Алина Мустафина

Как уехать в Дубай и остаться там: невымышленные истории иностранки в ОАЭ

Посвящается моему авантюрному мужу, открывшему мне Дубай

Дубай – это Нью-Йорк, но также он Дели, Париж и Каир.

Это Эр-Рияд и Бейрут.

Дубай – это Я, это Ты.

Дубай будет таким, каким ты хочешь его видеть, каким захочешь его увидеть ты.

Хани Накшабанди «Одна ночь в Дубае»

© Мустафина А., текст, 2021

© Акишева М., литературная редактура, 2021

© Абдурахман Эль Абьяд, дизайн обложки, 2021

© Авдеева А., иллюстрации, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Об авторе

Я не писатель, не антрополог Тур Хейердал[1] и не сотрудник издательства Lonely Planet[2]. Это моя проба пера для первооткрывателей эмирата Дубай – таких же, какой была я лет 12 назад.

До того как ступить на арабский песок, я жила в Казахстане, работала в редакциях журналов Time Out и Cosmopolitan, делала репортажи для телеканалов и, как большинство моих друзей, ездила в отпуск два раза в год. Дубай никогда не значился в моем списке must visit. В этот город меня привела любовь.

В Эмиратах я прожила четыре года, не считая многочисленные визиты после отъезда. За это время я научилась преодолевать себя, языковой барьер и разницу в менталитетах, нашла друзей со всего мира и поняла на собственном примере, что «все работы хороши». Чем я только не занималась: трудилась продавцом в магазинчике сувениров на побережье, промоутером в дубайском аэропорту, журналистом и редактором в русско- и англоязычных изданиях, училась в знаменитой киноакадемии, снималась в фильме про Дубай с болливудскими и голливудскими актерами, сама снимала короткометражные фильмы, фотографировала мировых знаменитостей: актеров и режиссеров, дизайнеров, моделей и даже самого дубайского шейха. Работая, отдыхая и познавая город, я собирала истории его жителей и создавала свою…

Для кого эта книга?

В первую очередь она для читателей, ищущих мотивацию к переменам. Кстати, чтобы поменять жизнь, не обязательно переезжать в другую страну. Эта книга для тех, кто, может, еще боится начинать жизнь сначала, но уже готов заглянуть в закулисье и узнать, действительно ли хорошо там, где нас нет. Ну и конечно, она для тех, кто любит Дубай, часто приезжает в Объединенные Арабские Эмираты, мечтает сюда переехать или же, напротив, никогда здесь не был, но хочет открыть для себя эту удивительную страну. Она адресована тем, кому интересны не Эмираты из туристической брошюры или интернет-отзывов, а настоящие – без мифов и прикрас. Эта книга для желающих узнать, что ОАЭ – вовсе не страна бесправных закутанных женщин и сказочно богатых мужчин, которые получают мифические проценты от нефти и никогда не работают.

Это произведение не претендует на художественную ценность. Оно станет скорее советчиком для начинающих новую жизнь в Дубае и искренним рассказчиком, которого тронули истории тех, кто ищет свое счастье среди арабских песков. Книга будет особенно полезна желающим переехать в Дубай с целью трудоустройства. В приложении – подробное пособие по поиску работы с указанием примерного уровня заработной платы, расходов и трудностей, которые могут возникнуть при переезде. Недавно переехавшим в Эмираты книга поможет найти ответы на вопросы: можно ли жить в гражданском браке, стоит ли учиться в местном вузе, как найти новых друзей, сколько стоят водительские курсы, где подучить английский, в какие школы и детские сады отправить детей и многие другие.

Надеюсь, эта книга будет интересна и людям, которые ищут в ОАЭ свою половину. Но здесь надо сделать оговорку. Девушек со всего мира Эмираты влекут перспективой встречи с богатым «принцем» и удачного замужества. Поэтому в моих рассказах часто встречаются меркантильные героини. Без них невозможно представить себе Дубай. Большинство девушек поделились со мной историями додубайского детства и юности. Думаю, это прошлое напрямую повлияло на дубайское настоящее девчонок. Все истории невымышленные, имена изменены. Но из-за моего субъективного отношения к каждому персонажу рассказы не претендуют на документальность.

А вообще в этом городе складываются тысячи схожих ситуаций. Стоит только поменять имя и пару деталей, и истории будут уже о ком-то другом. Финалы многих из них непредсказуемы, так что советую читателям не судить по первому впечатлению. Мои героини меняли не только работу, бойфрендов и квартиры, но и свой образ жизни, мысли и намерения. Они трансформировались вместе со мной, поэтому к рассказам некоторых из них я возвращаюсь на протяжении всей книги.

Кроме частных историй я включила усредненные портреты представителей разных народов, живущих в Дубае. Описания эти обобщены и исходят из моего личного опыта и рассказов друзей и знакомых. Надеюсь, мой читатель понимает, что все люди разные. Я также провела интервью с экспатами и местными арабами, которые, в свою очередь, рассказали об особенностях национального характера. Вполне возможно, что-то в их свидетельствах было преувеличено или, напротив, недосказано.

Пока книга готовилась к выпуску, некоторая справочная информация могла устареть. Так что советую перепроверять данные в интернете.

Предисловие, или Как нехватка стульев изменила мою жизнь

Если бы лет тринадцать назад мне сказали, что я выйду замуж за иностранца и буду жить в Арабских Эмиратах, я бы не поверила: «За иностранца – еще куда ни шло. В Европу я бы, наверное, поехала, а Эмираты – точно не мое. Там жарко, пустыня и полигамные мужчины в белых одеждах на верблюдах. Ну что мне там делать?» В итоге я оказалась с мужем-турком в Дубае…

Все началось с того, что в одном из алматинских баров он сел на мой стул. То есть весь вечер, попивая пиво, на нем располагалась я. И стоило мне только уйти танцевать, как Эмре тут же уселся на мое место. Как я ни пыталась его убедить, что стул на вечер мой, встать он не соизволил. А доказательств в виде таблички «Собственность девушки, которая сейчас трясет головой на танцполе», у меня не было… Эмре предложил компромисс: «Давай сидеть вместе!» Ну, а я что? Взяла и села. Так и делим один стул двенадцать лет.

Мой «сосед по стулу» работал в Алматы по контракту – инженером-механиком на строительном проекте. По-турецки я не «билийорум»[3], а он, в свою очередь, «не панимает па-руcки», пришлось нам общаться на английском. Помню первые свидания, когда я просила его говорить медленнее и мямлила «ммм» и «ааа». Зато через месяц постоянной практики его словарный запас стал моим, в том числе и ошибки.

Через год Эмре нашел по интернету работу в Дубае. Жениться было рановато, хоть мы и съехались восемь месяцев назад. Мы хотели продолжать отношения, но не на расстоянии. Чтобы жить с ним в Дубае, мне нужна была резидентская рабочая виза, иначе пришлось бы видеться по туристической всего несколько раз в год. У меня не было ни предложений о работе в Эмиратах, ни понимания, как ее там найти.

В итоге мой авантюрный бойфренд предложил пожениться фиктивно, сделать «визу от мужа» и приехать в Дубай в качестве семейной пары. Ну, а я что? Взяла и согласилась. О регистрации мы никому не сообщили, потому что не хотели придавать чисто бюрократическому для нас событию много значения. Помню, как жених во время скромной процедуры подтолкнул меня локтем перед носом заведующей загсом и зашипел на английском: «Спроси, как развестись, если что!» Этот вопрос меня тоже интересовал. Заведующая не удивилась, ни один мускул не дрогнул на торжественно-деловой маске, которую она каждый день надевает на работу: «Легко! Достаточно одному из вас подать на развод на родине». Мы с облегчением выдохнули и стали мужем и женой. Но договорились друг друга так не называть, свадьбу свадьбой не считать и держать все в секрете от родственников.

Через пару недель мой бойфренд-которого-нельзя-было-называть-мужем уехал на родину, а потом и в Дубай. Там он сразу приступил к работе: строительству шикарной гостиницы на искусственных островах Палм-Джумейра. Через три года отель станет местом съемок эпизода фильма «Миссия невыполнима-4», а я буду фотографировать Тома Круза, но об этом позже.

Итак, мои документы для въезда были готовы, я уволилась с любимой работы, попрощалась с семьей, друзьями, старой жизнью и отправилась покорять Эмираты.

Через год в ОАЭ мой бойфренд-не-муж сделал мне настоящее, а не чисто бюрократическое предложение, и еще через год мы сыграли шумную и веселую свадьбу у меня на родине. Правда, свидетельство о браке так и осталось датированным двумя годами ранее. Но в него никто из наших гостей не заглядывал.

Хочу здесь жить!

В Дубае я оказалась в октябре 2008-го в возрасте 24 лет.

До сих пор помню свой чемодан с кучей книг весом 50 килограммов. Помню, как разревелась в аэропорту, когда осталась наедине со своими мыслями – без семьи, друзей, работы и своего города. Я ехала навстречу новой жизни, и, конечно, мне было грустно расставаться со старой.

В Эмиратах я никогда до этого не была, но, судя по рассказам друзей и родственников, это был «роскошный, яркий и жаркий город». Правда, были и другие разговоры: «А вдруг тебя продадут в рабство?», «Там же… если не арабки и прислуга, то сплошные проститутки!» Но эти ремарки я пропускала мимо ушей…

Приземлилась я в Шардже, в часе езды на машине от Дубая. До сих пор помню, как меня обдало жарким воздухом при выходе на трап самолета. Потом пришлось отстоять длиннющую очередь за визой. И вот мне сканируют глаз (или даже два), и я могу идти навстречу арабскому солнцу и не-мужу. На мои замечания о жаре Эмре лишь усмехнулся: «Тебе повезло, что не летом приехала. Сейчас даже свежо». Ехали мы в наше новое жилище на такси, обдуваемые ветерком кондиционера.

Из окна Шарджа напомнила мне Египет, а Дубай – «Секс в большом городе». Своими небоскребами город казался мне похожим на Нью-Йорк, который я никогда не видела, но живо представляла благодаря сценам из сериала. Минут через сорок езды по широкой трассе, мостам и развязкам Эмре сказал водителю: «Drop off here»[4], и мы вышли. Это был центр нового Дубая – Джумейра Бич Резиденс (JBR).

Тот первый вечер я помню до сих пор. Выгрузив вещи, мы отправились на ужин на Dubai Marina Walk неподалеку от JBR. Пока я в наивном восторге разглядывала озеро, яхты, небоскребы, вальяжного араба в белых одеждах (потом я узнала, что платье это называется кандура) за соседним столиком, его зеленоглазую спутницу с небрежно накинутым платком на шоколадных волосах, Эмре мне что-то рассказывал. Но я его не слышала.

Я никак не могла поверить в то, что мы теперь будем тут жить. К слову сказать, до поездки я достаточно путешествовала, многое видела и, казалось бы, отвыкла особенно удивляться, но меня поразили блеск и помпезность яхт и эксклюзивных машин на парковке, яркий свет, отражающийся от окон небоскребов, шикарно одетые девушки и их импозантные спутники. Роскошь била по глазам. А ведь это был один из многих районов города, место, где гуляют обычные люди, такие, как мы. 24-летняя, наивная и падкая на новые впечатления, я поняла, что всем сердцем хочу жить в этом городе.

А после мы поехали в Barasti. Это был пляжный бар при отеле Mina Seyahi. Красивые люди пили коктейли и пиво, курили кальян, стоя у барных стоек и покачиваясь в ритме танца на еще теплом песке. Я снова подумала, что хочу здесь жить. Больше всего в этом баре меня поразило соотношение мужчин и женщин. На каждую девушку здесь приходилось несколько симпатичных молодых людей со всего мира. Я поддерживаю идею о том, что «чем больше мужчин, тем здоровее общество». Парни конкурируют между собой, сильнейший получает даму. Вполне здоровая мужская конкуренция. В моем городе в барах обратная картина: на одного парня по пять-шесть девушек… Так что у нас чаще всего инициативу в свои руки приходится брать слабому полу.

Не успел Эмре отправиться за коктейлем, возле меня тут же объявился молодой грек. Когда я сказала, что пришла не одна, он ушел, и меня атаковали красавцы-стюарды из Южной Африки. В их компании меня и застал бойфренд. Они тут же дружелюбно ретировались. «Хочу здесь жить!» – мысленно произнесла я уже в третий раз.

На следующий день была пятница, а значит – выходной. Вместо субботы и воскресенья в арабских странах отдыхают в пятницу, а в некоторых компаниях – и в субботу. Если у тебя два выходных, тебе крупно повезло. В основном такое везение случается в международных организациях.

Эмре, к сожалению, отдыхал лишь раз в неделю. Нас разбудило яркое солнце, и мы отправились на JBR Walk, который находился прямо за нашими 27-этажными домами. Во дворе у нас было четыре бассейна, салоны красоты, магазины, рестораны и супермаркет. Я только и успевала оглядываться: «Вон там – тоже бассейн? А это что за ресторан?», и задирать голову, считая этажи домов.

JBR Walk – что-то вроде московского Арбата, питерского Невского проспекта или барселонской Барселонеты. Здесь гуляют, проводят выставки, завтракают круассаном с чашечкой кофе, читают газеты и ведут неспешные беседы, развалившись в креслах пестрых ресторанчиков. Все вокруг цвета золотого песка: брусчатка тротуара, жилые дома, лестницы с узорчатыми перилами, парадные входы ресторанов и отелей. В стеклах домов и гостиниц отражаются море, солнце и небо.

Вместе с нами по тротуару прогуливались арабы в кандурах под руку с арабками в абайях (женские мусульманские одеяния), индийские семьи, европейцы в шортах, майках и мини-юбках. Вопреки стереотипам, эта одежда допустима в Дубае, по крайней мере на набережной. Все казались мне счастливыми и довольными жизнью. Наверное, потому что я виделась такой самой себе. Я была молода и только что переехала в сказочный город к мужчине, которого любила. Мир был у моих ног. И я повторила уже вслух, глядя на Эмре: «Хочу здесь жить!»

Часть первая

Дубай гостеприимный

Дубай влюбил меня в себя не только роскошью, порядком, солнцем, золотым песком и ласковым морем. Это был мой первый шаг в большой мир, начало по-настоящему взрослой жизни. Благодаря Дубаю мы с Эмре перешли на более серьезный уровень отношений, когда не страшно завести и свидетельство о браке, пусть даже ради визы. Сам факт моего переезда сюда означал, что мы решили строить будущее вместе. Мы были совершенно одни в этом мегаполисе, но с нами всегда был праздник, который совсем по-хемингуэевски никуда не девался.

Мы радовались, как дети, морским волнам, улыбались изящной сервировке в ресторанчиках, шлепали босиком по влажному песку на open-air вечеринках. Мы, как туристы, открывали Дубай: район за районом, молл за моллом, пляж за пляжем, клуб за клубом. Город нас приятно удивлял и не разочаровывал. Мы бродили по узким улочкам Дейры в поисках лодки, которая доставит нас на противоположный берег, катались на деревянном корабле по проливу Крик, бегали от отеля Habtour до Sheraton по береговой линии, устраивали пикники в парках… Вокруг мы видели таких же счастливых молодых людей, у которых впереди было самое лучшее.

Организованность и чистота, широкие дороги, огромные супермаркеты с едой со всего мира, дружелюбные продавцы в бутиках, соседи, здоровающиеся в лифте, – я могла бесконечно перечислять плюсы жизни в этом городе.

Тогда мы ничего не знали о другой стороне Дубая. Мы считали, что здесь счастливы все, даже рабочие на стройке. Мы хотели так думать, и город поворачивался к нам именно этой стороной. Мы были туристами, не успевшими закрыть рот от увиденного и взглянуть на вещи объективно. А зачем? У моего мужчины была неплохая высокооплачиваемая работа, жили мы в пяти минутах от моря. Что еще нужно для счастья?

При всем простодушном восторге я, конечно, отдавала себе отчет, где нахожусь. К примеру, стоило раз прийти в иммиграционный офис в едва просвечивающих белых шароварах, как ко мне тут же подбежала женщина-полицейский и строго приказала прикрыться документами. Через штаны были видны очертания нижнего белья… Однажды в бассейне у дома нам сделал замечание охранник, когда я обняла Эмре в воде: «Дети смотрят. Нельзя». После этого случая единственное, что мы себе позволяли, – держаться за руки.

Но у такой строгости была и оборотная сторона. Пару раз я возвращалась ночью из ближайшего к дому бара пешком одна после девичника, и мне не нужно было оглядываться по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху. В Дубае чувствуешь себя безопасно, ведь в случае чего хулиганов ждет жестокое наказание. Это после я стала читать газеты и узнала о случаях изнасилования подвыпивших девушек таксистами. Правда, такие случаи единичны, нужно просто соблюдать осторожность и не напиваться до потери сознания.

Девушкам вообще в Дубае жить хорошо. Мужчин в два раза больше (из-за огромного количества рабочих из Азии). В банках и государственных учреждениях часто есть отдельное окошко «for ladies», где практически не бывает очередей. В общественный транспорт сначала пропускают женщин, и сидячие места в автобусе – тоже преимущественно для них. В метро есть специальный «женский вагон», куда мужчинам вход воспрещен. При желании можно поймать «женское такси», где водителем будет женщина в мусульманской униформе.

В общем, Дубай мне очень нравился. Правда, у меня совсем не было друзей. Эмре работал с восьми утра до девяти вечера и отдыхал лишь по пятницам, так что чаще всего я была предоставлена самой себе. С утра и до вечера я загорала, купалась, совершала пробежки и изучала местные торговые центры.

Джумейра Джейн

I live in Jumeira

And drive a «Pajeira»,

And my hair is incredibly blond.

Spouse Tom is in banking

And climbing the ranking,

By selling some new kind of bond.[5]

Педди Бриггс «Джумейра Джейн»

Дубай дает потрясающую возможность пожить жизнью, о которой на родине остается только мечтать. Сколько семей в России, Казахстане, Молдове или Беларуси могут позволить себе няню/уборщицу с совместным проживанием, новый полноприводный автомобиль, тренера по фитнесу, регулярные походы в спа, салоны красоты и шопинг? В Дубае многие мои друзья жили так. Большинство из них были, по дубайским меркам, людьми со средним достатком. В этом городе быстро привыкаешь к хорошей жизни и после уже не хочешь снижать планку.

В 2001 году вышла книга «Джумейра Джейн и другие дубайские друзья» англичанина Педди Бриггса, долгое время работавшего в дубайском филиале нефтегазовой компании Shell.

Главная героиня – англичанка Джейн – живет на шикарной вилле у моря в Джумейре (район Дубая), ее муж зарабатывает кучу денег, дети ходят в лучшую школу, после которой большую часть времени проводят с няней-филиппинкой. Поскольку Джейн не работает, она не вылезает из салонов красоты, фитнес-клуба и вечеринок с подобными ей подружками. После выхода книги Джумейра Джейн стало именем нарицательным для резиденток Дубая, ведущих такой образ жизни. Теперь Джумейры Джейн (Джей Джей) – не обязательно англичанки. Я встречала и русских Джейн, жен инженеров российских нефтяных компаний. Вместе с виллой, дорогой машиной и фитнес-тренером многие из них приобретают заносчивость и крайнюю требовательность. Интересно, что, общаясь на английском, русскоязычные Джей Джей представляют собой вполне вежливых дамочек, даже скромных из-за незнания языка. Зато по-русски они уверенно требуют, приказывают и всячески выражают свое псевдопревосходство перед русскими консультантами в торговых центрах или автомеханиками.

А теперь по порядку. Я записалась на фитнес, чтобы коротать время с пользой для себя и тела. Друзей у меня не было, а познакомиться с кем-нибудь страшно хотелось. Я решила подружиться с какой-нибудь отчаянной домохозяйкой, из тех, что ходят на спортивные программы днем. Первые пару занятий я долго присматривалась к жертвам. Все домохозяйки выглядели лет на сорок пять, русскоязычных среди них не было. Но однажды на йогу пришла девушка, которую я видела в лифте нашего дома. Она тоже узнала меня, постелила коврик по соседству, улыбнулась и кивнула.

Это была Элис – голубоглазая загорелая блондинка лет тридцати с отутюженными блестящими волосами до плеч и аккуратным френчем на руках. В лифте я часто видела ее на шпильках в сексуальных сарафанах в сопровождении одетого с иголочки мальчика лет четырех-пяти, няни-филиппинки и лысоватого мужа. Я обычно не замечаю одежду людей, но на мою соседку хотелось глазеть: Элис была вызывающе дорого одета и источала аромат вечерних духов даже в девять утра. Чаще всего она отправлялась с семьей поесть в ресторанчик на JBR или куда-то уезжала на своем Range Rover, видимо, в салон красоты.

Во время коротких встреч в лифте мы обменивались приветствием и молчали. Поэтому я так и не узнала, какой эта гламурная семья национальности. Мне так хотелось, чтобы блондинка была хотя бы из Восточной Европы, но она оказалась англичанкой. Это я поняла, когда тренер по йоге подошла к ней, чтобы поправить плечи Элис. Блондинка пробубнила, глядя в пол, что сегодня она не в форме после тренировки с личным инструктором. Акцент был британский, чуть гавкающий… А у меня перед англичанами комплекс: с ними я робею и теряюсь, как школьница на экзамене по грамматике. Я выдохнула с облегчением, что знакомиться не обязательно. Зачем мне друзья-англичане, с которыми я буду тиха, как мышь? Но Элис сама сделала первый шаг. Она увидела меня в ожидании такси после занятий и любезно предложила подвезти. Моя соседка удивилась отсутствию у меня машины и, что еще хуже, местных водительских прав. Но, узнав, что в Эмиратах я всего пару недель, Элис воскликнула: «Да ты совсем новенькая!», и тут же принялась давать советы:

– Будешь покупать автомобиль, бери джип, желательно Range Rover, он самый безопасный. Знаешь, как в Дубае опасно на дорогах, вокруг одни идиоты! И рекомендую новый, а то тут на каждом шагу дурят. Закрасят после серьезной аварии, заплатят механику, а тот тебе соврет, что все о’кей.

– Спасибо, учту, – соврала я.

Элис, по моей просьбе, старалась не тараторить. Это у нее не всегда получалось, но я, к своему удивлению, смогла понять практически все. Она оказалась совсем не снобом, было в ней, несмотря на Range Rover и брендовые наряды, что-то простое и притягательное. Элис была жуткой болтушкой, на каждый мой вопрос она отвечала с большой охотой, рассказывая истории о себе как бы между делом.

Оказалось, она родом из английского городка Питерборо в 100 километрах от Лондона и до переезда в Дубай выращивала овощи. Ее родители – фермеры, продают в местные супермаркеты картошку, морковь и брокколи. Этими самыми руками с безупречным маникюром Элис копалась в земле, пока не вышла замуж за инженера Саймона и не переехала в Дубай лет пять назад. Их сын Роберт родился уже здесь.

– И как тебе Дубай? – спросила я Элис.

– Это мечта, которая стала явью. Ненавижу английскую погоду, а здесь я будто на курорте каждый день. Но лето мы с сыном проводим в Питерборо.

Когда Элис наконец пристроила в подземном паркинге свой самый безопасный автомобиль, она предложила мне подняться в апартаменты, выпить по-соседски манго-фреш и заодно получить в подарок справочник «Гид экспата[6]» за этот год. Она им уже не пользуется, да и год подходит к концу.

Элис и ее семья жили на 27-м этаже в шикарно обставленном пентхаусе с тремя спальнями и комнатой для прислуги. Нас встретила филиппинская няня-уборщица-иногда-повар по имени Тесс: «Здравствуйте, мадам! Что желаете выпить, мадам?» Элис попросила Тесс приготовить нам фреш из манго и поинтересовалась, планируем ли мы нанять помощницу по дому. Я слабо представляла себя в роли начальницы в собственном доме и то, что меня будут называть «мадам». Элис рассказывала, как это дешево, удобно и просто необходимо, когда есть ребенок. Детей у меня не было, а с уборкой нашей комнаты и общей кухни я прекрасно справлялась сама. (К слову, через год в нашу отдельную квартиру уборщицу раз в неделю я все же приглашала, это обходилось в 90 дирхамов за три часа – 25 долларов).

Пока Элис искала для меня книгу, я рассматривала фотографии в рамках на ореховых консолях. На одной из них была пухлая розовощекая Элис с какой-то девушкой.

– Это я в Питерборо, за месяц до переезда в Дубай. Толстушка Элис, да еще и в прыщах, – она звонко рассмеялась за моей спиной. – А посмотри на мое платье! У меня был полный гардероб подобного тряпья! Даже не знаю, как Саймон решил на мне жениться. А это подруга моя. Теперь старые друзья меня не узнают, да и мне, если честно, больше не о чем с ними разговаривать, интересы разные.

– И какие у тебя теперь интересы?

– Мода, фитнес, теннис, шопинг… Я не работаю, но все время занята: то с друзьями встречаюсь, то ребенка в детский сад отвожу. Пока он там, занимаюсь в фитнес-клубе с тренером, иногда играю в теннис в Habtour Grand, хожу на массаж и в салон. Мне 32, пока не поздно, нужно действовать, – снова рассмеялась она. – Здесь я уже не могу себе позволить выглядеть замухрышкой. Знаешь, у моих друзей будто негласное соревнование: кто красивее, худее, ухоженнее, чья сумка дороже. А детские праздники! Не дай бог у моего Роберта день рождения пройдет хуже, чем у детей моих подружек, – без аквагрима, клоунов или барабанщиков из Dubai Drums.

Обо всем этом Элис говорила с иронией, как бы посмеиваясь над нынешней жизнью, но и не без гордости. Она, кстати, и рассказала мне о прозвище Джумейра Джейн. Призналась, что ее тоже можно так назвать, хотя, в отличие от некоторых подруг, она еще помнит, кем была и откуда приехала. Мне было интересно узнать больше о ее нынешних друзьях, и под предлогом того, что я готовлю материал для журнала на родине, я расспросила Элис о Джей Джей. Она рассказала мне о страсти подруг к липосакции, ботоксу и увеличению груди. О том, как многие отвозят детей в школу лишь с целью выгулять свои новые брюки Moschino и блузку Versace. Они приезжают в школу/детский сад накрашенными и причесанными, а потом едут с себе подобными пить кофе или на шопинг.

– Я тоже иногда присоединяюсь. Бывает, берем прогуляться своих помощниц по дому. (Наблюдала я такую картину: филиппинская горничная покорно тащит покупки «мадам», пока та присматривает себе очередную тряпку.)

– Счастливы ли Джей Джей от такой жизни?

– Не все. Многие готовы променять все это на внимание мужей, которые работают допоздна и не проводят время с семьей. Некоторые наставляют супругам рога с фитнес-тренерами! Мне повезло, что у Саймона два выходных и больше восьми часов в день он не работает.

После вкуснейшего фреша от Тесс мы обменялись телефонами, Элис посоветовала мне парочку салонов красоты по соседству, магазин с органической едой на шоссе шейха Зайда, вручила книгу и сказала: «Будем на связи».

Я снова встретила Элис в лифте через неделю. Она была чем-то сильно расстроена. Оказалось, ее мужа уволили. В связи с кризисом в 2008-м сократили множество английских топ-менеджеров. Вместо них наняли гораздо более дешевых сотрудников других национальностей. Пару месяцев Саймон пытался найти работу в Дубае, но, видимо, с его претензиями по зарплате ничего подходящего так и не выгорело. Даже Элис принялась за поиски, но из-за отсутствия высшего образования и опыта за пределами семейной фермы хорошее жалованье ей никто не предлагал. В итоге им пришлось уехать.

Бывшая Джей Джей сейчас живет в Англии. Она снова трудится на ферме, сама стрижет себе ногти и собирает волосы в жидкий хвост. Массажи, лазерная эпиляция и соревнования, у кого новее сумка и шикарнее детский день рождения, остались в прошлом. Я как-то писала Элис, она ответила, что счастлива дома. И добавила, что, когда думает о Дубае, ей кажется, что вся тамошняя жизнь была давно и не с ней, но все равно ей было приятно побыть Джумейрой Джейн, пусть и короткие четыре года.

Крокодил Гена желает познакомиться, или Пособие по поиску друзей

Поскольку с Джей Джей Элис дружбы у нас не получилось, я решила искать русскоязычных друзей. Через месяц одинокой дубайской жизни мне элементарно хотелось поговорить с кем-нибудь, не напрягаясь, не сосредотачиваясь на грамматике и не вспоминая синонимы слова «nice», чтобы не повторяться… Совершенно не с кем было сходить на пляж, в торговый центр, выпить кофе, посплетничать, в конце концов. И было жизненно необходимо самой искать себе друзей, как в детстве: «Можно я с вами поиграю?» Я прислушивалась к русской речи, навострив уши, как гончая. Заслышав знакомый говор, тут же переходила в наступление. Правда, не всегда мои попытки были удачными.

Пошли мы как-то в 360. Это клуб (которого уже давно нет), с танцплощадки которого открывался вид на море на 360 градусов, отсюда и название. Говорят, сюда слетались дорогие ночные бабочки со всего Дубая. И вот слышу знакомую речь, вижу пару русских девушек и уже иду к ним, расплескивая от радости мохито: «Привет, вы откуда? Давно в Дубае?» Ничего не ответили мне девушки с длинными ногами и пшеничными волосами. Они переглянулись между собой и отрезали: «Какая разница?!» Либо девушки на работе и им не до меня, либо я им просто не понравилась, – подумала я тогда. А через годы дубайской жизни поняла, что русскоязычные так не знакомятся. Обычно дружба завязывается через друзей и знакомых, на работе. В барах все предпочитают отдыхать, а не отвечать на наивные вопросы новенькой, вроде: «И как вам здесь? Нравится?»

После этой неудачной попытки я разместила от отчаяния объявление на местном русскоязычном форуме с заголовком: «Крокодил Гена желает познакомиться!» – ничего более подходящего я придумать не смогла. Рассказала, где живу, работаю (работу я нашла через месяц после приезда) и как хочу поболтать за пинтой пива в баре. Была еще небольшая приписка, что дружить мне хочется с девушками. У темы было около тысячи просмотров и несколько десятков комментариев, вроде: «Если девочка крокодил, зачем с ней дружить?» или «С девочками-крокодилами и так дружат только девочки, потому что какая бы страшная ты ни была, на фоне крокодила выигрываешь». Я получила несколько личных сообщений от мужской половины форумчан и предпочла снова искать друзей без помощи интернета.

На этот раз я решила попытать счастья на пляже. Услышать русскую речь на побережье JBR так же просто, как найти гречку на Брайтон-Бич, – вероятность 100 %. И я ее услышала: блондинка и шатенка слегка за двадцать заливисто смеялись недалеко от моего пляжного коврика. Я не нашла ничего лучше, как спросить, который час. После их ответа я пошла ва-банк: «Вообще-то я умираю от одиночества и хочу с кем-нибудь поговорить!» Девчонки с пониманием заулыбались и принялись рассказывать о том, как после переезда у них несколько месяцев не было друзей и они так же, как и я, ходили в гордом одиночестве по пляжу, разговаривая сами с собой, пока не встретили друг друга.

Это были Анжелика и Наталья – две искательницы счастья из Нижнего Новгорода и Челябинска. Поболтав и полюбовавшись закатом, мы втроем отправились на ужин в русский ресторан «Суворов». Я еще не успела соскучиться по борщам и пельменям, но девчонки ходили сюда почти каждую неделю. Мне казалось это странным: зачем есть русскую еду за границей, когда вокруг столько ресторанов с необычной кухней? Но через год я и сама пристрастилась к суворовскому борщу, котлетам по-киевски и окрошке. Нет ничего лучше для экспата, чем еда, напоминающая о родном доме…

– У Фади сегодня день рождения, а я не хочу его видеть, – капризно сказала Анжелика.

– Анжела, как тебе не стыдно, хоть день проведи с ним без ссор! – зашипела Наташка.

– Он опять порезал мои вещи.

– Что на этот раз?

– Куртку Armani. Мою любимую…

Примерно такие разговоры мы вели целый вечер под борщ в «Суворове». Меня тоже спросили, кто я и откуда. Рассказала.

– Что-то тут нечисто. Девушка без темного прошлого в Дубае? Так не бывает…

– А что, у вас темное прошлое?

Девочки притихли…

СОВЕТ

Для поиска друзей рекомендую вступить во всевозможные группы на Facebook: «Русские в Эмиратах. Дубай/ Russians in the Emirates. Dubai», «Русские в ОАЭ» или в группы по названию района, где вы собираетесь жить, к примеру, JBR, Dubai Marina или JLT. В группах можно не только найти друзей, но и купить/продать мебель, спросить совета или попросить помощи. Можно так же, как и я, создать объявление на русском форуме Chatru.com.

Правила съема, или Как найти жилье в аренду

Жили мы в пятикомнатной квартире одного из самых дорогих и фешенебельных тогда районов Дубая, у самого моря.

К сожалению, не одни. Зал и кухня в квартире были общими. В каждой из оставшихся трех спален размещался турецкий коллега моего бойфренда. Кстати, многие в Дубае живут так: снять комнату дешевле, чем квартиру. Мне повезло, что в течение дня, пока все, кроме меня, работали, я была одна в больших апартаментах. Первые несколько недель я загорала в рекомендованные журналами часы в бассейне и на море, отдыхала в сиесту на большом диване, готовила витаминные салаты и соки, в общем, вела курортный образ жизни.

Соседи приходили в девять. Им бы спать после тяжелого рабочего дня на стройке, но они предпочитали пить турецкую ракы[7] или пиво Efes, которые в нашем общем холодильнике занимали 70 % места. До трех-четырех часов утра «сожители» не только пили, но и пели. В их репертуаре были душещипательные турецкие песни с традиционными надрывными завываниями. Иногда они дружно орали гимн Турции или кричалки футбольных команд «Галатасарай» и «Фенербахче». Когда Эмре просил их успокоиться, «сожители» звали его за стол и пеняли, что в его годы нужно не только работать, но и петь… Он возвращался в постель, а песни продолжались. В семь утра они уходили на работу, а вечером все повторялось. Если у моего парня выходной был по пятницам, то у них уик-эндов не было вовсе. Работали они на самих себя, вот и вкалывали, а по ночам заливали и запевали свой стресс.

Однажды я проснулась и увидела на диване в зале странную женщину лет сорока. Продрав глаза, она принялась истерично орать: «Where is my bag?»[8] с сильным русским акцентом. Я нашла сумку на полу в коридоре и молча ей ее вручила. Женщина громко спросила меня: «Who are you?»[9], на что я ответила по-русски, что вообще-то я тут живу. Дама бесцеремонно стала рыться в холодильнике, вытаскивая оттуда понравившиеся продукты, включая мой апельсиновый фреш. Она не помнила, что произошло накануне. Видимо, ее привел один из наших соседей. Хороших манер у дамы не наблюдалось. Пришлось ждать, пока она напьется сока, оденется и уйдет. Дверь в нашу спальню на ключ не запиралась, а доверия ночная гостья не внушала. Из-за нее я опоздала на курсы английского языка, куда записалась сразу по приезде в Дубай.

Так мы решили искать другое жилье. Времени у Эмре не было, поэтому за поиски взялась я. Нам «повезло», мы приехали в Дубай в 2008-м, в разгар строительного бума, который пошел на спад только в начале 2009-го. Цены на квартиры были немыслимые – аренда студии (однокомнатной) стоила 80 тысяч дирхамов (около 22 тысяч долларов в год). Кроме этого, нужно было обязательно отстегнуть пять процентов агенту по недвижимости и оставить столько же в качестве залога хозяину на случай, если тебе взбредет в голову разбить окно или сломать унитаз. Мебель испортить не получится, потому что квартиры по таким ценам немеблированные. Но, по моему опыту, хозяин всегда найдет, к чему придраться, когда ты съезжаешь, поэтому полностью депозит чаще всего не возвращается. В нашем случае однажды пришлось платить за потолок, который залили соседи сверху, в другой раз – за треснувшее еще до нас зеркало в ванной. Так что рекомендую при новоселье сделать фотографии и уведомить обо всех неисправностях своего лендлорда.

Аренда двушки («one bedroom»[10]) стоила тогда 100–110 тысяч дирхамов (27–30 тысяч долларов) в год. И это были цены в средненьких районах. Оплатить желательно всю сумму сразу, тогда, возможно, хозяин сделает небольшую скидку. Ежемесячно платить не получится, иначе цена возрастет в разы – обычно такие квартиры/виллы снимают туристы или бизнесмены, приезжающие в Дубай на короткий срок. Чаще всего можно договориться об оплате раз в полгода или поквартально. При этом обязательно наличие банковского счета и чековой книжки. Некоторые агенты требуют еще и no objection letter от работодателя – письмо, что у начальника нет претензий к своему подчиненному, что тот снимает квартиру, и справку о заработной плате. Компания Эмре на жилье выделяла 18 тысяч долларов в год, остаток приходилось платить нам самим. Поэтому наш выбор пал на небольшую студию в средненьком районе, зато в десяти минутах от моря и JBR на машине – Discovery Gardens.

Чтобы найти этот вариант, мне пришлось неделю «кататься» по трем районам Дубая, пытаться понять индийский, бангладешский и пакистанский акцент риелторов и не нервничать… Особенно когда мистер Хуссейн опаздывал на час, а мистер Рави вообще не являлся на встречу.

Квартиру мы наконец сняли, купили недорогую мебель и технику (все это обошлось около трех тысяч долларов), повесили веселенькие шторы и начали самостоятельную жизнь в скромной однокомнатной квартире, зато без надрывных турецких песен.

ПРИМЕЧАНИЕ

ПОСЛЕ КРИЗИСА В 2008-М ЦЕНЫ НА НЕДВИЖИМОСТЬ СТАЛИ ПАДАТЬ, И В 2009-М ЗА ТЕ ЖЕ ДЕНЬГИ МЫ СНЯЛИ УЖЕ ДВУХКОМНАТНУЮ КВАРТИРУ. А В 2012-М ОНА ЖЕ СТОИЛА ВСЕГО 11–12 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ В ГОД. В 2018-М ТАКИЕ КВАРТИРЫ СДАВАЛИ ОТ 13 ТЫСЯЧ. ВО ВРЕМЯ ПАНДЕМИИ КОРОНАВИРУСА ЦЕНЫ СНОВА УПАЛИ. В 2020-М ДВУХКОМНАТНАЯ В ТОМ ЖЕ РАЙОНЕ СТОИЛА 9–10 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ В ГОД.

СОВЕТ

Для поиска квартир рекомендую сайт Dubai.dubizzle.com, вкладку Property for rent. При аренде жилья, если у вас нет машины, нужно обратить внимание на расположение ближайшей станции метро. Неплохие районы в этом отношении – JLT (Jumeirah Lake Towers), Dubai Marina, Business Bay, Internet City, Tecom, Al Barsha, Greens, Downtown, Media City. Более бюджетные – Deira, Al Qusais, Al Nahda, Satwa, Bur Dubai, Gardens, Discovery Gardens или что-нибудь прямо на шоссе шейха Зайда (посмотрите карту метро в интернете). Если наличие метро для вас непринципиально, популярностью среди экспатов также пользуются районы JVC (Jumeirah Village Circle), JVT (Jumeirah Village Triangle), Mira, Dubai Hills, JBR, Palm Jumeirah, Damac Hills, City Walk, Dubai Creek.

Любителям тишины, покоя и желающим жить на вилле рекомендую Palm Jumeirah, Meadows, Springs, Jumeirah (включая Al Wasl и Um Suqeim) Emirates Hills, The Views, Dubai Hills, Damac Hills, Jumeirah Islands, Arabian Ranches, Jumeirah Village Triangle. Многие экспаты предпочитают приморские JBR, Jumeirah и Palm Jumeirah.

Кстати, в 2014-м в JBR открыли трамвайную линию, которая связывает этот район с Dubai Marina, где можно пересесть на метро. А по Palm Jumeirah ездит монорельс, соединяющий Dubai Internet City с отелем Atlantis и жилыми домами на острове. Другие бюджетные варианты для съема квартир: Sports city, Motor city, International City, Dubai Investment Park, Silicon Oasis, Al Qudra. Многие предпочитают жить в Шардже, где цены на жилье ниже.

Do You Speak English? – или Как подтянуть английский

Мне часто задают вопрос: «У меня средний уровень английского, смогу ли я найти работу в Дубае?» Мой ответ: все зависит от места. Были у меня знакомые и со слабеньким английским, которые работали секретарями в русских компаниях, не контактирующих с иностранцами, консультантами в отделах шуб, золота или бриллиантов. В некоторых магазинах иногда нанимают двух продавцов: русскоязычного и англоязычного.

Мне хотелось устроиться по профессии – журналистом, – и я немного комплексовала по поводу своего английского. Он, в принципе, был неплохим, но я все равно переживала, думая, что для работы знание языка должно быть совершенным. Я рисовала в воображении страшные ситуации: босс озвучивает задачи на день, а я не понимаю, что он имеет в виду. Я представляла себе, как шеф говорит: «Could you please…»[11], и далее что-нибудь совсем невнятное, как многие англичане умеют. Я сделаю вид, что все поняла, а потом буду толкать коллегу в бок: «Что он сказал?» Был у меня в мыслях еще один вариант: носить при себе диктофон, незаметно записывать начальственный инструктаж, после выходить в туалет и расшифровывать записи там.

Когда я впервые услышала речь британцев, живущих в Дубае, мне показалось, что во рту у них находится воображаемый шар и все слова произносятся с округленным ртом. Я с моим акцентом никак не могла избавиться от прямых и чистых русских звуков и говорить, как они. Джумейра Джейн Элис утверждала, что английский у меня неплохой, и подбадривала рассказами о том, что в компании ее мужа работают люди со всего мира с разным уровнем знания языка. Но сцена с диктофоном в туалете не давала мне покоя, поэтому я решила записаться на курсы.

Выбор пал на Cambridge Language School в Knowledge Village. На первом же занятии меня шокировал уровень английского моих одноклассников. Большинство из них говорили очень медленно и делали кучу ошибок. Каждый из нас проходил тестирование, но почему-то мы вместе оказались в группе advanced… Курсы, конечно, помогли мне вспомнить грамматику и привыкнуть к британскому произношению преподавателя, но в целом я в них разочаровалась. Зато комплексы как рукой сняло, и через пару дней после начала занятий я принялась рассылать резюме.

Курсы помогли мне не только поверить в то, что английский у меня «pretty good»[12], но и встретить интересных людей. К примеру, иранца Хамеда, который мечтал учиться в свободной Америке. Он бросил архитектурный факультет в Иране на последнем курсе, потому что их учили делать только копии проектов, а креатив запрещали. Также со мной училась дочь посла Ирана в Эмиратах: живая и болтливая девочка 14 лет в черной абайе. Как-то было у нас задание – описать смешной случай из жизни. Она рассказала про похороны дедушки… Когда тело в ковре внесли в дом и начали читать над ним молитвы, ее младший брат залез под деда и ковер зашевелился. Была у нас еще смешная испанка Роза-Мария. Понять ее было практически невозможно. Вместо we она говорила gui, вместо one – guan. Примерно так же, на смеси русского с английским, говорил мой учитель сальсы в Казахстане, кубинец Мануэль: «Се поняна? Гуан-ту-фи. Фай-си-сэ». Роза-Мария произносила каждую фразу полминуты: «Gui… guent to ze… supermerkaaaaado…» После все еще минуту пытались понять, что она имела в виду. С английским у Розы-Марии не складывалось, но она очень старалась и постоянно читала газеты на английском языке. Роза мечтала работать в неправительственной организации и помогать голодающим. Помощь свою через несколько лет после нашего знакомства они с мужем адресовали эфиопским мальчику и девочке, которых усыновили. Мы оказались соседями, подружились и, несмотря на трудности перевода, общаемся до сих пор.

Через два года, когда у меня было окно между очередными местами работы, я записалась на другие языковые курсы, где уровень английского у студентов был значительно выше. Там моими однокашниками стали отчаянные домохозяйки. Но не буду забегать вперед.

СОВЕТ

Неплохие курсы английского в Eton Institute, International House Dubai, курсы при British Council Dubai, Speak English Institute JLT. Можно найти группы по языковому обмену, где участники бесплатно учат друг друга языкам. Например, в Facebook: LanguageXchangeDubai.

Первые интервью

Я отправила резюме в двадцать компаний, давших объявления на сайте Dubizzle.com, и уже через неделю получила два приглашения на интервью. Первое собеседование было в Media City – деловом районе Дубая, где располагаются большинство эмиратских и международных СМИ. Здесь находятся и Time Out, и CNN, и BBC, и Cosmopolitan.

По-моему, Media City – лучшее место для работы в Дубае. Здесь спокойно, красиво и даже зелено, что для Дубая большая редкость. Из окон офисов можно увидеть парк и искусственное озеро, где плавают утки. Журналисты, рекламисты, пиарщики, маркетологи, фотографы, дизайнеры и телеоператоры со всего мира сидят у воды на ярко-зеленом газоне с бумажными стаканами кофе в руках и обсуждают последние новости. Те, кто предпочитает газону рестораны, курят кальян средь бела дня и попивают безалкогольные коктейли.

В холле здания CNN меня встретил немец интеллигентной наружности лет тридцати. Представился Майклом и проинтервьюировал меня в конференц-зале. Майкл сделал комплимент моему резюме и предложил стать редактором его журнала про недвижимость. Уровень английского у нас был примерно одинаковый, так что я не переживала.

Он рассказал, что журнал у него международный, распространяется в разных странах мира. Все, что от меня требовалось, – писать статьи по материалам из интернета. Майкл пообещал мне для начала зарплату в семь тысяч дирхамов (1900 долларов) плюс проценты, если у меня получится продать рекламные полосы российским компаниям, которые приедут в Дубай на выставку.

Второе интервью кардинально отличалось от первого. Собеседование было назначено в старом районе Дубая, Дейре, куда я добиралась на такси целый час. В офисе сомнительной чистоты, пропахшем потом и сигаретами, меня встретил пухлый, страдающий косоглазием араб. Он долго со мной не церемонился и сразу заявил: «Детка, твое резюме никакой роли не играет. Опыта, который нам требуется, у тебя все равно нет. Мне, если честно, больше понравилась твоя фотография. Особенно та, что в полный рост». Тут я поняла, что по ошибке выслала фото, которое предназначалось для работы на промоакциях… Араб предложил мне должность менеджера по поиску рабочего персонала эмиратским компаниям и добавил: «Местных водительских прав у тебя нет, иначе дал бы тебе служебную машину, зарплату предлагаю пять тысяч дирхамов (1400 долларов). Больше пока не могу». Работа заключалась в том, чтобы связываться с компаниями в Эмиратах и предлагать им рабочую силу со всего мира. После мне предстояло бы ездить за рабочими, куда потребуется. К примеру, закажет отель двадцать девушек для уборки из Индии, будет у меня командировка в Дели, закажет с Филиппин или из Пакистана – значит, дорога лежит туда. В общем, кратко должность можно описать как поиск гастарбайтеров в развивающихся странах.

Из двух зол я выбрала зарплату повыше, работу почище и через неделю начала работать на немца. Чем обернулось для меня это решение – в следующих главах.

Советы о том, как искать работу в Дубае, – в приложении.

Работа № 1. Кладовка

Первый рабочий день. Я появилась в бизнес-центре в оговоренное время, одетая в деловой костюм. Офис был закрыт.

Позвонила Майклу и услышала извинения: мол, впервые такая оказия, секретарь опоздала на автобус из Шарджи и теперь ждет следующий, который будет только через час. Сам он с женой, HR-менеджером его же компании, уже «выезжает». Нет бы мне расценить «оказию» как знак свыше и поехать домой, но я решила, что так легко не сдамся. Уж больно красиво было вокруг, да и папа сказал по телефону: «Поработаешь, дочка, на немца, а потом и на CNN переберешься!»

Ждала я около полутора часов, рассматривая людей разных национальностей в деловых костюмах, кандурах и абайях, они пили кофе за столиками в кафе или спешили по своим делам.

Секретарь – филиппинка Зейна – приехала одновременно с Майклом. Она оказалась милой и услужливой, полностью закрывала тело одеждой, а волосы – платком.

На обеденном перерыве Зейна рассказала, что была замужем за иорданцем, с которым много обсуждала ислам. В итоге она решила принять эту веру, несмотря на то, что происходила из католической семьи. Недавно они развелись, но новая религия осталась с Зейной. Моя коллега регулярно читала намаз, у нее даже был будильник на телефоне, периодически напоминающий о молитве.

Иорданка Лейла, жена Майкла и по совместительству HR-менеджер, была симпатичной пышной брюнеткой. Она встретила меня с шутками, улыбкой и извинениями за опоздание. Я решила для себя: раз компания из трех человек такая многонациональная, значит, шеф – человек открытый, дружелюбный и свободный от расовых предрассудков. Как же я ошибалась…

Офис был крошечным, и в нем не было ни одного окна! Вот такой парадокс: мы работали в одном из самых престижных зданий Дубая в помещении, больше всего напоминавшем кладовку. Хорошо, что на этаже был общий конференц-зал, где Майкл мог встречаться с рекламодателями, не рискуя увидеть их шок при виде нашей сомнительной штаб-квартиры. Почему я не ушла, увидев условия труда? Решила, что не в офисе счастье. В итоге на моем рабочем столе помещался лишь небольшой ноутбук, места для рук там уже не было. Стулья были железные, и к концу дня у меня ныли кости от холода, поэтому пришлось принести из дома плед.

Все эти житейские мелочи были действительно мелочами по сравнению с тем, что я услышала после обеда в первый же рабочий день. Майкл, разговаривая с кем-то по телефону, бил руками по столу – для этого, правда, ему пришлось немного отодвинуть свой лэптоп – и орал так, что весь этаж слышал каждое слово: «Слушай меня! Ты вообще кто такой, человек из джунглей? С тобой разговаривает немецкий журналист!»

Оказалось, босс говорил с представителем банка по поводу своего счета. Они якобы что-то перепутали. Это снова был знак, что надо ретироваться, но я осталась. Майкл и потом подбрасывал пищу для размышлений, но я была слепа и глуха. Его любимыми фразами были «катастрофа» и «какого черта», произносимые с глухой ненавистью. Но я старалась не обращать на это внимания.

Кроме офисной работы мы с Зейной выступали в качестве распространителей и пиарщиков издания на строительных выставках, таская с собой целый чемодан журналов. В остальное время я писала тексты и звонила в строительные компании России, предлагая рекламу в нашем «популярном международном журнале». Причем платить они должны были авансом, видя издание лишь в интернете. Обзвонив компаний тридцать, клиентов найти я так и не смогла.

Продержалась я месяц. За это время поняла, что журнал, достоинства которого Майкл мне расписывал на собеседовании, существовал лишь в его воображении. Он говорил всем, что его издание распространяется в пятнадцати странах мира, а на деле – лишь в Эмиратах. В строке «тираж» значилось 12 тысяч экземпляров, а фактически их было всего 200. И то нам приходилось самим развозить журналы по компаниям, чтобы кто-то их прочел.

Восторга от новой работы я не испытывала, зато стала почти своей в пестрой толпе у озера на лужайке в обеденный перерыв… А еще в последнюю рабочую неделю я открыла для себя дубайский общественный транспорт и дешевизну собственноручно приготовленных ланчей, которые можно было разогревать в офисной микроволновке, а затем есть у озера.

СОВЕТ

При устройстве на работу заранее поинтересуйтесь о своих обязанностях. Будьте готовы к тому, что в Дубае работодатели любят совмещать несколько должностей в одной. Очень нужна работа? Тогда придется терпеть и выполнять все поручения.

Уволилась!

В середине рабочего месяца у нас с Майклом случился конфликт. Он прочитал мою статью о том, как итальянские компании пригласили арабских коллег на выставку, и принялся на меня орать:

– Это bullshit («бред собачий»), а ты – дикарка из леса. Журналистике надо было учиться в нормальной школе!

Ну, думаю, ужасная, должно быть, статья, а все из-за моего английского… И тут Майкл заявляет:

– Измени заголовок на «Итальянские компании приглашают арабские к сотрудничеству».

– И все? А остальное?

– Остальное о’кей…

Разговаривать нормально Майкл не умел и не мог спокойно объяснить, что в заголовках ему не нужна игра слов, только прямые факты. Как назло, у меня, не привыкшей к подобному обращению, потекли по щекам слезы… Он не ожидал такого поворота и даже принялся меня утешать. Я решила, что не все потеряно и с ним можно работать. Наивная!

31 декабря исполнился месяц с моего устройства на работу. Настроение у меня было праздничное, и совершенно не хотелось идти в офис. Я даже подумала соврать, что заболела, но, как ответственный сотрудник, положила пластиковый контейнер с борщом в сумку, села в автобус и отправилась в «кладовку»…

Зейна получила зарплату. Я поинтересовалась у Майкла насчет моего жалования, на что он ответил в обычной манере:

– Ты же из леса, у тебя даже банковского счета нет, куда я пришлю деньги?

– Чтобы его открыть, требуют справку о зарплате или депозит. Если вы дадите мне справку, счет будет уже завтра (до этого мы договорились, что Майкл заплатит наличными). И, кстати, где мой контракт, который вы обещаете с первой рабочей недели?

– Закрой рот! – заорал он.

И тут меня понесло… В самых изощренных выражениях я сказала, что он не имеет права так со мной разговаривать. Наконец-то я поняла, что нужно делать из этой шарашкиной конторы ноги, назвала начальника расистом, припомнив ему его же слова, что я из леса, а Зейна из джунглей.

Майкл был на своей волне:

– Я дал тебе шанс работать в журнале, несмотря на твой чертов русский опыт. Ты ни хрена не смыслишь в бизнесе, мы в полной заднице, кризис на дворе, а ты не продала русским ни одной рекламы!

На собеседовании Майкл говорил, что ему нужен редактор и лишь мельком обронил, что иногда мне придется звонить в Россию и предлагать рекламу в журнале. Когда я пыталась возразить, что у меня нет опыта в продажах, он успокоил, что если я ничего не продам – не страшно, а если получится – мне полагаются проценты.

– А хотя чего я ожидал от русской?! – неистово продолжал он.

Я не стала говорить, что вообще-то не русская и даже не из России, все равно ведь не поймет. Не прерывая дискуссии, которая разгорелась на глазах у перепуганной Зейны, я принялась удалять свои тексты за последнюю неделю с компьютера. Напоследок встала и произнесла то, что давно хотела сказать:

– Даже в нашем лесу не пишут в конце статьи: «Большое спасибо за интервью, наш журнал желает вам процветания и благополучия…» с дифирамбами на целый абзац.

Только я приготовилась уходить, мой босс, весь красный, направил на меня свой толстенький палец:

– Проваливай!

– Где моя зарплата? – спокойно спросила я, перед тем как аккуратно закрыть за собой дверь.

Бывший шеф пообещал выдать ее завтра, но так ничего и не заплатил. В электронных письмах писал, что выплатит 600 долларов вместо обещанных 1900, но даже их я не увидела. Примерно столько же я потратила на такси и обеды. Конечно, было до слез обидно, но урок я усвоила: доверяй знакам и не работай без контракта. Из-за отсутствия последнего у меня не было права обжаловать его действия в суде.

СОВЕТ

Требуйте контракт у работодателя до того, как начнете работать.

Анжелика. История про сексуальное рабство

Таких друзей, как Анжелика, до Дубая у меня не было. Вряд ли мы сошлись бы где-нибудь в другом месте. Она могла с легкостью сболтнуть лишнего, сказать бестактность, а после в качестве оправдания приплести свою деревню Редькино, которая находится где-то под Нижним Новгородом. «Я же редькинская, мне можно!»

Сначала мы не были с ней близкими подругами, изредка встречаясь в барах за коктейлями, когда меня одолевали тоска по дому или разочарование после увольнения из «кладовки», вели пустые разговоры, она периодически пыталась кого-нибудь подцепить, я вяло за этим наблюдала. У Анжелики был дар – неиссякаемый оптимизм, часто чрезмерный и, как казалось окружающим, нелогичный. Она всем улыбалась и на вопрос «как дела?» отвечала: «Замечательно». Может быть, поэтому звонить в моменты уныния мне хотелось именно ей?

Было у Анжелы и слабое место – отношения с бойфрендом. Сириец Фади не вписывался в ее радужную жизнь. О нем Анжела упоминала с раздражением: «Не будем об этом, давай лучше выпьем!» Но Фади был ее кормильцем, и Анжелке приходилось его терпеть. Мне казалось странным, почему нельзя пойти работать и обеспечивать себя. Но Анжелика с легкостью тратила деньги Фади, заигрывала с другими мужчинами и мечтала встретить красивого брюнета, который вытащит ее из пьянства и беспорядочных половых связей.

В один из наших походов в бар Анжела рассказала свою историю. Мы просидели там целую ночь и даже после закрытия болтали на пляже под звездами. Зачем она была так откровенна? Моя непутевая подружка сказала, что хочет поделиться своим опытом, чтобы другие не совершали ее ошибок. Она подробно описала свои детство и юность, так как считает, что всему в ее жизни были причины.

Впоследствии мы стали с Анжелой близкими друзьями. Мне нравилась ее «настоящность». Она всегда была собой, не стесняясь своих деревенской прямолинейности и простоты, которая хуже воровства, и научила меня принимать людей не умом, а сердцем.

Часть 1. ДЕТСТВО

Родилась Анжелика, как я уже писала, в селе Редькино. Ее папа мечтал о мальчике, но у него родились четыре дочки.

Старшая Анфиса, близняшки Анжела и Анастасия и младшая – Даша. Поняв, что не видать ему сына, папа ушел в запой. Но увидев, как хорошеют девочки, начал постепенно возвращаться к нормальной жизни. А заметив, какой красавицей растет младшенькая Дарья, и вовсе бросил пить и курить.

