Люся Лютикова

Жизнь замечательных детей

События, описанные в данной книге, могли происходить на самом деле. Все названия лиц и организаций изменены. Любое совпадение является случайным, претензии автором не принимаются.

Моему крестнику Тарасу, а также Корнею, Константину и Анне — милым деткам, которые еще не знают, какое это хлопотное занятие — жизнь.

Глава 1

Я — классическая неудачница. Другую такую еще поискать. Нормальные женщины к тридцати годам успевают довести до ума хотя бы один важный аспект своей жизни: делают хорошую карьеру, прочно становятся на ноги в финансовом отношении, рожают ребенка или, на худой конец, просто выходят замуж за любимого человека. Из вышеперечисленного мне не удалось ничего. Для меня никогда не играл марш Мендельсона, у меня нет детей, в кошельке постоянно гуляет ветер, а тружусь я журналистом в рекламной газете «Работа», которую безработные покупают исключительно для того, чтобы просмотреть объявления о вакансиях, а на мои статьи почти никто не обращает внимание.

В общем, жизнь не удалась.

Поэтому нет ничего удивительного, что я не хожу в бывшую школу на вечера встречи выпускников. Мне нечем похвастаться перед однокашниками, и я не горю желанием давать им пищу для пересудов.

— Ах, как жаль! А ведь Люся подавала большие надежды… — будут притворно вздыхать одноклассники, в душе торжествуя, что у них-то все сложилось просто замечательно. — Помните, у нее были лучшие сочинения в классе? Да, никогда не знаешь, что получится из ребенка. Все-таки хорошие отметки не гарантируют успеха в жизни.

Конечно, не гарантируют. Теперь-то я знаю, что для успеха в жизни нужны не геометрия с химией, а совсем другие вещи. В частности, пригодятся обаятельная улыбка, пробивные способности и умение не сгибаться под ударами судьбы. И почему только этому не учат за школьной партой?

Теперь вы понимаете, какой ужас охватил меня, когда я вошла в родную редакцию и секретарь Любочка сообщила:

— Люсь, тебе вчера звонила Аида Макеева, говорит, твоя бывшая одноклассница. Я сказала, что сегодня твой присутственный день, она обещала зайти.

Аидка Макеева! Вот уж кто наверняка процветает! Я помню ее серьезной темноволосой девочкой, отличницей, гордостью класса. Помимо общеобразовательной, она училась еще в музыкальной школе, поэтому на всех праздничных вечерах играла на скрипке. Мне лично казалось, что во время выступления Макеева слишком гримасничает и не в меру дергается, но на глазах учителей от умиления наворачивались слезы. Потом до меня доходили слухи, что Аидка поступила в музыкальное училище, благополучно его закончила, вышла замуж то ли за коллегу-скрипача, то ли за тромбониста и отправилась покорять Гнесинку. Уверена, что ей это удалось, и сегодня в составе какого-нибудь известного симфонического оркестра она колесит с гастролями по всему миру.

Интересно, зачем Аида хочет со мной встретиться? Неужели только для того, чтобы лишний раз покрасоваться на моем невзрачном фоне? Тогда ее ждет приятный сюрприз: ко всему прочему я еще и толстая. Да, несмотря на длительную эпопею с похудением,[1] мой вес по-прежнему приближается к центнеру. Так что бывшая одноклассница, которая наверняка сохранила стройную девичью фигурку, будет в полнейшем восторге.

Признаюсь, у меня возникла трусливая мыслишка — немедленно свалить из редакции. Я больна, у меня срочное интервью, я спешу на вокзал встречать тетушку из Чебеньков — придумать все, что угодно, лишь бы не видеться с Аидкой. Но потом любопытство взяло верх: как же на самом деле поживает Макеева? Да и бесполезно скрываться от бывших одноклассников. Когда-нибудь правда о моей неприглядной жизни все равно выплывет наружу. Люся Лютикова — лузер, и с этим фактом надо просто смириться.

Первый взгляд на Аиду Макееву подтвердил мои самые худшие опасения: Аидка была худой. Даже тощей, если говорить точнее. Правда, приглядевшись, я нашла ее худобу болезненной, но боюсь, что я просто завидовала. На бывшей однокласснице был надет какой-то коричневый трикотажный балахон, местами в пятнах и с вытянутыми петлями. Мне он показался ужасным, но, возможно, я отстала от жизни и именно так сейчас одеваются в лучших домах Парижа. Голос у Макеевой был довольно хриплым: наверняка в иностранных отелях дикие сквозняки, вот изнеженная музыкантша и простудилась. В целом же Аида выглядела на весь свой «тридцатник»: на висках пробиваются седые волосы, появились морщинки вокруг глаз, и лицо начало приобретать утомленное жизнью выражение. Впрочем, последнее присуще всем, кому выпало счастье родиться и провести три десятка лет в России.

Чтобы хоть чем-то поразить Макееву, я выпросила у начальницы ключ от комнаты для переговоров. Она предназначена для важных клиентов и имеет соответствующую обстановку: натуральный паркет, кожаные кресла цвета кофе с молоком, очаровательные и безумно дорогие пепельницы из латуни. Аида уселась в кресло и, вертя в руках последний выпуск «Работы», принялась тарахтеть без умолку. Макеева почему-то считала своим долгом рассказать мне о судьбе наших бывших одноклассников:

— Тимур Есипов сейчас в Америке, работает по контракту в НАСА, женился на русской девушке, у них уже двое детей, они купили дом в Калифорнии, почти рассчитались за кредит. А помнишь Олега Парфенова? Он занимает нехилую должность в банке, обзавелся «шестисотым» «мерседесом», женился на фотомодели, сейчас ждут ребенка. А у Наташки Корзун своя стоматологическая клиника, она развелась с мужем, растит сыновей-погодков. А Ленка-то Соломатина, наша тихоня, отучилась в аспирантуре в Оксфорде, отхватила там какого-то потомственного английского графа, сейчас обитает в поместье под Йоркширом, у нее двухлетняя дочка. Представляешь? Вот как люди-то живут!

Я начала медленно вскипать. Она что, заявилась сюда, чтобы наступать на мои больные мозоли? Если Макеева намекает, что я нахожусь в полнейшей заднице, то она может не тратить зря время: я и так в курсе.

— Ты вот тоже, как я погляжу, неплохо устроилась, — неожиданно сказала Аида, обводя глазами комнату для переговоров. — Журналист в престижном издании, работа творческая и зарплата, наверное, приличная?

От изумления я потеряла дар речи. Неужели кому-то может прийти в голову мысль, что мне, неудачнице со стажем, удалось заполучить синекуру? Макеева интерпретировала мое молчание по-своему и вкрадчиво просипела:

— Я знаю, что у вас, у богатых людей, не принято разглашать свой доход, но мне-то уж можно сказать, по старой дружбе…

Не припомню, чтобы мы с Аидкой в школе дружили. Скорее, существовали в параллельных измерениях, пересекаясь только по учебным делам.

— На жизнь хватает, — выдавила я из себя расхожую фразу.

Конечно, хватает, раз я пока еще не протянула ноги. Но разве это можно назвать настоящей жизнью?

— А у меня дела совсем плохи, — скорбно отозвалась Макеева, — сижу без копейки. Вкалывала в музыкальной школе простым педагогом, платили мало. Я попыталась подработать на стороне, но нарвалась на мошенников и потеряла сотню долларов. Не так уж много по нынешним временам, но с моей зарплатой и эти деньги были нелишними. А неделю назад мне вообще пришлось уйти с работы. Ну, купила я твою газету, стала читать статью, а там подпись — Людмила Лютикова. Неужели, думаю, эта та самая Люська, с которой мы вместе за одной партой сидели? Вот решила прийти к тебе, посоветоваться, может, ты поможешь мне найти приличную работу. А то, боюсь, меня опять какие-нибудь прохиндеи облапошат…

Опять Аидка чего-то путает: никогда мы с ней за одной партой не сидели. Но ее рассказ меня взбодрил. Человек устроен подло: иногда для счастья необязательно, чтобы у тебя что-то было, — достаточно, чтобы это пропало у соседа.

Впрочем, тут же я ощутила укол совести: бывшая одноклассница в беде, а я тешу за ее счет самолюбие. К тому же помогать безработным — моя профессиональная обязанность. В газете я веду рубрику «Спасайся кто может!»: пишу о мошенничествах на рынке труда и объясняю соискателям, как определить нечистоплотного работодателя. Поэтому я поудобнее устроилась в кресле и попросила:

— Расскажи-ка подробней, как тебя обманули с работой…

Аида преподавала в музыкальной школе сольфеджио. Зарплата — кот наплакал, поэтому девушка решила найти дополнительную подработку. Вот только какую? На полный рабочий день в контору она устроиться не могла. С учениками у Макеевой тоже было не густо: музыка — не английский язык, бешеной популярностью у нынешних родителей не пользуется. И тут она обратила внимание, что газеты пестрят объявлениями о работе с письмами на дому. И за обработку корреспонденции предлагалась сдельная, но весьма привлекательная оплата: до 1000 долларов в месяц.

Правда, ни одно подобное объявление не содержало ни название фирмы, ни номер ее лицензии, ни телефон, по которому можно было бы связаться с руководством. В качестве средства связи использовался абонентский ящик или вообще такая лаконичная надпись — «г. Жмеринка, до востребования Пупкину П.П.». И везде экономные фирмы требовали вместе с запросом выслать конверт с обратным адресом. В нем-то, как надеялась доверчивая Аида, и будут все инструкции по трудоустройству.

Когда через пару недель конверты Аиды вернулись обратно, инструкции в них действительно были. Но какие-то не очень конкретные. В них Макееву хвалили за то, что она обратилась именно в эту фирму, потому что как раз здесь ей гарантирован заработок, которого достойна девушка такого глубокого ума и сообразительности. Далее выяснилось, что для того, чтобы получить «более детальные инструкции» (вариант — «программу работы», «всю документацию»), ей необходимо перевести на такой-то адрес деньги. Количество денег варьировалось, но всегда оставалось в рамках того, что могла позволить себе временно безработная москвичка — 100, 300 или иногда 500 рублей. И все это заканчивалось призывом: спешите, вакантных мест осталось мало!

Аида более детально изучила адреса, по которым надо выслать деньги, и убедилась, что все они принадлежат частным лицам. Более того — некоторые письма призывали перевести, например, одновременно 170 рублей в г. Анадырь господину Лисицыну и 130 рублей в г. Симферополь госпоже Курочкиной. Данное обстоятельство тоже почему-то не произвело на Аиду шокирующего впечатления. Выбрав восемь наиболее красочных писем, девушка переправила на указанные адреса деньги. И стала ждать.

Ответы появились еще через неделю. Если объединить схожие предложения в группы, картина получилась такая.

В трех письмах находился деликатный по форме, но вызывающий по содержанию текст. Вот его примерный смысл: «Вы видите, как это просто. Вы тратитесь только на почтовые расходы. Все, что вам необходимо, — регулярно давать бесплатные объявления подобные тому, на которое купились вы в газетах вашего города. А потом действуйте по той же схеме, по которой мы облапошили вас. Желаем удачи!» Но Макеева не смогла наступить на горло собственной совести и не последовала этим рекомендациям.

Другая группа предложений (четыре штуки) содержала в себе пособие по деятельности в домашних условиях, занимаясь которой Аида могла бы уже через месяц озолотиться. Но почему-то речь шла отнюдь не об обработке корреспонденции.

В частности, адресат из г. Ханты-Мансийска выслал ей оригинальную схему самогонного аппарата, нарисованную от руки. По словам доброго самаритянина, оторвавшего от сердца это уникальное ноу-хау, данный аппарат позволял производить максимум чистейшего самогона при минимуме продуктов и времени. Проверить практикой это утверждение музыкантша так и не решилась. Во-первых, по причине стойкой неприязни к крепким спиртным напиткам. А во-вторых, из-за того, что на схеме мужчина забыл указать масштаб изделия и точные размеры его деталей.

Два других адресата этой группы выслали Аиде рецепты соления и маринада грибов в домашних условиях. Последующая продажа данных изделий позволила бы девушке вести достойное существование. Один из адресатов ограничился двумя рецептами, напечатанными на машинке. Зато второй (видимо, более ответственный товарищ) прислал целых шесть страниц, отпечатанных на лазерном принтере и сброшюрованных. Им, кстати, оказался господин Лисицын из Анадыря. Он же предложил Аиде работать в паре. Она будет давать объявления во все доступные ей издания, а уже свою брошюру по грибам вышлет господин Лисицын. Что же касается денег, то клюнувшие на объявления безработные пусть высылают Макеевой 130 рублей, а Лисицыну — 170 рублей.

Но рекорд по экзотичности побило последнее предложение. В конверте Аида обнаружила пособие по добыче и переработке почечного камня из недр крупных рогатых скотов. К пособию прилагался прейскурант и координаты глупых страждущих немцев, готовых немедля выложить $100 за один грамм вышеупомянутого камня. Каким образом империалисты собирались использовать это вещество, а также где Аиде брать скотов для потрошения, в документе не указывалось.

Что же касается последнего — восьмого — адресата, то он, получив денежки Аиды, просто-напросто ей не ответил. Впрочем, может быть, она зря наговаривает на честного человека, и очередное пособие по тому, как вычесывать собак и вязать из их шерсти носки, сейчас как раз находится на полпути к дому Макеевой…

Сейчас такое время, что даже сыр в мышеловке подорожал.

В наши дни редкий аферист от трудоустройства покушается на трудовые копеечки. Нет, теперь из безработного пытаются вытянуть сотни долларов. Пожалуй, лохотрон под названием «обработка корреспонденции на дому» — один из последних дешевых вариантов. Можно сказать, раритет.

Аида вздохнула и умоляюще взглянула на меня:

— Люсь, помоги найти работу!

— Конечно, помогу! — с энтузиазмом отозвалась я. — Значит, так. Сначала мы вместе составим тебе выигрышное резюме, потом будем обзванивать все музыкальные школы…

— Не хочу больше работать преподавателем музыки, — быстро перебила меня Аида, — надоела эта рутина. Хочется чего-нибудь творческого, интересного, общения с людьми. Может быть, мне в туризм податься? Или в рекламу? Да, кстати, смотри, какое объявление я откопала в газете.

Макеева ткнула пальцем в мелкий текст: «Фирма „Радость жизни“ приглашает на работу всех! Особенно требуются многодетные матери, полные девушки и неудачники всех мастей. Творческая работа, высокая оплата, конкурсный отбор. Телефон…»

— Как ты думаешь, это что-нибудь стоящее или опять мошенники? — поинтересовалась одноклассница.

Я ни секунды не раздумывала:

— Очень похоже на аферистов, особенно название: такое обычно бывает у «сетевиков». Впрочем, если хочешь, я могу съездить туда и проверить. Возможно, это какой-то новый вид жульничества, о котором я еще не писала. Вдруг получится интересная статья?

Мы с Аидой обменялись телефонами и распрощались. Едва Макеева покинула редакцию, я сняла трубку телефона и набрала номер, указанный в сомнительном объявлении. Отозвался мужской голос.

— Я по поводу работы, — сказала я. — Нужны еще люди?

— А вы к какой категории принадлежите: полная девушка или неудачница? — весело поинтересовался собеседник.

— И то, и другое, — угрюмо отозвалась я.

— Тогда немедленно приезжайте, — хохотнул голос и продиктовал адрес.

Обычно мошенники предпочитают располагаться в центре Москвы, чтобы охватить своими услугами как можно больше населения. Или, на худой конец, они арендуют офис около станции метро. Но сейчас мне предстояло ехать к черту на кулички: сначала до метро «Новогиреево», потом еще десять минут пилить на маршрутке. Посетовав на тяжелую журналистскую долю, я отправилась в путь.

Глава 2

Нужный мне дом по улице Сталеваров обнаружился совсем рядом с МКАД. Это была самая обычная панельная девятиэтажка, и никаких офисных зданий в ней не наблюдалось. У меня мелькнуло подозрение, что офис № 1 — это, должно быть, квартира на первом этаже первого подъезда. Так оно и оказалось. На железной двери, обитой дерматином, был приклеен скотчем листок бумаги. Фирма «Радость жизни» — гласила надпись, отпечатанная на принтере. Я нажала на звонок, и он отозвался лошадиным ржанием.

Дверь открыл мужчина средних лет. Выглядел он по-домашнему: в джинсах, мятой водолазке и тапочках на босу ногу.

— Здесь «Радость жизни»? — засомневалась я.

— Да-да, здесь, проходите! — радушно ответил мужчина, пошире распахивая дверь. — Ведь это вы звонили сорок минут назад? Полная девушка и к тому же неудачница. Редкое везение!

Я одарила мужчину убийственным взглядом, и он тут же поправился:

— Ну, для меня везение, разумеется.

Я вошла внутрь и огляделась. Квартиру попытались переделать под офис, причем совсем недавно: в воздухе еще витал слабый запах краски. Попытка не удалась, следы прежней жизни проглядывали повсюду. Чего стоили хотя бы антресоли, которые делали узкий коридор просто микроскопическим.

— Прошу сюда.

Мужчина прошел в единственную комнату, и я двинулась вслед за ним.

Обстановка сводилась к минимуму. У окна стоял большой письменный стол, на нем — компьютер и принтер, на окне примостился факсовый аппарат. Рабочую атмосферу портили диван в углу, наспех прикрытый зеленым пледом, и платяной шкаф рядом с ним.

Все это было более чем странно. Фирмы, где дурят простаков, выглядят совсем по-другому. Где говорливые менеджеры в строгих офисных костюмах? Где толпы сограждан, страждущих приобщиться к Великой Халяве? Наверное, этот аферист только начинает свое черное дело и еще не успел как следует развернуться, сделала я вывод.

— Меня зовут Алексей, я директор фирмы, — сказал мужчина.

— Людмила, — представилась я.

— Могу поспорить, что все зовут вас Люсей, — улыбнулся директор.

Мне ничего не оставалось, как признать его правоту.

Алексей предложил мне стул, а сам уселся в рабочее кресло.

— Я поражаюсь вашей смелости, Люся, — проговорил он с самым доброжелательным выражением на лице.

— Простите?

— Вы знаете, редко кто может так открыто сказать: да, я неудачник. Обычно люди миндальничают, жалеют себя, цепляются за любой мелкий повод, лишь бы придать смысл собственному существованию. А вы вот так смело и открыто заявляете. Я вами просто горжусь!

Я не знала, как реагировать на эти слова. Вроде бы мне только что отвесили комплимент, но польщенной я себя не чувствовала.

— И насчет полноты тоже, — продолжал мужчина тем же задушевным голосом.

Я напряглась:

— Что — «насчет полноты»?

— Это ведь больная тема для женщин. Все просто с ума посходили, каждая считает себя толстой до безобразия. А предложи какой-нибудь такой дамочке выйти и публично признаться: да, мол, грешна, люблю покушать на ночь, поэтому и лишние килограммы, — ни за что не согласится. А уж тем более зарабатывать на полноте деньги. Такое по плечу единицам!

У меня мелькнула догадка:

— Так вы «Гербалайф» распространяете, что ли?

Алексей напустил на себя вид оскорбленной невинности:

— Вы за кого меня принимаете? Да у меня солидная фирма! Я возвращаю людям праздник жизни! Вот читайте! — И он протянул мне розовую рекламную листовку.

Я пробежала глазами текст: «У вас не складывается личная жизнь? Отношения в семье дали трещину? Проблемы на работе? Вам кажется, что вы потеряли в жизни что-то главное? Есть деньги, но нет счастья? Не отчаивайтесь! Фирма „Радость жизни“ уже спешит вам на помощь! Индивидуальный подход, гибкие цены, гарантированный результат».

— Ничего не понимаю! — Я отложила листок. — В чем конкретно заключается помощь фирмы? И что буду делать лично я, если поступлю к вам на службу?

Директор провел пятерней по своим растрепанным волосам.

— Видите ли, в чем дело… — начал он. — Каждый человек хочет быть счастливым. Причем постоянно. Но это невозможно по определению. Ведь что такое счастье?

Я решила, что вопрос риторический, однако пауза затягивалась. Неужели Алексей ждет от меня ответа? В течение тысячелетий философы бились над этим вопросом, и никому не удалось даже приблизиться к истине.

Мужчина продолжал выжидательно смотреть на меня. Я вздохнула и робко сказала:

— Ну, счастье — это когда утром хочется идти на работу, а вечером — домой.

— В общем, правильно, — похвалил Алексей. — Вот только даже самая хорошая работа и самый роскошный дом со временем перестают радовать. Вы заметили, что чем больше людям платят, тем хуже они работают? — Я неопределенно кивнула. — А самая красивая и веселая девушка уже через пять лет женитьбы сидит у мужчины в печенках. Евроремонт, который ты отгрохал за бешеные деньги, спустя месяц воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Из жизни уходит ощущение праздника. Но тут появляемся мы…

Алексей поднялся с кресла и принялся кружить по комнате, словно тигр в клетке.

— Мы помогаем клиенту увидеть радость в той синице, что уже у него в руках, а не грезить о журавле в небе. Тем более что этот самый журавль, если разобраться, нужен ему как рыбке зонтик. Это только на первый взгляд кажется, что жизнь у человека не удалась. На самом деле каждый гражданин выбирает тот вариант существования, который ему подходит лучше всего. Вот мы и раскрываем человеку глаза: у него все замечательно! Причем я берусь доказать это буквально любому клиенту, вне зависимости от его социального статуса и дохода.

— Неужели? — скептически отозвалась я. — Даже полному лузеру?

— А именно? — остановился Алексей.

— Ну, например, девушке под тридцать, у которой никакой личной жизни, ни мужа, ни детей, ни собственной квартиры, ни сбережений… Дальше объяснять?

— И так понятно, — хитро прищурился мужчина. — А скажите-ка мне, Люся, что, если к вам на недельку или две подселить мужчину, нашего сотрудника, который будет играть роль вашего мужа?

— Как это? — опешила я. — Что именно он будет играть? Вы имеете в виду душевное участие, материальную поддержку и решение бытовых проблем? Пресловутое «мужское плечо»?

Алексей опять уселся за стол и вынес мне приговор:

— Наивная «чукотская» девушка. Я имею в виду мужской эгоизм. У вас в квартире появляется существо в выцветшей футболке и старых тренировочных штанах. Существо повсюду разбрасывает свои грязные вещи, дымит, как паровоз, и постоянно теряет пульт от телевизора. Утром этот мужик занимает на целый час ванну, потом требует омлет с грибами и выглаженный костюм, а затем отправляется на работу, оставив в раковине гору грязной посуды. Вечером «муж» быстро уминает ужин, который вы ему готовили в течение часа, и усаживается перед телевизором смотреть спортивный канал. Известие, что начинается ваш любимый сериал, не производит на него ни малейшего впечатления. «Судью — на мыло!» — орет он и в приступе спортивного азарта опрокидывает бутылку пива на диван. Особенно досадно, что вы только что купили новый плед из ангорской шерсти. В довершение ко всему мужик разбивает ваши любимые духи.

Я пришла в ужас. Духи у меня изумительные и очень редкие, называются Wrappings. Они идеально мне подходят, без них я чувствую себя голой. К сожалению, фирма-производитель сняла Wrappings с постоянного производства и только под Новый год выбрасывает в продажу по дикой цене подарочные наборы с этим запахом: туалетная вода, мыло и лосьон для тела. На прошлые праздники, истратив ползарплаты, я обзавелась двумя флакончиками духов. Один уже закончился, остался последний. Человека, который его разобьет, я готова придушить собственными руками.

— Кажется, я начинаю понимать, в чем состоит ваш метод. Естественно, что после нескольких суток подобных мучений я закричу: «Верните все обратно! Не хочу мужа, хочу свободы и покоя! О, как я была глупа, не понимала своего счастья!»

— Правильно! — просиял собеседник. — Аналогичным образом можно решить почти любую проблему человека. Надо лишь наглядно продемонстрировать ему все недостатки того, к чему он так стремится. Вы знаете, иногда даже не приходится намеренно сгущать краски. Действительность сама по себе бывает так ужасна, что не требует дополнительной корректировки.

Несколько секунд я обдумывала его слова, пытаясь понять, нет ли в них какого-нибудь гнусного намека на мою скромную персону.

— Ну хорошо. Значит, я должна буду играть такую вот «жену», после общения с которой у холостяка должен появиться стойкий рвотный рефлекс к браку? В этом заключаются служебные обязанности?

— Не только. У нас широкая сфера услуг. Например, вы отлично подходите для операции «Услада шейха».

— «Услада шейха»?

Алексей тонко улыбнулся:

— Насколько вы знаете, у восточных мужчин красавицей считается только очень полная женщина. В идеале вес дамы должен превышать сто килограммов. Кстати, а как у вас с этим обстоит дело?

Боже, что за интимную информацию он у меня спрашивает! Как будто и так не видно.

— Я почти достигла совершенства, — ответила я, скромно потупив глазки.

— Прекрасно. — Алексей довольно потер руки. — Так вот, насчет услады. Однако на родине не всякому восточному мужчине доступна радость лицезрения полной красавицы. Женщины либо носят паранджу, либо ведут затворнический образ жизни, не очень-то общаясь с незнакомцами. Сначала женись, а потом уже лицезрей. Но чтобы вступить в брак, мужчине нужно много денег. Да и женатому порой хочется развлечений на стороне.

— Вы предлагаете интим? — прямо спросила я.

— Боже упаси! — замахал руками собеседник. — Вы же не дослушали меня до конца! Для интима существуют другие конторы. А наша фирма предлагает возвышенный отдых для приличных мужчин. Например, играть в шахматы с полной красавицей. И в окружении других полных красавиц, попивающих чай с рахат-лукумом. Кстати, а как у вас с шахматами?

— Е2 — е4, — отмахнулась я. — Значит, надо просто играть в шахматы? И все участники мероприятия полностью одеты? — Алексей кивнул. — За что же тогда платит клиент?

— Дело-то ведь не в сексе, а в красоте! — взъелся собеседник. — По-вашему, она ничего не стоит?!

Бред какой-то.

— И что, много желающих на «Усладу шейха»?

— Огромное количество! — с жаром заверил меня Алексей.

Однако я ему не поверила. Если бы были клиенты, нашлись бы деньги на ремонт помещения. Да и на новый офис, поближе к центру. Я многозначительно обвела взглядом обстановку, и директор понял меня без слов.

— Ну вообще-то проект «Услада шейха» пока находится на стадии разработки… — смущенно сказал он. — Но маркетинговые исследования подтверждают его огромные перспективы.

— Ладно, а что, кроме «Услады», вы мне можете предложить?

— Да огромное количество вариантов! И большинство из них неповторимы, потому что человек обращается на фирму со своей оригинальной проблемой. Впрочем, трюк с ложным трудоустройством встречается довольно часто.

Я навострила уши. Вот оно, самое главное! А то заговаривает мне зубы какими-то шейхами. Я же чувствовала, что это объявление попахивает мошенническим душком! И сейчас я узнаю, в чем состоит афера.

— Представьте себе ситуацию, — бойко продолжил Алексей. — Женщина работает на хорошей фирме и своим местом чрезвычайно довольна. Ну и естественно, что со временем трудового энтузиазма у нее становится все меньше. Ведь известно же, что деньги развращают человека. И тут вдруг начальник начинает к ней придираться: тут недоделала, там схалтурила, и вообще — нельзя ли вовремя приходить на работу? До женщины начинают доходить слухи, что на ее место открыта вакансия. Начальник втихую подбирает другую кандидатуру, чтобы в один прекрасный момент выставить нерадивую работницу на улицу. Что можно сделать в такой ситуации?

— Лучше работать! — воскликнула я. — Надо на деле доказать, что ты настоящий профессионал, и тебя не уволят.

— Ответ неверный. Вы, Люся, видимо, никогда не были руководителем. Никакой ударный труд нашу клиентку уже не спасет. У нее остается последний шанс — обеспечить себе самую отстойную конкуренцию. Необходимо, чтобы на ее место пришли устраиваться такие соискатели, по сравнению с которыми она казалась бы просто идеалом.

— Такие глупые?

— Глупые, самодовольные, поучающие, ковыряющие в носу, с нервным тиком и трясущимися от долгого запоя руками. Все, что угодно, лишь бы по контрасту выставить нашу клиентку в самом благоприятном свете. Начальник посмотрит на эту вереницу идиотов и махнет рукой: пусть все остается как есть. По крайней мере в течение ближайших месяцев нашу клиентку не уволят.

— И я буду такой соискательницей?

— Ну да. Вы что предпочитаете: образ скандальной бабы или, наоборот, заикающейся недотепы?

— Второе мне ближе, — рассеянно ответила я.

Я была разочарована. То, что творится в фирме «Радость жизни», — это, конечно, авантюризм чистой воды, но на мошенничество не тянет. Да и сомневаюсь я, чтобы эту жалкую контору осаждал поток клиентов. По всей видимости, Алексей — такой же неудачник, как и я, пытающийся вырваться из замкнутого круга тотального невезения. Его идеи оригинальны, но мне кажется, что претворить их в жизнь будет весьма проблематично.

Мои размышления прервал настойчивый голос собеседника:

— Ну так как, Люсь? Пойдете ко мне на работу?

— У меня такое ощущение, что сотрудников у вас немного… — увильнула я от прямого ответа.

Директор обиделся:

— Двери открыты не для всех кандидатов, я тщательно отбираю персонал. Первого встречного я не возьму, мне нужны умные и надежные люди.

— А давно существует фирма? Сколько клиентов в месяц делают заказ? — невинно поинтересовалась я.

Алексей принялся долго и натужно кашлять. Наконец он собрался с силами для ответа:

— Вообще-то клиентов пока не очень много. Но фирма динамично развивается, идет реклама, работает «сарафанное радио», я использую личные связи, так что совсем скоро будет много заказов. У нас есть потрясающе интересные проекты: «Красавица и чудовища», «Многодетный папаша», «Козел в огороде» и много других вариантов. Я ручаюсь, что вы не пожалеете, если будете сотрудничать с нами!

Я решила больше не мучить человека и призналась:

— Извините, но на самом деле мне работа не нужна. Я журналист, состою в штате газеты по трудоустройству. Думала, что «Радость жизни» занимается мошенничеством, вот и решила вывести вас на чистую воду. Но я ошиблась. Наверное, мне лучше уйти. Еще раз извините за беспокойство.

Я поднялась и двинулась к дверям. Со стороны директора я ожидала какую угодно реакцию, но только не такое. Мужчина вскочил и бросился мне наперерез, радостно улыбаясь.

— То-то я смотрю, что лицо знакомое! — воскликнул он. — Да я сам бывший журналист! Алексей Невский — может, читала? Мне кажется, что мы с тобой даже где-то пересекались в очереди около кассы, в ожидании гонорара.

Перебрав все издания, с которыми я внештатно сотрудничала, мы убедились: Алексей прав. Несколько лет назад мы с ним писали для одного и того же журнала. Назывался он «Мания величия» и был ориентирован на публику, одержимую подобным недугом. В свет вышло всего пять номеров, потом журнал благополучно развалился, но успел дать средства к существованию горстке борзописцев. Даже не помню, каким образом мне удалось попасть в их число, обычно я не отличаюсь подобной шустростью.

— Надо выпить за знакомство, — внес предложение Невский, сбегал на кухню и вернулся с бутылкой вина, двумя стаканами и нехитрой закуской.

Следующий час мы выпивали и неторопливо беседовали «за жизнь». У нас нашлись общие знакомые в издательском бизнесе, и мы беззлобно о них посплетничали.

— Люсь, переходи ко мне на фирму, — опять стал уговаривать Алексей. — Я тебе скажу правду: я пока один и за руководство, и за менеджеров. Но дело сдвинулось с мертвой точки, уже есть заказы, некоторые — постоянные. Вот, например, послезавтра для одного мероприятия мне позарез нужны три девушки и трое мужчин. Мужчин я уже нашел, а вот с дамами проблема. Ты понимаешь, мне нужны свои люди, на которых можно положиться. Плачу хорошие деньги — 50 баксов за три часа работы. Всего-то и надо, что посидеть в ресторане, покушать, потрепаться… Ну где твоя журналистская солидарность?

— Нет, Лёш, и не проси, — отмахнулась я, уже с трудом фокусируя взгляд. — Я для этого дела никак не гожусь. Зачем тебе вообще связываться с дилетантами? Найми профессиональных актеров. Они, наверное, пачками без работы ходят.

— Не хочу актеров, они дорого стоят, — отозвался Невский. — Да и не сумеют они натурально сыграть. У меня уже был опыт общения с актером. Он так кривлялся, так переигрывал, что в результате только отпугнул клиента. Нужен натурализм, нужны люди, не испорченные системой Станиславского. Ты отлично подойдешь. Помоги, а? Всего-то на один раз.

Но я была непреклонна. Единственное, в чем меня пока еще нельзя упрекнуть, — в провале на театральных подмостках. Это последний бастион, на котором держится мое самоуважение. И я его так легко не сдам.

Глава 3

Мне стыдно за вчерашнее, но я не помню, перед кем.

Боже, как раскалывается голова! С трудом продрав глаза, я обнаружила себя в собственной постели. Почему-то в джинсах и водолазке. Так я была одета вчера, когда отправилась в фирму «Радость жизни»…

А-а-а, кажется, теперь что-то начинает проясняться. Не успела я отказаться от заманчивого предложения Алексея, как в его квартиру ввалилась шумная компания коллег-журналистов. Они пришли с выпивкой и едой, чтобы отметить то ли повышение зарплаты, то ли разорение конкурентов, не помню. И уж тем более не могу припомнить их имена. Всплывают только лица: одно мужское и два женских. Одна из этих дам и подбросила меня домой на своей машине, когда далеко за полночь вечеринка закончилась.

Причем все присутствующие, кроме меня, держались отлично. А я пить не умею, меня сразу начинает клонить в сон. Так что я никогда не впишусь в большую журналистику, где способность много и красиво выпивать является почти профессиональной необходимостью.

Говорят, огуречный рассол помогает от похмелья. Но где его взять? Знала бы, что так надерусь, загодя припасла бы. А теперь одна мысль о том, чтобы тащиться в магазин, вызывает отчаянный протест всего организма. Нет, лучше поглубже зарыться в подушки и попытаться опять заснуть.

И тут затрещал телефон. Неужели у него всегда был такой омерзительно громкий звонок? Ужас. Не буду отвечать, просто не в состоянии. Я накрыла аппарат подушкой и повернулась на другой бок.

Но неведомый абонент не сдавался. Прошла уже, наверное, минута, а он все продолжал названивать. Такое может быть только в двух случаях: случилось что-то либо очень хорошее, либо очень плохое. Снимая трубку, я, естественно, надеялась на первый вариант. Но ждала второй.

— М-м-м… — Увы, это все, что мне удалось извлечь из себя.

— Привет, кума! — радостно сказал знакомый голос.

Мне очень нравится это слово — «кума». Теплое, родное, сказочное, из детства. И мне нравится быть кумой. Особенно если кумушка с другой стороны — это Женька. Ее оптимизму и стойкости может позавидовать любой. Пожалуй, она единственная из моих знакомых, кто, находясь в действительно стесненных обстоятельствах, никогда не жаловалась на жизнь. Судите сами: четверо детей, отсутствие собственного жилья, достаточно скромная зарплата у мужа и съемная двухкомнатная квартирка, за которую ежемесячно надо выкладывать кругленькую сумму из семейного бюджета. Не правда ли, убийственное сочетание? Я со всеми своими жизненными неурядицами даже рядом не стояла.

Впрочем, детки у Женьки замечательные. Старшей дочери Оле уже четырнадцать, она просто идеальный ребенок: послушная, аккуратная, отличница и красавица. Следующий по списку — третьеклассник Игорь, мальчик непоседливый и шкодливый, но с добрым сердцем. Младшие — двухлетние близнецы, крестной матерью одного из которых я и являюсь. Собственно, отсюда происходит наше с Женей кумовство.

— Как поживает Ларик? — задала я вопрос, уже ставший ритуальным. Я всегда первым делом интересуюсь своим крестником.

Здесь надо сделать одно лирическое отступление. Моего крестника зовут Илларион, а его брата — Макар. Что заставило родителей назвать ни в чем не повинных младенцев таким странным образом, остается для меня загадкой. Сами они ссылаются на каких-то прадедушек, проживших замечательную жизнь с подобными именами. А также на то, что Макар в переводе с древнегреческого означает «блаженный, счастливый», а Илларион — «веселый, радостный». Это, конечно, прекрасно. Но я даже боюсь себе представить, какие прозвища будут давать детям в школе. Особенно если учесть, что фамилия у двойняшек тоже не самая рядовая — Стецюра.

— Ларик поживает прекрасно, поправился на килограмм, — отрапортовала Женька. — А вот Макарушка по-прежнему плохо кушает.

— Ларик — молодец, весь в меня, — похвалила я. — Ну а Макар пошел в свою крестную.

Второе лирическое отступление. Как вы понимаете, крестных матерей у близнецов должно быть две, у каждого ребенка — своя. Когда Женька оправилась после родов и решила крестить младенцев, она предложила мне стать крестной матерью:

— Выбирай любого малыша.

Имя Макар у меня стойко ассоциируется с пословицей про телят, поэтому я предпочла взять себе близняшку с более благозвучным именем. В результате Макар достался Варваре, второй крестной.

Мы с Варей полные противоположности как внешне, так и внутренне. Я, если помните, полная блондинка, а она — худая брюнетка. Я, хотя и крещеная, в церковь почти не хожу, зато Варвара чуть ли не ежедневно бегает к заутрене и соблюдает все религиозные обряды и предписания. Я задавалась вопросом: интересно, отразится ли эта разница на наших крестниках? И каким образом?

Результат оригинального эксперимента не заставил себя долго ждать. Илларион, который родился вторым и весил меньше своего брата, сразу же после обряда крещения начал набирать вес. Теперь он выглядит просто как реклама счастливого младенца в телевизоре: круглые щечки с ямочками, пухленькие ручки и ножки. Одно удовольствие смотреть, с каким аппетитом Ларик уплетает манную кашку. И за ним нужен глаз да глаз, он ни минуты не сидит спокойно, норовя схватить все, что попадается ему на пути. А вот Макар к еде равнодушен. Это задумчивый ребенок, в его огромных голубых глазах всегда мечтательное выражение. Он может часами сидеть на одном месте, разглядывая цветок или картинку. В общем, разница налицо: Ларик — прагматик, прочно стоящий на ногах, а Макарушка — тонкая и поэтическая натура. Надеюсь, это позволит им в будущем прекрасно уживаться друг с другом.

— Люсь, — вернула меня ко дню сегодняшнему Женя, — а у меня новость. Мы с Денисом собираемся поехать отдыхать.

— Здорово! — обрадовалась я.

Давно пора было. На моей памяти Женька со своим мужем Денисом никогда не отдыхали вместе. Если кто-то из них и выезжал за пределы Москвы, то второй должен был остаться, чтобы присмотреть за детьми. Да и куда бы они могли поехать на зарплату Дениса? Разве что прокатиться на электричке всей семьей.

— А куда отправляетесь? В Ровно?

На Украине живет мама Жени, каждое лето она принимает у себя старших детей. Но сейчас начало сентября, каникулы закончились — какие могут быть путешествия к бабушке?

— Нет, едем на неделю в Аргентину.

— А почему именно туда?

— Да мы не выбирали. Купили детям мороженое, а под оберткой оказался приз — романтическая поездка на двоих. Представляешь? Ну, думаем, наверное, обманут, ничего нам не дадут. Или начнут деньги выманивать: мол, бесплатно только экскурсионное обслуживание, а за билеты и гостиницу надо платить. Но, оказывается, еще остались честные розыгрыши. Турфирма буквально за неделю оформила наши документы и ни копейки не взяла. Мы до последнего момента не верили в происходящее, пока собственными глазами не увидели визы и авиабилеты.

— Слушай, как же я за вас рада! Когда выезжаете?

— Вообще-то планировали сегодня вечером, — осторожно ответила кума.

— А дети с кем остаются? С Дианой Александровной?

Диана Александровна — это Женькина свекровь. Она принципиально не сидит с внуками. «Я еще слишком молода, чтобы превращаться в няньку», — говорит эта 62-летняя энергичная дама и отправляется на выставку художника-авангардиста, смотрит нашумевшую театральную постановку или просто перечитывает Конан Дойла. И уж пусть моя кума не обижается, но этим своим разумным эгоизмом Диана Александровна мне чрезвычайно симпатична. Многим российским женщинам следовало бы брать с нее пример. Скажу честно: у меня сердце кровью обливается смотреть на иных бабушек, превратившихся в бесплатное приложение к своим внукам. Смысл их существования сводится к тому, чтобы накормить, обстирать, посадить на горшок, вытереть попу… — и порой все это длится до совершеннолетия отпрыска. Жизнь и так слишком коротка, преступно тратить ее на пеленки и кастрюли.

Так что, в общем и целом, я одобряю политику Дианы Александровны. Но сейчас особый случай, может быть, бабушка сделает исключение из правил?

— Сначала свекровь согласилась посидеть с детьми, — угрюмо отозвалась Женька. — С большим скрипом, но дала согласие. Но сегодня утром она поскользнулась на улице. Говорит, не заметила арбузную корку. Результат — трещина на предплечье, руку по локоть закатали в гипс. Я подозреваю, что она это сделала нарочно, — чтобы на нее не навесили внуков. И специально поранила именно правую руку. А может, вообще не было никакого падения. Свекровь могла пойти в травмпункт и за небольшую мзду попросить наложить гипс. Теперь она, естественно, отказывается от своего обещания. «Мне бы кто помог! — стонет. — Как я буду с одной рукой управляться?» А чего ей управляться? Страницы детективов переворачивать тяжело, что ли?

В голосе кумы звучала открытая неприязнь. Я решила не углубляться в сложные взаимоотношения невестки со свекровью и поинтересовалась:

— Так что же вы будете делать? На кого оставите отпрысков?

— Вот по этому поводу я тебе и звоню… — Женька замялась, а потом на одном дыхании выпалила: — Может, ты присмотришь за ними?

Я мгновенно подскочила на кровати, от ужаса у меня даже перестала болеть голова.

— Да ты что?! Я не смогу! Я же не умею обращаться с детьми!

— Ты справишься, ничего в этом сложного нет, — принялась убеждать меня подруга. — Не пройдет и суток, как ты во всем разберешься.

— Нет, Жень, я не могу. Попроси кого-нибудь другого. Варю, например…

— У Вари своя семья, муж и ребенок, — напомнила мне кума. — Да и у других тоже. Ты одна свободна, как птица, и можешь сорваться из дома в любую минуту.

— И не проси! — отрезала я. — Ладно бы один ребенок, а то четверо! Нет, нет и нет!

— Господи, да какие там четверо? Оля уже большая, с ней никаких хлопот. Игорек в школе до пяти вечера, в группе продленного дня. А близнецов можно отдать в ясли. У нас в подъезде живет нянечка, которая в яслях работает, я с ней договорилась, что следующую неделю они будут там. Надо только с утра их отводить, а вечером забирать. Днем ты будешь абсолютно свободна! Все-то и надо неделю продержаться.

Да нет, это все несерьезно. Я не возьму на себя такую ответственность. Господи, да я даже со своей кошкой не могу справиться! Подлое животное пристрастилось гадить в кресле, и ничем — ни битьем, ни лаской, ни воспитательными беседами — я не могу ее от этого отучить. А тут — живые дети!

— А что они будут есть? Я ведь совершенно не умею готовить!

— Оля тебе поможет. Она все умеет: и готовить, и стирать, и за малышами присматривать. Ты просто будешь ею руководить. Ну и потом… Диана Александровна обещала проведывать внуков. Зайдет, начнет раздавать тебе ценные указания, еще будешь мечтать от нее избавиться! — Кума захихикала.

Я чувствовала, что для Женьки это дело уже решенное. Нет, надо бороться!

— Ты же мать! Как ты можешь доверять детей неопытному человеку? — попыталась я устыдить подругу.

— А ты крестная мать, — отбила Женька. — Когда ты в последний раз проведывала своего крестника?

Я попыталась вспомнить. Вроде бы полгода назад. Нет, даже больше: на Новый год. А если сейчас начало сентября, то получается, что я подарила Ларику огромного плюшевого медведя восемь месяцев назад. Это, конечно, безобразие — так забрасывать крестника. Живем в одном городе, всего-то в полутора часах езды. Да, нехорошо, тетя Люся, очень нехорошо…

Словно почувствовав, что стена моего сопротивления дала трещину, Женька умоляюще зашептала:

— Люська, у меня рушится семейная жизнь. Мы с Денисом уже давно общаемся лишь на темы детей и быта: протекает бачок унитаза, у Ларика понос, Игорек опять разбил коленку, а Ольге надо купить новое пальто… Я чувствую, что муж уже перестал видеть во мне женщину, только мать семейства. Наш брак под угрозой. Эта поездка — просто подарок судьбы, мы обязательно должны остаться с ним вдвоем, чтобы все было как раньше. Ты меня понимаешь?

Ну, если дело обстоит так серьезно… В конце концов, неделя — это всего лишь семь дней.

— Но у меня же кошка, если ты помнишь, — привела я последний аргумент.

— А у нас кот! — радостно отозвалась кума. — Бери свою кошку с собой, вместе им будет весело.

— А твой кот не будет ее… хм… домогаться? Куда я потом котят дену?

— Ну что ты, у нас очень тихий и славный кот. На крайний случай их можно просто держать в разных комнатах. Ну так что, согласна?

— Ладно уж. Только потом не удивляйся, если за неделю дети несколько отощают.

— Ты просто мировая подруга! — обрадовалась Женька. — Значит, ждем тебя через два часа.

— Так скоро?

— Я же тебе говорю: мы улетаем сегодня вечером. Пока обсудим все нюансы, я покажу тебе, где у меня что лежит… В общем, найдем чем заняться.

В ванной я долго и придирчиво разглядывала свою помятую физиономию. Определенно, на зеркале пора сделать надпись: «Другие не лучше».

Глава 4

Сплю на новом месте, приснись жених невесте.

Такую фразу прошептала я вчера вечером, укладываясь спать на Женькиной продавленной софе. Я надеялась — к чему скрывать? — увидеть во сне Руслана.

С капитаном Супроткиным я познакомилась прошлым летом, когда спасала свою подругу Настю от несправедливого обвинения в убийстве.[2] С тех пор я тайно в него влюблена. И дело не только в его внешности — капитан весьма смахивает на актера Шона Коннери — просто он очень хороший человек. Сам же Руслан Супроткин относится ко мне исключительно с дружеской симпатией, возможно, ее причина кроется в тортах и пирожных, которыми я всегда потчую гостей. Но я не теряю надежды, что однажды пелена спадет с его глаз, он увидит, какая я замечательная, и предложит мне руку и сердце. Собственно, сегодняшнее гадание на «новое место» и должно было подтвердить эту радужную перспективу.

Но мне ничего не приснилось! То есть абсолютно. Стоило моей голове соприкоснуться с подушкой, как я провалилась в глубокий сон без сновидений. И очнулась только в семь утра, когда над самым ухом противно запикал будильник.

Как же так? А где капитан Супроткин? Неужели у нас с ним нет общего семейного будущего?! Но я не успела предаться размышлениям на эту грустную тему, потому что квартира ожила. Близнецы радостно залопотали в своих кроватках, на кухне заработал телевизор, а на меня прыгнула Пайса. Кошка сердито смотрела зелеными глазами и громко мяукала, требуя еды. Я смутно вспомнила, что вчера так ее и не покормила.

— Тетя Люся, а завтрак будет? — В комнату заглянула Оля в ночной рубашке.

— Я люблю гренки с сыром! — сообщил Игорек, появляясь вслед за сестрой в футболке, перемазанной зубной пастой.

— Какой хороший мальчик, уже почистил зубы, — похвалила я его.

Вчера вечером я решила смотреть на жизнь с оптимизмом и радоваться любой мелочи. Моя задача-минимум — через семь дней передать на руки родителям живых и здоровых детей в количестве четырех штук. Все остальное меня не волнует. Поэтому я должна быть спокойна, как удав.

— Завтрак — будет! — громко, как на параде, объявила я. — Правда, пока не знаю, что именно.

Накинув халат, я потащилась в ванную. Непривычно умываться в полноценной ванной комнате с раковиной и стиральной машиной-автоматом. Еще бы: в моей квартире на туалет, совмещенный с сидячей ванной, отводится 1,5 квадратных метра. Никакой, даже самый маленький умывальник туда уже не помещается. Кухне, совмещенной с прихожей, повезло чуть больше — ей выделили 5 метров. И оставшиеся 11 квадратов принадлежат комнате. Я уже привыкла к постоянной тесноте, к тому, что стирать можно только в тазике, а разогревать на сковороде полуфабрикаты надо осторожно, чтобы не испачкать жиром одежду, висящую напротив плиты. Так что в Женькиной двушке общей площадью 45 квадратных метров я чувствую себя просто королевой. Если точнее — королевой-матерью.

— Оля, их по утрам умывают или как?

Если честно, то вчера я была в каком-то сомнамбулическом состоянии. Поэтому из всего, что Женька говорила мне перед отъездом насчет двойняшек, я помню только одно: Ларик должен первым кататься в коляске. Дело в том, что раньше у младенцев было две коляски — у каждого своя. Но недавно одну коляску украли. Женька по неосторожности оставила ее в подъезде на пару минут, а когда вернулась — ее и след простыл. И теперь на прогулке детки ездят в оставшейся коляске по очереди. Пока одного везут, второй топает своими ножками. Так вот, Илларион настаивает, чтобы право «первого раза» принадлежало ему, и поднимает страшный крик, когда оно достается брату. А Макарушка не привередлив: везут — хорошо, нет — еще лучше. Золотой ребенок.

— Что? — В комнату опять заглянула Оля, на этот раз она уже была одета в джинсы и белую кофточку.

— Я спрашиваю, что мама делает с близнецами утром? Умывает?

— Да, и еще попки моет. Они же в памперсах спят.

Хм, как интересно…

— Но ведь под кроватями стоят горшки. Разве они на них не ходят?

— Не всегда, — загадочно ответила девочка и удалилась причесываться.

Просто какое-то утро открытий. Ладно, сейчас сама во всем разберусь. Подхватив детей под мышку, я поволокла их в ванную. Господи, как их мыть, над раковиной, что ли? Какая тут технология?

Я принялась раздевать Макара. В это время оставшийся без присмотра Ларик вышел в коридор и засеменил на кухню. Придерживая одной рукой Макарушку, я бросилась за его братом и водворила беглеца на место.

Мне катастрофически не хватало еще одной пары рук. И как только Женька с ними управляется? Ведь невозможно левой рукой держать одного ребенка, а правой раздевать второго!

— Стой спокойно, — сказала я Ларику. К моему удивлению, он послушался. Ага, они уже понимают человеческую речь! Это значительно упрощает дело.

Наконец одежда снята, памперсы выброшены, а детки помещены в ванную. Мочалка, мыло, горячий душ — всё, мальчишки чистенькие и розовенькие, словно поросятки.

Наскоро вытерев детей, я принялась надевать на них памперсы и ползунки. В ванную заглянул Игорек.

— Тетя Люся, а почему кошку зовут Пайса? — спросил он.

— Тебе это прямо сейчас надо знать? — удивилась я.

— Да.

— Я вчера уже говорила, а ты не слушал, — напомнила я ему.

— Ну расскажи еще раз, расскажи… — принялся канючить мальчишка.

— Ладно, расскажу, если поможешь одеть Макара.

Во многих юго-восточных странах слово «пайса» (ударение на последний слог) означает «деньги». Я назвала так свою кошку, потому что она трехцветная. По нашему русскому поверью трехцветные кошки приносят в дом достаток.

— Значит, твоя кошка приносит деньги? И нам принесет, раз она у нас живет? — обрадовался ребенок.

— Обязательно, — убежденно сказала я.

— Тетя Люся, а что такое критические дни?

Довольно неожиданная смена темы, не правда ли? И как прикажете отвечать? Я решила не рисковать и ограничилась стандартным ответом:

— Потом спросишь у мамы.

— Я уже спрашивал, она сказала, что узнаю, когда вырасту.

— Значит, узнаешь, когда вырастешь, — отрезала я, но, заметив его расстроенную мордашку, добавила: — Ты даже не представляешь себе, Игорек, какой ты счастливый. Я бы все отдала, чтобы вернуться в то время, когда я тоже не знала, что такое критические дни. К сожалению, это невозможно. Эй, ты куда? А завтрак?

Игорь уже надел ботинки и стоял в прихожей с ранцем за спиной.

— Я в школу.

— Как — в школу? Она ведь в половине девятого начинается.

— Нет, сегодня у меня внеклассное чтение, оно в восемь.

— Господи, а поесть? Ладно, сейчас что-нибудь тебе быстренько соберу. Последи пока за близнецами!

Я кинулась на кухню к холодильнику.

— И зачем они детей мучают? В такую рань занятия! Совсем учителя взбесились, — возмущалась я, строгая хлеб с сыром.

— Вообще-то это дополнительные занятия для беженцев, — объяснила мне Оля, заваривая чай. — У нас в школе много чеченцев учится, дагестанцев, даже цыгане есть. Они совсем плохо читают, вот их и натаскивают.

— А Игорьку это зачем?

— А ему просто нравится читать, он книги любит, поэтому ходит за компанию.

Похвальное, конечно, увлечение, я тоже считаю, что хорошая книга — это лучший отдых. Но для меня это именно отдых, вставать ни свет ни заря я бы не стала даже ради Джерома Сэлинджера (а уж на что я его обожаю!). В моей душе шевельнулось нечто, похожее на восхищение.

— На, — я протянула ребенку бутерброды с сыром, — почти гренки. Вот еще яблоко и питьевой йогурт. Съешь на перемене, ладно?

Игорек кивнул.

— Какую книгу вы сейчас читаете?

— «Дядю Федора».

Не знаю такую, совсем отстала от жизни.

— Ну, давай я тебя поцелую. Хороший мальчик.

Я чмокнула его в мягкую щеку, и он умчался.

Я поволокла малышей на кухню, с радостью отметив, что Оля уже накрыла на стол. Прошел всего лишь час, а я уже чувствовала себя выпотрошенной, словно тушка бразильского бройлера. Что же будет дальше? Зато близнецы были бодры и радостно выплевывали каждую вторую ложку йогурта на свои слюнявчики.

— Тетя Люся, а чего ты их все время за собой таскаешь? — спросила девочка, кивая на братьев.

— Ты что! А как же иначе? За ними глаз да глаз нужен!

— Вообще-то иногда мама оставляет их одних в комнате. Они там спокойно играют, и ничего не случается.

— Да? — заинтересовалась я. — Буду знать.

— А Пайсу будем кормить? А Черныша? К нему теперь не подберешься…

Услышав свое имя, Пайса замяукала с удвоенной силой. Вчера бедному животному досталось. Сначала ее потаскал за хвост Игорек. Не успела я ее у него отобрать, как Пайсу принялись трепать близнецы. Вырвавшись из их цепких ручонок, кошка взобралась на шкаф, где на нее набросился хозяйский кот Черныш. Абсолютно черный, короткошерстный и с янтарными глазами котяра стал посягать на ее девичью честь. Тут у Пайсы сдали нервы, и она из ласкового животного превратилась в фурию. Душераздирающе воя, она заехала когтистой лапой Чернышу по носу. Кот позорно бежал на кухню, где спрятался за плитой. Со вчерашнего вечера он безвылазно там сидит и не подает голоса. Наружу выглядывает лишь черный хвост. Судя по его нервным движениям из стороны в сторону, Черныш до сих пор не отошел от шока.

Сначала я насыпала сухой корм в миску Пайсы, а потом стала кидать мясные подушечки Чернышу сверху за плиту. Кот никак на них не отреагировал. Ладно, решила я, захочет есть — сам выберется.

Пайса так энергично накинулась на еду, что я вспомнила про хомячка Пуха. Пух формально принадлежит Оле, и поэтому его клетка стоит около ее кровати. Я сказала девочке:

— Ты следи за хомяком, мало ли что…

Она поняла мой намек, побледнела и побежала проверять, хорошо ли закрыта клетка.

Так, осталось совсем немного. Сейчас Олечка уйдет в школу, я одену близнецов и отведу их в ясли. И буду абсолютно свободна до вечера. В принципе, все оказалось не так уж и сложно. Думаю, я с блеском выдержу испытание. Люся Лютикова — прирожденный воспитатель и мудрый наставник молодежи.

— Теть Люсь, а мне надо сдать деньги на экскурсию… — напомнила Оля.

Точно. Уезжая, Женька вручила мне деньги. Немного, всего лишь 200 долларов. Но это было все, что осталось в этом месяце от получки Дениса после выплаты арендной платы за квартиру и покупки кое-какой бытовой химии. Семья Стецюра живет от зарплаты до зарплаты, по-другому просто не получается.

Сначала я стала отказываться от денег: мол, как-нибудь прокормлю детей, только что получила аванс, лучше возьмите доллары с собой в Аргентину — пригодятся. Кума возразила: более вероятно, что они пригодятся здесь. Каждый день детям надо покупать свежие молочные продукты, овощи и фрукты. К тому же возможны всякие непредвиденные траты. Дети имеют привычку болеть, а участковая врачиха без коробочки конфет даже за стетоскоп не возьмется. И уж обязательно деньги потребуются на школу: завтраки, экскурсии и просто поборы без определенной цели, которые, по сути, являются завуалированной взяткой классной руководительнице. Вздохнув, я положила Женькины деньги к себе в кошелек, уверенная, что не потрачу из них ни копейки.

И вот — пожалуйста, кума оказалась права. Не прошло и суток, как начались траты. Я отправилась за сумкой. Она висела в коридоре, там, где я ее вчера оставила. В поисках кошелька я принялась рыться во всех отделениях, но безуспешно. Тогда я вывалила содержимое сумки на тумбочку. Хм, ничего не понимаю. Неужели?..

— Кошелек украли, — прошептала я.

Мы с Олей посмотрели друг другу в глаза и одновременно сказали:

— Я знаю, кто это сделал.

Глава 5

Вчера вечером в квартиру позвонили. Прошел всего час с того момента, как Женька с Денисом уехали в аэропорт. У меня даже мелькнула мысль, что у них что-то сорвалось и они вернулись. Я бросилась открывать дверь.

На пороге стоял мужик в строительном комбинезоне, заляпанном краской. На голове у него красовалась пилотка из газеты.

— В вашем подъезде начинается ремонт, — равнодушно сообщил мужик.

Я смутно вспомнила, что действительно видела на первом этаже деревянную стремянку, всю в краске, и старое ведро с побелкой.

