Николай Леонов, Алексей Макеев

Секреты, которые убивают

Черная кошка

© Макеев А.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Секреты, которые убивают

Пролог

Марина кружила по кварталу, пытаясь найти место для парковки автомобиля рядом с танцевальной студией, где занималась ее дочь. Сначала она доехала по Революционной до Коммунистической, а потом повернула назад и направилась к Пролетарской. Вся сторона дороги, где располагалась студия «Колибри», была сплошь заставлена разномастными автомобилями, начиная от древних «Жигулей», на которые Марина смотрела почти негодующе (им не место на городских улицах – пусть бомжи по деревням разъезжают!), заканчивая новенькими иномарками. Лишь метрах в ста – ста пятидесяти от «Колибри» можно было припарковаться, затем бы пришлось идти до студии пешком и ждать дочку на промозглом ветру, но Марина боялась простудиться – слишком легко, почти по-летнему, она была одета.

Женщина в очередной раз обругала мужа, который позвонил в последний момент и сказал, что забрать Алину с уроков танцев не сможет. Видите ли, с ним неожиданно связался важный клиент и потребовал срочной встречи. Можно подумать, кроме денег и способов их заработать для мужа ничего важнее нет! А ведь еще в обед клятвенно обещал, что сам привезет дочку. Марина никуда выходить из дома вечером не собиралась, а тут пришлось срочно ехать, и даже времени, чтобы привести себя в порядок, совсем не оставалось. Женщина лишь успела надеть на себя первое, что попалось под руки, да слегка подкрасить губы. И конечно же, в таком виде идти в танцевальную студию, в которой собиралась по вечерам вся местная элита, приезжая за своими детками, Марина не собиралась: не хватало еще, чтобы ее в таком виде кто-то увидел – да ни за что!

Марина в очередной раз (наверное, в сотый за последний час) обругала мужа, теперь вслух, и повернула от Пролетарской обратно в сторону Коммунистической. И ей наконец-то повезло! Метрах в пяти от пешеходного перехода завелся немолодой «Датсун» и вырулил с парковки на дорогу. Марина, метнув взгляд в зеркало заднего вида, притормозила, ожидая, пока машина освободит место, а потом нырнула туда на своей «Ауди», облегченно вздохнув. Конечно, припарковаться на противоположной стороне, где располагалась студия, было бы удобнее, но сейчас выбирать не приходилось. А отсюда, по крайней мере, и выход из «Колибри» видно, да и дочку можно позвать, не вылезая из машины. И только Марина расслабилась и, отстегнув ремень безопасности, откинулась на спинку кресла, как в окошко со стороны пассажира требовательно постучали.

Марина вздрогнула, напряглась, и ее лицо вмиг превратилось в маску мегеры, готовой убить любого, кто попытается согнать с парковочного места. Однако делать этого не пришлось. За окошком улыбалась красавица-блондинка Вероника, близкая подруга, которая махала, требуя выйти из машины. Марина улыбнулась в ответ и, хотя ей не хотелось выбираться на пронизывающий ветер, все-таки выбралась из автомобиля – Вероника была жутко обидчива и обязательно оценила бы поведение подруги как оскорбление. А Марина такого допустить не могла, поскольку дружба с Вероникой открывала для нее двери многих престижных салонов, куда попасть было очень непросто.

– Привет, Ника! Ты чего тут делаешь? У тебя же детей нет, чтобы танцам обучаться. Или ты своего Ваську-увальня в «Колибри» записала? – со смехом поинтересовалась Марина.

– Очень смешно! – фыркнула Вероника. – Конечно, мой Васька похуже твоего муженька выглядит, но зато у него связей больше и кошелек потолще!

– Да кто спорит-то? – развела руками подруга. – Я же всегда говорила, что твой Васька – кошелек с ушками!

– Кошелек – это главное! Но у него и кроме ушек кое-что имеется, – смеясь, ответила блондинка. – Иди сюда, я тебе кое-что покажу!

Марина поморщилась. Скорее внутренне, чем внешне, не выдавая своего недовольства подруге. Та была одета по сезону и прохлады явно не чувствовала, а вот Марине стало зябко. Однако не только холод убивал желание обходить машину и идти к Веронике. Наверняка та собралась похвастаться обновкой, а Марина ей часто завидовала. Не то чтобы сама она в чем-то нуждалась. Слава богу, муж у нее скупердяем не был. Однако благоверный Марины все же предпочитал вкладывать все деньги в оборот и слишком дорогих и ненужных, по его мнению, обновок не поощрял. А вот Вероника крутила своим «кошельком с ушками» как хотела и едва ли не каждый день, по крайней мере пару раз в неделю, покупала себе что-то новенькое. Судя по всему, сегодня был как раз такой случай.

– Может, сама ко мне в машину сядешь? – поинтересовалась Марина, надеясь, что в этой обстановке обновкой Вероника долго хвалиться не сможет и исчезнет из поля зрения еще до того, как Алина выйдет из танцевальной студии.

– Нет, так ничего не увидишь! – воскликнула в ответ блондинка. – Иди, говорю, сюда! Тут и освещение подходящее!

Марина обошла машину и не пожалела – зрелище оказалось действительно впечатляющим. Вероника расстегнула куртку, под которой оказалось супермодное белоснежное приталенное платье со шнуровкой, украшенное крупными цветами роз. Точно такое же Марина недавно видела в модном женском журнале LedySoveti на самой Анне Эверс. И радужные переливы света от витрины магазина, которая блистала за спиной Вероники, делали этот наряд еще привлекательней. Впрочем, искренне восхищалась Марина недолго. Уже через несколько секунд восторг от увиденной красоты испортила зависть. Хотя женщина ее никак не выказала!

– Ни фига себе! – с восхищением произнесла она, пытаясь придать голосу самое искреннее выражение. – Неужели то самое?!

– Ну, вряд ли то самое платье, которое носила на показе Эверс, но того же бренда и из первой партии, которую пошили после показа! – самодовольно ответила Вероника.

Несколько минут она самодовольно вертелась перед подругой, принимая различные позы, которые скорее пошли бы для фотосессии, чем для полутемной, освещенной редкими фонарями улицы. Марина смотрела на нее, и завистливое раздражение куда-то улетучилось. Она даже забыла про холодный ветер, настолько ее развеселило самолюбование и желание всеобщего поклонения красивой и эффектной подруги. А когда та перестала позировать и, окинув пристальным взглядом Марину, заговорила, у той снова испортилось настроение.

– А я чего-то не пойму. Что за убожество ты на себя нацепила? И ты в таком виде собралась идти в танцевальную студию? – удивленно и негодующе воскликнула Вероника.

– Вот еще! Что я, дура, что ли?! – возмутилась в ответ Марина. – Это мой балбес виноват. За полчаса до того, как нужно было отправляться за Алькой в студию, мой благоверный позвонил и сказал, что сам ее забрать не может, хотя мы еще вчера об этом договаривались. Вот и пришлось нацепить на себя то, что под руки попалось, и мчаться сюда. Я поэтому на улице и жду дочу с уроков! Не хочу в таком виде в «Колибри» рисоваться.

– Да уж, я тебя понимаю! За полчаса я бы даже не решила, какие трусики надеть, хотя даже если бы их никому показывать не собиралась! – сочувственно произнесла блондинка. – И кстати, вот тебе и еще одно преимущество «кошелька с ушками»: он бы меня вместо себя точно никуда бы не отправил. Водителя бы своего послал.

– Ну до собственного водителя мой пока не дорос, – фыркнула в ответ Марина.

– Кстати, о водителях. Смотри, вон придурок на «Фольксвагене» только вчера, наверное, права купил! – расхохоталась Ника, показывая куда-то за спину подруги.

Марина обернулась и не сразу поняла, про кого именно говорит Вероника, поскольку никаких «Фольксвагенов» в обозримом пространстве не наблюдалось. Улица была не слишком загружена автомобилями, и дорогу было хорошо видно почти на пару кварталов, но указанной Никой машины там не было. Марина уже собралась повернуться обратно и спросить, где «Фольксваген», а затем заметила, как багажник этой машины торчит из парковочной линии на полметра на свободную полосу.

– И чего такого? – пожала плечами Марина. – Ну припарковался хреново. Может, торопится, а может, слишком крутым себя считает, чтобы нормально парковаться. Или места просто нет. Я тут полчаса кругами каталась, прежде чем нашла, где машинку поставить.

– Да как он припарковался – ерунда! – рассмеялась в ответ Ника. – Ты бы видела, как он по дороге ехал! Ей-богу, словно первый раз за руль сел!

– Да и черт с ним! – махнула рукой Марина, которая вдруг вспомнила о холодном ветре и едва не начала стучать зубами от озноба. – Ты куда топаешь-то? Может, в машинку ко мне сядем, раз уж похвасталась обновкой?

– Не, чего мне в твоей тачке делать? Что я там не видела? – поморщилась блондинка. – Я сейчас на маникюр иду к Анжеле. Она меня лично примет после работы. Вот в том доме живет. – Вероника показала рукой через дорогу. – Я, когда час назад сюда приехала, тоже парковочного места не нашла. Тогда вообще битком было. Пришлось тачку за углом оставить, а сейчас перегонять не хочу. Быстрее будет пешком до Анжелы дойти. Так что, забирайся в свой шарабан, а я пошла на ноготки, красоту наводить!..

Вероника изобразила воздушный поцелуй в качестве знака прощания с подругой и пошла через улицу наискосок от пешеходного перехода. Водители пары машин, которым она своим демаршем помешала двигаться, посигналили ей, но притормозили, пропуская. Один из водителей даже не поленился опустить стекло и ласково обозвать блондинку «дурой крашеной». Та в ответ только показала «фак» и уже через минуту скрылась из вида во дворе девятиэтажки. И едва Марина оторвала от нее взгляд, как увидела у дороги Алину, выискивающую знакомую машину.

– Доча-а-а! – крикнула женщина, перекрывая свист ветра, и помахала над головой рукой. – Я здесь! Иди сюда.

– А что папа не приехал? – громко поинтересовалась Алина через дорогу.

– Балбес твой папа! – буркнула себе под нос Марина, а дочери ответила: – Работает папа. Дела у него срочные оказались. И давай не будем орать через дорогу, как в деревне. Переходи ко мне, и поедем домой. А то холодно на улице!

И пока мама с дочкой перекрикивались, никто из них не обратил внимания, как «Фольксваген», стоявший криво на парковке, выполз на дорогу. Несколько секунд машина еле двигалась по улице, а затем резко ускорилась, словно ей дали пинка. И оказалась перед пешеходным переходом ровно в тот момент, когда Алина дошла до его середины. Марина, увидев, что машина не сбавляет скорости, закричала дочке, требуя остановится. Та и застыла посередине дороги, удивленно глядя на маму. И ни Марина, ни Алина даже понять ничего не успели, когда уже через секунду «Фольксваген», не снижая скорости, сбил девочку, как кеглю.

Алину подбросило в воздух, и она отлетела от удара метров на десять в том направлении, куда двигалась машина с тонированными намертво стеклами. Девочка в полете перевернулась набок и жестко ударилась об асфальт, а затем еще и покатилась по нему, как тряпичная кукла. Кто-то закричал на противоположной от Марины стороне улицы, а сама она застыла от ужаса, не в силах ни сдвинутся с места, ни произнести ни звука. Женщина увидела, как какой-то мужчина побежал на помощь, и лишь позже она сообразила, что «Фольксваген» даже остановился не сразу после аварии, а водитель даже не вышел из машины, чтобы проверить, жив ли сбитый им ребенок…

Глава 1

Гуров стоял в комнате для наблюдения и через зеркало Гезелла смотрел на Максима Ненашева, расположившегося в помещения для допроса. Парень за те месяцы, которые провел в СИЗО, здорово сдал и постарел, и теперь выглядел не на свои восемнадцать с хвостиком, а почти вдвое старше. Даже взгляд у парня изменился. Если раньше из него во все стороны сквозило собственное превосходство и всезнание, то теперь в глазах Максима читалась усталость и даже какая-то внезапно приобретенная мудрость. Лишь одно в его взгляде не изменилось: молодой человек по-прежнему верил в себя и в какую-то ему одному понятную справедливость. И сыщик хмыкнул, словно так и предполагал, что пребывание в СИЗО не сломает этого парня. И Гуров продолжал с любопытством рассматривать Ненашева, прежде чем отправиться на разговор с ним, возможно, последний в жизни, и вспоминал все, что привело парня в полицию и стало предтечей сегодняшнего дня.

Максима арестовали около трех месяцев назад по подозрению в предумышленном убийстве, совершенном с особой жестокостью. По версии Сергей Голованова из Лефортовского отдела полиции, Ненашев зверски убил парня, с которым у него возникла ссора во время одновременного участия в онлайн-игре. Гуров даже запомнил ее название, настолько она примелькалось сыщику в материалах дела Ненашева – Warface. И все – из-за пустяка, нескольких написанных в общем чате жестких и издевательских слов.

Максим Ненашев еще в школе считался компьютерным гением. Он с легкостью освоил несколько самых популярных языков программирования, сам писал, переделывал и взламывал компьютерные программы, создал собственный искусственный интеллект и еще много других интересных вещей в кибернетическом направлении. За парнем еще с девятого класса охотились ведущие вузы Москвы, зазывая к себе. И в итоге Максим после одиннадцати классов выбрал Московский технический университет связи и информатики, куда легко и поступил.

А главной страстью в жизни Ненашева были компьютерные игры. Как утверждал сам Максим, играя, он может отключать свои мозги от разработки новых проектов, и только так ему удается отдыхать и не сойти с ума от непрерывного программирования и учебы. Насколько такое утверждение было правдивым и истинным, Гуров судить не брался, но точно знал, что Ненашев проводит за компьютерными играми не менее двух-трех часов в сутки. По крайней мере, такую информацию по его онлайн-трафику сыщику предоставили специалисты.

Во время очередной игры в Warface, где у Ненашева был ник КиберБог, и произошла вышеуказанная ссора. Максим в словесной перепалке сцепился с другим игроком его команды – Вячеславом Тархановым, относящимся к тому типу, которых другие члены игрового сообщества называют «донатерами». То есть теми, кто покупает за реальные деньги игровые ресурсы. Однако как игрок Тарханов оказался слаб и, несмотря на «навороченное» снаряжение, по мнению Ненашева, стал главным виновником провала командной миссии.

Как позже установили следователи, Ненашев и Тарханов решили устроить разборки после онлайн-перепалки. Свидетели подтвердили, что Максим и Вячеслав договорились о встрече тем же вечером. И даже встретились неподалеку от компьютерного клуба на улице Ярославской, что зафиксировали камеры видеонаблюдения. Понять, о чем они говорили, было невозможно. Однако при встрече парни размахивали руками, и это было явно похоже на ссору. Затем они ушли, пропав из поля зрения видеокамер, а на следующее утро Тарханова нашли мертвым в ближайшей новостройке. Убили его жестоко: сначала отрубили руки, а потом клещами вырвали кадык. А на месте преступления нашли носовой платок, на котором сохранилась пара волосинок и несколько капель крови. И эти волосы, согласно анализу ДНК, принадлежали именно Ненашеву, а кровь – Тарханову.

Для Голованова доказательств виновности парня было более чем достаточно. Он легко получил ордер на арест, а затем прокурор без труда добился того, чтобы Ненашева заключили в СИЗО, доказав, что у парня есть возможность покинуть страну и избежать ответственности. И даже дорогущие адвокаты, нанятые родителями Ненашева при помощи его друзей из МТУСИ, ничего не смогли поделать.

Конечно же, сам Ненашев отрицал свое участие в убийстве Тарханова и не изменил эту позицию за все три месяца, которые находился за решеткой. Ссору с Вячеславом он не отрицал, как и все последующие события. Вот только, по словам Максима, после встречи у компьютерного клуба они с Тархановым помирились, хотя изначально спор и проходил на повышенных тонах. Затем Ненашев дал «донатеру» несколько советов по игре, подсказал, на какие ресурсы лучше тратить деньги, а затем они прошли через ближайший сквер, в котором и расстались. Максим утверждал, что он пошел в сторону станции метро «ВДНХ», а Вячеслав повернул в противоположную сторону, сказав, что у него тут недалеко встреча назначена, потому он и выбрал для общения с Ненашевым именно этот киберклуб.

Появление своего платка на месте убийства Максим тоже объяснял просто. Он заявил, что Тарханов споткнулся и расцарапал руку, когда они шли через сквер. Максим отдал ему платок, чтобы вытереть кровь, поскольку у Владислава ничего подходящего не было. Забирать окровавленный платок Ненашев не стал, а куда его дел Тарханов, он понятия не имел. Но Голованов и прокурор ему, естественно, не поверили.

Так долго в СИЗО до суда Ненашева держали по двум причинам. Во-первых, загруженность самого суда, где не могли (или не хотели?) найти окно для рассмотрения дела. А во-вторых, работа адвокатов Максима, которые изо всех сил затягивали начало процесса, пытаясь найти способы избавить от ответственности своего подзащитного. Помогал в этом тот факт, что орудий преступления так и не нашли. К тому же с собой в тот вечер у Ненашева не было даже сумки, в которой их можно спрятать, а лишь небольшой рюкзачок. Следователи никак не могли найти доказательств, что Ненашев успел спланировать преступление и подготовиться к его совершению между ссорой с Тархановым, когда оба находились в разных компьютерных клубах, и тем временем, когда и произошло само убийство.

А когда положение стало тупиковым, но крайне невыгодным для Максима, к его спасению решил подключиться заведующий кафедрой вуза, где учился Ненашев. Он встретился с Орловым, которого знал в старые времена, и убедил генерала направить лучшего сыщика на раскрытие убийства Тарханова, яростно доказывая, что Максим на совершение подобного преступления, тем более с такой жестокостью, просто не способен. Орлов поддался на уговоры и неделю назад подключил Гурова к этому делу.

Сыщик сразу понял, что нажил себе очередного недоброжелателя среди коллег, когда забирал себе дело Ненашева. Голованов просто плевался ядом, передавая Гурову документы. В принципе, сыщик понимал его позицию. Не оправдывал ни в коем случае, но вполне понимал. У полицейских не было никаких прямых улик против Максима, да и его объяснения случившегося выглядели вполне логичными. Однако «галочной системы» в полиции никто не отменял, и начальство требовало от Голованова не «висяк» на отдел повесить, а повысить процент раскрываемости.

Гуров полагал, что Голованову безразлично, виновен молодой программист в убийстве или нет. У него были улики против Ненашева, и полицейский надеялся дожать его в СИЗО. Сломить волю и заставить дать признательные показания. Однако парень не ломался, и это бесило Голованова. А тут еще явился «важняк» из главка забирать дело, которое опер считал почти раскрытым. С одной стороны, ему бы радоваться такому обороту – «висяк» в отделе не повиснет, а с другой – забранное дело можно было считать косяком Голованова. Дескать, не справился! А это и удар по репутации, и, возможно, предвзятое в дальнейшем отношение начальства, вплоть до лишения премий и задержки с присвоением очередного звания. Гуров это понимал, а потому не стал обижаться на недалекого коллегу. Он просто забрал дело и начал свое расследование.

Первое, что удивило Гурова в материалах, – весьма поверхностное изучение жизни Тарханова и его связей. В деле была только общая информация, и сведения о близких друзьях, которые и подтверждали факт ссоры Вячеслава с Максимом. Те заявили, что врагов у их приятеля не было. Тем более таких, которые решились бы на убийство, и Голованов копать дальше не стал.

А вот Гуров этим занялся в первую очередь, и очень быстро его розыск дал результат. Выяснилось, что помимо компьютерных игр Тарханов страстно увлекался, даже болел, играми азартными. Поначалу он проигрывал деньги, которые давали родители (достаточно обеспеченные люди), прежде чем те лавочку прикрыли, выделяя средства только на карманные расходы. Однако Вячеслава это не остановило, и играть он не перестал. А где паренек брал деньги на ставки, покер и прочие игроманские прелести, сыщик выяснил довольно быстро: Тарханов занимал их у всех, у кого только удавалось, обещая отдать с выигрыша. Но, вместо того чтобы расплачиваться с кредиторами, Вячеслав на выигранные деньги делал новые ставки.

Что оказалось самым сложным, так это найти человека, которому Тарханов задолжал больше всего. Им оказался некий Тимощук, который держал в Москве подпольный игорный клуб. Вячеслав, прикрываясь деньгами родителей, регулярно получал от дельца крупные суммы, и в итоге его долг перед Тимощуком вырос до астрономических величин.

Дальше все было уже проще. К тому же игорный воротила после убийства Тарханова, когда тот уже никак не мог расплатиться с долгами, даже не выкинул орудия преступления. И топор, и кусачки со следами крови эксперты нашли в его машине. Правда, он их успел тщательно отмыть, и кровь можно было различить только в ультрафиолете. И естественно, подтвердить, что она принадлежала Тарханову, было невозможно.

Но Тимощук совершил преступление не один. У него было двое подельников. И когда во время назначенной встречи Вячеслав вновь стал просить отсрочку и заявил, что родители не дадут ни копейки, даже если его убивать будут, они и оглушили парня и оттащили в новостройку. А остальное Тимощук сделал уже сам. Да потом и говорил, что так будет с каждым, кто не вернет ему долг. Для Гурова не составило большого труда раскрутить подельников на признание соучастия в убийстве, а затем и самому игровому царьку было некуда деваться. И сейчас сыщик сам хотел сказать Ненашеву о том, что с него снимают все обвинения. Гуров просто считал себя обязанным лично извиниться перед парнем за отсутствие профессионализма коллег.

Гуров решил, что созерцания и воспоминаний вполне достаточно, и прошел в допросную. Сыщик открыл дверь и на несколько секунд задержался на пороге. До этого момента он общался с Ненашевым лишь однажды – когда изучил материалы дела и захотел лично услышать версию парня. Ну а потом разговаривать с Максимом необходимости не было. Тот ни помочь, ни помешать расследованию Гурова не мог. И сейчас сыщик не удивился, встретив подозрительно-недоверчивый взгляд Максима. Гуров был уверен, что Ненашев уже давно получил информацию о своей репутации, но отсутствие веры московским полицейским в его глазах было вполне объяснимо. А вот страха в них не было вообще! Гуров подошел к столу, но решил не садиться.

– Максим, я к тебе с хорошими вестями, – проговорил сыщик, слегка улыбнувшись в ответ на недоверчивый взгляд парня. – Мы нашли настоящего убийцу Тарханова, и теперь ты можешь быть свободен.

– Что, совсем и прямо сейчас, гражданин начальник? – Ненашев все еще смотрел на полицейского скептически, но в глазах уже появились отголоски надежды и искорки радости.

– Прямо сейчас. И зови меня Лев Иванович. Обращение «гражданин начальник» я предпочитаю слышать от преступников, – вновь улыбнулся Гуров, отметив, что образ этого парня и тюремный жаргон совсем несовместимы. – Я хочу извиниться перед тобой за своих коллег. Они совершили ошибку, не проработав все версии убийства как следует. Но теперь несправедливость устранена, и все обвинения с тебя сняты.

– Лев Иванович, а что было бы, если бы вы не занялись этим делом? – не сводя глаз с сыщика, поинтересовался Максим.

– Я думаю, то же самое, что и сейчас, только на это, возможно, ушло бы чуть больше времени, – спокойно ответил Гуров. – Прямых улик против тебя не было, и за решетку ты мог попасть только в том случае, если бы кто-то из должностных лиц сам совершил преступление. Но поверь, таких среди сыщиков мало. Большинство полицейских – честные и преданные делу люди. И я уверен, что настоящего убийцу Тарханова все равно бы нашли.

– Давайте я сделаю вид, что поверил вашей тираде, – усмехнулся Ненашев. – А вот вам, Лев Иванович, отдельное и огромное спасибо. Если бы в полиции были все такие, как вы, то такие, как я, за решеткой бы никогда не оказывались. И еще! Если вам когда-либо понадобится моя помощь в любом деле, безразлично, в каком, обращайтесь. Сделаю все, что могу, и что не могу – тоже! Если бы не вы, они бы меня точно за решетку отправили. Я таких историй тут достаточно понаслушался.

– А ты не особо зэковским байкам верь, – улыбнулся в ответ сыщик. – Конечно, ошибки у всех случаются, но их в полиции не так много, как некоторые рассказывают. Ну а за предложение помощи благодарю, даже если никогда им и не воспользуюсь. Ты тоже можешь ко мне обращаться напрямую, если возникнут какие-то вопросы. Ну а теперь нам, пожалуй, пора попрощаться. Конвойный сейчас отведет тебя за личными вещами, получишь их – и свободен. Вот тебе копия решения суда об освобождении из-под стражи…

После расставания с Ненашевым сыщик отправился к себе в кабинет. Срочных дел у него не было, да и Станислав в главке отсутствовал, занимаясь собственным расследованием. Так что Гуров решил посвятить оставшееся до обеда время написанию отчетов, которые еще неделю назад требовал от него генерал.

Войдя в кабинет, Гуров принюхался. Запах сигарет, которые утром курил Крячко, еще не выветрился, и сыщик решил открыть окно. Конечно, курить в кабинетах в главке было строжайше запрещено – на бумаге, но многие сотрудники грешили этим делом, на всякий случай скрывая свой порок от начальства. Да и сам Гуров, хотя брал сигареты крайне редко, иной раз подымить в помещении и себе позволял.

Едва сыщик открыл окно, как в комнату ворвался прохладный весенний ветерок с запахом распускающихся почек. Его не могла заглушить даже гарь автомобильных двигателей, которую москвичи давно не замечали, и которая иной раз заставляла чихать «понаехавших» в столицу провинциалов. Сейчас стояла середина апреля, и погода была крайне неустойчивой. В течение часа могло стать жарко по-летнему, а затем внезапно нахлынуть дыхание мартовских холодов. Да и прохожие на улице выглядели так, что понять, какую одежду стоит надевать перед выходом из дома, наблюдателю было крайне сложно: один шел по тротуару в футболке, а другой – в куртке и шапочке! В общем, апрель в Москве, как и в большинстве городов средней полосы России, мог схватить прохожего в жаркие любовные объятия и следом же дохнуть в лицо холодом равнодушия.

Гуров постоял перед открытым окном, вдыхая то, что жители мегаполисов без тени смущения называли «свежим воздухом», а затем вернулся к столу. Достав из сейфа бумаги, сыщик углубился в работу, почти автоматически составляя отчеты по каждому из дел, которые он помнил практически наизусть. И заглядывать в материалы закрытых дел ему приходилось только для уточнения мелких деталей. К примеру, точного времени того или иного события. Однако завершить составления отчетов до обеда, как и планировал сыщик, ему не удалось. Как всегда случается в подобных случаях, от рутины его отвлек телефонный звонок.

– Лев, ты мне срочно нужен! – раздался в трубке голос Орлова.

– Петр, я тут немного занят, – недовольно вздохнул сыщик. – Во-первых, доделываю отчеты, которые ты сам от меня требовал. А во-вторых, уже обед скоро. Давай я к тебе через часок подойду. Сразу и отчеты отдам, и о новом задании, которое ты мне сунуть хочешь, поговорим. Не умрет же никто за это время.

Судя по тому, что Орлов назвал сыщика по имени, рядом с ним во время этого звонка посторонних не было. А это значит, что Гуров мог себе позволить говорить с другом откровенно, а не официальным тоном, как подчиненный с начальником. Именно поэтому он и решил, что новое служебное задание может подождать. Оказалось, что это не так.

– Лева, если я говорю «срочно», значит это действительно срочно! – сердито зарычал в трубку генерал. – Кстати, заодно тут и пообедаешь.

– Тут? Ты себе обед в кабинет стал заказывать? Причем на несколько персон сразу? – не обратив никакого внимания на тон друга, попытался пошутить Гуров.

– Лева, я тебе уже сто раз говорил, что второго такого клоуна, как Крячко, мне в главке не нужно! – Судя по раздражению Орлова, дело, которое он хотел обсудить, было действительно серьезным. – Я не у себя в кабинете. В ресторане на Петровском бульваре, недалеко от Трубной. Срочно дуй сюда. Тут поговорим, тут и пообедаешь. Если, конечно, кусок в горло полезет!

– Понял. – Сыщик сразу же избавился от шутливого тона. – В течение получаса доберусь!

Ресторан поблизости от станции метро «Трубная», куда Гуров добрался раньше обещанного времени, выглядел весьма презентабельно, хотя на вкус сыщика, слишком футуристично. Белоснежные кожаные кресла и диваны сильно напоминали оборудование космических кораблей из фантастических фильмов, которые Гуров несколько раз смотрел. Стеклянные столешницы с никелированными салфетницами, перечницами, солонками и прочей столовой утварью в дополнение к ним лишь подчеркивали эффект. А сводчатые потолки ресторана и вовсе создавали ощущение, что ты оказался именно в обеденном салоне космического корабля. Отдельные кабинеты, куда Гурова проводил метрдотель, встретивший его в дверях, были выдержаны в аналогичном стиле. Пожалуй, только без сводчатых потолков.

Войдя в кабинет, сыщик быстро оценил обстановку, которая казалась весьма напряженной. Вместе с Орловым в помещении находились еще двое. Одной была красивая женщина далеко за тридцать, которая смотрелась весьма эффектно. А ее белый брючный костюм органично вписывался в антураж. Вот только выражение лица женщины портило впечатление, которое она своим внешним видом пыталась производить. На нем застыло выражение отчаяния, беспокойства и испуга, которые в сочетании с жесткой решительностью, мелькавшей в глазах, портили ее привлекательность и создавали весьма странный эффект. Гурову показалось, что так сильно женщина ничего не боялась последние пару десятков лет. Если вообще когда-нибудь до такой степени боялась в своей жизни!

Мужчина, сидевший рядом с ней, напротив, был спокоен, сух и сосредоточен. Выглядел примерно на пятьдесят лет, хотя и пытался молодиться. И сыщику даже не нужно было читать его биографию, чтобы понять, что этот человек немало лет провел в спецназе. Возможно, армейском. И скорее всего, не раз бывал в горячих точках. А вот на семейную пару эти двое не походили, да и держались немного поодаль друг от друга, и сыщик сделал вывод, что это начальница и подчиненный. И, как выяснилось через несколько секунд, не ошибся.

– Марина Федоровна Запьянцева. Глава фирмы «ЭкспертПлюс», – первой представил женщину Орлов после того, как встал со своего места и пожал руку Гурову. – Степан Андреевич Хворостов – начальник ее службы безопасности, – а затем повернулся к собеседникам: – А это Лев Иванович Гуров. Лучший сыщик в Москве и, скорее всего, во всей России.

– Сразу прошу отбросить в сторону любые шуточки относительно моей фамилии, – холодно произнесла женщина после представления сторон. – Мой покойный муж – сибиряк. И его фамилия происходит от народа, проживавшего на территории Западной Сибири. Прозвище «Запьяне» или «Запьянцы» было дано этому народу из-за их основного занятия – зимней рыбалки на реке Запья, которая протекает в этом регионе.

– Ну моя фамилия тоже никакого отношения к буддийским духовным наставникам не имеет. – Гуров спокойно улыбнулся в ответ на эту странную, показавшейся неуместной, реплику женщины. – Она образована от разговорной формы церковного имени Гурий, которое на древнееврейском означает «молодой лев, львенок». Так что моя фамилия дополнение моего имени. Правда, была таковой в прошлом.

– Это все к чему было сказано? – удивленно перевел взгляд с одного на другую генерал.

– Это небольшой экскурс в антропонимику для лучшего понимания друг друга, – с той же улыбкой за двоих ответил сыщик. Запьянцева натянуто улыбнулась в ответ.

– Ну раз вы закончили свои интеллектуальные игрища, то давайте займемся нашим вопросом, – недовольно проворчал Орлов. – Тем более он чрезвычайно важный и не требующий отлагательства. Марина Федоровна, вам слово.

– Какие-то ублюдки похитили мою дочь! – почти выкрикнула женщина и замолчала, закрыв лицо руками.

– Марина Федоровна? – настоятельно потребовал генерал, но Запьянцева в ответ лишь покачала головой, не отнимая рук от лица. Гурову показалась, что она сдерживает плач, и выглядело это вполне искренне.

– Ладно. Тогда я сам, – покачал головой генерал. – А вы меня, Марина Федоровна, поправьте, если я ошибусь.

Дочку Запьянцевой звали Алина. Девочке было девять лет, и она училась в четвертом классе лицея «Вторая школа имени В. Ф. Овчинникова», считающегося одним из лучших в Москве. Сегодня у девочки должно было быть пять уроков, но последний из них – изобразительное искусство – неожиданно отменили, и учеба у Алины закончилась раньше срока.

Несмотря на то что девочка учится буквально в нескольких сотнях метров от дома, а рядом с лицеем располагается Гагаринский ОВД, то есть район максимально безопасный, Алину всегда возили на учебу на машине, как и забирали. По словам Орлова, мать объяснила это тем, что по дороге от дома, который находится на улице Губкина, приходится переходить всегда оживленный Ленинский проспект. Именно для того, чтобы не случилось какой-нибудь беды на дороге, четвероклассницу и возили на учебу и обратно на машине. Утром это всегда делала мама, а после окончания занятий, в большинстве случаев, один из водителей «ЭкспертПлюс».

Сегодня из-за раннего окончания занятий Алина, вместо того чтобы ждать машину в лицее, решила вместе с подругой сходить в магазин «Азбука вкуса», который располагался через дорогу от школы, за пирожными. И как только они перешли улицу, рядом с девочками остановилась машина. Из нее выскочил мужчина в маске, схватил Алину и затащил ее внутрь автомобиля. Причем все это случилось так быстро, что девочка даже не вскрикнула. Машина похитителей тут же рванулась с места, а затем позвонил неизвестный и потребовал от Запьянцевой выкуп за девочку в размере пятисот миллионов рублей. И дали на поиски денег двадцать четыре часа.

– Это вкратце вся история, – закончил рассказ Орлов. – Осталось добавить три момента. Во-первых, похититель дал Марине Федоровне час на обдумывание условий и должен позвонить минут через двадцать. Во-вторых, бандит потребовал не сообщать о похищении в полицию, иначе девочку убьют. В-третьих, я Марине Федоровне вопросы задавать не стал. Решил лишний раз не беспокоить. Так что спрашивай ее сам.

Гуров на несколько секунд задумался, прежде чем сыпать вопросами. А их у сыщика возникло немало. И в первую очередь его интересовало, как Запьянцева так быстро смогла отреагировать на ситуацию и найти решение, которое и требование похитителей не нарушит, и правоохранительные органы к поискам девочки подключит, – выйти на Орлова и попросить поручить спасение Алины надежному сыщику. А то, что искать девочку придется неофициально, Гуров ничуть не сомневался. Иначе зачем было назначать встречу в ресторане, а не в главке, в кабинете генерала?! Впрочем, этот вопрос можно отложить на более поздний срок. Он лишь подчеркивал деловую хватку Запьянцевой. А сейчас были темы поважнее.

– Марина Федоровна, у вас есть деньги для выкупа? – спросил сыщик.

– Найду, – ответила женщина, впервые после вопроса Орлова о похищении ее дочери оторвав руки от лица. Глаза у Запьянцевой были красные, но сухие.

– Хорошо, – кивнул головой Гуров. – Сделаем так: как только похититель позвонит, вы ему скажете, что такую сумму собрать непросто, и попросите разделить выкуп на две части. Дескать, двести пятьдесят миллионов вы сможете найти через двенадцать часов, а остальные – еще через двенадцать…

– Это еще зачем? – впервые подал голос Хворостов. – Что за глупости? К чему все эти затягивания? Марина Федоровна может уже часа через четыре требуемую сумму набрать. Передаем выкуп, следим, куда его повезут, а потом сразу возьмем всех. Делов-то?! Зачем девочку так долго ожиданиями мучить?

– Господин начальник охраны, рекомендую вам заниматься своим делом, и как следует, а не соваться в работу профессионалов, – жестко ответил Гуров. – У меня нет времени спорить с вами и что-то объяснять. Моя задача – спасти Алину. А если вы хотите потерять и ребенка и деньги, то зачем меня позвали? Действуйте по-своему, а я тогда пойду. Но кровь малышки будет на ваших руках!

– Почему вы так говорите? – с болью в голосе воскликнула Запьянцева.

– Марина Федоровна, до следующего звонка похитителей осталось немного времени. Мне некогда все сейчас объяснять. Объясню позже! А пока просто сделайте то, что я прошу, – почти взмолился Гуров. – Дело в том, что девочка могла увидеть лица бандитов. Или что-то услышать, или еще бог знает что! У нас в стране похищение детей дело редкое, но слишком часто такие преступления заканчиваются гибелью ребенка. Даже в тех случаях, когда выкуп заплачен вовремя.

– Хорошо. Вы – главный. Я слушаю, – ответила на эту тираду Запьянцева.

– Отлично, – кивнул сыщик, – просите, умоляйте, но добейтесь того, чтобы передачу выкупа разделили на две части. Даже если в этом случае потребуют больше, соглашайтесь. На данный момент почти все. Если спросят, зачем сумму делить, скажите, что со второй частью можете на несколько часов задержаться. Об остальном поговорим после разговора с бандитами. Они вам на сотовый обещали позвонить?

– Нет, – покачала головой женщина. – Они потребовали, чтобы я из офиса никуда не отлучалась. Звонить будут именно туда. Но мы со Степаном Андреевичем вышли через подвал здания. Про этот путь мало кто даже у нас знает. И я не знала, пока мне Степан Андреевич о нем не сообщил. А для звонка сделала переадресацию. То есть звонок на офисный номер перенаправят сюда.

– Ага. Значит, за офисом кто-то из похитителей следит! – констатировал Гуров. – Конечно, вы очень рисковали, уходя оттуда. Надеюсь, вас никто не видел?

– Это исключено, – сухо ответил вместо начальницы Хворостов. – Через подвал можно выйти только к техническим помещениям. Пока Марина Федоровна договаривалась о встрече с господином генералом, я подогнал туда неприметную машину, никак с нами не связанную. На ней мы и уехали. Никто на нас внимания не обратил, и «хвоста» тоже не было. В этом я уверен!

– Очень хорошо! – искренне похвалил его Гуров, надеясь смягчить недавние разногласия. Все-таки работать всем нужно слаженно, чтобы вернуть девочку к матери живой и невредимой. Хворостов на эту похвалу никак не отреагировал.

– И последнее, Марина Федоровна, – обратился сыщик к напряженной матери. – Откуда вы узнали подробности о похищении дочери?

– Подружка ее позвонила и рассказала, – ответила Запьянцева.

– Тогда звоните сейчас же этой девочке и скажите, что похищение Алины – это просто игра, – потребовал Гуров и пояснил, предчувствуя новые вопросы: – Мы пока не знаем возможностей бандитов. Может быть, у них действительно есть способ контролировать ту информацию, которую получают полицейские. Если подруга Алины или ее родители захотят кому-то рассказать про похищение, или, что еще хуже, сообщить в правоохранительные органы, девочка может погибнуть. Поэтому быстренько, пока похитители не вышли на связь, позвоните и скажите про игру. А если девочка спросит, почему сейчас сама с Алиной пообщаться не может, сообщите, что эта игра еще продолжается!

Гуров краем уха слушал разговор Запьянцевой с подругой похищенной Алины, прокручивая в уме те немногие факты, которые успел выяснить о преступлении, и стараясь думать как бандиты. То, что оно было заранее подготовлено, и упоминать не стоило. Причем похитители перестраховались, приехав к лицею задолго до того, как должны были окончиться уроки у девчонки. И это говорило об обстоятельном подходе бандитов. То есть можно было утверждать, что они оказались готовыми ко всему.

А еще преступники были невероятно наглыми. Судя по тому, что Гуров помнил об этом районе, поджидать девочку, чтобы видеть выход из школы, можно было только на дороге, ведущей во дворы непосредственно рядом с отделом полиции! Они совершенно не боялись, что сотрудники ГИБДД или ДПС их выгонят с места стоянки, и не опасались, что полицейские заметят сам момент похищения. Впрочем, последнее мог сделать только сотрудник полиции, случайно проходивший мимо, поскольку сам въезд во двор отдела находился у противоположной стены здания.

Был и еще один вариант такой наглости похитителей: возможно, один из них был действующим или бывшим сотрудником полиции. И тогда слова бандитов о том, что о любом обращении в правоохранительные органы им будет известно, отнюдь не являлись просто блефом. В этом случае и сама Запьянцева, и Орлов не перестраховались, организовав встречу на нейтральной земле – в ресторане.

И еще один вывод из известных сыщику фактов: преступники вполне были готовы применить любую степень насилия к своим жертвам. Возможно, даже убить. В том числе и похищенную девочку. Это следовало из того, что бандиты прекрасно знали, что за ребенком после уроков чаще всего приезжает водитель. Просто так похитить ребенка у него на глазах было невозможно. Вероятно, его потребовалось бы вывести из игры, причем надолго, чтобы дать себе шанс скрыться. И делать это следовало быстро, поскольку отдел полиции находился в двух десятках метров от предполагаемого места преступления. И единственный способ мгновенно нейтрализовать водителя при захвате девочки – застрелить его. Лучше всего – из оружия с глушителем. И если таковой у них был, то это говорило не только об отличной подготовке похитителей, но и об их хорошем техническом оснащении.

– Все в порядке? – поинтересовался Гуров, едва Запьянцева закончила свой разговор.

– Да. Девочка окончательно успокоилась. И спасибо вам, что подсказали насчет ее звонков моей дочери! Я бы не знала, что говорить, – ответила женщина.

Она старалась казаться спокойной и собранной, но для сыщика было очевидно, что Запьянцева готова вновь заплакать. Гуров хотел бы сказать, что все закончится хорошо, но не мог. Во-первых, такое обещание откровенно пахло излишней самоуверенностью и ложью, поскольку сыщик не мог гарантировать его исполнение. А во-вторых, сама мать похищенной девочки сейчас в него не поверила бы. Гуров так и не нашел, что ответить на фразу Запьянцевой, но от этой необходимости его избавил телефонный звонок: похитители вышли на связь на три минуты раньше, чем обещали. На всякий случай Лев Иванович взял этот маленький факт на заметку.

– Включите громкую связь. Я запишу разговор на диктофон, – распорядился сыщик. – О чем с ними говорить, помните?

Запьянцева сглотнула подбежавший к горлу комок и молча кивнула.

– Все остальные не издают ни звука! – отдал второй приказ Гуров и кивнул женщине: – Отвечайте.

– Алло, – почти спокойным голосом проговорила Запьянцева, включая громкую связь на телефоне.

– Вы уже подумали, что вам дороже: ваша дочь или ваши деньги? – раздался в трубке мужской голос, который был сильно искажен какой-то компьютерной программой, и идентифицировать его точно не удастся.

– Конечно же, дочка! – нервно ответила Марина, и сыщик не понял, начала она отыгрывать свою роль или действительно очень волнуется. – Вот только сразу я их собрать не смогу!

– А я и не требую деньги через минуту. Суток вам вполне хватит. – В голосе похитителя послышалась издевка.

– Вы не понимаете! – вновь взволнованно воскликнула женщина. – Мне сразу не собрать такую сумму. На счетах есть только половина из них. Для получения второй части придется кое-что продать…

– Ты что, сучка, мне голову морочить вздумала?! – яростно заорал похититель, впервые выйдя из состояния равновесия.

И тут же в трубке невнятно зазвучал другой голос. Так тихо, что сыщик не мог разобрать слов. Запьянцева хотела что-то ответить бандиту, но Гуров остановил ее жестом и прислушался. Вот только из телефона раздавалось лишь невнятное бурчание, словно микрофон сотового телефона бандита чем-то закрыли, но не слишком плотно. В зале ресторана повисла тишина, которую, казалось, можно было резать ножом, а затем из телефона Запьянцевой вновь раздался тот же самый измененный голос. Бандит говорил уже совершенно спокойно.

– Так, что вы хотите мне предложить? – с той же издевкой поинтересовался он. – Но раз уж вы стали выдвигать условия, и я выдвину свое: если то, что вы скажете, мне не понравится, я прямо сейчас отрежу вашей дочке ушко и пришлю вам его с курьером.

Гуров четко видел, что Запьянцева едва сдержалась, чтобы не крикнуть. И в ее взгляде, направленном на сыщика, он прочитал: «Если из-за твоего плана моя дочь пострадает, я тебя разорву на части!» Гуров в ответ понимающе и ободряюще улыбнулся. Марину это немного успокоило.

– Я не отказываюсь платить и очень надеюсь на ваше благоразумие и на то, что вы не тронете мою дочь, – чуть дрожащим голосом произнесла она. – Я до сих пор выполняла все ваши условия и готова их выполнять дальше. А мое предложение – это не условие, а простое дробление сделки. Я готова вам заплатить половину суммы через двенадцать часов, а вторую – еще через двенадцать.

– Не понял. Те же двадцать четыре часа получаются, – удивленно проговорил похититель. – В чем подвох?

– Нет никакого подвоха, – ответила Запьянцева. – Дело в том, что продажа бумаг, чтобы набрать всю сумму, может чуть затянуться – на час или два. И я не хочу, чтобы вы решили, будто я специально тяну время, и захотели бы навредить моей девочке. Передача первой части раньше срока – это, скажем так, жест доброй воли и просьба немножко подождать, если с получением второй части выйдет небольшая заминка. Но это не обязательно произойдет! Я сделаю все возможное, чтобы собрать всю сумму не позднее двадцати четырех часов после этого разговора.

– Ты сама такая умная или кто подсказал? – вновь язвительно поинтересовался бандит. – А муженек твой, покойник, знал, что ты такая умная, когда тебя в жены брал? Или ты им втихаря всегда крутила-вертела?

– Зачем вам подробности моей личной жизни? – сдавленно поинтересовалась Запьянцева.

– Да мне-то они ни к чему. Я и так о тебе и твоем муженьке много чего интересного знаю, – зло ответил похититель. – Ладно. Не хочу с тобой слишком долго болтать, на всякий случай. Я согласен на твои условия. Через одиннадцать часов позвоню и скажу, куда привезти деньги. И предупреждаю: если снова начнешь увиливать, то твоя дочка действительно пострадает! На этот раз обещаю, что отрежу ей не ухо, а ступню.

И на этой угрозе бандит отключил связь. В комнате вновь повисла напряженная тишина, и казалось, что никто не решается ее нарушить. В этом мертвом безмолвии тихая мелодия, которая раздалась в тот момент, когда сыщик выключал диктофон на своем смартфоне, показалась всем такой же громкой, как пушечный выстрел. Запьянцева вздрогнула.

– Я все сделала, что вы хотели. Что дальше? – поинтересовалась она, не сводя глаз с сыщика.

– Сейчас мы расстанемся, – тихо ответил Гуров. – Вы отправитесь в офис тем же путем, которым оттуда выбрались, и будете ждать моего звонка, а мы займемся поиском вашей дочери. Сейчас нам будет необходимо обработать всю информацию, которую удастся собрать по поводу похищения Алины, а затем мы с вами снова пообщаемся. И еще. Мне нужна фотография девочки.

– Сейчас отправлю вам на телефон, – кивнула головой Запьянцева.

– Марина Федоровна, и все же я считаю, что вы совершаете ошибку, доверившись полицейским! – очень резко после спокойной интонации сыщика прозвучал голос Хворостова. – Говорю же, мы можем сделать все своими силами, быстрее и четче. Передаем похитителю выкуп, отслеживаем его, а потом захватим бандитов и спасем девочку. Благо опыт в подобных делах у меня имеется!

– Степан, мы уже все обсуждали, и я тебе свою позицию объяснила, – устало ответила его работодательница. – И решения я не изменю.

– Блин, Марина Федоровна, да от этих ментов толку как от козла молока! – почти взорвался начальник охраны. – Им только пьяных гонять, да и то только тех, кто в морду дать не может! Да на всяких бомжей уголовку вешать, которую раскрыть не могут. Или вынюхивать, у кого и что плохо лежит. А как только у них жопа начинает гореть, так они – в кусты, и тут же вызывают либо спецназ, либо ФСБ. От них толку – ноль!..

– Степан! – строго осадила его Запьянцева, покосившись на полицейских.

Орлов от этого наезда бывшего армейского спецназовца (а Гуров в этом уже не сомневался) побагровел: генерал не привык кому-то спускать подобные разговоры. Сыщик же оставался абсолютно спокойным. Он подобное слышал почти каждый день, а вот Петр, засидевшись в кабинете на высокой должности, видимо, забыл, как именно воспринимает полицейских определенный контингент жителей. Гуров решил не накалять обстановку. Вспышка Хворостова была ему на руку. По крайней мере, он теперь точно ждал, что на конструктивный диалог и всеобъемлющую помощь начальника охраны может не рассчитывать. Да и присматривать за ним придется, чтобы не натворил вгорячах лишнего!

– Блин, Марина Федоровна, вы разве не понимаете, что похитители вас не случайно выбрали? – не обратив внимания на реплику Запьянцевой, продолжил начальник охраны. – Они на вас или вашего мужа зуб имеют. Возможно, вы им когда-то перешли дорогу.

– А в этом господин Хворостов, возможно, прав, – холодно встрял в разговор Гуров, и даже Хворостов замолчал и с удивлением в глазах повернулся в его сторону. – А кто может, как он выразился, на вас зуб иметь? Возможно, какие-то партнеры или конкуренты. Или бывшие сотрудники, которые считают себя несправедливо уволенными. Например, кто-то из служащих охраны. Никого не увольняли недавно, Марина Федоровна?

Все молчали, и даже Запьянцева не спешила отвечать на этот вопрос. А Гуров продолжил:

– Впрочем, мы это в ближайшее время выясним, поскольку «вынюхивать», как заметил господин Хворостов, мы отлично умеем. И чтобы не терять лишнего времени, которого у нас и так немного, позвольте мне побыстрее нюхачеством заняться. Вы благоразумный человек, Марина Федоровна! Поэтому позвольте мне профессионально заниматься своим делом, а сами отправляйтесь в офис, как я и просил, и ждите моего звонка. Возможно, пообщаться нам с вами придется даже раньше, чем я предполагал…

Глава 2

Гуров вернулся в главк без Орлова. Они лишь обменялись несколькими фразами на стоянке после того, как покинули ресторан, а затем генерал поехал на машине в министерство, а сыщик отправился к себе в кабинет. Перед тем как туда идти, Гуров позвонил Станиславу и точно так же, как генерал, вызвал его самого около получаса назад, потребовал от друга немедленно лететь в главк, ничего ему не объяснив и сказав, что дело чрезвычайно срочное.

Перед расставанием Орлов витиевато обругал матом Хворостова и предложил Гурову изолировать начальника охраны Запьянцевой до тех пор, пока не будет найдена девочка. Однако, немного поразмыслив, сыщик от этого предложения отказался. Во-первых, потому что не считал, что Хворостов станет реальной помехой в освобождении Алины. Во-вторых, этот шаг мог вызвать недоверие Марины и помешать ей быть откровенной, когда такое потребуется. А в-третьих, сыщик еще надеялся, что предвзятое отношение Хворостова к полиции удастся разрушить, и начальник охраны сможет оказать реальную помощь хотя бы надежными людскими ресурсами, поскольку в этом Гуров был сейчас ограничен. Сыщику, конечно же, тоже был неприятен недавний всплеск эмоций Хворостова, но с этим можно жить спокойно. Наказать за такое отношение к полиции начальника охраны получится только реальными делами. А его помощь в поисках Алины может оказаться неоценимой, поскольку вряд ли кто-то лучше Хворостова знает, от кого именно в последнее время исходили угрозы в адрес его работодательницы.

По дороге в главк Гуров пытался просчитать последовательность шагов, которые для розыска похитителей Алины следует совершить в первую очередь: уж очень много нужно было сделать, а времени на все отводилось мало. Сыщикам придется действовать в очень жестком цейтноте, возможно, пытаясь решать несколько задач одновременно. Однако начать все-таки следовало с розыска машины, которую похитители использовали для похищения девочки. Гуров был почти на сто процентов уверен, что это ничего не даст, но выполнить данную задачу было необходимо. Хотя бы для того, чтобы потом не жалеть об упущенном шансе, который был один на сотню тысяч!

Еще одной очень важной задачей было попытаться расшифровать то, о чем говорили похитители в тот момент, когда микрофон их телефона был неплотно прикрыт. Гуров полагал, что компьютерная обработка записи его диктофона поможет что-то разобрать. И возможно, этот разговор даст какие-то зацепки по поводу личностей похитителей (а их было минимум двое!), а также о причинах того, почему они украли именно дочку Запьянцевой.

Ну и третьим важным шагом была отработка всех приближенных Марины, чтобы определить, кто из них мог быть причастен к этому похищению. Сыщикам следовало установить всех врагов и завистников начальницы «ЭкспертПлюс». И тут сделать придется немало, и Гуров очень рассчитывал на помощь Крячко и Хворостова, поскольку в одиночку с такой задачей за столь короткий срок справиться было нереально.

И еще, конечно же, предстоял разговор с самой Запьянцевой. К тому времени, когда Гуров собирался завершить главные задачи, у женщины окажется вполне достаточно времени, чтобы хорошенько подумать о том, кто из ее недругов был способен организовать или лично участвовать в похищении Алины. Интуиция подсказывала сыщику, что весьма маловероятным был вариант, что за захватом девочки стоит абсолютно посторонний человек, который просто выбрал директора «ЭкспертПлюс» в качестве «дойной коровы», ткнув пальцем в справочник московских предпринимателей. Для похищения Алины с требованием выкупа у бандитов были свои причины, и очень важно постараться их найти как можно быстрее!

Несмотря на то что от станции метро «Трубная» до главка ехать не так уж и долго, Станислав добрался до кабинета быстрее Гурова. Видимо, интонация, с которой сыщик назначал Крячко встречу, заставила того сразу же понять, что дело не требует ни минуты отлагательств. Это в обычное время Станислав пунктуальностью не отличался и мог опоздать на службу и на полчаса и на час, но когда начиналась серьезная работа, то Крячко выказывал такую активность и работоспособность, что успеть за ним мог не каждый! Вот и сейчас, когда Гуров вошел в кабинет, Станислав уже поджидал друга, внешне равнодушный, курил у окна, выпуская дым в форточку. Но как только сыщик вошел, взгляд Крячко цепко впился в лицо друга.

– Стас, нам предстоит найти десятилетнюю девочку, которую украли у школы и требуют выкуп. Причем на все и про все у нас есть не больше суток. А в идеале – меньше двадцати часов, – ответил на немой вопрос Гуров.

– Понятно. Киднеппинг. А почему мы, а не ФСБ? И к чему такая секретность? – поинтересовался Станислав, хотя и предполагал, каким будет ответ.

– Похитители потребовали, чтобы жертва в правоохранительные органы не обращалась. Дескать, они об этом сразу узнают. Возможно, у бандитов есть тут свой человек, но я предполагаю, что это блеф. И все же подстраховаться не мешает, – пояснил сыщик. – К тому же за офисом матери похищенной девочки следят, и она встречалась со мной и Орловым тайно. Возможно, следят не только за офисом. Как бы то ни было, заниматься этим делом будем только мы с тобой и начальник охраны из фирмы матери. А в полиции о похищении знают только трое: ты, я и Петр. И на помощь наших коллег рассчитывать не приходится. Информация о похищении на сторону уйти не должна.

– Ну я-то о похищении еще ничего не знаю, – фыркнул Крячко. – Что? Где? Когда?

– Давай посерьезнее, Стас, – недовольно посмотрел на шутника Гуров.

Сыщик рассказал другу все, что удалось узнать во время встречи с Запьянцевой и Хворостовым. Старался излагать только факты, умалчивая о своих ощущениях и давая этим возможность Станиславу самому оценить ситуацию. Умолчал он и о трениях с начальником охраны, поскольку надеялся, что в ближайшее время уладит с ним все разногласия. А когда Гуров закончил, то поинтересовался у друга:

– Как полагаешь, с чего мы должны начать?

– Машина, окружение бизнесвумен, проверка всех сотрудников, – ответил Станислав.

– Согласен, но с небольшой корректировкой, – кивнул сыщик. – Ты в первую очередь проверишь запись разговора с похитителями. Возможно, удастся что-то узнать из диалога между бандитами, который на записи не разобрать. У тебя же есть такой спец, который сделает все, что нужно, будет держать рот на замке и не станет задавать лишних вопросов?

– Есть такой компьютерщик, – хмыкнул Крячко. – Только он сова. Спасть ложится под утро и сейчас может не ответить на звонок.

– Стас, не компостируй мне мозг! – недовольно рыкнул Гуров. – Если не ответит на звонок, поедешь к нему домой. Мне расшифровка этой записи нужна как можно быстрее.

– Да я просто объяснил! – развел руками Станислав. – Конечно, найду я этого человечка и поставлю задачу в течение часа. А во вторую очередь что?

– А пока твой хакер занимается записью, ты поработаешь со своей агентурой, – распорядился сыщик. – Возможно, кто-то из похитителей, а может, и все принадлежат к преступному миру, хотя доказательств этого пока никаких. А вот работают они очень нагло и уверенно. Можно сказать, профессионально. Поспрашивай своих стукачей, может, кто-то из них слышал о похищении или подготовке к нему.

– Ты говорил, что информация о похищении не должна никуда утечь. И как я свою агентуру опрашивать должен? – удивился Крячко.

– Не о похищении, а о том, что мы этим занимаемся! – отмахнулся от него Гуров. – И не строй из себя невинную девочку-практиканта. Ты и сам прекрасно знаешь и умеешь вытащить любую информацию, не раскрывая все карты. И еще постарайся с помощью своего хакера установить местоположение телефона, с которого звонили Запьянцевой похитители.

– Будет исполнено, ваше сиятельство, – театрально раскланялся Крячко и вышел из кабинета, предварительно спрятав пепельницу с окурками себе в стол.

После того как Крячко отправился выполнять свою часть задания, забрав у Гурова копию записи разговора Запьянцевой с похитителями, сыщик позвонил Марине, собираясь попросить у нее номер телефона и адрес подруги Алины, которая присутствовала в момент похищения. Однако сделать это сразу Гурову не удалось, поскольку взволнованная женщина забросала его вопросами о поисках похитителей дочери, на которые сыщик ответить не мог. И лишь после того, как он кое-как успокоил Запьянцеву, ему удалось получить от женщины то, что требовалось. Правда, сразу ехать к подруге Алины Гуров не собирался. Он взял ее номер на тот случай, если не удастся определить по видеозаписям с камер наружного наблюдения, на какой именно машине увезли похищенную девочку.

А для начала сыщик отправился в Гагаринский ОВД, который находился буквально в двух шагах от места похищения. Добираться туда от главка было неблизко. Вдобавок, как назло, сыщик то и дело застревал в московских пробках, которых в это время должно быть очень мало. У Гурова промелькнула мысль вызвать патрульную машину, чтобы та с включенной мигалкой сопроводила его до нужного места, но делать этого сыщик не стал. Во-первых, из-за подобного шага потом бы поднялась приличная шумиха, и ему пришлось бы писать десяток объяснительных всевозможному начальству. А во-вторых, такой маневр сразу бы привлек внимание к тому расследованию, которое он ведет. А если у бандитов действительно были в полиции свои люди, пользу похищенной девочке его поездка по Москве в сопровождении полицейской машины бы точно не принесла. В общей сложности с того момента, как Запьянцева закончила разговор с похитителями, и к тому периоду, как Гуров добрался до Гагаринского отдела, прошло около двух часов, и это время было потрачено почти впустую!

Никого из Гагаринского ОВД сыщик не помнил. Конечно, он мог без каких-либо препятствий потребовать у дежурного офицера показать ему записи с камер видеонаблюдения, расположенных по периметру отдела, но делать этого не стал. Гуров прекрасно понимал, что начальство «на земле» очень не любит, когда приезжают «важняки» из главка и через их головы что-то требуют от подчиненных. Поэтому сыщик решил соблюсти этакие законы вежливости и наведаться к подполковнику Говорову, который этот отдел и возглавлял. Естественно, во время визита без расспросов не обошлось, но Гуров отделался от начальника дежурными фразами типа «проверка агентурных данных» и спокойно получил разрешение. А единственным негативным эффектом от общения с руководителем местных полицейских стало потраченное время. Хотя на это общение и ушло не больше десяти минут, сыщику они показались вечностью.

А вот ожидаемого результата старания Гурова не дали. В отделе полиции лишь две внешние камеры видеонаблюдения смотрели в сторону школы. Однако участок улицы в районе пешеходного перехода, возле которого и похитили Алину, находился в слепой зоне у обеих. Сыщик знал лишь приблизительное время похищения девочки. И в течение получаса, когда оно могло произойти, в поле зрения камер попало слишком много машин, направляющихся со стороны школы или к ней, чтобы можно было, не зная ни цвет, ни марку автомобиля, определить, в каком именно из них увезли девочку. А объявление в розыск всех машин слишком надолго затянуло бы поиск похитителей.

Этого Гуров допустить не мог и отправился в школу, которая также была оборудована видеокамерами. Однако здесь ситуация обстояла еще хуже. Эти камеры просматривали только внутреннюю часть школьного двора, расположенную перед тремя входами в учебное заведение. Еще одна из них захватывала сам въезд во двор, который перекрывался шлагбаумом. А вот участок тротуара перед забором почти в обзор не попадал.

Зато Гуров узнал точное время, когда Алина с подружкой вышли из школы, и это позволило существенно снизить число машин, которые проезжали мимо учебного заведения. Однако и это давало сыщику немного. Во-первых, он не знал, в какую сторону поехала машина похитителей. А во-вторых, неизвестно, сколько прошло времени с того момента, как девочки покинули школу и решили направиться в магазин. Возможно, они еще долго стояли за забором, прежде чем решиться на этот поход. В общем, надежды Гурова найти на записях камер видеонаблюдения тот момент, когда похищают Алину, не оправдались, и сыщику придется беседовать с ее подругой, чего он очень не хотел.

Дело в том, что Гуров очень боялся растревожить девочку, и это могло привести к самым неприятным последствиям. Общаться с ней без родителей было рискованно, поскольку и сама подруга Алины могла испугаться, да и ее мама или папа могли подать жалобы. А раскрывать семье, что произошло реальное похищение, было просто недопустимо. И все же сыщик нашел выход из этого положения. И помогли ему те несколько уроков театрального мастерства, которые полушутя дала мужу Мария Строева. Гуров вздохнул, собираясь с духом, и набрал на телефоне номер девочки, который ему дала Запьянцева.

– Алло! Кто это? – раздался в трубке девичий голосок.

– Привет, Вероника! – заговорщицким тоном проговорил в ответ сыщик. – Ты меня не знаешь. Я хороший друг Марины Федоровны, мамы Алины. Она же тебе говорила, что мы сейчас играем в похищение?

– Ага, – все еще недоверчивым тоном произнесла девочка.

– Так вот, – продолжил Гуров. – Меня зовут дядя Лева, и я играю сыщика. Моя задача – найти Алиночку и освободить ее из лап злых похитителей. Мне Марина Федоровна запретила обращаться к кому-то за помощью, но без тебя я не справлюсь, и тогда меня накажут. Ты мне поможешь спасти твою подружку?

– А как вас накажут? Вы же взрослый! – развеселившись и доверившись игре, предложенной сыщиком, поинтересовалась девчонка.

– Меня с работы выгнать могут! – нашелся Гуров в ответ на этот вопрос.

– Это плохо, – согласилась Вероника.

– Так ты поможешь мне? – с надеждой в голосе спросил сыщик. – Только, чур, никому не говорить, что ты мне помогала!

– Даже маме? – удивилась девочка.

– Даже маме! Она может рассказать Марине Федоровне, и тогда мне точно влетит, – горестно произнес Гуров.

– Ладно. Не скажу! – пообещала малышка. – Так чем вам помочь?

Примерно через десять минут после начала общения с Вероникой сыщик уже знал все, что ему требовалось. И Гуров даже пожалел, что сразу не решился на подобный трюк, а потратил время на самостоятельный розыск машины похитителей. Впрочем, запись с камер видеонаблюдения Гагаринского отдела полиции, копию с которой он сделал на свой планшет, ему все равно потребовалась. По словам Вероники, машина, в которую затолкали ее подругу, была серая и не очень большая. Марку автомобиля она не знала, зато сообщила, что машина выехала из дворов около полицейского отдела и поехала по улице Фатиевой в другую сторону от Университетского проспекта. И вот там-то как раз ни магазинов, ни камер видеонаблюдения почти не было, и машина похитителей легко могла вновь нырнуть во дворы и там затеряться. Впрочем, Гурова это уже не волновало. В то время когда Алину похитили, в поле зрения полицейских камер попали только две машины, походящие по описанию. А найти их – было делом техники!

– Ну не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – невольно проговорил вслух сыщик.

– А зачем шашкой размахивать? Ее же по шашечной доске двигают! – удивилась Вероника. – И с кем мы будем бороться? А разве, когда в шашки играют, еще и борются?

– Нет, солнышко! – рассмеялся в ответ Гуров. – Это у меня поговорка просто такая. Наверное, глупая.

– Ага! Точно, глупая! – согласилась с последним девчонка.

– Зато ты – очень умная и полезная! Ты мне просто здорово помогла, – еще раз рассмеялся сыщик. – Спасибо тебе, Вероника. Ты отличная помощница сыщика. И помнишь обещание – о нашем разговоре никому ни слова!

– Честное-пречестное, никому не скажу! – пообещала малышка.

Самым идеальным вариантом было бы объявить обе машины в розыск. С использованием всех ресурсов. Однако по понятным причинам Гуров сделать этого не мог. И все же у него был один отличный вариант проследить пути этих автомобилей, не поднимая лишнего шума и не привлекая особого внимания. И причины розыска двух машин объяснять не придется.

Для исполнения этого замысла сыщик решил связаться с Марком Ильичом Степановым – одним из самых опытных сотрудников аналитического отдела. Он начинал там свою работу, когда полицейские, да и вообще вся страна, получали информацию в основном на «бумажных носителях», как это принято сейчас говорить. Впрочем, и сам аналитический отдел тогда назывался по-другому, да и у страны было совсем иное имя. Сейчас Марк по большей части занимался обобщением данных для различных отчетов и составлением методичек, в которых учитывался весь опыт прошлых лет. Однако доступ он имел ко всему потоку информации, который проходил через главк: уж с тем, чтобы по камерам ГИБДД отследить, куда от места похищения Алины отправились оба автомобиля, должен справиться безо всяких проблем. Конечно, для поручения Степанову такого задания с ним было лучше пообщаться лично, но времени для этого у Гурова не было, и он достал из кармана телефон, который успел туда спрятать после разговора с Вероникой.

– Привет, Марк Ильич! Не зарос еще плесенью у себя в отделе? – поинтересовался сыщик, когда Степанов ответил на звонок.

– Привет, Лев Иванович. Есть такой грех. А ты что, предлагаешь стариной тряхнуть? – хихикнул аналитик.

– Что-то вроде того, – улыбнулся в трубку Гуров. – Мне нужно проследить, куда поехали две машинки от Гагаринского ОВД. По крайней мере, видео тех мест, где их можно отследить по камерам. Я бы к тебе не обращался, но эту задачу нужно сделать так, чтобы о ней и ее результатах знали только мы двое.

– Ух, ты! Важные шишки на этих тачках катаются или опять у нас в главке крот завелся? – насторожился Степанов.

– Ты же знаешь, Ильич, что кроты и шишки – не мой курятник. Тут дело срочное и важное, но, извини, даже тебе о нем рассказать не могу, – ответил сыщик. – Скажу только, что на кону стоит жизнь человека. Машины нужно найти как можно быстрее. В идеале в течение часа. Возьмешься?

– Ну, Лев Иванович, когда я тебе в просьбе отказывал? – хмыкнул аналитик. – Давай данные. Через полчаса сообщу, покидали ли они Москву. А если нет, то информацию о том, в каком районе они сейчас могут находиться, в течение часа точно раздобуду!

– Вот и здорово! Жду твоего звонка, – с облегчением выдохнул Гуров и отключил связь.

Итак, две первоочередные задачи поставлены в статус решения. Станислав занимается обработкой записи разговора Запьянцевой с похитителем, а Степанов разыщет для Гурова машины, в одной из которых Алину увезли от школы. Сыщик предполагал, что этот автомобиль, скорее всего, исчезнет где-то на задворках Москвы, после того как выполнит свою задачу, а сами похитители вместе с девочкой отправятся к себе в логово на другой машине. Однако найти серый автомобиль все-таки следовало. Хотя бы потому, что как бы хороши ни были бандиты, они не безупречны. И способны совершить какую-то ошибку, которую затем Гуров использует против них. Ну а на себя сыщик взвалил самую неприятную и тяжелую работу – поиск организатора или исполнителя среди знакомых Запьянцевой. И начать ею заниматься он решил с разговора с Хворостовым. Как начальник охраны, он должен быть в курсе всех угроз, которые появлялись в отношении работодательницы. И на его помощь очень рассчитывал Гуров.

Хворостов очень быстро ответил на звонок сыщика, словно только его и ждал. А вот на встречу согласился неохотно. Начальник охраны заявил, что ему нежелательно отлучаться от Запьянцевой, поскольку обстоятельства могут в любой момент измениться, и ей может потребоваться помощь начальника охраны. Однако когда Гуров настоял на своем, Хворостов не стал ломаться. Встречу назначил неподалеку от офиса фирмы «ЭкспертПлюс», чтобы, как он выразился, «была возможность мгновенно отреагировать на изменения и успеть вмешаться до того момента, как произойдет настоящая беда». Словно похищение Алины само по себе бедой еще не было!

И вновь Гуров почувствовал небольшую досаду от того, что приходилось тратить время на дорогу. Правда, на этот раз ехать было совсем недалеко. Запьянцева устроила офис своей фирмы примерно на половине пути от условного центра Москвы до своего дома – на Большой Якиманке, недалеко от метро «Полянки». Так что сыщику пришлось ехать почти по прямой и через относительно незначительное число светофоров – сначала по Ленинскому проспекту до метро «Октябрьская», а оттуда – по Большой Якиманке до кафе, которое располагалось недалеко от поворота в Полянский переулок.

Заведение, в которое Гурова пригласил Хворостов, оказалось куда менее презентабельным, чем то, где они вчетвером встречались ранее. Оно располагалось на втором этаже торгового центра, и из его окон было видно здание, в котором располагался офис фирмы Запьянцевой. Начальник охраны занял место в углу и сел так, чтобы можно было одновременно держать в поле зрения и вход в заведение, и вид из окна, из которого открывался обзор на вход в контору «ЭкспертПлюс». Гуров с легкой усмешкой оценил эту позицию, поскольку и сам бы ее выбрал, и не спеша подошел к столику, поглядывая по сторонам. Несмотря на то что по коридору рядом с кафе бродило немало народу, в самом заведении посетителей было немного, и подслушать разговор они вряд ли смогли бы. Тем более в проходе за пару столиков до места Хворостова возвышался крепкий мужчина в скромном костюме, от которого за версту несло сотрудником спецподразделения. Этот громила молча посторонился, пропуская Гурова.

– С телохранителем ходите, Степан Андреевич? – с улыбкой поинтересовался сыщик, присаживаясь напротив начальника охраны. Тот шутку не оценил.

– Мне телохранители без надобности, – холодно ответил Хворостов. – А вот лишние уши нам не нужны. Антон проследит, чтобы нашему разговору никто не помешал.

Гуров в ответ пожал плечами, сделав себе в уме пометку об отсутствии чувства юмора у сотрудника Запьянцевой.

– Отлично. Тогда перейдем сразу к делу, – откинулся на спинку стула сыщик. – Расскажите в двух словах, чем конкретно занимается «ЭкспертПлюс», кто главные конкуренты фирмы и кто будет иметь самую большую выгоду, если Марина Федоровна свернет свой бизнес.

– Значит, вы все-таки считаете, что похищение совершено из-за бизнеса Марины Федоровны, и личностные причины похитителей рассматривать не хотите? – не ответил на вопрос сыщика Хворостов.

– Степан Андреевич, я думаю, для нас обоих важно побыстрее найти Алину. А препирательства этому не помогут, – спокойно проговорил Гуров, сдерживая растущее недовольство начальником охраны.

– А вот я в этом не очень уверен, – поморщился Хворостов, – в том, что для вас найти Алину так же важно, как и для меня.

– Степан Андреевич, обычно с такими типами, как вы, у меня разговор короткий. Я даю им достаточно времени посидеть в КПЗ и подумать, выгодно ли сотрудничество со мной, или мои вопросы и предложения лучше игнорировать, – жестко ответил Гуров, поняв, что только проявлением силы можно остановить бессмысленное препирательство с начальником охраны. – Однако сейчас на то, чтобы дать вам шанс подумать, у меня нет времени. Поэтому выхода из этой патовой ситуации у нас только два: или вы отвечаете на мои вопросы и помогаете понять, кто способен на похищение Алины, а кого можно вычеркнуть из списка, либо я вас отправлю в камеру… И поверьте, я найду за что! А сам продолжу тот же разговор уже с Мариной Федоровной, хотя, вероятно, от вас лично помощи было бы больше.

Несколько секунд собеседники сверлили друг друга жесткими взглядами, а потом Хворостов сдался.

– Догадываюсь, что у вас не застрянет запереть меня в «обезьянник», а это точно не поможет поискам Алины, – проговорил начальник охраны и попытался изобразить на лице улыбку. – Знаю, что вы, менты… Извиняюсь, полицейские, любите задавать вопросы и ненавидите на них отвечать. Поэтому свои я придержу для более подходящего времени. А сейчас спрашивайте. Я полностью в вашем распоряжении!

Дальнейший разговор с Хворостовым пошел более спокойно. Начальник охраны коротко и четко отвечал по поставленные вопросы, однако ни в какие подробности не углублялся. Говорил только о том, о чем его спрашивал сыщик, а свои соображения или информацию о каких-либо деталях, вероятно, держал при себе. Гурова это не совсем устраивало, но даже такое скупое сотрудничество сейчас приносило больше пользы, чем открытая конфронтация.

Фирма «ЭкспертПлюс» первоначально, по замыслу покойного мужа Запьянцевой, была ориентирована на строительство. Побочным продуктом ее деятельности стали отделочные работы в домах. Однако после смерти бывшего владельца все изменилось. Дело в том, что «ЭкспертПлюс» была лишь одним из нескольких предприятий Запьянцева. Бизнес он развернул широко и работал в разных направлениях, даже в банковской сфере. Но после его смерти Марина Федоровна большую часть бизнеса продала. Себе оставила только «ЭкспертПлюс», деятельность которого свела до отделочных и ремонтных работ в недвижимости, да небольшой ресторанчик недалеко от своего дома. Продала она и несколько квартир, принадлежавших их семье, оставила только трешку в Москве и такую же квартиру в Феодосии, куда они с дочерью каждое лето ездили отдыхать.

Про причины такого сокращения коммерческой деятельности Запьянцевой Гуров у Хворостова не спрашивал. Во-первых, он мог этого и не знать, поскольку, хоть и был довольно приближенным лицом, судя по их общению с работодательницей, другом семьи не считался. А во-вторых, если это понадобится, то подробности о распродаже бизнеса сыщик мог узнать и у самой Запьянцевой. А полезным во всем этом рассказ оказалось лишь то, что бизнес мужа Марина начала распродавать сразу, после вступления в права наследства, и сама лично, по крайней мере по словам Хворостова, серьезных врагов нажить не успела. Хотя одна неприятная история все же была. И случилось это почти сразу после того, как Запьянцева отказалась от строительного профиля своей фирмы.

Однажды московская мэрия объявила аукцион на ремонт одного крупного объекта, и Марина решила принять участие в торгах. Ее минусом было то, что она совсем не знала, как именно работают подобные схемы и как участники торгов распределяют такие заказы между собой. А плюсом – четкое понимание, как выиграть аукцион. Запьянцева заставила своих специалистов за сутки произвести все необходимые расчеты и составить смету. Стоимость ремонтных работ даже с учетом предполагаемой прибыли получалась в три раза ниже той, которую собиралась заплатить столичная мэрия. Поэтому Марина, ничуть не колеблясь, снизила стоимость лота на аукционе в два раза и легко выиграла торги, поскольку ближайший к ней конкурент уменьшил цену ремонтных работ лишь на пятнадцать процентов.

Однако именно с этого у Запьянцевой и началась волна неприятностей. Сначала ей с руганью звонили какие-то типы. А затем явился и сам проигравший конкурент – Савикян Рубен Валерьевич – директор фирмы «Мастер-строй». О чем у них был разговор, Хворостов не слышал, но, когда Запьянцева вызвала охрану, она выглядела не просто злой, а по-настоящему взбешенной. Марина потребовала выставить конкурента за дверь и больше ни его, ни его людей в офис не пускать.

Вот только на этом история не закончилась. Запьянцевой сначала начали поступать звонки с требованием закрыть бизнес и различными угрозами. А когда женщина обратилась за защитой в полицию, звонки прекратились. Зато появился иск в суд, в котором Савикян требовал признать торги недействительными, а саму Запьянцеву обвинял в подлоге, фальсификации и требовал возмещения вреда, которое оценил в десять раз выше стоимости выигранного Мариной аукциона.

Подробностей развития этой ситуации Хворостов не знал или просто делал вид, что не знал. Однако сообщил, что Запьянцева встречалась сразу с тремя адвокатами, а результатом этой работы стал отзыв иска из суда. Почему это произошло и как сторонам конфликта удалось пойти на мировую, начальник охраны не сказал. Но после этого Запьянцева в подобных аукционах не участвовала, а брала для фирмы заказы только от частных лиц.

– То есть других врагов у Марины Федоровны, кроме Савикяна, нет? – решил уточнить сыщик.

– Да какой он враг?! Так, погромыхал и затих, – отмахнулся Хворостов. – И если вы думаете, что это по его заказу могли похитить Алину, то ошибаетесь. Конфликт закончился полгода назад, и с тех пор тут о Савикяне никто не слышал. Да и с остальным все проходило тихо и спокойно. Конечно, иногда попадались недовольные клиенты, но эти вопросы улаживались быстро и мирно. Ни о каких угрозах или шантаже со стороны клиентов или конкурентов я ничего не знаю.

– А партнеры? – Гуров внимательно посмотрел на начальника охраны.

– А что партнеры? – удивился в ответ Хворостов. – Насколько мне известно, в основном материалы для отделки Марина Федоровна покупает у двух крупных поставщиков со всероссийским именем. То есть закупала, конечно же, не она сама, а ее менеджеры. Да и остальные подобные вопросы решал коммерческий отдел. Насколько я знаю, Марину Федоровну извещали, когда в фирму поступало какое-то очень интересное предложение от поставщиков. В остальном она в работу снабженцев не вмешивалась. Да и ни с кем из руководителей поставляющих организаций никогда не встречалась.

– Я еще раз вам повторю: вы не там ищите! – после небольшой паузы горячо добавил Хворостов. – Я уверен, что похищение Алины – дело личное, и бизнес тут ни при чем. Так что не теряйте на это время. Займитесь поиском машины, на которой украли девочку, в конце концов!

– Спасибо за совет, но я сам разберусь, что и когда мне делать, – спокойно, хоть и суховато, ответил на это предложение сыщик.

Закончив разговор с Хворостовым, Гуров понял, что топчется на месте. Прошло уже несколько часов с того момента, как сыщик взялся за поиск девочки и ее похитителей, но фактически не сдвинулся с места. Да и разговор с начальником охраны вышел малосодержательным. Из него Гурову было точно ясно только одно – Хворостов всеми силами помогать расследованию не будет, но и палки в колеса ставить не собирается, что уже хорошо. Понять его психологию сыщик мог: многие спецназовцы уже давным-давно с презрением относятся к работе полицейских. А вот нежелание начальника охраны помогать сыщику в понимание Гурова не укладывалось. Это уже походило на какой-то саботаж! Более того, могло поставить под угрозу жизнь Алины.

«Этот упрямый баран явно надеется самостоятельно отыскать девчонку. Может быть, знает что-то такое, что поможет ему в этом, а мне не говорит?» – подумал сыщик, но тут же отбросил эту мысль. Если Хворостов что-то утаивает от него, то значит, скрывает это от Запьянцевой. А такая скрытность может стоить ему не только работы, но и, возможно, свободы. Начальник охраны дураком не являлся и должен был этот факт осознавать. А учитывая, что Хворостов знал о репутации Гурова, такая игра в кошки-мышки могла ему очень дорого обойтись.

Выкинув из головы все мысли о сущности начальника охраны, сыщик проанализировал разговор с ним. Единственным условно полезным фактом из всей беседы была информация о Савикяне. Пока в списке подозреваемых по организации похищения Алины он был единственным лицом. Мог ли этот человек решиться на такой шаг из-за обиды и финансовых убытков, понесенных около полугода назад, Гуров не знал. Понять это можно только после получения всей информации о нем. Однако очевидно, если Савикян был заказчиком похищения девочки, обычный подход для разоблачения его не сработает, поскольку сразу заставит бизнесмена насторожиться. Нужно искать какие-то нестандартные варианты. Решить этот вопрос можно только после получения досье на Савикяна. И помочь в этом тоже мог Степанов. Гуров решил позвонить ему, не дожидаясь результатов проверки автомобилей, но тот набрал номер сыщика первым.

– На ловца и зверь бежит! – не удержался от смеха Гуров, отвечая на звонок аналитика.

– Ты о чем? – не понял Марк.

– Я тебе пару секунд назад звонить собрался, а ты меня опередил, – ответил сыщик.

– Что, так приспичило с этими машинами или еще какая-то помощь понадобилась? – поинтересовался Степанов.

– Ну про машины ты мне сейчас сам расскажешь. Ты же позвонил не для того, чтобы вопрос в кроссворде решить? – фыркнул Гуров. – А помощь твоя действительно снова нужна.

– Ладно, тогда сначала с тачками разберемся, – фактически согласился на новое задание Марк.

Аналитик рассказал, что проследить две серые машины в Москве большого труда не составило. По его словам, система распознавания номеров Центра организации дорожного движения Москвы (ЦОДД) работает сейчас по новым алгоритмам, да еще и искусственный интеллект к ее обслуживанию подключили. На выстраивание траектории движения по дорогам столицы для каждой из машин ушло не более пяти минут. Все остальное время Степанов занимался тем, что проверял в точках, где автомобили останавливались, информацию о том, кто покидал машины или садился в них.

– А это ты зачем делал? – искренне удивился прозорливости аналитика Гуров.

– Лев Иванович, ну я же в полиции не первый год работаю, да и с тобой прекрасно знаком, – немного укоризненно ответил Марк. – Ты же не изучением транспортного потока занимаешься. Если тебе понадобились эти машины, значит, нужны и люди, которые в них раскатывают. И хорошим же я помощником бы оказался, если бы кого-то из этих личностей упустил из поля зрения!

– Ну, Марк Ильич, сказать, что ты молодец, ничего не сказать! – искренне восхитился сыщик. – Я ведь тебя собирался попросить этот факт проверить, после того, как ты машины найдешь, а ты сразу все исполнил!

– Сказать, что с тебя хороший коньяк, это ничего не сказать! – рассмеялся в ответ Степанов. – Так я продолжу?

После одобрения он сообщил Гурову, что ни одна из машин, кроме как на светофорах, нигде не останавливалась до конца своего пути. Один из автомобилей исчез из поля зрения камер видеонаблюдения в районе Филевского парка, а второй до сих пор стоял на парковке в районе Москва-Сити. И, по словам Степанова, из нее вышла одна женщина и до сих пор обратно к автомобилю не возвращалась. Эта машина Гурова не интересовала, а вот другая – напротив. Сыщик понимал, что именно в ней и были похитители, и хотел знать все подробности их маршрута.

Как рассказал аналитик, маршрут движения первой машины был незамысловатым. С Ленинского проспекта она свернула на Третье транспортное кольцо, а около станции метро «Шелепиха» отправилась на Шелепихинский мост, после чего съехала во дворы и пропала с камер видеонаблюдения, поскольку подключенных к центральной сети устройств в кварталах в этом районе не оказалось. Чтобы отследить ее дальнейший маршрут, Степанову пришлось искать способы доступа к локальным сетям, и на это ушло немало времени.

– Считаю, что последний раз этот автомобиль попал в камеры, установленные на Второй поликлинике рядом с Филевским парком, – подвел итог аналитик. – От нее через дорогу производственные помещения, склады и прочая подобная хренотень. И могу сказать, что ни в одном направлении из Филевского парка эта тачка до сих пор не выезжала. Кто в ней ехал, отследить не удалось. Лобовое стекло какой-то ерундой измазано, что изображения лица водителя оказалось жутко размыто. Так что его фотоморду тебе прислать не могу.

– Ты даже это успел сделать? – удивился Гуров.

– Да проще простого. Дело-то хозяйское! – рассмеялся Марк.

– Спасибо, друг! – поблагодарил сыщик. – И у меня сейчас к тебе две просьбы. Во-первых, понаблюдай еще за районом парка и проследи, не уедет ли оттуда эта машина, хотя такое и маловероятно. А во-вторых, пришли мне всю информацию, которую сможешь найти на Савикяна Рубена Валерьевича – директора фирмы «Мастер-строй». По поводу хорошего коньяка можешь даже не задумываться! Будет вместе с закуской!

– Ну от коньячка я не откажусь, хотя тебе бы помог и без этого! – ответил Степанов.

В любом другом случае Гуров действовал бы по стандартной схеме – распорядился бы перекрыть все въезды и выезды из Филевского парка, а сам с другими оперативниками при поддержке группы захвата отправился на поиски спрятанной машины. В том, что она сейчас находится именно там, но уже без похитителей и девочки, сыщик почти не сомневался. Конечно, в этом районе можно временно укрыться, поскольку для Москвы он мог считаться довольно безлюдным – либо в самом парке, либо в промзоне рядом. Но сегодня был рабочий день, и в технических зданиях работало немало людей, а соваться в парк было рискованно – там находилось не так уж много мест, в которых можно было спрятаться от преследования.

Именно поэтому сыщик справедливо предполагал, что в районе Филевского парка похитители просто поменяли автомобиль. Конечно, там за машиностроительным заводом находились и жилые здания, но тащить в них ребенка посреди бела дня было слишком рискованно – много лишних глаз. Да и мимо офисных корпусов и музея завода машина похитителей не проезжала. Иначе бы попала на камеры видео-наблюдения. А значит, бандиты после Второй поликлиники свернули во дворы. И машину нужно искать на этом участке, среди домов до Большой Филевской, либо в самом парке неподалеку от улицы Барклая. Гуров понимал, что район немаленький, но найти там нужную машину с известными номерами будет несложно. По крайней мере, сыщик рассчитывал сделать это быстрее, чем будет добираться до самого парка.

Отправляясь в район Филевского парка, Гуров прекрасно понимал, что найти свидетелей того, как преступники поменяли машину, будет невероятно трудно. Судя по тому времени, когда похитителей последний раз засекла камера видеонаблюдения, с этого момента прошло уже несколько часов, но надежды сыщик не терял. В том районе было немало маленьких магазинчиков, конечная остановка автобусного маршрута, простых пенсионеров, которых могли заинтересовать подозрительные манипуляции двух мужчин по смене машины. Сопоставив временные отрезки, Гуров понял, что разговор с Запьянцевой бандиты вели незадолго после того, как засветились на камерах поликлиники. А значит, либо сразу после того, как поменяли машину, либо непосредственно перед этим. И либо сыщик найдет их телефон брошенным в машине, либо у Крячко будет шанс отследить их гаджет с помощью своего хакера.

Гуров добрался до поликлиники в районе завода Хруничева за рекордные двадцать пять минут. При этом ему удалось объехать все пробки, игнорируя главные московские артерии во время движения. В этом ему здорово помог навигатор, предупреждающий о заторах на улицах и быстро определяющий оптимальный маршрут. Впрочем, иногда сыщик подсказки навигатора игнорировал, поскольку намного лучше компьютерной программы ориентировался в столичных переулках. Около последнего места, где автомобиль похитителей попал в поле зрения камер видеонаблюдения, Гуров притормозил и решил связаться со Степановым, чтобы уточнить, поехала ли машина похитителей севернее или южнее главного административного корпуса завода. Если, конечно, по камерам это можно было установить! Однако задать этот вопрос так и не успел.

– Лев Иванович, я смотрю, у тебя прямо пожар какой-то! – рассмеялся аналитик сразу, как только ответил на звонок.

– Пожар? – удивился Гуров, выругав себя за тугодумство. – Марк Ильич, да ты прямо-таки кладезь подсказок! Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, если ты, конечно, быстренько узнаешь, не приезжали ли в этот район пожарные в течение последних двух часов.

– Думаешь, машину твою сжечь могли посреди бела дня? – легко проследил ход мыслей сыщика Степанов. – Сейчас узнаю. Через пару минут перезвоню.

Пока Гуров ждал ответа на свой запрос, он молча ругал себя. Действительно, мысль о возможном поджоге автомобиля пришла к нему слишком поздно. Этот вопрос нужно было продумать и проработать еще до того, как Гуров отправился в Филевский парк. Впрочем, как говорят в народе: лучше поздно, чем никогда! И сыщику оставалось только радоваться, что он не мотался по дворам, тратя драгоценное время до того, как решил проверить возможность поджога машины похитителей. Хотя, если эту тачку сожгли, на место пожара все равно ехать придется. Что в итоге и получилось!

– Был пожар, горела машина, – проговорил через минуту Степанов, после того как сыщик ответил на его звонок. – Возможно, тачка та самая, которую ты искал. По крайней мере, марка автомобиля сходится. А цвет пожарные установить не смогли, поскольку машина горела вовсю еще до их приезда. Сгорела дотла, как говорится!

– И где она горела? – нетерпеливо поинтересовался Гуров.

– У Института современного искусства есть стоянка у въезда в Филевский парк, – спокойно ответил аналитик. – Там ее и подожгли. О пожаре сообщили из самого института, увидев дым из окна. Камеры на стоянке нет. Она общественная. Так что, кто туда заезжал и выезжал, я тебе сказать не могу.

– И на том спасибо! А остальное постараюсь сам узнать! – ответил сыщик, отключил связь и рванул в сторону Института современного искусства.

Глава 3

Одна из черт характера Станислава, которую он старался не показывать перед друзьями, с возрастом стала обостряться. Ею было неотвратимое желание оценивать шансы на успех каждого мероприятия, будь то вариант знакомства с девушкой, исход футбольного матча или работа по раскрытию очередного преступления. Крячко считал эту черту чем-то сродни игромании и стыдился ее. Однако ничего с собой поделать не мог. И каждый раз, когда брался делать что-то новое, даже просто смотреть телевизор, пытался просчитать, доставит ли дело ему удовольствие и насколько успешным оно окажется. И в этом было его главное отличие от Гурова, который, как казалось Станиславу, изначально исключал возможность неудачи в любом предприятии, за которое брался.

Не стал исключением и недавний разговор с Гуровым. Даже еще не закончив общаться с другом, Крячко принялся рассчитывать шансы на то, что им удастся найти девочку в течение суток. Станислав понимал, что дело практически нереальное, и без подключения всей мощи правоохранительных органов, в том числе и ФСБ, шансы приближались к нулю. Наверняка преступники тщательно готовились к похищению и продумали все шаги до мелочей. Крячко был уверен, им с другом удастся поймать негодяев, но то, что произойдет это до истечения ближайших двадцати четырех часов, считал маловероятным.

