Александр Аввакумов

Точка невозврата

Справка

«Независимая газета», 30.06.2004

Термин «без вести пропавшие» у большинства россиян ассоциируется с войнами, «горячими» точками и толпами беженцев. Но вот парадокс: количество без вести пропавших соотечественников при этом устойчиво растет. Если в 2000 году бесследно исчезало в среднем примерно 280 человек в сутки, то в 2003 году – 320. Люди просто, как отмечается в заявлениях родных и близких, ушли и не вернулись.

«Российская газета», 28.10.2008

В стране катастрофически растет число людей, которые исчезли без следа. Они пропадают внезапно, без объяснимых причин, многие – навсегда. За несколько лет количество пропавших без вести почти удвоилось и превысило астрономическую цифру в 120 тысяч человек. Так, за один только год уходит в никуда население немалого города.

«Юридическая Россия», 26.04.2011

Согласно статистическим данным Главного информационно-аналитического Центра МВД России, наблюдается устойчивая тенденция увеличения количества пропавших без вести. Так, если в 2000 году было зарегистрировано 74312 заявлений о безвестном исчезновении граждан, то в 2004 году – 77171 заявление. Если в 2000 году правоохранительными органами было возбуждено 4571 уголовное дело по факту исчезновения граждан, то в 2004 году – всего 1042.

ОТ АВТОРА

Мне, бывшему сотруднику уголовного розыска, неоднократно приходилось слышать довольно банальные на первый взгляд истории о бесследном исчезновении людей. Кто-то ушел на работу и домой не вернулся, кто-то вышел в магазин и бесследно исчез средь бела дня. Трудно поверить в подобное, но это так. Вышел и пропал, кто-то на месяц, кто-то на год, а кто-то и навечно. Эту категорию людей в милиции, а теперь и в полиции, называют смешным словом «потеряшки», или пропавшими без вести. Что означает этот термин? В толковом словаре четко прописано, что «пропавший без вести» – это человек, о местонахождении которого нет достоверной информации. Перед тем как приступить к написанию книги, я долго работал со статистическими данными. Мне сразу бросилось в глаза разночтение этих страшных цифр. В последние годы число без вести пропавших в России колеблется от 70 000 до 100 000 человек в год. Вместе с ранее пропавшими людьми, которых ищут от года до пятнадцати лет, общая цифра пропавших составляет 120000 человек, причем примерно 25% из них – дети и подростки. Полагаю, что эта цифра не окончательная, так как многие люди обращаются в суд о признании своих родных и близких умершими. С признанием суда розыск этих людей органы внутренних дел прекращают. Сколько пропавших без вести ежегодно признается умершими, не знает никто, они просто автоматически удаляются из этих списков. Статистика без вести пропавших граждан выглядит примерно так: каждый четвертый несовершеннолетний, каждый десятый пенсионер. Если рассмотреть эту статистику по социальному положению, то в списках чаще оказываются рабочие, пенсионеры, бомжи и, как нестранно, бизнесмены. Милиция (полиция) легко объясняет эту безрадостную статистику и считает, что ничего особенного в этом нет: бизнесменов похищают вымогатели или кредиторы, рабочие попадают в рабство или мигрируют по стране, а бомжи гибнут в драках с собутыльниками или умирают от болезней. Несмотря на устоявшееся мнение, что чаще всего люди пропадают без вести по криминальным причинам, тем не менее, Министерство внутренних дел пытается доказать совершенно обратное. Так, из 120 000 пропавших без вести жертвами уголовных преступлений стали менее тысячи. Я, как бывший сотрудник уголовного розыска, длительное время занимавшийся проблемой без вести пропавших граждан, сомневаюсь в достоверности подобной статистики. Следственные органы, как правило, не спешат возбуждать уголовные дела по факту исчезновения граждан, так как подобная практика отрицательно сказывается на имидже правоохранительных органов. Дела возбуждаются лишь в случае установления лиц, причастных к исчезновению граждан. Сам процесс розыска без вести пропавших граждан органами внутренних дел осуществляется чаще всего «дедовскими методами» и сводится к самым элементарным проверкам: по больницам и по картотеке неустановленных трупов. Я склонен считать, что более 50% пропавших без вести становятся жертвами преступлений.

Другая, не менее важная проблема – установление личности неопознанных трупов, количество которых с 2000 года выросло в два с половиной раза. Несмотря на принимаемые милицией (полицией) меры, все «поднятые» трупы были похоронены, как неопознанные. В 2009 году правоохранительными органами было поставлено на учет 119 тысяч неопознанных трупов, из которых 29,1 % имели признаки насильственной смерти. Из этой огромной цифры была установлена личность всего лишь в 12,4% случаев.

Что мы имеем: большое количество пропавших без вести и приблизительно такое же количество неопознанных трупов, которые по каким-то причинам не стыкуются между собой. С чем это связано? В первую очередь, с неудовлетворительной работой милиции (полиции), в частности, при приеме заявлений о безвестном исчезновении граждан. Сотрудники уголовного розыска крайне поверхностно оформляют документы, в которых зачастую отсутствуют такие необходимые сведения для розыска и установления местонахождения пропавших, как схема зубного аппарата пропавшего гражданина, сведения о перенесенных операциях, хронических заболеваниях и т.д. Только отсутствие подобных сведений не позволяет им осуществлять качественную работу с этой категорией лиц.

Часть первая

В этот момент я был, наверное, самым счастливым человеком на земле. Моя мечта, еще вчера казавшаяся неосуществимой, стала приобретать вполне реальные черты. Я шел по длинному коридору Министерства внутренних дел Татарстана в сопровождении заместителя начальника отдела кадров Пахомова.

– Вот что, Абрамов! – продолжал инструктировать меня майор. – Ты особо не тушуйся перед Костиным. Запомни -он не любит неуверенных в себе людей. Отвечай на его вопросы четко, чтобы ему было ясно, кто стоит перед ним.

– Все понял, Юрий Иванович. Я же не первый день в системе.

– Ты не спорь со мной, а лучше слушай и запоминай. Я ведь тебя не учу, а советую, как себя лучше преподнести начальству.

– Хорошо, Юрий Иванович, – ответил Виктор, внимательно всматриваясь в лица сотрудников министерства, попадавшихся им навстречу, – можете не беспокоиться, я вас не подведу.

Поднявшись на третий этаж здания, они остановились около двери, обитой коричневым дерматином. Пахомов осторожно постучал. Услышав приглашение, он первым вошел в кабинет Костина. Абрамов остался стоять за дверью, ожидая, когда его пригласят.

«О чем они так долго говорят, – подумал он. – Вдруг Костин, даже не взглянув на меня, сразу же откажет? Что тогда делать?»

От этой мысли ему стало как-то не по себе.

«Как так, откажет? – стал успокаивать себя Виктор. – Нет, этого не может быть, ведь я прошу принять меня на работу ни в отдел БХСС, а в уголовный розыск, где работают настоящие мужики».

Мимо него прошел молодой человек небольшого роста с уже заметным пивным животиком. Виктор проводил его долгим взглядом. Он почему-то всегда представлял сотрудников уголовного розыска какими-то особыми людьми, с выдающимися физическими данными, но проходившие мимо него молодые люди мало походили на придуманные им в детстве образы оперативников.

«Вот встретишь такого на улице и не поверишь, что он работает в уголовном розыске», – подумал Абрамов.

Вот и этот, что прошел мимо него, тоже мало походил на сыщика.

– Абрамов! – окликнул Виктора Пахомов. – Заходи!

Привычным движением Абрамов поправил узел галстука и вошел в кабинет начальника Управления уголовного розыска республики. За большим темным полированным столом сидел мужчина довольно простой внешности. Его темно-русые волосы не отличались особой густотой и были зачесаны на правую сторону. На усталом лице явно выделялся нос, который был несколько великоват для его облика, но ни капли его не портил, а наоборот, придавал ему властный, а может быть, и немного жестокий вид. Костин был в дорогом костюме серого цвета.

– Значит, ты и есть тот самый Абрамов, про которого мне часто говорил начальник финансово-планового отдела? – поинтересовался он.

– Да, это я, Юрий Васильевич. Однако, разговаривая с Сидоровым, я вовсе не рассчитывал, что он обратится к вам с подобной просьбой, – ответил Виктор.

На столе перед Костиным лежало его личное дело, и он иногда листал его. Остановившись на одной из страниц, он поднял на Абрамова глаза и задал еще один вопрос:

– Я смотрю, Виктор Николаевич, ты после института распределялся в Комитет государственной безопасности. Что произошло, почему ты не поехал служить в Душанбе?

– Не знаю, товарищ полковник, – ответил Абрамов. – Причину отказа мне не объяснили. Вызвали в отдел кадров и сообщили, что Комитет государственной безопасности Таджикистана в моих услугах не нуждается.

– Все понятно, – произнес Костин. – Скажи, а что тебе не работалось в отделе оперативной службы МВД? Начальник отдела очень хорошо отзывался о тебе, считал тебя самым перспективным сотрудником отдела.

– Врать не буду, товарищ полковник, но, я всегда хотел работать в уголовном розыске, поэтому и отказался от предложенной мне должности начальника отделения. Думаю, что оправдаю ваше доверие, если вы примете меня в свое Управление. А, должности и звания никуда не денутся, главное – хорошо работать, и тогда все придет само собой.

Юрий Васильевич усмехнулся. Он посмотрел на кадровика, который внимательно следил за их диалогом.

– Абрамов, мне нравятся твои рассуждения по поводу должностей и званий, – изрек начальник Управления. – Значит, ты решил связать свою жизнь с работой в уголовном розыске? А, не пожалеешь потом? Столкнешься с трудностями, с незаслуженной несправедливостью и рванешь обратно туда, где легче?

– Не обижайте меня, Юрий Васильевич, я пришел к вам осознанно. Мне почти тридцать, и это решение мужчины, а не юноши, которым движет романтика.

То ли ответ прозвучал слишком возвышенно, то ли по какой-то другой причине, но Костин посмотрел на Виктора как-то необычно. В этот момент ему показалось, что в глазах начальника Управления уголовного розыска мелькнула искорка недоверия. Сердце словно набат, застучало в груди Абрамова так, что он совсем оглох от его стука. От волнения лоб Виктора покрылся испариной. Костин что-то говорил ему, но он плохо его слышал и только кивал в знак согласия.

Пришел он в себя только в коридоре. Рядом стоял Пахомов и тряс его руку.

– Молодец, Абрамов! Извини, но я не думал, что ты так сможешь себя преподнести Костину. Ты ему явно понравился! Особенно, ему пришлось по душе твое высказывание о должностях и званиях. Думаю, что приказ о твоем назначении будет подписан сегодня же. А, сейчас, пойдем, я представлю тебя начальнику и сотрудникам подразделения, в котором тебе придется начинать работу.

Они шли по коридору, а Виктору еще не верилось, что то, о чем он так долго мечтал, произошло буквально минуту назад. Ему вдруг захотелось ущипнуть себя, чтобы вернуться в реальность. Абрамов мельком взглянул на Пахомова и, увидев его напряженное лицо, подавил свои эмоции.

Они прошли по длинному коридору и остановились около одной из дверей. Пахомов потянул ее на себя, и они вошли в кабинет.

***

Виктор шагнул в небольшой кабинет вслед за Пахомовым и остановился за его широкой спиной.

– Вот что, мужики! – обратился он к сидевшим за столами сотрудникам. – Хочу представить вам нового сотрудника вашего отделения. Прошу любить и жаловать. Фамилия Абрамов, зовут Виктор Николаевич. До назначения в ваше отделение он пять лет проработал в отделе оперативной службы и год в системе исправительно-трудовых учреждений в оперативном отделе. Так, что он не новичок, а вполне опытный сотрудник. Думаю, что, когда вы поближе с ним познакомитесь, то найдете точки соприкосновения.

Виктор внимательно рассматривал своих новых сослуживцев, переводя взгляд с одного на другого, стараясь угадать по их лицам, что они думают о его назначении. Однако, их лица были абсолютно спокойны и не выражали никакого интереса к его персоне. От этого равнодушия Абрамов почувствовал себя не совсем уютно. Невысокий темноволосый мужчина поднялся со стула и представился:

– Меня зовут Валиев Роберт Ильясович. Я начальник отделения по розыску скрывшихся преступников и лиц, пропавших без вести. Звание у меня подполковник милиции.

Он протянул Абрамову руку и крепко ее пожал. Валиев стал представлять сотрудников отделения. Виктор сразу обратил внимание на мужчину, сидевшего за столом около окна, который с явной неприязнью смотрел на него.

– Это Козин Валерий Михайлович. Он старший оперуполномоченный, наиболее опытный сотрудник отделения или моя правая рука.

Козин, похоже, считал себя вполне достойным должности начальника отделения и заметно переживал, что эта должность досталась не ему, а Валиеву. Двое других сотрудников, как показалось Виктору, были моложе его лет на пять: Мартынов Антон и Семенов Юрий.

Представив Абрамова, Пахомов, молча, скрылся за дверью, оставив Виктора один на один с новым коллективом.

– Вот твой стол, – произнес Валиев. – Сейчас мы с тобой найдем какой-нибудь приличный стул.

Абрамов посмотрел на предложенный начальником стол. Он был старым, его столешница была обшарпана с пятнами от чернил.

– Что так смотришь, Абрамов? – обратился к нему Валиев. – Извини, но другого стола, у меня, просто, нет. Вот поступит в Управление новая мебель, тогда и поменяешь его на новый стол. Кстати, он у тебя, между прочим, не хуже, чем у Семенова. Так какой тебе дать стул?

– А, этот стул нельзя взять? – спросил Абрамов, указывая на вполне добротный стул, стоявший у стенки.

– Нет, – вместо Валиева ответил Козин, – этот стул для посетителей.

– Какая между ними разница? – поинтересовался Виктор.

–А разве ты сам не видишь? – ехидно улыбаясь, заметил Козин. – Этот стул намного чище, чем другие стулья в нашем отделении. Не посадишь ведь посетителя на грязный стул. Люди приходят разные….

Минут через пять в кабинет вошел Валиев. Он принес стул, который, похоже, мог быть ровесником Виктора. Сиденье его, по всей вероятности, некогда было красивым, но время затерло всю эту красоту, оставив ее лишь на боках.

– Вот тебе стул. Попробуй его отмыть, Абрамов, – обратился он к нему. – Если не получится отмыть, то принесешь из дома какую-нибудь салфетку и положишь на сиденье. Понял?

Виктор, молча, кивнул. Постелив на сиденье два листа чистой бумаги, он осторожно присел на него. Стул под ним жалобно заскрипел, словно жалуясь на свою долгую и нелегкую жизнь.

– Вот теперь и ты при месте, – произнес Валиев. – Сейчас, я дам тебе для изучения, все имеющиеся у нас приказы, наставления по службе и другие материалы, регламентирующие нашу деятельность.

Валиев открыл свой сейф и, достав несколько тонких брошюр, бросил их на край его стола.

– Вот все документы, приступай к их изучению. Если что не ясно, можешь обратиться за разъяснениями ко мне или к Козину.

Абрамов взял первый попавшийся приказ и приступил к его изучению. Приказ был написан сухим бюрократическим языком. В нем не было приведено ни одного примера из практики. Перечитав два приказа по нескольку раз, Виктор обратился к Козину.

– Валерий Михайлович, у меня к вам ряд вопросов. Можно спросить?

– Что вам неясно, Абрамов? – совсем не по-дружески спросил он, переходя с «ты» на «вы». – В этих приказах все четко прописано, неужели вам Абрамов непонятны алгоритмы организации поиска преступников и лиц, пропавших без вести?

– Мне не совсем ясно, почему розыск преступника осуществляет тот орган, на территории которого совершено это преступление, если все его родственные и дружеские связи находятся совершенно в другом месте. Ведь шансов задержать его по месту проживания ближайших родственников намного больше? Человек, находящийся в розыске, как правило, нуждается в деньгах и ночлеге. Кто ему в этом поможет? Конечно, его близкие и друзья.

– Этот вопрос не ко мне, Абрамов. Приказ министра не обсуждается, а выполняется.

– Ну, об этом нужно писать в Главное Управление уголовного розыска и предлагать пересмотреть подобный вариант. Если мы будем только тупо исполнять то, что написано в наших приказах, то никогда не найдем скрывшихся преступников, и их розыск будет напоминать случайный выигрыш в лотерею.

В кабинете раздался дружный смех.

– Ну, ты и даешь, молодой, – с усмешкой произнес Козин. – В розыске два часа, а уже начинаешь гнать волну. Здесь не так и здесь не эдак. Ты думаешь, Абрамов, что в МВД СССР сидят глупые люди и не понимают, что пишут в приказах? Там работают люди с колоссальным жизненным опытом, и на них работает целое НИИ МВД, а ты вдруг решил, что умнее их.

Виктор сначала обиделся на это высказывание Козина, а затем, набравшись мужества, произнес:

– Может, вы и правы, Валерий Михайлович, но я бы не стал на вашем месте столь категорично говорить об этом. Вы сами знаете, кто работает в подобных учреждениях. Зачастую там такие сотрудники, которые за всю свою милицейскую жизнь не нашли и не задержали ни одного беглого преступника. А что Щелоков? Ему занесли этот приказ, он его и подписал. Неужели он будет вникать в какие-то мелочи розыска, у него государственные заботы.

Козин махнул на Виктора рукой и замолчал, уставившись в розыскное дело.

***

Прошло два месяца, с тех пор как Абрамов начал работать в Управлении уголовного розыска МВД. Время летело быстро. Виктор, словно сухая губка, впитывал все тонкости розыска преступников и лиц, пропавших без вести. В паузах между операциями по задержанию преступников, он много читал служебной литературы, которую брал в специальной библиотеке. Но еще больше его привлекало участие после работы в оперативных мероприятиях, проводимых разными отделами управления. Все эти действия с его стороны вызывали неоднозначную реакцию сотрудников отделения.

– Абрамов! Скажи честно, зачем тебе все это? – иногда спрашивал его Козин. – Все хочешь доказать нам, что ты умнее других. Ты бы своим делом занимался больше, а не лез в работу других подразделений. Кто ты там – мальчишка на побегушках. Тебе же скоро тридцать, а ты все, как мальчишка, играешь в войну.

– Ты не прав, просто, я хочу научиться тому, чем еще не владею. Плохо, когда у человека нет стремления, научиться чему-то новому. Ты же знаешь, что я пришел к вам в отделение практически с улицы. За четыре года работы в отделе оперативной службы я, кроме спин преступников, ничего не видел. Меня, сейчас, больше всего интересует психологическая составляющая этого процесса. Я хочу научиться, не только управлять поведением людей в экстремальных ситуациях, но и предвидеть их. Вот ты, Валерий Михайлович, работаешь в должности старшего оперуполномоченного лет шесть, если не больше. Мне ребята рассказывали, как ты переживал, когда начальником отделения назначили не тебя, а Валиева. А, я могу сказать, почему назначили его, а не тебя.

По лицу Козина пробежала тень. Он удивленно посмотрел на Абрамова, словно увидел его впервые.

– Ну и почему? – спросил он Виктора. – Интересно услышать твою версию.

– Я тебе скажу, но ты обидишься на правду, – произнес Абрамов и посмотрел на него. – Ты об этом и сам знаешь, только боишься признаться в этом.

– Сказал «а», говори и «б», – произнес он, явно злясь на него.

– Хорошо, так и быть. Я бы тоже не назначил тебя на эту должность, если бы был твоим начальником. Начальник, должен знать то, чего не знают его подчиненные. А ты, не такой человек, ты – узко-профильный человек. Ты, может быть, и неплохой специалист своего дела, но дальше своей раковины выползать не хочешь. Зачем тебе учиться, если ты и так все знаешь по розыску. Это правда, ты это дело действительно хорошо знаешь, и, если бы ты работал в районном отделе внутренних дел, то был бы незаменимым сотрудником. Но, ты работаешь в Управлении уголовного розыска, а здесь начальник отделения должен видеть проблему розыска намного шире и глубже, чем видишь ее ты.

Лицо Козина стало покрываться красными пятнами. Он ждал многого, но, не этого. Он отложил в сторону розыскное дело и, справившись с волнением, произнес:

– Я смотрю, ты времени даром не терял. Научился делать выводы из рассказов товарищей по работе. Это хорошо, Абрамов. Значит, ты бы меня начальником отделения не назначил? И теперь ты делаешь то, что не делал я в свое время. Ты начинаешь, как ты выразился, учиться? Если я правильно понял, ты хочешь стать моим конкурентом на должность начальника отделения?

– Ни в коем случае. С чего ты взял, что я хочу составить тебе конкуренцию на эту должность? Не знаю, как ты, но я никогда на живое место не претендую. Валиев, как мне кажется и не собирается уходить. Так что, успокойся, я тебе в этом деле не конкурент.

Козин нервно достал из кармана пачку сигарет. Он сломал негнущимися пальцами несколько спичек, прежде чем прикурил. Посмотрев на Виктора, он произнес:

– А ты казался мне намного проще, чем есть на самом деле. Ну, мы еще посмотрим, кто из нас конкурент, а кто нет.

Виктор в какой-то момент пожалел, что был с ним предельно откровенен. По его сосредоточенному лицу, он понял, что приобрел себе первого врага.

***

На следующий день Абрамов приехал на работу намного раньше других сотрудников отделения. Выложив на стол розыскные дела, он углубился в их изучение. Виктор сидел за столом и выписывал адреса возможного местонахождения разыскиваемых преступников.

«Надо будет проверить их, – рассуждал он. – Была бы машина, я бы быстро отработал эти «лежки», только где взять машину? Может, обратиться к Костину с этим вопросом?»

В те времена в Советском Союзе считалось, что труд способствует коренному исправлению мировоззрения преступника. Другой стороной медали был дешевый труд осужденных, работавших практически на всех ударных стройках. Создавалась, так называемая система специальных комендатур, больше напоминавших общежития, в которых проживали условно осужденные и условно освобожденные. Днем эти люди трудились на тяжелых строительных работах, а вечером возвращались в эти общаги. Здесь их проверяли утром и перед отбоем. Все отсутствующие во время проверок мгновенно объявлялись в розыск, а при задержании их, как правило, отправляли обратно в места лишения свободы. Все розыскные подразделения страны буквально задыхались от поиска этой категории лиц.

Изучив с десяток таких дел, Виктор отложил их в сторону. Он ждал начальника отделения, который должен был договориться с начальником Управления о выделении им автомобиля для организации рейда по этим адресам. Время шло, а Валиева все не было.

«Если он сейчас не придет, то шансов на выделение автомашины на завтра не будет», – размышлял Виктор.

Пойти к начальнику Управления и попросить у него машину Абрамов не решился. Валиев мог неправильно истолковать его инициативу, а ему лишние объяснения с начальником были ни к чему. В кабинет вошел Козин и, поздоровавшись с ним каким-то несвойственным ему казенным голосом, сел за свой стол.

– Валерий Михайлович, а где у нас Валиев? – поинтересовался у него Абрамов.

– Что-то случилось? – вопросом на вопрос, ответил он Виктору.

– Хотел завтра организовать рейд. Нужна машина с утра.

Козин посмотрел на Абрамову и поинтересовался у него, где находятся другие сотрудники отделения.

– Откуда я знаю, – ответил Виктор. – Может, они отпрашивались или договаривались с Валиевым. Мне об этом ничего не известно. А что?

Козин посмотрел на Абрамова и тихо произнес:

– Валиева сегодня не будет, он заболел. Когда выйдет, я не в курсе. В его отсутствие, по решению руководства Управления, его обязанности исполняю я. Все общение с руководством Управления только через меня.

– Все ясно, – ответил Виктор. – Скажите, как быть с машиной?

Козин, словно не услышав его вопроса, продолжил:

– Чтобы ты меньше бегал по отделам и болтал там с ребятами, я поручаю тебе одно довольно сложное дело, связанное с безвестным исчезновением молодой и красивой девушки. Все остальные дела и материалы передай мне, я их отдам ребятам. Я бы сам занялся этим делом, но у меня, во-первых, сейчас нет времени, а во-вторых, на подходе очередное звание, и я не хочу, чтобы мне за это дело объявили выговор, которое задержит повышение. Я сразу тебя предупреждаю, что пропавшая без вести – близкая родственница большого руководителя из Татарского Обкома КПСС, и давление на тебя с их стороны будет колоссальным. Вот я и посмотрю, как ты будешь выглядеть в этой непростой ситуации.

Его последние слова услышал вошедший в кабинет Мартынов.

– Слушай, Валера! – обратился он к Козину. – Ты зачем Абрамова подставляешь? Он же работает всего чуть больше двух месяцев, многих тонкостей еще не знает. Ты же можешь просто сломать его этим делом.

– Пусть поработает. Может, он тогда прекратит эти ночные рейды с ребятами из второго отдела. Ему, видишь ли, интересно заниматься раскрытием убийств? Вот пусть и разбирается, убили эту девчонку или нет! Раскроет преступление – сниму перед ним шапку. Ну, а если не раскроет, то пусть, хоть знает, что бывает с теми сотрудниками, которые работают по заявлениям больших людей.

Абрамов сидел за столом и внимательно слушал перебранку между Козиным и Мартыновым. Когда она закончилась, Козин протянул ему тонкую папочку, в которой находилось заявление о безвестном исчезновении семнадцатилетней гражданки Волковой Екатерины Владимировны и ее подруги Левшиной Ольги Витальевны.

Виктор взял ее в руки и открыл. Кроме заявления, там лежал небольшой блокнот в коричневом переплете.

– Вот бери и прямо сейчас, начинай работать. Мать Волковой будет здесь часов в пять вечера. Примешь ее, поговоришь, успокоишь.

– Хорошо, – ответил Абрамов. – Постараюсь разобраться в этом деле.

Заявление Волковой было довольно большим по содержанию и написано мелким каллиграфическим почерком, уверенного в себе человека. Взглянув мельком на Козина, Виктор углубился в чтение.

***

За окном царствовала осень, украсив парки города различным цветом деревьев. Подобное состояние природы не могло не радовать глаз горожан. В парке, что находился напротив здания МВД, играла музыка. Даже улица, разделявшая парк и здание МВД не могла полностью приглушить запах доносившегося разноцветья увядающей природы. Этот запах витал в воздухе, не давая, сосредоточится на изучении заявления матери Волковой.

Из заявления следовало, что пропавшая без вести Екатерина Волкова в мае окончила казанскую среднюю школу № 18. Получив аттестат, Катя вместе со своей школьной подругой – Левшиной Ольгой, поехала в Москву, где попыталась поступить во ВГИК, так как с детства мечтала стать киноактрисой. Однако, ни той, ни другой поступить в этот престижный институт не удалось. Обе срезались на первом же экзамене.

После возвращения в Казань Екатерина, не стала устраиваться на работу. Она была единственным ребенком в семье и мать постоянно внушала ей, что она создана для чего-то возвышенного, богемного.

Недели четыре назад, Екатерина познакомилась с молодым мужчиной. Она влюбилась в этого молодого человека с первого взгляда. Со слов матери Кати, молодого человека звали Илья. Сама мать этого человека никогда не видела, и рассказать о его внешности ничего не могла. Из рассказов дочери она знала, что у Ильи были красные «Жигули» и дочь часто ездила с ним за город.

Три дня назад к дочери зашла ее подруга Ольга, и они, как обычно, отправились погулять. Куда они пошли, мать не знала, так как дочь в последние дни перед исчезновением замкнулась в себе и часто вечерами плакала. Мать считала, что причиной плохого настроения дочери являлся ее разрыв с этим мужчиной. О том, что они поссорились, она узнала от подруги дочери, которая проболталась ей во время разговора по телефону. Именно этого мужчину мать Волковой почему-то и считала причастным к исчезновению своей дочери и ее подруги.

Прочитав заявление, Абрамов отложил его в сторону, и все внимание сосредоточил на фотографии Екатерины, которая была приложенной к заявлению. С фотографии на Виктора смотрела красивая девушка с большими по-детски наивными глазами. У Кати были очень густые светло-русые волосы, уложенные в замысловатую прическу. Больше всего внимание Абрамова привлекали внимание ее губы, в которых читался какой-то скрытый природный каприз и сексуальность. Люди, имевшие такие губы, насколько он знал, отличались необузданными фантазиями и пристрастием к сексуальным извращениям. Все это придумал, конечно, не он, а великий Фрейд.

Отложив в сторону фотографию, Абрамов открыл записную книжку Екатерины и стал читать. Она была полна «охами» и «ахами» в отношении Ильи. Как, Виктор, не старался, он не нашел здесь ни малейшего намека на место работы Ильи, ни его фамилии. Сделав несколько записей в своем блокноте, он приступил к оформлению розыскного дела.

***

Мать Волковой, женщина лет сорока пяти, с красивой прической на голове, пришла в министерство, как и обещала, к семнадцати часам. Виктор встретил ее в приемной министерства и предложил ей пройти с ним кабинет.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил Абрамов, пододвинув к ней поближе, тот самый чистый стул.

Заметив удивление на ее лице, он извинился перед ней. Женщина, не скрывая гримасы брезгливости, посмотрела на Абрамова и, достав из кармана своего светлого импортного плаща платок, постелила его на сиденье.

Виктор внимательно смотрел на нее, стараясь угадать, в каком расположении духа она находится, и соответственно выбрать тактику разговора, чтобы не вызвать у нее негативной реакции. Он не мог проигнорировать информацию Козина, что мать пропавшей без вести Волковой, являлась, сестрой высокопоставленного сотрудника Татарского Обкома КПСС.

Абрамов вновь посмотрел на нее. Ее красивые руки с множеством золотых колец говорили о достатке и довольно высоком ее положении в обществе.

Изучая ее внешность, он не обратил внимания на то, что женщина тоже с нескрываемым любопытством наблюдала за мной. Наконец, их взгляды встретились. Почувствовав определенную неловкость, Виктор немного стушевался под ее пристальным взглядом и, улыбаясь, обратился к ней:

– Извините, как вас зовут? Называть вас по фамилии мне не совсем удобно, а в заявлении вы не расшифровали свои инициалы.

– Меня зовут Александра Петровна, – ответила она хорошо поставленным голосом. – Я работаю преподавателем в консерватории, а мой муж Волков Станислав Борисович является действительным членом Академии наук СССР.

«Вот тебе и мадам Волкова…, – подумал Виктор. – Надо быть очень внимательным, чтобы избежать возможных провокаций».

– Теперь мне все понятно, кто есть кто, – произнес оперативник. – Меня зовут Абрамов Виктор Николаевич. Я буду заниматься розыском вашей дочери. Вы, надеюсь, не будете против того, что я буду задавать вам вопросы, которые могут показаться не совсем тактичными, а может, даже глупыми.

– Хорошо, – ответила Александра Петровна, поправив свисавший с крутого лба локон. – Скажите, как долго вы занимаетесь этим делом, я имею в виду розыском.

Виктор невольно улыбнулся и сделал вид, что не расслышал ее вопроса. Он достал из папки лист бумаги и положил его перед собой.

– Тогда мой первый вопрос. Когда и при каких обстоятельствах вы узнали о знакомстве вашей дочери с мужчиной по имени Илья? Она вам рассказывала, как произошла их первая встреча?

Прежде чем ответить на вопрос, женщина задумалась. Похоже, она вспоминала этот день. Выдержав артистическую паузу, она произнесла:

– О том, что моя дочь встречается с взрослым мужчиной, я узнала месяц назад. Я случайно заметила ее в красной машине с ним.

– Скажите, где вы их заметили? Я имею в виду, в какой части города: в центре, на окраине?

Александра Петровна сморщила лоб и посмотрела на Виктора, которой ожидал ее ответа.

– Точно не помню. По-моему, на улице Павлюхина. Я ехала в машине своего коллеги по работе, и мы остановились около железнодорожного моста на светофоре. Рядом с нами остановилась красная машина, в салоне которой я увидела дочь.

– Понятно, – буднично произнес Абрамов. – Марку машины и государственный номер вы, наверное, не запомнили?

– Почему же? Машина – «Жигули», а вот государственный номер я точно не помню.

– Жалко, – произнес в ответ, Виктор. – Это бы заметно продвинуло нас в розыске вашей дочери. Таких красных машин в городе сотни, а может быть, и тысячи.

– Я все понимаю, – с сожалением произнесла Александра Петровна, – но, помочь вам, я ничем не могу. Когда я поинтересовалась у дочери о мужчине, с которым она находилась в автомобиле, она с неохотой рассказала мне про обстоятельства их знакомства.

Волкова замолчала. В уголках ее глаз заблестела слеза. Наконец она совладала с собой и продолжила свой рассказ.

– Со слов дочери, этот мужчина по имени Илья, месяц назад совершил наезд на Катю на улице Кремлевская, когда она направлялась к своей подруге Ольге Левшиной, которая живет на углу Ярмарочной и Правобулачной. После наезда молодой человек посадил мою дочь в свою машину и повез ее в Институт травматологии, где ее осмотрели врачи. Слава, Богу, все тогда обошлось благополучно: дочка, кроме ушиба мягких тканей правой ноги, других травм не получила. После этого случая дочь увлеклась этим молодым человеком. Она чуть ли не каждый день бегала к нему на свидание, приходила домой поздно, много плакала, как обычно плачут девушки в ее возрасте. Полтора месяца назад она узнала от Ильи, что тот женат, и его жена, аспирантка нашего университета, ждет ребенка. Судя по состоянию дочери, мне тогда показалось, что она наложит на себя руки. Если бы не поддержка ее подруги, я не знаю, чем бы это все закончилось.

– Значит, ваша дочь очень эмоционально восприняла эту новость, – переспросил ее Абрамов. – Что было дальше?

– За четыре дня до их исчезновения, к дочери пришла Ольга, – продолжила Волкова. – Они долго о чем-то разговаривали, а затем, ни сказав мне, ни слова, ушли. Я не слышала, о чем они говорили, так как дочь закрыла дверь в свою комнату. Часов в восемь вечера Катя позвонила мне и сказала, что придет домой в десять вечера. Однако, пришла намного позднее, от нее пахло табаком и спиртным. Я попыталась узнать, где она была, но дочь отказалась разговаривать на эту тему. Совсем недавно я увидела у нее золотое кольцо с бриллиантом. Она похвалилась перед мной, сказав, что это подарок Ильи.

Волкова замолчала. Виктор понял, что ей тяжело рассказывать ему все это в прошедшем времени.

– Александра Петровна, успокойтесь, – произнес Абрамов. – Если ваша дочь жива, то я непременно найду ее и приведу к вам за руку.

Она взглянула на Виктора, и слезы, будто два маленьких бриллианта, скатились по ее напудренным щекам, оставив слегка заметные бороздки. Достав из сумочки еще один носовой платок, она смахнула их и посмотрела на Абрамова.

– На следующий день я позвонила Ольге и поинтересовалась, где они были вчера вечером. Та мне, конечно, ничего не сказала, но с ее слов я, все же поняла, что Катя рассорилась с Ильей и уже неделю, как не встречается с ним. Это была неожиданная для меня новость, ведь я все это время считала, что дочь проводит вечера с ним. Вот и в тот вечер, перед ее исчезновением, к ней зашла Ольга, и они вдвоем ушли из дома. Я ее ждала, но, ни в десять, ни в двенадцать часов ночи, она так и не пришла домой. Мы с отцом прождали ее всю ночь. Утром я позвонила Ольге, и от ее матери узнала, что та тоже не ночевала дома. Я написала заявление и пошла в милицию, но мне посоветовали подождать трое суток, так как, по словам сотрудников милиции, моя дочь могла где-нибудь задержаться и, возможно, вернется со дня на день. Когда прошли эти три страшных для нас дня, я позвонила своему брату в Обком партии и попросила его помочь организовать розыск дочери. Он связался с вашим министром, и теперь эти материалы у вас в работе.

Виктор с сочувствием посмотрел на нее. Ему было жаль эту женщину, но он задал ей новый вопрос:

– Скажите, Александра Петровна, у вашей дочери был какой-то сексуальный опыт, были случаи, когда она сутками не появлялась дома?

Абрамов не ожидал, что этот вопрос вызовет у Волковой такой шквал негодования. Лицо ее покраснело от возмущения. Она широко открыла рот и словно рыба, выброшенная на берег, стала ловить им воздух.

– Вы за кого принимаете мою дочь! – громко закричала она. – За проститутку? Да, как вам не стыдно об этом интересоваться у ее матери? Вы считаете, что она где-то в притоне спит с мужиками, а я бегаю по милиции и напрягаю работой ее сотрудников?!

Абрамов просто опешил от этого «суворовского натиска». Он хотел что-то сказать, но от растерянности, лишь махнул рукой. Прошло около минуты, прежде чем Волкова перестала на него кричать и немного успокоилась.

– Извините меня, но я не хотел обидеть ваши материнские чувства, – тихо произнес Виктор. – Понимаете, я просто обязан был спросить вас об этом. Кстати, если можете, то принесите мне медицинскую карточку вашей дочери. Думаю, что она пригодится мне в работе по ее розыску.

Задав Волковой еще несколько вопросов и уточнив отдельные моменты из личной жизни дочери, Абрамов проводил ее до выхода из министерства.

– Скажите, Виктор Николаевич, могу ли я рассчитывать на то, что моя дочь здорова, и вы ее разыщете в ближайшее время?

– Трудно сказать, Александра Петровна, я не ясновидящий. Думаю, если бы с ней ничего не произошло, то она бы дала вам о себе знать.

Лицо женщины побелело.

– Вы хотите сказать, что ее нет в живых? – спросила она Абрамова с явным испугом. – Я на вас буду жаловаться министру! Разве так можно говорить родной матери, пока не обнаружено тело ее ребенка!

Виктор извинился. Простившись с ней, он направился к себе в кабинет и начал составлять план оперативно-розыскных мероприятий.

***

Всю неделю Виктор посвятил рассылке различных запросов. После окончания рабочего дня, оставшись один в кабинете, он просматривал отчеты ГАИ, стараясь среди тысяч автомашин красного цвета отыскать ту единственную, принадлежащую молодому мужчине, по имени Илья.

Вот и сегодня, посвятив целый час этой работе, он отодвинул от себя двухметровую распечатку. Поиски автомашины по принципу цветовой гаммы начинали потерять всякий смысл. Машина могла быть зарегистрирована не только на территории нашей республики, но и абсолютно в любой точке Советского Союза. Он не исключал и того, что она могла быть перекрашена после какого-нибудь ДТП.

«Что же делать? С кем посоветоваться? С Козиным? Нет, только не с ним, он не поможет и не подскажет, – размышлял Абрамов. – Что же делать?»

Виктор сидел в полной растерянности, не зная, что делать дальше. Неожиданно Абрамов вспомнил слова Волковой о том, что Илья был человеком женатым, что его жена – аспирантка Казанского государственного университета и должна была в ближайшее время выйти в декретный отпуск. От этой мысли он готов был пуститься в пляс. Еще минуту назад, казавшаяся совсем потерянная нить, связывавшая Илью и Екатерину Волкову, вновь обрела реальные черты.

Абрамов взглянул на часы, закрыл кабинет и помчался домой, ему нужно было забрать ребенка из детского сада. Утром Виктор был уже в отделе кадров Казанского университета.

– Абрамов, оперуполномоченный Управления уголовного розыска МВД Татарстана, – представился он начальнику отдела кадров. – Мне необходима от вас срочная справка.

Женщина испуганно взглянула на него. Ее явно пугала его возбужденность.

– Какая справка? – поинтересовалась она у Виктора.

– Мне нужны сведения обо всех аспирантах женского пола вашего учебного заведения, которые или ушли, или собираются уходить в декретный отпуск, в ближайшее время, – выпалил Абрамов. – Я буду очень признателен, если вы приложите к этой справке копии свидетельств о браке и адреса фактического проживания этих людей.

Начальник отдела кадров усмехнулась. Что-то в вопросе Абрамова явно рассмешило ее.

– Вы понимаете, товарищ Абрамов, что это очень большая работа, и она потребует от сотрудников немалых усилий.

Виктор не дал ей договорить до конца, оборвав на полуслове. Он уперся руками в стол и резко произнес, чеканя каждое свое слово:

– Разве вам непонятно, какое подразделение МВД я представляю? Я еще раз говорю вам, что мне эта справка необходима прямо сейчас. Будьте добры подготовить ее и все соответствующие бумаги, или мне придется изъять все ваши документы. Вы, надеюсь, поняли меня?

Он сел на стул и в упор посмотрел на женщину.

– Вам что-то не понятно?

– Хорошо, товарищ Абрамов, – ответила она. – Подождите немного, сейчас справка будет готова.

– Вот и договорились. Приятно говорить с понятливыми людьми. Я зайду через два часа. Извините, дела.

Виктор поблагодарил ее и вышел из кабинета. Летние солнце, раскалившее серые бетонные коробки зданий, чем-то напоминали кузнечные меха. Было жарко и душно. Абрамов ослабил узел галстука и направился в сторону министерства.

Вернувшись к себе кабинет, он занялся оформлением розыскного дела, которое не закончил вчера вечером. Виктор сидел и подшивал ответы, поступившие из городских и республиканских учреждений здравоохранения. Из динамика, висевшего на стене, звучала модная мелодия. Он снова перечитал полученные ответы. Ни в лечебных учреждениях, ни в моргах республики, люди с приметами Волковой и Левшиной отсутствовали.

– Ну что, сыщик? Нашел Волкову? – поинтересовался у Абрамова Козин. – Давай, ищи….

– Пока нет, – коротко ответил Виктор, – но, думаю, скоро найду.

– Работать нужно по этому делу не только ногами, но и головой, – с явной ехидцей заметил Козин. – Мы все научились лясы точить, а вот, как дойдет дело до конкретики, вдруг оказываемся в глубокой яме.

– Вы бы лучше, как исполняющий обязанности начальника, посоветовали, что делать мне дальше, а не смеялись бы надо мной. Я не думаю, что вы бы сами нашли Волкову за неделю.

– Не нужно судить по себе, Абрамов, – произнес Козин в ответ, – я не такие дела вытаскивал. Главное – определиться с человеком и мотивом.

– Я уже докладывал вам, что в этом деле даже не от чего оттолкнуться, – ответил Абрамов. – Вот просто так ушла с подругой и пропала. Куда пошла, зачем пошла – никто не знает даже родная мать. Известно лишь, что она встречалась с мужчиной по имени Илья. Вот и вся информация.

– А, ты встречался с ее подругами, с друзьями по школе. Может, они знают о ней больше, чем мать? – посоветовал ему Семенов. – Поговори, лишним не будет.

– Конечно, встречался, – ответил Виктор. – С этого я и начал розыск. Но никто из них не знает, где она может находиться. Все одноклассники отмечают, что Волкова была очень высокомерной девушкой, вела замкнутый образ жизни и ни с кем в классе не поддерживала доверительных отношений.

– Сложно будет тебе раскрутить это дело, – произнес Семенов. – Козин человек умный, поэтому он и сунул его тебе. Похоже, он сразу сообразил, что из-за этого дела он реально мог пролететь со званием.

За разговорами Виктор не заметил, что наступил обеденный перерыв. Он набрал номер телефона, начальника отдела кадров университета и, откинувшись на спинку стула, стал ждать ответа. Не дождавшись, позвонил по другому телефону.

– Здравствуйте! Вас беспокоит сотрудник уголовного розыска Абрамов. Будьте добры, соедините меня с вашим начальником или пригласите ее к телефону.

– Извините, ее нет. Она ушла в поликлинику и еще не вернулась. У нее что-то с сердцем.

– Передайте ей, пожалуйста, что я зайду за документами завтра утром. Пусть не болеет и скорее поправляется.

Виктор положил трубку и задумался. Ему вдруг стало немного стыдно за свое поведение. Однако, заставить эту прожженную чиновницу сделать то, что она должна была делать без особого нажима, он по-другому не мог.

***

Около шестнадцати часов ему позвонила мать Волковой.

– Виктор Николаевич! Здравствуйте! – обратилась она к нему. – Вы можете принять сегодня меня? Я здесь, в приемной….

– Хорошо, Александра Петровна. Я сейчас спущусь за вами, – ответил Абрамов и, накинув куртку, направился на первый этаж.

Вместе с ней они поднялись к нему в кабинет. Сев на стул, она, молча, протянула Виктору почтовый конверт.

– Что это? – поинтересовался он у Волковой.

– Это жалоба, которую я хотела передать вашему руководителю, – ответила она.

– Тогда почему вы передаете ее мне? Отдали бы в секретариат министерства.

– Я не хотела обижать вас, Виктор Николаевич, этой жалобой. Вы, как мне недавно стало известно, начинающий сотрудник, и бить вас по рукам своей жалобой было бы не совсем тактично с моей стороны.

– Спасибо за искренность, Александра Петровна. Вы правы, я не так давно работаю в Управлении уголовного розыска, и таких серьезных дел у меня еще не было.

– Вот и я об этом. Ваше руководство МВД могло бы передать это дело более опытному сотруднику. Поймите меня, Виктор Николаевич, как мать. У меня пропала единственная дочь, и я бы хотела, чтобы ее розыском занимался опытный сотрудник вашего управления, а не вы.

– Александра Петровна, неужели вы считаете, что этот сотрудник будет работать по этому делу лучше, чем я? Скажите, чем же я не устраиваю вас? Вот вы, родная мать, даже не знали, с кем встречалась ваша единственная дочь, а хотите, чтобы я за два дня узнал, кто этот молодой человек? Вы сами подумайте, мы же не волшебники. Мы такие же люди, как и вы.

– Зачем вы оправдываетесь передо мной? – произнесла Волкова. – Неужели для того, чтобы ваше руководство положительно решило эту проблему, мне нужно будет обращаться к своему брату в Обком КПСС?

Она сделала небольшую паузу. Она явно ждала ответа.

– Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос, Александра Петровна. Я бы вам посоветовал обратиться к начальнику нашего Управления Костину Юрию Васильевичу. Скажите, у вас есть ко мне какие-то конкретные претензии?

– Лично к вам, Абрамов, как к человеку, у меня нет, а вот, как к специалисту… Я не хочу, чтобы вы загубили это дело.

Ее глаза буквально впились в Виктора, и ему показалось, что если бы она могла, то, наверняка, испепелила бы его своим взглядом.

– Я не буду возражать, если руководство решит передать это дело другому сотруднику, – произнес Абрамов. – Но я могу лишь пообещать вам, что сделаю все, чтобы найти вашу дочь. Впрочем, и в районных отделах милиции много хороших сотрудников.

Волкова задумалась, а затем, поднявшись со стула, попросила проводить ее до выхода.

– Ладно, пусть это дело пока останется у вас. Я верю вам, Виктор Николаевич, – сказала она при выходе из министерства. – Дайте, мне слово офицера, что вы сделаете все, чтобы найти мою дочь скорее живой, чем мертвой.

– Я даю вам это слово, – ответил Абрамов. – Только прошу вас, Александра Петровна, не мешайте мне заниматься розыском вашей дочери.

Они расстались. Она побрела по улице Дзержинского в сторону Ленинского садика, а он, направился на рабочее место.

***

На следующее утро Виктор был в отделе кадров университета. К его удивлению, дверь начальника отдела оказалась закрытой. Недолго думая он постучался в соседний кабинет.

– Разрешите войти? – обратился Абрамов к женщине, сидевшей за столом.

– Что вам нужно? Неужели вы не видите, что я занята? – раздраженно произнесла она, сгребая косметику со стола в ящик.

– Ненужно шуметь, гражданочка! – ответил оперативник. – Моя фамилия Абрамов, я из уголовного розыска. Вы не подскажете, где ваша соседка?

Женщина, едва сдерживая себя от возмущения, ответила:

– Ее сегодня не будет. Если вы в отношении списка аспирантов, то пройдите в соседний кабинет, он там.

– Спасибо, – поблагодарил Виктор ее. – Могу дать бесплатный совет: вы будете выглядеть намного лучше, если начнете улыбаться, а не хмуриться.

– Какой нахал! А еще говорит, что из уголовного розыска, – услышал он за своей спиной.

Виктор плотно прикрыл за собой дверь и направился в соседний кабинет. Получив заветные списки, он вышел на улицу и присел на лавочку в парке. Представленный ему список состоял всего из шести фамилий. Абрамов сразу наткнулся на фамилию аспирантки – Серовой Раисы Ивановны, мужем которой был Серов Илья Леонидович. Набрав номер телефона ГАИ, Виктор попросил дежурного навести для меня справку.

– Что тебя интересует? – спросил он Абрамова.

– «Пробей», пожалуйста, Серова Илью Леонидовича по своим учетам. Мне нужны: марка, цвет и государственный номер его транспортного средства.

– Вопросов, нет. Жди, сейчас пробью, – произнес дежурный и положил трубку.

Ждать пришлось недолго. Минуты через три, Виктор снова набрал его номер. Услышав знакомый голос сотрудника ГАИ, он поинтересовался результатом.

– Готов записывать? – поинтересовался дежурный. – Пиши. Серов Илья Леонидович, 1970 года рождения, уроженец города Силламяэ Эстонской ССР. Проживает: город Казань, улица Ботаническая, дом семнадцать, квартира шесть. Работает заместителем директора городского пассажирского автобусного предприятия номер четыре. Имеет в личном пользовании автомашину марки «Жигули» пятой модели красного цвета.

Закончив писать, Виктор с облегчением вздохнул. Душа его ликовала. В этот момент Абрамову показалось, что он находится на грани раскрытия тайны исчезновения гражданок Волковой и Левшиной. Но до установления истины было еще далеко.

Телефонный звонок вернул его к действительности. Абрамов снял трубку и услышал голос начальника Управления уголовного розыска Костина.

– Абрамов, зайди ко мне и не забудь прихватить с собой розыскное дело по розыску Волковой.

***

До этого момента Абрамов практически не бывал у Костина и теперь, оказавшись в его кабинете, стал внимательно рассматривать интерьер. Заметив это, Юрий Васильевич улыбнулся.

– Ты что так рассматриваешь мой кабинет, словно никогда здесь не был?

– Почему не был, Юрий Васильевич? Моя первая встреча с вами произошла именно в этом кабинете, но я тогда был в таком состоянии, что, кроме вас и Пахомова, больше ничего и никого не видел.

Костин засмеялся. Смех его был столь заразительным, что вызвал и у Виктора невольную улыбку. Наконец, он перестал смеяться и, напустив на себя деловую серьезность, переспросил его:

– Значит, с испугу ты, Абрамов, кроме меня и Пахомова, ничего вокруг себя не видел?

Виктор утвердительно кивнул.

– Вы не смейтесь, Юрий Васильевич, это действительно так. Для меня главное тогда было произвести на вас положительное впечатление.

Начальник Управления снова засмеялся, легко и непринужденно.

– Веселый ты человек, Абрамов. Однако, я вызвал тебя не шутить, а по серьезному вопросу.

Он сел в кресло и протянул Виктору несколько мелко исписанных листов бумаги. Абрамов осторожно взял их и начал читать.

– Извините, Юрий Васильевич, но я уже знаком с жалобой гражданки Волковой. Она передала ее мне два дня назад при встрече.

– Как это передала? – удивленно спросил он.

– Да, взяла и передала ее лично мне в руки, так как не хотела с этой жалобой обращаться непосредственно к вам.

– Странная женщина. Похоже, ее левая рука не знает, что делает правая.

– Все может быть. Я не берусь ее судить за это. Она мать, и чувства матери не всегда объяснимы с точки зрения мужской логики.

– Это что у тебя в руках, Абрамов? – поинтересовался он.

– Розыскное дело по розыску Волковой, Юрий Васильевич, – ответил ему Абрамов. – Пока, судя по ответам официальных органов Министерства здравоохранения и других ведомств и служб, Волкова и ее подруга Левшина в этих учреждениях не значатся. Их нет ни среди лиц, доставленных в больницы, ни среди обнаруженных неустановленных трупов. Так что пока мне не удалось установить их местонахождение.

– Это плохо, Абрамов, что у нас с тобой нет никаких зацепок по этому делу. Скоро наступит момент, и мы с тобой утонем в потоках жалоб Волковой Александры Петровны.

– Хочу доложить, что сдвиги по делу есть, Юрий Васильевич. Мне сегодня удалось выйти на Серова Илью Леонидовича, с которым крутила любовь дочь Волковой. Правда, я с ним еще не встречался и не говорил. Поработаем с ним, посмотрим, что он нам расскажет о ее исчезновении. Может, что-то прояснится в этой истории.

– А как ты на него вышел? Ведь, кроме имени, у тебя ничего не было? – спросил он Абрамова.

– Мать Волковой в разговоре со мной случайно обмолвилась, что жена Серова учится в аспирантуре университета и готовится уйти в декретный отпуск. Вот через эту информацию я и вышел на него.

– Молодец, Абрамов, – восхищенно произнес Костин, – похоже, у тебя действительно есть голова на плечах.

Он внимательно посмотрел на Виктора и, взяв со стола листы с жалобой, протянул их ему.

– Подготовь ответ Волковой за моей подписью, – попросил он. – Много не расписывай. Напиши: так, мол, и так, розыск вашей дочери продолжается.

– Все понял, разрешите идти? – спросил Абрамов.

– Иди. Держи меня в курсе событий, – напоследок произнес он.

Абрамов вышел из кабинета Костина и, улыбаясь, направился на рабочее место.

***

Илью Серова, Абрамов встретил в помещении приемной Министерства внутренних дел. Он сидел на стуле и читал последний номер «Комсомольской правды».

– Извините, кто из вас Серов Илья Леонидович? – обратился Виктор к гражданам, столпившимся в приемной.

– Я, – коротко произнес он, – а вы и есть тот самый Абрамов?

– Пройдемте, мне нужно с вами переговорить, – произнес Виктор.

Серов свернул газету и, засунув ее в кожаный портфель, проследовал за ним. Они поднялись на третий этаж и вошли в кабинет. Увидев Серова, Козин и Семенов, молча, покинули кабинет, оставив их один на один.

– Присаживайтесь, Илья Леонидович, —предложил ему Абрамов.

Серов, молча, сел. Нагнувшись, он достал из портфеля очечник, а портфель поставил около ног. Перед тем как приступить к разговору, Виктор прокрутил в голове все сведения, которые узнал о нем за последние сутки.

Серов родился в Прибалтике в семье военнослужащего. Отец Ильи командовал воинской частью в небольшом прибалтийском городе с интересным названием Силламяэ. После окончания средней школы Илья был призван в армию. Службу проходил в Псковской десантно-штурмовой дивизии в разведывательном взводе. Демобилизовавшись из рядов Советской Армии, поступил в Московский институт народного хозяйства. Окончил его с отличием, был распределен в Казань. Два года назад его назначили заместителем директора крупного автохозяйства города. В прошлом году он женился на выпускнице Казанского университета. Родители жены помогли им встать в очередь на приобретение кооперативного жилья, а пока семья Серовых проживала на улице Ботаническая в небольшой квартире, которая принадлежала бабушке его жены.

«Да не слишком много», – посетовал он, продолжая внимательно изучать лицо Серова, прикидывая про себя, с чего начать беседу.

Судя по лицу Ильи, тот заметно волновался, так как еще не знал причины вызова в Управление уголовного розыска МВД Татарстана.

– Ну что, Илья Леонидович, давайте знакомиться, – предложил ему оперативник. – Моя фамилия Абрамов, зовут меня Виктор Николаевич. Я занимаюсь розыском лиц, пропавших без вести, а также преступников, скрывшихся от следствия и суда.

– Извините, но мне ваша должность, ни о чем не говорит, – произнес он и еле заметно улыбнулся, давая понять Абрамову, что он теперь понял о причине вызова.

– Зря, гражданин Серов, вы улыбаетесь. Я вас пригласил поговорить о пропавшей Волковой Екатерине Владимировне. Вы же не будете отрицать, что знакомы с ней?

Виктор внимательно смотрел на него и не мог не заметить, как у него слегка дрогнули руки, а в глазах промелькнул огонек страха, когда он услышал фамилию Екатерины. Однако, это длилось всего лишь мгновение. Он моментально овладел своими эмоциями.

На лице Серова возникла гримаса, которая должна была показать Абрамову, что он силится вспомнить, названную им фамилию.

– Не мучайтесь, Серов, – произнес Абрамов. – Это именно та девушка, которую вы сбили на своем автомобиле. Вспомнили, или мне еще нужно что-то сказать, чтобы вернуть вам память?

Лицо Серова на какой-то миг словно окаменело, а затем он широко улыбнулся и равнодушно произнес:

– Вы знаете, Виктор Николаевич, если бы вы не сказали об этом неприятном случае, то я вряд ли бы вспомнил о существовании этой девушки. Вы сами молодой человек и, по всей вероятности, хорошо понимаете, что таких знакомых, как Волкова, у меня десятки. Наличие у меня машины позволяет мне не останавливаться на какой-то одной девушке.

– Странно, что вы не помните эту девушку, – произнес Абрамов, пододвигая ему фотографию Волковой. – Таких красивых девушек не так много в нашем большом городе.

Серов мельком взглянул на фотографию и отодвинул ее в сторону. Лицо его вновь окаменело, а затем он, как и в прошлый раз, улыбнувшись, произнес:

– Виктор Николаевич, я не думаю, что вы пытаетесь связать исчезновение этой милой девушки с тем, что я знаком с ней. Не делайте из меня Синюю Бороду. Я не убиваю девушек и не пью их кровь. Я человек женатый, моя жена скоро станет матерью.

Абрамов сделал небольшую паузу. Он достал сигарету и взглянув на Серова, произнес:

– Вы не возражаете, если я закурю, Илья Леонидович. Вы же достаточно умный и образованный человек, и мне не совсем понятна занятая вами позиция в нашем разговоре. Я пока ни в чем вас не обвиняю. Я лишь пытаюсь узнать, в каких вы состояли отношениях с пропавшей без вести гражданкой Волковой. Поймите меня правильно. Маленькая ложь, всегда вызывает большое недоверие к человеку. Почему вы отказываетесь от знакомства с Волковой, когда вас видели вместе с ней не только ее друзья, но и ее мать, ваши друзья и знакомые. Не кажется ли вам все это довольно странно? Если вы хотите, чтобы я каждый свой шаг подкреплял каким-то документом, то пожалуйста. Их у меня вполне достаточно. Только учтите, что тогда вы сегодня домой уже не придете, не придете и завтра. Вас устраивает подобный расклад?

Абрамов не рассчитывал, что его слова так могут напугать Серова. Он побледнел, руки его мелко задрожали.

– Зачем вы меня пугаете, Виктор Николаевич? Я женатый человек, а вы шьете мне какую-то внебрачную связь с малознакомой мне девушкой. Как бы вы повели себя, будучи на моем месте? Бросились бы мне на шею и со слезами на глазах стали бы все рассказывать? Я все время пытался понять вас, чего вы хотите от меня? Признания или еще чего-то? Что вы думаете, я не знаю, кто ее родители и родственники? Великолепно знаю! Знаю и то, что вы будете лезть из кожи вон, чтобы обвинить меня в исчезновении этой Волковой.

Он замолчал и отвернулся в сторону. Время шло, но Серов продолжал молчать.

– Серов! Речь идет не о родителях и родственниках Волковой. Мы с вами разговариваем лишь о самой Екатерине. Мне трудно понять вашу попытку отрицать сам факт знакомства с ней.

Серов по-прежнему молчал и, отвернувшись в сторону, рассматривал что-то на стене кабинета. Судя по его поведению, Илья явно боялся откровенного разговора и всячески старался скрыть от Абрамова свои эмоции, которые легко читались у него на лице. Почувствовав, что пауза затягивается, он снова посмотрел на Виктора и произнес:

– Виктор Николаевич! Если ко мне больше нет вопросов, то разрешите мне покинуть ваш кабинет. По-моему, я слишком долго задержался здесь. И еще, когда у вас, Виктор Николаевич, появятся конкретные факты моей причастности к исчезновению этой девушки, тогда и вызывайте, а иначе я забросаю все инстанции жалобами на ваши незаконные действия. Как-никак, мы живем в демократическом государстве, и презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Серов встал со стула и направился к двери. Абрамову ничего не оставалось, как проводить его до выхода из МВД.

***

На следующий день на работу вышел начальник отделения Валиев. Сев в свое скрипучее кресло, он первым делом поинтересовался, как обстоят дела по розыску Серовой.

– Все хорошо, товарищ подполковник. Работаю. При наличии свободного времени занимаюсь в специальной библиотеке, а если короче – познаю то, чего не знаю.

– Это хорошо, Абрамов! Я сразу понял, что из тебя выйдет толк, и ты скоро не только догонишь Козина, но, скорее всего, перегонишь его по карьерной лестнице.

Лучше бы он не говорил этого. Лицо Козина покрылось красными пятнами.

– Вы что, какие глупости говорите, – обиженно произнес Козин. – Может, Абрамов и догонит меня, но это будет лишь тогда, когда его голова станет гладкой, как бильярдный шар.

Все сидящие в кабинете сотрудники грохнули от смеха, по всей вероятности, представив мою голову абсолютно лысой. Не смеялся над шуткой только Виктор. Стиснув зубы, Абрамов тихо произнес:

– Не нужно надо мной смеяться. Подождите, пройдет года два, и я обязательно стану, как минимум, начальником отдела.

– Кем, кем? Начальником отдела? Да, ты точно заболел, Абрамов, – произнес с усмешкой Козин. – Валиеву работать до звонка осталось четыре года. Разве он тебе позволит занять его место? Он, как породил тебя, так и убьет.

Они снова все громко засмеялись. Виктор встал с места и, взяв со стола несколько листов чистой бумаги, направился на улицу Ботаническая, где проживала семья Серова. Добравшись до нужного ему дома, Абрамов стал методически обходить все квартиры, предъявляя жильцам фотографии пропавших без вести девушек. Закончил он эту работу часа через два. Опрос жильцов дома показал, что многие из них видели этих девушек, которые часто приходили к Серову в отсутствие его жены. Так, соседка Серова по лестничной площадке в доверительной беседе сообщила, что Илюша, как называла она Серова, неоднократно приводил поочередно этих девушек к себе домой. Однажды, они появились возле дома около десяти часов вечера. Обе девушки, похоже, были пьяны. Они стали выкрикивать его имя, вызывая Илью на улицу. В этот день с дачи вернулась жена Ильи и в этот момент была дома. Услышав крики, она вышла на балкон и увидела девушек. В квартире Серовых мгновенно разразился ужасный скандал. Жена обвинила Илюшу в измене и стала собирать свои вещи. Минут через десять скандал достиг апогея, и жена, схватив первые попавшие ей под руку вещи, ушла из дома.

Абрамов был не только рад полученными сведениями из личной жизни Серова, но в какой-то степени ему стало жаль молодого ловеласа.

«Надо же было так проколоться, – подумал Виктор о Серове. – Он, наверняка, не ожидал, что попадет в такую неприятную историю».

Вечером, когда Абрамов уже собирался уходить с работы, неожиданно для него ему позвонил Серов.

– Вы можете принять меня? – спросил Виктора Илья. – Я нахожусь в приемной министерства.

Абрамов невольно посмотрел на часы. До окончания рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

– Виктор Николаевич, я очень бы хотел с вами встретиться и поговорить. Вы знаете, я приношу извинения за свою несдержанность при прошлой беседе. Думаю, что я вас надолго не задержу.

«Интересно, зачем он пришел? Испугался? Хочет покаяться?» – промелькнуло в голове Виктора.

– Хорошо, сейчас я за вами спущусь, и мы поговорим у меня в кабинете.

Абрамов вошел в приемную и, увидев Серова, знаком предложил ему следовать за ним. В кабинете, кроме сидевшего за столом и читающего газету Валиева, никого больше не было.

– Илья Леонидович, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что вы находитесь в Министерстве внутренних дел, а если точнее, в кабинете отделения розыска. Вам это понятно?

Он, молча, кивнул, хотя судя по его лицу, он явно не понимал, к чему Абрамов все это ведет.