— А я тут при чем? — так же равнодушно отозвалась я.

— У вас тут красить или как? — И маляр обвел взглядом предбанничек на две квартиры, особенно пристально задержавшись, как мне показалось, на коляске близнецов. — Если надо, то обеспечьте завтра доступ рабочим.

— Ой, даже не знаю, — растерялась я.

Мне, в принципе, до лампочки. Женьке, я думаю, тоже, поскольку эту квартиру они снимают. Но вот что скажут соседи?

Я позвонила в соседнюю дверь. Сначала раздался собачий лай, а потом дверь открыла женщина лет под сорок в банном халате и с полотенцем на голове.

— В вашем подъезде начинается ремонт, — повторил маляр.

— А я тут при чем? — раздраженно отозвалась соседка, отгоняя ногой собаку от двери. Породу мне рассмотреть не удалось.

Я решила внести в диалог некоторое разнообразие:

— Он хочет знать, надо ли красить в предбанничке.

— Так, значит, придется убирать отсюда вещи? И куда же я все это дену? — возмутилась женщина и обвела рукой велосипед и мешки с картошкой. — Между прочим, один мешок — ваш.

Наш? Очень кстати. Значит, картошку мне покупать не придется. Вот только заносить грязный мешок в квартиру мне совершенно не хочется. Опять же коляску некуда приткнуть, честное слово.

— Нет, у нас красить не надо, — решительно сказала женщина.

Я поддержала ее радостным кивком. Мужик никак не успел отреагировать, потому что в этот момент собака — а это оказалась такса — прошмыгнула между ног хозяйки и с оглушительным лаем бросилась прямиком в мою раскрытую дверь.

Почти сразу же раздался душераздирающий кошачий вопль и детский визг. Я кинулась вслед за таксой, за мной поспешила соседка, а маляр замыкал процессию.

В большой комнате перед нами предстала потрясающая картина. Пайса сидит на люстре, выгнув спину и издавая шипение. Такса с омерзительным лаем прыгает внизу, пытаясь достать своими короткими лапами кошку. Оля зажимает руками уши, близнецы синхронно ревут, а Игорек радостно наблюдает за происходящим.

Соседка подскочила к своей псине и схватила ее на руки.

— Бедняжка, испугали тебя, моя деточка, — стала приговаривать она, ласково поглаживая таксу по длинному туловищу. Такса сучила в воздухе лапами, не оставляя своих гнусных попыток добраться до Пайсы.

Я возмутилась. Нет, все-таки собачники — это страшные люди! Да эта мелкая тварь с вытянутой мордой сама кого хочешь доведет до инфаркта! А ее еще жалеют!

Соседка удалилась к себе в квартиру, маляр тоже тихо слинял. Полчаса у нас ушло на то, чтобы успокоить малышей и снять Пайсу с люстры. И только потом я спохватилась, что открыта входная дверь. Я тщательно закрыла замок, предварительно удостоверившись, что детская коляска по-прежнему стоит в предбанничке.

Вот ведь я Балда Ивановна! Следила за коляской, а надо было — за сумкой. Ясно же, что маляр воспользовался ситуацией и стянул из нее кошелек.

— И что теперь делать? — спросила Оля. В глазах у нее застыло тревожное выражение. Ребенок уже знает, что без денег — не жизнь.

Я напустила на себя беспечный вид:

— Ничего страшного, придумаю что-нибудь. В школе скажи, что завтра сдашь деньги на экскурсию. Все будет хорошо.

Очень бы хотелось самой в это верить.

Оля пошла в школу, а я одела близнецов и повела их в ясли. По дороге все мои мысли были заняты одной проблемой: денег нет ни копейки, а надо протянуть неделю с четырьмя детьми, двумя кошками и хомячком. Какие есть варианты?

Можно было бы занять небольшую сумму у коллег на работе. Но, признаться, я привыкла в этой жизни рассчитывать только на себя. Другим я одалживаю деньги с удовольствием, а сама ходить на поклон не люблю. К тому же небольшой суммой на этот раз, чует мое сердце, не обойтись: когда речь заходит о детях, возможны самые непредсказуемые траты. И дай бог, чтобы приятные…

В яслях я попросила позвать Веру Тихоновну. Это была та самая Женькина знакомая нянечка, которая обещала пристроить детишек у себя в группе. Она оказалась женщиной приятной полноты, но на ее лице застыло выражение мелочной подозрительности.

— Почему опаздываешь? — укорила она меня и скомандовала: — Пошли.

Полная фигура в белом халате стремительно удалялась в глубь длинного коридора. Я подхватила близняшек и бросилась вслед за ней. В нос сразу же ударил неприятный запах кислой капусты, долетавший из кухни. Вскоре мы вошли в комнату, где находились дети. На вид они были ровесниками Ларика и Макара. Малыши по одному сидели в кроватках, застланных клеенкой грязно-оранжевого цвета. Одни плакали, другие терли глаза кулачками, третьи уныло перебирали игрушки и что-то лепетали себе под нос. В комнате находилась тетка в белом халате, она сидела за столом около входа и увлеченно разгадывала кроссворд. При нашем появлении она даже головы не подняла.

— Ложь их сюда, — отрывисто сказала Вера Тихоновна, указывая на свободную кроватку.

Я послушно посадила близнецов на клеенку.

— Ну все, мамаша, — прибавила она профессионально скучным голосом, — приходите за детьми вечером.

Какая я мамаша? Неужели она не помнит, что это Женькины отпрыски? Но тут я догадалась, что Вера Тихоновна окончательно вошла в роль няньки и внешний мир потерял для нее свои ориентиры.

Я бросила последний взгляд на близнецов. Они выглядели несчастными и потерянными. И здесь правда так холодно, или мне это только кажется?

Мне очень не хотелось оставлять детей в таком унылом месте, но что делать? Сейчас моя первостепенная задача — поиск средств к существованию. И у меня, кажется, появилась идея, где их можно раздобыть.

Вообще-то я решила действовать привычным способом: просто заработать грошики. И лучше, если я буду трудиться дома, чтобы иметь возможность наблюдать за своими подопечными. Да, с обработкой корреспонденции на дому Аиду Макееву обманули, но ведь существуют же честные варианты подработки!

В ближайшем киоске я купила газету «Работа». Ага, вот и подходящее объявление: «Работа на дому, от $100 в неделю». Будь это мошенники, обязательно написали бы — «от $500». Значит, есть надежда, что объявление подавал чистоплотный работодатель. Надо позвонить и выяснить, в чем состоит работа. Где тут телефон-автомат?

На том конце трубки мне ничего определенного не сказали, но посоветовали подъехать прямо сейчас:

— Желающих слишком много, вам может не хватить расходных материалов.

Донельзя заинтригованная, а отправилась по названному адресу.

В маленькой тесной комнатушке едва помещались двое мужчин и огромное количество коробок. В коробках находились полиэтиленовые пакетики с пластмассовыми гранулами — белыми и черными шариками вперемешку.

Выяснилось, что работа состоит всего лишь в том, чтобы отделять белые шарики от черных.

— А зачем это нужно? — не удержалась я от вопроса.

— Из белых гранул потом будут штамповать одноразовые шприцы, — объяснил первый работодатель, с бородой.

— А из черных — пуговицы, — добавил второй, с усами.

Ответ не вызвал у меня никаких подозрений. Шприцы и пуговицы — что может быть естественнее? За каждый перебранный пакетик (весом 250 грамм) полагалась оплата 50 рублей. Но поскольку, по словам работодателей, сырье было очень ценное, надомники должны заплатить за него залог — 150 рублей за кулек. Когда осуществляется расчет за работу, залог возвращается.

— Советую вам сразу набрать побольше пакетов, — проникновенно сказал бородач. — К нам обращается так много людей, что скоро, боюсь, закончится материал.

Словно бы в подтверждение этих слов, в комнату вошли двое. Мужчина и женщина с трудом волокли четыре огромные коробки с уже отделенными гранулами.

— За два дня перебрали! Ради такого дела даже теща оторвалась от телевизора! — сказал мужчина, вытирая рукой пот со лба.

Усатый тут же вытащил увесистую пачку денег, которая перекочевала в сумочку женщины.

— А можно еще взять шариков? — поинтересовалась тетка, довольно улыбаясь. — А то нам очень деньги нужны, на машину копим.

— Подождите, — осадил ее бородач. — Эта гражданка пришла первой, сначала она должна выбрать. Вам сколько килограммов, девушка?

Все присутствующие выжидательно уставились на меня.

И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Вообще-то я не отличаюсь быстрой реакцией — как многие русские люди, крепка задним умом. Но зато у меня хорошо развита интуиция. Я просто всей кожей чувствую, когда дело нечисто. И сейчас определенно был такой случай.

Сопоставив детали этой сцены, я поняла, что налицо все признаки лохотрона. Во-первых, какая-то сомнительная работа, больше похожая на издевательство злой мачехи над бедняжкой Золушкой. Во-вторых, необходимость внесения залога — да разве стоит эта горстка пластмассы таких денег? Определенно не стоит. Ну а создание искусственного дефицита, жесткий временной прессинг — решение надо принять немедленно! — и, конечно, конкуренция с другими соискателями довершали общую картину. Я уже почти не сомневалась, что передо мной жулики.

— Так сколько вешать? — повторил бородач.

— Семь кило, — брякнула я наобум.

— А нам-то хватит? — заволновалась тетка.

Вот сейчас я ясно видела, что она здорово переигрывает. Ее «муж» отрешенно ковырялся в носу, перспектива остаться без пластмассовых шариков его мало беспокоила. Лохушка захватила наживку, и теперь можно расслабиться.

— Так-так… — засуетился усатый, нажимая на кнопки калькулятора, — семь килограммов сырья — это будет четыре тысячи двести рублей залога. Вы будете платить в рублях или в долларах по курсу?

Хм, эти прохиндеи любят доллары. Представляю их разочарование, узнай они, что у меня нет даже монгольских тугриков.

Самый лучший способ убедиться, что перед тобой мошенники, — сломать сценарий поведения, который они тебе навязывают. В своих статьях я советую соискателям задавать неожиданные вопросы, уточняющие детали будущей работы. По реакции собеседника легко понять, с кем имеешь дело.

Я напустила на себя самый невинный вид:

— Вы говорите, что из белых шариков будут делать одноразовые шприцы. А где находится завод?

Бородач и усатый разинули рты и уставились друг на друга. Третий мужик от неожиданности икнул. Женщина, видимо, была самой сообразительной в этой компании, потому что выдавила из себя:

— В Черновцах.

Остальные облегченно выдохнули и закивали.

— А где пуговицы штампуют?

— Там же, — ответила женщина, теряя терпение. — Так вы берете шарики, дама?

— Нет, не беру, — сказала я спокойно. — Иначе вам не хватит, а вы ведь на машину копите. Так что пропускаю вас вперед, только рада оказать услугу. Давайте покупайте!

И я растянула губы в приветливой улыбке.

От такого не смогла оправиться даже тетка. Немая сцена длилась целую минуту. «Что делать-то?» — читалось в глазах всех присутствующих. Наконец женщина вытащила из сумки ту самую пачку денег, что ей недавно вручили, и спросила «мужа»:

— Ну, сколько будем брать?

— А я-то откуда знаю! — огрызнулся мужик.

Дама нервничала и теребила деньги. Неожиданно пачка выскользнула у нее из рук, и по полу рассыпались денежные знаки. Господи, что это?! Я подняла одну купюру — и это оказался чистый листок фиолетовой бумаги. Хм, мошенники не доверяют даже друг другу, раз вместо настоящих денег пользуются «куклой».

В общем, мои подозрения насчет этой фирмы оправдались. А вместе с ними лопнула надежда немного подзаработать. Прямо хоть бери в охапку всех четверых детишек и стой на улице с плакатом «Подайте на пропитание малюткам».

В коридоре я едва не столкнулась с мужчиной откровенно провинциального вида.

— Двадцатый офис в той стороне? — спросил он.

Я догадалась, что провинциал идет на лохотрон с пластмассовыми шариками. Тут из меня почему-то поперли слова, которыми я обычно заканчиваю статьи про мошенников:

— Помните главное правило трудоустройства: не расставайтесь с деньгами! За работу должны платить вам, а не наоборот!

Мужик сначала обалдел, а потом поинтересовался:

— Самая умная, что ли?

Увы, нет. Есть такая присказка: если ты такой умный, то почему такой бедный? Если исходить из моего финансового положения, то я просто хроническая идиотка.

Глава 6

Около турникета метро я стала искать в карманах проездной билет и неожиданно наткнулась на картонный прямоугольник. Это оказалась визитка Алексея Невского, директора фирмы «Радость жизни». Абсолютно не помню, как она у меня очутилась. Наверное, бывший журналист подсунул мне ее в надежде, что я соглашусь участвовать в одном из его мероприятий. Что он там предлагал? Посидеть в ресторане, поговорить, покушать — и за это мне еще заплатят пятьдесят баксов?

Хм, теперь это предложение уже не кажется мне таким диким. Если, конечно, Невский не скрыл от меня какую-нибудь пикантную подробность будущего мероприятия, которая все осложняет. Пожалуй, я даже была дурой, что сразу не согласилась! Полсотни баксов — это немного, но вполне достаточно, чтобы за неделю дети не умерли с голоду.

Едва войдя в Женькину квартиру, я кинулась к телефону и набрала номер «Радости жизни».

— Лёш, привет, это я, Люся.

— Люся? Какая еще Люся? — раздался недовольный голос.

— Ну, из газеты по трудоустройству, я к тебе позавчера приходила наниматься на работу. Потом мы пили… Не помнишь, что ли?

— А-а, Люська! — истошно завопил Невский. — Почему, прекрасно помню. Как дела?

— Отлично, — покривила я душой. — Я чего звоню-то… Тебе еще нужна девушка для сегодняшнего мероприятия? Ты вроде говорил, что надо просто посидеть в ресторане за 50 баксов?

— Да, нужна! — обрадовался мужчина. — Не поверишь, уже сам хотел переодеваться женщиной. Что, взыграло журналистское любопытство?

— Ага, — опять соврала я. Не признаваться же, что на авантюру меня толкает исключительно тяжелое материальное положение.

— Ну, это не самый интересный проект, у меня есть и более захватывающие, — принялся самодовольно вещать Алексей. — Но для первого раза тебе хватит впечатлений. Называется «Красавица и чудовища», в смысле — несколько чудовищ. Поняла?

— Не-а, ничего не поняла. А я кем буду — красавицей или чудовищем?

— Догадайся с трех раз, — усмехнулся Невский.

От нехорошего предчувствия у меня засосало под ложечкой. Ага, денежки достанутся вовсе не на халяву, придется пожертвовать своей самооценкой, и без того уже загнанной на уровень плинтуса. Конечно, это не первый и не последний раз в моей жизни, но все равно неприятно.

Почувствовав мое настроение, Алексей поспешно добавил:

— Если это тебя успокоит, то скажу, что программу «Красавица и чудовища» обычно заказывают девушки, которые сами довольно страшненькие. В обычных условиях им очень сложно подцепить мужчину — не выдерживают конкуренцию с другими представительницами прекрасного пола. Собственно, для этого им и требуется помощь моей фирмы. Иначе какой смысл платить немалые деньги?

Тут я себя одернула: в моем положении не выбирают. Господи, да мне детей кормить нечем, а я еще привередничаю!

— Ладно, рассказывай, что надо делать.

Все познается в сравнении, таково свойство человеческого восприятия. Откуда бы мужчины поняли, что Маша — чудо как хороша, если бы рядом не было Даши, которую если что и красит, так только молодость? Опять же Даша — просто гений чистой красоты по сравнению с Глашей, с ее-то крючковатым носом и вытянутой прыщавой мордочкой. Но и на такую Глашу найдется окончательная уродина, при взгляде на которую кавалер решительно выберет себе в спутницы Глафиру. В общем, принцип прост: если хочешь выделиться — создай себе отстойное окружение.

Многие девушки догадываются об этом еще в ранней молодости и начинают выбирать себе в подружки исключительно дурнушек. Однако со временем каждая такая дурнушка понимает, что льет воду на чужую мельницу. Подобный расклад не в ее интересах. Чтобы выйти замуж или хотя бы просто познакомиться с мужчиной, она тоже должна казаться царицей на фоне какой-нибудь страхолюдины. Так создается спрос на некрасивых женщин. Но в реальном социуме этот спрос не находит достаточного предложения. И тут на помощь дамам приходит фирма «Радость жизни».

Представьте себе ситуацию. Девушка приглашает молодого человека в ресторан на свой день рождения. Или, если они еще не так близко знакомы, на деловую встречу. Молодой человек садится за столик, оглядывается вокруг — и замирает с открытым ртом. Кругом, словно на подбор, собрались одни уродины. Ну буквально не на кого глаз положить! Мужика пронзает мысль: да его дама — настоящая Клеопатра и Мерилин Монро в одном флаконе!

Дальше — больше. Незнакомые мужчины начинают наперебой приглашать его девушку танцевать. И какие мужчины — Антонио Бандерасу не стыдно было бы иметь такого двойника! В парне просыпается самец орангутанга. Ага, если за его самкой идет такая охота, значит, она ценный экземпляр. Мужчины вообще в большей степени, чем женщины, подвержены социальному влиянию и в принятии решения ориентируются главным образом на реакцию окружающих. «Такая корова нужна самому!» — приходит к выводу молодой человек, и в некоторых случаях прямо в ресторане делает девушке предложение. Ну уж как минимум клиентка «Радости жизни» может рассчитывать на всплеск интереса к своей скромной персоне. В дальнейшем ей придется самостоятельно его поддерживать — своим интеллектом или исключительными душевными качествами. Но при необходимости операцию «Красавица и чудовища» всегда можно повторить. Конечно, уже в других декорациях, чтобы не вызывать у объекта подозрений.

— Сегодня будем играть день рождения, — продолжал Невский. — Ты — одна из трех подруг именинницы, ее, кстати, зовут Жанна, смотри не забудь. С остальными участницами познакомишься перед самым мероприятием. Ну, а Котика увидишь позже.

— Какого еще кота?

— Фамилия у этого мужика такая — Котик. Правда, прикольно? Когда эта Жанна мне говорила: мол, Котик то, Котик сё, я сначала офигевал. Ишь, думал, какая ласковая девушка, знает парня без году неделю, а уже на милые прозвища ее потянуло. Кстати, а имя у Котика — Лев. Обалдеть!

Наверное, с такой фамилией очень приятно жить. Даже когда начальник говорит тебе: «Котик, ты уволен!» — это звучит не так обидно, как если бы гнали с работы человека по фамилии Иванов.

Тут в телефоне что-то затренькало.

— Извини, у меня мобильник звонит, — сказал Алексей и стал говорить в сторону.

Через минуту он опять взял трубку:

— Черт! Вот невезуха!

— Что случилось?

— Только что звонила третья девушка, которая должна быть «чудовищем», и сказала, что не сможет прийти. А все-таки два «чудовища» для контраста — это маловато. Слушай, у тебя, случайно, нет подруги, которая могла бы ее заменить? Желательно пострашнее. Оплата та же — 50 долларов.

Тут я вспомнила про Аиду Макееву. Ведь это именно она показала мне объявление фирмы «Радость жизни». И хотя бывшая одноклассница обладает вполне приличной внешностью, думаю, она подойдет. Какой же безработный откажется от долларов на халяву? Да еще от бесплатной еды в ресторане. Всего-то и надо, что на несколько часов запрятать свое женское самолюбие подальше в карман. Подумаешь!

— Есть одна не примете. Попробую ее уговорить.

— Отлично. Значит, жду вас обеих в семь часов около ресторана «Гаргантюа».

И Невский принялся объяснять, где он находится.

— Все поняла. Как я должна выглядеть?

— Ужасно. Оденься безвкусно, волосы всклокочь, естественно, никакой косметики. Короче, сама придумай образ, совершенно противоположный твоему нынешнему. Ты ведь в жизни вообще-то ничего себе, — запоздало отвесил он мне неуклюжий комплимент. И боюсь, не совсем искренний.

Уговорить Макееву оказалось нелегким делом. Едва я успела растолковать ей о мероприятии в ресторане, как Аида сразу приняла мое предложение в штыки.

— Ну вот еще, выставлять себя на посмешище! — возмутилась безработная. — А я-то думала, что ты действительно поможешь мне найти нормальную работу…

— Раз за это платят деньги — значит, это работа, — назидательно сказала я. — Господи, ну какое тут посмешище? Ты этих людей видишь первый раз в жизни, они тебя — тоже. Получила свои пятьдесят баксов — и свободна как ветер. И плевать тебе на эту Жанну и ее Котика.

— Кого?

— Да этого мужика, которого девица решила охмурить, зовут Лев Котик. Вот умора, правда?

— Да уж, обхохочешься, — хмуро отозвалась Макеева. — А он что же, лакомый кусочек?

— Я точно не знаю, но могу предположить, что да. Иначе зачем она так стремится его заполучить? Ну что, ты согласна?

— Даже не знаю… — замялась Аида. — Все-таки деньги на дороге не валяются, а я сейчас совсем на мели. И если ты говоришь, что фирма уже не раз устраивала подобные сцены, и все проходило гладко…

— Десятки раз, — уверенно сказала я, хотя и не знала наверняка.

Макеева вздохнула:

— Ладно, попробую. Но только потом, чур, ко мне никаких претензий, если не справлюсь.

— Ты, главное, не очень-то марафет наводи, — осторожно сказала я. — Помни, что красавица там должна быть только одна. И это не мы с тобой.

— Это я уже поняла, — холодно ответствовала Аида и повесила трубку.

Нет, ну и самомнение у некоторых барышень! Предлагаешь им нормальный заработок за пустяковую работу, а они презрительно воротят нос! Вот и помогай после этого людям.

В течение следующих часов я написала статью про лохотронщиков с пластмассовыми шариками, приготовила ужин и забрала из сада близнецов.

— Домашние дети, балованные, — укоризненно заметила мне Вера Тихоновна, вручая Ларика и Макарушку.

Мордочки у малышей были несчастные. На щеке у Ларика засохла какая-то козявка, а Макар непрерывно икал. Я поклялась никогда больше не отдавать их в эту богадельню!

Вскоре вернулась Оля, вслед за ней прибежал с продленки Игорек. Мы сели ужинать. Старшие дети получили серое картофельное пюре с разварившейся сосиской, младшие — манную кашу с комками. Недовольства никто не высказал, и от этого мне стало окончательно стыдно за свои кулинарные «шедевры». «Буду учиться готовить!» — твердо решила я. Вот только сначала заработаю немножко денежек.

Когда я мыла посуду, вдруг поняла: у меня проблема! Дело в том, что обычно я не пользуюсь косметикой. Ну разве только компактной пудрой и тушью для ресниц. Но если Невский считает, что я должна выглядеть кардинально противоположным образом, то необходимо нанести на лицо боевую раскраску индейцев. Дело за малым: раздобыть нужные флакончики, футлярчики и баночки. Наверняка все это найдется в ванной.

Но в ванной косметики не оказалось. Наверное, Женька забрала ее с собой, решив отдыхать при полном параде. Зато у Оли была собственная косметичка, которую она мне с гордостью продемонстрировала. К моей великой радости, девочка предпочитала вызывающе яркие тона.

— Супер! — Я схватила тюбик губной помады цвета взбесившейся сливы. — Да еще с блестками! Дашь накраситься?

— Бери, теть Люсь. — Польщенная Оля придвинула ко мне все свои сокровища.

Через полчаса я предстала перед детьми в новом облике. Увидев меня, Игорек открыл рот, а Макар зашелся в плаче. Было от чего: моя физиономия походила на фейерверк. Зеленые веки, малиновые щеки и сиреневые губы представляли собой веселенькое сочетание. Для усиления эффекта я густо подвела черным карандашом глаза. Получилось в восточном стиле, поэтому я не удержалась и нарисовала себе родинку на щеке. Как настоящая! А с помощью копирки я сделала фиолетовые «перья» в волосах, на светло-русом фоне они смотрелись очень живописно. Сногсшибательную картину довершало дикой расцветки пончо, которое я обнаружила в шкафу.

— Это мама носила, когда была беременна близнецами, — сказала Оля, успокаивая Макарушку. — Раньше пончо было приличное, но потом окрасилось в стиральной машине. Мама давно хотела его выкинуть…

— Отличная вещь, еще послужит, — бодро сказала я. — Оля, я ухожу, у меня очень важное дело. Буду поздно, меня не ждите, укладывайтесь спать.

— Теть Люсь, а ты куда идешь? — спросил Игорек.

— В ресторан, зайчик, на деловую встречу. От этого зависит, что мы будем кушать в ближайшее время.

— А встреча с мужчиной? — поинтересовалась девочка.

Я растерялась.

— Ну, мужчины там тоже будут.

— И ты — в таком виде?!

Больше Оля ничего не сказала, но наверняка подумала, что ее с братьями оставили на попечение сумасшедшей.

— Это конспирация, — поспешила я успокоить девочку, — так надо. Я должна выглядеть ужасно.

— Ты так и выглядишь, — заверила она меня. — Ужас, летящий на крыльях ночи.

Я еще раз взглянула на себя в зеркало. Да уж, сегодня я получу деньги не зря: мой образ еще долго будет являться гражданину Котику в ночных кошмарах.

Глава 7

Нет, вы только посмотрите на нее! Все, как нормальные люди, похожи на уродин, а она вырядилась, будто на конкурс красоты!

А ведь я чувствовала, что произойдет нечто подобное. Вредная Аидка заявилась в ресторан в элегантном черном брючном костюме, при макияже и с волосами, уложенными красивыми волнами. Я даже не подозревала, что Макеева может быть такой хорошенькой.

— Ты чего расфуфырилась? — зашипела я ей в самое ухо. — Хочешь провалить всю операцию? Нам же ничего не заплатят!

Но бывшая одноклассница сделала вид, будто меня не слышит, и отвернулась. Честно говоря, я уже жалела, что вообще пригласила ее на подработку.

Зато Таня, третье «чудовище», не подвела. Она оказалась рыжеволосой девушкой лет тридцати с хвостиком. Таня была худенькая и такая маленькая, что едва доставала мне до плеча. Наверное, ее синие глаза и милый курносый нос понравились бы многим мужчинам, если бы не веснушки. Они покрывали все лицо девушки и даже шею. Приглядевшись, я заметила, что веснушки были даже на мочке уха. Бедная Танюша смахивала на перепелиное яйцо. И она очень неудачно была одета в длинное розовое платье, на фоне которого веснушки сливались в одно сплошное рыжее пятно. В общем, Татьяна идеально подходила на роль дурнушки.

Мы с Таней составляли потрясающе забавную пару. Алексей Невский нас похвалил, а на Аиду уставился долгим критическим взглядом. Потом он недовольно поинтересовался:

— Ну хоть дурой-то сможешь прикинуться?

— Конечно, смогу! — фыркнула Макеева.

— Тогда установка такая: за столом неси всякий вздор, хохочи, как идиотка, говори противным капризным голоском. Еще можешь чавкать.

Аида скривилась, но молча кивнула.

Невский указал на мужчин, вместе с которыми подошел к ресторану:

— Знакомьтесь, девушки. Это Михаил.

Вперед выступил парень потрясающей красоты. Изящная фигура, белокурые кудри до плеч, бархатный взгляд карих глаз. Идеальный кандидат на исполнение партии Владимира Ленского в опере «Евгений Онегин» (если, конечно, «фанерой» пустить голос Лемешева).

— А это Юлий.

Нам всем кивнул молодой мужчина, внешность которого совершенно не вязалась с его женским именем. Это был атлет с перебитым носом — настоящий мачо. На его широких плечах костюм едва не трещал по швам. Актер с подобным типажом в американских фильмах обычно спасает Землю от инопланетян и выходит из битвы без единой царапины.

— А я — Олег, — сам представился третий кавалер.

На фоне своих великолепных коллег он не производил особого впечатления. Под сорок, среднего роста, среднего телосложения и средней привлекательности. В общем, довольно невыразительная внешность. Однако если бы мне предложили выбрать кандидата в спутники жизни, из всей троицы я бы предпочла Олега. Было в нем нечто, позволявшее без колебаний причислить его к уже редкому классу мужчин. Тип «тихий московский интеллигент»: адекватный, предсказуемый, ручной. Особых достижений от него не ждите, но и на изощренную подлость он тоже не способен. В общем, идеальный партнер для того, чтобы спокойно встретить старость.

Алексей коротко представил дам, а потом принялся нас напутствовать:

— Не забывайте, что вы — одна команда. Импровизируйте, но в меру. Помните, главное — чтобы клиентка осталась довольна. В принципе, вы все люди опытные, только Люся с Аидой впервые участвуют в подобном представлении. Ну что, вперед?

Тут встрял Юлий:

— Шеф, можно сразу получить гонорар? А то после прошлого раза я тебя неделю вызвонить не мог.

Его тонкий голос на удивление не подходил к могучему телосложению.

Невский достал кошелек и вручил каждому по зеленой купюре.

— Теперь — начали! Сначала девушки заходят группой, потом мужчины по одному.

От страха у меня подкосились ноги и закружилась голова. Татьяна заметила мой мандраж и шепнула:

— Не бойся, будет весело, вот увидишь.

Аидка тоже нервничала: у нее блестели глаза, а на щеках выступил лихорадочный румянец. Однако она первая переступила порог ресторана.

В зале царил приятный полумрак, в глубине на небольшой сцене оркестр негромко исполнял что-то романтическое. Метрдотель проводил нас к столику, накрытому на пять персон. Там уже сидели двое: блондинка и брюнет.

— А вот и мои подруги! — сказала девушка, вставая.

Брюнет поднялся вслед за ней.

Первое, что бросилось мне в глаза, — какая Жанна была красивая. Тонкие аристократические черты лица, точеный профиль, очень хорошая кожа. Девушка была похожа на фарфоровую куклу. Просто даже удивительно, зачем такой красавице нужна помощь в обольщении мужчин. Да они наверняка сами падают ей под ноги, словно переспелые груши!

Впрочем, в жизни бывает по-всякому. Иные симпатичные девушки убеждены, что они уродины, а настоящие бабки-ежки уверены, что весь мир должен лежать у их ног. И ведь, что самое интересное, лежит! Никакой объективной реальности не существует, есть только наши субъективные представления, которые мы и передаем окружающим. Чтобы казаться красавицей, достаточно просто вести себя, как будто ты «Мисс Мира» этого года. А у этой Жанны, наверное, слишком низкая самооценка, раз она не верит собственному отражению в зеркале.

Несколько секунд мы стояли и пялились друг на друга. Положение спасла Таня.

— Ой, Жанка, привет! — затараторила она. — Ты не представляешь, как долго мы добирались! Таксист увез нас на другой конец города. Там тоже, оказывается, есть «Гаргантюа», только кафе. Ну не смешно ли! Привет, я Таня! — И она протянула мужчине руку для рукопожатия.

— Л-лев, — отозвался тот, заикаясь.

— Люся, — представилась я.

— Оч-чень приятно.

Я ждала, когда Аида назовет свое имя. Ведь должна же Жанна знать, как к ней обращаться! Но Макеева лишь продолжала молча таращиться на Котика. Наверное, от страха у нее отнялся язык. Я решила прийти ей на помощь.

— А это Аида, — сказала я и сделала широкий жест в сторону одноклассницы.

— Будем знакомы, — подхватила Макеева своим хриплым голосом.

Ну, слава богу, девушка ожила. Мы уселись за стол, и официант начал подносить блюда.

— Девочки, я уже все заказала, но если у вас есть особые пожелания — говорите, — пропела Жанна.

Аидка вяло ковырялась в тарелке, у Жанны со Львом тоже не было особого аппетита. А мы с Танюшей набросились на угощение. Поинтересоваться, как называются эти блюда, мне не хватило духу, но они были просто божественны. Я уже даже забыла, зачем мы сюда пришли.

Тут Таня попросила Котика налить ей шампанского:

— Я хочу сказать тост за именинницу.

«У кого-то день рождения?» — чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык.

Котик галантно налил дамам шампанского, и мы подняли бокалы.

Танюша произнесла небольшую, но убедительную речь. Она, мол, знает Жанночку уже тысячу лет, и все это время подруга была просто обворожительна. Так что давайте выпьем за ее красоту.

Я подхватила эстафету, и следующий тост был посвящен великолепным душевным качествам именинницы. Мир, дескать, еще не видывал такой доброй и отзывчивой девушки, всегда готовой протянуть руку помощи сирым и убогим.

Котик слушал наши речи с несколько озабоченным выражением лица. У меня мелькнуло подозрение, что все это мероприятие для него в тягость. Хм, возможно, мужчина и так уже по уши влюблен в Жанну. Наверняка он мечтает оказаться наедине с возлюбленной, а тут ему подсовывают каких-то страшненьких подруг, с которыми надо поддерживать беседу.

Вообще Лев Котик производил приятное впечатление. На «льва» он, конечно, не тянул — уж слишком был субтилен и заикался, но зато фамилия Котик ему очень подходила. Я не смогла определить, сколько ему лет: иногда он казался просто 25-летним парнем, а в другом ракурсе выглядел так, словно уже справил 40-летие. Но в одном сомневаться не приходилось: Лев был при деньгах. Я не очень-то разбираюсь в мужской одежде, по понятной причине никогда не заглядываю в мужские отделы магазинов, но тут я сразу поняла, что костюм Котика стоит целое состояние. И рубашку с галстуком он наверняка приобрел не на вещевом рынке. Я уже не говорю про часы, запонки и зажим для галстука — они просто вопиют, что принадлежат обеспеченному человеку.

Краем глаза я увидела, что в ресторан вошел Михаил. Олег и Юлий уже сидели в разных концах барной стойки и неторопливо потягивали выпивку.

— Я бы тоже хотела сказать тост, — раздался хриплый голос.

Я с опаской посмотрела на Макееву. Как бы от страха она не ляпнула чего-нибудь.

Аида зачем-то поднялась и стала сбивчиво говорить про то, как важно доверять друг к другу, хранить верность и соблюдать клятвы, данные в минуту страсти.

Подобные слова были бы уместнее на свадьбе. Если Аида хотела таким образом показать себя полной дурой, то у нее это великолепно получилось. Но я заволновалась: как бы сама мысль о браке не спугнула Котика. Известно ведь, с какой радостью мужчины стремятся под венец, просто за уши от загса не оттащишь.

Впрочем, казалось, речь Аиды ни на кого не произвела особого впечатления. Лев сидел с равнодушным лицом, Жанна меланхолично попивала шампанское, а Таня продолжала наворачивать нежнейшую отбивную.

Зато после этой небольшой оплошности все у нас пошло как по маслу. Татьяна одну за другой подбрасывала новые темы для разговора, я радостно их подхватывала и развивала, а все остальные, даже Лев, вставляли словечко.

— Люсь, а ты, кажется, похудела, — неожиданно сказала Жанна елейным голоском.

«Вот стерва!» — подумала я.

— Нет, правда, — настойчиво продолжала Жанна, — ты теперь просто худышка! Сколько удалось сбросить: пять, десять кило?

Мне очень хотелось запустить в нее тарелкой с салатом.

— Если точно, то двадцать килограмм триста грамм, — сказала я.

— Подумать только! — вскинула брови Жанна. Взгляд у нее был холодный, как у лягушки.

В общем, девушку можно понять. Собственно, этой цели и служит данное мероприятие: подчеркнуть разницу между ней, красавицей, и нами, чудовищами. Но нельзя же так по-свински. Может быть, она еще собирается сказать Татьяне, что та растет не по дням, а по часам?

Тут, к счастью, к нашему столику подошел Юлий и пригласил Жанну танцевать. Едва они успели отойти, как Аида томным голоском обратилась к Котику:

— А вы, Лев, не хотите пригласить меня на танец?

Мужчина заметно испугался и поспешно сказал:

— С-сожалею, но я уже п-пригласил Т-таню.

Мы с Татьяной обменялись недоуменными взглядами. Девушке ничего не оставалось, как вместе со Львом присоединиться к нескольким парочкам, танцующим около оркестрика.

А я напустилась на Аидку:

— Немедленно прекрати свои штучки! Если не знаешь, что сказать, то просто сиди молча!

— Ты ничего не понимаешь! — отрезала Макеева и надулась.

Пока наш единственный зритель отсутствовал, я решила позвонить. Меня терзало беспокойство: как там дети? Оставив Аиду одну за столом, я отправилась на поиски телефона.

Автомат обнаружился на улице у самого входа в ресторан. Я вставила телефонную карточку и набрала номер. Трубку долго не брали, затем ответил звонкий Олин голосок.

— Как вы там? Все нормально? — спросила я.

— Тетя Люся, ты только не волнуйся… — начала Оля, и мое сердце ухнуло вниз.

— Что случилось?! — завопила я. — С близнецами все в порядке?

— Ничего не случилось, со всеми все в порядке, — ответила девочка. — Так, небольшое происшествие. Но мы уже убираем следы.

— Какие следы? Говори толком! — потребовала я.

Выяснилось, что неугомонные дети решили выманить Черныша из-за плиты. Они налили в блюдечко валерьянку и поставили ее коту прямо перед носом. Естественно, он не удержался от такого искушения. Мгновенно вылакав пахучую жидкость, Черныш обезумел и стал кругами носиться по квартире. Игорек открыл крышку стиральной машины — и кот запрыгнул внутрь. Ребенок случайно нажал какую-то кнопку, и кота несколько раз прокрутило — до тех пор, пока Оля не остановила автомат. Когда Черныша выпустили из стиральной машины, его начало тошнить. Содержимым своего желудка он умудрился загадить всю ванную комнату и коридор. Непонятно, откуда столько могло взяться, если учесть, что уже сутки животное ничего не ело. И вот теперь дети совместными усилиями принялись отмывать квартиру.

— Убирать ничего не надо, немедленно ложитесь спать, — приказала я.

— Но…

— Никаких «но»! — отрезала я. — Всем спать!

Как говорил папа Павлика Морозова, с этими детьми нужно иметь железные нервы.

Когда я вернулась в зал, то обнаружила, что наша теплая компания увеличилась на одного человека. За столиком сидел Юлий. Богатырь явно чувствовал себя не в своей тарелке. Зато Лев, напротив, приободрился: подозвал официанта, заказал еще несколько бутылок вина, парочку новых блюд, а потом принялся громко травить анекдоты «с бородой» и первый же над ними смеялся.

Улучив момент, я шепотом поинтересовалась у Юлия:

— Что происходит?

— Ничего не понимаю, — зашептал он в ответ. — Сначала я танцевал с Жанной, довел ее до столика, а Лев стал настойчиво предлагать мне к вам присоединиться. Чуть ли не силком тащил. Ну я и согласился. Желание клиента — закон.

Что за чушь?! Наш клиент — вовсе не Котик, а Жанна. Но девушка, казалось, была совсем не против присутствия за столом еще одного мужчины. Она тоже оживилась и беззаботно хихикала над незамысловатыми шутками Котика. Хм, надеюсь, что она больше не будет приставать ко мне с похудением, иначе мои нервы могут не выдержать…

Вообще сегодняшнее представление «Красавица и чудовища» отошло от привычного сценария. То ли план был рассчитан неверно, то ли реакция Льва оказалась специфической, но ожидаемую ревность он так и не продемонстрировал. Мужчина встречал соперников радостно, словно дальних, но горячо любимых родственников. И настоятельно приглашал всех присоединиться к торжеству. Вскоре за нашим столом оказались и Олег с Михаилом.

По мере того как росло количество выпитых горячительных напитков, участники мероприятия раскрепощались. Первоначальная натянутость в разговоре исчезла, мигом нашлись десятки животрепещущих тем, которые все принялись с увлечением обсуждать. Определились и новые симпатии: Михаил с интересом поглядывал на Танюшу, а Юлий, как мне показалось, явно был не прочь продолжить отношения с Жанной в более интимной обстановке.

Подвыпившая Аида напропалую кокетничала со Львом. Внезапно до меня дошел ее коварный замысел: еще до прихода в ресторан однокурсница решила соблазнить богатенького Котика. Она прикинула, что на фоне двух «чудовищ» — меня и Татьяны — будет смотреться выигрышно. Вот только глупышка не ожидала, что Жанна окажется в сто раз привлекательнее ее. Естественно, что Котик уделял все внимание блондинке и никак не реагировал на призывные взгляды и намеки Макеевой.

Наверное, я одна из нашей компании не могла до конца расслабиться: мысль о детях точила меня, словно червяк антоновку. Когда в очередной раз парочки отправились танцевать, я снова улизнула из-за стола.

Но позвонить мне не удалось. Когда я вставила телефонную карточку в автомат, выяснилось, что ее лимит исчерпан.

Рядом какая-то девица в мини-юбке трепалась по сотовому:

— Ой, ты не представляешь, какие роскошные сапоги я сегодня купила! Да, с пряжкой, на высоком каблуке. Точно такие, как мы видели в последнем номере журнала, помнишь? Нет, не те коричневые, а такие больше малиновые. Фирма — Идиотти, самая крутая в Италии. Кожа — обалденная! И они очень подходят к моей сумочке. Нет, не к черной, а к новой, ну, той, что я отхватила на распродаже в Париже…

Когда через десять минут девица закончила разговор, я просительно обратилась к ней:

— Простите, не одолжите телефон? Мне буквально на минуту, узнать, все ли в порядке с детьми. Я вам заплачу!

— Еще чего! — фыркнула девица, демонстративно набрала номер и опять принялась болтать.

В унылом настроении я вернулась в зал. Лев в одиночестве сидел за столом. Он бросил на меня быстрый взгляд и поинтересовался:

— Чего такая грустная?

— Хотела позвонить, а карточка закончилась. А дома дети одни, вот я и волнуюсь…

Котик тут же достал из кармана пиджака мобильник:

— На, держи.

— Ой, спасибо! Ничего, если я выйду с телефоном из зала, а то здесь шумно? Не волнуйтесь, я вам заплачу за разговор.

— Да не надо мне никаких денег, — махнул рукой мужчина. — Главное, чтобы с детьми все было нормально.

На этот раз трубку взял Игорек.

— Почему ты не в кровати? Зачем подходишь к телефону? — напустилась я не него.

— Так ведь он же звонил, — резонно удивился ребенок.

Я поняла, что сморозила глупость.

— Ладно, а где Оля?

— Она ушла искать Черныша.

— Господи, ну что еще у вас там произошло? — простонала я.

Игорек принялся сбивчиво объяснять. История про кота имела продолжение. Очухавшись после стиральной машины, Черныш решил подышать свежим воздухом и запрыгнул на открытую форточку. То ли его ослабевший организм не выдержал нагрузки, то ли это был сознательный шаг, но животное сигануло вниз. Квартира находится на девятом этаже. Оля побежала на улицу смотреть, жив ли кот.

— Никуда не ходите, ничего не трогайте, ложитесь спать! — страшным голосом приказала я. — Я скоро приеду. Если кого-нибудь из вас не будет в постели, накажу всех. Выпорю ремнем! Понятно?

Ребенок охнул и бросил трубку. Надеюсь, он со всех ног побежал в кровать.

Все, я немедленно отправляюсь домой! С «Красавицей и чудовищами» пора заканчивать. Не думаю, что в данных обстоятельствах мое присутствие очень помогает Жанне обольстить Льва. Представление покатилось по каким-то странным рельсам, наверное, Алексей Невский будет недоволен. Но сам виноват: говорила же я ему, что лучше привлекать профессиональных актеров, а он уперся. Вот и пусть теперь расхлебывает эту кашу. А с меня хватит. У меня, в конце концов, дети! Я временная мать-героиня!

Накручивая себя подобным образом, я вошла в зал. И сразу же увидела Льва. Он поднялся со стула, одновременно пытаясь ослабить узел галстука. Физиономия у Котика была багровая, глаза бессмысленно смотрели вокруг. «И когда он только успел надраться?» — недоуменно подумала я. Нетвердой походкой Лев сделал несколько шагов, наткнулся на соседний столик и рухнул вниз, с грохотом увлекая за собой скатерть. Раздался женский визг. Какой-то мужчина бросился поднимать Котика — с явным намерением набить ему потом морду — и тут же в ужасе отпрянул.

Внезапно оркестр перестал играть, разговоры замолкли, повисла зловещая тишина. Я осторожно приблизилась и, взглянув в лицо Льву, едва удержалась на ногах. Не оставалось никаких сомнений: Котик был мертв.

Глава 8

Весть о том, что в зале труп, мгновенно разнеслась по ресторану. Посетители, побросав ножи и вилки, потоком хлынули к выходу. Но не тут-то было: дорогу преградили два шкафообразных охранника.

— Всем оставаться на своих местах! — Громовой голос администратора перекрыл возмущенный ропот толпы. — Сейчас приедет милиция!

Посетители с недовольными лицами повернули обратно. Я заметила, как какой-то лысый толстячок настойчиво пытался всучить охраннику стодолларовую бумажку, но страж был неумолим. Отпуская ругательства, толстяк угрюмо потащился за своей длинноногой спутницей в глубь зала.

Тело Льва Котика накрыли белой скатертью в веселенький цветочек. Скатерть оказалась короткой, из-под нее выглядывали ноги в носках и дорогих кожаных ботинках. Носки были серые, под цвет костюма, а ботинки черные. При взгляде на них у меня заныло сердце, а глаза наполнились слезами. До меня окончательно дошло, что это не представление: бедняга Котик умер на самом деле.

Мы продолжали сидеть нашей маленькой компанией. Жанна рыдала в голос, Аида с Татьяной тихонько утирали глаза, а на лицах мужчин застыло хмурое выражение.

Я наклонилась к Олегу и прошептала:

— Зачем они вызвали милицию? Ведь Лев умер естественной смертью, наверное, сердце подвело…

Мужчина пожал плечами:

— Должно быть, так положено.

Милиция прибыла на удивление быстро. Не прошло и десяти минут, как в зал вошли трое мужчин в штатском и женщина в белом халате. К мужчинам тут же кинулся администратор и принялся что-то говорить, кивая на наш столик. А женщина направилась прямиком к Котику. Откинув скатерть с покойника, она склонилась над телом. Вскоре женщина присоединилась к коллегам.

Один милиционер направился к нам, и при взгляде на его лицо мое сердце радостно забилось. Это был следователь Руслан Супроткин, мужчина моей мечты!

Руслан поднял руку.

— Вы, семь человек, пожалуйста, останьтесь, — сказал он, указывая на нашу компанию, а потом повернулся к паре, раньше сидевшей за соседним столом: — И вы тоже. А все остальные свободны!

Народ быстрым темпом засеменил к выходу. Воспользовавшись небольшой давкой, возникшей около двери, я подошла к Супроткину.

— Можно я тоже пойду домой? — Я умоляюще сложила руки. — Мне очень надо, у меня дома дети!

Он холодно на меня посмотрел:

— Гражданка, вам же велели остаться, вы свидетель.

— Руслан, ты что, не узнаешь меня? Это ведь я, Люся Лютикова!

В глазах капитана промелькнуло содрогание, мгновенно сменившееся недоуменным узнаванием. И тут я вспомнила, в каком я чудовищном виде! О боже! Я чуть не застонала от бессилия. Если бы я знала, что встречусь здесь с мужчиной моей мечты, то ни за что, ни за какие коврижки не согласилась бы участвовать в представлении!

Понятно, почему сегодня ночью капитан мне не снился, хотя я и спала на совершенно новом месте. Теперь, когда Руслан увидел меня в таком макияже, он не только на мне не женится, но и, наверное, вообще перестанет захаживать в гости. Вот так одно незначительное совпадение ломает человеку всю жизнь.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Руслан.

— Мы праздновали день рождения. Ну, вернее, как бы праздновали, понарошку. Это было представление для покойника.

Капитан молча переваривал информацию.

— Это твои друзья? — Он кивнул на нашу компанию.

— Нет, я их впервые вижу. Кроме Аидки, которая в черном костюме, она моя бывшая одноклассница.

— День рождения у нее?

— Нет, у блондинки.

— Ясно… — протянул Супроткин, хотя, судя по его озадаченной физиономии, он ничего не понимал.

— Слушай, отпусти меня домой, — опять взмолилась я, — у меня дети одни.

— Какие еще дети, чего ты несешь?

— Мне дали на время четверых детей, — принялась объяснять я. — Представляешь, Черныш убежал, а Оля — это старшая девочка — пошла его искать. А ведь город просто кишит маньяками, сам знаешь! Опять же близнецы еще маленькие — вдруг они выпадут из кроватки? Да и Игорек тоже может чего-нибудь выкинуть, ужасно непоседливый ребенок. Возьмет, например, и подожжет дом.

— Зачем? — в ужасе спросил Руслан.

— Ну, не знаю. Зачем вообще дети поджигают дома? Отпусти меня, а?

— Ладно, иди, — подозрительно легко согласился Супроткин, буравя меня встревоженным взглядом.

— Ой, спасибо! — Я подхватила свою сумку и устремилась к выходу.

— Подожди! — окликнул меня Руслан. — Завтра днем зайди ко мне на Петровку.

Я воспрянула духом. Значит, есть еще мужчины, для которых внешность женщины — не главное. Руслан хочет меня видеть, даже несмотря на дикий макияж. Он ценит во мне благородную душу!

— Я запишу твои показания, — добавил капитан.

Я разочарованно кивнула. Оказывается, Супроткин ценит во мне главным образом свидетеля.

На улице я первым делом разменяла в обменнике зеленую бумажку. До Женькиной квартиры надо добираться сначала на метро, а потом на троллейбусе, которого в вечернее время не дождешься. И хотя у меня сейчас режим строжайшей экономии, я решила поехать на частнике. Не успела я поднять руку, как около меня остановилась старая красная «девятка».

— На Мосфильмовскую довезете?

— Садитесь, — отозвался водитель и открыл дверцу.

Машина покатила по вечерней столице. Разглядывая в окно подсвеченную дорожную рекламу, я мучилась одним вопросом: зачем нужны свидетели, если смерть Котика не была насильственной? В итоге я пришла к выводу, что это, должно быть, связано с определенными бюрократическими формальностями. Наверняка на каждый труп милиционеры обязаны оформить кучу бумаг, вне зависимости от того, по какой причине человек почил в бозе.

— Можете ехать побыстрее? — попросила я водителя. — А то у меня дети дома одни…

Господи, за сегодняшний вечер я произносила эту фразу, наверное, тысячу раз.

Мужчина прибавил газу и полюбопытствовал:

— Сколько у вас детей-то? Двое?

— Четверо.

Мужчина присвистнул:

— Как же вы с ними управляетесь? Тут с одним-то никакого сладу нет. А уроки небось целыми сутками проверяете?

Уроки? Вот уж что меня совершенно не волнует, так это школьные оценки моих подопечных. Если ребенку интересен какой-то предмет — пусть учится на здоровье, если же нет — не стоит его насиловать. Вот я, например, всегда терпеть не могла химию. Однако чтобы не выбиваться из образа отличницы, зубрила эту скукотищу до потери пульса. И к чему были все старания? Ну хоть бы раз в жизни мне понадобилась формула какой-нибудь химической реакции! Я до сих пор убеждена, что химия — совершенно лишний предмет в школе, максимум, чего он достоин — быть факультативом.

И вообще, чрезмерная образованность скорее даже мешает человеку на пути к успеху. Если почитать биографии знаменитостей, то легко убедиться, что большинство из них — недоучки. Билл Гейтс, например, так и не закончил университет. А ведь это один из самых богатых людей планеты, заработавший состояние собственными мозгами! Я уж не говорю про Мадонну или Сильвестра Сталлоне — эти, наверное, даже таблицу умножения отродясь не знали…

Водитель интерпретировал мое молчание по-своему.

— Вот и мы тоже… — вздохнул он. — В прошлом году жена перевела сына из обычной школы в гуманитарную гимназию. Все уши мне прожужжала: «Там такие учителя, такая программа, подготовка в университет!» Какой университет может быть в десять лет, я вас спрашиваю? Но она уперлась как бык. Ладно, отдали в гимназию, каждый месяц половина моей зарплаты уходит на обучение. А сын за этот год из простуд не вылазит да из гриппа. Весь позеленел. Почему? Да потому, что там такая бешеная нагрузка, что пацану вздохнуть некогда! Сначала весь день в классе сидит, а потом весь вечер — дома, уроки учит. Все нормальные мальчишки на улице в футбол гоняют, а он, как узник, к столу прикован.

Мы подъехали к перекрестку, на котором не горел светофор, и водитель чуть не свернул шею, выглядывая транспорт по обеим сторонам. Когда опасное место осталось позади, он продолжил:

— Вот на прошлой неделе мне жена и говорит: «Помоги ребенку с домашним заданием». Ладно, думаю, чего там сложного в третьем классе? Сын показывает: надо составить стихотворение, используя слова «желтые, дождь, мокрые, листья, лица».

— Наверное, должно было получиться что-нибудь про осень, — заметила я.

— Про осень… — недовольно отозвался мужик. — Вот и учительница так сказала: надо, мол, было про осень. Как будто других тем нет! А может у меня широкий кругозор! Может, у меня вдохновение! А она ребенку влепила «пару», да еще отругала жену на родительском собрании за то, что сын не сам написал.

— А откуда она узнала? — удивилась я прозорливости педагога.

Мужчина замялся, но потом все-таки выдал плод своего вдохновения, помноженного на широкий кругозор:

Мокрые листья,

Желтые лица,

Это китайцы идут похмелиться.

Я так громко смеялась, что водитель даже обиделся. Хорошо, что мы уже приехали. Я расплатилась и побежала домой.

Малыши уже спали, а грустная Оля сидела на кухне и читала книгу.

Я плотно прикрыла дверь кухни и поинтересовалась:

— Нашла кота?

— Нет, — покачала головой девочка, — он как сквозь землю провалился.

— Значит, жив, — утешила я ее, — наверняка спрятался в подвале. Ладно, я сама его поищу, а ты отправляйся спать. Ты завтра идешь в школу?

— Да, завтра пятница.

Я прикинула: Женька с Денисом должны вернуться в среду. Значит, мне осталось сидеть с детьми уже пять дней. Денег у нас в обрез, но, думаю, мы продержимся.

Оля захлопнула книгу, и я увидела, что это «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл. Я читала ее, наверное, раз двадцать.

— Нравится? — Я кивнула на роман.

— Да, только я пропускаю те сцены, где про войну. Это мне не очень интересно.

— Я тоже пропускала в твоем возрасте, лишь недавно осилила эти страницы.

Оля пошла в ванную, но по дороге остановилась.

— Тетя Люся, а можно спросить?

— Конечно.

— Ну, вот, например… — Она собралась с духом и выпалила: — Если мне нравится один мальчик, а он не обращает на меня внимания, как заставить его в себя влюбиться?

— Он вообще не обращает на тебя внимания? — уточнила я. — Тогда это хороший признак. Возможно, он уже тайно в тебя влюблен и боится это показать.

— Нет, он общается со мной наравне со всеми, просто по-дружески. Ну, там, списывает домашние задания, на перемене анекдоты рассказывает. А я хочу, чтобы общался со мной по-особенному. Понимаешь?

Я вздохнула. Очень хорошо понимаю. Я тоже хочу, чтобы Руслан общался со мной по-особенному. Однако сегодня я, похоже, собственными руками придушила птицу своего счастья.

— Что мне делать? Как его получить? — спросила Оля, с надеждой глядя мне в лицо. — Наверное, надо за ним побегать?

— Вообще-то настоящая девочка не должна бегать за мальчиком: где это видано, чтобы мышеловка бегала за мышью? Но я обещаю подумать над этой проблемой. Уверена, мы найдем выход! Он будет твоим. Как его, кстати, зовут?

— Рональд, — ответила Оля, зардевшись.

— Иностранец, что ли?

— Нет, Рональд Пузырьков.

Час от часу не легче. Пожалуй, на сегодня мне достаточно острых впечатлений. Вот только кота найду — и спать.

Я взяла фонарик и отправилась по двор искать Черныша. На зов «кис-кис-кис» откликнулись только две собаки, которые под присмотром хозяев совершали вечерний туалет в детской песочнице. Они принялись лаять с таким остервенением, как будто я оскорбила их лучшие чувства. Через полчаса я убедилась, что искать черного кота на темной улице — занятие бессмысленное, особенно если его там нет, и вернулась в квартиру. Из последних сил умылась, доползла до дивана и блаженно вытянула ноги. Всё, спать, спать, спать…

Глава 9

Проснуться в пять утра, да еще без будильника — за последние несколько лет такое со мной впервые. Наверное, все дело в старом Женькином диване: пружины так и впиваются мне в тело. Полчаса я проворочалась с боку на бок в тщетных попытках снова уснуть, а потом встала с постели.

В квартире тишина. Рядом в своих кроватках посапывают близнецы, за стеной в соседней комнате спят Оля с Игорьком, Пайса свернулась клубком в опасной близости от клетки с хомячком Пухом.

Я осторожно прошла на кухню, сделала себе кофе, взяла «Унесенных ветром» и устроилась на узкой скамейке кухонного уголка. Однако вскоре я поймала себя на том, что мои глаза механически пробегают по строчкам, но мысли далеки от переживаний Скарлетт О’Хара. Я отложила книгу и задумалась.

Ну и денек вчера выдался! Особенно хорош был вечер — врагу не пожелаешь. Грустно, когда умирают люди, даже совсем тебе не знакомые. Тем более что Лев Котик был, кажется, неплохим человеком. Как он щедро приглашал всех за столик, заказал кучу еды и даже одолжил мне телефон…

Ой, а куда я дела мобильник? Когда я входила в зал, то держала его в руке, это я точно помню. Наверное, потом я на автомате положила телефон к себе в сумочку, где он и лежит до сих пор. Я бросилась в коридор, выгребла из-под курточки Игорька сумку и вернулась на кухню. Вывалив на стол весь хлам, который я ежедневно таскаю с собой, в самой середине кучи я обнаружила серебристый корпус телефона.

В это мгновение телефон задвигался и загудел утробным звуком. От неожиданности я вздрогнула. Потом я догадалась, что Лев поставил его на виброзвонок. Поэтому-то я и не обнаружила мобильник раньше: вечером я несколько раз слышала его приглушенное жужжание, но решила, что это хомяк шуршит в своей клетке.

Телефон продолжал вибрировать. Интересно, кто это в шесть утра так настойчиво пытается дозвониться до Котика? Деловые партнеры? Друзья? А может, мать-старушка?

