение нескольких месяцев! Никто даже пальцем не пошевелил.

Ублюдки.

Мужланы.

Кретины.

Все до единого.

Кассано резко встал, сбросив жену доктора с колен, и она упала на пол. Манчини ударил напоследок доктора, и громилы направились к «Импале», припаркованной снаружи.

Ричер шагал вперед, следя за тем, чтобы три пятнышка оставались справа. Он привык много ходить. Все солдаты обладают этим качеством. Иногда у них нет выбора, и они вынуждены преодолевать пешком значительные расстояния, поэтому проходят соответствующую подготовку. Так было со времен римлян, и так будет всегда. Поэтому Джек продолжал идти, вполне довольный тем, как он двигается, наслаждаясь свежим воздухом и ароматами полей.

А потом Ричер уловил иной запах.

Впереди он увидел заросли низкого кустарника, нечто вроде небольшой рощицы. Дикая малина или роза, каким-то образом уцелевшая во время пахоты, а сейчас ощетинившаяся шипами. От нее шел сильный запах, из самого центра – горизонтальный поток, который приносил ветер. Запах был вполне четким. Не древесного огня и не сигарет.

Марихуана.

Ричер хорошо знал этот запах. Как и все полицейские, даже если они военные. Пехотинцы не отличаются от остальных людей и тоже не прочь покурить травку, в особенности когда не на посту. А иногда и на службе. Ричер пришел к выводу, что это настоящая конопля, а не импортированная дрянь из Мексики.

Почему нет, в особенности в Небраске? Страна кукурузы – идеальное место для нелегального фермерства. Кукуруза вырастает очень высокой, и, если сделать небольшую поляну в сотне ярдов от края поля, получится тайный сад, который нелегко обнаружить. И куда более доходный, чем кукуруза со всеми федеральными субсидиями. А местным жителям приходится платить за транспортировку. Может быть, кто-то решил попробовать свой будущий урожай, чтобы оценить его качество и прикинуть цену?

Это был мальчишка. Ричер подошел, заглянул в заросли высотой по грудь и обнаружил там подростка пятнадцати или шестнадцати лет, довольно высокого, худого, с пробором, разделявшим волосы посередине, – такой прически Ричер не видел уже очень давно, – в толстых брюках и парке, какие когда-то носили солдаты в западногерманской армии. Он сидел на расстеленной на земле пластиковой сумке, подтянув к груди колени и упираясь спиной в большой, торчащий из земли гранитный камень в форме клина, как будто кто-то отколол его от огромного валуна и зачем-то прикатил сюда. Именно из-за него землю здесь не пахали. Большие тракторы обошли участок по широкой дуге, и природа тут же заполнила пустоту. Теперь здесь спрятался от мира мальчишка. Возможно, он не выращивал коноплю на продажу. Быть может, он просто любитель, заказавший семена по каталогу из Боулдера[4] или Сан-Франциско.

– Привет, – сказал Ричер.

– Чувак, – ответил мальчишка.

В его голосе чувствовался легкий кайф. Нет, он не накурился до одурения, лишь парил в нескольких футах над землей. Опытный курильщик, который знал, когда, как и сколько он может себе позволить. Его мыслительный процесс был неспешным, и все читалось на лице. Во-первых: я попал? И потом: вовсе нет.

– Чувак, – повторил парнишка. – Ты тот самый. Кого ищут Дунканы.

– Ты думаешь? – сказал Ричер.

Парнишка кивнул:

– Ты Джек Ричер. Рост шесть футов и пять дюймов, двести пятьдесят фунтов, коричневая куртка. Они тебя хотят, чувак. Они очень тебя хотят.

– В самом деле?

– К нам сегодня утром приходили «кукурузники». Мы должны быть начеку. А вот и ты, чувак. Ты явился прямо ко мне. Похоже, это ты начеку. Я прав? – И он принялся хихикать.

«Пожалуй, он накурился сильнее, чем мне показалось вначале», – подумал Ричер.

– У тебя есть сотовый? – спросил он.

– Проклятье, есть. И я напишу своим дружбанам. Я им расскажу, что видел огромного чувака, который заявился ко мне собственной персоной. Ха, я могу даже дать им поговорить с тобой. Круто, правда? Ты сделаешь это для меня? Поболтаешь с моими корешами? Чтобы они поверили, что я не вешаю им лапшу на уши?

– Нет, – ответил Ричер.

Парнишка сразу стал серьезным.

– Послушай, я с тобой, чувак. Тебе не надо высовываться. Я все понимаю. Мы тебя не сдадим. Я и мои дружбаны. Мы на твоей стороне. Ты против Дунканов, и мы с тобой до конца.

Ричер ничего не ответил. Парнишка изо всех сосредоточился и поднял руку, протягивая ему сигарету.

– Покуришь? – спросил он. – Это будет круто. Покурить вместе с настоящим мужиком.

Сигарета была толстой и умело скрученной. Парнишка выкурил половину.

– Нет, спасибо, – ответил Ричер.

– Их все ненавидят, – продолжал парнишка. – Ну, Дунканов. Они держат наш округ за яйца.

– Покажи мне округ, где все иначе.

– Чувак, я тебя услышал. Система воняет. Тут я не стану с тобой спорить. Но Дунканы хуже других. Ты знаешь, что они убили ребенка? Маленькую девочку. Ей было восемь лет. Они ее похитили, поимели и убили.

– В самом деле?

– Проклятье, да. Точно.

– Ты уверен?

– Без вопросов, друг мой.

– Это случилось двадцать пять лет назад. А тебе сколько, пятнадцать?

– Но так было.

– У ФБР другое мнение.

– И ты им веришь?

– А кто возражает? Наркоман, который тогда еще не родился?

– ФБР не слышало то, что слышал я, чувак.

– И что же ты слышал?

– Ее призрак, чувак. Он все еще здесь, через двадцать пять лет. Иногда я сижу тут ночью и слышу, как несчастный призрак кричит, стонет и плачет где-то рядом, в темноте.

Глава 19

«Наш корабль вошел в гавань». Древняя фраза, пришедшая к нам из тех времен, когда корабли бороздили моря. Фраза, полная надежд и благоговения. Человек мог потратить все, что у него есть, построить и оснастить корабль, нанять команду или даже взять деньги в долг. Он отправлялся в многолетнее путешествие, преодолевал невероятные расстояния, подвергаясь неисчислимым опасностям. С ним не было связи. Ни радио, ни телефона, ни телеграфа, ни почты. Никаких новостей. А потом, может быть – кто знает? – он возвращался, побитый непогодой, и все видели его паруса, а корпус глубоко сидел в воде, нагруженный пряностями из Индии, или шелками из Китая, или чаем, кофе, ромом и сахаром. Вполне достаточно, чтобы расплатиться с долгами, да еще и останется, чтобы безбедно существовать десять лет. Следующие экспедиции принесут дополнительный доход, который сделает человека невероятно богатым. Наш корабль вошел в гавань.

Джейкоб Дункан произнес эту фразу в одиннадцать тридцать утра. Он сидел вместе с братьями в маленькой темной комнате, в задней части своего дома. Его сын Сет ушел домой. Остались только трое братьев, стоические, терпеливые и задумчивые.

– Мне позвонили из Ванкувера, – сказал Джейкоб. – Наш человек в порту. Корабль вошел в гавань. Задержка произошла из-за непогоды в проливе Лусон.

– А где это? – спросил Джаспер.

– Там, где Южно-Китайское море встречается с Тихим океаном. Но товар прибыл. Они на месте. Наш грузовик может отправиться в путь сегодня вечером. Или, самое позднее, завтра утром.

– Это хорошо, – сказал Джаспер.

– В самом деле?

– А почему нет?

– Раньше ты беспокоился, что незнакомца поймают до того, как решится проблема с задержкой. Ты говорил, что в таком случае мы будем выглядеть лжецами.

– Верно. Но теперь проблема исчезла.

– Разве? Мне представляется, что она вывернулась наизнанку. Предположим, грузовик прибудет сюда до того, как незнакомца поймают. Тогда опять получится, что мы солгали.

– Мы можем придержать грузовик.

– Не можем. Мы перевозчики, а не компания, которая занимается хранением. У нас нет для этого места.

– Так что же делать?

– Будем думать, что еще нам остается? Где этот тип?

– Мы не знаем.

– Мы знаем, что он не спал и не ел со вчерашнего дня. Мы знаем, что наши парни все утро мотались по дорогам, но ничего не нашли. Так где же он?

– Либо спрятался в каком-нибудь курятнике, либо идет через поля, – ответил Джонас.

– Точно, – сказал Джейкоб. – Полагаю, пора снимать наших парней с удобных дорог. Пришло время погулять по земле, делать большие круги, заглядывать под каждый камень.

– У нас осталось только семеро.

– Но у всех есть сотовые телефоны. Как только они увидят этого типа, пусть сразу свяжутся с парнями с юга и передают дело в руки профессионалов. Если возникнет необходимость. Или они могут скоординировать собственные действия. Пора спустить их с привязи.

В этот момент Ричер ускорил шаг. Он находился на четыреста ярдов западнее трех домов Дунканов и ближе подходить не собирался. Он шел параллельно дороге и едва различал на далеком горизонте деревянные постройки, которые напоминали крошечные булавочные головки коричневого цвета. Между ними и Ричером ничего не было. Плоская земля. Он высматривал грузовики, прекрасно понимая, что они должны вот-вот появиться. Охотники уже наверняка прочесали все дороги и ничего не нашли. Скоро они направят машины в поля, если уже не направили. Предсказуемые действия. Быстрые мобильные патрули, связь при помощи сотовых телефонов или даже раций, полный набор. Паршивое дело.

Он продолжал идти еще пять минут, десять, двадцать. Три дома Дунканов остались далеко позади. Деревянные строения упорно маячили на горизонте, но постепенно становились больше. В четырехстах ярдах впереди виднелись высокие, почти по грудь, заросли ежевики, остальная растительность была не выше дюйма в высоту. Ричер понимал, что открыт со всех сторон и его положение становится все более опасным.

В Лас-Вегасе ливанец по имени Сафир достал телефон и набрал номер. На звонок ответил итальянец по имени Росси, находившийся в шести кварталах от него. Они не стали тратить время на обмен любезностями.

– Ты меня рассердил, – начал разговор Сафир.

Росси ничего не ответил. Он не мог позволить себе такой роскоши. Таков был протокол. Росси находился на самой верхушке своего дерева, большого, высокого, раскидистого и красивого, чьи корни и ветви тянулись во все стороны, но в лесу имелись деревья покрупнее – и Сафир был одним из них.

– Я выбрал тебя для своего бизнеса, – продолжал Сафир.

– И я благодарен, – ответил Росси.

– Но ты поставил меня в сложное положение, – сказал Сафир.

«Ему не следовало произносить эти слова», – подумал Росси. Сафир признал собственную слабость, а значит, каким бы большим ни казался, он тревожился из-за чего-то более крупного. Обычная цепочка. Внизу находились Дунканы, далее шел Росси, потом Сафир, а на самом верху находился кто-то еще. Факт существования такой персоны ставил Сафира и Росси на один уровень. Они в одной лодке. Несмотря на богатство, власть и славу, оба – всего лишь посредники. Оба зарабатывают себе на жизнь. У них общие цели.

– Вы же знаете, что товар такого качества трудно найти, – ответил Росси.

– И все же я считаю, что люди должны выполнять свои обязательства, – сказал Сафир.

– Я тоже. В данном случае мы оба стали жертвами. Разница между нами состоит в том, что я пытаюсь разобраться с проблемой. Я отправил своих людей в Небраску.

– И в чем состоит проблема?

– Они утверждают, что там появился парень, который сует нос куда не следует.

– Полицейский?

– Нет, – ответил Росси. – Не полицейский. Цепочка крепка, как и прежде. Просто случайный приезжий, и не более того. Чужак.

– Кто?

– Никто. Назойливый тип.

– И как назойливый чужак мог задержать поставку?

– Я не думаю, что дело в нем. Полагаю, они лгут. Ищут себе оправдание. Задержка произошла у них, причина именно в этом.

– Никуда не годится.

– Я согласен. Но здесь рынок определяет продавец.

– Кто у тебя там?

– Двое моих парней.

– Я отправлю туда парочку своих.

– В этом нет необходимости, – возразил Росси. – Я уже обо всем позаботился.

– Не в Небраску, идиот, – сказал Сафир. – Я собираюсь послать своих парней, чтобы они присмотрели за тобой. Ты должен понимать, что поставлено на карту. Я хочу, чтобы ты узнал, что случается с людьми, которые вызвали мое неудовольствие.

…Порт Ванкувера, объединенный с портами реки Фрейзер и ее северного рукава в единое целое, получил название Порт Метро Ванкувер. Это был крупнейший порт в Канаде, крупнейший на северо-западе Тихого океана и четвертый по величине на западном побережье Северной Америки. Он протянулся на 375 миль береговой линии, имел двадцать пять отдельных терминалов и принимал три тысячи судов в год, общий грузооборот которых составлял сто миллионов тонн – иными словами, значительно больше четверти миллиона тонн в день.

Почти все они находились в контейнерах для смешанных перевозок. Их, как и многое другое, производили по чертежам Министерства обороны США, сделанным в 50-е годы XX века. В те времена оно являлось одним из немногих учреждений в мире, обладавших волей и энергией, благодаря которым и создавались подобные чертежи, а также властью, вынуждавшей других ими пользоваться.

Контейнеры для смешанных перевозок представляли собой ящики из гофрированного металла, которые можно легко перемещать с одного вида транспорта на другой, с кораблей на железнодорожные платформы или грузовики. Отсюда и смешанные перевозки. Все они были немногим больше восьми футов в высоту и восьми футов в ширину. Самые короткие и редкие составляли двадцать футов в длину. Большинство достигали сорока футов или даже сорока пяти, сорока восьми или пятидесяти трех. Но движение контейнеров определялось минимальной длиной; таким образом, речь шла о двадцатифутовом эквиваленте, или ДЭК – двадцатифутовый эквивалент контейнера. Получалось, что двадцатифутовый контейнер считался за один, а сорокафутовый – за два и так далее. Порт Метро Ванкувер работал с двумя миллионами ДЭК в год.

Груз Дунканов прибыл в двадцатифутовом контейнере. Самом маленьком из всех возможных. Один ДЭК. Общий вес 6110 фунтов, чистый – 4850 фунтов с упаковкой, из чего следовало, что внутри находилось 1260 фунтов – в пространстве, предназначенном для шестидесяти тысяч. Иными словами, контейнер был пуст на девяносто восемь процентов. Однако такие перевозки совсем не являлись убыточными, как могло показаться на первый взгляд. Каждый фунт груза в контейнере стоил дороже золота.

Контейнер сняли с южнокорейского корабля при помощи портального крана и осторожно поставили на канадскую землю, после чего его поднял другой кран и переместил на место проведения инспекции, где камера прочитала код МБК, Международного бюро контейнеров, штаб-квартира которого находилась в Париже. Код представлял собой комбинацию из четырех букв латинского алфавита и семи цифр. Он помогал компьютерам Порта Метро Ванкувер определить имя владельца контейнера, откуда он прибыл, что в нем находится, а также что его содержимое предварительно согласовано с канадской таможней. В данном случае эта информация являлась фальшивкой. Код также сообщал компьютерам, куда и когда контейнер направляется, что до некоторой степени соответствовало действительности.

Контейнер следовал в Канаду; его требовалось отгрузить сразу, без задержек, на большегрузный автомобиль с полуприцепом, который его уже ждал. Так что контейнер тут же отправили в анализатор, определявший, нет ли в нем радиоактивных материалов. Этот тест он прошел с легкостью, после чего оказался на сортировочной станции. Компьютеры порта отправили автоматическое текстовое сообщение ожидающему водителю, который тут же переместил свой грузовик в нужное место. Контейнер опустили и закрепили в кузове. Через минуту грузовик стартовал, и еще через десять контейнер миновал ворота порта и направился на восток, в гордом одиночестве занимая малую часть кузова; дизельный двигатель даже не почувствовал дополнительной нагрузки.

Ричер прошел по полю еще сотню ярдов, потом остановился и осмотрелся. Впереди все было спокойно. На западе и востоке – тоже. Только плоские пустые поля. Но у него за спиной, далеко на юге, ехала машина. До нее оставалось около мили или немного больше. Она мчалась через поля, подпрыгивая на неровной земле, и солнечный свет поблескивал на тусклом хромированном бампере.

Глава 20

Ричер присел на корточки. Он был одет в оливковое и коричневое, и его одежда сливалась с окружающим пейзажем – гниющими стеблями, листьями и кусками вспаханной земли, частично покрывшейся инеем. В воздухе все еще висел туман, и тонкая неподвижная вуаль окутывала все вокруг.

Пикап на юге продолжал двигаться и находился посередине огромного прямоугольного поля. Машина была вынуждена совершать S-образные дуги, поворачивая налево, прямо, направо, снова прямо и опять налево. Ритм и цикл оставались неизменными, и взгляд водителя получал возможность изучать горизонт, наподобие медленно перемещающегося луча прожектора.

Ричер старался не шевелиться и не менять положения. Неподвижные цели привлекают меньше внимания, однако он понимал, что рано или поздно машина окажется рядом с ним. Значит, в какой-то момент ему придется что-то предпринять. Но когда? Он нигде не видел естественного укрытия, ни холмов, ни леса или ручьев, ни рек. Ничего. А он был не слишком быстрым бегуном. Впрочем, никто не в состоянии выиграть состязание «человек-против-машины» на плоских необозримых пространствах.

Грузовик приближался – крошечный, медленный, терпеливый и методичный. Полуповорот налево, прямо, полуповорот направо. Когда он сворачивал направо, то двигался прямо к Ричеру. До него оставалась тысяча ярдов. Джек не мог разглядеть водителя. Значит, и тот его не видел. Во всяком случае, пока. Впрочем, Ричер понимал, что это вопрос времени. Оказавшись на расстоянии в двести ярдов, водитель увидит присевшую на корточки фигуру. Или на расстоянии в сто пятьдесят ярдов, если ветровое стекло грязное. Или даже ста, если водитель близорук или ленив. Затем наступит момент, когда он все поймет и нажмет на педаль газа. Максимальная скорость по неровному полю составляет около тридцати миль в час. Значит, от старта до прибытия пройдет от семи до пятнадцати секунд.

Слишком мало.

Значит, лучше начать раньше.

Но куда?

Ричер начал осторожно поворачиваться. На востоке – ничего. На западе – то же самое. В трехстах ярдах к северу находились заросли ежевики, на которые Джек обратил внимание раньше. Такие же он видел в двух милях от того места, где прятался. Кусты по грудь высотой, миниатюрная рощица, дикая малина или дикая роза, густые заросли с шипами. Комбайны предпочитали обходить их стороной. В первом случае из-за гранитной глыбы в центре. Значит, и во втором должно быть что-нибудь похожее. Ни один фермер не станет оставлять участок земли только из-за того, что там растут цветы.

Ричер понимал, что должен попасть в рощицу.

Триста ярдов. С учетом его возможностей – около шестидесяти секунд. Тысяча ярдов для грузовика. Несмотря на его скорость – не менее семидесяти секунд.

Десять секунд разницы.

Решение очевидно.

Ричер побежал.

Он выпрямился и помчался вперед, отчаянно работая руками и широко раскрыв рот. Десять ярдов, двадцать, тридцать. Потом сорок и пятьдесят. Далеко за спиной Джек услышал, как взревел двигатель, но не стал оглядываться. Он продолжал бежать, скользя и пошатываясь, чувствуя, что безнадежно опаздывает.

Осталось двести ярдов.

Ричер бежал на максимально возможной для себя скорости. И все время слышал у себя за спиной грузовик. Звуки все еще были приглушенными. Их по-прежнему разделяло значительное расстояние, но оно быстро сокращалось. Двигатель набирал обороты, свистели ремни цилиндров, дрожали пружины рессор, шуршали шины.

Осталось сто ярдов.

Ричер рискнул и бросил взгляд назад. Грузовик явно задержался со стартом и находился довольно далеко, однако быстро сокращал расстояние и стремительно приближался. Это был внедорожник, а не пикап. Местного производства. Возможно, «Джи-эм-си»[5]. Темно-красный. Не новый. Высокий тупой капот и хромированный бампер величиной с ванну.

Пятьдесят ярдов. Десять секунд. Ричер остановился в двадцати ярдах и повернулся лицом к югу. Он стоял неподвижно и тяжело дышал. Поднял руки на уровень плеч.

Иди и возьми меня.

Внедорожник мчался прямо на него. Ричер шагнул вправо – один длинный шаг, второй, третий. Он все идеально рассчитал. Машина прямо перед ним, каменная глыба за спиной. Внедорожник не снижал скорости. Джек шагнул назад, потом побежал на носках, осторожно, глядя под ноги. Машина приближалась, подпрыгивая на выбоинах в земле, двигатель ревел. Двадцать ярдов, десять, наконец пять. Ричер двигался вместе с машиной. Когда он почувствовал, что икры его ног коснулись кустарника, он прыгнул в сторону, уходя с пути внедорожника, дожидаясь, когда тот врежется в камень и разобьется.

Однако этого не произошло.

Парень за рулем резко нажал на тормоз и остановил внедорожник в ярде от кустарника. Местный. Он знал, что там находится. Ричер услышал, как затрещала коробка передач – машина дала задний ход. Затем водитель снова поменял передачу, и огромный внедорожник устремился на Ричера. На здоровенных колесах виднелись грязные белые буквы. Во все стороны летела земля – привод на все четыре колеса. Оглушительно ревел двигатель. Восемь цилиндров. Ричер лежал на земле и видел части подвески и амортизаторы, выхлопные коллекторы и картеры дифференциала величиной с футбольный мяч. Он вскочил на ноги, показал, что прыгнет вправо, и метнулся влево. Внедорожник пролетел в футе от его лица. Джек уловил запах перегретого масла и бензина, выхлопные газы, его оглушила какофония звуков. Двигатель, коробка передач, стонущие пружины. Внедорожник снова дал задний ход и помчался задом на Ричера, который стоял на коленях, принимая решение. Что дальше? В заросли или наружу?

Паршивый выбор.

Наружу – было чистым самоубийством. На коротком расстоянии внедорожник сравнительно неповоротлив, но Джек не мог бесконечно убегать и уклоняться. Никто бы не мог. В конце концов он не выдержит. Поэтому Ричер вскочил на ноги и устремился в заросли, чувствуя, как шипы вгрызаются в брюки. Внедорожник последовал за ним. Он продолжал ехать задом, уменьшая радиус. Водитель смотрел на него через плечо. Большой парень. Мощная шея. Широкие плечи. Короткие волосы. Ричер направлялся к центру зарослей, длинные колючие щупальца цеплялись за щиколотки, но он продолжал продираться вперед. Водитель выкрутил руль до предела. Радиус движения внедорожника уменьшался, но недостаточно быстро, и Ричер сумел проскочить мимо.

Он добрался до камня.

Глыба оказалась огромной, куда больше той, что он видел. Возможно, она была родительницей первой, которая имела форму клина, словно ее откололи от чего-то большего. Но эта походила на пирог с отсеченным краем, только не плоский, а круглый и горбатый, точно апельсин без трех или четырех долек и наполовину ушедший в землю. Возможно, пятьдесят тысяч лет назад, во время ледникового периода, глетчер добрался сюда от самой Канады, вес миллиардов тонн снега заставил его расколоться, и один из небольших фрагментов протащило пару миль, потом он остановился и пролежал в течение следующих бесчисленных столетий. Большая часть осталась здесь: огромный гранитный шар, наполовину погрузившийся в землю, с треугольной выемкой, наподобие укуса или открытого рта, направленного в сторону своего меньшего родственника. Ширина укуса составляла около десяти ярдов и доходила до пяти в самом узком месте.

Ричер остановился, опершись спиной о глыбу с восточной стороны так, что откушенная часть оказалась в четверти круга от него, за правым плечом. Внедорожник развернулся и выехал из кустарника, и на один безумный миг Джеку показалось, что парень отказался от мысли преследовать его дальше и возвращается домой. Но тут автомобиль по широкой дуге вернулся, медленно и неотвратимо вновь приближаясь к Ричеру. Водитель улыбался за ветровым стеклом, жестокая победоносная усмешка искажала его лицо. Первые кусты ежевики были уже смяты хромированным бампером, и водитель вцепился в руль обеими руками, стараясь не промахнуться.

Он рассчитывал прижать ноги Ричера к камню.

Джек спиной вперед, опираясь на ладони, как краб, вскарабкался по гранитному склону и через несколько мгновений уже стоял на глыбе, поднявшись на высоту в пять футов. Внедорожник остановился в дюйме от камня, капот находился чуть ниже ног Ричера, крыша – выше. Двигатель продолжал работать на холостом ходу, и Джек услышал, как щелкнули замки дверей. Водитель не хотел, чтобы его выволокли наружу; судя по всему, перспектива кулачного боя его совсем не вдохновляла. Значит, не дурак. Ричер прекрасно понимал, что его возможности сильно ограничены – он мог встать на капот и попытаться ударом ноги разбить ветровое стекло, однако такие стекла были достаточно прочными; к тому же водитель мог дернуть машину в сторону, чтобы сбросить Ричера на землю, если тот не ухватится за верхний багажник. Однако у него еще слишком болели руки, чтобы выдержать езду по пересеченным полям Небраски, на скорости тридцать миль в час, прижимаясь к крыше внедорожника.

Тупик.

Или нет? Парень выложил свои карты на стол. Он не стал никому звонить – видимо, хотел взять Ричера в одиночку, чтобы получить всю славу сразу. Он собирался использовать внедорожник в качестве молота, а каменную глыбу – вместо наковальни. Однако Джек понимал, что этот парень не станет ждать до бесконечности. Когда он сообразит, что ему не справиться, то тут же свяжется со своими дружками.

Значит, пора уходить.

Ричер соскочил с противоположной стороны глыбы и нырнул в кустарник. Он услышал, как внедорожник отъехал назад и начал объезжать камень, чтобы до него добраться. Машина появилась справа, сминая кустарник и описывая крутую дугу, словно делая разворот на трассе, медленно и стараясь не допустить ошибок. Ричер сделал вид, что собирается выбежать на открытое пространство, а когда водитель ему поверил и повернул руль на десять градусов, метнулся обратно к камню и скользнул в выемку, заняв место съеденных долек апельсина, так что его плечи упирались во внутренние стенки. Водитель помедлил несколько мгновений, затем резко развернулся и начал на первой передаче медленно и неуклонно подбираться к глыбе – десять футов, пять, два.

А затем левый и правый края бампера автомобиля одновременно уперлись в сужающиеся стенки каменной глыбы, и внедорожник остановился именно в том месте, в каком требовалось Ричеру. Большой хромированный бампер определил новую границу – неглубокий треугольник, внутри которого находились бедра Ричера. Он почувствовал жар радиатора и ритмичный стук двигателя на холостом ходу, отдававшийся у него в груди, запах бензина, резины и выхлопных газов. Положив руки на выпуклый хром, Джек начал сползать вниз, рассчитывая проскользнуть ногами вперед под машиной и выбраться из-под нее на спине.

Не получилось.

Футболист хотел добраться до Ричера больше, чем сохранить передний бампер.

Джек успел наполовину сползти на землю, когда услышал щелчок в коробке передач. Громила переключился на первую – наилучший вариант для корчевания пней. Или для сплющивания хрома. Двигатель взревел, и все четыре колеса принялись вгрызаться в землю, их ограничивала лишь полоска металла. Оба конца бампера заскрежетали, начали деформироваться, и внедорожник пополз вперед – дюйм, два, три. Колеса медленно, но неуклонно проворачивались, бампер сминался, превращаясь в бесформенный кусок металла.

Его центр находился в пяти дюймах от груди Ричера. И продолжал приближаться. Теперь его прижало к стальным скобам, на которых он держался на раме. Более жесткая конструкция. Двигатель взревел еще громче, внедорожник дрожал, напрягая подвеску. На секунду одна из передних шин потеряла сцепление с землей, и колесо начало отчаянно вращаться, забрасывая мелкие камушки и ошметки кустарника в нишу для колеса. Весь внедорожник угрожающе закачался, но колесо вновь коснулось земли, труба глушителя взвыла, стальные скобки лопнули, и машина подалась еще на дюйм вперед.

Четыре дюйма до груди Ричера.

Три.

Потом скобы поддались еще немного, и горячий металл коснулся куртки Джека.

Пора уходить.

Ричер повернул голову в сторону и оттолкнулся от хрома руками вниз, словно погружался в воду. Он успел опуститься наполовину, когда лист металла за бампером начал медленно со скрежетом сгибаться. Двигатель взвыл громче, машина продвинулась еще на дюйм, и центральная часть бампера толкнула его в лицо. Ричер проскользнул еще дальше вниз; одно его ухо прижималось к горячему хрому, другое – к холодному граниту. Он отчаянно помогал себе ногами, скользя по кустарнику, лежа на спине. Треугольник чистого неба у него над головой исчез, крылья смялись, бампер сложился, и его средняя часть ударила в гранит.

Но водитель не успокоился.

Он продолжал давить на газ. Очевидно, не знал, где находится Ричер. Он его попросту не видел. Вероятно, рассчитывал, что остатками бампера прижал его к каменной глыбе. Джек лежал на спине между проворачивающимися колесами справа и слева, над ним тянулась выхлопная труба, в нескольких дюймах от его лица торчали грязные металлические части днища. Что-то крутилось и вертелось. Повсюду виднелись болты, гайки, трубы и ремни. Ричер знал о машинах совсем немного, не умел их чинить, и портить тоже. К тому же у него не было никаких инструментов.

Но так ли это?

Он похлопал себя по карманам – привычка и отчаяние, – почувствовал, что там лежит что-то металлическое, и вспомнил про приборы Дороти, оставшиеся после завтрака. Нож, вилка и ложка. Тяжелые и старые, которые он поспешно спрятал и забыл вернуть. Массивные рукоятки, старая нержавеющая сталь.

Прямо перед носом у него находился широкий плоский лоток, закрывавший блок двигателя. Снизу он был похож на неглубокий квадратный контейнер. Черный и грязный. Маслосборник, решил Ричер. Для машинного масла двигателя. Затем он увидел головку шестигранного болта в центре. Для смены масла. Мастер на станции обслуживания отворачивал болт, масло вытекало наружу, сверху заливали новое.

Но у мастера на станции обслуживания есть гаечный ключ.

А у Ричера не было.

Двигатель продолжал надрывно реветь. Внедорожник дрожал. Ричер переместился на ярд назад, поднял руки над головой и засунул рукоять ножа с одной стороны болта, а рукоять вилки – с другой. Затем крепко взялся за них большими и указательными пальцами и вполсилы попытался провернуть болт против часовой стрелки.

Ничего не получилось.

Он вздохнул, стиснул зубы и, не обращая внимания на боль в руках, попытался еще раз. Ничего. Тогда он сменил технику. Зажав ручки ножа и вилки между правым большим и указательным пальцем, он левой рукой попытался повернуть все сооружение.

Болт сдвинулся с места. Совсем немного.

Ричер сделал еще один вдох и надавил сильнее – так, что у него побелели пальцы. Болт неохотно, медленно поворачивался, но Джек не сдавался, а после того, как ему удалось сделать два с половиной оборота, стало легче. Он бросил нож и вилку и заработал пальцами; теперь уже болт перестал сопротивляться. Двигатель продолжал реветь – давление было высоким, – и еще через несколько мгновений масло хлынуло на землю струей толщиной в полдюйма. Оно шипело на замерзшей земле, покрывая черной горячей массой торчащий из земли кустарник.

Ричер опустил руки вдоль тела и пополз ногами вперед к задней части машины, не обращая внимания на кустарник, который отчаянно цеплялся за одежду и мешал. Наконец он добрался до заднего бампера, схватился за него, вылез наружу и присел на корточки. Ему требовался камень с кулак величиной, чтобы разбить заднее стекло, но найти такой не удалось. Он несколько раз сильно ударил по бамперу кулаком, повернулся и побежал.

Глава 21

Ричер отбежал на тридцать ярдов и остановился. Футболист повернулся на сиденье назад и смотрел на него, продолжая цепляться за руль и рычаг переключения скоростей. Внедорожник медленно отползал назад, все еще на первой передаче; двигатель ревел, но автомобиль катился медленно. Ричер не знал, сколько времени пройдет, прежде чем заглохнет двигатель, в котором больше нет масла.

Недолго, надеялся он.

Он перемещался все время влево, машина следовала за ним, медленно и неуверенно; изуродованный бампер болтался впереди, словно лишняя деталь, колеса прокручивались в поисках надежной опоры, прочерчивая в мерзлой земле новую колею.

Водитель нажал на газ и рванул руль влево, рассчитывая предугадать следующее движение Ричера и достать его прежде, чем тот в очередной раз успеет сменить направление. Но Джек снова его обманул и прыгнул в другую сторону – машина промчалась в десяти футах от него.

Внедорожник остановился, и Ричер увидел, что парень внутри переключает передачу. Описав сорокафутовую петлю, он направил машину обратно. Джек стоял неподвижно, потом начал отступать вправо, и вправо, и вправо, вновь обманул водителя, снова прыгнув вправо, – а тот в последний момент свернул налево и проскочил мимо. На этот раз внедорожник врезался прямо в заросли, и Ричер услышал настоящую какофонию звуков. Казалось, бьют расстроенные церковные колокола. «Вкладыши», – подумал Джек. Все-таки кое-какие термины он знал, поскольку не раз слышал, как парни обсуждали свои машины на военных базах. Он видел, что водитель с тревогой смотрит вниз, как будто на приборном щитке загорелись красные огоньки. Над машиной поднимался пар. И синий дым.

Внедорожник подался назад.

И остановился.

Затем задние колеса описали короткую дугу; водитель явно хотел переключить передачу, и ему это удалось, но машина отказывалась сдвинуться с места – лишь скакнула вперед на фут и застыла на месте. Двигатель замолчал, Ричер услышал шипение, глухой рокот, повалил густой черный дым.

Футболист остался сидеть на месте, за запертыми дверьми.

Джек вновь принялся искать подходящий камень, но ничего не нашел.

Тупик.

Но ненадолго.

Первым огонь заметил Ричер – у него была более удобная точка для наблюдения. Пламя появилось между швами капота и крыльев, в нижней части машины. Сначала огонь был маленьким и бесцветным, но распространялся очень быстро, и вскоре запузырилась краска. Он тут же набрал силу, стал синим и желтым, появился черный дым. Еще через несколько мгновений из всех швов вокруг капота начало вырываться пламя.

Громила продолжал сидеть за рулем.

Ричер подбежал и попытался распахнуть дверь. Она оставалась запертой. Тогда он постучал кулаком по стеклу, показывая на капот. Однако футболист не мог не видеть, что происходит. Горели стеклоочистители, над ними кольцами поднимался черный дым. Парень посмотрел на них, потом повернулся к Ричеру, и в его глазах появилась паника.

Ричер пугал его ничуть не меньше, чем огонь.

Тогда Джек отошел на десяток футов, дверца распахнулась, и водитель выскочил наружу – большой неловкий белый мальчишка, очень молодой, за два метра, весом почти под триста фунтов. Он пробежал пять футов и застыл на месте, сжав руки в кулаки. За его спиной пламя уже охватило передние колеса внедорожника. Машина горела всерьез. Задымились шины. Паренек стоял на месте, словно его ноги приросли к земле. Ричер приблизился к нему; тот попытался его ударить, но промахнулся. Джек уклонился, врезал ему в солнечное сплетение и схватил за ворот. Мальчишка сложился пополам, защищая руками голову. Ричер поднял его на ноги и отбежал с ним вместе на пятьдесят футов в сторону. Когда они остановились, его противник снова решил его атаковать – и опять промахнулся. Джек имитировал прямой левой и провел мощный боковой правой, который пришелся парню в ухо; тот начал медленно оседать на задницу, да так и остался сидеть посреди поля, бессмысленно моргая. В двадцати ярдах от них ярко горел внедорожник, капот открылся.

– Сколько бензина в баке? – спросил Ричер.

– Не бейте меня, – сказал парень.

– Отвечай на вопрос.

– Я залил полный бак сегодня утром.

Тогда Ричер снова схватил его и оттащил на тридцать футов, потом еще на десять. Парень, спотыкаясь, брел за ним.

– Пожалуйста, больше не бейте меня.

– Это еще почему? Ты только что пытался меня убить на своем внедорожнике.

– Я сожалею.

– О чем сожалеешь?

– Мне пришлось.

– Ты выполнял приказ?

– Я сдаюсь, ладно? Теперь я больше не сражаюсь. Как военнопленный.

– Ты крупнее меня. И моложе.

– Но вы не в своем уме.

– С чего ты взял?

– Нам так сказали. Вчера вечером. Вы отправили троих из нас в больницу.

– Как тебя зовут? – спросил Ричер.

– Бретт.

– Что это, Сумеречная зона?[6] У всех у вас одно имя?

– Только у троих.

– Из десяти, верно?

– Да.

– Тридцать процентов. И какова вероятность?

Парень не ответил.

– Кто здесь главный? – спросил Ричер.

– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете.

– Кто сказал тебе выехать на внедорожнике и попытаться меня убить?

– Джейкоб Дункан.

– Отец Сета Дункана?

– Да.

– Ты знаешь, где он живет?

Паренек кивнул и показал на юго-восток, за свой горящий автомобиль. Пламя уже переместилось внутрь. Стекло разбилось, загорелись сиденья. В воздух поднималась колонна черного густого дыма; он тянулся вертикально вверх, затем утыкался в низкий атмосферный слой и распространялся во все стороны. Как миниатюрное облако в виде гриба.

Затем взорвался бак с бензином.

Оранжевый огненный шар оторвал заднюю часть машины от земли, раздался мощный удар, и во все стороны разошлась волна, заставившая Ричера отступить на шаг назад. Пламя взметнулось на пятьдесят футов вверх и тут же исчезло, а машина рухнула на землю, превратившись в скелет – вся внутренняя часть выгорела.

Секунду Джек смотрел на ее останки.

– Ладно, Бретт, – сказал он, – вот что ты теперь сделаешь. Тебе предстоит сбегать к дому Джейкоба Дункана и сказать ему три вещи. Ты меня слушаешь?

Паренек отвел глаза от сгоревшей машины и сказал:

– Да.

– Так вот, если Дункан хочет, он может прислать ко мне оставшихся шестерых футболистов; каждый задержит меня на пару минут, но потом я приду и надеру Дункану задницу. Запомнил?

– Да.

– Во-вторых, если он предпочитает сохранить здоровье шестерых парней, он может прийти и поговорить со мной лицом к лицу. Ты понял?

– Да.

– И в-третьих, если я еще раз увижу тех двух чужаков, то они вернутся домой в цинковых гробах. Все понятно? Ты запомнил?

– Да.

– У тебя есть сотовый телефон?

– Да, – ответил парень.

– Отдай мне.

Парень засунул руку в карман и вытащил черный телефон, крошечный в огромной красной ладони. Он протянул его Ричеру, и тот разобрал его на части. Он видел, как сотовые телефоны падали на тротуар, и знал, что находится внутри. Батарейка и SIM-карта. Он снял крышку, вытащил батарейку и отбросил ее футов на двадцать, потом вытащил SIM-карту и швырнул телефон в другую сторону. Положил на ладонь SIM-карту, тонкую силиконовую пластинку с золотыми дорожками на ней, и сказал:

– Съешь ее.

– Что? – спросил парень.

– Съешь ее. Это твоя расплата. За то, что ты – бесполезный кусок сала.

Парень немного помедлил, осторожно взял карту двумя пальцами и положил на язык, потом закрыл рот, собрал слюну и сглотнул.

– Покажи, – сказал Ричер.

Футболист снова открыл рот и высунул язык. Как ребенок в поликлинике. Карта исчезла.

– А теперь садись, – приказал ему Джек.

– Что?

– Как сидел.

– Я думал, вы хотите, чтобы я пошел к Дунканам.

– Да, – ответил Ричер. – Но не сразу. Пока я еще не ушел отсюда.

Парень сел, испытывая легкую тревогу, лицом к югу, выпрямив ноги и положив руки на колени. Корпус ему пришлось слегка наклонить вперед.

– Руки за спину, – сказал Ричер. – И обопрись на них.

– Зачем?

Артиллерия врага.

– Делай, что говорят, – сказал Джек.

Футболист послушно выполнил приказ. Ричер шагнул ему за спину и ударил подошвой ботинка по правому локтю. Мальчишка упал на землю и начал кататься и скулить. Потом снова сел, прижал сломанную руку к телу и с укором посмотрел на Джека, который снова обошел его сзади и врезал ногой по затылку. Паренек медленно повалился лицом вниз, повернулся на бок и остался лежать неподвижно в форме буквы L на грязной коричневой странице. Ричер отвернулся и зашагал на север, в сторону двух деревянных строений на горизонте.

Глава 22

Канадский грузовик с полуприцепом и грузом Дунканов ехал довольно быстро, на восток по автомагистрали 3 Британской Колумбии, почти параллельно идеально прямой границе. Впереди находилась Альберта. Автомагистраль 3 представляла собой пустынную дорогу, окруженную горами, с крутыми подъемами и поворотами. Не самое подходящее шоссе для большого грузовика. Большинство водителей пользовались автомагистралью 1, которая шла из Ванкувера на север, а потом сворачивала на восток, лучше во всех отношениях. Однако на автомагистрали 3 было спокойнее. Здесь попадались длинные отрезки, окруженные лишь дикой природой, очень редко мимо проезжали другие автомобили и попадались засыпанные гравием стоянки для отдыха.

Одна такая стоянка находилась в миле от Национального парка Уотертон-Лейкс. Если смотреть со стороны Соединенных Штатов, то прямо над границей между штатами Вашингтон и Айдахо, на полпути между Споканом и Кер-д’Аленом, примерно в сотне миль к северу от обоих. Отсюда открывался поразительный вид: бесконечные леса на юге, заснеженные кряжи Скалистых гор на востоке, великолепные озера на севере. Водитель грузовика остановился, но вовсе не для того, чтобы полюбоваться видом. Его здесь поджидал белый фургон. Дунканы довольно долго и успешно занимались своим бизнесом благодаря удаче и осторожности – один из их основных принципов состоял в том, чтобы менять машины как можно быстрее после доставки груза. Корабельные контейнеры несложно отследить. Более того, их так и создавали, используя идентификационный код. Лучше не рисковать, привлекая внимание излишне подозрительных агентов таможни, и в течение первых часов переместить товар в нечто анонимное; белые фургоны подходили для этих целей как нельзя лучше.

Грузовик с полуприцепом припарковался, фургон развернулся на гравии и встал так, что их кузова почти соприкасались. Оба водителя вышли из кабин. Они не разговаривали, просто встали на дороге и посмотрели – один на запад, другой на восток. Никого, что было вполне обычным делом на автомагистрали 3, поэтому они вернулись к своим машинам и принялись за работу. Водитель фургона распахнул задние дверцы, а водитель грузовика забрался в прицеп, разрезал пластиковую защитную печать, после чего быстро открыл контейнер.

Через минуту груз был перемещен, все 1260 фунтов, а еще через минуту белый фургон снова развернулся и покатил на восток. Некоторое время грузовик следовал за ним, его водитель собирался свернуть на север на шоссе 95, потом обратно на запад по автомагистрали 1, по хорошей дороге, обратно в Ванкувер, чтобы получить новый заказ, который, весьма возможно, окажется вполне законным, что благотворно скажется на его давлении, но негативно – на бумажнике.

…В Лас-Вегасе ливанец по имени Сафир выбрал двух лучших парней из своей команды и отправил их к итальянцу по имени Росси. Как выяснилось, он принял неудачное решение, и это стало очевидно уже в течение часа. Зазвонил телефон Сафира, он снял трубку и услышал голос иранца по имени Махмени, своего клиента; впрочем, в их деловых отношениях не было равенства. Махмени являлся клиентом Сафира в том же смысле, в каком король является клиентом сапожника – гораздо более могущественный, властный и исполненный презрения, а его гнев мог оказаться летальным, если бы сапоги оказались с дефектом. Или запоздали к сроку.

– Я должен был получить свой заказ неделю назад, – сказал Махмени.

Сафир не мог произнести ни слова, потому что во рту у него пересохло.

– Пожалуйста, взгляни на вещи с моей точки зрения. Товар уже обещан определенным людям, предназначен для определенных мест и вполне определенных целей. Если он не прибудет вовремя, я понесу убытки.

– Я все сделаю, – заверил его Сафир.

– Я знаю. Именно поэтому и звоню тебе. Нам нужно многое обсудить. Проблема в том, что мои убытки не будут носить единовременный характер. Они станут бессрочными. Я навсегда потеряю свою деловую репутацию. Из чего следует, что твоя компенсация должна быть соответствующей. Иными словами, теперь ты принадлежишь мне до конца своей жизни. Ты меня понимаешь?

– Я полагаю, что груз уже в пути, – только и сумел ответить Сафир.

– С недельным опозданием.

– Я и сам несу потери. И пытаюсь предпринять ряд мер. Мой контакт отправил на место двух человек. Я послал к нему двух своих, чтобы он не отвлекался.

– Мужчин? – уточнил Махмени. – На тебя работают мужчины? Или мальчики?

– Они надежные парни.

– Скоро ты узнаешь, что такое настоящие мужчины. Я посылаю к тебе двух моих ребят. Чтобы ты не отвлекался.

И он повесил трубку, а Сафир так и остался сидеть, дожидаясь появления двух крутых парней иранца – в то время как он сам только что отослал лучшую половину своей защиты.

Ричер без проблем добрался до двух деревянных строений, что его не слишком удивило. Шестеро оставшихся футболистов и два чужака – всего восемь человек, к тому же чужаки держатся вместе; значит, речь идет о семи машинах, которые должны контролировать сотни квадратных миль. Даже одна встреча с ним для них – большая удача. Две же представлялись крайне маловероятными.

Старый амбар по-прежнему оставался закрытым и скособочившимся, а пикап стоял под навесом. Похоже, его так никто и не заметил. Машина была холодной и неподвижной. Сухой воздух пах пылью и мышиным пометом. Вокруг царила тишина.

Ричер открыл сундучок с инструментами, который лежал в кузове, и изучил его содержимое. Самым большим предметом оказался разводной ключ примерно в фут длиной из какого-то полированного стального сплава. Он весил примерно полтора фунта. Сделано в США. Не самое надежное оружие, но лучше, чем ничего. Ричер засунул его в карман куртки и, поискав еще что-нибудь, обнаружил две отвертки – одну короткую, фирмы «Филлипс», с крестообразной головкой и резиновой рукоятью, и одну длинную, ножевую. Он положил их в другой карман, сел в кабину пикапа, выехал из-под навеса и двинулся по глубокой колее на восток, к дороге, где свернул на север и направился к мотелю.

…Два крутых парня Сафира приехали в офис Росси с пистолетами в подплечных кобурах и черными нейлоновыми мешками в руках. Они распаковали мешки на письменном столе Росси, прямо перед ним. В первом лежал всего один предмет, во втором – два. Из первого они достали ленточно-шлифовальный станок со свежей лентой. Из второго мешка извлекли паяльную горелку и рулон клейкой ленты.

Рабочие инструменты.

Очевидное послание для человека из мира Росси, где голых людей привязывали к стульям клейкой лентой, после чего использовали ленточно-шлифовальный станок, начиная с коленей, локтей и груди. Или даже лица. Ну а потом приходил черед веселья с паяльником.

Все молчали.

Росси набрал номер. Три звонка, и в Небраске ответил Роберто Кассано.

– Проклятье, что там у вас происходит? – спросил Росси. – Мы не можем ждать.

– Мы преследуем тени, – ответил Кассано.

– Тогда преследуйте их лучше.

– Какой смысл? Никто не знает, имеет ли тот парень отношение к нашему делу. Вы сказали, что они используют его в качестве отговорки. Поэтому все, что произойдет с ним, не имеет отношения к доставке товара.

– Ты когда-нибудь лгал?

– Только не вам, босс.

– А другим?

– Конечно.

– Тогда ты знаешь, как это происходит. Ты должен так все организовать, чтобы не попасться. Мне кажется, ублюдки Дунканы намерены придержать доставку до тех пор, пока не поймают чужака. Чтобы их никто не мог уличить во лжи. Чтобы сходились причина и следствие. Так что, хотим мы этого или нет, нам нужно играть по их правилам. Найди ублюдка, ладно? И быстро. Мы не можем ждать.

Росси положил трубку. Один из ливанцев начал разворачивать шнур от станка. Наклонившись, он воткнул вилку в розетку, потом на несколько мгновений нажал на рубильник – и сразу его выключил. Лента с урчанием пришла в движение и тут же остановилась.

Тест.

Послание.

Ричер подъехал к отелю и поставил пикап рядом с изуродованным «Субару» доктора, который все еще стоял возле домика номер шесть. Затем присел на корточки, вытащил из кармана маленькую отвертку, снял с пикапа номера, бросил их в кузов, засунул отвертку обратно в карман и зашел в мотель.

Винсент протирал тряпкой стойку бара. Под глазом и на щеке у него расползлись синяки, и еще была разбита губа. Одно из зеркал превратилось в осколки в форме молний, которые валялись на полу, и Ричер увидел у него за спиной деревянную стену, пожелтевшую и старую. Теперь комната выглядела куда более мрачной.

– Сожалею, что у вас возникли из-за меня проблемы, – сказал Джек.

– Вы провели ночь у меня в мотеле? – спросил Винсент.

– Вы действительно хотите это знать?

– Нет, наверное, нет.

Ричер взглянул на себя в остатки разбитого зеркала. Одно ухо было поцарапано – там, где он задел о гранитную глыбу. На лице остались следы от шипов. Руки, спина, рубашка и свитер испачканы.

– У этих парней есть список мест, которые они намерены осмотреть?

– Думаю, они пройдут по домам, – ответил Винсент.

– На чем они ездят?

– Что-то взятое в аренду.

– Цвет?

– Темный. Может, темно-синий. Кажется, «Шевроле».

– Они сказали, кто они такие?

– Заявили, что представляют Дунканов. Так они сказали. Сожалею, что сдал им Дороти.

– Она в порядке, – сказал Ричер. – Не беспокойтесь. В ее жизни были более серьезные проблемы.

– Я знаю.

– Вы думаете, Дунканы убили ее ребенка?

– Я бы хотел так думать. Это вполне соответствует тому, что мы о них знаем.

– Но?..

– Нет никаких доказательств. И ни одной улики. Расследование проводили очень тщательно. Участвовало несколько агентств. Все сделали профессионально. Вряд ли они что-то пропустили.

– Значит, просто совпадение?

– Должно быть.

Джек промолчал.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Винсент.

– Две вещи, – ответил Ричер. – Может быть, три. А потом я уеду в Вирджинию.

Он вернулся на стоянку, сел в пикап и поехал к дому доктора.

Глава 23

Два крутых парня Махмени приехали в офис Сафира в Лас-Вегасе примерно через час после того, как его крутые парни отправились к Росси. Люди Махмени не казались физически сильными. Никаких тебе натянутых воротов рубашек или налитых мускулов, как раз наоборот: маленькие, жилистые, смуглые, какие-то помятые и не слишком чистые. С мертвыми глазами. Сафир, будучи ливанцем, неплохо знал иранцев. Большинство были очень милыми людьми, в особенности когда жили в другом месте. Но некоторые – просто ужасными. Эти двое ничего с собой не принесли. Никаких мешков, инструментов, вообще ничего. Им не требовалось.

Сафир знал, что в подплечной кобуре у каждого имеется пистолет, в кармане – нож. Бояться следовало ножей. Пистолеты убивают быстро. Ножи – медленно. А эти иранцы умели очень медленно орудовать ножами. И очень изобретательно. Сафир видел одну из их жертв в пустыне. Тело еще не успело разложиться, но полицейским пришлось повозиться, чтобы определить пол трупа. Что не слишком удивляло. Никаких внешних признаков не осталось. Совсем никаких.

Сафир набрал номер. Три гудка, потом один из его парней взял трубку. Он находился в шести кварталах.

– Расскажи мне, каков прогресс, – сказал Сафир.

– Тут все перепуталось, – ответил его парень.

– Очевидно. Но мне необходимо знать больше.

– Ладно. Выяснилось, что Росси контактирует с людьми из Небраски, которых зовут Дунканы. Они в шоке из-за какого-то парня, который всюду сует свой нос. Скорее всего, он не имеет отношения к нашим делам, но Росси считает, что Дунканы намерены тянуть время, пока не поймают этого парня, чтобы сохранить лицо, поскольку они заявили, что задержка произошла из-за него. Росси уверен, что они врут, но все пошло по циклу. Росси думает, что ничего не произойдет, пока парня не схватят. У него там есть люди, которые этим занимаются.

– Насколько серьезно?

– Настолько, насколько могут, я полагаю.

– Скажи Росси, чтобы они работали более тщательно. Скажи, чтобы старались изо всех сил. Позаботьтесь, чтобы он понял, насколько я серьезен. Скажите ему, что в моем офисе также сидят люди и что, если я пострадаю из-за этой истории, он получит свое и ему будет вдвое хуже.

Ричер запомнил, где расположен дом доктора, когда накануне вез его от Элеонор Дункан. Однако при дневном свете дороги выглядели иначе. Более открытыми, не такими тайными: узкие полосы асфальтобетона, чуть приподнятые относительно земли, лишенные защиты живой изгороди и тени деревьев. Утренний туман поднялся на пятьсот футов, превратившись в низкие облака, и небо походило на плоскую панель, отбрасывающую гибельный свет на голый пейзаж, и никаких теней. Однако Ричер доехал без происшествий. Обычный одноэтажный фермерский дом, стоящий на паре акров, окруженных проволочной оградой, при дневном свете казался новым. На крыше Джек заметил спутниковую тарелку. Машин на подъездной дорожке не было. Темно-синего «Шевроле» – тоже. И соседей. Ближайший дом находился примерно в миле.

С трех сторон дом окружала усталая земля, плоская и одинаковая до самого горизонта. Земля, которая ждала вспашки и весеннего сева. С четвертой проходила дорога – а дальше такая же земля до горизонта. Окинув взглядом участок вокруг дома, заросший травой от ограды до фундамента, Ричер сразу понял, что доктор и его жена не увлекаются садоводством. Никаких кустов, вечнозеленых растений или цветочных клумб.

Он оставил машину на подъездной дорожке и зашагал к дому. На двери увидел глазок – маленькую стеклянную линзу, похожую на каплю воды. Обычное дело в городе, но не в сельской местности. Джек нажал на кнопку звонка, довольно долго ждал на крыльце и в конце концов решил, что, судя по всему, он сегодня не первый гость доктора. Скорее всего, третий. Отсюда нежелание хозяев подходить к двери. И все же они открыли. Сначала глазок потемнел, потом посветлел, и дверь медленно распахнулась. Ричер увидел женщину, которая приходила к нему накануне вечером; она стояла в коридоре и смотрела на него с легким удивлением и очевидным облегчением.

– Вы, – сказала она.

– Да, я, – ответил Джек. – А не они.

– Слава богу.

– Когда они приходили?

– Сегодня утром.

– И что произошло?

Женщина не ответила. Она лишь отступила назад. Молчаливое приглашение. Ричер перешагнул порог и пошел за ней по коридору. Он обнаружил, что произошло, когда столкнулся лицом к лицу с доктором. Тот пострадал почти так же, как Винсент в мотеле. Синяки возле глаз, распухшее лицо, кровь в ноздрях, рассеченные губы. Да и зубы шатались – судя по тому, как он шевелил языком, словно пытался вернуть их на место или считал, сколько осталось. Четыре удара, решил Ричер, каждый довольно сильный, в разные места. Значит, поработали эксперты.

– Вы знаете, кто они такие? – спросил Ричер.

– Нет, – ответил доктор. – Они не отсюда. – Он говорил невнятно, и Джек с трудом его понимал. Шатающиеся зубы, разбитые губы. И похмелье. – Они сказали, что представляют Дунканов. Но не работают на них. Так что они не наемники. Нам неизвестно, кто они такие и откуда.

– Чего они хотели?

– Вас, естественно.

– Очень сожалею, что доставил вам проблемы, – сказал Ричер.

– Что есть, то есть, – не стал спорить доктор.

Джек повернулся к его жене.

– Вы в порядке?

– Меня не били.

– Но?..

– Я не хочу об этом говорить. Зачем вы пришли?

– Мне нужна медицинская помощь, – сказал Ричер.

– Какого рода?

– Я забрался в кусты с шипами. Хочу, чтобы вы обработали царапины.

– И всё?

– Не совсем. Мне нужны болеутоляющие. Теперь всё. Я не сумел дать отдохнуть рукам, как рассчитывал.

– Что вам нужно?

– Я хочу поговорить, – сказал Ричер.

Они перешли в кухню. Сначала ему промыли порезы и царапины, чтобы хоть как-то себя занять. Жена доктора сказала, что она дипломированная медицинская сестра. Она налила какую-то обжигающую жидкость в миску и, используя ватные тампоны, начала с лица и шеи, потом принялась за руки. Затем заставила Ричера снять рубашку. Оказалось, что у него вся спина расцарапана после того, как он ползал под внедорожником Бретта.

– Сегодня утром я завтракал дома у Дороти, – сообщил им Ричер.

– Вам не следовало рассказывать нам об этом, – укоризненно проговорила жена доктора. – У нее могут быть неприятности.

– Только если вы расскажете об этом Дунканам, – отозвался Ричер.

– У нас может не быть выхода.

– Она сказала, что дружит с вами.

– Ну, не совсем так. Она значительно старше.

– Она сказала, что двадцать пять лет назад вы ее поддержали.

Женщина промолчала, продолжая осторожно обрабатывать обжигающей жидкостью его спину, тщательно и неторопливо, каждую царапину.

– Хотите выпить? – спросил доктор.

– Слишком рано для меня, – ответил Ричер.

– Я имел в виду кофе, – сказал доктор. – Вчера вечером вы пили кофе.

Джек улыбнулся. Доктор хотел доказать, что он помнит события вчерашнего дня. Что он не был мертвецки пьян и сейчас у него нет похмелья.

– Я никогда не отказываюсь от чашки кофе, – ответил Ричер.

Доктор отошел к раковине, налил воду и включил кофеварку. Потом он взял Джека за руку, как это делают врачи, пальцы легли на его ладонь и принялись ее ощупывать. Доктор был маленьким, а рука Ричера – большой. Он боролся с ней, как мясник с тушей. Затем он в нескольких местах надавил на плечо Джека.

– Я могу дать вам кортизон, – сказал он.

– А мне он нужен?

– Он поможет.

– Насколько?

– Немного. Возможно, эффект будет значительным. Вам следует подумать. Неприятные ощущения уменьшатся. Сейчас они довольно сильны. Вероятно, вы ощущаете усталость.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Я согласен.

– Я дам вам лекарство в обмен на информацию, – сказал доктор.

– Что вас интересует?

– Каким образом вы так перенапряглись?

– А вам зачем?

– Считайте, что это профессиональный интерес.

Жена доктора закончила свою работу, бросила последний ватный тампон на стол и протянула Ричеру рубашку. Он надел ее и начал застегивать.

– Все произошло примерно так, как вы сказали. Я попал в ураган.

– Я вам не верю, – сказал доктор.

– Это не был природный ураган. Я находился под землей. Начался пожар. Там была лестница и две вентиляционные шахты. Мне повезло. Пламя пошло по вентиляционным шахтам. Так что я продирался наверх сквозь ураган. Дважды меня сбрасывало вниз, я не мог устоять на ногах. В результате мне пришлось подниматься на руках.

– На какую высоту?

– Двести восемьдесят ступеней.

– Невероятно… Да, пожалуй, такое возможно. И где это случилось?

– Данные сведения лежат вне сферы ваших профессиональных интересов.

– Что произошло потом?

– Это также лежит вне сферы ваших профессиональных интересов.

– Но это произошло недавно?

– Кажется, будто вчера, – ответил Ричер. – А теперь несите шприц.

Доктор принес шприц с очень длинной иглой – такой вполне сгодился бы для лошади, – заставил Джека снова снять рубашку и сесть, положив локоть на стол. Затем он вонзил иглу между суставами, и Ричер почувствовал, как она проходит сквозь сухожилия и мускулы. Доктор начал медленно давить на поршень шприца, жидкость наполнила сустав, и рука сразу начала расслабляться, как будто процесс исцеления пошел быстрее. Затем эскулап повторил ту же процедуру с другой рукой. И с тем же результатом.

– Замечательно, – сказал Джек.

– О чем вы хотели поговорить? – спросил доктор.

– О давних временах, – сказал Ричер. – О тех, когда ваша жена была ребенком.

Глава 24

Ричер снова оделся, и они втроем сели пить свежезаваренный кофе в гостиной – узкой, вытянутой комнате, где мебель была расставлена вдоль двух стен в форме буквы L, а третью занимал огромный экран плоского телевизора. Под экраном стояла полка с электронной аппаратурой, соединенной толстыми проводами, по бокам экрана – два дорогих усилителя. Четвертую стену занимало незанавешенное окно, из которого открывался великолепный вид на тысячи акров пустоты. Голая лужайка, ограда, земля, уходящая до самого горизонта. Ни холмов, ни долин, ни деревьев, ни ручьев. И никаких тебе грузовиков или патрулей. Полная тишина и покой. Ричер сел в кресло, откуда мог видеть дверь и окно одновременно. Доктор устроился на диване. Жена села рядом с ним. Она явно не хотела разговаривать.

– Сколько вам было лет, когда пропала дочь Дороти?

– Четырнадцать, – ответила она.

– На шесть лет старше Сета Дункана.

