Рустам Максимов

Ментовский вояж: Рейдеры

© Рустам Максимов, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Часть 1

…А товарищ-то, похоже, не из простых будет, – подумал я, дослушав до конца рассказ Сухонина о его приключениях. – Выдержан, хладнокровен, не растерялся, полная машина добра, и стреляет неплохо… Динокуры вовсе не “сидячие утки”, не неподвижные мишени на стрельбище…

– Скажи-ка, Эрик Робертович, а ты в армии, случаем, не разведчиком ли служил? – как бы невзначай поинтересовался я. – Подготовка у тебя самая та.

– Нет, майор, я из флотских, а не из сухопутчиков. Капитан третьего ранга в отставке, гидрограф, в своё время вдоль и поперёк обшарил всё побережье Кольского полуострова, – с какой-то затаённой грустью улыбнулся гость. – А выживание – это просто стало очень хорошим хобби на старости лет.

– Господин Сухонин, я хочу предложить вам работу по вашей воинской профессии, – неожиданно вскинул голову ван Клейст. Эмчеэсник тотчас принялся переводить. – Нам нужно найти место долговременной якорной стоянки для супертанкера, а у меня в отряде нет спецов по течениям, речному и морскому дну.

– Жерар, а при чём здесь речное дно? – я переглянулся с Русланом с Марком – те лишь пожали плечами: мол, они не в курсе замыслов бельгийца.

– Есть идея загнать этого монстра на десяток километров вверх по Амазонке, – продолжил командир «солдат удачи». – Сохранность «Звезды» и её груза – гарантия выживания всех нас, и я хочу попробовать спрятать корабль подальше от чужих глаз.

– Господин, эээ… ван Клейст, мои знания и опыт в вашем распоряжении, – Сухонин почесал пятидневную щетину с проседью, глянул на меня, на Руслана, на Георгия. – Товарищи, надеюсь, я не создам этим своим решением проблем никому из вас?

– Нет, Эрик Робертович, как бы это фантастически ни звучало, здесь собрались настоящие однополчане, спаянные одной кровью, – не кривя душой, ответил я. Зять Никитина кивнул, подтверждая мои слова. – Если бы не бойцы Жерара, мы бы с тобой сейчас здесь не разговаривали.

– Русские – хорошие солдаты. Нам повезло, что вы оказались нашими соседями, – дождавшись перевода, отозвался бельгиец. – Не хочу держать это в тайне – я сделал предложение капитанам Руденко, Мышкину и ещё двум вашим поработать в команде сержанта Маллигана. Стив создаёт взвод морской пехоты, чтобы охранять наши корабли, и нам остро нужны те, кто хоть что-то смыслит в морском деле.

– Так… Если это надо для общего дела, то у меня нет возражений, – я предполагал подобное развитие событий, поэтому сказанное ван Клейстом меня не удивило. – Но, по идее, капитаны не должны служить под командой сержанта, пусть даже самого лучшего.

– Сделаем так – Маллиган и мои бойцы возьмут под охрану «Звезду» и «Маджестик», а командиром траулера-сторожевика станет господин капитан третьего ранга, – подумав пару секунд, Жерар мигом распределил по кораблям весь личный состав. – Я выделю для вооружения сторожевика один крупнокалиберный пулемёт и оставлю на нём прежних механиков-японцев. Остальные японцы переходят на «индийца», полноправными моряками.

Дальше собравшиеся командиры конфедерации перешли к обсуждению вопросов, связанных с заводом «Сириус Стара» в русло реки. Быстро выяснилось, что наёмники имеют весьма смутное представление как о гидрографии Амазонки, так и об её берегах. Да, три земных анклава соседствовали с прибрежными зарослями, но до недавнего времени у землян не было подходящих плавсредств, чтобы исследовать и пересечь реку. Всё, что имелось в распоряжении «диких гусей», – это фотографии, сделанные беспилотником и с борта транспортника. И именно на этих последних снимкам можно было разглядеть такое…

На следующее утро «солдаты удачи» сгрузили с «Маджестика» на берег обе зенитные скорострелки, после чего танкер снялся с якоря и потащился шестиузловым ходом вдоль берега на восток. Траулер, который никто так и не удосужился отмыть от крови, шёл на буксире «индийца». На борту кораблика, переквалифицированного в сторожевик, суетилась новая команда – целый интернационал из пятерых русских, двух японцев и одного поляка. Последний сам попросился на траулер, сказав, что ему проще найти общий язык с русскими, чем с индусами. Ни ван Клейст, ни Маллиган не возражали – сержанту и его людям хватало забот с наведением порядка на супертанкере, а бельгиец дал Сухонину полный карт-бланш в наборе экипажа.

Мы выехали из Данилово часов в восемь утра, после того, как подзаправили амфибию из топливных запасов наёмников. «Амтрэк» идеально подходил для путешествия, спланированного вчера Жераром и мной, поэтому «мерс» с «уазиком» остались на базе. Выехавший вместе с нашей колонной «туарег» почти сразу же газанул и умчался вперёд, и до польского кластера мы ехали в паре с «ивеко». У поворота на Бялобжеги мы тепло распрощались с соседями, после чего покатили дальше, постепенно догоняя идущий вдоль берега «Маджестик».

Проезжая мимо немецкого анклава, мы поравнялись с кораблями, после чего амфибия выкатилась на песчаную косу, поросшую травой и чахлым кустарником. Намытая Амазонкой коса почти на километр выдавалась в море и идеально подходила в качестве отправной точки для начала путешествия по воде. «Амтрэк» пересёк косу, сминая траву и кустарник, распугивая мелких ящериц и давя гусеницами каких-то не особо пугливых крабообразных, не спешивших удирать прочь при виде многотонного стального монстра.

Потратив какое-то время на проверку и подготовку амфибии, мы аккуратно вкатились в воду, Нидеррайтер-младший врубил водомётные движители, и машина плавно пошла вперёд. Пересекая стремнину, «амтрэк» столкнулся с достаточно сильной качкой, вода стала забрызгивать триплексы и башенку амфибии. Течение сносило машину в море, Гельмут был вынужден постоянно корректировать курс, в результате чего около четырёх километров по прямой превратились, наверное, в целый десяток.

На форсирование Амазонки мы затратили часа полтора, не менее, и «амтрэк» выбрался на сушу далеко в стороне от намеченной нами точки. Дальше амфибии предстояло преодолеть склон ближайшего холма, чтобы доставить нас на площадку, с которой планировалось начать пешее путешествие по прибрежному хребту.

Нет смысла описывать, как мы намучились, карабкаясь по склонам, скача по камням, сожалея о том, что не сподобились заняться на Земле альпинизмом и горной подготовкой. Когда мы наконец-то добрались до крутого берегового обрыва, индийский танкер уже вошёл в реку, а более быстроходный сторожевик далеко обогнал и флагмана и нашу пешую экспедицию.

– Смотрите!!! – срывая голос, неожиданно закричал Костя Григорьев. – Ниже по реке идёт корабль! Чужой корабль!

Не успев толком осмотреться вокруг, мы мгновенно приникли к оптике, кто к биноклям, кто к прицелам, чтобы рассмотреть чужака. Действительно, километрах в трёх от нас, из-за лежавшего у противоположного берега заросшего джунглями острова показался незнакомый корабль.

Незнакомца сразу же заметили на «Маджестике», а минутой позднее и на траулере, после чего сторожевик резко изменил курс, идя на сближение. В бинокль было видно, как на палубе траулера суетится его экипаж, видимо, готовя к бою установленный на баке пулемёт. Совершенно неожиданно над водной гладью разнёсся глухой звук миномётного залпа – «индиец», оказавшийся к чужаку ближе всех, показал всю серьёзность намерений бельгийца и его бойцов.

…Сюрреализм какой-то, ну вообще полный абзац. Сказали бы мне неделю назад, что я со своими операми буду торчать на обрыве над рекой, чёрте где, в ином мире – рассмеялся бы тому чудику прямо в глаза, – окуляры бинокля уже до боли впились в кожу лица, но я не замечал этого. А мы не просто торчим тут, словно… архары, а наблюдаем натуральный… речной бой! (Цензура), ну, на кой ляд наёмники тратят мины, пуляя километра на два, если могли бы подойти поближе?

Обнаружив слева по курсу идущий навстречу чужой корабль, «солдаты удачи» тотчас принялись обстреливать незнакомца из миномёта. Натуральный сюрреализм: миномёт стреляет с палубы входящего в большую реку танкера и стреляет не по берегу, что было бы вполне логично, а по движущемуся навстречу судну. А на борту незнакомца, похоже, вспыхнула настоящая паника, заметалась целая толпень народу, хорошо ещё, что никто не свалился за борт.

Первая мина легла метрах в пятистах по правому борту чужого корабля, вторая бухнула поближе, в четырёх сотнях метрах, третья рванула ещё на сто метров ближе. Из труб незнакомца выплеснулись едва заметные на таком расстоянии струйки дыма, и судно круто повернуло налево, пытаясь обойти южную оконечность острова. Взятый неизвестным судном курс пересекался с курсом нашего сторожевика, спешившего на перехват.

Видимо, командир чужого корабля решил, что маленький траулер представляет для него куда меньшую опасность, чем здоровенный индийский танкер. Ошибочное решение – команда «японца» была вооружёна двумя пулемётами, в том числе полудюймовым «браунингом», способными превратить палубу незнакомца в филиал скотобойни. Кроме того, наш сторожевик запросто мог выжать из своих великолепных дизелей целых четырнадцать узлов, а «Маджестик» с трудом ползал парадным ходом в восемь узлов.

– Они сдаются, – спустя пару-тройку минут произнёс капитан Барулин. – Вон, подняли какую-то белую тряпку, простыню, что ли.

– А у них нет выбора – их зажали в «клещи», – заметил я. – Да вроде сбавляют ход…

– (Цензура!), ахтунг!!! Фойер!!! – длинная пулемётная очередь перекрыла отчаянный вопль Вольфганга, за моей спиной застрочил чей-то автомат. – Справа!!! Ахтунг, справа!!!

– (Цензура!), длинными!!! Патронов не жалеть!!! – обернувшись вправо, я почувствовал, как у меня в прямом смысле этого слова зашевелились волосы на затылке. – Костя, держи фланг!!!

Сказать, что мы лопухнулись, как малолетки – значит, не сказать ничего. Мы лопухнулись, как полные идиоты, выперлись на обрыв посмотреть на шоу на реке, словно (цензура) на променад, позабыв, ГДЕ мы вообще находимся. Точнее, в каком мире мы с некоторых пор живём, живём и выживаем. В мире, где человеческая жизнь – как и любая другая жизнь – не стоит и ломаного гроша.

Потеряв кучу времени на скалолазание, мы торопились, чтобы ещё больше не отстать от наших кораблей, входящих в реку. Продравшись через густые заросли какого-то низенького кустарника, вышли к обрыву, где и стали свидетелями «тёплой» встречи на реке наших кораблей и неизвестного судна. Расслабились, расслабились, словно дети, наблюдая за завязкой и быстрой развязкой «морского боя» на речном просторе. И, если бы не самый осторожный и опытный боец моего отряда, то наша пятёрка стала бы жертвами пары самых натуральных «собак Баскервиля».

Эти монстры – иначе их и не назовёшь – сидели в зарослях кустарника вверх по реке, метрах в семидесяти от нашей группы. Сидели, поджидая нас, ждали, когда мы подойдём вплотную, чтобы полакомиться экзотическим блюдом из землян. Поняв, что потенциальные жертвы не собираются шагать дальше, подходить на расстояние одного прыжка, «собаки» вымахнули из засады и понеслись на нас. Мчались со всех ног, молчали, скаля свои страшные белые пасти, с желтеющими в них жуткими клыками. Если бы монстры беспрепятственно преодолели жалкие шестьдесят метров, разделявшие нас, то ни у меня, ни у моих парней не оказалось бы ни одного шанса на спасение.

Как позднее рассказывал нам Нидеррайтер-старший, его словно что-то подтолкнуло повернуться направо. Повернувшись, немец увидел выпрыгнувших из кустарника «собак», мгновенно, не мешкая, вскинул пулемёт, нажимая на спуск и ругаясь во всё горло. Мы отреагировали одну-две секунды спустя, но именно за эти самые две секунды Вольфганг и спас наши жизни. Скорострельность ПКМа, может, и не та, что у МГ-34, и не сравнится с МГ-42, но в данном случае огневой производительности славного детища Михаила Тимофеевича сполна хватило на местных хищников. И, как позднее выяснилось, не только на них.

Нашпигованные десятками пуль, «собаки» не дотянули до нас метров пятнадцать, рухнули, в конвульсиях забились на земле. Одно из чудовищ издало глухой предсмертный хрип, дёргаясь в судорогах, а вой другого монстра прервался, едва начавшись, – несколько пуль разорвали ему глотку. Спустя десяток секунд на пустоши над обрывом воцарилась относительная тишина, тотчас прерванная лязгом металла – немец в темпе менял расстрелянную пулемётную ленту.

– «Берёза», «берёза», это у вас стрельба? – голосом Руденко захрипела рация. – «Берёза», вы под обстрелом? «Берёза», ответь «Барракуде»…

– «Берёза» на связи – у нас всё в порядке. Поприветствовали местную фауну, – от ударной дозы адреналина мои руки ходили ходуном, и я едва не выронил рацию. – Что у вас? Войны не будет?

– Да, «гость» капитулирует, «Дельфин» здорово его напугал, – отозвался Руслан. – «Берёза», а «гость», кажись, наш, русский… По «матюгальнику» чешут без акцента, да и на вид – наши…

– «Барракуда», я всё понимаю, но не рискуйте зазря – стреляйте сразу, если что пойдёт не так, – напутствовал я капитана. – Мы тут сами разберёмся… Отбой…

– Володя, тебя одного ждём, – Александр протянул мне собственный, набитый патронами магазин. – Может, пальнуть ещё?

– Не будем тратить Бэ-Ка, – ответил я, заменяя опустевший магазин автомата. Пустой сунул в разгрузку, вынув оттуда ещё один, полный, передал его заботливому товарищу. – Видно же, что они дохлые…

– Как скажешь, – пожал плечами Барулин, делая первый шаг в сторону трупов. – Вольфганг, держи фланг!

Больше всего я опасался, что вокруг нас собралась целая стая хищников, монстры вот-вот обойдут нас с фланга, а затем огромной толпой прижмут к обрыву. Высоту этого самого обрыва я навскидку оценил метров в тридцать-сорок, и, наверное, при необходимости мы смогли бы спуститься по нему вниз, к урезу воды. С другой стороны, при таком спуске можно было легко переломать руки-ноги, прежде чем мы бы оказались внизу.

– Принято, держу, – отозвался Нидеррайтер-старший, после чего произнёс пару отрывистых фраз по-немецки, адресовав их своему сыну. Гельмут послушно кивнул и слегка притормозил, чтобы не заблокировать отцу линию огня прямо вперёд.

Наверное, со стороны это смотрелось нелепо и смешно: пятеро вооружённых до зубов мужиков медленно, приставным шагом, подкрадываются к паре уже испустивших свой последний вздох монстров. Вот только видели бы вы этих зверушек: росточек в холке в полтора метра, длинные лапы с десятисантиметровыми когтями, крепкие челюсти, набитые клыками и зубами, словно акульи пасти. Но больше всего пугали не эти, вполне типичные для хищников атрибуты, а светлые, почти белые морды, до жути напоминавшие раскрас киношной собаки Баскервиль. Складывалось впечатление, что провидение смеялось над нами, нарочно подсунув встречу с этим созданием, столь сильно похожим на вымышленного земного монстра.

– Говорил же: они дохлые, – поморщившись, Александр с силой пнул ногой труп одной из «собак». – (Цензура), столько патронов сожгли на этих сук.

– Жерар возместит наши расходы из своих запасов, – заметил я, присматриваясь к зарослям, откуда выскочили страшные зверюги. – Парни, как насчёт проверить место их засады?

– Запасы у бельгийца не резиновые, – произнёс Барулин, заглядывая мне в лицо. – Володя, ты, что, с дуба рухнул??? Нахрена нам лезть в те кусты???

– Не знаю, интуиция, – пожал плечами я. – Честно, Сань, чуйка какая-то.

– Ладно, доверимся твоей чуйке. Один магазин, на счёт «три», – прищурился капитан, доставая из своей кобуры табельный ПМ. – Парни, держите «зелёнку» под прицелом, а если оттуда кто-нибудь выскочит – валите его на хрен, (цензура)!

Расстреляв по зарослям по одному пистолетному магазину, подождали ещё с минуту, в полной готовности встретить ливнем свинца хоть самого дьявола. Увы, никто так и не выскочил на нас, не выбежал, и даже не выполз. Тем не менее меня не покидало ощущение, что в кустарнике кто-то есть. Кто-то или что-то…

– Вольфганг, держи тыл, – скомандовал я, вскидывая свой верный «калашников». – Вперёд!

– Дорогая передача, я (цензура), не иначе, – минут пять спустя прошептал Александр, глядя на меня совершенно дикими глазами. – Это то, о чём я думаю, да?

– Ага, Саня, они самые – аборигены этого дивного мира, – произнёс я, вытаскивая из кармана разгрузки фляжку. Нервы, чёрт возьми, напряжены до предела. – Будешь? Передай дальше.

От предложенного коньяка никто не отказался. Более того, парни выдули всю фляжку, словно воду, возвратив мне опустевшую ёмкость. Вытащив свою флягу, бывший офицер «штази» вопросительно взглянул на меня, но я отрицательно покачал головой: спиртное следовало экономить, тем более что наше путешествие ещё не закончено. Немец понял меня без слов, кивнув, спрятал коньяк обратно и вновь приник к пулемёту, беря под контроль свой сектор обстрела.

Войдя в «зелёнку», мы почти сразу же наткнулись на два человеческих тела, которые стопроцентно не принадлежали ни одной земной расе. Дело в том, что аборигены имели странный, отдающий серым цвет кожи, необычную форму черепа с широко посаженными глазами и заострённые назад приплюснутые к голове уши. Наверное, сочинители земных фэнтезийных романов сразу же определили бы, чьи трупы лежали перед ними – эльфов, гоблинов, орков или гномов. Нам же было глубоко до лампочки, кого именно из этой братии мы замочили, так как, судя по следам на земле, аборигены сидели в засаде ВМЕСТЕ с «собаками Баскервиля»!

Один из аборигенов носил головной убор из разноцветных перьев, на манер американских индейцев, причёска второго представляла собой сложное переплетение из массы тонких косичек. Оба туземца при жизни активно пользовались какими-то природными красителями, но носили на своих телах абсолютно разный «камуфляж». Тело «индейца» было разрисовано более яркими красками, зелёным, жёлтым, чёрным, и красным цветами.

Второй абориген был размалёван чёрно-зелёным с небольшим дополнением жёлтого цвета. Такая раскраска тела позволяла туземцу сливаться с окружающей местностью не хуже хитро оттюнингованного маскхалата разведчика. Кроме того, подстреленные нами типы явно использовали какой-то нестандартный парфюм, полагаю, чтобы отбить человеческие запахи, на которые облизывалась здешняя фауна.

Возле трупов аборигенов валялось их оружие: два полутораметровых копья с наконечниками в виде широкого листа и массивный меч длиной сантиметров восемьдесят. Наконечники копий и меч были изготовлены из какого-то… тёмного металла, казалось, что они выкованы много-много лет назад. Кроме того, в ножнах на поясах туземцы носили ножи, сделанные из вулканического стекла, которые резко контрастировали с остальным металлическим оружием.

Но больше всего нас поразили кожаные шорты аборигенов, в которых обнаружились… карманы. А вот содержимое этих карманов разочаровало: кремни, какие-то корешки, листья растений, разноцветные комки не понять чего, как позднее оказалось, являвшиеся краской для тела. Никаких паспортов, водительских прав или каких-нибудь других документов, подтверждающих личности погибших. Шучу. На шее «индейца» болталась целая куча амулетов природного происхождения, среди которых выделялся кожаный мешочек с крупными рубинами внутри. На шее второго нашлось лишь три костяных амулета, как полагаю, типичных для представителей слаборазвитой цивилизации.

– Здесь было побольше двух человек, – глянув на отпечатки кожаных мокасин, определил Барулин. – Пять-шесть-семь, а то и целый десяток.

– А отсюда отлично видно реку, – отойдя чуть в сторону, заметил Константин. – Кстати, наш сторожевик подходит к борту Эс-Тэ-Ка.

– К борту чего? – не понял я. – Что ещё за «Эс-Тэ-Ка»?

– Это такой тип судов класса «река-море», которые строились в бывшей ГДР, – пояснил Григорьев. Лейтенант когда-то увлекался моделизмом и немного разбирался в данной теме. – Достаточно удачный проект, плавают и у нас, на Северо-Западе, и…

– Спасибо, Костя, – кивнув внезапно замолчавшему лейтенанту, я обернулся к остальным бойцам. – Так, парни, фоткаем этих двух, забираем копья и меч и по-быстрому валим отсюда.

– Растяжку поставим? – деловито поинтересовался Александр, хлопнув по карману с гранатой. – «Эфка», из запасов того еврея.

– Нет, мы и так потратили слишком много бэ-ка, – я отрицательно покачал головой. – Ещё… Надо подобрать все стреляные гильзы. На всякий случай…

Парни слегка удивились, но возражать не стали, вероятно, думая, что командир решил педантично подойти к выполнению недавно принятого решения об экономии высокотехнологичных ресурсов. Именно по этой причине даниловские мальчишки обшаривали по всей деревне места недавних боёв, собирая стреляные гильзы и выискивая прочие военные девайсы. После недавних событий пацаны резко повзрослели и не спешили поднимать с земли что-нибудь подозрительное или незнакомое.

В результате трое ополченцев из числа ходячих раненых мотались по селу, подбирая по наводке мальчишек то раскуроченный магазин, то оброненную гранату, то ещё что-нибудь взрывоопасное. Кроме того, дети обнаружили парочку неразорвавшихся мин, заработав искреннюю благодарность от односельчан и Юрия Александровича. Видя результативность пацанов, штаб ополчения подумывал, каким образом организовать прочёсывание ближайших окрестностей деревни на предмет сбора того-сего, что может пригодиться людям в ближайшем будущем.

На самом деле меня обеспокоила вся та местность, которая окружала нас на другом берегу реки. Как уже говорилось, левый берег Амазонки возвышался над правым и представлял собой занятный ландшафт: поросшие зелёнкой невысокие холмы с голыми вершинами, возвышавшиеся один над другим, множество скальных выступов и просто разбросанных повсюду валунов. Эти холмы чем-то напомнили Молдавию с добавками таджикского колорита, и меня сразу же передёрнуло от воспоминаний из моей третьей командировки, той, о которой не знал никто из моих парней.

Оказавшись на левобережье, на краю совершенно иного мира, я сразу же осознал, что наш маленький отряд рискует бесследно раствориться в этой первобытной красоте. Если на «нашем», на правом берегу реки мы могли рассчитывать на своё техническое превосходство, то здесь мы оказывались один на один… да, вот хотя бы с местными аборигенами. Это сегодня нас, похоже, спасло невероятное стечение обстоятельств, на которое не стоило рассчитывать в перспективе.

Если бы мы схватились с туземцами и с их зверушками лицом к лицу, я бы смело поставил на местных товарищей, несмотря на то что у тех не имелось никакого огнестрельного оружия. На мой взгляд, при подобном раскладе одна-единственная «собака Баскервиля» с её коготками и зубками легко могла бы затмить даже знаменитый немецкий МГ.

Аборигены смогли удивить сочетанием, казалось бы, невозможных вещей, которых, по идее, не должно было быть у обыкновенных дикарей. Логика подсказывала, что не стоит оставлять туземцам ничего такого, что даст им повод для размышлений о тех, кто забрал жизни их людей и животных. Кроме того, я чувствовал, что на левобережье ещё найдётся множество самых разнообразных сюрпризов, а пока нам следует поскорее убраться «домой», на противоположный берег.

Подобрав стреляные гильзы, мы связались с Руденко и, сославшись на трудности пешего перехода по сильно пересечённой местности, проинформировали, что покидаем левобережье. В бинокль было видно, что сторожевик и СТК лежали в дрейфе в сотне метров друг от друга, к ним медленно приближался «индиец», и я решил, что сейчас не стоит грузить наших товарищей проблемой наличия аборигенов.

Руслан проглотил мою маленькую ложь, ничего не заподозрив, так как был по уши занят ведением переговоров с командным составом пришельца из верховьев Амазонки. Капитан в двух словах сообщил, что СТК набит народом, словно бочка селёдкой, и что все, кто находится на этом корабле – наши, русские! Точнее, россияне, сильно измотанные и напуганные, но не сломленные и живые. Более двух сотен человек, из которых две трети – женщины и дети, плюс имеется с десяток раненых, которым требуется оказать квалифицированную медицинскую помощь. В общем, работы дофигища, ибо командир – именно командир – вооружённой команды весьма недоверчив и не верит нашим парням на слово.

– Хм, любой бы не доверял на слово тем, кто начинает переговоры миномётными залпами, – заметил по этому поводу Александр. – С другой стороны, и Жерара можно понять – кому хочется рисковать своими людьми ради незнакомцев, ни разу не родственников и не друзей.

Обратный путь до «амтрэка» занял у нас достаточно много времени, подтверждая непреложную истину, что карабкаться наверх намного проще, чем спускаться вниз по тому же самому маршруту. Мы в очередной раз убедились, что не в ладах с альпинизмом, да ещё и не умеем запастись элементарным горным снаряжением – хоть теми же верёвками. Лишняя бухта хорошего каната здорово бы нас выручила, и мы бы обошлись без порванного обмундирования и кучи синяков до кучи. Наверное.

Внизу нас ждали наш боевой товарищ и наша прекрасная амфибия. Будучи не в состоянии из-за своего раненого плеча лазить по скалам и скакать по камням, Владислав заперся внутри «амтрэка», изображая из себя полноценный экипаж бронетранспортёра. Соответственно Зеленцов имел возможность слушать не только наши переговоры с группой Руденко, но и разговоры сторожевика и «канлодки». Ожидая возвращения группы, Влад весь извёлся и изнервничался, а мы взяли и выложили капитану целое повествование про «собак Баскервиля» и здешних туземцев. Беспощадно, со всеми подробностями, с демонстрацией фоток и трофеев, которые мы не забыли прихватить с собой.

Учтя свой предыдущий опыт и неожиданно сильное течение Амазонки, мы вновь пересекли реку, потратив на это путешествие меньше времени, чем на плаванье к чужому берегу. Как-то само собой получилось, что правый берег Амазонки с некоторых пор стал нашим, несмотря на всю враждебность чужого мира, окружавшего анклавы землян. В свою очередь, левый, противоположный берег реки неожиданно превратился в «терра инкогнита» со всеми вытекающими из этого понятия тайнами, загадками и заморочками.

Словно бегемот, «амтрэк» выбрался на сушу где-то у основания косы и, ревя двигателем, распугал каких-то небольших местных крокодилов, нежившихся на солнышке в зарослях травы. Затем амфибия прокатилась ещё с сотню метров, взобралась на гребень трёхметровой дюны, мы выбрались из чрева боевой машины, осмотрелись по сторонам и лишь после этого ступили на твёрдую землю. Шутки шутками, но как-то не хотелось проверять на себе остроту зубов и крепость челюстей здешних рептилий, которых мы только что заставили принимать внеплановые водные процедуры.

Едва мы сошли с брони, за нашими спинами послышался рокот танкового дизеля, и метрах в двухстах от нас из прибрежных зарослей выполз Т-55. Поначалу показалось, что нам вновь повстречалась уже знакомая боевая машина, столь вовремя подоспевшая из польского кластера во время сражения с исламистами. Затем я обратил внимание, что на этом танке отсутствуют блоки динамической защиты, на башне установлен лишь один пулемёт, а не парочка, как у давешнего «панцера». Стало ясно, что нам выпал случай познакомиться с ещё одним танковым экипажем из отряда «солдат удачи», что мы и сделали минут пять спустя, когда Т-55 забрался на дюну.

– Сержант Бертье, можно просто Мишель, – лихо козырнул спрыгнувший на землю загорелый крепыш лет тридцати, переходя на английский. – А вы, видимо, те самые знаменитые русские полицейские, в одиночку сдержавшие сотню арабов, да?

– Майор Иванников, можно просто Владимир, – моих познаний языка де Голля и Вольтера едва хватило, чтобы перевести первую фразу танкиста, поэтому я сразу перешёл на язык Черчилля. – Мы просто исполняли свой солдатский долг и не считали наших врагов.

– Саудиты рассказывали о вас совершенно другое, – улыбнулся наёмник. – По словам арабов, им противостояла тысяча солдат русской регулярной армии, и у правоверных не было никаких шансов на победу.

– Мишель, когда враг напал на Данилово, за оружие взялись все русские мужчины и множество русских женщин. Поэтому нельзя говорить, что мы сражались в одиночку – мы воевали плечом к плечу с десятками наших соотечественников, – вступил в разговор Зеленцов. – Кто, вообще, придумал сказку про тысячу солдат?

– Её придумали пленные саудовские моряки и теперь рассказывают её нам, и капитану Ланну – нашему командиру, – засмеялся Бертье. – Пленные разбирают железнодорожные пути в немецком кластере, мы их охраняем и заодно слушаем новые арабские сказки.

– Я думал, что саудиты работают в польском кластере, – заметил я. Так уж получилось, что после экзекуции над офицерами-исламистами мы ни разу не поинтересовались судьбой прочих моряков с «Аль-Дамана».

– У поляков нет никакой работы для пленных, поэтому капитан ван Клейст приказал начинать демонтаж рельсов и шпал, – произнёс сержант, поднося к глазам бинокль. – Нельзя же кормить арабов задаром… Вау, на том корабле очень-очень много людей!

Пока мы пересекали реку, знакомились и болтали с Мишелем, Руденко пришёл к взаимоприемлемому соглашению с командиром СТК, и все три корабля потянулись к выходу из устья Амазонки. Впереди гордо пыхтел наш «Маджестик», за ним следовало набитое народом судно класса «река-море» и замыкал кильватерную колонну бывший японский траулер, переквалифицированный в сторожевик.

Корабли проходили мимо, примерно в полукилометре от нас, огибая песчаную косу, и мы имели возможность рассмотреть гостей поближе. Заодно оценили грамотный тактический ход бельгийца, по приказу которого на косу примчался Т-55, наглядно демонстрируя, что с хозяином здешнего побережья шутки плохи.

Потратив пару минут на созерцание кораблей, Бертье засыпал нас вопросами… о том, как в российской армии устанавливают блоки динамической защиты на танки и прочую бронетехнику. Сержанта интересовало абсолютно всё: от способов крепления блоков с ДЗ к броне до количества ВВ в одном блоке.

Как оказалось, экипаж Бертье во всём и вся постоянно негласно соревновался со своими коллегами, базирующимися в польском анклаве, и француз надеялся разузнать кое-какие танковые тайны у самих русских, прямо из первых рук, так сказать. Видимо, Мишель искренне полагал, что в России каждый мужик имеет в личном пользовании свой собственный танк, по выходным катается на нём на пикники, а всё свободное время тратит исключительно на тюнинг бронированной машины и улучшение её боевых характеристик.

Наверное, мы упали в глазах сержанта ниже плинтуса, когда, с трудом преодолевая языковой барьер, объяснили, что ни фига не смыслим в танковой тематике. Недоверчивый Бертье, похоже, решил, что русские просто не хотят задаром делиться военными тайнами, и, подмигнув мне, предложил организовать перепихон с дочерьми немецкого фермера.

Обе дочери последнего, как выяснилось, оказались типичными представительницами современного поколения и уже успели поскакать на «волшебной палочке» с каждым солдатом из отряда капитана Ланна. Девиц никто не неволил, не домогался и не принуждал к сексу – молодые дамочки банально ошалели от своего монопольного положения на женское тело и выжимали из ситуации по максимуму.

К счастью, в этот момент на связь вышел командир «диких гусей», и мне удалось отложить в долгий ящик разговор о достоинствах слабых на передок фройлян. Бельгиец сообщил, что нам предстоят сложные переговоры со вновь прибывшими русскими, и он высылает за мной лодку. Следом за Жераром на связь вышел Руслан и предложил план стандартной оперативной комбинации с привлечением наиболее опытного оперативного состава.

Выслушав капитана, я согласился с его доводами и, отозвав Вольфганга с Гельмутом в сторонку, попросил их в моё отсутствие не набить морды союзникам. Отец и сын заверили меня, что физиономии Бертье и прочих наёмников не пострадают, и герр майор может спокойно заниматься своей полицейской работой. Нидеррайтеры пояснили, что они всегда считали уроженок Тюрингии (цензура) и потаскухами, и их не волнуют подробности сексуальных развлечений разнузданных девок.

Спустя двадцать минут «зодиак» доставил меня на борт индийского танкера, где меня встретили Руденко, Мышкин и Сухонин. Пока мы топали по трапам и переходам по направлению к кают-компании, или как, там, на корабле называется помещение для отдыха команды, Руслан успел вкратце обрисовать ситуацию по переговорам с командиром СТК. По словам капитана, сей товарищ обладал въедливым характером, отличался крайней степенью недоверчивости к незнакомцам, и нам предстоял долгий и сложный разговор.

– Майор Иванников, Владимир Иванович, начальник криминальной полиции энского УВД из Санкт-Петербурга, – представился я, протянув руку одному из троих незнакомцев, которые обнаружились в кают-компании. Кроме этой троицы в помещении находились ван Клейст, Бойд, капитан Сингх, один из индийских моряков и двое наёмников, которых я мельком видел в посёлке. – Вижу, вы уже познакомились с Жераром и остальными.

– Познакомились. Стрелков Сергей Николаевич, «царица полей», майор в отставке, – рука командира пришельцев крепко сжала мою ладонь, Стрелков цепко оглядел мою фигуру с головы до ног. – Неплохой прикид, товарищ Иванников. Заранее готовились к «большому песцу», или как?

– Или как. Чисто случайно вышло, что мои люди оказались более подготовленными, чем остальные земляне, – честно признался я, глянув на видавшую виды «камуфляжку» гостя. – За исключением людей господина ван Клейста, конечно, и американских морпехов.

– Горбань, Игорь Степанович, капитан нашего «ковчега», – майор в отставке кивнул в сторону вспотевшего усатого мужика в каком-то околоморском кителе. Я машинально пожал тому руку, повернулся к третьему. – Кадкин, Василий Иванович, наш радист, связист и толмач с четырёх языков потенциального противника.

– Просто Василий, без отчества, – Кадкин стиснул мою ладонь с такой силой, словно хотел её раздавить. – Вообще, я скромный программист и знаю всего три иностранных языка.

– Ну, Владимир Иванович, и как вам тут живётся под пятой господина ван Клейста и пиндосов? – с ехидцей в голосе поинтересовался Стрелков. – Да, вышеозначенный господин, часом, не родственник ли фельдмаршала Эвальда фон Клейста?

– Об этом, Сергей Николаевич, ты можешь узнать у него самолично, – я кивнул в сторону бельгийца, который внимательно слушал почти синхронный перевод в исполнении Марка. – А насчёт термина «под пятой» – это ты спроси у даниловских баб, которые потеряли родных и близких, у венгров поспрашивай.

– А ты, колючий, словно ёрш, Владимир Иванович. Извини, если задел чем, – неожиданно заразительно рассмеялся Стрелков. – Ты же опер, и должен понимать, что к чему… На мне висит ответственность за жизни двух с половиной сотен людей – всех, кого удалось вытащить живыми с окраины Белгорода и из Бобровска. Вот такие вот пироги, товарищ Иванников.

– Можно просто Владимир, – заметил я, посматривая на приткнувшегося к переборке капитана СТК. Дядька неожиданно раскраснелся, как помидор, и стал хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыбина. – А что с вашим капитаном, астма, что ли?

– (Цензура)! Степаныч! На воздух его, быстрее! Помогите вытащить его на палубу! – майор в отставке стремглав развернулся к Горбаню, выдирая пуговицы, расстегнул капитану воротник рубашки. – Сердце у него! Быстрее!

Присутствующих не пришлось долго упрашивать – пять-шесть человек мигом подхватили мужика, галопом пронеслись по коридорам и спустя полминуты вынесли больного на верхнюю палубу. По ходу дела ван Клейст отдал Амару Сингху распоряжение притащить судовую аптечку, или как там у моряков называется запас лекарств, а затем послал Бойда переговорить по радио с медиками. Между тем дыхание Горбаня постепенно вошло в нормальный ритм, и Стрелков прекратил обогащать наш лексикон редкими оборотами речи великого и могучего русского языка.

– Так, господа и товарищи, придётся говорить здесь, на свежем воздухе, – зыркнул на нас Сергей Николаевич. Я кивнул, соглашаясь, так как самому как-то не улыбалось возвращаться обратно: кают-компания вся провоняла запахом карри, каких-то ароматизирующих благовоний и прочей индийской экзотикой. Похоже, эти ароматы витали везде, практически в каждом помещении «Маджестика». – У Степаныча в здешнем климате обострились хронические проблемы с сердцем, а с лекарствами у нас напряжёнка, даже для раненых не хватает.

– Капитан Сингх сейчас принесёт ящик с лекарствами, – погладив бритую голову, произнёс Жерар. – Ещё я приказал поторопить подполковника и его подчинённых – пусть поспешат с возвращением от венгров.

– Хирург доберётся до нас только завтра, – заметил топтавшийся рядом наёмник, Гивинс, кажется. – Отсюда по прямой до Тордаташа около семидесяти километров, не считая тяжёлой дороги по джунглям.

– Главное, чтобы Коллинз и его команда выбрались на пляж, а мы пойдём ему навстречу, – командир «солдат удачи» оглянулся на лежащие в дрейфе корабли. – Майор, уточните, сколько у вас раненых?

– У нас двадцать пять человек, нуждающихся в медицинской помощи, – слегка нахмурился Стрелков. – Из них десять человек «тяжёлых», у которых мало шансов выжить без немедленной операции.

– Чёртовы арабы, продырявили нашу «птичку», – выругался Гивинс, смачно сплюнув за борт. – Будь у нас «цессна», Дэвид и Джулия прилетели бы к нам уже через час.

– Она тебе не даст, не надейся, – буркнул бельгиец, оборачиваясь к появившемуся из-за угла надстройки Сингху. – Амар, ты очень медленно бегаешь. Либо быстрее бегай, либо заведи себе вестового.

– Володя, о чём это говорят твои дружки? – вполголоса поинтересовался Сергей Николаевич. – У них есть самолёт?

– У нас есть самолёт, – с нажимом на слово «нас» ответил я. – К сожалению, «цессну» недавно подбили, повредив один из её движков. Даже не знаю, смогут ли французы её починить.

– У вас тут, похоже, полный интернационал, – проследив, как Горбань запивает горсть каких-то разноцветных таблеток, задумчивым тоном произнёс Стрелков. – Я видел на палубе траулера даже какого-то узкоглазого азиата. Чёрные есть?

– Это Кимура, не вовремя вылез из машинного, – сразу же припомнил Руденко. – А чёрных у нас человек пять, точнее, не у нас, а в отряде Жерара.

– Господин Стрелкофф, в моём отряде не делят людей на расы и национальности, – выслушав перевод, ван Клейст кашлянул, привлекая к себе внимание. – У меня есть либо хорошие солдаты, либо очень хорошие.

– Хорошо сказал, сразу видно – наш человек, – обезоруживающе улыбнулся отставной майор-пехотинец. – Без обид, господа-товарищи, но «большой песец» превратил меня в жуткого расиста… Короче, ни с кем из вас я не ходил в разведку и не знаю, чего от вас ждать.

– Логично. Каким вы, господин Стрелкофф, видите своё будущее и будущее своих людей? – кивнув в знак согласия, поинтересовался бельгиец. – При условии, что мы не являемся врагами.

– Вижу, что у вас с питерским майором на этом берегу реки уже всё схвачено. И аргументы у вас железные, – Сергей Николаевич махнул рукой в сторону двух единиц бронетехники, что стояли на берегу. – А как насчёт левого, необитаемого берега? Мы поживём там месяц-другой, подумаем, присмотримся к вашей конфедерации, а потом и решим, как жить дальше.

– Не возражаю, – пожал плечами командир наёмников. – Я даже подкину вам оружия и патронов для защиты от диких зверей.

– Жерар, здесь есть одна маленькая проблемка: левый берег обитаем – там живут коренные жители здешнего мира, – наверное, разорвавшаяся на палубе бомба произвела бы куда меньший эффект, чем моё неожиданное заявление. – Вот, гляньте, чего мы наснимали часа два-три назад…

Айфон пошёл по рукам всех, кто находился на верхней палубе танкера, а я рассказывал, каким образом нам достались фотоснимки с изображением аборигенов и их «собачек». Не забыл упомянуть, что в «амтрэке» валяются трофеи, и любой желающий может примериться к туземному оружию, помахать копьями и мечом. Кроме того, неплохо было бы определить, из какого именно металла выковано оружие здешних жителей, и попробовать переплавить трофейные образцы.

– (Цензура), Володя, и когда же ты планировал просветить нас насчёт этого!? – как я и предполагал, едва переварив новость, Руденко тотчас обрушился на меня с упрёками. – Хорош гусь! А если бы вас там убили?

– Ну, не убили же. Руслан, не драматизируй, – отмахнулся я. – Сейчас надо решить, чем помочь Сергею Николаевичу и всему его «племени». Я бы предложил ему вариант с Данилово и соседними русскими анклавами, но пусть он сам решает, куда идти дальше и что делать.

– Владимир, в следующую экспедицию на тот берег вы пойдёте в составе взвода моих лучших бойцов, – в отличие от Руденко, ван Клейст умел сдерживать собственные эмоции, лишь пробурчал что-то неразборчивое. – Вообще, мы предполагали подобное – на аэрофотоснимках левого берега было кое-что подозрительное, явно искусственного происхождения.

– Чёрт, такой спектакль не разыграть, даже если бы очень захотелось, – метнув на меня острый взгляд, неожиданно произнёс Стрелков. – И вы оба знаете больше, чем говорите.

– Ага. Знающий не говорит, а говорящий не знает, – хмыкнул я, забирая айфон. – Короче, Сергей Николаевич, предложение следующее – решайте сами, что вам делать, куда идти. Оружие и топливо вам, наверное, дадут – Жерар хорошо относится к русским.

– Топливом обеспечим, дадим полтора десятка автоматов с боекомплектом, как я и обещал, – подтвердил бельгиец. – Господин Стрелкофф, я бы хотел убраться отсюда до темноты, иначе нашим медикам придётся прокатиться по ночному пляжу, чтобы заняться вашими ранеными. Это побережье смертельно опасно в тёмное время суток, и я не хочу подвергать своих людей ненужному риску.

– Хорошо, мы не станем создавать лишних проблем и уходим вместе со всеми, – переглянувшись с Горбанем и Кадкиным, произнёс Сергей Николаевич. – Надеюсь, в вашей деревне хватит места, чтобы разместить гостей в количестве двухсот шестидесяти четырёх человек?

– Думаю, да, – обменявшись взглядом с Русланом, кивнул я. – После недавней войны с арабами у нас появилось много свободной жилплощади.

– А давай-ка, майор, прокатимся на твоём танке, ты мне расскажешь про вашу историю, а я поведаю про наши горести и злоключения? – хитро прищурился Стрелков. – Степаныч, Василий, надеюсь, вы обойдётесь без меня какое-то время, а?

– Попробуем, Сергей, без тебя, – прогудел в ответ усатый капитан судна «река-море». – Сколько тут шлёпать вдоль берега до вашего посёлка, господин ван Клейст?

– До русского посёлка около пятидесяти километров, до темноты успеем, – прикинув расстояние, ответил Жерар. – Лучше обращайтесь ко мне «команданте», а не «господин». Давайте договоримся о канале радиосвязи…

– Так, Руслан, вытаскивай с Эс-Тэ-Ка наших бравых парней, – приказал я, под шумок отозвав капитана за угол надстройки. – Быстро.

– Уже. Как только ты раскололся про ваши приключения на берегу, я их мигом выдернул с сухогруза, – доставая рацию, усмехнулся Руденко. – Сашка с Владом уже на «Дзуйкаку».

– Чего? Какой ещё нафиг «…каку»? – опешил я, круглыми глазами глядя на своего боевого товарища.

– У Кимуры, старшего моториста с траулера, прадед служил механиком на японском авианосце «Дзуйкаку». Погиб вместе с кораблём в сорок четвёртом, – пояснил Руслан. – Кимура предложил переименовать сторожевик в «Дзуйкаку» в честь своего героического предка, а мы с Сухониным не возражали.

– Хорошо, только американцам об этом ни гу-гу, чтобы не создавать проблем, – я подозрительно покосился на капитана, ранее не замеченного в любви к Японии и её обитателям. – Сухонин – как, толковый мужик?

– Эрик Робертович – голова, дядька старой закалки, – с уважением в голосе произнёс Руденко. – Сейчас таких уже и не делают.

– Сейчас вообще ничего не делают, – буркнул я, оглядываясь назад. – Марк, подойди сюда, разговор есть.

Раздав боевым товарищам новые вводные, я подождал, пока Стрелков переговорит со своими, а затем мы оба перешли на борт «зодиака». Здесь я познакомил Сергея Николаевича с Барулиным и Зеленцовым, после чего коротко рассказал обоим капитанам об итоге переговоров с гостями. Переглянувшись между собой, Владислав с Александром принялись мягко обрабатывать Стрелкова, исподволь подводя того к мысли, что баб и детишек надо бы поселить в каком-нибудь безопасном месте. Я сразу же сообразил, что, побывав на борту СТК, мои опера, как говорится, проникли в среду и теперь отлично осведомлены о настроениях народа на корабле с верховий Амазонки.

– Скажи-ка, майор, а где это вы захомячили «тэ-пятьдесят пятый»? Склад долговременного хранения нарыли, что ли? – ступив на твёрдую землю, с ехидцей в голосе поинтересовался Сергей Николаевич. – Только не заливай, что питерские опера разъезжают на танках, аки на «жигулях».

– Это не наш танк, наша машина – вон тот «амтрэк», – я махнул рукой в сторону амфибии. – Сейчас познакомлю тебя с остальным личным составом.

– Чудны твои дела, господи: менты ездят на амеровской «броне», а родимый «тэ-пятьдесят пятый» в руках каких-то проходимцев, – поморщился Стрелков. – Владимир, представь мне своих питерских товарищей.

– Вольфганг Нидеррайтер, бывший офицер «штази», рядом – его сын, Гельмут Нидеррайтер, – ухмыльнулся я, глядя, как вытягивается лицо гостя. – Лейтенант Константин Григорьев, питерский мент… Сержант Мишель Бертье, командир танка, из отряда тех самых проходимцев, по совместительству торгует шлюхами из Тюрингии…

– Неплохо устроился, значит, – в голосе Сергея Николаевича явственно послышалось некоторое недоверие. – У вас здесь что, и бордели имеются?

– Не Амстердам, конечно, но Мишель всегда готов организовать пару доступных девок, – прищурился я, переходя на свой ужасный английский. – Сержант предлагает баб в обмен на информацию о способах установки динамической брони у нас, в России.

– Тогда он обратился по адресу. Бертье, советы ветерана трёх войн обойдутся вам в цинк патронов «пять сорок пять» к автомату Калашникова, – неожиданно заявил Стрелков на отличном английском языке. – Пользованые шлюхи меня не интересуют. Вы готовы платить патронами?

– Сэр, в данный момент у нас нет боеприпасов указанного калибра и типа, – почуяв в собеседнике старшего по званию и опыту военного, Мишель вдруг вытянулся по стойке «смирно». – Но я могу запросить срочную доставку на завтра с базового склада. Такой вариант вас устроит?

– Чёрта с два, сержант. Я не собираюсь делиться знаниями в долг, – моментально возразил Сергей Николаевич. – Предлагаю следующее: вы привезёте патроны в… Данилово, где я знакомлю вас с русским офицером-танкистом… Кхм, будет лучше, если вы предложите на обмен два цинка – информация из первых рук стоит того.

– Сэр, да вы на ходу подмётки рвёте, – передразнивая Бертье, заметил я. – Бэ-ка и у нас полно, мы же не жмоты какие-нибудь, а вполне нормальные люди, своих обеспечим.

– Не обижайся, Володя, у вас я ещё найду, что попросить, – заглянул мне в глаза Стрелков. – Эти твои «солдаты удачи», извини за прямоту, не обеднеют, да ещё и узнают от настоящего профи такого, чего не сказано ни в одном наставлении.

– Ладно, не буду спорить, – кивнул я, прекрасно зная, что у наёмников дофигища самого разного боекомплекта. Как-никак, мы сами помогали ван Клейсту грузить ящики с боеприпасами и вооружением, и походу успели посчитать то да сё. – «Калаш» у тебя румынский, что ли?

– Какой был, такой и взял, – видимо, припомнив что-то не очень приятное, тяжело вздохнул Сергей Николаевич. – Трофейному коню в зубы не смотрят.

– Ладно, по пути успеем поговорить и о нас, и о вас, – решил я, протягивая руку командиру танкового экипажа «диких гусей». – Сержант, мы были рады нашему знакомству. Надеюсь, в ближайшее время свидимся вновь.

– Я обязательно приеду в русский анклав и привезу господину майору два цинка патронов, – заверил Мишель. – Бертье всегда держит данное им слово.

Распрощавшись с танкистом, мы загрузились в «амтрэк» и покатили домой. Амфибия быстро обогнала все три тихоходных корабля, гуськом ползущих вдоль побережья. Как пояснил Константин, такой строй назывался кильватерным и был излюбленным строем на флоте. Мне, если честно, было глубоко фиолетово, каким строем ходят флотские, лишь бы они успели подойти к Данилово в светлое время суток. Иначе по темноте нам пришлось бы столкнуться с массой непредсказуемых трудностей, перевозя народ с кораблей в наш посёлок.

Предложив Стрелкову первым делом перекусить, чем бог послал, мы достали американские сухпайки, затем открыли консервы – обыкновенную российскую тушёнку и какие-то итальянские сардины в масле. Как я и предполагал, Сергей Николаевич сразу же поинтересовался, откуда у простых российских ментов взялись харчи потенциального противника. Мне пришлось вкратце рассказать о приключениях оперов в чужом мире, о последовательном и неожиданном появлении сначала того самого потенциального противника, а затем и потенциального союзника в виде отряда наёмников из далёкой Африки. Повествование плавно перешло к сражению с исламистами, к вояжу в техасский анклав…

– Командир, за нами идёт чья-то машина! – внезапно прервал мой рассказ Зеленцов. – Грузовик вроде знакомый!

– Стоп, моторы! Разворачивай! – крикнул я отцу и сыну Нидеррайтерам. – Все на выход!

– (Цензура), не хотел вот так, сразу, просить у едва знакомых людей, и, похоже, попал, – выругался Стрелков, демонстрируя полупустой магазин от своего автомата. – Мужики, у меня всего пятнадцать патронов. Подкиньте бэ-ка, если можете.

– Ну, ты даёшь, Сергей Николаевич, – с удивлением произнёс Зеленцов, протягивая майору набитый патронами магазин. – А чего же ты тогда так долго тянул переговоры с Русланом и Марком, когда те подошли к вам на траулере?

– Потому и тянул, что у нас с оружием и боекомплектом был полный абзац. Да и кто же в тот момент знал, что вы – свои, русские, – подмигнул капитану гость, принимая все три протянутых ему магазина: от самого Владислава, от меня и от Григорьева. – Эх, была бы у нас хотя бы пара «тэ-пятьдесят пятых» и десяток пулемётов – хрена бы лысого мы ушли с наших земель…

– Это польский «ивеко», – присмотревшись в бинокль, произнёс Александр. – Да, точно, поляки… В кабине вроде сам Дзенсикевич, а за рулём – Тадеуш. Ну, да, Тадеуш, как там его…

– Мазовецкий, – подсказал я, вскидывая свой бинокль. – Да, поляки… Чего это они сигналят? Рации, что ли, нет?

– Так, товарищи опера, объясните по-быстрому – это свои или нет? – оторвался от прицела Стрелков. – Триста метров до цели… Ну?

– Соседи, Сергей Николаевич, ещё вчера помогали восстанавливать разрушенные деревенские дома, – опустил автомат Зеленцов. – Вон, их главный нам рукой машет.

– Пан Владимир, пан Александр, пан Владислав! Панове! – соскочив с тормознувшего в десяти шагах от «амтрэка» грузовика, Дзенсикевич бросился к нам, размахивая руками и что-то тараторя по-польски. Я понял лишь «матка-бозка» и ещё пару слов, явно из церковного лексикона. – Чудо великое! Панове, чудо великое! Мы не одни в этом мире!

– О чём это он? – наш гость с подозрением воззрился на возбуждённого поляка, словно видел перед собой умалишённого. – Какое чудо?

– А хрен его знает, – признаюсь, в тот момент и меня посетила мысль о том, что у соседа, что называется, прохудился его «скворечник». – Пан Анжей, да, объясни ты наконец, что случилось!?

– Песня! Пан Владимир, ты слышишь эту песню? Это не запись – это прямой эфир! – махнув рукой в сторону «ивеко», Дзенсикевич перешёл на русский: – Польская радиостанция! Из Познани! Она вышла в эфир час назад! О, Матка Бозка!

– Вольфганг! – позвал я нашего немецкого товарища. – Будь добр, помоги с переводом, а то пан Анжей чересчур возбуждён.

– Да, это современная польская мелодия, – прислушавшись к исторгаемой из динамиков музыке, спустя полминуты подтвердил Нидеррайтер-старший. – Может, запись?

– Какая запись, панове?! – вскричал Дзенсикевич. – Говорю же вам – в эфир вышла эф-эм радиостанция из города Познань! Они уже обращались ко всем, кто их слышит!

– Пан Анжей, да верим мы тебе, верим, успокойся, пожалуйста, – произнёс я, переглянувшись с парнями. Пока большинство из нас смотрело на польские пляски Дзенсикевича, Костя обошёл грузовик, заглянул в кузов, после чего отрицательно качнул головой – чисто. Пан Тадеуш сидел за рулём, вполголоса подпевая, и, похоже, даже не сообразил, что лейтенант неспроста крутится вокруг его машины. – Ты лучше скажи, почему вы не сообщили об этом по рации. У солдат Жерара хорошая радиостанция.

– По рации? Забыли, пан Владимир, забыли, – на мгновение призадумался поляк. – Едва мы услышали в эфире родную речь, в Бялобжегах началось…

Словно подтверждая правдивость слов пана Анжея, музыка стихла, и из динамиков полилась характерная польская речь, с большим количеством шипящих согласных. Услыхав это, Дзенсикевич тотчас завопил словно резаный и… бросился обниматься.

Выудив откуда-то из закромов машины бутылку водки, Мазовецкий спрыгнул на песок и, свинтив крышку, с улыбкой протянул ёмкость Григорьеву. Бросив на меня вопросительный взгляд, Костя сделал небольшой глоток и передал водку капитану Барулину. Бутылка пошла по кругу и вскоре возвратилась к пану Тадеушу, опустошённая почти наполовину.

– Герр майор, это прямой эфир, – послушав, о чём говорит радиоведущий, Вольфганг снял шлем, проведя ладонью по своим коротким седым волосам. – Диктор говорит, что сутки назад поляки героически отбили нападение каких-то чёрных бандитов, а сегодня в Познань прибыл русский отряд. Из Москвы. Воевода города ведёт переговоры с русскими об объединении усилий… Ещё призывает жителей города не углубляться в лес в восточном направлении – там слишком опасная фауна.

– (Цензура), (цензура), охренеть можно, – высказал наше общее мнение Зеленцов. – Володя, а если перенеслось всё правительство, министры и прочие депутаты?

– Маловероятно. Земная поверхность перенеслась кластерами, кругами, диаметром примерно в десять километров каждый, – ответил я. – Кластеры словно вырезаны гигантским лазером, и вырезаны произвольно, вперемешку по странам и даже континентам. Москва, Влад, большая, и вряд ли перенеслась целиком…

– Откуда вы это всё знаете? – Стрелков посмотрел на меня так, что я невольно поёжился под пристальным взглядом майора.

– У нас есть карта ближайших окрестностей, – произнёс я, решив, что Николаич «дозрел» до серьёзного разговора о его будущем и будущем остальных беженцев. – Нарисована по снимкам, сделанными с самолёта.

– С «цессны»? – зачем-то уточнил гость. – Французами?

– Нет, у нас есть ещё один комплект фотоснимков, более качественный, сделанный с борта «ила», – прищурился я, наблюдая за реакцией Стрелкова. – Я не успел рассказать тебе, как наши и французы догнали и положили в дрейф саудовский супертанкер, а ван Клейст со сводным отрядом бойцов трёх анклавов привёл этот трофей домой. В общем, у нас до хрена сырой нефти, которой должно хватить на ближайшее обозримое будущее.

В этот момент захрипела рация, сунутая Александром в разгрузку – нас вызывал кое-кто с позывным «Барракуда». Остановившись для разговора с поляками, мы и не заметили, что сторожевик прибавил ход, обогнав более медлительные танкер и судно типа «река-море». Руденко же увидел, что мы стоим, да ещё и в компании, и поинтересовался, не нужна ли поддержка с моря. Я вывалил на Руслана весть о внезапно заработавшей радиостанции из города Познань, предложил капитану послушать самому, указав частоты вещания. По ходу попросил Гельмута вызвать бельгийца, чтобы и тот получил шанс насладиться современной польской попсой.

Пока я разговаривал с экипажем траулера, радиоведущий перешёл на английский, а Дзенсикевич наконец-то прекратил трещать без умолку о провидении божьем. Мы прислушались к звучащей из динамиков речи, в которой сообщались общие сведения о неком анклаве поляков посреди чужого и враждебного мира. К сожалению, ди-джей не смог указать хоть какие-нибудь ориентиры своей дислокации, упомянув лишь, что к востоку от Познани раскинулись непроходимые реликтовые леса. В общем, кроме самого факта наличия ещё одного польского кластера, реально толковой информации оказалось с гулькин нос.

Разговор с Жераром не прояснил ничего нового – командир наёмников полагал, что радиостанция вещает из района, расположенного к северу, или западу от Тордаташа. Зато бельгиец сразу же высказал предположение, что и венгры, и поляки столкнулись с одними же и теми чернокожими агрессорами, базирующимися где-то поблизости от обоих анклавов.

Говоря о Москве и русских, ван Клейст порекомендовал нам не пороть горячку и не нестись сломя голову на поиск очередных соотечественников. Ибо для начала неплохо бы пристроить те две с половиной сотни беженцев, которые пребывали в неизвестности на борту СТК. Да, и неизвестно, какие люди оказались у власти в перенесённой в иной мир части столицы Российской Федерации, и с кем и с чем нам предстоит столкнуться.

В словах Жерара имелся определённый смысл – совсем недавно нам пришлось пресекать попытку насильственной смены власти в Данилово и его окрестностях. Переворотом руководили солидные и богатые люди, принадлежавшие к властьимущей элите старого мира, не постеснявшиеся в выборе средств для достижения своих личных целей. Эти люди без зазрения совести отдали приказ «мочить» всех, кто встанет на пути толпы самозваных «революционеров». В результате спровоцированного столичными «шишками» кровопролития погибли участковый, глава администрации посёлка, несколько человек из числа самих нападавших. И, если бы не неожиданное появление в деревне иностранных военных медиков, смертей оказалось бы намного больше.

– Пан Анжей, пан Тадеуш, давайте-ка езжайте домой, – подводя итог разговорам, предложил я. – На данный момент ясно одно – где-то поблизости имеется ещё один польский кластер. Но пока мы не можем определиться даже с направлением поиска ваших соотечественников. Панове, приезжайте завтра в Данилово, и сами переговорите с ван Клейстом и американцами о том, где искать и как искать.

Распрощавшись с поляками, мы вновь выиграли соревнование в скорости у бывшего японского траулера и примерно через двадцать минут ответили на запрос наблюдательного поста. За эти двадцать минут я успел завершить повествование об эпопеи Данилово и его окрестностей, и даже поделился со Стрелковым некоторыми планами на будущее. Подумав, я не стал замалчивать информацию о кое-каких скользких моментах, которые возникали между нами и местными жителями, решив, что Сергей Николаевич должен знать правду. А правду, как известно, лучше всего узнавать из первых рук, а не по принципу ОБВС или через представителей второй древнейшей профессии. Иначе, как и при контактах с представительницами первой древнейшей профессии, существует большая вероятность подцепить что-нибудь весьма неприятное.

Выкатившись на трассу, мы получили возможность полюбоваться картиной из прошлой жизни, из жизни старого мира – свежевспаханное поле и мирно урчащий трактор на дальнем краю этого самого поля. Затем ветер донёс со стороны посёлка перестук молотков, сменившийся противным визгом мотопилы. На миг даже представилось, что вокруг нас нет никаких реликтовых лесов, нет моря, нет наёмников, поляков, аборигенов и всего прочего. Увы, очередной запрос по рации вернул меня к суровой реальности бытия в чужом мире.

– Так, парни, домой заезжать не будем, остановимся и подождём Георгия у лётчиков, на самолётной стоянке, – решил я, переговорив по рации с командиром ополчения. – Если Никитин подсуетится и организует технику, то, может, и успеем перевезти беженцев до темноты.

– Эх, нам бы сейчас вездеход Марка. Перевезли бы людей на раз-два, – с сожалением вздохнул Зеленцов. – Идиот Доценко, (цензура) такую машину!

– О чём это он? – склонившись поближе к моему уху, поинтересовался Сергей Николаевич.

– Если коротко, то один хитрозадый пиндостанский еврей обвёл вокруг пальца местных деревенских лохов, – скрипнул зубами я. – В результате обмена «баш на баш» еврей получил вездеход «витязь» на ходу, а наши дурни стали богаче на два «бэтээра», «семидесятки», неисправные, да ещё и без вооружения.

– Вот оно, что, – протянул Стрелков. – Знаешь, а попроси-ка ты своего бельгийца вернуть вездеход в посёлок. С обоснованием, что эта машина нужна здесь, для разгрузки-погрузки судов. У вас же нет никакого причала?

– Причала нет, это правда, – задумался я. – Жерар, кстати, положил глаз и на эту нашу амфибию. Думаю, предложит обмен.

– «Амтрэк» не отдавай, майор. «Броня», прямо скажем, хреновенькая, вооружена слабо, но на ходу, да ещё и плавающая, – подумав, посоветовал гость. – А с «семидесятками» мы что-нибудь потом придумаем… А что за штука спрятана вон в том капонире?

– Автоматическая зенитка «вулкан», в буксируемом варианте, – ответил я, удивившись про себя тому, что Стрелков смог с ходу разглядеть отлично замаскированную огневую позицию наёмников. – Так, Николаич, если увидел ты, то увидит и другой спец… Чёрт возьми, надо позвать сержанта Маккоя, сказать, что его маскировка – дерьмо.

– Нет, не надо никого звать. Я угадал позицию метров со ста пятидесяти, а до этого мы проехали с километр, считай, под прицелом зенитки, – засмеялся майор. – Так что, сержант Маккой не заслужил… люлей… от союзников.

После сражения с исламистами блокпост возле стоянки нашей авиатехники подвергся кардинальной перестройке. Бетонные столбы и плиты пошли на сооружение сразу трёх огневых позиций, на шоссе появились тент, столик и стулья, а рядом постоянно торчала какая-нибудь машина. Днём «на блоке» постоянно находился дежурный из ополченцев, шастали туда-сюда занятые своими делами «дикие гуси» из отделения сержанта Маккоя. Под тент периодически заглядывали Сапрыкин и французы, с головой окунувшиеся в ремонт и обслуживание «цессны» и «ила».

На ночь пост ополченцев удваивался, а сами дружинники перебирались на сооружённую рядом с «боингом» десятиметровую вышку. Забраться на эту вышку можно было лишь с фюзеляжа самолёта «Люфтганзы». Свободные от службы наёмники с комфортом ночевали в «боинге» или в грузовой кабине «семьдесят шестого».

Лётчики проводили ночь на нашей базе, так как после потери в бою с исламистами половины лётного состава ван Клейст запретил оставшимся пилотам рисковать своими драгоценными жизнями. Здесь бельгиец был прав на все сто: именно лётчики сыграли важнейшую роль в захвате супертанкера, благодаря чему земляне оказались обеспечены нефтью лет на пять вперёд. Оставалось придумать, как превратить «чёрное золото» в бензин, солярку и керосин.

Приехав «на блок», мы первым делом отловили Ориоля и Сапрыкина, оторвав их от возни с повреждённым двигателем двухмоторной «цессны». Поинтересовавшись перспективами проведения воздушной разведки в ближайшее время, узнали, что всё зависит от того, сумеют ли венгры воспроизвести на своих станках какую-то хитрую деталь или нет. Как выяснилось, за время нашего отсутствия Броссьер вышел на связь с капитаном Деларьеном и дал тому задание исследовать возможности станочного парка в венгерском анклаве. Робер не подвёл, и теперь пилоты с нетерпением дожидались очередного конвоя до Тордаташа, чтобы доставить мадьярам образец и попробовать воссоздать нечто похожее.

Нашу беседу с лётчиками прервало появление колонны из четырёх грузовиков, направлявшихся из посёлка прямо на пляж. Головным «камазом» управлял командир даниловского ополчения, и мы не мешкая познакомили Стрелкова с Георгием. Последний сразу же оценил жизненный и военный опыт нашего гостя, предложив Сергею Николаевичу постоянное место жительства в Данилово, либо в любой из окрестных деревушек. Майор пообещал, что подумает, сославшись на то, что ему требуется посоветоваться с его людьми. Улучив момент, Зеленцов шепнул Георгию, что Стрелков тянет время лишь для вида, а сами беженцы, можно считать, уже у нас в кармане. Точнее, в Данилово и Замятино, где, как известно, достаточно пустующих домов.

Приехав на пляж, мы обнаружили там американских морпехов – у наблюдательного поста стояли «хамви» подполковника Коллинза и LAV-25 лейтенанта Фридмана. Американцы о чём-то беседовали с капралом, командиром наблюдателей, и посматривали в сторону подходивших с востока кораблей.

В полукилометре от берега застыл на якоре, словно остров, «Сириус Стар», у борта которого виднелась целая флотилия самых различных шлюпок и лодок. В стороне от супертанкера виднелась выступающая из воды верхняя часть надстройки потопленного саудовского фрегата, а в сотне метров напротив нас на мелководье распластавшейся птицей лежал совершивший вынужденную посадку «аэробус». Я сразу же обратил внимание на то, что наступил отлив, обнажив пилоны двигателей, и крылья самолёта слегка возвышаются над водной гладью.

– Вижу, что не соврали насчёт супертанкера и америкосов, – повертев головой, задумчивым тоном произнёс Стрелков. – Мда, скажи мне кто-нибудь месяц назад, что придётся вошкаться с живыми пиндосами – плюнул бы тому в рожу, не задумываясь.

– Пойми, ты, наконец, Сергей Николаевич, что у нас, по сути, нет деления на национальности, – произнёс я, глядя майору прямо в глаза. – А пиндосы, как ты их называешь, оказались более-менее нормальными людьми и не раздумывая пришли на помощь, по первой же просьбе.

– Ладно, не грузись, майор, всё я понимаю, не маленький, – усмехнулся Стрелков. – Уже и поворчать нельзя… на старости лет.

– Ладно, знакомство с «кожаными воротниками» отложим «на потом», – решил я, оборачиваясь к подошедшему здоровяку. – Георгий, а почему так мало машин? И где автобус?

– Сейчас все приедут, – ответил командир даниловского ополчения. – Володя, там азеры к нам на пэ-эм-жэ просятся, говорят, что наёмники и постояльцы сожрали почти все их припасы.

– Подобного следовало ожидать, – засмеялся я. – Так они сами в гости пожаловали или по радио запрос дали?

– Вышли на связь через солдат ван Клейста, попросили кого-нибудь из начальства, Маккой вызвал меня, – разъяснил Георгий. – Ты мне лучше скажи – стоящие они люди или так себе? Если толковые, работящие, то пусть переезжают, места всем хватит.

– А шут их знает, если честно, – я не стал кривить душой и ручаться за малознакомых людей. – В принципе, среди постояльцев Мамеда есть толковые мужики, которых надо бы сманить к нам, в Данилово. Кроме того, у тех водил есть техника, грузовики, да и с бойцами у нас негусто.

– Ну, надеюсь, на этом корабле хоть с полсотни мужиков да найдётся, – Георгий махнул рукой в сторону приближавшегося судна. – Сергей Николаевич, ведь найдётся, да?

– У меня в строю всего девять человек, – хриплым голосом ответил Стрелков. – Девять! Из сорока… Из сорока добровольцев, взявшихся за оружие… Остальные – гражданские, бабы, дети, раненые.

– Давай, Сергей, рассказывай про вашу эпопею, – я почувствовал, что наши ресурсы, вооружение и союзники всё же произвели на майора впечатление, и ему нужно выговориться. – Здесь все свои, практически узкий круг в малом составе, так сказать.

– Да что рассказывать… Есть закурить? – похлопав по карманам, Стрелков вопросительно взглянул на меня. Зеленцов протянул гостю пачку «Мальборо», настоящего, американского производства, найденную в каком-то чемодане на пляже. – Началось всё, как в том анекдоте, где утро добрым не бывает… Меня разбудил сосед, частный сектор, как-никак…

…Ну да, всё почти как у всех – в первый день после катаклизма люди метались по округе, везде натыкаясь на джунгли чужого мира, – слушая Николаича, я автоматически сравнивал его ситуацию с нашей. – Ага, на второй день они, как и мы, пересеклись с соседями – рядом оказался кластер с окраиной Бобровска, несколько деревушек… А вот с соседями-«латиносами» им круто не повезло…

– А кто спровоцировал столкновение – наши или бразильцы? – Александр перехватил мой взгляд, кивнул головой, мол, всё путём, командир. – Прям Троянская война какая-то…

– Наши, конечно, уроды малолетние. «Мажоры», мать их, привыкли к безнаказанности за спинами своих родителей из обладминистрации, – Стрелков со злостью отшвырнул окурок далеко в сторону. – Если изнасилованные девки шумели сверх меры и не соглашались на отступные, предки давили на ментов, на прокурорских, а дальше и объяснять не надо…

…В отличие от нас, занятых решением внутренних проблем, белгородцы уже на второй день перешли к изучению окружающей их местности. К сожалению, разведкой занялись все кому не лень, точнее, те, у кого имелись ресурсы в виде хороших внедорожников, и кто страстно желал найти себе приключений на одно место. Имея и первое и второе, «золотая молодёжь» Белгорода, видимо, решила, что им выпал шанс поиграть в очередную крутую игру, что-то типа ралли «Париж-Дакар» по местным джунглям.

Самоназначенные «разведчики» быстро обнаружили пару соседних анклавов, познакомились с жителями города Бобровска и с обитателями фавел Сан-Паулу. Первые не произвели на «золотую молодёжь» особого впечатления – такие же россияне, ничего интересного. А вот бразильцы – экзотика, с ними оказалось интересно и за жизнь побазарить на языке проклятых «гринго», и косячок забить, и вискаря хапнуть.

Поначалу всё шло мирно и дружно, никто никого не бил и не резал. Парни перетирали и пили за дружбу народов, и вообще, вокруг крутились мулатки с круглыми попками и шоколадного цвета кожей. Дамочки произвели сногосшибающее впечатление на накачанных наркотой и алкоголем пацанов, и те с чего-то решили, что бразильянки дадут им сразу и без проблем. Мулатки придерживались иного мнения насчёт «дать сразу», и, вместо того чтобы расслабиться и получать удовольствие, подняли визг и шум. В результате такой несогласованности у белгородских «мажоров» возникла потасовка с не пожелавшими делиться своими женщинами бразильскими мачо, быстро переросшая в перестрелку.

Практически сразу же выяснилось, что «шоколадные» парни вооружены на порядок лучше своих бледнолицых визави, а кокаин с коньяком не давал такой же неуязвимости и сверхметкости, как волшебный эликсир всевластия в компьютерных играх. В общем, из десяти горе-разведчиков домой вернулись лишь четверо, оставив на поле боя не только тела своих товарищей, но ещё и подарив обитателям фавел в качестве трофеев пару отличных японских внедорожников. Самое же поганое в этой ситуации оказалось то, что по возвращении домой «мажоры» сразу же кинулись глушить водку на хате у какой-то разбитной девицы, словно нашкодившие коты, и никому не поведали о своих похождениях.

На следующий день более двух с половиной сотен хорошо вооружённых бразильцев нанесли ответный визит сразу в оба российских кластера. Видимо, «латиносы» не особенно хорошо разбирались в географии и не нашли никакой разницы между соседями, посчитав, что все русские одинаково виноваты в произошедшем вчера конфликте. В принципе, бразильцы были в своём праве: в аналогичной ситуации никто бы не стал выяснять, кто, к примеру, конкретно виновен – жители города Майями или ньюйоркцы. И те и другие являлись американцами, следовательно, должны были понести коллективную ответственность за своих бестолковых соотечественников.

Нападение застало врасплох немногочисленных полицейских и добровольцев из числа местных охотников, дежуривших на импровизированном блокпосту на окраине кластера. Быстро выяснилось, что беднота из фавел обладает подавляющим огневым превосходством, и шутить с «латиносами» ой как не стоило. Массированным огнём из «базук» и пулемётов горячие южане почти мгновенно смели и блокпост и его защитников.

Затем бразильцы пронеслись по городским улицам на джипах и внедорожниках, словно ураган, стреляя налево и направо, подожгли с десяток строений и, наткнувшись в нескольких местах на жёсткий отпор, быстро убрались прочь. Позднее выяснилось, что «латиносы» прихватили с собой пару десятков пленных, в основном лиц женского пола.

Среди жителей анклава началась паника, многие бросились спасаться в джунглях чужого мира, десятки машин отправились в сторону бобровского кластера. В этот момент бразильцы произвели огневой налёт на другом участке, выстрелами из «базук» подожгли деревянные дома в частном секторе, а затем вновь попытались атаковать белгородцев. Атаку удалось отбить, нанеся «шоколадным» потери в живой силе, и даже захватить трофей – джип с установленным на нём пулемётом.

К этому времени вокруг Стрелкова самоорганизовался отряд из трёх десятков понюхавших пороху мужиков, вооружённых в основном ружьями и карабинами. Ещё одну группу из бывших военных и действующих полицейских сформировал подполковник Николишин, командир танкового батальона, приехавший на праздники в город, чтобы погостить у своей матери.

Кроме вышеуказанных групп ополчения в анклаве действовали ещё два-три более многочисленных отряда, состоявших из представителей криминального мира, охранников, да и просто отчаянных мужиков. Именно одна из таких групп разыскала и выволокла из подполья четвёрку вдрызг пьяных «мажоров», которые поведали о причине конфликта с бразильцами и своей роли в нём.

Здесь следует сделать отступление и рассказать о географии района, куда провидение забросило наших соотечественников и их латиноамериканских соседей. К востоку и юго-востоку от белгородского и бобровского кластеров простиралось огромное пресноводное озеро, можно сказать, что оба анклава стояли на берегу этого водоёма. Западнее белгородцев оказался какой-то явно земной ландшафт, весьма напоминавший джунгли Южной Америки или Юго-Восточной Азии. Северо-западнее раскинулись кварталы Сан-Паулу, в основном фавелы. А к северу от бобровского анклава катаклизм закинул в другой мир ещё более опасного противника, чем неуступчивые бразильцы…

Вечером того же дня в гости к белгородцам пожаловала группа моряков с судна типа «река-море», вот уже три дня бороздившего просторы огромного озера. Увидев несколько столбов дыма, поднимавшихся над сушей, капитан Горбань принял решение высадиться на берег и попытаться разыскать людей. Угодил, как говорится, прямо с корабля на бал, точнее, в пекло самой настоящей войны.

На следующее утро враг атаковал соседний, бобровский кластер, и дело сразу же приняло очень плохой оборот. В бой вступили северные соседи обоих русских анклавов – боевики мексиканского наркокартеля «Лос-Зетас», причём не тупоголовые отморозки низшего звена, а прекрасно подготовленный и вооружённый элитный отряд данного преступного синдиката. Думаю, не следует объяснять, что жители фавел Сан-Паулу легко нашли общий язык с «зетасами», сразу же на порядок увеличив общий ударный потенциал «латиносов». В общем, где-то к полудню противник сломил сопротивление бобровских полицейских и добровольцев, окружил их и принялся постепенно зачищать захваченную территорию.

Получив известие, что у соседей дела плохи, подполковник Николишин повёл на выручку свой отряд, но, увы, не смог пробиться к окружённым и был вынужден отойти обратно. Отлично вооружённые «зетасы» имели подавляющее огневое превосходство, и подполковник не стал гнать своих людей на убой. Тем не менее, благодаря Николишину и его пятидесяти бойцам, из бобровского анклава смогло вырваться некоторое количество мирных жителей – женщины, дети, старики.

Пытаясь отвлечь вражеские силы от соседей, отряд Сергея Николаевича рискнул атаковать бразильский кластер, и даже завязал уличные бои в трущобах. К сожалению, неведомый катаклизм забросил в чужой мир не только бесчисленные кварталы фавел, но и десятка полтора небоскрёбов, в результате чего бразильцы имели возможность координировать свои действия в обороне. Как только ветеран трёх войн почувствовал, что «латиносы» стали напирать на фланги – он тотчас начал отвод своих бойцов обратно, в чужой лес. Бразильцы не стали преследовать русских по пятам, видимо, опасаясь попасть в засаду, и ограничились обстрелом отходящих.

А далее произошла катастрофа. До появления на сцене мексиканцев обе стороны вели войну между собой, в основном в дневное время суток, предпочитая проводить ночь в привычных, земных условиях. Ночной лес чужого мира таил в себе множество опасностей, и мало кто хотел бестолково завершить свой жизненный путь в пасти какой-нибудь местной твари. В свою очередь, боевики «Лос-Зетас», всегда делавшие ставку на запугивание своих врагов, сразу же сообразили, что бледнолицые либо боятся здешней ночной фауны, либо плохо подготовлены к боевым действиям в джунглях в тёмное время суток.

Видимо, во главе «зетас» стоял грамотный специалист, поэтому мексиканцы и примкнувшие к ним бразильцы не стали торопиться с окончательной зачисткой бобровского анклава. Оставив в кластере силы, достаточные для удержания загнанных в «котёл» русских, враг вечером выступил на юг. Где-то в районе двух часов ночи противник атаковал белгородцев на широком фронте и быстро прорвался в нескольких местах вглубь русской территории. Сражение сразу же приняло ожесточённый характер, местами дело доходило до рукопашных схваток, но уже к утру стало ясно, что силы сторон слишком неравны.

В течение дня боевики наркокартеля и бразильцы рассекли анклав на две-три части и не спеша методично расстреливали защитников из крупнокалиберных пулемётов, гранатомётов и снайперских винтовок. Наши были вынуждены отходить сразу по нескольким расходящимся направлениям, и к вечеру четвёртого дня остатки отрядов Стрелкова и Николишина отступили на берег большого озера. Здесь уже находилась целая толпа беженцев, тех, кому повезло выскользнуть из-под обстрела, а в полутора десятков метрах от берега на якоре стоял корабль… По словам Сергея Николаевича, решение он принял моментально, как только увидел СТК и его капитана, который не испугался остаться, хотя мог увести своё судно в любой момент.

…Если смотреть правде в глаза, то исламистов подвела их относительная малочисленность. Если бы сомалийцев оказалось на пару десятков больше – в лучшем случае мы бы закрепились в Замятино, – подумал я, бросив взгляд на стоящих рядом товарищей. – А если бы нападавших было на пару сотен больше, то мы бы не удержали Данилово даже при поддержке наёмников и всего их бронепарка. Чёрт, лишь бы у бразильцев и “Лос-Зетас” не оказалось самолётов и кораблей…»

– Эй, народ, кто умер-то? Евпатий-Коловратий, тишина, словно на похоронах, – сквозь замолкающий шум лодочного мотора послышался хорошо знакомый голос. – Кричу вам, кричу, а вы оглохли, что ли. Володя, что происходит, чёрт подери?

– Извини, Руслан, мы тут… задумались немножко, – тяжело вздохнув, отозвался я. – Сергей Николаевич коротко рассказал об их эпопее… А ты один, что ли?

– Марк с Сухониным остались на сторожевике, а я взял «зодиак» и к вам, – капитан махнул рукой в сторону японского траулера. – Ну, что, мужики, ждём «Маджестик» или начнём без него?

– Надо начинать прямо сейчас, если хотим успеть до темноты, – глянув на местное светило, произнёс Георгий. – Пока всех перевезём, пока разместим… Хорошо, если к полуночи управимся.

Командир даниловского ополчения был полностью прав: времени до заката оставалось не столь много, а СТК никак не мог высадить беженцев прямо на пляж. Судно встало на якорь примерно в четырёх сотнях метрах от уреза воды, у его борта уже покачивались шлюпки «Звезды», трофейные пиратские лодки и «зодиаки». Заявив, что перед транспортировкой раненых их сначала следует осмотреть на месте, Коллинз и прочие медики-американцы забрали у Руденко его плавсредство и понеслись к кораблю с верховий Амазонки.

Спустя четверть часа к берегу подошёл «зодиак», доставив на сушу первую партию беженцев. Затем шлюпки и лодки засновали между судном и пляжем, словно общественный транспорт в час пик, высаживая на берег все новых и новых людей, мы засуетились, помогая женщинам и детям залезать в грузовики. Автобус, увы, имелся всего в единственном экземпляре, и он очень быстро наполнился беженцами старшей возрастной группы и матерьми с маленькими детьми.

Где-то через полчасика на связь вышел Дэвид, сообщив, что несколько пострадавших придётся прооперировать прямо на борту СТК. Подполковник попросил поскорее доставить на корабль наших незаменимых женщин, Марину и Диану, без помощи которых хирург не мог найти общий язык с некоторыми строптивыми пациентами. Кроме этого, Джулия Санчес диагностировала у капитана Горбаня инфаркт, категорически запретив тому подниматься на ноги. Командование судном перешло к помощнику Игоря Степановича, слишком молодому и неопытному парню лет двадцати пяти.

Чтобы не мотаться в посёлок и не жечь попусту топливо, мы передали запрос Коллинза комендатуре, и спустя какое-то время на пляж примчались наши дамы, заплаканные и перепуганные. Как оказалось, мальчишка-посыльный что-то недопонял, нафантазировал, на ходу сочинив историю, что, мол, это мы с Русланом ранены, и нас даже не могут вывезти с борта корабля. В общем, сработал классический эффект испорченного телефона, завершившийся рыданиями и упрёками в чёрствости и бесчувственности. Ни Марина, ни Диана почему-то не догадались сначала попробовать вызвать нас по рации прямо из комендатуры. Девушки просто прыгнули в первый же попутный грузовик и понеслись спасать своих ненаглядных мужчин, а чёртов мальчишка-фантазёр избежал вполне заслуженного подзатыльника.

Пока мы успокаивали наших женщин, подошёл индийский танкер, и его шлюпки сразу же включились в перевозку народа. К заходу солнца на пляже не осталось ни одного беженца, а две с половиной сотни вновь прибывших наполнили посёлок давно не виданной суетой и шумом. Проторчав на пляже ещё с полчаса, мы наконец-то дождались появления ван Клейста и, забрав его и пару наёмников, покатили в Данилово. Впереди предстояли длительные переговоры со Стрелковым и бельгийцем, и хорошо было бы что-нибудь перекусить, а то неудобно на голодный желудок решать судьбы мира.

Где-то за полночь Стрелков закончил более подробный рассказ о трагедии двух российских кластеров, и во дворе дома Никитина воцарилась тишина, прерываемая лишь хрустом свиных рёбрышек – проглот Гивинс не удержался и попросил добавки у супруги Василия. Глядя на довольного, как удав, наёмника, я невольно сравнил кулинарные способности двух женщин – жены главы администрации и Марины, и это сравнение оказалось не в пользу последней. В перспективе стоило бы научить мою девушку хорошо готовить, либо… поменять её на более искусную хозяйку. А ещё лучше – завести себе сразу парочку жён, как у арабов, благо количество женщин уже раза в полтора превосходило число мужиков. При том общественном строе, который де-факто установился на территории конфедерации, о моногамии следовало бы поскорее забыть.

– Вот что, Сергей Николаевич, оставайтесь-ка вы все в Данилово, пока у нас ещё есть пустые хаты, – Никитин закашлялся, переводя дух. – А то пока ты делаешь вид, что крепко думаешь, придётся приютить ещё кого-нибудь, и тогда придётся расселять вас в Борисовку, или в кластер к азерам.

– Азеры сами собрались переселяться к нам, – напомнил Георгий. – А в Борисовку нужно сначала послать Матвеича с мужиками – пусть оценят состояние бесхозных изб.

– Я озабочен состоянием дел у венгров, поэтому намерен сконцентрировать силы мобильной группы «Запад» в анклаве Мамедоффка. Я предупреждал вас, товарищи, что Борисоффка – это зона ответственности русских, – выслушав перевод диалога, заявил Жерар. – Кроме этого, мне нужны бульдозеры для прокладки дороги сквозь джунгли, чтобы из кластера Мамедоффка ездить в Тордаташ напрямик.

– Так… А что будем делать с поляками? – поинтересовался я. – Паны сойдут с ума, если не найдут своих соотечественников из Познани.

– Ещё до того, как мы стали на якорь, я приказал Сингху взять пеленг на польскую радиостанцию. Шестьдесят восемь километров на северо-запад, – слегка поморщился командир «диких гусей». – Если наши друзья из Бялобжегов желают проявить героизм – пусть сами едут и ищут своих соотечественников. У меня нет лишних людей, чтобы искать чёрную кошку в тёмной комнате.