«Все любили Дашку, а нас – чуханили. Дом достанется по наследству Даше, земля по соседству – Анфисе. А нам с Настей – ничего. “Эти как-нибудь сами заработают”, – говорили мама и папа…»

Своих родителей Анжела стеснялась, потому что те были простыми колхозниками. «У других девчонок отцы в школу в рубашках приходили, а матери делали красивые прически. Наш папка из фуфайки не вылезал, зато улыбался. А мама, наоборот, как глаза продерет, орала, что все не то и жизнь – говно».

Кружки и спорт Анжела с Настей любили, а школу ненавидели. Может быть, дело в том, что, когда в детском саду пропали скакалка и кукла, воспитатель почему-то решила, что кража – дело рук близняшек? «Она била нас ложкой по рукам, а потом велела признаться всей группе, что мы – воровки, и повторить это десять раз! Я плакала, Настя произнесла эти слова за нас двоих. С тех пор дети обходили нас стороной». Отец был в запое, мать сильно уставала на работе, заступиться за девочек было некому. В школу все пошли той же группой детского сада, так что отношение к близняшкам осталось прежним.

«Мальчишки плевались в нас и обзывали уродинами. Нас никто не звал в гости, боясь, что мы что-нибудь стащим. Мы с Настей привыкли к тому, что нас не хотят видеть и не уважают».

Но все менялось, когда наступало лето. Родители отправляли сестер в детский лагерь далеко от деревни, и близняшки наслаждались детством. В лагере сестер не знали и обращались с ними, как с обычными девочками. «Там мы развивались: рисовали стенгазеты, ставили сценки. Не знаю, что стало бы с нами, если бы не пионерские лагеря!»

Росли девочки на ферме, где родители держали цыплят, свиней и коз, папа выращивал помидорную рассаду, которую всей семьей продавали на колхозном рынке. «Я выбирала самую переросшую. Однажды случайно нашла статью в газете: “Рассада с пятью разноцветными помидорами на кусте”, вырезала заголовок и взяла с собой на базар. Если обычная рассада стоила по три рубля за кустик, благодаря моей рекламе я продавала свою по пять. Потом я стала придумывать несуществующие сорта помидоров и писать названия от руки. Горожане ничего в этом не смыслили и разбирали мои растения, как горячие пирожки. Так я поняла, что покупатель – дурак и можно делать с ним, что хочешь». Часть выручки Анжела отдавала отцу, а на свои барыши в конце лета ездила с Настей в Анапу и Сочи. Папа только и говорил: «Смотрите, Анжелка-то наша – барыга!»

Часть 2. ГОРОДСКАЯ

После девятого класса Анжелика и Анастасия с удовольствием оставили школу и отправились в город учиться в торговом колледже. (Как мы помним, торговля получалась у них лучше всего.)

«Мы были счастливы начать новую жизнь там, где нас никто не знал, – рассказывала Анжелика. – Настя и я стали краситься и нравиться мальчишкам. Но мы все равно были чужие в группе – из деревни ведь приехали…» Как-то в колледже задали написать доклады, преподаватель вызвал к доске Анжелику. «Рассказывая, я дрожала и чувствовала, что на меня все глазеют. Смотрюсь после доклада в зеркало и прихожу в шок: лицо и грудь покрыты красными пятнами! У Насти из-за меня началось то же самое».

Из-за боязни выступлений девчонки побоялись сдавать экзамены и не стали поступать в институт после окончания колледжа. Настя устроилась секретарем, а Анжелика – кладовщицей.

«Большую часть времени проводила на улице, никто не мог видеть моих красных пятен, это было то, что нужно». Когда пятна стали понемногу проходить, Анжела сменила склад на бар, а потом на теплоход, возивший туристов и горожан по Волге. Везде Анжелика на практике применяла усвоенную с детства формулу «покупатель – дурак». «Я такие махинации проделывала, стыдно вспоминать. В баре, к примеру, собирала со столов недопитое пиво, наливала в новую бутылку и закрывала ее, чтобы и на ней заработать деньги. Смотрела, кому бутылка-сюрприз достанется. Она всегда попадалась противным типам. Я чувствовала, что это плохо, но продолжала. А еще мы вместе с подружкой Элей разливали дешевые напитки вместо дорогих. И никто даже не догадывался… На теплоходе, как только он отчаливал, я переворачивала ценники и накидывала свои 10 рублей на каждый товар. Если «Сникерс» стоил 15 рублей, у меня он был по 25. Бутербродов я специально заказывала мало, типа “не берут”, делала свои и продавала их по сорок штук в день. А еще пекла в деревне булочки и ватрушки, они тоже хорошо шли».

Когда дочь приезжала домой на выходные и начинала готовить, отец удивлялся: «Что-то Анжела у нас застряпалась!» Начальница ни в чем Анжелику не подозревала, ведь у нее было такое детское и добродушное лицо. «Тогда я не считала себя воровкой, мне нужно было выживать в городе. Но с годами поняла, что все эти мои махинации ко мне вернулись бумерангом…»

Потом Анжелка с уже знакомой нам Элей и другими подругами открыли летнюю площадку. Все только к ним и шли, чтобы посмотреть на красивых шашлычниц в ковбойских шляпах и коротеньких шортах. После такого успеха Анжелика задумала новое дело – ночной клуб. «Я хотела много денег. К тому же я знала все уловки, меня бы точно никто не надул. Но у Бога был на меня другой план, он решил, что прежде, чем стать счастливой, я должна натерпеться…»

В размышлениях о будущем Анжелика не забывала мечтать о принце. «Я с детства считала себя уродиной, думала, что никому не нужна, но при этом всегда говорила: “Боженька, дай мне мужика богатого и молодого на джипе белом!” И вот в разгар мечтаний на горизонте появилась Надежда и стала рассказывать про сказочный город Дубай. Надя сказала, что барменам платят там по 100 долларов в день, и почему бы вам, девочки, не попробовать? «Надькин отец был знаменитым боксером, он дочку на джипе возил. А мой папа ездил на старом грязном “уазике”. Надю все уважали, и мы ей поверили». Через пару дней Анжелика и Эля были уже в Дубае.

Часть 3. АНЖЕЛКИН ДУБАЙ

Родителям Эля и Анжела сказали, что едут работать в Италию. «Отец с детства говорил нам, чтобы держались подальше от “чурок”. Поэтому я не могла сказать ему правду». В Дубае их встретили две потасканные женщины, которые моментально заявили: «С квартирой для вас обеих не срослось, придется разделиться. Завтра на море поедем, там встретитесь! А пока – давайте паспорта, нужно сделать рабочие визы». Анжела забрала часть своих вещей из Элькиного большого чемодана и поехала с одной из женщин – Таней – на квартиру в Дейру. Дальше события развивались, как в сомнительных книжках, которые продают в подземных переходах…

– Расскажите про работу! Что за бар? Какой у вас коллектив? – с возбуждением спрашивала Анжелика.

– Какой еще бар? – удивилась Таня. – Ты теперь моя собственность. Я купила тебя за 10 тысяч долларов. Пока не отработаешь долг, ты – моя.

Анжела начала кричать, на крик прибежала узбечка – хозяйка квартиры:

– Не гони лошадей, тут не так, как у тебя дома, это другой мир. Будешь ходить по вечеринкам, отдыхать. Никто тебя насиловать не будет.

– А что, за такие тусовки платят? – удивилась Анжелка.

– Конечно! – сказала Таня. – Поехали-ка лучше в клуб, выпьем, расслабишься, заодно и город посмотришь.

Увидеть Дубай и выпить Анжелике очень хотелось, тем более в баре она могла попросить кого-нибудь о помощи. Таня велела ей одеться посексуальнее и повезла в ночной клуб Trilogy. Анжела смотрела по сторонам из окна такси: вокруг были дорогие машины с холеными мужчинами за рулем, светящиеся небоскребы, широкие дороги, билборды с улыбающимися людьми, которым принадлежала эта «дольче вита». Анжелка из Редькина и представить себе не могла, что все это может стать частью ее жизни. «Я ехала и думала: вот бы здесь остаться! Но в то же время внутри меня все кипело: собака я им, что ли, чтобы меня покупать?» У входа в клуб толпились девушки в коктейльных платьях, а мужчин было раза в два больше. Внутри Таня протянула Анжеле коктейль.

«Подошел ко мне один красавчик, что-то по-английски говорил. А я смотрела на него и думала: да я с ним и забесплатно пошла бы! У меня таких мужчин никогда не было…» Кстати, весь российский опыт Анжелы сводился к двум парням, отношения с которыми длились не дольше месяца. Анжелика начала на пальцах объяснять красавчику, что ее заставляют быть проституткой. Он ничего не понял, пожал плечами и отошел.

Потом приехал сириец Фади – давний Танин любовник, – и через несколько выпитых коктейлей они втроем отправились к Фади домой. «Он пошел с Таней на диван, а меня отправил спать на свою кровать. Через пару часов пришел ко мне, я его отшила. Но он все равно остался, сказал, хочет смотреть, как я сплю. Я поняла, что нравлюсь ему, и решила влезть в душу…» Под «влезть в душу» Анжелика понимала странные вещи. Она зачем-то продемонстрировала Фади свои акробатические способности, прошлась колесом, попрыгала и спела песню. Тот смотрел и улыбался.

«Я сказала, что он на Энрике Иглесиаса похож. Фади так обрадовался, все время переспрашивал, правда ли это. Ну, все – влюбился, – подумала я, – и все ему рассказала. По-английски я тогда ни бум-бум, но смогла объясниться на пальцах. Наутро Таня показала мне 500 долларов и сказала: «Смотри, это просто за то, что потусила. А ты переживала, дурында!»

Продолжение следует…

Как я была актрисой

Как-то раз я наткнулась в интернете на объявление: «Требуются актеры для съемок в фильме» – и послала резюме с фотографиями. Через пару недель меня позвали на кастинг. Шла я на киностудию Film Works Production со страхом: «А вдруг порно?» А потом успокаивала саму себя: «Не может быть, все-таки арабская страна!» Предварительно я позвонила Эмре, рассказала, где нахожусь, и предупредила, что если не выйду на связь в течение двух часов, считай, что продали меня в сексуальное рабство…

На кастинг была небольшая очередь: араб-подросток в кандуре, девушка, тараторящая что-то по телефону на македонском, пара индийцев и мачо из Сирии – звезда местного MTV, как мне рассказали позже. Выходили все из комнаты с красными лицами, умирая со смеха. Что с ними там делают?! – вжималась я в стул.

Наконец вызвали меня. Оператор и режиссер объяснили, что ищут двух героинь: стюардессу и дурочку в поисках богатого спонсора. То ли по выражению лица, то ли еще по чему решили, что пробоваться мне надо на вторую роль. Мне велели сесть на стул и изображать девушку, которая, дуя губки, рассказывает стареющему бойфренду о том, что сломала ноготь. Я использовала весь свой словарный запас, краснела, а приемная комиссия улыбалась. Выбежала я, сгорая от стыда, мне было вовсе не до смеха.

Я уже было забыла о своем позоре, но через три недели мне позвонили, сказав, что кастинг на ту роль я, к сожалению, не прошла, зато подхожу для эпизода. Гонорар предложили неплохой (600 долларов за рабочую смену в 12 часов), да и кино, как писали в прессе, делали профессионалы со всего мира. Разумеется, я согласилась.

Это была первая картина о Дубае с участием американских актеров. Фильм назывался City of Life – «Город жизни». Главный герой фильма, звезда Болливуда Сону Суд, – водитель дубайского такси. Он мечтает стать актером, танцором и звездой, и в Дубае у него появляется шанс изменить свою жизнь. Параллельная сюжетная линия рассказывает о стюардессе Emirates Airlines (ее роль исполнила румынская актриса Александра Мария Лара, которая играла в фильмах «Чтец», «Бункер», «Доктор Живаго»), ее подруге и соседке по квартире (Натали Дормер, известная по фильмам «Капитан Америка», «Голодные игры» и сериалу «Игра престолов») и британце из продакшн-студии (Джейсон Флеминг – исполнитель ролей в «Битве титанов» и «Загадочной истории Бенджамина Баттона»). По сценарию коварный англичанин бросает забеременевшую стюардессу, подруга ее тоже предает.

На примерке мне вручили контракт листов на двадцать и распечатку эпизода. Мне досталась бессловесная роль «девушки Кана номер два». Костюмер выбрала мне блестящую голубую тунику с глубоким декольте, ажурные чулки и туфли на шпильках. И сразу стало понятно, что это за Khan girl number two…

Через неделю нас позвали на встречу с режиссером. Оказалось, его зовут почти как меня – Али Мустафа. Мы посмеялись над совпадением и решили, что это судьба и, возможно, мы разлученные в детстве брат и сестра… На этом совпадения не закончились: по иронии судьбы, «девушкой Кана номер один» оказалась моя землячка – алматинка Джамиля. Она училась в Нью-Йоркской академии кино в Абу-Даби и мечтала покорить Голливуд. В Эмиратах у нее друзья и родительская вилла на Пальмовых островах. Оказывается, на кастинг фильма приходили человек тридцать из академии Джамили, а выбрали только ее. И меня. Двух алматинок.

Съемки состоялись через месяц. Макияжем нашим занялись англичанки, они долго удивлялись, что для одного и того же эпизода выбрали девушек не просто из такой малоизвестной страны, как Казахстан, но еще и из одного города… Новозеландка выпрямила мне волосы, сделала начес Джамиле. Cтилист неопределенного пола и национальности помог одеться. Судя по нашему внешнему виду, мы были готовы не только к съемкам, но и к съему.

Мы с Джамилей понятия не имели, что нашего партнера по эпизоду, того самого мистера Кана, играет звезда Болливуда Джавед Джеффри, обладатель звания «Индийский Майкл Джексон», автор и ведущий известного в Индии шоу талантов. С другими членами жюри он ездит по всему миру, отбирая лучших танцоров. Джавед снялся во многих фильмах, а на картинах с участием его отца – тоже актера – выросла вся Индия. Мистер Джеффри оказался забавным, обходительным джентльменом и плейбоем: рассыпался в комплиментах и все спрашивал, живу ли я с родителями…

Роль наша особого актерского мастерства не требовала. Все, что нам нужно было сделать, это зайти под обе руки Джаведа в кафе, сесть за столик, посмотреть шоу, похлопать и выпить немного вина. И снимали все это незамысловатое действо часов десять! По двадцать раз мы выходили, заходили, проходили… Кондиционеры в помещении включать было нельзя, чтобы не рассеялся декорационный дым. Поэтому мы изрядно потели. Но хуже всего пришлось членам съемочной группы, они не выходили из зала почти сутки и кроме нашей сцены снимали там несколько других.

Картина вышла на экраны Эмиратов и стран Ближнего Востока через год. Незамысловатый фильм собрал солидную кассу в Дубае и даже обошел популярную тогда «Битву титанов». Но народ шел в кино не ради оригинального сюжета, а чтобы посмотреть на город, в котором живет, на большом экране. City of Life интересен только жителям Дубая или тем, кто любит сюда приезжать: диалоги с таксистом, местные тусовки, жизнь рабочих и миллионеров – в фильме все, как оно есть. Меня узнали некоторые знакомые, автографы не просили, но очень мной гордились. А по мне, так любой опыт полезен, даже если он подразумевает роль escort lady в кино.

СОВЕТ

Для поиска актерской работы используйте Dubizzle.com, вкладка Jobs, раздел Media. Также рекомендую зарегистрироваться в различных модельных агентствах. Подробнее – в приложении.

В Дубай от депрессии

Поездка в Дубай, случайная работа и одна встреча могут изменить всю жизнь. Так и случилось с моей подругой – казахстанкой Дианой. Мы вместе учились в университете, и наше знакомство оказалось для нее судьбоносным.

Жила себе Диана на родине, не тужила, ходила на свидания, училась, работала, пока однажды не столкнулась с предательством любимого мужчины. С тех пор у нее началась депрессия… К слову, раньше она гордилась собой, была уверена в собственной привлекательности, имела два высших образования и опыт работы в крупных международных компаниях.

Но теперь все это казалось совершенно бесполезным, она возненавидела город и проживающих в нем мужчин. Ей казалось, что именно она притягивает подобные «экземпляры». Дианка поправилась, перестала следить за собой, и в конечном итоге ее нелюбовь к себе вылилась в ветрянку. Которая очень тяжело переносится, если тебе 25 лет. После болячек остались рубцы и шрамы. Диана задумала бегство из города, в котором чувствовала отчаяние.

Я в это время жила в Дубае, моя знакомая искала человека на должность ассистента руководителя русской туристической компании с офисом в Дейре. Я вспомнила про Дианку и предложила ей попробовать. Она решила рискнуть и приехала в Эмираты по туристической визе. В будние дни она ходила на работу, а на выходных не вылезала из теплого моря днем и клубов по ночам. За две недели моя подруга умудрилась познакомиться с большим количеством людей, чем я за целый год.

Когда я присоединялась к ней в турах по клубам и барам, она за ночь здоровалась с десятками девушек и парней. «Ты уверена, что у тебя депрессия?» – спрашивала я. Диана улыбалась, заказывая очередной коктейль, а наутро без настроения отправлялась в офис. Работа ее оказалась нервной, неинтересной и затратной: много денег уходило на проезд и обеды, благо что за жилье первое время платить не пришлось – на месяц она остановилась у меня. Проработала подруга пару недель, попросила заслуженные ползарплаты под предлогом аванса и уволилась. Повезло, что рабочей визы у нее пока не было, так что юридически она никому ничем не была обязана.

Диана решила оставшиеся по туристической визе две недели наслаждаться жизнью и перестать думать, что недостойна, некрасива и несчастна. В перерывах между прогулками и купанием она разослала резюме по компаниям, где были вакансии, практически не надеясь на успех. Но Вселенная решила иначе: за два дня до отъезда Диану пригласили на собеседование и приняли на работу. Это была должность координатора в известной дубайской языковой школе. Зарплата была не выше, чем в предыдущей конторе, зато работа предполагала постоянное общение с людьми со всего мира и бесплатные языковые курсы. Кроме того, школа очень удобно располагалась.

Диана съездила домой на пару недель и вернулась уже по рабочей визе. Я помогла найти ей комнату в Dubai Marina, и Дианка начала новую жизнь. Поначалу ей, привыкшей к просторной квартире в Казахстане, было тяжело жить в «коммуналке», поэтому Диана решила лишь «перезимовать» без снега и холода, а в конце весны вернуться домой. Но постепенно она привыкла к новым условиям, работа пришлась ей по душе, и в придачу на третий рабочий день она встретила симатичного россиянина, который пришел записаться на курсы арабского.

– Вы замечательно говорите по-русски, у вас совсем нет акцента, – сделал он комплимент Дианке, подумав, что та – филиппинка.

– Спасибо, но вообще-то в Казахстане, откуда я родом, большинство прекрасно говорит по-русски, – улыбнулась Диана, записывая своего будущего мужа в группу для начинающих.

Арабский он так и не выучил, зато влюбился. Через полгода они начали встречаться, а еще через год поженились, сыграв свадьбу на двоих на Мальдивах и закончив празднование в родном городе Дианы, на который она когда-то сильно обиделась… А от ветрянки не осталось и следа. До свадьбы, как и полагается, все зажило.

СОВЕТ

Если вы не уверены в своей будущей работе в Дубае, можно отработать испытательный срок, находясь в стране по туристической визе. Правда, есть риск, что не заплатят, как мне, либо нагрянут к работодателю с проверкой, назначат большой штраф, а вас депортируют. Последнее, скорее, редкость.

Водительские права

Казахстанские права я получила лет 14 назад, но в Дубае воспользоваться ими не смогла. Даже если бы это было возможно, водила я все равно из рук вон плохо из-за отсутствия практики.

Получить дубайский документ моментально, предъявив права своей страны и оплатив взнос, можно лишь гражданам определенных государств. Водить с правами СНГ в Дубае разрешается только туристам. Резидентам же необходимо 10, 15 или 20 практических часовых уроков, в зависимости от водительского стажа. Мне полагалось 10.

Обычно курсы начинаются сразу после регистрации, но если свободных мест не окажется, придется ждать от пары дней до нескольких недель. Экзамены (теоретический, парковка и практический) тоже назначают в порядке очереди, сдача всех трех занимает около месяца. Многие автошколы предлагают VIP-пакет с возможностью получить права через пару недель. У меня весь процесс занял четыре месяца, два из которых ушли на пересдачи.

Десять уроков не сделали из меня уверенного и знающего водителя. Кроме того, моя инструктор – нетерпеливая индианка (резко дающая по вторым тормозам с криком «ты что творишь, дорогуша?!» при любой ошибке) – часто опаздывала, и занятия мы заканчивали раньше времени, потому что ей нужно было успеть до пробок домой в Шарджу. А я, мягкая и понимающая, ей это позволяла, хотя и не стоило.

Кстати, всем девушкам положены инструкторы-женщины. Чтобы чувствовать себя за рулем увереннее, я взяла еще пару уроков вне программы у той же инструкторши. Когда все деньги шли ей в карман, она честно отрабатывала свое время и уже не торопилась домой.

Катались мы с ней в тихих районах, вроде Meadows и Gardens, с узенькими дорогами, невысокими домиками и густой зеленью. Я спокойно и бесшумно проезжала по «лежачим полицейским», правильно проделывала все маневры на кольцевых перекрестках, не забывая включать поворотники при выезде из кольца, аккуратно вставала в свой ряд после разворота.

С экзаменами по парковке и теории я справилась с первого раза. Практический экзамен по вождению назначили в Аль-Кусейсе – районе на границе Дубая и Шарджи. Я никогда не попадала в те края, но именно там мне предстояло доказывать готовность к самостоятельному вождению… Те, кто бывал на границе с эмиратом Шарджа, представляют, какое там дорожное движение. Экзамен я провалила. В отчете женщина-полицейский указала причиной «создание опасной ситуации». Это самое веское основание для отказа в выдаче водительских прав.

После провала нужно было заплатить около 200 долларов за пару уроков и новый экзамен, учиться и ждать очередной попытки две недели. Так продолжалось несколько раз… Причина моих провалов всегда была одна и та же. Экзамен мне удалось сдать лишь с четвертого раза. На радостях я обняла всех арабок-полицейских и чуть было не пустилась в пляс.

Перед выдачей долгожданных прав мне велели зайти в кинозал в конце коридора и посмотреть часовую видеолекцию. На большом экране таким же, как и я, курсантам показали душераздирающие кадры, где в мельчайших деталях демонстрировались последствия проигнорированного ремня безопасности. Во время столкновения непристегнутые пассажиры на задних сиденьях могут стать виновниками тяжких повреждений сидящих впереди. В видеоролике так и случилось. Последним кадром стали четыре гроба и слова: «Нет ремня, нет оправдания…» Нам показали и другую страшилку, что бывает в случае аварии с водителем и пассажирами, не установившими правильно подголовники – перелом шеи и летальный исход. После увиденного за руль садиться совсем не хотелось, и я уже с меньшим трепетом забирала свои права.

Потратила я на все про все около двух тысяч долларов. Половина суммы ушла на новые уроки и пересдачу экзаменов. Кстати, во столько же обходятся двадцать занятий без предъявления прав своей страны при условии, если экзамены будут сданы с первого раза, разумеется.

ПРИМЕЧАНИЕ

НОВИЧКАМ СО СТАЖЕМ МЕНЕЕ ДВУХ ЛЕТ ПРИДЕТСЯ ВЗЯТЬ 20 УРОКОВ. ЕСЛИ ВОДИТЕЛЬСКОМУ УДОСТОВЕРЕНИЮ ОТ ДВУХ ДО ПЯТИ ЛЕТ, ТО МОЖНО БУДЕТ ОПЛАТИТЬ 15 ЧАСОВ. ВОДИТЕЛЯМ С ОПЫТОМ БОЛЕЕ ПЯТИ ЛЕТ ПОЛАГАЕТСЯ ВСЕГО 10 УРОКОВ. ЦЕНЫ ОСТАЛИСЬ ПОЧТИ ПРЕЖНИМИ, ТОЛЬКО С 2018 ГОДА НУЖНО ЕЩЕ И ОПЛАТИТЬ НАЛОГ НА ДОБАВОЧНУЮ СТОИМОСТЬ – 5 ПРОЦЕНТОВ. ЗА ОТДЕЛЬНУЮ ПЛАТУ МОЖНО УЧИТЬСЯ ВОЖДЕНИЮ ПО ВЕЧЕРАМ, В ВЫХОДНЫЕ, А ТЕМ, ЧТО С ДЕТЬМИ – ОСТАВИТЬ ИХ СПЕЦИАЛЬНОЙ НЯНЕ ПРИ ВОДИТЕЛЬСКИХ КУРСАХ.

СОВЕТ

Автошкол в Дубае множество – Belhasa Driving Center, Emirates Driving Institute, Dubai Driving Center, Galadari Motor Driving Centre, Al Ahli Driving School. Все предлагают похожие услуги. Подробную информацию о ценах и сроках можно найти на одноименных сайтах.

Вождение в Дубае: дело рук утопающих

Когда человека хотят быстро научить плавать (или утопить), его просто бросают в воду. Он там барахтается, но в итоге все равно всплывает – живым или мертвым… Через два дня после получения водительских прав и аренды машины мне пришлось одной ехать в аэропорт на новую работу.

Аренда Toyota Yaris обходилась мне в 70 дирхамов (20 долларов) в день, а вообще в Дубае можно поводить и Ferrari, и Lamborghini, и Bentley от 800–1000 долларов в сутки.

За день до того, как отправиться в поездку одной, я отрепетировала дорогу туда и обратно, взяв с собой Эмре в качестве пассажира. Он со страху вцепился в ремень безопасности и не отпускал его до самой парковки у дома.

А по мне, так я отлично справилась: спидометр учебной машины никогда не показывал больше сорока, а тут я в первый раз сама ехала по шестиполосному шоссе шейха Зайда на скорости 100 километров в час, да еще и ряды умудрялась менять. В Дубае смена полос на высокой скорости – обычное дело, поэтому инструкторы в автошколах особое внимание уделяют проверке слепой зоны – через плечо. Правда, у меня эта проверка часто сопровождалась параллельным поворотом руля. Ситуация пару раз во время нашей репетиционной поездки была опасной: в слепой зоне оказывалась другая машина.

Во время репетиции я забыла только одну вещь – проверить местонахождение парковки для работников аэропорта. «Подумаю об этом завтра!» – махнула я рукой под впечатлением от собственной смелости.

На следующий день я выехала на два часа раньше, хотя до места было полчаса езды. До аэропорта я умудрилась доехать за тридцать минут. А потом мне нужно было попасть в некий Gate 3 – бесплатную парковку для работников аэропорта. Указателей не было, так что приходилось кружить и искать хоть какие-то намеки на парковку.

И вот – о чудо! Я увидела Gate 3 по другую сторону дороги. Думаю, сейчас развернусь, и… Прихожу в себя уже в Шардже. Кое-как нахожу дорогу назад, снова вижу Gate 3, пропускаю поворот, и я уже по дороге в эмират Аль-Айн… Это просто невыносимо! Паркуюсь возле автобусной остановки, включаю аварийку (а может, и не включаю) и плачу… На часах семь утра, я уже должна быть на рабочем месте. Звонок. Это шеф. Объясняю ей, всхлипывая, что я второй день за рулем, вижу парковку, но никак не могу туда заехать. Она успокоила и посоветовала не торопиться. Я вернулась на исходную и въехала наконец в злосчастный Gate 3.

Дорогу домой после рабочего дня найти я тоже не могла. Я все время оказывалась на трассах в другие эмираты. Google-навигатора в телефоне тогда ни у кого не было, GPS имели далеко не все, а на указатели я почему-то не смотрела. А стоило бы! Только через неделю практики я поняла, что мой дом находится по направлению Jebel Ali, Abu Dhabi, а все остальные указатели – не мои. Въехать в Gate 3 я не могла еще неделю, обнаруживая себя то у каких-то заводов, то во дворах, пахнущих индийскими специями и жареной курицей…

Через пару недель моего водительского опыта наступил сезон проливных дождей, автомобильные дворники работали, как метроном в режиме allegro: в одно мгновение я вижу дорогу, в другое – не вижу ничего. Дорожную разметку я не различала вообще. В итоге я придумала свой способ выживания во время дождя: пристраивалась за какой-нибудь машиной и следовала по ее мокрому следу. Удивительно, но к тому времени я уже ездила во втором и первом ряду слева, они самые быстрые. Правда, так волновалась, что забывала смотреть на спидометр. Держа дистанцию за какой-нибудь машиной, я надеялась, что ее водитель все-таки контролирует свою скорость. Удивительно, но скоростной режим я ни разу не превысила, зато получила штраф около 50 долларов за парковку в неположенном месте, когда стрессовала на обочине.

СОВЕТ

Пренебрежение правилами дорого обходится – штрафы в Дубае высокие, цены растут ежегодно. К примеру, в 2020-м штраф за превышение скорости составил от 80 до 800 долларов (в зависимости от того, насколько вы ее превысили), за обгон справа – около 300 долларов. За порядком следят дорожные камеры, радары и иногда полицейские.

Наташа. История преодоления

Когда мы познакомились с Натальей из Челябинска, она была скучающей Джумейрой Джейн, женой богатого пожилого бизнесмена, развлекающейся пляжами, салонами красоты, вечеринками и шопингом. Но через год все изменилось, и она оказалась по другую сторону дубайской жизни – в качестве обслуживающего персонала. Наталья устроилась продавцом-консультантом в магазин одежды и стала соседкой по квартире моей казахстанской подруги Дианы.

Наташку невозможно было не любить, с ней было спокойно, тепло и уютно, как дома. После утомительного рабочего дня она умудрялась приготовить что-нибудь вкусное, чтобы порадовать соседок, и постирать им вещи. Наталья называла всех «мой золотой», и в отсутствие родных людей в Дубае многим хотелось уткнуться в ее жилетку и всплакнуть в тоске по родине.

Я встречала Наташу в разные периоды ее жизни, и, как бы она себя ни описывала, для меня она всегда оставалась человеком с большим сердцем. Жизнь у нее была разная: Наталья разочаровывалась, падала, но потом поднималась снова. В любой ситуации она надеялась только на лучшее, это и помогло ей сохранить себя – настоящую.

Родилась Наташа на Украине, но после мать перевезла ее в Россию – в небольшой шахтерский поселок на границе с Казахстаном. Отец ее считался завидным семьянином, но женат был, к сожалению для Наташиной мамы, на другой женщине, так что свою неофициальную дочь никогда не видел. Воспитывали девочку бабушка с мамой.

«Жили мы скромно, даже бедно, практически на одну бабушкину пенсию, мама работала урывками», – рассказывала мне Наталья. Особой популярностью у мальчиков Наташка никогда не пользовалась. «Худенькая, отцовский нос с горбинкой (еще один повод не пылать к нему любовью) – этого в детстве было достаточно, чтобы считать себя некрасивой…»

После окончания школы она переехала в Челябинск, поступила в колледж и начала жить в общаге. Тех крох, которые домашние пытались выделить на ее содержание, во всем себе отказывая, было недостаточно, поэтому сразу по приезде она устроилась на работу в казино.

Город встретил Наталью сурово: два «деда мороза» в «попутке», которую она поймала до дома, изнасиловали ее и вышвырнули из машины в снежный сугроб… Это был ее первый сексуальный опыт.

В казино Наташа встретила будущего мужа – крупье. Сначала они работали вместе, потом Наталья устроилась в крупный концерн, изготовляющий косметику. В то время как Наташа строила карьеру, заочно получая второе высшее, муж увлекся карточными играми, задолжал крупные суммы, начал пить, употреблять наркотики и открыто изменять Наташке.

«Не знаю, что явилось причиной побоев: мозг ли, затуманенный запрещенными препаратами, или его общая неудовлетворенность жизнью. Все мои попытки помочь мужу найти новую работу или отправить его учиться были осмеяны. Закончились отношения моим переломом черепа. Плача в больничной палате, я наконец-то поняла, что назад дороги нет».

Со вторым мужем Наташка познакомилась в интернете. Гражданин Швейцарии, урожденный сириец, жил в Дубае. Он годился 29-летней девушке в отцы. Ему было 53.

Разница в возрасте Наталью не остановила. «Может быть, потому, что я выросла без отца и искала защиты и заботы? А может быть, считала, что состоявшийся в жизни мужчина не принесет мне несчастий, как бывший муж. Ко всему прочему, он покорил меня в первую же встречу: привез кучу подарков, в том числе бриллианты и рубины, которых у меня никогда не было». Во второй приезд в Россию он сделал Наташе предложение, та согласилась и после пышной помолвки принялась паковать вещи.

НАТАШКИН ДУБАЙ

Лететь в Дубай Наташе было страшно. «Я слышала рассказы о проституции и разврате и переживала. Но подруга коллеги тогда жила с англичанином в Эмиратах. Она сопровождала меня в мою первую поездку и поддерживала впоследствии».

Увиденное в аэропорту не прибавило Наталье храбрости. «Все показалось пугающе огромным, чужим и ненастоящим, даже воздух был каким-то пластмассовым».

Замуж Наталья вышла по эмиратским законам: в здании суда с четырьмя свидетелями-мужчинами. Первый год ее семейной жизни был полон приятных моментов, о которых она всегда мечтала. Прогулки по ночному Парижу, норковое манто, пластическая операция на нос, которой Наташа бредила с детства, личный водитель… Но за все это приходилось платить выполнением супружеского долга. «Не понимаю, как ему приносил удовольствие секс со мной, думающей лишь о том, чтобы все поскорее закончилось?»

Через год такой жизни Наташка умирала от скуки. Тогда муж устроил ее на работу в строительную компанию. По идее, она должна была сидеть на телефоне и отвечать на звонки. Но делать это приходилось крайне редко, поэтому Наташа часами напролет торчала в интернете, а в конце месяца получала зарплату за «красивые глаза». Работать оказалось еще скучнее, чем сидеть дома.

Продолжение следует…

Часть вторая

Дубай тусовочный

I play bridge every week

And golf at the Creek,

And swim at the Hilton Beach Club.

And each Friday night,

We get a bit tight,

At the Inter-con’s great British Pub [13].

Педди Бриггс «Джумейра Джейн»

Жизнь в Дубае – сплошная рутина. С воскресенья по четверг здесь рабочая неделя. В это время большинство дубайцев трудятся, стоят в пробках на дорогах в час пик и в очередях в McDonald’s на ланч, возмущаясь очередным повышением плана продаж начальством. По вечерам кроме домашних дел у многих по расписанию фитнес и телевизор.

Рабочая неделя пролетает в бешеном темпе, практически не оставляя времени на вечеринки и свидания. Зато в четверг уже с обеда все перезваниваются c друзьями и знакомыми, интересуясь планами на вечер. А они чаще всего одинаковые: выбраться куда-нибудь на пару коктейлей.

Непьющий экспат в Дубае – редкость. Поэтому и получается парадокс: в городе, где местные следуют законам шариата (пусть и не в чистом виде), многие резиденты (за исключением чернорабочих и верующих) употребляют алкоголь.

Четверг в Эмиратах – это наша пятница: дубайцы спешат домой, чтобы переодеться в коктейльные платья или брюки и выйти в свет. Холостяки и девушки в поиске предпочитают шумные бары, ночные клубы или open air вечеринки при отелях – выпить можно только там. Последний вариант мне нравится больше всего: можно полулежать на больших диванах на пляже и смотреть, как огни диско прыгают на волнах.

Кстати, в барах и клубах нередко можно встретить откровенно одетых девушек, да и целоваться тут никто не запрещает, секьюрити обычно закрывают на это глаза. Более того, в туалете даже может случиться секс: я слышала пару «горячих» историй. Правда, дубайская ночная жизнь коротка. Все клубы и бары закрываются в три часа ночи, а если кто-то не в состоянии вовремя покинуть заведение, об этом позаботится служба безопасности.

Отправляясь в бар, нужно быть готовым раскошелиться. Цены на алкоголь начинаются с 40 дирхамов (11 долларов) за маленькую бутылку пива, а за коктейль придется выложить от 50–60 дирхамов и выше. И это не считая пяти процентов НДС сверху. Именно по причине дороговизны спиртного многие экспаты предпочитают домашние вечеринки. После пары-тройки шотов дома с друзьями при желании можно успеть куда-нибудь до закрытия. Правда, часто домашние parties оказываются интереснее клубов.

Во многих компаниях заведены тематические тусовки: к примеру, гости должны прийти в древнеримских тогах, в одежде в стиле диско 80-х, в костюмах бананов (!), сутенеров и их подопечных или в пижамах.

Домашние parties начинаются около восьми вечера и длятся сколько угодно, хотя большинство гостей, привыкших к ночной жизни по-дубайски, расходятся часа в три-четыре утра. Каждый приносит с собой алкоголь и закуску, иногда хозяева делают барбекю. Бывало, что мы с друзьями организовывали «вкусные» вечеринки. К примеру, сначала все собирались у меня на казахский бешбармак, на следующей неделе ели мамалыгу у подруги-молдаванки или фахитас и гуакамоле у мексиканки.

Правда, устроители домашних тусовок немного рискуют. Резидентам, по идее, нужна лицензия на распитие и покупку алкоголя. Такую лицензию имеют право получить все немусульмане старше 21 года. Раньше получать ее было муторно и долго, а в конце 2020-го власти пересмотрели закон и разрешили упрощенное получение лицензии (подробности в следующей главе). А туристам покупать и употреблять алкоголь сейчас можно и вовсе без нее.

С адекватными соседями дальше предупреждений дело обычно не заходит. К примеру, когда мы проводили вечеринки в нашей двухкомнатной квартире на третьем этаже, сосед снизу лишь скромно просил, чтобы девушки сняли туфли – ему мешал стук каблуков.

В пятницу дубайцы отсыпаются, страдают головной болью, а после обеда «доползают» до пляжа. Вечером по расписанию – ужин дома или в ресторане, а ночью те, у кого еще есть силы и желание, продолжают тусоваться. По пятницам европейцы любят собираться в барах при отелях на бранчи. За определенную сумму (100–500 дирхамов) с 11 утра до 4 часов дня на бранчах можно есть и пить все, что имеется на шведском столе.

Англичане часто заявляются туда, как на карнавал: их можно встретить в костюмах ковбоев, зайцев и даже балерин (или они просто не успевают переодеться после тематических вечеринок?). Пьют британцы больше всех и шумят тоже. После этого компании продолжают веселье в других барах или дома у друзей, а затем – где-нибудь на open air party или в ночном клубе.

Сил, здоровья и денег на такие тусовки нужно немало. У нас сначала получалось, а потом мы решили выбирать что-то одно: вечеринка в четверг, пятничный бранч или вечерняя party в пятницу.

Если суббота – второй выходной, это день пассивного отдыха: экспаты валяются на пляже, ходят в кинотеатры или просто отлеживаются на домашних диванах. Без второго выходного с бешеным ритмом работы и тусовок тяжело прийти в себя перед началом трудовой недели. Если пятница, как правило, отдых от бурной ночи четверга, то суббота – более семейная, тихая и пляжная.

Но самое удивительное в Дубае – не домашние parties в костюмах бананов, не пятничные бранчи и не секс в туалете, а ladies’ nights – вечеринки только для девушек.

В определенные дни недели девушкам в барах при разных отелях города можно бесплатно выпить вина, коктейлей или чего-нибудь покрепче. Леди собираются там с подружками, сплетничают и веселятся за счет заведения. Удивительно, что многие холостяки Дубая в курсе, когда и где в городе состоится «женский день». Они выходят на охоту, когда «жертвы», пришедшие на девичник, уже чуть «тепленькие». В Barasti – пляжном баре, куда я попала в свой первый день в Дубае, – к примеру, в этот день толпу мужчин раньше пускали к девушкам только в определенное время. Они вваливались могучим стадом и моментально пытали счастье с каждой встречной. В это время на пути за очередным напитком или в уборную барышням приходилось приготовиться к защите: как минимум десять парней хотели с ними познакомиться. Сейчас всех пускают в бары одновременно.

У нас с подружками даже была шутка: «Упала самооценка? Иди на ladies’ night!» Так что всем девушкам настоятельно рекомендую сходить на пару женских вечеринок. Просто для тонуса!

СОВЕТ

Ladies’ nights в городе полно, явки и пароли можно посмотреть на сайте gulfnews.com в разделе Going Out или на сайте Timeoutdubai.com в разделе Nightlife и Bars.

Клара. Self-Made Woman

С кем только не познакомишься на дубайских вечеринках!

Однажды нам повезло встретить Клару. Если точнее, ее подцепил наш турецкий друг Инан по прозвищу Плейбойчик и, поболтав с ней несколько минут, пригласил на наш диван. Эта девушка отличалась от моих тогдашних друзей: она была независимой, сильной, образованной блондинкой с хорошим чувством юмора. Таких знакомых в Дубае у меня не было, и мне сразу захотелось стать ее подругой, попасть в рассылку Клариных смс с приглашением пойти на очередную вечеринку с ее не менее интересными друзьями. Клара после выпитых коктейлей показалась мне миксом Мишель Пфайффер[14] и Жюли Дельпи[15], помноженным на широкую немецкую кость. Высокая и сбитая, она заливисто смеялась, а худощавый Плейбойчик восхищенно смотрел на нее снизу вверх.

Старший аналитик в агентстве недвижимости, в рабочее время Клара писала отчеты, а после ходила в бары и клубы. Они с Инаном нашли друг друга: тот тоже обожал тусовки и пил практически каждый вечер, если не в баре, то дома, где у его кровати уже образовалась гора из пустых бутылок. Через пару недель после коктейля, который Инан заказал белокурой бестии на вечеринке, у них начался бурный роман.

Знакомство с этой блондинкой открыло нам экспатов, приехавших в Дубай не из СНГ и Турции. Клару окружали люди со всей планеты, и она с удовольствием знакомила их друг с другом. Фрау Клара была потрясающим организатором: она регулярно отправляла своим знакомым рассылку с информацией о ближайших тусовках на почту, первая предлагала идеи для костюмированных вечеринок и поддерживала с каждым связь. Именно Клара открыла мне ladies’ nights и пятничные бранчи.

Поначалу, встречаясь с ее друзьями, мне было неловко за свой неидеальный английский. Но с каждой тусовкой я понимала разные акценты лучше и лучше, все меньше молчала за столом, больше шутила и задавала вопросы. Через пару лет мы с Кларой стали друг другу чем-то вроде семьи. Именно хорошие друзья в Дубае заменяют оставленных на родине родственников.

Сколько помню Клару, она всегда сидела на диете и с немецкой педантичностью занималась спортом. Три раза в неделю она просыпалась в пять утра, чтобы побегать в тренажерном зале перед работой. На пятничных бранчах и домашних вечеринках с национальной едой она никогда ничего не ела. Зато пила знатно… Она легко могла состязаться с крепкими мужчинами и с любой вечеринки уходила самой трезвой. Может быть, тому причиной суровые немецкие зимы, которые закаляют характер и организм?

Деревня, где живет семья Клары, находится между Ганновером и Лейпцигом. Население там едва превышает две тысячи жителей. В деревушке все знают друг друга, и, конечно, большинство в курсе, что дочь полицейского и домохозяйки Клара живет в далеком Дубае, где денег якобы столько, сколько и песка. На родине она что-то вроде знаменитости. Когда Клара открывала в банке депозит, генеральный директор вышел с ней поздороваться, сказав, что для него это большая честь.

В 17 лет Кларе стало тесно в деревне, и она отправилась в Америку. Там она работала няней, интенсивно учила английский и старалась избавиться от немецкого акцента. Ей это блестяще удалось. В Дубае из-за Клариной внешности и отличного английского все считали ее американкой или англичанкой. В Англии, кстати, Клара училась в университете и тоже работала няней. Там она познакомилась и начала встречаться с Сами, эмигрантом из Ирака, который родился и вырос в Лондоне. На исторической родине Сами никогда не был, зато говорил одинаково хорошо как на арабском, так и на английском языках. После окончания учебы бойфренд Клары решил обосноваться в Дубае и позвал ее с собой. Она приехала к нему через год и, когда развлечения ей наскучили, принялась искать работу.

Начинала Клара с администратора с зарплатой десять тысяч дирхамов (2700 долларов), а через год уже была старшим аналитиком с жалованьем 5400 долларов.

С Сами Клара прожила пару лет, пока тот не заявил, что их отношения исчерпали себя. В депрессии она ходила на одну пати за другой, встречалась с друзьями и пыталась снова улыбаться. Тогда она и встретила нашего Плейбойчика. Правда, через год тот вынужден был вернуться в Турцию. Клара съездила к нему пару раз, но отношений это не спасло…

После всех любовных неудач наша подруга решила больше не связываться с восточными мужчинами, сославшись на чудовищную разницу в менталитете, и начала встречаться с американцем. Но через девять месяцев и тот оставил Клару, обронив любимое западное: «It’s getting too serious»[16]. Клара закрылась в квартире, несколько дней не ходила на работу, ничего не ела и пила, пила, пила… Со временем даже ее крепкий немецкий организм начал сдавать. Клара только с виду казалась сильной, уверенной в себе, финансово независимой карьеристкой, любительницей шумных компаний и тусовок. На самом деле, как и любая девушка, она мечтала о тихом уютном счастье.

Продолжение следует…

Мужчины и женщины

По статистике, женщин в Эмиратах в два раза меньше, чем мужчин. Отсюда и дубайские ladies’ nights, и отсутствие очередей для девушек в государственных учреждениях, и прочие привилегии. Мужчинам в ОАЭ живется немного сложнее. Правда, при устройстве на серьезную менеджерскую позицию женщине предпочтут все-таки мужчину. Девушек охотнее берут куда-нибудь на ресепшн, в бутик или отдел продаж.

При знакомстве в Дубае все обычно задают два вопроса: откуда ты и чем занимаешься? Ответы и внешний вид дают собеседнику представление о твоих доходах, образовании и опыте. Особенно эта информация волнует свободных девушек, от нее зависит, давать ли парню свой телефон или нет. Дамы здесь, как правило, меркантильны и избалованы. Даже приехавшие из никому не известной российской/узбекской/кыргызской глубинки знают себе цену. Пару месяцев они еще наивны и скромно улыбаются всем мужчинам, бросившим на них быстрый взгляд. Но после уже знают, что вот этот ливанец бывает в клубе с разными девушками, скорее всего, он врун и бабник. А вот на того симпатичного иранца можно обратить внимание – перед ним на барной стойке ключи от Ferrari. С вот этим белым воротничком-сирийцем лучше не связываться, вид у него усталый, наверняка он много работает и мало получает, а тому конопатому ирландцу можно и подмигнуть – вокруг него много веселых друзей, да и запонки на нем от Dior.

Эти девушки, некоторые из которых оставили на родине пьющих, сомневающихся и бесперспективных мужчин, пользуются здесь неплохим спросом. На них смотрят, с ними флиртуют, у них берут номера телефонов практически каждый вечер. И неплохие, между прочим, мужчины. Хотя после пары месяцев в Дубае барышни не раздают свои номера кому попало. Они уже знают себе цену, да и опыт имеют. Обжигались на некоторых иорданцах, египтянах, англичанах и ливанцах. Но шанс есть у всех: скажи мне, где ты работаешь, и, возможно, у нас что-нибудь получится…

Говорят, что самые меркантильные в городе – ливанки. Они не будут встречаться с мужчиной, у которого нет хорошего автомобиля и собственной квартиры хотя бы в Ливане. Девушки из постсоветских стран, конечно, тоже не промах, но, бывает, выходят замуж и за простых клерков с минимальной зарплатой, и за промоутеров ночных клубов со средним доходом. Девушки из Юго-Восточной Азии предпочитают европейцев. Хотя правильнее сказать – европейцы предпочитают их. Картину филиппинка/тайка/индонезийка под руку с австралийцем/англичанином/американцем (нередко в годах) здесь можно наблюдать часто.

Мужчины приезжают в Дубай за деньгами, мечтая заработать миллионы и вернуться тратить их на родине. В свободное время они хотят лишь отдыхать и веселиться. Соответственно, в планах у них беспорядочный секс с периодической романтикой, вроде походов в рестораны и прогулок у моря. Но работа затягивает, миллионы быстро не зарабатываются, и остаются мужчины в Дубае на долгие годы. Через пару-тройку лет хаотичной личной жизни многие подумывают о серьезных отношениях, и некоторые находят своих женщин. Правда, пообщавшись с разными мужчинами – из профессионального, разумеется, интереса, – я услышала только жалобы на дубайских резиденток. Мои собеседники сетовали, что в этом городе можно познакомиться лишь с проституткой, и даже если она «девушка приличная», все равно рано или поздно попросит денег.

Помню, знакомый испанец огорчался, что познакомился с девушкой в баре, пригласил к себе, а в такси она сказала, что за ночь с ней нужно заплатить. Он попросил таксиста остановить машину. Еще один приятель уже переспал с девушкой, когда она предъявила счет. Он заплатил, правда, у него было сильное желание пожаловаться в общество защиты прав потребителей.

Популярное развлечение мужчин – массаж. После парковки где-нибудь в Karama, Deira или Bur Dubai автомобили пестрят листовками так называемых «массажисток». Продолжение (happy ending), как правило, включают за отдельную плату.

Для серьезных отношений большинство предпочитают знакомых и друзей друзей. Некоторые встречают вторых половинок на работе, как моя подруга Диана, к примеру. Конечно, как и везде, здесь есть множество пар, познакомившихся в интернете, баре или ночном клубе. Стоит отметить, что 90 % моих дубайских друзей состоят в отношениях либо женаты. Так что одиночество и Дубай – не самое распространенное сочетание.

ПОДСЛУШАНО В ГОРОДЕ:

«ВСТРЕТИЛАСЬ Я С ОДНИМ ИРАНЦЕМ, ОН СПУСТИЛ НА МЕНЯ ТЫСЯЧИ ТРИ ДОЛЛАРОВ ЗА МЕСЯЦ. СОБРАЛАСЬ Я В ОТПУСК, ГОВОРЮ: «ДАЙ ЕЩЕ ДВЕ, И ТОГДА МЫ ПРОВЕДЕМ НОЧЬ ВМЕСТЕ». ОН НАЧАЛ НЫТЬ, ЧТО УЖЕ ДОСТАТОЧНО РАСКОШЕЛИЛСЯ, Я ЕГО ПОСЛАЛА. ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ОН МЕНЯ ЗА ДЕШЕВКУ ПРИНЯЛ! Я СЕБЯ УВАЖАЮ!»

Анжелика. История про сексуальное рабство

(продолжение)

ПЕРВЫЕ КЛИЕНТЫ

Пришло время Анжелике (одной из близняшек, любившей ездить в пионерские лагеря и умевшей ловко торговать) отрабатывать взявшийся из ниоткуда «долг». Она думала о том, чтобы пойти в полицию с доносом на бандершу Таню, но хозяйка квартиры предупредила, что Анжелу с позором депортируют, предварительно связавшись с родителями. Тогда Анжелика решила заработать денег на билет, выкрасть паспорт и сбежать. Правда, вычислить, где Татьяна хранит документы, ей не удалось.

Первым клиентом девушки стал турок Джем. Он показал Анжелике море, куда ее так и не отвезла Татьяна. Анжела от радости плавала прямо в одежде, а позже смотрела кино, уютно устроившись на диване Джема в банном халате. Секса не было. Через неделю Джем еще раз пригласил Анжелику, и снова они просто пили, болтали и смотрели фильмы. Джем дал ей деньги на билет в Россию и велел их никому не показывать. Клиенты всегда платили Татьяне 1500 дирхамов (400 долларов) заранее, поэтому деньги, которые давали Анжелике в руки, были ее личным заработком, чем-то вроде чаевых.

Следующим был палестинец 60 лет. «Когда он смотрел на меня в клубе, я специально корчила рожи, чтобы он меня не выбрал, – рассказывала Анжела. – Но мужик понял, что я придуриваюсь, и показал на меня пальцем: ее, мол, хочу… Поехали мы со старпером в шикарный отель. Там все дорогое, золотое. Он налил шампанского и попросил сделать массаж плеч. Думаю, ладно, от меня не убудет. Делаю ему массаж, а сама плачу, историю свою рассказываю. И этот пожалел, не тронул, а на прощание дал 400 долларов».

Однажды в ночной клуб, где Таня искала Анжелике клиентов, пришел высокий красавец. Анжеле самой захотелось с ним познакомиться. «Я всегда мечтала о таком. Думала, что вряд ли он снимает проституток, ведь этому симпатяге несложно пригласить к себе и девушку приличную. Но он выбрал меня! Единственный раз я пошла с радостью. Напилась шампанского и впервые в жизни испытала оргазм. Мы почти не разговаривали, а когда я проснулась, его уже не было. «Чаевых» он мне не оставил. Самым ужасным после этих грязных ночей было выходить из отелей: со следами вчерашнего макияжа, в коротком платье и на высоченных каблуках… Мне казалось, что на меня смотрят все, начиная от дорожных рабочих и заканчивая богачами на шикарных машинах. Конечно, на таких всегда глазеют, все знают, кто они. Это было моим наказанием, проклятием. В юности я презирала проституток, может, поэтому Вселенная послала мне такой опыт?»

После был немец Марк. С ним, по словам Анжелы, тоже было приятно. Он даже предлагал Анжелике работать на него легально – уборщицей. Но ничего из этого не вышло. «Помню, как меня выбрал один жиртрест из местных арабов. Мы были на его вилле с Татьяной. Он потащил меня на второй этаж, Таня ждала на первом. Пока мы поднимались, вся жизнь промелькнула перед глазами… Он увидел мое лицо и сказал: «Не бойся, вижу, что ты не хочешь. Давай обманем Татьяну». И мы начали прыгать на кровати и шуметь. Это было даже весело. За имитацию он заплатил мне пятьсот баксов!»

Через пару месяцев Анжела наконец встретилась с подругой Элей, с которой их разлучили после приезда в Дубай, на яхте в море. Это была тусовка для одного из членов королевской семьи. В конце вечеринки Элю, Анжелику и еще нескольких девушек пригласили на шикарную виллу в качестве продолжения. «Мы были так счастливы, что сможем поболтать!» Элька рассказала Анжеле, как ей было страшно и какая у нее злая бандерша. «Особняк, куда нас привезли, напоминал дворец. Все, казалось, было из золота, ну, или по крайней мере позолоченное, даже унитаз!» Сначала с арабом пошла Эля. Через полчаса вышла и сказала, что родственник шейха заснул и больше не хочет.

Всего у Анжелики было около десяти клиентов, но спала она, по ее словам, лишь с тремя из них. «Те, с которыми был секс, мне нравились… Поэтому я терпела, не бежала в полицию и верила, что все скоро закончится», – говорила она. Последним клиентом Анжелки стал сириец Фади, которому она показывала гимнастические способности в свою первую ночь в Дубае. «Он мне нравился: глаза красивые, а еще щедрый очень. Фади часто звонил Тане и просил привезти меня к нему. Она мне к тому времени накупила кучу сексуальных нарядов для работы, я приезжала к нему в платье, а дома надевала его футболку, и мы напивались. Первые несколько ночей я его отшивала. Видимо, этим и взяла. Он-то привык все время тусоваться с безотказными. Все под него стелились, а тут я со своим колесом. Правда, в конце концов все равно переспали».

СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ

Однажды в «курилке» на балконе своей коммуналки Анжелика объявила «коллегам»:

– А вы знаете, что я ангел? У меня даже имя такое!

Никто не обратил на ее слова внимания, привыкли к причудам. А через минуту на балкон зашла ошарашенная Таня с телефоном в руках:

– Везучая ты! Фади оплатил твой долг, забирай паспорт, сейчас он за тобой приедет.

– Говорила же, я – ангел! – закричала Анжелика.

«Я всегда была уверена, что положение мое временное. Знала, что не упаду, не сломаюсь и чудо обязательно случится!» Свою российскую подругу Элю Анжела больше никогда не видела, но слышала от знакомых, что ее тоже выкупил богатый поклонник. «Я не хотела с ней встречаться, думаю, как и она. Каждая из нас мечтала поскорее забыть этот кошмар, поэтому мы избегали любых напоминаний».

Первые месяцы совместной жизни Анжелы и Фади походили на сцены из фильма «Красотка». Анжелика покупала все, что хотела, в дорогих магазинах, узнала, что такое трюфели и фуа-гра. Через пару месяцев она заявила Фади, что у нее кредит в России, и каждый месяц нужно отправлять домой определенную сумму. Фади был не против помогать. На самом деле Анжела хотела оплатить университет младшей сестре. Через год она привезла к себе в гости родителей. «Они у меня кто? Колхозники, которые ничего в жизни не видели. Я их по самым дорогим ресторанам водила, маме ее давнюю мечту – норковую шубу – купила, папу на белой яхте порыбачить свозила. Они такие счастливые были. Мне хотелось плакать от радости».

Родителям Анжела соврала, что встретила Фади в Италии (куда якобы уехала с Элей из России). Папа поверил, а маме было все равно. Отец, увидев Дубай, поменял свое мнение о нерусских: «Молодцы арабы: все у них красиво, аккуратно, живут как люди, и все на них работают!»

Через год Анжелкин бойфренд приехал к ним в гости в Редькино. «Он был в восторге от русской деревни, овощей и фруктов с огорода, сказал, что там бы и остался!»

Поначалу Анжела наслаждалась роскошью и тряпками, но через какое-то время поняла, что с Фади быть не хочет. «Он вытащил меня из одного рабства и втянул в новое… На самом деле нет разницы – продавать себя разным клиентам или одному мужчине. Я продолжала чувствовать себя секс-рабыней, а Фади “зеркалил” мое отношение к себе. Когда мы ссорились, он не забывал напомнить, из какой грязи меня вытащил, обзывал и унижал».