– Около того.

– Другое поколение.

– Верно.

– Вы помните, как он появился в первый раз?

– Не слишком отчетливо. Мне было десять или одиннадцать. Ходили какие-то разговоры. Скорее я помню их, чем само его появление.

– И что говорили люди?

– А что они могли говорить? Никто ничего не знал. Никакой информации. Все решили, что он родственник. Возможно, сирота. Может быть, в другом штате произошла автокатастрофа.

– Дунканы ничего не объяснили?

– Зачем им что-то объяснять? Это их личное дело.

– Что произошло, когда исчезла дочь Дороти?

– Настоящий кошмар. Словно нас предали. Случившееся изменило людей. Такие вещи пугают, но должны иметь счастливый конец. Однако мы не дождались счастливого конца этой истории.

– Дороти думает, что в ее исчезновении виноваты Дунканы.

– Я знаю.

– Она сказала, что вы ее поддерживали.

– Так и было.

– Почему?

– А почему нет?

– Вам было четырнадцать, – сказал Ричер. – Сколько ей? Тридцать? Тридцать пять? Она была более чем в два раза старше вас. Так что не стоит говорить о солидарности между двумя женщинами, двумя матерями или двумя соседями. Во всяком случае, не в обычном смысле. Вы что-то знали, не так ли?

– Почему вы спрашиваете?

– Считайте это профессиональным интересом.

– С тех пор прошло четверть века.

– Для Дороти все случилось вчера.

– Но вы не отсюда.

– Я знаю, – сказал Ричер. – Я направляюсь в Вирджинию.

– Ну так продолжайте свой путь.

– Я не могу. Пока не могу. Мысль о том, что Дунканы это сделали и им все сошло с рук, не дает мне уйти.

– Почему это имеет для вас такое значение?

– Я не знаю. И не могу объяснить. Но имеет.

– Поверьте мне, Дунканам многое сходит с рук. Каждый божий день.

– Остальное меня не волнует. Мне без разницы, кто будет увозить урожай или когда и сколько за него заплатят. О таких вещах вы в состоянии позаботиться сами. Дело нехитрое.

– В тот год я работала у Дунканов нянькой, – сказала жена доктора.

– И?..

– На самом деле они во мне не нуждались. Дунканы редко уходили из дома. Точнее, все время выходили, но почти сразу возвращались. Словно это какой-то фокус или обман. И они всегда очень долго собирались, когда приходило время отвезти меня домой. Словно платили мне за то, чтобы я находилась с ними. Со всеми, а не только с Сетом.

– Как часто вы на них работали?

– Всего я была у них раз шесть.

– И что произошло?

– В каком смысле?

– Что-то плохое?

Она посмотрела Ричеру в глаза.

– Приставали ли они ко мне?

– Да.

– Нет, такого не случалось.

– Вы ощущали исходившую от них опасность?

– Немного.

– А можно ли сказать, что они вели себя в каком-то смысле недостойно?

– Пожалуй, нет.

– Так почему же вы поддержали Дороти, когда пропал ее ребенок?

– Просто у меня возникло такое чувство.

– Какого рода чувство?

– Мне ведь тогда было четырнадцать – вы помните? Я ничего не понимала. Но мне было у них как-то не по себе.

– И вы сообразили почему?

– Постепенно до меня дошло.

– И что же это было?

– Они были разочарованы, что я не младше. Мне давали понять, что я для них слишком старая. И это вызывало у меня жуть.

– В четырнадцать вы чувствовали себя слишком для них старой?

– Да. И я еще совсем, ну… знаете, еще не созрела. Я была маленькой девочкой.

– А что бы с вами произошло, будь вам меньше лет? Как вам казалось?

– Честно говоря, мне не хотелось об этом думать.

– И вы рассказали полицейским о том, что чувствовали?

– Конечно. Мы им все рассказали. Полицейские были великолепны. Это произошло двадцать пять лет назад, но они вели себя вполне современно. Даже к детям отнеслись очень серьезно. Они выслушали всех. Они сказали нам, что мы можем говорить все, важное и не слишком, правду или только слухи. И все вышло наружу.

– Но ничего не удалось доказать.

Жена доктора покачала головой.

– Дунканы оказались чистыми, точно свежевыпавший снег. Удивительно, что им не дали Нобелевскую премию.

– Но вы продолжали поддерживать Дороти.

– Я знала, что чувствовала.

– Как вы считаете, расследование проводилось честно?

– Мне было четырнадцать. Что я понимала? Я видела собак и парней из ФБР. Все происходило как в телевизионном сериале. И тогда я думала, что все честно.

– А теперь? Оглядываясь назад?

– Они так и не нашли велосипед Маргарет.

Жена доктора рассказала, что большинство фермерских детей начинали водить старые родительские пикапы, когда им исполнялось пятнадцать, или даже раньше, если они были достаточно высокими. Остальные дети ездили на велосипедах. На здоровых старых «Швинах», с бейсбольными карточками в спицах и кисточками на руле. Округ большой, добираться куда-то пешком долго. Восьмилетняя Маргарет ездила от дома по уже знакомой Ричеру дороге – только мелькали колени и локти – на розовом велосипеде, который был больше девочки. И никто так и не нашел ни девочку, ни велосипед.

– Я все время ждала, что они найдут велосипед, – продолжала жена доктора. – Ну, вы знаете, где-нибудь на обочине, в высокой траве. Он должен был где-то лежать. Так всегда бывает в телевизионных сериалах. Улика. С отпечатком следа или клочком бумаги, который обронил преступник, или что-то в таком же духе. Но ничего такого не случилось. Расследование зашло в тупик.

– И к какому выводу вы пришли в то время? – спросил Ричер. – Относительно Дунканов? Виновны они или нет?

– Не виновны, – сказала женщина. – Ведь факты нельзя отрицать, не так ли?

– И все же вы поддержали Дороти.

– Частично из-за чувств, которые я испытывала. Чувства отличаются от фактов. А еще из-за последствий. Дунканы вели себя очень самодовольно. И люди начали ощущать власть, которую те над ними взяли. Вроде как появилась полиция мысли. Сначала предполагалось, что Дороти должна извиниться, но она отказалась; потом все стали считать, что ей следует помалкивать и вести себя так, словно ничего не произошло. Она не могла даже горевать, потому что это было равносильно новым обвинениям в адрес Дунканов. Весь округ чувствовал себя неловко. Иными словами, Дороти пришлось вести себя как все, стать одной из нас. Как в старых легендах, в которых женщина должна принести своего ребенка в жертву чудовищу ради блага всей деревни.

На этом разговор закончился. Ричер собрал три пустые кофейные чашки и отнес их на кухню, ему хотелось проявить вежливость – и выглянуть из другого окна. Пейзаж все еще оставался чистым. Никаких машин. Покой и тишина. Через минуту вошел доктор.

– Что вы намерены делать теперь? – спросил он.

– Я собираюсь в Вирджинию, – ответил Ричер.

– Хорошо.

– Но по дороге я сделаю две остановки.

– Где?

– Навещу полицейских округа. Это всего в шестидесяти милях отсюда, хочу посмотреть на их отчеты.

– А они сохранились до сих пор?

Ричер кивнул.

– При таких расследованиях, когда объединяются разные департаменты, образуется много бумаг. И они не стали их выбрасывать. Ведь дело до сих пор не закрыто. Все документы должны где-то храниться. Наверное, они занимают не меньше кубического ярда.

– Они разрешат вам на них взглянуть?

– Я тринадцать лет был полицейским. Обычно мне удается уговорить клерков со мной сотрудничать.

– И что вы хотите посмотреть?

– Нужно проверить, есть ли дыры в расследовании. Если мне ничего не удастся найти, я поеду дальше. В противном случае могу вернуться.

– Для чего?

– Чтобы заполнить дыры.

– А как вы туда доберетесь?

– На машине.

– Украденный пикап не поможет вам войти в доверие к полиции.

– Я поставил на него ваши номера. Они ничего не узнают.

– Мои номера?

– Не беспокойтесь, потом я все верну обратно. Если бумаги в порядке, я оставлю машину рядом с полицейским участком с правильными номерами; рано или поздно они разберутся, кому он принадлежит, потом это дойдет до Дунканов, и они поймут, что я уехал окончательно. И они оставят всех вас в покое.

– Это было бы замечательно. А какой будет ваша вторая остановка?

– Полицейские – это вторая остановка. Первая ближе к дому.

– Где?

– Мы заедем к жене Сета Дункана. Мы с вами. Навестим больную, чтобы выяснить, поправляется ли она.

Глава 25

Доктору предложение Ричера категорически не понравилось. Он не хотел навещать эту пациентку. Он расхаживал по кухне и ощупывал пальцами разбитое лицо, поджимал губы, трогал языком шатающиеся зубы.

– Но там может оказаться Сет, – наконец заявил доктор.

– Надеюсь, так и будет, – ответил Ричер. – Заодно мы проверим, как он себя чувствует. И если с ним все в порядке, я врежу ему еще разок.

– С ним наверняка кто-то из футболистов.

– Нет, они в полях, ищут меня. Те, что остались в строю.

– Ну, я не знаю…

– Вы врач. Вы давали клятву. У вас есть обязательства.

– Это опасно.

– Вам известно, что иногда даже вставать с постели опасно?

– А вам известно, что вы сумасшедший?

– Я предпочитаю считать себя сознательным человеком.

Ричер и доктор сели в пикап, выехали на окружную дорогу и свернули направо. В двух милях южнее отеля и двумя милями севернее трех домов Дунканов они покинули дорогу. Через две минуты, когда они проезжали мимо, доктор не удержался и посмотрел на них. Ричер также их внимательно изучил. Вражеская территория. Три белых дома, три припаркованных машины, никакого движения. По оценкам Ричера, второй Бретт уже успел доставить его послание. Вероятно, они решили, что это пустая бравада. Впрочем, сожженный внедорожник должен навести их на размышления. Дунканы проигрывали, медленно, но верно, и они это понимали.

Ричер свернул налево в том же месте, где накануне на «Субару», и поехал дальше, пока впереди и справа не появился дом Сета Дункана. При дневном свете он выглядел почти как при электрическом освещении. Белый почтовый ящик с фамилией Дунканов, пустая лужайка, древняя телега. Длинная прямая подъездная дорожка, надворные постройки, три двери. На этот раз две из трех были открыты. В темноте виднелись две стоящие машины. Красный спортивный автомобиль, возможно «Мазда», очень женский, и большой черный седан «Кадиллак», очень мужской.

– Машина Сета, – сказал доктор.

Ричер улыбнулся.

– Которая?

– «Кадиллак».

– Хорошая, – сказал Джек. – Может быть, стоит ее разбить. Теперь у меня есть собственный разводной ключ. Хотите, я это сделаю?

– Нет, – поспешно сказал доктор. – Ради бога, не нужно.

Ричер снова улыбнулся и припарковался на том же месте, что и прошлым вечером. Они вместе вышли из машины и немного постояли на холодном ветру. Тяжелые тучи все еще нависали над землей, под ними клубился туман, близился полдень, угадывалось приближение вечера. Из-за тумана воздух казался осязаемым, серый, с перламутровым оттенком, он искрился, точно жидкость.

– Наш выход, – сказал Джек и направился к двери.

Доктор следовал за ним, отставая на пару ярдов. Ричер постучал и подождал долгую минуту, пока не услышал шаги. Легкая неуверенная поступь. Элеонор.

Она открыла дверь и осталась стоять, положив левую руку на косяк, правой опираясь о стену, словно с трудом удерживала равновесие или считала, что рука защищает дом от внешних опасностей. Она была в черной юбке и черном свитере. Ожерелье из жемчуга она сняла. На заживающих губах появились корки, нос распух, белая кожа натянулась вокруг желтых синяков, которые не мог скрыть макияж.

– Вы, – сказала она.

– Я привез доктора, – ответил Ричер. – Чтобы он посмотрел, как вы себя чувствуете.

Элеонор Дункан взглянула на доктора.

– Он выглядит так же паршиво, как и я. Сет его отделал? Или кто-то из его футболистов? В любом случае я приношу свои извинения.

– Нет, они тут ни при чем, – сказал Ричер. – Похоже, в городе появилась еще парочка крутых парней.

Элеонор Дункан ничего не ответила, лишь убрала правую руку от стены и пригласила их войти.

– Сет дома? – спросил Джек.

– Слава богу, нет, – ответила Элеонор.

– Однако его машина здесь, – заметил доктор.

– За ним заехал отец.

– Как долго его не будет? – спросил Ричер.

– Я не знаю, – ответила Элеонор. – Но складывается впечатление, что им многое нужно обсудить.

Она провела их на кухню, где доктор обрабатывал ее раны накануне вечером. Вероятно, такое случалось уже много раз. Элеонор села на стул, повернув лицо к свету, и доктор подошел, чтобы ее осмотреть. Он осторожно касался лица и спрашивал, не болит ли у нее голова или зубы. Она отвечала, как и многие другие люди в ее положении. Элеонор вела себя храбро, но при этом всячески умаляла собственную отвагу. Да, нос и рот немного болят, да, у нее сохраняется легкая головная боль, и зубы беспокоят. Однако ее речь оставалась четкой, она не страдала от потери памяти, и зрачки правильно реагировали на свет, так что доктор остался доволен. Он сказал, что с ней все будет в порядке.

– А как Сет? – спросил Ричер.

– Он очень зол на вас, – ответила Элеонор.

– Что посеешь, то и пожнешь.

– Вы намного больше, чем он.

– Он намного больше, чем вы.

Она не ответила. Лишь долгую секунду смотрела на него, потом отвернулась, и на ее лице вдруг появилось неуверенное выражение, смягченное лишь застывшими губами и распухшим носом.

«Она испытывает сильную боль, – подумал Ричер. – Элеонор получила два удара, первый в нос, второй пришелся в рот. Первый был достаточно жестоким, чтобы оставить кровавый след, но не сломать кость; второй разбил губы, но не повредил зубы».

Два тщательно направленных удара, нанесенных специалистом.

– Это ведь не Сет? – спросил Ричер.

– Нет, – ответила Элеонор.

– Кто?

– Я процитирую ваши слова: «В городе появилась еще парочка крутых парней».

– Они приходили сюда?

– Дважды.

– Почему?

– Я не знаю.

– Кто они такие?

– Я не знаю.

– Они говорят, что представляют Дунканов.

– Ну, это не так. Дунканам не нужно нанимать людей, чтобы меня бить. Они и сами неплохо с этим справляются.

– Сколько раз вас ударил Сет?

– Может быть, тысячу.

– Это хорошо. Не для вас, конечно.

– Но хорошо с точки зрения вашей совести?

– Что-то в таком роде.

– Делайте с Сетом что хотите. Весь день, каждый день. Бейте его, пока он не превратится в кровавое месиво. Сломайте все кости в его теле. Будьте моим гостем. Я серьезно.

– Почему вы здесь остаетесь?

– Понятия не имею, – ответила Элеонор. – Целые книги написаны на эту тему. Я прочитала большинство из них. Но куда мне ехать?

– Куда угодно.

– Это совсем не просто. Такие вещи никогда не бывают простыми.

– Почему?

– Верьте мне, ладно?

– Так что произошло?

– Четыре дня назад к нам заявились двое громил. Судя по акценту, с Восточного побережья. Похожи на итальянцев. Одеты в дорогие костюмы и кашемировые пальто. Сет отвел их в свой кабинет. Я не слышала, о чем они говорили, но поняла, что у нас проблемы. В доме запахло животным страхом. Через двадцать минут они закончили разговор. Сет выглядел заметно напуганным. Один из громил сказал, что они получили инструкции сделать ему больно, но Сет договорился, чтобы они сделали больно мне. Сначала я подумала, что они намерены меня изнасиловать на глазах у мужа. Атмосфера была именно такой. Воняло животными. Но – нет. Сет меня держал, и они по очереди меня ударили. По одному разу каждый. В нос, потом в рот. Вчера вечером они вернулись и сделали то же самое. Потом Сет поехал в ресторан. Вот что произошло.

– Я очень сожалею, – сказал Ричер.

– Я тоже.

– Сет не сказал вам, кто они такие? Или чего хотят?

– Нет, Сет ничего не сказал.

– У вас есть какие-то предположения?

– Они инвесторы, – ответила Элеонор. – Точнее, приехали по поручению инвесторов. Никаких других объяснений у меня нет.

– У «Перевозок Дунканов» есть инвесторы?

– Думаю, да. Полагаю, это не слишком выгодный бизнес. Бензин ведь дорого стоит, верно? Или дизельное топливо, которое они используют. А сейчас зима, что существенно уменьшает приток наличных. Зимой нечего перевозить. Однако я ничего не знаю. Мне лишь известно, что они постоянно жалуются. И в новостях я вижу, что обычные банки испытывают трудности и неохотно помогают мелкому бизнесу. Возможно, они взяли кредит у не слишком приличных людей.

– У совсем неприличных, – заметил Ричер. – Но если речь идет о финансовых проблемах «Перевозок Дунканов», почему эти парни ищут меня?

– А они ищут вас?

– Да, – кивнул доктор. – Они его ищут. Эти парни сегодня утром приходили к нам домой. Меня они ударили четыре раза и угрожали сделать с моей женой нечто много худшее. И спрашивали они только про Ричера. В мотеле произошло то же самое. Они пришли к мистеру Винсенту. И к Дороти, которая на него работает.

– Это ужасно, – сказала Элеонор. – Она не пострадала?

– Она справится.

– А ваша жена в порядке?

– Немного потрясена.

– Я не могу ничего объяснить, – призналась Элеонор. – Я ничего не знаю о бизнесе Сета.

– А что вам известно о самом Сете? – спросил Ричер.

– Что вы имеете в виду?

– Кто он такой и откуда взялся?

– Хотите выпить?

– Нет, благодарю, – ответил Джек. – Расскажите о происхождении Сета.

– Это старый вопрос. Его усыновили, как и многих других.

– Но откуда он?

– Он и сам не знает, и я не уверена, известно ли это его отцу. Кажется, какая-то благотворительная организация, которая очень заботится об анонимности.

– И вы не слышали никаких историй?

– Ничего.

– Неужели Сет ничего не помнит? Говорят, он начал ходить в детский сад после того, когда появился здесь. У него должны были остаться воспоминания.

– Он никогда о них не говорит.

– А что о пропавшей девочке?

– Еще один старый вопрос? Видит бог, я не закрываю глаза на недостатки Сета и его семьи, но их полностью оправдали после расследования, которое вело ФБР. Разве этого не достаточно?

– Вас здесь не было в то время?

– Нет, я выросла в Иллинойсе. Неподалеку от Чикаго. Сету было двадцать два года, когда я с ним познакомилась. Я пыталась стать журналистом. Мне удалось найти работу только в пригороде Линкольна. Естественно, я писала о ценах на кукурузу. Газету интересовали только кукуруза и спортивные достижения местного колледжа. Сет стал новым президентом «Перевозок Дунканов». Я взяла у него интервью. Он пригласил меня на коктейль. Сначала я им увлеклась. Потом… все изменилось.

– С вами все будет в порядке?

– А с вами? Ведь вас разыскивают два крутых парня?

– Я уезжаю, – ответил Ричер. – Сначала на юг, потом на восток, в Вирджинию. Хотите поехать со мной? Мы доберемся до автострады, ведущей в другой штат, и вы больше никогда сюда не вернетесь.

– Нет, – ответила Элеонор Дункан.

– Вы уверены?

– Да.

– Тогда я не могу вам помочь.

– Вы уже помогли. Очень. Вы сломали ему нос. Я была так счастлива.

– Вам следует поехать со мной, убраться отсюда подальше, – сказал Ричер. – Оставаться здесь – безумие. Безумие так говорить и так чувствовать.

– Я его переживу, – сказала Элеонор. – Такова моя миссия. Я думаю, что переживу их всех.

Ричер больше ничего не сказал. Он оглядел кухню, словно оценивал, что достанется Элеонор, если она переживет всех Дунканов. Здесь было много вещей, дорогих и высококачественных, из Италии, Германии и США. И ключ от «Кадиллака», который лежал в стеклянной чаше.

– Это ключ Сета? – спросил Джек.

– Да, – кивнула Элеонор.

– Его машина заправлена бензином?

– Обычно заправлена. А почему вы спрашиваете?

– Я намерен ее угнать, – сказал Ричер.

Глава 26

– Мне предстоит часовая поездка, – сказал Ричер. – И я хочу воспользоваться чем-то поудобнее пикапа. Доктор должен оставить его у себя, пикап понадобится ему здесь. Для работы.

– Вам это с рук не сойдет, – сказала Элеонор. – Вы собираетесь поехать на угнанной машине прямо в полицейский участок.

– Они не будут знать, что машина украдена, если Сет им не сообщит.

– Но он это обязательно сделает.

– Скажите ему, чтобы он так не поступал. Передайте, что иначе я вернусь и сломаю ему руки. Пусть помалкивает до завтра. Я оставлю «Кадиллак» где-нибудь на дороге.

– Он не станет меня слушать.

– Нет, станет.

– Сет никого не слушает.

– Он слушает двух крутых парней.

– Потому что боится их.

– Он и меня боится. Он всех боится. Поверьте мне, Сет – трус.

Все молчали. Ричер взял ключ от «Кадиллака» из миски, передал ключ от пикапа доктору и направился к двери.

Сет Дункан сидел за кухонным столом отца напротив него, между дядей Джонасом и дядей Джаспером. Все четверо выглядели притихшими и смущенными, потому что были не одни. На кухне также находились Роберто Кассано, который опирался на раковину, и Анджело Манчини, оставшийся около двери. Кассано тщательно заправил рубашку в брюки, хотя она и так сидела безупречно, а Манчини расстегнул пальто и положил ладони на поясницу, словно долго вел машину и страшно устал, но на самом деле оба демонстрировали пистолеты в подплечных кобурах. «Кольт дабл игл». Самозарядные, из нержавеющей стали. Пара пистолетов. Дунканы увидели оружие, поняли намек и помалкивали.

– Расскажите еще раз, – потребовал Кассано. – Объясните мне. Убедите. Как незнакомец мог помешать поставке?

– Я указываю вашему боссу, как ему вести дела? – спросил Джейкоб Дункан.

– Думаю, нет.

– Потому что это его бизнес, и в нем имеется тысяча тонкостей, в которых я не разбираюсь. И я не лезу не в свое дело.

– А мистер Росси не вмешивался в ваш бизнес до тех пор, пока вы не поставили его в неудобное положение.

– Никто не мешает ему найти альтернативный источник.

– Не сомневаюсь, что он так и поступит. Но сейчас у него заключен действующий контракт.

– Мы доставим товар.

– Когда?

– Как только избавимся от незнакомца.

Кассано раздраженно тряхнул головой.

– Парни, вам следует сменить тактику, – вмешался Манчини. – Незнакомец бродил где-то в полях, ладно, не вопрос; но сейчас его там нет. Он ездит в машине, которую забрал вчера вечером у двух ослов. Он где-то прячется. Вам следует его искать. Нужно снова проверить дороги.

«Кадиллак» Сета Дункана оказался достаточно новым, чтобы иметь множество прибамбасов, и достаточно старым для быстрой езды. Конечно, «БМВ» или «Мерседес», как и другие современные модели, были ему не по зубам. Однако он вполне мог соперничать с самолетами и поездами с точки зрения комфорта. Ричеру он очень понравился. Отличный автомобиль. Длинный, широкий, весом около двух тонн. Двигатель работал легко и беззвучно. Ричер чувствовал себя расслабленно. Эта машина предназначалась для получения удовольствия от езды. Черная краска, черная кожа, тонированные стекла. А еще отличный приемник и бак, наполненный на три четверти.

Ричер сел за руль, отодвинул сиденье назад, выехал из гаража, развернулся за домом и осторожно выбрался на шоссе. Он свернул налево, на юг, и покатил дальше в уютном коконе, где царила тишина. Пейзаж за окном оставался неизменным: прямая дорога впереди, открытые поля справа, открытые поля слева, небо над головой. Других машин Ричер не видел. В десяти милях к югу от дома Сета Дункана одиноко стоял деревянный придорожный ресторан с парковкой. Ресторан был заколочен, парковка заросла сорняками. Осталась лишь реклама на стенах, покрывшаяся толстым слоем пыли. А дальше – пустота до самого горизонта.

Роберто Кассано вышел из задней двери дома Джейкоба Дункана и пересек засыпанную гравием лужайку, чтобы его никто не подслушал. На севере поднимался тонкий столб черного дыма. Внедорожник все еще тлел. Работа незнакомца.

Кассано набрал на своем сотовом номер, и Росси взял трубку после третьего гудка.

– Они придерживаются своей версии, босс. Мы не получим груз до тех пор, пока они не доберутся до незнакомца.

– Это не имеет никакого смысла, – сказал Росси.

– Да, что тут говорить – это Алиса в Зазеркалье.

– Насколько сильно вы надавили?

– На самих Дунканов? Это мой следующий вопрос. Как сильно вы хотите, чтобы мы надавили?

Последовала долгая пауза, потом Росси устало вздохнул.

– Проблема состоит в том, что они продают отличный товар. Лучшего мне не найти, даже вполовину такого же качества. Поэтому я не могу с ними покончить. Они мне понадобятся в будущем. Снова и снова.

– Поэтому?

– Сыграйте в их игру. Найдите незнакомца.

Доктор вышел из дома Элеонор Дункан и пристально посмотрел на пикап. Он не хотел туда садиться, не хотел в нем никуда ехать, не хотел, чтобы его в нем увидели. Доктор не хотел даже близко к нему подходить. Машина принадлежала Дунканам. Ричер незаконно ее присвоил, и то, как он это проделал, унизило Дунканов. Двух «кукурузников» небрежно и презрительно отшвырнули в сторону. Таким образом, иметь что-то общее с пикапом попахивало провокацией. Безумием. Он будет жестоко наказан. Очень жестоко.

Однако он был доктором.

К тому же, к своему огромному сожалению, совершенно трезвым.

А потому он хорошо соображал.

У него были пациенты и обязательства перед ними. Например, перед Винсентом, хозяином мотеля. Во-вторых, перед Дороти, которая там работала. Они испытали сильное потрясение. А он женатый человек. И его напуганная жена сейчас одна, в восьми милях от дома Сета Дункана.

Доктор посмотрел на ключ, который держал в руке, и пикап, стоявший на подъездной дорожке. Представил маршрут. Можно припарковаться за домом Дороти, чтобы никто не заметил машину. И с другой стороны от входа в мотель. Он оставит пикап на севере, а сам через поля вернется домой.

Ему предстояло проехать две мили по местным дорогам и четыре по двухполосному шоссе.

Десять минут.

И всё.

Не слишком опасно.

Наверное.

Доктор сел в машину и включил двигатель.

Анонимный белый фургон все еще находился на автомагистрали 3 в Канаде, но Британская Колумбия осталась позади, и он въезжал в Альберту. Фургон упорно двигался дальше на восток, совершенно не привлекая к себе внимания. Водитель никому не звонил. Более того, его телефон был выключен. Предполагалось, что вышки в районе 49-й параллели прослушиваются. Возможно, некоторые разговоры записывали и анализировали. Министерства внутренней безопасности по обе стороны границы имели компьютерные программы со сложной структурой. Отдельные слова могли вызвать тревогу. Но даже если не использовать такие слова, остаются электронные следы пребывания человека в определенном месте в фиксированное время – этого следовало избегать. По той же причине фургон заправляли только за наличные, используя местную валюту, и на каждой остановке водитель поднимал воротник и надвигал шляпу пониже, чтобы его лицо не засняли цифровые камеры.

Фургон катил все дальше и дальше на восток.

Росси закончил разговор с Кассано, после чего напряженно размышлял пять минут, затем набрал номер Сафира, который находился в шести кварталах. Он глубоко вздохнул и заговорил.

– Вы когда-нибудь получали товар лучше нашего?

– Тебе не следует играть в торговца, – сказал Сафир. – Однажды ты меня уже уговорил.

– Прежде вы ведь всегда оставались довольны, так?

– Но не сейчас.

– Я понимаю, – сказал Росси. – Но я бы хотел кое-что с вами обсудить.

– Обсуждают равные, – заявил Сафир. – Мы с тобой не равны. Я говорю, ты просишь.

– Ладно, я хочу кое о чем попросить. Я хочу, чтобы вы сделали шаг назад и подумали об одной вещи.

– Интересно, о чем?

– Мне нужен этот товар, вам он тоже нужен, короче, он нужен всем. Поэтому я хочу забыть о наших разногласиях и объединить силы. Всего на пару дней.

– Как?

– У моих людей в Небраске возникла проблема.

– Я знаю, – сказал Сафир. – Мне уже доложили.

– Я хочу, чтобы вы отправили туда на помощь своих людей.

– Кого? И куда?

– Ваших людей. В Небраску. Им нет никакого смысла сидеть у меня в офисе. Ваши интересы совпадают с моими, а я уже и так делаю все, что в моих силах. Поэтому я считаю, что ваши парни могут помочь моим и мы вместе решим проблему.

Доктор сумел незамеченным добраться до дома Дороти и припарковался позади него, рядом с ее пикапом. Она мыла посуду на кухне, очевидно оставшуюся после завтрака с Ричером. Безумный риск.

– Как ты? – спросил он.

– Я в порядке, – ответила Дороти. – А ты выглядишь паршиво.

– Я выживу.

– Ты приехал на пикапе Дунканов.

– Да.

– Это глупо.

– Готовить завтрак для Ричера было не менее глупо.

– Он хотел есть.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил доктор.

– Мне нужно знать, чем все это закончится.

– Не слишком хорошо, наверное. Он всего лишь один человек. И нет гарантии, что он здесь останется.

– А ты знаешь, где он сейчас?

– Да. Примерно.

– Не говори мне.

– Я не стану.

– Тебе следует проведать мистера Винсента, – сказала Дороти. – Он довольно сильно пострадал.

– Я собирался поехать к нему после тебя, – сказал доктор.

Сафир закончил разговор с Росси и напряженно размышлял в течение десяти минут, после чего набрал номер своего клиента Махмени, который находился в восьми кварталах. Он сделал глубокий вздох и заговорил:

– Вам когда-нибудь поставляли товар лучшего качества?

– Переходи к делу, – проворчал Махмени.

– В цепочке возник дефект.

– В цепочках нет дефектов. Дефекты возникают у лошадей. А в цепочках слабые звенья. Ты хочешь признаться? Ты такое слабое звено?

– Нет, я лишь рассказываю. У нас на пути возник «лежащий полицейский». Уловка-22. Это безумие, но оно имеет место.

– И?

– У нас общие цели. Мы хотим получить товар. Но этого не произойдет до тех пор, пока не исчезнет препятствие. Да, ситуация неприятная, не стану спорить. Но никто из нас ничего не может изменить. Мы все жертвы. Поэтому я прошу вас забыть о разногласиях и объединить наши силы, всего на пару дней.

– Как?

– Я хочу отправить ваших парней из моего офиса в Небраску. И пошлю туда своих. Мы вместе решим нашу проблему.

Махмени молчал. Если быть честным до конца, он и сам являлся звеном в цепочке и ничем не отличался от Сафира, Росси и Дунканов – он знал все и обо всех, а также о Ванкувере. Он знал все о положении вещей. Он обладал старательностью и усердием. Он провел необходимое расследование. Они являлись звеньями цепи, если не считать того, что он сам был предпоследним звеном, а потому подвергался наибольшему давлению. Дело в том, что над ним находился саудовец, невероятно богатый и столь же порочный. Плохое сочетание.

– Скидка десять процентов, – сказал Махмени.

– Конечно, – ответил Сафир.

– Позвони мне, когда будешь знать детали, – сказал Махмени.

Доктор припарковался за мотелем, между изогнутой стеной и круглым частоколом, за которым стояли мусорный контейнер и баллоны с газом. Рядом с машиной Винсента, старым седаном «Понтиак». Не идеальное место. С некоторых направлений пикап был хорошо виден, как с юга, так и с севера. Но ничего лучшего доктор найти не сумел. Он вышел и немного постоял на холодном ветру, глядя по сторонам. Ничего.

Доктор нашел Винсента в баре, в одном из бархатных красных кресел. Винсент сидел и смотрел в пустоту. У него был синяк под глазом, разбитая губа, на щеке припухлость размером с куриное яйцо. Его лицо не сильно отличалось от лица доктора. В общем, подходящая парочка, будто зеркальное отражение друг друга.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил доктор.

– У меня ужасно болит голова, – ответил Винсент.

– Хочешь болеутоляющие?

– Не поможет. Я хочу, чтобы все закончилось. Хочу, чтобы этот парень завершил, что начал.

– Он уже на пути в Вирджинию.

– Замечательно.

– Он сказал, что собирается заехать в полицию округа. И обещал вернуться, если найдет какие-то нестыковки в деле, закрытом двадцать пять лет назад.

– Древняя история. Они наверняка все выбросили.

– Он говорит, что нет.

– Тогда они ему ничего не покажут.

– А он уверен, что покажут.

– Что он найдет сейчас, если они не сумели ничего обнаружить тогда? Очевидно, он никогда не вернется. Просто смягчает удар, вот и все. Нашел предлог, чтобы сбежать. И оставил нас в тяжелом положении.

В баре стало тихо.

– Тебе что-нибудь нужно? – снова спросил доктор.

– А тебе? – спросил в ответ Винсент. – Хочешь выпить?

– Тебе разрешили меня обслуживать?

– Уже поздно беспокоиться о таких вещах, тебе не кажется? Так хочешь выпить?

– Нет, – ответил доктор. – Лучше я не стану пить. – Он немного помолчал и добавил: – Ну, разве что стаканчик, на дорожку.

Сафир позвонил Росси.

– Я хочу скидку двадцать процентов, – сказал он.

– В обмен на что? – поинтересовался Росси.

– За помощь. За то, что я пошлю туда своих парней.

– Пятнадцать. Потому что вы помогаете еще и себе.

– Двадцать, – сказал Сафир. – Речь идет не только об отправке туда моих людей.

– Как так?

– У меня в кабинете сидят двое парней. Прямо здесь, прямо сейчас. Я ведь тебе говорил? Неужели ты думаешь, что я отзову парней из твоего офиса, пока другие находятся в моем? Ну, тогда продолжай мечтать. Такое случится не скоро. Мне удалось убедить своего клиента дать в помощь еще и его ребятишек. Мы совместно приносим жертву. Так или иначе, но мы хотим получить свою долю.

Росси немного помолчал.

– Ладно, – сказал он. – Это разумно. Очень. Таким образом, у нас будет шесть человек. Мы сможем быстро решить проблему и избавиться от всех проблем.

– Детали?

– Ближайшие признаки цивилизации находятся на шестьдесят миль к югу. Там же окружная полиция. И база моих парней. Остановиться можно только в «Кортъярд Марриотт». Я скажу, чтобы они вернулись туда прямо сейчас и забронировали пару номеров. Наши люди встретятся, договорятся и начнут действовать.

Двухполосное шоссе оставалось совершенно прямым до самого конца. Ричер спокойно вел «Кадиллак» со скоростью шестьдесят миль в час, проезжая милю в минуту без малейшего напряжения. Через пятьдесят минут он миновал одинокий бар на правой обочине: маленькое сгорбленное деревянное строение с грязными окнами и рекламой пива, с тремя машинами на парковке, в глаза ему бросилось название: «Тюремный корпус». Что ж, оно подходило. «Если прищуриться, – подумал Ричер, – можно принять его за тюрьму из старого вестерна». Он промчался мимо, а еще через милю горизонт изменился. Из полуденного тумана появились водонапорная башня и знак бензоколонки «Тексако». Цивилизация. Однако городок выглядел совсем маленьким. На шахматной доске посреди пустыни стояла дюжина невысоких блочных зданий.

В восьмистах ярдах Джек увидел придорожный щит с рекламой Торговой палаты, предлагавшей путешественникам пять способов потратить деньги. Если он хотел поесть, здесь имелось два ресторана. В одном обещали быстрое обслуживание. Ричер не узнал названий, значит, они не принадлежали сетям. Если путешественник желал починить машину, он мог обратиться на станцию обслуживания и в магазин покрышек. А если у него возникла нужда переночевать, к его услугам был лишь отель «Кортъярд Марриотт».

Глава 27

Ричер промчался мимо придорожного щита, сбросил скорость и проверил, что его ждет впереди. Опыт подсказывал, что в большинстве городков главная улица отдается для заведений, которые приносят максимальную прибыль. Ну а муниципальные образования вроде полиции и офисов округа находятся в следующих кварталах. Или чуть дальше. Это как-то связано с налоговыми поступлениями. На второстепенных улицах город не имеет права брать большие деньги за участки.

Он снова сбросил скорость и проехал мимо первого здания, стоявшего слева от дороги: небольшого кафе, которое рекламировали на придорожном щите, – о нем же Ричеру рассказывала Дороти. Именно здесь местные полицейские пили утренний кофе с пончиками. А также перекусывали днем. У входа стояли черно-белый полицейский «Додж» и пара грязных побитых фермерских пикапов. Дальше находилась бензоколонка «Тексако» с тремя боксами технического обслуживания. Еще дальше шла серия разнообразных заведений слева и справа: хозяйственный магазин, винный, банк, представительство «Джон Дир»[7], бакалейная лавка и аптека. Улица была широкой и грязной, с диагональными отметками для парковки по обеим сторонам.

Ричер проехал через весь город. В конце находился настоящий перекресток: указатель налево сообщал о дороге на спиртовой завод, направо – в больницу, прямо – на автостраду I-80, до нее было шестьдесят миль. Ричер развернулся, покатил обратно на север по главной улице и обнаружил три боковые улочки, уходившие вправо, и три – влево. Судя по всему, их назвали в честь каких-то людей. Может быть, первых переселенцев в Небраску или знаменитых игроков в американский футбол, возможно, тренеров или чемпионов среди кукурузоводов.

Ричер свернул на первую улицу, уходившую направо, которая называлась Макнолли, и сразу увидел отель «Марриотт». Часы показывали четыре дня – не самое подходящее время. Старые досье наверняка хранятся в полицейском участке или окружном архиве, а клерки заканчивают работу в пять часов. У Ричера остался всего час. И не менее тридцати минут уйдет на то, чтобы его допустили к документам, но за оставшиеся тридцать он наверняка не успеет все прочитать. Что ж, придется подождать до утра.

Или нет.

Нужно попытаться.

Ричер поехал дальше, чтобы взглянуть на отель. Он не знал, чем отличается обычный «Марриотт» и «Кортъярд Марриотт». Может быть, один из них многоэтажный, а другой – нет. Этот мог похвастаться всего двумя этажами и зданием в форме буквы Н, по обе стороны вестибюля располагались два скромных крыла с номерами. Перед отелем имелась парковка примерно на двадцать машин, но заняты были только два места. Полно свободных номеров. Зима, глухомань.

Ричер свернул налево и снова поехал на север, параллельно главной улице. Через три квартала он увидел второй ресторан, сетевой, «Риб шэк», где подавали свиные ребрышки и рекламировали канзасскую свинину на гриле. Ричер снова повернул налево, на главную улицу, и припарковался возле кафе. Полицейская машина все еще стояла на прежнем месте. В кафе было совсем немного народу. Ричер разглядел в окно двоих полицейских, троих гражданских, официантку и повара за стойкой.

Он запер «Кадиллак» и вошел в кафе. Полицейские сидели в кабинке друг напротив друга. Оба были крупными мужчинами, и каждый почти полностью занимал скамью на двоих. Один из них ровесник Ричера, второй моложе. Оба в серой форме со значками, знаками различия и бейджиками с именами. Старшего полицейского звали Хоуг. Ричер прошел мимо него, остановился и изобразил удивление.

– Ты ведь Хоуг, верно? Не могу поверить своим глазам.

– Простите? – сказал полицейский.

– Я помню тебя еще со времен «Бури в пустыне». Персидский залив, девяносто первый год? Я не ошибся?

– Извини, друг, – ответил полицейский, – но ты должен мне помочь. С девяносто первого много воды утекло.

Джек протянул руку.

– Ричер, 110-е подразделение, военная полиция.

Полицейский вытер ладонь о штаны и пожал ему руку.

– Не уверен, что я имел дела с вашими парнями.

– Правда? А я мог бы поклясться, что мы знакомы. Может быть, Саудовская Аравия? До того? Во время «Щита пустыни»?

– Тогда я был в Германии.

– Не думаю, что мы встречались в Германии. Но я запомнил имя. И лицо вроде как. А твой брат не воевал в Заливе? Или кузен?

– Да, кузен, конечно.

– И он похож на тебя?

– Ну, тогда небольшое сходство, наверное, было.

– Все понятно. Симпатичный парень, верно?

– Ну, ничего себе.

– И хороший солдат, насколько я помню.

– Он вернулся с Бронзовой звездой.

– Точно. VII корпус, верно?

– Второй бронекавалерийский полк.

– Третья рота?

– Правильно.

– Да, я знал, – сказал Ричер.

Старый-старый способ, которым вовсю пользуются предсказательницы. Дай собеседнику множество раз ответить «да» или «нет», и он поверит, что вас что-то связывает. Простой психологический трюк, основанный на внимательном подходе к ответам, с использованием вероятности. Часто люди, которые систематически носят таблички с именами, со временем забывают о них. Многие полицейские прежде были военными. Очень многие. Но даже если нет, у большинства полно братьев и кузенов. И почти наверняка один из них побывал в армии. «Буря в пустыне» затронула целое поколение, VII корпус являлся крупным соединением, а солдат из Второго бронекавалерийского, получивший Бронзовую звезду, почти наверняка служил в Третьей роте, которая являлась наконечником копья. Алгоритм. Вероятность. Ничего сложного.

– И как твой кузен сейчас? – спросил Ричер.

– Тони? Он вернулся в Линкольн. К счастью, он убрался оттуда еще до второго раунда. Сейчас работает на железной дороге. Двое детей, один в средней школе, другой уже в колледже.

– Здорово. Ты часто с ним встречаешься?

– Ну, иногда.

– Передавай от меня привет, ладно? Джек Ричер, 110-е, военная полиция. Одна пустынная крыса и другая.

– А чем ты теперь занимаешься? Он обязательно спросит.

– О, у меня ничего не меняется.

– Ты еще служишь?

– Нет, я был следователем и остался следователем. Но теперь я занимаюсь этим на частной основе. Работаю на себя, а не на дядю Сэма.

– Здесь, в Небраске?

– Временно, – ответил Ричер и немного помолчал. – Послушай, ведь ты можешь мне помочь. Если захочешь ответить на один вопрос.

– А что тебе нужно?

– Парни, вы уже закончили или только заступаете?

– Мы заступаем. Сегодня у нас ночная смена.

– Ты не против, если я присяду?

Полицейский по имени Хоуг подвинулся по виниловой скамье, и Ричер пристроился рядом на теплой поверхности.

– Я знаком с человеком по имени Макнолли. Он также служил во Втором полку, если уж на то пошло. Оказалось, что у него есть приятель, у которого тетя живет в вашем округе. Она фермер. Ее дочка исчезла двадцать пять лет назад. Ей было восемь, ее так и не нашли. А мать не смогла это пережить. Дело вел твой департамент, с участием ФБР. Приятель приятеля Макнолли считает, что ФБР запороло расследование. Ну, Макнолли и нанял меня, чтобы я проверил документы.

– Двадцать пять лет назад? – спросил Хоуг. – Значит, до меня.

– Конечно, – сказал Ричер. – Мы тогда оба еще не оперились.

– И девочку так и не нашли? Значит, дело не закрыто. Старое, но не закрытое досье. Возможно, документы еще существуют. И кто-то должен помнить ту историю.

– Макнолли на это и рассчитывает.

– И он хочет прищемить хвост ФБР? А не нам?

– Он сказал, что парни из полиции все делали правильно.

– И в чем же ошиблось ФБР?

– Понятия не имею, – ответил Ричер. – Вы мне и расскажите. Вы же знаете, как это бывает с людьми. Возможно, кто-то наконец успокоится.

– Ладно, – сказал Хоуг. – Я поговорю с ребятами в участке. Кто-нибудь впустит тебя завтра с утра.

– А нельзя попробовать сегодня вечером? Если бы я сумел закончить до полуночи, то мог бы сократить счет для Макнолли до одного дня. У него не так уж хорошо с деньгами.

– Ты отказываешься от лишних денег?

– Ветераны должны помогать друг другу. Ну, ты же понимаешь. Да и вообще, у меня дела в другом месте. Мне нужно побыстрее добраться до Вирджинии.

Хоуг посмотрел на часы. Двадцать минут пятого.

– Все старые документы находятся в подвале под офисом окружного клерка. Там запрещено находиться после пяти часов.

– А нельзя вынести оттуда бумаги?

– О, ты много просишь.

– Мне не нужны вещественные доказательства, только документы.

– Я могу получить по мозгам.

– Мне нужно их прочитать, больше ничего. Какой от этого вред? К тому же кто узнает?

– Должно быть, там много бумаг. Куча коробок.

– Я помогу тебе их нести.

– Макнолли служил во Втором полку? Как и Тони?

Ричер кивнул.

– Но во Второй роте, а не в Третьей. Он в другой весовой категории.

– А где ты остановился?

– В «Марриотте», где еще?

Последовала долгая пауза. Молодой полицейский внимательно смотрел на Ричера. Хоуг не забывал о присутствии напарника, и Джек видел, что он сомневается. Ностальгические чувства боролись в нем с обычной осторожностью полицейского. Наконец он посмотрел на Ричера.

– Ладно, я знаю одного парня. Мы это сделаем. Но будет лучше, если тебя там не увидят. Так что подожди нас. Мы принесем документы.

Ричер отправился в «Марриотт», поставил «Кадиллак» за отелем, чтобы никто его не заметил, когда будет подъезжать со стороны главной улицы. Так безопаснее – вдруг Сет Дункан не сможет удержаться и сообщит в полицию об угоне. Потом Ричер вернулся к входу в отель и дождался, когда портье закончит говорить по телефону. Похоже, кто-то забронировал два номера. Когда портье повесил трубку, Джек заплатил за одну ночь в номере на первом этаже. Оказалось, что он расположен в задней части буквы Н, очень тихий и приличный, отделка выдержана в зеленых и коричневых тонах, светлое дерево и бронза. Через сорок минут подъехал Хоуг с напарником в позаимствованном у коллег фургоне К-9, который был загружен одиннадцатью картонными коробками с документами. Через пять минут они перекочевали в номер Ричера.

А еще через пять минут, шестьюдесятью милями севернее, доктор вышел из бара мотеля. Он немного поговорил с Винсентом, так, ни о чем, но успел принять три тройных бокала «Джим Бима». Девять порций виски меньше чем за час. Небо покрылось тучами, начало темнеть. Именно по этой причине доктор не заметил на дороге то, что сразу бросилось бы ему в глаза при ярком солнце. Он сел в пикап, включил двигатель, выехал из-за мотеля и свернул направо, на двухполосное шоссе.

Глава 28

Шесть оставшихся «кукурузников» разделились: двое припарковались на севере двухполосного шоссе, двое на юге, пятый кружил по дорогам на юго-востоке, шестой – на юго-западе.

Доктор нарвался на двух, расположившихся на севере.

В буквальном смысле слова. Он планировал бросить пикап, как только окажется где-нибудь на ничейной земле, и добраться домой через поля. Он ехал и старался сориентироваться, глядя направо и налево, но выпитый виски сильно замедлил его реакцию. Его взгляд вернулся на шоссе, и доктор едва не столкнулся с пикапом, частично припаркованным на обочине. Машина стояла с выключенными фарами. От глаз к мозгу, от мозга к рукам, все вокруг в тумане от виски, задержка в долю секунды, резкий поворот руля, и он уже движется в сторону второго пикапа, стоящего в тридцати ярдах на другой обочине. Доктор ударил по тормозам, все четыре колеса заблокировались, машину развернуло, и пикап остановился.

Второй пикап выехал вперед и перекрыл ему путь.

Первый встал сзади, блокируя возможность отступления.

В Лас-Вегасе Махмени набирал номер. Его главный наемник ответил из офиса Сафира, находившегося в восьми кварталах.

– Планы меняются, – сказал Махмени. – Вы отправляетесь в Небраску, прямо сейчас. Используйте самолет компании. Пилот будет знать все детали.

– Слушаюсь, – ответил его человек.

– Миссия состоит из двух частей. Во-первых, нужно найти незнакомца, о котором все говорят, и вывести его из игры. Во-вторых, держаться поближе к Дунканам. Затем убрать парней Сафира и Росси, чтобы в дальнейшем избавиться от двух звеньев цепочки. Дальше мы будем действовать напрямую. Так мы получим больше прибыли. И сможем все держать под контролем.

– Слушаюсь, – ответил его человек.

Доктор сидел за рулем, дрожа от шока, страха и прилива адреналина. «Кукурузники» выбрались из своих машин. Большие парни. Красные куртки. Они не торопясь направились к зажатому с двух сторон пикапу, остановились возле кабины и одновременно распахнули дверцы. Тот, что стоял у пассажирской, блокировал возможный вариант бегства, другой схватил доктора за ворот пиджака и рванул его на себя. Доктор свалился на асфальт, как мешок с картошкой, но «кукурузник» поднял его на ноги, ударил в солнечное сплетение, развернул и дважды ударил по почкам. Доктор упал на колени, и его вырвало на дорогу.

Футболист, стороживший пассажирскую дверь, вернулся к своему пикапу и поставил его обратно на обочину. Затем он припарковал пикап доктора сзади. Вместе с напарником они посадили доктора в первый пикап, он развернулся и сорвался с места, а доктор сидел и дрожал между двумя «кукурузниками», опустив подбородок на грудь.

В Лас-Вегасе Сафир набрал номер, и ему ответил наемник, сидевший в офисе Росси, в шести кварталах от него.

– Ситуация изменилась, – сказал Сафир. – Я отправляю вас обоих в Небраску. Детали узнаете в аэропорту.

– Хорошо, – сказал его парень.

– Люди Росси встретят вас в отеле. Махмени также посылает своих парней. Вы вшестером будете работать вместе до тех пор, пока не покончите с незнакомцем. Заодно постарайтесь поближе познакомиться с Дунканами. Потом уберете парней Росси. Так мы окажемся на шаг ближе к главной жиле и сможем удвоить наш доход.

– Понял, – ответил его парень.

– И если представится шанс, уберите парней Махмени. Я думаю, что сумею добраться до его клиента. Где еще он сможет брать такой товар? И тогда мы увеличим наш доход в четыре раза.

– Ладно, босс, – ответил его парень.

«Кукурузники» ехали на юг. Первые пять миль они преодолели очень быстро, но потом притормозили и свернули к общей подъездной дорожке Дунканов. Доктор оценил изменение скорости и направления движения, хрипло вздохнул, закрыл глаза и снова опустил голову. Сидевший справа от него футболист ударил его локтем по ребрам.

– Тебе придется поработать над своим голосом, приятель. Потому что от тебя ждут объяснений.

Теперь они ехали совсем медленно, успешно завершив свою миссию. Припарковавшись перед домом, они подвели доктора к двери и постучали. Через минуту им открыл Джейкоб Дункан. Один из «кукурузников» положил руку на спину доктора и втолкнул его в дом.

– Мы нашли его за рулем пикапа, который потеряли. Он поставил на него свои собственные паршивые номера.

Джейкоб Дункан смотрел на доктора долгих десять секунд, потом поднял руку и мягко потрепал его по щеке. Бледная кожа, влажная от пота, покрытая ссадинами и синяками. Затем он схватил доктора за рубашку и потащил по коридору в темные глубины дома, к кухне. Доктор оказался пленником в логове врага.

Джейкоб Дункан повернулся к «кукурузникам».

– Хорошая работа, парни, – сказал он. – А теперь заканчивайте дело. Найдите Ричера. Он снова остался без машины. Если доктор знает, где он, то очень скоро нам расскажет, и мы вам сообщим. Но пока продолжайте поиски.

Роберто Кассано все еще находился на кухне Джейкоба Дункана. Анджело Манчини сидел рядом. Они увидели бедолагу доктора, ковылявшего по коридору, пьяного и охваченного ужасом. Следы вчерашней работы Манчини все еще не зажили на его лице. Потом зазвонил телефон Кассано. Он посмотрел на экран и увидел, что это Росси. Кассано вышел через заднюю дверь на лужайку, засыпанную гравием. Как только он нажал на кнопку, Росси сказал:

– Осложнения.

– Какие? – спросил Кассано.

– Мне нужно успокоить всех с этой стороны. Ситуация выходит из-под контроля. Я должен поговорить с людьми, повлиять на их представления о том, что происходит. Если коротко, вы получаете подкрепление. Два парня Сафира и два от Махмени.

– Это ускорит процесс.

– Поначалу – да, – ответил Росси. – Но потом все может очень сильно осложниться. Ставлю доллар против десятки, что они приедут с инструкциями выкинуть нас из цепочки. Махмени, наверное, намерен избавиться еще и от Сафира. Так что не подпускай ни тех, ни других к Дунканам. Ни на минуту. Не позволяй Дунканам заводить новых друзей. И соблюдайте максимальную осторожность, когда покончите с незнакомцем. За вами будут охотиться четверо наемников.

– И что же нам делать?

– Вы должны уцелеть. И сохранить контроль.

– Каковы правила?

– Людей Сафира нужно прикончить обязательно. Тогда мы сможем избавиться от звена над нами и начнем продавать товар Махмени по ценам Сафира.

– Я понял.

– И уберите парней Махмени, если не будет другого выбора и придется защищаться. Но постарайся, чтобы это выглядело так, будто с ними разобрались люди Сафира или Дунканы. Мне нужен Махмени. Здесь у меня нет свободы маневра. Мне не выйти без него на основного покупателя.

– Ладно.

– Так что возвращайтесь в отель немедленно и не высовывайтесь. Там вы встретитесь с остальными – думаю, очень скоро. Договоритесь с ними и составьте план.

– Кто будет главным?

– Иранцы постараются всех оттеснить. Но пусть засунут свои желания туда, где не сияет солнце. Вы знаете людей и местность. Управляйте процессом и будьте очень внимательны.

– Ладно, босс, – сказал Кассано.

Через две минуты он и Манчини уже сидели в синей арендованной «Импале» и катили по прямому, как стрела, двухполосному шоссе. Им оставалось проехать шестьдесят миль.

Белый фургон продолжал ехать на восток по автомагистрали 3, не покидая границ Канады, и уже преодолел более половины расстояния до Альберты; впереди находился Саскачеван. Фургон только что пропустил автомагистраль 4, уходящую направо, на юг, к границе, где скромный канадский асфальтобетон превращался в великолепную автостраду США. Трасса 15 доходила до Лас-Вегаса и дальше до Лос-Анджелеса. Изменение статуса шоссе, которое когда-то было одной и той же тропой, являлось символом каждой из стран, а потому представляло серьезную опасность.

Это была основная артерия, по обе стороны от которой находились серьезные призы, а потому считалось, что за шоссе ведется усиленное наблюдение. Именно по этой причине белый фургон не воспользовался шансом преодолеть оставшуюся часть пути на высокой скорости, а продолжал двигаться на восток, в сторону маленького городка Медисин-Хат. Там он намеревался свернуть на юг и затеряться в глуши, около озера Пакоуки, где ему предстояло отыскать безымянную проселочную дорогу, ведущую в лес и в США.

Дунканы заставили доктора встать перед столом. Сами они сидели и молча смотрели на него. Так прошла минута. С одной стороны стола находились Джейкоб и Сет, с другой – Джаспер и Джонас.

– Это сознательный акт мятежа? – наконец спросил Джейкоб.

Доктор не ответил. После рвоты у него горело горло, к тому же он плохо понял смысл вопроса.

– Или ты решил, что имеешь право на компенсацию?

Доктор не ответил.

– Нам необходимо знать, – продолжал Джейкоб. – И ты должен рассказать. Нас завораживает происходящее, мы хотим во всем разобраться.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – ответил доктор.

– Возможно, твоя жена в курсе, – сказал Джейкоб. – Может быть, нам следует привезти ее сюда и спросить?

– Оставьте ее в покое.

– Я не понял?

– Пожалуйста. Пожалуйста, оставьте ее в покое.

– Она могла бы нас развлечь. Так уже бывало, ты же знаешь. Мы познакомились с ней задолго до тебя. Она приходила сюда полдюжины раз. В этот дом. С радостью. Конечно, мы ей платили, что могло повлиять на ее отношение. Тебе следует спросить, что она здесь делала за деньги.

– Она сидела с ребенком.

– Так она тебе говорила? Что ж, ничего другого она и не могла сказать.

– Она приходила сюда для этого.

– Как-нибудь спроси ее еще раз. Застань врасплох. Когда-то твоя жена обладала самыми разнообразными талантами. Может быть, она тебе расскажет. И ты получишь удовольствие.

– Чего вы хотите?

– Мы хотим знать мотивы твоих поступков, – сказал Джейкоб.

– А что я такого сделал?

– Ты поставил свои номера на пикап.

Доктор ничего не ответил.

– Мы желаем знать, почему ты так поступил. Ничего больше, – сказал Джейкоб Дункан. – Не такой уж трудный вопрос. Это проявление дерзости? Или послание? Ты хотел нам отомстить за то, что мы испортили твою машину? Ты решил, что имеешь право забрать наш пикап? Собрался что-то доказать? Посчитал, что мы слишком далеко зашли?

– Я не знаю, – сказал доктор.

– Или номера поменял кто-то другой?

– Я не знаю, кто их поменял.

– Но это сделал не ты?

– Не я.

– Где ты нашел пикап?

– У мотеля. Сегодня днем. Он стоял рядом с моей машиной. С моими номерами.

– Почему ты не поменял номера?

– Я не знаю.

– Езда с фальшивыми номерами является уголовным преступлением, верно? В лучшем случае это серьезное административное нарушение. Неужели человеку, практикующему медицину, следует вести себя таким образом?

– Думаю, нет.

– Но ты поступил именно так.

– Я сожалею.

– Не нужно приносить нам извинения. Мы не суд. И не Министерство здравоохранения. Но тебе следует подумать об объяснениях. Ты можешь потерять работу. И что будет делать тогда твоя жена? Как станет зарабатывать деньги? Возможно, ей придется вернуться к прежней жизни. Совершить тур в прошлое. Однако мы не возьмем ее обратно. Да и кому она теперь нужна? Старая, бесполезная сука…

Доктор молчал.

– Ты лечил мою невестку, – сказал Джейкоб Дункан. – После того, как тебя предупредили, что этого делать не следует.

– Я доктор. Я должен лечить людей.

– Клятва Гиппократа?

– Совершенно верно.

– В ней говорится прежде всего: «Не навреди».

– Я никому не вредил.

– Посмотри на лицо моего сына.

Доктор посмотрел.

– Это сделал ты, – сказал Джейкоб.

– Я не делал.

– Мой сын пострадал из-за тебя. Значит, ты причинил ему вред.

– Это не я.

– Кто?

– Я не знаю.

– А я думаю, знаешь. По городу ходят слухи. Ты их наверняка слышал. Тебе прекрасно известно, что о нас постоянно говорят. Телефонное дерево. Ты считаешь, это тайна?

– Ричер.

– Наконец, – сказал Джейкоб. – Мы заговорили о деле. Ты его сообщник.

– Нет.

– Ты попросил его отвезти тебя в дом моего сына.

– Нет. Он меня заставил.

– Неважно. Сделанного не воротишь. Но мы хотим задать тебе вопрос.

– Какой?

– Где Ричер сейчас?

Глава 29

Ричер находился в своем номере в отеле «Марриотт», зарывшись по колено в полицейских документах. При помощи отвертки он вскрыл ленту, которой были заклеены все одиннадцать коробок, и взял по первой странице из каждого, чтобы установить время составления документов. Затем расставил коробки по порядку и принялся быстро просматривать отчеты, начиная с самого первого.

Как Ричер и предполагал, отчеты оказались очень обстоятельными. Дело привлекло всеобщее внимание, в нем имелось множество тонких моментов, в расследовании участвовали полиция штата, национальная гвардия и ФБР. Окружная полиция действовала максимально профессионально. Расследования, в которых принимали участие несколько агентств, являлись соревнованием, и полиция не хотела проиграть. Полицейские записывали каждый шаг, стараясь рассмотреть все возможности и прикрыть задницы.

В некотором смысле досье представляли собой исторические документы. Они не имели ничего общего с компьютерами. Все оставалось старомодным, неспешным и основательным. Отчеты были напечатаны на электрических печатных машинках. Исправления делали при помощи белой замазки. Бумага стала коричневой, хрупкой и слегка заплесневела. Ричер не нашел записей переговоров по сотовым телефонам, даже между полицейскими. Никто не брал проб ДНК. Отсутствовали координаты глобальной системы навигации.

Именно такие отчеты писал сам Ричер в начале своей карьеры военного полицейского.

Дороти вызвала полицию из дома соседки в восемь вечера, в воскресенье, в начале лета. Не по 911, а по местному телефону. В отчете присутствовало описание разговора, судя по всему, сделанное по памяти, а не по магнитофонной записи. Вероятно, дежурным сержантом. Фамилия Дороти была Коэ. Ее единственного ребенка, Маргарет, в последний раз видели более шести часов до ее звонка. Она была хорошей девочкой. Никаких проблем. Никаких неприятностей. Никаких возможных причин. Она была в зеленом платье и уехала на розовом велосипеде.