– Меня вы уже знаете. Я уполномочен опросить вас по факту безвестного исчезновения гражданок Волковой и Левшиной. По закону вы обязаны отвечать на поставленные мной вопросы, удобны они вам или нет. На отдельные из них вы можете не отвечать, но вы обязаны не лгать. Все попытки уйти от ответа я буду истолковывать, как заведомо ложные, что автоматически может подвести вас под уголовную ответственность.

– Виктор Николаевич, я не понимаю, о чем вы говорите. О какой уголовной ответственности может идти речь? Мы же с вами уже встречались и разговаривали.

– Тогда была просто беседа. Вам это понятно?

Он кивнул и посмотрел в сторону Валиева, который продолжал читать газету, словно, в кабинете никого не было. Тогда Виктор впервые в жизни решил блефовать.

– Извините меня, я просто забыл вас предупредить, что прокуратурой республики возбуждено уголовное дело по статье убийство, и теперь все наши беседы оформляются не объяснениями, как было раньше, а протоколами допросов.

Абрамов, молча, протянул ему бланк протокола и попросил расписаться под ссылкой, о том, что он может быть привлечен к уголовной ответственности за ложные показания.

Серов прочитал эту ссылку и, пристально взглянув на Виктора, расписался.

– Теперь мы выполнили все формальности, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом, – произнес Абрамов.

Виктор снова посмотрел на Серова. Тот был явно растерян услышанным известием.

– Ну, что гражданин, Серов, перейдем к официальной части. Расскажите мне, Илья Леонидович, при каких обстоятельствах вы познакомились с Волковой и Левшиной.

Серов отстраненно посмотрел куда-то в сторону. Время шло, а он все продолжал молчать и смотреть в окно.

– Гражданин Серов, вам понятен мой вопрос? – спросил его Абрамов.

Он вздрогнул и, сделав небольшую паузу, начал говорить:

– С Катей я познакомился чуть более месяца назад. Нашему знакомству способствовало ДТП на улице Кремлевской. Я ехал на работу и немного задумался. Девушку я увидел в самый последний момент. Я попытался затормозить, но у меня не получилось. Машина зацепила ее правым крылом автомобиля, и она упала. Испугавшись, я выскочил из машины и, подняв ее на руки, посадил в свой автомобиль. Я сразу же поехал с ней в Институт травматологии, который, как вы знаете, находится на улице Горького. Я долго сидел в приемной и ждал результатов обследования. Время шло, а она не выходила. Я начал переживать за нее, ведь от ее здоровья зависело мое будущее.

Катя появилась в приемной часа через два. Она слегка прихрамывала на правую ногу. Вышедший вслед за ней врач поинтересовался, кем я прихожусь этой девушке. Мне ничего не оставалось, как сообщить ему, что я являюсь ее женихом. Врач сказал, что Катя «родилась в рубашке», так как не получила ни одной серьезной травмы, и все обошлось лишь небольшими ушибами правого бедра.

Чтобы как-то загладить свою вину, я пригласил Катю вечером в кафе. Мы заехали к ней домой, где она переоделась, а затем направились в кафе. В тот день мы долго сидели там. Около десяти вечера я предложил Кате поехать ко мне домой. Она согласилась. Жена моя в это время находилась в санатории на сохранении беременности, и я жил один.

Несмотря на свою молодость, Катя была довольно опытной в сексе. Что она творила в постели, невозможно рассказать простым языком. Когда мы оба окончательно устали от сексуальных забав, я поинтересовался, где она приобрела такой опыт. Екатерина оказалась девушкой без комплексов и рассказала, что, еще, будучи школьницей, около года встречалась с одним женатым мужчиной, который и научил ее всем этим премудростям. С ее слов, я понял, что этим мужчиной был сослуживец дяди, который работает в Обкоме КПСС.

Недели через две Катерина познакомила меня со своей близкой подругой Ольгой. Однажды, я заехал за Ольгой домой, чтобы забрать ее, а затем вместе с ней поехать за Катей. Мы тогда собирались на шашлыки к моему знакомому на дачу. Ольга оказалась дома одна. Я не знаю, как это все сейчас объяснить, но к Кате мы в тот день не поехали. Весь вечер мы провели с Ольгой в ее постели.

Так продолжалось около двух недель. Эти две недели показались мне каким-то кошмаром. Я просто разрывался между девчонками и никак не мог остановить свой выбор на одной из них. Думаю, что они, по всей вероятности, догадывались об этом, но никто из них мне ничего не высказывал. Однажды, когда мы были с Катей у меня дома, она случайно увидела мою свадебную фотографию. Катя схватила ее и порвала на мелкие кусочки. Через минуту-другую у нее началась настоящая истерика. Она кричала, плакала и обвиняла меня в том, что я специально скрыл от нее свое семейное положение, чтобы затащить ее в постель. Если бы она раньше знала, что я женат, то никогда и ни за что не позволила бы себе связаться со мной.

Устав от крика и слез, она затихла на диване и предложила мне развестись с женой.

– Ты хоть сама понимаешь, что говоришь? Взять и уйти из семьи? У нас скоро должен родиться ребенок! Давай, закроем эту тему, я больше не хочу обсуждать ее.

– А как же я? Ты обо мне подумал? Вот что, Илья, если ты не в состоянии сам решить вопрос с женой, тогда я его решу сама. Я сделаю все, чтобы вы не жили вместе.

– Слушай, Катя, причем здесь моя жена? Я тебе ничего не обещал и, следовательно, не связан с тобой никакими обязательствами. Если на то пошло, то я могу тебе сказать, что я спал не только с тобой, но и с твоей подругой Ольгой.

Она практически не отреагировала на мою реплику в отношении Ольги. Посмотрела на меня, как удав на свою жертву, и тихо произнесла:

– Подруга не жена, ее я всегда могу поставить на место. Вот что, Илья, выбирай, или я, или тюрьма. Мне еще нет восемнадцати, и я посажу тебя за половую связь с несовершеннолетней. Я прямо сейчас поеду в больницу и заявлю об изнасиловании. Как тебе такой ход? Когда акт экспертизы будет у меня на руках, тогда ты, наверное, сможешь решить этот вопрос в мою пользу.

Она вскочила с кровати и стала быстро одеваться. Остановившись в дверях, она посмотрела на меня, рассчитывая на то, что я попытаюсь ее остановить. В тот вечер я набрался мужества и выгнал ее из квартиры, так как другого выхода тогда у меня просто не было. Два дня я не видел Катю и посчитал, что наше знакомство закончилось. Однако, на третий день Катя пришла к дому с Ольгой. Они были пьяны и едва держались на ногах. В этот вечер с дачи вернулась жена. Когда мы стали ужинать, через открытую дверь балкона я услышал крики Кати и Ольги.

– Кто эти девушки? – спросила меня жена. – Почему они требуют, чтобы ты вышел к ним?

Мне ничего не оставалось делать, как попытаться соврать жене:

– Это девчонки с моей работы. У одной сегодня день рождения, вот они и выпили, а сейчас хотят, видимо, меня затащить на день рождения. Я им утром сказал, что живу один, что жена на даче. Наверное, они, поэтому и пришли.

Я вышел на балкон и знаками стал показывать им, что выйти на улицу не могу, так как дома находится жена. Это еще больше распалило их.

– Илья, выходи! – кричали они в полный голос. – Чего ты прячешься за юбкой жены! Если ты не выйдешь сам, то мы поднимемся к тебе и поговорим с твоей женой.

Это уже было верхом наглости. Услышав их слова, жена схватила вещи и просто убежала из дома, в прямом смысле этого слова. Одевшись, я спустился вниз. Увидев меня, они перестали кричать, и подошли ко мне.

– Илья! – произнесла Екатерина. – Это твоя жена промчалась мимо нас, словно ракета? Я же тебе говорила, что я вас разведу, а ты почему-то не верил. Кстати, видишь медицинскую справку? В ней черным по белому написано, что я подверглась насилию со стороны неизвестного мужчины. Если ты не передумаешь, то этим мужчиной можешь оказаться ты.

Чтобы не привлекать внимания соседей, я повел их в сторону ДК имени Кирова. Остановившись в сквере возле Дворца культуры, я стал уговаривать ее, чтобы она не лезла в мою семейную жизнь. Однако, чем больше я просил Екатерину, тем неуступчивее она становилась. В тот вечер я впервые ударил женщину по лицу. Этой женщиной, как вы, наверное, догадались, оказалась Екатерина. Ударил я ее несильно, просто дал пощечину. Она мгновенно протрезвела и прекратила не только кричать, но и угрожать. Глядя на нее, замолчала и Ольга. Выдержав испепеляющий взгляд Кати, я произнес, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости:

– Если вы обе еще раз появитесь у меня на пути, я вас просто убью. Вы меня поняли?

После этого я отправился домой и больше их не видел, – закончил рассказ Серов. Илья замолчал и посмотрел сначала на Абрамова, а затем на Валиева, стараясь угадать, какое впечатление произвел на них его рассказ.

– У меня к вам один вопрос, Илья Леонидович. Вспомните, когда это было? Мне нужна точная дата.

Серов на минуту задумался, а затем уверенно произнес:

– Это было в первых числах августа этого года. Дату, я точно не помню.

– А вы постарайтесь, это очень важно.

Он задумался.

– Если мне не изменяет память, это было третьего августа.

Абрамов записал дату, а затем попросил его подписаться под объяснением.

– Выйдите в коридор, посидите немного, я вас провожу до выхода.

***

– Ну, что думаешь делать с ним, Виктор? – поинтересовался у него начальник отделения.

– Думаю, что с ним нужно работать дальше. Чувствую, что он имеет непосредственное отношение к исчезновению девчонок. Уж больно складно он мне все рассказал, что можно заслушаться. Здесь тебе и любовь, и коварство. Но самое главное, что все это невозможно проверить. Фигурантов этого романа нет, и живы ли они, сказать трудно.

Абрамов замолчал и посмотрел на Валиева, который не спеша собирался домой.

– Поверь мне, старику, думаю, что ты ошибаешься, считая, что он причастен к их исчезновению. Если бы это было так, то он бы не стал рассказывать тебе о скандале и о том, что ударил Волкову. Сам подумай, об этом, кроме него и девчонок, больше никто не знал.

– О скандале знали многие жильцы дома. Они кричали так громко, что их крик слышали практически все соседи, – возразил ему Абрамов. – Перед тем, как с Серовым беседовать, я обошел дом и поговорил со всеми старухами, проживающими в нем. Они мне об этом скандале и рассказали.

– Виктор! А не могло быть так, что эти девчонки напились в очередной раз и попали в руки уличных хулиганов? Почему ты не хочешь рассмотреть эту версию?

– Товарищ подполковник! У меня не столь большой опыт в этой работе, но мне кажется, что Серов, будучи умным парнем, решил не скрывать факты, которые я могу легко проверить, как пример – скандал. И для чего он мне сообщил об интимной подробности из жизни Волковой, а именно, о ее связи с коллегой дяди? Думаю, неспроста. Наверняка, рассчитывал, что я обязательно начну проверять эту информацию и столкнусь с чем-то интересным. Это направление должно приоткрыть мне очередную страницу из жизни девочки.

– Интересно слушать твои рассуждения по этому делу, – произнес Валиев. – Я бы хотел принять участие в финальной сцене твоего расследования.

– Если я раскрою дело, то обещаю дать вам возможность забить последний гвоздь в гроб этого преступления. Как человек опытный и многое повидавший, скажите, почему, когда я спросил, были ли у Кати какие-то сексуальные отношения с кем-то из мужчин, ее мать сразу же взорвалась, словно бомба, и заверила меня, что ее дочь невинна, как овечка?

– Неужели ты сам не догадываешься. Видимо, мать хорошо знала о связи ее дочери с мужчиной из Обкома партии. Такие семьи, как Волковы, живут закрыто. Они редко пускают кого-то в свою жизнь и тщательно оберегают свои секреты от других. Тебе ясно это?

Абрамов, молча, кивнул, давая понять, что усвоил эти прописные истины. Они еще поговорили минут двадцать на отвлеченные темы, и он стал собираться домой.

***

Виктор вышел из министерства и, подняв воротник куртки, направился к площади Свободы. Несмотря на то, что стоял август, вечер был довольно прохладным. Сильный ветер гонял по небу обрывки темно-серых туч, из которых иногда сыпал на землю редкий холодный дождь. Он долго ждал трамвай, проклиная про себя работу городского электротранспорта. Наконец, вдали показался электротранспорт. Внимательно приглядевшись, Абрамов увидел на нем цифру восемь. Немного подумав, он вскочил на подножку вагона в надежде доехать хотя бы до парка Горького. Но ему в очередной раз не повезло. Трамвай остановился, не доезжая до остановки улицы Толстого. Из кабины вышел водитель и сообщил пассажирам, что трамвай дальше не поедет из-за обрыва контактного провода. Постояв еще около пяти минут, Абрамов махнул на все рукой и пешком направился на улицу Гвардейскую. Дорога до дома заняла минут сорок. Озябший и злой, как собака, он вошел в свою квартиру.

– Ты что так поздно? – поинтересовалась жена. – Только не говори, что был на работе. Я несколько раз звонила тебе, но тебя в кабинете не было.

– Транспорта не было, пришлось пешком добираться, – словно оправдываясь, ответил Виктор. – Ты даже представить не можешь, как я устал и замерз.

Он снял куртку и, вымыв руки, прошел на импровизированную кухню. Они с женой жили в малосемейном общежитии, в комнатке площадью тринадцать квадратных метров. На этих метрах размещались спальня и небольшая кухня. Однако, несмотря на столь стесненные условия, они были счастливы, что обладали пусть и маленькими, но своими метрами жилой площади.

Абрамов сел за стол и налил себе чая.

– Как дочка? – поинтересовался он. – Давно спит?

– Ты знаешь, Виктор, я ее кое-как нашла. Оказывается, ее забрала к себе воспитательница детского сада, – ответила жена. – Я думала, что сойду с ума за этот час поисков. Приставляешь, прихожу с работы, а дочери в садике нет. Я опоздала на каких-то минут сорок, а там уже никого нет, кроме охранника.

– А чего здесь удивляться. Воспитатели тоже люди, у них свои дети и семьи. Никто не обязан сидеть с нашей дочерью на работе и ждать, когда кто-то из нас придет за ней. Ты из-за чего задержалась?

– Сам знаешь. Сегодня был городской рейд по общежитиям, вот нас и погнали на него. Пробовала отпроситься у Трофимова, да разве он отпустит? Говорит, чем ты лучше других? Нацепила погоны, вот и работай, как все.

– Лена! Нам с тобой нужно определиться, так дальше так жить нельзя. Мы в какой-то момент можем потерять нашу дочь. Я же вижу, как она скучает по тебе. Пойми меня правильно – два медведя в одной берлоге не живут. Кто-то из нас должен уйти из органов внутренних дел.

Жена была буквально обескуражена поставленным Абрамовым вопросом. Она посмотрела на него и тихо произнесла:

– Ну, и кто из нас, уйдет из органов? Почему ты решил, что это сделать должна я, а не ты?

– А ты сама подумай! В чьих ласках и уходе больше нуждается ребенок, в моих или твоих? Женщина должна хранить семейный очаг, а не лазить по притонам и ловить мелких хулиганов и воров. Это мое личное мнение.

Допив чай и, оставив за столом обиженную супругу, Виктор отправился спать.

***

Прошло три дня. Утром Абрамов позвонил Волковой и пригласил ее к себе в МВД. Договорившись о времени встречи, он быстро набросал план беседы с ней и теперь, глядя на часы, слонялся по кабинету и с нескрываемым нетерпением ожидал ее прихода.

– Ты, что круги нарезаешь? – поинтересовался у Виктора Козин. – Есть рационализаторское предложение: привяжи, Абрамов, к ногам динамо-машину, хоть электричество будешь бесплатно вырабатывать. Твое мелькание просто сводит меня с ума.

– Ты что, Валерий Михайлович, не видишь, что человек волнуется? – спросил у него Семенов. – Потерпи немного, сейчас он встретит свою Волкову и сразу же успокоится.

– Скорее бы встретил, а то маячит перед глазами, не дает сосредоточиться на изучении документов, – ворчливо произнес Козин.

Минут через пять зазвонил стоявший на столе телефон. Абрамов поднял трубку и услышал голос Волковой.

– Александра Петровна? Я уже спускаюсь…, – произнес он и чуть ли не бегом бросился из кабинета.

Волкова вошла в кабинет в длинном светлом плаще. Осмотрев стоящие вдоль стены стулья, она выбрала среди них тот, который был чище, и села на него. Взглянув на сотрудников отделения, она достала из сумки небольшое зеркальце и слегка поправила выбившийся из-под шляпки локон. Положив зеркальце в сумку, она посмотрела на Виктора и сказала своим грудным бархатным голосом:

– Я слушаю вас, Виктор Николаевич. Надеюсь, вам есть чем порадовать материнское сердце?

– Александра Петровна, хочу вас обрадовать. Я нашел Илью. Это Серов Илья Леонидович, работает заместителем директора одного из городских транспортных предприятий. Сейчас я плотно работаю с ним. Первоначальные мероприятия каких-либо положительных результатов пока не дали. Серов не отрицает своего знакомства с вашей дочерью, но не более того. Меня интересует один человек из окружения вашего брата. Как его зовут, я не знаю, но не исключаю того, что ваш брат хорошо знает его.

Волкова как-то неестественно улыбнулась Абрамову и, не скрывая удивления, поинтересовалась:

– Извините, Виктор Николаевич, но я так и не поняла, зачем вам этот человек? Что вы от него хотите, и какое отношение он имеет к исчезновению моей дочери? Вы же видите, это солидный человек. Мне кажется, что вы не совсем там ищите виновных? А, может, вы считаете их уже мертвыми?

Теперь удивился Виктор, так как ожидаемого взрыва эмоций со стороны Волковой не произошло. Просьба Абрамова просто повисла в воздухе. Он смотрел на Волкову, а она смотрела на него, словно не понимая, зачем ему нужен этот человек.

– Александра Петровна! – стараясь говорить ровно и спокойно, Абрамов снова обратился к ней. – Вы помните наш предыдущий разговор с вами, в котором я поинтересовался, имела ли ваша дочь какой-то сексуальный опыт в общении с мужчинами? Тогда вы возмутились и отказались отвечать на этот вопрос. Так вот, совсем недавно я узнал, что ваша дочь была любовницей сотрудника Обкома КПСС, который работает вместе с вашим братом. Мне нужно знать фамилию этого человека, чтобы встретиться с ним и переговорить о вашей дочери.

Пока Виктор говорил это Волковой, ее и без того большие и выразительные глаза становились все больше и больше. Наконец, она вскочила со стула и стремительной походкой вышла из кабинета. Абрамову ничего не оставалось, как броситься следом за ней.

– Александра Петровна, остановитесь! Куда же вы? – твердил Виктор, шагая рядом с ней. – Вернитесь, нам еще есть о чем поговорить.

Она не шла, а скорей неслась голопом по длинному узкому коридору министерства, едва не сбивая сотрудников, не успевших увернуться от нее. Они вместе спустились по лестнице и оказались около выхода из МВД. Волкова остановилась в дверях и возмущенно произнесла:

– Вы ошибаетесь, Виктор Николаевич! Моя дочь не проститутка и никогда не была ничьей любовницей. Запомните это раз и навсегда. Вы бы больше занимались ее розыском и меньше бы рылись в грязном белье.

Женщина резко повернулась и скрылась за дверью.

***

В эту ночь Абрамов плохо спал. Он всю ночь ворочался с бока на бок, анализируя свой разговор с Волковой. Он хорошо понимал чувства оскорбленной матери. Но, с другой стороны, спросить ее как-то иначе, не затрагивая их, он тоже не мог. Ему нужен был этот человек, чтобы окончательно определиться, работать дальше в этом направлении или нет. Со слов Серова, этот мужчина работал в Обкоме КПСС, что накладывало на все его действия определенный отпечаток. Без помощи Волковой и ее родного брата, Виктор не мог выйти на него, а тем более выяснить его причастность к исчезновению Екатерины.

Абрамов с каким-то непонятным ему чувством ждал утра, которое не сулило ему ничего хорошего. Помня возмущенное лицо Александры Петровны, Виктор не думал, что она простит Абрамову этот неприятный для нее разговор. Он поднялся с кровати и, стараясь не шуметь, стал собираться на работу.

– Ты куда в такую рань? – спросила его жена. – Ты посмотри на часы. Других на работу не выгонишь, а ты чуть свет бежишь.

– Спите, мне нужно на работу, – ответил Виктор. – Я вчера не все сделал, вот и приходится с утра бежать.

– Витя! – произнесла, поднимаясь с кровати, жена. – Я вчера тебе не успела сказать, что написала рапорт об увольнении из милиции по собственному желанию. Так что скоро у меня «дембель».

– Понятно, – ответил он ей. – Не переживай, Лена, проживем как-нибудь.

Он вышел из дома и направился на остановку трамвая. Через сорок минут Абрамов был уже у себя в кабинете. Он налил в стакан чаю и снова стал изучать показания Серова. За этим занятием Виктор не заметил, как в кабинет вошел Козин. Увидев его, он невольно удивился.

– Ты что, ночевал на работе? – спросил он Абрамова. – Понятно, выслуживаешься…

– Нет. Ночевал я дома, – ответил Виктор. – Просто решил прийти сегодня пораньше.

– Тогда скажи, если не секрет, чего ты так рано притащился на работу? – снова спросил его Козин.

– Валера! Помоги мне подготовить задание в отдел оперативной службы. Хочу провести оперативные установки по месту проживания Волковой и Серова. Вдруг ребята нароют там что-то интересное. Подскажи, стоит мне давать задание на наружное наблюдение за Серовым или нет?

Козин сел за стол и взглянув на Абрамова, улыбнулся. Чувство превосходства читалось на его загоревшем лице. Он достал сигарету и, размяв ее, закурил.

– Вот что, Виктор! Ты не подтягивай меня к этому делу. Занимаешься им, вот и занимайся дальше. Я тебе в этом деле не советчик. Пойми меня правильно, у тебя там что-то не «срастется», а я буду крайним. Это раз. Во-вторых, чтобы советовать тебе что-то, нужно хорошо знать дело. Зачем мне все это? Так что не обижайся, Абрамов, решай свои вопросы сам. Ты сам знаешь, что своя рубашка, всегда ближе к телу.

Он стряхнул пепел с сигареты и посмотрел на растерянное лицо Абрамова.

– Вот ты подумай сам, почему в это дело не «вписывается» наш начальник? Просто он намного умнее нас с тобой вместе взятых. Это со стороны мы все едины, а если посмотреть внимательно, то каждый сам за себя. Задай себе вопрос, почему он тебе не помогает? Что, не можешь ответить? А, я тебе скажу – дело это неоднозначное. Ему легче будет тебя «пустить под откос», чем полететь туда самому. Ты же работал в отделе оперативной службы и хорошо знаешь эту работу изнутри. Вот и думай, смогут они что-то нарыть на Серова или нет? Я тебе сразу тогда сказал, что по этому делу нужна голова, а не ноги.

Абрамов сидел, молча, ошарашенный этой откровенностью. Ему всегда казалось, что сыск – это что-то особенное, что в нем полностью отсутствует индивидуализм, ведь человек человеку – друг, товарищ и брат. Виктора просто покоробила эта откровенность Козина. Но он продолжал слушать его.

– Вот ты скажи, Абрамов, зачем ты пришел в наше отделение? – спросил его Козин. – Ты не поверишь, но я был до этого момента лучшим в нем, а теперь? Мне все время ставят тебя в пример. Как к этому должен относиться нормальный человек? Правильно, он должен был возненавидеть тебя. Поэтому делай соответствующий вывод. Чем хуже тебе, тем лучше мне.

– Валера! – неожиданно прервал его Виктор. – Ты хороший парень, и я бы не хотел, чтобы между нами возникли неприязненные отношения. Я тебя ни к чему не принуждаю и ни к чему не обязываю. Не хочешь мне помочь, не надо, я сам разберусь во всем этом. Только не нужно мне говорить, что ты меня ненавидишь, ведь я тебе ничего плохого пока не сделал.

Они замолчали, и каждый из них подумал о чем-то своем. Абрамов не поверил словам Козина, что весь уголовный розыск, это сборище индивидуумов, каждый из которых метит занять должность своего руководителя.

– Валера! Ты знаешь, мне жалко тебя. Ты, просто, лишен романтики в своей работе. Поверь, ты не прав в своих рассуждениях. Ты знаешь, я об этом никому еще не говорил, но перед тем как прийти в органы внутренних дел, мне довелось повоевать в Афганистане. Там-то я и понял, что такое плечо товарища. Там, на войне, одному не выжить, можно лишь группой, когда один за всех, а все за одного. И здесь такая же война. Пускай без разрушений и массовых жертв, но все равно война, между добром и злом.

Козин слушал Виктора, не перебивая и не останавливая. Однако саркастическая улыбка не покидала его лица.

– Абрамов! Я думаю, что ты попал в МВД чисто случайно. Тебе больше подошло бы какое-нибудь политическое училище. Там бы ты мог оторваться по полной программе, забивая в головы курсантов понятия о дружбе, взаимовыручки. Поработаешь с мое в розыске, вспомнишь все мои слова.

– Какие слова? Те, что ты произнес минуту назад?

– Может быть, их, а может быть, и другие, это не столь важно. Если ты не выскочишь наверх, я имею в виду в руководители, то станешь таким же, как и я, скептиком. Я тоже когда-то был таким, как ты, мечтал, надеялся, рвался. Все время хотел показать себя, чтобы добиться чего-то в этой жизни. И вот я здесь, довольствуюсь должностью старшего опера. Люди, приходившие в розыск после меня, росли. Многие стали большими руководителями и не потому, что они были умнее меня, нет, Абрамов. Просто, у них были люди, которые толкали их наверх. У меня таких родственников или знакомых не оказалось. Вот сижу я здесь десятый год, и никто мне не предлагает никакой должности, ни Костин, ни министр. Поэтому не строй воздушных замков, их в уголовном розыске нет. Ты знаешь, мы мало чем отличаемся от тех, кого сажаем. Все их недостатки и комплексы присущи и нам с тобой. Мы просто обратная сторона одной и той же медали.

– Извини меня, Валерий Михайлович, но я отказываюсь тебя понимать. Я не верю, что ты так думаешь. Я не для того пришел в уголовный розыск, чтобы от тебя, от старого и опытного работника, услышать весь этот негатив.

– Я не политрук и не хочу тебя переубеждать в чем-то. В розыске, как в закрытой системе, какой является МВД, существует своя жизнь, которая разительно отличается от той, которую показывают с экрана телевизора и в кино. Пройдет время, и ты согласишься со мной, – произнес Козин в заключение разговора.

Абрамов пожал плечами, не зная, что ему ответить. Виктор работал в сыске всего третий месяц и многих вещей еще не знал и не понимал. Он был тогда счастлив по-своему: у него была прекрасная работа, мечта всей его жизни, была крепкая и надежная семья, и ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с предательством друзей.

***

Во второй половине дня Абрамову позвонила Волкова. Ее звонок был столь неожиданным для Виктора, что он растерялся.

– Виктор Николаевич, я бы очень хотела с вами встретиться, – произнесла Александра Петровна. – Вы меня простите за мою несдержанность.

– Александра Петровна, давайте встретимся в семнадцать часов у меня в кабинете.

– Нет и нет, только не в вашем кабинете, там много народу. Я не хочу при них обсуждать частную жизнь моей дочери. Надеюсь, я ясно излагаю.

– Хорошо. Тогда сами назовите место, и я подъеду.

– Сад Эрмитаж. Вы знаете, где он находится?

– Да.

– Тогда там, в семнадцать часов, – закончила она разговор и положила трубку.

Абрамов невольно задумался, стараясь угадать, чем была вызвана просьба Волковой, встретиться с ним в малолюдном месте.

– О чем задумался? – поинтересовался у Виктора Валиев. – Ты чем-то расстроен?

– Сейчас мне звонила Волкова и предложила встретиться в саду Эрмитаж. От встречи в МВД она категорически отказалась. Мне показалось это немного странным, вот я и размышляю, чего она от меня хочет?

– Да, ты прав, Виктор. Она действительно какая-то странная. Ты сам-то ее случайно не боишься? Ты знаешь, какие у нее связи?

– А чего мне ее бояться? Женщина, как женщина, просто ослепленная большим горем. Трудно сказать, как бы я повел себя на ее месте.

– Зря ты так думаешь о ней, Виктор. Она поможет тебе или подняться вверх по служебной лестнице, или упасть так, что никогда не сможешь встать на ноги. Мне приходилось встречать таких людей.

– Посмотрим, куда кривая выведет, – произнес Абрамов, – Время все расставит по своим местам.

В семнадцать часов Виктор был в саду Эрмитаж. Он медленно шагал по аллее сада, разыскивал глазами фигуру Александры Петровны. Волкову он заметил еще издали. Она вышла из черной «Волги» и в сопровождении незнакомого ему мужчины, направилась в сторону Абрамова.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – поздоровалась с ним Волкова. – Знакомьтесь, это мой брат Тихонов Михаил Петрович. Он, как я вам говорила, работает на очень солидной должности в нашем Обкоме КПСС.

Тихонов, молча, протянул Абрамову свою небольшую мягкую руку, которую он крепко пожал. Они присели на ближайшую скамейку, и Волкова, достав из кармана плаща платочек, вытерла им свои повлажневшие от слез глаза.

– Виктор Николаевич! Прошу прощения, но вы оказались правы, – произнесла Волкова и снова полезла в карман плаща за платком. – Моя дочь, как выяснилось только вчера, действительно длительное время встречалась с сотрудником из отдела моего брата. Зовут его Покровский Виталий Олегович, ему тридцать девять лет. Мой брат пришлет его завтра к вам в МВД. Я хочу, чтобы вы его допросили по-настоящему, как это умеет делать милиция.

– Михаил Петрович! Вы сами можете решить этот вопрос одним росчерком пера. Напишите заявление, и Покровского сразу же посадят.

– Дело не в Покровском. Я с ним разберусь, поверьте мне. Дело в чести моей племянницы. Я не хочу, чтобы эта история стала достоянием общественности. Пусть все ее друзья и подруги считают ее чистой и непорочной.

– Мы с братом надеемся на вашу порядочность, Виктор Николаевич, – произнесла Волкова. – Пусть этот разговор останется между нами. Кстати, я вчера, находясь под впечатлением от разговора, написала на вас очередную жалобу. В ней я просила активизировать розыск моей дочери и оказать вам помощь со стороны опытных работников вашего управления.

Она достала из сумочки большой и объемный пакет и молча, протянула его Абрамову. Она поднялась с лавочки и, мило улыбнувшись Виктору, направилась вслед за братом, который быстрым шагом двигался к ожидавшей его машине.

Абрамов проводил их взглядом и посмотрел на наручные часы. Было около восемнадцати часов. Немного подумав, он решил не возвращаться на работу. Подняв воротник куртки, Виктор медленно направился в сторону улицы Горького.

***

Тихонов, как и обещал, сдержал свое слово. Покровский позвонил Абрамову в полдень и сообщил, что готов встретиться с ним после восемнадцати часов.

– Хорошо. Будем считать, что мы с вами договорились, – ответил Виктор. – Единственно, о чем я вас прошу не опаздывать. Я не люблю непунктуальных людей.

Несмотря на то, что Покровский работал в Обкоме КПСС, Абрамов смело озвучил ему свою просьбу, поскольку был уверен, что он проглотит подобную реплику. Как они и договаривались, Виталий Олегович позвонил ему ровно в восемнадцать часов и сообщил, что находится в помещении для посетителей. Накинув куртку, Абрамов спустился на первый этаж и пригласил его проследовать за ним. Через минуту посетитель вошел в кабинет и растерянно остановился в дверях.

– Проходите, Покровский, – произнес Виктор. – Не нужно стесняться, здесь, кроме нас, никого нет.

– Странно! Я никогда не думал, что сотрудники МВД работают в подобных условиях.

– Проходите. Присаживайтесь, где вам удобнее.

Покровский сделал еще несколько шагов и снова остановился в нерешительности.

«Боится, – глядя на него, сделал вывод, Абрамов. – Я еще его ни о чем не спросил, а он уже испугался самих стен МВД».

– Присаживайтесь, Виталий Олегович. Нам, похоже, предстоит тяжелый и не совсем приятный для вас разговор.

– Какой разговор? – испугано произнес он. – Я вроде бы ничего противозаконного не совершал, и поэтому все ваши слова меня пугают и интригуют.

– Это вам только кажется, что вы ничего не совершали. То, что вы до сих пор находитесь на свободе, это не ваша заслуга, а скорее наша недоработка, – пошутил Абрамов.

От его несколько неуместной шутки Покровский побледнел и бессильно опустился на стул. Он был в предобморочном состоянии. Виктору еще никогда раньше не было так смешно, как сейчас. Он впервые в жизни открыто издевался над работником Обкома КПСС, не опасаясь никаких последствий.

Достав чистый лист протокола и, зачитав ему статью, предусматривающую уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний, Абрамов попросил его расписаться под этой ссылкой. Покровский, молча, взял в руки шариковую ручку и, перечитав все заново, расписался.

Виктор невольно обратил внимание на его руки, которые в этот момент полностью соответствовали его душевному состоянию. Они мелко и предательски дрожали, словно умышленно сопротивлялись его желанию поставить свою подпись. Закончив все формальные процедуры, Абрамов взглянул на него и задал первый вопрос. Он постарался вложить в него все самое тяжелое, отчего, по его расчетам, Покровский должен был запаниковать.

– Скажите, Виталий Олегович, когда вы вступали в интимную близость с гражданкой Волковой Екатериной, вы знали, что ей еще не исполнилось восемнадцати лет? – спросил его Абрамов. – Только не врите мне! Вы, будучи человеком грамотным, не могли не знать, что принуждение и вступление в половую связь с девушкой, не достигшей совершеннолетия, влечет за собой уголовную ответственность. Вы поняли мой вопрос?

Виктор не успел закончить свою речь, как заметил, что лицо сидящего перед ним человека приобрело нездоровый цвет. Он, молча, схватился за грудь и стал медленно сползать со стула. Пока Абрамов вставал из-за стола, Покровский оказался на полу.

Теперь пришел черед пугаться уже Виктору. Он всегда считал себя довольно сильным человеком, однако, несмотря на все усилия, поднять Покровского с пола и посадить на стул, ему почему-то не удавалось. Он сползал и сползал, и поднимать его каждый раз становилось все тяжелее и сложнее. Обездвиженное тело Покровского оказалось настолько тяжелым, что в какой-то момент Абрамов понял, что поднять его с пола уже не может. Оставив его на месте, Виктор быстро побежал по коридору. А вот и нужный ему кабинет.

– Фарид Фатыхович, у тебя есть нашатырь? – запыхавшись, спросил его Абрамов. – Дай мне, пожалуйста, у меня с клиентом плохо.

– Что, так сильно приложился? – пошутил он, протягивая Виктору пузырек.

– Нет, Фарид! Свалился после заданного мной вопроса. Я не думал, что такой здоровый мужик свалится, словно баба.

– Значит, неплохой вопрос ты задал ему, Виктор, – усмехаясь, сказал оперативник. – Откачаешь и сразу дожимай. Считай, что ты его уже сломал.

Он снова ухмыльнулся, глядя не растерянное лицо Абрамова.

– Спасибо за нашатырь, я побежал. Не дай Бог ласты склеит, засудят, – в ответ произнес Виктор и быстро направился к себе.

Когда он вошел, Покровский по-прежнему лежал на полу и не подавал признаков жизни. Глаза его были закрыты, но руки почему-то продолжали мелко дрожать. Абрамов открыл крышку пузырька и сунул его под нос Покровскому. Лицо Виталия Олеговича исказила гримаса, он резко отвернулся от пузырька и закашлялся.

– Вот и хорошо! – радостно произнес Виктор, помогая Покровскому подняться с пола. – Если сразу не скончались, значит, будете долго жить.

– Давайте, без ваших дурацких шуток, – обиженно ответил Покровский, отстраняя в сторону, его руку с пузырьком.

Абрамов завернул крышку пузырька и поставил его на подоконник. Взглянув на Покровского, и убедившись, что тот в норме, он повторил свой вопрос. В этот раз Покровский спокойно выслушал его и, ухмыляясь, ответил:

– Любви все возрасты покорны. Откуда я мог знать, что Екатерина Волкова несовершеннолетняя. Когда вы бы сами увидели ее тело, ни на минуту бы не задумались о ее возрасте.

– Я с вами не согласен. Если бы вы поинтересовались у ее дяди возрастом племянницы, то узнали бы. Я не могу не верить гражданину Тихонову, который утверждает, что он неоднократно говорил вам о ее возрасте. Ну, так что мы будем писать? Знали вы об этом или нет? – спросил Абрамов. – Это очень важный для вас вопрос.

Покровский посмотрел куда-то в сторону, видно соображая, что ему ответить. Лицо его покраснело от напряжения. Он был не глуп и отлично понимал, что от ответа зависит вся его дальнейшая судьба.

– Да, я знал, что она несовершеннолетняя, но ничего с собой сделать не мог. Словно опытная женщина, она стала играть на моих желаниях, и я потерял голову. Да, да. Вы не улыбайтесь! Она стала играть со мной, словно кошка с мышкой.

– Расскажите подробно, что между вами было. Можете не стесняться в деталях. Я не буду записывать наиболее острые моменты вашего общения, – предложил ему Виктор. – Я жду!

Покровский тяжело вздохнул и, попросив воды, начал говорить.

***

– Впервые я увидел Екатерину Волкову в кабинете моего непосредственного шефа Тихонова, – начал свою исповедь Покровский. – Он пригласил меня к себе и попросил съездить с Катей в нашу обкомовскую больницу, расположенную на улице Чехова. Ей нужно было срочно пройти какое-то обследование, о котором он уже договорился с главным врачом. Я быстро отвез ее на своей машине и решил все вопросы в регистратуре. Она прошла к врачу, а я вышел на улицу и сел в машину. Ждать Екатерину пришлось не очень долго. Вскоре она вышла и попросила отвезти ее домой.

Когда мы подъехали к дому, Катя неожиданно пригласила меня на чашку чая. Меня, словно черт дернул, нужно было отказаться от этого приглашения, но время мне позволяло, и я поднялся вместе с ней в квартиру. Вы только не подумайте, тогда ничего у нас не было. Поговорив с ней и попив чаю, я поехал на работу.

После нашей первой встречи прошло дня два или три, точно сказать затрудняюсь. Я уже забыл о Кате, когда она вдруг позвонила мне на работу и пригласила навестить ее вечером.

– Катя, как же я к вам приду? Что скажут ваши родители? Я не хочу, чтобы ваш дядя посчитал меня каким-то извращенцем. Сами подумайте, сколько мне и сколько вам лет.

– Вы не переживайте, дома никого не будет. Папа в командировке в Москве, а мама на работе. У нее занятия со студентами, и придет она домой не раньше десяти часов вечера.

Я тогда замялся, не зная, соглашаться на это весьма необычное приглашение или отказаться. Сейчас бы я точно отказался, а тогда, не знаю почему, я дал согласие. Я долго не решался подняться в квартиру, но потом, пересилив себя, направился к ней. Катя, как и говорила, была одна.

После первой встречи у нее дома мы стали видеться чуть ли не каждый день. Я отлично понимал, что мы с ней не пара, что она еще школьница, а я вдвое старше. Однако стоило ей позвонить, как я буквально терял разум и мчался к ней, забыв про приличия. Так продолжалось несколько раз, я приезжал к ней домой, забирал ее, и мы долго катались на машине по городу.

– А, почему вы не женаты, Виталий? – как-то поинтересовалась она.

Ее обращение ко мне без отчества, с одной стороны, насторожило меня, а с другой, в какой-то степени обрадовало.

– Да так получилось, – ответил я ей, – мне нравилась одна девушка, но она не дождалась меня из армии и вышла замуж. Вот с тех пор я и решил, что больше никогда не буду влюбляться, а тем более жениться.

Весь этот вечер она задавала мне подобные вопросы, а когда мы вернулись к ее дому, неожиданно крепко поцеловала меня в губы. Поверьте, Виктор Николаевич, это был поцелуй не девочки-школьницы, а искушенной в любви женщины.

Время шло, и постепенно наши отношения перетекли в интимную сферу. Катя оказалась не только хорошей любовницей, но и расчетливой женщиной. Она требовала все больше и больше к себе внимания. Мы посещали концерты в консерватории, часто бывали в театрах. Я не знаю, что она говорила матери за эти вечера, проведенные со мной, но, ни мать, ни ее дядя не догадывались о наших взаимоотношениях.

Однажды, она поинтересовалась у меня, что будет, если об их интимных делах узнает ее мать или дядя. Я был в шоке от этого, казалось бы, простого вопроса. Увидев мое замешательство, она засмеялась и сказала, что лучше она обратится с заявлением в милицию, чем расскажет об этом своим родителям. Ведь при обращении в милицию она сразу убьет двух зайцев – оправдается перед родителями и посадит того, кто оттолкнет ее. Услышав это откровение, я увидел в ней искушенную в интригах женщину.

– Неужели ты сможешь это сделать? – спросил я ее, – ведь в жизни человека может случиться всякое. Сегодня этот человек тебя любит, а завтра может и разлюбить.

– Просто я решила для себя, что это я могу оставить мужчину, а не он меня. Решаясь на разрыв со мной, он должен знать и помнить, что я могу наказать его в любой момент. Помните нашу первую встречу, когда вы возили меня в больницу? Так вот, я там была на приеме у врача-гинеколога, который дал мне справку о том, что в результате полового акта я потеряла девственность. Эта справка дорого обошлась моему товарищу по классу. Его родители подарили мне золотое кольцо.

Сказать честно, я в тот вечер не на шутку испугался и понял, какую ошибку совершил сам, связавшись с несовершеннолетней девушкой. Оставшись один у себя в квартире, я всю ночь думал, что мне делать дальше с ней. О том, что нужно прекращать эту связь, я уже не сомневался. Дня через два, когда Катя снова приехала ко мне, я предложил ей прекратить наши отношения. Это предложение вызвало у нее неоднозначную реакцию. Сначала она долго плакала, обвиняя меня в том, что я ее использовал в своих личных целях, чтобы получить половое удовлетворение, а затем…

– Вот что, Виталий Олегович, – сухо произнесла Екатерина, прекратив плакать, – если вы не хотите, чтобы о наших встречах узнали мои родственники, вы должны купить мне кольцо с бриллиантом.

Я опешил от ее заявления.

–Хорошо. Я куплю тебе кольцо, но при одном условии. Ты навсегда забудешь про меня.

Она, молча, кивнула. Подобное решение этого вопроса ее вполне устраивало. Мне ничего не оставалось сделать, как вместе с ней поехать в магазин «Яхонт» и купить ей кольцо. После этого я вздохнул облегченно, рассчитывая, что навсегда порвал с этой девчонкой. Однако, все оказалось не так просто. Катя появилась у меня дома месяца через два.

– Вы знаете, Виталий Олегович? – сказала она, – я вынуждена была сделать аборт. Теперь мне необходимы деньги на лечение.

– Ты о чем говоришь? Какой аборт? Ты в своем уме?! – не выдержав ее нахальства, закричал я на нее. – Если ты думаешь, что я, как твой школьный товарищ, буду тебе платить за молчание, то ты ошибаешься.

Она, молча, протянула мне медицинскую справку.

– Вот, если вы мне не верите, то можете прочитать. Здесь все написано.

Я не стал читать справку. Я был, просто, шокирован. Я всегда считал себя человеком умным и способным в нужные моменты постоять за себя. Но здесь был совершенно другой случай, наглый и продуманный до мелочей шантаж.

– Ну и сколько это будет стоить? – поинтересовался я у нее.

Она назвала сумму, от которой у меня на голове поднялись волосы.

– А, что вы хотели? – пошла в атаку она. – Попользовались молодым телом и в кусты? Так не бывает! Или вы заплатите мне за унижение и боль, которые я испытала по вашей вине, или я посажу вас в тюрьму.

– Катя, ты не кричи и успокойся. Мне кажется, что ты запросила очень большие деньги, которых сейчас у меня нет, – начал уговаривать я ее. – Ты сама посуди, откуда у меня такие деньги?

– Решайте сами, Виталий Олегович. Если у меня не будет денег, то у вас не будет свободы, – произнесла эта школьница и чуть ли, не бегом выскочила из квартиры.

Я не спал всю ночь, проклиная себя за то, что связался с этой маленькой шантажисткой. Однако, свобода была для меня дороже денег. Я поехал к старому приятелю и занял у него названную ей сумму. Через два дня я рассчитался с ней.

Последний раз я разговаривал с ней около двух месяцев назад. Она позвонила и снова потребовала денег. В этот раз я был непреклонен. Я отказал ей и положил трубку.

***

Покровский закончил свой рассказ. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Виталия Олеговича. Закончив записывать его показания, Абрамов протянул ему исписанные листы.

– Прочитайте и распишитесь на каждом листе, – попросил его Виктор.

– Скажите, Виктор Николаевич, что теперь со мной будет? Меня посадят?

– Я не судья и не собираюсь решать вашу судьбу. Если в процессе следствия ваша причастность к исчезновению Волковой не найдет своего подтверждения, то у вас есть шансы остаться на воле.

– Неужели вы думаете, что я мог убить Екатерину из-за каких-то денег? – с возмущением произнес он.

– А почему бы и нет? Если человека загнать в угол, то даже такой мирный человек, как вы, способен на преступление. Скажите, Виталий Олегович, по-честному, мысль об убийстве Волковой, наверняка, неоднократно посещала вашу голову?

Он отшатнулся от Абрамова, как от прокаженного. Затем, немного подумав, он сказал:

– Вы правы, Виктор Николаевич. В какие-то моменты я готов был убить ее. Но, страх перед законом, сдерживал мои эмоции.

– Скажите, вы были знакомы с подругой Волковой?

– С Ольгой то? Я не только знаком, но и имел честь выгнать ее из своего дома со скандалом. Эта маленькая наглая шлюха стала предлагать мне себя. Ей тоже, по всей вероятности, захотелось получить колечко с бриллиантом.

– Понятно, Виталий Олегович. Вы, как сами считаете, что с ними могло произойти?

– Вероятнее всего, попали на «хорошего» мужика, вот он их и прикончил. Не каждый может вытерпеть шантаж и неприкрытое вымогательство.

Абрамов поднялся из-за стола, давая ему понять, что их разговор окончен.

– Вот что, гражданин Покровский. Я бы попросил вас пока не выезжать за пределы города. Вы можете понадобиться следствию в любую минуту.

– Вы хотите сказать, что я нахожусь под подпиской о невыезде?

– Считайте, как хотите, – закончил Абрамов, – если надумаете куда-то поехать, поставьте меня в известность.

– Хорошо, Виктор Николаевич, – ответил он. – Скажите, а как быть с работой. Что мне сказать товарищу Тихонову?

– Это ваше дело, Покровский. Вы же меня не спрашивали, когда связывались с Волковой. Так почему, сейчас, интересуетесь, что вам ответить Михаилу Петровичу?

Виктор проводил его до выхода из МВД. Когда за Покровским закрылась дверь, он поднялся к себе в кабинет и стал звонить Серову. Трубку долго никто не брал. Наконец, раздался слабый щелчок, и он услышал заспанный женский голос.

– Вам кого? – спросила женщина.

– Мне бы услышать Илью, – произнес Абрамов.

– Его нет дома. Он, похоже, у своего приятеля Рината. Что ему передать?

– Передайте ему, что звонил Абрамов. Пусть он завтра свяжется со мной.

– Хорошо, передам, – ответила женщина.

– Минуточку, минуточку, вы говорите, что он у Рината Ильясова, который живет на улице Роторной?

– Нет, он живет на улице Павлюхина, в том большом сером доме.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарил он женщину. – Не забудьте передать, чтобы он обязательно связался с Абрамовым.

– Ладно, не забуду, – произнесла женщина и положила трубку.

По телефону Абрамов быстро связался с дежурным по МВД.

– Привет, это Абрамов. Коля, меня интересует некто Ильясов Ринат, проживающий на улице Павлюхина. Если будет время, пробей его по учетам адресного бюро.

– Постараюсь, – ответил Николай и положил трубку.

Сложив свои вещи в стол, Виктор стал собираться домой.

***

Утром Абрамов зашел в дежурную часть МВД. Увидев Виктора, Николай поднялся с кресла и протянул ему четвертинку листа, на котором были указаны все установочные данные Ильясова Рината. Поблагодарив его за помощь, Абрамов направился к себе. Подойдя к кабинету, он услышал голос Валиева, который громко с кем-то разговаривал по телефону.

– Доброе утро, товарищ подполковник, что произошло? – поинтересовался Виктор у начальника отделения.

Валиев пропустил его вопрос мимо ушей и, не прерывая разговора, протянул Абрамову руку. Виктор пожал ее и сел за свой стол. Закончив разговаривать по телефону, начальник отделения взглянул на него и произнес:

– Вот что, Абрамов. Спускайся в оружейную комнату и получай свой пистолет. Вчера ребята из имущественного отдела попытались задержать квартирного вора Мирона, но тот от них скрылся в частном секторе где-то в районе 2 -ой Юго-западной улицы, что в Московском районе. Сегодня им удалось установить этот дом, где скрывается Мирон. Сейчас, поедем его брать.

– Вдвоем, что ли? – задал Абрамов ему вопрос. – Не маловато ли будет для задержания?

– Нет, поднимем полк, – раздраженно ответил Валиев, – там уже Козин и Семенов. Думаю, что вчетвером мы его повяжем.

Виктор быстро спустился вниз и, получив пистолет, вышел на улицу. Валиев уже стоял около машины и ждал его.

– Что, быстрее получить оружие нельзя было? – разражено спросил он Виктора. – Тебя только за смертью посылать, может, быть проживешь лишний час.

– Вы же знаете, что это от меня не зависит. Я и так все делаю достаточно быстро, – ответил Абрамов и сел в машину. – Дежурного долго пришлось ждать.

Минут через двадцать они были на месте. Выйдя из автомашины, Виктор увидел невдалеке Козина, который стоял около большого раскидистого тополя.

– Вот что, Абрамов, – произнес Валиев и посмотрел в сторону Козина. – Ты и Семенов войдете в квартиру и постараетесь повязать Мирона прямо там. Мы с Козиным страхуем вас на улице. Вдруг он будет ломиться в окна. Задача ясна?

– Товарищ подполковник! Скажите, а Мирон вооружен? – задал Абрамов ему вопрос. – Вдруг мы вломимся в квартиру, а он нас с Семеновым возьмет и завалит.

– Ничего сказать не могу, – ответил он. – Разберетесь походу задержания. Если что, глушите.

– Хорошо. Тогда еще один вопрос. Он в квартире один или там компания? Второй вариант намного осложняет нашу задачу.

– Что, испугался, афганец? Медвежья болезнь напала? – произнес он и ухмыльнулся. – Откуда я это знаю, если приехал сюда, вместе с тобой. Я смотрю, стратег нашелся….

Абрамов, молча, повернулся и направился к подъезду дома, около которого маячила фигура Семенова.

Он передал напарнику указание начальника, и они, достав пистолеты, осторожно вошли в подъезд дома. Несмотря на солнечную погоду, в подъезде было темно и сыро. В нос ударил резкий запах кошачий и человеческой мочи. Они остановились около разбитой двери, из-за которой раздавались пьяные мужские голоса.

– Их там человек пять, если не больше, – прошептал Виктор Семенову. – Будь осторожен. Первым в квартиру войду я, ты страхуй меня со спины. Понял?

Семенов, молча, кивнул и взвел пистолет Макарова.

– Заходим на счет три, – произнес Абрамов.

Семенов опять кивнул, давая понять, что все понял.

– Раз, два, три, – произнес Виктор и силой рванул на себя дверь.

Его усилий оказалось достаточно, чтобы сорвать крючок, на который была закрыта входная дверь. Они ворвались в квартиру и застыли у двери. За столом сидели четверо мужчин и распивали водку.

– Стоять! – что есть силы, заорал Абрамов. – Всем встать из-за стола и поднять руки!

Мужчины застыли от неожиданности, держа в руках стаканы, наполненные водкой. Однако, эффект неожиданности исчез, после того, как один из них опрокинул стол на ноги своих товарищей и бросился к окну. Упавший стол, словно разбудил сидевших за ним мужчин. Они схватили с него то, что им попало под руку: ножи, вилки, и бросились на оперативников.

Первого нападавшего Виктору удалось сбить с ног тяжелым табуретом. Мужчина упал на пол и заорал благим матом. Из разбитой головы хлынула кровь. Вид крови на какую-то долю секунды отрезвил нападавших мужчин. Они замерли и с испугом посмотрели на своего товарища, который пытался подняться с пола. Этого оказалось достаточно, чтобы Виктор успел поднять выпавший из его руки пистолет.

– Стоять! – снова закричал он. – Убью, кто сделает хоть шаг!

Мужчины остановились и со страхом уставились на пистолет.

– Бросайте ножи! – приказал Абрамов. – Бросайте, иначе буду стрелять!

Мужчины кинули ножи и вилки на пол. В этот момент где-то на улице раздался выстрел, затем еще два.

В комнату вбежал Валиев. Виктор с начальником отделения быстро связали задержанных мужчин и по одному вывели на улицу. Пока Валиев по станции вызывал милицию, Абрамов обошел дом. За углом, обхватив руками голову, на земле сидел Юра Семенов. В трех метрах от него лежало тело мужчины. Пуля вошла преступнику в лоб и вышла из затылка.

– Давай, Юра, понимайся, – обратился Абрамов к нему, – его уже не оживишь. Теперь надо думать, как себя от тюрьмы спасать. Кстати, где Козин? Это же его окно, и он должен был его прикрывать!

Козин появился из-за угла дома и направился к ним. Подойдя к Семенову, он, как ни в чем не бывало, обратился к нему.

– Ты зачем в него стрелял? Я бы его и без тебя задержал!

– А ты, где был, Валерий Михайлович? Почему тебя не оказалось на месте? – задал ему вопрос Виктор. – Ведь это окно контролировал ты!

– А ты кто такой, чтобы меня об этом спрашивать? Может, ты следователь прокуратуры или мой непосредственный начальник? Не беспокойся, если будет нужно, я доложу, где был и что делал.

– Сука ты, Козин! – произнес Виктор. – Из-за таких, как ты, и гибнут люди. Что испугался, когда на тебя из окна выскочил Мирон с ножом в руках? Спрятался?

– Да я тебя, салага…., – закричал Козин и с кулаками бросился на Абрамова.

Виктор вовремя успел увернуться от удара. Кулак Козина буквально просвистел рядом с его ухом, и перстень, который носил тот на безымянном пальце, ободрал ухо до крови. Абрамов не стал ждать второго удара и сбил его с ног мощным ударом справа.

Драку остановил Семенов, который поднялся с земли и встал между нами. Они смотрели друг на друга налитыми ненавистью глазами.

– Смотри, Абрамов! – с угрозой произнес Козин. – Я подобных обид никому не прощаю.

– Ты тоже смотри, особенно вечерами, когда возвращаешься домой, – ответил Виктор. – В Афганистане тебя, скотину, за такие дела четвертовали бы.

– Здесь тебе не Афганистан! – произнес Козин и, повернувшись, направился в сторону подъехавшей к дому машины с начальником Управления уголовного розыска.

***

В отношении Семенова прокуратура республики возбудило уголовное дело по факту превышения пределов допустимой самообороны. Его отстранили от работы, и все его дела временно передали Абрамову. В связи с большой нагрузкой, Виктор снизил активность в работе по розыску Волковой. Через день после операции по задержанию Мирона его вызвал к себе Костин. Абрамов вошел в его кабинет и присел на стул.

– Что скажешь, Абрамов? – спросил он Виктора.

– О чем именно, Юрий Васильевич? – переспросил он начальника.

– О своей работе. Я смотрю, ты не испугался и смог один скрутить троих преступников, – произнес он. – Похоже, ты в первый раз оказался в подобной переделке?

Абрамов невольно усмехнулся. Он был польщен тем, что его действия высоко оценило руководство управления.

– Юрий Васильевич, я восемь месяцев провел в Афганистане. А там было намного сложнее, чем здесь. Там или ты их, или они тебя. Единственная разница, там были все один за одного, и не было таких трусов, каким оказался Козин.

– А почему ты считаешь, что он испугался? – поинтересовался он у Виктора.

– Мне трудно объяснить это. Для меня не столь важно испугался он или наплевательски отнесся к делу. Главное, что его в нужный момент не оказалось на той позиции, за которую он отвечал. Будь он там, Семенов не попал бы в такую глупую ситуацию.

– А вот Козин считает, что ты совершил в отношении него действия, порочащие звание сотрудника МВД. Ты ударил старшего по званию и по должности. Почему ты так поступил?

– Не знаю, Юрий Васильевич, – ответил Абрамов, – Видимо, я плохо контролировал себя, был возмущен его действиями и словами: он в тот момент полностью снял с себя вину за случившееся и переложил ее на Семенова. Это подло и несправедливо. Я не оправдываю Семенова, как не оправдываю и себя за свой поступок, но по-человечески мне Семенова жалко. Он растерялся, и, когда пьяный Мирон бросился на него с ножом, не нашел ничего лучшего, как произвести выстрел.

– Хорошо, Абрамов. Я понял тебя. Ты, я думаю, поступил как настоящий офицер. Я не стал обращаться с этим вопросом ни к кому из вашего отделения, кроме тебя. Вы там подумайте, как помочь Семенову. Завтра тебя будет допрашивать следователь прокуратуры, и многое будет зависеть от того, какие ты дашь показания.

– Я все понял, Юрий Васильевич. Сегодня вечером я встречусь с Семеновым, и мы обсудим с ним этот вопрос.

– Правильное решение, – улыбаясь, произнес Костин. – Вы должны говорить приблизительно одно и то же, а иначе он сгорит. Кстати, на тебя опять жалуется Волкова. На этот раз она направила жалобу на имя министра. Требует, чтобы ты активизировал работу.

Костин протянул Виктору ее жалобу. Абрамов мельком посмотрел на исписанные листы и, улыбаясь, сказал:

– Я уже знаком с этой жалобой. Она вручила ее мне три дня назад, при нашей встрече.

– Тогда подготовь ей ответ за подписью министра. Я сам у него подпишу.

– Юрий Васильевич, а как быть с жалобой Козина?

– А ты не переживай! Я бы на твоем месте поступил так же. А, сейчас, иди и работай.

Виктор закрыл дверь кабинета Костина и направился на свое рабочее место.

– Абрамов! – услышал он у себя за спиной.

Виктор оглянулся и увидел секретаря партийной организации.

– Да, слушаю вас, – ответил он и остановился, поджидая его.

– Ты не забыл, что завтра состоится партийное собрание? Будем рассматривать твое персональное дело. Я рассчитываю, что ты там обязательно выступишь, а не будешь сидеть и молчать. Больше самокритики, и все будет нормально.

– Не знаю, – произнес Абрамов в ответ, – я не решил, стоит ли мне там выступать.

– А ты подумай, у тебя еще есть время, – сказал он и пошел дальше по коридору.

«Да, смертельно раненого льва каждый может пихнуть ногой», – подумал Виктор, провожая удаляющуюся фигуру секретаря партийной организации.

Когда тот скрылся в одном из кабинетов Управления, он направился к себе.

***

Вечером Абрамов заехал к Семенову домой. Хозяин встретил его на пороге квартиры и, обхватив за плечи, повел на кухню. Виктор прошел и увидел на столе бутылку водки и незатейливую закуску.

– Что, пьешь, Юра? – спросил Абрамов хозяина квартиры. – Думаешь, водка тебе поможет? Зря. У тебя голова должна быть свежей и ясной.

– А, что остается делать, Виктор? – ответил он. – Раньше были друзья, а теперь вот, кроме тебя, никому из них я не нужен.

Он достал из шкафа второй стакан и поставил его на стол. Не спрашивая Абрамова, он налил в стакан водку.

– По-моему, ты ошибаешься, Юра. Ты нужен мне, Костину и другим ребятам нашего Управления. Завтра меня будет допрашивать прокуратура, и я бы хотел задать тебе кое-какие вопросы, в частности, какие показания ты давал на допросе? Думаю, что общими усилиями мы вытащим тебя из этого дела.

– Слушай, Виктор! Ты действительно воевал в Афганистане? Я тогда впервые услышал от тебя про это. В твоем личном деле нет записи об этом. Я сам листал твое дело и не нашел там подобной записи.

– Ты изучал мое личное дело? Как это так? – удивлено спросил его Абрамов.

– Так получилось. Его приносили Валиеву, вот я и посмотрел.

– Да, я там был восемь месяцев в составе одного специального подразделения. Вот поэтому и нет никаких записей. Ну, ты же сам понимаешь: подписка о неразглашении и так далее. Пришел я в систему МВД якобы с предприятия, это для того, чтобы не было лишних вопросов о прошлом. Ты меня тоже не спрашивай ни о чем. Договорились?

Семенов в ответ кивнул.

– Давай, Виктор, выпьем. Ты знаешь, у меня на душе что-то неспокойно. Я все время думаю, зачем я в него выстрелил?

– Ты мне лучше расскажи, что у вас там произошло, пока я с этими тремя возился.

Семенов задумался. Он посмотрел на стол и, отодвинув в сторону стаканы, стал говорить.

– После того, как Мирон выскочил в окно, я ринулся вслед за ним, упал и сильно ударился ногой о какой-то камень. Я увидел, что Мирон остановился и достал из кармана нож. Испугавшись, что Мирон порежет меня и вырвет из моих рук пистолет, я нажал на курок. Первый выстрел я сделал в воздух, а затем, закрыв глаза, выстрелил в него. Остальное ты видел сам.

– Ты хочешь сказать, что в момент выстрела ты вообще не видел Мирона?

– Да.

– Ты такие показания дал в прокуратуре?

– Нет, они пока допросили меня, в общем, без всякой детализации и мелочей. Я сознался лишь в том, что пуля, выпущенная из моего табельного пистолета, убила Мирона.

Абрамов сидел и молчал, соображая, как лучше обыграть эту ситуацию.

– Вот что, Юра! Кроме тебя и Мирона, на улице больше никого не было. Это так?

Увидев его кивок, Виктор продолжил:

– Следовательно, все твои показания опровергнуть никто не может, в том числе ни я, ни Валиев, ни Козин. Думаю, все, что ты мне рассказал, ты должен говорить и в прокуратуре. Скажи, что после того, как Мирон достал из кармана нож, он бросился на тебя и попытался выхватить из рук табельное оружие. Тебе удалось вырваться, и ты, потеряв его из вида, произвел выстрел в воздух, стараясь привлечь этим наше внимание. Мирон в это время снова кинулся на тебя. Ты, не целясь, произвел два выстрела в его сторону, стараясь напугать и остановить его. Мирон оказался в этот момент намного ближе к тебе, чем ты думал.

Семенов, молча, выслушал версию нападения Абрамова и в знак согласия закивал головой.

– Спасибо, Виктор, я все понял. Значит, я не стрелял прицельно в Миронова: сначала выстрелил в воздух, а затем в его сторону и случайно угодил ему в голову.

– Ну, где-то так. Я буду говорить приблизительно, то же самое, что и ты. Пусть у нас с тобой и будут небольшие расхождения в показаниях, это, наверное, более правдоподобно, чем, если бы мы говорили с тобой слово в слово.

Абрамов встал из-за стола и направился к двери.

– Виктор, может, махнем за удачу? – обратился к нему Семенов.

– Нет, я думаю, еще рано пить за нее, – ответил Абрамов и вышел на улицу.

***

С утра Абрамов уже был в республиканской прокуратуре. Следователь, молодой симпатичный парень, быстро допросил его по данному факту. Когда Виктор выходил из кабинета, он остановил его около двери и тихо спросил:

– Скажите, Семенов, в курсе ваших показаний?

– Как вам сказать? Я с ним свои показания не обсуждал, – уклончиво ответил Абрамов. – Пусть сам рассказывает, что там произошло. Я вам доложил то, что видел лично.