От скуки Анжелика пошла на занятия по рисованию. На курсах она схватывала все на лету и даже стала лучшей ученицей в классе. «Я поняла, что с самого детства, с тех пионерских лагерей мне не хватало простой похвалы…»

АНЖЕЛКИН БИЗНЕС

Вернувшись в Россию на время дубайской летней жары, Анжела позвонила Надежде, которая «сосватала» ее Тане. Та призналась, что сама хотела поехать таким образом в Дубай, но побоялась и решила вместо себя отправить на пробу Анжелу и Элю. Узнав, что Анжелика совсем не бедствует, Надя решила, что тоже хочет в Дубай.

С просьбы Надежды помочь ей начался первый дубайский бизнес Анжелы. «Она сама меня попросила. Я держала на нее обиду, поэтому решила: почему бы и нет, пусть побудет в моей шкуре. Я оплатила ее приезд, нашла комнату, а она обещала за это отработать 15 тысяч дирхамов. Потом в Нижнем Новгороде выстроилась очередь из желающих. Я никому не врала, все знали, на что идут и сколько будут зарабатывать. Я организовывала билеты и жилье, а девочек в клубах предлагала одна знакомая. Я думала: со мной ничего плохого не случилось, и с ними все будет хорошо. Мне хотелось своих денег, чтобы стать независимой от Фади, который ничего не знал о моих махинациях. Других способов заработка в чужом городе я себе не представляла». Тайный бизнес Анжелики процветал несколько месяцев, пока Фади не узнал и не прикрыл лавочку.

ФАДИ РУКИ-НОЖНИЦЫ

С бойфрендом-спасителем у Анжелики не заладилось. Она вела свою жизнь – с друзьями, периодическими поклонниками и тусовками, а он – свою. Фади работал в семейной компании. Жизнь его была скучной рутиной: подъем в шесть утра, завтрак, работа, возвращение домой в четыре часа, полдник, сон, ужин, снова сон.

Платили ему прилично, так что Фади ни в чем ни себе, ни Анжелке не отказывал. У нее был полный гардероб брендовых вещей, которые Фади скупал, не глядя на ценники. Правда, периодически шкаф Анжелики пустел. Когда она не являлась домой ночевать, приходила пьяной или злила бойфренда чем-то другим, он брал ножницы и резал вещи. Анжелка хваталась за голову: «Фади, это же Armani. Ты сам это мне купил! Своих денег не жалеешь?» Через пару дней, когда стихала вспышка гнева, они с Анжеликой снова отправлялись в молл за партией одежды.

В это время я и встретила Анжелу. Она не любила ни Фади, ни себя, много пила и не вылезала из баров и клубов. На момент нашего знакомства Анжелика выглядела еще неплохо, была подтянутой и крепкой, но через полтора года такой жизни от ее талии не осталось и следа, лицо заплыло. «Это все алкоголь и Фади. Пока я с ним, пью и качусь в яму… Единственное, что меня радует в жизни, – рисование», – говорила она мне.

Продолжение следует…

ПРИМЕЧАНИЕ

АНЖЕЛИКЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕСКАЗАННО ПОВЕЗЛО. ДАЛЕКО НЕ ВСЕ ПОДОБНЫЕ ИСТОРИИ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ ХЕППИ-ЭНДОМ. БЫВАЕТ, ЧТО, ДАЖЕ ПОЛУЧИВ ОТРАБОТАННЫЙ «ДОЛГ», БАНДЕРШИ ПЕРЕПРОДАЮТ ДЕВОЧЕК «КОЛЛЕГЕ», КОТОРАЯ ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО ТЕПЕРЬ ДОЛГ СОСТАВЛЯЕТ УЖЕ 20 ИЛИ 30 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ. ЕСЛИ ДЕВУШКА НЕ ПОЛЬЗУЕТСЯ СПРОСОМ В НОЧНЫХ КЛУБАХ, ЕЕ ОТПРАВЛЯЮТ РАБОТАТЬ В ДЕШЕВЫЕ ОТЕЛИ, ГДЕ ЗА НОЧЬ НУЖНО «ОБСЛУЖИТЬ» 10–20 КЛИЕНТОВ (КАК ПРАВИЛО, ЧЕРНОРАБОЧИХ ИЗ АЗИИ).

ОХРАНУ НИКТО НЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ, ДЕВОЧЕК МОГУТ ИЗБИТЬ И ПОДСЫПАТЬ НАРКОТИКИ В КОКТЕЙЛЬ, ЧТОБЫ УСТРОИТЬ ОРГИЮ. КОНЕЧНО, НЕ ВСЕ ПОПАДАЮТ В ПРОСТИТУТКИ ПО НЕЗНАНИЮ. БОЛЬШИНСТВО СТАНОВЯТСЯ ИМИ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ, ЧТОБЫ ЗАРАБОТАТЬ ДЕНЕГ И ОТКРЫТЬ МАГАЗИН ИЛИ САЛОН КРАСОТЫ. ПОЛИЦИЯ ПЕРИОДИЧЕСКИ УСТРАИВАЕТ РЕЙДЫ, НО ПРОСТИТУЦИЯ В ДУБАЕ ВСЕ РАВНО ПРОЦВЕТАЕТ.

Вне (сухого) закона

Сухой закон введен только в эмирате Шарджа, там спиртного нет даже в гостиницах. В Дубае и других эмиратах алкоголь можно найти в ресторанах со специальной лицензией и барах при отелях. Правда, в священный для мусульман месяц Рамадан спиртные напитки отпускают только после захода солнца.

Чаще всего дубайские экспаты на вечеринках пьют пиво, виски, водку с Red Bull и сине-зеленый «ядерный» коктейль Bullfrog. Последний делают из рома, водки, текилы, джина, Red Bull и Blue Curacao. После трех Bullfrog, как правило, заказывать больше ничего не хочется… Еще один известный в городе коктейль – Tiki Puka Puka: микс из разных видов рома, апельсинового сока и фирменного сиропа бара, где и подают этот коктейль – Trader Vic’s. Напиток приносят в широком коктейльном стакане и обязательно бросают в него цветок. Пьют Tiki Puka Puka в перерывах между жаркими латинскими танцами вроде сальсы и бачаты, популярными в заведении.

В супермаркетах свободно продается только безалкогольное пиво. Спиртные напитки можно купить в специальных магазинах African+Eastern или MMI при супермаркетах. Для покупки алкоголя нужна лицензия (такой же документ требуется, чтобы полиция не арестовала на домашних вечеринках). Чтобы получить разрешение, до ноября 2020-го нужно было заполнить анкету, получить согласие работодателя на покупку и употребление вами алкоголя, собрать пакет документов и отправить в полицейское управление.

Интересно, что замужним женщинам такую лицензию получить было нельзя, зато в свой документ имя жены имел право внести муж, чтобы она могла покупать ему любимое пиво или виски. Правда, алкоголь можно было закупать только на сумму, указанную решением полицейского управления (очень интересно, как они рассчитывали лимит). С ноября 2020 года разрешение делают всем немусульманам старше 21 года с эмиратским удостоверением за 74 доллара в течение четырех дней в магазинах MMI и African+Eastern. Туристам же можно запросто купить алкоголь в этих магазинах по туристической визе. Правда, стоить он будет дороже напитков из Duty Free.

Резиденты, не желающие переплачивать, обычно ездят за пивом, вином и чем-нибудь покрепче в другие эмираты: в Аджман, Умм-эль-Кайвайн или Эль-Фуджайру. Спиртное там закупается толпами иностранцев большими тележками и грузится – завернутое в непрозрачные пакеты – в багажники автомобилей. Раньше, если полицейскому вздумалось бы проверить содержимое багажника, у водителя могли быть проблемы.

Но ни с нами, ни с нашими знакомыми такого конфуза не случалось: полиция прекрасно знала об этих магазинах и закрывала на их деятельность глаза. Покупателям там и лицензия не требовалась.

А вот за вождение в нетрезвом виде наказание следовало незамедлительно: крупный денежный штраф, как минимум месяц тюрьмы и депортация. Правда, бывали и исключения. К примеру, наш друг турок Инан сумел избежать тюрьмы и изгнания из страны при помощи беседы о дружбе народов Турции и Эмиратов и обсуждения с полицейскими героев турецких сериалов, которые арабы с удовольствием смотрят. Правда, разговаривать пришлось до самого рассвета…

Если выпить хочется срочно, а алкогольные магазины закрыты, то можно позвонить так называемым молочникам или библиотекарям и заказать у них «молочную» продукцию или «книги». Цены будут выше, чем в городских магазинах (потому что это нелегально), но все-таки дешевле барных.

Дубайские экспаты часто закупаются в Duty Free. Работники аэропорта в зоне прибытия закрывают глаза на превышение лимита при покупке алкоголя. Главное, спрятать купленное в чемодан, вдруг полицейские на выходе вздумают с этим самым ограничением свериться. Кстати, в Дубае осознаешь ценность бутылки средненького вина, хорошего виски и пива, которое нарасхват на дубайских жарких вечеринках. По крайней мере, так было до изменения закона. Сейчас же магазины с алкоголем находятся во всех крупных торговых центрах, и как говорят мои друзья: «Дубай уже не тот!»

В поисках дивана. Couchsurfing в Дубае

За что люблю Дубай, так это за возможность встретить любопытных персонажей со всего мира. Никогда не знаешь, с кем познакомишься сегодня в лифте, метро или на домашней вечеринке.

Однажды на новоселье Клары пришла филиппинка Мэй. С собой она привела высокого француза Поля, который жил в Гонконге. Поначалу мы решили, что они встречаются, и спросили Мэй, как им удается сохранять отношения на расстоянии. Она рассмеялась:

– Я этого парня впервые вижу! Он будет гостить у меня несколько дней, мы оба состоим в сообществе каучсерферов.

ПРИМЕЧАНИЕ

СOUCHSURFING.COM – САЙТ, ГДЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЕ УЧАСТНИКИ ИЩУТ БЕСПЛАТНЫЙ ПРИЮТ И НОВЫХ ДРУЗЕЙ ВО ВРЕМЯ ПУТЕШЕСТВИЙ. БЛАГОДАРЯ ЕМУ МОЖНО ПОЕХАТЬ В ЛЮБУЮ СТРАНУ МИРА И ОСТАНОВИТЬСЯ У МЕСТНОГО, УЗНАТЬ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ О ГОРОДЕ, СПРОСИТЬ СОВЕТА, КУДА ПОЙТИ И ЧТО ПОСМОТРЕТЬ. В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, МОЖНО ПРЕДЛОЖИТЬ СВОЙ «ДИВАН» ДРУГИМ КАУЧСЕРФЕРАМ-ПУТЕШЕСТВЕННИКАМ. COUCH С АНГЛИЙСКОГО – ДИВАН, SURFING – ПОИСК.

Все заинтересовались возможностью путешествий с бесплатным проживанием и засыпали Мэй вопросами:

– Не боишься пускать к себе незнакомцев?

– Страшно ездить к чужим людям?

– Они к тебе не пристают?

Мэй рассказала, что уже несколько лет путешествует по миру таким образом. Она тщательно изучает страницу человека, к которому собирается в гости, на сайте, читает отзывы и смотрит фотографии. Принимая кого-то у себя в Дубае, она ищет информацию о будущем постояльце в Google и проверяет, насколько данные на Couchsurfing.com соответствуют действительности.

– Я приглашаю только тех, у кого есть работа и неплохая должность. К примеру, у меня гостил программист Microsoft из Америки, инженер Siemens из Германии. Мы до сих пор дружим и переписываемся. А у Поля – дизайнерская студия в Гонконге. Студентам-бэкпекерам (которые путешествуют за небольшие деньги) я в ночлеге отказываю. Они, как правило, хотят лишь сэкономить на жилье. С двадцатилетними мне неинтересно, а постоялец обязательно должен нравиться, иначе о чем мне с ним разговаривать? Но никаких отношений с каучсерферами я не завожу. У меня есть бойфренд. Он мне доверяет и в курсе визита этого француза.

Поль, в свою очередь, рассказал нам, что это его первый опыт путешествия с помощью Couchsurfing.com:

– У меня, в принципе, есть деньги на отель, но что я там буду делать? Скучать в баре с кружкой пива или валяться у бассейна? А тут – с корабля на бал.

Поль пригласил нас в гости в Гонконг, правда, попросил приезжать по очереди, иначе места всем не хватит даже на полу. Оказывается, на полуострове не только высокие зарплаты, но и цены на аренду недвижимости. Поэтому спальня у Поля размером с нашу кухню в восемь квадратов. Француз рассказал нам и о своих отношениях в Гонконге, который, как магнит, привлекает девушек со всей Азии. Самыми красивыми он считает жительниц Южной Кореи. Но они же, по его словам, самые странные. Так, Поль встречался с одной пару месяцев, но она его бросила с рыданиями и без объяснения причин. «Я до сих пор не знаю почему!» Но, несмотря на все эти девичьи странности, после азиаток к европейкам возвращаться Полю не хотелось. «Кажется, я болен “желтой лихорадкой” (на сленге – любовь к азиатскому типажу)», – признался француз.

Через час распития спиртных напитков каучсерферы Мэй и Поль принялись с жаром целоваться на кухне! О бойфренде, который ей доверяет, Мэй позабыла, а Поль, видимо, только того и ждал. Мы принялись нескромно аплодировать и скандировать: «Каучсерфинг форевер!» Они засмущались и через четверть часа ретировались, чтобы продолжить уже без свидетелей.

ПРИМЕЧАНИЕ

МУЖЧИНАМ И ЖЕНЩИНАМ, НЕ ЯВЛЯЮЩИМСЯ ДРУГ ДРУГУ РОДСТВЕННИКАМИ, ДО НОЯБРЯ 2020 ГОДА БЫЛО ЗАПРЕЩЕНО ЖИТЬ В ДУБАЕ ПОД ОДНОЙ КРЫШЕЙ. ТАК ЧТО МЭЙ – ДЕВУШКА СМЕЛАЯ. НО, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, ВСЕ БЫЛО МОЖНО, ЕСЛИ ОСТОРОЖНО. ПОДРОБНЕЕ В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ.

СОВЕТ

Если вы хотите приехать в Дубай через сайт Couchsurfing.com, договоритесь с разными дубайцами и поживите у каждого пару дней – обычно визитеры не задерживаются в одном месте дольше двух-трех ночевок. Правда, хозяева бывают разные, некоторые согласны впустить постояльцев и на более долгий срок. Имейте в виду, чтобы хоть одна ваша заявка была одобрена, нужно разослать как минимум десять запросов.

Не пойман – не вор. Сожительство и беременность вне брака

Главный закон Объединенных Арабских Эмиратов – конституция, которая базируется по большей части на шариате – исламском законе правосудия – и романо-германском гражданском праве, которым пользуются большинство стран мира, включая СНГ.

Телесные наказания в Дубае запрещены (чего не скажешь о некоторых других эмиратах, где до сих пор практикуют удары плетью и забивание камнями), но в тюрьму могли посадить по многим причинам. Поцелуи, жаркие объятия в общественном месте и сожительство вне брака – до ноября 2020-го года были лишь некоторыми из них. Туристов это касалось постольку поскольку: в редких отелях перед заселением пару просили предъявить свидетельство о браке. На поцелуи и объятия на территории гостиниц, в том числе в барах и клубах, часто закрывали глаза. Наказанием за совместное проживание без официального документа в Дубае было тюремное заключение от одного до шести месяцев (правда, на деле этот срок редко превышал двадцать дней) и последующая депортация.

А в ноябре 2020-го власти пересмотрели не только закон об употреблении алкоголя, но и упразднили статью за сожительство вне брака (в том числе изменили процедуру развода и раздела наследства для иностранцев и отменили наказание за попытку самоубийства).

Но даже до этих новшеств в законе некоторые мои друзья спокойно жили вместе, не будучи женатыми, и никто из них в тюрьму не угодил. Многие дубайские резиденты делят квартиру с представителями противоположного пола. Это тоже было нелегально и каралось тюрьмой. Но и они прекрасно сожительствовали годами, и полиция с проверкой не являлась. А все потому, что они соблюдали меры предосторожности.

Некоторые парочки, живущие в гражданском браке, к примеру, не вызывали на дом «Скорую помощь», ведь врачи могли попросить свидетельство о браке. Я знаю одну пару, где девушка с температурой под сорок и жуткой болью была вынуждена ехать в больницу на такси из-за боязни быть пойманной за сожительство.

Когда мои неженатые друзья меняли съемные квартиры, они всегда сообщали хозяевам, что они семейная пара. А один знакомый холостяк специально говорил при переезде, что пока он будет жить один, но скоро присоединится супруга. Таким образом, если к нему и переезжала когда-нибудь девушка, хозяин думал, что это его законная жена.

Соседям, коллегам по работе и всем знакомым, не внушающим доверия, раньше лучше было говорить, что девушка/парень, с которой(ым) вы живете, ваша жена или муж. На моих друзей доносов не было, но в старых районах Дубая, где нравы более традиционные, любой сосед мог сообщить в полицию, что вы живете с кем-то вне брака.

Полицейские с проверкой просто так не приходили. Для этого им нужно было основание: донос или нарушение парой какого-нибудь другого закона. К примеру, если соседи вызывали полицию из-за шума, стражи порядка, увидев сожительствующих мужчину и женщину, раньше могли поинтересоваться, состоят ли они в официальном браке. Нам бояться было нечего: перед дубайскими законами мы были чисты, то есть официально женаты. Впрочем, дома у нас никто наше семейное положение не проверял и в свидетельство о браке не заглядывал.

Однажды мы потеряли ключи на пляже и вызвали полицию, чтобы те разрешили взломать дверь. Приехав, полицейские лишь проверили документы на аренду квартиры, а нашим семейным статусом не поинтересовались.

Но в другой раз свидетельство о браке все же пригодилось. Эмре провожал меня в аэропорт. Мы поцеловались в обе щеки, попрощались и разошлись. Пока я регистрировалась, его задержали люди в штатском и полчаса допрашивали в офисе полиции. Там же по базе данных проверили документы и убедились, что он на самом деле женат на мне. Только тогда его отпустили с наставлением «больше так не делать».

До ноября 2020-го неженатые мужчина и женщина рисковали, даже оказавшись вместе в автомобиле поздним вечером на небольшой улице (трассы не в счет). Полицейские могли остановить машину и поинтересоваться, в каких отношениях состоят водитель и пассажир. Если они не муж с женой и не родственники, их могли отправить в участок. К счастью, вероятность, что «провинившихся» заключили бы под стражу, была мала. Наказание было предусмотрено в случаях с доказательством совершенного полового акта или его попытки (использованный презерватив, нижнее белье в неположенном ему месте). Самым неоспоримым подтверждением нарушения закона являлась, конечно, беременность.

Мои друзья – англичанин иракского происхождения Хаккан и мексиканка Кристи – жили вместе лет восемь: пару лет в Лондоне, остальные – в Дубае. Неожиданно Кристи забеременела (дело было лет за десять до пересмотра закона) и пришла на прием к гинекологу в частную клинику. Там ее спросили, состоит ли она в официальном браке. Кристи, не задумываясь, ответила, что замужем уже восемь лет. Документы у нее спрашивать не стали (в государственной больнице свидетельство о браке было обязательно).

Поскольку Кристи и Хаккан – граждане разных стран, для брака в Эмиратах обоим нужно было собрать массу документов, а времени на это не было. Поэтому мои друзья выбрали экспресс-вариант – регистрацию брака на Кипре. Для свадьбы там достаточно иметь действующие заграничные паспорта и находиться на территории острова хотя бы 48 часов. Во время свадебной церемонии срок беременности Кристи составлял два с половиной месяца. По приезде в Дубай они легализовали кипрское свидетельство о браке и спокойно ждали рождения ребенка, посещая ту же частную клинику.

Когда родилась дочь, за документами для ее регистрации приехал работник специальной компании по таким делам: его нанял Хаккан, чтобы не возиться самому. Сотрудник фирмы беспокоился, что со дня регистрации брака родителей девочки прошло только шесть с половиной месяцев, а не девять, но в официальных учреждениях Эмиратов подсчетом заниматься не стали.

Знакомые из России затянули с женитьбой до пяти месяцев беременности – столько времени занял сбор нужных документов. На медицинские осмотры они ходили в частную клинику и лишь после свадьбы отправились в государственный госпиталь, чтобы встать на учет и записаться на роды (в государственной больнице они обходятся значительно дешевле). У них, естественно, попросили свидетельство о браке, те соврали, что оставили его дома, да так и не принесли. Врачи забыли о документе. Но, когда пришло время регистрации ребенка, свидетельство о рождении в роддоме дать отказались и отправили молодых родителей на разговор с комиссией из двух человек. Минут пятнадцать им читали мораль, пока в конце концов не отпустили с миром и нужным документом.

Но в каждом эмирате свои законы. Газеты пестрят статьями о наказании за сожительство и беременность вне брака. К примеру, одна пара из Молдавии восемь месяцев находилась под следствием в Шардже и не могла получить свидетельство о рождении ребенка, потому что на момент регистрации брака девушка была на втором месяце беременности. Родители-индийцы были наказаны в Рас-эль-Хайме за свое «преступление» – ребенка, зачатого вне брака, – ударами плетьми. Мужчина сразу, а женщина после родов.

Как-то я прочитала в газете об аресте молодой англичанки и ее бойфренда в Абу-Даби. Полицейские пришли с проверкой рано утром по доносу соседей и нашли использованный презерватив. Обоих депортировали.

Аборты в Эмиратах запрещены, поэтому при необходимости девушки едут на родину. Моя знакомая бельгийка забеременела после случайного секса в ночном клубе. На двухмесячном сроке она выехала из страны делать аборт в Бельгии. Еще помню жуткий случай в Dubai Duty Free, когда в женском туалете для персонала обнаружили эмбрион – у одной из сотрудниц случился выкидыш. Менеджеры долго выясняли, кто был матерью, пока не нашли молоденькую китаянку, которой в тот день было плохо, и она отпросилась домой. Поскольку погибший ребенок был зачат вне брака, девушку уволили с работы и депортировали…

Чаще всего незамужние беременные посещали частные клиники, где не требуют свидетельство о браке, а когда наступало время родов, уезжали на родину. Вернуться с ребенком, у которого уже есть паспорт, было проще.

Гомосексуальные связи в Эмиратах официально запрещены и караются законом. Но это вовсе не означает, что в Дубае нет геев и лесбиянок. В однополых отношениях те же меры предосторожности: не пойман – не вор.

ПРИМЕЧАНИЕ

ПОДРОБНЕЕ О РОДАХ, ВЕДЕНИИ БЕРЕМЕННОСТИ И ЖИЗНИ В ЭМИРАТАХ С ДЕТЬМИ В ГЛАВЕ «ДЕТСКИЙ ВОПРОС».

Наташа. История преодоления (продолжение)

Наташе из Челябинска стало скучно на работе, куда ее устроил сирийско-швейцарский муж, и она решила тусоваться. Наташкин день начинался с вечеринки у бассейна, плавно перетекал в танцы в клубе и неизменно заканчивался афтепати у кого-нибудь на вилле. «Я могла не появляться дома по несколько дней. Сначала муж пребывал от происходящего в немом шоке, потом – в бешенстве… Той провинциальной Наташи уже не было, ее место заняла бесчувственная пофигистка, которой было плевать на все. Глядя в зеркало, я видела продажную девицу, зависимую от стареющего покровителя, утратившую достоинство и самоуважение, подпитывающуюся похотью толпы безликих поклонников». Это были клубные тусовщики, молодые кавказцы, высокопоставленные бизнесмены, русская братва, арабы. Новой Наташе нравились подарки и бесконечные свидания, ей льстило, что в ее честь снимали виллы и яхты, устраивали вечеринки с приглашенными диджеями.

Тогда Наташка и встретила Антона. Это не было любовью с первого взгляда. Увидев его, она просто отметила, что долговязый русский парень с безупречным английским (вокруг его руки обвилась какая-то девица) был очень обаятелен. Через пару недель они снова встретились на праздновании его дня рождения, куда подруга Антона почему-то не пришла. Оттуда Наталья уехала с ним вместе. Она просто сказала: «Как насчет легких, ни к чему не обязывающих отношений? Тяжелые мне ни к чему, я замужем». «А давай!» – сразу согласился он. Девушка Антона застукала их в каюте на яхте общих друзей. «На удивление, его это совсем не тронуло, а у меня ее истерика вызвала дурацкий смех… Спустя год я оказалась на ее месте. Я стала зависеть от Антона физически, впадала в панику, не видя его пару дней, но при этом из гордости продолжала игру в “отношения без обязательств” и не говорила ему о своих чувствах. Это полностью устраивало Антона – как выяснилось позже, он тоже был женат, хоть и фиктивно. В общем, мы друг друга стоили…»

Однажды на Наташкин день рождения Антон арендовал яхту, где ее и застукал в объятиях любовника законный супруг. Он разбил ее телефон, разорвал Наташины платья, запер изменницу дома и запретил общаться с подругами. «Согласна, вела я себя отвратительно, но позже выяснилось, что рыльце у него было в пуху похлеще моего». Муж Наташи коллекционировал порнографические фото с проститутками, многие из фотографий были сделаны им же совсем недавно. «Потом среди снимков я обнаружила и фото со мной. Оказалось, он снимал меня во сне после возвращения из клубов в невменяемом состоянии…» Наташка подала на развод.

Продолжение следует…

Пляски у костра

Как-то раз к нам в гости пришел коллега Эмре – египтянин Алаа. Ребята собирались выпить пиво и посмотреть футбольный матч, у меня по плану была встреча с подругой.

Неожиданно Алаа позвонили с приглашением на вечеринку.

– Хотите увидеть, как развлекаются локалы (от английского local – местный) в пустыне? – загадочно спросил он.

– Конечно, да!

Мне было безумно любопытно, пляшут ли арабы свой традиционный танец с палками, пьют ли алкогольные напитки и есть ли на их вечеринках девушки.

– Едем! Вот только фотоаппарат возьму, – я быстро забыла о подруге.

– Даже не думай! Никаких фотографий, и вообще молчи, что ты журналист.

Фотоаппарат пришлось оставить дома. Египтянин велел тепло одеться – в пустыне по ночам прохладно. Мы натянули джинсы, свитера и кожаные куртки и отправились смотреть, как веселятся местные…

Через час езды в сторону Умм-эль-Кайвайна среди песчаных барханов забрезжил огонек, который оказался лагерем. На подъезде к нему нас ждала выставка скромных итальянских автомобилей – Maserati, Lamborghini, Ferrari. Мы припарковали свою потрепанную служебную крошку и отправились на праздник.

На площадке разместились несколько открытых палаток с едой, вагончики с кроватями, туалетами и душевыми кабинами внутри и спутниковыми тарелками на крыше. В полумраке о чем-то беседовали мужчины в белых кандурах и кожаных куртках. Посреди лагеря горел гигантский костер, вокруг которого, словно на шабаш, собрались девушки-марокканки в коротких платьях.

Нас встретил услужливый индиец и проводил к столу. Несколько арабов бросили на меня быстрые взгляды. Алаа шепнул, что приставать ко мне никто не будет, все предупреждены, что с ним будет женатая пара. А я и не переживала: разве мог мой толстый свитер конкурировать с марокканской мини-юбкой? За ночь девушки сменили три наряда, так что нам всем было на что посмотреть. Время от времени арабы уводили кого-то из них в вагончики.

Как только мы сели за общий стол, к нам подбежал индиец с тарелками, полными манди – йеменского риса с мясом, популярного в странах Ближнего Востока. Помимо этого арабского «плова» стол был заставлен салатами и закусками (здесь были хумус, баба гануш[17] и даже некая пародия на оливье). Все ели руками, но нам все же принесли приборы. Заботливый индиец поинтересовался, что мы будем пить: на импровизированном баре стоял алкоголь со всего мира: начиная от чешского и бельгийского пива и заканчивая дорогим шампанским.

Пили практически все, включая арабов. Девушки к столу не подходили, им еду и выпивку носили прямо к костру. Я думала, что они такие скромные из-за холода, а оказалось – негоже девицам легкого поведения есть рядом с «приличными» людьми. Об этом мне рассказал Алаа.

Мы с Эмре были единственными, кто не говорил там по-арабски. Все вокруг о чем-то с жаром спорили, а мы ели и с любопытством разглядывали танцующих. Отплясывали лишь марокканки, арабы же покачивались в такт по соседству.

Через пару часов, когда все подобрели, локалы разговорились с нами на английском, утверждая, что красивей этой пустыни ничего на свете нет. Во время разговора мне удалось рассмотреть их получше: одним было около двадцати, другим под пятьдесят.

Когда рассвело, девчонки у костра «почернели». Из ярких обольстительниц они превратились в скромниц в длинных черных абайях и платках. Их развезли на джипах по домам водители. Наверное, соседи, спешащие девушкам навстречу по своим пятничным выходным делам, не могли и подумать, что ночью они развлекали арабов чувственными танцами в пустыне…

София. История Золушки, которая вышла замуж за другого принца

Болтушку-молдаванку Соню привели на вечеринку к нам в квартиру. Она была вылитая Анджелина Джоли – губы, взгляд, волосы. Уже через пару коктейлей Соня непринужденно рассказывала мне свою историю. После мы стали близкими друзьями, и ее рассказ всякий раз обрастал деталями…

На нашу party ее притащил друг Эмре – архитектор Эндер, положительный и скромный товарищ. «Это у них ненадолго», – подумала тогда я. Не похоже, чтобы эффектную и взбалмошную Соню всерьез заинтересовал наш грустный турецкий друг, от которого недавно ушла жена. Да и взять с него было нечего: невысокая, по дубайским меркам, зарплата, дешевая служебная машина, наклевывающаяся лысина…

Через пару недель мы встретились с Эндером и Софией в ресторане, и я поняла, что у них любовь. Соня сияла и оттого была еще сильнее похожа на Джоли, а Эндер после нескольких месяцев депрессии из-за развода наконец-то широко улыбался и посверкивал глазами. С тех пор прошло несколько лет, Соня и наш друг поженились, зарплата у Эндера выросла в разы, он сменил машину и сделал пересадку волос.

В Дубае Соня оказалась благодаря случайному знакомству и последующему роману с арабом. Именно этой историей София поделилась со мной, когда мы только познакомились. Она лучше других экспатов знала особенности местного характера. В Кишиневе ее, тогда еще 19-летнюю, увидел араб Ахмед, влюбившись с первого взгляда. Он действовал по-джентльменски и решил покорить не только Соню, но и ее маму. Вместе они побывали во всех самых шикарных ресторанах Кишинева, а потом Ахмед пригласил их вдвоем к себе в Дубай.

Это был 2001 год. Небоскребы стояли только на шоссе шейха Зайда, роскошная дубайская жизнь едва зарождалась, поэтому Соне больше понравился соседний эмират Фуджейра, с его диким пляжем и скалами. После, в течение четырех лет, Соня еще несколько раз приезжала в Дубай с мамой, пока Ахмед не попросил ее переехать к нему. Соня была уже немного влюблена, и Дубай с каждым годом нравился ей все больше.

Она, не раздумывая, согласилась, да и мама была не против доверить серьезному человеку свою дочь.

Ахмед открыл Софии фиктивную рабочую визу и привез в свою квартиру в Аль-Кусейс. Он познакомил Соню с друзьями – те часто собирались у них дома покурить шишу и поесть курицу с рисом бирьяни. София всем нравилась своим добрым нравом и гостеприимством. Для плохого настроения у нее просто не было повода – Ахмед ее боготворил…

Ахмед принадлежал к известной дубайской семье. Несколько десятков лет назад у его отца был небольшой корабль. Он продавал жемчужины из Персидского залива в Индию, а оттуда возил в Эмираты ткани. После торговец купил корабль побольше, а в 70-х, когда резко выросла цена на нефть, продал все и вложил деньги в бизнес. Сейчас семья Ахмеда владеет больницами, школами и несколькими крупными международными компаниями. После смерти отца бизнес возглавил старший брат Ахмеда, остальные пятеро детей унаследовали немаленькие доли. Ахмед вложил свою часть в недвижимость, акции и золото. Сейчас он живет на дивиденды и ренту. Высшее образование Ахмед получил в Америке, но работать ему в голову не приходило. Открывать свое дело, по его словам, – сплошной стресс, а вкалывать на кого-то и вовсе ни к чему.

Поскольку ни Соня, ни Ахмед не работали, большую часть времени они проводили дома с перерывами на шопинг и катание на квадроциклах по пустыне. Ахмед носил светскую одежду, а когда решал облачиться в арабскую кандуру, Соня надевала элегантную абайю с вышивкой и шейлу (черный платок на волосы). Все думали, что они обычная арабская семейная пара.

Года три София ходила на курсы английского и периодически путешествовала с Ахмедом в его любимые Иран и Таиланд. Правда, привыкшая к работе с 16 лет Соня безумно скучала. Ахмед устал от ее жалоб на безделье и устроил в компанию, торгующую кондиционерами, одним из хозяев которой был его близкий друг.

У девушки началась новая жизнь. Босс терпеливо обучал Софию деловому английскому и азам продаж, снабжал книгами по маркетингу. Соня зубрила. Через год работы она случайно узнала, что зарплату ей платит Ахмед. Начальник посоветовал не ругаться из-за этого с бойфрендом, пообещав от себя надбавку. Деньги у Софии водились всегда, ведь основные расходы брал на себя Ахмед. Соня стала помогать маме и копить на черный день.

Через несколько лет жизни в гражданском браке Соне захотелось ребенка и замуж. Ахмед неоднократно говорил ей, что свадьба им не светит, но заботу, любовь и покровительство он ей гарантирует. Арабы крайне редко берут иностранок в жены. Такой брак – вызов, революция, и семья этого не прощает. Поэтому Ахмед никогда не знакомил любимую с родными, а свое фамильное гнездо показал лишь однажды из машины с тонированными стеклами, чтобы Соню никто не заметил. О ней знали лишь пара братьев, остальные только догадывались о существовании загадочной девушки, ради которой Ахмед регулярно пропускает традиционные семейные пятничные ланчи.

София переживала, ругалась с Ахмедом и, как и следовало ожидать, начала открывать Дубай как место, где можно вести не только благочинную жизнь незамужней жены. Постепенно Соня поняла, что бойфренда своего уже не любит, а может, и вовсе не любила, путая это чувство с привязанностью и уважением. Но сказать ему об этом прямо не могла. Правде она предпочитала регулярные скандалы, которые инициировала сама. Ахмед не выносил истерик, поэтому после ссор уходил из дома на неделю или две. А София только этого и добивалась, чтобы наслаждаться одиночеством. Стоит отметить, что она ему не изменяла и даже не думала об этом.

Через восемь лет после знакомства они все-таки расстались. Серьезные отношения, несмотря на обилие ухажеров, у Сони никак не складывались, пока она не встретила Эндера. Сначала София ходила на свидания от скуки, а потом влюбилась по уши и окончательно порвала с прошлым, переехав из оставленной Ахмедом квартиры в студию нового парня.

Кроме бойфренда и места жительства Соня сменила еще и работу, став сертифицированным риелтором. А через пару лет она ушла в декрет. Недавно у них родился сын, в котором она с Эндером души не чает.

Ахмед до сих пор не женат и, по словам общих друзей, не собирается, тем более что в жены родители прочат ему двоюродных сестер. Говорят, он жалеет, что не пошел ради Софии против семьи. А Соня рада, что все сложилось именно таким образом, она счастлива.

Легкие деньги

Когда живешь в Дубае не первый год, привыкаешь и к пафосу местных вечеринок, и к эксклюзивным авто на клубных парковках, и к бесплатному шампанскому, и к шикарным яхтам, держащим курс на искусственные острова…

Однажды Анжела взяла меня с собой на вечеринку на яхте. Ее пригласил туда поработать художником по аквагриму приятель-диджей. Меня Анжелика представила как личного фотографа. Я и в самом деле взяла массивную камеру, чтобы сделать пару фото для портфолио Анжелы.

Мы прибыли к причалу у крупного отеля. Достаточно было сказать парню на моторной лодке, что мы приглашены на вечеринку Мухаммеда, и нас вместе с двумя барышнями на высоченных каблуках уже везут в открытое море. Как только мы добрались до роскошной яхты, наших спутниц попросили снять туфли, чтобы не повредить покрытие пола.

За огромным столом сидели молодые женщины на любой вкус: блондинки, брюнетки, крупные, миниатюрные, смуглые, светлые… Украинки, русские, белоруски, болгарки, сербки, бразильянки, марокканки, которых навербовали из стюардесс, продавцов, промоутеров и моделей. Стол был полон всего, чего могла пожелать душа. На верхней палубе играл диджей. Гостьям оставалось только веселиться.

Когда я начала фотографировать Анжелу в работе, меня попросили спрятать камеру и больше ею на яхте не пользоваться. Приехали эмиратские арабы. Среди девушек прошел слух, что это был родственник шейха с друзьями. Молодые мужчины собрались на нижней палубе, палестинец Мухаммед быстренько организовал им кальяны и арабскую музыку. Они ничего не пили и держались обособленно. Наверху же девчонки уже танцевали на столах и барной стойке, пили шампанское прямо из бутылок и ныряли в воду. Периодически некоторые исчезали на час, а потом как ни в чем не бывало продолжали веселиться. Анжела подтвердила мои догадки, вспомнив свое прошлое. Оказалось, что все, кроме нас и стюардесс, случайно оказавшихся на этой вечеринке, на яхте не просто отдыхали…

Арабы уехали после заката, сразу после них на очередную party умчались на лодке пьяные стюардессы. Стоило им исчезнуть за горизонтом, Мухаммед принялся подзывать оставшихся девушек, чтобы раздать деньги. Когда дошла очередь Анжелики, она, сияя и подмигивая, обернулась ко мне. Я думала, подруга так радуется своему гонорару, пока она не сунула мне в руку 300 долларов:

– Я сказала, что ты здесь фотографом работала, а твой труд не бесплатный.

– Но мне же не удалось сделать и пары кадров!

Было неловко брать эти деньги, но не отдавать же мне их было Мухаммеду! Анжелке он вручил такую же сумму. Сколько получили те, кто уединялся с арабами, мы спрашивать не стали, а поехали в очередной бар тратить свои гонорары.

Часть третья

Дубай изнуряющий

«Я не думаю, что здесь есть место любви. Здесь все считают, что деньги, как листья на деревьях, растут короткий сезон. Мы же конкурируем за них, пока их все кто-то не снимет или не закончится время сбора. Мы не любим этот город, но любим деньги, которые нагнетаются влажностью лета и падают с неба с зимним дождем».

Хани Накшабанди «Одна ночь в Дубае»

Есть два типа экспатов: одни бесповоротно влюбляются в Дубай, мечтают здесь жить и работать вечно, другие не понимают, как можно любить город без цветов и деревьев, не нуждающихся в орошении через подземные шланги, без парков с дикой травой и возможности ходить пешком. Эти «другие» не планируют оставаться в Дубае навсегда. Собрав определенную сумму на счету, они собираются вернуться на родину или обосноваться в месте, где можно передвигаться на велосипеде и прогуливаться по улицам.

Несмотря на то что Дубай покорил меня мгновенно, после одного лишь вечернего променада, первые пару лет в Эмиратах я относила себя ко второму типу. Пелена с глаз туриста, восхищающегося солнцем, морем и самыми-самыми моллами и отелями, спала через несколько месяцев после приезда. Я начала скучать по семье, любимой работе и старым друзьям. Это была депрессия экспата…

Мой Дубай менялся на глазах: из яркого и позитивного он превращался в душную, искусственную страну чудес, зазеркалье, где за красивой картинкой – пустота. Я начала видеть другой город – с неестественными парками и привозным песком на пляжах (песок из пустыни не подходит по своим качествам). Даже улыбки дубайцев вдруг показались мне ненастоящими. Я заметила, что консультанты в торговых центрах, маникюрши и массажистки в салонах за услужливыми масками скрывают свою усталость и зависть к богатым клиентам.

За яхтами, отелями и эксклюзивными машинами бывает сложно разглядеть душу города. Среди всего этого «самого лучшего в мире» великолепия человек становится незначительным. Может быть, из-за этого в 2011 году один «маленький человек», выходец из Азии, не оставивший предсмертной записки, сбросился с Бурдж-Халифа, самого высокого здания в мире?

Мерило успеха в Дубае – деньги, за ними сюда едут со всего мира. Этот город – сплошная вакханалия потребления. Если в Содоме и Гоморре[18] жители предавались физическому наслаждению, в Дубае многими владеет жажда наживы. Город дает ощущение безопасности и финансового благополучия. Получив желаемое, дубайцы стараются сохранить и приумножить свои богатства любым путем.

Экспаты приезжают сюда для быстрого заработка, но остаются на годы. Дубай, как зыбучие пески пустыни, засасывает и не отпускает. Он держит приезжих мертвой хваткой, обнажая их пороки. Ради повышения по службе многие готовы кляузничать и доносить, льстить многочисленным боссам и менеджерам. Нужда на родине, жажда денег и нежелание возвращаться иногда подталкивают к гнусным поступкам. Так, бывает, ведут себя и охранники в ночных клубах, и супервайзеры в супермаркетах, и менеджеры в банках.

Любовь и отношения большинство откладывают в Эмиратах на потом. Главное – деньги, которые нужно заработать здесь и сейчас. Иначе найдется кто-нибудь более амбициозный, который быстрее ухватит кусок пирога. Еще одна причина торопиться – отсутствие гарантий долгого проживания в этом городе. Наличие визы зависит от работы, а если работы нет – в Дубае вам не место. Тем, кому за 65, тоже придется уехать отсюда (по закону). Правда, есть вариант и для пенсионеров – купить недвижимость либо открыть собственную компанию. Многие резиденты родились здесь и выросли, но даже они обязаны соблюдать визовый режим.

Через полгода после приезда я поняла, что в Эмиратах два сезона: лето и невыносимо жаркое лето. Приезжая в отпуск домой, я улыбалась, глядя, как друзья покрываются испариной при 35 градусах. Мне было свежо! После Дубая, как ребенок, радуешься зеленой траве и любым деревьям, которые дома растут сами по себе. Улыбаешься во весь рот, когда под ногами на Новый год скрипит снег, хочешь обнять цветы на полях и зайти в обжигающие холодом горные реки на родине…

Дубай учит своих жителей восторгаться всеми проявлениями природы. Видели бы вы, как здесь радуются дождю, который идет всего дней десять в году. Клерки бросают работу, собираются у окон и смотрят, как крупные капли разбиваются о землю. Каждый думает о доме: о том, как в Москве, Лондоне, Ташкенте идет дождь, как люди спешат с работы домой, пряча голову под разноцветными зонтиками и сумками, прыгают через лужи. Каждый вспоминает близких, которые сейчас, наверное, ужинают или смотрят вечерние новости. И такая вселенская тоска находит… А домой пока нельзя, рано, до отпуска жить и жить. И ты ждешь перед этим окном, потом в лифте, спускаясь с 30-го этажа небоскреба, пробираясь на машине сквозь пробки в свой теперешний дом. В старый ты попадешь когда-нибудь потом, когда заработаешь еще немного денег.

Депрессия в Дубае – явление частое, особенно в первый год, пока сильна связь с прошлым. Я без конца сравнивала новых знакомых с друзьями на родине, тосковала за меркантильными, пустыми разговорами. Мне казалось, что сюда съехались неудачники-врачи, юристы, учителя и маркетологи, самые корыстные девицы и готовые за них платить дураки-мужчины.

Таким был мой Дубай, когда я отошла от первого восторженного впечатления. Я скучала по дому и была готова в любой момент отсюда уехать. Правда, у Эмре еще не закончился контракт, поэтому мне ничего не оставалось, как быть рядом.

Наташа. История преодоления (продолжение)

Итак, Наталья из Челябинска решила поставить точку в своем мезальянсе со стареющим швейцарцем сирийского происхождения и подала на развод. Расторжение брака в дубайском суде – в принципе, событие неоднозначное, а подающая на развод женщина, да еще и пришедшая в здание суда с непокрытой головой, – нонсенс.

«Ошалевший служащий на ресепшене сунул мне список документов, необходимых для начала бракоразводного процесса, порекомендовал в следующий раз явиться в платке и, испуганно озираясь, выставил вон», – рассказала мне Наташка. Расторгнуть брак оказалось делом долгим, потому что супруг Натальи согласия на развод не давал. Наташка переехала к Антону, а с мужем они встретились через месяц после подачи заявления, на первом слушании. У Натальи спросили, желает ли она что-нибудь получить от него после развода. По местным законам мужчина обязан содержать бывшую жену до конца жизни либо выплатить ей солидные отступные. «Думаю, вовсе не любовь ко мне была причиной его упорства. Сначала я хотела попросить денег, они бы мне не помешали. Но в таком случае мне пришлось бы ждать, пока муниципалитет оценит его имущество, и продолжать жить с ним. Оценка часто занимает целый год. Если же в этот период муж решил бы обратиться в полицию с заявлением: “Моя жена находится неизвестно где, предположительно, живет с другим мужчиной”, – я могла бы оказаться в тюрьме и подставить Антона». Сожительствовать с замужней в Эмиратах – серьезное преступление.

В итоге от компенсации Наташка отказалась. Но и после этого супруг не дал согласия на развод. «Он так хотел мне насолить, что к следующему слушанию выкрал мой фотоаппарат и подготовил на меня компромат. Часть снимков – мои фотографии с вечеринок – он напечатал. Но самые пикантные, где мы с Антоном целуемся, почему-то оставил на своем компьютере». За пару дней до слушания сгорел жесткий диск лэптопа Наташкиного мужа и восстановить информацию было невозможно. Эта случайность спасла ее от тюрьмы (измена законному супругу – преступление). «Я к этому не имею никакого отношения: к тому времени с мужем не жила, и ключей от квартиры у меня не было».

Просматривая фото Натальи с выпивкой в компании с мужчинами, судья лишь осуждающе на нее косился. Муж пытался убедить его в наличии фото с любовником, но наказания не последовало. В конце концов им выдали свидетельство о расторжении брака.

Сразу после развода экс-супруг закрыл Наташкину визу жены, надеясь выдворить ее из Дубая. Его план провалился – она быстро устроилась продавщицей в молл, где начальство занялось ее рабочей визой. Но экс сдаваться не собирался: узнав, где она работает, стал уговаривать хозяйку бутика уволить девушку и грозил серьезными последствиями. После ее отказа донес на Наташку в полицию, сообщив, что та трудится нелегально (начинать работу без готовой рабочей визы запрещено). Но и на этот раз удача была на ее стороне: за день до того, как полиция нагрянула с проверкой, хозяйка перевела Наталью в другой магазин.

В течение нескольких месяцев Наташкин экс писал ей гадости, но в конце концов успокоился и даже женился на 18-летней русской девочке… «А ко мне мои измены вернулись бумерангом: мы с Антоном расстались. Сейчас я не могу объяснить почему. Возможно, в его планы не входили отношения серьезнее “постельных”, а может быть, просто надоело смотреть на то, как я, строя из себя оторву, при нем перезванивалась с поклонниками и пропадала на несколько дней. Неудивительно, что, когда я призналась ему в любви, он только усмехнулся: “Сама-то себе веришь?” – и навсегда исчез из моей жизни».

Перепробовав все способы вернуть Антона, Наташка ушла в загул. «Я цинично поглощала виски литрами, существуя в параллельной реальности. Не желая ни с кем общаться, я стала мумией, отвергающей чувства. Тогда я решила во всем обвинить Дубай. Просто нужно было найти козла отпущения… Этот город держится на деньгах, сексе и показухе. Ими пропитано все: начиная от VIP-зон в ночных клубах и заканчивая магазинами в моллах. Доступность роскоши завораживает. Кажется, протяни руку – и она станет твоей. Ты тянешься, но не замечаешь, что в это время город «высасывает» из тебя душу. Понты в Дубае переплетены с животным инстинктом похоти и дикой тягой к богатству. Мужчины хотят лишь секса, женщинам нужны только деньги. Полами правят исключительно товарно-денежные отношения.

Дубай, как искусный любовник, сначала околдовывает и покоряет обещанием вечного счастья, а потом обнажает свои недостатки: скверный характер, алчность, эгоизм, капризность и жестокость. Но, когда ты это понимаешь, бежать уже поздно. Ты либо влюблен и жить без него не можешь, либо связан по рукам и ногам “совместно нажитым имуществом”. У меня был особый случай: я плыла по течению и не хотела ничего менять.

Я много думала о Дубае и пыталась оправдать его жестокость. У меня была теория, что, в силу молодости, город напоминает трудного подростка, который, проходя сложности переходного возраста, приносит некоторым его жителям столько боли. Была и другая идея: возможно, Дубай мстит за то, что каждый пытается только взять, заграбастать, отхватить кусок пожирнее, ничего не давая ему взамен».

Однажды Наташу с подругами пригласили на афтепати на виллу, хозяином которой был влиятельный бизнесмен и политик Ближнего Востока. Назовем его мистером А. «Мистер А. создал империю благодаря незаурядному уму и чутью, позволяющему быть на шаг впереди всех… На протяжении полугода он поддерживал во мне остатки здравого смысла. Но даже его авторитет не смог вернуть меня, неадекватную и безразличную ко всему, к нормальной жизни. Сейчас я вспоминаю его советы и жалею, что большая часть времени, проведенного вместе, была потрачена на постель и выяснение отношений…»

Потом Наталья познакомилась с очередным мужчиной в годах (на этот раз итальянцем), тот позвал ее замуж, и она готова была снова наступить на те же грабли… Предложение мистера А. уехать в Москву и занять там неплохую должность в филиале его компании не вызвало у Наташки энтузиазма. Однако выйти замуж за итальянца ей было не суждено – в двух европейских посольствах отказали в визе…

Продолжение следует…

СОВЕТ

Женщинам с детьми нужно быть осторожными при разводе с арабами из мусульманских стран. Родись у Наташи ребенок, он остался бы с отцом. По законам большинства арабоязычных государств, если в браке есть общие дети, в случае развода они живут с папой. С матерью дети могут остаться только с письменного разрешения отца. Женщины часто обращаются с такой проблемой в консульства своих стран, но, к сожалению, помочь им ничем не могут.

Работа № 2 и № 3

После неудачного опыта с шефом-расистом я устроилась в магазинчик сувениров и косметики на JBR. Все началось с того, что однажды на кассе я увидела симпатичную казашку и незамедлительно с ней познакомилась (это был период, когда я искала себе русскоязычных друзей). Оказалось, что мы землячки. Дружелюбная Акжан сразу же закрыла магазин и пригласила меня на чашку кофе в соседнее кафе. Мы проболтали весь вечер, делясь своими историями переезда в Дубай. Узнав о том, что я ищу работу, Акжан предложила мне должность продавца в своем магазине. Зарплата по дубайским меркам была невысокая – пять тысяч дирхамов (около 1300 долларов), но мне понравился график – шесть часов в день, – и я согласилась.

Привыкшая к бурной деятельности, работой я это не называла, а считала, что просто провожу время. Целыми днями я сидела на кассе и продавала сувениры, общаясь с покупателями. Их, несмотря на выгодное местоположение, было немного, поэтому частенько я коротала время за книжкой, а до или после смены загорала на пляже.

Пока я скучала, Наташка иногда забегала ко мне в магазин и соблазняла участием в промоакциях и ивентах. Она состояла в базах данных дубайских модельных агентств и периодически подрабатывала на промоушенах. Правда, ей редко удавалось совмещать их с постоянной работой в торговом центре, но, когда получалось, зарабатывала она значительно больше, чем в бутике. Мне тоже хотелось приличных денег, поэтому я отыскала свои самые удачные фотографии, сочинила резюме с богатым промоопытом в Казахстане и разослала портфолио по дубайским модельным агентствам.

Будучи студенткой, я пару раз ходила на кастинги различных промоакций в родном городе в надежде заработать. Но с ростом 161 сантиметр меня никуда не брали… В Дубае же, напротив, я оказалась вполне востребованной. Однажды я даже прошлась по подиуму, демонстрируя прическу на выставке парикмахерского искусства. Стандарты здешних модельных агентств отличаются от наших, потому что, во-первых, женщин в Эмиратах не так уж и много, а во-вторых, основная часть местного женского населения – миниатюрные азиатки. Конечно, на показы известных брендов в Дубае тоже приглашают высоких профессиональных моделей, но для промоакций высокий рост не требуется.

Через месяц после регистрации в агентствах мне выпал джекпот. Компания British American Tobacco проводила набор промоутеров для Duty Free международного аэропорта Дубая. Им требовались коммуникабельные девушки с приятной внешностью, хорошим знанием английского и визой от мужа. Я отправилась на кастинг – и меня выбрали. Команду утвержденных промоутеров сначала наняли на одну месячную промоакцию, но после ее окончания оставили в качестве постоянных промоутеров нескольких табачных и алкогольных брендов в аэропорту.

Так я отправилась навстречу большим деньгам и новому опыту. Нам провели презентацию сигарет, раздали необходимые материалы, униформу и распечатки с заготовками, чтобы уверенно обращаться к покупателям. Кроме того, строго-настрого внушили, что мы не промоутеры, а brand ambassadors – «послы бренда». Это чтобы мы работали с еще большим усердием.

Платить обещали 25 долларов за час. Рабочий день в Dubai Duty Free обычно длится восемь часов, местный персонал работает в три смены: две утренние с 7.00 до 15.00, две дневные с 15.00 до 23.00 и две ночные с 23.00 до 7.00. После следуют два выходных. У промоутеров рабочий день мог начаться в любое время и затянуться на полторы и даже две смены… Выходных не было вовсе! В отличие от других сотрудников Duty Free, наше расписание не менялось каждые два дня, и те, кто начинал работать ночью, за редким исключением, так и продолжал всю промоакцию. Благодаря знанию русского языка меня поставили в самую удобную утреннюю смену: именно в это время были рейсы в страны СНГ.

Я планировала просто перекантоваться в Dubai Duty Free месяц-два и уволиться, как только найду работу по профессии. Но не тут-то было. Оказалось, я уже заражена дубайским вирусом наживы…

ПРИМЕЧАНИЕ

ПОДРОБНЕЕ О ТОМ, КАК УСТРОИТЬСЯ ПРОМОУТЕРОМ И МОДЕЛЬЮ – В ПРИЛОЖЕНИИ.

Новый опыт

Добраться до рабочего места было непросто. Полчаса занимала дорога до аэропорта на машине, минут двадцать – поездка на автобусе до нужного терминала. Кроме того, нужно было дважды пройти полицейский пост и рентген-сканер, выстояв очередь из персонала Duty Free. Чаще всего я работала в терминале, откуда отправляются рейсы азербайджанских, российских, казахстанских, армянских, грузинских и украинских авиалиний.

Волнение мое в первый рабочий день не знало границ: мне предстояло делать то, чем я никогда раньше не занималась и чего боялась как огня – продавать. Не просто продавать за прилавком, как в сувенирной лавочке, а втюхивать…

Утро началось с того, что строгая индианка Мира – супервайзер табачной компании – провела с нами разъяснительную беседу о правилах Duty Free и нашем внешнем виде. Мы должны были быть при параде: с макияжем, уложенными в гладкий пучок волосами, отличной осанкой и не сходящей с лица улыбкой. Мельком взглянув на меня, Мира велела использовать побольше румян и не забывать красить губы. После брифинга мы отправились по рабочим местам. Промопосты находились в разных терминалах и магазинах, так что болтать друг с другом практически не было возможности, особенно когда Мира находилась в аэропорту.

Перед нами стояла задача – убедить покупателя, что купить нужно сигареты, которые мы рекламируем, а приманкой служили подарки. Все промоутеры должны были записывать продажи в специальный журнал, а Мира регулярно интересовалась этими цифрами, оказывая несомненное психологическое давление.

В первый же рабочий день моя коллега-ливанка решила уйти, поняв, что эта работа не похожа на обычные промоакции в торговых центрах, а супервайзеры Duty Free только и норовят прочесть нотацию. После нескольких часов на ногах и непрерывного разъяснения пассажирам чудесных свойств сигаретных фильтров я тоже задумалась о побеге. Но вот я решила посчитать, сколько заработаю за месяц, за неделю, за день, за минуту – и осталась.

Поначалу мне было тяжело перешагнуть через собственную гордость и принять новые обстоятельства, многочисленных начальников, строгие правила и жесткий график. После работы в редакции за клавиатурой и на фотостудиях, после вечеринок и презентаций, посещение которых тоже входило в круг обязанностей редактора глянца, продавать сигареты пассажирам аэропорта было все равно что наступить на горло собственной песне. Я пыталась сконцентрироваться на цели – деньгах. Иногда получалось. Меня хвалили супервайзеры, да и в агентстве я была на хорошем счету. Я продержалась месяц. Потом решила поработать второй, а после осталась и на третий.

От акции к акции графики менялись, работать приходилось по 8–12, а иногда и 14 часов и днем и ночью. Зато вознаграждение было соответствующим. За месяц мы зарабатывали от пяти до семи тысяч долларов – столько в Дубае получают квалифицированные инженеры. Очередная промоакция в моих планах должна была стать последней. Но другой работы у меня пока не было, как не было и времени на ее поиски. А потом подходила зарплата и становилась очень веским аргументом. Так продолжалось полтора года…

Рабочие будни

Через пару недель в Dubai Duty Free я разработала собственную тактику продаж. Я делала вид, что я не промоутер, а обычный консультант в сигаретном отделе, и предлагала помощь покупателям. Я прикидывала: купит ли человек сигареты другого бренда вместо того, в котором был заинтересован изначально. Оценивала я это… по национальности.