Дежурный сержант связался с капитаном, тот вызвал детектива, который только что сменился с дежурства. Детектива звали Майлс Карсон. Последний послал патрульные машины на север, и начались поиски. Погода в тот день выдалась хорошей, и у них оставался еще час до наступления темноты. Карсон прибыл через сорок минут. Следующие двенадцать часов прошли, как и рассказала за завтраком Дороти. Поиски от дома к дому, люди с фонариками обшаривали все вокруг, при помощи громкоговорителей пытались позвать Маргарет возле каждого амбара и других надворных построек, всю ночь по дорогам разъезжали патрульные машины, с рассветом прибыли полицейские с собаками – вклад полиции округа, национальная гвардия одолжила вертолет.

Майлс Карсон был основательным человеком и полицейским, но он не нашел девочку.

В принципе, Ричер мог бы указать на несколько упущений. Не стоило ждать утра – собак следовало вызвать сразу. Собаки умеют работать в темноте. Впрочем, это спорный вопрос, ведь запах Маргарет исчез, как только она села на велосипед, его унес ветерок, а резиновые шины изолировали его от земли. Собаки отследили путь Маргарет до конца подъездной дорожки, и всё. Громкоговорители для поисков внутри собственных владений – не самый сильный ход, ведь преступник легко справился бы с такой проблемой. А сдаваться он не собирался. Впрочем, в защиту Карсона следует сказать, что в тот момент никто не думал, что совершено преступление. Впервые Карсон услышал о подозрениях только в девять утра на следующий день, когда Дороти Коэ не выдержала и рассказала о Дунканах. Разговор с ней занял час и девять страниц. Затем Карсон начал действовать.

Однако с самого начала Дунканы выглядели невиновными. У них даже имелось алиби. Пять лет назад они продали семейную ферму, оставив себе только один Т-образный акр, на котором находились три их дома и подъездная дорожка. Как это часто бывает в таких местах, они не стали отмечать границы своих новых владений. Ими служили вспаханные соседями участки земли. Но со временем они решили поставить ограду. Она оказалась довольно мощной, обычно здесь такие не делали. Для этого они наняли четверых местных подростков. В то воскресенье четверка парней провела там весь день, от восхода до захода солнца: они измеряли, пилили, копали ямы для шестов. Трое Дунканов и их восьмилетний сын Сет находились с ними от рассвета до заката, наблюдали, советовали и помогали. Четверо подростков подтвердили, что Дунканы не покидали участка, никто к ним не приходил, не говоря уже о маленькой девочке в зеленом платье и на розовом велосипеде.

Тем не менее Карсон вызвал Дунканов на допрос. К этому моменту стало очевидно, что совершено преступление и к расследованию будет привлечена полиция округа, что было связано с вопросами юрисдикции, поэтому Дунканов поместили в камеру предварительного заключения в Линкольне. Сет отправился вместе с ними, и его допросили офицеры-женщины, но ему было нечего сказать. Троих взрослых допрашивали несколько дней. Небраска, восьмидесятые годы. Законы и процедуры выполнялись не слишком строго, когда речь шла о похищении детей.

Однако Дунканы так ни в чем и не признались. Они добровольно позволили обыскать свои владения. Люди Карсона проделали эту работу с максимальной тщательностью, что было несложно – владения оказались не слишком большими. Т-образный участок земли, окруженный незаконченной оградой, и три дома. Люди Карсона ничего не нашли. Сам Карсон вызвал ФБР, которое прислало команду с новейшим оборудованием того времени. ФБР также не добилось успеха. Дунканов отпустили, отвезли домой, и расследование прекратилось.

Ричер прополз по номеру обратно к первой коробке; он закончил первый поверхностный просмотр документов, и теперь пришла пора приступить к тщательному изучению деталей.

Доктор не ответил. Он стоял, избитый, трясущийся и потеющий.

– Где сейчас Ричер? – повторил свой вопрос Джейкоб Дункан.

– Я бы хотел присесть, – сказал доктор.

– Ты пил?

– Немного.

– В мотеле?

– Нет, – ответил доктор. – Я знал, что мистер Винсент не станет меня обслуживать.

– И где же ты пил?

– Дома.

– А потом пошел в мотель?

– Да.

– Зачем?

– Мне нужно было забрать медицинский чемоданчик из моей машины.

– Значит, ты был уже пьян, когда украл наш пикап?

– Да. На трезвую голову я бы так не поступил.

– Где сейчас Ричер?

– Я не знаю.

– Хочешь выпить?

– Выпить? – удивился доктор.

– Ты должен быть знаком с таким понятием.

– Да, я хотел бы выпить.

Джейкоб Дункан встал и прошел через кухню к шкафу, открыл его и вытащил почти полную бутылку «Уайлд терки». С другой полки он взял стакан и поставил все на стол. Потом убрал со стоявшего в углу стула пару сапог, старую почту и отнес стул к доктору:

– Садись, пожалуйста. И угощайся.

Доктор сел, подвинул стул поближе к столу и откупорил бутылку с виски. Он налил себе щедрую порцию и выпил все одним махом. Потом налил еще раз.

– Где сейчас Ричер? – снова спросил Джейкоб Дункан.

– Я не знаю, – ответил доктор.

– А я думаю, знаешь. Пришло время сделать выбор. Ты можешь сидеть с нами, пить мой отличный виски и проводить время в приятных разговорах. Или мы можем, к примеру, предложить Сету сломать тебе нос. Не сомневаюсь, что ему такая идея понравится. Или мы пригласим твою жену в гости и подвергнем ее мелким унижениям. Полагаю, она не станет особенно сопротивляться, ведь она знает нас много лет. Никаких заметных повреждений или серьезных ран. Но подобный опыт наверняка окажет влияние на ваш брак в будущем, ведь ты не сможешь ее защитить. Она решит, что ты попросту не захотел. Ведь сейчас это в твоих силах. Она обязательно так подумает.

– Ричера нет, – сказал доктор.

– Нет?

– Он уехал днем.

– Как?

– Остановил машину.

– Это невозможно, – сказал Джейкоб. – Мы заблокировали дорогу на север и на юг.

– Вы опоздали.

– Ты видел, как он уехал?

– Он был в мотеле. Я думаю, он поменял номера, потому что собирался воспользоваться вашим пикапом. Но потом появился кто-то еще, он попросил его подбросить, и это ему понравилось больше.

– И кто появился?

– Он не наш. Проезжал мимо.

– На какой машине?

– Я плохо разбираюсь в машинах. Кажется, она была белой.

– Он сказал, куда направляется?

Доктор допил большую часть второго стакана виски большими быстрыми глотками.

– В Вирджинию.

– Почему?

– Я не знаю, – ответил доктор и снова наполнил стакан. – Но он постоянно говорил о Вирджинии с того самого момента, как появился здесь.

– А что у него в Вирджинии?

– Он не сказал. Может быть, женщина. У меня сложилось именно такое впечатление.

– И откуда оно взялось?

– Интуиция.

– Ты нервничаешь? – сказал Джейкоб.

– Ясное дело, – ответил доктор.

– Почему? Ты всего лишь выпиваешь с соседями.

Доктор промолчал.

– Ты думаешь, он вернется, – сказал Джейкоб.

– Нет.

– Так он вернется?

Доктор ничего не сказал.

– Расскажи нам.

– Он был военным полицейским, – сказал доктор. – Он знает, как нужно делать вещи.

– Какие вещи?

– Он сказал, что собирается заехать в полицию округа. Завтра утром, я полагаю. Он хочет взглянуть на документы, собранные двадцать пять лет назад. И если все будет в порядке, он уедет в Вирджинию. А если нет, вернется сюда.

– Зачем ему возвращаться?

– Чтобы добраться до вас, вот зачем.

В Канаде белый фургон свернул направо, лишь немного не добравшись до Медисин-Хат, и теперь катил на юг по пустой дороге, ведущей в сторону озера Пакоуки. Уже почти совсем стемнело, тучи скрывали луну и звезды, но дорога не освещалась. К тому же она здесь была совсем плохой, с огромным количеством ям и рытвин. Она петляла из стороны в сторону, поднималась и опускалась. Вести фургон стало нелегко, а местами даже опасно – ведь сломанная ось могла привести к полному краху. Поэтому водитель свернул налево, на узкую, заросшую травой дорогу, по которой ездил раньше, и еще двести ярдов подскакивал на сиденье, пока не добрался до площадки для пикников, где летом всегда собиралось много народа. Но зимой здесь никогда никого не бывало. Водитель не раз видел поблизости медведей, койотов, рыжих лисиц и лосей; дважды ему показалось, что мимо прошел олень, хотя это могли быть и тени. Однажды он заметил волка; впрочем, он вполне мог спутать его с койотом. Но людей он не встречал никогда. Во всяком случае, зимой.

Водитель поставил фургон под огромной сосной и улегся спать.

Роберто Кассано и Анджело Манчини объехали отель «Марриотт» и поставили арендованную «Импалу» рядом с черным «Кадиллаком», который одиноко стоял в дальнем конце парковки. Они вышли из машины, потянулись и посмотрели на часы. И пришли к выводу, что у них есть время для быстрого обеда до прибытия подкрепления. Кафе или ресторан, где подают свиные ребрышки? Им не нравилось ни то, ни другое. И с чего бы? Они обладали вкусом, в отличие от тупых местных мужланов, ничего не понимавших в еде. Но они испытывали голод, так что приходилось мириться с неизбежным.

После коротких раздумий Кассано и Манчини выбрали кафе. Они вышли из отеля и направились на главную улицу.

Дунканы позволили доктору допить третий стакан виски и выставили его вон. Распахнув дверь, подтолкнули его в спину и предложили отправляться домой. Они смотрели ему вслед, пока он шагал по подъездной дорожке, потом вновь собрались на кухне у Джейкоба, который поставил бутылку обратно в шкаф, стакан в раковину и вернулся к своему стулу в углу.

– Ну и что ты думаешь? – спросил его брат Джаспер.

– О чем? – уточнил Джейкоб.

– Может, стоит позвонить окружным полицейским и запретить им показывать Ричеру досье?

– Я не вижу, как мы это сделаем.

– Можно попытаться.

– Это привлечет внимание.

– Возможно, следует позвонить Элдриджу Тайлеру? Исключительно для подстраховки?

– Тогда мы будем ему обязаны.

– Это станет разумным вложением, если Ричер вернется.

– Я не думаю, что он вернется, – ответил Джейкоб. – Это первое, что пришло мне в голову.

– Но?

– На самом деле все зависит от того, что он найдет – и чего найти не сможет.

Глава 30

Ричер нашел заявление отца пропавшей девочки. Оно оказалось длинным и детальным. Полицейские не были дураками. Когда исчезали маленькие девочки, отцы автоматически становились подозреваемыми. Отца Маргарет звали Артур Коэ, но все называли его Арти. В момент исчезновения дочери ему исполнилось тридцать семь. Для 80-х годов Маргарет была поздним ребенком. Арти родился в этих краях. Прошел Вьетнамскую войну, отказавшись от предложения местной комиссии по учету военнообязанных считать его работу на ферме жизненно важной для страны. Он пошел в армию и вернулся домой. Храбрый мужчина. Патриот. Арти занимался починкой механического оборудования в одном из сараев, когда Маргарет уехала, и продолжал там работать, когда его жена пришла через четыре часа и сказала, что девочка до сих пор не вернулась. Он все бросил и начал поиски. В его словах Ричер уловил те же чувства, которые Дороти описывала во время завтрака, – нереальность, надежда. Вопреки здравому смыслу, Арти до конца верил, что его дочь где-то играет, возможно, собирает цветы, что она забыла о времени, но обязательно вернется домой. Даже через двадцать пять лет напечатанные на пожелтевшей бумаге слова наполняли отчаяние и боль.

«Артур Коэ невиновен в исчезновении дочери», – решил Ричер.

Он двинулся дальше, к пачке с названием «Биография Маргарет Коэ». Обычный большой конверт, довольно тонкий, как и положено, когда речь идет об истории жизни восьмилетнего ребенка. Конверт не заклеили, однако из-за влажности в хранилище Ричеру пришлось открывать его аккуратно. И он был удивлен.

Маргарет Коэ оказалась азиаткой.

Возможно, вьетнамкой, или таиландкой, или камбоджийкой, китаянкой, японкой, кореянкой. Однако у Дороти не было азиатской крови. Вероятно, у Артура тоже. Нет, девочка родилась не в Небраске. Получалось, что Маргарет – приемный ребенок. Она оказалась очень милым маленьким существом. На оборотной стороне фотографии стояла дата, написанная женской рукой. И далее: «Почти восемь! Красивая, как всегда!» Цветная фотография, любительская, но качественная. Фотограф тщательно выбрал композицию и снимал хорошей камерой. Естественно, родители выбрали для полиции именно ее из-за максимального сходства с оригиналом. Маленькая азиатская девочка спокойно стояла, позировала и улыбалась. Изящная, хрупкая и стройная. В глазах сияло доверие и искрилось веселье. Маргарет была одета в плиссированную юбку и белую блузку.

Прелестный ребенок.

Ричер вдруг вспомнил голос курильщика-подростка, с которым разговаривал днем: «Я слышал, как кричит несчастный призрак, кричит, плачет и стонет в темноте».

В этот момент он решил сделать перерыв.

А шестьюдесятью милями севернее Дороти Коэ вытащила из холодильника свиную отбивную. Свинью заколол ее приятель, живший в миле от нее; он работал в кооперативе, помогавшем людям в трудные времена. Дороти срезала сало, добавила немного перца, горчицы и рафинированного сахара. Положив отбивную на открытое блюдо, засунула его в духовку и села за стол, где уже лежали нож, вилка, тарелка и салфетка. Взяла стакан, налила воды и поставила около тарелки. Обед на одну персону.

Ричер проголодался. Он пропустил ленч. Он позвонил портье, который сказал, что обслуживания в номерах отеля нет, и принес свои извинения. Более того, даже назвал два ресторана, которые упоминались на придорожном щите, виденном Джеком. Портье заверил его, что в обоих заведениях кормят превосходно. Возможно, Торговая палата платила ему за рекламу.

Ричер надел куртку и вышел в вестибюль отеля. У стойки регистрировались двое новых постояльцев. Оба мужчины. С Ближнего Востока. Скорее всего, иранцы. Невысокие, с взъерошенными волосами, небритые и не слишком чистые. Один из них бросил взгляд на Джека, тот вежливо кивнул ему и направился к выходу. На улице было темно и холодно. Ричер прикинул, что в кафе он будет завтракать, поэтому решил пообедать в ресторане. Он свернул направо и быстро зашагал по боковой улице.

Доктор торопился, ему хотелось поскорее оказаться в тепле, так что он добрался до дома через час. Жена его ждала; она уже начала беспокоиться, и он понимал, что ему придется объяснить свое поведение. Он начал говорить и рассказал всю историю еще до того, как она успела произнести хотя бы слово. Наконец он замолчал.

– Значит, ты хочешь сказать, что это игра, так? Как скачки. Успеет ли Ричер вернуться до того, как Сет придет домой и обнаружит, что его машину угнали у тебя на глазах?

– Но вернется ли Ричер вообще?

– Думаю, вернется.

– А зачем ему возвращаться?

– Потому что Дунканы забрали девочку. Кто еще мог это сделать?

– Я не знаю. Меня здесь не было. Я находился в Айдахо. Тогда я был ребенком. Как и ты.

– Поверь мне.

– Я тебе верю. Но я бы хотел, чтобы ты сказала мне, почему я должен верить.

Она ничего не ответила.

– Может быть, Сет не пойдет домой. Может быть, он проведет ночь в доме отца.

– Возможно. Говорят, он часто так поступает. Но мы не будем на это рассчитывать. – Она начала расхаживать по дому, проверяя защелки на окнах и замки на передних и задних дверях. – Нам стоит заблокировать двери мебелью.

– Тогда они войдут через окно.

– Эти стекла выдерживают натиск торнадо.

– А парни весят триста фунтов. Ты видела, что они сотворили с нашей машиной.

– Мы должны что-то сделать.

– Они нас сожгут. Или просто встанут на ступеньках и прикажут открыть дверь. И что мы тогда будем делать? Ослушаемся?

– Мы сможем продержаться день или два. У нас есть продукты и вода.

– Возможно, потребуется больше, чем день или два. Может быть, так будет всегда. И даже если ты права, нет никаких гарантий, что Ричер найдет доказательства. Их почти наверняка нет. Да и откуда они могут там быть? Парни из ФБР нашли бы их двадцать пять лет назад.

– Мы должны надеяться.

Ричер заказал свиные ребрышки с салатом из сырой капусты, моркови и лука, заправленным майонезом, и чашку кофе. Заведение было темным и грязным, на стенах висели старые рекламные плакаты. Почти наверняка все фальшивки, заказаны оптом, сделаны на какой-нибудь тайваньской фабрике и искусственно состарены. Однако ребрышки оказались хорошими, мясо – нежным, салат – свежим, кофе – горячим, а чек – совсем скромным. К востоку от Миссисипи или к югу от Сакраменто это были бы только чаевые.

Ричер расплатился и отправился обратно в отель. На парковке двое парней вытаскивали сумки из багажника красного «Форда Таурус». Новые гости. Неожиданный доход для «Марриотта» в зимнее время. «Таурус» был новым и самым обычным. Скорее всего, взятый в аренду. Парни оказались крупными. Арабы, возможно, сирийцы или ливанцы. Ричер был неплохо знаком с этой частью мира. Они посмотрели на него, когда Джек проходил мимо; он вежливо кивнул, но не остановился. Через минуту он уже сидел в своем номере с хрупкими пожелтевшими листами бумаги в руках.

Вечером Дунканы ели баранину на кухне Джейкоба Дункана. Джонас считал себя классным поваром и действительно неплохо готовил. У него хорошо получалось жареное мясо, он подавал его с картофелем, овощами и подливкой, что очень помогало. И с большим количеством выпивки, что помогало еще больше. Все четверо Дунканов ели и пили вместе, сидя по двое по разные стороны стола. Потом они дружно убрали грязную посуду, Джаспер посмотрел на брата Джейкоба и сказал:

– У нас осталось шестеро парней, способных ходить и разговаривать. Нам нужно решить, как использовать их сегодня ночью.

– Сегодня ночью Ричер не вернется, – сказал Джейкоб.

– А мы можем быть в этом уверены?

– Мы ни в чем не можем быть уверены, за исключением того, что солнце встает на востоке, а садится на западе.

– Но тогда лучше перестраховаться.

– Хорошо, – кивнул Джейкоб. – Пусть один стоит на посту с южной стороны, а остальные отдыхают.

Джаспер подошел к телефону и выдал футболистам инструкции. После того как он повесил трубку, в комнате стало тихо.

– Отвезешь меня домой? – спросил Сет у отца.

– Нет, посиди еще немного, сын, – ответил тот. – Нам нужно кое-что обсудить. Наш груз прибудет завтра, приблизительно в это время. Значит, необходимо подготовиться.

Кассано и Манчини вернулись из кафе и сразу направились в номер Кассано. Оттуда он позвонил портье и спросил, не появились ли новые гости. Ему ответили, что только что вселились две пары, одна за другой. Кассано попросил соединить его с их номерами. Сначала он пообщался с людьми Махмени, затем с людьми Сафира, и они договорились немедленно встретиться в его номере. Кассано решил, что сможет навязать им свою волю, если не даст прийти в себя. К тому же, принимая их на собственной территории, он получал некоторое преимущество, хотя номер в дешевом отеле в паршивой Небраске едва ли мог ему помочь доминировать. Но Кассано немного разбирался в психологии и понимал, что, не прорабатывая детали, нельзя главенствовать.

Первыми пришли иранцы. Люди Махмени. Только один из них говорил, что вполне устроило Кассано – ведь именно он, а не Манчини выступал от лица Росси. Никто не стал называть имен. И вновь Кассано остался доволен. Таким был их бизнес. Иранцы не выглядели устрашающе – маленькие и какие-то помятые, слишком молчаливые, хитрые и скрытные. И очень странные. Кассано открыл дверцу мини-бара и предложил им выпить. Все, что пожелают. Однако оба молча покачали головами.

Ливанцы пришли через пять минут. Люди Сафира. Арабы, тут не могло быть сомнений, но крупные и крутые на вид. И вновь говорил только один, и также не называл имен. Кассано показал, что они могут сесть на кровать, но они остались стоять, опершись о стену. Пытаются запугать, решил Кассано. И они почти добились своего. Они также понемногу использовали психологию. Кассано дождался, когда в номере установится полная тишина, и смотрел на них с минуту, переводя взгляд с одного на другого. Четверо мужчин, с которыми он только что встретился и которые очень скоро попытаются его убить.

– Нам предстоит довольно простая работа. Шестьюдесятью милями к северу отсюда расположен самый край округа с сорока фермами. Там появился парень, который устраивает неприятности. На самом деле он не слишком важен, но наш поставщик принял это близко к сердцу. Бизнес заморожен до тех пор, пока с чужаком не разберутся.

– Нам это известно, – сказал человек Махмени. – Что дальше?

– Хорошо, – кивнул Кассано. – Мы поедем туда и вместе решим проблему.

– Когда начинаем?

– Скажем, завтра утром, с рассветом.

– Ты его видел?

– Пока нет.

– Имя у него есть?

– Ричер.

– Что за странное имя?

– Американское. А твое?

– Мое имя не имеет значения. У тебя есть описание внешности?

– Крупный, голубые глаза, белый, двести пятьдесят фунтов, коричневая куртка.

– Пустышка, – сказал человек Махмени. – Это Америка. Страна ферм. Здесь полно фермеров. И они все так выглядят. К примеру, я только что видел такого.

– Он прав, – вмешался человек Сафира. – И мы видели такого же. Нам потребуется описание получше.

– Другого у нас нет, – сказал Кассано. – Но на месте наша задача упростится. Очевидно, там он будет выделяться. К тому же местное население готово нам помогать. Им приказано звонить, как только они его заметят. И там негде спрятаться.

– И где же он? – спросил человек Махмени.

– Мы не знаем. В городке есть мотель, но там его нет. Может быть, спит под открытым небом.

– В такую погоду? Неужели это возможно?

– Там есть сараи и амбары. Я уверен, что мы его найдем.

– И что потом?

– Мы его уберем.

– Рискованно.

– Я знаю. Он крутой. Он уже успел разобраться с четырьмя местными парнями.

– Мне плевать, каким крутым он себя считает, – заявил человек Махмени. – Не говоря уже о том, сколько местных он убрал. Не приходится сомневаться, что здесь все идиоты. А рискованно, потому что это больше не Дикий Запад. У нас есть план безопасного отхода?

– Мне сказали, что он вроде как бродяга, – ответил Кассано. – Поэтому никто не станет его искать. И расследования не будет. Там даже полицейских нет.

– Это упрощает дело.

– Ты правильно сказал, там страна фермеров. Там полно экскаваторов. Мы его похороним. Желательно живым, по просьбе нашего поставщика.

Глава 31

Поиски Маргарет Коэ описывались четырьмя различными способами, в четырех отдельных папках. Первую составил окружной департамент полиции, вторую – полиция штата, третью – национальная гвардия, четвертую – ФБР. Отчет вертолетчиков оказался совершенно бесполезным. Маргарет Коэ была одета в зеленое платье, что не слишком помогало летом в стране кукурузы. Пилот держался на высоте в тысячу футов, чтобы не повредить молодые растения. В стране фермеров свои приоритеты, даже когда пропадает ребенок. С воздуха не удалось заметить ничего существенного. Ни свежевспаханной земли, ни розовых бликов от велосипеда, ни придавленных стеблей в полях. Вообще ничего, если не считать океана кукурузы.

Напрасная трата времени и авиационного топлива.

И окружная полиция, и полиция штата проверили сорок ферм. Сначала они прошли с громкоговорителями в темноте, на следующий день побывали в каждом доме и поговорили со всеми жителями, которые в один голос твердили, что не видели девочки. Затем тщательно обыскали амбары и сараи. Практически все жители охотно сотрудничали с полицией. Только одна пожилая пара призналась, что они не провели обыска, поэтому полицейские сами все осмотрели. Они ничего не нашли. Полицейские посетили мотель, проверили все номера и опустошили мусорные баки в поисках улик. Они ничего не нашли.

Дома Дунканов фигурировали в трех папках. Там побывали все, кроме команды вертолета. Сначала полиция округа, потом полиция штата и, наконец, ФБР, много раз. Поиски велись очень тщательно, потому что ограниченность пространства всем показалась жутковатой. Ричер отчетливо ощущал это настроение между строк даже четверть века спустя. Сельские полицейские. Они были смущены и пришли в замешательство. Складывалось впечатление, что Дунканы ненавидели землю и избавились от нее по максимуму. Осталась только подъездная дорожка с символической площадкой для разворота да еще пять ярдов для фундаментов каждого из трех домов. И всё. Остальное они продали.

В результате обыск не составил никакой проблемы. Отчеты получились чрезвычайно подробными. Были разобраны штабеля тяжелых бревен, предназначенных для ограды, просеян гравий; ряды людей, низко наклонившись, прошли по очищенной земле, собаки десяток раз обнюхали каждый квадратный дюйм.

Ничего найти не удалось.

Затем поиски переместились внутрь домов. Если снаружи полицейские очень старались, то внутри они удвоили усилия и проделали все кропотливо и тщательно. Ричер не раз производил обыски и знал, как это трудно. Но здесь их проводили четыре раза последовательно, никто не срезал углов, никто не экономил время. Вещи разбирали на части, стены простукивали, полы вскрывали. На бумаге ничего не осталось, но Ричер вновь прочитал между строк, что искали не только ребенка, но и части тела.

Ничего найти не удалось.

ФБР внесло свой вклад, предоставив криминалистов самого высокого уровня для 80-х годов XX века. Все было тщательно записано на бумаге с клеймом бюро, скопировано и передано в местную полицию. Эксперты собрали все волосы и волокна, все плоские поверхности проверили на отпечатки, использовали все виды волшебного света и самые разные приборы. Из Денвера привезли собаку, которая специализировалась на поисках трупов, но ее отправили домой, потому что она тоже ничего не нашла. Техники и дюжина других экспертов провели в домах Дунканов двенадцать часов.

Ничего не нашли.

Ричер закрыл папку. И в голове у него возникла мысль, которая посетила всех участников расследования двадцать пять лет назад: дело раскрыть не удалось.

Шестьюдесятью милями севернее Дороти Коэ стояла возле раковины и мыла свою тарелку, вилку и стакан, а также блюдо, на котором готовилась отбивная. Она протерла посуду тонким льняным полотенцем и расставила все по местам – тарелку и стакан в шкаф, серебро в ящик, блюдо в другой шкаф. Она выбросила в мусорное ведро салфетку и вытерла стол тряпкой, потом аккуратно поставила стул на место. Затем Дороти перешла в гостиную. Она собиралась немного посидеть и лечь спать, чтобы утром встать пораньше, съездить в мотель и попытаться помочь мистеру Винсенту починить зеркало за стойкой бара. Может быть, ей даже удастся приклеить ручку к кружке НАСА.

Ричер некоторое время сидел на полу своего номера в отеле «Марриотт» и размышлял. Было десять часов вечера. Он закончил изучать документы на два часа раньше, чем рассчитывал. Джек встал, сложил папки в одиннадцать коробок и аккуратно составил их в центре номера – две стопки по четыре, одна по три. Затем набрал девятку, чтобы выйти на линию, и номер, по которому звонила Дороти Коэ двадцать пять лет назад, когда сообщила о пропаже дочери. Трубку сняли. Ричер попросил позвать Хоуга, не слишком рассчитывая, что тот подойдет, но после короткой паузы услышал его голос.

– Я закончил, – сказал ему Ричер.

– Удалось что-нибудь найти?

– Ваши парни сделали все безупречно. Им не о чем беспокоиться. Поэтому я уезжаю.

– Так скоро? Тебя не интересуют ночные развлечения?

– Я простая душа. Люблю мир и тишину.

– Ладно, тогда оставь коробки в номере. Мы заедем за ними и вернем на место до того, как ребята из архива выйдут на работу. Они ничего не узнают. Миссия завершена.

– Я в долгу перед тобой.

– Забудь, – ответил Хоуг. – Прояви себя полностью[8], и прочее дерьмо.

– Об этом не приходится и мечтать, – сказал Ричер.

Он повесил трубку, подхватил куртку и направился к двери. Ему пришлось дойти до вестибюля, а потом обратно до дальнего угла парковки. Лестница, ведущая на второй этаж, начиналась перед вестибюлем, там, где располагалось бы другое крыло, если бы отель был одноэтажным. Как раз в тот момент, когда Джек проходил мимо лестницы, какой-то мужчина сошел с последней ступеньки и зашагал рядом с ним в том же направлении. Ричер видел его, когда он регистрировался вместе со своим приятелем у стойки портье.

Маленький и помятый. Небритый. Вероятно, иранец. Он покосился в сторону Ричера, который вежливо кивнул. Иранец кивнул в ответ. Дальше они пошли рядом. Спутник Джека крутил на пальце ключи с красной биркой. «Эйвис»[9]. Он снова краем глаза посмотрел на Ричера, тот бросил на него встречный взгляд и распахнул дверь. Иранец вышел. Джек последовал за ним. Мужчина вновь повернул голову в его сторону, и в его глазах появилось задумчивое выражение. И еще напряженное любопытство.

Ричер свернул налево, чтобы обойти букву Н. Иранец последовал за ним. Джек посмотрел вперед и увидел две машины, припаркованные впереди. «Кадиллак» Сета Дункана и темно-синий «Шевроле». Именно такие обычно берут в аренду. У «Эйвиса» их тысячи.

«Темно-синий «Шевроле».

Ричер остановился.

Иранец остановился рядом с ним.

Глава 32

Никто не знает, сколько нужно времени, чтобы сформировалась мысль. Кто-то говорит об электрических импульсах, летящих по нервам со скоростью, близкой к скорости света, но это лишь передача. Как доставка почты. А письмо написано в мозгу; оно оживает в результате какого-то химического процесса, две смеси проходят по синапсам, и начинается реакция, подобная взаимодействию свинца и кислоты в автомобильном аккумуляторе, но вместо дурацких двенадцати вольт, чтобы включить сигнал, жидкости мозга наполняют тело самыми разными тонкими изменениями, потому что мысли приходят необязательно по одной. Их появление подобно взрыву сверхновой и водопаду, и они мчатся по параллельным путям, сталкиваются, соперничают и сражаются за доминирующее положение.

Ричер заметил темно-синий «Шевроле», и мгновенно в его памяти всплыли слова Винсента о двух типах, которых он видел из амбара Дороти; одновременно он подверг это предположение сомнению – ведь «Шевроле», как и темно-синий цвет, встречаются очень часто. Параллельно Джек вспомнил о встрече в отеле с двумя похожими иранцами и двумя похожими арабами – и задал себе вопрос, могло ли появление столь необычных пар зимой в отеле Небраски быть простой случайностью, и если нет, то следует ли из этого, что в «Марриотте» находится третья пара, то есть те самые крутые парни с фермы Дороти.

Продолжая размышлять о необъяснимом появлении шестерых мужчин и их возможной связи, Ричер продолжал наблюдать за иранцем, который уронил ключи от машины и его рука скользнула в карман куртки. Одновременно Ричер вспомнил, что парни с фермы Дороти остановились не в мотеле – из чего следовало, что их база находится здесь, в «Марриотте», и «Шевроле» принадлежит им – значит, иранец каким-то образом с ними связан. Выходит, перед ним враг. И хотя Ричер не знал причин его поведения и понимал, что с точки зрения гражданской юриспруденции это не имеет никакого значения, но годы опыта, приобретенного в исключительно тяжелых ситуациях, подсказали ему, что иранец полез в карман на темной парковке только по одной из четырех причин: достать сотовый телефон и вызвать помощь, вытащить бумажник или паспорт, чтобы доказать свою невиновность, вынуть нож или пистолет.

Ричер это понимал, как и то, что резкая атака в первых двух случаях будет непростительной, а в двух последних – единственным способом спасти собственную жизнь.

Вспышки сверхновой, водопады и потоки мыслей сошлись воедино, борясь за доминирование.

Лучше поберечься, чем потом жалеть.

И Ричер отреагировал.

Он резко повернулся от пояса и начал проводить боковой удар в центр груди иранца. Химическая реакция в мозгу, мгновенная передача импульса мышечной системе от левой ноги к правому кулаку за время, не превышающее доли секунды, общее расстояние до цели менее ярда, еще малая доля секунды, чтобы до нее добраться, что оказалось абсолютно правильным решением, потому что рука иранца успела глубоко погрузиться в карман, пытаясь вытащить то, что он хотел, будь то нож, пистолет, телефон, водительские права, паспорт или полицейский значок или вполне невинное письмо из Тегеранского университета, доказывающее, что он эксперт мирового уровня по генетике растений и почетный гость Небраски, приглашенный сюда, чтобы увеличить доходы региона в сотни раз и уничтожить голод во всем мире в ближайшие годы. Так или иначе, но кулак Ричера уже был близок к цели, в глазах иранца вспыхнула паника, рука дернулась сильнее – коричневая кожа, темные волоски, пальцы сжимают что-то большое и черное.

И тут удар Ричера достиг цели.

Двести пятьдесят фунтов движущейся массы, огромный кулак, мощный удар, молния куртки врезалась в кость, вдавливая ее в грудную полость; естественная эластичность позволила грудной клетке прогнуться на несколько дюймов, в результате воздух вытолкнуло из легких, и гидростатический шок направил кровь обратно в сердце; голова дернулась вперед, как у манекена для аварийных испытаний, но плечи продолжали двигаться назад. Иранца оторвало от земли, и он врезался в окно, находившееся у него за спиной, со странным звуком, словно зазвучали литавры; руки, ноги и торс распростерлись, как у тряпичной куклы, и на асфальт парковки выпал черный предмет – не бумажник, не телефон, не нож, а пистолет «Глок 17», темный, массивный и жутковатый. Он остался лежать в шести или восьми футах, и у иранца не было никаких шансов до него дотянуться, к тому же он лежал на спине и не мог двигаться быстро.

Более того, складывалось впечатление, что он вообще никогда больше не сможет двигаться.

Ричер слышал о том, что такое бывает, но никогда не видел.

Его армейские друзья-медики называли это низкоэнергетическим сотрясением сердца – травма стенки грудной клетки. Низкоэнергетическим в том смысле, что травма получена не в результате автомобильной катастрофы или выстрела из дробовика, а из-за удара в бейсболе, столкновения во время футбольного матча, от кулака или неудачного падения на тупой предмет. Жуткие исследования на лабораторных животных показали, что дело тут в удаче и выборе времени.

Электрокардиограммы показывали волны, которые связаны с биениями сердца; одна из них носила название зубец Т, и эксперименты выявили, что, если нанести удар, когда зубец Т находится между пятнадцатью и тридцатью миллисекундами от своего пика, возникает летальная аритмия сердца и оно останавливалось, как при обычном приступе. В таком опасном месте, как темная пустая парковка, сердце иранца билось значительно сильнее, чем при обычных обстоятельствах, а потому пики зубца Т возникали значительно чаще, два или даже три раза в секунду, драматически увеличивая вероятность смертельного исхода.

Иранец лежал совершенно неподвижно.

Он не дышал.

Никаких признаков пульса.

Никаких признаков жизни.

Армейские медики учили, что стандартная процедура в таких ситуациях состоит в том, чтобы начать делать искусственное дыхание, сопровождая его внешним давлением на грудь восемь раз в минуту, и продолжать до тех пор, пока человек не придет в себя. Однако у Ричера имелся собственный подход к подобным вещам – не оживлять парней, которые собираются выстрелить в тебя из пистолета. И в данном вопросе Джек никогда не проявлял гибкости. Поэтому он с минуту подождал, давая природе взять свое, а затем немного помог ей, надавив двумя пальцами на артерии на шее иранца. Четыре минуты без кислорода – верхний предел для мозга. Ричер подождал пять, решив действовать наверняка. Он сидел на корточках рядом с телом и внимательно прислушивался. Никакой реакции. Никто не пришел. Иранец умер – слабое натяжение мышц, характерное для потерявшего сознание человека, исчезло, и наступила мягкая расслабленность недавней смерти.

Ричер встал, нашел ключ от машины и подобрал «глок». На ключе была бирка с логотипом «Шевроле», но не от синей машины. Джек нажал на кнопку, но ничего не произошло. «Глок» оказался практически новым и полностью заряженным. В обойме семнадцать блестящих патронов типа «парабеллум», и еще один в стволе. Ричер положил оружие в карман, рядом с отвертками.

Затем он вернулся к парковке перед входом и снова нажал на кнопку. Ему ответил желтый «Шевроле Малибу». Новый автомобиль, чистый и самый обычный. Явно взятый напрокат. Джек сел в машину, отодвинул сиденье назад и завел двигатель. Бак был почти полным. В дверном кармане лежали документы на аренду с сегодняшней датой. Документы были оформлены на какую-то компанию из Лас-Вегаса, название которой ничего Ричеру не говорило. В специальных держателях стояли две бутылки воды – одна начатая, другая полная. Джек выехал со стоянки, сделал круг и поставил машину так, что мертвый иранец оказался между «Шевроле» и стеной, потом открыл багажник. Не самый большой багажник, но и иранец не был великаном.

Ричер наклонился, проверил карманы иранца и нашел там телефон, нож, бумажник, платок и мелочь на доллар. Он оставил монеты, вытащил из телефона аккумулятор, убрал телефон в один карман, а аккумулятор – в другой. Нож оказался с выкидным лезвием и перламутровой рукоятью. Тяжелый, надежный и острый. Качественный инструмент. Ричер положил его в карман к разводному ключу. Потом проверил бумажник. Четыреста долларов наличными, плюс три кредитные карточки и водительские права из штата Невада на имя Асгара Арада Сепира и адрес в Лас-Вегасе. Вполне достоверная фотография. Кредитные карточки на то же имя. Наличные, в основном двадцатки, новенькие и ароматные, только что из банкомата. Ричер оставил себе наличные, вытер платком бумажник и вернул в карман мертвеца. Потом он поднял его двумя руками за воротник и ремень и засунул в багажник желтого «Малибу».

И остановился.

Ему в голову пришла новая идея.

Он отнес иранца к «Кадиллаку» Сета Дункана и аккуратно положил на землю. Порывшись в кармане, нашел ключ от «Кадиллака», открыл багажник, поднял иранца и засунул его внутрь. Мощная машина, большой багажник, полно места. Покончив с делами, Ричер протер платком все, к чему прикасался в течение дня, – руль, рычаг переключения скоростей, зеркало, кнопки радио, дверные ручки внутри и снаружи. Затем захлопнул дверцу и нажал на кнопку, блокируя двери. После чего вернулся к «Малибу». Автомобиль был желтым, но в остальном обладал анонимностью, несмотря на кричащий цвет. Местная марка, местные номера, традиционная форма. Такой наверняка привлечет меньше внимания, чем «Кадиллак», несмотря на жуткий цвет. И едва ли кто-то станет сообщать, что машину угнали. Парни из другого штата с пистолетами и ножами в карманах обычно ведут себя намного скромнее, чем возмущенные местные жители.

Ричер внимательно осмотрелся по сторонам. Все спокойно. Холодный воздух, тишина и неподвижность, лишь клубится ночной туман. Джек вернулся к «Малибу», не включая фар, медленно выехал с парковки, добрался до конца улицы Макнолли и притормозил. Слева в шестидесяти милях к югу находилась I-80, быстрая автострада в шесть полос, самый короткий путь в Вирджинию. Справа – сорок ферм и Дунканы, мотель, Элеонор, доктор и его жена и Дороти Коэ. В шестидесяти милях к северу.

Время принимать решение.

Налево или направо? На юг или на север?

Ричер включил фары, свернул направо и поехал обратно на север.

Глава 33

Дунканы перешли из кухни Джонаса к Джасперу, потому что у него в шкафу оставалась почти полная бутылка бурбона «Ноб крик». Все четверо уселись вокруг стола, локоть к локтю, в тяжелых старых стаканах искрилось по полдюйма янтарной жидкости. Они пили понемногу и вели неспешный разговор. Они знали, что товар доставят не раньше чем через двенадцать часов, но не позже чем через двадцать четыре. Обычно это было время празднования. Как ночь перед Рождеством. Но сейчас они находились в немного подавленном настроении.

– Как вы думаете, где он в данный момент? – спросил Джонас.

– Остановился на ночлег, – ответил Джейкоб. – Во всяком случае, я на это надеюсь. Рядом с границей, дожидается рассвета. Сейчас благоразумие – ключ ко всему.

– Пятьсот миль, – сказал Джонас. – Немногим больше десяти часов. Плюс непредвиденные обстоятельства.

– Сколько времени нужно, чтобы прочитать полицейские досье? – спросил Джаспер.

– Хороший вопрос, – заметил Джейкоб. – Естественно, я уже об этом думал. Документов наверняка очень много, и они должны где-то храниться. Предположим, государственные служащие начинают работать в девять утра и заканчивают в пять вечера. Не вызывает сомнений, что, прежде чем получить доступ к документам, он столкнется с бюрократическими препонами, которые ему придется преодолевать. Таким образом, точкой отсчета следует считать полдень завтрашнего дня. У него будет пять часов завтра и целый рабочий день послезавтра. Возможно, этого времени ему хватит.

– Значит, он вернется не раньше чем через сорок восемь часов.

– Ну, я лишь строю предположения. Полной уверенности быть не может.

– И все же у нас остается достаточно времени для маневра.

– Он сюда не вернется, – сказал Сет Дункан. – Зачем ему? Сто человек читали досье и пришли к выводу, что расследование проведено безупречно. А этот парень вовсе не в сто раз умнее всех остальных. Такого просто не может быть.

Сету никто не ответил.

– Что такое? – спросил младший Дункан.

– Он не должен быть умнее, сын, – наконец заговорил Джейкоб. – Во всяком случае, в сто раз. Просто он должен думать иначе. В иной плоскости.

– Но мы знаем, что там нет улик.

– Согласен, – сказал Джейкоб. – Проклятье, в этом как раз и дело. Значение имеет то, чего нет в досье.

«Малибу» походил на половину «Кадиллака»: четыре цилиндра вместо восьми, одна тонна вместо двух и почти в два раза короче. Однако автомобиль работал как часы и легко поддерживал нужную скорость. Впрочем, Ричер не обращал на это особого внимания. Он думал о мертвом иранце и о вероятности попасть в нужную точку зубца Т. Парень был маленьким, похожим на птицу, а Ричер считал, что люди, являющиеся его полной противоположностью в физическом плане, точно так же отличаются и в личностном отношении. Следовательно, иранец был напряжен и нервничал, значит, его пульс на парковке составлял 180 ударов в минуту и зубцы Т шли быстро и яростно, по три в секунду. Получалось, что вероятность попасть в критические промежутки в пятнадцать миллисекунд, предшествовавших пику, составляли около пятидесяти пяти к тысяче, или чуть больше, чем один к двадцати.

Не повезло – во всяком случае, иранцу. Но его смерть не вызвала у Ричера сожалений. Скорее всего, его пришлось бы убрать так или иначе, раньше или позже, но непременно в течение следующих нескольких биений сердца. Это было практически неизбежно. После того как иранец вытащил пистолет, вариантов оставалось совсем немного. И все же он оказался первым. И последним – во всяком случае, на ближайшее время. Ричер не сомневался, что следующим будет кто-нибудь из футболистов.

Дунканы сообразили или узнали от кого-то, что он уехал из городка на день или навсегда. Они наверняка захватили доктора и заставили его выложить им все, что ему известно. Дунканы являлись реалистами, склонными к осторожности. Пятерых парней они отправят отдыхать, одного оставят охранять южную дорогу. Так что ему придется иметь дело с одиноким часовым. И он не станет прибегать к сотрясению сердца. Ричер не собирался наносить тяжелые удары в центр масс «кукурузника». Никогда в жизни. Он бы просто сломал себе руку.

«Малибу» ехал все дальше – восемь миль, девять; потом Ричер начал высматривать бар, который видел на обочине дороги. Маленькое деревянное строение. Тюремный блок. Где-то на границе города. Точнее, за границей. Не исключено, что это как-то связано с лицензией и местными законами. В воздухе клубился туман, и фары «Малибу» прорубали в нем узкие яркие туннели. И тут Ричер увидел, как впереди засиял воздух. Ореол, далеко впереди и слева. Неон – ярко-зеленый, красный и синий. Обозначение пива. И желтый вольфрам из нескольких мест на парковке.

Ричер сбросил скорость и припарковал желтый автомобиль рядом с пикапом, почти полностью коричневым от коррозии. Выйдя из машины, запер двери и направился к бару. Вблизи тот совсем не походил на тюрьму. Обычная лачуга, которая когда-то была домом или магазином. Даже название написали неправильно. Слова «Тюремный блок» больше напоминали указания на чертеже электрика, точно речь шла о чем-то технологическом. Изнутри доносились шум, гул голосов, смех и музыка, как и положено поздним вечером в полупустом злачном заведении. Музыкальный автомат, решил Джек; мелодия незнакомая, но она ему понравилась.

Ричер вошел и оказался в левом углу главного зала. Стойка шла от задней части направо, слева стояли столы и стулья. Всего в баре было около двадцати посетителей, главным образом мужчины. Все предельно просто. Деревянные столы, стулья со спинками в виде руля, табуреты перед стойкой, дощатый пол. Тюремная тема не обыгрывалась – лишь слова «Тюремный блок», написанные на задней стене. По бокам стояли усилители, украшенные молниями.

Ричер прошел между стульями и перехватил взгляд бармена, который двинулся ему навстречу. У молодого парня было приветливое открытое лицо.

– Вы выглядите смущенным, – сказал бармен.

– Я думал, что увижу решетки на окнах и кабинки в виде тюремных камер. А на бармене будет костюм со стрелами.

Парень не ответил.

– Как в старых тюрьмах, – добавил Джек. – Как в тюремном блоке.

Сначала парень удивленно посмотрел на Ричера, но уже в следующее мгновение улыбнулся.

– Это не такой тюремный блок, – сказал он. – Достаньте ваш сотовый телефон.

– У меня нет телефона.

– Если бы был, вы бы обнаружили, что он здесь не работает. Нет сигнала. Тут мертвая зона. Вот почему люди сюда приезжают. Чтобы насладиться миром и покоем.

– А разве они не могут просто не отвечать на звонки?

– Человеческая природа так не работает. Люди не могут игнорировать звонящий телефон. Это связано с чувством вины. Ну, вы понимаете, жена или босс. Когда тебя все достает. Лучше, чтобы твой телефон совсем не звонил.

– А у вас здесь есть телефон? На всякий случай?

Парень показал.

– Там, в заднем коридоре.

– Благодарю, – сказал Ричер. – За этим я к вам и заехал.

Он прошел через зал, мимо занятых и пустых столиков и оказался в коридоре, который вел к туалетам и заднему выходу. Телефон Джек обнаружил напротив женского туалета, на прямоугольном столике, потемневшем от времени и почти сплошь исписанном выцветшими чернилами. Ричер порылся в карманах, нашел пять монет в двадцать пять центов и пожалел, что не взял мелочь иранца. Он набрал тот номер, по которому звонил четверть часа назад – и по которому звонила Дороти Коэ более четверти века назад. Трубку взяли, Джек снова попросил позвать Хоуга, и тот заговорил через десять секунд.

– Еще одна услуга, – сказал Ричер. – У вас есть телефонные справочники на весь округ?

– Да, – ответил Хоуг.

– Мне нужен номер парня, которого зовут Сет Дункан, он живет примерно в шестидесяти милях к северу от вас.

– Подожди минутку, – сказал Хоуг, и Ричер услышал, как застучала клавиатура. Компьютерная база, а не справочник. – Этот номер не включен в справочники, – сказал Хоуг.

– То есть у тебя его нет или ты не можешь его сообщить?

– То есть ты подставишь меня, если я сообщу тебе номер.

– Ладно, тогда я снимаю свой вопрос. А что известно про Элеонор Дункан?

– Ее здесь нет. Только четыре Дункана, все мужчины. И все не включены в официальные справочники.

– Тогда дай мне телефон доктора.

– Какого доктора?

– Того, что там живет.

– А как его зовут?

– Я не знаю, – ответил Ричер. – Мне неизвестно его имя.

– Тогда я не могу тебе помочь. У нас здесь алфавитный список. Скорее всего, там написано: Смит, доктор Билл или что-то вроде того. Очень мелким шрифтом.

– У вас должен быть телефон врача. Вдруг произойдет несчастный случай. Как вы тогда его найдете?

– Я ничего не вижу.

– Подожди, – сказал Ричер. – Я знаю, как следует поступить. Дай мне номер мотеля «Аполло».

– «Аполло», как космический корабль?

– Совершенно верно.

Снова застучала клавиатура, и Хоуг прочитал номер, код 308 для западной части штата и еще семь цифр. Ричер мысленно их повторил.

– Спасибо, – сказал он, повесил трубку и тут же начал набирать номер мотеля.

Десятью милями южнее человек Махмени звонил домой. Махмени ответил по своему сотовому телефону.

– У нас проблема, – сказал его человек.

– А конкретно?

– Асгар сбежал.

– Невозможно.

– Однако его нет. Я послал его к машине за бутылкой воды. Он не вернулся, и я пошел проверить. Он исчез вместе с машиной.

– Позвони ему.

– Я пытался десять раз. Его телефон отключен.

– Я не верю.

– Что мне делать?

– Я хочу, чтобы ты его нашел.

– Я не знаю, где его искать.

– Он пьет, ты же знаешь, – сказал Махмени.

– Знаю. Но в городе нет бара. Только магазин спиртных напитков. Он бы пошел туда пешком. До него всего три квартала.

– Там должен быть бар. Это Америка. Спроси у консьержа.

– Здесь нет консьержа. Это не «Белладжио»[10]. В номерах даже нет воды.

– Там наверняка есть портье. Спроси у него.

– Я никуда не могу поехать. У меня нет машины. И не могу просить помощи у остальных. Не сейчас. Это будет признанием слабости.

– Найди способ, – сказал Махмени. – Отыщи бар и возможность туда добраться. Это приказ.

Ричер слушал гудки, громкие и пронзительные – продукт старомодного динамика телефонной трубки в полтора дюйма диаметром, который являлся частью трубки весом в фунт. Ричер представил два телефона, звонящих в мотеле пятьюдесятью милями севернее, один на письменном столе, другой за стойкой бара. Или там больше двух телефонов? Возможно, есть третий, в заднем кабинете, и четвертый, в комнатах, где живет Винсент. Может быть, весь мотель представляет собой сплошное переплетение проводов, точно внутренности лунного модуля. Так или иначе, но гудки звучали долго, пока наконец трубку не сняли.

– Гостиница «Аполло», – сказал Винсент, весело и с энтузиазмом, словно это совсем новое заведение и он в первый раз отвечает на звонок, в первый день его работы.

– Мне нужен телефон Элеонор Дункан, – сказал Ричер.

– Ричер? – спросил Винсент. – Это вы? Вы где?

– Я не в городе. Мне нужен телефон Элеонор.

– Вы возвращаетесь?

– А что могло меня задержать?

– Разве вы не собирались в Вирджинию?

– Надеюсь, со временем я туда отправлюсь.

– У меня нет телефона Элеонор.

– Разве ее нет в вашем телефонном дереве?

– Трубку может взять Сет.

– Ладно, доктор у вас?

– Сейчас его нет.

– Значит, выдался тихий вечер.

– К сожалению.

– У вас есть его номер?

– Подождите немного, – сказал Винсент.

Он со стуком положил трубку, наверное, на стойку бара, потом возникла пауза, достаточно длинная для того, чтобы пройти через зал и взять другую трубку, возможно, на письменном столе. Теперь, когда обе были сняты, Джек слышал, как эхо отражается от сводчатого потолка. Винсент назвал номер и код, и Ричер мысленно его повторил.

– Благодарю, – сказал он, повесил трубку и стал набирать новый номер.

Портье «Марриотта» сказал, что бар существует, но находится в десяти милях к северу, за границей города, на левой обочине двухполосного шоссе, и называется «Тюремный блок». Очень приятное место с разумными ценами, и да, там открыто допоздна, можно вызвать такси, и он с радостью для него это сделает.

Менее чем через пять минут человек Махмени уселся на виниловое заднее сиденье древнего «Шевроле Каприс», и водитель, проехав по улице Макнолли, свернул направо.

Доктор взял трубку намного быстрее, чем Винсент.

– Мне нужен телефон Элеонор Дункан, – сказал Ричер.

– Ричер, где вы? – спросил доктор.

– Я не в городе.

– Вы возвращаетесь?

– Вы без меня скучаете?

– Я не сказал Дунканам про «Кадиллак».

– Молодец! Сет уже дома?

– Когда я уходил, он был у отца.

– Он там останется?

– Говорят, он часто у него ночует.

– Вы в порядке?

– Все не так уж плохо. Я воспользовался пикапом. «Кукурузник» меня поймал.

– И?

– Ничего особенного. Так, одни слова.

Ричер представил себе доктора, стоящего в коридоре или на кухне, трясущегося и поглядывающего в окна и проверяющего двери.

– Вы не пили?

– Немного, – ответил доктор.

– Немного?

– Боюсь, что в последнее время лучше не бывает.

– Мне нужен телефон Элеонор Дункан.

– Он отсутствует в справочниках.

– Мне это известно.

– Она не принадлежит к телефонному дереву.

– Но она ваша пациентка.

– Я не могу.

– Насколько серьезны неприятности, которые могут вам грозить?

– Дело не в этом. Речь идет о соблюдении врачебной тайны. Вы же сами говорили, что я дал клятву.

– Мы делаем омлет, – сказал Ричер. – Придется разбить несколько яиц.

– Они узнают и придут за мной.

– Если до этого дойдет, я скажу, что у меня был другой источник.

Доктор немного помолчал, вздохнул и назвал номер.

– Благодарю, – сказал Джек. – Берегите себя. И передавайте привет жене.

Он повесил трубку, набрал очередной номер, услышал новые гудки, знакомое электронное урчание, но теперь оно доносилось из другого места – из перестроенного фермерского дома, выдержанного в пастельных тонах, с дорогими коврами и картинами. Ричер решил, что Сет возьмет трубку, если сидит дома. Пожалуй, у них все должно быть устроено именно так. Однако он не сомневался, что Сета дома нет. У Дунканов возникло сразу два вида проблем, и они будут держаться вместе до тех пор, пока не разберутся с ними. Значит, Элеонор дома одна и возьмет трубку. Или нет. Может быть, она не станет подходить к телефону, что бы ни думал о человеческой природе бармен, находившийся в тридцати футах от Ричера.

Она взяла трубку.

– Алло? – сказала Элеонор.

– Сет дома? – спросил Ричер.

– Ричер? Где вы?

– Не имеет значения. Где Сет?

– У отца. Я не жду его сегодня домой.

– Это хорошо. Вы еще не ложились спать? Вам не нужно одеваться?

– Почему вы спрашиваете?

– Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали.

Глава 34

Старое заднее сиденье «Шевроле Каприс» имело форму двух отдельных ковшей, но не по замыслу дизайнеров, а в результате воздействия времени. Человек Махмени устроился справа, за передним пассажирским сиденьем, и наклонил голову влево, чтобы видеть ветровое стекло. Его глазам предстала оборотная сторона придорожного щита, освещенная фарами, но больше он ничего не видел. Дорога впереди была прямой и пустой. Ни одной встречной машины. Один бокал, выпитый Асгаром, – на это еще можно закрыть глаза. Или два. Или даже три, если бы он тут же вернулся. Но исчезновение на целую ночь следует считать дезертирством.

Старый мотор натужно дышал, стрелка спидометра дрожала около отметки шестьдесят миль в час. Им требовалось проехать девять миль. Девять минут.

– Ровно через один час и десять минут после моего звонка я хочу, чтобы вы немного прокатились. На вашей маленькой красной спортивной машине.

– Прокатиться? Куда? – спросила Элеонор Дункан.

– На юг, по двухполосному шоссе, – ответил Ричер. – Вам нужно будет проехать одиннадцать миль. Так быстро, как вы только сможете. А потом развернитесь и возвращайтесь домой.

– Одиннадцать миль?

– Или двенадцать, можно больше. Но не меньше десяти.

– Почему?

– Не важно. Вы выполните мою просьбу?

– Вы собираетесь что-то сделать в доме? Хотите, чтобы я вам не мешала?

– Я даже близко не подойду к вашему дому. Обещаю. Никто никогда не узнает. Вы это сделаете?

– Я не могу. Сет забрал ключ от машины. Я под домашним арестом.

– А запасной есть?

– Он и его забрал.

– Он не станет носить его в карманах. Ведь собственный ключ он держит в миске на кухне.

Элеонор не ответила.

– Вы знаете, где ключи?

– Да, на его письменном столе.

– Или внутри?

– Нет, они лежат наверху. Это вроде проверки для меня. Он говорит, что повиновение без искушения бессмысленно.

– Проклятье, так почему же вы все еще там?

– А куда еще я могу пойти?

– Просто возьмите чертовы ключи, ладно? Защищайте себя.

– А это причинит вред Сету?

– Я не знаю, какой ответ вы хотите услышать.

– Честный.

– Я могу причинить ему вред косвенно. Со временем. Возможно.

После долгой паузы Элеонор ответила:

– Хорошо, я сделаю то, что вы просите. Я проеду на юг одиннадцать миль по двухполосному шоссе, потом вернусь обратно. Через час и десять минут от настоящего момента.

– Нет, через час и шесть минут от настоящего момента. Наш разговор продолжается четыре минуты.

Ричер повесил трубку и вышел в главный зал. Бармен, как и положено профессионалу, внимательно наблюдал за происходящим. Он сразу перехватил взгляд направлявшегося к нему Джека.

– Мне бы следовало попросить вас оставить автограф на салфетке. Вы единственный человек, который приехал сюда, чтобы воспользоваться телефоном, а не избежать звонков. Хотите выпить?

Ричер оглядел стойку. Спиртное всех видов, бочковое пиво, пиво в бутылках, лимонад. И ни намека на кофе.

– Нет, благодарю, я в порядке, и мне пора ехать дальше.

Он прошел между столиками, распахнул дверь и направился к желтой машине. Сев за руль, завел двигатель и направился на север.

Человек Махмени заметил сияние в воздухе далеко впереди и слева. Неон, зеленый, красный и синий. С минуту водитель продолжал жать на педаль газа, но дальше поехал по инерции. Двигатель кашлянул, такси начало сбрасывать скорость. На дороге виднелась пара красных габаритных огней автомобиля. Очень слабых и далеких. Как если бы их там вовсе не было. Такси притормозило. Человек Махмени увидел бар: простой деревянный дом, под карнизом два слабых фонаря, которые освещали парковку, где стояло довольно много автомобилей. Но желтого арендованного «Шевроле» он среди них не нашел.

Такси остановилось. Водитель оглянулся через плечо.

– Подождите меня, – сказал человек Махмени.

– Как долго? – спросил водитель.

– Минуту.

Человек Махмени постоял в полной неподвижности. Габаритные хвостовые огни исчезли. Секунду он смотрел в темноту, потом направился к двери деревянного дома. Войдя, увидел большой зал со столами и стульями слева и стойкой бара справа. В баре находились около двадцати человек, в большинстве мужчины, но Асгара Арада Сепира среди них не было. Стоявший за стойкой бармен обслуживал одного из посетителей, но уже высматривал следующего, и его взгляд остановился на вновь прибывшем. Человек Махмени двинулся между столиками к стойке, чувствуя, что он привлек всеобщее внимание. Маленький иностранец, небритый, помятый и не слишком чистый. Мужчина с двумя пенящимися кружками пива в руках отступил в сторону. Бармен перешел к следующему, обслужил его, но уже смотрел дальше, словно планировал на несколько шагов вперед.

– Я кое-кого ищу, – сказал человек Махмени.

– Полагаю, мы все кого-то ищем, сэр, – ответил бармен. – Такова человеческая природа. Вечный поиск.

– Я ищу вполне конкретного человека. Моего друга.

– Леди или джентльмена?

– Он похож на меня.

– В таком случае я его не видел, сожалею.

– Он приехал в желтой машине.

– Машины снаружи. А я внутри.

Человек Махмени повернулся, оглядел зал и подумал о красном габаритном хвостовом сигнале.

– Вы уверены? – спросил он.

– Мне не хочется быть грубым, сэр, но буду с вами честен: если бы вы оба зашли сюда сегодня, кто-нибудь уже позвонил бы в службу национальной безопасности. Вам так не кажется?

Человек Махмени ничего не ответил.

– Так, присказка, – продолжал бармен. – Однако мы с вами в Небраске, а здесь находится несколько военных баз.

– Значит, тут только что побывал кто-то другой? – спросил человек Махмени.

– Вы в баре, друг мой. Люди приходят и уходят всю ночь. Такое уж это место.

И бармен повернулся к следующему клиенту. Разговор был окончен. Человек Махмени еще раз оглядел зал, потом сдался и зашагал между столиками к двери. Выйдя на улицу, он вытащил телефон. Сигнал отсутствовал. Секунду он постоял на месте, посмотрел на север, где скрылись красные габаритные огни, и сел в такси. Захлопнув скрипучую дверь, сказал:

– Спасибо, что подождали.

Водитель обернулся.

– Куда теперь? – спросил он.

– Дайте минутку подумать, – ответил человек Махмени.

Ричер вел «Малибу» с неизменной скоростью шестьдесят миль в час. Миля в минуту. Это создавало завораживающий эффект. Мимо проносились линии электропередачи, пели шины, гудел двигатель. Джек взял из держателя полную бутылку воды, откупорил ее и напился, держа одной рукой. Затем включил дальний свет, но впереди ничего нельзя было разглядеть – прямая дорога, туман, мрак. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Никого. Он проверил приборный щиток. Все в порядке.