Следователь внимательно посмотрел на Виктора, стараясь поймать его на неискренности, но Абрамов смотрел ему прямо в глаза.

– У вас ко мне еще есть вопросы? – поинтересовался он у следователя прокуратуры. – Если нет, то я пойду на работу, очень много дел.

– Вопросов у меня к вам больше нет, – холодно ответил следователь и, повернувшись к нему спиной, пошел к своему столу.

Абрамов вышел на улицу и направился через парк «Черное озеро» к себе в министерство. Солнце, несмотря на начало осени, не сдавалось. Расплавленный до пластилина асфальт прогибался под ногами, оставляя на серой податливой поверхности отпечатки подошв прохожих. Листья еще не потерявшие летнюю прелесть, начинали желтеть и осыпаться на землю.

– Абрамов! Погоди! – услышал он чей-то знакомый ему голос.

Он остановился и оглянулся назад. Его догнал секретарь партийной организации Управления. Поздоровавшись с ним, он сразу же поинтересовался, будет ли он выступать сегодня на партсобрании.

– Вячеслав Антонович, скажите, пожалуйста, я что, один коммунист в Управлении или есть еще и другие? Пусть выступят иные, выскажут свое мнение, поэтому непростому вопросу.

– Почему один? Вас у меня два десятка, – ответил секретарь. – Ты у нас человек новый. Глаз у тебя свежий, ты видишь все по-другому. Вот и доложишь коллективу, как ты думаешь….

– Так зачем вы все время стремитесь к тому, чтобы я выступал на том или ином собрании? Я у вас работаю всего около трех месяцев и уже дважды выступал, – возразил ему Виктор.

– Ты знаешь, Абрамов, мне нравится позиция, которую ты занимаешь на собрании. Ну, а сегодня ты обязательно должен что-то сказать, ведь рассматривается твой персональный вопрос. Коммунисты Управления обязательно должны услышать твою точку зрения.

– А, если я просто посижу и послушаю, что обо мне скажут мои товарищи. Мне тоже интересна их точка зрения. Так что обещать не буду, Вячеслав Антонович, посмотрю, что будут говорить люди.

За разговором с ним Абрамов не заметил, как дошел до министерства. Зайдя к себе в кабинет, он присел за стол. На столе лежала записка с номером телефона. Виктор подвинул ее ближе и прочитал: «Несколько раз звонил Серов. Просил, по мере возможности, связаться с ним по телефону. Валиев».

Абрамов набрал указанный номер и через минуту услышал голос Серова.

– Виктор Николаевич! – начал он. – Я уже, который день пытаюсь с вами связаться, но никак не могу застать вас на месте.

– Извините, я был очень занят.

– Что-то прояснилось с исчезновением Волковой и Левшиной? Я на досуге поразмышлял и почему-то склонился к мысли, что в их исчезновении был заинтересован лишь один человек, это Покровский. Вы же, наверняка, с ним встречались и говорили. Волкова шантажировала его почти открыто. Вы знаете, что она из него выманила?

– Я все знаю, – спокойно ответил Виктор. – Он мне рассказал. Вы сами, Илья Леонидович, были не менее заинтересованы в их исчезновении. Эти две молодые девушки пытались разбить вашу семью.

– Это слишком громко сказано, – ответил он и как-то неестественно засмеялся. – Жена меня давно простила, и у девчонок, как бы они ни пытались это сделать, ничего бы не получилось.

– Я не берусь об этом судить, так как не знаю, насколько прочны ваши семейные узы. Я жду вас завтра к семнадцати часам.

– Договорились, – бодро произнес Серов и положил трубку.

Звонок, прозвучавший минуту назад, заставил Абрамова совершенно по-другому взглянуть на это дело. Невольно возник вопрос к Серову: почему он все время направляет его куда-то в сторону от себя. Вот и сейчас, он снова попытался передвинуть вектор поиска в сторону Покровского.

«Кстати, почему он сразу не назвал фамилию этого сотрудника Обкома КПСС? Он ведь понимал, что я все равно узнаю, о ком шла речь? Похоже, решил выиграть время. Вот только для чего?» – подумал Абрамов.

Виктор попытался смоделировать ситуацию исчезновения девушек, но ничего путного не получалось. Чувствовалось отсутствие нескольких ключевых звеньев, и у него не было четко очерченного мотива преступления.

– Хватит думать, Абрамов, – весело произнес Валиев, входя в кабинет. – Ты мне лучше расскажи, что было в прокуратуре?

– Да там все нормально. Пришел, допросился и ушел, – ответил ему Виктор.

– Скажи, а обо мне и Козине они ничего не спрашивали?

– Почему же нет? Поинтересовались, как у вас здоровье и сможете ли вы самостоятельно пешком пройти этапом до Сибири, – ответил Абрамов и громко рассмеялся.

– Типун тебе на язык, – произнес Валиев и, достав из ящика стола газету «Правда», углубился в чтение.

Вечером состоялось партийное собрание Управления. Как Виктор и ожидал, оно раскололо партийную организацию Управления на две части, одна из которых осудила его за то, что он ударил Козина, который был выше его по званию и должности. Именно эта половина настаивала на исключении Абрамова из рядов КПСС. Ситуацию спасло выступление начальника Управления уголовного розыска, который встал на сторону Виктора. Он смог убедить коммунистов Управления в том, что эта стычка носила не служебный характер, а, скорее всего, личный. Как ни пытались противники опротестовать мнение Костина, эта версия набрала наибольшее количество сторонников. Виктор остался в членах КПСС и получил лишь замечание по партийной линии. Удовлетворенный решением собрания, он отправился домой.

***

На следующий день Абрамову позвонил дежурный по МВД и поинтересовался, нужна ли ему информация о местонахождении двух девушек Волковой и Левшиной.

– Николай, я их ищу, чуть ли не месяц, а ты мне задаешь подобный вопрос.

– Тогда вот что! Мне только что позвонила женщина и представилась как некая Горская Валентина Ивановна. Она сообщила, что девушки по фамилии Волкова и Левшина находятся по адресу: улица Комсомольская, дом 16, квартира 6. Записал?

– Да, Николай, записал, – ответил Виктор, не веря тому, что услышал. – Слушай, она больше ничего не сообщила?

– Нет, – ответил дежурный и положил трубку.

Абрамов сидел на стуле, стараясь осознать, что произошло.

«Значит, то, что ты так долго собирал, анализировал, все это оказалось бредом воспаленного мозга. Ты рисовал в своем воображении убийство, тщательно замаскированное под безвестное исчезновение, а здесь обычный, вполне бытовой случай. Просто девочки попали в какую-то компанию и зависли в ней чуть ли не на месяц», – подумал он.

Размышляя над этим, Абрамов не мог успокоиться. Его «воспаленный» мозг отказывался верить в это, потому что это противоречило его логике.

«Если девушки действительно «зависли» в компании, что им мешало связаться со своими родственниками? А, может, им просто не давали этого сделать?» – размышлял Виктор.

Вопросов было больше, чем ответов. Чтобы снять их, он встал со стула и направился к двери.

– Абрамов? Ты куда собрался? – поинтересовался Валиев.

– Дежурный по МВД сообщил мне, что ему позвонила женщина и назвала адрес, по которому, по ее словам, находятся Волкова и Левшина. Хочу поехать и проверить информацию. Может, они действительно «зависли», обкурились. Сейчас, у молодежи это бывает.

– Вот и я тоже так думал, а ты катил бочку на этого Серова. Ты посмотри на него, разве такой может убить? Он же настоящий мамин сынок. Он даже слова лишнего без разрешения сказать не может.

– Вот здесь вы не правы, товарищ подполковник. За кроткой внешностью может скрываться настоящий убийца. Не забывайте, Серов проходил службу в разведывательной роте воздушно-десантном штурмовом полку, и он, как никто другой, обучен убивать людей в любых условиях. А вы, сынок…

– Ты это серьезно? Вот бы никогда не подумал, глядя на него, – сразу поменяв тон, ответил начальник отделения. – А на внешность – белый и пушистый…

Абрамов вышел из министерства и, миновав Ленинский садик, подошел к трамвайной остановке. Дождавшись трамвая восьмого маршрута, он сел в него и поехал в сторону улицы Кирова. Трамвай был старым. Он гремел металлическими внутренностями так громко, что заглушал голос водителя, который объявлял названия остановок. Доехав до нужной ему остановки, Виктор вышел и, не торопясь, перешел дорогу.

Улица Комсомольская пролегала вдоль озера Кабан и была, чуть ли не центральной улицей в Старо-татарской слободе. Абрамов медленно шел вдоль доживающих свой век домов, стараясь разыскать среди них дом под номером 16. Он прошел всю улицу, но дома с таким номером не было. Улица состояла лишь из нечетных номеров домов.

Не зная, радоваться ему или сокрушаться, что не нашел нужного дома, Виктор понял, что звонок в дежурную часть министерства был не случаен. Кому-то очень хотелось направить розыск девушек в совершенно другое русло, превратив их исчезновение в самое банальное происшествие – увлечение наркотиками и алкоголем.

Возвращался Виктор в министерство пешком. Всю дорогу он думал об этом звонке, стараясь отгадать, кто и по чьей просьбе его сделал. Чем больше он думал об этом, тем больше в нем росла уверенность, что ни Волковой, ни Левшиной уже нет в живых, и что убийство этих девушек совершил расчетливый и умный противник.

Абрамов вошел в кабинет и буквально плюхнулся на стул, от чего тот жалобно заскрипел.

– Ну и как? Нашел? – злорадно улыбаясь, спросил Виктора Козин. – Здесь головой работать надо, а не ногами.

– Да, пошел ты, – ответил Абрамов. – Можно подумать, что ты здесь один такой умный. Если ты такой умный, то почему не министр?

Козин промолчал, видимо вступать в спор с Виктором не входило в его планы. Абрамов пододвинул к себе телефон и, открыв записную книжку, стал звонить Ринату Ильясову, близкому другу Серова.

***

Ринат оказался довольно веселым и находчивым парнем. Он все время шутил, будто находился на вечеринке, а не в кабинете Управления уголовного розыска МВД.

– Ильясов, прекращайте балагурить. Я вас о серьезных вещах спрашиваю, а вы здесь устраиваете КВН.

На какой-то миг он снижал свою активность, а затем, словно забыв слова Абрамова, продолжал шутить. Вскоре его смех и шутки стали раздражать Виктора, так как, прикрываясь ими, он просто уходил от его вопросов.

Виктору понадобилось достаточно много времени, прежде чем он понял, что за этой маской веселья Ильясов скрывал важное, а именно то, для чего он его и вызывал к себе. Посмотрев на улыбающееся лицо Рината, он, молча, достал из ящика стола постановление о его задержании и начал оформлять. Почему он это сделал, Абрамов до сих пор не мог себе объяснить. Стоило ему только вписать в постановление фамилию Ильясова, улыбка мгновенно сползла с его лица.

– За что вы меня собираетесь закрыть? – удивленно спросил он Виктора. – Я ничего противозаконного не совершал. Я буду жаловаться на вас!

– А, вы догадайтесь с трех раз, – в ответ тихо произнес Виктор. – Что вы молчите? Попробуйте….

– Но, я, же ничего не делал? Я никого не убивал и не грабил. Почему я должен отвечать за Серова? Да, он просил помочь ему спрятать трупы девчонок, но я отказался участвовать в этом. Вы сами можете у него спросить, он вам это подтвердит.

От этих слов волна адреналина захлестнула Абрамова с головой. Ему захотелось вскочить со стула и расцеловать этого молодого человека, сидевшего напротив него.

«Раскрыл! Раскрыл!» – стучало сердце, стараясь вырваться за пределы грудной клетки.

Стараясь пересилить охватившие его эмоции, Абрамов посмотрел на Ильясова и вполне равнодушно спросил:

– Вот вы и спросите Серова об этом в камере, будет он подтверждать ваши показания или нет? Думаю, что вы еще многое вспомните за железной дверью, отделяющей вас от свободы.

Оперативник говорил немного саркастически, и любой человек сразу же разгадал бы тактику запугивания, но только не Ильясов. Напуганный возможным задержанием, он явно плохо соображал и не контролировал ситуацию. Он нервно откинулся на спинку стула и стал шарить по карманам. Обнаружив в одном из них носовой платок, он обтер им вспотевшее лицо.

Судя по его напряженному и сосредоточенному лицу, он всячески старался понять, за что его хотят задержать, ведь он лично ничего противозаконного не совершал. Он не убивал этих девчонок, не прятал их трупы. Ну, обратился к нему с просьбой помочь перепрятать их его знакомый Серов, но он ведь мог и пошутить.

– Я не хочу в камеру! – не сказал, а скорее прокричал Ильясов. – Что вы делаете, я не преступник!

Виктор схватил его за ворот пиджака и с силой подтянул к себе.

– Выбирай! Или камера, или признание! – крикнул Абрамов ему в лицо. – Другого выхода у тебя нет! Ты понял?

Он отпустил Ильясова. Тело его мгновенно, как ему показалось, сжалось в объеме от охватившего его ужаса.

– Я не убивал! – закричал он еще сильнее. – Не убивал!

Виктор протянул ему лист бумаги и пододвинул ручку.

– Бери ручку и пиши все, что ты знаешь об этом преступлении, иначе я тебя согну в бараний рог!

Он схватил лист бумаги и, достав из кармана пиджака шариковую ручку, приготовился писать.

– На кого мне писать? На вас?

– В каком смысле на меня? – переспросил Виктор его. – Пиши на имя прокурора республики. Так и пиши, прокурору республики от такого-то. Затем пиши, явка с повинной.

Ильясов почему-то сунул в рот свою ручку и уставился глазами в потолок. В таком положении он просидел минуты две, а затем, пододвинув поближе лист, начал быстро писать. Абрамов встал из-за стола и отошел к окну. Неожиданно в кабинет вошел Валиев. Заметив сидящего за столом Виктора Ильясова, он удивленно посмотрел на Абрамова. Взгляд его был до того красноречив, что Виктор невольно заулыбался.

– Неужели расколол на убийство? Вот ты даешь!

Он встал за спиной Ильясова и стал читать, что тот уже написал.

– Товарищ подполковник! Не мешайте человеку писать явку с повинной. Видите же, он волнуется.

Валиев плюхнулся в свое кресло и снова восхищенно посмотрел на Абрамова. Виктор стоял около окна и неотрывно наблюдал за рукой Ильясова, которая по-прежнему двигалась вдоль листа. Прошло минут сорок, прежде чем он закончил писать. Отложив в сторону ручку, он протянул его Абрамову.

– Все, что знал, написал, – облегченно сказал он, – теперь я могу идти домой?

Виктор взял бумагу и начал читать. Прочитав, положил на стол.

– Извини, Ринат, но я вынужден тебя задержать на трое суток, – произнес Абрамов. – Сейчас я поеду в прокуратуру с твоей явкой, они решат, что делать с тобой и Серовым.

– Но, я, же не убивал этих девчонок! – истерично закричал он и зарыдал.

Виктор подписал у Валиева постановление о задержании подозреваемого и проводил его в ИВС. Он быстро поднялся по лестнице и, окрыленный успехом, влетел в свой кабинет.

– А, ты парень, фартовый, – произнес Валиев, – здорово ты его «развалил».

Абрамову было приятно слышать эти слова от своего непосредственного начальника.

– Товарищ начальник, можно мне взять с собой Мартынова и поехать на задержание Серова?

– Бери и езжай. Удачи тебе, – сказал Валиев.

***

Абрамов с Мартыновым подъехали к воротам предприятия около двух часов дня. Охранник, стоявший около ворот, в категоричной форме отказался пропускать их на территорию автотранспортного хозяйства.

– Не стойте здесь и не уговаривайте меня. Руководство запретило пропускать чужой транспорт, вот с ним и решайте свои вопросы. Мне все равно, откуда вы, из милиции или еще откуда. Вон идите туда, оттуда и звоните, – сказал он и показал рукой на небольшой ангар, который незаметно приютился около бетонного забора.

Им ничего не оставалось, как направиться туда. В ангаре размещались диспетчерская и медицинский кабинет обследования выезжающих в рейс водителей.

– Девушка, можно позвонить с вашего телефона? Нам нужен заместитель директора Серов, а охранник не пропускает нашу машину.

– А вы откуда, молодые люди? – поинтересовалась диспетчер.

– Какое это имеет значение? – произнес Виктор. – Вы лучше скажите номер его телефона.

– А вы что, не знаете его номер? – спросила она Абрамова.

– Я знаю, но он по этому телефону не отвечает. Может, он на совещании или сам проводит его.

– Извините, но Серова на месте нет. Он еще утром выехал по служебным делам и обратно не возвращался, – произнесла она.

– А что, раньше нельзя было нам сказать об этом? – произнес Мартынов. – Полчаса терла нам мозги.

Девушка, похоже, обиделась. Она отвернулась в сторону, а затем поднялась со своего стула и вышла в соседнюю комнату.

– Давай, поедем к нему домой, – предложил Абрамов, – время обеденное, вдруг он дома.

Дома Серова тоже не оказалось. Обеспокоенная нашим приездом его жена заволновалась.

– Скажите, что случилось? Что он натворил? – поинтересовалась она у Виктора.

– Все хорошо, – извиняясь перед ней, произнес Абрамов. – Просто мы проезжали мимо вашего дома и решили заскочить к нему. Я попрошу вас передать мужу, чтобы он связался со мной. Скажите, я очень буду ждать его звонка. Извините, еще раз за вторжение.

Абрамов с Мартыновым вышли из подъезда и направились к ожидавшей их машине.

– Виктор, ты думаешь, он тебе позвонит? – спросил его Мартынов.

– Если он узнал, что мы задержали Ильясова, то звонить не будет. Он, наверняка, подался в бега. Нужно срочно объявлять его в розыск, чтобы были официальные документы на его арест.

Они сели в машину и поехали в министерство.

***

Вернувшись на работу, Абрамов доложил Валиеву о неудачном выезде.

– Все правильно, Виктор. Серов человек умный, он сразу понял, что ты расколол Ильясова, и пустился в бега.

– И что теперь делать? – поинтересовался Абрамов у начальника отделения.

– Бери дело и дуй в прокуратуру, объясни им все. Может, они и возбудят уголовное дело по убийству Волковой и Левшиной, тем более у тебя есть явка с повинной Ильясова.

Взяв розыскное дело, Абрамов направился в республиканскую прокуратуру. Встретившись там с прокурором-криминалистом, он рассказал ему об обстоятельствах исчезновения Волковой. В заключение своего рассказа Виктор протянул ему явку с повинной, которую написал Ильясов. Прокурор-криминалист внимательно прочитал этот документ и вернул обратно.

– Что ты хочешь, Абрамов? – спросил он. – Чтобы мы возбудили уголовное дело?

– Вы меня правильно поняли. Я хочу, чтобы вы возбудили уголовное дело по факту убийства, тогда Серова можно объявить официально в розыск.

Работник прокуратуры невольно заулыбался.

– Я сказал что-то не так? – спросил его Абрамов. – Что вызвало у вас смех?

– Сколько времени ты работаешь в розыске? – в свою очередь спросил он Виктора.

– Три месяца, – ответил оперативник, – но какое это имеет отношение к моей просьбе?

– Слушай, Абрамов! Запомни раз и навсегда, нет трупа – нет убийства. Ты понял? Сейчас, ты наехал на Ильясова, и он тебе дал такие показания, а завтра он одумается и скажет, что оговорил Серова и себя заодно.

– Ну и что мне теперь делать? – поинтересовался Виктор у него.

– Искать трупы пропавших девчонок или самого Серова. Найдешь его, расколешь, узнаешь от него, куда он их спрятал, вот тогда и будет возбуждено уголовное дело.

– Понятно, – произнес Абрамов. – Спасибо за науку!

Виктор взял розыскное дело и молча, направился обратно в МВД. Всю дорогу до министерства он шел, возмущаясь действиями сотрудников прокуратуры.

«Нормально устроились, – думал он, – найди им трупы, расколи преступника, и лишь затем они соизволят возбудить уголовное дело и приступить к работе. При этом они еще будут смотреть, каким образом ты получил эти показания. Чуть что, и сам сядешь на скамью подсудимых рядом с убийцей».

Подавленный отказом Абрамов вошел в кабинет и молча сел на стул.

– Ну как, возбудил уголовное дело? – ехидно спросил его Козин.

– Пока нет. Вот найду Серова, тогда точно возбужу, – ответил ему Виктор.

– Ты над ним не смейся, Валера. Он молодец, – поддержал Абрамова Валиев. – Ты бы видел, как здорово он «развалил» этого Ильясова. Не каждый так может блефовать. А то, что не возбудили уголовное дело, это чепуха. Я специально направил его в прокуратуру, чтобы он наглядно увидел всю эту процедуру.

Валиев ободряюще посмотрел на Виктора и похлопал по плечу.

– Теперь ты хорошо усвоил, что слова к делу не пришьешь. Нет трупа – нет убийства. Ни одно уголовное дело не пройдет через суд без этих доказательств. Даже, если у тебя будет информация, что убийца сжег труп, ты обязательно должен отыскать в золе хотя бы один маленький фрагмент кости, чтобы доказать, что он действительно убил и сжег тело покойного.

– Можно было бы и не гонять меня в прокуратуру, не выставлять там дураком, – обиженно произнес Абрамов.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – в ответ на его реплику произнес Валиев. – За одного битого двух небитых дают.

Виктор встал из-за стола и направился к ребятам из первого отделения.

– Слушай, Глеб, мне нужны бланки заданий на проведение наружного наблюдения. Хочу повесить хвост за одной женщиной. Она, сейчас, в интересном положении и, судя по объему живота, должна родить со дня на день.

– Ты хочешь, чтобы за ней наблюдали и в роддоме? – с улыбкой ответил Глеб. – Извини, но их в операционную не пустят.

– Нет, я рассчитываю, что ее муж, узнав о рождении ребенка, обязательно захочет ее увидеть, и придет к ней в больницу.

Глеб порылся в папке и достал оттуда бланк.

– Бери. Будешь готовить задание, смотри, не испорти. Сам знаешь, это бланки строгой отчетности, они все пронумерованные.

– Понял. Постараюсь не испортить, – ответил Абрамов и, взяв бланк, направился к себе в кабинет.

Минут тридцать ушло у него на подготовку задания. Закончив писать, он протянул бланк Валиеву и попросил его подписать у начальника Управления уголовного розыска.

– А что, ты не можешь к нему сходить и подписать? – спросил он. – Может, ты считаешь, что у меня это получится лучше?

– Но вы, же начальник отделения, – удивленно произнес Виктор. – Вот Козин, в отличие от вас, запрещал нам общаться с руководством, минуя себя.

– У каждого свои причуды. Иди и подписывай, – коротко бросил он. – Считай, что я тебе дал поручение.

– А это ничего, что я пойду сам? Может, вы снова решили устроить мне курсы молодого бойца?

– Я сказал, иди, значит, иди, – произнес он, – а я почитаю газету. Приучайся самостоятельно решать свои проблемы. Здесь не детский сад, и горшки каждый выносит за собой сам.

Взяв бланк, Абрамов направился в кабинет начальника управления.

***

Костин стоял у окна с телефонной трубкой в руках и с кем-то разговаривал. Заметив Абрамова, Юрий Васильевич махнул рукой, давая понять, что он может зайти. Виктор осторожно вошел и присел на стул, стоявший у стены. Закончив разговаривать, начальник положил трубку и, взглянув на него, спросил:

– Что у тебя, Абрамов?

– Я хотел подписать у вас задание на наружное наблюдение, Юрий Васильевич.

– И за кем ты решил понаблюдать? – поинтересовался он.

– За женой подозреваемого Серова, – ответил Виктор. – Вам, наверное, уже доложил начальник нашего отделения, что мне удалось «развалить» друга Серова, некоего Ильясова. Тот рассказал, что две недели назад к нему обратился Серов с просьбой, чтобы он помог ему перепрятать трупы двух девушек, которых тот убил.

У Костина от удивления брови выгнулись дугой. Виктору даже показалось, что Костин привстал с кресла.

– Погоди, погоди, Абрамов, – произнес он, – ты ничего случайно не путаешь?

– Нет, Юрий Васильевич, – сказал Виктор в ответ, – явка с повинной Ильясова лежит у меня на столе.

– Чего ты сидишь, быстро тащи ее сюда, – волнуясь, произнес он, – раскрыл такое преступление и сидит, словно ничего не произошло.

Абрамов быстро сходил в свой кабинет и принес ее. Костин несколько раз ее перечитал и, отложив в сторону, посмотрел на него.

– Ты еще не задержал Серова? – задал он вопрос Виктору.

– Нет, Юрий Васильевич, пока задержать его мне не удалось. Я выезжал к нему на работу вместе с Мартыновым, но, ни на работе, ни дома его застать не смог. Похоже, он ушел в бега.

– Тогда скажи мне, пожалуйста, что ты ждешь от наружного наблюдения за его женой. Ты рассчитываешь, что она выведет нас на него?

– Дело в том, что его жена беременна. Она должна рожать в самые ближайшие дни, поэтому я не исключаю, что Серов, будучи сентиментальным человеком, попытается с ней увидеться.

– Что ж, это вполне резонно, – сказал Костин и, склонившись над листом бумаги, подписал задание. – Ты еще не звонил Волковой?

– Нет, думаю, что это преждевременно. Вот найду Серова, тогда, можно и сообщить ей.

– Правильно. Спешить не будем. А то представь себе, «растрезвоним» об этом, а трупов и не найдем. Погоди немного, не уходи, я сейчас доложу об этом министру, – произнес он и, подняв трубку, стал ждать, когда тот ему ответит.

Виктору было приятно, что во время своего доклада он дважды назвал его фамилию. Положив трубку, он взглянул на него и по-отечески сказал:

– Абрамов, министр очень доволен твоей работой. Он считает, что я не ошибся, когда взял тебя в наше Управление.

– Спасибо, Юрий Васильевич, – поблагодарил его Виктор, – я обязательно найду этого Серова.

Он засмеялся и произнес:

– Другому бы не поверил, а тебе верю. Иди и ищи его.

Абрамов вышел из кабинета Костина. От чувства эйфории за его спиной появились крылья. Виктор чуть ли не бегом направился к себе в кабинет и, схватив лежащие на столе бумаги, бросился на улицу.

***

Абрамов сидел в небольшой хорошо обставленной комнате в квартире, принадлежащей соседке Серовых, и пил с хозяйкой чай. Мария Андреевна Миронова, женщина лет сорока, после смерти мужа вела замкнутый образ жизни. Муж ее, бывший военный, после возвращения из Афганистана окончательно спился и полтора года назад скончался от переохлаждения недалеко от родного дома. Детей у них от совместного брака не было, и теперь Мария Андреевна коротала вечера в полном одиночестве. Сама она была родом из Житомира, родственников в Казани у нее не было, и поэтому все свободное время она отдавала чтению книг. За то время, что он находился в ее в квартире, Виктор узнал практически все не только о жизни хозяйки, но и об всех людях, живущих по соседству.

– Мария Андреевна, выходит, что вы не видели Илью вот уже три дня. Я так вас понял?

– Да, – немного подумав, сказала она.

Женщина замолчала и, протянув руку к чайнику, стала подливать Абрамову в чашку чай.

– Значит, Виктор Николаевич, вы тоже побывали в Афганистане? Наверное, намыкались там, как мой муж. Другие вон вернулись с деньгами, все в звездах, а этот, как уехал в одном кителе, так и приехал в нем.

– Тот, кто там воевал, а не сидел в штабах и тылу, все приехали без всякого добра и были довольны, что вернулись с руками и ногами.

– Виктор Николаевич! Вам что, мой чай не нравится? Я смотрю, вы к нему даже не притрагиваетесь.

– Да что вы, чай у вас просто великолепный. Я выпил уже три чашки.

– Вы мне вот что скажите, Виктор Николаевич, – произнесла она. – Вы ведь ко мне, наверное, не чай пришли пить. Я сердцем чувствую, что вы чего-то не договариваете.

– Не буду от вас скрывать, вы женщина прозорливая, умная. Скажу вам честно, меня интересуют не малолетние хулиганы, которые проживают в вашем подъезде, а Серов Илья Леонидович.

– Я так и поняла.

– Мария Андреевна, я его подозреваю в хищении государственной собственности. Вы же знаете, какую должность он занимает в автохозяйстве, вот мне и кажется, что многие вещи так и липнут к его рукам. Почему не украсть, если наше с вами добро никто не охраняет.

– Да, я тоже заметила, что с ним в последнее время неладное творится. Представляете, он начал озираться по сторонам, словно постоянно боялся кого-то. А четыре дня назад приехал домой на новой машине белого цвета.

– Как на новой? А куда он девал свою красную машину? И что это была за машина? – задал Абрамов ей несколько вопросов.

– Ничего не знаю, Виктор Николаевич. Он во двор на ней не въезжал, а оставил ее за углом вон того дома, – сказала она и показала рукой на дом.

– А как же вы ее увидели?

– Я возвращалась в это время из магазина и чисто случайно обратила на нее внимание.

– Вы марку машины можете сказать, государственный номер?

– Она была без номера. А в марках машин я не разбираюсь.

Виктор замолчал, стараясь проанализировать полученную информацию.

– А, что говорит жена Серова? Вы с ней общаетесь?

– Что вы! Раиса такая скрытная девушка. Из нее клещами не вытащишь слова. А вот мать Раисы, та женщина разговорчивая. Как-то она мне сказала, что Илья хочет приобрести дачу в Зеленом Бору. Что совсем недавно они ездили туда, смотрели домик и участок. Однако купили они дачу или нет, сказать не могу.

– Понятно, Мария Андреевна, – произнес Абрамов и поднялся из-за стола.

Но Миронова схватила его за рукав пиджака и попыталась усадить снова на стул.

– А как же чай, Виктор Николаевич, – произнесла она, – выпейте хоть чашку.

– Может быть, как-нибудь потом, – ответил Абрамов, – я же на службе, поймите меня правильно. Что будет, если каждый из нас в рабочее время будет гонять чаи? Вы на меня не обижайтесь. Чай у вас просто великолепный, а вы – хорошая собеседница. Вот вам мой телефон, позвоните, если появится Серов. Я обязательно приеду и зайду к вам.

– Я вам непременно позвоню, как увижу Илью. Спасибо, что не отказались от чая.

– И вам спасибо, – произнес Виктор и, открыв дверь квартиры Мироновой, вышел на лестничную площадку.

***

В течение всей недели Абрамов мотался по городу. Иногда ему казалось, что он никогда не найдет и не задержит Серова, который словно испарился. Виктор каждый день обходил все места его вероятного пребывания, но, ни в одно из них он, ни разу не приходил.

Время не шло, а бежало. Вот и жена Серова два дня назад родила девочку, но Илья не появлялся в поле зрения сотрудников наружного наблюдения. Молчала и Миронова Мария Андреевна, его соседка.

В эти дни Абрамов жил в каком-то постоянном ожидании, что Серов все же посетит роддом, и эту уверенность не могли поколебать ни шутки сотрудников Управления, ни косые взгляды руководства министерства. Мать Волковой направляла на Виктора одну жалобу за другой и требовала, чтобы его сурово наказали.

И вдруг раздался долгожданный звонок. Он прозвучал так неожиданно, что Абрамов даже растерялся, услышав голос старшего смены наружного наблюдения.

– Виктор Николаевич, похоже, Серов только – что подъехал к роддому.

Несмотря на то, что он изменил внешность, перекрасил волосы и отпустил бороду, ребята засекли его.

– Скажите, что за машина, на которой он приехал? – задал Абрамов вопрос.

– Это «Волга» бежевого цвета, государственный номер ТТБ 11-16, – ответил дежурный по отделу наружного наблюдения.

– Спасибо за информацию. Будьте внимательны, не потеряйте его, – произнес Виктор и положил трубку.

Жизнь снова стала обретать реальные черты и цели.

– Товарищ подполковник, ребята срисовали Серова около роддома. Можно я возьму с собой Мартынова, и мы попробуем его задержать?

– О чем речь? Езжайте. Дождитесь, когда он окажется в каком-то адресе, при выходе и задерживайте. Кстати, Виктор, ты давно видел Семенова Юрку? Как он там?

– Мы с ним вчера общались по телефону, вроде бы у него все нормально.

Получив в дежурной части оружие, Виктор с Мартыновым вернулись в кабинет и стали ждать информацию от сотрудников наружной службы. Время шло, но данных все не было. Нервы начали потихоньку сдавать. Абрамов поднялся из-за стола и стал ходить по кабинету.

– Слушай, Виктор! – первым не выдержал его хождения Валиев. – Хватит маячить перед глазами. Меня от тебя тошнит. Ты же работал в этой службе и сам знаешь, что бывает.

– Да, я и подождать могу, – произнес Абрамов. – Лишь бы они не потеряли его. Если так долго молчат, видимо, ситуация вышла из-под контроля. Что-то там не так.

– Может, съездим туда и на месте определимся? – предложил Виктору Мартынов.

– А, если их уже нет около роддома, что будем делать? Рыскать по городу в надежде, что наши дороги могут где-то пересечься? Нет, нужно ждать. Если они потеряли Серова, значит, пока ищут.

Не успел Абрамов договорить эту фразу, как у него на столе зазвонил телефон. Виктор нервно схватил телефонную трубку и поднес ее к уху.

– Абрамов, слушаю вас, – произнес он.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – произнес знакомый женский голос. – Извините за беспокойство, но Серов вот уже, как минут десять находится у себя дома.

Абрамов сначала не понял, кто ему звонит, лишь затем до него дошло, что это Миронова Мария Андреевна.

– Спасибо, Мария Андреевна, что не забыли о моей просьбе, – выпалил Виктор.

– Приезжайте быстрее, по-моему, он куда-то собирается уезжать, – сказала она. – Он уже дважды выходил на улицу с какими-то баулами.

Положив трубку, Абрамов вскочил со стула и чуть ли не бегом рванул вниз. Вслед за ним устремился и Мартынов. Отыскав на стоянке машину Управления, они быстро сели в нее. Я назвал водителю адрес, и автомобиль стремительно понесся вдоль улицы Дзержинского, распугивая одиноких прохожих.

Бежевая машина Серова стояла возле его подъезда. Абрамов остановился рядом и сунул под ее колесо спичечный коробок, из которого торчал гвоздь. Это был старый и испытанный способ задержать на какое-то время преступника. Машина, как правило, наезжала на коробок, который разваливался, а торчавший из него гвоздь плотно застревал в колесе.

Виктор для верности сунул и второй коробок под правое колесо «Волги». Они сели в оперативную машину и стали наблюдать за подъездом. Серов появился минуты через две. Он вышел из подъезда с чемоданом в руках и, осмотревшись по сторонам, подошел к своей машине. Открыв багажник, он стал укладывать чемодан туда. Эта процедура заняла чуть больше минуты. Сев в машину, он завел двигатель и медленно тронулся с места.

Сидящего рядом с Абрамовым Мартынова стала колотить нервная дрожь. Вскоре это состояние передалось и Виктору. Чтобы как-то успокоиться, он достал пистолет и взвел его.

Машина Серова проехала метров пять, внезапно остановилась. Из салона показался Илья. Тихо выругавшись, он стал внимательно осматривать колеса, затем открыл багажник и начал доставать запасное колесо. Увлеченный этим занятием, он не заметил, как к нему со спины подошли Абрамов и Мартынов. Когда он снял пробитое колесо, Виктор тихо шепнул ему в ухо:

– Привет, Илья! Ты это куда собрался?

Это было столь неожиданно для него, что он выронил колесо и медленно обернулся. Увидев Абрамова, молча, протянул свои грязные руки. Виктор защелкнул на запястьях наручники и, толкнув его в спину стволом пистолета, повел к оперативной машине.

– Виктор, что будем делать с его машиной? – спросил его Мартынов.

– Отгони ее в сторону. Закрой салон и давай к нам.

Через полчаса Абрамов уже шел по коридору министерства, гордый за выполненное им дело. Впереди него брел Серов. Судя по наклону его головы и безвольно опущенным плечам, он был подавлен и морально сломлен этим задержанием.

***

Шагая по коридору Управления, Виктор чувствовал себя триумфатором. Ему казалось, что он сделал самое важное в своей жизни – нашел и задержал Серова. Однако, тогда по молодости, он еще не предполагал, что помимо задержания, ему предстояло еще и расколоть Серова на убийство.

Многие сотрудники Управления проходили мимо, не обращая никакого внимания ни на него, ни на Серова. Лишь потом, проработав в Управлении с десяток лет, Абрамов понял, что для каждого сотрудника главным было то дело, которым он непосредственно занимался. Виктору показалось немного обидным, что его успех в розыске и задержании Серова не был замечен практически никем из сотрудников Управления. Обескураженный этим, Абрамов, молча, завел Серова к себе в кабинет и усадил на стул. Сев напротив него, он задал ему, как тогда показалось Виктору, свой основной вопрос:

– Расскажите, Серов, когда и за что вы убили гражданок Волкову и Левшину? Куда вы спрятали их трупы?

– А почему вы решили, что я их убил? Если вы считаете бред этого дурачка Ильясова правдой, дело ваше. Тогда пусть он вам и скажет, где эти трупы. Я еще раз говорю, что лично я никогда и никого не убивал. Если вы думаете по-другому, докажите мне обратное. Я сам себе срок наматывать не собираюсь. Поэтому не рассчитывайте, что я буду писать явку с повинной, и с этой минуты я отказываюсь отвечать на все вопросы, касающиеся этих девушек.

Серов держал свое слово: Абрамов засыпал его различными вопросами, но он упорно отмалчивался. В какой-то момент Виктор понял, что все его попытки расположить своего оппонента были обречены на неудачу. Серов на контакт не шел. За последние сутки после задержания он не проронил ни одного слова. Нужно было что-то делать, но что конкретно, Виктор не знал.

Чтобы не терять время даром, он направился к ребятам из второго отдела. Этот отдел специализировался на раскрытии умышленных убийств.

– Фарид Фатыхович! – обратился он к старшему оперуполномоченному, – помоги мне. Я никак не могу развалить Серова.

– Какого Серова? – поинтересовался он у Абрамова

– Ты, наверное, слышал о без вести пропавших девушках – Волковой и Левшиной. У меня есть показания одного человека, который в процессе работы сообщил, что к нему обратился Серов и попросил помочь перепрятать трупы этих девчонок. Я задержал Серова, но расколоть его у меня не получается. Он молчит и на контакт не идет.

– Дело по убийству прокуратура возбудила? – задал он мне вопрос.

– Конечно, нет. Если бы дело было возбуждено, этим убийством, наверняка, занимались бы вы, а не я.

Оперативник задумался. Несмотря на его достаточно молодой возраст, густые его волосы были белы, как снег. Фарид Фатыхович являлся одним из опытнейших сотрудников второго отдела, за спиной которого было не одно раскрытое убийство. Абрамов сидел напротив него, стараясь угадать, о чем он может думать сейчас. Наконец, он поднял глаза и произнес:

– Плохи у тебя дела, Виктор. По истечении трех дней ты должен будешь отпустить его и принести ему свои извинения.

– Так что мне делать, Фарид? Подскажи!

– Я позвоню в прокуратуру своему хорошему знакомому. Ты, похоже, уже с ним встречался тогда в прокуратуре, он мне рассказал об этой встрече. Это Володя, он работает прокурором-криминалистом. Я попрошу его, чтобы он переговорил с прокурором.

– А что нам это даст?

– Многое. Это возможность держать твоего Серова еще до семи суток. Но, чтобы обратиться к нему с подобной просьбой, ты должен пообещать Володе, что за это время расколешь Серова или найдешь трупы девушек. Запомни, Виктор, если мы подведем Володю, то он больше никогда не пойдет навстречу ни тебе, ни мне.

– Понял, Фарид. А как быть с Серовым?

– Его нужно чем-то встряхнуть, вывести из равновесия. Пока ты весомого аргумента не найдешь, он так и будет молчать не только с тобой, но и в камере.

Он поднял трубку и связался с прокурором-криминалистом. Судя по их разговору, они были в хороших дружеских отношениях. Оперативник попросил его оказать услугу в отношении Серова.

– Фарид, я сейчас схожу к прокурору и попрошу у него эти семь суток. Гарантировать не могу, но думаю, что сумею его убедить в необходимости задержания Серова. Тем более, что речь идет о племяннице довольно большого человека.

– Хорошо, Володя. Думаю, что Абрамов его «развалит» за эти дни. Он парень настырный и просто так не свернет с дороги.

Виктор поблагодарил товарища за помощь. Выйдя из кабинета, он направился на свое рабочее место.

– Ты что бегаешь по кабинетам? – с усмешкой спросил его Козин. – Думаешь, что люди бросят свою работу и все начнут тебе помогать «колоть» Серова?

– Мир не без добрых людей, – сказал Абрамов ему в ответ. – Может, и помогут чем-то.

Пока они обменивались с Козиным колкостями, у Виктора на столе зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал голос Фарида.

– Все нормально, Виктор. Володя договорился с прокурором. Завтра забежишь к нему в прокуратуру и заберешь постановление.

– Спасибо, друг, за помощь! – поблагодарил его Виктор и положил трубку. Взглянув на часы, он встал из-за стола и направился в ИВС за Серовым.

***

Он вошел в кабинет и сел на стул. Взглянув на Абрамова, он попросил снять с него наручники.

– Почему вы обращаетесь ко мне с этой просьбой? – поинтересовался Виктор. – Разве они мешают нам беседовать? Вы на меня не обижайтесь, как вы ко мне, так и я к вам.

Серов сидел с отрешенным видом и, отвернувшись от Абрамова, смотрел куда-то в угол. Виктору казалось, что душа его находилась в совершенно другом мире, вне этих стен. Он не реагировал ни на одно его движение, лишь иногда его тонкие губы искажала нервная гримаса.

За эти дни, что Серов провел в камере, он сильно изменился. От некогда лощеного молодого и преуспевающего человека практически ничего не осталось. Перед ним сидел задавленный своими проблемами совершенно другой Серов. Отпущенная им борода и перекрашенные волосы делали его намного старше своего возраста. Пауза явно затягивалась. Еще раз, взглянув на Серова, Абрамов задал вопрос:

– Слушайте, Серов, что вы зря упрямитесь? Вы знаете, что есть прямые показания вашего друга Ильясова, в которых он сообщает органам внутренних дел о вашей просьбе помочь перепрятать трупы девушек. Не мог же он все это придумать. Поясните мне.

Серов перевел взгляд на Виктора и снова отвернулся в сторону.

– Что вы молчите, Серов? Скажите хоть что-нибудь! Попытайтесь хоть как-то оправдаться. Подумайте о жене, о ребенке. Я бы посоветовал вам занять в этом деле какую-то четкую позицию.

– Слушай ты, советчик! – вполголоса произнес он. – Ты меня к чему призываешь? Что будет со мной, если я последую твоим советам? Меня же расстреляют! А, я вот, представь себе, жить хочу! Жить! Пусть в тюрьме, пусть на зоне, но жить! И пока сижу и молчу – я живу. Нет трупов, нет и убийства! Завтра, я думаю, вы меня отпустите, так как по закону не можете держать меня более трех суток без предъявления обвинения. Это известно всем, так что не призывайте меня к безумству и ненужным разговорам.

– Серов, может, вы в чем-то и правы, но завтра домой не вернетесь. Это я вам обещаю официально. Сегодня прокуратура республики арестовала вас по факту умышленного убийства двух несовершеннолетних девушек. Прокуратуре оказалось вполне достаточно для этого показаний Ильясова.

– Я не верю! – закричал он. – Вы специально вводите меня в заблуждение!

Он нагнулся над столом так, что наши головы соприкоснулись, и еле слышно произнес:

– Ты угадал, Абрамов! Да, это я их убил. Такие сучки не должны жить на этом свете. Но, вы это никогда не докажете, а я сам никогда официально не признаюсь. Вы меня слышите, Виктор Николаевич, никогда!

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся своими тонкими губами.

– Серов, вы плохо знаете меня. Я все равно найду трупы этих девушек, я обещаю это вам! Я все сделаю, чтобы вас поставили к стенке!

– Вот когда найдешь трупы, тогда мы и вернемся к сегодняшнему разговору. А, сейчас, прошу увести меня в камеру. Я не хочу больше с тобой разговаривать. Ты слышишь меня, мент! – снова закричал он. – Не хочу!

– Хорошо, пойдемте, Серов, – произнес спокойно Абрамов. – Можно подумать, что разговор с вами доставляет мне большое удовольствие. Как говорят, видеть вас одно удовольствие, не видеть – другое.

Они спустились вниз по лестнице и оказались в помещении ИВС. Виктор, молча, передал задержанного Серова дежурному по изолятору и направился к себе.

Абрамов сел на стул и, закрыв глаза, начал анализировать ситуацию. Серов был прав, его чистосердечное признание вряд ли повлияло бы на приговор суда. За умышленное убийство двух лиц ему грозил расстрел. Виктор посмотрел на часы. Начало девятого вечера. Закрыв дверь кабинета, он направился домой.

***

В эту ночь Абрамов долго не мог заснуть, так как все еще находился под впечатлением признания Серова. Пусть неофициального, но все же, признания. Единственное, что пока утешало его, что он не ошибся. Серов оказался именно тем человеком, который убил девчонок.

Осторожно, стараясь не разбудить жену, Виктор поднялся с кровати и прошел на кухню. Разогрев чайник, Абрамов налил в чашку чай и стал медленными глотками пить горячий терпкий напиток.

«А если не смогу дожать его и не найду трупы девушек? Что тогда? Неужели придется отпускать этого человека, который лично признался мне в совершенном убийстве?» – думал Абрамов.

Сделав очередной глоток, он поставил чашку на блюдце. Вдруг его прострелила мысль. Виктор вскочил со стула и стал лихорадочно вспоминать свой разговор с Мироновой Марией Андреевной.

«Вспоминай же! – уговаривал он себя. – Вспомни, что Миронова рассказывала тебе о Серове, о его теще и даче, которую они хотели купить в Зеленом Бору».

Немного успокоившись, Виктор снова сел за стол и начал восстанавливать в памяти тот разговор. Речь шла о теще Серова, которая обмолвилась перед Мироновой о том, что Илья хочет приобрести дачу в Зеленом Бору. Что совсем недавно они ездили туда и смотрели этот дом и участок. Но купили они дачу или нет, она тогда сказать не могла.

Абрамов еле дождался утра и чуть ли не бегом помчался к теще Серова, которая, как он уже знал, проживала на улице Татарстан. Остановившись около ее двери, Виктор отдышался и нажал на звонок.

Дверь открыла моложавая женщина среднего возраста в шелковом халате. Ее осветленные густые волосы волнами лежали на покатых плечах. Большие серые глаза с удивлением и страхом рассматривали, стоявшего перед ней мужчину.

– Здравствуйте! – выпалил Виктор и протянул ей служебное удостоверение. – Я из уголовного розыска.

Она внимательно прочитала все, что было написано в удостоверении, и вернула его Абрамову.

– Чем обязана, господин сыщик? – произнесла она полусонным голосом, в котором неприкрыто звучал сарказм. – Скажите, это сейчас так принято у вас в милиции врываться в квартиры граждан в такую рань?

– Извините за столь раннее вторжение, но у меня к вам всего один вопрос, и он касается вашего зятя. Насколько я знаю, Илья Леонидович хотел приобрести дачу в Зеленом Бору. Вы даже ездили туда и смотрели ее. Это правда?

Женщина удивленно посмотрела на Виктора.

– Ну и что? – ответила она, ставя на плиту чайник. – Да, мы ездили в Зеленый Бор и смотрели эту дачу. Если честно, она нам не понравилась. По-моему, друг его запросил за эти «доски» слишком высокую цену. Я его хорошо понимаю: он уехал из страны и живет сейчас где-то в Израиле, ему нужны деньги, но нельзя же, просить за эти «дрова» такие большие деньги.

– Значит, вы отказались от покупки? – уточнил у нее Абрамов.

–Мы же не сумасшедшие, чтобы просто так выбрасывать деньги на ветер, – произнесла она.

– Скажите, а вы сможете показать мне эту дачу? – спросил ее Виктор. – Мне очень хочется увидеть это сооружение.

– Зачем она вам? Там смотреть не на что, – ответила женщина. – Одна гниль, и не более.

– Понимаете, очень нужно, чтобы вы показали мне эту дачу! – жестко произнес Абрамов.

– Пожалуйста, если вы так настаиваете. Но мне надо одеться и привести себя в порядок. Не могу же я в таком виде выйти из дома, что скажут соседи.

– Хорошо, я подожду вас, – произнес Абрамов. – Одевайтесь!

Пока она приводила себя в порядок, Виктор позвонил на работу. Трубку снял Козин.

– Валерий Михайлович, начальник у себя? – поинтересовался у него Абрамов.

– Нужно здороваться по утрам, Абрамов! – сказал он в ответ. – Валиева пока на работе нет.

– А, Мартынов на месте? – снова задал Виктор вопрос. – Пригласите тогда его.

Он, похоже, передал ему телефонную трубку. Услышав голос Мартынова, Абрамов выпалил:

– Антон, зайди к Костину и попроси у него машину. С ней быстро ко мне, я на Татарстан, 13. Поедем в Зеленый Бор. По-моему, я нашел трупы.

Абрамов положил трубку. Через сорок минут они вышли из подъезда с тещей Серова и направились к ожидавшей их машине, в которой сидел Мартынов.

***

Проехав поселок Мирный, оперативная машина, увеличив скорость, помчалась в сторону Зеленого Бора. За окном замелькали великолепные пейзажи. Кое-где виднелись новостройки, около которых копошились строители. Виктор невольно позавидовал хозяевам этих элитных застроек, ведь раньше поднять, и построить подобный дом было намного сложнее, чем в настоящее время. В процессе проводимых ежегодных мероприятий сотрудники ОБХСС требовали с хозяина постройки все товарные чеки на приобретаемые строительные материалы, вплоть до гвоздя. Все эти документы подвергались всевозможным проверкам, и разницу между доходами и расходами нужно было аргументировано доказать. В противном случае вся постройка могла легко оказаться под гусеницами трактора.

Легковушка, немного притормозив у перекрестка на Песчаные Ковали, снова набрала скорость, и они продолжили движение в сторону Зеленого Бора.

– Сейчас будет поворот направо, – произнесла теща Серова, обращаясь к водителю. – А там все время прямо и прямо.

Водитель сбросил скорость, и машина аккуратно вошла в правый поворот дороги.

– По-моему, мы едем в сторону студенческого лагеря химико-технологического института, – произнес Абрамов. – Точно, повернем направо, и будет лагерь.

Легковушка свернул и въехал на территорию лагеря КХТИ.

– Теперь куда? – спросил женщину водитель.

– Налево, а затем вдоль берега Волги. Вон у того красивого домика остановитесь.

Машина, скрипя тормозами, остановилась у каменного коттеджа. Они все вышли из автомобиля и направились вслед за тещей Серова.

– Тамара Николаевна! – обратился к ней Абрамов. – Покажите дом, который хотел приобрести ваш зять.

– Вот этот, – ответила женщина и указала рукой на небольшой дощатый дом зеленого цвета. – Вот его и хотел купить Илюша.

Абрамов посмотрел на строение. Это был обыкновенный щитовой дом, похожий на десяток подобных строений, расположенных на этом берегу Волги.

– Антон! – обратился он к Мартынову. – Сбегай, приведи, пожалуйста, начальника лагеря и двух понятых. Сейчас начнем вскрывать дверь этой дачи. Пусть захватят с собой фонари на всякий случай.

Пока оперативник бегал за понятыми, Абрамов, молча, осмотрел прилегающую к даче местность. Каких-то новых свежих ям и возможных захоронений на ней он не обнаружил.

«Неужели интуиция меня подвела? – подумал Виктор. – Ребята в Управлении, как анекдот, будут всем рассказывать, каким образом я разыскивал трупы в Зеленом Бору».

Минут через двадцать к даче подошел Мартынов в сопровождении двух мужчин.

– Виктор, начальника нет на месте. Он с утра выехал в город, и когда вернется назад, никто не знает.

– Хорошо. Давайте, начнем вскрывать дверь, – предложил мужчинам Абрамов.

– Слушай, Виктор, может, не стоит рисковать. А вдруг там пусто, замучимся потом отписываться в прокуратуру, – предупредил его Антон.

– Не переживай, если что, я отвечу, – успокоил Абрамов его. – Мне, как молодому сотруднику, думаю, простят подобный прокол.

Виктор взял из рук водителя ломик и двумя сильными движениями рук взломал замок, который с грохотом упал на деревянное крыльцо. Отстранив Антона в сторону, Абрамов осторожно вошел в дом. В нос ударил спертый воздух с примесью разлагающегося органического материала. Он невольно сморщился и посмотрел на Мартынова, который вошел в дом вслед за ним. Нащупав на стене выключатель, Виктор включил свет.

«Откуда этот запах? – подумал Абрамов. – Может, мышь мертвая воняет или крыса?»

Переходя из одной комнаты в другую, Виктор стал искать погреб: он оказался в соседнем помещении. Вслед за ним в помещение вошли Антон и двое мужчин.

– Ну что, мужики! Посмотрим, какие продукты хранил в своем погребе хозяин этого домика?

Виктор подцепил ломиком крышку погреба и потянул ее на себя. Из погреба ударил сильный запах разлагающейся человеческой плоти, от которого закружилась голова. Мужчины-понятые выскочили на свежий воздух.

– Антон, дай мне фонарик! – попросил его Абрамов, зажимая нос рукой.

Он протянул его Виктору. Он направил луч света вниз. На дне погреба, слегка присыпанные землей, лежали два женских тела. Судя по одежде, это были пропавшие без вести Волкова и Левшина.

– Антон! Свяжись с дежурным по МВД, передай ему, что нами обнаружены трупы без вести пропавших девушек – Волковой и Левшиной. Дай координаты, пусть берут следователя прокуратуры, экспертов и едут к нам.

Виктор вышел из домика и глубоко вдохнул чистый волжский воздух.

***

Вечером Виктор, усталый, но довольный, вернулся в МВД. Поднявшись к себе на этаж, он прошел в кабинет. Ни Валиева, ни Козина на месте не оказалось. Тогда, не знаю почему, он направился к Костину. Остановившись нерешительно около его кабинета, Абрамов не сразу осмелился постучать. Набравшись своеобразного мужества, он уверенно постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, открыл ее и вошел. Это сейчас, по прошествии стольких лет, тот поступок кажется вполне простым и обыденным. Но, в те времена, должность начальника Управления для Виктора была равносильна должности командира дивизии, в которой он был самым обыкновенным бойцом, без фамилии и имени.

– Разрешите доложить! – произнес Абрамов довольно громко и несколько официально. – Юрий Васильевич! Я нашел трупы Волковой и Левшиной, которые спрятал Серов.

– Молодец! Слышал, слышал о твоем успехе. Что могу сказать – молодец, Абрамов! – похвалил его Костин. – Ты заметно вырос за эти два месяца. Не каждый смог бы сделать то, что сделал ты. Не буду скрывать, я очень доволен твоей работой.

Виктор стоял перед Костиным, словно перед Господом Богом, боясь пошевелиться и сказать лишнего.

– Вот что, Абрамов, иди, отдыхай. Я доложил министру об обнаруженных тобой трупах. Он, наверное, сообщил об этом Тихонову.

Виктор вышел из его кабинета и направился к себе. В кабинете находились Валиев и Козин. Они с нескрываемым интересом рассматривали его.

– Товарищ начальник! Где вы были? Мне самому пришлось докладывать Костину о том, что я нашел трупы девушек.

– Мы с Козиным выходили из кабинета, но это ничего не решает. Могу сказать одно – ты молодец! – сказал Валиев. – Раскрутить такое глухое дело не каждому по силам.

– Дело, как дело. Таких дел множество, так что ничего особенного, – произнес Козин.

– А, что ты сам за него не взялся? Испугался? Решил не рисковать очередным званием и сунул это дело Абрамову? А, сейчас – дело, как дело. Все вы пожарные после пожара.

– А, я что, не раскрывал такие дела? Вспомни! – со злостью произнес Козин.

– Честно сказать, я и не помню, когда это было. Знаю одно, что за последние пять лет ты не раскрыл ни одного подобного случая.

Козин замолчал, а затем встал из-за стола и вышел из кабинета.

– Видишь, Абрамов, не нравится, когда говоришь правду. Сразу же убегает. Похоже, нажил ты себе врага этим делом.

– Я-то здесь причем? – ответил Абрамов. – Я что, у него из горла вырвал это дело? Он сам сунул его мне как бесперспективное.

– Он понимает, что сам никогда бы не раскрыл это преступление. У него одни мозги, а у тебя совершенно другие. Ты умеешь слушать людей, анализировать, а он нет.

Убрав со своего стола документы, Виктор стал собираться домой.

– Ты куда, Абрамов? – поинтересовался у него Валиев.

– А, что? – спросил Виктор его. – Проблемы?

– Как что? Нужно обмыть твой первый успех, твое первое раскрытое убийство, – произнес Валиев.

Виктор пошарил по карманам. Вытащив несколько рублей, смущенно предложил:

– Может, завтра? У меня сегодня нет с собой столько денег, чтобы хорошо обмыть.

– Ты не переживай, – сказал он и достал из сейфа бутылку водки и нарезанные хлеб и колбасу.

– А, что мы с вами вдвоем пить будем? Давайте я приглашу Козина?

– Не суетись, Абрамов. Козин пить с нами отказался, Мартынов – на выезде. Ну, а Семенов не может поддержать нашу компанию по различным причинам.

Он открыл бутылку водки и налил ему полстакана. Взглянув на Виктора, он налил себе полный стакан.

– Ты еще молод, чтобы пить такими дозами, – произнес он.

– Зря вы так. Там, за речкой, я пил не только стаканами, но и кружками водку и спирт.

– То, за речкой. А здесь тебе этого делать не стоит, если хочешь подняться по служебной лестнице. Эта штука не одного умного мужика сгубила.

Они выпили и стали закусывать. Поговорив еще немного о жизни, они поехали по домам.

***

Несмотря на то, что трупы девушек были обнаружены, Серов по-прежнему молчал. Теперь к работе с ним подключились сотрудники второго отдела и следователи республиканской прокуратуры. Однако, получить какие-либо показания, проливающие свет на это преступление, не удавалось. По указанию Костина Виктору также разрешили работать с Серовым, что вызвало неадекватную реакцию у Валиева и Козина.

– Ты, что лезешь не в свои дела!? – отчитывал Виктора Валиев. – Что, нечем больше заняться? Все хочешь отличиться? Вон, сколько розыскных дел, выбирай любое и работай.

– Мне просто хочется довести это дело до логического конца. Расколем Серова, я сразу отойду в сторону.

– Смотри, Абрамов, я тебя предупредил. Если мы завалим розыск, тебя не спасет это дело.

Ежедневно Абрамов оставался после работы и, спустившись в ИВС, выводил из камеры Серова и начинал с ним беседовать.

– Илья, что ты себя мучаешь, – как-то обратился Виктор к нему. – Ты вообще на что рассчитываешь? Машину, которую ты продал, я нашел. При осмотре багажника эксперты обнаружили кровь, по групповому признаку принадлежащую Волковой и Левшиной.

– Вы все равно меня никогда не поймете, Виктор Николаевич. Вы знаете, как тяжело бывает склеить то, что разлетелось на сотни мелких осколков. Я до сих пор проклинаю тот день, когда я сбил эту Волкову. Лучше бы я тогда убил ее на месте. Ну, отсидел бы года три и вышел. Несчастный случай, с кем не бывает, таких, как я, в СССР десятки тысяч. Видно, Бог в тот день не хотел ее смерти. Помните, я вам как-то рассказывал, что ударил Волкову в сквере около Дворца Кирова. Так вот, я тогда думал, что этим все закончится. Ведь она должна была все понять. Но, я еще не полностью осознавал, с кем связался. Волкова в этот же день обратилась в больницу и зафиксировала на своем теле ссадины и синяки. Откуда взялись эти телесные травмы, я до сих пор не знаю. Утром она обратилась в милицию с заявлением о нанесении ей телесных повреждений.

В тот момент я находился на работе и был удивлен приходом участкового инспектора. Он опросил меня по данному факту и посоветовал мне договориться с потерпевшей, попросить у нее прощения, и тогда он сможет списать эти материалы в связи с примирением сторон. Иначе, как он выразился, дело может дойти до суда. Вы даже представить не можете, в каком положении оказался я. Через месяц меня должны были принять в члены КПСС, передо мной открывалась служебная перспектива стать директором самого большого транспортного автохозяйства города. А, этот случай сводил на нет все мои мечты.

Я долго думал, как мне поступить. В какой-то момент решился, сел в машину и поехал к Волковой. Катя дома была не одна, вместе с ней в квартире находилась ее подруга Ольга.

Я извинился и попросил Волкову забрать свое заявление из милиции, но она наотрез отказалась это сделать. Все мои уговоры были напрасны. Волкова твердила, что хочет, чтобы меня наказал закон. Когда я понял, что не смогу убедить ее, я спросил напрямую, чего она добивается.

– Илья, ты хорошо знаешь мои аппетиты, я хочу многого. Во-первых, чтобы ты развелся с женой. Во-вторых, чтобы ты продал машину и купил мне самое дорогое кольцо, которое я найду в магазине.

Я был просто шокирован ее требованиями.

– Хорошо, Катя, я продам машину и куплю тебе кольцо, какое захочешь. Но почему ты хочешь, чтобы я развелся с женой. Она должна родить через месяц. Кто ей будет помогать?

– Если ты не выполнишь все мои условия, я тебя накажу, – произнесла Катя и громко засмеялась.

Вместе с ней засмеялась и Левшина. Я сидел на стуле в прихожей и не знал, что мне делать. Именно тогда меня впервые посетила мысль об убийстве. Испугавшись их, я снова стал просить Екатерину забрать заявление из милиции. Когда я понял, что это бесполезно, первым делом подумал, где взять такие большие деньги. Расставаться с машиной не хотелось. Я объездил всех своих друзей, но, ни у кого таких денег не оказалось. Набравшись нахальства, я обратился к теще, сказав, что присмотрел дачу в Зеленом Бору. Идея приобрести этот домик ей понравилась, и она мне выделила часть денег.

Когда я приехал через два дня к Екатерине, она буквально ошарашила меня очередной новостью. Оказывается, она повторно обратилась в милицию и написала заявление, что я приезжал к ней домой и угрожал убийством в случае, если она не заберет его. Копию этого заявления она швырнула мне в лицо.

Я попытался уговорить ее, чтобы она забрала заявления, но она была непреклонна. Тогда я показал ей деньги и предложил поехать со мной в магазин. Она быстро оделась, и мы поехали в «Яхонт». Катя долго выбирала себе кольцо. Наконец, она остановила свой выбор на кольце с большим бриллиантом.

– Купи мне его, – потребовала она у меня. – Только не говори, что у тебя нет столько денег.

Я купил ей это дорогое украшение, затем повез домой.

– Илья, а почему ты не продал машину? – поинтересовалась она.

– Как не продал? Я продал своему товарищу по генеральной доверенности, а сегодня попросил ее, чтобы съездить с тобой и купить кольцо.

– Ладно, поверю тебе на слово. Теперь за тобой первое мое условие. Я хочу, чтобы ты развелся с женой.

– Слушай, Катя. Я тебе купил кольцо. Может, на этом и остановимся. Зачем ты ломаешь мою жизнь?

– А я так хочу! – коротко бросила она и выскочила из машины.

Остановившись около подъезда, она снова подошла к машине и, нагнувшись, бросила в салон коробочку с кольцом.

– Принесешь его вместе со свидетельством о расторжении брака. Времени у тебя, Илья, мало. Если хочешь остаться на свободе, поторопись.

Я вернулся в магазин и, переговорив с директором, вернул кольцо. К Волковой я приехал через неделю.

– Катя! У меня завтра развод с женой в Приволжском суде. Я хочу, чтобы ты поехала со мной и все увидела своими глазами.

