Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 4

Глава первая

Если бы я взялся перечислять, сколько раз за последние месяцы меня пытались убить, то довольно быстро бы сбился со счёта. Правда, большая часть из этих попыток проходила в Полуночи, что слегка сглаживало серьёзность ситуации — если я погибал в своём замке, то попросту возрождался на Земле, в месте, где засыпал. Но даже из этого правила существовали исключения: никто не знает, что стало бы с моим телом и душой, убей меня Альхирет или, скажем, Эргалис. Кроме того, опасность подстерегала и вне замка. Группа вооружённых бандитов в подворотне, безумный бал зимнего солнцестояния, и, конечно, текущая ситуация. Худшая из всех возможных. Ловушка Князя в Жёлтом, с автобусом в роли мышеловки.

Самое время показать, что у пойманной «мышки» есть очень острые зубы.

Прежде чем Князь — или его «отдалённый образ», один хрен — попытался что-то предпринять, я всадил в него две пули из Райнигуна. В середину тела и в голову — а точнее, под капюшон. Кто знает, было ли там хоть что-то, напоминающее лицо? Рваный жёлтый балахон тут же стал ещё более рваным, а мне по ушам ударил отвратительный скрип — такой, какой мог бы издать неисправный микрофон в переполненном зале, заставляющий публику синхронно поморщиться. Мой фамильный револьвер не мог испепелить эту хтоническую нечисть, но ранить — ранил. Ему было больно.

Мне не дали насладиться недолгим триумфом: фигура в жёлтом резко вскинула левую руку, и её чересчур длинные пальцы вдруг оказались совсем близко, протянувшись через весь салон. Они не удлинились в привычном понимании, скорее переместились за миллисекунду, как баг в компьютерной игре с чрезмерно растянутыми текстурами. И всё это ударило мне в центр груди, впилось и начало вгрызаться под кожу.

Надо признать, такой боли я не испытывал никогда в жизни: жгучей и страшной, заставляющей тело моментально покрыться испариной и мелко дрожать, ослабляющей конечности. Райнигун издал глухой стук, приземлившись на дно салона. В голове вспыхнул ужасный образ с личинками мух-мясоедов, которые закапываются всё глубже и глубже в тёплую человеческую плоть, пока в итоге не…

Издав глухой рык, я ухватился обеими руками за искажённое подобие вражеской конечности — к счастью, та оказалась вполне материальной. Но вместо того, чтобы панически пытаться выдернуть её из груди, рванул на себя её владельца!

Кажется, Князь в Жёлтом не привык, чтобы ему сопротивлялись. Фигура в балахоне дёрнулась — как мне показалось, удивлённо — и отправилась в короткий полёт, который окончился там, где начинался мой здоровенный сжатый кулак. Боль в груди резко ослабла, и я посвятил несколько секунд тому, чтобы сосредоточенно вколотить оппонента в пол его собственного автобуса всей мощью «Зверя в лунном свете». Увы, вскоре от него остались лишь грязные лохмотья, на глазах рассыпающиеся в труху — сбежал, гад. Райнигун отправился в кобуру, а я бешено заозирался, пытаясь предугадать следующую атаку. Сбоку? Со спины? Сверху⁈

Мог бы, конечно, и вовсе не гадать.

В салоне автобуса вдруг стало жарко. Даже не совсем так — душно. Свет ламп мигнул и потускнел, приобретая странный розовый оттенок. Автобус слегка тряхнуло, затем ещё раз. На третий раз до меня дошло, что трясётся он не из-за неровностей дороги, а сам по себе. Как живое, мать его, существо. Пол под ногами стал мягким и скользким, старые кресла вокруг начали менять форму.

То, что пару секунд назад было салоном, пришло в движение, преобразилось, мутировало. Меня окатила волна непередаваемой вони, тянущейся откуда-то из-за спины. Возможно, не следовало оборачиваться, но я не удержался. Там, где раньше была задняя часть салона, теперь зиял чёрный провал бездонной глотки. Вместо кресел торчали человеческие зубы: жёлтые, обломанные, гниющие. Ни пола, ни потолка, ни окон, только плоть, кость и слизь.

Автобус стал пастью Князя в Жёлтом. Пастью, что тут же попыталась сомкнуться, поймать меня между зубов, разжевать и проглотить. Первая попытка не удалась, но я не питал иллюзий по поводу сражения в подобной обстановке. Стряхнув первоначальный шок, я на миг прислушался и сообразил, что внешняя оболочка бывшего автобуса — какой бы она сейчас ни была — продолжает двигаться вперёд. Это значит, меня не телепортировали в какое-то подпространство, не уменьшили до размеров жука, а продолжали везти в нужном направлении. Всё происходящее вокруг — не более чем попытка запугать, ошеломить, свести с ума.

Что же, в игру с трансформацией могут играть двое.

Мышцы моих ног напряглись до предела, увеличиваясь в размерах. Подозреваю, что внешне я сейчас был больше похож на кенгуру, чем человека, но это меня волновало меньше всего. Салон-пасть вновь распахнулся, верхние ряды гнилых зубов начали движение вниз — слишком поздно! Я вложил всю свою душу в этот прыжок, а также всю доступную мне силу, разрывая потолок-нёбо громадными острыми когтями по дороге наверх.

И вновь этот адский скрежет, пронизанный болью и… обидой? У меня не было ни времени, ни желания разбираться в эмоциях этой твари — я уже вырвался наружу, оттолкнулся ещё раз, взлетел метров на пять в высоту и повис в воздухе, распахнув большие кожистые крылья. Как ни странно, автобус продолжил движение и снаружи всё ещё выглядел как автобус, только со рваной дырой посередине крыши.

А вот пейзаж вокруг был совсем не тот, какой я ожидал бы увидеть вокруг родного города.

Или в любом месте родного мира.

Сосны по обе стороны дороги, да и сама двухполосная дорога, смотрелись наименее чуждыми элементами. Но за соснами начиналась странная равнина, усеянная то ли каменными глыбами, то ли руинами зданий неизвестной мне архитектуры. Из равнины на хвойное редколесье лениво наползал густой туман, искажая очертания камней и деревьев.

Дорога вела к городу — не моему городу, и не похожему ни на один город, что я когда-либо видел. Город стоял посреди озера, словно существуя одновременно в двух реальностях, обычной и отражённой. И обе эти реальности лишь отдалённо напоминали друг друга. Немыслимые шпили, соперничающие друг с другом за право пронзить небо насквозь. Сотни тонких мостов, отсюда напоминающие нити огромной паутины, перекинутые там и тут без малейшей логики. Изогнутые под немыслимыми углами строения, нависающие над пропастью, цепляющиеся за пустоту. Безумный город тонул в тумане и источал туман, он манил и ужасал, освещённый тремя огромными жёлтыми лунами.

Полагаю, если бы я проспал на пару часов дольше, то проснулся бы в самом сердце туманного Йхтилла.

Засмотревшись на окрестности, я упустил из виду автобус — и совершенно зря. Князь не отказался от своих планов только потому, что добыча оказалась с зубами. Мой недолгий полёт оказался прерван самым грубым образом: кошмарные бледные руки схватили меня за щиколотки и с силой дёрнули вниз. Приземление оказалось скорым и крайне болезненным, но продолжение было ещё хуже: меня затаскивали назад, в раззявленную пасть салона, всё ещё воняющую сточными водами. Бесконечно растянувшиеся руки Князя теперь вылезали прямо из центра глотки, зажав мои ноги в обжигающе-кислотных тисках.

Я дёрнулся раз, затем другой. Я пытался бороться, преобразиться с помощью «Метаморфа» во что-то, что нельзя было сдвинуть — всё тщетно. Огромные когти оставляли на холодном асфальте заметные борозды, но это почти меня не замедлило. Ещё две пули из Райнигуна не причинили заметного вреда ни бледным рукам, ни пасти впереди: похоже, мой враг решил потерпеть временную боль, чтобы добиться поставленной цели. Глотка чудовища становилась всё ближе и ближе, и лишь в последний момент моя голова, переполненная гневом, болью и ужасом, сподобилась выдать здравую идею.

Кроме Райнигуна и ключа от всех дверей у меня в арсенале имелся ещё один артефакт, относящийся к «знаковым».

Мне понадобилось не более двух секунд чтобы призвать Оковы Судьбы, извернуться и защёлкнуть их на бледных запястьях. К этому времени меня уже почти дотащили до передних зубов, но вместе со звучным металлическим щелчком движение вдруг остановилось. Как там было? Если перехватить Оковами одну руку, жертва лишается магических способностей, если перехватить две…

Автобус-монстр передо мной вдруг съёжился, схлопнулся, растёкся омерзительной лужей кровью и слизи, внутри которой плавали куски ржавой обшивки. Передо мной осталась хорошо знакомая фигура в рваном балахоне, теперь немного больше напоминающая человека. Князь в Жёлтом как будто стоял на коленях, опустив голову и опираясь бледными ладонями о грязный асфальт.

У меня промелькнула шальная мысль: откинуть низко надвинутый капюшон и посмотреть, что скрывается под ним. Мне всю дорогу только и твердили о загадочности и непостижимости этого чудовища, но сейчас оно сковано и обезврежено. Даже если это не сам Князь, а его «образ», разве не стоило воспользоваться случаем, чтобы узнать врага в лицо?

Я уже было протянул руку, чтобы схватиться за жёлтые лохмотья, но меня остановил еле различимый звук. Звон на грани слышимости, тонкий и необъяснимо тревожный. Вместо того, чтобы сдёрнуть капюшон с поникшей головы, я опустил глаза — и тут же понял, что звенело. Оковы Судьбы, всё ещё застёгнутые на запястьях Князя, мелко дрожали, словно сквозь них непрерывно пропускали высоковольтный разряд. Аналогия оказалась ещё точнее — в следующий миг стало ясно, что магические наручники не только дрожат, но и раскаляются.

Пожалуй, сражаться на равных всё-таки стоило со врагом, с которым мы на самом деле были на равных. За прошедшие месяцы я стал сильнее, намного сильнее, в этом глупо было сомневаться. Но измерять степень этой силы хотелось бы в стенах любимого замка, с поддержкой друзей и союзников, а не у Князя на рогах, на подступах к сердцу его домена! Снять капюшон и как следует полюбоваться на его хтоническую рожу? С тем же успехом можно на своих двоих отправиться в Йхтилл: поглазеть на шпили, побродить по мостам, понырять в прохладную водичку…

Всё это я думал, удирая от места «аварии» на максимальной возможной скорости — подальше от долбаного Князя, его долбаного озера и долбаного города! Три луны насмешливо светили мне в спину, но ни одна из них не давала подпитки «Зверю», это я ощущал совершенно точно. Кас упоминала, что Альхирету хватило бы десять минут, чтобы освободиться от Оков, и я здорово подозревал, что любитель нарушать договоры по уровню силы стоял заметно ниже, чем владыка Йхтилла.

Где-то через пару минут далеко позади раздался хорошо знакомый скрежет, подтверждающий мою теорию. Я свернул с дороги и нырнул под укрытие сосен — по счастью, на этом участке редколесье превратилось в подобие хвойной рощи. Слишком далеко от дороги уходить не стоило: она была единственным ориентиром в этом проклятом месте, а сил и так осталось немного. Скинув все преобразования «Метаморфа», я укрылся «Вуалью» и застыл, прижавшись спиной к громадному стволу древней сосны. А дальше… дальше оставалось лишь полагаться на удачу.

Невидимость «Вуали» ещё ни разу меня не подводила, но и повода испытать её против столь могущественного врага ранее не предоставлялось. Невозможно было угадать, станет Князь играть по правилам или нет, находясь у себя дома. Это на Земле ему приходилось тратить время и силы, чтобы отыскать и заманить мою скромную персону, а здесь может быть всё по-другому.

И проверить это предстояло совсем скоро.

Новый звук сперва никак не отличался от шелеста сосен, покачивающихся под лёгким ветром. Но вскоре он стал отчётливей, назойливей, он вторгся в окружающее пространство и занял его по праву. Звук ног, медленно шаркающих по асфальту.

Князь в Жёлтом плёлся по центру шоссе: всё та же неестественно-высокая, сгорбившаяся фигура, только теперь в вытянутой правой руке он держал старинный стеклянный фонарь. Скрытая под капюшоном голова поворачивалась из стороны в сторону как заведённая, осматривая ближайшие деревья и кусты. Я тут же спрятался за своей сосной, подальше от пронзительного жёлтого света, и задержал дыхание. Не двигаться, не дрожать, не выдать себя ничем. Даже если враг просто решил поглумиться перед тем, как нанесёт удар, даже если надежды нет…

Шарканье становилось всё громче, но не прервалось, когда завёрнутое в лохмотье чудовище поравнялось с моим укрытием. Князь пошёл дальше и дальше, не попытавшись свернуть и внимательней изучить подозрительный участок. Из ниоткуда пришло понимание: это было не представление, не издёвка. Мой враг в самом деле ослаб, выдохся во время боя. Его оставшихся сил всё ещё хватило бы, чтобы скрутить меня, проглотить, утащить с собой, но не на тщательные поиски. Сгорбленная фигура прошла мимо, шарканье постепенно затихло, и я наконец позволил себе сделать глоток воздуха.

А ещё через десять минут над головой пронеслась бесформенная рваная тень, направляясь к городу на горизонте. Князь сдался — но сдался лишь на время, чтобы слегка передохнуть и приняться за поиски с новыми силами. В конце концов, куда ему торопиться? Он в своём мире, а я — совсем не в своём, ни в одном из своих. И всё ещё не умею перемещаться между этими мирами, кроме как засыпать в подходящей обстановке…

И здешняя обстановка была совершенно неподходящей.

Выждав для приличия полчаса, я, не сбрасывая «Вуали», подошёл к шоссе и упрямо двинулся в прежнем направлении. Не знаю даже, на что я рассчитывал. На портал в конце дороги? На то, что сосны постепенно сменятся современными домами, и я вернусь домой? В реальности же чем больше я проходил, тем асфальтовое полотно становилось всё более старым и выщербленным. Через час оно настолько разваливалось, что по нему не мог бы проехать ни один автобус, обычный или одержимый. А ещё через десять минут дорога попросту оборвалась, упираясь в широкую расщелину, на противоположной стороне которой раскинулась новая бесконечная равнина. Дна расщелины не было видно из-за клубов тумана, но что-то подсказывало, что портала на Землю там меня не ждало.

Конечная. Что дальше?

Выбрав для себя новую крупную сосну, я сел и тяжело привалился к ней, не парясь о том, что смола может перепачкать новую куртку. В такой паршивой ситуации, пожалуй, я не был ещё ни разу. Личный, так сказать, рекорд, и как выбираться — ни малейших идей.

Заснуть, надеясь на возвращение в Полночь? Как бы сказали в некоторых старых играх: «Вы не можете отдыхать, пока рядом враги». Князь улетел, но обещал вернуться, и нет никаких сомнений, что сон на вражеской территории неминуемо приведёт к моему пленению.

Покончить с собой, с расчётом возродиться на Земле? Радикальный вариант, успех которого зависит исключительно от того, насколько велико влияние Полуночи вокруг своего хозяина. И я ставил на то, что его не хватит на полноценное воскрешение. Чужая, враждебная территория в другом мире, а мой замок и без того не в лучшей форме.

Казалось бы, вокруг сосновой рощи раскинулись равнины, а идти всё равно некуда — тупик за тупиком.

Я прикрыл глаза, но не для того, чтобы заснуть. Я сделал несколько ровных вдохов и выдохов, фокусируясь на душе Полуночи, взывая к нашей нерушимой связи. Без какого-либо чёткого плана, просто чтобы успокоиться, убедиться, что мои владения в порядке.

На удивление, замок «откликнулся» очень быстро, быстрее, чем когда-либо. Миг — и я уже наблюдаю за огоньками душ моих помощниц, уже пробудившихся и ждущих меня. Ни Кас, ни другие девушки не имели ни малейшего понятия о том, в какую задницу я угодил, а я не знал, как им об этом сообщить. Вместо этого я сосредоточился на огоньке Анны и «перепрыгнул» на Землю, в океан черноты со смутными очертаниями местности. Анна тоже была в норме — судя состоянию огонька души, спала.

А затем что-то дёрнуло меня отдалить иллюзорную местность, подняться выше, чего раньше я не делал ни разу. Несколько секунд — и подо мной раскинулся весь город, ощущение города, как его передавало «зрение Полуночи». И, к моему величайшему удивлению, я обнаружил свет ещё одного огонька души. Огонька другого цвета, не бледно-сиреневого, а ярко-белого, причём ощущения подсказывали, что он никак не был связан с Полуночью. Тогда почему я его увидел, почему чувствовал?

Не в силах сопротивляться любопытству, я потянулся к белому свету, почти машинально, но тут же отстранился. Огонёк не просто вспыхнул, он потянулся ко мне.

В следующую секунду в голове вдруг раздался голос. Сонный, раздражённый, но хорошо знакомый голос, который я не слышал последние месяца полтора:

— Вик, твою налево, куда тебя черти занесли⁈

Глава вторая

Первые секунды три я просто молчал, застыв от изумления: как в своей «астральной проекции», так и в реальности. Такого не было ещё ни разу, просто не могло быть. Даже если исключить тот факт, что я находился в совершенно другом мире и не мог подать сигнал даже собственным помощницам, то почему…

— Серьёзно? Йхтилл? А чего бы не прямо в покои к султану султанов, насладиться музыкой, мать её, высших сфер⁈

Илюха — а это, кажется, был именно Илюха — сердился. Даже, пожалуй, злился, чего за ним в принципе не водилось. Впрочем, откуда мне было на самом деле знать, что за ним водилось, а что нет? Как он установил со мной связь, откуда знал про Йхтилл или покровителя Альхирета? Ладно, допустим про Йхтилл я однажды упоминал, когда рассказывал о визите посланника в бледной маске сто лет назад. Но откуда Илюха знал, где я нахожусь⁈

— Откуда-откуда… От верблюда! Думай спокойней, ты мне как будто на ухо орёшь!

— Кто бы говорил, — мысленно сказал я, стараясь не «поднимать голоса». Это было заметно тяжелее чем могло показаться. — Илюха, это и правда ты?

— Правда я. К сожалению. На вопрос отвечать будешь?

— Что отвечать-то? — теперь я тоже начал раздражаться. — Думаешь, я сюда сам полез?

— Скажешь нет⁈

— Скажу, что это не твоё дело! — рявкнул я, совершенно забыв о том, в какой глубокой жопе нахожусь и что мне всё ещё нужна помощь. — Ещё раз, откуда ты знаешь, где я⁈ Месяц назад мы ничего подобного не обсуждали!

— Месяц назад ты мучился с очисткой сада в своей развалюхе! — рявкнул Илюха в ответ. — Откуда мне было знать, что тебя занесёт на задворки к Князю⁈

Мы оба замолчали, давая моей несчастной голове передохнуть. Затем я сосредоточился на недавних воспоминаниях: последний день на работе, автобус, ловушка Князя. Наше недолгое, но яростное сражение, безумный город, три луны, побег и прятки. Я не был уверен, как именно работает астральная связь, но через пару секунд после «трансляции» Илюха звучно выматерился. Впрочем, не в мою сторону, а касательно ситуации.

— Е…чий случай! Злопамятный жёлтый говнюк! Ты как, цел?

— С этого и надо было начинать, — не удержался я.

— Ну, блин, извини. Это ты меня разбудил через дальний зов, да с такой силой, что я аж с кровати свалился.

— Я не планировал, Илюх. И так-то я цел, спасибо регенерации, но в остальном — полнейшая задница.

— Вижу, — коротко сказал он и осторожно добавил через пару секунд. — Он тебе стихи уже читал?

— Князь? Первым делом.

Илюха резко замолчал, и меня кольнуло беспокойство. Что если стихи Князя обладали каким-то колдовским или гипнотическим эффектом? Что если тот, кто их слышал, попадал под его контроль, не мог спастись, и…

— Скажи, отстой? — тоскливо спросил мой друг.

Мы поговорили у меня в голове ещё минут пятнадцать, прежде чем я встал и отправился вдоль расщелины, настолько быстро, насколько мог идти, не переходя на бег. Периодически я оглядывался по сторонам и поднимал глаза к небу, следуя указаниям Илюхи. В лучших традициях слуг Полуночи — хотя явно к ним не принадлежал — он так и не ответил, откуда знал раз в десять больше положенного. Но, справедливости ради, время сейчас поджимало как никогда, а общение через «дальний зов» отнимало мои и без того иссякающие силы. В итоге мы ограничились тем, что я частично пересказал, частично «показал» Илюхе мою предысторию конфликта с Князем, а он взамен задал несколько наводящих вопросов и выдал чёткую инструкцию.

Осталась малость — выполнить её и не сдохнуть по дороге.

— Чёрные звёзды уже взошли?

— Как, по-твоему, я разгляжу чёрные звёзды на чёрном небе?

— Аххах. Поверь, ты их ни с чем не перепутаешь.

— Небо в какой-то дымке, так что, видать, не взошли. Зато луны на месте.

— В каком положении?

— Посмотрим… той, что поменьше, сейчас почти не видно, средняя перед большой.

— Добро, время ещё есть.

Я вышел на равнину где-то через двадцать минут. Роща, что подарила мне временный приют и укрытие, осталась за спиной, и это вызвало неожиданно глубокий дискомфорт. На открытой местности, среди низко стелющегося тумана, я чувствовал себя уязвимым со всех сторон. Степная трава — на вид самая обычная, какую можно встретить и на Земле, доходила до колен, но местами поднималась до пояса. Вместе с туманом это создавало неприятное ощущение погружения в холодную воду, в которой могли водиться любые твари.

Хотя Илюха предупреждал, что в первую очередь надо следить за небом. Предупреждал не просто так.

У меня был немалый опыт сражения с гаргульями — и, к сожалению, он пригодился. Когда свет огромных лун на миг затмила крылатая тень, я, не задумываясь рванул в сторону, запуская в ход усиление «Зверя». Сражаться — так в полную силу, пока эта сила ещё оставалась.

Сложно себе это представить, но тварь, что рухнула с небес за моей спиной, оказалась уродливей любой гаргульи. Каменные монстры выглядели как злая пародия на человека, а эта образина, возможно, когда-то человеком была. На меня уставился оживший полуразложившийся труп, оплывший, скорее даже оплавленный, с единственным рабочим глазом без век. Ноги у него выглядели почти человеческими, зато руки трансформировались в непомерно длинные шестипалые лапы с длинными чёрными когтями. Кожистые крылья за спиной чудовища были достаточно большими, чтобы поддерживать его в воздухе… если бы они остались целы. Но их словно изрезали на лоскуты, а затем кое-как сшили назад, не заботясь о настоящей прочности. Туман искажал и без того невообразимо ужасные черты, превращая тварь в кошмарный сон наяву.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я — не в силах до конца переварить облик чудовища. Чудовище — не понимая, как оно могло промазать. Илюха презрительно назвал их «падальщиками», но предупреждал, что на равнинах они представляют большую опасность, особенно группами. К счастью, эта тварь была одна и её обо мне никто не предупредил. Я сбросил оцепенение первым, ринувшись вперёд со скоростью звука. Падальщик пронзительно закричал и попытался спастись бегством, но я поймал его за щиколотку, рванул вниз и втоптал в землю, пока тот не перестал дёргаться. Как бы сказала Анна: «они мертвы и никогда не жили», и уж к этим гадам фраза подходила на все сто.

На его крик прилетят другие, но сперва они будут пировать тем, что осталось от их товарища. Я же за это время успею скрыться.

Вперёд, вперёд, через море травы и тумана, пока не взошли чёрные звёзды.

— Ну как, готов свалить или планируешь ещё полюбоваться пейзажем?

— Издеваешься?

— Есть немного.

— Я в душе не знаю, как выбраться. Предложишь варианты?

— Зависит от степени риска. Самое безопасное — тупо сняться с места и до посинения топать вперёд, главное, чтобы луны светили строго в затылок. Йхтилл долбанутое, отвратное, но на удивление компактное место. Не пройдёт и недели, как ты уткнёшься в границу и путём небольших усилий попадёшь либо в Риид, либо в Ланг, как повезёт. Тоже не предел мечтаний, но и там, и там есть возможность открыть стабильный портал на Землю. Я подскажу, где и как.

— Круто.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда! Дай угадаю, Князь в Жёлтом всю эту неделю будет утирать слёзы и махать мне платочком вслед⁈

— Если ты пойдёшь под инвизом…

— Илюх, я на ногах еле стою. Если пойду под «Вуалью», меня хватит максимум на пару часов, а потом всё, упаду на землю, пока не найдут.

— Понимаю. Но другие варианты хуже.

— Не томи.

— Озеро видел? Это Демхе, душа тумана, бездонное чрево Йхтилла. Его вода — сырая, концентрированная сила. Сила довольно паршивая, но ты, как хозяин Полуночи, с ней, за неимением лучшего слова… совместим.

— Так. Допустим, я доберусь до берега незамеченным. Допустим, хлебну водички и восстановлю силы…

— Лучше нырнуть, в глубине вода чище.

— Господи. Ладно, допустим, даже нырну. Что насчёт долговременных последствий потребления «паршивой силы»?

— Понятия… не имею. Но ты прав, последствия будут.

— Может, мне сразу там утопиться⁈

— О суициде забудь. Если не хочешь, чтобы твою душу как магнитом притянуло в пасть Князя.

— Так, всё, я отключаюсь.

— Погоди. Есть ещё вариант.

Первое здание выросло из тумана так внезапно, что я бы мог врезаться в него лбом, если бы шёл чуть быстрее. Вблизи стало ясно, что из себя представляли эти загадочные постройки: руины небольших храмов из изумительного бледно-синего камня, где-то наполовину, а где-то и почти целиком погребённых под землёй. В тот, что высился напротив меня, можно было даже войти, но внутри не оказалось ничего, кроме травы и пыли. Пустышка. Место, чтобы ненадолго передохнуть и укрыться от глаз падальщиков. Но не от взора Князя — так что спустя пять минут надо вылезать и искать следующие руины.

Храмы ушедших богов. Точнее, как выразился Илюха, останки давно забытых богов в виде храмов, неизвестно как оказавшиеся на равнинах Йхтилла. Может, это была личная коллекция Князя в Жёлтом, а может и кого-то, кто правил здесь до него. Большая часть из них рассыпалась или пустовала, меня же интересовали те, в которых остались целые алтари. Эх, будь со мной поисковый амулет, дело бы пошло куда быстрее! Без него приходилось тыкаться вслепую, среди тумана, наперегонки с невидимым таймером, пока не взойдут чёрные звёзды, и мой враг снова не выйдет на охоту.

Пустышка. Развалины. Пустышка. Развалины с засадой из двух падальщиков — на одного из них пришлось потратить пулю из Райнигуна, второй спасся бегством. Развалины. Развалины.

В следующий храм, восьмой по счёту и сильно покосившийся, мне пришлось пробираться через дыру в крыше. Но внутри, о чудо, оказался целый алтарь — неровная каменная тумба с полустёртыми штрихами замысловатой вязи. Даже если бы я умел читать этот мёртвый язык, то не смог бы разобрать ни строчки.

Следуя инструкции, я кое-как умостился напротив алтаря, закрыл глаза и медленно выдохнул, настраиваясь на «дальний зов». Как выяснилось, для этого даже не требовалось тревожить Полночь, поскольку она всегда была внутри меня. Сейчас — только взмыть над телом и попытаться нащупать остатки древней души, дремлющей в этом месте…

А затем я открыл глаза и полоснул тыльную сторону левой ладони выращенным когтем, позволив алым каплям упасть на алтарь.

Ответ пришёл практически мгновенно — глухой, страшный рык, нарастающий откуда-то из глубины. Он заполнил собой всё крохотное пространство храма, впечатав меня в одну из стен, отбрасывая от алтаря. Кем бы ни был тот, кто покоился здесь, моя кровь пришлась ему не по вкусу. Нет смысла настаивать, бесполезно вести переговоры, здесь имеют значения лишь «нет» и «да». Один шанс из тысячи, если не из миллиона — вот почему Илюха не слишком торопился рассказывать мне об этом варианте.

И всё же, у меня ещё оставалось время.

В тумане несложно было заблудиться, начать ходить кругами — и я оставлял для себя метки, тщательно выбирал направление, трижды взмывал в воздух, отталкиваясь от высоких крыш уцелевших храмов. В последний раз меня попытался перехватить ушлый падальщик, но сам лишился обоих крыльев и головы в придачу. Я шёл от одних руин к другим, основательно вооружившись своим непробиваемым упрямством и, несмотря ни на что, надеясь на удачу. Чтобы пережить то, что навалилось за последние месяцы, волей-неволей подхватываешь долю фатализма. Не до того состояния, чтобы безропотно вручить себя в руки судьбы, но иногда делая ставку на ничтожную вероятность успеха. Да, казино всегда в выигрыше, только сейчас оно фактически обобрало меня до нитки. Я имею право на последний бросок костей.

Развалины. Развалины. Пустышка с расколотым алтарём — я потратил драгоценное время, чтобы убедиться, что алтарь в самом деле мёртв. Развалины. Пустышка. Развалины с громадной башкой неизвестного зверя, отдалённо напоминающего змею с человеческим носом и зубами. Башка высовывалась из провала в земле и проводила меня равнодушным взглядом, не попытавшись ни напасть, ни завязать диалог. Пустышка. Развалины. Развалины с целым алтарём по центру — живым, но на грани вечного сна. Ответ после жертвы кровью пришёл спустя минут пять — очень слабый и явно отрицательный. Развалины. Пустышка.

Падальщиков становилось всё больше — теперь они атаковали группами по двое-трое, когда один отвлекал внимание, а остальные налетали со спины. Я всё ещё был сильнее, но держался на честном слове, потратив последние пули, полагаясь лишь на мощь «Зверя» и вариативность «Метаморфа». Храмы сливались в сплошную цепь неудач, каждая передышка оказывалась чуть длинней предыдущей. Илюха строго-настрого запретил засыпать, сны в Йхтилле были под абсолютным контролем Князя, но сколько ещё я мог держаться? Воздух снаружи храмов постепенно холодел, туман сгущался, почти физически мешая идти вперёд. Луны над шпилями города угасали одна за другой — сейчас там оставалась последняя, едва заметная в желтоватой дымке. Мысли о том, что нужно было выбрать любой из других вариантов, пытались пробраться мне в голову, но я безжалостно выкидывал их назад. Нельзя сомневаться, сомнения подтачивают силы не хуже крылатых чудовищ. Время ещё есть. Время ещё…

Низкое свинцовое небо содрогнулось и словно лопнуло, разбилось на миллионы осколков, бесшумно и оглушительно одновременно. И каждый из этих осколков сиял, источал невыносимый, невозможный чёрный свет, пронзающий насквозь туман, траву, землю, меня. Свет говорил со мной, убеждал поднять глаза и взглянуть на него напрямую, застыть и питаться его лучами, раствориться в нём целиком, отдаться во власть Йхтилла.

Илюха был прав, это ни с чем нельзя было перепутать.

Я бросился вперёд, швырнув внезапно непослушное тело под свод нового храма. Мне повезло — здесь была целая крыша, не пропускающая внутрь кошмарные лучи. Несколько минут я просто лежал, бездумно переводя дыхание. Без сожалений о прошлом, без прогнозов на будущее. Затем так же бездумно встал, подошёл к алтарю с отбитыми углами — но определённо целому.

Минута, чтобы связаться с дремлющей душой давно забытого божества. Пять секунд, чтобы отдать свою кровь в жертву алтарю.

Через три секунды пришёл ответ.

— Шкатулка у тебя с собой?

— Что?..

— Вик, не держи меня за идиота. Она к тебе «прилипла» или нет?

— Не быкуй, я просто не сообразил. Прилипла, блин, лежит в сумке. И не спрашивай, как уцелела сумка, сам гадаю.

— Забей на сумку. Тебе объяснили принцип работы шкатулки?

— Чтобы мне, да кто-то что-нибудь объяснил⁈

— Ясно. Короче, по сути, это аккумулятор, только очень магический и жесть какой замороченный. Ты оттуда силу не достанешь, хоть тресни, но если сможешь подключить к нужному «устройству», то оно заработает. Смекаешь дальнейший курс действий?

— Ты уж лучше разжуй, как для тупого. А то все только и делают, что кормят меня намёками, и меня от них давно уже тошнит.

— Справедливо. Смотри, сперва тебе понадобится алтарь…

Призрачная фигура, что стояла передо мной, не имела мужских или женских черт. Только запах, отдалённый запах свежего ветра и солёной воды, а также почти неразличимый шум волн и крики чаек. Может, когда-то это было божество морского бриза? Сколько оно томилось здесь, под безумным чёрным небом, веками погружаясь в землю чужого мира?

Я нашёл в себе силы встать и отвесить лёгкий поклон. Помедлив, фигура кивнула в ответ.

— Мне нужно домой, — язык еле ворочался во рту, слова выходили с ощутимым трудом. — На Землю. Взамен даю силу — столько, сколько сможешь взять.

Шкатулка из красного дерева перекочевала из моей видавшей виды рабочей сумки на старый алтарь. Неважно, сколько бы захотела тень древнего бога: по словам Илюхи, из «аккумулятора» можно было черпать вёдрами, там останется океан. Теперь, когда ещё один кусочек паззла встал на место, стал ясен и план Анны — «запитать» саму Полночь, дать сердцу замка столько энергии, сколько нужно, и сверх того. Починить сломанное, вернуть былое могущество. Тем более под руку так удобно подвернулся новый хозяин…

В целом я не был против этого плана, не считая того, что Князь в Жёлтом окончательно на меня обозлился. Только вот способ доставить треклятую шкатулку в замок оставался неясен. Илюха предупредил, что неизвестное божество, дремлющее на равнинах Йхтилла, не способно перенести меня в Полночь — только в родной мир, да и то, портал скорее всего будет нестабильным.

Впрочем, это волновало меня меньше всего.

Призрачная фигура протянула к шкатулке полупрозрачную длань, и я зачарованно уставился на медленно открывающуюся крышку. Зазвучала мелодия — сперва тихая, но нарастающая с каждой секундой. Она отдалённо напоминала музыку хаоса, что гремела на балу солнцестояния, но лишённую той чудовищной, сумасшедшей власти. Она подхватывала и освобождала, и я почувствовал, как накопившаяся усталость покидает тело, сменяясь сверхъестественной бодростью.

Но для забытого божества музыка сделала гораздо больше. Бестелесный дух налился красками: белым, и зелёным, и ярко-синим, и торжествующим оттенком морской волны. Шум моря и крики чаек стали громче, отчётливей, они встроились в музыку шкатулки, переплелись с ней, образуя единое целое. На миг пространство исказилось, и передо мной стояла ослепительной красоты богиня, как Афродита, рождённая из морской пены. В следующий миг её не стало, но на её месте в ткани реальности сиял разрыв, из которого дул свежий бриз. Бриз, несущий солёные капли.

Я шагнул вперёд, не закрывая глаз — и был подхвачен этим сиянием, ведущим к ветру и свободе. Я успел увидеть — или, скорее мне показали — как на месте руин древнего храма вздымается громадный водяной смерч, вспарывающий и рассеивающий туман, бросающий вызов даже далёким чёрным звёздам. Мне оставалось лишь беззвучно пожелать ему удачи, прежде чем я окончательно не покинул туманный Йхтилл.

Надеюсь — навсегда.

Телефон звонил и звонил, неприятно вибрируя в кармане, но умолк, как только у меня хватило сил его нащупать. Он же вроде отключался ещё там, в автобусе? Или заряд вовсе не сел, а сказывалось влияние чуждого мира?

Я открыл глаза и рывком поднялся, не обращая внимание на сопутствующую этому головную боль. Утро постепенно вступало в свои права, солнце только-только начало подниматься над горизонтом. Шкатулка из красного дерева лежала рядом — снова закрытая. Море ласково шумело, подбираясь к моим ногам, рассвет на побережье был совершенно изумительным. Немного дальше по береговой линии виднелся какой-то город, кажется, курортный, но, чтобы понять лучше, до него ещё требовалось дойти. Я вернулся домой. С одним малюсеньким нюансом.

Чтож, я и в самом деле не уточнял, куда именно на Землю меня закинуть, и винить за это стоило лишь самого себя. Возможно, у пробудившегося божества даже не было других вариантов.

Телефон снова требовательно зазвонил. На этот раз я успел вытащить его из кармана и ответить на вызов.

— Да?

— Виктор, нам необходимо встретиться. Желательно сегодня.

Я сразу вспомнил этот сухой надтреснутый голос, в котором никогда не звучало ничего кроме равнодушия. Если бы мне каким-то невероятным образом удалось познакомить Богданова с Кас, они бы нашли друг в друге достойных собеседников.

— Владимир? — на всякий случай уточнил я.

— Да. Приношу извинения за ранний звонок, — в его голосе не слышалось ни грамма сожалений.

Можно было бы задать вопросы заранее, по какому делу планируется встреча, и не собирается ли Богданов повторить своё старое предложение, в котором я всё ещё не находил интереса. Но прекрасное море никуда не делось, и не оставляло попыток подобраться к моим зимним ботинкам, так что пришлось отступить. Как буквально, так и фигурально.

— Владимир, я согласен, но лишь на одном условии.

— Каком же?

— Вы оплатите мне билет на самолёт.

Глава третья

Мне крупно свезло в третий раз — телепорт вёл всё-таки на территорию России, а не каких-нибудь Мальдив. Черноморское побережье, где я раньше не был ни разу, хотя и здорово наслышан. До ближайшего города с аэропортом пришлось добираться автобусом — с некоторой опаской — и через каких-то четыре часа я окунулся в неласковую зиму родного города. Больше всего мне хотелось поехать прямиком к Илюхе и нормально поговорить на наболевшие темы, но на выходе из аэропорта меня встретил знакомый громила из свиты Богданова. Слово надо держать, так что я безропотно сел в предоставленный чёрный «мерс» и позволил отвести себя к месту встречи.

Предыдущий разговор, на щекотливую тему «прости, что пытался тебя убить», Богданов провёл в своей машине. Интересно, где пройдёт новый? У него дома — например, в огромном и хорошо охраняемом особняке за пятиметровым забором? В дорогом офисе в центре, на сороковом этаже новейшего небоскрёба? Меня устраивал любой вариант… точнее, я так думал, пока «мерс» не затормозил напротив огромного завода в центре полузаброшенного индустриального района. Хоть тресни не помню, что на нём раньше производилось — то ли бытовая техника, то ли детали для истребителей. В любом случае, процесс остановился лет тридцать назад и с тех пор никто не пытался его возобновить. Здание-зомби откровенно разваливалось, практически на глазах, грозясь однажды рухнуть с концами и потащить за собой добрую треть района.

Идеальное место для съёмок фильмов ужасов и бандитских боевиков. И я как будто в главной роли и там, и там.

— Прошу прощения, это не шутка? — подчёркнуто-вежливо уточнил я у гиганта, который за какие-то пару секунд успел выбраться с места водителя и открыл для меня дверь.

Ответа на такой вопрос не предполагалось, и тем удивительней было, что я его получил.

— Если бы.

Сложно это представить, но внутри завод оказался ещё «веселее», чем снаружи. Большую часть станков отсюда вывезли, но часть так и оставили ржаветь, не сподобившись даже разобрать на металлолом. Здесь пахло пылью, крысами и машинным маслом, а свет едва проникал через щели в досках, кое-как приколоченных поверх разбитых окон. Впрочем, вскоре к запахам примешался ещё один — свежей крови.

Я не боялся. Разучился ещё давно, до полного погружения в Полночь, и уж тем более не видел смысла после путешествия по Йхтиллу. Чем меня здесь могут напугать, кучей громил с пушками? Снайпером в тёмном углу? За время полёта и поездки я отлично отдохнул, затянул все раны и был готов к новым сражениям. Если Богданов всерьёз решил меня устранить, его ждёт потрясающе неприятный сюрприз!

Хотя что-то мне подсказывало, что ситуация была куда сложнее.

Запах крови усиливался, пока за очередным поворотом мы не вышли на расчищенный участок с плохо затёртыми бурыми пятнами совершенно однозначного происхождения. Я поднял вопросительный взгляд на своего проводника, но не успел открыть рот, как тот снова неохотно выдал ответ:

— Слишком много «двухсотых». Не успели почистить.

Похоже, мой новый знакомый когда-то служил, и скорее всего в горячих точках. Раньше мне это в голову не приходило, но, если задуматься — неудивительно.

Несмотря на мрачную и даже угрожающую обстановку, никаких карательных отрядов и скрытых снайперов по дороге не встретилось. Вскоре мы подошли к основанию длинной металлической лестницы, у которой дежурили двое скучающих «братков», комплекцией лишь слегка уступающих моему проводнику. Отсюда было видно, что лестница вела в отгороженный кабинет — скорее всего когда-то принадлежащий начальнику цеха. Меня пропустили, трое громил остались снизу.

Владимир Михайлович Богданов, специалист по логистике и консалтингу — если верить его визитке — ожидал меня за письменным столом. Не каким-нибудь сверхдорогим лакированным монстром, а обычным столом, что стоял на своём месте не меньше полувека. Обстановка в кабинете тоже соответствовала своему времени, но в отличие от остального завода, здесь было безупречно чисто. Как будто целая команда уборщиков вынесла из помещения все вещи, тщательно вымыла каждую в отдельности и заново расставила по местам.

Исходя из того, что я знал и догадывался о возможностях Богданова, это был вполне вероятный сценарий.

— Виктор, — сухо, но не холодно поздоровался он, протягивая руку.

— Владимир, — в тон ему отозвался я, пожимая руку и садясь напротив.

— Я оторвал вас от отпуска?

— В каком-то смысле, но я не против. Если причина стоящая.

«Видите ли, Владимир, я тут слегка повздорил с древней силой зла, и та затащила меня в своё кошмарное измерение. Мне удалось выбраться, но портал забросил немного не туда, и это ещё здорово повезло».

Оставлю это на конец беседы, чтобы произвести впечатление.

— Причина та же, что и в прошлый раз, — ровно сказал Богданов. — Предложение работы.

Я нахмурился.

— С прошлого раза ничего не изменилось.

— Вы уверены? Цена аренды жилья возросла.

Надо же, какой информированный.

— Вы шпионили за мной, Владимир? — резко спросил я. — Кажется, в нашем уговоре был отдельный пункт на эту тему.

— Опять эта ваша любовь к громким словам. Поймите меня правильно, Виктор, вы опасный человек, а опасных людей надо держать в поле зрения.

— Чтобы раз в пару месяцев делать им одно и то же предложение?

— Кто сказал, что одно и то же?

Богданов встал, и я только сейчас заметил, что под глазами у него залегли глубокие круги. Он выглядел не так плохо, как Боров, когда за того взялась Анна, но явно провёл пару бессонных ночей. Спустя несколько секунд на стол передо мной легла небольшая квадратная спортивная сумка, как будто для боулинга. Хозяин кабинета сел на место и сделал приглашающий жест рукой в сторону сумки. Я недоверчиво хмыкнул и расстегнул молнию.

Внутри оказалась деревянная голова марионетки. Из тех тварей, что прислуживали на балу солнцестояния.

— Вам знаком этот предмет? — спросил Богданов.

— Откуда… — начал я и осёкся. Но этого было вполне достаточно.

— Значит, знаком, — безразлично констатировал он.

Когда прошёл первый шок, я внимательней изучил содержимое сумки. Ошибки быть не могло. Однажды увидев эту жуть, её нельзя было ни с чем перепутать. Лицо, нарисованное дешёвой краской поверх старого дерева, уже начало облупливаться. Чуть ниже и левее прорези для рта змеилась заметная трещина. Деревянная башка была абсолютно пуста, хотя отверстие снизу казалось слишком узким, чтобы туда пролезла человеческая голова. Память услужливо подбросила процесс создания марионеток на «фабрике», и меня передёрнуло.

— Если вам интересно, внутри находилась голова, — прокомментировал Богданов мою инспекцию. — Что-то вроде головы. Рассыпалась в прах, когда её отделили от тела.

— Вот как, — только и сказал я.

Богданов неторопливо подошёл ко внутреннему окну, выходящему на цех, из которого я сюда поднялся.

— Может показаться, что это место разваливается, но вы удивитесь, насколько оно уместно для определённого вида встреч. Два дня назад мои люди явились на такую встречу — ничем не примечательную и обговорённую заранее встречу. Но вместо представителей другой стороны они нашли только их тела. Частично расчленённые.

Запах крови. Бурые пятна на полу. Если бы меня спросили, насколько эффективно сражаются марионетки, я бы сказал, что довольно паршиво. Но легко это говорить, обладая сверхъестественной силой и регенерацией, а если взять обычного человека, пусть и вооружённого огнестрелом?

Марионеток было всего три, против пяти людей Богданова. Пистолетные пули попросту застревали в деревянных телах, не нанося монстрам никакого вреда, даже не замедляя. Спустя минуту после стычки марионетки схватили одного из стрелков с обеих сторон и без больших усилий разорвали его на две неравных половины. Отступление под огневым прикрытием быстро переросло в паническое бегство.

Исправлять ситуацию пришлось подкреплению — десяти элитным бойцам с Крестом во главе — тем самым громилой, который привёз меня сюда. Вооружённые топорами и кувалдами, они раздробили марионеток в щепки, пока те не перестали дёргаться. И всё равно, без крови не обошлось.

— Итог: один убитый и четверо раненных, — в сухом голосе Богданова прорезались по-настоящему злые нотки. — Трое убитых со стороны моих партнёров, которые абсолютно уверены, что их людей устранил я. По беспределу. Сумма компенсации совершенно возмутительная — но либо это, либо полноценная война. Скажите, Виктор, вы знаете, как передвигались эти… существа?

— Как будто подвешенные на нитях, — помедлив, ответил я.

— Именно. Именно так. И раз вы в самом деле в курсе, позвольте сделать новое предложение.

Спортивную сумку с головой марионетки сменил небольшой чёрный кейс. Богданов щёлкнул замком, и тот открылся, демонстрируя ровные ряды долларовых купюр. Похоже, я в самом деле оказался в центре остросюжетного боевика.

— Аванс, — коротко сказал он. — Далее — всё то же, что было обговорено в прошлый раз. Белая зарплата, страховка, премии. С вас — консультации, экспертиза и оперативная работа, в зависимости от ситуации.

— Я бы не назвал себя экспертом.

— Вы себя недооцениваете.

— Может быть. Давайте скажу прямо: мои принципы остались прежними, и мне неприятна мысль о работе на вашу организацию.

Я посмотрел на Богданова в упор, но тот не разозлился — только кивнул, медленно и понимающе, прежде чем снова опуститься за стол.

— Я понимаю вашу точку зрения, — устало сказал он. — Погибло несколько бандитов, отбросов общества. Какая разница, что их убило, верно? В конце концов, в этом есть и моя вина…

Если под своей виной он имел в виду попытку заказного убийства моей скромной персоны, то всё так и было. Без этого мы бы скорее всего и не познакомились. Причём Богданов в прошлый раз даже не извинился за то, что послал братков разобраться с невинным человеком — лишь за то, что недооценил угрозу.

— Посмотрите на вещи с другой стороны. Позавчерашний инцидент — самый вопиющий, но далеко не единственный. Люди пропадают по всему городу. Не верите мне, проверьте местные газеты, поднимите полицейскую хронику. Несколько изувеченных трупов нашли прямо на улицах. Не преступников, самых обычных людей. И всё это — за последние три-четыре месяца.

Мне удалось удержать брови от того, чтобы удивлённо поползти вверх — до текущего момента я думал, что марионетки грешным делом просочились сюда после бала солнцестояния. Три-четыре месяца? На работе до меня доходили обрывки слухов, что в городе завёлся серийный маньяк, но я настолько был погружён в мысли о Полуночи и собственных проблемах, что не обращал внимания. У нас никогда не было спокойно. Но чтобы настолько?

— Ваши опасения насчёт моей организации… обоснованы, — продолжил Богданов. — Но на текущий момент я ставлю на паузу все прочие операции. Все ресурсы, все люди и все мои связи будут брошены на решение данной проблемы. Если не принять решение сейчас, последствия будут катастрофическими. Подумайте, Виктор, это касается и вашего участия.

Я молчал. Передо мной сидел человек, пару месяцев назад пытавшийся меня убить по просьбе Борова. Глава преступной группировки, вероятнее всего весьма обширной, затрагивающей не только один мой город. Какие именно «операции» он поставил на паузу? Убийства, продажу наркотиков, торговлю людьми? Бездоказательно кроме первого пункта, но ничего не исключено. Если бы мне пришло в голову прямо сейчас вытащить Райнигун и всадить Богданову пулю в голову, я бы почти наверняка сделал мир немного чище.

А с другой стороны стояли чудовища из иных миров, каким-то образом попавшие на Землю. Они охотились за мной? Явились сюда по воле Князя в Жёлтом и прочих Знающих? Или причина была в чём-то другом, а моя странная история лишь случайно с ней пересеклась? Я не могу прятать голову в песок и скрываться в Полуночи, игнорируя родной мир. Реальность доказывала это раз за разом.

Одно можно сказать наверняка: в кои-то веки Анна будет в восторге.

— Никаких вызовов ночью, — наконец ответил я, и заметил, как печать усталости на лице Богданова сменяется настоящим удивлением. Похоже, он ожидал услышать отказ.

— В какой промежуток?

— С одиннадцати вечера до семи утра. Никаких исключений и экстренных случаев. Не пытайтесь меня разбудить — это бессмысленно.

— Я передам указания.

— Это ещё не всё. Если вам в самом деле нужна экспертиза, меня должны слушать. Даже если то, что я скажу, прозвучит как бред сумасшедшего. И поверьте, Владимир, это не бред.

— Справедливо. Принимается.

— Последнее условие. Если я узнаю, что поставленные на паузу «операции» продолжаются, меня вы больше не увидите. Как и своих людей, которых вздумаете послать следом.

Богданов вновь встал из-за стола, молчаливый и мрачный. А затем протянул мне руку, и мы скрепили сделку рукопожатием.

— Добро пожаловать, Виктор. И… спасибо.

День клонился к концу, а моя новая работа официально начиналась с завтрашнего дня. Всё равно пришлось задержаться ещё где-то на час, чтобы очень приблизительно ввести Богданова в курс дела. Без упоминания о Полуночи и других замках, без уточнения моего статуса хозяина. Самая общая картина: существуют другие измерения, некоторыми из них правят могущественные силы, способные создавать чудовищ. По какой-то причине часть этих чудовищ попала на Землю, их цели неизвестны, но убивать людей они могут только так, что уже неоднократно доказали. Да, я обладаю набором сил, чтобы остановить некоторых из них, но конкретной информации могу предоставить немного. Возможно, в будущем её станет больше.

Человек-глыба по прозвищу Крест вежливо предложил подбросить меня до моей новой квартиры, но вместо этого я назвал адрес Илюхи. По возвращению на Землю я трижды пытался достучаться до него с помощью «дальнего зова», но его огонёк больше не появлялся. Как бы мне не горело поскорее вернуться в свой замок, сперва нужно было поговорить по душам с моим единственным другом на Земле о его поразительной осведомлённости.

Ну и поблагодарить за спасение из Йхтилла, это в первую очередь.

— Живой, — констатировал Илюха с видимым облегчением, стискивая меня в богатырских объятиях. Я, на удивление, прочувствовал их — даже несмотря на силу «Зверя».

Одними объятиями дело не ограничилось: мой друг взял меня за плечи и несколько секунд пристально разглядывал моё лицо.

— Живой, и… настоящий.

— А что, мог бы быть фальшивым?

— Если бы Князь заполучил тебя в свои лапы, сейчас по великой паутине миров могло бы шататься штук пять Виков, — серьёзно сказал он. — И ещё один бы сидел на троне в Полуночи.

Я смутно вспомнил, что Кас в своё время тоже проводила подобную проверку — когда я впервые избежал атаки Жнеца и провёл в замке больше суток.

— Спасибо, что помог оттуда свалить, Илюх.

— Обращайся. И не стой на пороге, там пицца уже остывает.

Какое-то время — не очень долгое — мы провели в жадном поглощении ужина, который мне даже не пришлось готовить. Илюха никак не изменился за те несколько недель, что я его не видел: такой же могучий, с короткой стрижкой русых волос и приятным открытым лицом. Это был человек, которого я знал если не всю жизнь, то много лет, со школы. Мы были друзьями «по умолчанию» вплоть до событий с Полуночью, просто разделяли общие интересы, но с тех пор многое изменилось. Я доверился Илюхе, рассказал ему всё, а он в ответ дал несколько действительно ценных советов. Мне казалось, что он просто настолько открытый человек, что готов принять на веру даже самые невероятные вещи.

Но кем он был на самом деле?

— Вик, я вижу, о чём ты думаешь, — вздохнул мой друг, с сожалением отодвигая в сторону картонную коробку с последним куском пиццы с пеперони. — Хорош уже меня глазами сверлить. Напомню на всякий — я тебе жизнь спас.

— И я никогда этого не забуду, — сдержанно сказал я. — А также всей помощи раньше.

— Но этого недостаточно, да?

— Илюх, ты знаешь, какой набор титулов мне «присвоили» в начале моего правления в Полуночи?

Мой друг издал неловкий смешок.

— Что-то в духе… Колеблющийся и блуждающий во тьме?

— Ага, а ещё почему-то «ранимый». С какого хрена меня назвали ранимым⁈

— Наверное, потому что на первых порах ты здорово огребал.

— Пофиг. Вот ты знаешь, а я эти титулы услышал только на прошлой неделе. Тонна вещей всё ещё за пределами моего понимания — и несмотря на это вчера Князь в Жёлтом сцапал меня живьём!

— Ты хорошенько ему наподдал.

— Недостаточно хорошенько. И ещё раз спасибо, честно. Но теперь я возвращаю тебе твою же фразу. Колись, Росомаха.

Илюха нервно поёрзал в кресле, затем ещё раз вздохнул, откашлялся и поднялся на ноги, во весь свой немалый рост.

— Я — служитель вечного солнечного пламени, — веско сказал он. — Повелитель светлого пламени Анора.

— Без обид, но Гэндальф из тебя никакой, — скептически отозвался я. — Ни серый, ни белый. Бородой не вышел.

— Да это я так, пытаюсь тонко намекнуть… Ладно, давай зайдём с другой стороны. Сейчас-то ты в курсе про другие замки?

— Ну да. Закат там, Сумрак, пару других вроде разрушили…

— Ты перечисляй, перечисляй.

— Какой там был ещё… Полдень?

— Он самый. И так сложилось, что я — его верный слуга.

Глава четвертая

— С возвращением, Вик.

— Рад тебя видеть, Кас.

— Вы пропустили прошлую ночь, — бесстрастно заметила моя прекрасная помощница. — Всё в порядке?

— Возникла пара проблем, но удалось разобраться.

Я не хотел сейчас заводить долгий рассказ о прямом конфликте с Князем и описывать кошмарное путешествие по Йхтиллу. Лучше сделать это, когда все девушки будут на месте — или хотя бы те, кого можно собрать в тронном зале. Также мне не хотелось огорчать Кас, упомянув, что я подумывал пропустить и эту ночь. Разговорить Илюху оказалось нетривиальной задачей, пары часов едва хватило на то, чтобы вытащить из него признание и чуть-чуть сверх того. Но чувство долга перевесило, мой друг заверил меня, что никуда не денется и завтра, да и я соскучился по Полуночи. Каждая пропущенная ночь отзывалась так, словно прошло не меньше месяца.

