Андрей Плеханов

Правильный диалог

– Слушай, Петя, – произнес Аркаша, – у меня тут проблема небольшая образовалась. Ты у нас писатель опытный, раскрученный. Может, посоветуешь чего?

– Легко, – вальяжно ответил Петя. – По текстам я супермастер, пишу их только так, левой ногой. Всем очень нравится. Критики, правда, лаются, сволочи, говорят, что я, типа, языком не владею… Ну и пошли они, эти критики – в смысле, на хрен. Главное, чтоб народ тебя любил, Петя. Если народ тебя полюбит, то считай всё, поперло – бабло так и начнет капать. Народ – это главное. Вот еще и Пушкин так говорил. Или Достоевский, я уж не помню. Ты читал Достоевского?

– Не, – признался Аркаша.

– Я тоже, – доверительно сообщил Петя. – Но помню, что он чего-то такое говорил. Вот когда-нито возьму и прочитаю всю классику. Всю! Только пока некогда, времени мало, писать надо! Через две недели новый роман сдавать, а у меня еще полкнижки не написано. Боюсь, не успею.

– Успеешь! – выдохнул Аркаша, глядя на Петю с восхищением. – Ты такой… Я когда смотрю, как ты быстро печатаешь, просто охреневаю. Ты просто гений!

– Это ты уж загнул, – Петя с плохо скрываемой гордостью осмотрел свои толстые пальцы. – Ты бы видел, как Серега печатает! Лупит по клаве как из пулемета! Прямо оглохнуть можно! Вот это скорость! Вот это точно гений! Ну ладно, что у тебя там за проблема? Колись.

– Я на диалогах завис, – уныло сообщил Аркаша и отхлебнул пива. – Так вроде все нормально у меня там, люди всякие слова говорят, и слова-то правильные, а вот чего-то не хватает. Не душевно выходит, и все тут.

– А ну-ка, зачти отрывок, – великодушно разрешил Петя и тоже припал к пиву.

– Вот здесь, значит, – Аркаша суетливо полез во внутренний карман, выудил вчетверо сложенный лист бумаги, развернул и начал читать. – Открыв дверь, в комнату вошла очень красивая девушка со светлыми волосами и ногтями, покрашенными красным маникюром. «Здравствуй, Слава», – сказала она, и при этом запахло дорогими духами, которые, судя по очень утонченному запаху, она купила в Париже. «Здравствуй, Марианна, – сказал Вячеслав, и при этом он закурил сигарету Винстон от золотой зажигалки, которую он взял в руку, – как у тебя дела»? «Дела у меня хорошо, – сказала Марианна, – но только я давно не слышала, чтобы ты говорил мне, что ты меня любишь. И поэтому я сомневаюсь». «Я тебя люблю, – сказал Вячеслав, – разве это не читается в моих глазах, которые зеркало моей души»…

– Стоп, стоп! – Петя замахал рукой. – Все понятно! Разговаривают они у тебя действительно правильно, грамотно написано, придраться не к чему – прямо как живые получаются. У тебя другая проблема: слишком много слова «сказал». «Сказал», «сказала», – нельзя так повторяться. Скучно это, непрофессионально. Выкинь это слово – «сказал», вообще забудь о нем. В каждой фразе должно быть новое, оригинальное описание – кто чего делает. И тогда сразу будет видно – мастер пишет. Вот, смотри.

Он взял свою книжку с полки, открыл и начал читать.