– Во сколько процесс? – поинтересовалась она.

– Процесс в конце дня, а если точнее, в семнадцать часов. Я заеду в два часа дня. Мне нужно будет съездить в Зеленый Бор, а затем мы с тобой поедем в суд.

– Договорились, – произнесла она и злорадно улыбнулась в ответ.

На следующий день я приехал к ней, как и договаривались. Катя вышла из дома не одна, а вместе с подругой Ольгой.

– Я надеюсь, ты не будешь возражать, если Ольга поедет с нами? – обратилась она ко мне.

Мне тогда было все равно, поедет Ольга или не поедет, для себя я уже все решил. Мы быстро доехали до Зеленого Бора. Я заранее выбрал место, откуда оставленная в лесу машина практически не просматривалась с дороги.

– Ты куда нас привез, Илья? – испуганно спросила меня Катя. – Где твой друг, с которым ты должен встретиться?

– Не переживайте, он сейчас подъедет, и мы вернемся обратно. Времени у нас еще много. Вы бы походили, девчонки, по лесу, подышали воздухом.

– Ты чего, Илья, с ума сошел? – еще больше взвилась Екатерина. – Давай, вези нас домой!

Я схватил Катю за волосы и, применив силу, вытащил из машины. Она попыталась оказать сопротивление, но я ударил ее по голове заранее приготовленной саперной лопаткой. С Ольгой я поступил так же.

– Илья, а что было дальше? – задал ему Абрамов вопрос.

– А ничего, – последовал ответ, – ничего дальше уже не было.

Виктор замолчал, обдумывая услышанную историю. Абрамов посмотрел на Серова, стараясь отыскать в его взгляде какое-то раскаяние, но в его глазах, кроме пустоты, ничего не заметил.

Ему стало жалко его. Однако перед ним сидел хладнокровный убийца, который ударом саперной лопатки лишил жизни двух девушек. Пусть эти девушки были не идеальны в своем поведении, но брать на себя роль Бога, судьи у него не было права. Это была его последняя встреча с Серовым. Больше он его не видел. Как Абрамов узнал потом, его осудили на пятнадцать лет строгого режима, пять из которых он должен был провести в тюрьме города Чистополя.

За раскрытие этого преступления Виктор был отмечен руководством МВД. Его повысили в должности – назначили на должность старшего оперуполномоченного Управления уголовного розыска.

Часть вторая

Работа полностью захватила Абрамова. Рейды, засады, командировки стали неотъемлемой частью его жизни. Сотрудника отделения Семенова вскоре полностью оправдали и реабилитировали. Уголовное дело в отношении него было прекращено, и он снова приступил к выполнению своих обязанностей.

Три месяца, проведенные им вне работы, наложили на него определенный отпечаток. Виктор стал замечать за ним излишнюю самоуверенность, а его высказывания о том, что он спокойно может застрелить любого человека, просто выводили Абрамова из себя. Однажды он остался с ним один на один в кабинете. Они сидели за столами и обменивались мнениями по одному из розыскных дел.

– Да, что с ним возиться? – вдруг неожиданно произнес Семенов. – Нужно поставить его к стенке, и он сразу все расскажет.

– Слушай, Юра! – обратился Абрамов к нему. – Объясни мне, что с тобой произошло? Почему ты стал таким равнодушным и жестоким? Поставить к стенке и так далее. А если он невиновен? Что тогда? Ты забыл, как мы все тебя вытаскивали за уши из твоего уголовного дела? Только чувство солидарности решило этот вопрос. А, если разобраться в нем досконально, ты тогда, просто, застрелил человека, чего кривить душой, ты и сам это знаешь. Пусть он был преступником, но это абсолютно ничего не меняет. Ты твердишь, что готов стрелять в любого человека, и это меня пугает и напрягает. Откуда в тебе появилась эта жестокость? Ты же знаешь, Юра, что невинно пролитая кровь навсегда остается на руках человека, делая из него убийцу.

– Что ты этим хочешь сказать, Виктор? Что я так и буду всю жизнь ходить с пятном убийцы?

– Я бы на твоем месте так прямо вопрос не ставил, – ответил Абрамов. – Каяться нужно перед Богом за этот большой грех. Каяться, а не бравировать этим.

– А ты, что, не убивал людей в Афганистане? Или там было можно это делать, а здесь нельзя. Может, у меня тут свой Афганистан?

– Какие глупости ты говоришь! Там была война, там не было выбора между добром и злом: или ты убьешь врага, или он тебя. Сейчас не война, чтобы стрелять в людей без суда и следствия. Смотри, Юрка, Бог все видит и воздаст каждому по его заслугам.

– Вот что, Виктор, хватит меня учить. Тебе не кажется, что ты много берешь на себя? Ты кто такой – отец, брат? Получил должность и теперь считаешь, что можешь учить других?

– Дурак ты. Дело совсем не в этом, не в должности. Глупо, если ты все так однобоко понимаешь. Я с тобой хотел поговорить по душам, а ты меня не понял. Трудно быть бестолковым, по-моему, так говорят в народе. Смотри, тебе жить дальше.

После этого разговора прошло месяцев шесть. Стояла весна, которая с каждым днем все набирала свои солнечные обороты. На деревьях набухли почки, а на больших проталинах, словно огоньки, засверкали первоцветы.

Рано утром Абрамова разбудил настойчивый звонок телефона. Он вскочил с кровати и поднял трубку.

– Виктор! – произнес дежурный по МВД. – У нас в Агрызе ЧП. Из изолятора временного содержания бежали восемь арестованных, двое из которых – убийцы. Костин вас всех собирает у себя через полчаса. Никак не могу дозвониться до Валиева и Козина. Похоже, оба или не берут трубки, или ночуют на даче.

– Ты что? Какая сейчас дача? Ночью на ней ласты склеишь. А во-вторых, у Козина никогда дачи не было. По всей вероятности, просто не берет трубку.

Виктор быстро привел себя в порядок, оделся и выскочил из дома. Улица Товарищеская была абсолютно пустой, и поэтому надежда поймать какую-то попутку или такси быстро исчезла.

«Да, здесь такси, похоже, не поймаешь», – подумал он и чуть ли, не бегом устремился на улицу Вишневского.

Ему повезло, он быстро поймал частника и добрался до улицы Дзержинского. Виктор вошел в здание МВД практически одновременно с Костиным.

– Абрамов! Давай, зови остальных и бегом ко мне, – приказал начальник Управления.

Виктор вошел в кабинет.

– Привет, мужики! – поздоровался он с ними. – Быстро за мной к Костину.

Ребята собрались, и через минуту они были в кабинете начальника.

– А, где Валиев и Козин? – поинтересовался у Виктора Костин. – Что, уже перелезть через тело жены не могут?

Абрамов, молча, пожал плечами, так как не знал, что ему ответить. Начальник Управления быстро ввел их в курс дела.

– Сейчас, отправляешься на вокзал и на ближайшем поезде едешь в Агрыз, – приказал он Виктору.

– Юрий Васильевич! У меня в восемь утра приезжает жена с ребенком. Разрешите ее встретить, посадить в такси, а уж потом ехать в Агрыз.

– Ты что, плохо меня слышишь, Абрамов? Я сказал, езжай срочно, ты понял меня?

– Юрий Васильевич! Можно я поеду в Агрыз вместо Абрамова? Пусть он встретит семью. Если у меня что-то там не получится, он подменит, – произнес Семенов.

Костин посмотрел на Абрамова, а затем перевел свой взгляд на оперативника.

– Хорошо, езжай ты, – произнес он. – Жду доклад к часу дня.

Они вышли из кабинета Костина и направились к себе.

– Юра! – обратился Абрамов к Семенову. – Не вздумай там махать шашкой. Ты представитель центрального аппарата и твое дело возглавлять штаб по розыску и задержанию этих преступников, а не бегать за ними.

Он, молча, кивнул, набивая патронами магазин пистолета.

– Смотри, Юра, я предупредил. Больше тебя никто вытаскивать из дерьма не будет. Ты понял?

– Да, понял я, понял. Вот отец нашелся, только и делает, что учит жизни, можно подумать, что у меня не голова, а тыква, – раздраженно произнес Семенов. – Хватит читать нотации, Виктор Николаевич, бомба дважды в одно место не падает. Раньше жил без вас, не пропадал и теперь не пропаду.

Он сунул пистолет в кобуру и со злостью посмотрел на Абрамова. Виктор промолчал, так как ему не хотелось снова вступать с ним в полемику о добре и зле. Семенов был достаточно опытным сотрудником Управления, и его инструктаж нервировал его и бил по самолюбию.

На вокзал они поехали вместе. Посадив его на поезд, Виктор стал ждать прибытия поезда, в котором ехала его семья.

***

В пятнадцать часов дня Виктора снова вызвал к себе Костин.

– Вот что, Абрамов. Срочно выезжай в Агрыз. Там получил ранение Семенов. Пуля пробила ему легкое и застряла у позвоночника. Ему сделали операцию и вертолетом хотят переправить в Казань, в РКБ.

– Как это произошло, Юрий Васильевич? Ведь я его инструктировал и предупреждал.

– Пока не знаю подробностей. Похоже, все произошло при задержании преступников.

– Вы хотите сказать, что у преступников было оружие?

– Я тебе этого не говорил, потому что не знаю подробностей. Приедешь на место, там и разберешься.

– Сколько человек они уже задержали? – поинтересовался Абрамов у Костина.

– Троих, – ответил Костин, – пятеро по-прежнему в бегах.

Выслушав задание, Виктор направился в дежурную часть, получил оружие и стал звонить домой.

– Лена, меня сегодня не жди, – «обрадовал» он жену. – Я срочно выезжаю в Агрыз. Там при задержании преступники ранили Семенова.

– Хорошо, Виктор. Будь осторожен, береги себя, – ответила в ответ жена. – Мы с дочкой будем ждать твоего возвращения.

Абрамов доехал до вокзала на дежурной автомашине. Купив в кассе билет до Агрыза, он стал ждать поезд. Минут через тридцать подошел поезд «Москва – Томск». Предъявив проводнику билет, он прошел в вагон и сел на боковое место. Дорога заняла около четырех часов. Выйдя из вагона на станции Агрыз, Виктор направился в отдел милиции, который располагался недалеко от железнодорожного вокзала.

Двор милиции был пуст. Абрамов прошел мимо дежурного и поднялся на второй этаж, где находился кабинет начальника отдела милиции. Остановившись около кабинета, Виктор глубоко вздохнул и толкнул дверь. В кабинете, помимо начальника отдела, находились три человека в милицейской форме.

– Здравствуйте! – поздоровался он с ними. – Я старший оперуполномоченный Управления уголовного розыска Абрамов, прибыл из МВД для оказания помощи в розыске сбежавших преступников.

– Проходите, – коротко произнес начальник отдела милиции Амиров, – садитесь и слушайте.

Абрамов прошел в кабинет и, поставив спортивную сумку на свободный стул, сел за стол. Виктор внимательно следил за карандашом, которым водил по карте города начальник милиции. Когда он перестал говорить, Абрамов задал ему первый вопрос:

– Товарищ подполковник, в каком месте города был ранен Семенов?

Он медленно поднялся из-за стола и ткнул карандашом в карту.

– Расскажите, при каких обстоятельствах это произошло.

– Я уже докладывал руководству министерства об обстоятельствах этой стычки. Там все предельно ясно и прозрачно. Семенов вместе с двумя сотрудниками отдела возвращался из столовой, где они обедали. Один из сотрудников милиции опознал в прохожем беглеца. Ну и побежали за ним. Преступник бросился к железной дороге, а затем забежал во двор барака, в котором раньше жили железнодорожники. Сейчас это место необитаемо и заброшено. Бараки находятся в аварийном состоянии, и в них уже несколько лет никто не живет. Вот там они и столкнулись еще с двумя преступниками, которые были вооружены ножами и попытались порезать ими милиционеров. Во время схватки один из работников милиции хотел ударить преступника дубинкой, однако тому удалось увернуться. Удар пришелся на плечо нашего сотрудника отдела. Тот, как раз, успел достать пистолет и приготовился сделать выстрел в воздух. Но, от удара палкой, пуля, выпущенная милиционером, попала в преступника и снесла ему практически всю нижнюю челюсть, затем попала второму нашему сотруднику в руку, а лишь затем – в Семенова. То есть одной пулей были ранены сразу два работника милиции и один преступник.

– А где сейчас эти преступники? – поинтересовался Виктор.

– Один в больнице, а двое здесь, сидят в ИВС, – ответил он.

– Скажите, кто-то с ними сейчас работает или нет? – снова спросил его Абрамов.

– Пока никто, – ответил он, – у нас и так людей не хватает, все на улице.

– Тогда я, с вашего позволения, сам займусь ими. Думаю, они знают, где находятся остальные беглецы.

– Попробуйте, может, вам удастся их расколоть. Наши оперативники пытались с ними поговорить, но у них ничего не получилось.

– Посмотрим, – сказал Виктор, – возможно, я смогу развязать им языки.

Абрамов вышел из кабинета и направился в ИВС, где попросил открыть одну из камер. На деревянных нарах сидел молодой парень, который с интересом посмотрел в его сторону.

– Кто такой? – спросил его Виктор.

Парень, молча, поднялся с нар и представился.

***

– Ну что, Хакимов? – обратился к нему Абрамов. – Стоило ли тебе бежать из ИВС, чтобы снова оказаться здесь? Ты был не арестован, а задержан за попытку кражи. Максимум, что тебе светило по этой статье условный срок на год, от силы – на полтора. Теперь за побег из ИВС тебе могут добавить еще до трех лет, и ты получишь реальный срок с лишением свободы.

Хакимов сидел и молчал, тупо уставившись в угол камеры. Виктор внимательно посмотрел на него, стараясь угадать, что толкнуло его на эту явную авантюру. Перед ним сидел самый обыкновенный деревенский паренек в стоптанной и нечищеной обуви. Руки, привыкшие с детства выполнять тяжелую работу, были переплетены взбухшими сосудами, которые чем-то напоминали молодые побеги лиан.

– Слушай, Ильяс! Ты хоть слышишь меня? Можешь объяснить, почему ты побежал со всеми. Ведь кое-кто остался в камере, а ты вдруг рванул?

– А, что мне оставалось делать, сидеть и ждать, когда следователь меня арестует? Пусть ждут и сидят те, кто болен и слаб.

– Погоди, Ильяс, это явно не твои слова. Кто тебя всему этому научил? Ты ошибаешься, называя этих людей трусами, слабыми и больными. Они, нечета тебе, оказались умными, потому что знали, что дальше Союза никому не убежать, и лишних три года сидеть они не хотели.

– А вы, помните слова Пугачева, который сказал: «Лучше три года питаться кровью, чем триста лет – падалью».

Абрамов засмеялся над его словами, отчего Хакимов обиделся.

– Сравнил себя, карманника, с Пугачевым. Тот выдавал себя за царя, а ты за кого хочешь «канать»? За колхозника? Да, ты на зоне со своими представлениями пахаря пропадешь. Там такие орлы складывают свои крылья, не то, что ты.

– А что? Разве Пугачев не прав?

– Не знаю, Хакимов, кто из вас прав, он или ты. Перед тем как прийти к тебе в камеру, я изучил твое тонкое дело. Можешь обижаться на меня, но на Пугачева ты не тянешь. Сам подумай, ты простой деревенский парень, у тебя старая мать, отец алкаш, сестры. Да и идеи, за которую можно отдать свою жизнь, у тебя тоже нет. Ну, попытался ты залезть в сумку преподавателя вашего ПТУ, разве это подвиг. Ты, наверное, не знаешь, как живет этот преподаватель, что у нее, как и у тебя, больная мать, которая всю жизнь проработала в колхозе и ничего так и не накопила. Она кормит свою старую мать и маленькую дочь на гроши, которые получает за работу с вами.

Абрамов остановился, чтобы перевести дух. Несмотря на тусклое освещение в камере он увидел, что Хакимов внимательно слушает, что он ему говорил.

– А ты залез к ней в сумку, чтобы украсть последние копейки и бухнуть пивка на вокзале. Ты бы сделал это, если бы знал, как нелегко она живет?

Хакимов немного помолчал, думая, что ответить на его вроде бы простой вопрос.

– Не знаю, – наконец сказал он, – наверное, не полез бы.

– Глядя на тебя, я тоже так подумал. Ты не вор, ты нормальный парень, который поступил в ПТУ, чтобы получить какую-то специальность, образование. Думаю, если бы ты хотел всю оставшуюся жизнь воровать, то не стал бы поступать в училище.

Виктор снова сделал паузу и посмотрел на него. Он достал из кармана пиджака пачку сигарет и протянул ему.

– Давай, закуривай, – обратился Абрамов к нему. – Я же вижу, что хочешь курить.

Ильяс осторожно достал две сигареты. Одну сунул в рот, а вторую спрятал за ухом. Они, молча, закурили.

– Для тебя наступает момент истины, Ильяс. Ты стоишь на перепутье. Дорога налево – тюрьма, дорога направо – свобода. И ты должен выбрать. Хочешь быть жуликом – молчи. Хочешь стать честным и порядочным человеком, расскажи мне, где скрываются твои сокамерники? Кто вам помог бежать? Я не верю, что контролер забыл закрыть за собой дверь камеры. Решай сам, что тебе важнее – мать с сестрами или эти преступники.

Хакимов на какую-то минуту задумался. Он глубоко затянулся дымом и медленно выпустил его в потолок.

– Если я вам помогу, мне это как-то зачтется? – спросил он Виктора.

– Я больше чем уверен в этом. Я прямо сейчас переговорю с твоим следователем и скажу его окончательное решение. Врать я тебе не буду.

– Хорошо, – произнес он, – тогда я буду вас ждать.

Из ИВС Абрамов направился в кабинет начальника отдела милиции.

***

– Ну, и как дела? – поинтересовался у Виктора начальник милиции. – Вам удалось найти контакт с Хакимовым? Наши оперативники, сколько с ним ни разговаривали, а он молчит.

– Вы не поверите, он готов помочь нам, но при одном условии, – ответил Абрамов.

– Это, какое же у него условие? – поинтересовался он. – Наверняка, хочет сорваться со статьи?

– Я пообещал ему, что он не будет привлечен к уголовной ответственности за побег из ИВС, ведь он на момент побега не был арестован.

– Как ты мог такое ему пообещать? – снова задал он Виктору вопрос. – Почему ты не согласовал это со мной?

– Как не согласовал? А что я делаю сейчас? Разве не согласовываю с вами свои действия? Скажите, может, у вас есть другой способ найти и задержать преступников?

– Абрамов, то, что ты предлагаешь, неприемлемо. Я под этим подписываться не буду.

– Ладно, так и быть, не стану настаивать на этом, – ответил Виктор. – Тогда доложите мне, что вы здесь надумали? У вас есть реальный план поиска беглецов?

– Есть, вот план, – сказал он и протянул Абрамову два машинописных листа бумаги. Виктор, молча, прочитал текст и вернул листы обратно.

– Что скажете? – поинтересовался Хакимов. – Вас устраивает этот план?

– Это не план! – произнес Виктор. – Это бессистемный набор мероприятий, не более.

– Что вы имеете в виду? Чем он вас не устраивает?

– В вашем так называемом плане нет многого, в частности не сформированы группы, не назначены старшие групп, не установлены адреса проживания родственников бежавших преступников и многое другое, что могло бы гарантировать их задержание. Кстати, товарищ подполковник, а где начальник вашего уголовного розыска и заместитель по оперативной работе? Где они и чем занимаются?

– С Семеновым работать было проще, – неожиданно для Виктора, произнес он. – Тот хоть не лез в наши дела.

– Вы знаете, товарищ подполковник, к любому порученному делу я отношусь серьезно. Я не привык решать проблемы с помощью шапок, которыми можно закидать противника. Меня мать с детства учила, что если пришел на работу, то работай. Не в укор вам сказано, но вы, как мне кажется, стараетесь больше создать видимость работы, а не решать поставленную перед вами задачу. Но, вы здесь начальник отдела, и я не могу отменять ваши приказы и менять вашу тактику розыска. Мне жалко людей, которые делают бесполезное дело. А, сейчас, разрешите, я съезжу в гостиницу и оформлю себе номер.

– Можете взять мою машину, – неожиданно предложил Амиров.

– Спасибо, – произнес Абрамов и вышел из его кабинета.

***

Пока Виктор оформлялся в гостинице, в поселке произошло чрезвычайное происшествие. Неизвестные преступники совершили нападение на работника военизированной охраны железнодорожного узла и завладели его табельным оружием. Опрошенный сотрудниками железнодорожной милиции охранник, опознал в одном из напавших, бежавшего из-под стражи Тимерзянова, арестованного за умышленное убийство своей сожительницы. Дело по розыску преступников стало приобретать совершенно другой характер. Той же ночью, неизвестные преступники совершили налет на привокзальный продуктовый киоск, похитили продукты питания и прохладительные напитки. Попытки задержать их по горячим следам положительных результатов не дали.

Утром Абрамов, начальник отдела милиции и прокурор района были вызваны на совещание в райком КПСС. Им пришлось ждать минут двадцать, прежде чем их принял первый секретарь райкома.

Они втроем вошли в большой сумрачный кабинет, стены которого были выложены темными полированными панелями. Плотные шторы темно-малинового цвета практически не пропускали дневного света. В этом полутемном кабинете Виктор не сразу заметил первого секретаря райкома партии, который сидел за большим столом коричневого цвета, на котором красовался московский кремль, вырезанный из дерева местным умельцем. Это был мужчина небольшого роста. Воротник его белой рубашки был помят, что придавало ему немного неряшливый вид.

Секретарь встал из-за стола и жестом руки указал им на стулья. Они расселись по местам, и совещание началось. Во время него Виктор испытывал непонятное чувство: ему казалось, что он находится в какой-то зарубежной стране, так как все выступающие говорили только на татарском языке.

В заключение секретарь райкома КПСС, взглянул на Виктора и произнес:

– Для вас скажу на русском языке. Я даю вам два дня. Если вы не найдете этих бандитов, то мне придется перед вашим руководством поставить вопрос о вашей профессиональной пригодности. Я не допущу, чтобы по улицам моего родного города разгуливали преступники.

Закончив говорить, первый секретарь встал из-за стола и, открыв потайную боковую дверь, скрылся в комнате отдыха.

Они, молча, вышли из райкома партии. Абрамов повернулся к Амирову и поинтересовался у него, что им говорил первый секретарь.

– Ты же все это слышал в заключительной части. Или ты хочешь, чтобы я тебе слово в слово передал, как он нас с прокурором ругал?

– Извините меня, но я так и не понял, зачем я оказался на этом совещании? – снова просил Абрамов у начальника милиции.

– А для того, чтобы ты полностью проникся поставленной задачей, – произнес он. – Ты слышал, у нас с тобой в запасе двое суток.

Они сели в машину и поехали в отдел милиции. Начальник милиции поставил у себя в кабинете чайник.

– Давай, по чашке, – предложил подполковник. – У меня что-то в горле пересохло.

Минут через двадцать в красном уголке милиции собрались около двух десятков сотрудников отдела из числа руководящего состава. Получив задание, все стали расходиться по своим маршрутам. Виктор прошел в кабинет заместителя начальника отдела по следствию.

– Товарищ майор, – обратился Виктор к нему. – У меня к вам несколько вопросов. Скажите, пожалуйста, имеет ли судебную перспективу уголовное дело на Хакимова Ильяса? Он ведь был задержан за попытку кражи из сумки преподавателя ПТУ.

– Как вам сказать? Он, конечно, не преступник. Если мы его посадим, то сделаем из него настоящего преступника. Мы сломаем ему судьбу.

– Я такого же мнения. Посоветуйте, что можно сделать, чтобы он не сел?

– Странный вопрос, Виктор Николаевич. Нужно, чтобы потерпевшая забрала свое заявление или написала еще одно, что не имеет к нему никаких претензий.

– А вы с ней говорили на эту тему?

– Как я могу с ней поговорить? Я же начальник следствия. Вдруг потом она заявит, что я уговаривал ее забрать заявление, знаете, что тогда может быть со мной?

– Понятно. Скажите, а как отреагирует прокуратура, если она заберет свое заявление?

– Прокуратуре все равно. Главное, чтобы не было жалоб.

Переговорив с начальником следствия, Абрамов вышел на улицу и направился в сторону ПТУ.

***

До ПТУ Абрамов дошел довольно быстро, так как оно находилось рядом с отделом милиции. При входе в училище его чуть не сбили с ног учащиеся, которые плотным потоком устремились к выходу после прозвучавшего звонка. Пропустив их, Виктор не спеша направился в учительскую, местонахождение которой ему подсказала уборщица. Абрамов поднялся на второй этаж и остановился около двери. Спрятанное где-то в уголке памяти это некогда грозное для него слово, заставило вспомнить родную школу. В те далекие годы он был частым гостем в подобном кабинете. За что его только не вызывали в учительскую: за длинные волосы, за расклешенные брюки, которые носила молодежь, подражая западным кумирам – «Битлз».

Виктор достал из кармана пиджака листочек бумаги и, прочитав фамилию преподавателя, сунул его обратно в карман. Набрав воздуха в легкие, осторожно постучал в дверь.

– Здравствуйте, мне нужно переговорить с Фаридой Шавгатовной, – обратился он к сидевшей за столом женщине.

– Пока ее нет, – ответила она, – у нее третья пара. Подождите, когда закончится занятие.

– Извините за назойливость, можно еще один вопрос? – обратился Абрамов к ней. – Я хотел бы переговорить с классным руководителем Хакимова Ильяса.

– А, вы кто такой? – спросила его женщина и стала подниматься из-за стола.

– Я из МВД. Моя фамилия Абрамов, – ответил Виктор и протянул ей свое служебное удостоверение.

– Ну, я классный руководитель группы, в которой учился Хакимов, – не совсем приветливо произнесла она. – Что вас интересует?

– Он, – коротко ответил Абрамов. – Мне хотелось бы получить от вас его устную характеристику. Если говорить вкратце, кто он такой? Вор или просто случайно оступившийся мальчишка, которого необходимо поддержать, пока он не упал на дно воровской жизни.

Женщина поправила сбившуюся на бок юбку, а уж затем стала говорить.

– Хакимов учится в нашем училище второй год. За все это время ни в чем особом замечен не был. Он человек средних способностей, и учеба в училище дается ему с большим трудом. Совсем недавно, с месяц назад, он связался с ребятами из Ижевска. Скажу прямо, это не лучшие наши ученики: выпивают, курят, сквернословят и так далее. Как он угодил в эту компанию, я не знаю, но мальчик сильно изменился: стал пропускать занятия, хамить преподавателям. Мне кажется, что его попытка похитить деньги из сумки была спровоцирована именно этими ребятами.

– Понятно, – произнес Виктор. – Значит, я не ошибся, считая, что Хакимов случайный человек в следственном изоляторе. Я думаю, что парня нужно срочно спасать от тюрьмы, а вы как считаете?

– Я тоже так думаю, – произнесла педагог.

– Вы не поверите, но я, поэтому и пришел к вам в училище. Переговорите, пожалуйста, с Усмановой, пусть она напишет заявление на имя начальника отдела милиции, что не имеет никаких имущественных и денежных претензий к Хакимову. При наличии такого заявления нам удастся вытащить его из тюрьмы.

– Спасибо. Я поняла, что нужно, – ответила она.

– Вот и хорошо, если вам несложно, занесите это заявление в милицию, я буду ждать, – прощаясь с ней, произнес Абрамов.

Виктор вышел из училища и направился в отдел милиции. По дороге зашел в магазин и купил несколько пачек сигарет «Идель». Войдя в здание милиции, он попросил постового, чтобы он отнес сигареты Хакимову. Тот взял у него из рук сверток и направился в ИВС. Кабинет начальника отдела был закрыт. Абрамов снова спустился на первый этаж и вошел в комнату дежурного по отделу.

– Где начальник отдела? – спросил он у дежурного.

– Он на выезде, – коротко ответил тот. – В деревне Терси местные жители заметили группу людей, которые быстро скрылись в лесном массиве, не исключено, что это были наши беглецы.

Виктор вышел из дежурной части и поднялся на второй этаж. Открыв дверь кабинета, в котором размещались сотрудники уголовного розыска, он присел за стол. Абрамов не поверил информации дежурного по отделу, что скрывшиеся в лесу люди были беглецами, так как считал их не настолько глупыми, чтобы передвигаться днем по открытой местности.

«Они, наверняка, где-то недалеко от поселка, – подумал он, – затаились, ждут, когда стихнет поисковая кампания, и они смогут выбраться, используя железную дорогу. На трассу сейчас они едва ли пойдут, все посты ГАИ ориентированы на их задержание».

Начальник милиции приехал в отдел часа через два. Он был ужасно зол и начал распекать дежурного по отделу, как только вошел в здание милиции.

– Если ты еще раз примешь подобное сообщение, то сам поедешь и будешь его проверять. Надо же, сколько времени потрачено впустую, – сказал он и направился к себе в кабинет.

***

Усманова зашла в милицию в третьем часу дня. Найдя Абрамова через дежурного по отделу, она передала ему свое заявление.

– Помогите ему, если сможете, – попросила она. – Я тогда от обиды написала на него заявление. Если честно, то я уже давно простила его.

– Спасибо вам, Фарида Шавгатовна, – произнес в ответ Виктор. – Вы поступили правильно, и как педагог, и как женщина-мать.

Прочитав заявление, Абрамов сразу же направился в следственный отдел.

– Вот заявление, – сказал он, протягивая его начальнику следствия. – Давайте будем решать, что нам дальше делать с Хакимовым.

Он взял у него заявление и стал звонить в районную прокуратуру. Он долго разговаривал с кем-то на татарском языке. Закончив, положил трубку на рычаг телефона и, взглянув на Виктора, произнес:

– Прокуратура не против его освобождения из-под стражи. Правда, есть определенные нюансы, но мы их, думаю, решим без его содержания в камере.

– Хорошо. Тогда я его забираю из камеры и начинаю работать с ним, – произнес Абрамов.

– Дело ваше, – ответил начальник следствия. – Только предупредите его, чтобы не покидал поселок без нашего разрешения.

Виктор вышел из его кабинета и чуть ли не бегом бросился в ИВС.

– Давай, выходи! – сказал он, обращаясь к Хакимову. – Ты свободен!

Ильяс встал с топчана и попытался сделать шаг, однако ноги его не слушались. Ему не верилось, что он снова свободный человек. Он заплакал и бросился Виктору на шею.

– Прекращай плакать, выходи из камеры, или тебе здесь так понравилось, что ты отказываешься выходить на волю? – пошутил Абрамов. – Ильяс, ты же мужик, ты что делаешь?

Он осторожно вышел в коридор и направился вслед за ним. Виктор завел его в кабинет начальника уголовного розыска.

– Присаживайся, будем разговаривать, – предложил ему Абрамов, указывая на стул.

Хакимов, молча, сел, а он, достав из стола стаканы, разлил чай. Когда он выпил крепкого чая, он снова вернулся к старому разговору.

– Ильяс, ты должен рассказать мне, где скрываются беглецы. Вчера вечером они напали на охранника и завладели его табельным оружием, используя которое, совершили налет на продуктовый киоск на железнодорожном вокзале. Если мы их вовремя не задержим, они обязательно кого-нибудь убьют.

– Вы дайте мне гарантии, что о нашем разговоре никто больше знать не будет. Эти люди, если узнают, что я их сдал, найдут меня и обязательно убьют.

– Да, брось ты, Ильяс. Меня вот тоже постоянно пугают, что убьют, но видишь, я живой. Как говорят на востоке: собаки лают, а караван идет.

– Вас они не трогают, потому что вы – сотрудник милиции. Вас защищает закон, а я кто?

– Постой, брат. Ты что, мне не веришь? Я тебя из камеры вытащил, дал тебе свободу, а ты все равно мне не веришь? Зачем ты меня обижаешь?

Он опустил голову. Абрамов не торопил его, так как понимал, что сейчас происходит в его душе.

– Дежуривший в ИВС в ночь побега младший сержант оказался родственником Айдара, арестованного за убийство. Они чуть ли не всю ночь просидели вместе и о чем-то договаривались. Я в ту ночь не спал, так как очень переживал из-за задержания. Когда Айдар вошел в камеру, он разбудил своего знакомого, тоже арестованного за совершение убийства, и предложил ему совершить вместе с ним побег из камеры. Они долго о чем-то говорили, а затем, молча, направились к двери. Заметив, что я не сплю и внимательно наблюдаю за ними, Айдар подозвал меня к себе и предложил выйти за дверь камеры и в случае отсутствия охраны сообщить им.

Я вышел оттуда и осторожно направился к выходу из ИВС. Как ни странно, охраны не было. Я прошел еще дальше и увидел комнату дежурного. Когда я подошел поближе, заметил, что там, помимо дежурного, находятся еще двое сотрудников милиции, которые несли охрану ИВС.

Я вернулся в камеру и рассказал Айдару о том, что видел. Айдар и его приятель потихоньку двинулись к выходу. Вслед за ними один за другим проследовали еще пятеро задержанных парней. Последним из камеры выходил я. Закрыв за собой дверь, как мне посоветовал Айдар, я задвинул засов и повесил замок. После этого я пробрался мимо комнаты дежурного и оказался на улице.

Заметив Айдара, я увязался за ним. Мы шли пешком часа два, пока не добрались до поселка Малая Пурга. Там у одного из беглецов проживала бывшая сожительница. Сначала они решили отсидеться у нее с неделю, а затем махнуть куда-нибудь в Сибирь, так как там проще скрыться. Там можно устроиться в артель по намывке золота или сбору кедровых орехов и отсидеться года два. Кто тебя там будет искать в тайге, где нет, не только связи, но и нормальных дорог.

Ильяс замолчал и посмотрел на Виктора. Встав из-за стола, он достал из пачки сигарету и попросил у меня спички.

– Кури, – произнес Абрамов, – я на минутку выйду из кабинета. Смотри, не вздумай рвануть отсюда. Тогда даже я не спасу тебя.

Виктор вышел из кабинета и направился в дежурную часть.

***

– Дежурный, мне срочно нужна машина, – произнес Абрамов, входя в его комнату.

– Извините, товарищ капитан, но, ни одной машины пока нет, – ответил он. – Все на выезде.

– А, где машина начальника милиции? – поинтересовался Виктор.

– Я этой машиной не распоряжаюсь, – произнес он. – Вам лучше всего решить вопрос непосредственно с начальником.

– Он на месте? – спросил дежурного Абрамов.

– Его нет, он пешком ушел в райком партии.

– Вот что, лейтенант, как только появится первая свободная машина, срочно сообщите мне. Понятно?

– Хорошо, товарищ капитан, – ответил он.

Абрамов поднялся на второй этаж и вошел в кабинет. Хакимов посмотрел на него и впервые за все это время улыбнулся.

– Что было дальше? – задал Виктор ему очередной вопрос.

– Я и трое других парней пошли на разведку. Айдар попросил одного из них сходить в депо железной дороги, где работал его друг. Он хотел договориться с ним, чтобы тот вывез нас из города.

– Ну и как, договорились? – поинтересовался Абрамов.

– Да. Мы договорились. Этот человек будет ждать нас сегодня в десять вечера недалеко от депо.

– Понятно, а дальше?

– Один из мужиков сразу же направился к Айдару, а мы решили поживиться продуктами из столовой. Залезли в эти развалины и стали ждать, когда закончится обед. А тут вдруг милиция. Все остальное вы уже знаете.

– Вот что, Ильяс. Как только у меня появится машина, мы с тобой проедем в Малую Пургу, и ты мне покажешь дом, где находятся беглецы. Потом мы поедем на «железку», и ты покажешь того человека из депо. Договорились?

– Может, я вам лучше нарисую, где этот дом? Вдруг они нас с вами заметят?

– Так не получится, нужно ехать и отрабатывать свою свободу, – сказал Абрамов и снова направился в дежурную.

– Лейтенант, как с машиной? – поинтересовался Виктор.

– Вон видите, стоит, – ответил дежурный, – правда, нет водителя. У него что-то с животом, и он убежал в больницу.

– Тогда я ее возьму, дай мне ключи от машины. Она мне нужна на часок, не больше. Надо съездить в одно место.

– Берите, – произнес он и протянул ему ключи.

Абрамов поднялся наверх в кабинет, и через минуту он с Хакимовым вышли из милиции. Виктор сел за руль и завел двигатель. До этого ему не приходилось ездить на «УАЗе», и поэтому он не сразу смог тронуться с места. Лишь со второй попытки он выехал из двора милиции. Свернув влево, они поехали в сторону Малой Пурги.

– Ильяс! Покажи мне этот дом, – попросил Абрамов, остановив машину по его просьбе.

Они вышли из нее и свернули направо.

– Видите большой зеленый дом? Вот в нем они и скрываются.

– Понятно. А теперь покажи мне, где они должны будут встретиться с тем человеком из депо?

Они вернулись к машине и поехали в сторону железнодорожного вокзала. Через полчаса Абрамов и Хакимов вернулись в милицию. Теперь Виктор знал предполагаемое место встречи преступников с рабочим из депо. Абрамов поблагодарил Хакимова за помощь и посоветовал ему вернуться в общежитие и пока из него никуда не выходить.

***

Сводный отряд милиции численностью в сорок человек разделился на две части, одну из которых возглавил Абрамов, вторую – начальник отдела милиции. Группа Виктора выдвинулась к железной дороге, а вторая отправилась в Малую Пургу.

Согласно разработанному плану, в случае отсутствия беглецов на железной дороге, вторая группа под руководством начальника отдела милиции должна была осуществить задержание преступников непосредственно в доме.

Около девяти часов вечера стемнело. Сотрудники милиции, одетые в оранжевые жилеты работников железной дороги, сидели метрах в сорока от места предполагаемой встречи и о чем-то оживленно разговаривали. Со стороны трудно было не поверить, что люди после тяжелого труда присели покурить.

Время шло, но, ни беглецов, ни их товарища они не видели. В то, что Хакимов мог его обмануть, Абрамов почему-то не верил.

«Где же они? – думал он, внимательно всматриваясь в фигуры людей, проходящих мимо них. – Неужели они переиграли и изменили свои планы?»

Со стороны депо показался мужчина, который присел на полусгнившие шпалы, сваленные в кучу, и, достав сигарету, закурил. Судя по его напряженной фигуре, он явно кого-то ждал.

«Ну, вот видишь, – подумал я, – не ты один ждешь этих людей. Значит, разработанный беглецами план остается в силе».

Виктор негромко скомандовал, и рабочие медленно поднялись с земли и нехотя поплелись вслед за ним. Они подошли к этой куче шпал и стали складывать их ровными рядами друг на друга. Мужчина поднялся с них и кому-то махнул рукой. Абрамов обернулся и увидел, что из остановившегося микроавтобуса вышли пятеро пассажиров и направились в их сторону.

– Приготовиться, – тихо скомандовал Абрамов.

Рабочие положили шпалы на землю и стали довольно громко требовать у него, чтобы он дал команду о прекращении работы.

– Слышишь, мастер? Ты что, не видишь, сколько времени. Хватит работать, мужики, пора по домам.

Между ним и рабочими завязалась вялая перепалка на тему окончания работы. Споря с ними, Виктор внимательно наблюдал за подходившими к нам мужчинами. Когда расстояние между нами сократилось до пяти метров, он выхватил пистолет и, направив на них, закричал:

– Руки вверх!

Четверо мужчин беспрекословно выполнили команду и молча, подняли руки. Пятый же, словно сайгак, бросился бежать вдоль железнодорожных путей в сторону вокзала, лишая его возможности открыть огонь. Виктору ничего не оставалось, как побежать за ним.

Бежал мужчина неплохо, высоко поднимая и выбрасывая вперед бедро, что говорило о том, что он когда-то занимался легкой атлетикой. Тем не менее, расстояние между нами постепенно сокращалось. Абрамов тоже долгое время занимался легкой атлетикой, а затем играл в гандбол, где приходилось много бегать и поэтому, бегать тоже умел и умел неплохо.

В свете прожекторов Виктор уже мог легко различить на его стриженой голове две макушки. Неожиданно мужчина остановился и попытался выхватить из кармана брюк пистолет. Однако курок, похоже, зацепился за ткань и никак не хотел подчиниться усилиям преступника.

Со всего разбега Абрамов ударил его в лицо. Удар оказался настолько сильным, что мужчина, отлетев метра на три, как мешок свалился на кучу щебня и потерял сознание. Оглянувшись, он увидел двух подбегавших к нему сотрудников милиции.

– Вяжите его, ребята, – произнес он и направился в сторону ожидавших их автомашин.

Он устало опустился на сиденье и поинтересовался у водителя, связался ли с ними группа начальника милиции.

– Все нормально, товарищ капитан. Они уже возвращаются из Малой Пурги.

– Раз так, поехали в отдел, – приказал Абрамов.

Милиционеры, бросив курить, сели в машины, и они поехали в отдел милиции.

***

Утро выдалось холодным. Поеживаясь от пронизывающего северного ветра, Абрамов шел по улице Агрыза, направляясь в отдел милиции. Вчера вечером Виктор по телефону связался с женой и в ходе беседы рассказал, как задержал беглого преступника. Сначала она слушала, молча, не перебивая, но неожиданно сорвалась и, рыдая, произнесла:

– Вы, что там с Семеновым с ума сошли? В него стреляют, и ты, словно больной, бросаешься на пистолет. Считаешь это геройством? Ты подумал о семье, когда бросился догонять убийцу?

Абрамов хотел еще что-то сказать, но она бросила трубку. Виктор посмотрел на администратора гостиницы, с телефона которого звонил домой, и виновато улыбнулся. Он перешел дорогу и проследовал дальше вниз по улице. Воздух в городе благоухал запахом цветущей черемухи.

«Почему в это время года всегда бывают холода? – подумал он. – Ведь природа радуется, все цветет…»

Около ворот его окликнул начальник милиции.

– Абрамов! Ты где ходишь? В гостинице тебя нет, в милиции тоже.

– А, что случилось? Опять побег? – задал ему вопрос Виктор.

– Поехали в райком партии, тебя очень хочет видеть первый секретарь. Я ему вчера доложил о твоей операции. Он, конечно, обрадовался, что нам удалось задержать беглых преступников, но мне влил по первое число. Виктор, будь человеком, не вздумай рассказать ему о том, что побег организовал работник милиции. Мне и так здорово намылят шею в МВД.

– Хорошо, договорились, – произнес Абрамов и сел в его машину.

В кабинете первого секретаря райкома их ожидала теплая встреча с поселковым партийным активом. Выслушав от всех слова благодарности, они с начальником милиции вышли на улицу.

– Ну, что, товарищ подполковник, если вы не против этого, я сейчас сгоняю в гостиницу, расплачусь и на вокзал.

– Виктор! Может, останешься еще на денек? Съездим на речку, порыбачим! – стал уговаривать его Амиров.

– Нет, не могу. Соскучился по семье. Поеду домой. Извините, но на рыбалку мы сходим в другой раз.

– Скажи мне, Виктор, я еще вчера хотел тебя спросить. Когда ты бросился бежать за преступником, не думал о смерти? Ведь он мог тебя застрелить.

– Не знаю даже, что сказать. Наверное, не думал. Если бы подумал о семье, о ребенке, то едва ли побежал за ним. Это первое. А, второе, когда мы встали напротив друг друга, я увидел в его глазах страх. Это чувство, как правило, не дает возможности человеку активно сопротивляться. Тогда я понял, что я сильнее и обязательно задержу его.

– Вон оно что. А ты, оказывается, еще и философ.

– Жизнь научила, – ответил Абрамов.

Он сел в машину и поехал в гостиницу, где быстро собрал вещи, расплатился с администратором и поехал на железнодорожный вокзал. Сел на первый же поезд, идущий в Казань, и часа через четыре был уже в городе. По дороге домой он заскочил на работу. Он зашел в дежурную часть МВД, чтобы сдать табельное оружие, и случайно столкнулся там с начальником отделения.

–Привет, Виктор, – поздоровался он с ним. – Как съездил? Говорят, ты там снова отличился, вышел на дом, где скрывались беглецы, и лично взял вооруженного преступника. Начальник Управления нам в качестве примера привел твою работу в Агрызе.

– Да бросьте меня разыгрывать, Роберт Ильясович. Ничего я там особенного не сделал. Просто нашел паренька, который показал дом и место возможной встречи преступников.

– Что значит просто? Вся милиция искала и не нашла, а ты вот взял и нашел этого, как ты говоришь, паренька. Ты знаешь, меня вчера вызвал к себе Костин и сказал, что у него есть одно серьезное заявление о пропавшем без вести человеке. Ну, ты понимаешь, ситуация неординарная. Пропавшим является муж заместителя министра социального обеспечения республики. Короче, уехал на рыбалку и не вернулся. Я предложил ему передать это заявление Козину Валерке, но он подумал и почему-то отказался от этого. Говорит, что хочет поручить это непростое дело тебе.

– Тухлое дело, наверное? – произнес Абрамов. – Вот и суют мне, в очередной раз, рассчитывая, что я сломаю себе шею на нем.

– Я не знаю. Сам я это заявление не читал. Завтра получишь от Костина, прочтешь и поймешь, тухлое дело или нет.

Абрамов попрощался с ним и вышел из дежурной части в коридор. В дверях Виктор случайно столкнулся с Козиным. Он поздоровался с ним за руку.

– Валера! – впервые Виктор обратился к нему по имени. – Скажи, как себя чувствует Семенов?

– А, ты бы сам к нему заехал. Он лежит в хирургии, в нашей больнице.

– Обязательно заеду, разберусь с делами и заскочу.

– Давай, разгребай. Думаю, это тебе сделать в ближайшее время едва ли придется.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Виктор.

– Завтра увидишь, – уклончиво ответил Козин.

Абрамов попрощался с ним и направился через Ленинский садик на остановку трамвая.

***

– Ну, что, Абрамов! – обратился к нему Костин. – Теперь понимаешь, что за материалы я тебе передаю. Запомни, она – заместитель министра и в очень хороших отношениях с первым лицом республики. Поэтому перед тем, как что-то сказать, или сделать, хорошо подумай о возможных последствиях.

– Юрий Васильевич, может, стоит это дело спустить вниз, хотя бы в УВД Казани? Пусть они поработают, а затем уже нам подключиться?

– Ты, что? Совсем умом тронулся, что ли? Она же пишет свое заявление не на имя начальника УВД города, а на имя министра. Понял?

– А вы сами с ней встречались? – обратился Абрамов к Костину.

– Нет, а что? – вопросом на вопрос ответил он.

– Да странно все это. Муж уезжает на рыбалку в субботу, обещает вернуться в воскресенье, а она заявляет о его исчезновении ровно через десять дней после этого.

– А что здесь странного? Жили они плохо, муж у нее злоупотреблял спиртным. Сам представь: она молодая красивая женщина с большой перспективой на будущее, а он простой слесарь на компрессорном заводе. Явно не пара. У нее такие связи, а он – пьяница.

– А, как же они сошлись, заместитель министра и слесарь? – поинтересовался Виктор.

– Так она раньше тоже работала на компрессорном заводе аппаратчицей. Выбрали ее секретарем партийного комитета цеха, она и стала после этого расти, как на дрожжах. Женщина, тем более красивая и каждый руководитель хотел с ней не только пообщаться, но и подружиться.

–Понятно, Юрий Васильевич, – ответил Виктор, – разрешите идти работать.

– Иди. Передай, всю текучку Валиеву и Мартынову, а сам занимайся только этим делом. Единственное, что прошу, не доводи до скандала. Если что, сразу ко мне.

– Понял, – ответил Абрамов и вышел из кабинета.

У себя в кабинете он достал постановление о заведении розыскного дела и аккуратно заполнил все необходимые графы. Вложив заявление и постановление в тонкую папку, Виктор написал на ней крупными буквами: «Без вести пропавший Петров Сергей Иванович». Дата заведения розыскного дела – 17 июня 1986 года.

Закончив писать, Абрамов невольно задумался, с чего начать розыск пропавшего. Из задумчивости его вывел голос начальника отделения:

– Чего задумался, волка ноги кормят. Сколько здесь ни сиди, ничего хорошего не высидишь.

Виктор встал из-за стола и, захватив с собой папочку с бумагами, направился из кабинета.

– Пошел за славой, – саркастически произнес Козин. – Смотри, Валиев, скоро он своим рвением вытолкнет тебя за дверь.

Абрамов сделал вид, что ничего не слышал, и вышел из кабинета.

«Наверное, нужно встретиться с женой пропавшего Петрова?», – подумал он.

Виктор сел в автобус и вскоре добрался до Министерства социального обеспечения. Открыв массивную входную дверь, он оказался в большом холле.

– Вам кого? – строго спросил милиционер. Паспорт, удостоверение, документ удостоверяющий личность.

– Мне нужна Петрова Валентина Георгиевна, – ответил Абрамов, протягивая ему свое удостоверение личности.

– По какому вопросу? – снова поинтересовался он.

– А, вам это зачем? Конечно, по служебному вопросу, – сухо произнес Виктор. – Ты что, сержант, так беспокоишься, словно работаешь не в органах внутренних дел, а ее личным секретарем?

Сержант смутился. Лицо его, покрытое веснушками, покраснело, будто он застиг его за чем-то дурным. Сотрудник милиции взял в руки телефонную трубку и стал накручивать диск.

– Ирочка, здесь человек из МВД хочет переговорить с Валентиной Георгиевной.

Посмотрев на Абрамова, он, молча, протянул ему телефонную трубку. Виктор приложил ее к уху.

– Да, слушаю вас? – произнес он.

– Представьтесь и сообщите цель своего визита? – попросила его секретарь Петровой.

Абрамов уже собрался рассказать о цели визита, но она вдруг произнесла:

– Подождите минутку…

Виктор слышал в трубке, как она связалась по телефону с Петровой и рассказала о его приезде. Через минуту секретарь сообщила ему, что Петрова готова принять его. Сержант милиции, следивший за его разговором с секретарем, вежливо предложил ему подняться на третий этаж.

– У Петровой триста одиннадцатый кабинет, – произнес он.

Поблагодарив его за содействие, Абрамов, молча, направился вверх по лестнице.

***

Кабинет, занимаемый заместителем министра Петровой, был очень просторным. В дальнем углу под большим портретом вождя мирового пролетариата сидела красивая женщина лет сорока. Виктор внимательно посмотрел на нее и мгновенно вспомнил слова Костина, который рассказывал о внешних достоинствах этой женщины.

Валентина Георгиевна действительно была очень красива. У нее были правильные черты лица, словно это был не дар природы, а большое искусство мастера, который, руководствуясь какой-то чудесной силой знаний, высекал это лицо из куска мрамора.

У хозяйки кабинета были черные, как смоль, густые волосы, уложенные в замысловатую прическу. Кожа лица была смугловатой, будто после летнего загара. Но, главной примечательностью были большие зеленые глаза, которые невольно приковывали взгляд любого человека. Глаза Петровой были огромные и чарующие. Улыбка чуть капризная и блудливая. Но, это только, если внимательно присмотреться. В ней, несомненно, было что-то страстное и дьявольское. «Красивая жена – чужая жена» – сказал кто-то из известных людей.

Петрова была женщиной особой. На таких женщин, как она, мужчины оборачиваются, таким смотрят вслед. Абрамов представился и сел в кресло. Петрова поинтересовалась причиной его посещения.

– Валентина Георгиевна! – обратился Абрамов к ней. – Меня к вам привело заявление об исчезновении вашего супруга. Нам с вами нужно оформить кое-какие документы, необходимые для организации работы по его розыску. В частности, давайте, заполним анкету на пропавшего, она просто необходима для его розыска.

– Виктор Николаевич, скажите, неужели все эти формальности столь важны для розыска?

– Извините, но без наличия этой анкеты я не смогу завести розыскное дело и объявить его в розыск. Это, во-первых. Во-вторых, не вызывать же вас каждый раз в морг на опознание каждого трупа? Так что давайте, сейчас, все это заполним, а затем я задам вам несколько вопросов о вашем муже.

Закончив говорить, Виктор посмотрел на Петрову. Первое, на что он невольно обратил внимание, на ее лицо, которое стало неестественно напряженным и больше напоминало восковую маску.

– Да, конечно, – произнесла она сдавленным от волнения голосом. – Хотя я вроде бы все подробно изложила в своем заявлении.

– Вы не обращайте особого внимания на мои вопросы. Поймите меня правильно – служба. Согласно действующему приказу я обязан опросить вас об обстоятельствах исчезновения вашего супруга. Если вас не затруднит, расскажите мне все это своими словами.

– Что рассказывать? – растерянно сказала она. – Ушел на рыбалку и не вернулся. Что еще вас интересует?

– Валентина Георгиевна, да вы успокойтесь. Поверьте, это простая формальность. Давайте я буду задавать вам наводящие вопросы, а затем вы сами продолжите.

Виктор сделал паузу и посмотрел на нее.

– Итак, Валентина Георгиевна, вот мой первый вопрос. Скажите, почему вы решили, что ваш муж уехал на рыбалку, а не куда-нибудь, ну, скажем, к родственникам или друзьям?

Петрова тяжело вздохнула и посмотрела на Абрамова. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какая-то неестественная и вымученная. Сделав паузу, она стала говорить:

– Это было в пятницу вечером. Я пришла с работы и застала мужа на кухне. Он укладывал в рюкзак продукты, а в углу стояли рыболовные снасти. Помимо всего, я обратила внимание на стоявшие в прихожей резиновые сапоги, в которых он обычно ездил на рыбалку.

– Сергей, ты никак на рыбалку собираешься? – поинтересовалась я у него. – Ты что, не знаешь, что в воскресенье нам нужно идти на день рождения к моей маме? Если мы с тобой не придем, мама сильно обидится.

– Ты не переживай, я обязательно приеду к воскресенью, – ответил Сергей. – Ты завтра займись подарком, а я к вечеру вернусь и, если мне повезет, то, может быть, рыбой тещу угощу.

Я быстро приготовила поесть, и мы с ним поужинали. Я стала смотреть телевизор, а Сергей пошел в гараж. Вернулся он из гаража часа через два. Судя по его внешнему виду, он был нетрезв.

– Ты выпил, что ли? – спросила я у него. – Неужели нельзя было обойтись без спиртного? Ты знаешь, мне от твоей водки иногда хочется залезть в петлю.

– Ты не ругайся. Ну, выпил немного. Славка заходил, поговорили о жизни. Он тоже собрался завтра со мной на рыбалку.

Я расстелила постель, но он лег на диване. Под утро я проснулась от шума в прихожей. Я слышала, как он пыхтел, надевая резиновые сапоги. Затем раздался стук закрываемой двери, и все стихло. Когда я утром окончательно проснулась, Сергея дома не было. Я заехала к себе на работу и домой вернулась лишь часа в два. Весь вечер я ждала его с рыбалки, но он так и не появился дома.

Она сделала паузу и посмотрела на Абрамова, стараясь угадать какое впечатление, производит на него ее рассказ.

– Утром, на следующий день, встревоженная его отсутствием, я направилась в гараж. Открыв дверь, я увидела, что все рыболовные принадлежности мужа лежали в люльке его мотоцикла.

«Как же он мог поехать на рыбалку, если все его снасти здесь?» – подумала я.

Я быстро вернулась домой и стала искать его записную книжку, куда он записывал телефоны всех своих друзей и товарищей. Нашла ее не сразу. Обычно она лежала на книжной полке, а в этот раз оказалась среди его личных документов. Я нашла телефон Славы Агафонова и стала ему звонить. Слава был дома. Я поинтересовалась у него, куда девался мой муж.

– Валентина Георгиевна! – произнес он в ответ. – Почему вы меня спрашиваете о своем муже? Я его прождал все утро, но он так и не появился, хотя уговаривал меня поехать с ним на рыбалку. Я еще тогда подумал, что он, наверное, уехал с кем-то из мужиков из вашего дома.

– Слава, но мотоцикл и рыболовные снасти находятся в гараже. Не мог же он поехать без них на рыбалку.

– А почему не мог? Вы плохо знаете своего мужа. Он мог поехать куда угодно, например, на заимку в надежде, что там есть снасти. Так что, извините меня, Валентина Георгиевна, но я не знаю, где ваш муж.

В тот вечер я обзвонила всех его друзей и знакомых, телефоны которых нашла в записной книжке, но, ни один из них не знал, где находится мой муж.

Все воскресенье я провела в ожидании его звонка или возвращения. Я не пошла на день рождения матери, хотя та и ждала меня. В понедельник утром я приехала на работу и поинтересовалась у одного моего знакомого, что мне делать, чтобы организовать розыск Сергея.

– Ты, Валентина Георгиевна, пока не суетись. Подожди немного, может быть, вернется он с этой рыбалки. Ты знаешь, всякое бывает у рыбаков, застряли, может, где-то на острове или еще где-нибудь. Может, лодка течь дала или мотор сломался. Поднимешь шум, а он возьми и вернись к вечеру.

Эти слова невольно вселили в меня некоторую уверенность. Я не стала больше никуда звонить и решила подождать еще дня два или три, а уж затем обратиться в милицию.

На следующий день, это во вторник, я, как всегда, приехала с работы домой. Вышла из машины и столкнулась с соседкой из сорок восьмой квартиры. Она у нас, как рассказывали мне соседи, хорошо гадает на картах. Я попросила ее погадать на мужа, где он сейчас. Так вот эта соседка позвонила мне вечером домой и сказала, что по картам мой муж жив и находится в другом городе в гостях у своего товарища по службе в армии.

Это звонок снова успокоил меня. Насколько я знала по рассказам мужа, у него было довольно много друзей в разных городах Советского Союза, с которыми он служил в армии.

Лишь через неделю я поняла, что пора что-то предпринять. Я написала заявление и обратилась с ним к вашему министру.

Она закончила свой рассказ и, достав из сумочки носовой платок, приложила его к своим глазам. Несмотря на сильное желание задать ей еще несколько вопросов, Абрамов промолчал и постарался выразить на своем лице полную удовлетворенность.

***

– Валентина Георгиевна, Бога ради, простите меня. Можно еще несколько уточняющих вопросов? – все же спросил ее Виктор.

Петрова посмотрела на часы, давая понять, что времени у нее немного, и она не намерена отвечать на мои вопросы. Перехватив его взгляд, она произнесла:

– Виктор Николаевич! Всего один вопрос, сегодня у меня просто катастрофически нет времени. Давайте, договоримся о встрече, и я полностью удовлетворю ваше любопытство.

– Хорошо, – произнес Абрамов. – Скажите, пожалуйста, уходил ли ранее ваш муж из дома?

– Это, в каком смысле? – поинтересовалась она и удивленно посмотрела на Виктора своими большими красивыми глазами.

– В самом прямом. Ну, к примеру, после ссоры?

– Почему вы задаете мне этот вопрос?

– Потому что хочу разобраться в причине исчезновения вашего мужа, а также, по возможности, найти его. Кстати, у вашего мужа случайно не было любовницы?

– Любовницы? Нет! Единственное, что его увлекало в жизни это рыбалка и охота.

– И последний вопрос, Валентина Георгиевна. Когда я смогу осмотреть вашу квартиру, гараж и дачу, если она у вас есть?

– Что? Квартиру? Гараж? Вам не кажется, молодой человек, что вы забываете, с кем разговариваете, или считаете, что в квартире заместителя министра находится притон или воровская «малина»?

– Валентина Георгиевна, почему вас так возмутила моя просьба? Это не прихоть, того требует приказ, по которому я работаю. В нем не указаны должности людей, у которых исключается проведение подобных осмотров. Если мое присутствие в вашей квартире почему-то смущает, я не буду против того, если, кроме вас, в ней будет кто-то из ваших близких знакомых или друзей. Вас это устраивает?

– Хорошо, Абрамов. Я подумаю и сообщу, когда вы сможете осмотреть мои квартиру и гараж. Оставьте свой телефон секретарю, она свяжется с вами.

– Спасибо, буду ждать звонка, – сказал Виктор и, встав с кресла, направился к выходу.

Подходя к двери, он затылком ощущал пристальный взгляд Петровой, от которого ему стало как-то не по себе. Оставив у секретаря свой служебный телефон, Абрамов вышел на улицу. Несмотря на то, что небо было затянуто серыми тучами, было очень жарко и душно.

«Наверное, к грозе, – подумал Виктор. – Интересно, успею добежать до работы или нет?»

Абрамов взглянул на часы, они показывали начало второго. Увидев неподалеку столовую, он решил пообедать. Столовая была небольшой по размерам, в зале стояло несколько столиков, покрытых цветной клеенкой. Спертый воздух был наполнен запахом несвежих продуктов, который мгновенно заглушил его голод. Тем не менее, купив стакан жидкости под названием кофе и пирожок с рисом, он присел за неубранный стол. Отодвинув от себя грязные тарелки, Виктор быстро запил холодный пирожок стаканом кофе и вышел из столовой. Оказавшись на улице, он глубоко вобрал в легкие воздух и, выдохнув, направился к ближайшей остановке автобуса.

«И как только там люди работают и обедают? – подумал он. – Такая вонь и духота? Ну что, Абрамов, помчались дальше».

Заметив подходивший автобус, Виктор, поспешил к нему. Проехав несколько остановок, он вышел и направился к дому, в котором проживал приятель пропавшего Петрова Сергея – Вячеслав Агафонов.

Абрамов долго звонил в дверь его квартиры, прежде чем ему открыла женщина весьма преклонных лет.

– Бабушка, а Слава дома? – поинтересовался он у нее.

– Кто, кто? – переспросила она.

– Слава! Слава, бабушка! – чуть ли не закричал Абрамов ей в ухо. – Он дома?

– Нет, сынок, он на работе, – произнесла она. – А, что вы так громко кричите, плохо слышите, что ли?

– Я, бабушка, из милиции. Вот передайте ему эту бумажку, там мой номер телефона. Пусть он позвонит мне, когда придет с работы.

–Хорошо, передам, – сказала она и закрыла дверь.

***

Виктор вышел из подъезда и, взглянув на часы, поехал на работу. В кабинете, кроме Валиева, никого не было.

– Ну, как дела? Повидал Петрову? – поинтересовался он у Абрамова.

– Да, видел. Переговорил с ней. Вы знаете, Петрова мне не понравилась.

– В каком смысле? Как женщина или, как человек?

Виктор немного смутился от столь прямого вопроса.

– Что вам ответить? Я не могу оценить ее как женщину, так как у меня с ней ничего не было. Внешне она очень красива, ей бы в кино сниматься, второй Быстрицкой была бы. А вот как человек – весьма высокомерна и холодна, словно Снежная королева. Это всегда так бывает, когда судьба переносит человека «из грязи в князи».

– Что так?

– Не знаю, пока еще не разобрался. Единственное, на что обратил внимание, то что она полностью закрыта. Говорит, будто оправдывается за что-то.

– А, может, есть за что оправдываться? Может, это она организовала исчезновение своего мужа. У них, я говорю о таких людях, как она, всякое бывает.

– Не знаю. Но она очень болезненно отреагировала, когда я предложил осмотреть ее квартиру, гараж и дачу. Пришлось объяснять, что это не моя прихоть, а требования приказа МВД СССР.

В кабинете повисла тишина. По всей вероятности, любопытство моего начальника полностью иссякло, и он, взяв в руки газету, снова углубился в чтение. В шесть часов вечера Валиев встал из-за стола и стал собираться.

– Виктор, ты что сидишь? Домой пойдешь или нет? – спросил он Абрамова.

– Нет. У меня через полчаса встреча с одним человеком, – ответил оперативник.

– Ну, смотри сам, Абрамов, давай, работай, если действительно метишь на мое место. Мне до звонка осталось два года. Как раз к этому времени ты и работать научишься.

– А, что я, по-вашему, не работаю? – с некоторой обидой спросил его Виктор.

– Нет. Ты трудишься, Абрамов, а не работаешь. Работа должна радовать человека. Вот смотри, как Козин ловко снимает с себя самые сложные дела. Ты заметил это?

– Ну и что? – спросил его Виктор.