Возможно, мне бы следовало отреагировать более остро. Разозлиться, как следует разозлиться. Закатить жуткий скандал, рвать и метать, заклеймить Илюху идеологическим врагом, лжецом и предателем. А то и вовсе напасть, воспользоваться своим преимуществом в силе, обезвредить, скрутить и устроить допрос с пристрастием… Но ни то, ни другое, ни третье меня не устраивало. Он скрывал от меня правду? Безусловно. Он меня предал? Это вряд ли. Если бы Илюха в самом деле желал мне зла, у него была тысяча и одна возможность данное зло причинить. Начиная с момента, когда я слепым котёнком тыкался во все уголки Полуночи, пытаясь найти первые комнаты, заканчивая вчерашним незапланированным визитом в Йхтилл.

Да, можно было предположить, что мой старый друг вёл более тонкую игру, и манипулировал мной, одновременно не желая отдавать в руки Князя. Но если я в чём-то мог быть уверен, то в том, что это совершенно не в его стиле. Частично из-за того, что мы всё-таки были знакомы годами, частично из-за вчерашнего общения по «дальнему зову». Его огонёк души был кристально чист, открыт и прямолинеен. На скрытие дела своей жизни Илюху кое-как хватило, а вот чтобы строить многоступенчатые схемы — ни за что.

На вопрос, как мне вообще удалось с ним связаться телепатически, однозначного ответа мы не нашли. По-настоящему могущественные хозяева могли с помощью «дальнего зова» обращаться фактически к кому угодно, но мне до этого уровня было очень далеко. Скорее всего сыграло роль моё отчаянное положение и наша старая дружба. В критический момент факторы совпали, и слуга Полудня откликнулся на зов хозяина Полуночи.

В остальном же мне удалось добиться от Илюхи только трёх вещей. Первая: как и другие слуги, он был связан табу и не имел права вываливать информацию вагонами. Вторая: он не шпионил за мной, не передавал в родной замок информацию о Полуночи в целом и обо мне в частности. Третья: на данный момент у хозяйки Полудня имелись свои проблемы, даже крупнее моих. Ей было не до разборок с замком, который она вполне справедливо считала полуразрушенным.

Да, вот так я мимоходом узнал, что в антиподе Полуночи на престоле сидела женщина А система распознавания титулов от Инзора не заморачивалась с такой мелочью, как человеческий пол.

— Кас?

— Да?

— За вчерашнюю ночь произошло что-нибудь важное?

— Ян и Ава пытались обглодать ваш трон, — начала перечислять Кас. — У детёнышей выросли первые зубы, это нормально, но небезопасно для мебели. Луна дала им жевательные игрушки собственного изобретения. Далее. От вашего лица я приостановила на одну ночь походы гвардии на нижние уровни, дабы собранные частицы души не рассеивались в отсутствии хозяина. Инзор Галандис провёл длительную и, по его словам, плодотворную беседу с Мордредом, конспектируя ответы. Шаэль Морторис подала официальное заявление с просьбой исполнять музыку в тронном зале в течение получаса раз в сутки. А также просила неофициально передать, что в старом колодце верхняя скоба сильно расшаталась, и браться за неё опасно…

Грёбаный колодец. Бутылочное горлышко по дороге в лазарет, сад и темницу. Пора разобраться с ним раз и навсегда, хотя бы ради того, чтобы спокойно слушать скрипку, восседая на слегка обглоданном дракончиками троне.

— Это всё?

— Если считать ночь — да.

От меня не укрылась странная формулировка, и я нахмурился.

— Кас, не темни. Есть ещё какие-то новости? Новости, которые мне не понравятся?

— Сперва пообещайте.

— Пообещать что?

— Пообещайте, что не будете торопиться.

— Кас…

— Да, Вик? — невозмутимо переспросила она.

— Я тут хозяин или как?

— Если вы прикажете — я не посмею возразить.

Не посметь-то не посмеет, но после этого пару ночей будет общаться по-настоящему холодно, и в общем-то будет права. Если уж я строю отношения со своими девушками на принципах какого-никакого равенства, а не подчинения, то этих принципов нужно придерживаться. Я тяжело вздохнул, признавая скорое поражение.

— Твоя взяла. Обещаю, что не буду торопиться, какие бы новости ни ждали.

Кас выдержала небольшую паузу — но не для драматизма, а подбирая слова.

— В середине дня меня пробудил шум… как будто по замку прошла дрожь. И я уверена, что дрожь исходила от библиотеки.

— Да блин!!

Только слово, данное Кас, удержало меня от того, чтобы немедленно вскочить с трона и рвануть в сторону зеркала — перенестись в коридор с вагонеткой. А там разогнаться, долететь до библиотеки и лично проверить, что стряслось.

С высочайшей вероятностью — ничего хорошего. Я оставил Литу одну, наедине с двумя могущественными джиннами, которые к тому же здорово нервничали. Убедившись, что хозяин не явился на следующую ночь, они могли нанести удар первыми. Причём ударили днём, когда замок спал и не мог поддержать свою слугу, в число достоинств которой никогда не входили боевые навыки…

Вместо поспешных действий, я нырнул в «дальний зов» и первым делом убедился, что библиотека всё ещё считается очищенной, хотя бы частично. А вот огонёк души Литы переместился из чердака башни Вдохновения в центр башни Знаний, и горел заметно тусклее обычного. Нехороший знак, совсем нехороший.

И всё же, Кас была права. Опять. Спешка здесь ни к чему, если случилось что-то плохое — оно случилось несколько часов назад. Подготовка перед походом часто определяла разницу между жизнью и смертью, а я на данный момент ещё и остался без ценных артефактов. Чтобы отобрать их у Фахара, ифрита чёрного пламени, требовалось как следует настроиться на бой. И с этим тоже имелись проблемы — драться-то надо против магических существ. А лучшим магом в моём распоряжении была как раз Лита, статус которой сейчас стоял под вопросом.

— Ты случайно не в курсе, чем можно погасить колдовской огонь?

— Колдовской водой, — не раздумывая, сказала Кас.

— Логично, конечно, но легче не стало… Как насчёт растопки колдовского льда?

— С этим немного проще.

— В самом деле?

— Да. Но вам придётся заранее запастись чем-нибудь вкусным.

В детстве у меня был щенок, очаровательный двортерьер по кличке Вольт. Прожил, он, к несчастью, совсем недолго, и с тех пор я ни разу не заводил домашних питомцев. Опыта общения с чужими питомцами — ноль, с детьми — пожалуй, даже ниже нуля. А оба дракончика, Янтарь и Аврора, как раз находились в стадии, когда беспечные игры сменялись изучением мира, и в их маленьких чешуйчатых головах зарождался настоящий разум. С ними нужно было обращаться как с разумными существами.

Хотя и головы-то уже были не такими маленькими. Недели три назад я мог спокойно держать их обоих на коленях, а сегодня в лучшем случае уложил бы туда только одного. Сбалансированная диета и постоянные упражнения превратили вчерашних крох в стройных молодых рептилий, каждая ростом не менее полуметра и метр в длину, не считая хвоста. Великолепная алая чешуя блестела в лунном свете, переливаясь оранжевым у Янтаря и серебряным — у Авроры. Приветствуя меня, Ава радостно распахнула крылья, демонстрируя, что те тоже вымахали и определённо годились для планирования.

Ещё месяца два-три — и драконята займут всё доступное пространство в моей уютной спальне. Детская. Нужно построить детскую — размером с тронный зал, а то и побольше.

— Сегодня мы отправимся на прогулку, — проникновенно сказал я, усаживаясь на пол рядом с детьми Эргалис и почёсывая радостно подставленные подбородки. — Прогулку и тренировку. Будем немного драться, немного летать, а под конец — дышать огнём. Что скажете?

Ни Ава, ни Ян не могли ничего сказать в ответ — ещё не научились. Но язык к этому моменту они уже понимали неплохо, и предложение привело их в бешеный восторг! Новые жевательные игрушки от Луны тут же оказались перекушены пополам, следом настал черёд ножек кровати. Мне понадобилось минут пять и помощь Кас, чтобы спасти мебель и слегка успокоить парочку.

Сперва я сомневался, что драконята готовы к столь опасному походу, но Луна меня успокоила. Даже в столь юном возрасте дети Эргалис были почти неуязвимы для большинства видов оружия и боевой магии, если не брать узкоспециализированные варианты. И хотя в арсенале древних джиннов могли оказаться неприятные целевые заклинания, все они без исключения требовали подготовки. Никто не ожидал внезапной атаки с использованием двух драконов.

Ко всему прочему, я не мог вечно держать Аву и Яна в стенах спальни, кухни, тронного зала и пары коридоров. Активное развитие и обучение предполагали вызовы, сражения, исследование территории. В перерывах между сном молодым драконам требовалась бурная и насыщенная жизнь. Только сейчас я начал понимать, на какое чудовищное посмертие мой предполагаемый предок обрёк их мать, Эргалис. А исправлять это в своё время тоже придётся мне.

Пожалуй, ни к одному другому походу я не готовился более тщательно — за исключением разве что охоты на Оррисса. Без переносного кармана пришлось экипироваться по старинке, благо что Луна подготовила новое оружие на смену утерянному. Меч-плеть уруми вокруг пояса, длинный кинжал, короткий меч и новенький полэкс. С ним, впрочем, я планировал только добраться до обвалившегося коридора, а дальше — налегке.

Кулина тоже восприняла грядущую миссию очень серьёзно, накормив меня до отвала здоровенной порцией жаркого. Моё сопротивление магии скакнуло вверх, не до уровня драконят, но весьма высоко. В качестве десерта выступал терпкий густой напиток со специфическим, но весьма полезным свойством: я мог свободно дышать почти при любом составе воздуха, разве что не под водой.

Ава и Ян тоже получили по кусочку сочного мяса, и часть Кулина завернула мне с собой — скормить им после упражнения на дыхание огнём. В драконьем арсенале это был ожидаемо самый мощный, но и самый ресурсозатратный приём. Не настолько, чтобы они сразу заснули, как это было после атаки на Альхирета. Но подкрепиться после него вовсе не повредит.

По дороге к лазарету я убедился в правдивости слов Шаэль — верхняя скоба в колодце в самом деле держалась на честном слове. Разберусь с этим, как только закончу с библиотекой. Или делегирую кому-то, кто сможет разобраться лучше меня. У дракончиков, к слову, не возникло никаких проблем, чтобы взобраться по стене колодца безо всякой лестницы. Надо бы подсмотреть устройство их лап для «Метаморфа»…

Посетить сад, предусмотрительно оставив Аву и Яна резвиться во внутреннем дворе. Обнять Хвою, забрать созревшие ингредиенты.

Посетить лазарет, переброситься парой слов со стремительно выздоравливающей Шаэль, печально взглянуть на продолжающих спать танцовщиц. Я принял их месяцы назад, но всё ещё не нашёл средства от дрёмы Йхтилла — хотя совсем недавно в Йхтилле побывал. Решение затягивалось, и, хотя лазарет Полуночи поддерживал в них жизнь, ощущалось как не сдержанное слово. Как для меня, так и для Терры, которая пробовала новые методы лечения чуть ли не каждую ночь.

Я получил от целительницы несколько шприцов с лечебным зельем, один — для усиления «Зверя», а также пару отдельных препаратов в виде жевательной смеси — для дракончиков. В идеале ни один из них не пригодится, но бережённого Полночь бережёт. С этим же настроем на обратной дороге я захватил двух гноллов-рубак — Кару и Крома, попросив сопроводить нас до обвалившегося коридора.

Последним пунктом посещения стала мастерская, куда я отправился в одиночестве, через магическое зеркало. Я слегка волновался, что Адель может не оказаться на месте, поскольку несколько дней назад сам дал ей задачу по очистке старой башни Оррисса, и при этом не мог отслеживать её на «карте» дальнего зова. По меркам Полуночи у механической девушки не было души, и её огонёк не загорался, как у других слуг. Но мне повезло: исполняющая обязанности механика сидела за рабочим столом, увлечённо разбирая на части незнакомый механизм.

— Нуж-на помощь? — спросила она, не оборачиваясь.

— И тебе привет, — хмыкнул я. — Почему сразу помощь? Неужели я не могу зайти просто так, поболтать?

— Не мо-жешь.

— Так, а вот сейчас обидно было.

— Не обид-но. Много. Дел. Полночь всё ещё слома-на. Нужно вре-мя на. Починку.

— Спасибо, что понимаешь. Над чем трудишься, кстати?

— Над защи-той для спи-ны. Но она подо-ждёт. Нуж-на помощь?

— Боюсь, что да. Как у тебя обстоят дела с ловлей падающих дракончиков?

Она наконец обернулась и подарила мне очень серьёзный взгляд прозрачно-голубых глаз.

— Не пробо-вала.

— Сегодня, возможно, придётся попробовать.

Подготовка заняла около полутора часов, ещё столько же — первая половина похода. Боевой отряд из меня, двух дракончиков и двух гноллов, выдвинулся по направлению к коридору с рельсами и вагонеткой, сметая любое сопротивление по дороге. Сопротивление в основном состояло из безголовых латников, да заново заряженных ловушек. С ловушками пришлось повозиться, но я ещё с прошлого раза запомнил все уязвимости и слабые места механизмов, где-то перегружая и ломая, а где-то попросту отключая.

Полночь упорно продолжала восстанавливать ловушки каждую ночь, с прицелом на воров и мародёров. Её не волновало, что библиотека очищена — почти — и что хозяин не каждый раз может сократить путь через зеркало. Причём восстановление работало не для всех ловушек — те же идолы на рельсах, выведенные из строя единожды, так и остались сломаны. Может, старый механик установил их без одобрения замка, а может они должны были быть как-то хитро подключены к общей системе… Меня это интересовало в первую очередь для того, чтобы отключить большинство из ловушек с концами, но для этого требовалось по уши закопаться в местную магическую логику. Адель была права, дел невпроворот, и каждое из них занимало целую прорву времени.

Из плюсов: латники от нас разлетались как стальные кегли. Их попытки организовать оборону и перекрыть некоторые узкие участки коридоров разбивались вдребезги, когда сверху на них пикировали подброшенные мной в воздух молодые драконы. Их когти разрывали металл доспехов как картон, одного укуса хватало, чтобы любой из врагов лишился кисти. А затем в бой врывались два вооружённых до зубов гнолла, чувствующие себя в окружающем хаосе как рыбы в воде. Моё дальнейшее участие почти не требовалось, только впитывать оставшееся после врагов бледное пламя, да прикрывать отряд, если часть рыцарей ожидала в засаде в потайных нишах.

Вот и ещё один рабочий способ без больших проблем нафармить частицы души Полуночи. В каком-то смысле Ян с Авой сейчас зарабатывали себе на личную комнату.

Больше всего я переживал за перелёт из обрушенного коридора до библиотеки с помощью системы КУРО — компактного ускорителя на рельсовой основе. Изобретение Адель работало безупречно, когда касалось меня одного, но теперь мне предстояло катапультировать с его помощью ещё и двух подросших дракончиков. Они уже умели кое-как планировать, но демонстрировали это лишь на коротких дистанциях. Перед запуском вагонетки я убедился, что Адель успешно добралась до основания башни Вдохновения и готова страховать нас на случай провала. Теоретически падение с такой высоты не должно было навредить драконам, но даже если так — кто-то должен был вернуть их в тронный зал.

Вагонетка встала на стартовую позицию, я занял своё место, с некоторым трудом усадив рядом Яна и Аву. Кара и Кром следили за процессом с огромным интересом — а также некоторой опаской, чего раньше за ними не наблюдалось. Похоже, гноллы не слишком доверяли технологиям сложнее арбалета.

Три… два… пуск! Стремительный заезд и не менее стремительный полёт ко входу в ближайшую библиотечную башню. Три пары крыльев синхронно распахнулись, преодолевая последние несколько метров для плавного приземления. Зря я сомневался в своих малышах — они блестяще справились с задачей.

Настало время очистить библиотеку — на этот раз окончательно.

Глава пятая

С прошлого раза запах гари только усилился — и неудивительно, учитывая метод защиты Фахара, а-ля «в любой непонятной ситуации — поджигай всё вокруг». Но дракончиков вонь не волновала, а я просто её игнорировал, благо обед от Кулины позволял дышать свободно даже в такой обстановке.

Прикинув варианты действий, сперва я поднялся на верхний этаж, над которым располагалось убежище Литы. Мне было доподлинно известно, что библиотекарши там нет, но хотелось составить более точную картину. Я рассчитывал найти улики, а обнаружил, говоря языком криминальных драм, окровавленное орудие убийства. Огромный столб колдовского льда, такого синего, что от одного взгляда на него начинали болеть глаза, вздымался с пола как титанический сталагмит, пробивая потолок насквозь. Я знал, что паучишка зачаровала свой чердак от атак огнём, но к такому повороту, видимо, не готовилась. Не было никакой возможности подняться на чердак, не касаясь ледяного столба, и я отступил. Если там, наверху, уцелели какие-то книги из сохранённой Литой коллекции, их можно будет забрать потом.

Сперва было бы неплохо забрать саму Литу.

Пепельные твари накинулись на нас сразу, как только мы спустились ниже «среднего» этажа. Накинулись так, словно ждали там уже несколько часов, очень агрессивно и неплохо организованно. К несчастью для них, я тоже чего-то такого и ждал, а Яну с Авой не терпелось что-нибудь погрызть. Меч-плеть грозно запел, заставив первую волну врагов откатиться и рассыпаться в прах. Воспользовавшись паузой, я нагнулся и зачерпнул пригоршню этого праха вместе с парой тусклых глаз-угольков. Пока они оставались целы, слуги Фахара могли возрождаться до бесконечности, не нуждаясь в поддержке Полуночи.

Зато без них — не могли.

Чтобы уничтожить сущность пепельников, не требовалось даже применять силу «Зверя в лунном свете». Достаточно лишь сжать её в кулаке, словно дробя очищенные орехи, и та рассыпалась в мелкий песок, оставляя после себя огоньки души Полуночи. Я продемонстрировал это дракончикам, и они немедленно рванули вперёд, выхватывая угольки из воздуха и раскусывая их с аппетитным хрустом. Тёмные когти врагов бессильно скользили по алой чешуе, не причиняя ни малейшего вреда. Засада обернулась позорным бегством, выжившие пепельные твари забились по дальним углам зала и затаились, погасив багровый свет глаз.

Ситуация повторилась и на следующем этаже, и на следующем после него. А дальше, похоже, один из пепельных беглецов донёс весть о драконах, и три этажа подряд оказались абсолютно чисты и безопасны. Ниже спускаться смысла не было — там всё ещё бушевал чёрный огонь Фахара, и способа разобраться с ним я пока не нашёл. Возможно, дети Эргалис смогли бы спокойно купаться в магическом пламени, но я — нет. Да и Лита, почти как принцесса из Марио, ждала нас в другой башне.

Ведущий туда коридор, разумеется, был заморожен. Надёжно заморожен, с душой. Я с некоторым сомнением посмотрел на дракончиков, но их преграда явно не впечатляла.

— Перерыв, — объявил я, усаживаясь напротив сплошной стены из колдовского синего льда. — А сразу за ним — тренировка дыхания огнём, одновременно и по моей команде.

Ян и Ава устроились по обе стороны от меня, беспокойно вертя головами. По всей видимости, надеялись найти ещё вкусных хрустящих угольков — но их обладатели почему-то не торопились выползать на свет.

Я уже думал над планом дальнейших действий, но подумать ещё раз никогда не вредно. Мне противостояла Альжалид, джинн льда, марид, как её назвала Лита, предположительно — грозный противник. У меня не хватило времени всерьёз навести справки, так что приходилось опираться лишь на информацию, добытую за предыдущий визит, да собственные скудные знания о восточной мифологии. От последних было мало толку: память подсказывала, что джинны могли быть рабами ламп, исполняли желания и иногда проявляли большое коварство. Часть из этого соотносилась и с Альжалид — с поправкой, что она раньше куковала не в лампе, а в книге.

Что касалось более точной информации, всё было достаточно сложно. Альжалид с Фахаром находились примерно на одном уровне силы, поскольку не могли одолеть друг друга десятилетиями. В первой моей стычке с Фахаром он меня подловил, поймал и обобрал до нитки. Во второй стычке уже я его подловил, поколотил и чуть не расстрелял на месте. Его миньоны сперва доставили мне проблем, но после наводки от Литы проблемы улетучились. Подготовившись, ифрит смог защитить проход к своему логову, по крайней мере временно. Исход финального конфликта, где обе стороны готовы к бою, пока не определён.

Теперь что касалось джиннихи. Её стиль — полная противоположность Фахара, ледяные конструкции вместо бушующего огня. Логика подсказывала, что такая магия предполагала меньше импульсивности и больше расчёта. Свою башню она заблокировала заранее, а затем нанесла неожиданный удар в слабое место. Я готов поклясться, что она сделала ставку на мой пробел по части магии и нейтрализовала Литу как единственного приличного кастера в округе. Если бы не дракончики, на этом моя попытка вернуть библиотеку под контроль встала бы на долгую паузу. До найма профессионального колдуна, а лучше сразу нескольких, либо долгого обучения альвийки Нидрэ Иртрес. Навыки иллюзиониста Геннадия Белого здесь явно не годились.

Что мне делать с Альжалид при скорой встрече? Есть всего три рабочих варианта: переговоры, заключение, испепеление. Битва с Фахаром показала, что Райнигун против джиннов вполне эффективен, так что это преимущество оставалось на моей стороне. Остальное придётся решать по ходу, хотя что-то мне подсказывало, что марид без восторга отнесётся к моему появлению.

Но это целиком и полностью её проблемы.

— Ава? Ян?

Молодые драконы встрепенулись, повернув ко мне головы на длинных шеях.

— Перерыв закончен, мои хорошие. Занять позиции! По моей команде. Три… два… огонь!

Конечно, команда «дракарис» прозвучала бы пафоснее, но иногда эффективность важнее понятной мне одному отсылки.

Стоит заметить, драконье пламя в действии мне довелось видеть лишь однажды. Во время чересчур горячего знакомства с Эргалис, Матерью Пепла, когда она приняла меня за Бертрама фон Харгена, моего предположительного предка. Но Эргалис тогда была слегка не в форме, что, возможно, сказалось и на качестве пламени. Конечно, нельзя забывать и о поражении Альхирета, получившего поток огня в обнаглевшее хлебало, но это произошло, так сказать, за кадром, я лишь наблюдал последствия.

И вот сейчас мне представился уникальный шанс посмотреть, как дышат огнём два живых дракона-подростка, и какой эффект это произведёт на колдовской ледяной заслон. Дождавшись конца отсчёта и команды, Ян и Ава синхронно распахнули пасти, в глубине которых начали формироваться знакомые багряные сферы. Спустя секунды полторы бешеного вращения и расширения сферы лопнули, обратившись в два потока пламени, столь ослепительно-яркого, что мне пришлось заслонить глаза рукой! Прошло ещё секунд десять, пока не стих рёв огня, а нестерпимый жар не пошёл на убыль. Я рискнул открыть глаза, тщательно моргая, чтобы избавиться от плавающих цветных пятен.

По бокам от меня сидели два исключительно довольных собой дракончика, терпеливо ожидающих поощрения в виде еды и почесушек. Впереди простирался абсолютно чистый коридор, без каких-либо следов синего льда. По обе стороны коридора зияли аккуратные проплавленные дыры, достаточно большие, чтобы в них пролез даже я. Через правую дыру в коридор осторожно заглядывала большая луна.

— Чистая работа, ребята, — слегка охрипшим голосом сказал я, доставая заготовленное мясное лакомство. — Чистейшая. Иногда лучше немного перестараться, верно?

Дети великой Эргалис наслаждались перекусом и всем своим видом выражали полное согласие.

В глубине души я надеялся, что подобной демонстрации силы будет вполне достаточно. Ледяная преграда пала под натиском пламени, столь яростного, что огонь Фахара на его фоне казался огоньком свечи. Хозяин Полуночи явился забрать своё в сопровождении двух драконов — что этому можно противопоставить? Но если что-то в Полуночи и было стабильным, так это крушение моих надежд, раз за разом, раз за разом.

Альжалид, марид башни Знаний, восседала в центре нового зала на здоровенном троне из чистого льда. Надо отдать ей должное, трон выглядел очень стильно — так сказать, задавал тон всему помещению. Сама Альжалид тоже блистала: очень высокая, немногим ниже Фахара, фигуристая леди с бледно-синей кожей, густыми чёрными волосами и сияющими белыми глазами. Её одежда состояла из переплетения серебряных украшений с вкраплениями больших сапфиров — цепочки и драгоценные камни едва прикрывали соблазнительные формы. Если Альжалид и оказалась шокирована моим появлением, то здорово это маскировала.

— Лорд Виктор фон Харген, — звучно сказала она, дождавшись, когда я подойду чуть поближе. — Первый законный хозяин Полуночи за триста семьдесят лет.

Моё заготовленное приветствие и мягкий ультиматум вылетели из головы, выбитые неожиданной информацией.

— А что, остальные были незаконными? — вырвалось у меня.

— Остальные лишь получили шанс — и не смогли им воспользоваться. Полночь умирала, а они жадно рвали её на части. Никто из них не смог взять власть железной рукой и удержать её до конца. Но на вашей стороне кровь, лорд Виктор. Вы понимаете?

— Не совсем.

— Это поправимо, — леди-джинн встала во весь рост и начала спускаться по ступеням трона, слегка покачивая роскошными бёдрами. — Все знания о вашей родословной уже подготовлены, отсортированы и переведены. И это лишь малая часть того, чем я могу поделиться в самое ближайшее время.

Теперь она стояла совсем близко — метрах в пяти от меня, и её внушительный бюст как будто случайно находился ровно напротив моей головы. Ава и Ян смотрели на Альжалид с откровенным подозрением, но пока та не проявляла враждебности, не вмешивались.

— Цена? — коротко спросил я.

— Сущая ерунда, — Альжалид перешла на грудной шёпот, который всё ещё без проблем достигал моих ушей. — Вы назначаете меня на роль библиотекаря Полуночи. Я подскажу вам детали ритуала смены слуги, это не займёт много времени.

Информация о моих предках, возможно даже моей семье? Новый ритуал, который может быть полезен в будущем? Жаркий, необузданный секс с двухметровой красавицей? Да это же просто… этап, который я уже проходил. Ладно, часть, которая касалась возможного соития, была новой. Но на данный момент, на удивление, у меня хватало желающих поближе познакомиться с моим телом. А вот знания в обмен на нарушение слова — это уже предлагал Оррисс, и его предложение звучало куда как круче.

Пусть и по внешним данным по сравнению с джиннихой он здорово проигрывал.

— Запасной план, да? — мой голос прозвучал более сочувствующе, чем я планировал.

— Что?.. — от растерянности Альжалид забыла про соблазнительный шёпот.

— Запасной план. Если бы удался основной план, я бы не вошёл к тебе в башню ближайшие месяца два-три. За это время ты бы могла как подготовить арсенал для отражения атаки, так и слепить «пряник» побольше. Ценную информацию из архивов, интересные заклинания, готовые решения самых болезненных проблем. Но у меня с собой оказались драконы, и это внесло заметные коррективы в задумку. Я ничего не забыл?

Альжалид молчала, сверля меня своими жутковатыми белыми глазами. Тишина была даже более красноречивой, чем любой её ответ.

— Есть встречное предложение. Ты отпускаешь Литу и остаёшься в живых. Работаешь её помощницей — хотя бы год, а там посмотрим. Фахара мы совместно запихиваем обратно в книгу, хамы и тираны нам тут ни к чему. Он, кстати, моё встречное предложение пропустил мимо ушей, и сильно о том пожалел.

Мне казалось, упоминание заклятого врага заставит марид прислушаться, но эта ставка не сыграла. Альжалид уже взяла себя в руки, надменно взирая на меня сверху вниз.

— Помощницей? — процедила она. — У этого… ничтожества? Взгляни на неё, лорд Виктор!

По башне Знаний прокатилась едва заметная дрожь. С потолка что-то сорвалось, заставив меня, Яна и Аву отпрыгнуть на метр назад! В деревянный пол между мной и джиннихой вдруг вонзилась здоровенная сосулька, внутри которой, свернувшись калачиком, застыла одинокая женская фигурка. Лита.

— Она не справляется со своими обязанностями! — гремела Альжалид. — Не справлялась изначально! Её назначение было ошибкой, её существование — пытка! И после этого ты смеешь называть себя «милосердным»⁈

— Технически, титул я не выбирал, — поправил я её. — Просто предпочитаю спрашивать мнение других, а не делать поспешных выводов. И ты уж прости, но мнение Литы для меня ценнее, чем твоё.

— Глупец!

— Да, куда уж мне…

И почему никто не принимает мои замечательные встречные предложения?

Я потянулся к Лите, но её ледяная темница дрогнула и с громким треском провалилась сквозь пол, дальше и ниже, на следующий уровень башни. А мне в грудь уже целились десятки ледяных шипов поменьше, зависших полукольцом над головой Альжалид. Она стояла олицетворением высокомерия, скрестив руки на груди и вперив в меня сияющий взгляд. Я прикинул обстановку и задумчиво хмыкнул.

— Неужели не боишься драконов?

— Они израсходовали запас пламени для своего возраста на ближайшие сутки, — презрительно сказала она. — И ты бы уже знал это, если бы дал согласие.

— Что же, спасибо, что поделилась сейчас.

— Не стоит благодарности. К слову, лорд Виктор, тот план не был запасным — скорее, страховочным. А вот этот — запасной.

Ледяные снаряды рванулись вперёд — туда, где я уже не стоял. Переговоры ожидаемо сорвались, настало время выбрать из двух оставшихся вариантов. Сперва Альжалид казалась более адекватной, чем верзила Фахар, но не стоило судить джинна по привлекательной внешности. Марид быстро вскрылась как агрессивная манипуляторша, способная дать фору даже Анне. Та хотя бы прощала мне «преступную мягкость» и ни разу не пыталась убить.

Я достиг Альжалид с подозрительной лёгкостью, одним плавным движением преодолев разделяющее нас пространство. Оковы Судьбы звякнули на поясе, готовые к применению, но я здорово недооценил возможности противника. Голубая кожа леди-джинна обратилась синим льдом, и в следующий миг ледяной двойник взорвался тысячами осколков! Бритвенно-острый лёд полоснул меня по незащищённым частям щёк и лба, которые я не успел прикрыть руками, обросшими бронёй «Метаморфа». Ладно, один — ноль в пользу магии. Продолжаем разговор.

Теперь фигура Альжалид переместилась ближе к трону, и она ожесточённо жестикулировала, творя заклятья. Краем глаза я заметил, как рванулись в бой Ава и Ян, также встреченные градом осколков. Увы, дальше проследить не удалось — пол вздыбился, рождая угловатое ледяное чудовище, напоминающее скорпиона размером с корову, с двумя жалами и четырьмя клешнями. Эх, знал бы — захватил бы полэкс с собой, а не оставлял на гноллов! Попытка проигнорировать скорпиона и выцепить-таки Альжалид обернулась вторым ледяным двойником, взорвавшимся мне в лицо, и не менее ледяным жалом в левую ногу. Боль милосердно забрала Полночь, но рана сковывала движения и давала о себе знать.

Ладно, не хотите по-хорошему — будет как всегда.

Прогремел Райнигун, и скорпион-переросток разлетелся вдребезги. За ним тут же последовал третий ледяной двойник — на этот раз на солидном расстоянии — а также толстый колдовской щит, которым Альжалид срочно закрылась от нового выстрела. Два молодых дракона почувствовали слабину и бросились на неё с разных сторон. Они опоздали лишь на мгновение, чуть не столкнувшись в воздухе чешуйчатыми лбами.

А затем всё пространство вокруг нас окуталось невозможно-синим льдом и рухнуло куда-то вниз, вниз и вниз, в бесконечную морозную глубину.

Глава шестая

В детстве родители водили меня в зеркальный лабиринт лишь однажды, и нельзя сказать, что я хорошо запомнил, при каких обстоятельствах. Кажется, мне было пять или шесть, и тот парк аттракционов приехал в город на время: разложиться на пару месяцев, собрать деньги со всех желающих и отправиться дальше. Вымирающая в наши дни схема. Аттракционы при таком подходе должны быть компактными, дешёвыми и не слишком сложными, что само по себе снижало интерес посетителей.

Зато у них был тот самый зеркальный лабиринт — который несколько лет снился мне в кошмарах.

Скорее всего павильон с зеркалами задумывался как «комната смеха», но результат вышел противоположным — по крайней мере, для детей. Если взрослые нет-нет, да издавали смешки, глядя на искривлённые отражения, то меня они наполняли суеверным ужасом. А хуже всего было то, что я очень скоро в этом лабиринте потерялся, и меня нашли только спустя полчаса, усталого и зарёванного. Родители долго не могли понять, как могли меня упустить — снаружи павильон казался совсем скромным. Но зеркалам в принципе свойственно искажать восприятие пространства, даже если они не кривые.

И вот теперь, рухнув с хрен знает какой высоты, я встал и обнаружил себя в центре старого детского кошмара. С тем исключением, что в роли зеркал здесь выступали двухметровые вертикальные пластины колдовского льда.

Мало мне было магических зеркал Полуночи с двойниками внутри. С теми я хотя бы наловчился…

— Альжалид! — рявкнул я, медленно оглядываясь по сторонам. — Ты знаешь, что это бесполезно! Прекращай свои фокусы!

Десятки, сотни искривлённых отражений безобразно распахнули рты, издеваясь над моим гневом. Мой голос эхом отразился от стен и вернулся назад, столь же искажённый, как и образа в ледяных зеркалах. Я говорил правду, я был сильнее её и в кои-то веки мог быть уверен в своих словах, но здесь это не имело значения. Всё это место создавалось для того, чтобы запутать, вывести из себя и в итоге ослабить более могущественного врага, чем сама марид. Вероятнее всего она ставила эту ловушку на Фахара, но пришлось использовать на мне.

Дракончиков рядом не было, и я не слышал их характерных звуков нигде поблизости. За Аву и Яна не стоило сильно переживать — им Альжалид в принципе не могла никак навредить. Даже если я погибну, спустя сутки дети Эргалис расчистят себе дорогу наружу башни и спланируют в безопасность. Но всё-таки, было бы неплохо научить малышей, что их воспитатель умеет не только выводить их на прогулку, но и с этой прогулки возвращать.

Так. С чего бы начать?

На пробу я без размаха пнул ближайшее «зеркало», приложив малую толику силы «Зверя». Ледяная поверхность колыхнулась, словно я потревожил водную гладь, и слегка изменила форму. До пинка отражение показывало меня с большой головой и тощим телом, сейчас — с крохотной головой и телом гориллы. Я фыркнул, рассматривая зеркальную карикатуру. Карикатура тоже фыркнула и отвесила мне пинок в ответ. Не буквальный, а что-то вроде силовой волны, достаточно мощной, чтоб отбросить меня метра на полтора назад. Ещё чуть-чуть — и я бы врезался в зеркало сзади, а затем моей тушкой как следует бы поиграли в пинг-понг. Спасибо магическому сопротивлению от жаркого Кулины за эти оставшиеся сантиметры.

Два — ноль в пользу магии. Пора бы собраться и начать сравнивать счёт.

Только вот какие правила текущей игры? Возьмём за факт, что ледяные зеркала не разбить — будет отдача. Касаться их, скорее всего, тоже не рекомендуется. Пол — безупречные каменные плиты, основа Полуночи, простыми методами не разломать. Потолок…

Я задрал глаза, чтобы убедиться — потолок представлял из себя одно большое зеркало. Кто бы, блин, сомневался?

Медленно, очень медленно и осторожно я двинулся вдоль рядов зеркал. Те продолжали издеваться, кривляться и изображать меня в дурном свете. К слову о свете — тот исходил отовсюду и ниоткуда, позволяя в деталях рассмотреть обширный зал, где ничто не отбрасывало теней. Точнее, тот промежуток зала, который виднелся между потолком и верхними кромками ледяных пластин. Как бы улучшить обзор? Сперва я подумал подпрыгнуть, но в итоге решил попробовать другой вариант. «Метаморф» вытянул мою шею — не до длины жирафьей, просто достаточно, чтобы заглянуть за край.

Ничего, кроме бесконечных рядов зеркал, отражающихся в таких же бесконечных рядах. При желании через один ряд можно было перепрыгнуть — главное, не задеть ничего по приземлению, но зачем?

«Вуаль» принесла некоторое облегчение, заставив исчезнуть мерзкие карикатурные отражения. Увы, ситуацию это никак не изменило. Ледяные зеркала не обратились в порталы, на потолке или стенах не открылось потайного прохода. Мои способности подходили к концу, а зеркальному лабиринту было хоть бы хны. Всегда оставался вариант попробовать тряхнуть башню «Травой, что крушит камни», но так можно и без башни остаться. Во всех смыслах слова.

Это место побеждало одним своим существованием, просто заперев меня внутри и захлопнув крышку. Альжалид наверняка прямо сейчас смотрит на меня откуда-то над потолком и ухохатывается с безуспешных попыток выбраться.

Или же… не смотрит?

Усевшись на полу по-турецки, я вспомнил наш недавний бой — шаг за шагом, секунда за секундой. Что-то меня в нём смущало, что-то не сходилось. Альжалид нанесла первый удар, хорошо зная, что в столкновении «лоб в лоб» её шансы против хозяина Полуночи и двух молодых драконов — мизерные. Даже за счёт эффекта неожиданности и изобретательной магии. И действительно, не прошло и пяти минут, как марид была вынуждена применить козырь в рукаве — скинуть меня в это жуткое место.

Почему она не сделала этого сразу?

Несмотря на мастерское использование ледяных двойников, она рисковала, конкретно рисковала. Я бы мог вовсе не подрываться в ближний бой, а сразу начать палить из Райнигуна, как в стычке с Фахаром. У меня сложилась привычка называть осквернённых слуг Полуночи «боссами», используя терминологию из видеоигр. Но у «боссов» в играх было прописанное, заскриптованное поведение, а у существ в замке — нет, за исключением самых безмозглых иссохших. Альжалид начала бой, рискуя жизнью, и лишь под конец применила самый мощный приём. Ещё раз — почему?

Она сглупила? Полагала, что легко победит? Очень маловероятно. Грозная леди-джинн была той ещё стервой, но никак не дурой.

Она творила это заклинание весь бой, или же копила на него энергию? По всему казалось, что каждый её жест относился к другим атакам, граду осколков, двойникам и призыву скорпиона-переростка. Я слабо разбирался в местной магии, но что-то подсказывало, что даже с подготовкой подобные спеллы требуют уйму сил и концентрации. Нет, она честно колдовала весь бой, а вот её финальный трюк реализовался мгновенно и без затрат — как если дёрнуть за нужный рычаг.

Она берегла коронный приём на Фахара, не хотела тратить на меня? В целом не исключено, но…

Глубоко вздохнув, не выходя из-под «Вуали», я погрузился во тьму «дальнего зова». Библиотека вокруг оставалась того же густого серого цвета, не очищенная до конца. Где-то выше меня трепетал огонёк души Литы, к счастью не погасший под толщей льда. Я знал, что Альжалид не могла убить её намеренно, но случайности никто не отменял. Возможно, при предельной концентрации, я бы смог ощутить присутствие Авы и Яна…

Нет, я и так был уверен, что с ними всё в порядке. Надо сфокусироваться на другой задаче. Разглядеть сгусток темноты в море мрака, почувствовать своего врага. Мне требовалась самая малость чтобы подтвердить теорию…

Посреди абсолютной тишины, на границе «дальнего зова» и реальности раздался еле слышный перезвон, какой могла бы издавать одежда из переплетения серебряных украшений. Я ухватил его, настроился на этот звук и больше не отпускал. Попалась.

Альжалид не могла упиваться победой в безопасном месте, поскольку она была заперта здесь, со мной. Она боялась этого и потому не хотела применять сходу такой мощный, такой потрясающе действенный приём. То ли для бесперебойной работы силовой отдачи джиннихе требовалось находиться рядом с зеркалами, то ли ловушка в принципе не закрывалась снаружи. Возможно, её просто затянуло сюда вместе со мной из-за случайности, ошибки. В любом случае, она затаилась где-то неподалёку, и скрывала это чуть-чуть хуже, чем ей бы хотелось.

— Альжалид, — второй раз позвал я, гораздо спокойнее чем раньше. — Выходи. Я знаю, что ты тут.

Ноль внимания, фунт презрения. Зато легчайший перезвон повторился — похоже, марид сменила позицию.

С высочайшей вероятностью сейчас она тоже была невидимой — магия льда тесно пересекалась с иллюзиями. Также на её стороне оставалось преимущество по знанию местности, расположению зеркал, да и вообще — в родном доме и стены помогают. Но если Альжалид могла бы отсюда быстро выбраться, то однозначно уже бы выбралась. Это не значило, что выхода нет — скорее всего тот просто открывался медленно и весьма заметно.

За счёт череды отражений зал казался бесконечным, да только и это был обман. «Дальний зов» не врал, и мы просто находились на самом нижнем этаже башни Знаний. В помещении большом, но даже не огромном.

Медленно поднявшись на ноги, я отправился методически прочёсывать зеркальные ряды.

Она слышала, что я иду. Мне всё ещё не хватало умения на одновременное использование «Вуали» и «Метаморфа», чтобы снять сапоги и отрастить мягкие кошачьи подушечки на пятках. Она слышала, что я иду, но не могла сделать ничего, кроме как самой продолжать перемещаться. Не обстреливать меня ледяными иглами, не призывать магических тварей — только отходить, позвякивая своим серебряным одеянием.

— Ты могла бы снять эту мишуру, — невозмутимо сказал я, не сбавляя ходу. — Знаешь, в целях маскировки.

— Похотливый глупец! — не выдержала Альжалид. — Ты даже не способен представить, сколько силы хранят эти нити!

Из-за эха невозможно было вычислить по голосу, где она точно находится, но хотя бы я развёл её на диалог.

— Будь я похотливым глупцом, то согласился бы на твоё первое предложение. В чём твой эндгейм, Альжалид, на что ты рассчитываешь? Вечно убегать от меня по этому залу?

— Вечно⁈ Ты всё ещё не доказал своё право Полуночи, лорд Виктор. До рассвета по твою душу явится Жнец!

— Чистая правда. Но что будет потом? Моих драконов ты тоже не сможешь удержать дольше чем на сутки. А затем я вернусь, растоплю лёд и всё начнётся заново. Сколько ты сможешь так продолжать?

— Сколько потребуется!

— Ну, дело твоё.

Я ускорил шаг, вслушиваясь в удаляющийся перезвон. Местное эхо не настолько сильно искажало тихие звуки, и спустя полчаса погони в моей голове вырисовалась достаточно чёткая схема перемещения Альжалид. Она не двигалась по одному паттерну, меняла тактику, но была здорово ограничена выстроенным ей же лабиринтом. С лёгкостью можно было представить, как гордец и буян Фахар, оказавшись тут, сходу попытался бы уничтожить кривляющиеся зеркала, а затем его бы стёрла с лица Полуночи десятикратная отдача. Но против меня тактика не сработала, и это место не особо предназначалось для пряток и догонялок.

Медленно пройти по прямой — перезвон раздаётся где-то справа.

Завернуть за угол направо — уловить перезвон напротив.

Сократить расстояние — перезвон смещается к стене. Туда, где есть лишь один проход между зеркалами длиной около десяти метров. Расстояние, которое не покрыть за один раз, если ты пытаешься сохранить хоть какую-то маскировку.

Я сбросил «Вуаль» и переключился на «Метаморфа», увеличивая ноги для прыжка и наполняясь мощью «Зверя». Небольшие крылья — для короткого планирования, цепкие когти раптора — чтобы схватить добычу. Зеркала вокруг словно вздрогнули, демонстрируя мне искажённое чудовище, в котором почти не осталось привычных человеческих черт.

Чтож, я всегда в первую очередь ценил то, что находится внутри.

Перезвон раздался ровно из той точки, где и должен был — и я взмыл в воздух, перемахнув через стену зеркал, приземлившись с другой стороны. Альжалид оказалась шустрее, чем я думал — она опередила меня на какой-то метр, но это не слишком ей помогло. Загнутые когти зацепились за край невидимого драгоценного одеяния, разрывая его с громким треском. Часть сапфиров упала на каменные плиты, раскатившись по полу. Леди-джинн сбросила маскировку — полуобнажённая и побелевшая от бешенства. Одной рукой она удерживала остатки украшений на уровне пышной груди, другой резко взмахнула в мою сторону, формируя в воздухе и отправляя в полёт острый ледяной снаряд. Гнев — не лучший помощник точности, и мне понадобилось лишь слегка отклонить голову, чтобы сосулька просвистела мимо.

Просвистела мимо, угодив ровно в центр одного из зеркал.

В следующие пару секунд я получил однозначный ответ на вопрос, контролирует ли Альжалид отдачу от собственной ловушки. Нет, совершенно не контролирует. Настроила заранее на противодействие любому воздействию, как физическому, так и магическому и оставила как есть. При том, что её собственные ледяные атаки имели признаки и того, и того. Силовая волна пронеслась мимо меня и нагнала джинниху, когда та почти добежала до следующего поворота. Нагнала, сбила с ног, впечатала в зеркало напротив — и то почти немедленно отозвалось собственной отдачей.

С Альжалид слетели остатки одежды, но зрелище нельзя было назвать даже слегка эротическим. Безупречно откалиброванная магическая ловушка швыряла её от одной ледяной пластины к другой, не давая опомниться, вмешаться, стабилизироваться. Её отчаянные крики вскоре перешли в болезненный хрип, в котором читалась мольба о помощи. Может, и не стоило останавливать это кармическое наказание. Впрочем, даже если не брать в расчёт милосердие, стоило прикинуть планы на ближайшее будущее.

Я выждал секунд тридцать, потом спокойно шагнул вперёд и перехватил измученную Альжалид из воздуха на полдороги к новому зеркалу. Злость, надменность и малейшее желание сопротивляться выветрились из гордой марид с концами, она тяжело дышала, обмякнув у меня на руках.

— Молю… только не назад… в книгу… — едва слышно прошептала она.

— Для начала ты нас отсюда выведешь, — начал перечислять я. — Потом освободишь Литу. Потом поможешь разобраться с Фахаром. И только потом мы совместно подумаем над решением. Скажу честно, пока что перспективы не радужные.

Альжалид вяло кивнула и ненадолго потеряла сознание.

Мои дракончики обнаружились двумя этажами выше — и за прошедший час они почти прогрызли толстенные прутья клетки из колдовского льда. Понадобилось несколько минут, чтобы объяснить им, что злую тётю-джинна пока не надо есть, если та не вздумает снова на нас напасть. Следом настало время освобождения Литы — после разморозки та тряслась с такой силой, что зуб на зуб на попадал. Демонстрируя добрые намерения, Альжалид поделилась с ней тёплым нарядом из собственного гардероба, а заодно заново оделась и сама. Но приязни от библиотекарши тем самым не заслужила.

— Мы м-можем прямо сейчас с ней разд-делаться, — мрачно заявила Лита, обхватывая себя всеми четырьмя руками и не заботясь о том, что марид её отлично слышала. — Д-дайте только д-десять минут.

— Допустим, мы засунем её туда, откуда ты её когда-то достала. А что делать с Фахаром?

— Он с-следующий!

— Да, только я уже здорово устал, и ты тоже не в форме.

— З-завтра?

— Представь ситуацию: я ухожу на дневной перерыв, и за это время Фахар понимает, что его соперницы больше нет. Сколько ему понадобится времени, чтобы сжечь половину башни Знаний, установить свои порядки?

— Не более трёх часов, — еле слышно подала голос Альжалид.

Лита смерила её гневным взглядом, но затем поёжилась и неохотно кивнула, признавая правоту.

— Пока что мы объединяем усилия и заканчиваем то, что начали, — подытожил я. — А дальше уже решим, кого, куда и как запихивать.

Признаться. в моей голове эта фраза звучало лучше, чем вышла на словах.

Глава седьмая

Удивительное чувство, когда раньше на моей стороне не было ни одного мага, а теперь появилось целых два. Даже если на время — не столь важно. Измотанных и ненавидящих друг друга — терпимо. Я утешал себя тем, что вскоре мы доберёмся до горящего этажа, и девушки потушат его в два счёта. В прошлый раз Лита подошла к решению достаточно близко, а Альжалид так и вовсе специализировалась на льде. Разве могла защита Фахара устоять против столь неотразимого дуэта?

— Он поменял формулу, дура ты синяя! Думаешь, я не проверяла седьмое уравнение Фрейра⁈

— Проверяла? Наверняка. И наверняка ошиблась.

— Так перепроверь сама, ну! Вперёд, давай!

— У меня нет сил на полноценное сотворение. Передай часть своих.

— Ещё чего!

Паучишка и марид пререкались уже минут двадцать. Пол на этаже снизу продолжал пылать, атмосфера тоже постепенно накалялась. Ян и Ава ещё в начале спора переглянулись и тихонько улеглись в уголке, задрыхнув как пара уставших котов. И я, прямо скажем, не мог их осуждать.

— Ложная лавина должна сработать.

— Спятила⁈ Масса снега будет такая, что этажи под ней провалятся до основания башни!

— На четвёртом уровне силы — нет. Если не способна осилить простейшую настройку — так и скажи.

— Даже четвёртый это перебор! У тебя совсем мозги замёрзли, что ты не можешь переменные в уме подставить⁈

— Дамы, — устало сказал я, и обе девушки тут же замолчали. — Я меньше всего хочу вмешиваться в научный диспут, но попрошу вас обеих взглянуть сюда.

Я продемонстрировал карманные часы на открытой ладони, которые размеренно тикали, отмеряя оставшееся мне время пребывания в собственном замке.

— Этот изумительный прибор говорит, что до рассвета осталось примерно два часа, а у нас ещё конь не валялся.

Пауза после моих слов слегка затянулась.

— А с чего ему… валяться? — неуверенно спросила Лита.

— Не суть. Сколько, по-вашему, нам понадобится времени, чтобы провести разъяснительную беседу с Фахаром?

Лита и Альжалид переглянулись — напряжённо, но на этот раз без злости.

— Ложная лавина, четвёртый уровень, — негромко сказала леди-джинн. — Это сработает. Но прерываем сразу как потушит, чтобы не рисковать обвалом.

— Я творю, ты прерываешь, — со вздохом согласилась девушка-паук. — И подчищаешь эфир от утечек.

— Принято.

Лита тут же взмахнула всеми четырьмя руками, активно жестикулируя, словно дирижируя оркестром. На этот раз она не пела, а издавала что-то вроде низкого, нарастающего гудения, услышав которое дракончики проснулись и подошли поближе. Альжалид села на пол в позу лотоса, вскинув скрещённые ладони на уровень лба.

Первые несколько секунд больше ничего не происходило. А затем заметно похолодало.

Насколько я мог понять, ложная лавина отличалась от лавины настоящей только тем, что она не сходила с гор, а формировалась из разреженного воздуха. В остальном это была вполне убедительная лавина, и теперь я прекрасно понимал опасения Литы по поводу безопасности этажей! Сплошная масса снега и льда обрушилась на языки чёрного пламени, моментально прибивая их к полу, погребая под своей тяжестью. Какое-то время — секунд десять-пятнадцать — огонь ифрита пытался сопротивляться, растопив часть снега, но затем издал жалобное шипение и угас.

В тот же момент Альжалид сделала едва уловимый жест, словно выхватывала что-то из воздуха. Лита поперхнулась, закашлялась и прекратила гудение, а вместе с этим остановилась и лавина. Внизу всё равно творилось нечто несусветное — горы грязного снега, между ними грязно-серые лужи, в которых плавали куски льда. Обугленного льда?

— Прерываешь… как мясник… — сдавленно сказала Лита. — Как ножом под рёбра.

— Я сказала… четвёртый уровень, а не третий, — процедила в ответ Альжалид, всё ещё не опуская рук. С её лба сползали крупные капли пота.

— Это и был четвёртый, психованная.

— Ты… ты… необучаемая…

На этот раз мне не понадобилось вмешиваться, чтобы они замолчали. Пол этажа под нами, горевший в течение двух суток и заваленный сверху лавиной, наконец не выдержал, издал предсмертный скрип и провалился вниз. По счастью, всего на один этаж, но грохот был такой, что содрогнулась вся башня Вдохновения. Если по какой-то причине Фахар не почувствовал, что его защиту сняли, то теперь вряд ли у него остались сомнения.

Целых два мага на моей стороне. Ночь потихоньку подходит к концу.

Ава и Ян высунули любопытные морды в проём, явно прикидывая, как все мы весело будем туда спускаться.

Если Альжалид всего лишь оборудовала на первом этаже башни Знаний ловушку для своего злейшего врага, то Фахар пошёл гораздо дальше. Некогда скромный подвал башни Вдохновения был раскопан и расширен до великанских размеров. Затем всё это пространство оказалось разбито на множество комнат поменьше, аккуратно обшито чёрным железом и заполнено конструкциями его — Фахара — собственного изобретения. Некоторые из механизмов грозно рокотали, перемалывая что-то в своей утробе, но большая часть оставалась столь же холодной и мёртвой, как и окружающие их чёрные стены.

Логово Фахара тоже напоминало лабиринт, пусть и совсем не зеркальный. Скорее наоборот, оно поглощало свет, дробило его на части, сбивало с толку. Чтобы найти его владельца, я сперва попробовал воспользоваться поисковым амулетом. Артефакт тут же раскалился добела, и я «сбросил» запрос, пока тот не расплавился. Обошлось, но при такой магической защите повторять эксперимент уже не хотелось. «Дальний зов» тоже не принёс ощутимых результатов.

Оставалось полагаться на проводников.

Лучше всего здесь ориентировалась Лита, но вскоре выяснилось, ифрит чёрного пламени любил менять не только формулы заклятий. Мы трижды заходили в тупики, что каждый раз вызывало пассивно-агрессивный комментарий Альжалид. Лита любезно предложила ей самой указывать путь, та не менее любезно согласилась, и в одном из проходов нас чуть не завалило под грудой камней и металла. Банальная ловушка, банальная и действенная. Интересно, не установил ли её Фахар в последние полчаса, под впечатлением от «ложной лавины»?

Ещё недавно я считал ифрита более импульсивным и менее расчётливым из двух джиннов. Похоже, я задолжал ему извинения.

Я приготовился к новой ссоре между двумя магами, но на этот раз обошлось. Вместо этого Лита вдруг присела возле дракончиков и что-то им зашептала, а те на удивление спокойно сидели, навострив уши. Затем начали принюхиваться. Затем синхронно вскочили на ноги и рванули в сторону, в коридор, через который мы проходили, кажется, раза три. Но не доходя до центра Ава развернулась и замерла, подставляя спину Яну. Тот разбежался, оттолкнулся от сестры и врезался в воздухе в чёрный металл стены с такой силой, что изрядно его погнул! Ещё один такой удар — и железная панель заскрежетала и прогнулась внутрь, открывая потайной ход.

— Драконы мастера чуять магию, — пояснила Лита, пока я угощал чешуйчатую парочку новой порцией лакомства. — А Фахар явно затеял что-то крупное!

— Насколько крупное?

— Соразмерное его страху.

Овальный зал, который Фахар оборудовал в центре своего логова, впечатлял. Размером примерно с тронный, но с гораздо более высоким потолком. Вдоль стен здесь были расставлены сотни книжных полок, пол устлан драгоценными коврами, на которых кто-то небрежно раскидал большие вазы, пузатые сундуки, а также дюжину мягких кресел и восточных диванов. Около некоторых стояли низкие столики-дастарханы, заваленные яствами и напитками, не обошлось и без кальяна. Для полного счастья не хватало только танцующих гурий и вышколенных слуг, но в остальном ифрит явно чувствовал себя султаном. Только вот что-то здесь было не так, хотя до меня дошло лишь спустя пару секунд.

Все книжные полки вокруг пустовали, хотя Лита упоминала, что коллекцию из башни Фахар перенёс именно сюда.