– «Что-то мы лоханулись, пацаны, – поковырял в носу Пятижильный, – опять солнцевские на нас наезжают». «Шеф, – приподнялся на ноги всем туловищем Карацап, – да ты только скажи, что делать, и мы всю братву в ружье бросим». «Это сейчас делать сразу нельзя, – Пятижильный пошел по полу комнаты, топая ногами в стильных кожаных ботинках за пять тысяч долларов и причесываясь расческой, – потому что это надо все сперва перетереть с одним конкретным человеком». «А, тогда это понятно, – сел обратно на стул Карацап, – но если что, то мы всегда готовы в бой, ты нас знаешь»…

– Здорово! – почесал в затылке Аркаша и достал из холодильника новую бутылку пива «Будвайзер». – То есть они у тебя разговаривают, и при этом еще все время что-то делают. И компактно получается, и динамика опять же бешеная. Особенно вот это талантливо вышло: «Поковырял в носу Пятижильный». Прямо вживую видишь, как он в носу ковыряется, бандюга. И палец у него такой кривой, переломанный, весь в татуировках, а на него надет перстень – большой, золотой, с драгоценными бриллиантами, Прямо как в кино! Тебе кино еще снять не предлагали?

– Все время предлагают, – поставил книжку обратно Петя. – Как тираж произведений за полмиллиона перескочил, так и начали предлагать. Только что толку? – он плюхнулся объемистым седалищем на табуретку, табуретка натужно скрипнула. – Они там сценарий требуют. Ну, написал я им сценарий. А они: «Переделать надо, слишком сложно написано, типа, слишком по-литературному, народ не пропрет». Я три раза уже переписал, а они опять: «Стрельбы мало, трахаются мало, нужно включить четыре сцены групповых сексуальных оргий, и чтобы еще у Пятижильного была биография священника, что он, в общем, раньше был попом, а потом менты у него мать убили, монашку – за то, что она им взяток не давала, и тогда он расстригся и в крутые пацаны подался, чтобы честно мстить». Как тебе такое, Аркашка?

– Да вроде ничего… – наивно захлопал глазами Аркадий. – Хорошая идея, между прочим. Я бы на твоем месте…

– Да что ты знаешь о моем месте? – заорав, приподнялся и навис над столом Петя. – Ты хоть понимаешь, какая это ответственность перед людьми?! Они же меня читают – миллионы людей по всей стране – в автобусах, в метро, самолетах и другом общественном транспорте! Куда не посмотришь – у всех в руках моя книжка! И как я им такую пургу гнать буду? Монашка не дала взятку ментам!!! О Боже! – Петя воздел руки к потолку. – Это же туфта, причем тут монашка, и причем менты? А я не могу писать неправду! Потому что народ меня тогда сразу разлюбит. И покупать перестанет. Надо держать марку!

– Уважаю я тебя за это, – тихо прошептал Аркадий. – Ты тридцать романов издал, мог бы и зазнаться, писать что попало, а наоборот, стараешься, бережешь репутацию.

– Тридцать два романа, – откусывая от бутерброда с копченой колбасой, уточнил Петя. – И дело вовсе не в репутации. Репутация моя никуда не денется, потому что она у меня очень высокая, понял? Я о своей душе забочусь, понял? Вот ты заботишься о душе, Аркаша?

– А как же, – пробормотал Аркадий. – Обязательно даже. Книгу читаю хорошую: «Трансцендентальная коррекция неоткорректированной прижизненной кармы». Очень способствует…

– Это ты брось, – Петя проглотил остатки бутерброда и смахнул крошки с усов. – Всякий там оккультизм никого до добра не доводил – поверь мне. Просто для того, чтоб хорошо писать, надо это честно делать. Тогда все само будет получаться.

– А мне иногда кажется, что честно – этого мало, – сказал Аркадий.

– Э, э, подожди! – взъерошился Петя. – Ты чего такое только что сделал?

– Как чего? – сказал Аркаша. – Сказал тебе свое мнение.

– Вот именно! – возмущенно вытаращил глаза Петя. – Сказал! А мы с тобой как договаривались? Никаких больше «сказал»! Ты должен был это произнести, или промямлить, или, на худой конец, просипеть или проскрежетать. Ты давай, кончай эту бодягу.

– Да я пытаюсь, – сказал Аркаша. – Пытаюсь заявить, или провозгласить, или хоть прокукарекать. Только не выходит. Наваждение какое-то.