– А то, что он хорошо знает, что такое работа. Он никогда не возьмется за подобное дело. Зачем оно ему? Работы море, риск проколоться большой, а особых преимуществ нет.

– Теперь мне понятно, почему вы все дела суете мне, а не ему. Он, видишь ли, работает, а я выходит пашу.

Валиев улыбнулся и вышел из кабинета. Оставшись один, Абрамов вскипятил чайник и налил кипятка в чашку. На столе зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал глуховатый мужской голос.

– Здравствуйте. Моя фамилия Агафонов. Мне нужен Абрамов Виктор Николаевич.

Он представился ему и попросил минутку подождать. Закрыв кабинет, Виктор направился в приемную, где его ожидал Агафонов.

***

Агафонов сидел на стуле и буквально пожирал Абрамова своими большими впалыми глазами. Его худое удлиненное лицо было слегка бледновато для этого времени года. Когда он поджимал тонкие губы, создавалось впечатление, что вместо рта у него какая-то узкая прорезь.

– Агафонов, да вы так сильно не напрягайтесь. Я пригласил вас, чтобы побеседовать о вашем друге Петрове. Вы же не будете отрицать, что знакомы с ним.

– Что вам от меня нужно? – слегка заикаясь, произнес он. – Я ничего не знаю.

– Я еще вас ни о чем не спросил, а вы уже начинаете все отрицать и заявлять, что ничего не знаете. Меня интересует ваш друг по институту и жизни – Петров Сергей Иванович. Вы, наверное, в курсе последних событий. Он пропал без вести. Со слов жены, уехал на рыбалку и не вернулся.

Агафонов посмотрел на Виктора каким-то затравленным взглядом. Лицо его напряглось, словно он прямо сейчас поднимал какой-то невидимый глазу груз. Он сидел и молчал, делая вид, что не слышал или не понял заданного им вопроса.

– Ну, что вы молчите? Будете говорить или нет? Меня интересует все, понимаете, буквально все, что связано с ним.

Агафонов снова посмотрел на Абрамова и, перейдя практически на шепот, начал говорить:

– Петрова Сергея я знаю давно. Мы вместе учились в одной группе в Казанском химико-технологическом институте, на компрессорном факультете. Сергей отличался от других ребят нашей группы отзывчивостью и веселым нравом. Он был очень скромным и независтливым человеком. Он радовался успехам друзей, горевал вместе с ними. Все черты его характера, как магнит, притягивали к нему людей. Если сказать точнее, он был любимцем всего нашего курса.

На четвертом курсе Сергей познакомился с Валентиной, своей будущей женой. Сказать, что он познакомился, наверное, не совсем точно. Это она познакомилась с ним, используя девчонок из нашей группы. Валентина училась на технологическом факультете, была комсоргом курса и занималась общественной деятельностью. Похоже, ей это нравилось, и она все свободное время отдавала этому занятию, таская за собой Петрова на все заседания студенческого клуба, а также на всевозможные концерты студенческих театров миниатюр. На пятом курсе, перед защитой дипломного проекта, они поженились. После окончания института оба были распределены на Казанский компрессорный завод. Его назначили технологом в механический цех, а ее – инженером-технологом в отдел Главного металлурга. Родить Валентине не удалось. На шестом месяце беременности у нее произошел выкидыш. Они оба сильно переживали это, и тогда Петров, похоже, впервые запил. Не так сильно, но запил.

Через год Валентину выбрали секретарем партийной организации цеха, куда она перешла работать, а затем членом парткома завода. После этого в их жизни образовалась огромная трещина. Валентина все свободное время отдавала общественной работе. Она много ездила по стране в составе всевозможных делегаций, вела активный образ жизни. Сергей же все больше замыкался в себе. Ему все чаще и чаще приходилось питаться в столовых и кафе, так как супруга сначала не успевала, а затем и полностью отказалась от какой-то хозяйственной работы по дому. Сергею приходилось самому готовить, обстирывать себя и так далее. Он снова запил, сначала запои были не длительными, а затем они переросли в настоящую болезнь.

Валентина, молча, наблюдала за происходящим, не предпринимая никаких мер. Его постоянные пьянки, как мне тогда показалось, были ей на руку. Они практически перестали общаться, каждый жил своей жизнью, она – светской и богемной, а Сергей, увлекся охотой и рыбалкой. В лесу или на озере ему было намного проще и лучше, чем дома.

Однажды мы с ним были на рыбалке, и Сергей случайно проговорился. Он рассказал, что Валентина дважды была беременна, и оба раза делала аборт. На мой вопрос, с чем это было связано, он бесхитростно ответил, что ни в одном случае беременности Валентины он не принимал никакого участия, так как они уже более года не жили, как муж и жена, то есть у них за этот период ни разу не было интимной близости.

После второго аборта между ним и Валентиной произошла серьезная ссора. Он обвинил ее в проституции, так как считал, что все движения по служебной линии связаны именно с интимными делами. Самое главное, Валентина согласилась с этим. Она открыто заявила, что является любовницей трех влиятельных людей республики, благодаря которым она так успешно шагает по карьерной лестнице. Сначала он не поверил, считая ее признание своеобразным ответом на все его укоры в неверности, однако, все это было чистой правдой.

– Агафонов! – прервал Виктор его. – Скажите, а что мешало ему разорвать свои отношения с этой женщиной?

Вячеслав улыбнулся его наивности и сказал:

– Вы думаете, это так просто? Кто бы ему дал развод? Она? Да, никогда в жизни. Неужели вы не знаете, что для продвижения человека по партийной линии нужны определенные ступени. Одной из подобных ступеней является наличие крепкой советской семьи. Никого не интересует, как живет эта семья, главное – есть ли запись о браке в паспорте или нет. Сергей несколько раз пытался уйти из дома, но каждый раз возвращался. Несмотря на неверность жены, он по-прежнему сильно ее любил. Месяц назад Валентина вдруг сама предложила ему расторгнуть их брак. В этот раз уже Сергей был против развода.

Агафонов замолчал и попросил налить ему немного воды. Абрамов встал из-за стола и подошел к тумбочке, на которой стояли графин с водой и стакан. Агафонов с жадностью выпил всю воду и протянул ему пустой стакан.

***

– Агафонов, почему Петров был против расторжения брака со своей женой? Ведь раньше, по вашим словам, он сам хотел развода? – спросил его Абрамов.

– Не знаю, как вам это сказать. В последнее время его словно подменили, он практически перестал пить. Мне кажется, у него появилась женщина. Он хотел поторговаться с женой и разменять квартиру, чтобы иметь свой угол.

– Так у него была женщина, или вам это казалось?

– Он сам мне об этом не говорил, я просто догадывался.

– Ну, что, продолжим, – произнес Виктор. – Расскажите, о чем вы говорили с ним в пятницу перед его внезапным исчезновением?

– Да ни о чем конкретно. Я зашел к нему вечером после работы. Сергей копался в гараже, готовил рыболовные снасти. Он был как-то необычно весел. Мы поговорили с ним о рыбалке, то есть о месте, куда мы должны были поехать с утра на моей машине. Неожиданно, он залез в мотоциклетную люльку и достал бутылку водки. Я был удивлен, так как знал, что Сергей больше полугода не брал в рот ни капли.

– Сергей, что произошло? – поинтересовался я у него.

– Все нормально, Слава, – произнес он с небывалым для него энтузиазмом. – Давай, выпьем за мою новую жизнь.

Я был удивлен и поинтересовался, что это означает.

– Ты знаешь, мы с Валентиной сегодня подали заявление о расторжении брака. Она пообещала мне за это двухкомнатную квартиру.

– И зачем тебе все это? – спросил я Сергея.

– Что зачем? Заявление, что ли? А что делать? Все равно жизни нет, зачем друг друга мучить?

– И чье это было предложение? – поинтересовался я.

– Ты даже не представляешь, предложила это Валентина, – ответил он.

Мы еще поговорили с ним минут сорок, распили бутылку водки. Когда я стал прощаться, Сергей напомнил, что он завтра заедет за мной в пять часов утра. Все утро я ждал его, но он так и не приехал.

– Вячеслав, – обратился к нему Абрамов, – скажите, вам звонила Петрова?

– Да. Она позвонила мне в конце недели и сообщила об исчезновении Сергея. До этого я сам несколько раз звонил к нему домой, пытаясь разобраться, почему он не заехал за мной на рыбалку. Дважды трубку никто не брал, и лишь в понедельник мне удалось дозвониться. Трубку в тот вечер взяла Валентина, однако о том, что Сергей пропал, она мне ничего не сказала. Когда я попытался узнать у нее, где Сергей, она сообщила, что его нет дома, что он, по всей вероятности, задерживается на работе.

Ответ Агафонова мне показался немного странным. Виктор подумал и спросил его снова:

– Скажите, а почему вы не попытались разыскать Сергея на работе, вы ведь работаете с ним на одном предприятии?

– Я несколько раз заходил к нему в цех, но на работе его не было. Когда я поинтересовался у мастера, где можно найти Сергея, тот ответил, что Сергей, похоже, куда-то уехал. Он якобы звонил табельщице и сообщил, что берет отгулы на всю эту неделю.

Слушая Агафонова, Абрамов записал себе в блокнот, что необходимо встретиться с табельщицей и проверить факт подачи заявления о расторжении брака четой Петровых.

Поговорив еще минут десять, они направились по домам.

***

Утром следующего дня Виктор был на компрессорном заводе. Выписав в бюро пропусков разовый пропуск, он прошел на территорию завода и направился в механический цех, в котором работал Петров. Поднявшись на антресоли, где размещалось руководство цеха, он поинтересовался у проходящего мимо рабочего, как можно найти табельщицу.

– Нину, что ли? – спросил он его. – Да вон, она идет.

Он указал рукой на симпатичную молодую женщину, которая, лавируя между токарных станков, шла в их сторону.

– Нина, это к тебе, – сказал рабочий и направился дальше мимо грохочущих станков.

– Здравствуйте, Нина, – поздоровался с ней Абрамов, – я из МВД, моя фамилия Абрамов. Мне нужно с вами поговорить.

Она открыла ключом металлическую дверь, и они оказались в небольшом помещении, заставленном стеллажами с папками.

– Присаживайтесь, – предложила она Виктору.

Он сел на стул, достал бумагу и задал ей первый вопрос:

– Скажите, Нина, с какого дня отсутствует на работе технолог вашего цеха Петров Сергей Иванович?

– Как с какого дня? – переспросила она его, – вот уже десять дней, как его нет на работе.

– Вы не подскажете, а по какой причине?

– Наверное, запил. У него и раньше были прогулы на этой почве, – ответила табельщица. – Правда, за последние полгода это первый случай, когда он не вышел на работу.

– Скажите, как на все это смотрит руководство цеха? Человек является злостным нарушителем трудовой дисциплины, а его держат на работе?

– А это, вы у них лучше спросите, – ответила она. – Начальству виднее, кого держать на работе, а кого увольнять.

– Нина, я знаю, что Сергей якобы позвонил вам в прошлый понедельник и сообщил, что не выйдет на работу и возьмет все свои отгула. Это правда?

– Да, правда. Он мне позвонил рано утром, когда я только что пришла на работу. Была очень плохая слышимость, и я еле-еле разобрала, о чем он говорит.

– Вы уверены в том, что звонил Петров, раз говорите, что слышимость была очень плохой.

– Ну, а кто еще будет звонить мне на работу. Чужой человек не знает этого номера и того, что у него есть отгула. Вы ведь не знаете.

– Логично, – ответил ей Абрамов, – я действительно не знаю ни номера вашего телефона, ни наличия у Петрова отгулов. Вы сейчас хорошо подумайте и постарайтесь вспомнить подробнее, о чем он говорил.

– Я особо не прислушивалась к его речи. Так, нес всякую чепуху. Говорил, что уехал куда-то далеко, не то в Самару, не то в Саратов. Обещал приехать через несколько дней. Вы знаете, мне тогда не совсем понравилось его обращение ко мне. Он дважды назвал меня Нинок. До этого дня он меня всегда называл только по имени-отчеству.

– А вы уверены, что разговаривали именно с Петровым? – снова уточнил Виктор.

– Молодой человек! Его голос я хорошо знаю.

Абрамов поблагодарил ее за помощь. После того, как она расписалась под своим объяснением, он направился из цеха в сторону проходной. При выходе из ворот столкнулся с Вячеславом Агафоновым.

– Здравствуйте, – поздоровался он и испуганно оглянулся по сторонам.

– Вы чего испугались, Агафонов? – поинтересовался у него Абрамов. – Неужели я такой страшный?

Он осторожно взял Виктора под локоть и отвел в сторону.

– Вы знаете, вчера поздно вечером мне домой позвонил Петров. Я был в ванной, и поэтому с ним говорила моя жена. Он сообщил ей, что сейчас находится в Саратове и скоро собирается вернуться домой, то есть в Казань.

– Скажите, а ваша жена не могла ошибиться? – спросил Абрамов.

– Несмотря на плохую слышимость, она сразу же узнала его по голосу. Мы не думаем, что нам домой мог позвонить кто-то чужой. Вероятно, у него плохо работал телефон. Голос то появлялся, то исчезал.

– Что еще он вам сообщил? – поинтересовался у него Виктор.

– Больше ничего конкретного. Со слов жены, просил, чтобы я встретился с вами и сообщил вам о его местонахождении.

Он замолчал и посмотрел на Абрамова, словно ожидая каких-то комментариев. Виктор невольно задумался:

«Откуда Петров мог знать, что именно он занимается его розыском? Кроме его жены и Агафонова, о том, что розыск ведет, никто больше не знает».

– Вячеслав, он действительно назвал мою фамилию?

– Да, жена так и сказала мне. Мол, передайте Абрамову из милиции, что я нахожусь в Саратове.

– А чего вы так боитесь, Агафонов? Вы случайно не страдаете манией преследования?

– Просто я не хочу, чтобы нас видели вместе, мало ли что, – произнес он и снова стал озираться по сторонам.

Абрамов поблагодарил его за помощь и попросил зайти к нему на работу, чтобы официально оформить его сообщение.

***

По дороге на работу Виктор заехал на городскую телефонную станцию. Предъявив удостоверение личности, он сразу же направился в кабинет главного инженера. До этого ему дважды приходилось встречаться с ним, и поэтому, как он считал, они были достаточно хорошо знакомы.

– Здравствуйте, Герман Харитонович. Как ваше драгоценное здоровье? – поздоровался с ним Абрамов. – Как рыбалка?

– Спасибо. Пока здоровье не подводит, – в ответил он. – Вот только рыба почему-то не ловится.

– Вот и хорошо. Главное для людей вашего возраста, Герман Харитонович, чтобы не подводило здоровье, а рыбу, в следующий раз поймаете.

Виктор раньше никогда не задумывался о емкости этого слова. А ведь оно заключает в себе столько значений: здоровье – это работа, домашний очаг, дети и внуки. Этот перечень можно продолжать сколько хочешь.

– Слушай, Абрамов? Я думаю, ты пришел сюда не для того, чтобы поговорить о моем здоровье и рыбалке. Что у тебя стряслось?

– Герман Харитонович! Бумагу в ваш адрес направлю, как только доберусь до своего рабочего места. Окажите милость, помоги бедному милиционеру.

– Да хватит, Виктор, шутить. Говори конкретно, что надо? Мне сегодня не до шуток.

Абрамов, молча, протянул ему кусочек бумаги, на котором были записаны два телефонных номера. Первый номер был домашним и принадлежал Агафонову, а второй – заводской, то есть был установлен в кабинете табельщицы цеха, в котором работал Петров.

Он взял листок и вопросительно посмотрел на него.

– Мне нужно знать, с какого телефона звонили на указанные номера. Вот на этот в прошлый понедельник рано утром, а на этот – вчера вечером.

Герман Харитонович вызвал к себе сотрудницу и попросил, чтобы она выполнила просьбу Виктора. Абрамов поблагодарил его и направился вслед за девушкой. Через полчаса он уже знал, что оба звонка были осуществлены из телефона-автомата, расположенного на улице Попова в городе Казани.

«Вот тебе и Саратов, – подумал Абрамов. – Выходит, кто-то умышленно пытается пустить меня по ложному следу. Интересно, кто и с какой целью?»

Через полчаса он был на работе. Сев за стол, он начал готовить всевозможные запросы в учреждения здравоохранения. Первое, что он сделал, это подготовил и направил их по всем больницам республики на предмет нахождения у них мужчины, который не в состоянии сообщить о себе установочные данные. Второй запрос был связан с проверкой разыскиваемого Петрова по учетам трупов неизвестных граждан, обнаруженных в указанный им период.

Подготовив все необходимые запросы, Абрамов направился в кабинет начальника Управления уголовного розыска.

– Разрешите войти? – спросил Виктор.

– Заходи, Абрамов. Что у тебя? – поинтересовался у него Костин.

– Хотел бы подписать запросы, Юрий Васильевич, – ответил Виктор, протягивая ему, целую стопку бумаг.

– Не многовато? – с улыбкой спросил он.

– Нет, Юрий Васильевич, все согласно приказу, – ответил Абрамов.

Подписывая их, Костин, не поднимая головы, задал вопрос:

– Виктор, это хорошо, что ты уважаешь, требования приказа, но сам что-то накопал или нет?

Абрамов доложил ему о встрече с Петровой, о ее реакции на его предложение об осмотре квартиры, о показаниях Агафонова и табельщицы.

– А главное, Юрий Васильевич, что все эти звонки были сделаны из телефона-автомата, который находится на улице Попова.

Костин отложил ручку и внимательно посмотрел на Виктора.

– Что ты собираешься делать дальше? – поинтересовался он.

– Сейчас поеду в ЗАГС, проверю, действительно ли супруги Петровы обратились туда с заявлением о расторжении брака. Мне интересно, в каком состоянии оно находится.

– Погоди, Абрамов. Подобное заявление они могли подать в суд, – произнес Костин.

– Спасибо за подсказку. Если не найду ничего там, пойду по судам, – ответил Виктор.

– Ну, давай, копай, – сказал Костин. – Держи меня в курсе.

– Хорошо, Юрий Васильевич, – ответил Абрамов и вышел из кабинета.

***

– Ты куда это намылился? – спросил у Виктора Козин, заметив, что он собирается уходить. – Слушай, Абрамов, ты совсем обнаглел! Ты думаешь, что я буду за тебя всю эту текучку тянуть, а ты будешь гулять по улице?

– Ты что говоришь, Валерий Михайлович? Я сам не против того, чтобы вот так, как ты, сидеть на месте, а не мотаться в жару по кабинетам чиновников. Я не напрашивался на это дело, меня заставили его принять. А, в отношении текучки решай вопрос с Валиевым. Он был у Костина, когда тот освобождал меня от этой работы. Можешь позвонить Костину и спросить.

Не успел Абрамов закончить фразу, как в кабинет с газетой под мышкой вошел Валиев. Он посмотрел на них и сразу догадался о возникшем между ними конфликте.

– Чего вам не хватает? Живете как кошка с собакой, – произнес он. – Это ты, Козин, наверное, снова начал разбор полетов. Я тебе уже не раз говорил, не трогай Абрамова. Дай, человеку спокойно работать. Ты переживаешь, не отберет ли он у тебя должность начальника отделения розыска? У Абрамова другие масштабы.

– А я и не думаю об этом, с чего ты взял. Просто не хочется в такую жару сидеть в кабинете и ворошить эти кучи запросов.

Пока они не закончили перепалку, Виктор схватил папку с бумагами и выскочил из кабинета. Спустившись вниз, он вышел из министерства и направился на остановку трамвая. Через сорок минут Абрамов уже был в отделении ЗАГСа Советского района Казани.

Предъявив служебное удостоверение заведующей, он прошел в ее кабинет и сел на стул напротив нее.

– Талья Нургалеевна! Приношу свои извинения, что отрываю вас от дела, но у меня, вернее, у правоохранительных органов республики, к вам всего один вопрос. Позвольте спросить?

Женщина удивленно посмотрела на Виктора.

– Дело в том, – продолжил он, – что МВД интересует поданное около двух недель назад заявление четы Петровых о расторжении брака. Вы могли бы показать его мне?

Она снова удивленно посмотрела на Абрамова.

– Талья Нургалеевна, вы на меня так смотрите, как будто я только что вернулся с Марса? В чем дело?

– Вы знаете, приходил мужчина, назвавшийся Сергеем Михайловичем Петровым, и потребовал вернуть ему данное заявление, – ответила она.

Абрамов на какой-то миг растерялся. Теперь пришло время удивляться ему.

– Как Петров? Когда он приходил?

– Три дня назад, – ответила она. – Вы знаете, такой скандал учинил здесь, что мы даже растерялись и готовы были вызвать милицию.

– Вы хотите сказать, что отдали ему это заявление?

– Нет. Никакого заявления мы ему, конечно, не отдали. Мало ли что? Он сегодня подает заявление, завтра забирает. Так может продолжаться до бесконечности. Пусть приходят с супругой и решают, жить им вместе или нет.

– Покажите мне это заявление, – попросил ее Виктор.

Она встала из-за стола и вышла из кабинета. Через некоторое время она вернулась, держа в руках заявление. Абрамов осторожно взял его в руки, словно боясь, что оно в любой момент может рассыпаться, и стал внимательно читать. Заявление было небольшое, написано крупным уверенным почерком.

«Прошу вас расторгнуть мой брак с гражданкой Петровой Валентиной Георгиевной, которая также согласна с моим решением. Прошу вас рассмотреть данное заявление в самые кратчайшие сроки. О дате назначения заседания прошу известить по указанному номеру телефону.

Петров».

«Вот так дела, – подумал Виктор. – Выходит, если верить тому, что написано в заявлении, инициатором разрыва был он, а не она».

Это коренным образом меняло дело.

* * *

Абрамов сидел в кресле и терялся в догадках. В его голове все перепуталось. Стараясь выстроить логическую цепочку, Виктор начал раскладывать все по полочкам.

«Если следовать логике, Петров, чтобы разорвать брак с женой, обращается в ЗАГС. Тогда непонятно, почему он после этого уезжает из города и звонит якобы из Саратова сначала на работу, а затем своему приятелю Агафонову домой. Для чего? Зачем ему уезжать из города к какой-то новой женщине, если он еще не развелся?»

В том, что он не уехал из города, Абрамов был уверен. Но для чего тогда заявление, звонки? Кто режиссер всей этой истории? Видя замешательство на его лице, заведующая отделением районного ЗАГСа вышла из кабинета, оставив его одного.

Предчувствие беды заставило Абрамова мобилизоваться. За какие-то секунды в голове прокрутилась несколько комбинаций исчезновения Петрова.

«Петров, будучи взрослым и самостоятельным человеком, не мог так спонтанно, среди ночи, встать с постели и, не сказав никому ни слова, уехать из города. Это первое. Второе, он уехал, не взяв с собой ни денег, ни личных вещей, ни средств личной гигиены. В-третьих, что ему мешало сообщить об отъезде супруге, с которой он разводился? В-четвертых, Петров звонит к себе на работу, другу, но не звонит супруге. Почему? В-пятых, все звонки осуществляются с улицы Попова, которая находится рядом с домом пропавшего. Однако, никто его не видит, ни соседи, ни знакомые, и он почему-то не заходит домой, – размышлял Виктор. – Много вопросов и ни одного ответа. Пока ясно одно, что Петров из города никуда не выезжал. А, это значит, что его жена знает, что с ним произошло и где он находится».

У Абрамова заболела голова. Он обхватил ее руками, надеясь, что этим сможет уменьшить боль, но она не отступила. Рука машинально полезла в карман брюк. Виктор достал таблетки и запил их водой из стоявшего на столе графина.

Пока Абрамов соображал, что ему делать дальше, Талья Нургалеевна вернулась в кабинет и подняла с пола выпавшую из его папки фотографию разыскиваемого Петрова. Она, молча, протянула ее Виктору.

– Талья Нургалеевна! – обратился он к ней. – Скажите, пожалуйста, вы случайно не узнаете на фотографии того мужчину, который устроил скандал?

Она снова взяла фотографию и стала внимательно рассматривать изображенного на ней мужчину.

– Нет, я никогда не видела этого человека, – ответила она, возвращая Виктору фотографию.

– Посмотрите внимательнее, вы точно не знаете этого мужчину? – спросил Абрамов ее.

– Я же вам сказала, что никогда не видела этого человека.

«Если к ним приходил не Петров, тогда кто? Кто мог знать о том, что Петров подал заявление в ЗАГС? Агафонов, сама супруга и еще тот человек, которого он пока не знает», – подумал Виктор.

Абрамов встал со стула и, поблагодарив заведующую ЗАГСом, направился к двери.

– Извините, Талья Нургалеевна. У меня к вам одна просьба. Если этот мужчина появится вновь, прошу вас, сразу же связаться со мной.

– Хорошо, Виктор Николаевич, – ответила она.

Виктор вышел на улицу. Жара, словно тулуп, обволокла мое тело. Уже через минуту-другую он почувствовал, как по его спине тонким ручейком потек липкий противный пот. Сев в подошедший трамвай, он поехал на работу.

***

Абрамов сидел за рабочим столом и старался сложить мозаичное панно из тех сведений, что были известны ему, ибо в голове царил полный сумбур.

«Итак, Петров Сергей перед своим исчезновением встречается в гараже со старым приятелем Агафоновым и рассказывает ему о том, что они с супругой решили расторгнуть брак. Ранее расторжению брака препятствовала сама Валентина, а здесь, неожиданно, именно Валентина становится инициатором этого шага. В качестве компенсации она предлагает Сергею новую двухкомнатную квартиру».

Остановившись на мгновение, Виктор записал в своем блокноте – «проверить наличие у Валентины Петровой двухкомнатной квартиры». Записав, он стал размышлять дальше.

«Поговорив с Агафоновым, Сергей возвращается к себе домой и начинает собирать вещи, чтобы утром отправиться с приятелем на рыбалку. При этом, со слов Агафонова и Валентины, Сергей был в тот вечер нетрезвым. До этого случая Сергей шесть месяцев не употреблял спиртное».

Крупными буквами Абрамов написал в блокноте «Что заставило его выпить в тот вечер?», затем отодвинув блокнот в сторону, он снова стал размышлять.

«Проснувшись около десяти часов утра, Валентина не застает супруга дома и считает, что тот уехал на рыбалку. Ни вечером, ни на следующий день, Сергей дома не появляется, однако Валентина не спешит обращаться по факту исчезновения супруга в органы милиции. Проходит еще около недели, прежде чем она пишет заявление».

Абрамов снова придвинул к себе блокнот и записал, что необходимо проверить рыболовные снасти пропавшего и его амуницию, так как Петрова ни словом не обмолвилась, ни о сапогах, ни о других рыболовных принадлежностях, которые были у них дома. Сделав отметку, Виктор стал размышлять дальше.

«При встрече со мной Валентина отрицает наличие у мужа любовницы, тем самым как бы отгоняет мысль, что Сергей мог временно задержаться у новой пассии. Агафонов при встрече со мной впервые говорит о том, что разыскиваемый Петров после своего исчезновения позвонил табельщице и попросил ее оформить отгула. Как позже показала табельщица, в разговоре с ней он сообщил, что находится в Саратове. Затем уже сам Агафонов говорит ему, что ему домой звонил Петров и сказал, что находится в Саратове, и просил передать ему это лично. Здесь снова возникала нестыковка. Откуда он узнал, что его жена обратилась в милицию, и что его розыском занимается Абрамов, а не какой-то другой сотрудник милиции? Кто ему мог это сообщить? Агафонов? Но он с Петровым до этого не общался, значит, не мог ему сообщить об этом. Супруга? Но она ничего не сообщила ему о своем общении с мужем. Тогда кто? И последняя новость, что Петров приходил в ЗАГС и требовал вернуть ему заявление о расторжении брака. Для чего он это сделал? Ведь в ЗАГС приходил вовсе не Петров. По всей вероятности, чтобы на всякий случай убедить всех в том, что Петров жив! Но для чего?»

Абрамов сидел и сопоставлял эти факты. Построить целостную картину ему не удавалось. Многие фрагменты отсутствовали, что не позволяло соединить в единое целое то, о чем он уже знал. В том, что Петрова нет в живых, Виктор мог лишь догадываться, конкретных фактов у него не было.

Абрамов поднял трубку телефона и позвонил Агафонову домой.

– Здравствуйте, Вячеслав. Вам звонит Абрамов. Чем вы сегодня вечером заняты? – поинтересовался Виктор. – Вы не могли бы составить мне компанию и показать, где вы обычно рыбачили с Сергеем. Наверняка, у вас есть свое прикормленное место.

Судя по голосу, Агафонов этот вечер явно хотел посвятить чему-то другому, но отказать Абрамову не решился. Они договорились встретиться в семь часов вечера.

«Посмотрим, что там, – подумал Виктор, был ли на этом месте Сергей в ту субботу или нет?»

Оперативник достал из папки листы чистой бумаги и приготовился писать план оперативно-розыскных мероприятий. Он написал лишь «шапку», когда зазвонил телефон. Виктор снял трубку и услышал женский голос, который показался ему знакомым. Звонила секретарь Валентины Георгиевны Петровой.

– Виктор Николаевич! – произнесла она бархатным голосом. – Валентина Георгиевна смогла выбрать «окно» в своем плотном графике работы. Если вы можете, то она вас будет ждать у себя дома завтра в девять часов утра.

– Спасибо за информацию. Передайте, пожалуйста, вашему руководителю, что я обязательно буду завтра утром у нее, – ответил Абрамов.

Посмотрев на часы, он стал собираться. До встречи с Агафоновым оставалось сорок минут.

***

Когда он подъехал к дому Агафонова, тот уже стоял возле подъезда и беспокойно топтался на месте.

– Извините, Вячеслав, за опоздание. Сами знаете, городской транспорт, – произнес Виктор, протягивая ему руку.

Агафонов пожал ее и вопросительно посмотрел на Абрамова.

– А, на чем мы поедем? – первое, что он произнес.

– Как на чем? У вас же есть машина. Если бы у меня она была, то я бы обязательно приехал на ней.

Лицо Агафонова вытянулось и стало напоминать Виктору треугольник, обращенный узким углом вниз.

– Вы не обижайтесь, но у меня действительно нет, ни своего, ни служебного автомобиля.

Агафонов промолчал и направился обратно в квартиру, через минуту вернулся с ключами.

– Ну, что, пойдемте за машиной, – скорей простонал он, чем произнес.

Гараж Агафонова находился недалеко от дома. Он открыл ворота и вошел внутрь. Сев в машину, завел двигатель. Машина, чихнув несколько раз угарным газом, выкатилась из темного гаража. В личной собственности у него оказался автомобиль марки «Запорожец». Чтобы не обидеть хозяина, Абрамов отвернулся в сторону и улыбнулся. Закрыв ворота, они поехали.

Дорога оказалась дальней. Это, наверное, было связано еще с тем, что их «Запорожец» никак не хотел ехать быстрее восьмидесяти километров в час. Тем не менее, успешно преодолев весь маршрут, они оказались на месте рыбной ловли. Оно действительно было великолепным. Густой хвойный бор окружал большое лесное озеро. Выйдя из машины, Абрамов невольно залюбовался окружающей природой.

– Как называется это место? – поинтересовался он у Агафонова.

– Я точно не знаю. Здесь недалеко деревня Ивановка. Места здесь чудесные. Одно слово, заповедник.

– И какая здесь рыба? – спросил его Виктор.

– Всякая. Щука, карась, карп, – стал перечислять он названия рыб, обитающих в этом озере.

– Вячеслав! Давайте, посмотрим, может, Сергей оставил тут какие-либо следы своей субботней рыбалки?

Они медленно обошли большой участок берега, но никаких следов недавнего пребывания людей не заметили.

– Вот посмотрите, Виктор Николаевич, как я тогда залил костер, так больше его никто и не разводил. Вот и сушняк, который мы собрали с ним в последний раз, не тронут. Не было Сергея здесь, это точно.

– Ну, что, поехали домой, – предложил Абрамов ему, —раз не был, значит, не был.

Они сели в машину и поехали обратно в город.

– Зря только время потеряли, – произнес Агафонов. – Спросили бы меня, я и так бы вам ответил, что один Сергей сюда бы не приехал. Может быть, пошел бы порыбачить на Казанку, а сюда один – ни-ни.

Дорога назад показалась Виктору значительно короче. Когда они доехали до города, Абрамов попросил Вячеслава высадить его на трамвайной остановке. Он выполнил его просьбу и быстро скрылся за поворотом дороги. Виктор сел на лавочку и стал ждать свой трамвай.

«Выходит, Петров на рыбалку не выезжал, – подумал Абрамов. – Тогда, что его заставило уйти из дома, никому не сообщив об этом?»

Его размышления были прерваны подошедшим трамваем. Через тридцать минут он был уже дома.

***

За час до назначенного Петровой времени Абрамов находился во дворе дома, в котором она проживала последние десять лет. Он сидел на лавочке и, щурясь от яркого солнца, курил сигарету.

– Мужик, сигаретами не богат? – спросил его местный «абориген».

Виктор поднял глаза и внимательно посмотрел на обратившегося к нему мужчину. Передо мной стоял человек неопределенного возраста. Старая, заношенная одежда со следами грязи выдавала в нем «бомжа». Лицо его, заросшее рыжей с проседью щетиной и опухшее от постоянных пьянок, свидетельствовало о том, что он вчера, по всей видимости, хорошо провел вечер.

Абрамов, молча, достал пачку сигарет и, вынув одну сигарету, протянул ему.

– Дай, еще одну, – попросил он Виктора. – Для друга.

Он достал еще одну сигарету и также, молча, протянул мужчине.

– Слушай, мужик? Ты, случайно, не местный житель? – спросил Виктор его.

– А что? – в ответ спросил он и, нагнувшись ближе к Виктору, стал прикуривать сигарету.

– Да друга своего ищу, сунулся к нему домой, а там жена. Разоралась на меня, стала грозить милицией. Может, знаешь его, зовут друга Сергей Петров.

– Серегу-то, да кто его здесь не знает. Хороший мужик. Если были деньги, всегда помогал. Он не чурался нас, как некоторые другие, и барина из себя не корчил. Мы что? Мы тоже люди! Максим Горький тоже был босяк, как и мы.

– Ты мне вот что скажи, босяк, где я его найти могу? Говорят, он пропал дней десять назад.

– Как это пропал? Он же не вещь, был и пропал. Его, наверное, жена извела, стерва. Ты не смотри, что она такая благородная, красивая. Это еще та тварь.

– Почему ты так говоришь? – задал Абрамов ему вопрос. – Он мне на нее никогда не жаловался. Да и жили они вроде бы неплохо, по крайней мере, он ее очень любил.

– Я потому так говорю, что сильно уважал Серегу. Бывало он утром уйдет на работу, а к этой твари обязательно кто-то прикатит. Все на черных «Волгах», каждый из себя большого барина изображает. Правда, сейчас уже не то. Теперь к ней только один ныряет.

Абрамов сделал удивленное лицо и, словно не веря своему собеседнику, спросил:

– Ты это серьезно? А, я думал, что у них все на мази. Скажи, а кто это к ней ныряет, тоже, наверное, кто-нибудь из «тузов», не будет же она общаться с простым мужиком. Избалована ведь она мужским вниманием.

– Да она больше с водителем своим общается. Он молодой такой парень, татарин, черненький с кудрявыми волосами, короче – красавчик. Бывало, приедут вроде бы на обед, раньше он ее в машине ожидал, а теперь идет с ней прямо, как к себе домой. Иногда обед у них затягивается часа на два, если не больше.

– Ну, а что Сергей? Взял бы, да и спустил этого ухажера с лестницы, в следующий раз не пришел бы.

– Да как спустишь? Он же на работе целыми днями, а они в это время и кувыркаются в его кровати. Одно слово – тварь.

– Спасибо, – поблагодарил Виктор его и, достав из кармана пачку сигарет, протянул ее мужчине.

– Вот, возьми, тебе с другом пригодятся.

– Слушай, а ты случайно не из милиции? – спросил его собеседник.

– Нет, – ответил Виктор, – посмотри на меня, разве я похож на милиционера?

– Да, мне без разницы, откуда ты. Только советую, покрути эту бабенку, она все тебе расскажет, – произнес он и направился в сторону соседнего дома.

Абрамов поднялся со скамейки, заметив на балконе Петрову.

– Валентина Георгиевна! – окликнул он ее. – Скажите, мне можно подниматься?

– Да, поднимайтесь. Я открою дверь, —ответила она и исчезла с балкона.

Виктор вошел в полутемный подъезд, пропахший кошачьей мочой и пригоревшей пищей, и стал медленно подниматься наверх. Оказавшись на третьем этаже, он остановился около обитой черным дерматином двери, на которой, сверкая бронзовым цветом, красовалась цифра девять. Абрамов потянулся рукой к звонку, но дверь открылась сама. На пороге стояла Петрова.

– Здравствуйте! – поздоровалась она. – Проходите, Виктор Николаевич.

Виктор, молча, переступил порог квартиры и оказался в довольно большой прихожей, одна из стен которой была выложена зеркалами, что делало ее зрительно больше. Он сразу же обратил внимание на стоявшие в прихожей резиновые сапоги большого размера и связанные удочки.

– Да не стойте у порога, проходите в зал, – пригласила она его.

Проходя в зал, Абрамов посмотрел на тумбу, на которой лежала большая связка ключей. Судя по всему, это были ключи от гаража.

Виктор вошел и остановился посреди комнаты. Она была достаточно большой для этого дома. В середине находился круглый инкрустированный стол, вокруг которого стояло восемь стульев. Заметив его удивление, Петрова произнесла:

– Этот гарнитур я приобрела в Москве. Он выполнен из цельного дерева итальянскими мастерами. Не правда ли, он очень красивый?

– Наверное, безумно дорогой? – спросил ее Виктор.

– Не дороже денег, – скромно ответила Петрова и повела его на кухню.

– Скажите, это во всем доме такие большие комнаты или только у вас?

Петрова немного смутилась от его прямого и, может быть, не совсем тактичного вопроса, и сказала:

– Нет, только у меня. Зал больше за счет того, что у моих соседей за стенкой вместо двух комнат, как во всем доме, всего одна.

– Понятно, – произнес Абрамов и проследовал за ней.

В спальне, в зале и на кухне была идеальная чистота, чему он невольно удивился.

– Валентина Георгиевна, у вас так чисто и опрятно, как будто вы только вчера сделали ремонт?

Внезапно лицо Петровой изменилось. Ее располагающая к себе улыбка исчезла. Ее, словно подменили.

– Скажите, Виктор Николаевич, какое отношение ремонт имеет к моему пропавшему мужу? Да, я сделала небольшой косметический ремонт, разве нельзя? Или так и сидеть в грязи, если пропал муж. Один мой знакомый посоветовал очень хороших мастеров, вот они за три дня и сделали ремонт, и мне кажется, что выполнили его быстро и достаточно хорошо.

– Почему вы так болезненно отнеслись к моему вопросу? Поверьте, я не хотел обидеть вас. Ремонт – дело большое, тем более, я смотрю, вам, и паркет мастера перебрали.

– Вы меня тоже простите за несдержанность. Сами знаете, после того как пропал Сергей, я вся на нервах.

– У меня к вам один вопрос. Разрешите задать?

Она, молча, кивнула.

– Валентина Георгиевна, вы были в курсе того, что ваш муж подал заявление в ЗАГС о расторжении брака?

Она удивленно посмотрела на Абрамова и произнесла:

– Извините, это вы о чем? Конечно, нет! Я впервые об этом слышу. Вы сами знаете, что жизнь прожить, не поле перейти. Не буду скрывать, он меня ревновал. Ревновал ко всему: к работе, к сослуживцам. Я не могла задержаться на работе, так как это вызывало у него приступы ревности и злости. Раньше, когда мы с ним ругались, я несколько раз предлагала ему разойтись, но он отказывался это делать, потому что безумно любил меня. И вдруг вы говорите, что он обратился с заявлением о расторжении брака? Странно. Это на него не похоже. Но раз вы утверждаете это, то почему бы и нет? Он довольно молодой мужчина, и если у него появилась какая-то женщина, которую он смог сильно полюбить, то почему бы и нет? У каждого человека есть право выбора: как и с кем, жить дальше. Если он решил так поступить, значит, у него были на то причины, но я об этом действительно не знала.

Она играла плохо. В ее глазах не было огня обиды, удивления и волнения. Она говорила с ним без всяких эмоций, что не соответствовало состоянию женщины, оставленной мужчиной. Заметив его пристальный взгляд, она взяла его под руку и повела в сторону прихожей.

– Валентина Георгиевна, это ключи вашего мужа от гаража? – спросил Виктор.

Она побледнела и крепко схватилась рукой за дверной косяк.

– Нет, это запасные ключи, – ответила она. – Вы ошиблись, Виктор Николаевич.

Абрамов вышел из квартиры и стал спускаться вниз по лестнице. Оказавшись на улице, он обратил внимание на автомашину «Волга», которая подъехала к подъезду дома, в котором проживала Петрова. Запомнив ее номер, он поехал на работу.

***

– Привет всем! – поздоровался Абрамов, входя в кабинет.

– Ты, где ходишь? – задал ему вопрос Валиев. – Тебя с утра разыскивает Костин, а я даже не знаю, что ему сказать.

– Как будто не знаете где? Я квартиру Петровой осматривал. Я же вам еще вчера об этом говорил, – ответил Виктор.

– Ну, ты хоть бы позвонил, напомнил. Я что, должен все помнить, что ли? – проворчал Валиев. – Давай, топай к Костину, он, наверняка, тебя ждет.

Абрамов встал из-за стола и направился в кабинет Костина.

– Разрешите войти, Юрий Васильевич! – спросил Виктор. – Говорят, искали.

– Заходи, Абрамов, присаживайся, – ответил он.

Виктор прошел в кабинет и сел на стул. Отложив документы в сторону, начальник Управления поднял на него глаза и спросил:

– Ну, как идет розыск Петрова? Копаешь? Я смотрю, уж больно сложное дело получается. Может быть, тебя заменить и передать дело Козину?

– В каком смысле сложное дело? – поинтересовался Абрамов. – Дело, как дело, если подходить к розыску серьезно. Козину передавать не нужно. Я сам справлюсь. Супруга пропавшего Петрова, думаю, хорошо знает, что с ним произошло, но по каким-то причинам не хочет об этом говорить.

– Как знает? Я что-то тебя не совсем понимаю? – произнес Костин. – Ты можешь все четко сформулировать и нормально доложить.

Абрамов кивнул и начал рассказывать:

– Сегодня с утра я был на квартире Петровой. Вы знаете, что согласно приказу я обязательно должен был осмотреть последнее местопребывание пропавшего человека. Мне бросилось в глаза, что она после исчезновения супруга сделала ремонт в доме. Я также обратил внимание, что в одной из комнат перебрали и отциклевали паркет, поклеили новые обои. В других комнатах ремонт не делали. При выходе из квартиры я обратил внимание на то, что на журнальном столике в прихожей лежат ключи ее мужа с его именным брелоком, и до сих пор стоят его резиновые сапоги, а в углу – удочки. Странно, человек рано утром ушел из дома на рыбалку, со слов жены, и оставил дома свои ключи, сапоги и удочки. Чем же он тогда закрывал входную дверь, и на какие снасти собирался ловить рыбу?

– А, почему ты решил, что увиденные тобой ключи от дома принадлежат ее мужу, а не ей?

– На связке были ключи от гаража. Женщины никогда не будут носить такую связку с собой. Они, как правило, держат их дома и по необходимости берут лишь для того, чтобы открыть гараж. Перед тем как произвести осмотр квартиры Сергея Петрова, я разговорился с местным бомжем. С его слов, Сергей был хорошим, простым человеком и пропасть без вести просто так не мог. Все местные мужики винят в исчезновении его жену, считая, что только она и ее молодой любовник – водитель персональной машины причастны к его исчезновению.

Виктор сделал паузу и внимательно посмотрел на Костина. Лицо Юрия Васильевича было сосредоточенным. Поймав на себе его взгляд, он сказал:

– Что еще? То, что ты сейчас доложил мне, нужно сто раз перепроверить. Не забывай, что она – заместитель министра и любимая женщина первых лиц республики. Здесь нам с тобой промахнуться нельзя. Ты, сейчас, как на минном поле: шаг влево, шаг вправо, и нет тебя.

Абрамов понимающе кивнул головой и продолжил.

– Вчера вечером, я выезжал с другом Сергея на постоянное место их рыбалки. Мы там облазили все, но следов Петрова не нашли.

– А, может, он поехал на другое место? Почему вы решили, что он должен был ехать только туда?

– Дело в том, что накануне своего исчезновения он договаривался с Агафоновым поехать именно туда. Это первое. Второе. Я проверил ЗАГС. Со слов Агафонова, Петров обратился в ЗАГС с заявлением о расторжении брака с Валентиной Георгиевной. Проверка показала, что это соответствует действительности. В ЗАГСе есть заявление от его имени. Пока не ясно, писал это заявление он или другой человек. Со слов заведующей, Петров приходил на днях к ним в учреждение и, устроив скандал, требовал, чтобы они вернули ему это заявление. На предъявленной мной фотографии пропавшего, сотрудники ЗАГСа не опознали Петрова. Следовательно, к ним приходил другой человек. Вы помните, Юрий Васильевич, я докладывал вам о телефонных звонках Агафонову и на работу, которые были сделаны Петровым из Саратова? – продолжил Абрамов – Как я потом установил, все они были из телефона-автомата на улице Попова. Я считаю, что кто-то искусственно наводит нас на мысль, что Петров жив. Сначала он звонит из Саратова, а затем приходит в ЗАГС, где устраивает скандал с заявлением. Пока мне непонятно только одно, кому это надо и зачем? По всей вероятности, предпринимается попытка увести нас в сторону. Я думаю, Юрий Васильевич, если бы Петров был жив, то он обязательно пришел бы домой или дал знать своему другу Агафонову.

Виктор остановился и снова посмотрел на Костина, стараясь угадать, насколько доступно он донес свою мысль.

– Кстати, Юрий Васильевич, Петрова, ранее обещавшая своему мужу двухкомнатную квартиру в случае их развода, сделала вид, что она не в курсе этого заявления и, теперь, всячески старается убедить меня в возможности наличия у него другой женщины.

– Да, туманная история, Абрамов, – произнес Костин, – судя по твоим выводам, Петрова могла убить супруга вместе со своим любовником. Я правильно тебя понял?

– Правильно, Юрий Васильевич! – ответил Виктор. – Думаю, что все это было тщательно продумано и подготовлено: заявление в ЗАГС, исчезновение, звонки из Саратова, скандал в ЗАГСе. Интересно одно, кто режиссер – Петрова или ее водитель? Разрешите мне подготовить задание на наружное наблюдение за водителем. Думаю, что на Петрову нам не санкционируют, а вот на водителя – запросто.

– Давай, готовь, – сказал Костин, – о результатах работы, пока молчок. Ты понял?

– Хорошо. Разрешите идти? – спросил его Абрамов.

– Иди, – коротко бросил он Виктору.

***

Весь остаток дня Абрамов сидел в кабинете и подшивал в дело поступившие ответы на запросы. Все ответы были однотипными, ни среди больных, неспособных назвать свои данные, ни среди трупов неустановленных граждан, Петров не проходил.

Виктор подшил все материалы в папку и положил розыскное дело в сейф. Затем, достал из кармана лист бумаги, на котором был записан государственный номер машины, приехавшей утром за Петровой. Он снял трубку, связался с дежурным по ГАИ и попросил пробить автомобиль с данными номерами. Абрамов сидел с трубкой в руках и ждал ответа дежурного. Прошло минут десять, прежде чем он ему ответил.

– Записывай, – произнес дежурный. – Машина «Волга» числится за Министерством социальной защиты. Закреплена за водителем Даминовым Марсом Ваяновичем, 1957 года рождения, уроженцем села Высокая Гора. Проживает: Казань, ул. Гвардейская, дом 48, корпус 2, квартира 60/4. Записал?

– Записал, – ответил Виктор. – Скажи, почему такой мудреный адрес?

– Это, похоже, малосемейное общежитие. Только там такие номера квартир.

Он поблагодарил его и положил трубку. Достав из сейфа бланк задания на наружное наблюдение, Абрамов заполнил все необходимые графы и направился к Костину, чтобы подписать его. Начальник Управления в кабинете был один. Быстро подписав ему задание, он как бы мимоходом сообщил:

– Ты знаешь, на тебя поступило заявление в прокуратуру республики? – произнес Костин.

– О чем, если не секрет, Юрий Васильевич? – поинтересовался Абрамов.

– Какой секрет? Пишут, что ты общаешься с маргиналами, поишь их водкой, выпытываешь у них какие-то одному тебе известные сведения.

– Ну и что? Кому какое дело, с кем я общаюсь? С бомжами или с нормальными людьми. Если мне нужна будет информация, которой владеет самый последний бомж, я с ним обязательно встречусь и переговорю. А кто подписался под этим заявлением?

– Никто. Оно анонимно, без подписи и адреса, – ответил Костин, – но думаю, что без Петровой здесь не обошлось.

– Зачем же его рассматривать, если даже отвечать некому? Я бы запретил вообще рассматривать анонимки.

– Когда станешь членом правительства, тогда и запретишь. А, сейчас, каждый сигнал должен обязательно проверяться.

– Тогда я вам скажу, кто написал эту анонимку. Написал ее водитель. Только она и он видели меня сегодня утром, когда я беседовал с местным бомжем.

– Вот видишь, тебя уже начинают бояться, Абрамов. Это хорошо. Значит, ты движешься в правильном направлении. А, за анонимку не переживай, я поручу ее проверку Валиеву. Он знает, как на них отвечать. Надо же, как быстро отреагировали, заволновались, похоже, не на шутку.

Выйдя от Костина, Виктор направился домой.

***

Абрамов вышел из трамвая на остановке Парк имени Горького и, не спеша, направился по улице Вишневского в сторону своего дома. Было очень душно. От раскаленного асфальта и стен домов исходила такая жара, словно от раскаленной печи.

«Сейчас бы искупаться, – подумал Виктор, – люди отдыхают, загорают, а ты все пашешь и пашешь».

Внезапно он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Абрамов остановился и посмотрел назад, стараясь разглядеть человека, который столь внимательно рассматривал его. Однако, как он ни старался вычислить его, у него не вышло. Вокруг Виктора двигались люди, кто парами, кто группами, которые шли, не обращая на него никакого внимания.

« Наверное, показалось, – подумал он. – Пуганая ворона и куста боится».

Абрамов ускорил шаг и свернул за угол дома. До дома оставалось метров двести, когда он вновь ощутил на спине тяжелый изучающий взгляд. Оглянувшись, как и в прошлый раз, он ничего особенного не заметил.

«Нервишки, – подумал Виктор. – Так можно заболеть манией преследования».

Миновав продуктовый магазин, Абрамов вошел во двор своего дома. Пересек его по диагонали и вошел в подъезд. Он открыл дверь квартиры и сразу же направился прямо к окну. Отодвинув в сторону штору, он увидел «Жигули» бежевого цвета, которые остановились недалеко от его подъезда. В машине находились двое мужчин, но разглядеть их было довольно сложно. Почему он обратил внимание именно на эту машину, сказать сложно. Интуиция подсказала ему, что угроза исходит от пассажиров именно этой машины. Постояв некоторое время, машина скрылась за углом дома.

Проснувшись рано утром, Абрамов быстро позавтракал и направился на работу. Что-то заставило его оглянуться. Метрах в ста от него медленно двигались «Жигули» бежевого цвета.

«Что это? – подумал Виктор. – Неужели наружное наблюдение? А может, ему это показалось? Если это наблюдение, то кто его организовал? КГБ? МВД? А почему бы и нет? Петрова могла обратиться за помощью к Председателю КГБ, вот они и повесили за ним хвост».

Он свернул с улицы Вишневского и двинулся через дворы. Вскоре Абрамов вышел на улицу Бутлерова и по ней направился в сторону улицы Маяковского. Он несколько раз оглядывался назад, однако бежевой легковушки он больше не видел.

После оперативки Абрамов поехал в дом, в котором проживал Петров. Половину дня он потратил на опрос соседей пропавшего. Виктор обходил одну квартиру за другой, разговаривая с соседями о судьбе Петрова. Все они винили в исчезновении Сергея его жену Валентину, приписывая ей всевозможные отрицательные качества.

– Сами посудите, молодой человек, кто не запьет, если жена открыто гуляет с другими мужиками, – чуть ли, не в один голос убеждали его соседи.

– А вы сами видели это, или вам об этом кто-то рассказывал?

– А, как же? – заявила одна из соседок. – Я сама несколько раз видела, как ее среди бела дня на машине привозили мужики.

– Ну, мало ли кого и кто привозит? Она – женщина, работает на ответственной должности, да и внешность у нее неплохая.

– Ты что, сынок? Я не один десяток лет на земле живу и сразу вижу, кто и зачем приезжает. Ты бы видел, как мучился Сергей, как места не находил от того, что каждый тыкал ему в глаза поведением его жены.

– А он разве не мог развестись с ней? Сейчас, это не проблема, подал заявление в ЗАГС или в суд, и все.

– Это для нас, простых людей, а для них … Короче, не жил, а мучился!

Соседка замолчала и, сделав таинственное лицо, оглянулась назад, словно проверяя, не стоит ли кто у нее за спиной.

– Я даже не знаю, как тебе сказать, милый, но в ту ночь, когда пропал наш Сергей, жена его уезжала из дома, и уезжала не одна, а со своим водителем. Вернулись они ближе к утру, когда стало светать.

– Вы серьезно? – спросил Абрамов ее.

– Богом могу поклясться. Ты сам знаешь, мы, старики, спим чутко. Так вот проснулась я от того, что услышала разговор во дворе. Я встала с кровати и подошла к балкону. Смотрю, у подъезда Петровых стоит «Волга», а водитель этой машины, кучерявый такой, что-то укладывает в багажник. Что укладывал, я сказать точно не могу, но что-то большое и тяжелое, он кое-как ворочал свой груз. Буквально через минуту-другую из подъезда выпорхнула наша министерша и сразу же села в машину. Я еще тогда подумала, куда она собралась, на ночь глядя? Вернулась, когда было уже светло. Приехала на той же машине. Она вышла из машины, и они вместе с водителем направились, похоже, к ней домой. Пробыл он там недолго, от силы минут пять. Вышел он от нее с большим узлом, который положил в багажник.

– Когда он клал этот узел, багажник был пуст? – спросил ее Виктор.

– Да, вещей там не было, – ответила женщина.

Абрамов попросил ее расписаться под своими показаниями.

– Сынок, меня в милицию затаскают из-за того, что я вам рассказала? – спросила она его.

– Не переживайте, никто вас пока никуда таскать не будет, – произнес Абрамов и вышел из ее квартиры.

Он шел по улице и не знал, радоваться или огорчаться этим показаниям.

«Задержать Петрову мне никто и никогда не позволит. Возбуждать уголовное дело прокуратура тоже, наверняка, не станет. Тогда что делать со всеми этими показаниями и догадками», – размышлял Виктор, шагая по раскаленной солнцем улице.

Дойдя до перекрестка, он остановился на красный свет светофора. Народу на перекрестке было мало, от силы человек семь–восемь. Когда вспыхнул зеленый свет, он первым шагнул на дорогу. Спас Абрамова случайный прохожий, который, схватив его за руку, силой затянул обратно на тротуар. Мимо него на огромной скорости промчался автомобиль.

– Мужчина, надо быть осторожным, когда переходите дорогу. Вы не на зеленый свет смотрите, а на нее, на дорогу.

– Спасибо, – поблагодарил Виктор прохожего. – Вы знаете, я даже не заметил этой машины. Скажите хоть, что за машина была.

– Да, «Жигули», не то шестой, не то третьей модели, бежевого цвета, – ответил он. – Насколько я успел рассмотреть, номеров на ней не было.

Он еще раз поблагодарил мужчину и направился к остановке трамвая.

***

Приехав на работу, Абрамов сразу же направился в экспертно-криминалистический отдел, в котором работал его старый товарищ по институту Юра Дворников.

– Привет химикам и алхимикам! – произнес Виктор, входя в лабораторию. – Как живете?

– Привет, сыщик! – ответил Юрка. – Что тебя занесло в наши края? Наверняка какая-то сумасшедшая идея, без осуществления которой ты просто не можешь жить.

– Почти угадал, Юра. Есть мысль, но пока нет механизма ее воплощения и методики применения. Если подскажешь или поможешь, то моя благодарность не будет иметь границ.

– Заинтриговал. Давай, рассказывай, что ты надумал?

– Юра! Я хочу проверить багажник одной автомашины на предмет наличия в нем следов крови. Насколько я наслышан, у вас в лаборатории есть специальный раствор, который позволяет провести подобные действия.

Абрамов остановился и посмотрел на него, ожидая какой-то реакции на его слова. Так оно и произошло. Дворников сначала задумался, а затем произнес:

– Виктор! Ты прав, такой раствор существует. Единственный недостаток этого реагента в том, что, заставляя светиться кровь в лучах ультрафиолетового света, он полностью ее уничтожает. Если мы обработаем этим реагентом багажник, то тем самым уничтожим все следы крови.

– А мы полностью багажник обрабатывать не будем. Мы обработаем только его часть.

– Интересно, откуда ты знаешь, в каком положении лежал труп в этом самом багажнике. Вдруг получится так, что мы именно это место и обработаем, что тогда?

Абрамов задумался. Приведенные товарищем аргументы были довольно весомыми.

– Что же делать? – спросил Виктор его. – Подскажи, ты же специалист!

– Советую тебе обратиться в прокуратуру, а не заниматься самодеятельностью. Будет постановление на экспертизу, вопросов не будет. Все сделаем в лучшем виде.

– Бесполезно, Юра. Прокуратура не станет возбуждать уголовное дело по моим материалам. Там задействовано слишком большое лицо, имеющее серьезные связи. Вот если бы мы сами провели это «втихаря», было бы очень здорово. Я бы на этой самой процедуре легко «развалил» исполнителя убийства.

– Ты хоть сам понимаешь, на что меня подбиваешь? Ты не думал, какие могут быть последствия? Да нас с тобой не то, что из милиции выгонят, нас еще и посадят за превышение служебных полномочий. Я не знаю, как ты, но мне еще не надоело таскать на плечах погоны со звездами.

Он снова замолчал и уставился на пробирки, которые стояли у него на столе.

– Кому хоть принадлежит эта машина? – поинтересовался он.

– Кабинету министров республики, – выдавил из себя Абрамов.

– Кому, кому? – переспросил он.

– Кабинету министров, – произнес Виктор и посмотрел на него.

– Ты, Абрамов, явно болен. Без постановления прокуратуры, машина принадлежит Кабинету министров! Ты что, считаешь меня идиотом? Да у меня семья!

– Не нужно кричать, Юра, я не глухой. Нет, так нет, неволить я тебя не могу, тем более, что у тебя семья и погоны на плечах. Сделаю все сам, только дай мне этот реагент.

– Я смотрю, ты ничего не понял, Абрамов. Этого просто делать нельзя! Пойми меня правильно.

– Я все понимаю и поэтому прошу у тебя этот реактив. Я все сделаю один.

Дворников встал со стула и направился к столу. Он долго сливал какие-то жидкости из одной пробирки в другую, а затем, развернувшись к нему. Он протянул Абрамову небольшой пузырек, заткнутый резиновой пробкой.

– Вот, возьми. Наносишь раствор на предполагаемое место. При наличии следов крови оно должно будет засветиться зеленым цветом в лучах ультрафиолетовой лампы. Понял?

– Да, понял, – ответил Виктор.

– Если понял, то лампу возьми сам, она вон в том ящике, – сказал он и рукой показал на тумбу.

Абрамов взял пузырек, лампу и, попрощавшись с Юркой, направился к двери.

***

Вечером после работы, Абрамов направился в так называемый «обкомовский» гараж, который находился недалеко от Фуксовского сада. Он сел на лавочку и стал внимательно наблюдать за воротами гаража. Машины одна за другой въезжали во двор и, словно солдаты, становились в ряд вдоль бетонного забора.

Ему пришлось сидеть более часа, пока он дождался возвращения в гараж автомашины Марса Даминова. Расстояние было не столь большим, и он отчетливо видел, как водитель вышел из автомобиля и, улыбаясь, передал ключи дежурному по гаражу.

Даминов вышел за ворота, закурил и стал кого-то ждать. Абрамов сидел на лавочке и следил за ним. Прошло еще минут двадцать, прежде чем к нему подъехали «Жигули» бежевого цвета. Из машины вышел молодой мужчина и, поздоровавшись с Даминовым, начал о чем-то с ним говорить. До Виктора долетали лишь отрывки отдельных фраз, и, чтобы лучше слышать, он встал с лавочки и, скрываясь в кустарнике, стал пробираться поближе к ним. Внешность водителя «Жигулей» показалась Абрамову знакомой. Присмотревшись внимательнее, он узнал в нем мужчину, который преследовала его в течение двух дней.

«Вот тебе и встреча, – подумал Абрамов, разглядывая мужчину. – А, я-то думал, что его «пасет» КГБ».

Разговор между Даминовым и незнакомым мужчиной становился все напряженнее. Похоже, Даминов, в чем-то упрекал мужчину, а тот оправдывался.

– Ты бы сам попробовал его сбить на этом перекрестке, – возмущенно произнес незнакомец. – Вы все на словах мастера, а как коснется дела, сразу в кусты.

– Пойми, я бы сам это сделал, но я все время на поводке. Куда дернешься? Вот и обратился к тебе, как к старому другу. Я же просил тебя не просто так, а за деньги. Тебе же они нужны, а не мне.

– Пойми меня, Марс. Я сделал, как умел. Я же не каждый день занимаюсь тем, что езжу по улицам и сбиваю людей. У меня подобной практики нет.

– Что ты хочешь теперь от меня? Ты, наверное, решил, что я заплачу тебе за твои красивые глаза. Нет, брат, извини, или ты выполнишь свою работу до конца и получишь деньги, или я буду искать тебе замену в этом деле.

– Больше я рисковать не стану. У меня ребенок, семья. Если тебе мешает этот мент, решай вопрос с ним самостоятельно. Я больше не хочу этим заниматься.

– Дело твое. Тогда продолжай «бомбить», может, отвернет тебе голову какой-нибудь пьяный мужик.

– Лучше уж это, чем сидеть в тюрьме из-за какой-то бабы, – сказал мужчина и направился к своей машине.

Незнакомец сел в свой автомобиль, и тот со свистом тронулся с места. Даминов, проводив взглядом машину, направился в сторону площади Слободы. Дождавшись, когда Марс скрылся из виду, Абрамов вылез из кустов и направился в гараж.

– Привет, – поздоровался он с охранником, – а 17-26 ТБА на месте?

– А ты кто такой? – поинтересовался он.

Абрамов, молча, достал удостоверение личности и сунул ему под нос.

– Теперь понял, кто я такой? – спросил он. – Сегодня водитель этой машины подвозил мою жену на вокзал, и у нее пропала золотая сережка из сумочки, которая находилась в багажнике. Открой, пожалуйста, багажник его машины, я посмотрю, может, она там лежит.

– Ты знаешь, нам не положено рыться в машинах. Не дай Бог, кто-то узнает, такой скандал закатят. Мало ли что может быть в багажнике.

– А кто узнает, если сам не скажешь об этом? Ну, выручи меня, открой, иначе жена живого съест.

Охранник внимательно посмотрел на него, словно проверяя, не является ли он провокатором.

– Да ты не бойся. Я только взгляну и все, сразу же уйду.

Он еще немного поколебался, а затем произнес, вставая со стула:

– Пошли, только мухой, туда и обратно.

– Все ясно. Посмотрю и все, – ответил Виктор.

Он снял с крючка ключи и медленно направился к автомашине. Он открыл багажник и подозвал Виктора.

– Давай, смотри, – сказал он.

В этот момент, на его счастье, зазвонил телефон, стоящий у охранника на столе. Чертыхаясь, он поспешил к нему. Разговаривал мужчина от силы минуты три, однако, этого времени было вполне достаточно, чтобы осмотреть багажник.