Сам любитель роскоши и кальянов восседал на троне из чёрного железа в центре зала. Знакомая картина, здесь каждая собака пытается косплеить хозяина Полуночи. Фахар не изменился с нашей прошлой встречи, и даже рука, отстреленная Райнигуном, у него отросла. Такой же громадный, мускулистый, чёрный как уголь, глаза буквально пылают. Но несмотря на суровый образ и немалых размеров трон, что-то в ифрите выдавало… неуверенность.

— Мы должны ударить сейчас, — лихорадочный шёпот Альжалид обжёг холодом моё левое ухо. — Пока он погружён в раздумья, не ожидает подвоха. Прикажите, лорд Виктор, прикажите, и мы покончим с ним раз и навсегда!

— Мы не знаем, что он приготовил, — с неохотой отозвался я. — Может, после его смерти или заточения башня упадёт нам на головы. Не торопись, подраться всегда успеем.

— Нам надо…

— Помолчи.

Альжалид послушалась, хотя явно хотела возразить, а я вздохнул и неторопливо пошёл по направлению к чёрному трону. Прилечь бы сейчас во-о-он на тот диванчик на полчасика, да кто же мне даст…

Левая рука ифрита взметнулась вверх, указательный палец начертил в воздухе огненные символы. Спустя секунду я смог прочитать: «ЗАСТЫНЬ. НИ ШАГУ».

— Не, ну если хочешь, будем говорить отсюда, — хмыкнул я, прикидывая расстояние. — Но кричать я не буду, и повторять дважды — тоже.

«ЗАСТЫНЬ. УЗРИ. ФАХАР ВЕЛИКИЙ. СТРАЖ ЗНАНИЙ»

— Уже знакомились. Ближе к делу.

«ФАХАР ВЕЛИКИЙ. МОГУЩЕСТВО. ИЗОБРЕТЕНИЕ. УГРОЗА»

— Какая ещё угроза? — нахмурился я.

Вместо огненных букв Фахар сделал повелительный жест рукой, и за его спиной на пол с шелестом упало безразмерное бархатное покрывало, скрывавшее часть зала. За ним находилась самая монструозная из виденных мной здесь машин. Что-то вроде огромной перекошенной мясорубки, только с печью посередине, а над раструбом висели, опасно покачиваясь, мешки-сетки, под завязку набитые книгами. Десятки мешков, а в них сотни, если не тысячи книг, готовые отправиться в жерло механизма. Если уронить их все разом, часть просто разлетится по залу, но остальные сгорят.

Хорошо, что Адель не видит — она бы заржавела на месте от такого инженерного варварства.

«ФАХАР — СТРАЖ ЗНАНИЙ. НЫНЕ. ЗНАНИЯ СТАНУТ СТРАЖЕЙ»

— Так твой план — это сжечь оставшиеся книги? — устало спросил я. — Наплодить новых пепельников? Ты же понимаешь, что я привёл с собой двух драконов, которым твои прислужники — на один укус?

Ифрит слегка сместился на троне, словно тот вдруг начал натирать его обсидиановый зад.

«МОЛЧАНИЕ. ВЕЛИКИЙ ПЛАН. ВЕЛИКАЯ УГРОЗА. КНИГИ. ПЛАМЯ. ПЕПЕЛ»

— Да, да, совершенно не хочется терять всё это богатство. Но, с другой стороны, мне остаётся целая башня Знаний, да и до башни Вечности ты не добрался. Чисто для интереса — чего ты хочешь взамен?

«СВОБОДА. ЖИЗНЬ. ВЛАСТЬ»

— Власть? Значит, не договорились.

Где-то здесь должен был начаться большой бой, с пальбой из Райнигуна, потоком заклинаний, рёвом пламени и прочими подходящими атрибутами. К моему немалому изумлению, Фахар не стал возражать, наезжать, атаковать или запускать в действие свой жуткий механизм. Вместо этого он молча встал с трона, сошёл вниз по ступенькам и медленно направился в мою сторону. Вскоре нас разделяло лишь метра три. После паузы ифрит опустился в ближайшее кресло и сделал приглашающий жест рукой. Я осторожно последовал его примеру, сев в кресло напротив — оно оказалось примерно в три раза мягче, чем казалось. Не идеальное место для переговоров, но ещё худшее — для сражения.

«СВОБОДА. ЖИЗНЬ», — вывел он в воздухе. — «ЖИЗНЬ. СВОБОДА»

— Серьёзно? Так с этого и надо было начинать.

«ФАХАР ОШИБСЯ. СТРАХ. ИСПЕПЕЛЕНИЕ. ПРОШЛАЯ ВСТРЕЧА»

— Знакомство было паршивым, факт. С тебя, к слову, моя экипировка.

«ФАХАР ВЕРНЁТ. СТРАХ. НЕВОЗМОЖНОСТИ ПЕРЕГОВОРОВ»

— Да, я сперва не хотел говорить, — признался я. — Но сейчас здорово устал. Если дело можно решить без большой драки — отлично. Учти, хочешь жить — будешь слушать меня и Литу.

«ФАХАР ГОТОВ. ОБСУЖДЕНИЕ. ВНИМАНИЕ»

— Тогда подожди тут.

Не стоило давать ифриту больших послаблений — он всё ещё оставался тираном, что для развлечения похищал и порабощал людей. Но если ему удалось запихнуть свою гордыню куда подальше хоть на пять минут — это не худший знак.

Я с некоторым трудом вырвался из мягких объятий кресла и отправился назад, к напрягшимся в ожидании Лите, Альжалид, Яну и Аве. Завидев облегчение на моём лице, все немного расслабились — кроме марид. Я успокаивающе взмахнул рукой.

— Всё нормально, сегодня замеса не будет. Сейчас поставим ему условия, затем возьмём клятву со всех причастных джиннов. Понадобятся месяцы, чтобы здесь всё восстановить и упорядочить, но если как следует постараться…

Мне не удалось договорить примирительный монолог. Не дали. Кожа Альжалид покрылась тонкой морозной коркой, и в следующий миг ледяной двойник взорвался, окатив меня, Литу и дракончиков дождём острейших осколков.

Секунды многократно растянулись, время замедлило ход, моё сердце ухнуло вниз. К счастью, осколки не могли причинить вред детям Эргалис, а Лита успела закрыться колдовским щитом из белоснежной паутины. Я стоически перенёс свою порцию ледяного града и развернулся как раз чтобы увидеть, как всё летит в тартарары.

Альжалид, что ещё недавно жаловалась на нехватку сил, возникла из воздуха за спиной Фахара, с перекошенным от ненависти лицом, вскидывая копьё из невозможно-синего льда. Её манёвр удался — по крайней мере, частично. Пока великан оборачивался, он получил три раны — в плечо, шею и грудь. Марид замахнулась для четвёртого удара, но ледяное копьё на полпути встретил и отразил ятаган из оранжево-чёрного пламени.

Ифрит был ранен, но явно не планировал поднимать лапки в воздух и дать превратить себя в решето. Из дымящихся сквозных отверстий в его теле медленно вытекала чёрная жидкость, напоминающая нефть. Загнутый меч в его правой руке словно жил своей жизнью, раз за разом не давая смертоносному острию добраться до цели. Левая рука Фарада вспыхнула, объятая огнём, и Альжалид с проклятием отшатнулась от магического хлыста, что едва не обвил её за шею. Следующий удар хлыста настиг её в воздухе, но лишь для того, чтобы взорвать очередного ледяного двойника. Ифрит взревел, извергая изо рта поток чёрного пламени вокруг себя, обращая в прах ковры, кресла, диваны и накрытые столики.

Мои крики, просьбы остановиться и откровенные угрозы разбушевавшиеся джинны попросту пропускали мимо ушей. Что делать, вмешаться лично и угодить меж двух огней? Пристрелить обоих? Дать им самим закончить начатое?

— Мне стоило догадаться, — тихонько сказала Лита. — Стоило предупредить вас.

— Скорее это мой косяк, — буркнул я. — Надо было связать её клятвой как только она сдалась.

— Альжалид бы нарушила клятву. Открылась возможность ударить в спину заклятого врага — ни один джинн не упустит такого.

— Минутку, а что насчёт крови, вскипающей в жилах? Души, обречённой на вечные муки?

— Это всё потом… потом, когда настигнет расплата. А сперва — лишь бесконечная ярость и сладость мести.

— Они же сражаются уже сотню лет и всё без толку! Сейчас что, особенный момент?

— Раньше их не загоняли в угол…

Я не знаю, в какой момент адская машина Фарада пришла в движение. Может, это произошло в начале боя, а может и позже — когда фигуры ифрита и марид фактически обратились в два живых смерча, чёрно-оранжевый и пронзительно-синий. Может, механизму понадобилось время, чтобы раскочегариться, а может это произошло внезапно. В любом случае, грохот немедленно затопил полуразрушенное помещение, пламя громадной печи торжествующе взревело. Первый мешок с книгами отцепился и отправился в раструб, заставив меня скрежетнуть зубами от злости. В первую очередь — злости на самого себя. Отвлёкся на битву джиннов и совершенно забыл, что надо спасать книги, пока представилась возможность.

Десять секунд — разогнаться под силой «Зверя», добежать до механизма, трансформировать тело и взмыть в вертикальном прыжке, чтобы успеть подхватить второй сорвавшийся мешок и отправиться с ним на землю. Приземление не самое мягкое, книги — вещь тяжёлая, особенно когда их десятками набивают в одну тару. Тяжелее только оружие и золото, да и то спорно… Второй мешок подхватила Лита, на расстоянии, сбив с помощью прицельного заклинания. Только вот Фахар развесил их под потолком штук тридцать, а проклятая книгосжигательная машина продолжала реветь и требовать топлива. Её основа — ввинченный в пол стальной столб, по толщине напоминающий ствол столетнего дуба, даже не покачнулся, когда я врезался в него плечом. Поблизости не было ни рычагов, ни кнопок для выключения, да и сам Фахар явно не планировал отвлекаться на такую ерунду, как сгорающие по его же задумке магические книги.

Точнее, не планировал до определённого момента.

У основания механизма, сразу под печью, распахнулась металлическая затворка, издав такой лязг, что он на время заглушил все остальные звуки. А затем из глубины «мясорубки» начала быстро выползать плотная масса пепла. Это напоминало видео с химическими экспериментами, где из небольшой таблетки глюконата кальция получался извивающийся чёрный столб, «фараонова змея», только здесь масштаб был слегка покрупнее. Я ожидал, что сожжённые книги трансформируются в уже знакомых пепельников, но монстр оказался один — чудовищная химера, усеянная угольками-глазами по всему своему длинному телу. Она пёрла и пёрла из механизма, на ходу отращивая конечности с когтями, хватательные щупальца и что-то, напоминающее наружные зубы безо ртов. Я приготовился отражать нападение, но на удивление, ни я, ни моя группа тварь не интересовали.

Пепельная химера не издавала звуков, зато тут же обозначила своё присутствие, атаковав собственного создателя. Фахар отвлёкся, встречая новую угрозу, но моментально оказался погребён под слоем пепла. Альжалид попыталась воспользоваться случаем, и раскалённая тварь тут же перехватила её поперёк туловища, поглощая внутрь себя. Усилий обоих джиннов, измотанных и раненных, явно не хватало.

— Завали… лавиной⁈ — крикнул я Лите, указывая на раструб. Мои слова едва донеслись до сквозь окружающий грохот.

— Сил… не хватает!..

Библиотекарь с видимым трудом подхватила магией и отбросила третий мешок с книгами, но было понятно, что она не может так продолжать. Ава и Ян бессильно шипели и клацали зубами — у них сейчас не было пламени, чтобы уничтожить механизм, а угольки в теле пепельного страшилища казались не такими вкусными, как раньше.

Огонь, лёд, пепел, разрушение — и я посреди этого всего. Хозяин, позволивший хаосу достичь высшей точки. И если нельзя остановить его силой, то как иначе?

— Не дай… следующему мешку упасть! — крикнул я, и Лита напряжённо кивнула.

Я сел на пол, скрестив ноги по-турецки, и нырнул в «дальний зов».

Концепция «загрязнения» и «очищения» спустя месяцы правления в замке всё ещё оставалась для меня загадкой. Кажется, и сама Полночь слабо представляла, что относится к чему, и только преуспевала в ограничениях, которые устанавливала для активных слуг. В любом случае, несмотря на весь хаос в подвале башни Вдохновения, библиотека всё ещё официально считалась очищенной. А значит, мне здесь была доступна возможность строительства.

Строительства — и уборки лишнего.

Когда взмыв над своим телом я мысленно потянулся к машине Фахара и приказал удалить её из комнаты, то ощутил удивление, раздражение. Спустя миг до меня дошло, что эмоции были не моими собственными, они принадлежали замку и оказались пропущены сквозь меня. Полночь считала, что это неправильно, возможно даже незаконно. Чтобы что-то возвести или удалить, надо отдать команду в спокойной очищенной обстановке, затем покинуть помещение…

Э, нет, милая, у нас тут экстренный случай. Библиотека очищена. Её хранительница жива и активна. Удалять надо сейчас.

Раздражение нарастало, накатывало волнами, но эти волны бессильно разбивались о стену моего упрямства. Другого выхода нет. Правилами не запрещено. Действуй!

Меня выбросило из «дальнего зова», выбросило грубо и бесцеремонно, оставив на память пульсирующую головную боль. По башне Вдохновения… да что там, по всему замку прокатилась дрожь, как будто Полночь издала глубокий недовольный вздох.

А потом машина Фахара лопнула, разлетелась на миллионы бледных искр, словно сама состояла из частиц души Полуночи. Мешки с книгами попадали на пол, что наверняка частично повредило их содержимое, но альтернатива была куда хуже! Откуда-то справа раздалось угасающее шипение — это пепельная химера распадалась, рассыпалась на части, а угольки из неё раскатились по полу логова ифрита. Из-под густого слоя пепла показались два лежащих тела — чёрное и бледно-синее. Отсюда не было заметно, шевелились они или нет.

Всё было измазано в пепле — от напольных ковров и остатков диванов до обоих моих драконов.

Просто блеск. После такого очищения придётся как следует помыться.

Глава восьмая

— Почему, говоришь, эта ползучая хрень не напала на нас?

— То, что рождается из ненависти, в первую очередь тянется к ненависти. У Фахара не было времени настроить своё изобретение — и вот результат.

— Жаль, что у него хватило времени развесить книги.

— Мне тоже жаль, — серьёзно сказала Лита.

Следующие пятнадцать минут после боя мы потратили не на отдых, а на срочное спасение самых ценных экземпляров из захваченных Фахаром томов. Я лишь слегка притормозил возле одного из открытых сундуков, в котором оказалась небрежно сваленная в кучу моя родная экипировка. Переносной карман тут же пригодился для выноса макулатуры… то есть, литературы.

Большинство книг так и осталось печально валяться посреди перепачканного пеплом зала, но уход за ними мне пришлось оставить на одну Литу. Титанический, почти неподъёмный труд, но хотя бы теперь единственным препятствием было время. Мародёры обычно не появлялись в «бодрствующих» замках, где на троне сидел хозяин. «Пепельники» больше не пытались возродиться, лишившись влияния ифрита. А полумёртвые Фахар и Альжалид отправились назад, в свои фолианты — иначе бы им попросту не удалось выжить.

— Долго им там сидеть?

— Сперва — до полного восстановления, а там посмотрим… — Лита поморгала, сняла очки верхней парой рук и неуверенно начала их протирать.

— Что-то не так?

— Я… это же я вытащила их оттуда. Изначально, сто лет назад. Фахара — для защиты, Альжалид — для того, чтобы усмирить Фахара. Их буйство — моя ошибка, как мага, который не справился с заклятием. Их ненависть — просто их природа, а я этим воспользовалась.

— Так воспользовалась, что они сто лет тебя травили.

— Ага. И когда Альжалид меня заморозила, я только и мечтала, что запихну её назад! Но сейчас это кажется… неправильным? Для них эти сто лет — ничто. Ифриты и мариды враждуют тысячелетиями.

— Ничего, мы их отучим.

— А?..

Девушка-паук непонимающе моргнула своими прекрасными карими глазами, даже забыв надеть очки. Я слегка пожал плечами.

— Не знаю, сколько они просидели в книгах изначально и за какие преступления. Я знаю только то, что в Полуночи и без того перебор тех, кого заточили на веки вечные. Эти двое — далеко не невинные овечки, но с ними в какой-то мере можно договориться… После того, как ты призовёшь их с помощью правильного ритуала. Не позволяющего бузить.

— Вы тоже считаете, что держать их в таком состоянии аморально?

— Ну, можно сказать и так. А можно сказать, что нам в будущем совсем не помешает помощь двух сильных магов с тысячелетним опытом. Если хочешь, считай это интуицией.

Мы добрались до центрального выхода из башни Вдохновения, и Ян с Авой радостно спланировали вниз, к терпеливо ожидающей Адель. Я помахал ей рукой, но не отправился вслед за дракончиками, вместо этого повернувшись к Лите.

— Ты говорила, в башне Знаний есть зеркало для телепорта?

— Раньше точно было.

— Тогда найди его, если не сложно. И ещё одну вещь.

— Какую?

— Пока Жнец не ударил в гонг — принеси мне мою родословную.

Альжалид, конечно, здорово схитрила, когда упоминала «все знания о моей родословной», как будто заготовила десять больших томов. Впрочем, про «малую часть» она тоже говорила, и здесь не соврала. После недолгих поисков Лита снабдила меня небольшой брошюрой, заполненной от руки витиеватым почерком на чистом русском языке. Откуда марид его знала — большой вопрос, но в ближайшее время задать его не выйдет.

Брошюра лежала рядом с толстенной родословной книгой и кипой случайных на вид документов, подозрительно напоминающих земные. В любом случае, переведённая Альжалид часть занимала от силы страниц двадцать, первые из которых перечисляли совершенно незнакомые мне имена и титулы. Единственное, что оставалось неизменным — фамилия, на немецкий манер — «фон Харген».

Насколько я помнил из средневековых традиций, родовое имя такого типа бралось по названию местности, но бог знает, где располагался город или район Харген. На Земле, в далёком прошлом? В одном из странных окружающих миров? В мире самой Полуночи, о котором у меня всё ещё было меньше информации, чем об Йхтилле?

Спустя пять минут я наткнулся на знакомое имя, жирно подчёркнутое красным. Имя человека, за которого меня приняла мёртвая дракониха Эргалис, да настолько разозлилась, что немедленно попыталась сжечь и слопать. Неудачно, конечно, но с большим энтузиазмом… На этой же странице брошюры оказалась закладка — сложенный в четыре раза лист пергамента. Я развернул его — и невольно вздрогнул.

С листа на меня взирал мой собственный портрет.

Нет, нет, всё-таки не мой. Лицо старше, под глазами залегли едва заметные морщины, волосы длиннее, складка у рта — жёстче. Но в остальном — почти точная копия, даже шрам на левой щеке на месте! Буквы под портретом были мне незнакомы, но не требовалось быть гением, чтобы понять, что они означают.

Лорд Бертрам фон Харген. Носитель Райнигуна, испепеляющий и безжалостный, властитель бесчисленных земель. Первый среди чародеев, мастер запретного искусства, повелитель не-жизни. Покоритель сорока империй. Ненасытный зверь, пожирающий миры. Хозяин Полуночи.

Часть титула была указана в брошюре, часть я вспомнил со слов Эргалис. Хотя, возможно, лучше бы не вспоминал.

Если судить по титулу — Бертрам фон Харген был совсем не тем человеком, с которым хотелось бы иметь дело.

Чем дольше я смотрел на портрет, тем меньше чувствовал связь с реальностью. В детстве мне нередко говорили, что характером я пошёл в отца, а внешностью — в маму. Она была худощавой, светловолосой и синеглазой, и черты её лица отражались в моей собственной физиономии, а теперь — в портрете моего далёкого предка. Точнее, нашего с ней далёкого предка.

Но ведь этого не может быть, верно? Подобное сходство — огромная редкость даже между близкими родственниками. Когда он жил? Если верить Альхирету и Эргалис — очень давно. В брошюре был указан период жизни Бертрама — с 9862 по 10073 годы, л. п. Ни странная дата, ни буквы «л. п» мне ни о чём не говорили и оставалось разве что позавидовать богатырскому здоровью мужика, протянувшего двести одиннадцать лет.

— Лита!

— Я тут!

Библиотекарь шустро подбежала ко мне в форме паукотавра, цокая кончиками паучьих ног по деревянным доскам.

— Что такое «л. п» в значении даты?

— Летоисчисление Полуночи, а что?

— Логично. И какой у нас сейчас год?

— Одиннадцать тысяч сто двадцать… первый? Второй? Простите, я могу ошибаться, кастелян скажет точнее.

— Погрешность в пару лет роли не играет. Может, ты мне объяснишь, с какого перепуга мой пра-пра-пра… мой предок, живший больше тысячи лет назад — вылитый я⁈

Лита наклонилась пониже, поправила очки на носу и очень внимательно рассмотрела портрет Бертрама. Затем перевела удивлённый взгляд на меня. Затем снова на него.

— Понятия не имею!

Я чуть не застонал от разочарования.

— Ты не обидишься, если я скажу, что Альжалид знала больше?

— На что обижаться? Она тут хозяйничала последние сто лет, всё перерыла и перечитала! А я до этого едва успевала от воров отбиваться. Да и специализируюсь я на магии, а не генеалогии.

— Если верить титулу, Бертрам был первым среди чародеев.

— По запретному искусству у меня тоже пробел, — нехотя призналась Лита. — Магия смерти даёт потрясающие результаты, но цена…

Я собрался было уточнить ещё по нескольким пунктам, когда необычайно интригующий разговор прервал далёкий удар гонга. Как всегда. На самом интересном месте. И даже информацию от Альжалид не всю дочитал!

Тяжело вздохнув, я поднялся из-за стола, проследив, чтобы жирный чёрный пепел с одежды не запачкал рукописную брошюру и пергамент с портретом. Магическое зеркало, завешенное плотной тканью, уже ждало меня неподалёку, но, по счастью, мне не нужно было нестись к нему, сломя голову.

— Будет задание, — сказал я Лите. — Сбор информации.

— По поводу вашего предка? Фамильного сходства? Запретного искусства?

— Да, да и ещё раз да. А ещё про другие замки — в особенности Полдень. Потянешь?

— А куда я денусь! Насколько срочно?

— Менее срочно, чем метод перемещения между мирами. Но если тот недоступен, то как можно раньше.

Похоже, что запретное искусство, оно же магия смерти или не-жизни, относилось к некромантии. Если взять текущее состояние Эргалис как пример жертвы Бертрама, можно смело предположить, что в изучении некромантии лежал ключ к разгадке проклятия нежити. На данный момент его удалось обратить для моей гвардии, но исключительно с помощью большой удачи и целительной игры Шаэль. Оставался ещё Мордред вместе со всем своим королевством, и, конечно, сама Эргалис, Матерь Пепла. Что-то мне подсказывало, что даже если способ с игрой на скрипке подтвердится как рабочий, дракониха не позволит музицировать рядом с ней месяц-другой.

Время на разгадку ещё есть, но отнюдь не бесконечное. Хотя бы библиотека наконец-то под моим контролем, и в следующий визит можно прикинуть, как попасть в третью башню…

— Лорд Виктор!

Голос Литы настиг меня как раз тогда, когда я собирался снимать покров с зеркала, накидывать «Вуаль» и возвращаться в основной коридор. Спустя пару секунд меня догнала и она сама.

— Если что, для друзей я Вик.

— А мы друзья⁈ — просияла паучишка. Она вновь сменила форму — на почти человеческую, четырёхрукую.

— После всего, что мы вместе пережили? Да мы уже, считай, породнились… Так что там у тебя?

— Вы кое-что забыли, — смущённо хихикнула она. — И это что-то — не для родни!

Пару секунд я тупо моргал, пока не сообразил — и едва удержался от смеха.

— Передача силы?

— Ага.

— А ты достаточно в форме?

— А вы проверьте!

Она призывно распахнула объятия на все четыре руки — улыбчивая, озорная, юная и всё ещё перепачканная пеплом с головы до пят. Но и я сейчас представлял из себя не лучшее зрелище, так что покорно шагнул вперёд и принял предложенный поцелуй.

Новое, невыразимо приятное чувство. Уют, тепло и покой. Едва ощутимый запах страниц любимой книги, которую читал столько раз, что можешь цитировать наизусть. Но вместе с тем — бурная, кипучая энергия, жажда познания, тяга к экспериментам! Поцелуй Литы дарил единство противоречий, которые наполняли её саму. Он длился, и длился, и длился, пока не настало время отстраниться… но паучишка накрепко обхватила меня всеми четырьмя руками, прижимая к себе.

Теперь я почувствовал совсем другое тепло, ближе к жару. Поцелуй для передачи силы кончился несколько секунд назад, перерос в обычный, человеческий поцелуй — обмен жидкостями между парнем и девушкой. Причём обмен настолько интенсивный, что совсем скоро он грозил снова перерасти в кое-что другое, несмотря на все запреты и табу Полуночи…

Второй удар гонга, как водится, прозвучал гораздо ближе, и в нём отчётливо слышались нотки укора. С трудом и огромным сожалением я смог отстраниться от Литы — разгорячённой, раскрасневшейся, со слегка покосившимися очками.

— В другой… другой раз, ладно? — выдавил я.

— Ага, — смущённо кивнула она.

И только шагая сквозь зеркало, подхваченный силой портала, я сообразил, что не спросил её о сути полученной силы.

Кто-то стучался в дверь. Нет, скорее даже ломился, грохотал по ней кулаками и ногами, не обращая внимания, что толстое железо не поддавалось. Одновременно с этим назойливо и без остановки звонил дверной звонок. Я раздражённо разлепил глаза, нашаривая мобильник на тумбочке. Без пяти семь. Кому я нахрен сдался в такую рань⁈

Я тихо зарычал и свесил ноги с дивана, нашаривая тапки. Внутри зрело желание убивать. В самом деле, давненько я никого не убивал! Падальщики Князя и пепельники Фахара не в счёт. А вот уроды, которые считают, что человека нормально будить таким способом…

— Кто там⁈ — рявкнул я, в полумраке пытаясь найти замок на том месте, где он находился на двери моей старой квартиры и почему-то его там не находя. Возможно, стоило посмотреть в глазок, но я был настолько зол, что это не слишком меня волновало. Кто бы ни стоял за дверью: полиция, ФСБ, отряд киллеров или сам Князь в Жёлтом — без разницы. Буду резать, буду бить.

Стук и звонки резко прекратились, но ответа не последовало, разве что какой-то подозрительный сдавленный хрип.

Секунд через пять я наконец разобрался с замком и рывком распахнул дверь. За ней меня ждало незабываемое зрелище: хрупкая девушка неторопливо прохаживалась рядом с двумя здоровыми бритыми мужиками, которые вжались в стену и обливались потом, как будто их держали на мушке. Девушка обернулась, подарив мне улыбку, исполненную нежности.

— Доброе утро, Вик.

— Доброе утро, Анна.

Один из вжавшихся в стену громил попытался открыть рот, но сероглазая красотка тут же повернулась к нему, приложив палец к своим губам, как будто призывая к тишине. Бедолага захлопнул рот и нервно сглотнул.

— Вовремя я решила к вам заглянуть. Проходила мимо — а тут эта сладкая парочка. Грабители?

— Не грабители, — проворчал я, всматриваясь в лицо побледневшего «братка», одного из охранников с заброшенной фабрики. — Это с работы.

— Из «Техно-супер»⁈

— Как ни странно, нет. От Богданова.

Глаза Анны округлились, и теперь уже она пригляделась к обездвиженным чарами громилам. Лёгкий взмах рукой — и цвет вернулся к их лицам, они шумно втянули в себя воздух и почти синхронно закашлялись. Один тут же машинально потянулся за отворот куртки — то ли за пистолетом, то ли за другим оружием, но стушевался под моим взглядом и передумал. Анна не обратила на это ни малейшего внимания.

— Вик, вы наконец сменили работу, а мне не сказали⁈

— Буквально вчера. И, поверь, было немного не до того… — я хмуро воззрился на любителей ломиться в чужие двери. — Кажется, первым условием было — никаких вызовов ночью, вплоть до семи утра?

— Так это… десять минут восьмого… — пробасил правый «браток», неуверенно поднимая руку с «ролексом». Фальшивым, разумеется.

— Дебила кусок, я же говорил, они у тебя спешат, — прошипел второй. — Виктор Игнатьевич, простите за беспокойство, но дело прямо срочное…

— Дайте хоть одеться. Анна, сделаешь гостям чаю?

«Гости» дружно замахали руками, заверяя, что они прекрасно подождут в коридоре.

В прошлый раз я ожидал, что меня привезут к особняку в элитном районе, а попал на заброшенную фабрику. Сегодня я думал, что попаду на заброшенную фабрику, а привезли к особняку. Правда, принадлежащему не Богданову, а какому-то из его соседей, зато обстановка как по нотам. Участок размером с поле для гольфа. Здоровенное трёхэтажное здание в стиле «цыганского барокко», рядом два домика поменьше, да пятиметровый забор вокруг. Анна отправилась с нами, и никто из присутствующих не возражал. Разве что встречающий нас у ворот Крест наградил девушку тяжёлым взглядом.

— Независимый консультант, — сказал я ему. — Под мою ответственность.

В ответ я получил короткий кивок.

— Что стряслось?

— Проблемы. Крупные.

— Марионетки?

— Нет. Что-то другое, от двух до пяти… особей. Разорвали охрану, залезли в дом. Полчаса назад. В доме гражданские — две женщины и ребёнок.

— М-м-мать. Живы?

— Неизвестно. Повезло, что мы первыми заметили трупы, иначе бы тут уже были менты. Курс действий?

Я задумался на несколько секунд. Вместе с Крестом у ворот толпились ещё четверо из людей Богданова, плюс двое, которые меня привезли. Но в незнакомой обстановке против неизвестных тварей столько человек — скорее минус.

— Держите периметр. Стрелять только если побегут на вас. Если стрельба не даст результата — отступайте.

— Принято.

— Я внутрь, сделаю, что смогу. Анна, ты со мной?

— С вами — хоть в преисподнюю, Вик.

Пока что по всему походило, что преисподняя решила сама явиться в мой мир. Но нырять в неё всё равно было предпочтительней, чем снова продавать бытовую технику.

Глава девятая

Перед моим выдвижением Крест поделился дополнительной информацией — всё, что можно было рассказать за минуту. Особняк принадлежал бывшему партнёру Богданова, Евгению Сидорову, с которым они в своё время мирно разошлись и поддерживали приятельские отношения. Люди внутри: племянница владельца, её семилетний сын и одна из уборщиц. Находились они в основном доме, гостевом или домике для слуг — неизвестно. Тварей удалось рассмотреть лишь мельком: извивающиеся белёсые тела были неплохо заметны в сумерках, но быстро скрылись из виду.

Это описание мне совсем не понравилось — потому что звучало очень знакомо.

— Рассказать, зачем меня наняли? — спросил я Анну, пока мы шли в сторону ближайшего здания — домика для гостей.

— Да я и так догадалась. В городе неспокойно, из тёмных углов и пыльных щелей лезет всякая дрянь. Сперва Богданов старательно это игнорировал, но затем жареный петух клюнул его куда дотянулся. Клюнул основательно, и он тут же вспомнил о вас. Ничего не упустила?

— Погоди, так ты знала о тварях?

— Вик, я ведьма кошмаров, эмиссар Полуночи на Земле. Вы поверите, если я скажу, что однажды даже оградила вас от… неприятной встречи?

— Когда?

— Четыре месяца назад. За две недели до того, как Боров перешёл все границы, а вы приняли свою великую судьбу. Тогда нападения были редкими, но в одну ночь Бенедикт заметил, что за вами с крыши следят два падальщика и разобрался с ними. Как бы их точнее описать…

— Полуразложившиеся трупы с крыльями, — буркнул я. — Быстрые, нападают из засады, опасны группами.

— Откуда вы… Сколько вы работаете на Богданова?

— Говорю же, со вчера. Просто позавчера Князь попытался лично утащить меня в Йхтилл.

— Что⁈ Как?

— На автобусе. Долгая история, но, как видишь… Сверху!!

Первое насекомоподобное чудовище — смесь сколопендры и паука с печальным человеческим лицом, не стало дожидаться, пока я договорю. Оно совершенно бесшумно выползло по стене гостевого домика и прыгнуло вперёд, целясь в голову Анны. Я вскинул Райнигун, Анна — растопыренную ладонь, и она успела первой. В следующий миг белёсое тело паукосколопендры уже билось и судорожно сворачивалось в клубки у наших ног, дымящееся и напрочь лишённое башки. Обитатели Закулисья не отличались красотой, и с непривычки могли вызвать рвотный рефлекс одним своим видом. Я с ними познакомился там же, где и с марионетками — на балу солнцестояния, и совершенно не горел желанием встречаться снова.

Пока я брезгливо рассматривал остывающую тварь, Анна не менее пристально разглядывала меня.

— Да настоящий я, настоящий.

— Вижу, что настоящий. Чувствую. Только как вы сбежали из Йхтилла?

— Через портал, — я пока не планировал делиться с Анной подробностями про Илюху. — Встречный вопрос — откуда они лезут и почему?

Я легонько пнул безголовую паукосколопендру — та как раз перестала дёргаться.

— Из разных мест. Как это объясняли мне, перед большими… мероприятиями, вроде бала солнцестояния, между некоторыми мирами возникают прорехи. И в эти прорехи забираются низшие чудовища, как клопы и тараканы. Но обычно после бала всё утихает, а сейчас — как будто усилилось.

— Из-за шкатулки?

— Тогда бы они охотились только на вас, Вик. К тому же, вы могли и сами убедиться, что Князь предпочитает другие методы.

Чтобы ему провалиться подальше да поглубже вместе с его методами. Но смысл в этом был — на Земле сверхъестественный маньяк в жёлтых лохмотьях в самом деле предпочитал ловить меня своими, так сказать, руками. Иногда буквально. А если бы Богданов не предложил мне новую работу, о нападениях я бы в лучшем случае узнал из новостей.

— Допустим, они здесь по другой причине. По какой?

— Я не знаю, — спокойно сказала Анна. — Но если вы хотите, мы выясним это вместе.

Я был не против — лучше работать с кем-то, кто владеет информацией, но постоянно недоговаривает, чем вообще ни с кем. Но меня всё ещё смущал один момент.

— Анна, как часто ты посылала Бенедикта следить за мной?

— Недостаточно часто, как выясняется, — нахмурилась она. — Стоило мне посчитать, что вы уже большой мальчик, как вы попадаете в лапы к Князю! Йхтилл, серьёзно?

В этот момент Анна, сама того не осознавая, звучала один в один как Илюха.

Не считая предыдущей засады, домик для гостей оказался чист. «Домиком» его можно было назвать лишь условно — здоровенный такой двухэтажный коттедж, где, по счастью, сегодня никто не квартировал. Причём твари здесь явно побывали — о том говорила перевёрнутая мебель, слизистые следы на полу и пара разбитых окон.

На тщательный осмотр пустого дома ушло добрые пятнадцать минут. Слишком долго. Придётся ускориться — или те, кто ещё остался жив, вскоре живыми быть перестанут.

— Не могу поверить, что это предлагаю, — проворчал я. — Но нам надо разделиться.

— Вы бросаете меня, Вик? — жалобным голосом спросила Анна, невинно хлопая длинными ресницами. — Совсем одну?

— Господи. Просто осмотри дом для прислуги, призови Бенедикта, если заскучаешь. Ты же справишься?

— С парочкой выродков? Справлюсь даже с закрытыми глазами.

— Тогда присоединяйся ко мне в основном доме, как закончишь. Если попадутся выжившие — отсылай их к людям Богданова.

— Как скажете. Я буду скучать.

Анна подарила мне лёгкий поцелуй в щёку, окатив ароматом дорогих духов, а затем неторопливо направилась в сторону второго домика. Я моргнул и ещё раз напомнил себе, что надо спешить.

Первое, что бросалось в глаза при входе в особняк — роскошная мраморная лестница, перепачканная кровью. Ещё один кровавый след уводил куда-то в сторону, за угол. Пол был густо усеян осколками от нескольких разбившихся ваз и затоптанными цветами. На диване для смены обуви, цену которого я даже не взялся бы прикинуть, лежала чья-то оторванная рука. При ближайшем рассмотрении она оказалась явно мужской — и сильно обескровленной, словно перед тем, как отбросить, из неё высосали все жидкости.

Атмосфера Полуночи могла быть исключительно брутальной, но там это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Готический замок в другом мире, заполненный нежитью и другими монстрами, царство ночи и страшных тайн. А здесь — кровавая бани посреди обычного земного утра, устроенная «выродками», которых здесь не должно было быть.

Почему именно это место, откуда такая слаженная атака? Некоторые из этих тварей носили человеческие лица, но насколько я помнил, разума в них не осталось ни на грош. Они только и могли ютиться по тёмным углам своего старого мира, который организаторы бала извратили и перекроили на потеху публики. «Прореха» между мирами открылась именно тут? И вместо того, чтобы разбежаться куда глаза глядят, «выродки» начали систематическую резню?

Ведущий за угол кровавый след привёл меня в кухню-гостиную — помещение, в которое могла бы вместиться вся моя старая и вся моя новая квартиры, поставленные рядом. Шторы были задёрнуты, царил полумрак, выключатель не реагировал. Впереди, из темноты за шкафом, раздавалось чьё-то громкое сопение.

Сопение и чавканье.

Секунды две я честно прикидывал, не могла ли одна из женщин скрыться от тварей на кухне и начать опустошать холодильник на нервной почве? Но ответ, увы, был вполне очевиден. Издав страшный низкий рык, я без размаха пнул ближайший стул с малой толикой силы «Зверя». Тот просвистел в воздухе и разбился вдребезги о шкаф, скрывающий таинственного едока. Через секунду тот показался и сам — вспугнутая белёсая тварь на двух парах человеческих ног, с хватательными клешнями и головой богомола. Прогремел Райнигун, и чудище рассыпалось в прах. Я не боялся, что меня услышат — пусть лучше и остальные «выродки» бросятся сюда, оставив потенциальных жертв в покое. Или же придут сами жертвы, поближе к тому, кто сможет их защитить.

Но секунда тянулась за секундой, а никто не торопился спешить на выстрел — ни люди, ни нелюди. Больше на кухне не было ничего интересного, разве что верхняя половина мёртвого тела, явно принадлежащего одному из охранников. Какой-нибудь патологоанатом в ближайшем будущем крепко задумается, куда пропала половина его внутренностей.

Одна, вторая, третья комната для гостей. Бардак, тишина, следы крови. Дальше коридор сворачивал в огромный зал с камином, стеклянными столиками и невероятно вычурными красными диванами — если бы их увидел Фахар, то наверняка захотел бы себе такие же. Новая тварь, напоминающая отвратительную гусеницу со жвалами, свернулась вокруг исполинской люстры. Свернулась так аккуратно и тихо, что я её не заметил, пока люстра на отправилась прямиком мне на голову.

Удар был болезненный, как в буквальном смысле, так и для гордости. Пару месяцев назад он бы меня даже оглушил, дав шанс «выродку» отгрызть мне… скажем, ногу. Но сейчас даже без поддержки лунного света я был полон сил, и только крякнул, сбрасывая с себя килограмм двести стекла, стали, позолоты и истекающего ядовитой слюной чудовища. То предприняло попытку сбежать — и серебряная пуля догнала её на полпути к ближайшему окну. Ещё одно тёмное пятно праха на полу, чуть меньше работы для команды зачистки, которая наверняка отправится сюда по окончанию моей вылазки.

Минус три из пяти — если подсчёт Креста был точным. Всё ещё ни следа женщин с ребёнком.

Их же не могли сожрать без остатка, верно?

Оставшиеся комнаты первого этажа оказались перевёрнуты вверх дном, но пусты. Второй этаж — чисто, даже крови почти нет, не считая основательно перепачканной лестницы. Можно было подумать, что твари решили сотворить объект современного искусства — алые разводы на белоснежном мраморе. Третий этаж встретил меня отвратительным запахом канализации, который, казалось, проникал прямо в мозг, минуя носовые пазухи. И эта долбаная химическая атака задела не только меня — спустя пару секунд откуда-то справа послышался кашель — надрывный, но приглушённый, словно его безуспешно пытались скрыть.

Я рванул в ту сторону, одновременно подмечая новый звук — топот десятков ног насекомого по тонкому ковру и торжествующий тонкий визг.

У этого «выродка» имелись человеческие руки, пусть и трёхпалые, короткие, почти не гнущиеся в локтях. А кроме них — вытянутое тело многоножки метра три в длину, раздвоенный жалящий хвост и голова с выпученными глазами, напоминающая кошмарного пупса. По обе стороны головы свисали полупрозрачные мешки — судя по всему, с пахучей жидкостью, которые и испускали адскую вонь. Вся эта несуразица билась над дверью здоровенного дубового шкафа, которую явно удерживали изнутри. Тварь постепенно побеждала, оттягивая дверцу одной рукой, а вторую пытаясь засунуть внутрь. Услышав мои шаги, она обернулась, подарив мне исполненный горечи взгляд.

— Ну извини, — буркнул я, всаживая ей пулю ровно между печальными глаз навыкате. — Сегодня не твой день.

Спустя пять минут мне удалось убедить рыдающую женщину в шкафу, что я — не чудовище, которое каким-то образом научилось говорить и стрелять. Что я пришёл помочь, что на этаже тварей не осталось, а если и остались, то я разберусь с ними лично. Конечно, можно было просто применить силу и вытащить её из шкафа, но этот вариант казался одновременно негуманным и неэффективным. Хотя бы потому, что спасённая уборщица — милая восточная леди лет пятидесяти — показала, где скрывается вход на чердак, а где — вход в подвал. Два последних места, которые оставалось осмотреть в доме.

Я убедился, что её успешно встретили люди Креста на полпути к воротам особняка и с лёгким беспокойством посмотрел на домик для прислуги. Может, не стоило отпускать Анну одну?

Нет, она более чем способна о себе позаботиться. А у меня ещё остались два места для проверки.

— Помогите!

Звонкий женский голос раздался в тот же миг, как я спустился по лестнице в необъятный подвал. Сложно было определить его направление — здесь всё было завалено лишней мебелью и строительными материалами. Темень стояла практически непроглядная, и выключатель, разумеется, не работал.

— Помогите, я здесь!

— Идите на мой голос! — гаркнул я, доставая мобильник и включая на нём приложение фонарика. Завтра же… нет, сегодня же схожу и куплю новый, благо деньги есть, а этот на последнем издыхании. Но сейчас приходится обходиться тем, что имеется — и я зажал телефон в левой руке, положив поверх неё правую с Райнигуном наготове. «Выродки» отлично нападали из засады, и, несмотря на мою силу и прочность, вполне могли нанести серьёзный урон. Не говоря уже о девушке, которая здесь пряталась.

— Я тут! У входа! — вновь позвал я, медленно поворачиваясь из стороны в сторону. — Идите на мой голос или на свет!

Тусклый луч фонарика выхватывал небрежно сваленные друг на друга полки из красного дерева, пару диванов в чехлах, ютящиеся рядом три стиральные машинки и нагромождённые бетонные блоки. Ни следа чудовищ, ни пятен крови. Но и племянница владельца не торопилась выходить. Ранена? Сломала ногу?

— Помо… гите… — теперь в голосе звучала отчётливая боль, и я беззвучно выругался. Травму можно было получить и просто спасаясь от чудовищ — например, споткнувшись и свалившись с лестницы.

— Продолжайте говорить! Я иду к вам!

Сложнее всего здесь было не споткнуться, не выронить единственный источник света. В Полуночи я всегда мог заказать у Кулины подходящее блюдо, и получить если не зрение в темноте, то хотя бы более точную ориентацию в любом пространстве. «Метаморф» был чудесным инструментом, но глаза — слишком сложная штука, чтобы пытаться их перестраивать для собственного удобства. Лабиринт из ненужных вещей ни разу не облегчал задачу по поиску — голос девушки вроде как звучал из одного направления, но спустя пять минут активного продвижения вглубь подвала я не стал к нему ближе.

— Я… здесь… — почти прошептала она из темноты.

Я открыл рот, чтобы отозваться — и медленно его закрыл. Что-то здесь было не так, и только теперь удалось сообразить, что именно.

«Выродки» были большими мастерами засад.

У некоторых «выродков» были человеческие лица.

Раньше никто из «выродков» не говорил по-человечески, но что более вероятно: возможность, что они могли учиться или раненная девушка в дальнем углу тёмного подвала, которая раз за разом повторяет две одинаковых фразы?

Враг нанёс удар, словно почуяв перемену в моём настроении — а может, посчитал, что достаточно далеко отманил меня от входа. Мобильник упал на пол и погас, дав мне лишь секунду, чтобы рассмотреть тварь: безголового таракана два метра в высоту с прекрасным женским лицом посреди живота. Я выстрелил дважды — и оба раза промазал, а затем почувствовал, как что-то очень острое и слегка зазубренное пронзает мне левую руку и настойчиво пытается оторвать её от тела.

Взревев от ярости и брезгливости, я врубил «Зверя в лунном свете» на полную и освободил конечность. Даже если таракан-переросток хорошо видел в темноте, в отличие от меня, завалы вокруг ему мешали сильнее. Я бросился вперёд, нанося беспорядочные удары, и ощутил, как что-то захрустело под моими когтями. Схватить. Потянуть. Не дать ни малейшего шанса!

— ПОМОГИТЕ!!! — оглушительно заорало чудовище, вырываясь из моего захвата ценой пары конечностей. — ПОМОГИТЕ!!! Я ЗДЕСЬ!!!

Моя попытка немедленной погони не удалась — на пути встал перевёрнутый шкаф, который пришлось отбрасывать в сторону. Затем я на пару минут потерял направление, пока не наступил на собственный мобильник, чудом его не раздавив. Да будет свет!

Увы, подвал был пуст — тварь сбежала, оставив на память полторы тараканьи лапы длинной в две человеческих руки. Я с отвращением отбросил их в сторону, сплюнул и отправился к выходу.

Снаружи ждал приятный сюрприз: Анна шла мне навстречу из домика для прислуги, держа под руку перемазанного в пыли, но целого и невредимого пацана лет семи. Пацан с трудом сдерживал слёзы. Анна — светилась от радости.

— Вик, посмотрите, кого я нашла! — сказала она, когда мы поравнялись, ласково взъерошивая шевелюру мальчику. — Вы когда-нибудь задумывались о детях?

— Задумывался, — хмуро подтвердил я. — А потом на меня скинули двух юных драконов.

Пацана звали Витей, и он почти всё время нападения прятался в углу погреба домика для прислуги. Чудовища несколько раз проходили над ним, но его не почуяли. Он страшно переживал за свою маму, и я не успел сказать, что ещё её не нашёл — в ту же минуту из особняка, спотыкаясь, выбежала бледная молодая женщина, заключив сына в объятья. Она скрывалась на чердаке — последнем месте, куда я не добрался.

Миссия оказалась выполнена на удивление успешно — не считая единственной спасшейся твари. Крест заметил, как та перемахнула через забор за домом и скрылась, оставляя за собой след из белой слизи. След тянулся через весь соседний участок и дальше, за город. Если Богданов решит организовать поиски, мне необязательно в них участвовать.

— Это всё фигурка, — шмыгнув носом, сообщил Витя, когда мы с Анной уже собрались уходить. — Фигурка, которую дядя Женя в субботу привёз. Это из-за неё они пришли…

Глава десятая

Илюха обещал мне новую встречу — и я отправился на неё сразу, как отмылся и переоделся после утреннего задания. Это тоже оказалось нетривиальной задачей, поскольку Анна твёрдо вознамерилась провести со мной весь день, и скверно воспринимала отказы. Я дал слово, что завтра буду в её распоряжении, а сегодня просто хочу выпить пива с приятелем. Не соврал при этом ни разу, но будь я слугой Полуночи, она бы могла прихватить меня за язык. А так — согласилась, и даже пообещала не отправлять Бенедикта для слежки и охраны, поскольку теперь Князю в моём быту было не за что зацепиться. На сегодня, можно сказать, пронесло.

Как говорится, что дозволено быку, то нельзя Юпитеру. Или наоборот?..

— Так что за фигурка? — спросил Илюха, пока мы направлялись в сторону ближайшего от него торгового центра — поесть и купить мне новый телефон. Совсем как в старые добрые времена, за тем исключением, что раньше у меня никогда не водилось денег.

— Сложно сказать. По описанию пацана — деревянная статуэтка, изображающая, дословно, «человека с неправильной головой». Если смотреть на неё дольше минуты, голова начинает болеть уже у тебя, а ночью снятся кошмары. Женщины фигурку не видели, у охраны уже не спросить, а владелец дома не отвечает на звонки. Может, увёз с собой, а может и твари утащили. Богданов обещал разобраться.

— Звучит как меньший артефакт Знающих. Дерьмо то ещё, но само по себе выродков не должно было привлечь.

— Анна сказала то же самое.

Спустя полтора часа мы сидели за пластмассовым столиком в углу большого фудкорта, и я вертел в руках новенький среднебюджетный мобильник популярной корейской фирмы. Он был тяжелее моего старого раза в три, и в качестве фонарика работал гораздо лучше — эту функцию я проверил первой, к немалому удивлению продавца. В остальном придётся разобраться, но это меньшее из зол — впереди ещё покупка нормального компа…

— Ну давай, спрашивай, — немного невнятно сказал Илюха, вгрызаясь в здоровенный бургер. — Поделюсь всем, что не табу.

— Прямо тут? — удивился я.

— А смысл тянуть? Никто не слушает, кто о чём трёт за соседним столом. Да и если услышат, не поймут нихрена.

— Ладно. Начнём с чего попроще — что там с сайтом?

— А чё с ним станет? Ты инфу перестал присылать, я его и не обновлял.

— Да как-то не до того было. И потом, это всё равно что план генштаба сливать напрямую шпиону соседней державы.

— Сам ты шпион, — фыркнул Илюха, но беззлобно. — Знал бы ты, какие порядки царят в Полдне, то даже бы не думал на меня наезжать.

— И какие же?

— Не могу сказать

— Типично. Тогда как насчёт космологии?

— Тебе про теорию большого взрыва объяснить, что ли?

— Илюх, ты меня недавно упрекал, что я держу тебя за идиота…

— Да шучу я, расслабься. Сейчас сформулирую.

Концепция великой паутины миров, по словам Илюхи, не противоречила нашей привычной «научной» Вселенной. Планеты, звёзды, галактики — это в одной плоскости, паутина — в другой. Иная ось координат, пятое измерение, не столь важно. Большая часть миров-узелков на ней буквально была другими планетами, так что перемещение между ними классифицировалось как межпланетное путешествие. Единственная отличительная черта — все «узелки» великой паутины несли в себе разумную жизнь. Причём Земля с её огромной технологической цивилизацией была скорее исключением из правил и стояла «на отшибе». Если говорить очень грубо, в основном в мирах паутины процветало позднее средневековье, обычно густо переплетённое с магией и лишь местами заимствующее более современные технологии. Где-то такая картина тянулась тысячелетиями, где-то случались вспышки стремительного прогресса и не менее стремительной деградации, но в итоге всё возвращалось к единому знаменателю.

Но это касалось рядовых «узелков». С другими, вроде Йхтилла или миров любого из замков, всё становилось немного сложнее. Здесь вступали в силу законы большой магии, древние и малообъяснимые, позволяющие сворачивать пространство в кольцо, замедлять и ускорять течение времени. Одно их существование вносило сумятицу в устройство великой паутины, но «работающие» замки добавляли собственный колорит. Часть этой информации мне уже сообщали Геннадий с Инзором — «тени» вечных замков влияли на множество иных миров, искривляя пространство и создавая безопасные маршруты. Миры даже не должны были находиться по соседству, поскольку к замкам одновременно вели все нити — и ни одной. И ведь это была лишь малая часть их возможностей. На пике своей силы замки натурально творили историю.

— Например? — жадно спросил я, почуяв, что вот-вот узнаю больше о непосредственных функциях Полуночи.

— Ну смотри… — начал было Илюха, и тут же резко дёрнулся, зажимая ладонью нос. — Б…дь!

Другой рукой он схватил салфетку, отнял ладонь и вытер её от набежавшей крови.

— Извиняй, закрытая тема. Как выясняется. Какие-то вещи только опытным путём и понимаешь.

— Э-эх. Бог с ним, спрошу в библиотеке.

— Ты уже и библиотеку очистил⁈

«Силовые точки мироздания», о которых также упоминали Геннадий и Инзор, становились основами миров-аномалий, но про них Илюха знал немного. Существуют и существуют, дают нереальную магическую подпитку, да только чтобы подключиться к ним надо отгрохать что-то типа Полуночи. А секрет утерян давно, очень давно, вместе с личностью архитектора. Перемещение между мирами, по мнению Илюхи, было одновременно самым простым и самым сложным делом во вселенной. «Паутинки» в паутине связывали миры в единую сеть, активируясь с помощью стабильных и нестабильных порталов. Даже с Земли можно было попасть в пару иных мест, если хорошенько заморочиться. Но не в замки, даже если речь шла об аудиенции. За исключением «родных» для замков хозяев и слуг.

Наконец, я осторожно спросил его о Знающих, и он скривился, как от зубной боли.

— Тут всё относительно просто. Ты же в курсе о философской дихотомии добра и зла, света и тьмы, ада и рая, всякого такого?

— Более-менее.

— Ага. Так вот, можешь взять и выкинуть её на помойку. В великой паутине действует другой принцип — принцип современной политики. Наверх как правило вырываются самые мерзкие беспринципные уроды, которые живут достаточно долго, чтобы нахапать почти бесконечную силу. Спонсоры, мать их. Со временем они полностью теряют человеческий — или любой другой разумный облик, становясь ходячими концепциями, отравляющими всё, до чего могут дотянуться.

— Альхирет выглядел вполне себе человеком, пока не лишился башки.

— Одни притворяются лучше, другие — хуже, но все они одним миром мазаны. Они хотят пожирать, порабощать, натравливать, сводить с ума — якобы в целях накопления новых знаний.

— И никто им не противостоит?

— Ну почему же никто, — широко заулыбался Илюха. — Ты, например. Хотя если бы мне пару лет назад сказали, что хозяин Полуночи будет лично отвешивать звиздюлей Альхирету и Князю, я бы повертел пальцем у виска.

— Опять издеваешься. Я кое-как отмахался пару раз и теперь каждый день жду, что по мою душу явятся без поддавков, в полную силу.

Наверное, я прозвучал особенно мрачно, потому что Илюха протянул руку и успокаивающе похлопал меня по плечу.

— Не дрейфь. Пока что ты для них просто небольшая заноза, свежая и зудящая. Давай посчитаем твои подвиги. Не сдал Полночь под крыло Князю — раз. Уделал Альхирета в его же грёбаных загадках — два. Слямзил шкатулку с бала — три. Свалил из Йхтилла с помпой — четыре. Любимое число этих уродов — семь, вот после этого они возьмутся за тебя всерьёз.

— Ну зашибись теперь, — только и сказал я. — Это же просто праздник какой-то. С таким темпом событий я эти три «подвига» наворочу максимум за два-три месяца. И дальше что, безвылазно сидеть на троне в Полуночи, обложившись драконами?

— Вообще далеко не худший план, у многих не было и его. Но у меня к тебе есть предложение — как раз из тех, что творит историю. Считай, беспрецедентное.

— Мне уже страшно.

— А зря. Короче, как эмиссар Полудня на Земле я могу передать от тебя Мелинде предложение союза.

— Кому? — машинально спросил я, хотя сразу же догадался.

— Хозяйке Полудня. Очищающей и безжалостной, и дальше по списку. Она от такого поворота, конечно, знатно офигеет, но быстро сообразит, насколько это круто.

Я замешкался с ответом, но сомнений на моём лице оказалось достаточно.