Русскоязычных я всегда старалась переубедить, впрочем, как и индийцев, китайцев, филиппинцев, арабов и некоторых европейцев. Англичан, которые целенаправленно приходили за Marlboro Lights или Benson&Hedges, оставляла в покое. Остальным я, как бы между прочим, говорила, что в отделе проходит промоушен новых сигарет и в случае покупки пары блоков покупатель получит подарок. Сюрпризы на каждой промоакции были свои: билет моментальной лотереи и шанс выиграть новый iPod, зажигалки с гравировкой, диски с лаундж-музыкой, штопоры и дозаторы для вина, ручки, возможность выиграть путешествие в любую страну мира… Многие попадались на мою удочку и покупали сигареты, которые я рекламировала. Особенно хорошо «клевали» русскоязычные.

Казалось бы, рутина, но ни один мой рабочий день в аэропорту не был похож на предыдущий. Коллеги менялись каждые восемь часов, пассажиры – каждую минуту. Когда совсем не было рейсов (к примеру, во время извержения вулкана в Исландии), я общалась с другими промоутерами, бегая на их промопосты – это оказалось возможным, когда нас никто не проверял. Но чаще всего болтала с кассирами и консультантами, стоявшими неподалеку от моего рабочего места. Они рассказывали мне о своей жизни, новинках косметики, моды и популярных парфюмах. В то время я была в тренде, несмотря на то, что, кроме аэропорта, никуда не ездила и с «внешним миром», кроме бойфренда, практически не контактировала. Парфюмами и кремами я пользовалась бесплатно, проходя мимо тестеров разных марок.

Несмотря на то что каждый мой час, минута и секунда оплачивались, меня не покидало ощущение, что время проходит впустую. Поэтому я пыталась учить новые английские слова, писала заметки прямо на рабочем месте на листке бумаги или в туалете в свой дневник на Livejournal.com. Туалетная кабинка – одно из немногих мест, где можно было пользоваться телефоном. Именно отсюда друзья и родственники получали от меня новости, совсем как в книге «На Западном фронте без перемен» Ремарка, где немецкие солдаты справляли нужду в поле час напролет. Большую часть времени они играли в карты и обменивались новостями. Это так и называлось – «вести с полей». А еще я выучила арабские цифры от нуля до десяти и могла воспроизвести регулярные объявления типа: «Не оставляйте багаж без присмотра» или «Выход на посадку закрывается за пятнадцать минут до взлета» с той же интонацией, что и девушка-диктор. Надо же было как-то развлекаться!

В часы пик я пыталась понять людей со всего мира, различая акценты и разгадывая жесты, когда ни по-английски, ни по-русски пассажиры не говорили. Они не знали, что я не работник аэропорта, а просто промоутер, и часто просили меня о помощи. Помогать было приятно, это отвлекало от скучной промоработы. Однажды, к примеру, пассажир из Армении забыл сумку на регистрации, пришлось бежать с ним через весь терминал в поисках багажа, объясняя полицейским и охране ситуацию. Он потом сердечно благодарил, звал в гости в Ереван, пообещав застолье и обзор достопримечательностей. А с одной гречанкой я провозилась два часа в поисках ее паспорта и билета. Она утверждала, что забыла их в табачном отделе, а после нашла пропавшие документы в сумке своего бойфренда.

Правда, не всегда мое дружелюбие служило на благо пассажирам. Как-то я разговорилась с молодым моряком из Украины. Парень так заболтался, что опоздал на самолет. В итоге ему пришлось ночевать в терминале, чтобы попасть на рейс на следующий день. Другой пассажир из Грузии и вовсе вынужден был жить в аэропорту целую неделю, почти как в фильме «Терминал»[19], на этот раз не из-за меня, а из-за отсутствия эмиратской визы и денег на билет. Пока его не депортировали, мы всем штатом подкармливали бедолагу домашними бутербродами.

Большинство пассажиров интересовались, откуда я. В день вопрос «Where are you from?» я слышала, наверное, раз по пятьдесят! Какое только гражданство мне не приписывали: называли и австралийкой, и филиппинкой, и китаянкой, и даже англичанкой. А на бейдже и вовсе написали Qweergasthan, хотя я несколько раз объясняла менеджерам, что страны Куиргастан нет ни на одной карте, а я вообще-то из Казахстана.

За время работы у меня сформировался список дурацких вопросов, которые мне задавали:

– Вы здесь РАБОТАЕТЕ?

Предполагаемый ответ: «А что, по-вашему, бейдж с логотипом Dubai Duty Free делает на лацкане моего пиджака?»

– Вы ЗДЕСЬ работаете?

Предполагаемый ответ: «Нет, там!» Здесь я просто так стою.

– Вы филиппинка?

– Похожа?

– Нет…

Правила

Их в Duty Free было много. К примеру, запрещалось болтать с коллегами на рабочем месте и принимать что-либо от покупателей. Однажды казахская бабушка пыталась всучить мне 100 дирхамов за то, что ее внучка выиграла iPod, купив сигареты для папы. Я с трудом убедила бабушку, что подарок не от меня лично, а от компании. Многие пассажиры обращались ко мне с просьбой перевести им с английского на русский и наоборот, а после покупали в благодарность шоколад и шампанское. Но, к моему сожалению, все это им приходилось увозить с собой.

Нам запрещали сидеть и некрасиво (!) стоять. Это было зверское правило. Нас так застращали на тренинге, что весь первый месяц я ни разу не присела во время работы, не считая двух перерывов: на обед и чай. Но с каждым новым промоушеном я позволяла себе все больше вольностей: отдыхала на коробках на складе, отыскав место без видеокамер, сидела в сигарной комнате под предлогом записи продаж в журнал, ходила в туалет, просто чтобы отдохнуть на крышке унитаза. Перерыв на чай длился десять-пятнадцать минут, а на обед – час. Нельзя было устраивать перерывы одновременно с другими промоутерами, но периодически нам это удавалось. И тогда мы могли вдоволь посплетничать.

Соблюдать эти правила было трудно, но возможно. Тяжелее было не реагировать на высокомерие и придирки супервайзеров Dubai Duty Free. У большинства из них не было даже высшего образования, но за годы службы им удалось подняться на ступеньку вверх, и это давало им серьезный повод гордиться собой. Тот факт, что наши зарплаты были значительно выше жалованья сотрудников Duty Free, тоже подливал масла в огонь. Их заработная плата начиналась от 600 долларов, и только работники со стажем 25 лет могли получать до четырех тысяч долларов. Мы старались не раскрывать правду о наших доходах, но слух, что мы гребем «миллионы» лопатой, все же ходил.

Гульназ. Совсем не меркантильная история

В Дубай узбечка Гульназ приехала лет семь назад на работу кассиром в Dubai Duty Free через ташкентское кадровое агентство, которое набирало персонал в Эмираты. Гульназ, учитель английского языка со степенью магистра, легко прошла все уровни отбора. Год она сидела на кассе, работая в бешеном ритме в три смены, путая день с ночью. После девушка подала документы на должность старшего продавца в известной электронной компании, представленной в Duty Free, и ее снова выбрали. С тех пор она работала только по утрам.

В это же время в Дубае объявился влюбленный в нее парень из Ташкента, которому она когда-то давала частные уроки английского. Юсуф был младше Гульназ на семь лет. Бросив небольшой семейный бизнес, он отправился в ОАЭ работать спасателем в дубайском аквапарке. Уровень английского языка у него был очень низкий (видимо, мало уроков дала ему Гульназ), высшее образование отсутствовало, зато у Юсуфа было отменное здоровье и презентабельный внешний вид, особенно в купальных шортах… Он сделал предложение, Гульназ согласилась, и они поженились. Зарплата у Юсуфа, по местным меркам, была маленькая – две тысячи дирхамов (550 долларов), а работать приходилось часами под палящим солнцем летом и прохладной зимой, когда в бассейны лезут только русские и североевропейские туристы.

Впрочем, на здоровье Юсуфа график не отражался – 22 года и отличная физическая форма давали о себе знать. Зато коллеги – соотечественницы Юсуфа – рыдали, стоя по пояс в холодной воде зимой. Уволиться никто не мог: по контракту нужно было отработать два года или выплатить работодателю большой штраф. Вот они и тряслись от холода, проливая слезы о своем еще не родившемся потомстве… Но Юсуфу ни дождь, ни жара не были помехой: загорелый, с белозубой улыбкой, он каждый день стоял на своем посту.

Гульназ зарабатывала в два с половиной раза больше мужа, поэтому большую часть семейных расходов брала на себя. Они снимали крохотную студию в Дейре с простынями вместо штор и минимумом мебели. Вдвоем они умудрялись жить в Дубае на 300 долларов в месяц и таким образом копить на курсы вождения для Юсуфа. С водительскими правами у него было больше шансов найти хорошую работу. Несмотря на девятилетний опыт вождения на родине, Юсуф сдавал на права семь раз. После каждого провала Гульназ скрепя сердце отдавала ему последние крохи, которые оставались на питание. Им пришлось открыть две кредитные карточки, о чем Гульназ впоследствии очень пожалела. Пеня росла с каждым днем, а зарплаты едва хватало, чтобы хотя бы частично покрывать проценты. А потом Гульназ забеременела… До седьмого месяца она работала в Duty Free, а после, устроив мужа туда же кассиром, уехала рожать сына в Ташкент.

Юсуф пять месяцев высылал ей деньги, но в конце концов сорвался, уволился с работы и приехал к жене в Ташкент. Сказал, что не смог выдержать бешеный график с тремя сменами, да еще без любимой и новорожденного наследника.

Через год после родов сильная женщина Гульназ оставила ребенка родителям и вернулась в Dubai Duty Free, правда, уже не на должность старшего продавца, а кассирскую, с тремя ненавистными рабочими сменами. Муж подтянулся за ней.

Через пару месяцев его взяли продавцом в молл. Еще год они раздавали долги по новым кредитным картам, копили деньги и, наконец, переехали в двухкомнатную квартиру в Шардже, куда можно было спокойно перевозить и двухлетнего сына из Узбекистана.

Сейчас Гульназ нашла неплохую работу в торговом центре, они с мужем купили старенькую машину, сын ходит в местный детский сад, на окнах висят симпатичные шторы, а на депозите копятся деньги на квартиру в Ташкенте…

Промоколлеги

Нас, промоутеров, было одиннадцать: четыре индианки, украинка, румынка, иранка, итальянка-марокканка, китаянка, шриланкийка и я. За долгие месяцы совместной работы, за скучные часы ожидания рейсов мы узнали практически все о личной жизни каждой из нас.

Румынка Амелия была единственной блондинкой в нашей компании. Худенькая, как подросток, она весила 43 килограмма. Амелию всегда выбирали на кастингах из-за белокожего личика и цвета волос (и то и другое в Дубае в цене), а она соглашалась. Правда, жаловалась потом на проблемы со здоровьем, но жадность чаще всего брала верх. Амелия все про всех знала и всеми интересовалась. О своей личной жизни она тоже болтала без умолку, поэтому я называла ее честной сплетницей: и о других расскажет, и о себе не забудет.

Амелия была замужем за ливанцем, который был старше ее лет на 15. Она мечтала о детях, но выносить ребенка у нее не получалось. «Мне бы лечиться и отдыхать, а я тут работаю», – жаловалась она. К слову, ее муж получал вполне приличную зарплату, так что она могла позволить себе уйти в декрет. «Уволься!» – предлагала я. Амелия вздыхала и соглашалась: «Еще пару месяцев – и брошу!» Так она, наверное, говорит до сих пор.

Джая, Димпл, Падма и Анкита – индианки. Все, кроме Анкиты, были замужем, растили детей, и каждая была готова работать круглые сутки ради предложенных денег. Всем, за исключением Анкиты, было около 30. Ей на момент нашего знакомства исполнилось 47. Жила Анкита с больным отцом и, как Ася Клячина[20], любила, да так и не вышла замуж. Сплетница Димпл рассказала мне, что все дело в ее… руках. А именно, в тонких полосках на ребре правой ладони Анкиты, проходящих под ее мизинцем до линии сердца. Оказывается, эти полоски указывают на количество твоих мужей или важных для тебя мужчин. У Анкиты их было две: одна лет в 20 и вторая – в 35 (возраст высчитывается по расстоянию полосок от основания мизинца). Если женщина не выходит замуж в это время, предполагаемый муж навсегда уходит из ее жизни. Анкита пропустила все возможности. Вот такая хиромантия.

Шриланкийке Розе тоже было под 50, и, как и Анкита, она дружила с Мирой. Поэтому их всегда брали на промоушены British American Tobacco, несмотря на совсем не промоутерский возраст. У Розы было множество родственников в Шри-Ланке. Периодически кто-то из ее семейства женился на родине, Роза проводила опросы, какое сари ей сшить для себя и дочери и громко сокрушалась, сколько денег ей необходимо заработать на подарки.

Китаянка Мэй славилась рекордами продаж – благодаря знанию языка. Стоило ей уговорить какого-нибудь китайца купить у нее пару блоков сигарет, через пять минут он приводил десятерых друзей, и каждый брал то же самое. Мэй была любимым промоутером в агентстве: побить ее рекорды было невозможно.

Малика – итальянка-марокканка, дочь от смешанного брака. До 17 лет она жила в Италии, а после переехала в Дубай. Об Апеннинском полуострове она даже вспоминать не хочет, говорит, что жизнь здесь – рай после европейских тягот. Кроме нее в семье еще пятеро детей, и, чтобы всех прокормить, отец-марокканец вынужден был убиваться на трех работах. В Дубае Малика сама зарабатывала на учебу в университете и карманные расходы, периодически помогала родителям.

Украинка Лиля, в отличие от других девушек, которые работали промоутерами больше пяти лет, была таким же новичком, как и я. Лиля с 20 лет была замужем за ливанцем.

Сейчас они живут в Америке и растят двоих детей.

Наргес – иранка. Она все время что-то записывала и бухтела себе под нос какую-то тарабарщину. Оказалось, Наргес готовилась к экзамену по фламандскому языку. Ей сделал предложение иранец, живущий в Голландии, и, чтобы получить вид на жительство, моей коллеге нужно было пройти тест. Удивительно, но, занимаясь урывками прямо на рабочем месте в Duty Free, она смогла это сделать. Наргес уже несколько лет счастлива в браке и живет в небольшом городке в центре Нидерландов.

Любовь по-индийски

Моя коллега-индианка Димпл была страшной болтушкой. Кстати, имя ее переводится с английского как «ямочка на щеке». Ямочки у нее действительно были, но славилась Димпл не ими, а удивительными рассказами о своей и чужой жизни. Когда Димпл рассказывала очередную историю, у нее вспыхивали щеки, большие глаза ярко блестели, слюноотделение усиливалось…

По ночам, за исключением часов пик в одиннадцать-двенадцать ночи и в пять-шесть утра, в аэропорту стояла тишина, терминалы пустовали. Поэтому в ночные смены персонал Duty Free работал вполсилы: кассиры, консультанты и супервайзеры сонно переговаривались, часто уходили на перерывы и особого внимания на нас не обращали. Промоутеры с ночным графиком работы иногда позволяли себе сидеть в ресторанной зоне аэропорта вместо того, чтобы одиноко стоять на рабочих местах. В одну из таких ночей Димпл рассказала мне историю своей подруги.

Жила-была в Бомбее умная и симпатичная Дикша. Была у нее хорошая работа, пост руководителя отдела, отличная по бомбейским меркам зарплата, машина и собственная квартира, да только не было у Дикши мужа. Родители переживали, дочке было уже слегка за тридцать. В итоге они нашли ей в женихи индийца из хорошей семьи и подходящей касты. Правда, работал парень в Эмиратах, поэтому семья Дикши поехала в Дубай посмотреть на кандидата. Жених жил в Дейре в двухкомнатной, неплохо обставленной квартирке и производил впечатление приличного человека. Родители молодых, как положено в Индии, договорились и сыграли в Бомбее свадьбу.

На следующий после церемонии день Дикша с новоявленным мужем приглашали гостей. Родители супруга пришли в ее квартиру со списком вещей, которые они требовали перевезти от Дикши в их дом. Оказалось, им были нужны холодильник, телевизор, диван, ночной столик и еще много чего. Посмотрела Дикша на этот список и, наплевав на индийские нормы приличия, тихо сказала: «Вон отсюда». И добавила:

«Ваш сын женился на мне, а не на моем телевизоре. Еще раз придете с подобными списками, подам на развод». Голос у Дикши был убедительный, и родители поспешили ретироваться.

Димпл упомянула, что расторжение брака в Индии – явление редкое, особенно когда инициатором бракоразводного процесса является женщина. Во-первых, это тяжело юридически (если муж, к примеру, разводиться не желает), во-вторых, общественного порицания не избежать. Индийское общество осудит женщину: мол, не сумела сохранить семью, даже собственный муж ее бросил. А о том, что супруг, возможно, негодяй и моральный урод, об этом никто даже предположить не посмеет. Если у пары были дети, в них после развода будут тыкать пальцами в школе и на улице, дразня за спиной «сыном/дочерью шлюхи»…

Еще будучи в Индии, Дикша начала поиски работы в Дубае. Ей повезло, крупная индийская компания предложила солидную должность в Эмиратах с зарплатой в шесть тысяч долларов. Довольная, она собрала чемоданы и переехала к мужу в Дейру. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила пустую квартиру с матрасом посреди комнаты. Муж сознался, что во время их первой встречи брал мебель взаймы, чтобы не ударить в грязь лицом перед невестой и ее родителями, а на самом деле у него ничего нет. Дикша купила мебель на накопленные в Бомбее деньги и вышла на работу.

Через месяц муж начал назойливо интересоваться, перечислили ли Дикше зарплату. Когда та ответила положительно, он потребовал отдать ему деньги. Сказал, что финансами в семье будет распоряжаться он. Дикша отказалась. Муж разбушевался и достал задрипанный блокнотик: «Смотри, дорогая, у меня все записано! Не хочешь давать всю зарплату, оплачивай половину наших расходов: за продукты, аренду квартиры и бензин, потому что я вожу тебя на работу. За эти полтора месяца ты должна мне столько-то». Дикша была в принципе не против вкладывать кровные в семейный бюджет, но мужнина тирада не очень отвечала ее представлениям о браке и семье, особенно часть про «долг». «Хорошо. А когда я забеременею и какое-то время не смогу работать, ты тоже будешь брать с меня деньги?» – спросила Дикша. На это муж ответил фразой, которая убила их брак: «Я же не изверг, потом отдашь!»

Дикша собрала вещи, переехала в Бомбей и подала на развод. Она вернулась на старую работу и продолжает жить – не тужить в своей холостяцкой квартире. По словам Димпл, коллеги периодически шушукаются за ее спиной, но Дикша предпочитает тихие вечера у себя дома дележке денег с мужем в Дубае.

Это веснушки, или Идеал красоты по-дубайски

Я не рыжая. Но конопатая. Веснушки появились у меня в третьем классе, причем только на лице. Я особенно не переживала по их поводу. Разве что совсем чуть-чуть лет в 13. Даже пыталась от них избавиться с помощью лимонного сока, простокваши или огуречного крема. Но мне это быстро надоело, и я решила оставить их в покое. Кроме того, моим ухажерам конопушки нравились. О комплексах я напрочь забыла, пока не начала работать в Dubai Duty Free…

На родине зимой мои веснушки были бледными и незаметными, а весной распускались на лице, как первоцветы. Под палящим эмиратским солнцем они «цвели» круглогодично, даже если я носила кепку и не ходила на пляж. Во время долгой работы в закрытом аэропорту веснушки немного потускнели, но однажды мне выпала возможность позагорать у моря. На следующий день я узнала о себе много нового от южноазиатских и африканских коллег…

Филиппинка Одри заявила:

– Ты, конечно, красивая, но твои веснушки…

– А что с ними не так?

– Ты только не обижайся, – продолжала она, – просто мне кажется, Бог, сделав тебя симпатичной, решил добавить какую-нибудь гадость, чтобы ты не зазнавалась. Смотри, у меня тоже есть такая гадость, – Одри показала на большое пигментное пятно на правой скуле.

Китаянка Софи принялась советовать:

– Моя подружка – у нее тоже веснушки – накопила денег и пошла на лазерную операцию.

– Думаешь, надо?

– В Китае это считается некрасивым. Смотри, у меня тоже они есть! – воскликнула Софи, указав на пару мелких конопушек на своем крошечном носу. – Я жутко переживаю.

– Кхм…

Кенийка Лейла обеспокоилась:

– Что с тобой? Аллергия?

– В смысле?

– На солнце!

– (О боже, опять…) Это веснушки! Знаешь, у некоторых людей они есть: у европейцев, австралийцев, американцев, например…

– Лучше не говори мне про этих.

Эх, Лейла, где твоя политкорректность?..

Тон бангладешца Рахмана был безапелляционным:

– Давно хотел тебя спросить, пятна на твоем лице – это временно?

– Это веснушки. И это нормально! – не на шутку разозлилась я.

– Ладно-ладно, я просто спросил. Я думал, они только у детей появляются и потом проходят…

Во время перерыва я скрупулезно рассмотрела веснушки в зеркале и даже нашла в интернете клинику, где проводят лазерные операции по их осветлению. Для интереса послала запрос о цене вопроса. Ответное письмо начиналось так: «Да, мы лечим веснушки». Их лечат! Неужели я болею? И я не стала ничего отвечать этой клинике…

Самые продаваемые кремы на Ближнем Востоке и в Азии – отбеливающие. Индийцы, пакистанцы, арабы, шриланкийцы и прочие смуглые жители планеты мажутся ими регулярно. Понятие о красоте у этих народов связано с цветом кожи: чем белее, тем красивее. А любые «пятнышки» воспринимаются как уродство.

Домой я пришла расстроенная и печальная. Эмре, к моему облегчению, рассмеялся и заявил, что если я посмею избавиться от веснушек, то он меня бросит. Так я и осталась при своем, точнее, при своих веснушках.

Димпл

Болтушка Димпл была красавицей. Красивой ее делали и ямочки на щечках, и миндалевидные зеленые глаза, и яркие брови, и пышные волосы, и белая кожа. Последним фактом Димпл страшно гордилась и рассказывала, как в детстве, чтобы сохранить бледность кожи, не выходила на улицу без зонта и наносила на лицо отбеливающие маски из огурцов, тыквы или меда и риса по старинным индийским рецептам. Димпл была гордостью семьи, родители радовались карме – белокожему ребенку – и воспитывали дочь как принцессу.

Мужа родители выбрали Димпл сами. Индианки в Дубае, узнав о замужестве друг друга, всегда спрашивают: «Это брак по сговору или по любви?» Когда Димпл задала мне этот вопрос, я рассмеялась, подумав, что она намекает на расчет в моем замужестве (мои коллеги-промоутеры не знали, что мой официальный муж на самом деле пока мой бойфренд). Оказалось, она хотела спросить, выбрали ли мне мужа родители. Я живо представила, как мать с отцом приводят домой «парня из приличной семьи» и я живу с ним потом всю жизнь… Димпл вышла замуж за «хорошего человека», которого сосватали ей родители, и моментально перестала быть принцессой.

Когда мы с ней познакомились, 32-летняя Димпл была в браке лет десять. В Дубай они переехали сразу после свадьбы. Муж продавал здесь технику из Южной Кореи, а Димпл подрабатывала хостес и промоутером. Десять лет назад на промоакциях платили мало, работали девушки, как правило, в небольших супермаркетах и на заправочных станциях, предлагая покупателям попробовать новый кофе или сыр. Изредка они рекламировали новинки автопрома в автомобильных салонах. Постепенно с экономическим ростом города потребность в промоутерах и хостес выросла, и заработная плата значительно увеличилась. Если лет десять назад за час платили всего два-три доллара, теперь промоутеры получали от 15 до 40, а хостес – от 30 до 300. Так что последние несколько лет Димпл хорошо зарабатывала и должна была накопить приличную сумму. Но у нее не было ни депозита в банке, ни завидного гардероба. Все деньги она отдавала мужу.

«Когда мы идем с ним в торговый центр и я выбираю себе туфли, он только и повторяет: “дорого”, “давай найдем дешевле”. И я выхожу из бутика с самыми дешевыми туфлями под мышкой… У меня даже лэптопа нет. Если я потрачу зарплату по своему усмотрению или скрою от мужа доходы – скандал обеспечен», – жаловалась она мне. Куда уходили ее деньги? Муж регулярно отправлял крупные суммы своим родителям. В Индии так положено: сын обязан кормить стареющих мать и отца. Его мать обвешалась золотыми браслетами, хвастаясь «заслугами сына» перед родственниками, а Димпл часами стояла на промопосту в мечтах о переносном компьютере.

Пару раз Димпл приходила на работу с опухшим глазом и говорила, что виновато масло, брызнувшее при жарке яичницы. Я почему-то не придавала этому значения, не приглядывалась к замазанному тональным кремом веку и даже верила Димпл, пока в одну из ночей она не рассказала мне, что синяки ей наставляет муж. В первый раз он решил, что Димпл обманывает его и вместо работы по ночам ходит к любовнику. Наказал, значит, жену, чтобы неповадно было. Во второй раз он разозлился, что слишком долго ждал Димпл на парковке у аэропорта – та опоздала из-за сменщицы. Сам же он периодически наведывался к проституткам (которых в Дубае множество), рассказывал об этом жене, упрекая, что из-за ее работы ему приходится искать секс на стороне.

Хотела ли Димпл развестись? Она призналась, что давно мечтает об этом, но никогда на этот шаг не решится из-за общественного порицания. «Зато он мне стирает! И готовит еду, когда я работаю», – улыбаясь, хвасталась моя коллега. Детей у Димпл пока нет. Она была беременна несколько лет назад, но на сроке шесть месяцев врачи обнаружили у ребенка наследственную болезнь – талассемию. Такие люди нуждаются в переливании крови с разной периодичностью на протяжении всей жизни. Димпл вызвали искусственные роды. «Врачи настояли. Условия для постоянных переливаний крови тогда были только в США. Зато сейчас эти клиники есть повсюду». Я раньше не слышала об этом заболевании, оказывается, им преимущественно страдают жители Южной Азии и Западной Африки. С каждой новой попыткой забеременеть у Димпл и ее мужа может появиться малыш с талассемией с вероятностью в 25 процентов. И 50 на 50, что ребенок будет носителем гена этой болезни, как Димпл и ее муж. Если бы носителем был только один из них, ребенок был бы здоров. Обычно индийские родители жениха и невесты настаивают на анализах крови перед браком и только потом дают согласие на свадьбу. Но этого не случилось.

Димпл до сих пор трудится на промоушенах. Наверняка ее муж продолжает стирать ее вещи и готовить обеды, и, очень надеюсь, она больше не приходит на работу со следами от «брызг горячего масла».

Пассажиры

До ковида международный аэропорт Дубая был одним из самых загруженных в мире, национальные авиалинии Emirates Airlines летали примерно в 80 стран. Кроме того, более 100 международных авиаперевозчиков имели в списке своих направлений эмират Дубай. Поэтому каждую секунду перед моими глазами мелькали пассажиры со всего мира: утонченные японки и любопытные китайцы, холеные французы и холодные англичане, дружелюбные бирманцы и приветливые австралийцы. Желтые, белые, черные, красные от арабского загара пассажиры удивляли меня каждый день.

Наблюдая со своего промопоста, я выяснила, что мужчины-арабы учтивы, англичанки не переживают насчет своего внешнего вида, путешествуя в пижамных штанах и уггах, китайцы из-за незнания английского напоминают здешнему персоналу инопланетян, а казахов путают с корейцами и японцами.

Я обнаружила, что самые дружелюбные из всех англоязычных пассажиров – американцы: они частенько останавливались у моего рабочего места и подолгу болтали со мной о жизни, семье и планах на будущее. Однажды, к примеру, один американец в пять утра после моего вопроса «Вам помочь?» замер на несколько секунд, уставился на меня, а потом произнес: «О боже! Вы-то, красавица, да еще и в платье, что тут делаете в пять утра?» Промоформа у нас в то утро действительно была элегантная: черное облегающее платье, а на шее – фальшивое жемчужное ожерелье. Зрелище, бесспорно, необычное: накрашенная и разодетая барышня предлагает помощь в отделе сигарет перед рассветом. Я ответила изумленному пассажиру, что каждому свое. В пять утра я, к примеру, уже час как работаю… Он посочувствовал, мы поболтали, и мужчина поспешил на рейс.

Англичане бывают разные. Меня всегда умиляли изящные английские старички и старушки в шляпках. Они подходили ко мне и предельно вежливо спрашивали: «Не могли бы вы, молодая леди, помочь нам найти сигареты Benson&Hedges?» А когда их просьба была удовлетворена, широко улыбались и сердечно благодарили. Говорили пожилые англичане медленно, с толком и расстановкой, напоминая голоса со старых кассет на уроках английского языка в лингафонном кабинете моей школы.

Но были и другие британцы: шумные, неухоженные, задающие неумные вопросы на обрывистом, гавкающем английском. Из вопросов следовало, что Великобритания – центр Вселенной. Они спрашивали, например: «Сколько это стоит в английских фунтах?» Цены были указаны в дирхамах, долларах и евро, но подсчетами по курсу они утруждать себя не хотели. И почему это, интересно, россияне никогда не интересовались, сколько это в российских рублях, а китайцы не возмущались, что на ценниках нет юаней? Цены на самые популярные бренды в фунтах я за время работы, конечно, выучила наизусть, но вопрос так и остался для меня в категории «дурацких». Был еще один: «Сколько сигарет мне разрешено взять обратно домой?» А домой – это куда? В каждой стране свои правила. Или Соединенное Королевство – единственное место, которое в принципе стоит называть домом? На лице спрашивающих английское гражданство написано не было, хотя я и догадывалась по акценту.

Индийцев я разделяла на две категории: обладатели британского, канадского или австралийского гражданства и те, у кого был только синий индийский паспорт. Первые вели себя раскованно, были не особенно дружелюбны и покупали мало. Вторые ходили большими группами и заполняли свои тележки доверху: алкоголем, сигаретами, шоколадом и конфетами – гостинцами родственникам.

Китайцы никогда не передвигались поодиночке. Толпой человек в двадцать они вихрем появлялись в отделах и, указывая пальцем на какой-нибудь предмет, бурно обсуждали, производя подсчеты на калькуляторе, стоит ли его покупать. Если ответ был утвердительным, этот продукт брали все.

Рейсов российских авиалиний ждали все сотрудники Duty Free. Большинство этих пассажиров не говорили по-английски, девушки были одеты в короткие юбки и шорты, туфли на каблуках и полупрозрачные топы и громко спорили с бойфрендами и мужьями. Те, в свою очередь, лихорадочно искали места продажи пива, не обращая внимания на капризы жен и хныканье детей. Но россиян любили не за то, что за ними было любопытно наблюдать, а за безграничную щедрость. Они редко обращали внимание на лимит ввоза сигарет, алкоголя и парфюма, набирая в тележку все, что красиво, вкусно и дорого. После каждого такого «русского часа пик» менеджеры радостно потирали руки, подсчитывая прибыль.

Я с интересом поглядывала, как россияне набирали товары в тележки с таким азартом, будто на носу Новый год, как пассажиры с красными обгорелыми лицами подходили к персоналу филиппинского или индийского происхождения, щелкали себя по шее в надежде, что это международный жест, и спрашивали: «А где тут можно выпить?» С этим же вопросом ко мне как-то подошли два веселых друга, я рассказала, что алкоголь здесь пьют только в барах и ресторанах, до которых минут десять пешком. А они мне в ответ: «Ты не поняла, у нас же свое!» – тряся пакетом с пивными бутылками. Я отправила их в McDonald’s, подсказав купить любой напиток, вылить в туалете и перелить туда пиво. Но предупредила, что, если кто увидит, проблемы обеспечены. Их это не испугало. Вернулись один веселей другого, благодарили.

Подошла ко мне однажды семейная пара лет пятидесяти. Женщина надменным тоном, растягивая слоги, спросила, почему в нашем магазине нет виски какого-то бренда. Я посоветовала поискать в другом терминале, где магазины побольше. На что женщина, дергая спутника за рукав, сказала: «Видишь, зая, говорила тебе, мы в самом ужасном терминале. Засунули нас с индусами и казахами!»

Зато сотрудники Duty Free, напротив, казахстанцев любили, равно как армян и азербайджанцев. Они тоже много покупали, уезжая с большими пакетами парфюма, брендовой одежды и шоколада. Стюардессы и пилоты Air Astana, Armаvia и Azerbaijan Airlines были для меня практически родными. Одних и тех же членов экипажа я видела много раз и уже справлялась о делах, как у старых знакомых. Точно так же я подружилась с пилотами и бортпроводниками других стран – некоторые из них приезжали в Дубай каждые пару недель.

Мне нравилось рассматривать униформу экипажей. Интересно, что бортпроводницы Lufthansa путешествовали в национальных баварских костюмах весь октябрь в честь ежегодного фестиваля Октоберфест, а стюардессы «Аэрофлота» ко Дню Победы носили георгиевские ленточки. Любопытно, как униформа отражает культуру той или иной страны. Девушки из Singapore Airlines облачены в длинные приталенные шелковые платья с большим разрезом на ноге, бортпроводницы из Indian Airlines носят традиционные сари, выставляя напоказ пышные формы, а стюардессы из Iran Air, напротив – закрываются c макушки до пят в брючный костюм и платок цвета хаки.

Саша. Загадочная история

Когда мы познакомились с Сашей в Duty Free, ей было 40. Во Львове на Украине у нее осталась взрослая дочь, а сама Александра выглядела лет на 30. Она регулярно занималась спортом, мечтая стать фитнес-тренером: ее тонкой талии и большой упругой груди завидовали все девчонки.

Саша работала на французскую косметическую компанию и делала лучшие продажи среди коллег в аэропорту. Она умела обработать любого клиента, объяснить, почему ему необходимо средство именно этого бренда. Когда я подходила к ней во время очередной «обработки» пассажира, то с трудом сдерживалась от смеха. Сашка делала такой вид, будто лишь она в отделе косметики хранит тайну «молодильных яблок» французского производства, но не преминет поделиться ею с первым встречным кошельком.

Александра жила в Дубае около восьми лет. До Duty Free она работала продавцом одежды известного бренда и часами стояла на ногах в молле. Там она и встретила пакистанца Рави. С тех пор на следующие года два Саша выпала из жизни, забыв подруг и друзей. Рави запрещал ей все: носить платья выше колен, разговаривать по телефону с подругами больше минуты и даже смотреть по сторонам из окна автомобиля (ему казалось, что Саша высматривает на улице мужчин). На работу Александра уходила со скандалами. Рави регулярно приходил в торговый центр и следил, чтобы она не слишком улыбалась покупателям.

Когда нездоровая ревность Рави стала мешать Сашке жить, она от него ушла. Сняла квартиру с подругой и начала искать новую работу, будто предчувствуя неладное. Рави продолжал приходить в магазин, высматривать Сашу и искать встреч с ее менеджером. Тому он рассказал кучу баек о своей бывшей «падшей женщине». Александру уволили. Так что новая работа в Dubai Duty Free оказалась весьма кстати.

После Рави Саша поставила жирный крест на пакистанцах, завела анкету на сайте знакомств и через пару лет познакомилась с Джоном из Канады. Уже на третьем свидании она забеременела. Узнать толком друг друга они совсем не успели, детей не планировали, поэтому оба отправились в соседний с Эмиратами Бомбей на аборт. Правда, увидев условия подпольной клиники, Саша оттуда сбежала, решив растить ребенка одна. Джон предложил ей финансовую помощь и участие в воспитании. Александра уволилась с работы, продала машину и на седьмом месяце беременности уехала рожать на родину. После родов они с Джоном планировали пожениться, снять виллу в Дубае и жить долго и счастливо с общим сыном и Сашиной старшей дочерью.

А через месяц друзья жениха сообщили Саше трагическую новость: Джон умер в результате несчастного случая во Вьетнаме… Так Александра осталась в 42 года беременная, без мужчины, работы и возможности вернуться в Дубай. А потом родился сын. Саша воспитывала его одна на Украине, где через пару месяцев объявился… сам Джон. Оказалось, он не умер, а всего лишь нашел свое счастье в лице молоденькой вьетнамки и попросил друзей сообщить Сашке о «смерти». Через полгода «счастье» сбежало от Джона с крупной суммой денег, и он снова прилетел на Украину просить Александру переехать к нему в Дубай. После долгих уговоров Сашка согласилась, но через пару месяцев жизни в Эмиратах вернулась домой, узнав, что за неделю до ее приезда Джон встретил очередную «мисс счастье», на этот раз из Польши. Теперь он на ней женат.

Саша растит ребенка на Украине одна. Периодически они ездят к Джону в Дубай, а иногда он приезжает к ним во Львов со своей женой. Сашка ни о чем не жалеет, безумно любит сына и рада, что не живет с Джоном, с которым, как оказалось, у нее нет ничего общего.

«Дьютифришники»

С нашим небольшим промоутерским штатом в дубайском Duty Free работали граждане пятидесяти стран мира. Большинство из них – филиппинцы, индийцы, пакистанцы, вьетнамцы, китайцы, марокканцы, кенийцы, тунисцы, узбекистанцы и кыргызстанцы.

Я любила приходить в «чайную комнату» во время перерыва и наблюдать мир в его миниатюре: филиппинцы болтали на тагалоге за тарелкой риса и рыбы, индийцы обменивались сплетнями на диалекте Кералы, подбирая лепешкой-паратой острый соус. Кенийцы заразительно смеялись, марокканки и туниски громко болтали по телефону со своими бойфрендами и подружками, а китайцы, казалось, яростно ругались между собой, но на деле – просто мило беседовали. В своих наблюдениях я отмечала, что филиппинцы отлично поют, китайцы доверчивы и добры, как дети, а индийцы – одна из самых амбициозных наций. Но всех объединяло желание поболтать и посплетничать…

Многие в Duty Free нашли себе пару. Узбеки встречались со своими соотечественницами, филиппинками или китаянками, филиппинки – со всеми, филиппинцы-геи – с менеджерами среднего и высшего звена разных национальностей, китайцы – с китаянками, тунисцы и марокканцы – друг с другом, хотя женская половина последних предпочитала богатых мужчин за периметром Duty Free.

Любовные сплетни были любимой темой всех работников аэропорта. К примеру, все знали, что индиец Варун, 27 лет, и ливанец Шамиль, 33 года, – девственники. Они сами трубили об этом коллегам. Белудж Саид, который почти получил эмиратский паспорт благодаря дедам и прадедам, уже имеющим гражданство, хвастался своими успехами с девушками из Саудовской Аравии (да, некоторые из них делают «это» до свадьбы). Саид с упоением рассказывал, какая у них бархатная кожа и как сладко они пахнут. Бангладешец Рахман донимал разговорами об изменах своей жены, которая так устала ждать, когда он приедет домой в Дакку, что зовет прохожих с ней переспать. Но, видимо, ревность не сильно мучила Рахмана: после отпуска он хвастался, что попробовал с супругой новую позу. Мы с девчонками ожидали услышать нечто в стиле «оттенков серого». Но новая поза, которую он попробовал впервые в жизни, была «женщина сверху». К слову, Рахману и его жене было по 35 лет.

С русскими, украинцами, узбеками, корейцами, киргизами из Узбекистана и Кыргызстана мы понимали друг друга с полуслова, ели одну и ту же еду и вспоминали родину. Почти всех моих новых друзей приняли на работу через ташкентскую фирму-посредника, и каждый мечтал покинуть свою страну, где, по их мнению, будущего не было. Кстати, казахстанцев в Duty Free, кроме меня, было всего двое, да и те прожили всю жизнь в Узбекистане.

Почти все выходцы из бывших советских республик, в отличие от другого персонала, имели высшее образование, а некоторые – и степень магистра. Но перед начальством все были равны и начинать вынуждены были с простых кассиров. График у всех был сумасшедший, организм не успевал перестраиваться с утренних смен на обеденные, а потом и на ночные. Закончив шестой рабочий день в семь утра, в свой первый выходной работники Duty Free отсыпались, а во второй долго не могли заснуть ночью. Потом снова начиналась утренняя смена. После долгих месяцев и лет такого расписания у всех на лицах были хроническая усталость и недосыпание, а на ногах – вспухшие варикозные вены. Зато каждый сотрудник Dubai Duty Free мог сделать в компании карьеру. Кадры в первую очередь искали среди уже работающих. На стене в комнате для персонала регулярно вешали объявления о вакансиях, и желающие могли отправить свои резюме. Многие должности предполагали лишь утренний график с 7.00 до 15.00 и два выходных.

Поначалу всем «дьютифришникам» предоставляли жилье неподалеку от аэропорта. А в 2009-м компания выкупила несколько многоквартирных домов в Discovery Gardens. Кроме жилья у сотрудников была еще и бесплатная развозка. Именно благодаря этому «социальному пакету» на стартовую месячную зарплату 600 долларов вполне можно было прожить в Дубае. К тому же с годами заработки работников росли.

«Дьютифришники» жили по двое в спальных комнатах. В квартирах были общий зал, два туалета и две ванные. Те, кто не хотел делить с кем-то спальню, селились в студиях. Но многие предпочитали жить вместе с друзьями, чтобы не было скучно. Парней и девушек определяли в разные апартаменты, но они могли ходить друг к другу в гости.

Большинство старались жить с соотечественниками. Не всем нравилась индийская стряпня с запахами специй по всему дому, бардак, в котором часто жили китайцы, или же запах какой-то травы, которой «чистили» свое жилище марокканские девушки.

Посещать «дьютифришников» можно было только до 11 вечера. Я бывала лишь в квартирах моих русских, узбекских и корейских друзей. Если кто-то возвращался из отпуска, в холодильнике гордо лежали сельдь, казы (конская колбаса) или корейские салаты, не говоря уже о русской водке. Русскоязычные устраивали вечеринки – строго до наступления «комендантского часа» – и отмечали традиционные еще с советских времен праздники.

ПРИМЕЧАНИЕ

С ТЕХ ПОР КАК Я ОСТАВИЛА РАБОТУ В DUBAI DUTY FREE, МНОГОЕ ИЗМЕНИЛОСЬ: ПОСТРОИЛИ НОВЫЕ ТЕРМИНАЛЫ, КАССИРАМИ УСТРОИЛИСЬ МНОЖЕСТВО УКРАИНЦЕВ, НЕПАЛЬЦЕВ, КИТАЙЦЕВ И УЗБЕКИСТАНЦЕВ. ПРАВДА, ЧАСТЬ СО ВРЕМЕНЕМ УВОЛИЛАСЬ, НАЙДЯ РАБОТУ В ДРУГИХ СТРАНАХ ИЛИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ АЭРОПОРТА. СТАРТОВУЮ ЗАРПЛАТУ ПОВЫСИЛИ С 600 ДОЛЛАРОВ СНАЧАЛА ДО 900, ПОТОМ ДО 1000, НО РАБОТНИКИ ВСЕ РАВНО ЖАЛУЮТСЯ, ЧТО ИМ НЕ ХВАТАЕТ.

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД НЕКОТОРЫЕ ДАЖЕ РЕШИЛИСЬ ПОДРАБАТЫВАТЬ НА СТОРОНЕ. ПАРА МАРОККАНОК УСТРОИЛИ ИЗ СВОЕЙ КВАРТИРЫ БОРДЕЛЬ. ИХ БИЗНЕС ПРОСУЩЕСТВОВАЛ ПОЛГОДА, ПОКА СОСЕДКА НЕ НАЖАЛОВАЛАСЬ МЕНЕДЖЕРАМ.

С ПРИЕЗДОМ УКРАИНОК МАРОККАНСКИЕ И ТУНИССКИЕ РЕБЯТА ПРИОБОДРИЛИСЬ. СНАЧАЛА ДЕВУШКИ ОТВЕЧАЛИ ИМ ВЗАИМНОСТЬЮ, А ПОТОМ, ПОНЯВ, ЧТО ВНЕ DUTY FREE ЕСТЬ КУЧА ДРУГИХ ИНТЕРЕСНЫХ МУЖЧИН, МНОГИЕ РАЗОРВАЛИ ОТНОШЕНИЯ.

ВО ВРЕМЯ ПАНДЕМИИ ЧАСТЬ ТЕРМИНАЛОВ ЗАКРЫЛИ, УВОЛИЛИ ДВЕ ТРЕТИ СОТРУДНИКОВ. ПАССАЖИРЫ ПЕРЕСТАЛИ ТРАТИТЬ ДЕНЬГИ, БОЛЬШИНСТВО ПОКУПАЕТ ТОЛЬКО ШОКОЛАД И АЛКОГОЛЬ. КИТАЙЦЫ (НА КОТОРЫХ DUTY FREE ОБЫЧНО ДЕЛАЛ КАССУ) СТАЛИ ЛЕТАТЬ РЕДКО, ЧЕРЕЗ ДУБАЙ В ПАНДЕМИЮ ОНИ ПУТЕШЕСТВОВАЛИ ЛИШЬ В ЕГИПЕТ И НА МАЛЬДИВЫ. КРОМЕ ТОГО, ОТКРЫЛСЯ БОЛЬШОЙ СТАМБУЛЬСКИЙ АЭРОПОРТ – И ЧАСТЬ ПАССАЖИРОВ ТЕПЕРЬ ЛЕТАЕТ ЧЕРЕЗ СТАМБУЛ. БОЛЬШИНСТВО МОИХ РУССКОЯЗЫЧНЫХ ДРУЗЕЙ И ЗНАКОМЫХ УВОЛИЛИ. СЕЙЧАС В АЭРОПОРТУ В ОСНОВНОМ РАБОТАЮТ ИНДИЙЦЫ И ФИЛИППИНЦЫ.

Баглан. Истории «секс-этнографа»

Баглан и его двоюродный брат Марат были теми самыми единственными казахами, работающими в Dubai Duty Free. Начинал Баглан, как и полагается, с кассира. А через год, когда появилась вакансия консультанта по сигарам, прошел конкурсный отбор. Я стояла на промопосту в самом магазине, а он сидел неподалеку, в сигарной комнате, где поддерживались нужные влажность и температура для хранения сигар. Баглан научил меня премудростям табачного дела, рассказал, какие сигары самые крепкие, какие – самые ходовые, а какие коллекционирует английская королева.

Он был высокий, симпатичный и очень веселый. Не важно, говорил ли Баглан на русском, казахском, узбекском или английском, – публика хваталась за животы от смеха. Кроме познавательных лекций на сигарные темы, он делился с коллегами рассказами о своих любовных похождениях. У мальчишки напрочь отсутствовал стыд, он был предельно непосредственен, порой даже чересчур. О самых пикантных историях я, пожалуй, промолчу, а некоторыми грех не поделиться, ведь по рассказам Баглана можно было бы составить этнографические заметки о сексуальной жизни дубайских резиденток.

«Девушки самого легкого поведения в Дубае – филиппинки, – рассказывал мне Баглан. – Стоило мне только пригласить филиппинку в караоке-бар, заказать одно пиво, и я уже оказывался в ее постели. Эти девушки – беспроигрышный вариант для холостяка. Я всегда встречался с ними, когда мне было лень долго за кем-то ухаживать, а просто хотелось секса и веселья. Они забавные и развратные». Далее следовал подробный рассказ. Оставлю дорисовывать подробности вашему воображению… Многие, по словам моего друга, использовали свою раскрепощенность и на работе, добиваясь желаемой должности через постель. Но, несмотря на внешнюю легкомысленность, большинство филиппинок хотели серьезных отношений и замуж. «После ночи любви филиппинка сама будет звонить, искать встреч, а найдя – сделает все, чтобы вам было хорошо. Она будет готовить романтические ужины, делать массаж, гладить, стирать вам одежду и даже завязывать шнурки на ваших ботинках, если вы ее об этом попросите. Я всегда был честен со всеми девушками, говоря, что между нами может быть только секс. Но многие, несмотря на предупреждения, вели себя именно так. Еле потом ноги уносил!»

«Не менее легкая “добыча” холостяка – марокканки. Это в Duty Free они закрытые и в платках, а все чтобы местных мужиков соблазнить! Или, может быть, им просто лень голову мыть. Дома они ходят в коротеньких халатиках и без нижнего белья. По крайней мере, так одевались мои марокканки. А их у меня было много…»

Самую смешную историю Баглан рассказал об индианке, встреченной им в ночном клубе. «Она пригласила меня к себе домой, мы разделись, процесс пошел, и тут она неожиданно начала трясти головой, будто колокольчиком, влево-вправо, как индийские коллеги в Duty Free, как официанты в забегаловке, где мы едим бирьяни на обед. Я расхохотался и не смог продолжать…»

«Китаянки скромные, как девочки. Их легко ранить и обидеть. А соблазнять их непросто: нужно дарить трогательные подарки, заливаться соловьем, отпуская комплименты… Я не хотел заморачиваться, поэтому предпочитал филиппинок, да и в сексе они были лучшие».

За четыре года в Дубае Баглан переспал с несколькими десятками девушек со всего мира. А когда ему это надоело, переехал в Казахстан, устроился на работу, женился и сейчас растит двоих детей.

C меня хватит!

Многочасовая работа на ногах без выходных привела не только к внушительной сумме денег, скопившейся на депозите, но и к отсутствию личной жизни, расшатанным нервам и депрессии. Я месяцами просыпалась в четыре часа утра и возвращалась домой в шесть вечера, а потом еще полгода мой будильник звенел в шесть утра, а дома я оказывалась в девять вечера. Я буквально не видела белого света: когда выезжала из дома, было еще темно, а когда возвращалась – уже темно.

Все это время у меня был один и тот же пучок на голове и два типа одежды: мешковатый костюм для работы (промоушен в красивом платье с жемчужным ожерельем длился всего четыре недели) и домашняя пижама. Друзей я не видела по полгода, в вечеринках не участвовала, о городской жизни не имела никакого представления. Я практически жила в аэропорту.

Стоя на рабочем месте по три-четыре месяца подряд без отдыха, я мечтала хотя бы об одном выходном в месяц. Я не понимала людей, которые жаловались на то, что могут отдыхать лишь по пятницам, и завидовала работникам Duty Free, начинающим первую утреннюю смену после уик-энда. По сравнению с нами они казались гораздо свежее и веселее (и это несмотря на то, что с постоянной переменой графика выглядели они тоже не лучшим образом). Иногда мне снились страшные сны, будто мои ноги полностью покрыты варикозной сеткой и светятся изнутри. После таких кошмаров я ехала в аэропорт с намерением доработать последний промоушен и уволиться, но всегда соглашалась на следующую промоакцию. Контракты были краткосрочными, уйти можно было в любой момент, да и у Эмре была приличная зарплата. Но мне казалось нелогичным отказываться от возможности самой заработать большие деньги.

Все промоушены длились не дольше месяца, именно из-за этого выходные промоутерам не полагались. Но не успевала закончиться одна промоакция, тут же начиналась другая. Наши документы для работы в аэропорту были всегда готовы, поэтому агентство не заморачивалось поисками новых промоутеров. В итоге все девушки работали на износ. За полтора года у нас была лишь пара месячных перерывов и несколько недельных. Раза три за это время я все же брала вынужденные выходные. Из-за невероятной усталости у меня пропадал голос. Случалось это всегда внезапно: связки отказывались выполнять команды мозга и жутко болели. Но стоило день полежать дома, все как рукой снимало. Правда, из-за моего однодневного отдыха на диване другие девушки были вынуждены стоять на ногах по 16 часов, чтобы меня прикрыть…

Работать было тяжело не только физически, но и морально из-за однообразия, отсутствия развития и карьерного роста. Каждая из нас была измождена и мечтала об отдыхе, но работу никто не бросал, всем хотелось еще денег. Хотя тратить зарплату было абсолютно некогда, так же как и обналичивать чеки от агентства в банке. Я лишь изредка покупала себе косметику и парфюм «не отходя от кассы» в Duty Free.

Под венец с Эмре (уже по-настоящему) я пошла практически с промопоста. Близкие спрашивали: «Ты волнуешься?» Но сил переживать о предстоящем событии не было никаких. За три недели до свадьбы я все-таки уехала на родину готовиться к церемонии. А по возвращении нашла в себе смелость завязать с промоушенами. Как раз в это время агентство выдало всем новые трехгодичные контракты с драконовскими правилами. При увольнении до окончания срока договора промоутеры были обязаны выплатить неустойку в размере двух тысяч долларов, также были назначены штрафы за опоздания и нарушения многочисленных правил. Часовая оплата с 25 долларов сократилась до 15–20 в зависимости от промоушена. Так что ушла я вовремя. Во время пандемии промоутеры и вовсе перестали работать в аэропорту.

Я и удивляюсь, как сумела продержаться целых полтора года, и говорю спасибо этому опыту. За это время я посмотрела на мир в миниатюре, улучшила английский и нашла новых друзей. А еще заработанные в дубайском аэропорту деньги помогли мне получить новую профессию в совершенно другой стране, но об этом позже.

Клара. Self-Made Woman. Часть вторая

Приходя в себя после каждого расставания, наша немецкая подруга (которая любила вечеринки и не хотела больше встречаться с парнями с Востока) твердила, что она самодостаточна, будет жить для себя, покорять горные вершины и прыгать с банджи над пропастью, а мужчина ее мечты – сильный, надежный и романтичный – появится как-нибудь сам.

Обещания Клара всегда выполняла: Килиманджаро хоть и с трудом, но покорилась ей, равно как и многочисленные пропасти, над которыми она летала на страховке в Европе и Азии. После поездок ей становилось лучше. Возможно, поэтому она решила бросить все и рвануть в путешествие на неопределенный срок в поисках себя, как героиня книги «Есть, молиться, любить».

Бросать Кларе было что. За семь лет жизни в Дубае она сделала неплохую карьеру. На момент отъезда ее повысили до менеджера отдела, зарплата составляла уже семь тысяч долларов, что было почти в три раза больше ее начального жалованья. Кроме работы у Клары была неплохая машина, уютная съемная квартирка в Dubai Marina и несколько десятков друзей со всего мира, которых она так умело сплотила вокруг себя.

Накопив необходимую сумму, Клара нашла по интернету попутчицу-англичанку, продала мебель, машину, провела шумную прощальную вечеринку и улетела из Дубая. Босс Клары пообещал ждать ее несколько лет с распростертыми объятиями. Так что путь к отступлению у нее все же оставался.

Клара и ее новая подруга объездили Австралию, Новую Зеландию, Вьетнам, Таиланд, Индонезию и Филиппины. Они жили в хостелах, иногда подрабатывали там же за ночлег, пробовали всевозможные виды активного отдыха, знакомились с людьми и ходили на вечеринки. По классическому сюжету, Клара должна была встретить в путешествии мужчину своей мечты и остаться с ним навсегда. Но этого не случилось. По крайней мере, пока. Не считая связей на одну ночь, было у Клары несколько бойфрендов из Австралии и Америки. Правда, со всеми ее пути рано или поздно расходились. Одни оставались работать там, откуда Клара уезжала, другие отправлялись путешествовать дальше без нее.

Через восемь месяцев странствий, открытий и приключений Клара все же вернулась в Дубай. Нам она сказала, что поняла: главное в жизни – это семья и друзья, они у нее есть, а значит, она счастлива, и искать новые истины смысла нет. Все обрадовались, а бывший шеф Клары, как и обещал, поманил ее старой должностью и той же зарплатой. Но наша подруга не приняла предложение. Через неделю привычной дубайской жизни она убедилась в том, что уже не сможет здесь жить. Клара вспоминала, как счастлива была в маленьких хостелах в джунглях, без пробок, дедлайнов и рабочей рутины. Еще Клара обнаружила, что в этом городе она снова становится такой же раздраженной и беспокойной, как до отъезда…

А тем временем другие наши друзья – мексиканка Кристи и ее муж-англичанин с иракскими корнями Хаккан (те самые, что срочно расписались на Кипре из-за беременности) – решили переехать в Мексику и открыть там бар или маленькую гостиницу. У Клары еще оставались какие-то накопления, и она решила присоединиться к ним. «В путешествии я поняла, что не деньги и не процесс их зарабатывания делают людей счастливыми. Я видела столько благодарных, гармоничных и довольных жизнью бедняков! Это и привело меня в душевное равновесие. После всего увиденного Дубай с его мишурой и показухой кажется мне посредственным, а большинство его жителей – напыщенными и претенциозными. Безусловно, я чувствую себя счастливицей, мне повезло сюда переехать, сделать карьеру, встретить удивительных людей и вести удобную жизнь. Но теперь мне хочется настоящего, приземленного и простого. Я хочу жить на природе, зарабатывать ровно столько, сколько нужно, не больше, ездить на велосипеде, ходить пешком и быть в гармонии с собой», – рассказала мне Клара.

Сейчас наша подруга живет в мексиканском курортном городке, учит испанский и работает в хостеле, который они открыли вместе с Кристи и Хакканом. А еще она ждет в гости одного бывшего из своего путешествия. Но, вполне возможно, до его приезда нашу подругу перехватит какой-нибудь симпатичный кабальеро.

Часть четвертая

Дубай космополитичный

Когда я работала продавцом в магазине сувениров и косметики, зашли ко мне две молодые арабки в черных абайях:

– У вас есть крем для загара?

Я удивилась, потому что обычно арабы спрашивали солнцезащитный или отбеливающий крем.

– Попробуйте вот этот, – я протянула им яркую бутылочку, – он обеспечит бронзовый загар.

– Только не как у индийцев!

– А какой загар вы хотите?

– Как у Дженнифер Лопес, – рассмеялись девушки, переглядываясь и теребя расшитые камнями шейлы.

– Будет как у Дженнифер Лопес.

«Не как у индийцев» в Дубае хотят не только цвет кожи, но и паспорт. Впрочем, желательно, чтобы это был и не паспорт филиппинца, китайца, пакистанца, бангладешца, шриланкийца. Если у нас встречают по одежке, то в Дубае людей очень часто воспринимают в соответствии с их цветом кожи и паспортом.