– Ты серьезно? – не поверил Петя.

– Ей-богу, – сказал Аркаша. – Как будто кто-то заставляет меня это делать.

– Поклянись! – потребовал Петя.

– Не могу! – с отчаяньем сказал Аркадий. – Поклясться не получится. Могу только сказать, и больше ничего! Блин, да что со мной такое?

– Давай пивка тяпнем, и все пройдет, – участливо предложил Петя.

– Да что там пиво? – сказал Аркадий. – Мне вот почесаться до смерти хочется, спина зудит, словно там муравейник поселился, а не могу! Заклинило, и все тут!

– А если я тебя за уши потяну? – спросил Петя. – Или затрещину дам? Может, пройдет?

– Тогда я скажу тебе, чтоб ты прекратил меня за уши тянуть, – сказал Аркаша. – Лучше не делай так, Петь. Мне больно будет, а толку – ноль.

– Может, скорую вызвать? – предположил Петя. – Или там эту… психбригаду?

– Не, не вздумай, – сказал Аркаша. – Не хочу в психушку.

– Так и будешь всю жизнь сиднем сидеть? – Петя нервно дернул щекой. – Здесь, у меня на кухне? Мне это не надо.

– Я все понял, – сказал вдруг Аркадий. – Просек, в чем дело.

– В чем? – спросил Петя.

– Это автор, – сказал Аркадий. – Это он надо мной издевается.

– Автор? – Петя недоуменно заморгал. – Какой еще автор?

– Ну как какой? – сказал Аркаша. – Тот самый. Тот, который про нас пишет.

– А что, про нас кто-то пишет? – Петя настороженно обвел глазами кухню.

– Похоже, да, – серьезно сказал Аркадий. – Вот ты, Петя, знаешь, какая у тебя фамилия?

– Фамилия? – Петр задумался, насупив густые брови. – А в самом деле, какая?

– Вот видишь, – поучительно сказал Аркаша. – Не знаешь ты свою фамилию. И я свою не знаю. Потому что автор, черт бы его побрал, не удосужился ее назвать. Лень ему было, видите ли. Может, я – Тургенев. Или даже круче – сам Корецкий. Или Доценко. А вот сижу тут, и ничего не знаю.

– Нет, у Тургенева вроде другое имя было, не Аркадий, – усомнился Петя. – И не похож ты на него. У Тургенева ружье было, он с ним охотился. У тебя есть ружье?

– Откуда я знаю? – раздраженно сказал Аркадий. – Я вообще уже ничего про себя не знаю. Ты у нас свободен в действиях, сходи в прихожую, посмотри, с ружьем я пришел или без?

– Все чисто, – сообщил Петя, сбегав в прихожую и вернувшись обратно. – Слава богу! Что ты не Тургенев, это понятно, но вдруг ты какой-нибудь киллер? Напоил бы меня пивом, а потом шлепнул бы меня из этого самого ружья…

– Ты ненормальный, – сдавленно сказал Аркадий. – Из какого еще ружья?

– Ну, этого. Которое ты с собой не принес.

– Я сейчас сдохну, – с мукой в голосе сказал Аркаша. – Петя, ты должен меня спасти. Почеши мне между лопаток.

– Так лучше? – осведомился Петя, исполнив просьбу друга.

– Спасибо, – сказал Аркаша. – Считай, ты меня спас. Почти.

– Почему почти?

– Потому что мне отлить надо, – тоскливо сказал Аркаша. – Пива я сегодня тонну выпил, и, чувствуется, зря. Отлить ты за меня никак не сможешь. И минут через десять я лопну.

– Все, вызываю скорую! – решительно заявил Петя. – Иначе ты у меня тут умрешь от разрыва пузыря, а мне потом отвечай перед следствием. И отмывай тут все после твоего разрыва!

– Эй ты, сволочной автор! – заорал Аркаша. – Хорош издеваться, садюга! Ну-ка, отпусти меня!