– Кхм, команданте, если вы желаете вытащить «аэробус» из воды, то сейчас самое время начать работу, – неожиданно вступил в разговор наш Эрик Робертович. – Я готов возглавить операцию, и если найду подходящую по плавучести древесину, то гарантирую положительный результат.

– Господин капитан третьего ранга, а вы не могли бы в ближайшие дни оценить перспективы подъёма саудовского фрегата? – бельгиец в задумчивости почесал гладко выбритый подбородок. – Уточню: меня в первую очередь интересует возможность демонтажа артиллерийского вооружения и извлечение боекомплекта к орудиям. Ну, и заодно хорошо бы снять с корабля всё, что только будет возможно.

– Задача ясна. Если разрешите привлечь к делу господина Такэду и его команду вместе с траулером, то через пару дней я смогу сказать что-то определённое, – немного подумав, ответил Эрик Робертович. – Ещё хотелось бы переговорить с пленными арабами, надеюсь, что не все они тупоголовые фанатики.

– Я попрошу капитана Ланна, чтобы он оказал вам полное содействие в этом вопросе, – кивнул ван Клейст. – А с арабами вообще делайте, что хотите – мне нужен результат.

– Володя, покажи же ты, наконец, те железки, что вы привезли с левобережья, – ещё на пляже, послушав мой короткий рассказ о стычке с аборигенами, Георгий загорелся любопытством, желая оценить работу местных металлургов и кузнецов. Сейчас он не преминул воспользоваться паузой в переговорах. – Не жадничай, дай нам взглянуть хоть одним глазком.

– Смотрите, мне же не жалко. Можно даже потрогать руками, попробовать на изгиб, – усмехнулся я, доставая из-под стола свёрток с оружием аборигенов. – Если серьёзно, то хотелось бы определить, что это за сплав такой хитрый.

Трофейные меч и копья, что называется, пошли по рукам, почти каждый счёл своим долгом попытаться согнуть или поцарапать изделия из непонятного металла. Быстро выяснилось, что девайс здешних аборигенов обладает необыкновенными качествами – металл почти не гнулся, а попытки оставить на его поверхности царапины так и не увенчались успехом. Более того, покрутив в руках меч, Вышинский неожиданно предположил, что это образец массового, промышленного производства, и, скорее всего, очень древний.

– Понятия не имею, что это за сплав, кто и как его сделал, но ему явно несколько сотен лет, – заявил Юрий Александрович. – В своё время я насмотрелся в музеях Питера множество исторического железа, поэтому с полной ответственностью утверждаю, что этот артефакт не похож ни на один из земных образцов холодного оружия.

– Вроде меч как меч, ничего особенного, – пожал плечами Александр. – Что в нём такого особенного и загадочного, кроме качества работы?

– Пропорции, молодой человек, Вас не смущают его пропорции? – посмотрев на Барулина, ответил Вышинский. – К примеру, у меня возникло стойкое ощущение, что сие – вовсе не меч, а увеличенный в размерах кинжал. Иначе сложно объяснить столь неудобную рукоятку этого образца.

– Шутить изволите, Юрий Александрович, – улыбнулся капитан. – Это каких же размеров должна быть лапища у его создателей, а?

– Таких же, как та, что оставила кровавые отпечатки на надстройке траулера, – неожиданно произнёс Зеленцов. – Рука великана, лапа циклопа, или ещё какого-нибудь Голиафа.

– Так что, получается, что здесь живут великаны? – совершенно искренне удивился лейтенант Григорьев. – Влад, ты серьёзно, что ли?

– Поживём – увидим. Точнее, поймаем, снимем отпечатки пальцев и сравним с образцами с траулера, – криво усмехнулся Владислав, похлопав себя по карману разгрузки. – Я всё на айфон снял… Ладно, не парьтесь, вон, наконечники копий вполне нормальные, прямо как наши, земные.

– Кстати, эти ваши наконечники копий изначально могли быть и наконечниками стрел, – самым серьёзным тоном заявил Вышинский. – Если есть хорошие наконечники, плюс нормальная древесина под боком, то сделать копьё – плёвое дело. Я бы мог это продемонстрировать, если вы пожертвуете одним из трофейных изделий.

– Товарищи, давайте, наконец, перейдём к более серьёзным вопросам и оставим разгадку тайн этого мира «на потом», – буквально взмолился Никитин. – Слава богу, что на судне с беженцами оказался груз продовольствия, и в ближайшее время мы не положим зубы на полку. Георгий, есть мысли, как сгрузить на сушу контейнеры с продуктами?

– Чтобы снять контейнеры с корабля, нужны причал и серьёзный кран, а ни того, ни другого у нас нема, – здоровяк почесал щетину на подбородке. – Поэтому мобилизуем народ, подгоним лодки и шлюпки и будем разгружать вручную. Потом сдёрнем опустевшие контейнеры верхнего ряда в воду и отбуксируем их на берег. Вот и всё, что я могу предложить.

– Игорь Степанович говорил, что в двух контейнерах в трюме финские мотопилы или что-то вроде того, и ещё какое-то оборудование, – припомнил Стрелков. – Какое именно, я сейчас не скажу, надо глянуть документацию на груз, а ещё лучше – вскрыть сами контейнеры.

– Ну, газовая горелка у нас найдётся, – улыбнулся Георгий. – Ты, Сергей Николаевич, будь добр, дай с завтрашнего дня людей, лучше всего, мужиков покрепче, чтобы мы могли управиться с разгрузкой как можно быстрее.

– Хорошо, объясню народу, что нужно поработать в авральном режиме, да и сам поработаю грузчиком, – кивнул Стрелков. – У нас, если надо, и женщины выйдут тягать мешки.

– Господин майор, будет лучше, если вы и ваши лучшие бойцы усилят отряд Владимира, и русские произведут разведку данной местности, – достав из планшета карту, бельгиец развернул её на столе и выразительно постучал пальцем по соседнему с Борисовкой анклаву. – Из этого района можно нанести фланговый удар и по венграм, и по кластеру Мамедоффка, и я бы хотел знать, стоит ли мне бояться его обитателей.

– Вы полностью правы, господин капитан, нам давно следовало бы скататься на разведку в этот кластер, – ван Клейст был прав на все сто – несколько дней назад мы собирались проехаться на запад от Борисовки, найти следы тех, типа, крутых парней из мамедовского анклава. К сожалению, из-за нападения исламистов нашим планам не суждено было сбыться. Сейчас же… Сейчас у нас имелись и силы, и возможности. – Сергей Николаевич, давайте пересаживайтесь поближе к Жерару, обсудим взаимодействие с его парнями…

Разложив на столе нашу самую лучшую, нарисованную от руки карту, мы первым делом перешли к географическому ликбезу для вновь прибывших. Между делом выяснилось, что некоторые даниловские «аборигены» так же смутно представляют себе размеры территории, зажатой между изгибами Амазонки и берегом моря, куда Провидение Божье закинуло частички земной поверхности. Поэтому командир наёмников был вынужден брать на себя роль учителя географии, водя кухонным ножом по самолично скомпонованной бумажной конструкции.

Итак, анклавы с землянами протянулась с запада на восток примерно на сотню километров вдоль побережья моря и приблизительно на тридцать километров вглубь суши. Каждый земной кластер представлял собой неведомо, каким образом «вырезанный» круг, приблизительно в десять-одиннадцать километров диаметром, со всех сторон окружённый территорией чужого мира. Круги земного ландшафта располагались в чётком шахматном порядке, минимальная дистанция между двумя соседними анклавами одного ряда составляла, как мы полагали, всё те же десять-одиннадцать километров. А вот минимальное расстояние между соседними кластерами из двух соседних рядов составляло пять километров с какой-то там сотней-другой метров впридачу.

В самый первый ряд, если смотреть вдоль побережья с востока на запад, от реки, Провидение закинуло немцев, поляков, русских и дважды – американцев. Во второй ряд угодили «солдаты удачи», какая-то необитаемая территория Евразии, придорожный ресторанчик с азербайджанцами и дальнобойщиками и многолюдный венгерский посёлок. В третьем ряду оказались американские сектанты-амиши, о которых большинство из моих парней имело крайне смутное представление, затем следовала деревенька Борисовка, а далее – цель нашего завтрашнего рейда, «терра инкогнита», куда, похоже, не ступала нога питерского опера.

Ван Клейст мгновенно оценил выгодное тактическое местоположение этого, ещё неисследованного анклава, из которого можно было нанести удар и по венграм, и по «Мамедовке», и по Борисовке. Кроме того, имелись все основания предполагать, что самым крайним к западу в этом третьем ряду кластеров был тот самый железнодорожный полустанок, откуда начались приключения Сухонина в чужом мире. Вот, собственно, и вся территория, втиснувшаяся между морем и многокилометровой загогулиной, которую выписывало русло Амазонки.

Затратив с час времени на разработку плана, уточнения и прочее, мы распрощались с гостеприимными хозяевами и отправились ночевать на базу. К этому времени посёлок постепенно утихомирился, погрузившись в темноту, разрываемую лишь лаем собак. Понятие темноты, впрочем, в новом мире было относительным, учитывая наличие двух весьма ярких спутников планеты и третьего, более тусклого. В результате тёмное время суток походило на короткую летнюю ночь в полнолуние где-нибудь на широте Великого Новгорода, с причудливой игрой с тенью и светом в исполнении пары тех самых ярких лун.

Сразу же по прибытии Стрелков разместил с полдесятка своих бойцов в здании школы, среди наиболее напуганных беженцев, а сам с оставшимися четырьмя парнями принял приглашение переночевать в особняке Еремеева. Большинство легкораненых бойцов Сергея Николаевича до утра оставались на борту СТК, где им оказывали посильную медицинскую помощь. Ещё пятерых американские медики отпустили сразу же после осмотра их ран и наложения новых повязок. В общем, можно было считать, что даниловский гарнизон пополнился на полтора десятка опытных бойцов, с перспективой увеличения численности за счёт выздоровления дюжины тяжелораненых. А если учесть, что основная масса отряда Стрелкова состояла из сотрудников различных силовых ведомств, в том числе и армейцев, можно было считать, что мы наконец-то сможем заткнуть дыры в обороне анклава своими собственными силами.

Ночь прошла относительно спокойно, по крайней мере, без стрельбы в самом посёлке и его ближайших окрестностях. Впрочем, я всё равно плохо спал, наверное, по причине отсутствия рядом Марины, которая осталась ночевать на корабле с верховий Амазонки. В голову лезли всякие мысли, идеи, планы, и я сумел уснуть лишь где-то под утро. Повезло ещё, что Георгий сжалился над нами и прислал двоих молодых ополченцев, чтобы те заменили моих парней и позволили бы нам полноценно отдохнуть перед предстоящим рейдом.

Утро, как известно, добрым не бывает. Особенно если часиков в шесть утра к вам во двор въезжает грузовик, и из него вываливается целая толпа поляков, страшно жаждущих добраться до пана майора. Причём господам полякам, яти их мать, глубоко до одного места, выспался ли пан майор или нет, и, вообще, желает ли он спозаранку общаться с незваными гостями. Поэтому вам приходится проявлять чудеса этикета и дипломатии, чтобы не обложить матом соседей-восточноевропейцев, тупо кивать, выслушивая их дурацкие идеи о совместном путешествии по местному лесу в поисках их соплеменников.

Особенно позабавило мнение одного пана, заявившего, что «ивеко» с тентом идеально подходит, чтобы рассекать по здешним ландшафтам. Ага, подходит, как же… До первого встречного леозавра, который вмиг окажется в кузове и покажет полякам, какого цвета кровь течёт по их жилам. В общем, спустя какое-то время пришлось применить иезуитскую хитрость и отослать соседей к… ван Клейсту. Пусть и у бельгийца поболит голова, пусть и он посопереживает судьбе соотечественников наших польских товарищей.

Избавившись от поляков, мы по-быстрому провели планёрку, обсудив наиболее вероятные варианты развития событий, попрощались с товарищами и выехали из Данилово. Ехали в том же составе, что и вчера, плюс взяли четверых бойцов из отряда Стрелкова. Сам Сергей Николаевич остался в посёлке, чтобы решать разные организационные вопросы, где требовался его личный авторитет.

На базе за старшего остался Ковалёв, постепенно восстанавливавшийся после ранения, а вот Руслана с Марком пришлось откомандировать в распоряжение Сухонина. Эрик Робертович пожелал, чтобы рядом с ним постоянно находились, как он выразился, «родные лица», и чтобы те приглядывали за потомками самураев. Я сомневался, что японцы замутят какую-нибудь подляну, но, учитывая важность работы экипажа траулера для всей конфедерации, отдал Сухонину двух отличных парней.

На этот раз мы решили ехать на двух машинах, точнее, на одной машине и на американском бронетранспортёре. За последние дни «амтрэк» зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, и было бы глупо не использовать столь прекрасную технику в предстоящем разведрейде. А вот мой верный «мерс» потихоньку начинал сдавать, и это я почувствовал сразу же после начала поездки. Как я и опасался, даже хвалёное германское качество не выдержало прыжка с полутораметрового обрыва, в результате чего у джипа возникли какие-то проблемы с подвеской. А если учесть, что ближайший автосервис остался чёрт знает где…

Ехали не торопясь, внимательно рассматривая окружающий ландшафт, а после пересечения границы двух миров вообще снизили скорость до жалких пятнадцати километров в час. Причина столь низкой скорости движения состояла в том, что дорога в Борисовку постоянно петляла между деревьями-великанами, приходилось выискивать метки, оставленные как нами самими, так и наёмниками. Поэтому куцая колонна шарахалась в полумраке чужого леса из стороны в сторону, рёвом моторов и лязгом гусениц распугивала крупных зелёных варанов и прочую, более мелкую местную живность. Здешняя фауна ещё не осознала, что человек пришёл в этот мир надолго, и не очень-то спешила уступать дорогу стальным монстрам, а мы не торопились тратить дефицитные патроны на ленивых ящериц. Как показывала жизнь, для автоматов и пулемётов в чужом мире имелись более достойные цели, чем полусонные двухметровые твари.

Чтобы наше пополнение быстрее осваивалось в совершенно незнакомой для них местности, я посадил к себе в «мерс» двоих новичков – старшего лейтенанта Всеволода Кутейкина и сержанта Петра Иванова. Старший лейтенант командовал мотострелковым взводом в одной из частей под Белгородом и вот-вот должен был получить роту и «капитана», если бы не катаклизм. Катастрофа застала Кутейкина у его девушки, с которой он собирался вскорости пожениться, и мигом разрушила военную карьеру будущего капитана.

Находясь под командованием Стрелкова, Всеволод успел побывать почти во всех боях, в которых участвовал отряд Сергея Николаевича, не получив даже ни одной царапины. Самое удивительное было то, что при отступлении из анклава старший лейтенант умудрился выдернуть из пекла и неразберихи собственную девушку с её семьёй. Стрелков охарактеризовал Кутейкина как грамотного, смелого, профессионального офицера, обладавшего исключительным везением. Поэтому я решил взять Севу в рейд, чтобы присмотреться к нему поближе, с перспективой на будущее.

Второй новичок, сержант Пётр Иванов, до катаклизма был самым обыкновенным патрульным, служил в ППС, и оказался единственным полицейским, уцелевшим в первом бою с обитателями фавел. Двадцать пять лет, с ничем не примечательной внешностью, можно сказать, типичный «пепс», которого можно встретить на улицах любого из российских городов, сержант, по словам Игоря Николаевича, отличался редкостной чуйкой на ситуацию. Наверное, именно эта самая чуйка и могла Иванову пройти через настоящий ад во время рейда к Бобровску, не получив ни ранений, ни травм, ни контузии.

Кроме того, сержант оказался чуть ли не единственным бойцом Стрелкова, кто воевал с выданным ему табельным оружием, не с трофейным и не с взятым из рук погибших товарищей. Даже оказавшись в Данилово, Пётр отклонил предложение Зеленцова заменить «ксюху» на что-нибудь длинноствольное, заявив, что его автомат несколько раз спасал ему жизнь, и его ни за что нельзя менять на что-то другое. Владислав не настаивал, выдал сержанту Иванову четыре запасных магазина, отсыпал пару сотен патронов, а затем рассказал мне о столь чудном парне.

Ещё двое новичков, ехавших во чреве амфибии, относительно недавно уволились из армии, где проходили службу по контракту. За время службы в одной части Степан с Виктором сдружились с ещё одним товарищем и, приняв решение не продлевать контракт дальше, организовали свой собственный частный бизнес. Договорившись со знакомыми ментами о принципах взаимовыгодного сотрудничества, трое парней открыли небольшую автомастерскую и спокойно работали несколько месяцев, пока внезапно не нагрянула катастрофа.

К концу второго дня все трое присоединились к группе самообороны своего района, а ещё через сутки вели бои с бразильцами в составе отряда Стрелкова. Во время отступления к берегу озера погиб один из троих товарищей, а Виктор получил лёгкое ранение в руку – пуля прочертила глубокую кровавую борозду по бицепсу. Парень не обращал внимания на свою, как он говорил, мелкую и несерьёзную царапину, и, едва услышав о наборе добровольцев, тотчас вызвался сходить в рейд в чужой кластер. Как и следовало ожидать, Степан присоединился к своему товарищу, в результате чего состав моей группы пополнился ещё одним автоматчиком.

Как и в прошлый раз, справа от меня расположился капитан Барулин, готовый в любой момент скосить очередями из ПКМа всё, что попадётся нам прямо по курсу. Кутейкин и Иванов сидели сзади, по моему приказу «держа» левый и правый секторы обстрела. Идущий позади джипа «амтрэк» был готов поддержать нас из крупнокалиберного пулемёта, или из автоматического гранатомёта, либо и из того, и из другого, если потребуется. К счастью, за всё время пути до Борисовки ни нам, ни Вольфгангу не пришлось тратить боеприпасы на здешнюю фауну.

При въезде в анклав мы вышли на связь с сержантом Джеком Мортенсоном, предупредив «солдат удачи» о своём скором прибытии. В ответ сержант сообщил, что уже давно ждёт нас у крайнего дома деревни, там, где живёт миссис Рогозина, и попросил поторопиться. Пришлось прибавить газу, мысленно вознося молитвы трём богам автомобилестроения: Вильгельму Майбаху, Карлу Бенцу и Готлибу Даймлеру, чтобы те помогли моему многострадальному джипу окончательно не доломать ходовую на какой-нибудь родимой российской колдобине.

У дома «миссис Рогозиной» стояла пара «сарацинов», выкрашенных в замысловатый и многоцветный тропический камуфляж, и хорошо знакомый нам по прошлому рейду в эти края «камаз». Мы остановились рядом с «бронёй» союзников и сразу же угодили в объятия наших старых знакомых – семьи Третьяковых, Сашки, водителя самосвала, и самой Авдотьи Степановны. Быстро выяснилось, что Сашка и Третьяковы приехали в Борисовку, воспользовавшись перегруппировкой сил наёмников, чтобы, как говорится, провести разведку прямо на местности.

«Дикие гуси», кстати, с интересом наблюдали за нашим общением с соотечественниками, и, как мне показалось, были поражены той теплотой, с которой к нам относились хозяйка дома и её гости.

Лица большинства наёмников заметно погрустнели, словно этих обвешанных с ног до головы оружием тёртых вояк взяли и обделили любовью и добротой. Аналогичное выражение лиц оказались и у отца и сына Нидеррайтеров, и у четвёрки парней Стрелкова, которые совершенно не ожидали подобного отношения к себе со стороны совершенно незнакомых им людей.

Выждав небольшую паузу, Мортенсон прервал нашу беседу с соотечественниками, тактично заметив, что солнце уже высоко, и пора бы русским товарищам заняться делом. После этого Джек представил нам капрала Терри Виллемса, назначенного ван Клейстом сопровождать нас в разведрейд. Здесь неожиданно выяснилось, что капрал, тощий и жилистый молодчик неопределённого возраста, придерживался мнения, что это нас назначили сопровождать его и его пятерых бойцов. Причём исключительно по причине нехватки в отряде сержанта Мортенсона личного состава и техники для проведения данной операции.

Услыхав такое, я слегка обалдел, после чего заявил наёмникам, что командовать должен старший по званию, и это не обсуждается. Хмыкнув, Виллемс с любопытством оглядел меня своими бесцветными глазами и высказал идею, что вообще-то руководить экспедицией должен очень хороший следопыт. Если русский майор и его люди сумеют отыскать в чужом лесу следы шин четырёх-пятидневной давности, с учётом того, что здесь каждую ночь льёт дождь, то он, Терри Виллемс, и его люди не возражают иметь над собой такого начальника. В этот момент в разговор неожиданно вмешался Степан, на очень плохом английском информировав, что мы принимаем вызов дерзкого капрала.

– Стёпа, притормози, не нужно лезть вперёд батьки в пекло, – Виктор тотчас одёрнул своего, обыкновенно молчаливого товарища. – Мы в таком лесу вообще в первый раз.

– Успокойся, Витя, ты же знаешь, что я из-под Вологды, и всё детство и юность провёл у своего деда-лесника, – повернувшись ко мне, улыбнулся парень. – Если, конечно, товарищ майор не возражает?

– Нет, Степан, тебе все карты в руки, – мне очень не хотелось проигрывать нагло ухмыляющемуся и уверенному в себе голландцу. – Пётр, Сева, пересядьте в амфибию, а ты, Витя, поедешь со мной. По коням, мужики.

– Похоже, путешествие обещает стать дико интересным, – подмигнул мне Александр, устраиваясь поудобнее. – Народ, а мы не перегнём палку?

– Успокойся, Сань, даже если проиграем, Мортенсон больше не будет задирать нос, – отозвался я, выворачивая на просёлок. – А если нам повезёт, и Степан не оплошает, то утрём нос ещё и Виллемсу. Верно я говорю, Стёпа?

– Не переживайте, товарищ майор, не оплошаю, – заверил меня наш самоназначенный рейнджер и следопыт. – Нефиг этому чёртову натовцу выпендриваться перед русскими.

– Можно просто Владимир, без «товарища майора», – уточнил я. – А наши союзники вовсе не натовцы, а обыкновенные…

– …Головорезы и бандюганы, во имя дружбы народов толерантно именуемые «солдатами удачи». Извини, Володя, не удержался, – со смехом перебил меня Барулин. – Так уж получилось, Степан Батькович, что у нас здесь и немцы в союзниках, и пшеки с мадьярами, и даже самые натуральные пиндосы. Ну, да ты и сам видел Коллинза с его эскулапами.

– Сань, ты лучше за кустами следи, подъезжаем уже, – велел я своему товарищу. – А политпросвещением Стёпы займёшься по приезду домой.

– Яволь, герр майор, держу кусты на прицеле. Леозавр – выходи, – в тон мне отозвался Александр. – Ладно, пошутили и хватит.

Свернув с просёлка, «мерс» запрыгал по кочкам, сминая бампером высокий прошлогодний сухостой. Следом за нами повернули «сарацин» и «амтрэк», перемалывая колёсами и гусеницами и прошлогодний сухостой, и низенький кустарник. Прокатившись сотни полторы метров по зарастающему полю, амфибия и БТР легко пересекли границу двух миров, а мне пришлось немного повозиться, чтобы не сесть днищем. К счастью, побывавшие здесь раньше нас незнакомцы превратили обрыв в крутой спуск, и нам не пришлось прибегать к помощи шанцевого инструмента.

– Ну, давай, Степан – твой выход, – проехав с полкилометра по едва заметным отпечаткам шин, в конце концов мы всё-таки потеряли следы колёс чужого джипа. – Так, Виктор, а ты садись за руль.

– Володя, ты что, с дуба рухнул? – в голосе Александра отчётливо звучали нотки страха. – Нахрена сам лезешь?

– Виллемс бросил вызов мне лично, а не ему, – кивнул я в сторону нашего следопыта, который уже покинул машину. – Он взял и с ходу вписался, не спрашивая, значит, наш с ним риск пойдёт пополам. А ты сиди, Саша, смотри в оба, я на тебя ой как надеюсь.

Подойдя к «амтрэку», я поменялся оружием со слегка обалдевшим лейтенантом Григорьевым, забрав у того наш второй ПКМ, после чего с пулемётом в руках возвратился обратно к Степану. Наш рейнджер что-то сосредоточенно рассматривал, потом неожиданно прилёг на землю, в прямом смысле этого слова принюхиваясь к почве. Спустя пару-тройку секунд парень поднялся, взял автомат наизготовку и совершенно неожиданно улыбнулся.

– Владимир, идите рядом, в трёх шагах от меня, – полушёпотом произнёс Степан. – Я со здешним зверьём не знаком, если что, подскажете, чтобы не шуметь без толку.

– Договорились. Так, первое: ни по каким ящерицам не стреляй – они лишь на вид грозные, но до сих пор ни на кого не нападали, – прошептал я в ответ. – Второе: если на нас прыгнет какая-нибудь тварь – падай и не геройствуй. Сашка своё дело знает, да и остальные не оплошают. Всё вроде. Пошли…

Медленно, можно сказать, крадучись, мы двинулись по пугающему полумраку чужого леса, поминутно останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Учитывая, что следом за нами катила целая колонна тарахтящих движками машин, нам сразу же пришлось ориентироваться в основном на собственное зрение, а не слух. Впрочем, нет худа без добра – спустя буквально пару минут «амтрэк» и «сарацин» разошлись веером по сторонам, прикрыв нас, пешеходов, сразу с обоих флангов. Мой собственный джип ехал следом практически в пяти шагах, в результате чего возникало невольное ощущение, что Барулин с Виктором поставили себе задачу постоянно подпихивать нас вперёд.

Пройдя и проехав в таком порядке где-то около полукилометра, мы обратили внимание, что следы чужаков, похоже, стали забирать влево. Подумав над этим и сверившись с нашей самодельной картой, Степан высказал предположение, что севернее, в направлении реки, может простираться практически непроходимая чащоба. Поэтому незнакомцы стали инстинктивно отклоняться на юг, где, как им казалось, огромные деревья росли немного пореже.

Действительно, как выяснилось намного позднее, Степан оказался стопроцентно прав – берег Амазонки и его окрестности были совершенно непроходимы как для любой техники, так и для человека. Сразу же от уреза воды на несколько километров вглубь суши тянулись непролазные заросли, завалы и буераки, где обитали столь опасные твари, по сравнению с которыми двухметровые зелёные вараны выглядели милыми домашними питомцами.

Ещё через несколько сотен метров почва чужого леса стала постепенно меняться, становясь вязкой, похожей на глинистую грязь где-нибудь в российском захолустье. Едва заметные отпечатки протекторов превратились в две хорошо видимые, вдавленные в землю борозды, которые не успели размыть ночные дожди. И, хотя эти борозды иногда продолжали петлять между деревьями, у нас отпала необходимость продолжать опасное пешее путешествие с ежесекундным риском для жизни. Недолго думая, мы со Степаном сели в «мерс» и покатили дальше, постепенно отходя от затянувшегося адреналинового выброса.

– Владимир, что-то я не заметил трёхметровых ящериц, про которых ты нам рассказывал, – отдышавшись и попив водички, заметил наш следопыт. – По деревьям бегали какие-то, но они мелковаты, не больше полуметра в длину.

– Да я сам в шоке, не ожидал от зелёных варанов подобной подляны, – крутанув руль, засмеялся я. – А если честно, то, может, оно и к лучшему, что здесь нет крупных ящериц.

– Будем надеяться, что здесь нет и тех, кто жрёт этих тварей, – поведя стволом пулемёта, буркнул Александр. – Нашёл, блин, Володя, о чём жалеть.

Проехав чуть больше тринадцати километров, если верить спидометру, на границе пересечения двух миров мы упёрлись в самый натуральный обрыв. У меня даже возникло ощущение, что мы очутились в песчаном карьере, невесть каким образом перенесённом в чужой мир, так как подобный перепад высоты между двумя ландшафтами встретился нам здесь впервые. До этого момента перепад высоты колебался от полуметра до двух, а здесь над нами возвышалась целая гора, словно пятиэтажка, высотой более десятка метров.

– Они поехали направо, – изучив отпечатки колёс и следы обуви чужаков, произнёс Виллемс. Вольфганг быстро перевёл сказанное наёмником. – Господин майор, я и мои люди признают ваше право отдавать приказания.

– Хорошо, капрал, ваш броневик пойдёт головным, а я поеду замыкающим, – я принял капитуляцию Терри как само собой разумеющееся.

– Владимир Иванович! Вас ван Клейст вызывает, срочно! – высунулся из «амтрэка» Костя Григорьев. – Вас и Виллемса!

Внеплановые сеансы связи частенько приносят крайне неприятные сюрпризы, да ещё и приводят к далеко идущим последствиям. Поэтому я заранее настроился на самое худшее, вплоть до нападения на Данилово выкидыша больной фантазии потомков самураев, позеленевшего сумоиста-мутанта с погонялом Годзилла или ещё какой-нибудь фэнтезийной шмакодявки.

Действительность оказалась намного банальнее: совершив обходной маневр по чужому лесу, негритосы обстреляли венгерский анклав из гранатомётов и стрелкового оружия, среди наёмников имелось двое погибших, а у мадьяр было ранено шесть гражданских лиц. «Солдаты удачи» засекли одну из снайперских позиций противника, а затем накрыли её огнём из танковых орудий, заставив врага отойти вглубь чужого леса.

В связи с первыми безвозвратными потерями его отряда бельгиец в срочном порядке перебрасывал в Тордаташ взвод сержанта Маккоя, некоторое количество боевой техники, плюс нескольких польских добровольцев, изъявивших желание проявить свою молодецкую удаль в борьбе с чернокожими супостатами. В результате в Данилово оставался лишь расчёт «вулкана» из трёх человек вместе с самой установкой, пилоты-французы да полдюжины американских морпехов-медиков, которых, впрочем, тоже с нетерпением ожидали в венгерском кластере. Оборона русского посёлка, как и всего анклава целиком, полностью ложилась на плечи ополченцев Георгия и вновь прибывших бойцов Стрелкова.

Более того, Жерар был вынужден попросить Никитина передать «диким гусям» те два БТРа, которые Глейман всучил даниловцам в обмен на «витязя». Ван Клейст клятвенно обещал возвратить обе «семидесятки» либо заменить их точно такими же, пригнанными с базы наёмников. Я сразу же догадался, что таким образом бельгиец пытается сэкономить ресурсы и время, чтобы не гонять тягач туда и обратно, и предложил Жерару забрать наш трофейный миномёт. Пусть уж лучше он в умелых руках «солдат удачи» защищает баб и детей в Тордаташе, чем будет стоять без толку во дворе еремеевского особняка.

Сообщив новости и согласовав материально-техническое взаимодействие, ван Клейст изменил и нашу боевую задачу. Теперь нам следовало, в случае обнаружения противника, провести разведку боем и попытаться закрепиться в анклаве, чтобы отодвинуть линию противостояния с неграми как можно дальше от наших кластеров. Если же мы не обнаружим противника, то после проведения разведки местности должны немедленно приступить к созданию опорного пункта. Бельгиец пообещал, что как только позволит обстановка, к нам подойдёт подкрепление из состава сил мобильной группы «Восток», и попросил продержаться хотя бы пару-тройку дней.

– Да, дела, – протянул капитан Барулин, оглядев нахмуренные лица людей разных национальностей. – Дайте кто-нибудь закурить, пожалуйста.

– Сигареты, Саша, придётся экономить, поэтому потерпи, сколько сможешь, – посоветовал я товарищу. – Давай, капрал, отберём, (цензура), эти холмы у негров, чтоб им пусто было.

А отбирать, как вскоре выяснилось, было и не у кого. Проехав метров восемьсот вдоль то понижающегося, то повышающегося обрыва, мы наткнулись на ложбину между холмами, где когда-то протекал ручей. Протекал, кстати, недавно, в период, когда данная местность являлась частью ландшафта Земли-матушки, а не заброшенной чёрте куда частичкой земной поверхности. Угодив в чужой мир, ручей исчез, лишённый подпитки грунтовых вод, оставив в одиночестве ложбину с её пологими скатами, по которым смог бы проехать даже достаточно валкий грузовик.

Перепад высоты двух ландшафтов у русла ручья составлял сантиметров восемьдесят, чем и воспользовались ребята на чёрном джипе. Поэтому нам не составило особого труда пересечь границу двух миров и оказаться в весьма примечательной местности. Проехав по следам незнакомцев метров двести, мы оказались на просёлочной дороге, петлявшей по здешним холмам, а ещё через полкилометра повернули на хорошо укатанной грунтовке. Повсюду, насколько хватало взгляда, вперемешку с холмами были разбросаны рощицы деревьев и заросли кустарника, а по другую сторону грунтовки тянулось заросшее, несколько лет не обрабатываемое поле.

– Господин майор, чувствуете, пахнет гарью, – подойдя, принюхался Виллемс. Нидеррайтер-старший тотчас принялся переводить речь капрала. – Судя по состоянию покрытия этой дороги, раньше здесь ездили довольно часто. Дорога плохо просматривается в оба конца, поэтому я предлагаю забраться на вон тот холм, чтобы осмотреть местность.

– Тоже мне открытие Пиндостана… Типичная грунтовка из российской глубинки, укатанная за полвека тысячами машин, – поморщась, пробурчал Александр. – А вот гарью, похоже, немного пахнет.

– Хорошо, Терри, так мы и поступим, – произнёс я, скорчив гримасу в ответ на реплику капитана. – Саша, пожалуйста, не заводись.

Чтобы добраться до указанного холма, нам пришлось проехать около километра по грунтовой дороги, миновав подъём и спуск, после чего почти полчаса продираться через густой кустарник. Хорошо ещё, что у нас имелся гусеничный «амтрэк», проламывавшийся сквозь зелёнку, словно заправский бегемот. А вот мой джип спасовал перед столь простым препятствием, как заросли лозинника, и машину пришлось оставить на небольшой полянке.

Выбравшись из кустарника, оба бронетранспортёра поползли вверх по крутому склону и достигли некого подобия терассы в полусотне метрах от плоской макушки холма. Отсюда открывался прекрасный вид на окрестности, на ту местность, что оказалась у нас за спиной, и на ту, что тянулась по левой стороне грунтовки. Осмотревшись по сторонам, мы сразу же углядели типично деревенский дом, хлев и сарай, спрятавшиеся за полоской леса метрах в трёхстах от нас. Судя по пустым оконным проёмам, отсутствию дверей, по состоянию крыши и стен, люди покинули этот дом достаточно давно, несколько лет назад.

Подумав, я решил, что не стоит раньше времени «светить» нашу технику и загонять БТРы на вершину холма. Вдруг в окрестностях находятся вражеские наблюдатели и ждут не дождутся, когда им дадут возможность пересчитать наши силы. Поэтому мы спешились, растянулись цепочкой, пригибаясь, добежали до макушки холма и тотчас залегли, доставая из разгрузок бинокли.

– А вот и пожарище, – произнёс кто-то справа от меня. – Свеженькое.

– Вон, глянь чуть в сторону – там ещё один сгоревший дом, – тотчас отозвался наш Константин Зоркий Глаз. – Да там, где огород с садом… Видишь, печная труба торчит? Это и есть сгоревший дом.

– Что будем делать, сэр? – плюхнувшись рядом со мной, поинтересовался Виллемс. – Это очень хорошая позиция, и нам следует выставить на холме пост наблюдения.

– Согласен, капрал, здесь классная позиция для наблюдателей, – кивнул я. – Однако мне больше нравится вон та высота, поросшая лесом. Думаю, до неё два-три километра, если по прямой.

– Я понял вашу задумку, сэр, – опуская электронный бинокль, произнёс Терри. – Тот, кто будет владеть той, более высокой горой – тот будет владеть и всем анклавом.

– Володя, давай для начала осмотрим оба пожарища, – внёс предложение Александр. – До них рукой подать, а до твоей высоты пилить и пилить.

– Так, капрал Виллемс, вы с вашими бойцами остаётесь здесь. Задача: вести скрытное наблюдение и прикрыть нас, если мы будем вынуждены отходить, – прикинув то да сё, я решил, что для начала нам следует позаботиться о тылах. – Задача ясна? Вопросы?

– Всё ясно, господин майор, вопросов не имеется, – ответил наёмник. – Удачи вам, сэр.

К сгоревшим домам можно было подъехать как по грунтовке, свернув на ведущую в их сторону дорожку, так и подойти на своих двоих, спустившись с холма и прошагав три сотни метров по свежевспаханному полю. Мы выбрали первый вариант и, оставив на высотке гарнизон из «солдат удачи», вернулись по собственным же следам обратно, к грунтовой дороге.

Десять минут спустя мой «мерс» остановился в тридцати шагах от закопченной кирпичной стены, рядом с остовом сгоревшего внедорожника, который опознали как джип «паджеро». Ветер сразу же донёс до нас хорошо знакомый по прошлой жизни запах жареного человеческого мяса, частенько встречавший оперов на подобных пожарищах.

– Тут ни хрена не уцелело, кроме самих стен, – заглянув в оконный проём, произнёс лейтенант Григорьев. – Трупов не видать, сплошная мешанина из головешек.

– Здесь они, на заднем дворе, – из-за угла дома появился Виктор, прижимая к носу платок. – Сожгли их там, у сарая.

– Их сначала застрелили, а потом сожгли, – уточнив важную деталь, капитан Барулин нагнулся, поднимая блеснувшую на земле гильзу, понюхал её. – Девять миллиметров, «люгеровская», стреляли несколько дней назад.

– Хорошо, заканчиваем осмотр и едем ко второму дому, – оглянувшись по сторонам, решил я. Пятерых погибших здесь людей уже не воскресишь, хлев и сарай убийцы почему-то не подожгли, ограничившись истреблением кур и хрюшек, о чём свидетельствовали витавшие тут и там птичьи перья и валявшаяся поодаль отрубленная свиная голова. – Этих похороним потом, они уже никуда не убегут.

– С той стороны сарая есть следы от другой машины, грузовик, кажется, – подойдя, произнёс Степан. – Я думаю, что убийцы сожгли дом, свой джип и людей потому, что у них сломалась машина. Ну, чтобы замести следы.

– Возможно. Приехали, потребовали грузовик, местные пошли в отказ, их постреляли, а потом и сожгли. Ну, заодно и собственный «паджеро», если он стал им ненужным, – согласился я со слепленной на ходу версией нашего следопыта. – Ладно, глянем, что там со вторым пожаром.

Как и ожидалось, второй дом сгорел дотла, вместе с хлевом и двумя сараями. У нас возникло подозрение, что поджигатели уничтожили дом вместе с его хозяевами, но одно подозрение, без материальных доказательств, как известно, к делу не пришьёшь. Побродив вокруг пепелища минут десять, мы не нашли там ничего такого, что могло бы пролить свет на судьбу хозяев дома, и вскоре возвратились обратно на грунтовую дорогу. Вышли на связь с Виллемсом, сообщили наёмникам о результатах осмотра пожарищ и покатили по грунтовке в сторону новой цели – поросшего лесом холма.

Дорога петляла, закладывая виражи, подъёмы чередовались со спусками, и километра через четыре мы оказались у подножья высоты, господствовавшей над окружающей местностью. Грунтовка огибала высоту с трёх сторон, уходя в северо-западном направлении, и перед восхождением на местный «Монблан» я решил узнать, где же она заканчивается. Проехав и пропетляв ещё километра полтора, я едва успел затормозить, чтобы не спикировать с десятиметрового обрыва. Дорога, проходившая здесь между двух холмов, резко обрывалась на подъёме, словно её, как и остальную местность, взяли и отрезали гигантским ножом.

– Командир! Внизу вдребезги разбитая «тачила», – подойдя к самому краю обрыва, Виктор заглянул вниз. – Марку отсюда не определить – машина упала на крышу, а потом полностью сгорела.

– Да, не повезло кому-то, – глянув на обломки, произнёс Александр. – Рухнула вниз, прямо как та фура на шоссе.

– Угу, прыжок с обрыва навстречу смерти. Спускаться вниз нет никакого смысла – чудес не бывает, – вздохнул я. – Так, парни, давайте пройдёмся влево и вправо, вдоль обрыва, уж больно тут интересная картинка вырисовывается…

Разбившись на четвёрки, мы прогулялись вдоль границы двух миров, метров на пятьсот в каждую сторону, везде видя одну и ту же картину – земной ландшафт возвышался над чужим лесом где на пять, где на десять, где на пятнадцать метров. Сразу же возникло желание взять и немедленно проверить весь периметр данного кластера, чтобы убедиться в том, что сие – не случайность, а закономерность. Увы, в тот момент мы не имели ни сил, ни средств, ни времени, чтобы совершить столь длительную пешую прогулку по вновь открытому анклаву.

Возвратясь к подножью поросшего лесом холма, мы оставили технику под присмотром наших немецких товарищей и пошагали покорять здешний «Монблан». Шли не торопясь, присматриваясь к окружающему нас редколесью, состоявшему из сосен и елей, с небольшим вкраплением лиственных деревьев.

Минут через двадцать наша небольшая группа достигла вершины, где обнаружились остатки какой-то древней стены, сложенной из камней и валунов. Развалины нас не впечатлили, так как на Земле имелись «стоунхенджи» и покруче, не говоря уже об офигительных пирамидах в Мексике и Египте. А вот вид с вершины холма завораживал, несмотря на помехи в виде сосен и елей.

– Ничего себе, да это же разбившийся самолёт! – осматривая в бинокль линию горизонта, неожиданно воскликнул Всеволод Кутейкин. – Командир, в юго-восточном направлении, километра полтора по прямой – обломки авиалайнера. Ориентир – сосна с раздвоенной вершиной.

Взоры восьми человек сразу же обратились в указанном направлении, и мы увидели серебристые обломки, разбросанные по нераспаханному полю. Чуть в стороне от основной массы покорёженного алюминия валялось хвостовое оперение самолёта, вероятно, отвалившееся при столкновении авиалайнера с деревьями. Фюзеляж, похоже, не выдержал удара о землю и полностью развалился на крупные и мелкие обломки.

– Надо ехать, – кашлянув, негромко произнёс Барулин. – А как туда добраться? Напрямик, похоже, не выйдет.

– Угу, если ехать напрямик, то только на танке, – заметил Кутейкин. – Я не уверен, что амеровская амфибия проломится через густой осинник.

– Ты прав, Сева, на нашем трофее через осинник не получится, – согласился капитан. – Давай-ка, Володя, поищем подъезды с других сторон.

– Хорошо. Спустимся вниз, вызовем на подмогу Терри с его броневиком и попробуем подобраться к обломкам, – решил я, пряча бинокль в разгрузку.

Вопреки ожиданиям, мы относительно быстро нашли подъезд к полю, где потерпела крушение «стальная птица». Проехались по грунтовке в обратном направлении, и, не доезжая до второго сожжённого дома, обнаружили полузаросшую дорожку, ведущую куда-то в лес. Виллемс вызвался проверить, куда ведёт эта дорожка, и через четверть часа доложил, что «сарацин» подъехал к берёзовой роще, к противоположному краю которой примыкало поле с обломками.

Мы сразу же двинулись вслед за наёмниками и спустя какое-то время оказались на месте авиакатастрофы, над которым витала целая смесь различных «ароматов», обычно сопутствующих подобным трагедиям. Здесь неожиданно выяснилось, что мы оказались не первыми, кто добрался до обломков авиалайнера. Точнее, не до самих обломков, а до тел погибших.

Побродив по опушке леса и полю и изучив траекторию падения самолёта, мы попытались восстановить примерную картину крушения. По всему получалось, что, потеряв при падении хвост, авиалайнер зацепил крылом землю, после чего фюзеляж закувыркался по полю, разваливаясь на куски. По какой-то причине объёмной детонации топлива не произошло, возникло лишь несколько локальных пожаров, закоптивших некоторые обломки. Впрочем, сочетания скорости и инерции с лихвой хватило, чтобы убить всех, кто оказался на борту.

Проходя мимо обломка крыла, лежавшего чуть в стороне, капитан Барулин обратил внимание на наличие в плоскости строчки относительно небольших отверстий. Подозвав нас, Александр показал свою находку, добавив, что столь характерные пробоины от пуль сложно перепутать со следами иного механического воздействия. Не сложно было догадаться, что самолёт навернулся не случайно, а был сбит огнём с земли.

А вот дальше и начиналось самое интересное – кто-то постарался извлечь из-под обломков большую часть тел погибших и уложить их в сторонке двумя рядами. Мы насчитали более семи десятков трупов, до которых почему-то до сих пор не добрались падальщики. Впрочем, если учесть, что всё вокруг пропахло авиационным керосином и прочей химией, а в кластер, похоже, ещё не забредали даже вездесущие динокуры… Это могло объяснить, почему никто до сих пор не позарился на бесхозную мертвечину, но не отвечало на вопрос, кто же разложил тела погибших двумя рядами.

– Голландский «боинг», судя по билетам его пассажиров, летел из Москвы в Амстердам, – разобравшись с национальной принадлежностью разбившегося самолёта, мы вышли на связь с ван Клейстом. – Повреждён и, видимо, сбит огнём из крупнокалиберного пулемёта… Погибли все – и экипаж, и пассажиры.

Выслушав наш доклад, бельгиец попросил пошуровать в обломках и поискать уцелевшие электронные приборы, оборудование да и вообще любые ценные вещи. Кроме того, Жерар пообещал вместе с подкреплением прислать экскаватор, чтобы похоронить погибших в одной братской могиле. Забегая вперёд, скажу, что бельгиец сдержал своё обещание, и нам не пришлось заниматься кладбищенскими работами.

Насобирав на скорую руку несколько десятков ноутбуков, планшетов, фотоаппаратов и прочих электронных девайсов, плюс более сотни мобильных телефонов, мы покинули место крушения авиалайнера. Солнце клонилось к закату, и нам следовало подумать о предстоящем ночлеге, точнее, о месте базирования в данном анклаве. Можно было, конечно, заночевать и в машинах, в тесноте боевого отделения «амтрэка», например, в салоне джипа, но лично мне не хотелось на следующее утро чувствовать себя полной развалиной. Время позволяло нам до наступления темноты ещё раз изучить местность, проехаться по выходящим на грунтовку полузаросшим просёлкам, заглянуть в дальние уголки вновь открытого кластера.

Первым делом следовало побывать там, где начиналась грунтовая дорога, которая, петляя, тянулась практически через весь анклав. Поэтому мы покатили к тому самому месту, где пересекли границу двух миров, миновали поворот с просёлка, ведущего от лощины, и где-то через полкилометра остановились у очередного обрыва. Этот обрыв, как и предыдущий, возвышался над ландшафтом чужого мира на добрый десяток метров, позволяя любоваться реликтовым лесом, находясь на одном уровне с нижними ветвями огромных деревьев. Но, как и в прошлый раз, наиболее интересное поджидало нас не на верху, а внизу, на крутом склоне обрыва.

– «Вересовка», и написано латиницей, а не кириллицей, – вслух перечитав надпись на рухнувшем вниз указателе, Александр в задумчивости потёр лоб. – «Вересовка» перечёркнуто, значит, сам насёлённый пункт остался за чертой, на Земле. Название русское, а надпись латиницей… У кого какие мысли на этот счёт?

– Молдавия, Прибалтика, что ещё? – с ходу предположил Всеволод. – Других вариантов нема.

– Млин, куда ни ступи, загадки на каждом шагу, – оглядевшись по сторонам, произнёс я. – Что это нам даёт? А по сути – ничего. Поехали, парни, лучше, поищем место, где можно будет нормально заночевать.

– Я предлагаю разбить лагерь на первом холме, там очень хороший обзор практически во все стороны, – высказал своё мнение Виллемс. – Надеюсь, никто не боится соседства с мёртвыми?

– Бояться надо не мёртвых, бояться надо живых, – тотчас отозвался Барулин. – Давайте сначала глянем уцелевший, заброшенный домик, затем прокатимся до третьей высотки, оглядимся и уже потом будем определяться. Время есть.

– Хорошо, так и сделаем, – кивнул я, глянув на часы, затем на здешнее светило. – У нас есть ещё часа три, пока не сядет солнце, и если ничего путного не найдём, то заночуем на первом холме.

Быстро обнаружив очередную полузаросшую дорожку, ведущую к заброшенному дому, мы потратили минут двадцать на осмотр строений. Быстро выяснилось, что бревенчатый дом достаточно ветхий, с прогнившими полами, протекающей крышей, развалившейся кирпичной печью. Аналогичным оказалось и состояние хозяйственных построек, к примеру, сарай вообще держался на честном слове, готовый рухнуть в любой момент. Изучив заброшенное подворье, мы не обнаружили ничего такого, что бы могло пролить свет на территориальную принадлежность данной местности. Дом был оставлен его обитателями много лет назад, и, судя по всему, постепенно разграблялся мародёрами, которые унесли всё, что вообще было возможно.

Поднявшись на холм с плоской вершиной во второй раз, мы принялись изучать в бинокли подходы к соседнему, который являлся третьим по высоте во всём кластере. Хотя по прямой до него было чуть более километра, быстро выяснилось, что этот километр непреодолим как для нашей техники, так и для нас самих. Оказалось, что кроме небольшой берёзовой рощицы холмы разделяет солидная канава глубиной метра в три и шириной в пять, густо заросшая деревьями. Теоретически у нас имелась возможность срубить пару-тройку осин и перебраться на ту сторону, не замочив ноги, но в этом случае мы бы оказались без прикрытия хиленькой, но «брони». Поэтому мы решили не спешить махать топорами, а для начала поискать иной маршрут к выбранной цели.

Разделившись на три группы и оставив «сарацин» с группой Виллемса в качестве наблюдателей на холме «номер раз», мы помотались по округе, проверяя каждый просёлок, ведущий в сторону от грунтовки. Спустя примерно минут сорок Вольфганг сообщил, что экипаж «амтрэка», кажется, нашёл путь к высотке, и ещё нас ждёт весьма приятный сюрприз. Судя по весёлому тону немца, парни действительно нашли нечто стоящее, и я поинтересовался, куда забрались наши товарищи и как туда добраться.

Ещё спустя полчаса я остановил свой верный джип во дворе ещё одного, покинутого хозяевами дома, который примыкал к противоположному склону холма «номер три». Нас встретил Нидеррайтер-старший с красивой рыжей кошкой на руках, мурлыкающей и доверчиво прижимавшейся к груди бывшего офицера «штази». С крыши сарая нас с подозрением рассматривал другой представитель семейства кошачьих, большой, полосатый, зеленоглазый котяра.

– Если бы не это милое создание, мы бы ни за что не поехали через поле и не нашли бы сюда дорогу, – почёсывая кошке под подбородком и за ушком, с улыбкой рассказал немец. – Не шучу: она в прямом смысле привела нас сюда, мяукала, словно звала, оглядываясь, когда бежала, проверяя, едем ли мы за нею.

– Людей не боится, видимо, домашняя, – предположил я, легонько погладив мурлыкающую кошатину. – А там, наверху, на сарае, её кавалер, что ли?

– Наверное. Как только увидел нас, сразу же запрыгнул на берёзу, а оттуда перебрался на сарай, – посадив кошку на капот «мерса», ответил Вольфганг. – Сейчас покормлю, моя хорошая, подожди, Гельмут откроет консервы.

– Володя, представляешь, в этой хате уцелели внешние окна, – пока я беседовал с Нидеррайтером-старшим, Александр заскочил в дом и бегло осмотрелся внутри. – Три комнаты, полы не прогнили, печка на месте, мебели нет вообще.

– Зато мыши в наличии, – выйдя на крыльцо, заметил Кутейкин. – На окна никто не позарился потому, что все стёкла в трещинах, рамы старые, подгнившие, того и гляди, развалятся, если их вынимать.

– А как крыша, течёт или нет? – оглядывая хлев и сарай, деловито осведомился Виктор.

– Сейчас спросим Петра, что там с крышей, он на чердак полез, – подмигнул нам Всеволод. – Иванов! На чердаке как, сухо?

– Нормально тут, шифер на месте, – послышался приглушённый голос сержанта-полицейского. – Ловите макулатуру!

Послышались звуки падения чего-то не особо тяжёлого, затем громкое чихание и поминание нечистой силы. В дверях появился лейтенант Григорьев, таща в руках пару связок пожелтевших от времени старых газет. От макулатуры явственно пахнуло ветхостью и мышами, и Константин вновь оглушительно чихнул, роняя одну из связок на землю. Подгнившая верёвочка не выдержала подобного испытания, и газеты рассыпались у наших ног.

– «Правда», тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, – подобрав первое же попавшееся печатное издание, продекламировал Барулин. – Ага, а вот и «Известия»…

– Здесь пусто, дров нема, а в хлеву расплодились мыши, – выйдя из ворот сарая, доложил Степан. – Виктор, пошли, глянем баньку и дальний сарай.

– Саня, бросай эту фигню, возьми джип и привезите с Костей дров от сгоревшего дома, – приказал я. – Вольфганг, скажи сыну, пусть заводит движок – скатаемся на холм, переговорим с Терри, осмотримся по сторонам.

С высоты «номер три», как мы в дальнейшем стали её величать, открывался отличный вид на окрестности, в основном на ландшафт чужого мира. Кроме того, с этого холма прекрасно контролировались подходы к найденному нами дому, и даже просматривалась лощина, по которой мы приехали в кластер. А вот тянувшаяся через весь анклав грунтовая дорога постоянно исчезала из виду, прячась то за перелесками, то за другими холмами. Чтобы контролировать грунтовку, следовало «оседлать» холм «номер один», а ещё лучше иметь сильные гарнизоны на всех трёх господствующих высотах данного кластера.

– Владимир, взгляни вон туда, – неожиданно потянул меня за рукав Нидеррайтер-старший. – Прямо на север, ориентир – русская баня.

– Ну, вижу, – покрутив окуляры бинокля, я разглядел какой-то непонятный карьер, что ли. – Только не пойму, что там за хрень такая.

– Думаю, это спущенное озеро или большой пруд, – высказал предположение немец. – Катаклизм рассёк водоём на две части, вся вода, которая оказалась по эту сторону, вылилась в чужой лес, словно из тазика.

– Наверное, так оно и есть, – задумался я. – Надо проверить. Там где есть озеро, может быть и рыба.

– А ещё могут быть местные хищники, – подойдя, произнёс Кутейкин. – Но ты, командир, прав – надо проверить.

Быстро выяснилось, что к спущенному водоёму невозможно подъехать даже на нашей амфибии, ибо «амтрэк» не имел шансов проломиться через густой березняк, начинавшийся примерно в полукилометре от дома. Поэтому нам пришлось подождать, пока до нас доберутся парни капрала Виллемса, а затем уже продолжить поход на своих двоих.

Шли осторожно, присматриваясь к незнакомой местности, в готовности открыть огонь в любой момент. Я сразу же обратил внимание, что наёмники отлично ориентируются в «нашем» лесу, можно сказать, чувствуют себя в нем, как дома. Видимо, у «солдат удачи» имелся солидный опыт похождений по африканским джунглям и прочим экзотическим сельвам.

Пройдя что-то около километра, мы неожиданно вышли на берег длинного озера, протянувшегося с юга на север на семь сотен метров. Вероятно, в покинутом нами мире водоём имел куда большую длину, либо перед нами раскинулся бывший залив достаточно крупного озера. В любом случае мы не имели возможности установить изначальные размеры водоёма, да и не ставили перед собой подобной задачи.

– А это, надо думать, здешние «чайки» пожаловали, чтобы поживиться халявной рыбёшкой, – опустив бинокль, Всеволод сочно охарактеризовал родословную местных пернатых с помощью богатого и могучего. – Зубки у них солидные…

– Это не местные «чайки», а какие-то другие летающие хищники, – уточнил я, едва взглянув на представителей пернатой фауны чужого мира. – У «чаек» другой раскрас, да и размеры поменьше. А это, похоже, что-то типа грифов, хищники-падальщики.

– Сейчас проверим, насколько они сообразительные, – улыбнулся Кутейкин, вскидывая американскую штурмовую винтовку с оптикой, взятую в бою с наркоторговцами. – Нефиг им жрать чужую рыбу…

К нашему удивлению, здешние «грифы» оказались достаточно тупыми созданиями, либо ранее попросту не сталкивались с очень коварным хищником с погонялом «человек цивилизованный». Сева выстрелил трижды, уложив троих пернатых, прежде чем их товарищи включили мозги и стали озираться по сторонам. Лишь после гибели своего пятого сородича оставшиеся в живых загалдели, запрыгали по земле, хлопая крыльями совсем как земные грифы. Кутейкин не пожалел патронов и показал класс, словно заправский охотник, подстрелив на лету ещё парочку падальщиков. Каждый удачный выстрел Всеволода сопровождался одобрительными возгласами «диких гусей», сразу же оценившими навыки русского офицера в стрельбе на добрых четыре сотни метров.

– (Цензура), вязкое дно, – выругался Виктор, попытавшись прогуляться по дну осушенного озера к ближайшей яме, где всё ещё оставалась вода. – Глина, едрить её в качель.

– Не суйся дальше, иначе провалишься по самую задницу, – посоветовал товарищу Степан. – Надо пройтись по берегу до вон той отмели и уже оттуда пробовать добраться до ямы с водой.

– Нет, сначала обследуем границу пересечения ландшафтов, а потом займёмся рыбалкой, – остановил я нашего следопыта. – Разделимся на две четвёрки, чтобы сэкономить время.

Честно говоря, я очень опасался, что дно спущенного водоёма окажется своеобразным плацдармом для вторжения в новооткрытый кластер всевозможных тварей из реликтового леса. Учитывая, что оставшийся у нас за спиной березняк лежал в низине, и, оценив навскидку максимальную глубину озера в пять-шесть метров, можно было предположить, что его дно окажется на одном уровне с поверхностью земли чужого мира. Ну, плюс-минус полметра, что не могло серьёзно воспрепятствовать проникновению даже относительно небольших древесных ящериц.

– Охренеть, – коротко выразил наше общее удивление Виктор, когда мы подошли к обрыву. – Сева, а «грифы»-то твои обожрались тут так, что им стало уже неземной рыбы.

Картина, открывшаяся нашему взору, действительно была достойна кисти художника, фантазирующего на темы фауны чужих миров. Как оказалось, дно земного водоёма возвышалось над местной поверхностью всего лишь на метр с небольшим, но именно это и стало смертельной ловушкой для полутора десятков динокур, решивших пробраться в кластер. Твари банально застряли в густой и вязкой глине, излившейся в их родной мир вместе с земной водой.

Динокуры барахтались, пока им хватало сил, пытаясь выбраться из ловушки, в результате чего привлекли внимание пернатых падальщиков, став их лёгкой добычей. Судя по всему, интеллекта «грифов» всё же хватило, чтобы не повторять ошибок ящеров и не соваться в ловушку. Хищники просто приземлялись на едва шевелящиеся тела своих жертв и пожирали ещё живую трепещущую плоть. Видимо, на халявный обед в виде стаи туповатых динокур слетелись пернатые падальщики со всей округи, затем, заморив голод, «грифы» перебрались дальше, чтобы продегустировать экзотические рыбные блюда.

Изучив уязвимое с точки зрения безопасности место пересечения двух миров, мы пришли к выводу, что глина постепенно подсыхает под палящим местным солнцем. Следовательно, спустя какое-то время в кластер запросто могут пожаловать незваные представители фауны чужого мира, с которыми людям лучше не сталкиваться. Поэтому мы сразу же, как говорится, не отходя от кассы, придумали, каким образом предотвратить проникновение наземных хищников через осушенное озеро. Было решено перекрыть уязвимые двести метров новообразованного оврага густым частоколом из заострённых кольев, в несколько рядов, с хитроумными ловушками, чтобы любая тварь отдала концы в процессе преодоления препятствий.

Во время осмотра остатков водоёма нам пришлось отказаться от идеи полакомиться ухой на ужин, так как никто не захотел раздеваться до «костюма Адама» и лезть в вязкую грязь, чтобы добраться до ямы с рыбой. Учитывая, что уцелевшая земная рыба являлась ценным продуктовым ресурсом, к заготовке рыбы следовало подготовиться самым основательным образом, вычерпав её всю, желательно до последнего малька. Дело в том, что поодаль от сгоревших домов нам повстречался небольшой сельский пруд в полсотни шагов в длину и двадцать в ширину, явно выкопанный с помощью экскаватора. Катаклизм почти никак не повлиял на этот небольшой водоём, и у нас имелся шанс сделать первый шаг по сохранению популяции земной рыбы в чужом мире.

Можно было, конечно, «забить» на «нашу» рыбу, переключившись на богатые дары чужого моря, тем более что у нас имелся настоящий траулер с полным комплектом сетей, но… следовало подумать и об альтернативе. Как показала жизнь, море в одночасье могло превратиться в источник огромных проблем и неприятностей, а мы могли оказаться отброшенными от побережья вглубь земель конфедерации. В этом случае наличие в нашем глубоком тылу самосохраняемых и легкодоступных пищевых ресурсов могло стать важным фактором для выживания землян в чужом мире. Поэтому, после возвращения в «кошачий дворец», как мы сразу же стали называть облюбованный нами дом, я вышел на связь с Данилово и переговорил с Никитиным на тему разведения рыбы в русских анклавах. Василий сразу же вник в ситуацию, мигом вспомнил, что в посёлке имеется пара-тройка искусственных водоёмов, в том числе в и усадьбе Еремеева, и пообещал что-нибудь придумать для перевозки живой рыбы.

Выполняя приказ ван Клейста, мы задержались во вновь открытом кластере почти на двое суток, пока не подошла спешно собранная бельгийцем бронегруппа. Получив время на изучение местности, на следующий день мы сделали неожиданное открытие: до нас в анклаве побывали не только парни на позднее сгоревшем «паджеро», но и кое-кто более опасный, чем доморощенные российские душегубы.

Занимаясь поиском удобного подъезда для техники к спущенному озеру, Степан сначала обнаружил отпечатки армейской обуви, а затем отыскал и тропинку, по которой прошли несколько человек. Прошли за пару-тройку дней до нас, ступая почти шаг в шаг друг другу, что говорило и об их умении скрытно передвигаться и о намерении не афишировать своё появление в кластере.

Можно было предположить, что незнакомцы побывали и у обоих сгоревших домов, и на высотах «номер один» и «два», и на месте крушения авиалайнера. По ходу обсуждения данной мысли возникла версия, что именно парни в армейских ботинках разложили тела погибших пассажиров в два ряда, но… сразу же появился целый ряд вопросов без ответов. Зачем они это сделали, кто им помешал вытащить из-под обломков оставшиеся трупы, почему они даже не попытались похоронить погибших? В общем, вопросы и загадки так и повисли в воздухе, ибо для их разрешения у нас не хватало самого главного – фактов.

Учитывая, что среди нас имелись и люди с военным опытом, и офицер с высшим армейским образованием, было бы грешно не провести рекогносцировку местности. Пока мы, оперативники, морщили мозги в поисках ответов на загадки и непонятки и гоняли туда-сюда нашего незаменимого следопыта, Терри и Всеволод занимались более полезным делом – намечали места для возведения оборонительных сооружений, прикидывали сектора обстрела и т. п.

В результате к моменту подхода бронегруппы на руках у Кутейкина имелась грамотно составленная карта местности, с множеством значков, стрелочек, пометок и пояснений. Оставшаяся часть нашего отряда – те, кто не бегал по кустам со Степаном, не сидел в дозоре, и не умел подыскать наилучшее место для размещения огневой точки – занималась заготовкой древесины для сооружения двадцатиметровой гати, чтобы можно было добраться по вязкому дну спущенного озера до ямы с земной рыбой.

На третий день нашего пребывания в кластере, часов в восемь утра, мы получили сообщение, что из Борисовки вышла колонна, чтобы сменить половину нашего отряда. Спустя пару часов терпеливого ожидания послышался шум нескольких двигателей, среди деревьев-великанов замелькали серо-зелёные туши танков и грузовиков, катившие следом за измазанным грязью джипом.

Наконец, колонна завернула в ложбинку, два забронированных в полевых условиях трёхосных грузовика сразу же разъехались по сторонам, высаживая пехоту. Пехотинцы в однотипной камуфлированной форме тотчас шустро побежали вверх и вперёд по склонам ложбины, обеспечивая фланги колонны, мы невольно залюбовались столь слаженными действиями личного состава, едва не проворонив вызов по рации.

– «Антонов», «антонов», (цензура), это вы торчите в кустах на правом фланге? – захрипела знакомым голосом «моторола» в моей разгрузке. – Отвечайте, мать вашу, не то шмальнём ненароком!

– «Антонов» – «красному», не стреляйте, здесь все свои, – отозвался я под ухмылки Александра и Константина. – Чего ржёте? Классная позиция, чёрт возьми! Сева – молодчик, подобрал козырное местечко… Вон, вся ложбина как на ладони!

– Володя, какого хрена не отвечаешь? – подходя, ещё издалека закричал Георгий. – Мы же могли пальнуть! Не могли нас на въезде встретить, что ли?

– Извини, брат, хотели на деле проверить позицию, которую нашёл Кутейкин, – улыбнулся я, глядя на нахмуренную физиономию здоровяка с пулемётом в руках. – Ну, не сердись, так надо было…

– Не ори, Жора, всё обошлось, – пожимая мне руку, усмехнулся Стрелков. – Если бы не ваша чёрная форма, то я бы и не заметил сквозь кусты… А где Всеволод?

– На высотке нас ждёт, думает, как превратить её в неприступный укрепрайон, – я махнул рукой в сторону холма «номер три». – А Виллемс с броневиком вон, за берёзками, на просёлке торчит.

– Ага, вижу, – оглянувшись, Сергей Николаевич узрел в паре сотен метров от нас «сарацин» и несколько фигурок возле него. – А чего это вы его туда загнали?

– Чтобы провести колонну по просёлку и не оставлять лишних следов от техники здесь, на склонах ложбины, – взглянув собеседнику в глаза, ответил я. – Мы уже и грабельки приготовили, и веток нарезали…

– Что, всё так серьёзно? – лёгкая усмешка мгновенно слетела с лица Стрелкова. – Ты же по радио доложил, что у вас всё под контролем…

– Ага, доложил, и сейчас подтверждаю: всё под нашим контролем, – кивнул я. – Но, (цензура), в этом кластере столько непоняток, что лучше перебдеть, чем получить по кумполу.

– Хорошо, доложишь всё с подробностями, со всеми версиями и догадками, – безапелляционным командным тоном произнёс Сергей Николаевич, поворачиваясь к Георгию. – Жора, давай сворачивай фланги и поставь грузовики вслед за трактором, чтобы лишний раз не наследили где ни попадя.

– Николаич, а ты офигеть, как изменился: носишь амеровский камуфляж, командуешь налево-направо, энергия из тебя так и прёт, – ехидно заметил я. Майор в отставке неожиданно предстал перед нами не только в новой форме, но и в совершенно ином образе – в образе уверенного в себе, жёсткого офицера. Новенькое обмундирование и отличная разгрузка – надо будет разузнать, где он её раздобыл – идеально подходили по фигуре, добавив Сергею брутального армейского колорита. – Тебя, часом, какие-нибудь инопланетяне не подменили?

– Нет, Володя, не подменили, – отрицательно покачал головой Стрелков, доставая из кармана сложенный вчетверо листок. – Всё до банального просто – мы остались в Данилово, и Совет Конфедерации назначил меня командующим в этот анклав… Вот, читай.

– Евпатий-Коловратий, узнаю почерк Вышинского, – заглядывая мне через плечо, произнёс Барулин. – Родная бюрократия на марше… Во все времена, во всех мирах… Натуральный мандат, и даже с печатью.

– Но здесь не сказано, что мы попадаем в твоё подчинение, – пробежав глазами короткий текст, я вернул бумагу новоиспечённому командующему. – Никогда бы не подумал, что Жерар назначит кого-нибудь руководить своими собственными головорезами.

– Его обстановка заставила, – тяжело вздохнул Сергей Николаевич. – Пока вы тут занимались разведкой, группа сержанта Маллигана имела боестолкновение в джунглях и взяла «языка» – негритоса из «Боко Харам». В общем, ван Клейст с Никитиным мобилизуют всё и вся, чтобы не допустить повторной трагедии.

Едва Стрелков произнёс название одиозной исламистской организации, память мигом вернула меня на несколько дней назад, перед глазами, словно кадры кинохроники, пронеслись картинки недавнего прошлого: мы таскаем трупы детей и женщин, прочёсываем деревенские закоулки в поисках раненых. Победа над исламистами далась даниловцам слишком дорогой ценой, и появление в округе второго подобного врага автоматически означало угрозу смерти для всех и каждого, независимо от пола, возраста или национальности.

В ситуации, когда «боко харам» уже отметились сотнями жертв в Тордаташе, было бы глупо надеяться на возможность договориться с убийцами, прикрывающимися Кораном и зелёным знаменем своего Пророка. Нам предстояла война, война без правил, война до полного уничтожения одной из сторон.

– Численность противника установлена? – мгновенно подобрался я. – Вооружение? Потери?

– На момент катаклизма в их отряде было около ста человек, а сколько их осталось сейчас – пленный не знает. С боевиками перенеслось с полсотни похищенных африканских девочек, затем к ним добавилось несколько десятков пленных европейцев. Последних взяли при нападении на соседние кластеры, – с любопытством посмотрел на меня Стрелков. – Имеют на вооружении лёгкое и тяжёлое стрелковое оружие, гранатомёты, разъезжают на «джихадомобилях», грузовиках, трофейных машинах. За время активных действий потеряли с десяток своих убитыми, в том числе и от зубов здешних хищников, ещё несколько боевиков ранены.

– Млин, Николаич, давай дальше, не томи, – чувствуя, что собеседник не договаривает до конца, не выдержал я. – Вижу же, что ты знаешь больше, чем говоришь.

– Да ты, Володя, прямо как экстрасенс, – рассмеялся Сергей Николаевич. – Ладно, слушай. Первое: у врага проблемы с боеприпасами, ибо они не готовились к рейду по чужим мирам. Второе: «боко» действуют относительно небольшими отрядами, по полтора-два десятка рыл в каждом, и я считаю такое разделение сил большой ошибкой с их стороны.

– Что же, теперь ясно, кто побывал здесь до нас, – переглянувшись с Александром, произнёс я. – Пленный сказал, где они базируются?

– Километрах в пяти к северо-западу отсюда, в соседнем кластере, – с милой улыбкой на лице ответил Стрелков. – Провидение закинуло туда кусочек Африки с небольшой деревушкой. Прямо в момент проезда через неё отряда «боко харам» с похищенными девчонками.

Всё сразу же встало на свои места. Уяснив, с кем придётся иметь дело, ван Клейст сразу же озаботился выносом линии противостояния как можно ближе к противнику. Бельгиец пошёл на риск, изъяв из польского и немецкого анклавов оба Т-55, добавил к ним два забронированных в кустарных условиях американских армейских грузовика, пару «буффелей», собрал в кулак всю наличную пехоту, которую только смог найти. А командиром отряда назначил единственного имевшегося под рукой опытного офицера – русского майора в отставке, ветерана трёх войн, ибо количество своих собственных офицеров-наёмников было исчерпано. В самом деле, не назначать же командиром двух взводов какого-нибудь сержанта, особенно такого обормота, как Бертье.

– Сергей Николаевич, а нафига самосвал пригнали? – неожиданно поинтересовался Барулин, отвлекая меня от размышлений. – Да ещё и с тентом вроде.

– Это не тент, а надувной бассейн с вашей базы, – засмеялся Стрелков. – Вы же Никитину по рации все уши прожужжали: рыба-рыба, живая рыба, вот ваш Николай и сообразил, как её вывезти.

– Кстати, как они там, с Михаилом? – воспользовавшись моментом, я перевёл разговор на другую тему.

– Капитан Ковалёв, слава богу, быстро выздоравливает, а господин Еремеев потребовал, чтобы Леониду, его охраннику, медики обеспечили наилучший уход, – покосился на меня отставной майор. – Я слышал, что Леонид спас Николая и ещё пару женщин, так?

– Ага, вытащил их всех из-под обломков, а потом прикрывал до подхода ополченцев, – тяжело вздохнул я. – Девка та, можно сказать, вообще во второй раз с того света выскочила.

– Мда, весело тут у вас было, – хмыкнул Стрелков и, помолчав, добавил: – Короче, твой «Ерёма» добился, чтобы Лёню и ту самую девушку перевезли в особняк, да ещё и приставили к ним постоянную медсестру из числа беженцев из Белгорода.

– Еремеев ещё и не на такое способен… Так, мы на месте, – произнёс я, выходя из кустарника на поляну. – Ну, Николаич как тебе диспозиция?

– Грамотно. А почему вы не оседлали вон ту высоту? – оглядевшись, Стрелков сразу же обратил внимание на холм «номер раз».

– А потому, что она просматривается отовсюду, даже с самого дальнего холма, и рядом с нею по ночам бродят души сожжённых людей, – со злинкой в голосе ответил я. – Вот упокоите тела с помощью экскаватора, и милости просим – торчите на её вершине, как чирий на заднице, сколько пожелаете.

– Ну, ты и колючка, Володя, – Сергей Николаевич захохотал во всё горло, затем подмигнул мне. – Ладно, давай рассказывай, что и как тут у вас.

Меня не пришлось упрашивать дважды, и следующий час я посвятил вводу Стрелкова и его бойцов в курс дел по новому кластеру. Рассказывал во всех подробностях, расстелив на капоте своего «мерса» самодельную карту, отвечал на вопросы, разъяснял и объяснял до хрипоты. Особый упор сделал на то, что территория занятого нами анклава нагорьем возвышается над окружающим его чужим лесом, и в кластере есть всего лишь несколько мест, где техника может без усилий пересечь границу двух миров. Если взять под контроль указанные точки, то это превратит анклав в натуральную природную крепость, в которую будет сложно пробраться на машине или даже на танке.

Наконец, новый командир решил, что он достаточно ознакомился с обстановкой, и мы принялись грузиться в джип и «амтрэк». Мы, в данном случае, это я со своими парнями плюс старший лейтенант Кутейкин, чей военный опыт срочно потребовался в Данилово. Все остальные – группа Виллемса, Степан и Виктор с Петром – оставались под началом Сергея Николаевича, вливаясь в его отряд. Точнее, вливались в отделение Георгия, в котором было всего восемь человек, если считать и самого зятя Никитина. Теперь, с учётом пополнения, отделение Георгия состояло из четырёх даниловских мужиков и семерых вновь прибывших на борту СТК. Второе пехотное отделение состояло исключительно из «диких гусей», числом в дюжину душ, ещё вчера днём спешно переброшенных из Бялобжегов.

Планируя отъезд, мы рассчитывали забрать с собой полосатого кота и очаровательную рыжую кошку, но затем нам пришлось отказаться от этой идеи. Дело в том, что у кошки имелись маленькие котята, спрятанные где-то в подвале дома, а мы так и не удосужились их отыскать. Кроме того, полосатый котяра никак не давался в руки, и его невозможно было приманить даже запахом разогретой тушёнки.

В общем, мы договорились с Сергеем Николаевичем и его подчинёнными, что кошачью семью будут любить и жаловать, постоянно подкармливать животных чем-нибудь вкусненьким. Более того, сержант Мишель Бертье объявил, что отныне кошачье племя находится под его личной защитой, под защитой его экипажа, и горе тому, кто попробует обидеть милых пушистиков. А Бертье, как нам успел подтвердить Стрелков, действительно умеет держать своё слово.

Уже прощаясь с нами, новоиспечённый командующий анклава «Кошкин дом» сообщил, что маневренная группа Джека Мортенсона должна была этим утром покинуть придорожный ресторанчик Мамеда. Бельгиец поставил сержанту задачу пробиться сквозь заросли чужого леса в венгерский кластер, усилив оборону Тордаташа. Таким образом, в ближайшем будущем семье азербайджанцев предстояло рассчитывать исключительно на свои собственные силы либо перебираться на новое место жительства в Борисовку, в Данилово, в Замятино или ещё куда.

Практически безлюдный анклав Мамедоффка, как его называл ван Клейст, не представлял для наёмников какой-либо ценности, то есть не имел ни сельскохозяйственных земель, ни свободного жилого фонда. По мере продвижения сил конфедерации на запад тульские азербайджанцы оказывались как бы у нас в тылу и должны были позаботиться о себе сами. По этой причине я решил заехать к Мамеду с визитом, переговорить с ним, с его родственниками и попытаться склонить народ к переселению поближе к цивилизации.

Сказано – сделано. Чтобы не тратить время и топливо на объезд, мы изменили маршрут и, уже привычно попетляв по чужому лесу, достигли окрестностей Мамедоффки. Следуя вдоль границы пересечения двух миров, примерно через полчасика наша небольшая колонна подъехала к рухнувшему виадуку, где и была обнаружена часовым – Вахидом.

Родственник Мамеда засел в самом натуральном доте, который «солдаты удачи» соорудили из бетонных плит при въезде на мост, и мог держать под обстрелом и сам виадук, и подходы к нему с трёх направлений сразу. Вот, только из одного «калашникова» с тремя полными магазинами к нему много не настреляешь, особенно в местах, где лучше всего бы подошёл крупнокалиберный пулемёт. Либо скорострельная автоматическая пушка, аналогичная той, что стояли у наёмников на их «рателях».

Как я и ожидал, нас сразу же узнали и встретили с такой искренней радостью, словно встречали дорогих гостей, редко заглядывавших с визитом. Мужчины сразу же засыпали нас кучей вопросов, жадно слушали мои рассказы, принялись восхищаться американской амфибией, когда я уточнил, что «амтрэк» – это наш трофей.

Женщины поначалу суетились вокруг, щебетали, словно воробьи, а затем, по одному слову Мамеда, скрылись на кухне и принялись там что-то по-быстрому готовить. Немного помявшись, глава семьи принялся заранее извиняться за небогатый выбор блюд в меню его заведения и за отсутствие традиционного шашлыка.

Слово за слово, и в течение следующего получаса азербайджанцы поведали, как им пришлось кормить многочисленных бойцов бельгийца, постепенно опустошая холодильники и кладовые. Надо сказать, «дикие гуси» из группы сержанта Мортенсона вели себя достаточно скромно и не нанесли запасам семьи большого урона, а вот побывавший в кластере интендант по фамилии Глейман буквально заставил Мамеда совершить обмен продуктов на пять единиц оружия.

Бравируя своей козырной должностью и связями при штабе конфедерации, словно заправский мент крутой «ксивой», наглый и толстый американский еврей выгреб у азербайджанцев половину имевшегося у них продовольствия. Взамен Глейман предложил трофейное оружие, видимо, из числа захваченного у исламистов, с двойным боекомплектом на каждый ствол. В результате этой коммерческой операции на вооружении семьи появился старенький, но надёжный РПК, плюс ещё четыре «калаша» и запас патронов, достаточный, чтобы отбиться от стаи в сотню динокур или даже от полудесятка леозавров.

Подаренный же нами «укорот» Мамед передал переселявшемуся в Борисовку Виктору Матвеевичу, чтобы тот мог при необходимости постоять и за себя, и за свою жену. Кстати, вместе с Третьяковыми в Борисовку перебрались и все остальные «гости», застрявшие в момент катаклизма в заведении азербайджанцев.

– Вот такие у нас дела, Владимир, и я не знаю, что нам делать дальше, – театрально всплеснув руками, Мамед завершил свой рассказ. – А ещё сегодня утром Мортенсон, взял и уехал со своими солдатами и броневиками, и даже не предупредил заранее! Нет, ну как так можно, а?

– Джек получил приказ и не мешкая принялся его выполнять, – я пожал плечами. – И ты не тяни, собирай манатки и переезжай в Данилово, пока там можно найти хоть какое-то свободное жильё. Народ там постоянно прибывает, и прибывает так что ваши способности будут востребованы.

– Вай, Владимир, что ты такое говоришь? Как же мой ресторан? Бросить всё, заколотить окна и уехать, да? – азербайджанец схватился руками за голову и закачался из стороны в сторону, хорошо хоть без подвываний, как на похоронах.

– Окна, действительно, лучше заколотить. А насчёт «бросить всё» – вряд ли ван Клейст поставит крест на анклаве, имеющем важное транзитное значение, – глянув на широкий фасад здания, задумчиво произнёс я. – Думаю, как только в строй вернутся наши раненые, Никитин наскребёт бойцов и сюда… Кстати, Мамед, а ты повар и кулинар по образованию, или жизнь вынудила?

– Я учился на технолога, специалиста по перегонке нефти, потом пришлось уехать в Россию, – махнул рукой хозяин ресторанчика: мол, кому здесь нужны его знания из прошлой жизни. – Влюбился, женился, развёлся, снова женился, занялся бизнесом, накопил денег на собственное заведение… А, шайтан, всё псам под хвост!

– А ты в курсе, что у берега стоит целый танкер с сырой нефтью, и у нас нет никого, кто бы сумел превратить её в солярку? – я решил умолчать, что к танкеру следует добавить приставку «супер», чтобы заранее не напугать азербайджанца масштабом работ. – Вот и подумай, Мамед, кем ты можешь стать в новом обществе.

– Да, слышал я про ваш танкер, слышал, – поспешил с ответом хозяин ресторанчика. – Говоришь, солярка нужна? Просто так, без оборудования, будет сложно.

В этот момент появились женщины с подносами и тарелками, источающими такой аромат, что можно было захлебнуться слюной. Мамед тотчас же вернулся в привычный для него образ радушного ресторатора, засыпав и гостей и приготовленные блюда массой хвалебных комплиментов. Впрочем, я быстро отметил, что азербайджанец задумчиво посматривает на своих домочадцев, словно заранее прикидывая, чем бы занять их на новом месте жительства.

Разговор вновь закрутился вокруг темы вкусных харчей и их приготовления, и здесь мы неожиданно узнали, что «солдаты удачи» экспериментировали с употреблением в пищу мяса здешних ящериц. Тех самых, больших зелёных двухметровых тварей, которыми кишели окрестности Данилово и соседних с посёлком кластеров.

– Представляете, наёмники предложили мне попробовать жаркое из ящерицы! И я попробовал! Мясо ящерицы по вкусу чем-то напоминает говядину, но более жёсткое, – вещал нам хозяин ресторанчика. – Я вот думаю, если правильно его приготовить, добавить разные специи, то из них может получиться неплохое блюдо… Наверное, нам надо будет попробовать подстрелить одну такую ящерку.

– Вы бы сначала поохотились на кого-нибудь поменьше, – с аппетитом вгрызаясь в поданную отбивную, заметил Александр. – А самое главное – позаботьтесь, чтобы вам самим не стать лёгкой добычей для кого-нибудь более страшного… Леозавров, например.

Затрапезная беседа плавно перешла к обсуждению вопросов охоты в чужом мире, а затем нам подали чай с печеньем. Во время чаепития Мамед с Вахидом не выдержали и отошли в сторонку, чтобы перетереть между собой животрепещущую тему переселения в более цивилизованные места. Мужчин сменили женщины, длительное время страдавшие от информационного голода, и засыпали нас кучей самых разнообразных вопросов, на большинство которых мы не могли дать ответа. Нам пришлось честно признаться, что мы не в курсе бартерных схем по муке и сахару, так как постоянно мотаемся по кластерам и, наверное, в скором времени сами начнём добывать местное мясо. Уж если «дикие гуси» готовы перейти на дары чужого леса, значит, и мы сможем питаться ящерицами и прочим здешним зверьём.

– Владимир, мы посовещались и решили начинать подготовку к переезду. Но сначала мы с Вахидом съездим в Данилово, чтобы поговорить с тамошними главными людьми, – подойдя к столу, объявил хозяин придорожного ресторанчика. – Мы не хотим, чтобы разные тыловые крысы, сержанты и капралы, растащили здесь всё, что было нажито за многие годы, поэтому просим тебя: выведи напрямую на самого главного начальника, а дальше я сам договорюсь с ним.

– Хорошо, Мамед, я замолвлю за тебя словечко перед Никитиным, и даже готов присутствовать на вашей беседе, если понадобится, – судя по всему, жадный и вороватый Глейман произвёл на предприимчивых южан крайне неприятное впечатление, и те перестали доверять сразу всем бойцам бельгийца, без исключения. – Более того, по приезду в посёлок я забронирую вам какое-нибудь толковое жильё.

– Да, так и сделай, пожалуйста, – закивал азербайджанец. – Владимир, мы в долгу не останемся, всегда поможем тебе и твоим людям.

Мысленно усмехнувшись – знал бы Мамед, во что обошлась бы ему подобная помощь моего отдела в Питере – я поблагодарил хозяев за вкусный обед и попросил их завернуть нам что-нибудь на дорожку. В конце концов, никто никого за язык не тянул, а отблагодарить ментов лучше всего предоплатой, чтобы у нас не подвернулось повода забыть или затянуть с выполнением просьбы трудящихся. Шучу.

На самом деле Никитину и ван Клейсту позарез нужен был кто-то, способный получить из сырой нефти бензин и дизельное топливо, Мамеду с ходу дали «зелёный свет» в этом направлении и обеспечили ему максимальную материальную поддержку. В рамках скромных возможностей конфедерации, разумеется. Но это произошло чуть позднее, когда азербайджанцы, наконец, перебрались в Данилово.

Покинув анклав, мы неожиданно обнаружили, что «солдаты удачи» с помощью бульдозера выпрямили дорогу к бывшему полигону морской пехоты, разметив новый маршрут с помощью нарисованных белой краской кругов и ромбов. Нарисованных, точнее, грубо намалёванных на стволах огромных деревьев, так, чтобы их можно было увидеть с расстояния в пару десятков метров. Судя по пролитым за землю каплям белой краски, наёмники отмечали дорогу, не выходя из кабины машины или бульдозера. Грамотное решение, учитывая, что прогулки пешком по чужому лесу таили в себе шанс встречи со здешними плотоядными хищниками, не отказавшимися бы от возможности продегустировать человеческое мясо.