При мысли о том, что у Котика осталась мать и это она сейчас в прединфарктном состоянии в сотый раз набирает номер телефона сына, я чуть не разрыдалась. Чует ли материнское сердце, что ее кровиночки больше нет на свете? Неужели милиция до сих пор не сообщила родным Льва страшную новость? Но у меня самой не хватит духу это сделать. Я решила не отвечать настойчивому абоненту и прикрыла телефон кухонным полотенцем. Звук стал немного тише.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я провела ревизию холодильника и составила список продуктов, которые необходимо купить на заработанные вчера деньги. Выходило, что в ближайшие пять дней у детей будет вполне приличное меню. Конечно, черную икру на завтрак они не получат, но на омлет с бутербродами могут твердо рассчитывать.

За хозяйственными заботами я и не заметила, как пролетело время. Зазвонил будильник, Оля с Игорьком наперегонки побежали в ванную, а я взялась за приготовление вышеозначенного омлета.

Сегодня я превзошла самоё себя. Завтрак был готов вовремя, омлет почти не подгорел, а какао будоражило ноздри восхитительным ароматом.

Усевшись за стол, Оля заметила мобильник и тут же его схватила:

— Ой, суперский телефончик! Это же моя любимая модель! Тетя Люся, это твой мобильник?

— Нет, мне его дал один человек, просто позвонить. Потом он… В общем, телефон ему больше не понадобится. Осторожней, пожалуйста, не сломай там что-нибудь! — воскликнула я, когда Оля начала нажимать на кнопки.

— Да что тут можно сломать? У нас в классе уже у многих есть мобильники, я знаю, как ими пользоваться. Значит, раз хозяину телефон не нужен, ты можешь оставить его себе?

— Нет, детка, надо вернуть родственникам.

Заметив огорченную Олину мордочку, я добавила:

— Не расстраивайся, я подарю тебе на день рождения точно такой же.

Девочка вздохнула:

— Это вряд ли. Знаешь, сколько он стоит? Здесь же цветной экран, полифония, диктофон, видеокамера! Нет, у тебя таких денег нет, — заключила она, возвращая дорогую игрушку.

— Надежда умирает последней, — ответила я. — Вчера у меня не было денег даже тебе на экскурсию, а сегодня что?

И я жестом фокусника вытащила из кошелька несколько купюр.

— Ура! Я поеду со всеми в Суздаль! — закричал ребенок, бросаясь мне на шею.

Когда старшие дети ушли в школу, я занялась малышами. Мы умылись, покушали, поиграли, и тут я вспомнила, что должна зайти к Руслану Супроткину, чтобы дать показания по поводу вчерашнего инцидента. Спрашивается — куда деть на это время близнецов?

Ясли категорически отпадали. Оставалось три варианта. Первый — пригласить Варю, крестную Макарушки, второй — обратиться за помощью к Диане Александровне, бабушке всех четверых деток. На худой конец, был третий вариант: заявиться к следователю с близнецами под мышкой. К счастью, до этого дело не дошло. Варвара, услышав по телефону о моих злоключениях, легко согласилась посидеть с детьми. Оказывается, ее сын Федя всю неделю живет в православном интернате, домой приезжает только на воскресенье, так что свободного времени у нее навалом.

— В православном интернате? А что это такое? — удивилась я.

— Школа при подмосковном храме, — объяснила Варя. — Федор живет там всю неделю, изучает библию и трудится на благо Господа.

Трудится? Это в десять-то лет? И еще меня поразило, как важно и торжественно она называет мальчика — Федор.

Но я ничего не сказала. В конце концов, это ее личное дело, как воспитывать своего ребенка. Главное, что Варя отлично присмотрит за Лариком и Макарушкой, а я могу быть свободна до самого вечера. Вскоре вторая крестная переступила порог квартиры, я передала ей детей и помчалась на Петровку.

Несмотря на усталый взгляд, капитан Супроткин выглядел живым и довольным, словно крыса на колбасном складе. Сначала он записал мои личные данные, а потом принялся задавать вопросы. Каким образом Аида оказалась в ресторане? Знала ли она, что там будет мужчина по имени Лев Котик? Какова была ее реакция на это известие?

— Да обычная реакция! Посмеялась, мол, какая забавная фамилия. А что?

— Все вопросы потом! — отрезал Руслан и бодро застучал по клавиатуре, занося мои слова в компьютер. — Сразу ли Аида согласилась участвовать в представлении?

— Нет, не сразу. Сначала отказывалась, но потом, когда услышала, что все это делается, чтобы Жанне было легче охмурить Льва Котика, согласилась.

Супроткин опять принялся долбить по клавишам.

— Во время представления в ресторане оставалась ли Аида Макеева одна за столом?

Я напрягла память.

— Да, оставалась. Юлий пригласил танцевать Жанну, Лев — Татьяну, а я пошла звонить детям.

Неожиданно капитан оторвался от экрана:

— Кстати, а что это за история с детьми? Ты мне никогда не говорила, что у тебя есть хотя бы один ребенок…

Я рассмеялась и рассказала ему, откуда взялись дети.

Руслан хмыкнул.

— Когда ты вчера сказала про детей, честно говоря, я решил, что у тебя крыша поехала. Ты и выглядела так странно…

Я решила замять вопрос моего дикого внешнего вида и поспешно спросила:

— А почему это ты так интересуешься Аидой? Какое отношение она имеет к смерти Льва? Он ведь умер своей смертью.

Капитан выдержал паузу и спокойно ответил:

— Мужчину отравили. Ты была свидетельницей убийства.

Я опешила.

— Как? Кто? Зачем?

Супроткин откинулся на спинку стула и сладко потянулся.

— Вообще-то тебе этого знать не положено…

Тут Руслан наткнулся на мой требовательный взгляд и скучным голосом забубнил:

— Результаты судебно-медицинской экспертизы показали, что Котик Лев Витальевич умер в результате отравления…

Тут Руслан произнес длинное химическое название, из которого мне удалось запомнить только «гидрохлорид натрия» — и то, боюсь, я что-то путаю.

— Что это?

— Это препарат, который продается почти в каждой аптеке. Его выписывают людям с серьезными нарушениями сердечной деятельности. Если лекарство примет здоровый человек, то он рискует умереть от сердечного приступа. Сначала возникает затруднение дыхания, удушье, боль под грудиной, ну а потом уже остановка сердца. Большие дозы в сочетании с алкоголем усиливают эффект. Поэтому неудивительно, что Лев умер так быстро.

— Как называется лекарство?

— Этого я тебе не скажу, — ухмыльнулся капитан. — Вдруг ты захочешь отравить свою соседку или начальника?

— Ну ладно, Котика отравили. Но Аида-то тут при чем?

— А при том, что она — главная подозреваемая. Твои показания подтверждают слова всех, кто сидел за столом: у Аиды была возможность подсыпать яд в бокал мужчины.

И пока я изумленно переваривала эту информацию, Руслан успел распечатать мои показания на принтере и подсунуть мне бумаги.

— Напиши «с моих слов записано верно» и распишись здесь. Ладно, сегодня ты мне больше не нужна, можешь идти. На всякий случай оставь свой контактный телефон, ты ведь сейчас живешь у кумы? Может быть, мне понадобится кое-что уточнить. Но это вряд ли. Я собираюсь опросить еще нескольких свидетелей и закрыть дело. Это очень редко случается, чтобы предумышленное убийство было раскрыто за сутки. Думаю, наш отдел ждет хорошая премия.

Нет, подождите. Как же я могу так просто уйти? Мою бывшую одноклассницу обвиняют в убийстве, а я должна молчать? Тем более когда обвинения настолько смехотворны?!

Мало ли у кого была возможность подсыпать яд! Если разобраться, каждый из нашей компании мог это сделать. Вот я, например, тоже оставалась в одиночестве за столом. Но разве из этого следует, что я убила Котика? Что за чушь?!

Все это я без обиняков и высказала Руслану. Вернее, прокричала ему в лицо. Да так громко, что в кабинет заглянул какой-то человек в форме и спросил:

— Помощь нужна, капитан?

— Все нормально, сержант, — ответил Супроткин, — просто свидетельница немного нервничает.

Сержант окинул меня подозрительным взглядом и скрылся в коридоре.

— На, выпей водички, успокойся. — Руслан придвинул ко мне графин с водой.

— Не хочу я воды! — продолжала я бушевать. — И как я могу быть спокойна, если ты собираешься посадить в тюрьму невиновного человека? Да еще премию рассчитываешь за это получить!

Супроткин вздохнул, с видом великомученика налил в стакан воды, залпом его осушил и сказал:

— Вообще-то ты не прокурор, и я не обязан перед тобой отчитываться. Но можешь мне поверить, что следствие располагает достаточными основаниями считать Макееву основной подозреваемой.

— И какими же, если не секрет?

Капитан обозлился:

— Секрет. Если ты в курсе, существует такое понятие — тайна следствия. Приходи на суд над Макеевой, там все и узнаешь.

Мне словно вожжа под хвост попала.

— Я никуда отсюда не уйду, пока ты мне не расскажешь! Это я уговорила Аиду участвовать в представлении, я привела ее в ресторан, значит, я в равной степени виновна в том, что произошло. Так что можешь арестовать и меня. Давай выписывай ордер на мой арест, если совести совсем не осталось! Пусть четверо детей умрут от голода и холода, пусть! Зато твой отдел получит премию. И вы с еще большим энтузиазмом будете отлавливать на улице невинных граждан и бросать их в тюрьму!

Руслан посмотрел мне в глаза, понял, что у меня временное помешательство, и решил, что благоразумнее не спорить.

— Аида Макеева сама рассказала, что у нее были основания ненавидеть Льва Котика.

— Она что, призналась в убийстве? — ахнула я.

— Не совсем. Дело в том, что когда-то Лев был ее мужем…

От изумления я мигом растеряла весь свой боевой пыл. Ну надо же, какое невероятное совпадение! Я поразилась, до какой степени Аидка скрытная: даже мне не сказала, что собирается помогать совершенно незнакомой девушке очаровать своего бывшего супруга. Впрочем, они со Львом оба хороши: мужчина при виде нее даже бровью не повел. Хотя Макеева все-таки не удержалась и кольнула его: теперь-то я понимаю, что ее тост про любовь и верность был полон горьких намеков…

Я поймала на себе насмешливый взгляд Руслана и снова ринулась в бой:

— И что? По-твоему, это естественно — травить бывшего благоверного?

Руслан усмехнулся:

— Ну, все зависит от того, при каких обстоятельствах вы расстались.

Глава 10

Идеальный день в жизни женщины: она, стройная и красивая, едет на белом «мерседесе», а навстречу ей топает бывший муж, который обрюзг, постарел и собирает пустые бутылки.

Реальный день в жизни женщины: она, уставшая и измотанная, после тяжелого рабочего дня тащится с кучей сумок, а мимо проезжает бывший муж на белом «мерседесе» и бросает ей из окна: «Боже, как ты растолстела!»

Ну кому после этого не захочется убить экс-супруга?

Аида Макеева родилась в семье преподавателей музыки. Когда ее родители поженились, отцу перевалило за шестьдесят, а маме стукнуло сорок два года. Ни Валерий Поликарпович, ни Римма Николаевна не надеялись на потомство. Они были убеждены: судьба свела их исключительно для духовного общения. Чтобы под звуки «Лунной сонаты» Бетховена обсуждать произведения классиков мировой литературы.

Поэтому когда неожиданно Римму Николаевну стало каждое утро тошнить, женщина не на шутку испугалась. Первая мысль была: у нее рак. Она бросилась к онкологу, но тот, осмотрев пациентку и расспросив про симптомы, с улыбкой отправил ее к гинекологу.

Гинеколог первым делом обхамила Римму Николаевну, потом брезгливо ее осмотрела и подтвердила: женщина находится на втором месяце беременности. Но лучше ей, пока не поздно, сделать аборт. Шансы, что у нее будет здоровый малыш, ничтожны. Сколько лет отцу ребенка? Шестьдесят один? А ей самой? То-то же. Вероятность, что ребенок родится с синдромом Дауна, очень высока. Впрочем, если ей хочется провести остаток жизни, ухаживая за умственно неполноценным существом, то вот направление на анализы…

Несмотря на пессимистичные прогнозы врачей, девочка родилась крепенькой и здоровой. Так на Римму Николаевну нежданно-негаданно свалилось счастье материнства.

Дочку назвали Аидой в честь героини одноименной оперы Верди. Валерий Поликарпович обожал это произведение, мог часами напролет слушать божественную музыку гениального итальянца. Правда, теперь у него для этого совсем не оставалось времени. Чтобы обеспечить семью, мужчина целыми днями мотался по частным урокам.

Поздних детей родители обычно балуют. Аиде тоже ни в чем не отказывали: в ее распоряжении были любые игрушки, какие только можно было достать в то время повального дефицита. Девочку не заставляли целыми днями зубрить уроки и не требовали, чтобы она приносила из школы одни пятерки — это получалось у Аиды само собой. Но в отношении музыки Римма Николаевна и Валерий Поликарпович были непреклонны: дочь должна ежедневно посвящать ей по нескольку часов.

Игра на скрипке давалась Аиде легко, у нее были врожденные музыкальные способности. Но она боялась признаться родителям, что не чувствует радостного трепета, когда достает из футляра инструмент. Для нее это была такая же обязанность, как заплетать косы по утрам. Девочка надеялась, что после окончания музыкальной школы она сможет забросить скрипку на антресоли и заняться более интересными вещами. Аиде очень нравилось возиться с разными зверюшками, она мечтала выучиться на ветеринара. Однако ее мечте не суждено было сбыться.

В год, когда Аида заканчивала школу, Валерия Поликарповича разбил инсульт. Мужчина оказался прикован к постели. Ему еще повезло, что он мог говорить, хоть и медленно, с трудом подбирая правильную артикуляцию. Жизнь в его теле поддерживала одна надежда — что дочь станет профессиональным музыкантом. Конечно, в данных обстоятельствах Аида просто не имела права заикнуться о другой профессии. Она блестяще сдала экзамены в музыкальное училище. Когда отец держал в руках ее студенческий билет, по его морщинистым щекам текли слезы счастья. А через несколько месяцев Валерий Поликарпович тихо отошел в иной мир.

В память об отце Аида твердо решила стать известной скрипачкой. Днями напролет она тренировала свое мастерство, добиваясь идеального звучания. Но любовь не прошла мимо нее стороной: девушка закрутила роман со своим однокурсником Львом Котиком. Лев играл на тромбоне, преподаватели не прочили ему карьеры великого музыканта, однако шанс пристроиться в один из столичных оркестров у него был.

Аида со Львом поженились, когда заканчивали музыкальное училище. Аида готовилась поступать в Гнесинку, а молодой муж искал работу.

Однажды они с друзьями ехали на машине на дачу. У Льва не было водительских прав, но он упросил приятеля пустить его за руль. Дело было ранним утром, оживленного движения на шоссе не наблюдалось, поэтому хозяин машины легко согласился. Сначала Лев ехал осторожно, потом его охватил азарт, и автомобиль понесся на огромной скорости. На перекрестке Котик не смог вовремя затормозить, и легковушка врезалась в самосвал.

Все пассажиры счастливо отделались ссадинами и ушибами. Не повезло только Аиде: она сломала правое предплечье. О карьере скрипачки пришлось забыть, о Гнесинке — тоже. Девушка поступила на службу в обычную музыкальную школу преподавателем сольфеджио и музыкальной литературы.

Возможно, Аида и обижалась на мужа, но она ни разу ни в чем его не упрекнула. А вот Римма Николаевна так и не простила зятя.

— Это из-за него твоя жизнь пошла кувырком! — не раз вздыхала она. — Папа так мечтал увидеть твое имя на афишах, чтобы ты выступала с сольными концертами в консерватории!

— Мам, все, что ни случается, — к лучшему, — отвечала Аида, стараясь, чтобы ее голос звучал искренне. — Может быть, судьба таким образом оградила меня от еще больших разочарований.

Но на этом разочарования и потрясения в жизни Макеевой не закончились.

Внешне у них со Львом была счастливая семья. Однако Аида чувствовала, что с каждым днем муж все больше от нее отдаляется. Девушка винила в этом его работу: Лев бросил оркестр и занялся бизнесом. Муж арендовал палатку в метро и торговал в ней аудиокассетами и CD-дисками. Дела шли успешно, вскоре он смог нанять продавцов, а сам занялся только руководством. Но дома Лев по-прежнему бывал очень редко, заявлялся ближе к полуночи, падал, как убитый, в кровать, а ранним утром опять уезжал. Аида надеялась, что ситуация изменится, когда у них появится ребенок. Поэтому она перестала предохраняться и вскоре забеременела. Врач констатировал 5-недельную беременность. Счастливая Аида ждала удобного момента, чтобы сообщить эту радостную весть мужу.

В тот день Лев пришел домой раньше обычного.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — сразу начал он с порога.

— У меня тоже есть новость! — загадочно промолвила Аида. — Но сначала ты говори.

Муж, не разуваясь, прошел в комнату и сел в кресло.

— Я решил… в общем, так получилось… — Каждое слово давалось ему с трудом.

— Ну же! — подбодрила его жена.

— Я полюбил другую женщину! — на одном дыхании выпалил Лев.

Аида потрясенно молчала.

— Мне тяжело тебя обманывать, я этого не хочу, — продолжил Котик. — Последние месяцы я словно в бреду. Для меня существует только она. Я смотрю на тебя, а вижу ее, обнимаю тебя, а…

Жена вздрогнула, словно от удара. Лев заметил это и зачастил:

— Нам лучше расстаться сейчас, пока у нас нет детей. Я тебя по-прежнему уважаю, давай разведемся по-человечески и будем друзьями. Ты молчишь?

— Мне нечего сказать, — тихо ответила Аида.

— Прости меня, — пробормотал Лев и пошел собирать свои вещи.

Когда он шел с чемоданом к двери, Аида твердо сказала:

— Я хочу развестись как можно быстрее.

Через две недели они официально стали чужими людьми.

Глава 11

— Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец, — торжественно сказал Руслан. — Между прочим, это слова Ремарка.

— При чем тут Ремарк? — отмахнулась я. — Аида родила ребенка?

— К сожалению, у нее случился выкидыш. Это произошло на пятом месяце беременности, так что формально Лев не имеет к нему отношения. Но это ведь на наш объективный взгляд. Возможно, Аида до сих пор винит бывшего мужа во всех своих бедах. Тем более что больше она не сможет иметь детей.

«Конечно, он виноват! Кто же еще?» — хотела я воскликнуть, но вместо этого спросила:

— Когда это случилось?

— Семь лет назад.

— И ты считаешь, что Макеева до сих пор так сильно его ненавидит, что отравила?

Капитан ответил после секундного колебания:

— Да, считаю. Возможно, она стала забывать обиду, но эта встреча в ресторане разбередила старые раны. Тем более что у Аиды сейчас опять черная полоса в жизни. Сначала она похоронила маму, потом на нервной почве потеряла голос, стала профессионально непригодной, ей пришлось уйти с работы. Макеева лишилась всего: семьи, работы, надежды на будущее. Ее жизнь пошла под откос. И вдруг она узнает, что Лев Котик процветает. За ним охотятся девушки, он, вероятно, богат и привлекателен. Естественно, что ей захотелось восстановить справедливость. И она пошла на убийство.

Бедная Аидка! А я-то еще ей завидовала, думала, что она в шоколаде! А несчастной пришлось столько вытерпеть в жизни!

— Вот так и получается, что, хотя возможность отравить Льва Котика была у каждого из сидящих за столом, мотив был только у Аиды, — заключил Руслан.

Но я все еще не могла смириться с этой мыслью.

— Но ведь она сама тебе это рассказала! Сама!

— Да, рассказала то, что мы бы и так вскоре узнали. Она хитрая девушка: поспешила признаться в мелочах, чтобы утаить главное — убийство.

Почему-то я совсем не верила в виновность Аиды. Ну не была она похожа на человека, который замыслил убийство! Не была — и все тут!

Как бы поступила на ее месте я? Если бы мне представился случай встретиться с бывшим мужем при таких обстоятельствах? Наверное, я бы получше оделась, причесалась, сотворила из себя настоящую красотку — и постаралась наговорить бывшему благоверному кучу гадостей. Ну максимум, на что я была бы способна — плюнуть в его подлые глаза. Но не убить, нет.

Аида действовала точно так же. Она навела марафет и изо всех сил пыталась остаться со Львом наедине. Котик предчувствовал, что разговор будет не из приятных, поэтому сопротивлялся, как мог. Звал за стол незнакомых людей, балагурил и шутил… Нет, Макеева не планировала убийство. Я в этом твердо убеждена.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за секунду. А вместе с ними возникло твердое убеждение: я должна распутать это дело. Насколько я понимаю, у Аиды нет родственников. Ей не от кого ждать поддержки. В трудную минуту, оставшись без работы и куска хлеба, она обратилась за помощью ко мне. А я втравила ее в еще большие неприятности. Теперь мой долг — спасти бывшую одноклассницу, темноволосую девочку со скрипкой, от несправедливого обвинения.

Милиция, увы, пошла по ложному пути. По сути, она схватила первого попавшегося человека. А ведь в любом детективе следствие начинается с личности жертвы. Были ли у Котика враги? Кто желал ему смерти? Кому, в конце концов, она выгодна? Ведь мужчина был богат, значит, у него осталось какое-то наследство… Мне необходимо узнать об убитом все! И начать следует с его семьи.

— Дай мне, пожалуйста, адрес Льва Котика, — попросила я капитана.

— Зачем тебе? — подозрительно сощурился Руслан. — Ага, догадался: опять хочешь поиграть в детектива? Думаешь, что Аида невиновна? Рассчитываешь найти настоящего убийцу и утереть мне нос?

Я поразилась, насколько хорошо капитан меня знает. Неужели мое поведение так предсказуемо? Я же гомо сапиенс, а не инфузория-туфелька какая-нибудь! Я вздохнула и принялась вдохновенно врать:

— Понимаешь, Лев одолжил мне зажигалку, очень дорогую, из золота. По-моему, она даже настоящими бриллиантами инкрустирована. Ну а сегодня я обнаружила ее в своей сумочке, наверное, автоматически туда положила и забыла. Теперь хочу отдать зажигалку семье.

— Ты же не куришь! На дух не переносишь запах дыма! — удивился капитан.

Черт, я совсем об этом забыла!

— Вообще — да, не курю. Но вчера был исключительный случай, пришлось закурить.

Супроткин смерил меня недоверчивым взглядом и протянул руку:

— Давай зажигалку, я сам отдам.

Я состроила умоляющую физиономию:

— Руслан, ну ты пойми, я ведь журналист. Мне же любопытно, как живут богатые люди! А я никогда в жизни не была у них дома. А мне очень хочется взглянуть, хотя бы одним глазком. Ну пожа-алуйста! — захныкала я детским голосом.

— Очень хочется тебе поверить… — начал Руслан, и я вздохнула с облегчением: «Попался!»… — но я не верю. Интуиция подсказывает мне, что ты, голубушка, врешь. Адреса Котика я тебе не дам. И соваться в это дело не советую. Помяни мое слово: ничего хорошего из этого не выйдет. Лучше займись воспитанием детей, которые остались на твоем попечении. Хоть какая-то от тебя будет польза.

И Супроткин протянул мне подписанный пропуск, недвусмысленно намекая, что разговор закончен.

«Ну и ладно, — угрюмо подумала я, — без тебя обойдусь». Кажется, у меня появилась идея, как раздобыть нужные сведения.

Я вышла на оживленную улицу, обнаружила рядом с троллейбусной остановкой телефон-автомат и набрала номер Алексея Невского.

Услышав мой голос, директор «Радости жизни» с ходу начал жаловаться на жизнь:

— Люсь, у меня жуткие неприятности. Милиция вызывала меня свидетелем по факту смерти Льва, параллельно выяснила, что у фирмы не до конца оформлена лицензия, теперь мне грозит огромный штраф. Не представляю, где взять деньги?

— Ты же говорил, что от клиентов отбою нет, — напомнила я.

— Клиенты были, были клиенты! Но они разбежались, словно крысы с корабля. Сотрудники тоже отказываются работать, боятся. Как они все прознали про смерть на представлении — неизвестно. Москва слухами полнится. Наверное, контору придется закрыть.

— Ты не представляешь, какие неприятности у Аиды, — в тон ему сказала я. — Ее обвиняют в убийстве Льва Котика.

— А она тут при чем? — поразился Невский.

— Оказывается, она бывшая жена Котика, он ее когда-то бросил, так что логика следствия проста: Аида хотела ему отомстить.

— Ну надо же! А ведь с первого взгляда и не скажешь, что она убийца…

— Она и не убийца! — с жаром воскликнула я. — Я начинаю собственное расследование, чтобы снять с нее обвинения. Дай мне координаты Льва Котика, у тебя должны быть.

Несколько секунд Алексей молчал в трубку, потом осторожно сказал:

— Откуда у меня его координаты? Ты сама-то мозгами раскинь: он даже не догадывался о существовании «Радости жизни».

Хм, действительно… Хорошо начинается расследование, ничего не скажешь: первый шаг — и в лужу!

— Ну тогда дай телефон Жанны. Уж она-то должна знать, где жил Котик.

— Сейчас, — пробурчал Невский.

Через минуту он продиктовал мне цифры.

— Есть еще мобильный. Он тебе нужен?

Я записала и номер мобильного телефона.

— Ты вообще позванивай, — сказал на прощание Алексей. — Вдруг фирма оклемается, будет интересный заказ, ты бы мне тогда пригодилась.

— Нет, это исключено. На мне четверо детей, это вот следствие, опять же для газеты надо писать — времени совсем в обрез.

— У тебя четверо детей? Да ты же послана мне судьбой! — закричал Невский. — Есть обалденно выгодный клиент, всего-то и надо, что…

Но я не стала его слушать.

— Нет, нет и нет! — отчеканила я и повесила трубку.

Больше — никаких представлений. Один раз я пошла наперекор собственным принципам — и посмотрите, что из этого вышло!

Затем я позвонила Жанне домой. Девушка сняла трубку мгновенно, как будто ждала у телефона.

Путаясь и сбиваясь с «ты» на «вы», я объяснила ей, что я — Люся, то самое «чудовище», с которым она виделась вчера при столь трагичных обстоятельствах.

— Толстая или маленькая? — уточнила Жанна.

Если бы она сейчас находилась на расстоянии вытянутой руки, я бы ее придушила.

— Толстая.

— И что ты хочешь?

— Поговорить о Льве Котике.

— Но я о нем почти ничего не знаю, — ответила вчерашняя «красавица».

— Ну как же… — растерялась я. — Неужели совсем ничего?

— Да так, кое-что, тебя это вряд ли заинтересует.

— Мне нужны любые сведения!

— А мне-то что за это будет? — лениво поинтересовалась блондинка.

Я начала лихорадочно соображать, чем бы соблазнить мерзавку.

Девчонка охотилась за богатым мужиком. После смерти Котика она осталась на бобах. Теперь ей нужно искать другую жертву с тугим кошельком. Меня осенило:

— Я журналист, у меня хорошие связи в журнале «Крутые телки». Могу организовать там твою фотографию.

По-моему, ни одна приличная девушка не захочет появиться на страницах этого полупорнографического издания. Но Жанна чрезвычайно оживилась:

— В бикини или в совсем голом виде?

Я опешила. Поди догадайся, какой ответ лучше! Я решила схитрить:

— Все на усмотрение фотографа. Вообще-то обычно модели фотографируются топлесс.

— Я хочу стать «девушкой месяца», на меньшее я не согласна, — заявила девица.

Я сделала вид, будто раздумываю над ее ультиматумом.

— Ну, не знаю… «Девушку месяца» обычно кто-то проплачивает, здесь одной дружбой с главным редактором не обойдешься… Зато я могу тебе твердо обещать, что рядом с фотографией будет текст: имя, хобби, какой мех предпочитаешь, какие драгоценности любишь… Также можно указать контактный телефон. Знаешь, какие выгодные предложения поступают девушкам? Вот недавно, например, один арабский шейх, будучи проездом в Москве, купил журнал, ему понравилась одна модель, он тут же ей позвонил — и через день у нее уже был таунхаус в Куркино.

— В Куркино? — В голосе Жанны слышалось легкое разочарование.

— И вилла на Кипре, — поспешно добавила я.

— Ладно, пусть будет только фотография, — смилостивилась блондинка. — Приезжай прямо сейчас. Вместе с фотографом!

— Адрес какой?

— Новоясеневский проспект…

Глава 12

Самые невыносимые люди — это мужчины, считающие себя гениальными, и женщины, возомнившие себя неотразимыми.

Сейчас передо мной стояла как раз такая особа.

Жанна тщательно подготовилась к этой встрече: на ней был надет розовый полупрозрачный пеньюар, под которым отчетливо проглядывало черное кружевное боди. Кокетливый шелковый бант на голове и туфли на высоченных каблуках дополняли картину.

— Где же фотограф? — первым делом спросила она, обшарив глазами всю лестничную площадку.

— Фотограф будет через несколько дней. Оказывается, он сейчас на съемке в Сахаре.

— В Сахаре?

Когда врешь, самое главное — не ограничиваться общими словами, а сочинить побольше деталей. Даже если вы несете полную чушь, вам поверят.

— Да, в пустыне Сахара, которая находится в Африке.

— Знаю, не глупее тебя, — ввернула Жанна.

— Ну так вот, он там с важным заданием: снимает финалисток конкурса «Как я провела лето». Этот конкурс устраивает журнал «Крутые телки», и победительницы получают по 50 тысяч долларов каждая, плюс годовой контракт с крупнейшим американским модельным агентством…

Девица распахнула дверь и буквально втащила меня в квартиру.

— Что за конкурс? Никогда о нем не слышала.

— Просто в этом году он проводился впервые и исключительно среди «своих», — продолжала я заливаться соловьем. — Участница должна написать сочинение на тему «Как я провела лето» и приложить к нему свое портфолио. Призовые места раздает закрытое жюри. Потом они все вместе, девушки и жюри, отправляются в какую-нибудь экстремальную поездку. В этом году это Сахара, в следующем предполагается Бразилия…

Глупышка слушала меня раскрыв рот. Наконец она вышла из оцепенения:

— Почему жюри закрытое?

— Ты что! Это же самые богатые мужчины нашей страны, зачем им «светиться»?

Жанна порывисто схватила меня за руку:

— Можешь свести меня с устроителями конкурса?

Я состроила скучную физиономию:

— Не знаю… Мне-то какая выгода?

— В обмен я расскажу тебе о Льве Котике все, что знаю. Ты ведь за этим ко мне пришла?

Для отвода глаз я еще немного покобенилась, а потом «сдалась»:

— Ладно, рассказывай.

— Пойдем на кухню, — велела Жанна и повела меня за собой.

Когда мы проходили мимо единственной комнаты, я из любопытства заглянула в раскрытую дверь. Комната была небольшой, ее площадь едва ли превышала 18 метров, и в самом центре стояла широченная кровать. Покрывало и подушки «под леопарда», такая же шкура на полу, занавески и обои в золотых лилиях — явный намек на клеймо, выжженное на плече у Миледи из «Трех мушкетеров»… Жанна старательно создавала образ роковой женщины-вамп, а может, и ощущала себя таковой.

Кухня неожиданно оказалась просторной, Жанне удалось даже втиснуть сюда диванчик. Кухонный гарнитур был новенький, с иголочки, из натуральной черешни, со встроенной варочной панелью, зато в углу дребезжал старый холодильник, да и линолеум на полу давно требовал замены. Все это наводило на мысль о нерегулярных финансовых поступлениях. У Жанны в кошельке было то густо, то пусто — наверняка в прямой зависимости от того, удалось ли найти очередного «спонсора».

Девица плюхнулась на диван и, не предложив мне ни чаю, ни кофе, ни стакан воды из-под крана, принялась рассказывать. Она честно старалась выполнить условия нашей сделки и пыталась вспомнить о Котике как можно больше, но ей почти нечего было сообщить.

Жанна познакомилась с Котиком две недели назад. Поздним вечером она «голосовала» на улице, и мужчина подвез ее на своей «альфа-ромео» до дома. Девица сразу же смекнула, что Лев богат, и решила его завоевать. Первое свидание состоялось в ночном баре, Жанна приложила максимум усилий, чтобы очаровать Котика, но ей показалось, что одной ее эффектной внешности недостаточно. Тогда девушка обратилась за помощью в фирму «Радость жизни», рекламный проспект которой обнаружила в салоне красоты, пока сидела в очереди к маникюрше. Вторая встреча была в ресторане «Гаргантюа». Вот, собственно, и все. Больше она Льва не видела.

— Как ты думаешь, кто его убил? У него были враги? — спросила я.

Жанна пожала плечами:

— Откуда мне знать? Я видела его всего два раза. О бизнесе он со мной не говорил, никаких имен не упоминал…

Она помолчала немного, а потом протянула:

— Очень жаль, что так случилось, Лев был перспективным.

— В каком смысле?

Жанна обвела глазами обстановку:

— Ну, в смысле подарков. Да и вообще, он не вызывал у меня отвращения. Знаешь, с какими старперами приходится иногда иметь дело? От их козлиных рож просто воротит. А Лев был приятным, воспитанным, от него всегда хорошо пахло. За такого и замуж можно выйти.

Я вспомнила, что Котик ушел от Аиды к другой женщине, и удивилась:

— А что, разве он был холостяком?

— Не знаю, мы с ним на эту тему не говорили. Да и какая разница: жена — не стенка, подвинется…

О семье они не говорили, о работе — тоже. Конечно, может быть, я отстала от жизни, но о чем тогда, объясните мне, говорить на первых свиданиях с мужчиной? О погоде, что ли? О курсе мировых валют?

— Знаешь, где Котик жил?

— Нет, он меня к себе не приглашал.

Я вздохнула. Да, от Жанны действительно оказалось мало проку.

— Ну что, сведешь меня с устроителями конкурса? — поинтересовалась блондинка.

Вообще-то я не люблю давать лживых обещаний. Поэтому я чистосердечно ответила:

— Боюсь, что не смогу тебе помочь. Ты мне ничего существенного о Котике не рассказала, так что обмена не получится.

И я направилась к выходу.

— Подожди, — бросилась мне вслед Жанна, — я же могу еще что-нибудь вспомнить! Ты только скажи, что тебе надо!

Я обернулась.

— Меня интересует его личная жизнь, его окружение, его взгляды. Но раз вы об этом не говорили… — Я развела руками.

— Да нет же, мы говорили! Например, насчет детей. Лев так же, как и я, категорически не хотел иметь детей! Его прямо от одной этой мысли тошнило!

Хм, забавно. И давно это у него? Интересно, как бы семь лет назад Лев отреагировал на известие Аиды о том, что она ждет ребенка? И было бы ему сейчас жаль, что он так и не стал отцом? Теперь этого уже не узнать…

— Почему же он не любил детей? — спросила я.

— А кто их любит? — фыркнула блондинка. — Вот у тебя, например, есть дети?

— Четверо, — сказала я, не моргнув глазом.

Жанна посмотрела на меня, как на ненормальную.

— Нет, на такой подвиг я не способна. Я в детстве этого дерьма нанюхалась, на всю жизнь хватит. И не надо мне говорить, будто оно не пахнет!

— Какого еще дерьма? Ты о чем?

— Да об этом: пеленки, распашонки, горшок, свинка, коклюш… Как будто сама не знаешь! Еще раз повторить такое я не в силах.

Сначала я недоуменно взирала на Жанну, но потом догадалась:

— У тебя что же, была младшая сестра?

— Брат, — ответила она, пошла в комнату и вернулась с фотографией в руках: — Вот.

На снимке был изображен юноша лет шестнадцати, очень похожий на Жанну. Огромные голубые глаза, светлые локоны, полные капризные губы — настоящий ангелочек.

— Солнышко мое, — проворковала Жанна и поцеловала фотографию.

Признаться, я не ожидала от нее подобной нежности. Девушка поймала мой взгляд и смущенно сказала:

— Ведь я его вырастила с пеленок…

Самое великое изобретение XX века — это памперсы. Правда, некоторые люди склоняются к мнению, будто создание компьютера явилось более значимым событием. Но попробуйте заикнуться про компьютер молодой матери, и вы мигом получите исчерпывающий комментарий, каково это — каждый день стирать загаженные младенцем пеленки. Нет, того, кто придумал памперсы, надо возвести в ранг святых.

В начале 90-х годов прошлого столетия в России о памперсах ничего не слышали. Ну какие могут быть прибамбасы для младенцев, если над страной нависла угроза гражданской войны, полки промтоварных магазинов зияют пустотой, а мука, сахар и крупы отпускаются по карточкам?

В такое нелегкое время Елену Владимировну угораздило забеременеть. Поскольку в семье уже подрастала дочь Жанна, двенадцати лет от роду, женщина решила избавиться от плода. Но ее муж Иннокентий Сергеевич, который обычно не брал на себя никакую ответственность, неожиданно этому воспротивился.

— Ты не имеешь права так поступить! Ты должна думать о судьбе России! — восклицал он, потрясая национально-патриотическими газетами. — Русская нация вырождается! Еще сотня лет — и китайцы будут чувствовать себя в Москве — как дома. Если мы такое допустим, потомки нам не простят.

— Кеша, при чем тут мифические потомки? Чем мы будем кормить ребенка? — устало спрашивала жена.

— Ничего, как-нибудь прокормимся, — бодро отвечал Иннокентий Сергеевич. — Вот нас у матери было пять человек детей, и она всех на ноги поставила, в люди вывела, высшее образование дала. Помню, как мы в детстве лебеду собирали, салат из одуванчиков ели… Кстати, что у нас сегодня на ужин? Опять пустая картошка? А мяса нет? Безобразие!

Елена Владимировна оставила ребенка, и в положенный срок у нее родился мальчик. Отец назвал сына Николаем. И на этом его вклад в воспитание отпрыска закончился. Через два месяца Иннокентий Сергеевич ушел из семьи. Мужчина давно работал над книгой об исторической миссии России, уже начали вырисовывать первые главы, а плач младенца отвлекал от этого эпохального труда. Сначала Иннокентий Сергеевич перебрался на дачу, а потом и вовсе под крылышко к другой женщине. Новая жена трудилась поваром в столовой, с ней было тепло и сытно при любом государственном строе.

Елена Владимировна прервала декретный отпуск и вышла на работу на родной завод. Правда, уже не инженером, а приемщицей в отдел контроля качества. Заработок там был побольше, да и работать женщина могла во вторую смену, с двух дня до десяти вечера. В это время за Николенькой присматривала Жанна.

Тринадцатилетней Жанне пришлось забыть об играх во дворе, болтовне с подругами и прочем легкомысленном времяпрепровождении. На ее детские плечи легла огромная ответственность за маленький пищащий комочек. Когда в школе заканчивались уроки, девочка вприпрыжку неслась домой и принимала у матери эстафету. Один бог свидетель, сколько раз у Жанны обрывалось сердце, когда ей казалось, будто братик не дышит. В «скорой помощи» уже узнавали ее голос и стремительно выезжали на вызов: «Николенька подавился, кашляет, покрылся красными пятнами, весь горит…»

Поэтому нет ничего удивительного в том, что, повзрослев, Жанна не спешила обзаводиться собственным потомством. При одной только мысли, что этот кошмар опять повторится, у нее, как в детстве, темнело в глазах.

Несколько лет назад Жанна очень удачно вышла замуж. Супруг был богат, щедр и носил жену на руках. Впрочем, в этой бочке меда оказалась-таки ложка дегтя. Сначала муж лишь робко заговаривал о ребенке, потом стал постоянно зудеть о наследнике. Жанна отнекивалась: мол, нам еще рано заводить детей, надо пожить для себя…

Когда требования мужа ее окончательно достали, девушка наврала благоверному, что не может иметь детей. Муж переворошил кучу литературы по искусственному оплодотворению и велел Жанне ложиться в центр репродукции. Пришлось подать на развод. И хотя Жанна потеряла доступ к неиссякаемому финансовому источнику, девушка была уверена, что поступила правильно. Возможно, дети — это и цветы жизни, но расти им лучше на чужом подоконнике.

Я еще раз взглянула на фотографию паренька:

— Какой красавчик! Должно быть, от девушек отбою нет.

Лицо Жанны стало растерянным и беззащитным, словно с него внезапно сорвали маску.

— Коля покончил с собой, ему было всего шестнадцать лет…

— Господи, почему же он это сделал?

Она ответила не сразу.

— Наверное, все дело в юношеском максимализме. Брат думал, что мир прекрасен, а он оказался обычной выгребной ямой. Может быть, мы с мамой тоже виноваты: слишком его баловали, ни в чем не отказывали. А когда Коля столкнулся с суровой реальностью, то не смог с ней смириться.

Жанна тряхнула головой, словно лошадь, отгоняющая мух, и уже совсем другим тоном спросила:

— Так как насчет «Крутых телок»?

До меня запоздало дошло, что Жанна почти моя ровесница (брату было шестнадцать, разница у них тринадцать лет, так что ей около тридцати). Но как она роскошно выглядит, просто девочка! Интересно, это хорошие гены или все дело в грамотном подходе к жизни? Неужели для того, чтобы иметь такую кукольную внешность, надо обязательно быть стервой?

— Будут тебе «Телки», — пообещала я, оставляя Жанне свой номер телефона. — Звони, если еще что-нибудь вспомнишь о Котике.

Спускаясь на первый этаж, я раздумывала о том, какое все-таки удивительное создание человек. Если копнуть поглубже, то в душе даже самой отвратной личности можно обнаружить заповедный сад, где цветут деревья нежности и распускаются бутоны любви. Жаль только, что посторонним людям туда вход запрещен.

Глава 13

Покинув негостеприимную Жанну, я на всех парах понеслась домой. Не скрою, что подгоняло меня чувство голода. Мне мерещился суп с фрикадельками, котлеты по-киевски, пироги с грибами и прочая снедь, приготовленная ловкими руками профессиональной домохозяйки Варвары. Я надеялась, что крестная не только досыта накормит детей, но и заготовит еды впрок, так что завтра мне не надо будет стоять у плиты. Хорошо все-таки, что на свете существуют такие домовитые женщины!

Первое, что меня поразило, когда я вошла в квартиру, — совершенно мертвая тишина.

— Эй, дома есть кто?

Из кухни донеслись какие-то звуки. Принюхиваясь, я затрусила в пищеблок. Пришлось с огорчением констатировать, что никакими разносолами не пахнет. Зато в воздухе витал тяжелый аромат, неотвязный и раздражающий, словно угрызения совести. Так пахнет в церкви или в лавке индийских благовоний.

Варя с детьми оказалась на кухне. Они сидели за столом, обложившись со всех сторон книжками. Идиллическая картина: старшие дети учат уроки, младшие около них набираются уму-разуму.

Я бодро спросила:

— Вы уже кушали? Мне что-нибудь осталось?

Игорек вскочил из-за стола, подбежал ко мне и протянул:

— Тетя Люся, я есть хочу…

— И я! — поддержала брата Оля.

Я с удивлением обнаружила, что девочка, которая обычно ходит дома в джинсах, теперь сидит в длинной юбке до пят, а ее роскошные волосы заплетены в косу.

Я посмотрела на куму:

— Варя, ты что, морила детей голодом?

Она передернула плечами:

— Вовсе нет, мы уже отобедали и отужинали. Тебе тоже оставили, возьми в холодильнике.

Я заглянула в холодильник и вытащила на свет божий миску. В ней оказалась какая-то разноцветная кашица. Я попробовала ее на вкус и поняла, что это перетертые на мелкой терке морковь, свекла и редька. Причем постное масло отсутствовало, свекла была сырая, а редька — невообразимо горькая.

— Что это? — только и смогла вымолвить я сквозь выступившие слезы.

— Салат, рецепт взят из книги. — И Варвара кивнула на толстый том, лежащий около плиты.

«Трапеза в посты и праздники» — прочитала я и удивилась:

— А что, сегодня какой-то праздник?

Варя сердито ответила:

— Среда и пятница — постные дни. Сегодня, если ты помнишь, пятница. К тому же нынче отмечают Усекновение главы Иоанна Предтечи, поэтому я решила, что детям не помешает сыроедение.

— Зачем?

— Чтобы на них снизошла благодать.

Я окончательно перестала что-либо понимать. Наверное, у меня начались галлюцинации. Вот сейчас я зажмурюсь, потом открою глаза, и бред отступит. Однако эти манипуляции ничего не изменили. Варя по-прежнему сидела за столом, непоколебимая, как скала. Дети смотрели на меня такими же несчастными глазами. И на плите не появилась ни одна кастрюля.

— Значит, борща нет? И котлет тоже? — уточнила я.

Варя гневно уставилась на меня и сурово ответствовала:

— Чревоугодие — это смертный грех. Твой долг — воспитывать агнцев в Законе Божьем, а не подталкивать их к геенне огненной.

По-моему, если держать детей на одних сырых овощах, они вскоре протянут ноги, а это уже будет убийство, что тоже не приветствуется Святым писанием. Однако я решила не вдаваться в теологические споры, а перевела разговор на познавательные рельсы:

— А за что ему голову-то отсекли? Этому Иоанну?

Вместо того чтобы рассказать нам какую-нибудь интересную, поучительную историю, кума заверещала, словно ее в задницу ужалила оса:

— Нехристь! Порождение ехидны! Гореть тебе в аду до скончания веков! Там будет плач и скрежет зубовный!

До меня неожиданно дошло, почему Женька, уезжая, не оставила своих отпрысков на Варвару. Видимо, подруга была в курсе, что вторая крестная сдвинулась на почве религии. С новообращенными адептами такое случается довольно часто. Энтузиазм у них зашкаливает за все мыслимые пределы, а вот терпимости, да и обычной житейской мудрости порой не хватает.

Изрыгая проклятия и мелко крестясь, Варвара бросилась вон из квартиры.

А я первым делом отправила Олю в магазин за тортом, потом вытащила из морозильника упаковку с мясными полуфабрикатами и принялась готовить нормальную еду.

После ужина я обнаружила, что телевизор завешен полотенцем.

— Тетя Варя сказала, что через него говорит сатана, — объяснил Игорек.

Я сорвала тряпку, усадила детей смотреть мультики, а сама отправилась мыть посуду. В мусорном ведре я обнаружила три детектива и аудиокассеты с детскими сказками. Ну, выкинуть детективы — это еще как-то можно понять: в них убийства и прочие безобразия. А сказки-то ей чем помешали?

Какое-то время я раздумывала над странным поведением Варвары, а потом переключилась на убийство Льва Котика. Где бы раздобыть его адрес? К сожалению, Жанна мне ничем не смогла помочь… Тут на меня снизошло озарение: ведь у меня есть мобильник Льва! А в нем — телефоны друзей и родственников покойного. Ну как я раньше не догадалась использовать эту информацию?

Я нашла телефон и протянула его Оле:

— Сможешь выудить отсюда все сведения?

— Какие сведения? — не поняла девочка.

— Ну, все номера телефонов: кто кому и когда звонил. Должна ведь в памяти храниться такая информация?

— Конечно, должна! Если только аккумулятор не разрядился… — Она взяла в руки мобильник и радостно воскликнула: — Работает!

— Вот тебе ручка и бумага, пиши. Справишься?

— Раз плюнуть! — ответила Оля и принялась бойко нажимать на кнопки.

Через полчаса у меня в руках оказалось несколько исписанных листков. На одном — адресная книга Льва Котика, на втором — список всех входящих звонков, на третьем — номера телефонов, по которым звонил сам мужчина. Отдельно Оля поместила эсэмэски.

Я жадно впилась глазами в строчки. Ура, в адресной книге есть абоненты «дом», «мама», «папа» и даже «бабушка»! Теперь не составит труда узнать адрес Котика. Вообще Лев интенсивно общался по мобильнику, делал более двадцати звонков в день. Среди входящих звонков я обнаружила и номер Жанны. За последние два дня она звонила покойнику лишь однажды, как раз накануне встречи в ресторане «Гаргантюа». Значит, девица сказала мне правду: знакомство с Котиком было недолгим, мужчина еще не успел определиться, насколько серьезны их отношения, и не занес ее телефон в адресную книгу.

Эсэмэски неожиданно преподнесли мне сюрприз. Большинство текстовых сообщений представляли собой нежную переписку между Львом и абонентом по имени «Светуля». Особенно меня умилил такой диалог: «Тигреныш, ты плохой зверь. Светлячок сердится» — «Светлячок, не кусай меня за бочок. Целую тысячу раз, твой Тигр».

Подобными милыми глупостями обычно обмениваются влюбленные. Причем роман должен находиться на самой начальной стадии, когда предмет страсти кажется тебе идеалом, на горизонте еще не появилось ни одного темного облачка, и ты уверен, что любовь будет длиться вечно.

Теперь я, кажется, понимаю, почему наше представление в ресторане с треском провалилось. Лев не очень-то интересовался эффектной Жанной, потому что его помыслами в тот момент владела некая Светуля. Интересно, кто эта девушка? Вряд ли та самая, ради которой Котик семь лет назад бросил Аиду… Хм, а кто же тогда скрывается под абонентом «дом»? Ведь не самому же себе Лев звонил? Неужели у него есть еще и жена? Вот сейчас и проверим.

Я нашла в мобильнике домашний телефон Льва и нажала на кнопку вызова. Я отчетливо услышала, как сработал определитель номера, потом очень долго никто не снимал трубку. Наконец раздался нервный женский голос:

— Алло! Кто это говорит?

— Извините за беспокойство, но я нашла этот мобильный телефон и хотела бы вернуть его владельцу. Это ваш мобильник? Вы видите на АОНе его номер?

— Где вы нашли телефон? — выкрикнула дама, игнорируя мои вопросы.

— В ресторане «Гаргантюа», — вовремя сообразила я сказать.

Собеседница шумно выдохнула:

— Да… все правильно… он там был…

— Так это ваш мобильник? — продолжала я настаивать.

— Не совсем, он принадлежал мужу моей сестры, — сказала женщина, а потом спохватилась: — Вы, наверное, хотите получить вознаграждение?

— Отдам телефон совершенно бескорыстно, — заверила я, — только скажите адрес, куда его подвезти.

Дама замялась:

— Понимаете, сейчас никто не может отлучиться из дома, а живем мы в Фили-Давыдково, метро рядом нет…

Я посмотрела на часы, было начало седьмого.

— Это мне удобно, я как раз нахожусь поблизости и могла бы заехать.

Женщина назвала адрес.

— Буду через сорок минут, — пообещала я и повесила трубку.

Хм, жена, Светуля, да еще вдобавок и Жанна… Сдается мне, что Котик при жизни очень смахивал на мартовского кота.

Я стала собираться в дорогу и забегала по квартире в поисках колготок. Тут ко мне подошел Игорек и отчетливо произнес:

— Я крокодила пред тобою…

Я оторопела. Откуда у ребенка развился этот комплекс неполноценности? Может быть, я неправильно воспитываю детей? Я, наверное, уделяю им мало внимания. Или я слишком давлю на них своим мощным интеллектом?

Я ласково погладила Игорька по голове, однако приступ самобичевания не отступил.

— Я крокодила пред тобою! — выкрикнул ребенок, почему-то заливаясь смехом. Наверное, это истерика.

— Вообще-то правильнее говорить «крокодил», — поправила я. — А что ты, собственно, имеешь в виду, когда называешь себя крокодилом?

Игорек ткнул мне под нос книжку. Это оказалась Библия, псалтырь. Я вгляделась в мелкий текст и поняла, что таким образом мальчик понял строчку: «яко кадила пред Тобою».

Пришлось объяснять, что такое кадило.

Ребенок внимательно меня выслушал, а потом сказал:

— Тетя Варя говорит, что Библия — это главная книга на свете. Теть Люсь, это правда?

Абсолютная правда. Все, что нужно знать человеку в жизни, есть в Библии. А также в «Камасутре».

Глава 14

Мне повезло: не успела я подойти к автобусной остановке, как подъехала маршрутка, и уже через полчаса я стояла около квартиры Льва Котика. Дверь открыла женщина средних лет, в черном свитере и с грустным лицом.

— Я принесла мобильный телефон, — сказала я.

— Давайте, — протянула руку женщина.

Я поняла, что если отдам сейчас телефон, то так ничего и не узнаю про покойника.

— Передавать через порог — плохая примета, может произойти несчастье.

— У нас и так уже произошло, — со вздохом ответила женщина и распахнула дверь пошире: — Входите.

Я зашла в уютную прихожую и принялась рыться в сумке якобы в поисках мобильника. И между делом невинно поинтересовалась:

— А что у вас за несчастье?

Женщина поколебалась секунду, но потом все-таки ответила:

— Вчера умер муж моей сестры. Сердечный приступ.

Интересно, она не знает, что Льва убили, или нарочно слукавила?

— Горе-то какое! — посочувствовала я. — Должно быть, ваша сестра очень переживает?

— Не то слово! Весь день прорыдала, только час назад уснула, я ей снотворное дала. Даже не знаю, как она выдержит похороны… — И она тяжело вздохнула.

— А давно они были женаты?

— Семь лет. Но до последнего дня жили, словно у них медовый месяц. Я им даже завидовала.

Значит, это вторая жена Котика. Та самая женщина, ради которой Лев ушел от Аиды. Ее горе наверняка искренне. А вот любопытно, была бы вдова так же безутешна, если бы знала о существовании Светули? Или Жанны?

Мои копания в сумке выглядели уже просто неприлично. Я хлопнула себя по лбу:

— Ну и курица же я! Ведь специально положила мобильник в карман, чтобы долго не искать!

Я вытащила из кармана телефон и протянула его собеседнице. Та взяла его со словами:

— Спасибо. Признаюсь, я удивлена, что мобильник вернули. Не помню ни одного случая, чтобы кому-либо из моих знакомых возвращали потерянный телефон. Так вы отказываетесь от вознаграждения?

Я кивнула. Но на всякий случай — была не была! — попросила:

— Не сочтите меня назойливой, но я бы не отказалась от чашечки чая. Понимаете, пока до вас добралась, буквально выбилась из сил. Впрочем, если вам это неудобно…

Женщина отреагировала на удивление доброжелательно:

— Нет-нет, очень удобно. Я как раз сама собиралась попить чайку. Раздевайтесь, снимайте сапоги и проходите на кухню.

Кухня оказалась просторной и уютной. И была просто напичкана бытовой техникой: огромный холодильник, посудомоечная и стиральная машины, микроволновка, а также другие, неведомые мне агрегаты. Я обратила внимание, что техника была не абы какая, а самых престижных и дорогих марок.

Женщина достала из шкафа изящные чашки, поставила их на стол и вдруг воскликнула:

— Ой, как неловко получилось! Я даже не спросила, как вас зовут!

— Люся, — улыбнулась я.

— А я — Оксана, будем знакомы. Люсенька, вам какой чай: черный, зеленый, с бергамотом?

Я выбрала с бергамотом, и пока Оксана кружилась около заварного чайника, я прикидывала, как бы половчее закинуть удочку. Наконец мне показалось, что я придумала подходящий вариант.

— Оксана, может быть, это не мое дело, — завела я, — но… Вы знаете, когда я нашла телефон, то стала смотреть, какие в его памяти записаны номера, ну, чтобы найти хозяина. И я открыла эсэмэски, а там…

Женщина резко обернулась и уставилась на меня пристальным взглядом.

— Так вот, — продолжила я, — там я обнаружила нежнейшую переписку с какой-то девушкой, Светулей. Я к чему это говорю — вам, наверное, не стоит показывать мобильник вдове. Мало ли, вдруг наткнется на эти нежности, еще больше расстроится. Зачем ей теперь знать, что у мужа был роман на стороне? Разве это теперь важно? Семь лет брака — вот что имеет значение, а не какое-то мимолетное увлечение.

Реакция Оксаны оказалась странной — она улыбнулась:

— Я же вам говорила, что все эти семь лет они жили словно новобрачные. Светуля — это моя сестра.

Наверное, у меня был дико забавный вид, потому что женщина стала смеяться. И улыбка не сходила с ее лица все то время, пока она разливала по чашкам ароматный чай.

— Их встреча была предопределена судьбой, в этом я уверена. Хотите узнать, как они познакомились?

Вопрос риторический. Чтобы Люся Лютикова отказалась послушать душещипательную историю? Скорее небо упадет на землю. Я придвинула к себе чашку и вся обратилась в слух.

Что такое легкая смерть? Это когда ты идешь по улице, и тебе на голову падает кирпич.

Что такое тяжелая смерть? Это когда тебе сказали, что сегодня на твою голову точно упадет кирпич, ты идешь по улице, все время озираешься и дрожишь, и вот когда осталось пройти лишь несколько метров, кирпич все-таки падает. И попадает тебе прямехонько в темечко.

Светлана предпочитала первый вариант — находиться в счастливом неведении. Она не хотела знать свое будущее и никогда не обращалась к ясновидящим.

Тот год выдался для нее просто ужасным. После десяти лет семейной жизни Света ушла от мужа, но супруг не давал ей официального развода. Муж в открытую смеялся ей в лицо и уверял, что она никогда не сможет с ним развестись. При этом он остался жить в ее квартире, а сама Светлана перебралась к родителям. Надо ли удивляться тому, что женщина ненавидела скопом всю мужскую породу?.. Еще одно замужество представлялось ей верхом сумасшествия.

Однажды она с сестрой Оксаной гуляла по старому Арбату, где постоянно тусуются всевозможные гадалки и ясновидящие. Света со скептической миной на лице обогнула эту толпу, но неожиданно встретилась взглядом с одной из цыганок, совсем древней старухой. И вдруг почувствовала жгучее желание узнать свою судьбу. Она попыталась обратиться к более молодым цыганкам, но те буквально перед ее носом разворачивались и уходили. Женщине ничего не оставалось, как подойти к старухе.

— Погадайте мне, — попросила Светлана.

Цыганка расплылась в щербатой улыбке:

— Это я тебя мысленно позвала, а к своим подругам не подпускала, хочу сама с тобой поговорить. Слушай, что скажу, золотая: скоро ты будешь счастливой.

— Не верь ты ей, она за деньги с три короба наврет, — рассмеялась Оксана и потянула сестру за рукав. — Пойдем отсюда.

Старуха зыркнула на нее своими черными глазами:

— Кто говорит о деньгах? Пусть сначала послушает, а потом сама решит, платить или нет.

— Рассказывайте, — приказала Света.

Гадалка шмыгнула носом и произнесла:

— Очень скоро у тебя будет большая любовь с юношей, который младше тебя на пятнадцать лет.

— На пятнадцать? — поразилась женщина, прикидывая, что если ей самой тридцать восемь лет, то молодому человеку должно быть двадцать три.

Цыганка кивнула и продолжила:

— Он уже несколько раз пытался с тобой познакомиться, но к тебе сейчас не подступиться. И тем не менее он своего добьется, потому что любовь его очень сильна, он всем святым молится, чтобы они помогли ему добиться твоего расположения.