И успокаивал его лишь один факт: девочка останется жива, поскольку у ее мамаши есть деньги, и она готова их заплатить. К сожалению, убийства детей в России еще со времен начала перестройки перестали быть редкостью, но, по мнению Станислава, сейчас был не тот случай! Похитителям проще вернуть ребенка домой и рассчитывать, что им на «хвост» не сядут все силовики страны, чем убить Алину и быть уверенными, что в этом случае их будут преследовать до тех пор, пока не загонят в гроб. А если у Запьянцевой окажется достаточно денег, чтобы оплатить услуги нужным людям, то бандиты окажутся на том свете еще до того, как успеют потратить хоть что-то из выкупа.

Невысокая оценка собственных шансов на успех не означала, что Крячко опустил руки и работал спустя рукава. Напротив, Станислав впадал в состояние охотничьего азарта, когда понимал, что от любого его шага, от каждого действия коэффициент успеха может измениться. Именно поэтому в самых трудных ситуациях Крячко работал с удвоенной энергией и мог сутками не спать и не отдыхать, полностью отдавая себя выбранной профессии. Именно так было и сейчас, и размышления Станислава о малой вероятности вызволения Алины из плена собственными силами в течение двадцати четырех часов ничуть не мешали его работе в главном направлении, заданном Гуровым, – работе с собственной агентурой.

Контакт со стукачами и привлечение склонных к этому преступных элементов к сотрудничеству с правоохранительными органами был одним из коньков Станислава. Он лучше многих других выявлял подобных людей и умел уговорами, угрозами или обещаниями заставить их работать на пользу следствия. Подавляющее большинство из них были преступниками, ранее осужденными за различные правонарушения. В большинстве – незначительные. Но агентура Крячко представляла собой пронырливых людей, которые умели и хотели налаживать самые различные связи в преступном мире. Ну а затем попадались в сети к Станиславу, были вынуждены использовать свои криминальные связи на пользу ему. А вот о возобновлении преступной деятельности им приходилось после этого забыть, поскольку Крячко ясно давал понять, что поможет суду посадить их надолго, если стукачи вновь начнут нарушать закон.

Правда, были в агентурной сети Станислава и те, для которых он делал исключение из этого правила и мог закрыть глаза на мелкие преступления, поскольку такие агенты оказывали следствию существенную помощь. Кирилл Лаврентьев по прозвищу Паук, хакер на службе у Крячко, был из таких людей. Станислав не раз обращался к нему с просьбами взломать те или иные компьютерные системы: для получения официального разрешения на подобные действия уходило слишком много времени, и оно могло помочь преступникам уйти от наказания. По идее, это тоже было преступлением, но сыщику иногда приходилось делать выбор между мелким правонарушением и серьезным криминалом. Приходилось самим чуть-чуть двигать закон.

Кирилл Лаврентьев проживал в одной из старых пятиэтажек на улице Вольной на Соколиной Горе. Район этот считался далеко не самым престижным и спокойным в Москве, но Паука такая обстановка вполне устраивала. Во-первых, он здесь вырос, и на Соколиной Горе его чуть ли не каждая собака знала и относилась как к своему. А во-вторых, за внешним и показушным комфортом Лаврентьев не гнался. В обычной жизни для него было лучше оставаться в тени, на задворках, так сказать. Зато в тайной ее стороне, которую он вел в интернете, Паук был на одной из первых ролей, и вот там-то позволял себе многое, что для большинства людей казалось запредельным.

Лаврентьев катастрофически боялся попасть на зону, и когда Станислав уличил его в нетяжком преступлении, за которое хакер в самом крайнем случае мог получить пару лет, тот сразу же согласился работать на Крячко за гарантии своей свободы. Закон после этого Паук практически не нарушал, а если пару раз в год без шума воровал со счетов какого-нибудь миллионера, в основном западного, незначительную сумму для своего безбедного существования в ближайшие месяцы или апгрейда техники, Станислав на это закрывал глаза, поскольку Паук достаточно часто оказывал важную помощь Крячко и Гурову.

Из главка Стас поехал к нему не сразу. Во-первых, считал попытку понять, о чем разговаривали похитители, когда во время разговора с Запьянцевой прикрыли трубку, в отличие от Гурова, не слишком важной деталью в поисках девочки. Гораздо важнее, по мнению Станислава, было поговорить с его информатором – Борисом Заправским. Это во-вторых. А в-третьих, Борька жил почти по дороге к дому Паука. Направляясь к Заправскому, Крячко дважды звонил Лаврентьеву, но тот на звонок не отвечал. Стас и так знал, что к Пауку придется ехать домой. Поскольку в любом другом месте в обработке компьютерной информации от него было бы мало толку. И звонил он Пауку не для того, чтобы предупредить о своем визите, а надеялся просто разбудить хакера до того момента, как постучит ему в дверь.

А вот встреча с Заправским, по мнению Крячко, была куда важнее. Борька был отличным карточным игроком и шулером высочайшего уровня, каких в преступном мире именовали «каталами». Он был вхож на большинство бандитских сборищ, за исключением тусовок преступников самого высокого ранга. И если кто-то и мог слышать о каких-то разговорах среди бандитов, связанных с похищением ребенка, Заправский, по кличке Косарь, узнал бы об этом одним из первых. Чтобы затащить такого человека в свою агентуру, Станиславу понадобился не один год.

Вообще, практикой набора агентов среди криминальных элементов занимались многие полицейские, и часто эта клиентура им здорово помогала. А Крячко подходил по-разному к вербовке среди преступников. Были среди них и такие, которые за любое послабление в наказании легко рассказывали все, что знали о планах других преступников, совершенных преступлениях или просто о темах бандитских разговоров. Обычно такие стукачи были одноразовым инструментом, и много времени на их вербовку тратить не приходилось. Станислав от работы с такими людьми не отказывался, но считал их среди остальных стукачей, которых он все же предпочитал называть агентами, людьми третьего сорта.

Во второй категории у Крячко были те преступники, которые полностью или почти полностью завязали со своим преступным прошлым. Они особо не контактировали с криминальным миром, но могли помочь своими навыками, когда Станиславу требовались определенные действия. Например, взломать чей-то компьютер или телефон, чтобы получить важную информацию, проникнуть в закрытое помещение или просто установить слежку за определенным объектом – своих ресурсов для этого в полиции часто не хватало.

К первой категории Станислав относил криминальных элементов довольно высокого полета. Чтобы поймать их на горячем да еще и заставить работать после такого на себя, требовалось немало терпения, кропотливой работы и немного удачи. Именно к таким агентам и относился Заправский. Крячко давно знал, что для него открыты двери во многие преступные «малины», и Косарь мог добывать для Станислава информацию, в определенных случаях оказывающуюся бесценной, но найти к нему ключик никак не удавалось.

Дело в том, что Заправский уже давно не совершал серьезных преступлений. По крайней мере, таких, о которых потерпевшие могли бы открыто заявить в полицию. А на мелочовке брать Косаря было бессмысленно. Во-первых, потому что он такими преступлениями попросту брезговал и совершал только на спор или от скуки. А во-вторых, Косарь, в отличие от того же Паука, совершенно не боялся. У Заправского было две «ходки» по пару лет, и он называл их командировкой на курорт. Поэтому пугать его зоной было бессмысленно. Да и в деньгах Косарь не нуждался, как и в полицейском прикрытии. Так что для Станислава желание заполучить Заправского в осведомители казалось недосягаемой мечтой в течение долгого времени. Ровно до того момента, пока Косарь не совершил свой самый главный в жизни просчет.

О том, что Заправский является каталой, в криминальном мире, конечно же, знали все. Но он был и прекрасным карточным игроком, когда не собирался жульничать. Выиграть у него партию в покер, бридж или любую другую игру знавшие его люди считали за честь. И в бандитские «малины» его пускали исключительно ради возможности сразиться с Косарем в карты. Правда, после того, как тот поклялся перед ворами никогда не жульничать, если его приглашают на честный бой. Однако и на старуху бывает проруха! Заправский однажды не удержался и применил свои трюки во время игры в воровском притоне. Крячко не знал, да и не желал знать, почему это произошло. Однако в его руках оказались достаточно веские доказательства шулерской игры Косаря там, где он поклялся не жульничать. И воровское наказание для Заправского оказалось куда страшнее, чем государственное преследование по закону. И именно таким шантажом Станислав и завербовал Косаря, и никаких угрызений совести от такого поступка потом не испытывал. А единственное, о чем Станислав жалел, что никому не может похвастаться этим успехом, поскольку, по понятным причинам, личности осведомителей у каждого полицейского были неизвестны даже их коллегам. В противном случае можно было потерять всю агентуру!

Борис Заправский был настоящим тузом в колоде агентов Станислава, и берег его Крячко особенно. Стас никогда обычно не появлялся там, где бывает Косарь, и не искал с ним встреч без предварительной договоренности. Сыщик прекрасно понимал, что если связь каталы с ним всплывет в определенных кругах, то не только как об агенте о Борьке можно будет забыть, но еще и придется выполнять собственное обещание, и найти способ спрятать Косаря от мести бывших дружков. Однако сегодня был другой случай.

Станислав прекрасно знал, что ежедневно в это время Заправский обитает в районе трех вокзалов, в одной из блатных квартир, в которых без перерыва проходили своеобразные закрытые покерные турниры. Для участия в них «по блату» приглашались различные командировочные и прочие гости столицы, которые стремились доказать в Первопрестольной, что они самые лучшие картежники. Московские каталы там бывали по своеобразной очереди и имели возможность честно помериться силами с мастерами покера из других городов или проверить на них свои шулерские навыки. Такое в этих «блатхатах» было не запрещено.

Полицейские из Красносельского отдела не раз накрывали эти притоны, но закрыть их или даже привлечь к ответственности кого-то из игроков не могли. Внешне там все выглядело пристойно. По легенде, группа приятелей решила перекинуться в картишки «на интерес». У игроков там никогда не было при себе сколь-нибудь значимых сумм наличности, а расчеты велись с помощью игровых фишек.

То есть, приходя в эти квартиры, полицейские ничего предосудительного, кроме нескольких бандитских рож, не наблюдали, а потому раз за разом ретировались с пустыми руками. А, как узнал от Косаря Станислав, расчеты после проигрышей происходили поблизости – в камерах хранения одного из вокзалов. А тех, кто по каким-то причинам артачился с выплатой наличных, бравые молодчики сажали в ближайший поезд, а потом человека в лучшем случае находили у откоса. В худшем – он пропадал навсегда. Однако такие случаи, особенно в последнее время, были крайне редкими. И те, кто приезжал в Москву поиграть в картишки, прекрасно знали, чем для них это может закончиться, и рассчитывались беспрекословно. Ну а если денег не хватало, спокойненько ждали в обществе мордоворотов, пока кто-то из родственников, друзей или компаньонов по бизнесу перешлет им деньги на карту.

На поездку от главка до трех вокзалов у Станислава ушло не так много времени, как он думал. В какой из квартир в настоящий момент находился Косарь, сыщик не знал, да и значения это никакого не имело. Появляться в бандитском притоне он в любом случае не собирался. А приехал сюда исключительно потому, чтобы у Заправского не было никаких шансов потянуть время и отложить встречу. Достав телефон, Крячко по памяти набрал номер своего агента-туза.

– Дорогая, я сколько раз тебе говорил, чтобы ты не звонила мне, когда я нахожусь на работе?! – вместо приветствия шепотом недовольно проворчал в трубку Борька с интонациями истинно расстроенного мужа в разговоре с женой.

– Ты давай мне без дорогих! – усмехаясь, ответил Станислав. – Я у трех вокзалов, и ты мне нужен. При этом слово «срочно» даже не упоминается. Выражение «сию секунду» в данном контексте подойдет больше. И никаких мне отговорок. Жду тебя у Павла Петровича, и чтобы попасть туда, у тебя не больше десяти минут!

– А почему Машу так срочно забрать из школы нужно? – с недовольными интонациями в голосе продолжал Заправский отыгрывать роль образцового мужа. – А почему сама не можешь? Ладно, у меня брифинг через пять минут закончится, и я сразу же выезжаю… Не волнуйся, я успею!

Косарь отключил связь, и Крячко усмехнулся. Он был уверен, что Заправский хоть и будет недоволен, но в требовании сыщика о срочной встрече отказать не сможет. Ну а его визит к Павлу Петровичу будет совершенно безобидным для дружков Косаря занятием. В сквере у этого памятника российскому ученому-механику и инженеру, одному из авторов проекта железной дороги Санкт-Петербург – Москва, сыщик со своим агентом встречались уже неоднократно. В это время суток там оказывалось вполне достаточно праздношатающихся москвичей и гостей столицы, чтобы встреча двух мужчин не бросалась в глаза. И, в то же время, народа у мемориала было не слишком много, чтобы посторонние мешали разговору и могли его подслушать.

Косарь появился в сквере у мемориала из подземного перехода рядом со станцией метро «Комсомольская». Крячко заранее выбрал место так, чтобы видеть целиком всю дорожку перед памятником, и сразу же заметил худощавую фигуру каталы, который окинул взглядом окрестные скамейки, выискивая сыщика, и чуть заметно кивнул, увидев его перед памятником. А уже через минуту Борис аккуратно уселся на скамейку рядом, но все же чуть поодаль от Крячко.

– Начальник, ты меня подставить хочешь такими звонками? Знаешь же, что я в такое время с уважаемыми людьми рядом нахожусь, – проворчал Косарь, даже не поворачивая голову в сторону сыщика.

– Ты мне тут сопли не разводи. Меня это не растрогает, – отмахнулся от него Крячко. – Я твою натуру прекрасно знаю и представляю, что ты из любой ситуации выкрутишься и, даже если в дерьме окажешься, умудришься оттуда выбраться, подошвы башмаков не измазав.

– Ну один-то раз мне это не удалось, и вот теперь с тобой общаюсь, – все так же недовольно буркнул Заправский. – Не хотелось бы, чтобы из-за чьих-то косяков я второй раз в подобном дерьме оказался.

– Косарь, я бы тебе сейчас популярно объяснил, из-за чего ты в такой ситуации оказался, но на это времени нет. Подобную беседу мы с тобой обязательно проведем, но в другое время и в другом месте, – пообещал Станислав. – А пока мне нужна информация, кто из бандитов недавно занимался подготовкой преступления, связанного с местными бизнесменами…

– Начальник, да таких разговоров я по сто за каждый час слышу! – рассмеявшись, перебил его Заправский. – Могу тебе целый том таких планов написать, если ты меня потом в покое оставишь!

– А ты бы сначала дослушал, а потом голос подавал, – презрительно фыркнул в ответ Крячко. – Где твоя хваленая покерная выдержка?

– А кто сказал, что моя предыдущая реплика не настоящий покерный блеф? – парировал в ответ Косарь.

– Туше, – примирительно ответил Станислав. – Слушай сюда! Всякая там мелочовка в виде пустых угроз и несбыточных бандитских обещаний меня не интересует, и ты сам прекрасно понимаешь. У меня есть информация, что кто-то из преступников занимался подготовкой крупной операции против кого-то из московских бизнесменов. Причем это не просто наезд! Возможно, планировалось похищение человека, взятие заложников или даже минирование здания фирмы. Что ты об этом знаешь?

Косарь задумался. Крячко не торопил его с ответом. Он прекрасно понимал, что осведомителя в настоящий момент гложат сомнения, поскольку те преступления, которые перечислил сыщик, относились к разряду особо тяжких, и люди, их планирующие, готовы пойти на все, чтобы исключить провал. В том числе и на убийство стукача. Однако какие бы терзания ни глодали Заправского, его лицо оставалось непроницаемым, а выражение – все тем же слегка ироничным.

– Значит, предлагаешь мне сделать «биг бэт»? – задумчиво поинтересовался Косарь, адресуя вопрос не столько Станиславу, сколько самому себе. – Рискованно. Впрочем, я ничего не теряю. Их болтовню пол-«малины» слышало.

– Ты о ком? – насторожился Крячко.

– Есть тут в Москве близнецы Юсуфбековы, Баходур и Ораш. Точнее, один из них у нас, а другой в Таджикистане. Временами они меняются местами, поэтому нормальный человек ни черта не разберет, кто из них кто и где сейчас Баходур, а где – Ораш, – заговорил Заправский.

– Борька, ты давай меня тут восточными сказками не пичкай, – осадил его неторопливую речь Станислав. – Пролистай свои длинные вступления и переходи сразу к сути!

– Вечно ты весь кайф испортишь, начальник, – недовольно проворчал катала, хотя в его глазах бегали веселые искорки. – Ну раз сказал, суть, значит – суть.

Как рассказал Заправский, братья-таджики занимались вопросами нелегальной миграции своих соотечественников. И хотя в Москве с этим вопросом в последние годы стало строже, и проверки бывают все чаще, рынок рабочей силы постоянно требовал притока трудяг, которым можно платить копейки, и Юсуфбековы занимались организацией этого бизнеса. Естественно, не одни. В Москве у них было несколько партнеров, которые обеспечивали прикрытие и получали свою долю. А она была совсем немаленькой, несмотря на то что импорт таджиков, узбеков и прочих жителей Средней Азии в столицу – это не торговля наркотиками или контрабандой. К тому же такая деятельность была намного безопаснее.

Разговор кого-то из близнецов (а различать их Заправский так и не научился) с одним из компаньонов, о котором и сообщил Косарь сыщику, произошел несколько дней назад. Подробностей Борис не слышал, да и не прислушивался (Крячко укоризненно покачал головой). Однако то, что услышал Косарь, было достаточно серьезной угрозой. Юсуфбеков сообщил партнеру, что кто-то из его клиентов, которым он поставлял «рабсилу», заполучил какой-то компромат на братьев и обещал слить его силовикам, если Баходур и Ораш не пойдут на какие-то уступки. Юсуфбеков рассказал компаньону, что это будут очень серьезные потери для бизнеса, и сообщил, что в ближайшее время разберется со стукачом «по законам Востока». Дескать, и сам шантажист, и его семья серьезно пострадают, если не изменят своих намерений.

– Так этих Юсуфбековых шантажировал мужчина? – поинтересовался Крячко, начиная утрачивать к рассказу своего агента интерес.

– А кто тебе, начальник, сказал, что мужчина? – выпалил в ответ Борис. – Про шантажиста я так, для красного словца добавил. Юсуфбеков выражался куда жестче. А о ком он именно говорит, о мужчине или женщине, я не разобрал. Он всех, кем недоволен, собаками называет. Так что с мужиком или с бабой этот таджик собрался расправиться, лучше у него спроси. Я рассказал все, что знаю. А не сообщил тебе раньше об этом разговоре по двум причинам. Во-первых, братья Юсуфбековы – горячие парни, но и остывают быстро. А во-вторых, ты же вопросами миграции не занимаешься. С чего тебе такая информация может быть интересна?

– А с того, что тут пахнет убийством. А возможно, и несколькими. А за сокрытие такой информации тебе можно очень серьезный срок влепить, – не удержался и проворчал в ответ Крячко, прекрасно зная, к чему такая угроза приведет.

– Ну так не убили ж никого! Иначе, начальник, ты бы сразу об этом и просил, – усмехнулся в ответ Заправский. – А зоной ты меня не пугай. Мы уже все это проходили. Или забыть успел?

– Борька, не дерзи! Иначе я тебя сейчас так напугаю, что до конца своей недолгой оставшейся жизни заикаться будешь, – осадил информатора Станислав. – А теперь давай перейдем к чисто теоретическим вопросам по твоей информации. Если бы Юсуфбековы решили до финала свою угрозу довести, кому бы дело поручили?

– Есть у них несколько бригадиров, которые на многое готовы, – вновь вернулся к сухому и деловому тону Косарь. – Однако, как я знаю, самые серьезные задачи здесь, в Москве, братья-таджики поручают Сереге Борову и Валерке Капитану. Как видишь, бригада у них интернациональная!

– И где мне этого Борова с Капитаном найти? – задал еще вопрос Крячко.

– Начальник, для меня они слишком мелкие сошки, чтобы я с такими якшался! – возмутился Заправский, но тут же сник под взглядом сыщика. – Ну если очень нужно, я узнаю. Только, дай мне пару часов, начальник.

– У меня нет пары часов, а значит, и у тебя их не будет, – жестко констатировал Станислав. – Максимум, сколько у тебя времени, это час. Непоправимое может произойти в любую минуту, если уже не происходит. Возможно, какой-нибудь невинный ребенок уже сейчас страдает. А потом погибнет. А может, умрут и несколько человек. Так что времени ни у меня, ни у тебя нет от слова «вообще». И если, Боря, ты меня подведешь, потом об этом горько будешь жалеть до конца своей жизни, до которого тебе останется совсем немного.

– Не надо угроз, начальник! – тяжелым взглядом посмотрел на сыщика Заправский. – Если ты прав и каким-то детям угрожает смертельная опасность, я в лепешку расшибусь, но помогу! – И неожиданно для Крячко добавил: – У меня сестра в детстве случайно погибла во время бандитских разборок. Она тоже ни в чем не повинна была. С тех пор я себе и пообещал, что если каким-то детям будет угрожать опасность, я их спасу. А, как ты знаешь, я слово свое держу!

Крячко так и подмывало сделать ремарку к тому случаю, когда Косарь не сдержал слово, данное ворам в законе, из-за чего и оказался на крючке у Станислава. Все-таки Заправский решил с ним пооткровенничать в первый раз, и этот порыв давить не стоило. К тому же, возможно, такой настрой сделает Косаря более полезным. У Станислава даже возникла мысль сообщить катале, что происходит на самом деле, но сыщик удавил этот порыв в зародыше. К кому, к кому, а к своим агентам полного доверия он не испытывал, и тайну о похищении Алины все же разглашать не стал, опасаясь непредсказуемых последствий.

После того как Заправский встал и отправился в сторону метро, Крячко смотрел ему вслед, раздумывая, насколько быстро его агент сможет добыть информацию о местонахождении Сереги Борова и Валерки Капитана. А затем достал телефон и еще раз позвонил Пауку. Ответа снова не было, Станислав понял, что придется серьезно пошуметь в подъезде у Лаврентьева, чтобы того разбудить.

Отправляясь на Соколиную Гору, Крячко задумался, каковы шансы того, что искомые бригадиры братьев Юсуфбековых – это именно те люди, которые и похитили дочь Запьянцевой. В принципе, такую возможность исключать было нельзя. Фирма «ЭкспертПлюс» вполне могла быть тем клиентом, с которым у поставщиков нелегальной рабсилы мог возникнуть конфликт. Все-таки ни для кого не секрет, что строительные и дорожные организации как в Москве, так и по всей России предпочитают использовать жителей Средней Азии в качестве подсобных рабочих. Их труд стоит недорого, да и налоги за них платить не нужно.

Фирма Запьянцевой как раз и занималась смежными со строительством делами – отделкой помещений. Таджиков, узбеков, туркменов в таких организациях работало тоже немало. А значит, и сотрудничать с Юсуфбековыми Марина могла. Вполне возможно, что конфликт этих двух сторон не успел вылезти за пределы личностных отношений, и тогда Гурову об этом узнать будет непросто. И в такой ситуации информация от Косаря может стать ключевой. И, взвесив все это, Станислав решил, что шансы на то, что именно по приказу Юсуфбековых и похитили Алину, куда выше, чем он давал на то, что девочку удастся найти и вернуть в течение суток. Впрочем, если эта версия окажется верной, то и последние существенно повысятся.

Конечно, Крячко мог и без Заправского запросить данные на Борова и Капитана у своих коллег в главке, но решил, что Косарь справится быстрее. Во-первых, вряд ли база данных полиции располагала информацией обо всем «норах» бригадиров. Во-вторых, если такие данные и имелись, на их проверку уйдет слишком много времени. А в-третьих, если бригадиры Юсуфбековых замешаны в похищении и имеют своих людей в полиции (что не исключено при роде деятельности их хозяев), то о том, что ими интересуются сыщики, узнают сразу же. А это – провал всей операции, которую они проводят с Гуровым.

Дом, в котором проживал Лаврентьев, наверняка разбил бы вдребезги то представление о Москве, которое сложилось у многих провинциалов благодаря фильмам, клипам и рекламным роликам. Пятиэтажка, в которой находилась квартира Паука, выглядела настолько обшарпанной и облезлой, что житель какого-нибудь Воронежа или Омска решил бы, что он из дома никуда и не уезжал. О кодовых замках на подъездах и камерах видеонаблюдения здесь, похоже, знали только понаслышке, и Крячко зашел внутрь беспрепятственно, отметив на себе равнодушно-скучающий взгляд какой-то пенсионерки, сидевшей у соседнего подъезда.

Лаврентьев купил себе квартиру на пятом этаже в подъезде с выходом на крышу. И не для того, чтобы вечерами выбираться наверх и любоваться звездами, которых по ночам здесь было видно заметно больше, чем в большинстве остальных, забитых фонарями районах Москвы. Паук объяснял это необходимостью иметь «запасной выход» на случай непредвиденных обстоятельств. В число которых он включал пожары на нижнем этаже, неожиданные визиты неприятных гостей, к коим причислял бандитов и полицейских, а также наводнения, землетрясения и прочие катаклизмы, которых в столице веками не было.

Дверь квартиры Лаврентьева выглядела такой же обшарпанной, как весь подъезд и сам дом в целом. Однако изнутри она была укреплена толстым железным листом и оборудована несколькими запорами. Да и сама квартира Паука, в которой Станиславу приходилось бывать неоднократно, выглядела так, словно новейший компьютерный центр, для работы операторов оснащенный ультрасовременными удобствами, включая роботизированную кухню, которая по голосовой команде Паука сама готовила ему завтраки, обеды и ужины.

Несмотря на то что входная дверь в квартиру была оборудована скрытой видеокамерой, которая тут же сообщала хозяину жилья о пришедших к нему гостях, Станислав нажал на дверной звонок, но его звука не услышал – шумоизоляция в квартире Лаврентьева была идеальной, хотя от звука мощных ударов по двери не спасала. Этим Крячко и занялся, потому как дверь не открылась ни после первого, ни после нескольких последующих звонков.

Поломившись в дверь пару минут, Станислав остановился. Такого с Лаврентьевым еще не было! Обычно хакера удавалось разбудить двумя-тремя звонками в дверь. В крайнем случае после этого могла понадобиться еще пара громких ударов по двери. Однако на этот раз Паук открывать не спешил. И это могло означать только две вещи – либо хакера не было дома (что случалось с ним в такое время крайне редко, и в этом случае Кирилл бы ответил на звонок), либо с Лаврентьевым случилось что-то плохое. Крячко склонялся ко второму варианту. Однако, прежде чем звонить в «Скорую» и МЧС для взлома двери, Станислав решил еще раз набрать номер Паука. На этот раз хакер ответил.

– Доброе утро, Станислав! Смотрю, я тебе очень понадобился! Аж пяток пропущенных звонков, – весело проговорил Лаврентьев в трубку.

– Какое, на хрен, утро?! – возмутился Крячко. – Давным-давно уже за полдень! Даже для тебя это уже не утро. Ты где находишься вообще? Я к тебе в дверь уже полчаса ломлюсь.

– Я на Маспаломасе, – все так же весело ответил Паук. – Давно мечтал тут побывать и вот наконец решился.

– Где-е-е? – удивленно протянул Станислав. – Это прикол такой у тебя новый появился?

– Маспаломас – остров на Канарах. И это не прикол! Я на самом деле решил на недельку свалить из Москвы и поваляться в теплом море, – пояснил Лаврентьев. – А утро у меня действительно только началось. Тут с нашей столицей три часа разницы. Сижу сейчас в бунгало, смотрю на море и местный «Мохито» потягиваю. Кстати, у нас он лучше!

– Да мне насрать на твои удовольствия! – расстроенно рявкнул в трубку Станислав. – У меня для тебя задача сверхсрочная есть.

– Ничем не могу помочь. Если только проконсультирую. – Крячко просто кожей чувствовал, что у Паука так и не сходит с лица самодовольная улыбка. – Сам знаешь, без своих компов я как без рук. Только пить без них могу. Ну и есть тоже. Если кто-то еду приготовит и принесет! Ха-ха-ха…

– На хрен мне нужны твои консультации?! – Станислав четко понимал, что шансы найти Алину до истечения установленного похитителями срока, и без того низкие, стали стремительно падать ниже. – Мне нужно, чтобы ты кое-что вытащил из записи телефонного разговора и помог найти телефон, с которого звонили.

– Извини, командир, – сочувственно проговорил Паук. – В этом я сейчас помочь не могу. Что-нибудь еще?

– Да ну тебя, к черту! – сплюнул Крячко и отключил связь с хакером.

Станислав после разговора с Лаврентьевым задумался. Был у него на примете еще один хакер. Не такой, конечно, крутой, как Паук, но, вероятно, справиться с расшифровкой диктофонной записи и попытаться найти местоположение сотового телефона или установить какие-то данные гаджета, с которого похитители разговаривали с Запьянцевой, мог бы и он. Однако этому мешало одно «но» – этого парня Крячко ранее в подобных операциях не задействовал, да и знал не слишком хорошо, чтобы ему доверять. Так что первые усилия Станислава по поиску Алины закончились практически ничем: непроверенной наводкой на контрабандистов азиатской рабсилы и неожиданной турпоездкой домоседа Паука, из-за которой он теперь был бесполезен. Крячко уже собрался сообщить Гурову неприятные новости, но в этот момент с ним связался Косарь.

Заправский сообщил сыщику, что у Юсуфбековых есть в Москве небольшая туристическая фирма, через которую, помимо ее основной деятельности, и перевозят в столицу на нелегальные заработки жителей Средней Азии (Крячко хмыкнул, подумав о странном совпадении: уж не эта ли турфирма спровадила Паука на Канары?). Организация называлась простенько «Европа – Азия», и ее контора располагалась в Вешняках, почти у самого МКАДа. Боров и Капитан числились в ней охранниками и большую часть рабочего дня находились в турфирме. По крайней мере, один из них. По словам Косаря, сейчас в офисе должны были быть оба бригадира Юсуфбековых. А напоследок катала попросил Станислава сообщить ему, чем закончится беседа с Боровом и Капитаном.

– Это с какого перепуга? – удивился сыщик.

– Ну я же говорил, что не могу стоять в стороне, если детям угрожает опасность. – Крячко почувствовал смущение в голосе информатора. – Вдруг, если понадобится, я еще чем-то помочь смогу.

– Ладно, посмотрим, – смилостивился Станислав.

После разговора с Заправским Крячко немного приободрился. У него теперь появилась цель, которой нужно достичь, и задача, которую следует выполнить. К тому же Станиславу не хотелось сообщать Гурову сразу о двух своих неудачах – отъезде Паука из страны и неудаче с главным информатором. Крячко усмехнулся и набрал номер друга.

– Лева, у меня для тебя есть две новости. Одна плохая, другая – не лучше. С какой начинать? – радостно проорал в трубку Станислав.

– Стас, ты свои шутовские замашки когда-нибудь бросишь? – устало поинтересовался Гуров.

– Когда помру, – со смирением и тоской в голосе ответил Крячко. – Потому что без шутовства Стас будет не Стас!

– Еще о себе и в третьем лице? Клинический случай, – вздохнул Гуров. – Что у тебя? Докладывай.

Станислав решил оставить «облом» с Пауком на конец разговора и сначала сообщил, что именно рассказал ему Лаврентьев. Гуров внимательно слушал друга, словно взвешивая каждое слово, а затем спросил:

– Сам-то как думаешь? Юсуфбековы могут быть причастны к похищению Алины?

– Лева, на мой взгляд, это было бы слишком легко и просто, Но чем черт не шутит? Ты попробуй пока узнай, работали ли у Запьянцевой трудяги из Средней Азии, а я этих Боровов и Капитанов прощупаю, – предложил Крячко. – По крайней мере, проверить, где были их тачки сегодня утром, будет несложно. И уж если бригадиры Юсуфбековы и похищали девчонку, то делали это сами. Да и разговаривал бандит по телефону без акцента. Хотя черт знает, что сейчас компьютерные технологии могут. Возможно, и голос меняют так, что акцент ничем не проявляется.

– Хороший переход, – хмыкнул Гуров. – А что с твоим хакером?

– А вот тут полный облом, – с раскаянием в голосе вздохнул Станислав. – Этот придурок решил устроить себе отпуск на Канарах и в ближайшее время будет бесполезен.

– А вот это хреновая новость, – процедил Гуров. – Есть у тебя на примете кто-то ему на замену?

– Есть. Но я бы этой замене доверять не стал, – честно признался Крячко.

– Ладно. Попробую сам что-нибудь придумать, – закончил разговор Гуров. – А ты, Стас, проверяй пока Борова с Капитаном. И смотри, поаккуратнее!

– Слушаюсь, мамочка! – фыркнул Крячко и отключил связь.

Глава 4

Пока в похищении Алины Запьянцевой бандиты действовал так, как и предполагал Гуров. Машину, в которую у школы они засунули девочку, похитители сожгли. Конечно, это была определенная наглость с их стороны, поскольку поджигать автомобили в Москве посреди белого дня в последние годы мало кто решался, поскольку слишком велики шансы быть замеченными в этом преступлении. Однако бандиты выбрали хорошее место для этих целей и, очевидно, все продумали и проверили заранее. А значит, на подготовку операции по похищению ушло не пару дней. То есть шансы того, что Станислав напал на след похитителей в лице подручных Юсуфбековых были, весьма невелики.

О сожженной на стоянке у Института современного искусства машине Гуров не стал говорить другу. В конце концов, проверить поставщиков нелегалов все же следовало. А вот идею Станислава сыщик решил использовать. Стоило проанализировать, какие машины выезжали из того района в течение получаса с того момента, как автомобиль похитителей сгорел у входа в Филевский парк. Вот только привлекать к этому Степанова было уже нельзя. И не потому, что Гуров растерял доверие к этому старому аналитику. А из-за того, что, продолжая эксплуатировать Марка, ему бы пришлось рассказать слишком многое. А это могло привести к непредсказуемым последствиям. Для похищенной девочки в первую очередь.

Кому поручить такое задание, а также расшифровку диктофонной записи разговора похитителей с Запьянцевой, Гуров не мог представить. В главке, да и в обычных отделах полиции такие специалисты имелись. Вот только задействовать кого-то из них сыщик не мог, чтобы не ставить всю операцию по спасению Алины под угрозу. Эти задания, а уж тем более сведенные вместе, дали бы понять любому здравомыслящему полицейскому, чем именно занимаются Гуров и Крячко. И отъезд хакера Станислава за границу в нынешних обстоятельствах ставил под угрозу успешное спасение девочки. Раздумывая над решением этой проблемы, Гуров внезапно застыл.

– Гм, а почему бы и нет? – пробормотал он себе под нос, а затем стал рыться в документах на своем планшете.

Адрес и телефон Максима Ненашева сыщик нашел в планшете достаточно быстро. Дом, в котором проживал только сегодня освободившийся из СИЗО парень, находился не так далеко от главка – за Садовым кольцом на Самотечной улице. Доехать туда можно было минут за пятнадцать-двадцать, но Гуров не собирался встречаться с Ненашевым у него на квартире. Во-первых, парня просто могло не быть дома. А во-вторых, не исключено, что там нет возможности уединиться, а сыщик не хотел, чтобы их разговор кто-то подслушал. Вообще, такие встречи лучше проводить на нейтральной территории, но у Гурова на это не было времени, и он решил пригласить парня в главк. Тем более, если у похитителей действительно есть свой человек в полиции, связать визит Максима с похищением Алины никто точно не сможет.

Гуров должен был себе признаться, что мысль о том, чтобы привлечь к поискам похищенной девочки молодого и талантливого хакера, все время была где-то в уголке его сознания. Видимо, от того, что сыщик общался с Ненашевым прямо перед встречей с Запьянцевой. Однако Гуров считал такой ход нетактичным и вряд ли бы на него решился при других обстоятельствах. Все-таки, несмотря на то что парень сам обещал свою помощь, он только что вышел из-за решетки, и сразу же начинать сотрудничество с полицейским было бы, мягко говоря, преждевременно. Однако исчезновение человека Крячко не оставило сыщику другого выбора, и смутная мысль о привлечении Ненашева к расследованию обрела реальные очертания.

Гуров, немного помедлив, достал из кармана телефон и набрал номер Ненашева.

– Кто это? – Голос Максима звучал немного недовольно.

– Полковник Гуров из главка, – представился сыщик. – Не забыл еще?

– Не успел, да и не собирался. – Интонации в голосе Ненашева потеплели, но остались настороженными. – Что-то не так? Какие-то проблемы с моим освобождением?

– Нет. С этим проблем как раз нет. Но есть другие, – ответил сыщик как можно мягче. – Я понимаю, что тебе сейчас не до этого и в сторону полиции даже смотреть не хочется, но мне очень нужно, чтобы ты приехал в главк.

– Что-то случилось? – Казалось, парень еще не решил, как отнестись к просьбе сыщика. По крайней мере, восторга в его словах не прозвучало.

– Максим, я не могу об этом говорить по телефону. Просто ты мне нужен здесь. И как можно быстрее, – спокойно сообщил Гуров.

– Сколько у меня есть времени? – собранно поинтересовался Ненашев.

– Ты мне был нужен еще пару часов назад, – констатировал сыщик.

– Хорошо. Буду через полчаса, – ответил Максим. – Мне просто назвать вашу фамилию или какие-то документы нужны?

– Да. Просто назови мою фамилию дежурному и не забудь паспорт. Без них в главк только сотрудников пропускают, – ответил сыщик и отключил связь.

Пока Гуров ждал Ненашева, он просмотрел все материалы, касающиеся Савикяна. Эту информацию сыщик запросил через Управление экономической безопасности и противодействия коррупции. Это была единственная относительно безопасная возможность получить необходимые данные. Если бизнесмен был замешен в пропаже Алины, то Гуров предполагал, что похитители могли следить за запросами относительно его имени. А специалисты УЭБиПК нередко проверяли предпринимателей относительно правомерности тех или иных сделок, и интерес к Савикяну с их стороны вызвал бы минимум подозрений у бандитов. Конечно, спецам из управления пришлось наплести с три короба – дескать, комп глючит, починить некому, не могу с другого компьютера зайти, и так далее, но нужные данные Гуров все же получил.

По большому счету, в них не оказалось ничего интересного. Бизнесмен в криминале ранее замечен не был. В основном все его правонарушения касались нарушений ПДД, а кроме них в прошлом были пара драк с нанесением легких и средних телесных повреждений. Которые, впрочем, до суда не дошли. А вот по экономической части вопросов к Савикяну у правоохранительных органов было больше, хотя и они находились на стадии проверки или уже были закрыты. Поэтому его внезапное падение в мир криминала с похищением ребенка выглядело маловероятным, как и предполагал Гуров. Ну а других врагов, угрожавших расправой, у Марины не было. И у сыщика стало крепнуть ощущение, что Хворостов своими отсылками к персональным врагам Запьянцевой в качестве виновников похищения Алины либо проявляет некомпетентность (что очевидно), либо пытается запутать сыщиков (что маловероятно). И все же о личных врагах с Мариной побеседовать стоило. Сразу после разговора с Ненашевым.

Максим явился в главк минут на семь раньше назначенного срока. Гурову позвонили из «дежурки» и поинтересовались, действительно ли он ждет такого гражданина. Сыщик ответил утвердительно, и Ненашев еще через пару минут постучался в дверь его кабинета. За то время, которое после СИЗО парень провел дома, он успел побриться, переодеться и помыть голову и выглядел уже более похожим на успешного студента, чем на пойманного в ловушку зверя. Правда, в глазах у него осталась та же тяжелая настороженность и недоверие, которые, вероятно, не исчезнут из его взгляда еще долгое время. Ненашев поздоровался и после приглашения сыщика опустился на стул напротив его стола. При этом парень вопросов задавать не стал, а ждал, пока Гуров начнет разговор. Сыщик хмыкнул, оценив жест.

– Максим, я сейчас веду очень щекотливое дело, о котором посторонним знать не только не обязательно, а попросту нельзя, – не спеша проговорил Гуров. – Так получилось, что за помощью к своим коллегам я обратиться не могу по ряду причин. И мне сейчас необходим человек, отлично владеющий компьютерными программами и способный выполнять достаточно сложные задачи в этом направлении. Возможно, косвенно твои действия могут нарушить какие-то законодательные принципы, но обещаю, к ответственности тебя не привлекут. И все, что тебе придется делать, будет направлено исключительно на спасение человеческой жизни, а может, и не одной. Если ты готов молчать о том, чем будешь заниматься по моему поручению, по крайней мере в течение суток, и для тебя не станет проблемой немного обойти закон, то я тебя введу в курс дела. Если для тебя это неприемлемо, скажи сразу, и на этом наш разговор будет закончен.

– Лев Иванович, я предложил вам помощь и от слов своих отказываться не буду, – спокойно ответил Ненашев. – Говорите, чем я могу помочь. Уверен, что ничего плохого вы меня делать не попросите.

Гуров кивнул, поскольку другого ответа и не ждал. Еще сегодня утром он, глядя на этого крепкого духом паренька, и не предполагал, что судьба сведет их еще раз, а уж тем более так скоро, и отнесся к его предложению помощи снисходительно. Однако и в тот момент сыщик был уверен, что парнишка свое слово сдержит. И вот теперь, когда эта помощь понадобилась, Ненашев готов ее предоставить.

Сыщик коротко рассказал о случившемся. Он умолчал о многом, рассказав лишь, что как минимум двое бандитов похитили школьницу, и девочку нужно найти в течение суток. Сообщил и о том, что помощью других полицейских воспользоваться не может из-за возможного бандитского «крота» среди них. А затем поставил задачу: попытаться узнать, о чем шел разговор между преступниками во время обсуждения условий выкупа, а также попробовать узнать что-то о номере телефона, с которого звонили похитители, о возможном владельце сим-карты и попытаться установить, где он сейчас находится. Выслушав задачу, Максим кивнул головой.

– Сделать это можно. По крайней мере, я постараюсь получить максимум информации, – проговорил парень. – Только мне лучше делать это дома или на каком-нибудь мощном компьютере у вас. Лучше бы, чтобы он был в отдельной комнате. Меня нервирует, когда мне мешают работать.

– Можешь заниматься этой задачей у себя дома. Так будет даже лучше, – согласился Гуров. – И прошу, как только удастся получить какую-нибудь конкретную информацию, сразу же со мной связывайся.

– А куда мне расшифровку диктофонной записи прислать? – поинтересовался хакер.

– На мой почтовый ящик, – ответил сыщик. – Да, чуть не забыл. Мне необходимо знать, какие именно машины выезжали из района Филевского парка от двух до трех часов назад.

– Нужны все машины? Там же завод немаленький. Грузовики тоже фиксировать? – уточнил Максим.

Гуров задумался. Судя по тому, где бандиты бросили машину, вряд ли они оставляли там грузовик. На стоянке среди легковушек он слишком бы бросался в глаза. Да и прятать большую машину на территории парка было рискованно. Тем более до нее пришлось бы тащить девочку. Поэтому грузовики отпадали. Об этом он и сказал хакеру.

– А доступ хотя бы к полицейским камерам видеофиксации дадите? – задал новый вопрос парнишка.

– Нет. Как-нибудь постарайся сам, – покачал головой сыщик.

– Вот, – с улыбкой констатировал Максим и попытался пошутить. – Если первые две части задания под уголовку не попадали, то эта – точно. Отдыхать на нарах вместе будем, Лев Иванович?

– Отдых на нарах – не мой курятник, – хмыкнул в ответ Гуров. – Да и тебе там больше делать нечего. По крайней мере, об этом можешь не думать, пока со мной работаешь. И уже хватит болтовни. Пора делом заниматься.

Сыщик предоставил Ненашеву все, что требовалось для работы: саму запись разговора, номер телефона, с которого звонили похитители Алины, и адрес своей электронной почты. Максим ушел, пообещав связаться с ним как можно быстрее, а сыщик, проводив парня, задумался.

Следуя стандартному протоколу, Гурову следовало бы съездить в Институт современного искусства, чтобы поискать свидетелей поджога машины похитителей. Однако это отняло бы слишком много времени, а задача, которая стояла перед сыщиком, отнюдь не укладывалась в существующие стандарты. Гуров фактически находился в состоянии цейтнота и оказался вынужден искать нестандартные ходы. К тому же за прошедшие несколько часов какого-либо внятного подозреваемого в похищении Алины найти не удалось. И хотя сыщик надеялся, что ниточка, оказавшаяся в руках Крячко, даст нужный результат, ни Юсуфбековых, ни Савикяна по-настоящему в число причастных к похищению девочки включить не мог.

В любой другой ситуации для выяснения личностей возможных подозреваемых Гуров опросил бы приближенных Запьянцевой – ее сотрудников, соседей, партнеров и конкурентов, но сейчас на это времени не было. Сыщик понимал, что ему придется выяснять это у самой Марины и надеяться только на то, что женщина окажется предельно откровенной и не станет прятать какие-то секреты. Все-таки именно ее дочери угрожала реальная опасность. Обреченно вздохнув, сыщик набрал номер телефона Запьянцевой.

– Марина Федоровна, нам нужно поговорить. И на этот раз без Хворостова, – заявил Гуров, едва женщина ответила на звонок. – Скрывать от него этого не нужно, но беседовать мы будем наедине. Сможете выбраться из офиса тем же способом, которым уже выходили оттуда?

– А что случилось? – испуганно поинтересовалась женщина. – Что-то с Алиной? Степан к этому причастен?

– Ситуация с Алиной не изменилась, и господин Хворостов пока не находится в числе подозреваемых, – сдержанно ответил Гуров. – Просто мне необходимо получить от вас информацию и, возможно, я буду задавать такие вопросы, на которые вы в присутствии третьих лиц, даже своего начальника охраны, отвечать не захотите. Просто выходите из офиса черным ходом, как уже делали. А я вас встречу в том же дворе. Немного пообщаемся, а затем вернетесь обратно. Через полчаса я буду вас ждать. Если окажетесь на месте раньше, чем я подъеду, на улицу не выходите. Дожидайтесь меня в помещении.

Отправляясь к Запьянцевой, Гуров вновь вспомнил слова Хворостова о том, что похитителей Алины следует искать не среди партнеров или конкурентов по бизнесу, а среди тех, кто испытывает личную неприязнь к Марине. Причем начальник охраны говорил об этом неоднократно, и сыщику эти утверждения не давали покоя.

Было очень похоже на то, что Хворостов пытается заставить следователей работать в определенном направлении, исключив все остальные варианты. И причины подобной настойчивости Гуров никак понять не мог. Создавалось впечатление, что начальник охраны что-то знает, но скрывает от сыщиков. Вопрос только в том, что именно. Возможно, Хворостов уже догадался, кто мог похитить девочку, и пытается поймать этих людей самостоятельно, чтобы выслужиться перед начальницей. А может, он и сам причастен к пропаже Алины? Может, потому и не желал, чтобы полицейские помогали в поисках девочки, всячески убеждая Запьянцеву, что сможет отыскать ее сам? Этот вариант Гуров тоже исключать не мог и решил прижать Марину во время разговора как следует.

Апрельская погода, еще такая по-летнему приятная полчаса назад, вдруг резко испортилась. Небо затянуло иссиня-серыми тучами, которые рвал на клочки стремительный ветер, поднявший с улиц прошлогодние листья и клубы пыли. Похолодало сразу градусов на десять, и Гуров поежился в пиджаке, пожалев, что утром не захватил что-то потеплее из одежды. Прогнозам погоды он никогда не доверял, да и вообще не следил за ними, а сейчас в очередной раз дал себе обещание перед уходом на службу интересоваться, будет ли меняться погода в течение дня, чтобы потом не замерзать на улице или не таскать с собой бессмысленную при внезапном потеплении куртку. Впрочем, долго мерзнуть на пронизывающем ветре сыщику не пришлось. Он перебежал стоянку и юркнул в салон автомобиля, который еще не успел выстыть от внезапного похолодания. Заведя машину, Гуров сразу же оправился по уже знакомому маршруту к офису Запьянцевой.

Скорее по привычке, чем из предосторожности, сыщик обращал пристальное внимание на все, что происходит по дороге, в том числе и позади его автомобиля. И уже через несколько кварталов заметил, что темно-синий «Опель», пристроившийся через несколько машин за Гуровым, повторяет практически все его маневры. Сыщик сразу же насторожился и решил свернуть на ближайшем перекрестке, чтобы проверить, не ведет ли кто-то слежку за ним. «Опель» повторил и это движение. Но когда сыщик свернул на следующем перекрестке, ехавшая за ним иномарка проехала на светофоре прямо, и Гуров решил, что ошибся. Однако номер «Опеля» на всякий случай запомнил.

Всю оставшуюся до офиса фирмы Запьянцевой дорогу сыщик поглядывал в зеркала заднего вида, пытаясь определить, не сменил ли «хвост» машину, как это часто практикуется полицейскими и спецслужбами, но больше никого подозрительного не заметил. Хворостов подробно рассказал Гурову, как и куда они выбирались со своей начальницей из офиса, чтобы встретиться с Орловым, и сыщик прекрасно знал, в каком именно дворе следует ждать Запьянцеву. Однако сразу туда он не поехал, решив осмотреть окрестности.

На своем автомобиле Гуров дал круг в несколько кварталов, высматривая подозрительные машины, из которых можно было бы следить за входом в офис фирмы «ЭкспертПлюс», но ничего особенного не заметил. Возможно, похитители и блефовали, сообщая, что следят за зданием, где работала Запьянцева, ну или просто использовали для этого другие методы.

Рисковать Гуров не собирался и направил машину к условленному месту встречи. А когда в последний раз проезжал перед офисом фирмы «ЭкспертПлюс», заметил темно-синий «Опель», свернувший на одну из соседних улиц. Номеров этого автомобиля сыщик не смог рассмотреть, и свою мнительность решил списать на «эффект оранжевой машины». Разве мало в Москве темно-синих «Опелей»? Да и вообще, кому сейчас придет в голову следить именно за ним? Об участии сыщика в поисках Алины знают только четыре человека, и никому из них слежку устанавливать нет необходимости. А какими-то другими серьезными делами, которые могли бы привлечь внимание посторонних, Гуров в последнюю неделю не занимался.

Запьянцева выскочила из дверей подсобного помещения, как только сыщик приехал на место. Видимо, она отправилась сюда почти сразу после звонка Гурова. В принципе, женщину можно было понять, поскольку она и так находилась во взвинченном состоянии после первого сообщения о похищении дочери, а тут еще и сыщик напустил туману, запретив брать на встречу Хворостова. Марина быстро юркнула в машину Гурова и огляделась по сторонам, словно опасалась слежки.

«Похоже, у нас из-за этой истории у всех началась паранойя», – с грустной улыбкой подумал Гуров.

– Куда поедем? – поинтересовалась Запьянцева, не обращая внимания на сыщика и продолжая посматривать по сторонам, словно на нее вот-вот должны были наброситься хищные звери.

– Я бы не хотел терять время на поездки, – покачал головой Гуров. – Или вы проголодались?

– Какой там! – воскликнула женщина. – Мне сейчас и кусок в горло не полезет. Только здесь я себя чувствую неуютно. Словно делаю что-то постыдное, а меня кто-то может увидеть в окошки.

– Я понял. Однако постыдным мы с вами заниматься не будем. Не мой курятник, – хмыкнул сыщик. – Ладно. Давайте отъедем куда-нибудь, где можно припарковаться и спокойно поговорить.

– Здесь недалеко подземная парковка. Там сейчас почти никого не должно быть, – предложила Запьянцева. – Поедем. Я покажу дорогу. Это займет не больше десяти минут.

– Иногда и десять минут – это слишком много. Или мало. С какой стороны посмотреть, – ответил Гуров и тронул машину с места.

Вот только затягивать разговор до приезда на парковку он не стал и, едва вырулив со двора, начал задавать вопросы. В первую очередь сыщика интересовало, с кем из знакомых или незнакомцев Запьянцева ссорилась в последнее время. Та недоуменно пожала плечами.

– Да ни с кем, чтобы меня после такой ссоры возненавидели, – ответила Марина. – Я, конечно, вспыльчивым человеком бываю. Могу накричать на подчиненных ну или с поставщиками поссориться из-за задержек. Но это все бытовые мелочи, на которые нормальные люди дольше нескольких минут внимания не обращают.

– Похитителей Алины совсем нормальными не назовешь. К тому же иногда мелочи накапливаются, растут, как снежный ком, а затем превращаются в лавину, – усмехнулся сыщик. – Не припомните, с кем чаще всего бывали ссоры?

– Ну, наверное, с моим бухгалтером, с Ириной. Мария Семеновна, которая руководила бухгалтерией еще при покойном муже, сразу же после его смерти уволилась. А у Ирины косяков много, – ответила Запьянцева. – Но из-за этого же не похищают детей?!

– Пожалуй, тут вы правы, – согласился с ней Гуров и свернул на подземную парковку, на которую указала Марина.

Проезд внутрь требовалось оплатить. Запьянцева выпорхнула из машины и приложила свою банковскую карту к терминалу около шлагбаума. После этого красно-белая перекладина поднялась, пропуская машину. Гуров дождался, когда Марина вернется в салон, а затем направил автомобиль по освещенному люминесцентными лампами съезду на стоянку. Долго выбрать место он не стал, а приткнулся сразу же в первый попавшийся карман.

– Что у вас за отношения с Хворостовым? – поинтересовался сыщик, резко сменив тему.

– Не поняла! – возмущенно уставилась на него Марина. – На что вы намекаете?

– Я ни на что не намекаю, – спокойно ответил Гуров. – Просто он опекает вас так, словно вы являетесь ему младшей сестрой или очень хорошей подругой.

– А, вы об этом. – Запьянцева даже облегченно вздохнула, словно скинула с плеч какую-то тяжелую ношу. – Вы правы. Степан действительно носится со мной как с писаной торбой. Он просто так привык. Его нанимал еще Владимир лет десять назад и поручал Степану меня особенно опекать и защищать. А тот до сих пор так и продолжает. Мне даже как-то неловко его увольнять.

– Увольнять? – насторожился сыщик.

– Ну да! – пожала плечами Марина. – Служба охраны была нужна, когда дело было поставлено на широкую ногу. Сейчас особо и охранять-то нечего. От бизнеса я оставила только то, с чем могу спокойно справиться, и чтобы прибыли от дела на постоянные расходы хватало. Ну пусть и с небольшим излишком. Мне достаточно одного охранника на вахте, вышибалы в ресторане да сторожа на складе. Ну пусть не одного, поскольку они по сменам работают! А для присмотра за ними отдельный начальник не нужен. Степану я не могу предложить пойти сторожем работать, вот и сообщила ему полтора месяца назад, что к майским праздникам службу охраны ликвидирую, и предложила ему помощь с поиском новой работы. Правда, от этого предложения он отказался. Сказал, что сам справится с поиском нового трудоустройства.

– И Хворостов не расстроился? Все-таки столько лет на вас проработал, – поинтересовался сыщик.

– Ну, во-первых, не на меня, а на Владимира. Я всегда считала, что нам никакая охрана не нужна, но покойный муж говорил, что это придает фирме солидности. А за имидж, дескать, нужно нести дополнительные расходы, – ответила Запьянцева. – А во-вторых, мне кажется, Степан не особо и расстроился. После смерти Владимира он никак не мог привыкнуть, что я его начальницей стала, и постоянно пытался меня поучать. Даже при свидетелях такое бывало. Да вы и сами это успели заметить!.. Так что наши отношения не особо клеились и, я думаю, из-за этого расставания никто тосковать не будет! Вы понимаете, Лев Викторович…

– Иванович, – машинально поправил ее Гуров, думая о своем.

– Ой, простите! Иванович, – продолжила рассказ Запьянцева, словно позабыв о похищении дочери.

А в сыщике ее слова возбудили новые подозрения. Получается, Хворостов уже больше месяца знал, что его увольняют. При этом начальник охраны верой и правдой служил семье свыше десяти лет. Естественно, каждый расстроится, если после такого долгого срока преданной службы его отправляют на свалку.

А мог ли сам Хворостов организовать похищение Алины? И как ни крутил этот вопрос Гуров, ответ напрашивался один – безусловно! Начальник службы охраны прекрасно знал о девочке все, что было нужно, как и о ее матери, и мог вполне организовать похищение. В этом случае становится абсолютно понятным его нежелание привлекать полицию к поискам Алины, маскируя свои истинные намерения за показным недоверием полицейских и словами об их беспомощности.

Если Хворостов был организатором, то и заявления о том, что его подчиненные смогут найти девочку и самостоятельно после уплаты выкупа, получали совсем другой смысл. И осведомленность похитителей о личной жизни тоже становилась вполне объяснима – всю информацию они могли легко получить от Хворостова. Вот только тут сразу возникал другой вопрос: если бандиты являлись просто исполнителями, то откуда в голосе переговорщика просквозило такое презрение и ненависть к Запьянцевой, которые даже Орлов наверняка легко различил? В этой версии ненавидеть Марину должен был сам Хворостов, а никак не его подручные. Если только они не являлись близкими родственниками или друзьями начальника охраны…

– Марина Федоровна, – прервал ее рассказ сыщик. – А у Хворостова близкие родственники имеются?

– Конечно, – удивленно ответила Запьянцева, запнувшись на полуслове. – Жена у него, ребенок. Родители умерли. Мать пару лет назад. А отец, если не ошибаюсь, лет пятнадцать назад. Есть еще у Степана сестра и брат. Сестра где-то на Дальнем Востоке живет, а брат – в Саратовской области. Иногда в Москву в гости или по делам приезжает. Но я с ним мало общалась. В основном покойный муж с ними посиделки устраивал.

– Понятно. Но пока не буду размахивать шашкой, – проговорил Гуров, думая о своем.

– Шашкой размахивать? – точно так же, как подружка Алины, удивилась Запьянцева.

– Не обращайте внимания, – улыбнулся Гуров. – Это у меня поговорка-прилипала. Сам уже не вспомню, откуда и когда она в моем лексиконе появилась, но всплывает иногда, когда я в свои мысли погружаюсь. Вы утверждали, что у вас нет серьезных врагов. А у вашего мужа они были? – снова внезапно сменил тему разговора сыщик.

– Наверное. По крайней мере, пару раз за время своей работы он о таком говорил, но все это уже в далеком прошлом, – пожала плечами Запьянцева. – Да и к тому же Владимир около двух лет назад умер. Если это его враги такое затеяли, то почему так долго ждали? И мы-то с Алинкой тут при чем?..

От воспоминания о дочери Марина вновь чуть не заплакала, но сдержалась. Гуров успокаивающим жестом пожал ей руку.

– Сейчас ничего исключать нельзя, – проговорил сыщик. – Вспомните, пожалуйста, были ли незадолго до смерти вашего мужа случаи, когда ему кто-то угрожал или имел причины его ненавидеть? Например, уволил кого-то несправедливо или нечестно поступил с человеком?

– Мой муж был честным, справедливым и благородным человеком, и ваши подозрения неуместны! – резко ответила Запьянцева, выдернув ладонь из руки Гурова. – А говоря об увольнении, вы имели в виду Хворостова?

– Я никого не имел в виду. Просто предполагал, – сдержанно ответил Гуров. – Ладно. Думаю, я узнал вполне достаточно. Сейчас довезу вас до вашего офиса, а потом займусь другими делами. И пожалуйста, не волнуйтесь! Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы Алина вернулась домой живой и здоровой.

Обратно к офису оба ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Что творилось в голове Запьянцевой, сыщик мог представить лишь с большим трудом. Одно он понимал точно – Марине сейчас должно казаться, что все вокруг делают недостаточно для того, чтобы спасти ее дочь. Вероятно, этим и вызван был всплеск раздражения женщины, когда Гуров начал задавать вопросы о ее муже.

Впрочем, за несколько минут обратного пути Марина полностью взяла себя в руки и, выходя из машины, попросила сыщика сообщать обо всем важном, что удастся узнать о судьбе Алины. А затем добавила, что Гуров может рассчитывать на любую помощь с ее стороны, и она готова по-прежнему беспрекословно выполнять все его указания.

Высадив Запьянцеву из машины, сыщик уехал от черного хода не сразу. Сначала он наблюдал, как стремительно Марина движется к подсобному помещению, охватив себя руками, словно пытаясь укрыться от порывов холодного ветра. Дверь в подсобное помещение распахнулась навстречу женщине, когда до входа в хозяйственный блок оставалось пара метров. Гуров не рассмотрел, кто ее ждал внутри, но решил, что кроме Хворостова там быть некому. Чем-чем, а своими обязанностями по защите персоны работодательницы начальник охраны не пренебрегал.

«Интересно, к Алине он также бережно относится?» – подумал сыщик, вспомнив о словах Запьянцевой об увольнении Степана.

Информация о том, что Хворостов попал в число подозреваемых в организации похищения девочки так легко, оказалась для сыщика немного неожиданной. Все ниточки, которые появлялись в этом расследовании, выглядели чрезвычайно очевидными, но заводили в непонятные дебри. Савикян, Юсуфбековы, а теперь и Хворостов имели достаточно мотивов, чтобы испытывать неприязнь к Марине, и могли организовать похищение ее дочери. Однако эти версии казались сыщику слишком простыми, и поверить в них до конца он не мог, как и проверить за такой короткий срок. А вот выяснить, где сейчас находится саратовский брат Хворостова, а также номер синего «Опеля», который некоторое время катался вслед за Гуровым, было несложно. Однако, чтобы исключить возможную утечку информации, и об этих мелочах приходилось просить Ненашева. Сыщик достал телефон и позвонил хакеру. Тот ответил на звонок так быстро, словно уже держал мобильный телефон в руках.

– Лев Иванович, не поверите, только что вам звонить собирался, – удивленно проговорил Максим.

– Ну почему ж не поверю? В жизни и не такие совпадения бывают, – с легкой улыбкой ответил Гуров. – Рассказывай, что удалось сделать?

Ненашев доложил размеренно и обстоятельно. Обработать переговоры похитителей, едва различимые на диктофонной записи, ему удалось лишь частично. Некоторые слова даже после обработки на компьютере разобрать было вообще невозможно, а еще часть компьютерная программа представила в виде схожих по звучанию выражений. Смысл некоторых фраз удалось понять, а другая часть так и осталась загадкой. И Максим выслал на электронную почту не только обработанный диалог бандитов, но и текстовый файл, в котором часть слов отображалась в нескольких вариантах.

– Возможно, тут мог бы помочь лингвист, но, я думаю, сейчас такого человека вы сразу найти не сможете, – предположил Ненашев и тут же поправился: – Я в том смысле, такого лингвиста, которому можно было бы доверить тайну…

– Я тебя понял, – перебил его Гуров. – С твоей дешифровкой я попробую сам разобраться. Что с телефоном, с которого звонили бандиты?

– Последний раз он пеленговался в районе Филевского парка, – ответил Максим. – После этого по вышкам его проследить не получилось. Предполагаю, что там этот гаджет и был уничтожен. Вероятно, сразу после звонка.

– Не исключено, – не стал вдаваться в объяснения сыщик. – Что с поиском машин в том районе?

– Пока полностью отчитаться не могу, – виновато ответил Ненашев. – Удивительно, но сегодня там транспорта было больше, чем среднестатистические показатели. Компьютер еще обрабатывает информацию и ищет сопоставимые номера на тех машинах, на которых их четко различить не удалось.

– Ну что ж, продолжай работать. И спасибо за распознавание разговора преступников. Это может быть очень важно, – поблагодарил хакера Гуров. – Но у меня для тебя новое задание. Проверь, где сейчас находится некий Сергей Андреевич Хворостов. Его персональных данных у меня нет, и получать их может быть рискованно. Могу лишь сказать, что он постоянно проживает в Саратове. Ты же сможешь отыскать зарегистрированный на него телефон и определить местоположение?

– Конечно, – ответил Максим. – Если только он берет его всегда с собой, и у него нет других телефонов на чужие имена.

– Будем надеяться на положительный вариант, – хмыкнул сыщик. – И еще. Пробей, кому принадлежит синий «Опель» с номерами…

Гуров продиктовал цифры, а Ненашев переспросил их еще раз, чтобы не ошибиться.

– Сделаю, Лев Иванович, – пообещал Максим. – С номерами машины все просто. Найду минут через пять. А вот с телефоном придется повозиться. Вам сразу позвонить, как только что-то с «Опелем» прояснится?

– Нет, я с тобой сам свяжусь, – распорядился сыщик и отключил связь.

Первым желанием Гурова после разговора со своим новым помощником было немедленно прослушать расшифровку записи скрытого разговора похитителей Алины, но сыщик сдержался. Во-первых, московская дорога – это совсем не то место, где следует отвлекаться на посторонние дела, когда ты за рулем. А во-вторых, чтобы лучше понять, о чем именно шел разговор между бандитами, нужна спокойная и тихая обстановка, а она была сейчас дома у Гурова или в его кабинете в главке. Дорога в оба места заняла бы примерно одинаковое время, но сыщик все же решил отправиться в управление, поскольку было неизвестно, что может понадобиться после прослушивания диалога преступников.

В главке Гуров сразу же запер двери кабинета и отключил служебный телефон, чтобы его точно никто не смог потревожить, а свой сотовый поставил на беззвучный звонок. Только после этого сыщик достал из сумки планшет и наушники и устроился за столом, включив присланную Ненашевым запись на воспроизведение. Максим облегчил сыщику задачу, прислав только тот отрывок разговора, в котором бандиты общались между собой, и первую фразу второго из похитителей Гуров разобрал четко. Хотя говорили тихо, трубку ладонью первый из преступников еще не успел закрыть.

– Зачем ты ей хамишь? – спросил второй.

– А как еще с этой сучкой разговаривать? – возразил ему первый.

А дальше рука легла на микрофон телефона достаточно плотно, и в наушниках зазвучали только обрывки фраз, состоящие из разрозненных слогов. Две фразы продублировала компьютерная программа, выдав совсем непонятную ерунду:

«Грамм нужно переваривать у покойника».

«Нашел ты скатерти. Не забудешь».

Сыщик остановил запись, совершенно не понимая, что могут значить эти фразы, и как их перевести на человеческий язык, уместный в данном случае. А затем вспомнил про текстовый файл, в котором должны быть все варианты двух фраз, сказанных бандитами. Он открыл его и через несколько секунд выбрал те, которые максимально подходили по смыслу этой ситуации:

– Нам нужно разговаривать вежливо и спокойно. Так она быстрее поймет, что мы не шутим, – настаивал второй.

– Да пошел ты к чертовой матери! Учить меня еще будешь! – ответил первый.

Далее микрофон немного приоткрылся, и еще две фразы можно было разобрать достаточно хорошо. Ну а затем, в тех случаях, когда компьютерная программа интерпретировала разговор бандитов в непонятных и неуместных ситуации выражениях, Гуров снова искал подсказку в текстовом файле. Хотя это и понадобилось только дважды.

– Я не учу. Но сейчас своей руганью ты лучше не сделаешь. Она и так на нервах, – продолжил диалог второй.

– Да мне по хрену! Она и должна нервничать. Так быстрее думать будет, – отрезал первый.

– Не будет. Она и так плохо соображает. Считаешь, она мало переживает из-за дочери? – настаивал первый.

– А я мало переживал? Моя жена мало пережила? Да этой сучке после того, что она сотворила, не переживать, а повеситься нужно! – возмутился первый.

– Я тебя понимаю, но сейчас гневом делу не поможешь. Если мы все начали без жертв, то и до конца довести без жертв должны. А психованная баба может таких глупостей наделать, что все наперекосяк пойдет, – пояснил свою точку зрения второй.

– А я тебе и не обещал, что жертв не будет! Думаешь, за свой бесчестный поступок она только деньгами откупится? И вообще заткнись и дай мне закончить разговор с ней. Но твои пожелания я учел, – ответил первый, и запись на этом закончилась.

Гуров снял наушники и откинулся на спинку кресла. Первое, что пришло к нему в голову после восстановления разговора похитителей, это мысль о том, что Хворостов был прав. У бандитов, похитивших Алину, были личные причины заставить Запьянцеву страдать. По крайней мере, у одного из них!

Сыщик счел, что именно он и является главой этой банды, и решил оставить для него кличку «Первый», какую и дал во время прослушивания разговора. Второй из похитителей явно был на подхвате. Хотя, судя по диалогу между преступниками, находился в приятельских, даже дружеских отношениях с Первым. По крайней мере, не боялся с ним спорить и поучать. А такое в преступном мире – редкое явление. Обычно главарь банды пользуется непререкаемым авторитетом и не позволяет читать себе нотации.

То есть, скорее всего, у преступников, похитивших Алину, не было криминального прошлого. А если такое и было, то ограничивалось мелкими правонарушениями и уж никак не отсидкой в местах отдаленных. Да и речь обоих подтверждала это. Сыщик не услышал в ней даже намека на преступную «феню», а Второй так и вовсе даже не выругался ни разу, хотя его шеф не стеснялся крепких выражений.

Придя к этим выводам, Гуров хотел исключить из списка подозреваемых Хворостова, как организатора похищения, поскольку то, что не он командовал парадом, было очевидно. Однако спешить сыщик не стал. Во-первых, начальник охраны, который имел личные причины ненавидеть Запьянцеву, мог быть простым соучастником. А во-вторых, ничто не мешало ему оставаться «серым кардиналом» – найти нужного человека, который хотел заставить Марину заплатить за какие-то ее прегрешения, и использовать его в своих целях. В любом случае надолго упускать из поля зрения Хворостова сыщик не собирался.

Еще одним выводом из разговора, куда более тревожным, стало понимание того, что даже после получения выкупа бандиты могут расправиться с девочкой. И это было уже не теоретическое предположение! Первый заявил сообщнику, что не обещал, что в этой операции с похищением никто не пострадает. Да еще и добавил, что одними деньгами свою вину Марина не искупит. А это означало, что найти Алину нужно до того времени, как истечет срок окончательного расчета с похитителями.

А еще Гурову не давали покоя слова Первого о том, что из-за какого-то бесчестного поступка Запьянцевой пострадал он сам и его жена. Вот только ни сама Марина, ни начальник охраны ни о чем подобном в разговорах с сыщиком не упоминали. Запьянцева утверждала, что никому серьезного вреда не причиняла, а из всех, о ком говорил Хворостов, в категорию пострадавших можно было отнести только Савикяна. Да и то с большой натяжкой!

Сыщик попытался понять, могла ли Запьянцева совершить какой-то поступок, который разрушил жизнь другого человека, и сама не заметить этого или попросту забыть о таком случае? В принципе, такое вполне возможно. Очень часто за свою службу Гуров сталкивался с тем, что более богатые, более влиятельные или более успешные люди причиняли вред тем, кто ниже их на социальной лестнице, и не считали такие поступки чем-то серьезным. А вот их жертвы к подобному относились с точностью до наоборот! И сейчас вполне мог быть такой случай. Поговорить сыщику с Запьянцевой еще раз обязательно придется, но он решил это сделать после того, как будет заплачена первая часть выкупа. Тем более часов до этого момента оставалось немного, да и во время передачи денег мог появиться шанс выйти на преступников, если удастся все сделать правильно. Тогда сыщику вытягивать душу из Марины не понадобиться, а о причинах похищения Алины расскажут сами бандиты.

В попытке найти преступников после передачи выкупа многое зависело от того, какой план по получению денег они сами предложат. Гуров сомневался, что за выкупом явится лично главарь или его приближенный. Скорее всего, это будет какая-то мелкая сошка, либо и вовсе человек со стороны, которому заплатят за то, чтобы он взял сумку и доставил ее в укромное место, откуда потом выкуп заберет кто-то из банды. Впрочем, возможны были и более изощренные варианты, которые в свое время изучал Гуров. Например, курьера могут заставить отправить сумку почтой или какой-нибудь службой доставки. И это, конечно, снизит возможность быстро найти похитителей.

К тому же Гуров не располагал достаточным количеством людей, чтобы разнообразить свои методы слежки пути выкупа. Вариантов скрыться после получения денег у преступников будет немало, и главным было постараться их все учесть.

– Эх, если бы у меня побольше было людей, – пробормотал Гуров с тоской в голосе.

Он даже подумал о том, чтобы привлечь к проведению операции Орлова и Хворостова, но тут же отбросил эту мысль. Генерал уже давно утратил оперативную хватку и превратился в хорошего управленца, способного помочь сыщикам скорее не делом, а дельным советом. А начальник охраны Запьянцевой все еще находился под подозрением, и уж раскрывать ему собственные планы по выслеживанию преступников сыщик точно не собирался. Вот и оставались для спасения Алины у Гурова только два человека – он сам да Станислав. Посмотрев на часы, сыщик собрался позвонить Крячко, но передумал, решив сначала связаться с Ненашевым.

– Список машин, которые уезжали из района Филевского парка в указанное вами время, я отправил, – доложил Максим. – А заодно с ним и небольшую программку. Установите ее сразу на свой планшет и, если понадобится, сможете проверить, нет ли в нем номеров той машины, которая вам покажется подозрительной, – и тут же смущенно извинился: – Конечно, простите за проявленную инициативу, но я подумал, что эта программка может ускорить поиски.

– Не нужно извинений, ты молодец! – похвалил парня сыщик. – Я бы о таком варианте подумал, когда бы потребовалось чей-то номер проверять. А ты сразу сообразил. Вот что значит разница в образах мышления!

– Номер «Опеля», который вы мне давали, тоже пробил, – радостно продолжил Ненашев. – Он принадлежит некоему Маркову Алексею Игоревичу. Проживает в районе Красной Пресни, работает в фирме «ЭкспертПлюс». Данные на него я вам тоже выслал.

– Повтори, что ты сказал! – удивленно воскликнул сыщик.

– Я сказал, что данные выслал, – смутился хакер.

– Я про фирму. Это точно? – поинтересовался Гуров.

– Ну другой информации о нем нет. «ЭкспертПлюс», охранник, – непонимающе ответил Максим. – Что-то не так?

– Так или не так, не знаю, но эта информации кое-что меняет, – проворчал Гуров.

Сыщик задумался. «Опель», который, как ему показалось, следовал за ним по дороге от главка, принадлежал одному из сотрудников охраны Запьянцевой и подчиненному Хворостова. Это могло говорить о том, что начальник охраны специально приставил человека следить за сыщиком, а значит, подозрения Гурова в отношении Хворостова не совсем беспочвенны. Впрочем, новый факт также мог не говорить ни о чем. Вполне возможно, что в тот отрезок времени Гурову и сотруднику охраны «ЭкспертПлюс» оказалось просто по пути. Тем более что «Опель» в итоге отстал от машины сыщика, и Гуров решил, что второй вариант более вероятен.

– А что с Сергеем Хворостовым? – прервав размышления, поинтересовался сыщик.

– В Саратове проживают три Сергея Андреевича Хворостова, – ответил Максим. – Сейчас пытаюсь проверить всех. Если бы мне немного больше данных…

– У него есть старший брат. Живет и работает в Москве. Зовут Степаном, – сообщил сыщик и, чуть помедлив, добавил: – Работает в «ЭкспертПлюс» начальником охраны.

– Ух, ты, как все запущено! – присвистнул Ненашев. – Спасибо. Так будет проще искать. Опять ждать вашего звонка или сообщить сразу?

– Жди! – распорядился Гуров.

Станислав ответил на звонок друга с небольшой задержкой. Он пояснил, что заканчивал разговор с одним из своих осведомителей, завершая проверку версии причастности Юсуфбековых к похищению Алины. Оказалось, что и эта ниточка оборвалась, едва начав раскручиваться. Крячко сообщил, что боевики импортеров живого товара в столицу не могли оказаться ни у школы, где похитили девочку, ни у Филевского парка, где бандиты бросили машину. Боров весь день торчал в офисе турфирмы «Европа – Азия», а вот Капитан оттуда отлучался. Правда, недалеко и ненадолго. Он ездил в один из соседних ресторанов, где проходила встреча его боссов с очередным клиентом. Так сказать, для придачи солидности переговорам.

Крячко на всякий случай поинтересовался у своих информаторов, могли ли Юсуфбековы поручить серьезное дело кому-то из других бригадиров. Все те стукачи, кто были в курсе отношений братьев со своей командой, твердили, что кроме Борова с Капитаном серьезные дела Юсуфбековы никому не доверяли. Остальные их бригадиры занимались исключительно присмотром за привозимыми из Средней Азии рабочими да сбором с них денег. В общем, судя по собранным данным, эта команда к похищению Алины отношения не имела.

– Ладно. Отрицательный результат – тоже результат, – подвел итог разговора Гуров. – Давай выдвигайся к главку. Сейчас договорюсь о встрече с Запьянцевой и будем ждать звонка похитителей. Нам с тобой за курьером следить придется. Жаль, народу маловато!

– Есть у меня мыслишка, как это исправить, – хмыкнул Крячко.

– Ты чего там задумал? – недоверчиво возмутился сыщик.

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство! Как говорили во времена моей молодости, все будет пучком! – рассмеялся Станислав и отключил связь.

Глава 5

Для выбора места встречи перед звонком о передаче выкупа решили ничего не выдумывать – собрались в том же ресторане, что и двенадцатью часами раньше, и в том же составе. Гуров не хотел вытаскивать Орлова из его дома, куда генерал отправился со службы, но тот сам настоял и приехал на встречу около полуночи едва ли не первым. Раньше его в ресторан приехали только Запьянцева с Хворостовым.

На этот раз в ресторане было куда более оживленно, чем днем, и Марине не удалось найти отдельную комнату для посетителей, чтобы там можно было спокойно пообщаться. Но тут в дело вмешался Орлов. О чем-то пообщавшись с руководителем заведения, он получил в свое распоряжение личный кабинет директора, куда затем один из официантов проводил Гурова и Крячко, которые приехали на встречу почти одновременно.

– Что ты там говорил насчет людей для слежки? – поинтересовался у друга сыщик, когда они заходили внутрь.

– Лев, давай об этом чуть позже, – поморщился Станислав. – Поверь мне, ничего плохого я не придумал и делу не наврежу. Ты уже решил, как организуем слежку?

– В общих чертах, – немного недовольный скрытностью Крячко ответил Гуров. – Подробнее решим на месте. Главное, чтобы связь была бесперебойной.

– Ну это я обеспечил, как ты и просил, – хмыкнул Станислав. – Взял у техников портативные рации. Канал выделил, слышать друг друга будем только мы. Да и заглушить их, если кто-то захочет, будет очень сложно.

– Хорошо, – кивнул головой Гуров и первым вошел в кабинет, где друзей уже ждали остальные.

Первое, что удивило сыщика при виде людей, присутствовавших в кабинете, – плохой внешний вид Запьянцевой. Марина осунулась и постарела как-то сразу, и это не скрывал даже макияж, которым она обильно воспользовалась. Казалось, переживания за дочь подкосили женщину. Однако сыщик не ожидал, что подобные изменения могут происходить настолько быстро. Еще несколько часов назад, во время их последней встречи, Запьянцева выглядела достаточно спокойной, симпатичной и очень молодой женщиной, а теперь превратилась едва ли не в старуху, и ей уже никак нельзя было дать те тридцать с небольшим лет, которые она прожила на свете. Эта перемена очень удивила Гурова, но сыщик решил не заострять внимания на состоянии Марины.

А вот поведения Хворостова больше насторожило Гурова и было вторым, чему он успел удивиться сразу у входа. Начальник службы охраны был улыбчив и благожелателен и даже попытался предложить сыщику свое место, которое он занял справа от Марины и слева от генерала. Гуров в ответ лишь покачал головой и, раздумывая, что бы такая перемена в поведении Хворостова могла значить, уселся на свободное кресло почти в углу кабинета. Впрочем, размышлял над изменениями, происшедшими с Мариной и ее телохранителем сыщик недолго.

– Лева, ты уже составил какой-то план? – нетерпеливо поинтересовался Орлов, который, в отличие от двух других членов компании, выглядел так, словно для него рабочий день только начинался – свежо и бодро.

– Конечно, Петр, – ответил сыщик, внутренне согласившись с тем, что в данной ситуации, даже перед посторонними, служебная субординация совсем не обязательна, а возможно, даже излишня.

Кофе в кабинет принес администратор смены и поинтересовался, не нужно ли чего-то еще. Орлов за всех отказался и лишь потом сообразил, что тут не главк и не все его подчиненные. А тем более в компании была дама. Поэтому генерал попытался вернуть администратора, но Запьянцева его остановила, заявив, что ей тоже ничего не нужно и сейчас не до гурманства.

– Тогда давайте к делу, – пожал плечами Орлов. – Лева, тебе слово.

– Марина Федоровна, инструкции похитителей слушайте, пожалуйста, внимательно, – вступил в разговор сыщик. – Я их, конечно, запишу на диктофон. Однако может сложиться ситуация, что времени прослушивать запись не будет.

– Например? – влез в разговор Хворостов, показав, что вся его любезность, проявленная в начале встречи, не больше, чем просто маска. И Гурову оставалось лишь надеяться, что начальник охраны после разговора с бандитами не устроит очередную перепалку, мешая полицейским действовать.

– Например, если похитители прикажут немедленно выйти из офиса с деньгами и идти в определенном направлении, – спокойно ответил на вопрос сыщик, не выказывая своего беспокойства. – Сколько отсюда до черного хода в вашу контору добираться? Десять минут? А потом до главного входа? Еще пять? Столько преступники ждать еще будут, но вот если мы еще десяток минут потратим на прослушивание и обсуждение, то это может оказаться критично.

– Степан Андреевич, давайте вы будете просто слушать, а вопросы зададите после инструктажа, если останется время, – встрял в их диалог Орлов, почувствовав едва уловимое для остальных напряжение в голосе друга. – Лев Иванович знает, что делает, и вам придется довериться ему. Поэтому, будьте добры, не мешайте вести инструктаж.

– Как прикажете, товарищ генерал-лейтенант, – скривился Хворостов.

– Так, Марина Федоровна, вы запоминаете инструкции в точности, а потом их будете выполнять, – после короткой паузы продолжил Гуров, глядя прямо в глаза Запьянцевой. – Станислав даст вам портативную рацию, которая настроена на отдельную волну. Мы будем вас сопровождать и, если потребуется, корректировать планы и ваше поведение.

– А мне рацию? – вновь перебил Гурова начальник охраны.

– А вы, господин Хворостов, проводите Марину Федоровну до офиса, останетесь там и будет ждать результатов, – холодно ответил сыщик. – Позволить вам участвовать в нашей операции я не могу, поскольку сомневаюсь в вашей компетенции в этих вопросах. – И, увидев, что Хворостов собирается возмутиться, добавил уже более резким тоном: – И помолчите, как и предложил генерал. Иначе мне придется выставить вас отсюда!

Сразу под четырьмя осуждающими взглядами Хворостов осекся и не решился что-либо говорить.

– И, самое главное, Марина Федоровна, я вас попрошу немного разозлить похитителей. Так сказать, вывести их из равновесия. В разумных пределах, – заявил сыщик, и тут уже не выдержал Орлов.

– Лева, а ты не перебарщиваешь?! – удивился генерал.

– Ничуть, – быстро ответил Гуров, не давая возможности кому-нибудь еще вставить реплику. – Дело в том, Петр, что мне удалось кое-что узнать из той части переговоров, которые похитители пытались скрыть. Если удастся снова вывести их из равновесия, то, возможно, мы получим ниточку, которая прямо на бандитов нас и выведет.

– И рисковать для этого жизнью девочки?! – не сдержавшись, возмутился Хворостов, но на этот раз на него решили не обращать внимания. Лишь Запьянцева испуганно перевела взгляд с Гурова на своего начальника охраны и обратно.

– И как вы это предлагаете сделать? – сдержанно поинтересовалась женщина.

– Ничего радикального делать не придется. По крайней мере, такого, что может угрожать жизни Алины, – ответил сыщик. – Сначала потребуйте от них позвать к телефону вашу дочь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

– Я и так собиралась это сделать, – перебила его Запьянцева и тут же смущенно замолчала, прикрыв рот ладонью.

– Скорее всего, вам откажут, поскольку время позднее и девочка наверняка спит, – успокоительно улыбнулся ей Гуров. – Потребуйте разбудить ее. Но не жалостливо, а настойчиво и немного грубовато. Если это не выведет из равновесия похитителей, то после разговора с дочерью придеритесь еще к чему-нибудь. Например, что мало дали поговорить с Алиной или еще что-то. В общем, придумаете сами. Если и это не сработает, попробуйте потребовать, чтобы они дали вам с дочерью пообщаться по видеосвязи, ну и так далее. В общем, алгоритм вы поняли? – Запьянцева кивнула, и Гуров продолжил: – Ну а когда я решу, что достаточно, то сделаю вам знак прекратить спорить с бандитами. И еще, напомню, разговор будет вестись по громкой связи, так что все должны молчать, пока он будет идти.

– Лева, а музыка не помещает? – поинтересовался Крячко, кивнув головой на дверь, из-за которой доносились приглушенные звуки караоке.

– Нет, – ответил сыщик. – Если бандиты музыку услышат, Марина Федоровна, скажете, что в соседнем офисе идет корпоратив.

– А если они проверят? – вскинул брови Станислав.

– Не успеют. Им не до этого будет, – покачал головой сыщик. – У меня есть основания полагать, что похищением детей они занимаются впервые. И какая бы хорошая подготовка в других вопросах у бандитов ни была, они будут волноваться, а значит, постараются завершить переговоры быстрее. К тому же они могут опасаться, что Марина Федоровна распорядится запеленговать их телефон во время разговора. Я, кстати, своему человеку эту задачу уже поставил…

– Вы же заявляли, что кроме вас троих о похищении Алины никто больше в полиции знать не будет! – вновь возмутился Хворостов. На этот раз Гуров решил ответить:

– А никто этого и не знает. Нам помогают люди, не связанные с полицией. И их лояльность я гарантирую.

– Черт знает что! Творят что хотят, а потом, когда все сорвется, заявят, что сделали все возможное, – прорычал начальник охраны.

– А ты уверен, что сорвется? – приподнялся со своего места Крячко, который не собирался либеральничать с Хворостовым.

– Надеюсь, что я ошибаюсь, – в тон ему ответил Хворостов.

– Стас, ты хоть Леве не мешай! – осадил друга Орлов. – Лева, продолжай!

– Да тут, собственно, и продолжать уже нечего, – пожал плечами сыщик.

Гуров видел, что Запьянцева волнуется, и постарался ее немного успокоить. Конечно, подробностей того, что будут делать сыщики во время передачи выкупа, он не сообщил, но рассказал Марине, что она будет под непрерывным надзором. Гуров сообщил женщине, что ее будет постоянно сопровождать кто-то из них, не попадаясь в поле зрения. Ну а после того, как она оставит деньги в условленном месте или передаст их человеку похитителей, сыщик предложил Запьянцевой поехать домой и немного поспать, поскольку завтрашний день будет еще напряженнее.

– Я не смогу уснуть, – ответила Марина. – Я буду дергаться и ждать вашего сообщения, нашли ли вы Алину.

– Марина Федоровна, после того как мои парни найдут вашу дочь, им нужно будет еще время на подготовку операции. Проведение разведки, сбор данных и все такое, – объяснил женщине Орлов. – Им просто некогда будет вам звонить. И маловероятно, что до утра что-то важное, о чем вам стоит знать, произойдет. У ребят просто не будет времени вам звонить и что-то объяснять. Так что выпейте успокоительного или снотворного и отдыхайте. Я сам с вами рано утром свяжусь и расскажу, как обстоит дело. А возможно, уже с самого утра приедем к вам с вашей дочкой!

– Дай бог! – вздохнула Запьянцева.

– И все же я думаю, что Марине Федоровне надо настоять на том, чтобы при передачи денег ее кто-то сопровождал, – вновь влез в разговор Хворостов. – Время уже позднее, а Москва – город неспокойный. Деньги большие, и может статься, из-за какого-то грабителя передача выкупа сорвется, и жизнь Алины окажется под угрозой!

Крячко хотел что-то сказать, но Гуров остановил его.

– Сомневаюсь, что бандиты на это согласятся, – покачал головой сыщик. – Если они следят за офисом, то сами будут вести Марину Федоровну до места передачи. Однако попытка – не пытка! Попробуйте, Марина Федоровна, об этом заявить похитителям. И если согласятся, то и для господина Хворостова найдется работа. А то, я смотрю, ему спокойно на месте не сидится. Пусть и поработает, пока у него работа еще есть…

Хворостов от последней фразы передернулся.

– Ага. Пока есть работа, – проворчал он себе под нос, передразнивая Гурова. – Да и черт с ним, с этим контрактом. Лишь бы с девочкой все нормально закончилось…

Сыщик покосился на начальника охраны и хотел его о чем-то спросить, но их диалог прервал звонок от похитителей Алины. Он раздался совершенно неожиданно, хотя его и ждали. Как и предполагал сыщик, звонили с совершенно другого номера. Марина даже вздрогнула от звука мелодии на телефоне и вопросительно посмотрела на Гурова. Тот попросил подождать и сразу же позвонил Ненашеву, дав приказ действовать. И лишь затем включил диктофон и разрешил Запьянцевой ответить на звонок. При этом от внимания Гурова не ускользнуло, что среди всех собравшихся лишь один Хворостов выглядел совершенно спокойным и даже каким-то расслабленным.

– Алло, это кто? – поинтересовалась в телефон Запьянцева, ответив на звонок.

– Конь в пальто! – хохотнул Первый. – Тебе, дамочка, захотелось мое имя узнать? А ты его, сучка, помнить должна. Неужто память такая короткая?

В помещении, где находился похититель, раздался неразборчивый голос, что-то сказавший довольно резко, и переговорщик снова закрыл трубку ладонью. Несколько секунд из телефона Марины доносилось какое-то непонятное бурчание, а затем Первый продолжил, но уже без издевательства в голосе:

– Деньги приготовила?

– Конечно. Как вы и велели, они со мной, – ответила Марина.

– Ой, какая ты сговорчивая оказалась, когда задницу прижгло! – ядовито произнес похититель. – Тогда бери руки в ноги и неси…

– Нет! – перебила его Марина, и ее голос почти сорвался на крик. – Я ничего и никуда не понесу до тех пор, пока не услышу свою дочь. Откуда я знаю, что Алина вообще у вас, да и жива еще к тому же?!

– Ишь ты, как заговорила! А чего тебя судьба дочери не волновала, когда я первый раз звонил? – Яд прямо-таки сочился с голоса бандита, и Гурову было очевидно, что свою собеседницу он ненавидит люто. И похищение действительно дело личное, а не «просто бизнес», как стало модным говорить в последнее время.

– А ты в курсе, что девочка уже спит? – продолжил сыпать вопросами Первый. – Хочешь, чтобы она испугалась, когда я ее разбужу?

– Я ничего не буду делать, пока не услышу голоса Алины! – дрожащим голосом повторила свое требование Запьянцева.

– Ну как скажешь. Жди звонка, – хмыкнул бандит и отключил связь.

– Вот гад, – вполголоса произнес Орлов. – Предохраняется, мерзавец. Боится, что его пеленговать начнут.

– Не пеленговать тогда уж, а триангулировать, – поправил друга Крячко.

– И так все понял, так что не умничай мне тут! – недовольно осадил его генерал.

Минуты две или три после этого в кабинете директора ресторана все молчали, за исключением Гурова. Сыщик вновь связался с Максимом, чтобы узнать, не удалось ли засечь местоположение похитителей, но тот ответил отрицательно. Разговор был слишком коротким, и хакер не успел проследить сигнал сотового до той вышки, которая приняла его первым. Гуров велел ему ждать нового сигнала, а затем попросил Запьянцеву попробовать затянуть разговор с бандитом. Когда раздался новый звонок, все были готовы.

– Слушай! – потребовал бандит после того, как Марина ответила.

– Мамочка, а когда ты за мной приедешь? Я уроки не смогла сделать, меня завтра в школе ругать будут, – раздался в смартфоне девчоночий голос.

– Алиночка, деточка, с тобой все хорошо? Тебя не обижали? – затараторила Запьянцева, услышав голос дочери.