– Что это? Учения? – неожиданно встревожился капитан Барулин, когда мы уже подъезжали к границе двух миров. – Слышите?

– Ага, рвануло три раза, а сейчас вроде из пулемётов работают, – подтвердил с заднего сиденья Кутейкин. – Да, не меньше двух пулемётов, частят очень, торопятся.

– Евпатий-Коловратий, а ведь это где-то недалеко от нас, – притопив педаль газа, я тотчас почувствовал, что «мерс» ведёт себя крайне странно при резких поворотах руля из стороны в сторону. – Сань, вызови Вольфганга, пусть тот сначала попытается связаться с ангаром, а затем со штабом Жерара.

– Мы сами можем попробовать связаться с ангаром, – буркнул Александр, выдёргивая из разгрузки «моторолу». – «Крейсер», ответь «кракену»…

Тотчас отозвавшись, Нидеррайтер-старший мгновенно сообразил, что от него требуется, и принялся выполнять приказ. Уже спустя минуту после разговора с немцем Барулин вызывал гарнизон бывшего хранилища морской пехоты, превращённого «дикими гусями» в транзитную и ремонтную базу.

Между тем мы миновали линию пересечения ландшафтов, лихо проскочив укатанный гусеничной техникой подъём, и притормозили, пытаясь сориентироваться в обстановке. Неожиданно возникшая стрельба затихла, к юго-западу от нас над холмами в небо поднимался столб густого чёрного дыма. Внезапно зашипела рация, выплёвывая обрывки фраз, вроде бы на английском языке, но совершенно непривычные для нашего уха.

– (Цензура), ни хрена не понимаю, что он лопочет! – выматерился Александр, едва не стукнув «моторолой» по прикладу пулемёта. – (Цензура), это точно английский?!

– Может, диалект, типа австралийского, из глубинки, – прислушавшись к отдельным отчётливым словам, предположил Всеволод. – Я тоже не понимаю ни слова!

– Саня, забей! Скинь задачу на Вольфганга, а сам смотри в оба! Пристегнись! – сориентировавшись на местности, я утопил педаль газа, направляя джип к вершине ближайшего холма. – Пойдём напрямик! Молитесь, чтобы не напороться на какую-нибудь неразорвавшуюся хреновину!

– Пиндосы божились, что здесь нет неразорвавшихся боеприпасов! – проорал в ответ капитан. – (Цензура), Володя, осторожней!

– Держитесь! – крикнул я, буквально влетая на вершину холма. – Чёрт, снова стрельба!

Сквозь шум двигателя и свист ветра (напомню, что с некоторых пор мы катались без ветрового стекла) прекрасно слышались короткие и длинные пулемётные очереди, перекрывающие друг друга. Стрельба разгоралась где-то недалеко, в километре или чуть более от нас, там, где к небу поднимался столб чёрного дыма. Затем раздался ещё один взрыв, за которым последовал второй, на мгновение заглушивший рокот крупнокалиберного пулемёта.

– Вовка, где-то там, впереди, должна быть «зэсэушка» наёмников! – выслушав сказанное Нидеррайтером-старшим, повернулся ко мне Барулин. – (Цензура), лишь бы не напороться на дружественный огонь!

– Постараемся! – проорал я в ответ. Миновав очередной пологий холм, я увидел ниже и впереди длинное облако пыли, поднятое какой-то непонятной «каракатицей» на гусеничном ходу. – Это она, да?!

– Да, она, «спарка» на корпусе «шестьдесят второго»! – подтвердил Александр, на пару секунд прильнув к биноклю. – Чёрт, наёмники палят по кому-то на соседнем холме!

Не мудрствуя лукаво, я направил джип вниз, прямо в облако пыли, поднятое на дороге между холмами. В момент пересечения нами полосы пыли самодельная ЗСУ неожиданно замолчала, прекратив поливать свинцом и сталью вершину дальнего холма. «Амтрэк» безнадёжно отстал, проиграв гонку изделию германского автопрома и лишив нас своей огневой поддержки, которая могла пригодиться в любой момент. В первый момент я было подумал, что неизвестный противник нейтрализовал «каракатицу», однако действительность оказалась совершенно иной.

– А-а-а! – завопил Александр почти прямо мне в ухо, едва «мерс» выскочил из облака пыли. – Тормози!

– Гони! – закричал сидевший за моей спиной Кутейкин, рывком распахивая левую заднюю дверь джипа. – Всем вон из машины!

– Отставить!!! – рявкнул я во всё горло, пытаясь оторвать взгляд от стволов развёрнутой в нашу сторону «спарки». Оба ствола установки, эти две маленькие чёрные точки были готовы в любой момент полыхнуть пламенем, засадив в наши тела пару-тройку килограммов взрывающегося металла. Своеобразная игра в гляделки с зенитным автоматом завершилась спустя секунд пять, не более, но эти пять секунд показались мне целой вечностью, даже волосы на затылке зашевелились. Пока я глазел на «спарку», словно тушкан на кобру, внедорожник угодил носом в какую-то старую воронку на склоне противоположного холма, с натугой выбрался из неё, а затем сел днищем на кучку камней рядом с воронкой.

– Хай, рашэнс капс, – гнусаво пробубнила «моторола». Одновременно с вызовом по рации на броне танка показался какой-то тип и приветливо помахал нам рукой. Даже улыбнулся, гад, увидев нашу полную беспомощность и растерянность перед грозно смотревшейся «каракатицей».

Положение, а точнее, наш рухнувший намного ниже плинтуса авторитет, спасло появление отставшего было «амтрэка». Переваливаясь через старые воронки, амфибия быстро подкатила к нам, доставив тех, кто мог разобрать жуткий южноафриканский английский командира самоходной зенитки. Сразу же выяснилось, что экипаж «каракатицы» состоит из техников и ремонтников, которые сами создали и сами же водрузили на корпус Т-62 нечто, издалека похожее на квадратную башню. Причём окончательная доводка самоходной зенитки до ума ещё была не завершена, о чём свидетельствовало отсутствие дополнительных бронелистов с одного из бортов «спарки». Более того, ещё часик назад никто из ремонтников даже не помышлял о том, чтобы выгнать из ангара недоделанную самоходную зенитку, да ещё и с ходу вступить на ней в бой. Тем не менее техническому персоналу под командованием лейтенанта Тони Ривза пришлось взяться за оружие.

– Это горит «хамви» мастер-сержанта Глеймана, – пояснил нам Ривз, когда мы ещё подъезжали к расстрелянной технике. – Вторая машина, грузовик, тоже его… Был.

Беглого осмотра места трагедии оказалось достаточно, чтобы восстановить картину недавних событий. Выехав из ангара, небольшая колонна из двух авто угодила в засаду противника, причём совсем рядом с ремонтной базой, всего в паре километров от неё. Враг встретил Глеймана и его людей сосредоточенным огнём из гранатомётов и пулемётов, мигом расстреляв головной внедорожник, а затем изрешетив грузовик. Грузовик, кстати, оказался гражданским, «мерседесом» из венгерского кластера, и двое погибших в его кабине являлись, скажем так, добровольными помощниками интенданта. Один мадьяр и один поляк, с которыми мастер-сержант проворачивал какие-то хитроумные схемы с целью своего личного обогащения.

– Дональд был разносторонней натурой, очень талантливым махинатором, – ухмыльнувшись, заметил Ривз, глядя, как двое его бойцов тушат остатки «хамви». – Ха, парни, двигатель, похоже, не пострадал!

– Давай по делу, Тони, – поторопил лейтенанта Вольфганг. – Зачем он попёрся в Тордаташ без охраны?

– Думаю, за ещё одним комплектом кожаных кресел и ещё за одним диваном, – засмеялся ремонтник. – Он уже привёз сегодня утром целых три кресла и шикарный диван. Все из кожи, чёрного цвета, должно быть, отлично смотрятся в хорошей гостиной.

– Ясно, жадность фраера сгубила, – сплюнул капитан Барулин. – Володя, нам здесь ловить нечего, давай двигать домой.

– Погоди, Сань, не торопись, – ответил я, поднося к глазам бинокль. – Давай сначала осмотрим место засады, где сидели гранатомётчики, а потом с чистой совестью двинем домой.

– Я думаю, что в данном случае сработала мобильная засада, – старательно выговаривая каждое слово, произнёс бывший офицер «штази». – Поэтому нам надо пойти по следам нападавших.

– Наверное, ты прав, – ответил я, рассматривая в бинокль россыпь не особо крупных валунов метрах в ста двадцати от нас. Затем повернулся, окинул взглядом пространство между двух невысоких холмов, где произошло нападение на интенданта и его людей. – Водила Глеймана, вероятно, увидел впереди себя врагов, попробовал развернуться… Тут его и накрыли. Из пулемётов и гранатомётов.

– Угу, в корму «хамви» засадили штуки три выстрелов из «граника» – машину практически разорвало напополам, – согласился со мной Александр. – В грузовике изрешетили всю кабину, у убитых забрали их личное оружие, боекомплект, не поленились даже снять шлемы с трупов.

– А это говорит о том, что нападавшие остро нуждаются в вооружениях и амуниции, – заключил подошедший к нам Константин. – Владимир Иванович, мы с Гельмутом нашли следы от трёх машин и россыпь свежих стреляных гильз. Там, наверху, на гребне холма.

– Молодцы, поехали, покажешь то место, – решил я, оборачиваясь к Нидеррайтеру-старшему. – Вольфганг, скажи Ривзу, что мы намерены прокатиться по следам отхода противника. Попроси его, чтобы он присоединился к нам на своём зенитном танке. А то стрёмно как-то двумя машинами…

Минуту спустя мы бегло осмотрели пологую вершину холма, где Григорьев и Нидеррайтер-младший обнаружили следы недавней тусовки нападавших. Подобрав пяток-другой стреляных гильз, мы быстро определили, что враг вооружён славным детищем Михаила Тимофеевича Калашникова – ПК, плюс какой-то хреновиной западного производства под натовский патрон калибром 7,62 на 51. На обильно политой ночными дождями почве прекрасно отпечатались как протекторы трёх автомобилей, так и следы пяти человек, которые прятались за валунами, чуть ниже по склону.

– Дорога в сторону Тордаташа отсюда как на ладони, – примерившись к месту засады, с грустью констатировал я. – Как говорится: проще попасть, чем не попасть. Ну, где там Тони, копается?

Минут пять спустя, ревя на всю округу своим стареньким дизелем, самоходная зенитка наконец-то взобралась на холм, и мы определились с походным ордером. Чтобы не повторить печальную судьбу разгромленного конвоя покойного мастер-сержанта, решили двигаться линией, а не колонной, с «зэсэушкой» посередине, чтобы та могла, в случае чего, поддержать огнём любой из флангов.

Наши фланговые машины – джип и «амтрэк» – шли впереди, выдвигаясь на вершины близлежащих холмов, где мог затаиться враг. Данный порядок движения, как нам казалось, давал хоть какой-то шанс вовремя обнаружить вероятную засаду и попытаться её разгромить. С другой стороны, никто из нас не питал иллюзий насчёт живучести американской амфибии или моего насквозь гражданского джипа. Два-три выстрела из гранатомётов, и поминай, как звали.

На нервах, с матюгами, находясь в постоянном напряжении, мы проехали по следам противника километра полтора, до небольшой рощицы каких-то низеньких деревьев, всего-то в семь-восемь пальм. Здесь к следам трёх преследуемых нами автомашин присоединились ещё две парные колеи: две группы отступавших агрессоров объединили силы в единый кулак. Отсюда враг изменил маршрут, всё больше забирая южнее, в сторону моря. Я было предположил, что противник держит путь к побережью, и нам следует запросить помощь у моряков.

– Мы видим их, – неожиданно вышел на связь лейтенант Григорьев. – Семь сотен метров на юго-юго-запад, пять целей, дистанция увеличивается… Открываем огонь…

Забравшийся на ближайший холмик «амтрэк» выпустил длинную очередь из крупнокалиберного пулемёта и сразу же добавил несколько коротких из сорокамиллиметрового гранатомёта. Затем БТР нырнул вниз по склону холма, надолго исчезнув из нашего поля зрения. До нас донёсся звук «работы» нескольких пулемётов – враг открыл ответный огонь, и оставалось лишь молиться, чтобы в американский плавающий сарай не засадили гранату из РПГ или из чего-нибудь посерьёзнее.

Не стесняясь в выражениях – в основном, чтобы заглушить страх за своих товарищей – я резко развернулся на крутом склоне, едва не опрокинув машину, и помчался по следам агрессоров, обгоняя медлительную зенитную самоходку. Вопреки нашим опасениям, лейтенант Ривз обладал тактическим опытом и не помчался за моим «мерсом», а повернул свою «каракатицу» налево.

«Зэсэушка» быстро достигла вершины холма и тотчас затарахтела из двух стволов, длинными очередями поливая огрызающегося противника. Мы в это время огибали тот самый холм, и посему подоспели аккурат к шапочному разбору, успев выпустить вслед шустро отходящему врагу лишь пару коротких очередей.

– Гони, Володя, гони! – азартно закричал капитан Барулин, на миг отрываясь от прицела своего пулемёта. – Уйдут же!

– Да, и чёрт с ними! – проорал я, отчаянно пытаясь увернуться от столкновения с небольшим валуном. – Их – пятеро, а мы – одни!

– Уже четверо! – рявкнул в ответ Александр. – Одна «тачка» встала!

– Не, Сань, без «брони» не пойдём! – я отрицательно замотал головой. – Геройствовать нужно в меру!

Между тем, используя складки местности, четыре вражеских внедорожника стремительно вышли из-под обстрела «амтрэка» и самоходной зенитки. Пятая машина, всё-таки угодившая под огонь наших товарищей, замерла неподвижно, напоследок протаранив огромный кактус. Стрельба прекратилась, и под прикрытием «зэсэушки» к трофею покатила наша амфибия, а за ней двинулись и мы.

– А номера-то у «тачки» столичные, – неожиданно произнёс Саня. – Девяносто девятый регион.

Действительно, прошитый пулями сразу двух калибров «крузак» щеголял номерами центрального региона, региона столицы России, из чего можно было сделать кое-какие далеко идущие выводы. Экипаж повреждённого внедорожника состоял из двух человек, из двух типичных чернокожих африканцев, которые погибли на месте.

Одному из них – водителю – крупнокалиберная пуля разнесла голову, выплеснув на лобовое стекло джипа кровь, мозг, осколки костей, ошмётки мяса и кожи лица. Словно этого оказалось мало, ещё несколько крупнокалиберных пуль прошили туловище навылет, превратив тело в нечто, напоминающее груду перемолотого мяса. Второму негритосу выдрало ключицу, разворотило левую руку и плечо, и он истёк кровью буквально на наших глазах.

Кроме этих двоих, в пятнадцати метрах от машины обнаружился третий труп, разорванный пополам, как мы предположили, в результате прямого попадания сорокамиллиметровой гранаты или нескольких двадцатимиллиметровых «огурцов». Цвет кожи третьего боевика был заметно светлее, чем у его товарищей, погибших в салоне джипа. Возле тела убитого валялся заряженный гранатомёт РПГ-7, из которого африканец так и не успел выстрелить. Трофей сразу же оказался в руках Кутейкина и был внимательно осмотрен на предмет обнаружения повреждений и неисправностей.

– Видимо, это и есть хвалёные «боко харамы», – сплюнув, с презрением в голосе констатировал капитан Барулин. – Вова, едем дальше, или как?

– Минутку, подождём подкрепление, – ответил я, глянув в сторону наших союзников. Зенитная самоходка уже покинула выгодную позицию на холме, спеша присоединиться к погоне. Затем перевёл взгляд на подбитый внедорожник и невольно вздохнул. – Мда, такой хороший «крузак» издырявили.

– Ну, может, его удастся починить, – без особого энтузиазма в голосе предположил Александр. – Всё, Вовка, поехали!

Понимая, что личный состав нашего отряда ударился в адреналиновую эйфорию, я не стал тянуть время и приказал выступать дальше. Вновь развернувшись в линию, оседлали фланговые бугорки, обстреляли мелькнувший вдали серый силуэт и покатили вперёд, стараясь поддерживать установленный порядок движения. Больше всего я опасался, что исламисты на своих более быстроходных «тачках» обойдут нас с флангов, а затем ударят нам в тыл. А если, не дай бог, выведут из строя «зэсэушку», то нам вообще наступит полный кирдык с капутом.

Примерно через километр с небольшим Вольфганг вдруг, доложил что видит перевернувшийся автомобиль, чуть в стороне от вектора маршрута. Причём Нидеррайтер-старший был готов побожиться, что это не хитроумная засада боевиков, и перевернувшаяся машина действительно брошена врагом впопыхах. Чтобы проверить слова немца, нам пришлось развернуться, поломав строй, и подтягиваться к левому флангу.

Подъехав на место, мы долго рассматривали в бинокли валявшийся на боку внедорожник, прежде чем принять какое-нибудь решение. Преследуя исламистов из «Боко Харам» (никто уже не сомневался, что чернокожие боевики принадлежат именно к данной одиозной организации), мы постепенно подъезжали к границе пересечения двух миров, и вот очутились приблизительно в километре от чужого леса. Учитывая, что напавший на конвой Глеймана противник отлично ориентировался в родных тропиках, с нашей стороны было бы опрометчиво соваться в любую зелёнку, и особенно в джунгли чужого леса. Некоторых из нас натурально передёргивало от воспоминаний о тех ощущений, которые пришлось претерпеть во время отражения нападения динозавров, несколько дней назад, на побережье.

Посовещавшись с командирами машин, мы решили не приближаться к границе пересечения ландшафтов, чтобы не нарваться на засаду исламистов. Вместо этого наши наиболее защищённые боевые единицы вновь двинулись по следам удравшего противника, а я вместе с Саней и Всеволодом остался на месте, контролируя подходы к вероятному трофею.

Перевернувшийся автомобиль валялся метрах в шестистах от нас и был, как говорится, как на ладони. Вокруг него простиралась большая и относительно ровная песчаная пустошь, где не росла даже низенькая жёсткая травка. К машине никто не смог бы приблизиться незаметно, поэтому я посчитал, что одного ПКМа и трофейного РПГ будет достаточно, чтобы настучать негритосам по кумполу. А там, глядишь, на помощь подоспеют и наша амфибия с самодельной «каракатицей» наёмников.

– Беспилотник! – неожиданный крик старшего лейтенанта Кутейкина произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Лично я ожидал от врага чего угодно, но только не запуска беспилотного летательного аппарата. – К северу от нас, на один час!

– Ибабутские тушканчики, квадрокоптер какой-то, – выругался я, до боли вжав в кожу окуляры бинокля. – Откуда он взялся, (цензура)? Сань, расстреляй его, (цензура)!

– Сей момент, – процедил сквозь зубы Александр, прижимая приклад пулемёта к плечу. – Получи, тварь!

Несмотря на то что квадрокоптер летел на вполне приличной высоте и был едва заметен невооружённым глазом, Барулин зацепил его первой же очередью. Получив попадания, беспилотник завертелся в воздухе, теряя высоту, а затем заложил вираж со снижением. Видимо, оператор пытался восстановить управление летательным аппаратом, чтобы посадить его в более-менее уцелевшем состоянии. Вторая очередь из ПКМа поставила жирную точку в усилиях оператора и в лётной карьере неопознанного квадрокоптера: аппарат кирпичом рухнул наземь.

– «Кракен», что у вас там за стрельба? – вышел на связь лейтенант Григорьев. – «Кракен», ответь «крейсеру»…

– «Крейсер», у нас всё в полном ажуре, – заверил я Костю. – «Крейсер», внимание: в воздухе чужие «птички»! Повторяю: чужие «птички»…

– Вас понял, – озадаченным тоном отозвался Константин. – Передам «Дредноуту»…

– «Лестрейд» вызывает «Шерлока Холмса», – в эфире вдруг появился смутно знакомый голос. – Это вы подстрелили «птичку»?

– Да, «Лестрейд», классно сработали, – с гордостью подтвердил я.

– Молодцы, это был наш беспилотный разведчик, – полным ехидства и сарказма тоном отозвался Андрей. – «Лестрейд» зол, рвёт и мечет… В общем, сами потом оправдывайтесь перед ним…

– Ядрёна-матрёна, а нас предупредили?! – возмутился наш меткий пулемётчик. – Вовка, дай сюда рацию, пошлю его (цензура), и ван Клейста тем же адресом!

– Самое поганое на войне – попасть под огонь своих же, – со вздохом заметил Всеволод. – Как-нибудь потом я расскажу вам одну историю про Вторую чеченскую…

Поминая родословную Андрея и команданте Жерара, мы едва не проворонили появление в поле зрения нашего «амтрэка». Бронетранспортёр выскочил на вершину самого дальнего холма, постоял там с полминуты, а затем шустро сорвался с места, словно им выстрелили из катапульты. На покинутом амфибией бугорке взлетело облачко дыма и пыли, до нас долетел звук от разрыва РПгшного заряда.

Затем послышалось уже хорошо знакомое стрекотание двадцатимиллиметровок, и на склоне того же самого холма показалась самоходная зенитка на шасси Т-62. Прячась за макушкой холма, если так можно было назвать тот ничтожный бугор, «зэсэушка» засадила несколько коротких очередей в сторону противника, после чего вышла из-под огня со стороны чужого леса. Враг ответил очередным выстрелом из гранатомёта, и, как и следовало ожидать, не сумел поразить «каракатицу».

– Так, парни, быстро в машину, – сориентировавшись в ситуации, приказал я. – Надо осмотреть трофей, пока нас могут прикрыть свои.

Парни у меня подобрались сообразительные, и через небольшой промежуток времени мой «мерс», исполнив пресловутый «полицейский разворот», поднял целую тучу пыли возле перевёрнутого автомобиля. Облако густой пыли, как я полагал, должно было хоть немного замаскировать нас от прицельного огня из зарослей чужого леса.

К сожалению, я не учёл того фактора, что калифорнийская пыль демаскирует и нас самих, выдав исламистам наши намерения. Поэтому вокруг нас почти сразу же засвистели пули, нервируя и заставляя пригибаться: показная храбрость под обстрелом – удел дураков, а не тех, кто постоянно рискует собственной шкурой. К счастью, вражеский пулемётчик подобрал себе не самую удачную позицию, а когда, наконец, догадался забраться куда-то повыше, мы уже уезжали, таща на буксире новый трофей. И какой трофей!

– Ёшкин кот, Сань, смотри – знакомая «тачка»! – едва подкатив к перевёрнутому внедорожнику, я не смог сдержать удивлённого возгласа. – Ну да, техасские номера!

– Точно, тот самый «ниссан-наварра», – тотчас подтвердил Александр, выскакивая из салона с пулемётом наперевес. – Чисто! Сева, тащи трос!

Остальное было делом техники. В темпе перевернув и подцепив «ниссан» к фаркопу джипа, мы запрыгнули обратно в машину, и я выжал из «мерса» максимум его лошадиных сил. Мгновение спустя в борт дважды трофейного «джихадомобиля» вонзилось несколько шальных пуль, но мне это было уже глубоко до лампочки. Прикрывая наш отход, экипаж «амтрэка» принялся поливать из «браунинга» короткими очередями заросли чужого леса, нервируя вражеского пулемётчика.

Тем временем, метрах в семистах западнее продолжалась дуэль зенитной самоходки и гранатомётчиков противника, завершившаяся в конечном итоге ничейным результатом, что, в общем-то, вполне нас устраивало. «Зэсэушка» под командованием лейтенанта Ривза не позволила врагу совершить обходной маневр, чтобы нанести удар нам в тыл и фланг, после чего благополучно отошла на новую позицию.

Лейтенант вышел на связь, сообщив о том, что его «каракатица» полностью исчерпала боекомплект, и пора бы нам прекращать баталию с негритосами. Я был полностью согласен с Тони и отдал приказ отходить. Судя по отсутствию погони, у боевиков «Боко Харам» имелись собственные серьёзные проблемы, и мы благополучно достигли ангара.

Здесь нас встретило более двух десятков наёмников, во главе с ван Клейстом, экстренно примчавшимся из Данилово на «маталыге». Бельгиец был жутко взвинчен, потеряв своё воистину нордическое самообладание, нервничал и орал на ремонтников, словно Жириновский на либералов.

Наше появление, точнее, появление Ривза и его экипажа, спровоцировало следующий раунд раздачи на орехи. Учитывая, что мы все были на нервах, а лейтенант и его ребята отлично проявили себя в бою, я не выдержал и сцепился с Жераром.

Минут десять мы орали друг на друга до хрипоты, едва не схватились за грудки, сверля один другого тяжёлыми взглядами. Затем порядком обалдевший от такого зрелища личный состав растащил своих командиров в разные стороны, погасив дурацкую конфликтную ситуацию. Похоже, каждый из бойцов прекрасно понимал, что эмоциями и криками погибших не возвратить, а взаимные склоки среди начальства лишь ослабят наши общие и без того невеликие силы.

В общем, спустя ещё четверть часа я мирно беседовал с ван Клейстом, и даже убедил того принести извинения лейтенанту Ривзу. В конце концов, Тони не был виноват в том, что жадный до чужого хабара мастер-сержант напоролся на засаду чёртовых исламистов. Возникший было между нами двоими конфликт было решено считать недоразумением, которое не должно влиять на дальнейшие планы. Чуть позднее, по приезду в посёлок, мы с бельгийцем выпили мировую, найдя в сейфе у Еремеева поллитровку какого-то жутко выдержанного вискарика.

В принципе, эмоциональный срыв командира наёмников был легко объясним. За последнее время капризная девка по имени Фортуна явно повернулась к «солдатам удачи» своей объёмистой и толстой, кхм, кормой. Во-первых, во время очередной операции в чужом лесу в районе венгерского кластера получили ранения двое бойцов из группы сержанта Маллигана.

Во-вторых, едва бельгиец передислоцировал экипаж сержанта Бертье вместе с их боевой машиной, пленные саудовские моряки решили «сделать ноги». Побег удался частично: пять-шесть сбежавших арабов побродили по окрестным зарослям почти сутки, после чего трое из них прибежали обратно, слёзно моля их пощадить, и посадить обратно в лагерь. Оказалось, что товарищи беглецов стали законной добычей огромной нелетающей птицы, настоящего трёхметрового монстра с массивным клювом и мощными лапами.

В довершение ко всем несчастьям, наводчик «вулкана» повздорил в посёлке с кем-то из беженцев с верховий Амазонки. Конфликт произошёл из-за женщины, которая то ли дала, то ли не дала, в общем, типичный сексуальный треугольник. Хорошо ещё, что подоспевшие местные дружинники успели предотвратить драку с поножовщиной.

Данное происшествие стало сигналом о нарастании в нашем обществе очень серьёзной проблемы – проблемы делёжки свободных женщин детородного возраста, занятых поисками наиболее брутального самца во всей округе. Есть среди «слабого пола» такие дамочки, которые ловят кайф покруче оргазма, глядя, как мужики бьются за право сунуть бабам промеж ног.

Проведённое, в прямом смысле этого слова, по горячим следам расследование деятельности Глеймана вскрыло несколько эпизодов комбинаций и махинаций с материальными ресурсами конфедерации. Отправившийся в гости к предкам мастер-сержант, похоже, собирался построить в новом мире собственную подпольную торговую империю, потихоньку собирая в свою команду таких же проходимцев, как и он сам. Так, в частности, у интенданта появились добровольные помощники из числа поляков, венгров и наших соотечественников, пассажиров спасшихся авиалайнеров, занимавшиеся перевозкой и охраной добытого их патроном барахла. Судя по найденному на нижнем уровне бокса хабару, Глейман рассчитывал использовать бывшее хранилище КМП в качестве склада для мебели и прочего габаритного добра, которое нельзя было держать на свежем воздухе.

По ходу расследования выяснилось, что подчинённые лейтенанта Ривза не имеют никакого отношения к деятельности мастер-сержанта, более того, у Дональда даже вышел конфликт с Тони, едва не завершившийся дракой. Пахавшие в поте лица с раннего утра до позднего вечера ремонтники косо смотрели на набранный Глейманом интернационал из махинаторов и ловкачей, считая оных дармоедами и тунеядцами. Собственно, именно нежелание Ривза выделить интенданту грузовик «буффель» для перевозки габаритной мебели и послужило причиной конфликта. Впрочем, не исключено, что если бы лейтенант уступил требованию мастер-сержанта, то «дикие гуси» имели бы три единицы потерянной в бою техники вместо двух.

Как уже говорилось выше, персональный «хамви» Глеймана ремонту не подлежал: от машины уцелел лишь передок и, что удивительно, двигатель. Отныне, как заметил кто-то из техников, подполковник Коллинз может не переживать за моторесурс внедорожника своих медиков – в случае чего есть чем заменить движок на втором армейском джипе.

Осмотр другого уничтоженного авто – грузовика марки «мерседес» – показал, что машина настолько изрешечена пулями, в том числе крупнокалиберными, что восстанавливать её выйдет себе дороже. Так уж получилось, что грузовик угодил под перекрёстный огонь нескольких пулемётов, его мотор был превращён в груду металла, а кабина напоминала дуршлаг.

Брошенный врагом на поле боя подбитый «крузак» имел аналогичные по тяжести повреждения: двадцатимиллиметровые бронебойные снаряды и полудюймовые пули прошили машину насквозь, уничтожили её пассажиров и добрались до двигателя джипа. Осмотр трофейного внедорожника показал, что с него можно с ходу снять все четыре колёса, и по мере надобности и при наличии свободного времени демонтировать на запчасти ходовую. Всё.

Второй трофей, явно доставшийся нам при содействии мадемуазель Фортуны, имел не столь критичные повреждения, и через некоторое время мог быть введён в строй. Судя по всему, водитель «ниссана» не справился с управлением мощной машиной, в результате чего «джихадомобиль» несколько раз перевернулся в воздухе, а затем более-менее удачно лёг на левый бок. Лобовое стекло джипа сплошь покрылось сетью мелких трещин, грозя рассыпаться в любой момент, верхний люк заклинило намертво, а левый борт стал напоминать сморщенное печёное яблоко. Вот, пожалуй, и все поломки внедорожника.

Увы, закреплённый в кузове ПКМ не пережил кувырка в воздухе с последующим столкновением с землёй, превратившись в набор запасных деталей к нашим пулемётам. В общем, из исправного оружия нам достались гранатомёт и потёртый ППК американского производства, больше похожий на детскую игрушку, чем на настоящий пистолет. Всё остальное исламисты успели подобрать, к великому сожалению личного состава.

– Чёрт, даже короб помялся, – быстро раскидав на капоте «ниссана» остатки трофейного ПКМа, чертыхнулся Барулин. – А ствол вообще согнут в дугу.

– Ну, и хрен с ним, – отозвался я, поворачивая ключ зажигания. Джип неожиданно закапризничал, не желая заводиться. Пришлось пробовать снова и снова, пока, наверное, с шестого раза движок не взревел, просыпаясь от спячки. – Сань, скидай все детали в сумку, потом разберёмся… Ехать пора – я бабу хочу до ужаса. Отходняк перешёл в… другую фазу, млин.

– Не ты один бабу хочешь, – возясь с сумкой, заметил Александр. – Я тут услышал, что оставшиеся в «родном» африканском анклаве наёмники активно пользуют даже лесбиянок.

– Ну, хоть какая-то польза от Рынской и её любовницы, – ухмыльнулся я, вспомнив, сколь демонстративно вели себя лесбиянки на суде. – А вообще, пора вам всем, парни, заводить себе постоянных подруг.

– Ага, заведёшь тут – мотаемся сутками напролёт по кластерам, пока другие себе баб в посёлке подыскивают, – вздохнул капитан. – Впрочем, ты прав – с этим вопросом тянуть нельзя, а то всех женщин расхватают бойцы Стрелкова или ещё кто.

Жерар принял решение задержаться на полигоне на пару-тройку часов, чтобы самолично подобрать позицию для привезённого с нашей базы миномёта. Поэтому мы возвращались в Данилово в гордом одиночестве, двумя единицами нашей техники, обсуждая по дороге перипетии боя. Разговор сам собой подошёл к теме усиления защиты имевшейся в распоряжении «диких гусей» техники, забронирования грузовиков, «маталыг» и прочего моторизованного стада.

Собственно, ничего принципиально нового и революционного наёмники не изобрели – ещё на Земле подобным занимались все, у кого не хватало зелёных фантиков на «абрамсы» и прочие «леопарды», но имелось желание и некоторое количество броневых плит. В данном случае «солдатам удачи» под руку попалось десятка полтора разбитых корпусов БТРов и БМП советского производства, и парни ван Клейста засучили рукава повыше. Благо в отряде имелась своя собственная ремонтная мастерская, плюс достаточно квалифицированные кадры, способные разобрать, собрать и починить практически любое ремонтопригодное «железо». Ну, наверное, за исключением напичканных под завязку сложнейшей и нежной электроникой «леклерков» и других суперсовременных танков.

Первым делом подчинённые Ривза установили на один из МТЛБ фальшборты из броневой стали, защищавшие нос и боковые проекции корпуса данного тягача. Параллельно с этим люди лейтенанта воплотили в металле вариант забронирования американских армейских грузовиков, используя броневые листы разбитых советских «шестидесяток». В результате пара трёхосных машин превратилась в некое подобие бронетранспортёров, способных пережить обстрел из лёгкого стрелкового оружия и сохранить жизнь личному составу. Видимо, войдя во вкус, ремонтники принялись мудрить над новеньким капотным самосвалом марки «вольво», пожертвованным польской стороной на нужды конфедерации.

Кроме работ по созданию импровизированных БТРов, подчинённые Ривза провели эксперимент по скрещиванию корпуса танка с самодельной малокалиберной зенитной «спаркой», причём, как показал недавний бой, эксперимент можно было считать успешным. Рождённая бесшабашным южноафриканским гением «каракатица» сумела не только постоять за себя, но и разогнать несколько «джихадомобилей» с пулемётным вооружением. Думается, если добавить в состав вооружения самоходной зенитки что-нибудь типа «корнета», то «спарку» вполне можно будет использовать в качестве гусеничной БРДМ.

Кстати, о комплексе «корнет». Прослышав, что среди бойцов Стрелкова имеется офицер, отлично знакомый с данным комплексом, Жерар затребовал срочно вернуть столь ценного спеца обратно в Данилово. И не просто вернуть, а ещё и назначить на пост командира отряда береговой обороны, вменив ему в обязанности защиту наиболее ценного движимого имущества всей конфедерации – двух танкеров. Если учесть, что никакого отряда береговой обороны не существовало и в помине, то старшему лейтенанту Кутейкину предстояло совершить в самом ближайшем будущем пару подвигов Геракла как минимум.

Во-первых, найти достаточно толковые кадры, которых днём с огнём не сыскать во всей ближайшей к нам округе. Во-вторых, раздобыть в достаточном количестве бинокли и ПНВ, организовать визуальное наблюдение за морем и побережьем и т. д., и т. п. Единственное, что сразу же получил в своё распоряжение новоиспечённый командир, был ПТРК «корнет» с четырьмя выстрелами к нему.

Кроме того, отныне на Всеволода и его подразделение работали радиолокаторы «Маджестика», имевшего наиболее мощную и совершенную аппаратуру. В случае необходимости офицер мог рассчитывать и на огневую поддержку со стороны зенитчиков, которые прикрывали наш «аэропорт». Вообще-то изначально планировалось включить в отряд береговой обороны как минимум один танк, но противостояние с «Боко Харам» не позволило отозвать с фронта хотя бы одну бронированную боевую машину.

Обсудив достоинства и недостатки самодельных броневиков на базе грузовых машин, мы плавно перешли к теме использования беспилотников в разведывательных целях. Здесь следует сказать, что в суматохе галопирующих событий посткатаклизма мы выпустили из виду много чего, в том числе и судьбы людей и машин, угодивших в новый мир вместе с нами самими. Поэтому оказались не в курсе того, что в грузовике с компьютерной техникой, выменянным энное время назад покойным Глейманом, «солдаты удачи» нашли пять десятков радиоуправляемых летательных аппаратов. Пять десятков самых различных летающих моделей самолётов, вертолётов и всяческих квадрокоптеров, которые так и не доехали до адресата.

Сразу же после сражения с арабами и сомалийцами у наёмников просто не доходили руки до этого богатства, а затем Жерар приказал своим подчинённым срочно пошевелить извилинами и создать эскадрилью беспилотников. Подчинённые – Бойд с Гивинсом – взяли под козырёк, покумекали, что и как, взяли да и создали буквально на пустом месте самое настоящее производство дронов. Как говорится, включили соображалку и проявили недюжий организаторский талант.

Имея на руках списки бывших пассажиров двух авиарейсов, «солдаты удачи» быстренько установили трёх французов, которые ранее занимались различными электронными девайсами и прибамбасами и сделали тем воистину царское предложение. В общем, получив в свои руки кучу материальных ресурсов и полный карт-бланш в техническом плане, спустя пару дней французы продемонстрировали и ввели в строй оснащённый видеоаппаратурой квадрокоптер.

К сожалению, первый же боевой вылет летательного аппарата оказался для него и последним – беспилотник был быстро сбит дружественным огнём с земли. Несмотря на это, ван Клейст посчитал, что игра стоит свеч, и приказал бригаде форсировать доводку и испытания новых дронов, чтобы вооружить ими все подразделения сил конфедерации. Теперь французы по двенадцать часов в день трудились во благо общества, занимаясь вводом в строй первой партии беспилотников, в основном квадрокоптеров, которые считались наиболее простыми в применении наскоро обученными операторами.

Часть 2

Утро, как известно, редко бывает добрым, и любое исключение из этого правила лишь подчёркивает данное наблюдение. По этой причине на следующий день я не стал вскакивать ни свет ни заря, в шесть ноль-ноль, нагло позволив себе выспаться почти до девяти утра. Затем ещё с полчасика валялся в постели, размышляя о перипетиях отношений с противоположным полом и о том, что могут сотворить с земными женщинами целых три луны нового мира.

Вчера, едва приехав в Данилово, первым делом я разыскал Марину, чтобы уединиться с нею где-нибудь в укромном местечке. Такое местечко нашлось очень быстро, а вот моя девушка поначалу с прохладцей отнеслась к идее побыть наедине с мужчиной. Пришлось проявить настойчивость и старание, и через пару-тройку минут предварительных ласк моя рыжеволосая красавица оттаяла, задышала в ином ритме и перестала твердить, словно заклинания, фразы со словами «нет» и «нельзя». Спустя какое-то время – после ахов и охов, переходящих в стоны – выяснилось, что девушка опасается забеременеть, и в ближайшее время у нас наступит перерыв в контактах определённого вида.

Самое интересное заключалось в том, что Марина боялась не самой беременности, родов и прочих проблем молодой мамы, а дальнейшей жизни с новорождённым младенцем на руках в новом мире. Женщина просто не представляла, как вообще можно родить и воспитывать ребёнка в условиях самого натурального первобытного мира, без привычных нам благ цивилизации. В общем, повторного секса поздно вечером так и не произошло, ибо девушка была категорически «против», а я после лёгкой пьянки с бельгийцем был в прекрасном настроении и решил, что дело может подождать до завтра.

За что и был с утра пораньше обвинён Мариной в том, что не люблю детей и не желаю становить отцом. Надувшись, словно мышь на крупу, переводчица убежала, громко хлопнув дверью в прямом смысле этого слова. Женская логика, однако, абсолютно лишённая нормальной логической последовательности.

С другой стороны, моя подруга в какой-то степени была права – никто не мог гарантировать, что день грядущий не принесёт людям новых испытаний. Никто не мог гарантировать, что мы останемся живы в самом ближайшем будущем, не будем голодать, терпеть лишения и страдания. По сути, народ и так жил в постоянном стрессе, в постоянной готовности к крупным и мелким неприятностям.

В такой ситуации очень страдали молодые женщины, выдернутые из привычной им комфортной среды современной цивилизации, лишённые поддержки и помощи родных и близких, совершенно не готовые жить в первобытном мире. Если ещё учесть, что уровень нашей медицины вот-вот начнёт падать вниз… В общем, не время заводить детей, а вопрос с трёмя лунами ещё предстоит изучать в контексте их влияния на дам.

– Володя, хорош валяться, вставай, подгони новую форму, пока есть время, – брошенный Русланом свёрток оторвал меня от размышлений о психологических проблемах молодых женщин и девушек. – Маринке твоей подобрал навскидку, вроде должно подойти.

Минут десять спустя я появился на кухне в новеньком американском камуфляже, в таком же, в который ранее переоделись Стрелков и его бойцы. Подобранная капитаном форма сидела идеально, словно влитая, нисколько не стесняя движений. Расцветка, пресловутая «цифра», судя по всему, должна была маскировать мою тушку в местном лесу не хуже натурального «костюма гилли», имевшегося у запасливого Сухонина. А вот «берцы» пришлось оставить старые, свои собственные, которые были на ногах, когда мы очутились другом мире, ибо с обувью у наёмников дело обстояло крайне туго. Проще говоря, совершенно не имелось никаких запасов армейских ботинок, как, впрочем, и обувного производства.

– Руслик, а ты чего не на своём «Дзуйкаку»? – беря протянутую мне кружку кофе, первым делом поинтересовался я. – Набедокурил чего, может, любовь с русалками замутил?

– Почти угадал, – хмыкнул Руденко, отхлёбывая горячий кофе. – Давеча Бойд прошвырнулся по анклавам и сосватал Сухонину двоих испанцев, послуживших на флоте. А сегодня ван Клейст переговорил с Такэдой, после чего перевёл всех японцев на сторожевик. Короче, мы с Марком вновь в рядах доблестных даниловских рейнджеров. Неужто не рад, командир?

– Шутить изволите, сэр рейнджер? – усмехнулся я, наскоро сооружая бутерброд из колбасы и хлеба. – Пошли наверх, посидим, попьём кофейку на свежем воздухе.

Поднявшись на второй этаж, на веранду, я с наслаждением опустился в шикарное кожаное кресло, пригубил кофе и энергично заработал челюстями, уничтожая свежеприготовленный бутерброд. С недавно восстановленной веранды открывался красивый вид на посёлок, на море и вообще на ближайшие окрестности, в том числе и на внутренний двор усадьбы.

Во дворе тусовался почти весь наш личный состав, занятый текущими делами: Владислав с головой нырнул под капот своей «бэхи», Александр пристроился на штабеле досок и тщательно чистил разобранный ПКМ. У опущенного вниз пандуса «амтрэка» отец и сын Нидеррайтеры о чём-то оживлённо беседовали по-немецки с Марком, до веранды доносились лишь обрывки фраз. Через двор в сторону ворот ковылял Михаил, с трофейным «штайром» в правой руке и с пластиковой бутылкой газировки в левой.

За воротами нашей базы, метрах в ста пятидесяти ниже по склону холма взрыкивал дизелем гусеничный трактор, вспахивая поле, ранее использовавшееся под покос. Ещё один «гусак» поднимал многолетнюю целину у трассы, а на самой дороге виднелась группа из трёх-четырёх вооружённых ополченцев в амеровском камуфляже. Мужики, видимо, перетирали что-то важное, размахивали руками, словно крыльями. Вооружившись биноклем, я узнал Чугунова с Доценко и шустрого деда с окраины села, которого недавно назначили агрономом. Никитин величал деда то ли Савелий Игнатьевич, то ли Савелий Иванович и сетовал на то, что тот стал совсем слаб здоровьем, в пух и прах проиграв войну с «зелёным змием».

Скользнув взглядом по полоске чужого леса, я какое-то время рассматривал «Сириус Стар» с «Маджестиком», затем поглазел на облепленный лодками и шлюпками СТК, и нахмурился, не видя японского траулера. Что за чёрт, куда исчезли Сухонин и его корабль? Покрутив окуляры бинокля, присмотрелся к людской суете на пляже, прямо напротив потопленного фрегата, с облегчением вздохнул: сторожевик стоял недалеко от берега, его мачта слегка возвышалась над деревьями.

Внутренне успокоившись, я принялся разглядывать происходящее на пляже, не забывая, впрочем, про бутерброд и кофе. Спустя пару секунд был вынужден констатировать, что никак не могу идентифицировать смуглых работяг, пиливших и таскавших огромные брёвна. К счастью, на веранде появился Руслан, принеся целый поднос с бутербродами и кофейник впридачу.

– Руслик, я не понял – наш бельгиец всех индусов с японцами мобилизовал, что ли? – поинтересовался у капитана, который плюхнулся в соседнее кресло.

– Неа, это арабов пригнали, чтобы те вкалывали на благо белых людей, – пояснил Руденко, с видимым наслаждением вгрызаясь в бутерброд с сыром. – Сегодня утром пригнали, часов с семь утра, пока кое-кто давил на массу после ночи любви с рыжеволосой феей.

– Так… Арабы, похоже, строят плот, что ли, – пробормотал я, вновь покрутив окуляры бинокля. – Точно, плот.

– Ага, строят «Кон-Тики», а наш Эрик Робертович будет заместо Хейердала, – ухмыльнулся капитан, наливая себе кофе. – Ты на фрегат глянь, видишь?

– Ну, вижу, верхняя палуба почти торчит из воды, – я перевёл бинокль в сторону «Аль-Дамана». – Рядом с ним брёвна какие-то… Всё, понял, спасибо.

– Володя, ты меня пугаешь. Тебя фея, часом, не заколдовала? – с подозрением прищурился Руденко, явно настраиваясь побалагурить. – Если серьёзно, по словам Сухонина сегодня-завтра будет самый пик отлива, поэтому Жерар взял и подогнал пленных. А кого ещё ставить на эту работу, кроме них?

– Володя, что будем делать со вторым «граником»?! – щёлкнув затвором, Саня отставил пулемёт в сторонку и взялся за вчерашний трофейный РПГ-7. – С собой будем таскать, или мне его в оружейку кинуть?

– У нас вроде всего четыре выстрела к ним, – припомнил я, наливая себе ещё кофе. – Саш, грузи его в амфибию, пусть под рукой будет.

– У нас ещё есть три американских «граника» шведского происхождения, – напомнил Руслан. – Они лежат в ящиках под скамьями.

– Пусть лежат, запас жрать не просит, – беря кофейник, отозвался я. – Может, потом поменяемся с наёмниками на что-нибудь отечественное.

Едва я помянул «солдат удачи», послышался шум мотора, и пару секунд спустя у ворот усадьбы остановился грузовик «буффель». Открылась дверь со стороны пассажира, и, сверкнув на солнце гладко выбритой головой, на землю спрыгнул командир отряда «диких гусей» собственной персоной. Загорелый до черноты, уверенный в себе и в своём праве делать всё, что ему вздумается, ван Клейст огляделся по сторонам и неторопливо направился в нашу сторону. Поздоровавшись за руку с встретившим его в воротах Ковалёвым, Жерар приветственно кивнул остальным, пересёк двор и через полминуты поднялся к нам на веранду.

– Господа полицейские, у нас появились проблемы, – с ходу заявил бельгиец, пожимая нам руки. – Собирайтесь, поедем к мэру. Я жду вас в машине.

Несмотря на внешнее спокойствие и невозмутимость, глаза ван Клейста выдавали сильную озабоченность, а в голосе бывшего парашютиста явственно слышались нотки ярости и раздражения. Поэтому мы не стали тянуть кота за хвост, и, прихватив с собой Марка, уже пару минут спустя тряслись в кузове грузовика, подъезжая к дому Никитина. По пути успели выдвинуть несколько самых разных версий, пытаясь угадать, что же могло столь сильно обеспокоить отнюдь не пугливого бельгийца. Увы, не угадали – действительность, как всегда, оказалась более банальна и непредсказуема одновременно.

– Я должен извиниться перед вами, русскими союзниками, за то, что сразу не довёл до всех полную разведывательную информацию по противоположному берегу Амазонки, – с ходу огорошил нас Жерар, едва мы уселись за столом в гостиной у Василия. – Задолго до вашего рейда на левобережье моему штабу было известно, что тот берег обитаем. Если точнее, со второго дня нашего пребывания в этом мире. Бойд, дай сюда штабной лэптоп.

Раскрыв компьютер, ван Клейст быстро вывел на экран видео, снятое камерой беспилотника, и принялся комментировать короткометражку. А посмотреть было на что. Пролетев над рекой, дрон забрался на несколько километров вглубь холмистой местности, идя строго на север. Следуя данным курсом, разведчик вышел почти прямо к четырёхугольной пирамиде, весьма напоминавшей египетские, и заметно возвышавшейся над окружающей её местностью.

Облетев пирамиду по кругу, беспилотник лёг на прежний курс, и спустя некоторое время впереди показались квадратики обработанных полей, какие-то постройки, тонкие ленты дорог. Разворачиваясь, дрон заложил вираж вправо, пройдя над пересечением двух ландшафтов, по ходу движения поймав в объектив камеры какой-то автомобиль. Рядом с машиной можно было разглядеть группку людей, но, увы, не имелось возможности определить их национальность, расовую и государственную принадлежность. Затем, возвращаясь на базу наёмников, разведчик снова пролетел поблизости от таинственной пирамиды, вновь обошёл её по кругу, на этот раз со снижением, выдав хорошую крупномасштабную картинку. Далее, по словам бельгийца, смотреть было совершенно нечего, и командир наёмников запустил запись следующего полёта разведывательного аппарата.

На этот раз беспилотник взял курс на северо-запад, пересёк реку и какое-то время шёл над однообразным холмистым ландшафтом, пока внимание оператора не привлекло что-то необычное слева от курса дрона. Разведчик довернул влево, и нашему взору предстало хвостовое оперение какого-то крупного самолёта, валявшееся на земле. В следующий момент видеокамера зафиксировала несколько трассеров, промелькнувших под брюхом аппарата, словно молнии, затем изображение закувыркалось так, что его пришлось рассматривать практически покадрово.

Несмотря на то что беспилотник рухнул вниз, развалившись на куски под огнём с земли, оператору удалось выдрать из мешанины последних секунд несколько более-менее приемлемых кадров. На паре их них вполне угадывались «коробочки» какой-то боевой техники, то ли колёсной, то ли гусеничной, хорошо сливавшейся с окружающей местностью.

– Если это земляне, такие же, как и мы, то с кем же мы тогда пересеклись за речкой? – после просмотра видео в гостиной на какое-то время воцарилась мёртвая тишина, нарушенная коварным вопросом Руслана. – С аборигенами здешнего мира? С такими же пришельцами, как и мы?

– Я не знаю. Пока не знаю, – словно болванчик, покачал бритой головой Жерар. – Но я узнаю, рано или поздно разберусь в этой головоломке.

– Что-то мне подсказывает, что у команданте в рукаве припрятана ещё пара козырей, – переглянувшись с нами, прищурился Василий. Закашлялся, морщась от боли, вызванной ранением. – Ты давай, господин капитан, не тяни, выкладывай всё, что спрятал от нас. Иначе тебе веры нет и никогда больше не будет, как бы там ни пошло у нас дальше.

– Вот, запись одного интересного радиоперехвата, – выслушав перевод сказанного Никитиным, ван Клейст принялся «таскать козыри из рукава». – Ваш соотечественник Андрэ готов побожиться, что это армянский. Увы, у меня в отряде нет никого, кто бы владел этим языком.

– Да, это армянский, – подтвердил я, прислушиваясь к не особо качественной записи радиоперехвата. В своё время я наслушался армянской речи выше крыши, и даже стал понимать с пятое на десятое. Потом на рынке сменился хозяин, одни представители солнечного Закавказья уступили место представителям другой южной республики, да и я вскоре расстался с той своей подругой и переехал в другой район. Свято место, как известно, пусто не бывает, особенно такое доходное, как рынок в начале девяностых. – Жерар, у тебя есть ещё что-нибудь, о чём нам следует знать?

– Есть, Владимир, – глянув мне прямо в глаза, произнёс бельгиец. – Наш радар несколько раз засекал неизвестные летательные аппараты, скорее всего, вертолёты. Они пролетали над противоположным берегом к северу и востоку от анклава амишей. Ребёнку ясно, что они проводили авиаразведку местности вокруг их земель.

– Так, и именно поэтому вы в спешном порядке перебазируете свою РЛС в наш кластер, – мгновенно сообразил я. – Я прав?

– Да, ты прав. Наш берег более низкий по сравнению с противоположным, и если чужаки зайдут на малой высоте, то мы рискуем потерять радар вместе с операторами, – разъяснил ситуацию с передислокацией ван Клейст. – Здесь, в русском анклаве, у нас больше шансов отбить внезапный воздушный налёт. Кроме того, наше общее богатство, оба танкера, следует охранять лучше, чем корзину с алмазами.

– Двух зайцев одним выстрелом – одобряю, – вновь закашлялся Никитин. – Наташа, ты гостей кормить думаешь?!

– Ну, и сегодня ночью мои бойцы слышали за рекой канонаду из тяжёлых орудий, – после небольшой паузы добавил командир «солдат удачи». – Это вторая причина, из-за которой мы передислоцируем наши силы в русский кластер. Прошу задавать вопросы, товарищи.

– А если произойдёт ещё одна атака с моря? – сразу же спросил Руденко. – Мы ждём налёта, а если кто-нибудь хитрый атакует с моря, как те арабы? Жерар, ракетами и артиллерией радар разнесут на раз-два, и даже обломков не останется.

– Мы учли этот риск, поэтому приняли решение разместиться в крайней северной точке анклава, на ферме мистера Макеева, погибшего при обороне Данилово, – уточнил предстоящую диспозицию наёмников бельгиец. – И в перспективе нам необходимо связать аэродром и радар кабельной линией связи, чтобы исключить возможность подавления нашей связи средствами радиоэлектронной борьбы.

– Кабель – дело несерьёзное, – я решил покритиковать ван Клейста в порядке мести за утаивание разведданных и вообще для профилактики. – Его перерезать – раз плюнуть, любой мальчишка с ножом провернёт это дело играючи.

– Это если имеешь дело с проводами на столбах или полевой линией связи, как в войну, – усмехнувшись, заметил Марк. – А проложенный под землёй кабель не так-то легко найти, особенно когда вообще ничего не знаешь о его существовании.

– Давайте вернёмся к более серьёзным проблемам, – вновь вступил в разговор Руслан. – Какие самолёты и вертолёты могут быть у армян?

– А с чего ты решил, что весь левый берег занимают одни лишь армяне? – сразу же спросил я. – Какова вообще площадь всего нагорья? Может, там, как и у нас, на побережье, все кластеры вперемешку, из разных стран и с разных континентов.

– Вот и я о том же, – тотчас подхватил капитан. – Мы строим гипотезы, не имея никаких фактов, кроме записей какой-то там болтовни по-армянски. Где свидетели и вещдоки?

– С вами трудно спорить, господа сыщики, – усмехнулся бельгиец. – Поэтому предлагаю взять лодку и сплавать в гости к капитану Горбаню. Этот хитрый дядька утаил от вас намного больше, чем я.

«…Чёрт, а ведь Жерар прав – никто из нас так толком и не поговорил ни с капитаном СТК, ни с членами его команды, – призадумался я, осознавая, что допущен очередной серьёзный прокол. – Нас в первую очередь интересовали беженцы, которых эвакуировал Горбань, и Стрелков с его бойцами. И мы как-то с ходу поверили на слово Игорю Степановичу, когда тот заявил, что проболтался пару-тройку дней по большому озеру, ничего не видел и ничего не знает… Не могли речники ничего не видеть, физически не могли… А ван Клейст-то, похоже, проявил смекалку и сообразительность не хуже нашей. Птица-говорун, млин…»

Быстро уйти из дома главы не удалось, так как супруга Василия подала на стол пару больших кастрюль, и по гостиной поплыли обалденные ароматы борща и котлет. Едва увидев это домашнее изобилие, Гивинс шмыгнул носом, затоптался в дверях, бросая на своего командира беспомощные взгляды. Желудок бельгийца предательски заурчал, и, покачав головой, ван Клейст позвал со двора Бойда.

Трапеза, как говорится, прошла в тёплой и дружественной атмосфере – кое-кто из «солдат удачи» наворачивал так, словно его не кормили целую неделю, да ещё и постоянно нахваливал кулинарные таланты хозяйки. Впрочем, и остальные наёмники не отставали от Гивинса, работали ложками и вилками на всю катушку, быстро опустошая одну тарелку за другой.

Капитана Горбаня мы нашли под большим тентом, раскинутым над частью верхней палубы прямо впереди надстройки судна. Игорь Степанович восседал в массивном офисном кресле, рядом стоял небольшой столик, плотно заставленный бутылками с водой и тетрапаками с соками. Здесь же возлежала горка пузырьков и коробочек с лекарствами, которые принимал капитан, совсем недавно перенёсший инфаркт. Отсюда же, прямо с палубы, Горбань командовал своими подчинёнными и дюжиной временно прикомандированных к кораблю грузчиков, в основном молодёжью из числа беженцев, таскавших какие-то ящики из очередного контейнера.

Едва увидев направлявшуюся в его сторону делегацию из шести человек, Игорь Степанович, видимо, сразу же сообразил, что разговор предстоит весьма и весьма серьёзный. Уточню: делегацию не просто из шести человек, а из шести отмороженных типов, обвешанных оружием и обладавших практически безграничной полнотой власти в Данилово и его окрестностях.

Уж не знаю, кто и что успел напеть в уши капитана и его команды про нас с Жераром, но поначалу Горбань взбледнул, беспомощно огляделся по сторонам, ища кого-нибудь из своих. Крикнул, чтобы позвали некого Малыхина и ещё кого-то, поприветствовал гостей, попытавшись натянуть на лицо слабое подобие радушной улыбки. Впрочем, глаза выдавали Игоря Степановича с потрохами, и он прекрасно осознавал это, поэтому не стал ломать перед нами комедию. Появление примчавшегося по зову начальства старшего механика с парой моряков произошло уже после того, как Горбань приступил к повествованию о приключениях его корабля в первые дни после катаклизма.

– Рейс, должен был быть, можно сказать, самый, что ни на есть будничный. Загрузились в Ростове, разгрузились в Новороссийске – рутина, ничего необычного, – закинув в рот и запив водой несколько таблеток, рассказывал капитан. – Прошли Керченский пролив, взяли курс на Новороссийск, ни шторма, ни тумана, берег виден как на ладони… И тут вдруг словно вспышка какая-то, мёртвая тишина на мгновение, и мы идём в тумане, как в молоке. Ни черта вокруг не видать… Поначалу грешили на военных – Бэ-Дэ-Ка и сторожевик шли мористее встречным курсом – думали, что это они испытали какое-нибудь новое оружие. Попробовали связаться с ними по радио – безрезультатно. Где находимся – непонятно, радар показывает чёрте что, один лишь компас не врёт. В общем, застопорили ход, легли в дрейф, тралим эфир, в надежде выловить хоть что-то толковое… Множество обрывков передач: кто SOS орёт, кто матом ругается – хрень полная… Часикам к трём дня туман рассеялся, глянули мы вокруг – а на горизонте заснеженные горы. И горы эти не наши, не российские, а другие, совсем другие… А тут ещё один из моих догадался попробовать воду на вкус – оказалось, пресная, не на море мы, а ещё где-то…

Горбань рассказывал долго, заостряя внимание на различных деталях и подробностях, важных с точки зрения моряка. Там мы узнали про глубины, направление и скорость ветра, высоту волны, рельеф береговой линии, и даже про пернатых хищников и рыбу, водившихся в озере. Свой рассказ Игорь Степанович сопроводил несколькими сотнями фотографий, сделанными им самим и его подчинёнными, и видео среднего качества, снятого с помощью старенькой японской видеокамеры.

Из всего изобилия отснятого моряками материала наибольший интерес вызывали фотографии и видеокадры, на которых были запечатлены какие-то местные развалины в бухточке на южном берегу озера. Капитан не рискнул входить в саму бухту, опасаясь повредить корпус корабля о какие-то подводные препятствия, поэтому народ снимал с расстояния около полукилометра или, может, чуть больше. Впрочем, сделанные и с такого расстояния фотографии давали кое-какое представление об архитектурных предпочтениях неизвестных здешних строителей.

Большинство зданий своим видом походили на уступчатые пирамиды, и, скорее всего, были построены из какого-то тёмного камня. Кроме упомянутых пирамидальных построек, берега бухты окаймляли каменные причалы, в нескольких местах пологими спусками уходившие прямо под воду. Всё это строительное великолепие неизвестной цивилизации постепенно завоёвывалось местной флорой: на некоторых фотографиях были отчётливо видны могучие деревья, вымахавшие почти вровень с пирамидами, а густой подлесок полностью оккупировал нижние ярусы города. Бухту защищал мол, сооружённый из массивных каменных блоков огромных размеров.

– Поначалу я думал попробовать подойти к одному из причалов, но там под водой слишком много непонятных препятствий, – видя, что нежданные гости ведут себя мирно, Игорь Степанович перестал пугливо коситься на наше оружие. – Если желаете знать моё мнение, как моряка, я считаю, что это затопленные корабли. Конечно, не такие громадины, как «Сириус Стар» или индийский танкер, а суда размером поменьше, вроде нашего Эс-Тэ-Ка… «Дед», – кивок в сторону Малыхина, – предложил сходить до причалов на шлюпке, но я не разрешил высадку, чтобы не рисковать жизнью людей.

Постояв, по словам Горбаня, у входа в бухту около часа, его корабль двинулся вперёд вдоль берега, и встал на ночь на якорь милях в десяти от заброшенного города. Ночь прошла спокойно, и наутро судно пошло дальше, держась в виду берега и постепенно склоняясь к юго-западу. Заснеженные вершины на горизонте остались далеко позади, на востоке, уступив место горным массивам, навскидку не особо высоким, зато поросшим густыми лесами.

Корабль шёл вдоль юго-западного берега озера целый день, вновь провёл ночь на якоре, а на следующее утро моряки вышли к началу большой реки. Река вытекала из огромного озера, уходя куда-то на запад, и после небольшого совещания с подчинёнными Горбань приказал взять курс на северо-восток, оставив исследование реки «на потом». Спустя какое-то время моряки услыхали стрельбу, и ближе под вечер увидели на берегу людей, которые оказались россиянами. Ну, а дальше произошло то, о чём мы уже прекрасно знали.

– Скажи-ка, Игорь Степанович, а почему ты молчал сам, да ещё и приказал держать рот на замке своим людям? – первым делом поинтересовался я, едва капитан завершил повествование. – Честно говоря, даже завидно, что у кого-то есть такие подчинённые, из которых слова не вытянуть.

– Почему это я молчал? Я рассказал Стрелкову, всё, как есть, рассказал, – с некоторым удивлением ответил Горбань. – Сергей Николаевич всё знает, и именно он попросил меня не болтать лишнего, чтобы не сводить с ума наш народ. А мои парни, как это ты, майор, точно подметил, умеют держать свои языки за зубами. За что я им благодарен по гроб жизни.

– Тем не менее шила в мешке не утаить, и информация всё-таки просочилась, – заметил Руденко. – Твои всё-таки разболтали, больше некому.

– Нет, господа хорошие, мои молчали, словно воды в рот набравши, – покачал головой Игорь Степанович. – Особенно после того…

– Ну, ну, договаривай, коли начал, – прищурился Руслан. – Всё равно узнаем.

– Кое-кто из местных, даниловских, под страшным секретом поведал моим людям, что питерские менты творят полный беспредел, – секунду помолчав, произнёс капитан корабля. – И вообще, сказал, что вы скорешились с фашистом, прямым потомком фельдмаршала фон Клейста. Такие вот пироги, майор.

– А звать этого местного «патриота» Александром Матвеевичем, по фамилии Доценко, – моментально догадался я. – Так?

– Зачем спрашиваешь, коли и сам всё знаешь? – пожал плечами Горбань. – Доценко этот, кстати, мне не особо приглянулся – гниловатый он какой-то.

– Угу, и с червячками внутри, – буркнул Руденко. – Надо будет выписать Жерару справку, что он не родственник того самого Клейста, а то каждый козёл так и норовит проявить свой козлиный интеллект.

– У нас нет лишних солдат, чтобы охранять ваш корабль. Если желаете, капитан, можете уходить куда угодно – вам не будут чинить препятствия, – выслушав перевод, неожиданно произнёс бельгиец. – Более того, я готов дать вам топливо и немного оружия. Этот мир очень опасен, и я удивлён, что вы до сих пор не пересеклись со здешней фауной или с опасными землянами. И ещё – вы, сэр, очень удачливый капитан корабля.

По завершении основной части беседы с Горбанем ван Клейст попросил кэпа нарисовать карту с маршрутом судна, с указанием пройденного расстояния и, вообще, с максимально возможными подробностями. Игорь Степанович удивил, предъявив уже составленную карту с множеством примечаний и кучей всяких значков, понятных лишь морякам. Сфотографировав этот документ на свои айфоны, мы попрощались с капитаном и его людьми, погрузились обратно в «зодиак» и быстро домчались до берега.

– Слушай, Жерар, мы так и не поняли, каким образом ты узнал подробности плаванья по тому озеру, – прикинув и так и сяк, я решил спросить ван Клейста напрямик, ибо так и не смог определить канал утечки информации с борта СТК. – Неужели Стрелков проговорился?

– Я, как и вы все, сам только что узнал и о чужом городе, и обо всём остальном. А Серж не обмолвился об этом ни словом, – перевёл Марк ответ командира отряда «диких гусей». – Владимир, ты поговори со своим раненым товарищем, капитаном Ковалёвым – он очень хорошо информированный человек.

«…Когда и где это он успел пересечься с моряками, не вылезая за пределы усадьбы? Вон, даже Стрелков молчал, словно партизан, – сказать, что я был удивлён, значит, не сказать ничего. – И, вообще, это не похоже на Михаила – говорить с ван Клейстом в обход своих. До сих пор мой напарник не был замечен в симпатиях к бельгийцу и его бойцам. Впрочем, мы отсутствовали несколько дней, а Ковалёв не доверяет ни местным, ни беженцам с верховий, вообще никому… Руслик с Марком безвылазно торчали на своём траулере, и были недоступны, а Жерар постоянно заезжал на нашу базу… Стоп, Мишка всегда отличался великолепной интуицией и умением выстраивать логические цепочки, следовательно…»

Условившись с командиром отряда «солдат удачи», что вновь пересечёмся вечерком, мы разошлись каждый по своим делам. Нам предстояло немного поработать, вручную вскопав лужайки внутри периметра усадьбы Еремеева, а затем нарезать борозды под посадку картофеля. Вчера вечером Николай предложил использовать свободные площади во дворе его дома под огород, чтобы в перспективе получить хотя бы малую толику продовольственной независимости от даниловцев, да и вообще от всего остального мира.

Личный состав с ходу же одобрил эту идею, решив, что десяток здоровых и умных мужиков обязательно справится с выращиванием чеснока, лука, огурцов, помидоров и прочей капусты с редиской. Более того, мы решили, что не будем дёргать местных мужиков просьбой одолжить нам трактор, который всё равно не развернётся на лужайках между деревьями. Лопаты в наличии, чернозём на заднем дворе, силушки вполне хватает, а с посевным материалом нам пообещали подсобить всё те же даниловцы.

– Миша, тут у нас возник один интересный вопрос, с которым мне порекомендовали обратиться к одному товарищу, к капитану Ковалёву, – своего напарника я нашёл на веранде на втором этаже дома. – Ты не хочешь мне ничего сказать?

– Догадываюсь, какой у тебя вопрос, – усмехнулся Михаил, ставя на стол бинокль. – Хочешь узнать, откуда узнал я?

– Хотелось бы, – ответил я, присаживаясь в соседнее кресло. – Ты бы мог сообщить нам, а не ван Клейсту.

– Помнишь, когда ты был в командировке, мне пришлось обратиться через головы нашего начальства напрямик к генералу Плотникову? – выждав небольшую паузу, спросил Ковалёв. – Так вот, я считаю, что и тогда и сейчас я принял единственно верное решение.

– Как ты помнишь, я полностью поддержал тебя тогда, поддерживаю и сейчас, – произнёс я, помедлив секунду. – Ты же понимаешь, что меня интересует источник?

– Думаешь, я завербовал кого-то из экипажа судна, даже не выходя из дома? Почти угадал, – улыбнулся мой напарник. – Ты уже познакомился с Екатериной, медсестрой?

– Ну да, ещё вчера, – я моментально сообразил, каким образом у моряков произошла утечка информации. Медсестра Екатерина, миловидная женщина лет тридцати, вот уже несколько дней присматривала за нашими лежачими ранеными и жила здесь же, в доме. Помнится, мы впервые услышали о ней от Стрелкова, именно он упомянул об этой женщине. – А как она обо всём узнала?

– Просто подслушала разговор капитана с кем-то из его моряков, – ухмыльнулся Михаил. – Случайно подслушала, не специально.

Конечно, я не поверил про то, что Екатерина случайно подслушала чужой разговор – знаем мы эти женские «случайно». С другой стороны, Ковалёв сделал вид, что верит в эту «случайность», поэтому я решил не заниматься поиском чёрной кошки в тёмной комнате. Всё встало на свои места, и это меня вполне устраивало… Нет, не устраивало.

– Миш, как твои рёбра? Заживают? – давая понять, что вопрос с медсестрой закрыт, я перевёл разговор на другую тему. На тему состояния здоровья моего напарника. – Не слишком ли быстро ты «забил» на режим?

– Не волнуйся, Володя, всё заживёт, как на собаке, – усмехнулся Ковалёв. – Рёбра побаливают, конечно, но ноги-руки целы, а голова, как ты уже обратил внимание, ещё работает. Сам понимаешь, не время валяться в постели, когда каждый штык на счету, надо в меру сил и возможностей…

– Ну, коли в меру сил и возможностей, – прищурился я, оценивающе глянув на капитана. Доктора рекомендовали тому особый режим хотя бы на пару недель, а он не вытерпел и недели. Хорошо ещё, что отделался сломанными рёбрами и относительно неглубокими ранами, без повреждений внутренних органов. – Короче, Миша, сейчас нам позарез нужна именно твоя голова. А ноги с руками побережём до лучших времён.

– Хорош загадками говорить, – слегка поморщился мой напарник. – Давай колись, чего удумал?

– Всё гениальное, как известно, просто и давным-давно изобретено до нас, – продекламировал я, и Михаил вновь поморщился, словно от кислого. – В Данилово требуется воссоздать отделение полиции, а его начальником нужно назначить грамотного товарища. Никитин уже дал «добро», остался лишь один момент – спросить тебя, готов ли ты взяться за это дело?

– Чёрт, совершенно не ожидал подобного, – Ковалёв выглядел озадаченным. – Володя, а с чего это такая срочность? Неужели нет иных кандидатур?

– Во-первых, заниматься этим делом и отвечать за поддержание порядка должен профессионал, а не мужики с «калашами», как это происходит сейчас, – начал перечислять я. – Во-вторых, люди при любых обстоятельствах остаются людьми, следовательно, в будущем стоит быть готовыми к «бытовухам», к кражам всяческих мелочей. В-третьих, в посёлке появилась масса пришлого народа, которые осядут здесь…

– А в-четвёртых, капитан Ковалёв пока что не готов к рейдам по джунглям и к лазанью по горам, – перебивая меня, произнёс мой напарник. – По сути, это работа участкового – выяснять, расследовать, держать руку на пульсе… Впрочем, ты прав – здесь нужен профессионал, имеющий определённый опыт работы… Мне понадобится помощник, а лучше парочка.

– Будет. Уже есть один «пепс» на примете, из белгородцев, сейчас он в отряде Стрелкова, – кивнул я. – Давай-ка переговорим кое с кем из местных – нужен кто-то из «аборигенов» посёлка.

– Я сам поговорю с местными, погодь пару дней, – призадумался Михаил. – С кадрами будет сложно, наверное, придётся привлекать к делу женщин.

– Делай, как считаешь нужным – у тебя полный карт-бланш, – поднялся я с кресла. – Всё, я пошёл махать лопатой.

Общественно полезный физический труд, как известно, весьма полезен для укрепления здоровья. Особенно, когда работаешь и на самого себя, любимого, и на своих боевых товарищей, и на других, окружающих тебя людей. Поэтому мы взялись за дело с охоткой, как говорится, навалились на работу всем миром.

Работали быстро, с шутками-прибаутками, без простоев и перекуров, с лишь одним перерывом на обед часика в три дня. К тому моменту, когда солнце коснулось западного горизонта, двор особняка напоминал колхозное поле. По ходу дела мы перекопали все лужайки, отвели места под лук, чеснок и капусту, и встретили закат с чувством хорошо исполненного долга.

Махая лопатами, мы не забывали и об основной задаче, стоящей перед нашим отрядом – о разведке. Так уж получилось, что мы взяли на себя роль разведчиков, первыми ступали на земли самых различных кластеров. Следом за нами шли «дикие гуси» и ополченцы из разных анклавов, закрепляя за конфедерацией вновь открытые земли. Иногда случались и промашки, как с техасским кластером, для занятия которого у команданте ван Клейста просто не хватало сил.

Кроме всего прочего, наша новоявленная конфедерация вела боевые действия против организации под названием «Боко Харам», боевики которой угодили в новый мир вместе с кучей других землян. Так уж получилось, что наши интересы пересеклись с интересами исламистов, и последние решили потягаться в военном ремесле с «солдатами удачи», выяснить, кто сильнее и у кого круче.

Пока что у африканцев получалось не очень, но они наносили наёмникам ощутимые потери, заставляя нас сконцентрировать и без того скудные ресурсы конфедерации на обороне двух-трёх стратегически важных анклавов. Несмотря на все эти трудности, бельгиец готовился нанести удар по пунктам дислокации исламистов и раздавить их. Оставалось лишь найти эти самые пункты дислокации, и Жерар поставил эту задачу разведке – нам и отряду сержанта Маллигана.

Исламисты имели огромный опыт партизанской войны, войны в джунглях, поэтому дело предстояло крайне сложное. Мы не особо боялись засад, мин, растяжек и различных самодельных ловушек. Прекрасно осознавая, что враг не способен контролировать огромные площади чужого леса, мы в первую очередь опасались быть преждевременно обнаруженными ещё на подходах к точкам базирования противника. Проблема в том, что шагать пешочком в разведку по здешним зарослям, особенно ночью – это чистой воды самоубийство, самоубийство с небольшой отсрочкой по времени, пока не закончится боекомплект.

Следовательно, придётся ехать, а значит – выдавать себя шумом двигателя и лязгом гусениц нашего «амтрэка». Если враг не дурак – а боевики «Боко Харам» вовсе не дураки, – нас обязательно засекут при подходе, либо в процессе поиска объектов. Увы, но мы вовсе не элитный спецназ ГРУ, стали разведчиками, можно сказать, случайно, и не имеем огромного опыта ведения боевых действий. Тем не менее поставленную задачу следует выполнять, и в процессе нарезки грядок мы перебрали все возможные варианты, какие только смогли придумать.

– Хорошо, по варианту Руслана – будем голосовать, или как? – поинтересовался капитан Барулин, подводя итог спорам и прениям.

– Давай, Сань, обойдёмся без этого, – отмахнулся Зеленцов. – Лучше подумаем, столь ли нам нужен Сухонин, или как-нибудь обойдёмся без него?

– А кого мы посадим за пулемёт? – тотчас выпалил Руденко. – У нас всего две тройки бойцов, плюс двое немцев в экипаже амфибии.

– Эрика Робертовича обязательно надо брать, – высказался Костя Григорьев. – Он единственный, кто побывал в тех краях.

– Ну, вообще-то он побывал западнее, а в тех самых краях не бывал, – сварливо уточнил Владислав. – А за рычаги могу сесть и я, если надо.

– Сядешь, когда надо будет, – сразу же остудил приятеля Александр. – А пока будешь таскать запасной короб с патронами.

– Запасной короб оставим в машине. Если нас обнаружат, то придётся быстро отходить к «амтрэку», и лишние килограммы нам ни к чему, – вмешался я. – А ты, Влад, возьмёшь у Сухонина карабин с оптикой, и будешь снайпером в нашей тройке.

– Сухонина, мы, смотрю, совсем обобрали, – заметил Руслан. – Вчера взяли «уазик», сегодня заимствуем карабин. Обидится на нас Эрик Робертович, как пить дать.

– «Уазик» взяли не мы, а Кутейкин, – напомнил Зеленцов. – К тому же Сева сначала спросил разрешение у хозяина и пообещал тому вернуть внедорожник в целости и сохранности. А мы можем и не вернуть карабин, если… ну, вы поняли, если что.

– Сплюнь три раза и постучи себе по лбу ещё столько же, – нахмурился Барулин. – Так, есть желающие помочь с чисткой картошки?

Вечером, выслушав наш план проведения разведрейда на территорию, занятую исламистами, ван Клейст сначала смачно выругался на своём африканос, после чего принялся уточнять детали. Затем, покачав головой, Жерар заявил, что столь сумасшедший план имеет некоторые шансы на успех. Примерно один к десяти, да и то, если мы не потеряем технику при переходе морем.

– В принципе, вы правы, поставив себя на место противника. На его месте я бы организовал скрытые наблюдательные посты вот здесь, здесь и здесь, – разложив на столе карту, бельгиец взял карандаш и нарисовал на ней несколько крестиков. – Благодаря Стиву (Маллигану) и его парням мы знаем, что враг следит и за венграми, и за нашими силами в Тордаташе. Мобильная разведка исламистов работает в светлое время суток, а на ночь оттягивается на свои базы. Но в этих точках я бы держал мобильные посты круглосуточно, и они могут доставить вам массу неприятностей.

– А вот здесь, господин капитан, вы очень сильно ошибаетесь, – хитро улыбнулся автор плана. – Засечь с берега идущую в ночном море амфибию – это как найти миллиард бесхозных баксов мелкими купюрами. Негритосы даже не будут подозревать о нашем присутствии, если мы сами не нашумим у них под носом. И никакие приборы ночного видения им не помогут.

– Чёрт, вас слишком мало для такой операции, – хмыкнув, ван Клейст призадумался на минуту, провёл рукой по своей бритой голове и слегка поморщился. – Ладно, эту проблему решить легко.

Очередная ночь прошла относительно спокойно, без нашествия динокур или визита леозавров, и без стрельбы по этим хищникам. Впрочем, оставив на какое-то время в покое Данилово, местное зверьё наведалось в Борисовку и к ресторанчику Мамеда, и нашим соотечественникам всё же пришлось применить оружие. Под утро пришло сообщение, что какая-то незнакомая тварь попыталась полакомиться говядиной в анклаве амишей, получила несколько пуль, но всё-таки смогла удрать на своих ногах.

Утром мы слегка подшучивали над Русланом, который выглядел, эээ, слегка усталым да ещё и постоянно зевал. Судя по звукам, доносившимся из их с Дианой комнаты, Руденко провёл бурную ночь и потратил на отдых слишком мало времени. В отличие от нашего товарища, докторша выглядела весьма довольной, можно сказать, сияла от удовольствия. Стараясь не замечать завистливые взгляды голодных мужиков, Диана быстренько проглотила чашку кофе, расцеловала своего капитана и убежала в больницу.

Как это ни странно звучит, самым тонким местом нашего плана являлся самый обыкновенный буксировочный трос. Точнее, целая сцепка из нескольких концов, требующихся для того, чтобы быстро и без ныряния в воду освободиться от буксировщика. Трос требуемой длины мы раздобыли легко, а вот дальше пришлось идти на поклон к Никитину – нам нужны были несколько хороших крюков и сварочный аппарат в придачу. Потеряв часик времени, раздобыли и то и другое, после чего занялись изготовлением «поводков». Проверили, сколь сильно будет шуметь на ходу самое короткое звено всей системы. Поначалу была мысль сделать это звено из толстой цепи, но, поразмышляв, мы отвергли сию идею – даже короткая цепь могла создавать такой лязг, что нас услышат за километр-другой. А лишний шум нам совершенно не нужен.

Пока мы сосредоточенно готовились к рейду, в Данилово и вокруг него постепенно закипала жизнь. Как уже говорилось ранее, даниловцы начали вспашку практически всех полей и участков, годных для сеяния зерновых, посадки картофеля и других овощных культур. После недавних боёв посёлок потерял множество мужчин, ещё некоторое число мужчин было привлечено к боевым операциям в соседних кластерах, поэтому возникла острая нехватка опытных механизаторов и трактористов вообще.

Пытаясь решить эту проблему, глава администрации сделал щедрое предложение водилам, недавно переехавшим жить в Борисовку: Антону, Сашке и Николаичу. Прослышав о дефиците кадров у русских, свою помощь предложили трое индийских моряков, изнывавших от безделья на своём танкере. Сельчане приняли помощь индийцев, и теперь деревенские бабки обсуждали не беженцев с верховий Амазонки, а смуглотелых трактористов в белых чалмах.

Кроме всего прочего, со вчерашнего дня в Данилово началось обучение обращению с оружием трёх десятков юношей и молодых женщин, принявших решение вступить в ополчение. Этим занялись трое военных из числа белгородцев, получивших ранения нижних конечностей и вынужденных передвигаться при помощи костылей. Планировалось, что после сдачи экзаменов по стрельбе и сборке-разборке оружия новобранцы пройдут небольшой «курс молодого бойца», где их научат азам тактики. После этого молодёжь можно будет привлекать к несению караульной службы и охране работающих в поле сельчан.

Ближе к обеду в посёлок пришли сразу два конвоя: из обнаруженного нами анклава «Кошкин дом» и из немецкого кластера. Первый конвой привёз заполненный водой бассейн с пресноводной рыбой, а в составе второго в Данилово прикатил «витязь», превращённый наёмниками с РСЗО на гусеничном ходу. Имея под рукой блоки НУРСов в количестве четырёх штук и опыт превращения БМП в штурмовой танк, «солдаты удачи» творчески переработали конструкцию, соорудив платформу с подъёмным и поворотным механизмами. Кроме этого, в кузове передней секции тягача установили на шкворнях парочку пулемётов для самообороны, по одному на каждый борт, прикрыв их щитками из брони. В результате получилась плавающая «катюша» с высокой проходимостью и с солидным боекомплектом во второй секции «витязя», способная сыграть роль козыря и в обороне и в наступлении.

Часам к трём дня мы полностью подготовились к рейду, попрощались с ранеными товарищами, расцеловали наших женщин и выдвинулись на берег. Здесь нас уже поджидал Сухонин, мирно беседуя со старшим лейтенантом Кутейкиным и ещё с каким-то хлопцем, кажется, из белгородских. В близлежащем кустарнике угадывался замаскированный «уазик», позаимствованный Севой для перевозки комплекса «корнет», боезапаса к нему и расчёта из двух человек.

В полусотне метров вперёд по пляжу, на плавно выдающемся в море мысе, стоял старенький «лэндровер» с пулемётом на треноге и с парой наёмников, занятых охраной пленных саудитов. Насколько нам было известно, этим утром к охране арабов привлекли троих польских дружинников во главе с уже знакомым нам Вацлавом Липковским. Поляки сторожили пленников с другой стороны мыса, и мы не могли их увидеть с данной точки из-за уже упомянутого изгиба берега.

– Может, всё-таки возьмёте меня? – без особой надежды в голосе поинтересовался Кутейкин. Узнав, что мы идём в рейд на территорию, занятую «Боко Харам», Всеволод сразу же вызвался добровольцем и был очень огорчён отказом. – Вместо Эрика Робертовича, например.

– Нет, товарищ старший лейтенант, в поход идут лишь те, кого можно заменить, если что, – тактично, но твёрдо я отклонил очередную попытку Севы повлиять на принятое решение. – Кто вместо тебя будет работать с «корнетом»? Команданте, мать его, Жерар, собственной персоной?

– Помяни чёрта, – буркнул в ответ Кутейкин и отвернулся. За нашими спинами послышался шум мотора «буффеля», на котором вот уже несколько дней разъезжал ван Клейст. – Эрик Робертович, без обид, ладно.

– А это мы ещё поглядим, товарищ старший лейтенант, – Сухонин сделал вид, что очень обижен такому отношению к себе, но при этом незаметно подмигнул мне и Руденко. Глаза капитана третьего ранга в отставке горели, выдавая жажду к приключению и возможности пострелять по исламистам. Последних бывший гидрограф не просто не любил, а искренне ненавидел, ненавидел всей душой, как это умеют делать бывшие офицеры по-настоящему великой империи. – Вот вернёмся из поездки, устроим соревнование в меткости и быстроте стрельбы и тогда определим, кто из нас круче.

– Господа, я принял решение усилить вашу группу двумя очень опытными бойцами, – подходя, произнёс бельгиец. – Лейтенант Гивинс… Мастер-сержант Кроудер… Прошу любить и жаловать.

– Думаю, мы сработаемся с этими двумя опытными бойцами, – ответил я, мельком глянув на хорошо знакомые физиономии Бойда и Рэя. – Что же, прошу на борт.

– Ни пьюха, ни пьера, – с сильным акцентом выдал Жерар, пожимая мне руку. – Так, кажется, говорят в России?

– Да. А отвечают: к чёрту, – стиснув клешню ван Клейста, я повернулся к Андрею. – Переведи, что вам надо присматривать за Доценко, пока мы не вернёмся. Эта сука – Матвеич – может крупно нагадить под дверью.

– Сделаем. Держись там, майор, – кивнул переводчик. – Не лезь на рожон, если что.

Распрощавшись с немногочисленными провожающими, мы заняли места на броне амфибии и покатили по мелководью. Подошли к лодкам, дожидавшимся нас, завели трос с крюком, подцепили к нему «поводки». Затем почти всей группой перебрались в «зодиак» и спустя пару минут ступили на палубу траулера-сторожевика.