Там, кроме «запаски», в багажнике ничего не было. Абрамов поднял край резинового коврика и плеснул реактив. Достав из кармана фонарь, направил его на раствор. На швах металл мгновенно засветился бледно-зеленым цветом, подсказывая ему о наличии человеческой крови.

«Ура!» – чуть не закричал Виктор, опуская коврик на место.

Это была победа. Пусть частичная, но победа. Абрамова захлестывали эмоции, но он переборов себя, захлопнул багажник машины и молча, направился к охраннику.

– Нашел? – поинтересовался тот.

– Нет. Наверное, номер автомашины перепутала или потеряла совершенно в другом месте, – ответил Виктор. – Большое спасибо, что не отказал мне в этой просьбе.

Абрамов вышел из гаража и, поднявшись в горку по дороге, направился в сторону площади Свободы.

***

Пока Виктор добирался пешком до дома, чего он только не передумал. Погасив в себе все эмоции, Абрамов приступил к анализу ситуации. То, что за ним наблюдали, уже не требовало никаких доказательств. Теперь он знал, кто организовал наблюдение, и для чего оно было нужно. То, что он чудом остался жив и даже не получил никаких увечий, было больше похоже на везение, а не на плохую работу исполнителя. Если бы не тот мужчина, который буквально вытащил его из-под колес, конец этой истории был бы весьма печальным.

Кто или что заставило это сделать Даминова, человека, с которым он вообще никогда не общался, тоже не было секретом. По всей вероятности, им двигал страх возможного разоблачения. Абрамов не исключал, что Петрова рассказала Даминову о его посещении ее квартиры, а также о том, что он интересовался проведенным ремонтом.

Виктор шагал по улице, не замечая прохожих, полностью поглощенный своими мыслями. В том, что Сергея Петрова убили в собственной квартире, он уже не сомневался. Оставался лишь небольшой штрих.

«Кто его убил? Жена или любовник? А может, они совершили это убийство вдвоем?» – ответа на этот вопрос у него пока не было.

Однако, в то, что он появится, Абрамов уже не сомневался.

«Итак, она или они, убив Сергея, решили избавиться от трупа. Для этого Даминов берет служебную автомашину и приезжает ночью к дому своей любовницы. Они заворачивают труп Сергея в покрывало, и водитель выносит его на улицу. Эту сцену видит соседка Петровой. Погрузив труп в багажник служебной автомашины, они вдвоем вывозят его и закапывают. После чего Петрова на этой же машине возвращается к себе домой, где, по всей вероятности, тщательно убирает комнату. Через день или два Даминов приводит к ней знакомых мастеров, которые переклеивают обои, перебирают и циклюют паркет. Лишь после того как Петрова уничтожает все следы убийства в квартире, она пишет заявление об исчезновении мужа и передает его непосредственно в МВД. И что мы имеем в остатке? Страдающую жену и верного водителя, который готов пойти на все ради нее», – размышлял Абрамов.

– Виктор! – окликнула его жена. – Ты что слепой и глухой? Проходишь мимо нас с дочерью, я тебе кричу, а ты не слышишь?

Абрамов виновато улыбнулся ей и попросил прощения:

– Извини! Устал сильно, задумался.

Жена засмеялась, а дочка, схватив его за руку, потащила в сторону подъезда.

– Пойдем домой, папа. Мама там уже все приготовила. Сейчас, она тебя накормит, и мы с тобой будем играть.

Он поднял ее на руки, и они втроем направились домой.

***

Утром Виктора ждал очередной удар, которая нанесла Петрова. Она обратилась к министру с письменной жалобой, в которой потребовала оградить ее от различного, как она выразилась, бессмысленного сбора грязи и компромата по месту ее проживания, так как все эти действия со стороны милиции подрывают ее деловую и моральную репутации. В своем заявлении она приводила факты опроса мной жителей подъезда, в котором проживала.

– Ну, что, Абрамов, будем делать? – спросил его Костин. – Как-никак, она заместитель министра, депутат и имеет все законные права на свою неприкосновенность, в том числе и на неприкосновенность своего жилища.

– Это она убила своего мужа, а теперь скрывается за своими регалиями. Выходит, простого мужика мы можем засудить за что-то, а такую женщину, как она, нет? Мы даже не можем прикоснуться к ней пальцем лишь потому, что она заместитель министра и депутат Верховного Совета республики?

– Успокойся, этот закон не я принимал, и не мне его отменять. У тебя есть второй фигурант в этом деле, вот и работай с ним до посинения, а ее пока оставь в покое. Надеюсь, ты понял меня?

– Чего же не понять, конечно, понял. Вчера мне удалось проникнуть в «обкомовский» гараж и осмотреть машину ее водителя: в багажнике я обнаружил следы человеческой крови.

– Вот ты даешь, Абрамов! – то ли с восхищением, то ли с осуждением произнес Костин. – С тобой явно не соскучишься. Интересно, каким образом тебе удалось обнаружить там кровь? Визуально или еще как-то?

– Я ее обнаружил с помощью реактива.

– А, где ты его взял, если не секрет? – спросил у него Костин.

Абрамов опустил глаза и замолчал. Видя, что он замкнулся, Костин снова задал вопрос:

– Вот ты сам, как считаешь, этих доказательств достаточно, чтобы прокуратура возбудила уголовное дело по статье убийство? Я думаю, что не хватает. Все наши доказательства косвенные, а на них далеко не уедешь. Нужно поработать еще немного.

– Хорошо, я все понял, Юрий Васильевич, – ответил Виктор. – Разрешите идти?

– Иди, работай.

По пути к себе в кабинет, Абрамов зашел в отдел «А».

– Леня, скажи, у кого я могу получить материалы наружного наблюдения?

– У кого, у кого, у меня, – произнес Леонид. – Давай, расписывайся вот здесь и забирай свой пакет с документами.

Виктор быстро расписался и, забрав пакет, направился в кабинет.

– Ну, что? Влили тебе, Абрамов? – ехидно улыбаясь, спросил его Козин.

– Нет. Поблагодарили за хорошую службу и пообещали очередную награду – орден «Сутулого». Говорят, что Козин полный кавалер этого ордена, а вот еще ничего не заслужил на этой работе.

Лицо Козина исказила язвительная улыбка. Он взглянул на Абрамова и процедил сквозь зубы:

– Лучше быть трижды сутулым, чем один раз приговоренным.

– Я что-то тебя не совсем понял, Валерий Михайлович, на что ты намекаешь? – спросил Виктор.

– Погоди, подойдет время, и ты поймешь, – многозначительно сказал он и, достав из пачки сигарету, закурил.

Абрамов сел за стол и, раскрыв пакет с документами, стал тщательно их изучать.

***

Виктор внимательно читал сводки наружного наблюдения, подчеркивая в них наиболее интересные для него моменты. Трехдневное наблюдение за Даминовым каких-либо реальных результатов его преступной деятельности не дало. Работа и дом, дом и работа, были основными маршрутами его движения. Читая все это, он уже начал немного сомневаться в выдвинутой им версии о любовной связи заместителя министра Петровой с ее персональным водителем. Абрамов протянул руку к последнему листу сводки. Его сердце учащенно забилось. Вот, наконец, то, чего он так долго ждал. Виктор взял ручку и стал подчеркивать:

18-05 «женщина вышла из здания Министерства социального обеспечения и направилась к ожидавшей ее автомашине. Автомобиль с объектом наблюдения развернулся на автостоянке и направился в сторону поселка Залесный. В районе озера Лебяжье машина припарковалась около ресторана «Нарат»».

18-40 «объект и женщина вошли в зал ресторана и сели за дальний столик. В связи с возникшими техническими сложностями наблюдение было временно прервано».

20-10 «после выхода объекта из ресторана, наблюдение за ним было установлено вновь. Около машины между объектом и женщиной произошел скандал. Женщина обвиняла фигуранта наблюдения в неверности, грозила уволить его с работы. Скандал продолжался минут десять. Затем они сели в машину и стали целоваться».

20-30 «машина тронулась и поехала в сторону центра города».

21-15 «машина остановилась у дома женщины (адрес известен), и они вдвоем прошли в подъезд дома».

22-10 «объект вышел из подъезда и сел в свою автомашину, на которой доехал до гаража».

22-40 «объект вышел из гаража и пешком направился в сторону площади Свободы. Сев в подошедший трамвай 11 маршрута, он доехал по остановки улица Гвардейская и проследовал к себе домой».

23-45 «наружное наблюдение снято».

Абрамов сидел за столом, размышляя над тем, под каким предлогом ему пригласить водителя к себе на беседу. Любое неверное действие могло вызвать поток жалоб в его адрес. Немного подумав над сложившейся ситуацией, Виктор стал складывать сводки наружного наблюдения в папку. Заметив это, Валиев отложил газету в сторону и задал ему вопрос:

– Ты это куда собрался?

– В Советский отдел милиции.

– Тогда давай, до завтра, – произнес Валиев и снова взялся за газету.

Минут через сорок Виктор вышел из трамвая одиннадцатого маршрута и, перейдя дорогу, направился в сторону отдела милиции. Предъявив удостоверение постовому, он направился в кабинет начальника уголовного розыска.

– Разрешите? – спросил Абрамов его, перед тем как войти в кабинет.

– Заходите, что у вас? – поинтересовался начальник УР.

Абрамов протянул ему свое удостоверение.

– Проблемы? Чем можем помочь?

– Евгений Николаевич, меня интересует один товарищ. Он проживает на улице Гвардейской, дом 48, корпус 2.

– Это в малосемейном общежитии, что ли? – спросил он Виктора. – Мы этот дом «клоповником» называем.

– Угадали. В этом доме в квартире 60/4 проживает некто Даминов Марс. Работает водителем. Возит одну солидную женщину из Министерства социального обеспечения. Если короче, то очень крутую женщину, которая имеет большие связи и может свободно нас с тобой раздавить. Так вот, я бы хотел вытащить этого мужика и поговорить с ним о жизни. Если я его просто так дерну, поднимется такая вонь, что мало не покажется. Сами знаете, персональный водитель – это равносильно члену семьи.

– Понятно. Ты мне скажи, Виктор, где ты хочешь с ним разговаривать? В МВД или у нас в отделе?

– Мне, в принципе, все равно, где с ним говорить. Однако, у вас было бы лучше. Главное, чтобы был официальный предлог, а не просто вызов в милицию.

Крылов задумался, а затем, по-детски хлопнув себя ладонью по лбу и улыбаясь, произнес:

– Можешь не волноваться. Я помогу тебе вытащить этого парня. Оставь свой телефон, тебе позвонит участковый и сообщит, когда и где ты сможешь с ним переговорить. Предлог к разговору будет достаточно серьезным.

– Вот мой телефон, – произнес Абрамов, протягивая ему листок бумаги, на котором был записан номер. – Я тогда погнал, буду ждать звонка.

Они пожали друг другу руки, и он вышел из кабинета.

***

Даминов вышел из трамвая и медленным шагом направился домой. В последнее время его отношения с Петровой окончательно испортились. Она, словно специально, практически каждый день провоцировала скандалы. Обвинения в неверности выводили его из себя. Вот и сегодня, когда он вез ее домой, она устроила ему очередной скандал.

– Марс, в последнее время ты стал совершенно другим человеком. Раньше ты за мной ухаживал, ловил каждый мой вздох, каждый взгляд. А теперь ты перестал даже смотреть на меня. Я что, так сильно изменилась за эти полтора месяца?

– Валентина Георгиевна, вы сами знаете о моем отношении к вам. Раньше вы говорили, что нашему счастью мешает ваш муж. Теперь его нет. Однако вы по-прежнему относитесь ко мне не как к любимому человеку, а как к обычному штатному водителю. Отвези сюда, подожди, отвези туда, словно специально делаете это, чтобы унизить меня, показать, кто вы и кто я.

– А, что ты, милый, хотел? Чтобы я, как семнадцатилетняя девочка, бросилась тебе на шею? Ты сам-то посуди, как это будет выглядеть со стороны? Заместитель министра и водитель? Тебе разве это не смешно?

– Сейчас, мне не смешно. Обвиняя меня, вы сами посмотрите на себя со стороны. От той прежней Валентины, которую я знал и обожал, ничего не осталось. Где ваша ласка, где обаяние, из-за которого я потерял голову? Вы стали расчетливы, даже когда занимаетесь со мной любовью, думаете о чем-то совершенно другом, а не обо мне. Поймите, Валентина, я сейчас нахожусь как бы на перепутье и не знаю, что мне дальше делать? То ли рассчитывать на вас, то ли нет. Дома у меня тоже не совсем хорошо. Жена, по всей видимости, догадывается о нашей связи и поэтому часто плачет по ночам.

– Слушай, Марс! Давай, договоримся. Ты уже понял, что между нами ничего хорошего не будет. У нас нет будущего. Мы разные люди – ты и я. Я тебе благодарна за то, что ты для меня сделал. Я специально сегодня завела об этом разговор, чтобы окончательно определиться с твоей позицией. Ты знаешь, Марс, любовь не лучший советчик и спутник в этой жизни.

Она замолчала и посмотрела на него. Глаза ее были холодны, как никогда, и сейчас ее красота была схожа с красотой Снежной королевы, такой же недоступной и обворожительной.

Сердце Марса сжалось в предчувствии чего-то плохого, необратимого.

– Марс, я хочу, чтобы ты уволился или, по крайней мере, перешел к другому руководителю. Мне тяжело от твоего присутствия рядом со мной.

– А как же все ваши обещания? – обиженно произнес он. – Выходит, то, что вы мне шептали на ухо, все это была ложь? Вы специально затащили меня в постель и сделали из меня беспрекословного раба, чтобы я вам помог убрать мужа, который мешал, открыто блудить с мужиками? Значит, вы просто меня использовали в своих интересах?

– Вот, что милый! – сказала она жестким командным голосом. – Хватит истерик и слез. Ты же мужик! Да, я использовала тебя, но за это я расплачивалась с тобой своим телом. Какая разница, какую ты получал оплату, главное, то, что ты делал, ты делал не безвозмездно. Ты вкусно кушал, пил дорогое вино, которым я тебя угощала, спал со мной. Чего ты еще хочешь?

Она перевела дыхание и, сверкнув на него глазами, продолжила:

– Ты думаешь, я боюсь тебя? Нет, дружок, мы с тобой связаны одной нитью. Кто поверит, что я убила своего мужа? Никто! А вот если я скажу, что ты его убил, а меня запугал и все это время шантажировал, мне поверят. Так что не вздумай бежать в милицию жаловаться. А, теперь, все. Завтра я жду твоего заявления об увольнении.

Она вышла из машины и сильно хлопнула дверцей.

***

Даминов подошел к дому и остановился около двери в подъезд. Он полез в карман брюк и достал пачку сигарет.

– Мужик, сигареты не найдется? – обратился к нему неизвестный мужчина, внешне похожий на бомжа.

– У Бога попроси, он тебе подаст, – произнес Марс, – а у меня для тебя сигарет нет.

– Ты, парень, не хами. Что, тебе мой внешний вид не понравился? Погоди, может, судьба так тебя скрутит, что будешь выглядеть хуже меня, – сказал обиженно бомж.

– Я тебе сказал, чтобы ты валил отсюда, или ждешь пинка под зад?

– А, ты попробуй, посмотрим, как это будет выглядеть, – ответил бомж.

Эти слова и плохое настроение сделали свое дело. Даминов схватил бомжа за шиворот и швырнул его в сторону. Бомж упал и, поднявшись с асфальта, медленно побрел вдоль дома.

Докурив сигарету, Даминов поднялся на пятый этаж и направился к своей комнате. Открыв дверь, он вошел и зажег свет. На какую-то долю секунды он опешил, так как в квартире никого не было. На столе лежала записка, написанная женой: «Марс! Я ушла к родителям. Жить так больше не могу. Выбирай: или она, или мы. Роза».

Даминов обессилено сел на стул и закрыл глаза. Это был закономерный конец всем его похождениям. Погнавшись за двумя зайцами, он не поймал ни одного. Он вскочил со стула и ринулся к двери с намерением поехать к теще и забрать жену и ребенка. Открыв дверь, он увидел на пороге местного участкового инспектора.

– Даминов! Ты куда собрался? – задал вопрос участковый. – Я, значит, к тебе в гости, а ты бежать? Нет, брат, так не пойдет. Давай, пойдем со мной в опорный пункт милиции, там и поговорим.

– Что мне делать в вашем опорном пункте? Я не вор и не убийца, чтобы проводить там время, – произнес он. – Я пришел с работы и хочу отдохнуть. Я надеюсь, вы не поменяли статью в Конституции, которая гарантирует отдых.

– Это тебе кажется, что там делать нечего. Ты зачем избил старика полчаса назад? А? Вот и разберемся, за что и почему?

– Да, он сам меня спровоцировал. Впрочем, я его и не бил, толкнул в сторону и пошел к себе домой.

– Все вы так говорите. Скажи, он тебя тронул пальцем или нет? Зачем ты распускаешь руки? Сладил со стариком, и не стыдно тебе? Давай, закрывай дверь и пошли со мной.

Даминов растерялся. Он впервые оказался в столь нелепой ситуации. Спускаясь по ступенькам лестницы, он невольно раскаивался в совершенном поступке. Опорный пункт находился недалеко от его дома. Пройдя два квартала, они вместе с участковым вошли в него.

– Посиди пока на стульчике и подумай о будущем, а я оформлю на тебя привод в милицию. Вот отсидишь ночку в каталажке, поймешь, может, что-то. Думаю, судья суток семь даст за твои художества.

– Товарищ участковый! Вы о чем говорите, какие еще сутки? Да я вообще не понимаю, почему вы меня привели сюда. У меня жена ушла из дома, я хотел поехать за ней, а вы меня здесь держите, да еще каким-то судом пугаете.

– Не шумите, Даминов. Посидите. Это не тридцать седьмой год, не расстреляем, разберемся по существу и примем решение.

Даминов сел на стул, участковый прошел к себе в кабинет.

***

Абрамов приехал в опорный пункт минут через сорок после звонка участкового. Виктор прошел мимо сидевшего на стуле Даминова и зашел в кабинет участкового.

– Здравствуйте, – поздоровался он с участковым. – Моя фамилия Абрамов.

Они пожали друг другу руки.

– Даминов в коридоре, товарищ капитан, – коротко отрапортовал он. – Чтобы не мешать вам, я пойду. Если вы уйдете раньше, положите ключ от кабинета под коврик у входа.

– Хорошо, договорились, – ответил Абрамов.

Участковый взял со стола папку и, открыв дверь, пригласил Даминова в кабинет.

– Здравствуйте, Марс Ваянович, – поздоровался Виктор с ним. – Моя фамилия Абрамов, а зовут меня Виктор Николаевич. Присаживайтесь, где вам удобнее.

Даминов с явной опаской сел на стул и посмотрел на Абрамова, он явно узнал его.

– Скажите, вы работаете вместе с нашим участковым? – поинтересовался задержанный.

Виктор сделал вид, что не расслышал его вопроса и, сев за стол, достал из папки лист чистой бумаги. Вид этого листа словно загипнотизировал Даминова. Он, не отрываясь, смотрел на него, стараясь прочитать то, что записывает Абрамов.

Когда были выполнены все формальности, Виктор попросил Даминова рассказать, почему он ударил старика.

– Товарищ капитан, да не бил я вашего старика. Достал он меня своими просьбами – дай закурить, да, дай закурить. А, затем еще начал читать мораль. Ну, не выдержал я и толкнул его, чтобы он проваливал прочь. А бить его, извините, не бил.

Он замолчал, наблюдая за ним, будет ли он писать его показания или нет. Заметив его взгляд, Абрамов отложил ручку в сторону и посмотрел на него.

– Не нужно на меня так смотреть, – попросил Даминов. – Я вам уже все рассказал, что вы еще от меня хотите?

– Правды, Даминов, правды.

– Извините, но я вас не понимаю? О чем вы говорите и что конкретно хотите от меня? Хотите, чтобы я вам рассказал и покаялся в том, что в школе дергал девчонок за косички? Если хотите, то можете начинать писать, я скрывать ничего не буду.

– Хватит, Даминов, паясничать. Оставьте эти признания для своей жены и ребенка. Меня интересуют ваши отношения с гражданкой Петровой.

Он громко и нервно рассмеялся. Однако, судя по его лицу, ему было явно не до смеха.

– Скажите, кто вы такой и почему вы пытаетесь залезть мне в душу своими грязными сапогами? Езжайте к Петровой и спрашивайте ее. Вы, наверное, забыли – кто я и кто она?

– Почему забыл? Я хорошо знаю, кем вы были для Петровой. Меня ваши личные с ней взаимоотношения не интересуют, а тем более, интимные. Я хочу услышать, Даминов, что вы с ней сделали с ее мужем, Сергеем?

Он вздрогнул, когда Виктор назвал это имя. В его глазах появились панические огоньки, но лишь на долю секунды. Он взял себя в руки и твердо произнес:

– Вот что, уважаемый товарищ милиционер. Я не собираюсь отчитываться перед вами об отношениях со своим руководителем. Я, в отличие от вас, никогда не лез в чужую жизнь. Я не знаю, где сейчас находится муж Петровой. Я его видел всего один раз, и то это было года два назад. Если у вас нет ко мне конкретных вопросов, будем считать наш разговор оконченным. Мне нужно ехать к теще и забрать свою семью.

Он встал из-за стола и направился к двери. Остановившись у двери, он посмотрел на него, словно хотел что-то сказать, но махнул рукой, открыл дверь и вышел из кабинета.

Абрамов тоже поднялся со стула и, закрыв дверь опорного пункта на замок, сунул ключ под коврик.

Подняв по привычке воротник куртки, Виктор направился в сторону остановки трамвая. Если сказать по-честному, он не рассчитывал на то, что сумеет расколоть Даминова с первой встречи. Однако, эти встреча и беседа позволили ему оценить вероятного противника, и оценка была довольно высокой.

***

Утром Даминов заехал за Петровой. Остановив машину у подъезда, он вышел и присел на лавочку. Вчерашний вечер все время вертелся у него в голове. Он достал из кармана сигареты и закурил.

«Что ему было нужно от меня? – размышлял он о Абрамове. – Думаю, что не мои любовные похождения с Петровой? Зачем они ему, этому молодому капитану? Конечно, его интересует исчезновение Петрова. Просто он пытается связать в единую цепочку мои взаимоотношения с Петровой и убийство ее мужа ».

От этих мыслей ему стало как-то тоскливо. В принципе, он еще вчера понял, что интересовало капитана, но он боялся признаться себе в этом. Ему почему-то казалось, что если не думать об этой проблеме, то она сама собой рассосется, хотя все было не так.

Вчера его супруга отказалась возвращаться домой, несмотря на все его уговоры. Теща, присутствовавшая при их разговоре, молчала и не вмешивалась. Судя по внешнему виду тещи, она уже успела обсудить с дочерью тактическую схему предстоящего между ними разговора и теперь наблюдала за дочерью, сверяя про себя, насколько та придерживается разработанной ею схемы.

Уехал он домой от тещи около двенадцати ночи. Хлопнув от досады входной дверью, он направился к остановке. В этот момент он еще окончательно не определился, стоит ли ему так активно восстанавливать утраченные семейные связи. Где-то в глубине души еще тлела, пусть и робким огоньком, надежда на восстановление прежних отношений с Петровой. Марс не хотел верить, что их разрыв окончательный, и реанимировать их отношения не удастся.

Жалел ли он, что, однажды поддавшись на уговоры этой женщины, согласился помочь ей убить мужа? Наверное, нет. Он, как человек, который любил ее, не мог не помочь ей устранить препятствие, мешавшее их совместному счастью.

– Марс, я не могу быть с тобой, я связана браком, словно цепями. Если ты по-настоящему любишь меня и хочешь, чтобы я была свободна и могла общаться с тобой, не оглядываясь по сторонам, мы должны вместе устранить эту преграду. Ты знаешь, что официально расторгнуть свой брак с Сергеем я не могу, однако свободно могу быть вдовой.

Эти разговоры были довольно регулярными. Валентина делала все, чтобы доказать ему свою любовь и преданность: дарила дорогие подарки, во время совместных командировок водила его по ресторанам. И он однажды поверил в искренность ее чувств. Стоило ему немного расслабиться, и волна любви к этой женщине захлестнула его с головой. Он тонул в любви, не замечая того, что этот водоворот с каждым поворотом становится все опаснее и опаснее.

– Я согласен с тобой, Валентина, – сказал как-то он. – С Сергеем необходимо что-то делать. У меня все просто – скажешь, и я завтра брошу жену, ребенка, они мне не помеха. Все упирается в твоего мужа. Нужен план по его устранению. План должен быть таким, чтобы на тебя не пало подозрение.

– Ты прав, Марс. Могу тебя обрадовать, у меня есть такой план. Я его стала обдумывать с той самой минуты, как увидела тебя. Я знала, что ты мне поможешь, ведь мы действительно любим, друг друга, и лишь это препятствие омрачает наши отношения.

Каким он тогда был наивным. Он поверил ей, поверил в ее любовь и теперь поплатился за это. Только вчера он окончательно прозрел и смог разглядеть за красивой оболочкой женщину, которая, играя на его чувствах, сумела втянуть его в это преступление.

Сейчас, докуривая сигарету и ожидая ее выхода из подъезда, он мучился сомнениями: стоит ли говорить ей о вчерашнем разговоре с работником милиции или нет? Он хорошо помнил тот день и час, когда Валентина, рыдая на его плече, просила его оградить от этого назойливого сотрудника милиции, который постоянно копал под нее. Тогда он нашел, как ему показалось, выход: обратился к своему старому товарищу и попросил у него помощи. Они договорились, что товарищ собьет следователя своей машиной, и тот надолго от них отвяжется. Толи не получилось, толи он просто испугался, но решить вопрос по настырному сотруднику милиции ему тогда не удалось. И, как следствие всего этого – его разговор с Абрамовым.

Услышав стук каблуков по бетонным ступеням лестницы, он встал с лавочки и открыл заднюю правую дверцу машины. Валентина вышла из подъезда и, даже не взглянув в его сторону, села в автомобиль. Стараясь не напугать прохожих, машина тронулась и медленно выехала со двора.

***

– Чего молчишь? – обратилась к Даминову Петрова, поправляя прическу. – Может, рассчитываешь на то, что я передумаю? Напрасно, я свои решения не меняю. Ты, наверное, это хорошо знаешь.

– Вы не можете меня вышвырнуть с работы, как собаку. Напишу заявление, отработаю, как положено, две недели и уйду, – ответил он Валентине.

– Только не заставляй меня, Марс, напоминать тебе об этом заявлении. Здесь твоя настойчивость мне не нужна. Я устала от тебя, ты меня напрягаешь….

Даминов промолчал и прибавил газу. Машина стала быстро лавировать среди других машин, обгоняя то одну, то другую.

– Ты куда гонишь или убить задумал? – произнесла она. – Я еще на тот свет не собираюсь.

Даминов взглянул в зеркало заднего вида и заметил на ее губах язвительную улыбку.

– Не знаю, кто из нас первый окажется на том свете, – произнес он и, снова взглянув в зеркало, продолжил. – Вчера меня вызывал Абрамов, очень интересовался обстоятельствами исчезновения вашего супруга. Все спрашивал о наших отношениях.

– Ну и что ты ему сказал? – произнесла она почти нараспев.

Он хорошо изучил ее и знал, что только в состоянии большого нервного напряжения она произносит слова нараспев, тем самым подавляя в себе чувство страха или сильного волнения.

– А вы сами догадайтесь с трех раз, – ответил он. – Вы же умная женщина, а я простой водитель.

– Не паясничай, Марс. Я не люблю, когда серьезные вопросы превращают в комедии. Что ты ему рассказал? Мне это нужно знать, – снова нараспев произнесла она.

– Не беспокойтесь, разговора у нас с ним не получилось. Я отказался отвечать на его вопросы.

– Ну и что он? Как отреагировал на это?

– Молча.

– То есть как, молча?

– Я же вам сказал, молча. Мне показалось, что он все знает, но чего-то определенно выжидает. Но, чего он ждет, я не знаю, – сказал Даминов.

Он остановил машину, как обычно, на стоянке и открыл заднюю дверцу. Петрова продолжала сидеть в машине, не предпринимая попыток выйти из нее. Душа ее заледенела от страха, а в голове со скоростью света уже формировался новый план, и это был план устранения Даминова – единственного свидетеля убийства ее мужа.

– Вот, что Марс. Ты повремени с заявлением об увольнении. Это не говорит о том, что я передумала, просто пока не пиши, а ищи себе место. Как найдешь, так сразу же и напишешь.

– Ладно. Хозяин – барин, как скажет, так и будет, – ответил Даминов.

Петрова вышла из машины и направилась в министерство.

***

Она быстрым шагом вошла в кабинет и сразу же вызвала к себе секретаря.

– Танюша! – произнесла Петрова, обращаясь к секретарю. – Что у нас сегодня с утра?

Секретарь открыла свой блокнот и зачитала перечень мероприятий.

– Вот что, Танюша, отмени мое совещание на пятнадцать часов, перенеси его на ближайшие дни. Позвони Гилязову и попроси его перенести нашу с ним встречу. По-моему, пока все. А, сейчас, свяжи меня с заместителем Генерального прокурора СССР. Ты, надеюсь, поняла с кем, и приготовь мне кофе.

– Хорошо, – ответила секретарь и вышла из кабинета.

Секретарь вошла в кабинет через пять минут и аккуратно поставила на стол чашечку черного кофе. Петрова проводила взглядом секретаря и поднесла чашку ароматного кофе к губам. Стоявший на ее столе телефон зазвонил. Она не спеша поставила чашку на край большого полированного стола и подняла трубку.

– Здравствуй, Валюша! Что у тебя случилось, что ты с самого утра начинаешь беспокоить государственных мужей? – произнес приятный мужской голос.

– Здравствуйте, Семен Гаврилович! Извините, что отрываю вас от государственных дел, но у меня, как вы догадались, действительно возникли определенные жизненные проблемы. Вы знаете, у меня пропал без вести муж. С вечера собирался пойти с другом на рыбалку, а утром, когда я проснулась, его дома уже не было. Куда он ушел, зачем и с кем, я до сих пор не знаю. Недели три назад я обратилась по этому поводу в наше Министерство внутренних дел. Сейчас розыском моего мужа занимается некто Абрамов. Сказать, что занимается плохо, не хочу и не могу, сотрудник, похоже, старательный и добросовестный. Однако, вместо того, чтобы искать моего мужа, он занялся тем, что начал меня обкладывать со всех сторон, видя во мне человека, виновного в исчезновении моего супруга. Его постоянные вопросы, посещение и опросы моих соседей, водителя выбивают меня из рабочей колеи.

– Погоди, Валюша. Он что, тебе хамит?

– Нет, этого я сказать не могу, но своими действиями он создает негативное мнение обо мне не только у моих сослуживцев, но и у соседей, которые теперь стали смотреть на меня как на убийцу.

– Да, ситуация, – сдавленно произнес Семен Гаврилович. – А, что ты хочешь от меня? Чем я могу помочь тебе?

– Семен Гаврилович, вы же все можете. Позвоните в Казань, организуйте какую-нибудь проверку. В конечном итоге, прижмите этого Абрамова каким-то способом. Я дважды сама обращалась с жалобами к министру, но там, видимо, своя корпоративная солидарность, одни отписки и не более. Я к тебе, Семен Гаврилович, обращаюсь редко, чаще ты у меня что-то просишь, когда я приезжаю в столицу. Может, ты забыл нашу встречу в Москве?

– Ты, Валюша, обидеть меня хочешь? Я все хорошо помню, а особенно тот последний вечер. Обещать не буду, но чем могу, помогу. Я просто думаю сейчас, в каком виде все это сделать. Но ладно, это мое, буду думать. Если появишься в наших краях, не забывай Семена Гавриловича, своего почитателя.

– Спасибо, Семен Гаврилович. Я всегда надеялась на вашу помощь и ни капли не сомневалась в ваших способностях понять и защитить теперь уже одинокую женщину.

Она положила трубку и, достав носовой платок, обтерла руки, словно держала ими не телефонную трубку, а кусок грязи.

– Старый слюнявый козел, – тихо произнесла она, посмотрев на телефон.

Обтерев руки, она бросила платок в урну и снова взяла в руки чашку с остывшим и потерявшим прежний аромат кофе. Сделав глоток, она отодвинула ее от себя и вызвала секретаря.

***

Прошло несколько дней после моего разговора с Даминовым. Ситуация по-прежнему оставалась запутанной. Виктору пришлось снять наружное наблюдение за ним, вести которое дальше не имело смысла. Кроме работы, дома и квартиры тещи, он никуда не ходил и ни с кем не встречался. Между ним и Петровой, похоже, пробежала черная кошка, их взаимоотношения из любовных, вновь превратились в чисто служебные.

Накануне вечером Абрамова вызвал к себе Костин и сообщил, что Генеральная прокуратура затребовала к себе на изучение целый ряд розыскных дел, в перечне которых значилось и его последнее дело, заведенное по факту исчезновения гражданина Петрова.

Абрамов весь вечер приводил его в порядок, подшивал запросы и ответы, составлял перечень документов. Закончив необходимую канцелярскую работу, он встал из-за стола и сделал несколько физкультурных движений.

– Что, Абрамов, тяжела конторская работа? – спросил его Козин. – Конечно, проще и лучше бегать по улице и создавать видимость настоящей работы. Вот прокуратура почитает твою писанину и отпишет нашему министру, что в деле, кроме официальных запросов и ответов на них, все остальное – бред сивой кобылы, неподкрепленный никакими официальными показаниями.

– Слушай, Валерий Михайлович! Можно подумать, что ты сам лично изучал это дело. Я бы на твоем месте воздержался от подобной оценки. Можно подумать, что у тебя были дела лучше, чем мое.

– Может быть, лучше, может быть, хуже, но не меня, а тебя проверяет Генеральная прокуратура. Посмотрим, как ты будешь выглядеть после окончания проверки.

Абрамов ничего не сказал ему в ответ. Вести с ним полемику не было смысла. Взяв розыскное дело, он направился в секретариат. Передав его сотрудникам секретариата, Виктор вернулся в кабинет.

– Слушай, Абрамов, только что звонила жена Семенова, просила тебя выбрать время и заехать на днях к ней, – сообщил ему Мартынов.

– А, как сам Семенов? Я имею в виду, состояние его здоровья?

– Говорит, что медленно идет на поправку. Пуля, пробив легкое, ударила в позвоночник, одна нога полностью потеряла чувствительность.

– Вот «непруха», так «непруха», – произнес Абрамов. – Сначала он, а затем его. Правильно говорила мать, что кровь человеческая не водица. Проливший ее несправедливо обязательно будет наказан Богом.

– Я что-то тебя не пойму, Абрамов? То ты ноги чуть ли не до зада стираешь, бегаешь за него по прокуратурам, экспертизам и судам, а теперь заявляешь о какой-то справедливости.

– Я бегал не для того, чтобы его взяли и подстрелили. Я думал, что он умнее, что осознает свой грех и постарается его замолить, но он не понял этого подарка судьбы и снова хотел отличиться, но она не дала ему второго шанса.

– Ну, ты и философ. Тебе только в церкви вещать для прихожан, а не в уголовном розыске работать, – произнес Козин. – Священник липовый. Сам, наверное, людей за людей не считал, поливая их свинцом, а теперь вдруг стал праведником: говорит о грехах, о покаянии.

– Ты знаешь, Козин, я не перестаю удивляться, слушая тебя. Почему ты такой злой и противный. Почему ты так не любишь ни друзей, ни сослуживцев.

– Ты неправ. Я не люблю лишь одного человека, и этим человеком являешься ты. Ты – выскочка. Я не знаю почему, но ты за полгода работы в нашем отделении получил должность старшего оперуполномоченного, должность, которую так и не смогли получить, ни Семенов, ни Мартынов. Чем ты лучше других сотрудников, чем ты так очаровал начальника нашего Управления?

– Ты об этом спроси Костина, а не меня, – произнес Виктор и направился к выходу.

– Вот так всегда: стоит задать неудобный вопрос, и сразу же в кусты, – услышал он за спиной голос Козина.

Не останавливаясь и не оборачиваясь, Абрамов направился на улицу.

***

Виктор стоял около дверей МВД и не знал, что делать дальше. Полученное секретариатом МВД представление Генеральной прокуратуры было продублировано прокуратурой республики. В этом представлении рекомендовалось свернуть все мероприятия по розыску Петрова до тех пор, пока прокуратура не изучит данное дело и не даст своего заключения об их законности. Абрамов был неглупым человеком и отлично понимал, кто организовал эту проверку, он даже представил, как себя чувствует эта женщина.

«Хорошо, считай, что ты пока обошла меня на повороте, – подумал Виктор, – но выиграв вираж, ты еще не выиграла всю гонку».

Взглянув на часы, он не торопясь направился в «обкомовский» гараж. Абрамов понимал, что поступает довольно опрометчиво, и разящий меч прокуратуры готов уже был покарать его за этот поступок, но он все же, решил встретиться с Даминовым и еще раз серьезно поговорить с ним об убийстве Сергея Петрова. Ждать Даминова пришлось довольно долго, часа три, если не больше. Марс заехал в гараж около девяти вечера. Заметив Абрамова, он сделал вид, что они незнакомы.

– Добрый вечер, Марс! – поздоровался с ним Виктор. – Что-то поздновато вы сегодня. Опять эта старая стерва заставила вас так долго ждать, а в это время, наверняка, кувыркалась с каким-нибудь мужиком.

Марс сделал угрожающее движение в его сторону, но вовремя остановился и, бросив на Абрамова испепеляющий взгляд, произнес:

– Что вам от меня нужно? Я же предупредил, что не намерен с вами разговаривать. Если вы меня не оставите в покое, я буду жаловаться на вас не только Петровой, но и прокурору республики.

– А вы, меня не пугайте. В отличие от вас, я никого не убивал, Даминов. Я предлагаю вам серьезно поговорить об этом, ведь я знаю, что именно в вашей машине перевозился труп Сергея Петрова. У меня есть свидетели, которые видели, как вы загружали его тело в машину. Если вы мне не верите, я вам могу даже сказать, во что был, завернут труп. Хотите, скажу?

Даминов на долю секунды остановился, но это мгновение было столь скоротечно, что не каждый его мог заметить. Однако, этого движения было вполне достаточно, чтобы Абрамов догадался, что зацепил его.

– Ну, что, Марс, я ведь здесь из-за тебя, так что давай, без всяких скандалов и шума, мой руки и следуй за мной в МВД.

– А, если не пойду? – поинтересовался он.

– Я бы тебе это не советовал. Не пойдешь по-хорошему, поведу в наручниках, так что выбирай сам.

Он вымыл руки и, прихватив из машины пиджак, направился вслед за Виктором.

***

Несмотря на столь позднее время, Абрамов сидел в своем кабинете и разговаривал с Даминовым. Он не знал, что будет на следующий день: пожалуется ли он на него Петровой или обратится с жалобой к его руководству из МВД.

Постепенно между ним и Даминовым установились достаточно доверительные взаимоотношения. Виктору удалось неплохо разыграть карту отвергнутого любовника. Не знаю почему, но Даминов повелся на эту тему, и через час-другой Абрамов уже все знал о его отношениях с Петровой. Но дальше этого дело не шло. Стоило ему только коснуться темы исчезновения Сергея Петрова, как лицо Даминова мгновенно приобретало совершенно другое выражение. Он замыкался, отводил взгляд и замолкал.

«Задерживать его или нет? – думал Абрамов, глядя на него. – Если исходить из интересов дела, то его обязательно нужно было задержать, но не факт, что за эти три дня ему удастся его расколоть. Даминов человек упертый, для которого верность не просто сочетание отдельных звуков и букв, а главная направляющая жизни».

– Поймите меня, товарищ капитан, если я сдам вам своего непосредственного руководителя, то лишу себя будущего. Кому из больших людей нужен водитель-предатель? Можете меня наказать, написать представление по месту моей работы, пусть даже меня уволят, но все будут знать и говорить, что меня уволили лишь за то, что я отказался сдать своего руководителя. Тогда каждый начальник пожелает иметь такого водителя у себя под боком.

– Мы с тобой говорим о разных вещах. Ты о верности своему шефу, а я, в отличие от тебя, говорю об убийстве, совершенном твоим непосредственным начальником.

– Почему вы так уверены, что в исчезновении Сергея Петрова виновата его жена. Насколько я знаю, он мог уехать к новой женщине. Мне Петрова жаловалась, что у него появилась какая-то женщина не то в Саратове, не то в Самаре. Почему вы не проверяете эту версию?

– Странно, но мне твоя начальница об этом ничего не говорила. Интересно, почему я это узнаю от тебя, а не от нее. Если вы говорите о женщине Сергея из того города, значит, вы должны знать и ее адрес. Такого не бывает, что жена знает город, в котором проживает любовница, но не знает ее адреса. Я в это не верю.

– Вот скажите мне, за что его убили? – спросил Виктора Даминов. – Для этого необходима веская причина, он ведь никому не мешал и никуда не лез. Я знаю, что он догадывался о нашей связи, но молчал. Валентина мне говорила, что ему нужна была квартира, только квартира и больше ничего. Все можно было уладить, не прибегая к убийству. Поэтому я не верю, что она убила его.

Абрамов встал из-за стола и подошел к нему. Взглянув на Даминова, он сказал:

– Если Сергея убила не она, значит, убийство совершил ты. Это тебе он мешал перебраться в квартиру Петровой. Хочешь я докажу это наглядно?

Он с непонимающим видом посмотрел на Абрамова и медленно произнес:

– Попробуйте, мне это интересно.

– Тогда смотри, – сказал Виктор и вытащил из сейфа пузырек с реактивом, который взял в экспертно-криминалистическом отделе. – Ты знаешь, что это? Это разработанный за рубежом реактив, который реагирует на человеческую кровь. Вот смотри, я беру ватку и смачиваю ее в нем. Я протираю им стол и включаю ультрафиолетовую лампу. Что мы с тобой видим? Ничего, стол чист. Вот я на твоих глазах проткнул кожу пальца иголкой и размазал свою кровь по столешнице. Правильно? Теперь тряпкой протираю ей столешницу. Ты видишь кровь? Нет? Я тоже не вижу. Беру в руки реактив.

Абрамов взглянул на Даминова, тот наблюдал за его руками, стараясь угадать показываемый им фокус.

– Ну, что? Может, ты сам это сделаешь? – произнес Виктор и сунул ему в руки смоченную раствором вату.

Он взял ее в руки и посмотрел на Абрамова, все еще надеясь разгадать этот необычный для него фокус.

– Чего смотришь, протирай столешницу, – предложил ему Виктор, – протер? Выкинь вату в урну. А теперь смотри.

Он включил лампу и направил на столешницу. Она засветилась зеленым светом. Свет был рассеянным, но наибольшее свечение происходило там, где были небольшие трещины в лаковом покрытии стола.

– Ты понял? Теперь мы поедем к тебе в гараж и осмотрим твою машину. Я больше чем уверен, багажник твоей машины засветится намного сильнее, чем эта столешница. Здесь у нас капля крови, а там, наверняка, ее было намного больше.

Он посмотрел на Даминова. Лицо его приняло нездоровый вид, дыхание участилось, а на лбу выступили капли пота.

***

– Марс! – обратился Виктор к нему. – У тебя до тюрьмы полшага. Предлагаю признаться в совершенном убийстве. Может, ты и не убивал Сергея Петрова, но я точно знаю, что ты помогал убийце перевозить и прятать труп. Выбирай сам, что для тебя важнее, твоя семья или любовница. Возьмешь на себя убийство, сядешь лет на десять, как минимум. Не возьмешь – получишь от силы года четыре. Выбор за тобой!

Даминов, словно затравленный зверь, посмотрел на Абрамова, а затем вскочил со стула и бросился в окно. Ему не повезло, он неправильно выбрал место для побега. На этом окне, в отличие от другого окна, которое было открыто настежь, оказалась старая кованая решетка. Даминов, сорвав штору и разбив внутренние стекла окна, с криком повалился на пол. Из разбитого и порезанного лица струилась кровь.

На какой-то миг Абрамов растерялся, а затем, навалившись, на лежащего, на полу Даминова, заломил ему руки и заковал их в наручники.

– Ты что делаешь? Я к тебе, как к человеку, а ты – в окно? Думал сорваться? Не получится!

Абрамов поднял его с пола и усадил на стул. Порывшись в столе, Виктор нашел в одном из ящиков бинт, вату и начал обрабатывать йодом раны Даминова. Затем сел за стол и, посмотрев на часы, стал набирать телефонный номер начальника отделения Валиева.

– Товарищ подполковник, приношу свои извинения за столь поздний звонок. Я здесь задержал Даминова, водителя Петровой.

– Что ты от меня хочешь? Ты что не видишь, сколько сейчас времени?

– Роберт Ильясович, если коротко, то я Даминова дожал. Он попытался совершить суицид. Бросился в окно, ладно в то, где стоит у нас решетка, а иначе разбился бы.

– Ты дурак, что ли? – закричал он в трубку. – Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Ты, что решил меня подставить таким образом? Мне до звонка осталось два года, и я не собираюсь уходить из системы с «волчьим билетом»!

– Но я его «развалил»! Понимаете, «развалил»!

– Мне глубоко плевать на это! Не вздумай завтра доложить руководству, что ты мне звонил. Сам, как хочешь, так и выбирайся из этой ситуации.

Абрамов растерялся и не знал, что делать дальше. Виктор рассчитывал, что Валиев поможет ему советом, но вышло не так. Он положил трубку на рычаг телефона и тупо посмотрел на Даминова, который сидел напротив него.

–Ну, что, командир, помогли тебе твои друзья и начальники. Все правильно, кому нужно твое раскрытие. Завтра я не выйду на работу, и Петрова поднимет такой вой, что у твоего руководства отвалятся уши.

– Ты за меня не переживай, лучше садись и пиши, – произнес Виктор, двигая в его сторону чистый лист и ручку. – Смотри, Даминов, эта баба не простит тебе эти показания.

– Какие показания? Я вам ничего не рассказывал, и поэтому ничего не нужно вешать на меня.

– Это ведь мы с тобой знаем, что ты мне ничего не рассказывал, а она не знает. Я завтра ей заявлю, что ты мне рассказал, как она убила своего мужа, как вы вдвоем вывезли труп Сергея, как ты организовал в ее доме небольшой ремонт, чтобы скрыть следы убийства. Для пущей убедительности я покажу ей работу этого реактива. Ну, как тебе это все нравится?

– Она вам все равно не поверит, так что можете говорить ей, что угодно.

– Поверит она или нет – это уже другой вариант, но когда кровь в квартире засияет зеленым светом, она поверит.

Абрамов замолчал, прикидывая дальнейшие варианты своего разговора с Даминовым.

– Ты, Марс, как не крути, а одной ногой уже в тюрьме, так что думай: десять лет и четыре года, два разных срока.

Виктор приготовился к тому, что будет еще обсуждать эту тему с ним, как минимум, часа два, однако, Даминов неожиданно для него сказал то, от чего он внутренне растерялся.

– Хорошо, считайте, что вы меня убедили. Я готов признаться в совершенном убийстве при одном условии.

– И какое это условие? – поинтересовался Виктор у него.

– Вы не тронете Петрову. Если мы договоримся, то я признаюсь в убийстве Сергея Петрова.

– Марс, ты знаешь, что я не начальник и таких гарантий дать не могу.

– Переговори со своим руководством. Если мне пообещают это, то я готов признаться. Мне сейчас, все равно. Семью я потерял и, кажется, навсегда. Петровой я не нужен, так что я готов.

Абрамов сидел и смотрел на него, стараясь понять этого человека. Он чувствовал, что Даминов не убивал Сергея, и поэтому его решение загрузиться этим преступлением ему было не совсем понятно. В какой-то момент Виктору стало его жалко. Он встал из-за стола и включил электрический чайник. Когда тот закипел, он заварил два стакана чая, один из которых протянул ему.

– Давай, Марс, попьем чаю, а потом поговорим по душам, – произнес Абрамов, протягивая ему сахар.

Даминов взял два кусочка сахара и бросил их в стакан. Через минуту они пили крепкий чай.

***

Отодвинув пустой стакан, Даминов взял ручку, лист бумаги и написал на нем крупными буквами:

– «Прокурору республики

Явка с повинной

Я, Даминов Марс Ваянович, признаю себя полностью виновным в смерти Сергея Петрова. Я убил его в квартире Петровой Валентины Георгиевны из-за неприязненных отношений. Петров, находясь в нетрезвом состоянии, стал оскорблять при мне свою супругу. Я сделал ему замечание, на что он отреагировал крайне неадекватно. Сначала он ударил меня по лицу кулаком, а затем попытался ударить ножом, который взял на кухне. В завязавшейся между нами драке я вырвал у него нож и ударил им Петрова в грудь. Был ли это один удар или несколько, я не помню, так как сам находился в очень возбужденном состоянии. Петрова Валентина Георгиевна присутствовала при нашей драке и может это подтвердить.

Когда я понял, что лежащий на полу комнаты Петров мертв, я под страхом убийства заставил Валентину Георгиевну оказать мне посильную помощь. Я завернул тело убитого в покрывало и, дождавшись темноты, вывез его за пределы города, где и закопал. Сама Петрова участие в сокрытии трупа не принимала, так как все это время, пока я закапывал труп, находилась в машине. После того как я вернулся к машине, я пригрозил ей, что если она сообщит об этом в милицию, то я убью и ее, и предупредил, что она стала соучастником преступления.

Все последующие дни я разрабатывал план, чтобы направить розыск Петрова по ложному пути. Я сделал два телефонных звонка от лица Петрова – один по месту его работы, а второй его приятелю и сообщил им, что якобы нахожусь за пределами города, намекая на наличие у меня там женщины. Звонил я из телефона-автомата на улице Попова.

Дата. Подпись».

Закончив писать, он протянул Виктору бумагу и попросил, чтобы он ее прочитал.

– Даминов, я не верю ни одному вашему слову, так как на сто процентов уверен, что это не вы убили Петрова, а его супруга. Подумайте сами, нужно ли прикрывать эту женщину своим телом, ведь она просто использовала вас в своих интересах, а затем оттолкнула.

– Что вам еще от меня нужно, я же признался в совершенном преступлении? Какая разница, кто за это ответит, я или она. Неужели вы до сих пор меня не поняли? Я люблю эту женщину, поймите, просто люблю. Пусть она оттолкнула, как вы говорите меня, но это не убило во мне любовь к ней.

Он попросил у Виктора еще чаю. Абрамов встал из-за стола и наполнил его стакан. Взглянув на него, он произнес:

– Вы знаете, Валентина была несчастной женщиной. Имея такую прекрасную внешность, она почему-то связала свою жизнь с этим мужчиной, который никогда не понимал ее. Сначала он много пил, а затем, когда завязал с водкой, его придирки к жене стали невыносимыми. Я несколько раз становился невольным свидетелем их семейных скандалов. Вы бы только знали, как он оскорблял жену. Он считал ее проституткой, которая за подачки со стороны начальников расплачивается с ними своим телом. При этом он забывал, что сам пользовался этими дарами.

После одного из подобных скандалов Валентина Георгиевна попросила меня найти человека, который смог бы приструнить ее мужа. Я тогда поинтересовался, что значит приструнить? Она взглянула на меня и сказала:

– Марс, я хочу освободиться от мужа, который вот уже несколько лет тиранит меня своими подозрениями в неверности.

– Валентина Георгиевна, а не проще ли развестись. Подайте заявление на развод, и все.

– Ты, Марс, многого не понимаешь в этой жизни. Разойтись можешь ты, но не я. Я нахожусь в списке номенклатуры, где очень внимательно следят за моральным обликом. У нормального советского государственного служащего, обязательно должна быть здоровая семья. Разводы у нас не приветствуются. Женщина может быть или замужем, или вдовой, но только не разведенкой.

Я тогда пообещал ей найти человека, который за деньги решит эту проблему. У меня был такой человек, но он в самый последний момент почему-то испугался и отказался от этого дела.

– Погоди, Марс, это тот человек, который должен был сбить меня на машине? – поинтересовался Абрамов.

– Откуда вы это знаете? Неужели он все рассказал вам?

– Считай, что так, – произнес Виктор, давая понять, что он в курсе многих событий из их взаимоотношений.

Даминов удивленно покачал головой и посмотрел на него.

– Так вот, когда он отказался, я стал искать для этого дела другого человека. У меня не было знакомых из числа ранее судимых, да и довериться кому-то постороннему я боялся, так как за моей спиной стояла не просто любимая женщина, а женщина с большой государственной должностью. Время шло, но найти человека для убийства Петрова я не мог. Это вызывало раздражение Валентины Георгиевны. Она часто стала называть меня тряпкой, не способным пожертвовать чем-то ради любви. Наши встречи становились все холоднее и холоднее. И тогда я и решился.

Он замолчал и, отодвинув в сторону пустой стакан, обратился с просьбой, чтобы он проводил его в туалет. Они вышли из кабинета и по пустому гулкому коридору МВД направились в туалет.

***

Когда они вернулись обратно, Абрамов попросил Даминова, чтобы он продолжил свой рассказ.

– А что рассказывать? – произнес он. – Я не знаю, что там у них случилось, но Валентина позвонила мне в начале десятого вечера. Голос ее дрожал, отчего она немного заикалась.

– Марс, срочно приезжай, ты мне нужен! – произнесла она. – Произошло нечто ужасное.

Я уже заканчивал возиться со своей автомашиной и, бросив все, поехал к ней домой. Валентина открыла мне дверь не сразу, а лишь убедившись, что я один. Первое, что я увидел, когда вошел в зал, было тело ее мужа, которое лежало посреди комнаты. Из его груди торчал кухонный нож. Обои в зале были в пятнах крови, много крови было и на полу.

– Что случилось? – спросил я ее.

– Я не знаю, – ответила она и с ревом кинулась ко мне. – Ты знаешь, Марс, он хотел меня убить. Он вошел в зал с ножом и направился ко мне. Я сидела вот здесь, перед зеркалом, и накручивала бигуди.

– Что было дальше? – снова спросил я ее.

– Не помню, – ответила она, – помню, что он бросился на меня с ножом, а после какой-то провал. Когда я пришла в себя, то увидела, что Сергей лежит на полу, а в его груди торчит нож. Что теперь со мной будет?

Я попытался ее успокоить, но у нее началась истерика. Она стала рыдать и что-то бессвязно выкрикивать. Она упокоилась лишь тогда, когда я залепил ей оплеуху.

– Хватит орать! У тебя есть, во что упаковать труп? – спросил я ее.

Она бросилась в спальню и вынесла оттуда светлое покрывало. Я вытащил из груди Сергея нож, и мы закатали его тело в это покрывало.

– Прибери быстро дома и выходи, – произнес я, взваливая тело Сергея на плечо.

Она метнулась в прихожую и открыла дверь. Я быстро спустился с телом вниз и уложил его в багажник машины. Только после этого я осмотрелся по сторонам. Двор был абсолютно пуст. Минут через пять из подъезда вышла Валентина Георгиевна и села в машину.

– Куда поедем? – спросил я ее. – Чтобы избавиться от трупа, нам нужна лопата.

– Не знаю, вези куда хочешь. У меня нет лопаты, – сказала она.

Мне ничего не оставалось, как поехать в гараж. Там я забрал лопату, и мы поехали куда-то в сторону заповедника.

– Марс, тело нужно бросить около озера. Он там всегда рыбачит. Пусть люди подумают, что его убили на рыбалке, тем более он собирался ехать туда с Агафоновым.

Мы долго плутали по ночному лесу, пока добрались до озера. Вытащив труп из машины, мы положили его на землю. Вдруг нас кто-то окликнул с противоположного берега. Валентина испугалась и велела мне снова загрузить труп Сергея в машину. В этот раз загружать его было намного сложнее, так как тело уже стало коченеть. Поэтому, чтобы долго не возиться с телом, я положил его так, чтобы только не потерять его при движении.

Мы развернулись и поехали в сторону трассы. Неожиданно я увидел, что труп вылетел из багажника и упал на дорогу. Я остановил машину и пошел к нему. Оттащив его от дороги метров на тридцать, я вырыл яму и закопал тело в ней. После этого отвез Петрову домой и поехал в гараж.

Даминов замолчал, а затем попросил у Виктора сигарету. Сделав глубокую затяжку, он продолжил:

– Валентина зарезала его, когда он спал на диване в зале. Я это узнал позднее. Говорила, что сделала это ради меня, чтобы мы с ней всегда были вместе. Лишь потом я узнал, что это была ложь. Она все рассчитала заранее: заявление, звонки…

– Марс, и ты еще хочешь каким-то образом прикрыть ее. Она же настоящая убийца!

– Ну и что? Я все равно ее люблю.

Он снова замолчал. Загасив в пепельнице сигарету, он сказал:

– Все, что я вам рассказал, я никогда больше не повторю. Я не хочу, чтобы она сидела. Пусть вспоминает меня добрым словом.

– Это ты к чему? – спросил Абрамов его.

– Да, так, – произнес он многозначительно, – время покажет.

В кабинете стало тихо. Где-то простучал колесами первый трамвай, словно подсказывая нам о начале нового трудового дня.

***

Первым на работе появился Антон Мартынов. Он остановился в дверях и удивленно посмотрел на Абрамова.

– Виктор, что случилось? – спросил он его. – Ты же весь в крови?

– Все нормально, Антон. Это кровь не моя, а вот этого клиента, – произнес Виктор и кивком головы указал на Даминова. – Он решил свести счеты с жизнью и «ломанулся» в окно.

– Понятно, – ответил он. – Я позову уборщицу, пусть приберется, пока нет мужиков. А то, не кабинет, а Куликово поле.

– Спасибо. Если не сложно, пригласи, а то придет Козин, «вонять» начнет.

Мартынов выскочил из кабинета и через минуту вернулся обратно в сопровождении уборщицы.

– Тетя Маша! – обратился Виктор к ней. – Уберите, пожалуйста, в кабинете.

Они втроем вышли и направились в туалет. Пока они курили, уборщица успела прибраться в кабинете. Абрамов сел за стол и стал писать рапорт на имя начальника Управления уголовного розыска о проведенных им мероприятиях. В заключение Виктор указал, что задержанный Даминов написал явку с повинной, в которой раскаивается в совершенном им убийстве. Оставив Даминова с Мартыновым, Абрамов направился на доклад к Костину. Подходя к кабинету начальника Управления, он заметил, что дверь его кабинета открыта. В кабинете хозяйничала уборщица.

– Тетя Маша, Юрия Васильевича не было? – поинтересовался Виктор.

– Пока не приходил. Сейчас, наверное, с минуту на минуту появится. Он всегда приходит на работу к восьми утра.

Абрамов развернулся и направился обратно к себе. Открыв дверь, он заметил Валиева, который уже сидел в своем кресле и о чем-то беседовал с Даминовым. Заметив его, он сразу же принял серьезный вид и, насупив свои густые брови, задал вопрос Виктору:

– Ну и кто будет вставлять разбитое стекло?

– Думаю, что комендант. Не переживайте, я сделаю заявку, и он вставит.

– Посмотрим, – произнес он. – Ломать и бить большого ума не нужно.

Абрамов промолчал, пропустив мимо ушей его последние слова. Но, он снова стал высказывать ему претензии за поздний звонок.

– Если я к тебе хорошо отношусь, это не говорит о том, что ты мне можешь звонить в любое время суток. Совесть нужно иметь. Я, что тебе, мальчик, ты позвонил, и я через пять минут у твоих ног?

Виктору не хотелось с ним спорить. Он вывел из кабинета Даминова и приковал его к батарее отопления. Взглянув на часы, Абрамов снова направился в кабинет Костина.

Постучав в дверь и, не дождавшись приглашения, он рывком открыл ее и вошел в кабинет. Костин стоял около окна и с кем-то разговаривал по телефону. Судя по выражению его лица, разговор, похоже, был не из легких. Заметив это, Виктор попятился к двери. Костин прикрыл трубку рукой и сказал:

– Садись, ты мне нужен.

Абрамов сел на стул и стал ждать, когда он закончит разговор.

***

Костин со злостью швырнул трубку на телефонный аппарат. Она соскочила с аппарата и повисла на шнуре. Он поднял трубку и аккуратно положил на него.

– Ты что делаешь? – спросил он Абрамова.

– В каком смысле, Юрий Васильевич?

– Ты знаешь, с кем я только что говорил? С министром! Твоя Петрова уже нажаловалась на тебя! Ты, за что задержал ее водителя? Я же тебя как нормального человека предупреждал, чтобы ты занимался этим делом очень и очень осторожно. Говорил я тебе об этом или нет?

Виктор кивнул.

– Чего мотаешь головой, словно лошадь. Говорил или нет?

– Говорили.

– Так что тебе непонятно? Захотел скандала? Так вот, министр попросил провести служебное расследование и, в случае чего, уволить тебя из органов внутренних дел. Ты понял?

Абрамов снова кивнул головой и посмотрел на Костина, который, не останавливаясь, шагал по кабинету. Столь необычное поведение начальника Управления говорило о его сильном нервном возбуждении. Он хотел сказать Абрамову что-то, но, вероятно, передумал. Махнув на него рукой, он дал понять, чтобы он оставил его одного. Абрамов положил свой рапорт на стол и вышел из кабинета.

Перекурив в туалете, он направился на свое рабочее место. Даминов по-прежнему сидел на стуле около батареи.

– И долго мне еще сидеть? – спросил он Виктора.

– Сколько нужно, столько и будешь сидеть! – ответил Абрамов. – А, если будешь выступать, закую в туалете.

Виктор вошел в кабинет и сел за стол.

– Слышишь, Абрамов? – обратился к нему Валиев. – Нам придется, видимо, с тобой расстаться. Мне такие летчики-налетчики не нужны. Я смотрю, ты совсем обнаглел в последнее время. Перестал советоваться с руководством, ты такой умный, что ли?

– Я не понял, товарищ начальник отделения, к чему вы это говорите. Это я-то обнаглел? Это я с вами не советуюсь и не делюсь своими наработками?

Абрамов засмеялся и посмотрел на него.

– Давайте, говорить начистоту. Вам мои наработки нужны были? Вам же не до них, вам важнее то, что пишут в газетах, а не проблемы ваших подчиненных. Не вас ли я сегодня ночью побеспокоил своим звонком? Вспомните, что вы мне сказали? Поэтому я бы на вашем месте помолчал.

– Ты не указывай, что мне делать, салажонок! Прослужишь с мое, вот тогда и открывай свой рот, а пока слушай то, что тебе говорят.

Виктор отвернулся от Валиева и взглянул на Антона.

– Что случилось? – поинтересовался Абрамов у него.

– Костин звонил, просил шефа зайти к нему минут через тридцать. Вот он и напугался этого звонка. Пытается воздействовать на тебя в психологическом плане.

– Понятно, – ответил Абрамов. – А, я то думаю, что это произошло с нашим начальником.

Прошло еще минут пять, в кабинете зазвонил телефон начальника Управления. Валиев вскочил с кресла и, встав по стойке смирно, снял трубку. Выслушав команду, он положил трубку на телефон и взглянул на Виктора.

– Ну, что, пошли. Сейчас ты, Абрамов, испытаешь райское наслаждение от виртуального секса.

Виктор встал из-за стола и медленно побрел за Валиевым.

***

Абрамов вошел в кабинет Костина вслед за Валиевым и присел на стул около двери. Костин посмотрел на Виктора как-то укоризненно и рукой указал ему на стул, который находился напротив Валиева. Не успел он сесть, как Валиев вскочил со своего стула и затараторил:

– Юрий Васильевич, я с себя ответственности за работу Абрамова, конечно, не снимаю, но хотел бы сразу обратить ваше внимание, что во вчерашней акции Абрамова я не принимал никакого участия. Он человек взрослый, и ему пора научиться отвечать за последствия своих действий. Хочу заострить ваше внимание, что Абрамов работает в одиночку. Куда он ездит, что там делает, я не знаю, так как он практически всегда прикрывается вашим именем.