– Нет, мам, но… – Бандит забрал у ребенка трубку.

– Услышала? Теперь слушай инструкции, – потребовал Первый.

– Нет! Я понятия не имею, все ли нормально с Алиночкой, – воскликнула Марина. – Дайте ей телефон снова, а еще лучше – включите видеозвонок! Я хочу ее увидеть. Без этого…

– А ты не охренела, сучка? – зарычал в трубку бандит. – Увидеть ее захотела? Так я тебе сейчас ее по частям присылать начну! Увидишь дочку, как пазлы, когда в кучу соберешь. Сейчас я сделку отменю и отрежу девочке уши. Ножик уже взял. Мне начинать?!

Алина завизжала.

– Не-е-ет! – закричала Запьянцева, уставившись на Гурова выпученными глазами.

– Прекрати! – явственно раздался в телефоне голос Второго, а затем микрофон гаджета снова чем-то закрыли.

Еще около минуты от похитителей не было слышно практически ничего, кроме невнятных звуков, а затем телефон снова ожил.

– Слушай сюда, повторять не буду, – заявил Первый. – Иди к Никольской церкви у Третьяковской галереи. Встанешь на другой стороне Малого Толмачевского переулка, прямо напротив входа в храм. К тебе подойдет мужчина в униформе курьера. Скажет, что ты должна передать посылку. Отдашь ему сумку с деньгами и уйдешь, не оборачиваясь. И если денег окажется мало или там будут «куклы» вместо денег, или же я увижу, что за тобой следят, то дочку целой уже не получишь. Второй раз условия я менять не буду. Сначала пришлю тебе ее правую ступню, а затем в десять раз увеличу размер выкупа. У тебя не больше сорока минут.

– Можно я провожатого возьму. Сейчас время позднее… – попросила Марина, но похититель прервал ее:

– Нет!

– А если меня ограбят по дороге? – воскликнула Запьянцева.

– Значит, не судьба тебе спасти дочку! – расхохотался Первый и отключил связь.

После этих слов, не обращая внимания на протесты Гурова, Марина попыталась связаться с тем номером, с которого звонили похитители, но телефон у них был уже отключен. Но Запьянцева снова и снова нажимала на кнопку вызова, пока сыщик не отобрал у нее телефон силой.

– Лева, ты тут все заканчивай, а я помчался! – заявил Станислав, направляясь к выходу.

– Стой! А если курьер будет на элетросамокате или велосипеде? Мы же на машинах к нему не пристроимся, – попытался остановить друга Гуров, который перед отъездом из главка засунул в багажник машины небольшой, но мощный электросамокат, который забрал из хранилища вещдоков.

– Я уже успел все продумать, – усмехнулся Крячко и закрыл за собой дверь.

– Ну и что мне делать? – почти с истерикой дернула Гурова за рукав Запьянцева.

– Для начала успокоиться, – ответил сыщик и не отводил от женщины взгляд, пока та огромным усилием воли не взяла себя в руки.

– Вот и хорошо, – кивнул сыщик. – А теперь просто отправляйтесь к Никольской церкви и ждите курьера. Остальное мы берем на себя.

– Но он же сказал, что никакой слежки! – с протестом воскликнула Марина.

– А слежку никто и не заметит, – успокоил ее сыщик. – Даже вы! А теперь отправляйтесь в офис, а затем – к месту передачи денег. Мы за вами присмотрим.

Запьянцева застыла на несколько секунд, недоверчиво глядя на Гурова, а потом молча направилась к выходу. Хворостов пошел вслед за ней, даже не посмотрев на полицейских. Судя по всему, неприязнь этого человека к сотрудникам полиции после новой встречи ничуть не уменьшилась, а только возросла. Гуров проводил его взглядом, гадая, могла ли быть правдивой версия о причастности начальника охраны к похищению девочки, а затем направился следом, полагая, что последующий час даст на этот вопрос окончательный ответ. В дверях сыщика догнал Орлов.

– Лева, я чем могу помочь? – поинтересовался генерал, справедливо полагая, что брать его на слежку за курьером никто не собирается.

– Петр, просто будь на связи. Не исключено, что нам срочно придется задействовать все возможные силы, и без тебя это будет сделать непросто, – ответил Гуров.

– Ну на это ты и без всяких предупреждений мог бы рассчитывать, – хмыкнул Орлов.

Больше они ни словом не обмолвились. Гуров вышел из ресторана раньше генерала и сразу устремился к своей машине. Он собирался добраться до офиса фирмы «ЭкспертПлюс» до того, как Марина выйдет из дверей здания. Это было нужно сыщику, чтобы понять, кто будет вести машину Запьянцевой от дверей офиса, и отследить затем этого человека.

Направляясь на Большую Якиманку, Гуров вновь связался с Ненашевым, чтобы узнать, удалось ли отследить телефон Первого. Впрочем, большой надежды на этот счет сыщик не испытывал. По своему опыту он понимал, что времени для триангуляции сотового было маловато, но в душе надеялся, что молодому хакеру удастся сотворить чудо. Однако чуда не произошло.

– Извините, Лев Иванович, не успел третью вышку вычислить, – виновато ответил на вопрос Максим. – Так что даже приблизительные координаты телефона сказать не могу.

– Что с телефоном саратовского Хворостова? – задал новый вопрос сыщик. – Удалось установить, где он сейчас находится?

– Как раз хотел доложить, – быстро ответил Ненашев, словно оправдываясь. – Сергей Андреевич Хворостов в Саратове оказался только один, и на его имя зарегистрировано три сим-карты. Самое интересное в том, что местоположением двух из них сейчас определяется Саратов, а одна, судя по геолокации, находится в Москве. И, насколько я сейчас вижу на мониторе, определяется в районе Большой Якиманки.

– Вот это новость! – удивленно воскликнул сыщик. – Оставайся на связи, Максим. Боюсь, поспать у тебя сегодня не получится.

– Не страшно. Не впервой, – улыбнулся в ответ Ненашев.

Гуров прервал разговор и сразу же связался с Крячко, чтобы выяснить, где тот находится. Станислав пояснил, что он со своим помощником уже заняли позиции в пределах видимости места передачи. По словам Крячко, проезды через дворы со стороны Малого Толмачевского переулка в сторону Старомонетного почти все заблокированы, и открытой остается только одна дорога.

– Лева, по моему мнению, он будет именно дворами уходить, – предположил Станислав. – Я бы на твоем месте пристроился где-нибудь в районе Мосэнерго. Оттуда и весь переулок будет видно, да и машина твоя не так в глаза бросаться будет. Хотя о чем это я? Твой драндулет рядом с теми тачками, которые обычно у Мосэнерго паркуются, еще как в глаза бросаться будет!

– Во-первых, тачек там сейчас почти нет, а во-вторых, не оскорбляй мою машину! – отозвался сыщик. – И вообще, будь серьезней! Сейчас не до шуточек…

– А я и не шутил! Истинную правду молвил, ваше сиятельство! – снова спаясничал Крячко, но Гуров не стал с ним пререкаться, а просто оборвал связь, а затем активировал портативную рацию.

– Стас, теперь связь только по этому каналу. И пустой болтовней не заниматься! – распорядился сыщик. – Я это и в адрес твоего человека говорю. Кстати, как к нему обращаться, если потребуется?

– Зовите меня просто Косарь, – вместо Крячко откликнулся незнакомый голос. – Я все понял. Без особой необходимости – молчу!

Отправляясь к офису фирмы «ЭкспертПлюс», Гуров не переставал удивляться тому, какое место выбрали похитители для передачи выкупа. Конечно, Третьяковская галерея в полночь уже не работает, но место там все равно достаточно людное. К тому же вокруг полно магазинов, кафе и ресторанов, офисных зданий и прочих нежилых помещений, и все они оборудованы камерами видеонаблюдения. Если бандиты пытаются скрыть курьера и маршрут его движения, то с таким же успехом могли бы выбрать, например, Павелецкий вокзал – уровень незаметности их человека в обоих местах был бы примерно одинаковым.

К тому же от Третьяковской галереи особо двигаться некуда. Здесь можно проехать по Малому Толмачевскому переулку в сторону Большого или в направлении Кадашевской набережной. Как вариант – дворами к Старомонетному переулку, но и это могло стать проблемой, поскольку проезд туда через дворы во многих местах был закрыт.

По сути, единственным плюсом для выбора этого места была его близость к офису Запьянцевой. Возможно, количество людей, участвующих в похищении Алины, было сильно ограничено, и тому члену банды, который следит за конторой Марины, будет проще держать ситуацию под контролем. К тому же у Запьянцевой было слишком мало времени, чтобы стянуть к этому месту своих людей, то бишь охрану, и устроить там засаду курьеру.

Рассуждая так, Гуров вдруг пришел к выводу, что похитители, возможно, не слишком хорошо знают Москву! По крайней мере, этот район столицы. На их месте он бы отправил Запьянцеву в Якиманский сквер, который сейчас почти пуст. Там проще контролировать передачу денег, а также определить, есть ли слежка за курьером. Возможно, бандиты действительно неместные или живут в Москве не так уж давно. А возможно, наоборот, – прожили здесь всю жизнь, но редко выбирались за пределы какого-нибудь Ростокинского района столицы. В любом случае версию с иногородними сыщик взял на заметку!

Гуров добрался до офиса Запьянцевой незадолго до того, как Марина вышла из дверей здания и направилась на ближайшую стоянку, где была припаркована ее машина. Сыщик внимательно смотрел по сторонам, выискивая транспорт того, кто ведет за женщиной наблюдение. Вокруг было припарковано несколько автомобилей, но ни один из них подозрения у Гурова не вызвал. Да и вообще, насколько он мог рассмотреть, все машины были пустыми. Когда Марина на своем «Мерседесе» тронулась в направлении Третьяковской галереи, Гуров прождал около минуты, высматривая возможный «хвост» за женщиной, и лишь потом отправился следом, внимательно поглядывая по сторонам. Движение по Большой Якиманке было, конечно же, не таким интенсивным, как днем, автомобили по улице проезжали, но ни один из них не вызвал подозрений у сыщика.

Гуров все же не стал следовать совету Крячко и не поехал в Старомонетный переулок. В это время суток там было совсем пусто, и его машина однозначно вызвала бы подозрение у тех, кто должен прикрывать отход курьера. Сыщик сомневался, что подручный похитителей бросится в бега сразу после того, как получит от Запьянцевой деньги, и начнет петлять по московским дворам, как загнанный заяц. Для него было бы правильным двигаться спокойно и размеренно, чтобы дать возможность наблюдателям засечь «хвост» за собой. Ну а если курьер все же надумает рвануть в сторону Старомонетного переулка, то с этой улочки ему все равно некуда выдвигаться, кроме как в направлении тех же Кадашевской набережной или Большого Толмачевского переулка. Правда, был еще вариант пробраться на Большую Полянку, но прежде, чем курьер туда доберется, Гуров уже успеет сесть ему на «хвост». Поэтому сыщик и решил занять позицию, дающую максимально хороший обзор окрестных дорог – рядом с библиотекой имени Ушинского.

Движение там было одностороннее, и курьеру просто некуда было бы деться, кроме как проехать мимо Гурова, если он, конечно, будет на автомобиле. А вот самокат или велосипед давали ему возможность рвануть в сторону набережной. Но сыщик был уверен, что там его будет поджидать или сам Крячко, или его человек. Именно поэтому, выкинув просчеты возможных вариантов преследования из своей головы, Гуров сосредоточился на наблюдении. Он прекрасно видел, как Марина припарковала «Мерседес» возле представительства Алтайского края и пошла пешком к Никольской церкви, настороженно поглядывая по сторонам. И снова Гуров ничего подозрительно не заметил, и его сердце екнуло лишь однажды, когда мимо проехал синий «Опель», точно такой же, какой был у одного из сотрудников Хворостова, следовавшего сегодня за сыщиком. Номер автомобиля Гуров рассмотреть не смог, но недовольно выругался – похоже, эффект желтой машины все еще работал.

– Черт знает что такое! – проворчал Гуров себе под нос. – Так и до паранойи допрыгаться недолго!

Запьянцева остановилась прямо через дорогу от входа в Никольскую церковь, посмотрела по сторонам, а затем неожиданно перекрестилась. Гуров хмыкнул. Крестящаяся женщина в дорогом костюме и с объемной сумкой в руках в полночь на улице даже для Москвы выглядела очень странно. Сыщик бросил взгляд на часы. До назначенной встречи с курьером мошенников оставалось около десяти минут, и это слегка обеспокоило Гурова. Конечно, эта часть столицы была более или менее благополучной в плане преступности, но и тут произойти могло все что угодно. И будет действительно очень плохо, если кто-то вырвет из рук Марины сумку с деньгами.

Минуты и даже секунды ожидания тянулись невыносимо долго, и Гурову казалось, что цифры на экране смартфона, который он положил перед собой на панель автомобиля, менялись так медленно, словно все действо происходило в режиме замедленной съемки кинематографа. Сыщик отмечал каждую машину, проезжающую мимо Запьянцевой, автоматически запоминал их номера и вглядывался в редких прохожих, которые дефилировали по Большому и Малому Толмачевскому переулкам, и, казалось, фиксировал каждую мелочь, но момент появления курьера все же прозевал. Он возник перед Мариной словно из ниоткуда, и правая рука мужчины лежала на руле самоката. Одет он был в куртку курьера одной из популярных служб доставки, как и обещал Первый. О чем они с Запьянцевой разговаривали, сыщик, естественно, не слышал и понять не мог, но ему показалось, что общение, которое должно было закончиться в считаные доли секунды, тянулось слишком долго. И прежде чем курьер забрал сумку и двинулся в сторону Кадашевской набережной, Гуров успел дать распоряжение:

– Кто на самокате? Курьер поехал в сторону набережной. Ведите его. Я еду туда же по Лаврушинскому переулку!

– На самокате я. Принял, – ответил Станислав.

– Я к набережной по Старомонетному, – доложил Косарь.

– Нет! – отрезал Гуров. – Ты двигайся на Большую Полянку, а по ней уже к мосту. Там будет видно!

И в этот момент, уже заведя двигатель, сыщик вновь увидел синий «Опель», который на пределе дозволенной скорости пролетел по Большому Толмачевскому и свернул на Лаврушинский переулок. На этот раз номер Гуров успел рассмотреть – тот самый!

– Твою ж мать! – выругался сыщик. – Стас, походу, не мы одни курьера пасем. Тут тачка из команды Хворостова. Синий «Опель» последней модели. Будь внимательней!

– Не понял! – раздался голос Крячко по рации. – Выходит, начальник охраны в этом замешан?

– Или так, или решил сам курьера перехватить, – снова выругался Гуров. – Если это так, то эти сволочи нам все испортить могут! Стас, я эту тачку отсеку, как только будет возможность, а ты посматривай по сторонам. Скорее всего, этот хмырь на «Опеле» тут не один.

– Понял, – ответил Крячко.

Гуров поймал сбежавший «Опель» в поле зрения достаточно быстро. Человек Хворостова, резко выехавший в Лаврушинский переулок, немного сбавил скорость, видимо, ориентируясь на возможности самоката курьера и не желая быстрее его добраться до Кадашевской набережной. Сыщик оценил этот маневр, поскольку он давал водителю пропустить человека на самокате, если тот на своем маршруте поедет от перекрестка направо, или оперативно ускориться, если тот отправится налево. Движение в переулке было минимальным, и Гурову пришлось припарковаться, чтобы не бросаться в глаза, наблюдать, как «Опель» ползет к перекрестку. И пока сыщик наблюдал за движением автомобиля человека Хворостова, он пытался придумать самый эффектный способ вывести его из игры.

– Лева, курьер повернул к мосту, – раздался в рации голос Крячко, и Гуров тут же отъехал от обочины и направился к перекрестку.

Конечно, эти маневры могли быть замечены водителем «Опеля», который сейчас преследовался сыщиком, но Гурова этот факт не волновал. К тому же его конкурент наверняка больше был сосредоточен на том, чтобы не упустить курьера, а не на окружающих машинах. А когда тот через несколько секунд после сыщика тоже увеличил скорость своей машины, у Гурова отпали ответы на два вопроса. Во-первых, сыщик исключил Хворостова из списка подозреваемых, поскольку, судя по маневрам его подчиненного, в службе охраны Запьянцевой никто не знал, куда именно поедет курьер. А во-вторых, водитель «Опеля» следил за посыльным похитителей не один – его тоже кто-то предупредил, что курьер поворачивает к Малому Каменному мосту.

– Лева, я на время выбываю из игры! – раздался по рации голос Станислава. – Курьер пересаживается в тачку. Белый «Датсун», номер М199КО.

– Курьер один или в машине еще кто-то? – поинтересовался Гуров, не сводя глаз с «Опеля» и видя, что тот поворачивает из переулка налево, в сторону моста.

– Один, – ответил Крячко. – Косарь, ты где?

– К мосту подъезжаю. Жду тачку! – ответил подручный Станислава.

– В хвост «Датсуну» сразу не пристраивайся! – распорядился Гуров, и тут ему в голову пришла идея.

– Пропустишь синий «Опель». Я буду за ним, – скомандовал сыщик. – Пристроишься метрах в пятидесяти позади. Как только дам команду, рванешь вперед и нагонишь «Датсун». Только впритык нему не пристраивайся. Держись как минимум метрах в двадцати позади.

– Лева, ты что задумал? – настороженно поинтересовался Станислав.

– Некогда объяснять, – ответил Гуров. – А ты, Стас, не болтай, а ищи свою тачку и догоняй нас. Ты мне будешь нужен!

Поначалу, чтобы остановить «Опель» и помешать ему преследовать курьера, сыщик собирался просто подрезать эту машину, и отправить ее в ближайший столб. Гурову было жалко бить свой автомобиль, да и затем, после того, как вся эта история завершится, пришлось бы писать кучу объяснительных за свои действия, но сыщик был готов к такому шагу, лишь бы не дать людям Хворостова все испортить. Однако Гуров придумал кое-что попроще и поумнее…

Курьер был либо человеком совершенно посторонним и не принимавшим участие в похищении Алины, либо просто не замечал за собой сразу два «хвоста», поскольку, перебравшись через Водоотводный канал, ехал по улице Серафимовича совершенно не спеша. И лишь у съезда к Репинскому скверу он слегка ускорился и повернул направо. Вот тогда Гуров и решил действовать.

– Косарь, вперед! Пошел! – скомандовал сыщик.

В зеркало заднего вида Гуров заметил, как красный «Рено», в котором был человек Крячко, резко ускорился и на повороте к скверу обогнал и его машину, и синий «Опель». Сыщик дал газу, устремляясь следом за ним. До светофора на перекрестке оставалось метров пятьдесят. На счастье, там загорелся зеленый, и Гуров, обогнав «Опель», резко вывернул руль вправо и перегородил дорогу. Водитель синей машины ударил по тормозам так, что шины засвистели, но Гурову было не до этого. Сыщик выпрыгнул из своей машины и, не закрывая дверцу, одной рукой выхватил из кармана удостоверение, а другой из заплечной кобуры пистолет. Направив оружие прямо в вытаращенные глаза водителя «Опеля», Гуров заорал:

– Полиция! Выйти из машины! Держать руки на виду!

Сыщик понимал, что курьер может в зеркало заднего вида заметить нестандартную ситуацию позади. Однако это Гурова не особо беспокоило. Во-первых, перед курьером горел зеленый свет, и ему некогда было задерживаться. А во-вторых, даже если бы он и стоял на светофоре, решил бы, что позади происходят обычные дорожные разборки, которые и в Москве, и в других городах России возникали ежедневно. А в столице, наверное, и ежечасно.

– Эй, ты что, сдурел?! – закричал в ответ водитель «Опеля», опустив стекло и высунувшись наружу, но совсем не желая покидать свой автомобиль. – Что тут вообще происходит?!

– Я тебе сейчас сдурею, сука! – прорычал в ответ Гуров и выстрелил в воздух. – Выйти из машины, я сказал! Выйти немедленно, или следующая пуля тебе в башку прилетит.

Выстрел из пистолета подействовал на человека Хворостова, как удар кнута на упрямую лошадь. Парень чуть ли не пулей вылетел из салона «Опеля», при этом не забыв, что полицейский приказал держать руки на виду. Он вытянул их перед собой, а ладони держал опущенными вниз, из-за чего показался Гурову настолько похожим на киношного зомби, что сыщик чуть не рассмеялся и закусил губу, списав этот порыв на нервное напряжение.

Гуров стремительно преодолел расстояние, разделявшее его и водителя «Опеля». Сыщик на ходу убрал удостоверение в один карман и той же рукой достал из другого наручники. Толкнув человека Хворостова на машину, он одним движением нацепил наручники ему на запястье, а вторым пристегнул руку к дверной ручке автомобиля с наружной стороны. Парень сопротивления не оказывал и даже повернуть голову не пытался. А Гуров, удостоверившись, что наручники застегнулись как надо, развернулся и пошел к своей машине.

– Эй, ты куда? Что здесь вообще происходит? Ты кто такой? – засыпал его пристегнутый к машине парень истеричными вопросами.

– Полковник Гуров, – ответил на последний сыщик, прекрасно понимая, что молодой человек запомнит его номера, по которым и установит его личность. На остальные вопросы Гуров отвечать не собирался.

– Поторчи тут, пока сам не освободишься, или пока тебя кто-нибудь не освободит, – бросил парню сыщик, даже не поворачивая головы, сел в свою машину и тут же поехал дальше, догонять курьера.

– Косарь, вы где? – поинтересовался Гуров по рации.

– Едем по Софийской набережной в сторону Москворецкого моста, – ответил тот.

– Сейчас догоню, – констатировал сыщик и добавил, обращаясь к Крячко: – Стас, ты понял, где мы?

– Я уже на Серафимовича выезжаю, – ответил Станислав. – Куда двигаться, понял.

Проезжая светофор, Гуров в зеркало заднего вида заметил, что прикованный им к машине парень кому-то звонит по сотовому телефону. Это лишь подтвердило догадку сыщика о том, что Хворостов послал следить за курьером нескольких подчиненных. Оставалось понять, что они собираются делать – просто следить или попытаются задержать посыльного похитителей. Впрочем, и то и другое могло здорово повредить операции, которую проводил Гуров. Слежку люди Хворостова вели крайне непрофессионально и легко могли засветиться перед теми из бандитов, кто следил за курьером. А попытка задержать этого человека и вовсе могла быть смертельно опасной для Алины. Именно поэтому сыщик твердо решил пресечь планы Хворостова, что бы он там ни задумывал. И главным сейчас было вычислить остальных подручных начальника охраны, которые пасут курьера.

Гуров внимательно смотрел по сторонам, пытаясь найти такие объекты, и обратил внимания на серый «Форд», который на довольно большой скорости прошел по встречной полосе, а на светофоре у перекрестка на Софийской набережной, рядом с мостом, нарушив правила, развернулся и пристроился в «хвост» машине Гурова.

«Есть один!» – подумал сыщик, выискивая других людей Хворостова.

– Наш клиент перед храмом Софии во дворы поворачивать собрался! Что делать? – раздался по рации голос Косаря.

– За ним не суйся! – скомандовал Гуров. – Припаркуйся, не доезжая этого поворота, и жди команды. Стас, ты где?

– К Фалеевскому переулку подъезжаю! – ответил Стас. – Твою ж мать! На Болотной же одностороннее движение. Сейчас на самокат пересяду и буду выезды из дворов со стороны Софии контролировать.

– Ясно. Хорошо. Я внутри один работаю! – распорядился Гуров.

Сыщик увидел, как машина Косаря свернула на стоянку перед банком, немного не доезжая до поворота во дворы. Помощник Крячко зачем-то включил при этом «аварийку», и Гуров молча выругался, подумав, что этим он лишь привлекает к себе внимания, но уже через секунду согласился с оправданностью такого шага. Действительно, автомобиль в полночь на стоянке перед банком выглядел бы подозрительно. А вот аварийный сигнал сразу же объяснял, зачем он там припарковался.

Сыщик проехал мимо машины Косаря и свернул направо, заезжая во дворы, и тут же увидел «Датсун» курьера, да и его самого, выбравшегося из автомобиля, достававшего с заднего сиденья ту самую сумку, в которой Запьянцева принесла деньги с выкупом за дочку. Гуров проехал мимо, наблюдая, как посыльный похитителей заходит в здание небольшой гостиницы, и сыщику ничего другого не оставалось, как, подобно Косарю, остановить машину на стоянке перед другим банком, вход в который находился во дворе. И в этот же момент он заметил, как следом на внутридворовую территорию заезжает тот самый серый «Форд», который он причислил к команде Хворостова. И тут же по рации раздался голос Косаря:

– Лев Иванович, к вам гости!

А затем и доклад Крячко:

– Лева, тут тачка у шлагбаума припарковалась. Из нее выбрались двое и рванули в сторону Софии. Что делать?

– Это все люди Хворостова! – констатировал сыщик. – Стас, останови эту парочку. Пусть отдохнут от погони. Я возьму того, что во дворе.

– А мне что делать? – обеспокоенно спросил Косарь.

– А ты жди. Когда курьер на тачке появится, следуй за ним и не упусти! – распорядился Гуров.

Сыщик выбрался из машины и быстрым шагом направился к «Форду», припарковавшемуся неподалеку. В свете фонаря, падающего прямо в салон машины, было четко видно, что мужчина внутри с кем-то разговаривает по телефону. Однако к тому моменту, как Гуров подошел к автомобилю, разговор водителя с неизвестным собеседником был закончен, и мужчина открыл дверцу, чтобы выйти из машины. Этим сыщик и воспользовался. Он рванулся вперед и навалился на дверцу, прищемив ею ногу и плечо водителя. Тот взвизгнул от боли, а затем выругался, увидев перед своим носом пистолет.

– Сиди тихо, голубчик, – почти прошептал Гуров, нагибаясь на дверцей и заглядывая внутрь машины. Оружие водителя лежало рядом, на соседнем сиденье. – И ствол на пол скинь, только очень медленно и нежно. Иначе я могу испугаться, и палец рефлекторно нажмет на курок.

– Ты че, сдурел, кабан? Не сечешь, с кем связываешься? – так же тихо, как сыщик, возмущенно прорычал водитель, но все же свой «узи» на пол под пассажирское сиденье скинул.

Гуров не стал пререкаться с охранником, а просто сунул ему под нос корочку, не упуская из поля зрения вход в гостиницу. Со стороны все это выглядело так, будто около машины беседуют два приятеля: один еще не выбрался из салона автомобиля, а второй что-то ему объясняет, заглядывая внутрь. Сыщика такое развитие событий вполне устраивало. По крайней мере, до той поры, пока курьер не выйдет из гостиницы.

– Че ты мне свою ксиву под нос тычешь? Знаю я, что ты мент. Только ты сейчас нелегально работаешь! Так что, даже если я тебя пришибу, у меня повод для оправдания будет, – проскрипел водитель «Форда», увидев удостоверение Гурова.

– А ты попробуй сначала пришиби, – фыркнул в ответ сыщик. – Я-то оправдание для применения табельного оружия всегда найду, а вот что ты будешь с дыркой в башке делать?

Пока вышибала Хворостова раздумывал над ответом, из гостиницы появился курьер мошенников. Был он уже без сумки и вел себя совершенно спокойно. По сторонам не озирался, в направлении сыщика, нагнувшегося над «Фордом», посмотрел лишь мельком, усаживаясь в свою машину. Собеседник Гурова появление курьера тоже заметил и снова зашипел:

– Если я его упущу, тебе кирдык!

– Правда? – поинтересовался сыщик, наблюдая, как «Датсун» трогается с места и разворачивается, направляясь обратно на Софийскую набережную. А затем резко, коротким и быстрым ударом, врезал человеку Хворостова рукояткой пистолета в переносицу. Тот дернулся назад, а затем медленно начал заваливаться на пассажирское сиденье, потеряв сознание и заливая кровью из сломанного носа свою рубашку.

– Хамоватый ты тип, голубчик, – с сожалением констатировал Гуров, нагибаясь внутрь салона и подбирая с пола «узи». – Полежи пока и подумай над этим уроком. А беседу мы потом продолжим, после того, как девочку спасем.

– Стас, мой в отключке. Как у тебя дела? Не помочь? – поинтересовался сыщик по рации у Крячко.

– Фи, Лева! «В отключке»… Что за моветон? – Гуров почувствовал, как Станислав морщится, придавая лицу брезгливое выражение. – Сам же говорил, что с задержанными нужно гуманнее обращаться. И не переводи потом стрелки на меня. Дескать, ты у меня научился…

– Значит, у тебя все в порядке, – констатировал сыщик, хотя, впрочем, в этом и не сомневался.

– Конечно, в порядке. Я даже без мордобития обошелся, – недовольно, словно обиженная школьница, проворчал Крячко. – Я им просто обе свои пушки показал, а теперь они сидят около своей машины, к рулю наручниками пристегнуты.

– Отлично. Косарь, что у тебя? – переключил внимание на помощника Гуров.

– Провожаю клиента, – коротко ответил тот. – Проехали по Большому Москворецкому. Пока не могу понять, куда он направляется. Но если так и будет держаться дальше, то выберется на северо-восток Москвы.

– Доведи его до места, – распорядился сыщик. – А ты, Стас, давай ко мне. Заберешь подраненного архаровца и отвезешь всех троих в «обезьянник». Пусть там до утра посидят и подумают.

– Хороша мысль, – констатировал Крячко. – А ты один справишься?

– Справлюсь, – ответил Гуров. – Я тебе позвоню, когда понадобишься.

Сыщик подождал, пока появится Станислав, и помог ему вытащить из машины человека Хворостова, все еще находящегося в полубессознательном состоянии. Крячко увел охранника в сторону машины его товарищей по несчастью, и тот даже попыток оказать сопротивление не выказывал. Гуров несколько секунд смотрел им вслед, чтобы удостовериться, что у Крячко проблем не возникнет, а затем вернулся в свою машину.

Курьера Гуров уже списал со счетов. Судя по всему, парня наняли по объявлению или еще каким-то общедоступным способом. Курьер беспокойства по поводу слежки никакого не проявлял и, вероятно, о ней и не догадывался. Да и, насколько мог судить сыщик, кроме его команды и людей Хворостова, за пареньком больше никто не присматривал. Значит, похитители блефовали, когда предупреждали Запьянцеву, что за ней внимательно присматривают и накажут, если заметят слежку за курьером. А это можно было объяснить только одним – в банде было слишком мало людей, чтобы контролировать весь ход событий.

Куда больше сыщика беспокоил вопрос о том, как узнать, кому доставил сумку курьер похитителей. Это было необходимо, чтобы не пропустить того человека, кто заберет выкуп. Гостиница у храма Софии хоть и небольшая, но в сложившихся обстоятельствах каждого жильца там проверить Гуров не мог. Зайти и спросить в лоб, кому была доставлена сумка, тоже было опасно. В том случае, если кто-то из бандитов сейчас внутри, об этом ему доложат мгновенно. А если никого из похитителей сейчас в гостинице нет, то, когда кто-то придет за выкупом, нет никакой гарантии, что ему не доложат об интересе к сумке человека со стороны. Ксиву свою Гуров там светить не собирался, да это и не помогло бы! В современном обществе люди предпочитают если уж не вредить, то точно не помогать полицейским. По крайней мере, в тех случаях, когда их самих беда не касается! И именно эта мысль и натолкнула сыщика на идею, как узнать, кто именно и как должен получить сумку в гостинице. Немного посмеиваясь себе под нос, Гуров выбрался из машины и пошел к входу в заведение.

Внутри гостиницы, на ресепшене, уютно расположилась немолодая, но вполне привлекательная женщина в очках. Откинувшись на спинку кресла, она читала обычную бумажную книгу и не торопясь оторвала от нее взгляд, когда дверь открылась. Оказавшись внутри, Гуров начал тяжело дышать, словно запыхался, и напустил на себя усталый вид.

– Доброй ночи! – оглядев сыщика с головы до ног, мелодичным грудным голосом произнесла вахтерша. – Вы хотите снять номер?

– Да уж, кровать бы мне сейчас не помешала! А еще душ и чашка хорошего кофе, – с тяжелым вздохом и тоном очень уставшего человека произнес сыщик. – Я уже половину острова от памятника Петру до Софии пробежал и отдохнуть бы мне не помешало. Но, к сожалению, сейчас мне не до этого. Мне нужна ваша помощь, сударыня!

При таком обращении вахтерша чуть вскинула брови и слегка улыбнулась, и Гуров внутренне усмехнулся: с тем, как обращаться к этой женщине, он угадал.

– И чем же я могу вам помочь, сударь, если номер вам не нужен? Камеру хранения хотите арендовать? – с легкой дружеской иронией поинтересовалась вахтерша.

– И да, и нет, – ответил сыщик, догадавшись, куда именно привез посыльный похитителей сумку Запьянцевой.

– Дело в том, что мой братец накосячил! – продолжил Гуров, поймав слегка удивленный взгляд вахтерши. – Он сегодня немного перепил, и пока я отлучался, отправил с курьером мои вещи в гостиницу. А вот в какую именно, забыл. Помнит только, что называл адрес где-то в районе Репинского сквера. К вам сегодня курьер ничего не доставлял?

– А какой курьер? – насторожилась женщина.

– А он и это, негодяй, не помнит. То ли «Курьерист», то ли «Доставита», – развел руками сыщик.

– Нет, – покачала головой вахтерша. – Таких курьеров у нас не было.

– А мне показалось, от вас минут пять назад курьер выезжал, – недоверчиво посмотрел на женщину сыщик. – Я со стороны Большого Каменного шел, а он в сторону Большого Москворецкого поехал…

– А-а-а. Вы ошиблись, к сожалению, – с сочувственной улыбкой протянула женщина. – Это действительно был курьер, но из «Яндекса». Но он никому и ничего не доставлял. Арендовал ячейку в камере хранения и оставил там сумку.

Женщина кивнула головой в сторону двери, справа от себя.

– А у вас так тоже можно? Документы, наверное, нужны? Паспорт там и все такое? – с любопытством спросил Гуров. – Тогда мой братец вам точно ничего отправить не мог.

– Нет. У нас все попроще, – покачала головой вахтерша. – Платишь деньги и получаешь ключ. Мы отвечаем только за то, чтобы арендованную ячейку никто, кроме обладателя ключа, не открывал.

– Ну а вдруг там какие-нибудь наркотики или взрывчатка? Проблем потом с полицией не оберешься! Рискованно, – покачал головой сыщик.

– Ничуть, – улыбнулась в ответ женщина. – У нас там камеры наблюдения, которые круглосуточно все фиксируют. Так что сразу видно, кто в какие ячейки что клал и кто забирал. Так что проблемы будут только у тех, кто этими ячейками пользуется.

– Хм, удобно очень, – похвалил собеседницу Гуров. – В следующий раз, когда в Москву приеду, у вас остановлюсь… Так, значит, кроме яндексовского, других курьеров у вас не было?

– Нет, увы, – ответила женщина.

– Ну что же, пойду искать дальше, – вздохнул сыщик и, попрощавшись, вышел наружу. А едва оказался за порогом, достал телефон: – Стас, дуй ко мне побыстрее. И прихвати от техников какой-нибудь датчик, который будет фиксировать, открывалась ли дверь или нет! Откуда я знаю, какой именно?.. Нужен такой, какой подаст нам сигнал, если кто-то откроет дверку в камере хранения!

Глава 6

В эту ночь Гурову удалось поспать лишь пару часов. Как и предполагал сыщик, курьер напрямую связан с похитителями Алины не был. Косарь проводил его почти до самой квартиры, и парень даже не заподозрил, что за ним следят, да и вообще не беспокоился этим вопросом. Сразу после того, как он оставил сумку в камере хранения при гостинице у храма Софии, он отправился к себе домой, по дороге поговорив по телефону с бандитами. Об этом Гуров узнал после того, как Ненашев проверил все разговоры курьера. А вот вычислить местоположение мобильного похитителей вновь не удалось. Как и определить владельца сим-карты очередного номера, с которого они звонили. Это опять оказалась «серая» симка, какие пачками продают в разных закоулках Москвы. И это лишний раз подтвердило, что преступники были хорошо подготовлены и старались замести все свои следы.

Впрочем, списывать окончательно со счетов курьера не стали. Стопроцентной уверенности в том, что молодой человек точно не состоит в банде похитителей, у Гурова не было. Как всегда, сыщик не спешил исключать из версий следствия даже самые незначительные и маловероятные варианты. Упускать из поля зрения посыльного не следовало, но на этот раз Гуров решил не рисковать, доверяя наблюдение за парнем неизвестному ему Косарю. Сыщик отправил помощника Крячко домой, а на его место прислал двух оперативников в штатском, дав им описание парня и его машину и даже номер квартиры, в которой тот живет: Косарь узнал ее, наблюдая за курьером.

Станислав приехал к гостинице примерно через полчаса после вызова Гурова, и за это время внутрь помещения никто не входил и не выходил оттуда. Нужный сыщику датчик он забрал у дежурного техника и установил его достаточно легко. Крячко попросил вахтершу сдать ему ячейку в камере хранения, а затем отвлек женщину и подсмотрел в журнале записей номер ячейки, которую снял курьер. А когда оказался внутри, просто приспособил к дверке камеры хранения устройство, сигнал от которого должен поступить на его телефон. Станислав и остался до утра ждать визита похитителей за деньгами, а Гуров связался с Запьянцевой.

Женщина рассказала, что похитители ей звонили примерно через полчаса после того, как она отдала сумку с деньгами курьеру. Разговор длился не больше минуты, и, по сути, ничего важного сказано не было. Бандиты лишь похвалили Марину за то, что она выполнила все инструкции, и посоветовали ей поторопиться с поиском оставшейся суммы. Затем заявили, что сообщат о способе передачи выкупа перед истечением времени, и на этом прекратили разговор. На всякий случай сыщик уточнил, разговаривал ли с Запьянцевой тот же самый человек и, получив подтверждение, попрощался. Марина попыталась задать какие-то вопросы, но Гуров не стал с ней общаться, поскольку сказать-то, по большому счету, было нечего. А вот подумать было над чем.

Судя по действиям преступников, в похищении Алины участвовало совсем немного людей. Они не следили за курьером и, судя по всему, не наблюдали и за офисом Запьянцевой. Когда Марина отправлялась с деньгами к месту встречи, на «хвост» ей сел только Гуров, который не заметил никого, кто совершил бы подобный маневр. Конечно, с одной стороны, зачем бандитам было провожать Марину от ее конторы до места передачи выкупа, если преступники и без того знали, куда она поедет? Но, с другой стороны, они могли проглядеть, да и проглядели, что за Запьянцевой следили сразу две группы. И это говорило лишь о нехватке у бандитов людей для наблюдения за своей подопечной.

«Выходит, они блефовали, когда говорили о наблюдении за офисом. Может, блефуют, утверждая и о своем человеке в полиции?» – однако проверять это предположение Гуров не решился. В противном случае потерять можно было слишком многое!

Еще одним делом, которое сыщик совершил перед тем, как отправиться домой, чтобы поспать хотя бы несколько часов, была проверка запасного выхода из гостиницы, за входом в которую наблюдал Станислав. Оказалось, что задняя сторона здания выходит во двор храма Софии. А это означало, что похитители, придя за деньгами, от пристального взгляда Крячко не скроются. И это тоже слегка озадачило Гурова. В принципе, до операции с передачей денег преступники показывали достаточно высокий уровень профессионализма, а теперь стали допускать откровенные просчеты. Сначала выбрали неудобное место для получения выкупа. Затем оставили Запьянцеву и своего курьера без наблюдения, а вот теперь еще и выбрали камеру хранения, из которой был только один выход. И Гуров не мог понять, чем объяснялись эти элементарные просчеты. Если в вопросах наблюдения ошибки похитителей можно было списать на нехватку людей, то откровенный провал с местом передачи денег и камерой хранения сыщик объяснить был не в состоянии. Решив, что утро вечера мудренее, сыщик отправился домой.

В свою квартиру Гуров добрался уже после трех часов ночи. Мария его, естественно, не дождалась и тихо спала на их общей кровати, откинув одеяло. Несмотря на вторую половину апреля, отопление в квартирах еще не отключили, а погода в последние дни стояла очень жаркая, не считая резкого перепада температуры, какой случился вчера днем. Гуров тоже решил не брать одеяло и уж тем более не будить жену. Прихватив из шкафа тонкий плед, сыщик умылся и побрился, поскольку не надеялся, что утром для этого будет время, и, поставив будильник на телефоне на пять утра, завалился на диван в зале и мгновенно отрубился.

Утром Гуров не сразу сообразил, что за звук раздается у него в ушах и лишь через несколько мгновений осознал, что это будильник. Сыщик стремительно выключил его, надеясь, что сигнал не побеспокоит Марию, но та, спящая достаточно тревожным сном, все-таки проснулась. Гуров попытался отправить ее в постель, но жена наотрез отказалась и, пока сыщик собирался, успела сварить ему кофе.

– Ты вчера так и не объяснил, что именно задержало тебя на работе, – негромко сказала Мария, пока муж торопливо пил горячий напиток, но, несмотря на формулировку фразы, в ее голосе не было укоризны.

– Извини, просто времени не было на разговоры. Да и сейчас нет, – покачал головой Гуров. – Могу лишь сказать, что какие-то придурки похитили маленькую девочку, и у меня осталось меньше десяти часов, чтобы ее найти и спасти.

– Ты справишься! – уверенно заявила Строева. – И попей кофе нормально, не давясь. От этих двух минут мир не рухнет!

– Кто знает? – хмыкнул Гуров, но жену все же послушал, а затем, попрощавшись, помчался к машине, на ходу доставая из кармана телефон.

– Стас, что нового? – поинтересовался сыщик.

– Тишина. Если бы что-то было, я бы тебя разбудил, – удивительно бодрым голосом отозвался Крячко.

– Хорошо. Сейчас я приеду тебя сменить, – сообщил Гуров.

Вчерашний вечерний ветер и похолодание ночью исчезли без следа, как и удушающая жара перед этим, и на московские улицы опустилось настоящее апрельское утро. Когда Гуров выходил из подъезда, было еще темно. Но там, высоко над фонарями, уже чувствовалось присутствие зари. И даже убывающая луна, казалось, кривовато, по-старушечьи, улыбалась хорошей погоде. Неожиданно для себя, Гуров вдруг представил, что Алина, возможно, сейчас проснулась и тоже смотрит на ухмыляющуюся луну и тихонько плачет, очень сильно желая оказаться рядом с мамой. От этой картины сыщик вздрогнул.

– Да, ты стареешь, Лева, – пробормотал себе под нос Гуров. – Такими темпами скоро начнешь плакать, глядя, как Мария трагические роли на сцене играет.

Впрочем, ни внутренние упреки в старении, ни выдуманная картина, тронувшая душу сыщика, сути дела не меняла. Девочку, пусть он ее ни разу в глаза не видел, следовало вернуть домой целой и невредимой. И тем уродам, которые использовали беззащитного ребенка для сведения личных счетов, позволить скрыться и уйти от ответственности было никак нельзя!

Гуров на мгновение замер, удивившись собственным мыслям о личных счетах. До этого момента сыщик рассматривал все версии похищения, не расставляя среди них приоритетов, но сейчас интуитивно сделал свой выбор. Возможно, самый главный в этом деле.

Действительно, речь о личных интересах в похищении Алины, которую с самого начала вел Хворостов, была максимально близка к правде, и вчерашний разговор Запьянцевой с похитителем только подтвердил это. Первый заявил, что Марина должна была помнить его имя, но та упорно утверждала, что не имеет никакого представления о личности похитителя. Возможно, это было полуправдой, и Запьянцева никогда с бандитом не встречалась, но имя его должна была знать, скорее всего, через своего покойного мужа, а сейчас просто забыла. И не исключено, что месть похитителя направлена не на саму Марину, а на всю ее семью. В любом случае, решил Гуров, нужно тщательно проверить, не случалось ли с покойным Запьянцевым каких-либо чрезвычайных происшествий. И в первую очередь следовало обратить внимание на другие города!

Гурову не давало покоя выбранное похитителями место передачи выкупа. Да и сама гостиница, куда отвезли сумку, тоже говорила о плохом знании похитителями столицы. Вокзалы, как место для временного хранения выкупа, они исключили, и это было объяснимо. А вот найти другие камеры хранения, которые бы работали круглосуточно, было в Москве непросто. Даже местным жителям… Хотя сейчас же у всех есть интернет!

Так и не успев завести машину, Гуров достал планшет и забил в поисковике «круглосуточные камеры хранения». На карте Москвы россыпью зажглись десятки красных меток, показывая нужные организации. И гостиница у храма Софии, в которую и отвез сумку курьер, оказалась самой близкой из них к Третьяковской галерее.

Гурову стало понятно, отчего похитителями были выбраны именно эти камеры хранения, из которого не было второго выхода, и отследить того, кто забирал бы оттуда сумку, для любого человека было бы проще простого. Они просто не собирались забирать эти деньги! По крайней мере, до тех пор, пока не будет получена вторая часть выкупа. А такое развитие событий означало, что девочку матери они возвращать не собираются. В лучшем случае пришлют через пару дней весточку о том, где находится ребенок. Однако более вероятным сыщику казалось то, что Алину живой мама больше никогда не увидит. Если, конечно, им с Крячко не удастся выполнить свою работу!

После этого на смену Станиславу Гуров не торопился так, как планировал изначально. Сыщик оставил себе время, чтобы успокоиться и заново посмотреть на похищение Алины и мотивы преступников. Для спасения девочки у сыщиков оставалось чуть более восьми часов, и это время нужно провести не только максимально эффективно, но и не допустить ни одной, даже самой малейшей ошибки. Гуров собрался немедленно позвонить Степанову, чтобы попросить его прислать все материалы на Запьянцева, и, уже достав телефон, выругался – на часах не было еще шести утра, и в это время аналитик был абсолютно бесполезен для дела.

Подъезжая к гостинице у храма Софии, Гуров уже не пытался как-то замаскировать свое присутствие. Для него было очевидным, что в ближайшие восемь-десять часов похитители за выкупом не приедут, если приедут вообще. Первый оговорился в разговоре с Запьянцевой, что деньги для него не главное. Главным в этом похищении была месть. Осталось только понять, кому именно – самой Запьянцевой или ее мужу. Если бандиты, похитив девочку, мстили ее матери, то она тщательно скрывала причину такого поступка. Гуров не хотел в это верить, поскольку таким образом Марина подвергала смертельному риску жизнь своей дочери. А вот если месть похитителей была направлена против мужа, то вариантами узнать, что именно тот совершил, Гуров располагал в достаточном количестве.

Гуров проехал мимо гостиницы и припарковался у входа в банк, располагавшийся во дворе, рядом с машиной Крячко. Станислав выбрался из своего автомобиля, едва заметив транспорт Гурова. Выглядел он вполне бодро и даже как-то перевозбужденно. А когда сыщик попытался отправить друга поспать пару часов, тот отказался.

– Я в норме, – сообщил Станислав. – Сутки еще точно продержаться смогу. Правда, потому трое отсыпаться буду!

– Ты чего-то принял, что ли? – подозрительно посмотрел на него Гуров.

– Допинг! – расхохотался Станислав. – Да не пялься ты на меня, как мама на одиннадцатиклассницу после выпускного вечера. Энергетики это. Вон в машине лежат. Три банки выпил, так что теперь этого топлива мне надолго хватит.

– С ума сошел? – скорее констатировал, чем спросил, сыщик. – Врачи на каждом углу кричат, что от этого загнуться можно.

– Ну если они и правы, то мы все там будем, – хохотнул Крячко. – А отдыхать мне некогда. Пока ты тут свои тонкие планы строишь, мне нужно с Хворостовым пообщаться, чтобы этот козел больше не смел вмешиваться. Он же нам чуть всю операцию не сорвал и мог девочку угробить своей неуклюжей попыткой захвата курьера.

– Нет, Стас, Хворостова мне оставь, – осадил друга Гуров. – Тут материи более тонкие нужны. Да и с похищением все еще сложнее, чем кажется.

Сыщик рассказал Станиславу о тех выводах, к которым пришел сегодня, пока добирался до гостиницы. Крячко внимательно слушал, а затем кивнул головой.

– Да, похоже, все так и получается, как ты говоришь, – констатировал Станислав. – Тогда это не только сложнее, но и хуже, чем кажется. Ладно, нечего тут прохлаждаться. Ты займись тем, чем планировал, а я снова свою агентуру потрясу. Может, кто-нибудь из них слышал о каких-либо конфликтах покойного Запьянцева с бандитами.

– Не думаю, что наши клиенты тесно связаны с преступным миром, – покачал головой сыщик.

– Вот проверим, – констатировал Крячко, направляясь к своей машине.

– Стас, прежде чем своими делами займешься, сначала найди мне человечка на смену, – остановил его Гуров. – За этой точкой следить в любом случае нужно. И не забудь ему программу передать, которая сигнал от датчика воспринимает.

– Будет исполнено, ваше сиятельство! – Станислав отвесил сыщику поклон, запрыгнул в машину и уже через минуту выехал на Софийскую набережную, направившись в сторону главка.

Гурова ничуть не меньше, чем Крячко, разозлило самовольное вмешательство Хворостова в слежку за курьером похитителей. А еще больше сыщик взбесился из-за того, что люди начальника охраны намеревались захватить человека, который, по сути, к бандитам никакого отношения не имел. А вот его задержание могло закончиться смертью Алины, если бы похитители девочки также вели за ним слежку. И за этот безрассудный поступок Хворостова следовало жестко наказать. Вот только сейчас этого делать нельзя. Сыщику требовалось содействие начальника службы охраны для выяснения, кому же покойный Запьянцев или его жена могли так насолить. А сведение счетов Гуров решил отложить на потом. Именно поэтому, едва Станислав скрылся из вида, сыщик позвонил в отдел, куда Крячко сегодня в полночь доставил людей Хворостова, и приказал отпустить всех троих. А потом, невзирая на столь ранний час, позвонил и самому начальнику охраны.

Хворостов ответил не сразу. Гуров прождал около десятка гудков и собрался уже отключить сотовый, когда начальник охраны Запьянцевой все-таки решил ответить на вызов. Разговаривал он весьма сдержанно, но встретиться, несмотря на время, не отказался. Однако попросил полчаса, чтобы привести себя в порядок. Гуров не возражал, поскольку ему все равно нужно было дождаться оперативника, которого пришлет на смену Крячко.

Опер, присланный Станиславом, оказался совсем желторотым юнцом – лейтенантиком лет двадцати с небольшим на вид. Одет он был именно так, как сейчас одевается молодежь – в непонятного вида куртку и штаны с резиночками на щиколотках. Он пришел пешком и объяснил Гурову, что машину оставил неподалеку, на стоянке у смотровой площадки, рядом с Большим Москворецким мостом. Дескать, без автомобиля он будет неприметнее выглядеть.

– Неприметнее в шесть утра, в одиночестве между банком, гостиницей и храмом? Ты сам-то понимаешь, что говоришь? – скептически покачал головой сыщик. – К тому же на дворе не месяц май, замерзнешь, на хрен, пока каких-либо изменений в своей диспозиции дождешься! Дуй за своей тачкой и припаркуешься рядом со мной.

Пока лейтенант бегал за машиной, Гуров позвонил Станиславу и поинтересовался, что за школьника тот ему прислал? Крячко немного похихикал и поерничал, поддразнивая друга, а потом ответил, что с этим опером он однажды работал, и парень толковый, подающий надежды. К тому же в главке в это время никого, кроме дежурных, нет, а этот парнишка проживает рядом и мог добраться на смену Гурову быстрее всех остальных.

– Ну и вдобавок ты для него настоящий кумир. И что ты ему ни скажешь, он будет выполнять, как верный оруженосец сэра Ланселота, – хихикнул Крячко. – Так что, Лева, не жалуйся!

– Насколько мне помнится, оруженосец Ланселота плохо кончил: погиб, когда тот Гвиневеру спасал, – проворчал сыщик.

– Ну, твоя Гвиневера дома сидит, и спасать ее не нужно. К тому же, если ты прав, этому пацану придется просто полдня посидеть в машине, и на этом его служба закончится, – фыркнул Станислав.

– Ладно. Сойдет. Все равно замену искать некогда, – вздохнул сыщик и отключил связь.

Когда опер вернулся на новеньком «Ниссане», Гуров попытался дать указания парню, что и как ему нужно делать, однако это оказалось излишним. Крячко уже провел инструктаж, и опер четко понимал, зачем находится около гостиницы. Вздохнув, сыщик потребовал от лейтенанта сразу же сообщать ему, если случится что-то подозрительное, и отправился на встречу с Хворостовым.

На этот раз Лев Иванович и начальник охраны фирмы «ЭкспертПлюс» встретились на свежем воздухе и наедине друг с другом – в Якиманском сквере у памятника Димитрову. Гуров добрался туда позже Хворостова и, направляясь по аллее в его сторону, видел, как начальник охраны нервно выхаживает перед памятником, дымя сигаретой. Сыщик усмехнулся: похоже, Хворостов настроился на непростой разговор.

– Вы на каком основании задержали моих людей? Еще и физическую силу к ним применили! – вместо приветствия заявил начальник охраны.

– Успокойтесь, их уже отпустили. Ваши люди наверняка дома, – примирительно проговорил Гуров, пытаясь стереть точку конфронтации.

– Я знаю, что их отпустили. Мне уже доложили, – не унимался Хворостов. – И я еще раз спрашиваю, на каком основании их задержали, когда они выполняли свои обязанности?

– Степан Андреевич, этот вопрос мы можем обсудить и позже, и я вам обстоятельно на него отвечу. – Сыщик отказывался продолжать конфликт, хотя от тона начальника охраны, которым тот задавал вопросы, внутри все начинало кипеть. – Я позвал вас по другому поводу. Есть основания полагать, что преступники, как вы и говорили, похитили Алину из желания отомстить. Правда, скорее всего, месть направлена не на саму Марину Федоровну, а на ее покойного мужа. Вы не припомните, были у него в прошлом серьезные конфликты или проблемы? Вероятно, не в Москве, а в других городах, где у Владимира Петровича были какие-то дела или он просто отдыхал?

– Владимир Петрович был очень хорошим человеком, и таких врагов, которые хотели бы мстить ему даже после смерти, у него не было, – процедил сквозь зубы Хворостов. – И еще раз повторю, раз до полицейских так долго доходит: бандиты похитили девочку именно ради мести Марине Федоровне. По крайней мере, других людей, кто мог бы насолить преступникам, я в этой истории не вижу.

– И что же она, по-вашему, сделала? – поинтересовался Гуров.

– А я откуда знаю? – зло бросил начальник охраны. – Возможно, что-то натворила еще в те времена, когда я на нее не работал. Спросите Марину Федоровну сами. А я снова требую, чтобы вы больше не хватали моих людей и не мешали выполнять мои обязанности по охране семьи Запьянцевых!

– А откуда у вас такая личная заинтересованность в этом деле? – прищурился сыщик. – Насколько мне известно, вы на своем месте последние денечки дорабатываете…

– Рассказала уже, значит? – оскалился Хворостов. – В принципе, ничего другого я и не ожидал…

– Так вы на мой вопрос и не ответили! – перебил его Гуров.

– А тут все просто, хотя вам, полицейским, и не понять! Я слово дал Владимиру, что буду защищать его семью, пока в моих силах и в моей компетенции, – резко проговорил начальник охраны. – Однажды я не смог ему помочь, хотя должен был. И второй раз такой ошибки не повторю!

– И что же тогда произошло? Когда вы его подвели? – прищурился сыщик.

– Вас это не касается и к похищению Алины не относится! – Хворостов посмотрел на него в упор.

– Позвольте мне самому решать, что относится к поискам дочери вашей начальницы, а что – нет! – попытался осадить его Гуров.

– Не позволю! Потому, что Алина для вас просто очередная галочка в личном деле, которую нужно поставить красиво, а для меня – дочь человека, который очень многое для меня сделал! – буквально выплюнул из себя фразу начальник охраны.

– А где ваш брат? – резко сменил тему сыщик, помня о странной информации, которую ему недавно сообщил Ненашев.

– А при чем тут мой брат? – оторопел Хворостов.

– Так где он? – не ответил на вопрос Гуров.

– Дома в Саратове, насколько я знаю, – пожал плечами начальник охраны, не понимая, к чему клонит сыщик.

– А у меня есть информация, что он в Москве. По крайней мере, телефон с сим-картой, зарегистрированной на его имя, вчера находился на Большой Якиманке, в районе офиса фирмы «ЭкспертПлюс», в которой вы пока работаете. – Гуров внимательно смотрел на реакцию начальника охраны. А тот расхохотался. И это смех звучал довольно зло.

– Вот менты, вот нюхачи. Везде вам залезть надо! – отсмеявшись, заговорил Хворостов и достал из кармана телефон. – Вот этот смартфон брат купил в Саратове вместе с симкой и мне подарил. Велел с ним не расставаться, чтобы он в любой момент мог до меня дозвониться. И именно этот телефон, а не мой брат, был вчера на Большой Якиманке, в районе офиса фирмы «ЭкспертПлюс».

– Что ж, одной проблемой меньше, – спокойно пожал плечами Гуров, словно ничего другого и не ожидал.

– Проблема? Вот, значит, что у вас за проблемы? А еще на что-нибудь, кроме вынюхивания подробностей личной жизни, вы, менты, способны? – продолжил накручивать себя начальник охраны.

Гуров понял, что спорить с этим упрямцем бесполезно. В жизни Хворостова произошло что-то крайне неприятное, что сделало в его глазах всех полицейских бездарными равнодушными бездельниками. Исправить это восприятие сейчас сыщик не мог, да и не собирался! Однако отказ начальника охраны сотрудничать позволял Гурову теперь играть по другим правилам.

– Так вы мне расскажете о конфликтах, участником которых был Владимир Петрович, или в этом помогать отказываетесь? – скорее констатировал, чем поинтересовался сыщик.

– Я не отказываюсь. Напротив, помогаю всем силами, – язвительно проговорил Хворостов. – Только мне добавить к сказанному больше нечего.

– Тогда я добавлю к уже сказанному. – Гуров пристально посмотрел на начальника охраны. – Если еще раз вы, Степан Андреевич, или ваши люди будут мешать мне работать, я приму совершенно другие меры, и пара часов в «обезьяннике» раем на земле покажутся. А если, упаси бог, из-за вас что-то случится с девочкой, то вся ваша шайка отправится на лесоповал, и очень надолго.

– А ты меня не пугай, полковник, – брызнул слюной Хворостов. – Неделя там, где я бывал, стоит десяти лет на твоем лесоповале. А вот если с девочкой что-то случится, то уже я с тебя спрашивать буду и совсем по-другому!

– Ты мне начинаешь надоедать, – процедил Гуров, тоже переступая порог элементарной вежливости. – Я тебя предупредил: еще раз увижу тебя там, где работаю я или мои люди, арестую всех мгновенно, и за расчетом к своей начальнице пойдешь уже из КПЗ.

Хворостов скрипнул зубами, но продолжать ссору не стал, сочтя за благо промолчать. Видимо, желание немедленно избавиться от начальника охраны настолько явственно проступило на лице сыщика, что отставной спецназовец решил не будить лихо, пока оно тихо. Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор, а затем Гуров повернулся и пошел к выходу из сквера. Хворостов так и не двинулся с места, пока сыщик не скрылся из вида.

Конфликт с начальником службы охраны Запьянцевой хотя и разозлил Гурова, вывел его из себя, но не настолько, чтобы сыщик потерял концентрацию. Его не покидало ощущение, что действия Хворостова совершенно алогичны, если исходить из ситуации. С одной стороны, попытки начальника охраны самостоятельно взять похитителей Алины можно было объяснить его желанием сохранить работу, доказав начальнице свою необходимость. Но, с другой стороны, неуклюжие действия его людей больше напоминали на потуги помешать сыщикам найти похитителей, чем на усилия по их реальной поимке.

Теперь Гуров уже не считал совпадением преследование его автомобиля человеком Хворостова несколько часов назад. Вероятно, начальник охраны отдал своим подчиненным приказ следить за действиями сыщика, чтобы прекрасно понимать, на какой стадии расследования тот находится. И эта неуклюжая погоня, якобы за курьером, на той же самой машине по ночной Москве больше походила на попытку отвлечь Гурова и заставить его потерять курьера. И это вновь наводило сыщика на мысль о причастности Хворостова к пропаже Алины.

Впрочем, сыщик вновь себя одернул, обвинив в паранойе. Если похитители не собирались забирать выкуп из гостиницы, то и мешать Гурову следовать за курьером не имело смысла. Или же решение оставить выкуп на месте возникло только из-за того, что сыщики нашли, где именно тот хранится?

Эти рассуждения из головы Гуров выкинул достаточно быстро. Сейчас перед ним стояла задача проверить главную на данный момент версию: причастность покойного Запьянцева к каким-либо серьезным инцидентам, которые могли стать причиной похищения его дочери. Из той информации, которая была у сыщика, было очевидно, что сама Марина не совершала ничего такого, что заставило кого-то ненавидеть ее до такой степени, чтобы похитить ребенка. А значит, это могло быть эхом какого-то неблаговидного поступка, совершенного ее покойным мужем.

Звонить Степанову, чтобы попросить добыть полную информацию о Запьянцеве, было еще рано – аналитик до главка просто не успел добраться. А вот разбудить Ненашева, если тот вообще ложился спать, Гурову ничто не мешало. Сыщик позвонил хакеру, и тот снова ответил на вызов, словно держал смартфон в руках. Хотя при современных технологиях для ответа на звонок совсем не обязательно занимать мобильным телефоном руки!

– Лев Иванович, еще пару минут – и расшифровка разговора похитителей завершится. Я вам пришлю ее в таком же виде, в котором и прошлый раз отправлял, – ответил на вызов Максим, догадавшись, что именно сейчас беспокоит Гурова.

Сыщик поблагодарил Ненашева и задумался. Ехать сейчас в главк не имело смысла. Гуров надеялся, что во время разговора похитителей, который они снова пытались скрыть, зажав микрофон на телефоне ладонью, ему удастся найти еще какую-нибудь подсказку, как это было в первом случае. Ей могла быть какая угодно фраза, которая и определит дальнейшие действия сыщиков. И не исключено, что после того, как Ненашев пришлет расшифровку разговора, ехать Гурову придется совсем в другую сторону, и визит в главк станет потерей времени, а его и без того осталось мало. Именно поэтому сыщик зашел в ближайшее кафе через дорогу от сквера на Большой Полянке, заказал чашку кофе и достал планшет. Оказалось, что пока сыщик добирался до этого заведения, Ненашев уже закончил работу и прислал ему на почту файлы. Достав наушники, Гуров включил запись разговора похитителей друг с другом.

Как и в первом случае, на записи часть разговора между первым и вторым превращалась в бессмыслицу. Не по содержанию, которое программа моделировала неплохо, а по сути беседы, которая к основной теме не имела никакого отношения. И когда появлялись фразы наподобие «не небо, а заря», Гуров приостанавливал воспроизведение разговора и искал в текстовом файле наиболее подходящий на замену вариант. В итоге результат расшифровки заставил его задуматься…

– На хрена ты перед девочкой ножом машешь? Думаешь, ее мамаша это увидит? – возмущенно спрашивал Второй.

– Не увидит, зато услышит, как ее дочка визжит! Это заставит сучку перестать выеживаться, – холодно, с нотками самодовольной злости в голосе, ответил Первый.

– Но ребенок-то не виноват в том, что произошло. Это не ее, а их грех, и малышку зачем пугать? – не успокаивался Второй. – Если задумал месть, то исполняй. Только ребенка не пугай понапрасну. Пусть для нее это все без лишних страхов закончится.

– Это не их грех, а е… – ответил главарь. – А с ребенком я поступлю так, как и должно. Мы с тобой это обсуждали, и решение не меняется. И хватит мне мешать. Если она пытается наш телефон отследить, мы этой суке только на руку играем…

Гуров раз десять прослушивал последнюю фразу Первого, но так и не смог прийти к однозначному выводу. Конец первого предложения бандит проглатывал, и разобрать, говорит он «ее» или «его», было абсолютно невозможно. Судя по звуку, Первый в этот момент едва не захлебнулся собственной слюной, и сыщик никак не мог сделать однозначный вывод о том, кто является настоящим объектом мести похитителей – сама Запьянцева или ее покойный муж. Отложив наушники, Гуров достал телефон.

– Максим, а четче эту запись сделать невозможно? – поинтересовался сыщик, когда на звонок ответили.

– Вы про последнюю фразу в разговоре? – задал встречный вопрос Ненашев, но ответа дожидаться не стал: – Нет. Я самые лучшие фильтры использовал, но понять, говорит бандит «ее» или «его», так и не получилось. А это важно?

– Возможно, – вздохнул Гуров. – Ладно. Оставим это. А ты пока попробуй поищи еще какие-нибудь посторонние звуки в разговоре. Фон какой-то. Может, там метро слышно, или машины сильно шумят или еще что-то.

– Понял. Сделаю! – пообещал хакер.

Закончив разговор с Ненашевым, Гуров задумался о том, в чей адрес все же была направлена месть похитителей – Запьянцевой или ее покойного мужа. Однозначно было одно – искать причину столь жестокого поступка бандитов нужно в прошлой жизни этой семейки. Существенно помочь сможет Степанов, но и с самой Мариной снова придется поговорить и заставить ее вспомнить, что они могли натворить с мужем, что настолько прогневали похитителей Алины.

Пытаясь отыскать еще какую-то подсказку в беседе преступников, сыщик прослушал запись их разговора еще раз, мысленно заменяя неподходящие фразы, и вдруг осознал: девочку в живых они оставлять не собираются! Конечно, напрямую об этом бандиты не говорили, но решение убить невинного ребенка читалось между строк – «исполняй… но не пугай», «пусть все закончится без страха», «поступлю так, как и должно» – и нигде ни слова о том, что Алину вернут ее матери. Спасительную мысль о том, что в случае неудачи с поисками Запьянцева просто потеряет деньги, жившую в глубине сознания у всех, в том числе и у самого Гурова, придется отбросить! Алину нужно найти, и найти до того, как наступит полдень. Гуров выругался и снова достал телефон.

– Марк Ильич, мне срочно нужна вся информация на Запьянцева Владимира Петровича, бывшего владельца фирмы «ЭкспертПлюс», – потребовал сыщик у Степанова, даже не ответив на приветствие.

– Ого. Похоже, твое дело принимает серьезный оборот, раз ты про вежливость забыл, – с усмешкой проговорил аналитик.

– Смертельно серьезный, – не отреагировав на ироничный тон, заявил Гуров. – У тебя не более получаса. Так что забей на все остальное и собери мне на этого человека все, что сможешь найти…

Запьянцева этой ночью спать не ложилась, несмотря на рекомендации Гурова и уговоры Хворостова. Женщина была настолько взбудоражена, что даже сама мысль о сне вызывала в ней какое-то внутреннее отвращение. Словно лечь в постель для нее было предательством или преступлением, равным убийству ближнего. Марина прекрасно понимала, что ее всенощное бодрствование ничего не даст, не поможет ни сыщикам, ни ее дочери, но ничего поделать со своими чувствами не могла. И для того, чтобы оставаться в сознании и не свалиться в сон, ей ни энергетики, как Станиславу, ни даже кофе не потребовались. И Марина всю ночь металась по офису из одного кабинета в другой, словно в их стенах надеялась найти какое-то решение, какую-то подсказку и, естественно, не находила ничего. А когда она завершала один круг, тут же начинала другой.

Впрочем, далеко от телефона не уходила, ежесекундно ожидая, что тот зазвонит. А когда ей требовалось в туалет, Марина даже дверь не закрывала, чтобы, не дай бог, не пропустить чей-нибудь звонок. Даже Хворостов не выдержал этого метания по кабинетам и под утро оставил свою начальницу под опеку двоих подчиненных, а сам отправился домой, чтобы вздремнуть хотя бы пару часов. И когда пообщался с Гуровым, возвращаться в офис не торопился. Сыщик застал женщину в одиночестве, не считая, конечно, парочки охранников, топтавшихся в коридоре.

Гуров на этот раз решил не выдергивать Марину из конторы, а прошел в офис фирмы «ЭкспертПлюс» тем же путем, которым из него ранее выбиралась сама Запьянцева. Предварительно он договорился о том, что кто-то из охраны встретит его в подсобке и проводит наверх. А когда поднялся, сразу же пошел в кабинет Марины. Сопровождавший охранник попытался пройти вслед за Гуровым, но сыщик остановил его на пороге и закрыл дверь перед носом человека Хворостова.

– Ну что, есть какие-то новости об Алине? – с ходу в лоб поинтересовалась Запьянцева.

Гуров покачал головой.

– Ничего особенного за последние пару часов не произошло, но появилась кое-какая новая информация. Именно поэтому я и приехал к вам для разговора, – заявил сыщик, убедившись, что охранники не могут услышать их беседу. – Марина Федоровна, я вынужден вновь вернуться ко вчерашнему разговору. У меня появилась совершенно достоверная информация, что похищение Алины – акт мести. Осталось только понять, кому и за что преступники таким жестким образом хотят отомстить – вам или вашему покойному мужу через вас и вашу дочь. Поэтому мне снова придется попросить вас вспомнить о любых инцидентах, которые случались с членами вашей семьи и которые могли бы вынудить преступников на такой шаг.

– Я уже вам говорила и повторюсь еще раз: мой муж был прекрасным и отзывчивым человеком. Недоброжелатели у него были, но я не могу представить, кто и за что мог бы попытаться ему отомстить таким образом, даже после его смерти, – кусая губы, произнесла Запьянцева. – А у меня врагов и вовсе никогда не было. Приятельницы-завистницы, вот и все!

– Я сейчас не об этом спрашиваю. – Гуров внимательно посмотрел на женщину. – Я говорю об инцидентах, которые могли случиться в прошлом.

– И таких не было! – твердо ответила Марина, а потом, стараясь не отводить взгляда от сыщика, добавила: – Разве только то проклятое ДТП. Но оно произошло года три назад, да и никакого отношения к этому делу иметь не может. Впрочем, вы об этом и так, наверное, уже знаете.

Гуров кивнул. Действительно, пока он добирался до офиса Запьянцевой, с ним связался Степанов. Аналитик сработал оперативнее, чем сыщик ожидал. Копаться в грязном белье Запьянцевых ему особенно не пришлось, поскольку такового, по крайней мере, в официальных документах не числилось.

На Марину Степанову вообще ничего не удалось найти. Аналитик даже пошутил, что она является примером законопослушной гражданки. Ни приводов в полицию, ни какого-либо участия в уголовных делах, даже в качестве свидетеля. Не была Запьянцева даже пострадавшей или потерпевшей. Да и по другим ведомствам претензий к ней не нашлось. В общем, ничего, кроме биографических и персональных данных на Марину Степанову найти не удалось.

С ее покойным мужем история оказалась аналогичной. Правда, в юности он пару раз задерживался за драки, были небольшие проблемы с налоговой, которые решались без штрафов и судебных разбирательств, а в остальном – точная копия Марины. За одним лишь исключением – тем самым дорожно-транспортным происшествием, о котором сейчас упомянула Запьянцева, хотя и молчала об этом раньше.

Произошло оно чуть менее трех лет назад. Как следовало из тех документов, которые прислал Гурову Степанов, Владимир Запьянцев были признан виновным в нарушении правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека. Мужчине грозило пять лет лишения свободы, но он получил только два года и отбыл их в колонии-поселении. Еще через полгода у Запьянцева обнаружили рак, и примерно через такое же время он скончался.

Это ДТП произошло не в Москве, а в Уфе, куда Запьянцев ездил заключать крупную сделку. На одной из уфимских улиц мужчина на своем автомобиле сбил на пешеходном переходе девочку, которая, как утверждали адвокаты обвиняемого, внезапно выскочила на дорогу перед машиной. Этим они и объяснили отсутствие тормозных следов на дороге на месте аварии. Дескать, он просто не успел нажать на тормоз. Правда, подтвердить этот факт ничем не смогли, поскольку видеорегистратор на автомобиле обвиняемого был в тот момент неисправен, а показания двух свидетелей суд счел недостоверными.

Судя по положению тела погибшего ребенка, удар девочка получила достаточно сильный. Но, как утверждала экспертиза, превышения скорости в этом случае не было. Водитель также был трезв, так что отягчающих обстоятельств в этом деле суд не нашел. Возможно, Запьянцеву бы удалось и вовсе избежать лишения свободы и отделаться только ее ограничением, но доказать, что девочка фактически бросилась под колеса автомобиля, адвокаты Владимира не смогли.

А вот у мамы погибшего ребенка была совсем другая версия происшествия. И на следствии, и на суде она утверждала, что водитель за рулем был неадекватен и вилял по дороге, а перед самым пешеходным переходом и вовсе прибавил скорость. Более того, по мнению мамы сбитой девочки, за рулем автомобиля был совершенно другой человек. Она утверждала, что обвиняемый приехал на место ДТП только через несколько минут, после трагедии. Правда, указать, кто именно был за рулем машины, сбившей ее дочь, мама так и не смогла.

Была и одна свидетельница, которая на следствии подтверждала слова матери погибшей девочки. Впоследствии на суде она эти показания несколько интерпретировала, заявив, что в них не совсем уверена. Свидетельница сообщила суду, что действительно после ДТП к машине подходил какой-то человек, но кто это был, достоверно сообщить она не может. А свои первоначальные показания в отношении Запьянцева она объяснила тем, что тот вышел из авто, и она могла просто ошибиться, приняв человека, который подходил к машине, за водителя. Кстати, этого человека найти так и не удалось.

В итоге показания убитой горем матери суд не учел, а при вынесении решения принял во внимание только те доказательства, которые счел бесспорными. Как следствие, решением было причинение смерти по неосторожности. Пешеходный переход и отсутствие следов торможения стали отягчающими обстоятельствами. Однако суд учел показания той же свидетельницы, которая говорила о постороннем человеке, что мама позвала девочку, и та к ней побежала. То есть ребенок действительно мог выскочить на дорогу близко от автомобиля, и это стало смягчающим обстоятельством. Именно поэтому Запьянцев получил не максимальный срок и всего лишь колонию-поселение. И матери погибшей девочки оспорить это решение не удалось.

– Так почему вы мне не сказали об этом случае утром, когда я спрашивал о возможных недоброжелателях? – поинтересовался сыщик, пристально глядя на Запьянцеву.

– Я же говорю, что к похищению моей дочери этот случай никакого отношения не имеет, – заявила Марина.

– Почему вы так уверены? – Гурову внезапно захотелось курить, и он, как иногда бывает в таких случаях, пожалел, что не носит с собой сигареты и поблизости нет Крячко.

– Во-первых, это ДТП было очень давно. И если бы кто-то из родителей погибшей девочки хотел отомстить, он бы уже это сделал, – терпеливо, как бестолковому ребенку, объяснила свою точку зрения Марина. – А во-вторых, там мамочка была неадекватная. Она какие-то бредни на суде несла. А муж ее вообще ничего не говорил. И вообще, как нам поясняли адвокаты, он человек адекватный, все понял и претензий не имел. Так что это точно не те люди, которые бы могли похитить Алину.

– Ну что же, я вас услышал, – вздохнул Гуров. – Если вам нечего мне больше сказать, то я кое-что проверю и постараюсь найти вашу дочь.

– Вы уж постарайтесь. Времени мало осталось. – Теперь уже Запьянцева пристально посмотрела на сыщика, но в ту же секунду отвела взгляд. А Гуров только кивнул и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Глава 7

В отличие от Запьянцевой, таких поспешных выводов о непричастности к похищению семьи погибшей в ДТП девочки Гуров делать не спешил. Для него они в настоящий момент являлись главными подозреваемыми. И первой важнейшей задачей становился сбор абсолютно полных данных о семье Сельцовых, как значилась их фамилия в тех материалах, что прислал сыщику Степанов.

По большому счету, там были лишь выдержки из судебного протокола и отчеты сотрудников ГИБДД. И сейчас Гурову требовались полные данные на мать и дочь погибшей по вине Запьянцева девочки. В Уфу из Москвы летало несколько самолетов, и один из них отправлялся через полтора часа, так что теоретически Крячко мог бы успеть на него. Однако вернулся бы обратно Станислав уже поздно вечером, когда срок передачи выкупа давно бы истек, а Гурову его друг нужен был в столице. Именно поэтому сыщику приходилось довериться уфимским полицейским, ни одного из которых он не знал. А это могло обернуться утечкой информации. Гуров позвонил генералу и объяснил суть проблемы.

– Понял тебя, Лева, – ответил ему Орлов. – Сделаем все, как надо. Через полчаса будут у тебя все данные на эту семью Сельцовых, и никто, кроме того человека, который тебе передаст данные, о твоем интересе знать не будет. Ну и начальник уфимской полиции, естественно. Но его я знаю, и ему можно доверять.

Впервые с начала поисков Алины Гуров оказался в подвешенном состоянии. Сейчас, до получения необходимых данных, сыщик ничего не мог предпринять. Он снова попытался покопаться в материалах на супругов Запьянцевых, чтобы найти еще кого-то из возможных подозреваемых, но мысли Гурова постоянно возвращались к тому ДТП, в котором из-за покойного мужа директора фирмы «ЭкспертПлюс» погибла девочка, и не мог выбросить эту ситуацию из головы.

В принципе, все выводы, которые сделал Гуров с того момента, как его привлекли к поискам Алины, очень хорошо подходили к Сельцову. Житель Уфы вряд ли достаточно хорошо знал Москву, отсюда и не очень практичные места для проведения своей операции, которые он выбирал.

С самого начала весь план похищения казался Гурову авантюрным, почти безумным. Во-первых, девочку выкрали прямо в нескольких десятках метрах от отделения полиции. И еще неизвестно, как бы все это прошло, если бы у Алины внезапно не отменили урок, и за ребенком приехал бы телохранитель.

Во-вторых, Филевский парк. С одной стороны, место посреди рабочего дня довольно безлюдное, а с другой – там рядом крупный завод и Институт современного искусства. Если бы хоть что-то пошло не так, и девочка начала кричать, или бы кто-то увидел, как ее перетаскивают из одной машины в другую, все могло рухнуть. В-третьих, место передачи и хранения выкупа, которые были выбраны просто безобразно. Ну и самое главное – личная ненависть к Запьянцевым. И ничто так не толкает к подобным чувствам, как смерть собственного ребенка. Вот только все перечеркивало одно «но» – зачем нужно было ждать мести почти три года? И на этот вопрос сейчас сыщик ответить не мог.

Данные на Сельцовых и все, что их связывало с Запьянцевыми, пришли на удивление быстро. Гуров даже не успел завершить цепочку своих умозаключений, когда на его телефон позвонил подполковник из Уфы и сообщил, что по поручению начальника Главного управления МВД республики выслал сыщику на электронную почту все необходимые данные. Гуров удивленно поблагодарил коллегу за оперативность и углубился в чтение.

Михаил Вадимович Сельцов был бизнесменом средней руки, занимающимся розничной торговлей. Высшего образования не имел. После электромеханического техникума отслужил в вооруженных силах, в армейском спецназе, куда попал благодаря нескольким спортивным разрядам. Вернувшись со срочной службы, несколько лет работал в различных организациях, а затем открыл собственный бизнес по продаже комплектующих к электрооборудованию. Ни в чем криминальном не замешан. Напротив, активист и один из руководителей добровольной народной дружины.

Его жена, Марина Ивановна, напротив, ни к бизнесу, ни к ДНД никакого отношения не имела, зато в молодости была, как говорится, «оторва». Девушка постоянно влипала в какие-нибудь истории, была на контроле у полиции и остепенилась только после того, как вышла замуж за Сельцова. То ли супруг на нее так повлиял, то ли скорое рождение ребенка, но женщина полностью исчезла из поля зрения полиции. Нигде не работала, сидела дома и получала образование. Окончила вуз по специальности менеджмент и стала помогать мужу в бизнесе. Правда, недолго, всего лишь пару лет, а полгода назад покончила жизнь самоубийством. Записки она не оставила, и муж не мог назвать следователю причину, которая могла бы подтолкнуть женщину к этому шагу. Примечательным для Гурова в этом было одно – Сельцова свела счеты с жизнью в день рождения своей покойной дочери, которую звали Алина!

Гуров так и не завел машину и не уехал от офиса Запьянцевой после разговора с ней. Сначала был разговор с Орловым, потом размышления о Сельцове и вот теперь материалы об уфимской семье. И еще даже не добравшись до деталей трагедии, постигшей ее около трех лет назад, сыщик поразился массе совпадений, которые связывали Сельцовых с Запьянцевыми, а смерть одной девочки с похищением другой! Гуров достал телефон и позвонил Крячко:

– Стас, бросай все и срочно дуй в главк. Кажется, я знаю, кто похитил Алину!

Крячко отнесся к версии друга скептически. Станислав посчитал, что Гуров зарывается слишком глубоко, и организатора похищения дочери Запьянцевой следует искать где-то ближе к ее окружению. Крячко привел как пример несколько случаев гибели детей весьма значимых как в обычном, так и в преступном мире лиц в дорожно-транспортных происшествиях, и никто из них не бросался с налитыми кровью глазами мстить виновникам аварии. Тем более что сам водитель, сбивший ребенка, скончался, и заставлять расплачиваться за смерть ребенка его семью было бы перебором даже для бандитов.

– К тому же, Лева, сколько времени уже прошло? Почти три года! – пытался убедить друга Крячко. – Если бы папашка погибшей девочки хотел отомстить, то это было бы проще сделать в колонии-поселении, куда Запьянцева отправили. И зачем вообще мстить семье водителя, если сам он уже ничего не почувствует?

– Стас, твоя логика, конечно, выглядит весьма стройной, но ты забываешь о двух обстоятельствах, которые ее могут в корне разрушить, – покачал головой Гуров. – Во-первых, ты рассуждает о нормальных людях, но не берешь в расчет психические отклонения. Что, если отец погибшего ребенка просто тронулся умом, и теперь перед ним появилась идея фикс, которую он страстно желает воплотить. А во-вторых, за эти три года обстоятельства могли измениться. В частности, жена Сельцова покончила жизнь самоубийством. Это тоже могло стать толчком для его желания отомстить за смерть дочери.

– Жена Сельцова совершила суицид около полугода назад. Что он ждал все это время, не бросившись сразу похищать дочь Запьянцевой? – ехидно поинтересовался Станислав.

– Готовился, – спокойно ответил Гуров.

– Это нормальный человек так будет делать, а ты сам предположил, что Сельцов тронулся умом, – парировал Крячко. – Ты еще скажи, что ему голос Бога подсказал это сделать.

– Про голос Бога не скажу. Это не мой курятник, – отрезал сыщик. – А Сельцова проверить досконально нужно. Вот ты этим и займись, и как можно быстрее. Узнай его подноготную, а в первую очередь выясни, где он сейчас и где был последние двое суток.

– А ваше сиятельство чем займется? Думу будет думать? – съехидничал Станислав.

– А наше сиятельство будет делать то, что ваше шутовство сейчас выполнить не в состоянии, – ухмыльнулся Гуров. – Вот тебе контакты уфимского подполковника. Пусть пошлет смышленого человечка, чтобы разузнал о местоположении Сельцова, пока ты в интернете копаешься.

– Благодарствую, барин! – Станислав склонился в очередном шутовском поклоне, а затем взялся за дело.

Гуров с улыбкой посмотрел на друга и позвонил Ненашеву. Как и в случае с братом Хворостова, он попросил хакера найти все сим-карты, зарегистрированные на имя Сельцова. Правда, в этом случае все было проще, поскольку данных на подозреваемого было более чем достаточно, и Максим обещал выполнить поручение в максимально короткие сроки. Кроме того, сыщик поручил парню собрать в интернете всю информацию на Хворостова и его брата. А затем Гуров встал и отправился к Орлову.

У генерала проходило какое-то внутреннее ведомственное совещание. Обычно Орлов требовал от сыщика присутствовать на подобных мероприятиях, как одного из самых опытных членов команды, но сегодня даже не стал его тревожить, прекрасно понимая, чем занимается Гуров. Сыщик хотел уйти, но секретарша Орлова его остановила. Она сказала, что генерал приказал немедленно докладывать о появлении полковника, и, не слушая возражений Гурова, немедленно сообщила о нем своему начальнику.

– Пусть заходит! – услышал из селектора сыщик.

Секретарша мило улыбнулась, развела руками, а затем указала на дверь кабинета генерала. Гуров лишь усмехнулся в ответ.

Когда сыщик зашел в кабинет Орлова, офицеры, присутствовавшие на совещании, поднимались из-за стола. Судя по их удивленным и любопытным взглядам, после доклада о приходе Гурова, генерал прервал себя на полуслове или не дал закончить речь кому-то из докладчиков. Конечно, абсолютно все в главке знали о том, что Орлов и Гуров находятся в дружеских отношениях, но ради личной беседы служебные дела не прерывали никогда. А это означало, что в стенах ведомства либо намечается что-то очень крупное и секретное, либо уже происходит. Именно этим и было вызвано повышенное внимание к появлению сыщика. Гуров чуть заметно покачал головой. Он дождался, пока останется наедине с генералом, а потом поинтересовался:

– Петр, а это не перебор? Теперь разговоров на весь день будет. Если у похитителей свой человек в главке, может легко сложить два и два.

– Да брось! – отмахнулся от него Орлов, бросив в рот несколько штучек монпансье, которые уже не первый год заменяли ему сигареты. – У нас и так все уже заканчивалось. К тому же это не первый раз, когда я всех выпроваживаю, чтобы с тобой поговорить.

– Именно, что не первый. И очень совпадает с очередным серьезным делом, которые и были в таких случаях, – вновь покачал головой сыщик.

– Хватит ворчать, как старый дед на печи. Я старше тебя, а ты – мнительней в два раза. Хотя наоборот должно быть, – ответил на упреки генерал. – Ты с чем пришел? Что-то изменилось? Помощь нужна?

– Обсудить последние новости хочу, – ответил Гуров, усаживаясь за стол справа от генерала.

Сыщик подробно изложил Орлову все, что удалось узнать утром. И про неудачный разговор с Хворостовым, и про беседу с Запьянцевой, и про свои соображения по поводу выкупа, а также о семье Сельцовых. И когда Гуров рассказывал это другу, картина в его уме сложилась не слишком радостная. Получалось, что у сыщиков, по большому счету, оставалось два подозреваемых: Хворостов (хотя Гуров считал это маловероятным) и Сельцов (единственный, у кого была причина ненавидеть семью Запьянцевых). Однако если в ближайшее время выяснится, что уфимец сидит у себя в городе, то сыщики останутся фактически у разбитого корыта. Об этом Гуров и сказал генералу в финале своего рассказа.

– А Стас что по этому поводу говорит? – катая монпансье во рту, поинтересовался Орлов.

– Полагает, что персона Сельцова мной притянута за уши, – ответил сыщик.

– А ты сам что думаешь? – не поменял интонации Орлов.

– Обе версии похищения девочки выглядят сказочными, но я считаю, что руководит похитителями кто-то из этих двоих. Возможно, и не сам, а с помощью близкого человека, – почти по форме доложил Гуров. – Я вчера просил саратовских коллег найти брата Хворостова, но дома его нет. По телефону отвечает, что на рыбалке за тридевять земель. Так что существует определенная вероятность, что он может быть в Москве. Хотя сам Хворостов и утверждает, что сим-картой, которая зарегистрирована на его брата, он пользуется сам. Аналогичная ситуация и с Сельцовым. За одним исключением – у того нет близких родственников. И если он замешан в похищении Алины, то действовать должен только сам. И еще, я почти уверен, что живой девочку отпускать не собираются.

– От меня что требуется? – поинтересовался генерал, когда Гуров сделал паузу.

– Подготовь группу захвата, но так, чтобы об этом вообще никто не знал, – попросил сыщик. – В их распоряжении должен быть вертолет, готовый взлететь в любую секунду. Возможно, даже в таком случае бойцы могут опоздать, а то и вовсе не понадобятся, но мне так будет спокойнее. Ребенка надо будет спасти любой ценой!..

Крячко позвонил Гурову в тот момент, когда сыщик не закончил разговор с генералом. Полковник прекрасно понимал, что у Станислава появились какие-то новости относительно Сельцова, но обсуждать при Орлове почему-то не захотел. И лишь получив от генерала обещание, что спецназ и вертолет будут готовы максимум через полчаса, Гуров попрощался с Орловым и, выйдя из кабинета и приемной, перезвонил Станиславу.

– Жив?! Слава тебе, господи! А то я уже подумал, что от переживаний и сомнений помер, – ехидно воскликнул Крячко. – Где тебя черти носят?

– У Орлова был. Ты у нас в кабинете? – ответил Гуров.

– Именно! – язвительно констатировал Станислав.

– Уже иду, – сообщил сыщик и отключил связь.

Информация, которую раздобыл Станислав, оказалась неутешительной для сыщиков: Сельцова в Уфе не было, но и в Москве он тоже не находился. Крячко очень быстро нашел общий язык с уфимским коллегой и уговорил того отправить на поиск подозреваемого надежного человека, который бы расспрашивал об объекте так, чтобы ни у кого не возникло подозрения об интересе к нему со стороны полиции. Конечно, головой ручаться за то, что операция прошла именно так, Станислав бы не стал, но заметил, что верит уфимскому подполковнику.

Тот сообщил, что четыре дня назад Сельцов ушел в отпуск с работы. Человек подполковника даже умудрился выяснить, что этот отпуск не был внезапным. Два месяца назад Михаил сообщил своим подчиненным, что собирается отдохнуть после всех неприятностей, вызванных смертью жены, назначил человека на свое место, заранее ввел его в курс дела и четыре дня назад ушел в отпуск. А отдыхать Сельцов решил в небольшом крымском городке под названием Судак, где снял номер на две недели в небольшом приморском пансионате, куда и отправился на самолете три дня назад.

– Я уже отправил запрос в уфимский аэропорт и получил ответ. Сельцов Михаил Вадимович на рейс регистрацию проходил и благополучно приземлился в аэропорту Симферополя, – закончил свой рассказ Крячко. – Дальше пока его след теряется. В пансионат, где клиент должен отдыхать, я пока не звонил. Жду твоего решения.

Гуров на минуту задумался. Подключать крымскую полицию к проверке местонахождения Сельцова было долго и рискованно. Если он каким-то образом замешан в похищении Алины, то сразу же поймет, по какой причине его ищет полиция Судака. Да и пока Орлову удастся связаться с крымским управлением, а затем оттуда спустят задание полицейским на месте, может пройти слишком много времени, которого у сыщиков и так почти не осталось. Однако никаких идей о том, как заставить персонал пансионата сообщить о местоположении своего клиента, не прибегая к полицейским методам, у Гурова не возникало. Он посмотрел на Крячко:

– Есть какие-то идеи по этому поводу?

– Ну, можно попробовать сделать по уфимской схеме, – с ленцой в голосе начал говорить Станислав, но сыщик его оборвал.

– Стас, перестань кривляться и говорить прописные истины, как откровение небесное, – резковато потребовал Гуров. – Соберись и прекрати паясничать. Времени у нас в обрез!

Крячко посмотрел на Гурова так, будто собирался обидеться, но увидел во взгляде друга неприкрытую тревогу, которая его тут же отрезвила. Станислав любил побыть в роли шута, но, когда было нужно, мгновенно преображался, превращаясь в холодного, немногословного и расчетливого сыщика.

– Тогда давай не будет трепаться! – заявил он и достал из кармана телефон. – Сейчас все узнаем…

Мария Строева неоднократно говорила, что в Станиславе пропадает актерский талант, и иногда в шутку называла его великим вруном, гениальным фантазером и мастером перевоплощения. Все это сейчас и произошло на глазах у Гурова, который от изменений, происшедших со Станиславом, даже немного успокоился.