Отношение к гражданам южно-азиатских стран, которые в большинстве своем составляют в Эмиратах рабочий класс, у многих других резидентов откровенно пренебрежительное. Достаточно вспомнить моего шефа-расиста. Или вот вам другой случай – в очереди в местной типографии. Передо мной стояла египтянка. Она пришла за визитками, но заказ еще не выполнили и попросили ее немного подождать. Не удосужившись спросить, сколько придется ждать, дама принялась орать, не стесняясь в выражениях, обзывая работников «тупицами» и «идиотами». Индиец лет сорока робко смотрел на нее, качал головой из стороны в сторону и пытался что-то сказать. Но у него, оглушенного потоком брани, ничего не выходило, кроме: «Хорошо, мадам, хорошо». Он наверняка видел таких истеричных клиентов каждый день, поэтому стоически пропускал вопли мимо ушей. Когда женщине надоело ругаться, он принялся за работу как ни в чем не бывало.

Возможно, в подобном отношении к индийцам виноваты сами индийцы – из богатых семей и высших каст. В начале XX века Дубай населяли выходцы из Индии – торговцы золотом и тканями. Арабы же в то время были бедными рыбаками и кочевниками-бедуинами. Индийские богачи привозили себе слуг-соотечественников, с которыми обращались небрежно и надменно. Позже, после обнаружения нефти, когда на заработки в Дубай приехало множество бедных индийцев, высокомерное отношение к ним передалось и арабам, а впоследствии и европейцам. Моя индийская коллега Лави (с моего места работы № 4, о котором я еще расскажу) подтверждала эту теорию, пренебрежительно разговаривая со своими соотечественниками, которые стояли ниже по социальной лестнице и принадлежали к более низшим кастам.

Помимо индийцев, дискриминации в Эмиратах подвергаются и другие выходцы из азиатского континента: пакистанцы, бангладешцы, шриланкийцы, непальцы. Филиппинцев здесь тоже особо не жалуют. К выходцам из бывшего Союза относятся нейтрально. Если, конечно, не обращать внимания на распространенное мнение о доступности и меркантильности девушек, говорящих по-русски.

Удивительно, но в одном из самых космополитичных городов мира, где живут и работают люди разных конфессий и национальностей, многие считают своим долгом обсуждать в компании друзей, какие индийцы скряги, филиппинцы – льстецы, египтяне и сирийцы – прохиндеи, а ливанцы – бабники. В свою очередь, индийцы называют белокожих иностранцев-мужчин «гóра», а женщин «гóри» и, несмотря на выказываемое уважение, между собой их недолюбливают и посмеиваются над ними. Филиппинцы не особо жалуют индийцев, и чаще всего это взаимно.

Есть в Дубае и негласный хит-парад национальностей. На первом месте в нем находятся эмиратские арабы – локалы. С очень небольшим отрывом за ними следуют англичане. Перед теми и другими готовы лебезить все «нерейтинговые» национальности. Некоторым гражданам Соединенного Королевства этот успех очень кружит голову. Еще в Дубае симпатизируют американцам, австралийцам, канадцам, новозеландцам и выходцам из Западной Европы – вот и третья строчка «хит-парада». Эти счастливчики, правда, ведут себя немного скромнее обладателей второго места.

Представителям «тройки лидеров» достаются лучшие рабочие места и зарплаты. Помню случай в Dubai Duty Free: когда у парня из Узбекистана был зеленый узбекский паспорт, у него была одна зарплата. Но стоило моему коллеге поменять документ на паспорт гражданина Греции (он был наполовину греком), жалованье тут же увеличили на 30 процентов. У представителей топовых национальностей гораздо больше шансов найти высокооплачиваемую работу в Эмиратах.

Суждение о людях по их национальности – это дубайская игра, в которую играют все: работодатели и соискатели вакансий, продавцы в бутиках и клиенты, маникюрши, таксисты и проститутки… Даже самые толерантные космополиты хотя бы однажды ловили себя на мысли: «Какие же эти или те медленные/ленивые/глупые/высокомерные». Я не знаю ни одного человека в Дубае, кто хоть раз не сыграл бы по этим правилам, и я, что уж скрывать, не стала исключением.

ПРИМЕЧАНИЕ

Я УЖЕ ПИСАЛА В ПРЕДИСЛОВИИ, ЧТО РАССКАЗЫ В ЭТОЙ ГЛАВЕ ОБОБЩЕНЫ И СУБЪЕКТИВНЫ. РАЗУМЕЕТСЯ, СРЕДИ КАЖДОГО НАРОДА ЕСТЬ КАК ПОДХОДЯЩИЕ ПОД ОПИСАНИЕ, ТАК И АБСОЛЮТНЫЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ.

Локалы

Собственно эмиратских арабов в Объединенных Арабских Эмиратах около 12 процентов, остальные жители страны – иностранцы. Нефть, компании и территория официально принадлежат арабам, соответственно, и привилегий у локалов хоть отбавляй. Экспаты и их дети, несмотря на рождение, долгие годы жизни, работу или наличие бизнеса и недвижимости в стране, никогда не смогут стать гражданами ОАЭ. Разве что девушки, которые выйдут замуж за локалов. И то – процесс может занять годы. Любопытно, что дети иностранцев – мальчики – после 18 лет должны найти работу или сделать студенческую визу, так как родительская перестает действовать. Девочки же могут пользоваться ею до замужества.

В прошлом веке, когда Эмираты еще не были объединенными, документы на подданство Дубая, Абу-Даби, Аджмана, Умм-эль-Кайвайна, Фуджейры, Рас-эль-Хаймы или Шарджи могли с легкостью получить все жители этих мест. Многие индийцы, пакистанцы, иранцы, арабы из Африки и стран Ближнего Востока в то время отказывались от гражданства пустынных, неурожайных и бедных земель. А те, что согласились, после объединения эмиратов в 1971 году получили паспорта ОАЭ и начали считаться локалами. Они переженились между собой и местными, так что стопроцентных emirati практически не осталось. Лишь некоторым семьям удалось сохранить «чистоту» кровей благодаря бракам между двоюродными и троюродными братьями и сестрами.

Арабы «чистых» эмиратских кровей часто составляют влиятельные семейные кланы, чьи фамилии в ОАЭ у всех на слуху. Эти семьи владеют автомобильными салонами, клиниками, школами, сетями ювелирных бутиков. Есть в Эмиратах кланы, имеющие эксклюзивные права на продажу продукции европейских fashion-домов или автомобилей класса А. У носителей этих фамилий приличное состояние с рождения, поэтому они ни в чем себе не отказывают. Кстати, бывший бойфренд молдаванки Сони Ахмед именно из такой семьи.

У локалов нет и не будет проблем с полицией и другими государственными институтами, закон всегда на их стороне. Стоит им только показать свои документы – тут же открываются двери и решаются вопросы. Представители смешанных семей с эмиратскими паспортами тоже пользуются уважением и гражданскими правами ОАЭ.

РАБОТА

Локалы невероятно горды за свою родину, что вполне закономерно. Если еще шестьдесят лет назад они были простыми рыбаками, ныряльщиками за жемчужинами и погонщиками верблюдов, теперь emirati – жители одной из самых процветающих стран в мире. При этом большинство арабов не принимали никакого участия в стремительном развитии своего государства.

Современные локалы славятся расслабленностью и нежеланием работать – с детства они привыкли к прислуге и многочисленным нянькам, которые все делают за них. Да и жаркий климат расхолаживает: трудиться под палящим солнцем тяжко и мучительно, а лежать дома под кондиционером на диване перед телевизором – вполне для арабов комильфо.

Правда, далеко не все локалы богаты и могут позволить себе не работать. Так же, как и экспаты, emirati содержат семьи, многие помогают родителям. Никаких процентов от продаж нефти – как пишут на некоторых сайтах – арабы не получают. Зато при устройстве на работу их возьмут охотнее, чем иностранцев (в каждой крупной компании существует квота на «местных» сотрудников), да и заработную плату назначат не меньше принятого для арабов минимума.

Некоторые локалы – и парни, и девушки – сразу после школы добровольно служат в армии. После они могут работать в полиции. Полицейские и военнослужащие получают неплохое жалованье, а после прохождения службы – пожизненную пенсию (вне зависимости от возраста).

Редкие эмиратцы трудятся в частных компаниях, предпочитая им государственные органы. Таких учреждений в стране множество, и локалы при желании никогда не останутся без работы. У бюрократического аппарата особый график: с семи утра до часу дня с перерывом на обед. Государственные институты созданы прежде всего для иностранцев, а точнее, для сбора с них средств. Работают там только арабы как минимум во втором поколении. То есть если твоя мать филиппинка – можешь забыть про государственную службу, а если бабушка – пожалуйста.

ОБРАЗОВАНИЕ

В государственных школах и колледжах для местных преподавание ведется на арабском, не считая некоторых престижных учебных заведений. Поэтому английский язык некоторых локалов оставляет желать лучшего. Для многих из них высшая ступень образования – полное среднее. Особенно эта тенденция свойственна арабам из небольших эмиратов. Но в Абу-Даби и Дубае, насмотревшись на образованных иностранцев, возглавляющих мультинациональные компании, некоторые локалы продолжают образование на родине или за границей. Государство оплачивает обучение в любом – не только эмиратском, но и зарубежном вузе. Правда, для учебы в хорошем университете нужно иметь отличные оценки в школе и успешно сдать экзамены.

Не каждый юный локал соответствует всем требованиям.

Девочки и мальчики учатся раздельно не только в школе, но и в колледже. Правда, девочек, получающих высшее образование, значительно меньше, чем мальчиков. Многие рано выходят замуж (особенно уроженки небольших эмиратов) и не переживают о карьере. Хотя встречаются в Дубае и весьма образованные локалши (так называют арабок русскоязычные) с шикарным английским, светскими манерами и дипломом западного университета. Они, как правило, возглавляют отделы международных компаний.

ЖЕНИТЬБА И ОТНОШЕНИЯ

Официально арабы могут иметь до четырех жен. Правда, не каждый позволяет себе подобную роскошь, ведь ни одна супруга не должна в чем-либо нуждаться. Кроме того, перед свадьбой жених обязан заплатить семье невесты большой калым[21], или махр. В случае развода локал тоже теряет кучу денег, ведь ему придется кормить и одевать бывшую жену до конца ее дней.

Современные локалы женятся в 27–30, девушки выходят замуж в 23–27 лет, в небольших эмиратах – в 18–20. Хотя встречаются и холостые сорокалетние арабы. Такие, скорее всего, никогда не женятся, потому что ценят собственную свободу. У них и без того женщин хватает, ведь по одному только их зову многие иностранки со всего мира, проживающие в ОАЭ, будут в их постели.

Обычно женитьба детей в Эмиратах – забота родителей. Мать «подкидывает» сыну фотографии невест из подходящих семей, а тот выбирает. Понравившаяся девушка приходит вместе с родителями в гости, подает всем кофе и финики, улыбаясь потенциальному мужу. Если родители договорились и молодые не против – назначаются махр и день свадьбы.

Парню важно понравиться отцу девушки, ведь именно он определяет сумму махра. Если жених придется родителю не по душе, он может выставить Ромео свадебный счет на полторы тысячи человек в самом дорогом ресторане города, килограммы золота для невесты, большие «отступные» в случае развода и новую машину для дочери. Хотя эмансипация добралась и до арабских девушек: если невесте действительно нравится жених, она вполне может уговорить родителей и на более мягкие условия для будущего мужа. А впрочем, есть множество арабов, которым по карману любой махр, свадебное торжество и подарки.

Влюбляются арабы в одночасье и без лишних слов, как в индийском кино: пройдет она в расшитой стразами абайе, неся за собой шлейф сладких арабских духов, он поведет носом и… влюбится! После следует череда тайных подмигиваний на стоянках, заправках или у кассы в кинотеатре (родители, разумеется, не в курсе). Часто локалы и локалши собираются посмотреть друг на друга у Меркато-молла в Дубае. Бывает, что влюбленные живут в разных эмиратах. Но это не помеха, многие арабы готовы несколько раз в неделю проезжать сотни километров, лишь бы увидеть любимые глаза с расстояния в двадцать метров сквозь прорезь никаба, закрывающего лицо.

С иностранками арабам проще: с ними можно спокойно ходить в кино, по магазинам, снимать отели на одну ночь и даже жить вместе до свадьбы. Да и жениться на иностранке арабу дешевле – она ни махр, ни свадьбу по местным правилам не потребует.

В каждой семье есть официальный фамильный документ – семейная книга. Туда из поколения в поколение вписывают всех членов семьи в специальном государственном учреждении. Не каждую иностранку, вошедшую в семью, вписывают в эту книжку. Арабы не хотят, чтобы там числились неместные и, бывает, вовсе не заносят туда имена иностранных жен либо делают это только после пяти лет брака. Через несколько лет после попадания в семейную книгу девушка может наконец стать обладательницей паспорта ОАЭ.

Правда, вступив в брак с иностранкой, араб лишает себя и семью денежных льгот и ставит под удар свою карьеру. Повышение по государственной службе ему уже не светит, как и не видать ему материальной помощи на проведение свадьбы и участка земли для молодой семьи. Согласно статистике, браки локалов с иностранками очень редки: одна счастливица из ста обманутых. Бывает, что арабы решают взять иностранок второй или третьей женой. Правда, и тут велик риск, что мама или папа скажут «нет». Против семьи арабы идут очень редко. Они будут клясться в вечной любви и лить слезы, но изгоями среди родственников стать не посмеют. Если же арабка пожелает выйти замуж за иностранца, она моментально лишится эмиратского гражданства. Таких случаев в стране единицы.

Особую слабость локалы питают к русскоязычным. Есть арабы, которые сразу честно говорят: «Никогда на тебе не женюсь», а есть и те, кто может несколько лет водить девушку за нос, обещая золотые горы и свадьбу в Ташкенте/Новосибирске/Бишкеке, а потом взять – и исчезнуть.

БЫТ И ХОББИ

Большинство локалов предпочитают селиться подальше от туристической суеты на виллах в Mirdif, Meadows, Jumeirah, Palm Deira, Emirates Hills, где повсюду охрана и полицейские будки. Многие владеют землями в Al Warqa и Al Muhaisnah и живут там большими семьями. Прислугу, нянек, водителей, как правило, селят в пристройку рядом с домом или в специальные комнаты, имеющие отдельный вход.

Обычно мусульмане не очень жалуют собак (для молитв важно соблюдение ритуальной чистоты, а при наличии собак возможно соприкосновение собачьей слюны и шерсти с телом и одеждой человека), но многие арабы их обожают и держат дома сразу двух или трех. Самые популярные породы среди локалов – немецкие овчарки и сибирские хаски. Некоторые арабы на собаках не останавливаются и устраивают на заднем дворе своих вилл целые зоопарки со змеями, кроликами, ламами, страусами, обезьянами и даже тиграми…

В Эмиратах множество парикмахерских для животных. В одной из них в районе Mirdif среди клиентов были тигр, львенок и шимпанзе. Хозяева зверей – местные арабы. Закон запрещает держать экзотических животных дома, но не все местные этот закон соблюдают… Один такой лока с тигренком на цепи часто приезжал на белом Porsche в JBR. Тигренок смотрел в окно, приводя туристов в оцепенение.

Арабы страстно любят не только животных, но и скорость. Большинство локалов предпочитает спортивные автомобили, на которых гоняют не только на специальных соревнованиях, но и по городу. Штрафы за превышение скорости для них не помеха, в конце года им ничего не стоит заплатить в кассу дорожной полиции несколько тысяч долларов и продолжать в том же духе.

Кроме быстрой езды, другие виды спорта арабы, как правило, не жалуют. Зато обожают поесть. В основном едят рыбу, говядину, баранину, курицу, рис, фасоль, в ресторанах и кафе заказывают индийский плов бирьяни с курицей, итальянскую пасту, пиццу, фастфуд. Каждый араб лично знает шеф-поваров по городу и предпочитает есть в одном и том же месте годами. Порции блюд локалы заказывают огромные. Неудивительно, что от такого образа жизни бока и бедра многих арабских женщин так же необъятны, как животы арабских мужчин.

После сытного ужина арабам нравится играть в бильярд и смотреть комедии. Дубайские локалы неравнодушны к ночным клубам и катаниям по пробкам в JBR, когда выдается возможность «выгулять» очередную машину. Летом они собираются по ночам в специальных палатках мужскими компаниями, чтобы поиграть в карты и покурить кальян. Палатки оснащены телевизорами и кондиционерами. Так же локалы развлекаются во время священного месяца Рамадан.

Бывают у арабов и необычные увлечения. К примеру, Ахмед – бывший бойфренд Софии – коллекционировал высокочастотные рации. По ним он связывался с капитанами кораблей, проходящих в Персидском заливе, и пилотами, пролетающими над страной. Кстати, в своем хобби Ахмед был не одинок, многие его друзья увлекались такими беседами по рации. Правда, все это нелегально, полиция регулярно проводила рейды в домах с большими антеннами на крышах. Ахмед во время проверок заставлял прислугу говорить, что хозяев нет – полицейским так и не удалось проникнуть в дом.

Арабы обожают путешествовать, особенно в Европу: Англию, Испанию, Францию. Нравится им и Азия: Таиланд, Индонезия, Малайзия. Еще они любят Турцию, турецкие сериалы и кухню. Мужчины часто путешествуют с друзьями, оставляя жен и детей дома. Хотя, бывает, в поездку отправляются всей семьей. Тогда образуются большие очереди на регистрации багажа из кричащих детей, успокаивающих их нянек, матерей и одного мужчины – главы семьи. В няньках у арабов в основном филиппинки и индонезийки, в домашней прислуге – индийцы. Относятся к ним без особого уважения, правда, если что-то случается в семье домашних работников, арабы всегда поддержат и помогут материально.

Далеко не все локалы следуют канонам ислама, многие ничем не отличаются от европейцев: пьют спиртное, занимаются сексом вне брака. На улице в светской одежде их легко спутать с экспатами. Но, как бы они ни были европеизированы, ежегодный пост и пятничные ланчи с семьей после молитвы остаются для них обязательными. Благо, что законы в стране в Рамадан позволяют работать всего полдня, поэтому в это время арабы много спят и отдыхают с друзьями и семьей.

ЖЕНСКИЕ УВЛЕЧЕНИЯ

Арабки развлекаются в специальных женских клубах для местных. Там они могут записаться на бесплатные курсы кулинарии, плавания, фотографии, рисования, кройки и шитья… София рассказывала, как сестра Ахмеда посещала кулинарные уроки в одном таком клубе. Каждый день она готовила блюда разных народов, пекла пироги и торты. Семья не успевала есть ее опусы, поэтому Ахмед приносил их на пробу Соне. Той нравилось.

Другое увлечение арабок – конечно, шопинг. После свадьбы главная забота локала, чтобы жена (или жены) ни в чем не нуждалась. Вот арабские женщины и ходят по торговым центрам, скупая все самое дорогое и блестящее. Достаточно посмотреть на сумки и туфли арабок, торчащие из-под длинных абай. Только не путайте местных арабок с пакистанками, шриланкийками, индианками, иорданками, марокканками и сирийками. Эти тоже часто ходят в абайях. Но черные накидки эмиратских арабок отличаются элегантностью, воздушностью, стильными деталями и вышивкой. Свои абайи они шьют на заказ, и часто эти предметы гардероба выходят не дешевле платьев Dior.

Как-то я работала несколько дней на промоушене в одном женском колледже для местных арабских девочек-подростков. Мы с промоутерами раздавали им бесплатные дезодоранты и кремы для тела. Большинство проходили мимо и фыркали при виде наших промоточек. Зато обслуживающий персонал колледжа акцией не брезговал и забирал домой целые коробки даров. Через пару дней, привыкнув к нашему присутствию, локалши тоже стали подходить и набирать себе продукцию. Некоторые оправдывались: «Это для прислуги», другие брали для себя, уже не стесняясь.

В тот колледж девочки ходили, словно на показ мод. Абайи у многих были расстегивающиеся, и под ними легко угадывались мини-юбки, джинсы, майки с откровенными декольте, сексуальные платья с леопардовым принтом… А туфли! Louboutin, Prada, Manolo Blahnik, Dior, Louis Vuitton. Балетки, на платформе, на каблуках, на танкетке, всех цветов радуги… Можно было подумать, что девчонки красовались перед учителями-мужчинами из числа европейцев, но, скорее всего, они это делали друг для друга. Прийти в чем попало в колледж просто не комильфо.

В том же учебном заведении я впервые увидела мужеподобных арабок. Одеты они были как парни: широкие джинсы или комбинезоны, просторные рубашки, кроссовки. Многие были коротко острижены и имели ярко выраженную мужскую походку. Они не стеснялись обнимать своих подруг за талии, а те, казалось, флиртовали в ответ.

Большинству местных девушек запрещено общаться с парнями, даже в колледже они учатся отдельно. Неудивительно, что ласки и нежные объятия некоторые ищут у соседок по парте. Через пару месяцев я узнала из газет о новом законе, согласно которому локалшам запрещалось носить неженственные вещи и демонстрировать короткие прически на публике. Такое поведение карается крупным штрафом. Так что за пределами колледжа андрогинные девочки прикрывают комбинезоны просторными абайями, а на голову наматывают шейлу. Правда, походку не изменишь…

По большому счету, мне нравятся арабы. Когда у моей машины как-то спустило колесо, первыми, кто останавливался и предлагал помощь, были локалы. Они смешные, веселые, гостеприимные, оптимистичные, щедрые, открытые и дружелюбные. В них отсутствует снобизм, не успели приобрести. Все живут сегодняшним днем, ведь о завтрашнем позаботится государство и Его Величество шейх…

Арабы Залива

Если у нас всех сирийцев, египтян, ливанцев, катарцев, иорданцев, марокканцев и эмиратцев называют просто «арабами», то в Эмиратах каждый знает, что араб арабу рознь. Отличаются они друг от друга национальным характером, размером банковского счета и внешним видом.

Самое любопытное, что арабы одной страны относятся достаточно прохладно к арабам другой, и каждый считает свою национальность важнейшей среди прочих арабоязычных. Правда, локалов в ОАЭ уважают все остальные арабы. С достаточным почтением относятся и к так называемым арабам Залива (живущим в странах Персидского залива: Кувейте, Катаре, Бахрейне и Саудовской Аравии). Правда, после разрыва дипломатических отношений ряда арабских стран, включая ОАЭ, с Катаром в 2017 году[22] все катарцы вынуждены были покинуть Эмираты. Блокада Катара закончилась лишь в начале 2021 года.

Кстати, во время блокады катарцы сплотились, построили порт (раньше они пользовались эмиратским), начали сами заниматься фермерством, молочным животноводством и разведением кур. Три года национальная авиакомпания страны Катарские Авиалинии вынуждена была избегать воздушное пространство Саудовской Аравии, Бахрейна, Эмиратов и Египта.

В странах Залива нефть бьет ключом, а все жители подчиняются традициям и религиозным законам, поэтому эти арабы консервативны и закрыты. В Кувейте, к примеру, для женитьбы на иностранке, если она первая жена, нужно получить разрешение от самого короля! В Катаре, если катарка захочет замуж за иностранца, ее отец должен просить разрешения у специальной комиссии во главе с премьер-министром. Ну а о том, что всем девушкам в Саудовской Аравии долгое время было запрещено ходить в светской одежде и водить машину, знают все. Сейчас все это в прошлом.

Многие арабы Залива приезжают в Дубай на тусовки и шопинг. Кстати, не только мужчины. Помните истории о бархатной коже саудиток моего коллеги-белуджа Саида из Duty Free? Да и один из наших турецких друзей неоднократно проводил ночи с девушками из Саудовской Аравии, с которыми знакомился в ночных клубах (нужно же им где-то отдыхать от строгих правил!). Кстати говоря, если верить Британскому центру международных исследований, уроженки Саудовской Аравии занимают третью строчку мирового рейтинга красоты после венгерок и полек.

Ливанцы

В Эмиратах около 156 тысяч ливанцев. Они (особенно христиане) предпочитают держаться обособленно от других арабоязычных. Все потому, что арабами они себя не считают, с гордостью заявляя: «Мы – финикийцы!» Ливанцы действительно кажутся непохожими на других арабов: они светские, неконсервативные и без предрассудков.

Из-за этой непохожести на остальной арабоязычный мир ливанцы убеждены в собственной исключительности. В Дубае все прекрасно знают об этой их черте, но все равно поддаются ливанскому обаянию и часто предпочитают ливанцев на руководящих должностях египтянам, сирийцам и прочим арабам. Возможно, в этом есть и резон – ведь многие из них отлично образованы, с детства изучают арабский, английский и французский языки.

Дубай – идеальный город для этих любителей понтов. Помню, как один наш друг из Бейрута отправил из Эмиратов на родину свою спортивную BMW только для того, чтобы покрасоваться на ней во время отпуска на бейрутских улицах, не снимая дубайские номера.

По приезде в Дубай опытные экспатки поучают новеньких: «С ливанцами не связывайся, они ветрены и непостоянны». Девушки мотают на ус, но назавтра уже попадают в сети очарования какого-нибудь Биляла из Бейрута или Джамиля из Тира… А о неверности ливанцев в Эмиратах ходят легенды. В случае небеспочвенных подозрений со стороны своей герлфренд, ливанец с честными глазами будет твердить, как отлично вызубренный урок, что тушь для ресниц в ванной забыла коллега, которая однажды подвезла его до дома, а розовая зубная щетка с сердечками от сестры осталась, когда та приезжала погостить.

Еще ливанцы имеют в ОАЭ дурную славу пройдох. Я неоднократно слышала истории о том, как они предлагали свои услуги в открытии салона красоты или ресторана, имитировали бурную деятельность, просили заказчика внести небольшой залог и исчезали в неизвестном направлении с деньгами. Одна моя знакомая из Кыргызстана попалась на удочку подобного ливанского афериста. Начиналось все красиво: он делал ей маленькие подарки, водил по недорогим ресторанам, пел соловьем комплименты ее нежной азиатской красоте, а потом надул на десять тысяч долларов. Она купила его автомобиль в подарок своему отцу, великодушный бойфренд пообещал заняться отправкой машины в Бишкек за свой счет. Долгое время подарок был якобы в пути, но так и не дошел до места назначения. Позже выяснилось, что парень моей знакомой разъезжал на автомобиле по Эмиратам и вовсе не думал отправлять его на родину подруги. В это же время его мать в тяжелом состоянии попала в больницу (мы до сих пор не знаем, было ли это роковым совпадением или наглой ложью). Он плакал, что продал последнюю рубаху, но денег на лечение все равно не хватает. Еще он клялся здоровьем матери, что отправит наконец автомобиль в Бишкек. Добросердечная девушка взяла кредит и отдала ему нужную сумму, после чего возлюбленный окончательно исчез. Стоит ли говорить о том, что машину ее отец так и не увидел?

Но, разумеется, непорядочных среди ливанцев не больше, чем у других народов. Вокруг нас было множество честных, щедрых и великодушных потомков древних финикийцев. Взять хотя бы Тарика – бывшего бойфренда моей подруги Люси из Уфы. Она встретила его в Праге во время путешествия. Он привез ее в Дубай, обучил английскому, отправил в университет и показал мир. А через семь лет отношений после расставания – по Люсиной инициативе (Тарик не хотел детей) – он снял ей квартиру и до сих пор продолжает за нее платить. Может быть, он слишком хорошо усвоил мантру «Мы в ответе за тех, кого приручили»?

У ливанских девушек есть одна потрясающая черта, которую следует перенять каждой. Они уверены в собственной неотразимости и даже не представляют, что кто-то может быть краше них. Вообще-то ливанки и вправду хороши: яркие, сексуальные, с копной кудрявых волос и огромными глазами. А если ливанка не так симпатична от природы, не беда – на ее родине легко выдают кредиты на пластические операции. В Эмиратах ливанки много времени проводят в салонах красоты и тратят немалые деньги на косметику. Кроме того, как и их соотечественники-мужчины, они отчаянные шопоголики, могут с легкостью потратить всю зарплату на брендовые джинсы или туфли.

Друг с другом дубайские ливанцы встречаются нечасто. Как правило, мужчины предпочитают славянок или европеек, а девушки находят себе парней побогаче и посерьезнее своих соотечественников среди европейцев или других арабоязычных.

Египтяне

Есть среди локалов такой анекдот:

Полицейский участок. Звонит молодой полицейский старому:

Молодой: Здесь авария… Что делать? Кто виноват?

Опытный: Иностранец.

Молодой: Так оба иностранцы…

Опытный: Тогда египтянин!

В Эмиратах постоянно проживают около 400 тысяч египтян. К ним у других арабов какая-то всеобщая неприязнь. Их редко назначают на топ-менеджерские позиции, арабы-неегиптяне часто отзываются о них уничижительно и нередко над ними посмеиваются. Оказывается, многие потомки фараонов не имеют элементарного образования, огромное количество египтян и палестинцев работают в других арабоязычных странах чернорабочими. Зарплаты в Египте мизерные, вот и приходится жителям покидать родину в поисках лучшей жизни.

Часто над египтянами посмеиваются из-за отсутствия у некоторых из них хороших манер. Если, к примеру, в длинной очереди на заправке кто-то непрерывно сигналит, скорее всего, это египтянин. Подруга Диана – та, что работала в языковом институте, – рассказывала, что египтянки срываются на крик и истерики при самой незначительной и легко решаемой проблеме.

Мой муж тоже периодически сталкивался с египтянами на работе, но отмечал, что, несмотря на скандальность, они трудоспособнее и добросовестнее других арабов. Они отлично знают свой участок работы и вкалывают в полную силу, не думая о возможности кого-то напрячь, схалтурить и выдать чужую работу за свою.

Еще у египтян врожденный ораторский дар. Рассказать русскоязычным красавицам о совместном безбедном и романтичном будущем так, как египтянин, не может никто. Об этом наверняка знают девушки, побывавшие в Египте…

Марокканцы, алжирцы, тунисцы

Марокканцы (около 100 тысяч в ОАЭ), алжирцы (10 тысяч) и тунисцы (две тысячи) представляют отдельную категорию арабов. Большинство прекрасно говорят по-французски и по-арабски, многие не носят мусульманскую одежду и часто напоминают европейцев.

Некоторые выходцы из северо-западной Африки родились и учились в Испании, Франции, Италии, поэтому отличаются от других арабов либеральностью, широтой взглядов и прямотой. Помню веселого красавца-тунисца из Dubai Duty Free. По старой привычке, оставшейся еще с родины, он ходил на Jumeirah Beach соблазнять туристок. Больше всего ему нравились европейки 35–45 лет – чтобы с опытом и без лишних заморочек.

Про алжирцев в Дубае говорят мало, про марокканцев-мужчин не говорят вовсе, вся слава достается марокканским девушкам. Вот, к примеру, еще один анекдот:

Разговаривают марокканка и кувейтянка:

Кувейтянка: Что делать?! Моя домработница уволилась и уехала домой…

Марокканка: У меня все хуже, от меня ушел любовник!

Найти выгодную партию – высшая цель большинства марокканок в Дубае. До нашествия девушек легкого поведения из стран бывшего Союза в Эмираты марокканки прочно «держали рынок». До сих пор они пользуются большой популярностью. Говорят, есть в них что-то, от чего мужчины без ума.

В Dubai Duty Free поговаривали о магических способностях марокканок. Мол, они собираются с соотечественницами и привораживают какого-нибудь мужчину – чаще всего локала или богатого араба Залива…

Иорданцы

В Иордании живут очень богатые и очень бедные люди. В столице Аммане существует огромная пропасть в образе жизни западной (современный богатый Амман) и восточной (старый бедный Амман) частей города. Средний класс в этой стране практически отсутствует. Многие представители так называемого иорданского среднего класса перебрались в Дубай лет 40–50 назад. Они материально поддерживают своих родственников на родине. В Эмиратах проживают более 250 тысяч иорданцев.

Другие арабы относятся к ним нейтрально. Иорданцы не отличаются особой нетерпимостью и агрессивностью и чаще всего ведут себя достаточно незаметно. При этом они дружелюбны и открыты новым культурам и традициям. Недаром ведь их правительство приняло около миллиона палестинских и иракских беженцев. А иорданские девушки, кстати, славятся красотой на весь мир, сам шейх Дубая женат на иорданской принцессе Хайе – это его вторая жена.

Сирийцы

Сирийцы, наравне с иорданцами и ливанцами, – самые белокожие представители арабоговорящих стран. А поскольку белизна кожи и красота на Ближнем Востоке – синонимы, арабы единогласно считают, что иорданские, ливанские и сирийские девушки – самые красивые. Несмотря на доступность пластических операций для ливанок и замужество иорданской принцессы за дубайским шейхом, пальму первенства держат сирийки – возможно, благодаря тому, что среди них часто встречаются голубоглазые шатенки и зеленоглазые блондинки (светлые глаза на Ближнем Востоке – тоже признак красоты).

Многие сирийцы образованны, большинство проживающих в Дубае имеют университетские дипломы. Некоторые говорят не только на арабском и английском языках, но и на русском (те, что учились еще в Советском Союзе). Сирийцы светские, как иорданцы и ливанцы, не такие консервативные, как остальные арабы, и очень амбициозные. Часто они занимают высокие посты, к которым идут целенаправленно и настойчиво. Правда, достигнув топ-менеджерской позиции, они нередко позволяют себе расслабиться и поручают свою работу кому-то другому.

Сирийцы могут спокойно потратить на ужин 300 долларов, а потом причитать над покупкой в 20. При этом они не жадные, заплатят, но сначала поворчат… Хотя, как правило, с женщинами сирийцы щедры и заботливы – достаточно вспомнить Анжелиного Фади.

Из-за политической ситуации в Сирии власти ОАЭ ввели запрет на выдачу туристических и рабочих виз сирийцам, так что в Эмиратах остались лишь те, кто успел здесь поселиться до начала гражданской войны 2011 года.

Иранцы

Постоянно на территории ОАЭ проживают около полумиллиона иранцев. Есть у них что-то общее с ливанцами: та же гипертрофированная гордость за принадлежность к «особенному народу», себялюбие и некоторая напыщенность. Правда, иранцы ведут себя скромнее. Возможно, потому, что гордятся не собой лично, а иранской культурой и древней историей. Иранцы знают персидских поэтов, художников и писателей и в голос утверждают, что фарси – самый мелодичный язык в мире.

Раньше иранцы были очень почитаемым народом на Ближнем Востоке, ведь Иран был центром образования и культуры. После революции и свержения шаха в 1979-м многие иранцы переехали в Эмираты и инвестировали крупные суммы в местные компании. Теперь же из-за политической ситуации в Иране потомков великих персов в Дубае не жалуют. Они редко занимают высокие должности, и им достаточно тяжело переехать из своей страны в ОАЭ: в визах иранцам часто отказывают.

Иранки славятся своей красотой: огромные глаза, пушистые ресницы, восточная женственность и утонченность привлекают многих дубайских резидентов. Правда, брюнетки Тегерана, Исфахана и Шираза, за родинку которых персидские поэты готовы были отдать и Самарканд, и Бухару, теперь предпочитают быть блондинками. Кроме того, они ярые поклонницы татуажа бровей и филлеров в губах. Поскольку на родине девушки не могут как следует покрасоваться, в Дубае они позволяют себе все, особенно в ночных клубах и барах: яркий макияж, декольте, мини-юбки (больше напоминающие пояса). Но как бы откровенно они ни выглядели, большинство иранок вовсе не легкая добыча для любителей секса на одну ночь. В отношениях они ценят веское мужское слово, заботу о себе любимой и ревность в разумных пределах. Один мой знакомый испанец встречался несколько месяцев с иранкой. Она ушла от него из-за того, что он всегда отпускал ее с подругами на вечеринки и не устраивал сцен ревности.

Иранские мужчины тоже симпатичные, умеют красиво ухаживать, читать стихи и делать комплименты в стиле Хайяма и Ширази. Большинство настроены на серьезные отношения и хотят создать семью. Один совершенно незнакомый иранец, к примеру, однажды сделал мне предложение руки и сердца в метро! Всю дорогу я читала книгу, а он за мной наблюдал. Когда я вышла на своей остановке, попутчик выбежал за мной:

– Вы, наверное, умная! От книги ни разу не отвлеклись. Давайте поужинаем вместе? Я – врач, ищу умную читающую жену (парень пошел ва-банк)…

– Спасибо, конечно, – я улыбнулась от неожиданности, – но я замужем.

Иранец загрустил, но тут же нашелся:

– Наверняка у вас есть серьезные и умные незамужние подруги! Пожалуйста, передайте им мои визитки. В Эмиратах так трудно найти себе хорошую жену…

Визитки я взяла. Правда, так и не раздала их подругам. Я им, конечно, рассказала об этой встрече в метро, но ни одна не захотела звонить незнакомому врачу со словами: «Я умная, начитанная и хочу замуж…» И, наверное, совершенно напрасно!

Индийцы

В Дубае русскоязычные зовут индийцев индусами. Хотя, как и английское hindu, «индус» означает лишь принадлежность к индуистской религии. Корректнее называть верующих в карму и Шиву индуистами. Далеко не все в Эмиратах знают об этом, но даже грамотные люди упрямо продолжают звать выходцев из Индии индусами.

Индийцы – самый многочисленный народ в Эмиратах. Они составляют около 28 % населения, в стране их более двух с половиной миллионов. А еще – это нация парадоксов. Самый бедный житель Дубая – индиец, самый богатый (после семейства шейха, разумеется) – тоже индиец. Среди владельцев эмиратской недвижимости, например, больше всего индийцев. Самый необразованный, темный и недалекий человек в Дубае – скорее всего, индиец, а самый ученый, умный, деликатный и светский – тоже наверняка индиец.

Лави – моя индийская коллега, о которой я еще расскажу, – делила своих соотечественников в Дубае на четыре типа. К первому она относила тех, кто еле сводит концы с концами. Эти индийцы селятся в районах Karama, Bur Dubai и Deira в коммунальных квартирах, где у них лишь койко-место в комнате на шесть человек и больше. К этому же типу относятся индийцы, которые живут в рабочих лагерях в Dubai Investment Park, Al Quoz, Al Muhaisnah, Al Twar, Al Khawaneej. Около 90 % индийцев в Эмиратах – чернорабочие. Их жилые лагеря нередко оказываются темой для репортажей западной прессы. Журналисты сравнивают люксовую жизнь европейских резидентов и туристов с тесными смрадными комнатками, забитыми до отказа в labor camps на дубайских задворках.

Второй тип индийцев – средний класс. Те, кто имеет стабильную работу и много лет живет здесь холостяцкой жизнью или с семьей. Они селятся в тех же районах Дубая или неподалеку, но в отдельных квартирах. Третья категория индийцев – миллионеры, которые живут в Эмиратах несколько десятилетий и поколений, они – владельцы многочисленных вилл и апартаментов по всему Дубаю. А к четвертому типу относятся те, кто когда-то был «на коне», владел бизнесом, набрал кучу кредитов, а во время кризиса обанкротился. Эти индийцы не могут покинуть страну, пока долг не будет погашен. Есть еще один тип индийцев, о котором забыла моя коллега, – те, что родились и выросли в Европе, Америке, Канаде или Австралии. Они живут вместе с другими европейцами в JBR, Dubai Marina, Jumeirah, Downtown Burj Dubai, Palm Jumeirah, Springs, Greens, Arabian Ranches и по образу жизни мало чем отличаются от европейцев/американцев/австралийцев/канадцев. Эти индийцы имеют доход выше среднего по сравнению с другими своими соотечественниками в Эмиратах, а среди прочих экспатов считаются представителями среднего и выше среднего классов.

Самый забавный индийский жест – мотание головой. Вертят ею индийцы не просто влево-вправо, как мы, когда хотим сказать «нет», они быстро потрясывают ей, словно колокольчиком. Создается впечатление, что голова индийца болтается на шарнирах. Спрашиваешь его о чем-то, а он в ответ головой трясет. Ты ему: «Это значит “нет”?» Он снова ей потрясывает. «Так это значит “да”?» Индиец опять болтает головой… В конце концов опускаешь руки и больше ни о чем не спрашиваешь. С помощью Лави я открыла тайну этого индийского телодвижения. Оказывается, покачивание головой влево-вправо, будто колокольчиком, как и обычный кивок, означают «да». Если индиец вертит головой, как мы, когда хотим сказать «нет», это отрицание. Есть еще одно движение – тот же колокольчик, но чаще и быстрее. Оно означает «может быть». А вообще болтание головой во время разговора у индийцев – проявление уважения к собеседнику. Так что не удивляйтесь и не смейтесь, если индиец в разговоре с вами будет трясти головой. Нравитесь вы ему просто!

Образованные индийцы болтают головой реже. Многие из них родились и выросли в Эмиратах или в других странах мира. В Индию они ездят редко и отличаются от своих соотечественников на родине. В Дубае индийцы зациклены на деньгах и золоте. Каждая поездка к родственникам – демонстрация своих достижений. При этом перед родней умалчивается, как на деле нелегко зарабатывать деньги и откладывать каждую копейку, отказывая себе в удовольствиях. Лави, к примеру, регулярно отчитывала меня за кофе в Starbucks и за пользование платными дорогами, а коллега по промоушенам Димпл никак не могла купить хорошие туфли на честно заработанные деньги. Все индийцы в Dubai Duty Free тоже были жуткими скупердяями. Если случалось так, что они не могли принести обед или ужин из дома, они покупали в кафетерии небольшую лепешку парату с чаем и больше ничего не ели. Интересно, что индийцев среднего достатка я редко встречала в магазинах для среднего класса. Те же Mango и H&M – дорогие для них марки. Они предпочитают ходить за покупками в супермаркеты или магазины типа Splash и Мax.

Несмотря на экономию на одежде, обуви и аксессуарах, индийцы всегда покупают золото. Его они собирают килограммами, начиная с рождения на протяжении всей своей жизни, и расстаются с ним лишь в исключительных случаях. К примеру, моя коллега по промоушенам в Duty Free Джая продала все свое золото (чуть больше килограмма), чтобы помочь мужу купить дом в Индии для его родителей. При этом ни ее, ни двух сыновей, ни себя в документы на дом муж не вписал. То есть если что-то случится с его матерью и отцом, дом поделят поровну между всеми его братьями и сестрами. На справедливый вопрос Джаи, почему муж не хочет вписать своих детей вместе с родителями, тот ответил, что сыновья сами заработают и купят ему жилье, так же как и он для своих матери и отца. Кстати, за кредит, который пришлось взять на покупку этого дома, они расплачиваются вместе с Джаей.

По моим наблюдениям, большинство индийцев – невероятные сказочники. Они обожают откладывать работу и выполнение своих обещаний на завтра. Правда, завтра скажут, что у них спустило колесо и запасного не оказалось, послезавтра заболеют, а послепослезавтра у них случится какое-нибудь семейное несчастье. Помню, как Лави по телефону на ходу сочиняла какому-то очередному герою статьи причину, почему мы не можем его завтра сфотографировать. Она не нашла ничего лучше, чем сказать, что у фотографа (то бишь у меня) умерла кошка, и из-за того, что мне грустно, нам придется отложить съемку…

Еще индийцы любят сплетничать. Любимые темы – секс и деньги. Кто сколько получает и с кем хотел бы переспать. Знакомые индианки рассказали мне пару сплетен о своих соотечественницах. К примеру, о том, что семь из десяти индианок в Дубае не выходят замуж девственницами (согласно индийским убеждениям, это вопиющий вызов обществу). Одни теряют невинность с будущим мужем до свадьбы, после того как парень поклянется здоровьем всей своей семьи, что женится. Другие делают это с разными мужчинами, а когда приходит время выйти замуж, честно признаются будущему супругу, что он у них второй. Женихи часто тоже не святые, и большинство соглашается на брак без разглашения тайны невесты родственникам. После свадьбы женщины, как правило, мужьям не изменяют (чего не скажешь о мужчинах), но ходят слухи, что некоторые замужние индийские дамы в Дубае периодически соблазняют работников службы доставки белья из химчистки. Якобы это происходит от недостатка внимания со стороны их вечно работающих мужей. А еще я слышала от индийских коллег, что их богатые соотечественники от скуки иногда меняются женами чисто по-дружески.

Женятся индийцы в основном на своих. Причем не просто на своих, а на представителях подходящей касты, исповедующих ту же религию. Брак индуиста с мусульманкой практически невозможен. Любопытно, что жен и мужей некоторые индийцы ищут на специальных брачных сайтах, к примеру, на Shadi.com. Там можно не только посмотреть фотографии жениха или невесты, но и узнать о его/ее родителях, религии и касте. Дубайские индийцы для брака чаще всего подыскивают себе партнера на родине: там выбор больше. Если это свадьба по сговору родителей, то главный критерий – деньги. Красота невесты, личные качества жениха – вопросы второстепенные. Свадьбу обычно оплачивает семья невесты, жених же отвечает за содержание жены всю ее жизнь. Правда, на деле после женитьбы иногда выходит по-другому.

В некоторых дубайских отелях есть что-то вроде базы данных индийских женихов и невест, живущих в Дубае. Семьи могут оставить там брачное «резюме» дочери или сына. Периодически руководство отеля устраивает у себя посиделки, где молодые индийцы со всех Эмиратов могут познакомиться друг с другом, родителями и подыскать себе пару. Индийцы-христиане встречаются в дубайских церквях. Там они общаются до и после месс, на церковных обедах и ужинах.

На встречи с друзьями индийцы, как правило, ходят в кино и в Starbucks, а еще – в KFC и MсDonald’s, чтобы съесть там их любимое мороженое. Мужчины периодически посещают танцевальные бары Dance bars в Karama, Deira и Bur Dubai, где за 300 дирхамов можно заказать танец одной из понравившихся девушек. На нее наденут корону, и она будет танцевать под болливудские мелодии в сари со сцены.

Непальцы, бангладешцы, шриланкийцы и пакистанцы

Индийцы и пакистанцы (последних в Эмиратах около 1,2 миллиона, они составляют 13 % населения страны) у себя на родине питают друг к другу кровную неприязнь. Особенно во время матчей по крикету. Для Пакистана проиграть Индии (и наоборот) – большой позор. По возвращении домой игроки могут обнаружить унизительные надписи по всему городу в свой адрес.

Будучи мусульманами, многие пакистанцы чувствуют себя ближе к арабам, нежели к индийцам. Браки между пакистанцами и индийцами крайне редки и родителями молодоженов не приветствуются.

Неиндийцы и непакистанцы путают эти две национальности, особенно если пакистанец не одет в традиционные «шальвар камиз» – широкие шаровары и длинную рубашку. Кстати, афганцы носят похожий наряд. Многие в Дубае путают индийцев и пакистанцев с ними, а также с бангладешцами (их в Эмиратах около 700 тысяч), шриланкийцами и непальцами (и тех и других по 300 тысяч). Представители последних стран отличаются большей скромностью, застенчивостью и работоспособностью. Один знакомый непалец утверждал, что пакистанцев и индийцев в его стране традиционно называют хищниками и пройдохами. Бангладешцев, шриланкийцев и непальцев – напротив – индийцы и пакистанцы зовут «мелкой рыбешкой». Они покорно делают свое дело и благодарны судьбе, занесшей их в Дубай. По словам Лави, индийцы считают себя на ступень выше своих географических соседей. Еще она сказала, что ее мать почему-то думает, что все вахтеры в дубайских резиденциях – непальцы.

Китайцы

Их в Эмиратах около 200 тысяч. Большинство проживают в Дубае. Одни китайцы владеют магазинами, ресторанами и кафешками по всей стране, другие работают на них.

В Dubai Duty Free китайцев было много, все носили бейджи с вымышленными именами, потому что китайские сложны для произношения. Больше всего мне нравились Небо, Цветок, Весна, Яблоко и Облако. Некоторые китайцы брали себе смешные имена. К примеру, я знала девочку, которую звали Спасибо.

Китайцы, с которыми я была знакома, были невероятно наивны, добры и милы, как дети. Большинству из них было слегка за 20. Девушки отличались нежностью и мечтательностью, а парни – дружелюбием и оптимизмом. Помню, как китаянка по имени Apple одолжила всю недавно полученную зарплату на неделю моей коллеге из Шри-Ланки, толком ее не зная. Редкие китайцы умеют говорить «нет», они привыкли помогать из последних сил, даже если им тяжело выполнить обещанное. Одна знакомая, к примеру, рисковала своим служебным положением, закупая редкие видеокамеры в Duty Free, чтобы безвозмездно помочь в бизнесе каким-то соотечественникам, которых знала пару дней.

Несмотря на громкий говор и кажущуюся экспрессивность, эмоциональными китайцев не назовешь. Они не привыкли открыто показывать свои чувства. Возможно, именно поэтому многие китаянки предпочитают встречаться с пылкими и темпераментными арабами – им в новинку громкие комплименты в их адрес и демонстрация эмоций на публику.

Привыкшие к синдрому толпы китайцы не только покупают одну и ту же вещь, как и их соотечественники, но и мнение тоже складывают коллективно. К примеру, когда однажды китаец Джон (американские имена они тоже любят) обиделся на беззлобную шутку своего коллеги из Кении, с кенийцем потом не разговаривал не только Джон, но и все его друзья. А еще китайцы свято соблюдают субординацию и долго привыкают к новым людям. В Dubai Duty Free китайские супервайзеры не садились за стол с кассирами, а китайцы, приехавшие недавно, не дружили с уже опытными соотечественниками.

У 80 процентов жителей Поднебесной, работающих в дубайском аэропорту, не было цели надолго уехать из Китая. Через пару лет работы и совершенствования английского языка они возвращались домой. Многие делали неплохую карьеру на родине благодаря строчке в резюме со словом «Дубай».

Филиппинцы

Через пару месяцев после моего переезда в Дубай я как-то стояла на остановке в ожидании автобуса. Внезапно возле меня остановилась машина, откуда вышла филиппинка с непонятным вопросом: «Kabayan?» Я решила, что она меня с кем-то перепутала, приподняла солнцезащитные очки, посмотрела на нее недоумевающе и покачала головой. Она извинилась, перешла на английский и предложила подвезти. За рулем был парень-филиппинец, я поблагодарила за приглашение, но садиться в машину не рискнула.

Только через пару месяцев после этого эпизода я узнала, что kabayan на филиппинском тагалоге означает «земляк/землячка». Та девушка решила, что мы из одной страны. С тех пор я уже не удивлялась подобному обращению: стоило мне надеть большие солнцезащитные очки на свои высокие скулы, и для филиппинцев я становилась kabayan.

Филиппинцев в ОАЭ около 530 тысяч, больше половины из них живут в Дубае. Это народ веселый, работящий и… поющий. Поют они везде: в душе, в туалете, по дороге на работу, в автобусе и за рулем. И как поют! Многим можно смело отправляться на конкурсы «Голос» или «Х-Фактор». На филиппинском телевидении, кстати, именно эти шоу самые рейтинговые. Неудивительно, что любимое развлечение филиппинцев – караоке. Kabayans собираются в караоке-барах Дубая или у кого-нибудь дома и устраивают конкурсы песен. Танцуют филиппинцы тоже неплохо. На всех корпоративных вечеринках Dubai Duty Free, по рассказам моих коллег, филиппинцы и кенийцы двигались на танцполе лучше всех.

В наследство от испанских колонизаторов филиппинцам достался не только католицизм, но и имена: Хосе, Луис, Фернандо, Анна-Мария… У многих есть испанские прадедушки или прапрабабушки. Правда, испанцы не только научили островитян называть детей европейскими именами и читать псалмы, но и преподали им уроки свободных отношений. О быстрой сдаче «позиций» филиппинками наслышаны все дубайские резиденты.

Работают филиппинцы на износ, ведь на родине им нужно кормить большую семью, состоящую не только из детей, мужа/жены, но и многочисленных кузенов, теть и дядь. В Дубае, кстати, часто можно встретить филиппинок, которые находятся здесь на заработках, пока мужья растят детей на родине. Дело в том, что девушкам найти работу в Эмиратах проще. Приезжают они сюда через рекрутинговые компании, которым платят немаленькие деньги за возможность работать в ОАЭ.

В Дубае филиппинцы пытаются задержаться надолго: они согласны работать сверхурочно без оплаты, терпеть и всячески выслуживаться. Некоторые после долгих лет тяжелого труда, интриг и периодического кляузничества меняются в Эмиратах до неузнаваемости. Это было очень заметно в Dubai Duty Free. Если во время первого рабочего года, по рассказам моих коллег, филиппинцы, как правило, были скромны, искренни и дружелюбны, то через несколько лет, с получением должностей супервайзеров и менеджеров, некоторые из них постепенно становились заносчивыми и высокомерными.

На работе большинство филиппинцев носит дежурные улыбающиеся маски. Раньше я верила всем филиппинским улыбкам, которыми их обладатели встречали меня в бутиках, ресторанах и салонах красоты, думая, что это островная особенность: ведь большинство островитян выглядит счастливее жителей континентов. Но чуть позже за улыбками многих я стала замечать усталость и раздражение.

Мужчины-филиппинцы кажутся более искренними, чем некоторые их соотечественницы. Они обожают играть в баскетбол, организуют районные лиги и соревнуются между собой. Часто среди них встречаются люди принципа, для которых справедливость и выполнение обещаний важнее, чем сохранность рабочего места. Взять хотя бы Джейсона, моего коллегу из издательского дома (об этой работе – в следующей части книги). По достижении семилетнего стажа ему обещали повысить зарплату, но вместо этого лишь увеличили нагрузку вдвое. Когда он поставил боссу ультиматум «тогда я ухожу», тот легко с ним попрощался. Правда, очень удивился, ведь обычно филиппинцы в Эмиратах так не поступают из страха потерять рабочую визу и работу. Зато у Джейсона появилась мотивация открыть свою компанию, чтобы остаться в Эмиратах и не зависеть от не держащих слово работодателей. Сейчас он счастлив и неплохо зарабатывает.

Филиппинцы редко будут что-либо делать без собственной выгоды. Но если вы станете их другом, они откроют вам сердце. Правда, общаются они чаще всего со своими kabayans, собираясь кучками в филиппинских забегаловках в Дейре или Бар-Дубае за традиционной ухой с большой тарелкой риса.

Женятся филиппинцы обычно на своих, но многие девушки мечтают соблазнить какого-нибудь европейца (чаще всего англичанина) или араба (желательно локала). Филиппинок, как я уже не раз писала, частенько можно увидеть с европейскими мужчинами в торговых центрах и ресторанах Дубая.

Любопытно, как ведут себя некоторые филиппинки, получившие «красивые» паспорта Канады, Австралии или Америки, – как правило, в результате замужества. На вопрос «Откуда ты?» они называют страну нового паспорта. А на очередной вопрос «Откуда ты родом?» отвечают: «Я из Азии», не уточняя государства. Мне казалось это странным. Или это просто была игра по дубайским правилам, о которой я уже писала раньше?

Другие азиаты

Филиппинцев часто путают с другими народами Азии: тайцами, вьетнамцами, индонезийцами, лаосцами, мьянманцами. А на деле представителей этих национальностей в Эмиратах немного, да и ведут они себя тихо и по-восточному скромно.

Любопытно, что многие девушки из Юго-Восточной Азии, живущие в Дубае, состоят в счастливых браках с богатыми и образованными европейцами, американцами, австралийцами и новозеландцами. При этом вовсе не обязательно, чтобы они были старше своих жен в два раза. Взять хотя бы Мин с острова Бали и ее мужа Фабиана из Венгрии. Он умница, выпускник Гарварда, финансовый директор известной на весь мир автомобильной компании, любит готовить и регулярно балует жену и малышей-близнецов кулинарными шедеврами. Она – домохозяйка, учитель математики по профессии. Познакомились Мин и Фабиан в Америке, куда она приехала подтянуть английский.

Незамужние азиатские девушки нередко в мгновение ока находят себе перспективного мужа, практически не прикладывая к этому усилий. Когда я спрашивала парочку англичан, почему это происходит, они ответили, что от вьетнамок, к примеру, исходят невидимые, но весьма ощущаемые мужчинами флюиды женственности. Стоит такой пройти где-нибудь среди гуляющей толпы в JBR или Dubai Marina – сразу пригласят на свидание, а через некоторое время и замуж позовут.

Русскоговорящие

По разным данным, в Эмиратах постоянно проживает от 50 до 70 тысяч русскоговорящих. Одни приехали сюда по приглашению на работу/переводу в компании, вторые – студенты, третьи пожаловали в поисках лучшей жизни, четвертые отправились за своей второй половинкой, как это сделала я.

Большинство русскоговорящих в Дубае трудятся в сфере обслуживания: в отелях, торговых центрах, шубных бутиках, русских ресторанах и магазинах. Многие владеют своим бизнесом или работают риелторами в агентствах недвижимости, секретарями на ресепшене и агентами по туризму. В русскоязычных конторах знание английского работниками нередко ограничивается «Hello» и «How are you?». В таких случаях начальство нанимает второго сотрудника, чаще всего индийской или филиппинской национальности.

Некоторые русскоговорящие девушки приезжают в Дубай танцевать и петь по контракту, а потом находят бойфренда и остаются надолго. Наши люди вообще редко уезжают из Дубая по своей воле. Многие ненавидят зиму и скорее предпочтут потеть при температуре +50 летом, чем мерзнуть на родине зимой.

Русскоязычных редко назначают на топ-менеджерские позиции, исключение составляют русскоговорящие, имеющие международные дипломы Америки или Европы, прекрасно владеющие английским и какими-нибудь другими языками. На 100 носителей русского языка в Дубае приходится лишь парочка знающих английский на «отлично» без акцента.