Светлана скорчила гримасу. Тут не знаешь, как отделаться от бывшего благоверного, а тебе сулят еще какого-то сосунка в придачу.

Словно прочитав ее мысли, старуха сказала:

— А из-за мужа не переживай, скоро ты с ним разведешься. Как только с парнем этим познакомишься, вся жизнь легкой станет.

Но Свету не так просто было убедить:

— Нет, это все нереально. Не хочу связываться с неразумным дитятком! И если даже вы говорите правду, то у этого парня нет никаких шансов. Будь он хоть писаный красавец.

— Так оно и есть, он очень симпатичный.

Женщина еще больше удивилась:

— Что же, ему молоденьких девушек не хватает? Или с ним что-то не так?

— Девушки ему просто проходу не дают, сами на шею вешаются. Но он впервые по-настоящему влюбился и ни за что от тебя не отступится.

Света рассмеялась:

— Все это смахивает на сказку. Но вы меня развеселили, я вам за это благодарна. Вот держите. — Она протянула гадалке крупную купюру.

Оксана ткнула сестру в бок:

— За что ты отдала деньги? Хотя бы узнай какие-нибудь подробности!

— Ладно, — улыбнулась Света, — а как его зовут?

— Этого я тебе сказать не могу, — ответила цыганка, — подскажу только, что имя начинается на букву «л».

«Леонид», — пришло в голову Светлане.

— В имени ты ошиблась, — промолвила старуха и отвернулась, показывая тем самым, что разговор закончен.

Всю дорогу Света с Оксаной шутили на тему, что в их возрасте молоденький парнишка очень даже не помешал бы. А то у каждого второго ровесника простатит или вовсе импотенция. Но в душе Светлана твердо решила, что будет отгонять от себя всех Лёнь и тех парней, которые младше ее на пятнадцать лет.

А через некоторое время Света познакомилась с милым мужчиной Львом, который подошел к ней на улице, задал какой-то вопрос, пошутил и незаметно добился ее расположения. Женщина не проявила бдительности, услышав его имя, потому что избегала только Леонидов, и к тому же Котик был ее младше лишь на 6 лет… И уже в загсе, заполняя анкету для новобрачных, Светлана взглянула на дату рождения Льва, и у нее просто голова пошла кругом: разница между ними составляла 15 лет! Допрошенный с пристрастием жених признался, что с самого начала ей наврал. Льву не понравилось, с какой маниакальной настойчивостью любимая интересовалась его возрастом, и решил на всякий случай прибавить себе девять лет.

Впрочем, он почти не покривил душой: ведь на самом деле мужчине столько лет, на сколько выглядит его женщина.

К концу рассказа Оксана расчувствовалась.

— Это был идеальный брак, просто идеальный, — прошептала она, деликатно прикладывая к глазам носовой платочек. — Ни разу я не слышала, чтобы они поссорились или сказали друг другу грубое слово.

— А дети у них были?

— Нет. У Светланы проблемы с гинекологией, чтобы забеременеть, надо пройти курс лечения, но Лев не хотел детей, так что она ничего не делала. Да они сами были друг для друга детьми! Лев баловал Светулю, заставил уйти с работы, чтобы она могла жить в свое удовольствие, одевал ее, как королеву, ни в чем не отказывал…

— Значит, теперь ей придется работать?

Собеседница опешила.

— Не думаю, что до этого дойдет. У Льва был неплохой бизнес, магазин аудио— и видеопродукции около метро «Студенческая», знаете? Магазин должен отойти жене, так что в смысле денег все будет по-прежнему. Только Льва не вернуть… — И она опять потянулась за носовым платком.

— Ну, бизнес — дело нелегкое, ваша сестра может быстро разориться, — протянула я.

— Господи, да разве же она сама будет заниматься магазином? У Льва был заместитель, Саша Каминский, его правая рука и надежный друг, он и возглавит бизнес.

Я принялась обдумывать новую информацию. Ну хоть убейте вы меня, но в сказки про вечную любовь я не верю! Лев запросто мог морочить голову Светлане, посылая ей нежные послания на мобильник, а сам в это время ухлестывал за молоденькими девицами. Как говорится, жена всегда узнает последней. Но вряд ли от глаз Оксаны укрылось бы что-нибудь подозрительное. Я должна ее спровоцировать. Если у сестры были хоть малейшие подозрения насчет зятя, я это замечу.

— Я должна признаться, что обманула вас, — сказала я, глядя собеседнице в глаза.

Оксана мгновенно ощетинилась:

— В чем же?

— В тот вечер, когда погиб муж вашей сестры, я была в ресторане, сидела за соседним столиком. Потом мне понадобилось позвонить, в моем телефоне сели батарейки, и Лев одолжил мне мобильник. А когда мужчина умер, я как-то машинально положила телефон к себе в сумку.

— И это весь обман? — расслабилась Оксана.

— Не совсем… — Я делала вид, будто мне очень неловко говорить: — Понимаете, Лев сидел за столиком не один, он был с девушкой… Блондинка, молоденькая и очень красивая… Я сразу обратила на эту пару внимание, потому что от них исходила такая аура… ну, как будто они только что вылезли из постели… В общем, я почти наверняка уверена, что они были любовниками.

Я внимательно вглядывалась в лицо Оксаны, надеясь заметить на нем отражение былых подозрений. Однако увидела лишь негодование.

— Какая чушь! — воскликнула Оксана. — И не стыдно вам сплетничать? Даже если Лев действительно был с девушкой, я уверена, этому есть нормальное объяснение. Наверное, они деловые партнеры или что-то в этом роде. Во всяком случае, адюльтер категорически исключен! Лев никогда не предал бы мою сестру! Вы слышите — никогда!

Я извинилась, поднялась из-за стола и направилась к выходу. Оксана сухо кивнула на мое «до свидания» и поспешно, будто за прокаженной, закрыла за мной дверь.

Я вышагивала к автобусной остановке и размышляла. Итак, что мне удалось узнать? Отношения с женой у Котика были идеальные. Даже если он и изменял Светлане, она об этом ни сном ни духом не догадывалась. Получается, что ни ревности, ни ненависти жена ко Льву не испытывала. Из-за чего еще можно убить благоверного? Наверное, из-за денег. Решено: завтра наведаюсь в магазин Котика на «Студенческой» и узнаю, как шли дела у покойного. Заодно прощупаю почву на предмет того, не было ли у Льва недоброжелателей в бизнесе… Как все-таки хлопотно быть сыщиком!

Глава 15

Фразу «Я хочу тебе только добра», как правило, произносят довольно злым голосом.

Сегодня я сказала ее минимум трижды: когда вытащила изо рта Ларика свою сережку, когда отобрала у Игорька томик «Декамерона» Боккаччо и когда настоятельно не рекомендовала Оле надевать мамины туфли на «шпильке». А в ответ вместо благодарности услышала плач, возмущенные крики и недовольное ворчание.

Будь сегодня обычная суббота, я бы провела ее на диване, читая какую-нибудь захватывающую книгу. Но наличие детей и поиск убийцы Котика в корне изменили мою жизнь. Поэтому утро пришлось посвятить хозяйственным хлопотам, а потом я позвонила Диане Александровне. Я надеялась, что бабушка присмотрит за любимыми внуками, пока я буду заниматься расследованием. Однако пожилая дама меня разочаровала.

— Нет-нет, я никак не смогу приехать, — твердо сказала она в ответ на мою просьбу, — я иду с приятельницей в консерваторию.

— Но это вечером, а днем?

— Через час я записана к парикмахеру, потом у меня занятия на курсах скорочтения.

— Господи, а скорочтение-то вам зачем? — невольно вырвалось у меня.

— Как это — «зачем»? — возмутилась Женькина свекровь. — Чтобы быстрей читать газеты. Каждый день в мире происходит столько всего нового и интересного, я не должна оставаться в стороне!

— Но кто же посидит с детьми?

— Вообще-то для таких случаев существуют няни, — дала ценный совет Диана Александровна и, сославшись на занятость, повесила трубку.

Ошарашенная, я несколько минут простояла в прострации у телефона. Нет, эмансипация и свобода женщин от домашнего хозяйства — это, безусловно, замечательно, но должны же быть какие-то рамки! Теперь я значительно лучше понимала Женьку с ее, мягко говоря, критичным отношением к свекрови. Возможно, во мне сейчас говорит эгоизм, но бабушка должна оставаться бабушкой! Со всеми вытекающими отсюда последствиями: пирожками, ватрушками и безмерной любовью к внукам.

Тяжело вздохнув, я принялась одеваться. А потом сказала Оле, что она остается за старшую.

— А я собиралась уйти к подруге… — расстроилась девочка.

— Позови подружку сюда, — ответила я. — Обещаю, что нагружаю тебя в последний раз, просто сегодня совсем безвыходная ситуация. Или, может быть, пригласить тетю Варю?

Оля в ужасе замотала головой. А я задумалась: чем черт не шутит, может, действительно нанять няню? Интересно, хватит у меня на нее денег?

В магазин на «Студенческой», который принадлежал Льву Котику, я добралась как раз к обеду. К счастью, магазин работал без обеденного перерыва. Продравшись сквозь толпу покупателей, я прямиком направилась к администратору.

— Я из журнала «Звуки му», — я помахала перед носом мужчины своим журналистским удостоверением, — в данный момент пишу о новинках аудиорынка. Могу я поговорить с вашим директором?

— Минуту, — ответил администратор, куда-то исчез и вскоре вернулся с подобострастной улыбкой на лице: — Руководство вас ждет.

Мы прошли в подсобные помещения и остановились около двери с табличкой «Александр Александрович Каминский, директор по развитию». Очень удачно все складывается, ведь именно он, правая рука покойного Котика, мне и нужен.

Каминский оказался молодым худощавым мужчиной с нервными движениями. Он суетливо предложил мне кресло, вызвал секретаршу и тонким голоском попросил ее приготовить нам кофе. Когда чашки с ароматной жидкостью стояли на столе, он взял одну и принялся прихлебывать кофе мелкими глотками, кокетливо отставив в сторону мизинец. Только опустошив чашку до дна, он поинтересовался:

— Так из какого вы журнала?

— «Звуки му».

— Честно говоря, впервые о таком слышу.

Я глотнула кофе и принялась выдумывать на ходу:

— Это новое издание, еженедельник, 36 полос, финская полиграфия, первый номер выйдет через месяц. У вашего магазина есть уникальная возможность появиться на его страницах абсолютно бесплатно. Потом, когда «Звуки му» займет лидирующую позицию на рынке, — а я не сомневаюсь, что это произойдет очень скоро, — реклама в нем будет стоить бешеных денег.

— Отлично, — обрадовался Каминский, — но о чем будет статья?

— Расскажите о CD-новинках, о покупательских пристрастиях, о пиратской продукции…

— В нашем магазине только лицензионные диски, — поспешно заметил Каминский. Пожалуй, даже слишком поспешно.

— Вот и замечательно. Можете, кстати, затронуть вопрос о криминальном переделе рынка.

— Это вы о чем? — напрягся мужчина.

— Ну как же, ведь на днях убили директора вашего магазина. Наверняка это убийство имеет прямое отношение к музыкальной мафии.

Каминский нервно забарабанил пальцами по столу.

— Откуда вы знаете про смерть Льва Витальевича?

— Добывать новости — моя профессия… — загадочно промолвила я.

Мужчина поднялся и закружил вокруг стола, словно кот вокруг закрытой банки со сметаной. Потом он остановился и принялся говорить, тщательно подбирая слова:

— Вы что-то путаете. Никакой музыкальной мафии не существует. Во всяком случае, наш магазин с ней не связан. А что касается передела рынка, то он закончился несколько лет назад. Сегодня по этой причине не убьют даже нефтяного магната, не то что обыкновенного владельца магазина, — заметьте, не самого крупного в Москве.

— Тогда почему убили вашего начальника?

Каминский пожал плечами:

— Я сам теряюсь в догадках. Насколько я знаю, никаких угроз Лев Витальевич не получал. Наши конкуренты в этом районе — милые люди, собственно, конкурентами их можно назвать с большой натяжкой, мы с ними даже дружим. Отношения с женой у Котика были самые чудесные. — В этом месте Каминский почему-то хмыкнул. — И вообще, судя по тому, что мне рассказал следователь, я думаю, что жертвой должен был стать кто-то другой.

— То есть? — заинтересовалась я.

— Ну, вы ведь знаете, при каких обстоятельствах умер Лев?

На всякий случай я отрицательно покачала головой.

— Все случилось в ресторане. За столом сидело несколько человек, и только в бокале Льва Витальевича был найден яд. Я не исключаю возможность, что отравить хотели кого-то другого, а Котик просто по ошибке взял бокал. Еще раз повторю: врагов у него не было.

Хм, а такая версия мне еще не приходила в голову. Если отравить хотели не Льва, то кого же? Жанна, искательница любовных приключений, отпадает. Аида, безработная учительница музыки, тоже сомнительная кандидатура. Про остальных участников мероприятия я пока мало что знаю. Тут у меня ёкнуло сердце: а может быть, яд предназначался мне? А что, между прочим, несколько раз к нам в редакцию приезжали разгневанные мошенники, которых я в своих статьях вывела на чистую воду. Однажды мне даже пришлось сбегать с черного хода, потому что один такой прохиндей мрачно бродил по редакционному коридору с недвусмысленным заявлением набить Люсе Лютиковой морду… Вдруг в ресторане «Гаргантюа» охота шла за мной?

Я чуть было не впала в паническое состояние, но тут, к счастью, мне на помощь пришел здравый смысл. Да я же сама не знала, что окажусь тем вечером в ресторане! Это был абсолютно спонтанный поступок. Если бы кто-то хотел со мной расправиться, то логично предположить, что он подкараулил бы меня около дома или в редакции. Нет, определенно не я должна была стать жертвой.

Я успокоилась и задала Каминскому вопрос:

— А вы что же, со следователем беседовали?

Мужчина зарделся, словно девица на выданье:

— Да, приходил ко мне такой симпатичный дознаватель, на Шона Коннери похож.

Руслан Супроткин! Кто же еще на Петровке является копией лучшего из агентов 007? Значит, капитан все-таки продолжает расследование. Впрочем, он мне так и сказал: опрошу еще нескольких свидетелей и закрою дело. А показания Каминского по развитию подтверждают версию, что убийца — Аида: больше-то некому!

— Может быть, Лев Витальевич кого-то несправедливо уволил? — с надеждой спросила я. — Кто-нибудь из подчиненных имел на него зуб?

Но Каминский больше ни слова не сказал о Котике. Мужчина плавно перевел разговор на интервью для «Звуков му», полчаса пел панегирик своему магазину, а потом отправил меня к старшей продавщице Анжеле, чтобы она рассказала о музыкальных новинках.

Анжела оказалась приятной шатенкой со стрижкой под Мирей Матье. Я сунула ей под нос диктофон, и она принялась вдохновенно вещать про группы, названия которых мне абсолютно ничего не говорили. Время от времени я вставляла «угу» и кивала. Наконец, когда девушка выдохлась, я выключила диктофон и спросила:

— Наверное, тяжело здесь работать?

— Мне нравится, — улыбнулась Анжела, — я люблю музыку.

— А начальство как? Не очень достает?

Продавщица насторожилась:

— Да нет, нормальное начальство.

Я постаралась выжать из своей физиономии максимум проникновенности и стала врать:

— Я почему спрашиваю… К нам в издательство сейчас пришел новый начальник, и работать стало просто невозможно. Половину старых людей он разогнал, привел с собой новый коллектив, все как на подбор идиоты. Я сама держусь на волоске, того и гляди уволят. А у вас как обстоят дела? Лев Витальевич не придирался к сотрудникам?

— А Лев Витальевич почти не общался с подчиненными, — ответила девушка, — подбором людей всегда занимался Александр Александрович.

Меня поразило, как четко, по буковке Анжела выговорила это имя, которое в устах другого человека звучало бы просто — Сан Саныч. Ничего не скажешь, персонал в магазине был вымуштрованный.

— Это Каминский?

— Ага. И он же решает, кого надо уволить.

— Ну, судя по всему, вам лично увольнение не грозит, о вас Каминский отозвался как о хорошем специалисте… — опять приврала я.

— Рада слышать, — потеплела Анжела, — потому что Александр Александрович человек суровый, если ему кто не понравится, он не станет с ним церемониться.

— И что, уже были прецеденты?

— Да как вам сказать… Недавно он с огромным скандалом уволил одного продавца из отдела классики. Парень очень расстроился, даже грозился отомстить.

Я встрепенулась. Прозвучало кодовое слово — «месть»! И не говорите мне, что увольнение — это слишком мелкий повод для убийства. В жизни бывает по-всякому: ушла жена, умерла любимая канарейка, угнали машину, сгорела квартира, а последней каплей в чаше терпения стало увольнение с работы. Кто виноват во всех жизненных неприятностях? Конечно же, подлый работодатель! Так пусть получит по заслугам!

— Да что вы говорите! — ахнула я. — И как же это произошло?

Мне повезло: Анжела оказалась болтливой девушкой. Стрельнув по сторонам густо подведенными глазками, она убедилась, что поблизости нет руководства, и принялась рассказывать.

Глава 16

Настоящий мужчина на вопрос «Кого вы больше любите: блондинок или брюнеток?» должен отвечать: «Да!». Александр Каминский отвечал: «Нет!»

Каждая приличная девушка, устраиваясь на работу, опасается, что ей попадется сексуально озабоченный начальник. Вот и Анжела, придя в магазин по объявлению о вакансии продавца, испытывала беспокойство по этому поводу. Однако ее опасения оказались напрасными, непосредственный начальник не заинтересовался ее женскими прелестями. По той простой причине, что его больше привлекали прелести мужские.

Зато продавцу Михаилу не повезло: с первого рабочего дня директор Каминский положил на него глаз. Вообще-то все началось даже раньше, еще на собеседовании. Михаил, который был родом из Саранска, честно признался потенциальному начальнику, что у него заканчивается временная московская регистрация. Да и карточку социального страхования он потерял.

— Ну номер ее хотя бы помнишь? — поинтересовался директор.

Миша кивнул:

— Номер у меня записан.

— Тогда ничего страшного, — обворожительно улыбнулся Каминский, — я не буквоед. А что касается регистрации… Если хочешь, я могу с ней помочь.

— Сколько? — напрямик спросил парень.

— Ну что ты! — Директор замигал маслянистыми глазками. — О каких деньгах может идти речь? Я хочу помочь исключительно из чувства гостеприимства. Я же понимаю, как тяжело тебе приходится в чужом городе.

Молодой человек ему не поверил. За год жизни в столице Миша уже успел узнать, что пресловутое московское гостеприимство — не более чем миф. В этом мегаполисе действует закон курятника: каждый стремится подсидеть высшего, заклевать ближнего и нагадить на низшего.

Бартенев заподозрил, что руководство магазина решило воспользоваться тем, что он находится в безвыходном положении. Другой работодатель вряд ли примет его на службу, поэтому на зарплате продавца можно хорошо сэкономить. Однако к неописуемому удивлению парня, Каминский предложил ему оклад, почти вдвое превышающий тот, что значился в газетном объявлении. И это только на испытательный срок! Потом директор обещал еще прибавить денег.

— Будущее зависит от тебя, — многозначительно промолвил Александр Александрович.

Не веря собственному счастью, Миша приступил к трудовым обязанностям. Работа ему нравилась, а вот поведение начальника настораживало. Каминский постоянно ошивался в его отделе, вел задушевные разговоры, несколько раз пригласил подчиненного в ночной клуб… Очень скоро молодой человек понял, что от него добиваются если не любви, то хотя бы нежной дружбы. Но при одной этой мысли все в нем протестовало. А когда начальник как бы невзначай брал его за руку или дотрагивался до плеча, к горлу подкатывала тошнота.

Парень бросил бы к черту работу, если бы не тяжелое материальное положение. Михаил и так уже на целый месяц просрочил арендную плату за комнату, у него не было зимних ботинок, он давно не посылал денег матери в Саранск… Молодой человек решил, что должен продержаться в магазине хотя бы несколько месяцев, чтобы рассчитаться с долгами и залатать дыры в бюджете. А потом он будет искать новое место.

Первую зарплату продавец ждал, как ребенок ждет Нового года. Однако в кассе ему ничего не выплатили. Миша кинулся к Каминскому.

— Произошла небольшая накладка, — объяснил начальник, — не успели оформить твои документы. Потом получишь сразу за два месяца. А пока…

Он достал из кармана пиджака кошелек и вытащил оттуда купюры.

— Вот держи, с зарплаты отдашь.

Михаил засмущался:

— Нет, не надо, я подожду…

— Да чего ждать? Тебе что, деньги не нужны? Здесь как раз твоя зарплата. В сущности, ты ведь не виноват, это в отделе кадров недоглядели.

Парень подумал: действительно, чего стесняться? Ведь не за красивые глазки ему дают купюры — заработал!

Однако через месяц ему опять не удалось получить зарплату. Как объяснил Каминский, дала сбой компьютерная программа, которой пользуются бухгалтеры. Правда, пострадал почему-то один Михаил Бартенев. Директор опять одолжил парню солидную сумму в долларах.

При этом его знаки внимания к подчиненному становились все более настойчивыми. Миша уже не знал, куда деваться от томных взглядов Каминского. Молодой человек решил расставить все точки над i и закрутил роман с продавщицей из отдела видеофильмов. На дне рождения коллеги Михаил несколько раз демонстративно поцеловался с девушкой, подгадав момент, чтобы Каминский это увидел. Результат оказался плачевным: продавщицу уволили.

А вскоре Мишу ждал еще один удар. В очередной день получки выяснилось, что Каминский его обманул: на самом деле его официальная зарплата едва превышает прожиточный минимум. И теперь получается, что парень должен начальнику огромную сумму. Михаил понял, что попал в ловушку. У него было два выхода: вернуть долг или отдаться сластолюбцу.

Поскольку возвращать Михаилу было нечего, он выбрал третий путь. Бартенев ворвался в кабинет Льва Котика и выложил ему всю эту возмутительную историю. Продавец наивно надеялся, что генеральный директор разберется в ситуации и восстановит справедливость. Однако Лев Витальевич лишь отмахнулся от него, как от назойливой осенней мухи. И вызвал к себе Каминского:

— Саш, этот молодой человек чем-то недоволен, разберись с ним. Нам скандалисты не нужны.

Обозленный Каминский немедленно уволил Михаила по статье 81, пункт 1, «за утрату доверия». Это был волчий билет, с такой трудовой книжкой парень до пенсии не устроится ни на одну материально ответственную должность. Пожалуй, даже в дворники его вряд ли возьмут.

— Ты еще скажи спасибо, что на тебя не завели уголовное дело, — заявил начальник на прощание. — Думаешь, мне было бы трудно организовать недостачу?

Михаил понял, что бороться за свои права бесполезно, он никому ничего не докажет. Молодой человек ушел, напоследок бросив фразу:

— Я этому педерасту еще отомщу…

— Потому что нельзя быть красивым таким, — подытожила Анжела. — В этой жизни лучше не выделяться из толпы, спокойнее как-то.

— А что, Бартенев был хорош собой?

— Красив, как бог. Ой, да на него все наши девчонки заглядывались. Я бы сама не отказалась стать его подружкой, да вовремя сообразила, что любовь мне боком выйдет. А я сейчас никак не могу потерять это место. У меня мама безработная, брат-школьник, дача требует ремонта, нужен новый диван, сапоги каши просят…

Пока девушка монотонным голосом перечисляла свои проблемы, я раздумывала над убийством Льва Котика. Михаил хотел отомстить Каминскому, но, вероятно, потом его планы изменились. Парень понял, что рыба гниет с головы. Если Котик позволяет своим подчиненным подобные выходки, то, значит, он не в меньшей степени виновен. Вот Бартенев и решил с ним расквитаться. А может, просто до Льва было проще добраться. Как бы то ни было, у меня появился первый реальный подозреваемый — Михаил Бартенев. Уверена, что милиция так до него и не докопалась. Вот вам еще одно подтверждение того факта, что Люся Лютикова — последняя надежда российского сыска. Как это ни прискорбно.

— Знаете, где его можно найти? — перебила я Анжелу, когда та бубнила, что ей позарез необходим домашний кинотеатр.

— Кого? — опешила она.

— Михаила Бартенева.

— А зачем вам?

— Хочу предложить ему работу. Жалко парня, пропадет он в столице. А к нам в издательство требуется курьер, думаю, Миша подойдет.

— Конечно, подойдет! — обрадовалась Анжела. — Сейчас попробую раздобыть его координаты.

Она куда-то умчалась, в течение десяти минут я разглядывала стеллажи с дисками, а затем продавщица вернулась с довольной улыбкой на лице.

— Вот держите! — Анжела протянула мне листок. — Я позвонила той девушке, которую уволили из-за дружбы с Мишкой, она дала мне его телефон. Когда будете с ним разговаривать, передайте от меня привет!

Я поблагодарила отзывчивую продавщицу и покинула магазин. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Расследование продолжается!

Ума нет — бери силой. Силы нет — бери нахальством. Нахальства нет — трудной жизнью жить будешь. Хорошо, что я такая сообразительная…

Глава 17

Ничто не достается так дешево и не ценится так дорого, как халява.

Журналистская халява — вещь особая. Иногда ее еще называют бартером. Бартер заключается в следующем: журналист пишет о чем-нибудь статью, а в обмен получает доступ к предмету своих творений. Ну и, конечно, гонорар.

Моя коллега и хорошая подруга Ленка виртуозно владеет искусством получения бартера. Например, если она пишет статью о курсах по икебане, то одним интервью с руководителем учебного заведения не ограничивается, — подруга настаивает, чтобы ей позволили пройти обучение на курсах. Разумеется, бесплатно. После того как Ленка написала про мебельный комбинат, у нее дома появились симпатичный диванчик и два кресла. Могу вас уверить, что новые предметы обстановки не стоили ей ни копейки. А результатом визита в фирму, торгующую различными напольными покрытиями, стали 20 квадратных метров отличного ламината «под бук» в Ленкиной гостиной. Естественно, тоже халявного.

Подруга уже забыла, когда ездила за границу на свои собственные деньги. За счет различных туроператоров она побывала на Кипре, в Японии, Аргентине и еще куче стран по всему миру. Она даже сплавила ребенка в пионерский лагерь по бартеру! В обмен на статью в журнале «Ребята и зверята» Ленка получила путевку к Черному морю для своего чада.

Когда подруге предлагают написать статью за один лишь «голый» гонорар, она морщится и, как правило, отказывается. На ее фоне я выгляжу просто жалко. Мне журналистская халява ни разу не обломилась. Даже когда я сотрудничала с журналом о туризме, то писала материалы о дальних странах исключительно по рассказам других людей.

Узнав об этом, Ленка возмутилась до глубины души:

— Безобразие! Ты портишь нам ситуацию на рынке! Ты не должна соглашаться на такие условия!

— А что мне делать? — оправдывалась я. — Статья о Швеции уже стоит в плане, мне надо успеть сдать ее в номер.

— Ну вот так и скажи редактору: пока я собственными глазами не увижу Стокгольм, ничего вам не напишу. Пусть отправляет тебя туда на неделю! И чтобы отель был не ниже четырех звезд.

Я замялась:

— Нет, мне неудобно… У меня язык не повернется сказать такое… Как-то это непорядочно. Я не могу использовать свое служебное положение.

— Значит, будут использовать тебя! — отрезала подруга.

Однако сегодня я, кажется, созрела до бартера. Мне позарез нужна няня, и главное, что всего лишь на несколько дней. Оплатить услуги няни я смогу, а вот комиссионные агентству уже не потяну. Так почему бы не предложить посредникам в обмен статью в специализированном издании? Тем более что в нашей газете давно не было материала про современных Мери Поппинс.

По дороге к метро я вспомнила, что совсем рядом находится агентство по подбору домашнего персонала «Овсянка, сэр!». Название смешное, зато отлично запоминается клиентами. Когда-то я была в «Овсянке», интересовалась перспективой трудоустройства семейных пар в загородные дома. Теперь я решила наведаться туда еще раз.

В агентстве я разыскала менеджера Ирину, с которой уже имела дело. Девушка была моей ровесницей, ее вес тоже превышал идеальный килограммов на двадцать, поэтому мы с ней сразу прониклись друг к другу симпатией.

— Ира, привет! Помнишь меня? Я Люся Лютикова из газеты «Работа».

Девушка расплылась в улыбке:

— Люсь, конечно, помню. Проходи, садись. Ты к нам зачем? Опять по делам службы?

Я решила сразу раскрыть карты:

— Понимаешь, мне нужна няня, буквально на несколько дней. Лишних денег у меня нет, поэтому не могу заплатить вам комиссионные…

Пока я собиралась с духом, чтобы сказать про бартер, Ира взяла инициативу в свои руки. Поправив очки на носу, она принялась деловито спрашивать:

— На сколько дней требуется няня? Какого возраста ребенок? Должна ли няня совмещать обязанности домработницы? Сколько ты сможешь платить в час?

— В час? — растерялась я. — Я могу выделить на няню долларов двадцать, не больше.

— В день? — уточнила Ирина.

— Нет, на три дня. Мне надо продержаться до среды. Понимаешь, мне доверили четверых детей…

Я рассказала про свои злоключения, в том числе про украденный кошелек. Правда, о том, что я затеяла расследование, я умолчала. Зато сгустила краски в другом: мол, аврал на работе, я совсем зашиваюсь, сижу на службе от звонка до звонка, на детей совсем не остается времени.

Девушка бесстрастно меня выслушала, а затем подытожила:

— Значит, так. Четверо детей, двое из которых младенческого возраста. В течение трех дней няня должна готовить на всех еду, убирать квартиру, стирать детские вещи, укладывать детей спать и читать им сказки. И за все это ты хочешь заплатить двадцать долларов?

По мере того как Ирина перечисляла, я понимала, что мои шансы найти няню равны нулю. И никакой бартер тут не поможет. Я поднялась:

— Знаешь, я, наверное, пойду. Извини, что побеспокоила, глупая затея…

— Подожди, — остановила она меня. — Няня с проживанием?

— Что?

— Сможешь предоставить ей ночлег?

Я прикинула, где бы в тесной «двушке» могла разместиться еще и няня.

— Если ее устроит раскладушка на кухне…

— Устроит.

Девушка выдвинула один из ящиков стола и достала оттуда тонкую папку:

— На, держи.

— Что это?

— Личное дело няни, Нины Платоновны Величко.

Я открыла папку и принялась с интересом просматривать ее содержимое. Ирина комментировала каждый документ:

— Это диплом об окончании педагогического училища, это трудовая книжка, тридцать лет работы в детском саду, сначала воспитателем, потом, когда начался кризис, нянечкой сразу на двух ставках. Это справка о состоянии здоровья, заключение о прохождении флюорографии, список прививок…

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что такая замечательная няня согласится работать на моих условиях, лишь бы ей позволили ночевать на кухне?

Я не верила своему счастью. Все оказалось так просто! Мне надо было сразу обратиться в «Овсянку», а не мучить детей несъедобной едой собственного приготовления и фанатичной крестной. Я была готова молиться на Ирину.

— О, спасибо большое! Ты не представляешь, как меня выручила!

Девушка отмахнулась:

— Не благодари, агентству это тоже выгодно.

— Как так?

— Дело в том, что Нина Платоновна приехала в Москву с Украины. У нее нет ни рекомендаций, ни регистрации, вообще ничего. В приличную семью на хорошие деньги ее сейчас не возьмут. Вот когда ты сделаешь ей регистрацию и дашь рекомендацию, тогда наше агентство сможет сбагрить ее няней к какому-нибудь толстосуму в загородный дом. И получить за это солидные комиссионные.

Моя радость сразу померкла.

— А ты уверена, что ей можно доверять? Конечно, я бриллианты под подушкой не прячу, но мне бы не хотелось, чтобы она обчистила квартиру. А вдруг она украдет детей? И продаст их за границу?

Ира вытаращила глаза:

— Господи, о чем ты говоришь?! Неужели ты думаешь, что я предложу тебе невесть кого? Наш психолог проверила Нину Платоновну на целой куче тестов и выяснила, что у нее очень высокая мотивация на работу. Еще бы! В Хохляндии осталась ее дочь, беременная вторым ребенком, да зять-нахлебник. Ей никак нельзя ввязываться ни в какие криминальные истории, она же кормилец семьи! Да она тебе будет по гроб жизни благодарна, а ты говоришь — «обчистит»!

Я подумала, что у меня все равно нет другого выхода, и вздохнула:

— Ладно, давай координаты своей Нины Платоновны. Далеко она живет?

Девушка оживилась:

— Ой, никуда ехать не надо, она здесь, в агентстве! Сейчас я ее приведу.

Ирина убежала и вскоре вернулась в сопровождении невысокой щупленькой женщины лет пятидесяти. При взгляде на нее я испытала некоторое разочарование. Честно говоря, не так представляла я себе идеальную домработницу, совсем не так. Мне кажется, что если человек вкусно готовит, то и выглядеть он должен соответствующим образом: быть кругленьким и аппетитным, так сказать, нести на себе отпечаток разносолов. К тому же уборка квартиры требует элементарной физической силы, а откуда ей взяться у этого воробушка?

Была еще одна причина для неприязни. Нина Платоновна внешне очень напоминала мою школьную учительницу физкультуры. Вероника Всеволодовна была миниатюрной шатенкой, громкоголосой и чрезвычайно энергичной. Мне, ленивой толстой девочке, она казалась настоящим чудовищем. На протяжении всего урока учительница только и делала, что терроризировала меня, заставляя бегать, прыгать и лазить по канату. Вернее, беспомощно и постыдно на нем болтаться, потому что мне ни разу не удалось подняться даже на полметра. Мучения мои были ужасны, под любым предлогом я брала освобождение от физкультуры. С тех пор я настороженно отношусь к женщинам, которые хоть чем-то смахивают на суровую Веронику Всеволодовну.

Но сейчас было не время и не место привередничать. С Ниной Платоновной мне предстоит общаться лишь три дня. Даже если она окажется сущим монстром, я это как-нибудь переживу.

— Здравствуйте, — смущенно улыбнулась няня. — Я Нина Платоновна.

— Людмила, — представилась я в ответ.

— А по отчеству?

Я махнула рукой:

— Зовите меня просто Люсей.

Ирина бодро воскликнула:

— Ну вот, все отлично устроилось! Надеюсь, что обе стороны останутся довольны таким сотрудничеством.

Я опять принялась ее благодарить, ко мне присоединилась Нина Платоновна. Наконец мы с няней вышли из агентства и направились в сторону метро. В руках у женщины была лишь хозяйственная сумка из клеенки.

— Это все ваши вещи? — удивилась я.

— Нет, я оставила чемодан в камере хранения на вокзале. Не таскаться же с ним по городу. Тем более что я не знала, найду ли сегодня работу, где буду ночевать… — Нина Платоновна помолчала, а потом с чувством сказала: — Спасибо вам, Люся, что согласились меня взять. Я вас не подведу, обещаю!

— Да ладно, чего там… — засмущалась я и быстро перевела разговор на деловые рельсы: — Сейчас мы поедем домой, вы познакомитесь с детьми, приготовите им что-нибудь поесть, потому что они наверняка голодные, а вечером отправитесь на вокзал за вещами.

— Значит, у вас четверо деток, — не то спросила, не то констатировала няня.

Я принялась объяснять:

— Дети не мои, я только крестная одного из младенцев…

К своему изумлению, я рассказала Нине Платоновне все, даже про сбежавшего кота, свихнувшуюся Варвару и эгоистичную Диану Александровну. Украинка оказалась великолепной слушательницей, она смотрела на меня умными глазами и сочувственно кивала. Я же, за последнее время выслушавшая столько разных историй, была счастлива, что наконец-то кому-то интересны мои проблемы, и разливалась соловьем.

Остановилась я только тогда, когда мы вошли в квартиру. Дети в полном составе выбежали нам навстречу и уставились на незнакомого человека.

— Это тетя Нина, ваша няня, — сказала я. — Тетя Нина будет жить с нами до тех пор, пока не вернутся родители. Вопросы есть?

Ларик с Макарушкой подбежали к няне, бессребреник Макар протянул ей своего плюшевого зайца, а практичный Иллариоша с любопытством полез в ее сумку.

Игорек почему-то поднял руку, как на уроке:

— А вы будете читать нам книжки?

Нина Платоновна погладила его по голове:

— Буду, лапочка. Но сначала давайте покушаем. Что вы хотите на обед?

Дети окружили няню плотным кольцом, и такой тесной группкой они прошествовали на кухню. У меня отлегло от сердца. Кажется, тетя Нина всем пришлась по душе. Надеюсь, что эта милая женщина возьмет на себя все хозяйственные заботы, а я смогу полностью посвятить себя расследованию. Держись, Аида! Помощь идет!

Глава 18

Я вытащила листок с номером телефона Михаила Бартенева. Сегодня суббота, разгар дня, нормальные люди должны быть дома у телевизора. Сейчас я позвоню подозреваемому и назначу ему встречу. У меня есть отличный повод: парень сидит без работы, так что предложу ему какую-нибудь вакансию.

Я набрала номер и замерла в ожидании ответа. Прозвучало никак не меньше десяти гудков, прежде чем сняли трубку.

— Э-э-э… — отозвался мужской голос.

Мне показалось, что его обладатель только что проснулся.

— Извините, можно Михаила Бартенева?

Я ошиблась: мужчина был вдрызг пьян. Из его бессвязной речи, щедро приправленной ненормативной лексикой, я уловила лишь, что парня сейчас нет.

— А когда он будет?

— Отвали! — буркнул мужик и бросил трубку.

Я еще раз набрала номер. Когда на том конце провода послышалось тяжелое сопение, я медленно и четко произнесла:

— Мне надо передать Михаилу ящик водки, его прислали родственники из Саранска.

— Какую еще водку?

— Называется «Машина времени», выпил — и уже завтра. Могу я оставить ее у вас?

Алкоголик сориентировался мгновенно:

— Водку? Конечно, оставляй!

— Адрес диктуйте!

— Адрес? Мой?

— Ну а чей же еще?

— Щас. Э-э-э… проспект… нет, проезд… нет, переулок этого самого, как его… Плотников. Да, точно — Плотников.

Я потеряла терпение:

— Да я не фамилию вашу спрашиваю, а адрес!

— Это и есть адрес: Плотников переулок, дом двадцать семь, квартира десять, — на одном дыхании выпалил мужик.

— Буду, ждите, — сказала я и отключилась.

Я раскрыла карту Москвы: Плотников переулок располагался в самом центре столицы, рядом с Арбатом. Крикнув Нине Платоновне, что я ухожу, я схватила свою сумку и выскочила на улицу.

Конечно, никакую водку, а тем более ящик, я покупать не стала. К дому номер двадцать семь я подходила налегке. Это оказалось трехэтажное здание явно дореволюционной постройки. Обычно квартиры в таких домах на корню скупают толстосумы. Неужели неведомый пьянчужка тоже принадлежит к новым русским? Надо же, а польстился на халявное угощение…

На железной двери подъезда висел кодовый замок. Я было приуныла, но тут заметила, что на стене кто-то написал черным фломастером цифры «789». Я нажала эту комбинацию, и дверь отворилась. Все гениальное просто! Немного наблюдательности — и я с легкостью распутаю любое преступление!

Судя по запаху, в подъезде нувориши не обитали. В воздухе витал аромат мочи и помойки. Я прикинула: если на каждом этаже расположены четыре квартиры, значит, десятая будет на самом последнем. Сдерживая дыхание, я затопала вверх по длинным лестничным пролетам.

Между первым и вторым этажами около почтовых ящиков стояла очень полная женщина. Она поддела ногтем дверцу одного из ящиков, и из него вывалился целый ворох бумаг.

— Вот ведь гадство! — в сердцах воскликнула женщина и принялась подбирать бумажки.

Одна приземлилась прямо у моих ног, я ее подняла и из любопытства пробежала глазами. Это оказалось стандартное извещение на оплату жилищных и коммунальных услуг. Выписано оно было на имя Луковкина Василия Степановича, проживающего в квартире номер десять. Надо же, какое совпадение, я как раз туда и направляюсь! Я протянула бумагу женщине, и она кивнула мне в знак благодарности. После чего темпераментно воскликнула:

— Полгода не платит за квартиру, урод! Вот смотрите, сентябрь на дворе, а у него с апреля задолженности!

Она сунула мне под нос извещение, и я увидела на нем астрономическую сумму.

— Да-а… — сочувственно протянула я, хотя ни к Луковкину, ни к этой даме особого сочувствия не испытывала.

— Где он теперь возьмет столько денег, а? Его же выселят из квартиры! Вот ведь придурок, прости Господи! — вздохнула она и стала тяжело подниматься по лестнице.

Я побрела вслед за ней. Обогнать даму не было никакой возможности из-за ее габаритов, да мне и не хотелось. Судя по всему, женщина как раз направлялась к Василию Степановичу. Так оно и оказалось: она остановилась около десятой квартиры и решительно нажала на кнопку звонка. Я встала позади нее, напустив на себя смиренный и отрешенный вид.

Луковкин открыл сразу же, как будто караулил под дверью. Он осоловело уставился на даму, икнул и поинтересовался:

— Ты, что ль, водку привезла?

— Какую тебе еще водку, алкоголик? — громогласно напустилась на него женщина. — Последние мозги пропил, не узнаешь меня?

Пьянчужка подался вперед, прищурился, наморщил лоб. Мне даже показалось, что я слышу, с каким скрипом ворочаются мысли под черепной коробкой. Наконец на лице Василия Степановича промелькнул неподдельный ужас:

— Теща, вы?

— Тьфу ты! — театрально плюнула дама и обернулась, призывая меня в свидетели. — Я уже третий раз сюда из домоуправления являюсь, а он смотрит, будто баран на новые ворота. Совсем спился, в «Кащенко» пора отвозить. Дегенерат!

Услышав последнее слово, мужичок встрепенулся, явно намереваясь достойно ответить на оскорбление. Но женщина не дала ему раскрыть рот:

— Ты почему за квартиру не платишь? Выселения дожидаешься? Так я тебе его организую: завтра же вызываю милицию, выкидываю твои шмотки на улицу, а квартиру опечатываю. Хочешь этого?

Луковкин ничего не ответил, а только замычал и отрицательно замотал головой.

— Ну так плати! Видишь, сколько набежало! — И женщина сунула ему в руки бумаги.

— Нет у меня денег, — отозвался алкоголик, даже не взглянув на сумму задолженности. — Ни копейки нету, хоть режьте.

Но дама не отступала:

— Нету, говоришь? А постояльцу сдал комнату? Он ведь живет у тебя уже три месяца, я все знаю!

Мужик широко распахнул дверь:

— Заходите, смотрите, нет у меня никаких постояльцев, один живу.

Женщина воинственно переступила порог квартиры, я пошла вслед за ней. Мы миновали обшарпанную прихожую с пожелтевшими газетами вместо обоев на стенах и очутились в единственной комнате. Здесь обои были: выцветшие васильки на зеленом фоне, местами оторванные и в жирных пятнах. Мебель не радовала глаз разнообразием: около стены стоял покосившийся шкаф, рядом с ним — два засаленных стула, а в углу прямо на полу лежал матрац с грязным бельем. Обстановку дополняла лампочка без абажура, уныло свисавшая в центре комнаты.

— Ну как, убедились? — поинтересовался Василий Степанович.

— Кухню показывай, — приказала женщина.

Хозяин провел нас на кухню. Из-за невообразимой вони принимать здесь пищу не смог бы ни один нормальный человек. Источник запаха определить было сложно. Это могла быть раковина, абсолютно черная от въевшейся грязи, или мусорное ведро, из которого свисало нечто неопределенное, но омерзительное, или литровая банка на столе, полная окурков, и даже линолеум, которому за свою долгую жизнь вряд ли удалось познакомиться со шваброй и половой тряпкой.

— А это что такое?

Цепкими пальцами дама выудила из кучи пустых водочных бутылок книгу. «Как продать дохлую собаку: пособие для современного продавца» — гласила надпись на обложке. Печатное издание абсолютно не вязалось с обликом хозяина.

— Чья это? — еще раз повторила женщина.

— О, так это же Мишкина! — простодушно отозвался мужик. — А он так убивался, думал, потерял.

— Значит, есть жилец! — победно вскинулась дама.

Хозяин тут же поменял тактику:

— Жилец был да сплыл. Снимал у меня три месяца комнату, я его поил-кормил, а денег от него отродясь не видал.

— Михаил Бартенев? — подала я голос.

— Да, он. Обещал заплатить, но обманул. Меня все обманывают, — скуксился Луковкин и пустил пьяную слезу.

— Где он сейчас живет, знаете? — продолжала я допрос.

Пьянчужка замотал головой, но потом неожиданно сказал:

— Работает с голыми бабами, повезло ему.

— Где? — оторопела тетка.

— Да тут рядом, на Арбате, магазин с голыми бабами, «Фемида» называется.

Я поразилась: Фемида — это ведь богиня правосудия у древних греков. При чем тут голые бабы?

— Будет тебе и Фемида, и народные заседатели, и ордер на выселение, — снова пошла в наступление дама. — Когда заплатишь за квартиру, изверг?

Луковкин опять принялся клясться, что денег нет. После долгих препирательств женщина выбила-таки из него обещание в ближайшее время погасить задолженность. Что называется, взяла измором. Затем мы с ней направились к выходу, и хозяин с явным облегчением закрыл за нами дверь.

— И чего вы с такими церемонитесь? — спросила я, когда мы спускались по лестнице. — Сейчас не прежние времена. Если не платит за квартиру, выселяйте без лишних разговоров. А то ходите, упрашиваете… Вы бы его еще в стенгазете прописали. Смешно, честное слово!

Женщина вздохнула:

— Вам-то смешно, а мне плакать хочется. Я диспетчером в домоуправлении работаю, мне квартиру должны дать. Если этого алконавта сейчас выселят, мне его квартира достанется. Вы видели, в каком она состоянии? А подъезд? Здесь одна шваль обитает: пьяницы, наркоманы, бывшие уголовники, у них бомжи постоянно ночуют. Вот и приходится ходить сюда, грозить, требовать, умолять…

— Да, но я так понимаю, что Луковкин все равно не платит?

Дама остановилась, наклонилась ко мне и доверительно зашептала:

— Мне осталось совсем немного продержаться. На соседней улице живет одна одинокая старуха. Квартира у нее муниципальная, после смерти должна отойти государству. Старуха совсем плоха, уже почти ослепла и оглохла. Быстрей бы уж представилась! Тогда я вселюсь в квартирушечку. А там респектабельные соседи, и жилплощадь на целых восемь метров больше!

Я смотрела на нее во все глаза. Мерзость какая! Женщина, очевидно, приняла мой взгляд за выражение восхищения и хвастливо добавила:

— Я ее навещаю, старуху эту, приношу продукты. Говорю, что я, мол, из собеса, что продуктовые наборы ей положены по закону как ветерану труда. Покупаю все самое жирное, где побольше холестерина: сливочное масло, печень трески, шоколадные конфеты… А у нее сахарный диабет, ей все это нельзя. Но кто же откажется от халявы? Вы, например, разве отказались бы? Вот и старуха уплетает за обе щеки, еще и благодарит. Мне эти продукты, конечно, влетают в копеечку, но будущая квартира окупит все расходы.

Я едва удержалась, чтобы не плюнуть в ее гнусную физиономию. Диспетчерша наконец-то сообразила, что сболтнула лишнее, чопорно поджала губы и, отпихнув меня крутым бедром, потопала вниз по лестнице.

Граждане, приватизируйте свои квартиры! Пусть лучше жилплощадь достанется бывшему мужу, нелюбимому племяннику или приюту для бездомных собак — но только не родимому государству! Оно и так немало на нас нажилось, поверьте! Недаром же умные люди утверждают: сколько у государства ни воруй, своего все равно не вернешь.

Глава 19

Магазин с «голыми бабами», как выразился гражданин Луковкин, я нашла сразу, едва свернула из переулка на Арбат. Бутик назывался «Фемина», так что маргинал ошибся всего на одну букву. Правда, манекены в витрине стояли вовсе не голые, а в дорогом и изящном белье. На некоторых искусственных женщинах были надеты кокетливые шляпки, стоимость которых зашкаливала за пять сотен долларов, или сапожки по такой же цене.

Я толкнула стеклянную дверь и вошла в бутик. Ко мне тут же кинулась темноволосая продавщица, но особой надежды в ее взгляде не было. Это только в западных странах миллионеры стараются не выделяться из толпы и носят простые джинсы со свитером. У нас же по одежде человека можно с легкостью определить его социальный статус. Жена олигарха щеголяет в курточке из стриженой норки, секретарша носит лисий полушубок, подаренный шефом, а деловая женщина покупает себе изящное кожаное пальто цвета кофе с молоком. Ну а такие нищие журналистки, как я, довольствуются дешевеньким шерстяным пальтецом отечественного производства. Бывают, конечно, исключения. Случается, что и простые служащие обзаводятся дорогими обновками, но чтобы наоборот — никогда. Так что у продавщицы никаких иллюзий на мой счет не возникло. Тем не менее девушка нацепила на лицо казенную улыбку и поинтересовалась:

— Чем вам помочь?

— Деньгами, если можно.

У продавщицы глаза на лоб полезли. А какой еще ответ она ожидала на свой идиотский вопрос? Видимо, чувство юмора у девицы напрочь отсутствовало, потому что улыбка сползла с ее лица, а в глазах застыло тревожное выражение. Опасаясь, как бы она не решила, что это ограбление, и не позвала на помощь охрану, я поспешно сказала:

— Я ищу Михаила Бартенева. Он у вас работает?

— Да, — ответила продавщица, — пройдите в меховой отдел, это направо.

Я последовала ее совету и через секунду очутилась в раю. На плечиках висели манто всевозможной расцветки и пушистости. Я не смогла удержаться от искушения и принялась гладить мягкий мех. Хорошо, что продавец был занят другой покупательницей, иначе бы мне пришлось примерить парочку шуб. Случился бы конфуз. Насколько я вижу, все шубки сшиты на худосочных особ, страдающих дистрофией. И почему только в дорогих бутиках продается одежда исключительно детского размера? Интересно: полные женщины на самом деле не заходят в роскошные магазины или администрация таким способом проводит своеобразный отсев тучных покупательниц?

Какое-то время я раздумывала над этой загадкой, потом переключилась на продавца. Парень кружил вокруг покупательницы, накидывал ей на плечи шубку из мерлушки, поправлял воротник, поэтому его лица я не могла разглядеть. Со спины кандидат в убийцы выглядел очень неплохо: высокий, стройный, с хорошей стрижкой и мягкими движениями. Словно почувствовав на себе мой взгляд, продавец обернулся, и кровь застыла у меня в жилах. Вот так дела! Это был тот самый Михаил, который в качестве подсадного кавалера позавчера участвовал в представлении! Красивый блондин, так смахивающий на Владимира Ленского! Только тогда у него были кудри до плеч. Значит, это именно его Каминский уволил из магазина…

Все сразу встало на свои места. Льва Котика отравил Михаил, теперь мне это ясно как дважды два. У него была не только возможность совершить убийство, но и мотив. Парень был зол на руководство магазина, откуда его несправедливо выперли, вот он и воспользовался случаем и отомстил директору. Улучив момент, Бартенев остался за столиком в одиночестве и подсыпал в бокал Льва смертельное лекарство. А потом спокойно смотрел, как умирает его обидчик. Представляю, как он был рад, когда милиция пошла по ложному следу и вцепилась в Аиду! Однако теперь убийце не уйти от ответственности, его ждет суровое, но справедливое наказание.

«Люся, ты — гений! — сказал мой внутренний голос. — Я всегда это подозревал, но сегодня окончательно убедился. Мисс Марпл по сравнению с тобой — глупая и вздорная старуха. Мои поздравления!»

Да, я гений, чего уж тут скрывать. Теперь главное — не спугнуть преступника. Сейчас я спокойно выйду из магазина и отправлюсь прямиком на Петровку. Расскажу все капитану Супроткину, пускай он сам приезжает в бутик и арестовывает убийцу. Я стала осторожненько пробираться к выходу, но неожиданно услышала позади себя:

— Люсь, ты, что ли?

Пришлось обернуться. Михаил смотрел прямо мне в глаза и широко улыбался. Я тоже выдавила из себя улыбку.

— О, привет! Миша, да? Я тебя даже не узнала.

— Наверное, это из-за стрижки. — Бартенев провел рукой по волосам. — Моей новой девушке не нравятся мужчины с длинными волосами.

«Ну конечно, ври больше», — угрюмо подумала я. Михаил расстался со своими роскошными кудрями явно неспроста. Хотя преступник и уверен, что милиция никогда на него не выйдет, тем не менее он из осторожности попытался изменить свою внешность.

— Ты что тут делаешь? — глупо спросила я.

— Разве не видишь? Арбузы разгружаю, — весело ответил парень, решив, что я пошутила. — Что, пришла за обновкой?

— Мне тут все не по размеру, — хмуро отозвалась я. — И не по карману.

Парень заговорщицки подмигнул и поманил меня пальцем:

— Ну, последнее поправимо. Видишь ту девицу?

Я проследила за его взглядом и увидела блондинку, которая только что примеряла шубку. Сейчас она стояла около кассы и оплачивала покупку. Вернее, денежки за меховое манто выкладывал ее спутник, крупный мужчина с лицом недовольного носорога.

— Сегодня она пришла в бутик с мужем, а вчера была с любовником, — сообщил мне Михаил.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я.

— Да потому что она уже в третий раз проворачивает эту операцию. Сначала был костюмчик от Mexx, потом курточка от Prada, теперь вот шубка от Fendi.

— Какую еще операцию?

— Отмыв денег и обналичка в одном флаконе. А еще говорят, что все блондинки глупые.

— Но-но, я бы попросила!.. — возмутилась я, тоже, между прочим, обладательница светло-русых волос.

— Так я и говорю, что блондинка придумала потрясающий план. Вообрази: вчера она пришла в магазин и купила шубку из мерлушки. Покупку оплатил любовник. Сегодня она явилась с мужем, долго выбирала и, наконец, купила точно такую же шубку. Теперь уже расплачивается супруг. Вот это ход!

Я решила, что Бартенев просто заговаривает мне зубы. Наверняка преступник заподозрил неладное и теперь раздумывает, как меня устранить. А пока для отвода глаз беседует про меха.

— Какой ход? Зачем ей две одинаковые шубы? Что тут такого потрясающего?

Михаил выдержал эффектную паузу и сказал:

— А то, что завтра девушка придет в бутик и вернет одну шубу. И мы выплатим ей четыре тысячи долларов.

— Почему так много? — поразилась я.

— Потому что именно столько стоит шуба! — Парень посмотрел на меня, как на умственно неполноценную. — Понимаешь теперь?

До меня постепенно доходила вся прелесть этой идеи. Девушка вышла замуж за богатенького Буратино. Клетка хоть и золотая, но денег на руки не выдают. В шмотках отказа нет, однако покупать их можно исключительно под присмотром благоверного. Как выйти из этого положения? Для начала следует завести любовника, тоже не из бедных инженеров. Потом привести по очереди мужа и любовника в один и тот же бутик, выбрать одну и ту же вещь и предложить каждому мужчине оплатить покупку. Потом блондинка сдает одну из вещей-близняшек обратно в магазин и получает в свое распоряжение кругленькую сумму наличными.

При этом можно не опасаясь носить обновку: и муж, и любовник думают, что это та самая, которую купил он. А блондинка спокойно тратит денежки. На что? Не исключено, что на содержание еще одного любовника, бедного студента.

— Класс! — выдохнула я восхищенно.

— А я что говорил? — хитро улыбнулся Михаил. — Ирония жизни проявляется в том, что именно горячие, а не холодные женщины получают в подарок меховое манто. Добропорядочным скромницам шубы не светят.

Я рассмеялась и почувствовала, как в моей душе зарождается симпатия к Бартеневу. Жалко, что такой славный человек стал убийцей. Возможно, суд учтет смягчающие обстоятельства: безработица, нужда, оскорбленное самолюбие…

— Да, тяжело тебе придется в тюрьме, — вырвалось у меня помимо воли.

— В какой тюрьме? — насторожился продавец.

Я сообразила, что ляпнула лишнее, и поспешно сказала:

— Только не вздумай ударяться в бега, милиция уже в курсе, тебя объявят в федеральный розыск.

— В курсе чего? — очень натурально удивился Михаил. Страха в его глазах не было.

— В курсе, что ты убил Льва Котика.

Повисла пауза. Парень несколько секунд вглядывался в мое лицо, а потом сказал:

— Это что, шутка? Если да, то не очень удачная.

— Это не шутка. И тебе лучше самому явиться с повинной, — веско произнесла я.

Наш разговор прервал какой-то элегантно одетый мужчина. Его синий костюм был безукоризненно выглажен, а воротничок рубашки поражал кипенно-белой чистотой.

— В чем дело? Возникли проблемы? — спросил он, бросая настороженный взгляд попеременно то на меня, то на Михаила.

Бартенев первым пришел в себя:

— Нет, Валентин Борисович, все нормально. Познакомьтесь, пожалуйста, это Люся, моя двоюродная сестра. Вот приехала ко мне из деревни погостить, но потерялась в столице, прохожие подсказали адрес магазина.

«Из деревни». Ну погоди, я тебе отомщу! Я мило улыбнулась мужчине:

— Здравствуйте! Ой, вы знаете, ваш бутик пользуется в нашей деревне огромной популярностью. Односельчане, когда приезжают в Москву, только здесь и отовариваются: и доярка Зоя, и плотник Серафим, и сторожиха тетя Галя. Я просто счастлива, что брат устроился сюда на работу.

— Приятно слышать, — невозмутимо отозвался Валентин Борисович. — Миша, может быть, тебе отвезти родственницу домой?

— Так еще два часа до конца рабочего дня, — напомнил подчиненный.

— Ничего, можешь идти, я попрошу Аню присмотреть за твоим отделом. — И он кивнул в сторону темноволосой продавщицы, на которую я наткнулась у входа.

— Спасибо, — обрадовался Бартенев и пошел одеваться.

Через минуту мы вышли на шумную улицу.

— Где мы можем поговорить? — громко спросила я, стараясь перекричать автомобильный гул.

— Пойдем в кафе, — предложил Миша. — Я знаю одно спокойное местечко, тут за углом.

Глава 20

Кафе оказалось очень милым: интерьер был отделан в духе 60-х годов прошлого столетия, из динамиков лилась приглушенная музыка в стиле диско. Мы устроились за столиком в самом углу, подальше от любопытных глаз. Официантка принесла наш заказ: кофе с «птичьим молоком» для меня, чай с лимоном и бутерброд с колбасой для Миши.