Элеонор Дункан посмотрела на маленький «Ролекс», подарок Сета, почти наверняка настоящий. Она засекла время, когда повесила трубку; ей оставалось ждать еще сорок пять минут. Элеонор вышла из гостиной в коридор и направилась в кабинет мужа, маленькую квадратную комнату. Женщина не знала, для чего она предназначалась прежде. Может быть, тут хранили охотничьи ружья. Теперь сделали кабинет – но кабинет мужчины: клубное кожаное кресло, письменный стол из тисового дерева, на столе лампа с зеленым стеклянным абажуром. На стенах книжные полки. На полу ковер. А еще здесь пахло Сетом.

На столе стояла маленькая зеленая стеклянная ваза. Из Мурано, расположенного рядом с Венецией. Сувенир. В ней лежали скрепки. И ключи от машины – два маленьких зазубренных копья с большими черными головками. Для «Мазды Миата», крошечного красного двухместного автомобиля с откидным верхом. Игрушка, а не машина. Вроде старых британских «Эм-джи» и «Лотусов», но очень надежная.

Элеонор взяла один из ключей и вышла в коридор.

Одиннадцать миль. Ей казалось, она поняла, что задумал Ричер. Поэтому Элеонор открыла платяной шкаф и достала оттуда шелковый головной платок. Совершенно белый. Сложив его треугольником, повязала волосы и посмотрела на себя в зеркало. Она стала похожа на звезду немого кино. Точнее, на звезду немого кино после нокаута в схватке с чемпионом в тяжелом весе.

Элеонор распахнула заднюю дверь и прошла по холоду до гаража. Справа, где обычно ставил свой «Кадиллак» Сет, оставалось пустое место, в центре стоял ее автомобиль. Она села в машину и опустила крышу, повернула ключ зажигания, выехала из гаража и немного подождала на подъездной дорожке, когда прогреется двигатель и заработает печка. Сердце Элеонор отчаянно колотилось в груди. Она посмотрела на часы. Осталось двадцать девять минут.

Через три минуты Ричер сбросил скорость и, переключив фары на ближний свет, принялся вглядываться в правую обочину. Вскоре свет его фар выхватил заброшенный придорожный ресторан с прохудившейся крышей, рекламой пива на стенах и утрамбованной землей в тех местах, где останавливались машины. Ричер свернул с дороги на парковку, и под колесами зашуршали камушки.

Он сделал полный круг. Здание оказалось длинным, низким и самым обычным, точно амбар, подрезанный у коленей, прямоугольной формы, если не считать двух квадратных выступов, добавленных сзади, по одному в каждом из углов, первый для туалетов, второй для кухни. Эффективно с точки зрения использования отвесов. Между выступами имелось небольшое U-образное пространство, похожее на бухту, около тридцати футов в длину и двенадцать в глубину, совершенно пустое, если не считать валявшегося там мусора, принесенного ветром. Бухта была закрыта с трех сторон, только на востоке выходила на темные поля.

Идеально для его целей.

Ричер объехал южную торцевую стену и припарковался в тридцати футах от нее, поставив машину по диагонали в сторону дороги, точно полицейский, который ловит нарушителей, превышающих скорость. Он выключил фары, но двигатель заглушать не стал. Выбравшись на холод, обошел капот, остановился около угла здания и прислонился к старым доскам. Они казались тонкими и непрочными, промерзшими насквозь за сотни зим и прокаленными солнцем за летние месяцы. Доски пахли пылью и древностью. Ричер смотрел в темноту, на север, туда, где находилась дорога.

Он ждал.

Глава 35

Ему пришлось прождать двадцать долгих минут, прежде чем он увидел свет на севере – едва различимый, в пяти или шести милях, полусферическое сияние в тумане, слегка дрожащее, колеблющееся, гаснущее, усиливающееся и снова слабеющее. Движущийся пузырь света. Очень белого. Почти голубого. Машина, едущая на юг, к нему, довольно быстро.

Вероятно, Элеонор Дункан, в точном соответствии с условленным расписанием.

Ричер ждал.

Через две минуты она приблизилась на две мили. Высокое полусферическое сияние набрало силу, оно все еще подрагивало, но теперь внутри возник странный асинхронный пульс, колебания стали одновременными в обе стороны, а усиление и ослабление света – случайным и не в фазе.

На дороге находилось две машины, а не одна.

Ричер улыбнулся. Часовой. Футболист, охраняющий южное направление. Выпускник колледжа. Совсем неглупый парень. Он знал, что Дунканы отправили пятерых его приятелей спать, поскольку предполагали, что ночью ничего не случится. Он знал, что его пост – всего лишь мера предосторожности, на всякий случай. Он знал, что ему предстоит долгая скучная ночь, темнота и никакой надежды на славу. И что же он станет делать, когда Элеонор Дункан промчится мимо на своей маленькой спортивной машине?

Он увидит, что у него появился шанс набрать немало очков. Ему больше не нужно сидеть и ждать в темноте; он последует за ней, мечтая о повышении внутри команды. Он уже представлял, как это будет, репетировал речь, потому что завтра он заедет к Сету Дункану, отведет его в сторонку, как старый доверенный друг, и шепнет на ухо: «Да, сэр, я следовал за ней до конца и могу показать, куда она направлялась. – А потом добавит: – Нет, сэр, я никому не рассказал, но решил, что вы должны знать. – Потом он кивнет, скромно шаркнет ножкой и закончит так: – Ну да, сэр, я посчитал, это важнее роли часового, и рад, что вы поддерживаете мое решение».

Ричер снова улыбнулся.

Человеческая природа.

Он ждал.

Через две минуты пузырь света приблизился еще на две мили, но стал более плоским и удлиненным. Две машины, на небольшом расстоянии друг от друга. Хищник и жертва, разделенные сотнями ярдов. В пузыре не было красного цвета. Фары машины футболиста не доставали до «Мазды». Вероятно, футболист отставал на четверть мили, следуя за ее хвостовыми огнями. Вне всякого сомнения, он считал, что действует очень тонко, не привлекая к себе внимания. Может быть, он совсем не такой умный. У «Мазды» имеется зеркало заднего вида, а галогенный свет фар зимой в Небраске наверняка можно заметить даже из космоса.

Ричер начал двигаться.

Он обошел угол здания и капот «Малибу» и сел за руль. Затем поставил машину на первую передачу, правую ногу – на тормоз, левую – на педаль газа. Теперь автомобиль мог стартовать в любое мгновение. Одну руку Ричер держал на руле, другой был готов включить фары.

Он ждал.

Шестьдесят секунд.

Девяносто.

«Мазда» пронеслась мимо, справа налево, мгновенно, крошечная темная тень, преследующая огромный водоем яркого света, крыша поднята, за рулем женщина в головном платке, двигатель ревет, сверкают красным хвостовые огни. Ричер выждал секунду, включил фары, снял ногу с тормоза, надавил на педаль газа, и автомобиль рванулся вперед. Джек снова нажал на тормоз и остановился боком поперек дороги. Распахнув дверь, он выскочил из машины и забежал за багажник «Малибу», к обочине, на которой только что стоял.

Справа, в двухстах ярдах, отчаянно пытался остановиться большой внедорожник. Его фары высветили желтую краску «Малибу» и тут же резко пошли вниз, в асфальт, когда передняя подвеска не выдержала мощнейшего торможения. Огромные шины взвыли, внедорожник потерял управление и начал уходить вправо, потеряв сцепление с дорогой всеми четырьмя колесами; ближайшие опустились, другая пара поднялась в воздух. Затем они снова ударились о землю, заднюю часть занесло на девяносто градусов, и машина остановилась параллельно с «Малибу», всего в десяти футах; двигатель заглох, скрежет шин смолк, и над ними начал подниматься синий дымок, который относил в сторону ветер.

Ричер вытащил «глок» иранца из кармана, подскочил к двери водителя, распахнул ее и тут же отпрыгнул назад, наведя на водителя пистолет. Вообще он не любил драматические аресты, но по опыту знал, что они производят впечатление на шокированных и непредсказуемых людей, поэтому он закричал так громко, как только мог:

– ВЫХОДИ ИЗ МАШИНЫ! ВЫХОДИ ИЗ МАШИНЫ! ВЫХОДИ ИЗ МАШИНЫ! ВЫХОДИ ИЗ МАШИНЫ!!!

Голос у него был мощным, и сидевший за рулем парень буквально вывалился наружу. Через мгновение Ричер уже находился рядом, швырнул его на асфальт, перевернул лицом вниз и уперся коленом в поясницу, приставив ствол «глока» к шее.

– ЛЕЖАТЬ! ЛЕЖАТЬ! ЛЕЖАТЬ! – кричал он, одновременно глядя через плечо, не приближаются ли к ним огни какой-нибудь машины.

Однако огней не было. Никто больше не появился. Парень действовал без прикрытия. Он планировал сольное выступление. Всю славу для себя. Как и ожидалось.

Ричер улыбнулся.

Человеческая природа.

Наступила тишина, лишь продолжал работать терпеливый двигатель «Малибу». Вокруг царила полная темнота, и только четыре фары освещали обочину дороги. В воздухе запахло горящими покрышками и перегревшимися тормозными колодками, бензином и маслом. «Кукурузник» лежал совершенно неподвижно. Иначе и быть не могло – 250 фунтов на спине, пистолет приставлен к затылку, перед глазами проносятся кадры телевизионных арестов, которые проводят отряды спецназа. Или даже реальные образы. Сельских парней периодически берут под арест, как и любых других.

Все произошло очень быстро – вокруг темнота, шум, полосы света, паника; возможно, «кукурузник» так и не видел лица Ричера и не узнал его по описанию, не вспомнил предупреждения Дунканов. Может быть, даже не понял, что происходит. Может быть, он вел себя как обычный человек, который собирается убедить полицейского в своей невиновности. В результате у Ричера возникала незначительная проблема. Ему предстояло перейти от законного ареста к попытке похищения, нарушающего сразу несколько законов. Футболист оказался крупным: шесть футов и шесть дюймов или даже больше, двести девяносто фунтов или больше, просторная красная футбольная куртка и мешковатые джинсы, ноги размером с лодку.

– Назови свое имя, – сказа Ричер.

Подбородок, губы и нос парня были прижаты к асфальту.

– Джон, – выдохнул он, как стон или жалобу, тихую и невнятную.

– Не Бретт? – уточнил Ричер.

– Нет.

– Хорошо. – Ричер слегка переместился, повернул голову парня и засунул «глок» ему в ухо. Теперь он видел белки глаз Джона. – Ты знаешь, кто я такой?

– Да, знаю, – ответил лежавший на земле футболист.

– Ты обязательно должен понять две вещи.

– Какие?

– Кем бы ты ни был, я круче и безжалостнее. Настолько, что ты даже представить себе не можешь. Я страшнее твоего самого худшего кошмара. Ты мне веришь?

– Да.

– Действительно веришь? Как в маму и яблочный пирог?

– Да.

– Ты знаешь, что я сделал с твоими приятелями?

– Ты с ними разобрался.

– Верно. Но есть еще одна вещь, Джон. Я готов поработать с тобой, чтобы спасти твою жизнь. Мы справимся, если попытаемся. Но если ты отступишь на полдюйма, я убью тебя и уйду, ни разу не вспомнив о твоем существовании, и буду спать, как ребенок, до конца жизни. Тебе все ясно?

– Да.

– Хочешь попытаться?

– Да.

– А ты не думаешь о каком-нибудь глупом ходе? Не хочешь сыграть, как квотербек?[11] Может, рассчитываешь, что я отвлекусь?

– Нет.

– Хороший ответ, Джон. Потому что мое внимание никогда не рассеивается и я никогда не отвлекаюсь. Ты хотя бы раз в жизни видел, как стреляют в человека?

– Нет.

– Это совсем не так, как в кино, Джон. Большие куски всякой мерзости разлетаются во все стороны. Даже после поверхностного ранения ты не восстановишься полностью. Не на сто процентов. Ты получаешь инфекции, становишься слабым навсегда, у тебя будет постоянно что-то болеть.

– Я понял.

– Тогда встань. – Ричер поднялся на ноги и отошел в сторону, держа пистолет двумя руками для большего эффекта – он целился в голову парня, большое бледное пятно.

Секунду футболист не шевелился, продолжая лежать в положении зародыша, потом, опираясь на руки, с трудом поднялся на колени.

– Видишь желтую машину? Встань рядом с дверью водителя.

– Хорошо, – сказал парень, поднимаясь на ноги. Он начал постепенно приходить в себя и расправил плечи.

– Чувствуешь себя лучше, Джон? Собираешься с силами? Готовишься на меня наброситься?

– Нет, – ответил парень.

– Хороший ответ, Джон. Я всажу в тебя две пули, прежде чем ты успеешь пошевелить пальцем. Поверь мне, я проделывал такие вещи прежде. И мне за это платили. Я мастерски стреляю. Так что подойди к желтой машине и встань возле двери со стороны водителя.

Ричер держал футболиста на мушке, пока тот обходил капот «Малибу», а сам подошел с другой стороны. Водительская дверь по-прежнему оставалась распахнутой. Джек не стал ее закрывать, чтобы поскорее выбраться из машины. Футболист встал перед ней. Ричер направил на него пистолет над крышей автомобиля и распахнул дверцу со своей стороны. Теперь они стояли по разные стороны, открытые дверцы напоминали маленькие крылья.

– Садись, – сказал Джек.

Футболист наклонился и уселся за руль. Ричер тут же направил пистолет вниз, на его ноги и бедра.

– Не прикасайся к рулю и педалям. И не пристегивай ремень.

Парень сидел неподвижно, положив руки на колени.

– Теперь закрой дверь.

Он повиновался.

– Все еще чувствуешь себя героем, Джон?

– Нет, – ответил тот.

– Хороший ответ, друг мой. Мы это сможем сделать. И помни, что «Шевроле Малибу» – среднемасштабный продукт, в особенности для Детройта, но набирает скорость он дерьмово. Намного хуже пули. Мой пистолет заряжен патронами «парабеллум». Девятимиллиметровые пули вылетают из дула со скоростью девятьсот миль в час. Думаешь, четырехцилиндровый двигатель сможет опередить такую?

– Нет.

– Хорошо, Джон, – сказал Ричер. – Я рад, что ты не зря получал образование.

Затем он посмотрел через крышу автомобиля и увидел на юге пробивающийся сквозь туман свет. Высокое сияние в форме полусферы, слегка дрожащее, слабеющее, усиливающееся и снова слабеющее. Очень белое. Почти голубое.

По шоссе очень быстро на север двигалась машина, приближаясь к ним.

Глава 36

Машина находилась в двух милях и ехала со скоростью около шестидесяти миль в час, прикинул Ричер, быстрее по такой дороге было трудно. Две минуты.

– Сиди смирно, Джон. И перестань думать. Сейчас для тебя наступает момент самой серьезной опасности. Я буду вести себя с максимальной осторожностью. Сначала выстрелю и только потом начну задавать вопросы. Не надейся, что я поступлю иначе.

Парень неподвижно сидел за рулем «Малибу». Ричер наблюдал через крышу машины за пузырем света на юге, который продолжал двигаться, подрагивая, усиливаясь и слабея, но на этот раз все происходило естественно. К ним приближалась одна машина. До нее осталось около мили. Одна минута.

Ричер ждал. Сияние превратилось в две мощные фары, расположенные почти над самым асфальтом, обе испускали яркий бело-голубой свет. Они приближались, мерцая и дрейфуя около передней подвески – сначала маленькие из-за расстояния, потом маленькие, потому что они действительно были маленькими и низко сидящими на «Миате», крошечной и красной. Она сбросила скорость, остановилась, и ее фары невыносимо ярко осветили желтую «Малибу».

Элеонор Дункан выключила фары и съехала на обочину, остановившись за багажником «Малибу». Ее локоть лежал на двери, голова была повернута к Ричеру.

– Я все правильно сделала? – спросила она.

– Вы все сделали превосходно. Головной платок – отличная деталь.

– Я решила, что темные очки ночью – это слишком.

– Пожалуй.

– Но вы сильно рисковали. Вас могло бы размазать по асфальту.

– Он атлет. К тому же молодой. У него хорошее зрение и координация, полным-полно мышц. Я решил, что успею отпрыгнуть в сторону.

– И все равно. Он мог разбить обе машины. И что бы вы тогда делали?

– План Б состоял в том, чтобы пристрелить его и уехать вместе с вами.

Она секунду помолчала.

– Еще что-нибудь нужно?

– Нет, благодарю. Езжайте домой.

– Этот тип все расскажет Сету, вы же знаете. О том, что я сделала.

– Он будет молчать, – заверил ее Ричер. – Мы с ним что-нибудь придумаем.

Элеонор Дункан больше ничего не сказала, включила фары и умчалась, почти сразу разогнав машину. Очень скоро Джек различал лишь выхлоп, медленно поднимающийся в свете фар. Он дважды обернулся: в первый раз, когда она проехала полмили, второй – когда совсем исчезла из вида. Тогда он скользнул на пассажирское сиденье рядом с парнем по имени Джон и захлопнул дверь, продолжая держать «глок» в правой руке, поперек своего тела.

– Теперь ты припаркуешь машину за старым рестораном, – сказал Ричер. – Если спидометр покажет скорость, превышающую пять миль в час, я выстрелю тебе в бок. Без немедленной медицинской помощи ты проживешь около двадцати минут. А потом умрешь в жутких страданиях. Поверь мне, я видел, как это бывает. Честно говоря, Джон, и сам не раз так делал. Ты меня понимаешь?

– Да.

– Повтори, Джон. Скажи, что у нас все в порядке.

– У нас все в порядке.

– Насколько в порядке?

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

– Я хочу, чтобы ты сказал, что тебе все кристально ясно.

– Ладно, кристально.

– Хорошо, тогда поехали.

Парень выжал сцепление, повернул руль, очень медленно описал широкую дугу, выехал на дальнюю обочину, выбрался на утрамбованную землю старой парковки, мимо южной торцевой стены и резко свернул за здание.

– Подай немного вперед, потом назад, чтобы встать между двумя выступами, как при параллельной парковке. В Небраске нужно уметь это делать, когда сдаешь на права?

– Я получал права в Кентукки, когда учился в старших классах.

– Мне нужно объяснить тебе, что делать?

– Я сам знаю.

– Ну так покажи.

Парень подъехал к переднему квадратному выступу, выровнял машину и задом заехал в U-образную выемку.

– До самого конца, – приказал Ричер. – Я хочу, чтобы задний бампер коснулся дерева и бок машины оказался рядом со стеной. И сомни зеркало заднего вида, Джон. Полностью. Ты можешь это сделать для меня?

Футболист немного помедлил и вывернул руль еще сильнее. Он совсем неплохо справился: задний бампер уперся в дерево, зеркало было разбито, а между боком машины и стеной осталось не более дюйма. Джон оглянулся и посмотрел на Ричера, ожидая похвалы.

– Ну что ж, достаточно близко, – сказал Джек. – Теперь глуши двигатель.

Парень выключил фары и двигатель.

– Ключ оставь.

– Но я не могу вылезти. Мне не открыть дверь.

– Выползешь вслед за мной, – сказал Ричер.

Он распахнул дверцу и вылез из машины, потом выпрямился и взял пистолет двумя руками. Футболист по имени Джон начал неловко выползать из машины, ногами вперед, большой и неуклюжий. Наконец он выбрался наружу, выпрямился и повернулся к Ричеру.

– Дверь закрыть?

– Похоже, ты снова начал думать, Джон? Решил, что здесь темно, фары потушены, вдруг я плохо вижу в темноте… По-твоему, сейчас походящее время для схватки? Так вот, ты ошибаешься. Я прекрасно вижу. Филин не имеет передо мной преимущества, если речь о том, чтобы видеть ночью, Джон. Даже филин с очками ночного зрения в подметки мне не годится. Поверь мне, мальчик. Просто стой на месте. И тогда мы сможем дойти до конца.

– Я ни о чем таком не думаю, – сказал парень.

– Тогда закрой дверь.

Джон закрыл дверь.

– А теперь отойди от машины.

Футболист сделал шаг в сторону. Машина стояла вплотную к юго-западной части стены, занимая промежуток пятнадцать на шесть футов внутри пространства тридцать на двенадцать. Заметить ее с дороги будет невозможно, ни с севера, ни с юга, а в поля на востоке никто не выйдет до весны. Вполне безопасно.

– А теперь двигайся направо.

– Куда?

– Когда я наставлю на тебя пистолет, его дуло окажется параллельно направлению, которому ты должен следовать.

Парень сделал два шага, три, остановился и повернулся лицом вперед, спиной – к бару «Тюремный блок», находившемуся в сорока милях.

– Как далеко отсюда до ближайшего дома? – спросил Ричер.

– Несколько миль, – ответил Джон.

– Настолько близко, что они услышат пистолетный выстрел ночью?

– Может быть.

– И что они подумают?

– Хищник. Здесь живут фермеры.

– Я был бы счастливее, если бы ты видел, как стреляют в человека, Джон. Хотя бы раз в жизни. А еще если бы ты знал, что он испытывает, когда в него летит пуля. Это могло бы помочь тебе думать. И принять разумное решение.

– Я не стану ничего делать.

– Даешь слово?

– Конечно.

– Значит, теперь мы связаны, Джон. Я тебе верю. Мудро ли я поступаю?

– Конечно.

– Ладно, тогда повернись и иди к своей машине. – Ричер последовал за ним на расстоянии в десять футов, они обошли угол здания, вдоль южной торцевой стены, через старую парковку и вернулись на двухполосное шоссе. – Садись во внедорожник так же, как ты вылезал из желтой машины.

Джон захлопнул дверцу со стороны водителя, обошел капот и открыл дверь со стороны пассажира. Ричер внимательно за ним наблюдал. Паренек сел на пассажирское сиденье и стал по одной поднимать ноги, чтобы перенести их вбок, потом приподнялся и оказался между сиденьями и приборным щитком, опираясь на ладони. Ему приходилось извиваться и опустить голову, чтобы перемещаться в нужном направлении. Ричер продолжал за ним наблюдать. Когда Джон устроился за рулем, Джек сел на пассажирское место, захлопнул дверь, на секунду перебросил пистолет в левую руку и быстро застегнул ремень. Потом вновь взял «глок» в правую руку.

– Я пристегнул ремень, Джон, но ты свой ремень застегивать не станешь, понятно? На тот случай, если у тебя в голове появятся лишние мысли. Если ты надумаешь въехать в телефонный столб. Ты понимаешь, что я имею в виду? Если ты так поступишь, со мной все будет в порядке, ты же получишь серьезные ранения, а потом я все равно тебя пристрелю. Тебе понятно?

– Да, – сказал парень.

– Скажи мне, Джон.

– Мне все понятно.

– Насколько понятно?

– Кристально.

– И мы теперь связаны, верно? Ты мне дал слово?

– Да.

– Ты обещаешь?

– Да.

– Где ты живешь?

– Возле склада Дунканов.

– Где он находится?

– Если смотреть отсюда? Примерно в тридцати милях, сначала на север, потом на запад.

– Хорошо, Джон, – сказал Ричер. – Отвези меня туда.

Глава 37

Человек Махмени вернулся в свой номер в отеле «Марриотт» и сразу позвонил своему боссу. Разговор начался не лучшим образом. Махмени не желал признавать, что Сепир удрал. Для него это было непостижимо. Как если бы ему сказали, что он отрастил третью руку. Но ведь все знают, что такое невозможно.

– Но его совершенно точно не было в баре, – сказал человек Махмени.

– К тому моменту, когда ты туда приехал.

– Его там и не было. Это паршивое место. Мне оно совсем не понравилось. Они смотрели на меня так, словно я грязь у них под ногами. Как будто я террорист. Сомневаюсь, что они стали бы меня обслуживать. Асгар и пяти минут не смог бы провести там мирно – он бы непременно устроил драку. А я не заметил ни следов борьбы, ни крови на полу. А она бы обязательно осталась. Асгар очень быстр, он бы не стал терпеть дураков – и у него есть пистолет.

– Значит, он направился в другое место, – заявил Махмени.

– Я проверил весь город. Это почти не заняло времени. Когда становится темно, город пустеет. Здесь негде спрятаться. Его тут нет.

– Женщины?

– Вы надо мной смеетесь? Здесь?

– Ты пробовал ему еще раз позвонить?

– Я не прекращал попыток.

Наступила долгая-долгая пауза. Махмени, сидевший в своем кабинете в Лас-Вегасе, осмысливал информацию, менял передачи, импровизировал.

– Ладно, будем двигаться дальше, – наконец сказал он. – Этот бизнес для нас имеет огромное значение. И завтра нужно решить все проблемы. Так что тебе придется управляться в одиночку. Ты справишься. Ты знаешь свое дело.

– Но у меня нет машины.

– Пусть тебя подбросят парни Сафира.

– Я об этом думал. Но я окажусь в невыгодном положении, потому что не буду главным. Я в буквальном смысле стану пассажиром. Как я им объясню, что отпустил Асгара, а сам остался ни с чем? Мы не можем позволить себе выглядеть идиотами. Или слабыми. Только не перед этими людьми.

– Ну так найди другую машину. Скажи им, что ты отправил Асгара вперед или в другое место для решения более важных проблем.

– Найти другую машину? Но где?

– Возьми напрокат, – предложил Махмени.

– Босс, это не Лас-Вегас. Здесь даже нет обслуживания в номерах. Ближайший «Херц» в аэропорту. И я уверен, что он закрыт до утра. К тому же я не могу туда попасть.

Снова наступила долгая пауза. Махмени заново оценивал ситуацию, планировал следующие шаги.

– Остальные видели машину, на которой вы приехали?

– Нет, – ответил его человек. – Мы все прибыли в разное время и по отдельности.

– Хорошо, – сказал Махмени. – Ты правильно все оценил. Мы должны управлять процессом. И нам необходимо вывести из равновесия остальных. Вот что тебе следует сделать. Найди подходящую машину в течение ближайшего часа. Угони, если придется. Потом позвони в их номера. В полночь или в час ночи. Скажи, что мы решили начать раньше и отправляемся на север немедленно. Скажи, что даешь им пять минут или поедешь без них. Они будут в замешательстве, в спешке бросятся собирать вещи и помчатся к парковке. Ты станешь ждать их в новой машине. Но они не знают, что она новая. Более того, они не заметят, что Асгара с тобой нет. Во всяком случае, в темноте и беспорядке, который неизбежно возникнет. Потом веди машину быстро. Как только сможешь. Ты должен приехать первым. Когда там окажутся остальные, ты им сообщишь, что отправил Асгара на разведку. Это вызовет у них тревогу. Они потеряют хладнокровие. И начнут постоянно оглядываться через плечо. Да, так тебе и следует поступить. У нас получится из дерьма конфетка, как ты думаешь?

Человек Махмени надел куртку и вынес сумку в коридор. Портье оставил свой пост. Вероятно, спал где-то в задней комнате, но человек Махмени не сумел найти его следов. Он просто вышел из гостиницы с сумкой в руке, намереваясь угнать машину. В некотором смысле это был шаг назад и унижение его достоинства. В его положении кражи машин остались в далеком прошлом. Но сейчас у него не оставалось выбора. И он не забыл, как это делается. Технических трудностей он не боялся и знал, что сделает все с присущей ему аккуратностью и точностью. Проблемы будут состоять в маленьком выборе.

У него было два требования к машине. Во-первых, престижный автомобиль. Необязательно высшего класса, но он не мог ездить в ржавом пикапе, к примеру. Оперативник Махмени не имеет права такое себе позволить, в особенности если он должен произвести впечатление на Дунканов. Имидж решает далеко не все проблемы, но, если ты хочешь хорошо выполнить задание, без него не обойтись. Восприятие определяет реальность – во всяком случае, в половине случаев.

Во-вторых, машина не должна быть совсем новой. Свежие модели имели сложную встроенную противоугонную систему. Компьютеры, микрочипы в ключах, соответствующие им микрочипы в зажигании. Конечно, неуязвимых систем не существует, но если действовать на скорую руку, то справиться удастся далеко не с каждой. Новые машины угоняют при помощи эвакуаторов или на грузовиках с прицепами, а потом еще приходится проводить долгие часы, подключившись к Интернету и компьютеру. Одинокому мужчине в темноте требуется что-то попроще.

Итак, он ищет чистый седан от приличного производителя, не слишком новый, но и не старый. В Вегасе таких полно. Пять минут, и все в порядке. Но не в сельской Небраске. Не в стране фермеров. Он уже успел прогуляться по городу, пока искал Асгара, и девяносто процентов машин, которые ему попадались, были слишком утилитарными – либо древними пикапами, либо древними внедорожниками. И что хуже всего: девяносто девять процентов – побитыми и проржавевшими. Очевидно, у жителей Небраски туго с деньгами, а те, у кого они водятся, предпочитают стиль «синих воротничков».

Человек Махмени стоял на холоде и обдумывал возможные варианты. Представив кварталы, в которых он уже побывал, он попытался придумать, где найти то, что ему требовалось, но удача от него отвернулась. На больничных парковках часто стоят хорошие автомобили, потому что доктора покупают новые и продают свои, еще вполне приличные, но устаревшие модели медсестрам и студентам. Однако, судя по всему, больница находилась где-то далеко, потому что поблизости он ничего похожего не видел. А рисковать и отправляться в долгую прогулку без гарантии успеха не хотел.

Поэтому человек Махмени начал со стоянки возле «Марриотта».

Здесь он и закончил.

Он обошел Н-образный отель, обнаружил три пикапа, два с прицепами, один старый седан «Крайслер» с аризонскими номерами, щербатым бампером и облупившейся от солнца краской, синий «Шевроле Импала», красный «Форд Таурус» и черный «Кадиллак». Пикапы и старый «Крайслер» не годились по очевидным причинам. «Импала» и «Таурус» были слишком новыми, к тому же явно взяты в аренду – на задних стеклах он заметил наклейку со штрихкодом, из чего следовало, что на них почти наверняка приехали люди Сафира и Росси. Естественно, он не мог вызвать их на стоянку и встретить в одной из их машин.

Таким образом, оставался «Кадиллак». Подходящий возраст, нужный стиль. Местные номера, аккуратный, ухоженный, чистый и отполированный, с тонированными стеклами. Практически идеальный вариант. Элементарно. Человек Махмени поставил сумку на землю рядом с «Кадиллаком» и лег на спину так, чтобы его голова оказалась под двигателем. У него на ключах был крошечный фонарик со светодиодом. Он достал его, включил и занялся охотой. Машины этого поколения имели модуль, привинченный к раме и предназначенный для определения опасности лобового столкновения. Простой датчик перегрузок, который действовал в два этапа. В худшем случае он активировал воздушные подушки. А если нет, отпирал двери, чтобы ошеломленный водитель мог выбраться наружу. Настоящий подарок для воров, а потому датчик не слишком рекламировали и вскоре заменили на более сложные системы безопасности.

Человек Махмени нашел модуль, небольшую консервную банку прямоугольной формы, дешевую и простую, заросшую грязью. От нее шли провода. Он вытащил нож и сильно стукнул рукоятью по модулю. Посыпалась грязь, но больше ничего не произошло. Тогда он подумал, что грязь могла смягчить силу удара, перевернул нож и лезвием очистил модуль. Снова ударил по модулю. И вновь ничего не произошло. Он попробовал в третий раз, достаточно сильно, чтобы начать тревожиться из-за шума, – и его послание достигло цели. Слабый электронный мозг «Кадиллака» решил, что произошло не слишком серьезное столкновение – и включать воздушные подушки не следует, но двери нужно разблокировать. Сверху послышались четыре щелчка – двери открылись.

Технология. Замечательная вещь.

Человек Махмени выбрался из-под машины и встал на ноги. Через минуту его сумка уже лежала на водительском сиденье, сильно отодвинутом назад. Места для ног хватило бы даже великану. Еще одно доказательство, как будто он в нем нуждался. Он же сказал Росси, что американские крестьяне огромны. Он нашел кнопку и переместил кресло вперед почти на фут, потом поправил его и принялся за работу.

При помощи кончика ножа человек Махмени вскрыл замок рулевой колонки, стащил защитный кожух, оголил нужные провода ножом и соединил их. Двигатель заработал, и звоночек напомнил ему, что следует пристегнуть ремень. Он выехал с парковки и поставил «Кадиллак» вдоль длинной стороны Н, оставив двигатель работать на холостых оборотах. В машине становилось тепло.

Потом человек Махмени вытащил сотовый телефон и через коммутатор отеля «Марриотт» связался сначала с парнями Сафира, а потом Росси. В обоих случаях он строго следовал сценарию Махмени – говорил, что планы резко изменились и вечеринка начнется раньше, они с Асгаром немедленно уезжают на север, и у остальных есть пять минут, чтобы собраться, в противном случае они останутся здесь.

Внедорожник «Шевроле Тахо», цвета золотой металлик, был оснащен самыми разными дополнительными штучками. Внутри все было обтянуто бежевой кожей. Превосходная машина. Не приходилось сомневаться, что Джон ею гордился, и Ричер его понимал. Он с удовольствием думал о том, что машина будет принадлежать ему в течение ближайших двенадцати часов, или сколько еще времени займут его дела в Небраске.

– У тебя есть сотовый телефон, Джон?

Парень сделал фатальную паузу и ответил:

– Нет.

– До сих пор у тебя так хорошо получалось. А теперь ты все испортил. Конечно, у тебя есть сотовый телефон. Ты – часть организации. Ты был часовым. И тебе меньше тридцати, из чего следует, что ты родился с минутным планом.

– Ты собираешься сделать со мной то, что сделал с остальными, – заявил парень.

– А что я сделал?

– Превратил в инвалидов.

– А что они пытались сделать со мной?

На это парень отвечать не стал. Они находились на двухполосном шоссе, к северу от мотеля, и уже довольно далеко от него отъехали. И продолжали катить вперед по пустынной дороге, залитой светом фар. Ричер сидел вполоборота влево, левая рука лежала на колене, правое запястье опиралось на левое предплечье, «глок» был небрежно зажат в правой руке.

– Отдай мне телефон, Джон, – сказал Ричер.

Он заметил движение в глазах футболиста – тот задумался и прищурился. Хорошее предупреждение. Парень приподнял зад с сиденья, снял одну руку с руля и засунул ее в карман брюк. И вытащил телефон, тонкий и черный, как шоколадная плитка. Он протянул его Ричеру, но в последний момент уронил под пассажирское сиденье.

– Дерьмо, – сказал он. – Извините.

Джек улыбнулся.

– Неплохая попытка, Джон, – сказал он. – Думаешь, я наклонюсь, чтобы его поднять? И ты сможешь треснуть меня по затылку правым кулаком? Знаешь, я не вчера родился.

Парень ничего не ответил.

– Что ж, пусть там и останется. Если телефон зазвонит, мы подождем, когда включится голосовая почта.

– Я должен был попытаться.

– Это извинения? Ты мне обещал.

– Ты собираешься сломать мне ноги и бросить на обочине дороги.

– Немного слишком пессимистично. А зачем мне ломать сразу обе ноги?

– Это не шутка. Те четверо парней, которых ты вырубил, никогда не смогут ходить.

– И больше никогда не будут работать на Дунканов. Но в жизни можно заниматься и другими вещами.

– Например?

– Ты мог бы убирать дерьмо на ферме. Или трудиться изо всех сил в Тихуане. С осликом. В любом случае лучше, чем работать на Дунканов.

Парень молча вел машину дальше.

– Сколько тебе платят Дунканы? – спросил Ричер.

– Больше, чем я мог бы заработать в Кентукки.

– И за что именно ты получаешь деньги?

– Главным образом, за присутствие.

– Кто те итальянцы в куртках?

– Я не знаю.

– Чего они хотят?

– Я не знаю.

– Где они сейчас?

– Я не знаю.

Они находились в синей «Импале» десятью милями севернее «Марриотта» – за рулем Роберто Кассано, Анджело Манчини справа. Кассано приходилось стараться, чтобы не отстать от красного «Форда» парней Сафира, и они вместе едва держались за большим черным «Кадиллаком», где сидели люди Махмени. «Кадиллак» очень спешил и ехал со скоростью, превышающей восемьдесят миль в час. Что сильно выходило за пределы зоны комфорта. Машина подпрыгивала и рыскала из стороны в сторону. Зрелище завораживало. Анджело Манчини смотрел вперед и не мог отвести от «Кадиллака» взгляда.

– Они взяли его в аренду? – спросил он.

Кассано оставался молчаливым и сосредоточенным. Естественно, вести машину было нелегко, однако он напряженно думал. Очень напряженно.

– Сомневаюсь, что «Кадиллак» арендованный.

– И что же это значит? Неужели у них в каждом штате есть машины? На всякий случай? Как такое может быть?

– Я не знаю, – ответил Кассано.

– Сначала я подумал, что это лимузин. Ну, знаешь, автосервис. Но я ошибся. Я видел, что маленькой паршивец ведет его сам. Мельком, но это точно он. Тот самый, что поливал тебя дерьмом.

– Мне он не нравится, – сказал Кассано.

– Мне тоже. А теперь и того меньше. Они намного круче нас. Намного круче, чем мы думали. Если у них в каждом штате имеются свои автомобили. Они летают на самолете в казино, и повсюду их ждет машина. Что все это значит?

– Я не знаю, – повторил Кассано.

– Это похоронный автомобиль? Теперь иранцы владеют бюро похоронных услуг? Тогда все сходится, верно? Махмени мог позвонить в ближайшее бюро и сказать, чтобы они прислали одну из своих машин.

– Не думаю, что иранцы взяли под контроль похоронный бизнес.

– А что еще? Сколько у нас штатов? Пятьдесят, верно? Значит, у них есть пятьдесят машин, которыми они могут воспользоваться в случае необходимости.

– Даже Махмени не может проворачивать свои делишки в пятидесяти штатах.

– Возможно, не на Аляске и Гавайях. Но у него есть машины в Небраске. А на каком месте в его списке стоит Небраска?

– Я не знаю, – снова сказал Кассано.

– Ладно, – вздохнул Манчини. – Ты прав. Наверное, они взяли его в аренду.

– Я же тебе сказал, что это не аренда, – возразил Кассано. – Таких старых моделей у них нет.

– Тяжелые времена. Может быть, они стали сдавать в аренду более старые автомобили?

– Но это модель даже не прошлого или позапрошлого года. Практически антикварная машина. Типичный «Кадиллак» деда твоего соседа.

– Может быть, здесь дают напрокат подержанные автомобили.

– Ну и зачем такое Махмени?

– И что это значит?

– На самом деле не имеет значения. Ты не пытаешься увидеть всю картину. Ты упускаешь нечто существенное.

– И что же?

– «Кадиллак» уже стоял на парковке отеля. Мы оставили нашу машину рядом с ним, помнишь? После полудня, когда вернулись сюда. А эти парни приехали до нас. И какой следует вывод? Они появились до того, как Махмени попросил прислать им машину. Здесь происходит нечто очень странное.

«Шевроле Тахо» цвета золотой металлик свернул налево с двухполосного шоссе и поехал на запад, в сторону Вайоминга, по другой двухполосной дороге, такой же прямой и ничем не примечательной, как первая. Ричер представил себе планировщиков и инженеров прошлого века, склонившихся над картами и чертежами, с длинными линейками и острыми карандашами, рисующих дороги и отправляющих рабочие команды на строительство.

– Еще далеко, Джон? – спросил Ричер.

– Мы уже совсем рядом, – ответил парень.

Но все в мире относительно. Совсем рядом в некоторых местах – это пятьдесят или сто ярдов. В Небраске – десять миль и пятнадцать минут. Потом Ричер увидел тусклый свет, возникший в пустоте справа. Внедорожник притормозил и свернул, еще один поворот на девяносто градусов. Теперь они ехали по асфальту, но эту дорогу построили в соответствии с какими-то другими принципами. Она явно была частной и вела к недостроенному и наполовину разрушенному промышленному сооружению. Ричер разглядел забетонированный прямоугольник размером с футбольное поле; возможно, это была парковка, но скорее здесь начали строительство фабрики, которое либо не довели до конца, либо частично снесли. Прямоугольник с четырех сторон окружала мощная ограда с колючей проволокой наверху. По всему периметру на шестах установили фонари, как на задних дворах домов, с лампочками в шестьдесят или даже сто ватт. Однако огороженное пространство оставалось пустым, если не считать двух серых фургонов, занимавших размеченную нишу, где могли поместиться три таких фургона.

Дорога сворачивала к воротам в ограде, ведущим внутрь бетонного прямоугольника, и уходила вперед, в сторону длинного низкого одноэтажного здания из кирпича вполне узнаваемого стиля. Классическая индустриальная архитектура 40-х годов ХХ века – офисный блок расположенного рядом завода. Не приходилось сомневаться, что он служил нуждам обороны. Если дать правительству право выбирать, где строить в военное время, то оно остановится на центре масс страны, подальше от побережья, авианалетов и потенциальных мест вторжения. В Небраске и других штатах, расположенных в самом сердце США, полно таких мест. Некоторым из них повезло, они до сих пор вовлечены в фантастические холодные войны и продолжают работать. Другие, производившие такие жизненно важные вещи, как сапоги, пули и бинты, умерли еще до того, как высохли чернила на документах о прекращении военных действий.

– Ну вот мы и приехали, – сказал Джон. – Я живу в офисном здании.

У здания была плоская крыша с кирпичным парапетом и длинная линия одинаковых окон, небольшие панели обрамляла выкрашенная в белый цвет сталь. В центре находилась не слишком впечатляющая двойная дверь, за которой начинался вестибюль, где горел тусклый свет. К двери вела короткая бетонная дорожка, начинавшаяся от пустого прямоугольника размером с два теннисных корта. Парковка для менеджеров в далеком прошлом. Внутри здания свет не горел. Оно просто стояло, мертвое для окружающего мира.

– Где комнаты? – спросил Ричер.

– Справа, – ответил Джон.

– И твои приятели сейчас там?

– Да, все пятеро.

– Вместе с тобой получается, что нужно сломать шесть ног. Пошли сделаем это.

Глава 38

Ричер заставил Джона выбраться из внедорожника тем же способом, через сиденье пассажира. Так у него не оставалось никаких шансов на внезапное нападение. Держа футболиста на прицеле «глока», Ричер посмотрел в сторону ограды.

– А где грузовики, которые вывозят урожай? – спросил Ричер.

– В Огайо, – ответил парень. – Они на заводе, на профилактике. Это специализированные машины, некоторым из них уже по тридцать лет.

– А для чего нужны серые фургоны?

– Для разных мелких работ. Обслуживание, ремонт, смена шин.

– Их должно быть три?

– Один уехал. Его нет уже несколько дней.

– И зачем он уехал?

– Я не знаю.

– Когда вернутся большие грузовики? – спросил Ричер.

– Весной, – ответил Джон.

– А как выглядит это место в начале лета?

– Тут кипит жизнь. Первый урожай люцерны снимают рано. До этого нужно проделать серьезную подготовительную работу, потом снова начинается ремонт. Здесь бывает полно людей.

– Пять дней в неделю?

– Обычно семь. Речь идет о сорока тысячах акров. А это большой объем продукции.

Парень захлопнул дверцу и сделал шаг. Потом он замер, потому что замер Ричер. Джек смотрел на пустой прямоугольник перед зданием. Потрескавшиеся камни. Парковка для менеджеров. Она была пустой.

– Где ты обычно ставишь свою машину, Джон?

– Прямо здесь, перед дверями.

– А твои приятели?

– Тоже.

– И где они сейчас?

Ночная тишина вдруг стала особенно пронзительной, Джон слегка приоткрыл рот и резко повернулся, словно думал, что его друзья прячутся где-то у него за спиной. Нечто вроде сюрприза. Но их нигде не было. Он повернулся к Ричеру:

– Наверное, уехали. Им позвонили.

– От тебя? – спросил Джек. – Когда ты заметил миссис Дункан?

– Нет, клянусь. Я не звонил. Вы можете проверить мой телефон.

– Тогда кто их вызвал?

– Мистер Дункан, наверное. Мистер Джейкоб Дункан.

– Как ты думаешь, зачем?

– Не знаю. Сегодня ночью ничего не должно было произойти.

– Он позвонил им, но тебе звонить не стал?

– Нет, он мне не звонил. Клянусь. Проверьте мой телефон. Он бы в любом случае не стал мне звонить. Я стоял на посту. И должен был на нем оставаться.

– В таком случае что происходит, Джон?

– Я не знаю.

– А если подумать?

– Доктор. Или его жена. Или оба. Они всегда считались самым слабым звеном. Из-за того, что он пьет. Может быть, Дунканы решили, что они владеют какой-то информацией.

– О чем?

– О вас, естественно. О том, где вы находитесь и что собираетесь делать. И когда намерены вернуться. Вот что их занимает больше всего.

– Неужели требуется пятеро парней, чтобы задать такие простые вопросы?

– Необходимо показать силу, – сказал Джон. – Мы здесь для этого. Внезапный ночной рейд может потрясти людей.

– Ладно, Джон, – сказал Ричер. – Оставайся здесь.

– Здесь?

– Иди спать.

– Вы мне ничего не сделаете?

– Ты сам себя наказал – даже не попытался драться с человеком, который меньше и старше тебя. Теперь тебе известно, что ты трус. А это ничуть не хуже, чем сломанный локоть.

– Вам легко говорить. У вас пистолет.

Ричер убрал «глок» в карман, опустил полу куртки и развел руки в стороны, открытыми ладонями вверх.

– У меня нет пистолета. Ну, давай, толстячок.

Джон не пошевелился.

– Вперед, – сказал Ричер. – Покажи, на что ты способен.

Парень стоял на месте.

– Ты трус, – повторил Джек. – Ты жалок. На тебя зря потратили хорошую еду. Ты бесполезный трехсотфутовый мешок с дерьмом. К тому же ты урод.

Джон молчал.

– Последний шанс, – сказал Ричер. – Сделай шаг и покажи, что ты герой.

Джон отвернулся и пошел в сторону темного здания, опустив голову и плечи. Пройдя двадцать футов, он замедлил шаг и посмотрел назад. Джек обошел внедорожник, остановился возле двери водителя и сел за руль. Сиденье было отодвинуто слишком далеко, поскольку футболист Джон отличался огромными размерами. Однако Ричер не собирался двигать сиденье вперед у него на глазах. Глупые мужские комплексы, оставшиеся в его сознании. Джек завел двигатель, развернулся и поехал обратно. Сиденье он поправил уже на ходу.

Внедорожник вел себя уверенно, но тормоза потеряли упругость – результат панической остановки возле старого ресторана. Пять лет верной службы – и все полетело за доли секунды. Но Ричеру было все равно. Он не собирался много тормозить. Он спешил. Двадцать миль – это значительное расстояние, даже по пустому сельскому шоссе.

На протяжении всего пути он ничего не заметил. Ни света, ни других машин. Никакого движения. Ричер вернулся на двухполосное шоссе, ведущее к мотелю, и через пять минут проехал мимо. Все было закрыто, в окнах не горел свет. Никакого движения. И никаких машин, если не считать разбитого «Субару». Автомобиль стоял на прежнем месте, покрытый росой, печальный и мертвый, точно животное, сбитое автомобилем. Ричер миновал его, свернул направо, налево и снова направо, вдоль границ темных полей, как уже делал дважды, направляясь к простому ранчо, окруженному оградой, с запущенным двориком.

В доме горел свет. Сразу в нескольких окнах. Он напоминал круизный лайнер в открытом океане. Но Ричер не услышал никаких звуков. На подъездной дорожке не было машин. Ни пикапов, ни внедорожников. В тени не прятались крупные громилы. Ни шороха, ни движения. Ничего. Входная дверь была закрыта. Окна оставались в целости и сохранности.

Ричер свернул на подъездную дорожку, припарковался и подошел к двери. Встав напротив глазка, он позвонил. Прошла целая минута, глазок потемнел, посветлел, загремела цепочка, ключ повернулся в замке, и ему открыл доктор, который выглядел усталым, потрепанным и встревоженным. Его жена стояла у него за спиной в коридоре с телефонной трубкой возле уха. Телефон был старомодным, большой черный аппарат на столе. Диск и длинный витой провод. Жена доктора молчала, она сосредоточенно слушала, и ее глаза то сужались, то широко раскрывались.

– Вы вернулись, – сказал доктор.

– Да, вернулся, – ответил Ричер.

– Почему?

– Вы в порядке? «Кукурузники» вышли на охоту.

– Мы знаем, – ответил доктор. – Нам только что сообщили. Мы на телефонном дереве.

– Но сюда они не приходили?

– Пока нет.

– И где же они?

– Мы не уверены…

– Могу я зайти? – спросил Ричер.

– Конечно, – сказал доктор. – Извините. – Он отступил назад, и Джек вошел.

В коридоре было очень тепло. Во всем доме было тепло, но теперь он казался меньше, словно отчаянная маленькая крепость. Доктор запер дверь, повернул два ключа в замках и надел цепочку.

– Вы видели полицейские досье?

– Да, – ответил Ричер.

– И?

– Они выглядят незавершенными. – Джек прошел на кухню.

– Что? – спросила жена доктора.

В ее голосе слышалось недоумение. Возможно, она была слегка шокирована. Ричер посмотрел на нее. Доктор также повернулся к ней, но она продолжала молча слушать, ее глаза двигались, она делали какие-то мысленные заметки. Доктор прошел на кухню вслед за Ричером.

– Хотите кофе? – спросил он.

Я не пьян, имел в виду он.

– Конечно, и побольше, – ответил Джек.

Доктор начал наполнять кофеварку. В кухне оказалось даже теплее, чем в коридоре. Ричер снял куртку и повесил ее на спинку стула.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что досье выглядят незавершенными? – спросил доктор.

– Я имел в виду, что могу объяснить, как Дунканы это проделали, но у меня нет доказательств – как позитивных, так и негативных.

– А вы можете их найти? Вы вернулись именно по этой причине?

– Я вернулся, потому что к двум итальянцам, которые прибыли за мной, присоединился целый отряд объединенных наций. Однако они не имеют отношения к корпусу мира. Полагаю, они направляются сюда. И я хочу знать зачем.

– Гордость, – сказал доктор. – Вы связались с Дунканами, а они не в силах это стерпеть. Их люди не смогли с вами справиться, поэтому они вызвали подкрепление.

– Не укладывается в схему, – возразил Ричер. – Итальянцы находились здесь до меня. Вам это известно. Вы слышали, что сказала Элеонор Дункан. Значит, должна быть другая причина. У них возникли какие-то разногласия с Дунканами.

– Тогда почему они помогают Дунканам разобраться с вами?

– Я не знаю.

– Сколько человек сюда приедет? – спросил доктор.

– Пятеро, – ответила его жена из коридора. Она закончила говорить по телефону, вошла на кухню и добавила: – И они уже здесь. Такое послание передано по телефонному дереву. Итальянцы вернулись вместе с тремя другими мужчинами. На трех машинах. Итальянцы на синем «Шевроле», еще двое парней на красном «Форде», и один в черной машине. Все дружно твердят, что это «Кадиллак» Сета Дункана.

Глава 39

Ричер налил себе чашку кофе и надолго задумался.

– Я оставил «Кадиллак» Сета Дункана в «Марриотте», – наконец сказал он.

– И как же вы вернулись? – спросила жена доктора.

– Забрал «Шевроле Малибу» у одного из плохих парней.

– Это та штука, которая стоит на нашей подъездной дорожке?

– Нет, это «Шевроле Тахо», его я взял у футболиста.

– А что случилось с «Кадиллаком»?

– Я оставил одного из головорезов в тяжелом положении. Угнал его машину, а он, очевидно, угнал мою. Скорее всего, случайно. Просто у него не было выбора. Он не хотел брать какой-нибудь паршивый пикап или машину с новой системой безопасности. А «Кадиллак» ему подошел. Наверное, там больше ничего не нашлось. Или он поленился, и ему не хотелось тратить много времени. «Кадиллак» оказался под рукой. Мы все остановились в одном отеле.

– Вы видели тех типов?

– Я не видел итальянцев. Но случайно столкнулся с четырьмя другими.

– Тогда получается, что их шесть, а не пять. Где еще один?

– Я могу сказать кое-что совершенно уверенно, – заявил Ричер. – Парень, который взял «Кадиллак», положил свою сумку на заднее сиденье, а не в багажник.

– Откуда вы знаете?

– Потому что в багажнике лежит шестой головорез. Это я его туда положил.

– А ему хватит воздуха?

– Ему не нужен воздух. Больше не нужен.

– Боже мой… Что случилось?

– Уж не знаю, какие еще у них планы, но они приехали, чтобы сначала разобраться со мной. Некий второстепенный момент. Распыление ресурсов. Я не знаю почему, но никакого другого объяснения нет. Вот как я вижу ситуацию: они собрались сегодня вечером в «Марриотте», итальянцы объяснили, в чем состоит их миссия, дали остальным мое описание – вероятно, не очень точное, потому что они сами меня до сих пор не видели. Затем я столкнулся с одним из них в вестибюле, и он посмотрел на меня, словно спрашивал: «А не тот ли это парень? Неужели такое может быть?» Я видел, как он размышляет. Мы вместе вышли на стоянку, он засунул руку в карман, и я его ударил. Вы слышали о сотрясении сердца?

– Травма грудной стенки, – сказал доктор. – Приводит к фатальному нарушению сердечного ритма.

– Вам когда-нибудь доводилось такое видеть?

– Нет, – ответил доктор.

– Мне тоже. Но могу вам сказать, что это работает.

– И что лежало в его кармане?

– Нож, пистолет и документы, удостоверяющие, что он из Вегаса.

– Вегас? – спросил доктор. – У Дунканов долги из-за азартных игр? Дело в этом?

– Может быть, – ответил Ричер. – Не вызывает сомнений, что Дунканы уже давно живут не по средствам. Они определенно получают откуда-то дополнительные доходы.

– С чего вы взяли? Они в течение тридцати лет вымогают деньги у сорока ферм. Я уже не говорю о мотеле. А это немало.

– Вовсе нет, – возразил Ричер. – Не забывайте, вы не в самой богатой части мира. Возможно, они забирают половину того, что зарабатывают другие, но на эти деньги не купишь даже ночного горшка. Однако Сет живет как король, и они платят десятерым футболистам только за присутствие. Сезонных денег им бы не хватило.

– Сейчас нам следует побеспокоиться о другом, – сказала жена доктора. – В данный момент где-то шастают «кукурузники», но мы не знаем, что им нужно. Вот что важно сегодня ночью. Возможно, к нам зайдет Дороти Коэ.

– Сюда? – спросил Ричер. – Сейчас?

– Иногда такое случается, – сказал доктор. – Главным образом, с женщинами. Нечто вроде взаимной поддержки. Те, кто чувствует себя наиболее уязвимыми, стараются держаться вместе.

– Обычно мы с Дороти, но иногда и другие; тут все зависит, из-за чего возникла паника.

– Не самая хорошая идея, – сказал Ричер. – Я имею в виду, с тактической точки зрения. Вместо нескольких целей у них появляется одна.

– Но в численности – сила. Это срабатывает. Иногда «кукурузников» что-то сдерживает. Им не нравится, когда рядом оказываются свидетели, если их посылают за женщинами.

Они взяли чашки с кофе и уселись в гостиной, откуда открывался вид на дорогу, которая оставалась темной, и по ней ничего не двигалось. Более того, она ничем не отличалась от окружающей местности. Так они довольно долго просидели на жестких стульях с прямыми спинками. Свет выключили, чтобы он не мешал наблюдать за дорогой.

– Расскажите о полицейском досье, – попросил доктор.

– Я видел фотографию, – сказал Ричер. – Девочка Дороти была азиаткой.

– Вьетнамкой, – сказала жена доктора. – Арти Коэ служил во Вьетнаме. Вероятно, это произвело на него впечатление. И, когда появились «лодочники»[12], они удочерили девочку.

– Многие местные жители побывали во Вьетнаме?

– Да, немало.

– А Дунканы?

– Я так не думаю. Они имели возможность откосить от службы.

– Арти Коэ тоже.

– Разная судьба для разных людей.

– Кто был председателем местной призывной комиссии?

– Их отец. Старик Дункан.

– Значит, парни оставались фермерами не для того, чтобы ублажить старика, а чтобы избежать призыва на войну.

– Наверное.

– Это полезные сведения, – заметил Ричер. – Ко всему прочему, они трусы.

– Расскажите нам о расследовании, – попросил доктор.

– Длинная история, – ответил Джек. – Там одиннадцать коробок с документами.

– И?..

– При расследовании возникли проблемы.

– Какие именно?

– Одна проблема носила принципиальный характер, остальное – детали. Расследование возглавлял человек по имени Карсон, и земля у него под ногами разверзлась уже через двенадцать часов. Все началось с обычного дела о пропавшей девочке, однако довольно скоро появилось подозрение, что совершено убийство. Но Карсон не стал пересматривать раннюю часть расследования в свете новых фактов. В первую ночь он поручил всем жителям проверить свои надворные постройки. Откровенно говоря, вполне разумный шаг – ведь они искали ребенка. Но позднее полиция не провела независимый осмотр. Если не считать пожилую пару, которая не могла это сделать самостоятельно. Все остальные сами осматривали свои надворные постройки. Иными словами, они сказали: нет, сэр, ребенка там нет и не было, можете нам поверить. Однако Карсону следовало начать расследование заново, считая каждого потенциальным подозреваемым. Он этого не сделал, сосредоточившись на Дунканах и опираясь на полученную информацию. Но Дунканы вышли сухими из воды.

– Вы думаете, это сделал кто-то другой?

– Мог быть кто угодно – например, какой-то человек, который проезжал через ваш город. Или любой из местных жителей. Скорее всего, не Дороти и Артур Коэ, но все равно остается тридцать девять подозреваемых.

– Я думаю, это Дунканы, – сказала жена доктора.

– Однако три различных агентства с вами не согласились.

– Они могли ошибиться.

Ричер кивнул в темноте, но его движение осталось незамеченным.

– Да, это нельзя исключать, – сказал он. – Могла быть совершена и другая принципиальная ошибка. Нехватка воображения. Очевидно, что Дунканы не покидали своего участка, а ребенок там не появлялся. Существовали надежные свидетели, подтверждавшие оба факта. Четверо подростков строили ограду. То же самое говорится и в отчетах экспертов. Но у Дунканов мог быть сообщник. Пятый человек. Вполне возможно, что он похитил девочку и куда-то ее увел. Карсон такую возможность даже не рассматривал. Он не пытался проверить приятелей и знакомых Дунканов. А ему бы следовало. Пять лет они не строили ограду – и вдруг решили, что она им необходима. Как раз в тот момент, когда исчез ребенок? Похоже на заранее сфабрикованное алиби. Карсону следовало задаться таким вопросом. Я бы обязательно так поступил.

– А кем мог быть пятый человек?

– Кем угодно, – сказал Ричер. – Возможно, их другом. Или одним из водителей. Не вызывает сомнений, что без машины тут не обошлось, в противном случае почему не нашли велосипед?

– Я довольно долго пыталась понять, куда он делся.

– Дунканы с кем-то дружили? К ним кто-нибудь приходил, когда вы сидели с маленьким Сетом?

– Пожалуй, несколько человек я видела.

– С кем-нибудь из них они общались теснее, чем с остальными? Их отношениями должны были быть очень близкими. Общие интересы, общие страсти, полное доверие. Человек, которого интересовали такие же вещи.

– Мужчина?

– Почти наверняка. Такой же извращенец.

– Я не уверена. Не могу вспомнить. И куда он мог ее отвезти?

– Теоретически – куда угодно. И это еще одна серьезная ошибка. Карсон изучал только участок Дунканов, больше его ничего не интересовало. Но не обыскать их транспортный склад, к примеру, было чистым безумием. На самом деле я не думаю, что мы можем говорить об ошибке как таковой, ведь в начале лета там очень много народа, все семь дней в неделю. Сбор люцерны и все, что с ним связано. Никто не потащит похищенного ребенка туда, где полно потенциальных свидетелей. Но Карсону следовало проверить еще одно место, однако он его полностью проигнорировал. Из-за невежества или неразберихи.

– Что вы имеете в виду?

Но Ричер не успел ответить, потому что окна озарились ярким светом и по комнате побежали полосы света и тени. Стены, потолок, лица становились то ослепительно белыми, то совершенно темными.

Лучи фар, пробивающиеся через ограду.

С востока быстро приближалась машина.

Глава 40

С востока в своем старом дребезжащем пикапе приближалась Дороти Коэ. Ричер понял это через секунду после того, как увидел фары. Он услышал стук пробитого глушителя – как у мотоцикла. Словно «Харли Дэвидсон» стартовал от светофора. Она ехала довольно быстро, потом ударила по тормозам и остановилась рядом с домом. Дороти увидела золотой внедорожник на подъездной дорожке. Вероятно, узнала машину «кукурузника». Наверное, она хорошо ее знала. Жена доктора прошла по коридору, отперла замки, распахнула дверь, встала в проеме и помахала рукой. Дороти Коэ не сдвинулась с места. Двадцать пять лет осторожности. Она решила, что это может быть обманом или ловушкой. Ричер присоединился к жене доктора и вышел на крыльцо. Он показал на внедорожник, потом на себя. Широкие жесты, словно подавал сигналы. Мой внедорожник. Дороти Коэ проехала немного вперед, заглушила двигатель, вышла из пикапа и зашагала к двери. Шерстяная шапочка была натянута на уши, на серое платье она набросила стеганую куртку.

– Сюда уже приезжали «кукурузники»? – спросила она.

– Пока нет, – ответила жена доктора.

– Как ты думаешь, чего они хотят?

– Мы не знаем.

Они вошли в дом, и доктор закрыл за ними дверь, запер замки и накинул цепочку. Все четверо направились в гостиную. Дороти Коэ сняла куртку, они сели в ряд и стали смотреть в окно, точно на экран в кино. Дороти оказалась рядом с Ричером.