— Вик, — проникновенно сказал мой друг. — Ты только что спрашивал, кто противостоит Знающим. Так вот, это мы. Полдень и его союзники, очищаем паутину от хтонического дерьма по миру за раз. Больше не скажу, иначе кровью залью весь стол, но можешь поверить — лучшего союза тебе не предложит никто.

— Допустим, — нехотя согласился я. — А если эта твоя Мелинда не прочувствует важность момента?

— Оставь это на меня. Так что, по рукам?

— Ладно. По рукам.

Не могу сказать, что меня на все сто прельщала мысль подключиться к чужому священному крестовому походу. Одно дело — получить защиту от Князя сотоварищи, другое — активно ворошить палкой осиный улей. Но за неполные четыре месяца моего властвования в Полуночи единственный заключённый союз был с загадочным Авалоном, а точнее, одним его представителем. Могучим, благородным воином, но при этом проклятым и полусгнившим. Мой замок, в теории способный на невероятные вещи, трещит по швам и до сих пор ставит мне преграды. Ограничение по времени пребывания, пятна неочищенных зон, скудные ресурсы…

А я вдобавок ко всему регулярно нарываюсь на большие, здоровенные такие неприятности.

Библиотека, на которую я возлагал основные надежды, по сути лежит в руинах. Даже если я направлю в помощь к Лите Адель, а затем мы успешно поставим на службу сердитую парочку джиннов, восстановление займёт месяцы. Половина книг из башни Вдохновения сожжена, башня Знаний требует тщательной сортировки, а всё самое ценное в любом случае заперто в башне Вечности, куда ещё надо придумать, как попасть.

На Земле везде, куда бы я ни шёл, со мной остаётся шкатулка из красного дерева, универсальный бездонный аккумулятор, упорно не желающий путешествовать между мирами. Хотя нет, в Йхтилл она успешно попала, а затем обратно на Землю. Только в Полночь не хочет, зараза.

Возможный союз с Полуднем мог наложить неприятные обязательства, но в остальном открывал не то что вагон, целый локомотив возможностей. Вопрос только в том — что подумает об этом сама Полночь?

— С возвращением, Вик.

— Привет, Кас.

Сроков Илюха не установил — хозяйка Полдня слыла персоной занятой, даже почище меня. Можно было на время выбросить мысли о союзе из головы, либо напротив, засесть за спасённые книги и выудить из них максимум информации о других замках. Даже если принять как данность, что Полдень заинтересован в борьбе за всё хорошее против всего плохого, как в картину вписывается тот же Закат?

Забить или заморочиться. Как вариант, сперва сделать одно, а потом другое. В первую очередь нужно всегда держать в голове собственный замок.

— Кас?

— Да?

— Как думаешь, где нам будет лучше всего разместить детскую?

Прекрасная леди-призрак угостила меня настолько холодным взглядом, что у по спине пробежал целый каскад мурашек.

— Детскую? — подчёркнуто-ровно уточнила она.

— Ну да. Для Яна и Авы. Они же растут как на дрожжах, скоро в спальню помещаться не будут.

Холод немедленно рассеялся, сменившись ощутимым облегчением.

— Да, вы совершенно правы. Давайте подберём место.

И о чём она подумала в первую очередь?

Благодаря еженочным походам моей гвардии и моим недавним успехам на поприще разборок с пепельными прислужниками Фахара, в запасе у замка находилось немало частиц души. Полночь предлагала несколько вариантов зала-«детской», от компактного до необъятного, но на совсем уж большие версии ресурсов всё-таки не хватало. Пришлось остановиться на компромиссе — помещении размером примерно с тронный зал, но без колонн и со всякими необходимыми для подрастающих дракончиков вещами. Турниками, стенами для лазания и прочими простыми тренажёрами, двумя персональными лежанками, игрушками для развития и разгрызания, прочнейшими манекенами для отработки атак ближнего боя. Со временем зал можно будет расширить, а на место окон поместить большой балкон, который одновременно выступит взлётной площадкой.

Дети Эргалис неизбежно научатся летать — и моя задача дать им как следует расправить крылья.

Вход в детскую находился напротив моей спальни, чтобы на первых порах дракончики привыкали посещать оба места, постепенно «переезжая» на новое пространство. Строительство обещало занять целых трое суток — то ли из-за масштаба задачи, то ли потому, что Полночь всё ещё дулась на меня из-за фокуса в библиотеке. Существовал один верный способ поднять ей настроение — встретить гостей, тем более что среди них были те, кого я долго ждал, цвергские купцы с обещанными выплатами. Но как бы мне ни хотелось несколько часов вальяжно посидеть на троне, разбираясь с проблемами посетителей, я не мог прямо сейчас попросить Кас устроить приём.

Сперва — небольшой, прямо-таки крохотный поход, чтобы попробовать решить давно наболевшую проблему.

— Блюдо для чего-о-о? — протянула Кулина.

— Для дыхания под водой, — терпеливо повторил я. — Как вариант, что-нибудь для долгой задержки дыхания, хотя бы минут на пять. И видение в темноте.

— Это уже ближе к делу!

Бессменная кухарка Полуночи была бодра, полна сил и слегка колыхалась всем телом — как и положено девушке-слайму, в основном состоящей из полупрозрачного зелёного «пудинга». Получив мой запрос, она немедленно принялась за дело, доставая из многочисленных шкафчиков сырые ингредиенты и постепенно превращая их в приготовленные. Скорость работы Кулины поражала, но готовка всё равно требовала времени, даже у самого шустрого и гениального повара.

До этого я уже завернул в оружейную, выпросив у Луны стальные когти-крюки для лазания по стенам. Я мог отрастить нечто похожее с помощью «Метаморфа», но один раз такой трюк уже не удался, а мне предстояло нырять в неизвестный водоём, в котором буквально могли скрываться подводные камни. Не в том смысле, чтобы о них удариться, а чтобы надёжно зацепиться. Вдобавок я нацепил на левую руку все элементы брони Сумерек — для утяжеления и лучшего погружения. Лишняя экипировка для подстраховки не повредит. Без понятия, правда, что придётся просить у Терры — согревающую мазь после купания в ледяной воде?

— Колодец, да? — сочувствующе спросила Кулина, помешивая варево на огне.

— Он самый. Понятия не имею, есть ли там что очищать, но сегодня выясню.

— Прямо нырнув⁈

— Не сыпь соль на рану.

С одной стороны к колодцу и внутреннему двору примыкала очищенная область, относящаяся к кухне. С другой — очищенный лазарет. С третьей — очищенный сад. Глубоко под ним располагалась не очищенная темница, но такое расстояние я смело засчитывал как чрезмерно большое. По всем известным мне законам Полуночи двор должен быть очищен, но всё ещё оставался бельмом на глазу. Хочешь пригласить в тронный зал Хвою и Терру? Фигу, дожидайся новой атаки Альхирета. Хочешь переместить кого-то из гостей в лазарет? Послушать игру Шаэль Морторис, которая всё ещё не выздоровела? Страдай!

Ещё верхняя скоба в колодце вот-вот выскочит из пазов, сделав и без того отвратительную дорогу туда и обратно совершенно невыносимой. Так что да, как бы меня ни раздражала необходимость нырять в старый водоём с ледяной водой, однажды это надо было сделать, и это «однажды» настало в эту ночь. Посылать кого-то вместо себя было тупо и крайне неэффективно.

Я здесь самый сильный, живучий и самый ответственный. Значит, мне и купаться в этой бочке.

Кулина тихонько подошла ко мне и обняла сзади — тёплая, упругая и развеивающая тревоги одним своим существованием.

— Обед готов! Ешьте пока горячее!

Глава одиннадцатая

Я сидел на краю колодца и думал о жабрах. Интересный, блин, орган, и неожиданно полезный в ряде ситуаций. Жабры ведь даже не всегда находятся на шее, у аксолотлей они торчат из головы эдакими перистыми рожками и тоже неплохо работают. Увы, моим пиком «Метаморфа» на данный момент были крылья — причём даже не для полёта, а планирования. Жабры, конечно, устроены попроще глаз, но всё равно, на тяп-ляп не соорудишь прибор для извлечения кислорода из воды. А с лёгкими что в это время делать, отключать на время погружения?

Господи, это всего лишь старый колодец. Скорее всего я нырну, проплыву метров пять-шесть вглубь и найду только изрядно замусоренное дно. Для такого подвига не потребуется полностью преображаться в Тварь из Чёрной Лагуны, разве что отрастить перепонки между пальцами…

Теоретически, нырнуть можно было прямо отсюда, с края, погружение пройдёт быстрее. Но это Полночь, в некоторых местах здесь ловушка на ловушке сидит и ловушкой погоняет. Если на дне колодца не окажется шипов, то запросто может торчать единственный ржавый штырь, скрытый под водой на полметра. Так что придётся реализовать максимально осторожный вариант — спуститься как можно ниже, цепляясь за дряхлые скобы и повиснуть на последней, едва не касаясь пятками поверхности воды. Перед погружением я снял с себя сапоги, плащ, рубашку и джинсы и перевязь Райнигуна — всё равно призвать можно револьвер в любое время. Теперь я представлял из себя икону стиля: в трусах, поясе с переносными карманами, стальными когтями на правой руке и цельной броне на левую руку. Ни дать ни взять современный гладиатор, не хватает только шлема и ловчей сети.

Ну да мы тут и не рыбу ловить собрались. Вроде как.

ПЛЮХ.

Разумеется, еды для дыхания под водой у Кулины не нашлось, равно как и средств у Терры. Пришлось обойтись задержкой дыхания до пяти минут — плюс увеличить «Метаморфом» объём лёгких — а также общим сопротивлением холоду и улучшенным зрением. Всё это пригодилось мне сходу, в первые же секунды погружения. Зима в Полуночи проходила куда как мягче, чем на Земле, а некоторые зоны, вроде сада, и вовсе не затрагивала, зато хорошенько отыгралась на температуре воды. Я честно ожидал, что вода будет ледяной, но та многократно превзошла мои ожидания! Кому нужны ржавые штыри, когда можно искупаться в жидком азоте?

И всё же, тело, наполненное силой «Зверя в лунном свете» и заранее укреплённое волшебной едой и медикаментами, успешно прошло испытание. Я погрузился с головой, привыкая к адскому холоду, затем вынырнул, набрал побольше воздуха в расширенные лёгкие и погрузился снова. Вниз, вниз и вниз, плывём шустро, но не слишком, чтобы не напороться на возможную подводную ловушку. Вода, к слову, оказалась чистейшей, хоть и по понятным причинам почти не освещённой. Да и толку с усиленного зрения, если вокруг лишь серый камень?

Стальные когти и латная перчатка до поры до времени отправились в переносной карман. Плавать я учился только в детстве, совсем недолго, но перепонки между пальцами неплохо помогали подгребать, и спустя секунд двадцать удалось войти в ритм. Минуты две — и показалось дно, представленное сплошной металлической крышкой с рельефными кругами. Я доплыл до него и на всякий случай постучал костяшками. Как ни странно, никакого мусора, камней или костей. С другой стороны, где-то рядом должна была находиться труба для забора воды? В устройствах колодцев я разбирался посредственно, а Полночь иногда поражала магическими вариантами простых вещей, вроде «вечных» факелов. И всё-таки, вода должна была откуда-то браться, а ещё как-то фильтроваться…

Постоянное ожидание подвоха дало сбой в самый последний момент. Я ожидал шипов, лезвий, сдвигающихся стен, но замок вновь смог удивить. В противоположных стенах колодца открылись невидимые ранее широкие трубы и внезапное течение за считанные секунды превратило спокойную воду в бурлящий водоворот! Судя по всему, это была не ловушка, просто система для забора свежей воды, но для меня разница отсутствовала. Единственное, на что хватило самообладания — не открыть рот, чтобы наглотаться ледяной воды и задохнуться, а сохранять спокойствие. Даже когда течение мигом затянуло меня в трубу и понесло дальше, дальше и дальше, по узкому пути подземной реки, в непроглядный сырой мрак.

Первым звуком, который я издал, ощутив под руками и ногами твёрдый камень, а вокруг — пригодный к дыханию воздух, был натужный кашель. Затем ещё одна порция кашля, пополам с покидающей лёгкие водой. Умудрился-таки наглотаться на виражах, благо хоть в итоге заметил по правую руку что-то вроде большой норы и уцепился за край всеми правдами и неправдами. Дальше дело техники — подтянуться и заползти внутрь, пока земля не сменилась привычными каменными плитами. Тут пригодились и стальные когти, и обычные когти, от слияния «Зверя» и «Метаморфа», и вся моя злость на «маленький поход», который почти справился с тем, чтобы меня убить самым нелепым образом. Полночь была великим мастером карательной архитектуры, а я раз за разом попадался на банальные подставы.

Теперь стало кристально ясно, что на дне колодца очищать было абсолютно нечего. Оно и само прекрасно очищалось, в буквальном смысле слова. Зато внутренний двор так и остался «загрязнённым» пятном, багом в дышащей на ладан системе. Когда вернусь — первым делом отыщу Адель и попрошу её соорудить внутри колодца нормальный человеческий подъёмник, хотя бы как временную меру. К саду и лазарету, возможно, получится отыскать альтернативные пути — для этого надо просто уделить время и подключить мозги. Не получится найти — прокопаю. Всё, баста, надо выбросить из головы «внешнюю политику» и как следует заняться внутренней. Никаких больше турпоходов по Йхтиллу, на паузу дипломатические отношения с другими замками, пока дома сплошные дыры и грязища…

Но сперва — выяснить, где я, и как вернуться назад.

В своей неизмеримой мудрости на этот раз зеркала я с собой не захватил. Ближайшее свободное находилось в полуразрушенном коридоре, возвращать его было долго, и мне не хотелось рисковать случайно оставить его под водой. Не рискнул. И кто теперь молодец?

Убедившись, что кашель прошёл, а зрение в темноте ещё не заработало на полную, я выдохнул и погрузился в «дальний зов». Трёхмерная карта замка показывала, что я находился где-то ближе к восточной окраине, на довольно большой глубине. Не так глубоко, как уровень подземных пещер или даже темницы, но где-то на уровне заброшенных катакомб. Только в совершенно неразведанной зоне, сплошном пятне темноты. К этому моменту я очень приблизительно мог прикинуть строение замка, и вскоре придумал первый возможный путь на волю. Подземная река должна была вливаться в обычную реку, которая протекала либо сквозь замок, либо вплотную к нему. Удивительно, как можно было несколько месяцев изучать собственные владения и ни разу не заметить целую реку, но хотя бы я слышал её шум издалека. В свою защиту замечу: Полночь мало того, что размерами превышала все разумные пределы, так ещё и не давала пройти в те или иные участки без «пропуска».

Так или иначе, если я снова задержу дыхание и позволю подземному потоку нести меня дальше, рано или поздно я окажусь в обычной реке, ведущей за пределы замка. Оттуда уже можно будет вдоль стены добраться до дыры в саду, обсохнуть на коленях Хвои и спокойно вернуться в тронный зал. С этим планом имелся ряд проблем: например, если «водяная горка» до обычной реки займёт дольше, чем пять минут. Что тогда, пожимать плечами и задыхаться? Искать новые норы для восстановления воздуха? В срочном порядке отращивать пресловутые жабры?

Оставим этот вариант про запас, если до рассвета останется не более двух часов, а я всё ещё не найду зеркала или другой дороги на поверхность.

Карманные часы, кстати, остались в кармане джинсов около колодца.

Глаза наконец-то начали передавать в мозг какую-никакую картинку, пусть и очень размытую, в сплошных серых тонах. Обеды Кулины творили чудеса, но без какого-либо источника освещения это был единственно возможный результат. Сойдёт. Всё равно пока что вокруг ничего интересного — блоки стен переходят в сырую землю, под ногами — небольшой пятачок каменного пола. Но впереди маячит какой-то проход, уже не в виде норы, а вполне нормального, пусть и наполовину заваленного землёй коридора. Выбирать в любом случае не приходится, брезговать — тоже. Подтянуть трусы, заранее призвать перевязь с Райнигуном и вперёд, исследовать глубины. Поисковый амулет подключу, когда появится первая развилка, а пока что у нас линейный уровень.

Быстро выяснилось, что даже в такой непролазной заднице водились мобы — правда, самые простые: небольшие серые слаймы, выползающие из щелей в потолке и стенах, не оставляющие после себя пламени Полуночи. Боли я не чувствовал, но их прикосновение неприятно обжигало, так что от идеи топтать тварек голыми ногами я быстро отказался. Здесь пригодилась левая рука, закованная в латы Сумерек — не тратить же на такую мелочь выстрелы Райнигуна?

Сперва угроза казалась ничтожной, но спустя несколько минут заставила понервничать. Местами коридор приходилось буквально раскапывать, отбрасывая свежую землю — и в такие моменты слаймы успевали скопиться за спиной в солидном количестве. Избавиться от них с концами не удавалось, и создавалось ощущение, что они начинали прибывать быстрее, чем я их давил. Единственное рабочее решение: двигаться вперёд, опережая серую слизь на несколько шагов.

Господи, я надеюсь, что эта назойливая мелюзга не состояла из наномашин.

Конец коридора настал как раз в тот момент, когда я хорошенько оторвался от ленивой погони и почувствовал себя уверенней. Классический момент для тупика, пусть и специфического. Худшим вариантом был бы сплошной обрушившийся участок потолка, на раскапывание которого ушли бы долгие часы. Лучшим — решётка или любая дверь, для преодоления которых у меня имелись все необходимые инструменты.

Здесь же путь преграждало нечто среднее: сплошной участок стальной стены с крохотным окошком, закрытым перегородкой. Если это была дверь, то на ней не наблюдалось ни петель, ни замка, ни щелей сверху и снизу. Зато ниже перегородки по гладкому металлу змеился старательно выгравированный длинный текст. Язык, ясное дело, незнакомый, как и на любом другом участке Полуночи. Рядом с преградой из стены торчали три рычага, под каждым — коротко подписанная табличка.

Так, стоп, дежавю. Я уже видел где-то такую конструкцию, и вовсе не во сне. Если память не изменяла, похожая дверь с рычагами находилась следом за небольшой гостиной на втором этаже — и открыть мне её не удалось. Я тогда ещё думал, что за ней может находиться библиотека. Потом навалилось слишком много других дел, и тайна железной двери осталась неразгаданной.

И вот, здравствуйте, те же яйца, только в профиль. Только не в виде двери, а хрен пойми чего. С ограниченным запасом времени и серой слизистой ордой, идущей по пятам.

Ладно, начнём с банального. Ключ от всех дверей ткнулся в тусклый металл, и тот… остался недвижим. Что бы это ни было, Полночь не классифицировала это как дверь, и не позволяла отворить с помощью древней магии.

Попробуем вспомнить — что там было с рычагами в прошлый раз? Кажется, смыкающиеся стены, пресс с потолка и отряд из троих безголовых латников из засады. Если здесь будет похожая история, может, удастся раздавить серую слизь? Как она там, кстати, поживает?

Я вернулся на десяток метров назад и заглянул за поворот коридора. Сперва мне показалось, что преследование отстало, но затем воздух в середине коридора отчётливо колыхнулся и пополз вперёд. Слаймы не передумали, они просто-напросто заполнили собой всё пространство сзади, слились в единую желатиновую стену и планировали нагнать меня не позже, чем минут через пять-шесть. Врубив ярость «Зверя» на полную катушку, я скорее всего смогу прорваться сквозь них и выбраться с другой стороны, но это будет означать здоровенную трату сил абсолютно впустую.

Думай, Макаренко, включай соображалку. Тебе же голова дана не только для того, чтобы с девушками целоваться?

Правильно, не только. Ещё я в неё ем.

Ощупать стены вокруг стальной преграды, в надежде обнаружить потайную кнопку. Ничего.

Постучать по металлу, прислушаться. Прикинуть, не получится ли выбить её силой. Осознать, что даже если получится, на это уйдёт не пять и не десять минут.

В отчаянии присмотреться к надписи на двери. И ведь был же в библиотеке, можно было попросить у Литы какой-нибудь завалящий словарь. Но нет, вместо этого…

«Сей проход да будет закрыт навеки для гостей али слуг, покуда хозяин не…»

Я моргнул. Затем я моргнул ещё раз, тщательно протерев глаза. Готов поклясться, на крови или нет, что выгравированные символы абсолютно ничего не значили. Но стоило всмотреться в них дольше чем на пару секунд, как в голове формировались буквы, слова, складываясь в осмысленные предложения. Что это за бог из машины у меня в голове, откуда взялась лингвистическая гениальность? Как будто кто-то передал мне…

Ай да Лита, ай да умница. Она всё-таки всучила мне словарь, хоть и забыла об этом предупредить.

Фраза на не-двери была исключительно длинной и занудной, но суть сводилась к следующему: закрытый проход мог отворить только хозяин Полуночи, которому хватит мозгов разгадать простейшую головоломку с рычагами. Только он мог дёрнуть их в правильном порядке или выжить после неправильного — кого угодно другого ждала смерть. Я здорово сомневался, что такая преграда остановила бы, скажем, Альхирета, но спорить с давно почившим организатором загадки не планировал. Сзади раздавалось тихое, но неумолимо надвигающееся бульканье, так что я перевёл взгляд на таблички под рычагами.

Верхняя гласила: «Дёрни за этот рычаг первым. Не читай табличку ниже».

Вторая уверяла: «Табличка сверху врёт. Дёрни за этот рычаг первым».

Третья итожила: «Не трогай этот рычаг ни при каких обстоятельствах».

Я еле удержался от нервного хохота. Вот она, задача с двумя… то есть, тремя стражниками, которую я заслужил. Один всё время врёт, другой говорит правду, третий просто хочет, чтобы его оставили в покое. Только кто есть кто надо выяснить без задавания вопросов и, желательно, минуты за две-три.

Воспользуемся метаданными и предположим, что устройство местного механизма было абсолютно идентичным предыдущему. Ещё раз: давящие стены, пресс с потолка, ниша с латниками. Тогда я дёргал рычаги по порядку, но порядок был не столь важен, поскольку каждая ловушка активировалась моментально. Здесь не имела значения последовательность, любой выбор приводил к смерти, если ты не успевал отскочить или победить врагов.

Надо провести эксперимент, единственный возможный за оставшееся время.

Я дёрнул третий рычаг, резко разворачиваясь и приготовившись к бою. Но из отворившейся ниши вырвалось лишь облачко ржавой пыли, внутри было совершенно пусто. То ли безголовые переместились в более «рыбное» место, то ли их переработали в труху местные бесконечные слаймы. Так или иначе, преграда осталась на месте, пересидеть в нише не удастся, а значит, остаётся лишь один вариант.

Я подошёл к двери, выдохнул, подключил силу «Зверя» и рванул вниз два первых рычага.

Надо отдать должное старинному механизму, на который Полночь почти наверняка забила столетия назад — он попытался сработать. Потолок двинулся вниз, стены начали движение друг на друга — и тут же застыли с адским скрежетом. Пол мелко задрожал, откуда-то из-за стен раздался звук лопающихся струн и дребезжание шестерёнок. Мне было не впервой уничтожать ловушки. Да, в данном случае результат мог оказаться нулевым, но хотя бы имелся плохой запасной вариант.

К счастью, он не пригодился.

С натужным стоном стальная преграда поползла в сторону, открывая сравнительно небольшую щель — но вполне преодолимую с помощью способностей «Метаморфа». Слаймы, конечно, тоже могли сюда пролезть, но впереди открывался куда как более широкий и длинный проход.

Приключение на пятнадцать минут длилось второй час — как нередко бывало при исследованиях моего родного замка. Игнорируя надвигающееся бульканье, я сам слегка сплющился как профессиональный слайм, и с небольшим усилием протиснулся в новую зону.

Глава двенадцатая

Мне никогда не нравился принцип подачи информации в духе «есть хорошая новость и есть плохая». В подавляющем числе случаев «хорошая» новость шла первой, а затем полностью перекрывалась «плохой», которая била её, как туз — десятку. «Хорошая новость: операция прошла успешно. Плохая новость: вам ампутировали не ту ногу». В лучшем случае из эдакой конструкции получалось извлечь долю чёрного юмора, но если новости были настоящими и в самом деле влияли на твою жизнь, смеяться уже не хотелось.

Так вот, стальная плита дёрнулась и вновь перегородила проход за моей спиной — сразу после того, как я протиснулся мимо неё. Хорошая новость: слаймы за мной не последуют. Плохая новость: вернуться назад и опробовать первый вариант плана тоже не выйдет. Такой баланс новостей был не из худших, но всё равно оставлял неприятный осадок.

Пожалуй, пора осмотреться.

Зона, «закрытая для гостей али слуг», заметно отличалась от обычного убранства Полуночи. Скорее она выглядела так, будто старый механик вытащил упирающегося Фахара за шкирку из книги, и следующие сто лет они вдохновлённо трудились над интерьером своей мечты. Ладно, интерьером мечты для старого механика — ифрит предпочитал, чтобы было побольше диванов.

Обширное замкнутое помещение, нечто среднее между очень широким коротким коридором и вытянутым овальным залом. Здесь безраздельно правил металл, заменяя собой все иные элементы. Металлические пластины вместо каменных плит на полу, круглая железная решётка по центру комнаты, под которой мирно журчал укрощённый подземный поток. Сплошные стальные стены, скреплённые массивными заклёпками, уходили на много метров ввысь, а потолка я не мог разглядеть, как бы ни напрягал обострённое магической едой зрение. На стенах с неравными промежутками попадались окошки, закрытые перегородками — как и на той, что задвинулась у меня за спиной. Откуда-то сверху доносилось отчётливое тиканье и перестук, перекрывающие журчание воды. В воздухе стоял густой запах машинного масла. Трюм Титаника, исполинская подводная лодка. Или подземная?

В какой-то момент я перестал удивляться новым зонам Полуночи, принимая как должное противоречия и откровенно выбивающиеся элементы. Сохранность одних помещений объяснялась влиянием замка, манипуляциями со временем и восстановлением материи за счёт частиц души. Разруха в других местах отсылала к общей «поломке» Полуночи, долгим периодам простоя и чередой некомпетентных хозяев. Но места, подобные этому, всё ещё вызывали если не ступор, то определённое недоумение.

Помещение из металла, нафаршированное сложными механизмами, расположенное прямо над водой. И ладно бы оно попало сюда вследствие перестановки и перетасовки помещений Полуночью. Но нет, судя по решётке и паре других элементов, подобный дизайн был осознанным, изначальным решением. Вызовом, брошенным времени и стихии, без расчёта на магическую помощь замка. Проектом, простоявшим куда дольше, чем можно было ожидать. Сто лет, двести, пятьсот? И никаких следов ржавчины, несмотря на рисковые условия.

Даже немного стыдно, что я пришёл сюда, заклинив за собой стену-дверь. Зато и слаймы внутрь не попадут, верно? Верно?

Медленно и осторожно я двинулся по холодному железному полу вдоль левой стены, отодвигая перегородки и заглядывая в окошки, больше напоминающие бойницы. За первыми двумя не было видно ничего, кроме сплошной темноты. Третья заслонка отказалась открываться, я приложил силу, и случайно оторвал её одним движением. Стекло «бойницы» было разбито, в щель основательно набилась свежая почва. Похоже, что здесь, как и в предыдущих двух не-дверях, проходы попросту завалило с концами. Не проблема, по периметру зала этих окошек ещё штук двадцать.

Не может же быть такого, что я пришёл через единственный уцелевший коридор?

На тщательный осмотр ушло около получаса — по личному восприятию времени, которому немного помогало раздражающее тиканье сверху. К своему немалому неудовольствию, я вновь мысленно вернулся к «хорошей и плохой» новостям, по две штуки каждых.

Хорошая новость: не считая «моего» свободного прохода, были и другие.

Плохая новость: всего две штуки.

Хорошая новость: в конце одного коридора что-то призывно светилось.

Плохая новость: я понятия не имел, как открыть не-двери изнутри.

Снаружи хотя бы имелись рычаги, надписи с предупреждениями, какой-то инструментарий. Здесь же только сплошной металл стен, да перегородки с окошками. Эдакий подземный Паноптикум, для наблюдения за слаймами, червяками и мокрицами. Уникальный проект, что и сказать. Неудивительно, что Полночь предпочла забыть про эту область, как про страшный сон.

Ещё десять минут я безуспешно прощупывал и простукивал стены в поисках сокрытой кнопки, пытался давить на заклёпки, затем переключился на пол. Со вполне понятным результатом — нулевым. В порыве гениальности я даже попытался разобрать стальную преграду на материалы, запихнув в мой первый переносной карман, но это тоже не сработало. То ли из-за масштаба задачи, то ли из-за невидимой защиты.

Обычно ярость рождалась внутри по какой-то очевидной причине, вроде сильной обиды или жара битвы. Но, как ни странно, ползание по холодному металлу в течение получаса, мирное журчание воды и назойливый монотонный шум механизмов над головой, также могли спровоцировать полноценное бешенство. Следующие пять минут я потратил на то, чтобы взять в себя в руки, чтобы не начать ломиться сквозь толстую сталь в ближайший свободный проход. Хозяин Полуночи не должен впустую расходовать силы, поддавшись эмоциям. Сейчас за мной даже слизь не гналась, было время подумать.

Что же, попробуем по-другому. По нечестному. Ты меня — естеством, я тебя — колдовством.

Золотая стрелка амулета поиска закачалась на цепочке, ожидая, пока я сформулирую запрос.

— Способ попасть в этот проход, — сказал я, кивая на окошко впереди себя. — Наиболее быстрый и эффективный.

Я ожидал, что амулет начнёт тупить, столкнувшись с технологической загадкой — такое уже бывало. Но вместо этого он почти без задержек повернулся, указывая мне за спину. А потом повернулся ещё раз, когда я недоумённо пересёк зал по диагонали. Что-то в центре? За решёткой, под водой?

Но нет — стрелка едва заметно поднимала клюв наверх.

Я застыл в центре зала, попирая железную решётку и с подозрением уставившись в тьму, скрывающую потолок. Существовало несколько сравнительно честных способов туда добраться, каждый со своими недостатками. Например, раскрутить и вслепую забросить туда крюк-кошку, в надежде забраться наверх или спустить что-то вниз. Но сколько бы меня ни бесило тиканье, случайно уничтожить древний рабочий механизм всё-таки не хотелось. Как я потом Адель в глаза буду смотреть?

Придётся сперва разведать обстановку — как умею.

Тяжело вздохнув, я задействовал «Метаморф» и начал вытягиваться. Ноги и шею — в первую очередь, немного — туловище, аккуратно, чтобы не повредить внутренние органы. Со стороны я скорее всего смотрелся как натуральный Слендермен, но результат говорил сам за себя: из тени потолка вырисовался силуэт округлой платформы, крепящейся на толстой трубе по центру. Разглядел я и останки выдвижной лестницы, по которой на эту платформу и планировалось взбираться. В зале уцелело всё, кроме неё — какая потрясающая удача!

Вот теперь можно закидывать крюк-кошку, а потом срочно возвращаться к обычным пропорциям. В таком виде меня бы оценила разве что Кулина.

Обширная панель с кнопками и рычагами могла бы выбить из колеи кого угодно, но каждый элемент управления оказался подписан. Некоторые символы не поддавались расшифровке даже с помощью «Зрения библиотекаря», как я назвал новую способность. Либо для них напрочь отсутствовал контекст, либо они просто не работали. Зато ряд из двадцати четырёх одинаковых кнопок говорил сам за себя, даже если не всматриваться в таблички под ними.

Но затем я всё-таки всмотрелся в таблички — и не поверил своим глазам.

«Проход к главной мастерской»

«Проход к сокровищнице»

«Проход к малому складу запчастей»

«Проход к тронному залу»

«Проход к главному складу»

«Проход к оружейной»

«Проход к малой мастерской»

«Проход к хранилищу боевых единиц»

«Проход к личному кабинету»

Где-то половина надписей была полустёрта, и способность Литы отказывалась их разбирать. Коридор, откуда пришёл я, был подписан лаконичнее всего: «Чёрный ход». Но всё остальное заставляло сердце биться чуть чаще, разогревало кровь, ускоряло дыхание. Различные склады, мастерские, сокровищница? И всё это, считай, на блюдечке, на расстоянии нескольких расчищенных от земли коридоров. Часть комнат Полночь всё-таки могла забрать куда подальше, но учитывая то, насколько нетронутым оказался этот зал, была велика вероятность, что здесь осталось много ценного!

Спокойствие, только спокойствие. Пока я не выберусь отсюда, всё это потенциальное добро — шкура неубитого медведя. Сейчас расчищать проходы нет времени, придётся обойтись теми, что есть — и не факт, что они приведут к выходу. Посмотрим…

Используя «Чёрный ход» как ориентир, я отсчитал нужное количество проходов до первого и второго свободного варианта. Увы, не проход к тронному залу — всего лишь малый склад запчастей и неизвестный пункт с полустёртой надписью. Я поочерёдно вдавил обе кнопки — и тиканье из центра механизма резко ускорилось. Снизу раздался скрип металла, и обе не-двери медленно выдвинулись из стен, отползая в сторону. Никакого подвоха, никаких ловушек — просто поразительно.

По крайней мере, пока я не пошёл по любому из коридоров.

В глубине души я надеялся, что малым складом запчастей окажется то место, где я когда-то отыскал Адель. Оно находилось сравнительно недалеко от мастерской, где я уже мог спокойно воспользоваться зеркалом. Ну и что, что мастерская располагалась на другом конце замка? Может, к загадочной технологической обители прилагалась встроенная система телепортов.

Увы, малый склад оказался именно тем, что было указано на табличке. С единственной поправкой — по размеру он превышал тронный зал раза в два, а содержимого бы хватило на сборку эскадрильи боевых дирижаблей. Невероятное количество шестерней, винтов, гаек, заклёпок, слитков и листов металла, готовых деталей неясного назначения. И почти всё — в идеальном состоянии, блестящее, очищенное и защищённое от ржавчины, а где-то смазанное свежим машинным маслом.

Совсем как в центре управления — и запах здесь стоит тот же. Только сейчас до меня дошло, что это могло означать, если исключить внимание Полуночи. Либо эта область обслуживалась кем-то живым, неочищенным слугой, т.е. «боссом», либо здесь работала некая продвинутая автоматика. Адель говорила, что она была лучшим изобретением своего отца, и в это несложно поверить. Но что если он отталкивался в своих чертежах от уже существующей технологии?

Тяжёлые металлические шаги за спиной не прервали мой полёт мысли, скорее стали органичным его продолжением.

— Тре-во-га.

Голос этого автоматона, скрипучий и фонящий, ничем не напоминал перезвон колокольчиков Адель. Да и сам он по сравнению с механической леди казался грубой болванкой, ближе к идолам на рельсах. Несуразная двухметровая кукла без лица, с руками, свисающими ниже колен, застывшая в жутковатой полусогнутой позе. Динамик у него располагался где-то в районе железного брюха. Но судить по внешности — последнее дело, и я сделал попытку наладить контакт.

— Отставить тревогу. Свои!

— Тре-во-га.

Он даже не пытался повысить голос, нигде вокруг не вспыхнули красные лампочки, не зазвучала сирена. Просто сообщал как данность, как факт, в первую очередь для самого себя. С места автоматон тоже пока не двигался, но странным образом я ощущал нарастающую угрозу, исходящую от нелепой фигуры. Я попытался ещё раз:

— Меня зовут лорд Виктор фон Харген, я — хозяин Полуночи. Представься и назови свою функцию.

Сработало. Поразительно, но это сработало. Двухметровый автоматон замолчал и слегка склонил голову набок, будто обдумывая полученную информацию. Надо бы взять на заметку, что в пределах замка титул хозяина действует безотказно — если не нарваться на кого-то типа Оррисса. Но что касается служебного автоматона, что наверняка когда-то работал на одного из старых хозяев…

Мой неожиданный собеседник вернул голову на место, выпрямился и сообщил, чётко, не растягивая слово по слогам:

— Тревога.

А затем он рванулся вперёд со скоростью, сравнимой с гаргульей или падальщиком.

Видит Полночь, я пытался избежать конфликта. Я поломал всего один не-дверной механизм, и тот не специально, я смирил ярость внутри пункта управления, я чётко представился этому механическому болвану! Но так вышло, что у меня была сильнейшая аллергия на огромных старинных роботов, пытающихся поймать меня в удушающий захват.

Автоматон вполне ожидаемо обладал солидной мощью — достаточной, чтобы расплющить в стальных объятиях любого обычного человека, хоть самого мускулистого тяжелоатлета. Но на хозяина Полуночи силёнок у него не хватало, пусть и захват он организовал профессионально. Выждав для приличия несколько секунд, я резко повернулся и наклонился, бросая болвана через плечо. Тот с диким треском врезался в ближайший шкаф с запчастями, которые брызнули во все стороны со скоростью шрапнели. Прежде чем автоматон сделал попытку встать, я достал Райнигун и двумя выстрелами отстрелил ему ноги по колено.

— Лежи и не дёргайся, — буркнул я. — Если умеешь себя ремонтировать, то чинись, а через недельку поговорим нормально. Ты вообще умеешь говорить нормально?

— Трево-га, — сообщил он мне в ответ. — Тре-вога.

— Очень приятно, Вик.

— Тре-во-га.

Почему-то на этот раз в скрежете автоматона послышалось что-то, напоминающее торжество. А спустя секунду я понял, что металлические служаки умели не только громко топать, но и подкрадываться тоже — когда на затылок сзади обрушился сжатый стальной кулак. Я дёрнулся только в последний момент, смазывая удар на скользящий и разворачиваясь для контратаки. Теперь во мне бурлила нормальная, «честная» ярость, разогнанная злостью и напитанная мощью «Зверя»!

Я не сдохну здесь, вновь потеряв ценную экипировку, без нормальной возможности вернуться.

Я не позволю каким-то механическим идиотам взять над собой верх.

Я… определённо должен был выбрать другой проход. Знал бы где падать — соломки бы постелил. А пока что — не думать, не рефлексировать, просто крошить и рвать!

Всего автоматонов оказалось четверо, и никто из них не носил на спине заводных ключей. Пришлось действовать иначе, по старинке. Любителю подкрадываться сзади я в итоге оторвал голову, ещё двоих, прибежавших на подмогу — расплющил в разных местах до неузнаваемости и для надёжности продырявил из револьвера. Бой длился не менее часа, и к его окончанию половина малого склада запчастей превратилась в металлические руины. Дважды меня пытались придавить тяжеленными полками, швыряли всевозможные детали, били не предназначенными для такого обращения инструментами. Регенерация начала замедляться, раны зарастали нехотя, всё-таки сражаться против отряда роботов в одних трусах — посредственная затея.

Когда я наконец прикончил третьего болвана, что-то схватило меня за ногу, заставив упасть. Самый первый встреченный автоматон с отстреленными ногами дополз-таки через полосу препятствий и вцепился в меня мёртвой хваткой.

— Тревога, — сообщил он, пытаясь ухватить меня за другую ногу.

— Да заткнись ты! — рявкнул я, хватая его в ответ и отдавая мысленную команду.

Переносной карман для предметов среагировал мгновенно, заставив упрямого врага исчезнуть и занять внутри артефакта ровно один слот. Тот же фокус я проворачивал с Адель, но в пылу битвы вспомнил про него не сразу.

Победа. Вроде как. Хорошие, блин, новости, но есть и плохие! Теперь это место будет некому обслуживать, а если я не найду выход, чтобы затем вернуться с подмогой, то оно и вовсе зачахнет. За сегодня будет хоть один момент, когда хорошие новости окажутся по-настоящему хорошими⁈

Второй коридор, со светом в конце, оказался совсем коротким, и вывел меня к подъёмнику. Подъёмнику, который на вид сильнее всего напоминал старомодный механический лифт, и над ним висела лампочка накаливания — тусклая, но рабочая! Спустя двадцать минут дребезжащего, но сравнительно ровного подъёма, я вышел на площадку у подозрительно знакомой металлической двери с окошком, прикрытым затворкой. Она, по счастью, открывалась единственным рычагом.

Ну здравствуй, гостиная на втором этаже. Никогда бы не подумал, что буду так рад тебя видеть!

Глава тринадцатая

— Выходит, там всё-таки был какой-то телепорт?

— Я не заметил, а что?

— Да ничего, просто расстояния не сходятся, — беззлобно хмыкнула Луна, расчерчивая мелом на полу оружейной примерную схему Полуночи. — Смотрите, вы сидели под восточным крылом, а подъёмник приехал почти ровно в центр. Без пересадок?

— Без пересадок, — растерянно подтвердил я. — Вот тебе и чудеса технологий.

— В зам-ке есть. Аномалии, — сказала Адель, рассматривая рисунок Луны. — Короткие пу-ти.

— И что, они прямо незаметно перетаскивают сквозь пространство? — не поверила оружейница.

— Обычно эффект заметен, — сказала Кас. — Но Вик сильно устал, и это могло смазать восприятие.

Кулина быстро-быстро закивала в поддержку.

Мы редко когда обсуждали какую-то тему впятером, но сейчас был исключительный случай. До рассвета оставалось несколько часов, и за них хотелось бы обговорить как свежие, так и наболевшие темы. Даже Кулина ради такого дела оторвалась от готовки, только-только накормив голодных дракончиков. Ава и Ян, сперва изъявлявшие активное желание тоже принять участие в собрании, передумали после еды — и отправились дрыхнуть в мою спальню. Ничего, как только достроится «детская» или, как её обозвала Кулина, «драконятник», начнём постепенно переучивать. Не зря же столько частиц души в это дело было вбухано.

Первым делом по возвращению я сгонял через зеркало до мастерской и назад, прихватив с собой Адель. А, затем уже сама Адель, золото моё, сбегала во внутренний двор и принесла мне одежду. Хотя первым делом заглянула мне в глаза и на полном серьёзе заявила, что мне больше идёт без неё.

Луна громко расхохоталась и выразила полное согласие.

Моим последним на сегодня походом сквозь зеркала был молниеносный бросок до библиотеки. Литу я там не застал — скорее всего она всё ещё наводила порядок в подвале башни Вдохновения — но утащил составленную Альжалид брошюру. Та должна была пригодиться, и пригодиться конкретно.

Открытие центра управления и ведущих из него проходов неожиданно расширяло территорию замка, пусть и требовало определённых усилий для исследования. Но теперь исследовать можно было не наугад, а руководствуясь уцелевшими надписями. Расчистка проходов — дело не быстрое, и некоторые могли быть уничтожены с концами, но даже небольшая часть обещала большую награду.

Оставался только вопрос, кто всё это соорудил, когда и зачем. И для ответа требовалось основательно углубиться в прошлое, преодолев некоторые искусственные барьеры.

Скажу прямо — мало что меня так бесило в Полуночи, как установленные ей запреты для слуг. Большинство ценной информации оказалось закрыто под здоровенным ментальным замком с первых ночей моего пребывания в замке, но табу вредили даже в обычной бытовой беседе. Причём если многие косяки в устройстве моего домена можно было списать на пресловутую поломку, здесь я был уверен — эти правила Полночь придумала очень давно и свято соблюдала на протяжение веков, если не тысячелетий. И если я не хотел рисковать здоровьем и рассудком своих девушек, надо было очень осторожно нащупывать обходные пути.

— Дамы, — мягко сказал я, когда все устроились в оружейной, для чего в неё пришлось принести дополнительные стулья. — Насколько свободно вы готовы обсуждать прежних хозяев Полуночи?

— Я гото-ва, — мелодично отозвалась Адель.

— Вы уже поднимали эту тему, Вик, — сдержанно сказала Кас за себя, Луну и Кулину. — Наши уста скованы.

— Поднимал, было дело. Но теперь ситуация изменилась, и с вашего позволения мне бы хотелось проверить, нельзя ли частично снять табу. При малейших признаках недовольства замка — прекращаем эксперимент.

Все окружающие выразили согласие попробовать.

— Прекрасно. Адель, у тебя есть теория, почему Полночь запрещает говорить о моих предшественниках?

— Все они бы-ли. Незакон-ными. На много лет на-зад.

— На триста семьдесят, если верить одной джиннихе. Как по мне, так причина ни о чём — критиковать прежних хозяев следует за некомпетентность и злобу, а не чистоту крови. Но если теория верна, то можно сделать логический вывод: за обсуждение «законных» хозяев санкций не будет. Я начну: Бертрам фон Харген, проживал чуть больше тысячи лет назад, завоеватель, некромант и похититель драконьих яиц. Воспоминания, слухи, мнения?

Я опустил тот факт, что старина Бертрам был моей точной копией — или, скорее, наоборот. С этим делом можно будет разобраться попозже, в библиотеке.

Баньши, оборотень и слайм переглянулись, не сговариваясь.

— О нём упоминал недостойный гость, — медленно сказала Кас. — Но по одному лишь имени я бы его не узнала.

— В первый раз слышу, — пожала плечами Луна.

— Он… он однажды уничтожил целый мир! — пискнула Кулина, заставив всех обернуться на неё. — Небольшой, но целый мир. Проклял и высосал досуха!

В оружейной на несколько секунд воцарилась тишина. Даже я, знающий о титуле Бертрама, не мог толком осмыслить, как это — уничтожить мир? Допустим, не размером с Землю, а в десять, двадцать раз меньше, всё равно. Убить всех, кто там жил? Оставить лишь выжженную пустошь?

Слаймы умели передавать часть воспоминаний своим потомкам, поэтому в словах Кулины не стоило сомневаться. Она и раньше показывала мне то, что не знали другие девушки — сцены осады Полуночи, в том числе разрушительную атаку Эргалис. Тогда табу, кстати, удалось обойти, но очень изобретательным способом, который был скорее одноразовым и точно не подходил для собрания. В любом случае, если Кулина говорила, что мой далёкий предок разрушил минимум один мир, то именно это и произошло.

Но сколь бы ни были ужасны преступления Бертрама фон Харгена, обсуждение его персоны в нашем узком кругу Полночь явно не волновало. Никто не кашлял кровью, не гасли факелы, Жнец не пытался обозначить своё присутствие. Отлично. В любом случае, «ненасытный зверь, пожирающий миры» был нужен только для отправной точки. Там, где упоминалась фамилия «фон Харген» табу Полуночи не действовало.

— Кас?

— Да?

— Прости за прямой вопрос, сколько лет ты служишь кастеляном?

— На прямой вопрос — прямой ответ, — спокойно сказала леди-призрак. — Три столетия.

— Луна? Кулина?

— Чуть меньше ста, — прикинула оружейница.

— Тридцать! Но первое воспоминание — на пять тысяч лет назад!

Кулина вновь заставила всех обернуться. Пять тысяч лет? Это чуть меньше, чем вся история цивилизации на Земле!

— Если не секрет… что за воспоминание? — не выдержал я.

— Конечно не секрет, — гордо сказала кухарка. — Я рождаюсь, выползая из жижи в материнской купели! Вокруг очень сыро, я хочу есть, но для меня и моих сестёр заготовлена замечательная полуразложившаяся туша лося…

Пожалуй, мы слишком сильно отклонились от темы.

— Вернёмся к династии фон Харген. Кто-нибудь знает о последнем её представителе, что правил замком триста семьдесят лет назад?

— Я что-то о нём читала, — сказала Луна. — Но немного. Мол, жил недолго, ушёл молодым.

Я сверился с записями Альжалид на последней странице, и убедился в её правоте. Хельмут фон Харген правил Полуночью всего три года, и добавил к своему титулу лишь «очищающий и милосердный». Во мне тут же родилось сочувствие к предку, которого я никак не мог узнать. Но всё же — три года это где-то в десять раз дольше, чем правлю я.

Предположим, что неизвестный архитектор-инженер жил в промежутке между Бертрамом и Хельмутом, но перед отцом Адель или одновременно с ним. Возможно, старый механик работал на него, пока тот не погиб, а затем трон занял кто-то, равнодушный к инженерии?

— Адель, ты не знаешь, кто взял на работу в Полночь твоего отца?

— Отец о нём поч-ти не. Говорил, — медленно сказала девушка-автоматон. — Мне каза-лось, он оби-жен.

— Ты не помнишь, сколько лет назад вы жили вместе? Сколько лет ты проспала без ключа?

Она задумалась, но вскоре отрицательно покачала прелестной металлической головой.

— Столе-тия. Точнее не ска-жу. Прости.

— Ничего. Извини, если разбередил память.

— Вик, — осторожно сказала Кас. — Вы допускаете, что архитектор найденной вами зоны не был фон Харгеном?

— Допускал до момента, пока не вышел из лифта. Эта фамилия выгравирована на второй двери.

Брошюра с именами хозяев была здесь бесполезна — слишком много имён, но среди фон Харгенов — ни одного с титулом «инженер», «механик» или «архитектор». Он жил пятьсот лет назад, семьсот, девятьсот? А ведь Оррисс наверняка знал больше, возможно даже был знаком с ним лично. Скорее всего не существовало способа уговорить Надзирателя на время вернуть в мир живых его «любимого» заключённого, но вдруг?..

Меня подстёгивал не только праздный интерес. Полночь в какой-то момент сломалась, и что-то подсказывало, что таинственный гений сидел на троне примерно в этот же момент. В таком случае, создание центра управления и чёткого разделения зон было не просто развлечением. Это был ремонт, или как минимум поддержка замка в самый сложный период, снятие нагрузки с магических функций в пользу высокой инженерии.

Самый дорогой в мире механический протез.

Текущий мозговой штурм дал только новую информацию на размышление, без конкретики, но оставались и другие варианты. Библиотека и более полные генеалогические записи. Расспрос Терры, Хвои, даже Надзирателя, если тот будет в настроении. Раскопка самого центра управления, в особенности личного кабинета, если там что-то уцелело. Чем больше я узнаю о мотивации своего предка, тем ближе станет исцеление незажившей раны, что всё ещё терзала мой замок. Мало просто притащить сюда шкатулку-аккумулятор, надо ещё и знать, где и как её применить.

Вторым вопросом на повестке клонящейся к концу ночи был ремонт колодца. А если точнее, полная его реконструкция, замена старых скоб и установка полноценного механического подъёмника, с фиксацией на уровне прохода из зоны кухни. Вся эта ноша ложилась на плечи Адель, поскольку из присутствующих только мы двое могли выходить в «загрязнённые» участки, и из нас двоих только она разбиралась в инженерии.

— Я предоставлю материалы, — сказала Луна. — Не вопрос. Особенно если цверги не затянут со своим железом.

— Со дня на день, — сказал я, ещё раз напомнив себе про приём гостей.

— Заме-на скоб — два часа, — начала перечислять Адель. — Сбор-ка. Подъёмни-ка. Неделя. Установ-ка — сутки.

— А если подключить помощников?

В прошлый раз гвардейцы здорово ускорили труд исполняющей обязанности механика, но сейчас она лишь покачала головой.

— Специ-фическая работа. Помощь не нуж-на.

— Уверена? У меня тут есть один, гхм, кандидат. И это плавно переводит нас к завершающей теме сегодняшнего собрания — что делать с экземпляром, который всё ещё сидит у меня в загашнике?

— Где? — переспросила Кулина.

— В переносном кармане. Он без ног, но живой и не по годам бойкий.

Все разошлись, освобождая место, и я, глубоко вздохнул, выпустил на волю служебного автоматона. Тот загремел на каменном полу, но тут же приподнялся на руках и застыл, оглядывая помещение металлической башкой без каких-либо признаков глаз, ушей и прочих органов чувств. Кажется, смена обстановки его не на шутку смутила.

— Тре… во… га? — неуверенно скрежетнул он.

— И вот так — всю дорогу, — пожаловался я.

Луна издала смешок, и безногий автоматон тут же повернулся в её сторону, попытавшись провести молниеносную атаку. Правда, без нижних конечностей трюк не удался — рыжеволосая оружейница спокойно отступила, позволив противнику врезаться в основание кузни. Её безголовый помощник, которому я всё ещё забыл дать имя, беспокойно шевельнулся в своей нише, но верно оценил обстановку и предпочёл не вмешиваться.

Следом автоматон попытался достать Кас — та даже не стала отлетать, просто сделав свою нижнюю часть неосязаемой. Затем Кулину, которая скользнула вверх по стене, и, наконец, снова меня. Отпрянуть в сторону было делом несложным, но вся эта чехарда скорее печалила, чем развлекала. Гоняем по полу инвалида, пусть и изрядно агрессивного, который даже не понимает, почему не может избавиться от нарушителей.

А в следующий миг произошло то, чего я почему-то ожидал меньше всего. Адель плавно шагнула вперёд и оседлала своего вероятного родственника, накрепко прижимая к полу. Откуда-то в её руке появилась плоская отвёртка, которой механическая леди ловко поддела невидимый край пластины на железной спине. Не давая безногому болвану опомниться, она просунула руку в отверстие и чём-то там громко щёлкнула. Бедолага тут же обмяк, прекратив сопротивление.

— Любопыт-но, — сказала Адель, вставая и отряхивая своё любимое платье. — Нет клю-ча. Завод от. Источни-ка. Дольше мое-го, но нет. Автономно-сти.

— Тебе знакома эта модель?

— Я виде-ла похожие. Черте-жи. При мне отец не соби-рал. Таких.

Отключённый служебный автоматон вновь отправился в переносной карман, чтобы оттуда перекочевать в мастерскую. Адель пообещала им заняться и попробовать перенастроить на дружелюбный лад, а также соорудить новые ноги взамен отстреленных. В конце концов, нам был нужен кто-то для обслуживания новой зоны, выступающий на нашей стороне, и очень повезёт, если хватит единственного рабочего экземпляра.

В любом случае, в списке приоритетов Адель сперва стоял колодец и подъёмник, дел было невпроворот. Это наталкивало на мысль, что при следующем предложении Полуночи нанять нового механика, возможно, не стоило отказываться. Безусловно, замок — тюрьма народов, т.е. душ, но вдруг кто-то добровольно захочет вырваться из вечной дрёмы и потрудиться несколько лет ради хорошего дела?

Остаётся ерунда — придумать, как расспросить самих кандидатов.

Утро, Земля, и на этот раз — о чудо — никто не ломился мне в двери ни свет ни заря! Анна пообещала по необходимости и сегодня сопровождать меня в качестве «независимого консультанта» на работе, но и этого не понадобилось. Богданов оценил вчерашнюю вылазку по достоинству, новых атак со стороны чудовищ не последовало, а дело о таинственной статуэтке прекрасно расследовалось без моего участия. В итоге, весь день принадлежал Анне, которая самозабвенно таскала меня по магазинам одежды и бытовой техники — к счастью, более узкоспециализированным и дорогим, чем «Техно-супер». Я не сопротивлялся, хотя жаба, засевшая где-то на краю сознания, пыталась вмешаться и направить все полученные у Богданова средства на частичное закрытие долгов.

Но мысли о долгах пахли как полуистлевшие лохмотья Князя, так что я молча посылал жабу куда подальше и соглашался сходить с Анной «всего в одно новое место». Она даже уговорила меня на покупку ноутбука вместо привычного мне стационарного компа — тот был дороже, но легче, компактней и проще перевозился из одного жилья на другое. Кажется, под вечер я умотался куда как сильнее, чем за весь вчерашний день, с охотой на «выродков» утром и откровениями от Илюхи вечером. Кто сказал, что шоппинг — это вид отдыха, даже при наличии денег?

Признаться, в конце чего-то под названием «свидание» я слегка надеялся на интимную близость, да и Анна явно была не против. Мы начали целоваться ещё в машине по дороге назад, не обращая внимания на молчаливого Бенедикта. Прошли те времена, когда меня волновали подобные мелочи, как потустороннее создание за рулём, главное — роскошная разгорячённая девушка рядом. Увы, после третьего поцелуя что-то дёрнуло меня посмотреть на часы на вывеске за окном, и там было уже десять минут одиннадцатого. Никакого секса, разве что лёгкий петтинг по дороге. Времени только на доехать до дома и упасть на диван, чтобы провалиться в сон и очнуться уже в родном замке.