— Надеюсь, твой новый начальник не голубой? — невинно поинтересовалась я, размешивая сахар в чашечке.

Михаил оторопел:

— Ты что, успела побывать в магазине на «Студенческой»?

— И в магазине, и в клоповнике у Василия Степановича.

— Ну ты и шустра! — сказал парень с неподдельным восхищением. — Ты что, из органов?

— Нет, я журналист. Но с органами поддерживаю самые тесные отношения, — на всякий случай приврала я.

Бартенев молниеносно проглотил бутерброд, залпом высушил чай и поинтересовался:

— Значит, ты решила, что это я убил Льва Котика?

— Угу, — ответила я, с вожделением поглядывая на пирожное.

— Почему, если не секрет?

— А больше некому, — заявила я и отправила в рот первый кусочек нежного суфле, облитого шоколадом. М-м-м, это просто божественно! — Ты имел зуб на Каминского, при свидетелях грозился ему отомстить, вот и привел свой план в исполнение.

— Да, но ведь убили-то не Каминского, а Котика! — резонно заметил молодой человек.

— Ну мало ли, твои планы могли измениться. Ты решил, что Лев не меньше своего заместителя виноват в произошедшем, и отправил его к праотцам.

Бартенев возмутился:

— Как легко у тебя получается — «привел план в исполнение, отправил к праотцам»! Думаешь, увольнение с работы — это достаточный повод для того, чтобы убить человека? Даже такого мерзкого червяка, как Каминский?

— Сейчас такое время, что убивают и за меньшее, — сказала я, поедая пирожное. — Вот, например, этим летом в Тверской области действовала шайка. Мерзавцы ходили по деревням и били стариков поленом по голове. И за что? За копеечные сбережения от пенсий: двести, триста рублей. Безо всяких сожалений отправили на тот свет около десятка человек. А ты небось лишился большего? Не триста рублей?

— Да, лишился! — закричал Михаил, но тут же взял себя в руки и понизил голос: — Но ведь я и обрел намного больше! Между прочим, я буквально на следующий же день устроился в «Фемину». Знаешь, какая у меня теперь зарплата? Моим бывшим коллегам и не снилась! А престиж? Это тебе не какой-то зачуханный ларек с пиратскими дисками, а бутик на Арбате! Чувствуешь разницу?

Тут взыграло мое профессиональное любопытство. На тему трудоустройства я пишу уже несколько лет. Признаюсь вам, что в нашей газете я одна старожил, другие журналисты долго не задерживаются. Мальчики и девочки, недавние выпускники вузов, презрительно воротят нос:

— Ну что тут может быть интересного? Писать про работу — это ведь такая тягомотина! Вот про политику, светскую жизнь или криминальные разборки — совсем другое дело…

Все гонятся за сенсациями, скандалами и прочей мишурой. Я же считаю, что работа — это одна из немногих вещей, которые придают жизни смысл. Или по крайней мере иллюзию смысла. Поэтому мне всегда интересно, каким образом люди находят себе дело по душе. Я не упустила случай, чтобы выведать у Бартенева его историю.

— Слушай, а как тебе удалось устроиться в бутик? Ведь у тебя нет ни регистрации, ни связей в Москве…

Михаил усмехнулся:

— Да надоело все, понимаешь?

Я покачала головой.

— Вот вы, столичные, всех провинциалов считаете наглыми хамами, которые прутся в вашу ненаглядную Москву, чтобы вырвать у вас кусок хлеба изо рта, — продолжал парень. — Что, скажешь, не так?

— Я так не думаю. Но наверное, есть люди, которые так считают.

— Да ладно, — махнул рукой Бартенев, — так думает большинство! Мол, и работать мы не привыкли, и образование подкачало, но амбиций у нас выше крыши, поэтому шагаем прямо по головам. Лишь бы урвать синекуру. А я не был таким! Не был, понимаешь? Честно пахал за маленькую зарплату, начальство не подсиживал, жил себе скромно, никого не трогал. И к чему это привело? Ни к чему хорошему. С работы уволили, в карманах гуляет ветер, даже за вонючую комнатушку заплатить нечем. И тогда я решил: «Назло всем стану наглым и пробивным! Буду идти напролом. Посмотрим, что из этого выйдет». Терять-то мне было нечего, кроме своих цепей.

— Каких цепей?

— Да это Ленин так сказал про пролетариат, — улыбнулся Миша. — Ну я и пошел напролом…

Молодой человек отправился на Арбат и стал методично обходить дорогие бутики. Бартенев подходил к администратору и интересовался, есть ли в магазине вакансии. Парень держался уверенно и даже надменно, как будто своим приходом делал всем одолжение. Миша побывал уже в двух десятках бутиков, но везде ему отказывали в работе. Однако неприятности парадоксальным образом только подстегивали его решимость. Поэтому когда в «Фемине» неожиданно ответили, что свободно место продавца, Бартенев придирчиво поинтересовался:

— А какая зарплата? Я на маленькую не пойду. Хорошие профессионалы должны получать хорошие деньги.

— Согласен с таким утверждением, — отозвался администратор Валентин Борисович. — Тогда назовите сумму, которая бы вас устроила.

Михаил ляпнул нечто невообразимое, на такую зарплату обычно претендуют менеджеры высшего звена, а не рядовые сотрудники.

— Если будете выполнять план, то получите эти деньги, — улыбнулся Валентин Борисович. — Когда вы сможете приступить к работе?

На следующий день Бартенев вышел на новую службу.

— Ну и как, выполняешь план? — полюбопытствовала я.

— Легко! — ответил Михаил. — В месяц я обязан продать товара на тридцать тысяч долларов. Учитывая, что самая дешевая шубка в моем отделе стоит две штуки «зеленых», а в день бывает в среднем три покупки, то считай сама…

Да уж, нет ничего удивительного, что у такого продавца товар разлетается молниеносно. Михаил красив, у него приятные манеры, он интеллигентен и ненавязчив. Пожалуй, будь у меня средства, я бы тоже не отказалась приобрести что-нибудь в меховом отделе «Фемины». Я уверена, руководство магазина ни капельки не жалеет, что приняло Бартенева на работу.

Конечно, в истории провинциала большую роль сыграло везение. Однако работа Михаилу не с неба упала, он не сидел дома сложа руки в мечтах о грядущем богатстве. Между прочим, способ, которым парень нашел место, называется «прямое обращение к работодателю». Для многих соискателей такой вариант трудоустройства является наиболее предпочтительным. Если, например, вы ищете работу преподавателя английского языка, но вас интересуют только учебные заведения, расположенные рядом с домом, то нет смысла искать вакансию по газете. Лучше одеться поприличней, взять с собой трудовую книжку и резюме и отправиться прямиком в вузы вашего района. Можете быть уверены: к концу дня вам предложат хотя бы одно место.

— И давно ты работаешь в «Фемине»? — спохватилась я.

— Около месяца.

Я подскочила, словно Михаил бросил на стол дохлую мышь.

— Как?! Неужели так долго? А я думала, что тебя приняли буквально на днях.

— Да нет, — развел руками парень, — я уже два раза зарплату успел получить. Не обманул меня Валентин Борисович, заплатил, как договаривались. Я сразу же съехал из Плотникова переулка, раньше-то я не мог позволить себе приличное жилье. Теперь снимаю «однушку» на Профсоюзной улице, квартира после ремонта, есть телевизор, вся бытовая техника… Так что на жизнь я не жалуюсь.

Из моей груди вырвался тяжкий вздох. О господи, как же я оплошала! Такой идиоткой я себя уже давно не чувствовала. Оказывается, никакой неприязни Миша к Котику не испытывал и убивать его не собирался. Все, что случилось месяц назад, уже забыто и быльем поросло. Караул! Я лишилась подозреваемого номер один!

Словно прочитав мои мысли, Михаил сказал:

— Вообще-то теперь я даже рад, что у меня вышел конфликт с Каминским. Иначе я не устроился бы в «Фемину», у меня не было бы таких перспективных знакомств… По-хорошему, мне следовало бы даже поблагодарить этого педика. Не покажи он себя такой откровенной сволочью, я бы поехал к нему мириться, честное слово.

К нашему столику подошла официантка:

— Будете еще что-нибудь заказывать?

Я взглянула на часы: ого, оказывается, мы сидим в кафе уже почти час! Но разговор не закончен, поэтому для приличия надо взять еще что-нибудь. Я прикинула, сколько денег смогу потратить, и решила, что потяну лишь чашечку капуччино. Михаил заказал бутерброд с севрюгой и чай. Когда заказ был на столе, я опять попыталась поймать Бартенева на лжи.

— Значит, в деньгах ты теперь не нуждаешься? — невинно поинтересовалась я.

— Покажи мне человека, который не нуждается в деньгах, и я дам тебе миллион долларов, — усмехнулся Мишка. — Но в общем и целом, да, мелочь не считаю, у меня хорошая зарплата.

Ага, попался! Я торжествующе спросила:

— Тогда зачем же ты подрабатывал в «Радости жизни»? Зачем пошел на представление в «Гаргантюа»?

Парень спокойно дожевал бутерброд, а потом ответил:

— Ну во-первых, лишние полсотни баксов никогда не помешают. А во-вторых, я работал на Невского не ради денег. Мне это просто нравилось, было прикольно.

— А как ты вообще вышел на Лешу Невского?

— Да это он на меня вышел. Леха большой любитель классической музыки, он часто заходил в наш магазин за дисками. Однажды он рассказал мне про свою фирму, предложил подработать. Сначала мне показалось это странным, но я сходил раз, другой, потом втянулся. Я слышал, что сейчас у фирмы начались какие-то проблемы? Из-за этого убийства?

Я кивнула, но решила не вдаваться в эту тему. Сначала надо выяснить все, что относится к преступлению.

— Кстати, а ты знал, что разыгрывать предстоит Льва Котика? Невский произносил его фамилию?

— Нет, и это был огромный сюрприз. Когда я увидел своего бывшего начальника, сначала вообще решил уйти из ресторана. Я быстренько звякнул на мобильник Невскому, объяснил ему ситуацию, а он ответил, что ничего страшного, Котик, мол, меня все равно не помнит и не узнает. И даже если узнает, не беда: «Гаргантюа» не самое элитное место в Москве, его бывшие сотрудники вполне могут позволить себе пропустить в баре рюмочку-другую.

— И Лев тебя узнал?

Парень пожал плечами:

— Понятия не имею. Виду он не подал. Но может быть, просто притворился, чтобы не осложнять дело. Все-таки он был с девушкой, к чему выяснять отношения?

Да, Котик большой притворщик. Увидев Аиду, свою бывшую жену, он даже бровью не повел. И Невский тоже хорош! Твердил мне про журналистскую солидарность, а сам ни словом не обмолвился, что Лев — бывший начальник Бартенева и что у них случился конфликт. А ведь Лёша знал, что я затеваю свое расследование убийства, знал! Сколько времени и сил я бы сэкономила, если бы не кружила окольными путями, а сразу поговорила с Михаилом!

Ладно, чего теперь жалеть о пролитом молоке… Главное, что я все-таки узнала правду: ненависть Бартенева к бывшему руководству длилась недолго, а в итоге парень только выиграл от несправедливого увольнения. Конечно, я рада за провинциала, но для Аиды это означает верный приговор. В глазах следствия она по-прежнему остается единственным подозреваемым и, боюсь, скоро перейдет в разряд осужденных.

Пока я предавалась размышлениям, официантка принесла счет. Вернее, их было два, но Михаил быстро выхватил у нее обе бумажки, расплатился и прибавил щедрые чаевые. Девушка отошла чрезвычайно довольная. Я же, напротив, возмутилась:

— Я в состоянии сама за себя заплатить!

Миша обворожительно улыбнулся:

— Никто и не сомневается. Просто мне приятно ощущать себя мужчиной. Тем более что посидеть в кафе — это была моя идея.

Наверное, окажись на моем месте какая-нибудь оголтелая феминистка, она бы подняла крик, вернула официантку и потребовала новый счет. Я же приняла эту маленькую услугу как само собой разумеющееся, мигом сменив гнев на милость.

Вот ведь парадокс: современные женщины хотят иметь равные с мужчинами права и оплату труда, но не торопятся расставаться с милыми сердцу привилегиями. Приятно, когда тебе подают пальто, пропускают в дверях и уступают место в общественном транспорте. К сожалению, галантные мужчины встречаются все реже и реже, так что надо пользоваться моментом.

Мы вышли на улицу, и тут у Бартенева в кармане зазвонил мобильный телефон. Миша выслушал собеседника и коротко ответил:

— Сейчас буду.

А потом обратился ко мне:

— Ну, Люсь, пока. Может, еще увидимся в «Радости жизни», кто знает?

Взмахнув на прощание рукой, парень исчез за углом. Движимая любопытством, я последовала за ним и увидела, что Михаил вернулся к бутику. Около входа в «Фемину» стоял красный «пежо». Из автомобиля вышла стройная девушка, Бартенев поприветствовал ее долгим поцелуем в губы, затем девушка села за руль, молодой человек устроился рядом, и они укатили.

Ага, вот и перспективные знакомства на новой работе, о которых упомянул Михаил. Все понятно: симпатичный продавец пользуется спросом у богатых покупательниц и в свободное от службы время. Я вытащила блокнот с ручкой, на всякий случай записала номер машины, а потом побежала к метро.

Глава 21

Сколько человека ни воспитывай, он все равно хочет жить хорошо. И в понятие «хорошо» битком набитый вагон подземки явно не входит.

Прислонившись к дверям, я слушала разговор двух женщин предпенсионного возраста. Не то чтобы меня очень интересовала их личная жизнь, просто толпа вплотную прижала меня к этим дамам, даже книжку достать было невозможно, так что ничего больше не оставалось делать.

— А мы на работе вора поймали, — сообщила дама в малиновом берете. — Представляешь, кто-то в течение года тырил у нас деньги из сумок. И хитер был, подлец: весь кошелек не брал, а вытаскивал лишь пару купюр, чтобы хозяин не сразу хватился пропажи.

— И кто это оказался? — спросила дама в мелких кудряшках.

— Заместитель директора. На него никто бы не подумал! Солидный мужик, высокая зарплата, двое детей. И вот поди ж ты! Потом выяснилось, что жена забирает у него всю получку, а он завел любовницу, вот ради молоденькой и пошел на преступление. Ну, в милицию дело передавать не стали, уволили его по-тихому, фирма компенсировала ущерб пострадавшим, да и все дела.

— Да-а… — протянула кудрявая, — а вот у нас в подъезде тоже случай произошел. Обворовали соседку напротив, Аньку. И как дело было. Замотанная мамаша двоих детей пошла отводить одного отпрыска в сад, другого — в поликлинику на анализы и в суматохе забыла запереть входную дверь. Просто прикрыла ее плотно, и все. А когда через час Анька вернулась, квартиру уже обворовали. Взяли золотые украшения, доллары, отложенные на машину, видеомагнитофон, даже телевизор умудрились уволочь. Кто, спрашивается, успел так быстро управиться? Ну, вызвала она милицию, приехали милиционеры с собакой. Собака понюхала, покрутилась, села перед соседской квартирой и стала лаять. Здесь, мол, вор. Анька возмутилась: «Да вы что? Собака ошиблась! У нас с Машей очень хорошие отношения!»…

Сначала я делала вид, что меня жутко интересует схема метро, но потом мне надоело притворяться, и я уже не стесняясь глазела на болтушек и жадно впитывала каждое их слово.

— Так вот, — продолжила дама, — в соседской квартире провели обыск и нашли все украденные вещи. Что оказалось: внешне Анька с Машкой действительно дружили, по-соседски за солью и спичками бегали, пирогами угощали, с праздниками поздравляли. А на самом деле Машка всю жизнь Аньку ненавидела до потери пульса.

«За что?» — чуть было не встряла я.

К счастью, другая собеседница задала этот же вопрос.

— А за то, что Анька в очереди на квартиру всего три года простояла, а сама Машка отдельную жилплощадь полжизни прождала. При этом Аньке завод «трешку» выделил, а ей лишь «однушка» обломилась. Вот так-то!

Кудрявая дама помолчала, а потом подытожила:

— Никому нельзя доверять, а особенно тем, кто выглядит порядочным человеком. Он-то и окажется первым паразитом.

Последнее утверждение заставило меня затрепетать. Няня Нина Платоновна вызвала у меня такое безграничное доверие, что в первый же день знакомства я оставила ее наедине с чужими детьми и чужим имуществом. Но ведь я совсем ничего про нее не знаю! На каком основании я считаю украинку порядочным человеком? Просто потому, что она смущенно улыбается и внимательно слушает? Между прочим, это и есть отличительные признаки воровки на доверии. А также закодированной алкоголички, религиозной сектантки и полоумной неудачницы.

Я в ужасе уставилась на часы. Так, сколько времени я отсутствовала? Пять часов. Что можно успеть сделать за это время? Всё, абсолютно всё.

Я почувствовала, как на спине выступил холодный пот. Господи, ну почему я такая идиотка, почему? И Женька тоже хороша — доверить мне ни в чем не повинных детишек, мне, безответственному человеку, которого легко обвести вокруг пальца! Мать называется!

Оставшуюся дорогу в метро, а потом и в троллейбусе я нетерпеливо подпрыгивала и считала остановки. В квартиру я влетела, обезумевшая от дурных предчувствий.

Меня встретили тишина и спокойствие. Игорек клеил модель истребителя, Оля делала уроки, а тетя Нина сидела в кресле и вязала носок. И вокруг всего этого витал запах украинского борща. Мне тут же стало стыдно за свои подозрения. Как я только могла подумать, будто Нина Платоновна в состоянии обчистить квартиру и украсть детей? Видимо, жизнь меня совсем довела до ручки, если я разучилась доверять собственной интуиции.

— А где близнецы? — поинтересовалась я.

— Спят, — шепотом ответила няня, препровождая меня на кухню. — Борщ будешь?

— С удовольствием!

— Вот только сметана закончилась. Я, когда ездила на вокзал за вещами, забыла купить, — принялась оправдываться тетя Нина. — Зато я тесто для пирожков поставила, завтра сделаю с повидлом и с яйцом.

— Давайте я сбегаю за сметаной! Что еще надо купить?

Забрав список покупок, я побежала к лифту. Наконец-то у нас есть борщ! А завтра будут еще и пирожки! Боги услышали мои молитвы и послали мне отличную няню. Просто идеальную по соотношению цена — качество.

Возвращаясь из магазина, около подъезда я наткнулась на Черныша. Кот был грязный, потрепанный и отощавший. Неподвижно, словно египетское изваяние, он сидел около двери и смотрел в голубую даль. На мое появление животное никак не отреагировало.

— Кис-кис-кис, Черныш, поди сюда, котик! — позвала я и протянула к нему руки.

Вместо того чтобы радостно вернуться в лоно семьи, кот отскочил в сторону и замер в нескольких метрах от меня. Его морда выражала полнейшее презрение ко всему окружающему миру. Меня он по-прежнему игнорировал. Я почувствовала себя виноватой.

— Знаю, я была не права, — завела я ласковым голосом. — Сначала тебя обидела Пайса, потом никто не обращал внимания на твои моральные страдания. Но я все искуплю, честное слово искуплю! Хочешь сметанки? Или сливок? А может, не откажешься от говяжьей печенки?

Кот бросил на меня укоризненный взгляд, а потом опять сделал морду веником. Я решила сменить тактику.

— А ты думаешь, мне было легко? — принялась оправдываться я. — Попробуй-ка сам взвалить на себя такую обузу — четверых детей, а я на тебя посмотрю! Я просто растерялась, да! Каждый человек имеет право на ошибку. Главное, что я все признаю и раскаиваюсь. Ну что — мир, дружба и жвачка?

Приговаривая этот вздор, я потихоньку подбиралась к животному. Но когда я уже приготовилась его схватить, подлый кот опять отскочил. Проходившие мимо подростки остановились и стали с интересом наблюдать за моими манипуляциями.

— Ребята, помогите поймать кота! — попросила я тинейджеров. — Убежал из дома, теперь не хочет возвращаться.

— Пусть погуляет, — захихикали юнцы.

— Да он же пропадет на улице! — возмутилась я. — Ведь это абсолютно домашнее, тихое животное! Видите, во что он уже превратился? Шерсть свалялась, взгляд дикий. Ну пожалуйста!

Подростки окружили кота и стали постепенно сжимать кольцо. Черныш решил прорвать заслон врага и кинулся под ноги мальчишке в невообразимо широких штанах. Парень упал, но в последний момент успел схватить животное за шкирку. После чего орущий и отчаянно царапающийся котяра перекочевал в мои руки.

В лифте кот не оставлял попыток вырваться или по крайней мере укусить меня, но около двери неожиданно успокоился и присмирел.

— Узнал, значит, родной дом? Ну что, нелегко тебе пришлось на улице, бедолага? Давай заходи быстрей, здесь тепло и сытно.

Я спустила Черныша на пол, он растерянно огляделся по сторонам. Тут к нему подошла Пайса, но потасовки не случилось. Животные лишь настороженно обнюхали друг друга, и Пайса удалилась, гордо задрав хвост.

— Вот и правильно, — похвалила я, — надо жить дружно!

— Ты что, кота нашла? — вышла из кухни Нина Платоновна. — Его надо немедленно вымыть! В доме дети, нельзя разводить антисанитарию. Да и к ветеринару его хорошо бы отнести, вдруг он на улице успел чем-нибудь заразиться…

Под ее возмущенное бормотание я потащила кота в ванную. Процесс мытья добавил мне еще несколько глубоких царапин, однако Черныш был благополучно отмыт детским шампунем, и теперь от него пахло клубникой.

Я вспомнила, что еще ни разу за неделю не купала двойняшек. Пожалуй, за компанию с котом надо вымыть и мальчишек. Тем более что они уже, кажется, проснулись.

Безумие — это наследственная болезнь, передающаяся от детей к родителям. Или к лицам, их заменяющим.

Вот и настал момент, которого я так боялась. Моя слабая нервная система не выдержала, и у меня начались галлюцинации. Причем не только визуальные, но и слуховые. В кроватке сидели и что-то лепетали не двое, а трое близнецов. Одеты они были в одинаковые голубые комбинезончики.

Я встряхнула головой, но глюк не исчез. Тогда я решила действовать методом исключения. Я дотронулась до ближайшего младенца, и он оказался самым что ни на есть реальным, из плоти и крови. Схватив ребенка, я поволокла его в ванную. Потом я проделаю тот же фокус со вторым близнецом. Ну а третий, который является миражом, исчезнет сам собой.

Раздев младенца, я посадила его в белую пластмассовую ванночку и — заорала что есть сил. На крик сбежались все: Нина Платоновна с поварешкой, Игорек с игрушечным пистолетом и Оля с линейкой.

— Что случилось? — поинтересовалась Оля.

Я не могла вымолвить ни слова, только указала дрожащей рукой на животик младенца. Первичные половые признаки у ребенка отсутствовали. Вернее, теперь они явно принадлежали особе женского пола.

Глава 22

— Это девочка, — сказала тетя Нина. — Я как раз хотела все объяснить.

— Что объяснить? — обрела я дар речи.

— Как она здесь оказалась.

— А где же мальчики? — глупо спросила я и кинулась в комнату. Близнецы сидели на своих местах, я прижала их к груди, чтобы убедиться, что они живы.

В комнату с ребенком на руках вошла тетя Нина. Теперь я наконец-то разглядела, что девочка совсем не походила внешне на близнецов. Те были светловолосые и голубоглазые, а она — темненькая, с карими глазками. К тому же малышка оказалась заметно худее. Несмотря на дикость ситуации, я почувствовала странное удовлетворение. Ага, все-таки предчувствие насчет няни меня подвело! Только она не таскает детей у своих хозяев, а, наоборот, подбрасывает им чужих малюток.

Я сурово уставилась на украинку и потребовала:

— Нина Платоновна, немедленно рассказывайте, чья эта девочка.

Тут в разговор вмешалась Оля:

— Тетя Люся, пусть она у нас поживет, у нее родители плохие.

— Я ей книжки буду читать! — подхватил Игорек.

— Оказывается, тут все уже в курсе этого ребенка, одна я все узнаю последней! — возмутилась я. — Кто-нибудь наконец скажет мне правду?!

Няня тяжело вздохнула и приступила к рассказу.

За то время, пока я отсутствовала, Нина Платоновна успела переделать кучу дел по хозяйству. Потом женщина вспомнила, что надо забрать чемодан из камеры хранения, иначе придется доплатить за лишние сутки. Оставив младших детишек на Олю, она заспешила на вокзал.

Тяжелый чемодан оттягивал руку, Нина Платоновна остановилась передохнуть на вокзальной площади. Вокруг по своим делам спешили люди, одни бежали на пригородные электрички, другие торопились к метро. Неожиданно из толпы выделились двое и подошли к тете Нине.

На эту пару украинка обратила внимание еще утром, когда только сошла с поезда. Небритый мужчина и потасканная женщина приставали ко всем прохожим с предложением:

— Купите девочку! Ну купи-и-те… Недорого отдаем, всего за 10 «кусков». А девочка-то какая хорошая! Купите, люди добрые!

На руках женщина держала предмет купли-продажи: ребенка в драной курточке с капюшоном.

Тогда, утром, украинка решила, что это какой-то розыгрыш. Наверняка где-то засели операторы с камерой — в этой Москве чего только не бывает! Однако сейчас, когда парочка обратилась к тете Нине с тем же предложением, по их глазам она поняла, что продавцы не шутят. Теперь, правда, цена на ребенка упала до пяти тысяч «зеленых».

— Чья это девочка? — спросила Нина Платоновна.

— Наша, вот и документики имеются, — живо откликнулась баба, доставая из-за пазухи свидетельство о рождении.

— Сколько ей лет?

— Два года.

Наметанным глазом работницы детского дошкольного воспитательного учреждения Нина Платоновна определила, что девочка отстает в развитии и явно страдает дистрофией. Возможно даже, что сегодня ее вообще не кормили. Женщина поинтересовалась, так ли это.

Ответ мамаши подтвердил самые худшие опасения:

— Ой, не до того нам было, целый день по вокзалу шляемся, сами не жравши. Ну что, берете ребенка?

Мысли птицами заметались в голове у Нины Платоновны. Что делать? Оставлять ребенка с родителями, по которым тюрьма плачет, нельзя. Еще несколько дней, и они сведут родную дочь в могилу. Купить девочку? Для этого не хватает самой малости — пяти «штук» долларов. Обратиться в милицию? Стражи порядка первым делом поинтересуются документами самой гражданки Величко, а у нее нет ни столичной регистрации, ни денег на штраф. Что же предпринять? Может быть, просто силой забрать у них ребенка?

Пока Нина Платоновна терзалась сомнениями, все решил случай.

К горе-папаше подошли два черноволосых джигита в кожаных куртках. Тот, у которого были гуще брови, заявил:

— Ты, типа, на нашей территории торгуешь, плати давай.

— Да я еще ничего не успел продать! — завопил мужик.

— А мне плевать, — отозвался чернобровый и для пущего эффекта смачно сплюнул, — гони бабло.

Мужики заспорили, в их речи от литературного русского языка остались только предлоги, и вскоре дело дошло до драки. Джигиты повалили чужака на грязный асфальт и принялись избивать его ногами. Женщина закричала, сунула дочку Нине Платоновне и тигрицей бросилась на защиту мужа.

А тетя Нина, не долго думая, подхватила в одну руку чемодан, который со страху показался ей просто невесомым, в другую — ребенка и побежала к станции метро. Никто за ней не погнался, она благополучно села в вагон. Всю дорогу девочка молчала, словно неживая. И только очутившись в теплой квартире, стала тихо и жалобно подвывать.

— Голодная она была, бедняжка, — сказала украинка, — мы ее покормили.

Я посмотрела на девочку, личико у нее было такое худенькое, что просвечивали вены на висках.

— Фактически вы украли чужого ребенка, — констатировала я.

У Нины Платоновны щеки пошли красными пятнами:

— Да, украла, а что мне оставалось делать? Люсь, да ты посмотри, как они с ней обращались! — Тетя Нина расстегнула на девочке распашонку и показала фиолетовый синяк на спине. — Видишь? Они же били малышку, издевались над ней! А ее физическое развитие? Ей два года, а она до сих пор не может ни ходить, ни разговаривать. Это же форменный кошмар!

Я удивилась:

— Да? Но ведь близнецам тоже два года, и они пока не разговаривают, только лепечут что-то. Я думала, что так и должно быть.

— Это мальчики, — объяснила няня, — они всегда позже развиваются. А иные девочки уже в годик щебечут, как пташки.

Я вздохнула:

— И что мы теперь будем с ней делать? Мне кажется, малышку надо сдать в милицию.

— Конечно, сдадим, — согласилась няня. — Но ты представляешь себе, какую волокиту они разведут! Пока решат, куда ее отправить, как минимум сутки продержат в отделении, голодную и холодную. Пусть она хотя бы несколько дней поживет в нормальных условиях, в семье. Она ведь много не съест, главное, что ей нужно, — любовь и хороший уход.

Я задумалась. Пожалуй, Нина Платоновна права: нет смысла бежать сломя голову в органы. Теперь уже все равно, сегодня или на следующей неделе девочка попадет на государственное обеспечение. А когда Женя с Денисом вернутся из Аргентины, я сама отнесу малютку в милицию. Скажу, что нашла ее на улице.

— Ладно, пусть живет, — согласилась я.

— Ура! — закричал Игорек. — А как мы ее назовем?

Я оторопела:

— Зачем нам ее называть? Это совершенно ни к чему, имя ей дадут в доме малютки.

— Но ведь должны же мы к ней как-то обращаться, — поддержала брата Оля.

— Точно, — загорелась тетя Нина, — мы придумаем девочке имя. У кого какие идеи?

— Афродита! — выпалил Игорек.

— Вот странное имечко! — хмыкнула я.

— Ну тогда Венера или Кассандра.

Я бросила взгляд на книги у Игорька на столе. Все ясно, ребенок читает «Мифы и легенды Древней Греции».

— А мне нравится Регина и Оксана, — заявила няня.

— Нет, это какой-то украинский вариант, — отрезала я.

— Анжелика или Скарлетт, — предложила Оля.

— Тоже глупость.

Оля возмутилась:

— Ты только критикуешь. Тогда сама предложи что-нибудь!

— Ладно, сейчас придумаю хорошее имя. Тут главное — подойти с умом. С одной стороны, имя у ребенка не должно быть очень распространенное, чтобы он не чувствовал себя как в инкубаторе. С другой стороны, слишком оригинальное тоже не годится, чтобы девочка не ощущала себя белой вороной и над ней не смеялись.

— Например? — спросила тетя Нина.

— Ну… — тут я сообразила, что мне ничего не приходит в голову, — ну, например, Людмила. А что — очень славное имя! С одной стороны, привычное и исконно славянское. С другой стороны, в какой коллектив я бы ни попала, всегда была там единственной Людмилой. Опять же от него можно кучу уменьшительных имен образовать: Люда, Мила, Люся…

Тут я заметила, что окружающие насмешливо на меня уставились.

— В чем дело?

Оля хихикнула:

— Тетя Люся, а ты что-нибудь слышала про манию величия?

Я обиделась:

— Называйте ребенка как хотите, я не настаиваю.

— Пусть все решит жребий! — возвестила Нина Платоновна. — Давайте каждый напишет на бумажке по одному имени, и мы поместим все варианты в шапку.

Мы так и сделали.

— А кто будет тянуть жребий? — спросил Игорек.

— Она должна сама вытянуть, так будет справедливо, — сказала Оля.

Тетя Нина сунула руку малышки в шапку, и она ухватила своим маленьким кулачком бумажку. Няня развернула ее и торжественно прочитала:

— Ариадна!

Мы с Олей одновременно посмотрели на Игорька и выдохнули:

— Твоя идея?!

Глава 23

Человек может бесконечно делать три вещи: смотреть, как горит огонь, как льется вода и как работает другой человек.

В истинности последнего утверждения я убедилась на собственном опыте. В это воскресное утро тетя Нина суетилась по дому в хозяйственных хлопотах, а я лежала на диване и с огромным интересом наблюдала за ее действиями.

Правда, сначала я порывалась ей помочь и даже взяла в руки тряпку, чтобы протереть пыль, но Нина Платоновна меня остановила.

— Без тебя я управлюсь гораздо быстрее, — заверила она, и я опять вернулась на диван.

Все-таки в богатстве есть определенные преимущества. И одно из основных — возможность избавить себя от утомительной и грязной домашней работы. Когда стану миллионершей, обязательно найму целый штат прислуги.

Глаза стали закрываться помимо моей воли, меня клонило в сон. И даже оглушительный гвалт, который издавали трое младенцев при помощи всевозможных пищалок и звенящих игрушек, не мог вывести меня из этого состояния.

— Спишь? — поинтересовался мой внутренний голос.

— Угу, — сонно ответила я, — хорошо!

— Аиде сейчас тоже, наверное, хорошо, — ехидно заметил голос. — У них там в тюрьме, говорят, на одни нары приходится по четыре человека. Чтобы поспать ночью, очередь надо занимать с утра.

После этого замечания сна у меня не осталось ни в одном глазу. Я вскочила с дивана и нервно зашагала по комнате. Господи, как же я могла забыть о бывшей однокласснице! Я обязана продолжить расследование и найти настоящего убийцу!

Неожиданно маленькая Ариадна расплакалась, и я взяла ее на руки. Рассеянно поглаживая девочку по спине, я обдумывала, что же мне следует предпринять. Главная проблема состоит в том, что мое следствие зашло в тупик. Сначала у меня было двое подозреваемых: жена Льва Котика и Михаил Бартенев. Выяснилось, что жена любила своего супруга с пылкостью новобрачной, а бывший подчиненный готов благодарить начальника за несправедливое увольнение, счастливо изменившее его судьбу. У меня не осталось на примете ни одного человека, который желал бы Котику смерти. Где прикажете искать убийцу?..

— Тетя Люся, — прервала мои размышления Оля, — хомяк пропал.

В руках девочка держала клетку, раскрытая дверь жалобно поскрипывала.

— А где кошки? — встрепенулась я.

Игорек приволок за шкирку вырывающегося Черныша. Я пощупала его плоский живот: нет, Пуха там нет. Оля принесла Пайсу. Выражение морды у кошки было довольное, а живот подозрительно плотным. Я приложила живот к уху и прислушалась, словно оттуда могли раздаться крики о помощи. Конечно, я ничего не услышала.

— Пух здесь, — вынесла я вердикт, — уже переваривается.

— О нет! — заплакала Оля.

Я принялась ее утешать:

— Не плачь, детка, мы купим тебе другого хомяка, лучше прежнего.

— Не хочу другого, хочу Пуха! — рыдала девочка.

Мне показалось, что нужно как-то почтить память невинно съеденного животного. Я откашлялась и трагическим голосом завела:

— Пух был хороший хомяк, добрый и пушистый. Только, может быть, слишком глупый. Ну да это не его вина, такова их хомячья порода. Пух никому не желал зла. Целыми днями он смиренно сидел в своей клетке или бегал по колесу. Он очень любил бегать по колесу. Смерть вырвала его из наших рядов. Она всегда забирает лучших. Пусть земля будет ему пухом.

Теперь уже Оля рыдала на пару с Игорьком.

— Что это у вас происходит? — прибежала с кухни Нина Платоновна.

Игорек принялся сквозь слезы объяснять.

И тут, на фоне всеобщей скорби, ко мне неожиданно пришла гениальная мысль. Надо проверить алиби всех участников операции «Красавица и чудовища»! Аида попала на представление случайно, Михаил — тоже. Однако они оба имели отношение ко Льву Котику и чисто теоретически могли подготовить его убийство. Где гарантии, что в нашу компанию не затесался кто-то третий, кто тоже знал Котика, имел на него зуб и у кого хватило пороху убить бизнесмена? Ведь фамилию и имя человека, которого предстоит разыграть, могли узнать все «подсадные утки»! У убийцы было достаточно времени спланировать свое черное дело.

Одного не пойму: почему эта идея не посетила меня раньше? Это ведь так элементарно! Безусловно, надо прошерстить всех, кто пришел на представление в «Гаргантюа». Вот только где мне взять их координаты? Ну конечно же, у Алексея Невского, организатора и вдохновителя всего этого безобразия!

Я набрала номер Невского, и он тут же снял трубку.

— Привет, это опять Люся Лютикова.

— Я тебя обыскался! — завопил Невский. — Дома тебя нет, на работе — тоже, ты где вообще шляешься?

— А что такое? — испугалась я. — Есть новости насчет убийства Котика?

— Насчет Котика я ничего не знаю, — отрезал Алексей, — ты мне нужна для одной операции. Ты вроде говорила, что у тебя четверо детей?

— Уже пятеро, — ответила я, поглядывая на Ариадну.

— Быстро это у тебя получается! — восхищенно выдохнул Невский. — Так вот, операция называется «Многодетный папаша». Убежденный холостяк подселяется к женщине с кучей детей. Желательно, чтобы дети были маленькие, капризные и чрезвычайно шумные. Кстати, кто это у тебя там орет?

— Шумные дети, — сказала я и отобрала у Ларика робота, издающего дикие завывания.

— Здорово! Класс! То, что нужно! А сколько им лет?

Я вздохнула:

— Лёш, не уговаривай меня, это бесполезно, я больше не буду участвовать в твоих аферах.

— Это не аферы, — запротестовал Невский, — я возвращаю людям радость жизни! Представь себе обеспеченного мужчину средних лет, у которого есть все, что нужно для счастья: своя фирма, роскошная квартира, спортивный автомобиль, боулинг по выходным. У него нет ни семьи, ни детей, и он принципиально не хочет их заводить. К чему, если и так хорошо?

Я перебила:

— Лёша, ты извини, но мне недосуг слушать про чужое счастье. Я тебе вообще-то звоню по делу…

— Да все дело в том, что нет у него счастья! — вскричал Невский, не обращая на мои слова никакого внимания. — Потому что на каждом шагу ему тычут в глаза, что он живет неправильно! С точки зрения общественного мнения «правильно» — это когда у тебя под боком жена-блондинка и целый выводок детей. Если по телевизору идет реклама пельменей, то их обязательно пожирает полноценная семья, с двумя разнополыми детьми. А тут еще разные бабы стараются его окрутить, намекают, что от него получилось бы красивое потомство. Мой клиент впадает в искушение, у него появляются крамольные мысли о браке.

— Может быть, ему действительно пора обзавестись семьей?

— Да ничего ему не пора! Он волк-одиночка, ему хорошо в своей холостяцкой берлоге. И чтобы окончательно в этом убедиться, он хочет на собственной шкуре испытать этот кошмар — законная жена и куча спиногрызов. Ты со своими детьми подходишь идеально.

Я поняла: Невский — маньяк, и просто так он от меня не отстанет. Надо срочно придумать убедительную причину, по которой мое участие в «Многодетном папаше» невозможно. Да чего там долго думать — скажу правду!

— Во-первых, дети не мои, я за ними лишь присматриваю. Во-вторых, скоро приедут их родители. В-третьих, мы живем в жутко тесной двухкомнатной квартире. Последние свободные метры заняла няня, которая спит на кухне на раскладушке. Твоему клиенту просто физически некуда тут втиснуться!

— Няня — это хорошо, — отозвался Невский, — она может сыграть роль злобной тещи. А коридор?

— Что «коридор»?

— Он ведь может спать в коридоре. Туда влезет раскладушка?

— Ну, если убрать коробки, которые там стоят, то, возможно, и влезет. Но ведь дело-то в том, что через два дня представление придется закончить, я отсюда съеду.

— Эх, жаль, что я так поздно узнал о твоей ситуации! — с непритворным огорчением вздохнул Алексей. — Представляешь, клиент был согласен платить «штуку» в неделю!

Да он просто ненормальный, подумала я. Тысячу долларов за весьма сомнительное удовольствие менять младенцам памперсы и слушать их рев! Видимо, у мужика от одиночества в его холостяцкой берлоге съехала крыша.

Когда опасность быть вовлеченной в очередную аферу миновала, я вспомнила, зачем звонила. На мою просьбу дать координаты всех участников операции «Красавица и чудовища» Невский удивился:

— А зачем тебе?

— Я веду расследование, ты что, не помнишь?

— Ну-ну, — отозвался он, весьма недвусмысленно намекая на абсурдность этой затеи. — И что, есть какие-нибудь результаты?

— Пока нет, но скоро будут.

Алексей опять скептически пощелкал языком, однако потом сходил за записной книжкой и продиктовал мне фамилии и телефоны.

— Так ты все-таки подумай над моим последним предложением. Может быть, найдешь других детей?

— Да, я подумаю, — легко соврала я и повесила трубку.

Еще чего не хватало, как будто мне больше думать не о чем! Расследование продолжается, и теперь все мои мысли заняты им.

Я улеглась на диван и принялась разглядывать листок с именами, словно он мог подсказать мне, где искать убийцу.

Жанна Лопухина. Ну, Жанна, разумеется, отпадает. Она не убить Котика хотела, а преследовала совсем другую цель: окрутить богатого мужика. Блондинка осталась на бобах, теперь придется начинать все заново с другим кандидатом.

Люся Лютикова. Естественно, я тоже ни при чем.

Аида Макеева. Милиция в лице Руслана Супроткина убеждена: именно она имела мотив и возможность для убийства. Я же хочу доказать обратное.

Татьяна Кравчук. Танюша мне понравилась, но исключать ее из числа подозреваемых пока нет оснований.

Михаил Бартенев. Мое расследование показало, что парень в убийстве не замешан.

Юлий Трегубов. Ничего о нем не знаю. Однако, судя по внешности, Юлию проще разобраться с врагом на кулаках, чем коварно травить его во время пирушки. Но и на старуху бывает проруха.

Олег Хоркин. Как известно, в тихом омуте черти водятся. Тоже под подозрением.

Значит, мне надо опросить всего лишь троих — Татьяну, Юлия и Олега.

Я решила начать с девушки. Танюша производит впечатление милого человека, думаю, мы с ней быстро найдем общий язык.

Я набрала ее номер телефона, и мне ответил женский голос. На просьбу позвать Татьяну Кравчук, дама неприветливо пробурчала:

— Она здесь больше не живет, не звоните сюда, — и бросила трубку.

Пришлось еще раз набрать номер.

— Простите, не успела представиться — майор Лютикова, следователь МВД. Мне необходимо допросить гражданку Кравчук по делу, которое я веду.

Настроение собеседницы резко изменилось.

— Татьяна совершила преступление? — обрадовалась девица. — Вы посадите ее в тюрьму?

— Нет. А вот вы, уклоняясь от дачи свидетельских показаний, совершаете преступление. Статья 257 Уголовного кодекса РФ, до двух лет лишения свободы, между прочим. Диктуйте адрес!

Надеюсь, дама не сильна в юриспруденции, потому что номер статьи я брякнула наугад. Однако моя лживая угроза подействовала.

— Ладно, пишите: улица Врубеля, дом семнадцать.

— А квартира какая? — спросила я, но дама уже бросила трубку.

Я принялась перезванивать, однако все время было занято. Делать нечего, поеду так, а номер квартиры попробую разузнать на месте.

Когда я увидела улицу Врубеля, то не поверила своим глазам: частные дома почти в центре Москвы! Должно быть, избушка в поселке стоит целое состояние! Особенно если она из красного глянцевого кирпича и о трех этажах. Как раз таким оказался дом № 17. Хм, а у Татьяны, оказывается, денег куры не клюют! Зачем же ей тогда понадобилось участвовать в маскараде? Вряд ли девушку интересовало скромное вознаграждение…

Внезапно меня охватили сомнения: а вдруг это был лишь предлог, чтобы убить Котика? Нет, Кравчук не так проста, как кажется, с ней нужна особая осторожность.

Глава 24

Я позвонила в массивную дверь. Открыла женщина средних лет в переднике. Подтянутая, с аккуратной стрижкой, она так и просилась на обложку журнала: «Персонал для богатого дома».

— Я к Татьяне Кравчук, — сказала я.

Женщина впустила меня, боязливо оглянулась и зашептала:

— Татьяны Андреевны здесь нет, она…

Неожиданно за спиной женщины возникла молодая и красивая девица. Стопроцентная стерва, какие вцепляются в мужика мертвой хваткой и без трофеев в виде движимого и недвижимого имущества не покидают поле боя.

— Это вы из милиции? — истерично завопила она. — Я же вам говорила, что Татьяны нет! И я не знаю, где она! Между прочим, я звонила своему адвокату, и он сказал, что никакого преступления я не совершаю! Поэтому прошу оставить меня в покое!

Хорошенький ротик гневно кривился, умело подведенные глаза буравили мое лицо. Но я не спешила уходить. Домработница что-то знает, я должна вытянуть из нее правду.

В этот момент откуда-то сверху раздался мощный рев:

— Танюша! Любовь моя!

Голос был мужским и явно принадлежал невменяемому человеку.

— Кто это? — испугалась я.

Ни одна из женщин не ответила. Впрочем, обладатель солидного баса уже спускался со второго этажа. Нет, я неверно выразилась: он не спускался, а скорее полз по дубовой лестнице, вцепившись в перила.

Через пару минут на нижней ступеньке сидел небритый лохматый субъект, раскачивался и плакал.

— Танюша, ну почему? — взывал он в пустоту. — Девочка моя ненаглядная! Да, я подлец, но я ведь осознал!

«Подлец» был уже не молод, виски побелила седина. Субъект был одет в черный костюм и белую рубашку, однако создавалось впечатление, что ни то ни другое он не снимал по крайней мере неделю. Мужчина явно находился в длительном запое и выходить из него не собирался.

— Ну хватит выть! — прикрикнула на него девица. — Надоел уже со своей Танюшей. А она, между прочим, преступница! Вон ее милиция разыскивает. — И девица ткнула пальцем в мою сторону.

— Нет-нет, — поспешно сказала я, — вы меня неправильно поняли. Мне надо с ней только поговорить.

Мужик неожиданно перестал раскачиваться. Молниеносно, словно змея, он на коленях преодолел разделявшее нас расстояние, вцепился в мои ноги и зачастил:

— Я прошу вас, передайте ей, что я ее люблю! И всегда любил! Я не могу без нее жить! Я согласен на любые условия, пусть только она вернется!

Я так растерялась, что даже не знала, как реагировать. Я попыталась осторожно освободиться от его рук, но у меня ничего не вышло. Тогда я дернулась сильнее, и мужик упал на пол. Физиономия у него тут же стала злобной и презрительной:

— А-а, вам тоже нужны деньги? Без них и шагу не сделаете? Ну конечно! Нате, все забирайте, все! Мне ничего не надо! Моя жизнь кончена!

И он принялся выгребать из карманов мятые доллары и швырять их в воздух. Потом уткнулся лицом в паркет и зарыдал.

Я наблюдала за происходящим раскрыв рот. А девица деловито кинулась подбирать с пола купюры. Вскоре у нее в руке оказалась толстая пачка. Без стеснения задрав водолазку и продемонстрировав безупречно плоский живот, она спрятала деньги в лифчик. После чего неожиданно подобрела и засюсюкала:

— Ну же, мой котеночек, не надо плакать. Устал, зайчик? Пойдем, я уложу моего медвежонка в кроватку. — Девица попыталась поднять мужчину с полу, но он оказался тяжелым. — Елизавета, помогите мне! — приказала она домработнице.

Елизавета кинулась ей на помощь, предварительно вложив в мою руку какую-то бумажку. Я вышла на улицу, развернула записку и прочитала: «ул. Флотская, дом 24/1, кв. 8».

Если мне не изменяет память, Флотская улица находится рядом со станцией метро «Речной вокзал». Подняв воротник пальто, я рысцой побежала к метро, тихо радуясь, что проехать надо лишь несколько остановок.

Выйдя на конечной станции зеленой ветки, я минут пятнадцать вышагивала вдоль шоссе. Казалось, Флотская улица никогда не кончится. Пока я отыскала нужный дом, вся продрогла под пронизывающим ветром. Погода окончательно взбесилась: такой холод в середине сентября! Где обещанное «бабье лето»? На пороге квартиры № 8, расположенной на втором этаже блочной пятиэтажки, я стояла с лихорадочно блестящими глазами, красным носом и синюшными губами. Когда Татьяна Кравчук открыла мне дверь, она воскликнула:

— Господи, Люся, на кого ты похожа! Быстрей заходи, буду отпаивать тебя горячим чаем. Или, может, чего покрепче? Как бы ты не заболела…

До слез растроганная такой заботой, я покорно побрела вслед за хозяйкой на кухню, где уже свистел на плите чайник. Пока заваривался цейлонский чай, я сидела на табуретке и разглядывала обстановку. По сравнению с убранством кирпичного дома, где я только что побывала, здесь было скромно. Зато по-домашнему уютно: красные занавески в белый горошек, салфетки с вышитыми фруктами, явно выполненные своими руками, самодельная же прихватка в виде мыши.

Мне показалось, что во внешности Татьяны произошла какая-то перемена, но что именно изменилось, я никак не могла понять. Прическу она, что ли, новую сделала? И вдруг до меня дошло:

— Ой, а куда же делись твои веснушки? Ведь были на всем лице, на шее, а теперь ничего нет!

— Сошли! — рассмеялась Кравчук. — На самом-то деле у меня совсем мало веснушек, только на носу. Это я специально для «чудовища» намазалась французским кремом для веснушек, они высыпают, словно опята после дождя, а через два дня сами собой сходят на нет. Здорово я придумала, правда?

— Да, внешность меняется кардинально.

Где-то в комнате заплакал ребенок, Танюша побежала на плач и вернулась с маленькой девочкой на руках.

— Твоя дочка?

— Да, Леночка, через две недели нам будет годик, — расплылась в улыбке Татьяна.

Увидев меня, Леночка перестала плакать и заинтересовалась моими длинными сережками. Я наклонилась, чтобы она могла побренчать камешками. К счастью, я успела освободить свое ухо до того момента, когда ей пришла в голову мысль как следует дернуть.

Таня достала веселую кружку с поросенком, налила туда чай, плеснула немного бальзама на травах и придвинула мне. Я принялась пить обжигающую жидкость, а Таня тем временем кормила дочку яблочным пюре из маленькой баночки.

Из коридора послышался звук открываемой двери, на кухню заглянул парень лет двадцати.

— Мам, я пришел! — возвестил он, ставя на свободную табуретку увесистые пакеты. — Здесь все, что ты просила: макароны, масло, томаты… Здравствуйте! — заметил он меня.

Я с изумлением уставилась на Татьяну. Конечно, цвет лица не как у школьницы, и есть небольшие морщинки, но она совершенно не похожа на мать такого великовозрастного сыночка.

— Сколько же тебе лет? — вырвалось у меня, когда парень ушел.

— Сорок один, — ответила Таня.

— А я думала — тридцать, — протянула я.

— Просто маленькая собачка до старости щенок, — улыбнулась она. — А если ты насчет Славки, — Таня кивнула в сторону комнаты, — то я ему не мать, а мачеха. Но моей старшей дочери шестнадцать, она сейчас в Лондоне, учится в частной школе.

— Да, кстати, — вспомнила я, — я только что была на улице Врубеля…

И я в красках пересказала Татьяне сцену, свидетельницей которой стала.

— Он говорил, что не может без тебя жить. Умолял вернуться, на любых условиях. Любит тебя, мол, и всегда любил, — еще раз повторила я, во все глаза уставившись на Кравчук.

Если честно, я просто сгорала от любопытства. Кто этот мужчина? Что произошло между ним и Татьяной? И что за стерва живет в доме?

Таня вытерла салфеткой рот ребенку и задумчиво сказала:

— Любит, говоришь… Все-таки мужчины — это потрясающие существа. Хотят и пончик съесть, и косточкой не подавиться. Так не бывает. За все в этой жизни надо платить. Хочешь узнать, что случилось?

Еще бы! Я кивнула, едва сдерживая нетерпение.

— Тогда слушай…

Глава 25

Когда Татьяна Кравчук встретилась с Павлом Поляковым, оба переживали не лучшие времена. Женщина только что развелась с мужем и одна воспитывала 11-летнюю Катю. А Павел недавно стал вдовцом. Его жена умерла в больнице во время обычной операции по удалению аппендицита. Сердце не выдержало общей анестезии. «Как такое могло случиться?» — спрашивал хирурга обезумевший от горя муж. Но врач лишь разводил руками: невероятное стечение обстоятельств, все мы под Богом ходим…

Так Павел остался с сыном Славой, которому исполнилось 14 лет. То ли от пережитого стресса, то ли от непривычной неустроенности жизни мужчина простудился и слег с тяжелейшей пневмонией. За ней последовало воспаление почек. Славик переехал жить к бабушке. Когда через четыре месяца Павел выкарабкался из болячек и пришел на работу, оказалось, что за это время его предприятие успело развалиться. Мужчина попробовал найти другое место, но потерпел фиаско. На дворе стоял конец 1998 года, дефолт, пролетевший над страной, подобно смерчу, разрушил сотни тысяч мелких и крупных фирм. Павел встал на биржу труда, однако вакансии, которые там предложили инженеру-электрику, оплачивались настолько мизерно, что не имело смысла менять пособие по безработице на такую зарплату.

Мужчина впал в тоску, стал попивать, пропустил очередной визит на биржу труда и был снят с учета. Так он вообще остался без денег. Ради куска хлеба Павел пошел в грузчики. Это была «дикая» бригада, состоящая из бригадира Иваныча, военного пенсионера бравого вида, владевшего списанным армейским «уазиком», студента вечернего отделения Пищевого института по прозвищу Повар и 45-летнего Павла, закономерно окрещенного Инженером. Бригада занималась перевозками личного имущества граждан. Автомобиль тогда являлся роскошью, а не средством передвижения, далеко не каждая семья владела «железным конем», поэтому услуги по погрузке и перевозке были востребованы, главным образом дачниками. В мае, когда москвичи коллективно вывозили свой скарб на дачи, и в сентябре, когда они возвращали телевизоры и столы обратно в квартиры, бригаде удавалось прилично зарабатывать. Зато в остальное время года они едва набирали прожиточный минимум. Именно в такое неудачное для бизнеса время Павел и познакомился с Татьяной.

После развода с мужем женщине потребовалось перевезти нехитрые пожитки с одной квартиры на другую. Времена, когда после разрыва отношений мужчина оставлял все нажитое имущество даме, прошли — да и были ли они когда-нибудь? Когда бывший благоверный с маниакальной скаредностью принялся доказывать, что пылесос, утюг и набор сковородок с антипригарным покрытием приобретены на его деньги, Таня просто взяла личные вещи и отправилась вместе с дочкой на Флотскую улицу, в смежную «двушку», доставшуюся ей от дедушки с бабушкой.

Это не была любовь с первого взгляда. Никакой искры между Татьяной и Павлом не пробежало. Просто Тане требовалось навесить на новом месте книжные полки, а Павлу нужны были деньги. В отличие от многих инженеров он умел держать в руках дрель и отвертку, поэтому и предложил женщине свои услуги. Потом Татьяне понадобилось повесить люстру, и тут Павел опять пригодился. Неудивительно, что когда в следующий раз Таня решила сменить розетки, она уже привычно набрала его номер телефона.

Это было исключительно деловое общение. До того момента, когда Павел, краснея и запинаясь, неожиданно предложил Татьяне жить вместе. Потому что она ему нравится. Потому что они хорошо понимают друг друга. В конце концов, потому что вдвоем легче поднимать детей. Таня взвесила все «за» и «против» и решила рискнуть.

Они не регистрировали брак. Если отношения не сложатся, можно быстро и без лишних формальностей разойтись. Честно говоря, Татьяна почти не сомневалась, что так и произойдет. Однако жизнь, что случается с ней не часто, преподнесла им приятный сюрприз.

Звучит банально, но каждый из них будто нашел свою вторую половину. Существование сразу приобрело смысл и какую-то завершенность. Татьяна и Павел недоумевали: как они раньше жили друг без друга? И приходили в ужас от мысли, что их пути могли разойтись.

В основе их отношений лежала не страсть, а нежность и дружба. У Полякова не было более преданного советчика, чем гражданская жена. Именно она посоветовала ему на небольшое наследство, доставшееся от тетушки, основать свое дело.

— Ты же сам постоянно твердишь, что рынок перевозок переживает бум, а Иваныч не в состоянии грамотно организовать работу. Вот и покажи, как надо. У тебя же мозги инженера! — втолковывала Таня Павлу.

Мужчина внял этому совету и основал мувинговую[3] компанию «Поехали!». Несмотря на официальную регистрацию и звучное название, на деле это была все та же «дикая» бригада: один арендованный грузовик и три грузчика-студента. Впрочем, были и отличия. Во-первых, Павел заказал для своего персонала рабочую одежду с логотипом компании, в которой грузчики и появлялись перед заказчиками. Во-вторых, его сотрудники были всегда трезвы и аккуратно выбриты, в присутствии клиентов они говорили только вполголоса и не употребляли непечатную лексику. В-третьих, Павел не заламывал цену, всегда называл окончательную стоимость услуг, безо всяких там «Хозяйка, добавить бы надо, ведь пятый этаж без лифта!», — в отличие от других бригад, прибегавших к подобному шантажу, когда вещи уже свалены кучей у подъезда. И еще одна немаловажная деталь: грузчикам из «Поехали!» можно было спокойно доверить перевозку и аквариума, и рояля, и компьютера, не опасаясь порчи дорогого для сердца и кошелька имущества. Если же поломка все-таки случалась, фирма в тот же день компенсировала клиентам ущерб.

Люди передавали телефон надежной компании из уст в уста, и вскоре на Павла посыпались заказы. Мужчина расширил фирму, по старой дружбе принял на работу Иваныча и Повара. Неожиданно Павел понял, что в Москве мало кто занимается офисными перевозками. А между тем этот рынок сулил немалую прибыль, особенно под Новый год, когда у фирм заканчивается срок аренды офисов и многие переезжают в другие помещения со всей мебелью, оргтехникой и документацией. Павел в спешном порядке освоил этот вид услуг.

Преимуществом «Поехали!» являлось то, что клиенту ничего не надо было делать: работники мувинговой фирмы сами разбирали офисную мебель, паковали ее, перевозили, вновь собирали и расставляли согласно оговоренному плану. При этом грузчики тщательно убирали за собой мусор и упаковочный материал, так что на следующее утро коллектив мог сразу же приступать к работе. А поскольку услуги фирмы стоили вполне приемлемо, неудивительно, что они пользовались большим спросом.