Крячко, пока ожидал ответа на звонок, неуловимо поменялся в лице, расправил плечи, вытянулся вверх и стал выглядеть не только моложе, но как-то даже и солиднее, и Гуров невольно удивился, как Станиславу так удается меняться внешне, даже не переодеваясь?

– Девушка, извините за беспокойство, но мне срочно нужна ваша помощь, – проговорил Крячко, едва ему ответили на звонок. – Речь идет буквально о жизни и смерти, и если не вы, то человека спасти уже не удастся…

Гуров с интересом следил за диалогом, который длился около десяти минут. Станислав врал с три короба, сыпал комплиментами, забронировал номер в пансионате и даже умудрился договориться с девушкой о свидании в ближайшую пятницу, когда он якобы приедет на отдых. Ничего из сказанного не было правдой, но, запудривая девушке мозги, он умудрился узнать имена всех десятерых человек, которые в настоящее время проживали в пансионате, и даже выяснил привычки каждого из них. По крайней мере, те, которые знала служащая пансионата. И информацию о Сельцове тоже получил. Правда, сказано о нем было немного.

Как выяснил Крячко, уфимский бизнесмен заселился в пансионат позавчера, как раз во время ее дежурства. Он пробыл на территории заведения до вечера, при этом часто с кем-то разговаривал по телефону. А после ужина ушел, по секрету сообщив вахтерше, что надеется не вернуться ночевать. Дескать, познакомился по интернету с красавицей из Судака и рассчитывает провести весь отдых с ней вдвоем.

– Ну а там уж как получится. Хочется верить, что вернусь отсюда домой не с подругой, а с невестой! – заявил вахтерше Сельцов.

Собеседница Крячко к этому заявлению отнеслась скептически, поскольку часто сталкивалась с тем, что мужчины на югах обещают местным девушкам золотые горы, а затем оставляют их у разбитого корыта. И хорошо, если одних. А то нередко бывает, что и с приплодом. И, судя по всему, у Сельцова знакомство заладилось. По крайней мере, с тех пор к себе в номер он не возвращался. Вахтерша из любопытства даже спрашивала о Сельцове у своих сменщиц, и те подтвердили, что в номер тот не возвращался.

Не дожидаясь, пока Крячко закончит беседу с новой знакомой из Судака (Станислав, кстати, так и не сказал ей о себе ни слова правды!), Гуров позвонил начальнику московской транспортной полиции. С генерал-майором Шапиро он был знаком лично и находился с ним в приятельских отношениях, поэтому смог обойтись без посредничества Орлова. Тот удивился просьбе сыщика, но лишних вопросов задавать не стал. Сказал, что отдаст распоряжение и к тому моменту, когда Крячко закончил общение с вахтершей из пансионата, Гурову позвонили из транспортного управления и сообщили, что ни поездом, ни самолетом Михаил Вадимович Сельцов в течение последних трех суток в Москву не прибывал.

– Это ни о чем не говорит, – заявил Крячко, который краем уха слышал, чем именно занимается Гуров. – Он мог из Крыма за сутки и на машине сюда добраться.

– Именно, – согласился Гуров. – Тогда у тебя новая задача: позвони Сельцову, изобрази из себя бизнесмена, сообщи, что срочно хочешь встретиться по важному делу. В общем, узнай, где именно тот сейчас находится. Даю на подготовку пять минут. Я пока с Ненашевым свяжусь. Узнаю у него номера нашего клиента и попрошу звонок отследить.

В очередной раз сыщику показалось, что Максим ответил на звонок чересчур быстро. Так, словно присутствовал в кабинете вместе с ним и Станиславом и прекрасно знал, в какой именно момент может потребоваться его помощь. Гурова это насторожило, но он подавил в себе приступ мнительности, списав на излишнюю нервозность, вызванную событиями последних суток. Хотя в другой ситуации, скорее всего, постарался бы обязательно узнать, как хакеру удается с такой оперативностью отвечать на звонки. А Максим, услышав голос Гурова, тут же сообщил ему номера телефона Сельцова. У него было две сим-карты разных операторов сотовой связи.

– Макс, сейчас Станислав будет звонить по этим номерам. Мне нужно, чтобы ты определил, где они находятся, – дал новое распоряжение сыщик. – На этот раз разговор не будет таким коротким, как у Марины Федоровны. Так что, надеюсь, времени у тебя будет вполне достаточно, чтобы завершить триангуляцию.

– Лев Иванович, а мне сейчас много времени и не потребуется, – заявил Ненашев, и голос у него звучал виновато. – Я извиняюсь, что превысил рамки дозволенного, но мне показалось, что это может быть важным. Тем более одно преступление я уже совершил. Одним больше, одним меньше, какая разница…

– Ты о чем? – удивленно перебил его Гуров.

– Ну я же взломал их базы данных, чтобы узнать номера. Это первое преступление, – начал объяснять хакер.

– Во-первых, ты не преступник, – оборвал его сыщик. – Ты работаешь по указанию сотрудника полиции, а значит, твои действия преступными не считаются. По крайней мере, отвечать за них буду я, а не ты. А во-вторых, оказание помощи в поимке опасного преступника нивелирует любые противоправные действия. Так о каком «втором преступлении» ты говорил?

– Операторы сотовой связи через свои серверы могут многое. В частности, определить местоположение абонента, даже если тот не разговаривает по телефону, – пояснил Максим. – Я взломал и их серверы, поскольку догадывался, что вам понадобится геолокация, и определил местоположение гаджетов с этими сим-картами. Могу сказать, что оба номера в Крыму. Находятся в треугольнике Алушта – Белогорск – Феодосия. Точнее сообщу, если абонент будет на связи хотя бы пару минут.

– Вот оно как, – пробормотал Гуров, и Ненашев не понял ход мыслей сыщика. – Тогда жди. Скоро этот абонент на связь выйдет.

– Ну и что он тебе сказал? – настороженно поинтересовался Крячко, когда сыщик закончил разговор.

– Телефон Сельцова находится в Крыму, – задумчиво ответил Гуров.

– Что и требовалось доказать, – хмыкнул Станислав. – Я говорил, что ты полез не в ту степь. Искать нужно ближе. Ты же подозревал Хворостова. С чего вдруг отношение изменилось? Почему ты внезапно решил, что он тут не замазан?

Сыщик отмахнулся от реплики друга, думая о том, мог ли Сельцов стоять за похищением Алины, оставаясь далеко от места событий. Но последний из вопросов Станислава заставил его переключить разум на другую цель. А действительно, на чем основываются его выводы о невиновности в похищении девочки начальника охраны ее матери?

Первоначально причиной для подозрений в причастности Хворостова к похищению Алины стали три вещи: его неординарное поведение, информация о скором расформировании службы, которую возглавлял Степан, и установленная им слежка за Гуровым. И эти подозрения подтверждались рядом косвенных улик. Во-первых, исчезновением его брата, который якобы отправился на активный отдых в саратовскую глубинку. А теоретически только он мог быть главным сообщником Хворостова. Во-вторых, сим-карта брата начальника охраны оказалась в том месте, где развивались главные события по передаче выкупа. В-третьих, активное вмешательство людей Хворостова в слежку за курьером. Ну и, в-четвертых, личные не очень хорошие отношения между ним и Запьянцевой. А еще – категорическое нежелание помогать сыщику в получении нужной информации!

В другое время Гурову бы хватило этого, чтобы не спускать глаз с начальника охраны и контролировать каждый шаг, но сейчас, под давлением неумолимо истекающего времени, сыщик купился на объяснения Хворостова и отодвинул его на самый низ в перечне возможных похитителей. И Гуров был вынужден признаться самому себе, что в последние часы даже Савикяна и Юсуфбековых считал более вероятными похитителями, чем Хворостова. А сейчас попытался проанализировать, на чем основывались эти изменения. Что именно убедило практически исключить начальника охраны из списка подозреваемых?

Первое, что подспудно подтолкнуло Гурова считать Хворостова непричастным к похищению Алины, – это заявление похитителей о своих людях в полиции. Сыщик тогда посчитал, что если бы начальник охраны был причастен к пропаже девочки, бандиты уже бы знали, что Запьянцева не исполнила их распоряжение. Впрочем, Гуров и тогда и сейчас учитывал, что такие заявления похитителей могут быть просто блефом, способом еще сильнее запугать Запьянцеву. То есть этот факт в качестве алиби для начальника охраны можно было игнорировать.

Еще одним нюансом, заставившим сыщика не столь пристально уделять внимание Хворостову, было заявление последнего о причине нахождения сим-карты его брата в районе офиса фирмы «ЭкспертПлюс» на Большой Якиманке. Дескать, ее вместе с телефоном брат подарил начальнику охраны. И у Гурова не возникло даже мысли, чтобы проверить это заявление, или хотя бы подвергнуть его сомнению!

Да и комментарии насчет слежки и вмешательства людей Хворостова в погоню за курьером тоже не заставили Гурова в них сомневаться. Если считать начальника охраны причастным к похищению девочки, то объяснить их можно легко и другим способом. То, что, устраивая слежку за Гуровым, Хворостов хотел быть осведомлен обо всех шагах сыщика и усилиях, которые тот предпринимает для поиска бандитов, укладывалось и в одну и в другую версию. Но, если сам Хворостов, пусть и не напрямую, объяснял это желанием найти преступников и спасти девочку самостоятельно и раньше сыщиков, то в иной интерпретации эти действия были необходимы для того, чтобы изменить план мести Запьянцевой в том случае, если Гуров начнет подбираться к похитителям слишком близко.

Кстати, именно этим и можно было объяснить то, что за первой частью выкупа до сих пор так никто и не приехал! Да и кто сказал, что люди Хворостова хотели заполучить курьера лишь для того, чтобы выяснить у него, где засели похитители? Вполне вероятно, что таким способом они пытались забрать и сам выкуп, и ликвидировать человека, который мог дать Гурову хоть какой-то призрачный шанс отыскать преступников вовремя. И тут сыщик неожиданно вспомнил одну из фраз Хворостова: «Да и черт с ним, с этим контрактом. Лишь бы с девочкой все нормально закончилось».

– Дьявол, а вот эту бумажку я и не видел! – пробормотал сыщик себе под нос.

– Ты о чем? – удивленно посмотрел на него Крячко.

– Пока не важно, – отмахнулся от друга сыщик. – Ты давай побыстрей вживайся в образ будущего делового партнера Сельцова и звони ему. Перед звонком свяжись с Ненашевым, чтобы тот его отследил, а сам разговор запиши. Потом мне доложишь!

– А ты куда? – оторопел Крячко.

– Нужно кое-что проверить. Когда вернусь, все расскажу! – ответил Гуров и выскочил за дверь.

Сыщик отправился в офис фирмы «ЭкспертПлюс». Ему потребовалось срочно посмотреть, что собой представляет контракт Хворостова, видимо, заключенный еще с покойным Запьянцевым. Но Марину, ни тем более самого Степана об этом спрашивать Гуров не собирался. Он теперь не очень доверял обоим, включая и свою, так сказать, клиентку. Хворостов вновь был под подозрением, и задавать ему вопросы сыщик больше не собирался. А Запьянцева умолчала о трагедии, случившейся несколько лет назад по вине ее мужа, и черт знает о чем она молчала еще. Именно поэтому Гуров решил посмотреть интересующие его материалы в отделе кадров фирмы «ЭкспертПлюс» по возможности без какого-либо вмешательства со стороны этих людей.

А по дороге сыщик позвонил в Управление транспортной полиции. На этот раз начальника ведомства Гуров решил не беспокоить, а позвонил тому сотруднику, который передавал информацию о Сельцове. Теперь сыщику потребовались данные о том, посещал ли Москву в последнее время брат Хворостова – Сергей Андреевич. Об этом он и попросил сотрудника транспортной полиции. Тот пообещал найти информацию как можно быстрее. И в голосе полицейского слышалась такая восторженная радость, словно помочь Гурову хоть в чем-то была его самая заветная мечта.

«Это что же Шапиро сказал этому служаке, что он так счастлив от моего звонка стал?» – подумал Гуров, чуть усмехнувшись.

В здание, где располагался офис Запьянцевой, Гуров заходил с парадного хода. Кто бы ни стоял за похищением Алины, Хворостов или Сельцов, сейчас таиться смысла не было. Если организатор первый из них, то он и так прекрасно знал об участии сыщика в поисках похищенной девочки, ну а если второй, то не мог же его человек знать в лицо, а тем более со спины всех московских полицейских. В журналах, газетах или на телевидении лицо Гурова появлялось крайне редко, да и то под таким ракурсом, что он и сам себя узнавал с трудом.

Все же Лев Иванович решил совсем в безвестности Запьянцеву не оставлять. Ей он позвонил с дороги, потребовав, чтобы Марина дала распоряжение отделу кадров предоставить сыщику всю информацию о сотрудниках, которая потребуется. Сделал это Гуров исключительно для того, чтобы у кадровиков «ЭкспертПлюс» не возникло лишних вопросов или желания пригласить в свой кабинет лично Запьянцеву или Хворостова, чтобы те удостоверили полномочия сыщика. Время, когда Гуров собирается заняться делами персонала фирмы, Марине он сообщать не стал, сказав, что это может произойти в любую минуту. Тем самым сыщик гарантировал себе, что ни хозяйка фирмы, ни ее начальник охраны не будут присутствовать во время его визита в офис и не узнают, какими конкретно материалами интересовался сыщик.

В отделе кадров «ЭкспертПлюс» к визиту Гурова отнеслись без удовольствия. Впрочем, с таким отношением кадровиков сыщик сталкивался не раз. Он уже давно подметил, что сотрудники этой сферы в большинстве случаев бездельничают или занимаются какими-то личными делами в рабочее время. И чрезвычайно не любят, когда их кто-то от таких увлекательных занятий отвлекает.

Гуров понимал, что надолго скрыть истинную цель визита у него не получится. Хотя он и запросил у кадровиков достаточно большой объем материалов – трудовые договора или контракты сторожей, грузчиков, водителей и всего персонала, выполняющего функции охраны или сопровождения, – сыщик прекрасно понимал, что при незначительном применении логики Хворостов, если он замешан в похищении Алины, сразу сообразит, что именно интересовало Гурова. Впрочем, много времени сыщику и не требовалось. И он рассчитывал опровергнуть или подтвердить новые подозрения в отношении начальника охраны в течение ближайшего часа.

Для вида Гуров минут пятнадцать копался в бумагах, делая вид, что сосредоточенно изучает информацию в контрактах и договорах, на деле совершенно не видя того, что было написано в документах. И лишь материалы на Хворостова сыщик изучал по-настоящему внимательно. И едва не подпрыгнул, когда дочитал до конца. В соответствии с контрактом, Хворостову нужно было отработать в фирме пятнадцать лет, чтобы получить премию в несколько десятков миллионов рублей. За верность и преданность, так сказать. Сыщик не знал, читала ли Запьянцева этот документ, но до назначенного срока получения премиальных Хворостову оставалось примерно полгода. И если Марина уволит его раньше, не важно, по каким причинам, начальник охраны лишался своих бонусов. И это однозначно могло стать поводом для мести и желанием заставить Запьянцеву заплатить больше, чем она собиралась сэкономить на увольнении главного охранника!

Для приличия Гуров еще пяток минут полистал другие дела, но сохранять сосредоточенный вид при изучении бесполезных документов ему становилось все труднее. К тому же его начало беспокоить затянувшееся молчание сотрудника транспортной полиции, который должен был сообщить ему информацию о младшем брате Хворостова. Судя по тому рвению, с которым полицейский откликнулся на просьбу сыщика, Гуров рассчитывал, что тот сообщит ему новости минут через двадцать-тридцать после разговора, но прошло уже больше получаса, а ответа все не было. Не выдержав, Гуров аккуратно сложил все документы, которые смотрел и, отдав их кадровикам, вышел из офиса. В транспортную полицию он позвонил сразу же, как оказался на улице.

Коварный апрель вновь перекроил погоду по своей прихоти. От того комфорта, которым дышала утренняя свежесть, не осталось и следа. Небо затянули низкие тучи, которые, казалось, был не в силах даже чуть-чуть раздвинуть порывистый ветер, то затихавший до едва слышимого шепота, то начинавший свистеть, словно сказочный Соловей-разбойник. Пока Гуров был в офисе, пыль на асфальте прибил ленивый дождик, и было очевидно, что он собирался еще вернуться.

Впрочем, сыщик на погоду обратил лишь мимолетное внимание. Его мысли были сосредоточены на полученной информации. Как ни крути, у Хворостова была причина ненавидеть Запьянцеву, которая, в отличие от покойного мужа, ни в грош не ставила заслуги начальника охраны, какими бы полезными в прошлом они ни были. И то, что Хворостов лжет сыщику, подтвердил сотрудник транспортной полиции.

Офицер долго извинялся, сообщив, что не успел получить информацию, поскольку его срочно вызвали на мероприятие. Гуров пару минут терпеливо выслушивал объяснения, в которых почувствовалось раболепство, и это начало сыщика раздражать. Он прервал полицейского, спросив о Сергее Хворостове, и тот ответил, что данный человек два дня назад прилетел в Москву на самолете. Более того, на завтрашний день у него был куплен обратный билет в Саратов.

Получалось, что начальник охраны соврал, говоря Гурову о своем брате. Утверждать о лжи было бы слишком громко. Хворостов не говорил, что его брата нет в Москве. Отвечая на вопрос сыщика, начальник охраны заявил, что на Большой Якиманке находился телефон с сим-картой на имя брата, а не сам Сергей. Конечно, можно было предположить, что начальник охраны не знал о визите в столицу своего родственника, но в это верилось с трудом. Получалось, что эта парочка с каким-то помощником, возможно, человеком из охраны фирмы, вполне могли провернуть похищение Алины. Тем более для них это было проще простого.

В этой версии Гурова смущало несколько вещей. Во-первых, судя по обрывкам разговоров похитителей, которые помог расшифровать Ненашев, бандиты девочку в живых оставлять не собирались. А если следовать логике, Хворостову приказывать убить ребенка было совершенно незачем. Или, напротив, именно потому, что Алина могла легко кого-то из них опознать, именно такой исход для бандитов был наиболее логичным?

А во-вторых, начальник охраны должен был понимать, что он и его брат будут одними из первых в списке подозреваемых. И тогда умалчивание о местоположении Сергея было глупым. Как и его визит в Москву на самолете в то время, когда он якобы отдыхает на природе. Конечно, Хворостов не был преступником, но и дураком тоже не был. Неужели не понимал, что такие четкие следы бросятся в глаза даже новичку в сыске? Или на это и был расчет?.. Самому подставиться и увести внимание сыщиков от третьего человека, который и был главным исполнителем?

В любом случае устраивать допрос начальнику охраны сейчас было бессмысленно. Гурову просто нечем было прижать Хворостова. Все улики против него были косвенными. И наверняка он легко найдет всему правдоподобное объяснение, как это уже случалось не раз. А тут еще и со вторым подозреваемым – Сельцовым – незадача вышла. Судя по всему, он действительно отдыхает в Крыму. Гуров выругался и позвонил Станиславу.

– На солнышке нежится твой клиент, – ответил Крячко на вопрос друга. – Говорит, что погода в Судаке отличная. Солнышко светит, ветра почти нет, правда, море холодноватое, но купаться при большом желании очень даже приятно. Дал чаек послушать и к себе позвал. Говорит, хоть сегодня прилетай, встречу по высшему разряду, и оторвемся от души, и дела обсудим. Заодно и пообещал с подругой его бабы познакомить. Заверяет, что телка – высший класс!

– То есть ты уверен, что он именно в Крыму? – попытался найти какую-то лазейку Гуров.

– Лева, я ему свечку не держал, поэтому со стопроцентной уверенностью утверждать такое не могу. Однако у меня не возникло никаких оснований подозревать, что Сельцов меня обманывает, – с долей недовольства ответил Станислав. – Все в разговоре выглядело правдоподобно и очень убедительно. Если ты интересуешься моими человеческими ощущениями, то да, Сельцов в Крыму. А если моим профессиональным взглядом, то исключать ничего нельзя. Преступники и не на такие инсценировки способны, но разговор с Сельцовым выглядел очень правдоподобным. К тому же никакого напряжения, какое бывает у преступников в таких случаях, в его голосе не было. Твой Сельцов разговаривал, как довольный и счастливый человек.

– Я тебя услышал. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, – размыто ответил сыщик. – А сейчас займись, пожалуйста, поисками брата Хворостова. Он в Москве.

– Во! Слышу глас не мальчика, но мужа! – довольно улыбнулся Станислав. – Откуда начинать поиски?

– Из Шереметьева. Он туда прилетел два дня назад, – сообщил сыщик. – И сейчас можешь не действовать в одиночку и не таиться. Бери столько людей, сколько нужно, но найди его максимум за пару часов.

– Обойдусь без наших архаровцев, – отмахнулся Крячко. – С ними может слишком шумно получиться. У меня своих агентов достаточно. Сделаем все по-тихому!..

Несмотря на то что Сельцов сумел убедить Станислава в том, что находится именно в Крыму, вычеркивать его из списка подозреваемых Гуров не спешил. Он уже поторопился в своих выводах относительно Хворостова и повторять эту ошибку не собирался. Сыщик намеревался проверить все досконально и позвонил Ненашеву. На этот раз хакер ответил на звонок не моментально.

– Извините, Лев Иванович, что заставил ждать, – виновато проговорил в трубку Максим. – Естественные потребности, так сказать.

– Не страшно, – отмахнулся Гуров. – Определил место, где находится телефон, на который звонил Станислав?

– Да, – ответил хакер. – Могу с полной уверенностью утверждать, что в Судаке. Даже квадрат вычислил, в котором он находится. Но там вышек мало. Поэтому площадь предполагаемого местоположения получилась достаточно большая…

– Это не важно, – немного разочарованно остановил доклад Ненашева сыщик. – А что можешь сказать относительно голоса? Это может быть тот же самый человек, который звонил Запьянцевой?

– Лев Иванович, у меня музыкальный слух плоховат, – снова извиняющимся тоном ответил Максим. – Давайте я для сравнения оба голоса через программу пропущу, чтобы быть абсолютно уверенным.

– Много времени тебе для этого понадобится? – поинтересовался сыщик.

– Минут десять, не больше, – заверил его Максим.

– Тогда действуй! – распорядился Гуров.

После разговора с Ненашевым сыщик несколько минут сидел в машине, чувствуя себя в некотором замешательстве. Все в этом деле шло не так, как он привык. Гурову казалось, что сам он слишком мало делает и большую часть времени ждет, когда ему в поисках преступников помогут другие. Он всегда предпочитал действовать самостоятельно, опережая всех, даже своих помощников, на один-два шага, а сейчас у Гурова складывалось ощущение, что он плетется в хвосте, и все, в чем заключается его работа, состоит исключительно из указаний тем, кто его окружает. А времени до решающих действий оставалось все меньше и меньше!..

После воспоминаний о цейтноте сознание сыщика резко обострилось. Он словно наяву увидел, как происходит похищение Алины. Как выскакивает из машины человек в маске с оружием в руках и хватает девочку. Как засовывает ее в салон, садится следом. Затем надевает ребенку на голову мешок из плотной ткани и делает укол со снотворным, чтобы, не дай бог, в самый неподходящий момент не начала кричать или дергаться. Затем, когда ребенок засыпает, укладывает Алину себе на колени и снимает маску. И все это происходит в то время, когда автомобиль, не превышая скорости, едет по московским улицам.

Уже на стоянке перед Филевским парком похититель снимает с головы девочки мешок. Второй бандит уже вышел из машины и подает знак, что за ними никто не наблюдает. Первый берет девочку на руки, нежно прижимает к себе и не спеша идет с ребенком по дорожке вглубь парка. А затем, где-то в безлюдном месте на одной из дорог, возможно, у ближайшего кафе, укладывает девочку в другую машину, и все втроем отправляются дальше – к выезду из Москвы.

Гуров потряс головой, пытаясь отойти от этого видения и проанализировать его. То, что поначалу показалось галлюцинацией, попросту стало итогом уже известных фактов и простых логических выводов. Мешок на голове ребенка – чтобы случайно не увидела лица. Ведь даже пару сотен метров, пока не начнет действовать снотворное, проехать по московским дорогам в масках было рискованно: что-то могла зафиксировать камера, или снять на телефон любопытный прохожий с каким-нибудь блогом в интернете.

Применение снотворного тоже вытекало из логики. Если остановит полицейский, можно просто сказать, что ребенок устал и спит, и попросить быть потише. В таких случаях гаишники часто даже умиляются и отпускают предполагаемых нарушителей. Ну и конечный маршрут за городом тоже следовал из логических умозаключений.

Конечно, при определенных обстоятельствах спрятать человека в многоквартирном доме проще, поскольку соседи там менее любопытные, чем на даче. Но идти с чужим ребенком на руках через двор и пробираться с ним по подъезду было слишком рискованно. А на дачах в апреле народу практически нет. Спрячь там хоть взвод солдат, и если они будут сидеть тихо, никто и не заметит!

Гуров достал телефон и набрал номер Степанова:

– Марк Ильич, пробей-ка мне срочно, есть ли у Степана Андреевича Хворостова какие-нибудь дачи под Москвой или домишки в окрестных селах! А заодно и посмотри по камерам, которые поблизости, приезжал ли кто-нибудь в эти владения вчера с 11:00 до 15:00…

– Лев Иванович, тут уже одной бутылкой коньяка не отделаешься! – рассмеялся в ответ Степанов.

– Я тебе пикник на майские организую. Там и пей, пока не напьешься, – пообещал сыщик.

– Да, шучу я, не парься! – снова рассмеялся аналитик.

Почти сразу после этого разговора с Гуровым связался Ненашев. Новости от хакера были не обнадеживающие. После анализа голосов Первого и Сельцова никакого однозначного вывода сделать не удалось. Как сообщил Максим, на телефоне похитителя была установлена какая-то программа, которая изменяла его голос. Причем современные нейросети делали это так виртуозно, что отличить от настоящего человеческого голоса измененную компьютерной программой речь было на слух невозможно. Выяснить вмешательство этой программы Ненашеву удалось только после углубленного звукового анализа. Оказалось, что в разговоре Первого есть звуки, которые человеческая гортань в принципе извлечь не может. А вот установить, каким был настоящий голос похитителя, Максим мог только в том случае, если бы знал, какая именно программа его изменяла. Получив первоисточник обработки.

– То есть выяснить, один и тот же человек Сельцов с бандитом или нет, у нас не получится? – подвел итог сыщик.

– Ну почему. Теоретически это возможно, – ответил Ненашев. – Можно перебрать все популярные нейросети, которые используются в телефонных приложениях. Когда коды совпадут, нужно будет использовать найденный источник и запустить обратный процесс обработки речи. Технически это сложновато, но сделать можно. Правда, боюсь, на это потребуется несколько дней.

– Нет, такой вариант отпадает, – покачал головой сыщик.

– Да я и не думаю, что это потребуется, – несмело решил поделиться своими соображениями Максим. – Ясно же, что Сельцов в Крыму, а девочка – в Москве. Не волшебник же он…

Гуров на секунду застыл. Он вдруг понял, что мешало ему окончательно сбросить со счетов Сельцова и сосредоточится на Хворостове. По логике вещей, у бизнесмена из Уфы не было никакой возможности украсть Алину. При всем имеющемся железном мотиве для мести Запьянцевым, он был в Крыму, разговаривал оттуда по телефону со Станиславом и не приезжал в Москву на поезде и не прилетал на самолете. И все-таки это еще не делало алиби Сельцова стопроцентным! Сыщик вспомнил, как разговаривала с бандитами Запьянцева по офисному телефону, когда находилась в кафе вместе с полицейскими.

– Переадресация! – озвучил свою догадку Гуров.

– Что переадресация? – не понял его ход мыслей Ненашев.

– Максим, можно выяснить, на какой номер осуществляется переадресация вызовов, а затем и установить местоположение телефона, на который пересылаются звонки? И вообще, можно ли узнать, что на чужом мобильном включена переадресация? – поинтересовался сыщик.

– Вы думаете, что Сельцов оставил мобилу в Крыму, а сам сидит в Москве? – оживился хакер.

– Так можно или нет? – не ответил на его вопрос Гуров.

– Придется снова ломать сервер сотовой компании, – начал объяснять Ненашев, но сумел почувствовать нетерпение сыщика. – Да, я смогу. Думаю, через полчасика все будет готово, но нужен будет еще один звонок на мобильник Сельцова. Я сообщу, когда это потребуется.

– Отлично! Приступай! – распорядился Гуров и прервал разговор.

Закончив разговор с Ненашевым, сыщик решил отправиться в главк. Там можно было и поторопить Степанова, если он начнет тянуть резину, или на месте внести коррективы в направления дальнейших поисков, если полученная аналитиком информация этого потребует. Кроме того, сидя в машине неподалеку от офиса Запьянцевой и непрерывно разговаривая по телефону, Гуров чувствовал себя неуютно, словно находился под непрерывным наблюдением. Хотя, возможно, так и было. И уж если Хворостов мог видеть из окон его машину, то может что-то заподозрить и резко поменять свои планы. Конечно, если он был причастен к похищению Алины. К тому же в своем привычном рабочем кабинете Гурову легче давался анализ и быстрее удавалось принимать правильные решения.

Сыщик завел машину и поехал в главк. Чтобы развернуться в нужную сторону, ему пришлось двигаться до Крымского вала. Поначалу он вернулся по Большой Якиманке и через Серафимовича и Большой каменный отправился в нужном направлении, но затем передумал и решил добраться до главка по Крымскому мосту. Крюк получался небольшим, но зато выводил на Садовое кольцо, а там в это время было меньше пробок, и до главка получалось добраться быстрее. Вот только и этим планам не суждено было осуществиться. Едва он проехал Крымский мост, как зазвонил телефон, и сыщику пришлось свернуть с Зубовского бульвара к Провиантским складам, чтобы спокойно поговорить с Крячко.

Станислав в очередной раз доказал, что он настоящий мастер оперативной работы. У Крячко действительно были знакомые везде и всюду. А если их где-то и не было, то находился нужный человек, который такие знакомства помогал заводить или просто самостоятельно добывал для Станислава нужную информацию. Именно поэтому Крячко так оперативно смог найти Сергея Хворостова в бездонной Москве, где, казалось, бесследно пропасть любому человеку легче легкого. Впрочем, брат начальника охраны даже и не пытался хоть чуть-чуть скрыть следы своего пребывания в столице.

Как выяснил Крячко, сразу из аэропорта Хворостов-младший на такси отправился в один из ресторанов на Ордынке. Там он с кем-то встречался за обедом, но с кем именно, выяснить пока не удалось. А затем, опять же на такси, отправился в одну из компаний каршеринга, где взял напрокат на двое суток автомобиль. Что он делал потом и где катался, Станиславу пока выяснить не удалось. Зато Крячко точно знал, где в настоящее время находится автомобиль из каршеринга – в Заречье, у одного из домов на Кленовой улице. Эту информацию Станиславу любезно предоставили в компании проката, проверив данные по GPS-трекеру автомобиля.

– Такое ощущение, что этот Сережа специально так по всей Москве наследил, – подвел итог своим поискам Станислав.

Если считать, что Хворостов-младший был участником похищения Алины, его поведение после прилета в столицу выглядело настораживающее открытым. Дескать, я всегда на виду, ни от кого не скрываюсь, занимаюсь своими делами, и меня ни к каким предосудительным делам не пришьете! Или, напротив, брат начальника охраны именно так и планировал – наследить по всему городу, чтобы никто не мог заподозрить его в причастности к похищению девочки? Впрочем, чем именно занимался Сергей Хворостов вчера днем и сегодня, известно пока не было. Гуров хотел уточнить у Станислава, на чье именно имя была взята машина в компании каршеринга, но не успел – на его телефон попытался дозвониться Степанов.

– Стас, повиси на линии пару мину. Тут звонок срочный! – попросил друга Гуров и ответил на вызов аналитика.

– Лев Иванович, у твоего Хворостова в Подмосковье есть дача и дом в деревне. А еще он владеет недвижимостью в Саратове и какой-то дыре под названием Хвалынск в Саратовской области, – сообщил Степанов. – Но тебя ведь только московская недвижимость интересует?

– Точно, – коротко ответил сыщик.

– Дача у него на Верхнеяузских болотах, рядом с Мытищами. Там я нашел десяток камер в дачном кооперативе. Дом Хворостова в их поле зрения не попадает, но вчера туда в указанное тобой время вообще ни одна машина не приезжала, – после секундной паузы продолжил Марк Ильич. – А вот дом у него в Заречье…

– Дай-ка предположу, – усмехнувшись, перебил его Гуров. – На Кленовой улице.

– Точно. Откуда знаешь? – немного удивленно поинтересовался Степанов.

– Агентура сработала, – не стал вдаваться в подробности сыщик. – Так что там, в Заречье?

– А ничего, – немного с досадой ответил аналитик. – Это частный сектор, и поблизости от этой чертовой Кленовой только одна камера – на теннисном клубе. Но и она совсем в другую сторону смотрит. Так что, если в дом Хворостова кто-то и приезжал, я этого увидеть не смог. Даже вычислить машины, которые с одиннадцати до пятнадцати в сторону Кленовой проезжали, ни хрена не получится!

– Ну и черт с ними! Что выросло, то выросло. Мне и этой информации вполне достаточно, – успокоил приятеля Гуров. – Спасибо большое, Марк Ильич. Должен буду!

– Сказал же, забудь! – вновь отказался аналитик, но сыщик его уже не слышал – отключил связь и вновь соединился с Крячко.

– Стас, там, где сейчас стоит машина, которую арендовал Хворостов, находится дом его брата, – сообщил другу Гуров.

– Ну, как мы и предполагали – вся семейка замешана! – самодовольно проговорил в ответ Станислав.

– Не спеши с выводами, – осадил его сыщик. – Давай-ка пока выдвигайся в сторону Заречья. Доберешься туда, припаркуйся где-нибудь неподалеку от Кленовой. Там, по-моему, церквушка рядом есть. Около нее где-нибудь и брось якорь и жди меня или новых указаний!

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – съязвил Крячко и отключил связь.

Гуров откинулся на спинку сиденья, чувствуя, что пазл из улик складывается как-то неправильно. С одной стороны, получалось все крайне логично, и все факты, которые удалось найти, указывали на то, что именно Хворостовы похитили Алину. А с другой стороны, сыщику казалось, что все это похоже на оптическую иллюзию. Когда пристально смотришь на одну картинку, и под взглядом вместо нее появляется другая. Сыщик никак не мог понять, чем вызваны эти ощущения, и попытался вновь прокрутить факты в голове. Получалось все довольно просто.

Хворостов после смерти своего босса продолжает верно служить его жене. Степан прекрасно знает, что пройдет пара лет, и он получит весьма солидный бонус к тому, что заработал и скопил за эти годы. Однако Запьянцева решает распустить службу охраны и уволить всех сотрудников, в том числе и самого начальника. И это происходит примерно за полгода до того, как тот рассчитывает получить прибавку к пенсии в несколько десятков миллионов рублей. Более того, Марина и обращается с преданным начальником охраны, как с холопом, периодически указывая ему на его зависимое положение.

Хворостов решает отомстить и задумывает похитить дочь своей хозяйки, чтобы проучить ее и получить больше денег, чем рассчитывал за выслугу лет. Со своим братом они разрабатывают план, и вот Сергей в нужный момент, когда все готово, прилетает в Москву и помогает брату совершить покушение. При этом оба стараются совершать максимальное количество поступков, которые должны отвести от них подозрения. Один делает все, чтобы показать большую заинтересованность в поимке похитителей Алины, а другой до последнего момента ведет себя так, словно приехал в Москву развлекаться. Девочку прячут в сельском доме начальника охраны, где ребенка никто не догадается искать, а потом просто безжалостно ликвидируют, как свидетеля преступления. И помочь им в этом должен цейтнот у тех, кто соберется искать ребенка. А когда все закончится, доказать какую-либо причастность братьев к похищению и смерти Алины ни у кого не получится.

С одной стороны, все это выглядело очень логично и правдоподобно, но у Гурова оставался один вопрос: зачем довольно богатому Хворостову затевать такую операцию, которая может закончиться для него пожизненным заключением из-за такой несущественной, по меркам богатых людей, суммы? Только ради мести? И может ли потеря нескольких десятков миллионов бонусных рублей разжечь такую ненависть к человеку, чтобы быть готовым ради нее убить ребенка? На Гурова Хворостов впечатление такого сумасшедшего человека не производил.

И еще – в этой картинке, сложенной из собранных косвенных улик, чего-то не хватало. Была в ней какая-то брешь, но ее Гуров никак не мог разглядеть. Возможно, этой пробоиной был третий участник операции, роли которого и его отношения к происходящему Гуров до конца понять не мог. Тем более, судя по разговорам Первого и Второго, ненависти к Запьянцевой он не питал. Но тогда получалось, что брат Хворостова, ибо кроме него некому было вести переговоры, пылал к Марине страстной ненавистью. И сыщик не мог понять почему! И тут, прерывая рассуждения, раздался звонок Ненашева.

– Что у тебя, Максим? – нетерпеливо поинтересовался Гуров.

– Лев Иванович, вы были правы! С телефона Сельцова шла переадресация, и прямо сюда, к нам! – Голос хакера звучал непривычно взволнованно.

– Куда, к нам? В Москву? – уточнил сыщик, стараясь быть спокойным.

– Не совсем, но очень близко, – ответил Максим. – Пока я смог определить примерное местоположение телефона, на который перенаправлялись звонки с мобилы Сельцова. Она находится в квадрате Немчиновка – Одинцово – Очаково – Матвеевское. Точнее могу сказать после того, как на номер Сельцова будет сделан еще один звонок.

Гуров замер. Заречье именно там. Пусть и не в самой середине! Но Ненашев и раньше говорил о возможных погрешностях предварительных расчетов, которые исправляются после уточнения данных. А сейчас этого уточнения и не требовалось – пазл сложился! Сыщик понял, кто мог быть третьим участником преступной группы и у кого было настолько опалено горем сердце, что в нем ничего, кроме ненависти и желания мести, не осталось – Сельцов. Именно он, потеряв сначала дочь, а потом и жену, совершившую самоубийство, мог решиться на то, чтобы навсегда забрать у матери ребенка, убив его.

– Спасибо, Максим. Пока – отбой. Ты хорошо поработал, – проговорил в трубку Гуров и отключил связь, оставив хакера в недоумении.

Глава 8

На этот раз, чтобы попасть в нужное место, Гурову не пришлось совершать лишних маневров. Добраться в Заречье сыщик решил, выбравшись на Кутузовский проспект, а потом на Можайское шоссе. А в дороге Гуров пытался придумать план, как действовать в том случае, если все его расчеты оправдались, и похищенная дочь Запьянцевой сейчас находится в доме, принадлежащем Хворостову. Мысли о любом другом исходе сыщик от себя отгонял, едва их проблески появлялись в мозгу. Для сомнения больше не осталось места, пришло время действовать!

Ситуация была крайне щекотливой. Гуров не имел представления, где именно в доме может находиться девочка и сколько там сейчас людей. По логике, в частном доме Хворостова должно быть два похитителя – его брат и Сельцов, который разговаривал со Станиславом не из Крыма, а из Подмосковья. Больше людей для охраны Алины не требовалось, да и для преступников могло быть рискованным привлечение в дело большого количества людей. Впрочем, в доме на Кленовой могла находиться охрана, которая никакого отношения к похищению девочки не имела и даже не представляла, что та находится на их территории, как, например, и люди из ведомства Хворостова вряд ли знали, для чего именно они преследовали курьера бандитов. И все это, конечно, здорово осложняло ситуацию.

Гуров снова позвонил Степанову и попросил прислать кадастровый план дома начальника охраны в Заречье. Аналитик выполнил и эту просьбу без лишних вопросов и очень оперативно. Однако это не помогло сыщику. Дом оказался двухэтажным, в нем было не менее десяти помещений, включая всякие кладовки и ванные комнаты. Вдобавок там был подвал, тоже разбитый на несколько помещений, а также чердак и мансарда. В общем, спрятать девочку было где. И отыскать ее быстро, не имея представления, сколько людей будут этому противиться, казалось невероятно сложным.

Решение вопроса пришло Гурову в голову, когда он только выезжал на Можайское шоссе и увидел здание одного из управлений Мосгаза. Сыщик рассмеялся, хлопнул себя ладонью по лбу и тут же съехал с главной дороги, направившись к входу в офис газовщиков. Тыча удостоверением в нос всем, кто вставал у него на дороге, Гуров с рекордной скоростью добрался до кабинета начальника управления и потребовал от него человека. Глядя на удивленное лицо чиновника, сыщик рассказал ему сказку о том, что для проведения важной оперативной проверки полиции требуется сотрудник Мосгаза. Настоящий. С удостоверением. Лучше всего немолодой. Немедленно! Под напором Гурова начальник управления сопротивляться даже не пытался. Он лично нашел требуемого человека, а заодно по настоянию сыщика выдал ему на руки две форменные куртки. И единственное, что у грозного полковника решил спросить начальник газовщиков, было:

– А вы надолго моего человека забираете?

– Максимум через пару часов будет на месте. В целости и сохранности, – ответил Гуров и едва не бегом потащил за собой ничего не понимающего сотрудника Мосгаза.

– Вас как зовут? – поинтересовался сыщик только тогда, когда машина уже выехала на Можайское шоссе.

– Лаптев. Денис Михайлович, – ответил мужчина. – А что происходит?

Гуров покосился на газовщика, словно оценивая, какую именно информацию ему можно доверить. Мужчине было уже за шестьдесят лет, он почти полностью седой и немного грузноватый. Фирменная куртка и кепка Мосгаза на нем сидели так, что никаких сомнений в том, что мужчина принадлежит именно этому ведомству, ни у кого и возникнуть не могло. Лаптев выглядел именно как газовщик, имеющий право проверять все, что ему требуется, и тогда, когда ему нужно. И Гурова это вполне устраивало.

– Денис Михайлович, подробности вам не нужны, – сообщил сыщик после того, как представился газовщику в ответ. – Ваша задача проста: помочь мне с коллегой попасть в дом так, чтобы никто не заподозрил, что мы из полиции. Сейчас едем в Заречье. Там втроем войдем в один двор, и вы скажете, что требуется срочная проверка газового оборудования или как это у вас там формулируется? Покажете удостоверение, пошуршите всякими бумажками, а потом обойдете вокруг дома и вернетесь в мою машину. Мы же с напарником зайдем в дом и посмотрим, что там внутри. Что бы там ни происходило, вам на это реагировать никак не нужно. Ну а если до того, как вы к моей машине вернетесь, в доме поднимется стрельба, просто падайте на землю и ползите к ближайшему укрытию. На всякий случай!

– А что, и стрельба может подняться? – невозмутимым тоном, словно такое с ним происходило каждый день, поинтересовался газовщик.

– Может. Но это маловероятно. Если стрельба и будет, то вы к тому времени давно будете сидеть за забором в моей машине, – также спокойно ответил сыщик.

– А если вы после перестрелки не вернетесь? – уточнил Лаптев.

– Кто-нибудь из нас точно вернется, – заверил его Гуров. – Ну а если нет, заводите машину и езжайте обратно к себе в управление. По дороге вызовите полицию и скажите, что полковник Гуров из главка приказал срочно прибыть на место преступления.

Лаптев задумчиво посмотрел на сыщика и лишь пожал плечами, словно утверждая: ты начальник, тебе виднее. Дальше они уже не разговаривали. Лаптеву было достаточно знать того, что сказал ему полицейский. Видимо, особым любопытством мужчина не отличался или за немалые годы жизни научился тому, что иногда лучше ни о чем не спрашивать. А сыщику просто нечего было добавить к сказанному. Он сосредоточился на своих намерениях, просчитывая и проверяя различные варианты развития событий.

Гуров понимал, что его план должен сработать. Собственно говоря, в отношении Лаптева ни у кого даже сомнений не возникнет в том, что этот мужик работает в Мосгазе. Сам сыщик перевоплощаться умел, да и уроки Марии не прошли даром, Станислав был и вовсе мастером перевоплощений. Учитывая то, что газовщики обычно ходят на проверки по двое-трое, ни у кого сомнений не должно возникнуть в том, что они те, за кого себя выдают. То есть попасть в дом Гуров и Крячко должны были беспрепятственно и без лишних подозрений. А там уже нужно действовать по обстоятельствам. Скорее всего, их постараются не пустить в ту часть дома, в которой содержится девочка, и после этого придется действовать максимально оперативно. Конечно, сыщик понимал, что вся эта импровизация может кончиться для кого-то из них большой бедой, но выбора не было, и подключать спецназ в такой ситуации было бессмысленно – из-за такого маленького объема данных о преступниках и жертве бойцы могли усугубить ситуацию.

Как и договаривались, Гуров нашел Крячко рядом с церковью Новомучеников, которая возвышалась почти в центре Заречья. Дождь здесь моросил куда реже, чем в Москве, но Крячко из машины не выбирался, предпочитая оставаться в тепле и сухости. Даже двигатель не заглушил.

«Хотя, может быть, только что приехал», – промелькнуло у Гурова.

И Станислав вышел под дождик, когда увидел, что Гуров паркует свою машину поблизости. Он выбрался из тачки, недовольно поглядывая на небо, словно ожидал, что от его появления осадки прекратятся, а затем удивился, увидев выбиравшегося из машины Гурова пассажира. Впрочем, это удивление длилось лишь пару секунд.

– Опа на! – рассмеялся Крячко, обратив внимание на фирменную куртку на пассажире и такую же – в руках сыщика. – Мы сегодня будем в газовщиков играть?

– А у тебя есть другой план? – поинтересовался сыщик.

– Есть. Но, возможно, твой получше, – ответил Станислав.

Крячко предполагал не устраивать никаких инсценировок, а проникнуть на территорию нужного дома незаметно, хотя сделать это было непросто. Загородный домик Хворостова находился за глухим и высоким забором, а двор держали под надзором две камеры видеонаблюдения – одна с фасада, другая – с тыла. Крячко уже успел рассмотреть все это, проехавшись по Кленовой и соседним улицам. Правда, одно уязвимое место в системе охраны дома все же было. Участок задней частью примыкал к лесочку, и оттуда можно было постараться незаметно попасть во двор.

– Для этого есть два способа, – резюмировал Крячко. – Либо ты звонишь Ненашеву и просишь его взломать систему видеонаблюдения – она наверняка к телефону Хворостова привязана. Либо мы вычислим слепую зону у камер, поскольку не могут два устройства все триста шестьдесят градусов обзора вокруг дома контролировать.

– Нет, Стас, не пойдет. Слишком много «если» и слишком много «но», – покачал головой Гуров, выслушав друга. – Я об этом тоже думал. Тем более северная стена у дома глухая, и там, скорее всего, наблюдение слабее. Но все равно риск засветиться слишком велик. – Сыщик покосился на газовщика, внимательно слушавшего разговор. – Сам понимаешь, чем мы в этом случае рискуем. Поэтому, что выросло, то выросло. Будем, как ты выразился, играть в газовщиков. Денис Михайлович, вы готовы?

– А что я-то? – пожал плечами Лаптев. – Сами сказали, мое дело маленькое. Вас в дом запустить и удрать с поля боя.

– Именно. Поскольку вам на этом поле точно делать нечего, – констатировал Гуров. – Тогда, Стас, прыгай в мою машину и показывай дорогу, раз уж ты тут все разведал.

Машину сыщики решили оставить за несколько десятков метров от участка Хворостова, чтобы не вызывать подозрения. Было непонятно, насколько просматривает улицу камера наблюдения на фасаде, и поэтому не стоило вызывать лишних вопросов по поводу того, почему сотрудники Мосгаза приехали с проверкой не на служебной машине с эмблемой. Станислав для убедительности перед визитом в дом Хворостова долго трезвонил в домофон соседей. А когда никто не ответил, все трое подошли к воротам загородного дома начальника охраны. Рядом с ними тоже висел домофон с камерой видеонаблюдения. Гуров чуть подтолкнул Лаптева, чтобы тот, как старший в группе проверки, сам позвонил. Несколько минут никто не отвечал, а затем по связи домофона раздался голос, показавшийся сыщику очень похожим на Первого.

– Вы кто такие и что вам надо? – спросил неизвестный.

– Мы из Мосгаза. Нужно срочно провести проверку газового оборудования в вашем доме, – ответил Лаптев, показывая в камеру удостоверение.

– И с чего такая срочность? К тому же хозяина дома сейчас нет, и я не могу вас без него пустить, – ответил мужчина.

– А как ты хозяину потом объяснишь, что в его доме взорвался газ, и все имущество сгорело к чертям собачьим? – встрял в разговор Крячко.

– А с чего ему взрываться? – удивился собеседник.

– А с того, что наша аппаратура показывает, что на этом отрезке газопровода серьезная утечка, – возбужденно жестикулируя, заявил Станислав. – Мы всех соседей ваших обходим. Пока ничего не обнаружили. А если утечку не локализовать, то может не только ваш дом взорваться, но и соседние дворцы прихватить. Ущерб им кто потом возмещать будет? За недопуск проверяющих в квартиры знаешь, какие штрафы бывают? – Стас резко сменил тон. – И вообще будь человеком! Видишь же, что на улице дождик идет. Промокнем, на хрен, пока ты там думаешь. Мы же не можем никуда уйти!

– Извините, но много времени мы у вас не отнимем, платить за проверку не нужно, а ваша безопасность дороже стоит, – продолжил играть свою роль Лаптев, когда Крячко взял паузу. – Мы только проверим газовое оборудование на возможные утечки и замерим уровень газа в воздухе в комнатах. – Газовщик слегка кивнул головой в сторону Гурова, который нес чемоданчик с какими-то инструментами. – Если в вашем доме все в порядке, пойдем дальше. Если нет, то перекроем газ, и тогда вызывайте своего хозяина.

– Вообще-то, он не мой хозяин, а хозяин дома, – недовольно проворчал в ответ невидимый собеседник и после небольшой заминки добавил: – Черт с вами, входите. А я прослежу, чтобы вы без присмотра по дому не шастали!

Через мгновение после этой фразы калитка открылась, и все трое вошли во двор. Гуров едва заметно повел плечами, еще раз проверяя, насколько удобно сидит заплечная кобура. Пока «газовщики» шли к дому, сыщик почти не смотрел по сторонам, делая вид, что сосредоточен на газовой трубе, идущей к стене дома, при этом боковым зрением подмечая все важные детали внутреннего интерьера. Крячко, наоборот, изображая детское любопытство, крутился вокруг своей оси, сопровождая репликами все, что видел, и даже подошел к стоящей на бетонной дорожке «Шкоде» и заглянул внутрь.

– Ты в машине тоже утечку газа ищешь? – ехидно поинтересовался Сергей Хворостов, который вышел встречать незваных гостей на открытую веранду.

– Не-а! – отмахнулся от него Станислав. – У меня тачка точно такая же. Смотрю, у кого из нас пробег больше. Ты чего, из нее целыми днями не вылезаешь? Такой километраж накрутил.

– Ты давай, тачки будешь на работе с коллегами обсуждать, а здесь делайте свои дела и идите дальше, – недовольно осадил его Хворостов. – Думаю, пяти минут вам хватит. Никакой утечки у нас нет. Газом даже и близко не пахнет.

– Это из-за утечки, – назидательно сообщил ему Лаптев. – Воздух в трубе смешался с газом, и одорант, который туда для запаха добавляется, почти не чувствуется. Этим и опасны такие аварии. Вам кажется, что газом не пахнет, а на самом деле его концентрация в квартире может приближаться к критической.

Гуров краем глаза покосился на газовщика, стараясь скрыть удивление от того, как тот хорошо вошел в роль, но вслух ничего говорить не стал. А Лаптев продолжил:

– В такой ситуации даже малюсенькой искорки хватит, чтобы все рвануло!

– Хватит уже болтать, давайте, проверяйте тут все! – В голосе Хворостова прозвучало беспокойство.

– Хорошо-хорошо, – поспешил успокоить его газовщик. – Чтобы быстрее было, я снаружи трубу проверю, а мои ребят дома замеры сделают.

– Только пусть разуваются и грязь не тащат, – согласился с таким раскладом Сергей, окончательно признав в Лаптеве начальника.

Тот кивнул головой и направился к углу дома, а Гуров и Крячко вошли внутрь. Хворостов преграждал вход в дом до тех пор, пока они не разулись, и только затем пропустил внутрь. Гуров расстегнул чемоданчик газовщика и вытащил оттуда какой-то первый попавшийся в руки приборчик. Стас сделал то же самое. А затем, когда они попытались разделиться и пройти в разные комнаты, Хворостов едва не впал в истерику. Он начал кричать, что не может позволить всяким шастать по дому, а потом объяснять брату, куда ценные вещи пропали! Гуров и Крячко переглянулись. Уж очень этот гневный крик был похож на попытку предупредить кого-то. Переглянувшись, сыщики решили действовать.

– Стас, ты знаешь, что нужно делать, – негромко бросил Гуров.

– Что ты сказал? – повернулся к нему Хворостов и тут же получил от Станислава удар ребром ладони по шее, мгновенно выключивший противника.

Гуров подхватил его под руки и аккуратно опустил на пол. Кивком головы он указал Крячко, в какую сторону тот должен идти, а сам, выхватив пистолет из кобуры, осторожно заглянул в другую комнату. Там не было ни души, и сыщик, держа пистолет у плеча, направился к закрытой двери, ведущей в большую спальню. На секунду он застыл у стены, а затем бесшумным вихрем ворвался внутрь комнаты. Но и она оказалась пуста. Гуров поймал в проеме между комнатами взгляд Крячко. Тот показал, что у него все чисто, а затем исчез в смежной комнате…

Через несколько минут оба сыщика стояли над телом Хворостова, еще не пришедшего в себя. Они прочесали весь дом, от чердака до подвала, но никаких признаков присутствия Алины не обнаружили. Нигде в доме не было даже и намека на то, что в нем еще недавно могли находиться несколько человек, в том числе и ребенок. Крячко не поленился проверить даже сараи и баню. Но Гуров к тому времени уже осознал, что ошибся с выбором подозреваемого. И все же он качнул головой в сторону неподвижного Хворостова, разрешая действовать Станиславу, который никак не мог поверить в непричастность брата начальника охраны к похищению девочки. Крячко кивнул, нагнулся и хлестко несколько раз ударил Сергея по щекам. Тот застонал, заморгал, открыл глаза, а потом внезапно на четвереньках бросился в сторону и прижался к стене, усевшись на пол.

– Черт возьми, вы кто вообще такие? – скорее удивленно, чем испуганно поинтересовался мужчина, глядя на оружие в руках сыщиков. – Что вам тут надо?

– Где девочка? – холодно поинтересовался Станислав, чуть нагнувшись в сторону Хворостова-младшего.

– Какая девочка? Вы что за херню несете? Вы меня за кого принимаете? – возмущенно засыпал он вопросами.

Станислав перехватил пистолет за ствол, словно намереваясь им ударить, как молотком, сверху по темечку Сергея. Тот вжал голову в плечи, и теперь в его глазах впервые появился настоящий страх.

– Да объясните вы, что происходит?! – закричал он.

– Еще раз спрашиваю, где девочка, которую вы с братом украли? – Вся поза Крячко говорила о том, что сейчас он точно ударит пленника, если ответ его не устроит.

– Мы с братом украли? Да вы о чем, черт возьми?! – снова заорал Хворостов. – Я только два дня назад в Москву прилетел. Брату не сказал, а вчера хотел с ним увидеться, после того, как свои дела сделал, а он мне говорит, что ему не до меня. Велел сюда ехать и ждать его. Обещал, что вечером приедет сам. И ни о какой девочке речи не шло. Если он в чем-то замешан, то я не в курсе дел. Я сам из Саратова! – закончил свою речь Хворостов-младший, словно его место жительства все объясняло.

– Значит, он в похищении девочки замешан? – продолжил давить Крячко.

– А я откуда знаю? Вы сами тут про девочку кричите! – возмутился Сергей.

– Стас, оставь его к чертовой матери! – распорядился Гуров. – Мы снова ошиблись.

Крячко хмыкнул, а затем ловко отправил пистолет в кобуру. И тут же из-за входных дверей раздался голос Лаптева:

– Ребятушки, у вас все нормально?

– Все нормально, Денис Михайлович. Уже выходим, – ответил ему Гуров и, когда уже направлялся из дома, услышал вопрос Хворостова:

– Да кто вы такие вообще?

– У брата спроси. Ты же ему звонить все равно будешь, – не оборачиваясь, ответил сыщик. – Он тебе все расскажет, если, конечно, захочет и сможет говорить…

На улице продолжал моросить тот же мелкий дождь. Казалось, что, как в сказке «Двенадцать месяцев», апрель снова решил поменяться со своим братом местами, только на этот раз выбрал не декабрь, а октябрь. Все вокруг было мокрым, скользким и неприятным, словно дом, в котором влажную уборку проводила не хозяйка-природа, а ее злейший враг.

Самим находиться на улице в такую погоду сыщикам не хотелось, да и оставлять под дождем Лаптева им было неудобно. И хотя оперативную работу обсуждать при посторонних не полагалось, сыщики решили сделать исключение. Тем более скрывать уже было нечего, да и незачем – оставшееся время для спасения Алины стремительно таяло, и если выход не найти в ближайшие полтора-два часа, то может оказаться, что девочке полицейские уже ничем помочь не смогут.

– Блин, Лева, я был уверен, что эти прохиндеи Хворостовы во всем замешаны! – словно оправдываясь, воскликнул Станислав, когда все трое оказались в машине.

– Заканчивай с причитаниями, Стас. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – ответил ему Гуров. – Приготовься, сейчас будешь звонить Сельцову.

– И что это даст? – с легкой, какой-то жалостливой улыбкой спросил Крячко.

– А то, что с телефона этого бизнесмена в Крыму шла переадресация, – пояснил сыщик. – И звонок перенаправлялся в Подмосковье, в район Немчиновка – Одинцово – Очаково – Матвеевское. Ненашеву нужен еще один вызов, чтобы точнее определить место.

– Твою ж мать! – восхищенно воскликнул Станислав. – А ты молодец, Лева!

– Отвали и сосредоточься, – отмахнулся от друга Гуров.

Сыщик тут же вызвал хакера и потребовал от него максимальной готовности, а затем, выждав пять минут, которые попросил Ненашев, дал знак Крячко звонить Сельцову. Стас вновь преобразился, став внешне походить на бизнесмена, пускающего слюну от того, что выгодное дело можно совместить с приятным отдыхом на юге России. Они разговаривали с Сельцовым как старые приятели. Обсудили погоду, детали будущего дела, а затем условия того, как уфимец встретит нового делового партнера в Судаке, где разместит и чем порадует. Разговор продлился около десяти минут, и этого вполне должно было хватить Ненашеву, чтобы определить местоположение телефона, на который шла переадресация из Крыма. И едва Крячко закончил разговор, как раздался звонок от Максима.

– Определил место, – доложил хакер, и опять его голос звучал немного виновато. – Лев Иванович, это деревня Немчиново. Недалеко от реки Сетунь. Очертил вам на карте участок радиусом менее километра. Точнее установить не могу. Там сплошь леса, поля и частный сектор, и вышки далековато друг от друга стоят.

– Спасибо, Максим, дальше сами разберемся, – поблагодарил помощника Гуров и отключил связь.

– Немчиново, Немчиново, где-то я видел название этой деревни, – пробормотал Крячко и, не обращая внимания на окружающих, полез в свой смартфон гигантских размеров.

Гуров решил не мешать другу и внимательно наблюдал за его действиями. А Лаптев даже перегнулся вперед с заднего сиденья, чтобы увидеть, что там рассматривает Крячко. Однако, наткнувшись на неодобряющий взгляд Гурова, откинулся обратно и, извиняясь, выставил руки ладонями перед собой.

А сыщик тем временем уткнулся в свой планшет, изучая карту с отметкой, которую отправил Максим. В круг, который тот очертил в Немчинове, попало больше двух десятков домов с огородами, но большую часть отмеченного пространства занимали поля, разделяющие деревню на две части, и небольшой лесок у границы улицы. Гуров покачал головой. Для того чтобы проверить все адреса, потребуется многовато времени, да и засветятся они в этой деревеньке сразу же и дадут возможность похитителям подготовиться к визиту. Возможно, те решат оставить девочку в заложниках, если заподозрят неладное, или просто убьют и успеют уйти. Вот тут и потребуется спецназ, о готовности которого просил Гуров, чтобы отрезать отход. Он тут же позвонил Орлову.

– Петр, времени нет ничего объяснять, – заявил сыщик. – Отправляй группу в Немчиново. Пусть приземляются на медицинском вертолете за улицей Сетунька, на излучине реки Сетунь. Дашь командиру мой телефон, я объясню, где занимать позиции. Только объясни, что именно на излучине, за огородами! Ориентир для посадки – дом 64 на улице Сетунька. Если сядут в другом месте, завалят всю операцию!

– Не беспокойся. Не промахнутся, – уверенно пообещал генерал.

– Есть! Нашел! Говорю же, что где-то видел название этого села! – заорал в этот момент Крячко.

– Что он там разорался? – удивленно спросил у сыщика Орлов, услышав вопли через микрофон смартфона Гурова.

– Не обращай внимания, Петр, – отмахнулся сыщик. – Отдавай приказ ребятам. Пусть готовятся к работе.

А Станислав взахлеб бросился объяснять суть своего открытия. Оказывается, когда он собирал информацию на Сельцова, он взломал его аккаунт в соцсетях, который был закрыт для посторонних. Сделал это Крячко скорее из любопытства, чем по подозрению в причастности бизнесмена к похищению Алины. Ничего интересного на странице Сельцова Станислав не нашел, кроме одной фотографии. Да и обратил он на нее внимание, потому что у самого была очень похожая: два бойца в камуфляже и боевой раскраске на фоне деревенского дома, позади которого виднелся реденький лесок. Под фотографией стояла подпись: «Михаил Сельцов и Игорь Крутов, ДМБ-2008, Немчиново».

– Я тогда ради интереса пробил, где они служили, – пояснил Станислав. – Оказалось, в армейском спецназе. Правда, в горячих точках не были, но, видимо, кое-чему их все-таки научили.

– Опять спецназовцы, черт их подери, – вздохнул Гуров и снова набрал номер Степанова: – Марк Ильич, выручай еще раз. Срочно нужен точный адрес Игоря Крутова. Дом у него где-то в Немчинове… Хорошо, не отключаюсь… Просто Немчиново, дом сорок два, и все? А улица? Нет там улицы?.. Ну ладно, разберемся на месте. С меня должок!

Большинство домов в этой части Немчинова, где находился дом, в котором обосновались подозреваемые, выглядели весьма презентабельно, и чувствовалось, что их занимают далеко не бедные люди, имеющие к деревенскому быту, если опираться на определение этого населенного пункта, весьма опосредованное отношение. А вот искомый дом Крутова внешне оказался победнее и постарее. Участок, который он занимал, упирался в небольшой лесок и неглубокий ручей, впадающий в Сетунь. И Гурову с Крячко пришлось сделать довольно большой крюк по апрельской грязи и под непрерывным дождем, чтобы провести рекогносцировку местности.

Машину, чтобы не светиться лишний раз, они оставили на перекрестке безымянных дорог, домов за десять-двенадцать до нужного им места, и пошли в обход участков по полю, а затем и через лесок, решив пока не брать с собой Лаптева. Старый газовщик хотел увязаться с ними, но Гуров запретил, так и не решив, стоит ли брать с собой его к дому и разыгрывать ли ту же сцену, что и с Хворостовым-младшим. Судя по всему, Сельцов с Крутовым могут оказаться далеко не такими простаками, как брат начальника охраны, и Лаптеву может грозить серьезная опасность.

– Что думаешь? – поинтересовался Гуров у Станислава, когда они стояли позади дома Крутова и пялились в глухой забор с запертой на замок калиткой.

– Надо бы на дерево залезть и посмотреть, что там внутри делается. – Крячко посмотрел на ствол клена.

– Сдурел, что ли? – одернул его сыщик. – На этих пальмах сейчас ни единого листочка нет. Если со двора или из дома тебя заметят, то все. Нам туда без боя не попасть.

– Тогда и думать нечего. Действуем по той же схеме, что и в Заречье, – констатировал Станислав.

– А Лаптев? – напомнил Гуров.

– А мы его за забором оставим, как только нам калитку откроют. А дальше – по обстоятельствам! – пожал плечами Крячко. – Другого-то выхода все равно нет.

– Ладно. Возвращаемся к машине, ждем, пока спецназ займет позиции, и начинаем действовать, – распорядился сыщик.

К воротам дома Крутова все трое шли в том же порядке: Гуров с Лаптевым впереди, а Крячко чуть отстав от них. Нужное им жилье было одноэтажным, и из-за забора торчала только крыша. Поэтому изображать проведение проверки и в соседних домах фиктивные газовщики не стали. А вот домофона у Крутова не оказалось, зато на калитке, под аккуратным козырьком, висел звонок. Гуров позвонил сам и встал так, чтобы не заслонять Лаптева от глаз хозяев жилья, но иметь возможность в любой момент оттолкнуть его в сторону с линии огня. Звонить пришлось трижды, прежде чем во дворе послышалось какое-то движение.

– Кто там ломится? Что нужно? – раздался со стороны дома недовольный и настороженный голос.

– Мосгаз. Срочно нужно проверить ваше оборудование. На этой улице утечка газа. Проверяем всех. Все очень серьезно. Существует опасность взрыва! – закричал в ответ Лаптев.

– У нас нормально все, – ответил тот же голос.

– Тогда разрешите нам проверить. Составим акт, распишитесь, и все. Это дело пяти минут, – настаивал газовщик.

– Говорю же, у нас нет никаких утечек. – Невидимый собеседник начинал раздражаться. – Сами распишитесь за меня и идите отсюда.

– Слышь, командир, нас на губу за подделку подписей отправят, а то и в штрафбат! – встрял в разговор Крячко. – К тому же мы номер счетчика должны зафиксировать. А если не пустишь, не обессудь! Придется сюда комендачей вызывать, чтобы тебе объяснили, что проверяющим ворота открывать надо. Сейчас по закону вы не имеете права нас не пускать. Неприятности у всех возникнут…

– Ну у тебя и базары! С армейки такого не слышал. Дембельнулся, что ли, недавно? – В голосе собеседника сыщиков послышалось веселье.

– Ага. Первой партией! – крикнул в ответ Станислав.

– Ладно. Открываю. Проходите, – крикнул в ответ неизвестный.

Замок на калитках оказался с дистанционным управлением. С легким щелчком он открылся, и калитка чуть подалась вовнутрь двора. Гуров тут же отодвинул Лаптева в сторону, проверил заплечную кобуру и толкнул дверку дальше, собираясь войти во двор, но тут по мокрому асфальту завизжали шины. Из-за поворота рядом с домом, с противоположной стороны от того перекрестка, где сыщики оставили свою машину, вылетел черный джип. Водитель, видимо, увидев троицу у калиток, нажал на тормоза. Внедорожник немного занесло на мокром асфальте, но остановился он, словно влитой, прямо напротив калитки. И оттуда без промедления выскочили четыре человека, доставая на ходу оружие. В одном из мужчин Гуров узнал того самого гонщика, которого приковал наручниками к машине во время погони за курьером. Крячко, видимо, тоже кого-то узнал.

– Твою мать! Люди Хворостова. Как они нас нашли? – воскликнул Станислав.

– Назад, придурки! – зашипел на них Гуров, но было поздно: мужчина на крыльце дома тоже увидел незваных гостей.

– Миха, это не газовщики! Ствол хватай! – закричал он и почти рыбкой нырнул обратно в дом.

И сразу же вслед за этим из дома раздался выстрел. Судя по звуку, стреляли из двустволки, и это предположение сыщиков подтвердили следы картечи, которые резанули забор из профлиста. Впрочем, никого не задело, и картечь ушла выше голов и в сторону, зацепив лишь самую верхушку двухметрового забора рядом с калиткой.

Однако выстрел свой эффект возымел. Люди Хворостова, пригнувшись, бросились в разные стороны. Правильней, конечно же, было упасть на землю, спрятавшись хотя бы за невысокой обочиной дороги, но сотрудники охраны «ЭкспертПлюс» или были не слишком подготовлены, или испугались замарать свои чистенькие костюмчики. А вот Гуров и Крячко упали на землю по обе стороны калитки. При этом сыщик успел повалить вниз и Лаптева, который застыл с открытым от удивления ртом.

– Денис Михайлович, ползи вдоль забора к соседнему дому и головы не поднимай, – скомандовал сыщик. – Как доберешься до следующей калитки, тогда вставай и улепетывай подальше. Придется тебе с нами немножко задержаться. На работу мы тебя уже сегодня не вернем, а вот домой доставим. Живым!

– Ешкин корень! Они там совсем одуревшие, что ли?! – возмутился газовщик.

– Ползи, ползи отсюда! – подтолкнул старика Гуров и, лишь убедившись, что тот удаляется на безопасное расстояние, закричал, обращаясь к засевшим дома бандитам:

– Прекратите огонь! Давайте все без стрельбы обсудим!

– А че нам обсуждать-то? – раздался из дома уже другой голос, видимо Сельцова. И говорил он почти весело. – И как вы нас вообще нашли, сволочи?! Вроде все чисто было сделано. Впрочем, я к этому варианту тоже приготовился!

– А вот давай я тебе подробно все это и расскажу, – предложил сыщик. – Ты меня в дом пустишь одного. Мы с тобой сядем за стол, и я тебе все по полочкам разложу, Михаил Вадимович, как мы на вас вышли. А потом с тобой обсудим, как эту ситуацию завершить, чтобы все довольны остались.

– А не получится всем довольным остаться! – заявил в ответ Сельцов, и теперь в его голосе звучала угроза. – Я вот, например, уже недоволен. И даже представить себе не могу, что может это положение изменить.

– А это потому, что у тебя фантазии поменьше, чем у меня, да и поопытней я буду, – объяснил бандиту сыщик. – Давай лицом к лицу побеседуем, и я твой кругозор расширю.

– А ты кто вообще такой будешь? – спросил уфимец.

– Ох, извини, забыл представиться, – ответил сыщик. – Полковник Гуров, Московский главк. Тебе это о чем-нибудь говорит?

– Только о том, что эта сука слово не сдержала и ментам стуканула, – злобно сообщил Сельцов. – Теперь без потерь точно никто не обойдется!

Гуров бросил взгляд по сторонам. Бойцы Хворостова расползлись вдоль обочины, стараясь держаться подальше от калитки, а один из них скрылся за бортом джипа. Крячко, лежа на животе в грязи, держал пистолет в руке, вопросительно глядя на друга. А Лаптев уже убрался с линии огня и теперь стоял у калитки соседнего дома, обеспокоенно взирая на происходящее. Никто из соседей на звук выстрела на улицу не вышел. Либо приняли его за грохот выхлопной трубы или что-то иное, либо их просто не было дома. Гуров сделал знак Станиславу подождать, решая, стоит ли его отправить вокруг участка Крутова, а сам крикнул в сторону дома, где засели похитители:

– Михаил Вадимович, в любой ситуации можно обойтись без жертв. Ну а если они так уж необходимы тебе, отпусти Алину. Девочка-то тут при чем? В смерти твоей дочери виноват ее отец, а дети за грехи родителей не в ответе!

– Отец? Ха! Ни черта ты не знаешь, полковник! – крикнул в ответ Сельцов, и в тот же момент из-за спины Гурова раздался выстрел.

Сыщик обернулся на звук. Оказалось, это тот самый боец Хворостова, который прятался за джипом, забрался на крышу и открыл стрельбу по дому Крутова, видимо, целясь на голос. А следом за ним, как психопаты, в направлении окон, прямо сквозь забор, стали палить и остальные охранники. Гуров истошно закричал, требуя прекратить огонь, но его словно никто и не слышал. И в момент короткого затишья сыщик услышал, как Сельцов командует своему напарнику:

– Тащи сюда девчонку! Пусть они в нее стреляют, придурки!

– Ты с ума сошел? – попытался осадить его Крутов.

– Тащи, Игорян! Тащи, если наша дружба для тебя что-то значит!

Гуров понял, что это конец. Его худшие предположения подтвердились полностью. Сельцов изначально ни возвращать Алину, ни тем более оставлять девочку в живых не собирался. Вся эта история с выкупом была задумана лишь для того, чтобы причинить максимально жестокие муки самой Запьянцевой. Возможно, Сельцов и собирался забрать выкуп за девочку после того, как совершит задуманное, но деньги для него точно были не главными в этом деле. Понимая, что Алину нужно спасать любой ценой, Гуров собрался броситься к дому, но Крячко на несколько мгновений опередил его.

– Прикрой меня! – крикнул он и с низкого старта, пробуксовав в грязи, рванул в сторону дома через почти открытый двор.

Гуров выматерился, высунулся из калитки и начал палить из «макарова» по окнам дома. А в ответ неожиданно, перекрывая грохотом пистолетные выстрелы, застрекотал «калашников». И того, что у похитителей окажется автомат, сыщики никак не ожидали. Пули из «калаша» хлестали по забору, прошивая в нем дырки примерно на уровне пояса. И уже через пару секунд после первой автоматной очереди краем глаза Гуров отметил, что одного из бойцов Хворостова отбросило в сторону, тот покатился по обочине и завизжал, схватившись рукой за простреленный бок. Но сыщик в ту же секунду думать об этом забыл, сосредоточившись на подавлении вражеского огня и держа Станислава в поле зрения.

А Крячко во всю прыть мчался к дому почти по прямой, не пытаясь уклониться от пуль. От калитки до дверей было не больше двадцати метров, но Гурову они показались марафонской дистанцией. Станислав стрелял на ходу, а когда до дома осталось примерно половина дистанции, чуть притормозил, стараясь левой рукой достать из кармана новую обойму. И именно в этот момент его заметил стрелок. Очередная короткая очередь из «калашникова» прервалась, а затем после секундной заминки грохнул одиночный выстрел. Он прозвучал в тот миг, когда Крячко наконец достал обойму и вновь постарался увеличить скорость, а вместо этого как-то нелепо рухнул на землю.

– Твою мать! – заорал Гуров и, сорвавшись с места, рванул к другу.

На бегу перезарядив обойму, он открыл лихорадочный огонь по тому окну, откуда, как ему показалось, работал «калашников». Сыщик бежал, не обращая внимания на то, что бойцы Хворостова также усилили стрельбу, паля куда попало. А когда до Крячко оставалось пара метров, тот зашевелился и обернулся на звук шагов.

– Давай в дом! – прохрипел Станислав. – Я в норме! Давай в дом!

Гуров, немного снизивший скорость перед Станиславом, вновь ускорился. И почти в том же месте, где лежал Крячко, у него на мокрой земле поехали ноги, да так, что сыщик едва устоял на ногах. Он даже не обращал внимания на то, что вокруг, со всех сторон, свистят пули, сосредоточившись лишь на своей главной цели – двери в дом. А она зияла прямо перед сыщиком, словно распахнутый в крике рот. Видимо, Крутов даже не подумал о том, что ее нужно закрыть. А может быть, намеренно распахнул, чтобы было сподручнее вести огонь.

На этот раз плана дома у Гурова не было, и сыщик совершенно не представлял, что его может ждать внутри. Однако рассчитывал на худшее – что он сразу же окажется в одной комнате с Сельцовым и наткнется на ствол автомата. Именно поэтому, подражая Крутову, Гуров не вошел, а впрыгнул внутрь дома, проехавшись на животе по деревянному полу и собрав под собой в кучу ковровую дорожку, устеленную за порогом.

Переворачиваясь на спину и выставляя перед собой оружие, чтобы открыть ответный огонь, Гуров поблагодарил Бога, что расположение дома Крутова было выдержано в русских традициях. Комната, в которую он попал, оказалась довольно обширной прихожей, из которой двери вели в три стороны. А в метре от того места, где сыщик остановился, за его головой зияла открытая дверка, ведущая в подпол или подвал. Именно там Гуров почувствовал движение. Он перекатился в угол, мгновенно привстав на одно колено, и в этот момент из люка в полу показалась сначала голова, а затем и плечи мужчины. Одна его рука была опущена вниз, а во второй, прижатой к плечу, он держал «макаров». Сначала мужчина смотрел в открытую дверь на улицу, а затем повернул голову, и их взгляды встретились.

В этот миг реальность растянулась до бесконечности. Гуров отчетливо видел каждую деталь окружающей обстановки и даже четко рассмотрел бисеринки пота, которые были на лбу незнакомца. Словно в замедленной съемке, противник начал опускать пистолет, направляя его в грудь Гурову, а вторую руку потянул наверх, и сыщик увидел макушку ребенка с золотистыми волосами. Крутов, держа Алину под мышкой, начал поднимать ее, чтобы как живым щитом закрыться от огня Гурова, и сыщик понял, что выбора у него нет. Ни секунды не раздумывая и даже не пытаясь получше прицелиться, полковник нажал на спусковой крючок.

Выстрел прозвучал в его ушах так громко, словно сыщик стрелял в абсолютной тишине. Крутова отбросило назад, он ударился спиной о доски, которые ограждали вход в подпол, и упал вниз, не издав ни звука. А через пару секунд Гуров услышал, как внизу сначала завизжала, а потом, захлебываясь плачем, закричала девочка. И в тот же момент из соседней комнаты с автоматом в руках выскочил Сельцов. Сыщику даже почти не пришлось поправлять прицел. Он лишь слегка повел руку влево и вверх, нажимая на курок. Два выстрела слились в один, и пуля выбила над головой сыщика щепки из стены. А он, не дожидаясь результата своего выстрела, нажал на курок еще дважды. Впрочем, это было лишнее. Сельцов начал падать еще до того, как Гуров сделал второй выстрел. Подпрыгнув с пола, Гуров подлетел к мужчине.

– Вот, мля, сука! – прохрипел тот, шевеля красными от кровавой пены губами. – Не так все должно было закончиться. Не так…

Сыщик ударом ноги отшвырнул «калаш» в сторону, а затем нагнулся над Сельцовым. Щупать пульс даже смысла не было – уфимец умер, так и не успев закончить последнюю фразу…

Эпилог

Погода на майские праздники выдалась абсолютно праздничная. Казалось, чрезмерно капризный апрель так и не оставит москвичей в покое, но едва в месяце был перевернут последний календарный лист, как все изменилось: поздняя весна заискрилась яркими красками, заизумрудилась первой травой и заголубела пронзительным небом. Температура на улице установилась настолько комфортная, что о куртках и кофтах уже никто не вспоминал, и как-то пропало желание по утрам смотреть в окно, чтобы понять, что именно нужно надевать на себя, а что брать на случай резкого изменения погоды. Казалось, май так и будет радовать людей все отведенное ему время. И только самые мрачные пессимисты твердили: «Погодите, еще черемуха не цвела!» А Гурову на такие слова хотелось ответить фразой из популярного анекдота: «А на хрена вы ее вообще сажаете!»

Настроение у сыщика в последние дни было приподнятое. Сложных дел в главке не было абсолютно, и он занимался рутиной, отдыхая после сумасшедшей гонки, которая выжала его полностью как лимон. После того как Алина оказалась дома в объятиях матери, а Станислав начал травить в госпитале невероятные байки о своем героическом ранении, Гуров вернулся домой, завалился спать и проспал больше двенадцати часов, чем невероятно удивил Марию, привыкшую к сумасшедшей работоспособности мужа, который, казалось, никогда не уставал. И лишь после этого сыщик занялся рутиной, оформляя все необходимые документы по операции спасения ребенка. А Станислав, когда Гуров потребовал и от него составлять отчеты, попытался увильнуть, ссылаясь на тяжелое ранение, но этот номер у Крячко не прошел, и отчитываться перед начальством в письменной форме ему тоже пришлось.

Майские праздники традиционно решили отмечать у Орлова на даче, где с первыми яркими и по-настоящему теплыми днями зацвели абрикосы. У генерала было два дерева сорта «Эдельвейс», которые давали не самые крупные, но удивительно вкусные плоды, и Орлов этим очень гордился. А еще вдоль одного из заборов росли ландыши, которые тоже зацвели, и смесь запахов цветов делала воздух на даче каким-то по-особенному пьянящим.

На этот раз в обычную компанию из друзей и их семей было решено пригласить и Степанова с супругой. Тот поначалу изо всех сил отпирался, видимо, опасаясь оказаться лишним в компании более высоких по званию и рангу коллег, с которыми он в дружеских отношениях никогда не был. На уговоры Гурова аналитик никак не поддавался, и Орлов поступил по-своему: в приказном тоне потребовав от Степанова явиться на мероприятие. От такого поворота событий тот опешил и смутился окончательно, и лишь шутка Станислава смогла разрядить обстановку и убедила аналитика отправиться с женой на дачу к начальству. И Валентина, жена Степанова, на удивление всем оказалась очень милой и доброй женщиной, несмотря на то что аналитик уверял, что дома она командует им, как старшина-сверхсрочник.

Станислав приехал на пикник со своей новой пассией, с которой познакомился в госпитале. Женщина приходила проведать подругу, лежавшую в соседнем отделении, и попала в сети Крячко. А поскольку это было накануне выписки, о героических подвигах и своем ранении Станислав не успел рассказать и сейчас восполнял пробел. Слушала его с интересом и Валентина, не оставила рассказ без внимания и Строева, а Крячко заливался соловьем:

– Я когда бежал к дому, поскользнулся и уже начал падать и подумал, что это полная жопа! Распластаюсь, как боров в грязи, и не успею до дверей добраться. Однако оказалось, что еще не полная. Удар в левое плечо был такой, что меня мордой вниз перевернуло, и я влепился со всего маху носом в грязь. В первую секунду даже не понял, что произошло, а потом боль всю левую половину туловища прострелила. Заорать захотелось нестерпимо. А тут смотрю, Лева бежит и шмаляет из ствола по окнам, как по мишеням в тире. Причем смотрит на меня и что-то орет…

– Не ври. Не орал я! – оборвал его Гуров, подходя к столику под открытым небом рядом с мангалом, где и расположилась вся компания. Сыщик ходил в дом за холодной минеральной водой для Марии. Строеву в последние дни немного беспокоил желудок, и она решила выпить какие-то таблетки перед тем, как принять полноправное участие во всеобщем пиршестве.

– Да ты и сам этого не заметил! – отмахнулся от него Крячко. – Орал, да еще как. Причем матом! Я даже подумал, что, если ты в таком состоянии в дом ворвешься, то его потом по кирпичику собирать придется. Поэтому и закричал тебе, что со мной все в порядке.

– Ну, давай считать, что так оно и было, – фыркнул в ответ сыщик и протянул минералку Марии, которая усмехнулась в ответ одними уголками губ, прекрасно зная, насколько Стас любит приукрашивать перед женщинами свои похождения.

Глядя на красавицу жену, Гуров вдруг вспомнил Запьянцеву и попытался представить, какой была бы Мария, окажись она в такой же ситуации. Как повела бы себя Строева, если бы ее ребенку угрожала смертельная опасность? Тоже бы лгала и изворачивалась, несмотря ни на что, или наплевала бы на собственную безопасность и сделала все возможное для спасения ребенка?.. И Гуров тут же усмехнулся своим мыслям, посчитав несусветной глупостью сравнивать этих женщин. Сыщик считал, что знает Строеву достаточно хорошо, и уж кто-кто, а она на подобную низость не способна.

Ложь Запьянцевой вскрылась после допроса Крутова, который после выстрела Гурова остался жив. Сыщик был даже рад, что не убил сообщника Сельцова. Пуля, выпущенная Гуровым наспех, почти без прицела, прошла ему навылет в районе левой ключицы. В принципе, от такого ранения большинство даже сознание не теряет. Однако Крутов при падении еще и сильно ударился головой. И это дало возможность Гурову без дополнительных проблем забрать Алину из подвала.

На допросе Крутов рассказал, что после самоубийства жены Сельцов словно сошел с ума, став одержим идеей заставить Запьянцеву за все заплатить стократными страданиями. И оказалось, что причины для ненависти именно к этой женщине у уфимца были весьма основательные. Дело в том, что за рулем машины, сбившей его дочь на переходе у танцевальной школы, был не сам Запьянцев, а его жена. Причем Марина в тот момент оказалась в стельку пьяна. А когда поняла, что натворила, позвонила мужу, побоявшись выходить из машины. По словам Сельцова, его жена именно это утверждала и на суде и на следствии, но ее показаний ни в самом уголовном деле, ни в протоколе суда не оказалось. А когда они с мужем это поняли, было уже поздно, да тогда этот факт и перестал для них иметь какое-то значение.

Марина Сельцова винила только себя в гибели дочери. Она постоянно повторяла, что могла бы припарковаться в другом месте или перейти дорогу, а не ждать ребенка на другой стороне улицы, выдумывала еще множество причин, по которым оставила дочку одну и даже не попыталась ее остановить, когда Алина бросилась бегом через дорогу. И довела себя этими обвинениями до такой степени, что именно в день рождения погибшей дочери и свела счеты с жизнью.

Сельцов об этом, естественно, знал, но указывать на данный факт полицейским не стал. Именно тогда, когда он увидел свою жену мертвой, в нем и начал зреть план мести Запьянцевой. Полгода ушло на подготовку, и лишь потом убитый горем и ненавистью мужчина решил действовать, уверенный, что исполнит свою месть и никто не сможет ему помешать. По словам Крутова, его друг напрямую об убийстве дочери Запьянцевой никогда не говорил. Тем не менее сам Крутов был уверен, что живой девочку Сельцов отпускать не собирался, все время повторяя: «Пусть теперь и эта сука почувствует, что такое потерять всех самых близких людей и не иметь возможности предотвратить их смерти!»

– Мне показалось, что выстрелы из дома прозвучали даже громче, чем те, что звучали с улицы. Причем там вместе звучали и «калаш», и «макаров». Я к тому времени уже поднялся и бросился в дом, хотя из меня кровь фонтаном хлестала. А потом, когда Лева заорал, приказывая прекратить огонь, я понял, что все в порядке, – тем временем заканчивал свой рассказ Крячко. – Спецназ был метрах в трехстах от нас, за лесочком. Они ждали от Левы приказа, но когда услышали перестрелку, решили действовать. Вот только пока добежали до места событий, все события-то уже и закончились. Лева – молодец! Покруче спецназа действовал: одного бандита завалил, а второго ранил. А девочка цела осталась, хотя была вся чужой кровью настолько перемазана, что даже я испугался!

На несколько секунд над столом повисла тишина. Было слышно, как где-то на соседней даче играет музыка из репертуара исполнителей семидесятых годов двадцатого века, и Гуров невольно улыбнулся, решив, что они тут не самые старые из тех, кто решил устроить пикник. А у молодежи и у Алины Запьянцевой в том числе будут и свои праздники и своя музыка.

– И все-таки жаль, что все так закончилось, – грустным голосом неожиданно заявила Степанова.

– Валечка, ты о чем? – повернулась к ней Мария.

– Мне кажется, Маша, что этот Сельцов не смог бы убить ребенка, – ответила ей Валентина. – Конечно, у него сердце было до углей обожжено горем, он много страдал и потерял всех близких людей. Но даже каким бы обожженным ни было сердце, когда человек так любит свою семью, свою дочку, он не способен убить чужого ребенка!

– Ты это Гитлеру скажи, – посоветовала ей Строева. – Он тоже очень любил детей. Настолько, что даже захотел, чтобы они его и в смерти сопровождали. А сколько по его приказу детских сердец, причем заживо и в буквальном смысле сожгли, не помнишь?

– Да ну вас, девочки! – прогрохотал Орлов, поднимаясь из-за стола. – Давайте не будем сегодня говорить о смерти! Давайте лучше ценить жизнь, поскольку, какой бы она ни казалась, она одна, а поэтому прекрасна!..

Театр Мертвых

Глава 1

– Вот смотри, как здесь хорошо! – воскликнула Мария, когда машина миновала поворот и открылась долина реки. – Смотри, какие здесь леса! А какой луг! А речка! Вот увидишь, тебе тут понравится, еще и уезжать не захочешь.

Гуров, не отрывая глаз от дороги, мельком оглядел окружающую природу и кивнул жене.

– Да, пейзаж красивый, – согласился он. – А как река называется, напомни…

– Киржач, – ответила Мария Гурову. – Течет через всю область и впадает, насколько я помню, в Оку. Прелесть, что за речка.

– А рыба в этом Киржаче водится? – спросил сыщик.

– Водится, водится, – заверила его супруга. – У нас в поселке многие целый день на реке с удочками пропадают. Какая там рыба, не скажу: ты ведь знаешь, я в ней не разбираюсь. А вот что я точно знаю: в здешних лесах полно грибов, ягод и всякой живности. Мне говорили, что сейчас разрешено охотиться на птицу. Так что ты и охотой можешь заняться. Но я бы, конечно, хотела, чтобы ты присоединился к нашей компании.

– Какой еще компании? – озадачился Гуров.

– К нашей группе, которая готовит спектакль по Чехову, – объяснила Мария. – А ты что, забыл? Ведь я тебе в Москве говорила. Мы готовим постановку «Дяди Вани». Я буду играть Марию Васильевну. Хотелось бы, конечно, играть главную героиню, Елену, но ей по сюжету 27 лет. Так что Павел Петрович только головой покачал, когда я ему это сказала.

– А кто такой этот Павел Петрович, который позволяет себе качать головой, когда моя жена что-то говорит? – шутливо спросил Гуров.

– Павел Петрович Теплов – душа нашего общества, – ответила Мария. – Да ты должен его знать, он известный человек. Владеет сетью букмекерских клубов «Верный выбор».

– Да, что-то припоминаю, – кивнул сыщик. – Делает деньги на людском азарте, заменяет казино. И что хорошего может быть в таком человеке?

Мария пожала плечами.

– Но ведь это не противозаконно, – сказала она. – Ну зарабатывает он на этих ставках, а еще у него есть свой банк «Верный». Заработанные средства, между прочим, вкладывает в благоустройство нашего поселка и другие полезные начинания. Он давал деньги на дорогу, по которой мы едем, и там, в поселке, многое благоустроил. А еще Павел Петрович – заядлый театрал. Зимой, когда они с Юлей, его женой, живут в Москве, они ни одной громкой премьеры не пропускают. А здесь, в поселке, он обустроил сцену на открытом воздухе, и на ней ставит спектакли, в которых сам и играет.

– Надо же, какой портрет современного мецената! – покачал головой Гуров. – А что, он один такой в вашем поселке или другие меценаты-театралы тоже имеются?

– Имеются, очень даже имеются! – заверила его жена. – Например, Геннадий Игоревич Кондрашов. Это партнер Павла Петровича по банку «Верный» и каким-то другим проектам. Он тоже принимает в нашем театре заметное участие. И еще есть очень богатый человек, который вошел в состав нашей труппы, – это Игорь Семенович Молчунов. Он… Ага, смотри – вот и поселок показался, наш Журавль!

Глазам открылась чудесная картина. На берегу реки виднелись разноцветные крыши окруженных зеленью коттеджей. А вокруг поселка, на холмах, рос еловый и сосновый лес. Место было и правда очень привлекательное.

Мария уловила впечатление, которое поселок произвел на Гурова, и сказала:

– Вот видишь, в какое замечательное место я тебя привезла! И дом Нади, в котором мы будем жить, тоже очень симпатичный. Конечно, он не такой богатый, как жилище Павла Петровича или Кондрашова, но очень милый. Я уверена, что тебе здесь понравится. Десять дней пролетят, ты и не заметишь. Еще и остаться подольше захочешь! – повторилась она.