— Ноутбук… можно было заказать и завтра, — сказал я, с трудом восстанавливая дыхание.

— Вы… абсолютно правы.

Дом, диван, сон и перенос в другой мир. Однажды всё-таки выясню, в чём состоял этот способ перемещения между мирами.

Глава четырнадцатая

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Кас намеренно не включила фамилию «фон Харген» по моей просьбе. Хотя теперь я немного разобрался в собственной родословной, она всё равно смотрелась чем-то, мне не принадлежащим. «Лорда Виктора» будет вполне достаточно.

Я задолжал замку приём гостей, и задолжал крепко. Я даже мог сформулировать, в какой именно момент почти неосознанно сократил приёмы, находя всё новые и новые причины для пропусков. Уважительные причины, безусловно уважительные. И всё-таки — упомянутый момент случился, когда я пригласил под свой кров Альхирета, а потом за это поплатился.

Опять же, среди массы посетителей часто попадались назойливые типы, вроде чрезмерно дорогих наёмников или бардов с раздутым самомнением, которые только тратили моё драгоценное время. Фильтра против них я всё ещё не придумал, но определённо требовалось добавить его в список задач…

Но нельзя было вечно скрываться от окружающего мира. Точнее сказать, множества миров великой паутины, из которых и стекались самые разные посетители. Не только потому что Полночь жаждала утолить своё гостеприимство, но и для собственного развития, получения информации, заведения новых связей и укрепления старых.

К примеру, связей с некими безукоризненно честными братьями-купцами.

— Достопочтимый лорд Виктор! Позвольте засвидетельствовать наше к вам глубочайшее уважение! Братья Смелтстоуны — к вашим услугам!

Голос Эрика Смелтстоуна остался таким же густым и могучим, как и в прошлый визит, а вот сам он, равно как и его брат Элгрид, слегка изменились. Зелёные дуплеты исчезли, сменившись на богатые пурпурные одеяния с золотыми застёжками на поясах. Похоже, моё скромное вложение в бизнес по торговле железом принесло свои плоды.

Сколько прошло месяцев, три? Три с половиной? Я точно помнил, что братья Смелтстоуны обещали начать поставки с первого дня весны, но даты в моей голове здорово спутались.

Цверги тем временем закончили с любезностями и перешли к делу. Элгрид достал из сумки туго набитый кошель, свою любимую бухгалтерскую книгу, а также старомодного вида кожаную папку для бумаг. Впрочем, старомодно она выглядела для жителя Земли XXI века, а в мире цвергов это почти наверняка считалось новинкой. Кошель вместе с папкой были уважительно переданы в руки Кас — первая выплата пятнадцати процентов от выручки и подробный отчёт о делах предприятия.

Я не мог — пока что — лично отправиться в другой мир, чтобы убедиться в правдивости братьев-купцов, но это и не требовалось. Во-первых, цверги славились своей честностью. Во-вторых, ни один гость не мог солгать хозяину Полуночи, по крайней мере, напрямую. В-третьих — существовал устойчивый миф, что замок карает тех, кто решит «совершить зло супротив хозяина». Впервые я об этом узнал от самих Смелтстоунов, и хотя из «подтверждений» имелся лишь Боров, павший жертвой проклятия Анны, легенду никто не пытался оспорить.

Впрочем, кроме драгестола Эрик и Элгрид задолжали мне кое-что ещё.

— Прощения просим, лорд Виктор, — прогудел Эрик, словно прочитав мои мысли. — Поставки железа задерживаются до следующей недели. Компенсируем вам этот простой, не держите зла.

Луна рассчитывала на эту партию, но, заметив мой взгляд, едва заметно пожала плечами — мол, делать нечего, выкрутимся. Я уже собрался передать это цвергам, как вдруг ко мне в голову закралось страшное подозрение. Мы со Смелтстоунами договаривались, что каждый тридцатый слиток железа отправится на нужды Полуночи. И если учесть, насколько бодро у них пошло дело…

— Уважаемый Эрик, — сказал я. — Если не секрет, каких размеров ожидается первая поставка?

— Какие от вас секреты? Партия скромная совсем, сто слитков, всё вместе не более полтонны. А следующие уже посерьёзнее пойдут!

Я посмотрел на Кас, Кас посмотрела на меня. Предположим, качественное железо — в хозяйстве вещь полезная. Луне для оружия, Адель для подъёмника, да и много для чего ещё. Излишки, на крайняк, и перепродать можно. Но во весь рост вставал вопрос хранения, поскольку даже сто слитков компактно сложенных слитков по пять килограмм каждый займут бо́льшую часть чулана. Можно, конечно, просто свалить их в углу тронного зала, наплевав на имидж замка, либо определить в драконятник…

— Только не к Яну с Авой, — тихо сказала Кас. — Сгрызут.

Вот же засада, в Полуночи я натыкался минимум на три склада, и ни один толком нельзя использовать! Я ещё внутренний двор не очистил, какие уж тут дальние склады. Придётся поскрести по сусекам частиц души и что-то придумать, а до того времени хранить в одном из помещений, недоступных для чешущихся зубов подрастающих дракончиков.

Эрик и Элгрид Смелтстоуны ушли, освободив место для своих собратьев, также мечтающих получить выгодную инвестицию. Обычно я заворачивал всех, но сегодня принял два предложения, от старого оружейника и двух молодых цвергок, что занимались производством разных видов бумаги. Мало того, что во всей Полуночи кроме библиотеки бумаги был дефицит, так ещё и саму библиотеку надо восстанавливать в кратчайшие сроки. В том числе латать повреждённые книги. Тем более, что в кои-то веки имелись средства для выгодного вложения. И не только для него!

Редкий приём гостей за последний месяц, имел один однозначно положительный эффект — казна успела наполниться драгестолом. Всё, что было потрачено на услуги клана Зверобоев, в итоге окупилось с лихвой после очистки башни Оррисса. Пару раз гвардейцы и гноллы приносили из рейдов ларцы с монетами, а долгожданная выплата от цвергских купцов стала приятной добавкой к общей картине. К тому же, эти выплаты будут ежемесячными, и вскоре подключатся другие цверги, получившие инвестицию. А если собраться с силами и очистить сокровищницу…

Швыряться деньгами направо и налево всё ещё не стоило, но можно было пополнить запасы специй для Кулины и редких материалов для Луны.

Я сообщил девушкам хорошие новости, и те тут же выцепили из толпы посетителей нужных торговцев, растащив их по двум дальним углам. Как только удастся связать тронный зал с лазаретом и садом, настанет очередь серьёзных закупок для Терры и Хвои — сейчас мне оставалось только брать у них списки заранее, без возможности проверить качество товара. Адель и Лита пока были заняты своими проектами, но рано или поздно их тоже надо будет вовлечь в процесс. А сейчас, раз уж появились какие-то средства…

— Лучшие боевые артефакты семи миров! — объявил новый торговец, приближаясь к трону и отвесив низкий поклон. — Лучшие артефакты по лучшей цене!

Он выглядел весьма впечатляюще — так, как мог бы выглядеть Оррисс до того, как попал в Полночь и мутировал за долгие века. Ворон-гуманоид в изысканном белом костюме, резко контрастирующим с его чёрным оперением. С собой он притащил целую повозку товара — пара движений, и та превращалась в вертикальную витрину, позволяющую как следует рассмотреть каждый предмет.

Мне бы не помешали новые артефакты — как для себя самого, так и для моих помощников. Весь текущий набор я носил на себе за исключением латной брони на левую руку — та периодически оставалась в запасе. Проблема с магическими предметами была та же, что и с любой экипировкой — потерять просто элементарно, искать — муторно. Переносным карманам для материалов и предметов и вовсе не было ни цены, ни замены. В позапрошлый раз Оррисс забрал у меня кольцо с молниями, в прошлый раз — Фахар снял вообще всё, что смог найти. Не волноваться можно было лишь за Райнигун, ключ от всех дверей, да Оковы Судьбы. Но то знаковые вещи Полуночи, неразменные, единые со мной в любых мирах. А покупать придётся что-то попроще.

Я здорово сомневался, что торговец-ворон в самом деле вёл бизнес в семи мирах. Врать он мне не мог, но приукрашивать — запросто. Тем не менее, набор артефактов на витрине выглядел солидно, и я спустился с трона, чтобы лучше их рассмотреть. Кас молча парила в воздухе справа от меня.

Первым меня заинтересовал деревянный скипетр длиной с мою руку. Очень старый на вид, покрытый замысловатым резным узором и инкрустированный рубинами, часть из которых со временем то ли выпала, то ли была выколупана. Но даже так, при одном прикосновении я ощущал таящуюся внутри магию.

— Отличный выбор! — поддержал меня торговец, но я наградил его укоризненным взглядом.

— Уважаемый, я убеждён, что вы привезли мне качественный товар. Любой выбор здесь будет отличным, верно?

— С этим сложно спорить, — ворон отвесил лёгкий поклон. — Вы хотите, чтобы я молчал во время осмотра?

— Лучше расскажите мне о функции предметов, чтобы моя кастелян не занималась лишней работой.

— О, безусловно, — он заметно оживился. — Вы держите в руках жезл огненных лучей. Вещь потрясающе ценная с коллекционной точки зрения, и при этом не слишком дорогая. Десять монет драгестола — и жезл ваш.

Десять монет были достаточно солидной суммой, пусть и вполне посильной — особенно если поторговаться. Но от меня не ускользнуло замечание насчёт «коллекционной ценности».

— Как насчёт его боевых качеств?

— Атака пламенем на расстоянии до двенадцати метров в течение десяти секунд, — начал перечислять ворон. — Прожигает все виды лёгкой брони кроме антимагической, плавит тонкий металл. Луч вырывается точно по направлению руки, держащей жезл. Семь… зарядов.

На последней фразе он едва заметно сбился.

— В сутки? — уточнил я.

— К несчастью, нет. Всего семь. Вещь раритетная, способ перезарядки утерян, но кому как не хозяину Полуночи вновь его отыскать? Восемь монет.

Цена на жезл чудесным образом падала сама собой, но я покачал головой и вернул артефакт на витрину. У меня хватало «побочных» заданий, на которые решительно не оставалось времени.

Следующим в моих руках оказался череп без нижней челюсти, покрытый чем-то вроде лака и раскрашенный чёрно-золотой росписью. Удивительно тяжёлый, словно залитый свинцом, и вызывающий неприятное покалывание в ладонях.

— Череп Брундора. Ценнейшая вещь, —веско сказал торговец. — Без остатка поглощает направленные на владельца низшие и средние проклятия, затем сам очищается без дополнительных ритуалов. Двадцать монет драгестола.

Меня не то что бы часто пытались проклинать, но, как говорится, всё было впереди. Я заметил, что Кас слегка нахмурилась, глядя на череп, и не задумываясь нахмурился вслед за ней.

— Сейчас он как раз находится посреди цикла очистки, — неохотно добавил ворон. — Дорога ко вратам переноса была тяжёлой…

— И сколько же он ещё будет очищаться?

— От трёх недель до двух месяцев. Пятнадцать монет.

За последующий час я перебрал почти всю его витрину, получив исчерпывающую информацию о «лучших боевых артефактах семи миров». Не все они были в таком же печальном состоянии как жезл и череп, попадались отличные рабочие экземпляры, но на них цена тут же взлетала до некомфортной. К тому же, лук с самонаводящимися и пробивающими броню стрелами или кинжал, сочащийся бесконечным смертельным ядом, меня не слишком интересовали. Какое-то время я приценивался к короткому мечу, зачарованному на погибель нежити, но быстро выяснилось, что без подходящих ножен сила чар вскоре иссякнет. Луна могла бы сковать ножны, да только без драконьей кузни даже лучший результат окажется временным.

И всё же, ворон не сдавался, подробно описывая и нахваливая каждый новый предмет. Он запнулся лишь однажды, когда я взял бронзовый браслет, почти без узоров и украшений, не считая рисунка в виде закрытого глаза. Судя по форме века — не человеческого, а принадлежащего какой-то крупной рептилии.

— Простите, лорд Виктор, я приобрёл эту вещь недавно и собирался опознать по дороге, но не хватило времени. Она точно предназначена для защиты, но ничего больше сказать не могу. Уступлю за тридцать монет.

Кот в мешке за цену полноценной средней инвестиции в цвергских купцов. Торговец явно почувствовал мой настрой, но на этот раз стоял на своём.

— Подумайте — ведь это может оказаться чем-то уникальным, невероятно могущественным. Здесь я никак не могу продешевить.

— Кас? — негромко позвал я.

— Идентификация потребует времени, — в неизменно-ровном голосе Кас мне послышались нотки сожаления. — И времени немалого. Я справлюсь за двое суток, но сомневаюсь, что вы захотите так рисковать.

Я и в самом деле не хотел, хотя интуиция подсказывала, что в этом браслете таилось что-то эдакое. К сожалению, временами интуиция несла полнейшую пургу, а импульсивных покупок мне хватило и за вчера, на Земле, с Анной. Видимо, придётся отказать. Взять, что ли, огненный жезл в качестве утешительного жеста, сбив цену до пяти монет? Загружу Литу поиском способа перезарядки, ей может только в радость будет…

— Совет?

Этот голос не принадлежал ни Кас, ни торговцу-ворону. Он шёл откуда-то из толпы других просителей, усталый и скучающий, но удивительным образом заглушающий фоновый гул других голосов. Я узнал его почти сразу, даже до того, как отыскал глазами обладателя голоса: долговязого, слегка сгорбившегося темноволосого молодого парня в сером дорожном плаще. Асфар Риидский, господин Высокого дома и скольки-то там тысяч душ, всё-таки решил проверить, похоронили меня или нет.

И нельзя сказать, что Князь в Жёлтом не пытался эти похороны организовать.

— Дождитесь своей очереди, благородный гость, — холодно сказала Кас, также смотря на Асфара. — Лорд Виктор беседует с другим просителем.

— Погоди, Кас, — сказал я. — Пусть говорит.

Во время нашего первого знакомства советы Асфара были на удивление разумными, хоть я и последовал далеко не всем.

— Покупай, — коротко сказал мой старый знакомый, подходя поближе. Походка у него была под стать образу, как у неуверенного в себе жирафа.

— И всё?

— И всё.

— Мы говорили о шестидесяти монетах… — начал было ворон, почувствовавший, что продешевил, но быстро стушевался, свёл всё в шутку, согласился на тридцать и откланялся.

Браслет идеально сидел на левой руке, но неприятно холодил кожу. Я удостоверился, что спокойно могу его снять и снова надеть — предмет не был проклят, как некоторые мои приобретения в прошлом. Кас, кажется, осталась недовольна покупкой. Асфар выдал лучший из своих сонных зевков.

— Так что он делает? — спросил я после слегка затянувшейся паузы.

— Браслет? Понятия не имею. Но из всего барахла, что притащил крылатый, это самая большая ценность.

Я резко помрачнел — пусть Асфар и говорил правду, или хотя бы искренне верил в собственные слова. Стоило потратить битый час и в итоге всё равно приобрести бог знает что. Вот опознает Кас браслет через пару ночей и выяснится, что тот великолепно защищает урожай от воробьёв. Или позволяет отрастить хвост, как у варана — а это я и так могу, при большом желании. И кто мне вернёт тридцать драгестола?

С другой стороны, я задолжал этому странному типу за помощь с побегом с бала, и помощь немалую. Пока что шкатулка из красного дерева не принесла мне ничего кроме неприятностей, но всё могло сложиться ещё хуже.

— Благодарю за совет, — сдержанно сказал я. — Надеюсь, ты проделал путь из Риида не только для того, чтобы оценивать неопознанные артефакты?

— Что? Нет, причина куда как более скучная…

Асфар вздохнул, отошёл на шаг, откинул полу серого плаща и отвесил мне глубокий поклон.

— Я, Асфар Риидский, господин Высокого дома и шести тысяч душ, явился сюда, дабы поприветствовать лорда Виктора фон Харгена, законного хозяина Полуночи.

— Приветствую… тебя в ответ, — слегка ошеломлённо сказал я. — Официоз обязателен?

— Обычно — нет, и меня от него слегка тошнит. Но, увы, абсолютно необходим, когда речь заходит о заключении союза.

Глава пятнадцатая

Какое-то время — секунды три или около того — я просто пытался осознать суть сказанного. Асфар терпеливо ждал, даже не выказывая скуки — и это явно давалось ему нелегко.

— Союз, — наконец сказал я. — Прямо союз. Вот так вот сразу, без церемоний?

— Мы обменялись любезностями, — сказал Асфар. — Формально ритуал соблюдён… Хотя тебе лучше снова сесть на трон. Так нас не услышат со стороны.

Я посмотрел на Кас, и та едва заметно кивнула. Можно было, между прочим, и раньше сказать.

— Продолжим по теме, — сказал я, принимая предложение и теперь взирая на гостя сверху вниз. — Помнится, посланник Князя в своё время явился с дарами.

— Герольд или Гримёр? Впрочем, неважно, в дар хозяевам замков традиционно преподносят рабов.

— Двух танцовщиц.

— Какая неожиданность. — Асфар слегка закатил глаза. — Посредственный подарок, не находишь? Позволь даже предположу, отталкиваясь от твоего титула — ты даровал им быструю смерть?

— Перенёс в лазарет, — признался я после небольшой паузы. — И они там до сих пор спят.

— Даже так. У тебя, должно быть, лекарь высочайшего класса.

— Верно, — медленно сказал я. — Хотя лекарства она ещё не нашла.

— От дрёмы Йхтилла? Лекарство?

Я впервые увидел, как лицо Асфара прорезало что-то, отдалённо напоминающее горькую усмешку. Но выражение тут же пропало, сменившись обычной меланхолией.

— Могу поделиться кое-чем, — сказал он. — Даже так — кое-чем и кое-чем, и оба момента будут тебе незнакомы.

— Бесплатно?

— Бесплатно.

— Тогда слушаю.

— Сила знаковых комнат вечных замков имеет пределы. Она напрямую зависит от компетенции отвечающих за них слуг, и поэтому многие начинающие хозяева предпочитают испепеление. Логика такая: поддавшийся осквернению слуга уже провалился.

Я вспомнил, что сама Полночь, в общем-то, предпочитала именно такой курс действий, и каждое очищение воспринимала с разной степенью недовольства. Недовольство было временным, пока замок не убеждался, что очищенные слуги остаются верны общему делу, но я на собственной шкуре проверил, как Полночь умеет внедрять свои эмоции в голову хозяина.

— Так себе логика. — наконец сказал я.

— Разумеется, — равнодушно подтвердил Асфар. — Компетенция слуги во многом зависит от условий, душевного покоя. И твой лекарь — наглядный тому пример, если в лазарете застывает время для недугов. Рабыни, которых ты пощадил — они как-то изменились внешне?

Я попытался вспомнить, когда в последний раз рассматривал спящих девушек, но в итоге отрицательно покачал головой. Терра бы сообщила, если бы в их состоянии наметился прогресс или регресс.

— Из любопытства — сколько прошло времени? — уточнил Асфар.

— Три месяца или около того.

— Впечатляет. Для справки: если бы ты оставил их спать вне лазарета, то спустя пару дней, с их конечностей начала бы слезать плоть, до кости. А потом бы они отправились искать себе пищу. Не просыпаясь.

Я вспомнил танцоров на балу, с открытой костью на щеках, запястьях и щиколотках, покрытой золотыми узорами. «Все, кто танцуют — давно мертвы».

— В самом деле, не лучший подарок.

— Это только для тех, кто отказался от союза с Йхтиллом. Обычно подаренные рабыни — послушные кисы, пусть и слегка вялые.

— Может, ты ещё подскажешь, как их пробудить?

— Может. Когда заключим союз.

В самом деле, Асфар обещал сообщить мне два «кое-что» и слово выполнил — информация была ценная. Но более подробное обмозгование можно отложить на потом, а сейчас решить актуальный вопрос.

Только-только собирался отложить внешнюю политику в долгий ящик, и на тебе.

Союз. В последнее время все только и хотят, что заключить со мной союз, а я сижу и хлопаю глазами, пытаясь оценить риски и выгоды. Даже Богданов со своей «ведьмачьей» работой попадал в этот список. Но что касается Илюхи и Асфара, может, это и вовсе не совпадение? Может, в Полудне сидят шпионы из Высокого дома, или чем там Асфар владеет, и сливают ему актуальные новости? Передал Илюха своей хозяйке предложение союза, а представитель Риида — тут как тут, сыграл на опережение.

С другой стороны, что мне мешает вписаться в оба дела или не вписаться ни в одно из них? Только сперва кое-что уточнить.

— Я не слишком хорошо понимаю намёки, — сказал я наконец. — И всё ещё скверно разбираюсь в расстановке сил. Но на текущий момент мне известно, что если от центра Йхтилла неделю идти в любую сторону, то можно попасть в Риид.

Или в Ланг. Как повезёт. А ещё традиционный бал зимнего солнцестояния был «един для девяти миров», и не оставалось никаких сомнений, что Риид входил в их число. Сам Асфар при мне пил вино, разбавленное водой из глубин Демхе, хотя надо признать — морщился.

— Риид был вторым миром после Ланга, что принял покровительство владыки туманного Йхтилла, извечно правящего под чёрными звёздами, — голос Асфара звучал всё так же скучающе, словно он рассказывал мне рецепт блинов на воде. — И я всегда считал, что это решение было слегка поспешным. Меня, разумеется, никто не спрашивал — когда я родился, детей всё ещё называли в честь Его Величества.

— Ты хочешь сказать, что находишься в оппозиции?

— Я? Я верный вассал Князя, несущий его волю и слово сквозь бесконечность великой паутины и за её пределами. И никто не сможет доказать обратного.

Я пытался разглядеть на его лице хотя бы тень насмешки, но спустя несколько секунд бросил это бесполезное занятие. Полночь не заклеймила это предложение как ложь, но уж больно двусмысленным казался контекст.

— Допустим, — сказал я. — Тогда какой прок в союзе с Риидом…

— Высоким домом.

— Какой прок в союзе с Высоким домом, если я послал подальше посланца Йхтилла?

— Никаких обязательств. Никаких неуместных даров — это относится к обеим сторонам. Поддержка на уровне личных просьб.

— Как насчёт долгов?

— Останешься должен — расплатишься в той же мере. Я не Альхирет, чтобы начислять проценты.

В голосе Асфара промелькнуло презрение. Впрочем, неудивительно, если Знающие внешне выступали единой коалицией, а за спиной строили козни.

— То есть, ты из этого союза не получаешь никакой выгоды?

— Кто сказал? Я буду использовать тебя и твой замок для собственных целей — настолько сильно, насколько смогу. Просто границы этой силы будут строго очерчены для нас обоих.

Сделка всё ещё звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Меня терзали сомнения, и мой собеседник не мог этого не заметить.

— Подумай, дашь ответ потом. Приду через неделю, если не забуду.

— Спасибо.

— Поверь — не за что. И посмотри на дело с такой стороны: Авалон тихо догнивает свой последний век. Полдень пылает с такой силой, что едва не сжигает сам себя. Но мы… Мы можем выжить, причинив своим домам минимальный вред. До встречи, фон Харген.

Я поднял голову и заглянул в глаза Асфару Риидскому, но не увидел там ничего, кроме бесконечной свинцовой усталости.

Приём гостей отнял на удивление много сил — то ли из-за визита Асфара, то ли просто с непривычки. Мне удалось слегка развеяться только под самый конец, когда в тронный зал пришла Шаэль Морторис. Адель как раз закончила установку новых скоб, так что альвийская скрипачка смогла спокойно добраться и дать получасовой концерт для всех желающих. Даже те гости, что уже подумывали расходиться, остались послушать.

А вот Кас, к сожалению, отказалась давать советы по поводу возможного союза с Высоким домом. Хотя бы не из-за обиды, а категорического недостатка информации. Посчитав её доводы справедливыми, я телепортировался в библиотеку, и нашёл там Литу — в состоянии не паука, но сонной мухи. Она тут же начала извиняться, что всё ещё не составила список запрошенных мной книг, но если не вынести и не очистить похищенные Фахаром тома из подвала в ближайшие дни, многие окажутся испорченными навсегда. Я согласился, что спасение книг должно быть в приоритете, но пригрозил штрафами, если она продолжит недосыпать. Не уверен, восприняла ли она это всерьёз — придётся проверять и завтра.

Убедившись, что паучишка всё-таки задремала на небольшой лежанке в углу основного зала башни Знаний, я отправился тестировать свою новую способность. Для начала я дал ей подходящее название — «Взгляд библиотекаря». Затем взял первый попавшийся том — ту самую толстенную родословную книгу, из которой Альжалид собирала информацию для брошюры. Надпись на обложке со стороны всё ещё смотрелась чередой незнакомых закорючек. Но как только я сел за стол и уставился на неё внимательней, в голове всплыло: «НАИБОЛЕЕ ПОЛНОЕ И ДОСТОВЕРНОЕ СОБРАНИЕ ПОКОЛЕНИЙ И РОСПИСЕЙ РОДА ФОН ХАРГЕН, А ТАКЖЕ ИНЫХ ХОЗЯЕВ ВЕЧНОГО ЗАМКА, ПОЛУНОЧЬЮ ИМЕНУЮЩЕГОСЯ».

Уф. От такого названия и вспотеть можно. Но информация внутри оказалась гораздо тяжелее — написанной от руки десятками различных почерков, местами заполненная столь хаотично, что голова начинала трещать по швам. В чём я точно убедился — «НАИБОЛЕЕ ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ» начиналось отнюдь не с основания Полуночи, а дай бог через пару тысяч лет. Далеко не везде были указаны титулы, нигде на первых страницах не мелькало имя Райнигуна. Часть страниц была безжалостно вырвана, часть — слиплась, некоторые строчки перечёркнуты и переписаны. Дважды.

Если Альжалид умудрилась извлечь отсюда ценные данные, то я очень надеялся, что она поскорее регенерирует в своём фолианте, и после мы сможем договориться.

Оставим пока генеалогию в покое. Что там было дальше по списку? Запретное искусство, сиречь некромантия? Особенности архитектуры и быта других вечных замков? Высокий дом Риида и с чем его едят?

Поиски в башне Знаний заняли примерно полтора часа, по окончанию которых я держался на ногах только благодаря силе «Зверя в лунном свете». Альжалид в отличие от Фахара не заложила здесь окна, света для подпитки хватало, но усталость всё равно накапливалась. Если марид организовала в «своей» части библиотеки какую-то систему, я её в упор не понимал. Всё, что удалось выцепить — один-единственный том про Риид, да и тот не о Высоком доме, а порталах и местах силы. Тоже, конечно, неплохо, но и не густо. Я отложил находку в сторону — почитаю, когда времени будет больше, чем полчаса.

На нижних этажах книги и вовсе оказались небрежно сложены в высокие стопки, опасно шатающиеся от любого прикосновения. Для интереса я поднялся на последний этаж… и с удивлением уставился на дыру в стене.

Когда-то это был проход, скорее всего в виде не слишком длинного коридора. Но сейчас за проёмом гулял и свистел ветер, а на расстоянии каких-то двадцати метров возвышалась последняя библиотечная башня. Башня Вечности, где по предположению Литы хранились самые ценные фолианты. Когда моя библиотекарь упоминала, что башня «запечатана», я предполагал что-то простое, вроде двери в башню Вдохновения, закрытой магией Альжалид. Что-то, что можно попробовать открыть ключом от всех дверей, либо на крайняк пробить стену. Но теперь я впервые смог взглянуть на башню Вечности вблизи, поскольку с других ракурсов она была закрыта двумя своими «сёстрами».

Её окружал сплошной мерцающий барьер, подобный тому, что укрывал Полночь днём, во время сна.

Бывает так, что день занимает чуть ли не больше ночи, а бывает так, что проносится мимо без остатка. И Анна, и Илюха были заняты своими делами, по новой работе никто не дёргал. Спокойный, даже ленивый выходной на освоение новой техники, а затем — нырок назад в Полночь.

Если предыдущий поход планировался коротким и быстрым, то для нового я снаряжался более основательно. Строго говоря, в нём не было ничего необычного: добраться до центра управления, на этот раз не через задницу, а нормальным способом, и поочерёдно проверить состояние заваленных проходов. В первую очередь меня корыстно интересовала сокровищница и чуть менее корыстно — личный кабинет предыдущего владельца этого места.

Ради такого большого дела Луна снабдила меня новым кинжалом, перекованным по хитрой схеме, которую она добыла вчера во время торгов. Кинжал не считался полноценным артефактом, но обладал замечательным свойством — при каждом ударе в механического противника «соскальзывал» в ближайшее уязвимое место. Мне не слишком хотелось портить новых служебных автоматонов, но они почти наверняка сами захотят испортиться об меня. К тому же, в оружейной мне вручили местный аналог пехотной лопатки, великолепно заточенной и при желании работающей в качестве оружия. Даже при условии, что после открытия дверей потолок коридоров не обрушится, копать мне придётся много и упорно. Настолько много, что не грех будет захватить для этого пару помощников.

Ава и Ян дружно согласились, что новое совместное приключение — это просто отличная затея. Согласились всё ещё молча, зато активно нарезая круги по тронному залу и присматриваясь к колоннам для заточки зубов. От последнего их постепенно отучивала Кас, но драконятник всё ещё строился и нравоучения часто пропускались мимо чешуйчатых ушей.

В этом походе, возможно, не предоставится шанса ни полетать, ни подышать огнём, даже для быстрой расчистки коридоров. Пламя детей Эргалис было слишком могучим инструментом, чтобы использовать вслепую, к тому же на такую мелочь, как пара сотен кубических метров свежей почвы. Но копать когтями драконята тоже любили, равно как и изучать совершенно новые места. В этом плане у нас с ними была полная солидарность.

Плотно поесть на кухне, получив порцию объятий Кулины — мне и каждому дракону в отдельности.

Вновь оставить Аву и Яна играть во внутреннем дворе, с одним условием — не мешать работе Адель. Заглянуть к Хвое, выполняя обещание не пропадать надолго.

И последний пункт перед любым походом — лазарет, с лекарственными шприцами и временными, но сильнейшими бафами от средств Терры.

Я нашёл леди-вампира почти в полном одиночестве, без двух помощников и без Шаэль, которая как раз отправилась в тронный зал. Моя целительница, прекрасная как сама ночь, сидела на небольшой табуретке возле кровати с пациентом и измеряла дыхание с помощью старинного на вид стетоскопа. Пациентом, естественно, была одна из танцовщиц, состояние которых мы вчера обсуждали с Асфаром.

— Без изменений? — аккуратно спросил я, когда она сняла прибор и встала мне навстречу.

— К счастью. — коротко сказала она, переходя ко второй девушке.

Я подошёл поближе. Дрёма Йхтилла со стороны всё ещё выглядела как самый обычный сон, но теперь я знал, куда смотреть. Кисти и пальцы танцовщиц выглядели нормально, а вот запястья казались чуть более бледными. Нехороший знак.

— Узнали на досуге течение недуга? — печально улыбнулась Терра.

— Что-то вроде того.

— Для беспокойства нет повода — эти следы у них были с момента поступления. Впрочем, и надеяться тоже не на что.

Мне хотелось сказать Терре про намечающийся союз, который всё-таки сможет дать надежду, но это фактически означало сделать выбор в пользу Высокого дома Риида. Либо же пообещать, а затем оправдываться, мол, передумал, зря обрадовал. Обе танцовщицы для вампирши были в общем-то никем, равно как и для меня, но неисполненный долг врача терзал её сильнее, чем она хотела показать.

И вместо этого я спросил:

— Сколько ты здесь лет?

Она подняла на меня слегка удивлённый взгляд безукоризненно-алых глаз.

— Грубый вопрос.

— Извини.

— Кого угодно другого бы не извинила. Скажем… двадцать шесть.

Её глубокий голос на миг стал лукавым, но она ведь не могла врать?

— Младше Кулины? — недоверчиво спросил я.

— Возможно. Возможно, нет. Но вы же не спросили, сколько я всего провела здесь лет. Это было бы уж совсем невежливо.

— Я… переформулирую. Внизу, под восточным крылом, находится рабочая механическая секция. Мне бы понять, кто её создал и в какой момент.

На её лице промелькнуло понимание, и она испустила тяжёлый вздох — хотя я до сих пор не был уверен, что вампиры нуждались в дыхании.

— Насколько это необходимо, Вик?

— Боюсь, что совершенно необходимо.

— Тогда следуйте за мной — и не жалуйтесь, что в ближайшую неделю вы почувствуете, когда будете колоть себе мои лекарства.

Терра встала и направилась мимо меня — в примыкающий к лазарету коридор, всё ещё считающийся очищенной зоной. Проходя, она будто случайно задела меня бедром, заставив температуру в лазарете резко подскочить на пару градусов. Она же шутила, когда намекала, что обиделась на простые вопросы? Она же не станет в самом деле подмешивать мне в средства какую-нибудь болезненную дрянь?

Она же шутила, верно?

Глава шестнадцатая

С момента, когда я впервые попал в лазарет, ведущий в него коридор не слишком изменился. В нём всё ещё царила атмосфера старой захолустной поликлиники, и очищение разве что убрало самую заметную грязь, да слегка обновило убитое подобие паркета на полу. Лучше, чем ничего, но и не предел мечтаний. Всё остальное — старая мебель, облезлая краска на стенах и пыльные окна с металлическими решётками — всё осталось как было. Я просто перестал обращать на это внимание, благо что сам лазарет Терра поддерживала в безукоризненной чистоте.

Самое смешное, что в пыли на окнах имелся скрытый смысл — Полночь не хотела, чтобы посетители лазарета видели руины в большом внутреннем дворе и полуразрушенную стену. Один раз я выбирался туда днём, когда замок спал, а также спускался к основанию библиотечных башен, стоящих в дальнем конце того же участка. Ещё к башням пару раз приходила Адель, пользуясь своим статусом живого механизма. Полночь не считала её за полноценное разумное существо с душой и фактически игнорировала. Обидно? Да. Несправедливо? Ещё как! Но в некоторых случаях — очень удобно. Так или иначе, в основном тайный проход за шкафом оставался закрытым.

Тем сильнее было моё удивление, когда я увидел, как целительница не напрягаясь отодвигает шкаф в сторону и спокойно открывает дверь в разрушенный двор. Как будто каждую ночь выбиралась туда подышать свежим воздухом.

— Терра!

Но она уже скрылась за дверным проёмом, и до меня донёсся звук лёгких шагов, спускающихся по каменной лестнице. Через несколько секунд я выбежал следом и тут же вспомнил эту лестницу — та, должно быть, была старой ещё во времена правления Бертрама фон Харгена. Сейчас каменные ступени держались скорее на честном слове, чем магии Полуночи. В прошлый раз я — не в лучшем состоянии — спускался по ней минут пятнадцать, сейчас справился за две. Вампирши нигде не было видно.

— Терра! Где ты⁈ Это же загрязнённая территория!

— Да неужели? — промурлыкал мне на ухо знакомый голос, да так нежно, что у меня мурашки побежали по коже.

Я обернулся — и она стояла прямо у меня за спиной — смуглая, черноволосая, совершенно ослепительная. Старинный медицинский халат удивительным образом лишь подчёркивал выдающиеся формы Терры, но сейчас, вдобавок, его верхняя часть была слегка приоткрыта. И этого «слегка» вполне хватало, чтобы у меня сбилось дыхание.

Что происходит? Здесь есть какой-то тайный ход, который она хотела мне показать? Что-то, о чём нельзя было рассказать в лазарете?

— Вы правы, Вик, — продолжала леди-вампир. — И вместе с тем — заблуждаетесь. Вы думаете, что Полночь немедленно карает слуг, что замарали ноги в грязи, но она нередко делает исключения. Вспомните ночь, когда слуга Пожирателя попытался вас ограбить.

— Альхирет, — пробормотал я. — Вы с Хвоей пришли на помощь…

— Именно так, «пришли», Полночь не переносила нас магией. Гораздо проще воззвать, а затем закрыть глаза на небольшое нарушение. Скажу больше: это нарушение по меркам замка считается настолько несерьёзным, что я уже пять минут стою снаружи, в месте не только загрязнённом, но и постыдном. А реакции, как видите, всё нет — этого недостаточно.

Она знала. Она тоже знала о том, что Полночь старалась скрыть эту зону от любопытных глаз. И тем не менее, вышла сюда как ни в чём не бывало.

— Мы должны вернуться, — сказал я. — Поговорим внутри.

— Я думаю, сперва мы должны сделать кое-что другое, — её голос вновь приобрёл вкрадчивые, будоражащие оттенки.

— Ч-что?

— Усилить… эффект.

Я не успел возразить или снова переспросить — возможно, к лучшему, это прозвучало бы совсем глупо. Я не успел даже моргнуть. В одну секунду мы с Террой стояли друг напротив друга, а в следующую она уже прижимала меня к стене, впившись в мои губы своими.

Мы целовались раньше — как и со всеми девушками Полуночи, в момент передачи силы. Но этот новый поцелуй оказался совершенно иным, беспорядочным, грубым и неистовым, как у двух подростков, что выжидали месяцы, прежде чем остаться наедине в пустой квартире на пару часов. Наши языки сплелись, и я не мог сопротивляться. Её кожа была прохладной, но не холодной, и только она могла погасить жар, что вспыхнул, разгорелся и немедленно объял меня целиком.

Запах Терры — полынь и лекарственные травы — сладкая, желанная горечь. Вкус её губ, языка, слюны. Её ненасытная страсть, неистовая жажда, которую она вливала меня с каждой секундой этого бесконечного поцелуя. Моё тело отказывалось слушаться, словно окаменело…

И заметнее всего это окаменение проявлялось в районе паха.

Я призвал на помощь всю свою силу воли — жалкие её остатки — и умудрился урвать микроскопическую паузу между поцелуями.

— По… го… ди.

— М-м? Вы против? — спросила она с чарующей хрипотцой в голосе.

— Я… Нет. Я… боюсь за тебя. Табу…

— Вик.

— Д-да?

— Вы мне доверяете?

— Да, но…

— Доверяете или нет?

— Доверяю, — сдался я.

— Тогда потерпите ещё пару минут.

С этими словами она слегка отстранилась. Но не успел я облегчённо выдохнуть, как Терра взялась за отвороты своего халата и рванула его в обе стороны, освобождая самую большую, тяжёлую и прекрасную грудь, которую я видел в своей жизни. Леди-вампир немедленно пошла в атаку, снова прижав меня к стене, и я ощутил сквозь рубашку прикосновение её твёрдых сосков. Охвативший меня жар поднялся до совершенно некомфортной температуры, я был согласен на новый поцелуй, но вместо этого целительница выдала лучшую из своих лукавых улыбок.

А затем запустила руку мне в штаны — и кое-что там нашла.

— Основы мужской анатомии, — шептала она мне на ухо, даже не думая убирать ладонь. — При возбуждении первичный половой орган наливается кровью. Вы представляете, насколько это лакомый кусок для вампира?

В этот момент я уже слабо что-то представлял, совершенно забыв про всё остальное. Терра хорошо знала, куда давить — во всех смыслах, в том числе в самом буквальном. Мозг отключился, а тело требовало продолжать, сорвать с неё остатки одежды и сделать это прямо здесь, на суровой постели из древних камней и сорной травы, невзирая на обстановку и обстоятельства…

Пока обстоятельства всё же не решили напомнить о себе.

Несколько секунд назад мне казалось, что жар страсти могла погасить лишь прохлада кожи Терры, её прикосновения и губы. Но сейчас стало понятно, что ледяной ветер, предваряющий появление Жнеца, тоже отлично сработал. Полночь всё-таки не выдержала и послала своего карателя разобраться с парочкой непослушных детишек, что почему-то решили нарушить все негласные запреты. Мы стояли снаружи — и в лунном свете я мог отчётливо разглядеть чудовищный призрачный силуэт с двумя сверкающими серпами, приближающийся к нам со стороны полуразрушенной замковой стены. Не слишком быстро — но я знал, что сбежать от Жнеца было практически невозможно.

— А вот теперь — достаточно, — шепнула Терра.

Внезапно, сладостное давление на грудь и пах исчезло так же, как и возникло. Я втянул в себя холодный воздух так резко, что чуть не закашлялся, не сводя глаз с наступающего Жнеца. Соблазнительная вампирша растворилась в воздухе, но без зеркала с двойником моя собственная невидимость здесь не могла помочь. Что дальше? Бежать? Драться? Вежливо сообщить, что меня подставили? Но я в самом деле доверял Терре и вовсе не хотел, чтобы она понесла наказание за этот странный эпизод. Уверен, у неё найдётся хорошее объяснение завтра, когда…

Полуобнажённая целительница бесшумно возникла за спиной у духа мщения. Тот почуял неладное и начал разворачиваться, но тут же оказался осыпанным каким-то порошком, напоминающим толчёное серебро. Правая скелетная рука с зажатым серпом взметнулась в воздух… и застыла. А вместе с ней застыл и сам Жнец, всё ещё повисший над землёй и источающий жуткую ауру холода. Будто его самого заморозили в моменте, лишили всех прав и сверхъестественных сил.

Я наконец отлип от стены и сделал шаг вперёд.

— Смотрите, Вик, — сказала Терра, всё ещё стоя за спиной Жнеца. — Смотрите внимательно, ибо иная возможность может предоставиться нескоро!

Эта ночь и без того проходила достаточно безумно, но градус этого безумия лишь продолжил нарастать. Потому что в следующую секунду леди-вампир протянула руки и схватилась за лошадиный череп, заменяющий призраку голову.

Схватилась — и резко потянула его на себя.

— Какого…

Череп лошади оказался всего лишь шлемом. Личиной, маской, призванной защитить или скрыть своего владельца. А под маской находился даже не человеческий череп, а лицо — неплохо мне знакомое.

Моё собственное лицо.

На этот раз шок был недолгим — я в какой-то мере оказался подготовлен, вспомнив портрет Бертрама. Здесь работал тот же принцип — словно кто-то поставил передо мной зеркало, но треснувшее и мутное. Незнакомец был заметно старше, так что короткие волосы казались не светлыми, а просто седыми. Он щеголял не одним, а сразу тремя шрамами, пересекающими лицо в почти ритуальной манере. Наконец, у него отсутствовал правый глаз — на его месте зиял чёрный провал.

— Вы хотели узнать, кто сотворил механическую душу? Знакомьтесь, Вик. Перед вами — лорд Роланд фон Харген, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный. Великий мастер металла, создатель автоматонов, архитектор безымянных залов. Навеки проклятый и забытый. Хозяин Полуночи.

Титулы моего далёкого предка — пусть и не такого далёкого, как Бертрам, навалились на меня со всех сторон. Некоторые, вроде создателя автоматонов, были понятны сразу. Другие, как «архитектор безымянных залов», требовали некоторого объяснения, поскольку у комнат в механической секции имелись вполне понятные имена. Сильнее всего била последняя часть титула — «навеки проклятый и забытый». И я задал единственно возможный вопрос, пусть и ответ на него был предельно очевиден:

— Он… стал Жнецом?

— Такова участь провинившихся, — откликнулась Терра. — Тех несчастных из некогда славного рода фон Харген, кого Полночь низвела до роли предателей. Низвела по одним лишь ей самой известным критериям, но результат сложно отрицать. Бесконечно верные и навеки связанные с замком защитники, застывшие между жизнью и смертью. Частично сохранившие силу хозяев, частично подпитанные Полуночью. Бессмертные. Беспощадные. И… бездушные.

На лице Роланда фон Харгена не отражалось ни боли, ни ярости, ни сожалений. Единственный прозрачный глаз смотрел сквозь меня, в пустоту.

— Чем он провинился? — глухо спросил я.

— Кто знает?

Леди-вампир протянула руку и с неожиданной нежностью погладила призрака по щеке.

— Однажды он просто исчез. Исчез, не закончив свой большой проект… ни один из своих проектов. Исчез, не попрощавшись. И только спустя два века я узнала, кто скрывается под маской. Пустая кукла с его лицом.

До меня неожиданно дошло, что Терра в самом деле знала моего предка. Возможно, даже любила, или, по меньшей мере, превозносила. Какого ей было жить все эти сотни лет? В месте, поглощающем чужие души, месте, поработившим единственного человека, которому она доверяла?

Я мог бы задать ещё сотни вопросов, и на некоторые даже получить ответ, но сейчас это казалось бессмысленно и бестактно. Суть жеста Терры — и надеюсь, что не жертвы — была ясна. Показать мне, где кончается путь хозяина Полуночи, который идёт наперекор воле замка. При том, что неизвестно, где пролегала грань и что считалось за пересечение. Задавать слишком много вопросов, искать там, где не положено? Пытаться перестроить или доработать замок, как это делал Роланд?

«Это место — ловушка. Однажды ты проклянёшь день, когда попал сюда. Потом не захочешь засыпать. А потом навсегда останешься здесь. Все мы… остаёмся здесь».

Леди-вампир исчезла из-за спины Роланда и вышла из воздуха рядом со мной — в совершенно целом халате, с уложенными волосами, словно мы и вовсе не целовались.

— Никогда не спрашивайте у девушки, сколько ей лет, Вик. Если не готовы услышать ответ.

Мы вернулись в лазарет, я посмотрел на карманные часы и с лёгким удивлением обнаружил, что прошло всего-то пятнадцать минут. Ава и Ян скорее всего даже не заметили моего отсутствия и всё ещё веселились в предвкушении нового похода. Было бы обидно их разочаровывать.

Пару месяцев назад предупреждение Терры заставило бы мою кровь заледенеть в жилах, но сейчас принесло только печаль. Я знал, что Полночь, пусть и не всегда мной довольная, не планирует от меня избавляться. Наша связь была настоящей, равно как и её поломка, и она отчаянно нуждалась в помощи. Возможно, спустя годы, десятилетия или века список нарушений нового хозяина достигнет критической точки, и тогда настанет мой черёд проходить сквозь стены с лошадиным черепом, нацепленным на голову. Что было по-настоящему интересно — так это невероятное фамильное сходство между мной, Бертрамом и Роландом, но и эти расспросы спокойно откладывались на потом. Уж точно не в момент, когда Полночь была настолько раздражена.

Сейчас я лишь переживал за последствия, которые могли ждать целительницу.

— Не могу поверить, — проворчал я, насколько возможно аккуратно заправляя смявшуюся рубашку назад в джинсы.

— В то, кто такой Жнец?

— В то, что ты не поделилась со мной способом его паралича. Сколько он так провисит, кстати?

— Ещё минут пять. А затем, не найдя цели, вернётся назад.

— И Полночь просто забудет, что ты потыкала её острой палкой?

— Если я в ближайшие недели буду пай-девочкой — да, — спокойно сказала Терра. — А что касается способа, то я получила сухой экстракт из коры бледной осины только вчера. Хотела сделать вам неожиданный подарок.

— Сюрприз?

— Сюр… что?

— Слово из моего мира, примерно означает «неожиданный подарок».

— Я запомню.

— Это вовсе не обязательно. Тебе нужна какая-то помощь? Я могу отменить поход и остаться в лазарете, если Полночь всё же решит наехать…

— Не решит, — насмешливо улыбнулась она. — Я слишком хороший лекарь.

Следующие десять минут прошли так, будто я только что явился в лазарет с обычными запросами, а Терра послушно их исполняла. Лекарственные шприцы, противоядие, препарат против паралича, и вдобавок кое-что совершенно новое — крохотный матерчатый мешочек с тем самым серебристым порошком. Экстракт из коры бледной осины, позволяющий «заморозить» Жнеца на добрые десять минут, а после заставить его забыть о моём существовании на ближайшие сутки. С предупреждением, что одна порция экстракта добывается не чаще чем раз в две недели, и самому его вдыхать решительно не рекомендуется. Теоретически чудо-порошок действовал на всю нежить в замке, но я решительно не представлял, как буду применять столь ценнейшее средство против иссохших или безголовых латников.

Итого у меня имелось уже два способа остановить Жнеца и не дать Полуночи загнать меня в рамки «таймера». Оррисс, если ему верить, знал семь, и ещё два способа «разрядить». Лита упоминала о трёх, но в суматохе с очисткой библиотеки я напрочь забыл о них спросить. Даже если два из них были те, что уже мне известны, это знание не могло сыграть в минус.

Закончив меня снаряжать, Терра подошла ко мне — не вплотную, но достаточно близко, чтобы я вновь ощутил её аромат.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Знаю, что не стою в числе первых кандидаток на роль наложницы. Старость находит способы проявиться в обход внешности.

— Терра…

— Не перебивайте, Вик. Я знаю, кто я, но знайте и вы: то, что вы испытали снаружи — лишь малая, ничтожная часть от целого. То наслаждение, которое женщина-вампир может подарить своему избраннику, невозможно измерить ничем.

— Я… я буду иметь в виду, — слегка сдавленно ответил я.

— Вот и славно. Удачного вам похода, и возвращайтесь живым.

Глава семнадцатая

Сравнения а-ля «было — стало» уже немного поднадоели, но всё ещё работали, чтобы потешить моё невеликое самолюбие. Когда-то дорога к гостиной на верхнем этаже считалась для меня задачей «со звёздочкой»: сперва длинный подъём, затем два коридора с ловушками и безголовыми латниками, да и в самой гостиной поджидало зеркало со злым двойником внутри. Сегодня я бы, пожалуй, не отказался от целой зеркальной галереи, чтобы с запасом расставить её по разным уголкам Полуночи и спокойно телепортироваться. А качающиеся маятники, стрелы из стен, да безголовые латники давно не представляли проблем.

Особенно когда меня сопровождали двое жадных до впечатлений и приключений дракончика.

Я уже знал, как отключить маятники с лезвиями в первом коридоре, но не успел даже сделать шага, как Ян и Ава рванули вперёд, прыгнули на добрые три метра в высоту, повисли на длинных «ручках» первых маятников и с наслаждением вцепились в них молодыми растущими зубами. Пять-шесть секунд — и железные ручки оказались перегрызены, словно саженцы берёзы, обработанные опытными бобрами. Заострённые полумесяцы жалобно задребезжали по полу, а драконята переключились на ручки следующих двух. Мне оставалось только неторопливо собирать обломки ловушки в карман для материалов — сталь-то была качественная, просто не рассчитанная на зубы драконов. Один-единственный безголовый латник, вооружённый длинным мечом и большим щитом, неуверенно выбрался из засадной ниши. Его напарника с двуручным молотом я испепелил давным-давно, и теперь слегка об этом жалел.

Кто же знал, что некоторых мобов Полуночи можно «переманить» себе на службу даже из загрязнённых зон?

— Я тут немного освоился, — доверительно сказал я мечнику, словно старому приятелю. — Сформировал гвардию, построил казармы. Предлагаю присоединиться, пока есть свободные места. Получишь новое имя, а со временем, если повезёт — и новую голову.

Мне пока не удалось вернуть человеческий облик ни одному из латников, но исцеление проклятия нежити стояло в числе первых приоритетов. Латники на службе, Мордред, Эргалис. Чуть меньше года на поиск ответа.

Мой молчаливый собеседник замер на пару секунд, то ли обдумывая предложение, то ли просто опасаясь попасть под падающий маятник. Но затем шагнул вперёд, заслоняясь щитом и явно планируя умереть героем.

— Ну ты поразмысли на досуге, — сказал я с лёгким вздохом, подпуская его поближе.

Три месяца назад я впервые одержал над мечником верх, используя тактику с альшписом и дагой. Сегодня я без замаха пнул его в нижнюю часть щита, заставив открыться и пошатнуться, а потом перехватил поперёк туловища и отправил в стремительный, но короткий полёт к ближайшей стене. На пол рухнула лишь груда праха, да меч со щитом, подсвеченные бледным пламенем души Полуночи. Я всё ещё не понимал, по какому принципу тени оставляли за собой материалы, и почему латники всегда превращались в прах вместе с доспехами, но роняли оружие. Не самая важная для понимания деталь, но интересно же.

За спиной раздалось новое дребезжание, и ритмичный лязг маятников затих, погрузив коридор в тишину. По мнению Авы и Яна качающиеся заострённые лезвия были сущей безвкусицей, и я не планировал с ними спорить.

Лифт, установленный Роландом фон Харгеном в незапамятные времена, всё ещё работал на совесть, хотя и без восторга принял увеличение нагрузки на вес двух молодых драконов. Дорога вниз заняла те же двадцать минут, что и подъём, но на этот раз я внимательно следил за своими ощущениями. Спустя минут двенадцать воздух перед глазами покрылся едва заметной рябью, а уши заложило как от перепада давления. Ян с Авой тоже заметили аномальный эффект, подняв головы и удивлённо оглядываясь, но не прошло и пяти секунд, как всё устаканилось. Лифт продолжил спуск, пока не прибыл на место назначения — в «механическую душу», как её назвала Терра.

— Без моего разрешения — ничего не грызть, — строго наказал я драконятам, и те неохотно согласились.

В прошлый визит я и так причинил этому месту немало вреда, уничтожив обслуживающих его автоматонов. Может, конечно, не всех, но точно сократил численность. Удивительно, что здешние механизмы в принципе продолжали работать спустя что-то типа восьмисот лет простоя, но вряд ли они выдержат прямое столкновение с разрушительной мощью детей Эргалис.

Тем более, что чутьё подсказывало: сегодня ночью для моих «воспитанников» найдётся и работа, и веселье.

Первым делом я отправился на малый склад запчастей и убедился, что, увы, уничтоженные автоматоны не вернулись к подобию жизни. Я запихнул два изуродованных экземпляра в карман для переноски предметов — Адель могут понадобиться запчасти для ремонта третьего. Часть разлетевшихся по полу деталей «спылесосилась» в карман для материалов, цветмет пригодится как Адель, так и Луне. В остальном изучение склада не принесло никаких сюрпризов, не считая стойки для зарядки служебных автоматонов — здоровенной вертикальной капсулы, напоминающей душевую кабину, с тремя длинными штырями, тянущимися из пола. Похоже, что на выборе из двух стульев местные железные увальни предпочли оба варианта сразу.

Вот и наступила ночь, когда мне в голову приходят исключительно тупые шутки.

Зарядная стойка в магический карман для предметов, к сожалению, не влезла.

До панели управления в центральном зале вновь пришлось добираться с помощью крюка-кошки. Но более внимательное её изучение принесло плоды: невзрачный рычажок, опускающий круглую платформу почти до уровня пола. Механизм, как и в прошлый раз, продолжал методично тикать, что явно интересовало дракончиков, но моего наказа они не нарушали. Теперь можно было спокойнее разобраться, с какого из заваленных проходов начинать расчистку.

Всего коридоров из центра вело двадцать два — включая чёрный ход, через который я впервые сюда попал. Его можно было исключить, там только серые слаймы да бегущая подземная вода: никакой пользы ни мне, ни драконам. Также исключаем малый склад запчастей и проход к лифту наверх. Первый на приборной панели был подписан, второй — нет.

Итого: девятнадцать неисследованных коридоров, все в той или иной степени завалены землёй. Из них восемь подписаны, одиннадцать — нет. Раскапывать что-то наугад — посредственная идея, так что пока что ограничимся известными вариантами. И с ними-то далеко не всё было гладко.

Я с сомнением посмотрел на кнопку, открывающую «Проход к тронному залу». Было бы здорово получить ещё более быстрый способ вернуться, но что-то подсказывало — этот поезд ушёл много столетий назад, когда Полночь перетащила своё ключевое помещение повыше. Кас бы точно знала, существуй в стенах тронного зала потайной лифт. Этот проход можно было смело вычёркивать.

Два прохода к мастерским — «главной» и «малой» я оставил на потом, когда Адель сделает запрос на более сложные инструменты. Причём какие-то можно было позаимствовать и с малого склада. Далее. На главном складе могла храниться тонна полезных вещей помимо деталей и запчастей. С другой стороны, если в малом складе меня встретили четверо агрессивно настроенных автоматонов, в главном их могли водиться десятки. Это уже, блин, угроза уровня Мстителей, даже с драконами придётся попотеть. Нет, сперва надо дать моей и.о. механика разобраться с уцелевшим экземпляром, в идеале получить что-то вроде кода доступа, а затем уже копать.