Через три года компания «Поехали!» стала лидером на рынке офисных перевозок. И на Павла с Татьяной свалилось баснословное богатство. Словно дети, в отсутствие родителей дорвавшиеся до банки с вареньем, они принялись баловать друг друга недоступной ранее роскошью. Павел завалил любимую женщину ювелирными украшениями, от платинового браслета с изумрудами до золотых серег, найденных на раскопках скифского кургана и приобретенных за бешеные деньги у перекупщиков. Таня в ответ подарила ему коллекцию дорогих ассирийских кинжалов. Паша презентовал Танюше на день рождения BMW последней модели, а она купила для него на лондонском аукционе автограф Уинстона Черчилля. Они потратили уже целое состояние, а деньги на банковских счетах только прибывали.

Когда Татьяна забеременела, Павел от радости чуть не сошел с ума. Рожать 40-летняя женщина отправилась в лучшую швейцарскую клинику. Когда Леночка появилась на свет, счастливый папаша завалил палату алыми розами. Прижимистые швейцарцы, подсчитав стоимость цветов, пережили культурный шок.

К этому времени вся семья уже жила в шикарном коттедже на улице Врубеля, купленном за баснословные деньги у потомков одного бездарного писателя, который при советской власти издавался миллионными тиражами, но был забыт всеми на следующий же день после своей смерти. Впрочем, Катюшу отправили учиться в Лондон, и она приезжала сюда лишь на каникулы. Зато Слава, который предпочел Московский университет учебе в Америке, жил вместе с отцом. Парень всей душой привязался к Татьяне и относился к ней по-дружески, как к старшей сестре.

Татьяна с Павлом неожиданно вспомнили, что официально так и не оформили отношения, поэтому члены семьи носят разные фамилии. На семейном совете решили, что бракосочетание состоится, когда Леночке исполнится три года. Тане очень хотелось устроить свадьбу на американский манер, чтобы очаровательная дочка несла за невестой длинный шлейф ее платья. Женщину не смущало, что заветного мига придется ждать так долго. Не такой уж он и заветный, честно говоря. Штамп в паспорте ничего не значит. Главное — что они с Пашей созданы друг для друга, и никто не сможет их разлучить.

Однако все хорошее рано или поздно заканчивается и, как правило, плохо.

Два месяца назад Павел уехал на несколько дней в Санкт-Петербург, где находился филиал его компании. Таня решила сделать любимому сюрприз и приобрела шикарный бильярдный стол. Муж давно увлекался бильярдом, а когда разбогател, стал с особым трепетом подбирать игровое снаряжение и соперников. Фирма привезла стол и установила его в специально отведенной для этого комнате на первом этаже дома. Женщина сама забила пару шаров, а потом ей пришла в голову мысль, что для полного поросячьего визга нужно еще и новый кий мужу заказать.

До того как стать домохозяйкой, Таня работала спортивным журналистом. Она вспомнила, что когда-то брала интервью у мастера, делавшего лучшие в стране кии. А координаты специалиста записаны в старом блокноте, который хранится в ее «двушке». Татьяна тут же отправилась на Флотскую улицу, где в последний раз была еще перед беременностью, почти два года назад.

К ее немалому удивлению, квартира выглядела обжитой. В ней было чисто и пахло свежесваренным кофе. В прихожей стояли мужнины ботинки, а в гостиной на диване лежал сам Павел в объятиях какой-то молоденькой блондинки. Увидев Татьяну, блондинка откинула простыню, чтобы у жены не осталось никаких сомнений, чем они тут занимаются. Таня автоматически отметила, что у девицы идеальная фигура.

Неловко барахтаясь под простыней, Павел натянул трусы, встал с дивана и принялся бормотать:

— Дорогая, я тебе сейчас все объясню.

Он боялся смотреть ей в глаза.

Сначала Таню охватил истерический смех — хорошенький сюрприз получился, ничего не скажешь! А потом она влепила мужу пощечину и выгнала его с блондинкой из квартиры. Девица уходила, бросая на Татьяну насмешливые взгляды, а Павел был похож на побитую собаку.

Оставшись одна, Таня села в прихожей на полку для обуви и стала реветь белугой. Наплакавшись вволю, она умылась, припудрила лицо, а потом принялась за генеральную уборку квартиры. К вечеру пол блестел первозданной чистотой, все поверхности, к которым могла прикасаться блондинка, были отдраены с порошком, а постельное белье с дивана отправилось в мусорное ведро. Затем она поехала на улицу Врубеля.

Павел уже был там. Едва она вошла в дом, он принялся сбивчиво говорить. Эта девица для него ничего не значит, он с ней связался по глупости и в любой момент может порвать. Собственно, уже порвал.

— Как долго вы?.. — начала Татьяна, но не смогла закончить фразу.

Однако муж прекрасно ее понял:

— С июля прошлого года.

Таня быстро подсчитала, что тогда она была на седьмом месяце беременности.

Больше она ничего не сказала, развернулась и отправилась спать в комнату для гостей. Конечно, уснуть не удалось, всю ночь женщина напряженно раздумывала о том, как жить дальше. Муж тоже не спал, она слышала его тяжелые шаги в спальне. Наутро Татьяна приняла нелегкое решение.

Она позвонила в мувинговую компанию и заказала машину с грузчиками. Потом упаковала свои вещи, книги старшей дочери, одежду и игрушки младшей, взяла Леночку и отправилась в свою двухкомнатную квартиру. Ирония судьбы заключалась в том, что перевозила Татьяну фирма «Поехали!».

Через три дня на пороге квартиры возник Славик. У его ног стоял чемодан.

— Мам, можно я с вами буду жить? — спросил он.

В этот день он впервые назвал Татьяну мамой. И с тех пор постоянно «мамкал»: парню казалось, что так он выражает ей свою поддержку.

Пасынок поведал, что отец забросил бизнес, сидит в своем кабинете и днями напролет хлещет коньяк. В доме поселилась эта девица, Илона, она роется по всем шкафам и чувствует себя хозяйкой. А домработница Лиза очень скучает по Татьяне с Леночкой и ждет, когда они вернутся…

Глава 26

Женщине достаточно одного мужчины, чтобы понять всех мужчин, мужчина может знать сотню женщин и не понимать ни одной.

— И что теперь? — спросила я, когда Таня закончила свой рассказ. — Как же вы будете жить?

— А что, отлично живем! — бодро откликнулась она. — Славик помогает по хозяйству, Леночка подрастает, я устроилась на работу.

— Ты имеешь в виду фирму «Радость жизни»?

— И это тоже. Леша Невский пригласил меня подработать, мы с ним давние приятели. Но вообще-то я вернулась в свою спортивную газету, пишу туда, правда, пока внештатно.

— А как же Илона?

— Что — «Илона»?

— Нельзя допустить, чтобы эта блондинка обосновалась в доме! Ведь она займет твое место!

— Флаг ей в руки и электричку навстречу, — хмуро отозвалась Таня. — Если Павел так решил, значит, это его выбор.

— Да как он мог решить, если совершенно потерял голову от горя? — воскликнула я. — А эта стерва просто воспользовалась ситуацией.

— Все равно, — стояла на своем Татьяна, — о чем-то же он думал, когда тащил ее в постель? Их связь длилась больше года!

Недавно я слушала по радио передачу про супружеские измены. Мужчина-психолог сообщил, что в 90 процентах случаев муж заводит интрижку на стороне, когда его жена находится на последних месяцах беременности или уже лежит в роддоме. При этом, сказал психолог, надо учитывать, что супруг идет на адюльтер не от хорошей жизни. Он, мол, бедняга так сильно волнуется за здоровье жены и будущего ребенка, что просто не знает, куда себя деть. Вот и манит его первая попавшаяся юбка. Как правило, такая «родовая» измена долго не длится. Поэтому психолог дал такой совет: жена должна простить мужа и все забыть. Главное, что он опять с ней, такой родной и любимый.

Я рассказала об этой передаче Татьяне. Она внимательно меня выслушала, а потом отрезала:

— Чушь собачья! Может быть, мне еще следует поблагодарить Павла за то, что он так волновался за меня и дочку? Если следовать логике этого идиота-психолога, то девушка, проводив парня в «горячую точку», должна пускаться во все тяжкие. Естественно, от большой любви к жениху. Однако не думаю, чтобы, вернувшись с войны, парень понял ее поведение. Он просто накостыляет невесте по шее и бросит ее. И правильно сделает. Меня просто бесит этот двойной стандарт! Мужчина может ходить «налево», сколько ему вздумается, а женщина должна быть верной, терпимой и всепрощающей.

Повисла пауза. Я заметила, что в глазах у Тани стоят слезы.

— Мы были одним целым, понимаешь? — тихо сказала она. — Мне даже казалось, что мы не сможем друг без друга дышать. Как он мог предать меня, как? Наверное, такое можно простить, но забыть — никогда.

Я прекрасно понимала чувства Татьяны: унижение, возмущение, обида. Что я могла сказать ей в утешение? Только то, что по прошествии нескольких лет брака каждый мужчина в большей или меньшей степени разведен. И его моральные устои напрямую зависят от того, соблазнится ли им какая-нибудь шустрая бабенка. И ни от чего больше. Вывод прост: если хотите, чтобы супруг был вам верен, выходите замуж за нищего, уродливого импотента, у которого дурно пахнет изо рта. И то это не даст стопроцентную гарантию.

— Ладно, не будем о грустном. — Таня утерла слезы кухонным полотенцем и улыбнулась. — Может быть, тебе еще чаю налить? Или давай с нами ужинать, а?

— Нет, спасибо, я уже ухожу, — поднялась я.

Когда я надевала пальто в прихожей, Татьяна спохватилась:

— Да, кстати, а зачем ты приходила?

Честный ответ звучал бы так: «выяснить, хотела ли ты убить Льва Котика». Конечно, я не могла это сказать. Пришлось выдумывать на ходу:

— Решила узнать, как ты себя чувствуешь после того вечера, когда умер Котик. Мне показалось, что ты была в шоке.

На лицо собеседницы набежала тень:

— Да, все это было очень неприятно, меня до сих пор бросает в дрожь. Ужасная смерть: в ресторане, в окружении совершенно чужих людей… И ведь Лев был так молод! Жалко его.

— А ты была с ним раньше знакома? — Я постаралась задать вопрос как можно более непринужденно.

— Нет, откуда? — очень искренно удивилась Таня. — А ты?

Я отрицательно покачала головой. Мы скорбно помолчали, а потом я попрощалась и ушла.

Я узнала главное: все мысли и душевные силы Кравчук сейчас занимает измена мужа. И даже если предположить, что Татьяне по какой-то причине очень хотелось убить Льва, думаю, она использовала бы для этой цели нехилые материальные возможности своего супруга. Отравить человека и спокойно смотреть, как он корчится в предсмертных муках, — это на Таню не похоже. Я пришла к выводу, что ее можно смело вычеркнуть из списка подозреваемых.

Значит, теперь мне осталось встретиться лишь с Юлием и Олегом. Кто-то из них наверняка преступник. Интересно, кто именно: мощный Юлий или интеллигентный Олег? Даже не могу высказать какое-либо предположение, настолько эти мужчины разные.

Воскресным вечером народу в троллейбусе немного. Я села у окна, рядом пристроился молодой папа с сыном лет пяти. Мальчишка тараторил без умолку, папаша пытался направить разговор в познавательное русло. Я смотрела в окно и краем уха прислушивалась к их беседе.

Речь зашла о том, какое сейчас время года. Путем наводящих вопросов ребенок установил, что на дворе осень. Однако папаша на этом не успокоился и спросил:

— А что идет после осени?

Ребенок радостно закричал:

— Зима!

Отец умилился:

— А дальше?

— Весна!! — Радости еще больше.

— А за весной?

— Лето!!!

Я стала опасаться, как бы мальчишка не захлебнулся от восторга.

— А за летом? — не отставал отец.

— Осень!!!

Тут мальчонку понесло, и он принялся трещать без умолку, перечисляя по кругу времена года. Причем если начал он с буйным оптимизмом, то после шести-семи кругов его энтузиазм иссяк.

— А потом зима… — еле слышно прошептал ребенок, — а потом весна…

Папаша, которого эта карусель, вероятно, очень развлекала, приободрил сынка:

— Ну а дальше что?

Ребенок вздохнул и голосом, полным житейской мудрости и безысходности, ответил:

— То же самое…

Больше за всю поездку он не проронил ни слова. Вот так в пять лет люди приходят к твердой уверенности, что ничего нового в этой жизни произойти уже не может.

В квартире было на удивление спокойно. Утомившиеся за день младенцы спали, Оля отправилась с подругой в кино, а Игорек пошел в гости к однокласснику. Я в очередной раз подумала, что четверо детей — вру, уже пятеро! — это не такая уж обуза. Главное — правильно организовать быт. Или найти людей, которые его организуют.

Так, надо быстрей разделываться с расследованием. Сейчас я позвоню оставшимся подозреваемым, завтра побеседую с ними с глазу на глаз — и все, капитан Супроткин может с чистой совестью закрывать уголовное дело. Потому что я на блюдечке преподнесу ему имя убийцы.

Однако дозвониться до Олега Хоркина мне не удалось. По его номеру телефону ответила какая-то дама.

— Будьте любезны сообщить, кто его спрашивает и по какому вопросу, — до зубовного скрежета вежливо осведомилась она.

Я оторопела и не сразу сообразила, как ловчее представиться.

— Дело в том, что мы вместе с Олегом ужинали в ресторане… — начала я.

— Когда? — мгновенно взвилась дама.

Я поняла, что мои слова можно проинтерпретировать двояко, и принялась оправдываться:

— Нет, ничего личного, это была рабочая встреча.

— Тем не менее прошу вас сказать, когда это было, — отчеканила дама.

Господи, да когда же это было? Столько воды с тех пор утекло!

— В среду. Нет, в четверг. Или все-таки в среду? Вы знаете, я точно не помню, но это не важно. Мне бы хотелось поговорить с Олегом.

То, что я запуталась с днем недели, явно свидетельствовало не в мою пользу. Голос у дамы стал ледяным:

— Ничем не могу помочь. Это рабочий телефон Олега Анатольевича, по нему можно только записаться на прием.

— На прием? Олег что — врач?

— Я советую вам, девушка, поменьше врать и оставить Олега Анатольевича в покое, — выдала дама и повесила трубку.

Ошарашенная, я еще минуту простояла у телефона. Это либо жена Хоркина, либо его секретарша, которая стремится стать законной супругой. Другого объяснения подобной ревнивой подозрительности быть не может. Хм, и как же мне прорваться через ее заслон?

Ладно, попробую разузнать хотя бы адрес Юлия. Вот только надо заранее придумать какую-нибудь убедительную версию.

Едва на том конце провода сняли трубку, я сказала скучным казенным голосом:

— С телефонной станции беспокоят. Завтра у вас в доме будут менять телефонный кабель. Вы должны обеспечить доступ мастера в квартиру.

— Как менять? Почему менять? — заволновалась женщина.

— Плановая замена старого кабеля на оптоволоконную связь, — устало произнесла я. — Все строго по графику.

— Но нас никого не будет дома! Мы все работаем! — истерично завопила собеседница.

— Тогда вам отключат телефон, ваш номер перейдет к очередникам. Значит, я вас вычеркиваю из списка?

— Нет, мы будем завтра дома, — испугалась женщина.

— Кодовый замок на подъезде имеется?

— Да, надо нажать пятьсот восемьдесят одновременно.

— Адрес ваш уточните.

— Балаклавский проспект, дом четырнадцать, корпус три, квартира сорок два, — с готовностью отрапортовала дама.

— Подождите-ка… — Я записала адрес, а потом пошуршала в трубке страницами записной книжки. — Нет, я ошиблась, у вас в доме кабель будут менять только в следующем году.

И, не прощаясь, как это обычно делают служащие подобных учреждений, я бросила трубку.

Ну вот, завтра вечером нагряну к Юлию Трегубову. Возможно даже, что визитировать Олега Хоркина уже не понадобится.

Глава 27

Если тебе показалось, что на этой неделе у тебя проблемы, подожди немного и ты увидишь, что будет на следующей!

В понедельник утром затрезвонил телефон. Звонили явно по межгороду. Я бросила взгляд на часы: половина шестого. Недоумевая, кто бы это мог быть, я помчалась к телефону, пока он не перебудил всех домочадцев.

— Слушаю, — прошептала я.

— Люсь, это я, Женя, — раздался голос кумы.

— О, привет! — не удержалась я от громкого возгласа, но тут же понизила голос: — Ты чего в такую рань? Дети еще спят.

— Извини, разница во времени. Как у вас дела?

Вопрос, конечно, интересный. Ну, у нас украли все деньги, хомяк погиб смертью храбрых в желудке у Пайсы, в доме живет посторонняя женщина, прибавился еще один младенец, а в общем ничего себе поживаем.

— Все нормально, — зашептала я. — А вы как? Дети безумно по вас соскучились, мы вас очень-очень ждем. Кстати, вы прилетаете во вторник утром или вечером?

— Люсь, мы не прилетим.

— Что? Я не расслышала.

— Я говорю, что мы задержимся здесь на какое-то время, — произнесла Женька дрожащим голосом. — Минимум на месяц, но скорее всего дольше.

Мое сердце ухнуло вниз.

— Что случилось?

— Денис ездил в какой-то каньон, общался там с местным населением и заразился от них холерой.

— Господи, какой кошмар!

— Да, это ужас. Меня тоже положили в больницу с подозрением на холеру. Мы должны сначала вылечиться, а потом еще придется выдержать здесь карантин.

Я не знала, что сказать. Это какое-то безумие, кошмарный сон, так просто не может быть!

— Ты извини, что так получилось, — прибавила кума и разрыдалась.

Я принялась ее успокаивать. Надеюсь, я была убедительна. Я сказала, что для меня это просто счастье — провести еще месяц в компании таких замечательных детишек. Собственно, о такой возможности я мечтала всю сознательную жизнь, и вот наконец моя мечта сбылась.

— Ты не волнуйся, у нас все будет отлично, — бодро заверила я.

— Поцелуй за меня детей, — сказала Женька на прощание, потом в трубке послышалась латиноамериканская речь и раздались короткие гудки.

В состоянии прострации я дошла до дивана, легла и накрылась одеялом с головой. Говорят, что с проблемой надо переспать. В том смысле, что утро вечера мудренее. Интересно, хватит ли мне часа сна, чтобы найти выход из создавшегося положения?

Уснуть мне не удалось. Зато к семи утра, когда старшие дети проснулись и стали собираться в школу, а тетя Нина готовила на кухне завтрак, я твердо решила: все, я умываю руки! Finita la comedia! С дивана я не встану. Под одеялом мне тепло и уютно. Можно представить, что ничего не существует: ни этой квартиры, ни детей, ни расследования. Ничего! Если очень постараться, можно убедить себя даже в том, что я сама не существую. Как сказал Эйнштейн, реальность — это всего лишь иллюзия, хотя и очень назойливая.

— Тетя Люся, ты знаешь, где моя красная заколка? — спросил над моим ухом Олин голос.

— Не знаю, — буркнула я, поглубже зарываясь в подушку.

И красных заколок тоже не существует.

— Люсь, ты завтракать будешь?

Это уже Нина Платоновна.

— Нет, — ответила я и отвернулась к стене.

Пусть я трусиха, пусть! Но я не в состоянии встретиться лицом к лицу с проблемой. Я просто ума не приложу, что мне делать! Я молилась, чтобы эта неделя поскорей закончилась, а выясняется, что впереди меня ждет минимум месяц такого же кошмара. Чем кормить детей? Кто за ними будет присматривать? Нина Платоновна скоро уйдет няней в богатый дом. И даже если она предложит мне помощь, чем я оплачу ее труд?

Нет, лучше я никогда не вылезу из-под одеяла!

— Теть Люсь, тебя вызывает в школу Марина Гестаповна.

Я выглянула на свет божий и столкнулась нос к носу с Игорьком. Мордочка у ребенка была несчастная.

— Кто-кто?

— Ну, то есть Марина Остаповна. Мы зовем ее Гестаповной, потому что она злая.

— Это по какому же предмету?

— Это не по предмету, она психолог. У нас было тестирование, и вот…

Он протянул мне свой дневник. Красной ручкой в нем было написано: «Явиться родителям в школу к психологу! Срочно!» Последнее слово было дважды подчеркнуто.

Нет, в этом доме мне определенно не дадут провести остаток жизни под одеялом.

— Признавайся, что ты натворил?

— Честное слово, ничего! Я просто рисовал, как мне сказали. А потом Марина Гестаповна стала кричать, что я выродок…

Глаза у Игорька были честные-пречестные.

Я стала листать его дневник и наткнулась на другие автографы учителей:

«Пел на уроке пения!»

«Не умеет сидеть».

«Смеялся без причины 20 минут!»

«Свистел Петуховой в ухо!»

«Бегал за Петуховой и, взяв палку для открывания фрамуги, крючком развязывал бант на ее голове».

— Эта Петухова, наверное, красивая девочка? — поинтересовалась я.

— А, ничего особенного, — махнул рукой мальчишка, — задавака.

Я решила, что сейчас самое время провести воспитательный момент, и сурово нахмурила брови:

— Слушай, Игорек, прошло лишь полмесяца учебы, а у тебя уже столько замечаний. Я думала, что ты хороший мальчик, а ты, оказывается, первый проказник в классе.

— Нет, я не первый, — грустно вздохнул Игорь, — я только второй. Вот у нас есть Илюшка Бурлаченко, так он — первый. Мне с ним никогда не сравняться.

— Ой, не зарекайся, — рассмеялась я. От моей показной суровости не осталось и следа. — Ну, беги на занятия. Я зайду сегодня в школу.

Ребенок умчался, а я пошла в ванную умываться. Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Сначала поговорю с Ниной Платоновной.

На кухне я съела два сырника и лишь потом собралась с духом для нелегкого объяснения.

— Теть Нин, тут такое дело… — начала я, — сегодня утром звонила Женя, мать детишек…

— Да, я слышала.

— Так вот, они с мужем заболели холерой, и им придется задержаться в Аргентине еще на месяц. Минимум.

Украинка всплеснула руками:

— Господи, да как же их угораздило?

— Понятия не имею. Женя сказала, общались с местным населением. Я теперь думаю: кто присмотрит за детьми, пока они не вернутся? Я не могу, вы сами видите, какая из меня хозяйка, у меня же никакого опыта. А дети маленькие, они в этом возрасте постоянно болеют. Нам еще повезло, что эту неделю обошлось без болячек…

Нина Платоновна ласково взяла меня за руку:

— Люсенька, да я готова за ними присмотреть. Разве же я вас брошу?

Я отвела глаза.

— Понимаете, теть Нин, я вам пока не смогу заплатить. У меня следующая зарплата только в конце месяца. А вы ведь в Москву приехали на заработки…

— Ничего, всех денег не заработаешь, — просто ответила няня.

Я едва не расплакалась.

— Спасибо вам большое! Я, честное слово, не забуду вашу доброту.

— Да будет тебе! — отмахнулась Нина Платоновна, собирая посуду со стола.

Тут я вспомнила про Алексея Невского и его предложение.

— Знаете, теть Нин, мне один знакомый предложил подработать…

Я пересказала ей, в чем заключается операция «Многодетный папаша».

— Я чего опасаюсь: не извращенец ли этот холостяк? С чего это вдруг выкидывать на ветер такие деньжищи? Вдруг он маньяк? Изнасилует нас всех, а потом убьет, а?

Нина Платоновна покачала головой:

— Не думаю. За такие деньги человек может совершенно открыто изнасиловать и убить десяток человек. По крайней мере у нас на Украине. Зачем ему эти сложности — ютиться в тесноте, выносить детские горшки? Нет, скорее всего у него действительно серьезная психологическая проблема.

— Так вы что советуете — соглашаться или нет?

— Это только тебе решать, — ответила няня. — Но на мою помощь можешь рассчитывать в любом случае.

Следующие полчаса я так и эдак прикидывала, взвешивала разные варианты. Выходило, что это единственная возможность заработать нам всем на жизнь. Покорившись судьбе, я набрала телефон Невского.

— Я согласна.

Алексей принялся что-то возбужденно тараторить, но я его прервала:

— Подожди радоваться, у меня есть два условия.

— Какие еще условия? — оторопел бывший журналист.

— Во-первых, я хочу больше денег. Две тысячи долларов в неделю.

— Согласен. — Невский ответил так поспешно, что я поняла: можно было просить больше. — Какое второе условие?

— Рональд Пузырьков.

— Кто?!

Я объяснила, что это одноклассник Оли, которому надо помочь в нее влюбиться.

— Ладно, сделаем. Это все условия?

Признаюсь, что у меня возникло сильное искушение устроить с помощью «Радости жизни» и свое счастье тоже. Ведь можно же подтолкнуть Руслана Супроткина к мысли, что я — самая обаятельная и привлекательная? Пусть капитан влюбится в меня, словно мальчишка! Но что-то внутри меня сопротивлялось этому шагу. Наверное, стойкое убеждение, что все в нашей жизни предопределено. И отношения между мужчиной и женщиной должны развиваться так, как это было записано на скрижалях судьбы. Поэтому я твердо сказала:

— Да, это все.

— О кей! Значит, сегодня и начнем.

— Как? Уже сегодня? — испугалась я.

— А чего тянуть? Клиент давно созрел. Да, начнем сегодня. Он приходит домой, жена встречает его в старом выцветшем халате, теща бросает взгляд, полный ненависти, дети кидаются на шею с криком: «Папа, папа!»…

У меня похолодело внутри.

— А разве дети должны называть его «папой»?

— Ну конечно! А тебя — «мамой». А ты что думала? У клиента должна возникнуть полная иллюзия того, что он попал в родную семью. Именно за это он деньги платит, между прочим!

Повисла пауза, а потом я сказала:

— Нет, ты знаешь, я передумала, никаких представлений. Если все так серьезно, если надо подговаривать детей…

Невский принялся меня убеждать:

— Да не бойся ты! Дети, чтоб ты знала, с удовольствием входят в роль. Да и тебе понравится, я уверен. Знаешь, как это затягивает? В общем, мы обо всем договорились. Сегодня в пять часов я заеду к тебе домой вместе с клиентом. Если что-то будет не так, подскажу. В первый день допускаются накладки, зато потом все пойдет как по нотам. Какой у тебя адрес?

Я продиктовала. В последний момент я спохватилась:

— А как его зовут?

— Максим. Максим Малахов.

Трубка запищала короткими гудками, а я попыталась прикинуть, какими неприятностями в будущем грозит мне эта история. По самым скромным подсчетам выходило, что мало не покажется. Определенно, самый разрушительный взрыв — это взрыв энтузиазма у дурака.

Глава 28

Самый точный метеоприбор — это полотенце, вывешенное за форточкой. Если мокрое — дождь, если колышется — ветер, если нет — украли.

Когда я вышла из дома, на улице хлестал ливень. Зонт почти не спасал от потока воды. Несмотря на то что школа находилась в пяти минутах ходьбы, я добралась до нее вся мокрая, словно мышь под метлой. Перед кабинетом психолога я попыталась привести себя в порядок, вытерла носовым платком лицо и пригладила волосы. Постучав в дверь и не дождавшись ответа, я заглянула в кабинет.

— Можно? Я по поводу Игорька Стецюра из третьего «Б»…

За столом сидела женщина и уныло жевала бутерброд с вареной колбасой.

— Подождите за дверью! — осадила она меня, и я ретировалась в коридор.

Через десять минут из-за двери раздался крик:

— Входите!

Я вошла в небольшую комнату. Женщина уже не жевала, а копалась в каких-то бумагах. Она на секунду оторвалась от своего занятия и молча кивнула мне на стул, стоявший около стены. Я села и принялась изучать психолога.

С первого взгляда я определила Марину Остаповну как работающую пенсионерку. На ее лице застыло выражение мелочной подозрительности, а волосы на макушке настолько поредели, что кожа головы, пораженная себореей, была заметна с расстояния нескольких метров.

Я вспомнила, что школьники называют ее Мариной Гестаповной, и подумала, что дети все-таки злы. Конечно, психолог не была дамой, приятной во всех отношениях. Но ведь она выполняла общественно полезную работу и, судя по проплешине, делала это усердно, а на мизерную зарплату даже не могла позволить себе купить парик.

Марина Остаповна убрала бумаги в стол, посмотрела на мой все еще мокрый зонтик и устало поинтересовалась:

— Что, там опять дождь?

— Да, и довольно сильный.

Женщина глубоко вздохнула:

— И когда это кончится? Что же это за город такой, проклятый всеми богами! Летом здесь адское пекло, зато в остальное время года то дождь, то снег, то дождь со снегом. И всегда грязь на тротуарах, как в свинарнике. Ненавижу!

Она с укором взглянула на мои заляпанные сапоги. Я стыдливо втянула ноги под стул и поспешно поддакнула:

— Вы совершено правы, просто невозможно по улице пройти.

Психолог продолжила:

— Говорят, если отъехать от Москвы на сто километров, так там даже небо другое — голубое. И воздух чистый.

Я хотела заметить, что грязи там будет побольше, чем в столице, но на всякий случай решила не спорить с педагогом.

Марина Остаповна закатила к потолку маленькие глазки, и в них впервые промелькнуло что-то человеческое:

— Ох, быстрей бы бросить эту ненавистную работу, уехать в деревню, выращивать там картошку, лук, помидоры… Ведь с подсобным хозяйством можно прожить на пенсию, как вы считаете?

Я решила польстить учительнице:

— Ну, вам до пенсии еще далеко, минимум два-три года, правда?

Мечтательное выражение на ее лице мигом сменилось злобным:

— Какие «два-три года»? Мне только сорок пять лет!

Упс! — как выражаются современные подростки.

Теперь Марина Остаповна смотрела на меня с откровенной ненавистью.

— Вы мать? — сурово вопросила она.

— Нет, я крестная мать, и не Игорька, а его брата… — Запутавшись в объяснениях, я выпалила: — В общем, я пришла вместо родителей, in loco parentis.

— Чего? — подозрительно переспросила Марина Остаповна.

Мне опять стало стыдно, теперь за неуместную ученость. Я постаралась вложить в свой ответ весь запас обаяния:

— Я тетя Игорька, его родители в отъезде, так что я временно их заменяю. Можете быть со мной откровенны, я приму все необходимые меры.

— Меры… — протянула психолог. — Еще неизвестно, может быть, это школе придется принять меры. Например, изолировать ребенка от пагубного влияния семьи. Или отдать Игоря в школу для дефективных детей…

— Господи, да что случилось-то? — испугалась я.

— Вот, — учительница вытащила на стол листок, — это рисунок Игоря Стецюра на тему «Моя семья». Смотрите сами!

Я взяла рисунок и принялась его изучать. Потом я с сомнением спросила:

— А вы уверены, что здесь нарисована семья?

— Я, по-вашему, совсем идиотка? — окрысилась Марина Остаповна.

Я еще раз взглянула на рисунок. Там была изображена рамка, возможно, от фотографии или от картины. Карандашом были тщательно прорисованы все завитушки, автор не забыл даже про гвоздь на стене. Вот только внутри рамки абсолютно ничего не было, только белый фон бумаги.

— Может быть, это шутка? — предположила я.

— Такие шутки заканчиваются диагнозом «олигофрения», — прогремела Марина Остаповна, потрясая книгой «Психология в школе». — Или лишением родительских прав.

— За что?!

Психолог поправила остатки волос на макушке и важно произнесла:

— Фактически ребенок отказался нарисовать свою семью. Он ее просто проигнорировал. Это свидетельствует о крайне неблагоприятной атмосфере в доме. Думаю, Игорь ненавидит своих родителей, а также братьев и сестру. Скажите мне откровенно: как часто вы его бьете? И чем конкретно: полотенцем, ремнем, подтяжками, веником, резиновым шлангом, железной палкой? Или просто чем под руку попадется?

Перечисляя орудия экзекуции, Марина Остаповна чрезвычайно оживилась. Я же, напротив, пришла в ужас:

— Как вы можете такое говорить?! Его никто не бьет!

— Думаю, это определит специальная комиссия, — веско сказала педагог и зашуршала бумагами на столе. — Собственно, это все, что я хотела вам сообщить.

Педагогика — это наука добывать деньги из недостатков наших детей. От своих приятельниц, имеющих отпрысков школьного возраста, я наслышана о поборах со стороны учителей. Некоторые педагоги, недовольные своим скромным жалованьем, нашли способ дополнительной подработки. Они специально занижают оценки детишкам из состоятельных семей, а потом вызывают в школу родителей и вымогают у них ценные подарки в обмен на лучшую успеваемость их потомства.

Видимо, Марина Остаповна рассуждала таким образом: сегодня завести четверых детей себе могут позволить только очень богатые люди. Значит, можно пощипать этих Стецюра, от них не убудет.

Состроив понимающую физиономию, я осторожно завела:

— А нельзя ли не доводить дело до комиссии? Может быть, просто разобраться своими силами? Я со своей стороны готова оказать посильную помощь школе и вам лично…

Марина Остаповна навострила уши, в ее глазах заплескалось отражение грядущих денежных знаков.

— Мне кажется, с этим тестом произошла какая-то ошибка, — продолжила я. — Я поговорю с Игорем, все выясню и зайду к вам на следующей неделе, хорошо? Можно мне взять этот рисунок?

Марина Остаповна кивнула.

— Только не затягивайте, могут быть рецидивы, — сообщила она на прощание. — Мы, педагоги, должны работать в тесной связке с родителями.

Всю обратную дорогу до дома я напряженно размышляла. Конечно, велика вероятность, что алчная Марина Остаповна меня обманула. А если нет? Вдруг у мальчика на самом деле какие-то проблемы с развитием? Господи, и почему с детьми все так сложно? Не успеешь разобраться с одной неприятностью, тут же лавиной накатывает следующая. Интересно, хотя бы к совершеннолетию отпрысков проблемы заканчиваются?

— Тетя Нина, я решилась, — сообщила я домработнице. — Сегодня у нас появится мой муж и отец семейства. Зовут Максим. Вы будете играть роль тещи. Все должно быть натурально: упреки, скандалы и прочие радости семейной жизни. Справитесь?

— А я не перегну палку? — заволновалась Нина Платоновна. — Я ведь могу такое сказануть…

Я улыбнулась:

— Можете высказать Максиму все то, что не решались сказать настоящему зятю. Он будет только счастлив.

— А ты уже подготовила детей?

— Сейчас этим займусь.

Я позвала Олю и Игорька и сообщила им:

— У меня для вас две новости. Одна — плохая, а другая…

— Хорошая? — закончила девочка.

— Даже не знаю. Скорее, интригующая. Так с какой начать?

— Давай с плохой, — вздохнул Игорек.

Я рассказала про утренний звонок, про то, что мама с папой не приедут еще месяц.

— А холера — это опасно? — спросил мальчик сквозь слезы.

— Нет, — солгала я, — для тамошних мест это все равно что грипп. Но необходимо вылечиться до конца, пройти карантин…

— Не надо было им ехать в эту Аргентину! — в сердцах воскликнула Оля. — Как мы будем жить без них все это время?

— Вот об этом я и хотела с вами поговорить. Интригующая новость состоит в том, что…

Я рассказала про фирму «Радость жизни», про странных людей, которые туда обращаются, про Максима, который хочет, чтобы мы на время стали его семьей.

— Это просто такая игра, понимаете? Нам заплатят много-много денег. Тебе, Оля, купим мобильный телефон, такой, как ты хотела, помнишь? А ты, Игорек, что хочешь в подарок?

— Плейер для компакт-дисков, — мгновенно отозвался Игорь.

— Получишь самый лучший. Ну что, вы согласны?

Дети помолчали, а потом Оля спросила:

— Тетя Люся, а зачем он это делает?

Я пожала плечами:

— Наверное, потому что он очень несчастен. В любом случае ничего не бойтесь, нам не грозит никакая опасность. Ну а если кому-то из вас Максим не понравится, мы просто откажемся играть в эту игру, только и всего. Вы мне доверяете?

Дети кивнули.

— Ну вот и хорошо. Да, и еще один важный момент. Вы должны называть его папой, а меня — мамой. Ну а тетю Нину соответственно бабушкой.

Дети дружно замотали головами.

— Поймите, это очень важно, — заволновалась я, — иначе не будет никакой достоверности. Это ведь понарошку!

Оля с Игорем по-прежнему отводили глаза.

Я решилась на крайнюю меру:

— За каждое «мама» и «папа» будете получать по доллару. Ну как, согласны?

Выражение лица у Игорька тут же стало хитрющим.

— Конечно, мамочка, — сказал он голосом послушного мальчика. — А можно мне прямо сейчас дать доллар? Я хочу пойти купить мороженое!

Я рассмеялась. Нет, у такого находчивого ребенка не может быть проблем с умственным развитием!

— Деньги получите в конце недели. Все подсчеты ведите сами, я вам верю.

Тут зазвенел домофон. Оля взяла трубку и возвестила:

— Это Максим и какой-то Невский.

Мое сердце ухнуло в пятки. Ну вот, кошмар начинается. За что мне это, за что? Человек — это единственное животное на земле, для которого собственное существование является проблемой.

Глава 29

На вид сорок лет. Высокий брюнет. Глаза карие. Телосложение худощавое. Одет в белый свитер крупной вязки, синие джинсы и черный кожаный пиджак. В руках держит букет белых роз и торт.

— Папа! — закричал Игорек, подбежал к нему и прижался к пиджаку щекой. Брюнет дернулся, но отстранить ребенка не смог, поскольку руки были заняты.

Игорь скосил на меня хитрый глаз: ну как? Я кивнула: молодец, все делаешь правильно.

Мы вышли в коридор в полном составе: я с Лариком на руках, Оля — с Макаром, а Нина Платоновна держит Ариадну. Словно по заказу, все трое младенцев расплакались.

Услышав многоголосый рев, Максим скривился, однако выдавил из себя улыбку:

— Здравствуйте, дети.

Мы с Ниной Платоновной обменялись выразительными взглядами.

— Так и будете в коридоре толпиться? — раздался голос Невского откуда-то с лестничной площадки. — Я тоже войти хочу.

— Я предупреждала, что у нас тесно, — сказала я со змеиными интонациями в голосе. Однако все-таки оттеснила домочадцев в гостиную.

На пороге возник Алексей. С видом старого сводника он тащил раскладушку. Невский деловито оглядел коридор, повертел так и эдак раскладушку и вынес вердикт:

— Влезет.

А потом напустился на меня:

— Я же велел тебе одеться в поношенный халат!

Я была в старых джинсах и заштопанной на локтях водолазке.

— А чем тебя не устраивает мой вид?

— Халат — это важная деталь семейного быта, а ты ее проигнорировала, — назидательно прошипел мне на ухо Невский.

— Ну нет у меня халата, не ношу я их, — отозвалась я сквозь зубы.

— Надо было купить!

Я фыркнула. Интересно, и где бы я достала уже поношенный халат? Тоже мне, умник!

В комнате Максим, поколебавшись секунду, вручил цветы Нине Платоновне. А мне достался немного двусмысленный комплимент:

— Я представлял вас совсем другой.

Хм, лучше или хуже? Но уточнить мне не удалось, потому что Невский закричал:

— Нет-нет, никаких «вы»! Необходимо с первой же минуты создать семейную обстановку, иначе адаптация будет проходить долго и мучительно. Обращаемся друг к другу исключительно на ты, как горячо любимые родственники. Так, давайте потренируемся. Максим, спроси что-нибудь у своей жены Люси!

Максим уставился на меня взглядом, полным ужаса и безысходности.

— Ну же! — подбодрил его Невский.

Малахов откашлялся и выдавил из себя:

— Как поживаешь?

Оля тихонько фыркнула, Нина Платоновна спрятала улыбку за розами.

— Отлично! Просто здорово! — преувеличенно радостно воскликнул Алексей. — Теперь спроси у нее что-нибудь более интимное.

Господи, что он имеет в виду? Размер зарплаты? Бюста? Продолжительность критических дней?

— Как… — начал Максим, — как твоя работа? Ты вообще работаешь?

У меня отлегло от сердца.

— Да, я работаю журналистом в газете по трудоустройству. Платят мало, зато остается куча свободного времени. А как твоя работа?

— Спасибо, что спросила, — на полном серьезе ответил Малахов, словно герой американского сериала. — У меня ситуация обратная: свободного времени почти нет, зато неплохой доход.

— Максим возглавляет собственную компанию, — встрял Невский.

— А что за компания, папочка? — подал голос Игорек, украдкой показывая мне два пальца: мол, за тобой уже два доллара.

Макс опять дернулся, словно от удара током, и тихо ответил:

— Сотовая связь.

Ага, понятно. Видимо, Малахов владеет каким-нибудь заштатным магазином подержанных мобильных телефонов. Не бог весть какой бизнес, но я как любящая и преданная жена обязана поддержать горе-коммерсанта.

— Здорово! — защебетала я. — Оля как раз собиралась купить себе мобильник. Потом посоветуешь ей, где дешевле, ладно?

— Честно говоря, я не очень в этом разбираюсь, — еще больше застеснялся Максим. — А вот с оператором подсказать могу. Можно подключить телефон в моей компании, в «Сотке». У нас есть очень выгодные тарифы.

Уж насколько я далека от мира бизнеса, но даже я в курсе, что «Сотка» — это новый оператор мобильной связи, который в ряде регионов уже успел потеснить лидеров. Несколько моих знакомых стали абонентами этой сети и очень довольны.

— Подожди, тебе что же, принадлежит «Сотка»?!

Малахов скромно кивнул.

Презрев правила приличия, я уставилась на «муженька» во все глаза. В первый раз вижу человека, который делает деньги буквально из воздуха! Нет, я определенно продешевила, когда договаривалась о цене за «Многодетного папашу», надо было драть с Малахова три шкуры.

— Может быть, мы сядем, наконец? — предложил Невский и первым плюхнулся в кресло.

До меня только сейчас дошло, что все это время мы разговаривали стоя. Максим по-прежнему держал в руках торт.

— Я пойду поставлю чайник, — сказала я, забирая у Макса коробку, — и принесу вазу для цветов.

Я отправилась на кухню, вслед за мной тут же увязался Леша.

— Почему это у тещи глаза такие добрые? — недовольно бурчал мне в спину Невский. — Теща должна быть зверем.

— Какая есть, — отозвалась я.

— И дети у тебя слишком чистенькие. Ты бы их чем-нибудь перемазала, что ли, а то они выглядят, словно в рекламе мыла.

— Слушай, не нравится — не ешь! — вскипела я. — Я лично на это представление не напрашивалась. Если мы тебя не устраиваем, пожалуйста, ищи другую семью!

— Ладно-ладно, уже и покритиковать нельзя, — испугался Алексей.

В этот момент у него затрезвонил мобильный телефон. Невский коротко переговорил, а потом повернулся ко мне:

— Все, мне нужно бежать. Самое главное я сделал, теперь твоя очередь действовать.

Я вскинула брови:

— Действовать?

— Помни основное правило: ни в коем случае нельзя разрушать иллюзию клиента, что ты — его жена. Даже если к тебе в гости придет родная бабушка, ты все равно должна называть Максима мужем. Поняла?

— Прямо так и обращаться к нему — муж? А может быть, просто — Малахов? Между прочим, у многих семейных пар со стажем развивается такая милая привычка. Мужчина утрачивает свое имя, прямо как в армии или на зоне. Если твой клиент хотел очутиться в аду, то я легко могу ему это устроить.

— Ой, вот только не надо передергивать, — недовольно скривился Невский. — Всего должно быть в меру, в том числе и ада. Ну ладно, я в тебя верю! — сказал он на прощание и исчез.

Когда я вернулась в гостиную, то застала новоиспеченную семью за светской беседой.

— Погода сегодня просто ужасная, — заявила Нина Платоновна, как-то странно поджимая губы.

— Да, я с вами полностью согласен, — важно отозвался Максим.

— Вчера тоже был кошмар, — сказала Оля, закатывая глаза.

— А завтра будет еще хуже! — радостно подхватил Игорек.

Наверное, так ведут себя люди, которые знают, что в люстру вмонтирована скрытая камера и каждое их слово передается на всю страну.

Я уселась в кресло и принялась внимательно разглядывать лицо Максима. Я пыталась обнаружить на нем следы помешательства, но никакой патологии мне найти не удалось. Малахов выглядел нормально. Даже слишком по нынешним временам, когда у половины сограждан в анамнезе невроз и пограничные состояния личности. Держался он немного скованно, впрочем, в данной ситуации в этом не было ничего удивительного.

— Вот что, — решительно вклинилась я в беседу, — пока мы не начали представление, давайте кое-что обсудим.

Выражение лиц у присутствующих мгновенно стало человеческим.

— Мне интересно знать, Максим, зачем ты это делаешь. Не пойми меня неправильно, но твое поведение выглядит довольно странным, ты не находишь?

Все взгляды устремились на Малахова.

— Это один из самых странных поступков, которые я когда-либо совершал, — усмехнулся Макс.

Не встретив сопротивления, я с удвоенной прытью ринулась вперед:

— Какая твоя проблема? Ты уверен, что мы сможем тебе помочь? А вдруг нет? Может быть, тебе лучше сначала проконсультироваться с психологом?

— У психолога я уже был. Именно он посоветовал мне пойти на этот эксперимент. Хотя даже он не уверен, что мне удастся излечиться. Слишком застарелый психологический комплекс.

— Излечиться? — встрепенулась Нина Платоновна. — Значит, ты болен?

— Можно сказать и так, — грустно отозвался Малахов. — Ведь душа тоже может болеть…

Тут мне на ум пришло слово «душевнобольной», и оно мне совсем не понравилось.

— Расскажи, что это за комплекс, — потребовала я.

Максим смущенно поерзал на диване, вздохнул и, поняв, что отвертеться не удастся, начал рассказ:

— Все наши проблемы родом из детства…

Глава 30

Трагедия неразделенной любви взрослого человека — ничто по сравнению с трагедией ребенка, которого не любит родная мать.

Маленького Максимку мать ненавидела. Самое яркое воспоминание его детства: ее холодный взгляд и недовольное «Отстань от меня, мне некогда». А ему так хотелось изо всех сил прижаться к ней и сказать, что она — самая молодая, самая красивая, самая лучшая…

Олеся Малахова действительно была очень молода. Она родила рано — в 16 лет. Ее одноклассники писали экзаменационную контрольную по алгебре за девятый класс, а у нее в это время начались схватки в роддоме № 2 подмосковного Серпухова.

При социализме сериалов по телевизору не показывали, заняться дворовым кумушкам было нечем. Вот и мололи они языками, обсуждая истории многолетней давности. При виде пятилетнего Максимки соседки всегда принимались шушукаться:

— Мать его в подоле принесла. Выблядок…

Ребенок запомнил незнакомые слова, но не решился спросить у мамы, что они означают. Подошел к бабушке.

— Баба, а что такое «в подоле принесла»?

— Не слушай никого, деточка, это плохое выражение, — зашептала бабушка.

— А «выблядок» — тоже?

Вместо ответа бабуля широкой рукой вытерла набежавшие слезы.

Родители Олеси приехали в Подмосковье из уральской деревни. Работали на силикатном производстве, мыкались с ребенком по общежитиям, через десять лет получили-таки квартиру. Все надежды на будущее они связывали со своей единственной дочерью. Вот вырастет, выучится на врача, выйдет замуж за хорошего человека и родит им внуков. Олесенька, отличница и скромница, из всего этого списка только и сделала, что родила. Несовершеннолетняя и вне брака. Позор на их седые головы.

Максим узнал, как было дело, только когда сам закончил школу.

Олеся пошла на день рождения к подруге, там оказался ее старший брат, только что вернувшийся из армии. За столом брат ухаживал за девушкой, и Олесе льстило внимание такого взрослого парня. Они потанцевали, потом пошли в другую комнату и стали целоваться. Когда молодой человек полез ей под юбку, Олеся засопротивлялась. Внезапно его галантность улетучилась без следа. Рядом с девушкой стояло агрессивное животное.

— Ты что, сука, продинамить меня решила? — угрожающе зашептал брат подруги. — Возбудила, а теперь в кусты? Раздевайся сама, а то убью!

В его руке блеснуло лезвие ножа. От ужаса Олеся не смела пискнуть. Она послушно сняла трусы.

Девушка никому ничего не сказала. Она тут же ушла с праздника, сославшись на головную боль. Дома она подмылась и легла спать. И всю ночь тихонько, чтобы не разбудить родителей, проплакала в подушку.

Через месяц «красные дни» не пришли. Олеся заволновалась. По прошествии еще одного месяца она заподозрила неладное. Но девушка боялась признаться кому бы то ни было, и в первую очередь — строгим родителям. Это сегодня во многих городах есть службы психологической помощи, в том числе и для женщин, переживших насилие, а тогда в Советском Союзе таких учреждений не было. Впрочем, согласно официальной версии, секса в стране тоже не существовало. Тем более для 15-летних школьниц.

Сначала Олеся скрывала от матери тошноту по утрам, потом научилась втягивать живот. Как ни странно, ей удалось сохранить свою тайну в течение семи месяцев. А потом девушке стало дурно на уроке химии, ее отвели к школьному врачу, которая и обнаружила правду.

Разразился жуткий скандал. Завуч по воспитательной работе, прошляпившая такое ЧП, получила выговор от заведующего гороно, с классной руководительницы сняли премию.

Родители Олеси, узнав о случившемся, допросили дочь с пристрастием и выяснили все обстоятельства дела. Но об изнасиловании они заявлять не стали, потому что это был верный способ опозорить девушку на весь город. Олесю в спешном порядке перевели в вечернюю школу. Там учителя и ученики к жизни поближе, всякого навидались и не задают глупых вопросов.

Через год молодая мать получила аттестат зрелости. Но дорога в институт ей была заказана: надо поднимать ребенка. Днем Олеся училась в медучилище, а по вечерам работала в больнице уборщицей. А поскольку дома оставить Максимку было не с кем, его на всю неделю сдавали в ясли.

Любой психолог скажет вам, что для маленького ребенка нет ничего страшнее, чем разлука с матерью. Травмируется не только психика младенца, также замедляется его физиологическое развитие. Ребенок может даже умереть — просто потому, что ему не для кого жить. Отсутствие материнской любви невозможно компенсировать в более поздние годы, маленький человечек никогда не простит этого предательства.

Когда Максим чуть-чуть подрос, мать по-прежнему не спешила окружить его любовью. Он был ей неприятен — досадное напоминание о былой боли и унижении, о сломанной жизни и разрушенных мечтах. Ситуацию осложняло то обстоятельство, что сын, как назло, внешне совсем на нее не походил, а уродился весь в отца-насильника.

Про бабушку с дедушкой тоже нельзя было сказать, что они обожают внука. И если бабуля по-своему привязалась к Максиму, то дед так и не смог смириться с рождением «приблудыша». Конечно, ребенка не били, не держали впроголодь и не укоряли в глаза за сам факт его существования. Все ограничивалось недовольным бурчанием, косыми взглядами и холодной строгостью. Но ведь детей не обманешь, они очень остро чувствуют, как к ним относятся.

И Максим вырос с четким убеждением: он никому не нужен. И вообще дети — это очень плохо. Отпрыски ломают родителям жизнь, мешают сделать карьеру и вечно мельтешат под ногами. И у него самого никогда не будет детей. Ни за что и никогда.

Мне было безумно жалко Максима. Я старательно прятала от него глаза. Мне казалось, что если я встречусь с Малаховым взглядом, то помимо собственной воли кинусь гладить его по голове и успокаивать, словно маленького мальчика, у которого умерла мама. Хотя, конечно, Макс уже взрослый мужчина и в утешении не нуждается. По крайней мере в моем.

Зато теперь понятно, почему Малахов, не будучи ни уродом, ни умалишенным, умудрился дожить до своих лет и не обзавестись потомством. Представляю, сколько женщин пытались забеременеть от него в надежде на замужество с миллионером (а кем же еще может быть сотовый король?). Наверное, нелегкое это дело — следить за каждой каплей своей спермы…

Неловкое молчание нарушила Нина Платоновна. Она схватила со стола какую-то газету и преувеличенно радостно принялась читать:

— Вот послушайте, занимательные факты. Знаете ли вы, что слон — это единственное животное, не умеющее подпрыгивать?

— Не хватало еще, чтобы он подпрыгивал, — засмеялась Оля. — Это из разряда того, как если бы коровы летали.

— Кстати, насчет коров, — продолжила тетя Нина. — Знаете ли вы, что корову можно заставить подняться по лестнице, но невозможно заставить спуститься?

— Забавно, — прокомментировал Максим.

— В среднем сто человек ежегодно гибнут, подавившись шариковой ручкой. Уолт Дисней, создатель Микки Мауса, боялся мышей. Первый владелец компании Marlboro умер от рака легких.

— Потому что курение — это смерть, — ввернула я, делая страшные глаза детям.

— Стоматологи рекомендуют держать зубную щетку на расстоянии не меньше двух метров от унитаза, — прочитала Нина Платоновна.

— Это еще зачем? — удивилась Оля.

— Ты что, рекламу не смотришь? — закричал Игорек. — Чтобы бактерии из унитаза не перепрыгнули на щетку!

— А разве они умеют прыгать? — поразилась я.

— Лучше бы слон умел прыгать, — вздохнул Макс. — Ну а еще что интересного там написано?

— Ни один лист бумаги невозможно сложить пополам больше семи раз, — торжественно сказала Нина Платоновна.

— А вот это уже ерунда! — возмутилась я. — Все зависит от размера листа. Если он маленький, то невозможно, ну а если большой, то почему бы не сложить хоть десять раз? Вот смотрите.

Я схватила школьную тетрадь, выдрала из нее листок и принялась его складывать. Игорек громко считал:

— Один, два, три, четыре, пять, шесть… Только шесть раз!

Но ему не удалось сбить меня с толку.

— Это потому, что лист маленький, — упрямо сказала я. — А если взять газету…

Я оторвала газетную страницу и стала складывать ее:

— Один, два, три, четыре, пять, шесть… Черт, больше не получается. Не сгибается!

— Давай я попробую, — Максим взял листок, — у меня сил больше.

Но и он, сколько ни пытался, смог сложить газету лишь еще один раз.

— Значит, и правда не больше семи, — заключила я. — Ну что же, по крайней мере мы проверили это утверждение на практике. Ничему нельзя верить голословно, все надо подвергать сомнению, — назидательно произнесла я, обращаясь к детям.

— Каждый год ослы убивают больше людей, чем гибнет в авиакатастрофах, — прочитала тетя Нина.

— Хорошо, что в наших широтах ослы не водятся, — усмехнулся Макс. — Я имею в виду животных. Среди людей ослов, к сожалению, предостаточно.

— У Мэрилин Монро на ногах было по шесть пальцев.

— И все равно она — божественная, — с жаром сказала Оля.

— Точно, — подтвердил Малахов.

— Лизнуть собственный локоть человеку невозможно анатомически.

— Близок локоток, да не укусишь, — сказала Оля. — Тоже мне, открыли Америку, русский народ это уже давно знает.

Тут в меня опять вселился бес противоречия:

— Так ведь это если кусать! А язык дает дополнительно… сколько — пять, семь сантиметров? Значит, лизнуть локоть значительно легче, чем укусить. Да я вам сейчас это докажу!

Я высунула язык и попыталась достать им до правого локтя. Ничего не получилось.

— Нет, лучше лизну левый, так удобнее.

Но и с левым локтем ничего не выходило. Как я ни выворачивала руку, до цели всегда оставалась какая-нибудь пара-тройка сантиметров.

— Ну давай же, Люсь, еще совсем немного! — подбадривала меня Нина Платоновна. — Эх, неправильно ты делаешь, я тебе покажу, как надо!

Тетя Нина засучила рукав, высунула язык — и превратилась в изваяние с выпученными глазами и вывернутой рукой. Вслед за ней языки высунули Игорек, Оля и Макс. Минут десять раздавалось пыхтение и сопение. Наконец Оля опустила руку:

— Уф, ничего не получается! Они правы: человек не может лизнуть собственный локоть.

— Зато мы проверили это на практике, правда, мам? — хитро улыбнулся Игорек.

— А что там еще написано? — спросила я у Нины Платоновны.

Няня опять взяла в руки газету:

— Утиное кряканье не дает эха, никто не знает почему. Зажигалка была изобретена раньше спичек. Почти все, кто прочитал этот текст, попытались лизнуть свой локоть.

Секунду мы молча смотрели друг на друга, а потом одновременно расхохотались.

По тому, как человек смеется, о нем можно многое сказать. Олечкин смех переливался колокольчиком, смех Игорька был похож на лай веселого пуделя, Нина Платоновна стеснительно прыскала в кулачок, а Максим смеялся как человек, который привык держать ситуацию под контролем. Не знаю только, насколько долго ему удастся сохранить эту способность, учитывая, в какое оригинальное семейство он попал.

— Ты куда? — спросил Макс. Слишком строго для постороннего человека.

Воспользовавшись всеобщим весельем, я решила улизнуть и стала потихоньку собираться. Мое расследование еще не закончено, мне некогда рассиживать дома!

— Ты уходишь? — повторил Малахов.

Я в замешательстве оцепенела. Хм, я уже забыла, когда в последний раз отпрашивалась у кого-либо, чтобы уйти из дома. Мне теперь что, отчитываться перед «муженьком» в каждом своем шаге?

— Да, я хотела пойти… — забормотала я, — мне надо на интервью… ну, кое-что уточнить для статьи…

Зачем я вру? Почему не сказать правду, ведь в ней нет ничего плохого? Понятия не имею. Наверное, просто из чувства противоречия. Этот сотовый король может поселиться в нашей квартире, спать хоть на коврике в коридоре, я согласна называть его мужем, раз ему так хочется, но у него нет права на мою личную жизнь.

— А что? — спросила я почти враждебно.

— Ничего, — ответил Максим. — Просто жизнь в Москве небезопасная, всегда лучше держать родственников в курсе, куда отправляешься.

Родственников! Однако следует признать, что такая забота очень приятна. Вот только не следует показывать это Малахову.

— Ладно, — буркнула я, напуская на себя независимый вид, — скоро буду.

Мы разыгрываем не медовый месяц, а суровые будни многодетной семьи. И нежности здесь абсолютно не уместны.

Глава 31

Как сделать так, чтобы человеку было хорошо? Сначала сделайте ему плохо, а потом верните все на место.

Перескакивая через лужи, я мчалась к метро. Настроение у меня было скверное. Пожалуй, Марина Остаповна все-таки права: Москва, где всегда холодно, темно и неуютно, не самое лучшее на Земле место для проживания. Потом мне с трудом удалось втиснуться в вонючий вагон метро. Стоя рядом с мужиком в засаленном ватнике, и, вдыхая запах его давно не мытой головы, я чувствовала себя совсем уж омерзительно. Зато очутившись опять на улице — а она, смею вас уверить, продолжала оставаться такой же холодной и мокрой — я неожиданно обнаружила, что настроение у меня заметно улучшилось. Вот так московская подземка дарит людям радость.