– Они не приезжали к вам? – спросил он.

– Нет, но мистер Винсент видел, как один из них проехал мимо мотеля. Около двадцати минут назад. Он смотрел в окно.

– Это был я, – ответил Ричер. – Я проезжал там во внедорожнике, который забрал. Теперь их осталось только пятеро.

– Хорошо, я поняла. Однако меня это почти не касается.

– Почему?

– Я думала, что хотя бы один из нас должен был видеть хотя бы одного из них. Но никто не видел. Из чего следует, что они собрались вместе. Теперь они охотятся в стае.

– Ищут меня?

– Возможно.

– Тогда мне бы не хотелось, чтобы они заявились сюда. Мне уйти?

– Может быть, – ответила Дороти.

– Да, – сказал доктор.

– Нет, – сказала его жена.

Тупик. Нет решения. Они снова повернулись к окну и стали смотреть на дорогу. Вокруг царил мрак. Однако тучи понемногу разошлись, и небо озарил слабый лунный свет. Был почти час ночи.

Винсент закрыл мотель на ночь, но сам остался в вестибюле и смотрел в окно. Он видел, как мимо проехал золотой внедорожник. Винсент его узнал. Он проезжал здесь множество раз. Машина принадлежала молодому парню по имени Джон. Очень неприятный тип. Настоящий громила, даже по стандартам Дунканов. Однажды он заставил Винсента встать на колени и умолять о пощаде. Целых пять минут ему пришлось бессильно протягивать руки, просить и скулить, точно жалкому псу.

Как только Винсент увидел внедорожник, он позвонил по телефонному дереву, потом вернулся к окну и продолжал смотреть. Двадцать минут ничего не происходило. Потом он увидел пятерых человек, о которых все говорили. Странный конвой заехал на его стоянку. Синий «Шевроле», красный «Форд» и черный «Кадиллак» Сета Дункана. По телефонному дереву сообщили, что на «Кадиллаке» Сета ездит кто-то другой. Но никто не знал почему. Из машины вышел невысокий мужчина, небритый, весь какой-то помятый, похожий на иностранцев с Ближнего Востока, которых Винсент видел в новостях. Потом из «Шевроле» выбрались двое, которые его избили. Еще двое появились из «Форда» – высокие, крупные темнокожие парни. Тоже иностранцы. Они вместе стояли в темноте.

Винсент сомневался, что они пришли за ним. У них могли быть и другие причины. Его мотель был единственным местом на многие и многие мили вокруг. Им пользовались водители с самыми разными целями; некоторые останавливались, чтобы проверить карту, снимали куртки, вытаскивали вещи из багажников, иногда просто разминали ноги. Конечно, это частное владение, соответственным образом оформленное, но мотель являлся местом отдыха на обочине дороги.

Винсент продолжал наблюдать. Пятеро мужчин о чем-то разговаривали. В мотеле были самые обычные окна – их поставили его родители в 1969 году. Изнутри стояли москитные сетки, сами окна открывались наружу при помощи маленьких поворачивающихся рукояток. Винсент решил, что нужно приоткрыть окно, перед которым он стоял. Хотя бы чуть-чуть. Но это накладывало на него определенные обязательства. Ведь, возможно, он услышит, о чем говорят пятеро мужчин, и получит полезную информацию для телефонного дерева. Все должны вносить свою лепту. Именно так работает система. Поэтому он начал очень медленно поворачивать ручку. Сначала она двигалась легко, но потом застряла. Краска, грязь, долгое неупотребление. Винсент использовал указательные и большие пальцы и попытался постепенно увеличивать давление. Он хотел, чтобы окно отворилось плавно, чтобы не производить громких звуков. Пятеро мужчин продолжали разговаривать. Точнее, говорил человек из «Кадиллака», другие четверо слушали.

– Я высадил своего партнера в миле отсюда, – сказал человек Махмени. – Он будет работать в одиночку. Так от него больше пользы. Обходные маневры всегда полезны.

– Он будет координировать свои действия с нами? – спросил Роберто Кассано.

– Конечно. Как же иначе? Мы ведь команда, верно?

– Его не следовало отсылать. Сначала нужно было составить план.

– Зачем? Нам не требуется план. Нужно просто выманить чужака, появившегося в городе. Неужели это так сложно? Ты же сам говорил, что местные жители нам помогут.

– Они спят.

– Ну так мы их разбудим. Если немного повезет, мы еще до утра закончим все дела.

– И что потом?

– Потом мы надавим на Дунканов. Нам всем необходимо ускорить доставку товара, и раз уж мы оказались здесь, то можем заняться полезным делом.

– И с чего начнем?

– Вот ты нам и расскажи. Ты ведь уже провел здесь некоторое время.

– Доктор, – сказал Кассано. – Он самое слабое звено.

– А где живет доктор? – спросил человек Махмени.

– К юго-западу отсюда.

– Ладно, поговори с ним. А я поеду в другое место.

– Почему?

– Потому что самое слабое звено должно быть известно не только тебе, но и Ричеру. Я практически уверен, что его там нет. Так что ты попусту потратишь время, я же займусь полезной работой.

Винсент больше не пытался приоткрыть окно. Он не сомневался, что не сумеет это сделать бесшумно, а привлекать к себе внимание сейчас не следовало. К тому же импровизированная конференция на его парковке подошла к концу. Маленький помятый человек снова сел за руль «Кадиллака» Сета Дункана, и большая черная машина описала широкую дугу по гравию. Свет фар полоснул по окну Винсента, но он успел отскочить в сторону в самый последний момент. Потом «Кадиллак» свернул налево, на двухполосное шоссе, и покатил на юг.

Остальная четверка осталась на прежнем месте. Они смотрели вслед «Кадиллаку», пока габаритные огни не скрылись из вида, потом снова заговорили, разбившись на пары. Каждый по какой-то непонятной причине держал правую руку в правом кармане куртки; получилась симметричная картина, как на официальной встрече.

Роберто Кассано посмотрел вслед «Кадиллаку».

– У него нет партнера, – сказал он. – Никто на него не работает в тылу. Да и какой здесь тыл? Все это чушь.

– Конечно, у него есть партнер, – возразил человек Сафира. – Мы все его видели у тебя в номере.

– Его нет. Он сбежал. И уехал на машине, которую они взяли в аренду. А «Кадиллак» он украл на парковке. Мы видели его там раньше.

Ответа не последовало.

– Если только один из вас не приложил к этому руку, – добавил Кассано. – Или вы оба.

– В каком смысле?

– Мы взрослые люди, – сказал Кассано. – Нам известно, как устроен мир. Так что не будем делать вид, что мы дети. Махмени сказал своим парням, чтобы они с нами покончили, а Сафир приказал вам убрать остальных. Росси, естественно, велел нам прикончить вас. Я говорю честно. Махмени, Сафир и Росси ничем не отличаются друг от друга. Каждый из них хочет получить весь пирог, и мы это знаем.

– Мы ничего не делали, – сказал человек Сафира. – Мы думали, это ваша работа. Как раз обсуждали, когда ехали сюда. Очевидно, что «Кадиллак» он не мог взять в аренду.

– Мы ничего не делали с тем парнем. Мы собирались подождать.

– Мы тоже.

– Вы уверены?

– Да.

– Клянетесь?

– Сначала поклянитесь вы.

– Клянусь могилой моей матери, – сказал Кассано.

– А я клянусь могилой моей, – сказал человек Сафира. – Так что же произошло?

– Он сбежал. А как иначе? Может быть, струсил. Или это недостаток дисциплины… Может быть, Махмени совсем не такой, как мы думали. Значит, у нас появляются новые возможности.

Некоторое время все молчали.

– Нам нужно проголосовать, вам не кажется? – сказал Кассано. – Всем четверым. Мы можем убрать человека Махмени, но друг друга не трогать. Тогда Росси и Сафир получат по половине пирога. Их это должно устроить. А нас – тем более.

– Значит, перемирие?

– Перемирия носят временный характер. Назовем это союзом. Союз – вещь постоянная.

Все молчали. Парни Сафира переглянулись. Не слишком трудное решение. Война на два фронта или на один? История полна примеров, когда умные люди предпочитали второй вариант.

Винсент продолжал смотреть в окно. Он видел тихий разговор, звучали приглушенные голоса; сначала все были напряжены, потом заметно расслабились. Взгляды стали задумчивыми, на губах появились осторожные улыбки. Все четверо вытащили правые руки из карманов, и начался обмен рукопожатиями и похлопывания по спине: четверо новых друзей, внезапно испытывающие друг к другу теплые чувства.

После этого они еще немного поговорили, теперь уже оживленно, словно обсуждали очевидные шаги, снова принялись хлопать друг друга по плечам и по спине с обещаниями уточнить детали по телефону, после чего двое темнокожих больших парней сели в красный «Форд». Они закрыли дверцы и собрались уезжать, когда итальянец, который вел переговоры, что-то вспомнил, повернулся и постучал в окно со стороны водителя.

Стекло опустилось.

В руке итальянца появился пистолет.

Он наклонился вперед, последовали две вспышки, одна вслед за другой, словно внутри кто-то зажег яркий свет, два громких взрыва – пауза – и еще две новые вспышки, два новых взрыва, один за другим.

Затем итальянец отступил от красного «Форда», и Винсент увидел двух темнокожих мужчин, распростертых на сиденьях; они вдруг как-то съежились и уже не казались большими. На груди у них появились темные пятна, головы свесились вниз. Тут только Винсент заметил, что части голов не хватает.

Винсент упал на пол, под подоконник, и его вырвало. Потом он помчался к телефону.

Анджело Манчини открыл багажник «Форда» и нашел два небольших чемоданчика на колесах, что в значительной степени подтверждало его теорию. Настоящие мужчины сами носят свои вещи и не катят их на колесиках, как женщины. Манчини расстегнул молнию одного из чемоданов и обнаружил в нем несколько рубашек на проволочных вешалках, сложенных гармошкой. Он сорвал одну из рубашек с плечиков, сломал проволоку, открыл бензобак и при помощи вешалки засунул рукав, а потом и всю рубашку внутрь, так что второй рукав остался свисать наружу. Затем он вытащил коробок спичек, который прихватил с собой в кафе рядом с отелем «Марриотт», и поджег болтающийся рукав. Покончив с этим, он сел на пассажирское сиденье синего «Шевроле», и Роберто Кассано его увез.

Дорога за оградой, которая просматривалась из окна гостиной, оставалась темной. Доктор вышел и вернулся с четырьмя чашками свежего кофе на пластиковом подносе. Его жена сидела тихо. Рядом молчала Дороти Коэ. Женщины, точно сестры, вместе пытались справиться с трудностями. Еще одна долгая ночь из более чем девяти тысяч прожитых за последние двадцать пять лет. Впрочем, большая их часть, вероятно, была спокойной, но некоторые выдавались совсем непростыми. Девять тысяч закатов, и каждый раз они не знали, что он предвещает.

Ричер ждал вместе с ними. Он знал, что Дороти хочет спросить, как прошли его поиски в архиве округа. Однако она не спешила, и Джека это вполне устраивало. Он не собирался ничего ей рассказывать по собственной инициативе. Ричер не раз имел дело с трагедиями других людей, им всегда приходилось нелегко, но ему казалось, что хуже истории Дороти Коэ он не видел. Поэтому он ждал десять долгих минут, потом пятнадцать.

– Они все еще хранят документы? – наконец спросила Дороти.

– Да, они сохранились, – ответил Ричер.

– Вы их видели?

– Да, я прочитал документы.

– Вы видели ее фотографию?

– Она была очень красивой девочкой.

– Да, конечно, – с улыбкой сказала Дороти, но не с гордостью, потому что красота девочки не являлась ее достижением, а являлась чудом. – Мне все еще ее не хватает. На самом деле это очень странно, ведь я скучаю по прошлому, которое все равно исчезло бы. То, что не случилось, я увидела бы потом. Сейчас ей было бы тридцать три года. Но я не думаю о ней взрослой, не знаю, какой бы она стала. Мне неизвестно, вышла бы она замуж, родила бы детей и осталась здесь или превратилась бы в самостоятельную женщину, адвоката или ученого и переехала в большой город.

– Маргарет хорошо училась в школе?

– Очень хорошо.

– У нее были любимые предметы?

– Она любила все предметы.

– А куда она поехала в тот день?

– Она любила цветы. Я думаю, она отправилась за цветами.

– Маргарет часто гуляла одна?

– Почти всегда, если ей не нужно было ходить в школу. В особенности по воскресеньям. Она любила свой велосипед и часто куда-нибудь на нем ездила. То были невинные времена. Она занималась тем же, чем и я в восемь лет.

Ричер немного подождал, потом снова заговорил:

– Я довольно долго выполнял работу полицейского… ну, или вроде того. Могу я задать вам очень важный вопрос?

– Да, – ответила Дороти.

– Вы действительно хотите знать, что с ней произошло?

– Едва ли это окажется хуже того, что я себе представляла.

– Боюсь, такое возможно, – сказал Ричер. – Иногда. Я задал вам свой вопрос не из праздного любопытства. Иногда лучше не знать.

Дороти долго ему не отвечала.

– Сын моих соседей слышал, как кричит ее призрак, – наконец сказала она.

– Я с ним познакомился, – сказал Ричер. – Он курит слишком много травки.

– Иногда я тоже слышу крики. Или мне кажется. И я задаю себе вопросы.

– Я не верю в призраки.

– Если честно, я тоже, – призналась Дороти. – Посмотрите на меня.

Ричер посмотрел. Серьезная, вполне дееспособная женщина лет шестидесяти, с резкими манерами, уставшая от работы и поседевшая.

– Да, я хочу знать, что с ней произошло, – сказала Дороти.

– Хорошо, – ответил Ричер.

Через две минуты проснулся телефон, старомодный аппарат. Раздался низкий, медленный и грустный перезвон, но в нем не было срочности. Жена доктора вскочила и выбежала в коридор, чтобы снять трубку. Она сказала «алло» и молча слушала. Телефонное дерево. Остальные слышали искаженный, полный паники голос. Жена доктора нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Судя по всему, новости были неожиданными. Дороти Коэ заерзала на своем стуле, доктор встал. Ричер продолжал смотреть в окно. Дорога оставалась темной.

Жена доктора вернулась, скорее удивленная, чем встревоженная, больше пораженная, чем испуганная.

– Мистер Винсент только что видел, как итальянцы застрелили мужчин из красного «Форда», – сказала она. – Из пистолета. Они мертвы. Потом они подожгли машину. Прямо напротив его окна. На парковке мотеля.

– Что ж, это немного меняет дело, – после долгой паузы заметил Ричер.

– Как?

– Я думал, что шестеро парней работают на одну организацию, которая каким-то образом связана с Дунканами. Но я ошибся. Их три пары. Три отдельные банды, вместе с Дунканами четыре. Получается цепочка. Дунканы кому-то что-то должны, кто-то должен кому-то еще и так далее, до самого верха. Все вложили деньги и теперь защищают свои интересы. И пока они здесь, каждый старается устранить конкурентов. И укоротить цепочку.

– Значит, мы оказались втянутыми в войну гангстеров?

– Вы должны смотреть на вещи оптимистично. Днем появилось шестеро парней, теперь их осталось трое. Потери составили пятьдесят процентов. Это в мою пользу.

– Нам следует обратиться в полицию, – сказал доктор.

– Нет, полиция находится в шестидесяти милях отсюда, – возразила его жена. – А «кукурузники» здесь, рядом. Именно о них нам следует тревожиться сегодня ночью. Мы должны узнать, что они делают.

– Как они обычно связываются друг с другом?

– По сотовым телефонам.

– У меня есть такой телефон, – заметил Ричер. – Он остался во внедорожнике, который я забрал. Может быть, мы сможем послушать их переговоры. И тогда будем точно знать, что они делают.

Доктор снова отпер замки и снял цепочку, и все столпились на пороге. Ричер распахнул дверцу внедорожника со стороны пассажира, пошарил на полу и нашел сотовый телефон, тонкий и черный, похожий на плитку шоколада. Стоя у двери машины, он открыл его и сказал:

– Они пользуются «конференциями по телефону», верно? Телефон зазвонит у всех пятерых, и они смогут участвовать в разговоре?

– Вероятно, телефон будет вибрировать, а не звонить, – уточнил доктор. – Проверьте настройки и вызовите адресную книгу. Там вы найдете нужный номер.

– Лучше вы, – сказал Ричер. – Я плохо знаком с сотовыми телефонами.

Он вернулся к дому и протянул телефон доктору. Затем посмотрел налево и увидел свет в сгустившемся на востоке тумане. Высокое полусферическое сияние вибрировало, слабело, усиливалось и снова слабело, очень белое, почти голубое.

К ним довольно быстро приближалась направлявшаяся на запад машина. Ей осталось преодолеть полмили. Как и прежде, туманное сияние постепенно превратилось в яркий источник света, расположенный близко к поверхности шоссе; потом он распался на две части овальной формы, бело-голубые и яркие. Овалы приближались, мерцая и дрожа из-за жесткой подвески и быстрой езды. Издалека они казались маленькими, но таковыми остались и когда стали ближе, потому что это была «Мазда Миата», низкая, крошечная, красная. Ричер узнал ее с расстояния в двести ярдов.

Элеонор Дункан.

Женская солидарность, сестры, старающиеся держаться вместе.

Когда до дома осталось сто футов, «Мазда» немного притормозила. На этот раз Элеонор опустила верх, и машина стала похожа на тесную маленькую шляпку. Холодная погода, ей больше не требовалось привлекать внимание часового.

В пятидесяти футах она резко затормозила, приготовившись свернуть на подъездную дорожку, красный свет мерцал в тумане.

Двадцать футов – «Мазда» начала поворачивать.

Когда до машины осталось десять футов, Ричер вспомнил три вещи.

Во-первых, Элеонор Дункан не являлась частью телефонного дерева.

Во-вторых, его пистолет остался в кармане куртки.

В-третьих, куртка лежала на кухне.

«Мазда» свернула на дорожку, ее колеса зашуршали по гравию, и машина остановилась сразу за пикапом Дороти Коэ. Дверь широко распахнулась, и из «Мазды» появилась долговязая фигура Сета Дункана.

В руках он держал дробовик.

Глава 41

Лицо Сета Дункана частично скрывала огромная алюминиевая шина, похожая на металлическую заплату на большом гнилом фрукте. Все оттенки луны расходились из-под нее в разные стороны – желтые, коричневые и пурпурные. На Сете были темные брюки, темный свитер и новая парка, в руках он крепко сжимал старый помповый «Ремингтон 870». Вероятно, двенадцатого калибра с двадцатидюймовым стволом, приклад из орехового дерева, круглая обойма на семь патронов; превосходное универсальное оружие, прекрасно показавшее себя в деле. С момента создания было произведено и продано более четырех миллионов таких дробовиков, их использовала морская пехота для боев в закрытых помещениях. А кроме того, гражданские для охоты, полицейские для борьбы с организованной преступностью и спятившие владельцы домов, которые не хотели никого пускать на свою лужайку.

Все застыли на месте.

Ричер внимательно наблюдал за Сетом. Он видел, что тот правильно держит «ремингтон», палец лежал на спусковом крючке, и он от бедра целился в Ричера. Из чего следовало, что под огнем оказывались Дороти Коэ, доктор и его жена, потому что картечь немного разлетается в стороны, а все четверо стояли слишком близко друг к другу, на подъездной дорожке, в десяти футах от входной двери. Значит, следовало ждать многочисленных сопутствующих потерь.

Все молчали.

Двигатель «Мазды» продолжал работать, дверца оставалась распахнутой. Сет Дункан зашагал по подъездной дорожке. Он поднял приклад «ремингтона» к плечу, закрыл один глаз и прищурился, продолжая медленно, но уверенно идти вперед. Бесполезный маневр на пересеченной местности, но вполне разумный на гладком гравийном покрытии. «Ремингтон» оставался наведенным на Ричера.

Сет остановился в тридцати футах.

– А теперь все сядьте. Прямо там, где стоите. Скрестите ноги и садитесь.

Никто не шевельнулся.

– А эта штука заряжена? – спросил Джек.

– Можешь не сомневаться, – сказал Дункан.

– Я советую тебе соблюдать осторожность, она может случайно выстрелить.

– Не выстрелит, – ответил Дункан, и его голос прозвучал невнятно из-за сломанного носа и прижатого к щеке приклада.

Никто не шевелился. Ричер смотрел и размышлял. Он услышал, как доктор за его спиной зашевелился и спросил:

– Мы можем поговорить?

– Садись, – ответил Дункан.

– Нам следует все обсудить, как разумным людям, – продолжал доктор.

– Садись.

– Нет, скажи нам, чего ты хочешь.

Храбрая попытка, но неверная тактика, по оценкам Ричера. Доктор решил, что можно что-то выиграть, если потянуть время. Джек считал, что все наоборот. Он думал, что нельзя терять времени. Его осталось совсем мало.

– Здесь холодно, – сказал он.

– И что с того? – спросил Дункан.

– Слишком холодно, чтобы стоять снаружи. Давай войдем в дом.

– Я хочу, чтобы ты остался снаружи.

– Почему?

– Потому что я так хочу.

– Тогда разреши им взять куртки.

– Зачем?

– Самоуважение, – ответил Ричер. – Ты в куртке. Если здесь слишком тепло, чтобы обойтись без куртки, то ты гомик. Если же достаточно холодно, тебе незачем заставлять мерзнуть невинных людей. Если ты хочешь разобраться со мной, ладно, но они ничего плохого тебе не сделали.

Сет Дункан на секунду задумался, продолжая держать дробовик у плеча и целиться, не открывая второй глаз.

– Ладно, по одному. Остальные оставайтесь здесь, как заложники. Первой идет миссис Коэ. Возьмите свою куртку, но ничего больше. И не прикасайтесь к телефону.

Сначала никто не шевелился, потом Дороти Коэ повернулась, подошла к двери и скрылась в доме. Через минуту она вернулась уже в куртке, которую успела застегнуть, и встала на свое прежнее место.

– Садитесь, миссис Коэ, – сказал Дункан.

Дороти подобрала под себя куртку и села, но не скрестила ноги, а подтянула к подбородку колени.

– Теперь жена доктора, – сказал Ричер.

– Не говори мне, что делать, – прорычал Дункан.

– Просто леди первые, верно?

– Хорошо, жена доктора. Идите. Те же самые правила. Только куртка. Не прикасайтесь к телефону. Не забывайте, что у меня заложники, в том числе ваш любимый муж.

Жена доктора пошла к дому. Через минуту она вернулась в шерстяном пальто, шляпе, перчатках и шарфе.

– Садитесь, – приказал Дункан.

Она села рядом с Дороти Коэ, скрестив ноги, выпрямив спину и положив руки на колени. Ее взгляд был направлен куда-то далеко, в поля. Там ничего не было, но Ричер решил, что так лучше, чем смотреть в лицо своему мучителю.

– Доктор, – сказал Джек.

– Ладно, пусть идет, – сказал Дункан.

Доктор отсутствовал минуту. Он вернулся в синей нейлоновой парке с множеством карманов на молниях и сел, не дожидаясь команды.

– Моя очередь, – сказал Ричер.

– Нет, не ты, – возразил Дункан. – Ты никуда не пойдешь. Ни сейчас, ни потом. Ты останешься здесь. Я тебе не доверяю.

– Это не очень вежливо с твоей стороны.

– Сядь.

– Заставь меня.

Дункан поправил дробовик, словно собрался выстрелить.

– Садись, – повторил он.

Ричер не пошевелился. Затем он посмотрел направо, увидел свет в тумане и понял, что потерял свой шанс.

«Кукурузники» приближались очень быстро, пятеро, на пяти машинах – стремительно мчащийся конвой, три пикапа и два внедорожника. Они остановились на дороге, все пять машин вдоль ограды, одна за другой, из них выскочили пятеро парней в красных куртках. Они двигались быстро, самый маленький размером с дом. Одновременно перелезли через ограду, пересекли лужайку, но при этом избегали потенциальной траектории заряда из «ремингтона». Дробовик в руках Сета Дункана не двигался. Ричер наблюдал за ним. Ствол замер, синяя сталь поблескивала в лунном свете, дуло было направлено ему в грудь с расстояния в тридцать футов, и отверстие в нем казалось таким большим, что в нем вполне поместился бы большой палец.

– Уведите этих троих в дом, и пусть они там остаются, – сказал Дункан.

Грубые руки схватили доктора, его жену и Дороти Коэ, подняли на ноги за руки и плечи и потащили в дом. Восемь человек вошли внутрь, через минуту четверо вернулись – футболисты – и двинулись к тому месту, где стоял Ричер.

– Держите его, – сказал Дункан.

Ричер не стал предаваться сожалениям о собственной непредусмотрительности. Времени на это не осталось. Анализировать ошибки он будет потом. Как всегда, Джек сосредоточился на настоящем и ближайшем будущем. Люди, которые тратят силы, ругая себя за ошибки, из-за которых они попадают в тяжелое положение, всегда проигрывают. Нет, Ричер не видел легкого и очевидного пути к победе. Во всяком случае, пока. Или в ближайшие несколько минут. Сейчас его ждал лишь океан боли.

Четверо огромных парней подошли ближе. Никаких шансов. «Ремингтон» держал Ричера на прицеле, двое футболистов приблизились с двух сторон, стараясь не оказаться между Ричером и дробовиком, схватили его за локти сзади, выпрямили руки, потом завели локти назад и заставили пошире расставить ноги, прижав его колени своими. Третий сзади обхватил его двумя руками за грудь. Четвертый отошел в сторону и встал в десяти футах от Дункана.

Ричер не сопротивлялся. Бесполезно. Каждый из трех державших его парней был выше на несколько дюймов и весил больше на пятьдесят фунтов. Несомненно, они были медленными, и глупыми, и необученными, но сейчас все решала тупая масса. Ричер мог слегка переместить ноги и немного пошевелить головой, но не более того. К тому же стоило ему сдвинуть ноги назад, он упал бы вперед, если бы не громила, который обхватил его медвежьей хваткой. А движение головой привело бы к тому, что он коснулся бы подбородком груди или откинул ее назад на пару дюймов – этого не хватило бы, чтобы причинить вред стоявшему у него за спиной футболисту.

Ричер попался, и он это понимал.

Сет Дункан снова опустил дробовик к бедру, сделал несколько шагов вперед и передал его четвертому парню. Затем он остановился напротив Ричера на расстоянии в ярд. Его глаза были налиты кровью, дыхание стало быстрым и поверхностным. Он слегка дрожал. От ярости или возбуждения.

– Мне нужно кое-что тебе передать, приятель.

– От кого? – спросил Ричер. – От Национальной ассоциации придурков?

– Нет, от меня лично.

– Что, потерял в нем членство?

– Через десять секунд ты узнаешь, кто является членом клуба, а кто – нет.

– И в чем же твое послание?

– Это скорее вопрос.

– Ладно, давай твой вопрос.

– Вот он: как тебе это понравится?

Ричер дрался с тех пор, как ему исполнилось пять лет, но ему ни разу не ломали нос. Никогда. Частично благодаря удаче, частично грамотному поведению. Многие пытались это сделать в течение многих лет, иногда специально, иногда они наносили множество яростных ударов, но никому не сопутствовал успех. Никому. И никогда. Никто даже близко не сумел к нему подобраться. Странное дело, но Ричер гордился своим целым носом. Тот представлял собой нечто вроде символа. Талисмана. Или знака почета. На его теле было множество порезов, царапин и шрамов, но неповрежденная кость носа все компенсировала.

Она говорила: я все еще держусь.

Удар получился именно таким, как Ричер и ожидал: сжатый кулак, прямой правой, тяжелый и резкий, направленный снизу вверх, словно Дункан заранее ожидал, что Ричер отшатнется, как его жена Элеонор делала всякий раз, когда он ее бил. Однако Джек поступил иначе. Сначала он отвел голову вверх и назад, не закрывая глаз, глядя вдоль носа, потом, точно рассчитав время, ударил головой по костяшкам пальцев Дункана, и тонкие кости столкнулись с мощным лбом Ричера. Никакой борьбы. Вообще. Череп Джека был прочным, как бетон, а надбровная дуга является самой твердой костью человека, зато руки – самая его хрупкая часть. Дункан закричал, отдернул руку и прижал ее к груди. Он запрыгал на месте, глядя то вверх, то вниз, совершенно ошеломленный и скулящий от боли. Ричер решил, что сломал ему три или четыре фаланги и пару примыкающих к ним костей, а возможно, еще и несколько дальних. Этот вывод он сделал, глядя на слишком сильно сжатую в кулак правую руку Сета Дункана.

– Придурок, – сказал Джек.

Дункан засунул правое запястье под левую подмышку, продолжая вертеться на месте и топая ногами. Только через минуту он сумел остановиться, сгорбившись и злобно глядя на Ричера из-под алюминиевой шины. Потом перевел взгляд на четвертого парня, державшего в руках дробовик и стоявшего совершенно неподвижно. Дункан дернул головой, от парня к Ричеру, и его жест был полон безмолвной ярости и нетерпения.

Разберись с ним.

Четвертый футболист шагнул вперед, но Джек почти не сомневался, что тот не будет стрелять. Никто не станет стрелять из дробовика в группу из четырех человек, трое из которых его друзья.

Ричер был уверен, что будет гораздо хуже.

Парень развернул дробовик, правая рука легла на дуло, левая – на приклад.

Футболист за спиной Джека обхватил его левой рукой за шею, правой ладонью зафиксировав лоб.

Теперь Ричер не мог пошевелиться.

Четвертый громила развернул дробовик горизонтально, прикладом вперед, отвел к правому плечу и ударил Джека в лицо.

ТРЕСК.

ТЕМНОТА.

Глава 42

Джейкоб Дункан собрал внеплановое ночное совещание с братьями у себя на кухне, а не у Джонаса или Джаспера, с «Уайлд терки», а не с «Ноб крик», и бурбона было много, потому что он находился в приподнятом настроении.

– Я только что разговаривал по телефону, – сообщил он. – И с радостью услышал, что мой мальчик искупил свою вину.

– Как? – спросил Джаспер.

– Он захватил Джека Ричера.

– Как? – спросил Джонас.

Джейкоб Дункан откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол, он был совершенно расслаблен и готов поделиться деталями.

– Как вы знаете, я отвез Сета домой, но оставил в начале подъездной дорожки, потому что он был расстроен и ему хотелось немного пройтись по свежему ночному воздуху. Он вышел в ста ярдах от своего дома, и его едва не задавила машина. Его собственный «Кадиллак», мчавшийся на бешеной скорости. Естественно, он поспешил домой и заставил жену все ему рассказать. Оказалось, что Ричер угнал «Кадиллак» еще днем. И с ним был доктор. Обманутый доктор, естественно, но у меня сложилось впечатление, что он заключил с Ричером некий союз. Поэтому Сет взял мой старый «ремингтон» и уехал на машине Элеонор. Как и следовало ожидать, Ричер оказался в доме доктора, собственной персоной.

– И где он сейчас?

– В безопасном месте. Захватить его оказалось на удивление просто.

– Он жив?

– Пока – да, – ответил Джейкоб Дункан. – Но нам следует обсудить, как долго это будет продолжаться.

В комнате воцарилась тишина. Остальные сидели и ждали, как это бывало множество раз прежде, когда их старший брат Джейкоб, постоянно погруженный в размышления, будет готов сделать заявление, принять решение или выдать очередную порцию мудрости, произвести анализ ситуации или сделать предложение.

– Сет хочет сам довести дело до конца, одержать победу, и, если откровенно, я бы дал ему такую возможность. Он старается вернуть наше доверие, хотя я сказал ему, что это необязательно, но нам всем следует подумать о собственном авторитете в отношениях с мистером Росси, нашим добрым другом на юге.

– Что Сет хочет сделать? – спросил Джаспер.

– Он хочет обставить все таким образом, чтобы показать, что все наши прошлые затруднения имели под собой серьезные основания. Он намерен подождать до тех пор, когда наш груз будет в часе пути, после чего торжественно передаст Ричера парням мистера Росси, затем сделает фальшивый телефонный звонок – и наш грузовик появится в следующие шестьдесят минут, как если бы все, что мы говорили о задержке, действительно имело отношение к Ричеру.

– Слишком рискованно, – заметил Джонас. – Ричер – опасный человек. Нам не следует держать его у себя ни одной лишней минуты. В противном случае мы можем напроситься на неприятности.

– Как я уже говорил, он в надежном месте. К тому же если мы поступим так, как хочет Сет, получится, что мы решили все проблемы сами, без помощи со стороны, а потому наша уязвимость сведется к минимуму.

– Тем не менее это очень рискованно.

– Есть и другие факторы, – сказал Джейкоб.

В комнате снова тихо.

– Нас никогда не интересовало, что становится с нашим грузом после того, как он попадает в руки мистера Росси, однако мы догадывались, что он проходит через довольно длинную цепочку посредников, продаж и перепродаж, пока не оказывается в конечном пункте назначения. Теперь эта цепочка, или существенная ее часть, стала видимой. Складывается впечатление, что сегодня ночью здесь находятся представители трех различных организаций. Вероятно, все они готовы на самые крайние меры. Мне очевидно, что они согласились работать вместе, чтобы решить проблему задержки груза. Я также не сомневаюсь, что, как только с ней будет покончено, они попытаются ликвидировать друг друга, чтобы победитель утроил свои доходы – уверен, что именно такие инструкции они получили.

– Для нас это не имеет значения, – сказал Джонас.

– За исключением того, что парни мистера Росси уже приступили к делу. Кто-то должен был захватить инициативу. Наши осведомители из телефонного дерева сообщили мне, что двое мужчин уже мертвы. Ребятишки мистера Росси прикончили их перед мотелем Винсента. Поэтому я предлагаю дать им время, чтобы они еще больше сократили цепочку, тогда завтра мистер Росси окажется победителем, а мы поговорим с ним о равном разделении дохода. С математической точки зрения мы удвоим нашу долю. Полагаю, мистер Росси будет доволен таким исходом; мы, естественно, тоже.

– И все равно рискованно.

– Тебе не нравятся деньги, брат?

– Мне не нравится риск.

– Мы ведь знаем, что наша деятельность является рискованной? С давних времен. И риск наполняет жизнь удовольствием.

На кухне повисло долгое молчание.

– Доктор нам солгал, – заметил Джонас. – Он сказал, что Ричер уехал на белом седане.

Джейкоб кивнул.

– Однако он принес самые искренние извинения. Мне он сказал, что готов с нами сотрудничать. Как и его жена, конечно. Я уверен, что это существенный фактор. Кроме того, он утверждает, что Ричер оставил «Кадиллак» Сета в шестидесяти милях к югу отсюда и что его угнал оперативник организации, располагающейся выше в цепочке. Маленький тип с Ближнего Востока, если верить телефонному дереву. Получается, что именно он едва не задавил Сета.

– Что-нибудь еще?

– Доктор говорит, что Ричер видел полицейские досье.

Тишина в комнате.

– И? – не выдержал Джонас.

– Он обнаружил там белые пятна, так сказал доктор.

– Тем не менее он вернулся.

– Доктор говорит, что Ричер вернулся из-за мужчин в машинах.

Все молчали.

– Кроме того, чтобы показать, что он готов полностью с нами сотрудничать, доктор рассказал, что Ричер спросил у миссис Коэ, действительно ли она хочет знать, что произошло с ее дочкой.

– Ричеру не может быть это известно. Во всяком случае, пока.

– Я согласен. Но он может начать тянуть за ниточки.

– Тогда нам следует его убить. Мы должны.

– Речь идет всего об одном дне. Он заперт. И не сможет оттуда выбраться.

Снова наступила тишина.

Все молчали.

– Что-то еще? – спросил Джонас.

– Элеонор помогла Ричеру разобраться с часовым, – сказал Джейкоб. – Она бросила вызов мужу и покинула его дом самым дерзким образом. Она договорилась с Ричером, и они выманили парня с поста. Он не справился. Естественно, мы его уволим. И предоставим Сету самому решить, что делать с женой. Кажется, Сет сломал руку. Ему потребуется медицинская помощь. Судя по всему, у Ричера очень крепкая голова. Пожалуй, это все новости, которые у меня есть.

Все молчали.

– Мы должны принять решение по неотложным вопросам, – продолжал Джейкоб. – Жизнь или смерть. Это всегда окончательный выбор.

Никакого ответа.

– Кто хочет начать? – спросил Джейкоб.

Все молчали.

– Тогда начну я, – сказал Джейкоб. – Я голосую за то, чтобы сделать так, как предлагает мой мальчик. Я голосую за то, чтобы прятать Ричера до тех пор, пока грузовик не будет совсем близко. Это незначительное усиление риска. Еще один день, и не более того. В целом это не будет иметь существенного значения. И я люблю действовать тонко. А в данном решении есть элегантность.

Долгая пауза.

– Я за, – сказал Джаспер.

– И я, – с некоторой неохотой проворчал Джонас.

Ричер пришел в себя в подвале с бетонными стенами, залитом ярким светом. Он лежал на полу, на спине, у подножия крутой лестницы. Его отнесли вниз, решил он, а не сбросили. Затылок оставался в полном порядке. У него не было растяжений или синяков. И конечности не пострадали. Он мог видеть, слышать и двигаться. Лицо болело ужасно, но этого следовало ожидать.

В подвале горели шесть или восемь обычных ламп накаливания, каждая в сотню ватт. Никаких теней. Светло-серый и гладкий бетон, ровный, без малейших признаков пыли. Качественный инженерный продукт, высокая прочность. Залит очень тщательно, без швов и соединений. В тех местах, где стены сходились с полом, стыки были слегка закруглены. Как в бассейне, подготовленном для укладки кафеля. Однажды Ричер копал бассейны. Временная работа, много лет назад. Он видел их в разных стадиях завершения.

Лицо болело ужасно.

Может, его засунули в недостроенный бассейн? Едва ли. Если только там не сделали временный потолок из досок, уложенных на тяжелые балки из многослойного дерева. Промышленное производство, очень прочные. Слои экзотических пород твердого дерева, вероятно склеенных между собой синтетической смолой под огромным давлением гигантского фабричного пресса. Разреза́ли их на станках с компьютерным управлением, доставляли на грузовиках с прицепами и при помощи крана устанавливали на место. Каждая такая балка имела большой вес.

Лицо болело.

Ричер был сбит с толку. Он не знал, сколько сейчас времени. Внутренние часы у него в голове остановились. Он дышал через рот, нос был забит кровью и распух. Он ощущал кровь на губах и подбородке, густую, практически засохшую. Носовое кровотечение. Неудивительно. Скорее всего, прошло минут тридцать. Не как у Элеонор Дункан. У него кровь сворачивалась быстро. Всегда. Он был полной противоположностью людям, страдающим гемофилией. Иногда это оказывалось полезным. Эволюционная черта, доставшаяся ему по наследству от многих поколений специалистов по выживанию.

Лицо болело.

В бетонном помещении имелись и другие вещи. Трубы самых разных диаметров. Зеленые металлические коробки, покрывшиеся минеральными отложениями. Провода, как в стальных оплетках, так и болтающиеся свободно. Окон не было. Только стены. И лестница с закрытой дверью наверху.

Он находился под землей.

Нечто вроде бункера?

Ричер не знал.

Лицо болело ужасно. И ему становилось все хуже. Волны боли пульсировали между глазами, за переносицей, вгрызались в мозг с каждым биением сердца, ударяли и отступали, чтобы тут же начать новую атаку. Плохая боль. Однако Джек мог с ней сражаться. Он мог сражаться с чем угодно и делал это с пяти лет. А если было не с кем, вел борьбу с самим собой. Впрочем, мишеней всегда хватало. Он бился за брата. Ответственность за семью. Нет, его брат не был трусом или слабаком. Вовсе нет. Его брат рос крупным мальчиком, но отличался рациональным складом ума. Можно даже сказать, кротким. А это всегда недостаток. И когда кто-то начинал враждебные действия, Джо тратил первые драгоценные секунды на размышления. Почему? Ричер никогда так не поступал. Никогда. Он использовал первые драгоценные секунды, чтобы нанести первый бесценный удар. Сражайся и побеждай. Сражайся и побеждай.

Лицо болело адски. Ричер посмотрел на боль и постарался от нее отстраниться. Он видел ее, изучал, идентифицировал, обносил забором, изолировал. Он бросал ей вызов. Ты против меня? Что ж, мечтать не запрещено. Сначала он обнес боль границей. Потом – стеной и заставил боль уйти за нее, затем стал сдвигать стены внутрь, сжимая, сокрушая ее, ограничивая и побеждая.

Но боль продолжала атаковать.

Она побеждала.

Боль взрывалась, как бомбы по таймеру, – одна, вторая, третья. Безжалостно. Неизменно, с каждым биением сердца, она не собиралась исчезать до тех пор, пока не остановится его сердце. Безумие какое-то. В прошлом Ричер получал ранения от шрапнели, пули попадали ему в грудь, его резали ножами. Но это было хуже. Много хуже, чем все прошлые страдания, вместе взятые.

Джек подумал, что происходящее с ним не имеет никакого смысла, совсем. Он видел сломанные носы. Много раз. Конечно, ничего приятного, но никто особо не переживал. И никто не выглядел так, словно у него в голове рвутся гранаты. Даже Сет Дункан. Люди вставали, сплевывали, морщились и шли дальше.

Ричер поднял руку к лицу. Медленно. Он не сомневался, что это будет подобно выстрелу в голову, но понимал, что должен знать правду. Что-то было не так. Джек коснулся носа и громко застонал – от боли, ярости и отвращения.

Основание кости в передней части носа было начисто снесено. Кость вдавилась сквозь кожу и хрящ, сместилась в сторону и застряла там, точно отсеченная верхушка горы, осевшая на нижней части склона.

И адски болела.

Возможно, приклад «ремингтона» был обшит металлом. Латунь или сталь. Защита от времени и износа. Он не заметил. Ричер знал, что в последнюю долю секунды он успел повернуть голову, несмотря на сопротивление потной ладони, фиксировавшей его лоб. Он хотел максимально смягчить удар. В любом случае так лучше, чем прямой удар, который мог вогнать осколки в мозг.

Ричер закрыл глаза.

И снова их открыл.

Он знал, что должен сделать.

Джек понимал, что ему необходимо вправить перелом. Он знал, какую цену ему придется заплатить и что он за нее получит. Боль ослабеет, и у него будет нормальный нос. Почти. Не вызывало сомнений, что он может снова потерять сознание. Ему едва не снесло голову, когда он слегка коснулся носа кончиками пальцев. Словно выстрелил в себя. А то, что он собирался сделать, равносильно пальбе в собственную голову из автомата.

Ричер закрыл глаза. Боль наносила удар за ударом. Он осторожно положил голову на бетон, решив, что не стоит падать и разбивать себе затылок. Потом поднял руку и взялся за кость большим и указательным пальцами. В голове началась атомная бомбардировка. Ричер надавил и потянул.

Никакого результата. Хрящ был слишком сильно защемлен. Точно эластичная паутина, которая удерживала проклятую штуку на месте, но совсем не там, где ей следовало быть. Ричер сморгнул выступившие слезы и попытался снова. Он давил и тянул. Термоядерные взрывы.

Безрезультатно.

Он знал, что нужно делать. Плавное давление не помогало. Значит, необходимо нанести удар по сдвинувшейся кости ребром ладони. Все тщательно продумать и действовать решительно. Как хиропрактик, работающий с больной спиной, делает резкое движение и слышит щелчок.

Ричер мысленно отрепетировал движение: ударить низко, под углом к щеке и носу, нижней частью ладони, противоположной кончику большого пальца, как в карате, скользящий удар, направленный вверх, в сторону и наружу. Нужно вернуть вершину на прежнее место. И тогда все встанет туда, куда следует. Кожа и хрящ займут нужные места.

Ричер открыл глаза. Лежа он не мог найти нужный угол – мешал локоть. Тогда Джек прополз по гладкому полу к стене, отталкиваясь от бетона ладонями и каблуками, пять футов, десять и сел, опираясь о стену. Когда он наклонился вперед, у его локтя появилось необходимое пространство. Ричер расправил плечи, развернул бедра и постарался найти наиболее устойчивое положение, чтобы не упасть далеко или не упасть совсем.

Время пришло.

Он коснулся ребром ладони того места, куда следовало нанести удар, прочувствовал, что предстояло сделать, мысленно нанес себе удар. Верхняя часть ладони должна задеть бровь. Для контроля.

«На счет «три», – подумал он.

Один.

Два.

ТРЕСК.

ТЕМНОТА.

Глава 43

Человек Махмени испытывал страх. Минут двадцать он ничего не замечал, потом подъехал к дому с белым, ярко освещенным почтовым ящиком, на котором горделиво стояло имя: Дункан. Очень приличное место, где сделали дорогой ремонт. Их штаб-квартира, решил он. Однако он ошибся. Он нашел в доме только женщину, которая заявила, что ничего не знает. Она была сравнительно молодой, но он сразу увидел, что недавно ее избили. Она сказала, что Дунканов четверо, отец, сын и два дяди. Она замужем за сыном. Все они в данный момент отсутствовали. Женщина указала на три стоявших рядом до́ма, которые человек Махмени уже видел и выбросил из головы. Они не произвели на него впечатления – за такой старой и изношенной оградой едва ли могли жить важные люди.

Но он поехал обратно, довольно быстро, и едва не задавил какого-то идиота-пешехода, выскочившего перед ним из темноты. Тут человек Махмени увидел полыхающий огонь на севере – так гореть мог только бензин. Не обращая больше внимания на три стоявших рядом дома, он помчался в сторону огня и обнаружил на стоянке перед мотелем охваченную пламенем машину. Точнее, раньше это было машиной, теперь же она представляла собой вишнево-красную оболочку внутри пылающего ада. Судя по форме, «Форд» людей Сафира, которые находились внутри. Или то, что от них осталось. Они превратились в сморщенные кошмарные чудовища с жуткими когтистыми лапами, и в потоках раскаленного воздуха создавалось впечатление, что они танцуют на своих сиденьях.

Очевидно, их прикончили люди Росси. Из чего следовало, что они же несколько часов назад убили Асгара. Человек Махмени понял, что задумал Росси. Он уже давно находился в тесном контакте с Дунканами, у нижней части цепочки. Теперь собирался перепрыгнуть через Сафира и Махмени, чтобы продавать товар саудовцам напрямую, из верхней части цепочки. Очевидный ход, показывающий деловые качества Росси. Он наверняка предложил своим парням нанести упреждающий удар, и теперь они перехватили инициативу. Очень удачная акция. Выбор времени также произвел впечатление на человека Махмени. А также их мастерство.

Асгар был крутым бойцом, осторожным и внимательным, таких совсем непросто устранить. Надежный помощник. И хороший друг, взывающий о мести. Человек Махмени чувствовал его присутствие, словно Асгар находился совсем рядом. Все это лишь усиливало его одиночество – ведь он оказался на вражеской территории и был вынужден вести оборонительные действия. Непривычное состояние для человека Махмени, а потому он испытывал некоторый страх. Вот почему он решил изменить исходный план. У него появились новые приоритеты. Незнакомец может подождать. Теперь его главной целью стали парни Росси.

Человек Махмени посмотрел на мотель и заметил, что за окном промелькнула какая-то фигура. Мужчина со странными волосами. Местный, вероятно владелец мотеля. Он должен знать, в какую сторону направились люди Росси.

Роберто Кассано и Анджело Манчини остановились четырьмя милями севернее, выключили фары, но не стали глушить двигатель. Кассано разговаривал по телефону с Росси. Было около двух часов ночи, но у них появились важные вопросы, которые требовалось обсудить.

– Вы с Сетом Дунканом заключили сделку, верно?

– Он был моим последним контактом, – ответил Росси. – Но очень скоро мне пришлось иметь дело со всей семьей. Складывается впечатление, что решения они принимают только после всеобщего одобрения.

– Тем не менее это все еще ваша сделка?

– А возможны другие варианты?

– Ну, если теперь сделка заключена с кем-то другим.

– Конечно, она моя, – сказал Росси. – Тут не может быть никаких сомнений. Она всегда была моей и таковой останется. Почему ты вообще задаешь этот вопрос? Какого дьявола там у вас происходит?

– Сет Дункан одолжил свою машину человеку Махмени, вот в чем дело.

Росси молчал.

– «Кадиллак» стоял в «Марриотте», когда мы туда приехали сегодня днем. Слишком старый для аренды. Позднее мы видели в нем человека Махмени. Сначала мы решили, что он его угнал, но – нет. Местные говорят, что это личный автомобиль Сета Дункана. Значит, он предоставил его в их пользование. А после того, как мы с ними встретились, человек Махмени начал действовать в одиночку. Мы подумали, что люди Сафира убрали его партнера или тот попросту сбежал, но теперь считаем, что он поехал прямо сюда на машине, которую они взяли в аренду. Вероятно, сейчас он где-то с Дунканами. Может быть, даже они оба, словно лучшие друзья. Нас поимели по полной программе, босс. Они хотят вытеснить нас отсюда.

– Такого не может быть.

– Босс, ваш контакт одолжил свой автомобиль нашим конкурентам. Они уже в одной постели. Как еще это можно объяснить?

– Я не могу подобраться к главному покупателю.

– Вы должны попытаться.

Росси снова ответил не сразу.

– Ладно, – наконец заговорил он, – всякое бывает. Постарайтесь сначала разобраться с парнями Махмени. Начните с этого. Сделайте так, словно они не появлялись на свет. Потом покажите Сету Дункану, какую серьезную ошибку он допустил. Найдите способ привлечь его внимание. Может быть, через жену. Следом за ним займитесь стариками. Скажи им, что, если они еще раз оступятся, мы от них избавимся и будем делать все сами, вплоть до Ванкувера. Я хочу, чтобы через час у них были полные штаны.

– А как же Ричер?

– Найдите его, отрежьте ему голову и положите в коробку. Покажите ее Дунканам, чтобы они поняли: мы можем сделать все, что захотим. И достать кого угодно и когда угодно. Пусть поймут, что они могут стать следующими.

Ричер пришел в себя во второй раз и сразу понял, что сейчас два часа ночи. Часы у него в голове заработали. Он моментально сообразил, что находится в подвале дома, что это не бассейн, который не успели достроить, и не подземный бункер. Бетон был гладким и прочным из-за того, что Небраска – это страна торнадо и местные законы – или строительные стандарты, или требования к страховке, или совестливость архитекторов – требуют надежного убежища. Из чего следовало, что его почти наверняка посадили в подвал дома доктора – во-первых, потому, что прошло слишком мало времени, чтобы перевезти его в другое место, а во-вторых, дом доктора единственный из всех, виденных Ричером, который построили недавно, значит, он соответствует законам и требованиям безопасности. В прежние времена люди строили свои дома сами, скрещивали пальцы и надеялись на лучшее.

Таким образом, трубы разных диаметров предназначены для воды, канализации и отопления. Зеленые металлические коробки с минеральными пятнами связаны с отоплением и бойлером. Здесь же имелась электрическая панель; вероятно, за ней находились предохранители. Лестница вела вверх, и дверь на площадке открывалась наружу, в коридор. А не внутрь. Никто не делает двери, которые открываются внутрь на лестничной площадке. Беззаботные жители Небраски, которые об этом забывают, скатываются вниз по ступенькам, как в эксцентрической комедии. Торнадо могли двигаться со скоростью, достигающей трехсот миль в час. Уж лучше пусть дверь посильнее прижмет к косяку, чем выбьет внутрь.

Ричер сел и выпрямил плечи. Очевидно, он привалился к стене и наклонил голову. Шея немного болела, и он счел это хорошим знаком. Значит, боль в носу стала лишь шумовым фоном. Он поднял руку и проверил. Прикосновение оставалось болезненным, он обнаружил несколько царапин и припухлости, но кость встала на место. В основном. Более или менее. Вероятно, не слишком красиво, но он и прежде не отличался привлекательностью. Ричер сплюнул на ладонь и попытался стереть засохшую кровь с губ и подбородка.

Потом он встал на ноги. Подвал оказался совершенно пустым: ни переполненных полок, ни груд запыленных коробок, ни верстака, ни забитых в стену гвоздей, с которых свисают инструменты. Ричер решил, что доктор и его жена держат все эти вещи в гараже. Где-то еще они должны находиться? В любом доме есть такое место. А подвал служил убежищем во время торнадо, в чистом виде. Ничего больше. Даже не комната для отдыха: ни старого дивана или телевизора последнего поколения, ни старого холодильника, стола для бильярда или спрятанных бутылок с бурбоном.

Здесь вообще ничего не было, за исключением необходимых для функционирования дома систем. Котлы парового отопления шумели так громко, что заглушали остальные звуки. Поэтому Ричер осторожно поднялся по лестнице, приложил ухо к двери и услышал голоса, тихие и невнятные, сначала один, потом другой, в повторяющемся ритме. Вопрос и ответ. Мужчина и женщина. «Сет Дункан, – подумал Ричер, – задает вопросы; ему отвечает либо Дороти Коэ, либо жена доктора, коротко, всего несколько слогов». Отрицательные ответы. И Джек не уловил напряжения. А также боли и паники. Только покорность и смирение. Дороти Коэ или жена доктора говорили «нет» спокойно, терпеливо и уверенно, снова и снова, на каждый следующий вопрос. Кроме того, Ричер чувствовал, что их беседу слушает еще кто-то. Какие-то люди двигались, дышали, шаркали ногами. «Сам доктор, – подумал Джек, – и два футболиста».

Он осторожно надавил на дверную ручку. Та повернулась, но дверь не открылась. Как и ожидалось, ее заперли на ключ. Она была массивной и прочной, надежно сидящей на петлях. Из-за торнадо, законов, стандартов и совестливых архитекторов. Ричер осторожно спустился вниз. У него вдруг появилась новая мысль: а вдруг законы, стандарты и совестливые архитекторы предусмотрели второй вход. Может быть, люк, ведущий сюда из главной спальни. Такая вещь представлялась ему вполне разумной. Торнадо перемещается очень быстро, и спящие люди могут не успеть вскочить с постели и пройти по коридору к лестнице. Поэтому он обошел все помещение, глядя вверх, так что шея постоянно напоминала о себе, но не нашел никаких люков. Только массивные доски, уложенные на мощные многослойные балки.

Ричер остановился посередине. У него имелось несколько вариантов, ни один из которых не гарантировал успеха, а часть их представлялась и вовсе безнадежными. Он мог отключить горячую воду, но результата этой диверсии придется ждать долго. Едва ли кто-то собирался принимать душ в ближайшие несколько часов. Можно вырубить отопление, что произведет более впечатляющий эффект, учитывая время года, но все равно реакция будет замедленной, и он сам станет такой же жертвой, как и все остальные. Еще, например, свет во всем доме – в его распоряжении имелся электрический щиток; одно движение рубильника, и всё. Однако наверху есть как минимум один дробовик и, возможно, фонарики. А он находится за запертой дверью, без оружия, и ему придется атаковать снизу.

Паршивое дело.

Совсем паршивое.

Глава 44

Сет Дункан положил правую руку на обеденный стол доктора, прижимая к ней пакет с грушами из морозильника. Ледяной холод приглушал боль, но не слишком эффективно. Ему требовался еще один укол обезболивающего для свиней от дяди Джаспера, и он собирался его получить, но сначала Сет намеревался довести до конца свой план, который пока развивался исключительно успешно. Он даже позволил себе подумать об эндшпиле. Долгий опыт жизни в о́круге научил его, что реальность – это то, что люди считают реальностью. Если никто не упоминает какое-то событие, значит, его не происходило. Если никто не говорит о человеке, то его и не существовало.

Дункан сидел один на своей стороне стола, спиной к темному окну; доктор, его жена и Дороти Коэ – на жестких стульях напротив. Все они не шевелились и слушали его внимательно. Он задавал им по очереди серии вопросов, выслушивал ответы, оценивал искренность, устанавливая основу истории, которую они будут рассказывать в будущем. Он уже закончил с доктором и его женой и собирался начать разговор с Дороти Коэ. «Кукурузник» молча и угрожающе стоял в дверном проеме, держа в руках старый «ремингтон»; второй оставался в коридоре, прислонившись к двери в подвал. Остальные трое уехали на своих машинах и прочесывали городок, якобы разыскивая Ричера. Следовало поддерживать иллюзию ради парней Росси. Поимка Ричера должна была состояться значительно позже. Реальность есть то, что все говорят.

– Вы когда-нибудь встречали человека по имени Ричер?

Дороти Коэ не ответила и посмотрела налево, в коридор. Упрямая женщина, цепляющаяся за нелепые старые представления об объективной реальности.

– Дверь в подвал очень прочная, – сказал Дункан. – Я знаю, потому что установил у себя такую же, когда мы перестраивали наш дом. У нее стальная основа, а проем усилен сталью. К тому же она подвешена на специальных увеличенных петлях, и у нее ударобезопасный замок. Она должна выдерживать ураган пятой категории. Иными словами, порывы ветра, скорость которых доходит до трехсот миль в час. Она одобрена ФАЧС[13]. Поэтому, даже если мы представим себе, что гипотетически в подвале находится какой-то человек, вы можете не сомневаться, что он там и останется. Ему оттуда не выбраться. Такой человек мог бы вообще не существовать.

– Но если дверь так хороша, зачем вы поставили возле нее футболиста, который к ней прислонился? – осведомилась Дороти Коэ.

– Должен же он где-то стоять, – ответил Дункан и улыбнулся. – Вы бы предпочли, чтобы он остался в спальне? Может быть, он мог бы убить время с вашей подружкой, пока вы отвечаете на мои вопросы.

Дороти Коэ посмотрела на жену доктора.

– Вы когда-нибудь встречали человека по имени Ричер? – снова спросил Дункан.

Дороти Коэ не ответила.

– Время идет. Очень скоро наступит весна, – продолжал Дункан. – Вы начнете пахать и сеять. Если повезет, дожди выпадут вовремя, и у вас будет хороший урожай. И что потом? Вы хотите, чтобы его увезли? Или желаете засунуть себе в рот дуло ружья, как ваш бесполезный муж?

Дороти Коэ ничего не сказала.

– Вы когда-нибудь встречали человека по имени Ричер?

– Нет, – ответила Дороти Коэ.

– Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Ричер?

– Нет.

– Он когда-нибудь заходил в ваш дом?

– Нет.

– Он у вас завтракал?

– Нет.

– Он был здесь, когда вы приехали сюда поздним вечером?

– Нет.

В коридоре, в трех дюймах от бедра «кукурузника», ручка от двери подвала повернулась на четверть оборота и вернулась на место.

Никто не заметил.

Между тем Сет Дункан продолжал задавать вопросы в столовой.

– Этой зимой появлялся здесь какой-нибудь незнакомец?

– Нет, – ответила Дороти Коэ.

– Совсем никто?

– Никто.

– И не было никаких неприятностей?

– Нет.

– Что-нибудь изменилось?

– Нет.

– Вы хотите, чтобы что-нибудь изменилось?

– Нет.

– Это хорошо, – сказал Дункан. – Мне очень нравится, когда положение не меняется, и я рад, что вы думаете так же. Это выгодно всем. И у нас нет причин для разногласий. – Он встал, оставив пакет с грушами на столе, на вощеной бумаге появились капельки воды. – Вы трое останетесь здесь. Мои парни за вами присмотрят. Не пытайтесь покинуть дом и не вздумайте пользоваться телефоном. И не поднимайте трубку. Телефонное дерево сегодня запрещено. Вы остаетесь вне петли. Наказание за непослушание будет быстрым и суровым.

Затем Дункан с трудом надел парку, пользуясь только левой рукой, шагнул мимо парня с «ремингтоном» и направился к входной двери. Остальные услышали, как она открылась и захлопнулась, а через минуту заработал двигатель отъезжающей «Мазды».

Человек Махмени вел «Кадиллак» по двухполосному шоссе. Так он неспешно преодолел пять миль, потом выключил фары и совсем сбросил скорость. Мощный двигатель шептал, мягкие шины шуршали по асфальту. Справа он увидел три старых дома. В одном из окон первого этажа горел свет. И больше ничего, никаких признаков присутствия людей. Перед домом стояли три автомобиля, смутные тени в лунном свете, все старые, типичные сельские пикапы, но синего «Шевроле» среди них он не увидел. Впрочем, человек Махмени не сомневался, что он обязательно приедет. Росси пытался обойти Сафира и самого Махмени, значит, постарается обезопасить тылы. Он должен защитить свои отношения с Дунканами. Из чего следовало, что его парни будут постоянно их навещать, успокаивать и всячески ублажать. И главное – никого к ним не подпускать. Обычные меры предосторожности на уровне здравого смысла, как по учебнику.

Человек Махмени проехал мимо подъездной дорожки Дунканов и припарковался в сотне ярдов к югу, у противоположной обочины. Он погасил все огни, большая черная машина оказалась в естественной низине и стала невидимой, насколько это возможно без камуфляжной сети. «Может быть, одна из хромированных частей будет отражать лунный свет, – подумал он, – но в воздухе клубится туман, к тому же парни Росси будут искать поворот на подъездную дорожку впереди и не обратят внимания на то, что вокруг». Человеческая природа. Управление машиной – это мыслительный, а не физический процесс. Голова поворачивается, глаза ищут цель, руки действуют автоматически.

Человек Махмени ждал. Он смотрел на север, не сомневаясь, что парни Росси приедут с севера, но существовала вероятность, что они появятся с юга, поэтому он поправил зеркало, чтобы иметь возможность контролировать и другое направление. Туман, помогавший прятаться ему самому, покрыл влагой заднее стекло. Ничего страшного, но, если приближающаяся машина выключит фары, он может ее не заметить. С другой стороны, зачем парням Росси выключать фары? Кто может помешать им ночью? Они наверняка чувствуют себя уверенно и спокойно.