Ещё через пять минут лебёдка выбрала слабину, сторожевик плавно дал ход, трос натянулся, и наш «амтрэк» потащился за траулером, словно болонка на верёвочке. Переговорив по рации с Нидеррайтером-старшим, уточнили, как ведёт себя буксируемая амфибия, не захлёстывает ли её набегающим потоком воды. Вольфганг сообщил, что всё нормально, и если что, то он даст знать о какой-либо проблеме.

Сторожевик шёл на пяти узлах, поэтому берег удалялся очень медленно, можно сказать, практически незаметно. Взятый нами курс вёл прямо на юг, чтобы выйти из поля зрения потенциальных наблюдателей противника и скрыть свои истинные намерения. Состояние моря, по мнению Руденко, было идеальным: почти полный штиль, небольшая, практически незаметная волна и никаких признаков приближения шторма. Впрочем, за всё время нашего пребывания в чужом мире мы не видели ни одного шторма, и я сомневался, бывают ли они здесь вообще.

Так уж получилось, что до этого момента мы мало пересекались с японскими моряками, поэтому воспользовались возможностью, чтобы познакомиться с командой сторожевика по-человечески. Инициативу взял на себя Сухонин, чувствовавший себя на борту судна, как рыба в воде. Мы выпили с японцами и с испанцами символические пятьдесят капель саке за нас, за вас, за десант, за спецназ, за удачу, и вскоре болтали с Такэдой-саном и с Мигелем Фернандо, словно с соседями на лавочке.

Испанцы, кстати, посчитали нужным принести нам свои извинения за то, что плохо думали о русских полицейских из-за истории с судом над мятежными депутатами. Извинения были приняты, после чего Мигель провозгласил тост за мир и дружбу между землянами, и… торжество по случаю знакомства подошло к концу. Звон алюминиевых кружек – это хорошо, но нам нужно было хоть немного отдохнуть перед ночным рейдом в неизвестность, и мы разбрелись по укромным уголкам траулера.

Поспать до полуночи, как предполагалось, нам, к сожалению, не удалось. Около двадцати трёх часов меня разбудил Марк, сообщив, что на радаре наблюдается какое-то судно. Данная новость сработала не хуже холодного душа, я вскочил, помчался в рубку, где уже толпились Бойд, Гивинс, Сухонин, Фернандо и капитан нашего «Дзуйкаку». Быстро выяснив, на который из приборов следует смотреть, я впился взглядом в указанную точку, едва ползущую по краю экрана.

– Далеко от нас? – первым делом поинтересовался я. – Что это может быть?

– Двадцать две морские мили, это около сорока километров от нас, – уточнил расстояние Эрик Робертович. – Такэда-сан считает, что это какое-то небольшое судно, вроде нашего. Оно идёт очень медленно, со скоростью в два-три узла.

– А куда идёт? – потерев лицо, чтобы окончательно проснуться, я вновь уставился на экран радара. – Марк, надо будить парней… Кстати, где мы сейчас находимся?

– Курс северо-северо-запад, мы разминёмся с ним. Да, придётся будить ребят, – переведя ответ японца, пожал плечами Сухонин. – Вот, Володя, смотри, мы в восьми милях от ближайшего берега.

Глянув в нарисованную от руки карту, я увидел цепочку красных точек, тянущуюся от места нашего старта, с указанием времени и пройденного расстояния. Такэда старательно наносил на лист бумаги весь наш маршрут, и, если верить этой прокладке, мы находились где-то западнее мыса Фоккера, названного так в честь места крушения пассажирского самолёта данной марки. Впрочем, в пределах видимости никакого мыса, естественно, не наблюдалось, несмотря на пару взошедших спутников планеты. Вокруг траулера, играя бликами лун, плескалась вода, за кормой виднелся едва заметный при таком скудном освещении кильватерный след. На палубе сторожевика не горело ни огонька, ничто не должно было выдать наше присутствие в этом районе.

– Что будем делать, командир? – нарушил молчание капитан третьего ранга в отставке. – Через десять минут подойдём к точке смены курса.

– Будем придерживаться изначального плана, – решил я, бросив ещё один взгляд на экран радара. – А тебе, Эрик Робертович, всё-таки придётся остаться на корабле…

Совершив два поворота, мы вышли в район, где планировалось расстаться с буксировщиком и продолжить поход в одиночку. Обнаруженный ранее «летучий голландец» так и не изменил свой курс, а спустя какое-то время исчез с экрана радара, позволив нам перевести дух. Стараясь не шуметь, мы попрощались с командой траулера, погрузились в «зодиак» и вскоре заняли свои места в десантном отсеке «амтрэка». Врубив водомётные движители, амфибия дала ход, сторожевик исчез во тьме, и время словно замедлило свой бег, сосредоточившись в тесном мирке десантного отделения.

…Став волею судьбы разведгруппой даниловского анклава, мы всё равно не могли тягаться на равных с бойцами печально известной «Боко Харам». В первую очередь, нам не хватало опыта ведения боевых действий в джунглях, умений, которые нужно постоянно шлифовать в условиях реальной войны. Даже те из нас, кто побывал в Чечне и в других «командировках» на югах, вот уже лет по десять-двенадцать жили относительно мирной жизнью, не сталкиваясь с превосходившим нас врагом. Наш единственный на тот момент бой с джихадистами, который был проведён против их мобильного отряда, был выигран лишь за счёт огневого превосходства и умелых действий наших союзников. Учитывая вышесказанное, нам следовало избегать столкновений с исламистами в условиях, где те смогли бы использовать свой больший опыт и тактическое превосходство, то есть, в джунглях и саванне. По этой причине мы ухватились за идею Руслана о высадке с моря в тылу противника, словно утопающий за соломинку, доработали её, развили дальше и принялись воплощать в жизнь…

– Внимание! Подходим к берегу! – громкий голос капитана Руденко возвестил о скором окончании морской части разведрейда. – Минута до высадки!

Вскоре мы ощутили лёгкий толчок, возвестивший, что гусеницы коснулись дна, и, вырубив водомёты, «амтрэк» медленно пополз по мелководью. Минута, другая, амфибия окончательно выбралась на песчаный пляж и остановилась, крутя башенкой из стороны в сторону. Приглушённо лязгнул кормовой люк, выпуская наружу десант, кто-то чертыхнулся, с непривычки споткнувшись о порожек. Впрочем, шелест волн о песок и шум моря заглушили и эти, и все прочие посторонние звуки.

– Лучше снять крюки совсем, чтобы не мешали, – откуда-то из-под носа машины послышался голос Руслана. – Влад, Костя, подсобите мне и немцу. Аккуратненько, не спеша, без шума и пыли.

Снова негромко лязгнуло железо, скрипнул трос, протянутый по корпусу «амтрэка», послышалось чьё-то сопение, после чего наступила тишина. Заглушив двигатель, амфибия стояла у самой кромки воды, приблизительно в полусотне метров от смутно темнеющего впереди кустарника. Влево и вправо от нас убегал вдаль песчаный пляж, на котором, пользуясь тёмным временем суток, вовсю бурлила жизнь: тусовались всякие крабы и прочие ракообразные, ползали какие-то черепахи, ящерицы, что ли. Впереди, из поджидавших нас джунглей доносились странные скрипы, чей-то лай или рык, в общем, сплошная какофония незнакомых звуков, к которым добавлялись совершенно чужие запахи.

– Тепловизор ничего подозрительного не засекает, – приблизившись ближе, шёпотом произнёс Марк. – Если в кустах и сидел кто-нибудь, то он давно свалил прочь, когда мы выползли из воды.

– Хорошо, грузимся и едем вперёд, – решил я, пряча в разгрузку бинокль с функцией ночного видения. Оглядевшись по горизонту, я не увидел нигде ничего стрёмного и подозрительного: вокруг простирался самый обыкновенный первобытный мир. – Будем считать, что мы высадились там, где и планировали.

Спустя минуту, взревев двигателем, «амтрэк» с хрустом вломился в кустарник, распугав ночных обитателей подлеска. Амфибия двигалась очень медленно, периодически останавливаясь, словно принюхиваясь и присматриваясь к окружающему пространству. Отчасти так оно и было, так как Гельмут вёл машину по компасу, используя ноктовизор с тепловизором, а иногда ориентировался чисто интуитивно. Мы прекрасно понимали, что поездка ночью по незнакомой пересечённой местности чревата весьма крупными неприятностями. «Амтрэк» может порвать гусеницу, угодить всем корпусом в какую-нибудь природную западню, но шанс незаметно зайти в тыл врага стоил такого риска.

Вскоре полоса прибрежных кустов уступила место джунглям из не очень высоких деревьев, и амфибии пришлось местами буквально протискиваться между стволами. Несколько раз Нидеррайтер-младший был вынужден давать задний ход, чтобы обойти особо густые заросли и найти иной путь. Стороннему наблюдателю, если бы таковой нашёлся, показалось бы, что бронетранспортёр ломится через зелёнку, словно подслеповатый носорог, не разбирая дороги. Наверное, пройдя прибрежный кустарник, нам стоило включить фары, но Гельмут как-то приноровился вести «амтрэк» почти вслепую, и мы позволили молодому немцу проявить свои таланты по максимуму.

Ночная темень постепенно сменилась серыми предрассветными сумерками, и наш водитель вёл машину уже без помощи ПНВ. Удалившись от побережья, если верить приборам, более чем на десять километров, мы, по идее, должны были уже подъезжать к цели нашего рейда. Поэтому мы остановили амфибию, заглушили двигатель и, открыв люки, стали прислушиваться и присматриваться к окружающему ландшафту. Окружающий нас лес продолжал жить своей привычной жизнью, не обращая внимания на вторгнувшегося в его пределы стального монстра: в кронах деревьев щебетали невидимые нам птицы, кто-то попискивал в подлеске, издалека слышалось рычание какой-то здешней фауны.

– Придётся подождать, пока взойдёт солнце, а дальше пойдём пешим ходом, – посматривая на меня, произнёс Бойд. Хмыкнув, Марк перевёл сказанное «солдатом удачи»: – Бронетранспортёр пойдёт следом за нами, на некотором отдалении от головного дозора.

– А что будем делать сейчас? – зевнув, поинтересовался Владислав. – До восхода солнца ещё больше часа с четвертью.

– Я предлагаю вздремнуть, – пожал плечами наёмник, устраиваясь на лавке поудобнее и прикрывая глаза. – Надо подождать, чтобы избежать встречи с ночными и дневными хищниками одновременно.

Подумав, мы признали правоту Бойда, явно побольше нашего знавшего о повадках ночной и дневной зубастой фауны. Как-то не улыбалось бродить по джунглям в полутьме, если есть возможность повременить с этим опасным делом до появления дневного светила. К тому же лишний час отдыха совсем не повредит людям, которых впереди ждёт полная неизвестность.

Спустя полтора часа, глотнув для бодрости кофейку и возвратив термос Вольфгангу, я догнал Влада и Александра. Услыхав позади себя лёгкий шум, капитаны обернулись, бросив на меня осуждающие взгляды: мол, топают тут некоторые, словно слоны, в то время когда надо шагать тихо-тихо, как это делают кошки. В этот момент под ногой у Зеленцова что-то хрустнуло, а Барулин зацепил стволом пулемёта какую-то пустотелую лиану, и на землю с шумом протёк ручеёк воды. Оба опера осуждающе глянули друг на друга и почти синхронно покачали головами, вызвав у меня невольную улыбку. Увы, у нас никак не получалось передвигаться столь же тихо и незаметно, как у головного дозора, состоявшего из пары опытных бойцов ван Клейста. Бойд и Гивинс скользили сквозь джунгли, словно призраки, умудряясь не пошевелить ни лианы, ни прочую растительность, а мы… мы старались, надеясь со временем развить в себе нужные навыки.

Стараясь шуметь поменьше, мы медленно двинулись на северо-восток, в полной готовности вступить в бой в любой момент. Согласно диспозиции, наёмники играли роль головного дозора, наша тройка контролировала левый фланг, а Руслан, Марк, и Костя прикрывали с правого фланга. «Амтрэк» полз где-то в полукилометре позади всех трёх групп, иногда приближаясь ближе, если это позволял ландшафт, иногда отставая, если заросли становились слишком густыми. Лес неплохо глушил рокот двигателя, работавшего на малых оборотах, хотя, если прислушаться, можно было уловить какой-то посторонний шум. Впрочем, здешние пташки временами щебетали так, что мы едва слышали друг друга, поэтому я надеялся, что амфибия не выдаст нашу дислокацию раньше времени.

Преодолев пешедралом добрых три с половиной километра, я потихоньку начал сомневаться в наших штурманских талантах. Судя по всему, мы либо сильно промахнулись с местом высадки на берег, либо, кружа ночью по джунглям, в какой-то момент забрали слишком далеко к западу. По всем расчётам, нам давно уже следовало бы выйти к искомому кластеру, но местная зелёнка тянулась всё дальше и дальше, и не было видно никаких признаков земного ландшафта.

Слегка подуставший Владислав успел попенять мне, что мы зря не прихватили с собой квадрокоптер, с помощью которого можно было бы произвести разведку местности и не блуждать по лесу, словно… не будем говорить, кто. Теоретически беспилотник смог бы оказать нам огромную помощь, а вот практически… Пышные кроны деревьев не давали нам возможности нормально полюбоваться небом, и поднятый в воздух в такой ситуации разведчик имел все шансы угодить в список безвозвратных потерь ценного имущества.

Тихое шипение рации застало меня в момент, когда я уже готов был попытаться забраться на одно из ближайших деревьев, в надежде хоть что-нибудь увидеть с верхнего яруса порядком надоевшего леса. Прошипев три раза подряд и с паузой в пару секунд, «моторола» зашипела вновь, выдав серию из ещё двух вызовов. Данная комбинация шипения и пауз между ним означала, что правофланговый дозор держит ситуацию под контролем, но парням требуется срочная помощь со стороны остальных товарищей. Поэтому мы поспешили на соединение с группой Руденко и продирались сквозь заросли до тех пор, пока нас тихонько не окликнул Гивинс. Оказалось, идя по компасу, мы чуть было не разминулись с парнями на добрых два десятка метров, с перспективой позорно заплутать между тремя соснами, пардон, пальмами, в общем, хрен знает, какими деревьями.

– Это следы от байка, рядом – следы самого байкера, – шёпотом произнёс Руслан, указав на отчётливо видимый рисунок протектора и цепочку характерных вмятин от каблуков. Марк перевёл на английский и подтвердил, что наёмники полностью согласны с выводами капитана. – Прошли с неделю назад, а то и более.

– Байкер в джунглях… Не, ну, полный абзац, – покачав головой, прошептал Александр. – Бензин кончился, стал толкать мотоцикл дальше… в зелёнку. Зачем?

– Хороший вопрос, – Владислав провёл по лицу ладонью, смахнув какое-то насекомое. – Если двинуть по следу, может, и найдём ответ… Или самого товарища байкера.

– Он шёл на северо-запад, – выслушав перевод, Бойд указал пальцем направление, куда вели следы мотоцикла и человека. – Мы с Гивинсом не видели этих следов, хотя такие отпечатки невозможно скрыть на голой сырой земле. Думаю, байкер ушёл недалеко…

– Намекаешь, что его останки валяются где-то поблизости? – прищурился Руденко, невольно глянув в сторону густого подлеска. – Ну как, проверим?

Справедливо полагая, что наёмники действительно ни за что не пропустили бы такую тропу, которую проложил неизвестный с мотоциклом, мы приняли решение идти по следам байкера. В конце концов, надо же выяснить, что произошло с человеком, и по какой причине он покинул своё бренное тело. Может, его убили преследователи – интересно, кто – а может, он стал жертвой здешних хищников, либо умер от укуса ядовитых пресмыкающихся или насекомых. Последние, кстати, донимали и нас, но не критично. Видимо, люди являлись слишком редкими гостями в этих краях, и тутошние насекомые ещё не распробовали как следует данное экзотическое угощение.

– Чёрт, он петляет, как заяц, – выругался Бойд, когда выяснилось, что через два десятка метров байкер круто изменил направление своего движения. Теперь следы мотоцикла и человека тянулись на северо-восток, и стало отчётливо ясно, что поиски можно вести сколь угодно, вплоть до второго пришествия. – Надо идти по его маршруту в обратном направлении.

«Солдаты удачи» вновь взяли на себя роль головного дозора, а мы решили идти параллельно, правее, метрах в пятидесяти, чуть приотстав от наёмников. Где-то через полтора километра, когда путешествие постепенно превратилось в монотонную перестановку ног, шагавший впереди Зеленцов неожиданно присел на одно колено, подняв вверх правую руку. Мы тотчас замерли, кто где был, напряжённо вглядываясь в заросли, готовясь встретить опасность ливнем свинца и стали. Тем временем Владислав обернулся назад, приложил палец к губам, давая понять, что нам следует соблюдать тишину, а затем помахал рукой, подзывая к себе. Стараясь не нашуметь, мы потихоньку подкрались к Зеленцову и присели рядом, вопросительно глядя на капитана.

– Кто-то бубнит в тех кустах, – одними губами прошептал Влад, указав на заросли какого-то растения. – Слышите?

Если честно, то я не слышал ничего, кроме пернатых обитателей дневного леса, непринуждённо щебетавших на верхних ярусах. Временами птичья армия создавала столь сильный шумовой фон, что можно было говорить громким шёпотом, без риска быть услышанным в десятке метров. Периодически птицы неожиданно умолкали, и тогда на первый план выходили ящерицы и различные мелкие зверушки, едва слышно попискивавшие то тут, то там. Иногда издалека доносилось и чьё-то рычание, но, похоже, здешние хищники не рисковали связываться с огромным стальным чудищем, упорно преследующим группу двуногих.

– Вот, снова, – вновь прошептал Владислав. – Неужели не слышите?

– Ребёнок или женщина, – тотчас определил Руслан. – Что говорит – не разобрать.

– Разделимся и подойдём с двух сторон, – подумав, предложил я. – Марк, вызови головной дозор – пусть идут сюда.

Осторожно обойдя кустарник, мы явственно услышали женский голос, уговаривавший кого-то потерпеть и не стонать на весь лес. Идя дальше, расслышали какую-то возню, бульканье воды, затем кто-то действительно застонал. Точнее, почти завыл, словно зверь, и тотчас закашлялся, нехорошо так, будто его выворачивало наизнанку.

– Ну, потерпи, Юра, потерпи, – вновь произнесла женщина. – Я проберусь вечером к крайним домам, постараюсь найти что-нибудь…

– «Доза» нужна, чтобы «вмазаться», – прохрипел в ответ мужской голос. – «Колёса» тут бесполезны…

– Где же теперь возьмёшь эту «дозу»? – с горестным вздохом отозвалась незнакомка. – Ох, горюшко…

Шаг за шагом, стараясь случайно не нашуметь, мы подкрались к небольшому понижению, где и увидели интересное зрелище. Привалившись спиной к толстому стволу дерева, на голой земле сидел заросший щетиной мужик неопределённого возраста, в замызганной дешёвой одежде, с бледной потной мордой лица. Одного взгляда опытного опера хватило, чтобы определить, что перед нами самый обыкновенный наркоман, которого жутко корёжит без «дозы» его любимого зелья. Наркошу трясло, наркошу ломало, и ломало так, что он даже прикрыл от боли глаза.

Рядом с мужиком, спиной к нам, суетилась девка, шатенка, в такой же замызганной одежде, как и её дружок. Всхлипывая и причитая, дамочка протирала физиономию наркоши грязным мокрым платком, обещая вечером сходить к каким-то домам. Рядом валялись женская сумочка, пластиковая бутыль с водой и кожаная куртка, судя по всему, мужская. Чуть дальше стоял средних размеров рюкзак, но не туристический, маскировочного цвета, а какой-то чересчур яркий, я бы сказал, молодёжный.

– Может, добуду что-нибудь и из еды, – продолжала говорить шатенка. – Хорошо бы консервов… Они не испортятся в этой жаре.

– Мне нужна «доза», – процедил в ответ наркоман, раскрывая глаза и пытаясь сфокусировать на нас свой взгляд. – Чёрные, они нашли нас… Валька, беги…

Резко обернувшись, женщина так и застыла, раскрыв рот, с ужасом глядя на стоящих за её спиной вооружённых незнакомцев. Я успел отметить, что дамочка, похоже, намного моложе, чем кажется на первый взгляд. Если её отмыть, причесать и нормально одеть, то получится вполне симпатичная девушка, которую можно и в кино пригласить, и продолжить знакомство после сеанса… Неожиданно сбоку из-за деревьев появились оба наёмника, и немая сцена из разряда «не ждали» мгновенно перетекла в сцену из известного кинофильма режиссёра Гайдая.

– А-а-а!!! – во весь голос завизжала женщина, стремительно бросаясь к своей сумочке. – Юра, беги-и-и!!!

Сидевший у дерева мужик, увы, не смог бы убежать при всём своём желании – ломка это серьёзно, и с нею много не набегаешь. Поэтому наркоман вдруг завыл, словно смертельно раненный зверь, выдёргивая откуда-то из-под себя финку. Не знаю, что он собирался с нею делать, ибо в следующее мгновение финку выбили из его рук, а сам наркоша покатился по земле, получив хороший пинок под рёбра.

Девка сопротивлялась подольше, точнее, пыталась трепыхаться, прижатая к земле коленом лейтенанта Григорьева. Уж больно не понравился нам рывок дамочки в сторону сумки, и Константину пришлось применить свои навыки по полной, иначе… Иначе девку пришлось бы прирезать, ибо она успела выудить из своей сумочки пистолет, обыкновенный «макаров», а лишняя стрельба была нам совершенно ни к чему. И так, к сожалению, успели нашуметь, и хорошо ещё, если никто не примчится на этот крик.

– Ай! (Цензура), больно, же, – дамочка шипела и ругалась, когда Зеленцов наступил ей на запястье, а затем подобрал освобождённый из её руки пистолет. – Пусти, (цензура), мне больно, (цензура.)

– Пустим, если ты не станешь орать и не побежишь куда глаза глядят, – присев, Влад приподнял за подбородок голову девушки и заглянул ей прямо в глаза. – Обещаешь?

– Обещаю, не побегу и не стану орать, – неожиданно успокоилась женщина. – Вы – не «чебуреки», вы – другие…

– А почему ты так считаешь? – прищурившись, поинтересовался Владислав. – Костя, встань с дамы.

– А потому, что вы все говорите по-русски, а «чебуреки» по-нашему ни в зуб ногой, – переворачиваясь на бок, ответила незнакомка. – Гад ты, Костя, всю спину отдавил… Всё, молчу я, молчу.

– Кто это? – спросил я, ткнув пальцем в сторону копошащегося поодаль наркоши. – Кем он тебе приходится?

– Это Юрок, Юрка Белокопытов, лучший друг моего брата, – неожиданно губы девушки затряслись, и она тотчас разрыдалась. – Они убили моего брата… И Макса, и Таню, и Юсуфа, и Димочку Самохина… Всех.

– А теперь будь добра, по порядку, – решив, что с дамочки на сегодня хватит, я не стал лупить её по щекам, чтобы погасить истерику, а просто взял и опустошил пластиковую бутылку на её голову. – Успокоилась?

– Да, кажется, – кивнула девушка, озираясь по сторонам. – А вы кто?

– Рыцари круглого стола, разумеется, – не удержался от шуток Руденко. – Перед вами, мадам, сам король Артур, а мы – его верная свита.

– Ага, так я тебе и поверила… сэр Ланселот, блин, – фыркнув, женщина сделала попытку улыбнуться, перестав зыркать глазами туда-сюда. – Вы – русские, свои?

– Возможно, – не стал отпираться я. – Для одних – мы свои, а для других – чужие… Сложно всё.

– Дяденьки, заберите меня отсюда, пожалуйста, – плаксивым тоном вдруг попросила девица. Её губы вновь затряслись, того и гляди, вновь заплачет, зарыдает, если получит отказ. Что ни говори, а женщины – это нечто в плане проявления своих эмоций. В один момент они плачут, в следующий – смеются, мгновенно переходя из одного эмоционального состояния в другое. – И Юрку заберите… Он хороший, только лечиться ему надо от зависимости… Вот вылечится и станет совсем нормальным…

– Что она говорит? – нетерпеливо вклинился в наш разговор Бойд. – Майор, давай проводи допрос побыстрее и решай, что делать с этими двумя… Я предлагаю их ликвидировать здесь же, на этом месте.

– Он… не русский, – в ужасе прошептала девушка, глядя на размалёванную чёрно-зелёными полосами физиономию наёмника. Впрочем, быстро справилась с очередным шоком и неожиданно бойко перешла на английский: – Не надо нас убивать, мы – местные, и знаем здесь каждый дом, каждую улочку.

– Что-то я не вижу здесь никаких домов и улиц, – скривившись, проворчал «солдат удачи». – Ты ничего не перепутала?

– Нет, не перепутала, – отрицательно замотала головой дамочка. – В километре отсюда будет небольшой вал, а за ним будут наши дома… Были…

– А почему в прошедшем времени? – задал вопрос я. – Что с ними произошло?

– Некоторые сожгли, а другие просто разграбили, – шмыгнула носом незнакомка. – На второй день после случившегося байкеры пошли войной против кавказцев, ну и понеслось… А потом ещё и «олигархи» со своими «цепными псами» вмешались, перегрызлись с местными бандитами из гаражного комплекса… У тех здесь был подпольный завод, водку делали и ещё что-то.

– Скажи-ка, милая, а ты вообще где жила, когда произошёл катаклизм, – по-отечески поинтересовался Руслан. – В каком городе?

– Как, где? В Москве жила, в Подмосковье, – с некоторым удивлением ответила женщина. – В России, на планете Земля.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что мы уже не на планете Земля? – этот бестолковый разговор ни о чём стал меня постепенно раздражать. Полезной информации с гулькин нос, да и ту приходится чуть ли не клещами вытаскивать. Может, прав Бойд, и надо этих двоих того… оставить здесь навсегда. – Тебя Валентиной зовут?

– Можно просто Валей, – стрельнула глазами девушка. Мда, женщины – это нечто. И логика здесь бессильна. Минуту назад над её головой был, образно говоря, занесён меч, а сейчас она уже строит мне глазки. – Всё я понимаю, эээ… товарищ майор… Возьмите нас с собой, ну, пожалуйста.

– Хорошо, мы возьмём вас с собой, – секунду поразмышляв, пообещал я. Если честно, страдающий ломкой Юрок был нам нужен, как корове седло, и я бы с удовольствием отказался от такого «подарка». С другой стороны, нам срочно требовалась любая информация о кластере, к которому мы вышли. – Но если твой приятель начнёт создавать проблемы, его прихлопнут, как муху. А теперь рассказывай по порядку всё, что знаешь.

Обрадовавшись, Валентина с ходу выложила свою, не особо примечательную биографию, поведала о своём дружке, вкратце рассказала о погибших друзьях. Оказалось, что девушке всего лишь восемнадцать, но она жутко самостоятельна и плевать хотела с высокой колокольни на родительские наставления. Типичная представительница современного поколения, жившая тусовками, дискотеками и прочим весельем. К наркотикам, по её словам, так и не пристрастилась, хотя и имела такую возможность. Травку да, пробовала, таблеточки иногда, но на более тяжёлую наркоту смотрела с большой опаской. В отличие от многих своих подруг и знакомых, большинство из которых являлись наркоманами со стажем. Впрочем, почти никого из подруг и из знакомых у Вали уже не осталось – катаклизм и последовавшие за ним кровопролития унесли в могилу всех, кроме одного придурка.

Далее женщина выдала нам достаточно полный расклад по анклаву, в котором поначалу оказалось куча самого разного народа. От представителей республик Кавказа, в основном выходцев из Дагестана, до не самой бедной части общества вместе со своим элитным посёлком. От здешних бандитов, не самых крутых и опасных по российским меркам, до байкерского клуба, который имел весьма дурную славу у тутошних аборигенов. К этим четырём основным группировкам прибавились жители небольшого посёлка в несколько улиц, где и проживала наша героиня, бомжи и просто случайные люди, которым не повезло оказаться не в то время и не в том месте.

Как мы уже выяснили, в первый же день началось противостояние двух самых многочисленных группировок землян, быстро переросшее в серьёзное кровопролитие. По словам Валентины, общее количество байкеров и кавказцев могло насчитывать от двух до пяти сотен человек, вооружённых холодным и огнестрельным оружием. Обе стороны с давних пор весьма недолюбливали друг друга, и, как только старый миропорядок рухнул, копившаяся годами ненависть быстро выплеснулась наружу.

Начавшаяся война почти сразу же втянула в свои жернова и здешнюю бандитскую группировку и обитателей элитного посёлка с их охранниками. Последние, в массе своей, не особо горели желанием класть жизни за спесивых буржуинов и один за другим покидали своих уже бывших работодателей. Байкеры и бандиты моментально просекли ситуацию и, заключив временный союз, занялись богатеями. Наша новая знакомая слышала, что часть «олигархов» попыталась договориться с «пролетариями», но эта попытка закончилась плачевно – бывшие хозяева жизни были обмануты, и пущены в расход.

Передохнув и укрепив свои ряды за счёт добровольцев из числа простых обывателей, союзники собрались было заняться дагестанцами и всеми остальными кавказцами. Увы, не успели – в междуусобицу бывших российских граждан вмешалась новая, сторонняя сила, по сути, чуждая всем сторонам конфликта. Этой силой, как многие уже догадались, стали бойцы мусульманской группировки «Боко Харам». Хорошо вооружённые и организованные, с отличной мотивацией и большим опытом ведения войны, исламисты нанесли союзникам сокрушительное поражение и за пару дней взяли под свой контроль весь анклав. Данный успех стал возможен во многом благодаря тому, что ряды «Боко Харам» значительно пополнились единоверцами, выходцами с Кавказа.

Некоторому числу байкеров удалось выскользнуть из-под ударов и скрыться в джунглях, а вот местные бандиты оказались заблокированными на территории автотранспортного предприятия, где и были уничтожены исламистами. Точнее, дагестанцами, и не просто уничтожены, а заживо сожжены с помощью их же собственных запасов спирта. Те же самые дагестанцы чуть позднее организовали тотальное прочёсывание территории всего анклава и хватали всех местных, кто ещё уцелел. В результате этой облавы «боко харамы» обзавелись рабами, которые вкалывали на своих новых хозяев с восхода до заката. Самое интересное заключалось в том, что исламисты не предприняли попыток прочесать близлежащие гектары чужого леса, где прятались те, кто успел сбежать от облавы. А сбежать, по словам Валентины, успели многие, в том числе и местные бомжи.

– Можешь ли ты что-нибудь рассказать о численности боевиков, об их вооружении, об их опорных пунктах? – поинтересовался я, когда девушка умолкла. – Можешь ли ты нарисовать карту местности?

Увы, Валентина не знала, с каким количеством исламистов и их пособников нам придётся иметь дело. Может, с сотней, может, с двумя сотнями, а может, и с тремя. Женщина не знала, чем конкретно вооружён враг, так как плохо разбиралась в огнестрельном оружии и в оружии вообще. Впрочем, по нашей прошлой встрече с боевиками «Боко Харам» можно было предположить, что противник имеет лёгкое стрелковое вооружение, и, вероятно, какое-то количество крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов. Кроме того, исламистам достались и все те трофеи, которые они сняли с убитых россиян, плюс некоторое количество боеприпасов. Оставалось надеяться, что враг не разжился «шмелями» и «корнетами», иначе…

– Кстати, откуда у вас пистолет? – перебил я женщину на полуслове. – Ты умеешь стрелять?

– Я подобрала этот пистолет возле мёртвого бандита, – вздрогнув от воспоминаний, ответила Валентина. – Ему прострелили голову… Я смогу выстрелить в человека, если надо.

– Ясно, продолжай рассказывать, – кивнул я. Не люблю, когда оружие попадает в случайные руки, особенно если это руки случайных баб. Насмотрелся, знаете ли, на тела жертв нелепых убийств и самоубийств, когда куча вещдоков буквально валяется под ногами, а мотивация напоминает дурацкий анекдот.

Неожиданно собеседница смогла назвать место дислокации основных сил исламистов, да ещё оказалась осведомлена о том, где именно враг оборудовал два опорных пункта. Более того, девушка смогла нарисовать более-менее толковую карту анклава, с приблизительным расстоянием между основными объектами. Судя по этой карте, основную массу личного состава противник вольготно разместил в очищенном от бывших хозяев посёлке «олигархов». Наиболее высокая точка всей округи – административное здание какого-то промкомбината, примыкавшее к посёлку кавказцев – стала логовом переметнувшихся в стан врага. Это семиэтажное здание было расположено ближе к северной части кластера, и с его крыши можно было просматривать территорию автохозяйства и большую часть шоссе, ведущего с юга на север. Ещё один опорный пункт был сооружён на южном краю кластера, в здании бывшего клуба байкеров. Клуб представлял собой капитальное двухэтажное здание, с целым комплексом помещений на подземном уровне. К клубу примыкал обширный кирпичный гараж, где байкеры держали своих «железных коней».

Так уж получилось, что в результате блужданий по ночным джунглям мы очутились у северо-западной границы кластера, а не у юго-западной и не западной, как это планировалось изначально. Таким образом, мы счастливо избежали выхода в район бывшего байкерского клуба, где могли легко напороться на вражеских наблюдателей. Впрочем, чтобы хотя бы визуально контролировать местность радиусом в пять с копейками километров, врагу пришлось бы держать в анклаве весь свой отряд целиком, да ещё и поставить под ружьё недавно набранных рабов. Да и в этом случае в периметре наверняка нашлись бы «дыры», сквозь которые смогла бы просочиться группа опытных разведчиков.

– А от промзоны до крайних домов есть одна тропинка, про которую только наша компашка знает, – всхлипнула наша новая знакомая, проведя карандашом дугу от одного прямоугольника к другому. – Знала…

– Ты сможешь провести нас до промзоны и по той тропинке? – спросил я, переглянувшись с Руденко. – За своего друга не беспокойся – его не тронут.

– Попробую, – вновь шмыгнув носом, ответила Валентина. – Ой… А что это так гудит? Слышите?

– Слышим. Успокойся, это наша техника на подходе, – успокоил я девушку. Шум двигателя нашей амфибии мог выдать нас с головой, поэтому предстояло решить, как поступить с «амтрэком». Скорее всего, его придётся оставить в джунглях, вместе с экипажем из двух человек. – Расскажи подробнее о промзоне… Можно ли туда проехать на машине?

Спустя час, подождав, пока свежеиспечённая проводница малость перекусит, мы выдвинулись в сторону полузаброшенной промзоны. По словам Валентины, на построенном в советские времена заводе запросто можно было снимать фильмы про апокалипсис. Приватизация и тотальное разворовывание превратили заводские корпуса и склады в остовы зданий, в которых находили приют местные бомжи и прочие асоциальные элементы. Кое-где на территории промзоны, впрочем, существовала жизнь: работал пункт приёма металлолома, какие-то непонятные бизнесмены окопались в двух-трёх арендованных и отремонтированных помещениях.

На бывшем заводе периодически появлялись представители потенциальных покупателей, присматривались, оценивали, а затем отбывали восвояси. Наведывались в промзону и наши московские и подмосковные коллеги, да не одни, а с отрядами СОБРа, чтобы показать непонятливым и жадным буржуинам их место в иерархии нового российского капитализма. Обычно после подобных визитов оперов и спецназа происходила ротация арендаторов складов, на смену одним бизнесменам приходили другие, а спустя какое-то время спектакль повторялся вновь и вновь.

Впервые на моей памяти, по мере приближения к границе пересечения двух миров, на глаза несколько раз попались признаки наличия поблизости землян. В одном месте валялась парочка пустых картонных коробок без какой-либо маркировки, в другом – пустая консервная банка из-под шпрот, привлекшая своим специфическим ароматом внимание местных ящериц. А круче всего смотрелся дорогущий байк, сверкающий хромом, тщательно запрятанный в густом подлеске. Бензобак «Харлея» зиял сквозными пулевыми отверстиями, ещё несколько пуль угодили в мотор, продырявили заднее колесо, превратив мотоцикл в груду тяжёлого и бесполезного железа. Наверное, будь у нас побольше бойцов и лишнее местечко в «амтрэке», мотоцикл можно было бы захватить с собой.

Наконец, заросли упёрлись в целый вал обломков, и мы позволили девушке идти впереди всей группы. До этого момента Валентина держалась позади меня, не пытаясь проявлять лишнего любопытства, хотя ей явно хотелось засыпать нас кучей вопросов, в общем, вела себя в лесу достаточно грамотно. Видимо, сказывался кое-какой опыт выживания, приобретённый в экстремальной обстановке за последние несколько дней.

Вопреки ожиданиям, наша проводница не стала карабкаться на груду бетонных балок и плит, а, пройдя метров тридцать вдоль вала, нырнула в какую-то почти незаметную щель. Оказалось, что это был вход в самый обыкновенный подвал, полузаваленный ещё до катаклизма и имевший ещё один выход с другой стороны склада. Пробравшись через этот подвал, мы очутились по другую сторону завала, после чего побежали куда-то в сторону, следом за Валентиной. Через пару минут спринтерского бега вдоль стен каких-то складов заскочили в какой-то дверной проём, пересекли по диагонали абсолютно пустой корпус цеха и укрылись в какой-то кладовой, где наконец-то перевели дух.

– К этой стене с другой стороны примыкает бывшая котельная, а за нею недостроенное административное здание, – тяжело дыша, принялась разъяснять девушка. – Его строили из бетонных плит, довели до пятого этажа и бросили… Там есть лестница, по которой можно забраться на самый верх, и там есть, где спрятаться на крыше. Мы часто там зависали…

Отдышавшись, мы пошагали дальше, добрались до указанного объекта и вскоре оказались на его крыше, точнее, на том, что играло роль этой самой крыши. Здесь действительно лежала стопка из нескольких бетонных перекрытий, за которой можно было укрыться трём-четырём бойцам. Рассудив, что нет смысла торчать на крыше всей толпой, мы переформатировали наши группы так, чтобы наверху оказалось два снайпера, пулемётчик, командир отряда и наша проводница.

Остальные – оба наёмника и Руслан с Костей – разошлись парами по округе, с целью обеспечения наших тылов и флангов. Бойду с Гивинсом временно выдали два ТТ с глушителями, чтобы «дикие гуси» имели возможность сработать кого-нибудь без лишнего шума и пыли, если возникнет такая необходимость.

По словам Валентины, даже после оккупации кластера «боко харамами», на территории промзоны продолжали обитать уцелевшие бомжи, которые и не помышляли «делать ноги» из анклава. По какой-то не совсем понятной причине исламисты и их пособники смотрели сквозь пальцы на присутствие у себя под носом кучки бездомных и не предпринимали попыток их выдавить либо уничтожить. Скорее всего, у оккупантов просто не хватало времени и сил на подобную операцию, и они прекрасно осознавали, что для надёжного контроля полузаброшенной территории нужны десятки бойцов. А где их взять, когда «Боко Харам» вовлечены в затяжное противостояние с упрямыми венграми и хорошо вооружённым отрядом «солдат удачи»?

Расположившись на крыше, мы принялись разглядывать окрестности, дополняя самодельную карту кластера всяческими подробностями и деталями. Конечно, обзор с четвёртого этажа, прямо скажем, был весьма ограничен и позволял ознакомиться с местностью в радиусе с километр, не более. С другой стороны, это всё-таки лучше, чем вслепую тащиться по анклаву от одной зелёнки к другой, шарахаясь от любой тени. Впрочем, и с тенями дело обстояло не очень – долгое время мы не могли увидеть вокруг ни одного человека, и лишь однажды на близлежащей дороге промелькнули легковушка и грузовик с людьми в кузове. Кроме этого, Владислав обнаружил признаки жизни на территории автотранспортного предприятия, примерно в восьмистах метрах к юго-востоку от нашей позиции. Ветер доносил до нас шум двигателей грузовых автомобилей, но самих грузовиков мы так и не смогли разглядеть из-за берёзовой рощи, примыкавшей к забору автохозяйства.

– Так, парни, нечего тут ловить, надо менять позицию, – решил я спустя час с четвертью. – Скоро перевалит за полдень, а мы толком так и не увидели ни одного врага. Всё, идём вниз.

Спустившись вниз, мы укрылись в здании бывшей котельной и принялись размышлять, куда нам податься далее. По идее, следующей нашей целью должны были стать крупный гаражный комплекс и уже упомянутое автотранспортное предприятие. Но, к сожалению, наша проводница не гарантировала, что сможет провести группу на эти территории так, чтобы этого не заметили со стороны. Ночью – да, сможет стопроцентно, а вот днём – лучше не рисковать. Можно было бы, конечно, и рискнуть, но лично я не испытывал желания лезть на рожон, выдавая противнику факт нашего присутствия в кластере.

Северо-западнее недостроенной конторы был расположен небольшой посёлок, где проживали дагестанцы и прочие кавказцы, ставшие верными союзниками исламистов. Посёлок и промзону разделяло что-то около полутора километров смешанного леса, исхоженного людьми вдоль и поперёк, в котором вряд ли можно было нормально спрятаться. Исхоженный людьми земной лес на окраине жилого сектора – это вам не джунгли нового мира, где можно тихонько отойти на десяток метров в сторону и пропасть с концами, словно вас здесь и не было. Поэтому визит к логову бывших российских граждан мог стать ещё более опасным приключением на одно место, чем попытка проникнуть на территории гаражей и автопредприятия. В общем, я был вынужден признаться, что Зеленцов был прав, и нам бы не помешало наличие беспилотника, потерю которого вполне можно компенсировать. А вот потери в личном составе уже ничем не компенсируешь, особенно если этот самый личный состав – это всё, что у тебя имеется в этом мире.

– Ладно, возвратимся к «амтрэку», пожрём, покумекаем вместе с нашими немцами, – решил я, глянув на лица своих товарищей. – Валя, ты, как всегда, идёшь за моей спиной.

Обратно возвращались тем же путём, что и проникли на территорию промзоны – через цех и подвал. Оставив позади груду развалин, обозначавших линию соприкосновения двух миров, углубились в чужой лес. Походный ордер полностью перестроили, назначив в арьергард Бойда и Гивинса, как наиболее опытных – не будем врать самим себе – спецов по войне в джунглях. Наёмники не подвели и на этот раз, сработали грамотно, как и полагается профессионалам.

Тихое шипение рации застало нас на подходе к месту стоянки амфибии, заставив группу мгновенно рассредоточиться и приготовиться к бою. Томительное ожидание затянулось секунд на десять и было прервано новым закодированным сообщением: «солдатам удачи» требовалось наше присутствие. Подумав, я приказал Владу и Александру вести девушку к бронетранспортёру и быть готовыми поддержать нас огнём и гусеницами. Затем мы с оставшимися бойцами повернули обратно и, пройдя с полсотни метров, увидели малость озадаченную физиономию Бойда. Гивинс куда-то исчез, по крайней мере, в зоне прямой видимости его не наблюдалось.

– Смотрите, кого мы поймали, – держа на прицеле невысокого бородатого седовласого старичка в чёрной рясе, произнёс наёмник. Марк тотчас перевёл, добавив, что дед выглядит усталым и измученным. – Попытался следить за нами, когда мы отошли от развалин.

– Опусти оружие, это священник, – произнёс я, делая шаг вперёд. Старикан перевёл на меня цепкий взгляд, уставился прямо в глаза. – Кто вы и зачем следили за нами?

– Отец Гавриил, настоятель храма Божьего. Храм был разрушен катастрофой, закинувшей всех нас сюда, и двое послушников погибли под его обломками, – скрипучим старческим голосом заговорил священнослужитель. – С тех пор я брожу по округе, встречаю разных людей, говорю с ними, пытаюсь утешить и успокоить.

– Врёт. Мы засекли его сразу, затем увели подальше, чтобы проверить, нет ли с ним кого-то ещё, – прищурился Бойд, выслушав перевод монолога деда. – Спросите его, есть ли у него оружие?

– Как же нонче без оружия, без оружия сейчас никак, – покачав головой, старик осторожно извлёк из-под рясы потёртый «наган», бросив его на землю. Затем рядом с револьвером легли солидного размера охотничий нож в кожаных ножнах и финка с наборной рукоятью. – Патроны скидать, господа хорошие?

– И много их у вас, отче? – подхватив «наган», я покрутил его в руках, хмыкнул, разглядев клеймо с годом выпуска. – Старенькая машинка, но надёжная… Неужели у нас уже вооружают попов, а, отец Гавриил?

– У нас, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай, – со вздохом отозвался священник. – Честно говоря, не думал, что придётся доставать сие добро из тайника, но вона как оно приключилось.

– И ножичек знатный, ручной работы, таких сейчас уже и не делают, – сунув револьвер в разгрузку, я заинтересовался финкой. Похожие девайсы я видел лишь в одном месте – в музее нашего ведомства, и относились они к периоду шестидесятых годов. – Дай угадаю: «зоновская» работа, так?

– Она самая, господин хороший, – кивнул старичок. – А второй ножик из магазина, послушники его раньше в хозяйственных нуждах использовали.

– Вытяните-ка вперёд свои руки, отец Гавриил, – прищурившись, скомандовал я. – Переверните ладонями вниз… Ага, как я и подозревал.

– Что это означает? – с любопытством поинтересовался наёмник, рассматривая едва видимые «перстни» на пальцах священника. – Он не настоящий епископ?

– Всё гораздо сложнее, – призадумался я, припоминая, что означают некоторые из татуировок. – И сколько всего лет вы провели в заключении, а, отец Гавриил?

– Почитай сорок лет, от звонка до звонка, – блеснув взглядом, ответил старичок. – Но это было очень давно, можно сказать, в прошлой жизни.

– Это всё, что вы припрятали, или придётся обыскивать? – спросил я, подбирая охотничий нож. – Точно, магазинный, и им много раз пользовались.

– Ну, если не считать оружием эту реликвию, – с этими словами священник неожиданно извлёк из-под рясы большой золотой крест-распятие, блеснувший целой россыпью драгоценных камней. – Им, ежели Богу понадобится, можно тюкнуть кого-нибудь по темечку.

– Вау! В нём же не меньше килограмма чистого золота, да ещё и с рубинами, – вытаращив глаза, потрясённо произнёс Бойд. – Чёрт, в старом мире мы бы получили за эту штуку кучу денег… Рэй, иди сюда, глянь на это сверкающее чудо из золота.

Пока появившийся из-за кустов Гивинс алчно пучил глаза, восхищённо цокая языком, я размышлял, что же нам делать с этим странным дедом. Самое простое – бросить его здесь, повернуться спиной и уйти, оставив старикана наедине с наёмниками. Можно даже предварительно конфисковать у него крест, чтобы тот не достался «солдатам удачи» – вон, как у них сверкают глаза в предвкушении…

Второй вариант: взять священника с собой, много места он не займёт, а потом – как карта ляжет. Если мы благополучно выполним нашу задачу, то, может, и приживётся старик в Данилово, в любом случае умереть с голоду ему не дадут. Ну, а если у нас всё пойдёт плохо, то он рискует сгинуть в этом лесу не меньше нашего…

– Отец Гавриил, спрячьте реликвию обратно, чтобы видом «золотого тельца» не вводить в соблазн наш личный состав, – приказным тоном потребовал я. – Да, сколько вам лет? Только честно.

– Мне восемьдесят четыре года, и я уже прошёл свой земной путь, – пряча за пазуху крест, ответил священнослужитель. – Вижу, вам трудно принять решение насчёт моей скромной персоны…

– Отнюдь. Если желаете, то можете идти с нами, – пожав плечами, произнёс я. – Правда, я не могу гарантировать, что ваш земной путь не закончится в самые ближайшие дни. Мы притягиваем опасности и проблемы, словно магнитом.

– А я думал, что вы сами ищете эти самые опасности и проблемы, – покачал головой старик. – Разве не так?

– Как вы нас нашли? – резко остановившись, я круто обернулся всем корпусом. – Кто вам о нас рассказал?

– Я просто понаблюдал за вами и сделал соответствующие выводы, – отец Гавриил, похоже, нисколько не испугался моего демарша. – Никто не может пройти промзону так, чтобы его не услышали или не увидели.

– Руслан, присматривай за ним, – меня постепенно стал раздражать этот старик, неизвестно за каким хреном преследовавший нас в лесу. Конечно, я слышал, что иногда матёрые уголовники искренне раскаиваются в своих грехах, полностью рвут с криминальным прошлым и уходят в монастыри. Вот только этот священник мало походил на матёрого уголовника: седой, сухонький, видно, что годы уже взяли своё. Встретишь такого на улице – примешь за самого обыкновенного попа, если, конечно, специально не присмотреться к его рукам. – Если что-то пойдёт не так – вали его, не раздумывая.

– Сделаю. Давай, отче, ручки за спину и шагом марш вперёд, за командиром, – кивнул капитан, вынимая из разгрузки ТТ с глушителем. – Чёрт, поторопились мы избавиться от наручников.

Вопреки опасениям, за время перехода отец Гавриил не доставил нам никаких хлопот. Старичок семенил следом за мной, стараясь не отставать, держал руки за спиной, как это было ему велено. Судя по тяжёлому дыханию деда, маршрут дался ему очень нелегко. Впрочем, ничего удивительного – местное солнце палило нещадно, температура воздуха после полудня повышалась до тридцати с хвостиком градусов, тут и молодым впору выбрасывать белый флаг.

– Ой… Отец Гамадрил, – выпалила Валентина, едва увидев священника, и сразу же поправилась: – Я хотела сказать: отец Гавриил. Он живёт в маленьком монастыре у нас на окраине… Жил… А он что, арестован?

– Задержан до выяснения обстоятельств, – буркнул Руденко. – Руки можно держать свободно, отче… Вольфганг, дайте водички нашему гостю.

– Давай, красавица, рассказывай про этого попа всё, что знаешь, – приказал я, отведя девушку в сторонку. Железо, как известно, следует ковать, пока оно горячо, а нужную информацию надо извлекать с ходу, не затягивая сей процесс ни на секунду.

Наша проводница тотчас выплеснула целый ворох всяческой информации, которую можно было разделить на две категории: факты и слухи. Для начала факты: старичок действительно являлся самым настоящим священником и имел репутацию странного, если не сказать, блаженного человека. Отец Гавриил не чурался, как говорится, ходить в народ, не боялся поддерживать контакты с местными бомжами, алкашами и наркоманами. Одним помогал, чем мог, в меру своих скромных возможностей, других пытался наставить на путь истинный, третьих ругал, предрекая им их «светлое» будущее. Видимо, старик обладал определённым даром убеждать, так как частенько его проповеди срабатывали – запойные пьяницы выпадали из объятий «зелёного змия», а наркоши соглашались пройти курс лечения от своей зависимости. Люди, в массе своей, считали священника чудным, безобидным дедом, уважали его за смелость и даже немного побаивались.

По округе ходили слухи, что отец Гавриил знает о местных делах больше, чем здешний «смотрящий», не говоря уже об операх или об участковом. Вполне вероятно, что так оно и было, ибо старичок постоянно общался с весьма специфическим контингентом лиц и теоретически имел возможность обладать ключевой информацией. Несмотря на это, священник никогда никому ничего не рассказывал, и за два десятка лет создал себе репутацию надёжного хранителя чужих тайн и секретов.

– Давайте перекусим, чем бог послал, – присев рядом с отцом Гавриилом, я сунул ему в руки только что вскрытую банку мясных консервов с несколькими ломтиками хлеба сверху, затем протянул одноразовую пластиковую ложку. – Предлагаю начать наше знакомство заново… Кстати, вы случайно не знакомы с этой юной девицей?

– Видел её несколько раз в обществе любителей «травки», то ли Валей зовут, то ли Галей, – взяв консервы и хлеб, старик бросил взгляд в сторону девушки. – Зря она повела вас в промзону, где «зелёными» и не пахнет.

– Мы пытались найти подходящую точку для наблюдения, – произнёс я, доставая из рюкзака термос с чаем. – Валентина указала нам несколько мест, где базируются исламисты, и мы проводили рекогносцировку местности… Вот, держите чай.

– Я безо всякой рекогносцировки могу подвести вас к одному такому месту, к автохозяйству, так, что никто этого не заметит, – беря кружку с чаем, предложил отец Гавриил. – Ваша знакомая не знает об этой дороге.

– Вы предлагаете помощь, даже не зная, кто мы такие и откуда пришли? – спросил я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

– Ну, у вас действительно очень странная компания, но я всякого повидал в своей жизни, и уже давно не удивляюсь различным странностям, – неторопливо вкушая пищу, ответил священник. – К тому же союз ментов с вояками – дело обычное.

– Думаю, с моей стороны будет глупо спрашивать, как вы определили в нас ментов, – усмехнулся я, протянув гостю руку для рукопожатия. – Майор Владимир Иванников, опер из Питера. Эти парни вокруг – интернациональный отряд под моим командованием. Мы ведём войну против боевиков из группировки «Боко Харам», напавших на наших союзников. Всё остальное – слишком длинная история, и её надо рассказывать с самого начала.

– Если так, то нам стоит поторопиться. Хочется послушать вашу длинную историю ещё до того, как я предстану перед Создателем, – ироничным тоном произнёс отец Гавриил. – Кстати, можете считать, что ряды ваших союзников увеличились ещё на четыре человека. Надеюсь, вас не смутит, что трое из этих четырёх – самые обыкновенные бомжи?

– А четвёртый, полагаю, пожилой священник с весьма интересной репутацией? – вопросом на вопрос ответил я.

– Совершенно верно, молодой человек, – кивнул старик. – И если бы удалось освободить пленённых россиян, то количество ваших союзников возросло бы в несколько раз.

– Вам известно, где исламисты содержат пленников? – сразу же поинтересовался я.

– Основную массу людей держат в посёлке богачей, скорее всего, в подвалах домов, – секунду помедлив, ответил отец Гавриил. – С десяток молодых баб увезли в посёлок наших кавказцев, сами знаете, для каких целей.

– Можете что-нибудь добавить на этом рисунке? – спросил я, вытащив нарисованную Валентиной карту. – Это девушка постаралась.

– Дайте-ка глянуть, – отставив еду в сторонку, священник взял в руки лист бумаги. – Корявенько, но достаточно подробно… Как я и ожидал, подземный ход здесь не обозначен…

– Что за подземный ход? – моментально отреагировал я. – Здесь есть подземный ход?

– Есть. Не особо протяжённый, но очень нужный для здешних, скажем так, предпринимателей, – с хитринкой во взгляде произнёс старик. – Скоро вы сами его увидите.

– Куда и откуда ведёт этот подземный ход? – спросил я, доставая карандаш. – Нарисуете?

– Вот, вход находится в подвале старого магазина, – изобразив на карте ещё один квадратик, отец Гавриил отметил его крестиком. – Отсюда примерно две сотни метров до гаражного комплекса, где было организовано подпольное водочное производство. Говорят, там целый лабиринт туннелей, связывающих гаражи между собой, но я не очень-то верю в эти сказки…

– Почему? – перебил я собеседника. – Имея деньги и желание, в наше время можно построить хоть метрополитен.

– Можно, – согласился священник. – Но проще пробить кирпичные стены в смежные гаражи, и распустить слухи о множестве подземных переходов.

– Логично. А дальше? – сунув термос в рюкзак, поинтересовался я. – Мы не сможем незаметно прошагать километр с хвостиком в сквозном коридоре между двумя рядами боксов.

– А вам, молодые люди, не придётся идти пешком. Мне известно, где стоит один интересный фургончик, так что до проходной мы домчимся за полминуты, – ласковым тоном произнёс старик. – Гаражи, кстати, стоят открытыми – бери любую машину и езжай.

– Всё чудесатее и чудесатее, – призадумался я. – Догадываюсь, кто и почему вскрыл все боксы.

– Да, Владимир, это местные паршивцы прошерстили весь комплекс, да ещё и радовались при этом словно дети, – с грустью в голосе произнёс отец Гавриил. – Ну, что думаешь насчёт моей идеи?

– Думаю, что надо представить план личному составу, а дальше – разберёмся на месте, – усмехнулся я. – Кстати, отче, а много ли грузовиков на территории автокомбината?

– А там, Володя, в основном не грузовики стоят, а тягачи с прицепами и всякие автокраны, – ответил священник. – Ну, и дорожная техника – грейдеры, бульдозеры, катки.

Как и следовало ожидать, дотошно расспросив старика, личный состав поддержал его авантюрный план. Думаю, исключительно потому, что иных вариантов подобраться поближе к автохозяйству мы так и не придумали. В самом деле, не лезть же маленькой группой внаглую напрямик, на броне БТРа, или по-пластунски, прячась по кустам, словно мышки.

Был, правда, ещё один вариант, предложенный Гельмутом – прокатиться на «амтрэке» вокруг кластера, изучить обстановку вообще и найти менее рискованный путь вглубь анклава. К сожалению, в этом, прямо скажем, отлично задуманном плане Нидеррайтера-младшего отсутствовал один важный аспект – фактор времени. Увы, мы не имели возможности потратить три-четыре дня на прогулку по местным джунглям и на лежание в засадах, наблюдая, как враги хозяйничают на русской земле.

Не желая повторять ошибку с промзоной, мы подошли к точке пересечения миров немного южнее, так, чтобы избежать случайного обнаружения со стороны местных или «зелёных». Если повезло в первый раз, то это ещё не означает, что в следующий раз нам повстречается добрый дедушка в рясе, а не злобный африканец с автоматом в руках. К тому же, избрав иной маршрут, мы немного сократили наш путь, что было немаловажно, учитывая климатическую составляющую и далеко не молодой возраст нашего нового проводника.

Пересечение границы двух ландшафтов прошло как по маслу – мы просто вынырнули из одной зелёнки, забрались на почти полутораметровый обрыв и тотчас нырнули в другие кусты. Судя по всему, отец Гавриил вёл нас какой-то замысловатой тропой, известной в узком кругу лиц – любителей бродить по кустарнику. Эту часть маршрута преодолевали медленно и осторожно, чтобы не выдать своего присутствия хрустом сучьев и веток, которые так и лезли под ноги.

Оставив позади кустарник и полоску березняка, мы подкрались к заколоченному одноэтажному зданию, где, по словам священника, раньше располагался магазин. Без усилий вынули из одного из оконных проёмов несколько досок, забрались внутрь, отыскали спуск в большое подвальное помещение, сильно напоминавшее бомбоубежище. Далее нам пришлось немного повозиться, чтобы без лишнего шума открыть двустворчатые двери, ведущие в сам туннель. Этими дверьми, похоже, в последнее время пользовались крайне редко, петли взялись ржавчиной, а скрежет металла, пусть даже и под землёй, нам был совершенно не нужен.

Туннель не произвёл на нас какого-либо особого впечатления. Длинный бетонированный коридор шириной в метр с хвостиком и высотой примерно с метр восемьдесят, больше похожий на лаз, без циркуляции воздуха. В тоннеле стоял аромат затхлости, плесени, сырости, где-то за стеной попискивали грызуны, скорее всего, крысы. Этот рукотворный подземный коридор шёл прямо, без поворотов, и упирался в деревянную дверь, обклеенную пенопластом. Видимо, для большей шумоизоляции подземелья, чтобы никто не догадывался о его наличии.

Деревянная дверь оказалась не заперта, и, отворив её, мы едва не заржали во весь голос. Обнаружилось, что дверь является задней стенкой платяного шкафа, плотно прислонённого к стене в подвале самого обыкновенного гаража. Кроме данного шкафа в подвале хранились: большой сервант, какие-то тумбочки, плюс целая куча самого разнообразного барахла, разложенного самым беспорядочным образом. Вид этой мешанины из старых покрышек и пустых ящиков навел меня на мысль, что сей бардак был создан специально, для отвлечения внимания сторонних людей от платяного шкафа.

Наверх вела ничем не примечательная деревянная лестница, поднявшись по которой, мы оказались прямо у ворот бокса. Гараж был пуст, если не считать пары покрышек на полу, сквозь приоткрытые ворота в помещение проникал солнечный свет, создавая внутри лёгкий полумрак. Осторожно выглянув наружу, мы констатировали, что отец Гавриил оказался прав – в гаражном комплексе не было видно ни одной живой души. Ворота ближайших соседних боксов были приоткрыты, аналогичная картина наблюдалась и в противоположном ряду…

– Отче, гляньте, что это за надписи белой краской? – я сразу же обратил внимание на странные граффити на всех воротах. – Они были раньше, или это творчество незваных гостей?

– А это, Володенька, «зелёные» проводили ревизию захваченного имущества и отмечали, где какие машины стоят, а где просто пустые гаражи, – заглянув в щель, объяснил священник. – Накалякали на своём, на арабском, не разобрать, прости Господи, ни черта.

– Вот сволочи, – не сдержал эмоций Руслан. – Теперь понятно, откуда у них взялся тот внедорожник.

– Будем надеяться, что они что-нибудь оставили и для нас, – как мы уже знали, в гаражном комплексе имелось около пяти сотен боксов, и можно было прикинуть, насколько огромные трофеи захватили исламисты. Даже с условием того, что часть гаражей пустовала, ещё часть могла быть разграблена во время гражданской войны между местными. – Так, парни, работаем быстро, но осторожно, сами знаете, почему… Отец Гавриил, вы остаётесь здесь.

Искомая машина стояла в девятом боксе, а не в десятом, как предполагал наш проводник. Самый обыкновенный «бусик» белого цвета, в меру запылённый, ничем не примечательный «фольксваген», если не считать того, что он стоял открытым… Честно говоря, я думал, что меня хватит удар, когда мы заглянули в десятый гараж и обнаружили там вместо требуемого микроавтобуса французский «паркетник» красного цвета. Тем не менее сориентировались мы моментально – прошмыгнули в бокс, прислушались к окружающей обстановке, перевели дух, мысленно помянули ближайших предков ни в чём неповинного «ситроена». Затем прикинули то да сё, решили на всякий случай заглянуть в соседние гаражи, благо те стояли открытыми, и сразу же нашли то, что искали.

– Так, мужики, боковые створки не открывать – они могут загромыхать на весь комплекс, – едва глянув на фургончик, сразу же предупредил нас Зеленцов. – В городе такой шум не критичен, а вот здесь…

– Поняли, воспользуемся иным вариантом, – кивнул я, берясь за ручку задней двери. Дверь издала лёгкий скрип, не особо слышный вокруг. – Ты давай на нас не смотри.

Спустя полминуты, соединив нужные провода, Владислав запустил двигатель и аккуратно вывел «фольксваген» из гаража. Ещё спустя полминуты вся наша группа сидела в фургончике и молила Бога, чтобы часовые на проходной оказались бы глухими и ленивыми, а ещё лучше – умственно отсталыми, и чтобы никто из них не поднял тревогу раньше времени. Видимо, Бог услышал наши молитвы, подарив нам прекрасный шанс сработать в стиле «маски-шоу», прямо как в старые добрые времена.

– Стоять, (цензура)! – скрипнув тормозами, «бусик» резко остановился возле здания проходной, из чрева машины посыпались вооружённые люди в камуфляже. – Работает ОМОН, (цензура)!

Если честно, мы подбадривали сами себя, так как было неизвестно, с кем именно придётся иметь дело при захвате проходной и конторы. Хорошо, если с нашими бывшими соотечественниками, вставшими на путь джихадистов, и плохо, если с африканцами, ни разу не слыхавшими ни про российский ОМОН, ни про «маски-шоу». Конечно, имелось определённое подозрение, что в связи с нехваткой личного состава исламисты возложат охрану второстепенных объектов на плечи бывших россиян, и те по привычке отнесутся к делу с некоторым пофигизмом. Но, как вы прекрасно понимаете, не было никаких гарантий того, что так оно и произойдёт в реальности.

…Ближе всего к нам с Барулиным оказался какой-то длинноволосый парнишка, спускавшийся со второго этажа проходной, оттуда, где в обыденной жизни восседали охранники гаражного комплекса. Скорее всего, этого юношу послали выяснить, откуда слышится шум автомобильного мотора. А может, он сам решил сходить и проверить, проявить, так сказать, инициативу. Эта инициатива стала последним, что он успел сделать в этой жизни: выскочив из задних дверей «фольксвагена», мы с Александром изрешетили парнишку из двух ТТ с глушителями. Секунду спустя мы расстреляли ещё одного «зелёного», сунувшегося было в двери с дробовиком в руках, и спрятались за угол ближайшего гаража, чтобы заменить опустевшие магазины…

…Первым, кого увидели Руденко и Зеленцов, был мужик в джинсах и тёмной майке, дремавший в вытащенном на улицу офисном кресле на углу конторы. Пару минут спустя выяснилось, что этот сорокапятилетний дядька является самым старшим по возрасту из тех, кто охранял весь гаражный комплекс. Услышав и увидев выскочивший из-за угла «бусик», мужик было дёрнулся, пытаясь вскочить и вскинуть автомат. По большому счёту парней спасло то, что их противник не учёл одного нюанса – третьего закона сэра Исаака, нашего Ньютона. Офисное кресло неожиданно пришло в движение, и враг на секунду потерял равновесие. Этой секунды хватило для того, чтобы сидевший на месте пассажира Руслан первым открыл огонь. Сделав по врагу четыре выстрела и прострелив мужику грудь, справа, чуть ниже ключицы, капитан покинул остановившуюся машину. Следует учесть, что Руденко умудрился попасть в цель, когда «фольксваген» тормозил, тормозил очень резко, и наш товарищ стрелял, преодолевая силу инерции…

…Раненый в грудь исламист плюхнулся обратно в кресло, роняя автомат, и заорал во весь голос. Спустя мгновение, брызнув осколками стекла, со звоном разлетелось окно на втором этаже конторы, и, отчаянно борясь с гравитацией, в воздухе завертелся самый обыкновенный стул. В оконном проёме промелькнула чья-то фигура, Марк дважды нажал на спуск, затем стремглав бросился к лестнице…

– Прикройте Марка!!! – рявкнул я во всю глотку, загоняя полный магазин в рукоять верного «токарева». – Костя, «держи» верх!!!

– Чисто! – секунду спустя крикнул Мышкин с площадки второго этажа. – Здесь негр… был.

– Проверьте первый этаж! – подскочив к раненому исламисту, Руслан пнул того ногой в грудь, и вновь офисное кресло повело себя совершенно непредсказуемым образом. Застряв одним из колёсиков в какой-то выбоине на асфальте, кресло перевернулось, увлекая с собой раненого, и тот перестал кричать, потеряв от боли сознание. Руденко тем временем мельком глянул в открытое окно первого этажа, отпрянул в сторону, оборачиваясь в нашу сторону. – Там ещё одна комната!

– (Цензура), без шума не получилось, – выругался Александр. – Костя, «держи» нижнюю дверь!

Считая, что шум бьющегося стекла должны были услышать на многие сотни метров вокруг, мы с Александром бросились к дверям, ведущим на первый этаж, встали по обе стороны от дверного проёма. Саня осторожно потянул дверную ручку на себя, дав мне возможность закинуть в образовавшуюся щель гранату со сломанным взрывателем. Эта «эфка» была приготовлена мною заранее, как раз в расчёте на подобный случай, когда потребуется кого-нибудь сильно напугать.

Случай наконец-то представился, а вот сильно напугать, увы, не удалось никого, по причине отсутствия в помещении хоть кого-нибудь живого. Выждав секунд пять, Барулин резко распахнул дверь, я на миг заглянул внутрь, тотчас отпрянул, и беззвучно выругался про себя. Сразу за входной дверью лежал коридор, метров десять длиной, в который выходило четыре закрытых двери: одна слева и три справа. Брошенная мною граната сиротливо валялась в углу на полу у третьей двери справа.

Кивнув Александру и Константину, я осторожно вошёл внутрь, стараясь ступать как можно тише, подкрался к крайней правой двери и, стоя вдоль стены, резко дёрнул на себя дверную ручку. В следующий момент Барулин с размаху метнул внутрь половинку кирпича, минуту назад подобранную на улице. Кирпич с грохотом раскололся об кафельную стену, и следом за этим шумным событием мы с капитаном рискнули обозреть «комнату для мальчиков». Вопреки ожиданиям, в данном помещении не обнаружилось восседающего на унитазе боевика из «Боко Харам» или их местного пособника. В течение следующих пяти минут мы получили ещё три ударные дозы адреналина, проверяя женский туалет, подсобку и бухгалтерию, где также не оказалось ни одного исламиста. А затем нас конкретно «накрыло» постстрессовым отходняком…

– Вовка, дай хлебнуть твоего зверского зелья, – плюхнувшись в офисное кресло, попросил Саня. – (Цензура), руки дрожат, старею, наверное.

– Это от нервов и недосыпа, а не от старости, – сделав большой глоток самогона, я протянул флягу товарищу. – Марк, Влад, что видно вокруг?

– Всё то же самое, что и минуту назад, – отозвался с крыши конторы Мышкин. – «Зелёные» тусуются возле трейлеров.

Зеленцов сообщил, что на дороге, разделявшей гаражный комплекс и автопредприятие, по-прежнему не появилось ни души. Судя по всему, никто из боевиков, копошившихся на территории автокомбината, не услышал грохота вышибаемого окна, воплей своего соратника, либо попросту не обратил внимания на лишний шум. Исламисты продолжали «развлекаться» тем, что прогревали двигатели автокранов, трейлеров, грейдеров и прочей техники, дислоцированной за соседним забором.

– Руслан, что говорит пленный? – поинтересовался я, заходя в бухгалтерию.

– Просит, чтобы не пытали его долго и позволили бы умереть достойно, – ответил капитан. – Ещё говорит, что ему пришлось встать в ряды боевиков. Заставили, говорит…

– Ты готов сотрудничать со следствием? – спросил я, заглянув в глаза истекающего кровью мужика. Наёмники пытались остановить кровь, но это у них пока что получалось не очень. Уловив мой вопросительный взгляд, Бойд отрицательно качнул головой: судя по всему, шансы выкарабкаться у раненого были минимальными.

– Готов… Вы из полиции или из Эф-Эс-Бэ? – застонав, прохрипел пленный.

– Мы из Эс-Вэ-Эр, группа быстрого реагирования «Кракен», – мысленно усмехнувшись, соврал я. – Кто тот негритянский подросток, который спал на втором этаже?

– Это Мухаммед, нигериец, командир нашей смены, – выдавил из себя раненый. – Ему было шестнадцать лет.

– Все остальные – граждане Эр-Эф? – прищурился я, мысленно вознося хвалу богу за то, что у нас есть Марк, способный сделать меткий выстрел по цели, мелькнувшей лишь на одно мгновение. Не прострели Мышкин голову тому нигерийцу, малолетний боевик запросто изрешетил бы кого-нибудь из парней. Млин, навооружали негритосов «калашниковыми» на свою же собственную голову…

– Да, россияне, молодёжь из Махачкалы и Кизляра, – подтвердил пленный. – Нас всех заставили, согнали под прицелом оружия…

– Сколько вас, которых согнали в отряд? – спросил я. Неизвестно, сколько ещё протянет мужик, а мы до сих пор не имели достоверной информации о численности противника. – Сколько бойцов у «Боко Харам»?

– У нас набралось сто восемнадцать мужчин, от шестнадцати до пятидесяти, их всех поставили под ружьё, – закашлялся раненый. – Количество воинов Аллаха мне неизвестно, я видел всего пару десятков боевиков.

Кивнув Бойду, я вышел из конторы на улицу и задумался, решая, что делать дальше. По идее, хорошо было бы совершить визит и на территорию автокомбината, покрошить боевиков, взять парочку пленных… Однако Марк насчитал на соседней площадке уже с дюжину вооружённых лиц, причём не только наших бывших соотечественников, но и натуральных африканцев. Точно таких же, как валявшийся наверху Мухаммед. И не было никакой гарантии, что нам придётся иметь дело с указанным количеством врагов, так как капитан не имел физической возможности заглянуть в пару больших ангаров, занимавших с четверть территории автопредприятия.

– Внимание! «Зелёные» выгоняют один из кранов, – доклад капитана Мышкина оторвал меня от раздумий. – Всё, отбой, парни: «жираф» укатил в сторону шоссе.

– Отец Гавриил, а далеко ли было от шоссе до железной дороги? – развернув карту кластера, я присел рядом со священником. – Я не понимаю, зачем оккупантам нужна такая техника. Вряд ли они собираются что-то строить.

– Трасса проходит мимо байкерского клуба, изгибается вот здесь и уходит на север, – наш проводник принялся водить пальцем по листу бумаги. – «Железка» подходила к шоссе вот в этом месте, у изгиба, и до неё было метров двести или триста, если идти напрямик. А от посёлка богатеев до станции около километра, там ещё асфальтированную дорожку проложили по лесу.

– Вова, тут, как ни крути, а придётся ехать и смотреть самим, – произнёс Александр, глянув на каракули Валентины. – По этой бумажке фиг поймёшь, что затеяли эти козлы.

– Ты прав, – я оглянулся вокруг, заметил блеснувшую на асфальте гильзу. – Придётся малость подчистить… И на «бусике» далеко не уедешь.

– Парни, а давай внаглую, на бэтээре, – предложил Руслан. – Время идёт, и надо бы управиться за пару часов, иначе поднимется такой большой шухер, что придётся сидеть тихо, будто мышки под веником.

– Шухер поднимется в любом случае, как только найдут погибших, – Барулин кивнул в сторону убитых исламистов. – Хорошо ещё, что у них нет рации, и нет проверки постов.

– Насчёт того, что нету проверки постов – не уверен, – заметил я. – Пару-тройку раз в день должны проверять.

– Пленный умер, – сообщил появившийся в дверном проёме Гивинс. – Какие будут указания?

– Так, парни, соберите трофеи… и все наши гильзы от Тэ-Тэ. Имитируем грубую непонятку для африканских приятелей этих милых людей, – указав на трупы, я задрал голову наверх. – Вряд ли сработает, но… Марк, слезай, мы уходим.

Мы ушли тем же самым путём, каким проникли в гаражный комплекс – через подземный ход в одном из боксов. Хорошо послуживший нам «фольксваген» поставили в тот же самый гараж, где он и стоял до нашего прибытия. Старательно прикрыли за собой заднюю стенку шкафа, а вот запирать на засов вход в туннель не стали – вдруг придётся им воспользоваться в самом ближайшем будущем.

Затем последовал не особо приятный вояж через кустарник, переход сквозь джунгли, и спустя полтора часика мы вновь встретились с нашими немцами. Отец Гавриил сильно подустал за время путешествия по зелёнке, но всё-таки сумел дошагать до «амтрэка» на своих двоих. Глянув на демонстративно держащегося бодрячком старика, я понял, что его больше нельзя мучить пешими прогулками. Священник являлся настоящим кладезем ценнейшей информации, и нам стоило поберечь его слабое здоровье.

– Красавица, у тебя есть последняя возможность «сойти с поезда», – наклонившись к Валентине, произнёс я. – Мы идём в полную неизвестность, и никто не знает, что нас ждёт впереди.

– Вы, товарищ майор, хоть разок переночуйте в здешнем лесу, а уж потом пугайте бедную девушку, – сверкнула глазами женщина. – Дайте мне пистолет, и я докажу, что смогу стрелять по врагу…

Покачав головой, я оставил попытки уговорить Валентину «сойти с поезда», а затребованный девушкой пистолет так и остался лежать в одном из ящиков под скамейкой. А вот отец Гавриил получил обратно свой старенький револьвер и спрятал его под рясу. Там же исчезли и оба ножа, ранее конфискованные у священника. Владислав предложил вооружить дедушку автоматом, но отец Гавриил отказался, сославшись на отсутствие практики стрельбы из «калаша». Услышав это, я хотел было поинтересоваться, насколько хорошо старик умеет стрелять из «нагана», но передумал. Зачем лишний раз дёргать хорошего человека?

– Держитесь, сейчас нас малость тряхнёт! – сквозь рёв мотора донёсся крик Руденко. – Мчались танки, ветер поднимая…

– Руслик в своём репертуаре, – буркнул Александр. – Тоже мне нашёл танк.

– Не дрейфь, прорвёмся, – отозвался я, напяливая на голову шлем. – Чёрт, задолбала уже эта жара.

Амфибия вздрогнула, взревела двигателем, перебираясь через вал, образованный линией пересечения двух миров. Уложенный на пол десантного отделения связанный наркоман задёргался, сползая в сторону кормы, пока не упёрся в ботинки Гивинса. «Солдат удачи» отпихнул торчка, словно мешок с дерьмом, брезгливо поморщился, с недовольством глянув в мою сторону. Наёмники предлагали не тащить наркошу с собой, а оставить в лесу, связанным, а ещё лучше – прирезать его и забыть об этом. Валентина выступила резко против, умоляла чуть ли не на коленях, и я махнул рукой – приказал погрузить связанного Юрка в БТР. Жалко стало девушку, у которой из всех близких ей людей уцелел лишь дружок её брата. Места в «амтрэке» хватало, и нарика закинули внутрь десантного отсека.

– Въезжаем в посёлок! – проинформировал нас Руслан. – И летели наземь самураи под напором стали и огня…

– Открыть люки! – скомандовал я, поднимаясь с лавки. – Смотреть в оба!

Личный состав напряг мышцы, откинул два прямоугольных люка на крыше десантного отделения, дав возможность оглядеть пейзаж вокруг. Наш бронетранспортёр только что въехал в полуразрушенный посёлок и, набирая скорость, резво покатился по асфальтированной улочке. По обеим сторонам улицы потянулись одноэтажные деревянные дома, в большинстве своём с выбитыми окнами.

Миновав несколько пожарищ, мы повернули на более широкую дорогу, и Нидеррайтер-младший увеличил скорость амфибии километров до шестидесяти в час. Эта часть посёлка когда-то застраивалась двухэтажными деревянными домами и пострадала от пожаров куда больше, чем окраина. Судя по рассказам аборигенов, деревянные двухэтажки поджигались во время разборок байкеров и кавказцев, затем их жгли исламисты, видимо, для устрашения оставшегося населения. В результате почти целиком была уничтожена целая улица, примыкавшая к шоссе. Впрочем, самым печальным являлось то, что нам не попалось на глаза ни одного мирного жителя, вообще ни одной живой души.

Резко затормозив, «амтрэк» круто повернул влево, и я едва удержался на ногах, чуть не спикировав внутрь десантного отсека. Амфибия втиснулась в какой-то переулок, под гусеницами захрустел битый шифер, ветер донёс до нас тошнотворный запашок жареного человеческого мяса. Кое-кто из парней – не будем говорить, кто именно – выругался во весь голос, загнув такое многоэтажное выражение, что я невольно обзавидовался филологическому таланту бывшего морпеха.

Миновав узкий переулок, БТР повалил хиленький деревянный заборчик, преодолел придорожный кювет и наконец-то выкатился на трассу. На глаза тотчас попалась перевёрнутая легковушка, валявшаяся у противоположной обочины. Впереди виднелся ещё какой-то автомобиль, съехавший в кювет, на этот раз грузовик, «газель», что ли. Шоссе было абсолютно пустынным, и Гельмут вновь разогнал амфибию до шестидесяти километров в час, за несколько минут домчав нас до съезда вправо, в сторону железнодорожного полотна. Руслан с Костей пулей выскочили из «амтрэка», чтобы проверить одну из версий…

– Есть! Здесь недавно прогнали кучу тяжёлой техники! – обрадованно воскликнул Руденко, осмотрев ведущий к сосняку просёлок. – Ещё даже пыль не осела!

– Вроде бы не ошиблись, – покосившись в мою сторону, заметил Барулин. – Парни, давай живо в машину! Торчим тут, как чирий на (цензура)!

Проехав метров сто пятьдесят по лесной дорожке, мы остановили БТР, заглушили дизель и прислушались к окружающему миру. В фоновый шум соснового леса вплетался какой-то посторонний звук, сильно смахивающий на рокот двигателя. Звук доносился откуда-то из глубины леса, оттуда, куда убегал просёлок, и куда, судя по следам, исламисты перегоняли автокраны и трейлеры.

Прокачав ситуацию, мы решили, что следует изменить порядок движения, чтобы случайно не нарваться на гранатомётный залп или на очередь из крупнокалиберного пулемёта. Всё-таки «амтрэк» – это не танк, и не стоит проверять, от каких боеприпасов защищает его алюминиевая броня, а какие прошьют нашу «жестянку» насквозь. Поэтому мы вновь спешились, разделились на две тройки бойцов и пару крутых рейнджеров и лишь затем двинулись дальше. В авангард выдвинулись двое наёмников, взяв на себя уже привычную роль передового дозора, за ними, на некотором отдалении, шли основные силы группы – амфибия и моя тройка. Тройка Руслана заняла место в арьергарде, в сотне метров от основных сил.

Буквально через пять минут после начала движения Руденко подал сигнал «опасность», а затем вышел на связь, нарушив режим радиомолчания. Капитан сообщил, что на трассе появился трейлер, и он вот-вот повернёт на просёлок. В нашем распоряжении было не больше двух минут, чтобы либо свалить с дорожки поглубже в лес, либо организовать засаду. В общем, пришлось нарушить режим радиомолчания и во второй раз, чтобы предупредить головной дозор о резком изменении обстановки.

У меня возникло ощущение, что водитель белой «скании» совершенно не удивился, увидев впереди наш бронетранспортёр. «Амтрэк» стоял кормой к трейлеру, с откинутым пандусом, а рядом с амфибией разыгрывалось настоящее театральное действо. Отец Гавриил и Валентина стояли на коленях, с заведёнными за спину руками, изображая пойманных и обречённых на смерть местных жителей. На груди священника, поблескивая рубинами, висел золотой крест, который, по идее, должен был отвлечь внимание на себя. Здесь же, изображая то ли труп, то ли следующую жертву, валялся связанный наркоман. Для пущей достоверности казни христиан мне пришлось взять в руки тесак и приставить его к шее старика, тупой стороной, естественно. Ещё пришлось скинуть шлем, чтобы не «проколоться», и обмотать голову какой-то грязной тряпкой тёмного цвета, пропитанной оружейным маслом.

Рядом топтались Зеленцов, с зелёной тряпкой на голове, также используемой для чистки оружия, и Барулин, водрузивший на свою голову какую-то кепку. Саня старательно делал вид, что занят съёмкой процесса казни на «айфон», а сам не спускал палец со спускового крючка верного ПКМа. Чтобы у водителя трейлера вообще не возникло никаких подозрений, вся наша троица намазала свои лица чёрной краской, серьёзно подорвав запасы маскировочного крема. Если бы не помощь Валентины, мы не успели бы закончить данную процедуру до появления «скании», и негры из нас получились, прямо скажем, не очень-то качественные. Оставалось надеяться, что удача по-прежнему на нашей стороне, а товарищи успеют сработать тихо и вовремя.

Притормозив метрах в двадцати пяти от «амтрэка», водитель трейлера растерянно уставился на нас, явно не зная, что делать дальше. Мы, в свою очередь, уставились на водилу и его напарника, сидевшего справа, прикидывая, как бы их ликвидировать без лишнего шума. Собственно, мы могли расстрелять из пистолетов кабину «скании» за три секунды, и глушители сделали бы своё доброе дело. Проблема могла возникнуть в том, что продырявленное во множестве мест лобовое стекло выдаст факт захвата машины и не позволит использовать тягач в качестве «троянского коня».

Игра в «гляделки» затянулась секунд на десять, пока я не догадался, что наша амфибия попросту мешает проезду трейлера. Как оказалось, догадался не я один: устав ждать, черноволосый напарник водителя открыл дверь, выпрыгнул из кабины и прокричал что-то на совершенно непонятном мне языке. Судя по вопросительной интонации, данного товарища интересовало, долго ли мы будем перекрывать дорогу или как быстро мы зарежем неверных.

С нашей позиции было видно, как, прячась за соснами, Руслан с Марком охватывают тягач с обоих флангов и вскоре будут готовы к последнему рывку. Чтобы выиграть для парней секунд пять-десять, я оттолкнул отца Гавриила в сторону и, поигрывая тесаком, прогулочным шагом двинулся в сторону любопытного кавказца. Последний, кстати, оказался вооружён – из-за ремня выглядывала рукоять «макарова», а в ножнах на бедре висел нож. Сердце стучало, как сумасшедшее, правая рука так и тянулась к ТТ, время словно замерло.

Противник поначалу был полностью сбит с толку таким поведением «воина Аллаха», а затем, похоже, начал что-то подозревать. Произнеся вопросительным тоном ещё одну непонятную мне фразу, кавказец отступил на шаг назад, плавным движением положив руку на рукоять пистолета. В следующее мгновение увесистый кулак капитана Мышкина опустился на шею бывшего гражданина Российской Федерации, и тот словно подкошенный мешком повалился на землю. Кивнув мне, Марк подобрал выпавший из рук врага ПМ, извлёк из ножен кривой клинок и принялся вязать взятого пленника.

– Руки держи так, чтобы я их видел, – раздалось с другой стороны кабины. – Вылазь медленно, без резких телодвижений.

– Мужики, не стреляйте, я русский, а не кавказец, – застигнутый врасплох водитель покинул кабину, и по приказу Руденко лёг на землю. – Я из местных, меня заставили.

– Не дёргайся, разберёмся, – коротко бросил ему Руслан. – Володя, вы сами себя в зеркало видели?

– Некогда было, едва успели намазаться, – признался я. – А что не так?

– Да мы чуть со смеха не померли, глянув на ваши рожи, – засмеялся капитан. – Ладно, что дальше?

– А дальше мы узнаем, куда ехал вот этот товарищ, – прищурился я, указав кинжалом на лежащего на земле водилу. – Вставай, мужик. Как тебя звать?

– Михаил я, Чернов, – представился дядька, с испугом поглядывая на нож.

– У тебя, Михаил, есть ровно одна минута, чтобы поведать, куда и зачем «зелёные» сгоняют технику, – сунув тесак в ножны, я выразительно постучал пальцем по циферблату часов. – Время пошло.