Дом, в котором обитал Юлий, оказался серой панельной многоэтажкой. Хм, в подъезде два лифта, пассажирский и грузовой, и не один не реагирует на кнопку вызова. Придется подниматься пешком. Где же сорок вторая квартира? Я стала считать, и с третьего раза у меня получилось, что она находится на десятом этаже. Десятый этаж! О боже! Нет, я не дойду!

Но я дошла. И в изнеможении припала к дверному звонку.

Почти сразу же на пороге возник мужчина в полосатой пижаме. Судя по живописным пятнам явно пищевого происхождения, он в пижаме не спал, а использовал ее в качестве домашнего костюма.

— Здравствуйте! Ох! Сейчас отдышусь, а то лифт не работает…

— Да выпорол я его уже, выпорол! — заорал мужик, метнулся в квартиру и приволок за шкирку рыжего мальчишку лет десяти. Мальчишка хотя и размазывал по веснушчатому лицу слезы, но выражение глаз у него было такое, будто он задумывает какое-то озорство. — Скажи, всыпал я тебе ремня, а?

— Всыпал, — ответил мальчишка, хлюпая носом и косясь на меня зеленым глазом.

— Вот! — Мужик гордо посмотрел на меня.

— Это, конечно, не мое дело, — осторожно завела я, — но зачем же вы бьете ребенка? Это непедагогично.

— Да какой это ребенок? Это монстр! Иди учи уроки!

Подхваченный кинетической энергией подзатыльника, отпрыск убежал. А мужик вздохнул и принялся рассказывать.

Сегодня Иван Петрович Васин возвращался домой с родного завода как обычно, в шесть часов вечера. Приняв по пути пару стаканов горячительного, он вошел в подъезд. Ни один лифт не работал.

«Сволочи лифтеры! Ни малейшего уважения к уставшему рабочему человеку!» — думал гражданин Васин, топая на десятый этаж. Отдышавшись около своей квартиры, он открыл дверь и направился прямиком на кухню. Там Иван Петрович достал из холодильника пачку пельменей и…

Тут в дверь позвонили. Чертыхнувшись, мужчина пошел открывать. На пороге стоял сосед, с которым Иван Петрович приятельствовал и часто ездил на рыбалку.

— Лифты не работают, — заметил сосед, как-то странно отводя глаза в сторону. — Вечно у нас в стране бардак.

Гражданин Васин мог только присоединиться к этому мнению. Закрыв дверь, он вернулся на кухню, налил в кастрюлю воды, зажег газ и…

Раздался новый звонок. Недоумевая, Иван Петрович поплелся отворять. На лестничной площадке стояла соседка с верхнего этажа. Дама обладала весьма активной жизненной позицией: то она затевала боевые действия против «ракушек» во дворе, то доходила до Президента с жалобой на нерегулярный вывоз мусора. На этот раз она обрушила весь свой темперамент на бедного Ивана Петровича:

— Безобразие! Лифты опять стоят! Я этого так не оставлю, зарубите себе на носу! У меня, между прочим, имеются связи в правительстве!

Недоумение Ивана Петровича усилилось. Он выпроводил соседку и, подгоняемый урчанием в животе, трусцой побежал в пищеблок. Не успел мужчина насыпать в кипящую воду два десятка пельмешек, как звонок раздался еще раз.

Обещая прибить очередного визитера, Иван Петрович распахнул дверь. На пороге стоял детина в спортивном костюме и с золотой цепью на шее. Как прикинул на глазок Васин, цепь была шириной в его мизинец.

— Братан, ты это… не прав у нас будешь, — медленно протянул детина. — Почему у тебя лифты не ходят?

— При чем тут я?! — завопил несчастный гражданин Васин.

— Как это — при чем? — удивился детина. — Вон и на подъезде написано, что ты у нас за лифты отвечаешь. Ты разберись, чтоб все нормалёк было!

Иван Петрович стремглав скатился по лестнице на первый этаж. На двери подъезда действительно висело объявление: «Уважаемые жильцы! По всем вопросам работы лифтов в 1-м подъезде просьба обращаться в квартиру № 42. Служба по эксплуатации лифтов».

Сорвав объявление, Иван Петрович, как был в тапочках на босу ногу, помчался в лифтовую диспетчерскую, которая располагалась в соседнем доме. Ворвавшись в каморку, он чуть не с кулаками набросился на сидевшего там мужика.

Мужик оказался электромехаником по обслуживанию лифтов. Он неторопливо закурил и поведал такую историю. В подъезде, где как раз имеет счастье проживать гражданин Васин, кто-то повадился поджигать кнопки лифтов. Электромеханик трижды менял панель управления. Четверную панель он поставил алюминиевую. Но простояла она недолго: через неделю преступник подпалил и ее, предварительно выковыряв половину кнопок. Тогда механик решил выловить злоумышленника, это стало делом его профессиональной чести. На панель лифта мужчина поставил тепловые датчики, сигнал от которых поступал прямиком в диспетчерскую. И как только датчики засвидетельствовали, что кнопки подвергаются воздействию огня, механик остановил лифт. Хулиган оказался заперт на месте преступления.

Как и следовало ожидать, поджигатель оказался лицом, еще не достигшим совершеннолетия. Негодяю было лет десять, может, все одиннадцать. Когда механик вытащил его из лифта на лестничную клетку, тот, ревя в три ручья, признался, что зовут его Сережа Васин, а живет он в сорок второй квартире. Сережа поклялся, что больше никогда — честное слово! — он не прикоснется к кнопке лифта. Не говоря уже о том, чтобы ее поджечь. Однако нечто неуловимое в лице ребенка заставляло усомниться в искренности последнего заявления.

Электромеханику очень хотелось надрать ему уши, но он не стал вмешиваться в проблему воспитания чужих детей. Вместо этого мужчина решил лично пообщаться с родителями злоумышленника. А чтобы они ближе к сердцу восприняли проблему поджигания лифтовой панели, от первой кнопки до последней, то ему пришла в голову мысль отключить лифты в подъезде и написать объявление, которое уважаемый Иван Петрович сейчас как раз и держит в руках…

Гражданин Васин выбежал из диспетчерской злой как черт. На заработавшем лифте он поднялся на десятый этаж и ураганом влетел в свою квартиру. Почуяв неладное, отпрыск попытался было спрятаться за учебником географии, но отец решительно выдернул из штанов широкий ремень…

Пельмени в кастрюле разварились начисто. Ужин был испорчен. Зато воспитательный момент состоялся.

* * *

— А вы говорите — «непедагогично»… — закончил свою историю Иван Петрович. — А что, лифты опять не работают?

Я кивнула.

Мужчина не на шутку разволновался:

— Да как же так! Я ведь уже выпорол пацана! Он же сейчас опять ко мне придет, этот, с цепью!

Мы по-прежнему стояли в коридоре. В этот момент входная дверь начала со скрипом отворяться. Гражданин Васин спал с лица. В квартиру сначала вплыли две объемистые сумки, а вслед за ними — полная женщина в красном стеганом пальто.

— Тьфу ты, а я думал, это опять сосед! — вырвался вздох облегчения у Ивана Петровича. — Ты на лифте поднималась?

— Совсем уже сбрендил, черт старый! — напустилась на него женщина. — Конечно, на лифте, а ты думал, на ковре-самолете? На вот, бери сумки, неси на кухню!

Мужчина послушно затрусил в пищеблок. А дама метнула в меня подозрительный взгляд:

— А вы кто такая?

— Я? Я ищу Юлия Трегубова.

— Зачем это? — еще больше ощетинилась она. — Чего вам от него надо?

Конечно, я не рассчитывала на ласковый прием, но подобная враждебность меня неприятно задела. Поэтому я не стала пускаться в заискивающие объяснения, а сухо ответила:

— По личному делу. Вы знаете, где он?

— Знать-то я знаю, но…

«…тебе ничего не скажу», — явственно читалось продолжение фразы в ее глазах.

Я вытащила служебное удостоверение:

— Я журналист Людмила Лютикова. Мы с Юлием вместе работали в одной фирме и стали свидетелями смерти человека.

Я заметила, что красные корочки, даже если они не принадлежат работнику милиции, производят на граждан магическое впечатление. Женщина несколько раз перевела взгляд с фотографии на мою физиономию и уже чуть более дружелюбно поинтересовалась:

— Это в ресторане, что ли?

— Да. А откуда вы знаете?

Она оставила мой вопрос без ответа:

— Так что вы хотите?

— Просто поговорить.

— Одни неприятности от этих журналистов… — сварливо заметила хозяйка, но все-таки вытащила из шкафа еще одну пару тапочек: — Ладно, снимайте пальто и проходите в комнату.

В гостиной уже находился Иван Петрович. Он успел мирно прилечь на диван с газетой в руках. По-моему, мужчина собирался сначала ознакомиться со спортивными новостями, а потом немного вздремнуть. Но этим планам не суждено было сбыться. Жена ткнула в него пальцем и громогласно заявила:

— Вот это он все организовал!

— Что? — испугался гражданин Васин.

— Это ведь твой знакомый журналюга устроил Юльку в ту фирму? Ну, разыгрывать всяких идиотов? Где потом человек умер?

— Да откуда я мог знать! — подскочил уязвленный супруг. — Я что, ясновидящий?

Женщина махнула рукой и вышла из комнаты. А Иван Петрович возмущенно обратился ко мне:

— Нет, вы посудите сами. Я с Лехой Невским в больнице познакомился. У меня грыжу вырезали, а у него что-то с поджелудочной железой было не в порядке. В общем, сдружились мы, несмотря на то что я простым токарем работаю, а он журналист. Ну, телефонами обменялись, то-сё… Тут к нам из Пензы приехал Юлиан. Он мой шурин, брат жены то есть, понимаете? — Иван Петрович мотнул головой в сторону кухни.

Я кивнула.

— Юлий приехал сюда на заработки. Хотел найти хорошую работу, снять квартиру, забрать из Пензы семью. С работой у него сразу не задалось. Там такая история нехорошая получилась, долго рассказывать…

— Нет, а ты все-таки расскажи, расскажи! — выскочила из кухни жена. — Пусть журналистка напишет в прессе, какие у вас тут в Москве порядки!

— Почему это «у вас»? — встрепенулся муж. — Ты, между прочим, уже пятнадцать лет в столице живешь, это и твой город тоже.

— Я в провинции родилась, — отрезала жена, — у нас отродясь такого безобразия не было. Это вы в Москве все свихнулись на деньгах да на сексе.

— А может, вы и вправду напишете? — робко спросил Иван Петрович. — Чтобы люди знали и были того… бдительны.

— Может, и напишу, — ответила я. — Только вы расскажите, что произошло.

Я села на диван, хозяйка, неожиданно подобрев, принесла из кухни тарелку красных яблок, и Иван Петрович, вздохнув, начал рассказ:

— Ну, дело было так…

Глава 32

Когда честный человек вступает на скользкий путь бизнеса, он выглядит там, как корова на льду.

После окончания педагогического института Юлий ни дня не проработал по специальности. Впрочем, молодого человека никто не смог бы упрекнуть, на зарплату учителя физкультуры прожить в наше время весьма непросто. А бывшему боксеру надо было кормить семью: за время учебы он успел жениться и обзавестись дочкой. Подбадриваемый молодой женой, Юлий решил стать коммерсантом. А что — все кругом что-то покупают или продают, чем он хуже? Парень арендовал небольшой магазин в родном городе, закупил у «челноков» китайский ширпотреб и стал торговать.

Несмотря на мужественную внешность, в коммерции Юлий оказался наивен и чист, словно слеза младенца. Полгода магазин работал, не принося никакого дохода, а потом стал убыточным. Парень предпочел закрыть лавочку. Чудо еще, что бедолага не успел наделать крупных долгов, иначе семье пришлось бы продать квартиру, чтобы расплатиться с кредиторами.

Юлий попытался устроиться на работу в Пензе, но ему предложили только место вышибалы в ночном клубе. Должность, требующая лишь крепких кулаков, и без малейшей перспективы на будущее. Отчаявшись, молодой человек позвонил своей старшей сестре Насте, которая вышла замуж за москвича и уже давно жила в столице.

— Приезжай ко мне, — предложила Анастасия, — в Москве полно вакансий. Первое время поживешь у нас, потом что-нибудь придумаем с жильем.

Юлий сел в первый же поезд, отправляющийся в столицу. И, едва ступив на московскую землю, бросился к вокзальному киоску и купил газету «Работа».

Глаз зацепился за объявление: «Требуются инструктора-мужчины в спортивный клуб: 20–35 лет, атлетическое телосложение, отменное здоровье. Зарплата по договоренности». У парня в радостном волнении забилось сердце. Вот, это именно та работа, о которой он мечтал! Во-первых, здесь он сможет применить свои знания, полученные в институте. Во-вторых, остается простор для саморазвития и карьерного роста. Ну и, наконец, должность спортивного инструктора наверняка неплохо оплачивается, главное — договориться о нужной сумме.

Юлий показал объявление сестре:

— Как ты считаешь, стоящее это дело?

— Конечно, — убежденно ответила Анастасия. — Знаешь, сколько сейчас пооткрывали разных фитнес-клубов? И один другого круче. Клиенты только на иномарках приезжают, занятия стоят бешеных денег.

— Точно! — подтвердил зять Иван. — Нынешние хозяева жизни не пьют, не курят и активно занимаются спортом. Энтузиасты своего тела, понимаешь. Хотят умереть здоровенькими!

— А ты когда пить бросишь? — тут же напустилась на мужа Настя. — Доведешь меня до могилы, изверг!

Под бодрое переругивание родственников Юлий набрал номер телефона, указанный в объявлении.

Девушка на том конце провода первым делом поинтересовалась его возрастом.

— Двадцать шесть, — ответил парень и зачем-то честно прибавил: — Но выгляжу старше.

Затем девушка попросила Юлия назвать свой рост, вес, а также объемы грудной клетки, талии, плеча и бедра.

— Зачем вам такие подробности? — удивился провинциал.

— Спортивные инструкторы — это визитная карточка клуба, — принялась объяснять собеседница. — Их тело должно служить неким эталоном для клиентов, тем идеалом, к которому следует стремиться.

— Понятно, — ответил Юлий и побежал просить у сестры сантиметр.

Измерив требуемые объемы, он продиктовал их девушке. Та разрешила ему приехать на собеседование.

Клуб оказался огромным строением с бассейном, спортивным залом и сауной. К услугам клиентов также были массажный кабинет, иглоукалывание и солярий.

Юлия встретил директор клуба — энергичный мужчина средних лет, который представился Кириллом. Будущий начальник окинул парня одобрительным взглядом, а потом бегло поинтересовался его трудовой биографией. Узнав, что у Юлия нет опыта работы в подобном заведении, директор лишь махнул рукой:

— Это не главное. Трудолюбие и инициатива — вот что я ценю в своих сотрудниках. Ладно, в общем и целом твоя кандидатура подходит. Теперь поднимайся на третий этаж, пусть тебя осмотрит врач.

— Я здоров, — сказал провинциал.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Кирилл. — И все-таки таков порядок. Ты работаешь в тесном контакте с клиентами, у тебя большие нагрузки, а мне не нужны неприятности. Да, и не волнуйся: все анализы за счет заведения.

Юлий отправился во врачебный кабинет, где у него измерили давление, сняли электрокардиограмму и взяли кровь из вены.

Уходя, молодой человек спохватился, что у него не поинтересовались образованием.

— Вот, — протянул он Кириллу свой диплом о высшем образовании.

— Ну так это совсем здорово! — обрадовался начальник, разглядывая «корочки». — Значит, так: анализы будут готовы завтра, и, если с ними все в порядке, послезавтра можешь выходить на службу.

— Спасибо! А как насчет…

Застенчивость мешала провинциалу прямо спросить про размер зарплаты.

— Денег? — подхватил его мысль Кирилл. — На первое время будешь получать сто баксов в месяц.

У Юлия вытянулась физиономия. Так мало?! Заметив его замешательство, начальник рассмеялся:

— Да не пугайся ты! Это только оклад, для налоговой инспекции. К нему добавляются премии по итогам работы. Ну и потом не забывай про чаевые. Клиенты у нас щедрые, если ты им понравишься, могут озолотить. Вон видишь Андрея? — Кирилл указал на красивого блондина с мощным торсом. — Он два года назад приехал в столицу из Воронежа, тоже, как и ты, устроился к нам рядовым инструктором на сотню баксов. А теперь у него своя квартира, иномарка вон на стоянке… Так что перспективы в клубе огромные.

Через день Юлий вышел на новую работу. И был необычайно удивлен тем, что его назначили инструктором в женский зал.

— Да я понятия не имею, как тренировать дам! — убеждал парень начальство.

— Это не обсуждается, — бросил ему Кирилл. — Если чего-то не знаешь, бери кассету, учись по ней.

Провинциал смирился. А что ему еще оставалось делать?

Впрочем, все оказалось не так уж сложно. К новому тренеру записались три клиентки. Две женщины уже давно занимались фитнесом, у каждой был разработан свой собственный комплекс упражнений, учитывающий особенности их телосложения, так что хлопот с ними не было никаких. Юлий лишь следил, чтобы они не переусердствовали на том или ином тренажере, да отвешивал дамам комплименты. Зато третья клиентка обещала стать проблемой. И очень крупной, если учитывать ее габариты.

Тамара Самойловна была женой министра. В налоговой декларации ее муж указывал, что из движимого и недвижимого имущества имеет лишь деревянную дачу в садовом товариществе «Изотоп-16» и автомобиль «Москвич» 1989 года выпуска. Все остальное у министра было казенное: шестикомнатная квартира в центре столицы, загородный дом на Рублевке, «Мерседес» у подъезда и шофер в нем. Ну, побойтесь Бога, какие накопления можно сделать на бюджетную зарплату, которая выплачивается в полном соответствии с тарифной сеткой?

Возможно, министр на самом деле бедствовал. Зато его жену нищей никто бы не назвал. Мощные пальцы Тамары Самойловны украшали кольца от Картье, а в каждой толстой мочке уха болталось по новенькому «фольксвагену». Одежду на свое роскошное тело она предпочитала заказывать у Валентина Юдашкина, в доме моды которого имелся ее личный манекен. И в спортивный клуб она заявилась в бирюзовом трико, рельефно обтягивающем все ее 126 килограммов роскошного тела.

Юлий мягко посоветовал Тамаре Самойловне записаться сначала на курс аэробики и уже потом, сбросив половину веса, приступать к занятиям на тренажерах. Но дама была непреклонна: она хочет работать над своим телом только под его руководством! Вздохнув, парень составил для клиентки несложный комплекс упражнений. Два занятия он с опаской прислуживался, как жалобно поскрипывает беговая дорожка под тяжелой поступью министерши. На третьем занятии Юлий поинтересовался:

— Как вам нагрузка, не великовата ли? Может быть, уменьшить, Тамара Самойловна?

— Зовите меня просто Тамарой, — ответила дама, а потом схватила его руку и приложила к своей необъятной груди: — Послушайте сами, как бьется сердце.

Юлий покраснел и деликатно высвободил ладонь. А министерша с придыханием осведомилась:

— Юлий, откуда у вас такое сексуальное имя?

Сексуальное? Вот уж не сказал бы. В детстве из-за своего имени Юлию приходилось много драться, потому что мальчишки постоянно награждали его обидными девчачьими прозвищами. Наверное, благодаря этому он и стал спортсменом.

— Родители назвали в честь Юлия Цезаря, — выдавил из себя парень.

— Звучит о-очень сексуально, — протянула Тамара Самойловна, бросая на него призывный взгляд. — Вам не кажется, Юлий, что настало время подняться в процедурный кабинет?

— В какой процедурный кабинет? Зачем? — удивился инструктор.

— О, так вы там еще ни разу не были? Как мило! Давайте я вас провожу, — защебетала дама и потянула его к лестнице.

Они поднялись на третий этаж, по обе стороны коридора вдаль уходил бесконечный ряд комнат. Абсолютно одинаковые двери с табличкой «Процедурный кабинет» отличались только номерами. На стене около лестницы висела доска с ключами, какие бывают в гостиницах у портье. Некоторые ячейки пустовали. Таинственно улыбаясь, Тамара Самойловна сняла один ключ и повела Юлия за собой.

В процедурном кабинете стояла лишь широкая двуспальная кровать, две тумбочки и трюмо. Через приоткрытую дверь в ванную комнату были видны свежие полотенца, аккуратно развешенные на сушке.

— Ну, Юлий, развлекайте даму, — хихикнула Тамара Самойловна и плюхнулась на кровать.

Парень понял, каких развлечений от него ждут, и, промямлив что-то нечленораздельное, предпочел ретироваться. Юлий бросился прямиком в кабинет к руководству.

— Кирилл, прямо не знаю, что и делать. Представляешь, жена министра на меня буквально набросилась, привела в процедурный кабинет и разлеглась там. По-моему, она обезумела.

Начальник пришел в ярость:

— Нет, это ты обезумел, если оставил ее там одну! Немедленно беги и удовлетвори все ее прихоти.

— В смысле, ты имеешь в виду, что ее надо…

— Да трахни ее! — закричал директор. — Ведь именно за этим она ходит в наш клуб. Как и десятки других богатых дамочек.

Юлий окончательно растерялся:

— Но я думал, что я инструктор… что я должен тренировать…

— Вообще-то твою должность следовало назвать «жеребец», — усмехнулся Кирилл, — только в общероссийском классификаторе профессий такого наименования нет. Ладно, иди работай, а то дама заждалась.

— Не пойду, — твердо сказал Юлий, — я не мальчик по вызову.

— Ты абсолютно прав, — спокойно ответил начальник, — с сегодняшнего дня ты обыкновенный российский безработный.

— Я всегда подозревала, что с этим фитнесом что-то не чисто, — безапелляционно заявила Анастасия. — Ну разве будет нормальная женщина вертеться на тренажерах до упаду, когда дома дел невпроворот? Да еще платить за это бешеные деньги?

И, уверенная в собственной правоте, она гордо расправила юбку на пухлых коленках.

— Ну а что было дальше? Юлий устроился в другое место? — спросила я.

— Да, в эту идиотскую фирму, где людей разыгрывали. Это ему Ванька удружил. — Анастасия кивнула на мужа.

— Между прочим, — взвился Иван Петрович, — Юльке там сначала понравилось. Он сходил на несколько представлений, но потом в ресторане неожиданно умер клиент. И шурин сказал: «Это знак. Нечего мне в этой Москве делать, надо домой возвращаться». Ну и уехал.

— Когда?

— Да сегодня, утренним поездом, — сказал Васин.

— Понятно… — протянула я.

Но мне ничего не было понятно. Какой вывод следует из этой истории? Что Юлий — наивный и честный человек, не способный не только на убийство, но даже на супружескую измену? А вдруг он обманул своих родственников? Может быть, его выгнали из клуба за воровство, а историю про сексуально озабоченную министершу он просто-напросто сочинил?

И что доказывает тот факт, что Юлий покинул Москву лишь сегодня, на пятые сутки после убийства? Что ему нечего скрывать? Что он с чистой совестью оставался в столице, не опасаясь ареста? Или парень слишком хитер и хладнокровен, и убить человека для него значит не больше, чем прихлопнуть назойливого комара?.. Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Однако на всякий случай я записала название клуба. Возможно, там мне расскажут о Юлии совсем другую историю.

— Ну что, напишете про развратников в газете? — спросила меня Анастасия на прощание.

— Обязательно, — отозвалась я, тщательно пряча улыбку.

Да уж, эффект будет потрясающий. Думаю, что после такого материала тысячи мужчин со всех концов страны рванут в первопрестольную в поисках приятного заработка. А все спортивные клубы в Москве закроют, потому что мужья перестанут отпускать туда своих благоверных. В результате столичные дамы стремительно растолстеют, и я больше не буду выделяться на общем фоне. Класс.

Глава 33

Символ семейной власти — пульт дистанционного управления от телевизора.

В нашей ячейке общества власть целиком и полностью принадлежала Максу. Второй день подряд мы смотрели спортивный канал.

Ну объясните мне, пожалуйста, что интересного в скелетоне, то бишь санном спорте? Какое-то ребячество, честное слово! Взрослые тети и дяди ложатся на салазки и с оглушительной скоростью съезжают по извилистой горке. И где тут собственно спорт? Где преодоление себя? Ведь это сплошная физика: результат состязаний зависит лишь от силы трения между санями и снегом, больше ни от чего.

Ну а про бокс я вообще не говорю. Два жилистых мужика с остервенением мутузят друг друга. Мне кажется, я даже слышу, как хрустят их кости. Убожество. Единственная отрада — боксер Оскар де ля Хойя, этот симпатяга хотя бы поет перед дракой.

Не думайте, пожалуйста, что я вообще против спорта. Бывают красивые состязания. Например, фигурное катание. Но когда на экране пара фигуристов заскользила по льду, Малахов презрительно скривился и переключил на какую-то политическую программу.

Три самодовольных политолога, раздувая щеки, обсуждали такую проблему: что делать, если Президент примет (тут звучит политический термин), ведь тогда упадет (еще один термин), и окончательно возрастет (третий термин).

Нет, вы чувствуете остроту момента? Никто еще ничего не принял, ничего не упало и не возросло, а они уже понастроили кучу гипотез. И чуть не передрались перед камерой, отстаивая собственную точку зрения. Очень хотелось сказать: успокойтесь, господа хорошие, случись то, что вы предрекаете, вы будете последними, у кого спросят совета.

Несмотря на наши с Ниной Платоновной опасения, миллионер Малахов оказался неприхотлив в быту. Прямо-таки аскетичен. Спал на раскладушке в коридоре, укрываясь тоненьким детским одеяльцем, поскольку другого в доме не нашлось. Безропотно ел то, что ему предлагали, не капризничал и ни на что не жаловался. Несколько раз он даже проявил геройство и сменил памперс у младенца.

Если бы не чрезмерное увлечение спортивным каналом, Максим был бы просто идеальным отцом семейства. Впрочем, телевизор — это еще куда ни шло. Но вот ревность…

В Малахове жила совершенно африканская ревность. Она обнаружилась внезапно.

Дело в том, что я не оставляла надежду добраться до Олега Хоркина. Он последний в списке подозреваемых, и мне обязательно надо с ним поговорить. И вот вчера вечером я решилась попытать счастья во второй раз. Я набрала номер его телефона и важно сказала:

— Будьте добры, запишите меня на прием к Олегу Анатольевичу.

— Бесполезно, девушка, я вас узнала, — сурово отозвался женский голос.

Это опять была она! Та самая то ли жена, то ли секретарша Хоркина. Господи, но как, как она могла меня узнать? Она что, хранит в памяти голоса всех звонивших ее дорогому Олегу?

— Простите? Я вас не понимаю, — изобразила я безмерное удивление.

— Все вы прекрасно понимаете, — насмешливо протянула дама. — По какому вопросу вы хотите записаться на прием?

— Э-э-э… Мне нужна консультация.

— По какому вопросу? — настаивала собеседница.

Мысли птицами заметались в голове. Что же сказать? Наверное, Олег все-таки врач. К кому еще записываются на прием? Но вот какая у него специализация?

— У меня ужасные боли, — жалобно сказала я, — просто нет сил терпеть.

— Где у вас боли?

— Вы знаете, точную локализацию определить трудно, — продолжала я изворачиваться. — Вообще-то для этого мне и нужна консультация.

— В таком случае вам, наверное, срочно необходимо к врачу? — Ее голос так и сочился притворным сочувствием.

— Ну конечно! — обрадовалась я. — Запишите меня к Олегу Анатольевичу как можно скорее.

— Олег Анатольевич не врач, — отчеканила дама. — По крайней мере не такой, который вам нужен. Последний раз предупреждаю: оставьте его в покое! Прекратите ваши грязные домогательства!

И она бросила трубку.

«Грязные домогательства»? Нет, вы только послушайте ее! Смех, да и только! Между прочим, если бы я умела домогаться мужчин, то уже давно бы успела несколько раз выскочить замуж! А не сидела бы тут в девках с пятью чужими детьми и фиктивным супругом.

Все еще клокоча от незаслуженного оскорбления, я подошла к Максиму.

— Макс, слушай, будь другом. Позвони, пожалуйста, по этому номеру и позови Олега. Потом передашь трубку мне.

— А ты что, сама не можешь позвонить? — удивился Малахов.

— Да, понимаешь, у него жена ревнивая, она уже мой голос узнает…

У Макса перекосилась физиономия.

— И ты обращаешься с этой просьбой ко мне, своему мужу?

— Да, — оторопела я, — а что тут такого?

Глаза муженька сверкнули недобрым огнем.

— Ну ты даешь! Не успели родиться наши тройняшки, как ты пустилась во все тяжкие?!

Какие еще тройняшки? Тут до меня дошло, что Малахов имеет в виду Ариадну, Макара и Иллариона.

— Вообще-то тройняшкам уже два года, — ляпнула я.

Макс побагровел.

— И ты считаешь это достаточным основанием заводить любовника? К тому же еще женатого мужчину! И рассчитываешь, что я буду у вас сводником?

Малахов выдержал укоризненную паузу, видимо, ожидая, что я паду ниц и буду молить о пощаде. Но поскольку ничего такого я не делала, он прибег к последнему аргументу. Муж поднял Аришу и потряс ею передо мной.

— Тебе не стыдно смотреть в эти невинные глаза? — трагическим шепотом просвистел он.

Я посмотрела в невинные глаза и улыбнулась. Тяжелый случай. Максим слишком вошел в роль отца семейства. С одной стороны, это хорошо: значит, я получаю свои деньги не зря. Однако мне совершенно не хочется разделить судьбу Дездемоны. Пожалуй, не стоит лишний раз провоцировать Малахова.

Впрочем, Макс и сам понял, что зашел далеко, и перевел разговор на другие рельсы.

— Я давно хотел спросить: а где отец?

— Отец?

— Ну, отец детей? Твой муж. Или он никогда не был мужем?

Никогда не был мужем? Наверное, другую девушку подобное предположение возмутило бы. Но только не меня. Признаюсь вам, что я восхищаюсь женщинами, которые решаются завести ребенка без законного супруга. Я не имею в виду ситуации, когда дама беременеет от любовника в надежде, что тот уйдет из семьи и женится на ней. Нет, я говорю про таких представительниц прекрасного пола, которые заранее знают: им придется рассчитывать только на себя. Когда это именно сознательный шаг, а не случайный залет. Проснулся материнский инстинкт, да и время поджимает, надо рожать, а человек, с которым бы ты хотела разделить судьбу, так и не встретился. Что же теперь, весь век куковать одной, завистливо поглядывая на чужие коляски? Когда всего-то и нужно, что разок затащить в постель какого-нибудь самца. Ну, может, два раза, для верности. Собственно, можно даже не ставить мужчину в известность, что он не бесплоден. Просто исчезнуть из его жизни — и все.

Я считаю, что такие женщины — героини. Вот я, к сожалению, на такой шаг не способна. Потому что слишком труслива. Я бы вся издергалась: на что жить? кто меня поддержит? что скажут соседи и коллеги по работе? Я слишком завишу от общественного мнения, а общество в нашей патриархальной стране смотрит на подобных женщин сурово. Но мое личное отношение к ним — горячая симпатия и восхищение.

— Муж? — глупо повторила я. Хм, что бы такое поинтереснее соврать насчет отца детей? Не говорить же Малахову правду: что я имею к пятерым крошкам примерно такое же отношение, как он сам. — Муж объелся груш.

— Бросил вас, — констатировал Макс.

— Да, когда я была беременна тройняшками, — подхватило меня вдохновение.

— Другая женщина?

Нет, это слишком примитивно. Пожалуй, так:

— Он подался в кришнаиты. Наверное, ему надоели все эти постоянные детские болячки, горшки и пеленки. Вообще ответственность за семью не каждому мужчине по плечу, — заметила я глубокомысленно.

— И где он сейчас?

— Думаю, где-нибудь на полпути к Калькутте. Он постоянно устраивает паломничества в Индию.

— А ты что сделала, когда он ушел?

— Ну а что я?.. У меня тогда был жуткий токсикоз, пузо огромное, не побегу же я за ним в Индию? Работать я не могла, денег в доме в принципе не водилось. На обед у нас была стабильно овсянка или гречка, дети забыли, что такое фрукты. Как мы выжили, до сих пор не пойму.

От жалости к самой себе у меня даже защипало в носу. Малахов смотрел на меня сочувственно, однако продолжал любопытствовать:

— Ну а дальше? Почему ты снимаешь эту квартиру?

— Наша квартира отошла кришнаитам. Мне с детьми пришлось освободить жилплощадь.

— Но это же несправедливо! — вскричал Макс. — По закону женщине после развода принадлежит половина совместно нажитого имущества. А ты должна была получить даже больше, ведь у тебя дети!

Тут я сообразила, что дала маху, и моя фантазия взяла новый виток:

— Понимаешь, на самом деле все имущество было записано на свекровь. Та еще штучка, надо тебе сказать, снега зимой не допросишься. Она никогда не верила, что мои дети — это ее внуки. Ну, то есть она считала, что я изменяю ее сыночку, хотя это, конечно, глупость несусветная. Вот свекровь и сказала: «Пусть лучше квартира достанется кришнаитам, чем этой…» А потом она прибавила несколько эпитетов, которые тебе знать совсем не обязательно.

Я выдавила из себя смешок, но Максим не поддержал моего веселья. И сочувствия в его взгляде заметно поубавилось. Похоже, мое вранье только подпитывало его чудовищную ревность.

— Существует экспертиза по признанию отцовства, почему ты ее не сделала? — холодно поинтересовался он.

Я обозлилась. Что такое? Почему я все время должна оправдываться в несуществующих грехах?

— Ты знаешь, мне детей кормить надо, по судам бегать времени нет, — сухо сказала я. — И вообще, давай сменим тему.

— Давай, — легко согласился Максим, но тут же тихо добавил: — Мне кажется, я бы никогда не бросил своих детей…

«Ты сначала хоть одного заведи», — хотела сказать я, но посмотрела в его глаза, и слова застряли в горле. Малахов явно не принадлежал к той категории мужчин, которые считают, что ребенок — это лишь досадное следствие порвавшегося презерватива. Если лечение Макса пройдет успешно и мне удастся вернуть Малахова в стан потенциальных отцов, его будущая супруга должна мне памятник поставить. Впрочем, не стоит обольщаться, люди на удивление неблагодарны…

Глава 34

Со всей этой суетой с детьми и расследованием я едва вспомнила, что сегодня у меня присутственный день в газете.

Не успела я войти в редакцию, как секретарь Любочка кинулась ко мне со скоростью спринтера.

— Ну наконец-то! — закричала она так, будто меня не было по меньшей мере месяц. — К тебе пришел посетитель.

И, понизив голос, девушка зашептала на ухо:

— По-моему, он сумасшедший. Бормочет что-то бессвязное, складывает цифры, спорит сам с собой. Может, охрану позвать?

Но мы не успели ничего предпринять, мужчина уже приблизился ко мне.

— Вы Лютикова? — строго спросил он.

— Да, — на всякий случай испугалась я.

Мужчина был далеко не молод, и жизнь, судя по его лицу, редко была к нему благосклонна.

— Вот! — Мужчина протянул какой-то плоский предмет. Больше всего он походил на обломок керамической плитки.

— Что это?

— Плитка, — зачастил он, — фирма предлагает изготовлять ее на дому, доход от 300 до 1000 долларов в месяц, расходные материалы доставляют прямиком в квартиру, производство одного квадратного метра занимает полтора часа, это может сделать даже ребенок!

Ну точно сумасшедший. Только такому человеку придет в голову производить керамическую плитку в домашних условиях. Так, следует срочно выставить его отсюда. Но сначала надо усыпить бдительность умалишенного.

— Надо же, какая красота, — с притворным восхищением завела я, разглядывая обломок плитки. — И какое высокое качество керамики!

— При чем тут керамика? — обиделся мужчина. — Это вовсе не керамика, это гипс.

Тем более по нему «Кащенко» плачет. Делать облицовочную плитку из гипса — это же помешательство чистой воды.

— Восхитительно! — сказала я, напряженно раздумывая, как бы незаметно добраться до телефона и вызвать охрану.

— Так вы что же, советуете заниматься этой ерундой? — оторопел собеседник. — А я-то думал, что вы выводите мошенников на чистую воду…

Тут я окончательно перестала что-либо понимать.

— Нет, я не советую… — осторожно сказала я.

— Это ведь сумасшествие! — горячился мужчина.

— Абсолютно с вами согласна.

— Я сделал расчеты! — Он помахал в воздухе листком с цифрами. — Опросил экспертов! Заработать невозможно!

— Давайте сначала присядем, — предложила я.

Мужчина тяжело опустился в офисное кресло, я заняла соседний стул.

— А теперь расскажите подробно, что это за история с плиткой.

Собеседник положил перед собой листок, нервно провел руками по седым волосам и приступил к рассказу.

Долгое время считалось, что у безработицы в нашей стране — женское лицо. Типичный российский безработный выглядел как женщина 50 лет с высшим образованием.

Но статистика лукавит. Возможно, на учете в центрах занятости действительно стоит очень много женщин предпенсионного возраста, однако из этого вовсе не следует, что дамы не работают. Они получают пособие по безработице и параллельно подрабатывают: распространяют косметику по системе сетевого маркетинга, торгуют китайскими шмотками у метро, нанимаются в домработницы к богатым людям или, не оформляя трудового контракта, вкалывают уборщицами на фирмах.

Женщины отлично приспосабливаются к любым социальным изменениям и умеют соизмерять свои запросы с реальностью. Скажу вам честно: я лично не знаю ни одну даму, которая бы грамотно искала работу, но потерпела фиаско. А вот у кого действительно проблемы с трудоустройством, так это у мужчин за 50. К сожалению, большинству из них присущи чрезмерные амбиции, ослиное упрямство и категорический отказ учиться чему бы то ни было новому.

Сергей Геннадьевич был как раз таким мужчиной. Последние два года у него катастрофически не ладилось с работой. С одной Сергей Геннадьевич ушел, потому что не мог вынести, что его начальник — женщина, да к тому же еще молодая и хорошенькая. С другой Сергея Геннадьевича уволили, потому что его должность кладовщика требовала освоения специальной компьютерной программы учета товара, а мужчина с ней не справился. На третьей работе Сергей Геннадьевич тоже долго не задержался. Дело в том, что зимой он любил долго и с удовольствием болеть: брать «больничный» на две недели, обкладываться в постели подушками, пить чай с коньяком и лимоном, смотреть телевизор. Однако подобные невинные радости отчего-то не вызывали восторга у руководства, и мужчине пришлось уйти.

Уже несколько месяцев Сергей Геннадьевич сидел без дела. И тут ему подвернулось объявление в журнале по трудоустройству. Реклама была цветная и красивая. «Хватит работать на дядю! — бросилось мужчине в глаза. — Стань хозяином своего дела! Работа на дому по производству облицовочной плитки. Оборудование помещается на кухонном столе. Доход от 300 до 1000 долларов в месяц».

Такая перспектива чрезвычайно оживила Сергея Геннадьевича. «И правда, хватит вкалывать на разных идиотов, — подумал он. — Надоело таскаться в их душные офисы и унижаться за гроши. Организую собственное дело и буду процветать».

Мужчина позвонил по телефону, указанному в объявлении, и его пригласили на лекцию. Прихватив за компанию соседа, тоже безработного, Сергей Геннадьевич отправился в Дом культуры на окраине Москвы.

В актовом зале собралось около полусотни человек. Компания подобралась разношерстная: пенсионеры, женщины с детьми, студенты и сомнительные личности с мутными глазами. Около стены стоял внушительный ряд стеллажей с готовой продукцией. Какой только плитки здесь не было: однотонная, цветная, с объемными узорами и покрашенная под ковер.

Вошел консультант — серьезный мужчина в добротном костюме и с лицом рабочего, который ударным трудом выбился в мастера. Он сразу расположил к себе публику. Хорошо поставленным голосом консультант углубился в описание достоинств плитки. Оказалось, что вся эта красота сделана из гипса. Плитка производится по уникальной технологии, в результате чего приобретает прочность и водостойкость керамики. Во время этой краткой физико-химической лекции Сергей Геннадьевич ничего не понимал, но внимательно слушал.

Потом показали фильм. Это был 20-минутный ролик, снятый на любительской камере. На экране большого телевизора женщина вдвоем с сыном-подростком изготавливала плитку прямо на кухонном столе. Все выглядело предельно просто: заливаешь в формочку гипс и, пока он застывает, заливаешь следующую порцию. Потом женщина красила готовую плитку в собственной ванной.

Для пущей убедительности консультант прямо в зале слепил несколько образцов. Все выглядело чрезвычайно увлекательно.

Потом перешли к подсчету грядущей прибыли. На производство 1 м 2 плитки необходимо 10 кг гипса. Гипс фирма доставляет на дом по цене 3 рубля за килограмм, а покупает 1 м 2 готовой продукции за 60–90 рублей. Производство 1 м 2 занимает у одного человека примерно 1–2 часа. Лектор подсчитал, что в среднем за 1,5 часа надомник может зарабатывать 30–60 рублей, — при условии, что будет продавать свою продукцию фирме.

Был и другой вариант: самостоятельно реализовывать плитку.

— В этом случае доход зависит только вашей личной предприимчивости, — сказал консультант. — Как видите, плитка высокого качества, никаких проблем с ее реализацией не возникнет. Как договоритесь с покупателем, за такую цену и продадите.

Однако позже выяснилась пикантная деталь: перед началом работы необходимо заплатить. Во-первых, за обязательное обучение на фирме, и это обойдется в 400 рублей. Во-вторых, надо приобрести эксклюзивные полимерные формы для гипса, которые стоят от 700 до 1300 рублей. Формы эти, по словам консультанта, были не простые, а с загадочным напылением, которое и делает гипс таким твердым. Как сказал лектор, оборудование и обучение окупятся после производства 44 квадратных метров плитки.

В конце презентации мужчина пригласил всех желающих на обучение, которое надо было сразу же оплатить. Некоторые из присутствующих, воодушевленные увиденным, потянулись к кошелькам. Кое-кто заодно купил набор формочек.

Сергей Геннадьевич с соседом покидали Дом культуры, полные энтузиазма. Сергей Геннадьевич прихватил несколько образцов плитки, которая была навалена кучей прямо в коридоре. По дороге домой мужчины горячо обсуждали, где взять деньги на обучение и оборудование, в чьей квартире делать плитку, где и как самостоятельно реализовать продукцию…

— А давай сразу на строительный рынок завернем, — предложил сосед. — Приценимся.

— Может быть, сразу договоримся о заказе, — подмигнул Сергей Геннадьевич.

Заехали на рынок, прошлись по торговым рядам. Однако ничего похожего на рынке не было, а продавцы о такой плитке и слыхом не слыхивали. Договориться о заказе не удалось. Мужчины были несколько обескуражены, но духом не упали.

Этим же вечером Сергей Геннадьевич позвонил своему другу-химику, специализирующемуся на силикатах. Тот категорично заявил, что ничего необычного и эксклюзивного в формочках для гипса нет и быть не может: строительный гипс не прилипает почти к любому полимерному материалу. По его мнению, себестоимость каждой формочки составляет никак не выше трех рублей. А фирма «толкает» ее надомникам за 90…

Подобное открытие неприятно поразило Сергея Геннадьевича. Прихватив с собой образцы плитки, он отправился в ближайший магазин строительных материалов. Мужчина был настойчив, потребовал товароведа и сунул ей плитку под нос.

Товаровед, а потом и присоединившийся к ней директор магазина долго изучали Сергея Геннадьевича на предмет «не вызвать ли им скорую психиатрическую помощь». Но, разобравшись что к чему, объяснили:

— Да, такой товар действительно продавался еще на заре перестройки, однако сегодня он никому не интересен.

— Неужели невозможно реализовать эту плитку в Москве и области? — упавшим голосом спросил Сергей Геннадьевич.

— Мужчина, оглянитесь вокруг! — приказала товаровед.

Сергей Геннадьевич оглянулся.

— Что вы видите?

Он видел море керамической плитки. Великолепные образцы из Испании, Италии и Чехии, более скромные — из России и Белоруссии. Любых расцветок, на любой вкус и кошелек. Самодельная и неопрятная на вид плитка из гипса сюда ну просто никак не вписывалась.

— Думаю, вы сами все понимаете, — сказала товаровед.

Окончательно расстроенный Сергей Геннадьевич вернулся домой. Его уже поджидал сосед.

— Я подсчитал! — закричал сосед. — Чтобы зарабатывать хотя бы триста долларов в месяц, надо лепить эту плитку просто с нечеловеческой скоростью! При условии восьмичасового рабочего дня — две плитки в минуту. И потом еще час отмывать квартиру от гипса. Выгоднее податься в негры на сахарную плантацию.

Вот так Сергей Геннадьевич не стал надомником.

Пока я старательно переписывала с его листочка цифры, Сергей Геннадьевич горячился:

— Я пришел в газету, чтобы предостеречь других безработных! Пусть они не платят мошенникам! И вообще, прежде чем выкладывать деньги за любые расходные материалы, следует тщательно проверить, насколько эта затея действительно рентабельна.

Я была полностью согласна с безработным. И от себя могла добавить лишь одно. Если соискателей сгоняют в актовый зал на групповую промывку мозгов, хорошую работу они там не найдут. Призыв «Давай беги сюда! Здесь деньги!» на самом деле означает обратное: из вашего кармана намереваются вытянуть последние сбережения.

Сергей Геннадьевич ушел, чрезвычайно польщенный тем, что его историю внимательно выслушали. А я принялась писать по горячим следам статью. Удивительное дело: обычно в редакции я не могу выдавить из себя ни строчки, меня отвлекает трескотня телефонов и болтовня коллег. Творить я могу только в полнейшей тишине и в одиночестве. Но сейчас я строчила, словно пулемет, слова сами собой складывались в гладкие фразы, от клавиатуры чуть ли не искры летели! Хм, после ежедневного общения с пятью детьми любая, даже самая шумная редакция покажется склепом, в котором замуровали медитирующего йога.

Я полностью ушла в работу и не слышала, как зазвонил телефон на моем столе. Сидящему рядом корректору даже пришлось ткнуть меня ручкой в бок. Я взяла трубку и официальным голосом сказала:

— Лютикова.

— Невский, — в тон мне ответил Алексей и без лишних предисловий перешел сразу к делу: — Клиент не доволен твоей работой. Ты не выполняешь условия сделки.

— Максим тебе сам сказал, что не доволен? — поразилась я. — По-моему, он просто счастлив. У него постоянно улыбка до ушей.

— В том-то все и дело! Малахов мне только что звонил и взахлеб рассказывал, как ему хорошо у вас живется, какие у тебя чудесные дети и как он успел их полюбить.

Мне было необыкновенно приятно это слышать, хотя комплимент, по сути, предназначался моей куме Женьке. У нее действительно очень воспитанные дети. Конечно, как все несовершеннолетние существа, отпрыски производят естественный шумовой фон, однако они не хамят родителям, не огрызаются друг на друга, а за столом никому не подкладывают пукательных подушек. Должно быть, по нынешним временам это большая редкость.

— Так в чем проблема? — спросила я.

— Проблема в том, — медленно, словно для дебила, принялся объяснять Невский, — что Малахов должен чувствовать себя несчастным. Он за это деньги платил, и немалые!

Да, действительно, как-то нехорошо получается…

— А я-то что могу сделать?

— Ты должна вести себя, как жена. Постоянно пилить его, зудеть и действовать на нервы. Одним словом, отравлять жизнь.

— Ой, не знаю… — вздохнула я. — Честно говоря, у меня ведь нет такого опыта. Ты скажи, что я конкретно должна говорить?

— Вот, например, сегодня он приедет домой, а ты ему прямо с порога: «Ты где шлялся, сволочь?» Ну и закати истерику минут на сорок.

— Вообще-то Малахов нигде не шляется. Он сказал, что оставил фирму на заместителей, а сам постоянно сидит дома, играет с детьми или проверяет у них уроки.

— Ну тогда напустись на него: «Чего ты сидишь как истукан? Иди мусор вынеси!» И сунь ему под нос вонючее ведро.

— Нет у нас никакого вонючего ведра. Теща, то есть домработница, каждый день мусор выносит.

Невский потерял терпение:

— Ну не знаю, придумай что-нибудь. Ты ведь журналист, включи свое воображение! Спроси у него про деньги, что ли.

— Про деньги?

— Да. «Где зарплата? А ну-ка давай ее сюда!»

— Подожди, как это я скажу чужому человеку: «Давай сюда зарплату»? Это неприлично.

Алексей рассмеялся:

— Неприлично? В семейной жизни такого слова не существует. Шарить по карманам супруга, читать его электронную переписку, подслушивать телефонные разговоры — это абсолютно естественно. Тот, кто этого не делает, в итоге остается в дураках.

— По-твоему, интеллигентные люди не вступают в брак? — вскипела я. — Или они одновременно со штампом в паспорте превращаются в хамов?

Невский испустил тяжкий вздох:

— Ладно, тогда устрой ему истерику просто так, без причины. В конце концов, для женщин это лучший способ развлечься.

Да? Впервые слышу. Но возможно, он прав и я теряю в жизни что-то важное. Попробую сегодня же наверстать упущенное.

Глава 35

Вопрос: «Сколько нужно настоящих мужчин, чтобы вкрутить лампочку?» Правильный ответ: «Ни одного. Настоящие мужчины могут обойтись без света».

Вечером я зашла в родной подъезд — и попала в кромешную тьму. На всех нижних этажах перегорели лампочки, не видно ни зги. Безобразие, и куда только смотрит домоуправление! Осторожно, чтобы не упасть, я принялась шарить впереди себя ногой. Наконец мне удалось нащупать первую ступеньку. Держась рукой за стену, я начала медленно подниматься. Вдруг откуда-то сверху, по-видимому, со второго пролета, послышался разговор. Я нерешительно замерла. Если люди будут спускаться, может быть, подать голос, чтобы мы не столкнулись в темноте? Однако содержание их беседы заставило меня затаить дыхание.

Нетерпеливый женский голос:

— Ну скоро ты там? Долго мне еще корячиться в этой позе?

Виноватый мужской:

— Да никак не могу попасть! Пригнись-ка пониже, мне так сподручней будет.

— Да куда уж ниже-то! — запротестовала дама. — Ща совсем коленки подогнутся, завалюсь на фиг!

Я вжалась в стену, прислушиваясь к их тяжелому сопению. Господи, чем они там занимаются?!

— Сейчас, сейчас… — уговаривал мужчина, — еще немного… Вроде попал… Черт, опять мимо!

Дама отвесила в его адрес несколько колоритных выражений, все они принадлежали к разряду непечатной лексики.

— Может, местами поменяемся? — предложил мужчина. — Ты будешь сверху, а я снизу.

— Не смеши меня! Я ж тебя раздавлю, как таракана! Давай уж как есть…

Опять возня и кряхтенье.

— Стой! — закричал мужчина. — Попал! А-а-а!.. Пошло-пошло-пошло! Хорошо пошло-о-о!

И тут вдруг вспыхнул яркий свет. Передо мной предстала картина Репина маслом. Мощная женщина в халате стояла на полусогнутых ногах, упершись руками в коленки. А на ее широких плечах примостился хлипкий мужичонка в старых трениках. Мужичонка вкручивал лампочку в плафон, который находился почти под самым потолком, между первым и вторым этажами. Да, есть еще женщины в русских подъездах!..

Дома все было как обычно: старшие дети живописно бродили по квартире, на плите готовился ужин, Нина Платоновна смотрела сериал и одновременно присматривала за малышами.

— А где Максим? — спросила я.

— Сказал, заедет на работу подписать какие-то документы, — ответила тетя Нина. — Обещал скоро быть.

Ага, вот и повод для скандала, обрадовалась я.

Когда через пятнадцать минут раздался звонок в дверь, я пошла открывать, уверенная, что это Малахов. Так, что там советовал Невский? Я уже приготовилась рявкнуть: «Ты где это шлялся?» — но, к счастью, успела прикусить язык. Потому что на пороге стоят Олег Хоркин собственной персоной. Человек, до которого я не могла дозвониться трое суток, сам явился ко мне домой. Вот уж поистине на ловца и зверь бежит!

— Здравствуй, Люся, — сказал Олег. — Это тебе.

И он протянул букет хризантем.

Вообще-то я не люблю срезанные цветы. По-моему, цветам самое место в горшках или на грядке в саду. Люди, которые обожают букеты, в моем представлении чем-то сродни некрофилам. Ведь срезанный цветок, по сути, уже мертв. Вдыхать его запах — это все равно что убить человека и, пока тело еще не начало разлагаться, с наслаждением наблюдать, как из него уходит жизнь.

Конечно, я понимаю, что моя точка зрения, мягко говоря, оригинальна, поэтому я предпочитаю особо о ней не распространяться. Если мне в кои-то веки преподносят цветы, я с милой улыбкой принимаю их, но стараюсь побыстрей избавиться от «покойничков». Вот и сейчас я просто поблагодарила Олега, надеясь, что мой голос звучал искренне.

Интересно, что его ко мне привело? И как он узнал, где я живу?

— Твой адрес мне дал Леша Невский, — словно прочитав мои мысли, сказал Хоркин. — Я пришел, чтобы поговорить о том убийстве в ресторане.

Мое сердце радостно забилось. Ну надо же, какое совпадение! Ведь именно ради этого я сама искала Олега. Сегодня мне просто фантастически везет!

— Раздевайся и проходи на кухню, — сказала я.

Олег снял куртку, облачился в домашние тапочки Максима и отправился вслед за мной в пищеблок.

— А почему тебя интересует это убийство? — поинтересовалась я, наливая воду в электрический чайник.

Олег протиснулся за узкий кухонный «уголок» и ответил:

— Ты знаешь, по словам следователя я понял, что они обвиняют Аиду. Но мне кажется, она не могла убить Льва. Ее поведение выдавало совершенно другие намерения. Аида вела себя как женщина, которая хочет вернуть бывшего любовника.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, — Олег не убивал Котика. Иначе зачем ему являться к свидетелю преступления и распинаться о невиновности Аиды? Следствие нашло основного подозреваемого, настоящий убийца может сидеть себе тихо да радоваться. То, что Хоркин пытается докопаться до истины, доказывает, что он совершенно не замешан в этом преступлении.

Олег выдержал паузу, но я ничего не ответила, и он продолжил:

— Не знаю, может быть, я и ошибаюсь, однако профессиональный опыт подсказывает мне, что дело обстояло именно так. Во-первых, внешний вид Аиды. Она ведь нарушила условия игры и сделала все, чтобы выглядеть очень симпатичной. Во-вторых…

Умение слушать состоит не в том, чтобы понимать, о чем говорят, а в том, чтобы понимать — зачем. Я слушала Олега, и до меня вдруг дошло: на самом деле ему совершенно не интересно, кто убил Льва Котика. Ему интересна я!

Сначала я решила, что сошла с ума. Ну, какому нормальному мужчине может понравиться то жуткое чудовище, которое я из себя сотворила в ресторане? Но, прислушиваясь к собственной интуиции, я вновь и вновь убеждалась: Хоркин хочет за мной приударить.

В принципе, я не против. Сколько можно безнадежно мечтать о Руслане Супроткине? Пора заводить реальные отношения. К тому же Руслан, узнав о наличии соперника, возможно, наконец-то поймет, какое сокровище он теряет. В любом случае Олег, тихий московский интеллигент — неплохая партия. Но сначала надо расставить все точки над i. Кто та гарпия на телефоне, которая не подпускала меня к нему? Если жена, то, увы, наш роман погибнет в самом зародыше. У меня принцип: не связываться с женатыми мужчинами.

Я решила пойти на хитрость.

— Самое странное, Олег, что у меня было точно такое же впечатление от Аиды. И я, между прочим, тоже хотела с кем-нибудь это обсудить. Звонила тебе, но… Ты знаешь, твоя секретарша на телефоне, она так странно ведет себя с клиентами…

И я многозначительно подняла брови.

— Это не секретарша, — сказал Хоркин и слегка покраснел, — это моя мама.

Все понятно. Главный недостаток тихого московского интеллигента — его тихая интеллигентная мама. Которая превращается в настоящую фурию, когда в радиусе двадцати метров от ее дорогого мальчика появляется особа, потенциально годящаяся ему в жены.

Чтобы замять неловкость, я поспешно спросила:

— Кстати, а кто ты по профессии?

— Я психолог, занимаюсь семейной терапией. Консультирую как сохранить брак, как построить отношения после развода, почему возникли трудности с детьми и как их исправить…

— Да мне же тебя сам бог послал! — закричала я и бросилась вон из кухни.

Через полминуты я уже протягивала Олегу странный рисунок Игорька.

— Вот, это тест, который проводили в школе. Надо было нарисовать семью, а ты видишь, что у Игорька получилось? На самом деле у него есть папа, мама, старшая сестра и двое младших братьев, но он никого из них не нарисовал, представляешь? Школьный психолог сказала, что подозревает олигофрению…

Хоркин бросил быстрый взгляд на рисунок и спросил:

— Могу я поговорить с мальчиком?

Я позвала Игоря.

— Наедине, если можно.

Я вышла, тщательно прикрыв за собой кухонную дверь.

Минут через двадцать Олег отпустил Игорька и позвал меня.

— Никакой олигофрении у ребенка, конечно, нет, — сказал Хоркин. — И всех членов своей семьи он любит, каждого, разумеется, по-своему.

— Почему же тогда он никого не нарисовал?

— Мальчик просто не успел. Все дело в том, что школьный психолог грубо нарушила методику проведения теста. Оказалось, она собрала весь класс, раздала каждому ученику листок бумаги и ручку, а через пятнадцать минут пришла и собрала рисунки. А Игорек не понял задание, он задумал изобразить что-то вроде семейной фотографии, но успел только тщательно прорисовать рамку.

Я обозлилась на подлую Марину Остаповну. Зачем она пугала меня школой для дебилов? Неужели только ради того, чтобы выбить из обеспокоенной мамаши взятку?

— Вообще рисуночные тесты, — продолжал Олег, — требуют индивидуального подхода. Психолог должен фиксировать любую мелочь, в том числе в какой последовательности ребенок рисует и что он при этом говорит. И конечно, для интерпретации рисунка необходим профессионализм и большой опыт.

— Значит, школьный психолог — дилетант? — осенило меня.