Лучше всего на английском говорит молодое поколение русскоязычных. С каждым годом количество студентов из стран СНГ в дубайских вузах растет. К примеру, в Американском университете Дубая учатся несколько сотен русскоговорящих, а в австралийском Wollongong после арабов, индийцев и иранцев четвертое место по численности занимают студенты из стран СНГ (в основном из России, Казахстана, Азербайджана и Армении). Во время и после учебы в Дубае у студентов есть возможность найти здесь работу, получить рабочую визу и остаться. Многие находят неплохие варианты.

Родители отправляют детей в дубайские университеты, чтобы те не соблазнялись наркотиками и разгульной жизнью, как это обычно происходит в Европе и Америке. Что ж, наркотики здесь действительно достать тяжело, зато алкоголя в барах и клубах хоть отбавляй. Русскоязычные учащиеся дубайских вузов – преимущественно золотая молодежь. В будние дни они сидят в дорогих лаундж-барах и курят кальян, а в выходные – кутят в местных ночных клубах, где спиртное льется рекой. Некоторые садятся пьяными за руль дорогих спортивных машин и устраивают между собой гонки. Родители чад, пойманных полицией, потом долго регулируют «международный конфликт», подключая все полезные контакты, включая посольство своей страны.

Дубай – это город, где с легкостью «прячутся» разыскиваемые на родине преступники. Чаще всего это олигархи, скрывающие свои доходы, и коррумпированные члены правительства, наворовавшие из бюджета своих стран. Знакомая из Казахстана, работающая в автошколе, нередко записывала на водительские VIP-курсы жену какого-нибудь «разыскиваемого», известного на моей родине коррупционера. Другая подруга из агентства недвижимости продавала элитные квартиры парочке «скрывающихся» российских олигархов.

Жители СНГ стараются держаться вместе: они дружат семьями, отмечают православное Рождество, Старый Новый год, День Победы и Международный женский день. Собираться на селедку под шубой, винегрет, оливье, манты, пельмени и блины с икрой – дубайская традиция русскоязычных, благо что по городу достаточно русских магазинов, где можно приобрести необходимые продукты. А дома у многих есть наша утварь, к примеру, мантоварка, казан или орешница, предусмотрительно привезенные из дома. Когда самим готовить некогда, наши люди собираются в русских и узбекских ресторанах. Это популярные места для проведения торжеств.

Союз «иностранный мужчина и русскоговорящая девушка» встречается чаще, нежели «русскоязычный мужчина и иностранка». Последний я наблюдала только в Dubai Duty Free: узбеки c филиппинками, киргизы с китаянками.

Интересно, что наши люди предпочитают русскоязычных докторов, таксистов (есть в Дубае такие – занимаются частным извозом) и парикмахеров. У русских девушек зачастую есть телефон косметолога из какой-нибудь страны бывшего Союза и адрес клиники, где работает русскоязычный гинеколог. У скучающих или особо любопытных найдется еще и расписание курсов от русскоговорящей гуру на тему «Как соблазнить идеального мужчину» или «Становление гейши».

Цель большинства наших девушек в Дубае не сильно отличается от «миссии» на родине – удачно выйти замуж. Правда, здесь девичьи требования значительно повышаются. Главный критерий, конечно, материальный достаток кандидата. Но есть в Дубае и русскоязычные барышни, которые «сделали себя сами». Они зарабатывают неплохие деньги, занимают престижные должности и не зависят от мужчин. Встречаются также и «рабочие лошадки», у которых на шее ребенок и/или инфантильный муж. Вот и тянут они лямку, работая долгие смены, пока муж находится в поиске очередной работы, потому что старая ему не нравилась. Правда, семь из десяти таких девушек, оглянувшись вокруг, понимают, что они не дома, где на десять девчонок по пять пьющих неработающих ребят, и возвращаются к холостяцкой жизни.

Турки

Турок в Эмиратах около 10 тысяч. Местные арабы, как я уже писала, граждан Турции любят: локалши влюблены в героев сериала «Великолепный век», а локалы обожают турецкую кухню. Правда, после поддержки турецкими властями Катара некоторые местные арабские и египетские телеканалы перестали показывать турецкие сериалы. Но эмиратцы все равно находят любимые мыльные оперы в интернете.

Несмотря на относительно небольшое количество турок в Эмиратах, в одном только Дубае есть с десяток турецких ресторанов и пара мужских цирюлен, где можно не только подстричься, но и побриться. Не могут турки обойтись без национальных кушаний, вот и ходят хотя бы раз в месяц в турецкие заведения за донером-искандером или лахмад-жуном. Кстати, ливанские рестораны в Дубае предлагают похожие блюда, и даже кебабы в некоторых заведениях носят названия турецких городов. Правда, и ливанцы, и турки, как, впрочем, и сирийцы, наперебой говорят, что это их пахлава, кебабы и кофте (котлеты) – лучшие.

Турецкие мужчины в Дубае любят покрасоваться на дорогих машинах: гонять по местным хайвеям или медленно тянуться по JBR Walk, где на выходных большие пробки и множество праздно гуляющего народа. Причем нередко один и тот же турок сегодня оказывается за рулем одного автомобиля, а через неделю – другого. Машины они меняют так же часто, как и девушек. Один наш приятель за пять лет в Дубае успел сменить около 50 автомобилей (в его гараже побывали даже Ferrari, Lamborghini и Maserati).

Женщин многие турецкие мужчины, как это ни банально, и в Дубае выбирают русскоязычных. Большинство наших турецких друзей в Эмиратах женаты на россиянках, украинках, казахстанках, молдаванках, узбекистанках и кыргызстанках. Лишь один «специализировался» на марокканках, ливанках и тунисках. Многие неженатые турки, как и ливанцы, полигамны. Тот, что сменил 50 автомобилей, к примеру, никогда не встречался с одной девушкой дольше двух недель. Самая большая для него мука – просыпаться одному, под боком ему всегда нужна симпатичная барышня.

Чаще всего турки в Дубае работают в строительных компаниях. Некоторые занимают неплохие позиции в IT- и телекоммуникационной сфере. Турчанки, приехавшие в Эмираты с мужьями, в первые годы, как правило, не работают. Одни – из-за слабого английского, другие просто не хотят. Правда, через пару лет скучной жизни у плиты за разговорами с соотечественницами они все-таки идут на языковые курсы, начинают сносно говорить по-английски и рассылать резюме. Встречаются и другие турецкие девушки: амбициозные, активные и прогрессивные. Они работают в международных компаниях и прекрасно чувствуют себя в мультинациональном дубайском обществе.

Турчанки редко находятся в Эмиратах без бойфренда или мужа-соотечественника. Но если так сложилось, отношения они чаще заводят с европейцами или американцами.

Дружат турки, по обыкновению, большими компаниями: собираются вместе у кого-нибудь дома на турецкий завтрак или на просмотр футбольных матчей Галатасарай, Фенербахче или Бешикташ за анисовой водкой ракы и кебабами, пожаренными на балконе или в саду.

Англичане

Богатые локалы владеют недвижимостью в Англии, а дети шейхов учатся в Лондоне. В свою очередь, англичане покупают недвижимость в Эмиратах, растят здесь своих детей и хорошо зарабатывают. Я уже писала, что у британцев самые высокие зарплаты, они занимают престижные посты в компаниях и все остальные национальности пляшут под их дудку – особенно азиаты и арабоговорящие.

Англичан в Эмиратах около 240 тысяч. Большинство уезжать отсюда не собирается. Еще бы, они чувствуют себя королями жизни в просторных квартирах и виллах, за рулем шикарных автомобилей или в шезлонге у огромного бассейна при отеле. Мало кто из них скучает по дождливому серому небу Лондона.

На пляжах англичан легко отличить от прочих отдыхающих. Покрасневшие леди и джентльмены среднего возраста обычно загорают на специальных стульчиках с газетой или книгой в руках. Молодежь читает бестселлеры, лежа на покрывалах, или громко беседует, обсуждая вчерашнюю вечеринку. И те и другие часто кремом от загара пользуются тогда, когда нужно уже мазаться средствами от ожогов.

Распознать англичан в барах и клубах тоже просто: те, что пьют больше всех, – британцы. Даже русская слава перед ними меркнет… Англичане пьют большими порциями на пляжах при отелях на выходных с самого утра, на бранчах по пятницам и субботам в обед, в барах почти каждый вечер и дома – в любое время. Если нет компании, для британца это не проблема, он может прекрасно справиться один, опираясь о барную стойку и поглядывая на проходящих мимо женщин.

Англичане легко могут найти себе пару из своего же Альбиона, но многие для разнообразия предпочитают иностранцев и иностранок. Смуглые арабы по вкусу белым, блондинистым и нередко пухленьким англичанкам. Британки частенько сами соблазняют понравившегося парня в барах и клубах и через пару часов уезжают с ним продолжать веселье. Англичане-мужчины предпочитают азиаток или женщин из Восточной Европы – Польши, Чехии, России, Украины.

Как и прочие европейцы, британцы за равенство полов. Нет никакой гарантии, что английский джентльмен, пригласивший даму на свидание, заплатит за ее ужин и коктейль. Если пара решит съехаться, все расходы на квартиру, скорее всего, будут делиться пополам. Правда, предложениями вместе жить британцы не разбрасываются. При малейшем предчувствии, что отношения заходят слишком далеко, английский мужчина может быстро исчезнуть. Так случилось с моей подругой Камиллой из Казани. Когда она была независима, получала хорошую зарплату и снимала студию, англичанин Крис был с ней. Но стоило ей потерять работу и остаться без крыши над головой, вместо того чтобы предложить помощь, он предпочел разорвать отношения. Когда Камилла нашла новую работу и ее жизнь наладилась, он попытался вернуться, но моя подруга – девушка гордая.

Несмотря на неплохие зарплаты, англичане обожают халяву. Ради бесплатного кальяна и пива в барах многие английские девчонки готовы улыбаться всем проходящим мимо парням. Мой шеф, англичанин Том (с работы, о которой пойдет речь в следующей части), с удовольствием принимал дорогие подарки от арабов, а другой босс – Гарри, тоже британец, – не упускал возможности получить бесплатный обед или ужин в обмен на статью в нашем журнале. Но англичанин англичанину рознь. Взять хотя бы щедрого Питера, сделавшего своей болгарской девушке Ольге предложение в Лас-Вегасе на вертолете. Вдвоем они объездили весь мир, а сейчас вместе возглавляют компанию по продаже и аренде недвижимости.

Я не была особенно дружна с англичанами, их не было среди моих близких друзей в Дубае, но британцы всегда окружали меня на работе, на улице, в барах, ресторанах и всевозможных вечеринках. Дубайские англичане праздные, веселые, болтливые и порой надменные. Многих из них после переезда в Дубай сначала жутко раздражает, что не все понимают их с первого раза и не говорят по-английски разборчиво и ясно. Зато через пару лет эмиратской жизни они учатся говорить медленно, быть терпимыми, понимать разные акценты и язык жестов вроде мотания головой.

Ирландцы представляют отдельную категорию британцев. Они вовсе не претенциозны, напротив – невзыскательны и толерантны. Ирландцы легки на подъем, дружелюбны и оптимистичны.

Больше всего мне нравится британская уверенность в себе и полная независимость от общественного мнения, даже в консервативном Дубае. Захотела, к примеру, наша знакомая Клэр надеть чулки и рваные шорты на свою свадьбу – и надела. А на седьмом месяце беременности ее подруга Сара прикрепила к животу куклу-монстра и отправилась на Хэллоуин-вечеринку.

Остальные европейцы

Большинству европейцев нравится Дубай. Они предпочитают переждать затянувшийся европейский кризис здесь. Многие переманивают сюда своих друзей и родственников. Еще бы, граждане Западной Европы занимают в ОАЭ неплохие должности и получают приличные зарплаты. Доходы восточных европейцев зависят от везения и международного опыта.

Самые многочисленные экспаты из Европы в Эмиратах сербы, в одном только Дубае их около 15 тысяч. На втором месте по количеству – немцы, французы и итальянцы. Представителей каждой из этих национальностей в стране более 10 тысяч. Далее следуют болгары, их в ОАЭ около семи тысяч, румыны – более шести тысяч, голландцы и греки – около пяти тысяч, шведы – приблизительно три тысячи и бельгийцы – более трех тысяч.

Чаще всего европейцы дружат со своими же соотечественниками: македонцы с македонцами, греки с греками, испанцы с испанцами. Они ходят в рестораны, где готовят блюда родной кухни, организуют домашние тусовки. К примеру, на вечеринках у испанки Розы-Марии, с которой я познакомилась на курсах английского языка, только мы с Эмре не говорили по-испански. На французских parties наших знакомых лишь изредка присутствовали иностранные девушки: ливанки (свободно говорящие по-французски) и филиппинки. Кстати, многие европейцы, подхватившие вирус «желтой лихорадки», часто ходят на филиппинские тусовки, чтобы познакомиться с какой-нибудь симпатичной островитянкой.

Многие мои подруги встречались с европейцами и делились со мной своими наблюдениями. Сербы имели славу ловеласов: даже женатые мужчины с детьми регулярно ходили в ночные клубы с целью познакомиться с красивыми девушками. Последние быстро увлекались высокими, статными и симпатичными сербами.

Немцы в Дубае всегда там, где весело, много алкоголя и музыки. Раз в год во многих эмиратских отелях проходит пивной фестиваль Октоберфест, куда не только немцы, но и остальные экспаты приходят в традиционных баварских костюмах.

Венгры и французы периодически жалуются на жару, законы и цены, а вот итальянцы – напротив, излучают оптимизм по любому поводу. Правда, эмоциональным жителям Апеннинского полуострова тяжело приходится в консервативных Эмиратах: тут и не поцелуешься при людях, и не пообнимаешься как следует. Вот они и пытаются при любом чувственном порыве уединиться с девушкой в машине или у себя дома.

Европейцам нелегко привыкнуть к местной еде, по-индийски щедро сдобренной специями. Поэтому французы закупают продукты только в любимом Carrefour и часто готовят дома, а итальянцы знакомы с шеф-поварами итальянских ресторанов и предпочитают ходить в проверенные места.

Некоторые девушки (русскоязычные не исключение) на свиданиях с европейцами для приличия предлагают поделить чек за ужин на двоих. В 60 % случаев мужчина откажется и заплатит сам, но оставшиеся 40 % возьмут деньги, глазом не моргнув.

Жители других континентов

Американцев в Эмиратах около 50 тысяч, канадцев – 40 тысяч, австралийцев – семь тысяч, новозеландцев – более четырех тысяч. Представители этих национальностей занимают высокие посты, получают хорошую зарплату и покидают Эмираты только в случае более выгодного предложения в другой точке планеты. Женщины из этих стран часто занимаются благотворительностью, собирают средства, одежду и обувь для детей в Сирии, Ливии или Африке. В Дубае есть американская школа и университет, а также австралийский и канадский вузы.

Австралийцы жизнерадостные и дружелюбные. Мне и моим подругам казалось, что молодые австралийские парни просто накачаны эндорфинами. Правда, есть у этой позитивности и побочный эффект. Австралийцы славятся частой переменой планов и невыполнением обещаний. Хотя за накачанные торсы любителям серфинга и вечеринок все прощается…

Американцы – толерантные и лояльные. Они легки на подъем, обладают неплохим чувством юмора, предельно вежливы и в разговоре всегда проявляют живой интерес: будь то понравившаяся им девушка в баре, официант или маникюрша. Возможно, это часть американского этикета, но собеседнику приятно.

Латиноамериканцев в Дубае немного. Наша подруга мексиканка Кристи, к примеру, за семь лет жизни в Эмиратах так и не подружилась со своими соотечественниками. Оно и неудивительно, в ОАЭ проживает всего чуть более тысячи мексиканцев. Большинство латиноамериканцев работают в местных авиакомпаниях бортпроводниками и агентами по туризму. Как и на родине, они предпочитают вечеринки мудреным беседам, обожают parties на открытом воздухе и часто организуют домашние тусовки. Правда, свободолюбивым и нескромным латиноамериканцам (особенно женщинам) в строгих Эмиратах приходится нелегко: свою сексуальность они могут показать лишь на пляжах и в ночных клубах. Хотя, если бойфренд у латинской девушки тоже южноамериканец, ей вряд ли удастся носить мини-юбки и открытые топы. Латинские парни часто ревнивы и тщательно следят за гардеробом своих пассий.

Бразильцев в Эмиратах более двух тысяч. Одни – футболисты-легионеры в Абу-Даби и Дубае, другие работают пилотами, инженерами, техниками, стюардами и стюардессами в авиакомпаниях. Моя подруга Рита из Казахстана встречалась несколько месяцев с одним бразильцем в Дубае. Она быстро влилась в пеструю бразильскую толпу, поняла, что парами этот народ ходит редко, посещая все мероприятия как минимум впятером (как китайцы в Duty Free), и выучила пару фраз на португальском. Бразильцы нравились Рите добрым нравом и простотой. Им совершенно не важно, что на тебе надето и на чем ты ездишь, гораздо ценнее, как ты танцуешь и умеешь ли от души веселиться. Правда, постепенно Рите захотелось покоя и уединения со своим бойфрендом. Тому же больше нравилось проводить время с друзьями, среди которых были в основном девушки. Когда Рита и бразилец собирались уединиться после вечеринки, к ним постоянно напрашивалась переночевать какая-нибудь его подружка, которой было скучно ехать к себе домой. Ритин бойфренд с радостью соглашался.

В конце концов моя подруга с ним рассталась. Причиной стали разногласия, а ускорил процесс его запланированный отпуск с тремя лучшими друзьями-женщинами. Риту он позвал только за пару дней до отъезда, когда билеты были раскуплены, а отели забронированы.

Бразильянки, по словам Риты, – мечта любого парня. Они сами приедут, принесут, приготовят, предложат заняться сексом, уедут и еще заплатят. Именно поэтому бразильцы не особенно ухаживают за своими девушками. Они не проводят до подъезда, не принесут букет цветов и кофе в постель просто потому, что бразильянки от них этого не ждут – хотя, как и везде, бывают исключения. Все дело в том, что в Бразилии на одного мужчину приходится несколько красивых женщин. Из-за такого изобилия парни обычно не торопятся жениться до 35 лет, а многие и вовсе не собираются. Бразильянки же к 30–35 годам превращаются в ярых охотниц с искусственной грудью и вызывающими нарядами. Девушки там очень ревнивые, ведь они знают, что их парень может найти себе пару за пять минут, стоит только сходить с друзьями в ночной клуб.

В Дубае также проживает множество африканцев: суданцев, сомалийцев, кенийцев, эфиопов. Они работают в сфере обслуживания, на дому (няньками, уборщиками или садовниками), некоторые владеют небольшим бизнесом на улочках Дейры или Бар-Дубая.

Южноафриканцев в Дубае около ста тысяч. Одна популярная южноафриканская газета даже назвала Эмираты очередной провинцией своей страны. Экспаты из ЮАР получают здесь неплохие зарплаты и занимают престижные должности. Белые южноафриканцы по внешности напоминают англичан, но, так же как и их черные соотечественники, толерантны, дружелюбны, жизнерадостны и открыты. По словам моих подруг, неоднократно бывавших на свиданиях с экспатами из Кейптауна и Йоханнесбурга, южноафриканцы часто ищут серьезных отношений и умеют красиво ухаживать.

В Эмиратах в знакомых и приятелях у меня были и кикбоксеры из карликового государства Науру, что рядом с Папуа – Новой Гвинеей, и бывшие рыбаки из восточной Африки, и торговцы-афганцы, и студенты-бирманцы… В эту часть книги вошли лишь те национальности, о которых я узнала немного больше других. Благодаря людскому многообразию Дубая (все-таки большинство экспатов живут в этом эмирате) никто не чувствует себя здесь «понаехавшим». Иностранное большинство формирует космополитичную среду, где адаптация любого новичка проходит легко и достаточно быстро. Эмиратские арабы же кажутся мне гостеприимными хозяевами большого дома, где всегда полно гостей. Похоже, им нравится такая жизнь и они уже не представляют себя в одиночестве.

Часть пятая

Дубай принимающий

Два года я думала, что Дубай – не мой город: жаловалась на нехватку кислорода, невыносимую жару, редкие дожди, бездушные небоскребы, где, кажется, никто не живет… А потом перестала. Просто прекратила жаловаться и приняла Дубай таким, какой он есть. Ведь после жаркого лета наступает приятная осень и зима с легким ветерком, как дома весной. А все эти гигантские здания, кажущиеся безжизненными, были построены обыкновенными человеческими руками. Теперь люди смотрят на искусственные острова посреди моря, самое высокое здание в мире, самый роскошный отель, самые высокие поющие и танцующие фонтаны посреди одинокой пустыни и удивляются, улыбаются, фотографируют. Вот и я, всякий раз проезжая мимо, вскидываю голову и любуюсь.

Если ты принял этот город однажды, то полюбишь его навсегда: без большого количества деревьев – зато с морским бризом, без прогулок из кинотеатра пешком – зато на кабриолете с ветерком, без алкоголя по привычным на родине ценам – зато и без пьяниц на улице, без старых друзей – зато с новыми со всей планеты.

Дубай дает возможность узнать себя настоящего. В бесконечной конкуренции и гонке за деньгами по карьерной лестнице характер в здешних условиях проявляется в разы ярче, чем на родине. Алчные и высокомерные станут еще более жадными и надменными, а чистые сердцем смогут сохранить его таким же, несмотря на самые жесткие обстоятельства. У каждого есть шанс получить все или ничего. Если бы этот город можно было назвать лишь одним словом, было бы это «деньги», «фейк» или «еще»? У каждого свое слово. Для меня Дубай – это «шанс». Либо ты его используешь, либо теряешь.

В фильме о Дубае City of life (где я получила свои 15 секунд славы) есть эпизод, когда герой катает девушку на яхте.

– Куда мы едем? – спрашивает она.

– Around the World! – отвечает он.

И плывут они вокруг искусственных островов, которые так и называются The World, потому что повторяют очертания карты мира. Весело там, наверное, будет жить. Представляю себе такой диалог:

– Ты где живешь?

– В Испании, а ты?

– Я твой сосед, у меня вилла в Марокко. Поехали сегодня на ужин на Кубу?

– Почему бы и нет!

Дубай – будто мини-острова The World, мир в миниатюре со всеми его плюсами и минусами. Здесь можно добиться бешеного успеха или обанкротиться, укрепить свои отношения или разрушить их, встретиться и подружиться с представителями таких народов, о которых раньше и не слышал. В Дубае у каждого есть возможность научиться быть терпеливым, принимать людей такими, какие они есть, и каждый день узнавать новое. Главное – впустить этот город в свое сердце.

Теоман. Дубайская мечта

Высокий и громогласный турок Теоман был рубахой-парнем, своим в доску симпатягой. Теоман всегда выручит, выслушает (правда, потом перескажет услышанное остальным) и рассмешит. Он был нашим близким другом.

Лет 15 назад на втором курсе университета Теоман прочел статью о Дубае в турецкой газете. Автор расписывал преимущества жизни в этом городе, рассказывал об экономическом росте, красивых зданиях и местной «дольче вита». Закончив читать, Тео понял, что хочет там жить, и пообещал себе осуществить это желание во что бы то ни стало.

Теоман дважды съездил в Америку по программе Work&Travel[23], чтобы подтянуть английский (специально для дубайской жизни), окончил университет, получил диплом инженера и в 24 года отправился покорять Эмираты. С собой у Тео было только 500 долларов.

Таксист посоветовал ему старенький отель в Бар-Дубае. Гостиница была задрипанная, с неприятным запахом, тараканами и стоила 100 дирхамов за ночь. «Я знал, на что иду. Перед отъездом много читал о Дубае в интернете и был готов к тому, что районы этого города бывают не только фешенебельными, но и вот такими тоже». Деньги нужно было экономить, поэтому питался Тео шаурмой в соседних с отелем пакистанских забегаловках.

Представления о том, как ищут работу в Дубае, у Тео не было никакого, зато он нашел интернет-форум для местных турок. Там Теоман и разместил объявление о поиске работы. Через три недели ему позвонил соотечественник с предложением. Он собирался открывать супермаркет в International City, но совершенно не говорил по-английски. Ему требовалась помощь во всем: начиная от документов и заканчивая строительством и поставкой продуктов. Деньги у Тео закончились, поэтому он с ходу принял предложение, даже не спросив о вознаграждении. Теоману сделали рабочую визу на три года и назначили зарплату в 550 долларов. Ночевать нашему другу было негде, хозяин предложил ему спать в самом супермаркете – точнее, в грязной и пыльной пристройке, которая супермаркетом тогда еще не являлась. Тео купил себе на аванс раскладушку в Ikea и поселился в четырех бетонных стенах без окон. Рост у Теомана немаленький – 195 сантиметров, и с любой раскладушки ноги свисали.

Еду ему готовила жена босса и заботливо приносила в его «жилище». «Они относились ко мне, как к сыну. Правда, шеф периодически задерживал зарплату, но напоминать ему было неудобно, он и так вложил все средства в супермаркет. Да и деньги не на что было тратить: мне ведь было где спать и что есть».

Пару месяцев Теоман решал бюрократические вопросы: собирал бумажки, ставил печати и платил необходимые суммы в эмиратскую казну. Наконец, когда разрешение на строительство супермаркета было получено, Тео нашел компании, занимающиеся необходимыми строительными работами, подыскал поставщиков материалов, продуктов и лично контролировал весь процесс. Через три месяца супермаркет открылся.

Хозяевам бы радоваться такому работнику, но с их стороны начались придирки. «После открытия они стали нагло пользоваться мной. Я был и строителем, и личным шофером, и уборщиком. Я добросовестно подходил к любой работе и, в принципе, был готов ко всему, но они стали вести себя так, будто я раб. Через два месяца я ушел со скандалом».

После увольнения Тео хозяин супермаркета моментально закрыл его рабочую визу. Хорошо, что Теоман успел познакомиться с другим турком, Левантом, который разрешил ему временно пожить в его студии в том же International City. Левант был менеджером по продажам на фабрике по производству алюминия. Он поговорил с боссом, и тот назначил Теоману дату собеседования. На интервью Тео почему-то ехал с тяжелым сердцем. Шеф знакомого предложил ему 800 долларов и должность инженера. Наш друг отказался. «Это было не из-за зарплаты. У меня душа не лежала к этой работе… Левант был страшно на меня зол, говорил, что я идиот и в моем положении не стоит быть таким разборчивым. Но я чувствовал, что так надо». После собеседования они поехали на объект турецкой пятизвездочной гостиницы на Palm Jumeirah – Леванту нужно было решить какие-то вопросы по работе.

Пока Левант занимался своими делами, Тео ждал его у машины и смотрел на снующих вокруг рабочих с прорабами во главе. «Я завидовал: они строили огромный отель на знаменитых островах с самым большим хаммамом на Ближнем Востоке, эта гостиница точно станет достопримечательностью Эмиратов…» И вдруг ему пришла в голову идея: почему бы не попытать счастье здесь и сейчас?

Рабочие подсказали Тео, где находится офис генерального директора проекта. Постучавшись, он вошел и с порога заявил:

– Я Теоман… Мне работа очень нужна! У меня, правда, совсем нет опыта в строительстве больших объектов. Но ведь и у вас его сразу не было!

С испугу Тео забыл сказать, что он дипломированный инженер.

Директор ухмыльнулся:

– Много идиотов я встречал в жизни, но таких, как ты, ни разу!

Но все же набрал номер эйчара:

– Сейчас к тебе зайдет мой друг, подыщи для него работу!

Начальник отдела кадров долго размышлял, какую должность дать Теоману, попросил время подумать и обещал перезвонить.

Прошла неделя, звонка все не было. У Теомана оставалось три дня легального пребывания в Эмиратах, и он решился на очередной шаг: написал генеральному директору письмо. «Я излил всю боль и усталость от ожидания лучшей судьбы в этом городе, – рассказывает Теоман. – Написал, что пришел к его ногам, был честным и откровенным. Что это подло – дать человеку надежду, а потом отобрать ее в последний момент». Через десять минут Тео позвонил начальник отдела кадров:

– Приезжай, твой контракт готов!

Его назначили клерком отдела материального снабжения с зарплатой в две тысячи долларов, койкой в рабочем лагере неподалеку от стройки и бесплатным питанием. Счастью Теомана не было предела!

Тео повезло, что его соседом по комнате в лагере строителей, построенном на скорую руку из фанеры, был соотечественник. «С индийцем я бы жить не смог. Я был у них в комнатах, полная антисанитария…» Но туалет все равно был общий, так же как и душ. Теоман записался в фитнес-клуб и мылся там.

Тео выдали пикап, на котором он каждое утро отправлялся в Шарджу на базар и закупал материалы. К вечеру он возвращался в офис с полным автомобилем нужных вещей. «Иногда я плакал за рулем. Не потому что было тяжело, а напротив – потому что работа была слишком простой для дипломированного, пусть и молодого, специалиста. Я был способен на большее, чем каждый день мотаться по базарам».

Теоман просил менеджеров давать ему задания и по международным закупкам, чтобы приобрести опыт. Работу он всегда выполнял добросовестно, часто задерживаясь в офисе до поздней ночи. «Я делал все это не ради денег. Мне и тратить их было некогда, разве что иногда на бары и фитнес-клуб. Я готов был круглые сутки сидеть в офисе, лишь бы научиться всему, что умели мои начальники».

Через пару лет менеджеры Теомана ушли на другой проект. Тео никто не повысил в должности, но он автоматически начал выполнять работу за троих. В это же время наш друг решил переехать за пределы стройки. Он снял в Dubai Marina комнатку для прислуги, в ней не было ни одного окна. «Я всегда мечтал жить в небоскребе. Пусть даже и в чулане уборщицы». Компания, на которую работал Тео, выделяла инженерам комнаты в неплохих районах. Сначала Теоман, по своему обыкновению, просить стеснялся, но после увольнения менеджеров все же решился. Так он стал нашим соседом в Gardens.

На проекте Тео работал три с половиной года. Когда строительство подошло к концу и уже ничего не нужно было закупать, Теомана уволили. Но шеф успел порекомендовать его своему другу, ведущему бизнес с Эмиратами и Азербайджаном. Так Тео сорвал джекпот. Его зарплата выросла в четыре раза.

Кроме этого подарка судьбы Тео достался еще один приз. Однажды в баре он встретил блондинку. Та совершенно не обращала на него внимания и попивала пиво. Непосредственный Тео запустил лапищу в ее пакет с попкорном и мигом проглотил пригоршню кукурузы… Алиса была стюардессой из Кыргызстана. Через полтора года встреч они поженились.

Сейчас Теоман работает на несколько турецких компаний, хорошо зарабатывает, рассекает по шоссе шейха Зайда на новеньком Corvette и открывает свой бизнес. Блондинка Алиса родила ему двоих сыновей. Дубайская мечта не хуже американской – главное, сильно захотеть…

Отчаянные домохозяйки

После ухода из агентства и, соответственно, из Dubai Duty Free я в очередной раз записалась на курсы английского языка. Во время предыдущих попыток я поняла, что даже в самых продвинутых группах ученики говорят медленно и с ошибками. Дело в том, что те, у кого неплохой английский, в Дубае в курсах не нуждаются. Эти люди совершенствуют язык в работе и в общении. Но я все же решила стать хоть чуточку ближе к безупречному уровню English на уроках в International House Dubai.

Тогда я писала статьи в русскоязычные газеты и журналы в Эмиратах из дома, в офис ходила только за гонорарами, так что по большей части была домохозяйкой. Так же как и мои однокурсницы. Про себя я с первого урока назвала их «отчаянными домохозяйками». Каждой было немного за сорок. Были среди них пара школьных учителей из Польши и Германии, две поджарые бывшие стюардессы из Бразилии и швея-иранка. Все они вполне бегло говорили по-английски. Полячка Иоланта и вовсе была замужем за англичанином, у нее был британский акцент и богатый словарный запас – предметы нашей зависти. Зачем ей нужны были курсы, для меня осталось загадкой.

Каждый четверг, когда не было занятий, мы собирались на вилле у немки Дорит и пили чай, обсуждая пройденные темы. Это была идея Дорит. Оказывается, многие, кто ходит на языковые курсы в Дубае, делают то же самое. Каждый по очереди готовит тему и учит других. Таким образом и «учитель», и ученики лучше запоминают материал.

Я была самая молодая, поэтому при любом споре в классе все умиленно улыбались моим историям. А выдавая фразы вроде «Помните, когда Берлинской стены не стало?», непременно обращались ко мне: «Ты вряд ли застала это время…»

На курсах собрались такие же, как я, перфекционистки. Большинство из них оттягивали свое трудоустройство из-за несовершенного знания языка, а я в итоге пришла к выводу, что лучше попрактикуюсь, устроившись на новую работу.

Детский вопрос

Поскольку «отчаянные домохозяйки» постоянно болтали между собой о детях, школах, родах и страховке, я стала почти экспертом по вопросам дубайского материнства и детства. Оказалось, позволить себе детей в этом городе могут только обеспеченные люди.

Семейные пары с детьми говорят: «Если у кого-то дорогой автомобиль, это еще не значит, что этот человек богат. Спросите лучше, в какую школу ходят его дети. По ответу можно судить о достатке родителей».

БЕРЕМЕННОСТЬ И РОДЫ

Бразильянка Анна была беременна вторым ребенком и делилась с нами своими переживаниями о родах в Дубае. У меня было еще несколько недавно родивших подруг, и все они частенько обсуждали врачей, клиники и расходы.

В случае легального устройства на работу с контрактом, визой и рабочей карточкой работодатель обязан обеспечить сотрудника базовой страховкой. Она покрывает расходы на роды и беременность. У работающих будущих мам, как правило, такая страховка есть. Некоторые работодатели страхуют всю семью своих подчиненных (случай моей однокурсницы Анны: наблюдение ее беременности и роды оплачивала страховая компания мужа).

Стандартная базовая страховка (160–200 долларов в год) покрывает расходы на роды и ведение беременности (maternity) лишь в государственных больницах. В случае осложнений или дополнительных затрат придется платить сверху. Страховки подороже (от тысячи до 12 тысяч долларов в год и выше) предполагают расширенный список частных клиник. Есть те, что покрывают медикаменты и возможные осложнения во время беременности и родов.

Maternity обычно входит в любую эмиратскую страховку, но лишь в режиме ожидания. То есть страховая компания не станет оплачивать счета, относящиеся к беременности, в течение определенного периода. В одних компаниях – это шесть месяцев, в других – восемь, а в третьих – год. Поэтому многие мои друзья и знакомые планировали детей только через год после покупки медицинской страховки.

Но не обязательно ждать целый год: в любой больнице можно купить отдельный пакет maternity. Цены зависят от клиники и от того, что входит в сумму. Естественные роды в одиночной палате в частной больнице обойдутся в три-пять тысяч долларов, ведение беременности – в полторы-четыре тысячи долларов. Государственные больницы дешевле частных клиник, роды там стоят около полутора тысяч долларов. Можно не покупать пакет и платить за каждый прием врачу. Правда, в хорошей частной больнице консультация обойдется долларов в 150, столько же будет стоить УЗИ.

Врачи в Эмиратах, как и в любой другой стране, бывают разные. Одни пациентки остаются довольны местным медицинским обслуживанием, другие жалуются, что большинство докторов настаивают на кесаревом сечении без особых к тому показаний. В Дубае распространена ситуация, когда врачи пытаются таким образом заработать на роженице, ведь естественные роды стоят дешевле. Есть в Эмиратах и русскоговорящие доктора. Правда, знание русского языка вовсе не гарантирует профессионализм. Поэтому перед тем, как выбрать акушера-гинеколога и клинику, будущие мамы читают отзывы в интернете (можно посмотреть Chatru.com, Expatwoman.com, Expatforum.com) или задают вопросы в соответствующих группах на Facebook.

Дубайские беременные не скучают. Я часто видела их, сбивающихся в стайки у фитнес-клубов, бассейнов и в торговых центрах. Большинство беременных домохозяек посещают занятия для будущих мам, благо индустрия эта здесь хорошо развита: йога, аквааэробика, правильное дыхание, подготовка к родам и уходу за новорожденным. Дубайские мамы активно общаются между собой и после родов, обмениваясь опытом, спасаясь от монотонного быта и послеродовой депрессии. Они вступают в многочисленные группы на Facebook, встречаются не только друг с другом, но и с врачами, тренерами по воспитанию и уходу за детьми. К примеру, вступив в группу Breastfeeding Q&A UAE, можно задавать вопросы по грудному вскармливанию. Ответят на них не только другие члены группы, но и профессиональные консультанты. Члены этого сообщества периодически встречаются и в реальной жизни за кофе.

Организаторы таких встреч приглашают спикеров – специалистов по грудному вскармливанию, сну или питанию. Есть у группы и дочернее сообщество Events and Marketplace UAE – здесь можно продать, купить или обменять товары для детей и мам. Члены сообщества Out of the Blues помогают друг другу справиться с послеродовой депрессией, многие мои знакомые после родов нашли себе здесь новых подруг. Есть также группы «Русские мамочки в Дубае», British Mums Dubai, Just The Mums, UAE, Russian Mums in Dubai с говорящими названиями. В группах Playdates Dubai или Playdates for Moms&Children Dubai можно найти друзей для себя и своих детей, встречаться на пляжах, в парках и игровых площадках в моллах. Существуют сообщества мам, живущих в определенных районах Дубая: Dubai Marina kids play group, Playdates Gardens/DG Dubai и других.

После рождения детей раскошелиться приходится всем, а в Дубае тем паче. Здесь модно приглашать на дом консультанта по лактации (около 250 долларов), советоваться по Skype или Zoom с консультантом по сну о том, как помочь ребенку спать всю ночь (около 100 долларов), звать профессионального фотографа для первой фотосессии новорожденного (400–1500 долларов), высыпаться благодаря ночной няне, кормящей ребенка по ночам из бутылочки (около 20 долларов в час).

НЯНИ

My Filipina housemaid

Was sent from heaven-land

I never lift a fnger

And I only pay a grand.

I never see the children

Have my hair done every week,

And go swimming every morning

To keep my waistline sleek [24].

Педди Бриггс «Джумейра Джейн»

Примерно тридцать процентов работающих дубайских матерей после родов возвращаются на работу. По закону оплачиваемый декретный отпуск в Дубае длится только 45 дней. Неоплачиваемый можно взять на 100 дней. Одни вызывают маму или свекровь, другие нанимают няню с проживанием или без, платят ей ежемесячно или за каждый час. Почасовая няня в среднем обходится в 10 долларов за час, помесячная – в четыреста – тысячу долларов в месяц (в зависимости от национальности: филиппинки дороже, эфиопки дешевле, цена также зависит от квалификации, образования и рекомендаций няни).

Многие няни в Эмиратах совмещают обязанности домработницы, поэтому их называют английским словом maid. Как правило, в качестве maids в Дубае работают филиппинки, индианки, шриланкийки, эфиопки и индонезийки. У большинства семей в нянях/домработницах – филиппинки: они отличаются чистоплотностью и любовью к детям. Эфиопки послушны и скромны. Индианок обычно выбирают только их соотечественники. Шриланкийки в последние годы становятся все более популярными: судя по отзывам моих знакомых, они скромны, трудолюбивы, услужливы и любят детей. Индонезиек часто нанимают мусульманские семьи. Правда, детей никто из них не развивает и не занимается с ними так, как принято у нас. К примеру, филиппинки лишь присматривают за своими подопечными, и то краем глаза. На JBR можно часто наблюдать картину, как няни болтают по телефону, обсуждают с «коллегами» бойфрендов и последние сплетни, а ребенок в это время лопает все, что найдет на земле. Кстати, ходят слухи, что некоторые филиппинки колдуют и привораживают своих боссов. Те разводятся с женами, бросают детей и женятся на maids. На Palm Jumeirah живут несколько таких пар, про это даже писали в местных газетах.

Чтобы легально нанять няню с проживанием, необходимо иметь зарплату более шести тысяч дирхамов (1600 долларов) и жилье как минимум с двумя спальными комнатами. Во время оформления рабочей визы maid требуют договор аренды или свидетельство о праве собственности, где проверяют количество спален. Привезти заграничную няню обойдется в три-четыре тысячи долларов (в цену входят билеты, виза, медицинская страховка и трудовой контракт). К этой сумме прибавляется ее заработная плата, а один раз в год – месячный отпуск и билеты на родину и обратно. Иностранную няню можно найти через специальные рекрутинговые агентства за отдельную плату. Если одна нянечка не понравится, ее могут бесплатно заменить на другую. Некоторые резиденты рискуют и привозят maid самостоятельно. Бывает, весьма удачно, но иногда домработницы лишь пользуются возможностью попасть в Эмираты, быстро находят более высокооплачиваемую работу/богатого бойфренда или же просто разочаровываются в дубайской жизни и уезжают восвояси. У нескольких знакомых семей был такой неудачный опыт.

Менее рискованный способ найти себе maid – по объявлению через интернет (Dubai.dubizzle.com, Expatwoman.com). У пары моих одноклассниц с языковых курсов были такие няни. Они находили их на форумах или по совету друзей и подруг, встречались с ними, назначали испытательный срок и лишь потом делали няне визу и контракт. Обе бразильянки нашли себе нянь с уже имеющейся визой – от мужа. Это нелегально, и в случае проблем они не смогут подать в суд, зато им не нужно заморачиваться с рабочими визами.

Некоторые русскоговорящие предпочитают нянь-соотечественниц. Они вряд ли будут делать уборку, зато могут почитать ребенку книжку, учить с ним русский алфавит и играть в развивающие игры. Такую няню можно найти на форуме Chatru.com или привезти кого-нибудь из своей страны. Правда, опять же придется делать визу и медицинскую страховку. Главный недостаток русскоязычных нянь – их высокие финансовые запросы, которые не всегда соответствуют уровню квалификации (зарплаты обычно начинаются от тысячи долларов в месяц).

ДЕТСКИЕ САДЫ И ШКОЛЫ

Старший ребенок бразильянки Анны и дети других моих однокурсниц ходили в детский сад или школу. Это еще одна большая статья расходов для родителей. Есть в Эмиратах несколько яслей, где малышей принимают с шести месяцев, как в Европе, но стандартный возраст для приема детей в детские сады – полтора года. Полдня в хорошем садике c англоязычными профессиональными воспитателями с 8.00 до 13.00 обойдутся от шести до 12 тысяч долларов в год (работающие родители могут отправить ребенка и на полный день до 18.00). Цена зависит от местоположения, игровой площадки и популярности садика. Записывать ребенка в сад желательно за несколько месяцев до достижения им нужного возраста, иначе потом мест может не оказаться.

От «отчаянных домохозяек» я узнала, что в Дубае дети идут в школу уже с трех лет (по британской учебной программе – British Curriculum) или с четырех (по американской – American Curriculum – или международной программе – International Baccalaureate). Но это совсем не похоже на наше начальное образование: первые два года – подготовительные курсы к школе (Foundation Stage – по британской программе или Kindergarten – по американской). В первый класс по британской системе дети идут в пять лет, а по американской и международной – в шесть.

В стране существуют не только британская, американская и международная системы обучения, но еще и индийская (Indian Curriculum). Кроме того, некоторые школы предлагают обучение по программам министерств образования ОАЭ, Франции, Японии, Германии, Филиппин, Ирана, Пакистана и России.

Наиболее популярная система обучения – британская. Считается, что обучающиеся в английских школах получают более серьезную подготовку по основным предметам. Особое внимание уделяется дисциплине и хорошим манерам. Основная особенность американской системы образования – возможность составлять индивидуальный учебный план. Система International Baccalaureate – наиболее «молодая» из представленных в Дубае. Говорят, она учит детей мыслить критически и синтезировать знания.

В Дубае существует официальный рейтинг средних учебных заведений, составленный на основе ежегодных инспекций Knowledge and Human Development Authority (KHDA). С ним можно ознакомиться на сайте Khda.gov.ae. Правда, нужно учесть, что школы, где не уделяется достаточно внимания изучению ислама и арабского языка, не могут получить высшую оценку (к примеру, одна из престижных школ в регионе American School of Dubai получает лишь отметку Good, а не Outstanding).

Один школьный год в хорошей школе в Дубае обходится от 12–15 до 20–30 тысяч долларов. Есть и дороже. Правда, высокая платежеспособность родителей не гарантирует поступление их детей в престижное учебное заведение. В большинстве школ есть лист ожидания. Кроме того, ребенку нужно будет сдать тест по английскому языку. Моя одноклассница Иоланта записала дочь за три года до поступления сразу в две известные школы. И правильно сделала: в одной из них даже через три года мест уже не оказалось (оказывается, приоритет при поступлении получают дети сотрудников компаний, с которыми сотрудничает школа, а также братья и сестры уже обучающихся школьников). Говорят, что попасть в средние и старшие классы часто проще, так как из-за высокого уровня миграции в Дубае места в школах периодически освобождаются.

ПРИМЕЧАНИЕ

СЕЙЧАС ОПРЕДЕЛИТЬ РЕБЕНКА В УЧЕБНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СТАЛО ПРОЩЕ. ИЗ-ЗА ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА И ПАНДЕМИИ МНОГИЕ УЕЗЖАЮТ ИЗ ДУБАЯ, ОСВОБОЖДАЯ МЕСТА В ДЕТСКИХ САДАХ И ШКОЛАХ.

Валя и Варя. Суд да дело

Близняшки Валя и Варя были личными фитнес-инструкторами Анжелики из села Редькино, что под Нижним Новгородом. Она решила наконец заняться фигурой и начала бегать по пляжу, где и встретила похожих друг на друга как две капли воды блондинок. Анжела тут же прониклась к ним симпатией (у нее ведь тоже есть сестра-близнец), узнала, что на родине – Украине – они были спортивными тренерами, и предложила на нее поработать. Я же искала моделей для своего портфолио в качестве фотографа и попросила эффектных Валентину и Варвару поучаствовать. Мы сделали фотосессию в пустыне, а заодно и познакомились.

– Чем занимаетесь, кроме тренировок с Анжелкой? – полюбопытствовала я.

– Ждем…

– Чего? У моря погоды?

– Решения суда.

Оказалось, девчонки ввязались в судебную тяжбу с одним из самых крупных дубайских отелей…

В Дубай близняшки попали случайно. Однажды в Киеве в перерыве между экзаменами в университете они зашли проведать подругу в ее офисе. На Вале, по иронии судьбы, была тогда футболка с надписью «Дубай», а подруга, оказалось, в тот день устраивала собеседования для тех, кто искал работу в Эмиратах. У офиса стояла толпа красивых девушек, пришедших на интервью. Подруга за компанию отправила туда Валю и Варю, и близняшки моментально всех очаровали. Девчонки сдали экзамены, получили дипломы культурологов, закрыли свой спортивный зал и уже через неделю были в Дубае.

На английском бытового уровня говорила лишь Варвара, она переводила сестре, когда это было необходимо. Правда, на работе язык им оказался не нужен, общались они только по-русски. Их взяли хостес в знаменитый ресторан при известном на весь мир отеле. В обязанности близняшек входило встречать русских гостей и провожать их за столики. Кроме них, там же работали еще пара украинок и несколько ярких африканок. Валя и Варя улыбались президентам, спортсменам, кинозвездам и музыкантам со всего мира.

После вечерней работы хостес девчонкам предложили подрабатывать танцовщицами в клубе при том же отеле. Близняшки, закрытые с головы до ног, в перчатках и темных очках, танцевали под R-n-B. Именно таким был их дресс-код, иначе клубу не выдали бы лицензию на представления.

Полгода Варя и Валя танцевали и приветствовали именитых гостей, пока не узнали, что руководство отеля их обманывает. Оказалось, по контракту их зарплата должна была быть в два раза больше, чем они получали на самом деле. Об этом проболтался кто-то из коллег, у кого были друзья в отделе кадров. Близняшки потребовали показать им трудовые договоры, но безрезультатно. Более того, их уволили со словами «Вы лезете не в свое дело», не выплатили последнюю зарплату, перестали кормить, потребовали выселения из трехкомнатной квартиры, где они жили с двумя другими девушками, и почему-то категорически отказывались возвращать их паспорта, которые забрали в день приезда для оформления визы.

Благодаря русскоязычной знакомой из HR-отдела Варе и Вале удалось тайно получить свои контракты. С ними девчонки смогли подать в суд. Никто из коллег не согласился выступить свидетелем во время следствия. Судья объяснил, что в случае проигрыша близняшкам грозит штраф в 27 тысяч долларов за клевету, а в случае невыплаты – тюрьма. Но их это не испугало. Не побоялись они и угроз лучших адвокатов, представляющих интересы отеля, отсутствия юридического защитника, недостаточного знания английского и полного незнания арабского языка.

Cуд обязал руководство гостиницы оплачивать девушкам жилье на время процесса. Их соседок переселили (видимо, опасаясь дурного влияния), и близняшки остались вдвоем в большой квартире. Дело затянулось на восемь месяцев. По закону работать они не могли. Все это время девчонки тратили свои накопления. Небольшие деньги от Анжелики за тренировки были весьма кстати. Валя и Варя умудрялись жить на 70 долларов в месяц вдвоем! 30 уходили на еду: близняшки в целях экономии питались лишь рисом и соей; остальные деньги – на транспорт, чтобы ездить в суд.

В посольстве Украины, куда девушки обратились за поддержкой, намекнули, что помочь им можно за 20 тысяч долларов. Пришлось справляться самостоятельно. За это время они подтянули английский, стали знатоками местного права, штудируя законы Эмиратов по интернету. Сестры писали многочисленные документы на русском языке, переводили их со словарем на английский, просили знакомых, друзей и даже прохожих поправить ошибки и помочь с переводом на арабский язык. Отказать милым, улыбчивым и простодушным девчонкам было невозможно: их подкармливали, подвозили, подбадривали и помогали с переводом порой совсем незнакомые люди. Мы оказались соседями, я тоже предлагала им обеды и ужины, но они вежливо отказывались, говоря, что чувствуют себя прекрасно благодаря рису и сое и не хотят привыкать к более разнообразной еде…

Кроме судебной тяжбы Валя и Варя бегали марафоны (они регулярно проходят в Дубае), занимались спортом и никогда не унывали. Правда, деньги у девушек заканчивались, а решение суд так и не выносил. Близняшки попросили служащего, который открывал им дело, написать письмо на арабском языке судье, чтобы тот ускорил процесс из-за отсутствия у них средств к существованию. И через пару недель судья вынес решение в их пользу!

Девчонкам выплатили 25 тысяч долларов. Но целью близняшек было не получить деньги, а добиться справедливости. Поэтому 10 тысяч щедрые Валя и Варя потратили на подарки помощникам. Служащему, который неоднократно помогал им с арабскими документами в суде, они купили дорогие часы. Девушке из HR-отдела подарили пианино, о котором та мечтала. Другим достались духи, косметика и прочие приятные мелочи. Оставшиеся деньги девчонки отправили маме в Киев.

После они уехали на родину, а через четыре месяца снова вернулись в Дубай, где у них появилось так много друзей. На этот раз они устроились в арабский фитнес-клуб, где тренировали дубайских полицейских.

Сейчас Варя работает в Дубае на промоушенах, встречается с красавцем-пакистанцем – тоже фитнес-тренером. Валя же вернулась в Киев и открыла свое дело. Варвара с женихом думают к ней присоединиться, как только заработают нужную им сумму.

Одно странное интервью

Когда я была в поиске новой работы, однажды вечером мне позвонил мужчина. По акценту было ясно, что он из Индии или Пакистана. Правда, меня смутило имя: звонивший представился Сантино. Он рассказал, что является директором ивент-агентства, которое организует вечеринки, показы и фотосессии по всему миру. У них есть офисы в Нью-Йорке, Милане, Париже и Гонконге, теперь они открываются и в Дубае. Агентство ищет представителя, который будет их лицом на переговорах и в поездках.

– Нам понравилось ваше резюме, и особенно фотографии, нужно встретиться, – сказал Сантино по телефону. – Принять решение о новом сотруднике важно как можно скорее, на днях я уезжаю за границу. Вознаграждение предлагаем неплохое – шесть тысяч долларов.

Я вспомнила, что недавно отослала резюме и портфолио на должность Presenter/Host («Представитель»). Объявление гласило, что ищут веселую, рискованную, амбициозную и смелую девушку.

Мой телефонный собеседник предложил незамедлительно встретиться в Marina Yacht Club и все объяснить. Я заподозрила подвох. Девять вечера – не совсем подходящее время для собеседования, а яхт-клуб – не лучшее место для интервью. Но после подумала, что в людном месте ничем не рискую, к тому же вдруг это и есть работа моей мечты…

Сантино оказался мужчиной среднего роста в черном костюме и при бордовом галстуке. Я сразу спросила, откуда такое имя? Он ответил, что мать его итальянка.

– Значит, и по-итальянски говорите? – спросила я.

– Конечно, – сказал он, присаживаясь за столик.

– А я изучала итальянский целый год!

– Good-good. – Неожиданно Сантино встал и начал разговаривать с кем-то по телефону, хотя я не слышала, чтобы раздался звонок.

– Sorry (это уже мне).

Сантино вернулся, когда официант принес минеральную воду, и сразу перешел к делу. Им нужна симпатичная девушка без комплексов для организации презентаций и вечеринок. В то же время она должна быть лицом их компании в Дубае и сама ходить по подиуму. Должность казалась весьма сомнительной, особенно когда Сантино добавил, что новой сотруднице придется также быть героиней фотосессий в нижнем белье.

– Нечасто, максимум дважды в год, – «успокоил» он меня.

Я опешила:

– А ничего, что я – не модель, да и рост у меня маленький?

– На фотографиях этого не видно, а по подиуму не всегда ходят только высокие модели. Мы хотим, чтобы наша компания ассоциировалась с одной девушкой. Она должна быть умной и харизматичной, манекенщицей ей быть не обязательно.

– А какая связь между фотографиями в нижнем белье и организатором ивентов? – поинтересовалась я.

– Мы хотим таким образом привлечь внимание клиентов.

Я представила, как они будут смотреть на мои полуобнаженные фото, и поморщилась…

– Почему бы вам не нанять профессиональную модель с более пышными, чем у меня, формами, чтобы она была лицом компании? А организатора мероприятий отдельно – как все обычно делают?

– Так решил наш учредитель. Что вы об этом думаете?

Такого странного предложения мне еще никто не делал, поэтому я колебалась между желанием встать и уйти или остаться хотя бы из любопытства…

Сантино угадал мои мысли:

– Условия работы необычные, поэтому мы предлагаем отличное вознаграждение. Шесть тысяч долларов – это только начало, через полгода будет восемь. Кроме того, мы предоставляем квартиру на JBR или в Dubai Marina и новую машину представительского класса. Фотосессии не будут непристойными, мы выберем нижнее белье поскромнее…

«А вдруг это правда? Ведь в Дубае возможно все», – промелькнуло у меня. Я решила дослушать Сантино до конца.

Собеседник заметил огонек в моих глазах и спросил, не против ли я, если он меня протестирует. В английском языке нет вежливой формы «вы», но, если бы была, думаю, именно здесь он бы перешел на «ты»:

– Расскажи, что думаешь обо мне. Не стесняйся! – сказал Сантино.

Я осмотрела его с головы до ног. Хотелось отметить, что вкус у него точно не в мать-итальянку (бордовый галстук и лакированные туфли явно подкачали), но промолчала. Сказала лишь, что, судя по тому, как он периодически стучит пальцами по столу и покачивает ногой, человек он нетерпеливый и взрывной. В глаза прямо не смотрит, значит, закрытый или что-то скрывает. Голову держит высоко, глядит надменно, должно быть, самоуверен. Это чтобы не говорить в глаза, что, скорее всего, у него куча комплексов…

Сантино усмехнулся и задал вопрос, который мне самой хотелось поднять:

– Ты ведь замужем? Как отнесется муж к фотосессиям в нижнем белье?

Муж у меня адекватный, ревнивый в меру. Вряд ли он был бы в восторге от такой работы, но я решила блефовать:

– Все зависит от фотографий и от того, собираетесь ли вы тиражировать эти фото, распространять в интернете?

Сантино еще раз повторил, что эротики в фотосессиях не будет, а фотографии используют для международных выставок и переговоров. Все это было мало похоже на правду, но я обещала поговорить с Эмре, подумать самой и прислать ответ его ассистентке Кэтти. Сантино, в свою очередь, сказал, что я ему понравилась и мы бы отлично сработались. На этом и разошлись…

С Эмре мы посмеялись над абсурдным предложением паки-итальянца, но решили еще поблефовать, выяснив до конца его истинные намерения. На следующий день я отправила письмо, что согласна. Через пару часов позвонил Сантино и сказал, что для принятия окончательного решения ему важно посмотреть на меня «в деле», то бишь в нижнем белье. Завтра он уезжает во Францию, поэтому было бы замечательно, если бы сегодня я приехала в домашнюю (!) студию к его фотографу и мы бы сделали пару снимков.

– А что, если я сама их сделаю и пришлю тебе по почте? Я ведь тоже фотографирую, – соврала я, чтобы посмотреть на его реакцию.

Сантино растерялся:

– Понимаешь, нам важно увидеть модель в работе. Я тоже там буду, посмотрел бы, как ты позируешь. В принципе, нам даже фотограф не нужен, я могу щелкнуть тебя на телефон в моем офисе.

– Значит, можно будет заодно посмотреть на ваше агентство, познакомиться со всей командой?

– М-м-м, – замялся он, – в большом офисе сейчас ремонт, все пока работают в разных местах, я, к примеру, в кабинете у себя дома на шоссе шейха Зайда.