– Я, это, знаю только, что негритосам срочно понадобились самоходные краны и трейлеры, – словно из пулемёта зачастил Чернов. – Даги с утра раннего стали искать водил и крановщиков, ну вот меня и загребли…

– А крановщиков нашли? – перебил мужика Владислав.

– Нашли одного – Трофимыча, соседа моего бывшего, – кивнул водитель. – Только Трофимыч не работал на немецких «либхеррах», он их даже в глаза не видел… Ну, вот, загребли нас даги…

– Стоп, – остановил я рассказчика. – «Либхерр» – это что за зверь?

– Кран такой самоходный, трёх-, или четырёхосный. Там, у дорожников стояли три штуки – два пятидесятитонника и один семидесятитонник, – разъяснил Михаил. – Ну, это, пятидесятитонники могут поднять по полсотни тонн, а семидесятитонник – все семьдесят…

– Видели мы этот четырёхосный кран пару часов назад, – напомнил капитан Мышкин. – Здоровенный такой жёлтый «жираф».

– Было дело, – кивнул Руденко. – А зачем исламистам трейлеры?

– Не знаю, честно вам говорю, не знаю, вот вам крест, – перекрестился мужик. – Но они уже с утра пару трейлеров сюда отправили…

– Всё ясно: «зелёные» что-то нарыли, и это что-то слишком тяжёлое и малоподвижное, – посмотрев на часы, произнёс я. – Так, парни, все по местам… Ты, Михаил, сядешь за руль.

– Я… Я не могу. Я боюсь, – промямлил Чернов, глядя на меня ошалелыми глазами.

– А ты не бойся, Миша, с тобой теперь группа спецназначения Эс-Вэ-Эр «Кракен», – с милой улыбкой произнёс Руслан. – Круче нас только звёзды, а выше нас только…

– …Клитор Фортуны, – усмехнулся я, протягивая водителю фляжку с самогоном. – Глотни для храбрости и марш в кабину.

Так уж повелось в России, что одно лишь упоминание о причастности к крутому спецназу творит с людьми самые натуральные чудеса. Вокруг термина «спецназ» образовался настоящий ореол всезнания и всемогущества, якобы свойственного всем тем, кто служил или служит в различных частях специального назначения. Этот ореол жуткой крутости частенько используют разные канцелярские крысы и тыловики, постоянно соприкасавшиеся по служебной необходимости с настоящими бойцами спецназа. Почитаешь иногда байки такого «спецназера» и диву даёшься – как же так, что столь гениального и всезнающего интернет-бойца не приметили в Генштабе?

Едва оказавшись за рулём, наш новый знакомый словно преобразился – вместо испуганного мямли мы увидели уверенного в себе профи, не знающего, что такое страх, и готового идти с нами хоть в бой, хоть к чёрту на рога. Минуту спустя «амтрэк» освободил дорогу, и тягач двинулся вперёд, громыхая прицепом на ямах и колдобинах.

Я занял место в кабине «скании», рядом с Михаилом, и едва успевал отвечать на его вопросы. К сожалению, на данном этапе знакомства приходилось либо врать, либо сочинять на ходу разные небылицы про крутой спецназ, якобы выполняющий приказы вышестоящего командования. И приказы эти, конечно, исходят прямо из Москвы, напрямую из Кремля, срываются с губ самого Верховного Главнокомандующего.

– Евпатий-Коловратий, и (цензура) мы сюда полезли? – только и смог произнести я, когда мы подъехали к отрезку железнодорожного полотна. – Останови здесь, Миша, и пулей беги к нашей амфибии… Быстро!!!

Картина, открывшаяся нашему взору по выезде из сосняка, заслуживала отдельного описания. Неведомый катаклизм закинул в чужой мир несколько сотен метров «железки», прямо в момент прохождения по ней железнодорожного состава. Судя по всему, состав двигался на не особо большой скорости, но его инерции и массы груза хватило, чтобы пробить в чужом лесу самую настоящую просеку. На месте крушения громоздился длинный завал из деревьев, железнодорожных вагонов, платформ и груза, перевозимого на платформах.

Всё бы, наверное, ничего, если бы этим самым грузом не оказались танки, один из которых урчал двигателем метрах в шестидесяти левее нас. Вокруг танка околачивалось трое чернокожих боевиков, ещё парочка «воинов Аллаха» лазила по башне, а из люка мехвода торчала чья-то чёрная голова. Поодаль от первого танка, за насыпью, стоял второй, крутя башней, поднимая и опуская орудийный ствол. Сразу же бросилось в глаза наличие «кирпичиков» динамической защиты на башне и корпусе первого танка и их почти полное отсутствие на броне второй боевой машины.

Чуть дальше за танками, на линии пересечения ландшафтов, работали оба самоходных крана, поднимая и перенося в стороны поваленные деревья и железнодорожные платформы. Точнее, поднимал и переносил лишь один кран, четырёхосный, а второй, трёхосный, в данный момент заменял собой маневровый тепловоз, толкая мимо нас железнодорожную платформу с грудой древесных стволов на ней. Пара таких же, уже загруженных древесиной платформ стояла правее, примерно в сотне метров, на уцелевшем участке железной дороги. Там же, между насыпью и сосняком, стояли ещё два трейлера, пригнанные исламистами чуть ранее. Водители тягачей «загорали» в кабинах, и за ними присматривали несколько светлокожих бородачей, в которых легко угадывались «лица кавказской национальности».

Прибытие третьего трейлера и последующее бегство его водителя не остались незамеченными со стороны чернокожих, тусовавшихся возле первого танка. Видимо, негры посчитали, что русский раб каким-то образом умудрился прикончить своего сопровождающего и дал дёру, спасаясь от неминуемого возмездия. Исламисты заорали, потрясая оружием, привлекая внимание единоверцев, и троица кавказцев помоложе понеслась со всех ног в сторону «скании». Такой расклад меня категорически не устраивал, и, толкнув дверь, я полоснул по бородачам длинной автоматной очередью. Затем спрыгнул на землю и добавил ещё, длинными, целясь по тем, кто околачивался возле трейлеров…

…Стрельба со всех сторон поднялась такая, что в первые несколько секунд боя я даже слегка подрастерялся. Пока я, лёжа на земле, менял опустевший магазин, противник решетил кабину «скании», превращая её в дуршлаг. Пули рикошетили в разные стороны, и у меня мелькнула мысль, что мы угодили под перекрёстный огонь. Пару секунд спустя, поменяв магазин, я перекатом ушёл под защиту корневой системы ближайшей сосны и смог наконец-то оглядеться вокруг. В этот же самый момент где-то в стороне и за спиной ударил крупнокалиберный пулемёт, один за другим захлопали разрывы не понять какого калибра, затем загромыхало так, словно там стреляли из пушек…

– Вовка! Живой!? – пихнув меня, рявкнул почти в самое ухо Зеленцов. – Ты почему молчишь!? Ранен!?

– Нет! Всё нормально! – проорал я в ответ, пытаясь найти хоть какую-нибудь цель: двое кавказцев валялись там, где их настигла моя очередь, ещё один лежал чуть поодаль, прошитый очередью из ПКМа. Капитан Барулин бил короткими очередями, целясь по зазору между рельсами и низом платформ, пули выбивали искры из колёсных пар и рельсов, не давая врагу поднять головы. Между трейлерами и насыпью валялась ещё одна парочка бородачей, которых подстрелил Владислав. Нам отвечали из автомата и ещё чего-то, стреляли как-то жиденько и неуверенно, стараясь особо не высовываться из-за железнодорожного полотна. – Где остальные!?

– Воюют! Неужели не слышно!? – отозвался Влад, и приник к оптическому прицелу. – Получай!

…В самой завязке боя наша группа сама собой разделилась на две неравные части, и каждая из этих частей вела своё самостоятельное сражение на одном из флангов. Точнее, справа и слева от «скании» и практически без какого-либо взаимодействия между собой. Справа по ходу трейлера оказалась моя тройка, которой противостояли с десяток врагов, вооружённых пистолетами, ружьями и лишь одним автоматом. Нам в полной мере удалось воспользоваться эффектом внезапности, с ходу нанеся противнику значительные потери. Свою роль сыграло и то, что моей тройке противостояли наши бывшие соотечественники, плохо вооружённые и, в большинстве своём, не имевшие хорошей боевой подготовки.

А вот на левом фланге, левее тягача, грянуло настоящее общевойсковое сражение в миниатюре. Всё началось с того, что, выполняя мой приказ, Михаил чесанул в сторону «амтрэка», катившего метрах в пятидесяти позади «скании». Экипаж БТРа увидел несущегося со всех ног водителя, и Гельмут газанул, чтобы в прямом смысле этого слова прикрыть Чернова корпусом боевой машины. В этот самый момент вокруг началась стрельба, засвистели пули, и безоружный водила залёг, так и не добежав до амфибии. Впрочем, это уже было не важно, ибо «амтрэк» выкатывался к краю сосняка, и Нидеррайтер-старший узрел в прицел парочку Т-72.

Понимая, что терять ему совершенно нечего, Вольфганг обстрелял первый танк из крупнокалиберного пулемёта, сметя с брони парочку исламистов и заставив чернокожего мехвода нырнуть внутрь боевой машины. Затем немец перенёс огонь на второй танк, подключив к делу автоматический гранатомёт. Сорокамиллиметровые гранаты накрыли второй Т-72 десятками разрывов, не причинив машине критических повреждений, но деморализовали тех, кто сидел в башне танка. Как оказалось, парочка малолетних негритосов не закрыла башенные люки, поэтому грохот попаданий по броне танка перепугал «воинов Аллаха» до мокрых подштаников.

Как только началась стрельба, тройка Руденко и наёмники покинули БТР, сразу же вступив перестрелку с исламистами. Прячась за корпусом первого танка, чернокожие вели меткий огонь, зацепили Костю Григорьева и ранили Бойда. Лейтенанта спас шлем, «сфера», но Константин всё-таки получил травму шейных позвонков, потерял сознание и на какое-то время выбыл из строя. Бойд «словил» пулю в бедро, которая прошла навылет, повредив мышцы и приведя к значительной кровопотере. Несмотря на ранение, наёмник не покинул поле боя, а его действия сыграли очень важную роль в дальнейших событиях.

Главными же героями дня стали Марк и Гивинс. Ликвидировав в первые же секунды боя вражеского пулемётчика, бывший капитан спецназа отложил в сторону карабин с оптикой и взял в руки РПГ. Целью Марка стал Т-72, оснащённый динамической защитой и теоретически способный несколькими орудийными залпами покрошить всю нашу небольшую группу.

Танк рывками двинулся вперёд, довернул, видимо, собираясь таранить или «амтрэк», или изрешечённый пулями тягач, и нарвался на два гранатомётных выстрела подряд. Блоки динамической защиты сработали, как им и полагается, не позволив РПГ-7 пробить броню, но, похоже, чернокожий механик-водитель решил, что ему на сегодня сполна хватит острых ощущений на одно место. Т-72 резко дал задний ход, едва не подавив прятавшихся за его корпусом боевиков, и получил ещё одно попадание из РПГ, третье по счёту. Выстрел угодил в лобовую проекцию корпуса, танк увеличил скорость, выйдя из зоны прямой видимости. Вообще, неизвестно, как бы оно получилось, если бы мехвод обладал большим мужеством и рискнул бы пойти по пути камикадзе.

Пока Марк пытался уничтожить танк, а Руслан прижимал к земле троицу негритосов, наёмники сделали два метких залпа из американских М136 (АТ4), имевшихся в нашем распоряжении. Выстрелы угодили прямёхонько в цели – в четырёхосный самоходный кран, разрушив телескопическую стрелу, и в «джихадомобиль» с пулемётом на треноге в кузове. В этот момент Бойд и получил свою рану, угодив под обстрел со стороны второго вражеского пулемётчика, палившего откуда-то из мешанины деревьев и остатков железнодорожного состава. К стрельбе этого пулемёта присоединилась парочка автоматчиков, и Руденко пришлось перенести огонь на новые цели. Это дало шанс вновь вступить в бой той троице исламистов, которых капитан было прижал к земле и к броне танка.

Так и не добежав до нашей амфибии, Михаил Чернов ползком добрался до ближайшего укрытия – толстой сосны, – после чего огляделся вокруг. Увидев, что один из «спецназовцев» рухнул на землю, водитель подобрался к нему, проверил раненого, подобрал автомат Григорьева и стал поливать врага короткими очередями. У соседней сосны захлопали выстрелы из «нагана»: отец Гавриил не усидел в бронетранспортёре, прокрался вперёд и со словами «Господи, благослови», принялся опустошать барабан своего револьвера…

…Выпустив пару коротких очередей, я перекатился к другой сосне и приподнял голову, чтобы оценить обстановку. Всё-таки не дело, когда командир не руководит боем, и даже толком не представляет, что творится вокруг него. На нашем фланге шла позиционная перестрелка: прижатые снайпером и пулемётчиком исламисты отвечали вяло, видимо, экономили патроны. А вот за нашими спинами трещало и грохотало, сквозь рокот полудюймового «крупняка» явственно пробивался глухой рёв танкового двигателя, один за другим гремели взрывы.

– Влад! Прикройте! – крикнул я и по-пластунски пополз к левому флангу. Нырнул под «сканию», вылез с противоположной стороны тягача, оглянулся направо и со всех ног бросился к ближайшей сосне. Здоровенный трёхосный самоходный кран свернул с насыпи и пёр в сторону сосняка почти прямо в лоб нашему трейлеру. Из кабины крана высунулся водитель, что-то заорал, размахивая белой тряпкой. Крики мужика утонули в грохоте стрельбы и шуме двигателей, но я успел отметить, что водила крана – типичный русак, здоровяк с гривой светлых волос.

Я сразу же сообразил, что никаким тараном тут и не пахнет, просто водитель из местных решил воспользоваться ситуацией и сбежать от исламистов вместе со своим «жирафом». Причём избрал наиболее грамотное решение – лучше «делать ноги», сидя за рулём мощной машины, чем бежать через «нейтралку» на своих двоих, рискуя получить шальную пулю. Спустя пару секунд «либхерр» втиснулся в сосняк, со скрежетом спихивая с дороги наш тягач. Сдвинув «сканию» на десяток метров назад и в сторону, самоходный кран протиснулся вдоль трейлерного прицепа, едва не взгромоздившись на него всеми тремя колёсами левого борта.

– Не стрелять! – рявкнул я появившемуся из-за кормы «амтрэка» Гивинсу. Узрев то, что вытворяет водила «либхерра», «солдат удачи» вскинул автомат, готовясь изрешетить кабину трёхосного крана. – Не стрелять! Это свои!

За короткое время нашего совместного рейда наёмник успел разучить несколько команд на русском и повременил открывать огонь. Впрочем, скорее всего, свою роль сыграла моя отчаянная жестикуляция плюс дикое выражение на моей раскрашенной физиономии. Как бы там ни было, «жираф» благополучно преодолел препятствие и остановился метрах в пяти позади трейлера.

– Не стреляйте! Я русский! – в отворившейся дверце пассажира сначала показалось белое полотенце, а потом оттуда высунулся светловолосый водитель. – Русский, из России!

– Эй, ты, русский из России! Гони свою громадину вперёд и не перекрывай дорогу! – послышался голос Руслана. – Где командир, (цензура)!? Валить надо, пока эти (цензура) не опомнились!

– Здесь командир! – обогнув борт амфибии, я нос к носу столкнулся с капитаном и увидел лежащего на земле Константина. Поодаль в неловкой позе сидел Бойд, отставив в сторону раненую ногу. – (Цензура), что с Костей!?

– Живой вроде! – обернулся в мою сторону Руденко. – Отходить надо!

– Отходим! – выглянув из-за кормы «амтрэка», я понял, что мой товарищ прав на все двести процентов – надо убираться отсюда, пока не поздно. Иначе мы не отделаемся парой «трёхсотых», а влипнем по максимуму, и вообще никогда не выберемся из этого кластера. – Марк, отходим!!!

– Валя, дай мне ещё одну коробку с лентами! – глянув, что Руслан шустро меняет опустевший короб на своём пулемёте, я вспомнил об Александре. – Рус, мы оседлаем этот «жираф», а вы прикрывайте сзади!

Вопреки опасениям, нам удалось быстро разорвать огневой контакт, а затем и вовсе оторваться от противника. Точнее, исламисты даже не попытались нас преследовать, дав фору и по времени и по расстоянию. Полагаю, «воины Аллаха» попросту не представляли, насколько малы наши силы, и предпочли остаться на своих позициях.

– Парни, залезайте скорее! Саня, держи! – передав капитану Барулину короб с набитой патронами лентой, я забрался в кабину «либхерра». – Давай, давай, мужик, гони!

– Меня Кириллом зовут! – отозвался водитель, переключая скорость. – А вы, парни, из каких будете? Вроде свои, но оружие с бору по сосенке, а форма и «броня» амеровские…

– Долгая история, потом расскажу, – ответил я, лихорадочно прикидывая, успеем ли мы смыться в чужой лес или придётся прорываться с боем. В этот момент откуда-то слева на просёлок выскочил какой-то тип в кожаной куртке и джинсах. – Стой! Куда ты, (цензура), под колёса кидаешься?

– Это Пашка, из местных, его водилой на трейлер сунули, – Кирилл едва успел надавить на педаль тормоза. – Эй, ты сбежал, что ли?

– Убёг, как только вы перебили конвоиров! – прокричал в ответ товарищ в кожанке. – Мужики, ради бога, не бросайте, возьмите с собой!

– Залазь наверх, на платформу! – скомандовал я, приоткрыв дверцу. – Влад, принимайте местного!

– Пашка всегда был правильным пацаном, хорошо, что мы его подобрали, – покосившись на меня, произнёс Кирилл. – Я знаю его много лет – он не подведёт.

– Ты давай за дорогой смотри, а то снесёшь пару-тройку сосен, – приказал я. – Как подъедем к трассе – повернёшь налево…

Взревев двигателем, «либхерр» совершил поворот налево, выехал на шоссе и тотчас угодил под обстрел. Прямо на нас по трассе бок о бок неслись два джипа, набитые строчившими из автоматов и пулемёта исламистами. До джипов было примерно с полкилометра, но это расстояние с каждой секундой стремительно сокращалось.

– Ах ты, дрянь, – заваливаясь в сторону, произнёс водитель крана. В лобовом стекле зияло с десяток маленьких дырочек, от которых во все стороны разбегались мелкие трещинки. Одна из пуль обожгла мне плечо, а другая попала в нашего водителя, угодив в грудь чуть ниже ключицы. – Всё, отрулил ты своё, Кирилл Васильевич…

– Жми на тормоз, на тормоз дави, вот так, – ухватившись обеими руками за руль, я не позволил «жирафу» нырнуть в кювет. Скрипнув тормозами, многотонная машина пошла юзом и наконец-то замерла, развернувшись поперёк шоссе. По кабине вновь застучали пули, что-то чиркнуло сбоку по моему шлему, посыпалось разбитое стекло правой дверцы. Не обращая внимания на обстрел, я зашарил в разгрузке в поисках шприц-тюбика с промедолом. – Сейчас, сейчас, три секунды…

…Длинная пулемётная очередь хлестнула по телескопической стреле и по платформе самоходного крана, покрошила остекление кабины крановщика и ушла вверх. Следующая пулемётная очередь ударила по разворачивающейся амфибии, но пули не смогли пробить ни бортовую, ни лобовую броню нашего «амтрэка». Секунду спустя Вольфганг поймал на прицел вражескую «ниву» и открыл ответный огонь из полудюймового пулемёта. Потерявший управление внедорожник закувыркался по шоссе, а затем взорвался, полыхнув яркой вспышкой детонировавшего бензобака.

Нидеррайтер-старший сразу же перенёс огонь на вторую цель, на «джихадомобиль» японского производства, и задействовал в дополнение к «браунингу» автоматический гранатомёт. Серия разрывов накрыла «тойоту», нашпиговав пулемётчика осколками, покорёжив укреплённый на стальной раме пулемёт. Джип занесло, развернув боком, и бывший офицер «штази» в несколько секунд превратил «джихадомобиль» в покорёженную груду железа с начинкой из окровавленного человеческого мяса. Перевернувшаяся «тойота» задымила, но так и не загорелась…

– Влад ранен! – распахнув дверцу водителя, выпалил Александр. Тяжело раненный Кирилл чуть не кувыркнулся на землю, и капитан едва успел его удержать. – (Цензура), Вовка, надо бросить кран на (цензура)!

– Чёрта с два, я не отдам «жирафа» каким-то неграм, – отозвался я, помогая подхватить тяжёлое тело водителя. – Клади его, вот так…

– Что у вас? – подскочил к нам капитан Руденко. – Вот же, (цензура), невезуха попёрла.

– Рус, помоги Вовке, а я к Владу, – срываясь с места, бросил на ходу Барулин.

– Что с Зеленцовым?! – закричал Руслан, но Сашка уже исчез за массивной кормой «либхерра».

– Держи тампон, – велел я, вкалывая раненому промедол. – Чёрт, потерял сознание… Давай, тащим его в «амтрэк».

Владиславу, как выяснилось, сильно повезло и не повезло одновременно. Бронежилет принял на себя пару пуль, спася капитана от смерти, но под действием кинетической энергии Зеленцов не удержался на платформе и кувыркнулся вниз. Ударившись об асфальт, Влад на некоторое время потерял сознание, и со стороны казалось, что ранения очень серьёзные, может быть даже смертельные. Затем оказалось, что пули застряли в дополнительных титановых пластинах, не дойдя до тела, а Зеленцов потерял сознание от болевого шока. Вздохнув с облегчением, Барулин с Мышкиным перенесли товарища в десантное отделение БТРа, после чего помогли перетащить туда же и здоровяка Кирилла.

– А ты что здесь делаешь? – залезая в кабину «либхерра», я неожиданно обнаружил там Пашку, восседавшего в пассажирском кресле. – Ты почему не остался в «амтрэке»?

– А кто будет вас прикрывать? – в руках неожиданного пассажира каким-то образом оказался карабин Владислава. – Вот, подобрал в кювете.

– Чёрт, нету времени пересаживать тебя обратно, – буркнул я, давя на педаль газа. После скоротечного боя мы перестроили походный ордер: теперь впереди катила амфибия, а самоходный кран шёл позади неё. – Ты хотя бы умеешь пользоваться таким ружьём?

– А как же. В армии отслужил, дембельнулся по осени, – ответил Пашка, выбивая прикладом остатки остекления правой дверцы. – Лучше бы, конечно, настоящий «калаш», но и «кабаняра» сойдёт.

– Хорошо, «держи» свою сторону, стреляй сразу же, как только увидишь какого-нибудь «зелёного», – приказал я. Похоже, парень не соврал, утверждая, что подобрал «вепря» в канаве. Мои опера, кстати, не обратили внимания, что рядом с Зеленцовым не оказалось его личного оружия. – Да, ты с Кириллом давно знаком?

– Жили неподалёку, учились в одной школе, только он на пять лет постарше был, – отозвался парень. – А после армии вместе работали в автокомбинате, только он на дорожной технике, а я на грузовиках.

Быстро и без проблем доехав до нужного поворота, мы миновали полуразрушенный посёлок и подкатили к линии пересечения двух миров. Здесь мне пришлось пойти на рискованный прыжок с разгона, чтобы «либхерр» не упёрся носом в землю, форсируя метровой высоты обрывчик. Немецкий кран выдержал данное испытание с воистину немецкой стойкостью – даже продырявленное лобовое стекло не рассыпалось и не пошло дальше трещинками.

Затем мы попёрли по джунглям, словно стадо бешеных гиппопотамов, оставляя позади себя самую натуральную просеку. Поначалу ехали по своему старому маршруту, после чего, миновав место утреннего бивуака, повернули на северо-запад. За последние несколько дней Гельмут приноровился к езде по чужому лесу так, что интуитивно выбирал оптимальный путь, и мы шли вперёд, не теряя времени на петляния туда-сюда, из стороны в сторону.

Честно говоря, мы очень опасались погони, поэтому старались поддерживать максимально возможную в данной ситуации скорость. Я с непривычки очень устал, так как начался отходняк после боя, а вместо отдыха приходилось постоянно быть начеку, чтобы не своротить телескопическую стрелу трофейного «либхерра». Кроме того, во время поездки я вёл общение с нашим новым знакомым, Павлом, облачив скрытый допрос в форму непринуждённой беседы. Парень задавал массу вопросов, поэтому пришлось вкратце поведать ему о наших злоключениях и послушать его историю.

Как я и предполагал, Пашка оказался самым обыкновенным молодым человеком с типичными в его возрасте желаниями, запросами и потребностями. Единственное, что выделяло парня из множества ему подобных – несколько наивная искренность в суждениях и оценках происходящего. Павел верил в честность, мужскую дружбу, считал, что мужику следует держать данное им слово, чтобы не было стыдно за самого себя. Наивный. Если бы он только знал, какие… эээ… лица нетрадиционной сексуальной ориентации… постоянно оказываются на верхушке социальной пирамиды… Забыл бы, наверное, и про честность, и про мужскую дружбу, и про прочие сказки для народонаселения. Жизнь – это война, а на войне нужно действовать по сформулированным Сунь-Цзи правилам и не страдать излишним милосердием и человеколюбием. Если видишь перед собой козла, то не подкармливай его, а просто пристрели, без лишних эмоций и угрызений совести. Иначе этот козёл станет большой козлиной и загнобит и тебя, и твоё окружение, и массу наивных обывателей.

Так уж получилось, что на майские праздники родители Пашки укатили к его старшей сестре в Москву, парень остался один, выпил после рейса, уснул и проснулся уже в совершенно ином мире. В первый день после катаклизма Пашка бродил по округе, пытаясь разобраться в происходящем самостоятельно, а затем присоединился к группе байкеров, попытавшихся было исследовать чужой лес. Попытка оказалась роковой – парни в кожанках напоролись на парочку леозавров, и лишь немногие унесли свои… ноги и мотоциклы. Здешние хищники слишком щепетильно отреагировали на появление в своих исконных владениях рычащих стальных чудовищ, воняющих бензином и маслом, и расправились с байкерами в считанные секунды. Людям не помогло даже наличие у них помповых ружей и травматических пистолетов.

Павел оказался в числе тех, кому посчастливилось спастись от леозавров, и после этого парень дал себе зарок: в чужой лес ни ногой. К сожалению, этот зарок пришлось нарушить, когда анклав атаковали исламисты. Точнее, чуть позднее, когда негритосы принялись искать среди местных жителей тех, кто способен управлять тяжёлой техникой. Пашка оказался одним из тех, кого «зелёные» усадили за руль трейлера, предназначенного для вывоза танков, найденных на месте крушения железнодорожного состава. Молодой человек не знал, что это были за танки, откуда и куда их везли, зато смог рассказать мне о том, каким количеством трофейной техники располагают исламисты.

Итак, на территории автокомбината негритосы захватили три самоходных крана, шесть тягачей с трейлерными прицепами, пять фур, три топливозаправщика, четыре самосвала, плюс грейдеры, трактора, катки и асфальтоукладчики. Кроме того, на территории автокомбината оказалось какое-то количество личного автотранспорта водителей, ушедших в рейс, пара современных автобусов и даже внедорожник «тигр». Последний принадлежал лучшему другу самого директора, и был пригнан для ремонта и тюнинга. По словам Павла, в ближайшем будущем исламисты не могли использовать «тигра», так как тот стоял разобранным чуть ли не наполовину.

– А что со вторым краном, таким же, как этот, на пятьдесят тонн? – поинтересовался я. – Он на ходу, его могут использовать?

– Могут, наверное, если найдётся хороший крановщик, – пожал плечами мой собеседник. – Трофимыч, кстати, оказался единственным спецом, кого смогли найти даги. Кирилл, конечно, тоже умеет на таком кране, но он не может работать так, как умеет Трофимыч.

…К сожалению, этот неизвестный нам Трофимыч, скорее всего, уцелел, – мысленно чертыхнулся я. – Всё-таки зря наёмники не подорвали кабину семидесятитонника, зря… Грохни мы этого Трофимыча – чёрта с два негритосы найдут ещё одного такого же профессионала… А так нам придётся иметь дело минимум с парой тэ-семьдесят два, против которых бессильны и эр-пэ-гэ-семь, и одноразовые «базуки» пиндосов… Да, и тэ-пятьдесят пять фиг пробьёт лоб тэ-семьдесят второго из своей «сотки»… Странно всё-таки, что негры не расстреляли нас из танковых пушек… Либо ещё не разобрались с техникой, либо у них попросту нет боекомплекта…

Убегая от врага в северо-западном направлении, около семи часов вечера наша маленькая колонна неожиданно вышла к следующей границе пересечения двух ландшафтов. Здесь нам впервые пришлось столкнуться с частью самой натуральной пустыни, перенесённой с Земли, и мы поначалу даже растерялись, упёршись в песчаные дюны. Повсюду, насколько хватало взгляда, простиралось настоящее море невысоких барханов, заметно сглаженных под воздействием местных ветров и еженощных осадков. Над барханами витал странный запах сгоревшей химии, свидетельствующий о том, что земляне умудрились посетить и этот уголок чужого мира…

– Дальше куда? – поинтересовался Руслан, принюхиваясь к запаху гари. – Между прочим, пора бы подумать и о ночлеге.

– Прокатимся по пустыне тем же курсом – должны же мы когда-нибудь выйти к побережью, – ответил я, пожимая плечами. Осмотр с помощью бинокля близлежащей местности не дал совершенно никаких результатов – впереди простирался лишь один песок. – Второй вариант: переночуем прямо тут, на барханах, используем фактор местности. Здесь никто не подберётся к нам ближе чем на две сотни метров.

– Запашок здесь какой-то странный, – подходя, заметил Александр. – Такое ощущение, словно подожгли химзавод.

– Ладно… Как там дела у раненых? – поинтересовался я, опуская бинокль.

– Влад вроде в норме, хотя вся грудь – сплошной синяк, – стал перечислять Руденко. – Костя пришёл в себя, жалуется на головную боль и шею… Бойд потерял много крови, но держится молодцом… А вот Кирилла надо оперировать, и желательно поскорее… Похоже, пуля застряла внутри, и хорошо, если лёгкое не задето.

– Понятно. Марк, радируй на базу, что мы провели разведку боем, обнаружили у негров пару «тэ-семьдесят вторых» и сейчас отступаем к побережью… севернее мыса «Базальтовая пирамида», – приказал я, покрутив в руках самодельную карту местности. – Это неисследованный район севернее того кластера с вагонами, где очутился Сухонин… Пусть высылают сторожевик, чтобы забрать «трёхсотых».

Двигаться по пустыне оказалось сложнее, чем я себе представлял. Тяжёлый «либхерр» то и дело норовил забуксовать, и БТРу пришлось пару раз брать кран на буксир, вытаскивая «немца» из песчаных ловушек. Каждая такая задержка заставляла нас нервничать и высылать разведчиков на самый высокий бархан в ближайшей округе.

На первый раз всё благополучно обошлось, а вот во время второй вынужденной остановки капитан Мышкин сразу же обнаружил к северу от нас какой-то непонятный объект. До объекта было примерно три – три с половиной километра, и мы так и не смогли определить, что же это такое. После недолгих споров приняли решение прокатиться на север, и попытаться рассмотреть непонятку поближе. Иначе так и останемся в неведении, а неведение в иных ситуациях хуже любопытства.

– Это кусок самолётного крыла, – определил Барулин, когда мы сократили расстояние до объекта почти вдвое, и вновь оседлали высокий бархан, чтобы осмотреться. – Сами гляньте: крыло, торчит из песка под большим углом. Если смотреть с юга, как мы смотрели, то кажется, что это странная башня.

– Похоже, Саня прав, – произнёс Руслан, разглядывая объект в бинокль. – Да, точно, крыло самолёта. А запашок, следовательно, несёт с места крушения самолёта… Видать, там всё сгорело…

Спустя двадцать минут мы подкатили к месту крушения очередного авиалайнера, и нашему взору предстала ещё одна картина апокалипсиса. Посередине усыпанного чёрной гарью пространства виднелась здоровенная воронка, чуть поодаль валялось почерневшее от пожара хвостовое оперение и остатки второго крыла. Судя по воронке, самолёт рухнул наземь в прямом смысле этого слова, разбился вдребезги, на куски.

Видимо, авиалайнер имел на борту значительный запас топлива, что и стало причиной пожара, пожравшего все более-менее крупные обломки, не говоря уже о совсем мелких. Горящее топливо растекалось по округе, впитываясь в песок, в результате чего пространство вокруг воронки стало походить на пейзаж фильма ужасов. Огонь уничтожил все тела и личные вещи пассажиров и экипажа, поэтому не представлялось возможным определить, сколько людей здесь погибло. Место крушения источало смрад химического пожарища, и ветер разносил этот запах во все стороны на много километров вокруг. Словно памятник жертвам катастрофы, чуть в стороне от пожарища из бархана торчала нетронутая огнём часть крыла с законцовкой, которую можно было разглядеть издалека, с расстояния в два-три километра.

Потратив минут десять на визуальный осмотр места крушения, мы пришли к выводу, что ни у кого из пассажиров и членов экипажа не было шансов выжить в этом крематории. Затем мы поспешили покинуть место гибели самолёта, взяв курс на запад, чтобы побыстрее выйти к побережью. Погоня, которой мы так опасались, всё ещё не появилась, и у меня возникла надежда, что мы наконец-то выскользнули из неприятностей.

Миновав очередную границу пересечения двух ландшафтов, мы вкатились в какой-то жутко густой подлесок и принялись продираться сквозь него. Деревья в этом районе мало отличались по своим размерам от своих земных собратьев, а вот кустарник напоминал самое настоящее заграждение из противотанковых ежей, опутанных колючей проволокой. Потратив на преодоление каких-то полутора километров этой жуткой зелёнки целый час, мы наконец-то смогли выбраться на сказочный песчаный пляж.

– Эх, красота неописуемая, круче, чем на Мальдивах, – произнёс я, оглядевшись по сторонам. – Не желает ли кто-нибудь искупаться?

– Ты, Володя, сначала на следы глянь, а потом уже лезь купаться, – с этими словами Александр указал рукой на двойную цепочку ямок с бороздой между ними, идущих от кустарника к урезу воды. – Здесь, похоже, крокодилы шастают, как (цензура) по променаду.

– Да, я пошутил, – улыбнулся я, вскидывая бинокль. – Так… Шоссе пустынно, господа, нет ни пробок, ни «гайцов».

– Траулер подойдёт не раньше чем через пять часов, – появился из чрева амфибии капитан Руденко. – А это значит, что перегружать раненых придётся в полной темноте.

– Мы поедем навстречу нашему сторожевику. Пашка, собирай манатки и шагом марш в броневик. А ты, Руслан, перебирайся со своим пулемётом ко мне в кабину, – велел я, рассматривая лежащий на юге мыс «Базальтовая пирамида». – Кран пойдёт впереди, «амтрэк» в сотне метров позади… И посматривайте, мужики, чтобы не прозевать погоню.

– Вот, объясни мне, Володя, за каким (цензура) мы вообще угоняли эту махину? – усевшись в кресло, поинтересовался капитан. – Могли бы взорвать – у наёмников есть пластид. Точно есть, я сам видел.

– Могли бы и взорвать, – согласился я, легонько притопив педаль газа. – Но ты же знаешь, что я не люблю поступать, как собака на сене.

– А что, неплохой «жираф», в хозяйстве пригодится, – поёрзал в кресле Руденко. – Как думаешь, сколько у негритосов танков?

К сожалению, наличие у врага даже одного-единственного Т-72 могло серьёзно изменить расклад сил в противостоянии с исламистами. А у врага, как выяснилось, имелось минимум парочка «семьдесят вторых», и оба, похоже, были на ходу. Оставалось надеяться, что у негритосов возникнет проблема с комплектацией экипажей и с профессионализмом наскоро набранных танкистов. А вот если среди бывших граждан РФ наберётся хотя бы с десяток отслуживших в своё время в танковых частях, то можно считать, что наши дела не очень. Да и вообще, более сотни новобранцев серьёзно увеличили силы противника, освободив африканцев от несения охранных функций в своих ближайших тылах. Правда, как показали результаты нашего разведрейда, кавказцы не представляли из себя реальной боевой ценности и годились лишь на роль «пушечного мяса».

До мыса «Базальтовая пирамида» мы добрались засветло, примерно за сорок минут до заката местного светила. Здесь было всё так, как и описал нам Сухонин: поросший густым лесом мыс, настоящий полуостров, выступал далеко в море, а на его краю возвышалось странное сооружение, смахивающее то ли на маяк, то ли на пирамиду. Сооружение стояло не на самом пляже, а на некотором отдалении от моря, окружённое со всех сторон зарослями пышной зелёнки.

Оказавшись на краю полуострова, мы принялись искать подъезды к пирамиде и вскоре обнаружили путь, проложенный «уазиком» Эрика Робертовича. Спустя ещё пять минут мы подкатили к подножью сооружения и поднялись наверх, чтобы осмотреться вокруг, пока это позволяет сделать природное освещение. Здесь нас поджидал очередной сюрприз – на вершине пирамиды обнаружились следы не так давно потушенного костра. Зола была ещё тёплой, в ней мирно тлели красные угольки, а поодаль лежала большая охапка хвороста.

– Интересно девки пляшут, по четыре (цензура) в ряд, – замысловато завернул Руслан, опуская забрало шлема. – Тот, кто здесь побывал, не мог далеко уйти.

– А они и не ушли, а уехали. Уехали, чтобы вернуться до наступления темноты, – уточнил Марк, разглядывавший в бинокль побережье залива, который лежал южнее мыса. – Быстро все залегли!

– (Цензура), эскадрон козлов вонючих, – плюхнувшись на живот, от души выругался Руденко. – Опять негритосы, что ли?

– Наверное, – пожал плечами эмчээсник. – Два джипа, значит, их там человек пять-шесть минимум.

– Здесь они будут минут через двадцать, – поглаживая приклад пулемёта, заметил Барулин. – Что будем делать?

– Солнце уже садится, устроим засаду вон в тех кустиках и покрошим их всех в капусту, – я указал в сторону близлежащей зелёнки. – Придётся малость нашуметь, но, надеюсь, что патронов нам хватит.

– Угу, как же, хватит. Такими темпами скоро придётся переходить на луки и арбалеты, – пробурчал Александр, пристраивая ПКМ у края пирамиды. – Вон, тэтэшных осталось всего по одному магазину на брата.

– У ополченцев есть Пэ-Пэ-Ша, и «маслята», полагаю, найдутся, – припомнил я. – Одолжим…Чёрт, откуда взялась эта парочка?

– Видать, это те, кто грелся у костра, – хмыкнул Руслан. – Стопудово засекли нас ещё на подходе и подорвались, чтобы предупредить своих… А сие означает, что они сидели здесь без связи.

Оба внедорожника, обнаруженные Мышкиным, неожиданно притормозили, не доехав до пирамиды около километра. Причиной остановки стало то, что из прибрежных джунглей навстречу джипам выскочила парочка каких-то обормотов, размахивающих руками. Судя по отчаянной жестикуляции этих двоих, они действительно были теми, кто запалил костёр и кто дал дёру при нашем появлении.

Минуту спустя, подхватив товарищей, оба джипа резко развернулись, и помчались по пляжу в обратном направлении. Мы никак не успевали отреагировать на данный маневр, к тому же расстояние было слишком велико для гарантированного поражения противника огнём из лёгкого стрелкового оружия. Враг благополучно избежал боестолкновения, а стремительно наступающие сумерки скрыли от наших глаз все его дальнейшие маневры.

– Ну, что, мужики, по пивку и на боковую? – засмеялся Руденко, пряча бинокль в разгрузку. – Или снова в поход?

– Ждём сторожевик, а потом решим, как будем выбираться отсюда, – произнёс я, растирая ладонями обе щеки. – Эх, сейчас бы кофейку… Чёрт, забыл, что мы морды намазали…

– Эй, «спецназовцы», вас там по радио вызывают, – донёсся снизу голос Чернова. – Какой-то «Эмден» на связи.

Прознав за время поездки, что я наврал с три короба про нашу принадлежность к спецназу СВР, Михаил малость на меня обиделся. Затем всё-таки проникся нашей ситуацией, но какое-то время продолжал величать нас «спецназовцами», вкладывая в этот термин тонко замаскированную иронию и сарказм. Мы не считали себя крутыми спецназовцами, никак не реагировали на подколки, и спустя пару дней Чернов позабыл про свою надуманную обиду, перестав дуться и иронизировать.

«Эмден», то бишь Сухонин, сообщил, что траулер уже в море, идёт с опережением графика, и часика через три они заберут всех «трёхсотых». А пока нам следует занять оборону и ждать прихода кораблей. Я хотел было уточнить, о каких кораблях идёт речь, но потом передумал – нечего лишний раз болтать в эфире, неизвестно, насколько крутая аппаратура у негритосов. Поэтому мы «заняли оборону», а чтобы скоротать время, принялись обсуждать различные варианты прорыва домой. А как тут «займёшь оборону», если мы торчим в темноте на краю полуострова, а протяжённость фронта перед нами больше двух километров по здешним джунглям? Единственное, что можно контролировать в данной ситуации – это местный пляж, простреливая его из крупнокалиберного «браунинга».

Наиболее грамотный и безопасный маршрут пролегал по ночному морю: сначала через десятикилометровый залив, затем вокруг мыса «фоккер», с последующим плаваньем вдоль побережья до самого Данилово. Правда, в этом случае нам пришлось бы бросить, либо уничтожить самоходный кран, с огромным трудом угнанный из-под самого носа исламистов. Все остальные варианты предполагали ночной или дневной прорывы по суше в восточном направлении, с неизбежными боями и с возможными потерями в технике и личном составе. Я считал, что последнее неприемлемо, и мы продолжали перебирать разные варианты.

Совершенно неожиданно и, как мне показалось, несколько рановато, захрипела «моторола»: на связь вышел Эрик Робертович. Капитан третьего ранга в отставке сообщил, что яхта уже в одной миле от берега, и попросил нас обозначить своё точное местоположение.

Мы несколько удивились тому факту, что опытный морской офицер называет японский траулер яхтой, но не мешкая исполнили просьбу нашего товарища – развернув «либхерр» в сторону моря, четыре раза помигали фарами дальнего света. Сухонин тотчас отозвался, сообщил, что сориентировался и через пять минут будет у обозначенного участка пляжа.

Спустя пару минут мы разглядели какое-то светлое пятно, быстро приближавшееся к берегу. Выругавшись по-немецки, Вольфганг на всякий случай развернул башенное вооружение амфибии в сторону потенциальной цели, а затем сам же дал «отбой» поднятой было тревоге. Пятно неожиданно превратилось в здоровенный белоснежный катер или яхту, не знаю, как правильно классифицируются эти игрушки для миллионеров. Яхта плавно сбросила ход метрах в пятидесяти от берега и развернулась параллельно пляжу, по инерции двигаясь в нашу сторону. Расчёт капитана оказался верен: катер остановился прямо напротив «амтрэка», от кормы яхты отделилась надувная лодка и направилась к нам.

– Скажи-ка, друг, где раздают такие крейсера? – едва не задушив Эрика Робертовича в объятиях, Руслан выдал очередной прикол, перейдя на стихотворную форму. – Я, млин, хочу себе такой ковчег, с русалками любовь крутить.

– Нигде не раздают, оно само в руки пришло, прямо как ваш «амтрэк», – ответил Сухонин, высвобождаясь из объятий Руденко. – Помните, когда тащили вас сюда на буксире, радар траулера засёк какое-то судно? «Летучий голландец» перед вами, товарищи.

– Обалдеть. А где экипаж? – покачал головой я. – Она что, шла без экипажа?

– Мы не знаем, где экипаж. От экипажа остались только лужи крови, – вздохнул капитан третьего ранга в отставке. – Ещё нашли несколько кровавых отпечатков огромных ладоней. Вам об этом подробнее расскажет капитан Ковалёв – он сфотографировал всё, перед тем как мы замыли кровь.

– Ибабутские тушканчики, – в сердцах сплюнул Руслан. – Эти местные заморочки уже порядком заколебали.

– Чужой мир, дорогие мои, полон всевозможными тайнами, – напомнил Эрик Робертович. – Всё, давайте грузить раненых, а то уже и сторожевик на подходе, а мы всё языками чешем.

В бледном свете пары местных лун, действительно, возник силуэт японского траулера, медленно приближавшийся к берегу с западного направления. Мы принялись за дело, и уже через двадцать минут вся четвёрка наших «трёхсотых» оказались на борту яхты. Лейтенант Григорьев попробовал было протестовать, пытаясь доказать, что с ним всё в порядке, и он может оставаться в строю, но я был неумолим.

А дальше возникла небольшая заминка с бывшими жителями бывшего Подмосковья: отец Гавриил, Чернов и Павел категорически отказались отправляться в тыл на катере. Священник мотивировал свой отказ тем, что без его действующей агентуры никак не обойтись, когда мы пойдём освобождать бывших российских граждан. Я просто обалдел от сказанного стариком, особенно от его уверенности, что мы обязательно освободим несколько десятков пленников.

Михаил же с Пашкой просто попросили принять их добровольцами, тем более что по факту они и так уже состояли в отряде. Учитывая обстоятельства, у меня язык не поворачивался ответить отказом людям, взявшим в руки оружие, и без раздумий вступивших в бой вместе с нами. В общем, прямо на пляже наш отряд пополнился двумя новобранцами и одним внештатным вольнонаёмным сотрудником – «штирлицем» в рясе.

Затем, совершенно неожиданно, Сухонин категорически отказался эвакуировать наркомана Белокопытова, заявив, что подобное… эээ, вонючая коричневая субстанция не имеет право жить в нормальном человеческом обществе. Капитана третьего ранга поддержал Василий Кадкин, временно назначенный командиром яхты, пообещав выбросить торчка за борт, как только катер отойдёт подальше от берега. Судя по всему, остальные члены экипажа Кадкина, набранные из числа моряков с СТК, полностью поддерживали замысел своего начальника. Услыхав о намерениях Василия, Валентина залилась слезами, принялась просить и умолять не убивать Юрку, уверяя, что тот вылечится, исправится, и так далее. Пришлось плюнуть и отменить эвакуацию этой парочки, да ещё и пообещать девушке, что никто не тронет дружка её погибшего брата.

– Давай, друг, возвращаем оружие хозяину, – подозвав Павла, Сухонин без церемоний стиснул цевьё «вепря». – Что смотришь? Это мой карабин.

– Паша, это действительно его карабин, отдай его, а сам возьми автомат у Вольфганга, – велел я парню. – Эрик Робертович, ты зачем на человека «наехал»? Он вообще не знал, что это твоё оружие – подобрал первый попавшийся ствол. Да, и зачем тебе «вепрь» на катере?

– А затем, что я остаюсь с вами, обормотами, такими, – вытаскивая из-за пазухи сложенный вчетверо листок, ухмыльнулся в бороду бывший военный моряк. – Держи, майор, приказ командования о назначении начальника морских сил Конфедерации.

– Мандат, почти как в революцию… Мои поздравления с должностью адмирала, сэр, – включив фонарик, я пробежал глазами отпечатанный на пишущей машинке текст. – А японцы что, решили здесь задержаться?

– Траулер останется, чтобы поддержать нас с моря из двух крупнокалиберных, – пояснил Сухонин, проверяя наличие патронов в магазине и в стволе. – Хорош прикалываться, Володя, лучше возьмите и отдохните до утра, пока есть возможность.

– Ладно, пошли пожрём и попробуем покемарить, – освежив лицо и голову морской водичкой, я подобрал с песка шлем. – Хотя бы пару часиков, пока враг позволяет.

Нам повезло – враг не рискнул вести боевые действия в тёмное время суток и «позволил» подремать более двух часов, чем мы и постарались воспользоваться. Я посчитал, что нам нет смысла удерживать позицию на вершине пирамиды, которая великолепно просматривается и простреливается с борта сторожевика, и оттянул весь личный состав на пляж. Выставив дозорных – новоиспечённого «адмирала» и Чернова с Павлом, – мы прилегли отдохнуть в десантном отсеке амфибии и проспали почти до половины седьмого утра, пока нас не разбудил отец Гавриил.

– Вставайте, воины русские, пока басурмане окаянные не нагрянули, – приговаривал священник, расталкивая меня и парней. – Поднимайтесь, богатыри, нам многое надо сделать.

Надо сказать, что старик разбудил нас исключительно вовремя – спустя двадцать минут на траулере загрохотал «браунинг», длинными очередями накрыв джип, сунувшийся было на южное побережье мыса «Базальтовая пирамида». Стреляли, как потом выяснилось, испанцы, и стреляли они просто отлично: полудюймовые пули с девятисот метров продырявили внедорожник на раз-два, отправив к праотцам парочку «лиц кавказской национальности». Видимо, противник совершенно не ожидал, что ему придётся столкнуться с активным противодействием с моря, слегка растерялся и отозвал группу пехотинцев, пробиравшуюся в нашу сторону по зелёнке.

После пробуждения ото сна мы распределились на основную и вспомогательную группы и выдвинулись основной группой к подножью пирамиды. Оседлали вершину сооружения и приготовились к обороне. За фланги и тыл совершенно не беспокоились – команда «Дзуйкаку» быстро доказала, на что она способна, а наши немецкие товарищи поставили «амтрэк» в засаду на тропе, западнее основной позиции. Наверное, со стороны это казалось верхом безумия – небольшой отряд, действующий самостоятельно, готовился оборонять, по сути, совершенно никому не нужное сооружение, не имеющее никакой стратегической ценности. Однако, находясь в глубоких тылах «Боко Харам», мы отвлекали на себя три-четыре десятка боевиков, плюс некоторую часть техники противника – силы, которые могли сыграть важную роль в отражении наступления отрядов Стрелкова и Деларьена.

Часть 3

– А вот и «гости», – негромко произнёс Александр, наблюдавший за дальними подходами к пирамиде. – Дальность – полтора километра…

– Внимание, «Дзуйкаку», обнаружены два джипа, два грузовика и один танк. Концентрируются чуть западнее железнодорожного переезда, – сообщил я по рации Сухонину, присмотревшись к силуэтам вражеской техники. – Ещё один внедорожник прячется где-то на пляже в зелёнке… Вру, уже не прячется, а катит в сторону основных сил.

– «Семьдесят второй», вроде тот самый, – заметил Марк, опуская бинокль. – Ладно, мы с Рэем попробуем «сработать» его из двух «граников».

– «Кракен», продержитесь хотя бы пятнадцать минут, – голосом Эрика Робертовича прохрипела рация. – Очень надо, парни…

– Не понимаю, что может измениться за пятнадцать минут, – пробурчал капитан Барулин, клацнув предохранителем ПКМа. – Володя, пошли вниз, пока не прилетело из танковой пушки.

…Млин, такое впечатление, что наш свежеиспечённый «адмирал» служил особистом, а не гидрографом – шифруется так, словно вокруг него одни шпионы. Причём шифруется от своих же, и ни словом не обмолвился о планах Жерара, – с раздражением подумал я. – Вряд ли через четверть часа подойдёт «эс-тэ-ка» с «корнетами» на борту… А вот «цессна» может успеть, если Сапрыкин починил самолёт… И если НУРСы прошибут танковую броню…

Несмотря на мои надежды и ожидания, двухмоторник так и не появился в небе ни через пятнадцать минут, ни через двадцать, ни через полчаса. Исламисты также не торопились с обстрелом или атакой, всё больше и больше затягивая томительное ожидание боя. Поэтому я решил рискнуть, полагаясь на везение, и не покидать наблюдательный пост до самого последнего момента. Лежал, рассматривая противника в бинокль, и размышлял, успею ли удрать до того, как снаряд шарахнет по вершине пирамиды, или всё-таки не успею.

Между тем противник неожиданно засуетился, негритосы с кавказцами принялись грузиться в джипы и грузовики, а Т-72 вообще показал нам свою корму. Спустя пару минут колонна исламистов потянулась на восток по бывшей российской территории и вскоре исчезла из вида, затерявшись между рощами и перелесками. Подозревая, что враг придумал какой-то хитрый обходной маневр, я принялся крутить окуляры бинокля, высматривая хоть какое-нибудь движение на пляжах, южнее и севернее наших позиций. Затем доложил Сухонину про совершенно непонятные комбинации врага.

Выслушав доклад, Эрик Робертович похихикал, после чего выдал сногсшибательную новость. Оказывается, используя добытую нами в ходе рейда развединформацию, основные силы Конфедерации сегодня утром нанесли удар сразу по двум анклавам исламистов. Становилось понятным, почему солидный отряд противника спешно повернул назад, даже не попытавшись атаковать наши, прижатые к морю позиции.

Как позднее стало известно, широкомасштабное сражение началось около шести утра. Первыми, совершив ночной переход по чужому лесу, в бой вступили бойцы бронегруппы под командованием Стрелкова. В составе бронегруппы на тот момент имелось: два Т-55, один «сарацин», пара забронированных армейских трёхосных грузовиков и один «буффель». Выйдя поздно вечером из анклава «Кошкин дом», отряд совершил глубокий охват соседнего, африканского, кластера, и на рассвете атаковал небольшую негритянскую деревушку.

Благодаря рейнджерским талантам Степана и капрала Виллемса, бойцам Стрелкова удалось достичь эффекта полной внезапности. Танки прямой наводкой уничтожили несколько строений, вызвав панику среди чернокожих. Как оказалось, насильно мобилизованное боевиками «Боко Харам» местное мужское население не имело настоящего военного опыта и не горело желанием гибнуть под огнём танковых орудий. Покинув вырытые вокруг их деревни окопы, десятка три негров разбежались по округе, поставив в критическое положение группу исламистов. Последних было всего одиннадцать человек, но они оказали яростное сопротивление, дрались умело и мужественно.

Со своей стороны Стрелков сполна использовал огневое превосходство «пятьдесят пятых», не рискуя зазря личным составом. Расстреляв полтора десятка домишек, Т-55 проутюжили оставшиеся строения, превратив деревеньку в груду развалин. Штурмовые группы шли следом за танками, блокируя отдельные очаги организованного сопротивления и добивая единичных боевиков. «Боко Харам» потеряли девять бойцов, ещё двоим либо удалось улизнуть в суматохе боя, либо их завалило обломками разрушенных строений. Имелись многочисленные жертвы и среди насильно мобилизованных негров, и среди баб с детишками, которыми пытались прикрыться отдельные «воины Аллаха».

Увы, не удалось избежать потерь и нашим – погиб сержант полиции Пётр Иванов, а ещё трое бойцов получили ранения различной степени тяжести. Оба танка «словили» по заряду из РПГ, причём на «немецкой» машине была пробита броня башни, и сержант Бертье получил ожог кожи на голове. Несмотря на повреждение, «пятьдесят пятый» сохранил боеспособность, а Мишель остался в строю. Разгромив врага, бронегруппа не мешкая двинулась дальше на юго-запад, по направлению к подмосковному кластеру.

Тем временем с южного направления к подмосковному анклаву подошёл механизированный отряд под командованием капитана Робера Деларьена, состоявшая из «центуриона», «саладина», РСЗО на базе «витязя» и трёх грузовиков «буффель». Деларьену удалось запутать разведку противника, бросив маневренную группу сержанта Мортенсона в ночной рейд на юго-запад, в сторону техасского кластера. Враг заглотил эту наживку, видимо, посчитав, что наёмники пытаются совершить глубокий обходной рейд с выходом к «Техасу», либо к побережью залива между мысом Фоккер и Курским полуостровом (так с некоторых пор стал называться полуостров с базальтовой пирамидой на одноимённом мысе). Теоретически Мортенсон мог идти на соединение с нами, но только не с погоней за спиной, буквально повисшей у него на пятках.

Выполняя задание командования, маневренная группа изменила направление своего движения и вышла к побережью, где и произошло короткое боестолкновение с боевиками «Боко Харам». Один из «сарацинов» угодил под огонь из крупнокалиберного пулемёта и был подбит, двое «диких гусей» получили очень тяжёлые ранения. Ответным огнём БТР «ратель» вдребезги разнёс внедорожник с «крупняком» на треноге в кузове, после чего обе стороны прекратили бой и разошлись восвояси. «Солдаты удачи» поволокли подбитый «сарацин» в Данилово, а «воины Аллаха», сняв пулемёт с треноги, бросили свою изрешечённую «тойоту» в прибрежных зарослях.

Углубившись в джунгли спустя час после ухода группы Мортенсона, отряд капитана Деларьена избежал обнаружения противником и к пяти утра оказался на южных подступах к анклаву «Подмосковье». Проведя доразведку местности, наёмники нанесли артиллерийский удар по зданию бывшего байкерского клуба, накрыв его залпом РСЗО. Затем, с помощью «центуриона», изобразили танковую атаку с выходом в тыл и произвели повторный ракетный обстрел вражеского опорного пункта. В здании начался пожар, кавказцев охватила паника, в бой вступил «саладин», безнаказанно расстреливая противника с дальней дистанции. Прикрываясь огнём РСЗО и «саладина», «дикие гуси» блокировали бывший байкерский клуб и принялись постепенно сжимать кольцо окружения.

Вырвавшись далеко вперёд, «центурион» домчался по трассе почти до поворота шоссе на север, где у танкистов наконец-таки произошла встреча с исламистами. Сначала из-за поворота выскочила пара джипов, забитых галдящими автоматчиками, а затем среди деревьев замелькали характерные приземистые силуэты Т-72, идущих на подмогу окружённым кавказцам.

Командир «центуриона» отдал наводчику приказ немедленно открыть огонь по бортам «семьдесят вторых», а сам принялся поливать внедорожники из полудюймового «браунинга», установленного на крыше башни. Спустя минуту оба джипа валялись в кюветах, изрешечённые крупнокалиберными пулями, а один из танков противника получил три попадания, был повреждён и спешно покинут экипажем.

Здесь следует уточнить, что танкисты из отряда бельгийца никогда не сталкивались со столь мощной боевой машиной противника, каким являлся советский Т-72. В Африке «солдатам удачи» противостояли более старые танки советского и китайского производства, которые бойцы Жерара знали как облупленные. Точнее, знали, на что они способны и как с ними бороться. А вот «семьдесят вторые» не попадались на юге Африканского континента, и наёмники несколько нервничали от встречи с этой опасной машиной. Поэтому заряжающий «центуриона» перепутал типы снарядов, и наводчик засадил парочку осколочно-фугасных в борт идущего вторым Т-72. Один из этих снарядов угодил крайне удачно, снеся верхний поддерживающий каток, и перебил «семьдесят второму» правую гусеницу, второй ударил в броню, не причинив машине серьёзного вреда. Затем наводчик разобрался, что к чему, и следующий снаряд – бронебойный – приняла на себя динамическая защита башни. Три попадания подряд перепугали экипаж, состоявший из боевиков «Боко Харам», и негритосы в спешном порядке стали спасать свои чёрные задницы.

В следующее мгновение экипаж «центуриона» мысленно распрощался с жизнью – из-за поворота трассы показался головной Т-72, до этого момента скрытый придорожными деревьями. Головной танк не имел динамической защиты, что давало наёмникам призрачный шанс вывести его из строя до того, как «семьдесят второй» сожжёт старенького «британца». И «солдаты удачи» ухватились за этот шанс, как говорится, всеми четырьмя конечностями.

«Центурион» с ходу открыл огонь с дистанции в восемь сотен метров, пытаясь поразить Т-72 в лобовую проекцию корпуса и башни. Попадание за попаданием – три подряд – остановили машину исламистов, заставив заглохнуть двигатель «семьдесят второго». Негритосы из «Боко Харам» спешно покинули танк, но угодили под обстрел крупнокалиберного пулемёта и так и остались валяться на асфальте.

Учитывая, что со стороны противника не было сделано ни одного ответного выстрела, командир «центуриона» отдал приказ прекратить огонь и высказал догадку, что враг не смог освоить сложную современную технику. Спустя четверть часа наёмники смогли установить настоящую причину молчания противника – ни в одном из «семьдесят вторых» не обнаружилось ни снарядов, ни патронов.

Информация о том, что захваченные исламистами танки лишены боеприпасов, стремительно облетела все отряды, вступившие в бой с негритосами. Вызвав нас, капитан Деларьен лично сообщил Вольфгангу эту новость, добавив, что оба повреждённых Т-72 уже захвачены рейнджерами сержанта Маллигана. Кроме этого, Робер проинформировал, что его подчинённые в ближайшее время завершат «зачистку» логова мотоциклистов, после чего «дикие гуси» намеревались войти в жилую застройку юго-западнее бывшего байкерского клуба. Мы, в свою очередь, предупредили Деларьена, что с западного направления к анклаву движется крупный отряд боевиков «Боко Харам», в составе которого имеется ещё один «семьдесят второй». Капитан поблагодарил за предупреждение, пообещав, что его парни захватят и этот танк.

Спустя десяток минут на связь вышел «адмирал» Сухонин, сообщив, что с борта сторожевика разглядели несколько автомобилей, катящих по пляжу откуда-то с северного направления. Расстояние пока что не позволяло однозначно утверждать, что к нам в гости вскорости пожалует очередная толпа «воинов Аллаха», но мы приняли решение подготовить черномазым достойный приём. Кроме того, существовала вероятность, что обнаруженные японцами машины являлись той самой погоней, которая так и не смогла догнать нас вчера.

Покинув позицию у подножья пирамиды, мы загрузились в «амтрэк» и с максимально возможной скоростью двинулись на север. Точнее, наш БТР проламывался сквозь местный кустарник, чтобы выйти к пляжу в трёх-четырёх километрах севернее от крайней точки мыса «Базальтовая пирамида». Мы рассчитывали, что успеем организовать засаду в прибрежной зелёнке, пропустим исламистов мимо себя и ударим по ним с двух сторон. Согласно данному плану, наша небольшая группа должна была сыграть роль наковальни, а роль молота отводилась траулеру, вооружённому двумя крупнокалиберными пулемётами. Тем временем «Дзуйкаку» двинулся вдоль побережья, держа курс на северо-восток, навстречу вражескому отряду.

– «Кракен», наблюдаю два грузовика и четыре легковушки, – вновь выйдя на связь, уточнил Эрик Робертович. – Колонна противника встала, все пялятся на нас… Слушайте, парни, а там куча народу – человек пятьдесят…

– «Эмден», можно уточнить, чем они вооружены? – сразу же поинтересовался я. – Пулемёты, «граники» есть?

– Нет, толком не разглядеть… Большая часть, вообще, вроде с одними винтовками, – отозвался Сухонин. – И экипированы слишком пёстро.

– Чёрт, целых пятьдесят рыл, – почесал макушку капитан Барулин. – Командир, многовато будет.

– Фигня, если у них только винтовки и карабины, – отмахнулся Руденко. – Лишь бы не было «крупняков» и ПТУРСов.

– Сплюнь, – Александр с осуждением посмотрел на товарища. – И по голове постучи, за неимением дерева.

– «Кракен», тут такая фигня – наблюдаю ещё одну колонну, – вновь захрипела рация. – Пара-тройка машин, едут быстро, догоняют передовой отряд… (Цензура)…

– «Эмден», что там – «броня»? – не на шутку встревожился я. Если уж в одном кластере исламисты умудрились раздобыть самые настоящие танки, то почему бы в другом месте негритосам не обзавестись БТРами и БМП. Чисто для комплекта.

– «Кракен», противник шибко засуетился… Головная колонна поворачивает в зелёнку! – совершенно неожиданно выдал командующий нашими морскими силами. – Едрён-батон, да они удирают от преследователей!

– Ни черта не понимаю, – пробормотал я, оглядев насупленные лица товарищей. – Гельмут, долго ещё до берега?

Минут десять спустя «амтрэк» наконец-то добрался до песчаного пляжа и остановился, в полной готовности выскочить из прибрежных зарослей. Чертыхаясь, мы покинули уютное десантное отделение, пробрались к краю кустарника, достали оптику. Всё это время Сухонин информировал нас о маневрах трёх внедорожников и одного грузовика, занятых преследованием первой по счёту колонны.

Обнаружив на встречном курсе корабль, идущий параллельно берегу, преследователи затормозили, прекратив погоню. Затем, видимо, посовещавшись, разделились – грузовик с парой джипов «нырнули» в прибрежные заросли, а третий внедорожник прокатился ещё с километр по пляжу, после чего остановился. Экипаж этой машины – четвёрка каких-то вооружённых типов – выбралась из салона и принялась разглядывать японский траулер в бинокли, не предпринимая никаких агрессивных действий. В этот момент наш «адмирал» сообщил, что испанцы готовы накрыть незнакомцев из носового «браунинга», осталось лишь отдать соответствующий приказ…

– Не стреляйте пока, – приказал я, прикинув расстояние до потенциального врага. – И не приближайтесь к ним ближе чем на два километра.

– Осмелюсь доложить, сэр, что майор не имеет права отдавать приказы адмиралу, – Руслан, похоже, ощутил резкий прилив адреналина и решил малость поприкалываться. – Это не по уставу, сэр.

– Будем считать, что у нас здесь дедовщина, – отозвался я, аккуратно раздвигая ветки кустарника. – (Цензура), лопухнулись мы: надо было Михаила с Пашкой оставить на пирамиде – сейчас бы знали, куда негритосы навострили лыжи.

– Правильно, что не посадили – «спалились» бы они, – возразил Барулин и пояснил: – Чернов и Павел слишком сильно горят желанием отомстить всем чёрным и могут накосячить в любой момент.

– Евпатий-Коловратий, – вновь выругался я, глянув на нашу самодельную карту. Если верить масштабу этой карты, то и колонна беглецов, и их преследователи никак не могли проехать мимо бывшей российской территории, следовательно, визуально обнаружат базальтовую пирамиду. – «Жираф», ответь «кракену»…

– «Жираф» слушает, – почти сразу же отозвался Михаил.

– Быстро заводите кран и езжайте по пляжу по нашим вчерашним следам, – приказал я, не вдаваясь в подробные объяснения. – Увидите чужую машину – не пугайтесь, она под нашим прицелом.

– Поняли, едем, – коротко отозвался Чернов.

– А чужаки-то сматываются, – неожиданно произнёс Марк. – Словно услыхали, что их «тачка» под прицелом.

– Может, и услыхали, – призадумался я, затем решительно выдернул «моторолу» из разгрузки. – Экипаж тёмного «гелендвагена», ответьте «кракену»…

– Слюшаем тэбя, «кракэн», – незнакомый мужской голос с характерным кавказским акцентом отозвался лишь после моего пятого запроса. – Что ты хочешь сказать, а?

– Предлагаю встретиться лично и перетереть за жизнь, – честно говоря, я и сам не ожидал, что моя догадка окажется верна. – Даю слово, что это не «подстава» и не «развод».

– Слюшай, «кракэн», и запоминай: мы нэкого нэ боимся, – как я и ожидал, незнакомец ответил в достаточно типичной манере, свойственной выходцам с Кавказских гор. – Мы в лубой мамэнт можэм утопить то старое карыто, каторае крутится у нас пад носом…

– Стоп. Ответь мне всего на один вопрос: вы уже встретили местных аборигенов? – терпеть не могу безудержного бахвальства из уст абреков, да и прочих чебуреков. – Великанов, которые метра четыре ростом?

– Нэ панимаю тэбя, «кракэн», – собеседник выждал минутную паузу, видимо, для того, чтобы сообразить, о чём идёт речь. – Гавари нармально, па-русски – чэго ты хочешь?

– А пепельнокожих туземцев встречали? – пустил я в ход следующий козырь. Краем глаза уловил жестикуляцию Мышкина – капитан нашёл частоту, используемую незнакомцами. – Тех, которые ростом с обычных людей…

– Слюшай, давай пагаварим лицом к лицу, как мужчины, – в голосе собеседника чувствовалось явная озадаченность заданными вопросами. – Вы биларусы, да?

– Так, внимание: мы имеем дело с чеченами, – громко, чтобы все услышали, произнёс Марк. Затем перевёл персонально для Гивинса, который с некоторым недоумением посматривал в мою сторону. За время нашего тесного сотрудничества Рэй потихоньку стал говорить по-русски, быстро осваивал ёмкие нецензурные обороты речи, научился понимать короткие команды. – Наслушался я в своё время ихней болтовни…

– Вольфганг, сообщи всем соединениям на общем канале о том, что мы пересеклись с чеченами, – приказал я немцу, высунувшемуся из люка башенки. – Главное скажи, что они не из группировки «Боко Харам», а откуда-то издалека.

– С чего это такая уверенность? – воззрился на меня капитан Барулин. – Млин, Володя, чеченам верить нельзя.

– А я и не собираюсь им верить, я намерен с ними просто поговорить, – ответил я, нажимая тангетку рации. – «Жираф», притормози-ка через пару сотен метров, хорошо?

– Понял, сделаю, – всё так же коротко отозвался Михаил.

– Слушайте меня внимательно, – обратился я к своим боевым товарищам. – Есть такая хорошая поговорка: враг твоего врага – твой друг…

Изложив парням свой насквозь авантюрный план, я попросил у Гивинса дополнительно пару гранат и, предупредив чеченцев, чтобы те сдуру не пальнули, вышел из-под прикрытия кустарника на пляж. К этому моменту самоходный кран уже несколько минут как стоял метрах в пятидесяти от меня, Чернов дисциплинированно сидел в кабине, а остальные жители бывшего Подмосковья топтались за кормой «либхерра».

Чеченцы, разумеется, прекрасно видели, как остановился «жираф», и предупредили, что «расстрэляют этот бэтономешалка из эр-пэ-гэ», если мы выкинем какой-нибудь фокус. Это грозное предупреждение окончательно уверило меня в том, что горячие абреки, как говорится, «поплыли» и не представляют, с кем пересеклись их пути.

Капитан Мышкин продолжал прослушивать переговоры чеченцев и сумел выудить из их базара один важный нюанс: оказавшись в кластере «Курский полуостров», горячие кавказские парни умудрились упустить колонну беглецов. Теперь, следуя логике, чеченцы должны были обнаружить, а затем и обследовать базальтовую пирамиду – единственный объект, возвышавшийся над окружающей территорией. Это давало нам некоторую фору по времени, и я решил, что предстоящая игра стоит свеч.

– Помнится, я предупреждал вас, отче, что если последуете за нами, то ваш земной путь может завершиться в любой момент, – произнёс я, глядя в глаза священнику. – Боюсь, этот момент вот-вот наступит… Вы нужны мне – полезайте в кабину, о деталях поговорим на ходу.

– Не будем торопить события, Володенька, – погладил седую бороду отец Гавриил. – На всё воля Божья.

– А нам куда – на платформу? – спросил Пашка, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

– А вы все остаётесь здесь, пока вас не заберут мои парни, – приказал я, оглядев небольшую группу. – Так надо, объясню потом.

За судьбу этих четверых жителей бывшего Подмосковья можно было не волноваться. Во-первых, вряд ли чеченцы начнут палить с расстояния почти в полтора километра, заранее срывая переговоры. Во-вторых, наш «амтрэк» находился в полной боевой готовности, мог выкатить из кустарника в любой момент, прикрыть и эвакуировать группу Чернова. В-третьих, наше «старое карыто», как о нём отозвались абреки, в процессе маневрирования постепенно сближалось с выходцами с Кавказа и уже держало горцев под прицелом уже двух «браунингов», а не одного, носового. В общем, я со спокойной совестью сел за руль крана и, пока мы ехали на переговоры, поведал священнику о своём плане, дважды уточнив, что нет никаких доказательств, что чеченцы являются союзниками «Боко Харам».

– Майор Владимир Иванников, командир даниловского разведотряда из конфедерации Жерара, – представился я, спрыгнув на песок пляжа. – Позывной «Кракен».

– Руслан Дадашев, – несколько озадаченно произнёс мужик лет тридцати пяти, вышедший встретить меня метрах в тридцати впереди от «гелендвагена». – Кто там с тобой в кабине?

– Отец Гавриил, православный священник, – ответил я, рассматривая Дадашева. Чеченец держался спокойно, с достоинством, не дёргаясь и не хватаясь за автомат. В глазах горца горело плохо скрываемое любопытство, проявившееся, когда он бросил жадный взгляд на телескопическую стрелу «либхерра». – Я помогу старику выбраться из кабины.

– Старшим надо помогать, – кивнул мужик, обернулся к своим и прокричал длинную гортанную фразу. – Идите к нашим, а я посмотрю кран поближе.

– Хорошо, – кивнул я в ответ, формально разрешая Дадашеву скрытый обыск машины. Вряд ли он найдёт что-нибудь ценное, что не успели стырить предыдущие любопытствующие товарищи. – Идёмте, отче.

Возле тёмного внедорожника нас поджидало ещё трое чеченцев: солидного вида мужик в возрасте около сорока и двое юношей лет по двадцать. Все трое были вооружены автоматами «калашникова», пистолетами и ножами. Сразу же бросилось в глаза, что молодёжь явно необстрелянная – уж больно напряжённые взгляды выдавали их скрытое внутреннее волнение, а их пальцы буквально впились в рукояти оружия.

Сорокалетний мужик являл собой полную противоположность молодым бойцам: уверенный взгляд, плавность движений, обманчивая расслабленность – всё это выдавало в нём опытного товарища. Мне почему-то подумалось, что этот битый волк успел понюхать пороха и в Первую чеченскую, и во Вторую, и оба раза он выбрал правильную сторону – сторону победителя. Все четверо чеченцев были облачены в разнотипный камуфляж, носили надёжные заграничные ботинки, у каждого в разгрузках имелось минимум по шесть запасных магазинов, экипировку довершали зелёные банданы на головах.

– А ты храбрый человек, майор Иванников, – оглядев меня с ног до головы, произнёс старший из чеченцев. – И не самый глупый – знаешь, что мы чтим и уважаем старших.

– А ещё я знаю, что ваш отряд упустил колонну беглецов и сейчас ломится сквозь джунгли, чтобы окружить моих парней, – усмехнулся я. – А ты – командир всего отряда, хитрый и умный волчара, заговариваешь мне зубы, а сам считаешь минуты.

– Ха-ха-ха! Давно я так не смеялся! – старший захохотал во всё горло, запрокинув голову и потрясая бородой. – А ведь ты угадал, русский – именно я командую преследованием африканских сынов иблиса! Ха-ха-ха!

– Я – Ахмед Мансуров, двоюродный брат Рамзана Мансурова, – вволю отсмеявшись, чеченец наконец-то снизошёл до того, чтобы представиться. – Мой брат Рамзан – правая рука генерала Левандовского. Слышал о таком?

– Нет, не довелось, – я отрицательно покачал головой. – Чем он командует, генерал Левандовский?

– Генерал управляет всей Москвой, – пафосно произнёс Мансуров, затем всё же уточнил: – Той частью Москвы, что оказалась в этом мире.

– Он из армейцев, да? – поинтересовался я, продолжая делать вид, что впервые слышу об этом генерале. На самом деле – слышал, и слышал о нём много раз, но собеседнику об этом знать не следовало.

– Нет, он из эмвэдэшников, – судя по тональности этой фразы, данный факт несколько смущал Ахмеда. Видимо, в своём личном рейтинге чеченец ставил МВДшных генералов чуть ниже их армейских коллег. – Но он не какой-то паркетный шаркун, а настоящий, боевой генерал.

– Кхм… Господин Мансуров, разрешите старику задать вопрос: почему вы преследуете тех, кого именуете «африканскими сынами иблиса»? – вступил в разговор отец Гавриил. – У ваших людей произошёл с ними конфликт?

– Можно сказать и так, – прищурился чеченец, рассматривая священника, словно мартышку в зоопарке. У меня возникло ощущение, что Ахмед прикидывает, как лучше лишить старика жизни – застрелить или зарезать. – Пару дней назад нам донесли, что пришлые негритосы вербуют бывших «гастеров» из Средней Азии, и Рамзан попросил меня решить эту проблему. И я почти решил её, если бы мне не помешали какие-то незнакомые разведчики из непонятной конфедерации… Не желаете поведать, кто вы такие на самом деле?

– Мы именно те, кем себя назвали, – я не обольщался особой надеждой, что Мансуров возьмёт и с ходу нам поверит. На его месте я бы вообще постарался захватить неожиданных гостей силой и тотчас скрылся бы с пленниками в прибрежной зелёнке. Такой ход вывел бы из игры наш сторожевик – можно сколько угодно поливать очередями заросли кустарника на берегу, но нет никакой гарантии, что удастся поразить визуально не наблюдаемую цель. – И мы ведём войну с отрядом негров из «Боко Харам». Тебе что-нибудь говорит это название?

– Вас могли подослать, чтобы сбить с толку погоню, – подойдя, произнёс Дадашев. – Скажи честно, русский: чернозадые захватили твою семью, так? Скажи правду, и мы постараемся тебе помочь. Без гарантии, конечно.

– Я благодарен за желание помочь, но с моей семьёй всё в полном порядке, – ответил я. – А вот семьи множества россиян находятся в заложниках у исламистов. В их числе есть близкие ваших единоверцев из Дагестана.

– Так и есть: многие из дагестанцев не хотели воевать за африканцев, – подтвердил отец Гавриил. – Им был предложен простой выбор – либо встать «под ружьё», либо стать рабами новых хозяев. Я не могу осуждать тех, кто смалодушничал и сделал неправильный выбор.

– Жалкие трусы, – сплюнул Ахмед, затем что-то произнёс по-чеченски. Молодёжь за его спиной словно ожидала нечто подобного – двое юношей дружно рявкнули, одобряя и поддерживая своего командира. Нисколько не ожидав подобного, я едва не схватился за гранату, чтобы выдернуть чеку, и взгляд Мансурова упёрся в мою разгрузку. – А скажи-ка мне, майор, где ты взял новенький натовский камуфляж и откуда у тебя бельгийские гранаты в карманах?

– Одёжку подогнал интендант ван Клейста, а гранаты я позаимствовал у мастер-сержанта Гивинса, – хотя я сказал чистую правду, собеседник, похоже, нисколько мне не поверил. Пришлось добавить, протянув чеченцу свою «моторолу»: – Если не веришь – сам переговори с ним.

– Вова, нохчи идут по следу, поэтому мы подбираем «пляжников» и уходим, – неожиданно заработала рация. – Да, и объясни «нашим партнёрам», что Вольфганг не промахнётся…

– Кто говорит? Кто такой Вольфганг? – короткая гортанная команда, и двое молодых боевиков мгновенно вскинули автоматы, беря нас на прицел. – Немедленно отвечай!

Прослушав сообщения Марка, старший чеченец, похоже, несколько растерялся. В следующее мгновение кавказец растерялся ещё больше: из прибрежного кустарника выкатился «амтрэк», парни подобрали группу Чернова, и минуту спустя амфибия уже удалялась от берега, держа нас под прицелом своего башенного вооружения. Горцы явно не ожидали подобного развития ситуации и вот-вот должны были сообразить, что их оставили в дураках. Точнее, они сами оказались в этой почётной роли, ибо слишком сильно уповали на своих товарищей и не допускали мысли, что незнакомцам следует поверить на слово.

– Это был капитан Мышкин, а Вольфганг – оператор оружия, – ответил я, пожимая плечами. – Теперь мы все находимся под прицелом трёх пулемётов и одного автоматического гранатомёта.

– Ахмед, это какой-то плавающий бэтээр, скорее всего, американский, – глядя в бинокль, по-русски произнёс Дадашев, затем перешёл на чеченский.

– Опустите оружие, – выслушав соплеменника, после небольшой паузы приказал Мансуров. Бросил быстрый взгляд в сторону «амтрэка», немного нахмурился, вновь оглядел нас с ног до головы. – Я прощаю вам вашу военную хитрость, и будем считать, что верю на слово… Предлагаю начать знакомство заново. Расскажите, кто вы и откуда, и с кем ещё воюете, кроме негров?

– Вообще-то нам и «бокохарамов» хватает выше крыши, – я незаметно перевёл дух, мысленно вознося хвалу создателям амфибийной техники и амфибийной тактики. – До сегодняшнего дня у исламистов было не менее двух сотен бойцов, половина из которых – бывшие российские граждане.

– Теперь понятно, зачем чернозадые организовали агитацию среди наших мусульман, – переглянулись между собой Ахмед с Русланом. – А сколько бойцов у вашей Конфедерации?

– А чёрт его знает. У нас воюют все, кто способен держать оружие, – честно ответил я. – Каждый день появляются новые и новые люди, приходят целыми кораблями и вступают в ряды ополчения.

– Ладно, не хочешь – не говори, – вновь переглянулись между собой чеченцы. – У нас общий враг, и это самое главное… Расскажи про великанов и других туземцев. Где они обитают?

– Великаны живут на архипелаге к юго-западу отсюда, – махнул я рукой в сторону моря. – Лично я их не видел, но есть доказательства, что они жрут людей, как барашков… А пепельнокожих аборигенов мы встретили за рекой.

– Вы смогли пересечь реку? – Мансуров с Дадашевым, похоже, вновь мне не поверили. – На корабле или с помощью амфибии?

– Вообще-то и на том, и на другом. Но суть не в этом, а в том, что этот мир обитаем. Сейчас покажу фотки, – предупредил я, медленно доставая из разгрузки айфон. – Вот, смотрите, чего мы наснимали…

– Крупные звери, – покачал головой Ахмед, когда я перешёл к фотографиям «собаки Баскервиля». Чеченцы молчали, пока я показывал изображения убитых аборигенов и их оружия. – А тигромонстры вам не встречались?

– Леозавры встречались, – меня буквально передёрнуло от воспоминаний. – Сейчас покажу…

– Вот! Вот, это и есть тигромонстр! – увидев фотографию леозавра, тотчас воскликнул Руслан. – Я его на второй день увидел, когда он таджика пополам разорвал! Мгновенно, одним ударом лапы, напополам!

– Не думаю, что тебе встретился именно этот самец, – заметил я. – Этого мы едва завалили из пулемёта, да ещё и из «калашей» добавили.

– Кто-нибудь из твоих людей пострадал? – мгновенно поинтересовался Мансуров. Похоже, фотографии мёртвого леозавра пробудили охотничьи инстинкты горцев. – Ну, на охоте на этого зверя.

– Физически – нет, но мы тогда едва не обмочили свои штаны, – признался я. – Ещё эта тварюга настолько сильно помяла мою машину, что теперь мы катаемся на бэтээре.

В этот момент в разгрузке Ахмеда ожила рация, прервав наш мужской разговор об охоте и о местной фауне. Отойдя на пару шагов в сторонку, Мансуров выслушал чей-то доклад, вскинув бинокль, с минуту присматривался к чему-то, затем произнёс несколько коротких фраз и сунул «моторолу» обратно в кармашек. Пользуясь моментом, я осмотрелся по сторонам и увидел, что в паре километров от нас на пляж вырулил грузовик. Следом за ним из зарослей высыпала кучка людей, показался какой-то внедорожник, а ещё одна машина спешила от мыса «Базальтовая пирамида».

– Это наши, – коротко бросил Дадашев, оглянувшись на море. – Майор, передай своим, чтобы не стреляли – мы не враги.

– Если мы не враги, то мы, пожалуй, поедем, – прищурился я, наблюдая, как наша амфибия сближается со сторожевиком. – Мне надо перегнать кран, отбитый у негритосов.

– Подожди, нам надо договориться о связи между собой, – подойдя ближе, произнёс Ахмед. – У вас есть хорошая радиостанции? Что-нибудь типа «Северок-Ка», например?

– Увы, нету, – на всякий случай соврал я и задумался, пытаясь прикинуть расстояние между Данилово и частью Москвы, где обитали чеченцы. Даже навскидку получалось, что между нами будет не менее сотни километров по прямой. А сколько в реале – никто не знает. – Как далеко от вас до Амазонки?

– Точно никто не скажет, – пожал плечами Мансуров. – Между Москвой и рекой есть ещё один, как ты говоришь, кластер. Часть Польши с городом Познань. Но Познань находится юго-восточнее нас, и вокруг неё очень-очень густые джунгли. Я не слышал, чтобы кто-нибудь из поляков достиг реки – там совершенно непроходимые заросли.

– То есть, по реке к ним не подойти? – уточнил я, про себя вознося хвалу в адрес Ахмеда. Чеченец и не подозревал, что он только что «нашёл» для нас город Познань, от одного лишь упоминания о котором некоторые паны из Бялобжегов впадали в экстаз и грозились уйти на его поиски чуть ли ни всей деревней. Откровенно говоря, Дзенсикевич уже задолбал ван Клейста этой своей идеей фикс – поиском затерянного города, тьфу, пардон, Познани. Слушая прожекты пшеков, можно было подумать, что в этой самой Познани текут молочные реки с кисельными берегами, а стены тамошних многоэтажек сплошь намазаны мёдом.

– Не знаю. Если честно, я вообще не в теме, – отрицательно мотнул головой командир московского отряда. – Мы, русские, не особо ладим с поляками.

– Понятно… Что ничего не понятно, – задумчиво произнёс я, мысленно усмехаясь: чеченцы искренне считали себя русскими. Слышали бы сейчас эту фразу Мансурова капитан Мышкин с майором Стрелковым… Может, и хорошо, что Сергей Николаевич и Марк того не услышали. – Предлагаю поступить следующим образом – встретимся здесь же ровно через неделю и установим нормальные дипломатические отношения.

– Хорошо, договорились. Как будем делить этот кластер с мысом? – ухмыльнулся в ответ Ахмед. – Я хочу, чтобы это была наша земля, московская.

– Договорились, – улыбнулся я, протягивая чеченцу руку. – С сотней-другой негритосов разбирайтесь сами.

– Нет, не договорились, – Мансуров успел отдёрнуть руку, его глаза на мгновение полыхнули гневом. – Ты слишком хитёр, майор. Хочешь загребать жар чужими руками?