Хоркин вздохнул и уклончиво ответил:

— К сожалению, в общеобразовательных школах работает очень много непрофессионалов. На маленькую зарплату выпускник университета не пойдет, вот бывшие учителя биологии, труда или физвоспитания на скорую руку переквалифицируются в психологов. Возможно, в будущем эта ситуация изменится. Однако если у тебя или твоих знакомых какие-то проблемы с детьми, лучше консультироваться у платного специалиста. Вот, держи, может быть, пригодится. — И Олег вытащил из кармана пиджака визитку.

«Олег Анатольевич Хоркин, психотерапевт», прочитала я на белом прямоугольнике, и у меня тут же возник вопрос:

— Слушай, а зачем ты работаешь в «Радости жизни»? Ни за что не поверю, что ради дополнительного заработка.

— Нет, — улыбнулся Олег, — не ради денег. Дело в том, что я пишу диссертацию. С клиентами фирмы происходят значительные психологические изменения, порой люди вновь обретают смысл жизни. Я изучаю, насколько такое искусственное вмешательство в судьбу может быть полезно. У меня уже собран значительный фактический материал. Тема моего исследования звучит так…

Но он не успел договорить, потому что за моей спиной раздалось вкрадчивое:

— Добрый вечер.

Я обернулась и увидела Максима. И хотя Малахов улыбался, глаза его сверкали нехорошим огнем. Я изобразила бурную радость:

— Олег, познакомься, пожалуйста, это Максим.

— Муж, — веско добавил Малахов, буравя гостя взглядом.

— Очень приятно, — вежливо сказал Хоркин.

— А это Олег, — сказала я, стараясь, чтобы мог голос звучал как можно беззаботнее. Но провести Малахова мне не удалось.

— Олег? — взревел он, словно раненый буйвол. — Тот самый?

Увы, я заняла неправильную позицию. Вместо того чтобы изобразить равнодушие или самой идти в наступление, я принялась трусливо обороняться.

— Вовсе нет, — залепетала я, — это совсем другой Олег… мой случайный знакомый… то есть давний коллега… мы с ним выросли в одной песочнице…

— Он твой любовник! — припечатал Малахов громовым голосом.

Бедняга Хоркин переводил взгляд с Макса на меня и обратно. Впрочем, надо отдать психологу должное: он оставался невозмутим. Наверное, в своей практике ему приходилось видеть еще и не такое.

А «муж» продолжал бушевать:

— Меня не было всего час, а он уже успел просочиться! — Тут Максим посмотрел на ноги гостя, и его физиономия приобрела багровый оттенок: — И он в моих тапочках!

— Ну, извини, пожалуйста, других не нашлось. Что же, Олегу в носках ходить?

— А по мне так пусть он вообще убирается ко всем чертям! — завопил ревнивец и вышел из кухни, оглушительно хлопнув дверью.

Сгорая от стыда и не смея смотреть психологу в глаза, я принялась бормотать извинения. Но он жестом остановил меня и как ни в чем не бывало сказал:

— Пожалуй, мне пора. На сегодня у меня запланированы еще кое-какие дела.

Хоркин отправился в прихожую, я благодарно затрусила следом. Олег снял злополучные тапки и, отдавая их мне, сочувственно промолвил:

— Советую вам пройти курс семейной терапии. Вдвоем. По всей видимости, в семье назрели серьезные проблемы, пришло время их обсудить.

Я кивнула. Не объяснять же, что наша ячейка общества благополучным и естественным образом сама развалится через полторы недели.

Когда за Олегом закрылась дверь, я поняла, что только что у меня стало на одного потенциального жениха меньше. И теперь их общее количество равно нулю.

Глава 36

Опытный кавалер должен сводить даму в театр так, чтобы чувство благодарности у нее осталось, а желание сходить еще раз — нет.

У меня не было ни того ни другого. Каждые пять минут я поглядывала на часы: сколько еще до антракта? Казалось, минутная стрелка намертво прилипла к циферблату. Нет, это выше моих сил! Я с тоской смотрела на сцену, где балерины синхронно дрыгали ногами, и хмуро размышляла, за каким чертом меня сюда принесло. Но самое неприятное, что винить мне было некого. Я собственными руками организовала этот культурный досуг.

А началось все после того, как ушел Олег Хоркин. Я отправилась на поиски Малахова с твердым намерением устроить небольшой, но разрушительный скандал. «Муженек» обнаружился на кухне, где в компании Оли и Игорька наворачивал котлеты по-киевски с пюре. Смотрелись они так мило и по-домашнему, что вся моя решимость испарилась без следа. Ну, если разобраться, так ли уж Максим виноват? Как там в народе говорят: ревнует — значит, любит? У каждого свои недостатки. Я тоже, в конце концов, не подарок.

Малахов выглядел спокойным, казалось, он начисто забыл о недавнем инциденте.

— Котлеты будешь? — будничным тоном поинтересовался он.

В этот момент в дверь позвонили.

— Я сейчас, — быстро сказала я и выскользнула в коридор.

У меня мелькнула мысль, что это вернулся Олег. Возможно, на моей личной жизни еще рано ставить жирный крест. Но когда я посмотрела в «глазок», сердце ухнуло в пятки. За дверью стоял Руслан Супроткин. Господи, ну почему мужчина моей мечты пришел так не вовремя?

Решение созрело мгновенно: надо быстренько его выпроводить. Я едва приоткрыла дверь, высунула нос наружу и затараторила:

— Привет, извини, но сейчас не лучшее время для визитов, дети разболелись.

— Что с ними? — поинтересовался Руслан, пытаясь просунуть в узкую щель коробку с пирожными. — Бери, это эклеры.

Я схватила пирожные, но на порог следователя не пустила:

— У одного ветрянка, у другого коклюш, а третий свинку в яслях подхватил. Ты в детстве перенес эти заболевания?

Руслан наморщил лоб:

— Свинку вроде бы нет.

— Вот видишь! Значит, тебе сюда нельзя, у нас строжайший карантин. Это же очень опасно!

— Ну ладно, тогда я зайду после карантина, — нехотя согласился капитан, и я обрадовалась, что мне так ловко удалось его обхитрить.

Рано радовалась. Словно в фильме ужасов «Мумия возвращается», за моей спиной опять раздался вкрадчивый голос:

— Добрый вечер.

Я представила себе сцену ревности, которую Малахов сейчас устроит, и от страха у меня потемнело в глазах. Однако на этот раз Макс избрал абсолютно другую тактику.

— Ты почему это гостя за дверью держишь? — тоном радушного хозяина спросил он.

Пришлось впустить Руслана в квартиру. Капитан с подозрением оглядывал Малахова, а тот напустил на себя самый добродушный вид.

— Дорогая, представь меня своему другу, — сказал Макс.

Я вздрогнула от этого «дорогая».

— Руслан, знакомься, это Максим, — выдавила я из себя, прекрасно зная, что за этим последует.

— Муж, — добавил Малахов, крепко пожимая протянутую руку.

Супроткин бросил на меня красноречивый взгляд, но ничего не сказал. Мне хотелось крикнуть: «Это неправда! Никакой он мне не муж, просто у меня работа такая!», но я помалкивала, помня о своем обещании: ни за что не разрушать иллюзию клиента. Хотя, положа руку на сердце, этому клиенту следовало хорошенько настучать по голове, чтобы выбить из нее всю дурь.

А Малахов продолжал разыгрывать хлебосольного отца семейства:

— Отужинаете с нами? А может, по рюмашке? У нас есть отличная абрикосовая настойка, сам этим летом делал. Милая, ведь абрикосовка еще осталась?

Я раздраженно ответила:

— Нет, ты всю ее выдул на прошлой неделе.

— Ах как жаль! — сокрушенно вздохнул Малахов. — Ну да ладно, найдем что-нибудь другое. Значит, жду вас на кухне. — И, интимно понизив голос, он добавил: — Да, любимая, у Ларика опять понос, не знаю, возможно, это рецидив заболевания. Надо опять вызывать врача. Впрочем, обсудим это позже…

Малахов приветливо улыбнулся Руслану, взял у меня пирожные и наконец-то оставил нас наедине. Я готова была провалиться сквозь землю.

— Я, кажется, помешал семейной идиллии? — холодно поинтересовался Руслан. Лицо у него сделалось чужим и отстраненным.

Воровато оглянувшись, я зашептала:

— Это совсем не то, что ты думаешь! Сейчас я не могу тебе ничего объяснить, я связана профессиональной тайной, но потом я тебе все-все расскажу. Обхохочешься, честное слово!

— Правда? — Глаза капитана немного потеплели.

— Правда, — ответила я, стараясь вложить в свой голос максимум нежности.

Наш разговор прервал Игорек. Он дернул меня за рукав и радостно сообщил:

— Мама, папа велел тебе передать, что котлеты стынут!

Руслан тут же отстранился от меня, напоследок одарил убийственным взглядом и вышел из квартиры.

Ну вот и все! Если раньше у меня была хоть какая-то надежда, пусть даже призрачная, на наши с ним отношения, то теперь она лопнула, как мыльный пузырь. Отныне Руслан считает меня лгуньей, к тому же замужней и с кучей отпрысков. Переубедить его мне никогда не удастся, да и вряд ли представится такая возможность. Уязвленный капитан не подпустит меня к себе ближе, чем на пушечный выстрел.

Мрачнее тучи я пришла на кухню. Максим пил чай с эклером. Увидев меня, он добродушно поинтересовался:

— А кто это был?

Был? Он сказал «был»? Значит, Малахов уверен, что Руслан ушел? Ага, «муженек» действовал целенаправленно! Специально разыграл комедию, чтобы отвадить от меня поклонника. Зря он это сделал, ох как зря! Подлая выходка стала последней каплей в чаше моего терпения. То, что Максим выгнал Олега, — это я как-нибудь переживу. Но выставить капитана… Он покусился на святое! И месть моя будет страшна!

Оставив вопрос Максима без ответа, я пошла в наступление:

— Я совсем замордована хозяйством! Света белого не вижу! Целыми днями одно и то же: дети и быт, быт и дети. Я так больше не могу!

Малахов застыл с открытым ртом.

— И не делай вид, будто ты ничего не понимаешь! — продолжала я вопить. — Тебя постоянно нет дома, я должна одна везти на себе этот воз! Нет уж, дудки! Отныне все будет по-другому. Я — человек, и настаиваю, чтобы ко мне относились как к человеку!

— И что ты предлагаешь? — отошел от изумления Малахов.

— Я не предлагаю, а требую! Я требую, чтобы у меня был культурный досуг! Ты должен повести меня в театр! Сегодня, сейчас, немедленно!

Мой голос постепенно набирал обороты, и закончила я свою речь на необыкновенно высокой и визгливой ноте.

— Хорошо, — скривился Малахов, — в какой театр ты хочешь пойти?

— В Большой!

— Туда сложно достать билеты. Может быть, сходим в Большой на следующей неделе? А сегодня выбери что-нибудь попроще.

То ли скандал — это действительно чрезвычайно увлекательное занятие, то ли Малахов, сам того не ведая, наступил на мою больную мозоль, но только на этот раз взорвалась я по-настоящему.

— Почему это я должна выбирать что попроще? Я и так всю жизнь во всем себе отказываю! Посмотри, в чем я хожу! — Я в раздражении дернула старые джинсы, купленные на вещевом рынке. — А где я живу? — Я вытянула руку и стукнула по уродливому пластиковому шкафчику. — Это, по-твоему, нормальные условия для существования? Жизнь проходит, а я всегда довольствуюсь тем, что попроще. Больше так не будет, заруби себе на носу! Я достойна самого лучшего! Пойду только в Большой театр, и чтобы билеты были в первом ряду!

Я перевела дух и для пущей убедительности топнула ногой.

— Ладно, — поспешно сказал Максим, взял телефон и принялся набирать номер.

— Кому это ты звонишь? — подозрительно спросила я.

— В театральное агентство. Они берут дикую комиссию, зато у них можно достать почти любые билеты, — объяснил Малахов. — Алло, агентство? Нам нужны два билета, на сегодня, в Большой театр. Только первый ряд, в центре. Сколько?! Тысяча долларов один билет, — сообщил он, повернувшись ко мне. — Берем?

Я в раздражении дернула плечом. Речь идет о великом искусстве, а он торгуется, словно на базаре!

— Берем, — обреченно сказал Малахов в трубку.

Вот так мы оказались в Большом. И все было бы прекрасно, если бы сегодня давали оперу. Оперу я обожаю. Но — увы! — мы попали на «Лебединое озеро». Классическая постановка. Белый Лебедь, Черный Лебедь, а между ними прыгает Принц в белых колготках.

Скажу честно: балет я не люблю. Потому что не понимаю. Я убеждена: если у тебя перед глазами нет текста либретто, понять балет в принципе невозможно. Что бы ни пыталась выразить балерина — гнев, радость, любовь или ненависть — она всегда вертится в одну и ту же сторону с одинаковой скоростью. Конечно, бедняжка не виновата, ведь в ее распоряжении не так уж много выразительных средств. Однако смотреть на балетные па мне всегда скучно до зубовного скрежета.

Я скосила глаза на Малахова. Он тоже сидел с кислым лицом. Не догадываясь, что я за ним наблюдаю, Макс несколько раз сладко зевнул в программку. Я наклонилась вперед и бросила взгляд на других зрителей в первом ряду. Выражения лиц у всех были постные. Некоторые нетерпеливо поглядывали на часы, какая-то девушка в вечернем платье пристально рассматривала кольца на своих пальцах, а полный мужчина в костюме-тройке откровенно спал.

Зато по другую руку от меня сидела настоящая балетная фанатка. Женщина ни на секунду не отрывала взгляд от сцены. Во время представления на ее лице сменилась целая гамма эмоций и переживаний. А когда в финальной сцене балерина закрутилась волчком в фуэте, соседка даже застонала от восхищения.

Еще не смолкли последние звуки оркестра, а откуда-то сбоку уже раздалось истошное «Браво!». Наверное, так кричит женщина, находящаяся на грани истерического припадка. Я вздрогнула и непроизвольно посмотрела в сторону зрительницы. И с удивлением обнаружила, что голос принадлежит… Александру Каминскому. Тому самому заместителю Льва Котика, который несправедливо уволил Михаила Бартенева.

Интересно… Вот уж никогда бы не подумала, что Каминский так любит балет. Хотя, впрочем, ходят слухи, будто все балетные мужчины принадлежат к категории сексуальных меньшинств, — может, Александр Александрович связан с ними этим боком?

Каминский еще раз пустил «петуха», потом его крик по цепочке подхватили другие зрители, и уже через несколько секунд весь зал рукоплескал артистам. Девушка с кольцами довольно улыбалась, толстяк встрепенулся ото сна и радостно отбивал ладони.

— Правда, здорово? — воскликнул Малахов, тоже заметно взбодрившийся.

Соседка-фанатка услышала его слова и презрительно скривилась:

— Клака!

— Что, простите? — наклонилась я к ней.

— Я говорю, что овацию организовали клакеры, — прокричала мне женщина в самое ухо. — Ненавижу их, за деньги и корову объявят великой балериной. Они не способны на бескорыстную дружбу и восхищение!

Все ясно. Сама дама, по всей видимости, принадлежала к так называемым «сырам» — поклонникам какого-либо артиста, которые везде следуют за своим кумиром и зачастую трудятся у него бесплатными секретарями или прислугой.

— Вы знаете вон того, в светлом джемпере? — спросила я, указывая на Каминского.

— Я их всех знаю, — словоохотливо отозвалась женщина. — У этого кликуха Маняша. Ну, ходят слухи, что он любит с мужиками поразвлечься. Впрочем, не знаю, я своими глазами не видела, врать не стану. А главный у них был Котик.

— Тоже прозвище? — спросила я с замирающим сердцем.

— Нет, вроде настоящая фамилия. Его недавно убили, говорят, месть бывшей жены. — И дама скептически хмыкнула.

Я поразилась, насколько быстро распространяются слухи. А капитан Супроткин еще твердил мне про какую-то тайну следствия!

— А на самом деле что произошло? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно. Хотя внутри я вся дрожала от возбуждения. Неужели вот так, средь шумного бала, случайно, я узнаю имя убийцы Льва Котика? Право же, ради такого подарка я бы вытерпела не только балет, но и бокс.

Однако собеседница меня разочаровала.

— Кто его знает… — пожала она плечами. — Когда из искусства делают бизнес, ничего хорошего не жди.

Глава 37

Если в конце представления поклоны длятся дольше, чем аплодисменты, — это провал. Чтобы такого не случилось, артисты обращаются к клакерам. Специально нанятые люди будут шумно аплодировать, организуют море цветов от «благодарных зрителей» и вообще создадут впечатление успеха.

Вот оно, оказывается, что. У Котика был побочный бизнес: он руководил клакой. Или это магазин являлся для него прикрытием основной деятельности на ниве культуры? Как бы то ни было, но я должна прижать к ногтю Каминского и заставить его рассказать все: явки, пароли и адреса.

— В буфет пойдем? — спросил Малахов.

Я посмотрела вслед удаляющейся спине Каминского.

— Ты иди, а я тут в толпе подругу заметила, хочу с ней поговорить, — быстро сориентировалась я.

— Где? — заподозрил обман Максим.

— Ну вон же она, — я неопределенно махнула рукой, — в черном платье. Лена! — громко крикнула я, и на зов обернулось сразу несколько девушек. — Видишь?

И пока Малахов не успел опомниться, я стала быстро пробираться к выходу. Каминского я настигла в фойе около лестницы.

— Вот так сюрприз! — весело сказала я.

Александр резко обернулся.

— Мы знакомы? Ах да… Вы, кажется, журналист? Извините, не помню вашего имени.

— Людмила, журнал «Звуки му».

— Точно. Ну как вам представление? — светским тоном поинтересовался Каминский.

— Какое вы имеете в виду: то, что на сцене, или то, что происходило в зрительном зале?

Мужчина состроил удивленную мину. А я перешла в наступление.

— А вот интересно, — спросила я с милой улыбкой, — сообщили ли вы следователю, ведущему дело об убийстве вашего начальника, о криминальном бизнесе последнего?

— Какой еще криминал? О чем это вы? — спал с лица Каминский.

— Клакерство. Или этот вид деятельности уже стал легальным?

Александр забормотал что-то невразумительное и попытался скрыться в толпе. Но я схватила его за рукав свитера и сурово сказала:

— Я вас задерживаю. Пройдемте в ближайшее отделение милиции. Там с вас снимут отпечатки пальцев и поместят за решетку до выяснения дальнейшей судьбы.

— По какому праву? — возмутился клакер. — Вы журналист, а не прокурор!

Ложь не является ложью, если она говорится ради общественного блага. Поэтому я принялась беззастенчиво врать:

— К вашему сведению, я являюсь добровольным помощником следственных органов. А с этого года нам разрешено самостоятельно проводить задержание граждан, особенно если они подозреваются в убийстве. У меня и «корочки» МВД имеются…

И я принялась рыться в сумке якобы в поисках документа.

Расчет оказался верным: трусливый Каминский мигом растерял свою уверенность, нервно огляделся по сторонам и сказал:

— Давайте обойдемся без лишней шумихи. Я отвечу на все ваши вопросы, только не надо никакой милиции. Мне еще сегодня «бис» кричать.

Прозвенел звонок, зрители потянулись в зал, и фойе опустело. Мы с Каминским уселись на красный бархатный диванчик и стали беседовать.

— Лев Котик работал со всей клакой Москвы? — спросила я.

Александр искренне рассмеялся:

— Побойтесь бога! В столице немало таких организаций. Он контролировал лишь Большой и Консерваторию. У оперетты своя клака, у драматических театров — тоже. Вся Москва, надо же! — И он опять захихикал.

Его шакалий смех мне совсем не понравился, но я решила не обращать внимание на такую ерунду.

— Значит, теперь, после его смерти, вы стали главным?

Каминский понял, куда я веду, и заволновался:

— Да, я взял дело в свои руки. Но поймите, я не убивал Льва. Мне это было совершенно невыгодно.

— Ну как же невыгодно, — скептически протянула я. — Расскажете это своему адвокату. Неужели будете отрицать, что ваш доход значительно вырос?

— Да, вырос, — горячился Каминский, — но и хлопоты умножились. И потом, вы хоть представляете себе, как организован наш бизнес? Думаете, что я весь гонорар кладу себе в карман? Для представления необходимы минимум пятьдесят человек, и каждому надо заплатить. Но не это главное. — Александр наклонился ко мне и интимно зашептал на ухо: — Львиная доля гонорара уходит наверх.

— Куда? — не поняла я.

— Ну, наверх. — Каминский выразительно поднял глаза к потолку. — Это же мафия, организованная преступность. Полагаете, нам бы позволили этим заниматься, если бы за всем не стоял один влиятельный человек?

— Кто он?

Александр вздохнул:

— Поверьте мне, голубушка, вам лучше не знать его имени. Иначе я не ручаюсь, что вы умрете в глубокой старости и в своей постели.

— Вернемся к убийству Котика. Вы утверждаете, что не уби…

Мужчина перебил меня на полуслове:

— Поймите, он был моим другом. Настоящим другом, одним из немногих. В бизнесе я был за ним как за каменной стеной. А теперь мне приходится решать такие вопросы, от которых волосы на голове дыбом становятся. И еще мне… мне страшно. Это все только выглядит так красиво: цветы, аплодисменты, оперные декорации… А я в последнее время все чаще думаю: может быть, Льва убили из-за клаки? Может быть, скоро моя очередь?..

Нет, Каминский не врет. Я каким-то звериным чутьем ощутила его страх. Мужчина действительно боялся и действительно тяготился своими новыми обязанностями. Мне стало его жалко. Мне вообще жалко всех людей, которые занимают в жизни не свое место. И не важно, кто они по профессии: бухгалтера, дворники или клакеры.

Чтобы как-то приободрить Александра, я весело спросила:

— А что, если вам бросить эту клаку? Ведь занимаетесь черт те чем, пудрите людям мозги. Кто вы по специальности? В конце концов, можно освоить новую профессию…

Я достигла цели. Из глаз Каминского исчезло тревожное выражение, мужчина горделиво выпятил грудь.

— Да вы что! Без клаки театр пропадет! Мы делаем благородное дело, несем культуру в массы!

— Неужели? — подстегнула я Александра.

— А вот смотрите. Люди заплатили за билеты деньги и хотят получить удовольствие по полной программе. Для этого они должны принимать участие в происходящем на сцене. А вы думаете, кто-нибудь из обывателей разбирается в балете? По большому счету им по барабану, кто там скачет и как. А кайф должен быть. И вот когда зал взрывается аплодисментами, когда все вокруг кричат «браво!», когда человек поднимается вместе со всеми, хлопает и потеет, — тогда он уверен: да, три часа потеряны не зря.

Мужчина перевел дух и продолжил:

— Обычный человек ходит в театр редко. Даже очень редко. Но он вообще бы здесь не появлялся, если бы не клакеры. Ведь мы делаем так, чтобы спектакль запомнился, чтобы хотелось прийти еще.

Я призадумалась: здравое зерно в его словах, безусловно, есть. Людям не нужно, чтобы было правильно, — людям нужно, чтобы было хорошо.

— А начинающему артисту без клаки вообще не подняться, — горячился Каминский. — Кто его знает? Он один против всех: и зрителей, и более опытных коллег. Вот мы и поднимаем молодняк.

Тут я почувствовала, что мы подобрались к какой-то важной теме. Но почему она важна, этого я еще не могла понять. Я попыталась ухватить мимолетную мысль за хвост, вертя так и эдак последние слова Каминского: «надо помочь молодым, без клаки им не подняться, подняться, опуститься…» Есть, нашла!

— А как насчет того, чтобы утопить артиста?

Каминский отвел взгляд, но спустя мгновение вновь честно смотрел мне в глаза:

— Нет, этим мы не занимаемся.

— А если подумать?

После минутного молчания мужчина выдавил из себя:

— Ну, возможно, были такие эпизоды… Один или два раза.

— Когда?

— Дайте-ка вспомнить… Первый случай произошел лет шесть назад. Приезжала тогда в Москву одна оперная певица из Новосибирска. Ее любовник, ответственный чиновник в министерстве культуры, хотел перевести даму в Большой театр и для начала организовал ей главную партию в «Кармен». Однако столичные примадонны встали на дыбы и принялись интриговать. Ну и среди прочих мероприятий наняли клаку. Сработали мы идеально, зал чуть ли не тухлыми яйцами в певичку кидался. После такого оглушительного провала в Москве ей делать было нечего. Вернулась домой в Новосибирск.

— А дальше что?

— Ничего, — равнодушно отозвался Каминский, — продолжает петь у себя на родине.

— А что-нибудь посвежее у вас есть? Гадили вы кому-нибудь в компот в последнее время?

Александр призадумался.

— Ну, был один случай… Так, ерунда, детский сад, и говорить об этом не стоит…

— Продолжайте, — приказала я.

— Месяц назад дело было, может, чуть больше. Ко Льву обратился старый приятель с просьбой помочь дочери. Она у него скрипачка, участвовала в конкурсе «Юная поросль столицы».

— Поросль?

— Да, конкурс молодых музыкальных дарований. За первое место полагался приз — учеба в Венской консерватории. Ну а дочка хоть и была талантливая, однако у нее имелись более сильные соперники. Вот папаша и попросил сорвать им выступление.

— Удалось?

— Да, девчонка получила первое место.

— А кого топили?

— Честно говоря, я даже толком и не знаю. Вроде бы парня и девушку. Вообще-то я на конкурсе не присутствовал, дело-то было — раз плюнуть, Лев сам все организовал. Он даже денег с этого приятеля не взял, просто за интерес работал.

Я не знала, что и думать. Важный ли это эпизод в жизни Котика? Приведет ли он меня к его убийце? Каминский заметил мои терзания и сказал:

— Я и говорю, что ерунда, не стоило даже об этом упоминать…

— А кто проводил конкурс? — на всякий случай спросила я.

— Не помню я. Кажется, одна из музыкальных школ Москвы вместе с каким-то банком.

Больше ничего интересного мне из Каминского вытянуть не удалось. Балет подходил к концу, и клакер рвался в зал, нести культуру в массы.

Я тоже вернулась на свое место. Максим посмотрел на меня о-очень долгим и пристальным взглядом, но ничего не сказал. А через несколько минут, когда зазвучали заключительные такты, зрители в едином порыве поднялись со своих мест и принялись рукоплескать исполнителям. Вот она, великая сила искусства!

Всю обратную дорогу Малахов ворчал по любому поводу, почему-то обвиняя меня во всех смертных грехах. Стоим на красном светофоре — это потому что я слишком долго одевалась после балета. Ремонтируют мост, и приходится ехать в объезд — опять я виновата, потому что выбрала именно Большой театр. Бензин снова подорожал — и чует его сердце, что без моего вмешательства не обошлось. И вообще, где это я шлялась все второе отделение?

Теперь я знаю, зачем Малахову потребовалась жена: потому что не все в жизни можно свалить на правительство.

Глава 38

Найти устроителей конкурса «Юная поросль столицы» не составило труда. Поисковая система Интернета услужливо подсказала: ими являлись музыкальная школа № 456 г. Москвы и Банк промышленного развития. Я сообразила, что банк лишь финансировал проект, а всей организацией занималась школа. Туда я и отправилась.

Охранник у входа в храм знаний пропустил меня, даже не спросив документы. Наверное, принял за мамашу, которая пришла устраивать ребенка в хоровую студию. А вот директор школы, милая женщина в стильных очках, узнав, что я журналист, первым делом поинтересовалась, для какого издания я пишу.

— Журнал «Музыка вокруг нас», — соврала я, заметив на ее столе этот печатный орган.

— О, отличный журнал, мы его выписываем! — обрадовалась директриса. — Так что вас интересует?

— В этом году ваша школа выступала устроителем конкурса «Юная поросль столицы»…

Женщина важно кивнула.

— Мы хотели бы поднять на своих страницах тему молодых дарований, — заливалась я соловьем. — Знаете, посвятить им целый номер. В том числе рассказать о судьбах победителей различных конкурсов. Не могли бы вы дать информацию о финалистах «Молодой поросли»? Естественно, о вашей школе тоже будет сказано несколько теплых слов.

— Конечно, я с удовольствием вам помогу, — расплылась в улыбке директриса. — Вот только организацией конкурса занималась моя заместительница, Ольга Теодоровна, обратитесь к ней.

В течение следующего часа выяснилось, что Ольга Теодоровна тоже рада помочь, но она, к сожалению, не владеет всей информацией. Потому что перепоручила это нудное дело преподавателю по классу виолончели Эрнесту Тимофеевичу. Тот, в свою очередь, очень вовремя заболел и попросил заняться бумажной волокитой свою коллегу Розу Михайловну. Именно с ней мне и следовало поговорить.

Роза Михайловна оказалась полной дамой далеко пенсионного возраста. Однако голос у нее был молодой, а взгляд — задорный. Роза Михайловна никогда не болела и владела всей информацией. Но делиться ею со мной преподавательница категорически отказалась. Потому что первым делом она потребовала мое журналистское удостоверение. Я протянула «корочки».

— Но здесь написано, что вы трудитесь в газете «Работа»! — бдительно воскликнула дама.

Я заюлила: мол, да, это мое основное место работы, но я подрабатываю, как и многие журналисты, в том числе и для «Музыки вокруг нас».

— Я прекрасно знаю Юлию Петровну, главного редактора этого журнала. Сейчас позвоню ей и спрошу, действительно ли вы у нее трудитесь. — И Роза Михайловна потянулась к телефону.

— Не делайте этого! — вырвалось у меня.

Преподавательница насторожилась. Надо было срочно что-то врать, и я понеслась:

— Писать о музыке — это моя мечта. Что может быть прекрасней этих слов: транспонирование, арпеджио, до-диез мажор? Но — увы! — не всем везет. Приходится пока довольствоваться темой трудоустройства. Однако я не оставляю надежду перейти в музыкальный журнал. Это мой первый материал. Хочу сразу затронуть большую, серьезную тему, чтобы редактор увидела, на что я способна. Помогите мне, пожалуйста! Не дайте пропасть таланту!

Роза Михайловна помолчала какое-то время, а потом задумчиво промолвила:

— Некоторые считают, что талант сам пробьет себе дорогу…

Я решила, что это фиаско. Дама отказывается мне помочь. Но преподаватель неожиданно продолжила:

— А я так не думаю. Перед моими глазами прошли сотни детей, многие обладали способностями, десятки были талантливы, один — даже гениален. И я утверждаю: с кулаками рождается только бездарность. Талант беззащитен.

Я робко кивнула.

— Ладно, о чем вы хотите написать? — совсем другим тоном поинтересовалась Роза Михайловна.

— О последнем конкурсе «Юная поросль столицы». Дело в том, что до меня дошли слухи, будто игра была нечестной.

— Что вы имеете в виду? — быстро спросила дама.

— Ну, будто бы родители одной из участниц, чтобы устранить соперников, пользовались недозволенными приемами, в частности, клакой. Впрочем, может быть, это все неправда? Бред больного воображения?

— Нет, это не бред, — медленно сказала собеседница. — Так и было.

— Ой, как здорово! — вырвалось у меня. — В смысле, это, конечно, ужасно. И какова судьба тех, кого оттеснили от заслуженной награды?

— Там произошла очень неприятная история, я бы даже сказала — трагическая. Не знаю, вправе ли я выносить сор из избы. Возможно, душевные раны у людей все еще кровоточат…

Роза Михайловна задумчиво нахмурила лоб, а потом приняла решение:

— Давайте договоримся так. Вы оставляете мне ваш телефон, а я отдаю его участникам этой истории. И если они захотят говорить на эту тему, то сами с вами свяжутся. Согласны?

Я кивнула. А что мне еще оставалось делать?

Остаток дня я напряженно размышляла. Расследование длится вторую неделю, все это время перед Аидой маячит статья 105 Уголовного Кодекса РФ, а что мне удалось узнать? Не так уж много. Некоторые подозреваемые отсеялись, однако мотивация других осталась невыясненной. Например, Юлий Трегубов. Кто он: невинная жертва порочных наклонностей или скользкий тип, способный на убийство? Опять же Олег Хоркин. Зачем он приходил ко мне, выспрашивал, выгораживал Аиду? Не было ли это хитрым ходом со стороны преступника? И, если разобраться, невиновность Михаила Бартенева отнюдь не доказана. Мог убить, и запросто.

Особую надежду возлагала я на конкурс молодых дарований. Может быть, ниточка, идущая от «юной поросли», приведет меня к убийце? Кто знает…

В одиннадцатом часу вечера зазвонил телефон. Я бросилась снимать трубку, пока дети не проснулись.

— Это Жанна Лопухина, — раздался капризный голосок. — Я написала сочинение.

— Какое еще сочинение? — опешила я.

— Ну, «Как я провела лето», ты же обещала свести меня с олигархами…

О господи, я совсем забыла про глупышку, охотящуюся за богатыми мужиками. Вот уж не думала, что дурочка будет так настойчива. Наверное, ей до сих пор не удалось самостоятельно найти достойного «спонсора».

— Ну… давай встретимся завтра… — заблеяла я. — А еще лучше послезавтра. К тому же фотограф опять в командировке, твое портфолио некому делать.

— Нет, сейчас, — настаивала Жанна, — я как раз стою перед твоим подъездом.

Я несказанно удивилась:

— А как же ты узнала адрес?

— Очень просто, по номеру телефона. У меня есть ментовская база данных, на рынке купила «сидюшник».

Да, хватка у девчонки железная. Ее бы энергию направить в нужное русло — и в нашей стране можно было бы построить коммунизм.

— Ладно, поднимайся в квартиру, — вздохнула я.

— Нет, лучше ты спустись. В машине замок сломался, не хочу оставлять ее на улице. Подходи к серой «мазде», я в ней сижу. Только быстрей, у меня есть только пять минут.

Я принялась спешно надевать пальто и сапоги, раздумывая, что сказать Жанне. Просто так девица от меня не отстанет, это факт. Может, прямо заявить, что затея с «Крутыми телками» не удалась? Не исключено, что блондинка закатит истерику, возможно, попытается расцарапать мне лицо. Зато потом уж наверняка оставит меня в покое. Да, надо набраться смелости и выдержать удар.

Выйдя из квартиры, я нос к носу столкнулась с соседкой. Ее мерзкая такса вертелась под ногами. Животное тут же принялось визгливо лаять и кидаться на меня.

— Фу, Соня, не надо, — сказала соседка таким тоном, что не только таксе, но и мне стало понятно: на самом деле ее слова означают «Ату ее!».

Раньше меня поражали люди, которые заводят таких противных собачонок. Ну разве нормальному человеку придется по душе, что его животное с остервенением бросается на каждого встречного, захлебываясь в истеричном лае и пытаясь укусить за ногу? И лишь недавно я поняла: именно за это хозяева и любят своих питомцев. Они сами ненавидят окружающих, но нормы приличия и законодательство не позволяют им выражать свои чувства открыто. Вот негодяи и используют вместо себя собаку, специально науськивая и без того злобную тварь.

Соня зловеще поблескивала глазами и хищно скалила зубы. Соседка, удовлетворив свои нездоровые потребности, наконец загнала собаку в квартиру. Сама она отправлялась в супермаркет за собачьими консервами, о чем тут же и поведала, немало не заботясь, хочу ли я это знать.

— Ой, а со мной такое произошло! — принялась болтать она. — Видите, у меня гипс? — Она оттянула высокий воротник свитера, и я увидела у нее на шее гипсовую повязку. — Ужас, что случилось! Гуляю я со своей Сонечкой…

Я почувствовала, что если услышу что-нибудь про эту шавку, то меня обязательно стошнит.

— Извините, я кое-что забыла, надо вернуться, — быстро сказала я, ретируясь обратно в квартиру.

В этот момент подъехал лифт.

— Я вас подожду, — предложила соседка.

— Нет, не надо, езжайте без меня! — крикнула я.

Ничего страшного, поеду на следующем. Через пару минут я села в лифт и в одиночестве спустилась на первый этаж.

Когда за мной захлопнулись двери лифта, я очутилась в кромешной тьме. Черт, неужели лампочки в подъезде опять перегорели? Или их украли экономные жильцы?

И тут раздался сдавленный шепот:

— Помогите!

О помощи молили совсем рядом, буквально в трех метрах. Затем я услышала звуки сопения, борьбы и раздираемой одежды. Наверное, на мою соседку напал грабитель! Или насильник? Господи, вот ужас-то! Приблизительно определив место схватки, я ринулась в самую ее гущу с воплем:

— Пожар! Пожар! Все сюда! Горим!

Несколько раз в пылу борьбы неведомый противник основательно заехал мне ботинком в ухо и в живот, но я упорно продолжала кричать:

— Пожар! Горим!

Не думайте, что я сошла с ума. Просто если с вами случилась беда, на помощь надо звать так, будто это не ваше личное дело, а общественное. Каждому соседу должно быть ясно: неприятность касается его драгоценной жизни. Крики «Помогите! Насилуют! Грабят!» только заставят обывателей еще глубже забиться под одеяло. А вот если они услышат «Пожар!» или «Бомба!» — можете быть уверены: и милицию вызовут, и сами выйдут со скалкой наперевес.

Так оно и случилось. Вскоре дверь одной из квартир приоткрылась. Свет залил лестничную площадку, и я увидела перед собой… Жанну Лопухину. Девица вцепилась в лицо моей соседки, и намерения у нее были самые серьезные. Неожиданно Жанна бросила свою жертву, вскочила и побежала к выходу. Но я была начеку и успела схватить ее за ногу мертвой хваткой. На помощь мне подоспела мощная женщина с первого этажа со своим хилым мужем. Мы не отпускали вырывающуюся Лопухину до тех пор, пока не приехала милиция.

Глава 39

— Тебя спасло провидение. Впрочем, твою соседку тоже. Если бы на ее шею не был наложен гипс, она бы сейчас лежала в морге. Видишь, чем ее душили?

И Руслан показал мне велосипедную цепь. При взгляде на нее я непроизвольно схватилась за горло. Действительно, меня спасло чудо. А еще, как ни странно, мерзкая соседская собачонка. Если бы таксе не захотелось на ночь глядя полакомиться консервами, соседка ни за что не отправилась бы в столь поздний час на улицу. А значит, я наверняка угодила бы в расставленный капкан. Пожалуй, надо сделать псине подарок. Думаю, намордник будет в самый раз.

Я сидела в кабинете у Руслана Супроткина и давала показания. Из скромного свидетеля я превратилась если не в дознавателя, то как минимум в несостоявшуюся жертву. Меня так и распирало от гордости. Капитана тоже распирало, но только от возмущения. Моя сыскная деятельность явно не вызывала у него никакого восторга.

Руслану удавалось сдерживать себя, пока я методично перечисляла, с кем мне удалось переговорить по делу об убийстве и где побывать. Но когда я дошла до клакера Каминского, терпение Супроткина не выдержало.

— В чем был смысл твоих так называемых допросов? — вскричал он. — Это же курам на смех! Да любой из этих людей мог запросто тебе соврать, а ты бы и не заметила!

— Ты ничего не понимаешь, — ответила я с видом оскорбленной невинности. — Я работаю по своему собственному методу.

— И в чем же он состоит? Давай расскажи! Если, конечно, великий сыщик соизволит поделиться с нами, сирыми и убогими, — ерничал капитан.

— Соизволит. Все элементарно: я просто слушаю…

— А я, по-твоему, нет? — перебил меня Руслан.

— Ты — нет. Тебя интересуют факты: где был подозреваемый с 8 до 11, имел ли пистолет, знал ли секретный код сейфа?.. Это, конечно, тоже важно. Но по большому счету, факты можно подтасовать. А я влезаю в шкуру другого человека. Я просто слушаю его историю. Чувствую. Вижу. Не знаю, как это тебе объяснить, но я как бы вживаюсь в него, начинаю понимать, чем он живет, что его волнует.

— А в Жанну Лопухину ты тоже вжилась? Ну и как, успешно? — насмешливо протянул Супроткин.

— Здесь у меня вышел прокол, — смиренно призналась я. — Меня смутила ее внешность. Мой опыт общения с подобными девицами…

— Не всегда следует доверять собственному опыту, — опять перебил Руслан. — Например, опыт учит нас, что умирают всегда другие. Вот ты, к слову, знаешь, кто Жанна по профессии?

— А у нее еще и профессия есть? Я думала, она обычная содержанка, без образования и трудовой биографии.

— А вот и нет. Она фармацевт и, между прочим, очень хороший. И сексуальных партнеров у нее было не так уж много, старушка соседка ничего предосудительного про ее моральный облик сказать не смогла, как ни пыталась. Впрочем, это ведь факты, а ты их презираешь.

— Вообще-то был момент, когда я насторожилась — вспомнила я. — Жанна рассказывала о своем младшем брате, и я подумала: не слишком ли глубокие переживания для такой поверхностной девицы? Но потом меня увлекли другие подозреваемые, и я о ней забыла. Значит, все дело в Коле, ее брате?

Руслан кивнул, и я с воодушевлением стала выстраивать версию:

— Это ведь его обошли на конкурсе юных дарований? И после этого мальчик покончил с собой? А Жанна узнала, кто организовал клаку, и решила отомстить?

— Да, все примерно так и было, — отозвался капитан. — Коля рос капризным, избалованным ребенком, который привык получать все на блюдечке с голубой каемочкой. Мать и сестра потакали любой его прихоти, он просто не знал слова «нет». Теперь сложно сказать наверняка, но, по всей видимости, у Николая было не все в порядке с психикой. Педагоги вспоминают, что в ответ на критическое замечание он мог выйти из себя, порвать ноты, броситься на человека с кулаками. Однако у мальчика, несомненно, присутствовал огромный талант, он виртуозно играл на скрипке. Николаю прочили будущее Паганини. Преподаватели в музыкальной школе прощали ему все выходки, потому что понимали: гениальность и психическое здоровье редко ходят парой.

К сожалению, мальчик оказался не подготовлен ко встрече со взрослой жизнью. Действительность сурова, в ней присутствует не только честная конкуренция, но и подножки из-за угла и ножи в спину. Коля был уверен, что победит на конкурсе молодых дарований. Ведь он объективно был лучшим! Но отец другой конкурсантки нанял клакеров. И они профессионально сделали свое черное дело.

Когда Николай вышел на сцену, в зале раздался смех. Хохот сопровождал все его выступление. А в самый сложный момент за кулисами с диким грохотом упал какой-то инвентарь. Рабочий сцены потом оправдывался, что это вышло якобы случайно. Но никто не сомневался: работяге заплатили.

В итоге юный музыкант сбился и уже не «тянул» на первое место. Он чувствовал себя униженным и растоптанным. Кстати, клакеры испортили выступление еще одной конкурсантке. Но у девушки нервы оказались покрепче, она несколько дней проплакала, а потом махнула рукой на интриги и вновь принялась тренировать свое мастерство. А Николай не справился с разочарованием. В день провала мальчик повесился в своей комнате на крюке от люстры.

— А как Жанна вышла на Льва Котика?

— Очень просто. Собственно, особого секрета из своей клакерской деятельности он не делал. Люди, приближенные к миру искусства, знали, чем Котик занимается. Вот доброхоты из их числа и рассказали Жанне, кто виноват в смерти ее брата. Девушка достала телефон Льва и сказала, что хочет нанять его. Мол, у нее есть сестра, начинающая пианистка, которую надо продвинуть. Котик согласился встретиться с клиенткой.

Визит в ресторан «Гаргантюа» был исключительно деловым. Думаю, что Лев без особого энтузиазма узнал, что придется участвовать в праздновании дня рождения абсолютно чужого ему человека. Еще одним неприятным сюрпризом стала встреча с Аидой, бывшей женой. Ну а потом Котик умер, и это ему, должно быть, совсем не понравилось.

«Когда следователь пытается острить, получается черный юмор», — подумала я, а вслух сказала:

— А когда Лопухина отравила Льва?

— С самого начала, как только они пришли в ресторан. Увидев, что намечается торжество, Лев отлучился, чтобы позвонить жене, сказать, что задерживается. В это время Жанна спокойно добавила в его бокал лекарство. Кстати, позже экспертиза уточнила, что она смешала два разных препарата, тем самым добившись более сильного эффекта. Я же говорил, что она хороший фармацевт.

— Получается, что она невозмутимо сидела и дожидалась, когда Лев умрет! Чудовищная выдержка!

— Точно. Жанна придумала себе гениальное алиби. Во-первых, сама организовала представление, заплатив немалые деньги фирме «Радость жизни». Во-вторых, наврала, будто Лев добивался ее расположения. Лопухину сложно было заподозрить в убийстве: ведь никто не режет курицу, несущую золотые яйца. И образ легкомысленной дурочки ей великолепно удался.

— Слушай, а зачем все так усложнять? Вовлекать в убийстве целую кучу людей? Ведь это лишние свидетели! Неужели Жанна не могла отравить Льва по-тихому? К чему весь этот балаган?

— Нет, она именно хотела устроить балаган! Как это делал при жизни Лев Котик. Он устраивал шоу, растаптывая судьбы людей, и она решила в ответ сделать для него то же самое. Для Лопухиной это было делом принципа.

— Господи, а меня-то почему она хотела убить? Что я ей такого сделала?

— Твое любопытство ее сразу насторожило. Жанна, конечно, изо всех сил изображала из себя недалекую содержанку, но она опасалась, что рано или поздно ты доберешься до правды. Поэтому когда ей позвонила из музыкальной школы Роза Михайловна и рассказала, что некая журналистка Людмила Лютикова интересуется судьбой покойного Николеньки, Лопухина решает действовать.

Поздним вечером Жанна обманом выманивает тебя из дома, договариваясь встретиться на улице. А сама заходит в подъезд, разбивает все лампочки, прячется за выступом лифтовой шахты и ждет. Через минуту из лифта выходит женщина в темном пальто. Жанна видит ее со спины, но уверена, что это ты. Когда лифт закрывается, женщина оказывается в полнейшей тьме и какое-то время неподвижно стоит, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. А глаза Жанны уже привыкли к темноте, и она ловко накидывает на горло своей жертвы велосипедную цепь.

Жанна стягивает цепь, но с ужасом осознает, что почему-то не может тебя удушить. Ей мешает гипс! Кто бы мог подумать, что эта глупая Лютикова окажется такой хитрой! Жанна в ярости. Тут обе женщины падают на пол, и начинается борьба. Лопухина, которая не может достать до горла своей соперницы, пытается хотя бы перекрыть ей кислород, сдавливая нос и рот. Жертва отбивается из последних сил.

Тут новый сюрприз. Из лифта выходит еще одна женщина и, словно фурия, бросается к дерущимся. Образуется куча-мала, и уже непонятно, кто кого душит. Ну, а остальное ты знаешь. Кстати, — спохватился Руслан, — а как поживает соседка? Что с ее шейными позвонками?

— Как ни странно, все в порядке. У нее был вывих, поэтому она и ходила в гипсе, но после нападения шея пришла в норму. Мистика какая-то!

— Или просто мобилизация защитных сил организма, — усмехнулся капитан. — Из серии «удивительное рядом».

Руслан вытащил листы из принтера и протянул мне:

— Подпиши свои показания и можешь отправляться домой. Дети, наверное, уже заждались.

— У меня нет никаких детей, — запротестовала я.

— Слушай, я не идиот, — вскипел капитан, — я видел их собственными глазами! И мужа твоего тоже. Между прочим, нормальный мужик. Не понимаю, почему ты от них открещиваешься. Хотя нет, догадываюсь. Может быть, тебе хочется изменить жизнь, начать все с начала, с чистого листа? Ко мне тоже иногда приходят такие мысли. Смотрю на своих женатых приятелей с детьми и думаю: может, тоже завести семью, ездить на дачу, ругаться с тещей? Зависть какая-то просыпается. Но потом понимаю: нет, жизнь уже сложилась, идет себе потихоньку, и менять ничего не надо.

Меня стал душить смех.

— Что с тобой? — удивился Руслан.

— С такими мыслями тебе надо обратиться в фирму «Радость жизни». Там тебя научат ценить то немногое, что у тебя есть: трудовые будни, невкусный обед в столовой и холостяцкий быт.

И я рассказала капитану, каким образом у нас в квартире появился Максим Малахов. Реакция следователя оказала бурной:

— Я прикрою эту лавочку! У «Радости жизни» половина документов не оформлена, Невский занимается незаконной деятельностью. Безобразие! Дурачит народ!

— Почему «дурачит»? Клиенты участвуют в представлении добровольно. Они хотят быть счастливыми.

— А я что, не хочу? — вырвалось у Руслана, и меня озарила догадка: да он просто завидует Малахову!

Нет ничего более обидного, когда твоя мечта сбывается у другого.

Эпилог

Если всегда делать то, что хочешь, то как минимум одному человеку это доставит удовольствие. Однако не следует забывать, что часто подобное поведение попадает под действие Уголовного кодекса.

Суд признал, что Жанна Лопухина виновна в совершении предумышленного убийства Льва Котика. Возможно, красота девушки и обстоятельства, которые привели к преступлению, смягчили бы сердца законников, если бы не одно «но». Покушение на соседку-собачницу не добавило ей симпатии со стороны присяжных заседателей. Ближайшие десять лет красавица проведет в колонии строгого режима, и вряд ли это благотворно отразится на цвете ее лица.

Две недели, в течение которых я подрядилась играть жену Максима Малахова, пролетели быстро. К счастью, за это время дети избежали серьезных болезней. Только Игорек немного простудился, а у Ларика прихватило ухо. Ариадна тоже была молодцом и прибавила в весе, — хороший уход явно пошел ей на пользу.

Когда игра «Многодетный папаша» подошла к концу, Макс принес домой огромный букет роз. Красных. Нет, скорее пурпурных.

— Вот, это тебе, — сказал он, протягивая цветы.

Я вдохнула тонкий аромат и улыбнулась:

— Так сильно радуешься, что снова свободен?

— Не угадала, — ответил он, замялся, а потом выпалил на одном дыхании: — Люсь, выходи за меня замуж!

Я оторопела. Вот уж не думала, не гадала, что на первое же предложение сходить в загс отвечу отказом. Старая дева — это женщина, которая сказала «нет» на один раз больше, чем следовало. Но ничего не поделаешь, сердцу не прикажешь.

— Ты же меня не любишь, — мягко сказала я.

— Ну и что, — заволновался Макс, — для семейной жизни любовь не главное. Брак — это прежде всего ответственность, теперь я это точно знаю. У нас дети, будем их воспитывать. Купим загородный дом, второй автомобиль, заведем собаку и черепашку…

— Да нет, — отмахнулась я, — это все несерьезно.

— Это очень серьезно! — веско произнес мужчина. — Так всем нам будет лучше. Прикипел я душой к детям, не могу без них, неужели ты не понимаешь?

— Только не ври. Ты прикипел душой лишь к Ариадне. Возишься с ней, как сумасшедший папашка, даже памперсы не брезгуешь менять. Думаешь, этого никто не заметил?

Малахов смутился.

— Да, Аришу я полюбил больше всех. Она мне в сердце запала. Жалко ее, уж очень она слабенькая и выглядит такой одинокой. Нет, я не говорю, что ты плохо о ней заботишься, — поспешно добавил он, — просто у меня такое чувство… не могу объяснить… Знаешь, как Ариша похожа на меня в детстве? Я тебе принесу свою фотографию в два года — ни за что не отличишь! Да, и вот еще что, смотри, — спохватился Максим и вытащил из дипломата какую-то бумагу.

— Что это?

— Свидетельство о покупке квартиры. Четыре комнаты, престижная новостройка в Сокольниках. Надо только вписать сюда имя и паспортные данные владельца. Как твое полное имя? Лютикова Людмила? А отчество какое?

Я во все глаза уставилась на Малахова.

— Нет, ты не думай, я тебя не покупаю, — поспешно сказал Макс. — В любом случае квартира останется у тебя с детьми, даже если мы не поженимся. Я это твердо решил. Ну сколько можно вам мыкаться по съемным углам? Так как твое отчество?

Искушение было слишком велико. Обзавестись роскошными четырехкомнатными хоромами почти в центре столицы! Господи, да мне на такие апартаменты за всю жизнь не накопить! Квартира станет моей, всего-то и требуется, что немного покривить душой! Вернее, даже еще меньше: просто не сказать правду.

«Ну давай же, не будь дурой! — коварно нашептывал внутренний голос. — Друзья приходят и уходят, а недвижимость остается. Думай только о себе! Когда еще подвернется такой случай?»

— Ты ведь даришь квартиру детям, правда? Ты хочешь, чтобы им жилось хорошо? — уточнила я.

— Конечно, я все ради них сделаю!

— Тогда оформляй жилплощадь на Евгению Борисовну Стецюра, — вздохнула я.

«Идиотка! Знать тебя больше не хочу!» — отреагировал внутренний голос.

— Это твое настоящее имя? — удивился Максим. — Ладно, как скажешь.

И он принялся вписывать имя моей кумы в документ.

— Да, и насчет Ариадны, — продолжила я. — Если ты ее так полюбил, то забирай девочку себе. Думаю, тебе хватит денег и связей, чтобы оформить удочерение.

У Максима глаза стали квадратными:

— Да ты что?! Как ты можешь такое говорить?! Она ведь твоя родная дочь!

Я усмехнулась:

— Она мне такая же дочь, как тебе внучатая племянница. Кстати, остальные дети тоже не мои.

— Как так?!

Следующие полчаса ушли на разъяснения. Максим выслушал меня, ни разу не перебив. И только по глазам можно было догадаться, какая буря эмоций бушевала в его душе.

— Значит, через месяц родители детей возвращаются? — уточнил он.

Я кивнула.

— А что же будет с Аришей?

— Сначала мы хотели сдать ее в дом малютки. Но раз ты так вошел в роль отца, думаю, что ей у тебя будет лучше. К тому же вдруг девочку вернут родителям-садистам? Так что можешь начинать оформлять документы. Видишь, получается, что вступать со мной в брак тебе вовсе не обязательно, — улыбнулась я.

И тут Малахов заплакал. Ей-богу, клянусь: из его левого глаза выкатилась скупая мужская слеза. Хм, надеюсь, это он не от радости, что счастливо избежал уз Гименея…

Вскоре Максим Малахов действительно удочерил Ариадну. Вернее, все документы были оформлены так, будто она является его родной дочерью. Первое слово, которое малышка произнесла, было «папа». Малахов чуть не рехнулся от радости. А еще через полгода Макс женился на Аиде Макеевой. С гордостью сообщаю, что их познакомила я. Скоропалительный роман закончился браком, молодые взяли из детского дома еще одного ребенка, на этот раз мальчика, и всей семьей поселились в загородном особняке. Нина Платоновна работает у них няней и очень довольна своим местом.

Странно, но Макс совершенно не ревнует Аиду. Африканская ревность исчезла внезапно и без следа. Видимо, это была специфическая реакция только на мою персону. Ее причина лично для меня осталась загадкой.

Тот, кто говорит, что счастье нельзя купить за деньги, просто не знает, где отовариваться. Когда Женька с Денисом наконец вернулись из Аргентины, они прямиком отправились в свою новую квартиру в Сокольниках. К тому времени я с детьми уже успела обжиться в новостройке. Кое-какие деньги на ремонт подкинул Малахов, а обои мы клеили сами. Первое время кума никак не могла поверить, что жилплощадь принадлежит ей. Женя подозревала какой-то подвох и в сотый раз заставляла меня пересказывать, каким образом она оказалась владелицей апартаментов. Правда, потом, узнав поближе Малахова, кума успокоилась. Если очень верить в сказку, то она станет явью, — другое дело, что мы не всегда готовы принять подарки судьбы.

Да, спешу вас обрадовать: хомяк Пух жив! При переезде на новую квартиру я обнаружила его в банке с гречневой крупой. Хомяк неплохо устроился: поедал крупу и в нее же гадил. Пуха опять посадили в клетку, а гречку пришлось выкинуть.

Спустя месяц после того как семья Стецюра обосновалась на новом месте, кот Черныш… разродился тремя котятами. Так выяснилось, что я ошибочно притащила с улицы не домашнего кота, а совершенно чужую кошку. Конечно, кошку оставили в семье, только переименовали в Чернуху. Женька попыталась всучить мне одного котенка, но я всеми правдами и неправдами отвертелась.

На презентации нового журнала я случайно встретила Таню Кравчук. Естественно, я не удержалась и рассказала ей, что убийство в ресторане организовала наша «красавица» Жанна Лопухина. Татьяна только охала и ахала.

— Ну а ты как поживаешь? — спросила я. — Судя по тому, что работаешь журналистом, к мужу ты так и не вернулась.

— Нет, вернулась, — ответила Танюша.

— Значит, у вас все по-прежнему? — обрадовалась я.

Кравчук вздохнула:

— И да, и нет. Внешне все осталось как раньше, но в душе многое изменилось. Из наших отношений ушло самое лучшее.

— Ты больше не доверяешь Павлу? — предположила я.

— Ну, не до такой степени, чтобы обшаривать его карманы и принюхиваться, не пахнет ли от него чужими духами. Но на всякий случай я решила подстраховаться и переписала значительную часть имущества на себя и детей. Измена мужа меня многому научила, я стала мудрей.

Я понимающе улыбнулась: мудрость — это пессимизм с тугим кошельком.

Фирма «Радость жизни» больше не существует, — боюсь, без помощи Руслана Супроткина не обошлось. Алексей Невский сейчас носится с идеей другого проекта, который пока держит в тайне. И он обещал, что я обязательно буду в нем участвовать. Я с некоторой опаской жду этого момента.

Жизнь многих участников этой истории изменилась, но моя осталась прежней. Я с Пайсой вернулась в свою каморку, которая показалась совершенно микроскопической после Женькиных хором. Но вскоре я вновь оценила преимущества маленького пространства: все под рукой, чтобы достать до книжного стеллажа, не надо вставать с дивана, а уборка 11 квадратных метров занимает лишь полчаса.

Признаюсь, что сначала я немного тосковала по детям, той шумихе, которую они производили, по вкусным обедам Нины Платоновны и странностям Малахова. Однако потом жизнь вошла в накатанную колею, и мне уже стало казаться, что так было всегда. В конце концов, в одиночестве тоже есть свои плюсы. И если их хорошенько поискать, то они обязательно найдутся.

А что касается праздника, который всегда с другими… Попробуйте взглянуть на эту проблему иначе: если у тебя чего-то нет, возможно, тебе это просто не нужно.

Примечания

1

Подробнее об этом вы можете прочитать в романе Люси Лютиковой «Пускай меня полюбят за характер».

2

Эти события описаны в романе Люси Лютиковой «Наш маленький грязный секрет».

3

Компании, занимающиеся перевозками, называются мувинговыми (от англ. to move — двигать, перевозить).

Content

Люся Лютикова
Жизнь замечательных детей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Примечания