Та же логика, только в большем масштабе, применялась и к хранилищу боевых единиц. Если перевод, заложенный «Взглядом библиотекаря», был точен, то под «боевыми единицами» подразумевались тоже автоматоны или схожие с ними конструкты. Пусть поспят ещё какое-то время.

В сухом остатке: сокровищница, оружейная и личный кабинет. Технически, оружейную с «озверевшей» Луной я когда-то нашёл в первую очередь, но было ли это то же самое помещение, что и здесь, внизу — неизвестно. Полночь могла перенести его наверх, а могла и назначить на роль оружейной новую комнату, как это когда-то сделал я. Функции «знаковых» комнат и их восприятие замком оставляли много вопросов. С определённой уверенностью можно было сказать, что какого-то нового, т.е. старого, оружейника я тут не найду. А вот запас оружия здесь мог и сохраниться, если не сгнил до состояния ржавой трухи.

Личный кабинет Роланда потенциально содержал массу полезной информации, как о поломке Полуночи, так и о его собственной печальной судьбе. Я вспомнил его бледное застывшее лицо на призрачном теле — почти копию моего — и поёжился. Откуда всё-таки это долбаное фамильное сходство? Искренне надеюсь, что не от какого-нибудь закона вечного перерождения и колеса сансары — не хочется думать, что в прошлой жизни я поедал миры на ужин. Вариантов, впрочем, не так много, и все довольно паршивые. А Лита, которая должна была найти ответ, и так валится с ног…

Так, стоп, не сбиваться с мысли, а то дракончики заскучают. Да и ночь не бесконечная, к слову о Жнеце. Не стоит дважды за сутки осыпать далёкого предка парализующим порошком, некрасиво.

В отличие от оружейной и кабинета сокровищница не требовала объяснений. Золото, драгестол, артефакты, а также место для хранения всевозможных ценностей. Правда, там как раз должен был находиться соответствующий «босс», но с ним — или ней — скорее всего получится найти общий язык.

Или не получится. Одно из двух.

Ещё раз взвесив доступные варианты, я вдавил кнопку под надписью «Проход к сокровищнице». Спустя пару секунд металлическая преграда в соответствующем месте издала протяжный скрип-стон и с трудом отъехала в сторону. Ян и Ава прижали уши, с подозрением смотря на открывающийся проход.

Точнее, не столько проход, сколько земляную стену, заполняющую всё пространство коридора, от пола до потолка.

Стена была неплохо спрессована, но лопата уверенно в неё вгрызлась, вырывая кусок за куском, и через пару минут дело пошло бодрее. Дракончики сперва не слишком понимали суть происходящего, гоняя по полу затвердевшие куски почвы, но затем присоединились ко мне, подключив свои изумительные когти. Теперь мы втроём играли в своеобразную реалистичную версию Майнкрафта, а часть почвы из коридора благополучно перекочевала в центральный зал. Ян быстро придумал сметать её к центру и сбрасывать вниз сквозь решётку, наслаждаясь негромкими плюхами воды. Я несколько переживал, что земляной потолок может снова обвалиться, но почва сверху была ещё твёрже, а наш проход оказался достаточно узким, чтобы этого избежать.

По крайней мере, в первое время.

Спустя минут сорок мы докопались до места, где другой коридор уже кончался и начинался малый склад запчастей. За ними прошло ещё двадцать минут — и ещё десять. Я начал сомневаться. Вдруг Полночь всё-таки переместила сокровищницу в другую зону, а здесь остался просто проход, ведущий в никуда, в пустое место? Для верности я прокопал метр вправо — и упёрся в типичную стену коридора с каменной кладкой. Никакой ошибки, мы ещё не достигли места назначения. Ей-богу, для следующего коридора подключу своих гвардейцев, всем выдам лопаты и пусть сделают передых от фарма иссохших.

Расчистка прохода длилась и длилась, грозя заработать нам на троих клаустрофобию, драконята слегка подустали, да и я дышал тяжелее обычного. Сверхсилы сверхсилами, но простой физический труд неплохо умеет выматывать. Я развернулся и направился назад, к центральному залу — угостить моих помощников заслуженным лакомством. Развернулся… и замер.

Пространство вокруг меня — сырая и сухая почва — слегка вибрировало. Не так сильно, как если бы начиналось землетрясение, но равномерно и постепенно усиливаясь. Ава и Ян к этому моменту уже выбрались назад и ждали возле панели управления, а я только начал идти. Протискиваться, одновременно выталкивая назад часть свежей земли. С одной стороны, мне здесь было нечего бояться — страшнее меня в этом замке теоретически не водилось никого. С другой — ситуация сложилась довольно неловкая, в неудобном и незнакомом месте…

Вибрация достигла своего пика, а затем резко оборвалась, когда я преодолел две трети пути до центрального зала. Самое время с облегчением выдохнуть, но я уже неплохо знал принципы, по которым жила Полночь. Она обожала синематические моменты, драматичные паузы, необычные ракурсы и… избитые штампы. Не знаю, следил ли замок за каждым моим шагом или подсматривал лишь иногда, но принципы оставались едины.

Если угроза остаётся за кадром, нарастает с каждой секундой, а потом вдруг утихает — это значит только одно. Нападение неизбежно.

Я активировал «Метаморф», покрыв незащищённые участки тела толстой шкурой матёрого носорога, развернулся и выставил лопату перед собой.

Они появились из стен одновременно — одни из самых отвратительных тварей, которых я когда-либо видел как в Полуночи, так и за её пределами. А ведь я совсем недавно сражался с выродками, так что было с чем сравнить! Извивающиеся розово-бурые тела, напоминающие мутировавших дождевых червей толщиной с руку и «головы» с хватательными жвалами и разверстыми пастями пиявок-людоедов. Они двигались быстро, очень быстро, но явно не планировали, что жертва окажется защищена. Одна из черве-пиявок тут же пала, рассечённая выпадом лопаты, остальные, в количестве семи штук, попытались совместно найти слабое место в моей гибридной броне.

Не хотел снова сражаться с автоматонами, да? Решил не рисковать? Вот какой молодец!

Я не то, что пополз — рванул назад, раздавив одну из мерзких тварей, попавшую под горячую ногу. Снаружи уже поджидали злые и слегка голодные дракончики, которых вид новых врагов никак не смущал, скорее напротив — вызывал живейший интерес. Я только успел подумать, что твари могут оказаться ядовитыми, но Ава и Ян уже синхронно заработали челюстями, перемалывая розовые тела в ещё более неприглядную кашицу. Кажется, Кулина упоминала, что драконов почти невозможно отравить, в худшем случае блюдо не принесёт их организму никакой пользы. Я начинал понимать, почему любые властители миров пытались заполучить себе хотя бы одного дракона. Какой же мощью обладал Бертрам, раз сумел одолеть Эргалис?

Спустя минуту ни один из «буровиков» не остался в живых. Частью закусили драконята, часть я с отвращением размазал об металлические стены и каменный пол. Если Полночь не возьмётся здесь за дневную уборку, придётся загрузить гвардейцев ещё и вёдрами да швабрами. Можно сказать, что это применение боевой силы не по назначению, но я-то буквально занимаюсь тем же самым. Так сказать, подаю личный пример, да ещё сперва и разведываю для всех. К слову о разведке, эти восемь уродцев были всей стаей или только передовым отрядом?

Вместо ответа вибрация раздалась снова — только теперь она ощущалась даже сквозь каменные плиты. Что-то двигалось в нашу сторону из только что разрытого тоннеля, что-то огромное и разъярённое. Может, желающее отомстить за своих детей, а может и просто мечтающее перекусить.

Мы предусмотрительно отступили к панели управления в центре зала, когда из темноты коридора вырвалась здоровенная черве-пиявка, занимающая собой половину всего прохода. В отличие от уже убитой мелюзги, её тело покрывала солидная хитиновая броня, а в пасть можно было залезть целиком, и там ещё осталось бы место — не то, что бы я хотел проверить. Тварь застыла на миг, оценивая обстановку, и тут же рванула в нашу сторону, собираясь воспользоваться преимуществом в размере и силе.

Её встретил шквал пуль из Райнигуна и два ревущих потока пламени от обоих молодых драконов, уставших от сюрпризов.

Строго говоря, хватило бы и магических пуль, так что получился небольшой перебор. Или большой — с какой стороны посмотреть. Следующие пять минут воздух в центральном зале был переполнен клубами пепла, в которое обратилось жирное тело «мини-босса». С одной стороны — чистая победа, а с другой как бы и не очень.

— В следующий… раз, — глухо сказал я, зажимая нос и рот рукавом рубашки. — Дышать огнём… только по моей команде. Если перед вами не Альхирет — тогда можете решать сами.

Два красных дракончика, абсолютно чёрные от слоя пепла, виновато потупили головы. Что же, по крайней мере эта отвратительная тварь окончательно расчистила проход к сокровищнице.

Глава восемнадцатая

Мне всегда казалось, что в любом порядочном замке должна быть сокровищница — или хотя бы комната с коллекцией ценностей. При этом в средневековых замках матушки-Земли подобные помещения зачастую выглядели умеренно скучно. Непримечательные комнаты, в основном расположенные по подвалам, иногда с потайным входом, аккуратно заставленные сундуками да ларцами разной степени пыльности. Никаких тебе россыпей золота на полу, черепов с самоцветными камнями, вставленными в глазницы, ни даже каких-нибудь завалящих артефактов, в лучшем случае — церемониальное оружие. Да, в сундуках лежали и монеты, и драгоценности, но отдельно распиханные и отсортированные по более мелким коробам и мешочкам. Абсолютно никакой романтики.

Хотел бы я сказать, что сокровищница Полуночи была не такой. Хотел бы, но не мог — поскольку, несмотря на все мучения, вход в неё ещё требовалось найти.

«Расчищенный» червеобразной тварью коридор стал лишь ненамного легче для прохождения, по колено заваленный свежей почвой, пропущенной через длиннющее тело монстра. Я старался не думать о сопутствующей физиологии, тем более что земля выглядела и пахла как самый обычный грунт. Мои сапоги из кожи василиска и лапы дракончиков постепенно утрамбовывали его поплотнее.

Надо заметить, что если бы не внезапная атака «буровиков», мы втроём могли бы откапывать этот проход до утра. Из всех коридоров, ведущих из центрального зала, этот оказался самым широким, самым длинным и запутанным, с рядом ответвлений, так и заваленных землёй от пола до потолка. Каменный пол, некогда состоявший из идеально подогнанных друг к другу плит, местами становился дыбом, заставляя спотыкаться и обходить самые проблемные участки.

Ава и Ян, надо сказать, отлично проводили время. Они только что закусили монстрами поменьше, сожгли монстра побольше, по уши перемазались в его пепельных останках, а теперь носились по пересечённой местности, обгоняя меня и местами с разбегу ныряя в рыхлую почву. Похоже, они играли в только что побеждённых «буровиков». Я не разделял их энтузиазма, но и не одёргивал — дети есть дети, хоть и чешуйчатые да огнедышащие. К тому же, наблюдение за дракончиками потихоньку рассеивало злость на самого себя за разбазаривание ценных ресурсов. Минус четыре пули из Райнигуна, минус оба «заряда» пламени малышей. Если в сокровищнице придётся сходу сражаться с «боссом», на очищение или испепеление останется всего две попытки.

Ладно, шут с ним, копеек не считаем. У нас тут разведка и разминка, а не супер-серьёзный рейд. Сокровищница была лакомой добычей, но умеренно опциональной — я уже хорошенько обжёгся на библиотеке, чтобы не раскатывать губу. Получится очистить в ближайшее время — прекрасно. Не получится — не горит.

В отличие от той же библиотеки, которую еле удалось потушить.

Итого: не меньше часа на банальнейшее перемещение из точки «а» в точку «бэ». При том, что последний отрезок состоял из десятиминутного спуска по винтовой лестнице, в конце которого я ожидал найти ещё один заваленный землёй участок. Но нет, сюда обвал не добрался, и более того — над входом в очередной коридор, поуже, красовалась внушительная надпись: «К СОКРОВИЩНИЦЕ».

— Этот знак не остановит меня, — пробормотал я, цитируя древний мем. — Потому что я не умею читать.

Точнее, со «Взглядом библиотекаря» как раз умел, но не очень понимал, зачем дублировать информацию. Нигде до этого в Полуночи мне не встречались надписи на стенах, а эта была достаточно примечательной, словно размашисто нанесённой масляной белой краской. Лорд Роланд страдал неизлечимым топографическим кретинизмом и на полдороги забывал, куда направлялся? От винтовой лестницы в самом деле отходили несколько проходов, но помеченный казался самым заметным…

Ян потянул меня за штанину джинсов, и я оценил, что ему удалось их не порвать. В конце одного из боковых проходов что-то тускло блестело при свете «вечного» факела. Что-то, подозрительно напоминающее рассыпанные по полу монеты рядом со здоровенным таким пузатым сундуком. Я не успел присмотреться получше, как Ава потащила меня за другую штанину — и в отличие от брата слегка её порвала. В конце противоположного прохода — также не подписанного — сверкала груда разноцветных драгоценных камней.

Внимание, вопрос — какой из этих проходов являлся самой тупой в мире ловушкой? Тот, что был странным образом подписан или два соседних, манящих золотом и брильянтами?

Что-то нехорошо кольнуло меня в районе груди. Ситуация выглядела абсурдной, забавной, но одновременно с этим необъяснимо скверной. Что-то здесь не так, и лучше сперва отступить, взглянуть на всё со стороны.

— Идём назад, — объявил я дракончикам. — Разведка пока окончена, теперь отход и перегруппировка.

Дети Эргалис восприняли команду без восторга — сокровища манили их гораздо сильнее, как и положено настоящим драконам. Но всё-таки они последовали за мной, а с середины лестницы даже обогнали меня, чтобы снова поиграть в полузасыпанном коридоре.

Я почти догнал их, когда лестница издала ужасный скрип, свернулась вокруг туловища чёрной металлической змеёй и утащила назад, вниз, в голодный полумрак.

Та же развилка, где я стоял пять минут назад. Только сейчас я не стоял, а лежал, и винтовая лестница куда-то делась. Уползла, наверное, скотина, после атаки исподтишка, и затаилась. Попадётся ещё раз — скручу в бараний рог и пущу на материалы.

Теперь, когда нехорошее чувство окупилось сполна, я чувствовал себя вполне сносно. Можно сказать, даже слегка воспрял духом — за исключением того, что меня снова отрезали от моих дракончиков. Причём примерно так же грубо, как и в прошлый раз, хотя я сомневался, что неизвестный противник посадил их в клетку, как это делала Альжалид. Скорее просто закрыл стену коридора, и без возможности прожечь себе путь дети Эргалис не могли прийти мне на помощь.

В целом это не столь страшно — я и сам с усами, а Ян и Ава достаточно умные, чтобы вернуться до «лифта» и самостоятельно найти дорогу в тронный зал. Но тенденция всё-таки раздражала, не говоря уже о том, что новый враг успешно оставался в тени.

Встать. Осмотреться — желательно, более внимательно, чем раньше. Если это в самом деле сокровищница, то виновником наверняка выступает «босс».

— Как насчёт поговорить? — спросил я в пустоту.

После такого агрессивного начала ответа я не ждал, но тот, как ни странно, пришёл почти моментально. Надпись «К СОКРОВИЩНИЦЕ» вдруг сползла на пол струйками жидкой белой краски, а на её месте начала проявляться другая:

«Добро пожаловать, путник! Сокровища ждут тебя! Всё, что найдёшь здесь — твоё. Помни — каждую комнату можно посетить лишь раз. Если захочешь выйти, отыщи ключ, и дверь придёт».

Я моргнул, а затем моргнул ещё раз. Это выбивалось из всего, что я когда-либо встречал в Полуночи. Добрый путник, войди в странный замок во сне, ты своим не поверишь глазам? И ладно бы таким приветствием встречали хозяина, но «путник» больше напоминал о гостях — или мародёрах.

— Кто ты? — спросил я, как и в прошлый раз, в воздух.

«Прости, я не могу ответить на все вопросы. Ищи и да обрящешь!»

Эта надпись появилась ниже предыдущей, и заняла там всё оставшееся свободное место. На остальные мои вопросы, объяснения, предоставление полного имени и титула стена осталась глуха. Может, удастся её разговорить, обнаружив означенный ключ? Теоретически, любая дверь открывалась моим собственным ключом, но из этого правила существовали исключения. Времени до рассвета оставалось солидно, так что можно было потратить его на новую порцию разведки.

Я ожидал, что здесь повсюду будут расставлены ловушки, но догадка на удивление не подтвердилась. Пока что сокровищница представляла из себя сеть плохо освещённых коридоров с небольшими комнатами на пересечениях. Размером комнаты не впечатляли — примерно с те самые «настоящие» сокровищницы в средневековых замках, и периодически в них даже попадались ценности. Не самые крупные — ларь с серебром, издалека казавшийся целым сундуком, небольшие драгоценные камни, украшения в виде браслетов и ожерелий, разбросанные по разбитым витринам.

Ни артефактов, ни оружия, ни драгестола — даже золота почти нет. Но если бы я начал систематически сгребать всё это добро в карман для материалов, то мог бы набрать приличную ценную массу для последующего обмена во время визита гостей. Комнаты не повторялись, чтобы убедиться, что я не зайду в одно и то же помещение дважды, я оставлял небольшие засечки на полу и стенах. Судя по всему, сокровищница была огромной, прямо-таки необъятной, но исключительно странной. Сплошное лиминальное пространство, где можно брать что хочешь, а затем искать не дверь, а ключ — дверь «придёт» сама.

По идее надписи не могли мне врать, только оставлять часть информации за скобками. Пока что основной рабочей теорией было следующее: если поднять даже самую завалящую серебрушку, на «путника», то бишь меня, обрушится всё, что может обрушиться. Монстры, ловушки, сам «босс», до сих пор прячущийся в темноте. Следовательно, если что-то брать, то представляющее настоящую ценность, либо не брать вовсе. То же самое с повторным заходом в комнаты — тщательно отслеживать перемещение. Целенаправленно ищем ключ и сделаем ещё одну попытку в переговоры перед уходом. Не выйдет — новая попытка в следующий раз, с подготовкой получше.

Давненько я, блин, знаковых помещений с первого захода не очищал. То ли испытания становятся тяжелее, то ли попросту теряю форму.

Если бы не карманные часы, то поход по сокровищнице казался бы единым пятном времени, размазанным по почти одинаковому пространству. Я усовершенствовал тактику и теперь двигался кругами, с центром на стартовой развилке. Где-то круги оказывались неровными, поскольку проходы были заложены свежей или старой кладкой, и мне приходилось убеждаться, что не пропускаю ни одного помещения. Под ногами звенело серебро, реже — золото, драгоценные камни пытались прорезать мои верные сапоги, но сапоги были прочнее. Ещё круг, ещё один. Надо в следующий раз захватить бумагу с карандашом, да зарисовать карту, на одних отметках далеко не уедешь.

Золото начало попадаться всё чаще, украшения теперь не лежали на витринах, а свисали с потолочных балок, и со звоном падали на пол, когда я проходил мимо. Буквально держи карман шире, и что-то да получишь. Ага, щаз. Шустрее шаг, шустрее. Мимо забитых ларцов и сундуков, мимо кубков, заполненных монетами, мимо богатств, которых на Земле хватило бы, чтобы купить небольшой остров. Если очищу сокровищницу, это всё и так будет моим. Если нет — дорогу сюда я уже знаю.

Тупики в виде заложенных проходов также зачастили, заставляли сворачивать, перепродумывать дорогу. Теперь это напоминало настольную игру с единственным игроком, который должен посетить все комнаты, используя наименьшее количество ходов. Я петлял и отдувался, подумывая в крайнем случае проложить дорогу напрямую сквозь тупики — правила на этот счёт ничего не говорили. Обошлось. Последняя комната оказалась с единственным проходом — тем, откуда я и пришёл.

Я не мог покинуть её, не нарушив правило про не повторяющиеся комнаты, но оно и не требовалось. Посреди небольшого, как обычно, пространства, на каменном постаменте лежал большой бронзовый ключ. Пожалуй, даже слишком большой, вычурный, напоминающий символические «ключи от города». Как только я подошёл к нему, на ближайшей стене проступили белые буквы.

«Поздравляю, путник! Ты проявил стойкость и удержался от соблазна! Награда ждёт тебя под третьей плитой от входа».

Третья плита в самом деле слегка шаталась, и в пустом пространстве на месте каменного блока лежал туго набитый кошель с драгестолом, тканые перчатки и жезл — на вид вполне себе артефактные. Я аккуратно поместил плиту на место, не притронувшись ни к чему из предложенного.

— Спасибо за щедрость, но я здесь за другим. Как хозяин Полуночи, предлагаю очищение — быстро, качественно и почти безболезненно.

Для наглядности я похлопал по Райнигуну на боку, где оставалось ещё две пули. Теоретически, хватит и одной.

«Конечно, я согласна», — почти сразу ответила стена. — «Возьми ключ, и сказанное сбудется».

Пожалуй, настолько просто на очищение не соглашался ещё никто — за исключением разве что Литы, но у той почти не было власти над собственными башнями. Я потянулся за ключом, и лишь в последнюю секунду, когда кончики пальцев коснулись холодной бронзы, сообразил — в формулировке «сказанное сбудется» было что-то не то.

В следующий миг свет «вечных» факелов вокруг погас — как в этой комнате, так и во всех предыдущих, погружая всё во тьму. Всё, не считая проклятой надписи на стене, которая светилась во мраке и теперь гласила:

«ТЫ НАШЁЛ КЛЮЧ. ДВЕРЬ ИДЁТ ЗА ТОБОЙ»

Словно подтверждая написанное, откуда-то сзади раздался скрип петель, не смазанных последние лет двести, и отчётливое голодное причмокивание.

Либо принцип не-вранья хозяину Полуночи не распространялся на надписи, либо «босс» этого места дошёл до такой кондиции, что ему было пофигу. Я развернулся на пятках и рванул Райнигун из кобуры, но всё, что обнаружил — новую светящуюся надпись над тупиком, который пару минут назад был проходом.

«ДВЕРЬ ВСЁ БЛИЖЕ. ОНА ИДЁТ ЗА ТОБОЙ»

Да твою же лиминальную мать!

«ДВЕРЬ УЖЕ ЗДЕСЬ. ОНА…»

Я направил ствол револьвера себе за спину и без раздумий выстрелил через плечо. Оглушительный скрип петель сменился мелким визгом и треском дерева. Хотя бы подсказка «за тобой» оказалась полезной, пусть и не обязательно преднамеренной. На этот раз оборот вокруг своей оси показал здоровенного мимика — короля мимиков, не иначе, не испепелённого, но почти перебитого напополам серебряной пулей. Выглядел он совершенно отвратно, как большая дверь, которую посередине рассекал переполненный зубами слюнявый рот.

Зубами достаточно острыми, чтобы прокусить мою естественную броню от «Метаморфа».

Даже при смерти эта тварь казалась мерзкой и опасной, извергая из несуществующего желудка жижу неопределённого в темноте цвета. Еда Кулины едва-едва позволяла мне ориентироваться, но уж точно не разбирать подобные детали. За дверью чернел новый проход, и я рванул туда, не обращая внимание на новый скрип петель, раздающийся откуда-то сбоку.

Я бежал, бежал и бежал, преследуемый не только мимиками, но и воспоминаниями о столкновении с Князем в Жёлтом, когда слегка не доехал до его домена. Здесь пол и потолок пока что не обратились в одну большую пасть, но у «босса» имелся определённый контроль над пространством. Спустя некоторое время я застыл в углу одного из помещений, накинув «Вуаль». Надписи продолжали появляться на ближайших стенах, но теперь они делали это совершенно бессистемно, и несли какую-то не поддающуюся расшифровке жуткую чушь:

«ДВЕРЬ И КЛЮЧ. ДВЕРЬ И КЛЮЧ. ЧЮЛК И РЕВДЬ».

«Я СОГЛАСНА. ТЫ ПУТНИК. ДОБРО ПОСЕТИТ НАГРАДУ»

«ЧАВК-ЧАВК-ЧАВК».

И, наконец:

«ВИЖУ ТЕБЯ»

Последняя пуля из револьвера отправилась в эту надпись, но с тем же успехом я мог выстрелить просто в стену.

Теперь не было никаких сомнений в том, что заведующая сокровищницей свихнулась, свихнулась на уровне старого механика или даже хуже. Все «разговоры» на стенах относились к «китайской комнате», ответам без понимания вопросов. Какие правила, какие награды? Просто чуть более изысканный способ, чтобы поиграть в кошки-мышки, а потом слопать и переварить.

Только в отличие от битвы с механиком здесь даже не было подходящей цели для испепеления, не считая десятков голодных дверей, отражающих аппетиты всей сокровищницы. «Вуаль» меня больше не спасала, патроны в револьвере кончились. Скрипящие и причмокивающие, мимики накинулись на меня изо всех четырёх проходов. В ярости «Зверя» я схватил одну зубастую дверь и начал отбиваться от трёх остальных, с переменным успехом. Чудовищ с каждой секундой становилось всё больше, они напирали сзади, не оставляя мне пространства для манёвра.

И в тот момент, когда я тоскливо подумал, что мой рекорд не-умирания в Полуночи наконец подошёл к концу, потолок комнаты вдруг дрогнул, и сверху вниз грохнулся немаленький каменный блок. Зубастые двери на секунду застыли, не понимая, что происходит, а я задрал глаза наверх — только чтобы столкнуться с двумя парами ясных и очень обеспокоенных глаз молодых драконов.

В прошлый раз их выручил я, в этот — они вернули должок.

Не обращая внимания на укусы и давку, я укрепил ноги и прыгнул так высоко, как только мог, уцепившись за край проёма. Подтянуться, попутно стряхнув с ноги особо шустрого дверного монстра — и, наконец, свобода.

Мои подопечные заслужили двойной порции вкусняшек. Я заслужил медаль за попытку разговора с долбаной «китайской комнатой». Сокровищница заслужила конкретных звиздюлей — но уже в другой раз.

Как она там писала в начале? Ищущий да обрящет.

Глава девятнадцатая

— Двери-мимики?

— Не просто двери, а какие-то ворота с зубами. Первого даже Райнигун не взял — это значит, всё тело кроме пасти считается бронёй. В первый раз такое вижу.

— Всё бывает впервые, — на удивление философски заметила Анна, смотрясь в ручное зеркальце и поправляя причёску. — Ровно?

— Идеально. Но на всякий случай напомню — мы всего лишь едем к моему нанимателю, а не знакомиться с родными.

— А вы бы меня познакомили? — просияла она.

— Было бы с кем.

— Вот видите, придётся ограничиться нанимателем. Богданов — интересная личность, и до сих пор оставался в тени. Я его в своё время не заинтересовала, а вы — да.

— Если бы ты не довела Борова до инсульта, мной бы никто не заинтересовался.

— В самом деле, Вик? Я лишь стала инструментом, проводником воли Полуночи. Всё остальное сделали вы.

Десять утра — сегодня я успел и выспаться, и принять душ, и нормально позавтракать, прежде чем зазвонил телефон и знакомый сухой голос предложил подъехать «в офис» для консультации. Работа есть работа, и надо отдать должное Богданову, в отличие от своих мордоворотов он всегда просил очень вежливо. Я сперва колебался, приглашать ли снова Анну в качестве «независимого эксперта», но она здорово помогла мне даже на оперативной вылазке. А уж что касалось вопросов о сущности и повадках тех или иных иномирных чудовищ, ведьма кошмаров была подкована десятикратно лучше.

В том числе тех чудовищ, что водились в нашем замке.

— Есть идеи, кто выступает за «босса» сокровищницы?

Анна подняла на меня слегка удивлённый взгляд.

— «Босса»?

— Хранителя. Бывшего слугу.

— Вы видели там кого-нибудь, кроме мимиков?

— Кажется, нет.

— Иногда самый простой ответ — единственный верный. Как по-вашему, какая комната в Полуночи наиболее желанна для грабителей и мародёров?

Риторический вопрос, не требующий ответа. Библиотека была на почётном втором месте, но сокровищница — однозначно на первом. Анна продолжала.

— А теперь представьте мимика, который десятилетиями, столетиями охранял сокровищницу. Хозяева приходили и уходили, а он — или она — делал одно и то же. Копил богатства и ел незваных гостей. Раз за разом, раз за разом.

— С каких это пор хозяин считается за незваного гостя?

— Безумие не щадит никого, Вик. Вы и сами поняли, что в надписях на стенах не осталось разума.

Иногда Анна звучала точь-в-точь как Илюха, а сейчас до боли напоминала Кас, пусть никому из них троих не понравилось бы подобное сравнение.

— Как вышло, что одни слуги сохраняют рассудок сквозь столетия, а другие — нет?

Я вполне себе ожидал, что Анна отмахнётся от вопроса или вовсе не сможет ответить — никогда не знаешь, где Полночь решила поставить запрет. Но моя сероглазая спутница лишь улыбнулась — на удивление беспомощно.

— Бессмертие… не всем по плечу. Кто-то, вроде высших вампиров, может забыть о проклятии времени. Люди переживают его хуже. Низшие чудовища, чей век недолог, а разум ничтожен, часто ломаются первыми. Полночь дарует им силу и власть, но некоторые границы нельзя пересечь.

— Ты таких вещей не говори, — усмехнулся я, попытавшись разбавить тяжёлую тему. — У нас, на минуточку, кухарка — слайм.

— Вы думаете, я не знаю? — серьёзно сказала Анна. — Учтите, иногда милосерднее убить слугу до того, как та окунётся в забвение.

Воистину, во многих знаниях — многие печали, и я понимал, что не смогу просто взять и выбросить эту информацию у себя из головы. Кулине было всего тридцать, что по меркам Полуночи считалось сущей ерундой, но я не мог себе представить, как спустя ещё лет тридцать-сорок «проявляю милосердие». Возможно, конечно, на безумие слуг гораздо сильнее влияли периоды простоя, и тогда всё было просто — не умирать окончательно, не оставлять Полночь и девушек одних. Пара, блин, пустяков.

На несколько секунд на заднем сиденье автомобиля воцарилась неловкая тишина. Бенедикт, как обычно, просто рулил и предпочитал в разговор не вмешиваться.

— На не связанную тему, — наконец сказал я. — Боровицкий был другом Богданова.

— В таком случае я скромно надеюсь, что вы меня не сдадите.

Я, разумеется, не планировал, но старый криминальный авторитет иногда был чересчур проницательным.

Офис Богданова располагался не в самом центре города, как я когда-то думал, а вновь на окраине — но, по крайней мере, среди приличных и целых на вид многоэтажных новостроек. Сплошное тёмное стекло с небольшой примесью стали и бетона — попробуй ещё найди, где вход. Нас с Анной пропустили за проходную без проблем, но охранники на девятом этаже слегка занервничали, даже получив моё обычное объяснение про независимого эксперта. Впрочем, вскоре рация одного из них проскрипела что-то вроде «пусть проходят», и больше нам препятствий не чинили.

Рабочий кабинет моего нового начальника оказался обставлен достаточно аскетично, но то был особый вид аскетизма, безошибочно выдающий наличие у владельца больших денег. Один стол, один шкаф, пара стульев, да огромное окно на всю стену — вероятнее всего, из ударопрочного стекла. Если, конечно, хозяин кабинета не имел привычки периодически выбрасывать из него провинившихся подчинённых.

Богданов встал из-за стола и пожал мне руку, Анна удостоилась внимательного взгляда и короткого кивка.

— Вы не предупреждали, что будете не один, — его тон не звучал осуждающе, он просто излагал факт.

— Это Анна, — сказал я. — Она разбирается в интересующих нас вопросах как никто другой, и помогла с прошлой зачисткой.

— Наслышан, — коротко сказал Богданов. — В таком случае, перейдём к делу.

Ко мне через стол отправилась небольшая серая папка, внутри которой оказалась россыпь распечатанных фотографий. Распечатанных скверно, зернистые чёрно-белые изображения на тонкой дешёвой бумаге, но суть была вполне ясна. Та самая статуэтка, деревянный человек с «неправильной головой». Описание пацана оказалось на удивление точным: небрежно вырезанное туловище выглядело вполне обычно, а вот на детально изображённой голове вместо глаз красовался второй рот. Я взял следующее фото, вид статуэтки сзади — и обнаружил, что третий рот располагался на затылке. Все три рта приветливо улыбались.

Даже смотря на дешёвые фото загадочного артефакта мне становилось как-то не по себе. Анна изучала содержимое папки чуть дольше меня и аккуратно её закрыла.

— Фотографии сделаны через час после того, как это… изделие доставили получателю, — сказал Богданов. — Ваше мнение, господа эксперты?

Мы с Анной переглянулись, я пожал плечами.

— Я же говорил, специалист из меня так себе. Всё, что могу сказать — вещь крайне дрянная, это чувствуется даже сквозь фото. Я бы не рискнул приносить такое в обычный дом.

— Женя Сидоров получил её в подарок. От кого — неизвестно. По словам охраны и родных, получил в четверг и почти всюду носил с собой, вплоть до воскресенья.

— А в воскресенье?

— А в воскресенье уехал посреди ночи. Уехал один, и не вернулся. Утром произошло нападение, последствия которого вы устраняли лично.

Я потянулся, чтобы снова открыть папку и внимательней рассмотреть фотографии. Интересно, как Богданов их достал? Подкупленный охранник, кто-то из прислуги?

Анна заметила мой жест и остановила руку, слегка покачав головой.

— Не стоит лишний раз на это смотреть.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Виктор, насколько глубоко вы посвятили Владимира Михайловича в суть происходящего?

Я заметил, как по обычно бесстрастному лицу Богданова промелькнула тень — он явно не любил, когда о нём говорили в третьем лице.

— В общих чертах, — сказал я.

— Справедливо. В таком случае, сейчас я расскажу чуть больше.

Таинственная фигурка оказалась не просто проклятым артефактом, как Анна и Илюха предполагали по описанию. Она была идолом, созданным по образу и подобию «наиболее человеческой формы» одного из Знающих. Страшно представить, что из себя представляла изначальная форма, не имеющая ничего общего с человеческой. Мне вспомнился «финальный» облик Альхирета, но и тот при всём своём ужасе щеголял обычным числом конечностей и чем-то, напоминающим голову. Ладно, не суть.

Любой артефакт имел функцию, назначение. Назначением идолов было поклонение, а иногда и прямая связь с тем, чей образ они несли. Более того, в зависимости от могущества фигуры поклонения идол тоже набирал силу. Иногда набирал настолько, что не только он, но и любое его изображение сочилось частью этой силы. Влияло, отравляло, подчиняло. А уж что касается оригинала…

Анна не уточнила, какому из Знающих был посвящён идол на фото, но по некоторым косвенным уликам я мог догадаться и так. И от этого становилось ещё более не по себе.

— В руках человека… неподготовленного эта вещь очень опасна, — сказала Анна. — В первую очередь для него самого, во вторую — для всех окружающих.

— Она могла притянуть… как вы их назвали, выродков? — спросил Богданов.

— Исключено. Выродки — отработанный материал, а тот, кто изображён на статуэтке, заинтересован в существах разумных.

— И какие могут быть последствия? — спросил я. — От владения идолом.

Анна ненадолго задумалась.

— Представьте, что спустя две недели мы бы обнаружили дом в том же состоянии, что и после нападения. Всюду кровь, трупы, некоторые частично съедены. Но никаких выродков — только хозяин особняка, скорчившийся в дальнем углу и намертво вцепившийся в идола. Самое интересное, что вместо глаз у него на лице…

— Хватит, — негромко сказал Богданов, и Анна тут же замолчала.

Мой работодатель прошёлся взад-вперёд по кабинету, явно собираясь с мыслями. Тяжесть последних недель наваливалась на него всё сильнее, но он был сделан из более прочного материала, чем тот же Боров. Спустя несколько секунд он снова опустился за стол.

— Его нужно найти.

— Сидорова? — уточнил я. — Идол?

— Если я верно понял вашу информацию, — скрипнул Богданов. — То просто выбросить эту вещь он не мог. Мои люди прочёсывают город уже третьи сутки, всё без толку. Это… исключительно нетипичная ситуация.

Будь у меня с собой поисковый амулет, задача бы здорово облегчилась, но переносить не-знаковые артефакты из Полуночи и назад я пока не научился. Я посмотрел на Анну, та задумчиво кивнула.

— У меня есть пара вариантов, как это организовать, но они не быстрые. Владимир Михайлович, у вас же нет планов на использование идола?

Богданов хмыкнул.

— Со статуэткой делайте что хотите. Если она в самом деле настолько опасна — избавьтесь. Найдите Женю, желательно живым. За последние месяцы я потерял достаточно друзей.

На выходе из кабинета нас встретил Крест, коротко сообщив о прогрессе поисков Сидорова — практически нулевом. Последний раз номер его машины попал на дорожные камеры в ту же ночь, когда он покинул особняк, и с тех пор его не видели. У Богданова, разумеется, были связи в ГАИ, и там уверяли, что такой автомобиль не выезжал за пределы города. Разумеется, Сидоров мог и сменить транспорт, но он ни разу не появлялся в местах, которые знал, не включал телефон и нигде не расплачивался карточкой. «Как сквозь землю провалился» было очень точным определением, да только где спуститься под землю, чтобы там поискать?

Вчера вечером напоминающего Сидорова человека видели возле старого заросшего парка на юге города. Он быстро направлялся вглубь зарослей с большой спортивной сумкой наперевес. Стоит ли уточнять, что прочёсывание парка результатов не принесло?

— У меня есть два вида ритуалов на такой случай, — сказала Анна, когда мы снова сели в машину. — Можно настроиться на эманации идола, постепенно расширяя границы поисков, а затем определить источник с точностью до ста метров.

— Звучит многообещающе.

— Только если вы готовы подождать семь дней и принести соответствующую жертву.

— Господи, Анна…

— Ничего особенного, — быстро заверила она. — Сгодится любое молодое животное. Поросёнок, ягнёнок, жеребёнок…

Я поморщился. Теоретически — возможно, но процесс покупки и ритуального умерщвления живого поросёнка не вызывал воодушевления.

— В любом случае, неделя — это слишком долго. Если мы в самом деле хотим найти Сидорова живым.

— Тогда вам придётся по вкусу второй вариант. Я фокусируюсь на ауре пропавшего человека в месте, наиболее близком к его местонахождению. В это время он потихоньку засыпает, что облегчает поиски.

— Без жертв?

— Мне понадобится пара дней, чтобы как следует подкрепиться, но моим клиентам это пойдёт только на пользу. После этого можно будет приступать к ритуалу. Крови не будет, но…

— Но? — мрачно спросил я.

— На время поисков я останусь совсем без защиты, — лукаво улыбнулась Анна. — Мне не хватит сил даже призвать Бенедикта. И вам, как хозяину, придётся охранять свою скромную слугу.

Такое требование было более чем справедливо, и я несколько расслабился. Но всё это дело пахло очень скверно, и, как ни странно, не только из-за проклятого артефакта. Даже если бы Богданов не нанял меня разбираться, стоило бы сделать это просто из принципа.

— Анна?

— Да, Вик?

— Твоё мнение, почему на особняк напали выродки?

— Без контекста я бы сказала, что это совпадение. Невероятное и очень неудачное совпадение. Открылась крупная щель, оттуда выбралась большая группа и отправилась подкрепиться.

— Слаженная группа минимум из пяти особей. Один из которых мог имитировать человеческую речь.

— Невероятное совпадение.

— К тому же, у нас есть контекст — идол одного из Знающих. Он вообще представляет какую-то ценность или только сводит людей с ума?

— Для того, кто готов рискнуть и поставил защиту такая вещь может стать источником силы. Или, что важнее, средством связи с настоящей силой.

— Вроде присяги Князю? — невесело усмехнулся я.

— Вроде того, — легко согласилась она. — Только гораздо, гораздо хуже.

Я вспомнил танцоров Князя, его марионеток, падальщиков и прочие проявления чистого, незамутнённого безумия. Что могло быть хуже этого? Но Анна не врала, и по крайней мере оставалась уверена в своих словах. Я не стал расспрашивать дальше, только стоило уточнить последний момент.

— Их кто-то натравил, верно? Выродков. С целью убить или похитить владельца идола.

— Я никогда раньше о таком не слышала. Но вы правы, это единственный вариант, который имеет смысл.

— Тогда кто мог бы это сделать?

К моему удивлению, Анна хихикнула.

— Это гораздо более простой вопрос, чем кажется. Я — не могла бы, ни сейчас, ни когда-либо. А вот вы, пожалуй, справились бы.

— Я⁈

— Через несколько лет. Если бы решили воспользоваться предложением союза с Князем и регулярно посещали торжества Знающих. Но вы выбрали идти своим путём, и я горжусь вами ничуть не меньше.

Её рука словно невзначай опустилась мне на грудь, а тёплое бедро плотно прижалось к моему. Мысли о проклятых идолах, древних злых богах и безумных чудовищах начали улетучиваться из моей головы, сменяясь совсем другими. Меня в последнее время очень много дразнили, но как только доходило до дела…

— Это… не помешает подготовке к ритуалу?

— Даже поможет, — прошептала Анна, прижимаясь ещё сильнее. — И на этот раз у нас есть несколько часов до наступления ночи.

Полночь многое прощала своему эмиссару, и эмиссар этим беззастенчиво пользовалась. Умом я понимал, что Анна хотела большего, надеялась на большее, пыталась получить большее любыми способами. Но лгать она тоже не могла, в том числе в чувствах, поцелуях, движениях. И мне не оставалось ничего, кроме как снова поверить ей, раствориться в запахе её духов и тела, в слегка болезненном, концентрированном соблазне. Всего на несколько часов, чтобы мы оба осознали себя живыми и хоть чуть-чуть расслабились.

Поразительно, но в этот раз нам на самом деле никто не помешал.

Глава двадцатая

— С возвращением, хозяин.

Я давно не получал от моего кастеляна столь холодного тона — даже не вспомнить, сколько точно. Два месяца, три? Глаза, опущенные в пол, подозрительно глубокий реверанс — все признаки обиды, недовольства. Если бы нас окружали другие слуги или гости, я бы мог отложить разбирательства на потом. Но кроме нас в тронном зале сейчас не было никого, кроме дремлющей глыбы Мордреда, а мёртвый рыцарь никогда не подслушивал.

Я позволил себе негромкий вздох.

— Серьёзно? Я думал, мы давно это переросли.

Кас словно запнулась на миг, желая сказать одно, но передумав.

— Вы… правы, Вик. Это ребячество, недостойное поведение. Прошу прощения.

— Прощаю, но при одном условии.

— Каком?

— Поделись, как ты узнала, что у меня был секс с Анной.

Глаза Кас расширились от удивления — она явно не ожидала вопроса «в лоб». Бледные щёки будто слегка потемнели, и я только через пару секунд понял, что это означало. Румянец. Точнее, скорее воспоминание о румянце, поскольку у баньши не было ни крови, чтобы прилить к щекам, ни кожи на них.

Где-то здесь мне должны были дать достижение: «Заставить покраснеть призрака».

— В мои… обязанности не входит ответ на этот вопрос, — наконец сказала она, и я примирительно кивнул.

— Твоя правда. Считай, что замяли тему.

— Нет.

— Что?

Настал мой черёд удивляться, а затем и смущаться. Кас подплыла поближе к трону, а её изящная рука опустилась куда-то в район моего паха. Впрочем, она не планировала повторять подход Терры, а просто коснулась небольшого мешочка, что висел у меня на поясе со вчерашней ночи.

Того самого, где хранился порошок для «замораживания» Жнеца.

— Если вы в самом деле хотите знать ответ, Вик, — негромко сказала леди-призрак. — Вам это пригодится.

— Прямо сейчас? — недоверчиво спросил я.

Если Кас собиралась поделиться со мной секретом, но опасалась визита Жнеца от нарушения табу, в этом имелся смысл. Но ситуация в целом с каждой минутой становилась всё более странной. Я думал немного её поддеть, в идеале вытащить пару не нарушающих табу фраз, а не подставлять под удар.

Моя кастелян подарила мне укоризненный взгляд.

— Для человека, задающего столь откровенные вопросы, иногда вы бываете удивительно недогадливы. Нет, Вик, не сейчас. Возвращайтесь в тронный зал, когда луна исчезнет с небосвода. Вы знаете, что делать.

С этими словами Кас отвесила ещё один глубокий реверанс и исчезла, растворилась в воздухе, оставив меня в недоумении. Ладно, попробуем провести логическую цепочку. Когда луна исчезала с небосвода наступало утро — запретное время для начинающего хозяина вроде меня. Запрет выражался в трёх ударах гонга, за которыми следовал неизменный визит Жнеца с целью отправить меня на тот свет — а именно, на Землю, где тоже начинался новый день.

Как верно заметила Кас, я «знал, что делать», чтобы избежать этой неприятности. На данный момент у меня накопилось два рабочих способа обмана Жнеца: с помощью магического зеркала и чудо-порошка Терры. Первый способ был проверенный, надёжный и опробованный дважды, но у него имелся ряд недостатков. Главная проблема — рассчитать тайминг и вызвать доппельгангера, а затем уйти в невидимость за несколько секунд до визита Жнеца. Если зеркало решит закапризничать, то призрак моего далёкого предка будет искать меня, пока не отыщет — «Вуаль» от него надолго не спасала.

Можно, конечно, рискнуть совместить оба способа — если не сработает первый, подключить второй. Но тогда придётся потанцевать вокруг зеркала, чего не слишком хотелось бы — в последнее время те были наперечёт. Рубанёт старина Жнец серпом поперёк рамы — и тут-то я пожалею, что сам под удар не подставился. Следующей ночью можно будет вернуться, а вот где взять новые зеркала?

Придётся положиться на порошок и надеяться, что в ближайшие пару недель не возникнет срочной необходимости по его применению. При этом, кстати, лучше находиться в окрестностях тронного зала, поскольку Полночь «заваривала» двери под утро. А вот что дальше? Кас сможет откровенно со мной поговорить, когда замок заснёт? Сам тронный зал изменится необъяснимым образом, открыв мне свои тайны? В любом случае, шанс раскрыть один из давно интересующих секретов я упускать не собирался.

Но до утра — вся ночь впереди. И у меня как раз накопилось достаточно небольших дел, чтобы провести её с пользой.

Я застал Луну прямо посреди процесса ковки. Рыжеволосая оружейница мощно и точно била молотом по заготовке меча, которую удерживал безымянный безголовый латник. Это выглядело на удивление завораживающе, как отдельный вид искусства, и картину не портил даже адский жар, исходящий от кузни.

— Куда собрались сегодня, Вик? — дружелюбно спросила Луна, откладывая в сторону молот и утирая набежавший пот.

Её красивое мускулистое тело, освещённое огнём кузни, смотрелось потрясающе даже в простом кузнечном фартуке. Не знаю, сколько из этого было моих мыслей и желаний, а сколько — Полуночи, настраивающей меня на выбор наложницы, но нужно было сдерживаться. Я тут не за этим.

— Готовиться к набегу на сокровищницу, — честно сказал я. — И отдавать накопившиеся долги.

— Очистить сходу не удалось?

— Нет, но у меня есть подобие плана. Сможешь подготовить оружие, подходящее против дверей-мимиков?

Оружейница задумчиво запустила руку в рыжую шевелюру.

— Я так понимаю, двуручником там особо не помашешь…

— Да, тесновато.

— Здесь бы хорошо подошло сочетание двух подходов, — сказала Луна, подходя к стойке с развешенными готовыми образцами. — Альшпис чтобы пробить дерево и удержать на месте, а дальше — рубить боевым топором, пока не сдохнет.

Моя оружейница взяла упомянутые экземпляры оружия в левую и правую руку соответственно и продемонстрировала мощный колющий удар, а за ним несколько коротких рубящих.

— Но такой подход, — продолжала она, — Даже с разогретым «Зверем» займёт около минуты. О каком количестве мимиков идёт речь?

— Точно больше десяти, хотя когда они накидываются одновременно, то здорово друг другу мешают.

Луна начала мрачнеть — задача стремительно переместилась в разряд невыполнимых. Я поспешил её успокоить:

— В следующий раз я пойду туда не один, и не только с драконами. Сколько альшписов и топоров у нас в наличии?

— Альшпис один, топоров — десятка два, только топорища подобрать и лезвия поправить.

— Копий нужно штук пять, за неделю справишься?

— Обижаете, Вик. За три ночи всё будет.

— Спешка тут ни к чему, так что работай спокойно.

— Нет уж, сроки — значит сроки, — серьёзно сказала Луна. — И раз уж вы собрались в серьёзный поход на сокровищницу, у меня будет просьба.

— Слушаю.

— Если вам попадутся предметы с видимой аурой оранжевого цвета — хватайте их в первую очередь, даже если на вид они покажутся мусором. Не будет уверенности — подключите драконов, те подтвердят.

— Подтвердят что?

— Детали драконьей кузни, Вик. Какая-то часть из них обязана храниться там.

Мы поговорили ещё немного, уточняя количество оружия для грядущего рейда, тактику боя против зубастых дверей и незначительные мелочи. Перед тем как уйти я повернулся в сторону безголового помощника Луны, всё это время терпеливо ожидающего в углу возле своей ниши. Повернулся — и подозвал его жестом.

— Ты был одним из первых, кто меня здесь убил, — сказал я молчаливому мертвецу. — И первым, кого я взял на службу из рядовых теней. Несправедливо, что ты получаешь имя последним, но что уж тут поделать. Отныне тебя будут звать Оберон.

Луна с большим интересом следила за процессом именования своего помощника. Мне показалось, или движения безголового латника, получившего имя, стали немного… живее?

Я поймал свою гвардию как раз в тот момент, когда они покинули казармы и направлялись в еженощный рейд на очистку территории и разведку нижних уровней. Как я понял из последнего доклада Кары и Крома, дело шло весело, но туго — отряд встретил сопротивление из крупной группы безголовых латников и недели две шёл замес на равных. Гноллы, по счастью, оставались невредимы, лишь иногда латая раны средствами из лазарета, а остальные гвардейцы исцелялись и перерождались каждую ночь.

Два месяца назад эта группа состояла из кучки иссохших, едва способных держать в руках оружие. Сейчас передо мной стоял могучий боевой отряд, укомплектованный не только гноллами-рубаками, но и четырьмя безголовыми латниками. Да и бывшие иссохшие в количестве восьми бойцов, пятерых мужчин и трёх женщин, сегодня находились в своей пиковой форме. Крепкие, закалённые воины, отлично экипированные в оружейной метательными дротиками, длинными копьями, щитами и короткими мечами. При виде меня они остановились и вытянулись «по струнке».

Их командир, Александр, рослый мужчина с белыми волосами, шагнул вперёд и дважды стукнул левым кулаком по правому плечу. Весь отряд повторил жест — даже гноллы.

— Лорд Виктор. Ваша гвардия в полном составе готова к выполнению боевой задачи.

— Вольно. На сегодня задачи те же, что и обычно, но я вас сопровожу. Посмотрим, докуда сможем дойти, а заодно обсудим задачу на неделю вперёд.

Этот небольшой поход стал неофициальной репетицией грядущего рейда, поскольку в компании Кары и Крома мне уже доводилось сражаться, а вот вместе со всеми гвардейцами сразу — никогда. Первые десять минут моё участие вообще не требовалось — я лишь наблюдал, как боевой отряд раскатывает иссохших, словно асфальтоукладчик. Затем в коридоре случилась очередная развилка, и я впервые за долгое время успешно применил ключ от всех дверей, открыв дверь в потайном ответвлении. Этот тайник оставался запертым последний месяц с момента, как его нашли, но раньше было как-то не до того.

Внутри обнаружилось на удивление просторное помещение с колонной посередине, вокруг которой располагались три солидных сундука. По моей команде в сундуки полетели дротики, и два тут же вскрылись как мимики. Боевых топоров нам пока не подвезли, но справились и без них. Я радостно попытался открыть третий сундук, но тот наотрез отказался, хотя на крышке не висело никакого замка. Более того, упрямый сундук даже не двинулся с места, когда я раздражённо пнул его, приложив малую долю силы «Зверя».

— Так, ну всё, — проворчал я, наградив предмет мебели нехорошим взглядом. — Ты огребаешь.

— Лорррд Викторрр! — Кара вмешалась примерно за секунду до того, как я собрался отрывать крышку сундука «с мясом».

— А?

— Не тррратьте силы. Вещь заговорррённая, пррросто так не открррыть.

— Мы уже встречали подобные места, — подтвердил Александр. — В следующий раз нужно будет верно опознать, какой из сундуков — настоящий, дабы получить награду.

— Можно было и сразу предупредить.

— Прошу прощения, лорд Виктор. Нередко бывало так, что мимиками оказывались все сундуки сразу.

Конец похода через полтора часа ознаменовался нашей блестящей победой над вражеским отрядом из десятка безголовых латников, перекрывающих узкий проход двумя этажами ниже. Я прошёл вперёд под «Вуалью», а затем ударил им в спину, когда те построились для отражения атаки гвардейцев. Кто сказал, что бой будет честным? Мой замок — мои правила. Частицы души копились с рекордной скоростью — жаль только, что их придётся сперва потратить на столь необходимый, но не самый интересный склад.

Нашлась и материальная награда, в комнате, которую охраняли безголовые: малый ларец с драгестолом и целое артефактное копьё! Не считая Райнигуна и спрятанного в чулане проклятого кинжала, это было первое зачарованное оружие, пополнившее арсенал Полуночи. И как раз в нужный момент — лишь бы Кас успела опознать, когда разберётся с тем браслетом. В любом случае, гвардия показала себя на очень высоком уровне, и поход в сокровищницу начал обретать вполне отчётливые очертания.

Главное — строго-настрого запретить Аве и Яну дышать огнём без команды. Не дай бог заденут кого-то из своих — Полночь может и не потянуть такое воскрешение.

— Я закончила!

Лита в своей четырёхрукой форме выглядела не лучшим образом — еле стоящая на ногах и со здоровенными мешками под глазами. Но её улыбка была настолько чистой и радостной, что я не стал напоминать о штрафах за недосып, и лишь уточнил:

— Что именно?

— Спасать книги из подвала! Всё вынесено в безопасное место, проведена базовая очистка, страницам больше ничего не угрожает. Осталось только перенести их сюда, затем отсортировать и… и… и я снова не выполнила ваше задание по поиску информации.

Её улыбка померкла.

— Не страшно, — мягко сказал я, и паучишка заметно расслабилась. — Это твоё место, и я полностью доверяю, какие меры ты принимаешь для его восстановления.

— Спасибо, лор… Вик. Я уже начала отбирать материалы по запретному искусству и противодействию ему, но Альжалид распределяла тома по одной ей ведомой системе, и…

— Ещё раз, не страшно. Но скажи прямо — тебе нужна помощь?

— Я… я бы не отказалась. Но джинны ещё не готовы, они только начали восстанавливаться.

— Сегодня я вместо джиннов — командуй. А потом подумаем, как притащить тебе новых помощников, есть у меня кое-кто на примете.

Следующие два часа я только и делал, что методично таскал стопки книг из подвала башни Вдохновения в середину башни Знаний. К счастью, Лита соорудила подобие лестницы на месте обрушившегося пролёта, и сопровождала меня всё это время. В таком состоянии поддержка от неё была разве что моральная, зато на этот раз я не забыл спросить те самые способы «как избежать Жнеца», которыми она хвасталась в начале нашего знакомства.

— Для первого, — сказала она. — Вам понадобится небольшая жертва, живое существо из плоти и крови.