– Тогда предлагаю не спешить и не делить земли, занятые исламистами, – улыбка исчезла с моего лица. – Если мы хотим победить, то придётся объединять усилия ради одного общего дела.

– Да, нельзя делить шкуру ещё неубитого медведя, – Ахмед вновь блеснул знаниями русских пословиц. – Слушай, а что за радиостанция стоит на вашем траулере?

– А чёрт его знает, – пожал я плечами, нажимая тангетку «моторолы». – Сейчас спрошу у нашего «адмирала»…

Вызвав Сухонина, я поинтересовался, как у нас обстоят дела с дальней связью. Выдав солёную морскую руладу, Эрик Робертович сообщил характеристики УКВ радиостанции нашего сторожевика, затем назвал частоту для связи, которую можно выделить для общения с чеченцами. Наши новые «друзья» сделали вид, что не услышали ничего такого, особенного, и никак не отреагировали на ругательства «адмирала».

К этому времени к месту нашего саммита подтянулись «камаз» с парой японских внедорожников, из которых высыпали полтора десятка боевиков. Забронированный кустарным способом грузовик был приспособлен для поездок по местным джунглям, а когда-то светлого цвета джипы были грубо перекрашены в какую-то жуткую вариацию на тему зелёного.

Я не заметил у чеченцев гранатомётов и тяжёлых пулемётов, зато у них имелось штуки три РПК и парочка СВД. Всё остальное – обувь бойцов, их экипировка – в целом мало чем отличалось от того, что имелось у четвёрки Мансурова. Возраст боевиков колебался от двадцати до сорока – сорока пяти, и, судя по всему, у большинства из них имелся реальный боевой опыт.

Распрощавшись с гражданами РФ чеченской национальности, мы сели в кабину «либхерра», и покатили к базальтовой пирамиде. «Амтрэк» некоторое время шёл параллельно берегу тем же курсом, прикрывая кран, затем выбрался на пляж, постепенно нагоняя нас.

«Дзуйкаку» продолжал маневрировать в полутора-двух километрах от побережья – Эрик Робертович опасался, что нохчи устроят нам какую-нибудь подляну, догонят и вероломно нападут с тыла. Я сомневался в том, что подобное произойдёт, так как подозревал, что у московских горцев туго обстоят дела с боеприпасами. Куда больше я боялся встречи с исламистами, особенно встречи лоб в лоб, когда мы не сможем использовать козырь в виде сторожевика.

– Ну, млин, Володя, ты и навыдавал стране угля, – произнёс Александр после того, как я вкратце передал парням разговор с чеченцами. – Мы уж было подумали, что без стрельбы не обойдётся.

– У нохчей, похоже, дефицит бэ-ка, да и не ожидали они, что у нас припрятана водоплавающая «тачка», – я смахнул со лба пот и оглянулся на территорию «Курского полуострова». – Я вот что думаю: может, они специально упустили колонну с неграми?

– Нет, не специально, – ответил капитан Мышкин. – Достигнув нашего ландшафта, колонна рассыпалась, и чечены не стали гоняться за одиночными машинами. Обозлились, конечно, много ругались по своему, но рисковать своими бойцами не стали.

– Командиры у них явно опытные, – со злостью процедил Руденко. – Хотя я бы тоже не стал гнать молодняк на убой.

– Слушайте, а не тот ли это Рамзан Мансуров, который считается лучшим другом самого Кадырова? – неожиданно поинтересовался Марк. – Тот тоже был Рамзан, и этот – они тёзки с Кадыровым, и тот Мансуров всегда этим очень гордился.

– Может, и тот, – я пожал плечами. – Если это тот самый, то неудивительно, что нохчи скорешились с Левандовским – генерал работал в Чечне, где плотно дружил с Кадыровым.

– Но ведь всем известно, что Левандовский взяток не берёт, и вообще у него кристально чистая репутация. По крайней мере, на бумаге, – заметил капитан Барулин. – Его не случайно назначили начальником московского «гестапо» сразу же после Трушкина – хотели показать, что и у нас есть неподкупные генералы.

– Не грузите меня, парни, фигнёй из прошлой жизни, – взмолился я. – Хрен с ними со всеми – и с московскими, и с чеченами. У нас своих заморочек до одного места… Как выбираться будем?

– А зачем? – флегматично поинтересовался Саня. – Приказ всё тот же: держать оборону… Вот держим и ждём.

– А чего ждём-то? С моря погоды? – нервное напряжение последних пары часов трансформировалось в жажду активной деятельности. Мне вдруг захотелось просто сесть за руль и укатить домой, в Данилово и провести весь остаток дня вдвоём с Мариной. И пусть идут к чертям собачьим и негритосы, и нохчи, и москвичи, и даже Жерар со своими головорезами. – Что вообще слышно от наших?

Неожиданно выяснилось, что пока я базарил с абреками, наши ударные группировки заняли почти половину подмосковного кластера. Завершив ликвидацию опорного пункта «дагов» в бывшем байкерском клубе, отряд капитана Деларьена не стал входить в полуразрушенный посёлок, а двинулся следом за «центурионом». К этому времени экипаж сержанта да Косты (так звали командира танка) подбил ещё и грузовик противника, попытавшийся проскочить в пределах досягаемости танкового орудия.

Группа рейнджеров под командованием сержанта Маллигана нанесла визит к месту крушения железнодорожного состава, где наёмникам достались богатые трофеи: совершенно исправный самоходный кран грузоподъёмностью в пятьдесят тонн, грузовик, два трейлера и пара Т-72, повреждённых во время аварии поезда. Кроме того, имелась всякая «мелочь» в виде нескольких железнодорожных платформ и кучи искорёженного железа – всё, что осталось от головных вагонов состава. Враг почему-то не стал оборонять место крушения, и даже не попытался уничтожить танки и самоходные краны. Видимо, исламисты либо не имели боеприпасов и взрывчатки, либо посчитали, что своя шкура ценнее, чем неподвижные танки без снарядов и прочего вооружения.

Успешные действия отряда капитана Деларьена способствовали повторению успеха бронегруппы под командованием Стрелкова. Пройдя насквозь негритянскую деревушку, бойцы Николаича обнаружили практически прямую и хорошо наезженную дорожку, соединявшую африканский анклав с подмосковным кластером. Бронегруппа быстро двинулась по этой дороге, обгоняя отступавших через лес боевиков, чтобы совершенно неожиданно вынырнуть из джунглей прямо на окраине посёлка «олигархов».

Враг явно не ожидал столь стремительного рывка танков и мотопехоты, и появление Т-55 привело к паническому бегству части насильно мобилизованных кавказцев. «Солдаты удачи» с ходу охватили посёлок с двух сторон, поражая исламистов фланкирующим ружейно-пулемётным огнём. Негритосы закрепились в нескольких капитально построенных особняках и принялись оказывать упорное сопротивление. Видя это, Стрелков отдал приказ не жалеть боеприпасов, и танки стали прямой наводкой расстреливать один «дворец» за другим, а две штурмовые группы из ополченцев добивали тех, кто уцелел, под огнём «пятьдесят пятых».

В самый разгар сражения в небе появился наш единственный самолёт, заложил вираж над полем боя и с пологого пикирования нанёс первый удар НУРСами. Три-четыре реактивных снаряда не могли нанести противнику сколько-нибудь серьёзных потерь, но оказали на исламистов сильное моральное воздействие. Тем не менее чернокожие постарались усложнить лётчикам их задачу, открыв огонь по двухмоторнику из автоматов и пулемётов.

За первым заходом последовал второй, затем третий, после чего НУРСы подошли к концу. Затем французы подняли «цессну» повыше и какое-то время кружили над анклавом, совмещая аэрофотосъёмку кластера с ведением разведки в режиме реального времени. Спустя четверть часа самолёт ушёл на юго-восток и, не долетев до «даниловского аэродрома», совершил посадку на полигоне морской пехоты неподалёку от глеймановского ангара. Причиной преждевременной посадки стали повреждения, полученные «цессной» при атаке позиций врага в посёлке «олигархов».

Тем временем отряд капитана Деларьена двинулся по шоссе на север, занимая территории гаражного комплекса и автокомбината. В одном из ангаров автокомбината наёмники обнаружили ещё один «семьдесят второй», брошенный из-за неполадок с двигателем. Отступая, противник заминировал этот танк, но по какой-то причине самодельное взрывное устройство так и не сработало. Кавказцы практически не оказывали никакого сопротивления, стремительно откатываясь к своему посёлку, а небольшая группа чернокожих отступила к полузаброшенной промзоне. Туда же с Курского полуострова спешил отряд, ранее посланный с целью поиска и уничтожения нашей разведгруппы.

– «Кракен», исламисты стали использовать в качестве живого щита наших соотечественников – пытаются дать дёру в джунгли под прикрытием баб и детей. Мы, похоже, малость застряли, – выйдя с нами на связь, Стрелков несколькими ёмкими фразами обрисовал обстановку на данный момент времени. Новости, увы, нас не обрадовали: наступление ополченцев застопорилось, и никто уже и не вспоминал о давешних победных реляциях. – Сможете ли вы прорваться самостоятельно, без деблокады извне?

– Можем попробовать, но без гарантий, – ответил я, поразмышляв пару секунд. – Где-то в лесу между двумя анклавами бродит отряд в полсотни рыл, да ещё и с танком в придачу. Это не считая той колонны с «чебуреками», которая улизнула из лап чеченцев.

– Хорошо, я разрешаю бросить или уничтожить трофейный кран и эвакуироваться морем, – командир бронегруппы предоставил нам полную свободу действий. – Главное – сохранность личного состава.

– Ну, кто желает накостылять неграм по заднице? – завершив разговор с Николаичем, я обвёл взглядом лица своих притихших парней. – Что, добровольцев нема?

– Володя, не до приколов. Чёрт, жара эта уже скоро задолбает вконец, – буркнул Александр, вытирая вспотевший лоб. – Если что-то придумал, то говори и не тягай Яшу за (цензура).

– Я считаю, что исламистам сейчас не до нас, поэтому самое правильное решение – это наиболее простое решение, – я внимательно наблюдал за реакцией двух новичков, волею судьбы попавших в наш отряд. – А самое простое в данной ситуации – взять и прокатиться по следам наших несостоявшихся загонщиков.

– Эффект внезапности, помноженный на несусветную ментовскую наглость, – усмехнулся Руслан. – Хорошо, я в деле. «Жирафа» взорвём или просто бросим?

– Фигушки, – отрезал я. – Не для того наши товарищи проливали кровь, чтобы я оставил трофей хрен знает кому.

– Думаешь, снова пожалуют нохчи и умыкнут? – хмыкнул Барулин. – Они могли отобрать сразу, но почему-то этого не сделали.

– Пожалуют, Саня, даже не сомневайся в этом, – вступил в разговор Марк. – А кран они не отобрали потому, что им была нужна информация о тех, с кем придётся иметь дело… Знаешь, какая в Москве плотность населения? Вот и прикинь, сколько голодного народа вскорости придёт следом за чеченами.

Капитан Мышкин озвучил именно то, о чём я старался не думать с того самого момента, как узнал от Мансурова о переносе части «Нерезиновой». Катаклизм запросто мог закинуть в иной мир и сто тысяч жителей столицы, и двести, и даже полмиллиона. Недельку-другую эти люди продержатся на своих собственных продуктовых запасах и на том, что добудут в разграбленных магазинах. А потом, что будет потом?

Даже если в чужом мире оказалась всего одна сотня тысяч москвичей, то в самое ближайшее время им придётся уходить прочь из огромного мёртвого города. Хотя бы для того, чтобы попытаться прокормить себя охотой и рыбалкой, если поблизости есть море. Если же ещё учесть, что народ фактически предоставлен самому себе, а с оружием у среднего обывателя дела обстоят крайне туго, то перед десятками тысяч людей вырисовывалось весьма печальное будущее… И перспектива близкой смерти от голода была не самым худшим вариантом этого будущего.

Спустя пару минут в эфире появился Сухонин и проинформировал, что Жерар переподчинил нашу группу Стрелкову. Пожелав нам удачи, Эрик Робертович строго-настрого наказал вернуться живыми, иначе он сильно обидится. Пришлось заверить старого моряка, что мы постараемся изо всех сил, ибо сами уже давно дико хотим нормально пожрать, помыться в баньке, выспаться, наконец. Пара-тройка дней рейдерства по здешнему лесу в ежеминутном напряге вымотали личный состав так, что даже капитан спецназа Мышкин – эталон солдатского спокойствия и профессионализма – заметил, что усталость и климат могут сыграть с нами злую шутку. В общем, через четверть часа сторожевик дал ход, взяв курс на Данилово, а мы покатили по тропе, проложенной Т-72 и колонной машин.

Учитывая складывающуюся вокруг подмосковного кластера обстановку, мы не опасались ни засад, ни внезапного обнаружения вражеским патрулём. Поэтому ехали с такой скоростью, которую позволяла развить свежепроложенная сквозь джунгли дорога. «Амтрэк» шёл впереди, за ним, метрах в двадцати, катил «либхерр». Так как народ крайне прохладно отнёсся к идее забрать наш трофей с собой, мне пришлось самому сесть за руль самоходного крана. Моим напарником вновь оказался Павел, добровольно вызвавшийся прикрывать «жирафа» и заодно мою скромную тушку.

– Внимание!!! Впереди танк! – мне показалось, что от вопля капитана Руденко «моторола» выскочит из кармана моей разгрузки. – Вовка, мы напоролись на танк!

– Пашка, вон из кабины! – рявкнул я, изо всех сил давя на тормозную педаль. Я трудился в поте лица, ведя «либхерр» по коридору, проложенному негритосами в чужом лесу, мы успели проехать около трёх километров, и вдруг – такое. – Быстро!!!

Не заставляя себя долго упрашивать, парень пулей выскочил наружу и мгновенно спрятался за стволом ближайшего дерева. Секунду спустя я последовал примеру Павла, нырнув под какой-то куст на противоположной стороне от дороги, сразу же перекатился на пару метров в сторону, пока не упёрся боком в какую-то местную «пальму».

Щёлкнув предохранителем «калаша», изготовился к бою, напряжённо прислушиваясь и всматриваясь в зелёнку. Видимость оставляла желать лучшего: впереди виднелась лишь кормовая часть «амтрэка» с опущенным пандусом, а вокруг – целое море кустарника и деревьев. Тишину джунглей нарушал лишь один посторонний звук – шум работающего дизеля нашей амфибии. Ни стрельбы, ни грохота разрывов, ни криков команд.

– Руслан, где танк? – нажав на тангетку рации, я разглядел какое-то шевеление в десантном отсеке БТРа. – Почему не стреляете?

– В двадцати метрах вперёд по тропе, – секунду спустя отозвался мой товарищ. – Марк с Гивинсом держат его на прицеле… Они не промахнутся…

Сообразив, что до противника, по сути, рукой подать, я по-пластунски пополз вдоль тропы, не жалея обмундирования. Ежесекундно ожидая залпа из танкового орудия, автоматных и пулемётных очередей, я подобрался к левой гусенице «амтрэка», где и услышал негромкий оклик Чернова. Михаил прятался за деревом метрах в пяти от амфибии, прикрывая гранатомётчика. Судя по позе Гивинса, тот действительно держал танк на прицеле, но почему-то не торопился поразить врага.

– Почему не стреляете? – первым делом поинтересовался я, рассматривая стоящий впереди Т-72. – Чего ждёте?

– Нет приказа, – не отводя взгляда от «семьдесят второго», отозвался Михаил. – Марк приказал не стрелять без команды.

В этот момент я разглядел какое-то шевеление у кормы танка, а затем увидел, как Руслан быстро вскарабкался на броню и спрятался за башней. В один из открытых люков боевой машины тотчас полетела граната без взрывателя, а секунд пять спустя Руденко осторожно заглянул внутрь. Дождавшись отмашки товарища, я приказал Чернову оставаться на месте, а сам со всех ног ринулся к корме Т-72. Закинув на броню ПКМ Руслана, который тот оставил на земле, залез следом, огляделся вокруг.

– Володя, ты не поверишь – негры бросили танк и даже не подожгли его, – увидев меня, засмеялся капитан. – Не вру.

– Держи пулемёт, – вместо ответа я протянул Руденко его основное оружие. – Где остальные?

– Вольфганг с сыном где-то справа, а Рэй с новеньким – слева, – прояснил дислокацию Руслан. – Марк с Сашкой пошли вперёд – глянуть, удостовериться, что чёрных нема.

– А если это ловушка? – честно говоря, я не мог поверить, что исламисты вот так просто взяли и бросили исправную «броню». – Зови Михаила – он вроде служил в танковых. Пусть всё осмотрит, и осторожнее.

Вскоре выяснилось, что опасался я не зря: чернокожие установили в боевом отделении танка пару растяжек, и если бы внутрь сунулся какой-нибудь дилетант без должной подготовки… В общем, Чернов сразу же обнаружил обе ловушки, а затем с помощью Нидеррайтера-старшего пополнил наши запасы парочкой бельгийских гранат. Затем Миша нашёл причину, по которой негры бросили «семьдесят второго», и долго ругался в адрес безмозглых криворуких обезьян, по недоразумению именуемых людьми. Кроме всего прочего, Т-72 стоял без капли топлива, и нам пришлось пожертвовать неприкосновенным запасом солярки, чтобы вернуть трофей в русские руки.

– (Цензура), Гельмут как заорёт: ахтунг, панцер! А затем как стартанёт из люка, будто ракета. Вольфганг за ним, а потом и мы, как подорванные, вон из бэтээра кинулись, за одну секунду выскочили, не больше, – не откладывая повествование в долгий ящик, Руденко в красках рассказал о происшедшем. – Плюхнулись кто куда, ждём, что сейчас ахнет – и капут нашей амфибии… Смотрю, Марк «базуку» свою вскинул, ещё секунда, и зафигачит в корму, не промахнётся… А ниггеры нас, похоже, в упор не видят…

– Короче, Володя, встречи с леозаврами и прочими тварями показались нам детской страшилкой, – заметил в конце рассказа Барулин. Александр прихлёбывал самогон из моей фляги, словно воду, левая рука слегка подрагивала, по поцарапанному лицу стекали крупные капли пота. Чёрная липкая грязь превратила обмундирование капитана в вариацию костюма трубочиста, но он совершенно не обращал на это никакого внимания. – До сих пор не верится, что пронесло.

– Сань, иди, закуси чем-нибудь, а то развезёт по такой жаре, – видя, что товарищу уже хватит, я забрал флягу обратно, сунул её в разгрузку. В этот момент танк взревел двигателем, выплюнув из своего чрева целое облако тёмного дыма – Чернов сумел-таки оживить машину. – Ну, слава тебе, господи, завёлся, наконец.

– Какой будет порядок движения? – подойдя, поинтересовался капитан Мышкин. – Кто пойдёт впереди?

– «Амтрэк» впереди, за ним – кран, замыкающим – «семьдесят второй», – распорядился я. – Людей мало, поэтому Михаил поведёт танк в одиночку. Дайте ему одну из раций. Если встретим врага, то действуем по обстановке.

Сложно сказать, каким местом думали исламисты, оставив в чужом лесу почти исправную боевую машину. Скорее всего, чернокожие сильно торопились, рассчитывая в скором времени вернуться, отремонтировать и забрать Т-72. Иначе негритосы нашли бы и взрывчатку, и время, чтобы хотя бы поджечь танк, либо повредить его двигатель, сорвать гусеницы, заклинить башню и тому подобное. Ничего из этого сделано не было, поэтому мы потратили всего пятьдесят минут на то, чтобы захватить и починить трофей.

Так уж получилось, что эти пятьдесят минут, возможно, спасли наши жизни – мы опоздали, так и не угодив в самую гущу сражения в подмосковном кластере. Проиграв серию локальных боёв, враг быстро сделал соответствующие выводы, и уцелевшие боевики «Боко Харам» стали шустро уносить из анклава свои ноги. Это оказалось не сложно, так как немногочисленные отряды Стрелкова и Деларьена физически не имели возможности контролировать всю территорию бывшей РФ. Поэтому командиры противника смогли вывести в чужой лес более пятидесяти процентов личного состава: как своих собственных бойцов, так и насильно поставленных «под ружьё» единоверцев с Кавказа. Какое-то количество кавказцев – в основном мужики в возрасте – дезертировали из рядов «воинов Аллаха» и в течение следующих двух суток сдались победителям.

Пока бойцы Стрелкова «дожимали» в посёлке богатеев остатки чернокожего воинства, «дикие гуси» Деларьена принялись обстреливать опорный пункт дагестанцев под номером два – семиэтажное административное здание в центре анклава. Без спешки и нервов наёмники засаживали в цель один 90-мм снаряд за другим, пока нижние этажи упомянутого здания не охватил сплошной пожар. Пламя поднималось всё выше и выше, сделав полностью безнадёжным положение вражеских снайперов, которые рассчитывали воспользоваться преимуществом своей высотной позиции. Океан огня вкупе с осколочно-фугасными снарядами «саладина» уничтожили всех, кто засел на верхних этажах семиэтажки, после чего наёмники «зачистили» ближайшие окрестности опорного пункта.

В то время как в центре кластера гремели пушечные выстрелы, в небо поднимался огромный столб чёрного дыма, рейнджеры сержанта Маллигана воспользовались любезно предоставленной нами информацией о подземном ходе и вышли на подступы к полузаброшенной промзоне. В этот район стекались мобильные группы исламистов, действовавшие в кластере «Техас», в джунглях, в числе прочих подошёл и отряд, «подаривший» нам Т-72. Сюда же передислоцировались основные силы дагестанцев, покинувшие свой посёлок под впечатлением расстрела опорного пункта. Видимо, командирование «Боко Харам» рассчитывало использовать особенности застройки промзоны и удержать этот район в своих руках.

Все надежды исламистов рухнули после того, как парни Маллигана подняли в воздух беспилотник, а затем выдали точное целеуказание командиру расчёта РСЗО. Артиллеристы не подвели – первая же серия ракет накрыла группу противника из полутора десятков голов. Вторая серия уничтожила два «джихадомобиля» вместе с их экипажами, после чего враг стал быстро отходить в джунгли. Канониры перенесли огонь на границу пересечения двух миров, дав ещё один ракетный залп, третий по счёту, и самый скромный по результатам – чуть позднее на том месте был обнаружен всего лишь один убитый чернокожий.

Проехав прежним курсом всего пару-тройку километров, мы услыхали где-то впереди грохот многочисленных разрывов снарядов и сразу же ударили по тормозам. Связавшись с капитаном Деларьеном, выяснили, что наёмники наносят ракетные удары по скоплениям живой силы и техники противника. Попадание под дружественный огонь совершенно не входило в наши планы, поэтому после короткого разговора с Робером мы приняли решение немедленно повернуть на север. Уж лучше намотать на спидометр лишние километры по чужому лесу, чем в очередной раз рисковать своей жизнью и жизнями своих товарищей.

Учитывая, что на этот раз нам предстояло проламываться через джунгли в прямом смысле этого слова, небольшую колонну пришлось перестроить, поменяв местами Т-72 и самоходный кран. Скорость передвижения резко понизилась, несмотря на то что Гельмут вновь проявил свой талант интуитивного выбора маршрута в лабиринте зелёнки. В общем, повторилось наше вчерашнее путешествие от точки высадки на побережье до… момента, пока «амтрэк» едва не наехал на кучку гражданских.

Десять человек, в основном женщины старшего возраста, отчаянно отбивались от небольшой стаи молодых динокур. Честно говоря, людям сильно повезло, что среди хищников не оказалось ни одной взрослой особи, иначе это противостояние завершилось бы довольно быстро и предсказуемо. Вооружившись длинными и толстыми палками, люди образовали плотный круг у одного из деревьев и, словно заправские копейщики, отбивали поочерёдные наскоки ящеров.

Наверное, если бы динокуры напали разом, всей стаей, то судьба наших соотечественников была бы предрешена за несколько минут. Но хищники кружили вокруг, бросаясь в атаку поодиночке – то ли надеясь взять добычу измором, то ли просто выпендривались друг перед другом. Получая болезненные тычки палками, твари отскакивали назад и вливались в круговорот своих сородичей.

Услыхав приближающийся рокот нескольких двигателей, люди заволновались и едва не сломали строй на радость ящерам. Хищники, мало знакомые с земной техникой, практически не обратили на незнакомый звук никакого внимания и продолжали охоту, как ни в чём ни бывало. Динокуры бросились бежать лишь тогда, когда наш БТР подкатил к ним почти вплотную, на полтора десятка метров.

Ящеры не рискнули связываться с ревущим гигантом и были вынуждены признать право жуткого железного монстра на территорию и на добычу. В отличие от животных, измученные и обессиленные люди прекрасно осознавали, что от пули не убежать, поэтому с мужеством обречённых так и остались стоять плотной группой, в ожидании неминуемой развязки.

Затем, по мере покидания парнями «амтрэка», произошло несколько немых сцен, описание которых можно опустить. Как позднее рассказывали сами спасённые, они ожидали увидеть перед собой чернокожих убийц и их пособников, но никак не своих, русских бойцов. И лишь когда из чрева амфибии выбрался отец Гавриил, а из люка танка показался Михаил Чернов, люди окончательно уверились, что мы не исламисты, не американцы и даже не натовцы. А как только выяснилось, что среди спасённых оказалась троюродная сестра Валентины с дочерью, женщины всех возрастов чуть не передушили в объятиях личный состав и едва не затопили джунгли целыми ручьями слёз. Поцелуев и обнимашек удостоились практически все, кто находился в БТРе, в том числе и обалдевшие от такого проявления чувств Гивинс и наши немцы. К счастью, «либхерр» шёл замыкающим, поэтому мы с Павлом отделались несколькими поцелуями и на порядок меньшим числом объятий.

Вызволив из осады хищников восемь представительниц слабого пола и двух мужчин, сорока семи и шестидесяти трёх лет, мы по-быстрому распихали людей по машинам и двинулись дальше. Позднее, уже на базе, анализируя данный эпизод разведрейда, мы пришли к выводу, что здесь не обошлось без вмешательства божественного Провидения. В самом деле, каковы шансы случайно выйти в густом лесу почти прямо на маленькую группу людей, причём встретить их в тот момент, когда люди позарез нуждаются в вашей помощи?

Проехав ещё с километр с хвостиком, мы изменили курс и спустя какое-то время подкатили к линии пересечения двух миров. Остановились, осмотрелись, прислушались к окружающей обстановке, после чего послали парочку местных на разведку за границу ландшафтов. Разведчики – Чернов с Пашкой – возвратились через полчаса и в один голос заявили, что мы находимся в шестистах метрах от дороги, проходящей неподалёку от северо-западной окраины посёлка «дагов». По словам разведчиков, старая асфальтированная дорога вела вглубь анклава, и по ней можно было добраться и до гаражного комплекса с автокомбинатом, и до въезда на территорию промзоны.

Расстелив карту, мы быстренько определили, что сей путь просматривается и простреливается с территории промзоны, причём, как раз с крыши того самого здания, где мы просидели несколько часов в самом начале рейда. Данный маршрут нас категорически не устраивал, поэтому я попросил Павла и Михаила поднапрячь память: можно ли проехать к гаражному комплексу так, чтобы не угодить под обстрел с фланга? Увы, наши добровольцы-новобранцы лишь развели руками – дорога тянулась по сосняку с севера на юг, никуда не сворачивая.

Неизвестно, сколько бы мы ещё потратили время, пытаясь найти иголку в стоге сена, если бы в ситуацию вновь не вмешался Его Величество Случай. Грохот взрыва известил нас о том, что сражение не закончено, оно продолжается и приближается к северной окраине кластера. Минуту спустя рвануло ещё один раз, затем, не особо громко, зазвучали автоматы и пулемёты. Стрельба оборвалась столь так же мгновенно, как и возникла, после чего установилась мёртвая тишина.

Выйдя на связь с командованием, мы выяснили, что авангард бронегруппы подошёл к посёлку дагестанцев и в данный момент «зачищает» его окраину. Посёлок, судя по всему, был покинут жителями, но «солдаты удачи» не желали лезть на рожон, поэтому вели обстрел подозрительных домов из всего, что имелось на вооружении. Подтверждая сказанное Стрелковым, послышался ещё один разрыв танкового снаряда, а затем два-три более глухих хлопка. Судя по всему, наёмники прибегли к помощи «карманной артиллерии», чтобы зазря не рисковать своими шкурами.

Выяснив, что авангардом бронегруппы командует хорошо знакомый нам сержант Бертье, мы сразу же связались с ним по другому каналу. Мишель искренне обрадовался, узнав, что поблизости находится разведгруппа конфедерации, и пообещал, что «дикие гуси» постараются не накрыть нас дружественным огнём.

Согласовав кое-какие детали, мы пересекли границу двух миров и покатили к посёлку дагестанцев.

Минут двадцать спустя «амтрэк» подъехал к повороту дороги, ведущей в центр посёлка. Нашему взору предстало около десятка двух– и трёхэтажных домов, занимавших достаточно большую территорию. Практически каждый жилой дом с группой подсобных помещений был огорожен высоким забором и теоретически мог быть превращён в самый натуральный опорный пункт. В нескольких дворах были разбиты фруктовые сады, благоухающие цветущими яблонями и прочими вишнями и сливами. Дорога огибала крайние дворы, после чего терялась где-то в глубине посёлка. С нашей позиции просматривалось несколько длинных и узких переулков, явно предназначенных для одностороннего движения.

Над противоположной окраиной посёлка поднимался густой тёмный дым, свидетельствовавший о том, что «дикие гуси» не теряют времени даром. Мы вновь услышали разрывы гранат, затем раздались три-четыре короткие автоматные очереди, ветер донёс до нас шум работающего танкового двигателя.

Оценив обстановку, мы решили не соваться в посёлок, чтобы не искушать Госпожу Удачу. Одно дело обещания сержанта Бертье и совсем иное – реальная боевая ситуация. Наёмники вот уже почти сутки находились в стрессовой ситуации, и никакие гарантии не спасут, если кто-то случайно нажмёт на спусковой крючок. Поэтому мы информировали Мишеля, что сыграем роль наковальни, и готовы встретить противника, если тот попытается удрать из посёлка.

Мы провели, наверное, минут двадцать в полной готовности открыть огонь, пока Вольфганг не доложил, что наблюдает движение в одном из переулков. Запросив незнакомцев по рации, выяснили, что вступили в визуальный контакт с капралом Виллемсом и его бойцами, проникшими на северную окраину посёлка. Затем послышался нарастающий рокот мотора, и следом за группой «солдат удачи» из переулка выполз Т-55.

Присмотревшись, я опознал в нём тот самый танк, который ранее базировался в польском анклаве и принимал участие в разгроме саудитов и сомалийцев. Развернувшись на месте, боевая машина принялась сокрушать очередной забор, пехотинцы Виллемса дали несколько коротких очередей по окнам, после чего двое из бойцов ворвались в дом через парадный вход. Спустя несколько минут на пороге появился один из наёмников, махнул рукой, давая понять, что в доме нет ни души.

«Пятьдесят пятый» приступил к демонтажу следующего забора, «дикие гуси» вновь открыли огонь из автоматов по окнам, где-то поблизости разорвалась очередная граната. Вопреки ожиданиям, мы так и не увидели никого, кто пытался бы покинуть захватываемый посёлок. Наёмники, кстати, в процессе «зачистки» также не встретили ни одной живой души – все дагестанцы покинули дома, забрав свои семьи и личные вещи. Как позднее выяснилось, кавказцы боялись «солдат удачи» больше, чем исламистов и обитателей чужого леса.

– Рад видеть вас, товарищи русские полицейские, – с улыбкой произнёс Бертье, спрыгнув на землю. Голову танкиста украшала белая повязка, воротник его короткой рубашки обгорел и пропитался бурыми пятнами крови, правый рукав полностью отсутствовал. – Смотрю, у вас отличный трофей, на ходу. А вот мы не взяли ни одного танка – всё досталось да Косте и его сорвиголовам.

– Привет, Мишель, – пожав руку сержанту, я обернулся к капитану Мышкину. – Спроси, насколько большие потери у бронегруппы?

– «Двухсотых» вообще нет, а «трёхсотых» – пять человек, не считая его самого, – перевёл Марк. – Главное – нет ни одного «тяжёлого».

– Ну, хоть одна хорошая новость, – вздохнул я и перевёл разговор на другую тему. – Так, посёлок «зачищен», и нам, похоже, придётся провести ночь в этом кластере… Какие дальнейшие действия танкистов? Что приказали Стрелков и ван Клейст?

– Командование приказало сжечь все дома. У нас нет сил, чтобы контролировать столь огромную территорию, – ответил сержант и уточнил: – У меня всего два танка, грузовик и дюжина пехотинцев.

– Хм, пустить «красного петуха» всегда успеем, – хмыкнул я, переведя взгляд на крайние дома посёлка. – Мишель, не поджигайте пока ничего… Вольфганг, дай-ка мне связь с бельгийцем!

Жерар подтвердил намерение окончательно уничтожить бывшее логово кавказцев, ибо конфедерация не могла наскрести сил для обороны освобождённого подмосковного кластера. Основываясь на собственном боевом опыте, ван Клейст полагал, что исламисты в самом ближайшем будущем перейдут к тактике партизанской войны, поэтому распыление наших скудных сил приведёт к неоправданным потерям в людях и технике. Уцелевших жителей – а таковых набралось уже несколько десятков – планировалось эвакуировать в Тордаташ и в Данилово. Вывозу подлежали все движимые материальные ценности, все обнаруженные в анклаве транспортные средства, а главное – танки Т-72, общим количеством шесть единиц. Бельгиец опасался, что боевики «Боко Харам» предпримут попытку отбить, либо уничтожить часть захваченных нами трофеев.

В свою очередь, я предложил не спешить с полной эвакуаций кластера и повременить с тотальным уничтожением недвижимого имущества. Хотя в последних боях и было разрушено множество объектов, в трёх посёлках сохранилось некоторое количество неповреждённого жилого фонда, достаточное, чтобы приютить и уцелевших местных, и наш гарнизон. Кроме того, я считал, что нам следует организовать демонтаж всего, что только возможно – от дверей и окон, до электропроводки, розеток и всего того, что мы не сможем производить в ближайшем и обозримом будущем. Столь масштабные работы требовали времени, рабочих рук и постоянного присутствия в анклаве достаточно сильного отряда, чтобы отразить вероятное нападение чернокожих.

Наш спор в эфире продолжался минут десять и грозил затянуться на неопределённое время – каждый отстаивал свою точку зрения. Неожиданно выяснилось, что наш разговор слушает командир бронегруппы, и Жерар предложил компромиссный вариант: переложить решение вопроса на начальника на месте, то есть, на майора Стрелкоффа. Пусть Николаич делает всё, что сочтёт нужным, лишь бы это не привело к потерям в личном составе и боевой технике.

Стрелков попытался было возразить, что у него недостаточно сил для выполнения столь масштабной задачи – что было чистой правдой, – но ван Клейст был неумолим. Майору не хватает сил? Нет проблем – расформируем отряд Деларьена. Капитану и его людям всё равно пора возвращаться обратно в венгерский анклав, а заодно наёмники перегонят самые ценные из трофеев – два-три Т-72, грейдеры, трактора, лучшие из грузовиков.

В общем, состав бронегруппы пополнился «саладином», рейнджерами сержанта Маллигана и нашим БТРом. Кроме этого, Сергей Николаевич получил карт-бланш на приём в отряд всех уцелевших местных, кто изъявит желание взять в руки оружие. Причём независимо от пола и возраста – лишь бы эти люди могли и хотели защитить себя и своих близких. Услыхав это распоряжение бельгийца, я удивлённо покачал головой: наш «команданте» явно переоценивал людские ресурсы подмосковного кластера. Оставалось надеяться, что нам с майором хватит трофейных стволов, чтобы вооружить всех новобранцев.

Тем временем «солдаты удачи» закончили прочёсывание посёлка дагестанцев, и сержант Бертье приказал своим бойцам отходить к месту общего сбора всех отрядов – к автотранспортному предприятию. Наша колонна присоединилась к наёмникам, мы проехали мимо продолжавшей полыхать семиэтажки и спустя двадцать минут въехали на территорию автохозяйства. Здесь нас уже поджидали Стрелков и Робер, занятые формированием конвоя в Тордаташ. Здесь же нас поджидал очередной приятный сюрприз – на территории автохозяйства находилось около сотни местных жителей, среди которых мигом отыскались родственники и знакомые тех, кого мы спасли от стаи динокур.

Человек семьдесят местных – мужиков, баб, детей – были освобождены из плена бойцами бронегруппы, с полдюжины бывших байкеров подобрал в джунглях арьергард отряда Деларьена. Ещё какая-то часть аборигенов пряталась в подвалах и на чердаках в полуразгромленном посёлке, и вылезли лишь тогда, когда услышали характерные обороты русской речи – в рядах «диких гусей» воевали двое бывших охранников Еремеева. Кроме того, откуда-то со стороны промзоны подтянулись несколько бомжей, неизвестно каким образом разминувшиеся с исламистами и их пособниками.

– Володька! Живой, здоровый! – едва не раздавив кисть руки своим медвежьим рукопожатием, зять Никитина дружески похлопал меня по плечу. Ощущение, словно по плечу прилетело кувалдой. – Тут про вас такие слухи ходили, ажно жуть!

– И я рад видеть тебя, Георгий, – улыбнулся я, потирая ушибленное плечо. – Зацепило серьёзно?

– Это? Так, ерунда, рикошетом царапнуло, – отмахнулся здоровяк, ткнув пальцем в окровавленную повязку у себя на голове. – Руслан, дружище!

– Жора, итть… Пальцы раздавишь своей клешнёй! – следом за мной и Руденко ощутил на себе эмоциональный порыв Георгия. – Обнимашек не будет! Ты же все кости переломаешь, медведь этакий!

– Мужики, да я же от всей души! Мы тут за вас так переживали, – Марку и Александру повезло – бывший десантник умерил свою молодецкую силищу. – Гельмут, вылазь! Вот он, незаметный герой, которого никто даже не поблагодарил!

– Найн, нет надо, – Нидеррайтер-младший моментально сообразил, что даниловский Геркулес в порыве эмоций раздавит его ладонь, и мгновенно исчез в люке водителя. Вольфганг оказался не столь расторопным, как его сын, и угодил в объятия здоровяка. Парни заулыбались, глянув на перекосившееся лицо бывшего офицера «штази».

– Жора, колись, чем отмечал победу? – принюхавшись, поинтересовался Мышкин. – Нам хоть оставили?

– И вам оставили, и с наёмниками поделились, – Стрелков подкрался совершенно неслышно, словно большой котяра. – Давайте рассказывайте про Москву и тех чеченов на побережье.

– Николаич, будь человеком – мы же голодные, аки волки. Вон, смотри, как отощали на подножных кормах, – взмолился Руслан, скорчив соответствующую моменту физиономию. – Может, мы сначала хотя бы пожрём, а?

– Ты бы, товарищ капитан, кому-нибудь другому лапшу на уши вешал, ладно? – хитро ухмыльнулся командир бронегруппы. – Хочешь тяпнуть с приятелем по стопарику – так и скажи прямо, без выкрутасов.

– Вообще-то, товарищ майор, после хорошего обеда не грех и пропустить рюмочку-другую, – Руденко вдруг взял и наябедничал на меня: – С нохчами Володька один общался, с ним рядом был отец Гавриил, а допрашивать собрались всех… Где, спрашивается, справедливость?

– Чистая правда, Сергей, парни видели чеченов… через прицел, пока я базарил с ними, – подтвердил я, за спиной показав приятелю свой кулак. – Вот, кстати, и отец Гавриил идёт…

– Хорошо, идите обедать и не забудьте хорошо закусить… Георгий, чтоб не больше наркомовской нормы, – махнув рукой, Стрелков прожёг бывшего десантника грозным взглядом. – А вас, Штирлиц, я попрошу остаться… Здравствуйте, отче. Майор Стрелков, Сергей Николаевич, командир тактической группы конфедерации.

– Млин, Николаич, дались тебе эти чечены, – в сердцах сплюнул я. – Ты пересекался с ними на Кавказе, так?

– Ты, Володя, хороший опер, догадливый. В Первую чеченскую мы на всю оставшуюся жизнь наигрались в кошки-мышки с отрядом этого самого Мансурова-старшего, – в голосе командира бронегруппы зазвучал металл. – Целый месяц по горам и ущельям друг дружку выслеживали… Говоришь, он теперь хозяйничает в Москве на пару с вашим, ментовским генералом?

– А чёрт его знает, – пожав плечами, я обернулся назад. – Вольфганг, открой эн-зэ, собери чего-нибудь перекусить… человек на пять… Ладно, слушай, коли тебе так невтерпёж…

Стрелкова интересовало абсолютно всё, вплоть до того, что за ботинки обуты на ногах чеченских бойцов. Битый час я рассказывал, пересказывал, разъясняя, что и как, отвечал на вопросы. Во время этой беседы я мысленно вознёс благодарность Всевышнему за то, что судьба свела с нашими немцами: Нидеррайтеры сноровисто организовали немудрёный обед на пять человек, состоявший из двух видов консервов, холодного чая и чёрствого хлеба. Поэтому я так и не наорал на дотошного Николаича, хотя пару раз был готов сорваться – сытые люди, как хорошо известно, менее склонны к проявлению негативных эмоций.

Пока «высокое начальство» проводило форменный допрос командира разведгруппы, «солдаты удачи» формировали колонну, которой предстояло вывезти из кластера наиболее ценные трофеи. Пригнав от железной дороги два трейлера, бойцы Деларьена загрузили на них пару неисправных «семьдесят вторых», тех, что были эвакуированы с шоссе. Затем быстренько промчались по территории автокомбината, где раздобыли ещё три трейлера. Загнав на прицеп захваченную в ангаре машину, наёмники нацелились и на наш танк. Чернов стал решительно возражать, его протест поддержали мои парни, предлагавшие оставить трофей в качестве дополнительного бронированного средства передвижения.

«Дикие гуси» совершенно справедливо ссылались на указание ван Клейста, Михаил заявлял, что он сам поведёт Т-72, и никому не позволит сесть за рычаги. Хватит, мол, и того, что над машиной надругались бестолковые негритосы. Освобождённые из плена местные жители – в основном представительницы прекрасного пола – окружили танк и жадно внимали каждому новому оратору.

В какой-то момент одна из дамочек ахнула, и по толпе с быстротой молнии пронёсся слух, что освободители вот-вот покинут анклав, бросив безоружный народ на произвол судьбы. Этого оказалось достаточно, чтобы возник шум и гам, в котором все пытались перекричать всех. Перекричать женщин, естественно, не удалось, и во избежание распространения паники Марк нажал на клаксон в кабине тягача «скания».

Следующие полчаса мы – я, священник, Стрелков, и Деларьен – посвятили успокоению народа. Ввиду чрезвычайности ситуации до людей довели секретную информацию – конфедерация не имеет военных ресурсов, чтобы защищать подмосковные посёлки. Поэтому мы эвакуируем местных жителей и вывезем всё и вся, что только сумеем. Если есть желающие вступить в ополчение или помочь со сбором и демонтажом материальных ценностей – милости просим.

Сергей Николаевич коротко поведал о себе, о том, как он оказался в рядах вооружённых сил конфедерации и зачем он это сделал. Робер толкнул речь о «солдатах удачи» – о милых и хороших парнях (так мы ему и поверили), защищающих безоружных обывателей любой национальности. Отец Гавриил призвал людей успокоиться и проследовать на новое место жительства, чтобы начать новую жизнь.

Услыхав горькую правду, многие расплакались, затем эмоции поутихли, и люди принялись самоорганизовываться. Полтора десятка мужиков сразу же изъявили желание взять в руки оружие, к ним присоединились пяток подростков и с дюжину женщин, в возрасте до сорока. Мои, кхм, вкусно и сытно пообедавшие опера быстренько опросили всех добровольцев, и Стрелков распорядился выдать оружие двадцати пяти ополченцам-новобранцам. Ещё человек десять не прошли либо по возрасту и недостаточной физической форме, либо по состоянию здоровью. Всем остальным – а это в массе своей были местные женщины и дети – было объявлено, что их эвакуация начнётся сразу же после приёма пищи.

– Владимир, гляньте на этих дам – они не сумеют самостоятельно залезть в кузов грузовика, – Робер постарался проявить максимум галантности и тактичности, хотя мог и рубануть сплеча. – Надо как-то снизить риск травматизма для пожилых людей, поэтому я хочу попросить одолжить вашу амфибию. С экипажем, конечно.

– Хм, дельная мысль. Хорошо, «амтрэк» твой, – глянув в сторону группы женщин в возрасте, я сразу же признал правоту капитана. Случись чего по дороге, они ни за что не смогут покинуть кузов «буффеля», не переломав руки-ноги. – Погодь пять минут – назначу командира машины, и мы заберём кое-какие свои вещички.

Как и ожидалось, парни с пониманием восприняли новость о том, что нам придётся подыскать себе новый транспорт. Собственно, и транспорт как таковой имелся – Стрелков вник в просьбу Чернова и приказал оставить наш трофей в составе отряда.

Другой Т-72, который был на ходу, решили вывезти в следующий раз, вторым конвоем или третьим – как получится. Деларьен опасался нападения исламистов и вовсе не желал «дарить» неграм исправную бронированную машину. По мнению капитана, два трейлера с тяжелым грузом и так сделали колонну слишком длинной и неповоротливой, поэтому он категорически отказался и от нашего «либхерра». Самоходный кран, как и трейлер с исправным «семьдесят вторым», должен был уйти в составе одного из следующих конвоев. Знал бы Робер, что спустя какое-то время ему придётся ломать голову, как вывозить гору рельсов, шпал и прочих железнодорожных девайсов…

Наконец, колонна, состоявшая из семи единиц техники, покинула кластер, и мы смогли перевести дух. Как оказалось, ненадолго – Николаич тотчас развил бурную командную деятельность, рассчитывая засветло успеть рассортировать весь захваченный транспорт. Первым делом Стрелков приказал «оседлать» подъезды и подходы к месту нашего временного базирования, выставить блокпосты на дорогах, усиленные танками Т-55, организовать наблюдение за всей окружающей местностью. Рейнджеры Маллигана, которых практически не привлекали к мародёрке ввиду языкового барьера, устроили несколько засад на подступах к территории автокомбината. Наладив связь и огневое взаимодействие между засадами и блокпостами, наёмники привели в полную боевую готовность РСЗО на шасси «витязя» и принялись терпеливо ждать пакостей со стороны «боко харамов».

Тем временем местные ополченцы, разбившись на группы, сновали между ангарами, заводили и перегоняли различную технику, составляли реестр повреждённых и неисправных машин, которые можно было либо отремонтировать, либо разобрать на запчасти. Часть добровольцев работала на территории автопредприятия, другие занялись потрошением боксов в гаражном комплексе. Нескольких человек, прекрасно знакомых с окружающей местностью, Николаич привлёк к составлению подробнейшей карты анклава.

Моя сократившаяся группа как-то выпала из поля зрения начальства, и я приказал парням пройтись по ангарам и посмотреть, есть ли там чем-нибудь поживиться бедным ментам. Сам же остался помогать Михаилу и Пашке, которые, не поверив «диким гусям» на слово, принялись лично проверять техническое состояние второго Т-72. Обнаружив, что есть проблема с уровнем масла, Чернов заковыристо прошёлся по родословной исламистов, после чего досталось и наёмникам, торопившимся загнать танк на трейлер.

Неожиданно появился Руслан и, таинственно улыбаясь, настоятельно рекомендовал пройти с ним в один из ангаров. Как оказалось, после недолгих поисков мои парни обнаружили тот самый «тигр», о котором поведал Павел. Внедорожник действительно стоял в ремонте, но был разобран не наполовину, а лишь на восьмую часть – у машины отсутствовали передние колёса.

Александр переговорил с людьми и быстро нашёл парочку пожилых мужиков, которых негритосы ранее припахали для ремонта «тигра». Местные рассказали, что «бокохарамы» приказали им под угрозой казни отремонтировать внедорожник за одни сутки, поэтому слесаря работали как проклятые, без сна и отдыха. Когда вокруг началась стрельба, мужики спрятались в закутке поблизости, исламисты их попросту не заметили, и не угнали с собой. В общем, оба дядьки изъявили желание помочь нам восстановить машину, и работа закипела.

По ходу дела мы с парнями обсудили последние события, пришли к общему мнению, что идеальным вариантом было бы «отжать» для себя один Т-72. Имея такую машину, пусть даже без боекомплекта и пулемётного вооружения, можно рассекать по джунглям, не опасаясь ни черномазых, ни местной фауны. Осматривая те два танка, что увезли наёмники, Марк сразу же обнаружил отметины от попаданий РПГшного заряда и трёх стопятимиллиметровых снарядов, которые так и не пробили броню «семьдесят второго». Если бы в наш «амтрэк» угодило что-нибудь аналогичного калибра, то от амфибии, скорее всего, осталась бы лишь сожжённая металлическая коробка с жареным человеческим мясом внутри.

Когда до заката солнца оставалось что-то около получаса, нас неожиданно вызвал Стрелков. Пришлось извиниться перед Филиппом и Николаем (так звали местных слесарей) и шагать к командиру бронегруппы, прикидывая, за каким хреном на ночь глядя тому понадобились разведчики. Спустя десять минут выяснилось, что Сергей Николаевич решил просто похвастаться находкой в гаражном комплексе: в одном из боксов были обнаружены более двух сотен пустых газовых баллонов. Нас так «поразила» эта находка, что мы ехидно потребовали немедленных объяснений: что товарищ майор намерен делать со столь «ценным» активом – найти газ в новом мире, закачивать его в баллоны и делать бизнес в стиле «Газпрома»?

– Эх, вы, молодёжь, элементарных вещей не знаете. А ещё опера, – разочарованно покачал головой Стрелков. – Это же почти готовые миномётные «трубы». Про войну во Вьетнаме хоть слыхали? А про то, что вьетнамцы клепали самодельные миномёты из таких вот баллонов, знаете?

Николаич счёл своим долгом немедленно просветить неучей – рассказать, как вьетнамские партизаны буквально «на коленке» делали вполне работоспособное оружие и боеприпасы к нему. Недостаточную культуру производства компенсировали калибром изделия, недостаточную точность стрельбы – весом взрывчатого вещества в корпусе мины. Дешёвые и простые в изготовлении, самодельные миномёты успешно применялись в войне в джунглях Юго-Восточной Азии, и майор рассчитывал внедрить вьетнамский опыт в наших условиях.

Как и все мы, Стрелков прекрасно понимал, что спустя какое-то время запас патронов подойдёт к концу, и землянам придётся надолго отложить в сторонку автоматы и пулемёты. Скорее всего, придётся перейти на фитильные и кремневые ружья, делать самодельные гранаты, отливать гладкоствольные пушки. Ну, и налаживать производство пороха, и другого. ВВ, без которых немыслимо существование техногенной цивилизации.

– Порохом и тротилом мы займёмся в самое ближайшее время, – подытожив экскурс в историю Вьетнамской войны, Сергей Николаевич повёл нас обратно. – Вы в курсе, что на территории кластера есть склад-магазин сельхозудобрений?

– Валентина что-то такое рассказывала, – припомнил я. – Тащить всё подряд или только селитру?

– Селитру в первую очередь, а вообще – надо вывозить всё подчистую, – ответил командир бронегруппы. – Вот, возьмёте завтра людей, грузовики и займётесь этим делом.

– Хорошо. Разведчикам нужна машина с высокой проходимостью, поэтому мы забираем «тигра», – следуя пословице про железо, которое надо ковать, пока оно горячее, я поспешил застолбить внедорожник за собой. – Кроме того, группе требуется замена нашему бэтээру, и я бы хотел оставить себе «семьдесят двойку».

– Хитёр бобёр, – усмехнулся Стрелков. – Танк войдёт в состав бронегруппы, и это не обсуждается. Но вы можете использовать его для разведки, пока Деларьен не вернёт ваш «амтрэк».

– Мы должны подобрать себе ещё пару машин, – напомнил капитан Барулин. – Пока есть, из чего выбирать.

– Забирайте всё, что посчитаете нужным, – глянув на закат, произнёс майор. – Ладно, утро вечера мудренее. Надеюсь, ночь пройдёт без сюрпризов.

Видимо, местный владыка ночи, если таковой имелся, пошёл навстречу пожеланию нашего командира – ночь прошла без сюрпризов, нападений и перестрелок. Народ смог немного перевести дух, расслабиться, передохнуть, а некоторые ещё и умудрились неплохо выспаться. В отличие от нас, до половины третьего ночи провозившихся с передним мостом джипа. Наверное, можно было оставить эту работу и на завтра, но интуиция подсказывала, что «тигр» может понадобиться чуть ли не с утра, поэтому мы работали как проклятые.

– Тревога! – заорал кто-то, тряся меня за плечо. Вымотавшись за последнее время на всю катушку, я спал очень крепко, поэтому бубнёж по рации на английском поначалу воспринял как продолжение сна. Затем в мой сон ворвался чей-то знакомый голос, и пришлось выныривать из сладких объятий Морфея. Первым желанием было дать в морду тому, кто осмелился меня тормошить – нефиг беспокоить уставших и не выспавшихся ментов. – Рота, подъём!

– Какого чёрта? Сколько времени? – протирая глаза, я сфокусировал взгляд на физиономии зятя Никитина. Идея дать в морду растаяла, словно мираж – своих бить не рекомендуется, по крайней мере, без серьёзнейшего повода. – Что случилось?

– Восемь утра уже, девятый, – с осуждением в голосе произнёс Георгий. – Ты что, даже стрельбу не слышал?

– Ядрёна матрёна, да объясни ты толком, – оглядевшись вокруг, я не заметил ни суеты, ни паники: Руслан пристраивал свой пулемёт в салон внедорожника, Саня о чём-то «перетирал» с Михаилом, Марк что-то жевал, сидя в сторонке. – Ну?

– Рейнджеры Стива взяли в плен троих «дагов» – те сами вышли к нашим позициям, чтобы сдаться, – принялся рассказывать здоровяк. – Мужики в возрасте, не фанатики, говорят, что их заставили, и они сбежали при первой же возможности. Самое главное – они работали на разгрузке танков и хотят показать, где спрятан четырёхосный кран. В общем, командир велел поднимать оперов – это по вашей части.

– Что по нашей части: «жираф» или допрос пленных? – позёвывая, уточнил я. – Кстати, наёмники разнесли из «базуки» телескопическую стрелу, так что «либхерр» как кран уже не представляет из себя никакой ценности.

– Но ходовая база же уцелела, – вполне резонно возразил Георгий. – Используем в качестве тягача, или ещё как-нибудь.

– Ладно, пойдём, посмотрим на твоих «дагов», – я потряс головой, сгоняя остатки сна. – Парни, где канистра? Дайте водицы, чтоб ополоснуть морду…

Бывший десантник не соврал – все трое сдавшихся в плен кавказцев имели возраст «за пятьдесят», и даже поболее того. Эти люди успели повидать на своём веку и расцвет Империи, и её крах, пожили и при коммунистах, и при дерьмократах, и не походили на тех, кого можно без особого труда облапошить пафосной ложью о Великом Джихаде. Эти трое успели послужить ещё в советской армии, многие годы жили в Подмосковье и не были столь податливы религиозному дурману, как современная малограмотная молодёжь. Эти дагестанцы совершенно не соответствовали обидным «погонялам» типа Камаз Помоев или Рулон Обоев, которые довольно чётко характеризуют некоторых абреков.

– Так, если соврёте хоть раз, то «базар» окончен, – предупредил я, рассматривая хмурые лица кавказцев. – Давайте рассказывайте по очереди, как вы докатились до такой жизни… А ты, Жора, поищи отца Гавриила и попроси его подойти сюда.

Сначала я дал возможность дагестанцам выговориться, автоматически отмечая некоторые детали их повествования, затем принялся задавать наводящие вопросы. К этому моменту ряды слушателей пополнились священником и капитаном Руденко, который принёс мне кружку горячего чая и в общем-то никуда не спешил. Сразу же выяснилось, отец Гавриил немного знаком с одним из пленных, и данный фактор сыграл роль катализатора в дальнейших отношениях с выходцами с Кавказа.

Как я и предполагал, эта троица дагестанцев особо не горела желанием проливать чью-либо кровь, и за оружие они взялись под воздействием обстоятельств непреодолимой силы. Таковыми стали вооружённый конфликт между гражданами РФ, закинутыми в неведомый мир, и последующий приход боевиков «Боко Харам».

Мужики не имели шансов договориться с байкерами и местными мафиози, ибо те планировали тотальное уничтожение всех кавказцев, независимо от пола и возраста. Мужики не смогли выступить против негритосов, так как не рискнули идти против большинства своих соплеменников. В результате исламисты рекрутировали в солдаты всех их сыновей и грозились увести в джунгли дочерей, в том числе и малолетних, дабы те ублажали «воинов Аллаха». Осознав, что семьи оказались заложниками чужой войны, дагестанцы выдернули из посёлка своих баб и девок, спрятали тех в каком-то схроне, а сами вели себя ниже травы, тише воды, пока чернокожие не получили по мордасам. Посовещавшись, все трое решили пойти и сдаться победителям – авось, русские простят, примут во внимание, что они не пролили ни капли чужой крови.

– Хорошо, сделаем так: сначала вы приведёте «жирафа», а потом возьмёте автобус и привезёте своих баб. Никакого конвоя не будет – справляйтесь сами, – мне не улыбалось лезть неизвестно куда с пятью бойцами, даже если там нас поджидал трофей в виде шасси четырёхосного крана. – Хотя вы и явились безоружными, думаю, стволы у вас найдутся… Я прав?

– Прав, майор, – кивнул Муса, самый старший из троих дагестанцев. – У нас есть три охотничьих ружья, которые мы спрятали недалеко отсюда. У женщин ножи и три травматических пистолета.

– Вот и славненько, – глянув на часы, я недовольно поморщился: нам давно следовало приступить к работе. – Если попробуете выкинуть какой-нибудь сюрприз, то… Короче, наши союзники не страдают излишним человеколюбием и прихлопнут вас, как цыплят. Всё понятно?

– Да, мы всё поняли, всё сделаем, как пообещали, – закивали головами Арслан, Шамиль и Муса. – Не будет никаких сюрпризов.

– Не видать им своих сыновей, – как бы между прочим произнёс Руслан, когда мы шагали к своему новому внедорожнику. – У «боко харамов» сейчас каждый пацан на вес золота.

– Надежду убивают последней, – цинично отозвался я. – У нас своих забот полный рот.

Следующие пару часов нам пришлось трудиться в поте лица в прямом смысле этого выражения. Искомый склад-магазин обнаружился очень быстро – как оказалось, ранее мы проезжали мимо него на «амтрэке», – но возникла проблема с расчисткой подъездных путей. Пришлось подгонять грейдер и спихивать в сторону груду стропил и шифера, всего, что осталось от крыши соседнего двухэтажного строения. Как нам поведал Пашка, этот дом был взорван в самом начале противостояния между местными группировками, с целью запугать население и перетащить людей на свою сторону. Куча обломков перегородила единственный нормальный подъезд, поэтому народ и не успел полностью разграбить дефицитный ныне товар – так, растащили помаленьку из торгового зала, оставив нетронутыми основные запасы в подсобных помещениях.

Пока мы вкалывали, словно рабы на плантациях, в анклав пришёл обратный конвой из Тордаташа, а с ним возвратилась и наша амфибия. Капитан Деларьен остался руководить обороной венгерского кластера, назначив командиром вновь сформированной эскортной группы сержанта да Косту. Сержант сразу же принялся формировать второй грузовой конвой, желая забрать за один рейс «семьдесят двойку», экскаватор и пару бульдозеров. Следующим, третьим по счёту рейсом, да Коста планировал вывезти два последних Т-72, которые всё ещё находились на месте крушения железнодорожного состава.

Выяснив, где мы и чем занимаемся, Гивинс (наёмник был назначен командиром экипажа БТРа) и Нидеррайтеры вызвались помочь, сразу на три пары увеличив количество наших рабочих рук. Работа пошла заметно веселее. Тем временем Маллиган доложил, что на территорию автокомбината прибыл «неоплан» с дюжиной разновозрастных баб и тремя вооружёнными дагестанцами. «Дагов» разместили в одном из ангаров под охраной рейнджеров, ибо уцелевшие местные едва не устроили самосуд.

Чуть ранее кавказцы пригнали «либхерр», и машину сразу же осмотрело высокое командование в лице Стрелкова и Георгия. Как я и предполагал, грузовая стрела четырёхосного крана оказалась основательно разрушена, и её невозможно было восстановить в полевых условиях. Тем не менее само шасси вполне годилось на роль тягача либо самоходной платформы для перевозки чего-нибудь здоровенного.

– Сэр, вас срочно вызывает ван Клейст, – моего английского хватило, чтобы перевести сказанное Гивинсом. Мы уже почти закончили работу, вымели склад-магазин практически подчистую, вывезя два с половиной грузовика разного добра – от мешков с селитрой и новеньких лопат до коробок с крысиным ядом и декоративных садовых светильников. Всё шло как по маслу, и вдруг – бац – вызов по рации, официальный тон в сочетании с озабоченной физиономией наёмника. – Это серьёзно, сэр.

– Скажи, что сейчас буду, – по-русски бросил я, закидывая в кузов грузовика очередную коробку. – Вольфганг, бросай ящик (цензура), и иди сюда – толмач нужен…

Интуиция не подвела. Без каких-либо предисловий и политесов бельгиец проинформировал, что вооружённые силы конфедерации едва не развязали вооружённый конфликт с землянами с левобережья Амазонки. Где-то с часик назад радар наёмников засёк парочку неопознанных ЛА, совершавших облёт правобережных кластеров, и в Данилово была объявлена воздушная тревога. Незнакомцы шли над рекой вдоль русла Амазонки, затем, изменив курс над устьем, пошли вдоль побережья в западном направлении. Как позднее оказалось, пилоты обнаружили на горизонте несколько кораблей и решили взглянуть на них поближе.

К этому времени «солдаты удачи» из гарнизона в немецком кластере классифицировали ЛА как вертолёты типа Ми-8 или Ми-17, и первоначальная паника немного улеглась. Наёмники попытались выйти на связь с пилотами, перебрали несколько языков, пока вертолётчики не ответили на запрос на русском. Здесь-то и выяснилось, что жизнь свела нас с представителями Нагорно-Карабахской Республики, точнее, с военными лётчиками данного государства.

Оба винтокрыла взяли мористее, огибая якорную стоянку на расстоянии в три-четыре километра, что превышало дальность стрельбы крупнокалиберных пулемётов японского траулера. Вне игры оказался и стоявший на своей огневой позиции буксируемый «вулкан», наводчик которого вообще не имел возможности наблюдать цели, летевшие над морем на относительно низкой высоте.

Хотя моряки со всех пяти наших кораблей докладывали, что незнакомые летуны не предпринимают никаких враждебных действий, Жерар был готов рвать и метать. Единственный самолёт конфедерации всё ещё находился на полигоне морской пехоты – французы и Сапрыкин вторые сутки занимались ремонтом многострадальной «цессны» и не могли подняться в воздух.

На пляж помчались «буффель» с парочкой расчётов «стингеров» и «ратель» из состава маневренной группы лейтенанта Марселя Карно. Последний прибыл в Данилово этим утром из анклава амишей, чтобы сменить на передовой взвод «диких гусей» сержанта Мортенсона. Бойцы Джека вот уже несколько суток не вылезали из столкновений с исламистами, и ван Клейст распорядился провести частичную ротацию личного состава.

Пока командование вело переговоры с незнакомцами и рвало волосы на лысой, как бильярдный шар, голове, старший лейтенант Кутейкин спокойно выбрал позицию и взял на прицел один из зависших над акваторией вертолётов. Затем Всеволод доложил бельгийцу, что «корнет» готов к работе по воздушной цели. Спустя пять минут в прибрежном кустарнике засели два расчёта «солдат удачи» с ПЗРК, а на пляж выкатился БТР «ратель», вооружённый «вулканом». Наёмники приготовились к отражению воздушного налёта, а визитёры… продолжали висеть в воздухе вне дальности стрельбы пулемётов и зенитных скорострелок.

Жерар малость успокоился и предложил карабахским пилотам приземлиться, организовать совместный пикничок, поговорить за жизнь, а после выпивонов и закусонов установить хорошие, добрососедские отношения. Армяне поблагодарили за приглашение и тактично отказались, сославшись на то, что не захватили с собой ни вина, ни коньяка, а по законам гор с пустыми руками ходить по гостям как-то неприлично. Лётчики предложили обсудить вопрос застолья по радио, вечерком, дали частоты для связи, после чего вертолёты развернулись и величаво удалились в западном направлении. Ван Клейст помянул и Бога и дьявола, а затем припомнил, что кое-кто из его союзников умеет находить общий язык с представителями кавказских народов…

– Вот тебе бабушка, и Юрьев день, – пробормотал я, глянув на невозмутимое лицо бывшего офицера «штази». – Ибабутские тушканчики…

– Сэр? – Гивинс наморщил лоб, видимо, пытаясь припомнить, что означают данные выражения. – Извините, сэр, я вас не понимаю.

– Рэй, хорош сэркать, не на параде, – поморщился я, оборачиваясь назад. – Эй, народ, много там ещё всякого барахла осталось?

Всякого барахла, как оказалось, осталось на четверть часа погрузки, и минут через сорок мы подкатили к территории автокомбината. Стрелков был уже в курсе событий и придержал отправку обратного каравана в венгерский кластер. Сержант да Коста обрадовался, узнав, что конвой вновь будет усилен «амтрэком», плюс группой опытных бойцов на хорошем внедорожнике. А вот мы совершенно не обрадовались разговору с командиром отряда, который сделал нам самую натуральную «предъяву».

– Вы, парни, пообещали дагам безопасность? Пообещали. Теперь давайте вывозите их семьи (цензура) из кластера, – зло прищурившись, Сергей Николаевич ругался практически через каждое слово. – Если мы, оставим их здесь на ночь, (цензура), то я не знаю, что с ними сделают. Местные добровольцы горят желанием отомстить, и я, откровенно говоря, прекрасно их понимаю… Но я не имею права позволить убивать баб с детьми.

– Вот чёрт, извини, Николаич, едва тебя не подставили, – я уже обратил внимание, что две женщины-ополченки как-то недобро посматривают в сторону наёмника, сидящего у входа в ближайший ангар. Рейнджер, кстати, тоже обратил внимание на женские взгляды, вот только, похоже, истолковал их иначе. – Мы заберём абреков и их семьи… А ты потом объясни вон тому бойцу, что дамочки думают не о его члене, а о том, как бы отвлечь его с поста.

– Твою дивизию, – тотчас отреагировал Стрелков. – Немедленно грузите абреков и убирайтесь прочь с моих глаз. А с бабами я как-нибудь сам разберусь.

Мы немедленно приступили к исполнению приказа командования – объявили дагам, что им придётся довести четырёхосный самоходный кран до нового пункта назначения. Причём довести машину нужно любой ценой, пусть даже ценой собственных жизней. Затем запихнули трёх женщин из Дагестана в Т-72, вывозимый на трейлере, категорически запретив им покидать танк без нашего разрешения. Посадили в амфибию ещё восемь лиц женского пола, в возрасте от пяти до пятидесяти, велев Гивинсу приглядывать за дамами, как за потенциальными смертницами-шахидками. Завершив погрузку людей, попрощались со всеми знакомыми, которые оказались на территории автокомбината, сели в отремонтированный внедорожник и помахали ручками Сергею Николаевичу.

В голове колонны шёл «центурион» сержанта да Косты, сразу же за ним катил грейдер с огромной лопатой-ковшом, затем двигался трейлер с «семьдесят вторым». Четвёртым номером шёл грузовик «буффель» с пятью бойцами, за которым катил ещё один трейлер, перевозивший экскаватор. Шестое место досталось «амтрэку», за ним двигались четырёхосный «либхерр», наш новый джип и замыкал колонну третий трейлер, везущий здоровенный бульдозер.

Грейдер шведского производства, как позднее выяснилось, «дикие гуси» планировали использовать в качестве средства для уничтожения старых минных полей в своём «родном», африканском анклаве. «Солдаты удачи» успешно сняли несколько минных полей, установленных самими наёмниками, пополнив «закрома Родины» тремя сотнями мин разных типов. Затем ван Клейст приказал подчинённым изучить возможность разминирования двух минных полей, выставленных чёрт знает кем несколько лет назад.

Сапёры взяли «под козырёк» и спустя некоторое время вынесли однозначный вердикт: мины можно снять лишь с риском для жизни личного состава. Бельгиец принялся искать иное решение проблемы чужих мин, и тут подоспело обнаружение нескольких единиц дорожно-строительной техники. Ну, а бульдозер был призван заменить «центурион» в деле прокладки дорог через местные леса.

Вопреки опасениям некоторых товарищей – не будем уточнять, кого именно – по пути не произошло ничего экстраординарного, и колонна без приключений добралась до Тордаташа. Пришлось, конечно, местами ехать со скоростью пешехода, и даже медленнее, протискиваться сквозь густые заросли, поминутно ожидая очереди в упор. Я ожидал, что трейлеры будут застревать на каждой кочке, но, на удивление, подобного не происходило – да Коста доверил тягачи достаточно опытным водителям. Больше всего проблем доставил «жираф», своей маневренностью напоминавший слона в посудной лавке. Ох, и намучились дагестанцы с непривычки с этой машиной!

Потратив на дорогу около двух часов, мы наконец-то въехали в венгерский кластер. Сразу же возникло ощущение, что мы угодили в совершенно другой мир: везде и всюду обилие фруктовых садов, отдельно стоящих вишен, яблонь и прочих слив. Картину дополняли многочисленные обработанные поля, на которых росли кукуруза и злаковые. К центру анклава, точнее, к Тордаташу, вела узкая, но хорошо заасфальтированная дорога, без ям и заплаток. Сам посёлок имел ухоженные улочки, мощённые плиткой тротуары и буквально утопал в зелени. Тордаташ смотрелся по-европейски, несмотря на следы недавних боёв и обстрелов – отметины от пуль на стенах домов, выбитые окна, затянутые плёнкой, разрушенная крыша какого-то общественного здания.

Единственное, что бросилось в глаза и произвело достаточно тягостное впечатление – почти полное отсутствие жителей на улицах городка. Навстречу попалось лишь несколько венгров, в основном женщин пожилого возраста, которые приветственно махали нам руками и кричали что-то одобрительное. Всё остальное население, как мы вскоре выяснили, либо сидело в опорных пунктах на окраинах посёлка, либо работало в поте лица, укрепляя обороноспособность кластера и конфедерации вообще.

– Да, здесь есть за что воевать, – рассматривая пейзажи, задумчивым тоном произнёс капитан Барулин. – Мадьяры, пожалуй, побогаче наших будут.

– Потерпи с десяток годков – и Данилово утонет во фруктовых садах, – отозвался Руденко. Парни невольно засмеялись: тут не знаешь, что ждёт людей завтра, а Руслан заглядывает на десяток лет вперёд.

Колонна дошла до военной базы «солдат удачи» в Тордаташе, расположившейся на территории ремонтно-механического завода. Здесь наши с наёмниками пути расходились – сержант да Коста и его подчинённые стали готовиться к следующему рейсу за трофеями, а мы покатили дальше, к бывшему полигону КМП.

Так как никто из нас не ездил этим маршрутом, капитан Деларьен выделил проводника из венгров, а заодно попросил отконвоировать грузовик с грузом продовольствия для Тони Ривза и его ремонтников. После известного случая с Глейманом «дикие гуси» были вынуждены ввести обязательную систему конвоев, что затрудняло регулярное сообщение между кластерами. Мы, естественно, пообещали Роберу, что лейтенант Ривз получит продукты в целости и сохранности, и с честью выполнили данное обещание – не покусились ни на колбасу, ни на сыры, ни на свежий хлеб.

Вообще, мадьяры предлагали нам задержаться в Тордаташе, чтобы хорошенько покормить порядком проголодавшихся пассажирок, пообедать самим, но мы вежливо отказались – хотелось засветло доехать до дома. Хлебосольные хозяева в лице двух дам бальзаковского возраста заявили, что им будет очень стыдно перед соотечественниками, если союзники останутся голодными. Наскоро насобирав две больших корзины с едой, женщины добавили сверху бутыль самодельного вина и вручили всё это добро… Гивинсу. Почуяв запахи свежекопчёной колбасы и домашних пирожков с мясом, Рэй едва не захлебнулся слюной. В общем, вино пришлось приберечь «на потом», поделив остальные продукты поровну между личным составом и прочими пассажирами.

К бывшему полигону «кожаных воротников» вела относительно прямая и хорошо размеченная дорога, поэтому мы ехали, можно сказать, с ветерком. По местным меркам, естественно. Колонна из четырёх единиц техники местами разгонялась до двадцати километров в час и, что было особенно важно – практически не петляла по лесу.

Полигон встретил нас весьма приятным сюрпризом – «солдаты удачи» с помощью дронов организовали наблюдение над большей частью кластера, и появление из джунглей конвоя не осталось незамеченным. С нами сразу же связался оператор беспилотника, чтобы убедиться, что мы именно те, кого ждут ремонтники. Самое же интересное в данной ситуации было то, что визуально мы так и не обнаружили того дрона, который засёк колонну. Как выяснилось позднее, «дикие гуси» хорошо усвоили урок, данный им капитаном Барулиным, и беспилотные ЛА больше не оказывались в зоне эффективного действия стрелкового оружия.

Тони и его парни встретили нас как родных, с гордостью предъявив результат кропотливого труда по восстановлению трофея – «ниссан-наварру», оттюнингованный по последней наёмничьей моде. Ремонтники перекрасили внедорожник в какой-то пятнистый в крапинку зелёный цвет, отчего джип стал походить на лягушку. В то же время данный раскрас эффективно маскировал машину и в зелёнке, и на пересечённой местности, в чём мы вскорости смогли сами убедиться.

В кузове были предусмотрены и вариант монтажа «крупняка» на треноге, и возможность установки одного-двух пулемётов стандартного калибра. С помощью нескольких быстросъёмных решёток пулемётчиков теоретически можно было защитить от местной фауны, от хищников, вроде динокур, или других не особо крупных ящеров. Честно говоря, я сомневался, что данная решётка выдержит таранный удар здешнего тираннозавра, либо массу туши леозавра, если тому вдруг вздумается напасть на людей сверху. Имелся, знаете ли, печальный опыт близкого знакомства с одной из вышеупомянутых зверушек, в результате чего мой «мерс» стал напоминать искорёженную консервную банку.

Ещё одна решётка защищала лобовое стекло «ниссана» – совершенно не лишний девайс, если учесть, что местные твари имеют крепкие лапы с длинными когтями, и так и норовят дотянуться до потенциальной добычи в салоне машины. Как показывала практика, лобовое стекло может в прямом смысле этого слова столкнуться с массивным телом леозавра, и не факт, что оно остановит свирепого хищника. В общем, по здешним лесам лучше всего разъезжать на танке или на БТРе, наподобие нашего «амтрэка».

Распрощавшись с Ривзом, его подчинёнными и временно «гостившими» на полигоне Сапрыкиным и французами, мы покатили в Данилово по недавно проложенному новому маршруту. В отличие от предыдущей дороги, постоянно петлявшей то тут, то там, новый путь был проложен через лес практически напрямик. В нескольких местах, где застревал даже бульдозер, наёмники и ополченцы расчистили зелёнку с помощью взрывчатки и мотопил, повалив наземь десятки вековых деревьев. Стволы лесных великанов в перспективе планировалось пустить на доски, и для этой цели в польском кластере началось сооружение крупной лесопилки.

Несмотря на то что мы спешили изо всех сил, закат солнца застал конвой где-то на подъезде к даниловскому кластеру. Темнота рухнула на местные джунгли, словно ведро сажи на голову, и последние несколько сотен метров езды по чужому лесу произвели на кавказцев незабываемое впечатление. Как позднее поведал Муса, впервые с момента катаклизма его соплеменники осознали полную беспомощность и ничтожность человека перед лицом настоящей дикой природы.

Чтобы сэкономить время, мы не стали въезжать в сам посёлок и, миновав построенный на окраине блокпост, сразу же повернули в сторону усадьбы Еремеева. Успели в самый последний момент – до сеанса связи с армянами оставалось что-то около пяти минут. На базе нас встретили ван Клейст, Никитин, которого принесли на носилках, старший лейтенант Кутейкин, Ковалёв и остальные наши ходячие раненые. Здесь же находились и новые действующие лица: лейтенант Марсель Карно и какой-то сержант-наёмник – чернокожий здоровяк почти двухметрового роста. Эту парочку мы видели впервые, и бельгиец поспешил представить нас друг другу.

Едва Жерар успел перезнакомить нас с Карно и его замом, Райтом, как сидевший в наушниках Андрей встрепенулся и переключил рацию на громкую связь. Вышедший с нами на связь человек очень хорошо, без какого-либо акцента говорил по-русски, и я даже стал подозревать, что нас попросту разыгрывают какие-то шутники. Однако через пару минут в разговор вступил другой товарищ, представившийся подполковником армии обороны НКР Оганесяном, и мои сомнения улетучились, словно дым.

Обменявшись с карабахцами дежурными политесами, мы перешли к деловой части беседы – к вопросу налаживания взаимовыгодных отношений между обитателями правого и левого берегов Амазонки. Ван Клейст вновь озвучил своё предложение провести международный саммит в Данилово, совместив дела с пикничком, с шашлыками или с рыбной ловлей с борта яхты-сторожевика. Бельгиец гарантировал безопасность армянской делегации вне зависимости от результатов переговоров, предупредив, правда, что конфедерация находится в состоянии войны с плохими парнями из организации под названием «Боко Харам».

Услыхав про это, собеседник оживился и сообщил, что карабахцы и их китайские союзники ведут боевые действия против украинских националистов. Мы с парнями невольно переглянулись: загадка с недавней артиллерийской канонадой за рекой, похоже, только что разрешилась сама собой. Между тем Жерар с Оганесяном как-то незаметно перешли к согласованию деталей предстоящего саммита, и я с облегчением перевёл дух – командиры быстро нашли общий язык. Сеанс связи продолжался ещё минут десять, пока стороны не утрясли все мелочи.

– Василий, не в службу, а в дружбу – размести, пожалуйста, где-нибудь группу товарищей из солнечного Дагестана, – «дагов» и их семьи надо было куда-то определить на постой, и я обратился к Никитину. – Хотя бы на одну ночку, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Наслышан я уже про этих твоих «товарищей» из солнечного Дагестана. Зря ты их сюда притащил, Володя, не посоветовавшись, – поморщился глава администрации. – Ладно, что-нибудь придумаем… Но исключительно потому, что среди них бабы и детишки малые.

– Спасибо и на этом, – я озадаченно потёр свою небритую физиономию, не понимая, каким образом Никитин оказался в курсе недавних событий, происходивших почти за полсотни километров от Данилово. – Не просветишь, что за птичка про абреков напеть успела?

– Орёл в погонах, капитан Ковалёв называется, – усмехнулся в ответ Василий. – Он теперь у нас главным ментом заделался. Остальное у него сам узнаешь…

…А мой бывший напарник, похоже, зря времени не теряет, – подходя к самоходному крану, я обратил внимание на полтора десятка пластиковых и металлических канистр, складированных в свежеотрытом окопе. – Крепко взялся за дело, со всей своей оперской хваткой… С топливом толково придумал – не стал забивать канистрами сарай или подсобку. Случись обстрел – рванёт только при прямом попадании…

– Это – Василий Никитин, глава местной администрации, мэр, если по-современному. Он здесь фактически царь и бог, поэтому слушайтесь его беспрекословно, – представив дагестанцам даниловское начальство, я коротко обрисовал им ближайшие перспективы. – Товарищ Никитин подберёт вам местечко для ночлега, а завтра мы решим вопрос с пээмжэ, и всё прочее.

Разобравшись, наконец, с выходцами с Кавказа, я присоединился к своим парням, которые уже растопили баньку. Смыв многодневную грязь и немного попарившись в удовольствие, мы устроили поздний ужин на свежем воздухе. Личный состав чинно расселся вокруг большого костра, разведённого во дворе усадьбы, и быстренько умял всё, что успели приготовить наши женщины и две их помощницы из бывших беженцев.

Убрав лишнюю посуду, дамы присоединились к чаепитию, чтобы послушать о похождениях бравых разведчиков и о тех трофеях, что им удалось добыть. Диана с ходу поинтересовалась, не попадалась ли нам по пути аптека, а ещё лучше – склад с медикаментами, и очень огорчилась, получив отрицательный ответ. Вообще, женщин в первую очередь интересовало, каким образом им прокормить ораву постоянно голодных мужиков, ибо запасы продовольствия продолжали таять, словно снег.

Бравым разведчикам был дан более чем прозрачный намёк на то, что следует ответственнее подходить к выбору трофеев и привозить из рейдов не только технику сомнительного назначения, но и что-нибудь съедобное, нужное и полезное. Иначе через пару месяцев обитателям усадьбы придётся сесть на рыбно-картофельную диету, разбавленную мясными консервами лишь по большим праздникам. Выдав мужикам-добытчикам ЦУ, дамы допили чай, собрали кружки и, завлекательно покачивая бёдрами, удалились восвояси.

В свою очередь, мы немного пообсуждали продовольственную проблему и пришли к выводу, что всё не так плохо, как нам только что расписали. Нет, женщины, конечно, во многом правы, и земляне вскорости ощутят дефицит приправ, пряностей и даже банальной соли, но панику поднимать рановато. Даже если станет совсем грустно, людей прокормит здешнее море. Михаил поведал нам, что подростки уже создали пару бригад, получили в своё распоряжение несколько лодок и организовали прибрежный лов рыбы в ближайших окрестностях Данилово. Самоназначенным рыбакам, конечно, остро не хватало снастей и соответствующего опыта, но добыча расходилась на ура в тот же день, не залёживаясь даже до вечера.

Увидев успехи молодёжи, представители Страны восходящего солнца предложили подключить к промыслу и их траулер, но Сухонин попросил японцев не торопиться – корабль мог понадобиться в любой момент в качестве сторожевика. К тому же японцы с их сетями, предназначенными для промышленного лова, могли быстро опустошить рыбные запасы в радиусе нескольких миль от посёлка, а даниловцы не имели возможности перерабатывать улов даже в полуфабрикат. Идея постройки рыбной коптильни носилась в воздухе, но то не хватало рабочих рук, то приходилось браться за более срочные дела, то ещё что-нибудь.

Пару дней назад, подсобрав энное количество подходящих ёмкостей, индийские моряки и наёмники принялись выкачивать топливо из танков «Маджестика». С помощью талей и блоков бочки перегружались на катера и шлюпки, после чего дизтопливо перевозилось на берег, где его распределял лично ван Клейст. Работа вроде и несложная, но Никитину пришлось выделить в помощь индийцам парочку толковых мужиков, оторвав тех от других работ.

Конечно, с таким способом перекачки и доставки до адресата моряки будут опустошать танкер до второго пришествия, но это лучше, чем просто смотреть на плавучее топливохранилище и кусать локти. Прослышав, что бельгиец принялся обеспечивать народ топливом, поляки пообещали привезти завтра хороший, мощный насос и присоединиться к работам. Ну, и подогнать пару бензовозов за своей долей – соседи не меньше нашего нуждались в солярке, а Жерар обещал удовлетворить их потребности. Кроме того, топливо требовалось практически всем землянам-конфедератам, за исключением, наверное, амишей – сектанты умудрялись обходиться иной тягловой силой.

Далее Ковалёв рассказал, как продвигается работа по организации отделения полиции в нашем анклаве. Как я и полагал, мой бывший напарник начал с главного – с решения вопроса кадров. Капитан пообщался практически со всеми беженцами с верховий Амазонки, которые находились в местном госпитале, и подобрал себе парочку кандидатов в помощники, имевших кое-какой опыт работы в органах.

Бывший старлей, лет пять назад уволившийся из полиции, имел тяжёлое ранение в ногу, и, по словам наших врачей, ему светила сильная хромота на всю оставшуюся жизнь. Полная дамочка средних лет до двух своих декретов работала в УФМС, имела навык обращения с оружием и не боялась никакой работы. Женщина вот уже год, как развелась с бывшим мужем, полностью погрузившись в воспитание парочки малолетних дочек. Молодая мать сразу же, не раздумывая, согласилась на предложение работать во вновь создаваемом отделении, несмотря на наличие детей. За девочками, по словам женщины, могла присмотреть бабулька, к которой определили на постой эту семью из трёх человек. В общем, кадровый вопрос потихоньку решался, и Ковалёв перешёл к другой теме, про которую мы, честно говоря, уже успели подзабыть.

– Ну, а это я нафоткал на борту «Дристанина», – передавая мне айфон, произнёс капитан. – Если сравнить с тем, что было на траулере – почерк один и тот же, один в один…

– Где-где ты нафоткал? – заглянув было мне через плечо, Руслан с изумлением воззрился на Ковалёва. Марк удивлённо вскинул брови, Александр едва не подавился куском шашлыка, а Зеленцов с Григорьевым захохотали во весь голос. Отец и сын Нидеррайтеры переглянулись между собой: Вольфганг принялся переводить Гельмуту смысл нового русского слова. – Что у нас за «Дристанин» такой выискался?

– Да яхта эта шведская, «Дрис-ти-ге-тен», – под хохот некоторых товарищей по слогам произнёс Михаил. – Чего ржёте, как лошади? Название длинное, заковыристое, вот Сева и сократил. Сократил и переименовал.

– Всеволод, видать, никогда не слышал поговорку: как вы яхту назовёте, так она и поплывёт, – покачал головой Руденко. – Было бы справедливо назначить Кутейкина командиром этого самого «Дристанина» – чтобы осознал и покаялся.