– Ну, это вряд ли, – буркнул Гуров. – Да и начальство не позволит. Меня и на десять дней с трудом отпустили.

Они подъезжали к поселку Журавль. Теперь, с близкого расстояния, стали видны дома. Действительно, один выглядел лучше другого. Здесь не было глухих заборов: все изгороди были невысокие, чаще попадались изящные железные решетки, настоящее произведение искусства. Иногда забор заменяла живая изгородь. Во дворах пышно цвели клумбы – поселок буквально тонул в цветах. «Не Владимирская область, а какая-то Голландия», – подумал сыщик. Он обратил внимание и на тротуары, украшенные разноцветной плиткой.

– Так, и куда дальше? – спросил Гуров, когда доехал до центра поселка.

– Вот здесь сверни направо… так, еще немного… – командовала Мария. – А вот и дом Нади, мы приехали.

Домик подруги Марии, Нади Зверевой, виолончелистки театрального оркестра, и правда выглядел привлекательно. Услышав звук мотора, хозяйка поспешила выйти навстречу гостям. Они вдвоем с Марией проводили Гурова в комнату, в которой ему предстояло провести десять дней отпуска. Комната сыщику тоже понравилась. В общем, придраться было не к чему: Мария и правда привезла его в очень приятное место для отдыха.

– Ну что, ты, может быть, хочешь отдохнуть с дороги? – спросила Мария. – Ты приляг, а я побегу.

– С какой стати я буду ложиться среди бела дня? – возразил Гуров. – Я бы лучше погулял, осмотрелся тут. А ты куда бежать собралась?

– На репетицию, – объяснила Мария. – Павел Петрович назначил ее на шесть часов, я боялась опоздать, но мы, как видишь, успели вовремя. И я этому очень рада: ведь сегодня мы репетируем ключевую сцену – ту самую, где происходит объяснение профессора Серебрякова с дядей Ваней. У меня там тоже есть несколько реплик.

– В таком случае я, пожалуй, пройдусь с тобой, – решил сыщик. – Погляжу, что у вас за сцена на открытом воздухе, что за труппа. В наше время редко удается увидеть художественную самодеятельность. Вот раньше, в каждом сельском клубе…

– Да, иногда и я жалею о чем-то из прежних времен, – согласилась Мария. – Но в твоих словах о «художественной самодеятельности» звучит какое-то пренебрежение. В нашей труппе люди играют на очень высоком уровне. Очень высоком! Даже мне, профессиональной актрисе, приходится стараться, чтобы ему соответствовать.

– Ну, давай не забывать, что ты все-таки не актриса, а певица, а это разные вещи, – заметил Гуров. – Актерская игра в твоей профессии имеет второстепенное значение.

– Нет, я не согласна! – заявила Мария. – Находясь на сцене, я не только пою свою партию, но и вкладываю душу в роль, создаю образ…

За разговором супруги вышли из дома и двинулись по боковой улице наверх, к лесу. Они вели давний спор о разных сторонах искусства оперного пения. Мария ценила эти беседы с мужем: в них проявлялось его внимание к работе жены.

Гуровы дошли до околицы. Дома кончились, но асфальтированная дорожка продолжалась. Она свернула направо, немного попетляла между сосен, а затем вышла на просторную поляну. Здесь, у подножия склона, поросшего могучими соснами, была сооружена из крепких досок сцена с задником и навесом, защищающим от дождя. Под навесом – балки, с которых свисал занавес, а в глубине сцены, на массивных брусьях, были укреплены декорации, которые могли быстро перемещаться с помощью электромоторов. Гуров, которому в ходе одного расследования пришлось ознакомиться с хозяйством областного театра, оценил высокий уровень оборудования поселковой сцены. «Да, если театр начинается с вешалки или, допустим, с занавеса, то этот не похож на деревенскую самодеятельность», – подумал сыщик.

Перед сценой полукругом виднелись скамьи, вкопанные в землю. Гуров прикинул и решил, что здесь могло бы разместиться до сотни зрителей. Сейчас на скамьях сидел десяток человек. Некоторые из них были одеты в костюмы девятнадцатого века. Мария подвела мужа к этой группе людей.

– Знакомьтесь, дамы и господа: мой муж Лев Иванович, – сказала она. – Позволь, Лева, я тебе представлю нашу труппу. Вот наш художественный руководитель, вдохновитель всего нашего театрального дела – Павел Петрович.

Навстречу Гурову шагнул высокий, представительный мужчина чуть за пятьдесят, черноволосый и черноусый. Ладонь, которую он подал для рукопожатия, была большая и сильная, как у самого Гурова. Густой, наполненный мощью голос поселкового мецената вполне соответствовал его внешности.

– Очень рад знакомству, – проговорил Теплов. – Много о вас слышал – и от вашей супруги, и от знакомых. Очень рад такому строгому зрителю.

Следующим к Гурову подошел человек совсем иного склада – среднего роста, жилистый, нервный, с язвительным выражением лица. Это был еще один московский богатей, Игорь Семенович Молчунов, сдававший в аренду обширные офисные площадки.

– Рад знакомству, – кивнул он. – Как видите, театральное дело объединяет самых разных людей. В жизни мы с Павлом Петровичем терпеть друг друга не можем, а здесь, как видите, играем на одной сцене.

– И играете не просто знакомых, а друзей, – заметил сыщик. – Ведь если я правильно помню пьесу Чехова, ваш дядя Ваня и доктор Астров Павла Петровича – большие друзья.

– Так вы, оказывается, хорошо знаете пьесу! – воскликнул Теплов, слышавший весь этот разговор. – В таком случае, может быть, вы к нам присоединитесь? Сыграете, например, профессора Серебрякова? А то мой друг и деловой партнер Геннадий Игоревич не горит желанием участвовать в спектакле, приходится его уговаривать…

– Ну нет, увольте! – запротестовал Гуров. – Смотреть спектакли я могу, а участвовать – нет. Если бы в этой пьесе была роль сыщика, вот тогда… А так – нет.

Затем Гурову были представлены остальные участники спектакля: Геннадий Кондрашов, партнер Теплова по банку «Верный», жена Теплова Юлия, прелестная молодая женщина, дочь мецената Светлана, в жизни студентка МГУ, игравшая роль Сони, и предприниматель средней руки Василий Зорин, перевоплотившийся в Телегина.

– Вот и вся наша небольшая труппа, – подытожил Теплов. – На роль пожилой няни Марины мы, к сожалению, никого не нашли. Придется кому-то – или моей Юле, или вашей Марии – произносить реплики этой старой тетки.

Когда знакомство закончилось, Теплов повернулся к артистам и громко скомандовал:

– Ну а теперь – на сцену! Репетируем, господа, репетируем!

Почти все участники спектакля поднялись на сцену. Внизу, на скамьях, остались только две женщины, с которыми Гурова не познакомили, и сам Теплов: его герой, доктор Астров, не участвовал в сцене решительного объяснения Серебрякова с дядей Ваней. Это было очень удобно: Теплов, выступая в роли режиссера, мог давать указания актерам, на ходу менять рисунок их игры.

Гуров увлеченно наблюдал за происходящим. Особый интерес у него, конечно, вызывала игра Марии. Слов у нее было не так много, зато требовалась выразительная мимика, и Гуров отметил, что Мария, в общем, справляется с ролью. Также ему понравилась игра главного персонажа, то есть дяди Вани, ролько которого исполнил Игорь Молчунов.

Наступил решающий момент. Войницкий, то есть Молчунов, со словами «Будешь ты меня помнить!» выбежал через заднюю декорацию и исчез со сцены. Спустя некоторое время за ним ушли Мария и Серебряков, которого играл Геннадий Кондрашов. «Ага, сейчас должен прозвучать первый выстрел дяди Вани, – сообразил Гуров. – Интересно, как они его изобразят? Просто в ладоши громко хлопнут или кто-то выстрелит из ружья?» В этот момент за сценой бабахнул выстрел. При этом звуке сыщик сразу насторожился: это было не охотничье ружье, а пистолет. Гуров, отлично разбиравшийся в оружии, вполне мог отличить одно от другого. Вслед за выстрелом ушедшие участники спектакля вернулись на сцену. Гуров увидел, что дядя Ваня, то есть Молчунов, держит в руках пистолет системы «глок». На его глазах участник спектакля пустил его в ход второй раз. С криком: «Пустите меня! Где он? А, вот он! Бац!» – он снова выстрелил в профессора. И разумеется, не попал, прямо по Чехову. «Опять промах? – в ярости воскликнул дядя Ваня. – Черт бы меня побрал!» И на этом сцена закончилась. Женщины, сидевшие на скамьях позади Гурова и Теплова, зааплодировали.

– Ничего себе! – воскликнул Гуров, повернувшись к Павлу Петровичу. – Оказывается, вы используете в представлении боевое оружие! А разрешение на это у вас есть?

– Не волнуйтесь, Лев Иванович! – отвечал Теплов. – Пистолет принадлежит Игорю Семеновичу, и у него есть разрешение на оружие. А стреляет он, конечно же, холостыми патронами. Да, мы используем боевое, а не бутафорское оружие. Зато какая степень достоверности! Какой эффект это произведет на зрителей!

– Сомневаюсь, что пистолет, изобретенный в конце XX века, произведет нужный эффект, – заметил сыщик. – Ведь действие пьесы происходит в самом его начале. И хотя патроны у вас холостые, вы все равно сильно рискуете. Мало ли что может случиться. Кто-то по забывчивости вставит обойму с настоящими патронами, и тогда… Вы, наверное, слышали, что недавно случилось в Голливуде на съемках. Там из-за такой путаницы один актер застрелил другого.

– Ну, я уверен, что Игорь ничего не перепутает, – заметил Теплов. – Ведь это в его интересах: если что-то случится, его обвинят в убийстве. А зачем ему убивать Геннадия? У них совершенно нормальные отношения. Другое дело я…

– А что вы? – заинтересовался сыщик.

– Видите ли, я как-то перешел Игорю дорогу, подал на него в суд за незаконное выселение одной моей фирмы, – стал объяснять Теплов. – Процесс я выиграл, поэтому получил с Игоря крупную сумму, двадцать или тридцать миллионов. Игорь был в ярости, при свидетелях заявил, что готов меня убить. Так что я бы не стал подставляться под дуло его пистолета, пусть он и заряжен холостыми патронами. Но ведь мой герой в этой сцене не участвует, ему ничего не угрожает, кроме цирроза печени в результате постоянного пьянства…

Тем временем участники спектакля спустились со сцены. Мария сразу подошла к мужу.

– Ну как тебе наша игра? – спросила она.

– Игра просто замечательная, – ответил сыщик. – Единственное, мне не понравилось, что ваш дядя Ваня использует настоящий пистолет. В театре так никогда не делают. Боевому оружию место в бою, а в театре надо пользоваться бутафорией.

– Ну не будь таким занудой, – попросила мужа Мария.  – Откуда у нас бутафорское оружие? Его надо специально покупать, и стоит оно дорого. А Павел Петрович и так много средств вложил в организацию спектакля. Нет, ты лучше еще про игру актеров скажи. Вот как тебе Мария Васильевна, которую я играю? Зрители понимают, что она полная дура? Что это она виновата в несчастьях сына?

– Мне кажется, ты прекрасно выполнила все задачи, связанные с ролью, – заверил жену Гуров. – А теперь, может быть, мы уже пойдем назад? Я, знаешь, не отказался бы поужинать…

– И верно, я совсем забыла о таком важном деле, как ужин! – спохватилась Мария. – Сейчас я попрощаюсь с нашими, и пойдем. Собственно, ужин почти готов, мне осталось лишь все разогреть…

Мария подошла к актерам, попрощалась со всеми. На прощание Теплов напомнил ей и Гурову:

– Жду вас завтра, в такое же время. Не опаздывайте!

– А что будет завтра? – спросил сыщик.

– Как что? – удивился меценат. – Спектакль! Ведь сейчас вы присутствовали на генеральной репетиции. Завтра мы позовем весь поселок, и я думаю, тут все скамьи будут заняты. Мы покажем, на что способны. Так вы придете?

– Обязательно приду! – заверил его Гуров. – Как же я могу не прийти на спектакль с участием жены?

Глава 2

Мария не обманула мужа: дома его и правда ждал практически готовый ужин. Правда, готовила его в основном не Мария – ведь она только что приехала с Гуровым из Москвы,  – а ее подруга, хозяйка дома Надя. Но, как заверили сыщика обе женщины, Надя готовила и рагу, и расстегаи под чутким руководством Марии. Гуров достал из сумки привезенное с собой вино – то самое, которое любила его супруга. В общем, ужин удался.

Когда блюда были съедены, а вино выпито, разговор невольно вернулся к той теме, которая сейчас больше всего занимала Марию, – к предстоящему спектаклю.

– Нет, я очень довольна, что все так замечательно сложилось, – говорила она. – Я рада, что этим летом не буду вести растительную жизнь, которой обычно живешь на всяких курортах. Мне нравится, что я не стану совсем забывать свою профессию. И ты меня увидишь на сцене, что бывает не так часто. И Надю вот повидаю, это тоже замечательно. Жаль только, что ты не увидишь следующую нашу работу.

– А что вы собираетесь еще ставить, напомни? – попросила Надя Зверева.

– Павел Петрович хочет поставить «Синюю птицу» Метерлинка, – отвечала Мария. – Когда он мне это сказал, я сначала удивилась, подумала, что это, во-первых, сказка: захотят ли ее смотреть взрослые люди? А во-вторых, там множество действующих лиц: Фея Света, Ночь, Собака, Кошка, Сахар, Огонь… Но Павел Петрович мне объяснил, что на самом деле для постановки важны только два актера, играющие детей. А всех этих сказочных персонажей могут играть одни и те же люди, нужно только их переодеть. А насчет сказки… я подумала и сама поняла, что в наше неспокойное время людям как раз сказка и нужна.

– Да, это хорошая идея, – согласилась с подругой Надя Зверева. – Я слышала, ваш Павел Петрович говорил, что если даже вы не успеете поставить «Синюю птицу» здесь, то постановку можно будет перенести в Москву…

– Да, у Павла Петровича большие планы! – заметила Мария. – Кажется, он хочет сохранить нашу труппу и в Москве, даже придать ей статус полупрофессиональной…

– Хорошо, если так, – кивнула Надя. – Но это возможно при одном условии: если он не погрузится с головой в свою любовную драму. Если так случится, боюсь, ему станет не до театра…

– Да, это ты верно заметила… – кивнула Мария и погрустнела.

– Что за любовная драма может быть у такого увлеченного делового человека? – поинтересовался Гуров.

– Видишь ли, наш Павел Петрович всем хорош, но имеет один недостаток, – принялась объяснять Мария. – Он слишком увлекается слабым полом. И в данный момент он влюблен в юное создание, за которым бегает как мальчишка. Зовут это прекрасное видение Инна, и ей всего 18 лет, представляешь?

– Но ведь у Теплова молодая и очень красивая жена, – заметил Гуров. – Я ее сегодня видел – ведь это она играла жену профессора Серебрякова, Елену. Я ничего не напутал?

– Нет, ты ничего не напутал, – заверила сыщика Мария. – Юля – замечательная женщина и действительно очень красивая. Правда, немного любит командовать, а Павлу Петровичу это неприятно, я это заметила. Но в целом у них счастливый брак. Только Теплову все мало. Если бы это позволяли законы, он бы, наверное, завел целый гарем. В общем, эта его особенность – настоящая мина замедленного действия под их с Юлей семейным кораблем. Ну и под нашим театром, конечно. Потому что, если эта история будет развиваться, Павлу Петровичу станет не до театра.

– А других подводных камней для этого театрального проекта ты, стало быть, не видишь? – спросил сыщик.

– Нет, не вижу, – твердо заявила Мария.

Ужин закончился, и все отправились прогуляться перед сном. Прохаживаясь по поселку, Гуров глубоко вдыхал воздух, настоявшийся на запахах леса и лугов, и думал, что он, кажется, и правда выбрал хорошее место для отпуска. «Вернее, Мария его выбрала», – поправил сам себя сыщик.

Поздним вечером, вернувшись с прогулки, Гуров не поленился, достал из машины привезенные из Москвы рыболовные снасти, а заодно спросил у Нади лопату и разрешение копать червей на ее участке. Затем он предупредил Марию, что рано утром быстро попьет чаю, возьмет с собой пару бутербродов и отправится на рыбалку.

– Тебе так рано подниматься совсем не нужно, – наставительно говорил он жене. – Я сам о себе прекрасно позабочусь.

– Да, хотелось бы получше выспаться, – призналась Мария. – Ведь вечером спектакль, нужно быть в форме… Но только я тебя прошу: не торопись, позавтракай как следует. И двух бутербродов тебе с собой мало. Ведь я тебя знаю: как доберешься до воды, закинешь удочку – и потом тебя от этого занятия не оторвешь. Может, я сейчас чего-нибудь приготовлю? Тогда будет тебе, что с собой взять…

– Даже не думай ни о каких «быстренько»! – запротестовал Гуров. – Возьму, кроме бутербродов, еще остатки расстегаев – и мне этого за глаза хватит. Пожалуй, еще термос с собой сооружу.

Так и порешили. Едва рассвело, Гуров поднялся и поставил чайник, после чего взял лопату и отправился на зады участка – копать червей. Накопав целую банку, отправился завтракать. Спустя несколько минут, с рюкзаком за спиной и удочками в руках, он уже шагал по улице, направляясь к реке.

Конечно же, Гуров не собирался рыбачить возле самого поселка. Добравшись до реки, сыщик двинулся вверх по течению, постепенно углубляясь в лес. Отойдя метров двести, набрел на удобное место, на котором, как видно, до него уже кто-то рыбачил. Гуров закинул удочку в первый раз, во второй, пятый, десятый… Результат был все время нулевой. Какая-то нахальная рыбешка тревожила его поплавок, объедала червяка, но проглотить крючок не спешила. Поэтому спустя полчаса Гуров смотал удочку и двинулся дальше. Река сделала крутой поворот, течение стало быстрее, берега – выше. В течение следующего часа сыщик еще два раза разматывал и закидывал удочки. Во второй ему наконец улыбнулась удача: он поймал двух окуньков и уклейку. Но это был, конечно, не тот улов, на который он рассчитывал. Гуров с некоторым сожалением покинул и это место и снова двинулся вверх по реке. Минут через двадцать он вышел к песчаному береговому участку. Закинул удочку – и почти сразу поплавок ушел под воду. Гуров дернул – и в воздухе блеснула попавшаяся на удочку приличных размеров рыба. Это оказался голавль. Сыщик снова закинул снасть – и снова ему улыбнулась удача.

Он понял, что наконец нашел заветное место. Тогда он стал действовать не спеша. Опустил в воду сетку с подкормкой – остатками вчерашнего ужина. Затем размотал и закинул вторую удочку, чуть в стороне от первой. И продолжил рыбачить уже, так сказать, «на постоянной основе». В течение следующего часа он поймал еще пять рыб разного размера, в том числе еще одного крупного голавля. Бросив в сумку, застеленную травой, эту последнюю добычу, Гуров взглянул на часы. Было уже одиннадцать. Тут и желудок сообщил ему, что с момента завтрака прошло достаточно времени, и пора бы, пожалуй, поесть. Он сел на землю, открыл сумку с едой, налил себе горячего чая из термоса. Гуров ел, пил чай, слушал пение птиц, следил за двумя поплавками и наслаждался. Это был тот отдых, который он любил.

В лесу стояла тишина, которую нарушала лишь перекличка синиц да редкая песня иволги. Правда, в какой-то момент сыщик услышал где-то неподалеку шум мотора. «Неужели кого-то нелегкая сюда принесет? – с тревогой подумал он. – Такое может быть: место хорошее, его и другие жители поселка могут знать». Однако мотор взревел еще разок и замолк, так что Гуров вздохнул с облегчением. Тут и один из поплавков снова задергался, и сыщик потерял интерес ко всем звукам, доносившимся из леса.

Он готов был рыбачить и дальше, но рыба стала клевать хуже – так часто случается в середине дня. Еще раз взглянув на часы, Гуров обнаружил, что время приближается к часу. «Пожалуй, пора и заканчивать, – подумал он. – Я ведь обещал Марии не задерживаться…» Он начал сматывать удочки, и вдруг услышал неподалеку еще один звук, который встревожил его гораздо сильнее, чем шум мотора: в лесу прозвучал пистолетный выстрел. Несомненно, это был тот же самый звук, который Гуров слышал вчера вечером, когда смотрел генеральную репетицию спектакля. «Что за притча? – удивился сыщик. – Зачем это в лесу из «глока» палят? Надо пойти посмотреть…» И он, быстро закончив сборы, направился в ту сторону, откуда прозвучал выстрел.

Пройдя метров пятьдесят по густому еловому лесу, сыщик остановился в сомнении: он не был уверен, что двигается в нужном направлении. Однако на помощь ему пришел сам неизвестный стрелок: совсем неподалеку раздался еще один выстрел, а потом еще два. Гуров двинулся в нужную сторону. Теперь его беспокоил другой вопрос: не попадет ли он сам под огонь?

В этот момент впереди появился просвет между деревьев, и сыщик вышел на поляну. Дальним концом поляна упиралась в крутой склон. Там, в начале склона, на дереве висела мишень, по которой и велась стрельба. А в нескольких шагах от сыщика стоял человек с пистолетом в руке. Гуров сразу его узнал – это был Игорь Семенович Молчунов, игравший в спектакле роль дяди Вани.

– Добрый день! – сказал сыщик, обращаясь к человеку с пистолетом.

Молчунов обернулся. Он был явно удивлен внезапному появлению сыщика в чаще леса. Но при этом ни тени смущения или тревоги Гуров на его лице не заметил.

– Добрый день, Лев Иванович! – отозвался богач. – Значит, вы тоже любите по утрам по лесу гулять? А, у вас удочки! Теперь я понимаю, почему вы здесь оказались. Что, я своей стрельбой распугал всю рыбу?

– Нет, моей рыбалке вы не помешали, – отвечал Гуров. – Но зачем вы устроили здесь этот тир? Что, репетируете сцену со стрельбой в вечернем спектакле?

– Ценю ваше чувство юмора, Лев Иванович, – рассмеялся Молчунов. – Действительно, надо потренироваться перед сценой, в которой я должен, во-первых, стрелять холостыми патронами, а во-вторых, промахнуться. А если серьезно, то все просто. Дома тира у меня нет, стрелять где-нибудь на задворках нельзя – народа кругом много, вдруг кого-то заденешь. Вот я и ухожу подальше в лес, устраиваю себе тир в ельнике. Видите, там крутой склон, точно никого не будет. А потому я могу стрелять спокойно.

– Но зачем вам вообще навыки стрельбы? – продолжал расспрашивать сыщик. – Ведь вы не занимаетесь пистолетом профессионально?

– Нет, профессионально я стреляю только по деревьям, на которых растут деньги, – отвечал Молчунов. – И при каждом выстреле они падают в мой карман. А что касается пистолета, то я просто люблю это занятие – стрелять. Я не только из пистолета стреляю – из карабина, из ружья тоже… Вот вы, я вижу, любите ловить рыбу, а я – стрелять. У каждого свое увлечение.

– А зимой как вы поступаете? – поинтересовался сыщик. – Тоже в лес ездите?

– Нет, в Москве я арендую специальное помещение, в котором оборудовал тир, – объяснил миллионер. – Но тренировки не прерываю ни в какое время года. Могу с гордостью сказать, что достиг неплохих результатов. Да вот сейчас я вам покажу.

Молчунов сорвался с места и быстро направился к мишени. Снял ее со ствола и принес Гурову. Взглянув на мишень, сыщик убедился, что Игорь Молчунов тренируется не напрасно: из шести отверстий половина пришлась в «яблочко», и еще три – в следующий круг. Гуров подумал, что и сам он, пожалуй, не мог бы показать такой результат.

– Да, результат отличный, – признал он. – Что ж, я все понял про ваше увлечение, не буду больше мешать. Можете достреливать обойму. Ведь в ней, насколько я помню, осталось еще 13 патронов?

– Нет, Лев Иванович, только одиннадцать, – отвечал богач. – У меня модель «Глок-34» с девятимиллиметровым патроном, в магазине помещается только 17. Но я не буду их достреливать, – пожалуй, на сегодня хватит. Пойду домой, обедать. А вы сейчас куда?

– Я тоже домой, – отвечал Гуров. – Так что можем идти вместе. Только здесь неудобно – такой лес, не продерешься…

– Это вы просто не там шли, – объяснил Молчунов. – Тут тропа есть, по ней можно добраться до поселка без проблем. Идемте, я вам покажу.

Он убрал пистолет и мишень в маленький рюкзачок, закинул его за спину, и они двинулись через поляну к тропе, а затем – в поселок. Когда тропа стала шире, они пошли рядом, и между ними сам собой завязался разговор. Молчунов стал расспрашивать, каким образом Гуров попал в поселок Журавль, и понравилась ли ему вчерашняя репетиция. Сыщик ответил, что представление ему в общем понравилось, и, в свою очередь, поинтересовался, что заставляет такого богатого человека участвовать в любительском спектакле.

– Вы, наверное, любите театр? – предположил Гуров.

– Да нет, не такой уж я театрал, – отвечал Молчунов. – Во всяком случае, не такой, как Паша Теплов. Просто хотелось новых впечатлений, а то жизнь здесь достаточно скучная. В школьные и студенческие годы я ни в какой самодеятельности не участвовал, были другие интересы, вот теперь решил наверстать.

– А вы, видимо, близко знакомы с Тепловым? – предположил сыщик. – Вы говорите о нем, как о давнем знакомом, почти как о друге…

– Да, мы с Пашей давно знакомы, – подтвердил Молчунов. – Но товарищами нас назвать никак нельзя. Мы с ним, что называется, «заклятые друзья». Ведь Паша в свое время здорово нагрел меня на бабки, лямов на двадцать наказал. В суд на меня подал, коз… нехороший человек. Вы не слышали об этой истории?

– Кое-что слышал, – признался Гуров. – Мне о ней сам Теплов и рассказывал.

– Вот как? – удивился Молчунов. – Значит, он не стесняется своей подлости? Вот гад! Когда такое слышишь, начинаешь думать: и правда, хорошо, что в пьесе наши с ним герои дружат, и мой дядя Ваня палит из пистолета совсем в другого человека. А то бы я, возможно, и не удержался…

– Напрасно вы говорите такие вещи, – заметил сыщик.  – Ведь если что-то случится, эти слова обернутся против вас.

– Да что здесь может случиться? – сказал Молчунов, пожав плечами. – Здесь не поселок, а настоящее болото. Ничего не происходит. Нет, я чувствую, не хватает мне сильных впечатлений, даже спектакль не поможет. Вот пройдет премьера, и уеду отсюда. Куплю тур в Африку, на сафари. Поеду охотиться на львов или носорогов.

– Разве такая охота сейчас не запрещена? – удивился сыщик.

– По закону почти везде запрещена, – согласился бизнесмен. – Но я изучил вопрос и выяснил, что здесь, как и везде, можно найти обходные пути. Например, в Конго, самой бедной стране Африки, такие лазейки точно есть. Вот их я сейчас изучаю.

Беседуя, они дошли до самого поселка. Мужчины уже вышли из леса, когда Молчунов внезапно схватил Гурова за руку и остановил его.

– Подождите! – тихо произнес бизнесмен. – Вот можете полюбоваться на нашего театрала. Кажется, он разыгрывает любовную сцену.

Гуров заметил двух человек, стоявших недалеко от последних домов поселка. Они стояли, тесно обнявшись, прижавшись друг к другу, за кустами, так что из поселка их видно не было, а вот отсюда, со стороны леса, обзор открывался отличный. Одним из двоих был Павел Теплов, а рядом с ним находилась красивая девушка, которую Гуров раньше не видел.

– Вот она, юная муза Паши, – прошептал Молчунов. – Кажется, ее зовут Инна. Неужели он набрался наглости пригласить ее на спектакль? А что скажет Юля? Впрочем, что это я шепчу, зачем веду себя, словно я на стороне этого чертова Паши? Ну-ка, нарушим их уединение…

И с этими словами Молчунов шагнул вперед и громко произнес:

– О, какая встреча! Не ожидал вас здесь увидеть!

При этих словах влюбленные отпрянули друг от друга. Девушка выскользнула из объятий мецената и бросилась бежать к поселку. Видимо, за кустами стояла ее машина, потому что Гуров услышал звук мотора. Вскоре оттуда вырулила маленькая белая «Пиканта», которая покатила по улице и быстро скрылась из виду. А Павел Теплов с ненавистью взглянул на человека, который сорвал его свидание, после чего повернулся и, широко шагая, пошел прочь.

– Кажется, я им помешал! – обернувшись к Гурову, заметил Молчунов. А затем, ничего больше не говоря, направился к своему дому. Гурову ничего не оставалось, как тоже направиться к себе.

Придя домой, Гуров прежде всего вручил Марии свой улов. Ему было приятно видеть, как жена этому обрадовалась.

– Теперь я знаю, что будет у нас на ужин! – заявила она. – Я пожарю всю эту рыбу, и мы устроим праздничный ужин! Хотя…

Тут ее лицо погрустнело.

– Хотя Павел Петрович, кажется, собирается пригласить всех участников спектакля к себе, – вспомнила она.

Потом тряхнула головой и закончила:

– Ладно, мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае устроим завтра праздничный завтрак! А сейчас прошу скорее мыть руки, и за стол. Надо в темпе пообедать, и мне уже пора будет собираться на спектакль.

– К чему же такая спешка? – удивился Гуров. – Куда собираться? Ведь времени всего два часа, а спектакль назначен в шесть!

– Вот именно, времени УЖЕ два часа! – драматическим тоном воскликнула Мария. – А мне, когда придем в театр, еще надо будет переодеться и войти в образ! Времени в обрез!

Гуров больше не стал возражать жене, только головой покачал. Они поели, после чего Мария быстро собралась и ушла. Договорились, что Гуров с Надей Зверевой придут позже, ближе к шести.

Глава 3

Когда в половине шестого сыщик под руку с Надей шел по направлению к «театру», он обратил внимание, что туда же идут и другие люди. Когда Гуров и Надя пришли к сцене, то убедились, что «сарафанное радио» поселка работает вполне успешно: возле сцены собралось чуть ли не все население поселка Журавль, человек семьдесят. Конечно, вся аудитория не могла уместиться на скамьях, но Теплов это предвидел и принял меры: по бокам были расставлены складные стулья, имелось также несколько отпиленных чурбаков, на которых можно было сидеть. Гурову с Надей тоже пришлось бы сидеть на чурбаках, если бы Мария заранее о них не позаботилась и не заняла два места в первом ряду. Усадив мужа и подругу, она тут же снова убежала за сцену. Единственное, она успела спросить Гурова:

– Ну, как тебе наш занавес? Его только сегодня привезли и повесили…

В ответ сыщик, не кривя душой, заявил, что занавес великолепен, не во всех московских театрах такой увидишь. Действительно, сцену теперь загораживало от глаз зрителей темно-синее полотно, расшитое звездами, птицами и цветами. Занавес сам по себе был прекрасным зрелищем, на него хотелось смотреть и смотреть.

Но вот солнце коснулось вершин окружающих сцену деревьев, вся поляна оказалась в тени, и тогда за сценой мелодично ударил колокол: один раз, потом два и, наконец, три. Занавес медленно раздвинулся, и перед зрителями предстала дворянская усадьба, в которой и происходило действие спектакля. Организатор всего представления, Павел Петрович Теплов, игравший доктора Астрова, пил чай, а какая-то женщина в годах, которой Гуров вчера на репетиции не видел, его угощала. «Ага, это, наверное, старая няня Марина, – сообразил сыщик. – Вчера ее не было, но сегодня Теплов ее нашел».

Действие развивалось, появились Молчунов, игравший дядю Ваню, затем Кондрашов, жена Теплова, его дочь… Прозвучали обвинения в адрес профессора, затем знаменитый монолог Астрова о лесах. Теплов произнес эту речь с большим чувством, и по лицам зрителей было заметно, что он привлек их внимание. Никто и не заметил, как первое действие подошло к концу.

Когда занавес закрылся, Гуров решил отправиться за кулисы – увидеть Марию, сказать ей пару слов одобрения. Он чувствовал, что жене сейчас это необходимо, а он старался радовать ее при любом удобном случае. За кулисами, как это обычно бывает, царила суматоха. Василий Зорин, игравший Телегина, проверял, хорошо ли пожилая женщина, игравшая няню, помнит роль (выяснилось, что в последний момент изобразить няню согласилась теща самого Зорина). Геннадию Кондрашову спешно подыскивали другие очки: он заявил, что в тех, что ему дали, он ничего не видит, а в реальной жизни он очков не носит. Найти нужные было трудно.

Гуров подошел к жене и сказал ей, что он любовался ее прекрасной игрой. Мария от этих слов просто расцвела.

– Правда? – воскликнула она. – Я так рада! Конечно, у  меня в этом действии всего пять реплик, но они такие ответственные… А какое у тебя впечатление от остальных?

– И остальные играют отлично, – заверил ее Гуров. – Особенно ваш художественный руководитель. Когда он произносил монолог о лесах, его так слушали…

– Я очень рада! – повторила Мария. – Значит, он играл отлично? А ведь ему все время мешали…

– Кто мешал? – спросил Гуров.

– А ты не догадываешься? Наверное, его великая любовь, эта самая Инна. Два раза во время действия у него звонил телефон. Хоть и за кулисами, а все равно близко, можно услышать. Как Павел Петрович в этот момент не сбился, не перепутал слова, просто не понимаю. Вот, видишь, его сейчас нет – наверное, ушел куда-нибудь в сторону, ведет переговоры. А вот и Павел Петрович вернулся! Значит, скоро начнем второе действие. Да, ты имей в виду: чтобы сократить время спектакля, Павел Петрович решил не делать антракт между вторым и третьим действием, их будем играть подряд.

– Значит, решительное объяснение произойдет сейчас?

– Ну да, в конце второго действия. Ну все, иди!

Гуров вернулся на свое место. В этот момент, поскольку сумерки уже сгустились, вспыхнули лампы, размещенные по бокам сцены. Она засверкала, но окружающее пространство сразу потонуло во мраке. В общем, все стало еще более похожим на настоящий театр. Занавес раздвинулся, и действие пошло дальше. Неблагополучие, царившее в старой усадьбе, проявлялось все острее. Дело явно шло к открытому конфликту. Вот уехал доктор Астров (то есть ушел со сцены Павел Теплов, чтобы до конца действия больше не возвращаться), вот профессор Серебряков собрал всех на совещание и заявил, что хочет продать имение… Действующим лицам оставалось произнести всего несколько реплик, после чего должен был прозвучать выстрел. Гурову даже показалось, что Молчунов, игравший дядю Ваню, нащупывает в кармане свой «глок».

Вдруг Гуров с удивлением заметил, что Павел Теплов вновь появился на сцене. Он стоял в углу комнаты и словно не знал, зачем он здесь и что ему надо делать. И действительно, по сюжету пьесы его герою, доктору Астрову, полагалось в это время ехать в лесничество. Его здесь не должно было быть – но он почему-то был. Кажется, никто, кроме сыщика, не заметил этого неожиданного появления.

Действие между тем быстро шло к развязке. Вот дядя Ваня, то есть Молчунов, в сильнейшем волнении заявил профессору: «Будешь ты меня помнить!» – после чего ушел со сцены. Следом за ним ушли профессор, то есть Кондрашов, и жена Теплова Юлия, игравшая жену профессора. Вот за сценой, как и полагалось по сюжету, раздался выстрел. Вслед за тем на сцену вбежал испуганный профессор Серебряков, а затем – гнавшийся за ним дядя Ваня, то есть Молчунов.

– А, вот он! – воскликнул дядя Ваня, увидев профессора. – Бац!

И выстрелил второй раз.

И тут произошло нечто невозможное, не описанное в пьесе. Профессор Серебряков, то есть Геннадий Кондрашов, не потерпел никакого ущерба, он лишь застыл в страхе. Зато Павел Теплов, игравший доктора Астрова, неожиданно пошатнулся и рухнул на пол.

В первую секунду все замерли: и участники представления, и зрители. А затем все разом пришли в движение. Участники представления, и прежде всего «дядя Ваня», то есть Молчунов, а также Юля Теплова бросились к упавшему. Часть зрителей тоже вскочила, не понимая, что произошло и как на это реагировать. Некоторые из зрителей начали аплодировать, думая, что так и задумано автором; впрочем, аплодисменты быстро стихли.

Гуров первым осознал, что произошло. Он вскочил подбежал к Молчунову и резко потребовал:

– Отдайте мне оружие! Немедленно!

Бизнесмен не возражал. Гуров не стал тут же осматривать пистолет, просто положил его себе в карман. Затем сыщик склонился над Павлом Тепловым. Тот был еще жив. На его губах пузырилась кровавая пена, он явно хотел что-то сказать. Чтобы лучше расслышать умирающего, Гуров встал на колени и приблизил ухо к губам мецената.

– Что вы хотели сказать? – громко спросил он.

– Инна… – с трудом разобрал он. – Но почему?

Вслед за тем губы умирающего сжались, глаза потухли. Гуров потрогал артерию у него на шее. Пульса не было, сердце не билось.

Тогда сыщик поднялся, огляделся вокруг. Шагнул к краю сцены и сказал, обращаясь к зрителям:

– К сожалению, спектакль доигран не будет. Только что на ваших глазах погиб один из участников представления, Павел Петрович Теплов. Я пока не знаю, что здесь произошло – несчастный случай или убийство. Но в любом случае вы все являетесь свидетелями этого происшествия. Поэтому прошу вас не расходиться, пока я не запишу данные всех присутствующих. В дальнейшем вас вызовут, чтобы взять показания.

Затем он обернулся к участникам представления.

– К вам это относится в первую очередь, – сказал он. – Не уходите со сцены, сядьте где-нибудь и сидите. Кто может сказать: в поселке есть врач?

Ответ прозвучал из зала.

– Я врач, – сказал человек средних лет, поднявшись со своего места. – Правда, я ортопед, а в этих обстоятельствах…

– Сейчас это не так важно, – отвечал Гуров. – Я прошу вас подняться сюда и осмотреть Павла Петровича. Кто-то из медиков должен констатировать смерть. И будет неплохо, если вы обнаружите место, куда вошла пуля.

Специалист в области ортопедии поднялся на сцену и подошел к лежащему Теплову. Гуров в это время достал телефон и стал искать нужный номер. У него были записаны имена начальников управлений внутренних дел всех прилегающих к Москве областей. Сыщик набрал номер начальника Управления Владимирской области.

Когда генерал откликнулся, Гуров представился, сообщил, что находится в дачном поселке Журавль, в котором только что погиб человек.

– Я не знаю, что произошло – несчастный случай или убийство, но необходимо срочно записать показания всех присутствующих, а их довольно много, – сказал сыщик. – Записать показания и начать расследование. Событие, должен сказать, не рядовое – ведь погиб известный предприниматель Павел Теплов.

Генерал не стал задавать сыщику много вопросов. Как видно, он оценил важность полученного сообщения. Помолчал минуту, обдумывая слова Гурова, потом сказал:

– Сейчас я вышлю к вам бригаду. Ее возглавит майор Гришин. Через два часа они будут у вас.

– Буду ждать, – сказал Гуров и отключил связь.

Затем он подозвал к себе жену и ее подругу Надю Звереву.

– Нам надо срочно записать данные всех зрителей, – сказал он. – Имя, фамилия, домашний адрес, телефон. После этого людей можно будет отпустить по домам. Доверить эту работу я могу только вам. Найдите, пожалуйста, где-нибудь бумагу и ручку и перепишите всех. Разумеется, речь идет о взрослых людях, детей записывать не надо.

– Хорошо, – отвечала Мария. – Но почему ты говоришь, что можешь доверять только нам? Другие участники нашей труппы тоже могли бы переписывать людей. Все могли бы. Ну, наверное, кроме Игоря Семеновича…

И она бросила выразительный взгляд на Молчунова. Но Гуров только покачал головой.

– Ты ошибаешься, – сказал он. – Я все больше склоняюсь к мысли, что это было убийство, а не несчастный случай. И его мог совершить не только тот человек, у которого был в руках пистолет. Поэтому я не могу доверять никому из участников представления. Давайте записывайте.

– Прямо всех записывать? – уточнила Мария.

– Всех взрослых, а детей – только старше двенадцати лет, – отвечал Гуров. – Впрочем, детей здесь мало.

Мария и Надя отошли, и тут же к Гурову подошел доктор, осматривавший Теплова.

– Я могу уверенно утверждать, что Павел Петрович мертв, – сказал он. – Умер от пулевого ранения в шею.

– Спасибо, доктор, – ответил сыщик. – Садитесь на свое место. Сейчас моя жена и Надя Зверева запишут ваше имя и адрес, и вы можете идти домой.

Доктор спустился со сцены, а Гуров снова подошел к лежащему на полу Теплову. Взглянув на шею убитого, он тоже заметил маленькое пулевое отверстие. Кровь из него уже перестала идти, но до этого ее вылилось немало – вся рубашка старинного покроя, которую для представления надел организатор театра, была ею пропитана. Возле тела на полу сидела красавица Юля, жена убитого. Она ничего не говорила, не спрашивала, только тихо раскачивалась из стороны в сторону.

Гуров тоже ничего не стал ей говорить – да и что он мог сказать? Он встал, подошел к декорациям, оглядел их. Они были немного сдвинуты, – видимо, в этом месте вышел на сцену Павел Теплов. Зачем он вошел? Теперь уже некого об этом спросить. Миллионер словно шел навстречу своей смерти…

Гуров подошел к участникам представления, наклонился к Игорю Молчунову и тихо сказал:

– Давайте отойдем чуть в сторону. Хочу задать вам несколько вопросов.

Они отошли к двери в декорации, через которую полчаса назад «дядя Ваня» в волнении убежал со сцены.

– Скажите, Игорь Семенович, что вы, Кондрашов и Юлия Борисовна делали, когда вышли через эту дверь со сцены? – спросил Гуров.

Молчунов пожал плечами:

– Что делали? Да ничего, по сути, не делали. Говорить было не о чем. Надо было только выждать определенное время, потом я должен был выстрелить – и пора было возвращаться на сцену.

– Скажите, а вы стреляли холостыми патронами, как и вчера? Не могло случиться, вы по забывчивости взяли боевую обойму?

– Нет, не могло, – решительно заявил Молчунов. – Да вы легко можете это проверить – ведь мой пистолет лежит у вас в кармане.

– Да, пистолет у меня, – согласился Гуров. – Но две пули из него уже выпущены, и я не знаю, какие это были пули.

– Пули выпущены, но гильзы от них валяются где-то здесь, – сказал Молчунов. – Их легко найти. А гильзы от холостых патронов, как вы знаете, сильно отличаются от боевых. И потом, если вы предполагаете, что я мог в обойму с холостыми патронами вставить несколько боевых – значит, вы уже обвиняете меня в убийстве. Ведь такое нельзя сделать по забывчивости!

– Да, нельзя, – согласился сыщик. – Гильзы я, конечно, поищу. А скажите – там, за дверью, куда вы стреляли?

– Куда? – удивился миллионер. – В небо, конечно. В божий свет, как в копеечку.

– А здесь, уже на сцене?

– А здесь я стрелял в сторону Гены Кондрашова. То есть, конечно, я стрелял далеко в сторону от него, но примерно в его направлении, чтобы у зрителей было впечатление достоверности.

– А в Теплова не стреляли?

– А в Теплова не стрелял. С какой стати я бы стал в него стрелять?

– С той стати, Игорь Семенович, что он в свое время причинил вам большую неприятность, вы потеряли из-за него большие деньги и до сих пор об этом не забыли. Вот только утром мне рассказали.

Игорь Молчунов глубоко вздохнул.

– Да, рассказал, это вы верно заметили, – со вздохом произнес он. – Будто нарочно яму себе вырыл. Но скажите: вы что, считаете меня клиническим идиотом? Ведь это сущее безумие: свести счеты со своим врагом при сотне свидетелей, да еще и заранее сообщить полицейскому, что убитый – мой враг. Я что, дурак, вы считаете?

– Нет, не считаю, – признался Гуров. – Но скажите: как вы себе объясняете неожиданное появление Теплова на сцене? Ведь ему здесь нечего было делать.

Молчунов только руками развел:

– Я сам пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Пытаюсь – и не нахожу. Словно его кто-то вывел навстречу собственной гибели. Но кто мог это сделать? Я ума не приложу.

На несколько минут установилось молчание. Потом Молчунов тихо спросил:

– Вы что, серьезно считаете, что это я застрелил Пашу Теплова? Считаете меня убийцей?

– Нет, всерьез я эту версию не рассматриваю, – отвечал Гуров. – Ведь тогда и правда я должен считать вас клиническим идиотом. Но вы должны понимать, что на данный момент являетесь основным подозреваемым. И когда сюда приедут дознаватели из Владимира, они прежде всего накинутся на вас.

– Это я понимаю, – признал Молчунов. – Не знаю, что это будут за люди, но ничего хорошего я от них не жду. Ведь это и правда удобная версия – заявить, что я давно ненавидел Теплова, только не знал, как ему отомстить, и вот теперь выбрал удобное время… Да они меня сразу в наручники закуют, как только приедут! Так что вся моя надежда на вас, Лев Иванович. Ведь вы меня за сегодняшнее утро немного узнали, поняли, что я за человек. Да, я люблю риск, люблю оружие, не очень считаюсь с законами. Но к Паше Теплову я, в общем, особой ненависти не испытывал. А после того как он организовал этот спектакль, я даже стал его уважать. Так что нет, я его не убивал, и в уме такого не держал, поверьте.

– Я уже говорил, что верю вам, – сказал Гуров.

– В таком случае – вы мне поможете? Защитите меня от несправедливого обвинения?

– Ну, я не адвокат, чтобы вас защищать,  – отвечал Гуров.  – Но я полицейский, и я обязан найти настоящего преступника. И я могу обещать, что сделаю для этого все. А если я установлю личность настоящего убийцы, то тем самым сниму обвинение с вас. Это я могу обещать.

– Это как раз то, что мне нужно,  – согласился Молчунов.  – Если вы это сделаете, я буду у вас в долгу. Хотя… вы могли бы сделать для меня еще одну вещь…

– Какую же?  – спросил Гуров.

– Ну вы могли бы внушить своим коллегам из Владимира мысль, что здесь произошел несчастный случай,  – объяснил Молчунов. – Выстрел был произведен по сюжету пьесы, но пуля попала в другого человека. Так бывает. Ведь вы сами напомнили мне о несчастном случае в Голливуде…

– Я надеюсь, вы это несерьезно, – ответил Гуров. – Если мы утверждаем, что вы стреляли холостыми патронами, то откуда могла взяться пуля? А если вы признаете, что стреляли боевыми патронами, то сразу возникнет вопрос – зачем. Сразу появится подозрение на умысел. Давайте оставим это ваше странное предложение, и если вы все еще считаете, что вы у меня в долгу, то часть долга вы можете мне отдать прямо сейчас. Ведь вы точно знаете, где стояли, когда стреляли в первый раз, и где – когда стреляли уже на сцене. Помогите мне найти обе гильзы.

– Охотно это сделаю, – сказал Молчунов.

Вдвоем они начали обшаривать пол. Спустя несколько минут Молчунов нашел обе гильзы и протянул их сыщику. Гурову было достаточно одного взгляда, чтобы установить, что это гильзы от холостых патронов.

– Ну вот, кое в чем вы мне уже помогли, – сказал сыщик, пряча гильзы в карман. – А теперь ответьте мне еще на один вопрос. Вы когда-нибудь раньше видели эту новую любовь Теплова?

– Видел, конечно, – начал отвечать Молчунов. – Она…

Но в этот момент его прервали. Послышался звук автомобильных моторов. Этот звук быстро приближался – было понятно, что водители машин очень спешат. Загорелись лучи фар, и на поляну, к самым скамьям, подкатила «Гранта» с синей полосой на боку, а за ней еще две машины, одна из которых была медицинской.

Глава 4

Все четыре дверцы «Гранты» одновременно открылись, и из машины вышли четыре человека, из которых только водитель был в полицейской форме. Двое других несли в руках чемоданчики, какими пользуются криминалисты. Четвертый приезжий был старше остальных: лет за сорок, грузный, начальственного вида. Очевидно, это и был майор Гришин, которого обещал прислать глава владимирского управления.

Приехавший быстро оглядел людей, стоявших перед ним, и сразу обратился к Гурову.

– Простите, это не вы полковник Гуров? – спросил он.

– Да, это я, – отвечал сыщик. – А вы, как я понимаю, – майор Гришин?

– Так точно, – отвечал приехавший. – Здравия желаю, товарищ полковник.

Они обменялись рукопожатием, после чего Гришин спросил:

– Так что здесь случилось? Как мне сказал генерал, у вас во время представления произошел несчастный случай?

– Вряд ли это можно назвать несчастным случаем, майор, – отвечал Гуров. – Человек погиб в результате выстрела в шею. Тело лежит вон там, на сцене. Между тем актерский выстрел был произведен холостым патроном. Вот это оружие, я его изъял.

Гуров достал из кармана злополучный «глок» и протянул его Гришину. Однако майор не стал притрагиваться к пистолету. Обернувшись к людям с чемоданчиками, он скомандовал:

– Осипов, возьми оружие!

Молодой человек, который уже успел надеть перчатки, взял пистолет, умело завернул его в пакет и положил в свой чемоданчик.

– Идемте, я покажу вам тело погибшего, – предложил Гуров.

Он поднялся на сцену, приехавшие криминалисты во главе с майором Гришиным – за ним. Подошли к телу Теплова, которое кто-то уже успел накрыть простыней. Майор поднял простыню, осмотрел пулевое отверстие, потом распрямился и обратился к Гурову:

– Сейчас наш специалист по трасологии осмотрит тело, сделает свое заключение. Но вообще-то, мне кажется, дело ясное. Перед нами несчастный случай. Во время представления по недосмотру применялось боевое оружие, пистолет «глок». Из него был произведен выстрел, пуля случайно попала в потерпевшего. Так что об убийстве здесь говорить не приходится.

– Нет, майор, так не годится. – Гуров покачал головой. – Дело в том, что, хотя оружие боевое, оно заряжено холостыми патронами. И те выстрелы, что были произведены на сцене, тоже были сделаны холостыми патронами – я подобрал гильзы этих патронов, вот они.

И он протянул криминалисту, который уже получил пистолет, свою находку.

– Холостым выстрелом, как вы понимаете, убить нельзя, – продолжал сыщик. – Когда врач извлечет из убитого пулю, мы, конечно, сможем говорить более уверенно. Но уже сейчас понятно, что кроме двух выстрелов, произведенных на сцене, был еще один, третий. Он и оказался смертельным. Но кто его произвел, мы не знаем.

– Так у вас тут не один, а целых два раза стреляли? – воскликнул удивленный майор. – Что же это за пальба такая? Наверное, какая-то пьеса о войне?

– Нет, это не пьеса о войне, это «Дядя Ваня» Чехова, – объяснил Гуров. – Там по сюжету звучат два выстрела, один за сценой, другой непосредственно на глазах зрителей.

– «Дядя Ваня», говорите? – произнес майор. – Не помню… И кто же стрелял?

– Стрелял вот этот человек, Игорь Семенович Молчунов,  – объяснил Гуров. И, немного обернувшись, указал на стоявшего рядом с ним Молчунова. – Он играл роль дяди Вани, по сюжету стрелял в профессора Серебрякова, с которым был якобы в ссоре.

– Ага, значит, этот убитый, Теплов, играл профессора Серебрякова? – логически заключил майор.

– Нет, убитый играл совсем другого человека, – отвечал Гуров. – Он играл доктора Астрова. И доктору в этом эпизоде вообще нечего было делать на сцене. Однако он зачем-то на нее вышел. Это еще одна загадка всего случившегося.

– Да уж, голова кругом идет, – пожаловался Гришин.  – Врага играл один, стреляли в другого, пистолет был заряжен холостыми патронами, но выстрелил боевым… Убитый зачем-то вышел на сцену, будто хотел, чтобы его застрелили…

Тут майора осенила какая-то неожиданная мысль, и он обернулся к Молчунову.

– А в каких отношениях вы были с убитым? – спросил он. – Может быть, в дружеских?

Молчунов глубоко вздохнул, выразительно взглянул на Гурова (словно хотел сказать: «Видите, я вам говорил!») и ответил:

– Нет, отношения у нас не совсем дружеские.

– Может быть, вы даже враждовали? – продолжал допрашивать майор.

– Да, было такое, – отвечал бизнесмен.

– А вы, случайно, не угрожали этому человеку убийством?

– Да, однажды такое случилось, – признал Молчунов. – Но это было очень давно, и…

– Достаточно! – заявил майор.

И, обернувшись к своему водителю, приказал:

– Давай наручники! Вот этого заковать!

После чего объявил Молчунову:

– Вы задержаны по подозрению в убийстве гражданина… как фамилия убитого?

Последний вопрос был адресован Гурову.

– Теплов, – подсказал сыщик.

– По подозрению в убийстве гражданина Теплова, – закончил фразу майор.

После чего приказал водителю посадить задержанного в машину и глаз с него не спускать. А Гурову сказал следующее:

– Этот человек совершил убийство или по неосторожности, или с умыслом. Мы это скоро выясним. А вот эти люди, что здесь сидят, – это свидетели?

– Да, это участники спектакля, – отвечал сыщик. – Смерть Теплова произошла у них на глазах. Кроме того, на спектакле присутствовало 67 зрителей, они тоже были свидетелями происходящего. Все их данные записаны.

– Шестьдесят семь свидетелей! Да еще вот эти, на сцене! – воскликнул майор. – Сколько же времени уйдет, чтобы их всех допросить? Впрочем, может быть, всех допрашивать и не придется. Если этот задержанный… как его – Молчунов? – если этот Молчунов даст признательные показания, мы быстро закроем дело… Хорошо, сейчас я запишу данные всех этих, которые на сцене, и сниму показания с тех, с кого успею. Все равно мои криминалисты пока еще не завершили работу.

Майор сел на скамью первого ряда и подозвал к себе Кондрашова, исполнявшего роль профессора Серебрякова. Гуров подошел к криминалистам, склонившимся над телом Теплова.

– Скажите, вы пришли к каким-то выводам? – спросил сыщик.

Молодой человек, который сразу после приезда взял у сыщика пистолет, выпрямился и сказал:

– Старший специалист Валерий Осипов, товарищ полковник. Нет, к каким-то определенным выводам я пока не пришел. Скажите, к трупу после смерти кто-то прикасался? Его перемещали?

– К телу прикасался только врач, который оказался среди зрителей, – ответил Гуров. – Я его просил установить факт смерти. Тело он при этом не перемещал, и даже голову, кажется, не поворачивал.

– Я вас понял, – кивнул Осипов. – Я спрашиваю потому, что мне надо определить траекторию полета пули. Пока что, при поверхностном осмотре, я вижу, что пуля вошла в шею погибшего сверху, словно стрелявший находился выше жертвы. Может быть, этот человек…

Тут криминалист кивнул на Теплова.

– Может быть, он сидел?

Гуров покачал головой:

– Нет, Теплов стоял, это я могу точно утверждать. А каков калибр пули?

– Точно сказать не могу, – отвечал врач. – Судя по размеру пулевого отверстия, около девяти миллиметров. Но точно я смогу сказать, когда врач извлечет пулю из тела.

– А когда у вас будет готово заключение?

– Завтра к обеду, – отвечал криминалист.

– Тогда я попрошу вас позвонить мне вот по этому телефону, – тут Гуров протянул собеседнику свою визитку, – и сообщить результаты исследования.

После этого он переместился к судмедэксперту, который как раз закончил осматривать пулевое отверстие.

– А вы что можете сказать? – спросил он врача.

– Могу сказать, что смерть наступила в результате пулевого ранения, – отвечал тот. – Пуля пробила артерию, человек умер очень быстро.

Тут оба криминалиста начали собираться, отошли от тела и спустились со сцены. Подойдя к майору Гришину, они заявили, что закончили работу. Гришин к этому времени успел допросить только троих участников представления: Кондрашова, Юлию Теплову и Василия Зорина, который играл Телегина. Услышав сообщение экспертов, майор поднялся.

– Что ж, значит, нам пора ехать, – заявил он. – Всех остальных свидетелей я допрошу у нас в управлении, во Владимире. В конце концов, ехать здесь недолго, чуть больше часа. Свидетели легко до меня доберутся. Тело сейчас заберут. Да, и знаете что, товарищ полковник? Давайте обменяемся номерами телефонов. У меня наверняка будут вопросы к вам и вашей жене – ведь она тоже участвовала в представлении, верно? Да и у вас могут возникнуть вопросы ко мне.

Оперативники обменялись номерами. Майор подозвал приехавших с ним санитаров, они уложили тело Павла Теплова на носилки и погрузили их в машину, после чего оперативная группа уехала.

Наступила тишина. Участники представления начали расходиться. Мария подошла к Гурову.

– Да, не так мы надеялись закончить сегодняшний вечер! – воскликнула она. – Какой печальный конец! А мы думали, что у нас будет праздник, все будут поздравлять друг друга… И прежде всего – Павла Петровича, который придумал это представление, подарил людям радость… Что ж, все кончено, надо идти домой. Надя уже ушла, идем и мы с тобой.

– Да, все это печально, – согласился сыщик. – Но только это еще не конец. Представление закончилось, зато начинается расследование. И проводить его, как вижу, придется мне. Этот майор Гришин думает лишь об одном – как бы побыстрее закрыть дело. Он или квалифицирует случившееся как несчастный случай, или объявит виновным Молчунова, вопреки всем имеющимся фактам. Так что мне надо думать, с какого бока подступиться к этому делу. Но пока что ты права – надо идти домой. Расследование начнется завтра…

Глава 5

Домой они пришли уже в час ночи, и Мария сразу легла спать. Она заявила, что просто валится с ног, ничего не может есть, ни о чем говорить. Выпила стакан воды и легла. Надя Зверева тоже уже спала. А Гуров не спешил ложиться. Он вышел из спальни в столовую, сел за стол, положил перед собой блокнот, ручку и принялся анализировать события прошедшего дня.

«Перед нами два ключевых вопроса, на которые должно ответить следствие, – размышлял сыщик. – Вопрос первый: что заставило Павла Теплова выйти на сцену? И вопрос второй: кто стрелял боевым патроном?»

И Гуров поставил на странице две цифры: слева жирную цифру «один», а справа такую же жирную «двойку».

«Если отмести версию внезапного помешательства нашего мецената, – стал Гуров думать дальше, – то можно предположить, что Теплова кто-то позвал. Кто-то попросил его выйти на сцену. Но для чего? Этого мы не знаем. Теперь зададим себе такой вопрос: каким образом Теплову передали эту просьбу?»

И тут у него в голове само собой возникло слово «телефон».

«Точно! – подумал сыщик. – Логично предположить, что Павлу Петровичу позвонили. Звонок был тихий, звук приглушенный, поэтому на сцене его никто не услышал. А он услышал этот призыв и вышел. Но кто мог ему позвонить?»

И снова ответ пришел мгновенно, сам собой. Гуров вспомнил последние слова умирающего миллионера. «Инна… – произнес Теплов. – Но почему?»

«Ну конечно, кто мог позвать Теплова, как не его новая любовь? – думал Гуров. – Значит, завтра в первую очередь нужно поговорить с этой Инной. Интересно, где она живет: здесь, в поселке, или в Александрове, или еще где-то? Странно, что эта мысль сразу не пришла мне в голову. И вот еще что важно узнать: была эта Инна на спектакле или нет?»

Тут Гуров сообразил, что очень многое мог бы дать осмотр телефона погибшего миллионера. Сообразил и другое: там, на сцене, он не видел этого телефона. Теплов не держал его в руке, что было бы естественно для человека, которому только что позвонили, и телефон не лежал рядом с телом на полу.

«Может быть, телефон нашли у него в кармане? – подумал сыщик. – Надо завтра в первую очередь позвонить Гришину и узнать, нашелся ли телефон убитого».

Тут Гуров вспомнил о таком старом способе связи между возлюбленными, как записка. «Может быть, Инна написала ему записку и незаметно ее передала? – думал он. – В таком случае записка точно должна лежать у него в кармане. А если он захотел от нее избавиться, то выбросил где-то за сценой. Надо завтра же осмотреть это место».

После этого сыщик еще немного подумал о том, кто мог бы вызвать Теплова на сцену. Но никто больше ему на ум не приходил. «Его жена Юлия и дочь Света были рядом с ним, – размышлял сыщик. – А кого еще будет слушать такой человек, как Теплов?» Таких людей Гуров представить не мог, а потому перешел ко второму вопросу: кто выстрелил в бизнесмена?

«Конечно, можно представить и такую ситуацию, – думал он. – Допустим, убийцей все же является Молчунов. Он задумал извести своего давнего врага, и только поэтому согласился участвовать в постановке, которую затеял Теплов. И он придумал, как решить проблему холостых зарядов и превратить один из патронов в боевой. Для этого надо зарядить боевой патрон в холостую обойму, поставив его вторым по счету. Или третьим? Да, можно и третьим. Тогда события будут развиваться следующим образом. Когда по сюжету пьесы дядя Ваня, то есть Молчунов, вместе с профессором, то есть Кондрашовым, убегает «в соседнюю комнату», то есть выходит за декорацию, Молчунов стреляет в небо. Все в зале слышат этот выстрел. Затем испуганный герой Кондрашова возвращается на сцену, Молчунов бежит за ним и стреляет второй раз, снова холостым патроном, и тут же, без перерыва, стреляет боевым – но уже не в профессора Серебрякова, а в доктора Астрова, то есть в Теплова. Два выстрела в ушах зрителей сливаются в один, они ничего не замечают. Да, такое могло случиться…»

Дойдя в размышлениях до этого места, Гуров стал вспоминать, сколько выстрелов он слышал. Он, в отличие от остальных зрителей, часто слышал стрельбу и научился отличать один выстрел от другого. И он мог бы поклясться, что на сцене, после возвращения героев из-за кулис, раздался только один выстрел.

«А может, это и был тот самый роковой выстрел? – внезапно подумал сыщик. – Может быть, никакого второго холостого не было? И Молчунов, выбежав на сцену, сразу выстрелил в своего врага Теплова? А как же вторая холостая гильза, которую он нашел?»

И тут же сыщик нашел и ответ на этот вопрос. «А не было на полу никакой второй холостой гильзы, – пришло ему в голову. – Она все это время лежала у Молчунова в кармане. Он незаметно вынул ее, присоединил к первой и обе отдал мне. Напрасно я доверил ему искать эти гильзы! Я почему-то сразу поверил в его невиновность. А ведь я стреляный воробей, должен знать, что в ходе расследования никому полностью доверять нельзя…»

Некоторое время он сидел, обдумывая этот вариант. И чем больше думал, тем меньше верил в такое развитие событий. «Если в Теплова стрелял Молчунов, то как быть со словами доктора, что стрелок должен был находиться выше убитого? – размышлял Гуров. – А главное – звук выстрела. Ведь боевой выстрел звучит совсем не так, как холостой. И я должен был услышать эту разницу. Но я могу поклясться, что на сцене прозвучал холостой. Так что незачем себя винить за доверчивость, незачем обвинять Молчунова. Может, он и виноват, но все равно все обстояло иначе, убийство было совершено хитрее, чем я сейчас придумал».

Он посидел еще немного, подводя итоги своим размышлениям, а затем выписал в блокнот дела, которые предстояло сделать сразу с утра. Получилось следующее. В первую очередь следовало узнать у Марии и ее подруги Нади Зверевой все, что им известно об Инне, возлюбленной Теплова. Кто она такая, откуда взялась, где живет здесь? Была ли она вчера на спектакле? А если была, то где сидела, что делала в момент гибели Теплова? Затем надо позвонить во Владимир майору Гришину и спросить насчет телефона Теплова. Найден у погибшего телефон или не найден? А если найден, какие на нем значатся последние звонки или сообщения? Наконец надо вновь, уже при дневном свете, внимательно осмотреть место происшествия. Поискать за сценой – может быть, найдутся клочки записки, которую мог получить Теплов.

Записав план действий, Гуров почувствовал, что может ложиться спать. Самое необходимое было сделано. И как только сыщик это осознал, на него неудержимо навалился сон. Он едва добрел до кровати, едва нашел в себе силы раздеться и лечь. Сразу заснул и спал без сновидений.

Наутро Гуров проснулся первым, хотя спал всего четыре часа. Мария еще не вставала, поэтому он решил, что не станет будить жену, а сам сейчас умоется, побреется, после чего сходит к месту вчерашнего представления и все там осмотрит. «Заодно будет мне утренняя прогулка, – подумал он.  – Утренней рыбалки не получилось, и, как видно, до конца отпуска уже не получится, так хоть погуляю по холодку».

Он успел одеться, побриться и уже собирался идти, когда Мария проснулась и окликнула мужа.

– Ты куда спешишь? – спросила она. – Ведь ты в отпуске, тебе отдыхать полагается…

– Какой же тут может быть отдых? – возразил Гуров. – Нет, теперь мне не до отдыха. Хорошо, что ты проснулась. Мне нужно задать тебе пару вопросов. Прежде всего расскажи, что ты знаешь об этой девушке, Инне?

– Ты тоже о ней подумал? – спросила Мария. – Вот интересно – ведь я тоже вчера думала о ней. Что я о ней знаю? Прямо скажем, немного. Знаю, что она очень красива, молода…

– Ты ее видела?

– Да, видела несколько раз. Понимаешь, она из разряда тех девушек, на которых прежде всего западают мужчины. Ей и краситься особо не надо – достаточно надеть что-нибудь обтягивающее – и все будут оборачиваться в ее сторону.

Тут Гуров вспомнил, что он тоже вчера утром видел «девушку Теплова». Стало быть, это была Инна. Когда Молчунов их спугнул, Инна уехала на белой «Пиканте».

– Да, она и правда красива, – должен был признать сыщик. – Ведь я ее видел вчера.

Гуров рассказал Марии о вчерашней встрече.

– Надо же! Значит, у них было свидание прямо среди дня? – прокомментировала Мария рассказ мужа. – Значит, Павел Петрович пылал страстью…

– Вчера эта Инна, когда мы их спугнули, уехала на белой «Пиканте», – сказал Гуров. – Интересно, куда она поехала? Где она живет?

– Точно не знаю, но явно не в Журавле, – отвечала Мария. – Поблизости есть несколько деревень, может, она живет в одной из них.

– А как ее фамилия? Кем она работает? – продолжал расспрашивать Гуров.

– Этого я не знаю, – развела руками его жена. – Ты же меня знаешь: я не люблю копаться в чужом грязном белье. Тем более в белье людей, которых я уважаю. А Павла Петровича я глубоко уважала.

– Это я заметил, – сказал Гуров. – Скажи, а ты видела эту Инну вчера? Она была на спектакле?

– Вчера? – Мария задумалась, затем медленно покачала головой. – Нет, кажется, вчера я ее не видела. Но ведь я все время была на сцене, людей в зале не рассматривала.

– Кого же еще спросить об Инне? – размышлял сыщик. – Ведь не Юлю Теплову! Наверное, прежде всего я могу спросить Кондрашова и этого… кто играл Телегина? Ах да, Зорин. Ты можешь дать мне их телефоны?

– Дам, конечно, – сказала Мария. – Но ты посмотри на часы. В такое время нормальные люди еще спят. Уверяю тебя, Геннадий Игоревич встанет часа через два, не раньше. Это ты так рано встаешь, да и меня приучил.

– Ты права, – должен был признать Гуров. – В таком случае у меня остался еще один вопрос. Ты можешь сказать, кто вчера первым подбежал к Теплову, когда он упал?

– Кто подбежал первым… – повторила за ним Мария и задумалась. – Кажется… да, конечно: первой подбежала Юля! Потом вроде я, потом Света… Ну а затем остальные…

– А ты не заметила, никто из них ничего не подбирал с пола? Например, телефон?

– Нет, – покачала головой Мария. – Я уверена, что никто ничего не поднимал.

– А я вот в этом не уверен… – пробормотал сыщик. – Ладно, я пойду, прогуляюсь туда, к сцене. Хочу там все хорошенько осмотреть. А потом уже возьмусь за поиски Инны. Я уверен, что она знает что-то важное о вчерашних событиях.

Сыщик вышел из дома и направился на окраину поселка, к сцене. Но не прошел он и сотни метров, как у него зазвонил телефон. Это был майор Гришин.

– Доброе утро, Лев Иванович! – сказал он. – Надеюсь, не разбудил?

– Обижаешь, майор, – ответил ему сыщик. – Я уже давно на ногах. Иду к тому месту, где вчера произошло убийство. Хочу там все хорошенько осмотреть при свете дня. Это хорошо, что ты позвонил. Я сам собирался тебе набрать, у меня есть парочка вопросов.

– Обязательно отвечу на твои вопросы, Лев Иванович, – обещал Гришин. – Но сперва скажу, ради чего позвонил. Я тут ночью все ломал голову, как этот ваш Молчунов мог совершить убийство, стреляя холостыми патронами. Всю ночь над этим делом думал, даже книжку Чехова у сына взял, прочитал эту чертову пьесу, которую они вчера играли. И представляешь, Лев Иванович, в итоге я придумал! Теперь я знаю, как убили этого самого Теплова. Убийца заменил…

– Погоди, Григорий Игоревич, – остановил его Гуров. – Давай я тебе скажу, что он заменил. Убийца заранее взял обойму с холостыми патронами и второй патрон заменил на боевой. Убежав, по сюжету пьесы, со сцены, он там стрелял холостым. А когда вернулся, пальнул уже боевым – и не в этого профессора, который ему, Молчунову, на фиг не сдался, а в своего врага Теплова. А патрон от этого боевого выстрела потом тихонько подобрал и спрятал, а мне отдал два патрона от холостых выстрелов. Ты так придумал?

– Точно, Лев Иванович! – воскликнул Гришин. – Ты в самую точку попал! Видишь, как у нас с тобой мысль в одну сторону работает! Значит, эта сторона и есть правильная. Получается, убийца все же Молчунов, и он уже у нас под замком сидит. Осталось собрать доказательную базу, и можно передавать дело в суд.

– А вот тут ты ошибаешься, майор, – ответил Гуров. – Ты молодец, что придумал этот вариант с заменой холостого патрона на боевой. Только этот вариант не проходит по двум причинам. Во-первых, мне вчера ваш доктор сказал, что пулевое отверстие на шее Теплова наклонено сверху вниз. То есть стрелявший стоял немного выше своей жертвы. А на сцене Теплов и Молчунов находились на одном уровне. А во-вторых, я сидел рядом со сценой и ясно слышал звук холостого выстрела. Холостого, понимаешь? А кроме того, остается еще вопрос: по какой причине Теплов вдруг вышел на сцену, где ему нечего было делать? Так что дело в суд передавать рано, Григорий Игоревич. Ты мне лучше вот что скажи: вы тело убитого обыскали?

– Обыскали, конечно, – ответил Гришин, и в его голосе Гуров ясно различил обиду: сыщик в пух и прах разбил такую замечательную версию, ради которой майор даже Чехова ночью прочитал…

– А телефон убитого вы нашли? – продолжал спрашивать сыщик.

– Нет, телефона не было, – ответил майор. – Может, он там, на сцене остался? Или его кто-то взял…

– На сцене телефона точно не было, – сказал сыщик. – Я осмотрел это место после того, как вы увезли тело. Значит, остается одно: телефон кто-то взял. Если это была жена, то это с ее стороны был совершенно нормальный поступок. Если так, я думаю, мы сможем посмотреть записи на этом телефоне и узнать кое-что важное. А вот если телефон подобрал кто-то другой… Тогда, я думаю, этот другой и есть убийца. Или соучастник.

– А это не мог быть Молчунов? – с надеждой спросил майор.

– Нет, не мог, – отвечал сыщик. – Повторю: я сидел в первом ряду и все хорошо видел. Молчунов стоял чуть справа от меня, а Теплов – в противоположном углу сцены. Молчунов никак не мог первым подбежать к упавшему. Да он к нему вообще не подходил!

– Ладно, будем работать дальше, – заключил Гришин. – Если найдешь возле сцены что-то интересное, ты уж мне сообщи, Лев Иванович, ладно?

– Сообщу обязательно, – пообещал Гуров. – Скажи, а ваши криминалисты еще не пришли к каким-то выводам?

– В восемь часов утра? – В голосе майора явно слышалась усмешка. – Нет, не пришли, Лев Иванович. И Молчунов еще не сделал чистосердечного признания.

– Ладно, это я просто так спросил, – сказал Гуров. – До связи, майор.

Он отключил телефон и направился дальше, на окраину поселка.

Глава 6

Как и думал Гуров, возле сцены, где вчера разыгралась трагедия, было пусто. Сыщик прошел по «залу», потом поднялся на сцену. Здесь он двигался внимательнее, пристально оглядывая пол, задник, изображавший стены комнаты, театральную мебель – столы, стулья, которые так и остались здесь стоять со вчерашнего дня. Если бы его спросили, что он ищет, он бы и сам затруднился с ответом на этот вопрос, хотя у него и был конкретный объект поисков – отверстие, которое могла оставить пуля. Но такого отверстия не было.

Осмотрев сцену, сыщик зашел за декорации. Здесь стояли два стула. На спинке одного из них висела женская шаль. «Забыл, наверное, кто-то из артистов», – подумал сыщик. Он оглядел пол в поисках телефона и вернулся на сцену. В этот момент Гуров увидел человека, который подходил к «зрительному залу». Это был Василий Зорин, который вчера играл роль Телегина.

– Я так и думал, что увижу здесь вас, Лев Иванович, – сказал он, поднимаясь на сцену. – Доброе утро! Что, изучаете место происшествия?

– Скорее, место преступления, Василий… – простите, забыл ваше отчество.

– Федорович я, Федорович, – с готовностью сообщил Зорин. – Ничего удивительного, что вы не помните, мое отчество многие забывают. Почему-то так случается. А почему вы говорите о преступлении? Тут же был явный несчастный случай! Я и полицейскому начальнику, который вчера из Владимира приехал, так сказал. Ну кто мог желать смерти Павлу Петровичу? Ведь это милейший был человек, всем помогал, всех поддерживал!

– Ну ведь Игорю Молчунову Теплов уж точно не помогал,  – заметил Гуров. – Не только не помогал, но отнял у него свыше двадцати миллионов рублей – целое состояние!

– Да, я слышал об этой истории, – кивнул Зорин. – И был ей свидетелем. Это случилось во время финансового кризиса, тогда многие свои деньги потеряли. И я тогда почти все свое состояние потерял. И Игорь много потерял, а Павел Петрович эту беду для него усилил. Но ведь это давно случилось, уже лет семь назад! Что прошло, то быльем поросло. И потом, это для меня или, допустим, для вас двадцать миллионов – состояние. А для таких людей, как Павел Петрович или Игорь Семенович, – это сущие пустяки, деньги на мелкие расходы. Вот этот майор вчера сразу вцепился в Игоря Семеновича, наручники ему надел, с собой увез. Но все это напрасно! Вы бы повлияли на этого вашего коллегу, внушили ему, что тут явная ошибка.

– Что ж, я тоже думаю, что Молчунов не виноват в смерти Теплова, – сказал Гуров. – Но как же вы можете называть смерть вашего театрального руководителя несчастным случаем? Ведь если выстрел стал смертельным, значит, в Теплова стреляли боевым патроном…

– Я не знаю, как так вышло, но ведь, как говорится, раз в сто лет и палка стреляет, – стоял на своем Зорин. – Вот и здесь – каким-то образом среди холостых патронов попался один настоящий – и готово!

– Значит, вы готовы поверить в такое невероятное стечение обстоятельств? – спросил Гуров. – Что ж, ваше дело. Скажите, а вы-то зачем сюда с утра пришли?

– Я шаль искать пришел, – объяснил Зорин. – Вчера теща моя, Алла Владимировна, шаль здесь оставила. Ей, когда она на спектакль шла, показалось, что вечер холодный, вот она и утеплилась. Но няне по ходу пьесы шаль не положена, вот она ее и сняла. А когда беда случилась, Алла Владимировна обо всем позабыла, скорее домой побежала. Теперь вот меня с утра попросила сходить, найти. Я и пришел…

– Шаль вы найдете вон там, за сценой, – сказал Гуров. – На стуле висит.

– Это отлично, просто отлично! – обрадовался Зорин. – Сейчас я ее возьму…

Он отправился за кулисы и спустя минуту вернулся с шалью в руках.

– Вот как хорошо все вышло, – заключил он. – Теперь можно и домой вернуться. А то моя теща, когда не в духе, она же просто житья не даст…

– Одну минуту, Василий Федорович, – остановил его Гуров. – У меня к вам есть еще пара вопросов. Скажите, вы слышали о девушке, за которой ухаживал Теплов?

– А, это вы Инну имеете в виду! – отвечал Зорин. – И слышал, и видел. Да в нашей труппе, наверное, все ее видели. Ну, конечно, кроме Юлии Борисовны…

– Может быть, вы даже знаете, как фамилия этой Инны? – продолжал расспрашивать сыщик. – Сколько ей лет? Откуда она взялась?

– Фамилию ее я не знаю, – отвечал его собеседник. – А возраст мне известен. Инне в феврале исполнилось восемнадцать. Павел Петрович по этому поводу ей авто подарил, белую «Пиканту». А взялась она оттуда же, откуда и все мы, – из Москвы.

– И что же, она в Москве работает или учится? Или так живет, на содержании у Теплова?

– Скорее всего, Павел Петрович ее содержит. Но при этом она учится – кажется, на дизайнера. Во всяком случае, Павел мне так говорил.

– А где эта прекрасная Инна живет в здешних краях? Ведь не уезжает же она в Москву после каждого свидания с Тепловым!

– Нет, не уезжает, зачем? Живет она в Верхних Пологах – это деревня соседняя, в трех километрах отсюда. Снимает дом у одной местной жительницы, Кораблева ее фамилия. А зачем вам Инна потребовалась? Она к вчерашней драме никакого отношения не имеет, поверьте! Да, у них с Павлом была любовь, их многое связывало. Ведь не думаете вы, что это Инна его убила! Да она на него, можно сказать, молилась!

– Я пока ни на кого не думаю, – отвечал Гуров. – И скажите еще вот что: вы не знаете, почему Теплов вчера вышел на сцену в момент решительного объяснения, хотя по ходу пьесы ему там нечего было делать?

– Вот этого я не знаю, – признался Зорин. – Со вчерашнего вечера ломаю голову над этой загадкой и ничего не могу придумать.

– Он вам ничего не говорил в антракте?

– Говорил, а как же. Сказал, что мне надо играть моего героя, Вафлю, как еще более жалкого человека.

– Он не говорил, что у него возникла какая-то проблема, что ему надо с кем-то увидеться?

– Нет, ничего такого не было, это точно.

– А когда Теплов упал после выстрела, скажите, кто первый к нему подбежал?

– Кто первый подбежал? Дайте подумать… Да, конечно: первой к нему Юля подбежала, его жена. Потом ваша супруга, а потом мы все.

– Вы не заметили, никто ничего не подбирал с пола возле убитого?

– Да там нечего было подбирать! Я не видел, чтобы там что-то лежало.

– А в руках у Теплова, когда он упал, ничего не было?

– Не-ет… Я ничего не заметил…

– Знаете, у меня еще один вопрос, – сказал сыщик. – Вы можете точно обозначить место, где стоял Теплов?

– Место? Да, я помню… Я стоял вот здесь… да, вот здесь…

Зорин сделал несколько шагов по сцене и встал на нужное место.

– Да, я стоял вот здесь, в левом углу. Рядом со мной сидела ваша супруга, а за ней – моя теща Алла Владимировна. Геннадий Игоревич вбежал и остановился прямо посреди сцены. А за ним, у самого задника, стоял Павел. Значит, это было вон там.

Зорин сделал еще несколько шагов и встал в том месте, где, по его мнению, стоял погибший организатор представления. Гуров поднялся на сцену и осмотрел место, выбранное Зориным. Осмотрел – и решил, что тот прав, ведь в метре от этого места Гуров заметил на полу несколько капель крови. Здесь лежал, истекая кровью, раненый Теплов.

– Теперь у меня к вам не совсем обычная просьба, Василий Федорович, – сказал сыщик. – Вы постойте здесь, на этом месте, а я поднимусь вот на тот пригорок и оттуда взгляну на сцену. Да, скажите, ведь вы были с Тепловым примерно одного роста?

– Да, одного, – подтвердил Зорин. – У нас и одежда одного размера…

– Вот и отлично. Постойте так минуту.

Гуров спустился со сцены, затем обошел ее кругом и поднялся на пригорок. Он двигался медленно, все время глядя себе под ноги. Однако надежды найти в этом месте какие-то следы были напрасны: землю покрывал толстый слой сосновых игл и высохших листьев орешника. Сыщик поднялся на склон, глянул вниз, на сцену. Нет, отсюда он совсем не видел Зорина. Он сделал еще два шага вверх, снова глянул на сцену. Ага, а вот теперь было отлично видно человека, ставшего помощником в следственном эксперименте.

– Василий Федорович, я вас вижу, все в порядке! – крикнул он Зорину. – Больше я вас не задерживаю, можете идти домой, нести теще шаль.

– Да, я, наверное, пойду! – отвечал ему Зорин, не понимавший последних действий сыщика и оттого растерянный и даже немного испуганный. – До свидания!

И он поспешно зашагал прочь от временного театра. А Гуров огляделся вокруг. Слева от него росла старая сосна с мощным стволом. За таким стволом было бы так удобно укрыться в сумерках, когда шло представление… Выше по склону лес становился гуще, между соснами обильно рос молодой орешник. Дальше склон делался еще круче: это был уже не пригорок, а холм, поросший густым лесом. Человек, пожелавший присутствовать на спектакле, так сказать, со стороны задника, вполне мог спуститься вон оттуда, с холма, встать за этой сосной… Отсюда он все видел, все слышал… Главное – он видел Павла Теплова, изображавшего доктора Астрова, который зачем-то поднялся на сцену и стоял, будто ждал чего-то. Или кого-то…

Гуров шагнул влево, встал возле сосны. Да, отсюда он хорошо видел место, где только что стоял Зорин, а вчера топтался Павел Теплов, зачем-то поднявшийся на сцену. С этой точки, пожалуй, можно было стрелять. Сыщик прикинул: отсюда до места, где стоял Теплов, было не больше пятнадцати метров. С такого расстояния можно было стрелять не из винтовки, а из того же пистолета «глок», или «макаров», или «беретта»…

Гуров сделал шаг в сторону, наклонился и стал внимательно осматривать землю вокруг сосны. Конечно, он не рассчитывал увидеть здесь какие-то следы: на толстом слое хвои их не было и не могло быть. Также он не надеялся увидеть окурок сигареты, которую курил стоявший здесь человек. Ведь это только в детективных романах убийцы нервно курят и разбрасывают вокруг окурки, по которым их легко вычисляет вдумчивый сыщик. Нет, современный киллер, находясь на операции, не курит, не пьет, кажется, даже не дышит. Он не оставляет следов, не попадает в поле зрения камер наблюдения, он словно растворяется в воздухе. А главное – стоял ли тут кто-нибудь вообще? Пока что этот человек за сосной был одним лишь предположением, выдумкой сыщика. Так что Гуров сам не знал, что он здесь надеялся найти. Он просто смотрел, просто оглядывал все кругом.

Так он осмотрел место возле самой сосны, потом расширил круг поисков, стал осматривать все в радиусе полутора метров вокруг ствола. Шишки, сучки, куски опавшей коры… А вот началась яма, оставшаяся от упавшей березы. Здесь тоже надо посмотреть… И вдруг, когда он сдвинул кусок старой сосновой коры на краю ямы, под ним что-то тускло блеснуло. Ну-ка, ну-ка… Гуров протянул руку – и поднял с земли пистолетную гильзу. Это была гильза от патрона калибром девять миллиметров – и сыщик мог бы ручаться, что это была гильза от боевого, не холостого патрона.

Глава 7

Все еще держа гильзу на ладони, Гуров выпрямился и невольно огляделся; особенно пристально он при этом вглядывался в густые заросли орешника у себя за спиной. Впрочем, это было чисто инстинктивное движение, и он тотчас усмехнулся, осознав, что делает. Да, вчера здесь стоял человек, и этот человек стрелял из пистолета калибром девять миллиметров. Но сейчас этого человека здесь, конечно, не было – он вчера же скрылся в этих кустах, ушел тем же путем, каким пришел. И где его сейчас искать, неизвестно.

Гуров достал из кармана маленький пластиковый пакетик и уложил в него найденную улику. Пакетик он взял с собой не специально – просто у него уже выработалась привычка брать перчатки и набор таких пакетиков, направляясь на осмотр места преступления.

Значит, отсюда, с холма, вчера стреляли по Теплову! Теперь это была уже не версия, не выдумка Гурова, а установленный факт. Стало окончательно ясно, что Игорь Молчунов не имеет отношения к смерти Павла Петровича (если только он не договорился с убийцей). Пуля, убившая Теплова, была выпущена не из его пистолета. Помимо двух выстрелов на сцене, вчера прозвучал еще один, третий выстрел – и именно он стал смертельным.

Теперь все усилия надо было бросить на стоявшего за сосной стрелка, его оружия, мотивов, сообщников – если они были. Надо было срочно позвонить майору Гришину и сообщить о находке, а найденную гильзу отдать на экспертизу.

Да, все это надо было сделать. Однако Гуров положил пакет с гильзой в карман и полез вверх по склону. Он не мог просто так уйти с места, где вчера стоял убийца. Он хотел как можно скорее повторить путь его прихода, а потом отступления. Следы? Вряд ли они найдутся. Но там, наверху, убийца рано или поздно должен был выйти из леса на дорогу. А на дорогах в этих местах почти всегда стоит грязь. Так что…

И Гуров полез наверх. Он продрался сквозь густой орешник (при этом он постоянно приглядывался к веткам – не осталась ли на них ниточка от одежды убийцы, – но ни одной нитки не нашел). Потом подъем кончился, склон стал более пологим, а затем вообще началось ровное место. И спустя четверть часа сыщик вышел на лесную дорогу. Грязи на ней не было, следов тоже, и надо было решить, куда идти – налево или направо. Поразмышляв, Гуров вспомнил, где находится поселок Журавль, как проходит шоссе, и повернул направо.

Прошел метров сто – и вдруг увидел то, что искал. Впереди виднелся узкий след от колеса. Не такой узкий, как от велосипеда, и не такой широкий, как от автомобиля. Нет, это был след от мотоцикла.

– Ну надо же, как мне сегодня везет! – сказал сыщик, обращаясь сам к себе. – Вторая удача за день!

Он склонился над следом, внимательно разглядывая рисунок протектора, а затем двинулся вдоль следа. Теперь надо было настроиться на долгое движение – не сто метров, не двести, а, по крайней мере, километр, а то и три.

В действительности сыщику пришлось пройти около двух километров. Лесная дорога, на которой отчетливо отпечатался след мотоцикла, привела его к шоссе – и здесь, естественно, никакие следы уже не были видны. Но они и не были нужны. Гуров выяснил все, что мог. Теперь пора было звонить майору Гришину. Он достал телефон и набрал номер майора. А когда Гришин отозвался, сказал:

– Слушай меня внимательно, майор. У меня появилась для тебя важная информация. Можешь даже записать для памяти. Хотя, надеюсь, ты и так запомнишь. Первое: за сценой я нашел гильзу от боевого патрона калибром девять миллиметров.

– Третья гильза? – спросил майор, и по его голосу Гуров понял, что тот вполне оценил важность этой находки.

– Да, третья гильза, причем боевая, – ответил сыщик. – И больше меня не перебивай. Я ее нашел на холме за сценой, в том месте, откуда можно было произвести прицельный выстрел. Там и стоял убийца. Он произвел выстрел, когда Молчунов выстрелил своим холостым патроном, поэтому его никто не слышал. А возможно, он к тому же пользовался глушителем. Так вот, он выстрелил, убил Теплова, а затем поднялся вверх по склону и вышел на проселочную дорогу, где у него стоял мотоцикл. На нем он выехал на шоссе и скрылся. Но на проселке остался хороший отпечаток протектора. Поэтому тебе нужно прислать сюда человека, который сделает снимок отпечатка, а заодно заберет гильзу, которую я нашел. А тебе нужно связаться с гаишниками на КПП на въезде в Москву. Сколько мотоциклистов зафиксировали их камеры между одиннадцатью вечера и часом ночи? Вряд ли много. Вот один из них – наш. Все, я закончил, можно задавать вопросы.

– Да вопросов, в общем, и нет, Лев Иванович, – услышал он голос майора. – Человека я сейчас вышлю… Значит, там был стрелок… Скорее всего, профессионал…

– Да, скорее всего, это был профессионал, а данные по таким людям есть в базе главка, – сказал Гуров. – Хотя это может оказаться какой-то новый, которого у нас в базе нет.

– Да, это придает всему делу совсем новое направление… – произнес Гришин. – А ты, Лев Иванович, не собираешься еще какое-нибудь новое направление открыть?

– Собираюсь, – признался Гуров. – Я пытаюсь установить, кто и зачем вызвал Теплова на сцену. И займусь этим прямо сегодня, после завтрака. Так что твой человек может меня на месте не застать. Тогда скажи ему, пусть подождет.

– Скажу обязательно, – обещал Гришин. – Я думаю, если ты установишь, зачем Теплов вышел, то дело можно будет считать раскрытым. Скажешь мне, когда узнаешь?

– Скажу, конечно, – пообещал Гуров. – А ты сообщи мне, когда ваши эксперты придут к выводам относительно ранения Теплова. Все, пока.

Гуров спрятал телефон и пустился в обратный путь. Только теперь он почувствовал, что с утра еще ничего не ел и кофе не пил. И теперь он не мог думать о расследовании: все мысли были только о завтраке.

Эти его мечты о вкусной еде воплотились, когда Гуров приблизился к дому Нади Зверевой: он почувствовал в воздухе манящий запах только что пожаренной рыбы.

– Это что же, мой вчерашний улов? – спросил он у Марии, которая вместе с Надей сидела за накрытым столом.

– Да, это пахнет твоя вчерашняя рыба, – отвечала жена.  – А рядом с ней ты видишь двух женщин, которые умирают с голода, все тебя ждут.

– Я приношу свои извинения, мою руки и немедленно сажусь за стол, – сказал на это сыщик.

Спустя несколько минут все уже сидели за столом и уминали рыбу. Затем настала очередь кофе. Когда сыщик допивал вторую чашку, Надя спросила его:

– И как вы сходили, Лев Иванович? Нашли что-нибудь интересное?

– Да, кое-что нашел, – отвечал Гуров. – Кое-что кое о чем. А еще я имел очень познавательную беседу с одним из актеров вашего самодеятельного театра, с Василием Федоровичем Зориным. Он мне рассказал, где можно найти девушку Теплова, Инну. Оказалось, что она на лето сняла дом в деревне Верхние Пологи. Так что после завтрака я возьму машину и съезжу туда, постараюсь познакомиться с Инной. А ты, Маша, не возражаешь? Тебе машина не нужна?

– Сегодня точно не нужна, – отвечала Мария. – Завтра, наверное, нужно съездить в Александров, купить продуктов, заодно и машину заправить. А сегодня… Сегодня я даже не знаю, чем себя занять. Только вчера все было совсем иначе: у меня была занята каждая минута, жизнь была полна смысла. А теперь, после гибели Павла Петровича, из нее словно стержень вынули. Наверное, я сделаю усилие и пойду погуляю.