Оранжевое сияние пожара в пяти милях к северу все еще оставалось заметным, но постепенно начало рассеиваться. Ничто не может гореть вечно. В лунном свете был отчетливо виден поднимающийся вверх дым, но в остальном ночь оставалась темной и спокойной, как и столетие назад. Человек Махмени смотрел на пустую дорогу впереди.

Он ждал.

Наконец он кое-что заметил.

Впереди и немного левее в тумане появилось голубое сияние, высокий круглый пузырь света мчался с запада на восток. Машина направлялась к двухполосному шоссе, чтобы выехать на него в миле или двух севернее того места, где он стоял. Дальше она свернет налево и станет удаляться. Или направо – и начнет приближаться к нему. Он вытащил из кармана пистолет и положил его на пассажирское сиденье рядом с собой. Пузырь света замедлил движение и остановился, но в следующее мгновение засверкал еще ярче и покатил дальше. Машина свернула направо, к нему. Он сразу понял, что это не «Шевроле». Свет располагался слишком низко. Так ночью в Вегасе выглядят «Порше» и «Феррари», их передние фары расположены близко к дороге, они слегка дергаются и подпрыгивают. По сравнению с ними глупые местные седаны кажутся медленными и неуклюжими, словно получили дозу анестетика.

Человек Махмени ждал и наблюдал, пока пузырь света не распался на два нервных луча, вскоре ставших одинаковыми овалами, расположенными рядом, почти у самой земли. Автомобиль притормозил в двухстах ярдах и в ста ярдах от него свернул к подъездной дорожке. Оказалось, что это крошечная красная «Мазда Миата», которую он видел припаркованной возле перестроенного дома Дунканов. Машина жены одного из них. Но едва ли она решила нанести визит вежливости. Слишком уж позднее время. Наверное, позвонила по телефону, рассказала о встрече со странным иранцем, и ей велели приехать сюда, где она будет в безопасности. Должно быть, Дунканы предполагали, что некоторые вопросы решатся еще до рассвета, и не хотели, чтобы кто-то из их семьи оказался под перекрестным огнем.

Человек Махмени наблюдал, как «Мазда» проехала по подъездной дорожке и остановилась рядом со старыми пикапами. Погасли фары и габаритные огни. Через десять секунд ярко вспыхнул свет над дверью, и тот, кто приехал в «Мазде», скрылся в доме. Снова стало темно.

Человек Махмени наблюдал за дорогой и ждал. Ночной туман усиливался и начал становиться проблемой. Ветровое стекло «Кадиллака» запотело. Он пошарил рукой в темноте, включил дворники, и они быстро очистили стекло. Заднее стекло, которое полностью покрылось росой, выглядело еще хуже. Теперь он мог пропустить даже автомобиль с включенными фарами. Свет будет рассеянным и ослепит его. Никуда не годится.

Продолжая поглядывать на дорогу впереди, человек Махмени принялся искать кнопку дворников заднего запотевшего стекла. Но найти ее оказалось совсем непросто. Приборная панель была темной, на ней имелось множество кнопок – роскошный автомобиль с огромным количеством всяческих устройств. Наконец он выбрал кнопку с зигзагом, решив, что она имеет отношение к обогреву. И стал ждать. С задним окном ничего не произошло, но его ягодицам стало жарко. Значит, он включил обогреватель сиденья. Тогда он ткнул пальцем в другую кнопку, продолжая одним глазом контролировать дорогу впереди. Заработало радио, очень громко, он поспешно его выключил и попробовал соседнюю кнопку. Тут же раздался довольно громкий щелчок. Медленно и аккуратно открылся багажник, и его крышка заняла вертикальное положение.

Теперь он вообще не видел того, что находилось сзади.

Плохо.

Вероятно, в багажнике находился источник света, слабый и желтый, но в ночи он наверняка выглядел как прожектор в миллион ватт.

Совсем плохо.

Человек Махмени снова, не подумав, нажал ту же кнопку и только через мгновение сообразил, что рассчитывал, что крышка багажника медленно и послушно вернется на место, как прежде выключались обогреватель сиденья и радио. Но багажник, естественно, не стал закрываться. Механизм щелкнул и загудел, но крышка даже не пошевелилась.

Она осталась открытой.

И лишала его обзора.

Что ж, придется выйти и закрыть ее вручную.

Глава 45

Роберто Кассано и Анджело Манчини находились здесь уже три дня и пришли к выводу, что их главное преимущество перед командой Махмени состоит в том, что они лучше знают условия. В частности, местность. Но главное – им известно, что все вокруг плоское и пустое, точно гигантский бильярдный стол с коричневой обивкой. Большие поля, отсутствие канав и оград, других естественных препятствий, жесткая замерзшая земля. И хотя их машина была обычным седаном, они могли проехать через поля, не испытывая особых проблем, точно небольшая лодка в спокойном открытом море.

К тому же они хорошо разглядели владения Дунканов вблизи. Они там побывали и все запомнили. И могли объехать их на машине, медленно и беззвучно, с выключенными фарами, синий седан, невидимый в темноте, выйти из машины, перелезть через невысокую ограду и взять дом штурмом с тыла. Внезапность – вот ключ к победе. Дунканы наверняка отслеживают все, что происходит, со стороны главного входа, но только не сзади. Тем более что Дунканы и парни Махмени сидят в одной из кухонь, пьют дешевый бурбон и хихикают, радуясь, что им удалось заключить выгодные сделки.

Две обоймы положат конец их радостным разговорам.

Кассано поехал на юг по двухполосному шоссе и выключил фары, когда поравнялся с мотелем. «Форд» уже догорал на стоянке. От остатков шин еще поднимался жирный темный дым, и пламя лизало гравий в тех местах, куда пролился бензин. Парни Сафира превратились в темные усохшие трупы вполовину своего размера; оба тела приварились к пружинам сидений, рты были широко раскрыты, словно они продолжали кричать, головы полностью выгорели, руки напоминали лапы с когтями. Манчини улыбнулся, а Кассано медленно проехал мимо и неспешно покатил по дороге, ориентируясь по свету луны.

Четырьмя милями южнее мотеля и одной милей севернее владений Дунканов он совсем сбросил скорость, повернул руль, выехал на обочину, и дальше они покатили по полям. Машину начало трясти. С географической точки зрения, земля была плоской, но в реальности колеса постоянно попадали в выбоины и рытвины. Пружины натужно скрипели, руль дергался в руках Кассано, но они неуклонно продвигались вперед. Он поддерживал скорость в двадцать миль в час и описал широкую дугу, намереваясь остановиться в полумиле от владений Дунканов. Примерно две минуты, прикинул Кассано. Один раз ему пришлось резко затормозить и крутануть руль, чтобы обогнуть заросли ежевики. Неподалеку они заметили сгоревшие останки внедорожника, который высился в темноте, черный и пепельно-серый. Вчерашняя работа Ричера. Но после этого все у них получилось легко. Они видели слабый желтый свет впереди, как зовущий к себе маяк. Почти наверняка кухонное окно. Самый южный дом, принадлежащий Джейкобу Дункану. Важная персона.

Человек Махмени выбрался из «Кадиллака», секунду постоял на ночном холоде, оглядываясь по сторонам: восток, запад, север, юг, повсюду темнота и покой. Он закрыл дверь, чтобы погасло внутреннее освещение, и сделал шаг к багажнику. Он не ошибся, там действительно горел свет – бледная желтая сфера сияла в тумане. С севера ее, конечно, было не видно, но с юга – тут могли возникнуть проблемы. Человеческий глаз очень чувствителен.

Человек Махмени сделал еще один шаг мимо задней пассажирской двери, его ладонь лежала на металлической крышке примерно в футе от края, чтобы захлопнуть ее одним движением, он знал, что дорогой механизм сделает все остальное сам.

Его ладонь лежала на крышке.

Подсознательно он наклонился вперед. На самом деле ему не хотелось захлопывать крышку сразу – затекшее тело искало движения; он слегка пошевелил плечами, и его голова сместилась вперед, что привело к изменению угла зрения, и теперь он мог смотреть либо на темный асфальт, либо на освещенные внутренности багажника. Естественно, человеческие глаза выбрали свет.

И наткнулись на взгляд Асгара Арада Сепира.

Невидящие глаза напарника были широко раскрыты. В смерти оливковая кожа стала бледной, с легким желтоватым отливом. В результате ускорений и торможений тело оказалось в дальнем углу багажника. Конечности торчали в разные стороны, голова была повернута. В глазах застыло недоумение.

Человек Махмени стоял совершенно неподвижно, ладонь застыла на холодном металле, рот широко раскрыт, хотя он почти не дышал, сердце едва ли билось у него в груди. Он заставил себя отвернуться. Потом его взгляд вновь обратился к багажнику. Нет, это не галлюцинация. Ничего не изменилось. Он снова начал дышать. Постепенно его дыхание ускорилось, он начал задыхаться. Сердце билось все быстрее и быстрее, он отчаянно дрожал.

Асгар Арад Сепир смотрел на него.

Человек Махмени снял ладонь с крышки багажника и обошел машину. Теперь он стоял так, что выхлопные газы поднимались вверх между его колен, пальцы переплелись на лбу. Он смотрел и не понимал. Асгар был мертв, но он не видел крови. Нет дыры от пули между глаз. Череп не пробит, никаких признаков удушья, ножевых ран, следов борьбы. Ничего, лишь брошенный в багажник мертвый друг, лишенный достоинства и жизни.

Человек Махмени отошел на десять футов, потом на двадцать, повернулся к машине, поднял голову и руки и безмолвно завыл на луну, плотно зажмурив глаза. Его рот перекосился в злобной судороге, ноги стучали по земле, как будто он бежал на месте, одинокий в огромной черной пустоте.

Затем он остановился, провел руками по лицу, сначала одной, потом другой, и начал думать. Но теперь он уже не мог размышлять о тонкостях. Его друга убил в шестидесяти милях отсюда неизвестный человек, непонятным способом, при отсутствии любых видимых следов, потом засунул его в багажник машины, не имеющей ни малейшего отношения к парням Росси или Сафира. Затем кто-то забрал арендованный ими желтый автомобиль, что вынудило его украсть «Кадиллак». Ничего другого он не смог бы найти во всем городе. В результате он действовал точно марионетка, которой управлял чей-то могущественный разум.

Все это казалось ему непостижимым.

Но факты остаются фактами. Человек Махмени вернулся к багажнику и заставил себя все внимательно осмотреть. Он переместил Асгара в центр и принялся его изучать, как патологоанатом на столе в морге. Свет в багажнике был достаточно ярким, но не помог ему установить истину или хотя бы узнать что-то новое. У Асгара не было сломанных костей и синяков. Шея не пострадала. Человек Махмени не нашел ран, порезов или царапин, под ногтями ничего не осталось. Пистолет, деньги и нож исчезли, что представляло интерес. В багажнике лежали самые обычные вещи, что удивило человека Махмени. Убийца не попытался навести порядок и убрать важные улики. Там валялась старая пластиковая сумка с чеком недельной давности, старая непрочитанная газета, какие-то порыжевшие листья, куски земли, словно кто-то перевозил растения. Очевидно, машина принадлежала человеку, который использовал ее в обычной жизни и не готовил для столь мрачных целей.

Первый вопрос: чья это машина? Номера не помогут, даже если их не поменяли. Но наверняка существовал более быстрый способ получить ответ, учитывая, что никто не наводил в автомобиле порядок. Человек Махмени подошел к пассажирской дверце, распахнул ее, наклонился и открыл бардачок. Там он обнаружил черный кожаный бумажник размером с книгу в твердой обложке, с золотой эмблемой «Кадиллака». Внутри лежали две инструкции по эксплуатации, толстая и тонкая – первая для машины, вторая для приемника, – визитка продавца и документы на страховку. Он бросил бумажник на пол и поднес документы к свету, который падал из бардачка.

Машина принадлежала Сету Дункану.

Что представлялось вполне логичным – в некоем жутком, призрачном аспекте. Потому что с самого начала все было ошибкой. Другого объяснения не существовало. Нет никакого неистового великана-незнакомца. Никто его не видел и никто не мог описать. Его придумали. Он являлся воображаемым персонажем, приманкой. Уловкой. Все разговоры о задержке поставки товара – гнусная ложь. Все инсценировано, от начала и до конца, чтобы выманить их в Небраску, отсечь от привычных связей и уничтожить. Дунканы решили разорвать цепочку и избавиться от посредников, чтобы напрямую иметь дело с саудовцами, что привело бы к очень существенному увеличению прибыли.

Дерзкий ход, но очевидный и осуществимый, потому что все, самым очевидным образом, их недооценили. Дунканы вовсе не бестолковые сельские недотепы, как считали остальные. Они оказались безжалостными стратегами высочайшего класса, тонкими, мудрыми, способными на поразительную проницательность и глубочайший анализ. Они предвидели, что Махмени окажется самым серьезным противником, реалистично оценив ситуацию, и совершенно сбили его с толку, убрав Асгара каким-то таинственным способом еще до того, как прозвучал колокол, после чего оставили тело в машине, которую, как они знали, он обязательно найдет, украдет и позднее выяснит, что она им принадлежит.

Значит, за этим стоит не просто мятеж, но послание, отправленное смело, искусно и изящно. В послании говорилось: «Мы способны сделать все, что пожелаем. Мы можем достать кого угодно и когда угодно. Вы даже не поймете, что с вами произошло». А на случай, если их послание не произвело нужного впечатления, они достали парней Сафира и сожгли их на парковке мотеля, продемонстрировав свою силу и возможности. Нет, это сделали не парни Росси. Их почти наверняка тоже убили, где-то в другом месте и иным способом. Может быть, расчленили, или пустили кровь, или даже распяли. Быть может, похоронили живьем. Человек Росси говорил что-то похожее, когда описывал вкусы Дунканов.

Человек Махмени чувствовал себя совершенно одиноким, думая о том, что, возможно, он последний, кому удалось уцелеть. У него не осталось друзей и союзников, он не знал местности. И не представлял, что делать дальше, кроме как продолжать схватку, нанести ответный удар, отомстить.

Других желаний у него не возникло.

Человек Махмени посмотрел сквозь темноту на три дома Дунканов, потом с благоговением закрыл крышку багажника, осторожно нажав на нее кончиками пальцев, словно сделал последний, печальный аккорд на церковном органе. Затем прошел к пассажирской дверце и взял с сиденья «глок». Закрыв дверь, обошел капот, пересек дорогу и зашагал через какое-то поле, по прямой, вдоль огороженной подъездной дорожки Дунканов, чьи три дома высились впереди, в трестах ярдах. В его правой руке был зажат пистолет, в левой – нож.

В полумиле за домом Дунканов Роберто Кассано притормозил, развернул «Шевроле» и по инерции покатил к владениям Дунканов. В сотне ярдов он остановился, воспользовавшись ручным тормозом. Подняв руку, выключил свет в кабине, чтобы тот не зажегся, когда распахнутся двери, и посмотрел на сидевшего рядом Анджело Манчини. Оба немного помедлили, одновременно кивнули и выбрались из машины. Вытащив «кольты», они спрятали их за спиной, чтобы лунный свет не отразился от блестящей стали, и пошли вперед, плечом к плечу, им оставалось преодолеть сто ярдов.

Глава 46

Доктор, его жена и Дороти Коэ тихо сидели в столовой на своих прежних местах, но футболист с дробовиком переместился от дверного проема в гостиную, где улегся в полный рост на диван, чтобы посмотреть запись лучших моментов игр Национальной футбольной лиги на большом экране нового телевизора доктора в режиме высокой четкости. Его партнер отошел от двери в подвал и прислонился к стене в коридоре, откуда у него появилась возможность следить за происходящим на экране телевизора. Обоих полностью увлекла любимая программа. Звук из мощных усилителей был не слишком громким, но вполне отчетливым. Свет в комнате не горел, и яркие цвета экрана пестрили на стенах. За окном все еще царили ночь, темнота и тишина. Телефон звонил трижды, но никто не стал поднимать трубку. В остальном комната погрузилась в мир и покой. Казалось, наступил первый день после Рождества или вечер Дня благодарения.

И тут электричество в доме отключилось.

Картинка на экране исчезла, ушел звук, стихло гудение отопительной системы. Вокруг воцарилась абсолютная тишина; казалось, температура воздуха сразу упала, исчезли стены, словно уже не было разницы между внутренней частью дома и улицей, как если бы дом растворился в окружавшей его пустоте.

Футболист, подпиравший стену в коридоре, сделал шаг в сторону и замер. Его партнер в гостиной опустил ноги на пол и сел.

– Что случилось? – спросил он.

– Я не знаю, – ответил его напарник.

– Доктор?

Доктор встал и ощупью добрался до двери.

– Электричество вырубилось, – сказал он.

– Ну ты даешь, Шерлок. Ты платишь по счетам?

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Возможно, оно отключилось повсюду.

Парень из гостиной добрался до окна и выглянул в темноту.

– Проклятье, откуда ты можешь знать? – сказал он.

– Где находятся рубильники и предохранители? – спросил парень из коридора.

– В подвале, – ответил доктор.

– Замечательно. Ричер пришел в себя и решил с нами поиграть. – Футболист осторожно, касаясь кончиками пальцев стены коридора, подошел к двери в подвал. Нащупав ее, он постучал: – Включи свет, ублюдок.

Ответа не последовало.

В доме было совершенно темно. Нигде ни единого пятнышка света.

– Включи электричество, Ричер.

Ответа не последовало.

Холод и тишина.

Парень из гостиной на ощупь вышел в коридор.

– Может быть, он еще не пришел в себя. Может быть, это запланированное отключение энергии.

– У тебя есть фонарик, доктор? – спросил его приятель.

– В гараже, – ответил доктор.

– Неси.

– Я ничего не вижу.

– А ты постарайся.

Доктор неуверенно зашаркал по коридору, касаясь пальцами стены, столкнулся с первым футболистом, ощутил присутствие второго, сумел его обойти, добрался до кухни, с грохотом налетел на стул, ударился бедром о край стола. Мир ослеп, и двигаться в нем было нелегко. Доктор провел пальцами по кухонному столу, миновал раковину, плиту, оказался в задней части дома. Там он повернулся на девяносто градусов с вытянутыми перед собой руками и отыскал дверь в гараж. Нащупав ручку, открыл ее и почувствовал волну холода. Тогда он нашел верстак, поднял руку и пробежал пальцами по предметам, которые над ним висели: молоток – удобная вещь, если хочешь кого-нибудь ударить, отвертки годятся для колющих ударов. Гаечные ключи, ледяные на ощупь.

Доктор нашел пластиковый корпус фонарика и взял его с полки. Когда он нажал большим пальцем на кнопку, появился слабый желтый луч. Доктор ударил фонариком о ладонь, и луч стал немного ярче. Повернувшись, он обнаружил, что футболист стоит у него за спиной. Тот, что сидел в гостиной.

Футболист улыбнулся, забрал у него фонарик, поднес к собственному подбородку и скорчил рожу, как на Хеллоуин.

– Хорошая работа, док, – сказал он, повернулся и пошел в дом, освещая себе путь фонариком. – Возвращайся в столовую. – Он посветил лучом, показывая доктору дорогу.

Доктор вернулся к столу.

– Всем оставаться на местах, не вздумайте и пальцем пошевелить. – И «кукурузник» закрыл дверь.

– Ну, что теперь? – спросил его напарник.

– Нужно выяснить, пришел в себя Ричер или нет, – ответил парень с фонариком.

– Мы ударили его довольно сильно.

– Ну и что ты думаешь?

– А ты?

Парень с фонариком не ответил. Он направился в коридор, ведущий к двери подвала, и принялся стучать по ней ладонью.

– Ричер, включи электричество, или здесь произойдет нечто плохое.

Никакого ответа.

Тишина.

Парень с фонариком снова постучал в дверь.

– Я не шучу, Ричер. Включи проклятое электричество.

Никакого ответа.

Тишина.

– Что теперь? – спросил его напарник.

– Приведи жену доктора, – сказал парень с фонариком и направил луч на дверь столовой.

Его напарник через минуту вернулся, держа жену доктора за локоть.

– Кричи, – сказал парень с фонариком.

– Что? – сказала она.

– Кричи, или я тебя заставлю.

Она заморгала в луче фонарика, а в следующее мгновение закричала. Крик получился долгим, высоким и громким. Когда жена доктора смолкла, наступила мертвая тишина, и футболист с фонариком снова принялся стучать в дверь.

– Ты слышал, ублюдок?

Никакого ответа.

Тишина.

Парень с фонариком посветил в сторону столовой, его напарник увел жену доктора по коридору, втолкнул ее внутрь и закрыл за ней дверь.

– Что теперь? – спросил он.

– Будем ждать рассвета.

– До рассвета четыре часа.

– У тебя есть идея получше?

– Мы можем позвонить на базу.

– Они скажут, чтобы мы держались.

– Я не пойду вниз. С ним я связываться не стану.

– Я тоже.

– И что делать?

– Подождем. Ричер думает, что он умный, но это не так. Мы можем сидеть в темноте. Любой может. Тут нет ничего хитрого.

Они вернулись в гостиную, светя перед собой фонариком, и сели на диван, поставив рядом старый «ремингтон». Чтобы сэкономить батарейку, они выключили фонарик, и комната снова погрузилась в темноту, холод и тишину.

…Человек Махмени прошел сто ярдов параллельно подъездной дорожке и оказался перед оградой, которая шла на юг, поперек направления его движении. Она определяла левую часть Т-образного участка, принадлежавшего Дунканам. Ее построили из пятидюймовых брусьев, немного кривых и шишковатых, но перелезть через нее было совсем нетрудно. Он перебрался на другую сторону и немного помедлил, глядя на три пикапа и «Мазду», припаркованные слева, и самый южный дом, стоявший прямо перед ним. Только центральный дом оставался темным. В южном и северном горел свет, но слабо, словно его зажгли в задних комнатах и он просочился в коридоры и приоткрытые двери. В воздухе пахло древесным дымом. Однако он не услышал никаких звуков и разговоров. Человек Махмени колебался, выбирая, не зная, какое принять решение. Направо или налево?

Кассано и Манчини подошли к владениям Дунканов сзади, из темноты пустого поля. Они остановились по другую сторону ограды, напротив центрального дома, принадлежавшего Джонасу, насколько они уже успели выяснить. Он был совершенно темным, но в обоих соседних в кухонных окнах горел свет, который освещал усыпанные гравием дорожки, проросшие сорняками. Гравий местами погрузился в землю, но все еще шуршал. Кассано обнаружил это сегодня днем, когда искал подходящее место для того, чтобы поговорить по телефону с Росси. Лучше всего было оставаться с противоположной стороны ограды, в поле, на земле, пока они не выберут место для нападения. Таким образом им удастся сохранять тишину. Но куда пойти? Налево или направо? К Джасперу или Джейкобу?

Все четверо Дунканов собрались в подвале Джаспера, где они рылись в старых коробках в поисках ветеринарных обезболивающих. Лекарства для свиней закончились, когда Джаспер занимался носом Сета, но для сломанной руки требовалось нечто посильнее. Два пальца уже так сильно распухли, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Джаспер вспомнил, что у него есть что-то для лошадей, собирался его найти и сделать инъекцию в запястье Сета. Он не слишком хорошо разбирался в анатомии, но решил, что поврежденные нервы должны куда-то вести. А другого пути быть не могло.

Сет не жаловался на задержку, и Джаспер решил, что он ведет себя очень достойно. Мальчик растет. Он был очень раздражительным после сломанного носа, но сейчас не спасовал. Очевидно, из-за того, что собственноручно поймал обидчика. И сам планировал, что делать с ним дальше. Достижение успеха и перспектива мести являются отличными обезболивающими.

– Это оно? – спросил Джонас.

Он держал в руке круглую бутылку из коричневого стекла объемом в пинту. Этикетка потемнела, на ней были написаны какие-то специальные термины, частично на латыни. Джаспер прищурился.

– Ты молодец, нашел то, что нужно, – сказал он.

И тут они услышали шаги наверху.

Глава 47

Джейкоб первым поднялся по ступенькам лестницы, ведущей из подвала. Сначала он подумал, что пришел футболист доложить, как идут дела, но полы у них были типичными для домов сельской Америки, из досок, которые вырезали из центральной части сосен, толстые, плотные и тяжелые, способные передавать шум, но не детали. Поэтому определить, кто ходит в доме, только по звуку он не сумел. В коридоре Джейкоб никого не заметил, но на кухне обнаружил стоявшего неподвижно мужчину, маленького и жилистого, смуглого, с мертвыми глазами, помятого, не слишком чистого, в застегнутой рубашке без галстука, державшего в левой руке нож, а в правой пистолет. Руку с ножом он опустил, а пистолет направил в центр груди Джейкоба.

Тот застыл на месте.

Мужчина положил нож на кухонный стол и поднес указательный палец к губам.

Джейкоб не издал ни звука.

Вслед за ним на кухню вошли его братья и сын; все произошло так быстро, что он не успел их остановить. Мужчина повел дулом пистолета слева направо, туда и обратно. Четверо Дунканов выстроились в ряд, плечом к плечу. Тогда мужчина выставил дуло вверх и вниз, рассекая воздух. Никто не шевелился.

– На колени, – сказал мужчина.

– Кто вы такой? – спросил Джейкоб.

– Ты убил моего друга, – сказал мужчина.

– Я не убивал.

– Это сделал один из Дунканов.

– Мы этого не делали. Мы даже не знаем, кто вы такой.

– На колени.

– Кто вы такой?

Маленький мужчина взял нож.

– Кто из вас Сет? – спросил он.

Сет Дункан помедлил немного и поднял здоровую руку, как школьник в классе.

– Ты убил моего друга и положил его тело в багажник своего «Кадиллака», – сказал маленький мужчина.

– Нет, вчера днем его машину угнал Ричер, – вмешался Джейкоб.

– Ричера не существует.

– Он существует. И он сломал моему сыну нос. И руку.

Пистолет не дрогнул, но маленький человек повернул голову и посмотрел на Сета. Алюминиевая шина, распухшие пальцы.

– Мы провели здесь весь день. Зато Ричер был в «Марриотте». Вчера днем и вечером. Нам это известно. Он оставил «Кадиллак» там.

– Где он сейчас?

– Мы не знаем, но думаем, что где-то рядом.

– Как он вернулся?

– Возможно, взял арендованную вами машину. У вашего друга был ключ?

Маленький мужчина не ответил.

– Кто вы такой? – спросил Джейкоб.

– Я представляю Махмени.

– Мы не знаем, кто это.

– Он покупает ваш товар у Сафира.

– Мы не знакомы с человеком, которого так зовут. Мы продаем товар итальянцу из Лас-Вегаса, мистеру Росси, что происходит далее, нас не касается.

– Вы пытаетесь избавиться от всех остальных.

– Вовсе нет. Мы пытаемся доставить наш товар, ничего более.

– Где он?

– На пути сюда. Но мы не можем его привезти, пока не закроем вопрос с Ричером.

– Почему?

– Вы прекрасно знаете почему. Такие вещи нельзя делать при посторонних. Вам бы следовало нам помогать, а не наставлять на нас пистолет.

Маленький человек не ответил.

– Уберите пистолет, мы сядем и спокойно все обсудим. Мы на одной стороне.

Рука с пистолетом маленького мужчины не дрогнула.

– Люди Сафира также мертвы.

– Ричер, – сказал Джейкоб. – Он на свободе.

– А что насчет парней Росси?

– В последнее время мы их не видели.

– Правда?

– Я клянусь.

Маленький мужчина довольно долго молчал.

– Ладно, мир меняется. Жизнь идет вперед для всех нас. С этих пор вы будете продавать свой товар напрямую Махмени.

– Но мы заключили договор с мистером Росси, – сказал Джейкоб Дункан.

– Он отменяется, – сказал маленький мужчина.

Джейкоб не ответил.

Кассано и Манчини решили сначала зайти к Джейкобу Дункану. Логичный выбор, учитывая, что он являлся главой семьи. Они отошли от ограды на пару шагов и двинулись параллельно, пока не оказались напротив кухни Джейкоба. Луч света из окна освещал прямоугольник гравия, но не доходил до ограды. Они перелезли через нее, обошли прямоугольник, старясь бесшумно двигаться по гравию – Кассано вправо, Манчини влево; потом оба прижались к задней стене дома и заглянули на кухню.

Никого.

Манчини осторожно открыл дверь, но внутрь первым вошел Кассано. В доме было тихо. Никаких звуков. Никто не бодрствовал, никто не спал. Кассано и Манчини множество раз обыскивали множество мест, они знали, какие звуки следует ловить.

Они выскользнули во двор, снова перелезли через ограду и пошли на север, в темноту, пока не оказались напротив окна Джаспера. Они в третий раз перелезли через ограду и обошли светлый прямоугольник. Снова прижались к стене по разные стороны кухонного окна Джаспера и заглянули внутрь.

И увидели совсем не то, что ожидали.

Совсем не то.

Внутри находился один иранец, а не два. И разговор у них был далеко не мирным. Никаких улыбок. Никаких тостов и бурбона. Человек Махмени стоял с пистолетом в одной руке и ножом в другой, а Дунканы испуганно смотрели на него. Стекло в окне было тонким и неровным, и до них донесся напряженный голос Джейкоба Дункана.

– Мы уже давно ведем бизнес, основанный на доверии и верности, и мы не можем сейчас все изменить, – говорил он. – Мы заключили соглашение с мистером Росси, и ни с кем другим. Возможно, в будущем он может продавать товар непосредственно вам, раз уж Сафир отошел от дел. Возможно, это станет преимуществом. По-другому невозможно, хотя не в нашей власти делать подобные предложения.

– Махмени не согласится на часть пирога, когда на столе целый, – возразил маленький мужчина.

– Однако пирог не лежит на столе. Повторяю, мы ведем дела только с мистером Росси.

– В самом деле? – спросил маленький мужчина.

Он слегка переместился в сторону, поднял руку на уровень плеча, закрыл один глаз и начал медленно водить дулом пистолета слева направо, туда и обратно, вдоль стоявших в ряд Дунканов, и им казалось, будто перемещается башня с пушкой огромного линкора. Дуло замерло сначала на Сете, потом на Джаспере, следом на Джонасе, на Джейкобе, двинулось обратно – Джонас, Джаспер и Сет. И еще раз, с начала и до конца. Наконец дуло замерло на Джонасе. Прямо между глаз. Палец маленького мужчины побелел на спусковом крючке.

И тут одновременно окно и голова маленького мужчины взорвались, комната наполнилась осколками стекла и дымом, рявкнул пистолет 45-го калибра, кровь, кости и мозг забрызгали дальнюю стену, и маленький мужчина упал на пол. На кухню со двора сначала вошел Манчини, за ним Кассано.

Прошло меньше часа, но обоим футболистам наскучило сидеть в темноте. Мало того, они испытывали тревогу, раздражение, гнев и унижение – ведь они потерпели поражение в прямом противостоянии. Но «кукурузники» не привыкли к поражениям и считали их для себя неприемлемыми. Они не были склонны к покорности. И никогда не приходили вторыми. Большим псам отказали в тепле и свете, лишили просмотра лучших моментов футбольных матчей – оскорбительно и неуместно.

– Проклятье, у нас дробовик, – сказал один из них.

– Подвал большой, он может находиться где угодно, – ответил другой.

– У нас есть фонарик.

– Совсем слабый.

– Может быть, он все еще без сознания. Вполне возможно, что свет отключили везде, ведь так бывает, а мы сидим здесь как идиоты.

– Но он мог прийти в себя.

– И что с того? Он один, а у нас дробовик и фонарик.

– Он был солдатом.

– Это не делает его волшебником.

– Каков план?

– Мы можем клейкой лентой прикрепить фонарик к дробовику и спуститься вниз по одному, как это показывают в кино. Мы увидим его раньше, чем он нас.

– Нам не следует его убивать. Сет хочет сам его прикончить, позднее.

– Мы можем целиться вниз, ранить его в ногу.

– Или заставить сдаться. Это намного лучше. У него не будет выбора, ведь у нас дробовик. Мы замотаем его клейкой лентой, которой воспользуемся для фонарика. И тогда он больше не сможет выключить электричество. Нам следовало сделать это сразу.

– У нас нет клейкой ленты.

– Давай поищем в гараже. Если найдем ленту, подумаем, как все провернуть.

Они нашли клейкую ленту. Луч фонарика привел их на кухню через коридор, затем в прихожую и гараж. Рядом с верстаком футболисты обнаружили новый рулон серебристой клейкой ленты, недавно купленный в магазине. Они захватили его с собой, сами не зная, радует их находка или нет. Однако они дали себе обещание, поэтому сорвали пластиковую обертку и попробовали прикрепить фонарик к дробовику, пользуясь отраженным от стен светом. Он удобно пристроился за цевьем, под дулом, не закрывая мушку и примерно на дюйм выступая вперед. Оба футболиста остались довольны своим экспериментом. Но они понимали, что для того, чтобы фонарик хорошо держался, им придется намотать ленту поверх кнопки выключателя, и точка возврата будет пройдена. Дальше им останется только действовать. В противном случае батарейка быстро разрядится.

– Ну? – спросил первый.

Три часа до рассвета. Скука, раздражение, гнев, унижение.

– Вперед! – ответил второй.

Он положил дробовик на колени и приставил к нему фонарик. Первый футболист вращал рулон клейкой ленты, приматывая фонарик, словно фиксировал сломанные ребра, пока конструкция не стала единым целым, напоминающим мумию. Он наклонился, перекусил зубами девятидюймовый кончик, плотно его прижал и разгладил края ленты ладонями. Второй взял дробовик и повел сначала налево, потом направо. Фонарик держался надежно и двигался вместе с дулом.

– Хорошо у нас получилось, – сказал он. – Похоже на лазерный прицел. Промахнуться невозможно.

– И не забудь, – напомнил первый футболист. – Целься вниз. Как только увидишь его, опусти дуло и стреляй по ногам.

– Если он сначала не сдастся.

– Точно. Лучше всего его связать. Но если он начнет двигаться, стреляй.

– А где он будет находиться?

– Где угодно. Скорее всего, внизу, у лестницы. Или спрячется за бойлером. Тот достаточно большой.

Они вышли в коридор и остановились возле двери в подвал.

– Ты откроешь дверь, отступишь назад и войдешь вслед за мной, – сказал парень с дробовиком. – Я буду идти медленно и постараюсь перемещать свет как можно быстрее. Скажешь мне, если увидишь Ричера. Нам нужно помогать друг другу.

– Хорошо, – ответил первый футболист и положил ладонь на ручку двери. – Нам точно стоит это делать?

– Я готов.

– Ладно, тогда по счету «три».

– Один, – сказал парень с дробовиком.

Потом:

– Два.

– Подожди, – остановил его первый. – А вдруг он стоит прямо за дверью?

– На верхней ступеньке лестницы?

– Ждет нас, чтобы напасть до того, как мы будем готовы.

– Ты думаешь? Значит, он простоял там целый час.

– Иногда они ждут целый день.

– Так делают снайперы. А он не снайпер.

– Но такое возможно.

– Он почти наверняка за бойлером.

– Или его там нет.

– Я могу выстрелить сквозь дверь.

– Но это заставит его насторожиться.

– Он в любом случае насторожится, как только увидит луч фонарика.

– Дверь имеет стальную основу. Ты слышал, что сказал Сет.

– Так что же нам делать? – спросил парень с дробовиком.

– Можем подождать до рассвета, – ответил первый.

Скука, раздражение, гнев, унижение.

– Нет, – сказал парень с дробовиком.

– Ладно, тогда я постараюсь открыть дверь побыстрее, а ты сразу сделай один выстрел туда, где находятся его ноги. Или где должны находиться. На всякий случай. Не нужно ждать и смотреть. Просто спусти курок.

– Ладно. Но в таком случае мы должны будем очень быстро спуститься вниз.

– Мы так и сделаем. Сработает эффект неожиданности. Могу спорить, ружье стреляет очень громко. Готов?

– Да.

Футболист с ружьем прикинул траекторию открывающейся двери, слегка передвинул ногу вперед, приложил приклад к плечу, закрыл один глаз, и его указательный палец лег на курок.

– Целься ниже, – сказал первый футболист.

Овальное пятно опустилось на пол.

– По счету «три». Ты считаешь.

– Один.

– Два.

– Три.

Первый повернул ручку, второй тут же выстрелил, и длинный язык пламени с оглушительным ревом озарил темноту.

Глава 48

Ричер изучил панель с предохранителями и решил выключить все рубильники сразу, потому что знал человеческую природу и не сомневался, что футболисты окажутся плохими часовыми. Идеальные попадаются редко. В этом и заключается одна из главных проблем армии. Людям на посту становится скучно, внимание рассеивается, дисциплина падает. Военная история полна примеров катастроф, которые случились из-за плохих часовых. А футболисты даже не служили в армии. Ричер решил, что они будут вести себя как полагается первые десять или пятнадцать минут, потом ими овладеет лень. Может быть, они сварят кофе или включат телевизор, расслабятся, устроятся поудобнее. Поэтому он подождал полчаса и вырубил все электричество одновременно, чтобы лишить их развлечений.

Он знал, что человеческая природа одержит верх. Оставшаяся наверху парочка привыкла доминировать, неизменно добиваться своего, побеждать. Лишение тепла, телевизора или кофе само по себе еще не конец света. Однако для таких парней равносильно тычку в грудь на тротуаре возле бара. Настоящая провокация. Злость начнет пожирать их изнутри, и они не смогут игнорировать ее бесконечно долго. Они посчитают, что должны ответить – ведь задето их эго. Сначала гнев, потом угрозы, наконец переход к действиям, которые будут непродуманными и непрофессиональными.

Человеческая природа.

Ричер отрубил электричество, нашел в темноте лестницу, поднялся наверх и прислушался. Дверь была толстой и хорошо пригнана к косяку, поэтому он почти ничего не слышал, если не считать ударов в дюйме от своего уха, потом закричала жена доктора, но он не стал принимать ее крик всерьез – Ричер сразу понял, что это инсценировка. Он не раз слышал, как кричат люди, и знал, когда ему пытаются подсунуть фальшивку.

Потом он стал ждать в темноте. Почти час за дверью царила тишина – дольше, чем он рассчитывал. Все громилы – трусы, но эти двое и вовсе не знали, что такое храбрость. Видит бог, у них был дробовик, и Ричер не сомневался, что им удалось отыскать фонарик. Проклятье, чего они ждут? Разрешения? Или своих мамочек?

Он ждал.

Наконец Джек уловил движение и решимость по другую сторону двери и представил, как один держит дробовик, а другой – фонарик. Он прикинул, что футболисты планируют войти с максимальной осторожностью, выставив вперед дробовик, как показывают в кино. Вероятно, они попытаются его схватить и связать и не станут убивать, поскольку между перехватом квотербека противника и убийством другого человека большая разница. Кроме того, Сет Дункан наверняка пожелал, чтобы его оставили в живых для дальнейших развлечений. Значит, если они решатся стрелять, то будут целить в ноги. А если поведут себя умно, то выстрелят сразу, потому что рано или поздно сообразят, что ему лучше всего находиться наверху, чтобы застать их врасплох.

Ричер почувствовал, как поворачивается дверная ручка, потом возникла пауза. Он прижался спиной к стене со стороны петель, поставил одну ногу на противоположную стену, на высоте пояса, оперся на нее, устроился понадежнее и начал подниматься вверх, опираясь на ноги и ладони, пока его голова не коснулась потолка, а зад не оказался на высоте четырех футов от пола.

Он ждал.

Дверь распахнулась. За долю секунды Ричер успел заметить фонарик, прикрепленный к дулу дробовика, и почти сразу раздался выстрел, направленный вниз, под его согнутыми коленями. Лестничный колодец тут же наполнился оглушительным грохотом, пламенем, дымом и пылью, щепками от ступеней и кусками пластика – огонь из дула разорвал выступающую часть фонарика.

Как только пламя выстрела погасло, Ричер спрыгнул вниз, опустил правую ногу на верхнюю ступеньку лестницы, поставив левую на вторую, надежно и уверенно. Он воспользовался фрагментами зрительной памяти, наклонился туда, где должен был находиться ствол дробовика, схватил его двумя руками, вырвал помповик у первого парня и тут же ударил его в лицо. Так он получил двойной результат – двойной хруст, парня отбросило назад, и одновременно от удара передернуло затвор. Ричер резко толкнул плечом дверь и почувствовал, как она врезалась во второго футболиста. Он бросился прочь из лестничного колодца и выстрелил в пол, не рассчитывая кого-то пристрелить; ему требовался краткий миг вспышки, чтобы увидеть одного футболиста внизу и слева и второго выше и справа.

Ричер бросился на второго противника и, используя дробовик как дубинку, постарался попасть ему в лицо. Снова раздался двойной хруст, парень упал, и Джек нанес несколько быстрых ударов по распростертому на полу телу – голова, ребра, руки, ноги, всюду, куда мог достать, затем отскочил обратно и принялся топтать первого футболиста в темноте – голова, живот, руки, – и снова ко второму. Потом к первому, уже не целясь и не жалея сил, пока не убедился, что с них достаточно.

Наконец Ричер остановился и прислушался. До него доносилось лишь испуганное прерывистое дыхание из комнаты слева. Столовая.

– Доктор? – позвал он. – Это Ричер. Я в порядке. Никого не убили. Теперь все под контролем. Но мне нужно снова включить свет.

Никакого ответа.

Полная темнота.

– Доктор, чем быстрее, тем лучше, вы понимаете?

Он услышал движение в столовой. Кто-то отодвинул стул, и в коридор вышел доктор; Ричер скорее ощутил его присутствие, чем увидел.

– У вас есть еще один фонарик? – спросил Джек.

– Нет, – ответил доктор.

– Ладно, тогда спуститесь вниз и включите рубильник. И будьте осторожны на лестнице. Ступеньки могут быть повреждены.

– Прямо сейчас? – спросил доктор.

– Через минуту, – сказал Ричер и обернулся назад: – Эй вы, на полу! Вы меня слышите? Можете ответить?

Тишина. Полная темнота. Джек, не отрывая ног от пола, осторожно двинулся вперед, нащупывая дорогу носками башмаков. Остановившись возле головы первого футболиста, прикинул место, где должен находиться живот, и сильно ткнул в него стволом дробовика. Затем резко развернулся, как прыгун с шестом, и нашел второго громилу в ярде от первого. Оба лежали на спине, почти в одну линию, симметрично, нога к ноге. Ричер встал между ними и пнул левой ногой в подошву одного, а правой – в подошву другого. Затем направил дробовик в пол перед собой и отрепетировал короткие повороты ствола влево и вправо, как отбивающий в бейсболе водит битой перед ударом.

– Если вы пошевелитесь, я отстрелю вам обоим яйца – сначала одному, потом другому.

Ответа не последовало.

Совсем.

– Ладно, доктор, спускайтесь. И будьте осторожны.

Ричер услышал, как доктор ощупью движется вдоль стены, медленно спускается по лестнице, как трещат под его ногами ступеньки. Наконец раздался уже более уверенный стук каблуков по бетонному полу.

Через десять секунд загорелся свет, появилась телевизионная картинка, послышались возбужденные голоса комментаторов, затем загудела отопительная система. Ричер зажмурил глаза, чтобы защитить их от ослепительного света, потом осторожно их приоткрыл и посмотрел вниз. Оба лежавших на полу футболиста получили по полной программе, у обоих шла кровь. Один потерял сознание, другой был в шоке. Ричер решил проблему, ударив его ногой по голове, потом огляделся и увидел на диване рулон клейкой ленты. Через пять минут оба парня были упакованы, как цыплята на продажу, спина к спине; их щиколотки, запястья и шеи Джек обмотал клейкой лентой. «Кукурузники» были слишком тяжелыми, чтобы перемещать обоих сразу, поэтому Ричер оставил их в коридоре, на паркете, испорченном выстрелом из дробовика.

«Дело сделано», – подумал он.

«Дело сделано», – подумал Джейкоб Дункан. «Кадиллак» Сета вернули, обоих мертвых иранцев раздели догола, одежду бросили в кухонную печь. Тела вынесли во двор и оставили там, чтобы избавиться от них позднее. Затем кухонную стену и пол тщательно вымыли, выбитое стекло заменили вощеной бумагой, Сету сделали обезболивающий укол. Потом Джаспер притащил дополнительные стулья из другой комнаты, и теперь за столом сидели шестеро мужчин, четверо Дунканов плюс Кассано и Манчини, локоть к локтю, в дружеском единении. Принесли бурбон, и они выпили за успех и будущее партнерство.

Джейкоб Дункан откинулся на спинку стула и пил с особым удовлетворением, потому что чувствовал себя совершенно отмщенным. Он заметил Кассано в окно, видел, что тот уже направил свой «кольт» на иранца, а потому говорил немного дольше и громче, чем требовалось, о своей верности Росси, цементируя их отношения на будущее, сохраняя хладнокровие и дожидаясь, когда Кассано выстрелит, что он в конце концов и сделал. Быстрый ум, хладнокровие, мужество – и превосходный результат. Удвоение прибыли, гарантированный союз на долгие годы. Ричер сидит в подвале под надежной охраной двух толковых парней. Груз уже рядом, и это замечательно, потому что они всегда оставляли немного себе для внутреннего пользования. Небольшие потери при перевозке. Это делало безумную операцию особенно ценной.

Джейкоб поднял свой бокал.

– За нас, – сказал он, потому что жизнь была хороша.

Ричер нашел на кухне нож для чистки овощей и срезал остатки фонарика со ствола дробовика. Любители недооценивают качества пороха. Заряд, толкающий тяжелую пулю со скоростью сотни миль в час, добивается результата, создавая пузырь расширяющегося газа, способного уничтожить все, что встречается на его пути. Именно поэтому военные фонарики делают из металла и устанавливают на ствол так, что линзы остаются за выходным отверстием, а не перед ним. Джек выбросил осколки пластика в мусорное ведро, оглядел кухню и спросил:

– Где моя куртка?

– В шкафу, – ответила жена доктора. – Когда мы вернулись, я взяла все наши куртки и повесила в шкаф. Вашу я захватила с собой. Мне показалось, что ее следует спрятать. Я не сомневалась, что в карманах у вас могут оказаться полезные вещи.

Ричер выглянул в коридор.

– Эти парни не обыскали мои карманы?

– Нет.

– Мне бы следовало еще раз лягнуть каждого по голове. Возможно, это увеличило бы коэффициент их умственного развития.

Жена доктора усадила его на стул и внимательно осмотрела.

– Ваш нос выглядит ужасно, – сказала она.

– Я знаю, – ответил Ричер.

Он видел свой нос – теперь тот торчал между глазами, пурпурный и распухший, совершенно не в фокусе. Раньше он его разглядывал только в зеркале.

– Моему мужу следует его осмотреть.

– Он ничего не сможет сделать.

– Его необходимо поставить на место.

– Я уже поставил.

– Нет, серьезно.

– Поверьте мне, он вправлен настолько, насколько это возможно. Но если хотите, можете промыть царапины тем средством, которое вы использовали раньше.

Дороти Коэ ей помогала. Они начали с теплой воды и смыли с лица Джека запекшуюся кровь. Затем принялись за работу, используя ватные тампоны и вяжущую стягивающую жидкость, поскольку кожа у него была сильно рассечена в нескольких местах. Когда жидкость туда попадала, Ричер испытывал острую боль. Жена доктора делала все очень тщательно, но Джек подумал, что это не самые лучшие пять минут в его жизни. Наконец они закончили, Дороти Коэ промыла его лицо теплой водой и вытерла бумажной салфеткой.

– У вас болит голова? – спросила жена доктора.

– Немного, – ответил Ричер.

– Вы знаете, какой сегодня день?

– Да.

– А кто сейчас президент?

– Чего?

– Фермеров Небраски.

– Понятия не имею.

– Мне бы следовало перебинтовать ваше лицо.

– Это ни к чему, – сказал Ричер. – Лучше одолжите мне ножницы.

– Зачем?

– Увидите.

Она нашла ножницы, а он – остатки клейкой ленты. Затем Ричер вырезал аккуратный кусок длиной в восемь дюймов и положил его на стол липкой стороной вверх. После этого он отрезал кусочек в два дюйма в виде треугольника. Одну сторону треугольника он приклеил в центре восьмидюймовой полоски, взял ее со стола и плотно приложил к лицу – получилось, что широкая серебристая полоса протянулась от одной щеки к другой, сразу под глазами.

– Это лучшая полевая перевязка в мире. Однажды морские пехотинцы перевозили меня из Ливана в Германию, зафиксировав нижнюю часть моего кишечника такой лентой.

– Она же не стерильная.

– Почти стерильная.

– Это не может быть удобно.

– Однако я все могу видеть, а это самое главное.

– Похоже на боевую раскраску, – заметила Дороти Коэ.

– Что ж, еще одно достоинство.

На кухню вошел доктор и секунду на него смотрел, однако говорить ничего не стал.

– Что дальше? – спросил он.

Глава 49

Они вернулись в столовую и остались сидеть в темноте, чтобы наблюдать за дорогой. Где-то находилось еще трое «кукурузников», и они могли сюда вернуться, чтобы отпустить своих товарищей отдыхать. Нечто вроде работы по сменам. Ричер надеялся, что рано или поздно они появятся, и оставил «ремингтон» и клейкую ленту под рукой.

– Мы не слышали никаких новостей, – сказал доктор.

Джек кивнул.

– Потому что вам запретили пользоваться телефоном. Но он звонил, и вы решили, что вам хотели сообщить какие-то новости.

– Мы думаем, случилось три события. Потому что телефон звонил три раза.

– Какие у вас предположения?

– Война между гангстерами. Осталось три человека, три телефонных звонка. Может быть, они мертвы.

– Все не могли погибнуть. Победитель должен уцелеть. Обычно война гангстеров не заканчивается самоубийствами.

– Ладно, тогда два трупа. Может быть, человек из «Кадиллака» добрался до итальянцев.

Ричер покачал головой:

– Скорее наоборот. С человеком из «Кадиллака» разобраться было совсем нетрудно. Он остался один, в незнакомой местности. Для него здесь все очень необычно. К этому трудно быстро привыкнуть. Итальянцы находятся тут дольше. Более того, дольше меня, а мне кажется, что я провел у вас целую вечность.

– Я не понимаю, при чем здесь война гангстеров, – сказала жена доктора. – Почему преступнику из Лас-Вегаса или из другого места выходить из игры, если двое его людей пострадали в Небраске?

– Двое в мотеле не просто пострадали, – заметил Ричер.

– Вы понимаете, что я имела в виду.

– Подумайте сами, – сказал Ричер. – Предположим, крутой парень сидит дома в Вегасе, отдыхает возле бассейна и курит сигару, и тут ему звонит поставщик и сообщает, что его исключили из цепочки. Что сделает крутой парень? В ответ он пошлет своих головорезов. Но его ребятишек только что убили. Так что теперь он банкрот. Он больше никому не может угрожать. Он потерял власть. Для него все кончено.

– Но у него должны быть другие головорезы.

– У всех они есть. Они могут драться двое против двоих или десять против десяти, двадцать против двадцати, и всегда будет победитель и проигравший. Они принимают решение судьи и живут дальше. Они похожи на оленей весной. Это в их ДНК.

– И что же это за банды?

– Самые обычные. Те, что зарабатывают большие деньги на чем-то противозаконном.

– На чем именно?

– Я не знаю. Но тут не игорные долги. Речь не идет о каких-то теориях и бумагах. Тут нечто реальное, имеющее вес и размеры. Иначе быть не может. Именно этим занимаются Дунканы. Они владеют транспортной компанией. Значит, что-то перевозят – из пункта А в пункт Б, В и Г.

– Наркотики?

– Я так не думаю. Нет нужды перевозить наркотики на юг, в Вегас. Там их можно получить непосредственно из Мексики или Южной Америки. Или из Калифорнии.

– Значит, деньги от наркотиков. Чтобы отмывать их в казино. Из больших городов на Востоке; возможно, их везут через Чикаго.

– Возможно, – сказал Ричер. – Несомненно, это нечто очень ценное, отсюда и переполох. Из тех вещей, увидев которые вы начинаете улыбаться и потирать руки, когда грузовик с ними въезжает в ваши ворота. Вероятно, груз опаздывает, поэтому здесь появилось столько людей. Они встревожены. Они хотят знать, что груз прибыл, потому что это нечто физическое и ценное. Все мечтают потрогать его руками и получить свою долю. Но прежде всего они стараются разобрать завал.

– И в чем он состоит?

– Думаю, во мне. Или Дунканы задержали поставку по какой-то причине и воспользовались мною в качестве оправдания; возможно, речь идет о том, что категорически нельзя показывать незнакомцу. Может быть, территорию необходимо зачистить, прежде чем прибудет груз. Вам когда-нибудь говорят, что вы должны некоторое время не выходить из домов?

– Пожалуй, нет.

– А вы видели, как прибывали необычные грузы или машины? Или слишком большие фургоны?

– Мы постоянно видим грузовики Дунканов. Зимой их значительно меньше.

– Я слышал, что все грузовики, которые используют для сбора урожая, сейчас в Огайо.

– Так и есть. Сейчас здесь только фургоны.

Ричер кивнул.

– Но один из них отсутствует. Три места для стоянки, но занято только два. Какие ценности можно перевозить в фургоне?

Джейкоб Дункан понял, что отношение Роберто Кассано к происходящему изменилось после того, как он увидел мертвое тело в багажнике «Кадиллака». Как и Манчини. Теперь оба поверили, что Ричер является серьезной угрозой. А как еще они могли отреагировать? На мертвеце не осталось никаких следов. Совсем. Что с ним сделал Ричер? Напугал до смерти? Джейкоб видел, что Кассано и Манчини такие мысли в голову приходили. Поэтому он терпеливо ждал. Наконец Кассано посмотрел на Джейкоба.

– Я приношу свои самые искренние извинения, – сказал он.

Джейкоб взглянул ему в глаза.

– За что, сэр?

– За то, что было раньше. За то, что не принимал всерьез Ричера.

– Ваши извинения приняты.

– Благодарю вас.

– Однако ситуация не изменилась, – сказал Джейкоб. – Ричер все еще представляет проблему. Он на свободе. А до тех пор, пока мы с ним не разобрались, нельзя ничего делать. Три наших человека его ищут. Они будут работать всю ночь и весь день, если потребуется. Пока не найдут. Мы не хотим, чтобы мистер Росси считал нас младшими партнерами в наших новых отношениях. Это очень важно для нас.

– Мы можем присоединиться к поискам, – предложил Кассано.

– Мы все?

– Нет, я имел в виду себя и Манчини.

– Может быть, – сказал Джейкоб Дункан. – Возможно, вам так и следует поступить. Превратить погоню в соревнование. Возможно, приз будет в том, кому будет принадлежать первое слово, когда мы сядем за стол переговоров, чтобы уточнить новое распределение доходов.

– Но вас больше, чем нас.

– Однако вы профессионалы.

– А вы знаете окрестности.

– Вы хотите честной схватки? Очень хорошо. Мы пошлем троих наших парней спать, и я отправлю вместо них моего сына. Одного. Один против двоих. Вы будете искать Ричера столько, сколько потребуется. И пусть победит сильнейший. Он получит приз и так далее, и тому подобное. Нам так следует поступить?

– Мне все равно, – сказал Кассано. – Делайте, как считаете нужным. Мы одержим победу, сколько бы вас ни было.

Он допил свой бокал, поставил его на стол и встал вместе с Манчини. Они вышли через заднюю дверь к своей машине, которая по-прежнему стояла в поле, по другую сторону ограды. Джейкоб Дункан смотрел им вслед, потом откинулся на спинку стула и расслабился. Парни потратят долгие бесполезные часы, а в конце они предъявят им Ричера, Росси получит незначительный удар, игровое поле будет слегка наклонено. Не слишком сильно, но вполне достаточно. Джейкоб улыбнулся. Успех, триумф и месть. Тонкость и изящество.

Дорога за окном столовой оставалась темной. Ничто по ней не двигалось. Два автомобиля «кукурузников» стояли на обочине за оградой. Внедорожник и пикап. Оба выглядели холодными и застывшими. Луна над головой то появлялась, то исчезала, то проливала слабый серебряный свет, то полностью скрывалась за облаками.

– Мне не нравится сидеть и ничего не делать, – сказал доктор.

– Ну так не сидите, – предложил Ричер. – Отправляйтесь в постель. Поспите немного.

– А что вы собираетесь делать?

– Ничего. Я жду рассвета.

– Почему?

– Потому что у вас нет освещения на улицах.

– Вы собираетесь выйти?

– Со временем.

– Зачем?

– Мне нужно кое-где побывать и кое-что увидеть.

– Один из нас не должен спать. Следить за происходящим.

– Я об этом позабочусь, – сказал Ричер.

– Должно быть, вы устали.

– Со мной все в порядке. А вам нужно отдохнуть.

– Вы уверены?

– Совершенно.

Их не пришлось просить дважды. Доктор посмотрел на жену, и они ушли вместе; за ними последовала Дороти Коэ, вероятно, в спальню для гостей. Двери открывались и закрывались, включалась вода в душе, потом лилась в туалете, и вскоре в доме наступила тишина. Система отопления тихонько гудела, связанные футболисты что-то бормотали и храпели на полу в коридоре, но больше Ричер ничего не слышал. Он сидел на стуле, выпрямив спину, и смотрел в темноту. В тех местах, где клейкая лента касалась лица, у него чесалась кожа. Минут десять или двадцать все шло хорошо, но вскоре он начал соскальзывать в дремоту. Джек знал, что так будет, что он впадет в состояние, напоминающее транс, – наполовину сон, наполовину бодрствование, наполовину эффективное, наполовину бесполезное. Он был далеко не самым лучшим часовым и прекрасно это знал. Но все часовые далеки от совершенства. Именно с этим связаны главные проблемы армии.

Наполовину спит, наполовину бодрствует. Наполовину эффективен, наполовину бесполезен. Ричер услышал шум машины и увидел свет, но прошла секунда, прежде чем он понял, что это не сон.

Глава 50

Машина появилась справа, с востока, но сначала возник свет фар и шум двигателя. Водитель притормозил, проехал мимо припаркованного пикапа и внедорожника «кукурузников». Затем машина развернулась к подъездной дорожке, покатила по гравию и остановилась.

И тут только Ричер ее разглядел.

Света было достаточно, чтобы узнать синий «Шевроле». Итальянцы. Ричер взял «ремингтон». Машина осталась стоять на месте. Никто не вышел. До нее оставалось шестьдесят ярдов, «Шевроле» стоял у самого начала подъездной дорожки с включенными фарами и работающим мотором. Тактическая проблема. В деревянном доме находилось трое гражданских лиц. На подъездной дорожке – две машины, и еще две на обочине, отличное укрытие. У Джека было два противника, а в доме имелись окна и две входных двери, спереди и сзади.

Не самая лучше диспозиция для перестрелки.

Если бы итальянцы подошли к передней двери, это был бы лучший вариант. Игра бы сразу закончилась. Ричер распахнул бы дверь и сделал два выстрела в упор. Но итальянцы продолжали сидеть в машине. И ничего не делали. Возможно, разговаривали. Или изучали местность. Джек видел белые пятна, когда поворачивались шеи и головы. Они что-то обсуждали.

– Мы напрасно тратим время, – говорил Анджело Манчини. – Его здесь нет. Не может быть. Ведь он должен где-то бегать с тремя футболистами.

Роберто Кассано кивнул. Он посмотрел через плечо на пикап и внедорожник на обочине, потом на второй внедорожник, стоящий на подъездной дорожке и припаркованный за старым пикапом.

– Это машина старухи с фермы, – сказал Кассано.

– Осталась переночевать, – ответил Манчини.

– Думаю, в одном парень Махмени был прав. Они знают, что доктор – слабое звено. И присматривают за ним.

– Не самая лучшая ловушка, если принять во внимание припаркованные машины. Никто сюда не войдет.

– Ну, для нас это даже хорошо. Они напрасно тратят свои ресурсы. И у нас появляются дополнительные шансы.

– Хочешь зайти и проверить? Так, на всякий случай?

– Какой смысл? Если он здесь, значит, его уже поймали.

– Да, у меня возникла такая же мысль. Но это вовсе не обязательно. Они могли стать его пленниками.

– Один против троих?

– Мы видели, что он сделал с парнем из багажника «Кадиллака».

– Я не знаю. И все же я бы хотел проверить. Может быть, нам так и следует поступить. Но ты слышал, что он сказал. Теперь мы участники соревнования и не можем отвлекаться.

– Проверка займет совсем немного времени.

– Я знаю. Но мы будем выглядеть как идиоты, если его здесь нет. Футболисты позвонят по телефону Дунканам и радостно сообщат, что мы ищем Ричера там, где его не может быть.

– Никто не говорил, что очки начисляют за артистизм.

– Но так и есть. Такие очки всегда засчитываются. Это длинная игра. И речь идет о больших деньгах. Если мы потеряем лицо, то не вернем его никогда.

– Куда поедем?

Кассано посмотрел на пикап старой женщины.

– Если она здесь, значит, сейчас в ее доме пусто. А люди, которым нужно спрятаться, любят пустые дома.

Ричер видел, как итальянцы развернулись и уехали. Сначала он не понял почему, потом решил, что они ищут Сета Дункана. Они подъехали, увидели припаркованные машины, отметили, что «Мазды» среди них нет, после чего отправились в другое место. Джек положил «ремингтон» на пол, поставил ноги поудобнее, выпрямил спину и устремил взгляд в темноту.