– Погодите, Валиев, я вас пригласил не для того, чтобы вы здесь разводили словоблудие, оставьте его для партийных собраний, оно вам может понадобиться там.

Валиев мгновенно осекся и растерянно уставился на Костина.

– Чего вы так смотрите, Валиев? Вы вместо того, чтобы помогать Абрамову, самоустранились не только от этого дела, но, мне кажется, и от руководства отделением розыска. Плохо, очень плохо, что вы не знаете, чем занимаются ваши подчиненные. Вот вчера ваш подчиненный, несмотря на позднее время, задержал человека, причастного к убийству мужа заместителя министра по социальному обеспечению населения Петровой. Мало того, что задержал, он его в течение ночи расколол, и тот вынужден был написать явку с повинной. А где были вы, Валиев, в это время?

Валиев растерялся, покраснел и перевел взгляд с Костина на Виктора. Абрамов сразу же понял состояние Валиева, он пытался угадать, доложил ли я Костину о ночном звонке.

– Я в курсе того, что Абрамов работал с задержанным Даминовым всю ночь, – сказал он и посмотрел на Виктора, стараясь заручиться его поддержкой. – Он даже мне звонил ночью, консультировался у меня.

– Так значит, вы уже в курсе раскрытия этого убийства? – спросил его Костин.

– Как же, конечно, в курсе, товарищ полковник, – произнес он и посмотрел на Виктора. – Мы даже, перед тем как идти к вам, обсуждали план дальнейших мероприятий.

– Вот что, Валиев! – сказал Костин. – Если бы я не знал вас так хорошо, то непременно поверил в вашу сказку «про белого бычка». К этому разговору мы еще вернемся. А сейчас организуйте работу по поиску тела убитого. Вы не смотрите на Абрамова, а организуйте ее сами. Жду вас с планом мероприятий через час. Подсчитайте потребность в людях, если что, будем обращаться за помощью в бригаду внутренних войск. Поняли меня?

– Так точно! – по-военному произнес Валиев. – Разрешите исполнять?

– Идите, а ты, Абрамов, задержись, – приказал Костин.

Валиев вышел из кабинета, оставив Виктора один на один с Костиным.

***

– Давай, докладывай, Виктор, – обратился он к Абрамову.

Виктор присел поближе и начал доклад. Когда он закончил, Костин встал со стула и подошел к окну. Он стоял и смотрел на улицу.

– Кто еще знает об этом? – поинтересовался он у Абрамова. – Валиев в курсе?

– Нет. Кроме меня и вас, больше об этом никто не знает, – произнес Виктор.

– Вот что, Абрамов. Пока об этом моменте никто не должен знать. Ты, надеюсь, меня понял? У нас есть человек, который признался в совершенном убийстве. Передай все свои материалы Давлетшину, пусть он теперь занимается этим Даминовым. Я введу его в курс дела сам. Сейчас помоги Валиеву с организацией поиска трупа. Задача ясна?

– Все понял, Юрий Васильевич, – ответил Абрамов и направился к двери.

– Погоди минуту, – остановил он Виктора.

Абрамов задержался около двери и посмотрел на него.

– Сколько ты работаешь в Управлении? – спросил он его.

– Седьмой месяц, Юрий Васильевич.

– Молодец! За эти шесть месяцев три таких резонансных дела раскрутил. Молодец! Я очень доволен твоей работой.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, а не мне.

Абрамов плотно закрыл за собой дверь и направился к себе. Проходя по коридору, он столкнулся с Давлетшиным, который спешил в кабинет Костина. Они поздоровались и разошлись в разные стороны. Виктор вошел в свой кабинет. Там, кроме Мартынова и Валиева, находился Козин. Заметив его, они замолчали. Глядя на их напряженные лица, Виктор понял, что предметом их разговора был он. Абрамов прошел к своему столу и сел.

– Ты почему мне не доложил, что расколол Даминова? – с нескрываемой злостью спросил его Валиев.

– А вы меня об этом и не спрашивали? – ответил Виктор. – Вас почему-то больше волновал мой ночной звонок, а не эта тема.

– Вам не кажется, молодой человек, что вы заболели «звездной» болезнью. Не рано ли вы заявляете о своей самостоятельности?

– Не знаю, вам виднее. Некоторые и до старости никак не могут выбраться из детских шортиков.

– Слушай, Абрамов, плохой или хороший, но я твой непосредственный начальник, а ты мой подчиненный! Пока ты должен докладывать мне, а не я тебе. Усвоил?

– Усвоил, – ответил ему Виктор.

Ругаться и спорить с Валиевым Абрамов не хотел, так как не видел в этом никакого смысла. Насколько он успел понять за все время своей работы в Управлении, главной его задачей до пенсии была проблема спокойствия. Валиев не хотел рисковать ничем, ни, своим именем, ни, своим положением. Важным для него было отсутствие резких движений, как со стороны руководства Управления, так и со стороны его подчиненных. Похоже, он уже был не рад, что Абрамов оказался в числе сотрудников его отделения.

– Ну, что, Абрамов? Где мы с тобой будем искать этот труп? – спросил он Виктора и посмотрел на Козина. – Чего молчишь? Ты замутил эту бодягу, ты и доводи ее до конца.

– Приказали вам, а не мне разработать эти мероприятия. Вот Даминов сидит в коридоре, говорите с ним, он вам и покажет, где закопал Петрова.

– Зачем мне Даминов? Ты с ним работал, ты с ним и говори. Пока я здесь отдаю команды, а не ты.

Виктор вышел из кабинета и, отковав Даминова от батареи, завел его в кабинет.

– Марс, сейчас, мы сделаем выезд на место. Ты должен показать нам, где ты закопал Петрова. Понял?

– Хорошо, я покажу вам это место, если вы меня накормите, а иначе ничего показывать не буду.

– Вот сволочь! – произнес Валиев. – Еще качает здесь свои условия.

– Марс, у тебя деньги есть? – поинтересовался Абрамов у него.

– Вот, возьмите в левом кармане. Думаю, что там хватит на завтрак.

Виктор вытащил из кармана деньги и выложил их на стол. Взяв несколько рублей, вышел из кабинета. В ближайшем продуктовом магазине, который находился на улице Лобачевского, он купил сыра, колбасы, хлеба и вернулся обратно.

Накормив Даминова, они на автомобиле направились в сторону Раифского заповедника.

***

Всю дорогу Даминов молчал, не обращая никакого внимания на приколы Валиева и Козина. На его лице отчетливо прослеживалось полное безразличие ко всему происходящему не только внутри машины, но и за ее пределами.

«Похоже, он себя уже похоронил», – подумал Абрамов, наблюдая его отсутствующий взгляд.

Всю дорогу Виктор пытался разгадать причину того, что он без особого нажима с его стороны взял и просто так сдался.

«Что заставило его оговорить себя? – снова подумал Абрамов, разглядывая его ссутулившуюся фигуру и безвольно опущенные плечи. —Почему он не пытался бороться за себя, за жизнь? Неужели любовь к Петровой заставила его принести свою жизнь в жертву этой женщине?»

Абрамов прикинул разницу в их возрасте. «Ему, двадцать семь, ей – тридцать шесть. Разница около десяти лет. У него была семья, жена и ребенок, наверное, очень любили его, а он, вдруг перечеркнув все, безумно влюбился в женщину, которая намного старше его, испорчена и развращена богемной жизнью. Как он мог рассчитывать на ее взаимность, если она ради карьерного роста перечеркнула свою семейную жизнь? Странно, но факт остается фактом. Он сидит рядом с ним в машине, которая везет его на место, где он закопал труп мужа этой женщины, а она сидит сейчас в своем кабинете, свободная, и, по всей вероятности, выбирает нового почитателя, способного ради нее пожертвовать не только своим семейным счастьем, но и жизнью», – размышлял Виктор.

– Вот здесь остановите машину! – произнес Даминов. – Мне нужно выйти и сориентироваться на местности. По-моему, где-то здесь.

– Если вздумаешь бежать, – сказал Валиев, – убью прямо на месте. Понял?

– Понял, – ответил Даминов, – мне все равно, вы меня убьете или другой, какая мне разница.

Даминов вышел из машины вслед за Мартыновым и стал осматриваться. Через минуту – другую он уверенно произнес:

– Все правильно, это здесь. Вот следы моей машины, тут я разворачивался. Зарыл труп я где-то метрах в тридцати от этого места. Пойдемте влево.

Мартынов захватил с собой лопату, и они, выстроившись в небольшую цепь, направился вглубь леса.

– По-моему, здесь, произнес Даминов и рукой указал на небольшой бугорок земли.

– Копай! – приказал ему Валиев. – Сам зарывал, сам и откапывай.

– Вам нужно, вы и откапывайте, – ответил ему Даминов, отшвырнув в сторону, протянутую ему лопату.

– Ты, что швыряешься, козел! Тебе сказали копай, значит, копай, – закричал на него Валиев. —А то и тебя здесь закопаем!

– Да пошел ты….

Даминов не успел договорить, как отлетел в сторону от сильного удара Валиева. Он поднялся с земли и, вытерев кровь, которая сочилась из разбитой губы, «волком» посмотрел на начальника отделения.

– Если ты меня еще раз коснешься хоть пальцем, я тебя убью. Мне теперь все равно, за одного отвечать или за двух, но я тебя замочу, это точно, – произнес Даминов.

– Чего молчишь? – обратился к Виктору Валиев. – Поговори с ним, не мне же копать эту яму?

Абрамов взял в руки лопату и начал осторожно копать в указанном Даминовым месте. На глубине примерно тридцати сантиметров лопата уперлась во что-то мягкое. Виктор осторожно разгреб землю. В нос ударил сильный запах разлагающегося трупа.

– Хватит, больше не копай! – скомандовал Валиев и бросился к оперативной машине.

Связавшись с дежурным по МВД, он сообщил об обнаруженном трупе и попросил прислать оперативно-следственную группу и следователя прокуратуры.

Они сели под деревья и, достав сигареты, закурили.

***

– Везет дуракам и пьяницам! – произнес Козин, выпуская густую струю дыма. – Второй раз подряд везет Абрамову со «жмурами». В тот раз Волкову с подружкой раскопал, теперь вот Петрова.

– Везет тому, кто везет! – ответил Виктор. – Мог и сам заняться этим делом.

– А зачем мне это? У нас есть супер опер Абрамов, пусть он и зарабатывает себе авторитет. Мне его зарабатывать не нужно, меня и так все знают.

Виктор сидел и молчал. Уже не раз он давал себе слово не отвечать на провокации Козина, но он, словно зная об этом, продолжал заводить его. Вскоре к нему присоединился Валиев.

– Валера, Абрамов, наверное, спит и видит себя начальником отделения, а иначе не рвал бы себе задницу подобными преступлениями. Ты для него сейчас не конкурент, теперь он меня старается подвинуть с должности. Абрамов, а, Абрамов, ты не молчи, лучше скажи что-нибудь, а иначе лопнешь от злости. Я тебе могу одно сказать, ты, конечно, будешь начальником отделения, но лишь тогда, когда твоя голова будет такая же, гладкая и безволосая, как куриное яйцо.

Сделав вид, что не слышит, Виктор достал очередную сигарету и закурил. Посмотрев на сидящего рядом с ним Даминова, он протянул ему сигарету. Марс попытался взять ее из его рук, но сильный удар Козина по его руке не позволил ему это сделать.

– Ты что, с ума сошел, что ли? Ты кому даешь сигареты? Это же убийца! Его нужно прямо здесь закопать, рядом с трупом, а ты суешь ему сигарету! Ты его еще поцелуй!

– Слушай, Козин! – вскочил Абрамов с земли. – Ты руки не распускай. Какое ты имеешь право трогать его? Не хочешь поделиться с ним сигаретой, не надо, но и руки распускать я тебе не дам.

– Ну и что ты мне сделаешь? – с вызовом спросил он.

– Ничего. Просто набью тебе морду, и все. Ты понял меня?

– Ты что болтаешь, Абрамов? Тебе что, одного раза не было достаточно, ты снова бросаешься с кулаками на своего товарища по работе? – сказал Валиев. – Тебе не кажется, что это перебор?

– Я не знаю, может, он для вас товарищ и друг по работе, но не для меня. Мне не нравится, когда человек, облеченный властью, начинает бить скованного человека. Это слишком низко для нормального человека, тем более для офицера.

– Странный ты человек, – произнес Валиев, выслушав его монолог. – Наверное, у самого руки по локоть в крови, а все из себя корчишь недотрогу.

– Может, вы правы, и руки у меня в крови, но безоружных и пленных я не расстреливал. А вот таких, как Козин, всегда бил по морде.

Не знаю, как долго они бы спорили, если бы, не показавшаяся на дороге «Волга» начальника Управления. Вслед за ней ехали две милицейские «буханки». Заметив их, машины свернули с дороги и подъехали к ним. Из машины вышел Костин и направился в их сторону. Валиев схватил в руки лопату и бросился навстречу ему с докладом.

Из «буханки» сотрудники милиции вывели двух мужчин, арестованных на пятнадцать суток. Вручив им противогазы и рукавицы, они заставили раскапывать труп. Прошло минут десять, прежде чем им удалось вытащить его из ямы. Сомнений не было, перед ними был труп Петрова Сергея.

***

– Ну что, Абрамов, поехали обратно, – предложил Костин. – Здесь народу достаточно, обойдутся без тебя. Ты всю ночь проработал, наверное, устал, тебе нужно отдохнуть.

Виктор удивленно посмотрел на Костина и направился вслед за ним. Они сели в машину и поехали в Казань.

– Что у тебя произошло с мужиками из отделения? – неожиданно спросил его Костин.

– Ничего не произошло, – ответил Абрамов.

– Как ничего? Мне Валиев на тебя пожаловался. Говорит, дерзишь, хамишь, неуважительно относишься к сотрудникам отделения. Говорит, что у тебя все признаки «звездной» болезни.

– Это неправда, Юрий Васильевич. Просто ему и Козину мои успехи встали поперек горла. Один боится за свое место, другой переживает за перспективу занять это место. Ни тот, ни другой не думали, что я смогу так быстро адаптироваться на этой работе.

– Вон оно что? А я-то подумал, что ты действительно «заболел».

– Не хотел говорить, но вы меня заставили это сделать. Я сегодня ночью позвонил Валиеву и хотел с ним посоветоваться, что мне делать, когда Даминов предпринял попытку суицида. Он не стал даже слушать меня. Послал меня подальше, и все. Думаю, что начальник отделения не должен так поступать, тем более, если ему звонит неопытный сотрудник.

Абрамов замолчал и посмотрел на Костина. Тот сидел и смотрел в окно машины.

– Виктор! Вот тебе мой бесплатный совет. Никогда больше не жалуйся на своего руководителя. Ты еще молодой сотрудник и многого не знаешь и не понимаешь. Но запомни одно, никогда и, ни при каких обстоятельствах, не обсуждай действия своего непосредственного начальника. Это жизненная аксиома, которая не подлежит доказательству.

– Извините, Юрий Васильевич, я этого не хотел. То, что вы сейчас мне сказали, я запомню. Еще раз извините.

– Помни, что дорога в ад всегда выложена добрыми помыслами.

– Спасибо, я и это запомню, – произнес Виктор.

Остаток дороги они проехали молча. Машина остановилась около входа в министерство. Абрамов вышел из машины и, пропустив вперед Костина, последовал за ним. Около двери Юрий Васильевич остановился и, посмотрев на Виктора.

– Вот что, Абрамов! Езжай домой, отдыхай. Здесь справятся и без тебя. Скажи водителю, что я приказал отвезти тебя домой.

– Спасибо, Юрий Васильевич, – поблагодарил его Виктор.

Он вошел в здание, а он вернулся к машине и поехал домой.

***

Остаток дня Абрамов спал. Проснулся около семи часов вечера от детского смеха. Это пришла с работы жена, которая по дороге захватила из детского садика дочку. Они быстро поужинали, и он, забрав дочку, пошел с ней гулять.

– Папа! Скажи, почему все дразнят тебя ментом? – неожиданно спросила она.

Виктор невольно усмехнулся и посмотрел на нее. Сам он никогда не слышал подобного обращения к нему от знакомых и соседей.

– А кто так говорит? – поинтересовался Виктор.

– Так говорит наша воспитательница в садике, – бесхитростно ответила дочка.

– А ты не обращай на это внимания. Мент это хорошее слово.

– Тогда ладно, – произнесла она и радостно побежала по тротуару впереди него.

Утром следующего дня Виктора вызвал Костин. Он вошел в кабинет, в котором, кроме него, находился Валиев. Поздоровавшись с ними, Абрамов прошел и сел на предложенный Костиным стул.

– Ты знаешь, Абрамов, слава опережает тебя, – сказал Костин и усмехнулся.

– В каком смысле? – задал ему вопрос Виктор.

– Три дня назад в Агрызе пропала семилетняя девочка. Местная милиция прочесала, с их слов, практически все, но найти девочку или ее труп им пока не удалось. Девочка из неблагополучной семьи. Мать работает на ферме дояркой, а сожитель там же скотником. Оба злоупотребляют спиртным, и поэтому за девочкой практически никто не следил.

– Понятно, – ответил Абрамов.

– Так вот, хотели мы направить в Агрыз Козина, но руководство района, в лице Первого секретаря райкома партии, просит направить почему-то тебя, считая тебя большим специалистом по части розыска. Так что, собирайся и езжай в этот самый Агрыз.

– Хорошо. Задание понял, разрешите идти? – произнес Виктор.

– Иди. Вечером позвонишь мне из Агрыза и доложишь обстановку, – в приказном тоне произнес Костин.

Абрамов вышел из кабинета и направился в дежурную часть. Получив табельное оружие, он вернулся в кабинет, чтобы забрать личные вещи.

– Не лопни от гордости, – ехидно произнес Козин. – Это же надо, его персонально вызывают в какой-то колхоз.

Вспомнив слова Костина, сказанные им накануне, Абрамов улыбнулся Козину.

– Ну, что? Я отчалил, – сказал Виктор, обращаясь к Валиеву. – Будут какие-то дополнительные указания?

Валиев промолчал.

– Ну, раз нет, тогда я поехал.

Он вышел из кабинета и направился по коридору к лестнице. Проходя мимо кабинета второго отдела управления, Виктор остановился и, постучав в дверь, вошел.

– Привет, Фарид. Как жизнь? – поинтересовался Абрамов. – Вот собрался ехать в Агрыз. Там пропала маленькая девочка. Может, повезет, найду.

– Конечно, найдешь, ты парень фартовый. Тебе всегда везет. Скажи, Виктор, ты в курсе того, что твой крестник Даминов повесился в камере следственного изолятора? Порвал брюки на полоски, скрутил из них что-то наподобие веревки и повесился.

– Нет, я не в курсе. Впервые слышу от тебя.

Сделав паузу, Виктор продолжил:

– Жаль мне его. Умереть ради любви может не каждый. Сейчас такие люди большая редкость.

Он пожал Фариду руку и вышел из кабинета.

***

Абрамов ехал в поезде, размышляя над превратностями судьбы. Перед глазами стояло лицо Даминова. Ему снова стало его жалко, и от этого внезапно нахлынувшего чувства у него защемило сердце. Виктор достал из кармана пробирку с нитроглицерином и положил таблетку под язык. Секунд через десять горячая волна от принятого лекарства ударила ему в голову. Боль потихоньку стала отступать, и он облегченно вздохнул.

Раздался стук в дверь купе, а затем она распахнулась, и на пороге показался небольшого роста мужчина в мятой белой рубашке.

– В карты переброситься не желаете? – предложил он.

Ехавшие с Виктором в одном купе двое мужчин махнули ему рукой, и он, оттеснив своим задом Абрамова в сторону, сел поближе к столу.

– Играть будешь? – поинтересовался он у Виктора и, получив отрицательный ответ, достал из кармана новую колоду карт.

Абрамов отодвинулся в сторону и стал наблюдать за игрой. Сначала везло одному из его соседей. Он выиграл подряд несколько партий. Затем удача перешла к другому соседу. Выигранные деньги, как магнит, заворожили его. Выиграв довольно крупную сумму, мужчина захотел выйти из игры, однако, эти двое, схватив его за лацканы пиджака, чуть ли не силой заставили продолжить игру.

– У нас с выигрышем не уходят, если этого не разрешают сделать другие игроки, – произнес мужчина в белой рубашке.

Он достал из кармана новую колоду карт и картинно перемешал колоду. Теперь у Виктора сомнений не было: сосед попал под группу картежных шулеров. Карты запорхали, словно белые голуби, и минут через двадцать все выигранные мужчиной деньги перекочевали в карманы шулеров.

– Ну что, играем дальше? Чего ты испугался, а вдруг тебе снова повезет. Карты любят фартовых людей. Может, ты один из них, – произнес мужчина, ехавший в их купе.

– Эх, была, не была, – произнес проигравший мужчина и полез в свой чемодан, из которого достал завернутые в носовой платок деньги.

– Может, вам больше не стоит с ними играть? – произнес Абрамов. – Вы же все равно им проиграете.

Сидевший рядом с Виктором мужчина в белой рубашке вдруг резко повернулся к нему и, обдав запахом перегара и лука, прохрипел ему прямо в лицо:

– Я бы посоветовал тебе придержать свой поганый язык, если не хочешь, чтобы я его отрезал совсем.

– А ты меня, дядя, не пугай, я уже пуганый, – произнес Абрамов, подтягивая левой рукой к себе пиджак, в кармане которого лежал пистолет.

Услышав это, сосед сунул деньги в карман и, взглянув на него, произнес:

– Все, мужики, я больше не играю. Хватит, а то так можно все деньги проиграть.

Мужчина в белой рубашке вскочил на ноги и, заслонив своим телом входную дверь, достал из кармана кнопочный нож. Раздался легкий щелчок, и лезвие, будто жало, выскочило из ручки ножа и сверкнуло в лучах заходящего солнца.

– Гони деньги! – с угрозой в голосе произнес он, обращаясь к соседу Виктора.

Тот испуганно полез в карман и достал их.

– Давай, сюда! – скомандовал мужчина с ножом. – Оглох, что ли?!

Сосед дрожащей рукой протянул ему деньги. Тот, переложив нож из одной руки в другую, потянулся за ними. Этого оказалось вполне достаточно для Абрамова. Он с силой швырнул ему в лицо свой пиджак, и, когда тот закрыл ему лицо, он ударил его рукояткой пистолета. Удар был такой силы, что мгновенно вырубил бандита.

– Подними руки! – приказал Виктор и направил пистолет на второго соседа.

– А я здесь причем? – неожиданно для него заскулил он.

– Мне что, дважды повторять? – произнес Абрамов и ударил его ногой в пах.

Мужчина скорчился от боли и повалился на пол.

– Веревка есть или что-то похожее? – спросил Виктор опешившего соседа.

Он полез в дорожную сумку и вытащил из нее бельевую веревку метра два длиной.

– Разрежь ее пополам, – приказал Абрамов.

Разрезав веревку, сосед протянул один конец ему.

– Чего стоишь, как истукан. Вяжи своего, а я этого, – приказал Абрамов, сунув пистолет за пояс брюк.

Они быстро связали картежников и кое-как посадили их на сиденье. Виктор достал из кармана удостоверение и протянул его соседу.

– Не переживай, я из уголовного розыска, – произнес он. – Сейчас сойдем в Агрызе и сдадим этих людей в милицию.

– Я не могу, – тихо сказал мужчина. – Я еду в Ижевск.

– Ничего, уедешь следующим поездом, – произнес Абрамов.

– Я не могу, – снова заскулил он.

Минут через десять поезд стал притормаживать, а вскоре и совсем остановился. Виктор вышел на перрон и, заметив встречавшего его начальника милиции, окликнул его. Они с трудом вытащили шулеров с поезда и передали дежурному наряду.

– Оформи, как надо. Вот потерпевший, которого они обыграли в карты, вот нож, которым угрожал мне, вот этот мужик в белой рубашке. Если что, я завтра зайду.

Виктор вышел из комнаты дежурного и направился к ожидавшей его машине.

***

Утром к Абрамову в гостиницу заехал заместитель начальника городского отдела милиции майор Сафиуллин. Он протянул ему руку и представился.

– Вы готовы ехать, Виктор Николаевич? – поинтересовался он.

– Это далеко от города? – вопросом на вопрос ответил Виктор.

– Прилично, километров шестьдесят, если не больше. Вы завтракали?

– Пока нет. Давайте заедем куда-нибудь и позавтракаем, – предложил Виктор.

– Хорошо, поехали в кафе. Там вроде неплохо кормят, – согласился он.

Они сели в машину и поехали.

– Азгат Нуруллович, у меня к вам один вопрос. Где вы были, когда мы ловили здесь беглецов? Ни вас, ни начальника уголовного розыска, я не видел.

Вместо ответа, он улыбнулся.

– Я тогда был в Казани, проходил обследование. Я же написал рапорт на пенсию, вот меня медики и вытащили меня туда. А начальник уголовного розыска тоже был в Казани. Он у нас учится в Академии, был на сессии.

– Нормально устроились, один на обследовании, другой на учебе. А кто Родину будет защищать, я что ли? – пошутил Абрамов.

Судя по лицу Сафиуллина, шутка Виктора ему явно не понравилась. Он серьезно посмотрел на Абрамова. Улыбка, еще минуту назад сияющая на его лице, куда-то пропала. Машина остановилась около небольшого одноэтажного здания, над входом в которое синими буквами было написано «Кафе». Виктор быстро позавтракал и вышел на улицу. Около ожидавшей его машины он увидел начальника отдела милиции.

– Виктор Николаевич, я приношу свои извинения, что не могу поехать с вами. Сами понимаете, завтра у нас заседание райкома партии, необходимо мое присутствие. Как закончу с делами, сразу приеду к вам.

– Ладно, но мне бы хотелось знать, кто из руководителей милиции будет со мной.

– Я думаю, вы не против того, если компанию вам составит Сафиуллин. Он человек с большим милицейским прошлым, это вам как раз и нужно.

– Тогда мы поехали, – ответил Виктор, садясь в машину. – Я рассчитываю, что вы скоро приедете сами.

Он махнул ему рукой, и машина медленно тронулась. Проезжая мимо железнодорожного вокзала, Абрамов остановил машину и прошел в дежурную часть. Представившись дежурному, поинтересовался о переданных им накануне мужчинах. Дежурный тщательно проверил журнал задержанных и доставленных в отделение, однако никаких записей об этих людях он там не нашел.

– Странно, – произнес Виктор, – я их лично передал вчера дежурному по отделению, но среди лиц, задержанных за сутки, их не оказалось. Почему?

Дежуривший офицер развел руками, а затем пояснил:

– У нас это бывает, товарищ капитан. По всей видимости, потерпевший отказался писать заявление, вот их и освободили.

– Потерпевший мог отказаться написать заявление, но я-то не отказался. Один из них хотел порезать меня ножом, и, если бы я не смог его повязать, то он сделал бы это. Разве этого недостаточно, чтобы привлечь его к уголовной ответственности за нападение на сотрудника милиции?

Дежурный снова развел руками, давая понять, что он не в курсе всех этих событий. Спорить и доказывать новому дежурному Абрамов ничего не стал, а развернулся и вышел на улицу. Эмоции захлестывали его. Чтобы как-то успокоиться, он достал сигарету и закурил. Сделав две глубокие затяжки, бросил сигарету в стоявшую рядом урну и направился к машине.

– Ну как, разобрались? – спросил его Сафиуллин.

Виктор махнул рукой. Машина, скрипя, тронулась и, набрав скорость, помчалась в деревню, где пропала девочка.

***

Деревня, в которую они приехали, была небольшой, домов на триста. Несмотря на это, в ней были три магазина, клуб и фельдшерский пункт. Около правления их ожидали председатель местного колхоза, участковый и члены правления. Виктор с Сафиуллиным вышли из машины и поздоровались с ними. Все направились в правление.

– Азгат Нуруллович, я хотел бы услышать об обстоятельствах исчезновения девочки. Кто мне доложит об этом? Я не знаю татарского языка, и давайте определимся таким образом: вы или закрепляете за мной человека, который будет мне переводить рассказ собеседника, или постарайтесь все же, по мере возможности, говорить на русском языке. Сафиуллин сказал на татарском несколько предложений, чем вызвал смех у собравшихся колхозников.

– Они все поняли, Виктор Николаевич, – произнес он, – и постараются общаться с вами на русском языке.

– Вот и хорошо, —ответил Абрамов и достал из кармана свой блокнот.

Докладывать начал участковый инспектор. Он встал из-за стола и, одернув китель, стал говорить:

– Второго августа, около 16 часов вечера ко мне домой пришла гражданка Габитова Роза и сообщила, что нигде не может найти свою маленькую дочку Гульнару. Утром девочка, как обычно, позавтракала и ушла на улицу поиграть со сверстниками около оврага, который находится в метрах пятидесяти от дома Габитовых. Со слов матери, она приготовила обед и вышла на улицу, чтобы позвать ребенка домой. Однако, среди играющих детей она свою дочь не увидела. Она стала расспрашивать их, где девочка, с кем она ушла, но дети ничего толком не смогли ей сказать. Она начала сама разыскивать дочь, облазила весь овраг. Потратив на это около четырех часов и не найдя дочь, она вынуждена была обратиться ко мне, то есть в милицию.

Я быстро оделся и направился в правление колхоза. Нам удалось собрать в тот вечер человек сорок взрослых мужчин, и мы стали прочесывать местность вокруг деревни. Искать прекратили лишь тогда, когда стало абсолютно темно.

С утра из Агрыза приехали около тридцати сотрудников милиции и человек сто учащихся профтехучилища. Помимо них, в розыске приняли участие почти сто местных жителей. Мы разбили всю территорию на сектора и сектор за сектором осмотрели прилегающую местность. Но каких-либо следов девочки нам обнаружить не удалось.

Виктор прервал его доклад взмахом руки и задал свой первый вопрос:

– Скажите, Лутфуллин, каков был радиус вашего поиска?

– Более десяти километров от деревни, – ответил он.

Убедившись, что пока у Абрамова вопросов больше нет, он стал рассказывать дальше:

– На следующий день мы продолжили поиски, правда, участвовали только человек шестьдесят местных мужчин. В этот раз нам тоже не повезло: никаких следов ребенка мы не нашли.

– Значит, сегодня пятый день, как девочка пропала? – уточнил Виктор.

– Так точно, – ответил участковый инспектор.

– Теперь второй вопрос. Что из себя, представляет семья Габитовых?

Участковый посмотрел на присутствующих, словно ища у них поддержки, а затем начал рассказывать.

– Роза Габитова проживает в нашей деревне с самого рождения. Закончив, местную школу, вышла замуж. Муж, Габитов Мансур, погиб на работе. Будучи пьяным, выпал на ходу из трактора и угодил под колеса. Скончался на месте. После этого Роза запила, перестала выходить на работу. Я тогда уже подготовил документы на лишение ее родительских прав. Узнав об этом, она полгода держалась, а затем снова запила.

– А сейчас она по-прежнему злоупотребляет спиртным? – спросил его Виктор.

– Бывает, – уклончиво произнес он. – Теперь она пьет вместе со своим сожителем. Он не то узбек, не то таджик. Фамилия его Рахимов, работает в нашем колхозе скотником на ферме. Появился он здесь около двух лет назад.

Сидевшие за столом люди снова стали что-то говорить по-татарски. Абрамов вопросительно посмотрел на Сафиулина. Тот улыбнулся и начал переводить:

– Люди считают, что Рахимов мог убить девочку. Он ее почему-то не любил, часто обижал. Иногда бывало так, что соседи забирали девочку к себе ночевать, так как Рахимов не пускал ее домой.

– Понятно, – произнес Виктор. – А вы с ним работали?

Участковый инспектор пожал плечами и посмотрел на заместителя начальника отдела.

– Да, мы его проверяли, – ответил на его вопрос Сафиуллин, – у него железное алиби, он с утра был в Агрызе.

– Это с его слов или вы проверили этот факт? – задал вопрос Абрамов.

Виктор заметил, как напряглось лицо Сафиуллина. Он глубоко вздохнул и, посмотрев на него, произнес:

– Мы проверяли. Он был у своего знакомого, который это подтвердил, – ответил Сафиуллин.

Абрамов понял, что он соврал. Виктор встал из-за стола, давая всем понять, что это импровизированное совещание окончено.

***

Все вышли на улицу и закурили.

– Вот что, Азгат Нуруллович, – обратился Абрамов к заместителю начальника отдела, отводя его за локоть в сторону. – Больше мне не врите. Я не люблю, когда меня пытаются обмануть.

Сафиуллин обиженно посмотрел на Виктора, но промолчал. Лицо его собеседника вновь стало хмурым и не совсем дружелюбным.

– Азгат Нуруллович, я решил заночевать в деревне. Ездить туда и обратно не совсем рационально, тем более, что все интересующие меня фигуранты живут здесь. Если мне будет нужна помощь, я обязательно позвоню вам.

– Хорошо, – процедил сквозь зубы Сафиуллин. – Мы будем ждать вашего звонка.

– Значит, договорились, – сказал Виктор и направился в сторону ожидавшего его участкового инспектора.

– Камиль! Сейчас пойдем в дом Габитовых и тщательно его осмотрим, – произнес Абрамов. – Ты, наверное, не осматривал дом, а это очень важно.

Абрамов вернулся к Сафиуллину и пожал ему на прощание руку. Он сел в машину, и вскоре его автомобиль исчез в клубах дорожной пыли. Виктор посмотрел на участкового инспектора.

– Ну что, Камиль, пойдем работать. Надеюсь, ты меня вечером где-нибудь разместишь. Могу переночевать в клубе, могу и в правлении, я человек, привыкший к неудобствам.

Они не спеша пошли с ним по улице. Виктор чувствовал спиной взгляды членов правления колхоза. Многие провожали их с надеждой, что они найдут Гульнару, другие были, похоже, совершенно иного мнения. Чем дальше они отдалялись от правления, тем чаще стучало сердце, словно подгоняя его к дому пропавшей девочки.

Дом, Габитовых мало чем отличался от других деревенских домов: сравнительно большой, деревянный, он был окрашен в яркий зеленый цвет. Судя по образовавшимся залысинам, дом красили давно. Участковый инспектор кулаком постучал в калитку. Из-за высокого забора раздалось глухое рычание, а затем злобный лай дворовой собаки.

– Роза! Открывай дверь! – закричал участковый инспектор. – Я же знаю, что ты дома!

Прошло минуты три, прежде чем за воротами раздались неторопливые шаги.

– Кто там? – по-татарски спросила женщина.

Участковый что-то ответил ей на татарском языке. Калитка слегка приоткрылась, и они вошли во двор. Там царил беспорядок. Слева от них валялись пустые банки из-под консервов, которые уже успели покрыться пятнами ржавчины, недалеко от них лежали какие-то непонятные железки, из которых торчали сломанные вилы и лопата. Двор зарос бурьяном, который в отдельных местах был довольно густым и высоким.

Отстранив женщину рукой, Камиль, а вслед за ним и Абрамов вошли в дом. Первое, что бросилось в глаза, это грязь и бытовая вонь. На столе вперемешку с кусками хлеба стояли грязные тарелки с остатками пищи.

– Ничего себе домик, – произнес Виктор. – Не дом, а какой-то зверинец. И в таком бедламе росла маленькая девочка? Камиль! Нужно было давно лишить мать родительских прав, может, тогда не пришлось бы нам искать девочку.

Участковый промолчал на его замечание, и они стали внимательно осматривать дом и дворовые постройки. Осмотр занял несколько часов. Облазив все и извозившись в грязи, они ничего подозрительного не нашли. Все это время Роза Габитова сидела на табурете и безучастно наблюдала за их действиями.

Закончив осмотр, Абрамов подошел к комоду, на котором стояла небольшая инкрустированная шкатулка. Он медленно открыл ее, и первое, что бросилось ему в глаза, была запонка. Виктор взял ее в руки и стал рассматривать. Запонка была действительно очень красивой и оригинальной. Ему еще ни разу не приходилось видеть ничего подобного.

– Мужа? – спросил он Розу, показывая ей запонку.

– Нет, сожителя, – ответила она.

– А, что одна? Потерял вторую? Жалко, красивые были запонки, – произнес Абрамов и положил ее обратно в шкатулку. – А, где сожитель?

– Он еще на работе, – ответила она. – Будет часов в девять вечера, не раньше.

– Камиль! – обратился Абрамов к участковому. – Мы найдем место, где я могу поговорить с хозяйкой дома?

Он на минуту задумался, а затем, хлопнув себя по лбу, сказал:

– Виктор Николаевич, вас устроит клуб? Днем там все равно никого нет. Я договорюсь с директором, и он выделит вам какую-нибудь комнату.

– Хорошо, это меня вполне устраивает, – ответил Абрамов. – Сейчас, я бы хотел поговорить с Розой там.

Камиль что-то сказал ей на татарском языке. Она нехотя встала с табурета и, накинув на голову косынку, медленно направилась вслед за ними.

***

Комната, в которой Виктору пришлось беседовать с Габитовой, был небольшой. Повсюду стояли стеклянные витрины, в которых красовались поделки местных ребятишек. Абрамов сел за старый расшатанный стол с пятнами краски и, разложив чистые листы бумаги, приготовился опрашивать Розу. Перед тем как задать ей первый вопрос, Виктор внимательно посмотрел на нее, стараясь разобраться, с кем ему придется говорить, и, соответственно, выбрать правильную линию поведения. Рядом с ним сел на стул участковый инспектор.

Перед Абрамовым сидела еще сравнительно молодая женщина лет тридцати. Ее густые черные волосы были гладко зачесаны и собраны сзади в большой объемный пучок. Руки были грязными и неухоженными, но довольно сильными и привычными к тяжелой работе доярки. Рано поблекшая кожа лица с большим количеством красно-синих прожилок на щеках свидетельствовала о злоупотреблении спиртными напитками, а темные мешки под глазами и слегка желтоватая кожа на скулах говорили о нездоровых почках и печени.

– Ну, что гражданка Габитова, приступим к разговору? – произнес Виктор.

– Я не понимаю по-русски, – ответила она на татарском языке и взглянула на участкового инспектора.

Участковый засмеялся в ответ и что-то сказал ей на родном языке. В этот раз уже Виктор посмотрел вопросительно на него, ожидая перевода.

– Виктор Николаевич, не обращайте на нее внимания. Она отлично владеет русским языком, так как окончила русскую школу и два года училась в сельскохозяйственном техникуме, где все предметы преподавались на русском.

– Понятно, – произнес Абрамов. – Значит, буду общаться с вами на русском языке.

Габитова пожала плечами, давая понять, что ей все равно, на каком языке они будем разговаривать.

– Роза, как вы обнаружили отсутствие своей дочери?

– Я рассказывала об этом раз пять, если не больше, – произнесла она на чистом русском языке.

– Давайте, еще раз. Я хочу услышать об этом от вас лично.

– Второго августа я встала, как обычно, в четыре часа утра и направилась на ферму. В это время мы доим коров, прежде чем их выгонят на пастбище. Когда я пришла домой, дочка еще спала, а вот сожитель был уже на ногах. Накануне, он отпросился у бригадира, чтобы поехать в Агрыз. Он хотел навестить своего старого друга и присмотреть для дочери школьную форму. В этом году она должна была пойти в школу.

– Во что был одет и во сколько уехал ваш сожитель? – спросил Виктор.

– Зачем вам это? – спросила она Абрамова. – Разве так важно, во что он был одет?

– Да, это важно, – ответил Виктор.

– Он был одет в коричневый костюм и белую рубашку, на ногах плетенки.

– Скажите, Роза, это он тогда потерял одну из запонок, когда ездил в Агрыз?

– Да. Откуда вы знаете?

– Я не знал и просто спросил об этом. Мы немного отошли от темы нашего разговора, продолжайте, мы вас слушаем.

Она на какой-то миг задумалась, словно вспоминая, на чем остановилась, и, посмотрев на участкового инспектора, продолжила:

– Муж приехал из Агрыза во втором часу дня. Мы решили пообедать. Я вышла на улицу и стала кричать дочку. Однако на мой крик она не появилась. Обеспокоенная этим, я пошла к детям, которые играли на краю оврага. Я стала спрашивать их, где Гульнара, но, ни один из них не мог сказать, куда она ушла.

Я вернулась домой и рассказала мужу, что дочка пропала. Мы начали вдвоем искать ее. Я побежала по родственникам и ее подругам, а он полез в овраг и стал там лазить по кустам. Но, мы ее не нашли. Под вечер я пошла к участковому инспектору и все рассказала ему.

Закончив говорить, она поправила волосы и спокойно посмотрела на Абрамова. Он был поражен ее спокойствием. В какой-то момент Виктор представил свою жену и свою мать на месте этой женщины. Сравнение было не в ее пользу.

«Почему же она так спокойна, – подумал Виктор, – или она полностью смирилась с исчезновением дочери, выплакала все слезы и теперь сидит перед ним опустошенная горем. Нет, он не верил в это, так как ни одна мать не сможет столь равнодушно и размеренно тихо рассказывать об исчезновении дочери».

– Роза, мы сейчас снова вернемся к вам домой, и вы покажете нам костюм вашего сожителя. Мы должны внимательно осмотреть его.

– Хорошо, – тихо сказала она, – пойдемте.

***

Они снова оказались в доме Габитовой. Женщина достала из шифоньера коричневый костюм и протянула его Виктору. Абрамов вывернул все карманы и внимательно осмотрел штанины брюк. Никаких подозрительных пятен он не обнаружил. Его взгляд упал на фотографию, которая стояла на комоде. С нее смотрела девочка лет пяти со светлыми глазами. Он посмотрел на часы, они показывали начало восьмого вечера.

– Камиль! Где у вас в деревне можно купить продукты? Пора поужинать, да и на завтрак нужно что-то.

– Сейчас организуем, Виктор Николаевич, – ответил он. – Поужинать можно и у меня. А вообще, оставайтесь у меня на ночлег, дом большой, всем места хватит.

– Спасибо за приглашение, но я не привык стеснять людей. Я лучше заночую в клубе.

– Дело ваше, – ответил он, не особо настаивая на своем приглашении.

– Роза, слушайте меня внимательно. Как только ваш сожитель придет домой, пусть сразу идет ко мне в клуб. Я буду ждать его. Думаю, не нужно объяснять, что с ним будет, если он не придет.

Хозяйка промолчала, а они вышли из дома и направились к ближайшему магазину. Набрав необходимых продуктов, Виктор с участковым инспектором пошли в клуб. Он направился к директору клуба, а Абрамов остался на улице покурить. Не успел он докурить сигарету, как в дверях появился Камиль.

– Виктор Николаевич, проходите, с вами хочет переговорить директор клуба.

Абрамов бросил сигарету и направился вслед за ним. Директором клуба оказался мужчина лет пятидесяти. Участковый инспектор представил Виктора и стал что-то объяснять ему на татарском языке. Неожиданно молчавший все это время директор произнес на чистом русском языке:

– Пойдемте, Виктор Николаевич, я покажу вам комнату. Вы сами догадываетесь, наверное, что у нас клуб, а не гостиница. Но там можно переночевать.

Абрамов пошел за ним. Они остановились около одной из дверей, он вставил ключ в замочную скважину и открыл ее. Пошарив рукой по стене, включил свет. Комнатка была метров десять. У стены стоял старый горбатый диван. Слева от входа стояли такие же старые стол и три стула.

– Вы не удивляйтесь, это наш реквизит. Раньше мы ставили на сцене спектакли, вот и использовали его.

– Спасибо, – ответил Виктор, – меня вполне устраивает.

Директор клуба отдал ключ Абрамову. Попрощавшись с ним, он направился к выходу.

– Ну и как? Тебе действительно это все нравится или ты специально пускал ему пыль в глаза?

– А, что? Жить можно, – ответил Абрамов.

Виктор проводил его до дверей клуба. Участковый направился домой, а он вернулся в комнату и поставил на электрическую плитку зеленый эмалированный чайник. Выложив из пакетов продукты, Виктор стал готовить ужин.

***

Абрамов уже успел поужинать, когда услышал в гулком пустом коридоре клуба шаркающие шаги. Он выглянул из комнаты и увидел мужчину.

– Рахимов? – поинтересовался Виктор.

Он мотнул своей патлатой головой.

– Давайте заходите, я давно жду вас, – произнес Абрамов.

Рахимов осторожно вошел и сел на предложенный стул. Судя по его внешности, ему было около сорока. На ногах черные резиновые калоши, а старые грязные брюки заправлены в белые шерстяные носки. От мужчины исходил устойчивый запах животных.

– Рахимов, тебе, наверное, все объяснила твоя сожительница, и ты знаешь, зачем я тебя вызвал?

Он кивнул и стал внимательно разглядывать Виктора. Абрамов достал из папки чистый лист бумаги и приготовился писать.

– Ну что, начнем, Рахимов? Время позднее, вы с работы, так что тянуть не будем. Скажите, что вы делали в день исчезновения девочки?

– Меня об этом спрашивали сотрудники милиции, которые приезжали из Агрыза.

– Вот и хорошо. Теперь все расскажите мне. Мне тоже интересно услышать.

Он посмотрел на Виктора как-то не по-доброму, а затем, отвернувшись в сторону, начал говорить:

– В тот день я уехал из деревни около восьми часов утра. Мне нужно было встретиться со своим старым другом, который в настоящее время живет в Агрызе. Я приехал туда в десять часов и сразу же направился к нему: он проживает в частном доме на улице Железнодорожников, 14. Посидели мы с ним чуть-чуть, и я пошел по магазинам. Гульнара должна была в этом году пойти в первый класс, и сожительница попросила меня посмотреть кое-какие вещи для нее. Купить их самостоятельно я побоялся и решил, что нужно нам всем ехать в город, чтобы купить ребенку что-то из одежды. Где-то около двенадцати часов дня я вернулся на вокзал, купил билет на автобус и поехал домой. Приехал в деревню около двух часов дня, жена ждала меня, и мы сели за стол обедать. Роза вышла на улицу и стала звать девочку. Но среди игравших детей ее почему-то не оказалось. Мы начали искать дочку, но так и не нашли. После чего она, по моему совету, пошла к участковому инспектору.

– Скажите, Рахимов, вы были ранее судимы?

– Почему вы меня об этом спрашиваете? Я что-то натворил такое, что вас заинтересовала моя личная жизнь?

– Я смотрю, у вас на пальце наколот перстень. Такие наколки делают, как правило, в местах лишения свободы.

Он посмотрел на свои грязные руки и улыбнулся.

– Хорошее у вас зрение, начальник. Нет, я не судим, а это – детская глупость. Все хотелось тогда стать взрослее и солиднее.

– Скажите, как зовут вашего друга из Агрыза?

– Юсуп Улымбеков, – ответил он.

– Какими судьбами оказались в Татарии? Неужели в Узбекистане хуже, чем здесь?

– Почему хуже? Если там живут люди, значит, там хорошо, – он сделал паузу и посмотрел на Абрамова, – но не для всех. Мне там было плохо, вот я и приехал сюда.

– Понятно. Скажите мне, Рахимов, почему вы не любили девочку? Соседи говорили, что вы часто ее наказывали.

Он сделал удивленное лицо.

– Это кто вам мог сказать такое? У какого соседа такой поганый язык? Неправда. Я любил девочку и считал ее своей дочерью. Я и сейчас, когда все бросили искать Гульнару, по-прежнему ее ищу.

– Ладно, Рахимов, для первого раза достаточно, – сказал Виктор. – Можете идти домой.

Он вышел из комнаты и все той же старческой походкой направился из клуба. Проводив его, Абрамов вернулся в комнату и наметил первые розыскные мероприятия.

***

– Мартынов! Ты меня хорошо слышишь? Нужно срочно пробить на судимость одного «пассажира». Записывай – Рахимов Султан Анварович, 1963 года рождения, уроженец Ташкента. Записал? Ты его пробей по учетам нашего информационного центра и ИЦ МВД Узбекистана. Мне кажется, что он ранее судим, но всячески скрывает это. Антон, меня интересует еще один человек, это Улымбеков Юсуп, он 1959 года рождения, уроженец Самарканда. Отчества у него нет, так записано в паспорте. Его тоже необходимо проверить по всем учетам. Как вы там, в Казани, все нормально?

Переговорив с Мартыновым, Абрамов положил трубку и, посмотрев на председателя колхоза, строго произнес:

– Надеюсь, вы можете хранить государственную тайну?

Председатель колхоза, мужчина лет шестидесяти, утвердительно закивал головой.

– Смотрите, если что, вас и вашу семью ожидают неприятности, – сказал Виктор и направился к выходу.

Абрамов остановился около двери и оглянулся. Председатель большим носовым платком вытирал вспотевшее лицо. Выйдя из его кабинета , Виктор зашел в бухгалтерию. Поздоровавшись с женщинами, поинтересовался, кто занимается кадровой работой. Все женщины посмотрели на девушку, сидевшую около окна.

– Скажите, у вас есть фотография вашего скотника Рахимова?

Девушка встала из-за стола и, порывшись в картотеке, достала из нее трудовую книжку Рахимова, к которой скрепкой была прикреплена его фотография.

– Вы не будете против этого, если я на некоторое время заберу ее?

– Забирайте, но с возвратом, – произнесла она.

Довольный, что так быстро решил все вопросы в правлении колхоза, Абрамов вышел на улицу. Участковый еще с утра уехал в соседнюю деревню по делам службы, и он был предоставлен самому себе.

Несмотря на то, что стоял август, на улице было очень жарко. Воробьи и голуби купались в горячей пыли. Виктор медленно шел по улице, раздумывая, с какого дома начать опрос. Эту работу должен был выполнить сотрудник местного отдела милиции, но он не был уверен в полноте его действий и решил повторить его работу с самого начала.

– Апа, можно вас спросить? – обратился я к соседке Габитовых. – Расскажите мне о ваших соседях.

– Ничего не знаю, и ничего говорить не буду, – кто-то на русском, кто-то на татарском языке, отвечали Виктору соседи.

При упоминании фамилии Габитовых люди мгновенно замолкали и отказывались говорить о них. Обходя дом за домом, Абрамов по-прежнему не терял надежды, что ему удастся найти человека, который не побоится и расскажет ему все о них. Время шло, а такого человека все не было. Отчаявшись, он постучал в калитку очередного дома. Ее открыла женщина средних лет в белом платке. Виктор вновь задал все тот же вопрос. Женщина схватила его за руку и втянула в широкую калитку. Выглянув за ворота, она чуть ли не силой потащила Абрамова в дом. Он не стал особо упираться и проследовал за ней. Ломая слова, переходя с татарского языка на русский, и наоборот, она стала рассказывать ему о семье Габитовых:

– Гульнара была долгожданным ребенком в семье, так как до этого у Розы было два выкидыша. Отец души не чаял в ней и все свободное от работы время проводил дома, нянчась с дочкой. Однажды, кто-то из мужиков по пьянке сказал ему, что ребенок не его. Кто ему сказал об этом, я не знаю, но с этого дня его словно подменили, он стал пить, устраивать дома скандалы. Он часто спрашивал жену, кто отец девочки и, как правило, начинал избивать ее. Он погиб, когда Гульнаре было три года. Будучи пьяным, он выпал из кабины трактора и попал под колеса. После его смерти Роза сильно запила. Ей было не до ребенка, и поэтому мы, ее соседи, часто забирали девочку к себе, чтобы накормить.

Она замолчала и тяжело вздохнув, продолжила:

– Полтора года назад Роза познакомилась с мужчиной. Вскоре он перебрался жить к ней и устроился в нашем колхозе скотником. В первое время они пили вместе. В последние полгода стали пить меньше, но это никак не сказалось на их отношении к ребенку, который по-прежнему жил впроголодь. Накануне своего исчезновения девочка приходила к нам поиграть и рассказала, что дома у них был сильный скандал. Причиной его были деньги, которые они должны были потратить на приобретение школьной формы для девочки, учебников и нового зимнего пальто. Рахимов не хотел тратить деньги на Гульнару, так как всегда считал ее чужой. Чем закончился тот скандал, я не знаю, но на другой день девочка пропала. Сама она куда-то уйти не могла. Если честно, то и уйти здесь просто некуда, ее бы обязательно нашли.

Она замолчала и посмотрела на Абрамова, словно ожидая наводящего вопроса. И он задал ей этот вопрос:

– Скажите, что могло случиться с девочкой?

Она, не задумываясь, ответила:

– Они ее убили. Я не знаю как, но убили. Я гадала на картах, они подтверждают мои слова. Живой вы ее не найдете.

Виктор поблагодарил женщину и вышел на улицу. Двигаясь в сторону клуба, он все время думал о ее словах. Шел шестой день поисков, и рассчитывать на то, что маленькая девочка еще жива, было просто наивно. Теперь он был полностью убежден, что им нужно искать не саму девочку, а ее труп.

***

Виктор открыл дверь клуба ключом и прошел в свою комнату.

«Интересно, – подумал он, – какие материалы находятся в деле сотрудника по розыску?»

Из своей комнаты он направился в кабинет директора клуба. Как ни странно, кабинет не был заперт. Войдя туда, Абрамов пошел к столу, на котором стоял телефон. Набрав номер заместителя начальника отдела, он стал ждать ответа.

– Здравствуйте, Азгат Нуруллович, – поздоровался с ним Абрамов, – что у вас нового по розыску девочки?

Судя по его сопению в телефонной трубке, его вопрос застал заместителя врасплох. Он долго соображал, что ответить Абрамову, а затем, глубоко вздохнув, произнес:

– Каких результатов розыска вы ждете от нас, если все события произошли в деревне, в которой находитесь вы сами. Все, что от нас зависело, мы выполнили. Провели прочесывание местности, опросили соседей и родителей девочки. Но это не принесло результатов. Поэтому первый секретарь райкома и позвонил вашему министру и пригласил вас, как специалиста, заняться розыском. У нас в отделе специалистов вашего класса нет.

– Понятно. В связи с моим приездом вы вообще свернули все работы по розыску девочки, переложив их на мои плечи. Что ж, ваша позиция мне ясна. Раз так, прошу вас выделить мне служебную машину. Думаю, что мне придется много ездить в эти дни.

– Извините, Виктор Николаевич, но у меня нет свободной машины, чтобы передать ее в ваше распоряжение.

– Вы не торопитесь с ответом. Сходите к начальнику, посоветуйтесь с ним. Не звонить же мне по таким мелочам в райком партии?

Абрамов мысленно представил собеседника, его удивленное и злое лицо, и невольно улыбнулся.

– Азгат Нуруллович, вы что молчите? Вы слышали, что я вам сказал?

– Я все слышал! – произнес он – Мне нужно переговорить по этому вопросу с начальником отдела.

– Так переговорите. Думаю, он не откажет мне.

Виктор положил трубку и вышел из кабинета директора клуба. Закрыв клуб на ключ, он вновь пошел по улице. Он заходил в дома и расспрашивал жителей деревни о пропавшей девочке. Выйдя из последнего дома на улице, где жили Габитовы, Абрамов понял, что больше опрашивать в деревне некого.

Виктор посмотрел на часы, они показывали начало седьмого вечера. Только сейчас он вспомнил, что еще не обедал. От этой мысли ему вдруг очень захотелось есть. Он зашел в магазин, купил кое-какие продукты и направился в клуб.

***

Спал он в эту ночь плохо. К утру в комнате стало прохладно, и озябшие мухи не давали ему покоя. Виктор поднялся с дивана и потянулся. Торчавшие из него пружины всю ночь впивались в тело, не давая возможности нормально выспаться. Сделав небольшую зарядку, Абрамов почувствовал, как боль в спине стала медленно проходить.

Он посмотрел на стол, где лежали остатки вчерашней трапезы, и сразу же вспомнил дом и вкусную еду. Налив в чайник воду, он поставил его на электрическую плитку. Пока тот с шумом закипал, Виктор прикидывал, какие мероприятия необходимо провести в этот день. Абрамов быстро позавтракал, оделся и направился к трассе, где останавливается автобус, идущий из Агрыза.

Абрамов подошел вовремя. На остановке уже толпились человек десять мужчин и женщин с сумками и мешками, в которых находились продукты для продажи на рынке. Все они о чем-то громко разговаривали, указывая на меня. От такого всеобщего внимания Виктору стало не по себе: он покраснел, словно красная девица, и отошел в сторону. Минут через десять подъехал автобус марки ПАЗ. Толкая друг друга, люди стали штурмовать его двери, пытаясь захватить в нем жизненно важный участок сиденья и пола.

Виктор подошел к водителю автобуса и предъявил ему удостоверение.

– Выйдите, нужно поговорить, – попросил он его.

Водитель, мужчина средних лет, с явными признаками ожирения, нехотя вылез из кабины и подошел к Абрамову. Виктор достал из кармана фотографию Рахимова и протянул мужчине.

– Вы знаете этого человека? Шесть дней назад он на вашем автобусе выезжал в Агрыз. Посмотрите внимательнее, может, вспомните его.

Водитель взял фотографию и внимательно посмотрел на нее.

– Извините, я его ни разу не видел, – произнес он, возвращая фотографию.

– Он в тот день был одет в коричневый костюм и белую рубашку, – с надеждой в голосе произнес Абрамов.

– Извините, но я вам уже сказал, что этого человека я не видел, – произнес водитель и направился к автобусу. Он лихо развернул свой ПАЗ и вдруг резко остановился около Виктора, обдав его запахом солярки и пылью.

– Слушайте! – обратился он к Абрамову. – У нас по этому рейсу ходят два автобуса. Сейчас из Агрыза выезжает автобус. Покажите свое фото тому водителю, может, он узнает этого мужчину

– Спасибо, друг, – ответил Виктор, – во сколько он здесь бывает?

– Приходите в полдень, не ошибетесь, – ответил водитель.

Автобус тронулся и вскоре исчез в облаке поднятой им пыли.

Проводив его взглядом, Абрамов направился обратно в деревню. Через полчаса он был около клуба. Открыв дверь, Виктор направился к себе в комнату.

***

Посмотрев на часы, Абрамов пошел в кабинет директора клуба. Набрал знакомый номер и услышал голос Козина:

– Как дела, сыщик? Как там деревня, велики ли надои молока?

– Пока глухо, – ответил Виктор.

– Что, буксуешь? Бывает. Не все коту масленица, бывают и постные дни.

– Пока работаю, время покажет, куда выведет кривая, – ответил ему Абрамов.

– Пора и приземлиться, – произнес Козин с явной ехидцей в голосе. – Хватит по верхушкам летать. Смотри, Абрамов, взлететь всегда проще, чем хорошо приземлиться.

– Спасибо, Валерий Михайлович, за добрые слова и поучения. Я их не забуду, обещаю. А теперь, если можно, я хотел бы поговорить с Мартыновым.

В трубке что-то затрещало, а затем раздался голос Антона.

– Привет! – поздоровался с ним Виктор. – Ты выполнил мою просьбу?

– Да, я сделал вчера все запросы, и к вечеру у меня уже были сведения, о которых ты просил.

– Вот, здорово. Давай, диктуй, я буду записывать.

– Пиши, – сказал он, – Рахимов Султан Анварович, дважды судимый Ленинским судом города Ташкента. Первый раз за нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, а второй раз – за изнасилование. Записал? Пиши дальше – Улымбеков Юсуп, трижды судимый. Последняя судимость за разбойное нападение и сбыт наркотиков. Виктор, самое интересное, что оба отбывали срок в одной и той же колонии в Мордовии. Вот только освободились с разницей в месяц. Так что, похоже, они у тебя друзья.

– Спасибо, Антон! – поблагодарил его Абрамов за информацию и положил трубку.

Картина стала немного проясняться. Теперь Виктор вполне обоснованно стал подозревать в убийстве девочки сожителя ее матери. Несмотря на это, ему было трудно представить, как Рахимов, здоровущий мужчина, убивает маленькую хрупкую девочку.

«А может, он убил ее случайно, по пьянке? – подумал Виктор. – Это было бы вполне логично: не рассчитав силу удара, стукнул ребенка и убил. Однако, девочку видели с утра многие, а это значит, что ни о каком несчастном случае не может быть и речи. Что же должно было произойти, чтобы он убил ее?»

Абрамов взял со стола блокнот и вышел из кабинета.

«Неужели здесь заранее спланированное и хорошо подготовленное убийство? – снова подумал он, шагая по пустому коридору клуба. – А, как же мать? Неужели она соучастница?»

Ему верилось и не верилось в это. Но факты, как говорят, упрямая вещь.

Абрамов посмотрел на часы и, закрыв клуб на замок, направился в сторону остановки автобуса.

***

Когда Виктор подошел к остановке, автобус уже стоял там. Не обращая внимания на пассажиров, он подошел к водителю и предъявил ему свое удостоверение личности.

– Скажи, неделю назад ты возил этого человека в Агрыз? – спросил он его и протянул фотографию Рахимова.

Водитель взял ее в руки и, взглянув мельком, протянул обратно.

– Чего молчишь? Возил или не возил? – снова спросил его Абрамов.

– А, если и возил, что из того? – поинтересовался он и смачно сплюнул себе под ноги.

– Давай отойдем, переговорить нужно, – произнес Виктор. – Не ломайся, не девушка.

Водитель нехотя вышел из автобуса и, не обращая внимания на шум пассажиров, которые полностью оккупировали автобус, медленно побрел за ним. Они отошли в сторону, и Виктор попросил у него права.

– Зачем они вам? Я ничего не нарушал, – сказал он.

– Я, что тебе сказал? Давай, права, – жестко произнес Абрамов, – или долго будешь ходить пешком по родной земле.

Водитель медленно расстегнул карман рубашки и достал водительские права. Протянув их мне, он внимательно посмотрел на Виктора. Руки его мелко дрожали.

– Не переживай, я только перепишу твои данные и верну их обратно.

– А я и не переживаю, – вызывающе сказал он, – было бы о чем переживать.

– Напрасно, гражданин, вы так, – произнес Абрамов. – Вы, похоже, вчера вечером хорошо отдохнули, даже сейчас от вас тянет перегаром.

Водитель от этих слов словно «сдулся» и с испугом взглянул на Виктора.

– Простите, вчера отмечал день рождения жены, вот и выпил немного.

– Так ты мне еще не сказал, видел этого человека или нет?

– Ну, видел. Он в тот день сел в автобус, но билет покупать, почему-то не стал. Вон за тем поворотом он попросил меня остановиться, вышел и направился обратно в сторону остановки.

– Это все? – спросил Абрамов его.

– Да, а что еще? – ответил он.

– Забирай свои права. Будь осторожен на дороге, —сказал Виктор, протягивая ему водительское удостоверение. – Если будешь нужен, я тебя вызову.

– Понял, – произнес он.

Водитель повернулся и медленно направился к автобусу.

***

Абрамов не спеша возвращался в деревню, которая словно картина, кривилась в мареве, поднимавшемся от горячей дороги. Постепенно, еще с утра разбросанная на тысячу мелких осколков мозаика, стала потихоньку складываться в цельную картину.

Если честно, Абрамов предполагал подобный ответ водителя, и то, что он услышал, лишь подтвердило его догадку. Теперь ему было ясно, что убийство девочки совершил Рахимов. Он сошел с автобуса и незаметно вернулся в деревню. Каким-то образом отозвал девочку от играющих вместе с ней детей, убил ее, а затем пришел домой, чтобы совместно с сожительницей разыграть весь этот спектакль.

Но одних догадок было мало. Ни один следователь прокуратуры не станет возбуждать уголовное дело по статье убийство, основываясь лишь на них. Нужны более весомые факты, например, показания его друга по зоне Улумбекова, что Рахимов не приезжал в тот день к нему в Агрыз.

«Постой! – остановил Абрамов свои размышления. – Но, ему же, докладывали, что сотрудники милиции уже опрашивали Улумбекова, и он подтвердил, что Рахимов в тот день навещал его в городе. Выходит, сотрудники милиции поверили ему на слово. Что ж, придется все начинать сначала и плотно поработать с ним самому».