Наконец-то загадочный работодатель раскрыл все карты. В его «кабинет» я, разумеется, не поехала, а просто сказала «Сантино», которого наверняка на самом деле звали Рави или Фархан, все, что о нем думаю. Посоветовала перестать искать дурочек. Без нормального офиса, сайта и делового электронного адреса, а не hr_dubai@yahoo.com, по которому мы переписывались с его несуществующей ассистенткой, никто ему не поверит. «Сантино» разозлился, заявив, что я только что упустила шикарную работу, и посоветовал забыть о нашем разговоре.

После этой истории мне стало интересно, зачем этому парню нужно было так изощренно заманивать девушек на фотосессии. Неужели нельзя просто заплатить проститутке? Хотя, наверное, гораздо интересней пригласить девушку в кафе, стучать пальцами по столу, качать ногой и задавать провокационные вопросы. Она будет улыбаться, распинаться, а на следующий день – уже позировать в нижнем белье. А ведь, пожалуй, находятся дурочки, которые верят в высокооплачиваемую работу, квартиру и машину представительского класса за пару фотосессий в кружевах…

ПРИМЕЧАНИЕ

ВСЕ МОГЛО ЗАКОНЧИТЬСЯ БАНАЛЬНЫМ ИЗНАСИЛОВАНИЕМ. ИЗВЕСТНЫ СЛУЧАИ, КОГДА НАСИЛЬНИКИ В ДУБАЕ СНИМАЮТ НА КАМЕРУ ПРОЦЕСС, И, ЕСЛИ ДЕВУШКА РЕШИТ ЖАЛОВАТЬСЯ В ПОЛИЦИЮ, ВИДЕО БУДЕТ РАСТИРАЖИРОВАНО В ИНТЕРНЕТЕ… ТАК ЧТО, ДАМЫ, БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ И НЕ ХОДИТЕ НА СОМНИТЕЛЬНЫЕ СОБЕСЕДОВАНИЯ.

Анжелика. История про сексуальное рабство

(финал)

Тем временем Анжелика из Редькина, увлекшаяся тусовками и алкоголем, через новых знакомых попала на прием к психологу. Пошла туда Анжелика из любопытства и от скуки. Ей рассказали простые истины о том, как важно любить себя, расти и быть независимой, а на прощание дали почитать разные книжки. И тут Анжелу понесло: «Я столько всего переосмыслила… Оказывается, все в моей жизни – это следствия. То, что я имею сейчас, я заслужила. Фади – это мое зеркало, а я его», – говорила она и продолжала читать книги. Кстати, раньше Анжелка не читала. Вообще. Не было у нее такой привычки.

Анжела стала больше рисовать, увлеклась лепкой и училась честно зарабатывать деньги. Она попробовала себя на промоушенах, снялась в нескольких видеоклипах и рекламе. Когда у нее появились новые интересы, походы по барам перестали занимать все свободное время. Анжела занялась спортом и снова вернулась к прежней форме.

С Фади Анжелика стала гораздо терпимей, уже не срывалась на истерики и ругательства. Он тоже успокоился и даже сказал Анжеле, что по-настоящему ее зауважал. «Все в моей жизни менялось, потому что менялась я. Мои картины тоже стали более светлыми, я поверила в себя».

Около года после визита к психологу Анжела и Фади ночевали в разных комнатах. Периодически, когда Анжелики не было дома, он приглашал какую-нибудь девушку по вызову. У Фади и его визитерш все происходило по привычному для него сценарию. Он пил, она танцевала стриптиз, происходил секс, он жаловался на жизнь, плакал, засыпал, проститутка забирала заработанную тысячу долларов и уходила. Некоторые прихватывали приглянувшиеся им вещи Анжелики.

В один прекрасный день, посоветовавшись с тем же психологом, моя подруга решилась: собрала краски, холсты, необходимую одежду и ушла от Фади. Он умолял остаться, звал замуж, но Анжелика была непреклонна. Она достаточно заработала на промоушенах, сняла комнату в Dubai Marina и впервые после четырех лет зависимости начала жить самостоятельно. Фади сначала очень скучал, приглашал Анжелку в рестораны, на массаж, в салоны красоты и «угощал» ее маникюром и педикюром. Кстати, от шикарного Анжелкиного гардероба не осталось и следа. Фади все порезал во время прошлых ссор, а новых вещей не покупал. «Как пришло, так и ушло. Но знаешь, как я люблю эти брюки или вот эту блузку? Ведь все это я купила себе сама!» – хвасталась мне Анжелика.

Впрочем, благодаря Фади Анжеле удалось полностью оплатить обучение младшей сестры в университете, несколько раз привезти в Дубай родителей и почти закончить строительство нового дома в деревне на родине. «Ему есть за что сказать спасибо. Он добрый, щедрый и… одинокий. Правда, он себя не любит и считает, что нормальная с ним не уживется. Вот и зовет проституток, думает, никто ему так, без денег, не даст…»

Привыкшей жить в Дубае на всем готовом Анжеле сначала было нелегко. Заработки с промоакций часто задерживали, а за комнату платить нужно было вовремя. Бывало, у нее оставались последние 15 дирхамов, она покупала на них хлеб и овощи и не представляла, что будет есть через пару дней. Но она никогда не жаловалась, надеялась на лучшее, и случалось так, что на следующий же день ей звонили, чтобы она забрала гонорар за картину или промоушен.

Через два года самостоятельной жизни в Дубае Анжелика решила пожить в России. Лишь за одно лето там ей удалось заработать на разрисовывании лиц в парках, стен в ресторанах и клубах столько же, сколько она получала в Дубае. «А потом мама умерла от рака. Я была с ней последние месяцы. Меня такая тоска охватила, думаю: буду ближе к родной земле, уеду из Дубая. Чего я там не видела, чего еще не знаю?.. Но со временем поняла: хочу открыть в Эмиратах свой бизнес, арт-студию. Правда, на это требовалось около 14 тысяч долларов, которых у меня не было». Неожиданно скончалась и бабушка Анжелы, отец получил наследство и предложил деньги дочери. На них Анжелика и осуществила мечту своей жизни.

«Я с детства к этому шла: с той помидорной рассады, которую мы продавали на колхозном рынке, с ватрушек, которые делала по ночам для продажи на теплоходе, с шашлыков в летнем кафе. В Дубае я поняла, что хочу и могу зарабатывать на рисовании, деле, которое действительно люблю. Я благодарна всему. Даже опыту с сексуальным рабством. Думаю, благодаря тому, что я смогла сохранить чистой душу, несмотря на весь ужас ситуации, я пришла к творчеству. Не просто к хобби, а к профессии, которой можно зарабатывать на жизнь». Несколько месяцев Анжеле пришлось побегать по дубайским инстанциям, выбивая многочисленные разрешения на работу с аквагримом на мероприятиях и на роспись стен в заведениях. «В моей папке, наверное, штук сто разных бумажек, и каждую я получила сама. Под конец денег стало не хватать, но я выкрутилась, заработала еще – и все получилось. Папа за меня очень рад!»

Теперь Анжелика разрисовывает стены частных домов и ресторанов, участвует в художественных выставках, рисует на лицах и телах на вечеринках и концертах, преподает детям и устраивает мастер-классы для взрослых. Кроме того, она открыла несколько точек росписи на лицах и теле, наняла и обучила пару девушек и получает неплохой доход. Летом, когда дубайская жизнь замирает, Анжелика работает в Нижнем Новгороде.

У Анжелки всегда было много поклонников, и каждый из них ей по-своему нравился. Она периодически собиралась замуж, но всякий раз несерьезно. А в недавней поездке в Россию она встретила, как написала мне в письме, «мужчину своей мечты». Он летел в Гонконг из родного Копенгагена с вынужденной пересадкой в Нижнем Новгороде, гулял по парку, увидел там Анжелику, рисующую на детских лицах аквагримом, и влюбился. Он остался в ее городе на несколько дней, а через пару месяцев Анжелка уже была в гостях у его родителей в Дании. Ради Анжелики «мужчина мечты» переехал в Дубай, нашел неплохую работу, и теперь они живут вместе в уютной квартирке с расписанными Анжелой стенами и видом на море.

Фади нашел себе русскоязычную девушку. Правда, она, как раньше Анжела, предпочитает бойфренду тряпки и друзей-тусовщиков… Сестра-близнец Анжелики Настя живет в Санкт-Петербурге. Их любимая младшая сестренка Даша часто приезжает в Дубай в отпуск и помогает Анжеле в бизнесе.

Повторюсь: самое любимое мной качество характера Анжелики – оптимизм. Даже у самой жуткой истории с ее участием всегда был счастливый конец. А все потому, что она сама верила в положительный исход любого события.

Помню, раньше Анжела часто говорила: «хочу учиться в университете, чтобы меня все уважали», «а этот мужик хороший был, уважал меня…». Видимо, именно уважения окружающих Анжелике не хватало с самого детского сада, где их с сестрой прозвали воровками. Потом была школа с плюющимися в них одноклассниками. Первый приезд в Дубай, когда она попала в сексуальное рабство. Благодаря Анжелике я научилась давать людям шанс и не судить их по прошлым поступкам. Я стала свидетелем трансформации беспринципной и неуверенной в себе провинциалки в смелого, творческого и независимого человека. Мое уважение Анжелика давно заслужила: за то, что нашла в себе силы и смелость вырваться из золотой клетки, что не сломалась, научилась прощать себя и других, сумела после грязных переделок сохранить доброе сердце.

На картинах Анжелы часто можно увидеть море, корабль и золотоволосую девушку, а еще – деревья, облака и ангелов. Девушка ждет своего сказочного принца и встречает закаты на берегу. А кораблик с ним, кажется, уже приплыл.

Работа № 4

После свадьбы я несколько месяцев искала новую работу с нормальным графиком и хотя бы одним выходным в неделю. И наконец нашла! Подруга замолвила за меня словечко в англоязычном журнале, где работала менеджером по продажам, и меня позвали на собеседование как журналиста.

Я не надеялась получить эту работу, потому что проходила подобные интервью несколько раз. Меня встречали с распростертыми объятиями, расхваливали мое резюме, где значился опыт работы редактором в глянцевых международных журналах, репортером в газетах и на телевидении. Но, как только интервьюеры узнавали, что писала я на русском языке, вежливо прощались: «Мы подумаем…»

Однажды, к примеру, меня пригласили на собеседование в одну из самых известных эмиратских газет – Khaleej Times. Почти все работники этого издания – индийцы, так же как и в другой популярной газете ОАЭ – Gulf News. Они умеют неплохо писать на английском, да и больших зарплат у начальства не требуют. На этом интервью мне сказали, что, может быть, когда-нибудь они откроют русскую колонку и тогда обязательно мне позвонят.

Журналисты-англичане, американцы, австралийцы, канадцы и новозеландцы в основном работают в международных изданиях вроде Time Out Dubai, Hello UAE или Cosmopolitan Middle East. Туда я написала письма сразу по приезде. Ответил лишь главный редактор Time Out, написав, что вакансий пока нет, но он передаст мое резюме в отдел кадров. Почитав дубайский Time Out, я поняла: чтобы так писать, нужно быть не просто журналистом, а родиться и жить в англоязычной стране. Хотя я была бы рада и должности листинг-редактора (ответственного за сбор событий в городе) или координатора… Но мне так никто и не позвонил.

В другой раз меня пригласили на собеседование в сеть магазинов Boutique One. Их PR-менеджеру требовался ассистент. Интервьюировала меня англичанка лет 45, похожая на редакторшу из фильма «Дьявол носит Прада». Первое собеседование я прошла. На втором нужно было написать пресс-релиз о расширении сети на Ближнем Востоке. Написала, но, видимо, другие кандидаты сделали это лучше…

После этого неудачного опыта я совершенно не надеялась получить должность в англоязычном издании. Так что на очередное интервью пошла смелая и веселая. Терять было нечего.

Встретил меня главный редактор – элегантный англичанин лет 60. Том мне сразу понравился, он так же, как и я, бесконечно улыбался, а еще был предельно вежлив, даже чересчур. К примеру, когда он касался каких-то личных вопросов, вроде моей визы, он говорил: «Прошу простить меня за вопрос, вы на визе мужа?» С такими же извинениями он спрашивал, есть ли у меня водительские права и автомобиль.

Тому требовался журналист в еженедельный журнал, который распространялся по четырем районам Дубая. Выпуск для каждого района – оригинальный, с разной обложкой и содержанием. Том спросил меня о заработной плате, которая бы меня устроила. Я с улыбкой запросила 10 тысяч дирхамов (2700 долларов) и на всякий случай поинтересовалась:

– Ничего, что раньше я писала только на русском?

– Главное – выполняй работу вовремя, а статьи твои я за пять минут отредактирую. Напротив, нам интересен твой опыт, ты можешь привнести новое в журнал, – успокоил меня Том.

Выходила я из офиса воодушевленная. Я чувствовала, что понравилась Тому и задержусь в этом журнале на какое-то время. В этот же день я прислала ему переводы моих статей, через полчаса он позвонил и торжественным тоном сообщил, что предлагает мне должность «старшего районного журналиста», два выходных (ура!) и начальную зарплату в восемь с половиной тысяч дирхамов (2300 долларов), которая к концу года вырастет до 12 тысяч. Я вышла на работу с воскресенья.

Кроме меня, в редакции была еще одна журналистка – индианка Лави, над которой я и была назначена Томом «старшей», и дизайнер – филиппинец Джейсон. Остальные были менеджерами по рекламе во главе с импозантным англичанином Бобом. Рекламщиков было много, а рекламы в журнале, напротив, – мало. Зато мы втроем с Лави и Томом должны были делать четыре еженедельных выпуска, каждый из которых составлял 12 страниц.

Выдавать статьи на английском оказалось не так сложно, как я себе представляла. Конечно, мне частенько приходилось прибегать к помощи словаря, я старалась использовать синонимы и не повторять клише из статьи в статью. Удивительно, но мне всегда удавалось делать свою часть работы вовремя, и обычно я уходила домой раньше прокрастинатора Лави. Том действительно редактировал мои тексты быстро, и ущерба общему делу от моего «онли рашн экспириенс» не было.

Но писать статьи было еще полдела, для начала необходимо было найти тему. Пресс-релизы в офис никому пока не известного издания никто не присылал, телефон редакции не разрывался от приглашений, поэтому мы с Лави сами ездили по Дубаю в поисках новостей. Мы общались с жителями, раздавали визитки, выискивали новые радары, бегающих крыс, районных умельцев и сломанные фонари.

У нас не было не только корректора, но и фотографа. Последнюю обязанность мы делили с Джейсоном. Во время собеседования Том воодушевленно описывал новый фотоаппарат, который купил для редакции директор журнала: «Мы приобрели лучшую на сегодняшний день фотокамеру и дадим ее тебе во временное пользование!» Я ожидала профессиональный тяжелый аппарат с большим объективом. В первый рабочий день Том показал мне чудо техники: им оказалась мыльница Lumix. В конечном итоге я работала с собственным фотоаппаратом. «Лучшая камера на сегодняшний день» осталась лежать в тумбочке нераспакованной.

Каждый четверг мы сдавали номер в печать. Как правило, все было готово к обеду. Ник, наш директор, по совместительству хозяин других дубайских автомобильных, спортивных и бизнес-журналов, приходил только к вечеру, скептически смотрел на верстку и недовольно говорил: «Замените эту новость. И эту фотографию, и интервью!» Приходилось все переделывать с невероятной скоростью, чтобы Том успел отвезти результаты нашего труда в типографию.

Ника называли миллионером, потому что, кроме журналов, у него были еще и пара-тройка эксклюзивных спортивных машин. Разбогател он благодаря своему первому автомобильному изданию, в котором печатались объявления о купле-продаже автомобилей в Эмиратах. Рекламные агенты Ника знали всех автомаклеров на Ближнем Востоке. Большую часть рабочего времени они проводили на базарах и в автосалонах, уговаривая хозяев дать рекламу в журнале. У них отлично получалось.

Кроме Ника, был у нас еще один директор – Тоби. Ник и Тоби вдвоем скинулись на наш журнал, а идею подсмотрели в Лондоне. Там концепт районных изданий пользуется большим успехом. Но Тоби на самом деле звали вовсе не Тоби… Его настоящее имя и вообще существование было для нас тайной за семью печатями. По словам Тома, второй директор не хотел выдавать своего имени, так как параллельно работал в другой компании. В целях конспирации «Тоби» никогда не заходил к нам в офис и предпочитал встречаться с Томом и Ником по поводу журнала за пределами здания.

Когда Тому звонил мистический директор № 2, он поворачивался ко мне и Лави, рисовал в воздухе кавычки и шептал, улыбаясь: «Тоби-и-и…» Поначалу мы считали, что у Тома раздвоение личности, но через пару месяцев выяснилось, что мифический директор существует. «Тоби» оказался адвокатом Стивеном из соседнего офиса. А я-то недоумевала, почему этот пухленький блондин так пристально смотрит на меня, когда мы встречаемся в коридоре!

Том

Наш главный редактор Том – личность неординарная. Когда мы познакомились, ему было 50, правда, казалось, что он значительно старше. Том ходил с большим портфелем и нежно ставил его у своего стола. Портфель был коричневый, потертый, но, очевидно, дорогой. А еще у Тома был пиджак – тоже коричневый, брендовый, как и портфельчик, но изрядно потрепанный жизнью. В офисе поговаривали, что пиджаку лет не меньше, чем самому Тому. Брюки, как и пиджак, Том носил одни и те же: они – вы угадали – были коричневыми и, казалось, сохранились в его гардеробе с тридцатых годов прошлого века. Подпоясывал он их тоже по моде Великой депрессии: высоко, почти у самой груди.

Туфли Тома заслуживают отдельного описания. Они были того же оттенка, что пиджак, брюки и портфель, – коричневые. Когда Том ходил, по всему офису разносилось хлюпанье. Мы узнавали «милого» по походке, когда он только приближался ко входу в офис.

Несмотря на то что Том всем своим видом напоминал американца начала века, он был самым настоящим англичанином. Его прадед воевал в Первой мировой войне и даже заслужил орден от английской королевы. Мой главный редактор напоминал умилявших меня английских старичков в Dubai Duty Free – на редкость вежливых и интеллигентных, улыбавшихся всеми своими морщинками. Том, ко всему прочему, был ужасно обходительным. Когда мы ездили с ним на съемки, он спешил первым выйти из машины и открывал мне дверь. Что бы ни случилось, с его лица не сходила улыбка. Даже когда его сняли с должности и урезали зарплату вдвое, он сохранил ту же оптимистичную мину.

Том любил вмешиваться в чужие беседы и никогда не проходил мимо, не вставив слова. Мы с подругой прятались от него за кофемашиной на кухне, обмениваясь сплетнями, но даже там он находил нас и встревал в разговор. Близорукий, Том смотрел на нас с хитрым прищуром. Нам становилось неловко, и мы ретировались.

Том знал все. И это не шутка – он на самом деле был ходячей энциклопедией и, как его портфель, пиджак и туфли, хранил множество интересных историй обо всем на свете. Как-то в Лондоне Том потерял работу. Ему было нечем заняться, и он каждый день ходил в научные музеи и занимался в библиотеках. Теперь при любом удобном случае наш эрудированный главный редактор делился со всеми своими знаниями.

Но самым интересным было то, как он писал статьи в журнал. Когда у него не было сколько-нибудь завалящей новости, он брал карту Дубая, наугад выбирал перекресток и писал, что за последнее время количество происшествий на данном участке дороги увеличилось на X процентов. Цифры Том выдумывал сам, как и комментарии дорожной полиции. Он любил упоминать в тексте источники новостей, но при этом ни разу не звонил им.

Однажды он выдумал, что один из районов Дубая признан некой фантастической мировой организацией районом с самым большим средоточием торговых центров на душу населения в мире. Мы с Лави для интереса искали в интернете эту «контору» и загадочную статистику, но так ничего и не нашли. В другой раз Том сочинил, что в том же районе через энное количество лет устроят парк дикой природы. В парке будут гулять львы, гепарды и слоны. Мы искали и эту информацию, но снова не обнаружили ни следа – ни слоновьего, ни гепардового. Никто, кроме нас, не заподозрил подвоха. А мы хранили результаты проверок в тайне. Меня даже умиляла эта его маленькая странность.

Том приходил на работу раньше, а уходил позже всех. В день сдачи номера в типографию он сидел в офисе до полуночи. Дома главному редактору делать было нечего, особенно в четверг, перед выходными… Он был, пожалуй, самым одиноким человеком планеты: единственный сын, ни родителей, ни родственников, все умерли. Один-одинешенек на белом свете.

На очередных фотосъемках Том рассказал мне историю. Его прадед во время войны очень боялся умереть, не оставив потомства. Он чудом остался в живых в бою, и его отправили в тыл подлечиться. Вернувшись на родину, он тут же женился и задался целью завести ребенка. Когда жена забеременела, он снова ушел на фронт. Родился дед Тома. Прадед выжил в боях, получил от королевы орден и вернулся к мирной жизни. А в один прекрасный день, когда он вышел прогуляться по улицам Лондона, его сбил трамвай… Я сказала Тому, что, если тот не поторопится с детьми, окажется, что пережитые бои, орден и старания прадеда сохранить фамилию были впустую. Он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой: «Какие мои годы!»

Том был женат однажды – на актрисе. Они прожили вместе лет десять, детей у них не было. По словам Тома, тогда, в свои 40, они еще не были готовы заводить потомство. После Том делал предложения руки и сердца семи разным женщинам. Каждой он покупал кольцо с бриллиантом в форме капли, девушка соглашалась, но Том или невеста перед свадьбой всегда передумывали. Кольца ни одна возлюбленная нашего редактора не вернула. Среди кандидаток в его жены были тайки, филиппинки и турчанка. Я спросила, почему он менял решение. Том рассказал мне две истории. Первая – о тайке. У девушки был день рождения, и они, тогда уже обрученные, отправились на машине Тома ужинать в ресторан. По пути тайка как бы между прочим сказала: «Кстати, придут мои друзья. Ничего, если ты заплатишь за счет?» Том съехал с трассы и высадил невесту из машины в день ее рождения. Больше они не виделись…

Вторая история была о филиппинке. Том передумал на ней жениться, потому что за год их общения она произнесла максимум пару тысяч фраз, и ему стало скучно. Раньше, видимо, их отношения спасал язык тела.

После этих рассказов (я, правда, не знаю, что в них правда, а что – ложь) мы с Лави заподозрили, что Том – гей. Недаром помимо потертых предметов гардероба у него было замечательное портмоне Louis Vuitton и золотое кольцо на мизинце. А еще Том подмечал наряды сотрудников и мог сделать комплимент удачно подобранному браслету. Другими смутными доказательствами нашего предположения были странные друзья Тома. Взять, к примеру, локала Мухаммеда. Том познакомился с ним в кофейне. Наш главный редактор никогда не изменял своим привычкам. Каждые выходные он ходил в торговый центр, пил эспрессо в определенной кофейне в одно и то же время. Молодым арабам-завсегдатаям стало интересно, кто же этот мужчина, который так верен своим традициям? Они пригласили Тома присоединиться к их столику. После наш босс много раз составлял им компанию за курением шиши в дубайских кальянных (но сам не курил), играл с ними на бильярде и катался на джипах по пустыне. Однажды Мухаммед спросил номер его Blackberry-сервиса, Том ответил, что у него нет Blackberry. На следующий же день араб подарил ему последнюю модель этого телефона. Все эти истории Том с удовольствием рассказывал разным людям при мне и Лави по несколько раз, так что мы знали их наизусть.

Как-то раз Том оставил компьютер включенным. На рабочем столе будто специально было открыто письмо. Лави не прошла мимо и прочитала первый абзац. Там было что-то вроде: «Том, поздравляю тебя с предстоящей свадьбой!» Потом стало еще смешнее (я, однозначно, работала с самыми странными людьми): пришел сотрудник автомобильной редакции по соседству – добродушный толстяк Гарри, – сел за стол Тома и прочитал его письмо уже полностью. Делал это Гарри не отрываясь, прекрасно зная, что мы все видим. После Том как бы невзначай рассказал мне и Лави, что сделал очередное предложение своей старой знакомой – тайке, которая давно уехала из Дубая и живет в Таиланде. Он отправил ей кольцо по почте! Том даже продемонстрировал ее фотографии с кольцом. Нам показалось, что невеста – трансвестит, но мы не стали задавать лишних вопросов. Правда, через неделю Том с той же радостной улыбкой сообщил нам, что тайка передумала и выходит замуж за другого, а кольца, разумеется, не вернет.

Том был влюблен в Дубай. На вопрос о возвращении в Лондон всегда отвечал: «Мой дом здесь…» Грустно, что в 65 он должен будет покинуть страну – повторюсь, власти ОАЭ не продлевают визу тем, кто старше этого возраста. Лави полагала, что Том испытывает любовь к Дубаю неспроста. Возможно, он совершил серьезное преступление в Англии (может быть, убил жену-актрису?) и скрывается от правосудия. Я, кстати, не исключала такой вероятности.

У интеллигентного Тома порой случались совершенно безобразные истерики. К примеру, однажды он вышел из себя, когда нам поменяли лампу не на ту, которую он хотел. В другой раз Том впал в ярость, не найдя шариковую ручку на своем столе. Но сильнее всего главный редактор раздражался, подгоняя нас, чтобы мы писали статьи быстрее.

А еще у Тома были странные правила, которым он следовал с английским постоянством. К примеру, он парковал свой спортивный Porsche в одном и том же месте на многоуровневой парковке через дорогу от нашего здания. Если его место на втором этаже было кем-то занято, парковался в аккурат над ним на третьем. Если и там стоял чей-то автомобиль – то в том же месте на четвертом. Или на пятом. При этом по соседству с «его» местом парковка была свободна… Как-то Лави возвращалась с задания вместе с Томом, и тот лихорадочно искал свое место на каждом этаже. По закону подлости все они были заняты. Том жутко нервничал, не переставая улыбаться странной улыбкой, и наконец, на счастье взволнованной Лави, на самой крыше парковки нашел свободное место. Моя коллега заключила про себя: «Параноик и, вполне возможно, маньяк…»

Когда я увольнялась из журнала, Лави сказала по секрету, что Том расстроился и признался толстяку Гарри, что был в меня влюблен. Хотя эту, как и другие свои истории, он наверняка тоже сочинил. Сейчас Том работает в новой компании, несомненно, рассказывает коллегам свои байки, излучает оптимизм, паркуется на одном и том же месте, восторженно говорит, потирая руки, «Оки-доки» и стучит иногда ручкой по столу…

No Way! – или Чего нельзя делать в эмиратских журналах

Работать под началом иностранцев непросто, а под началом иностранцев в Эмиратах – тяжелее вдвойне. Приходится балансировать между разными менталитетами, законами страны и пожеланиями многочисленных боссов. У нас в журнале были свои табу, некоторые из которых, правда, оказались плодом воображения главного редактора.

Но об этом мы узнали только после увольнения Тома.

Итак, в нашем издании было запрещено:

Указывать на недоработки муниципальных служб, вроде остановок с отключенными кондиционерами или разбитых дорог.

Упоминать слова «алкоголь», «водка», «виски», «скотч», «пиво». В итоге вино у нас называлось grapes («виноград»), шампанское – bubbly («пузырьки»), а что-нибудь покрепче – booze («спиртное»). Эти слова используются во многих дубайских журналах. Помню, как написала об открытии магазина одежды Scotch and Soda. Том велел заменить статью, чтобы не вызывать у читателей двойственные ассоциации. На деле достаточно зайти в любой бар или прийти к нашим друзьям домой в четверг, чтобы увидеть, что дубайские резиденты прекрасно знакомы со словосочетаниями «водка – клюквенный сок» или «виски – кола».

Рассказывать об ужасах, творящихся в рабочих поселениях (labor camps). Как-то мы с Лави обнаружили кладбище безымянных рабочих, которые, как нам объяснил смотритель, умерли из-за антисанитарии в перенаселенных комнатах. Написать об этом мы не могли.

Вызывать у читателей сексуальные ассоциации. Фотографии к обложкам мы покупали в фотобанках. Выбор изображения для каждого выпуска занимал не один час. Если у красивой девушки были открытые плечи и помада на губах, Том отвергал фотографию со словами: «No, too sexy». У сексуального мужчины все-таки был шанс (может быть, мы были правы насчет ориентации нашего шефа). Если мужчина/женщина были черными, их мы тоже отвергали. «Too black», – говорил Том. Как-то выбирали баскетболиста с мячом в прыжке. Это заняло несколько часов, потому что почти все модели, предложенные на сайте, белокожими не были. Том считал, что, когда читатель видит обложку с черным лицом, он не хочет читать журнал. И это несмотря на то, что арабы сами достаточно смуглый народ.

Если женщина в кадре поднимала ногу, будучи в спортивных штанах, это тоже казалось Тому слишком сексуальным. Мальчик в шортах нам подходил, девочка – нет. Если оба были в трусах, не подходил никто. Фотографии моделей, позирующих спиной, мы отвергали. Если в кадре демонстрировались стопы – это тоже было слишком для нашего журнала… «Неуважение!» – выносил вердикт Том. Собачки, кошечки и другие четвероногие уплывали мимо. Арабы, по словам нашего главного редактора, животных на обложке не любят…

Через полгода, когда Том перестал быть нашим начальником, мы решили снимать фотографии для обложек самостоятельно. Моделями были простые люди, живущие или работающие в районах, где распространялся наш журнал. Среди них были черные и белые, сексуальные и не очень мужчины и женщины. Мне позировали водитель такси, официанты, шеф-повара, капитан яхты, хозяйка приюта для животных, актеры и другие дубайские резиденты. Удалось даже щелкнуть пару мировых знаменитостей, но об этом позже…

Лави, или Богиня благосостояния

О моем собеседовании с Томом, когда я пришла устраиваться в журнал, Лави знала. Поэтому она решила пройти мимо конференц-зала со стеклянными стенами, бросив на меня «безразличный» взгляд. А потом во всех подробностях описывала меня любопытному Джейсону как его кабаян (землячку). Лави решила, что я филиппинка.

В первый же рабочий день после утренней планерки мы с Лави отправились «в поле» за новостями. Был конец марта, уже стояла жара, а у нее в автомобиле не работал кондиционер. Так что поехали мы на моем «Ярисе». Лави рассказывала мне о своей личной жизни, точнее об ее отсутствии. Так началось наше общение, которое длится по сей день, несмотря на то что журнала больше нет и живем мы в разных странах.

Лави было 25, когда мы познакомились. У нее никогда не было парня, и она ни разу не целовалась. Я называла ее «последней индийской девственницей в Дубае». Впрочем, несмотря на отсутствие опыта, Лави без стеснения общалась с представителями мужского пола. Свое самое сильное сексуальное впечатление Лави получила, когда готовила статью о серфинге. Она с упоением рассказывала мне во время очередного путешествия за новостями, как инструктор держал ее за руку, успокаивая: «Не бойся, все будет хорошо…» «Знаешь, у него были такие накачанные икры и руки!» Эти две части тела у мужчин привлекали Лави больше других.

Родилась моя коллега в Японии, у ее отца там был бизнес. Когда Лави исполнилось пять, семья переехала в Дубай. Она – единственный ребенок, родители воспитывали дочь в строгости, согласно индуистским традициям. Лави училась в индийской школе для девочек. В колледже было совместное обучение. Но все же отец запрещал ей задерживаться после уроков, ходить на вечеринки и находиться с мальчиками в одной машине. О свиданиях, естественно, и речи быть не могло. Однажды отец Лави закатил скандал, узнав, что она ездила на интервью в одном автомобиле с Томом.

Во время работы дочери в журнале родители все же начали задавать осторожные вопросы о бойфренде. Но где Лави было его взять, если ей нельзя было даже находиться с мальчиками рядом? Мама с папой периодически ставили дочери ультиматумы: если она не найдет себе жениха до 30 лет, они подыщут кого-нибудь. Правда, Лави говорила, что это они блефуют, на самом деле предки были совсем не прочь до конца дней жить с любимой единственной дочкой – все лучше, чем отдавать ее за незнакомца, пусть и из хорошей семьи.

Лави обожала корейские сериалы о любви. Она рассказывала нам с Джейсоном, что мечтает поехать в Южную Корею и найти там парнишку, который будет любить ее так же трепетно, как главный герой мыльной оперы «Секретный сад». Весь любовный опыт Лави состоял из воспоминания об инструкторе по серфингу, «романа» с кузеном в 12 лет (они держались за руки) и просмотра порно в интернете тайком от матери.

По профессии моя коллега была инженером информационных технологий, чем жутко гордилась. В Индии большинство родителей мечтают, чтобы их дети стали инженерами или врачами. Правда, во время учебы Лави пришлось нелегко. Оказывается, в индийских школах и колледжах (и в Индии, и в ОАЭ) большинство учеников амбициозны, и многие из кожи вон лезут, чтобы быть лучшими. Конкуренция нешуточная, поэтому школьникам и студентам приходится заниматься день и ночь, чтобы быть на высоте. Отстающих дразнят лузерами и в классе, и дома. Школа воспитывает в индийцах невероятное честолюбие.

Друзей у Лави практически не было, не считая парочки одноклассниц, с которыми она периодически ходила за мороженым в McDonald’s. Большинство ее знакомых индианок-ровесниц были уже замужем. Последняя свободная подруга вышла за парня, которого видела два раза в жизни. Просто потому, что ей хотелось секса.

Лучшим другом Лави была мать, ей она доверяла секреты – свои и окружающих. Мамá (с ударением на второй слог) звонила в офис каждый час. Она спрашивала Лави, что та хочет на ужин, и обсуждала с ней последние сплетни. В такие моменты моя коллега переходила на хинди, чтобы никто не понял, что сегодня она предпочитает овощное карри дхал – супу… Мы с Джейсоном подшучивали над Лави, передразнивая ее манеру говорить «мамá» капризным тоном.

По выходным моя коллега выбиралась с матерью в молл поесть любимые пасту и шоколадное пирожное в одних и тех же кафешках на фуд-корте. До вегетарианских спагетти мамá покупала дочери одежду на свой вкус. Лави мечтала о ярких мини-юбках и пестрых маечках, но всегда носила то, что выбрала мамá…

Когда я ездила в торговый центр в выходные, представляла, что будет, если вдруг столкнусь с Лави и ее матерью, идущими под ручки… Лави будет нас знакомить, а мамá скажет: «Я много о вас слышала!» Ей наверняка известны все подробности моей личной жизни, которыми я частенько делилась с ее дочерью.

Лави любила не только пирожные, мороженое в Макдаке и итальянскую пасту – она просто обожала водить машину на скорости. Правда, автомобиля у нее не было. Лави брала у подруги в аренду Volvo 90-х годов. Как я уже писала, кондиционер там не работал, двигатель заводился в зависимости от настроения, двери, кроме водительской, невозможно было открыть снаружи, окна же, напротив, всегда были наполовину открыты, а закрыть их было нельзя. В дубайскую летнюю жару эти условия были просто невыносимыми. К тому же машина Лави была самым бардачным местом на свете: журналы, пластиковые бутылки, бумажки, ногти, которые моя коллега подстригала по дороге на работу, – там было все…

Обычно мы передвигались на моем автомобиле, но когда нам нужно было срочно куда-нибудь попасть, а у меня был на исходе бензин, мы брали Volvo моей коллеги. В манере вождения мы с Лави были как Альфа и Омега, Дон Кихот и Санчо Панса, Джей и молчаливый Боб: я вожу медленно, зато аккуратно, а Лави – быстро и опасно. Когда она была за рулем, мне хотелось только одного: повернуть время вспять, сесть в свой «Ярис» и самой контролировать ситуацию. Лави всегда была в сантиметре от столкновения, никогда не проверяла, что творится в слепой зоне, перестраивалась на скорости 120 с шестого ряда в первый на трассе. Во время ее маневров я закрывала глаза и медитировала, чтобы не умереть от страха раньше, чем мы в кого-нибудь врежемся.

Лави называла меня «туристом с дубайскими правами». Говорила она так потому, что я никогда не знала, как нам следует ехать. Она была моим штурманом и GPS. И даже в выходные во время моих периодических поездок в старый город я звонила Лави, чтобы она объяснила мне маршрут.

Когда мы только познакомились, моя коллега сидела на серьезной диете. Не потому что хотела похудеть (она и так была стройной), просто у нее была аллергия практически на все: рис, хлеб, шоколад, печенье, сахар, мясо, рыбу, картошку. Ее строгий режим питания продолжался год. После она тут же стала наверстывать упущенное и есть шоколад плитками, закусывая печеньем и пирожными… Но при этом никогда не забывала чистить зубы после каждого приема пищи – Лави панически боялась кариеса. Как хорошая девочка, она всегда носила с собой зубную щетку и пасту. Моя коллега чистила зубы не только в торговых центрах и офисе, но даже в машине, сплевывая пасту на полном ходу. После одного такого плевка полицейский выписал ей штраф.

Штрафы Лави оплачивала неохотно. Как полагается индианке, она была скрягой, которая считала все до копейки, не посылала смс без повода и не звонила просто поболтать. Лави заботилась и о моих деньгах: она научила меня объезжать платные дороги и возмущалась моим расточительным попыткам купить латте в Starbucks, напоминая, что в офисе ждет бесплатный кофе.

Имя Лави было сокращением от «Лакшми», что с индийского переводится как «благосостояние». Индуисты верят в богиню Лакшми, которая приносит богатство. Моя Лави только о богатстве, точнее об его отсутствии, и болтала. Отец Лави разорился во время кризиса 2008-го, набрал кучу кредитов и сейчас расплачивается с ними.

По словам моей коллеги, индийцы постоянно думают о двух вещах: сексе и деньгах. О сексе Лави лишь спрашивала за неимением опыта, оставались деньги. Вот она и рассказывала, как ее мамá снова плачет, потому что позвонил кузен, требуя вернуть долг. В конце разговора двоюродный брат предупредил, что, если мама Лави не вернет всю сумму в следующем месяце, он покончит жизнь самоубийством из-за отсутствия средств к существованию. Кстати, в дубайских газетах я часто встречала статьи о суициде, совершенном целыми индийскими семьями из-за нехватки финансов. Лави рассказывала, что деньги также являются основной причиной родственных войн у ее соотечественников: к примеру, мать со своей родной сестрой – враги в борьбе за квартиру бабушки, которая, кстати, еще жива.

Деньги стали камнем преткновения и в наших с Лави отношениях. На работе я получала больше нее на 30 процентов. Это была первая работа Лави, вот Том и назначил меня «старшим журналистом», мотивируя решение моим опытом в Казахстане. Наш бухгалтер была соотечественницей Лави. Может быть, поэтому она не стала скрывать от своей землячки мою зарплату. Такой «несправедливости» моя коллега вынести не могла. Она была уверена, что с моим английским получать больше нее – издевательство. Лави с детства жила за границей, училась в школе и колледже на английском и всегда общалась с родителями на двух языках.

Мой английский до уровня профессионального англоязычного журналиста, к сожалению, не дотягивал. Правда, несмотря на языковое преимущество Лави, я сдавала статьи Тому на несколько часов, а то и дней быстрее. Кроме того, я еще и фотографировала, так что считала разницу в наших зарплатах оправданной. Но Лави так не думала. Не в силах терпеть, тезка богини благосостояния решила действовать. Пока я была в двухнедельном отпуске, она поговорила с нашим директором, и тот повысил ей зарплату оригинальным способом – понизив мою на 15 процентов.

Раньше я просто старалась абстрагироваться от жалоб Лави и ее ненависти к Тому из-за того, что назначил нам разную зарплату. А вернувшись, я не могла даже находиться с ней в одном офисе. Я тоже поговорила с Ником и нашими новыми редакторами (Тома сняли с должности), но безрезультатно. Со сменой руководства новые редакторы не знали, сколько предлагал мне Том, а Ник якобы вообще был не в курсе, вот и уравнял нам жалованье.

«Sorry, – кинула мне Лави, – я не ожидала, что мою зарплату повысят в ущерб твоей. Отцу нужны деньги! Прости». Кстати, все заработанное Лави отдавала родителям.

Я злилась пару недель, но хуже от этого было только мне. Ничего не оставалось, как простить Лави. Конечно, это далось мне нелегко, я хотела уволиться, чтобы никогда ее больше не видеть. Но, когда я ее приняла, она, к моему удивлению, постепенно завязала с жалобами, перестала говорить плохо о людях и стала мне хорошим другом. Чтобы помочь мне, она могла приехать куда угодно, занять денег, просить за меня об услуге. С тех пор Лави ходила со мной на ladies’ nights, встречала с нами Новый год, ела русские блины и казахские баурсаки, впервые попробовала алкоголь и кальян (все-таки не обошлось без дурного влияния), говядину и танцы в ночном клубе. Через меня Лави открывала новый мир, где загорают на пляже (большинство индианок не умеют плавать и не носят бикини) и не говорят только о деньгах.

На прощание я подарила Лави «Шантарам» Грегори Дэвида Робертса с подписью-рассказом об ее соотечественниках в Индии. Побывав там несколько раз, я влюбилась в удивительных индийцев. Однажды в Гоа мы с мужем запускали бумажный фонарик, написав на нем желание. У нас долго ничего не получалось, вокруг собралась толпа, и каждый пытался помочь. Один побежал искать зажигалку, потому что наша перестала работать, 15 других помогали держать фонарь. Когда нам наконец удалось запустить его в воздух, индийцы радовались, как дети, будто это было их заветное желание. Они хлопали в ладоши и обнимались друг с другом.

В Эмиратах большинство индийцев в гонке за деньгами забывают о простых и чудесных вещах, происходящих вокруг, как о воздушных фонариках с нашими мечтами. Я пожелала Лави помнить о них и радоваться каждой отпущенной в небо мечте. Надеюсь, она так и делает…

Мы до сих пор поддерживаем связь. Лави устроилась на более высокооплачиваемую работу, теперь она PR-менеджер в часовой компании. Впервые поцеловалась она с парнем-моделью на фотосъемках по работе. Красавчик оказался женатым, а Лави долго не могла прийти в себя. Отвлекалась от своих переживаний она на пляже в откровенном купальнике, загорая с новым другом-геем, поглядывая на симпатичных мужчин с мускулистыми руками и крепкими икрами.

А пару лет назад она вышла замуж. Мужем Лави стал соотечественник, живущий в Дубае, ее ровесник, который тоже был девственником до свадьбы! Она встретила его на вечеринке общих знакомых, гормоны взорвались похлеще атомной бомбы, и через полгода после встречи они назначили дату свадьбы. Мне повезло побывать на их традиционном бракосочетании в одном из индуистских храмов Бомбея. Лави была нежна и красиво расписана хной, а ее избранник приехал на церемонию верхом на лошади, чем, безусловно, утер нос всем кумирам Лави из ее корейских сериалов. Мамá отплясывала с толпой родственников, а бабá чинно восседал за столом, в уме подсчитывая свадебные расходы.

Смена руководства

Работать в журнале мне нравилось. Английский совершенствовался с каждым днем, то же касалось и навыков фотографии. Кроме того, на родине я привыкла быть в гуще культурных и светских мероприятий и иногда скучала по ним в Дубае. Журнал открыл мне двери на вечеринки, кино- и театральные премьеры, фестивали, интересные встречи и интервью. К примеру, благодаря работе я попала на пресс-конференцию с командой фильма «Миссия невыполнима-4», включая Тома Круза. Конференция проходила на смотровой площадке Бурдж-Халифа, где у меня не получалось побывать раньше.

Для журнала я также сделала фотографии обложек с шейхом Дубая Мохаммедом ибн Рашидом Аль Мактумом (естественно, это была не частная фотосессия, а случайный кадр на дубайском кинофестивале), звездой реалити-шоу Ким Кардашьян с нашим журналом в руках, дизайнером Полом Смитом, звездами Болливуда Шарукх Кханом и Кариной Капур (увидеть последних вживую было мечтой детства Лави, ей потом страшно завидовали все индийские друзья).

Через пять месяцев существования журнала один из наших директоров – миллионер Ник – решил сменить главного редактора. В итоге он доверил Тому другой журнал – о страховании, а во главе нашего поставил Боба и Гарри. Боб – усатый австралиец шестидесяти лет, а Гарри, о котором я писала ранее, – добродушный пухлый англичанин чуть моложе сорока – любитель читать чужие письма.

Когда нам сообщили, что мы больше не работаем под началом Тома, Лави светилась от счастья, мне же – напротив – было грустно расставаться с этим непостижимым англичанином, персонажем какого-нибудь комедийного треш-триллера. Том горячо жал нам с Лави руки в день сдачи последних совместных выпусков и говорил, улыбаясь всеми своими морщинками: «Мне было чертовски приятно с вами работать!» Он и виду не подал, что недоволен решением начальства. Том вообще никогда ни на что не жаловался. Сплетничать любил, этого не отнять, а ныть – никогда.

Работать нам с Лави стало и легче, и тяжелее. С одной стороны, за нами теперь никто не следил. Боб и Гарри приходили на работу к обеду, мы же могли отправиться за «новостями» и не появляться целый день, не боясь, что позвонит Том. Иногда, вместо того чтобы искать новые темы, мы подольше спали или часами бродили и болтали в торговом центре одного из районов, где распространялся журнал. Правда, работа наша никуда не девалась и ее нужно было выполнять. Если раньше Том брал на себя третью часть статей, ни Боб ни Гарри писать ничего не хотели (разве что изредка в рубрику о ресторанах, чтобы получить бесплатный обед). Поэтому нам с Лави приходилось делать по четыре журнала еженедельно вдвоем. Поскольку Джейсон нас тоже покинул из-за того, что Ник отказался повышать его зарплату после увеличения нагрузки, фотографировать все обложки приходилось мне. В задачи Боба и Гарри входило только вовремя редактировать наши статьи. Эту свою обязанность они выполняли очень неохотно, попеременно отсылая нас друг к другу. В итоге в день сдачи журналов в типографию всем приходилось сидеть в офисе до полуночи. После чего Боб и Гарри ворчали: «В следующий раз, пожалуйста, будьте побыстрее!» А в очередной четверг мы снова торчали в редакции до поздней ночи.

Правил и запретов у Боба и Гарри было значительно меньше, чем у Тома. С ними мы периодически упоминали в журнале «пиво» и «текилу санрайз», писали об остановках без кондиционеров и ставили на обложку темных мужчин и красивых женщин. Удивительно, но и Ник совершенно перестал проверять каждый номер по четвергам.

Боб и Гарри

Боб был в нашем издательском доме старожилом. Он значился главным редактором автомобильного журнала, писал о машинах и спорте. Боб отлично разбирался в ретроавтомобилях и новинках автопрома, знал фамилии и биографии лучших игроков мира по регби и крикету. Владельцы дубайских автосалонов регулярно давали ему новые модели на тест-драйв. Поэтому Боб приезжал на работу то на новеньком Subaru, то на BMW, то на Mini. Своей машины у него не было – за ненадобностью.

Еще Боб был писателем. Правда, выпустил всего одну книгу: сборник историй и анекдотов. Боб с юмором описал 30 лет работы журналистом: пресс-конференции в Белом доме, вооруженные конфликты разных стран, интервью с преступниками, спортсменами и политиками.

Бывшая жена и 25-летняя дочь Боба жили в Австралии. В Дубае у него никого не было. Он жил один в Discovery Gardens в двухкомнатной квартире, которую взял в кредит, чтобы получить право легально оставаться в Эмиратах после 65 лет. Любимым развлечением Боба были дубайские бары, где он чаще всего в одиночестве смотрел крикет-матчи с запотевшей кружкой пива в руках. Девушки у него не было, но он живо интересовался Анжеликой, которую я «прославила», сфотографировав для обложки одного из наших журналов как художницу.

Так же, как и Том, Боб предпочитал один и тот же look: рубашку гавайской расцветки, шорты и сланцы. Лишь во время деловых встреч он менял шорты на джинсы, а сланцы – на кроссовки, но подобное случалось крайне редко. Передвигался Боб медленно, громко шаркая ногами и недовольно бухтя что-то себе под нос. Но стоило ему услышать интересную историю, как у него загорались глаза и он улыбался в усы. Говорил Боб тоже в усы, и слова там застревали. Этот факт плюс австралийский акцент делали его непростым собеседником. Не только мне, но даже Гарри приходилось переспрашивать, что он имел в виду.

У Боба было два любимых слова. Первое – dude (чувак). До сих пор помню, как в августе во время мусульманского поста в Рамадан и адской жары Боб читал нам с Лави лекцию о том, как добывать хорошие районные новости. «Hey, dudes, – говорил он себе в усы, – почему бы вам не пойти на баскетбольное поле одного из районов и не найти там чудиков, играющих в баскетбол? Спросите их: “Эй, чуваки, а чего вы тут делаете? Давайте мы про вас заметку в журнал напишем?”» Нам всегда с Лави хотелось ответить: «Hey, dude, а где ты видел в Дубае на жаре плюс 50 днем, да еще и во время Рамадана, других чуваков, играющих в баскетбол?» Когда Боб был доволен, он называл меня или Лави love – это было его вторым любимым словом. «Thank you, love», – говорил он немного устало.

Если Боб был высоким и худощавым, то Гарри – высоким и очень пухлым. Он периодически сидел на разных диетах, что не мешало ему временами писать ресторанную критику. Он выбирал заведение, знакомился с менеджером и за бесплатный обед или ужин обещал статью в нашем журнале. Обычно в целях объективности на такие материалы должны были выделяться средства, но денег на это у Ника и «Тоби» уже не было…

Гарри снимал комнату в квартире с соседями-руммейтами – с ним жила какая-то англичанка и ее кот. В отличие от Боба у Гарри было много друзей, с которыми он ходил на пятничные бранчи, пляжные тусовки и домашние вечеринки. Иногда, под настроение, Гарри читал лекции желающим научиться грамотно писать по-английски. У него был неофициальный клуб любителей письменности, и раз в месяц его члены собирались послушать практические советы от Гарри в дубайской кофейне.

Гарри был интересным собеседником, его волновало практически все: политика, благотворительность, кулинария, книги, путешествия… В день сдачи журналов мы часто болтали, пока ждали, когда починят принтер или компьютер дизайнера перестанет зависать. Особенно нашему новому главреду нравилось сплетничать – любимым героем был Том. Гарри искоса посматривал на его стол в надежде найти там что-нибудь интересное, как то поздравление со свадьбой, к примеру.

Через год работы в журнале я уволилась. Нас с мужем ждали новые приключения. Через пару недель как я написала заявление об уходе, Ник официально объявил, что закрывает журнал. Рекламный отдел не оправдал его ожиданий, издание оказалось убыточным.

Том еще какое-то время работал редактором в издании о страховании, а после устроился в другой издательский дом. Контора адвоката «Тоби-Стивена» разорилась. А Ник закрыл все журналы, кроме одного – с автомобильными объявлениями, так что Бобу и Гарри пришлось уйти. Сейчас Гарри работает редактором в каком-то другом дубайском издании. Говорят, он сбросил 20 килограммов и завел герлфренд-индианку. А Боб пару лет назад умер… В одиночестве, от сердечного приступа, в своей дубайской квартире. Том так и не обзавелся потомством. Видимо, его фамилия и род исчезнут вместе с ним в арабских песках.

Наташа. История преодоления

(финал)

Тем временем после развода с мужем-сирийцем и расставания с Антоном Наталья тщетно пыталась забыть любовника. Почти каждый день после работы в торговом центре она пропадала в ночных клубах, заливая одиночество алкоголем. Естественно, учитывая ее невысокую зарплату, делала она это бесплатно на ladies’ nights либо ее угощали многочисленные поклонники, до которых ей не было никакого дела.

Однажды Наташка отправилась на очередную тусовку в ночной клуб в надежде на встречу с Антоном – раньше они были там завсегдатаями. Какие-то парни пытались с ней познакомиться, но она лишь недовольно фыркала и пыталась найти Антона в толпе.

Неожиданно Наталья заметила симпатичного мужчину, отдаленно напоминающего ее бывшего любовника. Он сидел с ней за одним большим столом, только на противоположной стороне. Не успела она как следует разглядеть красавца, как его увела танцевать проворная девица. «У меня почему-то возникло ощущение, что из-под моего носа забрали оплаченный мной двойной виски…» В этот момент party впервые за последние месяцы приобрела для Наташки смысл. Все оставшееся время она высматривала уже не Антона, а этого обаятельного брюнета. В конце вечеринки она уже настолько откровенно пялилась на него, что парень оставил ей свой номер телефона.

Выпитый алкоголь настойчиво требовал написать красавчику сообщение прямо из такси, и Наташка поддалась. Текст был примерно такого содержания: «Почему ты не подошел ко мне, а танцевал с какой-то мымрой?» Надо отдать должное выдержке парня – он был воспитанным, как кролик из «Винни Пуха», и написал, что просто отдыхал с друзьями, не планируя знакомств с девушками. «Я решила пойти ва-банк и назначила ему свидание на послезавтра, он согласился…»

Они начали встречаться. Француз Марсель был младше Натальи на пять лет и приехал в Дубай с другом открывать бизнес. Парням не повезло, их «кинули» на солидную сумму денег. Марселю пришлось устроиться в агентство недвижимости, а Наташка тогда сменила торговый центр на сигарный клуб. «Зарплата у него была немногим больше моей. Первое время нам даже негде было встречаться – я снимала комнату с подругой, он – с приятелем. Но мы уже влюбились друг в друга и в конце концов переехали в студию». Впервые за долгое время Наташка почувствовала себя живой.

«Встретить искреннего и простодушного парня в среде, где я вращалась последние годы, было просто невозможно. Той Натальи, живущей в апатии на грани нервного истощения, не стало. Благодаря Марселю появилась новая я, женщина, которая любит, ценит каждое мгновение и наслаждается им, мечтает о семье, детях и смело смотрит в будущее».

Наташа рассказала, что скупость европейцев, на которую часто жалуются русскоязычные девчонки в Дубае, оказалась мифом. «Да, французы не заваливают тебя подарками с первой встречи, как это делают арабы, они не привыкли сорить деньгами направо и налево и разумно планируют свои расходы. Но, поверьте мне и моим подругам, которые замужем за французами, они готовы баловать любимую женщину и исполнять ее капризы не меньше, чем мужчины восточные, ведь умение ухаживать у них в крови. Сначала француз узнает девушку, спрашивая, что она любит, терпеть не может, почему боится темноты, какой кофе пьет. И, только познакомившись поближе, начинает действовать – красиво и со вкусом».

Через полтора года после знакомства Марсель и Наташка поженились. Предложение сделала Наталья. «Это не было “привычкой жениться”, я понимала, что Марсель – человек, с которым я хочу провести оставшуюся жизнь. Он явно не ожидал такого поворота, ведь редкие европейцы женятся до тридцати лет. Но тем не менее ответил “да”».

Регистрировались они не в Дубае, здесь гражданам разных стран пожениться сложнее. Они решили убить двух зайцев, совместив регистрацию с медовым месяцем на Кипре. «Свадебная церемония проходила в маленькой кипрской деревушке в традиционном доме-музее среди национальной утвари. Приехали мы туда на скутере, шел дождь, и мы были самыми счастливыми молодоженами на свете! Регистрировал нас местный мэр, а свидетелем был старенький служитель музея. Нам подарили корзину вкуснейшей клубники, которой славится эта деревня. Теперь я знаю, какое счастье на вкус – клубничное…»

Спустя два года после приезда в Дубай Наташин муж устроился в крупную компанию, они переехали в двухкомнатную квартиру, и Наталья наконец уволилась с ненавистной работы. В ближайшие годы она планирует вернуться в рекрутинг и заниматься любимым делом. А недавно у них родился сын.

«Мое мнение о Дубае изменилось кардинально. Я поняла, что этот город, как мудрый наставник, преподносит болезненные уроки сначала, а после либо награждает тебя с лихвой за выученное, либо жестоко наказывает. Я называю Дубай “городом-рентгеном”, от которого невозможно что-то скрыть, он обнажает все твои слабые и сильные стороны. Благодаря встрече с Марселем и моей настойчивости мне удалось вернуть себя настоящую, вновь обрести веру. Мой Дубай – город, где сбываются мечты!»

I Love UAE

Работа в журнале открыла мне новые горизонты. Однажды на нашу рабочую почту пришло объявление, что некое печатное издание в Абу-Даби проводит конкурс видеороликов на тему «Я люблю ОАЭ». Призом было бесплатное обучение на трехмесячных режиссерских курсах в New York Film Academy в Абу-Даби. Узнав о награде, я решила рискнуть – меня всегда интересовало кино.

Идея моего ролика была простой в осуществлении. Я попросила друзей и знакомых разных национальностей сложить руки в форме сердца и сняла это на камеру, наложив регги Боба Марли – «One love, one heart». В кадре были торговец рыбой на базаре, таксист у авто, шеф-повар у плиты, люди в моллах, у знаменитых фонтанов, отелей и даже на автотрассе: арабы, китайцы, индийцы, русские, европейцы, взрослые и дети. В конце видео двухлетний малыш рисовал сердце на песке между словами «I» и «UAE».

Конкуренты пошли другим путем. Большинство из них сделали ролики с достопримечательностями Дубая и Абу-Даби под арабскую музыку. Некоторые признались в любви Эмиратам на фоне белой стены у себя дома.

Мой ролик вошел в список финалистов, и меня пригласили в Абу-Даби на церемонию объявления победителя. Идея видео вовсе не была революционной, да и сняла я его трясущимися руками. Ролики пары конкурентов явно выигрывали в качестве, но мы с Эмре и друзьями изо всех сил сжимали кулачки. И-и-и… члены жюри – эмиратские продюсеры и режиссеры – оценили наличие фантазии выше, чем качество съемки, монтажа и цветокоррекции! Уже через неделю я начала учебу в известной академии кино.