– Подожди, – опешил Петя. – Ты понял, что сделал? Ты же заорал! Это что-то новое!

– Отлить хочу!!! – проорал Аркаша так, что у Петра заложило уши. – Эй, автор! Сделай так, чтоб я смог отлить, или я на тебя в суд подам!!!

– Только не на кухне пусть отливает, – спешно добавил Петя. – Пусть до толчка дойдет.

– А ты не лезь! – заорал Аркаша на Петю, бешено вращая глазами. – Не видишь, с автором разговариваю?! Суются тут всякие!!!

– Что, так и будешь теперь все время вопить во все глотку?

– Откуда я знаю? – провизжал Аркаша и шарахнул кулаком по столу так, что подпрыгнули разом все стаканы и бутылки. – Тебе бы такое мучение!!! Сразу бы все понял!

– Тихо, тихо… – Петя приложил палец к губам. – Смотри, кажется, отпускает… Дай-ка, я тебе помогу.

Он схватил субтильного Аркашу за шиворот могучей дланью и рывком поставил на ноги. Аркаша болезненно застонал.

– Ты болезненно стонешь, – зашептал Петя. – И кулаком стучишь по столу. Значит, все, отпустило тебя. Бегом в сортир!

– Бегом не могу, – прорыдал Аркашка. Слезы катились по его щекам.

– Тогда шагом. Или на четвереньках. Да хоть ползком! Пойдем.

Петя доволок спотыкающегося, подвывающего Аркашу до туалета, запихнул его внутрь, прикрыл дверь и вытер вспотевший лоб.

– Вам не стыдно? – спросил он у автора. – Приличный человек, вроде бы, а своего героя до такого довели…

«Да, что-то жестковат я сегодня, – подумал автор. – Даже жестоковат. Аркашка-то причем? Он у меня нежная душа, интеллигент, а я его так обидел, можно сказать унизил… Надо было Петю помучить. В конце концов, именно он вывел меня из себя своей дубоголовостью»…

– И не надейтесь, – заявил Петя. – Фиг вам, товарищ автор. Я у вас персонаж проработанный, колоритный, можно сказать, в законе. Меня обижать – вам же дороже выйдет. Вот перестану получаться – и все, плакало ваше вдохновение, и романы ваши плакали, и гонорарчики тоже. Живите тогда сами как хотите, а на меня не рассчитывайте!

«Тоже верно, – решил автор. – Аркаша – персонаж проходной, малоперспективный, вообще непонятно, что он тут делает. Забрел случайно. А Петя – типаж наработанный, удоистый. Не стоит его третировать без нужды – ему еще через пару глав от банды рокеров дрыном отмахиваться. Пожалуй, Пете нужно отдохнуть, расслабиться – с учетом предстоящей тяжелой работы. Стоит кое-что переписать. Ошибки хороши тем, что на них учишься. Тем, что их исправляешь».

Автор пробежался по клавиатуре, затер три страницы и Аркаша исчез, растворился в сортирном воздухе. Петя вздохнул с облегчением. Автор – тоже.

В дверь позвонили. Петя открыл и обнаружил на лестничной площадке сногсшибательную блондинку с ногтями, накрашенными красным лаком. Пахло от блондинки явным парижским парфюмом.

– Привет, Петя, – промурлыкала девушка, показывая початую бутылку «Хеннеси». – Меня зовут Марианна. Коньячку вмазать не хочешь?

– А ты ласковая? – поинтересовался Петя.

– Очень, – заверила блондинка. – Владею сорока пятью видами интима. И сорок шестым, дополнительным – для тех, кто мне лично нравится.

– Я тебе точно понравлюсь, – уверенно произнес Петя. – Заходи, цыпа. Начнем с сорок шестого способа.

Автор засучил рукава и бросился в бой.

Вдохновение наконец-то поперло.

Content

Андрей Плеханов
Правильный диалог