Виктор остановился около клуба, заметив направляющуюся к нему милицейскую машину.

– Товарищ капитан! – обратился водитель. – Прибыл в ваше распоряжение. Куда поедем?

– Не спеши, еще успеем. Сейчас нужно где-то пообедать, – ответил Абрамов. – Кстати, как тебя зовут?

– Иван, – ответил водитель, – а вас?

– Меня? Виктор Николаевич, – ответил Абрамов. – Вот и познакомились. Давай, поехали обратно в Агрыз, нужно найти одного клиента.

– Понял, – ответил Иван, разворачивая машину. – В Агрыз, так в Агрыз.

Всю дорогу до Агрыза Виктор молчал. Он строил схемы предстоящего разговора с Улумбековым. В том, что разговор будет довольно сложным, он не сомневался. За спиной Юсупа было три судимости и более десяти лет зоны, которая учила людей не только искусству совершения преступлений, но и манере разговора с представителями администрации колонии и других правоохранительных органов.

«Ну что, Улумбеков, посмотрим, кто кого переиграет на этот раз, ты меня или я тебя. Для меня главное, чтобы ты не подтвердил алиби Рахимова», – думал Виктор, поглядывая на проплывавший мимо машины сельский пейзаж.

Вдалеке показались первые городские дома, окутанные серой дымкой смога. Через десять минут они миновали здание вокзала и устремились на улицу Железнодорожников, 14, где жил Улумбеков.

***

Абрамов резко открыл дверь и вошел в небольшую комнату, занимаемую Улумбековым.

– Кто?! – что есть мочи закричал он на Улумбекова. – Быстро! Фамилия, имя, отчество?!!

Хозяин квадратных метров прижался спиной к стене и растерянно разглядывал гостя. Он не мог понять, кто он и что ему от него нужно. Глаза его часто моргали, горло пересохло от страха.

– Что? Не ясно? Может, ты и по-русски не понимаешь? – продолжал Абрамов наезжать на него. – Ты, сволочь, еще не забыл, как пахнет в камере параша? Я сам прослежу, чтобы тебя сделали там девочкой за убийство ребенка. Что не понял?!

В подтверждение своих намерений Виктор схватил со стола кастрюлю и запустил ее в него. Юсупу удалось увернуться, и та с шумом ударила в стенку, окатив его, еще горячим супом. Мужчина завизжал от страха, не понимая, кто перед ним.

– Что, сука, не понял?! Я тебе сейчас все объясню, – прохрипел Абрамов ему в ухо.

– Какая девочка? – закричал он в ответ. – Я вообще не при делах!

– Почему ты так решил! – снова закричал Виктор на него. – Я тебя пристегну к этому делу, чтобы твоему дружку Рахимову было нескучно на киче.

Почувствовав, что гость немного сбавил напор, хозяин снова стал уверять его, что никакого отношения к убийству девочки не имеет.

– Ты, что, братан! У тебя что, крышу снесло? Рахимов живет в деревне, а я здесь. Ну, был он за неделю до этого у меня, просил, чтобы я подтвердил его алиби. Мне несложно подтвердить на словах. О том, что он собрался там кончить какую-то девчонку, я узнал лишь от работников милиции, которые меня спрашивали о нем.

– Вот что, Улумбеков, поедешь со мной в отдел милиции и все там напишешь собственной рукой. Ты меня понял? Если начнешь крутить, я тебя просто «урою»! Я не местный, я – с «Черного озера», и мы таких, как ты, уродов там пачками ломаем.

– Ну, так бы и сказал, а то я не понял сразу, кто ты. Думал больной какой-то. Мало ли что, плеснет горячим супом в физиономию, и нет красоты.

– Давай, красавчик, шевели батонами. Больно много говоришь, – произнес Виктор, подталкивая его к выходу.

Юсуп схватил с вешалки поношенный пиджак и вышел из квартиры.

– Слушай, начальник, он ее, правда, того? – спросил он у Абрамова. – Вот, гад, фашист.

– Да, – ответил Виктор, – если хочешь, могу устроить встречу.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь. Еще не очень соскучился.

Он закрыл свою квартиру и вышел на улицу.

***

Виктор привез Улумбекова в отдел милиции, где завел его в один из пустующих кабинетов.

– Юсуп, ты человек тертый и все великолепно понимаешь. Ты должен выбрать, с кем ты с Рахимовым или сам по себе. Сейчас, тебя допросит следователь, и ты должен все рассказать ему, особенно, как тебя просил создать алиби Рахимов. Там ты должен говорить все, чтобы тебя не пристегнули к этому убийству. Думаю, ты меня понял. Я с тобой общаюсь без протокола, ничего не пишу. Скажи, когда ты узнал, что Рахимов хочет убить дочь своей сожительницы?

Абрамов посмотрел на него и сразу же пресек его попытку уйти от ответа.

– Ты давай, не крути, говори, как есть. Я не люблю слишком хитрых людей.

– Все нормально, начальник. Мне хитрить резона, нет. Об этом он впервые обмолвился с полгода назад. Мы как-то с ним бухали, он мне и говорит: ты знаешь, Юсуп, как мне надоела эта девчонка! Почему я ее должен кормить и одевать? Кто я ей, отец? Я предлагал сожительнице оформить девочку в интернат, но она почему-то отказалась.

– Султан, ты что задумал? Не бери грех на душу, – попросил я его, но он все равно настаивал на убийстве.

– Ты только подумай, Роза не хочет иметь ребенка от меня, потому что не знает, что делать с этим ребенком. Если девочки не будет, она родит мне сына. Я хочу, чтобы у меня был наследник.

Я тогда засмеялся.

– Слушай, Султан, о каком наследстве ты ведешь речь? У тебя даже собственного угла нет, живешь у бабы.

– Я тебе никогда не рассказывал, но я очень богатый человек. У меня много денег, только не здесь, а там, в Узбекистане. Ты помнишь, семь лет назад был дерзкий налет на завод по переработке хлопка? Так вот, всех участников тогда поймали, кого-то застрелили при задержании, кого-то приговорили к расстрелу. Из всех нападавших только я один и остался. Я не прошел по этому делу, так как еще в изоляторе раскрутился на тяжкие телесные повреждения и уехал этапом из Ташкента. Я все думал, когда мне предъявят обвинение по этому разбою, но так и не дождался. Теперь я один остался, и все деньги принадлежат мне.

За неделю до того, как пропала девочка, он приехал ко мне. Выпили мы с ним, он и говорит:

– Юсуп, кажется, я решился. Если к тебе приедут менты и будут спрашивать обо мне, ты скажи, что я действительно был с утра, но ближе к обеду ушел. Куда и зачем, мол, не знаю… Ко мне действительно заходил мой сосед, продолжил Улумбеков. Он работает здесь, в отделе, и интересовался, приезжал ли Рахимов. Я ему сказал, что приезжал. Он ничего больше не стал спрашивать. И ко мне никто уже не приходил.

– Хорошо, Улумбеков. Я все это проверю, – произнес Виктор и направился из кабинета, так как в него вошел следователь.

Шагая по коридору, Абрамов заглянул в кабинет начальника отдела милиции, но там никого не оказалось.

Выйдя на улицу, он сел в машину и поехал в гостиницу.

***

Утром они поехали обратно в деревню. Абрамов хотел задержать Рахимова и, используя при работе с ним показания, которые дал Улумбеков, попробовать его «развалить», то есть расколоть на совершенное им убийство. Однако, в этот раз фортуна отвернулась от Виктора. Со слов сожительницы, Рахимов еще вчера вечером уехал с соседом в Казань и обещал вернуться лишь через два дня, то есть на следующий день. Несмотря на то, что Абрамов испытывал огромное желание поговорить с Габитовой о дочери, он переборол себя.

– Роза, с какой целью он поехал в Казань? – поинтересовался у нее Виктор.

– Он хотел узнать расписание рейсов на Ташкент и, по возможности, купить билет на самолет.

– А, он вас с собой брать не собирался? – спросил ее Абрамов.

– У него в Ташкенте есть семья, жена и двое детей, зачем я там ему, – сказала она.

– Роза, вещи его на месте, он их не собирал еще? – снова задал он ей вопрос.

– Вещи он собрал вчера, но уехал без них, налегке.

Виктор вышел из дома Габитовых и направился к машине.

– Иван, поехали срочно в клуб, мне необходимо связаться с МВД.

Виктор чуть ли не бегом бросился к телефону. Набрав нужный номер, стал ждать ответа. Трубку снял Мартынов.

– Антон! – закричал Абрамов в нее. – Срочно свяжись с отделом милиции в аэропорту. Нужно задержать Рахимова. Данные на него у тебя есть. Он вчера вечером выехал из Агрыза с намерением купить билет до Ташкента. Я не исключаю, что он вообще решил «срулить» к себе на юг. Проверь, был ли сегодня самолет на Ташкент, если нет, пусть выставят на него маячок. Это первое. Второе: проверь предварительную кассу, приобретал ли он билет. Если да, то на какой день и рейс. Звони мне в Агрыз, я там буду через два часа.

– Все понял, Виктор, можешь не переживать, я все сделаю. Езжай в Агрыз, я буду звонить туда в дежурную часть.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил его Абрамов и положил трубку.

Закрыв клуб на ключ, Виктор побежал к машине.

– Иван, помчались в Агрыз!

– Виктор Николаевич, мы только что оттуда, – ответил он. – Что, так и будем гонять туда-сюда?

– Если будет нужно, так и будем гонять. Ты что? Чем-то недоволен? – спросил Абрамов его.

– Мое дело маленькое, что скажете, – обиженно произнес водитель.

– Тогда выполняй приказ!

Машина резко сорвалась с места и помчалась в Агрыз.

***

Они буквально пролетели девяносто километров до Агрыза, словно на крыльях. Не успел Абрамов войти в отдел милиции, как дежурный окликнул его и протянул телефонную трубку. Виктор схватил ее и приложил к уху.

– Виктор! Это Антон! Самолет вылетает в одиннадцать вечера. Рахимов купил билет сегодня с утра в кассах на Булаке. Что делать?

Абрамов машинально посмотрел на часы, было около пяти часов вечера.

– Антон, выезжай в аэропорт. Я тоже еду туда. Без меня Рахимова не трогай.

– А, ты успеешь доехать? – спросил он Абрамова.

Виктор махнул рукой Ивану, тот подошел.

– Иван, мы за шесть часов доедем до аэропорта Казани? – задал он ему вопрос.

– Это, смотря как ехать, – ответил водитель.

– Быстро ехать! Вот что, Антон. Рахимова задержишь за пятнадцать минут до вылета самолета при условии, если я опоздаю. Понял?

– Все ясно, – произнес он и положил трубку.

– Иван, погнали, – приказал ему Абрамов.

Он побежал к машине, а Виктор обратился к дежурному.

– Когда появится начальник отдела, передашь ему, что я срочно выехал в Казань, на задержание убийцы девочки. Если у меня представится возможность, я с ним свяжусь. А, сейчас, выдай водителю табельное оружие и талоны на бензин в оба конца.

Абрамов вышел на улицу и, увидев Ивана, велел ему получить оружие. Эта процедура не заняла много времени, и минут через двадцать они уже выезжали на трассу Челны – Ижевск.

Они удачно миновали посты ГАИ, но недалеко от райцентра Мамадыш их машину остановил на посту КПМ наряд ГАИ.

– Лейтенант! – обратился Виктор к работнику ГАИ. – Нельзя ли быстрее, мы очень торопимся в Казань.

– Поспешишь, людей насмешишь, – произнес сотрудник ГАИ и, забрав документы у водителя, не спеша направился в здание КПМ.

Абрамов выскочил из машины и чуть ли не бегом последовал за ним.

– Ты что делаешь? Разве не видишь, что машина милицейская? – произнес Виктор и достал свое удостоверение.

– Уберите удостоверение, я разговариваю не с вами, а с вашим водителем. У него в путевом листе отсутствуют какие-либо сведения о поездке в Казань.

– Да поймите, мы едем в Казань не пиво пить, а задерживать опасного преступника.

– Откуда я знаю? Если честно, мне это неинтересно. У вас своя работа, а у нас своя. И прошу вас, не лезьте в нашу работу.

– Кто старший наряда? – задал ему вопрос Виктор.

– Он на обеде, – ответил лейтенант.

Абрамов вырвал у него документы на машину и побежал к Ивану, крича ему на ходу:

– Заводи машину, поехали!

Виктор успел запрыгнуть в нее, и они помчались в сторону Казани, обгоняя попутные автомобили.

***

Всю дорогу до Казани Абрамов молчал, осмысливая свой поступок. Был ли он прав или нет, но назад пятками не ходят. Словно прочитав его мысли, внезапно заканючил Иван:

– Виктор Николаевич! – обратился он к нему. – Скажите, что с нами теперь будет? Сейчас нас, наверное, ГАИ разыскивает?

– Чего расплакался? Дальше фронта не пошлют, меньше роты не дадут. Не переживай, прорвемся, Ваня.

Стараясь каким-то образом успокоить водителя, Виктор сам испытывал не лучшие эмоции от встречи с сотрудниками ГАИ. Мысленно он представил себя стоящим навытяжку перед Костиным и оправдывающимся за свой поступок.

«Будь что будет! – подумал Абрамов. – Я же еду не развлекаться, а задерживать убийцу».

Он взглянул на часы, они показывали половину восьмого, а до Казани было еще далеко.

«Неужели не успеем?» – думал Абрамов, наблюдая в окно за отстающими от них автомашинами.

Виктор взглянул на спидометр, стрелка которого словно прилипла к цифре сто тридцать километров в час.

– Ваня, можем быстрее? – спросил Виктор.

– Виктор Николаевич, мы и так идем на предельной скорости. Это же машина, а не самолет.

Стало смеркаться. Солнце медленно скрывалось за далекой полоской леса на горизонте. Небо на западе окрасилось в золотистый цвет. К аэропорту они подъехали за десять минут до вылета самолета. Абрамов, как спортсмен, пробежал по полупустому терминалу и остановился около двери дежурной части отдела транспортной милиции. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь и оказался в небольшой комнате. За дальним столом он увидел Антона Мартынова, который разговаривал с каким-то мужчиной, сидевшим к нему спиной. Заметив Абрамова, он встал и направился в мою сторону.

– Привет! – произнес Мартынов. – Я не думал, что ты успеешь к вылету.

– Где он? – спросил Виктор у Антона.

– В комнате для задержанных граждан, – ответил он. – Если бы я не знал, кто он, то никогда бы не подумал, что передо мной убийца.

Он взял Абрамова под локоть и повел к камере. Открыв засов, Антон толкнул дверь камеры. Несмотря на плохое освещение, Виктор сразу же узнал в находящемся в ней человеке Рахимова Султана.

– Рахимов, почему вы, собираясь покинуть нашу республику, не попрощались со мной? Надо же, вы не поблагодарили за гостеприимство и свою сожительницу Габитову Розу.

Он даже взглядом не повел в сторону Абрамова: он был в растерянности, так как не ожидал увидеть его в дежурной части аэропорта.

– Давай, Рахимов, выходи, ты еще не ответил за все дела, что натворил в Агрызе.

Мужчина вышел из камеры и протянул руки, чтобы Виктор их заковал в наручники.

– Повернись спиной! – приказал ему Абрамов. – Так, думаю, будет надежнее.

Виктор застегнул на его запястьях наручники и толкнул в спину.

– Давай, на выход.

Рахимов опустил голову и побрел впереди них.

– Виктор, неужели поедешь в ночь, – поинтересовался у него Мартынов, – дорога дальняя, мало ли что?

– Ничего, Антон, теперь нам особо торопиться не нужно. Клиент упакован, и его ничто не спасет от суда.

– Я бы на твоем месте в ночь не отправлялся. Поехали в МВД, сдадим его в ИВС, а завтра утром возьмешь его и поедешь в Агрыз.

– Наверное, ты прав, – ответил Абрамов, – хоть посплю дома.

Пока он сдавал Рахимова в ИВС МВД, пока добрались домой, время было уже около двух часов ночи. Разбудив жену, они с Иваном быстро поели и легли спать. Усталость сказалась мгновенно, стоило телу принять горизонтальное положение, как они забылись в крепком сне.

***

В семь часов утра Абрамов был в МВД. Поздоровавшись с дежурным, он направился в ИВС МВД.

– Абрамов, у тебя, кажется, проблема. Ночью была прокурорская проверка. У дежурного прокурора возник вопрос по Рахимову. Ну, ты понял, о чем я говорю. Ему нужны были основания задержания этого человека. Дежурный ИВС ничего сказать не мог. Позвонили твоему начальнику Валиеву, тот тоже не в курсе. Короче, прокурор решил освободить его из ИВС.

От этих слов у Виктора похолодело сердце, а кровь ударила в голову.

– Неужели освободил? – чуть ли не закричал он. – Это же убийца, это он маленькую девочку убил в Агрызе!

– Ты не ори на меня! – обиженно произнес начальник дежурной части. – Я ведь тоже могу на тебя накричать.

Его слова в какой-то степени отрезвили Виктора.

– Так вот, – продолжил он, – я связался с дежурным по Бауманскому отделу милиции и попросил его выслать наряд к зданию МВД, чтобы перехватить твоего Рахимова. Представляешь, тот выходит из МВД, не может нарадоваться, что ему в очередной раз крупно повезло, а его вдруг тормозит наряд и просит предъявить документы. Тот в карман, достал документы и сует им…

– И что дальше? – кое-как овладев бушующими в нем эмоциями, спросил Абрамов.

– А ничего. Задержали они его для установления личности: им паспорт его не понравился. Так, что гони в Бауманский отдел милиции и забирай своего Рахимова оттуда.

– А что с прокуратурой? – поинтересовался Абрамов.

– Уже пишет Мартынов. Так что особо не напрягайся.

– Все ясно, я полетел, – ответил Виктор и выскочил на улицу.

Сев в машину, Абрамов помчался в отдел милиции. Забрав Рахимова, он позвонил по телефону и поинтересовался у Антона, как у него дела.

– Вот ты даешь, Абрамов? Значит, почет твой, почести тебе, а я за тебя отписывайся, – произнес он шутя. – Скоро появится Валиев, такой визг устроит, мало не покажется.

– Ты ему все объясни, скажи, что Абрамов звонил ему домой, а он почему-то не брал трубку.

– А, если не прокатит? Что мне тогда ему говорить?

– Не волнуйся, он, по всей вероятности, был на даче. Смотри, какая погода. Сейчас день год кормит, – сказал Виктор. – Ну, а если вообще будет плохо, то вали все на меня. Скажи, поддался уговорам Абрамова.

– Ты бы сам под замес не попал, я – то отобьюсь как-нибудь. А, как злятся на тебя Козин и Валиев. Они тебя без соли готовы съесть.

– Не переживай, не съедят, подавятся, – ответил Виктор и положил трубку.

Через минуту они уже мчались к заправке, чтобы доехать до Агрыза без остановок.

***

Часа через два они уже были в районе поселка Мамадыш. Теперь нужно было без приключений миновать контрольный пункт ДПС ГАИ.

«Вот уж непруха!» – подумал Виктор, заметив лейтенанта.

Тот тоже увидел их машину и, размахивая полосатым жезлом, направился к ним. Эта встреча не сулила Абрамову ничего хорошего. Сделать он ему ничего не мог, кроме того, что продержать машину больше, чем положено.

– Нарушаете, уважаемые милиционеры, – произнес офицер. – Вы что, знака не видели? Там же все ясно изображено, что при спуске к мосту обгон запрещен.

– Слушай, лейтенант, не делай общественной порки. Ты что, не видишь, машина милицейская, сопровождаем задержанного убийцу. Неприятностей ищешь, найдешь, я тебе это гарантирую.

– Мне наплевать на вас и вашего задержанного убийцу. Правила дорожного движения едины для всех категорий граждан, и никто не должен их нарушать. Понятно вам?

– Ты меня достал! – сказал Виктор и вышел из машины. – Где у вас старший наряда?

– Ты чего кричишь, здесь не рынок, – произнес сотрудник милиции, осматривавший стоявшую у обочины автомашину. – Ну, я старший!

Они отошли в сторону. Абрамов предъявил ему свое удостоверение и на словах объяснил, что в салоне машины находится преступник.

– Ты это мне, зачем говоришь? – прервав Виктора на полуслове, спросил он.

Абрамов пояснил ему сложившуюся ситуацию. Выслушав его, он подозвал лейтенанта.

– Верни им документы. И запомни, что с сотрудниками уголовного розыска надо дружить. Если ты это не усвоишь, то в лучшем случае будешь уволен, а в худшем, они тебя просто посадят. Понял?

Лейтенант, еще минуту назад упивавшийся своим статусом и положением, внезапно сник и опустил глаза. Он достал из планшетки документы и, приложив руку к фуражке, пожелал доброго пути.

Они сели в машину и поехали.

– Я думал, что у вас нет шакалов, – неожиданно произнес Рахимов, все время дремавший на сиденье позади Абрамова. – А выходит, и у вас их достаточно.

– Прекрати болтать, Рахимов! – предупредил его Виктор. – Приедем в Агрыз, вот там и поговорим.

– У меня разговор есть, начальник, хотелось бы поговорить один на один.

– И о чем ты хочешь поговорить? – поинтересовался Виктор.

– Я не буду здесь, давай, выйдем и там поговорим, – предложил он Абрамову, кивком головы показывая на лес, который, как стена, стоял вдоль дороги.

– Ваня, останови машину. Отдохни пока.

Машина приняла вправо и остановилась на обочине.

***

– Сними наручники, – попросил Виктора Рахимов. – Ты же знаешь, что я никуда не побегу.

– О чем ты хотел со мной говорить? – задал Абрамов ему вопрос.

Рахимов вдруг замялся и как-то заинтригованно посмотрел на него.

– Начальник, ты еще молодой, и у тебя вся жизнь впереди, – начал мужчина издалека. – Ну, посадишь ты меня, ну расстреляют в конечном итоге, что ты от этого выиграешь? Сегодня тебя похвалит начальство за это, завтра отругает за что-то другое, а послезавтра могут и выгнать.

– Рахимов, ты можешь говорить без всяких восточных церемоний? Что вы за народ, любите городить забор на ровном месте.

– Я к чему, начальник, у меня есть деньги. Много денег. Я готов отдать тебе половину того, что имею. Их так много, что ты даже не сможешь потратить их за всю свою жизнь.

– Насколько я понял, ты хочешь купить у меня свободу?

В ответ он утвердительно мотнул головой.

– Султан, но для тебя свобода равносильна жизни, а это стоит дороже свободы. Что же ты не торгуешься? На том свете тебе деньги не понадобятся. В гробу карманов нет, это ты и сам знаешь. Видишь, Султан, жалко тебе денег, хотя ты их и не заработал, а хапнул со своими друзьями во время одного из налетов. Что так удивленно смотришь на меня, ты думал, что только ты знаешь об этих деньгах? Нет, дорогой, я тоже в курсе этих дел.

Рахимов, похоже, был удивлен, услышав информацию о деньгах. Он с минуту смотрел на Виктора, прежде чем заговорить.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Откуда, откуда, от верблюда. Что замолчал? Я бы на твоем месте поторговался для приличия, может быть, и уговорил бы меня. Ты лучше расскажи, за что убил девочку?

– А, почему ты решил, что ее убил я? Мало ли что с ней могло произойти?

– Ты не крути, Рахимов. Я на твоем месте вел бы себя по-другому.

– Вот, когда будешь на моем месте, веди себя, как хочешь. Мне твои советы не нужны.

– А, как же деньги, Рахимов? Ты же хотел поделиться ими со мной?

Он замолчал и направился к машине. Остановившись около нее, он стал ждать, когда подойдет Абрамов.

– Значит, Рахимов, отказываешься сотрудничать со следствием и не хочешь признаваться в совершенном преступлении. Смотри, тебе жить дальше. Сейчас мы приедем в Агрыз, я закрою тебя в камеру и попрошу сержанта, чтобы он рассказал кому-то из арестованных, что ты задержан за убийство девочки. Я думаю, что спать в камере тебе долго не придется, тебя там могут зарезать как свинью.

– У меня это не первая ходка, и я знаю законы зоны не хуже тебя. Поэтому меня пугать не надо.

Виктор открыл дверцу машины, и он, кряхтя и ругаясь, полез в нее.

***

К вечеру Абрамов позвонил Костину и доложил о своей работе.

– Юрий Васильевич, может, вы пришлете мне на помощь кого-нибудь из сотрудников второго отдела? Здесь стопроцентный случай, убийцу я задержал, но у меня пока еще маловато опыта в таких делах.

– Вот и учись, – ответил он, – тем более, что у меня все люди заняты, сидят, как ты говоришь, на стопроцентных делах. А у тебя пока ничего конкретного нет, ни трупа, ни дела, ни признания в совершенном убийстве. Поработай сам, придумай какой-нибудь неординарный ход. Короче, думай. Пока не раскроешь это преступление, можешь не приезжать.

– Так у меня день рождения, и я хотел провести его в кругу семьи, – произнес Виктор.

– Ничего, привыкай. В уголовном розыске праздников не бывает.

Абрамов положил трубку и мгновенно вспомнил последний Новый год, который он справлял в колонии строгого режима. Перед тем как перейти на работу в Управление уголовного розыска, Виктор год проработал в системе исправительно-трудовых учреждений. Так вот, руководство управления УИТУ направило его в колонию накануне Нового года. Это было вызвано тем, что якобы в одном из отрядов назревал бунт, и осужденные хотели его поднять как раз в новогоднюю ночь.

Виктор приехал туда в полдень. Представившись начальнику учреждения, они вместе с его заместителем по режиму направился на территорию колонии. Они стали методически обходить все отряды, переходя из одного здания в другое.

– Сами видите, Виктор Николаевич, в отрядах все спокойно, так что ваши информаторы просто напускают туману.

– Вы так говорите, товарищ подполковник, как будто я от нечего делать прикатил к вам в учреждение, чтобы перед Новым годом прогуляться с вами по колонии.

– Не буду оспаривать решение вашего руководства, но пока все спокойно.

Они вышли с территории учреждения, и он повел Абрамова в помещение, в котором проходят длительные свидания осужденных с родственниками.

– Извините, ничего другого предложить не могу. Можете занять вот эту комнату и отдыхать. Часов в восемь вечера проведем тщательный досмотр общежитий. Я думаю, что осужденные, наверняка, где-то поставили брагу и вечером начнут гнать из нее самогон.

– Хорошо, я пока буду здесь, а ближе к восьми подтянусь к вам.

События начали разворачиваться около семи часов вечера. В зону через многометровый забор и «путанку» полетели резиновые грелки с водкой и спиртом. Внутренний наряд, состоящий в основном из прапорщиков, бегал вдоль забора, стараясь перехватить эти предметы раньше, чем к ним смогут добежать осужденные. В отдельных местах между нарядами и осужденными стали возникать локальные драки.

Когда они вошли в зону для проведения обысков в отрядах, четверть осужденных была уже пьяна. То тут, то там стали вспыхивать драки между осужденными. Уже через полчаса были полностью забиты карцер, ПКТ (помещение камерного типа) и штрафной изолятор.

Какой-то солдат, стоявший на вышке, поднял к себе жену осужденного, которая стала переговариваться с мужем, а затем с вышки полетели грелки со спиртным. Абрамов впервые оказался в такой ситуации и не знал, что предпринять. Виктора выручил ДПНК (дежурный помощник начальника колонии) подполковник Захаров, который лучше его ориентировался в этих событиях.

В течение часа нарядам удалось сначала локализовать отдельные участки, где происходили наиболее ожесточенные драки заключенных, а затем водворить всех зачинщиков в карцер.

Около двенадцати часов ночи им позвонили и сообщили, что в пятом отряде началась буза. Вооружившись резиновыми дубинками, солдаты бросились туда. Не знаю, как получилось, но Виктор первым вошел в помещение, в котором располагался этот отряд. На его глазах один из заключенных вскрыл себе брюшную полость. Из него выпал огромный кроваво-синий сгусток, в котором Абрамов разглядел практически весь кишечник. Кровь залила пол. Возбужденные криками раненого человека и кровью около тридцати заключенных набросились на них, пытаясь вырвать резиновые палки. Но драка мгновенно прекратилась, стоило лишь им скрутить главаря бунтовщиков. Остальные осужденные, утирая кровь, быстро рассосались по помещению.

Абрамов потом долго вспоминал эту непростую для него ситуацию и силился понять, почему руководство Управления направило именно его в ту новогоднюю ночь в колонию, где ожидались массовые беспорядки. Ведь Абрамов на тот момент не имел никакого практического опыта по пресечению и подавлению выступлений осужденных. Уже потом, как-то при разговоре с заместителем начальника Управления по исправительно-трудовым учреждениям, Виктор задал ему этот волновавший его вопрос.

Он улыбнулся и сказал:

– Виктор, сам прикинь. Если бы администрации колонии не удалось пресечь эти массовые хулиганские проявления, и они переросли в бунт, кто бы за это ответил? Я тебе скажу прямо, что представитель центрального аппарата. А кто им был? Ты. Зачем начальнику оперативного отдела нашего Управления головная боль в ночь на Новый год? Вот и отправили тебя.

– Спасибо за откровенность. Значит, я тогда служил своеобразным громоотводом, и, в случае чего, вы бы меня дружно пустили под сплав.

– Ну, а ты как бы поступил на месте начальника Управления? Что, ему самому нужно было там бегать по зоне и разгонять пьяных заключенных? А для чего у нас вы, молодые. Вот и бегайте, пока молоды. А наберетесь опыта, за вас будут бегать другие…

Виктор встал из-за стола и подошел к окну.

«Что ж, жизнь действительно подобна спирали, он опять один, и ему снова, как и в прошлый раз, рассчитывать не на кого, все нужно делать самому», – подумал Абрамов.

Увидев в окно проходящего мимо начальника уголовного розыска, Виктор окликнул его и попросил зайти к нему.

***

Начальник уголовного розыска, молодой человек двадцати семи лет, приятной наружности вошел в кабинет. Он остановился около двери и настороженно посмотрел на Виктора. Абрамов понял, что ему уже рассказали о том, что он был крайне возмущен, что в день его приезда в Агрыз он почему-то уехал в Ижевск. Ни в день приезда, ни в последующие дни начальник УР даже не попытался встретиться с ним и обговорить служебные вопросы.

– Скажите, Айрат! Чем занимаются ваши сотрудники? Судя по сводке, преступлений у вас в районе совершается не так много. Где ваши люди?

Он замялся, не зная, что ответить. Виктор почувствовал, что если не задать ему очередной вопрос, то пауза может затянуться на неопределенное время.

– Айрат! Кто из ваших сотрудников занимается розыском Габитовой Гульнары? Может, вы решили, что ее искать не нужно? Вы, что молчите, вам понятны мои вопросы?

– Виктор Николаевич, насколько я знаю, вы специально приехали из Казани, и целенаправленно занимаетесь этим вопросом. Я думал, что вы не нуждаетесь в наших услугах. Мне об этом и начальник милиции говорил.

– Слушайте, Айрат! Так дело не пойдет! Преступление ваше, и вы должны заниматься этим делом. Я ведь прибыл только помогать, а не работать за вас. Вы даже не можете сказать, чем занимаются ваши сотрудники, а я еще должен за них тянуть лямку. Вот что, в шесть часов вы соберете весь личный состав, и мы заслушаем, кто и чем занимался все это время.

– Извините, Виктор Николаевич, но у меня есть свои непосредственные руководители, и ваше указание, не продублированное ими, я выполнять не буду.

– Напрасно, вы встаете в позу, – произнес Абрамов, вслед выходящему из кабинета начальнику уголовного розыска.

Виктор снял трубку и набрал номер начальника отдела милиции. Поздоровавшись, Абрамов задал ему прямой вопрос:

– Товарищ подполковник! Скажите, пожалуйста, почему задержанным Рахимовым никто из ваших сотрудников не занимается? Преступление ваше, а занимаюсь раскрытием этого убийства я один. Сейчас, у меня был ваш начальник розыска и повел себя со мной как-то непонятно, отказался отвечать мне, чем заняты его сотрудники. Я попросил его собрать личный состав, он почему-то не захотел это делать, ссылаясь на вас. Может, мне все вопросы стоит решать через начальника Управления? Если вас устраивает подобное положение, то я готов так поступить.

На том конце провода повисла тишина. По всей вероятности, начальник милиции прикидывал, что ответить Абрамову. Наконец, он тяжело вздохнул и начал говорить:

– Виктор Николаевич, вы же знаете уровень подготовки наших сотрудников. Если бы мы могли раскручивать подобные преступления, то я не думаю, что наш секретарь райкома партии обратился бы в МВД за помощью. Во-вторых, что вы хотите от этого Айрата? Он только год работает в розыске. Перешел к нам из Ижевска, где работал начальником смены в системе вневедомственной охраны. Он всего лишь четыре месяца в должности начальника.

– Извините, товарищ подполковник, слушая вас, я готов разрыдаться. Я тоже в розыске недавно, хотя в системе уже лет пять. Однако это не мешает мне общаться с людьми, обсуждать различные вопросы. Мне сказали нужно учиться, я это и делаю. Он что, прячется от меня?

– Это вам кажется, что он избегает вас. Он нормальный парень.

– Такой должности в уголовном розыске нет. Если он начальник розыска, то пусть и ведет себя подобающим образом, а не прячется за вашу широкую спину. Ваш заместитель тоже не интересуется этим преступлением. Там хоть все ясно, человек уходит на пенсию. А этому, что мешает?

– Я пришлю его к вам, – сказал он и положил трубку.

«Вот и поговорили, – подумал Виктор, – один стесняется, другой собрался на пенсию. Так дело не пойдет!»

Он встал из-за стола и направился в ИВС.

***

– Как дела, Рахимов? Может, расскажешь, где закопал труп девочки?

– О чем ты, начальник? Неужели ты думаешь, что я добровольно накину себе удавку на шею? Ищите, вам за это государство деньги платит.

– Все ясно, Рахимов. Сегодня с утра получил шифровку из Ташкента. Ты не поверишь, они очень обрадовались, что ты жив, и хотят, чтобы мы передали тебя им. Они рады, что похищенные деньги оказались целы. Кстати, просили передать тебе привет от твоей жены и двух детей.

От этих слов у него удивленно вытянулось лицо, а его глаза исчезли за большими щеками. Абрамов решил блефовать до последнего, пока он не поймает его на чем-то.

– Рахимов, ты, может, еще не в курсе, но тогда от полученных ранений скончался один из охранников. Так что на тебе два трупа, а это точно вышка.

– Это все слова, начальник. Ты сам себе боишься признаться, что у тебя, кроме логических выводов о моей причастности к убийству Гульнары, ничего нет. Если бы у тебя было что-то реальное, ты бы так со мной не разговаривал. Ты бы меня в пыль растер и развеял по ветру. Я же не дурак и реально понимаю, что у тебя заканчивается время, и ты должен мне предъявить что-то. А мне, в отличие от тебя, торопиться некуда. У меня вокруг стена, и только от меня зависит, как быстро я до нее дойду.

Виктор ухмыльнулся, глядя на него, и подумал, что он по-своему прав. Если раньше у него еще теплилась какая-то надежда, что он под давлением совести раскается в совершенном убийстве, то теперь она улетучилась. Нужно было что-то предпринять, но что конкретно, Абрамов не знал.

«Легко Костину рассуждать: мол, придумай что-нибудь оригинальное, но что конкретно, он почему-то не сказал. Что же придумать, если в голове пусто: ни одной подходящей идеи. Наверное, нужно все начать сначала, то есть, как говорят умные люди, плясать от печки. Если местные сотрудники не могли сразу выйти на Рахимова, следовательно, можно рассчитывать и на то, что они невнимательно и некачественно отработали местность. Не мог же Рахимов, сошедший с автобуса, не появляясь в деревне, найти лопату и закопать труп. Значит, или лопата у него была приготовлена заранее, или труп просто тщательно замаскирован», – подумал Виктор.

Абрамов откинулся на спинку стула и, взглянув на Рахимова, задал ему вопрос:

– Султан, а в чем заключалась твоя работа в колхозе? Не крутить же хвосты быкам?

– А что вас вдруг заинтересовала моя работа? Если вам интересно, спросите об этом председателя колхоза. Он вам все расскажет.

– Понятно, Рахимов! – произнес Виктор, вставая из-за стола. – Давай, вставай, пошли обратно в камеру. Нам с тобой больше говорить не о чем.

Проводив его туда, Абрамов вернулся в кабинет. Сев за стол, он пододвинул к себе телефон и начал звонить участковому инспектору в деревню. Ему повезло, тот оказался у себя дома. Поздоровавшись с ним, Виктор попросил его кое-что уточнить и перезвонить ему.

– Срочно опроси всех людей, с кем в последние дни работал Рахимов. Нужно выяснить, не видели ли они у него лопату перед исчезновением девочки?

– Я не понял, Виктор Николаевич, для чего все это?

– Я веду тебя к тому, что если он в последние дни брал с собой на работу лопату, то мог воспользоваться ею, чтобы закопать труп девочки. А, если нет, то это не дает нам, конечно, слишком много, но позволяет предположить, что труп был не закопан, а замаскирован на местности. Прошло достаточно много времени, и он должен разлагаться, а это, ты сам знаешь, запах, животные и так далее.

– Если я вас правильно понял, вы готовите новую операцию по прочесыванию местности?

– Угадал. Поэтому мне нужен ответ. Так что не тяни время, начинай опрашивать.

Виктор положил трубку, так как в его кабинет один за другим стали заходить местные оперативники.

***

Перед Абрамовым на стульях сидели шесть оперативников, трое из которых были в милицейской форме.

– Ну что, сыщики, у меня к вам лишь один вопрос: кто из вас занимается розыском девочки?

Со стула поднялся молодой паренек с погонами лейтенанта. Он посмотрел на Виктора, как смотрит кролик на удава, не зная, что сказать.

– Чего молчите, представьтесь, ведь я вас вижу впервые.

– Лейтенант милиции Юсупов.

– Вот так уже лучше, лейтенант Юсупов. Доложите мне, как обстоят дела с розыском Габитовой.

Лицо его вспыхнуло.

– Что вы молчите? Вы сделали официальные запросы? Направили ориентировки в ближайшие отделы милиции?

Лейтенант Юсупов покраснел еще сильнее, однако продолжал осуществлять молчаливую оборону.

– Может, вы что-то скажете? – обратился Абрамов к начальнику уголовного розыска.

Тот поднялся со стула и, словно нашкодивший школьник, опустил глаза.

– Садитесь! Мне ясно, что вы ничего не сделали и не делаете, чтобы найти эту девочку. Похоже, я для вас стал палочкой-выручалочкой. Сначала нашел ваших разбежавшихся арестованных, а вот теперь должен работать за вашего лейтенанта Юсупова. Я, значит, живу в сельском клубе, питаюсь консервами, а вы спите на перинах, получаете деньги за то, что делаю я.

Он поднял глаза и посмотрел на оперативников. По их лицам Виктор не понял, дошло ли до них сказанное им, но, судя по всему, им было все равно. Они понимали, что реальной угрозы для их звезд и должностей он не представляет.

– Кто из вас занимается камерами? – поинтересовался Абрамов.

Со стула встал угловатый молодой человек.

– Старший лейтенант милиции Мифтахов, – представился он Виктору.

– Доложите, как ведет себя в камере Рахимов: с кем он контактирует и так далее.

Он начал мне говорить что-то о трудностях. Абрамов оборвал его на полуслове и произнес:

– Если я завтра с утра не получу исчерпывающую информацию по Рахимову, отдельные сотрудники, сидящие в этом кабинете, будут наказаны. Если кто-то из вас не хочет работать в милиции, пусть уходит. Гражданских специальностей хватает, и всегда есть возможность найти такую работу, где можно спокойно ковырять в носу, не нанося большого вреда государству. Здесь вы все при погонах и под присягой, поэтому будьте добры выполнять свои обязанности в полном объеме. А, сейчас, все свободны. Предупреждаю, что завтра возможен выезд в деревню, где пропала девочка. Освобождение от этой операции только через меня.

Все встали со стульев и медленно направились к выходу.

***

Было около восьми вечера, когда Виктору позвонил участковый инспектор.

– Виктор Николаевич! – начал он свой доклад. – Вместе с Рахимовым работали еще двое мужчин: утром они выгоняли скот на пастбище, а в конце дня загоняли обратно. Никто из его напарников не видел у него лопаты. Я их очень подробно опросил по этому факту. Мужики говорят, что он мог спрятать тело недалеко от озера. Там небольшая низина, и по весне ее заливает водой. Туда практически никто не ходит.

– Это далеко от деревни?

– Нет. От силы километра три, не больше. В прошлый раз, когда прочесывали местность, там не смотрели. Руководство колхоза и местные жители отговорили сотрудников милиции прочесывать это место, поскольку предположили, что девочка самостоятельно туда бы не пошла.

– Вот что, сейчас еще не так поздно, поэтому я попрошу тебя сходить к председателю колхоза. Мне завтра будут необходимы люди, пусть выделит человек двадцать. Я часть людей привезу из Агрыза. Нужно будет тщательно прочесать местность. И еще. Присмотри, пожалуйста, за Габитовой, чтобы она никуда не сорвалась.

– Все сделаю, – ответил он и положил трубку.

Абрамов встал из-за стола и направился в кабинет начальника милиции. Там, помимо него, находился неизвестный ему мужчина. Начальник отдела поздоровался с ним за руку и представил нас.

– Знакомьтесь, это новый прокурор района – Ахмадеев Айрат Завдатович, а это представитель центрального аппарата МВД, Абрамов Виктор Николаевич.

Они пожали руки, и присели напротив друг друга.

– Как дела? Как там Рахимов? – поинтересовался он у Виктора. – Мне вот начальник милиции говорит, что тот пока молчит.

– Я бы на его месте тоже молчал. Уголовного дела нет, трупа нет. Он ранее судимый, и не хуже нас знает законы.

– Виктор Николаевич, я должен вас предупредить, что если завтра до двадцати двух часов вы не предоставите нам аргументированных доказательств его вины, я вынужден буду освободить его из камеры.

– Будем искать.

– Что вы имеете в виду? Я вам сразу скажу, что я очень принципиальный человек и никогда и никому не позволю попирать закон.

– Спасибо, я вас понял, – ответил Абрамов и, обращаясь к начальнику милиции, произнес:

– Мне завтра с утра нужны человек десять для прочесывания местности. С председателем колхоза я уже договорился.

Виктор нагло врал в присутствии прокурора. Никакой договоренности с председателем колхоза у него еще не было. Начальник отдела посмотрел на Абрамова и, немного подумав, произнес:

– Считайте, что договорились. Завтра к девяти утра я найду вам десять человек.

– Тогда до свидания. Не буду мешать вашему разговору, – произнес Виктор и вышел из кабинета.

***

Всю ночь шел дождь. Абрамову не спалось. Он стоял у окна и смотрел на улицу. Городок спал, и лишь редкие одинокие прохожие пробегали по плохо освещенной улице, покрытой большими лужами. Капли дождя с каким-то немыслимым упорством барабанили в окно, словно старались разбить его и ворваться в его комнату. Он невольно повел плечами, словно ощутив на себе холод и сырость улицы.

«Да, – подумал Абрамов, – дождь сейчас явно некстати. Людям сложно будет прочесывать местность, поэтому на качество их работы не стоит уповать».

Виктор плотно задвинул штору и лег в холодную и, как ему показалось, несколько сыроватую кровать. Закрыв глаза, он долго лежал, стараясь уснуть, но сон не приходил. Повертевшись в кровати минут сорок, Виктор окончательно понял, что в эту ночь заснуть не сможет. Абрамов стал внимательно, буквально по крупицам, восстанавливать в памяти все его разговоры с Рахимовым и Розой Габитовой. Он, в который раз, попытался ответить на один вопрос: знала ли Роза об убийстве своей дочери? Судя по ее поведению, похоже, знала. Тогда автоматически возникал второй вопрос, а не была ли она пособницей этого убийства?

От этой мысли он вскочил с кровати и начал лихорадочно шагать по комнате.

«Ее слова о том, что она после возвращения с работы домой никуда не отлучалась, никто не проверял, и почему-то все, в том числе и он, приняли их на веру. А, если она вместе с дочерью пошла в условленное место, где ее ожидал Рахимов, и там они ее убили? Чем черт не шутит, пока Бог спит. Затем вернулись с Рахимовым домой, и обговорили все вероятные версии своего поведения», – подумал Абрамов, и ему стало не по себе.

Он быстро оделся и чуть ли не бегом направился в милицию. Несмотря на правила, запрещающие проведение ночных допросов подследственных, Виктор спустился в подвал, где находился ИВС, и попросил сержанта привести к нему Рахимова.

Он вошел в кабинет заспанный и недовольный ночным вызовом.

– Спишь, Рахимов? А, я бы на твоем месте, не спал.

– Это почему же, начальник, мне не спать? У меня, в отличие от вас, все на мази.

– Это тебе так кажется, Рахимов. У нас так говорят, несмотря на то, что ходишь по камере, ты все равно сидишь. Так вот, хочу тебя обрадовать: мне только что сообщили из Казани, что твоя бывшая сожительница призналась в участии в убийстве дочери. Я тебе специально не говорил, что она арестована и находится у нас, на «Черном озере». Ты, наверное, слышал об этом месте. Там даже камни начинают говорить на русском языке, не то, что люди. Так вот, твоя Роза там и заговорила. Сказала, что дочь не убивала, а лишь только привела в оговоренное с тобой место.

Сонное выражение лица Рахимова мгновенно переросло во что-то совершенно другое. Глаза его загорелись, тело напряглось, и Виктору показалось в какой-то момент, что он готов броситься на него и разорвать на части.

– Рахимов, не напрягайся, поздно, дорогой, что-либо предпринимать. Ты же знаешь, что я намного сильнее физически и сломаю тебя буквально за минуту. Так что оставь эти мысли. Утром сюда подъедут опера с «Черного озера», и мы вместе с твоей женщиной поедем на место преступления. Роза пообещала показать.

– Я вам не верю! – прохрипел Рахимов. – Вы меня разводите, как лоха!

– Я и не заставляю тебя верить мне. Ты для меня сейчас никто и ничто. Мы все это дело оформим на показаниях Габитовой. И я думаю, что она закопает тебя ими, ведь своя рубашка всегда ближе к телу. Ты знаешь, она обиделась на тебя, когда ты решил ее обмануть своим отъездом. Обещал вернуться и забрать с собой, а сам кинул. Теперь она решила кинуть тебя.

Он смотрел на Абрамова своими миндалевидными глазами, еще полностью не осознавая, что я он ему говорил.

– Ты знаешь, я ей завтра даже подскажу одну спасительную для нее мысль. Скажу, чтобы все валила на тебя, мол, запугал, вот она и согласилась на это. Хотя, наверное, все было, наоборот, это она уговорила тебя убить дочь, как ранее судимого.

– Ну, так оно и было! – произнес Рахимов. – Это она уговорила меня это сделать!

– Мне все равно, кто кого уговорил. Вы оба – сволочи! А если это исходило от нее, тогда она хуже всякой суки, та бы никогда не позволила это сделать со своими щенятами.

– Так что мне делать? – впервые поинтересовался он у Абрамова.

– Дело твое. Завтра, когда ее повезут на место, будут в процессе выхода допрашивать. От этого зависит твоя судьба. Как она скажет, так и будет строиться следственная модель уголовного дела. На твоем месте, я бы сейчас взял и первым написал, как все происходило. И тем самым предложил бы свою версию убийства. Ведь, кроме вас двоих, опровергнуть ее никто не сможет. Если тебе нравится изображать паровоз, можешь молчать и дальше. Только помни, это у тебя будет вторым убийством, и вышка тебе гарантирована.

Он сидел и молчал. Абрамов снова пристально посмотрел на него. Глаза его были закрыты, и, судя по напряжению, которое читалось на его лице, он всячески прокачивал ситуацию.

– Сержант! – крикнул Виктор дежурного по ИВС. – Отведите его в камеру.

Милиционер подошел к Рахимову и положил ему руку на плечо.

– Давай, вставай, хватит сидеть! – сказал он.

– Секунду! Дайте, мне бумагу и карандаш.

Виктор протянул ему два листа и простой карандаш.

– Отведите в камеру! – приказал он сержанту. – Если захочет, то и там сможет написать явку с повинной.

Сержант увел Рахимова. В кабинете стало пусто и тихо. Абрамов взглянул на часы. Было пятнадцать минут четвертого утра. Составив стулья в ряд, он лег на них и закрыл глаза. Через десять минут он заснул глубоким сном.

***

Виктора разбудил Мифтахов. Увидев его, он немного растерялся и, словно извиняясь перед Абрамовым, произнес:

– Виктор Николаевич, вы что, здесь всю ночь провели?

– А что делать-то? Кто-то ведь должен работать.

Он, видимо, не понял моей шутки и покраснел.

– Вот, что, Мифтахов! Когда будешь поднимать из ИВС арестованного, с которым ты работаешь, поторопи последнего и произнеси довольно громко, чтобы все слышали, что сейчас ты собираешься выехать в деревню, где пропала девочка, для выполнения следственных действий. Понял?

– А зачем это? – спросил он Виктора.

– Так надо, потом все объясню, если тебе будет интересно.

Он вышел из кабинета, а Абрамов направился в туалет умываться. Спустившись вниз, Виктор попросил дежурного по отделу, чтобы он объявил по громкой связи о сборе в его кабинете сотрудников, которые поедут с ним в деревню.

– Сотрудники отдела, задействованные в операции по розыску девочки, всем собраться в кабинете начальника уголовного розыска! – разнеслось по коридорам отдела. В коридоре послышался шум, а затем раздались шаги. Через минуту в кабинете собралось около десяти человек.

– Товарищи! – обратился к ним Виктор. – Сейчас подойдет автобус, и мы поедем в деревню для прочесывания местности, а если точнее, будем осуществлять поиск пропавшей девочки.

– Мы уже ездили и искали, все бесполезно, – произнес один из сотрудников милиции. – Сегодня, в такую грязь, искать, я думаю, не стоит.

– Товарищ сержант, когда будете на моем месте, тогда и будете думать, а пока за вас думаю я. По прибытию на место каждый получит конкретное задание. Задача ясна?

В этот раз все промолчали и стали выходить из кабинета, на ходу обмениваясь мнениями об умственных способностях представителя Казани. Только Виктор собрался выйти, как в дверях кабинета появился Мифтахов.

– Ну как? – поинтересовался Абрамов у него.

– Все нормально, Виктор Николаевич. После того как Рахимов ночью вернулся в камеру, он долго разговаривал с одним из задержанных. Затем начал что-то писать. Написал, со слов моего человека, листа два. Записи спрятал под рубашку.

– Хорошо, Мифтахов, – сказал Виктор и направился в ИВС.

Абрамов попросил сержанта вывести Рахимова из камеры. Когда тот выполнил его приказание, Виктор обратился к арестованному:

– Ну, что ты решил? Я с оперативниками выезжаю к тебе в деревню. Обратно вернусь с найденным трупом и показаниями Габитовой Розы. В этом случае мы с тобой не увидимся, однако, как я тебе и обещал, ты пойдешь паровозом по данному делу. Времени на обдумывание у тебя было вполне достаточно.

Абрамов взглянул на него и, не дождавшись ответа, повернулся и направился к выходу.

– Сержант, отведите его в камеру, – приказал Виктор дежурному по ИВС. – Он мне больше не нужен.

Он уже дошел до двери, когда его окликнул Рахимов.

– Вот, возьмите, по-моему, я все здесь написал. Что будет непонятно, спросите.

– Ладно, я прочитаю по дороге, – произнес Виктор и вышел из ИВС.

***

Автобус тронулся. Абрамов достал из кармана пиджака явку с повинной Рахимова. Развернув сложенные вчетверо листы, он начал читать.

«Прокурору Агрызского района

От гражданина Рахимова Султана Анваровича

Явка с повинной

Я, Рахимов Султан Анварович, уроженец г. Ташкента Узбекской ССР, ранее дважды судимый, находясь в здравом уме и не испытывая на себя никакого давления со стороны сотрудников милиции, хочу добровольно сообщить о совершенном мной преступлении.

Второго августа текущего года я, поддавшись уговорам Габитовой Розы, моей сожительницы, в ее присутствии задушил ее дочь, а затем мы вместе с ней спрятали тело в кустах недалеко от речки.

После освобождения из мест лишения свободы я решил остаться жить в вашей республике. Мой товарищ по зоне Улумбеков пригласил меня погостить у него. Прожив у него около месяца, я познакомился с женщиной по фамилии Габитова. Звали ее Роза. Она приехала из деревни с дочерью в районную больницу. Из разговора с ней я узнал, что у нее погиб муж, и теперь она живет одна с маленькой дочерью.

Через неделю я приехал к ней в деревню и поселился в ее доме. Роза в тот период часто выпивала и в состоянии опьянения сильно била дочь. Однажды, она так сильно ударила ее по голове, что девочка часа три лежала без сознания. После этого у дочки началась какая-то болезнь, связанная с головой. Она постоянно теряла сознание, когда мать повышала на нее голос. Сама Роза боялась, что дочка расскажет кому-нибудь из соседей об этой болезни.

В этом году Гульнаре исполнилось семь лет, и она, как все дети, очень хотела пойти в школу. Но, Роза мне сказала, что в школу ее не возьмут по состоянию здоровья. Похоже, тот удар по голове привел ребенка к инвалидности. Она также сказала, что эта болезнь с каждым годом будет прогрессировать, а надежды на исцеление практически нет.

За две недели до трагедии Роза как-то в разговоре предложила мне убить девочку. Я стал отказываться, поскольку знал, какие это может иметь для меня последствия. Но с каждым днем Роза все настойчивее просила меня сделать это. Когда я дал согласие, она посвятила меня в разработанный ею план. Мы решили осуществить его в ближайшие дни.

Я, согласно плану Розы, съездил в Агрыз и переговорил со своим приятелем в отношении алиби. Он пообещал мне подтвердить, что в это время я был у него в гостях.

Второго августа я с утра пошел на остановку автобуса, который направлялся в Агрыз. Сев в него, я проехал километра два и попросил водителя высадить меня, так как якобы плохо себя почувствовал. Автобус поехал дальше, а я, срезав дорогу, направился в ранее оговоренное с Розой место.

Когда я туда пришел, Роза с дочерью были уже там. Девочка играла, а она сидела на пеньке и ждала меня. Когда я подошел к ней, она протянула мне что-то наподобие пояса от платья и позвала девочку. Я накинул на ее шею этот пояс и стал душить, однако он порвался. Тогда она сунула мне в руки тонкий ивовый прутик, которым я и задушил девочку.

Увидев, что дочь мертва, Роза подняла ее на руки и отнесла поближе к реке, где забросала сухой травой и листьями. После этого мы с Розой вернулись домой и стали делать вид, что заняты розыском девочки. Роза бегала по соседям, спрашивая их о дочери, а я полез в овраг и начал там изображать, что ищу ее. Я старался кричать как можно громче, чтобы меня слышали соседи. Ближе к вечеру она пошла к участковому инспектору и сообщила ему об исчезновении дочери.

Все остальное вы знаете.

Рахимов».

Я посмотрел на сидящего недалеко от меня начальника уголовного розыска и протянул ему явку с повинной. Он взял листы в руки и начал читать. Чем дальше он читал, тем круглее становились его глаза.

– Ты теперь понял, куда и зачем мы едем? – спросил Виктор, делая серьезное лицо, хотя в эти самые секунды ему, как никому в автобусе, хотелось больше всех радоваться этому событию. Ему снова удалось не только найти убийцу, но и склонить его к написанию явки с повинной.

– А начальник милиции и прокурор об этом знают? – спросил он Абрамова.

– Нет. Об этом знаем лишь ты и я. Пока об этом никому ни слова.

– Понял, – произнес он и посмотрел на Виктора с нескрываемым, как ему тогда показалось, восхищением.

***

Оставив сотрудников милиции в автобусе, Виктор с начальником уголовного розыска проследовали к дому Габитовой. Хозяйка возилась в сарае. Заметив Абрамова в сопровождении сотрудника милиции, она побледнела и уперлась ладонью в косяк двери.

– Все, Роза, концерт окончен, мы приехали за тобой. Быстро собирайся, поедешь с нами.

Ноги у нее подкосились, и она медленно опустилась на завалинку. Из ее глаз хлынули слезы.

– Нужно было раньше плакать, Роза. Сейчас настало время отвечать перед законом за убийство дочери.

Она попыталась что-то сказать, но слезы не давали ей это сделать.

– Я не убивала ее, – кое-как произнесла она, – это сделал мой сожитель Рахимов. Это он убил мою дочь!

– Которую ты сама привела к нему, чтобы он убил ее, – закончил Виктор за нее.

Начальник уголовного розыска застегнул на ее руках наручники и, подталкивая в спину, повел к автобусу, около которого мгновенно образовалась группа местных жителей. Они стали бросать в нее куски грязи и камни. Один из кусков угодил ей в лицо и разбил нос и губу.

– Отдайте ее нам, мы сами будем ее судить! – кричали женщины. – Ей не место на земле.

Габитова встала на пороге автобуса и посмотрела на некогда близких ей знакомых и друзей. Она вытерла рукой сочившуюся из носа кровь, отчего на ее лице образовалась грязно-кровавая полоса. Она хотела что-то сказать в свое оправдание, однако метко запущенный камень угодил ей в голову.

Сотрудники милиции стали оттеснять женщин и мужчин от автобуса. Абрамов сел рядом с Габитовой и предложил ей добровольно показать, где она спрятала труп девочки.

– Я не могу! – произнесла она разбитыми губами. – Я боюсь!

– Ты можешь не подходить к трупу, покажи издалека, а мы сами найдем, – сказал ей Виктор.

Она отрицательно замотала головой, давая понять, что показывать это место не намерена.

– Разворачивай автобус! – приказал Абрамов водителю. – Возвращаемся снова в деревню! Пусть женщины сами с ней поговорят, а мы посмотрим, что будет!

Услышав это, Габитова вжала голову в плечи, видимо, представив, все это.

– Вы не имеете права так делать, – сказала она, окидывая взглядом молчавших до этого времени сотрудников милиции. – Они же убьют меня.

– Что, испугалась? – произнес пожилой милиционер. – А убивать дочь не боялась? Да тебя и судить не нужно, привязать к лошадям и разорвать пополам, чтобы другим неповадно было.

Милиционеры стали высказывать все ей в лицо. Автобус развернулся и поехал в сторону деревни.

– Поворачивай обратно! – завизжала Габитова. – Я все покажу, только не отдавайте меня этим женщинам.

Водитель вопросительно посмотрел на Виктора.

– Говори, куда ехать, – спросил Абрамов.

– Пока пусть едет прямо, я потом скажу, где надо повернуть! – произнесла обреченно она.

***

Уже более тридцати минут сотрудники милиции прочесывали небольшой участок, пытаясь отыскать труп девочки. Прошедший ночью дождь затруднял поиски. Влажная земля большими ошметками приставала к подошвам, делая их обувь тяжелой и неудобной.

Абрамов подошел к автобусу и задал Габитовой все тот же вопрос:

– Где ты спрятала труп дочери?

– Где-то здесь, точно не помню. Я была в таком состоянии, что даже не старалась точно запомнить это место.

Минут через двадцать уставшие сотрудники милиции стали подтягиваться к автобусу.

– Врет она! – высказали свое мнение некоторые из них. – Она специально это делает, чтобы окончательно измотать нас поиском!

Виктор сел около автобуса и, достав сигарету, закурил. Выпуская струю голубоватого дыма, он случайно обратил внимание на двух больших ворон, которые, словно два самолета, спикировали вниз и исчезли среди кустов. Он бросил сигарету и направился в противоположную от направления их поисков сторону.

– Виктор Николаевич! Вы куда? – поинтересовался у него начальник уголовного розыска.

– Я сейчас, только проверю свою догадку, – ответил ему Абрамов.

Он отошел метров на сто от автобуса и, раздвигая кусты, направился туда, где исчезли вороны. Вскоре он оказался на небольшой полянке, окруженной ивняком. Метрах в тридцати пировали две вороны, которые клевали что-то в кустах. Заметив его, они взлетели и недовольно закричали на своем вороньем языке. Несмотря на грязь, Абрамов чуть ли не бегом бросился к этому месту. В кустах ивняка лежали останки девочки. Судя по платью и красным сандаликам на обглоданных ногах трупа, это и была Гульнара Габитова. В ее раскрытой ладони лежала запонка, принадлежавшая Рахимову. Виктор сразу узнал эту запонку. Именно такую запонку он видел в доме Габитовой.

Виктор выбрался из кустов и направился к автобусу. Подозвав к себе начальника уголовного розыска, он повел его к месту, где лежал труп.

– Организуй охрану места, вызывай оперативную группу с судебным медиком и следователем прокуратуры. Теперь у вас есть все: подозреваемые, явка с повинной и труп девочки. Я свою задачу выполнил.

Начальник уголовного розыска пулей полетел к автобусу, выкрикивая что-то на татарском языке.

– Ну, что, поехали в деревню, – произнес Абрамов, садясь в автобусное кресло. Обращаясь к начальнику уголовного розыска, добавил. – Нужно звонить в Агрыз, докладывать о результатах розыска.

***

Утром следующего дня Абрамов шел по коридору Министерства внутренних дел. Подходя к кабинету, он услышал голос своего начальника Валиева, который окликнул его. Виктор остановился и, дождавшись его, поздоровался с ним за руку.

– Мне вчера Костин сообщил, что ты размотал убийство в Агрызе. Ты знаешь, хотя я тебя и недолюбливаю, мне было приятно услышать это. Молодец, из тебя выйдет неплохой оперативник.

– Спасибо, польщен столь высокой оценкой! – шутя, произнес Абрамов, глядя на него. – Вы знаете, я в какой-то момент думал, что не смогу «развалить» этих людей: трупа нет, дела нет. Позвонил Костину, а он мне, занимайся сам, помощи не жди.

– Скажи, Абрамов, почему ты такой везучий? За что ни возьмешься, все у тебя получается. Все тебя хвалят, ставят в пример другим. Вот первый секретарь райкома партии лично просил министра, чтобы он тебя поощрил.

– Вы начальник, вам виднее. Ведь то, чем я занимался все это время, это лишь вершина айсберга. Вся проблема скрыта внутри, то есть под водой. Наверное, об этой проблеме нужно говорить чаще и больше, чтобы люди знали о ней.

– Ладно, иди к Костину, он еще вчера просил, чтобы я отправил тебя к нему, как только ты появишься на работе.

Они вошли в кабинет. Виктор снял куртку и направился к Костину.

– Здравствуй, Абрамов! – поздоровался он и, встав из-за стола, пошел в его сторону. – Не стой у порога, здесь нищим не подают.

– Здравствуйте, Юрий Васильевич, – произнес Виктор в ответ и пожал протянутую им руку.

Он открыл рот, пытаясь начать свой доклад, но Костин жестом прервал его.

– Не нужно, я все знаю. Молодец!

Абрамов смутился от этих слов и, наверняка, слегка покраснел.

– Как ты относишься к учебе? – задал он Виктору вопрос.

– Как вам сказать. Если учеба ненадолго, то можно съездить и поучиться.

– В Домодедово Главное управление уголовного розыска собирает на неделю оперативников по линии розыска. Я хочу, чтобы ты поехал на эти курсы. Подготовься к докладу, будешь там выступать, делиться своим опытом с другими сотрудниками.

– А может, вам стоит послать Козина Валерия Михайловича. У него и опыта больше, и знаний по этой теме.

– Я, в отличие от тебя, так не думаю. Отправляйся домой и собирайся. Билеты на поезд возьми у секретаря. Выезжаешь сегодня «Татарстаном».

Абрамов попрощался с Костиным и вышел из кабинета. Через десять минут он уже ехал в трамвае домой, чтобы собираться в очередную командировку.

Content

Александр Аввакумов
Точка невозврата