Образование по-эмиратски, NYFA

New York Film Academy я помню еще со съемок City of Life. Там обучалась актерскому мастерству Джамиля, моя алматинская партнерша по эпизоду. Филиалы NYFA есть в разных городах мира, поэтому после года учебы в Абу-Даби Джамиля перевелась в Париж, а потом и в Лос-Анджелес. В ОАЭ филиал киношколы существует c 2008 года. Здесь учатся не только локалы и эмиратские резиденты, но и международные студенты: африканцы, европейцы и даже сами американцы. К примеру, на моем курсе был итальянец из Нью-Йорка Крис. Чтобы набраться международного опыта, он решил окончить курсы подальше от США.

В американской NYFA когда-то учились Стивен Спилберг, Мартин Скорсезе, Аль Пачино, Роберт Дауни-младший, Джоди Фостер и много других известных режиссеров, актеров, операторов, видеоинженеров и фотографов. Естественно, самый сильный филиал академии находится в Штатах, там проходят встречи с работающими в Голливуде профессионалами, которых знает весь мир. Но я была бесконечно счастлива возможности учиться и в эмиратском филиале. Для меня курсы были бесплатными, но если сравнивать с другими международными киношколами, обучение в NYFA – одно из самых дорогих. Цены в филиалах по всему миру одинаковые. Трехмесячный вводный режиссерский курс, который я выиграла, был самым дешевым и стоил около трех тысяч долларов. Годовой курс тогда обходился в 34 тысячи долларов, а трехлетний – в 75 тысяч.

Мне пришлось совмещать учебу и работу. Хорошо, что лекции были вечерние, и я все успевала. Правда, домой я возвращалась за полночь. Но после работы в Dubai Duty Free мне это было нетрудно. Коллеги искренне радовались моей победе и жали руки. Больше всех ликовала Лави: она была моим ярым болельщиком и всячески рекламировала мой ролик в социальных сетях.

Самым тяжелым в учебе были не лекции, не съемки по выходным до поздней ночи, а дорога из Дубая в Абу-Даби и обратно. В обе стороны это занимало чуть больше двух часов. Хорошо было бы при этом сидеть в электричке или в такси, но за неимением первой и по причине дороговизны второго приходилось водить машину на скорости 140 км/ч после рабочего дня. Благо, что на нашем курсе, кроме жителей Абу-Даби, было четверо дубайских резидентов, включая меня, у каждого был автомобиль, и мы договорились подвозить друг друга по очереди.

Учили нас американцы, в свое время преподававшие в NYFA в Штатах. Каждый из них – любопытный персонаж. К примеру, преподавателем по режиссуре был Норман Шварц. Ему тогда было около 80 лет, в молодости он работал звукорежиссером и тренером по диалогам у Марлона Брандо и Арнольда Шварценеггера. Среди его самых известных проектов – оскароносные «Изгоняющий дьявола» и «Инопланетянин». В 60-х Норман режиссировал пьесы в театре и преподавал актерское мастерство в Калифорнии, а после работал в филиалах Нью-Йоркской академии кино по всему миру. Норман крайне редко хвалил наши работы, зато критиковал громко и эмоционально… Всем доставалось. После его разносов мы возвращались домой молчаливые и угрюмые, каждый думал, что бы изменить в своем сценарии или на монтаже.

Еще был профессор Савас – он преподавал искусство видеосъемки и фотографии. Савас снял около 15 картин, играл в кино, продюсировал и писал сценарии. У него была коронная фраза: «Если бы кинематограф был так прост, все бы делали кино. Не было бы ни сантехников, ни врачей, ни математиков…» Это нам предстояло понять на собственном опыте.

После нескольких вводных уроков нас разделили на группы по пять человек, выдали базовое оборудование и отправили снимать по три видеоработы, велев каждому попробовать себя в разных ролях на съемочной площадке (за кадром, разумеется) во время съемок проектов однокурсников. Драматургии и сценарному мастерству нас никто не научил, так что фильмы мы сочиняли и снимали абы как. Профессиональных актеров не было, играли в наших проектах друзья или мы сами. Кроме оператора и его помощника, остальные должности были у нас лишь номинальными. Как правило, каждый делал то, что считал нужным, исполнял просьбы режиссера или вообще ничего не делал и лениво наблюдал за тем, как одноклассник снимает «странный» фильм. Учеба больше напоминала художественную самодеятельность, на съемочной площадке царил бардак… Моя пелена представлений о «лучшей школе мира» спа́ла, и я была рада, что мне не пришлось платить из своего кармана. Но, с другой стороны, это были всего лишь краткосрочные курсы, многого преподаватели просто не успели рассказать.

Времени на качественные съемки не было совершенно. По программе за два выходных дня группам нужно было успеть снять пять одноминутных короткометражных фильмов! То есть на каждого было всего по четыре часа. Мы собирались в назначенном месте и часа два только разматывали провода, расставляли свет и разбирались в настройках камеры. Когда один режиссер задерживался, снимая свою короткометражку, нервничал следующий в очереди и так далее. Готовиться к съемкам, рисовать положение актеров и камер, репетировать и как следует разделять обязанности для продуктивной работы нас не научили. На второй проект нам выделили по дню на каждого, а третий дипломный фильм все решили снимать на свои камеры (фотоаппараты), зато не торопясь, целую неделю.

Перед съемками Норман должен был утвердить сценарий. Он указывал на наши ошибки и после их устранения давал добро. Времени на написание сценария было всего несколько дней. Неудивительно, что сюжеты у всех были слабые. Большинство работ на курсе были полны клише и нелогичных совпадений. Любимые темы студентов – неразделенная любовь, расставание или смерть близких в худших традициях Болливуда (многие студенты были из Индии и Пакистана). Благодаря учебе я ближе познакомилась с творчеством болливудских режиссеров, которых обсуждали мои попутчики по дороге домой. Некоторые студенты, несмотря на критику Нормана, упрямо следовали болливудской манере излишней драматизации и глупых случайностей. Взять, к примеру, моего однокурсника Шихава. Его музыкальный клип был о женщине, потерявшей сына, и мальчике, недавно похоронившем мать. Вдобавок ко всей трагичности сюжета героиня больше не может иметь детей. И вот идет она на могилу сына и, о чудо, у соседнего надгробия видит мальчика, пришедшего почтить память матери (восьмилетний ребенок гуляет один по кладбищу). Их взгляды встречаются, они берут друг друга за руки и уходят вместе в рыданиях. Действие происходит под душераздирающую индийскую музыку.

Я, как и многие новички, тоже грешила клише, зато последний проект умудрилась снять в Африке! Случилось это благодаря работе в журнале. Лави нашла в местных газетах заметку про канадского мальчика, который собрал больше двухсот комплектов футбольной формы и мячей, чтобы раздать их бедным ребятишкам в Уганде. Его отец – футбольный тренер – решил провести с африканскими детьми тренировочные матчи. Я напросилась с семьей великодушного мальчишки в Уганду и сняла документальный фильм, где одиннадцатилетний главный герой рассуждал о богатстве и бедности, футболе и взаимопомощи. На вручении дипломов и премьере наших работ учителя и одноклассники жали мне руки, некоторые даже всплакнули, чем я тогда очень гордилась…

Вводный краткий курс в дубайском филиале NYFА, конечно, не сделал кого-то из нас режиссером. Справедливости ради стоит отметить, что большинство учителей были настоящими профессионалами, техническая база школы была удовлетворительной, но за те же деньги я предпочла бы американский филиал академии.

Есть у меня знакомые, окончившие такие же краткосрочные курсы в Лос-Анджелесе. У многих по окончании были вполне достойные работы, которые даже на кинофестивалях показать не стыдно. Тот же итальянец Крис из Нью-Йорка пожалел, что выбрал эмиратский филиал. Сенегалке Дельфин посоветовали приехать по визит-визе, которая действует только три месяца, а обучение затянулось на четыре. Пришлось ей оканчивать академию дистанционно. Я, несмотря на эйфорию бесплатного образования, поняла, что с креативом в Эмиратах туго. Половина моих одноклассников снимали работы для галочки.

Одна пакистанская девочка 17 лет ходила на курсы с папой. Тот говорил, что это вовсе не «за компанию», просто он всегда мечтал снимать кино. Мечту свою отец осуществил довольно просто: поставил камеру на штатив, посадил перед ней индийского рыбака из Шарджи и попросил ответить на банальные вопросы о житье-бытье. Другой мой одноклассник – иорданец – недоумевал: «А чего вы вообще так переживаете за свои проекты? Снимайте хоть что-нибудь, да полегче, диплом-то все равно получат все. Зачем стараться?» Думаю, такова ментальность многих студентов в Дубае (амбициозные одноклассники Лави не в счет): «Если все равно получишь степень/диплом/сертификат, зачем стараться и выкладываться, ведь и на “удовлетворительно” сойдет». Зато уверенность в собственной состоятельности у большинства дубайцев зашкаливает. Тот же Шихав с клипом о судьбоносной встрече на кладбище собрал из подобных проектов портфолио и периодически умудряется находить себе подработки в качестве оператора-постановщика и режиссера, даже деньги неплохие зарабатывает. В этом, я думаю, весь Дубай. Не важно, что ты из себя представляешь на самом деле, главное, что ты о себе думаешь и как себя подаешь.

ДРУГИЕ ВУЗЫ

Эмираты – это не Англия, Америка и Россия с ее знаменитыми университетами. Пусть здесь и находятся филиалы ведущих канадских, американских, английских, австралийских, индийских, французских и российских университетов, с оригиналами у них мало общего. Работают со студентами тут не самые лучшие преподаватели. Большинство из них, как правило, выходцы из Азии. Мои друзья, учившиеся в Дубае, рассказывали, что лекции некоторых учителей они пропускали, потому что понять лектора из-за сильного акцента было невозможно. Так что улучшить свое английское произношение в здешних вузах вряд ли получится. Кроме того, многие преподаватели приводят примеры, основываясь лишь на опыте своей страны (как правило, Индии), и неиндо/пакистано/бангладешская часть студентов совершенно не понимает, о чем речь. Как-то моя подруга привела на экзамене примеры из воздуха, ссылаясь на Россию и США, и получила «отлично».

Еще один минус обучения в Эмиратах – отсутствие международной аккредитации у большинства учебных заведений. Это значит, что после окончания университета диплом в местном министерстве иностранных дел легализовать не станут. Так что при выборе вуза необходимо поинтересоваться, есть ли у него аккредитация. В дипломах многих вузов не сообщается, где проходило обучение, – при устройстве на работу можно сослаться на головной университет, а не филиал. Но в таком случае в Эмиратах могут попросить заверить диплом в стране обучения.

Цены на учебу в ОАЭ колеблются от пяти до 30 тысяч долларов в год. Подавляющее большинство резидентов за те же деньги предпочитают отправлять детей в Европу, Штаты, Австралию или Канаду. И правильно делают.

В здешнюю магистратуру обычно поступают уже работающие в ОАЭ резиденты или те, кто собирается тут остаться. Степень магистра – частое требование эмиратских работодателей при поиске сотрудников. У меня было немало знакомых, которые нашли себе неплохую работу после получения местного диплома магистра. У некоторых даже не было соответствующего опыта. Взять, к примеру, продавца Анну из Dubai Duty Free: до дубайской магистратуры она могла рассчитывать только на должность консультанта. Но стоило ей получить диплом магистра по маркетингу, через два месяца она уже работала маркетологом в английской компании с зарплатой, в три раза превышающей ее предыдущую. А бывают и другие истории: знакомая из Кыргызстана после окончания магистратуры по экономике искала работу четыре месяца, но так и уехала домой ни с чем. Многим работодателям дешевле и выгодней взять индийца или филиппинца без master degree, зато с опытом.

Благодаря вечерней форме обучения магистранты могут параллельно работать и оплачивать учебу самостоятельно. На бакалавра же в Эмиратах, как правило, учатся те, чьи родители живут в ОАЭ, имеют тут недвижимость или бизнес. Приезжие россияне, казахстанцы, армяне, азербайджанцы и другие русскоязычные, а также иранцы и ливанцы – в основном так называемая золотая молодежь. Как я уже писала ранее, в Дубай их отправляют мамы и папы, чтобы детки не баловались наркотиками и не погрязли в европейском разврате. Вот и остается многим из них развлекаться курением кальяна и распивать алкоголь в барах и клубах. Так и тусуются они до последнего, вспоминая про учебу только перед сессией. Для большинства – знания не самоцель, зато Дубайский университет займет достойное место в их резюме, да и родители будут довольны. Такие студенты очень общительны, они активно строят отношения и налаживают связи для будущего. Некоторые быстро находят работу в Дубае или же устраиваются в эмиратской компании своих родителей.

Как и везде, в местных вузах есть прилежные ученики, кто старается получить диплом с отличием, – часто это русскоязычные девушки с синдромом отличницы – а есть и раздолбаи. Вторые либо дружат с учителями, либо пристраиваются к группе работящих студентов и при сдаче групповых заданий получают высокие оценки «за так». Взяток в англоязычных университетах не берут, с выражением «развести сессию» ни преподаватели, ни ректорат незнакомы. Но двоечникам придется раскошелиться за несданные экзамены. За каждый провал необходимо платить и снова учить предмет, а после определенного количества неудачных попыток студенту грозит отчисление.

ПРИМЕЧАНИЕ

ЗА ВЫСШИМ ОБРАЗОВАНИЕМ ЕХАТЬ В ЭМИРАТЫ НЕ СОВЕТУЮ. НО ЕСЛИ ВЫ УЖЕ ЗДЕСЬ ИЛИ СОБИРАЕТЕСЬ ТУТ ОБОСНОВАТЬСЯ – ДРУГОЕ ДЕЛО. ОБУЧЕНИЕ, НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА, ЗНАНИЕ РЕГИОНА ПОМОГУТ В ПОИСКАХ РАБОТЫ. НО, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, С ТАКИМ ЖЕ УСПЕХОМ МОЖНО ОТУЧИТЬСЯ В ГОЛОВНЫХ УНИВЕРСИТЕТАХ И, ЕСЛИ ЕСТЬ ЖЕЛАНИЕ, ПРИЕХАТЬ В ДУБАЙ И НАЙТИ ЗДЕСЬ РАБОТУ. ПРАВДА, ПОСТУПИТЬ В ЭМИРАТСКИЕ ВУЗЫ ПРОЩЕ: ПРОХОДНЫЕ БАЛЛЫ ПО ЯЗЫКОВЫМ ЭКЗАМЕНАМ НЕ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЕ, ДАЛЕКО НЕ ВЕЗДЕ НЕОБХОДИМА СДАЧА GMAT.

Goodbye, Дубай

Дубайские резиденты много путешествуют. Летом – чтобы сбежать от дубайской жары в 50 градусов, зимой – посмотреть на настоящий снег, осенью и весной – провести время где-нибудь вдали от пустыни. Благо, что географическое положение Дубая и наличие огромного международного аэропорта делают город удобным для путешествий практически в любую точку планеты. Вот мы с Эмре и старались как минимум два раза в год открывать города Азии и Европы: покоряли Гималаи, смотрели на китов в Индийском океане, бродили по малайзийским джунглям, катались на сноубордах в европейских Альпах. Отправились мы как-то в готическую Прагу. Это было еще до работы в журнале и учебы в New York Film Academy…

Я хотела получить новую специальность, связанную с моей профессией, но не требующую отличного писательского навыка на неродном мне английском языке. Около года я гадала: «Кем быть?» Даже подала документы в Канаду и в филиал австралийского университета в Дубае. Меня приняли в оба места, но я все колебалась: оставить мужа на год и рвануть в Северную Америку учиться на пиар-специалиста или получить степень магистра маркетинга в Эмиратах… И вот стоим мы с Эмре на пражском Карловом мосту и поддаемся общему намерению загадать желание под фигурой Яна Непомуцкого[25]. Прижались руками к изрядно натертому туристами барельефу и бормочем каждый свое. Я шептала, глядя в бронзовые глаза мученика, что желаю понять, чего хочу на самом деле, и принять лучшее решение. Эмре тоже что-то говорил, периодически поглядывая на небо. А через пару дней как бы между делом заявил:

– Знаешь, я тут пилотом решил стать!

– А я в оперные дивы пойду, – посмеялась я.

Думала, пройдет у него эта блажь: семь лет опыта работы инженером в четырех странах, неплохая зарплата и должность. Но пражское небо окончательно помутило ему рассудок, он, оказывается, посмотрел на него и понял, что хочет летать. Его утомила монотонная и грязная стройка, пусть даже и пятизвездочного отеля на пальмовых островах. В то время как многие дубайские резиденты по утрам пьют кофе, читая новостные ленты и перешучиваясь с коллегами в уютных офисах, инженеры на стройках наматывают километры по периметру, поднимая пыль, и срываются на крик, подзывая прорабов.

Когда я поняла, что он это серьезно, назвала мужа эгоистом и ушла спать на диван, обиженно укрывшись колючим одеялом. У меня были свои девичьи планы на наши накопления: купить жилье, родить детей, в общем, обычный сценарий постсоветской девушки, перед которой маячит тридцатилетие… Помирились мы с Эмре дня через три, когда он спросил меня в лоб: «Хочешь мужа, который ненавидит свою работу, пусть даже и получая за нее неплохие деньги? Или тебе больше по душе супруг, который будет любить свое дело, но зарабатывать начнет не сразу, а, скажем, года через три? Правда, придется снова пожить по-студенчески, снимать комнаты, делить ванную и кухню с другими людьми, забыть про рестораны, бутики, маникюры и эпиляцию в салонах…» Несмотря на все эти пугающие подробности, ответ был для меня очевиден – несчастный муж не сделает меня счастливой. И я покорилась.

Еще год мы копили деньги, лелея мечту о мечте. Я устроилась в журнал и тоже смогла вносить скромный вклад в бюджет нашего проекта, кроме того, у меня на счету уже лежала внушительная сумма, накопленная на промоушенах в Dubai Duty Free.

Возникали у Эмре и мысли о капитуляции: «Слушай, может, я погорячился?» Но тогда я возвращала его с земли на небеса. Кстати, я и сама за это время поняла, чего хочу (Ян Непомуцкий исполнял и мое желание): выучиться на режиссера. Я давно об этом думала, но страхи «А как я работу найду?», «В режиссеры идут только гении», «У меня уже есть профессия, раньше надо было думать» меня останавливали. Муж вдохновил своим примером, а учеба в NYFA помогла убедиться в правильности моего решения. Я приняла эти «знаки судьбы» и принялась за поиски киношного учебного заведения.

Как я уже писала, Дубай – это шанс, лотерея, в которой может попасться либо счастливый билетик, либо пустой. Считаю, что нам повезло, билет был выигрышным. Прожив в Дубае почти четыре года, мы с мужем взяли накопленное и отправились за мечтой, на которую всегда не хватало времени, денег и веры в себя. Мне было чуть больше 27 лет, Эмре 31, мы решили: сейчас или никогда, – и не дали зыбучим дубайским пескам засосать нас в рутину зарабатывания и накопления денег. Друзья, знакомые, родственники крутили пальцем у виска: «Бросать работу в кризис? Потратить все деньги? А не поздно ли в вашем возрасте?» Правда, были и единомышленники, которые, как и мы, были убеждены, что, кроме денег, мы ничего не теряем, а их всегда можно заработать.

Мы долго выбирали страну, чтобы в ней были недорогая летная школа и бюджетная киноакадемия. В качестве вариантов рассматривали Америку, Италию, Турцию, Чехию и… Испанию. На последней мы и остановились, чтобы не только получить образование, но и выучить испанский язык, более востребованный, чем итальянский или чешский. Мы выбрали небольшой городок в испанской Каталонии, именно там оказалась одна из самых недорогих летных школ в Европе. Хорошая киноакадемия была от нее в полутора часах езды на электричке в Барселоне. Правда, киношкол на английском языке не нашлось, пришлось мне овладеть испанским за… полгода. С утра до поздней ночи я корпела над упражнениями, смотрела мексиканский сериал про наркобароншу на языке оригинала, искала испанцев, желающих практиковать английский взамен кастильского, и нагло напрашивалась им в друзья. Думала, если смогу окончить магистратуру, понимать и объясняться с преподавателями и одноклассниками, то совершу личный подвиг. В успех верилось с большим трудом, но каким-то волшебным образом все получилось.

Живя в Барселоне, мы иногда путешествовали по Испании, по-студенчески останавливаясь у незнакомых людей благодаря каучсерфингу, снимали комнаты в коммуналках, передвигались на велосипеде, метро и экономили на всем, на чем могли. Наша новая жизнь кардинально отличалась от дубайской, мы забыли о ресторанах, удобных автомобилях, обнаружили, что McDonald’s – это дорого, а кофе в Starbucks – очень дорого. Конечно, мы скучали по чувству уверенности в завтрашнем дне, ежемесячной зарплате, путешествиям с комфортом и шопингу, потому что «захотелось», а не «носить нечего». Но зато у нас появились другие увлечения, друзья, ценности и знания.

Каждая из этих наших жизней (эмиратская и европейская) была по-своему удивительной и яркой. Во время публикации первого издания книги мы жили в Турции, в городе, где Европа встречается с Азией, растили двоих сыновей, одного из которых я привезла под сердцем из Испании, Эмре устроился пилотом в Турецкие Авиалинии, а я сняла наконец свой первый нестуденческий короткометражный фильм. Проект «Мечты сбываются» занял у нас три года (два года – обучение, год – поиски работы). Редактирую это издание книги я из столицы другой ближневосточной страны – Катара, города Доха, куда мы переехали после пяти лет турецкой жизни. Сейчас мы всего в семи часах езды от города, где все начиналось, – Дубая.

Эмре летает по всему миру в Qatar Airways и иногда берет меня с детьми на борт. Периодически мы навещаем друзей в Эмиратах и вспоминаем, как все начиналось. Со всеми героями книги я на связи, так что всегда в курсе их новостей. Где бы мы ни были, Дубай останется с нами навсегда. Ведь именно благодаря этому городу мы смогли понять, чего хотим, поверить в свои силы и добиться этого. Дубай помог нам вырасти, созреть и рискнуть, и мы никогда не жалели о сделанном выборе. Возможно, когда-нибудь мы туда вернемся. Поживем – увидим.

Я скучаю по себе дубайской – впервые начинающей новую жизнь за границей, открывающей мир, людей и себя. Тоскую по друзьям со всего мира, по самому теплому и ласковому, как парное молоко, Персидскому заливу, мягкому белому песку, смешавшемуся с крошкой из ракушек, frapuccino с карамельным сиропом и ледяной стружкой на пляже с видом на отель, который построил Эмре.

Периодически мне снится любопытная безделица, которую я впервые заметила в метро. Рядом с отелем-парусом Burj Al Arab есть гостиница-волна Jumeirah. Когда едешь на метро мимо них, при движении кажется, что парусник плывет по волне, а потом она его накрывает. Вот и меня «накрыло» с головой, когда я впервые увидела это чудо, так же как и «накрыло» при первой встрече с Дубаем – солнечным, ярким, роскошным городом песочного цвета, который покоряет с первой прогулки по ракушечному берегу, с первой open air вечеринки босиком и с первого кальяна в яблоке на мягких подушках.

Эпилог

Прошло десять лет, как мы оставили арабский Wonderland – страну чудес, «самые-самые» здания, автомобили, отели и зарплаты. Но большинство героев этой книги до сих пор там: они продолжают искать, любить, трудиться, мечтать и творить. Анжелика, должно быть, рисует боди-арт фигуристым моделям или бегает по пляжу со своим датчанином. Лави, скорее всего, пьет любимый мокка (безрассудство, которое она всегда мне запрещала в целях экономии) вместе с мужем. Детей они пока не планируют, несмотря на то что купили в Дубае виллу, имеют повара и уборщицу. «Мы о себе-то позаботиться сами не можем. Какие дети?» – пишет мне Лави.

Том, наверное, переписывается с очередной кандидаткой на кольцо с бриллиантом, но, по собственной легенде, перед свадьбой все равно передумает. Казахстанка Диана растит двоих сыновей, недавно родила дочь и уже раздумывает, куда отправить ее учиться. Она уже давно стала Джумейрой Джейн: после рождения первого ребенка они с мужем переехали на виллу, сменили машину на «большую и безопасную» и взяли себе няню/домработницу в одном лице из Нигерии. Вместе с ней Дианка посещает детские дни рождения, чтобы поболтать с подружками, не отвлекаясь на детей. Молдаванка София наслаждается материнством. Украинки-близняшки то возвращались в Киев, то снова переезжали в Дубай. Узбечка Гульназ растит с мужем дочь где-то в Шардже.

Работяга Теоман активно трудится на два фронта: днем в офисе, вечером с подросшими детьми. Мой бывший начальник Гарри все так же рассказывает слушателям на своих писательских встречах в кофейнях о различиях между «envy» и «jealousy», «whether» и «if». Наташа с мужем воспитывают сына где-то между Дубаем, Челябинском и Парижем. Бывший бойфренд Софии араб Ахмед, как обычно, курит шишу с друзьями и балуется с рацией, общаясь с капитанами проходящих кораблей.

И да, многое изменилось с нашего в Эмиратах отсутствия: с 2018 года ввели налог на добавленную стоимость в пять процентов, в стране стали чаще идти дожди благодаря искусственному засеву облаков, появились новые пляжи, здания, университеты, фонтаны, отели, рестораны, торговые центры и целые районы, Uber в конце концов! Да, в конце 2020-го власти отменили аресты за употребление алкоголя, попытку самоубийства, разрешили сожительство вне брака, криминализовали убийства чести и – внимание – договорились с Израилем о нормализации отношений. Для Ближнего Востока это колоссальные изменения, на которые власти пошли, чтобы восстановить экономику после кризиса в пандемию. По городу ходят ортодоксальные евреи, на женских вечеринках приглашенные танцоры исполняют эротические танцы, любой турист легко может купить алкоголь в городском магазине, имея на руках один лишь паспорт, резиденты открыто, без опаски могут жить в гражданском браке. А еще с начала 2021 года власти страны приняли поправки в закон, которые позволят некоторым категориям иностранцев получить гражданство Эмиратов! Претендовать на синий паспорт ОАЭ могут не только инвесторы, но и изобретатели, ученые, врачи, представители творческих профессий и члены их семей. 10 лет назад это казалось далеким и несбыточным, но эмират Дубай изменяется быстрее всех в Персидском заливе.

Правда, многое все еще осталось неизменным. В дубайском женском колледже, к примеру, учатся андрогинные девочки, по шоссе шейха Зайда несутся шикарные и не очень автомобили, а молодые арабы и арабки стоят у Меркато-Молла, чтобы пофлиртовать друг с другом, пусть и на расстоянии… Джумейра Джейн, Кейт Мирдиф, Мэри Аль Барша и Анна Дубай Марина до сих пор встречаются с себе подобными за морковным фрешем возле входа у фитнес-клуба, пока мужья работают. Бары на ladies’ nights полны народу (даже во время ковида), но и пустыня – подходящее место для вечеринок, главное, развести большой костер. Дубай живет собственной жизнью, и не важно, что одни уезжают, а другие остаются. Город экспатов ждет новых людей, чтобы навсегда переплестись с их судьбами.

Приложение

Гид по поиску работы

Всем знакомым, задумывающимся о работе за границей, я советую попробовать себя в Эмиратах. Кроме плюсов в виде моря и вечного лета, ОАЭ – одна из немногих стран, где не чувствуешь себя «понаехавшим», потому что таких здесь большинство.

Найти работу в Дубае легче, чем кажется. Все зависит от ваших целей. Те, кто просто мечтает здесь жить, могут начать с малого, устроившись в сферу обслуживания. Желающим сделать карьеру или заработать кучу денег придется сложнее, но и это осуществимо. Все зависит от образования, знания английского и удачи.

С чего начать?

Сначала выясните, каких вакансий больше на эмиратском рынке труда в данный момент. Интернет-сайты ежедневно пополняются объявлениями о работе во всех областях, начиная от сферы обслуживания и заканчивая топ-менеджментом. Все ресурсы на английском языке. Мои любимые – Dubai.dubizzle.com, Linkedin.com и Gncareers.com. Dubizzle – самый популярный сайт по поиску работы в Эмиратах. Помимо вакансий, здесь можно узнать цены на аренду и продажу недвижимости, автомобили, мебель, велосипеды и даже б/у утюги. Когда мы уезжали из Дубая, мне удалось продать нашу машину, мебель и бытовую технику всего за три дня. Телефон звонил не переставая, я только и успевала назначать встречи.

Другие сайты: Monstergulf.com, Indeed.ae, Dubaijobs.net, Jobsindubai.com, Careerdubai.net, Manpowergroup.ae, Bacme.com, Buzzon.khaleejtimes.com. Рекомендую также посмотреть вакансии крупных дубайских групп-компаний, владеющих туристическими агентствами, салонами красоты, торговыми центрами, ресторанами, отелями, недвижимостью, автомобильными салонами, фитнес-центрами, строительными компаниями и дизайн-бюро. Сделать это можно на их одноименных сайтах в разделе «Вакансии» (Career, Jobs, Vacancies): Al Tayer Group, Al Futtaim Group, Landmark Group, Emaar Group, Damac.

Авиалинии Emirates, Flydubai, Etihad, Air Arabia также предлагают различные вакансии, начиная от стюардов, стюардесс и туристических агентов и заканчивая топ-менеджерскими позициями в отделе финансов и маркетинга. Правда, в пандемию тысячи пилотов и стюардесс сократили не только в Эмиратах, но и по всему миру, поэтому вакансий на сайтах авиакомпаний в 2021-м практически нет.

Для соискателей работы в отелях рекомендую сайты Jumeirah.com (знаменитые гостиницы Burj Al Arab, Jumeirah Beach, Al Qasr, Zabeel Saray), Hyatt.jobs, Jobs.hiltonworldwide.com, Rotanacareers.com, Starwoodhotels.com (Westin, Sheraton, Le Meridien, Four Points), Marriott.com, Raffes.com, Theaddress.com. Предложения о работе в различных отелях Дубая на Catererglobal.com, Hotelcareer.com.

Некоторые сайты международные, значит, необходимо выбрать страну United Arab Emirates и эмират, в котором вы хотели бы работать. На большинстве сайтов компаний не указан электронный адрес отдела кадров, так что придется регистрироваться на каждом и вводить резюме вручную. Внимательно читайте описание вакансий и перед тем, как отправить резюме, убедитесь, что ваш опыт соответствует всем пунктам требований.

В отелях бывают не только вакансии официантов, барменов, работников ресепшен, шеф-поваров и уборщиков. На сайтах гостиниц можно найти предложения о работе в администрации, отделах маркетинга, строительства и дизайна, медицины и спорта, информационных технологий, финансов, юридических услуг.

Агентства трудоустройство не гарантируют, так что обращаться к ним не рекомендую. Но если вы не хотите искать работу самостоятельно, изучите список рекрутинговых агентств Дубая на форуме Chatru.com.

CV и Cover Letter

Рекомендую разослать свое резюме (CV или Curriculum Vitae), рекомендательные письма и сопроводительное письмо (cover letter) на английском языке потенциальным работодателям, еще будучи на родине. Не отправляйте резюме без сопроводительного письма. Работодатель может даже не открыть CV, если его не заинтересует cover letter. Особенно эта рекомендация касается тех, кто претендует на работу, требующую высокой квалификации. Обязательно укажите в сопроводительном письме, что вы готовы приехать на собеседование. А чтобы удвоить шансы, напишите примерную дату приезда в Дубай.

Чем больше вы отправите резюме, тем скорее найдете работу. В идеале нужно назначить как можно больше собеседований на ближайший месяц, приехать в Эмираты и сходить на каждое из них. Но, если приглашений на интервью в вашем электронном ящике не окажется, не переживайте, шансов найти работу, будучи в Дубае, больше.

Не забывайте, резюме – ваша презентация. Оно должно быть четким, ясным и, естественно, составленным на грамотном английском. Не стоит отправлять слишком длинное и сложное по структуре резюме. Менеджеры по персоналу получают сотни сообщений в день, поэтому кандидатов с непонятными и нечитабельными CV моментально отсекают.

Важную роль в Эмиратах играет образование. Желательно, чтобы в вашем Curriculum Vitae значился заграничный университет, где обучение велось на английском языке. Большой плюс, если имеется степень магистра, международные сертификаты и, кроме русского и английского, вы говорите еще на каком-нибудь популярном языке (казахский, узбекский и украинский не в счет). Также желательно иметь опыт работы за рубежом, особенно в странах Персидского залива. В идеале хорошо бы кроме/вместо паспорта стран СНГ быть обладателем европейского, американского, канадского, австралийского или новозеландского паспорта, высоко котирующегося на рынке труда в Эмиратах. Как я уже писала, при приеме кандидатов на работу в ОАЭ существует дискриминация по национальному признаку. Не забудьте про фотографию. Резюме без нее обычно не рассматривают.

Все работы хороши

Рассчитывать на высокую зарплату в Дубае с самого начала не стоит. Редко кто предложит высокооплачиваемую позицию человеку без местного опыта работы и эмиратских водительских прав. Но исключения все же бывают. В принципе, русскоязычным девушкам с хорошим английским найти работу в Эмиратах не проблема. А вот у русскоязычных мужчин шансов меньше. Если на местном рынке наши девушки выигрывают хотя бы во внешности, то среди мужчин конкуренция нешуточная. Многие арабы считают русскоговорящих парней агрессивными и грубыми и не желают иметь с ними дело (я слышала об этом неоднократно). Но, разумеется, все зависит от вашего опыта, образования, уровня английского языка и удачливости.

Нашим гражданам легче всего устроиться продавцами-консультантами, турагентами, риелторами, секретарями на ресепшен. Знание русского языка в Эмиратах приветствуется. Зарплаты на этих позициях составляют от восьмисот до четырех тысяч долларов.

На русскоязычных риелторов спрос есть всегда. Правда, с 2012 года для работы в сфере недвижимости необходимо получить специальный сертификат от Real Estate Regulatory Authority (RERA). Для этого сначала нужно прослушать лекции и сдать экзамен, оплатив за все около 800 долларов (уточнить цену можно на сайте Dubailand.gov.ae). Документ надо ежегодно обновлять (около 140 долларов), пересдавая экзамен. Одни соискатели на должность риелтора оплачивают все сами, за других это делает агентство недвижимости. Правда, в случае провала платить придется уже из своего кармана. Здесь как с водительскими правами: сдавать можно бесконечно, лишь бы денег хватило.

Большой плюс при поиске работы риелтором – наличие местных водительских прав (и, желательно, автомобиля). Правда, некоторые индийские и филиппинские агенты по недвижимости прекрасно справляются, передвигаясь и на общественном транспорте. Риелторам приходится постоянно ездить на демонстрацию квартир, встречи с хозяевами и в Департамент земельных ресурсов для регистрации сделок. А еще у агентов должны быть крепкое здоровье и железные нервы. В начале карьеры многие вынуждены ходить по резиденциям, платить из своего кармана секьюрити и консьержам, чтобы те дали контакты хозяев квартир. Телефон у риелторов не прекращает звонить с раннего утра до поздней ночи даже в выходные. Работают они на проценты – 50 на 50. Вознаграждение, полученное от каждого клиента, делится пополам с агентством. Большой доход можно получить при продаже недвижимости. Но после кризиса 2008-го квартиры и дома в Дубае больше не раскупают, как горячие пирожки. Моя подруга София, к примеру, за полтора года работы продала всего одну квартиру и получила вознаграждение в размере шести тысяч долларов. Она рассказывала, что от месяца к месяцу ее заработная плата варьировалась в зависимости от количества сданных в аренду квартир – от тысячи до четырех с половиной тысяч долларов. А бывали и месяцы полного затишья, когда приходилось потуже затянуть пояс. Но есть в Дубае и более удачливые агенты по недвижимости. Другая моя подруга, к примеру, каждые два-три месяца продавала по шикарной квартире на Palm Jumeirah.

К 2018-му цены на недвижимость в Эмиратах упали на 30–50 процентов, покупателей становилось все меньше, многие риелторы уволились, нашли другую работу или вовсе уехали. Но в 2020-м и 2021-м множество индийцев и израильтян подняли cпрос на дубайские квартиры и виллы. Все потому, что, по сравнению со многими городами мира, в Дубае в пандемию можно было вести почти обычную жизнь. Поэтому многим срочно захотелось купить там недвижимость.

Продавцы-консультанты в торговых центрах получают обычно от трех-пяти тысяч дирхамов (800–1400 долларов) до восьми тысяч дирхамов (2200 долларов). В редких случаях зарплата достигает пяти тысяч долларов – в магазинах люксовых брендов во время распродаж. Работают обычно в две смены: с 10.00 до 18.00 и с 14.00 до 22.00. По пятницам и субботам моллы открыты до полуночи, поэтому вторая смена в эти дни увеличивается на два часа. Работа продавцом в Дубае не из легких: нужно постоянно стоять по стойке «смирно» и улыбаться. Практически во всех магазинах существует план, который при перевыполнении поощряется материально. Но стоит его перевыполнить, в следующем месяце планка может повыситься.

Обычно продавцы-консультанты свободно говорят по-английски, но одна моя подруга из Украины, к примеру, прекрасно справлялась в ювелирном бутике с весьма посредственным английским. Все потому, что она делала неплохие продажи русским туристам, а англоязычных клиентов «обрабатывал» продавец-индиец. Конечно, в бутики люксовых брендов без отличного английского устроиться невозможно. Желательно также знать арабский и какой-нибудь еще популярный язык, быть длинноногой красавицей/красавцем и иметь опыт работы в продажах.

Если ваш английский ниже уровня Intermediate или вообще нулевой, вам прямая дорога в компанию Russians only («только для русских») или магазин шуб. Загляните в раздел «работа» на русскоязычном форуме Сhatru.com или Russianhome.com. Только будьте готовы к тому, что условия во многих магазинах шуб оставляют желать лучшего. Моя знакомая вкалывала там все дни недели с 10.00 до 22.00. Отдыхала она лишь в пятницу утром, так как магазин в этот день открывался в 14.00. Зарплата, учитывая сложные условия труда, была мизерной по местным меркам – около тысячи долларов, зато продавцам предоставляли койко-место в квартире неподалеку. У другой подруги из шубного бутика был один выходной в неделю, восьмичасовой рабочий день с посменным графиком и зарплата в две тысячи долларов. Так что кому как повезет.

Для поиска работы продавцом-консультантом лучше всего приехать в Эмираты, походить по торговым центрам и спросить, есть ли вакансии. Вряд ли менеджер будет на месте, но продавец может дать контакты HR-отдела. Плохо владеющим английским рекомендую съездить в Дейру и пройтись по шубным магазинам и любым русским компаниям, оставив в каждом свое CV.

Работа в отеле на неменеджерских позициях оплачивается очень скромно: от 300–500 долларов. Все потому, что проживание, питание и транспорт – бесплатные. Но на отдельную квартиру рассчитывать не стоит, скорее всего, вам выделят кровать, и в комнате вас будет как минимум двое. Если работать вы собираетесь официантом или барменом, прибавьте к зарплате еще и чаевые, в Дубае они бывают неплохие. Желающим сделать карьеру в гостиничном бизнесе советую попробовать. Многие русскоязычные начинают с ресепшена, а после работают в административном отделе при отеле, получая достойную зарплату и неплохой социальный пакет.

Другие востребованные профессии в Дубае – инженеры, бухгалтеры, финансисты, врачи, программисты, маркетологи, специалисты технических профессий. Здесь уровень месячных заработных плат колеблется от тысячи до 15 тысяч долларов и выше. Управленческие должности оплачиваются от двух до 30 тысяч долларов. Правда, готовьтесь к тому, что индийцы, филиппинцы и прочие выходцы из Азии обходятся гораздо дешевле, а их здесь пруд пруди.

Еще в Дубае востребованы личные ассистенты и менеджеры по развитию бизнеса. Эти должности часто неплохо оплачиваются. Правда, для последней обычно требуются знание дубайского рынка и наработанные контакты. Парикмахеры, косметологи и beauty-специалисты тоже пользуются популярностью. В Эмиратах множество русских салонов красоты, где знание английского языка не особенно требуется. К примеру, салоны Enigma, Afrodita, Lyubasha, The Cure, Machka Beauty & Body Design и другие. Зарплаты обычно составляют от тысячи до двух тысяч долларов. Некоторые работают на дому, поместив свое объявление на форуме Chatru.com и в социальных сетях.

Чтобы увеличить шансы найти работу, рекомендую разнести свои резюме по ресепшенам компаний, где вам хотелось бы работать. Также можно периодически звонить и спрашивать у HR-менеджеров текущие вакансии. Но, как и везде, большую роль в Эмиратах играют ваши знакомства. Многие даже без соответствующего образования и опыта прекрасно трудоустраиваются через друзей.

Виза и контракт

После того как вас пригласят на собеседование, можете поинтересоваться у работодателя, согласен ли он провести интервью по интернету (только не забудьте добавить, что вы все равно готовы приехать в Дубай на «живое» собеседование, если потребуется). При положительном ответе и итоговом предложении о работе останется только оформить рабочую визу и приехать в назначенный день в Эмираты. Некоторые компании оплачивают билет на самолет и встречают нового сотрудника в аэропорту.

Но не все конторы такие щедрые, гостеприимные и быстрые на решения. Найти работу по интернету, не проживая при этом в Дубае, – редкая удача. На моей памяти таких случаев было всего два: мой муж и подруга-землячка. Последняя устроилась маркетологом в арабской компании после собеседования по Skype. Обычно работодатель принимает решение о найме после реального, а не виртуального интервью. Для этого придется приехать по туристической визе. Гражданам России, Беларуси, Украины и Казахстана могут оформить такую визу бесплатно и без предварительных заявок в аэропорту, остальным гражданам СНГ это обойдется от 80 долларов. Россиянам и белорусам можно оставаться в стране 90 дней, украинцам и казахстанцам – 30. Важно приехать в правильное время. Не стоит искать работу во время Рамадана и летом. В этот период деловая активность Дубая падает, многие директора компаний и менеджеры по персоналу уезжают в отпуск. Не факт, что вы найдете работу в течение такого короткого времени. Но если желание жить в Дубае велико, начать можно с чего угодно.

После того как вам сделают заинтересовавшее вас предложение о работе, внимательно прочтите рабочий контракт. Обычно в Эмиратах договоры двухгодичные, но встречаются и контракты с другим сроком. Проверьте, есть ли там упоминание о неустойке, которую придется заплатить в случае расторжения контракта по вашей инициативе? Каковы сроки испытательного периода? (Обычно он составляет шесть месяцев.) Важно знать, находится ли ваша компания в офшорной зоне Free Zone или нет. Если да, то сменить работу до прекращения срока контракта будет проще, если нет – работодатель имеет право поставить запрет на работу в Дубае сроком на полгода или даже на год, если вы очень насолите начальнику. С понимающим боссом возможно сменить место работы до истечения срока контракта по соглашению сторон. Обычно после разрыва трудового договора по желанию работника он обязан отработать в компании от месяца до 90 дней. Подробнее эмиратское трудовое законодательство можно изучить на сайте Uaelaborlaw.com.

Женатый мужчина с зарплатой более четырех тысяч дирхамов (около 1100 долларов) может выступить визовым спонсором своей жены и детей и привезти их с собой в Эмираты. Жена может сделать визу мужу и детям только в том случае, если зарабатывает около десяти тысяч дирхамов (2700 долларов). Если женщине нужно сделать визу только детям, то достаточно зарплаты около 1100 долларов.

Некоторые приезжие оформляют фиктивные рабочие визы через знакомых, а сами работают фрилансерами или не работают вовсе. Стоит такая свобода от трех до семи тысяч долларов. Естественно, это нелегально, и, если обман вскроется, и вам, и «работодателю» грозят штрафы и депортация. Но я знала множество таких «резидентов», и проблем с законом у них не было.

Быстрые деньги

Если у вас есть виза мужа/отца или же фиктивная рабочая виза, то можно идти на временную работу, к примеру, на промоакции, на подиум и даже в кино. У некоторых получается работать в будние дни и подрабатывать хостес по выходным. Платят неплохо: от 20 до 100 долларов за час. На многочасовых промоакциях длительностью в месяц могут заплатить зарплату инженера – от двух до пяти тысяч y.e. За один съемочный день в рекламе или кино можно заработать от 150 до 1000 долларов. Правда, в пандемию ивенты стали проводить реже, цены упали.

Чтобы получить работу промоутера, хостес, модели или актера/актрисы, зарегистрируйтесь на сайтах дубайских модельных агентств, отправьте им резюме и профессиональные фотографии. В CV укажите свои рост, вес, цвет глаз и волос, размер одежды, знание языков и краткий опыт работы. Перед тем как начать «карьеру» промоутера в Дубае, я, к примеру, сочинила, будто уже работала на промоакциях на родине. Но выдумывать вовсе не обязательно – симпатичную девушку с неплохим английским возьмут и без опыта.

Рекомендую зарегистрироваться и отправить свои фотографии и резюме на электронную почту Emodels.me, Curveballevents.com, Divadubai.com, Bareface.com, Fameworx.com и любых других модельных и ивент-агентств.

Часто на сайтах по поиску работы также размещают вакансии для промоутеров, хостес и даже актеров (так я и снялась в фильме). В Facebook есть множество групп с предложениями о работе. К примеру, Dubai models, hostess, promoters, actors by EHarper; UAE Ful & Partl Time Jobs, Promotions & Events; Dubai Jobs: Promotions, Hostess, Models, TVC, Makeup & Henna Designers; Dubai Events & Promotions и десятки других. Есть также группы в What’s app и Telegram, аккаунты в Twitter и Instagram.

Начиная работу промоутером или хостес, нужно учесть, что платят не сразу. Со мной, к примеру, рассчитывались чеками через два-три месяца после окончания промоушена. Но благодаря тому, что работала я постоянно, зарплату получала регулярно: в апреле за январь, в мае за февраль и так далее. Хотя бывают вечеринки и мероприятия, за которые платят сразу наличными.

Меня до сих пор спрашивают, можно ли так же, как и я когда-то, устроиться на промоушен в аэропорт? Все зависит от вашей визы и везения. Для работы промоутером в Dubai Duty Free, к примеру, требовались только девушки с визами от отца или мужа. Фиктивные рабочие, туристические или визит-визы не годились. В торговые центры, супермаркеты тоже, как правило, требуются девушки с husband- или father-визой. Но такие промоушены для терпеливых и выносливых. Они стабильны, хорошо оплачиваются благодаря количеству часов, но и устаешь от них прямо пропорционально зарплате. Гораздо проще работать в ночных клубах, на фейс-контроле при входе или раздавать купоны/тестеры/подарки на ивентах. Получается и выход в свет, и заработок. Часовая оплата этих промоушенов часто выше, но при этом стабильности никакой – сегодня работа есть, завтра – нет.

Промоутеры и хостес неплохо живут в Дубае: оплачивают комнаты или квартиры, ездят на хороших машинах, ходят по ресторанам, барам и клубам. Главное – постоянно быть «в деле»: знакомиться с людьми, раздавать визитки, ходить по модельным агентствам, заполнять анкеты, рассылать фотографии и резюме, увидев вакансии в социальных сетях и на сайтах. Если сотрудники модельных агентств вас запомнили и вы хорошо себя зарекомендовали, без работы точно не останетесь. Я знаю девушек, которые за три-четыре года непрерывных промоушенов в Дубае умудрились накопить на квартиры в Москве.

Страховки

По закону работодатель обязан обеспечить работника хотя бы базовой медицинской страховкой. Но у меня, к примеру, ее не было. В случае необходимости, по врачам я ходила на родине. Первая неотложная помощь в государственных больницах оказывается бесплатно. А вот в случае операций, осложнений и необходимого лечения мне пришлось бы раскошелиться.

С 2016 года страховки стали обязательными. Цены на них от 150 до 12 тысяч долларов, одни покрывают медикаменты, операции, беременность и роды, другие – только определенную сумму. С VIP-страховками прием к врачу бесплатный, с другими – каждый стоит от 50 дирхамов (15 долларов). Без страховки – 200–500 дирхамов (60–140 долларов) в зависимости от клиники.

При открытии резидентской визы за 320 дирхамов (90 долларов) в год можно получить карточку на медицинское обслуживание Health Card. С ней лечение в государственных больницах обойдется значительно дешевле. Обычно такую карту оформляют сотрудникам работодатели.

Статьи расходов

На время поисков работы придется решить квартирный вопрос. Жилье в Дубае недешевое. В среднем ночь в трехзвездочном отеле обойдется в около 100 долларов. Хотя можно найти варианты дешевле. В некоторых хостелах койко-место стоит 10–20 долларов за ночь (в зависимости от района). Можно также снять номер в гостинице или квартиру-студию за 40–100 долларов в сутки. Вместо Airbnb.com можно использовать Dubai.dubizzle.com, там нет комиссии. Только не перечисляйте всю сумму, вдруг нарветесь на мошенников. На этом же сайте можно снять квартиру на месяц от тысячи долларов. Советую выбирать районы недалеко от метро (см. главу «Правила съема»).

Заранее поинтересуйтесь у предполагаемого работодателя насчет жилья. Одни предоставляют только комнаты, другие – квартиры или даже виллы с несколькими спальнями, а третьих проблема вашего проживания вовсе не заботит. Последний вариант более вероятен.

Если будете снимать жилье самостоятельно, цены на койко-место (в комнате с несколькими кроватями) начинаются от 100 долларов в месяц. Стоимость комнаты в аренду колеблется от 300 до 3000 долларов, однокомнатной студии (в случае годового контракта) – от 600 до 8000 долларов в месяц, все зависит от района и качества квартиры. Снимать помесячно невыгодно, это обойдется в разы дороже рыночной цены. Дешевле снять жилье на год и договориться о поквартальной или полугодовой оплате. Правда, для оформления сделки у вас уже должна быть резидентская виза.

Другая статья расходов – транспорт, его предоставляют лишь некоторые компании. Передвигаться можно на автобусах и метро, изучив предварительно маршрут и карту, рекомендую сайт Wojhati.rta.ae. Месячный проездной на метро стоит около 100 долларов. Такси – удовольствие дорогое. Дешевле купить машину, правда, после получения статуса резидента нужны будут арабские водительские права.

В месяц на продукты дубайский экспат-холостяк тратит минимум 400–500 долларов. Вместе с расходами на транспорт прожиточный минимум в Дубае составляет около 500–800 долларов (две-три тысячи дирхамов) – без шопинга, вечеринок, еды в кафе и ресторанах и съема жилья. Жизнь на более широкую ногу, но в пределах разумного, обходится в полторы-две тысячи долларов (пять-семь тысяч дирхамов) в месяц, не считая денег на съем комнаты или квартиры. Так что, если работодатель предлагает вам зарплату в пять тысяч дирхамов без жилья и транспорта, рассчитывайте на очень скромную жизнь без излишеств с койко-местом в коммуналке. В принципе, разумно планируя свой бюджет, некоторые мои знакомые и при такой зарплате как-то умудрялись помогать семье на родине и копить. Те же рабочие из Азии, к примеру, живут практически на одном рисе и тратят около 200–300 дирхамов в месяц (50–80 долларов).

Мы с мужем жили на 8–10 тысяч дирхамов (две-три тысячи долларов), на двухкомнатную квартиру отдельно уходило полторы тысячи долларов. Наши друзья с двумя детьми в среднем тратят 12–13 тысяч дирхамов (без учета оплаты за обучение и жилье). Но можно значительно экономить. К примеру, покупать продукты большими партиями в так называемых кооперативных супермаркетах, не употреблять алкоголь (особенно в барах), не соблазняться шопингом, ужинами в ресторанах, вечеринками, развлечениями и прочими дубайскими радостями. Кстати, большая часть резидентов (рабочие, к примеру) именно так и живут и не жалуются.

Переехать в Дубай легче, чем кажется. У целеустремленных и трудолюбивых все получится. Солнце, море и ощущение вечного курорта помогут без стресса освоиться и влиться в пеструю трехмиллионную толпу местных экспатов. Кто следующий?

Примечания

1

Тур Хейердал – норвежский археолог, путешественник и писатель.

2

Австралийское издательство, специализирующееся на путеводителях и книгах тревел-тематики.

3

Biliyorum – знаю (тур.).

4

Высадите здесь (англ.).

5

Живу я в Джумейре

Вожу «Паджейру»,

И волосы мои невероятно светлы.

Муж Том работает в банковской сфере,

Строит карьеру,

Продавая какие-то новые акции.

6

Человек, живущий не в той стране, гражданином которой он является. Латинское выражение ex patria означает «вне родины».

7

Ракы – крепкий алкогольный напиток, распространенный в Турции и считающийся турецким национальным крепким напитком.

8

Где моя сумка? (англ.)

9

Ты кто? (англ.)

10

Одна спальня (англ.).

11

Можешь, пожалуйста… (англ.)

12

Довольно хорош (англ.).

13

Каждую неделю я играю в бридж

И в гольф на Крике

И плаваю в «Хилтон-бич клабе».

А каждую пятницу мы напиваемся

В «Бритиш пабе» в «Интерконтинентале».

14

Американская актриса, наиболее известная по фильмам «Леди-ястреб», «Иствикские ведьмы», «Бэтмен возвращается» и т. д.

15

Франко-американская актриса и режиссер. Среди ее работ «Два дня в Париже», «Перед полуночью» и т. д.

16

Наши отношения становятся слишком серьезными (англ.).

17

Баба гануш – популярное блюдо восточной кухни, закуска, состоящая главным образом из пюрированных готовых баклажанов, смешанных с приправами.

18

Два известных библейских города, которые были уничтожены Богом за грехи их жителей, в частности, за распутство.

19

Фильм Стивена Спилберга 2004 года с Томом Хэнксом в главной роли.

20

«История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» (другое название «Асино счастье») – черно-белый художественный фильм Андрея Кончаловского, снятый в 1967 году, однако вышедший в прокат только 20 лет спустя. История любви кроткой и гордой Аси-хромоножки к непутевому шоферу Степану.

21

У некоторых народностей Востока традиционный обычай: выкуп, вносимый женихом родителям невесты.

22

5 июня 2017 года ряд арабских стран – Бахрейн, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Египет, Йемен (сторонники Хади), Ливия (временное правительство), Мальдивы, позднее к ним присоединились Мавритания и Коморские острова – объявили о разрыве дипломатических отношений с Катаром, объяснив это поддержкой эмиратом терроризма и экстремистской идеологии, его враждебной политикой и вмешательством в дела арабских государств.

23

Work and Travel – это популярная программа студенческого обмена. Студенты получают возможность работать в сфере обслуживания в США в любом из 50 штатов во время летних каникул, улучшить уровень владения английским и получить опыт общения с международным сообществом.

24

Моя филиппинская домработница

Была послана мне небесами.

Я никогда и пальцем не пошевелю,

А просто плачу ей деньги.

Я не вижу детей,

Зато делаю укладку каждую неделю

И плаваю каждое утро,

Чтобы талия оставалась стройной.

25

Чешский святой, в его честь на Карловом мосту стоит памятник. Местные жители Праги и туристы верят, что если прикоснуться к этой скульптуре и загадать желание, то святой Ян исполнит это желание.

Content

Алина Мустафина
Как уехать в Дубай и остаться там: невымышленные истории иностранки в ОАЭ

Об авторе

Для кого эта книга?

Предисловие, или Как нехватка стульев изменила мою жизнь

Хочу здесь жить!

Часть первая Дубай гостеприимный

Джумейра Джейн

Крокодил Гена желает познакомиться, или Пособие по поиску друзей

Правила съема, или Как найти жилье в аренду

Do You Speak English? – или Как подтянуть английский

Первые интервью

Работа № 1. Кладовка

Уволилась!

Анжелика. История про сексуальное рабство

Как я была актрисой

В Дубай от депрессии

Водительские права

Вождение в Дубае: дело рук утопающих

Наташа. История преодоления

Часть вторая Дубай тусовочный

Клара. Self-Made Woman

Мужчины и женщины

Анжелика. История про сексуальное рабство (продолжение)

Вне (сухого) закона

В поисках дивана. Couchsurfing в Дубае

Не пойман – не вор. Сожительство и беременность вне брака

Наташа. История преодоления (продолжение)

Пляски у костра

София. История Золушки, которая вышла замуж за другого принца

Легкие деньги

Часть третья Дубай изнуряющий

Наташа. История преодоления (продолжение)

Работа № 2 и № 3

Новый опыт

Рабочие будни

Правила

Гульназ. Совсем не меркантильная история

Промоколлеги

Любовь по-индийски

Это веснушки, или Идеал красоты по-дубайски

Димпл

Пассажиры

Саша. Загадочная история

«Дьютифришники»

Баглан. Истории «секс-этнографа»

C меня хватит!

Клара. Self-Made Woman. Часть вторая

Часть четвертая Дубай космополитичный

Локалы

Арабы Залива

Ливанцы

Египтяне

Марокканцы, алжирцы, тунисцы

Иорданцы

Сирийцы

Иранцы

Индийцы

Непальцы, бангладешцы, шриланкийцы и пакистанцы

Китайцы

Филиппинцы

Другие азиаты

Русскоговорящие

Турки

Англичане

Остальные европейцы

Жители других континентов

Часть пятая Дубай принимающий

Теоман. Дубайская мечта

Отчаянные домохозяйки

Детский вопрос

Валя и Варя. Суд да дело

Одно странное интервью

Анжелика. История про сексуальное рабство (финал)

Работа № 4

Том

No Way! – или Чего нельзя делать в эмиратских журналах

Лави, или Богиня благосостояния

Смена руководства

Боб и Гарри

Наташа. История преодоления (финал)

I Love UAE

Образование по-эмиратски, NYFA

Goodbye, Дубай

Эпилог

Приложение Гид по поиску работы

С чего начать?

CV и Cover Letter

Все работы хороши

Виза и контракт

Быстрые деньги

Страховки

Статьи расходов

Примечания