– Сухонин назначил ВРИО командира Кадкина – тот неплохо шарит в морских делах, – уточнил мой бывший напарник. – А вообще, экипаж ещё толком и не набрали – Эрик Робертович хотел было уговорить японцев перейти на катер, но те не желают уходить со своего «Дзуйкаку», и всё тут.

– Самураев можно понять: траулер – это всё, что у них есть своего в этом мире, – хмыкнул Руслан, переводя взгляд на экран айфона. – Хорошо сфоткал, Миша… Мда, а нам, парни, похоже, пора создавать дактилоскопическую базу данных по здешним фредди крюгерам, (цензура).

Действительно, фотографии отпечатков огромных ладоней получились на славу – бери и сравнивай с предыдущими снимками, столь же кровавыми и впечатляющими своими размерами. Вновь бросилось в глаза то, что отчётливо видимые папиллярные линии имеют странный рисунок – состоят из множества мелких треугольников, образующих самую настоящую сетчатку. Хотя я и не являлся экспертом-криминалистом, подобного никогда не видел и полагал, что такого не может быть ни у одного человека.

…По логике получается, что местные маньяки-потрошители трёхметрового роста не являются людьми в нашем понимании этого слова, – как бы я ни пытался отогнать эту нехорошую мысль, иного варианта на ум не приходило. – Чёрт, не догадались взять отпечатки пальцев у тех серых типов. А ведь запросто могли бы сфоткать их ладони, но… Ядрёна-матрёна, кто же знал, что кровожадные голиафы разгуливают здесь, словно девки по променаду?

– Ладно, парни, оставим эту загадку «на потом», – произнёс я, поворошив ладонью причёску, словно хотел изгнать из головы нехорошую мысль о страшных гуманоидах. Нехорошая мысль в ответ мысленно показала язык и нырнула куда-то в глубину подсознания, чтобы затем всплыть в самый неподходящий момент. (Цензура). – Яхту переименуем – это не проблема… Миша, а что там за тема с дагестанцами? Никитин на тебя ссылается…

– Всё-таки «настучал» Василий, не удержался, – усмехнулся Ковалёв. – Как говорится, всё новое – это хорошо забытое старое. Народ подсказал одну идейку, а найти людей и организовать работы оказалось не столь сложно, как кажется.

– Не «настучал», а довёл до сведения, – улыбаясь, уточнил я. – Давай, давай, не тяни котовского, рассказывай.

– Да чего там особо рассказывать, – махнул рукой капитан. – Услышал, как бабульки вещают молодому поколению про войну, и вспомнил про репродукторы. А дальше – дело техники…

Ковалёв поведал, как он за пять минут сагитировал главу администрации поддержать идею, как раздобыл необходимое оборудование, как уговорил одну из местных девушек стать диктором. Последнее оказалось наиболее сложным, так как восемнадцатилетняя Елена недавно потеряла всю свою семью, находилась в глубокой депрессии и уже пыталась покончить жизнь самоубийством. За девушкой присматривали соседи, точнее, две соседки пенсионного возраста, но никто не мог дать гарантию, что она не повторит попыток суицида. Елену быстренько переселили в дом Никитиных, где располагался штаб ополчения, и где девушка могла находиться под наблюдением практически все 24 часа в сутки. Михаилу в своё время пару-тройку раз удалось уговорить потенциальных самоубийц не делать последний шаг на тот свет, и я был уверен, что капитан не упустит несчастную девчонку.

Сводки местного «Совинформбюро» передавались каждые три часа четыре раза в день, сразу же нанеся поражение слухам и сплетням, царившим в Данилово с момента катаклизма. Народ воспринял нововведение «на ура», а администрация посёлка с облегчением перевела дух – больше не надо было отрывать людей от работы, чтобы довести до них какое-нибудь решение власти. Более того, Вышинский, наверное, лучше остальных понимавший необходимость ликвидации информационного вакуума, попросил ван Клейста о предоставлении сводок с фронта. Точнее, с фронтов, дважды в день, утром и вечером. Бельгиец малость обалдел от данной просьбы, но пообещал, что штаб «солдат удачи» будет готов к сотрудничеству в информационной сфере.

– И самое главное – теперь можно предупреждать людей об опасности буквально через пару минут после обнаружения угрозы, – завершил свой рассказ мой бывший напарник. – Есть мысль подключить к вещанию Замятино и другие уголки анклава, которые обживают бывшие беженцы. Никитин, кстати, планирует использовать линии телефонной связи по их прямому назначению.

Завершив деловые беседы, совмещённые с вечерней трапезой, мы разошлись по своим комнатам. У меня имелось ещё одно неудовлетворённое желание, но оказалось, что Марина уже спит, и я не стал беспокоить свою рыжеволосую красавицу. Лёг рядом, повернулся на бок, с наслаждением обнял женщину левой рукой и приготовился отойти ко сну. Моё мужское естество взбунтовалось было против незапланированного визита птицы обломинго, и активно протестовало, не давая уснуть.

Неожиданно выяснилось, что Марина не спит, а лишь притворяется спящей: девушка в прямом смысле этого слова ощущала моё рвущееся наружу желание, потихоньку возбуждаясь от осознания данного факта. Женщина осторожно передвинула мою руку так, чтобы мои пальцы соприкоснулись с набухшими сосками, затем сдавленно застонала, выдав себя. Дальнейшее было делом техники, благо «техника» та оказалась полностью подготовлена к подобному повороту событий. Спустя какое-то время мы с Мариной умиротворённо задремали, обнимая друг друга, довольные и удовлетворённые, как вдруг… птица обломинго разрушила все наши планы.

Опустившуюся на посёлок ночную тишину разорвали одиночные выстрелы из винтовки, затем откуда-то из джунглей застрочили пулемёты и автоматы. В ответ сразу же застучал ДШК, установленный на том, что осталось от церковной колокольни, взревел короткими очередями «вулкан», началась перестрелка на берегу моря. С борта траулера-сторожевика ударили оба полудюймовых «браунинга», к ним присоединились два-три пулемёта с других кораблей нашего флота, громыхнул разрыв снаряда из безоткатного орудия.

Обстрел из чужого леса как-то сам собой приутих, а вместо него поднялась стрельба в районе хозяйства фермера Савченкова. Застрочил второй ДШК, имевшийся у ополченцев, в небо взлетели с десяток осветительных ракет, по улицам посёлка понеслись грузовики и БТРы. В эфире мигом стало тесно от запросов, команд и докладов на разных языках, потоком хлынувших со всех сторон. В какой-то момент даже показалось, что в эфире происходит куда более ожесточённое сражение, чем то, что шло в реале на земле.

Одеваясь на ходу и поминая родословную исламистов, парни один за другим повыскакивали из дверей, быстро погрузились в «амтрэк», и пару минут спустя амфибия выехала за пределы усадьбы. К этому времени оперативный штаб наёмников уже определился, откуда исходит основная угроза, и мы получили приказ выдвигаться к северо-западу, к фермам Савченкова и Доренко. Туда же спешили «ратель», один из «сарацинов» и небольшая группа быстрого реагирования из местных ополченцев.

Дорога заняла считанные минуты, но мы всё равно подоспели к шапочному разбору – гарнизон опорного пункта из пятерых бойцов отбился от противника ружейно-пулемётным огнём. Точнее, не отбился, а сорвал диверсию на дороге, ведущей в сторону кластера с полигоном КМП. Негритосы – а это были именно они – пытались установить на просёлке мощный фугас, но их учуяли четвероногие сторожа. Собаки затявкали, заволновались, привлекая внимание ополченцев, и бойцы с помощью ПНВ разглядели вдалеке чьи-то неясные силуэты. Расстояние для прицельной стрельбы из ППШ было слишком велико, а вот для СВД – в самый раз.

Как только исламисты поняли, что диверсия сорвалась, в бой вступили группы прикрытия, до поры, до времени прятавшиеся в зарослях чужого леса. Одна группа обстреляла наш импровизированный аэродром, а вторая открыла пулемётный огонь по «Маджестику» видимо, надеясь вызвать на танкере пожар. Ещё одна группа чернокожих – третья по счёту – прикрывала отход обнаруженных диверсантов, и попыталась подавить позицию русского снайпера.

Однако русские оказались хитрее «бокохарамов», и третья группа угодила под обстрел ДШК, который бил с полукилометра с соседней фермы. Наличие у противника «крупняка» стало для исламистов большим сюрпризом, и «воины Аллаха» дружно «сделали ноги», бросив на произвол судьбы своих диверсантов-неудачников. Последних, как мы позднее установили по следам ботинок, было четверо, но лишь двое из них сумели выбраться из-под снайперского огня.

Примчавшись к ферме Савченкова, моя группа с ходу заняла указанные нам огневые точки, готовилась отражать атаку, и… по рации поступила команда «отбой». Враг отошёл, растворился в джунглях, а ван Клейст не собирался жертвовать личным составом, гоняясь за неграми ночью по чужому лесу. Жерар заявил, что на месте исламистов он организовал бы пару-тройку засад, поджидая погоню, и расстрелял бы погонщиков, словно мишени в тире. По мнению бельгийца, наёмникам и ополченцам можно было немного расслабиться, т. к. посёлку не грозил повторный огневой налёт.

– Ниггеры ждут, что защитники сделают глупость, а мы не станем этого делать, – разъяснил ван Клейст свой приказ. – Мы дождёмся утра и утром двинемся вперёд.

Как выяснилось позднее, Жерар отдал данный приказ, основываясь на данных воздушной разведки. Сразу же после начала боя «солдаты удачи» подняли в воздух беспилотный разведчик, оснащённый камерой с ночным видением, и дрон кружил в ночном небе, словно летучая мышь. Оставаясь визуально необнаруженным, беспилотник передавал видео в режиме реального времени, что очень помогло бельгийцу и его штабу.

Мобильные резервы конфедерации были выдвинуты именно в тот сектор, где ополченцы вели бой, имея визуальный контакт с противником. В других секторах враг ограничился обстрелом с дальней дистанции, не предпринимая никаких попыток вторжения на территорию анклава. Ван Клейст был впечатлён возможностями обыкновенной детской игрушки, сыгравшей столь существенную роль в ночном бою, и приказал срочно создать целую эскадрилью ночных разведчиков. Благо спецы по «железу» и софту оказались товарищами рукастыми и головастыми, ответственно подходившими к вооружению электронной начинкой каждой авиамодели.

Остаток ночи прошёл спокойно, без обстрелов или каких-либо других эксцессов. Мы так и просидели все три часа в окопах, коротая время обсуждением идей на тему, каким макаром соорудить Великую Китайскую Стену на границах земных кластеров. Идеи, увы, оказались сплошной утопией, ибо у нас напрочь отсутствовали десятки тысяч трудолюбивых китайцев, готовых покорно исполнять волю императора Поднебесной, не говоря уже о самом императоре. Да, и со строительным материалом типа камень дела обстояли не очень – потенциальные каменоломни находились по ту сторону Амазонки. Все остальные идеи по строительству инженерных заграждений древо-земляного типа не выдержали испытания острой критикой со стороны некоторых жутких скептиков.

Едва начало светать, я не выдержал, задремал на часик-полтора и проснулся, лишь почуяв ароматный запах хорошего кофе. Оказалось, что мои опера уже дружно завтракают, чем бог послал, точнее, чем их угостили жена и мать фермера Савченкова. Руслан протянул мне кружку с кофе, Саня передал здоровенный бутерброд с колбасой, а Вольфганг доложил, что наш БТР полностью подготовлен к бою.

Глотнув кофе и энергично работая челюстями, я заметил парочку беспилотников, круживших в воздухе над хозяйствами Доренко и Савченкова. Спустя пару минут послышался рокот мотора, и к дому подкатил тот самый «тигр», что мы пригнали из подмосковного кластера. За рулём внедорожника восседал Кутейкин, кроме него в машине находились Ковалёв, Зеленцов и Григорьев, очень довольные тем, что командование мобилизовало практически всех, кто способен держать оружие. Вся эта троица считала, что они уже достаточно долго провалялись на больничном, и пришла пора вновь встать в строй. Диана, как выяснилось ближайшим вечером, придерживалась несколько иного мнения, но парни попросту сбежали, воспользовавшись ситуацией.

– Застава, в ружьё! «Лестрейд» на связи! – гаркнул Руденко, высовываясь из десантного отделения амфибии. – Володя, тебя требует!

Бельгиец первым делом предупредил, чтобы никто из нас не пользовался индивидуальными радиостанциями – «кенвудами» и прочими «моторолами». Благодаря наличию в своих рядах бывших российских граждан, исламисты имели возможность прослушивать незашифрованные переговоры и быть в курсе наших намерений и передвижений. По этой причине все группы, привлекаемые к операции, получили приказ использовать персональную связь лишь в экстренном случае, когда бойцам потребуется срочная поддержка.

Затем ван Клейст объявил, что в предстоящей операции основная роль, роль молота, отводится взводу специалистов по партизанам под командованием лейтенанта Карно. Русские разведчики и даниловские ополченцы сыграют роль наковальни или подвижного резерва, если таковой понадобится. Данный расклад предполагал, что нашей группе не придётся углубляться в заросли чужого леса, что нисколько не огорчало ни меня, ни моих парней – за последние дни мы набегались по джунглям так, что зелёнка уже стала сниться по ночам.

Спустя четверть часа, получив долгожданный сигнал – в небо взлетела сигнальная ракета – мы выдвинулись через поле к границе пересечения двух миров. Выдвинулись пешочком, под прикрытием «амтрэка», катившего метрах в пятидесяти позади группы. По пути к нам присоединилась троица ополченцев из числа тех, кто сорвал минирование просёлка прошедшей ночью.

Все трое, как и мы, были одеты в американский «цифровой» камуфляж, ладно подогнанный по фигуре каждого бойца. Даниловцы были вооружены автоматами, носили какие-то кустарные бронежилеты и не имели ни шлемов, ни современных, интегрированных «разгрузок». Судя по всему, глеймановские запасы наворованной амуниции целиком ушли на снаряжение тех групп, которые считались боевыми подразделениями и вступали в близкое соприкосновение с противником. Тыловикам же, которых практически не привлекали к операциям в джунглях, доставалось то, что оставалось.

– Вот, Славикова работа, – указывая на трупы двух типов с арабской внешностью, произнёс тощий усатый дядька лет шестидесяти с ППШ на плече. Дядечку этого звали Игорем Леонидычем, подчинённые величали его исключительно по отчеству и весьма уважительно. – Грамотно сработал, молодчик.

– Что за Славик? Не припоминаю такого, – поинтересовался я, поглядывая в сторону редкого перелеска, за которым пролегала линия пересечения двух миров. До перелеска было около сотни метров, и я не сомневался, что «бокохарамы» подобрались к дороге именно с этого направления. – Он из новеньких?

– Ага, Вячеслав Лукин, наш новый снайпер, из стрелковских, – с гордостью в голосе ответил ополченец. – В строй ему пока врачи запретили – дырки не затянулись, как надо, вот он к нам на опорный пункт и напросился. На время, пока полностью не долечится.

Я не особо помнил этого Вячеслава Лукина, так как его эвакуировали с борта СТК на носилках, после чего парень вообще не попадался мне на глаза. Поэтому немного расспросил Леонидыча о снайпере Славике, чтобы иметь хоть какое-то представление об этом товарище. Ополченец рассказал всё, что знал о своём бойце, особо подчеркнув тот факт, что Лукин был награждён медалью за личную храбрость во время Второй чеченской.

Прикрывая эвакуацию гражданских, снайпер получил осколочные ранения в бок и в ногу, но оставался в строю до самого последнего момента. Раны оказались относительно лёгкими, и после того, как Джулия Санчес повытаскивала из тела осколки злополучной гранаты, парень быстро пошёл на поправку. Заявив Диане, что лёгкая хромота и пластырь на боку не помешают ему держать в руках винтовку, Вячеслав явился в штаб и потребовал, чтобы его поставили в строй.

Стрелков предполагал, что раненый удерёт из госпиталя, и заранее попросил Никитина попридержать пока СВД в арсенале. Глава администрации выполнил просьбу майора, и вскоре Лукин пополнил отделение Леонидыча, чему последний был несказанно рад. Опытный тридцатипятилетний снайпер – именно то, чего недоставало десятку пятидесяти-шестидесятилетних мужиков, разбавленных парочкой пятнадцатилетних мальчишек.

Следующие два с половиной часа мы проторчали в невысоком кустарнике, находясь в полной готовности накрыть огнём перелесок, примыкающий к линии пересечения двух миров. «Амтрэк» пришлось загнать в ложбину метрах в двухстах позади и правее нашей позиции, чтобы высокая машина не демаскировала импровизированную засаду.

Где-то в полукилометре северо-западнее в берёзовой рощице засели ещё человек пять наёмников, имевшие в качестве огневой поддержки БТР «ратель». В ближайшем тылу, на ферме Савченкова находился единственный мобильный резерв Жерара – пара «сарацинов» с пехотным десантом. В небе продолжали кружить беспилотные разведчики, уже в количестве трёх штук, высматривая врага и координируя действия наших сил.

Время тянулось крайне медленно, парни томились в нервном ожидании боя и, используя богатый лексикон русского языка, поминали родословную исламистов до сотого колена включительно. Всеволод Кутейкин оказался, наверное, единственным, кто сумел с выгодой использовать время, проведённое в этой бестолковой засаде. Пользуясь моментом, Сева принялся уговаривать меня… поделиться трофеями с ополчением вообще и с его расчётом в частности. Точнее, не всеми трофеями, а лишь одним из них – внедорожником «тигр».

Старший лейтенант логично и аргументированно доказывал, что расчёту ПТРК очень необходимо именно это транспортное средство, которое лучше всего подходит для решения боевых задач, и т. д., и т. п. По мнению Кутейкина, после определённых доработок джип можно было превратить в бронированный внедорожник с турельным вооружением, ничем не уступающий армейскому варианту «тигра». Сева уже всё прикинул, подсчитал и предварительно договорился с нужными людьми насчёт оборудования, по комплектующим и прочим вопросам. Всеволод не сомневался, что бравые разведчики легко компенсируют этот небольшой подарок в одном из следующих рейдов по соседним кластерам, найдя себе ещё более хорошую «тачку».

– А ты, старлей, очень наглый товарищ. Подмётки рвёшь прямо на ходу, – усмехнулся я, жуя сорванную травинку. – Извини, не хочу обидеть, но так и подмывает поинтересоваться: ты, случаем, не еврей? Сразу предупреждаю, что ничего не имею против еврейской нации вообще и против тебя лично. Просто любопытно оно, и всё тут.

– Придётся тебя огорчить, майор, – не еврей я, а самый что ни на есть обыкновенный белорус. Точнее, наполовину белорус, наполовину москаль, русский, в общем, – почесал подбородок Кутейкин. – Слушай, Володя, ну, не хочется мне корёжить «уазик», даже если хозяин и разрешит. Сухонин, вообще, дядька добрый – разрешит и крышу убрать, и новые дуги наварить… А мне турель нужна, чтобы и «спарку» ставить, и ПТУРС.

– Какую «спарку»? «Корнет» с пулемётом скрестить хочешь, что ли? – хмыкнул я, провожая взглядом беспилотник.

– Нет, в паре с «крупняком» будет стоять бельгийский МАГ, чтобы не тратить дефицитные «двенадцать и семь» на всякую мелочь, – раскрыл свои конструкторские планы Всеволод. – «Двести сороковой» уже имеется, трофейный, а «браунинг» обещали дать наши союзники.

– Ладно, я «перетру» тему со своими парнями, когда этот цирк закончится, но ничего обещать не могу, – вздохнул я. Сева, если хорошенько подумать, действительно нуждался в машине высокой проходимости, которую должна выполнять функции лёгкого БТРа, а не просто во внедорожнике для перевозки ПТРК и его расчёта. – Сам понимаешь: джип – это не мой, личный, а наш, общий трофей.

Забегая вперёд, скажу, что после недолгой, но эмоциональной дискуссии мои опера решили не жадничать, и Кутейкин получил-таки в своё распоряжение желанный «тигр». Получив желаемое, старлей претворил в жизнь все свои планы по модернизации внедорожника, смонтировав турель с двумя пулемётами, один из которых можно было при необходимости заменить пусковым контейнером «корнета». Кроме того, машина получила дополнительную локальную защиту двигателя и экипажа, превратившись в БТР, не уступавший по своим боевым качествам «сарацинам» наёмников.

Наконец, когда мы уже изучили в свои прицелы все ближайшие окрестности вдоль и поперёк, по радио поступила команда «отбой». Рейнджеры лейтенанта Карно прочесали подступы к Данилово, найдя следы пребывания боевиков «Боко Харам», но не обнаружив ни одного исламиста, живого или мёртвого. В прибрежных зарослях, откуда чернокожие вели обстрел танкера и мелких плавсредств, остались пятна крови и были видны следы волочения человеческого тела. В километре напротив «аэродрома Данилово» была найдена огневая позиция с россыпью стреляных гильз, с небольшой лужицей крови под деревом. «Солдаты удачи» предположили, что в этом месте кого-то зацепило из зенитной скорострелки, но ранение оказалось не тяжёлым, враг смог перевязать рану (скорее, ему помогли это сделать) и удрать на своих двоих задолго до подхода наёмников.

Кроме того, что куча народа промокла под традиционным ночным дождём, обстрел не причинил особого вреда ни жителям посёлка, ни ополченцам, ни «диким гусям». А вот пленным арабским морякам, ночевавшим в фюзеляже «боинга», повезло намного меньше. Исламисты вели огонь практически вслепую, а одной из наиболее крупных визуально видимых целей являлся бывший авиалайнер «Люфтганзы». Боевики выпустили по нему несколько длинных очередей, затем перенесли огонь на крайние дома, после чего проиграли дуэль «вулкану» и спешно ретировались со своей позиции.

Пострадали пятеро пленных моряков, получившие пулевые ранения, к счастью, не смертельные. Арабов во многом спасло то, что обстрел вёлся с дальней дистанции, около двух километров, пули попадали в обшивку «боинга» и лишь затем проникали в салон. Если бы негритосы подобрались поближе, то, вероятно, перебили и покалечили бы множество саудитов, прошивая пулемётным огнём фюзеляж насквозь.

Среди арабов вспыхнула было паника, с которой, к счастью, удалось быстро справиться – обстрел прекратился столь же внезапно, как и начался. Охрана быстро разобралась в ситуации, разрешив морякам покинуть самолёт и провести остаток ночи на земле. Оперативно оказав раненым экстренную медицинскую помощь, ополченцы уже через десять минут эвакуировали всех пострадавших в госпиталь. Диана, которую срочно выдернули из постели, немедленно взялась за работу. К полудню все пятеро саудитов оказались в обычной палате, где за ними присматривали ходячие раненые из числа бойцов Стрелкова и Николишина.

Чтобы не провоцировать взбудораженных и озлобленных пленников на мятеж или побег, командование распорядилось дать им на сегодня выходной. Ван Клейст нашёл время и лично выступил перед моряками, просветив тех насчёт того, кто покушался на их жизни. Никитин приказал сводить пару-тройку арабов в госпиталь, чтобы те смогли лично убедиться, что с их соотечественниками всё в порядке. В общем, следующую ночь пленники провели на палубе «Маджестика», под присмотром смешанной команды из русских, индусов и поляков, а наутро саудиты вновь приступили к рубке деревьев.

Индийский танкер оказался для исламистов целью № 1 – по нему вели огонь из крупнокалиберного пулемёта. К счастью, расстояние от огневой позиции противника до «Маджестика» оказалось на пределе дальности стрельбы «крупняка», и повреждения корабля ограничились сквозными дырками в наружной обшивке. А вот одна из пришвартованных к борту танкера трофейных лодок получила множество пробоин и быстро, за каких-то полчаса, ушла на дно. Экипаж «индийца», у которого в результате обстрела появилась куча новых хлопот и забот, заметил отсутствие посудины под бортом лишь тогда, когда та исчезла с поверхности моря.

Впрочем, потеря какой-то там трофейной сомалийской калоши являлась сущим пустяком по сравнению с повреждениями, полученными нашим «илом». Хотя наёмники изменили место стоянки Ил-76, отбуксировав его как можно ближе к позиции «вулкана», чёртовы негритосы дотянулись-таки до транспортника. Самолёт получил десятка полтора попаданий, и, что было самым неприятным, одна из пуль угодила в крайний правый двигатель. Это выяснилось спустя пару дней, когда вернувшийся с полигона бортинженер занялся осмотром повреждений и провёл полную проверку поверхностей фюзеляжа, хвоста, крыльев и всех четырёх движков. Обычно флегматичный Сапрыкин принялся ругаться так, что вызвал неподдельное уважение как со стороны местных товарищей, так и со стороны союзников.

«Амтрэк» уже вкатился на окраину села, когда послышался характерный звук авиационных моторов, а затем в небе показался двухмоторный самолёт. Самолёт шёл с востока, летел аккурат над пляжем, на высоте примерно пятисот-шестисот метров. По мере приближения мы опознали в госте двухмоторную летающую лодку жёлто-красного цвета, судя по всему, гражданскую.

Блеснув фонарём, самолёт лёг в вираж, облетая якорную стоянку «флота» конфедерации, и быстро исчез за деревьями из зоны прямой видимости. Эрик Робертович тотчас доложил нам по рации, что «бомбардье» пошёл на посадку, и предложил поторопиться. Бельгиец, мол, уже топчется на берегу вместе со своими головорезами, да и даниловские, похоже, подтянулись, а разведчики ползут где-то позади всех. Пришлось поторопиться: взревев движком, БТР помчался по улицам посёлка, словно гоночный болид по трассе в Монако.

– А это, господа, прибыла группа быстрого реагирования и глубинной разведки, – Гельмут заглушил двигатель амфибии, и до меня сразу же донёсся голос Вышинского. «Амтрэк» остановился в десятке метров от группы товарищей, среди которых выделялись новые лица – троих незнакомцев в камуфляже иной расцветки, с камуфляжными кепи на головах. Намётанным глазом оперативника я сразу определил, что лишь двое из троих попадают под определение так называемых «лиц кавказской национальности», а один, скорее всего, является славянином. Загорелый, правда, до черноты, но точно, что не армянин. – С ними наш новый начальник отдела полиции…

– Майор Сурен Гаспарян… Капитан Геннадий Титов… Капитан Михаил Ковалёв… Глава администрации села Авет… Аветарноц Самвел Варданян… Майор Владимир Иванников, – называя себя, я поочерёдно пожимал руки гостям, а Юрий Александрович слегка запнулся, произнося экзотическое название армянского населённого пункта. Взаимные представления и дипломатические расшаркивания заняли минут пять, не менее. – Наши немецкие товарищи – Вольфганг и Гельмут Нидеррайтеры…

– Как говорится у нас в России: прошу к столу, – улыбнулся Вышинский, махнув рукой в сторону сервируемых столиков. С полдюжины даниловских девушек как раз закончили расставлять гранёные стаканы между блюдами с бутербродами и холодцом, чуть поодаль благоухал ароматами мангал с шампурами шашлыка. Пиво, к сожалению, отсутствовало, зато в наличии имелись водочка, вискарь плюс пара бутылок дорогого рома. – Предлагаю выпить за дружбу между народами!

Среди собравшихся не нашлось таких, кто бы собирался возражать против данного предложения, и в следующие четверть часа над пляжем звучали заздравные тосты. Выпили и за нас, и за вас, и за десант, и за спецназ. За спецназ советский, российский, бельгийский, армянский, французский, немецкий, южноафриканский. Подняли стакан и за морпехов – за наших, амеровских, французских, хм, польских. На данной стадии знакомства обнаружилось, что народ как-то сам собой нашёл общий язык. Индиец Сингх кивал, слушая эмоциональную речь армянина Гаспаряна, а Варданян, похоже, прекрасно понимал пана Дзенсикевича. Далее плавно перешли на тосты за моряков всех стран, за лётчиков, за «бога войны» и за «царицу полей».

Воспользовавшись ситуацией, я полюбопытствовал у Геннадия, каким образом среди гордых армян оказался наш, русский парень? Оказалось, что Титов коренной степанокертец, родился и вырос в этом городе, с детства жил среди армян. Когда развалился Союз и началась полномасштабная война с Азербайджаном, пятнадцатилетний юноша не стал отсиживаться дома, а взял дедов дробовик и вступил в отряд самообороны. Ну, а дальше, как говорится, втянулся, воевал не хуже других, был ранен, после чего угодил в госпиталь в Ереване. Лёжа в госпитале, Геннадий познакомился с пожилым армянином-артиллеристом, загорелся идеей стать артиллеристом и спустя какое-то время воплотил свою мечту в жизнь. Закончил школу, начал служить с низов, звёзд с неба не нахватал, к моменту катаклизма вот-вот должен был получить «майора».

В процессе знакомства мы обменялись короткими повествованиями о том, как представители разных народов угодили в чужой мир и как начиналось знакомство с новыми землями. А начиналось оно с установления контактов с ближайшими соседями, такими же, как и мы, землянами. С кем-то удавалось сразу же наладить мирные и добрососедские отношения, а с кем-то с ходу началось вооружённое противостояние.

Нашим гостям – военнослужащим непризнанной мировой гомосятиной страны – повезло больше, чем, к примеру, тем же даниловцам, мадьярам или жителям Подмосковья. Неведомый катаклизм закинул чёрте куда три небольших армянских села, а вместе с ними часть укрепрайона армии обороны Арцаха. В новый мир перенеслись две мотострелковые роты, половина гаубичной батареи, штаб, приданные батальону средства ПВО и несколько складов с ГСМ и боеприпасами.

По количеству и качеству вооружения армяне мало чем уступали отряду «диких гусей», на несколько порядков превосходя своих ближайших соседей – чехов с китайцами. Кроме того, какое-то количество стрелкового вооружения имелось и у гражданских – жителей тех самых трёх горных сёл, которые располагались в границах кластера. Но самым главным козырем карабахцев являлись два армейских Ми-17, приземлившиеся прошлым вечером на вертолётной площадке у упомянутого села Аветарноц.

Первое мая началось для армян с того, что над анклавом появился большой военно-транспортный самолёт, как оказалось, голландский. Самолёт шёл с территории, контролируемой Азербайджаном, летел на относительно небольшой высоте, и экипаж «шилки» сработал безукоризненно. Длинная очередь ЗСУ за секунду отпилила транспортнику крыло, и «гэлэкси», перевернувшись в воздухе, шлёпнулся на близлежащую горушку. При ударе о вершину горы фюзеляж развалился на несколько частей, которые разбросало по достаточно большой площади. В то же время столкновение с вершиной горы предотвратило тотальное уничтожение груза, так как сдетонировавшее топливо огненной рекой потекло вниз и в сторону, по направлению к ближайшему ущелью.

Разбившийся голландский «гэлэкси» был под завязку забит медикаментами для натовского контингента в Афганистане, и спустя какое-то время армяне организовали поиск и сбор того, что чудом уцелело при крушении и пожаре. По словам гостей, поисковым группам удалось спасти достаточно много ценных лекарственных препаратов, перевязочного материала и других медицинских девайсов.

Кроме вышеупомянутого добра армянам достался с десяток американских армейских лэптопов, пара комплексов спутниковой связи, защищённой от помех и прослушивания, и некоторое количество натовских боеприпасов. Впрочем, обо всех этих электронных штуковинах нам поведали чуть позднее, когда между нами и новыми союзниками установились тёплые и доверительные отношения. Забегая вперёд, скажем, что натовский «гэлэкси» оказался не единственным успехом армянских зенитчиков – спустя некоторое время экипаж той же самой «шилки» дал меткую очередь по беспилотнику, прилетевшему с противоположного берега Амазонки.

В отличие от многих других землян, угодивших в иной мир из покоя и уюта, карабахцы и раньше жили в состоянии постоянной готовности к войне, которая могла прийти в их дома в любой момент. Поэтому военные и гражданская администрация действовали быстро и согласованно: уже спустя полчаса после объявления тревоги мирные жители сидели по подвалам, бойцы заняли огневые позиции, готовясь отражать атаки азербайджанской армии. Никто не сомневался, что враг постарается атаковать, используя в качестве прикрытия неожиданно наползший туман.

Тянулось время, противник медлил с наступлением, и армяне стали подозревать, что происходит что-то неладное. Отсутствие связи с соседями и командованием ещё можно было объяснить работой азербайджанских средств РЭБ и действиями диверсантов, а вот полное отсутствие сигналов теле– и радиовещания наводило на очень нехорошие мысли. Командир батальона просто не поверил своим ушам, когда высланные на фланги разведчики доложили, что этих самых флангов не существует в помине. Однако, глянув на мгновенно посеревшие лица разведчиков, комбат понял, что произошло НЕЧТО такое, что выходит за грань человеческого разума.

Где-то часика в три после полудня туман наконец-таки рассеялся, и армянские военнослужащие стали с удивлением обозревать резко изменившиеся окрестности. Ещё спустя час командиры приняли решение поднять в небо вертолёты, чтобы взглянуть на всё это безобразие с высоты птичьего полёта. Взглянули, заодно проведя воздушную разведку в радиусе полутора десятков километров от своего кластера.

Далее, как говорится, на людей обрушились сразу две новости – хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что позиции азербайджанской армии, Азербайджан вообще почти полностью испарились, словно их никогда и не было. Из позиций врага остался лишь один небольшой опорный пункт, где обычно дислоцировалось не более взвода азербайджанских военнослужащих. Забегая вперёд, скажем, что в момент катаклизма на указанной точке находился десяток солдат, которые спустя сутки оказались полностью деморализованы и дезориентированы. Большая часть азербайджанцев покинула позицию, уйдя в неизвестном направлении, а ещё трое солдат приняли предложение сдаться и сложили оружие. Но это произошло чуть позднее, на пятый день после катастрофы.

Плохая же новость состояла в том, что земляне понятия не имели, где они оказались, как они там оказались и почему всё это произошло. Вокруг анклава раскинулся совершенно незнакомый ландшафт: невысокие холмы, густо поросшие неизвестными деревьями, и большая, полноводная река к юго-западу, с шириной русла в три-четыре километра минимум. Памятуя о том, что они не являются нацией кораблестроителей, армянские пилоты не рискнули пересекать реку, ограничившись полётом над береговой линией.

Следующим шоком стало обнаружение лётчиками огромной пирамиды, наподобие египетских, которая заметно возвышалась над окружающим ландшафтом километрах в десяти от армянского кластера. Первыми эту громадину разглядели наземные наблюдатели, но из-за большого расстояния приняли её за странную гору, и не более того. С воздуха же пирамида смотрелась куда эффектнее, особенно её плоская, срезанная вершина, где можно было разглядеть непонятные выемки и углубления.

Совершив облёт рукотворного сооружения, вертолётчики повернули на север, где быстро обнаружили обитаемую территорию, населённую, видимо, такими же землянами, как и они сами. Позднее выяснилось, что катаклизм закинул в иной мир китайцев, точнее, пару китайских деревень с обрабатываемыми сельхозугодиями вокруг них.

К северо-востоку от данного кластера пилоты разглядели горную гряду, которая совершенно не вписывалась в чужой ландшафт. Пилоты изменили курс, и вскоре оба Ми-17 заложили вираж над самым настоящим средневековым замком, выстроенным практически на вершине одной из гор. Чуть пониже замка к скале прилепился то ли маленький городишко, то ли большая деревня. Замок и городишко показались лётчикам необитаемыми, и те не стали долго задерживаться над данным районом.

Продолжая полёт, пара «милей» вышла на ещё один кластер, выделявшийся ухоженными европейскими дорогами и полями, красивыми, словно игрушечными, домиками. Полагая, что над подобной территорией им не грозит опасность обстрела с земли, пилоты совершили облёт анклава, после чего взяли курс домой. Визуальным наблюдением вертолётчики обнаружили на юго-востоке ещё одну гору, заметно возвышавшуюся над окружающей местностью, но не стали изменять маршрут – командованию срочно требовались результаты разведки.

Далее, как говорится, было дело техники, причём техники наземной. Буквально на следующий день бронегруппы армян покатили в разведрейды по ближайшим соседним кластерам, установив контакты с чехами и китайцами. В обоих случаях знакомство происходило без конфликтов, без стрельбы, что, впрочем, неудивительно, ввиду наличия у гостей трёх-четырёх БМП и вертолётов огневой поддержки. Ни чехи, ни китайцы не собирались воевать с соседями, обладающими солидным, по новым меркам, военным потенциалом и не проявлявшими никакой агрессии.

А ещё через день выяснилось, что с китайскими товарищами ссориться себе дороже, ибо те обладают огромным промышленным потенциалом, практически неисчерпаемыми людскими ресурсами, и союз с ними жизненно необходим всем, кого закинуло на левобережье Амазонки. Иначе никакого боекомплекта не напасёшься, чтобы отбиться от многотысячных отрядов разъярённых китайцев. Дело в том, что катаклизм закинул в чужой мир часть города Чунцин, который, как известно, является одним из крупнейших экономических центров Китая. Закинул вместе со всей инфраструктурой: с сотнями тысяч жителей, с десятками промышленных предприятий, с вояками, с полицией и даже с иностранными туристами, которым не повезло оказаться в ненужное время в ненужном месте.

Наши гости тактично опустили подробное описание внутренних китайских разборок, борьбы за власть, упомянув лишь, что пару дней назад у азиатских союзников завершился период анархии и разброда. Во главе анклава Чунцин встал партийный функционер, товарищ Жуй Ху, которого поддержали и армейцы, и полиция, и даже тамошние бандиты. Последние всеми четырьмя конечностями ухватились за выпавший им шанс легализоваться, свалившийся по воле Проведения и товарища Ху, и взяли на себя организацию и обеспечение жёлтой экспансии в новом мире.

Конечно, в китайском кластере ещё оставались внутренние нерешённые проблемы: жители некоторых районов никак не могли договориться даже между собой, не говоря уже о том, чтобы определиться с планами на будущее. Верхушка триады предложила решить данные проблемы радикальными методами, но товарищ Ху запретил вмешиваться и бандитам, и полиции, и воякам, и добровольцам.

Глава Чунцина заявил, что отныне жизнь каждого китайца является огромной ценностью, и власть не имеет права санкционировать какое-либо кровопролитие в среде соотечественников. Даже из самых светлых помыслов и ради наведения порядка. Сие прозвучало достаточно странно на фоне того, что за несколько дней анархии и беспорядков в городе погибли сотни, а то и тысячи граждан Поднебесной, но факт есть факт. Продолжая развивать свою мысль, товарищ Ху уточнил, что для выживания и процветания нации и расы в новом мире всем китайцам следует проявить природную выдержку и терпение, но исключительно к своим собственным соотечественникам. Данное правило с некоторыми оговорками применялось и к союзникам, без которых, по признанию самих китайских товарищей, никак не обойтись на данном этапе становления государственности. Впрочем, обо всём этом мы узнали позднее, когда сами познакомились с союзниками армян.

– Мы быстро договорились с генералом Цзи Лином, разграничили зоны влияния, и даже помогли китайцам в разгроме австралийской Чэ-Вэ-Ка, – майор Гаспарян захрустел маринованным огурчиком, закусывая очередные пятьдесят грамм. – Хорошо помогли, с выгодой… Самолёт видите? Получили в обмен на двадцать гаубичных залпов. Хороший обмен, я считаю.

– Погоди, погоди, Сурен, расскажи про австралийцев, – Александр ловко добавил «беленькой» в стакан нашего гостя, протянул вилку с наколотым огурцом. – Давай, за артиллеристов!

Выпив за «бога войны», Гаспарян поведал, что у китайцев сразу же возникли проблемы с соседями с юго-запада – с наёмниками из какой-то там австралийской ЧВК, пославшими узкоглазых куда подальше. Хорошо вооружённые наёмники в количестве трёх десятков рыл проводили учения в труднодоступной местности, а заодно прикрывали аэродром подскока международного наркокартеля. До звания аэродрома, правда, затерянная в австралийской глубинке посадочная площадка не дотягивала – так, место на карте, где была организована дозаправка самолётов, пересекавших Арафурское море. На момент катаклизма на аэродроме как раз заполнял баки гидросамолёт «бомбардье», под завязку забитый кокаином из Юго-Восточной Азии. Экипаж из двух пилотов намеревался хорошенько отдохнуть, чтобы с утра пораньше (другое полушарие, однако) продолжить перелёт прямиком до Окленда.

Парни из далёкой Австралии, как выяснилось, обладали куда менее гибкой психикой, чем россияне, поляки, армяне или южноафриканцы. Случившиеся настолько выбило лётчиков из колеи, что те забухали на пару суток и оказались не способны сесть за штурвал своего самолёта. А когда, наконец, протрезвели, выяснилось, что взлётная полоса стала «нейтралкой» между двумя враждующими силами – наёмниками из ЧВК и сотней боевиков китайской триады.

В тот же день к китайцам подошло подкрепление – рота мотострелков на гусеничных БТРах – и австралийцы отступили в труднодоступную холмистую местность, где, согласно легенде, они проводили тактические учения. Пилоты ушли вместе с бойцами ЧВК, что и предопределило их дальнейшую судьбу. Китайцы окружили позиции противника со всех сторон, но штурмовать не спешили – тянули время, ожидая прибытия артиллерии.

Наёмники попытались было организовать ночной прорыв, но солдаты НОАК и боевики триады были начеку. Огонь крупнокалиберных пулемётов загнал австралийцев обратно на их высотки. Наёмники сменили тактику, и на следующую ночь то тут, то там вспыхивали перестрелки: бойцы ЧВК пытались просочиться через кольцо окружения. Нескольким австралийцам повезло, остальные же решили попытать судьбу следующей ночью. Только судьба распорядилась иначе.

Утром на головы австралийцев посыпались полновесные гаубичные снаряды калибром 122 мм, в пыль разнося сложенные из камней укрепления. В конфликт вступили новые союзники китайцев – армянские артиллеристы из армии обороны НКР, и данный козырь решил исход противостояния. Когда же пришло время делить трофеи, капитан Титов – именно он командовал и рейдом и орудийным расчётом – сразу же указал на «бомбардье». Армяне не претендовали на «кокс», который перевозили австралийцы, а вот гидросамолёт – именно то, что было нужно для ведения разведки над морем в чужом мире.

Китайцы, которые к тому времени захомячили себе парочку современных реактивных истребителей, приняли решение не спорить с союзниками из-за честно заработанного гешефта. Дело в том, что в Чунцине обнаружилось одно интересное предприятие, занимавшееся сборкой легкомоторных самолётов, имевшее хороший задел комплектующих и опытных мастеров. Кроме того, щедрость китайцев легко объяснялась дефицитом лётчиков, аэродромного персонала, авиационного топлива и прочего. В свою очередь у армян имелась четвёрка опытных пилотов, любого из которых можно было сразу же посадить за штурвал самолёта. В общем, «бомбардье» угодил в хорошие руки, был превращён в разведчик с функциями ганшипа, и стал служить на благо новоиспечённых союзников.

Далее карабахцам пришлось вступиться за своих ближайших соседей-союзников на северо-востоке – за чехов. Чешский кластер с его трудолюбивыми жителями и обработанными сельхозугодиями представлял собой лакомый кусочек, и армяне с ходу сделали соседям предложение, от которого сложно отказаться. В анклаве встал небольшой гарнизон из мотострелкового взвода, усиленный миномётами и «шилкой»: армяне больше опасались проблем с воздуха, чем удара с земли. Ошиблись.

Ещё в пяти километрах к северо-западу катаклизм закинул в чужой мир маленькую прикарпатскую деревушку с прилегающими к ней окрестностями. Местные жители – украинцы – обходили эту деревушку далеко стороной, за десяток вёрст, и старались вообще не замечать происходящего. Деревушка являлась прикрытием для учебного лагеря ультраправых украинских националистов, в котором иностранные инструкторы готовили боевиков Правого сектора, именуемых в народе правосеками.

В момент катаклизма в лагере находилось полторы сотни боевиков, десяток инструкторов из различных европейских стран, два десятка единиц различного автотранспорта, и значительное количество стрелкового вооружения. Иностранные инструкторы честно отрабатывали денежки Госдепа – гоняли правосеков и в хвост, и в гриву, готовя боевиков к диверсионной деятельности на территории РФ. Боеприпасы улетали в мишени целыми ящиками, инструктора требовали улучшить снабжение патронами и предпринять хоть какие-либо меры в отношении вороватых интендантов украинской армии. В общем, в конечном итоге за воровство на всех уровнях правосеки заплатили своими жизнями.

Как и многие другие земляне, уже через пару-тройку дней украинские националисты приступили к изучению нового мира и вскоре вступили в контакт со своими ближайшими соседями – с чехами, итальянцами и американцами. Контакт с последними как-то сразу же не заладился, ибо катаклизм закинул в чужой мир кусочек Кентукки, этакую дикую глубинку даже по нашим, российским меркам. Американские фермеры даже не подозревали о существовании терминов, как «гостеприимство» и «толерантность», и потребовали от хохлов убираться ко всем чертям, иначе…

«Базук» и пулемётов фермеры не припасли, зато ружей и карабинов имелось в количестве, достаточном, чтобы вооружить всех, от стариков до младенцев включительно. Это не считая револьверов, пистолетов и без учёта арсенала местных барыг-метамфетаминщиков, у которых чего только ни завалялось. Проявив благоразумие, правосеки не стали связываться с вооружёнными до зубов жителями Кентукки.

А вот итальянцы, которых закинуло в чужой мир вместе с целым средневековым замком, страдали толерантностью, гостеприимством и лопухнулись по-полной. Боевики ПС захватили владения итальянцев без единого выстрела, мигом переведя галантных синьоров и синьорит в положение бесправных рабов. Замок представлял собой практически неприступную крепость, к которой вела одна-единственная дорога, хорошо просматриваемая и простреливаемая. Правосеки мигом оценили тактическую ценность данной позиции, выставили сильный гарнизон, а чуть позднее передислоцировали в замок все свои оставшиеся силы.

Попытка украинцев наладить отношения с чехами привела к столкновению интересов с карабахцами. У военных НКР и боевиков ПС, мягко говоря, не существовало общих точек соприкосновения: армяне не любили и презирали тех, кто воевал на стороне нацистов, а хохлы слишком плохо учили историю. Точнее, учили её не по тем учебникам. Договориться не получилось, словесная перепалка перешла в перестрелку, а перестрелка переросла в настоящую локальную войну между двумя анклавами. Не откладывая решения проблемы в долгий ящик, армяне подтянули артиллерию, подняли в небо вертолёты и устроили правосекам кровавую баню. Благо снарядов хватало, а корректировщики артогня были профессионалами в своём деле.

– Какое-то количество фашистов разбежалось по здешней округе. Мы не стали тратить свои ресурсы и время на поиски… как это… иголок в стогах сена, – Гаспарян, смакуя, употребил пятьдесят граммов рома, закинул в рот квашеной капустки. – Замок приглянулся китайцам, те блокировали его силами триады и добровольцев… У хохлов, по нашим сведениям, есть одна большая проблема: катастрофа разрушила виадук, по которому с высоких гор текла вода, а запасы внутреннего резервуара рассчитаны на месяц… И жратва у них скоро кончится…

– Сурен, а эти западные инструкторы, про которых ты упомянул? – спросил я, пережёвывая бутерброд. Ром пошёл хорошо. – Что с ними? Погибли?

– Ой, Владимир, а это самое интересное, – встрепенулся гость. – Не поверишь, друг: пропали они, покинули базу и ушли неизвестно куда… Пленные говорили, что ночью ушли, незаметно.

– Сурен, а много ли у вас пленных? – как бы между прочим поинтересовался Ковалёв. – Я имею в виду правосеков которые.

– Было с десяток, наверное, – армянин продегустировал домашнюю колбасу, одобрительно кивнул. – Очень вкусная… Правосеков мы отдали китайцам, выгодно поменялись на… Сейчас у нас есть трое азеров, сидят в подвале.

– А азеров чего не поменяли? – тотчас отреагировал Руслан, присоединяясь к процессу поедания колбасы. – Китайцы не взяли, что ли?

– А азеры знают, где выставлено ихнее минное поле, – улыбнулся Гаспарян. – Пусть сначала помогут разминировать, а потом решим, что с ними делать.

– Слушай, Володя, надо бы потеребить гостей на предмет взаимовыгодного гешефта, – прошептал мне на ухо Михаил. – И поскорее, пока мы все ещё относительно трезвые.

– Чёрт, жаль всё-таки, что Глеймана «замочили», – поморщился я, вспомнив про махинаторский талант покойного мастер-сержанта. – Попробуем… Зови Жерара, вон он, с Вышинским и Варданяном о чём-то «трёт».

Бельгийца, как выяснилось, мы сильно недооценили. Ван Клейст уже достиг принципиальной договорённости о поставке армянам дизельного топлива, в обмен на… снаряды к ЗУ 23–2, имевшейся где-то в закромах наёмников. Поэтому мы не стали отвлекать людей от обсуждения деталей сделки, а просто присоединились к беседе. Разговор крутился вокруг проблемы транспортировки солярки на левобережье, точнее, как доставить груз с танкера до армянского кластера. Наши гости напрягли мозги, но так и не смогли предложить ничего, кроме идеи стандартного бензовоза. Да и с бензовозами у карабахцев обстояло туго – одна-единственная машина на весь анклав. Как ни крути, а армянам придётся идти на поклон к китайцам, а у тех может возникнуть и свой собственный интерес к чужому топливу…

– Мы можем передислоцировать «центурион» и прикрыть танкер с нашего берега, – задумчиво произнёс командир «диких гусей», оглядываясь на «Маджестик». Почесал гладко выбритый подбородок, пробурчал что-то неразборчивое. – Но чем мы заменим танк? Бронемашины не годятся для защиты конвоев – ниггеры их легко сожгут из засад… А я не хочу терять своих бойцов!

– Жерар, а давай, поставим в строй все исправные «тэ-семьдесят два», – влез с предложением капитан Руденко. – Танки усилят сопровождение, авось, «бокохарамы» поостерегутся лезть на рожон.

– Ага, на рожон из папье-маше, – скривился капитан Барулин. – Исламисты, может, в чём-то и дураки, но они точно знают, что «семьдесят вторые» не имеют бэ-ка… Кому я говорю – ты сам там был, и сам знаешь не хуже меня.

– Кхм… Товарищи офицеры, разрешите полюбопытствовать, а сколько у вас исправных «тэ-семьдесят двоек»? – переглянувшись с армянами, вкрадчивым голосом поинтересовался капитан Титов.

– Так, есть парочка машин на ходу и ещё столько же в ремонте, – Александр неопределённо махнул рукой. – Мы же рассказывали вам про состав, что потерпел крушение где-то в Подмосковье… Танки, походу, везли на капремонт, да так и не довезли…

– Мы хотим предложить вам взаимовыгодную сделку, – начал Геннадий, ещё раз обменявшись взглядами с Гаспаряном и Варданяном. – Как вы смотрите на то, чтобы обменять один исправный «тэ-семьдесят два» на полсотни выстрелов к пушке «два-а-сорок шесть-эм»?

Над столом на пару секунд повисла почти полная тишина, нарушаемая лишь негромким голосом переводчика, Андрея с Украины. Выслушав перевод, ван Клейст удивлённо вскинул брови и уставился на гостей, переваривая информацию. Выпито было уже достаточно, и бельгиец, похоже, поначалу просто не поверил своим ушам. Однако и остальные смотрели на армян так, словно те выскочили из торта заместо обещанной стриптизёрши, и Жерар решительным жестом отодвинул стакан в сторону.

– Наше предложение: сто выстрелов – и один танк будет вашим, – используя заминку ван Клейста, я бесцеремонно влез в разговор.

– Нет, не подходит, – покачал головой Титов. – Слишком много за один не самый новый танк.

– Согласен, танки не новые, – покосившись на меня, бельгиец принялся расхваливать товар. – Но модель «тэ-семьдесят два-бэ», оснащённая блоками динамической защиты… Это очень хорошее предложение, господа.

– Хорошее, но… дороговато… за одну машину, – хитро прищурился капитан. – Предлагаю повысить ставки.

– В смысле? – на мгновение опешил Жерар. – Вы готовы дать больше?

– Сто двадцать выстрелов за два «тэ-семьдесят два», – улыбнувшись, вступил в разговор Сурен и сразу же уточнил: – За два исправных, разумеется.

– Сто пятьдесят выстрелов, и будет лишь одна машина с блоками дэ-зэ, – внутренне усмехнувшись, я огласил наше новое предложение. – С вас предоплата: доставка пары бэ-ка к линии соприкосновения с негритосами.

– Это слишком много. Сто тридцать выстрелов, и мы завтра же закинем два бэ-ка прямо на позиции ваших танкистов, – Гаспарян переглянулся с Варданяном, тот едва заметно кивнул. – Остальные снаряды получите при передаче машин из рук в руки. Доставка танков на наш берег – на вас. У нас же нет кораблей.

– По рукам, – улыбнулся я, протягивая гостю стакан. – Ну, за успешную сделку!

– Стоп, мы не обговорили сроки доставки! – оглянувшись вокруг, всплеснул руками Самвел. – Здесь же нет никакого причала! Как вы погрузите танки на корабли?

– Согласен, причала у нас нема, – кивнул я, признавая очевидное. – Зато имеется дармовая рабочая сила – пленные арабы, полно стройматериала – вон, видите, лес стоит. В общем, мы-то причал построим, а вот как выгружать технику на ваш берег, а?

– Чёрт, а ведь это – реально проблема, – поморщился Геннадий. – Может, поможете построить причал и на нашем берегу?

– Поможем, конечно, – подмигнув мне, произнёс Руслан. – Вы, кстати, не тяните: пришлите экипажи – пусть ваши люди принимают технику, чтобы потом обошлось без претензий.

– Да, наверное, так и сделаем, – поднимая стакан, вздохнул майор Гаспарян. – Эх, если бы не тот чёртов приказ о передислокации танкового взвода, мы бы не торговались сейчас, как на базаре.

Выпили молча: у каждого из присутствующих на Земле остались не только сослуживцы, но и друзья, семьи, родственники. Большой Капут прокатился по судьбам миллионов людей, и никто не знал, что случилось с родным миром, уцелела ли Земля вообще как таковая. Существовала огромная вероятность того, что планета погибла, а мы… нам, похоже, выпал второй шанс. Зачем и почему именно нам – мы много задавались этим вопросом, но так и не пришли к какой-либо определённой версии.

– Кстати, товарищи, есть тут одна загадка, которая, похоже, относится к сфере вашей компетенции, – наверное, я выбрал не самый подходящий момент, чтобы показать гостям фотоснимки убитых нами аборигенов. – Вот, смотрите, это мы сняли на левом берегу, километрах в трёх от устья реки.

Выудив из кармана разгрузки айфон, я вывел на экран нужные фото и протянул аппарат Титову. Едва посмотрев на картинку, капитан моментально замер, словно обесточенный робот, с маринованным огурцом в руке. В который уже раз переглянувшись между собой, Сурен с Самвелом сунулись полюбопытствовать, что это так могло поразить их товарища, да так и остались стоять с открытыми ртами.

– Это когда мы встретили во-он тот кораблик, – уточнил я, махнув рукой в сторону СТК. Судя по реакции гостей, они даже в мыслях не допускали, что где-то поблизости живут разумные существа, не являющиеся землянами. – Ну, помните, мы вам рассказывали?

– Кто это? – глухим, охрипшим голосом поинтересовался Титов, отрываясь от созерцания фотографий. – Откуда это?

– Кто-кто, сферические кони в вакууме, – неудачно сострил Александр, протягивая Геннадию другой айфон. – А это их любимые домашние питомцы – «собаки Баскервиля», провалиться им в тартарары.

– Мы ни разу не встретили ничего подобного, – опомнившись от потрясения, заявил Гаспарян. От волнения Сурен неожиданно заговорил с очень сильным акцентом, который не проявлялся ранее. – Вай, они ещё и вооружены? Смотри, Самвел: это же меч и копьё! Слушай, Владимир, а луки и арбалеты у них есть?

– Не знаю, мы видели лишь копья и меч, – честно признался я. – Будь у них луки и арбалеты – мы бы сейчас здесь с вами не разговаривали.

Далее весь разговор свёлся к обсуждению одной-единственной темы – местных туземцев. И мы, и гости выдвигали множество самых разнообразных теорий, почерпнутых в основном из фантастической литературы, с ходу же отвергали большинство из них и переходили на следующий круг. Благо выпивки и закуски, к счастью, сполна хватило. Единственным результатов этого алкогольно-мозгового штурма стало то, что карабахцы поделились планами совершить экспедицию ко второй пирамиде, расположенной километрах в двадцати юго-восточнее их кластера.

Часть 4

В жизни, оказывается, иногда происходят события, ещё более неприятные, чем пробуждение утром с похмелья. Одно из таких событий – боевая тревога в вечернее время, когда личный состав в меру сыт, в меру пьян, расслаблен и вообще полностью доволен жизнью. Если бы мне предложили выбор между такой тревогой и утром, которое по определению не бывает добрым, я бы не задумываясь выбирал последнее. Да, хоть три-четыре недобрых утра подряд, лишь бы не мчаться через чужой лес на ночь глядя. Впрочем, обо всём по порядку.

Заключив с армянскими товарищами военно-экономический союз, мы пришли к единому мнению – следующие международные встречи, как и первую, надо проводить на природе, с выпивкой и фуршетом. Можно – и даже нужно – с кордебалетом, танцовщицами у шеста, дабы, обсуждая серьёзные темы, любоваться на разные там женские прелести. Иначе подобный саммит будет походить на примитивную пьянку на берегу моря – скучное и малоприятное, доложу я вам, мероприятие.

После того как гости улетели, покачав на прощание крылышками гидросамолёта, мы ещё немного обсудили текучку, затем разъехались каждый по своим делам. Ван Клейст отправился в Замятино, куда наёмники решили перебазировать свой драгоценный радар, а мы – домой, на базу, чтобы поделиться новостями с товарищами. С Еремеевым, со Стрелковым – вкратце, по радио – с нашими ненаглядными женщинами, число которых как-то само собой росло и росло. Сие, впрочем, неудивительно: парни у меня видные и знатные, заработавшие определённую репутацию, вот и липнет «слабый пол» к ним. Женщины, как известно, всегда липнут к тем, у кого в руках сила и власть, кто выбился на вершину социальной пирамиды.

Примерно в половине шестого вечера на связь неожиданно вышел наш борисовский гарнизон, точнее, наблюдательный пункт, расположенный в этом кластере. Так уж получилось, что Никитин и его команда не спешили переселять в Борисовку беженцев с верховий Амазонки, предпочитая уплотнять Замятино и само Данилово. Мы, в принципе, понимали, что Василий просто не желает рисковать людьми, пока не ликвидирована угроза в виде группировки «Боко Харам», и не лезли в чужой огород со своими советами и рекомендациями.

Так же, как и прежде, в Борисовке доживали свой век три старушки, относительно недавно схоронившие свою подругу. Как и прежде, разбросанная по большой площади деревня больше походила на посёлок-призрак, чем на обитаемый населённый пункт. Единственное изменение, которое произошло в Борисовке с момента нашего последнего посещения анклава – заселение семьи Третьяковых в одну из бесхозных хат.

Третьяковы поселились недалеко от дома Авдотьи Степановны и, судя по всему, в обозримом будущем не собирались переселяться в Данилово или Замятино. На что рассчитывал Виктор Матвеевич в случае нападения исламистов, либо ещё кого, к примеру, здешних хищников – для нас оставалось загадкой. Как показывала практика, с одним ружьём и одним «укоротом» в чужом мире много не навоюешь. Либо тебя застрелят, либо схарчат в прямом смысле этого слова.

Учитывая тыловое расположение Борисовки, наёмники смогли выделить в данный кластер всего пять бойцов, трое из которых числились в списке легкораненых, точнее, выздоравливающих. К этой пятёрке «солдат» удачи прибавилось двое даниловских ополченцев и один парнишка из отряда Стрелкова. Николаич, как позднее выяснилось, не взял бывшего студента в рейд по причине больного сердца, что ли, но дал парню хорошую характеристику, и того без разговоров приняли в ополчение. Если здоровье не мешает человеку метко стрелять, обозревать окрестности, то нечего таким кадрам прохлаждаться в тылу. Тем более что студент и английский знает, и в технике, в электронике всякой там шарит – вон, «на ты» с современной рацией, с ПНВ, не то что пятидесятилетние местные дядечки.

Гарнизоном командовал опытный вояка, сержант Луонго, наполовину португалец, наполовину чёрт знает кто, сломавший левую руку в первый же день после катаклизма. Неудачно упал, уворачиваясь от огромной нелетающей птицы, зато успел оттолкнуть своего товарища и тем самым спас того от массивного клюва монстра. Луонго отлично понимал, что в случае неприятностей его группа из восьми человек не способна удержать за собой анклав, поэтому подыскал такое место базирования, чтобы была возможность быстро свалить прямиком в Данилово.

Маленький гарнизон расположился в одном из заброшенных домов, что стоял на склоне холма, километрах в четырёх от южного края кластера. Дом, можно сказать, стоял прямо на опушке большой сосновой рощи, что раскинулась на холме, метрах в сорока от хозпостроек. Сосновая роща плавно переходила в густой смешанный лес, тянувшийся почти на три километра к юго-западу. Далее земной лес соприкасался с чужим ландшафтом, и лично я не рискнул бы соваться в те буераки даже на танке.

Сержант оценил столь щедрый подарок природы и выжал из рельефа местности по максимуму: пустив на доски ветхий сарай, гарнизон оборудовал на верхушках сосен парочку хорошо замаскированных наблюдательных площадок. В результате бойцы Луонго получили возможность визуально контролировать окрестности на два-четыре километра примерно на триста градусов вокруг своих позиций. Кроме того, «солдаты удачи» настроили в окрестном лесу некоторое количество разнообразных ловушек, рассчитанных больше на четвероногих хищников, чем на человека. Имевшийся у отряда транспорт – экранированный «буффель» и старенький «лэндровер» – маскировался с особой тщательностью, так, чтобы машины невозможно было рассмотреть и опознать даже с дистанции в сотню метров.

В общем, борисовский гарнизон жил в постоянной готовности дать дёру, как только боец на площадке подаст сигнал тревоги. Что и произошло в один прекрасный момент – наблюдатель засёк группу незнакомцев, несколько автомобилей, в том числе тяжёлых грузовиков, и сразу же заорал во всю глотку. Личный состав мигом повыскакивал изо всех нор и приготовился по команде сержанта драпать до самого побережья. Но Луонго медлил, не давая команды «делать ноги», так как неожиданные визитёры появились совершенно не с той стороны, откуда их ждали.

Незнакомцы заявились в анклав с запада, оттуда, где простирался практически непроходимый ландшафт чужого мира. Наёмники, напомню, в первые же дни после катаклизма пытались пробиться из кластера амишей на восток, но наткнулись на болотистую низину, переходившую в овраг, и повернули обратно. Позднее выяснилось, что низина и овраг тянутся прямиком к руслу Амазонки, и в данной местности живут столь жуткие твари, что соваться туда могут либо сумасшедшие, либо форменные самоубийцы.

Доложив командованию, сержант приказал своим подчинённым готовиться к бою, а сам… сам продолжил следить за гостями. Последние продвигались всей своей пёстрой колонной вглубь анклава и уже находились на подъезде к одному из обитаемых домов. Луонго просто не успевал послать бойцов, чтобы предупредить хозяйку дома, и был вынужден сжимать кулаки от осознавания своего бессилия. Если бы наблюдатель засёк чужаков хотя бы на пять минут раньше…

Вскоре визитёры вступили в контакт с одной из жительниц Борисовки и, судя по всему, получили достаточно полную информацию о кластере. Спустя какое-то время колонна разделилась на две неравные части, одна из которых направилась в сторону места дислокации небольшого гарнизона. Вскоре ополченцы признали в одном из двух подходивших транспортных средств редкую по нынешним временам гусеничную машину – тягач БАТ-М. Тягач шёл головным, и какой-то мужик, высунувшийся из кабины, энергично размахивал белым флагом. Следом катил самосвал «КрАЗ», какой-то старой модификации, при помощи сварочного аппарата и листового железа превращённый в самый настоящий БТР. Как позднее выяснилось, этот самодельный БТР практически ничем не уступал тем образцам, что выходили из ремонтной мастерской лейтенанта Ривза, а кое-какие решения Тони впоследствии «передрал» себе.

Прошло ещё минут двадцать томительного ожидания, и бойцы борисовского гарнизона вступили в контакт с незнакомцами, разъезжающими на списанной военной технике, аки на «жигулях». Незваные гости с ходу заявили о своих мирных намерениях, но предупредили, что способны постоять за себя, если понадобится. Учитывая, что визитёров было всего пятеро – мужики в возрасте под полтинник, – Луонго пропустил их слова мимо ушей. А зря. Если бы мирный разговор неожиданно перерос в конфликт, наёмники столкнулись бы с очень неприятным сюрпризом в лице… Впрочем, обо всём по порядку.

Ван Клейсту очень не понравилось, что кто-то или что-то угрожает тылам конфедерации, и Жерар приказал выдвигаться не только нашей группе, но и отделению сержанта Райта. Под моим общим командованием, разумеется. Сержант ни разу не бывал в Борисовке, не был знаком с маршрутом, поэтому наш «амтрэк» встал головным. Следом, стараясь соблюдать дистанцию, пылили «сарацин» и «буффель» с дюжиной бойцов Райта, примерно поровну распределёнными по двум единицам техники.

К этому времени даниловцы успели проложить в соседний русский анклав более-менее сносную дорогу, и мы сравнительно быстро добрались до места назначения. Въехав в кластер, перегруппировали наши общие силы: мы с капитанами Руденко, Барулиным, Мышкиным и лейтенантом Григорьевым пересели в «унимог», а восемь человек наёмников перебрались в амфибию. Сразу же после этого «амтрэк» и британский БТР ушли влево по старой, полузаросшей дорожке, чтобы, совершив глубокий обход, блокировать пути отхода незнакомцев. Либо взять визитёров в огневой «мешок», если не удастся решить дело миром.

Подъехав к хорошо замаскированной огневой точке, с которой открывался идеальный обзор на место рандеву, мы спешились и минут пять общались с Луонго и одним из ополченцев. Сержант, которого мы видели впервые, чётко, по-военному, буквально двумя-тремя предложениями обрисовал ситуацию, подтвердив репутацию профи. Быстренько обговорив с Луонго основные варианты вероятного развития событий, мы высадили француза – водителя «буффеля», чтобы в случае боестолкновения не возникло проблем со слаженностью внутри группы. Пришлось оставить на огневой точке и Марка – переводить, координировать и командовать операцией, если что-то пойдёт не так и произойдёт непоправимое.

Ехать пришлось недалеко: вырулив из-за кустарника, грузовик преодолел ту жалкую сотню метров, что разделяла огневую позицию «диких гусей» и незваных гостей. Я сразу же обратил внимание, что неизвестные ведут себя подчёркнуто миролюбиво – оружие закинуто на плечи, руки держат на виду, не делают никаких резких движений. Следующим моментом, который с ходу бросился в глаза, являлся возраст незнакомцев – всем пятерым мужикам, что смиренно ожидали нас более часа, было за пятьдесят или около того. Итак, пятеро дядечек славянской (и не только) наружности, в годах, разномастно одетые, вооружённые охотничьими ружьями и карабинами. Автоматов не видно, рация лишь у одного.

– Это Владимир Иванович, наш главный мент и главный разведчик, – обращаясь к гостям, произнёс ополченец, который вёл переговоры с визитёрами. – С ним можно идти хоть в разведку, хоть к чёрту на рога. Он всё решает.

– Не всё и не всегда, Дмитрий Степаныч, но в целом – верно, – уточнил я, пожимая руку Никулина (фамилия ополченца). – Я уполномочен командованием конфедерации вести переговоры с вами, товарищи… Дмитрий Степаныч, ты тоже останься, добавишь чего-нибудь от себя, если понадобится.

– Да, я уже почти всё рассказал товарищам, – огорошил меня даниловец. – Про нас, про посёлок, про этот кластер… Не бойся, майор, ничего лишнего не сболтнул.

– Ну, коли так, – мысленно поёжился я, представляя, чего мог наговорить словоохотливый ополченец. – Майор Иванников, из Питера, начальник СКП, которая приказала долго жить… Мои боевые товарищи… Капитан Руденко… Капитан Барулин…

– Подполковник Пономарёв, Михаил Иосифович, бывший начальник уголовного розыска в Пскове, – прожёг меня жёстким взглядом седовласый мужик с рублеными чертами лица. – Ныне простой пенсионер… хм, теперь уже тоже бывший.

– Полковник Зарипов, Ринат Абдуллаевич, военный пенсионер, – представился сухопарый дядечка с восточным разрезом глаз.

– Ты не скромничай, Ринат Абдуллаевич, говори, как есть, – неожиданно засмеялся Пономарёв.

– Говорю как есть: полковник Эф-Эс-Бэ в отставке, – слегка улыбнулся Зарипов. – Москвич, если это имеет значение.

– Подполковник Терещенко, тоже москвич, и тоже в отставке, – пожал мне руку лысый упитанный тип, сильно смахивающий на колобок на ножках. – Но не военный, а простой дэпээсник.

Двое других гостей оказались самыми обыкновенными работягами, слесарями, вышедшими на пенсию. Оба, естественно, служили в армии, но очень давно, ещё при Союзе, и не заостряли внимания на своих скромных званиях. А вот Пономарёв с Терещенко и Зариповым, похоже, решили слегка поддавить нас авторитетом, звёздочками на погонах, должностями и опытом. Должности и опыт, безусловно, вызывали уважение, да вот только мы находились в мире, где сержанты и капралы стоят вровень с майорами и капитанами, а то и выше. Гостей следовало сразу же поставить на место.

– Марк, подгони машину! – махнув рукой в сторону кустарника, я обернулся к отставникам. – Предлагаю перекусить, чем бог послал. Ну, и по двадцать пять капель за знакомство… Если не возражаете, конечно.

Гости не возражали. Зато оценили импортный грузовик, от которого за версту несло далёкой заграницей, и капитана Мышкина, который прихватил с собой американский пулемёт М240. Точнее, временно одолжил «машинку» у сержанта Луонго, оставив тому взамен свою снайперскую винтовку. Затем визитёры оценили содержимое нашего тревожного рюкзака, набитого в основном хорошими, качественными консервами, тремя буханками хлеба, плюс фляжка деревенского самогона сверху.

– «Кракен», это «крейсер», наблюдаем движуху в километре от третьей «скалы», – рация «ожила» в самый неподходящий момент, когда я уже прикидывал, как сагитировать гостей в пользу Данилово. И тут бац – Зеленцов на связи, засекает несанкционированное перемещение чужой техники. – Бортовой «Камаз», тёмного цвета, двое в кабине, и ещё один человек в кузове… Держим на прицеле…

– «Кракен» – «крейсеру»: продолжайте наблюдение, первыми не стрелять. Повторяю: первыми не стрелять, – моё прекрасное настроение моментально улетучилось, я встретился взглядом с бывшим начальником УГРО города Пскова. – Тёмный бортовой «Камаз» – ваша машина?

– Да, наша, – нахмурился подполковник, бросив быстрый взгляд на моих парней. Едва заговорила «моторола», Марк ловко, как бы невзначай взял М240 наизготовку, положив палец на спусковой крючок. Любое подозрительное движение со стороны мужиков – и капитан скосит их очередью. Зарипов с Пономарёвым напряглись, но ситуацию прокачали правильно: если начнётся стрельба, у них нет никаких шансов. – Майор, я сейчас медленно вытащу рацию и решу все проблемы, хорошо? А ты, боец, опусти пулемёт – русские не должны стрелять в русских.

– «Амур», ответь «Байкалу», – получив моё молчаливое согласие, подполковник быстро разрулил непонятку, что удивительно, ни разу не матюкнувшись. Неизвестные умники, решившие было прокатиться до пустующего дома, получили «втык» и послушно повернули обратно. Пономарёв же неожиданно накинулся на бывшего дэпээсника. – Ты, Лёша, видать, желаешь нашей смерти? Прошлый раз я упросил Петровича не выгонять тебя и твоего бестолкового сына с дружками, но на этот раз – хренушки замолвлю за вас словечко.

– Прости, Михаил Иосифович, ей-богу, набью морду паршивцу, рука не дрогнет, – Терещенко, похоже, был готов грохнуться на колени, просить, умолять, совершенно не обращая внимания на присутствие посторонних, то есть, на нас. – Только не говори Петровичу про Тёмку, пожалуйста.

– Не лебези, перед людями неудобно, – поморщился подполковник. – Извините, товарищи, за небольшой инцидент с…

– Петрович, между прочим, всё слышал! – неожиданно донёсся чей-то мужской голос. – Внимание, на два часа! Огня не открывать! Предупредите бойца на вышке, чтобы не стрелял!

Сказать, что мы удивились, значит, не сказать ничего. Мы оказались ошарашены, когда метрах в шестидесяти от места рандеву из высокой травы поднялся тот самый Петрович, о котором говорили гости. Ещё больше удивились Луонго и наблюдатель на вышке, ибо они лопухнулись поболее нашего, не заметив подкравшегося незнакомца. Сержант, впрочем, быстро смекнул, что ошибка наблюдателя могла стоить нескольких жизней, и навешал своему бойцу «люлей». Забегая вперёд, скажу, что чуть позднее Луонго познакомился с Петровичем, сделав вывод, что столь редкий профи – штучный товар, попадается раз в сто лет, не чаще, и успокоил свою совесть.

– Что, Владимир, не узнаёшь? – подойдя ближе, неожиданно произнёс незнакомец. Лицо человека и его голос показались мне смутно знакомыми. – Я тебя тоже не сразу признал. Пятнадцать лет, почитай, не виделись.

– Альберт Петрович? – ахнул я, всё ещё не веря своим глазам. Позднее парни рассказывали, что командир застыл с выпученными глазами, словно увидел самое настоящее привидение. – Евпатий-Коловратий… Но как? Откуда? Этого не может быть!

– Володя, ты его знаешь? – удивлённо покосился на меня Александр. – Ау, шеф, очнись!

– Знает, знает, – подтвердил Альберт Петрович, обнимая меня. – Ну, здравствуй, Вовка… Много чего не может быть, но постоянно бывает.

– Кхм… Алик, может, объяснишь людям, что здесь происходит? – поинтересовался Зарипов. – А то нас прям распирает любопытство…

– Ринатик, если тебя распирает, то сходи-ка в кустики, облегчись, там, – не поворачивая головы, произнёс старый друг моего отца. Я невольно усмехнулся, вспомнив, что манеры и дипломатичность Альберта Петровича всегда оставляли желать лучшего. Петрович говорил то, что думал, или то, что считал нужным сказать, не глядя на лица и ранги. Подобное зачастую приводило к конфликтам с малознакомыми людьми, которые, по обыкновению, заканчивались парой-тройкой «прилёгших отдохнуть» тушек. Либо таинственным исчезновением шибко обиженных, как это бывало в 90-е, когда «братки» считали себя полноправными хозяевами жизни, махали кулаками и стволами налево и направо. – Змей там нет, я проверил.

– Альберт, дело к вечеру, хохмить будем потом, – вступил в разговор Пономарёв. Зарипов лишь покачал головой, сделав жест рукой: мол, безнадёжный тип, этот Петрович. – Мы ещё не договорились с местными товарищами…

– Не о чем тут договариваться, – отмахнулся друг моего отца. – Мы, Михаил, можно считать, снова дома… Верно я говорю, Володя? Не прогонишь нас, стариков-разбойников?

– Альберт Петрович, – укоризненным тоном протянул я. – Так, парни, отбой тревоге… Марк, сообщи «крейсеру», что это свои, свои в доску… Сань, сходи, успокой сержанта…

– Володя, да объясни ты наконец, кто этот дядька? – понаблюдав за реакцией некоторых из гостей – те вообще ни во что не врубались, стояли с открытыми ртами – Руслан не выдержал. – Опять встреча из прошлой жизни?

– Нет, из позапрошлой, из детства и юности. Успокойся, – усмехнулся я, похлопав капитана по плечу. – Альберт Петрович дружил с моим отцом, они вместе ходили в море. Отличный мужик, круче нас всех, вместе взятых. Не шучу. Я его с малых лет знаю.

– Все сантименты потом, – Петрович повернулся к своей команде. – Михаил, хорош скрипеть мозгами – не насмотрелся чудес, что ли? Алексей, твоего остолопа я прощаю – идиот он, весь в своего отца. Ты с ним сам нянькайся, тампоны и памперсы меняй… Ринат, ты вроде, старший по званию, а толку от тебя – дырка от бублика.

– Я аналитик, а не Рэмбо какой-нибудь, – развёл руками бывший эфэсбэшник. – Максимум, что могу в свои шестьдесят пять – с карабином из засады работать.

– Ринат Абдуллаевич, иди, садись в кабину, – не терпящим возражения тоном произнёс Пономарёв. – Коля, Иван, заводите моторы… Алик, ты с нами поедешь или с товарищем Иванниковым и его бойцами?

– С Вовкой проедусь, хочу порулить на его «тачке» – вон, какой у ребят пепелац, не нашенский, – улыбнулся Альберт Петрович. – Где раздобыли, а, Володя?

– Да так, одолжили по случаю, – неопределённо пожав плечами, я оглянулся назад: капитан Барулин помахал рукой, давая понять, что с Луонго вопрос улажен. – Супруга с вами?

– Конечно, где же ей ещё быть? – слегка удивился предводитель стариков-разбойников. – Мы бросили якорь у одной старой бабки, Тамару с остальными бабами оставили отдыхать, а сами вперёд – на разведку. Надо же разузнать, куда нас занесло.

– Ну и как, разузнали? – прищурился я. – Как вы вообще сюда добрались?

– Как, как, рифмы не знаешь, что ли? – хмыкнул Альберт Петрович. – На машинах, естественно, по земле.

– Ладно, по дороге расскажете коротко, а потом – не слезу с вас, пока не узнаю во всех подробностях, – произнёс я, открывая дверцу кабины. – Саша, пусти человека за руль, я обещал.

По дороге к крайнему обитаемому дому Борисовки, где остановились гости, Петрович успел вкратце поведать о злоключениях их компании с момента катаклизма. Компания, к слову говоря, оказалась сборной, из разных уголков России, и даже из-за границы. Так уж получилось, что общая беда и общие мытарства свели вместе абсолютно разных людей, и им пришлось сообща бороться за выживание в новом мире. Впрочем, обо всём по порядку.

Давным-давно, когда над одной шестой частью суши с ураганной силой завывали ветры перемен, Альберт Петрович Рачко написал рапорт на увольнение из рядов доблестной… нет, не Советской Армии, и даже не советской милиции, а из жутко засекреченной структуры под аббревиатурой ПГУ КГБ СССР. Начальство с радостью подмахнуло рапорт, ибо майор Рачко обладал несносным характером, и замполит извёл тонны бумаги, «стуча» во все инстанции. Замполита, впрочем, можно было понять: Петрович прямым текстом посылал его (цензура), говорил, что ЦК партии уже превратилось в филиал ЦРУ и т. п.

Если бы майор был простым смертным, то его, наверное, просто бы отправили отдыхать в места не столь отдалённые. Или заперли бы в психушке, благо прецедентов хватало. Но Альберт Петрович был сыном и внуком легендарных советских чекистов, а начальство не желало поднимать скандал, ибо в верхах… в верхах действительно происходило что-то неладное. Короче, майору предложили написать рапорт «по состоянию здоровья» и тихо, мирно уйти со службы, что тот и сделал. А вскоре на страну обрушился ураган перемен, рассыпав государство на куски, и личное дело вредного офицера затерялось в глубине архивов.

Оказавшись на гражданке, бывший комитетчик не растерялся, поднял кое-какие старые связи, выправил документы и стал ходить в море простым мотористом. Благо не только выучился в своё время на данную специальность, но и в действительности являлся классным мотористом-механиком. Капитаны, с которыми ходил Петрович, быстро оценили профессионализм новичка, несмотря на его несносный характер. За десяток лет безупречной трудовой деятельности бывший майор Рачко заслужил репутацию грамотного специалиста, способного оживить и заставить работать любой двигатель внутреннего сгорания. Став старшим механиком, то есть, «дедом», Петрович проходил в море ещё десяток лет, после чего вышел на пенсию, купил себе дачу где-то под Псковом и уехал вместе с женой на природу, подальше от города.

Собравшись 1 мая ранним утречком на рыбалку, Альберт Петрович спокойно выехал из дачного посёлка и едва успел дать по тормозам, когда прямо перед носом его «чероки» возникли густые заросли. Возникли из ниоткуда, встали непроходимой стеной, окружили весь посёлок с его ближайшими окрестностями. Исчезли электричество, сотовая и проводная связь, пропали спутниковые сигналы, по радио стали слышны лишь одни помехи.

Мы опустим описание хаоса и беспорядка, воцарившегося среди дачников, когда до народа дошло, что они оказались чёрте где. Люди в основном пенсионного возраста метались на машинах по округе, пытаясь найти хоть какую-нибудь дорогу, ведущую во Псков или ещё куда, лишь бы домой, в Россию. Некоторые «сели на пробку», видимо, рассчитывая, что алкоголь способен изменить окружающее пространство и вернуть их обратно на Землю. Несколько наркоманов, «зависавшие» у своего приятеля-богатея, обкурились, ширнулись увеличенной дозой «герыча» и всей толпой отошли в мир иной. Кто-то с кем-то подрался, от кого-то ушла жена, возложив всю ответственность на катаклизм на своего мужа, кто-то стал с размахом отмечать конец света.

Под вечер в дачный посёлок въехала небольшая колонна «войск дяди Васи» в составе трёх БМД, двух грузовиков и пары «кунгов». Десантники рассказали, как они неожиданно очутились среди незнакомого леса, что большая часть их батальона бесследно исчезла, а сами они чудом выбрались из хрен знает каких джунглей. Затем десантники сообщили, что ими установлена радиосвязь с армейцами из города Ростов-на-Дону, и утром они покинут псковскую землю. Желающие могут присоединиться, со своим транспортом или без. Таковые быстро нашлись, и утром колонна увеличилась более чем вдвое. Кроме того, в состав колонны включили два бульдозера, обнаруженные десантниками на территории леспромхоза.

На следующий день в окрестностях посёлка объявились какие-то румыны, приехавшие откуда-то с севера и рассказывавшие всякие ужасы про местную фауну. Ещё через день с юго-запада прикатили какие-то африканцы, изъяснявшиеся по-французски, и попытались с ходу «наехать» на дачников.

К этому времени Альберт Петрович вооружил наиболее толковых соседей парой карабинов, на которые имелись лицензии, раскопал свою старую нычку, где до поры до времени хранилось три «калаша», отобранные в 90-е у «братков». В общем, африканцев дружно встретили из шести стволов, не считая наградного ПМа бывшего опера, после чего незваные гости убрались прочь, как говорится, несолоно хлебавши. С этого момента не было ни дня, чтобы в кластер не забредали какие-нибудь транзитные иностранцы, не говоря уже про визиты местных зверушек.

Майор Рачко никогда не читал фантастику, считая данный жанр литературного творчества пустой тратой времени и денег. Зато бывший кэгэбэшник имел богатый жизненный опыт и обладал потрясающе хорошим чутьём, не раз и не два спасавшим ему жизнь во время опасных служебных «командировок». Едва взглянув на буйную тропическую растительность, Альберт Петрович моментально сообразил, что посёлок очутился там, куда даже Макар не гонял своих пресловутых телят.

Повернув обратно, Петрович вооружился «ремингтоном», вновь сел за руль и потратил почти весь день на разведку окружающей местности. Вернулся домой относительно поздно, уже после заката местного светила, традиционно послал супругу и отправился пообщаться с народом о том, как жить дальше. Как раз в этот самый момент дачники решали, уезжать ли утром с десантниками, либо оставаться и стеречь нажитое за долгие годы недвижимое имущество. Мнения разделились, люди спорили о разной ерунде, на глазах объединялись в группы, и Альберт Петрович сразу же понял, что цивилизованное общество приказало долго жить.

На следующее утро майор Рачко посетил своего соседа, бывшего опера, с которым частенько спорил и даже ругался на тему политики. Тем не менее оба уважали друг друга за профессионализм, всегда помогали один другому. Переговорив наедине, без баб, собеседники пришли к мнению, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, следовательно, надо в авральном порядке готовиться к худшему. Случись чего, дачный посёлок мигом станет добычей двуногих хищников, и единственный выход – это эвакуация на свой страх и риск куда-нибудь подальше. Для этого требовалась техника, способная передвигаться через здешнюю зелёнку, топливо, оружие, плюс куча всяческих припасов.

Проблему с техникой решили, посвятив в свои планы трёх местных мужиков, у которых имелись видавший виды самосвал «КрАЗ-256» и относительно новый бортовой грузовик. Мужики зарабатывали на жизнь прокладкой подземных коммуникаций для частников и прочих дачников и жили в том же самом посёлке. Для этих троих Петрович являлся не просто непререкаемым авторитетом, а был нечто средним между волшебником и богом моторов: именно он перебирал движок «лаптёжника», добытого с базы долговременного хранения. Свой собственный отремонтированный старенький самосвал обходился работягам дешевле, чем аренда чужого «Камаза», хотя и «кушал» побольше топлива.

Объединив усилия, пятеро мужчин превратили «КрАЗ» в самодельный БТР, благо под рукой оказался полный набор необходимого оборудования с достаточным количеством листовой стали. Затем сварили некое подобие бронекапсулы в кузове грузовика «Камаз», который планировалось загрузить всяческими припасами. В это же самое время, проводя прочёсывание местности, кто-то из дачников обнаружил вблизи от просеки собственность леспромхоза – БАТ-М, неизвестно кем загнанный в небольшой овражек. Прознав про это, Альберт Петрович попросту «отжал» гусеничную машину, заявив, что прав тот, у кого больше прав, а остальные могут идти лесом. Желающих возразить не нашлось, ибо к группировке Петровича примкнули ещё трое местных товарищей, понимавших всю шаткость ситуации с их посёлком.