Девяносто долгих минут ничего не происходило. Никто не приходил, никакого движения вокруг. Потом справа от Ричера на небе появились бледные признаки восхода. Над горизонтом возникли серебристые и пурпурные полосы, и земля из черной стала серой. Мир вновь обрел четкие очертания до самого горизонта. Обрывки облаков озарил свет, над землей поднялся туман. Новый день. «Но едва ли он будет хорошим, – подумал Ричер. – Многих сегодня ждет боль – тех, кто ее заслужил, и вполне невинных людей».

Он ждал.

Джек не мог выехать на внедорожнике, потому что у него не было ключа от пикапа Дороти Коэ. Вероятно, ключ находился в ее пальто, но он не собирался его искать. Ричер не торопился. Зима. Полностью рассветет только через час.

В пятистах милях к северу, в Канаде, немногим выше 49-й параллели, из-за другой широты рассвет наступал немного позже. Первый утренний свет пробился сквозь иголки огромной сосны и коснулся белого фургона, стоявшего на площадке для пикников в конце заросшей травой дороги. Водитель проснулся на сиденье, заморгал и потянулся. Всю долгую ночь он ничего не слышал. И не видел. Ни медведей, ни койотов, ни красных лисиц, ни лосей, ни оленей, ни волков. Людей тоже. Ему было тепло в спальном мешке, но не слишком удобно, потому что у панельных фургонов маленькие кабины и ему пришлось провести ночь на сиденье, которое полностью не раскладывалось. Ему всегда казалось, что к грузу в фургоне относятся лучше, чем к нему, и предоставляют более комфортабельные условия. Что ж, груз стоит дорого, и его нелегко достать, а водителя заменить не проблема. Водитель был реалистом. Он знал, как устроен мир.

Мужчина вылез, чтобы помочиться на ствол древней сосны, потом поел и попил из своих скудных запасов, потер затекшую поясницу и еще раз потянулся. Небо светлело. Его самое любимое время для пересечения границы. Уже все видно, но слишком рано для компании. Идеально. Ему предстояло проехать немногим больше двадцати миль, большую часть по не отмеченной на картах дороге к месту, которое находилось менее чем в четырех тысячах ярдов севернее границы. Зона перехода, так он ее называл. Конец пути для него, но не для груза.

Водитель забрался в кабину и включил двигатель. С минуту подождал, пока он прогреется, проверяя показания приборов на щитке. Потом выбрал первую передачу, снял машину с ручного тормоза и медленно двинулся вперед по неровной, поросшей травой лесной дороге.

Ричер услышал шум в конце коридора. Спустили воду в туалете, полилась вода из крана, дверь открылась, закрылась. Потом появился хромающий, еще не до конца проснувшийся молчаливый доктор. Он кивнул Ричеру, обошел футболистов и направился на кухню. Через минуту включилась кофеварка. Солнце поднялось уже настолько высоко, что отражалось в окне внедорожника, припаркованного за оградой. На полях поблескивал иней.

Доктор вошел в гостиную с двумя чашками кофе в руках. Поверх пижамы он натянул свитер. Причесываться не стал. Синяки и царапины терялись на красном лице. Он поставил чашку перед Ричером и сел за стол напротив.

– Доброе утро, – сказал доктор.

Джек не ответил.

– Как ваш нос? – спросил доктор.

– Потрясающе, – сказал Ричер.

– Есть одна вещь, которую вы нам не сказали, – заметил доктор.

– Я не сказал вам о многом.

– Вы обнаружили, что двадцать пять лет назад детектив забыл кое-что обыскать, и вы считаете, что это случилось из-за незнания или суматохи.

Ричер кивнул и сделал глоток кофе.

– И вы намерены там побывать сегодня утром?

– Да.

– Но найдете ли вы там что-нибудь через двадцать пять лет?

– Скорее всего, нет.

– Тогда зачем туда ехать?

– Потому что я не верю в привидения.

– Я не понимаю.

– Надеюсь, и не поймете. Надеюсь, что я ошибаюсь.

– О каком месте вы говорите?

– Миссис Коэ сказала, что пятьдесят лет назад две фермы были проданы под строительство, которое так и не началось. Надворные постройки одной из них до сих пор стоят. Прямо в поле. Амбар и небольшой сарай.

Доктор кивнул.

– Я знаю, где они находятся.

– Люди распахивают землю вплоть до этих построек.

– Я знаю, – сказал доктор. – Конечно, им бы не следовало, но зачем пропадать хорошей земле? Строительство так и не началось, и никогда не начнется. Так что можно что-то получить даром; видит бог, люди в этом нуждаются. А лишние доходы никак не отражаются на размерах закладных.

– Так что же увидел детектив Картер, когда приехал сюда двадцать пять лет назад? В начале лета? Он увидел миллионы акров кукурузы, выросшей по пояс, дома, стоявшие там и тут, а также амбары и сараи. Он зашел в каждый дом, и все сообщили, что они осмотрели свои надворные постройки. Карсон ушел, но про старый амбар и старый сарай все забыли. Ведь Карсон спрашивал: «Вы осмотрели свои надворные постройки?» И все сказали «да», вполне искренне. А когда он увидел старый амбар и старый сарай, то сделал очевидный вывод, что они должны кому-то принадлежать, значит, кто-то их осмотрел. Но они никому не принадлежали, и в них никто не заходил.

– Вы считаете, что это место преступления?

– Я считаю, что Карсон должен был задать этот вопрос двадцать пять лет назад.

– Там ничего нет. Просто не может быть. Амбар и сарай превратились в развалины. Они пустуют уже пятьдесят лет, посреди полей, и все давно покрылось плесенью.

– Правда?

– Конечно. Вы же сами сказали, что они никому не принадлежат.

– Тогда откуда там колея от колес, которая идет до самых дверей?

– Колея?

Ричер кивнул.

– Я спрятал грузовик в сарае в мою первую ночь здесь. И заехал туда без проблем. Я видывал худшие дороги в Нью-Йорке.

– Старая или новая колея?

– Трудно сказать. Вероятно, старая и новая. Я бы сказал, многолетняя. Довольно глубокая и вполне отчетливая. Никаких сорняков. Конечно, ездят там не слишком часто, но регулярно. Во всяком случае, колея очень четкая.

– Я не понимаю, кто может использовать сейчас такие места? И зачем?

Ричер не ответил. Он смотрел в окно. Становилось светлее. Поля из серых превращались в коричневые. Пикап за оградой уже освещали лучи солнца.

– Так вы думаете, что кто-то похитил девочку и отвез ее в тот амбар? – спросил доктор.

– Теперь я уже не уверен, – ответил Джек. – В то время собирали люцерну, и по дороге ездило много грузовиков. Кроме того, люди были веселее, энергичнее. Они постоянно передвигались туда и обратно, им не приходилось беспокоиться о поисках работы. Может быть, было слишком рискованно похищать ребенка против его воли среди бела дня.

– Так что же с ней случилось, как вы считаете?

Ричер не ответил, продолжая смотреть в окно. Он видел места крепления досок на ограде, замерзшие кустики сорняков. Высохшая трава на лужайке перед домом покрылась инеем.

– Вы не самый хороший садовник, – заметил он.

– Нет ни таланта, ни времени, – ответил доктор.

– А у вас кто-нибудь серьезно ухаживает за садом?

– Пожалуй, нет. Все слишком устают. Ни один работающий фермер не занимается садом. Они что-то выращивают на продажу, но не для создания красивого вида, радующего глаз.

– Понятно.

– А почему вы спрашиваете?

– Я задаю себе вопрос: если бы я был маленькой девочкой на велосипеде и если бы любил цветы, где я мог бы их увидеть? В дом вроде вашего приходить не было бы никакого смысла. Или в любой другой дом. Она вообще никуда не могла пойти, потому что всю землю засеяли чем-нибудь полезным. Я могу придумать только три возможности. В полях я видел два больших камня с кустами ежевики вокруг. Вероятно, каждое лето там появляются красивые дикие цветы. Возможно, есть и другие места, но это не имеет значения, ведь в начале лета до них невозможно добраться, потому что пришлось бы пройти несколько миль по полям кукурузы. Но я знаю, где еще растет ежевика.

– И где же?

– Возле фундамента старого амбара. Наверное, семена принес ветер. Люди вспахивают землю близко от построек, но часть все же остается свободной.

– И вы думаете, Маргарет поехала туда?

– Думаю, такое возможно. Может быть, она знала одно место, где наверняка росли цветы. И, может быть, кто-то знал, что она знала.

Глава 51

Дунканы перебрались на кухню Джонаса, потому что через разбитое окно в кухне Джаспера проникал холодный воздух, а от сгоревшей на плите тряпки остался неприятный запах. Они закончили пить бурбон и перешли к кофе. Взошло солнце, день начался сорок минут назад. Джейкоб Дункан посмотрел на висящие на стены часы.

– В Канаде солнце уже взошло, – сказал он. – Рассвет там начался десять минут назад. Могу спорить, груз в дороге. Я знаю этого парня. Он любит рано вставать. Хороший человек, который не станет даром тратить время. Очень скоро произойдет передача.

Дорога, идущая южнее Медисин-Хат, заканчивалась после озера Пакоуки. Асфальт исчезал, далее шло четверть мили щебня, скрепленного смолой, упиравшихся в лесную поляну, которая казалась тупиком. Однако белый фургон проскользнул между двух сосен, проехал через невысокий кустарник и оказался на неровной, когда-то широкой, а теперь совершенно заброшенной противопожарной просеке, уходившей на юг и проложенной с учетом дующих здесь западных ветров. Фургон катился медленно, раскачиваясь, колеса поднимались и опускались независимо друг от друга, как при ходьбе. Впереди виднелись лишь деревья, дальше начинался город штата Монтана, Хогг-Пэриш[14]. Но фургон остановится на полпути, немногим более двух миль не доезжая до границы, у северного края зоны безопасности, совершенно симметрично с таким же фургоном в Америке, который, несомненно, уже ждал наготове, полный энергии для последней части путешествия.

Доктор сходил на кухню и вернулся с двумя чашками свежего кофе.

– Возможно, произошел несчастный случай. Может быть, она вошла в амбар, – сказал он.

– Вместе с велосипедом? – спросил Ричер.

– А почему нет? Мы мало о ней знаем. Некоторые дети могут бросить велосипед на дороге, другие заберут с собой. Все зависит от личных качеств. Потом Маргарет могла пораниться или застрять внутри. Сейчас дверь заклинило. Может быть, и тогда девочка не смогла ее открыть и попала в западню. И никто не услышал ее криков.

– А что потом?

– Восьмилетний ребенок без пищи и воды… Она бы там долго не протянула.

– Не самая приятная мысль, – заметил Ричер.

– Но существуют варианты много хуже.

– Может быть.

– Возможно, ее сбил грузовик или обычная машина. На одной из дорог. Вы сами сказали, что движение в то время года было довольно напряженным. Может быть, водитель запаниковал и спрятал тело. И велосипед вместе с ним.

– Где?

– Где угодно. В амбаре или на расстоянии в несколько миль. В другом округе. Даже в другом штате. Может быть, тело не нашли именно по этой причине.

– Может быть, – повторил Ричер.

Доктор ничего не ответил.

– А теперь вы кое-что от меня утаиваете, – заметил Джек.

– Нужно подождать.

– Сколько?

– Около получаса.

– Перед чем?

– Остальные трое «кукурузников» приедут сюда завтракать. Их товарищи здесь, поэтому наш дом стал для них временной базой. Они заставят мою жену приготовить для них еду. Эти парни получают удовольствие от таких вещей.

– Я понял, – сказал Ричер. – И я буду готов.

– Один из них сломал вам нос.

– Я знаю.

Доктор ничего не сказал.

– Могу я задать вопрос? – сказал Ричер.

– Какой?

– Гараж у вас такой же, как сад, или как телевизор?

– Он больше похож на телевизор.

– Это хорошо. Тогда повернитесь к окну и наблюдайте за дорогой. Я вернусь через десять минут.

Ричер взял «ремингтон» и через кухню вышел в прихожую. Он быстро нашел дверь, ведущую в гараж, который оказался аккуратным, чистым и просторным, потому что «Субару» все еще оставался возле мотеля. Пол был подметен, никакого беспорядка. Вдоль одной стены шли ряды полок, заставленных всем тем, чего Ричер не обнаружил в подвале. Вдоль второй стены стоял верстак, удобный и тоже аккуратный и чистый, с тисками и множеством старательно расставленных инструментов.

Ричер разрядил «ремингтон», вытащил пять оставшихся патронов из обоймы и один из затвора, перевернул дробовик и зажал дуло в тисках. Затем нашел электрическую ножовку и вставил в нее пилу для резки дерева. Включив ножовку, отпилил приклад; сначала прошелся по самому узкому месту, потом – вдоль линии, повторяющей форму рукояти пистолета. Еще два движения ножовкой – и острые кромки стали гладкими и слегка закругленными. После этого Ричер взял напильник и очистил оружие от орехового дерева, которое отваливалось, как тертый шоколад. В конце он еще раз поработал сверху наждаком, сдул пыль, потер гладкую поверхность ладонью и остался доволен результатом.

Затем Джек выбрал лезвие ножовки с ровными мелкими зубчиками для работы по металлу, приложил его к стволу в дюйме от цевья и включил ножовку. Та взвыла, и через несколько секунд кусок ствола длиной в фут со звоном упал на пол. После этого Ричер нашел рашпиль и привел в порядок новое дуло, убрав заусенцы внутри и снаружи, разжал тиски, вытащил дробовик, дважды передернул затвор, щелк-щелк, щелк-щелк, и снова зарядил – пять патронов в обойме, один в стволе.

У него получился обрез с пистолетной рукоятью, длиной не больше предплечья.

На обратном пути Джек нашел шкаф и вытащил свою зимнюю парку, в карманах которой по-прежнему лежали «глок» и выкидной нож, а также две отвертки и гаечный ключ. Он прорезал ножом подкладку левого кармана, чтобы обрез помещался там полностью, и надел парку. Подойдя к входной двери, отпер замок и вернулся в столовую, дожидаться «кукурузников».

Они пришли по отдельности, по одному; первый – точно через полчаса, как и предсказывал доктор. Он приехал в черном пикапе, который оставил на дороге, пробежал по дорожке и вошел в дверь так, словно был тут хозяином. Ричер уложил его жестоким ударом гаечного ключа в заднюю часть головы. Футболист упал на колени, а в следующее мгновение рухнул на пол лицом вперед. Джек потратил немного времени и усилий, чтобы протащить его по блестящему деревянному полу, быстро связал клейкой лентой, но не слишком тщательно, решив, что на данный момент с него вполне достаточно. Удар гаечного ключа, падение тяжелого тела и кряхтение Ричера, тащившего тело, разбудили жену доктора и Дороти Коэ, и они вышли из своих комнат в халатах. Жена доктора посмотрела на нового гостя, лежавшего на полу.

– Наверное, они все придут на завтрак.

– Однако сегодня завтрака у них не будет, – отозвался Ричер.

– А завтра? – спросила Дороти Коэ.

– Завтра будет новый день. Насколько хорошо вы знакомы с Элеонор Дункан?

– Ее не за что винить.

– В этом году она будет заниматься перевозкой урожая. Элеонор Дункан возглавит компанию Дунканов.

Дороти Коэ ничего не сказала.

– Вы хотите, чтобы мы вам не мешали? – спросила жена доктора.

– Возможно, так будет безопаснее, – сказал Ричер. – Вряд ли вам понравится, если один из парней на вас упадет.

– Приехал еще один, – сказал из столовой доктор, негромко и напряженно.

Второй футболист лег на том же месте, что и первый. В доме уже не хватало места, чтобы их складывать. Ричер сложил его руки и ноги так, чтобы дверь могла закрыться, и связал прямо там, где он упал.

Последним появился тот парень, который сломал Ричеру нос.

Но он пришел не один.

Глава 52

Белый внедорожник припарковался на дороге за оградой, и футболист, который сломал Ричеру нос, вылез из него со стороны водителя. Затем распахнулась дверь пассажира, и из нее появился парень по имени Джон. Тот самый, которого Ричер оставил на складе.

«Иди спать», – сказал он ему.

Но Джон не пошел спать. Он подождал хороших новостей и приехал, чтобы получить свою порцию веселья.

Глупец, глупец, глупец.

В коридоре стало слишком тесно, чтобы нормально передвигаться. Там было полно футболистов; четверо лежали как трупы или выброшенные на берег киты, конечности связаны, головы опущены. Ричер пробрался между ними к окну и выглянул наружу. Двое последних громил прошли мимо пикапа Дороти Коэ и внедорожника Джона и поспешно направились по холоду к входной двери. Оба пребывали в отличном настроении.

Ричер распахнул дверь и вышел наружу, встретить их. Он вытащил обрез, чтобы показать его футболистам, неспешным движением, каким пират достает древний кремневый пистолет. Он держал его в правой руке, легко и уверенно, направив на парня, который ударил его прикладом. Но смотрел Ричер на Джона.

– Ты меня разочаровал, – сказал он.

Оба футболиста застыли на месте, не отводя от него глаз – тут только он вспомнил о клейкой ленте на своем лице, подобной боевой раскраске. Джек улыбнулся, почувствовал, как она натянулась, и перевел взгляд на парня, который его ударил.

– Что ж, мне удалось все поправить. Но я не уверен, что ты сможешь сказать то же самое о себе.

Оба футболиста молчали. Ричер продолжал смотреть на того, кто его ударил.

– Вытащи ключи от машины и брось мне.

– Что?

– Мне надоел внедорожник Джона. Сегодня я буду кататься на твоем.

– Ты так думаешь?

– Уверен.

Ответа не последовало.

– Пришло время принимать решения, мальчики. Либо вы начнете делать то, что говорю я, либо получите заряд картечи.

Парень засунул руку в карман, вытащил связку ключей и посмотрел на них, словно проверял, не ошибся ли, потом небрежно бросил их Ричеру, который даже не попытался их поймать. Ключи ударились о его парку и упали на землю. Джек не хотел отвлекаться, к тому же ему требовалась свободная левая рука. Он снова посмотрел на того же парня.

– И как твой нос сейчас?

– С ним все в порядке, – ответил парень.

– Похоже, его уже ломали.

– Дважды, – ответил парень.

– Что ж, говорят, три – счастливое число, – сказал Ричер. – Бог любит Троицу.

Ответа не последовало.

– Джон, ложись на землю, лицом вниз.

Тот не шевельнулся.

Ричер выстрелил в землю у ног Джона. Звук получился громким и глухим, как взрыв на каменоломне. Джон взвыл и затанцевал на месте. Его не задело, но по ногам ударили осколки гравия. Ричер подождал мгновение и передернул затвор с жестким угрожающим хрустом. Получился едва ли не самый жуткий звук в мире. Гильза от патрона вылетела наружу, упала на землю рядом с ключами и откатилась в сторону.

Джон лег на землю. Сначала неловко опустился на колени, словно находился в церкви, потом вытянул руки и неохотно опустился лицом вниз, как будто недовольный тренер заставил его сделать сотню отжиманий.

– Доктор! – крикнул Ричер через плечо. – Принесите клейкую ленту.

Ответа из дома не последовало.

– Не беспокойтесь, доктор. Они больше не приедут. Никогда. Сегодня последний день. Завтра вы будете жить как нормальные люди. А эти парни вернутся туда, откуда приехали, чтобы найти новую работу.

Последовала долгая напряженная пауза. Через минуту появился доктор с лентой. Он не смотрел на двух парней. Его лицо оставалось повернутым в сторону, глаза опущены. От старых привычек нелегко отказаться. Он протянул ленту Ричеру и скрылся в доме. Джек бросил ленту парню, который его ударил.

– Сделай так, чтобы твой приятель не мог пошевелить руками и ногами. Или я использую другой метод, который, скорее всего, приведет к травмам спины.

Парень поймал ленту и принялся за работу. Он замотал запястья Джона тройной восьмеркой, затем повторил те же движения, но в обратном направлении. Пластиковые наручники. Ричер не знал, какую нагрузку выдерживает лента, но ему было известно, что человек не в силах ее разорвать. Потом парень проделал то же самое с лодыжками Джона.

– Теперь свяжи его по рукам и ногам, – сказал Джек. – Соедини ноги и руки.

Футболист сложил ноги на заднице Джона и намотал ленту так, что руки и ноги оказались соединенными вместе. Четыре оборота, каждый в фут длиной, он натянул ленту в последний раз и отступил в сторону. Ричер вытащил из кармана гаечный ключ, на котором осталось немного крови и волос двух других парней, показал его футболисту и бросил на землю. Затем достал из кармана нож и отправил к разводному ключу. «Глок» зашвырнул себе за спину, повернулся и положил рядом обрез. После всего скинул на землю куртку, и она накрыла оружие, а Джек посмотрел на ударившего его парня.

– Честная драка. Один на один. Запасной футбольный игрок Небраски против армии США. На кулаках. Без правил. Если сумеешь пройти мимо меня, сможешь взять любое оружие, лежащее под моей курткой.

На секунду на лице парня появилось недоумение, но уже в следующее мгновение он улыбнулся, словно взошло солнце, словно все изменилось к лучшему прямо у него на глазах, словно он обнаружил дыру в обороне противника и у него появился шанс пройти зону защиты. Он приподнялся на носках, наклонил тело вперед, поднял правый кулак к подбородку и выставил вперед левую руку.

Ричер едва заметно улыбнулся в ответ. Парень танцевал, точно маркиз Куинсберри[15]. Он ничего не понимал. Совсем ничего. Возможно, последнюю схватку он видел в одном из фильмов о Рокки. Его рост составлял шесть футов и семь дюймов, вес – триста фунтов, но он был призовым быком, большим, тупым и блестящим и собирался драться с канавной крысой.

Крысой массой в 250 фунтов.

Парень сделал шаг вперед и с минуту стоял, раскачиваясь, делая уходы и нырки, попусту расходуя энергию. Ричер не шевелился, он смотрел на своего противника широко раскрытыми глазами, не фокусируясь на одном месте и контролируя все вокруг, полностью сосредоточившись. Он следил за глазами, руками и ногами футболиста. Наконец последовал короткий прямой левой. Очевидный первый ход для правши, который думает, что он в ринге. Похожий удар, прямой, но не такой сильный, потому что идет от локтя, не используя ноги, корпус и плечи. Ричер увидел, как приближаются большие розовые костяшки, сделал быстрое движение левой рукой, вверх и наружу – так человек отмахивается от осы, – и попал в запястье, достаточно сильно, чтобы изменить траекторию удара, который ушел в сторону от его лица, над плечом.

Его плечо уже начало двигаться, он резко выпрямил стоявшую сзади ногу, повернул торс, создавая вращающий момент, и бросил правый локоть в разрыв, образовавшийся после того, как парень повернулся на дюйм против часовой стрелки, намереваясь попасть локтем в надбровную дугу его левого глаза, надеясь нанести тяжелую травму черепа вдоль линии виска. Удар пришелся массой в 250 фунтов – мощное плотное сотрясение, которое Ричер ощутил всем телом, до кончиков пальцев ног.

Футболист отшатнулся, но устоял. Очевидно, его череп выдержал, но он почувствовал силу удара, начал все понимать, открыл рот, собираясь закричать, но Ричер нанес ему мощный удар снизу в челюсть, резкий и не слишком изящный, но эффективный. Голова парня дернулась назад в кровавом тумане и тут же метнулась вперед, оттолкнувшись от массивных дельтовидных мышц. Ричер врезал левым локтем в другую надбровную дугу, яростно развернув торс, и тут же нанес четвертый удар предплечьем правой руки в горло, заканчивая схватку и напоследок вмазав своему противнику коленом в пах. Затем проскочил ему за спину и сильно пнул ногой под колени. Парень сложился и тяжело рухнул на спину.

Шесть ударов, три секунды.

Запасной футболист Небраски против армии США.

Однако парень оказался крепким. Или сильно испугался. Или и то, и другое. Он начал вертеться на спине, как черепаха, пытаясь встать, оставляя следы на гравии, а его голова дергалась вправо и влево. Быть может, следовало подождать до счета «восемь», но противник, лежащий на земле, – это райский подарок для канавной крысы, прекрасный повод попрактиковаться, бесценный случай, которым не следует пренебрегать, и Ричер остановил парня, врезав ему башмаком за ухо, а следом каблуком в лицо – так потрясенный домовладелец давит таракана. Ричер отчетливо услышал хруст ломающегося носа, хотя футболист продолжал кряхтеть, сопеть и стонать.

Игра подошла к концу. Восемь ударов за шесть секунд, позорно слабых и вымученных по стандартам Ричера, но парень был огромным, настоящим атлетом, мускулистым и выносливым, к тому же он привык к тяжелым ударам. Однако футболист практически не сумел оказать сопротивления. Так, символически. Далеко не самый серьезный противник из тех, с кем Джеку пришлось сталкиваться. Четыре года футбола за команду колледжа эквивалентны четырем дням тренировок Ричера, но многие люди, которых он знал, не добрались даже до третьего.

Джек связал парня пластиковыми наручниками на том самом месте, где он лежал, сделал четыре оборота вокруг шеи и лодыжек и соединил его путы с лентой на шее Джона. Оставив их на дорожке, вернулся в дом и хорошенько связал тех двоих, которые пришли раньше. Потом положил их рядом и замотал лентой так, что они оказались спина к спине, так же, как и те, с которыми он разобрался ночью. И выпрямился, чтобы перевести дыхание.

Послышался тихий звонок телефона.

Оказалось, что это сотовый Дороти Коэ. Звук был приглушенным, потому что он оставался вместе с ней, в ее комнате, за закрытой дверью. Она вышла из спальни с телефоном в руке, бросила взгляд на четверых связанных парней, лежавших на полу в коридоре, и улыбнулась, словно увидела скрытую иронию в том, что случилось, – нечто обычное в течение совершенно безумного дня.

– Мистер Винсент из мотеля. Он хочет, чтобы я поработала сегодня утром. У него появились новые постояльцы.

– Кто такие? – спросил Ричер.

– Он не сказал.

– Хорошо, – ответил Ричер, немного подумав.

Он попросил доктора присматривать за шестерыми пойманными футболистами, вернулся на подъездную дорожку, надел парку, нашел ключи от машины, лежавшие на гравии, вернул в карманы свой арсенал, после чего направился к белому внедорожнику, припаркованному за оградой.

Элдридж Тайлер двигался совсем немного, но достаточно, чтобы чувствовать себя удобно. Шел второй час после рассвета. Он был терпеливым человеком. Его глаз не отрывался от прицела, направленного на дверь амбара, шестью дюймами левее и шестью ниже глазка. Приклад ружья по-прежнему покоился на мешках с рисом. Воздух оставался влажным и туманным, но солнце светило ярко и видимость была хорошей.

Однако крупный мужчина в коричневой куртке не пришел.

Пока не пришел.

Возможно, он так и не придет, если Дунканам этой ночью будет сопутствовать успех. Но Тайлер продолжал оставаться наготове, потому что осторожность была его второй натурой и он всегда серьезно относился к поставленным перед ним задачам. К тому же Дунканов могла подстерегать неудача. И тогда крупный мужчина появится очень скоро. Зачем ждать? Ему нужен лишь дневной свет, ничего больше.

Тайлер снял палец со спускового крючка и несколько раз сжал и разжал руку, потом его палец снова лег на спуск.

Глава 53

Белый внедорожник оказался «Шевроле Тахо» и отличался от машины Джона только цветом. Такая же кабина и панель управления. Да и повадки у него были такими же. Ричер выехал на двухполосное шоссе, свернул направо и направился на юг. Над землей стелился туман, но на востоке солнце успело подняться довольно высоко. После рассвета прошло почти два часа.

Ричер сбросил скорость и остановился на обочине, в двухстах ярдах от мотеля. С севера он видел лишь рекламный символ ракеты и вестибюль. Джек вылез из внедорожника и зашагал по асфальту, медленно и бесшумно. Угол его зрения менялся с каждым шагом: сначала сожженный «Форд» на главной парковке, стоявший на ободах, черный, похожий на скелет, внутри два полностью сгоревших тела; потом «Субару» доктора напротив домика номер шесть, с разбитыми стеклами и изуродованный, но все равно почти живой по сравнению с «Фордом».

Далее он заметил темно-синий «Шевроле». Его припарковали за «Субару», перед комнатой номер семь или восемь, небрежно, поперек подъездной дорожки. Расстроенные люди, уставшие и сердитые, бросили машину, им не терпелось отдохнуть.

Ричер сошел с дороги и направился к двери в вестибюль, мимо «Форда», который еще не остыл, а огонь разрисовал фантастическими узорами. Дверь в вестибюль не была заперта. Переступив порог, Ричер увидел, что за столиком портье сидит Винсент. Он как раз собирался положить телефонную трубку на рычаг. Винсент замер и посмотрел на серебристую ленту на лице Ричера.

– Что, черт возьми, с вами случилось?

– Царапина, – ответил Джек. – С кем вы разговаривали?

– Обычный утренний звонок. Всё как всегда, система работает как часы.

– Телефонное дерево? – спросил Ричер.

Винсент кивнул.

– И?

– Ничего нового. Три машины «кукурузников» бесцельно рыскали по городу всю ночь. Сейчас они куда-то уехали. Все четверо Дунканов находятся в доме Джейкоба.

– У вас появились постояльцы, – сказал Ричер.

– Итальянцы, – ответил Винсент. – Я поместил их в седьмой и восьмой номера.

– Они про меня спрашивали?

Винсент кивнул.

– Они спросили, здесь ли вы. Спросили, видел ли я вас. Они явно вас искали.

– Когда они сюда приехали?

– Около пяти утра.

Ричер кивнул. Почти вся ночь прошла в бесполезных разъездах, они устали, не захотели тратить еще час на поездку до «Марриотта» и остановились в местном мотеле. Вероятно, планировали поспать пару часов и вновь отправиться на поиски, но проспали. Человеческая природа.

– Они меня разбудили, – сказал Винсент. – У них было отвратительное настроение. Не думаю, что они заплатят.

– Кто из них застрелил парней в «Форде»?

– Я их не отличаю. Один стрелял, другой поджег машину.

– И вы видели это собственными глазами?

– Да.

– Вы готовы повторить эти слова в суде?

– Нет, потому что они связаны с Дунканами.

– А если бы Дунканы не были с ними связаны?

– Мне не хватает воображения.

– Но вы сказали мне.

– Один на один.

– Скажите еще раз.

– Один из них застрелил парней в «Форде», другой его поджег.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Этого достаточно.

– Для чего?

– Чтобы позвонить им, – сказал Ричер. – Примерно через минуту. В номера. Говорите шепотом. Скажите, что я возле вашего окна, смотрю на сожженную машину.

– Я не могу в этом участвовать.

– Сегодня последний день, – заверил его Ричер. – Завтра все будет иначе.

– Вы уж меня простите, но я предпочитаю подождать и увидеть все собственными глазами.

– Вы увидите завтра здесь три вида людей, – сказал Ричер. – Часть будет мертва, часть останется трусами, а к части вернется немного самоуважения. Вам лучше оказаться среди третьих.

Винсент промолчал.

– Вы знаете Элеонор Дункан? – спросил Ричер.

– Она хорошая, – сказал Винсент. – Она никогда не была частью этого кошмара.

– Она возглавит компанию Дунканов. С завтрашнего дня Элеонор Дункан будет перевозить ваш урожай.

Винсент молчал.

– Позвоните итальянцам через минуту, – сказал Ричер.

Он вышел на парковку, миновал домики номер один, два, три, четыре, пять и шесть, обогнул по дуге номера семь и восемь, прошел мимо номера девять и остановился в узком проеме в форме песочных часов, рядом с домиком номер восемь; он мог коснуться его рукой. Номер семь находился чуть дальше. «Шевроле», «Субару» и сгоревший «Форд» на некотором расстоянии образовали линию, идущую с юга на север. Ричер вытащил из кармана «глок» мертвого иранца и проверил, есть ли патрон в казенной части.

Все готово.

Ричер ждал.

Он услышал, как звонит телефон, сначала один, потом второй, довольно тихо из-за стен и закрытых дверей, представил ворочающихся на постелях мужчин, которые пытаются проснуться, моргают, смотрят на часы, озираются в незнаком месте. Наконец они находят телефоны на тумбочках, берут трубки, отвечают, слушают шепот Винсента.

Ричер ждал.

Он знал, что будет дальше. Тот, кому позвонили первым, будет стоять у двери с пистолетом наготове, дожидаясь, когда его партнер выйдет из своего домика. Потом они обменяются жестами и начнут двигаться вместе.

Ричер ждал.

Сначала открылась дверь номера восемь. Ричер увидел, как рука легла на ручку двери, потом пистолет, направленный почти вертикально, затем предплечье, локоть и часть головы. Пистолет – «Кольт дабл игл». Предплечье и локоть скрывал мятый рукав рубашки. Черные волосы торчали в разные стороны.

Ричер отступил на шаг и продолжал ждать. Он услышал, как открылась дверь домика номер семь. В следующее мгновение он скорее почувствовал шорох накрахмаленного хлопка, безмолвное обсуждение, постукивание пальцев по груди, распределение ролей, уточнение времени. Следующим очевидным шагом для парня из номера восемь будет выскочить вперед, спрятаться за номером шесть, обогнуть главное здание сзади и выйти на парковку с севера, в то время как громила из номера семь немного подождет и появится там же с юга. Не бином Ньютона.

Так они и сделали. Ричер услышал, как первый итальянец вышел и немного подождал, а его напарник направился к парковке.

«Восемь шагов, – подумал Ричер, – прежде чем второй обойдет первого». Он мысленно принялся считать, на шестом вышел, на седьмом поднял «глок», на восьмом закричал:

– СТОЯТЬ! СТОЯТЬ! СТОЯТЬ!

Оба мужчины замерли, уже сдаваясь, пистолеты опущены вдоль бедра; уставшие, только что проснувшиеся, смущенные и потерявшие ориентировку. А Ричер сохранял полную концентрацию.

– БРОСИТЬ ОРУЖИЕ! ПОЛОЖИТЬ ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ!

Оба моментально исполнили приказ, тяжелые стальные пистолеты одновременно упали на гравий.

– ОТОЙТИ В СТОРОНУ! ОТОЙТИ В СТОРОНУ! – снова крикнул Джек.

Итальянцы отошли еще дальше на стоянку, изолированные, далеко от своих домиков и машины.

Ричер выдохнул и посмотрел на них сзади. Оба были в брюках, рубашках и ботинках. Без курток или пиджаков.

– Повернитесь, – приказал он.

Они повернулись.

– Ты! – сказал левый.

– Наконец-то мы встретились, – ответил Ричер. – И как начался ваш день?

Ответа не последовало.

– Теперь выверните карманы. Полностью. Чтобы я видел подкладку.

Они повиновались. На гравий посыпались четвертаки и монетки в десять центов. За ними последовали бумажные салфетки и сотовые телефоны. А также ключи от машины с черной головкой в форме луковицы и пластиковым брелоком в форме большой цифры «один» для дистанционного открывания дверей.

– Теперь идите назад, – сказал Ричер. – До тех пор, пока я не прикажу вам остановиться.

Они отступили на несколько шагов. Джек следовал за ними – восемь шагов, десять – и остановился в том месте, где валялись брошенные ими пистолеты.

– Хорошо, теперь стойте.

Он наклонился, поднял один из пистолетов и вынул обойму. Она оказалась полной. В обойме второго пистолета не хватало одного патрона.

– Кто? – спросил Ричер.

– Другой, – ответил стоящий слева.

– Другой что?..

– Иранец. Ты прикончил одного, мы – другого. Мы на одной стороне.

– Я так не думаю. – Джек сделал еще несколько шагов, наклонился, поднял ключ от машины, нажал на кнопку и услышал, как щелкнули замки дверей. – Отправляйтесь на заднее сиденье.

– Ты знаешь, кто мы такие? – спросил стоявший слева.

– Да, – ответил Ричер. – Вы два негодяя, которых только что побили.

– Мы работаем на человека по имени Росси, из Лас-Вегаса. У него очень серьезные связи. Он из тех, с кем лучше не связываться.

– Прошу меня простить, но я не стану падать в обморок от ужаса.

– У него есть деньги. Много денег. Может быть, мы сможем как-нибудь договориться.

– Как?

– Здесь должна совершиться сделка. Мы можем тебя в нее включить. Станешь богатым.

– Я уже богат.

– Ты таким не кажешься. Я серьезно. Много денег.

– У меня есть все, что нужно. А это – определение богатства.

Парень немного подумал и продолжал, точно коммивояжер:

– Скажи, что я могу сделать, чтобы все исправить.

– Ты можешь сесть на заднее сиденье своей машины.

– Зачем?

– У меня болят руки, и я не хочу тебя тащить.

– Нет, зачем ты хочешь, чтобы мы сели в машину?

– Потому что мы поедем кататься.

– Куда?

– Я скажу, когда вы будете внутри.

Итальянцы посмотрели в ту часть воздуха, которая располагалась между ними, не осмеливаясь встретиться взглядами, не веря в свою удачу. Они сзади, одинокий водитель впереди. Ричер продолжал держать их под прицелом «глока», пока они шли к машине. Один сел с ближней стороны. Другой обошел багажник, посмотрел в сторону дороги, на открытые поля, и Ричер понял, что итальянец оставил мысли о бегстве. Плоская земля. Спрятаться негде. Современное боевое оружие калибра девять миллиметров дает высокую точность при стрельбе на расстоянии в пятьдесят футов и даже больше. Парень открыл заднюю дверцу, наклонил голову и сел внутрь. «Импала» – не самая маленькая машина, но места сзади не отличались удобством. Ноги обоих парней оказались под передними сиденьями, и хотя итальянцы не были высокими или крупными, они сидели, прижавшись друг к другу.

Ричер распахнул водительскую дверцу, поставил колено на сиденье и наклонился внутрь.

– И куда мы поедем? – спросил тот парень, который говорил раньше.

– Не слишком далеко, – ответил Джек.

– А ты можешь нам сказать?

– Я собираюсь припарковаться рядом с «Фордом», который вы сожгли.

– И мы никуда не поедем?

– Я же сказал, ехать недалеко.

– И что потом?

– Я собираюсь поджечь вашу машину.

Парни переглянулись, ничего не понимая.

– Ты собираешься отвезти нас туда, посадив нас на заднее сиденье? – спросил любитель поговорить.

– Если хотите, можете пристегнуть ремни. Но не думаю, что оно того стоит. Тут совсем близко. И я очень аккуратно вожу машину.

– Но… – начал все тот же парень.

И замолчал.

– Я знаю, – сказал Ричер. – Я повернусь к вам спиной. И вы сможете на меня напасть.

– Ну да.

– Но вы не станете.

– Почему?

– Не станете – и всё. Я знаю.

– Почему? – еще раз спросил он.

– Потому что вы будете мертвы, – сказал Ричер и выстрелил первому парню в лоб и сразу же, без паузы, второму – бум-бум.

Заднее стекло разбилось, кровь, кости и мозг забрызгали остатки стекла – они перемещались медленнее, чем пуля. Оба парня замерли на сиденьях; их последние движения были еще более заторможенными, совсем как у засыпающих пожилых людей, но с открытыми глазами и толстыми каплями крови, набухающими на лбах. Через несколько мгновений капли превратились в ручейки, которые потекли по переносицам.

Ричер выбрался из машины, выпрямился и посмотрел на север. Девятимиллиметровые пули из патронов типа «парабеллума». Отличная штука. Обе пули, вероятно, уже упали где-то далеко позади, прожигая себе путь в замерзшей земле.

Ричер проверил домик номер семь и нашел в куртке бумажник с водительскими правами штата Невада, выписанными на имя Роберто Кассано, а также адрес в Лас-Вегасе. Еще в бумажнике лежали четыре кредитные карточки и немногим больше девяноста долларов наличными. Ричер взял шестьдесят, сел в «Импалу», проехал сорок ярдов и припарковался вплотную с руинами «Форда». Он отдал шестьдесят долларов Винсенту за два номера за одну ночь, затем одолжил у него тряпку и спички и, как только установил запал в топливный бак «Шевроле», поспешил к внедорожнику, оставленному на обочине. Когда он проезжал мимо, появились первые признаки огня; через четыреста ярдов в зеркале заднего вида Джек увидел, как взорвался топливный бак. Он смотрел на мотель под таким углом, что огненный шар, взметнувшийся в небо, сделал рекламную ракету мотеля почти настоящей – казалось, она сейчас устремится в космос и исчезнет в его бесконечных просторах.

Элдридж Тайлер слышал два выстрела. Два хлопка, последовавшие почти сразу один за другим, очень далекие, две легкие вибрации в зимнем воздухе. Не винтовка. И не дробовик. Тайлер хорошо разбирался в огнестрельном оружии и знал, как распространяются звуки выстрелов. «Пистолет, – подумал он, – в трех или четырех милях. Может быть, охота закончилась. Может быть, крупный мужчина убит». Он снова пошевелился, переместил сначала одну ногу, другую, повел плечами, подвигал шеей, засунул руку в брезентовую хозяйственную сумку и вытащил бутылку с водой и сэндвич с темным хлебом. Аккуратно положил все это рядом. Затем выглянул в вентиляционное окошко, с которого снял решетку, и внимательно осмотрел окрестности. Потому что крупный мужчина вполне мог уцелеть. Тайлер ничего не принимал на веру. Он был очень осторожным человеком. Его задание состояло в том, чтобы наблюдать и ждать, и так он и будет делать до тех пор, пока ему не скажут, что пора покинуть пост.

Он оперся на руки и посмотрел назад. Солнце переместилось немного южнее, и теперь его косые лучи падали на вход в его убежище. Пластиковая изоляция натянутой проволоки покрылась росой от ночного тумана и слегка поблескивала.

«Десять минут, – подумал Тайлер, – прежде чем она высохнет и снова станет невидимой».

Он улегся на место, приложил глаз к оптическому прицелу, а указательный палец вернулся на спусковой крючок.

Глава 54

Дороти Коэ воспользовалась ванной комнатой для гостей и быстро приняла душ, готовясь отправиться на работу в мотель. Она зашла на кухню выпить кофе и съесть тост с доктором и его женой, но в последний момент решила, что поедет в другое место.

– А где Ричер? – спросила она.

– Я точно не знаю, – ответил доктор.

– Но он должен был тебе сказать.

– Он работает над одной теорией.

– Я чувствую, он что-то знает.

Доктор не ответил.

– Так куда он поехал? – снова спросила Дороти.

– К старому амбару.

– Тогда и я туда же, – заявила она.

– Не стоит, – сказал доктор.

Ричер ехал по двухполосному шоссе на юг, но остановился в тысяче ярдах за амбаром, который стоял в миле к востоку, рядом со своим спутником поменьше, залитый солнечными лучами, слегка скособочившийся на одну сторону, как будто он преклонил колени. Джек вышел из машины, ухватился за решетку багажника на крыше, встал одной ногой на сиденье, взобрался наверх и выпрямился во весь рост. Так он уже однажды залезал на крышу «Субару» доктора, но внедорожник был выше. Ричер медленно сделал полный оборот, с одной стороны солнце светило ему прямо в глаза, с другой – легла огромная тень. Далеко на севере он увидел мотель, на юге – три дома Дунканов. Ничего больше. Ни людей, ни машин. Все застыло в полной неподвижности.

Он ступил на капот и спрыгнул на землю. Не обращая внимания на колею, оставленную грузовиками, пошел напрямик, направляясь в просвет между амбаром и сараем.

Элдридж услышал машину. Шепот далеких шин по неровному асфальту, шипение выхлопа, приглушенный шум вращающихся частей, едва различимый на фоне абсолютной тишины. Машина остановилась. И больше не двигалась с места.

«До нее около мили», – подумал он. Нет, это не кто-то из Дунканов с сообщением для него. Они бы приехали сюда или позвонили бы по сотовому телефону. И не доставка груза. Слишком рано. До его появления еще несколько часов.

Он повернулся на бок и посмотрел на провод. Мысленно повторил все движения, которые ему предстояло сделать: перекинуть ружье, привстать, развернуться и выстрелить в упор. Никаких проблем.

Он снова приложил глаз к прицелу, и его палец нащупал спусковой крючок.

Через десять минут Ричер преодолел половину пути до амбара, постоянно все оценивая и подсчитывая. Он был один. Он остался последним. Все десять футболистов выведены из игры, с итальянцами покончено, арабы в «Форде» мертвы, оставшегося иранца прикончили итальянцы, четверо Дунканов засели в своих домах. Ричер чувствовал, что может доверять этой информации. Местное телефонное дерево выглядело как безупречный пример человеческого разума. Аграз[16], так это называлось в армии. Ричер не сомневался, что армия позавидовала бы такой системе.

Он продолжал идти, немного отклоняясь в сторону, чтобы оказаться между строениями. Амбар находился справа от него, небольшой сарай – слева. Заросли ежевики у фундаментов напоминали небрежную штриховку на карандашном рисунке. Сухие палочки зимой, но летом наверняка буйство цветов и красок. Возможно, детям нравится. Детский велосипед вполне способен проехать по колее, оставленной грузовиком. Узкие шины, прочная рама.

Ричер шел все дальше.

Элдридж Тайлер успокоил дыхание и сосредоточился, весь обратившись в слух. Он знал эти места. Земля постоянно двигалась, нагревалась, охлаждалась, вибрировала, едва заметно подрагивала, заставляя мелкие камушки перемещаться вверх через многие и многие слои, где они скапливались в бороздах и колеях и поджидали, когда на них кто-нибудь наступит или пнет, и тогда они стучали, ударяясь друг о друга. Тайлер знал, что невозможно ходить бесшумно по пересеченной местности. Он приник глазом к прицелу, палец застыл на спусковом крючке. Элдридж Тайлер напряженно вслушивался в тишину.

Ричер остановился в пятидесяти ярдах и застыл в полной неподвижности, глядя на строения, которые выросли перед ним. В голове у него теснились одни и те же повторяющиеся мысли. Его теория была либо совершенно правильной, либо полностью ошибочной. Восьмилетняя Маргарет Коэ пришла сюда за цветами, но попала в ловушку совсем не случайно. Велосипед это доказывал. Ребенок вполне мог оставить велосипед на дорожке, забежать внутрь старого сарая и получить серьезную травму. Но серьезный ребенок завел бы за собой велосипед и вообще не должен был получить травму. Человеческая природа. Логика. Если бы произошел несчастный случай, велосипед находился бы снаружи. Но его не нашли, следовательно, никакого несчастного случая не было.

И вот еще что: она пошла к амбару добровольно, но не стала бы сама заходить внутрь. Зачем девочке, которая отправилась собирать цветы, заходить в амбар? В амбаре нет секретов для фермерских детей. Никаких тайн. Ребенка, интересующегося яркими красками, природой и необычными цветами, вряд ли привлекали темные места, где плохо пахнет. Работала ли дверь двадцать пять лет назад? Мог ли ребенок сдвинуть ее с места? Сарай построили лет сто тому, и он начал гнить с первого дня своего существования. Теперь дверь перекосилась, но она и тогда могла быть перекошенной, да и в любом случае была достаточно тяжелой. Значит, девочке пришлось бы засунуть тяжеленный велосипед через маленькую дверцу, встроенную в основную. Велосипед с педалями и рулем?

Нет, это сделал кто-то другой.

Пятый человек.

Потому что без пятого человека теория не работала. Без него амбар был бессмыслицей. Цветы без пятого человека уже не имели никакого значения. У Дунканов алиби, но Маргарет Коэ исчезла. Значит, был кто-то другой, либо случайно, либо намеренно.

Или нет.

Круговая логика.

Все правильно – или нет.

Если все неправильно, то Ричер почувствует разочарование, но не более того. Но если он не ошибся и пятый человек существует, об этом следует подумать. Он наверняка связан с Дунканами общей целью или страшной тайной, раз и навсегда. Его сотрудничество гарантировано. Его верность не вызывает сомнений, либо из-за общих интересов, либо с позиции силы. И в критической ситуации он придет на помощь.

Ричер посмотрел на амбар и соседний сарай.

Если его теория верна, то пятый человек там.

Если пятый человек там, то теория верна.

Круговая логика.

Ричер уже видел эти строения дважды, один раз ночью и один днем. Он жил, подмечая детали. Но с расстояния в пятьдесят ярдов трудно разглядеть что-то существенное. Лишь вид сбоку на два старых сооружения. Лучше всего пятому человеку забраться внутрь амбара, чуть в стороне от центра, футах в шести от двери, удобно устроиться на раскладном стуле с дробовиком на коленях и ждать, когда мишень войдет внутрь, освещенная ярким светом. Второй вариант – сарай, который находится в ста двадцати ярдах, подняться на чердак с ружьем с оптическим прицелом и наблюдать через вентиляционные решетки, которые Ричер заметил во время своих первых визитов сюда. Выстрел оттуда будет более трудным, но не исключено, что этот человек является стрелком, а не специалистом по ближнему бою. Может быть, никто не имеет права входить в амбар и все, что находится там, должно оставаться неприкосновенным. Даже если невольному прохожему предстояло умереть. В любом случае следовало сначала проверить сарай, так подсказывала очевидная логика.

Ричер пошел налево, направляясь к длинной восточной стене сарая, не слишком быстро и не слишком медленно, легкой походкой, при этом он производил куда меньше шума, чем при быстрой ходьбе или если бы крался. Он остановился в шести футах от стены, где начинались засохшие заросли ежевики, и вновь подумал о вероятностях. Весьма возможно, что пятый человек служил в армии или знаком с военными из круга его друзей или родственников. Штат в центральной части страны, большие семьи, братья и кузены…

Скорее всего, он не настоящий снайпер или пехотинец, но может знать основные приемы, главный из которых заключается в том, что снайпер, лежащий головой в одну сторону, отчаянно тревожится о том, что происходит у него за спиной. Человеческая природа. Непреодолимая. Вот почему снайперы работают в паре с корректировщиком. Корректировщик должен находить цели, вычислять расстояния, делать поправку на ветер, но его главная задача состоит в наличии еще одной пары глаз, в обеспечении прикрытия. При прочих равных успех снайпера определяется его дыханием и частотой пульса, и все, что помогает ему сохранять спокойствие, становится чрезвычайно важным.

Есть ли у пятого человека корректировщик? Шестой человек? Едва ли, потому что шестой сидит за рулем серого фургона, значит, корректировщиком должен стать седьмой человек, а семь – слишком большое число для тайной организации в таком месте. Значит, снайпер почти наверняка один и должен иметь систему раннего оповещения, насы́пать свежий гравий или битое стекло на подходе к своему убежищу либо натянуть проволоку у входа. Нечто производящее шум при приближении врага, чтобы он мог чувствовать себя спокойно.

Ричер отошел от зарослей ежевики и направился к входу в сарайчик, остановился в футе от порога и прислушался, но вокруг царила тишина. Он втянул в себя воздух, надеясь уловить какой-нибудь химический запах, выдающий присутствие припаркованной машины, бензола и холодного углеводорода, смешанного с ароматами земли и старого дерева, но его нос был забит засохшей кровью, и он потерял способность воспринимать запахи. Ничего. Джек вытащил обрез правой рукой, «глок» – левой и начал очень медленно перемещаться вперед, глядя вправо.

И увидел проволоку.

Точнее, длинный электрический кабель для низких напряжений, какими пользуются радиолюбители, изолированный черным пластиком и туго натянутый перед входом на высоте щиколоток. Кабель покрывала пленка частично подсохшей утренней росы, из чего следовало, что он здесь появился не менее двух часов назад, еще до рассвета. Значит, пятый человек – серьезный и осторожный противник, терпеливый, готовый идти до конца. Получалось, что Дунканы обратились к нему еще вчера, скорее всего, после полудня, чтобы полностью подстраховаться. Наконец Ричер получил подтверждение важности амбара.

Он улыбнулся.

Значит, ошибки нет.

Держась подальше от густых зарослей, Ричер обошел вход по большой дуге. Он исходил из предположения, что большинство людей правши, поэтому хотел оказаться слева от своего противника в тот момент, когда тот узнает о его появлении, тогда ружью стрелка придется проделать серьезный путь, чтобы найти цель. Ричер внимательно смотрел под ноги, но больше не обнаружил источника возможного шума, зато заметил грузовичок, который находился в самой глубине сарая, под чердачным этажом. Задний борт открыт, в сумраке тускло поблескивает грязная белая краска.

Джек остановился в шести дюймах от проволоки и замер, дожидаясь, когда глаза привыкнут к полумраку. Внутри сарая было темно, лишь сквозь щели между покоробившимися досками проникали узкие солнечные лучи. Ричер сразу понял, что грузовик, «Шевроле Сильверадо», стоит здесь уже достаточно давно. Над ним, всего в одном большом шаге от крыши кабины, находился чердак. И там, за подошвами сапог, он увидел зад и ноги, спину и локти, освещенные солнцем, проникавшим в вентиляционное окошко. Пятый человек с ружьем.

Ричер перешагнул через натянутый провод левой ногой, потом правой и скользнул в тень. Он двигался вперед вдоль левой колеи, оставленной пикапом, где земля была твердой и гладкой, точно туго натянутый канат, медленно и осторожно, задержав дыхание. Отсюда он видел ноги пятого человека, но ничего больше. Ему требовалась более выгодная точка, он хотел попасть в кузов пикапа, из чего следовало, что бесшумное приближение больше невозможно. Листовой металл лязгнет, заскрипит подвеска, и с этого мгновения утро станет очень шумным, а события начнут развиваться невероятно быстро.

Он сделал глубокий вдох и выдохнул через рот.

Глава 55

Элдридж Тайлер ничего не слышал до тех пор, пока в десяти футах за его спиной и восемью футами ниже не возникла оглушительная какофония. Какой-то тяжелый металлический инструмент ударил в борт его пикапа, загрохотали шаги по кузову, и громкий гнусавый голос закричал:

– НЕ ДВИГАТЬСЯ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! – Затем дробовик выстрелил в крышу над его спиной, в замкнутом пространстве звук получился оглушительным, а голос продолжал кричать: – НЕ ДВИГАТЬСЯ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!

В следующее мгновение Элдридж услышал, как щелкнул затвор дробовика, и сверху на него упала горячая гильза вместе с опилками, которые наполнили воздух, словно снег цвета хаки.

А потом в сарае стало тихо.

– Убери руки от ружья, или я выстрелю тебе в задницу.

Тайлер убрал правый указательный палец со спускового крючка, левую руку отвел в сторону от ствола. Голос исходил слева, из-за его спины. Он приподнялся на ладонях, слегка изогнулся, повернул голову и увидел крупного мужчину – рост около шести футов и пяти дюймов, вес под двести пятьдесят фунтов, в просторной коричневой парке и вязаной шапочке. Он держался как-то напряженно, как будто его что-то беспокоило. Как будто у него заживали старые раны, как Тайлера и предупреждали, но только теперь на лице у крупного мужика появилась серебристая клейкая лента. Об этом никто ничего не говорил. Мужчина держал в руках обрез и большой металлический гаечный ключ. Он был правшой с мощными широкими плечами. Центр черепа находился примерно на высоте семидесяти трех дюймов от кузова «Сильверадо». В точности как рассчитал Тайлер.

Он закрыл глаза.

Ричер увидел перед собой мужчину в возрасте от шестидесяти до семидесяти лет, широкоплечего, но не высокого, с редеющими седыми волосами и морщинистым лицом. Он был одет в несколько слоев нижнего белья под старой фланелевой рубашкой и шерстяными брюками. За ним блестело полированное ореховое дерево и гладкий металл ствола. Дорогая охотничья винтовка, лежащая на мешках с рисом, как показалось Ричеру. Рядом стояла бутылка с водой и сэндвич.

– Твоя проволока отлично сработала, верно? – сказал Джек.

Снайпер ничего не ответил.

– Как тебя зовут? – спросил Ричер.

Никакого ответа.

– Слезай, винтовку оставь наверху.

Старик не пошевелился. Его глаза были закрыты. Он думал. Джек видел, что он пытается понять, насколько Ричер осведомлен об их делах. Как всякий, кто проиграл.

– Я знаю практически все, – сказал Джек. – Мне нужны только детали.

Снайпер молчал.

– Двадцать пять лет назад одна маленькая девочка пришла сюда посмотреть на цветы. Наверное, она приходила каждое воскресенье. И в одно из них здесь оказался ты. Я хочу знать, это произошло случайно или ты пришел специально.

Старик открыл глаза, но продолжал молчать.

– Было начало лета, – продолжал Ричер. – Я плохо разбираюсь в цветах. Может быть, они начали цвести не так давно… Как скоро Дунканы уловили закономерность? Три недели? Две?

Снайпер слегка пошевелился. Голова осталась на месте, но руки поползли к оружию.

– Я тебя честно предупреждаю: я выстрелю в тот момент, когда дуло начнет поворачиваться в мою сторону.

Элдридж Тайлер замер, но руку не убрал.

– Я делаю вывод, что прошло две недели. Они заметили ее в первое воскресенье, во второе уже за ней наблюдали, а на третье отправили сюда тебя, – сказал Ричер.

Ответа не последовало.

– Я хочу, чтобы ты подтвердил мои выводы. Я хочу знать, когда тебя позвали Дунканы, когда они наняли парней, которые строили ограду. Я хочу знать, как они это проделали.

Ответа не было.

– Ладно, – продолжал Ричер, – в таком случае я делаю вывод, что ты понимаешь, о чем я говорю.

И вновь молчание.

– Я хочу знать, как ты познакомился с Дунканами. Вас свели вместе общие интересы? Вы были членами отвратительного маленького клуба?

Старик снайпер продолжал молчать.

– Ты уже делал подобные вещи раньше?

Никакого ответа.

– Тебе следует со мной говорить. Это твой единственный способ продолжать жить.

Старик не отвечал. Он снова закрыл глаза, и его руки поползли вперед, слепо, неуверенно и неуклюже. Он приподнялся на бедре и одном локте, повернулся боком, и нижняя часть его грудной клетки повернулась к Ричеру, как открытая часть ведра. Ствол винтовки слегка пошевелился. Рука пятого человека легла на цевье. Он не хотел жить. Он собрался совершить самоубийство, просто двигая винтовку. Ричер знал признаки. Самоубийство с помощью полицейского, так это называлось. Не такой уж редкий случай при аресте за определенного рода преступления.

– Это должно было когда-нибудь закончиться, верно?

Пятый человек кивнул, едва заметно, словно и не шевелил головой вовсе. Винтовка продолжала перемещаться, дюйм за дюймом, рывками; она застревала, цеплялась за доски и неудобную одежду.

– Открой глаза, – сказал Ричер. – Я хочу, чтобы ты все видел.

Старик открыл глаза. Джек дождался, когда он повернет винтовку на девяносто градусов, и выстрелил из обреза. Тишину разорвал еще один оглушительный взрыв. Стальные шарики дроби вошли под углом в живот и грудь. Старик умер почти мгновенно. Ричер не сомневался, что юной Маргарет Коэ не посчастливилось так, как ему.

Джек подождал, потом встал на крышу кабины «Сильверадо», взобрался на чердак и присел на карточки рядом с мертвецом. Перевернув тело, вытащил из-под него винтовку, сделанную на заказ, с продольно-скользящим поворотным затвором. Очень дорогая, далеко не худший способ вложения денег. В казеннике был патрон калибра .338 «магнум», и еще пять в обойме. Ричер считал, что калибр .338 – это слишком при стрельбе с расстояния в сто двадцать ярдов по человеку, но огневая мощь никогда не помешает.

Он захватил с собой винтовку, еще раз перешагнул через натянутую проволоку, остановился, повернув лицо к холодному солнцу, и зашагал к амбару.

Маленькая дверца открывалась наружу, но на ней висел замок, какие обычно используют в загородных домах. Проржавевшая латунная накладка была диаметром с чашку кофе эспрессо. За ней имелся стальной язычок, который входил в прессованный металлический разъем, вставленный в замковую обвязку дверной коробки и скрепленный двумя винтами. Довольно мощное препятствие. Ричер прицелился из дорогого оружия и дважды выстрелил в болты с расстояния в фут. А потом сделал еще два выстрела. «Магнумовские» пули неплохо поработали. Дверь приоткрылась на дюйм, но застряла на обломках. Ричер просунул пальцы внутрь и дернул. От двери отвалился зазубренный кусок дерева длиной с его руку, и она распахнулась. Ричер еще секунду постоял на солнце и шагнул в амбар.

Глава 56

Через одиннадцать минут он вышел из амбара и увидел пикап Дороти Коэ, который приближался по колее. В нем сидели три человека. Сама Дороти за рулем, доктор на пассажирском сиденье, и жена доктора между ними. Ричер стоял совершенно неподвижно, в полном оцепенении, моргая в косых лучах солнца; захваченная винтовка в одной руке, другая рука свободно висит вдоль тела. Дороти Коэ притормозила и остановилась в тридцати футах, на достаточном расстоянии, словно уже все знала.

Через долгую минуту двери пикапа распахнулись, и из машины вылез доктор, за ним его жена. Наконец со своей стороны на холодный воздух вышла Дороти Коэ. Она стояла за распахнутой дверью, положив на нее одну руку. Ричер моргнул в последний раз и коснулся пальцами заклеенного лица. Дороти дважды попыталась задать ему вопрос и дважды замолкала.

– Она там? – наконец спросила она с третьей попытки.

– Да, – ответил Ричер.

– Вы уверены?

– Ее велосипед там.

– До сих пор? После стольких лет? Вы уверены, что это он?

– Велосипед описан в полицейском отчете.

– Должно быть, он проржавел.

– Немного. Там очень сухо.

Дороти Коэ молчала. Она не сводила глаз с западного горизонта, на градус или два южнее амбара, словно не могла посмотреть на само строение. Женщина застыла, но рука сжалась в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Вы можете рассказать, что с ней случилось?