Обращаясь к Наде, она спросила:

– Может, ты составишь мне компанию?

– Охотно, – отвечала приятельница. – В последние дни тебя было не дозваться погулять, ты все время проводила на репетициях.

После завтрака они разделились. Надя с Марией отправились на прогулку, а Гуров уже собрался ехать в деревню Верхние Пологи, искать Инну, когда у ворот раздался автомобильный гудок. Выглянув наружу, Гуров увидел полицейскую «Весту». Оказалось, что приехал присланный Гришиным эксперт. Сыщик передал ему найденную гильзу. Потом они вместе поехали по тому шоссе, на которое сыщик вышел сегодня утром. Оперативники доехали до проселка, на котором остался след от мотоцикла, и Гуров показал его эксперту. Тот сделал несколько снимков, после чего отвез сыщика обратно к дому, а сам уехал к себе во Владимир. Гуров же отправился в Верхние Пологи.

До деревни он доехал минут за двадцать. Видимо, Инна не случайно выбрала именно ее: отсюда она легко и быстро могла добраться до поселка Журавль, чтобы увидеться с любимым. «Вернее, это Теплов к ней ездил, – подумал сыщик. – Так было надежней, подальше от глаз Юли. И скорее всего, это он нашел жилье для своей девушки».

Когда начались первые дома, Гуров снизил скорость и поехал по улице, оглядываясь по сторонам. Можно было, конечно, спросить кого-то из местных, где дом Кораблевой, у которой снимает жилье юная москвичка. Но, во-первых, сыщику пока что никто не попался на глаза,  – видимо, все местные находились в поле, работали. А во-вторых, он не хотел привлекать к своим поискам излишнего внимания. Он надеялся и без расспросов найти нужный ему дом.

И это ему удалось! Причем в самый последний момент. Улица немного повернула, и Гуров увидел впереди распахнутые ворота и маленькую белую машину, выезжающую из них. Не раздумывая, он увеличил скорость, подъехал и остановился позади машины, заблокировав ей дорогу.

Девушка, сидевшая за рулем «Пиканты», заметила препятствие и остановилась – ждала, пока чужая машина проедет. Подождала минуту, другую, третью – однако остановившийся позади нахал и не думал уезжать. Тогда девушка вышла из машины, подошла к машине Гурова и подчеркнуто вежливо спросила:

– Вы не могли бы немного отъехать?

Теперь, когда она стояла рядом, сыщик мог лучше ее разглядеть. Да, она была красива, она привлекала внимание. Было понятно, почему богач Павел Теплов так увлекся этим юным созданием.

– Я, конечно, мог бы, – ответил ей сыщик. – Но это не входит в мои планы. Точнее, я собираюсь отъехать отсюда только вместе с вами. Я вижу, вам эта идея не нравится? В таком случае вы не могли бы немного отойти от дверцы моей машины, чтобы я мог выйти и все вам объяснить?

Лицо прекрасной Инны выразило негодование («Вот еще один ухажер появился на мою голову!»), но затем она внимательнее взглянула на сыщика, и ее лицо изменилось. «Кажется, она меня узнала», – подумал Гуров. Инна сделала шаг назад, Гуров вышел из машины и достал из кармана удостоверение.

– Полковник полиции Гуров, – веско произнес он. – Вот, можете прочесть, здесь написано то же самое. Я хочу, чтобы вы прочли и у вас не было никаких сомнений. Я должен вас допросить в связи со вчерашней гибелью гражданина Теплова. Где вы хотите побеседовать – в Управлении внутренних дел во Владимире, у меня в главке в Москве или здесь?

Лицо прекрасной Инны менялось на глазах. И раздражение, и негодование исчезли, сменившись растерянностью и страхом. Примерно минуту она молчала, не зная, что сказать. Потом, запинаясь, произнесла:

– А можно… можно здесь, в доме? Там никто не помешает…

– Можно, – согласился Гуров. – Тогда, будьте добры, верните машину во двор, а то она не очень удобно стоит, не там и не здесь. Мы пройдем к вам в дом и там побеседуем.

Он подождал, пока Инна сядет за руль и заедет во двор. Потом сам закрыл за ней ворота и около них поставил свой «Рено». Потом Инна открыла дверь, и они вошли в дом, который походил скорее на модный дачный коттедж где-нибудь в ближнем Подмосковье. За входной дверью сыщика ждали не сени, как в деревенском доме, а холл, где висело большое зеркало. За холлом следовала гостиная, в которой стоял огромный кожаный диван и два глубоких кресла, а на стене висел телевизор размером со всю стену.

– Если хотите, мы можем сесть здесь… – неуверенно сказала Инна, указав сыщику на кресла.

– Нет, не хотим, – отвечал Гуров. – Мне не нужны такие удобства. Мне нужен стол, чтобы писать, и два стула, чтобы сидеть. Думаю, все это найдется на кухне. Давайте туда и пройдем.

Они прошли на кухню, и там, кроме новейшей электрической плиты и огромного холодильника, действительно нашелся удобный кухонный стол и несколько стульев. Гуров сел на один и указал девушке на стул напротив.

– Садитесь, Инна, – сказал он, доставая блокнот. – Прежде всего я должен записать ваши данные. Скажите ваши имя, отчество, фамилию.

– Я Мещерякова Инна Сергеевна, – отвечала его собеседница.

– Ваш возраст?

– В феврале мне исполнилось восемнадцать лет…

– Домашний адрес?

– Москва, улица Королева…

– Где учитесь?

– Историко-архитектурный институт, отделение дизайна, первый курс…

– Ну вот, с анкетными данными покончено, – сказал сыщик. – Теперь меня интересуют ваши отношения с Павлом Петровичем Тепловым. Они меня интересуют исключительно в связи со вчерашней гибелью Теплова. Вы меня понимаете? Никто не собирается лезть в вашу личную жизнь. Но про вчерашний день я все должен знать досконально. Поэтому придется начать с самого начала. Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Тепловым?

– Познакомились… – задумалась Инна. Потом тряхнула головой и продолжила: – Мы познакомились в ноябре прошлого года в Москве, на презентации одного арт-проекта в клубе «Голконда». Мы сидели за одним столом, и как-то так получилось, что разговорились… Ну потом он меня проводил… Мы договорились о встрече… Да, и так мы стали встречаться.

– А потом сблизились, у вас установились интимные отношения, так?

– Да, мы сблизились…

– Я знаю, что это Теплов купил вам машину. Видимо, он снял и этот дом. А еще я вижу на вас довольно дорогие украшения – это тоже его подарок, верно?

– Да, Павел… Петрович это купил… И дом тоже он снимал…

– Когда вы приехали в Верхние Пологи и стали жить в этом доме?

– Кажется, в июне… Да, в конце июня.

– Вчера вы виделись с Тепловым на окраине поселка, я был этому свидетелем. Когда мы вас спугнули, вы сели в машину и уехали. Но, вероятно, недалеко: ведь вам хотелось побывать на спектакле, правда?

– Да, я проехала через поселок и поехала в деревню. Но возле леса остановилась. Да, мне хотелось побывать на спектакле. И потом, Павел… Петрович меня приглашал, я не могла не прийти…

– Да перестаньте вы уже добавлять этого «Петровича»! Я прекрасно понимаю, что при ваших отношениях вы никак не могли звать вашего возлюбленного по отчеству. Значит, Теплов вас приглашал на спектакль?

– Да, он еще месяц назад, когда только задумал ставить «Дядю Ваню», сказал, что хочет, чтобы я это увидела. Он меня туда возил, еще когда сцена строилась. Рассказывал о своих замыслах, планах… Павел был очень увлекающийся человек, очень! Когда его что-то захватывало, он погружался в это с головой.

– А где вы должны были находиться во время спектакля?

– В зале, конечно, где-нибудь в задних рядах. Павел хотел позвать меня за кулисы, чтобы я смотрела оттуда. Но это было невозможно, вы же понимаете…

– И как же вы устроились в зале? Ведь там ни одного свободного места не было?

– Павел предвидел, что все места будут заняты. И посоветовал мне взять с собой из машины складной стул. Я на нем и сидела.

– А потом, когда все кончилось, взяли этот стул с собой?

– Ничего я с собой не брала! Он так и остался в конце площадки, с правой стороны. Наверное, он и сейчас там стоит…

– Вы общались с Тепловым перед началом спектакля? Или во время антракта?

– Нет, не общалась. Я понимала, что он занят. И потом, там были его жена, дочь… Как бы я вылезла вперед при них?

– Зачем вы звонили Теплову во время спектакля? Актеры на сцене слышали, как в его куртке, оставшейся за кулисами, гудит телефон.

– Я? Нет, я ему не звонила. Зачем бы я стала его беспокоить?

– И вы не звонили ему в середине второго действия, когда он ушел за кулисы? Не приглашали его подняться на сцену?

– Какие странные вещи вы говорите! Зачем мне это?

– Ну, чтобы убедиться, какое влияние вы на него имеете. Что богатый, известный человек, который всем тут командует, по вашей прихоти бегает взад и вперед…

– То, что вы говорите, отвратительно! Просто отвратительно! Я никогда не хотела получить власть над Павлом. И тем более не хотела такую власть демонстрировать. Я никогда бы не стала ему звонить во время совещания или спектакля, отрывать его от дела…

– А что, если мы изучим телефон Теплова и обнаружим, что ему звонили именно с вашего номера? – вкрадчиво спросил Гуров.

Он блефовал. Телефон Теплова не нашли, и, скорее всего, его не удастся найти: кто-то заинтересованный забрал телефон из кармана убитого миллионера. Но Гурову хотелось посмотреть, как прекрасная Инна отреагирует на угрозу разоблачения. Она отреагировала самым неожиданным образом.

– Что ж, такое может случиться, – сказала девушка. – Вы можете обнаружить, что Павлу звонили с моего номера. Но я не буду иметь к этим звонкам никакого отношения. Потому что недавно мой старый телефон куда-то пропал. С тех пор я пользуюсь другим номером.

Глава 8

– У вас пропал телефон? – спросил Гуров, впившись глазами в свою собеседницу. – Где? При каких обстоятельствах?

– Это случилось три дня назад, – начала объяснять девушка. – Мне надо было съездить в Москву – взять кое-какие вещи, кое-что купить. Я и поехала. Прошлась по магазинам, купила кучу разных вкусностей, еще кое-какие вещички. Потом поехала к себе на квартиру. И только там, разбирая сумку, обнаружила, что мой телефон куда-то исчез.

– А вы, когда ходили по магазинам, случайно не оставляли сумку в машине?

– Да, оставляла. Я тоже сразу об этом подумала. И вспомнила о том, что на моей ласточке не действует сигнализация. Это я сама нарочно так сделала: я терпеть не могу, когда к машине кто-то чуть-чуть прикасается, и она сразу начинает противно орать.

– То есть вашу машину могли вскрыть, взять телефон из сумки, снова закрыть – и вы бы ничего об этом не узнали?

– Не совсем так. Когда в машину залезают не с помощью рабочего ключа, компьютер это запоминает и блокирует зажигание. Я помню, что, когда после одного из бутиков стала заводить двигатель, он не хотел работать, а дверцы вдруг закрылись, хотя я сидела внутри. Пришлось мне снова открывать дверцы, снова вставлять ключ в замок – и только тогда зажигание сработало.

– Значит, пока вы ходили в этот бутик… А что это был за бутик, не скажете?

– Ну… – Инна смутилась. – Это был такой… знаете, магазин с таким сердечком на вывеске… В общем, это был магазин всяких интимных принадлежностей.

– Понятно. Значит, пока вы ходили в секс-шоп, кто-то вскрыл вашу машину и украл телефон из сумки. А что-нибудь еще пропало? Может быть, деньги или ключи?

– Когда я поняла, что произошло, я проверила всю сумку. Нет, больше ничего не пропало.

– И что вы сделали, обнаружив пропажу телефона? Вы заявили в полицию?

– Нет, не заявляла. Зачем? Дело в том, что у меня несколько телефонов. И, когда исчез один, я взяла другой. Обзвонила всех друзей, объяснила, что случилось, предупредила, чтобы не доверяли сообщениям с моего старого номера, и сказала, как меня искать теперь.

– И что было после этого?

– После этого? Да ничего не было.

– Что, никто не звонил ни вам, ни вашим друзьям с прежнего номера?

– Нет, не было ни одного звонка. Я решила, что воришка выбросил мою симку и вставил новую, а телефон продал. Такое бывает. В общем, я выбросила из головы эту историю. Тем более после того, как случилось это… в общем, после того, как погиб Павел.

– А ему вы сказали, что у вас сменился номер?

– Конечно, сразу же позвонила с другого телефона и сказала.

– И он уже звонил вам по новому номеру?

– Конечно. Но пожаловался, что не успел удалить старый номер, и иногда путает, набирает его.

– Когда именно состоялся этот разговор, когда он в последний раз набирал ваш прежний номер?

– Да буквально вчера утром. Вот когда вы… когда вы и этот человек, который тоже играл в пьесе… когда вы нас видели на опушке леса…

– Значит, еще вчера утром Теплов мог воспринять звонок с вашего старого телефона как звонок от вас?

– Да, наверное. Он мог забыть… Но потом бы он, конечно, вспомнил…

– А вчера, сидя в зале, вы не удивились, когда ваш сердечный друг вдруг вышел на сцену и стал топтаться возле задника?

– Почему я должна была удивиться? Я не знаю текста этой пьесы, не знала, когда ему надо выходить, когда не надо. Я только сейчас, от вас, узнала, что Павел, оказывается, вышел не вовремя. А вчера я просто смотрела и смотрела. И вдруг этот выстрел! Я и тогда не сразу поняла, что стряслось что-то серьезное, я думала, это продолжается постановка. И только когда вы выбежали на сцену и сказали, что произошло несчастье, я поняла… Я хотела броситься к нему, даже добежала до сцены. Но потом поняла, что мне нельзя к нему. И я убежала…

– А почему вы сегодня хотели бежать из деревни?

– А что мне здесь делать? Я здесь жила только ради Павла. Вся эта дачная жизнь не по мне, я здесь никого не знаю, все здесь чужие. Вот я и решила уехать в Москву.

– Что ж, придется вам пересмотреть свои планы, – сказал Гуров. – Вынужден взять с вас подписку о невыезде. Вот вам форма, подпишитесь вот здесь.

Сыщик достал из кармана предписание о пребывании в определенном районе и пододвинул его девушке. Она взглянула на документ и вопросительно взглянула на Гурова.

– Но почему я не могу уехать? – спросила она. – Какой смысл мне здесь сидеть?

– Тот смысл, что произошло убийство, – напомнил сыщик. – И я еще не знаю, какую роль вы в этом играете. Пока что я подозреваю, что с украденного у вас телефона был сделан звонок, который вызвал Теплова на сцену, под пулю убийцы. Вы утверждаете, что ничего об этом не знали. Но это еще надо проверить. И в любом случае вам надо забрать ваш стул, который вы вчера оставили в зале. Да, и продиктуйте мне оба телефонных номера: и старый и новый.

Девушка продиктовала сыщику два номера, Гуров оба записал и тут же позвонил по тому номеру, которым сейчас пользовалась Инна. Исправно запищал телефон, лежавший рядом с девушкой на столе. Гуров махнул рукой, показывая, что можно отключать, и после этого набрал номер украденного телефона. Раздались пара длинных гудков, после чего голос оператора сообщил, что данный номер не существует. Инна расслышала этот ответ и сказала:

– Ну вот, как я и говорила. Этот вор выбросил симку, номера больше нет.

– Может, выбросил, а может, и нет, – сказал сыщик. – Это еще проверить надо.

С этими словами Гуров поднялся и убрал блокнот в карман.

– Смотрите, Инна, я вынес вам запрет покидать этот район, – сказал он. – Не вздумайте шутить с этим, уезжать отсюда. В таком случае последуют более суровые меры – и не заметите, как окажетесь в тюрьме. У следствия еще будут к вам вопросы, мы с вами свяжемся. А пока советую разобрать вашу машину и поставить ее на место.

После этого сыщик сел в свой «Рено» и поехал назад в Журавль. «Как приеду, надо будет проанализировать все, что рассказала Инна, и определить план дальнейших действий»,  – думал он. Однако подъехав к дому Нади Зверевой, он увидел стоявшую возле дома полицейскую «Весту». «Наверное, Гришин еще одного эксперта прислал», – решил сыщик. Но, войдя в дом, увидел не эксперта, а самого майора  – тот сидел на кухне и пил чай с Марией и Надей.

– Вот, угощаем Григория Игоревича вареньем, – сказала мужу Мария. – Хотя, кажется, его больше интересует не варенье, а общение с тобой.

– Да, Лев Иванович, я приехал с вами поговорить, – сказал Гришин. – Поскольку вы сегодня добыли новые сведения, это меняет все направление расследования. Надо проанализировать данные и составить план дальнейших действий.

Услышав эти слова, Гуров рассмеялся, а в ответ на удивленный взгляд Гришина объяснил, что только что думал о том же самом.

– Я тоже собирался составить план, – сказал он. – Оказывается, мы опять с тобой думали об одном и том же, как сегодня утром. В таком случае, если ты закончил с чаепитием, пойдем пройдемся и обсудим сложившуюся ситуацию.

Оперативники направились на прогулку. Не сговариваясь, они пошли по направлению к окраине поселка, к сцене. По дороге Гуров рассказал Гришину о своем разговоре с Инной Мещеряковой, о странной истории с похищением ее телефона.

– По-видимому, с этого телефона неизвестный злоумышленник вчера и произвел звонок Теплову, – заключил свой рассказ Гуров. – Тебе надо будет связаться с сотовым оператором и определить, был ли вчера в районе девяти часов вечера такой звонок и локализовать его. Картина преступления, таким образом, восстанавливается. Неизвестный злоумышленник, задумавший убить Теплова, заранее похитил телефон его любовницы. Сам он обзавелся пистолетом, выбрал место, с которого удобно произвести выстрел, и позвонил Теплову с похищенного телефона. Бизнесмен, все мысли которого были заняты спектаклем, забыл, что телефон его любимой сменился, вспомнил только, о чем они договаривались: звонок от нее будет сигналом к выходу. В итоге он вышел на сцену. Здесь он и встретил свою смерть. Причем, убивая Теплова, неизвестный преступник косвенно метил и в его недруга, Игоря Молчунова. Ведь мы, в общем, поверили в его виновность, и он вполне мог оказаться на скамье подсудимых.

– Ну, правильней будет сказать не «мы поверили в его виновность», а «Гришин поверил в виновность невинного человека», – сказал в ответ майор. – Хорошо, что ты во всем разобрался. Да только, Лев Иванович, картину мы представляем, а как искать этого убийцу, не знаем. Потому что с поиском мотоциклиста ничего не получилось.

– Это почему же? – удивился Гуров.

– Понимаешь, я связался с ГАИ, как ты велел. Они проверили записи с камер наблюдения. Оказалось, что в указанное нами время, то есть после 23:00 часов и до утра, через этот пост проследовало всего четыре мотоцикла. Все их номера на камере зафиксированы.

– Вот и отлично! – отозвался сыщик. – Осталось проверить этих четверых байкеров, и один из них окажется убийцей…

– Нет, Лев Иванович, не окажется, – покачал головой Гришин. – Потому что камера фиксирует мотоцикл очень подробно, по ее изображению можно проверить все, в том числе и диаметр колеса. Так вот, ни один из этих четырех мотоциклов не подходит под параметры, которые наш эксперт зафиксировал на проселке. Наш убийца, согласно заключению эксперта, ездит на японской «Хонде» с узким размером колеса. А те мотосредства, что проследовали через КП ГАИ, все имели широкое колесо. Это были наши, отечественные мотоциклы, в основном марки «Иж». Наш убийца по московскому шоссе вчера не проезжал.

– Может быть, он, в таком случае, повернул к вам, на Владимир? – предположил Гуров.

– Я проверил и это, Лев Иванович, – отвечал майор. – Поднял на ноги наших гаишников, запросил записи с их камер. Увы: результат оказался такой же. Ездок на «Хонде» ночью во Владимир не въезжал. И куда он делся, я не знаю.

– Значит, надо узнать, майор! – твердо заявил Гуров. – Мы не можем оставить это направление расследования. Да, убийца оказался хитрее, чем мы предполагали. Он предвидел, что мы можем обнаружить его след, и принял меры. Скорее всего, он даже не доехал до московского шоссе. Доехал до одной из деревень на трассе и спрятал мотоцикл в заранее присмотренном сарае. А сам пересел на автомобиль и уже на нем доехал до Москвы. Причем ехал он, скорее всего, не ночью, а уже днем. Мы не знаем, в какое время это произошло. Но это не значит, что мы не можем его найти. Ведь раньше, до убийства, он должен был приехать на этой «Хонде» в наш район! Видимо, он снял здесь дом и там держал свою технику. Использовал этот дом как базу для совершения преступления. И сейчас еще, возможно, использует. Мы должны найти эту базу, Григорий! Подними все свои силы, все управление, проверьте все деревни в этом районе, но найдите этого стрелка!

– Будет сделано, Лев Иванович! – заверил Гришин.

– Да, а что с гильзой, которую забрал ваш сотрудник? Провели экспертизу? И что с экспертизой вчерашнего выстрела?

– Сейчас доложу, – ответил Гришин. – Наши эксперты установили, что гильза, которую ты сегодня обнаружил за сценой, принадлежит пистолету «глок». Но не тому, который вчера был изъят у Молчунова. Это другое оружие. С этим заключением совпадает и заключение нашего патолога, который извлек пулю из тела убитого. Эта пуля полностью подходит под найденную тобой гильзу. Она была выпущена из пистолета убийцы – того пистолета, которого у нас нет. Так что эта ниточка тоже никуда не ведет. И что же в таком случае у нас остается?

– Что у нас остается, говоришь? – повторил его вопрос Гуров. – Остаются три основных направления расследования. Первое я тебе сейчас описал: это поиск убийцы и его базы, поиск мотоцикла, на котором он уехал. Второе – это опрос всех свидетелей вчерашнего преступления. Надо опросить всех, а не только тех четверых, с которыми ты поговорил вчера. Возможно, кто-то из них видел или слышал что-то, что ускользнуло от моего внимания. Надеюсь, что это направление ты, Григорий Игоревич, возьмешь на себя. Ты опросишь зрителей, а я поговорю с участниками представления. Да, майор, когда будешь опрашивать свидетелей, спрашивай их не только о том, что происходило на сцене. Пожалуй, то, что происходило за ее пределами, даже интересней. Может оказаться, что кто-то из людей, находившихся вчера рядом со сценой, видел убийцу или его пособника.

– Хорошо, я этим прямо сейчас займусь, – обещал Гришин. – Список свидетелей у меня с собой. Но ты сказал, Лев Иванович, что есть еще одно направление. Какое же?

– Третье направление связано с девушкой Инной, – отвечал Гуров. – Она играет во вчерашних событиях очень важную роль, хотя напрямую она ни в чем не участвовала. Неизвестный преступник использовал ее вслепую, как приманку. Но чтобы это сделать, убийца должен был хорошо изучить Инну Мещерякову и ее отношения с Тепловым. То есть он должен ее отлично знать. А в таком случае может оказаться, что и она его знает. Так что мне нужно хорошенько изучить окружение этой девушки. Может быть, здесь мы и найдем ту ниточку, которая в конце концов приведет нас к убийце.

– Да, у меня еще один вопрос, – сказал майор. – Ты только что сказал, что кто-то из зрителей спектакля мог видеть убийцу или его пособника. То есть ты считаешь, что убийство совершила группа людей?

– Понимаешь, Григорий, чем больше я вникаю в это дело, тем больше убеждаюсь, что убийство Теплова было хорошо подготовлено, – отвечал Гуров. – А преступления, требующие длительной подготовки, редко совершают в одиночку. Да, я думаю, что здесь могла действовать группа. Ну что, приступаем ко второму этапу нашего расследования?

– Приступаем, Лев Иванович, – подтвердил Гришин.

– И где там у тебя этот список, который вчера моя жена с Надей Зверевой составили?

– Вот он, – сказал майор, доставая список. – Сейчас посмотрю по адресам… Так, мы где сейчас с тобой находимся? Ага, вижу табличку – «Улица Рябиновая». Тут у нас двое свидетелей живут. Так что я, пожалуй, зайду вон в тот дом.

– Ну а я позвоню жене, узнаю у нее адреса Кондрашова и самого Теплова и пойду их навестить. Только прежде чем ты пойдешь беседовать со свидетелями, Григорий Игоревич, тебе надо сделать еще одно дело. Позвони к себе в управление и дай команду, чтобы Игоря Молчунова освободили из-под стражи. Ведь мы с тобой только что пришли к заключению, что он ни в чем не виноват.

– Ты прав, Лев Иванович, – сказал Гришин. – Сейчас позвоню.

Глава 9

Когда Гуров дозвонился до Марии, она объяснила, что и Теплов и Коршунов живут в другой части поселка, ближе к реке. Как выяснилось, их дома стоят недалеко друг от друга. И Гуров отправился туда, ближе к реке. По дороге он думал, к кому первому зайти. Интересы следствия диктовали, что прежде всего надо бы навестить дом Павла Теплова, побеседовать с его вдовой Юлией, а также с дочерью Светланой: они обе участвовали во вчерашнем представлении, обе были свидетельницами смерти их мужа и отца, им было что рассказать. При этом Гуров понимал, что ему придется задавать этим женщинам неприятные вопросы и вряд ли после этого разговора они будут рады его видеть. Да, он бы предпочел сперва зайти к предпринимателю Кондрашову, партнеру Теплова по бизнесу. С ним было бы разговаривать гораздо проще. Но Гуров привык делать то, что делать не очень хочется, к чему душа не лежит – такая уж у него была работа. И он направился к особняку Тепловых.

Как он и ожидал, особняк выделялся своим великолепием даже среди окружающих его богатых домов. Нет, он не был весь украшен золотом или мрамором. Но при взгляде на этот дом сразу чувствовалось, что он построен по индивидуальному проекту, причем хорошим архитектором. В качественном стиле был выдержан и окружавший дом небольшой парк. Впрочем, у сыщика не было времени, чтобы разглядывать все эти красоты. Он позвонил в ворота, представился и сказал, что ему необходимо видеть Юлию и Светлану Тепловых. Последовала минутная пауза, после чего замок калитки щелкнул, она открылась, сыщик вошел на участок и направился к дому.

Дверь ему открыл крепкий мужчина примерно сорока лет. Пропустив гостя в дом, он представился.

– Я управляющий усадьбой Павла Петровича, – объяснил он. – Моя фамилия Гладилин, Сергей Олегович. Идемте в гостиную, Юлия Борисовна вас ждет.

Сыщик вслед за управляющим вошел в просторную комнату, выдержанную в светлых тонах, где на стенах висело несколько картин. Посреди комнаты его ждала вдова Теплова, Юлия. Во вчерашнем спектакле она играла роль Елены Андреевны, жены профессора Серебрякова – молодой скучающей красавицы. Тогда, глядя на нее, Гуров подумал, что супруга Теплова хорошо подходит для этой роли: она так же молода, красива, и вид у нее скучающий. Тогда же он задал себе вопрос: интересно, а в жизни у этой красивой молодой женщины такой же скучающий вид? А еще сыщик помнил, как Мария говорила ему, что Юлия Теплова любит покомандовать мужем.

Сейчас на лице женщины, внезапно ставшей вдовой, не было заметно ни скуки, ни желания командовать. Теперь на нем отражалось только глубокое горе. «Не может быть, чтобы она могла сыграть такое, – подумал Гуров. – Для этого нужно быть великой актрисой. Значит, ответ на один вопрос я уже получил: Юлия не готовила гибель мужа и не радуется ей».

– Здравствуйте, Лев Иванович, – сказала Теплова. – Я знала, что вы придете. И я понимаю, что у вас много вопросов ко мне. Садитесь, задавайте.

Она показала сыщику кресло рядом со столиком. Гуров сел, достал блокнот и уже хотел задать первый вопрос, но вдова опередила его.

– Да, я отвечу на ваши вопросы, – сказала она. – Но прежде я хочу вас попросить. Пожалуйста, не верьте людям, которые вам скажут, что я не любила Павла, была холодна к нему. Или что я не любила Свету, мою падчерицу. Уверяю вас, я относилась к ней как к родной дочери. Или, допустим, как к младшей сестре – ведь у нас не такая большая разница в возрасте.

– Значит, Светлана не ваша дочь? – уточнил сыщик.

– Нет, она родилась в первом браке Павла. Ее мать зовут Людмила Храпченко. Они с Павлом расстались семь лет назад.

– А у вас с Тепловым нет детей?

– Нет, я никого еще не родила. Были… некоторые проблемы. И теперь у меня уже не будет ребенка от Павла…

– А Людмила Храпченко сейчас жива?

– Еще как жива! Павел, когда они расставались, оставил ей большую часть своего состояния, и она живет припеваючи. Владеет сетью модных бутиков, ведет светскую жизнь… Правда, злые языки говорят, что она много пьет.

– А кроме Светланы, у них с Тепловым были еще дети?

– Да, есть сын Олег, он на два года старше Светы. И он, в отличие от нее, не хочет встречаться с отцом. Вернее, он иногда требует встретиться, но лишь с одной целью – получить от отца денег.

– А что, Теплов при расставании не оставил ему средств?

– Оставил, конечно, как и Светлане. Но Олег не тот человек, у которого деньги задерживаются надолго. Он по натуре игрок. Играет везде, где можно: на бирже, на спортивных ставках, в подпольных казино… И всегда проигрывает. И потом, он унаследовал от матери привязанность к алкоголю. А это, как понимаете, вообще не дает ему шансов достичь какого-то успеха. Павел не раз в сердцах говорил, что Олег, как видно, до конца жизни будет сидеть у него на шее. Только Павел тогда не знал, что этот конец так близок…

Последние слова Юля выговорила еле слышно, после чего замолчала. Гуров понял, что она борется с подступающими рыданиями, и тоже помолчал, не задавал новых вопросов. Потом женщина справилась с приступом горя, сказала:

– Вы еще не задали ни одного вопроса, а я уже расклеилась. Спрашивайте, я готова отвечать. Вас, наверное, интересуют события вчерашнего вечера?

– Вчерашний вечер меня тоже интересует, – сказал сыщик. – Но сначала я бы хотел закрыть тему первого брака Павла Петровича. Скажите, а Олег часто обращался к отцу за деньгами?

– Понимаете, я не могу точно ответить на этот вопрос, – сказала Юля. – Олег не признавал никаких сроков, никаких договоренностей. Например, Павел решил, что будет ежемесячно выплачивать ему что-то вроде… стипендии, что ли. Хотя какая уж стипендия в его возрасте!

– А сколько ему лет, кстати?

– Столько же, сколько и мне, – 28. Павел два раза устраивал его в разные вузы, но все было бесполезно, Олег нигде не задерживался. Да, так я начала говорить о деньгах. Павел решил выплачивать ему ежемесячно некую сумму, если сын не будет клянчить ничего сверх этого. Но он не мог удержаться! И уже через неделю после получения этого… пособия приходил снова. И снова…

– Когда он приходил в последний раз?

– В последний раз он не приходил, а звонил. Дело в том, что Павел скрывал от сына, где мы живем летом. Говорил, что мы всей семьей уезжаем за границу, в Грецию. Мы действительно иногда ездим в Грецию, у Павла там есть любимые места. Точнее, были… Никак не могу привыкнуть к тому, что о нем нужно говорить в прошедшем времени…

Юля Теплова снова прикусила губу, борясь с подступающими слезами. Справилась, после чего продолжила:

– В общем, Олег не знает, что мы живем в Журавле, и не знает, где этот поселок находится. Но телефон отца ему известен. Павел, конечно, мог бы сменить номер, и тогда до возвращения в Москву Олег не мог бы его найти. Но муж не стал этого делать – он продолжал любить своего непутевого сына. Так вот, в последний раз, насколько мне известно, Олег звонил четыре… нет, пять дней назад. Да, за четыре дня до этого… этого… В общем, до того, как погиб Павел.

– Вы не можете сказать мне телефон Олега? – попросил Гуров.

– Не могу, – отвечала женщина. – Я с ним никогда не разговаривала, и мне он не звонил. Его номер должен быть в телефоне Павла.

– А Светлана, наверное, знает телефон брата?

– Да, Света, конечно, знает. Она и адрес его знает. Она продолжает встречаться и с ним и с матерью. Но лето проводит с нами и все праздники тоже с нами встречает. Света не такая, как ее брат. Мне кажется, она пошла в отца, унаследовала его лучшие черты. А Олег пошел в мать, Людмилу. В частности, перенял у нее пристрастие к алкоголю, лживость, жадность…

– Значит, Света, как вы говорите, унаследовала от отца его лучшие черты. Но ведь у Павла Петровича были не только такие черты характера, которыми можно гордиться. Например, внимание к женщинам, готовность изменять… Скажите, вы знали, что муж вам изменяет?

Да, это был неприятный вопрос, и Гуров заметил, как его собеседница вздрогнула, как сердито на него взглянула. Но с этим ничего нельзя было поделать – он должен был вывести разговор на Инну Мещерякову.

Юлия Борисовна помолчала минуту, потом ответила:

– Знала ли я об изменах мужа? Да, знала. Не обо всех, наверное, но о некоторых точно. Вы можете спросить также, как я к этому относилась. Плохо относилась, конечно. Когда такое произошло впервые – а это случилось спустя полтора года после нашего замужества – я испытала шок, настоящее горе. Даже хотела порвать с Павлом. Но он меня уговорил, заверил, что это было минутное увлечение, что такое больше никогда не повторится. А спустя полгода я узнала о его новой измене. С тех пор такие эпизоды происходили регулярно, и я привыкла. А что делать? Да, Павел любил волочиться за всеми хорошенькими женщинами, которых встречал, так уж он устроен. По крайней мере, он сознает… то есть сознавал, что поступает плохо. А ведь некоторые мужчины расценивают свои похождения как подвиг…

– А вы знали девушку, за которой ваш муж ухаживал в последнее время?

– Инну? Да, я о ней слышала, и даже один раз видела. Этой весной, в Москве, на одном концерте, куда мы ходили вместе с Павлом, одна моя приятельница показала мне эту девушку. Разумеется, подруга сделала это из лучших побуждений. Почему-то самые большие гадости нам делают как раз из лучших побуждений…

– А здесь, в Журавле, вы эту Инну видели?

– Нет, здесь ни разу не видела.

– И на вчерашнем спектакле не видели?

– Нет, там тоже не видела. А что, она там была?

– Кажется, да. Теперь у меня такой вопрос: вы упомянули, что на телефоне мужа можно найти номер его сына. А где телефон Павла Петровича? Он у вас?

– Нет, у меня его нет. Я думала, телефон остался у него в кармане и он теперь у вас.

– Нет, полицейские во Владимире не нашли телефона. Значит, он исчез… Теперь, пожалуйста, ответьте на такой вопрос: что заставило вашего мужа вчера выйти на сцену, хотя его герою, доктору Астрову, нечего было там делать?

Юлия Теплова развела руками:

– Я сама со вчерашнего вечера ломаю голову над этим вопросом. И ничего не могу придумать. Это было так странно – его поведение в этот момент! Он все время оглядывался, словно искал кого-то глазами. Словно он кого-то ждал. Я хотела к нему подойти, когда закончится эта сцена, спросить, что случилось, но тут прозвучал выстрел…

– То есть вы считаете, что случилось что-то серьезное, что заставило Павла Петровича выйти на сцену?

– Конечно, просто так он никогда бы так не поступил. Ведь он дышал этим спектаклем, глубоко вжился в роль, а тут такое грубое искажение хода пьесы!

– Перед этим муж вам ничего не говорил?

– Перед этим? Но мы ведь все время были на сцене, говорили только то, что положено нам по ролям. Нет, ничего такого он не говорил.

– А каких-то других странностей во время вчерашнего вечера вы не заметили? Не только в действиях вашего мужа, а в поступках других людей?

Юлия задумалась, припоминая, потом медленно покачала головой.

– Нет, ничего не могу сказать. Игра на сцене – вообще странное явление, мы все живем там чужой жизнью, говорим чужие слова. Тут все может показаться необычным…

– Теперь я хочу вас спросить о другом. Скажите, у вашего мужа было завещание?

– Я уже думала об этом. Представьте себе, я не знаю. Мы с Павлом никогда не говорили об этом. Никто ведь не думал, что случится что-то подобное…

– А кто является адвокатом вашего мужа?

– У Павла, как у каждого крупного бизнесмена, было несколько адвокатов. Но его доверенным лицом, человеком, к которому Павел обращался в щекотливых ситуациях – например при общении с бывшей женой, – был Аркадий Львович Успенский. Его телефон у меня есть, я вам его сейчас дам.

– Дайте, пожалуйста, – попросил Гуров. – А еще скажите, где я смогу найти Светлану? С ней мне тоже надо поговорить.

– Вот, записывайте телефон Аркадия Львовича, – сказала Юлия и продиктовала сыщику номер сотового телефона. – А Свету вы найдете на втором этаже, в ее комнате. Она сказала, что будет бороться со стрессом через занятия. Она учится в МГУ, на психолога. И сейчас читает классиков психологии – Фрейда, Юнга, Франкла… Значит, ко мне у вас больше вопросов нет?

– Нет, осталась еще пара вопросов, – сказал Гуров. – Скажите, у Павла Петровича были враги? Люди, которые желали его смерти?

– Были ли у Павла враги? Наверное, были. Прежде всего на ум приходит Игорь Молчунов. Павел поступил с ним, в общем, некрасиво – можно было не предъявлять иск на такую большую сумму. После этого Молчунов, конечно, относился к Павлу без большой любви. Помню, я удивилась, когда Павел пригласил Игоря участвовать в этом спектакле, и тот согласился. А когда вчера прозвучал выстрел, и Павел упал, я была уверена, что это стрелял Молчунов. И ваши коллеги из Владимира, кажется, тоже в этом уверены – ведь Молчунова арестовали. Я вообще думала, что больше полиции искать некого, все и так ясно…

– Нет, все совсем не ясно, и Молчунова сегодня же освободят из-под стражи, – сказал Гуров. – А другие враги у Теплова были?

– Других я не знаю…

– То есть вчера вы сразу подумали, что в смерти вашего мужа виноват Молчунов?

– Да, о ком-то другом у меня и мыслей не было.

– Хорошо, вот теперь у меня, наверное, кончились вопросы к вам, – сказал сыщик. – Если вы не возражаете, я поднимусь на второй этаж и поговорю с вашей падчерицей.

– Да, конечно, – сказала вдова и поднялась. – Но теперь у меня есть вопрос к вам. Скажите, когда мы сможем похоронить Павла?

– Я спрошу у майора Гришина – он ведет следствие, – ответил Гуров. – Но, мне кажется, причин дальше медлить с похоронами нет. Возможно, вы сможете получить тело уже сегодня.

– Спросите, пожалуйста, вашего майора, – попросила вдова. – Ведь мне нужно решить много разных вопросов, связанных с погребением. Надо известить Людмилу, все организовать…

– Вот поговорю со Светой и сразу свяжусь с майором, – пообещал сыщик.

Глава 10

Когда они поднялись на второй этаж, Гуров увидел огромный коридор, в который выходили двери чуть ли не десятка комнат.

– А у вас тут просторно, – заметил сыщик. – Вы часто принимаете гостей?

– В общем, иногда принимаем, – отвечала вдова. – Когда Павел задумывал построить этот дом, он уже тогда думал о театре. И думал о том, что будет приглашать сюда актеров и музыкантов из Москвы. А им надо будет где-то жить – ведь гостиницы в поселке нет. Но пока что мы никого не приглашали. Вот на постановку «Синей птицы» Павел хотел пригласить музыкантов – он планировал, что это будет такой музыкальный спектакль. Но не получилось… Да, вот комната Светланы, дальше по коридору наша спальня, а в том крыле – кабинет Павла.

Она постучала в дверь, затем заглянула в комнату и сказала:

– Света, к тебе гость. Полковник Гуров хотел бы задать тебе несколько вопросов. Ты не возражаешь?

Затем она широко открыла дверь, пропуская сыщика, и сказала:

– Входите, прошу вас.

Гуров шагнул вперед и очутился в комнате, отчасти напоминавшей библиотеку, а отчасти – зал кинотеатра. Вдоль двух стен стояли шкафы с книгами, а на третьей висел огромный экран. Чего здесь не было, так это различных занавесочек и картинок с кошечками и собачками, какие Гуров привык видеть в комнатах молодых девушек. Светлана Теплова до прихода гостей, как видно, валялась на диване с книжкой в руках. Сейчас она встала и с хмурым видом глядела на непрошеного гостя.

– Добрый день, – приветствовал ее сыщик. – Спасибо, Юлия Борисовна.

Вдова вышла, а Гуров сел к столу и сказал:

– Я не отниму у вас много времени. Вы, наверное, знаете, что я ищу убийцу вашего отца. Поэтому меня интересуют события вчерашнего вечера, и не только это.

– Значит, Игоря Семеновича уже не обвиняют в том, что это он убил папу? – спросила Светлана.

– Вы говорите о Молчунове? Нет, его больше ни в чем не обвиняют. Возможно, он уже вернулся домой.

– И правильно. Только идиот мог бы совершить убийство в таких условиях, на виду у всего зала. А Игорь Семенович совсем не идиот. Так что вы хотели узнать?

Гуров невольно обратил внимание на разницу в поведении двух женщин. Если Юлия Теплова едва сдерживала слезы и могла говорить только о своей утрате, то Светлана была деловита, мрачна и решительно настроена.

– Вы знали о связи вашего отца с одной девушкой, которая…

– Вы говорите об Инне? – перебила его Светлана. – Знала, конечно. Да об этом весь поселок знал. Только Юля делала вид, что ничего не знает. Наверное, ей так было проще.

– Вчера во время представления вы видели Инну в зрительном зале?

– Конечно, видела. Она сидела на отдельном стуле в заднем ряду. Наверное, с собой его принесла. И отец ее видел, то и дело глядел на нее.

– Вы не заметили, во время антракта Инна вставала с места, уходила куда-нибудь?

– Да, она куда-то исчезла на несколько минут. А когда началось второе действие, она уже снова сидела на своем стуле.

– В ходе второго действия, перед решительным объяснением, ваш отец на время уходил со сцены. Вы не заметили, что он делал в это время?

– Как же я могла это заметить? Мне надо было роль играть, изображать эту несчастную Соню.

– Я вижу, вам не жалко вашу героиню?

– А почему я должна ее жалеть? Ее или этого растяпу, дядю Ваню? Человек несчастен потому, что ему нравится быть несчастным, он сам создает для этого условия. Если же человек готов бороться с обстоятельствами, то он всегда добьется своего.

– Я так понимаю, вы бы сами не выбрали эту пьесу Чехова для постановки?

– Нет, я бы выбрала что-то другое. Мне не нравятся слабовольные герои и героини Чехова.

– Да, я вижу, вас слабовольной никак не назовешь… Мне осталось узнать у вас данные вашего брата Олега. Дайте мне его номер телефона, и я больше не буду вас беспокоить.

Сыщик достал телефон, готовый набрать продиктованный номер в записную книжку. Однако Светлана не спешила диктовать номер телефона своего брата.

– А зачем вам номер Олега? – спросила она. – Его вчера на месте преступления не было, рассказать об этом он ничего не может. Зачем его беспокоить?

– Просто я должен опросить всех, кто имеет отношение к вашему погибшему отцу, – пытался объяснить сыщик. – В том числе вашего брата, его мать…

– Так вам и мама понадобилась? – с подозрением произнесла Светлана. – Может, вы считаете, что она заказала смерть отца? А Олег этот заказ исполнил? Вы так считаете?

– Я пока что ничего не считаю, – терпеливо объяснял ей Гуров. – Я просто собираю информацию. Я должен…

– Знаю я, как вы «просто собираете»! – зло произнесла Света. – Молчунова не получилось обвинить в убийстве, теперь решили за Олега взяться! Не дам я вам его телефон! И  маминого не дам!

– Но это же глупо, в конце концов! – воскликнул Гуров. – Мы же все равно сможем узнать эти данные.

– Вот и узнавайте, где можете, – заявила Светлана. – А у меня вы больше ничего не получите. И вообще, мне нужно заниматься. Прошу покинуть мою комнату. Или мне самой уйти?

– Зачем же вам из дома уходить? – сказал Гуров, поднимаясь. – Жаль, что вы так настроены. Я надеялся, что вы мне поможете…

– В преследовании моих родных я точно помогать не стану, – отрезала Светлана.

После таких слов сыщику ничего не оставалось, как уйти. Он спустился в гостиную, надеясь попрощаться с Юлией Тепловой, но вдовы там не оказалось. Управляющий усадьбой Гладилин открыл Гурову калитку, и он покинул дом покойного миллионера, оказавшийся совсем не гостеприимным. Отойдя немного от дома, он достал телефон и набрал номер своего друга Стаса Крячко, который остался в Москве.

– Привет, Стас, – сказал он. – Тут у меня возникла к тебе одна просьба…

– Какая же у отдыхающего может быть просьба к рабочему человеку? – удивился Крячко. – Или у тебя крючки кончились? Здоровенный сом последний на дно уволок? Или тебе надо прислать определитель грибов, а то ты не можешь понять, какие грибы собрал – поганки или мухоморы?

– Я вижу, у тебя сохраняется здоровое чувство юмора, – сказал Гуров. – Очень этому рад. Я, конечно, понимаю, что ты, как всегда, загружен работой, ведешь сразу три дела…

– Дешево меня ценишь, Лев, – отозвался Крячко. – У меня на столе сразу семь дел, чтобы ты знал! И кажется, генерал собирается подкинуть мне восьмое.

– Я все это понимаю, – терпеливо повторил сыщик. – Но, видишь ли, мне тоже некогда думать о сомах и мухоморах. В поселке, где мы с Марией сейчас гостим, вчера произошло убийство, и я его расследую.

– Вон оно что! – присвистнул Крячко. – Что же ты сразу не сказал? Это меняет ситуацию. Какая у тебя просьба?

– Надо отыскать двух людей, живущих в Москве, – стал излагать свою просьбу сыщик. – Первый – это Олег Павлович Теплов, 28 лет. Это сын миллионера Павла Теплова, которого вчера убили. Мне надо знать, где находился в момент убийства Олег Павлович и чем занимался в последнюю неделю. В частности, меня интересует, умеет ли он стрелять и нет ли у него на руках пистолета «глок» калибром девять миллиметров. А еще этот Олег Павлович может ездить на мотоцикле «Хонда». Записал? Кроме того, меня интересует мать Олега, Людмила Храпченко. По ней вопросы те же – где она была в момент убийства бывшего мужа, не выезжала ли, случайно, в поселок Журавль Владимирской области. Да, есть еще один человек, с которым желательно встретиться. Это адвокат убитого Теплова. Зовут этого человека Аркадий Львович Успенский, и у меня есть его телефон. Сейчас я его тебе продиктую.

Сыщик продиктовал другу телефон Аркадия Успенского.

– Конечно, я сам мог бы позвонить этому адвокату и задать интересующие меня вопросы, – сказал Гуров. – Но, сам понимаешь, по телефону один уровень общения, а лицом к лицу – совсем другой.

– А какие вопросы ты хотел задать этому доверенному юристу? – спросил Крячко.

– Прежде всего – о завещании Теплова. Существует оно или нет? Вдова миллионера, Юлия Борисовна, этого не знает, дочь Светлана тоже. Кстати, чтобы ты был в курсе: эта Светлана – дочь от первого брака, она сестра Олега. Поэтому она мне категорически отказалась что-то говорить о брате. Вот почему мне пришлось к тебе обращаться. А кроме того, хотелось бы задать этому Аркадию Львовичу еще несколько вопросов, но уже не юридического характера, а, так сказать, человеческого. Какие отношения существовали между Тепловым, его бывшей женой и сыном? Юлия Борисовна нарисовала мне портрет этого Олега исключительно черными красками. С ее слов получается, что это бездельник, наглец, который постоянно клянчил деньги у отца. Если после беседы с юристом выяснится, что этому Олегу после смерти отца причитается значительная сумма, то, сам понимаешь, у меня будет почти готовое обвинительное заключение.

– Я тебя понял, Лев, – сказал Крячко. – Пожалуй, я с  этого адвоката и начну. Ты знаешь, у меня есть способность устанавливать доверительные отношения с самыми разными людьми. Даже с московскими адвокатами иногда такое получается. А уже от этого Успенского я узнаю адреса и телефоны бывшей жены и сына Теплова и соберу о них сведения, которые тебя интересуют. Думаю, пары дней мне для этого хватит.

– Ты меня очень выручишь, – сказал Гуров. – В общем, как узнаешь что интересное, позвони, буду ждать.

Закончив разговор с другом, сыщик набрал номер майора Гришина.

– Как дела, майор? – спросил он. – Как продвигается опрос?

– Продвигается потихоньку, – отвечал Гришин. – Опросил шесть человек. Мало, конечно, таким темпом я еще неделю буду возиться. Так что я уже вызвал себе подмогу – двух лейтенантов из нашего управления.

– Эти шестеро что-нибудь интересное рассказали?

– Нет, абсолютно ничего. Никаких незнакомых людей никто не видел ни за сценой, ни возле сцены, ни в зале. О поведении Теплова тоже не могут сказать ничего определенного. Тут важно понять, что многие зрители не знали, что его герою не нужно выходить на сцену в это время, и поэтому не обратили на его появление никакого внимания.

– Это я и сам понял, – сказал Гуров. – Слушай, майор, тут еще какое дело. Вдова, Юлия Теплова, спрашивает, когда она сможет похоронить мужа. Я полагаю, у нас нет вопросов, связанных с причинами его смерти, и нет оснований удерживать тело у себя. Наверное, можно передать тело убитого семье?

– Да, согласен, – сказал Гришин. – Я сейчас позвоню вдове… Хотя нет, лучше сам зайду, скажу, что она может забрать тело мужа из морга.

– Правильное решение, – одобрил Гуров, после чего отключил телефон.

По плану следующим пунктом у него значилась беседа с последним неопрошенным участником вчерашнего спектакля – миллионером Геннадием Кондрашовым, партнером Теплова по бизнесу. И сыщик направился к его дому.

Если усадьба Павла Теплова производила впечатление жилища богатого человека, то к владению Геннадия Кондрашова это относилось в еще большей степени. И ограда чугунного литья, и ворота казались настоящими произведениями искусства. Охранник, открывший сыщику калитку, был одет в ливрею, словно лакей из дворянской усадьбы XIX века. Он почтительно поклонился гостю и проводил его в дом, в просторную гостиную, в которой царила прохлада, словно на дворе и не было летней жары. При этом Гуров не заметил и не услышал работающих кондиционеров – нужная температура поддерживалась словно сама собой.

Сыщик присел на необычной формы белоснежное кресло, словно попавшее сюда со съемок какого-то фантастического фильма. Но сидеть ему пришлось недолго: послышались шаги, и в гостиную вошел хозяин усадьбы. Сейчас ничто в этом человеке не напоминало героя, которого он вчера играл, – нудного профессора Серебрякова. Сейчас Геннадий Игоревич Кондрашов был бодр, энергичен, деловит.

– Рад вас видеть, Лев Иванович! – воскликнул он, крепко пожимая руку гостя. – Я вас с утра жду.

– Вы меня ждете? – удивился Гуров. – Но почему?

– Как же так «почему»? – удивился Кондрашов. – Как я понимаю, вы вместе с этим майором из Владимира расследуете гибель Паши Теплова. Я один из свидетелей гибели Павла. К тому же я его деловой партнер и, можно сказать, ближайший друг. Кроме того, я его соратник в театральном деле. Естественно, вы захотите со мной побеседовать. Вообще-то, я собирался сегодня уехать в Москву – после смерти Павла мне здесь не хочется оставаться. Но я решил задержаться, пока не поговорю с вами, пока вы – ну, или ваш напарник-майор – не возьмете с меня показания.

– Да, действительно мы с майором Гришиным опрашиваем всех участников и зрителей вчерашнего представления, – подтвердил Гуров. – И беседа с вами действительно входила в мои планы.

– Вот видите! – воскликнул Кондрашов. – Что ж, давайте присядем, и я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

Гуров пересел на другое кресло, ближе к журнальному столику, Кондрашов сел напротив, и сыщик задал первый вопрос:

– Скажите, вы не заметили вчера в поведении вашего партнера Павла Теплова ничего необычного, странного?

– Вы задали тот самый вопрос, Лев Иванович, над которым я ломаю голову уже почти сутки, – сказал Кондрашов. – Да, что-то такое было в словах Паши, в его поведении, что казалось странным. Например, я заметил, что он все время оглядывается, словно ждет кого-то.

– А вы не заметили, до начала спектакля или во время антракта он говорил по телефону?

– До начала спектакля точно говорил. С кем говорил, естественно, не знаю. А во время антракта… Да, знаете, кажется, он отходил в сторону и… Да, во время антракта он тоже с кем-то говорил.

– Значит, во время антракта вы видели у него в руках телефон?

– Да, конечно, видел.

– А потом, когда прозвучал выстрел, и Теплов упал на сцене, телефон у него был?

– Когда упал? Дайте подумать…

Миллионер закрыл глаза рукой, стараясь сосредоточиться, подумал с минуту, потом покачал головой:

– Нет, не помню. Кажется, не было. Что бы он делал на сцене с телефоном? Ведь мы изображали XIX век…

– А почему он вообще появился на сцене во время вашего объяснения с дядей Ваней, то есть с Молчуновым? Ведь его герою нечего там было делать.

– Да, это тоже важный вопрос, на который я не нахожу ответа, – отвечал Кондрашов. – Вчера я заметил, что он выглядел в этот момент словно человек, который забыл, где находится и что делает. Словно пьяный, честное слово!

– А может, он и был пьяный? Точнее, под воздействием наркотика? Вы не знаете, ваш деловой партнер употреблял наркотики?

Лицо Кондрашова выразило удивление.

– Павел? Никогда не слышал о таком. И никогда не видел его в таком состоянии. Вообще-то я встречал людей, которые балуются подобными веществами, даже сильно балуются. Так что я представляю, как выглядят такие люди. Но с Павлом ничего подобного не было. Он и спиртного пил мало. Вот женщинами он увлекался, это верно, театром тоже увлекался. А всякого рода дурью – нет.

– Значит, Теплов во время антракта говорил с кем-то по телефону… А вы сами ни с кем не связывались в это время?

– Я? Нет, конечно. Все деловые переговоры я отложил… Нет, мне не с кем было разговаривать.

– А сами вы что думаете о причинах гибели Теплова? О том, кто является убийцей?

Лицо хозяина дома снова выразило удивление.

– Но разве это не очевидно? – сказал он. – Мне кажется, все, кто там был, сразу поняли, что произошло. Игорь наконец нашел возможность свести с Павлом давние счеты, использовав театральную постановку. Он якобы стрелял в меня, а на самом деле – в Павла. Недаром ваш коллега из Владимира, майор, сразу арестовал Игоря. В  общем-то, я думаю, тут и расследовать особо нечего. Разве не так?

– Не совсем так, – отвечал Гуров. – Видите ли, мы установили, что Молчунов стрелял холостыми патронами. Вся обойма в его пистолете была заряжена холостыми. Так что он никак не мог убить Теплова. Поэтому, как мне сообщил майор Гришин, сегодня Молчунова освободят. Может быть, уже освободили.

– Вот как? – удивился Коршунов. – Но, в таком случае, кто же тогда убил Павла?

– Вот и я хочу найти ответ на этот вопрос, – сказал Гуров. – И надеюсь, что вы мне в этом поможете. Вы говорили, что были деловым партнером Теплова, почти что другом. Тогда вы, наверное, можете сказать мне, были ли у покойного враги?

Кондрашов пожал плечами:

– Враги? А у кого их нет? Разве что у святых… Павел святым не был, он вступал в конфликты, были недовольные… Игорь – только один из них, были и другие. Я могу назвать Манукяна, директора фирмы «Общество прямых инвестиций», Красикова из банка «Взаимная помощь», еще несколько человек… А кроме того, как я уже говорил, Павел увлекался женщинами. На моей памяти за последние пять лет он сменил то ли шесть, то ли семь любовниц. А ведь у каждой из этих женщин были отцы, братья, у некоторых – мужья… Вот вам еще одна группа недовольных.

– А вы знали последнее увлечение Теплова, Инну?

– Знал, конечно. Красивая девушка, я бы тоже за ней приударил.

– Вы не знаете, она присутствовала на вчерашнем спектакле?

– Конечно, она там была. Сидела в последнем ряду, я ее видел.

– А во время антракта она не подходила к сцене? Они с Тепловым не общались?

– Одну минуту, дайте вспомнить…

Кондрашов снова задумался и спустя минуту выдал ответ:

– Мне кажется, что общались. Да, они точно общались, я их видел за сценой во время антракта. Мне показалось, девушка о чем-то просила Павла. Но о чем, я не слышал.

– Большое спасибо, Геннадий Игоревич! – сказал Гуров, поднимаясь. – Вы мне очень помогли.

– Значит, теперь я могу вернуться в Москву? – спросил Кондрашов.

– Думаю, можете, – отвечал сыщик. – Если у нас возникнут к вам вопросы, я найду возможность с вами связаться.

Глава 11

Выйдя из дома Кондрашова, сыщик поглядел на часы. Они показывали половину второго, подсказывая, что неплохо бы сделать перерыв на обед. О том же Гурову напоминал и желудок. И сыщик направился к дому Нади Зверевой. Однако он не прошел и половину дороги, как увидел идущего навстречу майора Гришина. Тот явно спешил и имел озабоченный вид.

– Хорошо, что я тебя встретил, Лев Иванович, – сказал майор, когда они сошлись посредине улицы. – Хотел тебе позвонить, сообщить новость, но тут оказалось, что у меня телефон разрядился. Вот я и побежал тебя искать.

– И что за новость такая, что ты побежал меня искать? – спросил сыщик.

– Новость мне сообщил наш лейтенант Крючков, которому я поручил опросить жителей деревень вдоль дороги на московское шоссе, – объяснил Гришин. – Лейтенант опросил почти всех жителей села Пожары и думал, что ничего не получит, никаких сведений. И тут вдруг один старик рассказал ему, что он вставал среди ночи, что называется, «до ветру», и видел проезжающего через село мотоциклиста. Свидетель запомнил этого мотоциклиста потому, что, как он выразился, «мотоцикл у него был какой-то чудной, не наш». Больше ничего об этом человеке свидетель сказать не может: ездок был в глухом шлеме, лица не видеть. К тому же ночь была; человек на мотоцикле мелькнул – и пропал.

– А где эти Пожары находятся, далеко от московской трассы? – спросил Гуров.

– Они находятся примерно на середине пути до трассы,  – отвечал Гришин. – Между этим селом и трассой находится еще деревня Богородское.

– Что ж, сообщение и правда важное, стоило из-за него меня искать, – сказал Гуров. – Теперь мы точно знаем, что ездок на мотоцикле «Хонда» нам не пригрезился, что мы рассуждаем правильно. Этот человек застрелил Теплова, затем поднялся через лес к мотоциклу, сел на него и выехал на местную дорогу. И уже по ней поехал в сторону московской трассы. Он миновал село Пожары, но на трассу не выехал. Это может означать только одно  – убийца спрятал свой мотоцикл в деревне Богородское. Там его и надо искать.

– Я тоже так думаю! – воскликнул Гришин. – Я прямо сейчас сажусь в машину и еду туда. Помогу лейтенанту, а то он там до ночи будет копаться.

– Решение, конечно, правильное, – сказал на это Гуров.  – Только ведь сейчас время обеда. Как ты думаешь, Григорий Игоревич, не стоит ли тебе немного отложить поиски и немного перекусить? А то ведь до конца дня голодным останешься. Да и телефон бы неплохо зарядить.

– Все это правильно, Лев Иванович, – согласился майор.  – Но где я смогу здесь перекусить, да еще и телефон зарядить? В поселке, как я понимаю, никакого кафе нет.

– Кафе нет, зато есть дом подруги моей жены, – отвечал Гуров. – Кажется, там у нас еще уха осталась, ну и другое что найдется. А если у тебя разъем на телефоне стандартный, то и зарядить твой аппарат сможем.

Гришин не стал возражать, и они вместе продолжили путь к дому Нади. Когда Гуров появился на пороге не один, а с гостем, Мария нисколько не удивилась и выставила на стол еще один прибор. Уха действительно нашлась, а кроме нее у Марии имелись только что пожаренные котлеты. Нашлась и зарядка для телефона.

Речь за столом, естественно, зашла о Теплове, о его трагической гибели, о начавшемся расследовании.

– Должен вам сказать, – говорил Гришин, обращаясь к Марии и Наде, – что благодаря участию Льва Ивановича следствие вышло на правильный путь. Оно, так сказать, вышло за пределы сцены, на которой вчера шел спектакль, и обратилось к окружающему пространству. И в этом пространстве Лев Иванович сразу обнаружил место, откуда был произведен смертельный выстрел. Теперь нам осталось найти человека, который его произвел, – и убийство Теплова будет раскрыто.

– Но кто этот человек? – спросила Надя Зверева. – Что вы о нем можете сказать?

– Что ж, многое. Он прекрасный организатор, умеет подчинять других своей воле. Он смог организовать убийство Теплова, причем так, что мы сутки ничего не могли понять. Он хорошо стреляет, попал Теплову в шею, перебил сонную артерию. И он ездит на мотоцикле «Хонда», который прячет где-то в деревне Богородское. Вот мы с Львом Ивановичем после обеда отправимся в эту деревню, все там прочешем – и убийство будет раскрыто.

– А я бы не был так уверен в успехе, – неожиданно сказал Гуров. – Григорий Игоревич так все расписал, будто мы все уже раскрыли, и дело за малым – найти сарай, где убийца прячет мотоцикл, а вслед за этим найти и самого убийцу. А вот я уверен, что на этом дело не закончится.

– Как же оно может не закончиться с поимкой убийцы? – удивился Гришин.

– Очень даже просто, – отвечал Гуров. – Человек на «Хонде», которого мы ищем, – всего лишь исполнитель. А кроме него должен существовать еще и заказчик преступления. Кто он? У меня даже предположений на этот счет нет.

Произнося эти слова, Гуров скромничал: он помнил о своем звонке в Москву. И надеялся, что поиски Стаса как раз приведут следствие к заказчикам убийства. Но говорить об этом он сейчас не хотел.

– Ну, найдем исполнителя, найдем и заказчика, – уверенно заявил Гришин. – Просто нужно будет чуть больше поработать. Ладно, спасибо вам, дамы, за ваше угощение. Обед был просто прекрасный. Надеюсь, и мой телефон успел немного зарядиться. Так что я готов вернуться на боевой пост и ехать в Богородское. Ты как, Лев Иванович, со мной едешь, или у тебя свой план?

– В данный момент никакого другого плана у меня нет, так что я еду с тобой, – отвечал Гуров.

Они сели в машину майора и направились в деревню. По дороге Гришин связался с лейтенантом Крючковым и спросил того, как идут дела. Лейтенант ответил, что ведет подомовой обход, спрашивает всех подряд и опросил примерно треть жителей. Но пока не встретил никого, кто бы что-то знал о человеке, хранившем в деревне свой мотоцикл.

– А ты где людей опрашивал, в какой части деревни? – спросил Гришин.

– Справа от главной улицы, если смотреть с севера, – отвечал лейтенант.

– Тогда заканчивай эту правую часть, а мы с полковником Гуровым проверим другую, – сказал майор и отключил телефон.

Они въехали в Богородское, и здесь, на въезде, Гуров попросил майора остановить машину.

– Давай ты проедешь до южной околицы и оттуда начнешь, а я отсюда, – сказал он. – И где-нибудь посередине сойдемся.

Так они и поступили. Оставшись один, Гуров огляделся. Ни на улице, ни во дворах не было видно ни одного человека. И вообще было заметно, что деревня не относится к  числу растущих и процветающих. Сыщик заметил несколько домов, чьи окна были плотно закрыты ставнями, а дворы заросли сорняком. Видно было, что люди из деревни уезжают. «Скорее всего, здесь одни старики остались, – подумал он. – Молодежь вся уехала, и вряд ли во Владимир. Когда рядом есть такой мощный магнит, как Москва, она всех притягивает».

Однако он осматривал деревню не для того, чтобы определить состав деревенских жителей или перспективы развития этого сельского поселения. Он пытался вникнуть в  психологию киллера, который некоторое время назад решил сделать эту деревню своей базой, чтобы отсюда, незамеченным, совершать вылазки в Журавль и готовить там убийство. Где этот человек решит обосноваться? Договориться с одной из здешних старушек, снять у нее угол, а может, и весь дом? Он бы легко мог это сделать. Но тогда ему пришлось бы приезжать и уезжать на глазах у соседей. Никакой тайны нельзя сохранить в такой ситуации. «Нет, ему не нужен дом в центре села, дом, где у него будет кровать с чистым бельем, а утром – кипящий самовар, – размышлял сыщик. – Такой человек готов к лишениям, он и без самовара обойдется. Скорее, он будет искать какое-нибудь строение на отшибе, где никто не увидит, как он входит и выходит…»

И сыщик двинулся по тропинке, шедшей в обход деревни. Попетляв, тропинка привела его к ручью. По старенькому мостику он перешел ручей и оказался на другом берегу. Здесь тропа раздваивалась. Гуров пошел налево – и оказался на лугу, где паслось стадо. Навстречу чужаку с лаем кинулся деревенский кабысдох. Тут же от группы деревьев отделилась фигура пастуха: тот отозвал собаку и подошел к пришельцу. Пастух был под стать самой деревне – ему было никак не меньше шестидесяти.

– Я вижу, вся молодежь из вашего Богородского уехала, если коров пасти никого моложе не нашлось, – приветствовал его Гуров.

– Ну да, я, считай, самый молодой здесь остался, – отозвался пастух. – А ты сам откуда будешь, из Москвы, что ли?

– Из Москвы, – подтвердил сыщик. – Мне говорили, что тут можно дом на лето снять. Говорили, сын моего знакомого, молодой такой парень, снял тут избу недорого…

– А, это ты про Женьку москвича, наверное, говоришь! – отозвался на эти слова пастух. – Да, есть такой. Только никакой дом он не снял. Ему Наталья Петровна весь дом предлагала сдать. А он ей заявил, что он биолог, природу, значит, изучает. И ему нужно место ближе к лесу. Ну, Петровна и предложила ему сторожку на холме. Сторожка – это не дом, там ни печки нет, ни бани. Даже кровати там нет. В этой сторожке Петровна раньше траву держала, сушила ее. Она известная травница, всех травами лечила. И на продажу в Александров возила, и даже в Москву. И там, в сторожке, у нее была вроде сушка. Но сил у нее давно не стало, далеко ходить не может, собирать помногу тоже не может. И сторожка стояла заброшенная, да.

– Значит, этот Женька снял сторожку? – спросил Гуров.

– Ну да, снял. На все лето снял и деньги хорошие дал, Петровна довольна. Одно условие ей поставил: чтобы она никому об их соглашении не рассказывала. И о нем чтобы никому не говорила. Потому что – он ей так объяснил – он может сделать важное открытие в области биологии, а другие хотят ему дорогу перебежать. И потому он должен хранить свои открытия в тайне.

– А как же ты, уважаемый, об этом узнал, если такое условие было? – поинтересовался сыщик.

– Так ведь я – другое дело, – объяснил пастух. – С пастухом все советуются, все ему свои секреты говорят. И потом, мы с Натальей вроде родственники. Кто еще о ее Ночке, о корове то есть, так позаботится, как я? Ну, и вообще, любит она со мной беседовать. И потом, она знает, что дальше меня ее секрет никуда не пойдет…

– Да, я вижу, ты секреты хранить умеешь, – с самым серьезным видом произнес Гуров. – А как тебя звать, уважаемый? А то мы с тобой уже битый час толкуем, а еще не познакомились.

– Меня Константином величают, – отвечал пастух. – Константин Тряпицын, вот как мое имя.

– Ну а меня Лев Иванович зовут, – сказал Гуров. – Рад был с тобой познакомиться, Константин Тряпицын. Значит, та сторожка, что Евгений снял, на холме стоит? Это вон туда надо подниматься, так?

И сыщик указал на ближайший холм.

– Нет, не совсем так, – принялся заново объяснять сторож. – Это место у нас зовут Николина горка, и там никакой сторожки нет. А нужное тебе место – оно дальше. Вон туда иди, по тропочке, откуда сюды пришел. И дальше вдоль речки иди и иди. И увидишь слева другой холм, весь покрытый лесом. И тропка на него поднимается. Вот он тебе и нужен. Сторожку снизу, от речки, не видать, но ты не смущайся – как ближе подойдешь, увидишь. Значит, говоришь, ты хочешь дом на лето снять? Тогда тебе эта сторожка никак не подойдет. А ты вертайся, Лев Иваныч, назад в деревню да найди там дом Натальи Петровны. Она тебе хороший дом сдаст.

– Да, наверное, я так и сделаю, Константин, по твоему совету, – отвечал Гуров. – Но сначала все же навещу моего знакомого Евгения, а то я давно его не видел. Да, и скажи мне еще вот какую вещь. Мой друг Евгений на мотоцикле любит ездить. Он, наверное, и сюда на мотоцикле приехал, верно?

– Ну да, он на мотоцикле ездит, на иностранном каком-то, – отвечал пастух. – Мощная машина! Прямо в гору взбирается!

– И как же он к сторожке ездит – по этому мостику? Там мотоцикл вряд ли пройдет…

– Нет, он ниже переправляется, где дорога к реке подходит, – объяснил Константин. – Там брод есть, он через брод ездит, а потом уже сюда.

– Ты давно его в последний раз видел?

– Совсем недавно. Дня три тому было. Приехал откуда-то, побыл немного у себя в сторожке и снова уехал.

– А вчера ты его не видел? Вечером или ночью?

– Нет, вчера не видел, – отвечал Константин. – Наверное, он больше в сторожку не возвращался.

– Почему ты так думаешь?

– А видишь, Лев Иваныч, какая здесь земля влажная? На такой земле всегда следы шин видать. Но я здесь свежих следов давно не видел. Значит, Евгений как уехал третьего дня, то есть в пятницу, так обратно не приезжал. Может, в Москву укатил?

– Может, и укатил, – согласился Гуров. – А как он выглядит, этот ваш Евгений? Вдруг я ищу вообще другого человека? Мало ли…

– Как выглядит? – Пастух задумался. – Ну, молодой парень, серьезный такой… Больше ничего сказать не могу.

– Но ведь ты его видел, верно?

– Ну да, видел несколько раз.

– Значит, можешь описать. Вот скажи: он высокий или низкий?

– А ни то, ни другое. Средний он.

– Волосы черные или светлые?

– Пожалуй, черные.

– А глаза?

– О глазах ничего не могу сказать. – Пастух развел руками.

– Ненаблюдательный ты человек, Константин, – заключил Гуров. – Ладно, я пойду на холм, взгляну на эту сторожку.

Гуров расстался со словоохотливым пастухом Константином и вернулся к развилке. А оттуда пошел вверх по течению реки, как ему велел пастух. Так он шел примерно четверть часа, пока не увидал по левую руку холм, покрытый лесом. Никаких построек на холме видно не было, но тропа уверенно взбиралась наверх, и Гуров пошел по ней. Когда сыщик поднялся на вершину холма, за редкими деревцами он увидел крошечную избушку, больше похожую на сарай. Он не думал, что «молодой биолог Евгений» (который, конечно, не был ни биологом, ни Евгением) сейчас находится там, в своем убежище. И все же он приближался к домику осторожно, внимательно наблюдая за окном этого сооружения: не мелькнет ли в  нем чье-нибудь лицо. Но нет, нигде не было никаких признаков жизни.

Подойдя к сторожке вплотную, Гуров двинулся в обход строения. Впрочем, осматривать тут было особо нечего. В передней стене сторожки имелась дверь и одно окно, другое помещалось в задней стене. Подкравшись к нему, сыщик заглянул внутрь. Но внутри было темно и ничего не видно. Тогда Гуров снова подошел к двери, засунул руку во внутренний карман куртки и достал «макаров». Потом взялся за ручку двери и дернул. Однако дверь была заперта. Сыщик полез в другой карман и извлек из него связку ключей. Повозился несколько минут, подбирая нужный, и наконец подобрал. Замок щелкнул и открылся. Гуров еще раз потянул дверь, открыл ее и заглянул внутрь.

Он увидел небольшое помещение, три на четыре метра. Под потолком были протянуты веревки, на них еще кое-где оставались висеть пучки сухой травы. От этой травы в помещении стоял характерный горьковатый запах. В одном углу на полу лежал спальный мешок, в другом стоял раскладной стол и такой же складной стул. А все остальное пространство занимал здоровенный черный мотоцикл, который уставился на незваного гостя единственным сверкающим глазом.

Глава 12

Гуров шагнул через порог, еще раз, уже внимательнее, оглядел все помещение. Заметил на одной из стен полку, на которой стояла посуда и кое-какие продукты. После чего достал телефон и набрал номер майора Гришина.

– Как твои успехи, майор? – спросил он.

– Пока особых успехов нет, – услышал он голос коллеги. – Обошел семь дворов, но никто нашего мотоциклиста не видел. Я недавно связывался с Крючковым, у него тоже ноль информации.

– А у меня кое-какие успехи есть, – сообщил сыщик. – Могу тебе сказать, что я стою в небольшой уютной сторожке и прямо передо мной стоит черный мотоцикл «Хонда». В общем, я нашел убежище нашего стрелка.

– Вот это да! – воскликнул Гришин. – Снова ты меня опередил, Лев Иванович! Как нам с лейтенантом к тебе пройти? Где искать эту уютную сторожку?

– Не надо тебе ее искать, – отвечал Гуров. – Вместо этого найди дом женщины, которую зовут Наталья Петровна, и побеседуй с хозяйкой дома. Это она сдала жилье нашему мотоциклисту. Он представился ей как Евгений, биолог, который изучает живую природу и нуждается в уединении. Можешь сказать, что тебе об этом стало известно от пастуха Константина Тряпицына, хорошего знакомого и родственника Натальи Петровны. Нам нужно как можно больше узнать об этом ее постояльце. Требуется полное словесное описание, какие-то приметы – в общем, все, что позволит заняться его поисками. Только смотри, не спугни эту Наталью! Она всю жизнь травами занималась, в деревне пользовалась уважением. У такой женщины может оказаться упрямый характер. Если неправильно с ней заговоришь, спугнешь – она замкнется и ничего не скажет. Ты если в себе не уверен, лучше подожди, я сам подойду, сам с ней поговорю.

– Обижаешь ты меня, Лев Иванович! – сказал майор. – Я понимаю, у тебя опыта больше, свой подход к людям есть. Но мы тут тоже кое-что соображаем. Не бойся, не спугну я эту заслуженную травницу, постараюсь все узнать о ее постояльце. А еще какие-то задания будут?

– Будут, конечно, – сказал Гуров. – Вызови бригаду из вашего управления, чтобы они проверили все в этой сторожке. Тут много всякого барахла, которым стрелок каждый день пользовался. Не может быть, чтобы он стер все свои отпечатки. А если ваши специалисты поработают с Натальей Петровной и Константином Тряпицыным, то мы будем иметь и фоторобот этого человека. Так что мне здесь нужен специалист по отпечаткам и еще мастер по составлению фотопортретов. А еще нужны двое оперативников, которые останутся здесь ночевать. Ведь когда-то этот Евгений вернется за своим мотоциклом!

– Будет сделано, Лев Иванович! – обещал Гришин. – Но ты все же объясни, где моим оперативникам искать эту сторожку.

– Найти ее довольно сложно, – отвечал Гуров. – Лучше я сам спущусь в деревню, встречу их там и проведу сюда.

Майор сказал «хорошо» и отключился. А Гуров снова набрал номер своего друга Стаса Крячко.

– Ты меня прости, Стас, но я с новой просьбой, – сказал он. – Я понимаю, что ты с первым моим заданием едва начал работать, но что делать – у меня уже новое нашлось.

– Ладно, так и быть, прощу тебе новую просьбу, – отозвался Крячко. – Чего ты хотел?

– Видишь ли, я установил, что убийство мецената Теплова совершил киллер из Москвы, – сказал Гуров. – Он тут, в деревне Богородское, снял сторожку и оборудовал в ней базу. Здесь он держал мотоцикл, на котором ездил к месту преступления. Я нашел свидетелей, которые его видели. Они описывают киллера как молодого человека среднего роста, без особых примет. В общем, я уже довольно много знаю об этом стрелке, а к завтрашнему дню у меня будет его фотопортрет и, возможно, отпечатки пальцев. Посмотри по нашей базе – может, кто-то попадет под это описание?

– Понял твою нужду, – отозвался Крячко. – Только я сам этим делом заниматься не буду – поручу кому-то из моих помощников. Сам я лучше сосредоточусь на адвокате Успенском.

– И правильно сделаешь, – сказал Гуров и отключил телефон.

Детально осматривать сторожку он не стал, чтобы не смазать имевшиеся отпечатки пальцев. Он еще раз огляделся, чтобы все хорошенько запомнить, после чего вышел и направился в обратный путь – вниз, вдоль реки, а потом к центру деревни. Возле мостика через реку он встретил знакомого пастуха Константина, у которого узнал, как пройти к дому Натальи Петровны. После чего пошел в том направлении. В дом опытной травницы он заходить не стал, чтобы не мешать беседе майора Гришина с хозяйкой. Сел на лавочку у  ворот и стал ждать.

Ждать пришлось довольно долго, около часа. Уже смеркалось, когда почти одновременно произошли два события. Сначала со стороны шоссе показалась машина, из которой вышли сразу четыре человека. Это были эксперты и оперативники, которых майор вызвал из Владимира. Гуров объяснил им, что одному, специалисту по составлению фотороботов, надо будет остаться здесь и работать с хозяйкой вот этого дома, а остальные трое пройдут с ним к сторожке.

И едва он успел все это объяснить, как открылась дверь дома, и на порог вышли майор Гришин и лейтенант Крючков. Судя по довольному лицу Гришина, беседа с травницей Натальей Петровной прошла успешно. Увидев у крыльца целую толпу коллег, майор обрадовался еще больше.

– Ага, уже все приехали! – воскликнул он. – Так, кто у нас фотороботами занимается? Вот, идемте со мной, я вас познакомлю со свидетельницей. А ты что, Лев Иванович, остальных туда поведешь, в сторожку?

– Ну да, сейчас пойдем, – отвечал сыщик. – Спешить надо: еще немного – и там ничего не разглядишь. Электричество в эту сторожку не провели, так что надо пользоваться дневным светом.

– Хотелось бы мне тоже с вами сходить, посмотреть на это убежище стрелка, – сказал Гришин. – Да, как видно, не судьба. Здесь я нужнее. Мне с таким трудом удалось разговорить эту Наталью Петровну… Если наш эксперт не так с ней заговорит – закроется, как какой-нибудь моллюск, и разговаривать не станет. Так что идите без меня.

И оперативники, едва сойдясь вместе, снова разделились. Гришин вместе с экспертом вернулся в дом травницы, а Гуров повел специалиста по снятию отпечатков и двух оперативников к сторожке. Лейтенант Крючков пошел с ними – ему тоже было интересно посмотреть на убежище стрелка.

Когда они добрались до сторожки, уже сильно стемнело. Однако оперативники принесли с собой сильный фонарь. Они подвесили его на веревку, висевшую под потолком, рядом с пучками трав. Внутренность сторожки полностью осветилась. Специалист по снятию отпечатков осмотрел несколько предметов в комнате, после чего сказал Гурову:

– Все в порядке, товарищ полковник. Отпечатков тут полно, обе руки можно найти, все десять пальцев.

Он принялся снимать отпечатки, а Гуров вместе с двумя оперативниками, которым предстояло караулить здесь владельца «Хонды», вышел наружу, чтобы осмотреть окрестности сторожки и прикинуть, где лучше устроить засаду. Сошлись на том, что один сотрудник останется в сторожке, а второй разместится в кустах сбоку от тропы.

– Правда, тому, кто снаружи останется, придется потерпеть, – заметил Гуров. – Хотя сейчас уже исход лета, комары все еще злые.

– Ничего, я захватил мазь от этих кровопийц, – ответил один из сотрудников. – И потом, я думаю, мы будем меняться.

– Правильное решение, – сказал Гуров. – А утром майор Гришин пришлет вам смену. Я ему напомню.

Оперативники немного поспорили, кому первому сидеть в кустах, распределили роли, после чего один остался в кустах, а остальные вернулись в сторожку. Эксперт уже закончил свою работу, уложил все баночки с полученными пленками. И они вместе вернулись в деревню. Здесь выяснилось, что фоторобот стрелка уже составлен. Гурову захотелось на него взглянуть. Эксперт включил ноутбук и вывел на экран полученное изображение. С экрана смотрело лицо молодого парня не старше 30 лет, коротко стриженного, безусого и безбородого, с тонкими, крепко сжатыми губами. «Этот человек редко улыбается, – подумал Гуров, разглядывая лицо незнакомца. – Можно сказать, не улыбается никогда. Внешне он выглядит спокойным, даже невозмутимым. Не лицо, а маска. Но на самом деле никакого спокойствия в этом человеке нет».

Гришин, который наблюдал за выражением лица сыщика, сказал:

– Вот, теперь мы знаем этого убийцу в лицо, но не знаем имени и фамилии. Но тут, я думаю, надо будет подключать возможности главка. Скорее всего, этот стрелок есть в базе данных. Или – другой вариант – этот человек все же вернется за своим мотоциклом, и тогда мои ребята его накроют. Честно говоря, я бы предпочел такой вариант.

– Ну да, в таком случае все лавры в поимке киллера достались бы вашему управлению, – кивнул Гуров. – А если киллер не вернется за мотоциклом, потрудиться придется моим коллегам из главка. А какая твоя дальнейшая роль в этом деле?

– Честно говоря, никакой, – отвечал Гришин. – Главное мы сделали, теперь я могу переключиться на другие дела, чисто наши, владимирские. У нас, Лев Иванович, и своего криминала хватает, чтобы еще и вашим поселком Журавль заниматься.

– То есть ты считаешь, что в Журавле больше расследовать нечего? – уточнил сыщик.

– Ну да, я так считаю, – кивнул майор. – А разве не так?

– Нет, майор, не так, – отвечал Гуров. – Ведь мы так и не узнали, как и кем было организовано это преступление. Не знаем, что заставило Теплова выйти на сцену в неурочное время. А пока я этого не узнаю, не смогу успокоиться. Так что ты мне отдай список зрителей спектакля, он ведь у тебя остался. Там все люди отмечены, которых ты уже опросил?

– Вот он, список, держи, – сказал майор, доставая бумагу, составленную Марией и Надей Зверевой. – Люди, с которыми я беседовал, отмечены галочкой. А про себя могу сказать, что меня вопрос, почему кто-то вышел на сцену, совершенно не волнует. Ладно, Лев Иванович, мы поехали. Если что-то узнаешь о стрелке, позвони, ладно?

– Обязательно сообщу, – пообещал Гуров.

И все они покинули деревню Богородское. Гришин подбросил Гурова до поворота на Журавль, и сыщик сказал, что дальше его везти не надо – он пешком прогуляется до дома. Оперативники развернулись и поехали к себе во Владимир, а Гуров не спеша двинулся в сторону дома Нади Зверевой. По дороге он обдумывал итоги сегодняшнего дня. «Да, кое-что удалось сделать, – думал он. – Но я не стал бы утверждать, что расследование практически закончено, осталось только поймать стрелка и вытрясти из него нужные показания. Нет, расследование вовсе не закончено».

Дома его ждали Мария и Надя. Как и накануне, женщины не садились ужинать, ждали его. Гуров был очень благодарен им за такое терпение, и в знак своей признательности представил подробный отчет о поездке в деревню. Изобразил в лицах свой разговор с пастухом Константином, который «умеет держать язык за зубами», рассказал о посещении сторожки.

– Получается, что вы раскрыли это преступление! – воскликнула Надя Зверева. – Вы знаете, кто стрелял в Павла Петровича, откуда этот человек пришел, куда потом скрылся. У вас есть его фоторобот. Думаю, теперь не составит большого труда поймать убийцу. Вы все сделали за два дня, Лев Иванович!

– Вот и майор Гришин так считает, – кивнул Гуров. – Он тоже думает, что теперь осталась только оперативная работа: разыскать хозяина мотоцикла и задержать его. А может быть, его и искать не потребуется – сам вернется за своей техникой, тут его наши молодцы и схватят. Но вот я так не думаю.

– Ты все еще мучаешься над вопросом, что заставило Павла Петровича выйти на сцену? – догадалась Мария.

– Да, и это в том числе меня волнует, – отвечал Гуров. – И кто ему звонил во время спектакля? Инна уверяет, что она этого не делала. В общем, я уверен, что это преступление сложнее, чем кажется на первый взгляд. Так что завтра я собираюсь продолжить дело, которое майор начал, но не закончил, – опрашивать зрителей спектакля по списку, который вы составили.

– Я очень рада, что наша работа не пропала даром, и этот список, который мы составили в тот вечер, кому-то пригодится, – сказала Надя.

Глава 13

Следующий день Гуров начал с того, что распределил всех не опрошенных зрителей спектакля на несколько групп по месту проживания. Он выспросил у Марии их адреса, узнал, где эти дома расположены, и теперь мог двигаться по поселку последовательно, а не метаться из конца в конец. Составив такую «карту опроса», а также позавтракав и настроившись на долгую кропотливую работу, сыщик вышел из дома и направился знакомиться с первой свидетельницей.

Он позвонил у нужной калитки, представился, прошел вслед за хозяйкой в уютную, просто обставленную комнату загородного дома, задал первые, уточняющие вопросы – на каком ряду, на каком месте сидела свидетельница, что видела, что слышала, – и работа началась. Опрашивая свидетелей, Гуров старался не торопиться, вникал в каждую деталь, не стеснялся повторять вопросы, по нескольку раз говорить одно и то же. Кто сидел справа от вас, кто слева, кто спереди, кто сзади? Хорошо ли вам было слышно, что говорят на сцене? Вы заметили тот момент, когда доктор Астров, то есть Теплов, вышел на сцену и стоял, не зная, что ему делать? Что вы подумали в этот момент? А что вы делали в антракте? Звонили по телефону, правда? А вы не заметили, кто еще из зрителей в это время звонил? А актеров во время антракта вы видели? Может быть, кто-то из них звонил? Не видели никого, как жаль…

За четыре часа, прошедших с утра и до обеда, сыщик успел обойти 28 домов и опросить 33 свидетеля – некоторые семейные пары ходили на спектакль вместе, так что домов в списке было меньше, чем людей. За эти четыре часа ничего чрезвычайного, проливающего свет на преступление он не услышал. Однако Гуров не унывал. Из показаний свидетелей постепенно складывалась картина происходившего в тот роковой вечер, как складывается мозаика из отдельных кусочков.

Особенно его интересовали показания людей, сидевших в правой части «зрительного зала» – ведь с этой позиции было отчасти видно то, что происходит за кулисами. Сам Гуров сидел в центре, и ему эта сторона не была видна. И теперь он расспрашивал тех, кто сидел правее его.

В особый список он выписывал тех зрителей, кто во время спектакля звонил по телефону. Тут показания свидетелей разнились: ведь телефонами во время спектакля пользовались буквально все, потому что снимали происходящее на сцене. И иногда трудно различить: человек все еще снимает, или уже набрал нужный номер и разговаривает. Постепенно у него составился список из пяти человек, которые в тот вечер пользовались телефонами для звонков. Там значились адвокат Капитонов, жена владельца таксопарка Фунтикова, преподавательница Академии права Елизавета Корнюхина, айтишник Федор Япрынцев и Алевтина Кондрашова, жена бизнесмена и участника спектакля Геннадия Кондрашова. Последнее обстоятельство сыщика заинтересовало, и он несколько раз переспросил у женщины, которая ему это сообщила: точно ли жена Геннадия Кондрашова звонила во время спектакля?

– Она точно звонила, – подтвердила архитектор Нина Ковальчук, которая рассказала сыщику об этом. – Помню, меня еще тогда удивило, что она ничего не снимает, словно ей неинтересно, как ее муж там играет. Снимать не снимала, а вот звонить несколько раз звонила.

– В первом действии или во втором? – уточнил Гуров.

– В конце первого действия, и потом два раза в антракте, – отвечала свидетельница.

Когда настало время обеда, Гуров сделал перерыв и отправился домой. На обед в тот день Надя сварила настоящий борщ и выставила на стол банку хорошей сметаны, которую в поселок привозила молочница из деревни Богородское. Гурова, естественно, стали расспрашивать, что интересного ему удалось узнать. И он рассказал о том, что жена Кондрашова почему-то не снимала, как играет ее муж, зато кому-то названивала.

– Может, они не ладят, супруги Кондрашовы? – предположил Гуров в конце своего рассказа. – Поэтому жена и не снимала, как муж выступает на сцене?

– Нет, не похоже на это. – Надя Зверева покачала головой. – Я с ними, конечно, не так много общаюсь. Но вот Настя Аршинова их хорошо знает, у нее муж по бизнесу будет даже покруче Кондрашова. И она мне рассказывала, что в семье Кондрашовых полный патриархат. Геннадий Игоревич всем рулит, а Алевтина в нем души не чает, в рот ему смотрит, даже странно такое видеть по нынешним временам. Честно сказать, я удивилась, когда узнала, что Геннадий будет играть в пьесе, а Алевтина – нет. Она вполне бы могла сыграть ту роль, что досталась Маше, то есть глуповатую старуху Марию Владимировну. И она, кажется, хотела. «Выходит, – я тогда подумала, – это Геннадий не хочет, чтобы жена играла».

– Интересно, интересно… – задумчиво произнес Гуров. – Все это очень интересно, что вы рассказываете. Впрочем, мне пора опять приниматься за работу. Спасибо вам, дамы, за замечательный обед, но я вновь пошел стучать в чужие двери.

И сыщик отправился в новый обход поселка. На завершающий тур своих расспросов он оставил тех свидетелей, которые сидели в правом конце «зрительного зала». Ему казалось, что от них он может получить самые интересные сведения.

Однако он проходил дом за домом, задавал одни и те же вопросы, знакомился со зрителями – но ничего нового не слышал. Прошел час, потом еще два, начало смеркаться. И тут наконец сыщику улыбнулась удача. Владелица турфирмы (а здесь, в поселке – милого дачного домика) Надя Глухова рассказала, что она видела, как себя вел во время антракта Павел Теплов.

– Да, с моего места было видно всех артистов, – рассказывала Надежда Николаевна. – Что касается Павла Петровича, то он сначала давал указания другим артистам. Я, конечно, не слышала, что он говорит, но, видно, он что-то уточнял. Потом достал сигареты, закурил… И тут у него, кажется, зазвонил телефон. Он включил его, послушал… Вроде удивился – во всяком случае, вид у него был именно такой, удивленный. Но тут ему Кондрашов напомнил, что антракт пора заканчивать, Павел Петрович сам дал звонок, и началось второе действие.

Гуров решил, что на этом рассказ владелицы турфирмы закончен, и начал прощаться. Но оказалось, что Наде Глуховой еще есть что сказать.

– Подождите, куда вы? – воскликнула она. – Ведь я самое главное не рассказала! Дело в том, что Павел Петрович еще раз получил от кого-то телефонный звонок. Это было, когда приблизилось решающее объяснение – ну, со стрельбой – и его герой, доктор Астров, перед этим ушел со сцены. Его, кажется, к больным куда-то вызвали, хотя я в точности текст не помню…

– Простите, Надежда Николаевна, давайте оставим текст Чехова на потом, – прервал женщину Гуров. – Вы хотели рассказать о звонке, который получил Теплов.