— И здесь жертва? — проворчал я.

— А где ещё?

— Не столь важно. Продолжай.

— Ритуал занимает около часа, но скажу сразу — вам он не понравится. В результате Жнец не может вас заметить, пока вы покрыты жертвенной кровью, и вскоре улетает. Только когда кровь засохнет…

— Проехали, детали ритуала расскажешь как-нибудь в другой раз. Что там со вторым способом?

— Второй не такой кровавый, зато требует определённой ловкости. Вы знаете, что будет, если долго смотреть в магическое зеркало без невидимости?

— Знаю, и способ тоже известен. Третий?

— О, этот самый простой. С помощью рунного мела рисуете охранный круг Сив, второго, а лучше первого уровня. Учтите, мела надо будет много, и занятие это не быстрое!

— Ты скажи сперва, где взять этот мел.

— В библиотеке был небольшой запас… пятьдесят лет назад.

— Ладно, поищешь на досуге. И чем поможет этот охранный круг?

— Тем, для чего и предназначен! Пока вы внутри, вы неуязвимы. Жнец покрутится вокруг пару часов и отступит, тогда можно будет выходить.

Это уже звучало как дельный способ, пусть и в самом деле довольно медленный. Осталось только найти мел — после перетаскивания ещё примерно трёх тонн невероятно ценной макулатуры.

Последний час я провёл в саду, беззастенчиво улегшись на восхитительных коленях Хвои. Та приняла меня, как принимала всегда — с безмолвным искренним счастьем. Пока она гладила меня по голове, я рассказывал о том, что происходило в последние дни, о планах на будущее, страхах и сомнениях. Не для того, чтобы получить совет, поспорить и продумать детали, а просто получить порцию настоящего сочувствия, которому не требовались лишние слова.

И всё же, я дал себе зарок, что в будущем займусь садом не менее тщательно, чем другими частями замка. А когда юное древо Хвои наберёт силу, к ней вернётся речь, и мы сможем обсудить всё, что она захочет.

— Кас? — негромко позвал я, выходя в пустоту тронного зала. — Кас, ты здесь?

За окном царили предрассветные сумерки, луна скрылась с небосвода. Жнец остался далеко позади, обездвиженный экстрактом из бледной осины, и забывший о своих обязанностях на ближайшие часы. Мордред спал, и сон его был совершенно неотличим от смерти, но кроме него зал пустовал. Кастелян не отзывалась на зов — пожалуй, впервые на моей памяти.

— Кас?

Что-то промелькнуло на границе моего зрения, и я обернулся туда, откуда пришёл — на арку, ведущую в основной коридор. Знакомая фигура в изысканном готическом платье скользнула в проход, исчезнув из поля зрения. Я тихо последовал за ней, уже не пытаясь звать её по имени. Чутьё подсказывало, что происходило нечто новое, нечто, чего мне не следовало наблюдать при обычных обстоятельствах. Кас двигалась так быстро, что я едва за ней поспевал, проходя мимо запертых дверей и погасших факелов.

Она остановилась возле двойных дверей в конце коридора — тех самых, что я открывал своим ключом, чтобы впустить гостей. Но сейчас ключ не требовался, поскольку баньши воздела призрачные руки к потолку… и запела.

Эта песня больше напоминала серию стонов, одновременно страшных и мелодичных, сбивающих мысли, вызывающих в голове ворох чуждых ассоциаций. Повинуясь этому странному зову, большие двери распахнулись, но теперь за ними находилась не привычная стена темноты.

За ними мерцал портал. Портал, ведущий на Землю, в мою новую квартиру, сквозь марево которого я даже мог разглядеть небрежно застеленный диван и стол рядом с ним. И Кас, не прекращая петь, медленно прошла сквозь это марево, исчезнув из коридора.

Хотя прекрасно знала, что сегодня она меня там не найдёт.

Глава двадцать первая

Как провести день в собственном замке, с учётом того, что замок не предназначен для этого самого дня? Здесь бы, честно говоря, не помешало подробное руководство, которое почему-то никто не сподобился написать. До сегодняшнего визита мне случалось обдумывать планы на дневной поход, но без большой конкретики. Полночь была главной тайной в моей жизни, и её «светлая сторона» оставалась ещё более странной и неизученной. Да, проблема закрытых дверей никуда не делась, но если грамотно распланировать маршрут…

Не считая того, что сейчас я едва мог стоять на ногах.

Сразу после того, как портал закрылся за спиной у Кас, на меня навалилась неодолимая, неописуемая усталость. Ощущения были такие, словно я сам того не зная добрался до сокровищницы и очистил тамошнего «босса». Ноги, в целом, двигались, но ни о каком длительном походе и речи идти не могло. Да и о коротком походе тоже. Какие вообще оставались варианты?

Дойти до тронного зала и попытаться переместиться на Землю вслед за своим кастеляном? Нет, для Полуночи это будет подтверждением моего нарушения, да и не факт, что уснувший замок вообще способен отправить своего хозяина в другой мир. В прошлый раз день мне удалось переждать в лазарете, в гробу, предоставленном Террой. Но в таком состоянии я даже не смогу подняться по скобам в колодце — сорвусь и утону как топор, поскольку подъёмник Адель ещё не достроила. Можно, конечно, попросить помощи самой Адель, но это тоже риск привлечь ненужное внимание…

Голова стремительно тяжелела, и я не придумал ничего лучше, кроме как доползти до своей спальни и рухнуть на кровать, не раздеваясь. Я был здесь совершенно один — дракончики перебрались-таки осваивать новое помещение. Камин не горел, утро выдалось холодным, но сил разжечь огонь уже не оставалось. Я ещё ни разу не простужался в Полуночи, но кто знает, какими последствиями обернётся дневной сон?

— Вик.

Я с трудом разлепил глаза, не сразу сообразив, где нахожусь. В камине потрескивал огонь, по комнате разливалось приятное тепло, но за окном всё ещё было светло. Будь моя воля, я перевернулся бы на другой бок и покемарил ещё пару-тройку часов…

— Вик, вы меня звали?

Фигуру Кас удалось разглядеть не сразу — и не только из-за сонливости. При свете солнца баньши была почти неразличима, даже застыв в тёмном углу, куда не попадали лучи из окна. Бледный прозрачный силуэт, в котором с трудом узнавалась моя первая помощница.

— Звал, — сказал я, заставляя непослушный язык ворочаться во рту. — Несколько часов… раньше.

— Простите.

— Ерунда, — сесть на кровати было чуть легче, чем добираться до неё ранее, но всё равно — не без труда. — Мы можем поговорить?

— Мы находимся в моменте суток, когда Полночь спит крепче всего, — отозвалась еле заметная Кас. — Делайте выводы сами.

— И сколько… сколько продлится этот момент?

— Около пятнадцати минут.

Я приложил всю силу воли, чтобы стряхнуть с себя остатки сонливости. Получилось не идеально, но лучше, чем ничего.

— Кас, в последнее время я только и делаю, что забрасываю тебя прямыми вопросами. Ты выдержишь ещё немного?

— Я постараюсь.

— Тогда скажи мне, к чему была эта демонстрация с переходом между мирами? Ты следишь за мной днём, на Земле?

— Немного, — прошелестела она. — Иногда. Но это не основная функция кастеляна Полуночи.

— А какая основная? Присматривать, чтобы он, то есть я, не слишком сближался со своим эмиссаром?

— И это тоже… не основная функция.

— Тогда о чём ты… — начал я и запнулся. В голове всплыло воспоминание трёхмесячной давности — баба Нина расспрашивает меня на лестничной площадке старого дома о странных звуках, раздающихся по ночам из моей квартиры. Стонах, которые она приняла за вполне понятную активность, а на самом деле…

— Кас, это ты переносила меня в замок каждую ночь⁈

— Вот теперь вы задаёте правильные вопросы, Вик.

— Только не говори мне, что ты занималась этим с моего детства.

— Отнюдь. Визиты вашей души до восхождения на трон осуществляла сама Полночь. Она же отвечает за возвращение вашего тела в родной мир — в том числе после смерти. Моя функция — лишь немного облегчить её ношу.

Поломка Полуночи всплывала в самых неожиданных местах, и здесь, похоже, находилось одно из этих мест. Замку не нравилось, когда хозяин умирал не только потому, что это считалось потерей статуса. Это буквально истощало силы Полуночи, заставляло черпать из почти обмелевшего водоёма. Выходит, то же относилось к переносу моего бренного тела из родного мира в этот?

— Так, давай по пунктам, ничего ли я не упустил. Каждую ночь, незадолго до полуночи, ты открываешь портал на Землю. Убеждаешься, что я сплю, нахожусь у себя в квартире и рядом никого нет. Проходишь сквозь портал, проводишь новый ритуал, предварительно усыпив меня понадёжней…

— В этом нет необходимости. Вы очень крепко спите.

— Настолько крепко? Кто бы мог подумать. Но если не считать этого, потом я буквально отправляюсь в Полночь? Физически?

— Примерно так. Остальное берёт на себя замок — например, вашу нечувствительность к боли, одежду и экипировку.

— То есть, переносишь ты меня голым.

— Вас это смущает?

— Не больше, чем всё остальное. И что узнаю я об этом спустя почти четыре месяца!

— Полночь не любит разговоров о своей слабости, — тихо сказала Кас. — Вы и сами это заметили. У нас есть ещё десять минут.

Десять минут — не бог весть что, и одну тему невозможно было оставить в стороне.

— Так, самое главное. Ты могла заметить такую небольшую шкатулку из красного дерева…

— Заметила сразу, как только вы её получили.

— Отлично. Ты не могла бы перетащить её вместе со мной в один из визитов?

— Я не могла бы перенести даже ваше исподнее, Вик. И ни один другой материальный объект, не говоря уж о столь могучем источнике силы.

— Жаль, — разочарованно сказал я. — А вот в Йхтилл и обратно эта хреновина за мной увязалась сама.

— Миры великой паутины действуют по собственным законам, и мы можем лишь подстраиваться под них, — ровно сказала Кас. — Кстати, когда это вы успели посетить Йхтилл?

Её тон вроде бы не изменился, но отчего-то в нагретой камином комнате вдруг стало резко холоднее.

— Обещаю, что расскажу в другой раз. Сколько у нас времени?

— Пять минут.

Часть вопросов придётся отложить на другую ночь — вернее, вторую половину дня. И если я правильно понял контекст происходящего, не на следующую или послеследующую, придётся сделать солидный перерыв, иначе бы Кас предложила вот так встретиться ещё месяцы назад. То ли общение посреди бела дня её изматывало, то ли Полночь начала бы что-то подозревать. Скорее всего оба предположения были верны в той или иной степени, так что для следующего раза — когда бы он ни был — придётся составить список табуированных тем на пятнадцатиминутное обсуждение.

Только что же спросить сейчас?

— Кас, — наконец сказал я. — Ты знаешь, что я — почти полная копия некоторых моих предков? Как минимум двоих — Роланда и Бертрама, не к ночи он будет помянут.

— Полночь почти не хранит портретов, — сказала Кас после паузы. — Но я знаю, что скрывается под маской Жнеца.

— Тогда выдай мне свою лучшую теорию. Прямо с плеча, без жалости. Моя душа перерождается уже в тридцатый раз и страдает за грехи прошлого?

Я планировал выдать это как шутку, но прозвучало на удивление тоскливо. К тому, что большая часть моей жизни мне не принадлежала, а была заранее расписана и предназначена для странного замка в другом мире, я как-то уже привык. Но ощущать себя древней сущностью, вечным хозяином Полуночи, обречённым проходить через тысячелетний цикл смертей и перерождений, было как-то… неуютно, что ли.

— Души в самом деле иногда перерождаются, — спокойно сказала Кас. — Даже без помощи и вмешательства любого из вечных замков. Но вы можете не бояться, Вик, ваша душа — только ваша, и принадлежит лишь вам.

— Точно?

— Точно. А вот тело — не совсем.

— В смысле⁈

Кас молчала в ответ, и я уже собирался переспросить, как внезапно понял — время вышло.

Пробуждение Полуночи не ощущалось как-то по-особенному. Замок не содрогнулся, не раздался оглушительный зевок или иной потусторонний шум. Просто свет за окном слегка померк, день постепенно уступал место сумеркам, а фигура Кас в углу комнаты стала ярче, отчётливей. Ко мне тоже начали возвращаться силы, почти незаметно — как после очень хорошего ночного сна. Логично было бы представить, что замок по имени «Полночь» будет дрыхнуть непосредственно до полуночи, но я много раз убеждался, что логика была мало применима к местным законам бытия.

К несчастью, пробуждение замка означало, что время откровений закончилось, дальше снова придётся собирать их по крупицам, рисковать нарушением табу и ждать следующего раза.

— Кас?

— Да, Вик?

— Что там с опознанием магического браслета?

— Закончу этой ночью.

— Не торопись. Я бы хотел устроить ещё один приём гостей.

— Как пожелаете.

В ровном голосе Кас мне послышалась тень одобрения. Мы достаточно потыкали Полночь острой палкой за последние несколько суток, так что успокаивать придётся привычным способом. Заодно я хотел проверить одно предположение, что зародилось у меня под конец прошлого приёма.

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

По сравнению с прошлым разом гостей пришло заметно меньше — прошло-то всего две ночи. Не знаю уж, какая у них стояла система оповещения, или они оставляли магическую заявку, а затем нажимали кнопку «Принять», когда приходило оповещение «Полночь открыта для визитов». Но какое-то количество наёмников, паломников и торговцев всё равно были рады посетить вечный замок с щедрым и немного наивным — по их мнению — хозяином. Братья Смелтстоун сегодня не явились, что не вызывало удивления — они обещали притащить железо и компенсацию за простой через неделю. Хватало других цвергов, некоторые из которых казались знакомыми, но непонятно, явились они отдавать долги или просить о новых. Так или иначе, в первую очередь меня интересовал кое-кто другой. Возможно, я ошибся, и переоценил своё чутьё?

А, нет, не ошибся. Вон он, голубчик, стоит в тени.

— Асфар, — негромко позвал я. — Начнём с тебя.

Господин Высокого дома и шести тысяч душ сегодня носил тот же старый дорожный плащ, что и в прошлый раз, скрыв лицо под капюшоном. Но его фигура узнавалась безошибочно — если, конечно, знать, куда смотреть. Услышав своё имя, он едва заметно вздрогнул, но затем без промедлений откинул капюшон и направился к трону.

— Считай, что я только что повторил все те любезности, что говорил в прошлый раз, — устало сказал он. — И теперь готов выслушать твой отказ.

— Отказ? С чего бы?

Он выпростал левую руку из рукава и начал слегка раздражённо загибать длинные бледные пальцы, перечисляя свои аргументы:

— Обычно ты устраиваешь приёмы не чаще раза в месяц. Моё предложение совпало с визитом твоих должников, которые также обещали зайти через неделю. Ты верно понял, что наш союз окажется более выгодным для меня, и открыл внеочередной приём, зная, что я вынужден появиться здесь раньше оговоренной недели. Что ещё мне ожидать, кроме отказа, фон Харген?

Асфар, обычно невероятно проницательный, переоценил мои дедуктивные способности раза эдак в три. Я понятия не имел, по какому принципу Полночь призывала гостей и руководствовался исключительно наитием. Наитие сработало просто отлично, но делиться с моим потенциальным союзником я этим не торопился.

— Погоди расстраиваться. Сперва скажи — союз с Высоким домом грозит какими-нибудь неприятными последствиями?

— Я говорил в прошлый раз — никаких обязательств. Ни больше, ни меньше.

— Никаких скрытых пунктов вроде облегчённого пути для Князя? Запретов на иные союзы?

— Нет. Ещё вопросы?

— О, вопросы будут, не сомневайся, но в другой раз. А сейчас — добро пожаловать!

Союз, который мой собеседник считал более выгодным для себя, открывал невероятные новые возможности, не запирая старых дверей. Теоретически, по крайней мере, но сейчас я готов был рискнуть. Раскинуть воображаемые сети так широко, как получится, и наблюдать, получится ли поймать совершенно новую рыбу.

Впервые за моё знакомство с Асфаром на его лице промелькнула настоящая живая эмоция. Удивление, недоверие. Надежда?

— Если это какая-то затянувшаяся шутка… — с подозрением начал он, но я его перебил.

— Я, Виктор фон Харген, хозяин Полуночи, принимаю предложение союза Асфара Риидского, господина Высокого дома.

— И шести тысяч душ, — тихо добавил Асфар. — Это важно.

— Господина Высокого дома и шести тысяч душ, — терпеливо повторил я. — Теперь веришь?

Он ненадолго замолчал, словно прислушиваясь к себе. Неужели союз Полуночи и Высокого дома должен был как-то отозваться внутри, не знаю, сердца? Я не чувствовал ничего особенного, но спустя несколько секунд тишины мой собеседник удовлетворённо кивнул.

— Теперь верю. И приношу извинения за паранойю — без неё жизнь становится полна разочарований.

— Пока ты не кидаешься на меня вместе со свитой из полумёртвых музыкантов — без проблем. Так что тебе так срочно понадобилось?

— Это настолько банально, что даже немного забавно, — сказал Асфар со слегка нервной ухмылкой. — Золото.

Я моргнул, потом моргнул ещё раз.

— Просто золото?

— Много золота.

И ты, Брут? В смысле, Асфар. Хоть сыграть в загадки не предложил, и на том спасибо. Но серьёзно, кажется, мне впору вешать над входом в Полночь большую табличку: «ЗАЙМЫ И КРЕДИТЫ». Выгодный бизнес, доступные условия, обслуживаем самых разных клиентов, от мала до велика. Будь ты цвергский купец иль риидский молодец…

Не знаю, умел ли Асфар полноценно читать мысли, или моё лицо сказало всё за меня, но он примиряюще поднял руки.

— Это не срочно — точнее, не слишком срочно. По статистике новые хозяева вечных замков обнаруживают сокровищницу на второй год правления, но я могу дать некоторые наводки…

— Было бы безумно интересно их услышать, но сокровищницу я уже нашёл, — честно сказал я. — Более того… ладно, неважно. «Много» — понятие растяжимое. Сколько именно?

— Около десяти больших сундуков.

— Требуется именно золото, не драгестол?

— Драгестол не слишком ценят в землях под крылом Знающих, — поморщился он. — Тому есть ряд причин, долго объяснять.

Учитывая то, что драконье пламя было смертельно опасно для Альхирета и ему подобных, было бы разумно предположить, что «драконья сталь» также имела к этому непосредственное отношение. Ещё один повод закончить-таки проект драконьей кузни и поставить производство соответствующего оружия на поток.

— Допустим, золото я добуду. Что взамен?

— Что захочешь, — просто сказал Асфар. — Что в моих силах. Я останусь тебе должен, если ты понимаешь, о чём я. Любые просьбы, кроме прямого предательства интересов Высокого дома.

— По рукам.

Он кивнул с видимым облегчением.

— Благодарю, фон Харген.

— Зови меня Вик.

Не знаю, хитрил ли Асфар или нет, когда упоминал сокровищницу — его предложение подоспело очень вовремя. Немного слишком вовремя, если подключить упомянутую им паранойю. Во время нашего знакомства на балу он через рукопожатие «подселился» мне в голову на следующие пару часов без спроса и приглашения, и хотя в последние сутки я не ощущал никаких посторонних мыслей, оставался червячок сомнения. Все те, кто представлял Знающих или являлся ими, ранее пытались лишь причинить мне зло. Как и упоминал Илюха: сожрать, поработить, свести с ума и дальше по списку.

Но даже если Асфар лукавил и каким-то образом был в курсе развития обстановки в замке, я не чувствовал с его стороны какой-либо угрозы. Даже неискренности не чувствовал — он в самом деле имел в виду то, что говорил, в отличие от изворотливого Альхирета. В худшем случае, этим быстрым союзом я закрыл для себя переговоры с Полднем, но там перспективы тоже были мутные. Илюха пообещал поговорить со своей хозяйкой, и как растворился в воздухе. Когда закончу дела с сокровищницей в замке и поисками фигурки на Земле, надо будет попробовать с ним связаться…

Иногда мне казалось, что я оставляю «на потом» слишком много задач. Хотя бы сегодня я оспорил этот факт, заключив важный союз на пять дней раньше задуманного.

Глава двадцать вторая

Мимик издал ужасающий звук — нечто среднее между стоном раненого зверя и визгом давно не смазанных дверных петель. Он дёргался и рвался в стороны, разбрызгивая вокруг слюну и белёсую жидкость, заменяющую ему кровь, но не мог вырваться. Его накрепко пришпилили к стене два четырёхгранных острия альшписов — копий, предназначенных для пробития кольчуг и нахождения щелей в латах. Луна оказалась абсолютно права, и это оружие отлично пригодилось для удержания на месте непомерно зубастых агрессивных дверей-людоедов.

В следующий миг с радостным рыком-хихиканьем вперёд бросился гнолл-рубака по имени Кром, вооружённый двумя боевыми топорами сразу. Оправдывая свою профессию, он принялся рубить мимика в щепки, не обращая внимания на сопротивление последнего и адский вой. Спустя полминуты мимик дёрнулся в последний раз и затих, высвободив бледное пламя души Полуночи. Я немедленно впитал его и огляделся по сторонам.

Моя гвардия при поддержке Адель и дракончиков сражалась умело и яростно. Щепки усеивали пол так густо, что атмосфера вокруг напоминала столярную мастерскую в жаркий рабочий день.

Только вот несмотря на все усилия мы всё ещё не победили.

Я был уверен, что Анна подготовит свой ритуал гораздо раньше, чем Луна выкует недостающее оружие. Но эмиссар переоценила свои силы, а оружейница, напротив, недооценила. Точнее сказать, мы оба недооценили рвение её помощника, наконец-то получившего имя. Оберон трудился за троих, лично подготовив нужное количество боевых топоров. Луна смогла спокойно заняться ковкой альшписов, и справилась за две ночи вместо трёх. За гвардию можно было не волноваться, гвардия рвалась в настоящий бой, особенно если этот бой проходил бок о бок с хозяином замка. Ава и Ян радовались любой возможности потренироваться, и лишь Адель оказалась слегка расстроена, что её оторвали от работы над подъёмником. С другой стороны, визит в механическую часть Полуночи, возведённую гением Роланда, вызвал у леди-автоматона неподдельный интерес.

Дни на Земле прошли на удивление буднично — даже несмотря на то, что я передумал и попытался связаться с Илюхой сразу после заключения союза с Асфаром. Тишина по всем фронтам — от телефона и мессенджера до дальнего зова. В любой другой ситуации я бы начал дёргаться, но теперь, зная о настоящих возможностях моего друга, оставался спокоен. С высочайшей вероятностью Илюха разгребал какие-то дела Полдня на Земле и не мог отвлекаться. Более того, ему уже случалось пропадать подобным образом в прошлом, просто тогда я не знал причину.

Что касается Анны, то на исходе второго дня я получил от неё покаянный звонок, мол, ритуал готов, но не проводить же его на ночь глядя? С этим легко можно было согласиться — и я согласился, в любом случае ожидая, что битва за сокровищницу начнётся не ранее чем через пару ночей. Но по прибытию в Полночь меня встретила не только Кас, но и сияющая Луна, гордо демонстрирующая целую прорву заточенного и отполированного оружия отличного качества.

В последнее время я только и делал, что ставил рекорды по опережению ожиданий. Вопрос только в том, работало ли это мне на пользу?

— Держать строй! — рявкнул Александр, и его семь бойцов, четыре безголовых рыцаря плюс два гнолла выровняли построение, удерживая напирающих с двух сторон тварей аккуратным полукольцом.

Количество нападающих ограничивалось только шириной дверных проёмов. Сперва мы пробовали отходить на комнату назад, чтобы сдерживать натиск только с одной стороны, но сокровищница тут же открывала второй проход и всё начиналось заново.

Наша тактика была если не безупречна, то очень к тому близка. Гвардейцы и гноллы сражались по методу, предложенному Луной — альшписы плюс боевые топоры, пришпилить и изрубить в щепки. Роль копьеносцев взяли на себя бывшие иссохшие, а гноллы и безголовые латники вооружились секирами. Из-за их спин беспрерывно выпрыгивали и атаковали два молодых дракона, причём могучие спины гноллов буквально использовались в качестве трамплинов. Кара и Кром не возражали, и лишь одобрительно порыкивали, наблюдая за месивом, в которое обращались напирающие твари под драконьими зубами.

Чуть дальше расположились мы с Адель. Исполняющая обязанности механика сосредоточенно копалась во внутренностях найденного артефакта, напоминающего старинную винтовку Мосина. Опознать его сходу никто не мог, но моя механическая помощница заявила, что ей «не нуж-на магия», чтобы узнать и починить сломанную вещь. Я же прикрывал всем тылы, поскольку на этот раз сокровищница решила натравить на нас не только дверей-мимиков, но и целую ораву мимиков поменьше. Здесь были и ларцы с сундуками, и летающие книги, и даже одно зеркало — хотя явно не то, что я как-то пощадил на уровне подземных пещер. Часть монстров ухитрялась проскользнуть мимо гвардейского строя, пытаясь вцепиться в спины защитникам. Иногда их успевали сгрызть драконы, но в основном зачищал я, используя тот же проверенный метод копья и топора.

Я, увы, капитально ошибся в своих предположениях о численности противника. Не знаю, откуда «босс» сокровищницы взяла даже не десятки, а сотни мимиков, но те вовсе не собирались кончаться.

Старт рейда капитально отличался от того, что выпал мне в прошлый раз. Никакой винтовой лестницы, никаких простых проходов. Даже дыра, которую открыли для меня Ян и Ава, оказалась заделана, а земляной проход кончался убедительным тупиком. Мол, поворачивайте назад и возвращайтесь только поодиночке, чтобы вас удобнее было слопать.

Поисковый амулет закачался на цепочке, стрелка повернулась и указала куда-то в нижний левый угол тупика. Дружно заработали лопаты и драконьи когти, и спустя каких-то пятнадцать минут за земляной стеной открылась первая комната сокровищницы. Абсолютно пустая, из которой вёл лишь один проём, и тот закрытый дверью. На стене сверху виднелась надпись в знакомом стиле, будто недавно нанесённая масляной краской: «ЧУЛАН».

Несколько секунд я смотрел на неё, не веря, за какого идиота меня держала сокровищница.

Такая простая уловка вряд ли сработала бы даже против обычных мародёров. Приглядевшись к двери с безопасного расстояния, я послал Адель её открыть. Точным ударом стальной ноги леди-автоматон лишила первого мимика примерно половины зубов. Битва за сокровищницу началась.

Отряд был проинструктирован заранее по основным моментам рейда. Не расходиться, не размыкать строй, уничтожать тварей по отработанной схеме, тренировки по которой проходили последние две с половиной ночи. Когда волна мимиков кончается, мы с Адель собираем ценности в комнате, затем все вместе движемся дальше. Очищаем таким образом комнату за комнатой, пока не доберёмся до центра сокровищницы или не наткнёмся на «босса» раньше. Разборки с бывшей хранительницей — исключительно моя задача, остальные обеспечивают прикрытие. Если по какой-то причине «босс» не появится, то слаженно отступаем к выходу и повторяем поход в другую ночь.

Задача максимум: зачистка всех мимиков, очищение или испепеление хранительницы, взятие всей территории сокровищницы под контроль.

Задача минимум: сбор ценностей по системе «сколько унесём», выживание обоих гноллов и Адель.

Для разнообразия, у меня было очень хорошее предчувствие на этот рейд. Во-первых, под моим командованием находился мощный боевой отряд, уступающий разве что клану Зверобоев, которых я нанимал для штурма башни Оррисса. Во-вторых, в моём арсенале было припасено несколько эффективных трюков на случай, если что-то пойдёт не так. Разведка боем в моём лице прошла не самым успешным образом, но определённое представление о сокровищнице она дала. Если не слишком щёлкать клювом, всё должно было пройти ровно.

Кто же знал, что после зачистки девятой по счёту комнаты «босс» решит спустить на нас такую орду?

Я не засекал, сколько длился бой, но в какой-то момент стало ясно, что количество врагов начало перерастать в качество. Мимики сменили тактику, стали изобретательнее, более напористыми. Словно из ниоткуда вырвалась целая стая небольших зубастых книг, которые выбрали своей целью одного из безголовых латников — кажется, Джулиана. Тот быстро прикончил двух из них топором, но отвлёкся — и этого оказалось достаточно для особенно крупного дверного мимика. Уже пришпиленный к стене, тот рванул вперёд с неожиданной силой, распахивая громадную зубастую пасть, и в следующий миг в этой пасти исчезла правая рука Джулиана прямо по плечо, вместе с секирой и доспехами. Безголовый латник помедлил секунду, а затем рухнул на колени и рассыпался в прах. В образовавшуюся щель попытались прорваться два мимика-ларца размером мне по колено, но я был наготове и отправил их назад мощными пинками. Мимик-дверь тоже недолго наслаждался триумфом: его снова пригвоздили к стене, для надёжности тремя альшписами сразу, а Корвин десятком мощных рубящих ударов отомстил за падшего собрата.

Джулиан воскреснет завтра по воли Полуночи, но сейчас каждый боец на счету, и отряд явно начал выдыхаться. Требовалась передышка, и требовалась срочно.

— Назад! — скомандовал я. — За мою спину!

Этот момент мы тоже отрабатывали, и спустя каких-то пять секунд весь отряд сгруппировался у меня за спиной. Мимики, должно быть, подумали, что это очередной манёвр отступления, и бросились вперёд, азартно щёлкая слюнявыми челюстями. В ответ на это я вскинул перед собой сжатую в кулак левую руку, на запястье которой блестел простой бронзовый браслет с рисунком в виде закрытого глаза неизвестной рептилии.

Впрочем, теперь, благодаря стараниям Кас, вполне себе известной.

«Глаз василиска» распахнулся, и воздух передо мной как будто завибрировал, искажённый могущественной магией. Браслет работал на относительно небольшим расстоянии — шесть-семь метров от носителя, зато воздействовал на любых живых существ, в которых была хоть малая частица органики. Мимики, определённо, к таким существам относились — и разом застыли, оцепенели, не способные ни атаковать, ни двигаться. Летающие книги посыпались на пол, двери рухнули с протяжным скрипом, кто вперёд, кто назад. Одна очень удачно заблокировала своей тушкой левый проход, а в правом застрял здоровенный жирный сундук.

Торговец не соврал — браслет в самом деле предназначался для защиты, но в данном случае эффект оказался универсальным. Полный паралич на десять минут для всех целей в зоне действия, если те не додумались отвернуться. В таком случае вместо паралича проявится лишь заторможенность, что, строго говоря, тоже неплохо. Откат долгий — пять часов, с тем же успехом мог быть и целые сутки, но теоретически возможно использовать два раза за ночь.

Моя гвардия вновь выдвинулась вперёд, хладнокровно добивая беспомощных монстров — кроме тех, что теперь перекрывали проходы. Сейчас было не до милосердия, особенно когда бой лишь замедлился, но не остановился. Из правого прохода, пролетев над сундуком, прорвалась ещё одна стая книг с более крупной «энциклопедией» во главе. Не настолько крупной, чтобы лишиться способности летать, но явно выступающей за вожака. Они предусмотрительно держались под самым потолком, где их не могли достать в прыжке драконы. Большого вреда эти твари не причинят, зато были вполне способны отвлечь гвардейцев, потянуть время. Я прикинул, хватит ли мне пяти патронов Райнигуна, чтобы разобраться с «боссом», и решил, что вполне хватит.

Но выстрел прогремел за полсекунды до того, как я успел коснуться рукояти револьвера.

БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ!!

Два летающих мимика попросту разлетелись ворохом страниц, заляпанных белёсой кровью. «Вожак» дёрнулся и пошёл на снижение, подбитый и не способный держать высоту. Ян тут же подпрыгнул и ловко перехватил его на полдороги к полу. Подумав секунду, оставшиеся зубастые книги ретировались.

Дзынь-дзынь.

Я обернулся — как раз чтобы увидеть, как Адель аккуратно передёрнула затвор в третий раз и опустила слегка дымящийся ствол ружья.

— Почини-ла, — сообщила она, протягивая мне своё грозное оружие. — Возьмёшь?

— Оставь себе. Что-то мне подсказывает, оно нам сегодня ещё пригодится.

Основным магическим свойством артефактной «трёхлинейки» было то, что она сама генерировала патроны, словно в каком-то онлайновом шутере. Мне с Райнигуном было впору обзавидоваться, но в остальном ружьё ничем не выделялось по сравнению со своими аналогами на матушке-Земле. Отлично работало против мимиков-книг, заметно хуже — против сундуков и дверей. С другой стороны, стоило ли в принципе жаловаться на огнестрел с бесконечными патронами?

— Лорд Виктор, — Александр подошёл ко мне, когда отряд закончил с зачисткой оцепеневших мимиков. — Разрешите доложить обстановку.

— Слушаю, — сказал я, хотя и сам обстановку неплохо представлял.

— У нас один убитый и один раненый.

— Раненый? Кто?

— Царррапина, — проворчала Кара, но я заметил, что она слегка прихрамывала. В какой-то момент зубастый ларец умудрился хорошенько цапнуть её за щиколотку, а исцеляющий шприц из лазарета действовал не моментально.

— Касательно трофеев…

— Это я и сам знаю.

Артефактная винтовка пока что была самой ценной находкой. Ни одной детали драконьей кузни, ни следа драгестола, и даже золота, которое требовалось для «квеста» Асфара, набралось едва на четверть одного сундука. Серебра наскребли чуть больше, плюс немного драгоценностей, но это буквально всё. Сокровищница билась насмерть за своё содержимое, заставляя отряд проливать кровь за каждую монетку. Мы едва продвинулись вглубь, о штурме центра и уничтожении «босса» сейчас и речи не шло. У происходящего имелись и плюсы — я набрал частиц души Полуночи где-то на два с половиной склада, но это было сомнительным утешением.

Я слышал, как в обоих проходах впереди скапливаются голодные твари — те чавкали, причмокивали и втягивали слюну, только и ожидая, когда с их товарищей спадёт паралич. Затем резня продолжится, и продолжится явно не в нашу пользу. Придётся либо отступать, чтобы подготовиться получше, либо…

— Александр, собирайте добычу и тут же начинайте отходить к выходу. Ваша задача прежняя — в первую очередь сохранить жизни гноллов и Адель.

— Слушаюсь, лорд Виктор.

Я ещё ни разу не пытался штурмовать ни одно знаковое помещение Полуночи крупным отрядом — башня Оррисса не в счёт. И ни разу не встречал столь ожесточённого противодействия, будто сама сокровищница решила играть не по правилам. Повышенные усилия упираются в повышенную сложность, и в итоге оказываются фактически тщетны. Но мы всё-таки продвинулись, пусть и не слишком далеко, и теперь этому месту требовалась последняя встряска, чтобы оно окончательно потеряло бдительность.

Дверь и сундук, перегораживающие два прохода, едва заметно шевельнулись — действие «Глаза василиска» начинало сходить на нет.

— Ава. Ян, — негромко позвал я. — Вы готовы?

Драконята будто телепортировались ко мне, всем своим видом демонстрируя — они готовы как никогда!

— Занять позиции. По моей команде. Три… два… огонь!

Два ревущих потока чистейшего драконьего пламени одновременно вырвались и затопили проходы, где только что толпились и напирали друг на друга мимики всех мастей. Воздух в комнате тут же стал нестерпимо-горячим, а ноздри заполнил едкий дым от сгорающей подчистую древесины, бумаги и плоти. Следом потянулось бледное пламя, оставшееся от десятков поверженных чудовищ.

Нельзя было упрекнуть «босса» сокровищницы в том, что она не подготовилась к драконам. Никто не мог подготовиться к драконам — даже если у него всё ещё оставались мозги, а не набор «скриптов».

Проходы были расчищены, но трюков у меня в запасе больше не осталось, а сколько ещё мимиков хранилось в бездонном арсенале сокровищницы — неизвестно. Гвардейцы, гноллы и Адель с явным сожалением отступили и направились к выходу, следом за ними потрусили довольные дракончики.

В это же время я накинул «Вуаль», сконцентрировавшись так, как будто от этого зависела судьба человечества. Десять осторожных шагов до ближайшего сундука — не мимика, самого обыкновенного, но достаточно объёмного и совершенно пустого. Дальше дело за малым — забраться внутрь и тихонько прикрыть крышку, стараясь не вертеться и дышать пореже.

У меня в запасе оставалось добрых четыре часа. Если план сработает, то до рассвета сокровищница будет в моих руках.

Глава двадцать третья

Внутри сундука было тесно и пыльно, но «Метаморф» помог устроиться так, чтобы это не вызывало дискомфорта. Никогда бы не думал, что использую одну из своих сильнейших способностей для подобных целей. В каком-то смысле я сейчас представлял из себя мимика наоборот — человек внутри сундука, маскирующийся под сундук…

Пожалуй, о некоторых вещах лучше было и вовсе не задумываться.

Снаружи царила тишина — достаточно долго, не меньше получаса. Чтобы не заскучать, я вышел в режим дальнего зова и проверял состояние слуг Полуночи. К моему немалому удивлению среди огоньков души обнаружился новый — принадлежащий Александру. Он светился иначе, чем Кас, Луна и другие — более тускло, едва заметно, но всё же светился. То ли Полночь приняла его за «своего», при этом не накладывая серьёзных ограничений, то ли здесь работал какой-то другой принцип — неясно. В любом случае, теперь я спокойно наблюдал, как командир моей гвардии движется на подъёмнике наверх. Сопровождающий его отряд я разглядеть не мог, но Александр бы скорее снова иссох до состояния мумии, чем бросил бы своих людей и других подопечных. Следовательно, гвардейцы, гноллы, Адель и дракончики в безопасности.

Чего не сказать про меня. Но ведь и идея принадлежала целиком мне.

Сокровищница до сих пор действовала как типичная «китайская комната», или, если говорить более современными терминами, нейросеть. У неё имелось определённое количество шаблонов ответа, заготовленных под ряд типовых ситуаций. Появление одинокого приключенца — один шаблон, атака вооружённого отряда — другой. При этом, например, мой статус хозяина она полностью игнорировала. Либо прежние хозяева не добирались до этого места последние лет двести-триста, либо напротив, хранительница потеряла разум относительно недавно. В любом случае, я собирался как следует проверить эту теорию, и если она верна, то добраться до центра сокровищницы незамеченным. Шаблон поиска «вора под невидимостью» тоже наверняка существовал — в прошлый раз меня нашли довольно быстро, несмотря на «Вуаль». Но я был уверен, что все реакции прорабатывались задолго до приближения мародёров к сокровищнице. А вот чтобы кто-то решил спрятаться внутри после большой драки…

Спустя полчаса раздались звуки. Кто-то или что-то передвигалось снаружи, шаркало и шуршало, скрипело и бормотало. Это продолжалось недолго — не больше пяти минут, затем всё затихло. Но тоже ненадолго — жутковатые звуки шагов сменил дикий скрежет, словно кто-то волочил здоровенный каменный куб по таким же каменным плитам пола. И хотя казалось, что мои уши не выдержат чудовищного шума и вот-вот начнут кровоточить, сложно было выгадать лучший момент для смены позиции.

Я приоткрыл крышку и частично вылез, частично вытек наружу — опять же, на что приходится растрачивать могущество «Метаморфа»? Вокруг царила кромешная тьма, но я тут же накинул «Вуаль» и замер, чтобы не выдать себя, дать эффекту еды Кулины подействовать и спокойно оценить обстановку.

И тут, прямо скажем, было, что оценивать.

Стены двигались. Они двигались медленно и тяжко, смещаясь сантиметр за сантиметром в разные стороны, где единым массивом, а где и буквально по одному блоку за раз. Будто у каждой из стен был свой характер, свои особенности, и они действовали согласно невысказанным принципам. Форма комнаты менялась, расширялась, в полу открывались и тут же закрывались дыры, куда ссыпались щепки и прах павших мимиков. Следы битвы таяли на глазах, а спустя минуту дыра побольше жадно поглотила сундук, в котором я до этого прятался. Хорошо, что мне не пришло в голову состорожничать и задержаться там до окончания движухи.

Но что важнее всего — комната преображалась не по своей воле. В центре помещения застыла фигура с воздетыми руками, жестами которых она дирижировала, направляла происходящее. Сперва мне показалось, что это женщина в серой робе, тянущейся до пола. Следить за её движениями было неуловимо неприятно; они напоминали подёргивания заводной куклы, и куда сильнее, чем у Адель или даже её более примитивных собратьев-автоматонов. А спустя пару минут мои глаза окончательно адаптировались — и по спине пробежал ворох мурашек.

Не знаю, кем хранительница сокровищницы была изначально. Мимиком, как логично предположила Анна? Магом, волшебницей? Каким-то неизвестным мне мифическим созданием? В любом случае, это осталось в далёком прошлом. Существо в центре комнаты напоминало человека только приблизительно, как фигура, кое-как вылепленная из пластилина неопытными детскими руками. Голова без признаков глаз, ушей, носа и рта. Трёхпалые руки, гнущиеся в четырёх местах. Бугристое тело, при тщательном рассмотрении лишённое каких-либо половых признаков.

Ноги, а точнее нижняя половина туловища, сросшаяся с полом.

Я едва не потерял концентрацию для поддержания «Вуали», но вовремя взял себя в руки. Невообразимое создание продолжало управлять движением стен, то ускоряя, то замедляя движение рук. Процесс казался гладким и отработанным, пока одна стена не застряла или заупрямилась, застыв на месте в полуразобранном состоянии. Несколько секунд хранительница сосредоточенно жестикулировала в её сторону, но когда это не возымело успеха, придвинулась поближе. Она перемещалась по полу как волна — по морской глади, оставляя за собой неповреждённые плиты. Добравшись до непослушной стены, безумная фигура протянула руки вперёд, коснулась её и «впиталась» внутрь без остатка. Миг — и каменные блоки продолжили движение, одна за другой вставая на положенные места. По полу прокатилось что-то вроде ряби на воде, и из плит в центре вновь вытянулся серый кадавр.

Такая же сцена повторилась снова, а затем ещё пару раз — пока хранительница не осталась довольна новым видом интерьера. Вместо сравнительно небольшой комнаты вокруг простирался обширный зал, пусть и с нависающим низким потолком. От прошедшей битвы не осталось ни следа, ни единой горстки праха, ни щепочки, ни царапины на стенах и полу. Около минуты создание в центре взирало на дело своих рук, молча развернулось и направилось к ближайшему проёму — как и раньше, словно волна по морю.

Сосчитав про себя до десяти, я бесшумно двинулся следом.

Сокровищница в процессе «перестройки» выглядела совершенно иначе, чем любой из виденных мной ранее готовых вариантов. Совершенно иначе, чем любое другое место в замке. Беспрестанное движение, обновление, даже без прямого контроля со стороны хранительницы. Стены коридоров сужались и расширялись, пока я проходил мимо, в полу возникали и зарастали провалы, заставляя тщательно планировать каждый шаг. Местами на стенах проявлялись ничего не значащие надписи, бессвязный набор букв и символов. Всё это создавало совершенно сюрреалистическое впечатление дурного сна, который даже не определился с тематикой. Ничего не оставалось на месте — в том числе и я, преследуя неторопливо удаляющуюся серую фигуру.

Контроль хранительницы над вверенным ей когда-то пространством поражал. У меня даже не было примеров, чтобы толком сравнить. Кулина неплохо восстанавливала кухонную утварь и добывала множество ингредиентов для готовки словно из ниоткуда. Хвоя управляла растениями, выращивая их до нужных размеров и даже перемещая по всему саду. Но здесь — здесь был уровень за шаг до сил самой Полуночи. Изменение пространства с такой скоростью, что за несколько часов сокровищница обретала совершенно новые очертания.

И теперь я понимал — для обретения подобной силы хранительнице пришлось частично слиться со своей вотчиной.

Потеряла она разум в этот момент или до него? Наслаждалась своим новым статусом или страдала, заточённая в каменной оболочке? Жалела о своём выборе? Несмотря на то, что она до сих пор могла говорить с помощью надписей на стенах, вряд ли бы мне удалось получить внятные ответы. Те, кто ищут богатства вечных замков, не расспрашивают её о прошлой жизни. Такого шаблона в её модели попросту не существовало.

Десять минут спустя мы добрались до центра сокровищницы. И для разнообразия это место в самом деле выглядело, как сокровищница.

Сундуков и ларцов было не просто много, а неприлично много. Часть из них могла оказаться мимиками, но как минимум четверть стояла открытой, демонстрируя богатое содержимое. Серебро, золото и драгестол, а также неизвестный мне металл, напоминающий платину. Вокруг лежали драгоценные камни всех мастей. Стены зала украшали дорогие гобелены, между ними расположились стойки с оружием и доспехами. Рядом — столы, полки и стойки, небрежно заставленные кубками, инкрустированными рогами, подсвечниками и прочей мелочью. С потолка — заметно более высокого, чем в остальной сокровищнице — свисали золотые люстры-канделябры, пусть и без свечей.

Здесь было всё, о чём мог бы пожелать любой грабитель… или хозяин замка. В десять, двадцать раз больше, чем запросил Асфар. Обладай я подобным богатством, можно было бы не ограничивать себя ни в каких закупках и инвестициях. И это только то, что касалось самого простого — денег. Оружия и доспехов здесь хватало, чтобы вооружить небольшую армию, а если предположить, что часть предметов была артефактами…

В следующие пару секунд до меня одновременно дошли две вещи.

Первая: учитывая аппетиты и характер моих предшественников, они бы наверняка растратили это добро насколько смогли. Следовательно, сокровищницу никто не очищал уже очень, очень давно.

Вторая: пока я зазевался, мечтая о шкуре неубитого медведя, серая фигура хранительницы как-то незаметно исчезла из моего поля зрения.

Возможно, я успешно обманул систему, незаметно добравшись до святая святых сокровищницы. Только вот шаблон «враг проник внутрь и отвлёкся на золото» однозначно был заложен одним из первых.

Откуда-то с потолка раздался едва различимый треск, но я не стал поднимать голову и проверять, что это там такое трещит. Лучше рассеять ставшую бесполезной «Вуаль», да отскочить на всякий случай назад, метра на два-три.

Рухнувший с потолка столб из серого камня показал, что манёвр был вполне своевременным. По более внимательному рассмотрению у основания столба обнаружились пальцы. Меня попытались раздавить растопыренной ладонью, и не сказать, что хранительница была бесконечно далека от успеха.

— Ну что, второй раунд? — спросил я почти дружелюбно, но меня не удостоили ответом.

Пол центрального зала едва ощутимо дрогнул. Рука-колонна втянулась назад, в потолок. Я негромко зарычал, позволяя мощи «Зверя в лунном свете» разлиться по жилам. Здесь не было окон и подпитки моей основной боевой способности, но я почти не сражался во время большого замеса ранее и сберёг достаточно сил.

Посмотрим, сколько сил сберегла сокровищница.

Первые минут пять были самыми весёлыми — и, пожалуй, наиболее потными. Из потолка, пола и стен раз за разом вырывались каменные руки, которые пытались схватить меня, удержать, ударить, расплющить, разорвать. От большей части я уклонился и пару раз контратаковал, обламывая каменные пальцы. Райнигун оставался в кобуре, ожидая своего часа, зато пригодился полэкс, который я пронёс в переносном кармане для предметов. Камень, из которого состояла «плоть» хранительницы, походил на основные строительные блоки замка по цвету, но на проверку оказался куда как более хрупким, больше напоминающим застывший гипс.

Если потеря пальцев и не причиняла серьёзного урона, то конкретно злила моего врага. Вскоре руки сменились простыми шипами, пусть и достаточно острыми, чтобы проткнуть меня насквозь. Основной проблемой этого «босса» была предсказуемость, повторяющиеся паттерны, и я почти танцевал среди леса шипов, умудряясь оставаться невредимым. Интересно, её способность «вливаться» в окружение работает до бесконечности, или?..

Спустя минуту я получил ответ на свой вопрос — когда знакомая серая фигура «вынырнула» из пола в дальнем углу. Вынырнула почти бесшумно, надеясь, что я не замечу — но я заметил.

БАХ!

Левая половина туловища хранительницы вместе с рукой разлетелась в мелкую каменную крошку, а остальное тело тут же втянулось назад, в пол. По залу вновь пробежала волна дрожи — на этот раз более ощутимая. Плиты пола начали шататься и проваливаться куда-то вниз, унося за собой лари и сундуки. Я на автомате шагнул вперёд, ещё не представляя, можно ли спасти сокровища, но в ответ тут же получил подтверждение одной из первых своих теорий. Около трети от всех предметов мебели в зале бросились мне навстречу, призывно распахивая зубастые пасти.

Опередил всех, как ни странно, здоровенный пузатый сундук в восточном стиле — он нёсся вперёд, помогая себе чем-то вроде скрюченных длинных рук по бокам. За такое рвение полагалась награда — в виде рубящего удара полэксом в деревянный лобешник, раскроившего крашеное дерево крышки и всё остальное на две почти идеальных половинки. Мимик тихо всхлипнул и сдох, поделившись напоследок бледным пламенем Полуночи, что ненадолго осветило поле боя.

— В очередь, твари, в очередь! — взревел я, и сам рванул навстречу хлопающим крышкам да острым зубам.

Когда мимики в зале начали кончаться, к ним добралось подкрепление из ближайших коридоров — в виде эскадрильи из пары десятков летающих книг, да трёх дверей-людоедов. К этому моменту с меня уже сошло семь потов, так что первую дверь я встретил выстрелом из Райнигуна в упор — в центр раззявленной пасти. Дверь дёрнулась и осыпалась прахом, испепелённая с концами. Следом я прицелился в самый крупный и наглый зубастый том, отправив его вслед за дверью.

Я планировал выгадать себе небольшую передышку, но подобная демонстрация силы сработала лучше ожидаемого. Оставшиеся мимики застыли как вкопанные, и дали стрекача, разбегаясь из зала кто куда. Поразительно, но мозгов у них оказалось куда больше, чем у их «босса», по крайней мере в данный конкретный момент. Но затянувшийся бой с прислужниками явно позволил хранительнице передохнуть — и предпринять новую попытку стереть меня в порошок.

Если раньше она оживляла куски пола, потолка и стен, то теперь настало время самих сокровищ. На меня обрушился град монет и драгоценных камней, который ощущался примерно так же приятно, как град из обычных камней. «Метаморф» укрыл мою голову и плечи естественной бронёй, но это помогло лишь частично, и пришлось искать спасения под ближайшим столом. Спустя пару секунд в центр стола с размаху ударил оживший двуручный топор, слетевший с ближайшей стойки.

Уворачиваться и прятаться становилось всё тяжелее, но и силы «босса» были не бесконечны. Я вновь заметил серую фигуру, фехтуя против трёх летающих оружий сразу — та скрючилась, скрываясь за углом одного из больших шкафов. Поднырнув под удар двуручника и перехватив отчаянно тычущее мне в живот копьё левой рукой, я вновь выхватил Райнигун, в магазине которого оставалось три патрона.

БАХ! БАХ!

Беспрестанно напирающие на меня артефакты попадали на пол. Дрожь, проходящая по полу сокровищницы, на миг усилилась, а потом остановилась. Остатки серой фигуры дёрнулись и исчезли, но с такого расстояния невозможно было сказать, они рассыпались прахом или втянулись назад в пол. Если судить по тому, что вокруг всё утихло…

Признаюсь честно — надпись, возникшая посередине стены напротив меня, заставила меня дёрнуться куда сильнее, чем атака мимиков до этого. Сперва это был абсолютно бессвязный набор символов, но спустя пару секунд он «стёк» на пол, сменившись одним словом.

«ПЕРЕМИРИЕ».

— С чего бы это? — проворчал я, с недовольством отмечая плохо гнущуюся левую ногу. Регенерация регенерацией, а столько укусов разом даром не проходят.

— Выходи на последний бой, разберёмся как мужчина с… как следует разберёмся, в общем. Кто здесь главный, кому распоряжаться ресурсами и прочие важные вопросы. Я подожду.

Но надпись никуда не делась, а фигура не торопилась вылезать назад. Я огляделся и ещё с большим недовольством убедился — почти все богатства исчезли во время боя, провалились под пол или были утащены выжившими мимиками. Сколько времени хранительница может прятаться в стенах сокровищницы, не атакуя меня и не показываясь на глаза? Сколько времени мне осталось до визита Жнеца, порошок против которого я так удачно потратил пару ночей назад…

Карманные часы говорили — не больше часа. Твою же…

— Условия перемирия? — проворчал я.

Надпись сменилась. Теперь она гласила: «ОТКУП», а чуть пониже была приписка: «Золото? Драгестол? Артефакты?»

И того, и другого. И можно без хлеба. Впрочем, учитывая непомерную скупость полуразумной сокровищницы, выбрать можно было явно лишь один из пунктов. Золото требовалось Асфару, только и достать его я мог путём обычной торговли. Драгестол — универсальный вариант, а вот артефакты могут оказаться полным шлаком. Если только не уточнить кое-что…

— Артефакты, — сказал я. — Артефакты времён правления Роланда фон Харгена.

Основной путь в сокровищницу вёл из центра управления, из чего я делал простой вывод — она оставалась здесь все прошедшие века. Возможно, к ней вели и другие ходы, но шансы на получение реликвий моего предка-строителя выглядели достаточно высокими.

Если, конечно, в загашнике «китайской комнаты» сохранились какие-то воспоминания о Роланде.

Спустя минуту пол передо мной задрожал и часть плит опустилась вниз. Вернулись они уже с предметами — ценность которых на первый взгляд определить было затруднительно. Ружьё со штыком — ещё более старинное, чем «трёхлинейка», которую чинила Адель. Кортик в потёртых серебряных ножнах. Круглые «инженерные» защитные очки с порванным ремешком. Почти что целая на вид кольчуга. Чехол с двумя парными топориками — судя по размеру, метательными, и в комплекте явно не хватало одного. Набор из шести колец и перстней, разных размеров и формы. Боевой молот с обломанной рукояткой. Большая железная гайка, повешенная на цепочку, словно талисман. Рыцарский шлем с погнутым забралом.

Судя по состоянию этой рухляди — она вполне могла относиться ко временам Роланда, даже учитывая фирменное искажение времени в замке. Я застыл в нерешительности, а надпись на стене снова сменилась.

«ВОЗЬМИ ДВА».

Я не стал спрашивать, что будет, если попытаюсь взять больше. Допустим, это спровоцирует хранительницу на новую атаку, и мне удастся её прикончить. Или не удастся — кто сказал, что для испепеления хватит последней пули? Или же она предпримет более радикальные меры, вроде обрушения потолка мне на голову. Или попытается уничтожить те артефакты, что я уже выбрал. Так себе варианты, в общем.

Приходится признать — второй с половиной штурм сокровищницы оказался лишь немногим более успешным, чем первый. Я собрал много информации, дальше — только советоваться со знающими людьми и готовиться, готовиться, готовиться. Но сейчас стоит взять то, что дают, и убраться на своих двоих.

Вокруг гайки на цепочке что-то вспыхнуло — и тут же угасло. Едва заметная оранжевая аура, признак детали драконьей кузни.

С первым выбором определились, а что до второго…

Время поджимает, так что будем хватать наобум. Почти наобум. Если выбирать что-то из принципа не занятых частей тела, то у меня оставалась свободной голова. Шлем казался тяжеловат, так что пусть будут очки, чем бы они в итоге ни оказались.

А теперь — убираться отсюда как можно быстрее и прямо до тронного зала, оставляя позади сокровищницу и её безумную хранительницу. Следующая наша встреча должна стать последней.