– Нет, – ответил Ричер.

Технически он сказал правду. Он не был патологоанатомом. Однако достаточно долго прослужил полицейским и все понял.

– Я посмотрю, – сказала Дороти.

– Не нужно, – сказал Джек.

– Я должна.

– Нет.

– Я хочу.

– Будет лучше, если вы не станете этого делать.

– Вы не можете меня остановить.

– Я знаю.

– Вы не имеете права меня останавливать.

– Я вас прошу. Пожалуйста, не смотрите.

– Я должна.

– Лучше туда не ходить.

– Я не должна вас слушать.

– Тогда послушайте вашу дочь. Послушайте Маргарет. Представьте, что она выросла. Представьте, кем она могла бы стать. Сейчас она была бы адвокатом или ученым. Она любила цветы. Она стала бы художником или поэтом. Мастером своего дела. Умным, творческим человеком, полным здравого смысла, заботы о вас и мудрости. Она бы посмотрела на вас, покачала головой и сказала: «Послушай его, мама, сделай, как он говорит».

– Вы думаете?

– Она бы сказала: «Мама, верь мне».

– Но я должна увидеть. После стольких лет сомнений.

– Будет лучше, если вы туда не войдете.

– Это всего лишь кости.

– Это не просто ее кости.

– А что еще там могло остаться?

– Я имел в виду, что там не только ее кости, – сказал Ричер.

На 49-й параллели передача груза проходила в точном соответствии с планом. Белый фургон медленно ехал на юг, преодолевая последние канадские мили. Наконец он остановился на лесной поляне, примерно в двух милях к северу от границы. Водитель вышел, потянулся, взял большой моток веревки, лежавший в ногах у пассажирского сиденья, и подошел к задним дверям фургона. Он открыл их, и из него мгновенно и без малейших колебаний выскочили женщины и девочки. Они хотели поскорее оказаться в Америке, за это они заплатили и об этом мечтали.

Их было шестнадцать, все из сельских местностей Таиланда, шесть женщин и десять девочек; в среднем каждая весила около восьмидесяти фунтов, так что груз тянул на 1260 фунтов. Женщины были стройными и привлекательными, девочкам – по восемь лет или даже меньше. Они стояли и моргали в лучах утреннего солнца, смотрели на высокие деревья, переминались с ноги на ногу, уставшие, но взволнованные и полные удивления.

Водитель построил их в полукруг. Он не знал тайского языка, а они не понимали английского, поэтому он в очередной раз начал глупый спектакль. Наверное, так было даже быстрее, чем говорить. Сначала он помахал рукой, чтобы привлечь их внимание и успокоить. Затем поднес палец к губам, повернулся направо, повернулся налево, стараясь, чтобы его движения были медленными и четкими, чтобы все его увидели и не шумели. Он показал на землю и приложил ладонь к уху. Там сенсоры. Земля слушает. Женщины уважительно кивнули, они его поняли. Водитель ткнул пальцем себя в грудь, наставил его на всех по очереди, протянул руку на юг и показал, что дальше они пойдут пешком. Женщины снова кивнули. Они знали. Им заранее все объяснили. Водитель использовал обе руки, сначала одну, потом другую, ладони опущены, изображая осторожные шаги. Он посмотрел в глаза каждой женщины и девочки. Мы должны идти тихо и сохранять молчание. Женщины радостно закивали, девочки смущенно поглядывали на него из-под длинных густых волос.

Водитель взял веревку, отмерил шесть футов и обмотал ее конец вокруг запястья первой женщины. Затем отмерил еще шесть футов и сделал то же самое с запястьем первой девочки, потом следующей женщины и так до самого конца, пока все шестнадцать не оказались соединенными в одну цепь. Веревка служила проводником и не являлась принуждением. Как перила. Она позволяла им двигаться с одной и той же скоростью и не позволяла заблудиться. Лесная передача груза была и без того опасным делом, не хватало только бегать по лесам и искать отставших.

Водитель взял другой конец веревки и обмотал вокруг своего запястья. Потом повел их, как поезд, петляя между кустами и деревьями. Он шел медленно, стараясь ступать бесшумно и прислушиваясь к шагам у себя за спиной. Как обычно, все вели себя спокойно. Азиаты знали, что необходимо соблюдать тишину, в особенности нелегальные иммигранты, в особенности женщины и девочки.

Но, несмотря на все предосторожности, через двадцать минут их отчетливо услышали в двух разных местах, более чем в шестистах милях – сначала в Фарго, в Северной Дакоте, потом в Виннипеге, в канадской провинции Манитоба. Точнее, их видели в обоих местах, благодаря стре́лкам удаленного сейсмографа, которые дрогнули, когда они прошли через сенсор. Однако отклонение было совсем небольшим, лишь незначительно превышающим фон. В Фарго сотрудник департамента национальной безопасности США посмотрел на прибор и подумал: «Олень. Белохвостый или вирджинский. Или целая семья». Его коллега в Канаде подумал: «Ветер сбросил снег с ветвей деревьев».

Они двигались все дальше, медленно и осторожно, терпеливо преодолевая третью или четвертую часть своего приключения. Первая прошла в корабельном контейнере, вторая – в белом фургоне. Теперь они шли пешком, потом им предстояло пересесть в другой фургон. Им все объяснили заранее, с мельчайшими подробностями, в маленьком офисе компании, занимавшейся перевозками, расположенном неподалеку от их дома. Таких офисов было много, но тот, услугами которого они воспользовались, считался самым лучшим. Цена была высокой, но ее компенсировали превосходные условия. Посредник обещал, что они прибудут в Америку в отличном состоянии, свежие, как маргаритки.

Контейнер, ставший их домом на самую длительную часть пути, снабдили всем необходимым: лампами дневного света, подсоединенными к автомобильным аккумуляторам, матрасами и одеялами; им хватало воды и еды. Имелись биотуалеты и даже лекарства. В контейнере проделали вентиляционные отверстия, замаскированные под ржавчину, и установили баллоны с кислородом, освежавшие воздух. Внутри имелся даже спортивный тренажер, чтобы они могли поддерживать физическую форму – ведь им предстояло пройти пешком через границу четыре мили. Их обеспечили всем необходимым для умывания, а также лосьонами и увлажняющими кремами. Им обещали, что фургоны оборудованы так же, но в них путешествие будет не таким долгим, как морское.

Прекрасная организация, все продумано самым тщательным образом.

Кроме того, эта компания имела еще одно преимущество: здесь ничего не имели против женщин с детьми. Некоторые организации соглашались перевозить только взрослых, потому что взрослые могут сразу начать работать; другие брали детей, но лишь старших мальчиков, потому что те также могли работать; но здесь не возражали против девочек, что считалось гуманным. Единственный минус состоял в том, что мужчины и женщины должны были путешествовать отдельно из соображений приличий; в результате отцов отделяли от матерей, братьев – от сестер, а в данном случае им сказали, что корабль, на котором будут плыть мужчины, в последний момент задержался, поэтому женщины и девочки поедут первыми. Однако все будет в порядке, потому что за ними присмотрят до приезда мужчин.

Их предупредили, что пеший переход в четыре мили будет самой трудной частью путешествия, но на самом деле оказалось, что это не так. Им нравилось находиться на свежем воздухе. Да, было холодно, но они привыкли к такой погоде, потому что в Таиланде суровые зимы, к тому же у них имелась теплая одежда. Ну а самой лучшей частью стал момент, когда их проводник остановился, снова поднес палец к губам и провел воображаемую линию по земле. Потом он показал вперед и одними губами произнес:

– Америка.

Они пошли вперед, одна за другой миновали воображаемую границу, счастливо улыбаясь, делая первые шаги по американской земле. Их движения были медленными и изящными, как у танцоров балета.

Водитель в сером фургоне, находившийся по другую сторону границы штата Монтана, увидел их, когда они находились на расстоянии в сто ярдов. Как всегда, его канадский коллега возглавлял процессию, устанавливая шаг и держа веревку. За ним, между деревьями, змеился груз, который казался предельно легким. Водитель Дунканов распахнул заднюю дверцу фургона, чтобы принять женщин и девочек. Канадец вручил ему свободный конец веревки – так он поступал всегда, – словно эстафетную палочку, повернулся и зашагал обратно в лес. Вскоре он уже скрылся из вида. Водитель Дунканов жестом предложил женщинам и девочкам садиться в фургон, но, прежде чем каждая из них забралась внутрь, он смотрел на них, улыбался и пожимал руку, поздравляя с прибытием на новую родину. На самом деле водитель был игроком и пытался угадать, какого ребенка оставят себе Дунканы. Женщины сразу отправятся в Вегас, в агентства, занимающиеся эскортом, а девяти девочкам предстояло пройти долгий путь, но одна из них останется в округе на некоторое время – если уж быть до конца точным, навсегда. Покупать десять и продавать девять – так всегда поступали Дунканы, и водителю нравилось рассматривать кандидаток и угадывать, кто окажется счастливицей. Он увидел четыре реальных варианта и испытал легкое волнение, когда заметил пятую; впрочем, едва ли она будет узнаваема, когда ее передадут ему.

Дороти Коэ стояла перед открытой дверцей своего пикапа целых десять минут. Ричер встал рядом и смотрел на нее, надеясь, что он закрывает от нее амбар, радуясь, что она все еще здесь – пусть пройдет десять часов, десять дней или десять лет, или целая вечность, только бы она не вошла внутрь. Ее взгляд устремился куда-то вдаль, губы беззвучно шевелились, словно она продолжала с кем-то спорить. Смотреть или не смотреть, знать или не знать…

– Сколько их там всего? – наконец спросила она.

– Около шестидесяти, – ответил Ричер.

– О господи! – прошептала Дороти.

– Вероятно, две или три в год, – сказал Джек. – Они к этому пристрастились. Как к наркотикам. Призраков там нет. Призраков не существует. То, что слышал парнишка, любящий травку, было настоящими стонами.

– Но откуда они все?

– Полагаю, они азиатки.

– Вы способны это определить по костям?

– Последняя девочка еще не превратилась в кости.

– Но откуда они здесь появлялись?

– Наверное, из семей иммигрантов. Почти наверняка нелегальных, которых доставляют контрабандой для сексуальной торговли. Именно этим занимаются Дунканы. Так они зарабатывают свои деньги.

– И все они были такими юными?

– Около восьми лет.

– Они похоронены?

– Нет, – ответил Ричер.

– Их там просто бросили?

– Нет, – сказал Джек. – Их выставили, как в святилище.

Наступила долгая, долгая пауза.

– Я должна посмотреть, – сказала Дороти Коэ.

– Не надо.

– Почему?

– Там фотографии. Как летопись. Как воспоминания. В серебряных рамках.

– Я должна посмотреть.

– Вы пожалеете. И будете жалеть всю жизнь. И поймете, что этого не стоило делать.

– Но вы посмотрели.

– И я сожалею. Лучше бы я этого не делал.

Дороти снова замолчала. Она дышала и смотрела на горизонт.

– Что нам теперь делать? – спросила она.

– Я направляюсь к домам Дунканов. Они все там собрались, думают, что все идет хорошо. Пришла пора им узнать, что это не так.

– Я хочу пойти с вами.

– Не самая лучшая идея, – возразил Ричер.

– Мне так нужно.

– Но это может оказаться опасным.

– Очень надеюсь. Есть вещи, ради которых стоит умереть.

– Мы пойдем с вами. Мы оба. Пора, больше не стоит ждать, – вмешалась жена доктора.

Глава 57

Дороти Коэ села за руль своего пикапа. Доктор и его жена устроились рядом с ней. Ричер залез в кузов вместе с добытым в честной схватке охотничьим ружьем. Ему пришлось крепко держаться за борта, пока пикап долгую, медленную милю подскакивал на рытвинах. Наконец они увидели белый внедорожник, который Ричер отобрал у футболиста, сломавшего ему нос. Машина поджидала его там, где он ее и оставил. Джек сел за руль и поехал вперед, остальные следовали за ним. Они направились на юг по двухполосному шоссе и остановились в полумиле от владений Дунканов. Отсюда открывался отличный вид. Ричер отвинтил от винтовки оптический прицел и использовал его как миниатюрный телескоп.

Он сумел отлично рассмотреть все три дома, кроме того, насчитал пять припаркованных машин: три старых пикапа, черный «Кадиллак» Сета Дункана и красную «Мазду» Элеонор Дункан. Все они аккуратно выстроились в ряд слева от самого южного дома, принадлежавшего Джейкобу, все были холодными и покрытыми росой, из чего следовало, что они стоят здесь давно – значит, Дунканы надежно изолированы от мира. Как раз то, что требовалось Ричеру.

Он вылез из внедорожника и подошел встретить остальных. Вытащив обрез из кармана куртки, вручил его Дороти Коэ.

– Вы все вернетесь обратно и заберете ключи от машин у футболистов. Затем приедете сюда на двух машинах. Выберете те, в которых больше бензина. И постарайтесь сделать это как можно быстрее.

Дороти развернулась и покатила на север. Ричер вернулся во внедорожник и стал ждать.

Три изолированных дома. Зима. Вокруг плоская земля. Спрятаться негде. Классическая тактическая проблема. Стандартная пехотная доктрина состоит в том, чтобы ждать, когда прибудет артиллерия или авиация. Партизанский вариант: разделиться и атаковать при помощи гранат с четырех сторон одновременно, главный удар направив с севера, куда выходит наименьшее количество окон. Но у Ричера не было армии, которую он мог бы разделить, не говоря уже о гранатах, артиллерии и поддержке с воздуха. В его отряд входил один алкоголик средних лет и две женщины, причем одна из них в шоке. А их арсенал состоял из охотничьей винтовки с двумя патронами, пистолета «глок» с шестнадцатью патронами, обреза с тремя патронами, выкидного ножа, гаечного ключа, двух отверток и коробка́ спичек. Не слишком впечатляющая компания и набор оружия.

Однако на их стороне было время, целый день. И местность им подходила, сорок тысяч акров. А еще в их пользу могла сыграть ограда Дунканов. Ограда, построенная двадцать пять лет назад, чтобы предоставить им алиби, все еще высокая и прочная. Закон подлости: через двадцать пять лет она вернется, чтобы укусить Дунканов за задницу.

Ричер вновь поднес к глазу оптический прицел. Во владениях Дунканов ничего не происходило. Все оставалось тихим и спокойным. Все застыло в неподвижности, лишь из труб первого и последнего домов поднимался дым. Дым относило на юг. Дул легкий ветерок – хотя бы воздух двигался.

Ричер ждал.

Через пятнадцать минут он бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел небольшой, приближающийся к нему конвой. Первым ехал пикап Дороти Коэ, за ним – золотистый внедорожник, который Ричер забрал у футболиста по имени Джон. За рулем сидел доктор. Замыкала кавалькаду жена доктора в черном пикапе, на котором утром прибыл первый «кукурузник». Все они сбросили скорость и припарковались за внедорожником Ричера. И все трое смотрели влево, отводя глаза от владений Дунканов. Старые привычки.

Ричер вылез из машины, остальные подошли к нему, и он рассказал, что им следует сделать. Оставил обрез Дороти, отдал оптический прицел жене доктора, а сам взял ее шарф и сотовый телефон. Как только они поняли, что он задумал, Ричер махнул им рукой, они сели в пикап Дороти Коэ и поехали на юг. Джек остался один на обочине двухполосного шоссе с белым и золотым внедорожниками и черным пикапом. Ключи от всех машин лежали у него в кармане. Досчитав до десяти, он принялся за работу.

Черный пикап оказался длинней всех на целый фут, поэтому Ричер решил использовать его во вторую очередь. В белом внедорожнике было больше всего бензина, и Джек начал с него. В результате золотая машина Джона осталась напоследок, и это вполне устроило Ричера, поскольку он знал, что у нее хороший ход.

Джек прошел вдоль всех трех автомобилей, включил двигатели и начал подгонять их вперед по очереди, приближаясь к подъездной дорожке Дунканов, каждый раз преодолевая по сотне ярдов, сохраняя при этом порядок движения. Ричер рассчитывал, что его маневры заметят не сразу – и чем позже, тем лучше. Без оптического прицела вид владений Дунканов был не таким четким, но у него сложилось впечатление, что там все спокойно. Он оставил черный пикап на расстоянии в пятьдесят ярдов, золотой внедорожник остановил сразу за ним, а сам трусцой побежал обратно, сел в белый внедорожник и доехал до въезда на подъездную дорожку. Затем свернул на нее и заглушил двигатель.

Соскользнув с сиденья, Ричер закрепил разводной ключ так, чтобы тот фиксировал педаль газа, метнулся назад, открыл горловину топливного бака и снял крышку. При помощи длинной отвертки засунул конец взятого взаймы шарфа в бак и поджег свободный конец спичкой. После этого быстро вернулся к кабине и выставил первую передачу. Машина медленно сдвинулась с места. Ричер нажал на кнопку перемещения кресла, оно поползло вперед, медленно, по дюйму, пока не прижалось к концу разводного ключа. Тут мотор ожил, и скорость внедорожника слегка увеличилась. Теперь Ричеру уже приходилось бежать рядом, но он все еще не убирал палец с кнопки, и кресло переместилось до самого конца. Тут он отступил в сторону, позволив внедорожнику катиться дальше без него, со скоростью около десяти миль в час – не слишком быстро, но вполне достаточно, чтобы преодолеть трение гравия под колесами. А колея на подъездной дорожке не позволяла свернуть в сторону. Шарф в горловине бензобака уже загорелся.

Ричер побежал к черному пикапу, сел в него и поехал вперед. Миновал подъездную дорожку, подал пикап назад и развернул его под углом в девяносто градусов, оставив всего по паре дюймов свободного пространства до ограды с той и другой стороны. Белый внедорожник продолжал неспешно катиться вперед; он уже преодолел половину пути до цели, слегка рыская вправо и влево, но оставаясь в колее. Пламя весело плясало над его топливным баком. Ричер вытащил ключи из зажигания черного пикапа и помчался обратно. Спрятавшись за капотом золотого внедорожника, он наблюдал.

Белый внедорожник уже горел. Он упрямо преодолел последние двадцать ярдов, врезался в центральный дом и остановился. Две тонны – это солидно, но удар получился не слишком сильным. Стена треснула и слегка вдавилась внутрь, посыпались стекла из разбитого окна. И всё.

Впрочем, этого оказалось достаточно.

Пламя из задней части машины метнулось вперед, вернулось обратно и продолжало разгораться, успев лизнуть задние колеса и двери. Почти сразу повалил черный дым, его подхватил ветерок и понес на юго-запад.

Ричер взял с сиденья винтовку.

Пламя перемещалось к капоту белого внедорожника, медленно, но верно; огню хотелось вырваться на свободу, обрести новую силу. Задние колеса загорелись, передние начали дымиться. Должно быть, в следующий момент прорвало бензопровод, потому что вверх взвился столб пламени уже совсем другого цвета, ударил в стену дома, охватил капот автомобиля, заметался вправо и влево, облизывая дом; занялась краска, образовав черную полусферу. Далее огонь стал быстро распространяться; сначала он был небольшим, но постепенно разрастался, как разливается по карте успешно наступающая армия, сминающая на своем пути последние очаги сопротивления, расширяющаяся веером в поисках новых объектов для захвата. Воздух засасывало в разбитое окно, пламя уже лизало раму.

Ричер набрал номер по сотовому телефону жены доктора.

– Центральный дом в огне, – сказал он.

Ему ответила Дороти Коэ, которая находилась на своей позиции в полумиле к западу, в полях.

– Это дом Джонаса, мы видим дым.

– Есть какое-то движение?

– Пока нет. – Потом она добавила: – Подождите. Джонас выходит из задней двери. Поворачивает налево. Он собирается обойти дом.

– Это точно он?

– Сто процентов. Мы пользуемся оптическим прицелом.

– Хорошо, – сказал Ричер. – Оставайтесь на линии.

Он положил открытый телефон на капот внедорожника и взял винтовку, у которой имелась передняя мушка, расположенная сразу за оптическим прицелом, и еще одна, у самого дула. Ричер наклонился вперед, оперся локтями о капот и прицелился в просвет между центральным и южным домом. Расстояние составляло примерно сто сорок ярдов.

Он ждал.

И тут в просвете появилась коренастая фигура. Мужчина, невысокий, лет шестидесяти или больше. Круглое красное лицо, редеющие седые волосы. Ричер в первый раз видел одного из старших Дунканов. Тот поспешно прошел между домами и застыл на месте. Посмотрел на горящий автомобиль, сделал к нему шаг, снова остановился и перевел взгляд на пикап, припаркованный в дальнем конце подъездной дорожки.

Ричер навел мушку на центр масс Дункана и нажал на спусковой крючок.

Глава 58

Пуля калибра .338 полетела на фут вверх от центра масс Джонаса Дункана, вошла между нижней губой и концом подбородка, пронеслась сквозь корни передних зубов, мягкие ткани рта, третий позвонок, перебила спинной мозг, вырвалась наружу из затылка и закончила свой путь в углу дома Джейкоба Дункана. Джонас опустился вертикально, более не в силах сопротивляться силе тяготения; его неуклюжее, похожее на пожарный гидрант тело стало мягким и безвольным, он упал лицом вверх, с открытыми глазами; остатки насыщенной кислородом крови покинули мозг, и он умер.

Ричер передернул затвор, гильза ударилась о капот внедорожника и упала на землю.

Он взял телефон и сказал:

– Джонас готов.

– Мы слышали выстрел, – сказала Дороти Коэ.

– Есть движение?

– Пока нет.

Дом Джонаса успел уже разгореться по-настоящему. Вся передняя стена была охвачена огнем; пламя металось внутри, оранжевые сполохи озаряли потолок, сияя за еще уцелевшими стеклами и вырываясь наружу через разбитую часть окна, чтобы соединиться со своими огненными собратьями.

– Джаспер вышел из дома. У него оружие. Длинное ружье. Он видит нас. Он на нас смотрит.

– Как далеко до вас?

– Около шестисот ярдов.

– Оставайтесь на месте. Если он выстрелит, то не попадет.

– Мы думаем, это дробовик.

– Тем лучше. Дробь до вас попросту не долетит.

– Он бежит. Миновал дом Джонаса, направляется к дому Джейкоба.

Ричер увидел Джаспера, который бежал мимо прохода между домами Джонаса и Джейкоба – невысокий коренастый мужчина, очень похожий на брата.

– Он вошел в дом, – доложила по телефону Дороти Коэ. – Мы видим его в окно кухни. Джейкоб и Сет там же.

Ричер ждал. Пожар в доме Джонаса уже окончательно вышел из-под контроля. Стоявший перед ним белый внедорожник превратился в черный остов внутри ярко-красного шара. Стекла начали вылетать из окон, за ними вырывались алые щупальца огня. Загорелась крыша. Затем раздался громкий хлопок, и воздух внутри дома задрожал; по нижнему этажу разлилось жаркое синее сияние, словно кто-то выдохнул, и стало медленно подниматься вверх. Одна секунда, вторая, третья, и пламя вспыхнуло с новой силой.

– Что-то взорвалось на кухне Джонаса. Наверное, газовый баллон. Задняя стена пылает очень ярко.

Ричер ждал.

Первый этаж прогорел, дом содрогнулся, и пылающие доски рухнули в подвал. Левый конек крыши начал клониться внутрь, правый упал наружу, в проход между домом Джаспера. Искры полетели во все стороны, их подхватили разогретые потоки воздуха, поднимавшиеся к небу, и вынесли на высоту в сотню футов. Правая стена дома Джонаса навалилась на левую стену дома Джаспера, и свежий воздух вызвал к жизни новые языки пламени, устремившиеся вверх.

– Все идет просто отлично, – сказал Ричер.

Потом рухнул второй этаж дома Джонаса, во все стороны полетели искры; левая стена, охваченная пламенем, медленно сложилась пополам, и нижняя часть рухнула на дом Джейкоба. Горящие бревна и яркие угли жадно всасывали кислород, и новые языки пламени начали лизать стену последнего дома. Даже сорняки и гравий пылали.

– Думаю, мы имеем три из трех. Похоже, мы достали всех.

– Джаспер снова вышел наружу, – сказала Дороти Коэ. – Он направляется к своей машине.

Ричер наблюдал за происходящим сквозь прорезь прицела. Он увидел, как Джаспер бежит к машинам. Вот он сел за руль белого пикапа, завел двигатель, подал машину назад, развернулся и поехал к подъездной дорожке. Проскочил облако искр и тело Джонаса и направился к шоссе. В сторону Ричера. К стоявшему поперек дороги черному пикапу. Но прямо перед ним ему пришлось резко затормозить, Джаспер выскочил из машины, открыл дверцу черного пикапа и забрался внутрь.

Через секунду он вылез обратно.

Ключа в зажигании не было.

Он лежал в кармане Ричера.

Джек положил телефон на капот внедорожника.

Джаспер Дункан застыл на месте, не зная, что делать. Расстояние около сорока футов. Для хорошего выстрела – не дистанция.

Ричер выстрелил ему в голову, и Джаспер упал, как его брат, оставив в воздухе маленькое розовое облако из капель крови и осколков костей, но через мгновение ветер отнес его в сторону.

Джек поднес телефон к уху.

– Джаспера больше нет, – сказал он.

Потом бросил пустую винтовку на дорогу и сел за руль внедорожника. Патроны закончились, а вместе с ними и фаза номер один. Пришло время фазы номер два.

Глава 59

Ричер проехал на внедорожнике сотню ярдов мимо начала подъездной дорожки, свернул в поле, и тут же из-под колес полетели мелкие камешки и земля. Он описал широкую дугу и остановился лицом к домам, двигатель продолжал работать на холостом ходу, нога лежала на тормозе. Со своего места Джек видел южную стену дома Джейкоба, пока еще не тронутую пожаром, но, если судить по объему дыма и огня в северной части участка, он был обречен. Пикап Дороти Коэ ждал в поле, впереди и далеко слева, на расстоянии в шестьсот ярдов, также развернутый в сторону горящих домов, подобно охотничьей собаке, присевшей перед последним рывком. Ричер включил телефон.

– Я уже рядом. Что вы видите?

– Дом Джонаса практически сгорел. Осталась только труба, – ответила Дороти Коэ. – Кирпичи раскалились докрасна. Дом Джаспера ждет та же участь. Только что взорвался баллон с газом.

– А как насчет Джейкоба?

– Его дом горит, с севера на юг. Довольно сильно. Наверное, внутри уже очень жарко.

– Что ж, ждать осталось совсем немного.

Прошло меньше минуты.

– Они вышли, – сказала Дороти Коэ.

Через секунду Ричер увидел Джейкоба и Сета Дунканов, которые выскочили из-за дальнего угла дома. Они бежали пригнувшись, зигзагами, опасаясь выстрелов из винтовки. Им удалось добраться до одного из пикапов, и Ричер увидел, как они, не выпрямляясь, распахнули дверцы и заскочили внутрь. У них за спиной закачалась и рухнула северная стена дома Джейкоба, медленно и изящно в воздух взвились искры, как при фейерверке; за ними, словно лава из вулкана, летели горящие головешки, которые падали у самой ограды. Вертикальный поток огня превратился в горизонтальный, и тут южная часть дома медленно сложилась внутрь. Осталась стоять лишь печная труба.

– И как это выглядит? – спросил Ричер.

– В точности как вы говорили, – ответила Дороти Коэ.

Ричер видел Джейкоба Дункана за рулем пикапа, он был ниже и шире устроившегося на пассажирском сиденье Сета. Лицо последнего все еще украшала шина. Пикап отъехал назад на десять ярдов, едва не попав в огонь, устремился вперед и ударил в ограду, пытаясь пробиться наружу. Передний бампер не выдержал и согнулся, следом за ним капот, ограда содрогнулась, но устояла – глубокие ямы для шестов, прочные доски. Надежная работа. Закон подлости.

Джейкоб Дункан предпринял еще одну попытку спастись. Отъехал назад, теперь уже меньше чем на десять ярдов, потому что огонь продолжал распространяться, и, направив пикап вперед, врезался в ограду. Дунканы подскочили на сиденьях, как тряпичные куклы, но преграду вновь не преодолели. Ричер увидел, как Джейкоб обернулся назад, но свободного пространства практически не осталось. Огонь и расположение участка не позволяли ему разогнаться.

Тогда Джейкоб сменил тактику – развернул пикап, направив его между двумя шестами, и поехал вперед медленно, рассчитывая продавить капотом планки ограды. Как только машина их коснулась, он начал нажимать на педаль газа все сильнее и сильнее, надеясь, что сумеет добиться нужного результата.

Но и здесь его ждала неудача. Доски прогнулись, задрожали, но выдержали давление. А в следующее мгновение задние колеса пикапа потеряли сцепление с землей, начали проворачиваться, и ограда оттолкнула машину на шесть дюймов назад.

Двери распахнулись, Джейкоб и Сет выскочили наружу и бросились к «Кадиллаку», более тяжелой машине с лучшим вращающим моментом и более мощным, чем у пикапа, двигателем. Однако у «Кадиллака» оказались менее надежные шины, предназначенные для тишины, комфорта и движения по гладкому шоссе, и не обеспечивали нужного сцепления с землей. Теперь за рулем сидел Сет. Он отъехал назад совсем немного, опасаясь ревущей стены огня за спиной. «Кадиллак» продвинулся на четыре фута вперед, и хромированная решетка ударила в ограду. Колеса начали пробуксовывать почти сразу.

Игра закончена.

– А вот и они, – сказал Ричер.

Последняя опора внутри дома Джейкоба рухнула, и тот начал расползаться во все стороны, разбрасывая искры и волны жара. Длинные языки пламени пустились в свободный танец, сжигая воздух, извиваясь и исчезая. Жар искажал картину, сгустки огня взметались на высоту в сто футов. Джейкоб и Сет отшатнулись, закрывая лица руками, и отскочили в сторону.

Потом они перелезли через ограду.

Спрыгнули в поле.

И побежали.

Глава 60

Джейкоб и Сет Дунканы пробежали тридцать ярдов по прямой, стараясь оказаться как можно дальше от огня, ведомые животным инстинктом, потом остановились и принялись оглядываться по сторонам, крошечные на огромных просторах полей. Они, словно впервые, увидели припаркованный внедорожник и недоуменно посмотрели на него – ведь он принадлежал одному из их футболистов, который почему-то не пришел к ним на помощь. И тут они заметили вдалеке пикап Дороти Коэ, стоявший с другой стороны, снова повернулись к внедорожнику – и все поняли. Они в последний раз встретились друг с другом глазами и побежали в разные стороны, Джейкоб в одну, Сет в другую.

Ричер поднял телефон.

– Если я нахожусь на девятке циферблата часов, а вы – на двенадцати, то Джейкоб движется в сторону десятки, Сет – по направлению к семерке. Сет мой, Джейкоб ваш.

– Я поняла, – ответила Дороти Коэ.

Ричер снял ногу с тормоза и, держа руль одной рукой, сделал ленивый разворот по часовой стрелке. Он поехал сначала на север, потом свернул на восток, чувствуя, как машину слегка подбрасывает на неровной земле. Даже сквозь окно он ощущал жар пожара. Впереди, спотыкаясь, бежал Сет. Он направлялся к дороге, но до нее оставалось еще семьдесят ярдов. Ричер заметил что-то в его правой руке, потом услышал голос Дороти Коэ в телефоне:

– У Джейкоба пистолет.

– Какой? – спросил Ричер.

– Я думаю, револьвер. Нам не видно. Машину все время бросает.

– Тогда притормозите и присмотритесь внимательнее.

Прошло секунд десять.

– Мы думаем, что это обычный шестизарядный револьвер.

– Он уже стрелял?

– Нет.

– Ладно, тогда немного отстаньте, но не выпускайте его из вида. Он никуда не денется. Пусть устанет.

– Понятно.

Ричер снова положил телефон на сиденье и последовал за Сетом на юг, оставаясь на расстоянии в тридцать ярдов. Парень старался изо всех сил и отчаянно работал руками. У Джека не было оптического прицела, но он мог бы поспорить, что в правой руке Сет держал револьвер, наверное, такой же, как у его отца.

Ричер слегка прибавил скорость и сократил расстояние до двадцати ярдов. Сет продолжал бежать изо всех сил, отчаянно работая руками и ногами. В руке он действительно сжимал револьвер. Короткий ствол, не длиннее пальца. До шоссе оставалось сорок ярдов. Ричер не понимал, зачем Сет так стремится туда попасть. В этом не было ни малейшего смысла. Асфальт, две полосы, никаких машин, по другую сторону все те же поля. Может быть, он принадлежал к другому поколению. Может быть, молодой Дункан рассчитывал, что муниципальная инфраструктура его спасет. Или просто решил вернуться домой. Может быть, там у него еще оружие. Сейчас он двигался в нужном направлении. В таком случае Сет достиг последней стадии отчаяния или был величайшим в мире оптимистом. Ему предстояло преодолеть еще две мили, а его преследовал автомобиль.

Ричер оставался на расстоянии в двадцать ярдов, продолжая наблюдать за Сетом. Где-то далеко за его плечом взорвался последний газовый баллон. В зеркале заднего вида внедорожника появились искры. Сет продолжал бежать. Затем он остановился, повернулся, широко расставил ноги, поднял револьвер двумя руками, и алюминиевая маска оказалась как раз за ним. Грудь Сета тяжело вздымалась, все четыре конечности дрожали; несмотря на то что он сжимал рукоять револьвера двумя руками, дуло описывало круг размером с баскетбольный мяч. Ричер сбросил скорость, сменил передачу и отъехал на расстояние в тридцать ярдов. Он не чувствовал опасности. Между ним и револьвером находился большой восьмицилиндровый двигатель, к тому же шансы попасть с расстояния в девяносто футов из короткоствольного револьвера в машину невелики. Кроме того, Сет задыхался и едва ли умел хорошо стрелять. Он не смог бы попасть даже в капот, не говоря уже о том, чтобы направить пулю в голову человека сквозь ветровое стекло.

Сет трижды выстрелил, делая правильные паузы, но всякий раз дуло подбрасывало вверх, и он совершенно не контролировал процесс. Ричер даже не моргнул. Он смотрел на три вспышки с профессиональным интересом и пытался определить вид револьвера, но на расстоянии в тридцать ярдов так и не смог этого сделать. Слишком далеко. Он знал, что существуют семи– и восьмизарядные револьверы, но они не слишком часто встречались, поэтому Джек решил, что у Сета шестизарядный револьвер; значит, у него осталось три патрона. Он услышал, как из телефона донесся встревоженный голос Дороти Коэ. Ричер взял трубку.

– Вы в порядке? Мы слышали выстрелы, – сказала она.

– У меня все хорошо, – ответил Джек. – А как вы? У него столько же шансов попасть в вас, как в меня. Где бы вы ни находились.

– Мы в порядке.

– Где Джейкоб?

– Все еще движется на юго-восток. Но уже заметно сбавил скорость.

– Держитесь за ним, – сказал Ричер.

Он положил телефон обратно на сиденье. «Глок» все еще оставался у него в кармане. Если ты правша и ведешь машину с левым рулем, то для того, чтобы стрелять, нужно выбить ветровое стекло. Совсем несложная задача во времена безосколочных стекол, но современные образцы отличаются особой прочностью, потому что сделаны из тонких слоев специальных пластиков, к тому же тяжелый разводной ключ остался в сгоревшем внедорожнике. Скорее всего, он там расплавился.

Сет отдыхал, наклонившись вперед, его голова находилась на уровне голени. Сделав несколько глубоких вздохов, он выпрямился и снова направил револьвер на Ричера. На этот раз он гораздо лучше контролировал ситуацию. Теперь дуло описывало круг размером с бейсбольный мяч. Джек повернул руль, нажал на газ и ушел вправо, проехал по кругу, сделал вид, что собирается вернуться, но в последний момент крутанул руль в другую сторону, и внедорожник описал восьмерку. Один раз Сет выстрелил в пустоту, потом прицелился и выстрелил еще раз. Пуля ударила в верхнюю часть оплетки ветрового стекла со стороны пассажира, в шести футах от головы Ричера.

«Остался один патрон», – подумал Джек.

Однако патроны закончились. Ричер видел, как Сет жмет на спуск, барабан револьвера поворачивается снова и снова, но без особого результата. Либо револьвер был шестизарядным, но его зарядили не полностью, либо был рассчитан на пять выстрелов. «Может быть, «Смит 60»[17], – подумал Ричер. Наконец Сет сдался, перестал нажимать на спусковой крючок, отчаянно огляделся по сторонам и швырнул револьвер во внедорожник. На этот раз он попал. Лучше бы он бросал камни. Револьвер ударил в ветровое стекло перед лицом Ричера, и тот невольно отпрянул в сторону. Однако оружие скользнуло по стеклу и упало с капота. Сет повернулся и снова побежал. Дальнейшее не составило труда.

Ричер нажал на газ, поехал быстрее, тщательно прицелился и ударил Сета сзади на скорости сорок миль в час. Обычный автомобиль мог бы подбросить его в воздух, и Сет оказался бы на капоте или даже на крыше, но внедорожник – совсем друге дело. Мощная машина с высоким тупым носом, обладающая тонкостью кузнечного молота. Она ударила Сета в спину, от колен до плеч, точно двухтонная дубинка. Ричер почувствовал, как внедорожник вздрогнул, голова Сета мгновенно исчезла, точно его утащила вниз возросшая сила тяготения. Машину сильно тряхнуло, словно что-то попало под левое заднее колесо, и она покатила дальше, как будто ничего не случилось.

Ричер притормозил, сделал плавный разворот, чтобы выяснить, требуется ли дополнительное вмешательство. Нет, тут без вопросов все было кончено. Джек видел много мертвецов, и Сет Дункан выглядел мертвее большинства из них.

Ричер взял телефон с пассажирского сиденья.

– С Сетом покончено, – сказал он, увеличил скорость и покатил через поля на юго-запад.

Глава 61

Джейкоб Дункан сумел уйти на двести ярдов от своего дома. И всё. Ричер увидел его впереди, одинокого среди полей, окруженного со всех сторон бесконечными просторами. В сотне ярдов к северо-востоку от Джейкоба находился пикап Дороти Коэ. Машина неспешно описывала широкую дугу, точно бдительный сторожевой пес или миноносец, обеспечивающий аккуратность строя кораблей.

– Меня беспокоит пистолет, – сказала по телефону Дороти Коэ.

– Сет был плохим стрелком, – сказал Ричер.

– Но из этого не следует, что Джейкоб не умеет стрелять.

– Ладно, остановитесь и подождите меня, – сказал Джек. – Мы сделаем это вместе.

Он выключил телефон и направил внедорожник к пикапу Дороти Коэ. Когда он подъехал, она направилась к пассажирской двери. Ричер опустил стекло со своей стороны.

– Нет, лучше вы садитесь за руль. А я буду отвечать за пистолет.

Он вышел из внедорожника, и они встретились возле капота, слегка помятого после столкновения. Оба молчали. На лице Дороти застыла решимость. И все же она немного нервничала. Женщина села за руль, подвинула сиденье вперед и проверила зеркало заднего вида, словно собиралась съездить в магазин за молоком. Ричер устроился на пассажирском сиденье и достал из кармана «глок».

– Расскажите о фотографиях. В серебряных рамках, – попросила Дороти.

– Не хочу.

– Нет, мне необходимо знать, что вина Дунканов несомненна. В частности Джейкоба. Как улики. Вы должны мне рассказать. До того, как мы это сделаем.

– Их вина не вызывает ни малейших сомнений, – ответил Ричер.

Дороти Коэ молча кивнула, переключила передачу, и внедорожник медленно покатил вперед.

– Мы говорили о том, что будет дальше.

– Обратитесь к другим компаниям, которые занимаются перевозками. Или договоритесь с Элеонор.

– Нет, я про амбар. Доктор считает, что его лучше сжечь. Но я не уверена, что хочу так поступить.

– Это ваше дело.

– А что бы сделали вы?

– Не мое решение.

– Скажите.

– Я бы забил гвоздями вход и никогда бы туда не приходил. Пусть все вокруг зарастет цветами.

Больше они не разговаривали. Когда расстояние до Джейкоба Дункана сократилось до пятидесяти ярдов, они перебрасывались лишь короткими восклицаниями. Джейкоб все еще бежал, но уже с огромным трудом. Силы оставляли его. Он пошатывался и спотыкался, низкий коренастый мужчина с плохими легкими и неуклюжими ногами, с болезнями, свойственными преклонному возрасту. В руке он держал револьвер с таким же коротким дулом, как у Сета. Вероятно, еще один «Смит 60», столь же неэффективный в руках ослабевшего задыхающегося человека, дрожащего от усталости.

– Что я должна сделать? – спросила Дороти Коэ.

– Нужно обогнать его слева. Посмотрим, будет ли он сражаться.

Джейкоб не стал. Ричер опустил окно и выставил наружу «глок», а Дороти нажала на газ и объехала Джейкоба слева, но он не повернулся и не начал стрелять. Лишь отшатнулся и побрел дальше, слегка отклонившись вправо от прежнего курса.

– Теперь развернитесь и попробуйте подъехать к нему сзади, – сказал Ричер.

– Хорошо, – сказала Дороти. – За Маргарет.

Она повела машину по широкой дуге, сделала полный разворот и вернулась на прежний курс. Затем нажала на газ, и внедорожник рванулся вперед, сокращая дистанцию. Джейкоб Дункан в ужасе обернулся и метнулся влево, а Дороти Коэ, за плечами которой были сорок лет безопасного вождения, рванула руль вправо. В результате она нанесла Джейкобу тяжелый скользящий удар левым крылом, который пришелся в спину и правое плечо. Револьвер отлетел в сторону, и Джейкоб рухнул на землю.

– А теперь нужно поскорее вернуться, – сказал Ричер.

Однако Джейкоб Дункан даже не пытался встать. Он лежал на спине, одна нога откинута в сторону, как у спящей собаки, рука бессильно скребла землю, голова дергалась, широко раскрытые глаза метались из стороны в сторону. Револьвер лежал в десяти футах от него.

Дороти Коэ вернулась и остановила внедорожник в десяти ярдах от Джейкоба.

– Что теперь? – спросила она.

– Я бы оставил его здесь. Думаю, вы сломали ему спину. Он умрет медленно.

– Сколько ему осталось?

– Час или два.

– Я не знаю…

Ричер передал ей «глок».

– Или можете выстрелить ему в голову. Это будет милосердием, которого он не заслуживает.

– Вы бы так поступили?

– С радостью. Но это следует сделать вам. Вы ждали двадцать пять лет.

Дороти медленно кивнула и посмотрела на «глок», который держала в руках, как открытую книгу.

– Здесь есть предохранитель? – спросила она.

Джек покачал головой.

– У «глока» нет предохранителя, – ответил он.

Дороти распахнула дверь, встала на ступеньку, сошла на землю и посмотрела на Ричера.

– За Маргарет, – повторила она.

– И за остальных, – сказал он.

– И за Арти, моего мужа, – добавила Дороти.

Она отошла от внедорожника, продолжая касаться его одной рукой, и быстро сделала несколько оставшихся коротких шагов. Десять-двенадцать шагов по полю, превративших короткий путь в длинное путешествие. Джейкоб Дункан застыл, молча наблюдая за ее приближением. Дороти Коэ подошла к нему вплотную и навела на него пистолет. Она держала «глок» чуть в стороне от себя, словно хотела, чтобы он не стал ее частью, потом произнесла какие-то слова – Ричер их не услышал – и спустила курок. Один раз, два, три, четыре, пять, шесть. Только после этого отошла от тела.

Глава 62

Доктор и его жена ждали в машине Дороти Коэ, которая осталась на двухполосном шоссе. Ричер и Дороти припарковались рядом, потом все вышли из машин. От владений Дунканов остались три трубы, окруженные широким одеялом серого пепла; часть головешек еще горела, но пожар уже заканчивался. Над пепелищем поднимался широкий столб дыма. Только он и двигался. Солнце стояло высоко в чистом голубом небе.

– Вам предстоит много работы. Необходимо привлечь к ней всех жителей. Найдите экскаваторы и ковшовые погрузчики. Выкопайте глубокие ямы. Очень глубокие. Потом соберите весь мусор и закопайте его поглубже. Но оставьте место на будущее. Вскоре приедет фургон; его водитель виновен не менее, чем все остальные.

– Нам следует его убить? – спросил доктор.

– Можете похоронить его живьем, если хотите, я не стану возражать.

– Вы уходите прямо сейчас?

Ричер кивнул.

– Я отправляюсь в Вирджинию, – сказал он.

– Вы не могли бы задержаться на день или два?

– Теперь вы сами за все отвечаете.

– А как насчет футболистов в моем доме?

– Отпустите их и скажите, чтобы уезжали из города. Они сделают это с радостью. Им здесь больше нечего делать.

– Но они могут кому-нибудь рассказать, – заметил доктор. – Или кто-то заметит дым. Издалека. И тогда приедут полицейские.

– Если они появятся, валите все на меня. Назовите им мое имя. К тому моменту, когда они выяснят, где я нахожусь, меня там уже не будет.

Дороти Коэ проделала первую часть пути вместе с Ричером на внедорожнике. Они вместе сели в него и проверили, сколько осталось бензина. Получалось, что его хватало на шестьдесят миль. Они договорились, что Дороти Коэ отвезет его на юг на тридцать миль и проедет те же тридцать миль обратно. И пусть Джон думает, как наполнить бензобак.

Первые десять миль они молчали. Когда они проезжали мимо заброшенного ресторана, а впереди вытянулась бесконечная лента шоссе, Дороти Коэ спросила:

– Что у вас в Вирджинии?

– Женщина, – ответил Ричер.

– Подруга?

– Я говорил с ней по телефону, но не более того. Мне захотелось встретиться. Хотя я не уверен. Во всяком случае, пока. И не в таком виде.

– А в чем проблема с вашим видом?

– Мой нос, – ответил Ричер, коснулся клейкой ленты и разгладил ее обеими руками. – Пройдет две недели, прежде чем к нему вернется презентабельный вид.

– А как зовут женщину из Вирджинии?

– Сьюзен.

– Ну, я считаю, что вам нужно к ней поехать. И если Сьюзен не понравится ваш вид, значит, с ней не стоило встречаться.

Они остановились в ничем не примечательном месте, где-то посередине между мотелем «Аполло» и баром «Тюремный блок». Ричер распахнул дверь.

– Здесь с вами все будет в порядке? – спросила Дороти Коэ.

Он кивнул.

– Со мной всюду все будет в порядке. А с вами?

– Нет, – сказала Дороти Коэ. – Но мне будет лучше, чем раньше.

Она осталась сидеть за рулем – серьезная, сильная женщина шестидесяти лет, прямая и честная, немного уставшая от тяжелого труда, чьи волосы начали седеть, но сейчас она выглядела лучше, чем несколько дней назад, когда Ричер увидел ее впервые. Он молча выбрался на обочину и захлопнул дверцу. Дороти бросила на него взгляд сквозь стекло, развернулась и поехала обратно, на север. Ричер надвинул шапочку поглубже, засунул руки в карманы и приготовился ждать.

Ему пришлось ждать довольно долго. В течение первого часа мимо не проехало ни одной машины. Затем на горизонте появился автомобиль, но прошла целая минута, прежде чем Джек сумел разглядеть детали. Оказалось, что это маленькая иномарка, скорее всего японская, «Хонда» или «Тойота», старая, с потускневшей синей краской. Перепроданная множество раз. Ричер поднял вверх большой палец. Машина сбросила скорость, из чего еще не следовало, что она остановится. Сработал рефлекс. Взгляд водителя сместился вправо, нога автоматически ушла с педали газа. За рулем сидела женщина, молодая, вероятно, студентка колледжа, с длинными светлыми волосами. Машина была набита всякими вещами.

Девушка разглядывала Джека менее секунды, нажала на педаль газа и проехала мимо на скорости шестьдесят миль в час, окатив его потоками холодного воздуха и мелким гравием. Ричер посмотрел ей вслед. Скорее всего, правильное решение. Одинокие женщины не должны останавливаться в пустынных местах, чтобы подобрать огромных незнакомцев с залепленным липкой лентой лицом.

Ричер снова присел на обочине. Он устал. Проснулся рано утром вчера, в мотеле Винсента, когда пришла Дороти Коэ, чтобы навести там порядок, и с тех пор не спал. Он натянул на голову капюшон и улегся на землю. Подобрав под себя ноги, скрестил руки на груди и погрузился в сон.

Когда Ричер проснулся, уже стемнело. Солнце уходило на запад, и лишь бледные зимние лучи озаряли небо. Он сел, потом встал. Никакого движения. Однако Ричер был терпеливым человеком. Он умел ждать.

Прошло еще десять минут, и на горизонте появилась машина. В сгущающихся сумерках водитель включил фары. Ричер опустил капюшон, попытавшись хотя бы немного уменьшить свой рост, и стоял, поставив одну ногу на обочину, другую на асфальт. Потом он поднял руку с выставленным вверх большим пальцем. Приближалось нечто более крупное, чем обычный автомобиль. Фары находились слишком далеко друг от друга. Высокая и сравнительно узкая машина. С большим ветровым стеклом. Фургон.

Серый.

Такие же два фургона он видел на складе Дунканов.

В сотне ярдов от Ричера водитель сбросил скорость, автоматический рефлекс, но фургон продолжал тормозить и остановился. Водитель распахнул дверь со стороны пассажирского сиденья, внутри кабины загорелся свет.

За рулем сидела Элеонор Дункан.

На ней были черные джинсы и теплая парка с огромным количеством карманов на молниях, которые блестели в свете кабины.

– Привет, – сказала она.

Ричер не ответил. Он осматривал грузовик, изнутри и снаружи. Было видно, что фургон проделал немалый путь. На нем остались следы грязи и соли, высохшие и покрытые пылью.

– Здесь находился груз, верно? Они использовали этот фургон.

Элеонор Дункан кивнула.

– Кто находился внутри?

– Шесть молодых женщин и десять девочек. Из Таиланда.

– С ними все в порядке?

– Да, они в норме. И неудивительно – очевидно, были предприняты серьезные усилия, чтобы они прибыли сюда в хорошем состоянии.

– Что вы решили с ними делать?

– Ничего.

– И где они сейчас?

– В фургоне.

– Что?

– Мы не знали, что делать. Очевидно, их заманили сюда ложными обещаниями. И разлучили с семьями. Мы решили отправить их домой.

– И как вы собираетесь это осуществить?

– Я везу их в Денвер.

– А что будет в Денвере?

– Там есть тайские рестораны.

– Вы так решили? Тайские рестораны?

– Это не так глупо, как выглядит. Мы не можем обратиться в полицию. Они же нелегальные иммигранты. Их задержат на месяцы, они окажутся в тюрьме. Представляете, какой ужас они испытают? Мы посчитали, что для них будет лучше оказаться рядом с теми, кто говорит на их языке. Там их поддержат. Все рестораны связаны между собой, ведь так? Некоторые из тех, кто там работает, прибыли сюда нелегально. Мы подумали, что они могут использовать свои связи, чтобы вернуть их обратно.

– И чья это идея?

– Мы все так решили. Целый день спорили, потом проголосовали.

– Потрясающе.

– У вас есть идеи получше?

Ричер ничего не сказал. Он лишь молча смотрел на серую стену фургона, на высохшие разводы соли в виде длинных извилистых линий в соответствии с законами аэродинамика. Он приложил ладонь к холодному металлу.

– Хотите познакомиться с ними? – спросила Элеонор Дункан.

– Нет, – ответил Джек.

– Вы их спасли.

– Их спасли удача и стечение обстоятельств. Поэтому я не хочу с ними встречаться, не хочу видеть их лица, иначе начну думать о том, что с ними случилось бы, если бы удача от них отвернулась.

Наступила долгая пауза. Фургон стоял с работающим двигателем, дул ветер, небо потемнело еще сильнее, температура воздуха падала.

– Хотите, я довезу вас до автострады? – спросила Элеонор Дункан.

Ричер кивнул и сел в фургон.

Они молчали двадцать миль. Когда промчались мимо «Тюремного блока», Ричер спросил:

– Вы все знали?

– Нет, – ответила Элеонор Дункан. – Да, – добавила она через некоторое время. – Я представляла прямо противоположное. Честное слово. Я ни секунды не сомневалась и была настолько уверена, что в конце концов поняла, что пытаюсь закрыть глаза на очевидное.

– Вы знаете, откуда появился Сет?

– Нет, я же вам говорила. Перед тем, как вы угнали его машину.

– И я вам не поверил. Вы ответили на четырнадцать последовательных вопросов без малейших колебаний. Когда я спросил вас про Сета, вы начали тянуть время, предложив мне выпить. Ваши ответы стали уклончивыми. Вы пытались выиграть время на размышления.

– А вы сами знаете, откуда появился Сет?

– Со временем я понял.

– Ну так расскажите мне свою версию, – попросила Элеонор Дункан.

– Дунканам нравились маленькие девочки. Всегда. У них было такое хобби. Подобные люди формируют сообщества. Когда еще не придумали Интернет, они связывались по почте или устраивали тайные встречи. Менялись фотографиями и тому подобными вещами. Возможно, у них даже бывали съезды. Может быть, они приглашали гостей. Между разными группами возникали союзы. Я полагаю, что одна из групп, в которой любили мальчиков, попала в трудное положение. Они ушли в подполье и решили передать одного мальчика своим друзьям. Предполагалось, что это временная мера, пока трудности не исчезнут, но за Сетом так никто и не приехал. Вероятно, того парня забили в тюрьме до смерти. Или полицейские во время допросов. И Дунканы остались с мальчиком. Однако их это вполне устроило. Может быть, им понравилась мысль о том, что можно получить сына, не связываясь со взрослыми женщинами. Они оставили его себе. Джейкоб его усыновил.

Элеонор Дункан кивнула.

– Сет сказал мне, что его спасли. В те времена, когда мы еще разговаривали. Что Джейкоб выручил его из очень плохой ситуации. Акт альтруизма и благородства. И я ему поверила. Но прошли годы, и я поняла, что Дунканы занимаются какими-то противозаконными вещами, но правда оказалась максимально далекой от моих предположений. Клянусь вам. Я думала, что они не одобряют такого рода вещи, думала, что освобождение Сета это доказывает. Очень долго я была слепа. Я считала, что они привозят что-то другое: наркотики, оружие или даже бомбы.

– И что же изменилось?

– Я кое-то слышала. Обрывки разговоров. Постепенно я поняла, что они перевозят людей. Но даже после этого подумала, что речь идет об обычных нелегальных иммигрантах. Ну, тех, что работают в ресторанах и тому подобное.

– И до какого момента так продолжалось?

– Мои подозрения так и не получили подтверждения до сегодняшнего дня. Поверьте, это так. Но они меня не оставляли. У них было слишком много денег. И они с трудом скрывали возбуждение. Казалось, у них начинают течь слюни. Но я все равно не могла поверить. В особенности когда речь шла о Сете. Мне казалось, что для него подобные вещи будут особенно отвратительны, потому что он сам перенес нечто похожее. Я не хотела думать, что все совсем иначе. Однако я ошибалась. В конечном счете, ничто другое его не интересовало. Только от этого он получал удовольствие.

– Я не психолог, – сказал Ричер.

– Мне так стыдно, – сказала Элеонор. – Я не вернусь обратно. Все думают, что я приеду назад, но я не могу смотреть им в глаза. И не смогу там жить.

– И что вы собираетесь делать?

– Отдам фургон людям, которые согласятся помочь. Как взнос. Или взятку. И куда-нибудь уеду. Может быть, в Калифорнию.

– Как?

– Автостопом, как вы. И начну все заново.

– Будьте осторожны на дороге. Это может быть опасно.

– Я знаю, но мне все равно. Возможно, я это заслужила.

– Вам не стоит быть с собой такой жестокой. Вы ведь обратились в полицию.

– Но они так и не приехали, – сказала Элеонор Дункан.

Ричер не ответил.

– Откуда вы знаете, что я обращалась в полицию? – спросила она.

– Потому что они приезжали, – сказал Ричер. – В некотором смысле. Об этом меня никто не спрашивал. Никто не сумел связать воедино детали. Все знали, что я путешествую автостопом, но никто не задал вопрос, почему меня высадили на перекрестке с дорогой, которая никуда не ведет. Зачем водитель там остановился? Либо он вообще не должен был там оказаться, либо должен был проехать на юг еще не менее шестидесяти миль.

– И кто же это был?

– Коп, – ответил Ричер. – Полиция штата, в машине без опознавательных знаков. Он ничего не говорил, но я все и так понял. Достаточно симпатичный парень. Он взял меня на севере, почти в Южной Дакоте. Сказал, что высадит в безлюдном месте, потому что занят тем, что катается туда и обратно. Мы не стали говорить о причинах, и я не знал, что он собирается сразу отправиться назад. Но он именно так и сделал. Остановился, подождал, когда я выйду, развернулся и поехал обратно.

– Почему?

– Глобальная система навигации и политика, – ответил Ричер. – Так я подумал сначала. В большом штате вроде Небраски наверняка кто-то постоянно жалуется на недостаток внимания. Поэтому я предположил, что они стараются заранее себя обезопасить. Они смогут предъявить показания глобальной системы навигации и заявить, что время от времени бывают во всех частях штата. Теперь все полицейские машины оснащены такими системами, и подобную информацию можно затребовать, если их вызовут для отчета перед каким-нибудь комитетом. Однако через некоторое время я изменил точку зрения. Может быть, они получили ложный вызов от кого-то и решили, что ничего не будут делать, однако им следует прикрыть задницу, показав, что они туда ездили. Еще позднее у меня возникли сомнения: а был ли тот вызов ложным и не вы ли его сделали.

– Это была я. Четыре дня назад. И вызов не был ложным. Я поделилась с ними своими сомнениями и предположениями. Почему тот парень даже из машины не вышел?

– Предвзятое мнение и знание местных нравов, – ответил Ричер. – Могу спорить, вы сказали ему, что Сет вас постоянно избивает.

– Ну да, потому что это правда.

– Вот причина, по которой они проигнорировали остальное. Обиженная жена придумывает всякие глупости, чтобы отомстить обидевшему ее мужу. Иногда полицейские так себя ведут. Это неправильно, но такова жизнь. Они не собирались вмешиваться в домашние скандалы. Во всяком случае, если имели какое-то отношение к Дунканам. Они знают, что здесь случилось двадцать пять лет назад. Дороти Коэ рассказала мне, что некоторые местные парни пошли служить в полицию штата. Так что либо к ним обратились с вопросами, либо историю о Дунканах знали и без них, но результат получился тем же – в этой части округа с Дунканами предпочитали не связываться.

– Я не верю.

– Вы пытались, – сказал Ричер. – И среди всего прочего должны об этом помнить. Вы пытались поступить правильно.

Они промчались мимо центра города, миновали рекламный щит и кафе, заправку со знаком «Тексако» и три отсека техобслуживания, хозяйственный и винный магазины, банк, шинный магазин, бакалею и аптеку, потом водонапорную башню и улицу Макнолли, знак больницы – и оказались в районе, где Ричер раньше не бывал. Двигатель фургона работал тихо, гудели шины; изредка у Джека возникало ощущение, что он слышит, как у него за спиной двигаются, разговаривают и даже смеются люди. Элеонор Дункан сосредоточилась на темном шоссе впереди, а он наблюдал за ней краем глаза.

Наконец через час и шестьдесят миль они увидели яркий свет развязки автострады, большие зеленые знаки указывали на запад и восток. Элеонор остановила фургон, Ричер вышел и помахал ей на прощание. Она свернула на запад, в сторону Денвера и Солт-Лейк-Сити, он прошел под мостом и остановился на пандусе, ведущем на восток, поставив одну ногу на обочину, другую – на асфальт, поднял руку с выставленным вверх большим пальцем, улыбнулся и попытался выглядеть дружелюбно.

Сноски

1

НАСА – принятая в России аббревиатура названия Национального управления по воздухоплаванию и исследованию космического пространства (англ. National Aeronautics and Space Administration, сокр. NASA). – Здесь и далее прим. пер.

2

«Небраска Корнхаскерс» (рус. «Кукурузники Небраски») – название нескольких спортивных команд Университета Небраска-Линкольн.

3

Одна из крупнейших общенациональных фирм по прокату автомобилей.

4

Город на севере центральной части Колорадо.

5

Автомобильная корпорация «Дженерал моторс компани».

6

Имеется в виду популярный американский телесериал «Сумеречная зона» (англ. Twilight Zone), снимавшийся с 1960-х гг.

7

Товарный знак комбайнов и тракторов.

8

Лозунг Сухопутных войск США, призванный привлекать новобранцев.

9

Крупная фирма проката автомобилей.

10

«Белладжио» – пятизвездочный отель-казино, расположенный в Лас-Вегасе.

11

Лидер команды нападения в американском футболе; называет формацию (построение команды на поле) и комбинацию, которая будет разыграна; зачастую отдает решающий пас, оканчивающийся взятием зачетного поля.

12

Так сначала в средствах массовой информации, а потом повсеместно называли беженцев, приплывавших в страны Юго-Восточной Азии из Вьетнама.

13

Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям.

14

Вымышленный город. В одном из интервью автор сказал, что он назван в честь двух игроков резервного состава английского футбольного клуба «Астон Вилла», за который он болеет.

15

В 1865 г. маркиз Джон Дуглас Куинсберри и журналист Джон Чемберс разработали и издали «Правила бокса в перчатках».

16

Агентурная разведка.

17

Имеется в виду 5-зарядный револьвер «Смит-и-Вессон» модель 60, калибра .38 «спешл» или .357 «магнум».

Content

Ли Чайлд
Джек Ричер, или Это стоит смерти

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Сноски