– Да, верно! – воскликнула Глухова. – Значит, он ушел за кулисы, стоял, слушал, что происходит на сцене. И в это время у него снова зазвонил телефон. Он его достал, послушал, что ему говорят. Удивился еще сильнее, чем в первый раз. Мне даже показалось, что он был встревожен чем-то. Он пожал плечами, потоптался на месте в нерешительности – а затем поднялся на сцену. Помнится, я очень удивилась: ведь я помнила текст Чехова и знала, что доктору Астрову сейчас полагается быть далеко от усадьбы. Я даже хотела после спектакля спросить Павла Петровича, что его заставило изменить тексту. Но потом раздались выстрелы, произошла эта трагедия – и я совсем забыла про этот звонок. Вот только теперь вспомнила.

– То, что вы сейчас рассказали, очень интересно, – задумчиво произнес Гуров. – А вы не помните, что было с телефоном Теплова? Когда он закончил разговор и стал подниматься на сцену, куда он дел мобильник? Положил в карман или держал в руке?

– Сейчас я постараюсь вспомнить… – сказала Надя Глухова и задумалась.

Подумала примерно минуту, потом произнесла:

– Кажется… кажется, он его не убирал. То есть телефон в карман не убирал. Насколько я помню, он так и держал его в руке.

– А что потом было с этим телефоном? – спросил Гуров, и его охватила надежда, что сейчас он наконец узнает разгадку всей этой истории. – Скажите, Надежда Николаевна, постарайтесь вспомнить! Это очень важно!

– Да, я понимаю… – отвечала женщина. – Но… после выстрела, после того как Павел Петрович упал, все сразу к нему кинулись, заслонили… Нет, я не видела, что потом случилось с его телефоном. Я была уверена, что его забрала Юлия, его жена. А что, разве телефон не у нее?

– Нет, не у нее, – ответил сыщик, поднявшись. – Большое вам спасибо, Надежда Николаевна, вы мне очень помогли.

И он отправился по оставшимся у него трем адресам. Он уже не надеялся услышать от последних свидетелей что-то важное. Гуров и так узнал за этот день две важные подробности – чего же больше? Но дело требовалось завершить, нельзя было забывать про последние адреса. И сыщик направился к ближайшему по его списку дому. Но в этот момент у него зазвонил телефон. Сыщик взглянул на экран – звонил майор Гришин. Едва Гуров включил связь, как услышал взволнованный голос майора.

– Беда, Лев Иваныч! – кричал в трубку майор. – Он вырвался! Сбежал!

– Кто сбежал? – спросил Гуров.

– Стрелок этот! Ребята, как и полагается, сидели в засаде, тихо сидели. Только этот дьявол что-то заподозрил. Может, он по натуре такой недоверчивый, всегда все проверяет. Только он зашел с другой стороны холма, не с тропинки. Подошел к сторожке, заглянул в окно и увидел нашего сотрудника. И сразу рванул в лес. Тут наш парень, который находился снаружи, его заметил, крикнул: «Стой, стрелять буду!» Но выстрелить не успел – киллер выстрелил первым. В общем, наш сотрудник тяжело ранен. Второй сержант, который был в сторожке, кинулся на помощь Игорю – ну, тому, кто был ранен. Потом он позвонил мне, сообщил о случившемся. И только после этого пустился в погоню. В общем, стрелок успел уйти. Как рассказал Егор – тот, который находился в сторожке, – беглец ушел в сторону вашего поселка.

– Ты подкрепление вызвал? – спросил Гуров.

– Не вызвал, а направил! Я сейчас еду к вам, со мной восемь человек. Собрали всех, кто был под рукой. Но восемь человек мало. Чтобы устроить полноценную облаву, нужно еще человек двадцать. Я уже позвонил в Александров, чтобы они своих сотрудников направили. Может быть, ты в Москву позвонишь, в главк, оттуда помощи попросишь?

– Ну да, сейчас все силы МВД бросим на поиски нашего стрелка, – отвечал Гуров. – Присылать людей из Москвы не имеет смысла – поздно будет. Надо действовать быстро, перекрыть ему пути отхода. Но сначала знаешь, что надо сделать, Григорий? Выставить охрану у мотоцикла, который стоит в сторожке. Прикажи своему Егору, чтобы он немедленно туда вернулся. Мне кажется, наш противник – человек очень хитрый. И он только сделал вид, что убежал в лес. Вот увидишь, он вернется!

– Ты так считаешь? – спросил Гришин, и голос у него был озадаченный. – Хорошо, я свяжусь с Егором, скажу, чтобы тот вернулся в сторожку.

– Я тоже сейчас туда поеду, – сказал Гуров, после чего отключил телефон и повернул назад, к дому.

Опрос оставшихся свидетелей пришлось временно отложить: наступило время решительных действий.

Глава 14

Дома Гуров ничего не стал говорить жене. Прошел в комнату, достал из шкафа пистолет, прихватил запасную обойму. Потом взял ключи и сел в машину. Когда он уже выезжал со двора, из дома вышла Мария.

– Ты куда так поздно? – спросила она. – Или случилось что?

– Нет, ничего особенного, – ответил сыщик. – Просто надо срочно кое-что проверить.

Он выехал на улицу и повернул в сторону деревни Богородское. Ехал так быстро, как только позволяла дорога. Уже спустя двадцать минут Гуров подъехал к деревне. Не въезжая на главную улицу, свернул и покатил к мостику, который запомнил со вчерашнего посещения. Дорога быстро сужалась, превращаясь в тропу. Гуров остановил машину, вышел и направился к реке. Перейдя ее, он пошел медленнее, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. И тут он услышал впереди пистолетные выстрелы. Стреляли из двух стволов, и оба стрелка не жалели патронов. Гуров кинулся туда, на холм. Не успел он пробежать и десяток метров, как выстрелы стихли. «Убили! – понял сыщик. – Но кого?» У него было нехорошее предчувствие, что убили не киллера, а сотрудника управления. Уж слишком метким был этот убийца, он не делал ни промахов, ни ошибок. Быстрей, еще быстрей… Бежать приходилось в гору, и сердце отказывалось работать с такой нагрузкой. И тут Гуров услышал еще один звук – это был звук мотоциклетного мотора. «Он уезжает! – понял сыщик. – И он проедет здесь, мимо меня! Больше здесь дороги нет…»

Гуров отступил с тропинки, достал «макаров», снял его с предохранителя и встал в кустах. Говорить преступнику «Стой, стрелять буду!» в этой ситуации было некогда. Оперативник решил, что пропустит мотоцикл мимо и будет стрелять по колесам, а также в ноги ездока. «Такого грозным криком не остановить, – мелькнуло у него в голове. – Это тот случай, когда надо стрелять первым».

Мотоцикл взревел громче, и Гуров приготовился. Вот ездок еще раз нажал на газ… Сейчас он появится на тропинке…

И вдруг рев мотоцикла стал тише, потом еще тише – так что сыщик его еле слышал. Что за черт? Гуров выбрался из кустов и кинулся наверх. Первое, что ему бросилось в глаза, – открытая дверь сторожки. Затем он увидел человека, лежавшего сбоку от строения. Сыщик кинулся к нему. Это был незнакомый ему оперативник, и он был ранен, судя по всему – тяжело. Из его груди при каждом вздохе вырывалась кровь. Гуров разорвал рубашку оперативника и увидел рану. Судя по всему, пуля попала в легкое. Сыщик рванул рубашку еще раз, превратив ее в бинт. Этим бинтом он перевязал рану. Затем достал телефон и позвонил дежурному по управлению во Владимире.

– Кто сейчас на посту, как фамилия? – спросил он. – Сержант Жуков? Слушай меня внимательно, Жуков. Говорит полковник Гуров. Немедленно вышли «Скорую», а лучше реанимацию в деревню Богородское. Это на реке Киржач, южнее Александрова, ты должен знать. Тут ваш оперативник тяжело ранен. Я буду ждать врачей у въезда в деревню. Все понял? Исполняй.

После этого сыщик заглянул в сторожку. Мотоцикла там, естественно, уже не было. Зато на спальнике в углу лежал еще один оперативник – видимо, тот, который был ранен в самом начале схватки. Гуров пощупал у него пульс – тот еле прощупывался, был неровный и очень слабый. «Доживет ли этот парень до прибытия врачей? – успел подумать Гуров. – А второй? Неужели оба наших сотрудника погибнут?»

После этого он вышел из сторожки, направился в обход крохотной полянки, на которой она стояла, и обнаружил в кустах, в другой стороне от тропы, по которой все ходили, еще одну тропку, еле заметную. Правда, сейчас, когда по ней проехал мощный мотоцикл с седоком, тропа стала заметнее. «Вот отсюда он пришел, – думал Гуров. – Пришел внезапно, скрытно, откуда не ждали. Застал нашего сотрудника врасплох. Но тот успел вступить в схватку с противником, открыл огонь. Может быть, он даже ранил стрелка. Но сам был ранен гораздо серьезнее. После этого киллер выкатил мотоцикл из сторожки и скрылся по той же тропе, по которой пришел».

Да, картина случившегося была ясна. Гуров снова достал телефон и позвонил майору Гришину.

– Ты сейчас где, майор? – спросил он. – Уже подъезжаешь к селу? Это хорошо. В сторожку можешь не спешить – здесь никого нет, кроме твоих оперативников. Оба тяжело ранены. Звони в ГАИ – пусть организуют операцию «Перехват». Но вряд ли она будет успешной: этот парень знает, что его будут искать, и придумает, как объехать пост на въезде в Москву. Но ты все же позвони, пусть его ищут. Его номер у нас записан, если повезет, его задержат. И встречай «Скорую» – ее должен вызвать дежурный из вашего управления, я ему позвонил. Я останусь здесь, с ранеными, буду ждать прибытия врачей.

Гуров выключил телефон и снова подошел к каждому из раненых. Оперативник, лежавший на улице (Гуров вспомнил, как его звали, – Егор), застонал, попросил воды. Сыщик нашел в сторожке кружку, спустился к ручью, набрал воды. Дал выпить Егору, потом подошел к тому оперативнику, который лежал в сторожке, смочил ему губы. Теперь оставалось только ждать.

Врачи прибыли минут через сорок. С ними пришел и майор. Пока медики оказывали помощь раненым, оперативники успели переброситься несколькими фразами.

– Вот тебе и «следствие практически закончено», Григорий! – заметил Гуров. – Враг оказался намного хитрее и наглее, чем мы рассчитывали. Он не забился в щель, а перешел в наступление. Но главное даже не это. Важнее тот факт, что в ходе опроса свидетелей я услышал кое-что неожиданное. В общем, действуем следующим образом. Ты стараешься поймать стрелка и думаешь прежде всего об этом. А я действую в другом направлении.

Между тем медики сделали раненым все необходимые уколы, перевязку, наложили жгуты и сказали, что оба готовы к транспортировке. Процессия, в составе которой были двое носилок с ранеными, двинулась к оставленным возле деревни машинам. Майор хотел еще что-то сказать Гурову, как-то оправдаться за провал, но сыщик его почти не слушал. Возле машин они попрощались, и Гуров направился домой.

Когда он вернулся, Мария еще не ложилась – ждала мужа. Она не смогла скрыть вздох облегчения при виде Гурова, который, живой и невредимый, вылезал из машины.

– Так что все-таки у вас случилось? – спросила она.

Теперь у сыщика не было причин что-то скрывать, все тревоги остались позади, и он коротко рассказал жене о трагедии в сторожке.

– Противник обвел нас вокруг пальца, – закончил он свой рассказ. – Он оказался гораздо хитрее, чем мы ожидали. Теперь моя задача – не только поймать этого убийцу, но и понять, что связывало его с Тепловым. Ведь даже когда мы поймаем этого стрелка, мы вряд ли что-то узнаем. Я чувствую, что он относится к тому типу преступников, из которых слова не вытянешь. Вину свою он не признает ни при каких обстоятельствах, доказательства от него отскакивают, как мячик от стенки. Так что его арест нам мало что даст. Он исполнитель, а не заказчик, а заказчика он не назовет. Нет, эту тайну надо разгадать здесь, в поселке Журавль. А также, возможно, и в Москве. Этим я завтра и займусь.

На следующее утро после пробуждения сыщик не мог найти себе места. Надо было срочно позвонить в Москву Стасу Крячко. И требовалось закончить опрос свидетелей, опросить оставшихся троих. Но Гуров знал, что друг Стас не любил слишком рано вставать и раньше восьми на работу не приходил. Ну а являться в гости к жителям поселка не стоило раньше девяти часов. Поэтому, побрившись и позавтракав, Гуров еще добрый час наворачивал круги вокруг дома, дожидаясь урочного времени. Наконец, когда часы показали четверть девятого, он решил, что настало время позвонить Стасу Крячко.

– Доброе утро, полковник! – приветствовал он друга. – Расскажи, как у тебя продвигается…

– Нет, погоди, погоди! – перебил его Крячко. – Сразу ему все расскажи. Нет, сперва ты мне расскажи, что у вас там ночью стряслось. А то я утром пришел на работу, а все только и говорят о том, что во Владимирской области какой-то убийца вырвался из засады, тяжело ранил двух сотрудников, вся полиция двух областей на ушах стоит, ловят этого стрелка на мотоцикле. Я сразу понял, что речь идет о том самом парне, о котором ты мне говорил. Получается, что мой друг в центре событий, а я об этом ничего не знаю. Так что у вас случилось?

– Ну в целом твои слухи верно передают суть событий, – признал Гуров. – Мы с майором Гришиным из Владимира устроили засаду на убийцу. Но он оказался хитрее нас, обманул оперативников, сидевших в засаде, обнаружил их и постарался скрыться. Они вступили с ним в перестрелку, но он тяжело ранил одного сотрудника. После чего бежал в лес. А когда оставшийся сотрудник пустился за ним в погоню, стрелок сделал круг, вернулся в сторожку и начал выводить из нее свой мотоцикл. Егор в это время вернулся, между ними завязалась перестрелка. И снова стрелок оказался более метким. Он ранил второго оперативника, обманул заодно и меня – я в это время ждал его на тропе – и уехал по другой, совсем незаметной тропочке.

– В общем, «я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, Гуров, тем более уйду», – подвел итоги этому рассказу Крячко. – Так, что ли, получается?

– В общем, так, – согласился Гуров. – А ты по своим каналам ничего не успел узнать об этом киллере?

– Представь себе, успел, – отвечал Крячко. – В нашей базе данных есть похожий человек. Он появился совсем недавно, в прошлом году. Зовут его Алексей, фамилия Башкиров. Тебе это ни о чем не говорит? У вас такое имя не упоминалось?

– Нет, не упоминалось, – отвечал Гуров. – Здесь он представился женщине, у которой снимал сторожку, именем Евгений. А что еще известно об этом Алексее Башкирове?

– Известно, что это жестокий и беспощадный убийца, – объяснил Крячко. – Он молодой парень, 27 лет. После армии работал в охранном предприятии, потом ушел, и некоторое время о нем ничего не было слышно. А в прошлом году он в составе банды совершил два дерзких нападения: одно на инкассаторов, другое на банк. И оба раза пускал в ход оружие: одного инкассатора убил, двух охранников банка тяжело ранил. Он объявлен в федеральный розыск, но этот розыск пока не дал результатов.

– У него есть какие-то связи в бизнес-кругах? – спросил Гуров.

– Связи с предпринимателями? – удивился Крячко. – Нет, ничего такого я не знаю.

– Постарайся узнать, не пересекался ли этот Башкиров с Павлом Тепловым, – попросил Гуров. – А еще, пожалуйста, расскажи, удалось ли тебе что-то узнать о сыне Теплова от первого брака и о его первой жене Людмиле Храпченко. Ты встречался с адвокатом Теплова?

– Хорошо, перейдем от киллеров к семейным дрязгам, – сказал Крячко. – Да, я встретился с адвокатом Успенским. И скажу тебе, это тот еще жук!

– Почему жук? – спросил Гуров. – Он летает и живет в норке?

– Не знаю, что у него за жилье, может, и норка, – отвечал Крячко. – А жуком я его назвал, потому что хитрый, двуличный и противный. Не понимаю, как известный миллионер Теплов сделал его своим доверенным лицом. Я битый час с ним беседовал, вытягивал из него сведения буквально по крупицам. В результате получил телефоны и адреса Людмилы Храпченко и Олега Теплова, кое-какие сведения о них. Но самое главное, что я узнал от адвоката, – Теплов месяц назад изменил завещание.

– Ну-ка, ну-ка! – воскликнул Гуров. – Тут, что называется, горячо. С этого места, пожалуйста, подробнее. Что было в завещании раньше и как оно изменилось?

– В первом варианте все средства равными долями делились между четырьмя людьми, – объяснил Крячко. – Это Людмила Храпченко, нынешняя жена Теплова Юлия, сын Олег и дочь Светлана. А теперь в документе появилось новое лицо – некая Инна Мещерякова. Как уклончиво выразился адвокат Успенский, это «так, одна юная особа». Ну ты, я думаю, больше знаешь о том, кто такая эта Инна.

– Да, знаю, – отвечал Гуров. – Это действительно юная особа, ей всего 18 лет. Теплов купил ей машину, снял здесь неподалеку дом, покупал дорогие вещи… Возможно, он даже думал о разводе с женой и женитьбе на этой Инне. Что ж, факт изменения завещания в ее пользу… А что ей, кстати, полагалось в случае смерти Теплова?

– Такая же часть, как и Юлии, Людмиле и Светлане. А вот Олега завещатель, можно сказать, обидел: ему оставалась не доля в многомиллионном наследстве, а всего лишь фиксированная сумма, пятьсот тысяч рублей. И знаешь, что самое интересное? Олег об этом, оказывается, знал!

– Вот как? Откуда он мог узнать? Адвокат рассказал?

– Нет, Успенский клянется, что ничего Олегу не говорил. И непохоже, чтобы он врал: к сыну Теплова от первого брака он относится крайне негативно. Адвокат рисовал образ этого Олега исключительно черными красками. Скорее всего, об изменении завещания Олегу сообщил сам Теплов.

– Представляю, как это должно было взбесить сыночка… – протянул Гуров.

– Не то слово! Когда мы с ним разговаривали, он буквально брызгал слюной от бешенства. Грозил убить «эту суку», то есть Инну. При этом называл меня «коллегой», вот умора!

– Он что, пошел служить в полицию?

– Какое там в полицию! Месяц назад устроился работать в какое-то охранное предприятие и сразу вообразил себя крутым парнем, причастным к силовым структурам. В общем, относительно Олега я с адвокатом Успенским согласен: совершенно безответственный, противный тип.

– А его мать, Людмила Храпченко, что собой представляет? – спросил Гуров.

– О, Людмила Ильинична Храпченко – совсем другой человек, – отвечал Крячко. – Это цепкая, уверенная в себе женщина, которая крепко стоит на ногах, хорошо разбирается в людях и своего никогда не упустит. Конечно, она тоже затаила зло на Инну. Я бы на твоем месте организовал охрану этой девушки. А то, не ровен час, у тебя там появится еще один труп… И киллер Башкиров для этого не потребуется. Олег Теплов сможет все сделать сам. Ведь чему-то он в своей охранной конторе научился…

– Ты серьезно так думаешь? – спросил Гуров. – Или это твое обычное преувеличение?

– Ну, возможно, я немного преувеличиваю, – согласился Крячко. – Но ты ведь пока не знаешь, мы оба не знаем, кто давал задание убить Теплова киллеру Башкирову. А если это была Людмила Храпченко, кто помешает ей дать задание своему сыну ликвидировать наглую выскочку, разлучницу, которая решила урвать кусок пирога? Тем более что Олегу и говорить не надо – он сам рвется свести счеты с Инной.

– Я тебя понял… – задумчиво произнес Гуров. – То, что ты рассказал, серьезно меняет ситуацию. Я учту твое предупреждение и постараюсь принять меры. А ты постарайся дальше продвинуться в изучении этой семейки. Постарайся выяснить, что они делали в день убийства Теплова. Знакомы ли они с Башкировым? Если ты получишь ответы на эти вопросы, мы узнаем почти все.

– Хорошо, придется еще раз пообщаться с Олегом и его матерью, – отвечал Крячко. – Пожалуй, в этот раз не буду сам искать с ними встречи, а пришлю им официальную повестку. Это произведет на них нужное впечатление.

– Сделай это, Стас, – попросил Гуров. – А я постараюсь обеспечить защиту Инне Мещеряковой.

Закончив разговор с другом, сыщик набрал номер майора Гришина.

– Слушай меня, майор, – сказал он. – Во-первых, скажи, как состояние твоих оперативников, которых вчера ранили?

– У Артема, которого ранили первым, состояние стабильное, – отвечал Гришин. – Он в сознании, врачи считают, что угрозы жизни нет. У Егора положение хуже. Он пока не пришел в сознание. Ему уже сделали одно переливание крови, сейчас собираются сделать второе. Но, как мне сказали, надежда есть.

– Хорошо, – сказал Гуров. – Теперь о другом. Мне только что сообщили из Москвы, что есть угроза для жизни любовницы Теплова, Инны Мещеряковой. Первая жена Теплова, Людмила Храпченко, и ее сын Олег могут пойти на убийство девушки, чтобы получить ее часть наследства. Инна хотела уехать отсюда, вернуться в Москву, но я велел ей остаться в наших краях – она может нам понадобиться для следствия. И потом, в Москве ее могут убить с такой же легкостью, как и здесь. Так что надо на пару дней организовать ее охрану. Я думаю, здесь будет достаточно одного сотрудника, который будет сидеть в машине и наблюдать за домом.

– А где стоит этот дом? – спросил Гришин. – Где она живет?

– В деревне Верхние Пологи. Это еще ближе к поселку Журавль, чем Богородское, только в другом направлении. В деревне нужно найти дом Кораблевой – Инна его снимает. Характерная примета – во дворе дома стоит ее машина, белая «Пиканта». Твой оперативник ее сразу заметит.

– Хорошо, я пошлю человека, который там подежурит, – сказал Гришин, после чего отключился.

А Гуров постоял минуту, обдумывая информацию, которую только что услышал, а затем решил, что сейчас самое нужное дело – это закончить опрос свидетелей. У него еще остались не опрошенными трое зрителей, и сыщик считал, что этот вопрос надо закрыть. «Потом можно будет съездить к Инне, спросить, не поступали ли в ее адрес угрозы от Олега или другого человека, – думал он. – Но сначала опрос». Он достал список зрителей, уточнил адреса и отправился по ближайшему адресу.

Глава 15

Посещение первой свидетельницы, пенсионерки Балабановой, не дало сыщику никаких новых сведений. Зато вторая встреча дала результаты. Когда он разговорился о спектакле с Иваном Егоровичем Башмаковым, в прошлом авиационным диспетчером, а ныне тоже пенсионером, тот рассказал, что видел, как во время антракта Геннадий Кондрашов, находясь за кулисами, отошел в сторону, чтобы покурить.

– Тут ничего особенного не было, – рассказывал Башмаков. – Сам я, правда, не курю и никогда не курил, но понимаю, что у людей бывает такая привычка и в состоянии волнения покурить хочется. Но тут я заметил, что Геннадий Игоревич не только покурить отошел. Он достал из кармана телефон и с кем-то поговорил.

– Ну в этом тоже ничего особенного нет, – заметил Гуров. – Крупный предприниматель, совладелец банка, у него всегда дела. Может быть, ему кто-то позвонил, и он отвечал на звонок.

– Может быть, – согласился Башмаков. – Меня только удивило, что разговор был очень короткий – буквально несколько секунд. Обычно люди дольше разговаривают.

– Что ж, и это можно легко объяснить, – сказал Гуров. – Антракт вот-вот закончится, пора на сцену, и Геннадий Игоревич старается закончить разговор побыстрее.

Больше ничего интересного свидетель Башмаков ему не сообщил, и Гуров вскоре попрощался с ним и отправился по последнему адресу. Но, идя к дому сотрудника московской мэрии Юрия Матвеева, который проводил в Журавле свой отпуск, сыщик сообразил, что рассказ свидетеля Башмакова о коротком телефонном разговоре Геннадия Кондрашова заслуживает некоторого внимания. «Ведь сам Кондрашов, когда мы с ним беседовали, заявил, что во время спектакля по телефону не разговаривал, – вспомнил сыщик. – Конечно, он мог просто забыть об этом телефонном разговоре, если он был такой короткий. А может, он не забыл, а просто захотел этот факт скрыть? Если так, то почему? Тут надо разобраться…»

В беседе с Юрием Сергеевичем Матвеевым сыщика ожидало еще более неожиданное сообщение. Матвеев, которого, по его признанию, спектакль не слишком интересовал, все время представления вертелся на своем месте, а потому видел то, что другие не заметили.

– Понимаете, я эту пьесу, «Дядя Ваня», видел и в постановке Художественного театра, и в исполнении БДТ в Петербурге, – рассказывал чиновник Гурову. – Так что здесь я ничего нового для себя увидеть не мог. Вот я и поворачивался то туда, то сюда. Тем более что я сидел с краю и никому своими поворотами не мешал. И когда я один раз так повернулся, то увидел, что Алевтина Юрьевна, супруга Геннадия Игоревича Кондрашова, встала со своего места, подошла к какой-то красивой девушке, сидевшей на стуле в заднем ряду, и о чем-то с ней говорила. Но говорила недолго и вскоре вернулась на место.

– Красивая девушка, вы говорите? – спросил Гуров.

– Да, красивая, ничего не скажешь, – отвечал Матвеев.

– Блондинка?

– Да, волосы у нее светлые.

– А раньше вы ее не видели?

– Мне показалось, что где-то видел. Кажется, даже у нас в поселке. Но где именно, при каких обстоятельствах, я не помню.

– Спасибо вам, Юрий Сергеевич, – сказал Гуров, поднимаясь. – Вы сообщили интересные сведения.

Когда он вышел из дома муниципального чиновника Матвеева, ему было о чем подумать. Он не сомневался, что девушкой, с которой беседовала жена Кондрашова, была Инна Мещерякова. Выходит, они знакомы? Но как, где, при каких обстоятельствах они могли познакомиться?

На первый взгляд этот разговор двух женщин, сам факт их знакомства не имел никакого отношения к убийству мецената Павла Теплова. Но в этом запутанном деле сыщик не знал, что важно, а что нет. Все могло иметь значение, в том числе и этот разговор.

Вернувшись домой, сыщик сел в машину и отправился в деревню Верхние Пологи. Надо было встретиться с Инной Мещеряковой, предупредить ее о возможной опасности, рассказать, что за ее домом установлено наблюдение. «А то прекрасная Инна, чего доброго, заметит слежку и решит, что это какие-то злодеи за ней охотятся, – подумал сыщик. – Еще каких-нибудь глупостей от большого ума понаделает». К тому же у него появился еще один повод встретиться с любовницей Теплова: надо было выяснить, как давно она знакома с женой Геннадия Кондрашова, Алевтиной, и о чем они беседовали во время спектакля. «А вдруг этот разговор имеет отношение к гибели Теплова? – раздумывал сыщик. – Может, конечно, и нет. Но проверить надо».

Подъезжая к дому, в котором жила Инна, Гуров сразу заметил полицейскую машину, которую прислал Гришин для охраны свидетельницы. Черная «Гранта» стояла на другой стороне улицы, на расстоянии одного дома от жилища девушки. В общем, агент, присланный майором Гришиным, соблюдал все стандарты полицейской слежки.

Гуров проехал мимо дома Кораблевой, в котором жила Инна, поставил машину, вышел и вернулся к полицейской «Гранте». Агент, сидевший за рулем, дремал, откинувшись на сиденье. Гуров уже мысленно усмехнулся – вот, мол, что за оперативники у майора Гришина, – но когда он проходил мимо полицейской машины, то заметил, что агент вовсе не спит, а из-под прикрытых век следит за ним. Тогда он круто свернул и подошел к машине.

– Ну, привет, коллега, – сказал он, наклонившись к окошку машины. – Я полковник Гуров. Да не вскакивай, сиди, как сидишь. Давно дежуришь?

– Два часа, как приехал, – отвечал оперативник.

– Тебя как зовут?

– Сержант Анатолий Ребров.

– Скажи, сержант, за эти два часа из дома кто-то выходил или туда кто-то входил?

– Час назад из дома вышла девушка, которую нам поручено охранять. Я ее узнал по фото, которое выдал майор. Она прошла на соседнюю улицу, там есть небольшая деревенская лавка. Я за ней следил издалека. Она купила кое-какие продукты и вернулась домой.

– Понятно. Майор объяснил, от чего, от кого надо охранять эту гражданку?

– Нет, он не объяснял. Он только сказал, что могут приехать люди из Москвы, чтобы мы были внимательны к машинам с московскими номерами.

– Когда тебя должны сменить?

– К девяти вечера должен подъехать сержант из Владимира. Ночью мы с ним будем дежурить вдвоем. А утром я уеду, а он останется.

– Хорошо, – кивнул Гуров. – В целом ты правильно понимаешь задачу, сержант Ребров, одобряю. Имей в виду, угрозу для проживающей здесь Инны Мещеряковой представляют не только мужчины. Может приехать и женщина лет пятидесяти. Если она будет стучаться в дом, тебе надо будет выйти и подойти к двери. А то если ты будешь только следить за происходящим, то можешь и не заметить, как предмет твоей охраны превратится в труп. Ладно, сейчас я пойду, поговорю с этой Инной, объясню, что ее охраняют. Так что, если ей будет что-то всерьез угрожать – например, через соседские дворы подкрадется убийца, – она может кинуться за помощью к тебе. Понял ситуацию? Вот и отлично.

Дав оперативнику такую инструкцию, Гуров направился к дому, в котором жила Инна, и постучал в дверь. Он заметил, как на ближайшем окне пошевелилась занавеска. Однако больше никаких признаков не было. Тогда сыщик еще раз постучал, уже громче, а затем громко сказал в дверную щель:

– Инна, откройте! Это я, Гуров. Я пришел, чтобы сказать вам кое-что важное.

За дверью послышались шаги, щелкнул замок, дверь открылась. Инна стояла на пороге, и вид у нее был донельзя испуганный.

– Проходите скорее, а то они могут ворваться вслед за вами! – громко прошептала она и пропустила сыщика. А когда он вошел, тут же заперла дверь на два оборота замка.

– Кого вы так боитесь? – спросил Гуров. – Кто может сюда ворваться?

– Человек вон из той черной машины! – заявила девушка, через окно указав на полицейскую «Гранту». – Он тут стоит с самого утра. И когда я ходила в магазин, он туда за мной ходил. Я не знаю, откуда он взялся. Наверное, это тот самый, который убил Павла!

– Успокойтесь, Инна, в машине сидит совсем не тот человек, который убил Теплова, – сказал Гуров. – Там сидит наш сотрудник. Это я попросил прислать кого-то из оперативников, чтобы они дежурили у вашего дома.

– А зачем возле моего дома кому-то дежурить? – удивилась девушка.

– Потому что… впрочем, давайте пройдем в дом, сядем, и я вам все расскажу, – сказал сыщик.

Они прошли в комнату, сели за стол, и Гуров принялся объяснять Инне Мещеряковой сложившуюся ситуацию.

– Все дело в завещании, которое оставил Павел Петрович, – объяснял сыщик. – Как узнали мои коллеги в Москве, месяц назад Теплов изменил свое завещание. Вы знали об этом?

Гуров заметил, что лицо девушки при этих словах слегка порозовело. Она пожала плечами, но отвечать не спешила. Однако сыщику уже стало ясно, что Инна знала о существовании завещания, о его новых условиях.

– Давайте не будем играть в молчанку! – резко сказал он. – Я вижу, вы знали об этом. Знали, что вам достанется сумма с шестью, а может, и с семью нулями. Зато своего сына от первого брака, Олега, Теплов, что называется, обидел – ему достанется гораздо меньше. И этот Олег, как и его мать Людмила, затаил на вас злобу. Мне кажется, вы об этом знаете…

– Точно не знаю, – отвечала Инна. – Но вы правы: я знала о том, что Павел изменил завещание в мою пользу. Я этого не хотела, я ни о чем его не просила, поверьте! Но ему очень хотелось сделать мне приятное. И он написал это новое завещание. Я догадывалась, что его родственники будут думать… в общем, они подумают, что это я его на это подговорила. Будут стараться сделать мне какую-нибудь гадость…

– Тут речь идет не о гадости, тут все гораздо серьезнее, – заявил сыщик. – Речь может идти об убийстве с целью устранения конкурента в получении наследства. Вот почему я попросил полицию Владимира выделить вам охрану. Люди в этой машине будут меняться. Но в любом случае вы сможете на них положиться. Вам ни в коем случае не нужно их бояться, наоборот, – это единственные ваши защитники. И если вы заметите, что вам угрожает опасность, – немедленно зовите их на помощь, или бегите к их машине, или постарайтесь каким-то способом привлечь их внимание. Вы меня понимаете?

– Да, понимаю, – глухо произнесла Инна. – Понимаю, что я вляпалась в скверную историю, и неизвестно, как смогу из нее выбраться. Но скажите, если мне здесь угрожает опасность, почему я не могу в таком случае уехать в Москву?

– Потому что в Москве вашим врагам найти вас будет легче, чем здесь, – объяснил сыщик. – А защитить вас там будет труднее. Да, скажите мне вот какую вещь: а вы знакомы с бывшей женой Теплова? Или с его сыном?

Девушка решительно покачала головой.

– Нет, я никого из них не знаю, – заявила она. – Долгое время после знакомства с Павлом я вообще никого из его близких не знала. Потом он стал мне рассказывать… объяснять… Сама я ничего не спрашивала, но у него, как видно, была потребность мне рассказать… поделиться… Он часто жаловался мне на сына, Олега. Так я узнала, что это довольно неприятный человек. И его бывшая жена, как я поняла, тоже не подарок.

– Да, кажется, Людмила Храпченко не подарок, – согласился Гуров. – Ну, кажется, этот вопрос мы разобрали, тут у нас полная ясность. Но у меня к вам возник еще один вопрос. Скажите, Инна, как давно вы знакомы с Алевтиной Юрьевной?

На лице Инны отразилось удивление.

– С какой Алевтиной Юрьевной? – спросила она.

– Я говорю об Алевтине Юрьевне Кондрашовой, жене Геннадия Кондрашова, партнера Павла Теплова по бизнесу, – объяснил сыщик.

И, видя, что девушка по-прежнему не понимает, о ком идет речь, пояснил:

– Два дня назад, в тот вечер, когда давали спектакль, Алевтина Кондрашова подходила к вам во время антракта, и вы о чем-то разговаривали. Вот меня и интересует, откуда вы знаете жену Геннадия Кондрашова и о чем вы разговаривали в тот вечер?

Когда Инна поняла, чего от нее хотят, ее лицо выразило облегчение.

– Значит, ее зовут Алевтина? – с удивлением спросила она. – А я понятия об этом не имела. И не знала, что она жена… как вы сказали?

– Жена Геннадия Игоревича Кондрашова, – терпеливо повторил Гуров.

– Но я об этом не знала! Я эту женщину видела всего один раз, в Москве, на том вечере, где мы познакомились с Павлом. Помните, я вам рассказывала о презентации арт-проекта в клубе «Голконда»? Так вот, эта женщина сидела за тем столом, за которым сидел Павел. И там было еще одно свободное место. А я не знала, куда мне приткнуться, мест особенно не было. И она меня пригласила.

– А как она тогда вам представилась?

– Да никак она не представилась! Но было заметно, что они с Павлом знакомы. Они разговаривали как хорошие знакомые, может быть, как друзья. Ну, и я как-то вовлеклась в этот разговор.

– И что же, Теплов тогда никак не называл эту женщину?

– Может, и называл, я не помню. Она потом ушла, и мы с Павлом остались вдвоем. Мы много разговаривали… С этого и началось наше знакомство.

– Понятно. А здесь, в тот вечер, когда произошло убийство, зачем она к вам подошла?

– Знаете, это было довольно странное событие. Она вдруг подошла, села на кресло передо мной – оттуда кто-то встал на время антракта – и напомнила мне, как мы с ней познакомились.

– И вы ее вспомнили?

– Да, конечно, когда она сказала, я вспомнила. А до этого, хотя я видела ее в зале, не обратила на нее внимания. У нее еще лицо такое… невыразительное. Лицо, которое не запоминается.

– Значит, она напомнила, что вы знакомы. А что потом?

– А потом она вдруг сказала, что я должна во втором действии подойти к сцене и встать там, чтобы меня было видно. Я, естественно, спросила зачем. И она сказала, что это такая режиссерская задумка Павла Петровича. Он тоже выйдет на сцену и должен будет меня увидеть. И будет произносить какой-то важный монолог, глядя на меня.

– И что вы на это ответили?

– Помню, я очень удивилась. Я немного помню пьесу, но не помню, чтобы в этом месте был какой-то монолог доктора Астрова, которого играл Павел. Я хотела ее об этом спросить, уточнить, зачем все это, какой монолог. Но я ничего спросить не успела: она вдруг вскочила и ушла так же быстро, как появилась. А потом антракт кончился, и началось второе действие.

– И вы не исполнили поручение, которое она вам передала? Не вышли к сцене?

– Зачем вы спрашиваете? Ведь вы там были, знаете, что я не выходила. То есть сначала я думала, что выйду, только сомневалась когда – в самом начале действия или позже. Но потом мне все это показалось таким странным… И я решила, что эта женщина (я ведь так и не узнала, как ее зовут) что-то спутала.

– А потом, когда Теплов среди второго действия вдруг вышел на сцену, хотя его герою там нечего было делать, что вы подумали?

– Тут я опять подумала, что поручение было правильным, что я напрасно не послушалась и не вышла. Понимаете, Павел тогда все время оглядывался, словно искал кого-то глазами. И я поняла, что он ищет меня. Я даже вскочила с места, хотела крикнуть «Вот я! Я здесь!» Хотела броситься к сцене… В тот момент мне было все равно, что его жена меня увидит, что будет скандал. Мне важно было сделать, как он просил.

– Так почему же вы это не сделали? Почему не побежали к сцене?

– Я просто не успела. Потому что в этот момент дядя Ваня выбежал из-за кулис и выстрелил. И Павел упал. А через минуту стало ясно, что это не по пьесе, это не игра, а убийство. И тогда я убежала.

– А почему потом, когда я к вам приходил, вы не рассказали об этой женщине и ее странной просьбе?

– Тогда я об этом просто забыла. Так много всего произошло…

Глава 16

Некоторое время Гуров сидел, обдумывая сказанное Инной, а затем встал. Надо было вернуться в Журавль и побеседовать с Алевтиной Кондрашовой. Надо было выяснить, откуда взялось это странное предложение Инне – стоять возле сцены в ожидании… Ожидании чего? Получалось, что девушка должна была присутствовать при убийстве Павла Теплова. И тогда она бы неизбежно попала в центр всеобщего внимания. Не для этого ли ее вызывали к сцене?

– Я должен сейчас уехать, – сказал Гуров. – Но я сегодня еще вернусь, и мы продолжим нашу беседу. Может быть, окажется, что вы еще что-то забыли. И это «что-то» может оказаться крайне важным.

– Конечно, приезжайте, – сказала Инна. – Вы правы: память у меня дырявая. Такую важную вещь забыла! Может, еще что-то вспомню… Пойдемте, я вас провожу.

Они вместе вышли на крыльцо. И в этот момент произошло событие, которое помешало сыщику вернуться в поселок Журавль. Послышался нарастающий грохот плохо работающего мотора, и на улицу перед домом, в котором жила Инна, выехала потрепанная, сильно проржавевшая «девятка». Она замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Из машины вышли двое парней – оба в шортах защитного цвета и в черных майках. На глазах у обоих были темные очки, что делало приехавших похожими на братьев.

– Гляди, Серый, вроде та самая тачка! – сказал один из них, указывая на припаркованную во дворе «Пиканту».

– А, точно! – отозвался второй. – Ты прав, Олежек. А вон и хозяйка этой машинки на крыльцо выползла. Ничего так телка, есть что погладить. Как считаешь, согласится она нас прокатить на своей машинке?

– Какая, блин, ее машина?! – вскричал парень, которого назвали Олежек. – Это моя машина, понял?! Из моих денег взяли, чтобы этой суке купить! И это та самая сука, точно! А мужик с ней, видно, ее новый хахаль, вместо моего папаши. Пойдем, побеседуем с этой парочкой.

Олег уже двинулся к воротам, но его спутник, которого, очевидно, звали Сергей, товарища остановил.

– Что ж ты, Олег, без подарка к даме хочешь идти? – спросил он. – Давай игрушки возьмем, тогда разговор конкретный получится.

– Точно, давай возьмем, – отозвался Олег.

Он рванул заднюю дверцу машины, и парни взяли каждый по бейсбольной бите, лежавшей на заднем сиденье. И, помахивая этими «игрушками», визитеры открыли ворота и шагнули во двор. Таким образом, произошло как раз то, чего Гуров опасался: сын погибшего миллионера Олег Теплов сумел где-то узнать адрес Инны Мещеряковой, а также узнать об авто, которое его отец подарил девушке. И теперь, захватив своего другана, обиженный наследник явился сводить счеты.

Гуров не раз имел дело с такими людьми, как Олег Теплов. Они признавали только силу, и с ними можно было говорить только на языке силы.

– А ну сдайте оба назад! – громко произнес сыщик. – Сдайте назад, если не хотите получить большие неприятности!

– А ты кто такой, чтобы мы тебя испугались? – спросил Олег Теплов.

– Я полковник полиции Гуров, – сказал сыщик. – И кто ты такой, я знаю. Ты Олег Теплов. Имя твоего друга мне тоже известно, фамилию я легко узнаю. Так что…

– Чего ты этого козла слушаешь?! – прервал речь Гурова Сергей. – Щас он еще скажет, что он главный министр. Мочи его, и все дела!

Олег Теплов, видимо, был того же мнения, потому что не стал возражать. И оба погромщика кинулись на Гурова и Инну.

Вообще ситуация была сыщику знакома – он бывал и в более крутых переделках. Гуров был уверен, что справится с двумя драчливыми подонками. К тому же краем глаза он видел: сержант Анатолий Ребров уже заметил, что возле дома происходит что-то неладное, выскочил из своей «Гранты» и спешит на помощь. Ему надо было пробежать метров пятьдесят, не больше. Так что Гуров был уверен, что справится с нападавшими.

Но тут вмешался отвлекающий фактор в лице Инны. Девушка от испуга не кинулась назад в дом (чего ожидал Гуров, и что было бы вполне естественно). Вместо этого она спряталась за спину сыщика и вцепилась в него мертвой хваткой, мешая ему двигаться. Руками пошевелить он не мог. А между тем нападавшие были уже рядом, они готовы были впустить в ход свои «игрушки». Надо было срочно принять нестандартные меры, которые помогло бы Гурову до прибытия подкрепления в лице сержанта Реброва. И сыщик нашел такое решение.

– Падай! – крикнул он девушке, стоявшей у него за спиной. – Быстро!

И сам упал на крыльцо, увлекая за собой Инну, а с крыльца скатился на землю. Он рассчитывал, что при таком маневре девушка от него отцепится – ведь теперь она была уже не за спиной своего защитника, а наоборот, на нем, сверху.

Инна действительно отцепилась от него и метнулась в сторону. Теперь руки и ноги у сыщика были свободны, и он этим немедленно воспользовался. Перекатившись, он сделал подсечку и сбил с ног Олега, находившегося ближе к нему. Правда, нанести второй удар, уже по Серому, не удалось: тот размахнулся, целясь в голову сыщика. Пришлось совершить еще один бросок, в сторону.

Зато теперь Гуров мог вскочить на ноги. Пока Олег Теплов вставал, его напарник сделал еще одну попытку ударить оперативника. Гуров снова уклонился и попытался, в свою очередь, схватить нападавшего за правую руку. Но тот был молодой, ловкий, и сумел отскочить.

Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта схватка, но тут на поле боя прибыло подкрепление сил правопорядка в лице сержанта Реброва. Он не стал терять времени: нанес удар ребром ладони по шее Олегу Теплову, и еще один удар, уже ногой, по коленной чашечке Серого. В результате оба храбреца с битами оказались на земле. Сержант быстро достал наручники и нагнулся над лежащим Серым.

– А второй пары у тебя нет? – спросил Гуров.

– Есть, но в машине, – отвечал сержант.

– Что ж, придется нам прогуляться к машине, – сказал Гуров. – Давай, Олежек, вставай, хватит валяться.

Он рывком поднял лежавшего на земле младшего Теплова, после чего обернулся к девушке. Инна уже успела подняться с земли и теперь с некоторым удивлением наблюдала за действиями оперативников. Было видно, что она напугана.

– Не успел я вас предупредить об опасности, как она тут как тут, – сказал ей Гуров. – Вот этот молодой человек – сын Павла Теплова, Олег. Сейчас я с ним побеседую, и, думаю, он вам больше угрожать не будет. Так что самое плохое для вас уже позади. Но меры предосторожности соблюдать пока надо. Сейчас я уеду, но еще вернусь: мне надо будет уточнить у вас некоторые детали.

После этого он потащил упиравшегося Олега Теплова к полицейской машине. Сержант вел второго нападавшего. Подойдя к «Гранте», он достал из бардачка вторую пару наручников, и Гуров заковал младшего Теплова. После чего сказал:

– Спасибо, сержант, вовремя ты подоспел. Выручил меня. Сейчас звони к себе в управление, вызывай машину с конвоем, чтобы этих орлов туда отвезти. А пока машина подойдет, я пообщаюсь с этим приятным молодым человеком.

И он указал на Олега.

– Хочу побеседовать с ним на разные интересные темы, – объяснил сыщик. – Поговорим о рыбалке, о сборе грибов, о том, как надо знакомиться с красивыми девушками… Не хочу, чтобы второй участник слышал нашу беседу.

И он повел Олега к своей машине. Там Гуров усадил задержанного на пассажирское сиденье, сам сел на водительское. И задал первый вопрос:

– Это тебе мать приказала разыскать Инну?

– Никто мне не приказывал! – с вызовом отвечал Олег. – У меня своя голова есть.

– Ну да, ведь тебе нужен инструмент, чтобы двери открывать и гвозди заколачивать, – согласился Гуров. – Больше ни на что твоя голова не годится. Ты зачем сюда приехал – убить девушку решил, что ли?

– Почему убить? – отвечал младший Теплов. – Так, немного поучить хотел. Хотя она заслуживает того, чтобы ее убить.

– Это тебе отец сказал, что он изменил завещание, включил в него Инну?

– Ну да! Наорал на меня, что я то не делаю, это не делаю… Не учусь, не работаю, с ним не так разговариваю… Кучу всякого дерьма наговорил, а в конце сказал, что раз такое мое поведение, он лишает меня наследства. Оставляет какую-то кучку, а мою долю отдает этой суке. А вы кто такой, что все это выпытываете? Кто дал вам право лезть в мою личную жизнь?!

– У тебя, как видно, действительно плохо с головой, Олег Теплов, – отвечал Гуров. – Ведь я тебе уже назвал свою фамилию и должность. Я полковник полиции Гуров, из Москвы. А занимаюсь я твоей особой, потому что расследую убийство Павла Теплова. И тут меня в первую очередь интересует такой вопрос: это ты заказал своего отца?

– Чего вы мелете?! – закричал Олег. – Кто, я заказал?! С чего вы взяли?!

– Тогда скажи, что ты делал три дня назад, вечером 19 июля?

– Три дня, три дня… – забормотал Олег. Было заметно, что вспомнить что-то ему трудно. – Ага, вспомнил! Три дня назад мы с друганами бухали. Заехали к Коляну на дачу, там всю ночь гуляли. У меня куча свидетелей есть, если что.

– А от кого ты узнал о смерти отца?

– От матери, конечно. Она мне позвонила, сказала.

– Когда это было?

– Да на другой день, к вечеру. Ну я к ней приехал, мы все перетерли…

– Решали, надо ли убивать Инну или достаточно ее запугать, чтобы она сама отказалась от своей доли в завещании?

– Ну да, мы… Постой, постой, ты чего мне шьешь? Ничего мы не хотели никого запугать! Мы просто…

– Просто решили немного помахать битами над головой Инны? Разбить все стекла в доме, который она снимает, заодно покалечить ее машину? Не вешай мне лапшу на уши, Олег! Учти: ты у меня сейчас являешься главным подозреваемым в убийстве отца. И пока я не вижу никаких причин, чтобы тебя из этого списка исключить. Наоборот, ты сегодня показал, что ты человек совершенно безбашенный, от тебя чего угодно можно ожидать. А еще больше можно ожидать от твоей матери. Может быть, это она заказала убийство бывшего мужа?

– С чего вы это решили?! – возмутился Теплов. – Моя мама ни к чему не причастна!

– Не знаю, не знаю… – сказал Гуров. – Пока что я твоей матерью серьезно не занимался. Так, выясняю кое-какие детали. Значит, ты решил взять подкрепление, чтобы поехать сюда, в Пологи? Посадил своего друга Сергея в машину…

– Не, это не я его посадил, наоборот, – объяснил Теплов. – Это его машина. Свою я месяц назад разбил, ее даже починить нельзя было, продал, как лом.

– Так почему ты именно сегодня решил ехать в Пологи? Что такого случилось, что ты так возбудился?

– Ну… письмо мне прислали… – нехотя признался Олег.

– Какое письмо?

– Электронное, какое еще? Пришло письмо, вот я и поехал.

– Вот с этого места давай подробнее, – потребовал сыщик. – Что говорилось в этом письме?

– Ну, оно было совсем короткое… Было написано так: «Ты полный лох. Инна Мещерякова отняла у тебя сто лямов, а скоро отберет остальное. Завтра она оформит документы и заберет себе дом твоего отца в деревне и квартиру в Москве. Сам решай, что тебе делать». Вот что там говорилось.

– Ничего не скажешь, выразительное послание, – заключил сыщик. – И от кого пришло это письмо?

– Ни от кого. Там какая-то абракадабра стояла на месте отправителя. Я хотел выяснить, кто это написал, но у меня не получилось. Тогда я Серого позвал: он в Сети глубоко шарит. Но и он не смог найти отправителя. И тогда мы с ним решили поехать и задать пару вопросов этой Инне.

– Значит, ты приехал после получения письма… – медленно произнес Гуров.

Он обдумывал полученную информацию. Она была очень важна, он это понимал. Но пока глубже изучить это направление не получалось.

– У тебя оружие есть? – спросил он.

– В смысле, огнестрел? Сейчас нет. Раньше была травматика, но у меня ее конфисковали. Тут была одна история… в общем, была разборка, и я в одного чувака стрелял. Ну и мне запретили иметь какое-либо оружие.

– Ты знаешь такого человека, которого зовут Алексей Башкиров?

– Башкиров? Нет, не припомню. У меня вообще полно знакомых, сегодня одни, завтра другие, всех не упомнишь. Но с такой фамилией никого не помню.

– Когда ты в последний раз ездил на мотоцикле?

– На мотоцикле? Да никогда не ездил. Машину я с 17 лет вожу, это да, а на мотоцикл в жизни не садился.

– Ты бывал в поселке Журавль? В доме твоего отца?

– Нет, не был. Он от меня скрывал, где летом живет. Я как-то у него просил, чтобы пригласил к себе, ну, пожить. Но он не сказал.

– Но ты все равно знал, что этот поселок находится здесь, во Владимирской области, верно?

– Ну, допустим, знал. Что с того?

– И откуда ты узнал?

– Из интернета, откуда еще, – гордо заявил Олег.

Однако сыщик на эти слова только покачал головой.

– Врешь, Олег, – уверенно сказал он. – Вижу, что врешь. Ты не так хорошо владеешь интернетом, чтобы найти маленький поселок, который не на всех картах обозначен. Нет, ты его не нашел, тебе сказали, где он находится. И где живет Инна, тебе тот же человек сказал. И я догадываюсь, кто этот человек. Это твоя сестра, Светлана, все это тебе сообщила, верно?

– Почему обязательно сестра, с чего вы взяли? – забормотал Олег.

Однако Гуров ясно видел, что тот врет, и понял, что находится на правильном пути.

– Когда Светлана тебе рассказала об Инне? – спросил он. – Давай, Олег, говори, не молчи. Пойми, сейчас решается твоя судьба. У тебя очень плохое положение. Тебя взяли при попытке нападения на человека, который получил твою долю наследства. У следствия есть серьезные основания, чтобы подозревать тебя в организации убийства отца. В общем, ты по уши в дерьме. На этот раз ты не отделаешься штрафом или условным сроком – ты получишь реальный, причем немаленький. У тебя есть только один способ отвести эти обвинения – правдиво отвечать на мои вопросы. Это понятно? Вижу, что понятно. Тогда повторяю вопрос: как давно состоялся разговор, когда сестра тебе сообщила об Инне?

– Ну… это месяц назад было, – выдавил из себя Олег.

– Вы встречались?

– Ну да, она в Москву приезжала, я к ней пришел, там и говорили.

– К ней – это на квартиру твоего отца?

– Ну да, у них на Кутузовском такой пентхаус, весь верхний этаж занимают.

– Она рассказала тебе, что у отца есть любовница, ее зовут Инна, отец приобрел для нее машину, она живет неподалеку от него, в деревне – верно?

– Да, это она рассказала.

– И как называется поселок, где они сейчас живут, сказала?

– Ну да, а что тут такого?

– И как туда доехать из Москвы?

– Ну, в общем… в общем, да.

– И что отец ставит спектакль, и они все там играют?

– Да, что-то такое про роли… какой-то дядя…

– Это пьеса Чехова так называется, «Дядя Ваня», – объяснил Гуров. – А твой отец играл в ней роль доктора Астрова. А Света играла роль молодой девушки Сони. Она тебе об этом говорила?

Олег Теплов пожал плечами:

– Может, и говорила. Какое это имеет значение? Какой-то театр, чей-то дядя, какой-то Чехов… Это к реальной жизни не имеет никакого отношения! Такие забавы для богатеньких, которым делать нечего! Это очень похоже на моего отца – играть какого-то доктора, когда у него сын тут загибается!

– Значит, Света тебе обо всей нынешней жизни Павла Теплова рассказала?

– Ну да, рассказала.

– Это она предложила тебе убить Инну?

Лицо Олега исказилось, он закричал:

– Нет, она не хотела… она так не говорила!

– Понятно… – задумчиво произнес Гуров. – Твоя умненькая сестра не могла напрямую дать тебе задание убить проклятую соперницу, которой доставалась большая часть отцовского наследства. Но, поскольку она тебя хорошо знала, Светлана предвидела, как будут развиваться дальнейшие события. Она догадывалась, что от ее рассказа ты придешь в ярость и бросишься к отцу – объясняться. А потом попытаешься устранить сначала отца, а затем его любовницу…

– Нет, неправда это! – закричал Олег. Было заметно, что на этот раз он не на шутку взволнован. – Света вовсе не хотела, чтобы я кого-то убивал! Просто она меня любила, а папа – нет! Она меня даже сильнее любит, чем мама! Просто ее все это мучило, что отец с такой… девчонкой молоденькой связался. Ей надо было с кем-то поделиться, вот она со мной и поделилась.

– Может быть, и так, – задумчиво произнес Гуров. – А может, и нет.

В этот момент послышался шум моторов, и на деревенской улице показались сразу две полицейские машины. Это прибыло подкрепление, которое вызвал сержант Ребров.

– В общем, сейчас мы сделаем так, – сказал сыщик. – Ты вместе с другом Сергеем отправишься в СИЗО. Мы откроем уголовное дело по факту вашего нападения на сотрудника полиции, то есть на меня. Но я учту тот факт, что ты дал мне правдивые показания. Думаю, что особо суровый приговор вам не грозит. Но тебе нужно будет ответить еще на несколько вопросов, возможно, будет очная ставка с твоей сестрой, кое с кем еще. А пока пошли.

И он помог Олегу Теплову выйти из машины и повел его к группе оперативников.

Глава 17

Когда машины оперативников уехали, Гуров позвонил майору Гришину и сообщил о случившемся.

– Твой сержант Ребров тебе все расскажет, – пообещал Гуров. – Если коротко, суть дела состоит в том, что сынок Теплова решил избавиться от Инны, которая отняла у него часть наследства. Он приехал с дружком, и они напали на меня и на Инну. Пришлось вступить с ними в схватку. Кстати, в задержании двоих бандитов сержант Ребров проявил себя молодцом, заслужил благодарность по службе. Конечно, это ты его начальник, тебе и решать, но я бы вынес парню благодарность.

– Конечно, вынесем, – пообещал Гришин. – А на этих двоих, когда их доставят, будем открывать дело? По какой статье?

– Статья понятная – нападение на сотрудника полиции, – отвечал Гуров. – Но я бы не спешил раскручивать это. Я просто хочу, чтобы эти двое, точнее, Олег Теплов, пока посидели у нас. Я его наскоро допросил, и у меня сложилось впечатление, что он непричастен к убийству отца. Уж скорее организатором убийства могла выступить его мать, первая жена Теплова Людмила Храпченко. Вот чтобы нам иметь рычаг для воздействия на эту мамашу, я и хочу, чтобы Олег сидел в СИЗО. Пусть она думает, что мы ее сына считаем главным подозреваемым, понимаешь?

– Понял тебя, Лев Иванович, – отвечал майор. – А что там слышно насчет нашего стрелка, он же мотоциклист? Не нашли его пока?

– Пока не нашли, – ответил Гуров. – Ждем, пока сам придет, с повинной.

После этого он убрал телефон и снова направился к дому, в котором жила Инна. Сыщик решил, что после пережитого нападения девушка нуждается в какой-то поддержке. Инна не сразу ему открыла, но зато потом, когда он вошел, она чуть ли не кинулась ему на шею.

– Вы меня спасли! – воскликнула она. – Если бы не вы, они бы меня убили!

– Ну да, похоже на то, – был вынужден согласиться сыщик. – Но, если на то пошло, вас спас не я, а сержант Ребров. Его зовут Анатолий, и он живет во Владимире. Вы можете отправиться туда и выразить ему свою благодарность лично.

– Да, пожалуй, это было бы правильно, – согласилась Инна. – Но… как же я поеду? Ведь вы сказали, что мне нельзя отлучаться из этой деревни…

– Да, я считал, что вам надо оставаться здесь, – согласился Гуров. – Но теперь опасность, кажется, миновала. Вы поняли, кто этот парень, который первым кинулся на нас, размахивая битой? Это был сын вашего возлюбленного Павла Теплова, Олег. Теперь ближайшие несколько недель он проведет в тюрьме города Владимира. Поэтому я думаю, что непосредственная опасность вам больше не угрожает. Можете ехать в Москву, или во Владимир, или в любую точку на земле. Только не меняйте больше телефон – возможно, мне понадобится еще раз с вами связаться, чтобы задать несколько вопросов.

Расставшись с девушкой, Гуров сел в машину и направился назад, в поселок Журавль. Теперь ему хотелось побеседовать с еще одной зрительницей злосчастного спектакля по Чехову – Алевтиной Юрьевной Кондрашовой. Ему не терпелось задать ей несколько вопросов.

Остановив машину возле знакомого дома, сыщик позвонил в двери. И снова, как в первый раз, калитку ему открыл слуга в лиловой ливрее. Он не задал ни одного вопроса, только сказал: «Прошу за мной» – и проводил сыщика в знакомую гостиную. И снова Гуров сидел в белоснежном кресле и поражался роскошному убранству этого дома.

Однако долго сидеть в одиночестве ему не пришлось. Послышались шаги, и по лестнице со второго этажа спустилась женщина, одетая в роскошное платье, казалось, только что сшитое в модном парижском салоне. Гуров раньше уже видел жену Кондрашова – и на спектакле, и позже – но теперь она выглядела совершенно иначе. Это была настоящая светская женщина, которую легко было представить на каком-нибудь приеме в посольстве или где-нибудь на ужине со знаменитостями.

Алевтина Кондрашова подошла к сыщику, поприветствовала его, предложила чай или кофе. Сыщик, у которого с утра во рту ничего не было, не отказался, и слуга в ливрее тут же принес свежезаваренный кофе.

– Я рада, что наконец и до меня дошла очередь, Лев Иванович, – сказала Алевтина Кондрашова. – Я знаю, что вы опросили всех, кто был на этом злополучном спектакле, и только мне не уделили своего внимания.

– Да, тут я оплошал, – согласился сыщик. – С вашим мужем побеседовал, а с вами нет. Кстати, а где сейчас Геннадий Игоревич?

– Он в Москву вчера уехал, – объяснила Алевтина Юрьевна. – У него там накопилось несколько вопросов по бизнесу. А поскольку вы не возражали, чтобы он мог уезжать, он и воспользовался вашим разрешением.

– Понятно… – кивнул сыщик. – Да, действительно я задал вашему супругу все вопросы, какие хотел. Теперь у меня осталось несколько вопросов лично к вам. Точнее, все эти вопросы касаются одного эпизода. Скажите, зачем вы в антракте подходили к Инне Мещеряковой?

Задавая этот вопрос, сыщик ожидал, что жена миллионера будет удивлена ему, даже возмущена. Ожидал, что она заявит, что не знает никакую Инну Мещерякову, такого эпизода вовсе не было или что она о таком не помнит. Однако он ошибся. Алевтина Кондрашова спокойно кивнула и ответила:

– Да, действительно я припоминаю, что подошла к этой милой девушке, знакомой Павла Петровича. Во время антракта я оглядела зрительный зал и внезапно ее увидела. Я и не ожидала, что она присутствует на спектакле. Ну а поскольку я ее увидела, то решила поздороваться, спросить ее мнение о постановке. Все же я человек пристрастный, мой муж на сцене играет, я не могу объективно оценить спектакль, вот и хотела ее спросить.

– А откуда вы знали, что эта девушка – знакомая Теплова?

– Так ведь я сама их, можно сказать, и познакомила! – воскликнула Алевтина Юрьевна. – Это было еще в Москве, кажется, в прошлом году. Точнее, я была свидетельницей того, как они познакомились. Да, это было в Москве, в каком-то арт-клубе. Мои знакомые, художники и артисты, устраивали там выставку и такой, как бы это сказать, перформанс, что ли. Зрители сидели за столиками. Я заранее забронировала себе и Павлу место возле самой сцены. А эта девушка не знала, куда сесть. Ну я и пригласила ее за наш столик. Помню, они с Павлом сразу разговорились… Конечно, я тогда не знала, что их отношения зайдут так далеко…

– А если бы знали – что, не стали бы приглашать Инну за ваш столик?

– Наверное, не стала бы. Иначе это выглядело бы неприлично. И потом, я совсем не желаю зла Юле, супруге Павла.

– Значит, в тот вечер, когда шел спектакль, когда вы подошли к Инне, вы просто поздоровались с ней, и все?

– Ну да, поздоровалась, спросила, как ей спектакль… А о чем еще мы могли с ней беседовать? В сущности, мы мало знакомы.

– А вот сама Инна рассказывает о вашей беседе совсем иначе. Она говорит, что вы сказали ей в начале второго действия подойти к сцене и стоять там, ожидая, когда Теплов к ней обратится со сцены. Якобы это было требование самого Теплова. Инна хотела вас спросить, зачем все это нужно, но не успела – вы сразу убежали. Вот и мне хочется узнать, зачем потребовались все эти действия?

Лицо Алевтины Кондрашовой выразило глубокое удивление.

– Я передала ей требование Павла? – спросила она. – Сказала, чтобы она… как это? Чтобы она подошла к сцене? Как странно! С чего она все это взяла?

– То есть вы хотите сказать, что вы ничего этого не говорили?

– Ну разумеется! Это ей что-то привиделось. Возможно, таким образом на нее подействовала гибель Павла. У нее произошло помутнение сознания, и она вообразила этот странный разговор.

– То есть вы решительно отвергаете, что передавали Инне какое-то пожелание Павла Теплова?

– Конечно, отвергаю! Как я могла передать то, чего не было? Ведь я вообще не разговаривала с Павлом с момента начала представления.

– И вы считаете, что Инна все это сочинила?

– Не выдумала – я далека от мысли обвинять эту девушку в таких странных выдумках, – а исказила события. Знаете, психологи говорят, что существует такое явление, как ложная память. Человек воображает, что он что-то помнит, но это ложные образы, которые возникли в его сознании в результате какого-то потрясения. Потрясение в тот вечер было, это факт, вот у нее и произошло такое замещение. Наш невинный разговор превратился в ее сознании в какой-то заговор, в передачу загадочного сообщения…

Гуров понял, что расспрашивать Алевтину Кондрашову на эту тему дальше не имеет смысла: она будет повторять одно и то же. При этом он был уверен, что женщина врет и что «странный разговор» между ней и Инной Мещеряковой во время спектакля – это не выдумка девушки. Можно было, конечно, устроить очную ставку. Но сыщик решил, что такое следственное действие ничего не даст. Алевтина Кондрашова, безусловно, была более сильной личностью, чем Инна, и она могла стоять на своем до конца, так что в результате Инна стала бы сомневаться в собственных словах. «Нет уж, придется обойтись без очной ставки», – решил сыщик. Оставалось задать Кондрашовой несколько дежурных вопросов, и можно было заканчивать беседу.

– Скажите, а вас не удивило внезапное появление Павла Теплова на сцене в середине второго действия? – спросил сыщик.

– Нет, не удивило, – отвечала Кондрашова. – А почему это должно было меня удивить?

– Но ведь его герою, доктору Астрову, в это время полагалось быть в другом месте!

– И что такого? Я всегда знала, что Павел – большой выдумщик, он творчески относится к классическому тексту. Я восприняла его неожиданный выход на сцену как такую творческую находку.

– Интересная трактовка, – заметил Гуров. – Я такого еще не слышал. И еще один вопрос. Как вы думаете, кто все же убил Павла Теплова?

– Но разве это до сих пор не известно? – удивилась Алевтина Юрьевна. – Мне казалось, что все стало ясно еще в тот вечер. Конечно, его убил Игорь Молчунов. Не смог сдержать своей застарелой ненависти к Павлу, воспользовался благоприятной обстановкой – и выстрелил. Какие тут еще могут быть варианты?

– Знаете, полиция пришла к другому выводу, – заметил сыщик. – Игорь Молчунов уже отпущен из-под стражи.

– Что вы говорите? – удивилась Кондрашова. – Значит, он уже здесь, в Журавле? В таком случае надо быть осторожней. Может быть, мне тоже, вслед за мужем, надо вернуться в Москву. От такого человека, как Игорь, можно ждать чего угодно.

– Хорошо, у меня к вам все, Алевтина Юрьевна, – сказал Гуров и покинул дом Кондрашовых.

Выйдя на улицу, он некоторое время стоял в задумчивости. День клонился к вечеру, смеркалось. Гуров и не заметил, как пропустил время обеда. Только теперь он почувствовал, что голоден. Самым правильным сейчас было бы направиться в дом Нади Зверевой, пообедать, а заодно и поужинать. Но за сегодняшний день произошло много важных событий, на сыщика обрушилась масса новой информации, и он чувствовал, что эту информацию нужно осмыслить. Надо было посидеть какое-то время, подумать, сделать выводы. И сыщик пошел по улице, сам не зная куда. Ноги сами привели его на окраину поселка, в театр под открытым небом, где три дня назад разыгралась трагедия. Сейчас здесь никого не было. Гуров сел на скамью и задумался.

«В сущности, мы знаем об этом убийстве почти все, – думал он. – Мы знаем, кто убил Теплова, знаем, как это было сделано. Знаем и другое: кто получил выгоду от смерти миллионера. Осталось связать исполнителя убийства с теми, кто получил выгоду, – и дело можно передавать в суд. Если удастся доказать, что убийство Теплова заказала Инна Мещерякова, или, допустим, Светлана Теплова – все, дело раскрыто. Но при этом я отлично понимаю, что ни та, ни другая девушка этого не делали! Хотя… Давай рассуждать. Одним из ключевых моментов в этом деле является кража телефона Инны. Зачем украли телефон? Сейчас, после убийства, стало ясно: для того, чтобы с него кто-то звонил Теплову от имени Инны и просил его выйти на сцену. Могла это делать сама Инна? Ясно, что нет. Зато такой трюк вполне могла устроить Света Теплова.

Может быть, это сделала первая жена Теплова, Людмила Храпченко? Вряд ли. Ведь для этого нужно находиться здесь, в поселке, быть в курсе хода спектакля.

Далее встает главный вопрос: кто нанял киллера Башкирова? Это скорее могла сделать Людмила, человек более опытный, матерый. Но какой у нее мотив? Ведь завещание все равно уже изменено. Конечно, если Людмила – дама крайне мстительная, то она могла это сделать просто из ненависти к бывшему мужу. Но тут одной злости мало – нужна большая изобретательность. А еще заказчик убийства должен был знать о плохих отношениях между Тепловым и Игорем Молчуновым. Заказчик убийства знал, что Молчунов играет роль дяди Вани и по ходу пьесы он должен стрелять. Знала ли это Людмила Храпченко? Вряд ли.

Если так, что мне нужно узнать в первую очередь? Прежде всего мне нужно побеседовать с этой Людмилой. Нужно понять, что она за человек, на что способна, а на что – нет. А еще желательно задержать умелого киллера Башкирова. Конечно, такой человек на допросе будет молчать – это почти наверняка. Это не Олег Теплов, который дорожит своей свободой. Киллеру нечего бояться, и я не могу ему предложить никакую сделку. И все же во время долгого допроса он может как-то проговориться, и тогда приоткроется часть картины. Да, на это можно надеяться. Но в аресте киллера я могу полагаться только на Стаса Крячко. Да, теперь вся надежда на него. Или на то, что заказчик, испугавшись каких-то моих действий, сделает ошибку и откроет себя. Да, ошибка…»

Дойдя в своих рассуждениях до этого пункта, сыщик глубоко вздохнул и поднялся. Он решил, что проработал все вопросы и теперь можно идти домой. Но в этот момент у него зазвонил телефон. Гуров взглянул на экран – звонила Инна. Он поднял трубку и услышал взволнованный голос девушки:

– Помогите! Лев Иванович, помогите мне!

– Что случилось? – спросил Гуров.

– Ко мне в дом проник какой-то человек. Наверное, у него был ключ или отмычка, не знаю. Я как раз собиралась дойти до магазина, купить продуктов и засесть дома. Но когда вышла в прихожую, увидела, что дверь открывается. Понимаете, запертая дверь! Я кинулась бежать. Убежала в спальню и заперлась.

– Вы и сейчас сидите в этой спальне?

– Ну да! Я сижу, а он ломает дверь! Еще несколько минут, и он ворвется сюда! Он меня убьет!

– В спальне есть окно?

– Да!

– Выгляните на улицу. Если там нет сообщника убийцы, вылезайте через окно и бегите. Скажите, у вас ключа от машины с собой, случайно, нет?

– Есть! Есть ключ! Он у меня в сумочке, а я хотела идти в магазин, так что ключ со мной.

– Тогда садитесь в машину и езжайте сюда, в Журавль. Я сейчас еду к вам навстречу. Давайте, бегите скорей!

На этом сыщик прервал разговор и помчался домой. Сейчас некогда было размышлять, задавать вопросы, искать ответы. Инну надо было спасать.

Глава 18

Гуров мчался так, словно сдавал зачет по бегу. Вбежав во двор, он кинулся к машине и завел мотор. «Как хорошо, что я всегда ношу ключ с собой, как Инна, – мелькнуло у него в сознании. – И что пистолет у меня здесь, в машине, под сиденьем лежит».

Когда он открывал ворота, из дома вышла Мария.

– Ты куда опять на ночь глядя? – спросила она. – Что-то срочное?

– Страшно срочное! – успел ответить сыщик. – На Инну напали, ее хотят убить.

Больше он рассказать ничего не успел. Снова сел в машину, выехал на улицу и повернул в сторону деревни Верхние Пологи. Теперь, когда он сидел за рулем, у него появилось время, чтобы немного подумать о случившемся. «Кто мог напасть на Инну? – думал сыщик. – Еще сегодня утром я бы подумал, что это Олег. Но он сидит в СИЗО во Владимире. Кто же тогда? Ведь не Света же Теплова! Нет, это, скорее всего, мужчина. Вот и Инна все время говорила «он ломает дверь», «он ворвется». Кто это, кто?» Он снова и снова задавал себе этот вопрос – и не находил ответа.

Дорога до деревни Верхние Пологи была короткая, ехать было не больше двадцати минут. Но сейчас Гурову казалось, что дорога страшно длинная, она никак не кончится. Он гнал изо всех сил и потому, когда из-за поворота навстречу ему выскочила белая «Пиканта», едва успел взять правее и разминуться со встречной машиной. Тут он остановился и дал гудок, потому что Инна, видимо, не поняла, что только что разъехалась с человеком, от которого ждала помощи, и продолжала движение. Услышав гудок, она остановилась.

Гуров вышел из машины и сделал несколько шагов к белой «Пиканте». Инна уже бежала к нему. Добежав, она кинулась к сыщику на грудь. Девушка была страшно напугана, ее трясло.

– Наконец-то! – кричала она. – Я думала, что это конец! Думала, он меня убьет! Но что мы стоим? Поехали скорее отсюда, а то он погонится за мной!

– Ну вряд ли кто-то за вами погонится, если он знает, что я тут живу и могу вас защитить, – заметил сыщик. – В сущности, мы могли бы вместе вернуться в Пологи, в ваш дом. Да, наверное, мы так и сделаем.

– Я не хочу в этот дом! – кричала Инна. – Он снова туда явится! Он меня убьет!

– Я вызову защиту из УВД Владимира, – заверил ее Гуров. – Приедет сержант Ребров или кто-то из его товарищей. Теперь, пожалуй, будет правильно, если они не будут сидеть в машине возле дома, а поселятся прямо у вас. А пока они не приедут, с вами побуду я. Мы вас защитим, не бойтесь.

В конце концов ему удалось успокоить Инну, уговорить ее. Они сели каждый в свою машину и поехали в Верхние Пологи. Еще по дороге Гуров позвонил майору Гришину и рассказал ему о сложившейся ситуации.

– Что ж, значит, опять туда наряд надо присылать? – вздохнул майор.

– Да, – подтвердил Гуров, – и не одного человека, а двоих. Никто ведь не знал, что произойдет открытое нападение.

– Я одного не могу понять, Лев Иванович, – признался Гришин. – Кто это может быть? Олег у нас сидит, киллер едва смог от нас в Москву сбежать… А может, он вчера сбежал, а сегодня назад вернулся? Может, это все тот же киллер?

– Может быть, и он, – согласился Гуров. – Вполне вероятное объяснение. Тогда нам надо искать человека на мотоцикле, который умеет хорошо стрелять и не стесняется пускать оружие в ход. Ладно, я сейчас уже буду на месте, все там осмотрю. Может быть, что-то прояснится.

Они действительно уже подъехали к деревне. А вот и дом, в котором жила Инна. Ворота дома были распахнуты. Когда они подъехали ближе, стало видно, что и входная дверь открыта нараспашку. Гуров не стал подъезжать к самому дому, остановил машину чуть в стороне и Инне сделал сигнал сделать так же. После чего взял лежавший в машине фонарь, включил его и пошел к дому. Инна присоединилась к нему.

– А что вы ищете с фонарем? – поинтересовалась она.

– Следы, – объяснил сыщик. – Вот скажите: вы, когда выбежали из дома, а потом выехали на улицу, видели какую-нибудь машину?

– Машину? Ну да, видела, – кивнула Инна. – Там джип стоял, большой черный джип.

– Где, в каком месте? – заинтересовался сыщик.

– Сейчас скажу, дайте подумать… Да, вспомнила! Справа от ворот, где-то вот там.

И она указала на то место, где, по ее воспоминаниям, стояла машина убийцы. Гуров подошел туда, включил фонарь и начал осматривать землю. Долго искать ему не пришлось: на сырой земле ясно отпечатались следы мощных колес большого диаметра.

– Да, тут был не мотоцикл… – пробормотал сыщик. – Обернувшись к девушке, он спросил: – Номер этого джипа вы, конечно, не запомнили?

– Какой там номер! – воскликнула Инна. – Я и марку его не запомнила. И слово «черный» я так сказала, скорее наугад. Может быть, он был не черный, а темно-серый или темно-синий… Хотя джипы, кажется, не бывают темно-синие, они или черные, или белые, других я не видела.

– Ладно, можете заводить машину во двор, а я сбоку встану, – разрешил Гуров.

В дом он вошел первым. Прошел через комнату – и увидел выломанную дверь спальни, висевшую на одной петле. Походил по комнатам, огляделся. Больше ничего не было разбито, нигде ничего не валялось. Было такое впечатление, что незваного гостя интересовала только сама хозяйка, больше он ничего не тронул.

Инна вошла вслед за сыщиком; она со страхом прошлась по комнатам, поглядела на сломанную дверь.

– И что я теперь хозяйке скажу? – вздохнула она.

– Ну, это беда небольшая, починить можно, – сказал Гуров. – Наймете какого-нибудь деревенского умельца, заплатите ему тысячу, и сделает. А может, и наши ребята сделают, без всякой оплаты. Вы мне лучше расскажите про этого незваного гостя. Давайте сядем на кухне, пока будем ждать оперативников, и вы постараетесь вспомнить все об этом человеке.

Они сели в кухне за стол, и Гуров задал первый вопрос:

– Вы видели его лицо?

– Нет, не видела, – отвечала девушка. – Он постарался его закрыть. На нем были мотоциклетные очки, такой же мотоциклетный шлем. А нижнюю часть лица он замотал каким-то шарфом.

– Как вы определите его рост?

– Рост? Не высокий… но и не низкий. Да, он был среднего роста.

– А как он был одет?

– Во что-то вроде комбинезона. Такое облегающее… Да, это походило на костюм мотоциклиста.

– Он держал что-либо в руках?

– Да, у него был нож! Это было самое ужасное. Почему-то этого ножа я испугалась сильнее, чем если бы он держал пистолет. Я сразу представила, как он будет меня резать этим ножом. Это было отвратительно…

– Вы можете сказать, молодой это был человек или в возрасте?

– Я ведь говорила, что не видела его лицо…

– Но ведь возраст человека можно определить не только по лицу, – заметил Гуров. – Многое можно понять по манере двигаться… по осанке…

– Ну, если по манере двигаться… – задумчиво произнесла Инна. – Но ведь вы должны понять, что я видела его буквально одну секунду. Потом я поняла, что это убийца, повернулась и побежала…

– И все же, скажите: это был человек молодой или пожилой?

– Судя по одежде – молодой. Но… Конечно, он гнался за мной, но не так быстро, как мог. Наверное, будь он моложе, он бы двигался быстрее. Да, и вот еще что: мне показалось, что он не очень стройный. Вот я сейчас вспоминаю, и могу сказать: пожалуй, он был такой… полноватый.

– Он что-нибудь говорил?

– Нет, ничего не говорил, ни слова. Он вообще никаких звуков не издавал. Так что его голос я не слышала.

– Вы заметили нож. На руках были перчатки или он держал нож просто в голой руке?

– Сейчас, дайте вспомнить… – Девушка наморщила лоб, сосредоточилась. – Пожалуй… да, кажется, у него что-то было надето. Да, я не видела ни одной открытой части его тела.

– А почему в таком случае вы так уверенно говорите о нападавшем «он»? Может, это был не мужчина, а женщина?

– Ну нет! Это можно определить даже за одну секунду. Фигура, голова, руки… Да, забыла сказать: у него была довольно крупная голова. В общем, это точно был мужчина.

– Вы его когда-нибудь раньше видели?

– Может, и видела, не могу ручаться. Как я могу вам ответить на этот вопрос, если я его практически не рассмотрела?

– Хорошо, тогда скажите о его машине. Это точно был джип?

– Ну вряд ли я могла что-то четко разглядеть в этой ситуации. Я едва успела распахнуть ворота, вскочить в машину и сразу стартовала с места. Смутно видела слева от себя какой-то темный силуэт. Да, там точно стояла какая-то машина. Но какая? Этого я не могу сказать.

– Вас не удивило, что напавший на вас человек был одет как мотоциклист, а приехал на машине?

– Некогда мне было удивляться! Я вообще ни о чем не думала, только о том, как побыстрее оттуда сбежать!

– Ладно, на этом пока все, – заключил Гуров. – Я слышу звук мотора; кажется, наши ребята уже подъехали.

Он вышел наружу и действительно увидел полицейскую «Гранту», стоявшую у ворот. Из машины вышли двое молодых оперативников.

– Быстро вы добрались, – сказал им Гуров. – Идемте, я познакомлю вас с потерпевшей, которую вам предстоит охранять.

Он повел оперативников в дом. Познакомил их с Инной, заодно сам узнал, как зовут приезжих. Это были два сержанта – Колокольников и Чеботарев. Сыщик объяснил им задачу.

– Вот, смотрите, – сказал он. – На свидетельницу за этот день было совершено два нападения. Один раз ее пытались просто избить, а может, искалечить. А во втором случае, час назад, ее пытались убить. Так что опасность для Инны вполне реальная. Вы можете нести дежурство в своей машине, а если Инна пригласит вас в дом…

– Конечно, я хочу, чтобы они находились в доме! – перебила его девушка. – Если они немного поправят дверь, чтобы она хотя бы закрывалась, то я буду в спальне, а они могут расположиться в гостиной или во второй комнате. Так мне будет гораздо спокойней!

– Вы не возражаете в доме побыть? – в свою очередь, спросил сыщик у сержантов. – Если нет, то располагайтесь. Смену вам обещали прислать?

– Да, товарищ майор обещал, что завтра утром пришлют других, – отвечал Колокольников.

– Вот и отлично, – заключил Гуров. – В таком случае я отбываю. Надеюсь, что третьего нападения за сутки все же не будет.

Он сел в машину и поехал назад, в Журавль. На обратном пути все его мысли вертелись вокруг двух вопросов: кто был этот нападавший и почему он упорно хотел, чтобы его приняли за мотоциклиста, хотя сам приехал на джипе? «Пожалуй, легче ответить на второй вопрос, – думал сыщик. – Этот человек знал о существовании стрелка, уехавшего на мотоцикле. Знал об убийце. Кто мог это знать? Кроме меня, Гришина и Крячко, о существовании стрелка никто не знает. Точнее, о нем знает еще один человек: тот, кто заказал стрелку убить Павла Теплова. То есть заказчик. Таким образом, мы приходим к выводу, что сегодня заказчик убийства вышел на сцену сам. Он сделал все, чтобы его не узнали. Таким образом, мы ответили на оба вопроса. Но остается третий: почему заказчик внезапно решил убить Инну Мещерякову? До сих пор она ему не мешала, а теперь вдруг стала мешать. Чем? Что такого случилось за сегодняшний день?» Как сыщик ни ломал голову, он не мог найти ответ на этот вопрос. А тут и дорога кончилась – он въехал в Журавль.

Уже стояла ночь, все окна в поселке светились, кое-где звучала музыка. Жизнь казалась такой мирной, уютной! Гуров ехал по улицам поселка, мимо аккуратных домиков, окруженных цветниками. Казалось, в этом месте не может случиться никакого несчастья. Гуров вспомнил, что такое же впечатление Журавль произвел на него три дня назад, когда он впервые въезжал в поселок. Но теперь он знал, что это впечатление обманчиво. Знал, что по крайней мере в одном доме поселка сегодня не будет звучать музыка, там не будет веселья: это был дом Павла Теплова. Он вспомнил, что сегодня, видимо, Юля Теплова смогла получить в морге Владимира тело своего мужа. «Хоронить его они будут, конечно, в Москве, – подумал сыщик. – Туда съедутся родственники, друзья покойного. Там будут и Кондрашов, и его жена, и обедневший предприниматель Василий Зорин. И конечно, там будет Людмила Храпченко. А вот кого там точно не будет, так это Игоря Молчунова, Инны Мещеряковой и Олега Теплова – по разным причинам. Может быть, мне тоже поехать туда? Вряд ли Юлия Борисовна будет возражать против моего присутствия на похоронах. И там я смогу увидеть Людмилу Храпченко, а может, и поговорить с ней. Что ж, это мысль. Надо будет позвонить вдове, спросить о времени и месте похорон».

С этой мыслью он подъехал к дому Нади Зверевой. В его окнах тоже горел свет, здесь тоже было уютно. И снова, как в предыдущие дни расследования, две женщины ждали его на кухне, не садились за стол, пока он не приехал. Сыщик был очень признателен жене и Наде Зверевой за такую заботу.

За ужином он рассказал женщинам о том, что случилось за день. Его рассказ был выслушан с огромным вниманием, посыпались вопросы. А затем Мария задумчиво произнесла:

– Но почему этот заказчик, кто бы он ни был, вдруг решил убить Инну? Чем она ему помешала?

– Ты попала в точку, дорогая, – сказал Гуров. – Я тоже думал над этим вопросом. И я считаю его очень важным. Что такое узнал заказчик, что его так взволновало? Может быть, он узнал о нападении на Инну? О том, что это нападение не удалось, что Олег арестован?

– Да, наверное, этот человек узнал, что Олег напоролся в Пологах на тебя, – сказала Мария. – И это его напугало. Вот он и решил избавиться от Инны.

– Может быть, этот заказчик – тот человек, который прислал Олегу приказ напасть на Инну? – задумчиво произнес Гуров.

– Что за приказ? Вы нам об этом не рассказывали! – заинтересовалась Надя Зверева.

Сыщик сообразил, что он действительно не рассказал женщинам эту деталь. Пришлось вернуться к разговору с Олегом и рассказать также о письме, которое сын Теплова получил от неизвестного отправителя.

– Это тот случай, когда, что называется, «письмо позвало в дорогу», – завершил он свой рассказ. – Я завтра же попрошу Крячко, чтобы он послал наших специалистов по работе в Сети на квартиру Олега, чтобы они порылись в его компьютере и постарались найти адрес отправителя. Я раньше пару раз общался с этими ребятами и понял, что они могут найти почти все. В интернете очень трудно стереть информацию так, чтобы никаких следов нельзя было найти. Так что, возможно, мы узнаем по крайней мере электронный адрес этого отправителя.

– Знаете, что мне еще кажется? – сказала Надя. – Что этот человек находится здесь, в Журавле. Иначе как он так быстро узнал о том, что Олег арестован? Может быть, он даже там находился, в Пологах? Следил за вами откуда-то из кустов? Человек, живущий в Москве, не смог бы получить такую информацию.

– Что ж, это интересная мысль, – сказал Гуров. – Спасибо, Надя. Я об этом подумаю, но завтра. А сегодня пора спать. Только… Если ваше предположение верно, то нам тоже надо думать над своей безопасностью. Ведь если заказчик находится где-то неподалеку, то я тоже представляю для него угрозу. Давайте перед сном хорошо закроем все двери и окна. Будем, так сказать, соблюдать бдительность.

Глава 19

Вечером они действительно проверили и закрыли все двери и окна. А ночью Гуров старался спать, что называется, вполглаза, чутко, чтобы проснуться при малейшем шорохе. Однако за ночь ничего не случилось, никто не пытался проникнуть в дом. Утром за завтраком Гуров сообщил жене о своем намерении отправиться в Москву на похороны Теплова.

– Я еще ничего не узнал о месте и времени проведения похорон, – признался он. – Только предполагаю, что они пройдут сегодня. Но, в конце концов, это все нетрудно узнать.

– В таком случае я тоже поеду с тобой, – сказала Мария. – Хорошо, что ты вспомнил о похоронах Павла Петровича. Я очень хотела бы с ним попрощаться.

Сыщик набрал номер вдовы миллионера, но та не отвечала. Также был заблокирован телефон Светланы Тепловой. Тогда Гуров позвонил на их домашний телефон. Трубку взял управляющий усадьбой Сергей Гладилин. Он нисколько не удивился вопросу Гурова и охотно дал ему нужные сведения. Оказалось, что похороны Павла Теплова должны пройти сегодня в двенадцать на Ваганьковском кладбище. Предвидя вопрос сыщика, как Тепловым удалось получить такое престижное место, управляющий объяснил, что на Ваганьковском похоронены родители миллионера, которые были довольно известными людьми в театральном мире.

– Мать Павла Петровича была известной актрисой, отец озвучивал роли в кино, – сказал Гладилин. – Оба похоронены на Ваганьковском кладбище. Ну и для Павла Петровича там место нашлось. Отпевание пройдет в храме, расположенном неподалеку.

Получив нужные сведения, Гуровы быстро собрались в дорогу и вскоре ехали по направлению к Москве. Ехали быстро, но, когда достигли столицы, движение сразу замедлилось: начались знаменитые московские пробки. Поэтому на отпевание в храме они не успели. Оставив машину на парковке и узнав, где проходят похороны миллионера Теплова, супруги направились в указанном направлении. И спустя некоторое время увидели впереди группу людей, толпившихся возле свежевырытой могилы. Кто-то – видимо, один из близких друзей покойного – произносил чувственную речь.

Здесь супруги разделились. Мария прошла ближе к могиле, где стояла вдова, Юлия Теплова. А сыщик не стал проходить вперед, он встал позади и начал оглядывать пришедших людей. Он увидел много знакомых лиц. Как он и предполагал, здесь были Геннадий Кондрашов и его жена Алевтина Юрьевна, предприниматель Василий Зорин, были еще десяток человек, которых сыщик видел на спектакле в поселке Журавль. А затем, к своему удивлению, он увидел еще одного знакомого – это был Игорь Молчунов, который в начале следствия считался главным подозреваемым в убийстве Теплова. Появление этого явного врага покойного на похоронах удивило сыщика, и ему захотелось поговорить с ним. Он обошел соседнюю могилу, приблизился к Молчунову и тихо произнес ему на ухо:

– Не ожидал вас здесь увидеть, Игорь Семенович.

Молчунов не слишком удивился, услышав эти слова. Он кивнул головой в знак приветствия и ответил:

– А я вас, наоборот, ожидал увидеть, и удивился, что вас не было в церкви. А что касается меня, то внезапная смерть Павла, а затем два дня, проведенные в СИЗО, что-то во мне изменили. Я перестал держать на покойника зло, оставил прежние счеты. Ведь я действительно был виноват перед ним, что там говорить. Теперь мы оба расплатились за то зло, которое причинили друг другу. Только он заплатил больше.

– Я еще и потому не думал вас здесь увидеть, что думал, вы уже улетели в Африку, участвовать в сафари…

– Нет, вы знаете, в моих пристрастиях тоже произошла удивительная перемена, – признался Молчунов. – Я больше не хочу охотиться, участвовать в сафари. Теперь мне хочется заниматься делом, осваивать что-то новое. Я начал читать книги по медицине – хочу заняться выпуском лекарств против рака. Может быть, даже открою собственную компанию, которая будет заниматься исследованиями в этой области.

– Замечательная перемена с вами произошла! – сказал на это Гуров. – Этому можно только радоваться. Значит, вы совсем разлюбили оружие? И от пистолета «глок», наверное, постараетесь избавиться?

– Нет, от оружия я избавляться не буду, – отвечал Молчунов. – Раз уж я получил на него разрешение, научился стрелять – пусть будет. Случай с Павлом показывает, что в наше время неплохо иметь собственное оружие.

– В этом я с вами не соглашусь, но не будем спорить, – сказал Гуров. – Да, вас я тут не надеялся увидеть. Зато здесь много знакомых лиц из поселка Журавль. Я так и думал, что застану их здесь. Вон там супруги Кондрашовы, там Василий Зорин, там Елизавета Корнюхина из Академии права, там адвокат Капитонов… А вот Инны Мещеряковой здесь нет…

– Тут вы ошибаетесь, – отвечал Молчунов. – Инна здесь, только она прячется. Вон присмотритесь к той могильной плите. Видите, из-за нее виднеется край черного платья? Там и стоит Инна.