Глава двадцать четвертая

В последнее время я редко видел сны. Обычные человеческие сны, приходящие во время обычного человеческого сна. Хозяину Полуночи не полагалась такая роскошь — даже во время отдыха в собственной спальне. Обрывки снов навещали меня только ранним утром, после того как замок возвращал моё бренное тело на Землю, но мозг ещё не пробудился. Обычно это была полная ерунда, как и положено снам, смесь похождений в Полуночи и земного быта. В прошлый раз, к примеру, мне снилась Кулина, которая готовила на моей кухне и очень смешно ворчала, что в холодильнике не хватает языков мимиков. А значит надо пойти и пофармить их в ближайшем супермаркете…

Обычно сны меня не волновали. Обычно — но не сейчас.

Я стоял на сумрачной равнине, простирающейся от горизонта до горизонта. Сперва она вызывала неприятные ассоциации с Йхтиллом, но здесь не было ни каменных храмов, ни зловещего тумана. Свежий ветер доносил ароматы степных трав, еле слышно стрекотали сверчки. Да и небо над головой казалось совершенно нормальным ночным небом, ярким и звёздным — таким, каким его можно наблюдать в ясную погоду далеко за городом. Разве что созвездия по большей части были мне незнакомы, но это не вызывало тревоги — во сне случается и не такое.

Пока я любовался небом, откуда-то неподалёку, исподволь, раздалась музыка. Чистая, сильная мелодия, чем-то похожая на ту, что однажды звучала из шкатулки, а до того — на балу. Кажется, будто я слышал этот мотив ещё где-то, но сейчас совершенно не мог вспомнить, где. Эта версия была заметно более приземлённой, но от того не менее красивой.

Во время настоящего сна течение времени определить почти невозможно. Да я и не пытался, неприкрыто наслаждаясь редким сочетанием покоя и свободы этой утренней грёзы. Всё равно вскоре я проснусь сам, или по звонку от Анны, или…

Не знаю, как я отличил шелест травы на ветру от звука шагов за спиной, но что-то заставило меня встрепенуться и обернуться — так резко, будто от этого зависела моя жизнь. Чудесная музыка тут же угасла, рассеялась. Ветер утих, смолкли сверчки.

На расстоянии всего двух-трёх метров от меня стоял Альхирет.

Он выглядел так, словно с момента нашей первой встречи не прошло и минуты. Скромная дорожная одежда серых цветов, безупречная осанка фараона в изгнании, холодные голубые глаза и искренняя белоснежная улыбка на красивом смуглом лице. Лице, истинную форму которого я уже никогда бы не смог выбросить из памяти, да и весь тот бой, от начала и до конца.

Стоило сразу заподозрить, что такой приятный сон мог мне присниться только в одном случае — это был никакой не сон, а самая натуральная западня. Проходили уже нечто подобное с Князем, плавали, знаем. Надо бить первым, не дожидаясь, пока этот урод сменит облик на более мощный. Райнигун против Альхирета был не слишком эффективен, но если связать его рукопашной, успеть нацепить Оковы, а затем…

Альхирет отступил на шаг и развёл руки с открытыми ладонями в примиряющем жесте.

— Лорд Виктор, молю, смирите свой гнев! Это место создано для переговоров и абсолютно безопасно.

— Безопасно для кого⁈ — прорычал я, уже начиная преображаться под силой «Зверя» и решительно не собираясь ничего смирять.

— Для любой из присутствующих сторон! Неважно, кто первый нанесёт удар, сон тут же прервётся, и вы очнётесь на своём ложе.

— Годится, — кивнул я.

И прыгнул на него, целясь когтями в шею.

Альхирет отшатнулся, изрыгнув проклятие на неизвестном мне языке. Я не дотянулся до него на пару сантиметров и тут же повторил попытку. Либо вне Полуночи Альхирет нагло мне солгал, либо «нанесение удара» считалось в момент попадания. Что любопытно — его движения были потрясающе быстрыми, но не шли ни в какое сравнение с нашим первым боем. Тогда он многократно превосходил меня по силе и скорости, а сейчас еле успевал уклоняться.

Перевязь с Райнигуном привычно воплотилась на правом боку — в таком состоянии этот гад может и не увернуться от пули…

— ДОВОЛЬНО!! — взревел Альхирет, почти как в старые добрые времена.

Перед глазами на миг потемнело… и я с некоторым удивлением обнаружил себя по плечи погружённым в толщу земли. Вокруг моего лица качались травинки, в стороны разлетались встревоженные сонные кузнечики. Двигаться в таком состоянии было тяжеловато, но только на первый взгляд. С помощью «Метаморфа» выбраться не составит проблем, и сразу можно будет продолжить «разговор».

— Прошу… хватит, — раздался надо мной голос моего врага. — Я знаю, что вы стали сильнее и решительнее, лорд Виктор, а я, напротив, ослаб. Ваша ярость вполне понятна, ибо я окончил нашу прошлую встречу… недостойно по отношению к вашему замку и закону гостеприимства.

Альхирет подчёркнуто продолжал обращаться ко мне на «вы», но я больше не видел ни малейшего смысла в излишних любезностях.

— Недостойно⁈ — оскалился я, рывком выдёргивая из земли левую руку и помогая ей достать правую. — Ты пытался убить меня! Убить моих друзей! Забрать моих драконов!

— И я глубочайше в этом раскаиваюсь! Не буду лгать вам, что не попытался бы сделать этого снова при более удобной возможности, но тогда я поступил поспешно и опрометчиво. А что хуже всего — я остался вам должен.

К этому моменту я освободил обе руки, опёрся на них и выбрался из земляной ловушки. Альхирет теперь стоял на почтительном расстоянии, и выглядел подозрительно уставшим. Притворяется, собака? Я уже совсем собирался ему сказать, куда он может запихнуть свой долг и провернуть вплоть до щелчка… как прикусил язык. Такими словами нельзя было разбрасываться, уж точно не с одним из представителей Знающих. Долги на просторах великой паутины воспринимались всерьёз и взымались всерьёз, даже в глазах столь беспринципной сволочи как Альхирет.

— Просьба? — спросил я с подозрением после паузы. — В награду за второе пари?

— Я успел забыть, каково это, — его голос звучал на грани злобного шипения. — Когда невыплаченный долг раздирает тебя изнутри. Лишает сил. Жжёт больнее драконьего пламени. Не даёт зализать раны.

— Мне что, тебя пожалеть?

— Только выслушать.

Я подарил ему лучший из своих тяжёлых взглядов.

— Я оставляю за собой право закончить этот разговор, как только мне наскучит. Как только я почувствую, что ты брешешь. Как только ты загадаешь хоть одну свою долбаную загадку!

Кажется, последним пунктом я обидел Альхирета до глубины души.

У меня не было ни малейшего желания взыскать с Альхирета долг прямо сейчас. Конечно, очевидный вариант — взять клятву, что ни он, ни его господин больше не причинят вреда Полуночи и мне лично. Только вот меня легко могли подловить на тонкостях формулировки, отыскав какую-нибудь хитрую лазейку. Всё равно что загадывать желание у злого джинна, который мечтает тебе навредить и выворачивает любые слова наизнанку. Стоило сперва спросить совета у более подкованных знакомых, хоть бы и того же Асфара. С другой стороны, невыплаченный долг провисит на моём враге тяжким грузом, и чем дольше, тем лучше.

Я не планировал облегчать Альхирету жизнь — и он это прекрасно понимал. Эту встречу он устроил как своеобразную попытку извиниться и подлизаться, показать свою «лучшую сторону». На этом моменте я еле удержался от издевательского хохота, чем заслужил взгляд, полный ненависти. Но в следующий миг колдун восстановил самообладание и продолжал:

— До вас сложно достучаться, лорд Виктор, — сказал он с кривой улыбкой. — Не сочтите за грубость.

— Врата моего замка всегда открыты для гостей, — невозмутимо сказал я.

— А подросшие драконы уже обучены дышать огнём по команде, не правда ли? Благодарю, но нет.

— Никто не заставлял тебя устраивать в Полуночи беспредел.

— И вновь я нижайше прошу прощения. Но суть не в этом, пришлось приложить немало усилий, чтобы организовать встречу здесь. Скажите, вам понравилась музыка?

— Только не говори, что сочинил её сам, как Князь в Жёлтом — стихи.

— Вы переоцениваете мои таланты, лорд Виктор. Но вам, возможно, будет любопытно узнать, что услышанное ранее — не что иное, как далёкий отголосок музыки высших сфер. К слову, крошечная часть этой мелодии — истинной мелодии — заключена в вашей шкатулке.

Я вперился в него взглядом.

— Той самой мелодии, что без конца слушает твой… господин?

— У вас цепкая память. Мой сюзерен вкушает её по праву сильного, как и положено халифу халифов. Но даже ничтожного отзвука хватит, чтобы напитать это место совершенно особой силой.

Сегодня я знал, что у любой местной силы есть оттенки, цена, побочные эффекты после употребления. Но сила «музыки высших сфер» не казалась коварной и зловещей. Ни сейчас, ни тогда, когда я единственный раз открыл шкатулку. Разве что на балу, но там её исполнял оркестр Князя в Жёлтом, который портил всё, к чему прикасался.

Осторожно предположим, что кратковременное её «употребление» не приведёт меня на кривую дорожку служения Знающим.

— И в чём суть этой музыки? — спросил я на всякий.

— Это ваш вопрос на сегодня? — переспросил Альхирет.

— Какой ещё вопрос? — нахмурился я. — Пытаешься засчитать это в уплату долга?

— О, ни в коем случае. Просто сегодня, в рамках жеста доброй воли, я хотел бы подарить вам три вещи. Ответ на вопрос, небольшое предсказание и честный совет. Всё абсолютно даром.

— Пожалуй, пора заканчивать эту встречу.

— Если вы того желаете, — легко согласился он. — На этот раз я не буду возражать.

Я поморщился. Никогда не был силён в интригах и блефе, да и с Альхиретом в этой сфере тягаться бесполезно. Затащит на свой уровень, а там задавит опытом. Вопросы, советы… Ладно, шут с ним.

— Как победить Князя в Жёлтом? — буркнул я.

— Сразу рвётесь к вершинам, лорд Виктор⁈ — громко рассмеялся он. — Ваши амбиции — отрада для моих ушей. Но неужели вы думаете, что если бы я знал ответ, то наш общий знакомый в жёлтых лохмотьях ещё правил бы в своём туманном мирке?

— Допустим. Как исцелить Полночь?

— Ничуть не сомневался в вашей заботе о своём домене. Но, боюсь, ответ будет слишком долгим и сложным, он не подходит для нашей скромной беседы. Спросите что-то другое.

Тянет время? Просто издевается? Я не чувствовал от Альхирета угрозы, но это не значило, что её не было на самом деле. Надо спросить что-то относительно короткое, но острое, имеющее смысл, от чего бы он не смог просто так отвертеться. Откажется отвечать снова — значит, можно в самом деле обрывать диалог и просыпаться.

— От чего умерли мои родители? — спросил я так спокойно, будто узнавал, какая погода ожидается завтра с утра.

Прозрачно-голубые глаза Альхирета сверкнули, на лице промелькнула и тут же растворилась тень недоброй улыбки.

— На это я могу ответить. У вашего отца всегда был скрытый порок сердца — но его, увы, не смогли обнаружить заранее. Что касается вашей матери, всё ещё проще. Её убила Полночь.

— Что?..

— Вы удивлены, лорд Виктор? Впрочем, не спешите делать поспешных выводов. Так называемое «проклятье Полуночи» настигает каждого наследника рода фон Харгенов, стоит ему или ей завести потомство, не приняв свою судьбу. Это происходит даже не по воле самого замка, процесс совершенно… автоматический, заложенный тысячелетия назад. Ваша мать не заняла принадлежащий ей по праву трон, и в итоге поплатилась жизнью. Равно как и её отец, и отец её отца, и мать отца её отца, и так далее. Ваши предки игнорировали знамения и странные сны — пока не становилось слишком поздно.

Теперь я смотрел скорее сквозь Альхирета, выпав из окружающего мира. Проклятие Полуночи? Не мнимое, настоящее? Если верить летописи, последний представитель фон Харгенов правил триста семьдесят лет назад. Он не успел рассказать своим детям о том, какая их ждёт судьба? Или попросту не хотел, пытаясь… что? Наказать Полночь? Обречь череду потомков на ужасную, необъяснимую смерть? Если, конечно, Альхирет не солгал или не исказил факты — это следовало проверить отдельно…

Я вспомнил лица родителей, и в груди защемило так, что сложно было сделать вдох. Нет. Нельзя давать слабину — не перед этим уродом.

— Тогда почему цепь оборвалась на мне? — глухо спросил я.

— Вы же понимаете, что это второй вопрос? Могу ответить вам, когда мы увидимся снова.

— Если мы увидимся снова.

— Вы разбиваете мне сердце, лорд Виктор! — Альхирет схватился за грудь в почти искреннем жесте. — Учтите, отказ от принятия долга снимает сей груз с должника.

— Непременно учту, и отказываться не собираюсь. Что там ещё, подарок и совет?

— Предсказание и совет, — поправил он. — Потерпите, осталось недолго.

Свежий ветер вдруг начал неприятно холодить кожу. Яркое звёздное небо закрыли низкие облака, и ночь резко стала темнее. Чёрная фигура Альхирета напротив меня на миг слилась с нахлынувшим мраком, но затем вспыхнула золотым сиянием, вызвав шквал жутких воспоминаний.

Нельзя показывать перед ним слабость. Он только того и ждёт. Взять на понт, подковырнуть, забраться в душу под видом «доброй воли». Но хрена с два я ему поддамся.

Наконец, колдун заговорил снова, тщательно формируя каждое слово:

— Я вижу. Вижу, что после пробуждения вы отправитесь в путь, стремясь отыскать пропавшую, проклятую душу. Вас ждёт чужая встреча, чужие беды и чужая битва. И пусть вы отправитесь туда вдвоём, но уйдёте в полном одиночестве.

Ветер усилился, пытаясь продуть меня насквозь, но в отличие от информации о смерти мамы эти спецэффекты не впечатляли. Да и предсказание звучало откровенно слабо — я периодически только и занимался тем, что разгребал чужие проблемы, после чего те иногда становились моими.

Спустя какое-то время холодные порывы стихли, а небо вновь наполнилось звёздным блеском.

— Это всё? — сухо спросил я.

— Касательно предсказания — да. Готовы получить совет?

— Сгораю от нетерпения.

— Не ходите туда.

Я тяжело вздохнул.

— Повторю вопрос — это всё?

— Почти. Убеждён, что вы пропустите мимо ушей моё предупреждение, но по условиям этого места я обязан быть честен. Сделать попытку донести до вас правду…

— Минута, — сказал я. — Время пошло.

Мне кажется, или он раздражённо скрипнул зубами?

— Вы уже знаете природу артефакта, за которым объявлена охота. В этом деле замешан другой вассал моего господина, и поверьте, лорд Виктор, он будет заметно менее дипломатичен, чем ваш покорный слуга! Отзовите свою ведьму, забудьте про ритуал и сообщите нанимателю, что его бывший союзник мёртв. Он был мёртв с того самого момента, как коснулся священного образа, хоть и не ведал об этом.

— Понял, — ровно сказал я. — Запрусь дома и никогда не буду выходить на улицу.

На этот раз его смех прозвучал более искренне — и заметно более безумно.

— Вы не представляете, насколько сложно давать столь отвратительно-трусливый совет! Какая мука распинаться перед вами, разжёвывая простейшие истины! И насколько сладостно знать, что вы не последуете совету, а сунетесь в самое пекло! До встречи, лорд Виктор, и хорошенько подумайте над своей просьбой. Я пожелал бы вам удачи, но это не входит в мои обязательства.

В этот самый момент всё моё нутро завопило, что сейчас будет жарко. Поздно. В сухом кулаке Альхирета откуда-то блеснул загнутый церемониальный нож, которым он тут же распорол свою грудь — одним движением, наискосок, с одинаковой лёгкостью рассекая одежду и плоть. Из чудовищной раны хлынула золотая волна — нет, целая река силы, ревущая и жадная. Хлынула, и рванулась ко мне, а я лишь успел подумать, что всё-таки надо было стрелять первым.

Давненько я не просыпался в холодном поту, едва сдерживая крик. И ведь даже не скажешь «приснится же такое», чтобы перевернуться на другой бок и забыть о кошмаре. С тем же успехом я мог бы попытаться выбросить из головы все свои обязанности в Полуночи, и теперь вполне очевидно, чем могла бы кончиться такая затея.

Грёбаному колдуну всё же удалось забраться мне под кожу, посеять сомнения. Казалось бы, всё просто — послушай Альхирета и сделай наоборот, но его радость под конец выглядела слишком… искренней. Он в самом деле наслаждался, ожидая исполнения собственного пророчества. Рассчитывал на моё упрямство, недоверие. И кто теперь скажет, какого итога он добивался с самого начала?

Телефон тоже проснулся, издавая переливчатую трель — и на мгновение в этой незатейливой мелодии мне послышались нотки музыки высших сфер.

— Да?

— Вик, всё готово, — Анна старалась сдерживаться, но я слышал, что её переполняло радостное ожидание. — Я заеду за вами, и можем приступать к ритуалу!

Глава двадцать пятая

— Анна, ты умеешь отматывать время назад?

Утро выдалось ветренным и снежным — зима не торопилась отпускать город, хоть на календаре уже давно значился март. Мы стояли перед входом в тот самый парк, где в последний раз видели Сидорова, и без малейшей радости рассматривали окрестности. Этот район был слегка чище той дыры, где я снимал прошлую квартиру, и то «слегка» здесь выступало ключевым словом. Зато на основательно заросшем и полузаброшенном парке местные отыгрывались по полной программе, попеременно используя его в качестве свалки и зоны для выгула собак. Убирать за собаками, ясное дело, никто не собирался.

— Это как? — слегка растерянно спросила моя спутница.

— Как в играх, — так же рассеянно отозвался я, пытаясь отыскать безопасное место для входа среди «минного поля». — Сейчас мы, например, сохранимся, а если что-то пойдёт не по плану, ты нас «загрузишь»…

Я наконец удостоился её внимания и недоумевающего взгляда.

— Простите за дерзость, Вик, но пока что только вы меня грузите. Я знаю пару заклятий, позволяющих слегка замедлить время, но ни одного, что возвращало бы его назад. К тому же, моя основная сила — сны.

— Раз так, — вздохнул я. — Давай поговорим о снах…

Встреча с моим старым врагом на звёздной равнине тянулась, казалось, несколько часов. Но сухой и сжатый рассказ о ней занял не больше пяти-семи минут, после чего Анна ещё какое-то время молчала, переваривая информацию. Для разнообразия я не утаил от неё никаких деталей, хотя и не ожидал ответных откровений.

— Мы должны идти вместе, — наконец сказала она. — Это не обсуждается.

— Прямо-таки не обсуждается?

— Разве что вы готовы отпустить меня одну. Или, может, тоже готовили ритуал поиска последние три дня?

Я понимающе кивнул в ответ на лёгкую пассивную агрессию. По сути возражать тут было нечего — магических сил и знаний мне здорово недоставало, равно как и времени наверстать этот пробел. Но Анна тоже кое-что упускала.

— Есть ещё один вариант — мы не идём вовсе. Богданов будет не слишком счастлив, но, думаю, переживёт. Поедем в какое-нибудь более приятное место, проведём день как захотим.

Застывшее лицо Анны дрогнуло и начало было расслабляться, но это продлилось не дольше секунды. Словно какая-то навязчивая мысль осадила её, вернула на выбранный путь. И теперь она подбирала аргументы в поддержку этой мысли.

— То есть, вы собираетесь прямо последовать совету Альхирета?

— Будем честны, теперь любое наше решение будет принято под его влиянием, — пожал плечами я. — Прямо, косвенно, противоположно — не столь важно.

— Это гораздо важнее, чем вы думаете.

— Я уже имел с ним дело. Готов поклясться, что ему неважно, отправимся мы на поиски или нет — главное хорошенько отыметь нам мозг. И, как видишь, у него это вполне получилось.

Все мои попытки пошутить, разрядить обстановку разбивались об Анну как волны — о скалистый берег.

— Если бы вы мне не рассказали, — тихо сказала она. — Я бы согласилась. Поглотила накопленную силу для ритуала, пережила последствия. Мы провели бы вместе лучший день этой весны. Но сейчас… если вы отступите, я пойду одна.

— Я могу закинуть тебя на плечо и утащить подальше.

— Вы не станете этого делать.

— Мне бы твою уверенность, — проворчал я. — Господи, Анна, зачем ты туда рвёшься?

— Я уже говорила. Это важнее, чем вам кажется. Альхирету нельзя доверять.

— А тебе?

Она дёрнулась от вопроса, как от пощёчины, и мне стало не по себе. Но что делать, если из всех слуг Полуночи Анна всегда оставалась самой загадочной, непредсказуемой, и при этом наиболее могущественной? Опасное сочетание, особенно учитывая её понятия о морали на границе социопатии. Она убила Борова чёрной магией, медленно и мучительно. Благодаря ей я попал на бал солнцестояния и привлёк пристальное внимание Князя в Жёлтом. И даже учитывая табу Полуночи, она скрывала от меня больше, чем кто-либо другой.

Я не сомневался в её преданности и даже любви — любви в понимании самой Анны. Но иногда и этих сильнейших чувств было недостаточно.

— Ладно, — сдался я, не дожидаясь ответа. — Начинай ритуал и пойдём потихоньку. Но я оставляю за собой право в любой момент схватить тебя в охапку и свалить.

В конце концов, она упоминала, что во время ритуала останется полностью беззащитной. Если бы я отпустил её одну, кто бы остался виноват, что её по дороге что-нибудь сожрало?

По счастью, основной мусорный ужас и звиздец царил только на окраинах парка. То ли потому, что несознательным гражданам было лениво преодолевать собственную свалку, то ли они это делать побаивались. Здесь было темно — не так, как в настоящем лесу, но гораздо темнее обычных парков. Бетонные плиты дорожек потрескались, из щелей тянулись пучки жухлой прошлогодней травы. Ржавые остовы скамеек, присыпанные свежим снегом, покосившиеся турники и качели создавали гнетущее впечатление. Даже если представить, что где-то через месяц здесь всё зазеленеет и зацветёт, обстановка больше напоминала постапокалипсис, отечественного розлива. Тоскливый, бессмысленный и безысходный.

Пропасть без вести в подобном месте — незавидная участь при любом раскладе.

Я ожидал, что Анна будет чертить что-то вроде магического круга и настраиваться на цель, но всё оказалось гораздо проще и быстрее. Из сумочки на свет появилась небольшая кукла-мотанка, на удивление точно изображающая темноволосого мужчину в деловом костюме. Анна поднесла куклу к губам, что-то нашептала, и та встрепенулась, поднимая безликую голову. Вслед за головой поднялась и плетёная рука, указывая куда-то вперёд. Эдакая вариация поискового амулета, только узкоспециализированная, и от того, хотелось надеяться, более точная. Шерстяной человечек отправился к Анне на плечо, и она без лишних слов пошла в указанном им направлении.

Старый парк был огромен, и учитывая заросли, нам понадобилось не менее получаса, чтобы добраться до центра. Здесь когда-то находилось открытое пространство с рядами скамеек и эстрадным павильоном для выступлений. Деревья и кусты постепенно захватывали площадку, но от неё ещё что-то осталось, пусть у эстрады давно обвалилась крыша, а пол почти истлел.

Кукла повернула голову туда-сюда и вновь вытянула руку, указывая куда-то в сторону от павильона. На первый взгляд там не было ничего, только лежал большой кусок шифера с крыши, придавленный рухнувшим гнилым стволом и основательно заваленный снегом.

— Здесь что-то есть, — сказала Анна, подходя поближе. Это были её первые слова за полчаса.

— Посмотрим…

Без силы «Зверя» пришлось бы здорово помучиться, расчищая этот участок. Да и не сказать, что могущество оборотня было заточено под уборку трухлявых, но объёмных и массивных деревьев, а потом ещё и целой горы снега. Но результат тоже не заставил себя долго ждать: под старым шифером скрывался небольшой ход в полуподвал. Короткая бетонная лестница с проржавевшей железной дверью в конце. Подсобка для эстрады? Чулан дворника?

Дверь была слегка приоткрыта, а рядом валялся сорванный навесной замок.

Исходное помещение под эстрадой занимало всего ничего — три на три метра, и добрую его треть оккупировал шкаф, заполненный тряпичным хламом неясного назначения. Но его задняя стенка при постукивании звучала подозрительно звонко, а под нажатием попросту провалилась внутрь. Открылся проход — узкий, пыльный и совершенно неосвещённый. Я достал было телефон, но Анна покачала головой и передала мне заготовленный заранее налобный фонарик, удобный и достаточно мощный.

Не нужно было сверяться с куклой, чтобы понять, куда идти дальше.

Первый выродок поджидал нас спустя минут двадцать, когда мы миновали начальный коридор и спустились на несколько уровней вниз по едва заметно шатающейся железной лестнице. Это место становилось всё более странным, оно расширилось и теперь напоминало то ли заброшенный правительственный бункер, то ли недостроенную станцию метро. Я никогда не слышал, чтобы у нас собирались копать подземку, тем более таким образом, но уже почти перестал удивляться. Особенно когда откуда-то с потолка раздался невнятный шорох, и луч фонарика высветил вытянутое белёсое тело, вместо ног у которого подёргивался сегментный скорпионий хвост.

Монстр попытался нанести удар, но я оказался быстрее, перехватив хвост немного выше жала и сдёрнув его владельца на очень твёрдый бетонный пол. Спустя пару секунд он лишился и хвоста, и того, что заменяло ему жизнь.

— И здесь они, — проворчал я, с лёгким отвращением вытирая руки о старые «рабочие» джинсы. — Явились следом за Сидоровым и его находкой?

— Скорее всего, — сказала Анна. Она звучала тише обычного и как-то устало, хотя мы не так уж долго шли.

— Ты в порядке?

— Он… всё никак не заснёт, — ответила она после паузы. — Что-то не так, и я не могу понять, что именно.

— Насколько всё плохо? Учти, я не шутил насчёт возвращения в любой момент.

— Пока терпимо. Но отсюда назад ходу нет — прислушайтесь.

Я бы услышал это и так — раскатистый, тяжёлый, металлический грохот где-то далеко за спиной. Он продолжался секунд пятнадцать, вскоре задавленный толстыми бетонными стенами. То-то мне показалось, что лестница, по которой мы спускались, доживает свои последние дни. То ли наше схождение стало последней каплей, то ли там постарался ещё один выродок. Надеюсь, теперь раздавленный плодами своих трудов.

— Идёмте, Вик, — негромко сказала Анна. — Ритуал должен быть завершён, а затем мы можем поискать другую дорогу наверх.

Можно было бы сказать, что люди Богданова проделали посредственную работу, прочёсывая парк и пропустив этот закуток. Но даже если предположить, что они бы смогли спуститься сюда, то результат оказался бы тем же. Подземные тоннели не просто тянулись на километры, они ещё и постоянно петляли, раздваивались, оканчивались лестницами на верхние и нижние уровни, и при этом выглядели практически неотличимо друг от друга. Без поисковой куклы я бы заблудился тут в первые же десять минут, и скорее всего с концами. Не говоря о том, что сигнал мобильника не пробивался сквозь толщу бетона и почвы.

В какой-то момент я даже засомневался, не прошли ли мы сквозь незаметный портал в какой-нибудь чужой странный мир, но Анна успокоила — мы всё ещё оставались на Земле.

Моя спутница чувствовала себя немного увереннее, но цель наших поисков, похоже, продолжала отдаляться. Выродки выскакивали из разных углов где-то раз в десять минут, с педантичностью, достойной лучшего применения. Впрочем, не все они нападали — некоторые тут же пытались спастись бегством или просто застывали на месте, не реагируя на раздражители. Я не тратил на них пули Райнигуна, пользуясь только сплавом сил «Зверя» и «Метаморфа», чтобы избавиться от самых наглых. В основном они не создавали проблем, лишь немного отвлекали — пока нам не попалась полная «стая» из четырёх агрессивных особей, медленно пытающихся взять нас в кольцо.

Мы как раз вышли на более-менее открытое пространство, большое пустое помещение, которое украшал лишь обширный набор труб на одной из стен. Впрочем, это место выделялось ещё кое-чем — на полу была размазана отвратительная каша из останков тел выродков: кровь, конечности, кишки, и прочие склизкие и липкие детали. Даже четверо выживших тварей с некоторой опаской ступали по трупам сородичей, нет-нет, а пытаясь поскользнуться. Интересно, это они постарались, или?..

Первым не выдержал выродок, напоминающий здоровенного паука-сенокосца с выпученными человеческими глазами и двойным набором зубов в отвисшей челюсти. Он продолжал клацать ей даже когда я поломал ему добрую половину ног и пинком отправил назад. Слева и справа одновременно рванулись гусеницы-переростки, усеянные шипами и дёргающимися пальцами. Я зарычал, разрывая первую в клочья и отбрасывая вторую, что нацелилась на ногу Анны. А сзади уже напирал четвёртый — и хорошо знакомый мне гад. Прямоходящий таракан ростом в два метра, с женским лицом посреди живота. Если бы он снова закричал «Помогите, я здесь!», то я бы заметил его раньше, но сейчас тварь попыталась подкрасться максимально бесшумно. Анна увернулась от первого удара, я перехватил второй, отрывая зазубренную острую конечность «с мясом». Выродок отпрянул назад, и тут же в атаку бросилась недобитая гусеница, абсолютно верно вычислив, кто из нашей пары является более уязвимым.

Жадничать больше не имело смысла — я выхватил револьвер и испепелил шуструю тварь одним выстрелом. Настал черёд таракана, но тот осознал, с кем имеет дело и снова скрылся живым. Запас удачи и живучести у этого урода был просто неиссякаемым…

Во тьме впереди сверкнула вспышка, а за ней раздался резкий шипящий звук, как будто из шины для грузовика разом выпустили весь воздух. Туловище… нет, верхняя треть туловища таракана скользнула по полу вперёд, попав под луч фонарика, и я решил пока не прятать Райнигун в кобуру.

— Кто здесь? — негромко спросил я, прекрасно осознавая, что это просто может оказаться свежая партия выродков.

Короткая пауза, казалось, растянулась на несколько часов.

— Свои, — раздался в ответ знакомый голос. — Не вздумай стрелять.

Илюха выглядел не сильно лучше Анны — примерно так, как если бы его разбудили посреди ночи и заставили бежать полумарафон. Вместо обычной зимней одежды на нём была надета серая спецовка, а поверх неё — что-то вроде сплава кольчуги и бронежилета. Из-за спины с левой стороны у него торчала рукоять длинного меча, с правой — дуло ружья, скорее всего дробовика.

Но что самое главное — он был не один.

— Вик, будь другом, опусти Райнигун. Линда, прошу, Штернклин в ножны. Всё равно чтобы добраться друг до друга вам сперва придётся прикончить меня.

Хозяйка Полудня выглядела… обычно. В том смысле, что встреть я её на улице, то даже не проводил бы взглядом. Подтянутая, симпатичная женщина лет тридцати с длинными светлыми волосами, собранными в аккуратный хвост, одетая в ту же странную защитную одежду, что и Илюха. Так могла бы выглядеть учительница младших классов — литературы или математики, если не считать контекста встречи.

Мелинда не спускала с меня внимательный и очень строгий взгляд карих глаз, и не торопилась внимать просьбе своего эмиссара. В правой руке она сжимала оголённую рапиру, острие которой блестело в свете фонаря чуть ярче, чем должно было.

Знаковое оружие Полудня? Пожалуй, не буду шутить, что кто-то явился с рапирой на перестрелку — обстановка и так достаточно напряжённая.

Медленно и плавно я убрал Райнигун, и Илюха заметно расслабился. Подождав пару секунд, Мелинда последовала моему примеру, спрятав оружие в ножны на левом боку.

— Прекрасно, — с облегчением выдохнул мой друг. — А теперь предлагаю поговорить как цивилизованные люди.

— Давайте только отойдём немного подальше, — подала голос Анна.

Мы всё ещё стояли на полу, измазанном останками выродков. Без лишних слов все согласились, что перебраться на место почище — хорошая идея.

— Виктор Макаренко, — сдержанно представился я, ощущая себя попавшим на внезапное собеседование, к которому не был готов. — Он же Виктор фон Харген, хозяин Полуночи. Это Анна, мой эмиссар.

— Мелинда. Моя фамилия вам всё равно ничего не скажет. А с моим эмиссаром вы уже хорошо знакомы.

Голос хозяйки Полудня звучал вполне дружелюбно, но Илюха явно услышал в нём больше, и слегка поёжился. Его «начальница» продолжала:

— Наслышана о вас, Виктор.

— Надеюсь, только хорошее.

— Разное, — мягко улыбнулась она. Мне не понравилась эта улыбка. — Скажите вот что. Вы здесь потому, что вам не терпелось заключить союз, или же вы пытались застать нас врасплох и ударить в спину?

— Линда… — вздохнул Илюха.

— Илья, ты уже сказал своё слово, и я выслушала. Теперь пусть говорят они.

Мы с Анной переглянулись, но, прежде чем я успел ответить, моя помощница медленно подняла левую руку и выразительно ткнула куклу-мотанку на своём плече. Та оживилась, указывая куда-то в темноту.

— Поиски? — нахмурилась Мелинда. — Сейчас? Это не может быть совпадением…

— Потому что это никакое нахрен не совпадение, — буркнул Илюха. — Он знал, что мы все отправимся сюда.

В моей голове вспыхнул образ — Альхирет, заливающийся безумным смехом, когда понял, что я всё равно «сунусь в самое пекло». Но что-то мне подсказывало, что у Илюхи и Мелинды таких контактов быть не могло. Равно как это не могло быть засадой от Богданова или самого Сидорова.

— Кто «он»? — наконец спросил я.

— Конрад, — устало сказала Мелинда. — Конрад фон Неймен. Хозяин Заката.

Глава двадцать шестая

— Вик?

— Да?

— Вы… знакомы с эмиссаром Полудня?

— Можно сказать и так. Он мой друг со школы. Не спрашивай, как так вышло.

— Ладно.

Илюха и Мелинда временно разделились и отправились на поиски альтернативного выхода из зала, поскольку мы быстро выяснили, что пришли сюда одной дорогой в разное время. Поисковая кукла впервые за поход оказалась бесполезна — в центре помещения она начала ёрзать на месте и разводить вязаными руками.

Если час назад Анна чувствовала себя просто неважно, то сейчас смотрелась как человек с высокой температурой, стоящий на ногах исключительно на силе воли. Горячая тема дружбы с Илюхой и потенциального союза с Полуднем в обычной обстановке вызвала бы шквал вопросов, но сейчас я получил только вялый укоризненный взгляд. Не сказать, что я его совсем не заслужил, но мои секреты всё ещё блекли по сравнению с секретами самой Анны.

— Ритуал пошёл не по плану? — спросил я то, что было и так очевидно.

Она медленно покачала головой.

— Но при этом всё ещё должен быть завершён?

— Связь не разорвётся, пока мы не доберёмся до цели. Возможно… вам всё-таки придётся перебросить меня через плечо, когда я не смогу идти.

— Так и знал, что этим кончится. Ты, главное, помирать не вздумай, а снова влезу в долги — для похорон.

Анна явно хотела ещё что-то сказать — возможно, о завещании и подходящем месте на кладбище, но столкнулась с моим тяжёлым взглядом и благоразумно решила промолчать. Повернуть назад мы могли в начале пути, но я недостаточно настоял и теперь потихоньку разгребал последствия очередного шага в неизвестность.

Четыре грёбаных месяца, а титул «блуждающий во тьме» всё ещё сидит на мне, как влитой.

Поисковый отряд Полудня в лице Илюхи и Мелинды спустился в эти невозможные катакомбы сутками ранее и в совершенно другом месте. Бетонные тоннели, похоже, протянулись глубоко под всем городом, не пересекаясь с канализацией и не мешая строительству зданий. Илюха что-то слышал о мега-проекте середины прошлого века, связанным с созданием убежища под землёй невиданных масштабов, то ли на случай ядерной войны, то ли вторжения пришельцев, но ранее отметал это как городские легенды. И вот теперь, когда стало ясно, что «потусторонняя» активность превысила все разумные пределы, Мелинда смогла определить источник, межпространственную прореху, откуда лезла основная масса чудовищ. Порталы подобного рода всегда были нестабильными, открываясь на пару часов, а то и меньше, но этот стоял открытым уже порядка трёх недель.

Это значило лишь одно — кто-то его подпитывал.

Сперва подозрение пало на… меня. Точнее, на «тёмную лошадку», неизвестную фигуру на доске. На тот момент Мелинда знала лишь то, что у Полуночи появился новый хозяин, и он — то есть, я — также активен на Земле. Если бы Илюха примерно в это же время не принёс предложение союза, меня бы всерьёз начала выслеживать вся королевская конница и вся королевская рать. Но слово эмиссара ставилось очень высоко, и Полдень обратил свой пылающий взор в другую сторону.

— Закат всегда доставлял проблемы, — объяснил вернувшийся Илюха, сняв с плеча дробовик и на удивление буднично проверяя его боеготовность. — При том, что его состояние сейчас немногим лучше Полуночи. Разве что цепочка хозяев там не прерывалась, и последние пару веков на троне сидели полные утырки.

Судя по косвенным признакам, в этом плане Полночь и Закат тоже были похожи. Но интереснее было другое.

— Проблемы какого рода? — спросил я.

— Лазутчики, саботаж операций в ряде ключевых миров, наводнение рынка проклятыми артефактами, — начал перечислять Илюха. — Палки в колёса ради сиюминутной выгоды. Сперва мелочи, но потом агенты Заката начали выслеживать и убивать эмиссаров Полудня. В том числе на Земле.

Я уставился на него с лёгким подозрением.

— Это было лет пять назад, — криво усмехнулся мой друг. — Как, по-твоему, я получил эту почётную должность?

— Я думал, с ней можно только родиться, — осторожно сказал я, покосившись на Анну — та молча покачала головой.

— Да нет, есть разные варианты. Прикинь, я тогда на первом курсе сессию почти завалил, и тут херак — ещё один груз в довесок.

— Тебя что, никто не спросил?

— А тебя?

Война между двумя вечными замками была невозможна, даже если один находился в зените своей силы, а другой — в упадке. Но Мелинде в итоге удалось обезвредить хозяина Заката, вытащив его в далёкий мёртвый мир и уничтожив единственный ведущий туда портал. Пока хозяин оставался жив, его замок не мог начать поиски нового владыки, и даже захватчики не имели права сесть на пустующий трон. А самоубийство на таком расстоянии от своего домена лишало возможности на возрождение.

Конрад фон Неймен совершенно не разбирался в порталах. Конрад фон Неймен сильнее всего на свете боялся смерти. Это была отличная ловушка, идеальная ловушка, которая должна была лишить Полдень старой проблемы минимум на полвека.

Конраду понадобилось меньше трёх лет, чтобы необъяснимым образом найти дорогу назад. Ещё полгода после этого Закат не предпринимал новых попыток вмешаться в дела Полудня… До того момента, как не стало кристально ясно, кто стоит за чудовищами, проникающими на Землю. И на этот раз Мелинда не планировала оставлять старого врага в живых.

— Я одного не пойму, почему именно Земля? — спросил я. — Даже нет, не так. Почему именно наш город? Илюх, мы живём в жопе мира, и здесь же скапливаются другие хозяева, открываются порталы, происходит жуткая хрень! Что-то тут не сходится.

— А, ты не в курсе, — хмыкнул он. — Вообще твоя подруга могла бы уже и объяснить.

— А ваш «друг» мог бы рассказать о своей роли годы назад, — холодно отозвалась Анна.

— Зато ты прямо взяла и всё сходу вывалила.

— Я защищала Вика. Я всегда была и буду на его стороне. В отличие от…

— Стоп флуд, — буркнул я. — Вы оба хороши, а мы отклонились от темы. Почему город притягивает… всякое?

— Он построен на месте силы, — вздохнула Анна. — На Земле они не слишком активные, и раскиданы крайне неудачно, где-то в недрах океана, где-то — в непроходимых скалах. Здесь одно из немногих, где могут жить люди.

— Спорный вопрос, — хохотнул Илюха. — Разве ж это жизнь?

Анна даже не улыбнулась.

Я хотел спросить, чем отличаются места силы от обычных мест, можно ли к ним как-то подключиться или те оказывают исключительно пассивное влияние, но наш диалог прервала бесшумно возвратившаяся Мелинда.

— Мальчики, — сказала она без тени иронии. — Нужна грубая мужская сила.

Мы вернулись в центр зала, и первое, что бросилось в глаза — пол, ещё десять минут назад заляпанный кровью и кишками выродков, теперь блистал чистотой. Это была та самая точка, где кукла Анны дала сбой, и теперь стало ясно, почему.

Границы здоровенного каменного люка было сложно заметить, даже если светить на него напрямую. Радиус — не менее двух метров. Мелинда присела на корточки рядом и положила ладонь на камень. По периметру крышки тускло вспыхнула цепочка рун, и тут же погасла, не дав как следует их рассмотреть.

— Закрыто именем Заката, но нет чар от физического воздействия. — сказала хозяйка Полудня. — Прореха внизу. Скорее всего ваш беглец — тоже. Конрад перехватил его на полдороги и направил сюда.

— Зачем? — спросил я.

— Его понятие о ловушке, — в её равнодушном голосе промелькнула нотка презрения. — Набрать по пыльным углам великой паутины горстку самых мерзких отбросов маго-генетики и попытаться задавить своих соперников числом.

— У него получилось с вашим прошлым эмиссаром, — хмуро сказал я.

— У него получилось застать её врасплох. Одну. А нас здесь четверо, и даже если вам двоим взбредёт в голову встать на сторону Заката, я лично оставлю от вас лишь горсть праха.

Я покосился на Илюху, но тот не торопился возражать, лишь поморщился и развёл руками.

— Она права, Вик. Она может. Но я в тебе не сомневаюсь, так что давай-ка, взяли…

Просунуть пальцы в едва заметную щель между люком и остальным полом было непросто даже с помощью «Метаморфа», но в итоге я справился, поднатужился, и каменная заслонка неохотно поползла вверх. Это позволило Илюхе ухватиться получше, так что спустя полминуты каменная крышка с глухим стуком упала на бетонный пол рядом, открывая проход вниз. Даже нет, не проход — провал, колодец с гладкими стенами и металлическими скобами. Было бы странно ожидать увидеть здесь комфортный лифт, но всё-таки…

— Как будто домой вернулся, — буркнул я.

— Что? — не понял Илюха.

— Абсолютно ничего. Анна, ты карабкаешься строго за мной. Поймёшь, что начинаешь падать — издай хоть какой-нибудь звук, буду ловить.

Она не стала возражать. Кукла-мотанка на её плече, изображавшая Сидорова, радостно указывала в темноту колодца.

В каждой катастрофе есть точка невозврата. Момент, до которого ты как-то контролируешь ситуацию, а после можно лишь наблюдать за последствиями, сколь бы ужасными они ни были. Наблюдать не обязательно беспомощно, но без шанса повернуть назад.

Иногда момент — это буквально момент: один поворот руля не туда, неудачный шаг с края пропасти, ужасные слова, выкрикнутые в гневе. А иногда это целая серия решений, на первый взгляд внутренне логичных или хотя бы непротиворечивых. Разумеется, когда катастрофа уже разразилась, можно в точности до секунды определить этот проклятый момент потери контроля.

Если бы я не стал слушать Альхирета, моё чутьё могло бы развернуть нас с Анной ещё на границе парка.

Как она тогда говорила? Лучший день весны?

Прореха в пространстве выглядела немного похоже на тот портал, через который я спасся из Йхтилла. Но тот разрыв в ткани реальности пах как свобода и море, а из этого сочился тяжёлый запах гниющего мяса — даже на расстоянии метров тридцати.

Если весь предыдущий путь вызывал вопросы и предположения, то его конечная точка просто сходу пыталась свести нас с ума. Это помещение потрясало своими размерами — столь громадное и пустое, что из центра луч фонарика не добивал ни до потолка, ни до любой из стен. Какой там подземный бункер, скорее титаническое хранилище ядерных отходов, которого хватило бы на десять атомных станций.

Хранилище с нестабильным порталом в другой мир, воняющим гнилью.

Хранилище с двумя мужчинами, сидящими на бетонной балке перед этим порталом.

Одним из двоих был Евгений Сидоров — бывший партнёр Богданова, лысеющий темноволосый мужчина под пятьдесят в мятом деловом костюме. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони, и сотрясался всем телом от беззвучных рыданий. Второй по-приятельски приобнимал Сидорова за плечи и что-то негромко говорил на ухо, словно успокаивая. Он был одет в джинсы и просторное худи с капюшоном, почти целиком скрывающим лицо. Я смог разглядеть только щёку, покрытую трёхдневной щетиной, да уголок рта, искривлённый в ухмылке. Это мог быть только Конрад фон Неймен, и судя по сузившимся глазам Мелинды, я не ошибся в предположении.

Ни Сидоров, ни его собеседник не обратили на нашу компанию ни малейшего внимания.

— Конрад фон Неймен, — сказала Мелинда, делая шаг вперёд. — Испепеляющий и безжалостный. Безумец, упивающийся чужой кровью, одержимый местью. Законный хозяин Заката. Встаньте, если не хотите погибнуть сидя — я даю вам три секунды.

Человек в капюшоне повернулся к ней, будто только что заметил, а затем в самом деле неторопливо поднялся с места. Его поза была расслабленной, небрежной, руки засунуты в карманы худи, капюшон опущен.

— Мелинда, — мягкий, располагающий к себе голос без капли вражды. — Ты всегда умела подобрать подходящие слова после долгой разлуки. Знаешь, я тут подумал…

Мне не удалось отследить момент, когда рапира хозяйки Полудня покинула ножны, а она сама рванулась вперёд. Словно вспышка молнии в ночи Мелинда разорвала расстояние, разделяющее нас с Конрадом, и нанесла столь же молниеносный удар. Сияющее нестерпимо-белым светом острие её оружия застыло в каких-то пяти сантиметрах от лица в капюшоне, уперевшись в бледно-синий барьер. Серия новых атак заставила преграду пойти волнами — но не сломаться.

— Я тут недавно подумал, — продолжил Конрад после небольшой паузы. — О концепции нового смертного греха. Знаешь, какой бы я выбрал?

«Излишняя самоуверенность».

Я был уверен, что не произнёс этого вслух, но хозяин Заката вдруг повернулся в мою сторону и одобрительно кивнул. Какого…

— Почему… — прошептала Анна рядом со мной. — Почему он не засыпает?.. Ритуал был… безупречен. Для трансформации… слишком рано.

Конрад коротко рассмеялся.

— Поделюсь секретом. Если у тебя есть влиятельные друзья сверху, процесс можно слегка ускорить.

Евгений Сидоров отнял лицо от ладоней и медленно поднял голову. Вместо глаз на нас смотрели два приоткрытых зубастых рта.

Анна издала страшный протяжный крик, и я заледенел, обернувшись к ней. Вязаная кукла-мотанка, сидящая на плече, тоже отрастила пасть, и вцепилась в шею своей создательницы.

В чём-то Мелинда оказалась права — первоначальная тактика Конрада фон Неймана осталась неизменной. Крик Анны послужил триггером, спусковым крючком — и в следующий миг со всех уголков необъятного подземного пространства на нас устремились чудовища. Выродки, марионетки, падальщики, и многие совершенно незнакомые мне твари. Трёхметровые гиганты на тонких ногах-ходулях, раздувшиеся змеи без голов, усеянные кровоточащими глазами, вскрытые и вывернутые наизнанку тела, плачущие как младенцы… Десятки, если не сотни «отбросов маго-генетики», мечтающие разорвать нас в клочья и попировать на останках.

Мелинда оказалась права и в другом — ей практически не требовалась помощь в бою. Анна, по счастью, была жива — она оторвала от себя и испепелила своё творение, но теперь истекала кровью. Илюха, матерясь сквозь зубы, оказывал ей первую помощь, я держал оборону. А вокруг нас проносился сияющий вихрь стали, превращающий напирающие волны монстров в хорошо знакомую кровавую кашу. Сквозь защиту Мелинды прорывались единицы, которых встречали мои когти и мощь «Зверя в лунном свете».

Проблема была в том, что эта атака явно предназначалась лишь для отвлечения внимания.

— Прими эту жертву! — эхом раскатился торжествующий голос со стороны портала. — Прими её, о мой господин, султан султанов, владыка всего сущего! Прими её сквозь свой аватар, вкуси плоть врагов моих и души врагов моих!

Я позволил себе обернуться, воспользовавшись паузой в атаках чудовищ. Конрад фон Неймен успел сменить наряд, теперь щеголяя в неизвестно откуда взятой броне, напоминающей старинный водолазный костюм. Более того — он парил в воздухе над сияющей трещиной портала, раскинув руки в стороны.

— Прими ту, что незаконно захватила власть в вечном замке! Прими её избранника, что осмелился служить нечестивому свету! Прими жалкого хозяина, что отрёкся от единственного истинного пути! Прими ведьму, что жадно брала твою силу взаймы, наивно полагая, что ворует её!

Когда мы выживем и свалим отсюда, у нас с Анной будет долгий и очень обстоятельный разговор.

— ПРИМИ ИХ, ВЛАДЫКА! — взревел Конрад, и прозрачный барьер мигнул, рассыпаясь в воздухе. — ПРИМИ ИХ, О ШАР’ГОТ!

Анна, едва перебинтованная Илюхой, вскочила на ноги и снова закричала — но на этот раз то был крик ярости. Из-за её спины вышел неестественно-высокий господин, в старинном костюме и низко надвинутой шляпе-котелке. Илюха распрямился, отработанным жестом скидывая с плеча заряженный боевой дробовик.

То, что совсем недавно было Евгением Сидоровым, облизнуло губы на ртах, заменяющих ему глаза, и пошло на нас. Сперва неуверенно, шатаясь, как человек в глубоком похмелье, но всё быстрее и быстрее. И быстрее.

Громыхнул Райнигун — раз, два, три. Серебряные пули револьвера Полуночи пробили насквозь колено наступающего кошмара, проделали дыру в животе и голове, на месте правого глаза-рта. Как и в случае с Альхиретом, раны тут же начали затягиваться, но продвижение «аватара» я всё-таки замедлил. Следом рявкнул дробовик Илюхи, оказав заметно более слабый эффект, зато и патронов у него было куда больше моего. Бенедикт, чья ухмылка могла тягаться с ликом нашего врага, обошёл того с тыла и ухватился за голову, явно пытаясь оторвать её от тела. Голова легонько дёрнулась, и Бенедикт покатился по полу далеко назад.

— Убейте Конрада! — крикнула Мелинда. — Сломайте идол! Пока он цел, аватар бессмертен!

Подавая нам пример, она вновь исчезла в слепящей вспышке и тут же возникла в воздухе, за спиной парящего Конрада. Тот едва успел обернуться, отшатываясь от выпада рапиры, направленного ему в лицо. Мелинда атаковала с такой скоростью, что её рука обратилась в размытое пятно, но до хозяина Заката добралось лишь несколько выпадов, скользнувших по гладкой поверхности брони. В следующую секунду он уже контратаковал большой боевой косой, словно целиком сплетённой из кровавых струй. Мелинда исчезла в новой вспышке, прежде чем лезвие коснулось её головы.

Притихшие было чудовища, ряды которых она здорово проредила, но не уничтожила окончательно, бросились в нашу сторону.

Это было то самое пекло, что пророчил мне Альхирет. Кровавое, страшное и бесконечное, где единственное, за чем я успевал следить — чтобы Анна и Илюха оставались живы. Когда у моего друга кончились патроны, он перешёл на ближний бой, шинкуя наступающих уродов длинным прямым мечом. Анна умерщвляла тварей по одной за раз, пока тех сдерживал изрядно потрёпанный Бенедикт. Она не обращала никакого внимания на кровавое пятно, расползающееся изнутри свежей повязки на шее.

Я рвал, бил, раздирал и кромсал, окунувшись в мощь «Зверя» настолько, чтобы не потерять остатки контроля. Я не видел себя со стороны, но подозревал, что сейчас внешне не слишком отличался от некоторых из напирающих на нас чудовищ.

Они накатывали волнами и откатывались назад, теряя части тела, а зачастую и свои бессмысленные жизни. Раз за разом, во время атак и между ними из темноты выпрыгивал зубастый кошмар, на теле которого с каждым заходом вырастало всё больше ртов. Он и в самом деле был бессмертен, но по крайней мере не неуязвим, и нам пока удавалось его отбрасывать.

Где-то над кровавой схваткой парили хозяин Заката и хозяйка Полудня, схлестнувшись в собственной схватке, и ни одна сторона не могла взять верх. Мелинда оказалась права во многом, но ошиблась в главном — она недооценила однажды поверженного противника, и теперь вынуждена была брать его измором.

Только вот время играло не на нашей стороне.

— Так… не может продолжаться, — прохрипел я Илюхе, помогая оторвать голову особо крупному выродку.

— Надо… грохнуть идол, — прохрипел он в ответ.

— Где?..

— Там. Внутри…

И только теперь я заметил — когда «аватар Шар’Гота» вновь двинулся в нашу сторону. Когда он распахнул «основной» рот, и свет фонарика выхватил кусок глотки, с застрявшим в ней посторонним предметом.

Твою мать. Илюха всегда был гораздо внимательней меня.

Я вскинул Райнигун, но чудище будто разгадало мои намерения, захлопнуло пасть и пригнулось, принимая новый выстрел в центр лба.

Очередная зарастающая дыра. Два патрона в барабане.

— ДЕРЖИТЕ ЭТУ СВОЛОЧЬ! — гаркнул я, резко перестав обращать внимание на монстров поменьше. — ДЕРЖИТЕ ЕГО НАСКОЛЬКО ВОЗМОЖНО!!

На долю секунды поле боя застыло. А затем Бенедикт, Илюха и даже Мелинда сомкнулись вокруг человеческой фигуры, усеянной кошмарными зубастыми ртами, удерживая её на месте. Учитывая набранную аватаром мощь, даже их совместных усилий не хватило бы больше, чем на пару секунд, но мне нужна была всего одна.

БАХ! БАХ!!!

Первая пуля разворотила ему половину лица, открыв доступ к глотке. Вторая угодила точно в центр проклятой статуэтки, расщепляя идола на две неравных половины.

Аватар Шар’Гота издал утробный вой, раскидывая в стороны моих друзей и союзников. Зубастые руки схватились за зубастое горло, пытаясь то ли удержать идола целым, то ли извлечь его наружу. Ему ни удалось ни того, ни другого. Вой нарастал, заставляя выживших чудовищ по всему залу падать на пол и извиваться в конвульсиях, а разрыв в ткани пространства — угасать. Казалось, сама реальность покрылась неровной рябью, искажаясь под воздействием предсмертного хрипа воплощения ужасного тёмного бога.

Вой нарастал, и следом за ним вдруг взорвалась кровавая вспышка, окрасившая мир алым, наполнившая его всеми оттенками боли.

Я не сразу понял, что произошло, пока не уронил взгляд на лезвие косы Конрада, торчащее из моего солнечного сплетения.

— Ты выбрал не ту сторону, — просипел мне на ухо срывающийся голос хозяина Заката. — Прощай, фон Харген.

Мир окончательно залил алый цвет, сменившийся беспробудной темнотой.

— С возвращением, Вик… Вик? Вик⁈

Я хотел встать с трона и сказать Кас, что я в порядке. Что всё хорошо, я остался жив, я просто заснул и проснулся в своём родном замке. Я снова в Полуночи, а значит, всё будет хорошо. Но моих сил хватило лишь чтобы слегка приподняться на троне и тут же рухнуть на холодные каменные плиты.

Шкатулка из красного дерева выкатилась из потрёпанной дорожной сумки, перевернулась и осталась лежать на расстоянии вытянутой руки.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 4

Content

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 4

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Nota bene