– Значит, она все же не смогла удержаться, приехала, чтобы попрощаться с любимым человеком… – задумчиво произнес Гуров. – А другая женщина Теплова, его первая жена Людмила Храпченко здесь присутствует?

– Конечно, она здесь, – сказал Молчунов. – Вон она, прямо напротив нас стоит, в самом первом ряду. Это не Инна, ей прятаться не нужно.

Гуров взглянул в ту сторону, куда указывал Молчунов, и увидел женщину в черном платье с блестками. Людмиле Храпченко было уже около шестидесяти, но она явно внимательно следила за своим здоровьем. Это была крупная брюнетка, вид у которой был совсем не такой, с каким ходят на похороны. Сразу было ясно, что эта женщина умеет постоять за себя. На ее лице ясно читалась не скорбь, а злость.

Видимо, та же мысль пришла в голову и Молчунову, потому что он сказал:

– А знаете, почему у нашей Людмилы такой злой вид? Она только что узнала от юристов, что ей никаким образом не светит стать совладелицей банка «Верный». Хотя по условиям завещания она могла претендовать на эту часть имущества бывшего супруга. Но сейчас стало известно, что в договоре о совместном владении банком есть пункт, по которому, если один из партнеров в течение месяца не принимает участие в управлении банком, все его права переходят второму владельцу. А поскольку за месяц вступить в права наследства никак невозможно, то с этого момента Гена Кондрашов становится единоличным владельцем этой собственности. Неплохо придумано, а?

– Но вдова Теплова, Юлия, могла бы, наверное, оспорить этот пункт и претендовать на права супруга? – предположил Гуров.

– Да, наверное, Юля могла бы это сделать, – согласился Молчунов. – Но не сделает. Потому что Юлия – человек совсем не деловой. Дома, в семейных делах, она любила командовать мужем, чем вызывала его раздражение. Но в его бизнес она не лезла – понимала, что это не ее ума дело.

– А Теплов и Кондрашов были партнерами только в управлении банком? – спросил сыщик.

– Нет, не только, – ответил Молчунов. – Было еще несколько предприятий, которые они основали и вели вместе. Я в точности не знаю, как обстоит дело в этих сферах бизнеса, но уверен, что Геннадий и тут своего не упустит.

– Очень ценное качество в жизни, – заметил Гуров.

Между тем все, кто хотел, произнесли свои речи над телом покойного, и наступил последний момент похорон. Могильщики опустили гроб в землю. Вдова первая подошла к куче земли, взяла в руку комок… но тут к могиле подскочила женщина в платье с блестками, и первая бросила ком в могилу. Затем с вызовом взглянула на вдову и отправилась прочь. Гуров догнал ее.

– Здравствуйте, Людмила Ильинична, – сказал он. – Я полковник полиции Гуров. И у меня к вам есть несколько вопросов. Вы как предпочитаете – чтобы я официально вызвал вас повесткой к нам в главк, или сейчас побеседуем? Так сказать, в неофициальной обстановке?

Он произнес эту фразу жестким тоном, почти как ультиматум. Ему было ясно, с каким человеком он имеет дело. Людмила Храпченко относилась к числу людей, которые признают только силу. Гуров постарался показать, что сила на его стороне и он не постесняется ее применить.

Людмила Храпченко оценила настрой собеседника и признала, что он сильнее.

– Зачем мне повестка? – сказала она. – Давайте сейчас побеседуем. Здесь неподалеку есть хороший ресторан, там отдельные кабинки. Займем одну из них, поговорим. Заказ я оплачу.

– Нет, уж как-нибудь без кабинки обойдемся, – сказал на это Гуров. – Вон я вижу у входа несколько свободных скамеек. Там и поговорим.

Женщина не стала возражать, хотя лицо ее выразило недовольство. Как видно, она не привыкла сидеть на парковых скамейках. Они сели, и Гуров задал первый вопрос.

– Скажите, где вы были и что делали вечером 19 июля?

– Ну да, этот тот день, когда погиб Павел! – трагическим голосом произнесла Храпченко. – Да, я знаю эту дату… я вспоминала… Так вот: в тот день я занималась делами, встречалась с кучей людей. Впрочем, я каждый день встречаюсь с кучей людей. А вечером отправилась в спа-салон, мне делали массаж и другие процедуры. У меня куча свидетелей, человек двадцать, наверное.

– Вы знали, где живет ваш бывший супруг летом?

– Это про Журавль, что ли? Знала, конечно.

– Откуда? Разве Теплов сообщал вам свой адрес?

– Мне его разрешения не нужно, чтобы адрес узнать. Я умею собирать информацию, в интернете все что угодно найти можно.

– А о том, что у вашего бывшего мужа появилась любимая девушка, тоже знали?

– Это вы про Инну, что ли? Тоже мне девушка! Да я больше девушка, чем она. Знала, конечно.

– Тоже из интернета?

– Нет, не из интернета. Постаралась – и узнала.

– Вы нанимали частного детектива?

– Ну прямо уж детектива… Так, просила одного человека…

– Вы сейчас же назовете мне имя и фамилию этого человека, его телефон, имейл и другие контакты. А если начнете запираться, я пошлю к вам домой оперативную группу, она вскроет ваш компьютер, а заодно и телефон. В конечном счете мы все узнаем.

– Кто бы сомневался! Хорошо, пишите: его зовут Руслан Ткач. Вот вам его номер, вот почта. Но он ни в чем не виноват. Просто добыл для меня информацию об этой твари.

– Зачем вам была нужна эта информация?

– Ну мы с Павлом хотя и расстались, он мне все равно не чужой человек… был. Я хотела быть в курсе его дел.

– Это вы приказали вашему сыну ехать во Владимирскую область и напасть на Инну?

– Еще чего! Зачем мне такие приказы отдавать? Просто у Олега накипело, и он решил задать ей пару вопросов.

– С помощью бейсбольной биты? Вы оказали сыну очень плохую услугу, когда подтолкнули его на это действие.

– Да не толкала я его ни на какие действия! Олега никуда толкать не надо, он сам легко возбуждается.

– Да, я это заметил. Теперь вам нужен будет хороший адвокат, чтобы защитить в суде интересы вашего сына. Я ему подсказал правильную линию поведения, которая позволит избежать реального срока, но я не уверен, что он воспользуется моими советами. Значит, вы наняли человека, которого зовут Руслан Ткач. А другого человека, которого зовут Алексей Башкиров, вы случайно не нанимали?

Людмила Храпченко ответила не сразу – задумалась. Из этого Гуров заключил, что она не раз прибегала к услугам разного рода наемных сыщиков.

Женщина подумала с минуту, потом ответила:

– Нет, не знаю я Башкирова. А что он натворил?

– Гулял по лесу в неположенном месте. А еще превысил скорость, катаясь на мотоцикле. У вас точно нет знакомого, который передвигается на мотоцикле «Хонда»?

– Нет, у меня нет знакомых на мотоциклах. Мои друзья все на машинах ездят.

– Похвальная привычка. А еще лучше ездить на метро. Ладно, пока у меня к вам больше нет вопросов. Но настоятельно вам советую: впредь не направлять в поселок Журавль и близлежащие села ваших друзей. Ни на машинах, ни на мотоциклах. И оставить в покое Инну, а также Юлию Теплову. И я запрещаю вам в ближайшие две недели покидать Москву. Считайте, что я взял с вас подписку о невыезде.

С этими словами Гуров встал и вернулся к машине. Оттуда он позвонил жене.

– Ты где? – спросил он.

– Я еду в машине Юли Тепловой на поминки, – отвечала Мария. – Я не собиралась, но когда увидела, в каком состоянии Юлия… Она нуждается в поддержке, я должна была ее поддержать.

– Конечно, я совсем не против, – ответил сыщик. – В таком случае я сейчас поеду в главк, побеседую со Стасом. Может быть, удастся лично принять участие в поисках нашего стрелка. Когда поминки закончатся, позвони мне, я за тобой заеду.

– Нет, не нужно заезжать, – отвечала Мария. – Мы с Юлей уже договорились, она отвезет меня назад в Журавль. Там и встретимся.

Получив таким образом свободу действий, Гуров позвонил Крячко.

– Я тут оказался в Москве, приехал на похороны Теплова, – объяснил он другу. – Сейчас освободился, хочу зайти к тебе. Ты на месте?

– Пока да, но буквально через минуту выйду, – отвечал Крячко. – Дело в том, что наши ребята выследили этого Башкирова. И сейчас мы собираемся его задержать. Если хочешь, можешь принять участие.

– Как же я могу не хотеть? – удивился Гуров. – Сейчас я подъеду к тебе. Подождешь пятнадцать минут?

– Пятнадцать минут могу, – согласился Крячко.

И Гуров направился в сторону родного главка.

Глава 20

Возле управления сыщик застал стоявшую наготове группу машин. Оперативники выезжали на операцию на четырех «Грантах». В одной из них ехал Крячко в компании со знакомым Гурову капитаном Артемом Бондаренко. Гуров сел в машину, и вся группа немедленно тронулась с места и двинулась на южную окраину Москвы.

– Наши ребята засекли этого стрелка в одном из дачных поселков за МКАДом, – объяснял Гурову по дороге Крячко. – Место вроде не такое далекое от центра, но глухое. Это старый дачный поселок, его образовали еще в сороковых годах, когда никакого МКАДа не было. Поселок расположен в стороне от дорог, добраться туда трудно. В последние годы он совсем захирел, половина домов стоят заброшенные. Наверное, поэтому стрелок и выбрал этот поселок для своего убежища.

– Ну да, он и в деревне Богородское тоже выбрал заброшенную сторожку, – вспомнил Гуров. – Любит он заброшенные строения.

Группа полицейских машин миновала МКАД и двинулась дальше на юг. С хорошей асфальтированной дороги свернули на проселок, посыпанный щебенкой, а с него – на другой проселок, на котором уже не было никакой щебенки, одни ухабы. Начались лужи, один участок дороги весь был покрыт грязью. Здесь Гуров попросил водителя остановить машину, вышел прямо в грязь и Крячко пригласил выйти. Сделав шаг в сторону, сыщик указал другу на отчетливый след, оставшийся в грязи.

– Видишь? – спросил он. – Это мотоцикл. И, судя по всему, проехал он совсем недавно.

– А ведь верно! – согласился Крячко. – А мои ребята не заметили…

Поехали дальше, и спустя некоторое время головная машина остановилась. За ней встали и остальные. Из первой вышел капитан Алимов, подошел к машине, в которой сидел Гуров, и обратился к Крячко:

– Здесь будет лучше выйти, товарищ полковник. Поселок совсем рядом, вон на том пригорке. Если дальше поедем, фигурант может нас услышать.

– Ладно, пройдемся немного пешком, – согласился Крячко.

Все вышли из машин и двинулись на пригорок. Здесь Гуров и Крячко постарались опередить остальных и первыми поднялись наверх. Перед ними открылся дачный поселок, расположенный на пригорке. Дома выглядели более или менее ухоженными, было заметно, что здесь живут.

– И где же тот заброшенный дом, где обитает стрелок? – спросил Крячко у Алимова. Именно оперативники из группы капитана обнаружили местонахождение стрелка.

– Здесь дома не выглядят заброшенными, совсем наоборот, – добавил Крячко.

– Этот дом не здесь, он в нижней части поселка, – объяснил капитан. – Метров двести мы можем пройти спокойно, не опасаясь, что нас могут обнаружить. Дальше надо будет двигаться скрытно.

– Что ж, пошли спокойно, – решил Крячко.

Они прошли десяток домов, окруженных большими огородами.

– Видите, какие здесь участки большие? – продолжал Алимов давать пояснения. – За эти огороды поселок и ценят. Те, у кого есть машины, выращивают здесь картошку и затем ее возят в Москву на продажу. Правда, дороги здесь плохие, сами видели…

– А наш стрелок ценил эти огороды, думаю, за другое, – сказал Гуров. – На таком большом участке можно оборудовать нечто вроде землянки или схрона. Там он может укрыться в случае опасности. Я уверен, что нечто подобное наш знакомый Алексей здесь устроил. Нам надо это иметь в виду.

– Хорошо, что ты это сказал, – отреагировал Крячко. – Ты слышал, капитан, слова полковника Гурова? Передай своим людям, что у преступника на участке может иметься укрытие.

Группа двинулась дальше. Когда прошли метров сто пятьдесят, стала видна нижняя часть поселка, спускавшаяся к лугам и дальше к лесу. Отсюда надо было двигаться осторожно: здесь фигурант мог их заметить. Капитан Алимов указал Гурову дом, в котором, по мнению оперативников, укрылся преступник.

– Вон тот домик, самый заброшенный здесь, – сказал капитан. – Окна там все заколочены, дверь закрыта на здоровенный висячий замок, но ребята видели, как какой-то человек проник в дом через окно.

– Да, это похоже на нашего знакомого Алексея, – заметил Гуров. – Он большой любитель проникать в дома через запертые двери и заколоченные окна. Скажи, Стас, и какой у тебя дальнейший план действий?

– Здесь мы разделимся на две группы, – стал объяснять Крячко. – Ни одна из них не пойдет к дому напрямую, по улице. Четверо ребят двинутся налево, вон в те луга. И уже лугами выйдут к дому с обратной стороны – как раз к тому окну, через которое стрелок проникает в дом. С этой группой пойду я. Другая группа, три человека, пойдет направо, через дворы, через соседние участки. Им придется много лазить через заборы, но в итоге они выйдут к дому с другой стороны. С этой группой можешь пойти ты. В результате убежище преступника будет окружено полностью, он не сможет уйти. Операцию начинаем мы – врываемся в дом через окно, которым пользуется преступник. Вы находитесь на подстраховке, следите, чтобы стрелок не ушел через другое окно или через дверь.

– Все вроде логично, но только нашей группе придется идти через участки, где живут дворовые собаки, – заметил Гуров. – Представляешь, какой лай поднимется? Нет, уж лучше мы двинемся по улице, только будем передвигаться на четвереньках, а кое-где и ползком. А еще надо учесть, что наш стрелок – человек хитрый, предусмотрительный. Он может оборудовать свою систему оповещения и заранее узнать о нашем приходе. Имей это в виду. Ну и кто тут входит в мою группу?

Оказалось, что в его группу входит капитан Алимов, а также рядовые Никита Соболев и Артем Нестеров. Гуров коротко объяснил им задачу. Долго разжевывать не надо было: люди собрались опытные, бывали в операциях по задержанию опасных преступников.

Оперативники разошлись, каждая группа двинулась своей дорогой. Группа Гурова двигалась, прижимаясь к заборам, почти ползком. Так получалось медленно, но зато сыщик был уверен, что из заброшенного дома их не заметят.

До нужного места добирались чуть ли не полчаса. Но вот оперативники сосредоточились за углом последнего дома. Отсюда они могли видеть покосившуюся хижину, каждая доска которой, казалось, говорила, что здесь давно никто не живет. Людей из группы Крячко они не видели – да и не должны были видеть, поскольку они тоже старались соблюдать маскировку. Ничто не говорило о том, что вокруг дома собрались девять вооруженных бойцов, готовых взять это убежище штурмом.

Прошло пять минут, потом еще пять… Человек неопытный мог бы подумать, что Крячко, который должен был начать штурм, находится в нерешительности, напрасно медлит. Но Гуров понимал причину промедления. Стас Крячко должен был убедиться, что преступник их не заметил. Он был готов терпеть, медлить – чтобы потом действовать наверняка.

И время действовать настало! Внезапно с другой стороны дома послышался какой-то звон, а за ним – треск ломаемых досок. И почти сразу вслед за этим в доме грянул выстрел, потом еще один. Послышался крик Крячко:

– Башкиров, сдавайся! Дом окружен, тебе некуда деться!

После этого чуткое ухо Гурова различило в доме какой-то легкий шум. Интуиция подсказала ему, что больше медлить не стоит.

– Артем, Никита, ломайте дверь! – приказал он.

Рядовые схватились за дверное полотно, рванули – и старые доски треснули, сломались. Еще несколько ударов довершили дело – от двери остался только засов, висевший на уключине. Оперативники ворвались в хибару. И первое, что заметил Гуров – это спальный мешок в углу и стол, на котором стояли термос и чашка. А затем взгляд зацепился за едва заметную крышку люка в полу. Он подцепил край крышки, откинул – открылся лаз, который уводил куда-то во тьму.

– Стас, прекрати штурм! – крикнул он другу. – Стрелок сбежал! Срочно все на поиски второго выхода!

Поскольку Гуров заранее предположил, что фигурант может соорудить себе запасное убежище или ход за пределы участка, Крячко сразу понял ситуацию. Обе группы оперативников рассыпались и двинулись по участку. Они прошли всего несколько метров, когда Гуров, не забывавший смотреть по сторонам, заметил какое-то движение справа, возле покосившегося забора.

– Вон он! – воскликнул сыщик, указывая нужное направление.

И все оперативники, не дожидаясь команды, кинулись в погоню за беглецом. Башкиров заметил преследователей, грянул выстрел, один из оперативников схватился за плечо и упал. В ответ капитан Алимов выстрелил в бегущего.

– По ногам! – крикнул Гуров. – Он мне нужен живым!

Беглец перемахнул через забор и кинулся к лесу. Он бегал хорошо, но оперативники – не хуже. А некоторые и стреляли так же метко. Пока он бежал к лесу, беглец выстрелил еще дважды, но, к счастью, больше никто не был ранен. Стрелок уже был готов нырнуть в чащу леса, но тут рядовой Нестеров на секунду остановился, выстрелил – и все увидели, как беглец пошатнулся, упал. А когда снова вскочил, по его правой руке текла кровь.

– Стой, Башкиров! – крикнул Гуров. – Смысла нет дальше бежать. Все равно мы тебя догоним. И стрелять ты уже не можешь.

Видимо, беглец и сам это понял, потому что остановился. И через минуту оперативники его окружили. Теперь они увидели, что пуля попала беглецу выше кисти; видимо, кость была перебита, рука висела бессильно, как плеть; из раны обильно текла кровь. Пистолета, из которого беглец вел огонь, нигде не было видно.

– Ты его выбросил, что ли? – спросил у беглеца Крячко. – Ну и глупо – мы ведь все равно найдем.

Он приказал двоим оперативникам пройти по следам беглеца и найти оружие. Еще двое побежали назад, к оставленным на окраине поселка машинам, чтобы пригнать их поближе к месту задержания киллера. Между тем капитан Алимов вынул медицинский пакет и стал не спеша, основательно перевязывать рану преступника. С момента задержания тот не произнес еще ни одного слова, вообще ни одного звука не издал. Да и теперь, когда ему делали укол от сепсиса и затем обрабатывали рану, он только один раз глухо простонал.

Теперь Гуров мог хорошо рассмотреть человека, которого так долго искал. Алексей Башкиров был молод, ему еще и тридцати не было. Лицо у него было волевое, его даже можно было назвать красивым, если бы не жесткое, даже жестокое выражение, которое застыло на нем.

– Гражданин Башкиров, вы задержаны по подозрению в убийстве Теплова Павла Петровича, – сказал, обращаясь к стрелку, Крячко. – А также за покушение на убийство сотрудника полиции, совершенное при задержании. Также вас подозревают в совершении ряда других преступлений. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Ну вот все, что от меня закон требует, я тебе сказал. А теперь присядь и сиди пока тихо.

Еще один боец делал в это время перевязку товарищу, раненному в плечо. Ранение, по всей видимости, было серьезное, оперативника было необходимо срочно показать врачу. Гуров спросил Крячко, не пострадал ли кто-то из его людей в начале штурма, когда стрелок только начал отстреливаться.

– Нет, никто не пострадал, – отвечал Крячко. – Можно сказать, повезло: пуля только слегка коснулась волос нашего бойца. Хотя стреляет этот гад очень метко.

Вернулись оперативники, искавшие выброшенное стрелком оружие. Один из них протянул Гурову найденный пистолет. Сыщик вынул из кармана пластиковый пакет и с его помощью взял оружие в руки. Как он и ожидал, это был «глок» калибра девять миллиметров, модель, рассчитанная на 19 пуль. То есть это было, по всей видимости, то самое оружие, из которого убили Теплова.

– Что же ты даже оружие не сменил? – спросил он у задержанного. – Не думал, что мы тебя поймаем? Верил, что ты неуязвимый? Или ты просто жадный такой, на новый пистолет тратиться не хотел?

Человек с забинтованной рукой опять ничего не ответил, только усмехнулся. Тем временем подъехали машины. В одну из них посадили задержанного, с ним сели двое сотрудников. Гуров и Крячко вновь сели в одну машину.

– Ну теперь поедем в главк, – сказал Крячко. – Этого ловкача поместим в одиночку в ИВС, там подождет до утра. Хотя нет – сперва его еще надо медикам показать. Потому что перевязка в полевых условиях – это одно, а врачебный осмотр и лечение – совсем другое. Ну а потом будет в камере отдыхать.

– Нет, я хочу сразу после врачебного осмотра его допросить, – сказал Гуров. – Так что камера его пока подождет.

– Не понимаю, какой смысл так спешить, – заметил Крячко. – Ты что, не видишь, что имеешь дело с типичным молчуном? Он ни на какие твои вопросы отвечать не будет.

– Знаю, что не будет, – отвечал Гуров. – С ним никакие мои уговоры, никакие хитрости не пройдут. Но у меня имеется одна задумка, как выудить из этого человека информацию, не услышав от него ни одного слова. Для этого мне потребуется помощь нашего коллеги из Владимира, майора Гришина. Думаю, он мне в моей просьбе не откажет. Так что ты поведешь нашего героя в санчасть, пусть его осмотрят, полечат. А я за это время приготовлю все, что нужно для моего следственного эксперимента.

– Так ты следственный эксперимент задумал проводить? – заинтересовался Крячко. – Занятно, занятно… А что тебе еще для твоего эксперимента понадобится, кроме помощи коллеги из Владимира?

– Еще мне понадобится помощь нашей фотолаборатории, а также специалист, который работает на полиграфе.

– Вон что ты задумал! – воскликнул Крячко. – Будешь использовать детектор лжи? Давно я не видел, чтобы кто-то с ним работал. Ладно, посмотрим, что у тебя получится. Значит, я веду Алексея Башкирова к врачам, а оттуда – сразу в кабинет, где стоит полиграф, верно я понял?

– Совершенно верно, – подтвердил Гуров. – Я тут между делом еще один эксперимент задумал, но он уже не имеет отношения к нашему главку, его я буду совсем в другом месте проводить. А пока – встретимся у полиграфа.

– Договорились, – сказал Крячко.

Глава 21

Еще по дороге в Москву Гуров позвонил во Владимир, майору Гришину. И попросил майора выслать ему электронной почтой фотографии всех людей, причастных к гибели Теплова.

– Мне будет нужно фото самого Теплова, – перечислял сыщик. – А также его жены Юлии, дочери Светланы, сына Олега, который у тебя в СИЗО сидит, Инны Мещеряковой, жителей поселка Журавль – Игоря Молчунова, Геннадия Кондрашова, его жены Алевтины Юрьевны, Василия Зорина…

– А они-то тебе зачем? – недоумевал Гришин. – Зачем тебе Молчунов, я еще могу понять: он у нас числился главным подозреваемым, он стрелял на сцене. Но зачем тебе Зорин с Кондрашовым? Ты еще тещу этого Зорина привлеки – ведь она в спектакле няню играла…

– А что, у тебя и фото няни имеется? – заинтересовался Гуров. – Если есть, присылай. В общем, присылай все фото жителей поселка Журавль, какие имеются. И еще пришли фотографии двух-трех своих оперативников, только в гражданской одежде, а не в форме.

– Может, тогда и фото твоей жены Марии прислать? – осведомился Гришин. – Она ведь тоже в спектакле участвовала?

– Нет уж, мою жену оставь в покое, – отказался Гуров. – А кроме того, уж ее фото я всегда найду, если оно понадобится. В общем, ты меня понял, майор. Давай, шли мне все эти карточки, они мне очень нужны.

– И куда ты хочешь, чтобы я все это выслал? – спросил майор. – Тебе по адресу в поселке Журавль?

– Нет, не в Журавль, – отвечал сыщик. – Я сейчас еду в главк, и фото тоже нужно выслать в главк.

– Да что там у вас такого случилось? – воскликнул Гришин. – Я чувствую, произошла какая-то подвижка в расследовании, а ты мне ничего не говоришь!

– Да, некоторая подвижка есть, – подтвердил Гуров. – Мы задержали стрелка, то есть человека, который убил Теплова. Сейчас везем его в Москву, будем допрашивать. Для этого допроса мне и необходимы все эти фотографии. Я понимаю, майор, тебе хочется знать подробности. Обещаю – в самое ближайшее время ты все узнаешь. А пока жду от тебя фотографии.

После этого Гуров позвонил жене.

– Извини, но я не смогу сегодня вернуться вместе с тобой в Журавль, – сказал он. – События быстро разворачиваются, и я вынужден на ночь остаться в Москве. Так что возвращайся в поселок без меня. Машина стоит возле главка. Я сам тоже туда еду. Подъезжай к главку, я тебе отдам ключи, и можешь ехать в Журавль. А я туда вернусь завтра.

– Зачем же я буду туда без тебя возвращаться? – отвечала Мария. – Я лучше дома переночую. А завтра вместе вернемся. Ты мне главное скажи: что, вы задержали убийцу Павла?

– Да, задержали, и сейчас везем его в главк, – отвечал Гуров. – Но этот человек не главный в этом деле. Он всего лишь исполнитель. Однако уже завтра, думаю, я смогу назвать имя заказчика этого преступления. И не только назвать, но и заставить его дать признательные показания. Так что основные события развернутся не в Москве, а там, где все и начиналось, – в Журавле.

– Ты меня заинтриговал, – сказала Мария. – С нетерпением буду ждать завтрашнего дня.

Больше звонить было некому. Гуров откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Казалось, что он дремлет. На самом деле он обдумывал детали двух следственных экспериментов: того, который ему предстоял сегодня, спустя несколько часов, и второго, который он наметил на завтра. Второй эксперимент был особенно важен: он должен был поставить точку в этом запутанном деле.

В Москву они приехали уже поздним вечером. Возле главка Гуров вышел, здесь же вышло и большинство оперативников, участвовавших в задержании киллера. А Стас Крячко повез задержанного дальше, в больницу МВД. Договорились, что после того, как раненому окажут необходимую помощь, они вернутся в главк.

Гуров сначала поднялся к себе в кабинет. Включил компьютер, проверил, пришли ли фотографии из Владимира. Нет, почта пока что была пуста. Тогда он позвонил специалисту, который обслуживал полиграф. Специалиста звали Егор Турбин, он носил звание капитана. Гуров кратко изложил ему свой замысел.

– Мы задержали человека, который, по нашему убеждению, четыре дня назад совершил убийство, – рассказал Гуров капитану. – Этот убийца, его зовут Алексей Башкиров, – из породы молчунов. При задержании вообще ни одного слова не произнес, даже не ругался, как они все обычно делают. Еще надо иметь в виду, что Башкирова подозревают в совершении нескольких других заказных убийств. Таким образом, ему точно светит пожизненное, и мы не можем предложить ему никакую сделку со следствием. Стало быть, у нас нет рычагов воздействия на этого человека. А получить сведения об организации убийства мы можем только от него. Вот почему я решил прибегнуть к твоей помощи. Я буду демонстрировать арестованному фотографии разных людей: того человека, которого он убил, других людей, которые находились рядом с убитым, и фото людей совсем посторонних. Также там будет фотография человека, которого я подозреваю в организации этого преступления. Вопрос при этом я буду задавать один и тот же: «Ты видел этого человека? Ты его знаешь?» И буду требовать ответа: да или нет. А твой прибор должен показать, говорит ли он правду. Как ты считаешь, такой подход даст нужный результат?

– Подход даст результат, если арестованный вообще будет что-то отвечать, – сказал Турбин. – А тут, как я понимаю, гарантии нет. Он может вообще ничего не говорить, и тогда прибор работать не будет.

– И как же нам выйти из этого тупика? – спросил Гуров.

– Я предлагаю сделать две вещи, – отвечал капитан. – Во-первых, надо начать допрос со стандартных вопросов: имя, фамилия, возраст и так далее. Это совершенно невинные вещи, и обычно допрашиваемые сообщают их спокойно. А чтобы он после этого отвечал и на вопросы о людях на фото, вы должны ему что-то пообещать. Например, хорошие условия содержания. Фильмы, прогулки, еду хорошую. Может быть, он на это согласится.

– Хорошие предложения, капитан, – отвечал Гуров. – Принимаю оба. Давай вопросы о возрасте и фамилии будешь задавать ты, а льготные условия содержания предложу я. Так пойдет? Значит, договорились. Давай иди, готовь свою установку к работе, а я займусь доставкой арестованного.

После этого сыщик вновь заглянул в почтовый ящик и, к своей радости, обнаружил там почти три десятка фотографий. Там были все необходимые снимки: Павел, Юлия и Светлана Тепловы, а также Олег Теплов, Инна Мещерякова, Молчунов, Кондрашов, Зорин, зрители спектакля и несколько человек, которых Гуров никогда не видел, – видимо, это были оперативники Владимирского управления. Сыщик связался с техническим отделом главка и сказал, что сейчас вышлет им несколько фотографий, которые необходимо срочно распечатать.

– Как напечатаете все, сразу доставьте в кабинет спецсредств, где полиграф стоит, – дополнил сыщик свое задание. – И постарайтесь все сделать как можно скорее.

Сказав все это, он откинулся на спинку стула и на минуту закрыл глаза. Все приготовления были сделаны; теперь оставалось провести допрос Башкирова так, чтобы он дал нужный результат.

В этом расслабленном состоянии Гуров сидел не больше минуты. А затем встал и направился в кабинет спецсредств. Капитан Турбин уже был здесь, колдовал над своим прибором. Гуров сел чуть в стороне и стал ждать. Он надеялся, что ждать придется не слишком долго и в кабинете скоро появится киллер Башкиров.

Действительно, ждать пришлось минут пятнадцать, не больше. В кабинет вошел Стас Крячко, а вслед за ним двое оперативников ввели Башкирова. Рука арестованного теперь висела на перевязи.

– Садись вот сюда, Башкиров, – сказал ему сыщик. – Сейчас мы проведем первый допрос. Разговор будет не совсем обычный. Он пройдет с использованием полиграфа, его еще называют детектором лжи. Сначала ты ответишь на несколько простых вопросов о себе – как зовут, сколько лет. А потом я покажу тебе фотографии разных людей и спрошу, видел ты этого человека или нет. Только «да» или «нет», понимаешь? Тебе не надо будет ничего рассказывать: кто дал тебе заказ на убийство Теплова, сколько заплатил, где вы встречались, какие еще были условия. Я знаю, что ты у нас человек неразговорчивый, любишь помалкивать. Вот почему я предложил такую форму допроса, с фотографиями.

Все время, пока сыщик говорил, задержанный молчал и лишь кривил угол рта. А когда Гуров закончил, издевательски усмехнулся. Это не ушло от внимания Гурова.

– Я вижу, что мое предложение тоже не вызывает у тебя восторга, – сказал он. – Сейчас я объясню, какой у тебя резон согласиться на игру в «да» и «нет». Я не могу тебе обещать сокращение срока, или досрочное освобождение по УДО – статьи у тебя очень тяжелые. Но я могу предложить тебе другое. Как ты понимаешь, следствие по твоему делу будет долгим – год, а может, и больше. Уж очень много вопросов к тебе накопилось у следствия. И провести этот год в СИЗО можно в очень разных условиях. Можно гулять по три раза в день, а можно только раз и то под крышей. И еда может быть разной, и развлечения. Да что я тебе говорю – ты и сам все это знаешь. Хотя ты у нас сидел всего один раз, и то недолго, но условия, в общем, представляешь. Так вот, если ты согласишься сейчас ответить на несколько вопросов, то можешь получить очень даже неплохие условия содержания. Как тебе такая сделка со следствием, пойдет? А моим поручителем в этом деле выступит полковник Крячко, который и поместил тебя в СИЗО и будет вести твое дело. Я все сказал, ждем твоего ответа.

Как видно, предложение сыщика заинтересовало задержанного. Он перестал усмехаться и задумался. Подумал минуту-другую, потом сказал:

– Ну ладно, давай поиграем, полковник. Но только имя, возраст, а потом «да» или «нет». Больше ничего я говорить не буду.

Мысленно Гурову хотелось после этих слов крикнуть «ура!» Но он сохранил на лице полную невозмутимость, словно ничего другого и не ожидал. Повернувшись к капитану Турбину, он сказал:

– Начинайте, капитан.

Турбин тоже выглядел совершенно невозмутимым. Он подошел к задержанному и присоединил клеммы аппарата к его запястьям. Затем что-то отрегулировал на панели прибора и сказал, обращаясь к Башкирову:

– Я буду задавать короткие вопросы, а вы так же коротко отвечать. Поняли? Тогда начнем. Ваше имя?

– Мафусаил, – ответил задержанный и снова усмехнулся.

– Неправда, – сказал Турбин. – Давайте другой вариант.

– Ну, допустим, Алексей, – сказал киллер.

– Теперь правда, – сказал Турбин. – Отчество?

– Игоревич.

– Фамилия?

– Челентано.

– Снова ошибка. Попробуем еще раз.

– Ладно, пусть будет Башкиров.

– Год рождения?

Так Турбин задал киллеру десяток стандартных вопросов. Тот иногда давал издевательские ответы, явно врал, но полиграф всякий раз указывал на эту ложь. Все шло хорошо, именно так, как планировал Гуров.

Вот капитан задал последний «анкетный» вопрос, после чего повернулся к Гурову – давайте, дескать, теперь ваша очередь. Сыщик вынул приготовленную пачку фотографий, достал их и разложил на столе лицом вниз. Больше всего ему хотелось вначале показать киллеру фотографии хозяйки дома, сдавшей ему сторожку в селе Богородское, и словоохотливого пастуха Константина из того же села. Но этих фотографий у Гурова, к сожалению, не было. Поэтому он начал с карточки Игоря Молчунова, игравшего в спектакле дядю Ваню.

– Ты видел этого человека? – спросил он.

Киллер мельком глянул на фото и коротко ответил:

– Допустим, видел.

Гуров взглянул на капитана Турбина, и тот коротко кивнул: все верно. И должно быть верно – ведь киллер в тот вечер отлично видел Молчунова на сцене.

– А этого? – спросил Гуров и показал фотографию неудачливого предпринимателя Зорина.

– Да, видел, – был ответ.

– А эту женщину? – спросил Гуров, показав фото Юлии Тепловой.

– Да.

– А этого человека?

На этот раз он держал в руках фотографию самого Павла Теплова. Башкирова коротко взглянул на фото, угол рта у него скривился, и он нехотя выдавил:

– Да, видел.

«Еще бы ты его не видел!» – хотел заметить Гуров, но промолчал. После чего в первый раз показал фото человека, который был в тот вечер не на сцене, а в зале.

– А эту женщину видел? – спросил он.

Киллер взглянул на фото Алевтины Кондрашовой, сидевшей вдали от сцены, и уверенно ответил:

– Ну да.

– А эту девушку? – спросил Гуров, показывая фотографию Инны Мещеряковой.

Башкиров взглянул на фото, пожал плечами, словно не знал, что сказать, после чего ответил:

– Нет.

– То есть ты ее саму не видел, но видел ее фото, верно?

– Ну да, фото видел.

– И тебе его показал вот этот человек, верно?

И Гуров показал еще одну фотографию. Это был решающий момент всего допроса! При этом сыщик сознавал, что он слегка нарушает условия договора с киллером, и тот может сказать, мол, «насчет того, кто что показывал, говорить не буду». Но Гуров надеялся, что Башкиров не обратит внимания на это нарушение.

И тот действительно не обратил внимания. Лишь сказал свое обычное:

– Ну да.

Будь киллер человеком посговорчивей, после этого надо было его спросить: где он видел человека с фотографии, как они познакомились, о чем был разговор… Но Гуров отлично понимал, что на эти вопросы он не получит ответа. Собственно, на этом необычный допрос можно было завершать. Сыщик получил подтверждение своей догадки, и теперь ему надо было думать о следующем следственном эксперименте, который он хотел провести в поселке Журавль. Он для проформы задал киллеру еще несколько вопросов, показывая фотографии Светланы Тепловой, Олега, нескольких зрителей, бывших в тот вечер на спектакле. Получив свою порцию «да» и «нет», Гуров сообщил, что больше вопросов у него нет, допрос окончен.

– Так что, полковник, договор будешь выполнять или как? – спросил Башкиров у Гурова, когда его выводили.

– Я свои обещания всегда выполняю, – отвечал сыщик. – И полковник Крячко тоже. Так что будь уверен, условия содержания у тебя будут вполне сносные.

Когда задержанного увели, Гуров поблагодарил капитана Турбина за профессиональную работу, затем более сердечно поблагодарил друга Стаса за помощь в расследовании.

– Это дело будет раскрыто только благодаря тебе, – сказал он.

– Значит, ты его полностью раскрыл? – спросил Крячко. – Узнал, кто заказчик?

– Да, теперь я это знаю, – отвечал Гуров. – Но это очень хитрый противник, к тому же у него большие связи в самых разных кругах. Мы могли бы доказать его вину, если бы Башкиров признался, что получил от него заказ на убийство Теплова. Но Башкиров ничего не скажет. А одних косвенных улик будет мало; боюсь, он сумеет отвертеться. Мне нужно, чтобы он фактически дал признательные показания. Для этого я и задумал завтрашний следственный эксперимент в поселке Журавль.

– А ты уверен, что твой заказчик согласится участвовать в этом эксперименте? – спросил Крячко.

– Он обязательно согласится, – убежденно заявил Гуров. – Ведь если все остальные согласятся, его отказ будет выглядеть странно. То есть его отказ от участия уже будет косвенным признанием вины. Нет, он согласится – а дальше все будет зависеть от меня. Ну и еще от нескольких людей.

Глава 22

Уже миновала полночь, когда Гуров подъехал к дому. Мария еще не спала, только собиралась ложиться. Однако муж нарушил эти планы.

– Мне бы хотелось, чтобы мы быстро собрались и вернулись в Журавль, – сказал он. – Дело в том, что на завтрашний день у меня намечено там важное мероприятие.

– Что ж, почему бы и не вернуться, – сказала Мария. – Я сейчас позвоню Наде, чтобы она была готова к нашему позднему возвращению. Впрочем, она полуночница, ей это будет совсем нетрудно. А что за важное мероприятие ты готовишь, не скажешь?

– Обязательно скажу, – пообещал Гуров. – Только немного позже. Завтра утром сойдет?

– Хорошо, отложим важный рассказ до утра, – отвечала Мария.

Они быстро собрались и уже через четверть часа ехали в сторону Владимира. Гурову часто приходилось водить машину ночью, иногда это нужно было делать после целого дня напряженной работы, поэтому он не боялся перетрудиться. И сыщик ясно сознавал, что для затеянного им ключевого эксперимента было важно уже с утра находиться в Журавле.

Улицы Москвы были почти пусты, дорога на Владимир – тем более, поэтому доехали они быстро. Когда поставили машину и вошли в дом, Гуров объявил Наде, что завтра (точнее, уже сегодня) вечером предстоит важный следственный эксперимент, в котором примут участие все люди, которые присутствовали на спектакле четыре дня назад.

– Может быть, соберутся и не все, – сказал он. – Кто-то уже уехал в Москву, кто-то – на юг. Но важно, чтобы пришла большая часть зрителей. Поэтому мне завтра понадобится ваша помощь, дорогие дамы. Я попрошу вас с утра обзвонить всех, кто был на спектакле, как раз по вашему списку, и пригласить их снова в лесной театр. Представление должно начаться, как и тогда, в семь часов вечера.

– А тех, кто играл роли в спектакле, тоже надо приглашать или только зрителей? – спросила Мария.

– Нет, актеров тоже нужно позвать, – отвечал Гуров. – А тебе это будет даже удобнее – ведь ты тоже играла в этом спектакле, можно сказать, была помощницей Теплова.

– Это что же, значит, мы будем играть новый спектакль? – удивилась Надя Зверева. – Или повторим старый? Но как это сделать без Павла Петровича?

– Это будет не совсем тот же самый спектакль, – объяснил Гуров. – Я хочу соединить в одном представлении две пьесы Чехова: кроме «Дяди Вани», там еще будет сцена из пьесы «Чайка». Об этом важно сказать всем. Думаю, это заинтригует людей, и они охотно придут. И вот что важно: ни в коем случае не надо никому говорить, что спектакль станет частью следственного эксперимента. Никакого отношения к следствию, только театр! А остальные подробности я вам завтра расскажу. Сейчас нам всем нужно отдохнуть, набраться сил перед завтрашним испытанием. Так что давайте сейчас ложиться.

И он первый отправился спать.

Наутро, сразу после завтрака, Мария и Надя взялись за телефоны и принялись обзванивать жителей поселка, приглашая их в семь часов прийти в лесной театр на новое представление. Но прежде, чем они это сделали, Гуров спросил у них, кого он может пригласить прибрать в зале, помыть полы на сцене и вообще все привести в порядок.

– В Журавле вы никого на такую работу не найдете, здесь живут люди состоятельные, – объяснила ему Надя. – Павел Петрович в таких случаях приглашал людей из деревни Богородское. Это недалеко, всегда можно найти попутку.

– Да, я знаю, где находится Богородское, не раз там бывал, – сказал Гуров. – Приглашу людей оттуда.

Он уже знал, к кому обратиться в Богородском, чтобы найти людей для подготовки зала – к Инне Мещеряковой. Он позвонил девушке, сказал о готовящемся представлении, а заодно попросил найти пару людей, готовых убрать в зале. Инна, конечно, удивилась такому приглашению.

– Новый спектакль? – спросила она. – Что, снова будет «Дядя Ваня»? Но кто же тогда будет играть доктора Астрова? И вообще, зачем все это?

– Представление необходимо, чтобы поставить точку во всей этой истории, – отвечал Гуров. – Так что я очень вас попрошу, Инна, приехать. И подыскать людей, которые помогут подготовить зал к представлению. Пусть эти люди приедут на полчаса раньше. Да, и вот еще что: вы тоже сыграете в этом моем спектакле.

– Я буду играть? – удивилась девушка. – Но кого? Все женские роли уже заняты…

– А у нас будет синтетическое представление, – объяснил Гуров. – Кроме «Дяди Вани», там еще будет сцена из «Чайки». И вы там будете играть главную героиню, Нину Заречную.

– Я буду Ниной Заречной? – изумилась девушка. – Как странно… Но тогда нужен и Тригорин, в которого я влюблена. Кто исполнит роль Тригорина?

– Это я вам вечером скажу, – обещал Гуров. – Вы приезжайте пораньше, в шесть, и у нас будет время все обговорить.

Затем он позвонил майору Гришину и также пригласил его к семи вечера приехать в Журавль.

– Да, и Олега Теплова прихвати с собой, – сказал он. – Пусть тоже посмотрит, ему это будет полезно.

– А мне не хочешь сказать, Лев Иванович, что ты задумал? – спросил майор. – Я чувствую, что это представление – не просто так. Но для чего?

– Сейчас не хочу говорить, – отвечал сыщик. – Некоторые моменты еще надо обдумать. Тут у меня импровизация идет, прямо на ходу. Вечером все поймешь.

Был еще один человек, которому Гуров позвонил в то утро, – Стас Крячко.

– Послушай меня, Стас, – сказал сыщик. – Я хочу, чтобы ты сегодня к семи вечера приехал в поселок Журавль.

– С радостью приму твое приглашение, – отвечал Крячко. – Я от вас с Марией слышал одни похвалы этому месту. Правда, сейчас работы много, даже не знаю, как это я к семи часам поспею во Владимирскую область. А потом еще в Москву надо будет возвращаться…

– А тебе не надо будет прерывать работу, чтобы сюда приехать, – сказал Гуров. – Потому что эта поездка тоже будет частью твоей работы. Ведь ты должен приехать не один. Я тебя прошу привезти с собой нашего молчаливого киллера. Разумеется, в наручниках и под охраной.

– Ага, кажется, я догадываюсь, что ты задумал! – воскликнул Крячко. – Ты хочешь устроить очную ставку?

– Угадал, прямо в точку попал, – отвечал сыщик. – Да, я хочу столкнуть исполнителя с заказчиком. Только происходить эта очная ставка будет в необычной обстановке – во время спектакля по пьесе Чехова. Точнее, по двум пьесам.

– Ну и дела! – воскликнул Крячко. По голосу чувствовалось, что он озадачен. – И кто же будет ставить этот спектакль по двум пьесам?

– Я, – отвечал Гуров.

Когда сыщик закончил с Крячко, у него остался только один разговор – с человеком, который должен был стать его главным помощником. Этим человеком был Игорь Молчунов. Гуров вошел в комнату, где Мария продолжала обзвон участников вечернего представления, и спросил, звонила ли она уже Молчунову.

– Да, я поговорила с Игорем Семеновичем, – отвечала Мария. – Он очень удивился моему приглашению, но сказал, что будет. Сказал, что прямо сейчас садится в машину и едет из Москвы сюда. Так что примерно через час он должен быть здесь.

– Хорошо, очень хорошо, что он едет, – сказал Гуров. – В таком случае, пока он не приехал, я бы хотел заняться реквизитом. Ведь у вас был какой-то реквизит?

– Да, конечно, у Павла Петровича была куча разных вещей, которые могли понадобиться в спектакле, – отвечала Мария. – Это все хранилось у него дома.

– Кстати, о доме Тепловых и об их семье! – сказал Гуров. – Кто им должен звонить – ты или Надя?

– Мы решили, что Юлии буду звонить я, – сказала Мария. – Но я еще не звонила. Почему-то мне хотелось отложить этот звонок на последний момент.

– В таком случае давай я сам ей позвоню, – сказал сыщик.

И он набрал номер Юлии Тепловой. Ему ответили не сразу – он уже подумал, что сейчас связь прервется. Однако соединение все же произошло, и он услышал голос вдовы Теплова.

– Да, я слушаю вас, Лев Иванович, – сказала она.

– Я обращаюсь к вам с необычной просьбой, – начал сыщик. – Я выяснил, кто был главным организатором убийства Павла Петровича. И сегодня я хочу изобличить этого человека. Для этого мне нужно повторить спектакль, который Павел Петрович не смог доиграть четыре дня назад. Я прошу вас и вашу падчерицу, Светлану, принять участие в этом спектакле.

В ответ наступило продолжительное молчание. Видимо, Юлия Теплова не могла привыкнуть к этой неожиданной мысли. Затем она произнесла:

– Это очень странно… очень странное предложение… я никогда не думала, что я опять буду участвовать во всем этом… Но если это необходимо для разоблачения убийцы… Значит, человек, который организовал убийство Павла, будет находиться на сцене?

– Да, этот человек будет на сцене, – заверил Гуров. – Он и в тот несчастный вечер был на сцене. Но тогда мы не знали, что он устроил там свой спектакль. А теперь он не будет знать, что я задумал.

– Что ж, я понимаю вашу мысль. Да, я согласна, – отвечала Теплова. – И я поговорю со Светланой, думаю, что она тоже согласится. Во сколько начало?

– Как и тогда, в семь часов, – отвечал Гуров.

– К семи мы приедем, – заверила Юлия Борисовна.

После этого Гуров позвонил Молчунову.

– Вы далеко от Журавля? – спросил он.

– Наоборот, я уже подъезжаю к поселку, – отвечал бизнесмен. – Признаюсь, звонок вашей жены, приглашение принять участие в каком-то новом представлении меня сильно заинтриговало. Поэтому я бросил все дела и спешу к вам. Хочу как можно скорее узнать, что все это значит.

– Я вам все объясню, – пообещал сыщик. – Я подойду к вашему дому, там мы поговорим, все обсудим.

И он направился к дому Молчунова. Он пришел первым, и пока бизнесмен не приехал, успел еще раз обдумать свой замысел. В нем оставалось несколько неясных моментов, но Гуров решил, что это, в конце концов, не так важно. «Мне нужно, чтобы увиденное стало для заказчика полной неожиданностью, – размышлял он. – Надо обрушить на него эту сцену, как чугунную болванку на голову. Ошеломить, напугать, сбить с толку. Тогда я могу рассчитывать, что он выскажет то, чего бы никогда не сказал на допросе».

Пока сыщик размышлял таким образом, подъехал Молчунов. Они поздоровались, бизнесмен поставил машину в гараж и пригласил сыщика в дом. Они сели в гостиной, Молчунов налил себе стакан сока, другой стакан вручил гостю, после чего сказал:

– Я чувствую, что у вас есть какой-то замысел. Я просто горю от нетерпения, так мне хочется узнать, что вы такое задумали. Я вас слушаю.

– Положение вот какое, Игорь Семенович, – начал сыщик. – Мы задержали убийцу – человека, который, стоя за сценой, на опушке леса, стрелял в Теплова. Это профессиональный киллер, его зовут Алексей Башкиров. Я допросил этого Башкирова с применением детектора лжи и благодаря этому узнал, кто является заказчиком убийства.

– Вы знаете имя заказчика?! – воскликнул Молчунов. – Это замечательно! Скажите его скорей!

– Сейчас я вам его назову, – обещал Гуров. – Не спешите. Да, я догадался, кто заказал убийство Теплова. Но я не смогу доказать свое обвинение против этого человека. Ведь киллер не хочет говорить, он играет с нами в молчанку. И на суде он ничего не скажет. А мои догадки, основанные на поведении киллера при допросе, вряд ли убедят судью. Все улики против заказчика косвенные. Нам необходимо его признание, надо, чтобы он себя выдал. И я подумал, что этого можно добиться, устроив представление. В этом представлении должны сойтись все участники этой драмы – не только киллер Башкиров, вдова Теплова и его дочь, но также вы, а еще Инна Мещерякова – вас двоих заказчик использовал для успеха своего замысла. А чтобы все сошлись на сцене, я решил соединить две пьесы Чехова, ввести сцену из «Чайки» – ту, когда Нина Заречная сравнивает себя с птицей, которую подстрелил случайный охотник. При этом она будет обращаться напрямую к заказчику. Тут вступите вы и скажете, что вам тоже предназначалась роль подстреленной чайки, вернее, подсадной утки, детали реквизита пьесы, которую задумал этот человек. А тут еще и киллера Башкирова приведут, посадят в первом ряду. И я надеюсь, что все это вместе окажет нужный эффект, заставит заказчика потерять самообладание и произнести что-то, что поможет его обвинить. В общем, я надеюсь, что он выдаст себя.

– Все это прекрасно, но вы все еще не сказали, кто этот заказчик, – заметил Молчунов.

– Сейчас скажу, – пообещал Гуров.

И, склонившись ближе к хозяину дома, он негромко, словно кто-то мог их подслушать, произнес имя главного злодея пьесы, разыгравшейся не на сцене, а в жизни. А затем добавил несколько фактов, объяснявших причины, которые толкнули этого человека на убийство Теплова.

Глава 23

– Конечно, все так и обстоит, как вы сказали! – воскликнул Молчунов. – Как это я сам не догадался? Теперь, когда вы раскрыли финансовую сторону, все стало ясно как божий день. Да, но этот человек очень осторожен! Я сомневаюсь, что вы заставите его выдать себя.

– Я всего лишь хочу попробовать, – отвечал на это Гуров. – Если затеянное мной представление не даст результата – буду действовать традиционными методами. Причем начнем прямо здесь. Вы поняли, как должен измениться ваш текст?

– Честно говоря, еще не совсем понял, – признался Молчунов. – О тексте вы мне еще не говорили…

– Но это же ясно! – слегка рассердился на непонятливого помощника Гуров. – Вы произносите фразу, написанную Чеховым «Ты мой злейший враг!». А потом добавляете: «Тебе мало того, что ты несколько лет назад поссорил меня с Павлом, ты и теперь решил использовать нашу ссору, чтобы сделать из меня убийцу Теплова! Ты хотел упечь меня в тюрьму до конца жизни? Так вот тебе! Сейчас мой «глок» заряжен совсем не холостыми, и я не промахнусь!»

– Круто! – воскликнул Молчунов. – И что после этого? Я стреляю?

– Нет, только целитесь, – объяснил Гуров. – Тут вам помешает Инна. Она выйдет на сцену с мертвой чайкой в руках и обратится к нашему заказчику, обвинит его в том, что он хотел погубить ее, как эту птицу. И в это время введут киллера. И тогда все будет зависеть от заказчика. Я уверен, что он что-то скажет. Должен же он как-то ответить на эти обвинения! Я хочу поставить его в безвыходное положение, понимаете? Он не мог не принять мое предложение участвовать в сегодняшнем представлении – иначе его отказ выглядел бы странно. А теперь он не сможет не ответить на обвинения – молчание тоже будет выглядеть странным. Что он скажет?

– Да, вы загнали его в угол, и оттуда ему будет трудно выбраться, – согласился Молчунов.

– Ну все, главная задача на этой стадии выполнена – я вам все объяснил, – сказал Гуров, вставая. – Мне еще надо встретить Инну, объяснить ей ее задачу. Боюсь, уговорить ее будет потруднее, чем вас. Еще надо дать указания людям, которые будут готовить зал к представлению. А потом приедут Тепловы, Юлия и Светлана. Надо будет поговорить с ними. А тут, сами понимаете, свои сложности. Да, и у Тепловых мне нужно будет взять реквизит – то самое чучело чайки, с которым выйдет на сцену Инна. В общем, дел еще хватает. И вот что еще я хотел сказать. Я вам проговорил примерный текст, который вы должны произнести. Но вам не обязательно говорить именно то, что я придумал. Вы хорошо знаете этого человека, вы можете найти лучшие слова – такие, которые воздействуют на него наверняка. И вообще, доверьтесь своей интуиции, импровизируйте. Мы ставим собственную пьесу, которой нет в репертуаре других театров.

– Что ж, мне в бизнесе все время приходится импровизировать, – отвечал на это Молчунов. – Ведь там нет никакого заученного текста, все время приходится придумывать что-то новое. Теперь и на сцене надо сделать то же самое. Я попробую! Надеюсь, что получится. А пока постараюсь лучше вспомнить свою роль, текст Чехова. Чтобы было от чего отталкиваться…

Гуров оставил его вспоминать роль дяди Вани, а сам поехал к дому Тепловых. Он рассчитывал, что Юлия и Светлана уже приехали в Журавль. Однако когда он позвонил у ворот, ему открыл управляющий Гладилин, который сообщил, что Юлия Борисовна звонила с дороги, сообщила, что они со Светланой еще едут.

– Ну я не буду их дожидаться, – сказал Гуров. – Думаю, в моем деле и вашей помощи будет достаточно. Понимаете, мне нужно осмотреть театральный реквизит, который, как мне говорили, хранится в вашем доме. Вы мне не поможете?

– Охотно помогу, – отвечал управляющий. – Тем более что это как раз мое хозяйство. Ведь Павел Петрович мне доверил хранить этот реквизит, пополнять его. Только хранится он не в доме, а вон там, в отдельном сарае. Вам что именно требуется?

– Мне нужна чайка, – отвечал Гуров. – То есть не обязательно чайка, подойдет любая белая птица.

– А у нас и чайка имеется, – сказал Гладилин. – Ведь Павел Петрович хотел со временем все пьесы Чехова поставить. Поэтому и реквизит соответствующий подбирал. Пойдемте, я вам покажу.

Они обогнули усадьбу и вышли к аккуратному домику под черепичной крышей, к которому даже не подходило грубое слово «сарай». Гладилин открыл дверь, включил свет, и Гуров увидел ряды полок, на которых было разложено самое разное театральное имущество. Чего тут только не было! Самовары стояли рядом с бутылками и греческими амфорами, тут же находились позолоченные кубки и другая посуда. Отдельно лежало различное оружие: сабли, ножи, пистолеты, ружья. В шкафах висела самая разная одежда.

Управляющий прошел в дальний угол хранилища и остановился возле полок.

– А вот здесь у нас хранятся чучела, – сказал он. – Здесь есть лиса, собака… А вот и чайка.

– Да, это то, что мне нужно, – сказал Гуров. – Если вы не против, я ее возьму.

Он взял чайку, и они вернулись к дому.

– Юлию Борисовну подождете? – спросил Гладилин. – Они скоро приедут.

– К сожалению, я не могу ждать, – отвечал Гуров. – У меня осталось еще много дел. Передайте Юлии Борисовне, что я жду ее и Свету без четверти семь в лесном театре. Там я им все объясню. А пока я должен спешить.

И он вернулся к машине. Пора было спешить к лесному театру – туда должны были прибыть Инна Мещерякова и нанятые ей работники, которым предстояло готовить зал к представлению.

Действительно, когда сыщик подъехал к окраине поселка, на которой располагалась сцена, то увидел стоявшую там знакомую белую «Пиканту». Возле машины стояли Инна Мещерякова и две пожилые женщины. Гуров со всеми поздоровался, затем объяснил приглашенным работницам, что им нужно помыть полы на сцене и протереть скамьи, а также убрать ветки деревьев, которые недавний сильный ветер поломал и набросал там и здесь. Работницы принялись за дело, а Гуров повел Инну к своей машине. Достал оттуда чучело птицы и вручил девушке.

– Вот вам ваша чайка, Нина, – сказал он. – Нет, я не оговорился, я помню, как вас зовут. Но героиню, которую вам предстоит сегодня сыграть, зовут Нина Заречная. И у нее будет маленькая, но важная роль. Мы отыграем начало спектакля, а потом, когда наступит время решительного объяснения, той самой сцены со стрельбой…

– Подождите, но как же так? – перебила его девушка. – Как вы собираетесь играть начало спектакля без доктора Астрова? Ведь он там присутствует! У него там важные слова! И потом, между первым и вторым действием должен быть антракт. У вас будет антракт?

– Нет, не будет, – отвечал сыщик. – И вообще я не собираюсь твердо придерживаться текста пьесы. Ведь у нас не спектакль, а следственный эксперимент. Я это объясняю сегодня всем участникам представления – разумеется, кроме одного человека, ради которого этот эксперимент и ставится.

– Я вас не понимаю, – призналась Инна.

– Среди участников спектакля будет человек, который был актером на первом представлении, – стал объяснять сыщик. – Он играл роль, написанную Чеховым, произносил нужные слова, но на самом деле ждал, когда вступит еще одно действующее лицо, которого в тексте не было. Это был приглашенный заказчиком киллер. Можно сказать, этот человек ставил эксперимент на всех нас, на актерах и зрителях, но прежде всего – на Павле Теплове. Итогом этого эксперимента стала смерть Павла Петровича. А итогом моей постановки должно стать разоблачение заказчика.

– Теперь немного понятнее, – кивнула девушка. – Но вы не сказали, кто этот заказчик. К кому я должна подойти с чайкой в руках?

– Это тот человек, который вписал вас в задуманную им пьесу под названием «Третий выстрел», – сказал Гуров. – Человек, который познакомил вас с Тепловым. Помните, вы мне рассказывали о том вечере в кафе, когда вы якобы случайно сели за тот столик, за которым сидел Теплов? Вы разговорились, и с этого начались ваши отношения. А человек, пригласивший вас за столик, потирал руки и радовался: все шло по его плану. Потом он украл ваш телефон – не сам, конечно, тоже нанял для этого какого-нибудь мелкого воришку. И с этого телефона его жена во время спектакля стала звонить Теплову и, подражая вашему голосу, требовать, чтобы он немедленно вышел на сцену. Ей это удалось – ведь у вас похожие голоса, я это сразу заметил, когда начал с ней говорить…

– Теперь я поняла, о ком вы говорите, – решительно заявила Инна. – Да, становится ясно, как все происходило. Действительно, у нас с ней похожие голоса, мне об этом еще Павел говорил… Так вот как все было! А я понятия не имела, что… Какая же я была дура! Я была пешкой в чужой игре…

– Мы все какое-то время были фигурами в задуманной этим человеком партии, – сказал Гуров. – Все играли какие-то роли в его спектакле. Такой уж это человек – он по своему характеру кукловод, манипулятор, который стремится всех заставить плясать под его дудку. Даже мое присутствие на спектакле его не остановило – он и меня включил в число актеров. Ну вот, я рад, что вы все поняли. А свою роль, свои слова помните?

– Да, конечно, – отвечала Инна. – Я должна сказать: «Я чайка. Пришел человек и ненароком погубил эту птицу». Но потом, наверное, я должна что-то добавить уже не по Чехову, что-то свое?

– Да, конечно! – кивнул сыщик. – Вы должны сказать примерно следующее: «Но вы-то меня хотели погубить не случайно, вы именно так все и задумали. Я должна была подставить под вашу пулю любимого человека». Впрочем, не старайтесь запомнить мои слова, вам не надо говорить буквально то же самое. Важно, чтобы смысл был тот же. Вообще вы должны быть готовы импровизировать, доверять своей интуиции.

А про себя Гуров в этот момент подумал: «Скольким людям я сегодня это говорил? Я похож на режиссера, который внушает актерам их задачи».

Однако у девушки оставался один вопрос.

– Но вы мне так и не сказали, как же будет идти пьеса без доктора Астрова, – напомнила Инна.

– За доктора Астрова буду выступать я сам, – объяснил Гуров. – Я, конечно, не буду играть роль по-настоящему, то есть не стану переодеваться в костюм доктора, вообще изображать его. Я просто буду читать его текст. Мне кажется, этого будет достаточно.

Инна отошла в сторону, тихо произнося какие-то слова. Видно, она уже начала репетировать свою роль. Подошли женщины, которым Гуров поручил убрать сцену и скамьи: они доложили, что выполнили свою работу. Сыщик заплатил им обещанную сумму, и те ушли. Между тем начали собираться люди, пришедшие на спектакль. Пока что это были зрители. Они занимали места, тихо переговаривались, посматривая на сыщика. Видно было, что никто не понимает, что именно им предстоит сегодня увидеть.

Но вот появился и первый актер. Это был обедневший предприниматель Василий Зорин, которому предстояло играть роль обедневшего помещика Ильи Телегина. Он тоже подошел к Гурову с вопросом о том, что они должны играть. Ему сыщик не стал говорить про импровизацию и интуицию – просто сказал, чтобы тот говорил все то же, что и на первом представлении, четыре дня назад.

Затем появился главный помощник Гурова на сегодняшний вечер – Игорь Молчунов. Он пришел уже в костюме своего героя, дяди Вани Войницкого. Молчунов не стал подходить к Гурову, не стал ни о чем его спрашивать. И понятно почему: он лучше других знал замысел сыщика.

Время между тем подошло к семи часам, и народ повалил валом. Зал стал быстро заполняться. Подошли и участники спектакля: Мария Гурова со своей подругой Надей, затем Юлия Теплова со Светланой, которая должна была играть роль Сони. Заурчал мотор, подъехала полицейская «Гранта», из которой вышел майор Гришин, он вел за собой Олега Теплова. Тот сразу кинулся к сестре, и они начали о чем-то оживленно разговаривать. А Гришин, в свою очередь, подошел к Гурову с тем же вопросом, который ему сегодня уже не раз задавали: в чем смысл этого следственного эксперимента? В чем, собственно, он будет состоять?

– Я хочу изобличить заказчика убийства, – терпеливо объяснил майору сыщик. – Этот человек будет находиться на сцене, он будет участвовать в спектакле. И я надеюсь, что в какой-то момент он выдаст себя. Твоя задача, майор, внимательно следить за происходящим и в нужный момент произвести задержание. Так что займи место поближе к сцене и будь весь внимание.

Наконец на поляне появились люди, ради которых Гуров и затевал сегодняшнее представление. Они пришли вместе, рука об руку: Геннадий Игоревич Кондрашов в костюме профессора Серебрякова и его супруга Алевтина Юрьевна в обычном платье. Они тоже подошли к Гурову за разъяснениями. Но им сыщик, конечно, не говорил о необходимости изобличить преступника.

– Я затеял сегодняшнее представление, чтобы почтить память ушедшего от нас Павла Петровича Теплова, – с грустью в голосе сказал им Гуров. – Оглянитесь, и вы увидите, что здесь собрались практически все, кому был близок Павел Петрович. Это вечер его памяти, больше ничего.

– Что ж, если вечер памяти, то я согласен, – кивнул Кондрашов. – Интересная задумка, не ожидал такого от полковника полиции.

– Да, действительно собрались все… или почти все, – подхватила за мужем Алевтина Юрьевна. – Вон я вижу Инну, а там сын Павла от первого брака…

– Что ж, если все собрались, мы можем начинать, – сказал Гуров. – И затем громко произнес, обращаясь ко всем собравшимся: – Участников сегодняшнего представления прошу на сцену. Вас, Игорь Семенович, попрошу пока что сдвинуть занавес. Ведь вы хозяин усадьбы, вам тут и распоряжаться. А зрителей прошу соблюдать тишину. Мы начинаем!

И он сам тоже поднялся на сцену.

Глава 24

Надо сказать, что Гуров так и не успел посмотреть томик Чехова и выучить роль доктора Астрова. Также он не помнил, что точно говорилось в другой пьесе, «Чайке». И вообще он не знал, с чего начнет и чем закончит. Инна хотя бы ходила перед представлением по залу, вспоминала реплики, какие следует произнести ее героине. А сыщик ничего не вспоминал. Он всецело полагался на свою интуицию. Он был уверен, что нужные слова сами придут ему на ум в подходящий момент.

Однако общую канву событий в пьесе Гуров помнил хорошо и потому, оказавшись на сцене, за закрытым занавесом, тихо скомандовал Кондрашову и Юлии Тепловой:

– За кулисы, за кулисы идите!

После чего оглядел оставшихся – Молчунова, Светлану, Зорина, свою жену – и скомандовал Наде Зверевой, которую заранее попросил стать на время помощницей режиссера:

– Открывайте занавес!

Занавес раздвинулся, прозвучали первые реплики персонажей, и пьеса покатилась по колесам, давно намеченным великим драматургом. Когда пришла очередь говорить доктору Астрову, выяснилось, что Гуров, в общем, помнит текст, может говорить за доктора. К тому же он облегчил свое положение тем, что сильно сокращал монологи доктора, например, его знаменитую речь о лесах и их благотворном влиянии на людей. Сокращать текст было нужно, чтобы ускорить течение событий, обойтись без антракта и быстрее подвести дело к развязке, к сцене со стрельбой.

События на сцене развивались своим чередом. Наметились обе любовные линии – между Астровым и Еленой Андреевной, а затем и между дядей Ваней и той же Еленой Андреевной, Соня призналась в своей безответной любви к Астрову. И все глубже, все отчетливей проступал главный конфликт – между дядей Ваней и профессором Серебряковым.

Нельзя сказать, что актеры исполняли свои роли с полной самоотдачей. Скорее было заметно, что они будто удивляются тому, что делают, и все словно чего-то ждут. Особенно это было заметно по поведению профессора Серебрякова. Как видно, Геннадий Кондрашов, исполнявший роль профессора, никак не мог понять, ждет ли его здесь какой-то подвох, или все это – просто нелепая причуда знаменитого сыщика Гурова.

Сыщик торопил развитие событий, и они развивались стремительно. Актеры без запинки проскочили стык между первым и вторым действием, и события стали приближаться к развязке. В это время Гуров заметил пополнение в рядах зрителей: из-за кустов, окружавших поляну, появилась высокая фигура Стаса Крячко. Он вел молодого человека, руки которого были скованы наручниками – киллера Башкирова. А с другой стороны к сцене приблизилась девушка в длинном белом платье, с мертвой птицей в руках. Это была Инна Мещерякова. Гуров, неотрывно следивший за переменами на лице Геннадия Кондрашова, понял, что тот тоже заметил обе эти фигуры, их появление ему не понравилось. Это еще мягко сказано – «не понравилось». Бизнесмен Кондрашов, задумавший убийство своего делового партнера и друга Павла Теплова, был потрясен появлением этих людей. Он не знал, что ему делать. В какой-то момент он застыл на сцене, забыв произнести следующую фразу – его герой Серебряков как раз в этот момент предлагал продать имение и лишить дядю Ваню источника существования. Возможно, в этот момент Кондрашов решал важный вопрос: а стоит ли дальше продолжать играть, не лучше ли развернуться и сойти со сцены?

Гуров был готов и к такому варианту развития событий. Задумывая свой следственный эксперимент, он предусмотрел такую возможность. И знал, что будет делать, если профессор Серебряков вдруг превратится в бизнесмена Кондрашова. В таком случае он скажет: «Куда же вы, Геннадий Игоревич? Неужели вас так напугало появление Башкирова?» И устроит бизнесмену допрос прямо здесь, в зрительном зале, заставляя его признаться том, что он знаком с киллером. В глубине души Гуров при этом рассчитывал, что и киллер Башкиров не выдержит и в этой необычной обстановке скажет свое слово: заявит заказчику, что тот напрасно так отпирается, что на самом деле это он дал задание убить Теплова.

Да, Гуров был готов к такому варианту, и это был плохой исход для Геннадия Кондрашова. Тот успел просчитать выгоды и убытки этого варианта – и отказался от него. Замолчал на полминуты, из-за чего на сцене возникла неловкая пауза, а потом снова продолжил речь о продаже имения.

Теперь оставалось ждать развязки. Вот дядя Ваня, услышав предложение профессора, пришел в ярость, вот он издал знаменитый возглас «Ты мой враг!» и выбежал за кулисы. По мысли драматурга, он побежал за пистолетом. По ходу пьесы профессор Серебряков должен был бежать за ним. Однако герой Геннадия Кондрашова не спешил скрыться за кулисами. Он медлил, топтался на сцене, произнес несколько фраз, которых не было в тексте пьесы… «Да он, кажется, боится, что Молчунов его сейчас застрелит! – догадался сыщик. – Боится, что в этом и состоит мой замысел…»

Профессор так и не ушел за кулисы, и первый выстрел, таким образом, не прозвучал. Теперь многое зависело от Молчунова. Он должен был понять, что происходит, и быстрее вернуться на сцену.

И Молчунов, молодец, догадался, почему изменился ход пьесы. Он снова появился на сцене, с верным «глоком» в руке.

– Да, ты мой злейший враг! – заявил он. – Ты угробил мою жизнь в пьесе, и ты хотел угробить ее в реальности! Тебе мало было убить Пашу Теплова, который считал тебя своим другом, ты решил и меня заодно погубить, объявить меня убийцей! Меня и вот эту девушку, которую ты познакомил с Павлом, чтобы погубить обоих!

При этом Молчунов указал на Инну, стоявшую возле лесенки, ведущей на сцену. А девушка повела себя так, словно ждала этих слов, словно они с Молчуновым долго репетировали эту сцену.

– Да, он решил погубить меня, как эту птицу! – воскликнула она.

Поднялась на сцену, подошла к Кондрашову и положила мертвую чайку к его ногам.

– Вы хотели сломать мою жизнь, как охотник сломал жизнь этой чайки, – произнесла она. – О, вы все заранее рассчитали! Специально познакомили меня с Павлом, чтобы потом, в решающий момент, я стала для него приманкой.

В этом месте Кондрашов не выдержал.

– Что за чушь вы несете! – воскликнул он. – Причем тут чайка? Какую жизнь я сломал? Да я вас знать не знаю, вообще в первый раз вижу! – И, обернувшись к Гурову, который стоял рядом с ним на сцене, он призвал сыщика на помощь: – Почему вы позволяете посторонним вмешиваться в ход пьесы? И почему у вас актеры несут отсебятину?

– Они несут не отсебятину, а говорят от чистого сердца, – отвечал на это Гуров, – то, что им подскажет интуиция. И правильно делают. Теперь и вам нужно сказать то, что подсказывает интуиция, ответить на прозвучавшие обвинения. Ведь Инна верно обвинила вас в том, что вы ее использовали. Вы специально познакомили ее с Павлом, чтобы позднее использовать их привязанность друг к другу. Но главное обвинение против вас другое – ведь это вы заказали вот этому молодому человеку убийство вашего партнера Теплова. Верно, Геннадий Игоревич? Я вот только не знаю, сколько вы ему заплатили за убийство…

И Гуров указал на сидевшего в первом ряду Башкирова.

– Что за бред?! – воскликнул Кондрашов. – Я не желаю этого слышать! Я никогда не видел этого человека! Никогда с ним не разговаривал! Не заказывал никакого убийства! Теперь я понимаю, зачем вы задумали это гнусное представление! Чтобы подставить меня под обвинения. Так вот, заявляю: я выхожу из вашей пьесы, у вас ничего не выйдет!

С этими словами он сорвал с шеи старомодный галстук, какие носили герои Чехова, и повернулся, чтобы спуститься со сцены с другой стороны, подальше от места, где сидел Башкиров.

Примерно такое поведение Кондрашова Гуров и предвидел. Заказчик убийства потерял самообладание, произнес слова, которые было легко опровергнуть, например, что он никогда не видел Инны. Так что сыщик мог сказать, что его замысел уже частично удался. Но тут произошло нечто, на что он не мог и надеяться.

Алексей Башкиров поднялся со своего места и громко воскликнул, обращаясь к бизнесмену:

– Ты чего, дядя? Не хочешь меня признать? Как же это ты меня не видел? А как же вечер в ресторане? А как же фотка этого мужика, которую ты мне дал? Да ты меня, можно сказать, за руку сюда привел, все показал, где стоять, когда стрелять. В жизни мне таких подробных наводок не давали. А теперь идешь на попятную? Не выйдет! Если уж мне сидеть на пожизненном, то и тебе тоже!

– А еще его жене – ведь это она меня подзуживала, чтобы я в тот вечер подошла к сцене! – воскликнула Инна Мещерякова, указывая на Алевтину Кондрашову, сидевшую, как и в прошлый раз, в середине зала, с края.

Алевтина Юрьевна не выдержала этих обвинений. Она вскочила и бросилась бежать прочь из лесного театра. Но тут из кустов в конце тропинки выступили двое оперативников (видимо, они приехали вместе с майором Гришиным) и остановили беглянку. А муж Алевтины Борисовны оказался умнее: он не пустился в бегство, не попробовал удрать в лес, начинавшийся сразу за сценой. Он остался стоять на месте и все повторял:

– Что за чушь! Я никогда не видел этого человека! Какой ресторан? Какое фото?

– Вот вы нам и объясните, какой это был ресторан, – спокойно сказал ему Гуров.

А затем, обращаясь к людям в зрительном зале, произнес:

– Вы все только что слышали, как этот молодой человек сообщил, что господин Кондрашов дал ему заказ на убийство Павла Теплова. Дополнительный свет на это пролили признания госпожи Мещеряковой. Я надеюсь, все вы сможете подтвердить во время следствия, что слышали эти обвинения. В связи с этим я от лица следствия предъявляю обвинение господину Кондрашову и его супруге.

И, обращаясь к миллионеру, он сказал:

– Господин Кондрашов, вы задержаны по обвинению в организации убийства Павла Петровича Теплова. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас на суде.

Затем он обратился к майору Гришину:

– Все, майор, можешь забирать этого человека. Они с женой составят достойную компанию Башкирову в СИЗО. Завтра же мы переведем его к вам. Так что дальше заниматься этим делом будешь ты.

Оперативники подошли к Кондрашову, надели на него наручники и увели со сцены. Миллионер пытался протестовать, но как-то вяло. Его словно покинули силы.

Глава 25

Зрители покидали лесной театр. Все оживленно переговаривались, но вполголоса: им было что обсудить, но не хотелось, чтобы их слова слышали другие. Гуров первым делом подошел к Инне Мещеряковой.

– Спасибо за ваше участие в моем эксперименте, – сказал он. – Вы мне очень помогли. Теперь ваша свобода ничем не ограничена: вы можете остаться здесь, можете ехать в Москву или куда-то еще.

– Я тоже вам признательна, – сказала девушка. – Теперь я вижу, какая опасность мне угрожала. Но вы ее устранили.

Затем Гуров подошел к Олегу Теплову и сообщил тому, что он свободен.

– Я попросил майора Гришина не возбуждать против тебя дело о нападении, – сказал сыщик. – Но на будущее учти: прежде чем куда-то ехать и размахивать руками, надо сперва подумать головой. Тогда и себя от беды убережешь, и друзей не подставишь.

Олег в ответ что-то пробурчал. Гуров и не ожидал от него особой благодарности – не такой это был человек.

Тут к сыщику подошли сразу трое: это были Стас Крячко, майор Гришин и Игорь Молчунов.

– Тут у нас как-то сам собой составился заговор, – обратился к сыщику Крячко на правах старого друга. – Майор хочет понять, как тебе удалось узнать имя заказчика убийства, притом что это имя никто не произносил, а заказчик никак себя не выдал. Ну и мне тоже хотелось бы понять, как следствие пришло к такому результату. И еще хотелось услышать про этот эксперимент, который мы все только что наблюдали.

– А некоторые не только наблюдали, но и принимали участие, – ввернул слово Молчунов.

– Так что у нас родилось предложение, – заговорил Гришин. – Я тут освободил сам себя от обязанностей следователя – до утра, конечно, не больше. Задержанных без меня доставят во Владимир и оформят в СИЗО. Также по просьбе полковника Крячко к нам в СИЗО доставят и Алексея Башкирова. А мне бы хотелось услышать рассказ обо всех этих удивительных событиях. Вот Игорь Семенович любезно предлагает нам вчетвером проследовать к нему домой, тем более что дом у него холостяцкий, женщины мешать не будут. И там ты бы нам, Лев Иванович, все поведал.

– Поведать я не против, – отвечал на это Гуров. – Но почему надо идти к Игорю Семеновичу? Моя Мария тоже хотела бы услышать этот рассказ. И она это заслужила – вон какое активное участие принимала в эксперименте и его подготовке. Ну и Надя Зверева нам тоже не помешает. Так что я, пользуясь своим статусом почетного гостя в ее доме, приглашаю вас всех туда. Женщины нам какой-никакой стол накроют, а я удовлетворю ваше любопытство и отвечу на все вопросы.

– Тоже хорошее предложение, – сказал Крячко. – Я знаю, как Мария умеет готовить. Так что удастся и за столом посидеть, и рассказ послушать.

На этом и договорились. Гуров разыскал Надю Звереву и спросил разрешения пригласить друзей в ее дом. А заодно сообщил Марии о предстоящем дружеском ужине. Обе женщины тут же поспешили домой, чтобы начать готовить обещанные блюда. А четверо мужчин не спеша двинулись следом за ними.

Уходя с поляны, Гуров оглянулся на лесной театр. Он сознавал, что вряд ли когда-нибудь еще побывает в этом месте, увидит эту сцену, на которой он в первый раз в жизни выступал почти что в качестве актера. «Да и никто, может быть, не будет здесь выступать, – подумал он. – Со смертью Теплова исчез человек, который был мотором всего этого замысла. Так что не будут здесь ставить ни «Чайку», ни «Синюю птицу».

Придя к дому Нади Зверевой, все четверо, чтобы не мешать женщинам готовить и накрывать на стол, расположились в беседке. И майор Гришин задал вопрос, который давно вертелся у него на языке.

– Скажи, Лев Иванович, в какой момент ты начал подозревать Кондрашова? – спросил он. – Что заставило тебя думать о нем как о заказчике убийства?

Гуров удовлетворенно кивнул (он ждал этого вопроса) и ответил так:

– Сначала я думал, что заказчик убийства Теплова живет там же, где и киллер, то есть в Москве. Я начал изучать бизнес-партнеров Теплова и выделил среди трех десятков человек примерно шесть, которым погибший мог мешать в их делах. И я даже думал, что, когда мы поймаем исполнителя, я вернусь из Журавля в Москву и буду заниматься этими людьми. В правильном направлении, то есть в сторону Кондрашова, меня развернули два человека. Сначала Инна сообщила, что с Тепловым ее познакомил не кто-то неизвестный, а жена Кондрашова. Затем я навел справки и выяснил, что арт-центр, в котором происходило мероприятие, где Инна познакомилась с Тепловым, принадлежит Кондрашову. Само по себе это ни о чем не говорило, но я учел это обстоятельство. Но самую важную вещь мне сообщили вы, Игорь Семенович.

– Это насчет банка, в котором Теплов и Кондрашов были партнерами? – уточнил Молчунов.

– Ну да, я имею в виду наш разговор на кладбище, – кивнул Гуров. – Там я вдруг понял, кто получил наибольшую выгоду от смерти Теплова. Все остальные его московские партнеры, которые значились в моем списке, могли получить от смерти нашего театрала какую-то ерунду. А вот Кондрашов получал сотни миллионов, ему переходила большая часть имущества убитого. Вот тогда я и начал его подозревать. Чтобы проверить эти подозрения, я встретился с самим Кондрашовым, а также с его женой. И, разговаривая с Алевтиной Юрьевной, вспомнил еще одну важную вещь, о которой мне сказала Инна. Она рассказала, что во время спектакля, в антракте, к ней совершенно неожиданно подсела жена Кондрашова и передала просьбу, исходившую якобы от Теплова: чтобы Инна во время решительного объяснения между профессором Серебряковым и Войницким, того самого объяснения со стрельбой, вышла к сцене. Тогда в моем мозгу всплыло слово «приманка». Да, Инна должна была стать приманкой для Теплова. Он должен был выйти на сцену – и подставить себя под пулю.

– То есть весь замысел возник у нашего друга Кондрашова задолго до начала летнего сезона? – спросил Молчунов. – Но как же Кондрашов мог предвидеть, что в Журавле будет построен театр, что там будут ставить именно «Дядю Ваню» и что Инну можно будет использовать таким образом?

– Видишь ли, Игорь Семенович… – начал объяснять Гуров. Но тут его прервал голос Марии, которая возникла в дверях дома и позвала:

– Идемте ужинать! Рыба пожарена, картошка тоже, салат нарезан.

– От таких предложений не отказываются, – заметил Гришин. – А откуда рыба? Разве ты, Лев Иванович, успел в эти дни рыбы наловить?

– Нет, конечно, – отвечал Гуров. – Рыбу я здесь ловил в первый и последний раз четыре дня назад, сразу после приезда. Это Мария где-то достала.

– У рыбаков из Богородского купила, – объяснила Мария. – Там есть мужики, которые каждый день привозят сюда свежепойманную рыбу. В основном красноперка идет, но встречается и голавль и щука. Сейчас я пожарила как раз щуку.

– Под такой ужин неплохо что-нибудь на стол выставить, – заметил Молчунов. – У меня с собой, правда, нет, но дома имеется полный набор – и коньяк, и текила, и виски…

– Зачем нам все эти иноземные продукты? – возразил на это Крячко. – У меня в машине имеется пара бутылок отечественного напитка высшего качества. Сейчас принесу.

И спустя некоторое время вся компания сидела на кухне вокруг накрытого стола. Надя Зверева отвергла предложенный Крячко отечественный напиток и достала из холодильника бутылку шампанского.

– Мне кажется, такой успех, как сегодня, должен быть отмечен, – заявила она, разливая шампанское по бокалам.

Дамы подняли бокалы, мужчины – рюмки.

– Значит, за успех? – предложила тост Надя.

– А мне кажется, здесь важнее не успех, а торжество справедливости, – поправила подругу Мария. – Ведь сначала виновным в смерти Павла Петровича считали Игоря Семеновича. Потом – Олега Теплова, его мать Людмилу, Инну Мещерякову. И только Лев сумел найти настоящего преступника.

– Согласен с вами, – сказал Молчунов. – Самый важный итог этого дела – торжество справедливости. Лев Иванович сумел сделать почти невозможное – не только найти организатора этого преступления, но и заставить его, по сути, признаться в содеянном.

Под этот комментарий все осушили свои рюмки и бокалы и принялись за ужин. Когда был утолен первый аппетит, Крячко сказал:

– Кстати, о признании. Как это тебе удалось, Лев, заставить этого хитреца проговориться? Как он вообще согласился участвовать в сегодняшнем представлении? Я был уверен, что он откажется. У тебя не было никаких аргументов, чтобы заставить его выйти на сцену.

– Да, когда я задумал сегодняшнее представление, я прежде всего думал об этом, – согласился Гуров. – Думал, согласится ли участвовать в эксперименте главный подозреваемый или откажется. Но, пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что он должен согласиться. Понимаете, у него не было явных причин для отказа. Его отказ вызвал бы больше подозрений, чем участие в спектакле. Я поставил его в безвыходное положение, вынудил сделать опасный для него шаг. Это как в шахматах, когда один из игроков заставляет противника идти в ловушку.

– Хорошо, этот момент я понял, – вступил в разговор Гришин. – Но что заставило нашего профессора Серебрякова продолжать участвовать в спектакле, когда он увидел, что в зале происходит что-то странное? Если бы он молча повернулся и ушел на десять минут раньше, у нас бы не было против него никаких аргументов.

– Да, это был бы правильный ход с его стороны, – согласился Гуров. – Но согласись, майор, что трудно планировать правильные ходы, когда ты играешь в спектакле и когда обстановка так быстро меняется. И потом, он понимал, что ему придется как-то объяснять отказ от дальнейшего участия в представлении. Он все еще не верил, что я догадался о его роли в этом деле, все еще думал, что он вне подозрений. А уйдет со сцены – сразу привлечет к себе внимание.

– Скажи, Лев, а ты заранее верил, что наш киллер заговорит? – спросил Крячко. – Например, я в это нисколько не верил. Пока мы ехали сюда, он все время молчал. Только один раз спросил, будет ли очная ставка. И когда я ответил, что будет, но в необычной обстановке, он опять ничего не сказал, только пробурчал что-то вроде: «Ну-ну…»

– Я, конечно, не мог твердо надеяться на поддержку этого убийцы, – отвечал Гуров. – Как можно надеяться на такого человека? Но я надеялся на… как бы это сказать? На эффект присутствия, что ли. Когда Кондрашов стал нагло утверждать, что никогда не видел киллера, не давал ему никакого заказа, он как бы говорил: «Ты погибнешь один, получишь пожизненное и сгниешь в лагере. А я буду жить припеваючи, мне ничего не будет». Можно ли такое молча стерпеть?

– Вообще-то, мы с тобой знаем, что можно, – заметил на это Крячко. – Люди, подобные Башкирову, если решат ничего не говорить, то и не говорят. Смотрят с презрением на своих подельников, которые дают показания, могут даже плюнуть им в лицо, но говорить ничего не будут.

– Да, на допросе, в кабинете следователя Башкиров ни за что бы не признался и не указал бы на Кондрашова как на заказчика, – согласился Гуров. – Но здесь, в месте, где все случилось, на глазах десятков людей он не мог стерпеть предательства со стороны заказчика. И заговорил. И если ты спрашиваешь, верил ли я, что он заговорит, то я отвечу: да, верил.

– Против Кондрашова еще сработало поведение его жены, ее попытка убежать, – заметила Мария. – Это такая очевидная вещь: если ты бежишь, значит, виновен.

– Да, сам Кондрашов до последнего терпел, никуда бежать не пытался, – согласился Крячко. – Как правильно заметил Лев, он даже из роли старался не выходить. Он вел себя так, словно все эти странные вещи: появление Инны с чайкой в руках, появление в первом ряду Башкирова в наручниках, – все это к нему не относится. И если бы его жена не сломалась, то, может, и он бы удержался, не стал говорить, что не знает киллера. А тогда бы и киллер не имел повода высказаться и сделать признание.

– Да, тут все висело на волоске, – согласился Гуров. – И я рад, что эксперимент в итоге удался.

– За это стоит выпить и во второй раз, – заявил Крячко. – А то у нас что-то сухо в чашах дно. Дамы, позвольте за вами поухаживать… А теперь за вами…

За успех необычного следственного эксперимента вторая порция была выпита стоя.

– Я еще опасалась какого-то выпада со стороны Юлии, – призналась Мария, когда все снова сели. – Ведь тут, рядом, присутствовала Инна, которую Юля считала разлучницей, может быть, даже прямой виновницей смерти мужа. Она могла устроить скандал, бросить роль скучающей жены профессора и войти в свою настоящую роль – несчастной вдовы, увидевшей любовницу покойного мужа.

– Да, такая опасность была, – согласился Гуров. – Думаю, Юлю от такого шага удержала Светлана. А на Свету, в свою очередь, повлияло появление в зале ее брата, Олега. Ведь я попросил майора привезти Олега не затем, чтобы он спектакль посмотрел. Увидев в первом ряду брата, Света поняла, что от нее во многом зависит, будет ли Олегу предъявлено обвинение в нападении на сотрудника полиции. Я с ней об этом не говорил, но она девушка умная, и сама все поняла.

– Я вижу, вы тут устроили какую-то шахматную партию повышенной сложности, – отреагировал на это Молчунов. – Это были не обычные шахматы, а многомерные, с участием не двух, а четырех или пяти игроков. Как вы все это в голове держали, не представляю!

– Да, Лев в сегодняшний вечер превзошел сам себя, – согласился Крячко. – Я его сто лет знаю, в каких только переделках мы ни бывали. Но одно дело – схватка с бандитами, где нужно проявить смелость и обычный расчет. И совсем другое – сплести вот такую сеть, чтобы противник в ней запутался. Все рассчитать, все предвидеть… Лев, я хочу выпить за твои способности, которые сегодня проявились в полной мере!

– Поддерживаю! – присоединился майор Гришин.

После чего участники ужина выпили и третью рюмку. После этого Надя Зверева сказала:

– Какая прекрасная компания у нас сегодня собралась! Должна признаться, что такие люди никогда еще не собирались за моим столом. И вряд ли еще соберутся. Все вы, наверное, уже завтра уедете из нашего поселка…

– Что до нас с полковником Крячко, то мы уедем в числе первых, – отвечал на это майор Гришин. – Завтра с утра надо допрашивать нашего «профессора Серебрякова», закрепить успех, который мы сегодня достигли. Полковник Крячко мне обещал, что он поедет со мной, примет участие в допросах Кондрашова, хотя бы на первом этапе.

– Я бы вам советовал сосредоточиться не столько на Кондрашове, сколько на его жене, – сказал Гуров. – Сегодня мы уже убедились, что в их паре она более слабое звено. Если удастся получить от нее показания, обличающие мужа, то ему придется сдать позиции «ничего не знаю, никакого киллера не видел», отойти, так сказать, на вторую оборонительную линию. Полностью он, конечно, никогда не признается, но для составления уголовного дела таких его показаний хватит.

– А вы, Игорь Семенович, здесь не останетесь? – обратилась Надя к Молчунову.

Тот отрицательно покачал головой.

– Я уже говорил Льву Ивановичу, что случившееся в эти дни сильно меня изменило, – сказал он. – Я отказался от планов, связанных с отдыхом. Теперь мне хочется заняться каким-то полезным делом, которое потребует от меня напряжения всех сил.

– Ну хоть вы-то, Лев Иванович, еще немного погостите в моем доме? – продолжала свой допрос Надя. – Ведь вы здесь фактически не отдохнули. Сами только что сказали, что всего один раз побывали на рыбалке. И по лесу не гуляли, воздухом вдоволь не подышали…

– Ну это не совсем так, – отвечал Гуров. – За эти дни я успел и по лесу погулять, и воздухом подышать. Выслеживая киллера, я побывал и в Богородском, и в Верхних Пологах, побеседовал с местными жителями. Если только отдыхать, таких впечатлений не наберешься. Но я вижу, с какой надеждой на меня смотрит Мария, и понимаю, что ей пока не хочется возвращаться в Москву. Что ж, недельку я здесь, пожалуй, еще поживу. Действительно, я мало сидел с удочкой на берегу Киржача.

– Очень рада такому твоему решению, – сказала Мария.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Секреты, которые убивают

Секреты, которые убивают

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Театр Мертвых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25