На следующий день после «разборки» с франкоафриканцами бывший кэгэбэшник дал мужикам ровно сутки на сборы, предупредив, что никого ждать не будет. В течение этих суток один из недавно примкнувших передумал, точнее, не сумел уломать строптивую жену, в результате чего эта семья осталась в посёлке. Остальные мужики либо уломали своих женщин, либо просто не оставили тем выбора, как, к примеру, сделал сам Альберт Петрович. Двум товарищам, впрочем, не пришлось мозолить языки, ибо они были людьми неженатыми, а их временные сожительницы остались где-то далеко на Земле.

К этому времени Рачко с Пономарёвым провели разведку местности вокруг анклава, собрали кое-какую информацию от разных незваных гостей и определились с выбором направления. Именно направления, а не маршрута, так как в чужом лесу имелись совершенно непроходимые участки местности, перед которыми пасовал даже гусеничный БАТ-М. Тягач, кстати, и сыграл роль джокера, благодаря которому группа смогла добраться до Борисовки.

Офицеры смогли установить, что километрах в пяти-семи восточнее и юго-восточнее дачного посёлка протекает большая река, к берегу которой, к сожалению, не удалось пробиться даже на БАТ-М. Прибрежный лес представлял собой частокол из огромных деревьев, стоявших чуть ли не вплотную друг к другу, переплетённых тысячами лиан, покрытых мхами, лишайниками, и чёрте чем ещё. Животная жизнь в основном кипела в кронах деревьев, а на нижнем ярусе царствовали милые «анаконды», своими размерами напоминавшие трубы для теплотрассы. Разглядев в зарослях одну такую змейку, офицеры врубили заднюю передачу и поставили жирный крест на попытке пробиться к реке.

Севернее дачного посёлка располагалась бывшая румынская территория, которая неожиданно подвергнулась наплыву беженцев – англичан. Точнее, белых англичан, оказавшихся заложниками европейской толерантности и идиотизма политиков-гомосеков. Катаклизм закинул в чужой мир часть какого-то большого города, то ли Бирмингема, то ли самого Лондона, где проживало множество выходцев из бывших британских колоний. Уже через пару дней после переноса белые оказались в положении рабов, а африканцы и азиаты ожесточённо резались друг с дружкой, выясняя, кому же суждено верховодить на обломках цивилизации. Забегая вперёд, скажем, что победу в этой войне одержали азиаты, к которым неожиданно подошло подкрепление из соседнего, пакистанского кластера.

Где-то к западу от посёлка находился кусок Ростова-на-Дону и области, куда ещё на второй день отправились десантники и некоторые дачники. От последних до сих пор не поступило никаких вестей, и после совещания в узком кругу офицеры решили, что данный вариант будет запасным на случай, если им придётся вернуться обратно. Оставались юг и юго-запад, направление, откуда принесло франкоафриканцев, бежавших от какой-то большой опасности. Именно этот маршрут и выбрали «старики-разбойники», справедливо рассудив, что враг моего врага вполне может оказаться дружелюбно настроенным по отношению к русским.

Прямой путь на юг оказался сопряжён с огромными трудностями: колонна из четырёх единиц техники едва ползла сквозь густой лес, останавливаясь буквально через каждый десяток метров. Спустя пару часов после начала путешествия Альберт Петрович был вынужден повернуть колонну на юго-запад и попытаться обойти примыкающие (как он считал) к реке буераки. Где-то после обеда лес заметно поредел, исчезли надоедливые лианы, на глаза стали попадаться различные ящерицы.

Ещё через часик люди наткнулись на признак наличия поблизости земной цивилизации – на два брошенных неподалёку друг от друга автомобиля. Судя по номерам, легковушки принадлежали гражданам ЕС, бельгийцам и были оставлены по вполне тривиальным причинам – намертво застряли на влажной почве. Бывшие хозяева пары «паркетников» слили бензин и не оставили в салонах ничего ценного.

Продолжив путь, путешественники обнаружили ещё одну легковушку, точно так же брошенную людьми, как и первые две. Затем чуть в стороне разглядели какое-то белое пятно, оказавшееся обыкновенным городским грузовиком, застрявшим между деревьями. Кроме этого, стали попадаться и другие признаки наличия поблизости землян: какие-то картонки, упаковки из-под фастфуда, пластик и тому подобный мусор.

Часов в семь вечера колонна пересекла границу двух миров и оказалась на каком-то перекрёстке, который ещё совсем недавно являлся территорией Бельгийского королевства. Об этом свидетельствовали дорожные указатели с надписями на нескольких языках, установленные то тут, то там.

Прямо по курсу примерно в полукилометре на запад от перекрёстка виднелись какие-то длинные ангары, чуть в стороне стояли штабеля контейнеров, возле которых суетился какой-то народ. И не просто суетился, а грузил контейнеры на трейлеры, потрошил ангары, словом, приватизировал добытое на халяву имущество.

Появление из лесу неизвестной колонны – Петровича и его друзей – не осталось незамеченным: со стороны ангаров выдвинулась парочка джипов, притормозили метрах в трёхстах, перегородив трассу. Из джипов высыпало с десяток вооружённых автоматами типов, заняли позиции по обе стороны от дороги, изготовились к бою. Затем один из автоматчиков с помощью «матюгальника» поинтересовался, кого это принесли черти, и не желают ли незнакомцы отхватить проблем. Вопрос был задан на чистом русском языке, без какого-либо намёка на акцент.

Проблем у Альберта Петровича и его людей имелось хоть отбавляй, о чём бывший кэгэбэшник честно прокричал в ответ. Затем предложил автоматчикам поговорить по-человечески, лицом к лицу, а не орать на всю округу, распугивая пичуг и разную мелкую живность. Посовещавшись между собой, автоматчики приняли предложение, и уже спустя десяток минут «старики-разбойники» «базарили» со старшим лейтенантом, командиром взвода армейского спецназа из Ростова-на-Дону.

Ещё через пять минут старлей доложил командованию, что пришлые не представляют никакой опасности, и дал «отбой» своим бойцам. Оказалось, что псковские десантники добрались до Ростова, и офицер был в курсе того, что где-то неподалёку есть ещё одна частичка русской земли. Старлей, правда, считал, что дачники вот-вот должны были перебраться в Ростов своим ходом, следом за десантурой, поэтому очень удивился, узнав, что в посёлке царят разброд и шатание. Судя по всему, в неразберихе и суматохе последних дней командование попросту позабыло о дачниках, ибо у армейцев имелись дела куда важнее.

Так уж получилось, что катаклизм закинул в чужой мир частичку Бельгии с огромным складским комплексом, где осуществлялась комплектация контейнеров для их последующей отправки адресату. Вместе со складским комплексом закинуло несколько кварталов близлежащего города, пару автозаправочных станций и даже фермерско-тепличное хозяйство. На складах в основном трудились выходцы из Африки, а коренные жители королевства вкалывали в сельском хозяйстве, работали в муниципалитете и тому подобное. Теоретически бельгийцы могли бы жить-поживать на данных запасах не один год, если бы смогли договориться между собой и если бы поблизости не имелось голодных до халявного хабара соседей. А таковые нашлись очень быстро – уже спустя пару дней после катаклизма в бельгийском анклаве пересеклись пути-дорожки московской и ростовской разведгрупп. Если конкретнее, московских СОБРовцев и ростовских спецназовцев.

Неожиданный визит русских крайне не понравился афробельгийцам, считавших себя хозяевами складов и контейнерного терминала, да и всего остального кластера. Послав гостей из России известным сексуальнопешеходным маршрутом, афробельгийцы приготовились драться до последнего. Благо имели значительное численное превосходство над русскими и не испытывали проблем с оружием.

Быстро договорившись между собой о мирной делёжке всех трофеев по-братски, пополам, командиры разведгрупп приказали бойцам взять территорию в мешок, оставив афробельгийцам коридор для бегства. Вовсе не из-за любви к выходцам из чёрной Африки, а из-за банального нежелания тратить боеприпасы. Афробельгийцы, в большинстве своём, не воспользовались предоставленным им шансом и вскоре получили по полной. Из Ростова-на-Дону прибыли штук пять БМП, из Москвы прикатили с полсотни чеченцев, бойцов уже знакомого нам Мансурова-старшего, и непонятливые черномазые узнали на своих собственных шкурах почём на Руси фунт лиха.

И московские и ростовские не собирались навечно закрепляться на захваченной территории, предпочтя вывозить трофеи в свои собственные анклавы. Вывозить, как оказалось, предстояло сотни и сотни тонн самого разного добра, а новоиспечённые союзники испытывали проблемы как с транспортом, так и с рабочей силой. К работам привлекли коренных бельгийцев, тех, кто не сбежал из кластера во время краткого царствования негритосов. Из Москвы привезли несколько десятков каких-то непонятных штрафников или ещё кого, загрузили тех сортировкой содержимого контейнеров, чтобы не тащить через джунгли разный хлам, типа той же мебели. В общем, людей по-прежнему не хватало, и группу Петровича поначалу приняли за типичных беглецов из большого города, что катались по округе, пока хватало топлива и удачи.

Бывший кэгэбэшник и его товарищи сразу же смекнули, что их движимое имущество является лакомым кусочком для любой вооружённой группировки, московской либо ростовской – суть не важно. Важно то, какими взглядами автоматчики пожирали БАТ-М и оба грузовика, словно прикидывали, кого из них посадят в водительские кресла этих машин. Как позднее вспоминал Петрович, не будь у их группы шести более-менее серьёзных стволов, загнали бы дачников в рабство, сортировать разное барахло.

Сразу же после беседы со старшим лейтенантом колонна двинулась дальше, срезав километр с небольшим по территории бельгийского кластера. Затем вновь углубилась в чужой лес, до наступления темноты прошла ещё километра полтора, не меньше. По пути на глаза попалась пара легковых авто, от одной из которых остался лишь сожжённый остов. Обнаружив подходящее местечко, что-то типа миниатюрной полянки, Альберт Петрович решил остановиться и заночевать. Ночь, к счастью, прошла спокойно – ни одна крупная тварь не рискнула приблизиться к технике, источавшей резкие ароматы солярки и масел.

На рассвете колонна возобновила движение, взяв курс на юг, чтобы не выйти к Москве и случайно не пересечься с каким-либо конвоем, везущим контейнеры из бельгийского анклава. Кроме того, по словам старлея, путешественникам следовало опасаться подозрительных беженцев, искателей приключений и просто бандитов, рыскавших вокруг городских кварталов в поисках лёгкой добычи. Добычи, судя по всему, хватало: осознав, что произошёл окончательный крах цивилизации, многие дёрнули из городов на свой страх и риск, стремясь найти где-нибудь более подходящее место жительства.

Спустя какое-то время Петровичу и его группе вновь стали попадаться брошенные авто и различный бытовой мусор, свидетельствовавшие о том, что где-то поблизости существует земная цивилизация. А вскоре, около одиннадцати часов утра, «старики-разбойники» наткнулись на небольшой лагерь тех, кто успел вовремя смыться из Москвы. Увидев БАТ-М, народ ломанулся было бежать куда глаза глядят, но затем люди сообразили, что вряд ли смогут выжить в чужом лесу, бросив машины и всё имущество. Процесс возвращения москвичей к своим кострам затянулся почти на полчаса, так как типично городские жители плохо ориентировались в незнакомом ландшафте.

Процесс описания знакомства можно опустить, так как за сутки бывшие дачники наткнулись на парочку подобных сообществ, очень похожих друг на друга, и каждый раз повторялось примерно одно и то же. Все лагеря представляли собой достаточно жалкое зрелище, ибо люди бежали из города в спешке, не имея возможности основательно подготовиться для путешествий по чужому миру.

Каждое сообщество в меру своих сил и возможностей пыталось обзавестись более-менее подходящим транспортом – бульдозерами, тракторами, грузовиками с повышенной проходимостью, но таких машин было крайне мало. Львиную долю транспортных средств составляли обыкновенные внедорожники, обычные грузовики, городские фургоны, мало приспособленные для поездок по местным джунглям. Неудивительно, что спустя какое-то время окрестности больших городов оказались усеяны брошенными транспортными средствами – легковыми авто и типичными городскими грузовиками. Людям зачастую было проще бросить застрявшую технику, чем пытаться освободить её из природных ловушек.

С вооружением дела обстояли ещё хуже. Несмотря на то что в той же Москве на руках у населения имелось достаточно много оружия, как легального, так и «левака», народ оказался фактически безоружным. Травматические и газовые пистолеты, может, и могли напугать уличных грабителей на Земле, но никак не здешних динокур, не говоря уже о хищниках покрупнее. Аналогичная ситуация была и с боевыми пистолетами – подобные девайсы больше подходили для города, но никак не для зелёнки, в чём в своё время мы смогли убедиться на личном печальном опыте. Охотничье и длинноствольное боевое оружие имели единицы, те, кто заранее всерьёз заботился о собственной безопасности, либо те, кому просто повезло раздобыть такой ствол уже после катаклизма.

Народ описывал ситуацию в столице после катастрофы как самый настоящий конец света. Если в первый день люди ещё и опасались возмездия со стороны правоохранительных органов, то уже с вчера то тут, то там стали вспыхивать перестрелки, начались массовые драки между всеми подряд. На второй день кровь полилась рекой, везде и всюду валялись тела погибших, по городу носились банды местного криминалитета и представители этнических группировок, деля между собой территорию и ресурсы.

Затем в эту кашу с ходу воткнулись среднеазиаты, грузины, чеченцы и группировка ментов, договорившихся между собой и объединившиеся под началом генерала Левандовского. В одном из районов какой-то фээсбэшник организовал силы самообороны – настоящую армию из уже бывших ЧОПовцев и просто обыкновенных мужиков. Где-то на севере московского кластера окопались какие-то армейцы, возможно, с бронетехникой, подмяли под себя окрестные заправки, склады и магазины.

В общем, пожар во время наводнения и пир во время чумы, да и только. Кто мог – рванули куда подальше, лишь бы не угодить в жернова чьих-то «разборок». А кто не мог – тихо сидели по домам, ожидая, что к ним придут, либо присоединялись к каким-то группировкам, организовывали собственные отряды.

Ходили слухи, что генерал Левандовский провозгласил себя ВРИО президента, планирует навести порядок, объединить всех выживших, организовать армию и т. п. Подконтрольные генералу чеченцы уже разгромили таджикскую группировку, заставив уцелевших «гастеров» бежать из города куда глаза глядят. На очереди были местные уголовники и грузинские авторитеты, не желавшие подчиняться ни ментам, ни чеченам.

Наиболее интересной информацией поделились обитатели последнего лагеря, где побывали бывшие дачники с Псковщины. Оказалось, что в трёх километрах на юг находится польский кластер, часть города Познань. Поляки почти с самого начала организовали разведку окружающей местности, пересеклись и задружились с одной из московских группировок, повоевали с какими-то африканцами, которые пришли с юга. Как и у всех остальных землян, у панов имелось множество внутренних проблем, но имелось и одно значительное преимущество – монолитный мононациональный состав анклава. Благодаря этому поляки не погрязли в межнациональной и межконфессиональной розни, сосредоточив усилия на проблеме выживания нации как таковой.

Это была действительно ценная информация, так как в жилах Альберта Петровича текла четверть польской крови, и он мог вполне свободно изъясняться на польском. Кроме польского, бывший кэгэбэшник хорошо знал английский и немецкий, немного понимал по-шведски и по-фински. А уж ругательств знал великое множество, на разных языках мира, предпочитая, впрочем, посылать мудаков с помощью великого и могучего русского – эффектнее получалось.

Посовещавшись между собой, «старики-разбойники» приняли решение наведаться в Познань, благо всё равно предстояло ехать на юг. Сказано – сделано – на следующее утро колонна вошла в польский анклав, где находили временный приют беглецы из Москвы и из какого-то белорусского городка, лежавшего юго-восточнее. Белорусский городок и расположенное рядом с ним большое село подверглись нападению уже знакомых нам «бокохарамов», вынудивших часть жителей покинуть родные земли и искать спасения у ближайших соседей.

Здесь же, в Познани, бывшие дачники пересеклись с Зариповым и группой Терещенко. Группа последнего состояла из него самого, его отпрыска и двух сыновних приятелей. Все четверо трудились жонглёрами полосатой палочки, умели сшибать деньги с водил и удрали из Москвы на второй день после катаклизма. Сообразили, что надо «делать ноги», прежде чем в большом городе начнётся большой голод.

Дэпээсники покинули Москву на двух автомашинах, со своим табельным оружием, в том числе с двумя «ксюхами». Служебное авто, впрочем, пришлось бросить в лесу и пересесть во внедорожник отца. У Терещенко-старшего – любителя поохотиться на кабанов – имелись карабины «форт», «сайга», плюс «левый» ТТ. Имея столь солидное по местным меркам вооружение, группа перебивалась, как говорится, с хлеба на воду, ибо подполковник был хорошим водилой, но совершенно никудышным организатором. Если бы не Петрович и его команда, группа Терещенко быстро прекратила бы своё существование, распавшись на пары.

Полковник ФСБ Зарипов покинул Москву по, можно сказать, весьма прозаической причине – из-за опасения за свою собственную жизнь. В бытность работы на высоком посту ему пришлось разрабатывать связи группировки братьев Мансуровых с работниками правоохранительных органов, и последние об этом прекрасно помнили. Менты, как известно, вообще редко когда что-нибудь забывают.

Как только Зарипов узнал, кто объявил себя ВРИО президента, то сразу же рванул прочь из города. Поболтался по лесу пару суток в гордом одиночестве, пока случайно не выбрался к польскому анклаву. Хотел двинуть дальше на юг, но в Познань приехали десятки беженцев с белорусской территории, понарассказывавшие про всякие ужасы, творимые негритосами на югах. В результате отставной полковник так и «застрял» у поляков, пока не пересёкся со вновь прибывшими дачниками из-под Пскова.

– Альберт Петрович, а с чего это паны вдруг стали такими добрыми, что не гоняют русских из своего кластера? – поинтересовался я, поймав паузу в повествовании. – Не логично это как-то.

– Не в доброте дело, Володя, а в хитром расчёте, – усмехнулся Рачко. – Познань с трёх сторон окружена очень густым лесом, практически непроходимым для обычных машин. В этом лесу обитают такие монстрики, рядом с которыми наш земной тигр – ласковая кошатина. Поляки решили выстроить то ли стену, то ли баррикаду, чтобы защитить себя с трёх сторон, а с четвёртой их защищает палаточный лагерь разных там беженцев и беглецов. Сечёшь?

– Угу, суть ясна, – процедил я в ответ. – Цинично. Цинично, но толково придумано. Пусть лучше зверьё жрёт на полянке русских, чем оно будет заходить в городские кварталы и охотиться на панов.

– Вот именно – цинично и грамотно одновременно, – подхватил Петрович. – Москвичей там, наверное, под сотню рыл будет, и народ продолжает прибывать. Сотни людей сидят в лесах, шарахаясь от каждого мышиного писка, боясь возвращаться домой, не зная, куда податься.

– Но вы же со своими товарищами не испугались, – напомнил я. – Вон как далеко забрались к юго-востоку.

– Так у нас БАТ с лопатой – зверь, а не машина, – довольно улыбнулся бывший кэгэбэшник. – К тому же мы ехали не просто так, а с умыслом – старались держаться вдоль русла реки. Чуйка у меня имеется, что где-то поблизости есть море. А чуйка, уж поверь, ещё никогда меня не подводила.

– Да, море здесь есть, – произнёс я, подтверждая догадку Петровича. – Только к нему надо было выбираться через ростовский или московский кластеры. Если же ехать вдоль реки – мы её нарекли Амазонкой – к морю не выберешься. Там, восточнее этого кластера, лежит непроходимая низина, через которую не проехать даже на танке.

– Кто уже перебрался через одну такую низину, тот переберётся и через вторую, – с гордостью заявил Альберт Петрович. – Как думаешь, почему народ ещё не рванул в здешний рай? А потому, Володя, что южнее Познани есть такое противное место, через которое практически невозможно проехать даже на грузовике. А мы взяли и проехали. И колонну свою провели.

– Сможете показать на карте? – попросил я, вытаскивая из разгрузки свёрнутый лист бумаги. – Это по данным аэрофотосъёмки. Нашей низины на ней не видно – зелёнка мешает.

– Так-так-так… кхм… (Цензура), это что же такое получается – ваша конфедерация зажата между морем и Амазонкой? – бывший кэгэбэшник практически сразу уяснил основной нюанс географии наших мест. – (Цензура), каждый кластер – почти идеальный круг… А известно, кого занесло на другой берег реки?

– Наших новых союзников – китайцев с армянами, – не стал скрывать я. – Первых, правда, мы ещё в глаза не видели, зато со вторыми сегодня полдня международной дипломатией занимались… До сих пор не выветрилось.

– То-то я чую знакомый запашок, да и рожи у вас малость помятые, – засмеялся Петрович. – Закусывать надо было лучше.

– Закусывали мы на славу, – вздохнул я, припоминая, сколько деликатесов пришлось сожрать ради дружбы народов. – Просто слишком много вопросов нужно было решать за один раз… Так как вы перебрались через низину?

– Не скажу, что легко – потратили на это дело почти целый день, – но перебраться смогли, – ответил Альберт Петрович. – Потом взяли курс на юго-восток, чтобы обойти тех чернозадых, с которыми вы воюете, сильно отклонились к востоку, и как-то раком проехали мимо этой твоей Борисовки.

– Борисовка не моя, а наша, и здесь почти никто не живёт, – уточнил я. – Стрёмно жить там, где весь гарнизон – с десяток бойцов без «брони» с одним-единственным пулемётом. Люди предпочитают тесниться поближе к Данилово, чтобы жить рядом с базами наёмников и ополчения. В Замятино, как я слышал, уже не осталось ни одного нежилого дома, и народ скоро начнёт обживать заброшенные деревушки.

– Ты, Володя, лучше расскажи про ваш флот, – секунду подумав, Петрович перевёл разговор на другую тему. – Авось, где-нибудь найдётся местечко для старого «деда»…

Я в двух словах поведал про наш флот, упомянув, что на «Маджестике» имеется нерешённая проблема с машиной, а на трофейной «Звезде» вряд ли удастся восстановить автоматику рулевого управления. Изучив повреждения электроники, наши и индийские спецы беспомощно разводили руками: сгорело всё, что могло сгореть, а что не могло, то было продырявлено снарядами «вулкана» так, что это уже не представлялось возможным отремонтировать. В случае необходимости супертанкер мог дать ход, но управлять этой громадиной пришлось бы с помощью машин. Манёвренности, естественно, никакой, зато риска – хоть отбавляй.

Тут, наконец, показалась конечная цель нашей поездки, и спустя пару минут мы притормозили у дома Светланы Ильиничны, которую сами видели в первый раз. Сразу же бросилось в глаза обилие транспорта и гражданских лиц, в основном представительниц женского пола бальзаковского возраста. Кроме тягача БАТ-М и двух грузовиков у дачников и примкнувших к ним товарищей имелось ещё и три внедорожника: джипы «чероки», «вольво», и БМВ X-5. «Швед» являлся собственностью команды Терещенко, а изделие германского автопрома принадлежало полковнику Зарипову.

– А это кто такие? Вон те две красивые девчонки, – как и следовало ожидать, капитан Руденко первым отреагировал на появление на пороге дома парочки отлично сложенных зеленоглазых брюнеток. – Чьи-то дочери?

– Млин, Руслик, тебе что, твоей докторши мало? – деланно возмутился капитан Барулин. – Вот расскажем Диане, что ты на первых встреченных баб слюни пускаешь, кобель этакий.

– Завидовать нехорошо, – скорчив приятелю рожу, засмеялся Руслан. – Альберт Петрович, разрешите поинтересоваться: те две девушки свободны, или как?

– Сам у них спросишь, капитан, когда обучишь русскому языку, – на полном серьёзе ответил Рачко. – Или на английском – на нём они шпарят, как на родном.

– Не понял, – Руденко удивлённо покосился на невозмутимую физиономию Петровича. – Полячки, что ли? Из Познани?

– Угу, оттуда. Туристки, словачки, мы их по дороге подобрали, – произнёс бывший кэгэбэшник, хлопая дверцей «буффеля». – С дерева сняли, словно твоих мартышек. Их «шкода» на пузо села, а потом какой-то тигр загнал на местный баобаб, где обе и просидели трое суток. Терещенко-младший с приятелями уже пробовали шары подкатывать, да обломались по полной – с характером девахи.

– Всё, Руслик, суши вёсла, – засмеялся Александр, оценивающе глянув на девушек. – А девочки фигуристые, в самом соку.

– Забирай, если нравятся, – неожиданно заявил Петрович. – Не шучу. Не возьмёте вы – захапают другие. Пусть лучше вам радость подарят, чем достанутся Терещенко и его козлам.

– Эээ… Неожиданное предложение, – слегка опешил Барулин, с удивлением покосившись на Рачко. – Разве можно раздавать женщин, словно конфеты…

– Берём, – перебил я своего товарища. – Молчи, Саня, Альберт Петрович лучше знает, что делать с красивыми бабами. Он полжизни в море ходил, и… кхм… повидал женщин… много.

– Дипломат. Сказал бы прямо: Петрович (цензура) кучу баб, – усмехнулся бывший моряк. – Ладно, хорош языки чесать, вон Тамарка идёт… Интересно, узнает она тебя, Вовка, или нет? Лет пятнадцать не видела.

Тамара Александровна меня узнала. Поахала, поохала, едва не расплакалась от нахлынувших воспоминаний, успокоилась, засыпала кучей вопросов. Пришлось деликатно напомнить, что у нас мало времени, скоро наступит тёмное время суток, и гостей хотелось бы разместить с некоторым комфортом. Тем более что поблизости имеется ещё пара жилых домов, хозяйки которых будут рады русским людям. Наверное.

Гости, однако, заявили, что за время путешествия они привыкли ночевать в своих машинах и не собираются стеснять гостеприимных хозяев. С другой стороны, некоторые были бы не против растянуться во весь рост и провести ночь в горизонтальном положении. Спать, конечно, можно и сидя в джипах, но лучше – лёжа, как и подобает нормальным людям.

К этому времени мы уже перезнакомились со всеми дачниками и к ним примкнувшими, в том числе с бывшими дэпээсниками и с туристками из Словакии. Девушки мне понравились, дэпээсники – нет, поэтому я нагло воспользовался ситуацией под предлогом заботы о людях. Группе Терещенко-старшего и нескольким дачникам было предложено занять ближайший дом, тот, где недавно умерла хозяйка. Остальные же – Зарипов, Рачко, Пономарёв с супругами и словачками – оставались ночевать у Светланы Ильиничны.

Народ не стал возражать против столь заманчивого предложения, и я вызвал наш «засадный полк». При виде парочки БТРов Терещенко, его молодцы и работяги как-то разом притихли, подполковник-пенсионер из Пскова тихо выругался сквозь зубы, а бывшие кэгэбэшники многозначительно переглянулись между собой. Наш «амтрэк» произвёл должное впечатление, да и экзотический «сарацин» не подкачал.

Понаблюдав за реакцией гостей, я мысленно усмехнулся и пошёл ещё дальше. Взял и познакомил их с сержантом Райтом, представил того, как отличного солдата, а затем отослал вместе с остальными наёмниками к месту дислокации отряда Луонго. В общем, сразу же показал «старикам-разбойникам» и некоторым другим товарищам, кто командует парадом в новом мире. Народ, похоже, «вкурил» и стал смотреть на моих ребят совершенно иными глазами.

Своим операм я как бы между прочим напомнил, как мы знакомились со Стрелковым и беженцами с верховий Амазонки, и парни сообразили с полуслова. Переглянувшись между собой, Зеленцов и Александр пообещали, что всё будет в полном ажуре, еды и напитков хватает для хорошего и сытного ужина. Затем Влад намекнул, что в нашем отряде имеется один толковый спецназовец, который имеет огромный опыт общения с людьми и хорошую интуицию, и тут уже я проявил смекалку и сообразительность. Пришлось «поменять» капитана Мышкина на Костю Григорьева, чему последний искренне обрадовался – лейтенант не меньше нашего оценил внешние данные двух словачек.

Разделив группу на две части, я надеялся накрыть одним залпом сразу парочку «зайцев»: не позволить опытнейшим «старикам-разбойникам» переиграть моих оперов и дать парням возможность установить дружеские отношения с московскими дэпээсниками. Благо людям свойственно расслабляться после запредельных нервных потрясений, а с «огненной водой» и закуской у нас был полный порядок. Я сомневался, что кто-либо из нас перепьёт парочку бывших кэгэбэшников и подпола, дослужившегося до начальника УГРО. Такие зубры старой, ещё советской закалки способны выудить информацию из кого угодно, даже из мёртвого. Поэтому пусть помучаются, вытягивая что-нибудь полезное и толковое из Вольфганга и его сына Гельмута – немцы с лёгкостью закосят под «нихт ферштейн», если им будет дана такая команда. Костя вообще не видел перед собой ничего, кроме колыхающихся бюстов словацких девушек, которые – признаем это – смотрелись очень аппетитно. Изголодавшийся по женскому полу лейтенант не катил в качестве источника информации, ибо был способен думать лишь об одном и ни о чём другом.

Кроме того, я опасался каких-нибудь фокусов со стороны Альберта Петровича, который всегда резал правду-матку, говорил прямо в глаза то, что думает. О той же полиции Петрович высказывался, в лучшем случае, нецензурно, добавляя, что бы он делал с обнаглевшими и бессовестными мусорами, если бы был моложе лет на – дцать. Следовало учесть, что за бывшим кэгэбэшником числилось энное количество трупов, не только «братков», но и иностранных граждан, ликвидированных во время зарубежных «командировок». Подозреваю, что упомянутые иностранные граждане всячески противились отправляться в мир иной по собственной воле… В общем, я решил перестраховаться и не провоцировать возможный конфликт Петровича со своими парнями.

К счастью, мои худшие опасения не оправдались. «Старики-разбойники» не отказались от чарки-другой, но выпили не более чем по сотке грамм на каждого. Как оказалось, Пономарёв вообще не был любителем «зелёного змия», гурман Зарипов предпочитал хорошее вино, а Альберта Петровича самогон больше интересовал как дезинфицирующего средство для внешнего применения. Женщины предпочли навалиться на еду, на все лады расхваливая свежекопчёную рыбу – кулинарный эксперимент моряков с СТК – и буханку даниловского хлеба. Хлеба, как оказалось, люди не видели уже дней пять и успели по нему сильно соскучиться.

Мы просидели за столом до глубокой ночи, рассказывая, строя и обсуждая планы на будущее. Как я и ожидал, Пономарёв с Зариповым проявили профессиональное любопытство, желая узнать много-много, больше, чем я мог поведать им в тот момент. Обломались, так как Костик с Гельмутом как-то незаметно отделились от коллектива, увлекли с собой обеих словачек, а Вольфганг и я умели хорошо «фильтровать базар». Забегая вперёд, скажу, что мои парни нашли общий язык с группой Терещенко, и вскоре отряд Стрелкова пополнился тремя новыми бойцами.

Утро, как известно, редко бывает добрым, но иногда бывают и приятные исключения. Следующее утро стало одним из таких приятных исключений, когда не нужно нестись сломя голову чёрт знает куда, да ещё и на голодный желудок. Еды, правда, у нас имелось не особенно много, но на приличный завтрак вполне хватило.

Прямо за завтраком неожиданно выяснилось, что в противоположном конце анклава находится Мамед со своим семейством, решивший наконец-таки перебраться в Данилово. Азербайджанцы остановились на ночь у супругов Третьяковых, утром двинулись дальше, пока не достигли позиций бойцов сержанта Луонго. Сержант связался с нами, доложил, и я предложил Мамеду подождать часик, чтобы ехать в составе большой колонны, а не в гордом одиночестве, аки горный орёл. Владелец придорожного ресторанчика искренне обрадовался моему предложению, так как совершенно не горел желанием рисковать ни собой, ни своими домочадцами.

Затем, когда мы уже выехали на соединение с азербайджанцами, на связь вышел ван Клейст. «Команданте» сообщил, что отделение сержанта Райта остаётся в Борисовке, куда вскоре прибудет и лейтенант Карно со второй частью маневренной группы. Скорее всего, мы пересечёмся с небольшой колонной лейтенанта в пути, где-нибудь посередине чужого леса.

Далее бельгиец информировал, что над кластером вот-вот должны пролететь два армянских вертолёта, и попросил не открывать огня по машинам союзников. Согласно договорённости с армянами, во время полёта лётчики сохраняли полное радиомолчание, чтобы избежать лишних неприятностей со стороны противника. Шутки шутками, но вдруг у исламистов завалялась какая-нибудь «стрела» или имеется недобитый доморощенный снайпер, способный подбить «вертушку» из обыкновенного РПГ. Береженого, как известно, и Бог бережёт, и не стоит рисковать бесценным личным составом, техникой и оружием. На карту поставлено слишком многое – жизни сотен людей.

Действительно, вскоре мы услышали отдалённый шум вертолётных двигателей, но самих вертолётов так и не увидели – оба «миля» прошли стороной, на малой высоте, скрытые от нас верхушками деревьев. Ещё через полчаса мы разминулись с маленькой колонной Марселя Карно, состоявшей из одного «буффеля» и БТРа «ратель». Остановились, перекинулись с лейтенантом новостями, пожелали друг другу удачи и разъехались в разные стороны. Забегая вперёд, скажу, что во второй половине дня Карно доложил, что его маневренная группа вышла в район сосредоточения. «Солдаты удачи» заняли ресторанчик Мамеда и спустя несколько дней превратили постройку в самый комфортабельный опорный пункт во всей конфедерации.

Здесь следует вернуться немного назад и рассказать о том, что происходило в подмосковном анклаве после нашего возвращения на базу. Получив от Жерара полную свободу действий, майор Стрелков сосредоточился на главном – на вывозе боевой техники. Благо личный состав – ополченцы, наёмники и добровольцы – отсутствием мотивации не страдал. Имея в своём распоряжении парочку исправных кранов, ополченцы за четыре часа вызволили из-под обломков оба Т-72. Ещё пара часиков ушло на погрузку танков на трейлеры, на формирование очередной колонны.

А дальше Сергей Николаевич удивил как бельгийца, так и остальных командиров «диких гусей». Предполагая, что маршрут движения наземных конвоев уже известен боевикам «Боко Харам», майор приказал да Косте провести колонну в ночное время суток. Сержант попробовал было возразить, аппелируя к здравому смыслу, но Стрелков был неумолим. Усиленный одним из «пятьдесят пятых», конвой тащился по джунглям практически всю ночь и благополучно прибыл в Тордаташ.

Позднее выяснилось, что чутьё не подвело ветерана трёх войн: исламисты действительно обнаружили проложенную сквозь джунгли дорогу, по которой ездили колонны. Организовав засаду, негритосы просидели в лесу более суток, пока сами не стали объектом охоты для семейки голодных динозаврусов. По результатам битвы с хищниками «бокохарамы» потеряли пятерых бойцов и свой последний гранатомёт, который угодил в пасть одной из тварей.

Успешно «протолкнув» конвой с последними танками, Николаич приказал капитану Деларьену использовать новый маршрут, проходивший через кластер «Кошкин дом». Данный маршрут был намного сложнее и в три раза длиннее предыдущего, зато проходил по таким местам, где не ступала ни нога «солдат удачи», ни ополченцев. В общем, когда мы подъезжали к Данилово, экипажи сержантов Бертье и да Косты продирались через зелёнку, держа курс строго на запад.

– Эх, красотища, (цензура), – вылезая из кабины «КрАЗа», произнёс Альберт Петрович. Колонна остановилась у ворот усадьбы, и народ стал вылезать из машин. Петрович покрутил головой, осматриваясь вокруг, задержал взгляд на туше трофейного супертанкера, после чего потянулся за крутым «цейсовским» биноклем. – Ну что же, всё без обмана… Мда… Что там, на «Сириусе» повреждено? Ты вчера говорил, Володя.

– Автоматика рулевого привода, – отозвался я, галантно помогая жене Пономарёва сойти на землю. – Что точно, расскажут Сухонин с Амаром Сингхом, и наши мореманы с Эс-Тэ-Ка. Я в этих делах не волоку.

– Алик, помоги нам сначала разгрузиться, – Тамара Александровна мигом просекла настроение супруга. – Успеешь ещё наработаться на своём танкере.

– Тома, пусть молодёжь сама занимается физкультурой, – отмахнулся супруг, не отрываясь от бинокля. – Володя, где найти твоего Сухонина?

– Вон, где суета у берега, видите? – я указал на несколько плотов, облепивших «аэробус» Эйр-Франс. – Это пленные арабы отрабатывают свою пайку. Эрик Робертович должен быть где-то поблизости.

– Не «у берега», а «под берегом», – уточнил бывший кэгэбэшник, направляясь к своему «чероки», который «КрАЗ» таскал за собой на жёсткой сцепке. – Тома, я скатаюсь, ознакомлюсь с фронтом работ. Ты тут и сама с барахлом справишься… Вон, ребят попроси помочь.

– С ним бесполезно разговаривать, – махнула рукой Тамара Александровна, обращаясь к остальным женщинам. – Упрямый, словно баран. Делает, чего захочет, и никого не слушает. Всю жизнь мне приходится всё делать самой.

– Вольфганг, проедь, пожалуйста, с человеком, – попросил я Нидеррайтера-старшего, видя, что Альберт Петрович настроился ковать железо, не отходя от кассы. – Познакомь его с Сухониным и предупреди, что у Петровича сложный характер.

– Сделаю, – улыбнувшись, кивнул немец. – Не волнуйтесь, фрау, здесь найдутся джентльмены, готовые оказать помощь.

– Найдутся, найдутся… Костя, Гельмут, помогите женщинам с сумками и рюкзаками, – увидев парочку не особо занятых улыбающихся бойцов, я тотчас оторвал их от опеки над словачками. – С девчонками вечером наобщаетесь.

– Доброго дня всем честным людям, – из ворот усадьбы появился капитан Ковалёв, остававшийся «на хозяйстве». – Вовка, тебе записка от Никитина. Ох, и зол на тебя Василий за то, что ты «повесил» на него дагестанцев.

– О, чёрт, совсем из головы вылетело, – чертыхнулся я. – А чего Василий не напомнил по рации? Его что, в эфире забанили?

– Потому и не напомнил, что зол, – уточнил Михаил, бросив оценивающий взгляд на Ивонну и Каролину (так звали девушек из Словакии). – Даги твои у нас во дворе с утра сидят, боятся, что беженцы припомнят им прошлые заслуги.

– Евпатий-Коловратий, как это всё не вовремя, – поморщился я, понимая, что произошла досадная промашка. – Руслан, Марк! Выручайте своего командира, а то Никитин без соли меня сожрёт и не подавится.

– Ага, боишься один, без друзей, – засмеялся Руденко. – А девок для товарища пожалел.

– Хорош зубоскалить, Рус, я жрать хочу, – подходя, произнёс капитан Мышкин. – А у жены Василия, как ты знаешь, всегда найдётся что-нибудь вкусненькое… Пошли быстрее, пока нас никто не опередил.

Интуиция не подвела Марка и на этот раз. В доме Никитиных витали обалденные ароматы чего-то свежеиспечённого. Нас усадили за стол, предложили продегустировать пирожки с рыбой, грибами и капустой, помочь определиться, какие их них вкуснее. Мы не отнекивались, уплетали за обе щёки, нахваливая кулинарный талант хозяйки.

Довольно улыбаясь, Наталья собрала нам целую корзинку пирожков с собой, для бойцов на базе. Василий, может, и хотел поругаться, но, увидев настроение супруги, сменил свой гнев на милость. Разговор сам собой стал вертеться вокруг еды и проблемы с продовольствием вообще.

Пожурив меня за забывчивость, глава информировал, что в связи с нестабильной ситуацией вокруг посёлка людям придётся всё больше и больше переходить на дары моря. Эксперимент по созданию коптильни оказался удачным, поэтому, начиная с завтрашнего дня, японцы начнут лов рыбы с помощью сетей и тралов. Часть добычи отправится «на экспорт», в соседние кластеры, прежде всего венграм и полякам, чтобы тем не пришлось урезать нормы продовольствия.

Кроме того, надо бы по доброте душевной подкинуть рыбки и амишам, гордо замкнувшимся в своём сектантстве, словно черепаха в панцире. В перспективе, если дела с рыбалкой пойдут в гору, можно подумать и о том, чтобы поставлять копчёную рыбу армянам и китайцам. Если, конечно, новоприобретённые союзники будут согласны на самовывоз продукции.

В свою очередь, я сообщил главе, что пусть об амишах болит голова у Жерара и его подчинённых, а нам куда важнее обеспечить продовольствием немногочисленных жителей борисовского анклава. И выставить там свой собственный гарнизон, состоящий из россиян, а не из наёмников. Если существует нехватка личного состава, то можно переправить в Борисовку дагестанцев и их семьи, чтобы те не мозолили глаза переселенцам из Подмосковья.

В ответ Никитин в очередной раз обозвал меня хитрым ментом, но согласился с тем, что это единственный способ с пользой для себя разрулить ситуацию с дагами. Впрочем, не только с пользой, но и с определённым риском – вдруг в Борисовку неожиданно наведаются исламисты, и дагестанцы в очередной раз переметнутся на сторону врага. С другой стороны, если товарищ майор готов поручиться за кавказцев, то глава и не подумает возражать…

В общем, мне пришлось дать слово, что Арслан, Шамиль, и Муса не создадут никаких проблем. А если создадут, то у меня есть в рукаве джокер по имени Альберт Петрович. Петрович – высококлассный специалист по устранению проблем, который в свои пятьдесят с хвостиком стоит больше целого взвода «солдат удачи».

К сожалению, я не успел расхвалить перед Василием все достоинства и таланты бывших дачников. Зашипела «моторола», разом оборвав и нашу беседу, и мирное чаепитие. Переводчик бельгийца по имени Андрей (тот самый, с Украины) сообщил, что ван Клейст только что говорил со Стрелковым, и нам лучше срочно приехать в усадьбу.

Недоумевая, чем мы можем помочь отряду Николаича, который находился почти в полусотне километров от Данилово, мы поблагодарили хозяйку за гостеприимство и поспешили обратно. Жерар уже поджидал нас у ворот, расхаживая туда-сюда, словно болотная цапля в поисках очередной лягушки. Здесь же, у ворот, стоял командирский грузовик, в кабине которого восседали Андрей с Украины и Гивинс, собственной персоной.

– У Сержа возникли некоторые осложнения, – без предисловий объявил бельгиец, пожимая нам руки. – Поговорите с майором, так как проблема связана с вашей, полицейской тематикой.

Спустя десять секунд мы слушали повествование Николаича о том, что в кластере появился отряд наших, российских уголовников, или, иными словами, родимый криминалитет. Отряд судя по всему, большой: под сотню рыл личного состава мужского пола, плюс некоторое количество дам определённого статуса – то ли подруги, то ли рабыни и наложницы. Гости вооружены лёгким стрелковым оружием, передвигаются в основном на джипах, но имеют и несколько грузовиков.

«Братки» тихо вошли в анклав, тихо заняли бывший «даговский» посёлок, после чего выдвинули разведгруппы в сторону промзоны и автокомбината. В окрестностях промзоны, как оказалось, околачивались исламисты, и между ними и «братками» произошла короткая перестрелка. Боевики отступили, опознав в противнике страшных русских, но и уголовники не стали спешить с погоней – отошли обратно к недавно занятому ими посёлку.

Вторая разведгруппа «братков», пытавшаяся подъехать к автопредприятию, вступила в контакт с бойцами Георгия. Здесь обошлось без перестрелки, так как визитёры и ополченцы говорили на одном и том же языке. Впрочем, обе стороны смотрели друг на друга с подозрением и недоверием, и разговор за жизнь мог в любой момент перерасти в ожесточённую перестрелку.

– Отец Гавриил вызвался сходить парламентёром, чтобы договориться с главарями бандитов о ненападении, – рассказывал Сергей Николаевич. – Я подумал и разрешил ему. Может, и не надо было, но поздно уже менять… В общем, мы ждём возвращения священника, по результатам доложу.

– А если они его «замочат»?! – почти в унисон воскликнули Александр с Русланом. – (Цензура)… Ибабутские тушканчики!

– А если бандиты убьют отца Гавриила, то я отдам приказ накрыть посёлок полным пакетом НУРСов, – отозвался майор. – Полагаю, восемьдесят ракет помножат на ноль большую часть банды.

– Господин Стрелкофф, постарайтесь экономить боекомплект, – неожиданно попросил ван Клейст. – У нас осталось очень мало ракет типа «эс-восемьдесят».

– Ладно, пустим половину пакета, – смилостивился Николаич. – Извини, Жерар, мне на месте виднее, куда и сколько надо воткнуть «восьмидесяток».

– Хорошо, Серж, я полностью доверяю тебе, и твоему боевому опыту, – произнёс бельгиец. – Я постоянно на связи, жду твоего доклада.

– «Команданте», давай начистоту: что у нас с боеприпасами? – нахмурился я, чувствуя, что Жерар чего-то недоговаривает. – Ракеты подошли к концу?

– Осталось десятка три, исключительно для нашей «цессны», – вздохнул командир «солдат удачи», после чего обернулся к грузовику. – Рэй! Вызови лейтенанта Ривза, спроси у него, что там у лётчиков? Долго ли они ещё будут ремонтировать самолёт?

– Окей, – коротко отозвался Гивинс, напяливая на голову наушники.

– А по патронам как? – прищурился капитан Мышкин. – Найдётся, чем поделиться с союзниками?

– А у вас что, уже закончился весь боекомплект? – совершенно искренне удивился ван Клейст.

– Я на будущее интересуюсь, – хмыкнул Марк. – Надо же знать, каков лимит у нашего «Военторга».

– Рекомендую экономить патроны к пулемётам Калашникова, – произнёс бельгиец, кивнув на ПКМ в руках Барулина. – У нас нет запасов под русский калибр семь шестьдесят два на пятьдесят четыре.

– Жерар! Тони побожился, что русский механик Николс сотворил настоящее чудо – оживил мёртвую «птичку»! – высунувшись из кабины, закричал Гивинс. – Сегодня вечером «цессна» будет здесь!

– Хорошая новость, – согласился ван Клейст. – Передай Маккою, чтобы он был готов быстро вооружить и заправить наш самолёт. Думаю, майору Стрелкоффу не помешает поддержка с воздуха. Мне…

Мысль бельгийца так и осталась невысказанной, так как в этот самый момент заговорила портативная рация, закреплённая в разгрузке у нашего «команданте». Заметно волнуясь, капитан Амар Сингх сообщил, что радар его «Маджестика» обнаружил какой-то объект в тринадцати морских милях от побережья. Индиец был готов чем угодно поклясться, что минуту назад экран радара был чист, а объект появился из ниоткуда, выпрыгнул, словно чёртик из табакерки. Незнакомец двигался со скоростью примерно десять узлов, и вскоре должен был появиться в зоне видимости.

Услыхав новости, Жерар приказал Гивинсу немедленно объявить боевую тревогу во всём анклаве. Затем ван Клейст вызвал по рации Кадкина и приказал тому идти навстречу неизвестному кораблю, установить с гостем визуальный и радиоконтакт. Если корабль военный, то на рожон не лезть и постараться сохранить свои жизни.

Ответ Василия Кадкина потряс всех, кто в тот момент оказался поблизости от бельгийца и его передвижного штаба. Командир бывший шведской яхты со сложнопроизносимым названием сообщил, что ему прекрасно известно, что за корабль появился на экране радара индийского танкера. Василий только что получил по радио опознавательный код АПЛ «Смоленск», с которой их СТК установил связь в первый же день после катаклизма.

Все мы, включая наёмников, так и застыли на манер статуй, не веря своим ушам. Ни Кадкин, ни Горбань, ни остальные моряки и словом не обмолвились, что вели радиопереговоры с экипажем русской подлодки. Более того, Василий утверждал, что у них, как и у других землян, почти сразу же возникли проблемы с радиосвязью, и они ни с кем не общались. В связи с этим возникало великое множество вопросов, ответы на которые могли дать лишь несколько человек.

– Андрэ, гони на берег!!! – бросаясь к «буффелю», рявкнул ван Клейст. – Русские, за мной!

– Гельмут, заводи «амтрэк»!!! – во всю глотку заорал Руденко, стартанув к нашему БТРу. Бывшие дачники, суетившиеся во дворе, шарахнулись во все стороны, пропуская несущегося со всех ног капитана. – Вольфганг, бросай всё нафиг!

– Интересно, в курсе ли всего этого товарищ Стрелков? – пробормотал я, оглядываясь на удаляющийся «унимог». – Как бы Жерар на эмоциях не наломал дров.

– Догоним, если рванём напрямик через поля и огороды, – произнёс Марк, единственный из всех нас, кто проявил завидное хладнокровие. – А то «команданте» (цензура) кого-нибудь из моряков, а то и вообще замочит.

Гельмут понял всё с полуслова, и амфибия понеслась напрямик через поле, распугивая каких-то местных пичуг. На связь вышел Всеволод Кутейкин, попытался выяснить, что происходит, и куда выдвигаться его расчёту. Ван Клейст, по словам Севы, либо рычал в ответ, либо игнорировал все его запросы по рации.

Я посоветовал старшему лейтенанту не донимать пока бельгийца запросами и просто тихо посидеть в сторонке, пока мы сами не разберёмся со всеми проблемами. Кутейкин удивился, но пообещал, что он не полезет поперед батьки в пекло, тем более что «батька» Жерар сильно осерчал, а он, Сева, здесь совершенно ни при чём.

Ван Клейста догнать так и не удалось: тот успел схватить первую же попавшуюся трофейную лодку, на которой рыбачили местные пацаны, и рванул на ней к СТК. Рядом с этим кораблём стоял «Дристигетен», которым командовал Кадкин, ходивший до этого назначения под командованием капитана Горбаня.

Мы задержались на пляже на пару минут, пока нас не забрала моторная шлюпка с Сухониным и Петровичем на борту. Альберт Петрович, как выяснилось, так и не успел добраться до «Маджестика», ибо принялся помогать советами капитану третьего ранга в отставке. Эрик Робертович заценил морской опыт нового знакомого, и предложил тому пройтись до «аэробуса» и помочь поруководить пробной операцией по спасению ценностей с Земли. Сухонин рассматривал операцию по вытаскиванию на берег самолёта «Эйр Франс» тренировкой перед более серьёзным делом – подъёмов саудовского фрегата.

По пути к СТК мы обратили внимание на суету, возникшую на палубе индийского танкера. Вскинули бинокли, присмотрелись: трое «солдат удачи», составлявших военную команду «Маджестика», подготовили к стрельбе «крупняк» и безоткатное орудие, наведя их на шведскую яхту.

Сухонин с Петровичем тотчас засыпали нас массой вопросов, на большинство из которых мы не могли дать ответов. Ибо сами не понимали, почему команда Горбаня молчала, как рыбы, откуда возникли проблемы с радиоволнами и есть ли они вообще. С одной стороны, мы не заметили каких-нибудь проблем с радиосвязью во время своих дальних рейдов на запад и на восток. С другой стороны, было совершенно непонятно, почему армейцы из Ростова так и не установили радиосвязь ни с «дикими гусями», ни с армянами, ни с китайцами.

– За стволы вроде пока никто не хватается, – доложил Руслан, рассматривая в бинокль происходящее на палубе СТК. – А морячки все с оружием… И когда только успели вооружиться?

– Так наёмники же моряков и вооружили, – пояснил Эрик Робертович. – На следующий день после вашего ухода дело было.

– Шеф, на берегу появилась «маталыга» с «вулканом» на прицепе, – оглянувшись назад, произнёс Александр. – (Цензура), Маккой с полукилометра превратит пароход в дуршлаг.

– Он только пугает, – буркнул я. – Если бы Жерар хотел, то расстрелял бы Эс-Тэ-Ка без разговоров, суда и следствия. Причаливаем.

Поднявшись на борт корабля, я с облегчением вздохнул: бельгиец всё же сумел взять себя в руки, и «стрелка» проходила мирно, словно беседа двух воспитанных финских бизнесменов. Жерар неторопливо задавал вопросы, Андрей переводил, а Игорь Степанович тыкал циркулем в самодельную карту, что-то там объясняя. Чуть в сторонке с пулемётом в руках стоял Гивинс, с улыбкой держа на прицеле Кадкина и ещё троих моряков – те даже не рисковали шелохнуться, не то чтобы сдёрнуть оружие с плеч.

– Идите сюда, господа полицейские, – махнул нам рукой ван Клейст. – Сэр, повторите соотечественникам всё, что вы мне только что сейчас рассказали.

– Извините меня, товарищи, – тяжело вздохнул Горбань. – Честное слово – не хотел, чтобы так оно получилось. Я слово человеку давал и не мог раскрыть эту тайну.

– Скажи главное, Игорь Степанович: Стрелков знает? – первым делом поинтересовался я. – Его бойцы в курсе?

– Сам Сергей да, знает, а его бойцы – нет, не в курсе, – ответил капитан СТК. – Именно он велел мне и ребятам молчать, даже если нас будут пытать. Мы и молчали, пока сегодня…

– Стоп. Давай с самого начала, чётко, но коротко, – велел я, переглянувшись со своими мужиками. Руденко беззвучно выругался, Барулин недовольно хмурил брови, Мышкин смотрел на Горбаня так, словно собирался сунуть того в мешок и утопить, где поглубже. – Смелее, здесь все свои.

Итак, в первый же день после катаклизма моряки имели стабильный радиоконтакт с АПЛ «Смоленск», выполнявшую боевую задачу где-то в Атлантическом океане. Командир этой самой подлодки, капитан первого ранга Варнаков, сообщил, что у его экипажа возникли серьёзные проблемы с американскими «коллегами», и попросил Горбаня молчать и больше ни с кем не выходить на связь. Более того, забыть об этом их разговоре, как о страшном сне. Если «Смоленск» выйдет из той передряги, куда его забросило Провидение, Варнаков сам свяжется с СТК, а если нет – это будет означать, что лодка погибла в бою с американцами. После этого «Смоленск» исчез из эфира на много суток, и Игорь Степанович справедливо полагал, что АПЛ упокоилась на дне местного океана.

Горбань, дослужившийся в своё время на флоте до мичмана, молчал, словно глухонемой, молчали и его подчинённые, любившие и уважавшие своего капитана. Единственным посторонним человеком, посвящённым в эту тайну, оказался майор Стрелков. Капитан хотел посоветоваться, что же ему делать с тайной, которая страшно давит на плечи, и рассказал Сергею Николаевичу всё, как есть, без утайки. Николаич порекомендовал держать рот на замке, пока что-нибудь не прояснится, а если так и не прояснится, то лучше вообще никому нечего не рассказывать.

Горбань молчал, боясь, что кто-нибудь из его подчинённых нечаянно проболтается, боясь, что либо свои, либо чужие заподозрят что-нибудь неладное. На нервной почве с капитаном случился инфаркт, а потом ещё и мы вломились к нему на судно, чтобы поспрашать о том, что конкретно видели моряки в первые дни пребывания в чужом мире. Игорь Степанович тогда едва не «раскололся» и едва не поведал о «Смоленске» всю правду. К счастью, успел сообразить, что визитёры, как говорится, не в теме, и честно рассказал об огромном озере с его местными тайнами.

Далее мы узнали, что сразу же после катаклизма Кадкин слышал в эфире позывные более десятка самых различных кораблей, в том числе и нашего «Маджестика». Индийский танкер почти сразу же замолчал по непонятной причине, даже не успев ответить на запрос с американского эсминца «Трэкстон». По словам Василия, на запросы эсминца отозвались панамский и норвежский контейнеровозы, филиппинский танкер, либерийский сухогруз, парочка канадских рыболовецких траулеров, американский прогулочный лайнер и какой-то испанский корабль.

Ночью Кадкин слышал переговоры двух китайских судов, но не смог классифицировать их позывные. На следующий день к открытому радиообмену присоединился американский крейсер «Велла Гульф», сообщивший, что он возвращается к точке рандеву вместе с лайнером. Затем в эфир вышла какая-то гражданская радиостанция из Дюссельдорфа, принявшаяся вещать о конце света. Немецкая радиостанция сыпала цитатами из Библии, словно собачонка блохами, трещала без умолку почти двое суток, пока неожиданно не заткнулась.

Василий был готов побожиться, что не слышал в эфире как переговоров обоих саудовских кораблей – фрегата и супертанкера, так и сигнала SOS с маленького японского траулера. Это звучало очень странно, учитывая показания пленных арабов и рассказ японцев о том, как они отчаянно взывали о помощи. С другой стороны, никто на побережье и в ближайшей округе не слышал радиостанцию из Дюссельдорфа, хотя она вещала в диапазоне КВ и УКВ. Тех же поляков из Познани прекрасно слышали и мы, и армяне с китайцами.

Проблемы с радиосвязью начались, когда СТК прошёл примерно девяносто пять миль вниз по Амазонке. По словам Кадкина, эфир внезапно замолчал, и из него невозможно было выловить даже морзянку, не говоря уже об открытом вещании. После встречи с нами Василий осторожно пытался поговорить на эту тему с иностранными моряками, но радист с «Маджестика» с ходу огорошил коллегу заявлением, что индийский, японский и саудовские корабли – единственные, кого забросило в чужой мир. Кадкин сделал вид, что полностью разделяет мнение индуса, а сам безрезультатно ломал голову над этой проблемой. Пищу для размышлений подбросила и неожиданная находка шведской яхты, которая вообще ни разу не выходила в эфир.

А сегодня днём Василий едва не подпрыгнул выше потолка, услышав знакомый позывной АПЛ «Смоленск». Варнаков сообщил, что его лодка подойдёт к берегу в надводном положении, и попросил не открывать огонь по его кораблю. Кадкин помчался с этой новостью к Горбаню, а в это время радар «Маджестика» засёк приближение незнакомца.

Дальше события понеслись со скоростью курьерского поезда: Амар Сингх доложил командованию, Жерар тотчас поднял «в ружьё» немногочисленные силы береговой обороны, и мы всей толпой ломанулись на борт СТК. Думали, что придётся спасать молчуна Горбаня от праведного гнева бельгийца, а вышло, что угодили к моменту встречи с родной, российской подлодкой.

– (Цензура), (цензура), тут, с вашими (цензура) тайнами, – как и следовало ожидать, Петрович в выражениях не постеснялся. – Штирлиц на штирлице и штирлицем погоняет, (цензура).

– Прошу любить и жаловать: Альберт Петрович – царь и бог дизелей и прочих моторов, – пользуясь случаем, я представил бывшего «деда». – Петрович может оживить любой движок, даже мёртвый.

– Вы, кажется, служили в Кэ-Гэ-Бэ? – припомнил бельгиец. – Мне нужно будет серьёзно поговорить с вами и с полковником… эээ…

– Зариповым, – подсказал бывший кэгэбэшник, без стеснения разглядывавший командира «солдат удачи», словно прикидывая, сколь быстро можно прихлопнуть нашего «команданте».

– Внимание! На горизонте незнакомое судно! – захрипела радиостанция в разгрузке Гивинса. – Внимание!

– Рэй! Скажи Сингху, чтобы не орал на весь рейд! – раздражённо рявкнул ван Клейст. – Господин Кадкин, вы отстранены от командования сторожевым кораблём! С остальным разберёмся потом.

– Кхм… Надо бы встретить гостей на подходе, как это полагается на флоте, – заметил Сухонин. – Мы вместе с испанцами сходим, сопроводим лодку.

– Правильно, гостей лучше встречать на подступах, – с каким-то странным подтекстом произнёс Жерар. – Андрэ, Рэй, за мной, на катер!

– Так, парни, быстро на яхту, – не мешкая, скомандовал я. Бельгийца не стоило оставлять одного, без присмотра. – Василий, давай с нами.

Минут пять спустя «Дристигетен» взял курс к едва заметной точке на горизонте. По мере приближения эта точка постепенно превращалась в здоровенную толстую «рыбёшку», схожую по своим размерам с индийским танкером. Ван Клейст попросил Эрика Робертовича рассказать о боевых возможностях и составе вооружения АПЛ, и кап-три в отставке успел прочесть короткую лекцию о кораблях проекта 949А.

Вскоре нас запросили по портативной рации, а на самом «Смоленске» замигал ратьер, предупреждая о необходимости держать безопасную дистанцию. С молчаливого согласия Жерара переговорами от имени конфедерации занялся Сухонин, лучше других понимавший военно-морскую терминологию, да и вообще всю специфику службы на подлодках. После недолгой беседы с вахтенным офицером Эрик Робертович проинформировал, что мы разойдёмся со «Смоленском» левым бортом, после чего пойдём параллельным курсом.

Развернувшись метрах в восьмистах за кормой «левиафана», наш катер лёг на параллельный курс, и сопровождал лодку почти до места стоянки «Сириус Стара». Постепенно замедлив скорость, АПЛ застопорила ход и легла в дрейф в полумиле от супертанкера, так, чтобы её сложно было разглядеть с берега.

Огромный корпус «Звезды» мог достаточно хорошо прикрыть подлодку от любопытных взоров, и у меня возникло стойкое подозрение, что военные моряки чётко знают, зачем и почему они так встали. Затем, словно по мановению волшебной палочки, откуда-то из чрева субмарины был извлечён «зодиак», и мы приготовились пожимать руки морякам, которых, как и нас, занесло в чужой мир против их воли и желания.

– Добро пожаловать на борт нашего… сторожевика, товарищи, – с волнением в голосе произнёс Кадкин, приветствуя трёх офицеров, поднявшихся на борт «Дристигетена». Ещё двое моряков, вооружённые автоматами, оставались в «зодиаке». – Кадкин, Василий… Это я тогда общался с вами по радио.

– Капитан первого ранга Дмитрий Варнаков, командир А-Пэ-Эл «Смоленск». Здравствуйте, Василий… Здравствуйте, товарищи… или господа? – представился высокий голубоглазый каперанг с «калашниковым» на плече. – У меня ощущение, что предо мной стоят «кожаные воротники»… Позвольте полюбопытствовать, где это вы раздобыли новенький «марпат»?

– Жерар ван Клейст, командир объединённых вооружённых сил приморской конфедерации, – бельгиец сделал шаг вперёд, протягивая Варнакову правую руку. – Камуфляж – это часть платы одного афериста за «тёплую» должность в моём отряде.

– Рад познакомиться, господин ван Клейст, – Дмитрий пожал бельгийцу руку. – Скажите, Жерар, а не найдётся ли у вас по комплекту «марпата» и для моих подводников?

– Я постараюсь обеспечить ваших людей новой формой, – секунду помедлив, произнёс ван Клейст. – А вот с обувью, увы, вряд ли смогу чем-то помочь – склады с ботинками остались на Земле.

– Будем считать, что мы договорились, – слегка улыбнувшись, кивнул Варнаков. – А теперь я хотел бы обсудить с вами со всеми одну большую загадку, с которой мы столкнулись в этом мире.

– У нас со связью полный порядок. Уточните, сэр, о чём конкретно вы желаете поговорить? – слегка насторожился бельгиец. – Здесь, в новом мире, полно самых разных загадок.

– Видимо, вы даже не подозреваете о странном поведении радиоволн на достаточно большой территории, на которой расположена конфедерация, – командир «Смоленска» посмотрел на Жерара так, словно подозревал того в причастности к непоняткам с радиочастотами. – Скажите, месье, вы слушаете регулярный радиообмен между военными кораблями Соединённых Штатов и флагманом их гражданской флотилии, лайнером «Эксплорер оф зе си»?

– Нет, не слушаем. Мы лишь пару часов назад узнали о присутствии в этом мире эсминца «Трэкстон» и крейсера «Велла Гульф», – признался ван Клейст. – Но нам бы хотелось знать, где они находятся и что замышляют… Думаю, не нужно объяснять причину нашего любопытства?

– Нет, причина хорошо видна в перископ, и её должно быть отлично видно с воздуха, – Варнаков бросил взгляд на здоровенную тушу саудовского супертанкера. – Рано или поздно, американцы доберутся до этого плавучего нефтехранилища.

– Хренушки им, а не «Звезду», – вступил в разговор Сухонин. – Сухонин, Эрик Робертович, капитан третьего ранга в отставке, гидрограф… Жерар, надо завтра же уводить и прятать корабль.

– Такую громадину невозможно спрятать, – подводник машинально обменялся рукопожатием с Сухониным.

– Спрячем. Если мы смогли захватить, то сможем и спрятать, – со злинкой в голосе произнёс бельгиец. – Господин капитан первого ранга, так что там с радиоволнами?

– Да, да, пора перейти к главному, – кивнув, командир «Смоленска» достал из кармана блокнот и перешёл к сути проблемы. – За последние двое суток мы смогли установить следующее…

По словам Варнакова выходило, что вся территория конфедерации и часть левобережья Амазонки накрыты неким «куполом», природа которого неизвестна земной науке. «Купол» попросту локализировал все входящие и исходящие радиосигналы на той территории, которую он накрывал.

Угодившие «под купол» имели возможность пользоваться радиосвязью исключительно в границах периметра «купола», не слыша и не принимая радиосигналы извне. Всё это моряки установили опытным путём, двигаясь на перископной глубине вдоль примерных границ «купола».

– Дальность действия этого излучения варьируется от пятнадцати миль от берега здесь, – Дмитрий ткнул остриём карандаша в мыс Фоккер. – До шестидесяти миль южнее устья большой реки, – карандаш чиркнул по загогулине, изображавшей устье Амазонки. – Напротив устья самой реки граница аномальной зоны выдвигается в море почти на семьдесят миль от побережья. Если мы соединим все три указанные точки одной линией и соединим их не прямой, а вот так, то увидим весьма интересную картинку.

– Вы хотите сказать, что источник излучения расположен где-то здесь? – толстый палец ван Клейста накрыл район, где «шилка» армян расстреляла беспилотник «диких гусей».

– Да, где-то в этом районе, – Варнаков очертил кружок километров в тридцать в диаметре, если пересчитывать его на местность. – «Купол» накрывает территорию вокруг себя в радиусе семидесяти – семидесяти пяти морских миль. По этой причине американцы даже не догадываются, каким богатством располагает ваша конфедерация.

– Капитан, что произошло между амерами и вами? – неожиданно поинтересовался Альберт Петрович. Вопрос бывшего кэгэбэшника застал врасплох всех, в том числе Жерара и меня. – Столкновение интересов двух сторон или что похуже?

– Кхм… Мы потопили американскую подлодку, – немного помолчав, произнёс кап-раз. Над палубой «Дристигетена» повисла тишина. – Это была честная дуэль под водой, мы оказались лучше подготовлены и выстрелили первыми.

– Можно подробнее, – нахмурился бельгиец. – Где и когда это произошло?

– Милях в пятистах к юго-западу от вашего берега, если считать по прямой, – с милой улыбкой ответил Варнаков. – Сразу же после переноса…

И командир «Смоленска» поведал, как катаклизм застал его субмарину в компании с парочкой «американок», которые следили за маневрами эскадры Северного флота в Северной Атлантике. Для «Смоленска» это был самый обыкновенный рутинный боевой поход, со ставшими традиционными «играми в прятки» в толще владений Нептуна с подлодками вероятного противника. Подобные «игры» происходили постоянно, практически в каждом боевом походе, и всегда заканчивались одним и тем же – возвращением на базу. Всегда, но только не в этот раз.

Судя по всему, следовавшая за «Смоленском» буквально по пятам АПЛ «Хартфорд» угодила прямо на линию пересечения двух миров. Акустики зафиксировали неожиданный, как им показалось, взрыв, затем произошла резкая разгерметизация корпуса американской субмарины. Потеряв кормовую оконечность, «Хартфорд» пошла на всплытие, подавая сигнал SOS по звукоподводной связи. Подлодке удалось всплыть на поверхность моря, но произошёл внутренний взрыв, и субмарина вновь отправилась на дно, на этот раз окончательно. Прежде чем лодка затонула, шестерым американским морякам удалось покинуть её борт, в конечном итоге спасти свои жизни.

Видимо, командир второй американской субмарины посчитал, что «Хартфорд» атакован и потоплен русскими, и в свою очередь атаковал «Смоленск». Нашим морякам пришлось ответить, и результатом короткого подводного боя стала гибель АПЛ «Нью-Гэмпшир». По словам Варнакова, у него не было иных вариантов, кроме как топить «американку», иначе та потопила бы его корабль.

Затем российская подлодка всплыла на поверхность, и наши подобрали шестёрку выживших членов экипажа «Хартфорда». Американцы были в шоке, плохо соображали, что происходит и где они вообще находятся. Впрочем, и наши моряки долго не могли понять, каким это таким макаром «Смоленск» очутился в южных широтах, в четырёх тысячах миль южнее побережья Исландии.

Быстро выяснилось, что милях в тридцати от субмарины лежит в дрейфе американский круизный лайнер «Эксплорер оф зе си», оравший SOS на всех частотах. На вопли лайнера отозвался крейсер «Велла Гульф», сообщивший, что сможет подоспеть не ранее чем через шесть часов. Командир крейсера порекомендовал «Эксплореру» двинуться малым ходом на норд-ост, дойти до ближайшего побережья и идти вдоль берега на восток, где лайнер встретит другой боевой корабль ВМФ США.

Посовещавшись с командным составом лодки, Варнаков принял решение передать спасённых на борт лайнера и поскорее убираться из данного района куда подальше. Сказано – сделано: американцев передали на борт «Эксплорера», после чего «Смоленск» исчез в юго-западном направлении. К этому времени даже самый прожжённый скептик сообразил, что субмарина находится чёрте где, и уж точно не на родной планете. А к концу дня подводники выяснили, что кроме крейсера УРО американцы располагают ещё и эсминцем «Трэкстон», который собирает под своё крыло все надводные корабли с Земли, оказавшиеся в пределах досягаемости главных борцов за дерьмократию.

Как уже говорилось, подлодка установила радиосвязь с СТК и поддерживала его в течении какого-то времени. Затем контакт прервался, и Варнаков решил, что с судном Горбаня произошло несчастье. Каперанг решил изменить курс и идти в район предполагаемого нахождения российского корабля, что и было сделано. Попутно экипаж «Смоленска» исследовал гидрографию чужого океана и наносил на карту контуры побережья, вдоль которого следовала субмарина.

Миновав юго-восточную оконечность огромного острова размером с Англию, АПЛ пересекла пролив миль в сто пятьдесят шириной и взяла курс на восток вдоль гористого побережья. Линия берега постепенно склонялась к северо-востоку, затем повернула на север. Спустя какое-то время подлодка шла в северо-западном направлении, пока берег не повернул на запад. Конфигурация побережья напоминала зеркально отражённый Мексиканский залив, и Варнаков предположил, что и в этом мире давным-давно произошло падение астероида, образовавшего огромный кратер округлой формы.

Затем субмарина вошла в зону действия неизвестного излучения, и моряки услышали переговоры между нашими кораблями – шведской яхтой и СТК. У Дмитрия хватило выдержки не выходить на связь в тот же момент и попытаться разобраться, почему это радист вдруг перестал слышать уже привычную болтовню американцев.

Подводники приступили к изучению феномена непроходимости радиоволн, чтобы спустя пару дней сделать вывод о существовании некоего «купола», охватывавшего значительную часть побережья. Попутно моряки установили, что здешние «туземцы» обладают огромными материальными ценностями и, похоже, совершенно не подозревают, что в тысяче миль от них находится очень опасный враг. Далее Варнаков просто вышел на связь с Кадкиным и, словно Посейдон, поднялся на поверхность из морских глубин.

В разгар повествования послышался шум авиационных моторов, спустя полминуты со стороны берега появилась наша многострадальная «цессна». Облетев корабли по кругу, двухмоторник покачал крыльями, после чего пошёл на посадку. Между тем, на палубе «Смоленска» появились двое моряков с ПЗРК в руках, а офицеры лодки проводили самолёт подозрительными взглядами.

– Кхм… Что нам теперь делать с Коллинзом и его морпехами? – воспользовавшись паузой, я мигом испортил благодушное настроение командованию конфедерации. – В свете рассказанного товарищем каперангом амеры могут стать очень большой проблемой. Как только узнают, что где-то рядом есть их соотечественники.

– Чёрт побери, – выругался Жерар, погладив ладонью свою бритую голову – характерный, кстати, жест бельгийца при неожиданном осложнении обстановки. – Ни в коем случае нельзя рассказывать Дэвиду про гибель двух американских субмарин и про два военных корабля их флота.

– Василий, немедленно свяжись с лётчиками и попроси их молчать о том, что они здесь увидели, – тотчас распорядился я. – Скажи, что это личное распоряжение ван Клейста и штаба конфедерации.

– Среди ваших людей есть американцы? – нахмурился Варнаков, проводив взглядом Кадкина, который помчался на мостик, чтобы переговорить с французами. – И много их? Военные или гражданские?

– Человек десять, – ответил я, глядя каперангу прямо в глаза. – Морские пехотинцы, медики. Спасли десятки человеческих жизней, как у нас, так и у венгров.

– Вот тебе бабушка, и Юрьев день, – произнёс молчавший до этого момента капитан-лейтенант Панарин, командир какой-то там БЧ. – Товарищи, можно я задам вам один важный вопрос? Что будут делать «кожаные воротники», когда к этому берегу подойдёт их эсминец?

– Организуют тёплую встречу, чёрт подери, – выслушав перевод вопросов, недовольно буркнул Жерар. – Для начала нам нужно не допустить утечки информации о том, что русские потопили американскую подлодку.

– Полностью согласен, – кивнул я, оборачиваясь к Сухонину. – Эрик Робертович, а как бы вы оценили вариант спрятать субмарину там же, куда планируете увести супертанкер?

– Сложный вопрос, Володя, – бросив взгляд на корпус АПЛ, призадумался наш «адмирал». – Мы же ещё не успели провести разведку фарватера, не нашли подходящего места для стоянки…

– Кхм… Господа и товарищи, может, нам проще уйти, чтобы у вас не было проблем с американцами? – переглянувшись со своими офицерами, командир «Смоленска» поставил вопрос ребром. – Я говорю серьёзно – этот мир большой, и мы найдём, где бросить якорь.

– Нет, данный вопрос не обсуждается, – тотчас, без раздумий отрезал бельгиец. – Я не собираюсь идти на поводу у американцев или кого-либо другого. Старый миропорядок остался на Земле. Здесь – наша земля, и мы будем делать то, что сами посчитаем нужным.

– Значит, Жерар, в придачу к фрегату твоим парням придётся потопить ещё и эсминец с крейсером, – со вздохом произнёс капитан Руденко. – Может, обратимся за помощью к Титову и его лихим горцам?

– Кстати, Титов сейчас гостит у мадьяров, – неожиданно уточнил Марк. – Прилетел со своими экипажами… вместе с грузом.

– Не обращайте внимания, товарищи, – это мы о своём, о девичьем, – улыбнулся я, заметив, как подводники обменялись между собой быстрыми взглядами. Моряки должны были засечь контакты между нами и армянами, но никак не могли узнать о том, что мы и карабахцы договорились о создании военного союза. – Кстати, вы в курсе, что в сотне кэмэ отсюда занесло часть российской столицы?

– В курсе, – кивнул Варнаков. – Мы перехватили переговоры генерала по фамилии Левандовский с кем-то из его подчинённых. Более того, мы знаем, что севернее Москвы оказалась воинская часть Российской армии.

– Это те, что в ростовском кластере? – прищурился я. – Ростовцы, как я понимаю, также сидят «под колпаком»?

– Совершенно верно, действие неизвестного излучения захватывает и ростовский кластер, – подтвердил Панарин. – Между москвичами и ростовцами связь налажена, и лишь благодаря «куполу» американцы не знают, что это побережье забито народом, словно бочка селёдкой.

– Дмитрий, а вы вступали в контакт с ростовскими или с московскими? – поинтересовался я, снедаемый любопытством. – Говорили ли с ними по радио?

– Нет, мы решили начать с контакта с вами, – глядя мне прямо в глаза, ответил каперанг. – Если что, вы первыми попадёте под удар американцев. Сами знаете, почему.

– Знаем, почему – богатые слишком, – зло сплюнул за борт Руслан. – Ну что, народ, завтра с утра двинем на Амазонку?

– Надо идти уже сегодня, – глянув на положение местного светила, произнёс Сухонин. – Опоздание, товарищ капитан, иной раз смерти подобно.

– Сегодня так сегодня, – пожал плечами Руденко. – Тебе, Эрик Робертович, и карты в руки.

– Мы хотим спрятать «Звезду» в устье реки, которую назвали Амазонкой, – ван Клейст не перебивал, слушал и, дав нам выговориться, вновь обратился к гостям. – Вдоль нашего берега реки есть несколько длинных островов, и есть шанс пришвартовать супертанкер к одному из них.

– Если это позволят сделать глубины, – мгновенно уточнил Сухонин. – Иначе просто поставим корабль где-нибудь поближе к нашему берегу.

– Господин Варнаков, если нам удастся спрятать «Звезду», то точно так же можно спрятать и вашу лодку, – продолжил бельгиец. – Мы перегоним в немецкий анклав два танка и перекроем реку с нашего берега. Если повезёт, наши союзники перекроют реку с другого берега.

– Господин ван Клейст, боюсь, вы нас совершенно не поняли. Мы не пришли сюда, чтобы прятаться от американцев, – усмехнулся Дмитрий. – Мы пришли сюда, чтобы предупредить всех вас о присутствии в этом мире силы, способной нанести военное поражение вашей конфедерации. Американцы превосходят вас в технологиях, и им не нужно высаживаться на берег, чтобы расстрелять ракетами избранные цели.

– Одни такие храбрецы уже сунулись, – со злостью буркнул капитан Барулин. – Теперь вкалывают на стройках народного хозяйства, (цензура).

– Что же касается меня и моего экипажа, – с улыбкой продолжил Варнаков. – Мы намерены драться с американцами, если те попытаются атаковать нас. А они попытаются – они иначе не могут.

В этот момент спокойное течение переговорного процесса прервалось, так как на связь с командованием вышел майор Стрелков. Сергей Николаевич доложил, что полчаса назад рейнджеры сержанта Маллигана доставили в расположение отряда отца Гавриила. Принесли священника на руках в прямом смысле этого слова, ибо московские бандиты сильно избили старика, и тот рухнул без сил на полдороги, где и был подобран разведчиками.

Стрелков не стал спускать бандюганам такую наглость и приказал накрыть занятый врагом посёлок половинным залпом РСЗО. Одновременно с пуском сорока С-8 вперёд двинулись Т-55 с парочкой самодельных БТРов с пехотным десантом. Под прикрытием артогня «саладина», который крушил крайние дома, словно картонные коробки.

Войдя в посёлок, бойцы Маллигана не обнаружили там противника – бандюганы не намеревались бодаться лоб в лоб с теми, у кого есть танки и пушки. «Братки» бежали, бросив тела двух-трёх погибших товарищей, пятерых раненых из числа своих и целую толпу молодых баб и девок. Последние, как выяснилось, являлись сексрабынями, похищенными в Москве и в соседнем белорусском кластере.

Обстрел ракетами застал сексрабынь в их автобусе, где те фактически жили и откуда их периодически изымали для употребления по назначению. После того как вокруг началась стрельба из серьёзных калибров, двое охранников шустро ломанулись спасать свои шкуры, бросив охраняемых на произвол судьбы. Среди баб и девок поднялась паника, часть из них также бросилась бежать куда глаза глядят – не лучшее решение, когда вокруг рвутся снаряды. Как это ни печально, но от нашего артобстрела погибло шесть девушек, а ещё пятеро получили ранения.

– Мы вывезли всех баб на свою базу, и я намерен завтра же переправить их в Тордаташ, – Стрелков завершил первую часть своего доклада. – Парни Стива хорошенько потрясли пленных, и вот что те рассказали…

Картина, действительно, вырисовывалась интересная. Судя по всему, борьба за власть в Москве вошла в новую стадию, и город стали покидать те, кто не смог договориться с чеченами, ментами и военными. Например, уголовники и к ним примкнувшие.

Крупный отряд в две с половиной сотни рыл перебрался в соседний, белорусский анклав, изгнав оттуда его прежних хозяев. Затем часть бандитов пошла дальше на юг и оказалась в подмосковном кластере, где, в конце концов, и столкнулась с силами конфедерации. Если бы «братки» пожаловали на несколько дней раньше, то не исключено, что возник бы конфликт между ними и боевиками «Боко Харам», и обе стороны взаимно ослабили бы друг друга. Увы, этого не произошло, и нам пришлось последовательно воевать как с африканцами, так и с «родными» бандосами из Москвы.

– Да, вот ещё, что может быть интересно товарищам шерлокхолмсам… Во главе всей этой группировки стоит некий Филимон, как говорят, жестокий и беспринципный беспредельщик, – выкладывал подробности Сергей Николаевич. – Имейте в виду, Володя: это был авангард банды – не самые хорошие, хреново вооружённые бойцы, как говорится, тупое «бычьё». Самые лучшие воюют в белорусском анклаве, в арьергарде – вместе с Филимоном пытаются отбиться от мансуровских головорезов… Мне думается, что ещё денёк-другой – и мы тоже войдём в соприкосновение с чеченами.

Ни я, ни мои парни никогда ранее не слыхали про московского беспредельщика Филимона, о чём честно и признались Николаичу. Зато мы знали человека, который мог либо что-то знать об этом самом бандите, либо когда-то что-то о нём слышал. В общем, мы пообещали Стрелкову порасспрошать «Ерёму» и выйти на связь вечером, когда уладим одни дела.

– А теперь перейду к главным, не менее занимательным новостям. Отряд под командованием сержанта да Косты не прибыл в анклав в расчётное время, – прокашлялся Сергей Николаевич. Я похолодел, подозревая, что мы сейчас услышим о потерях в личном составе и технике. – Объективные обстоятельства – в трёх километрах от нас танкисты натолкнулись в джунглях на колонну беженцев из белорусского кластера. Судя по всему, это те, кто сбежал от московских бандитов… В общем, пока разобрались, пока навели мосты дружбы, пока договорились… Короче, «бульбаши» сейчас стоят лагерем у «железки» и решают, куда им податься дальше.

– Серж, ты командир на месте, и мы с Робером поддержим любое твоё решение, – выдержав мхатовскую паузу, объявил командир «диких гусей». – Давай вечером решим, куда и как будем вывозить беженцев.

– Вы с Деларьеном лучше срочно усильте наш гарнизон в «Кошкином доме», – отозвался Стрелков. – А то сгинут мужики ни за хрен собачий… Всё, меня зовут… Давай, Жерар.

– Чёрт, Серж прав – надо где-то наскрести взвод бойцов, – почесав подбородок, бельгиец повернулся к Гивинсу. – Рэй, прикинь, какие силы можно выделить для усиления группы Мванги?

– Вы сами всё слышали, товарищи, – я пересёкся взглядом с Варнаковым. – Не надо быть Нострадамусом, чтобы предсказать то, что нас ждёт конфликт с чеченами и прочими московскими группировками… Это, если американцы не опередят, конечно.

– Вот именно поэтому мы останемся здесь – прикрыть вас с моря от америкосов, – командир «Смоленска» и не подумал отвести глаза в сторону. – Мне как-то не внушает доверия эмвэдэшный генерал, сделавший ставку на тех, кто убивал в Чечне наших солдат… Будем считать, что мы – это варяги на новый лад.

– Стало быть, ты метишь стать новым Рюриком? – ухмыльнулся я. – Спешу огорчить: у нас уже есть «команданте», с которым мы сожрали пуд соли на двоих.

– Стоп, Владимир, мы не ели так много соли, – выслушав дословный перевод в исполнении Марка, ван Клейст уставился на меня, словно Шварценеггер на Хищника. – Водку пили, виски пили, ром пили, са-мо-гон пили… Текилу с солью мы не пили…

Народ заржал так, что над планширем появилась удивлённая физиономия одного из моряков, которые сидели в «зодиаке». Смеялись все, кто в тот момент находился на яхте – и мы, и наёмники, и офицеры-подводники. В прах рассыпалась та невидимая стена недоверия и отчуждения, которая всё ещё разделяла «аборигенов» побережья и пришлых «варягов». С этого момента стало ясно, что мы и моряки станем единой командой, так как иного пути у нас не было. Право, не прогибаться же нам под каких-то там америкосов или абреков Мансурова?

Не откладывая вопрос в долгий ящик, мы сразу же перешли к конкретике – к планированию взаимодействия между сухопутными силами конфедерации и экипажем АПЛ. Здесь практически сразу же всплыла проблема «кожаных воротников», которые теперь одновременно являлись и нашими союзниками, и потенциальными врагами. Покумекав и так, и этак, приняли так называемое соломоново решение: оставить до поры до времени всё как есть, не посвящая Коллинза и его морпехов в тайну подлодки. Более того, вообще решили не информировать американцев про то, что арсенал конфедерации пополнился целой атомной субмариной.

…Мда, а ведь были времена, когда мы радовались лишней «помповухе» в руках даниловских мужиков, – подумал я, окинув взглядом парочку стальных монстров – «Сириус Стар» и «Смоленск». – Надо бы попросить у Дмитрия пару-тройку «игл», если они у него есть… Случись чего, «стингеры» могут в нужный момент крупно подвести… Чёрт его знает, какая электроника напихана в палубные вертолёты амеровских крейсера и эсминца…

Варнаков, как и ожидалось, не отказал – приказал подчинённым немедленно доставить на яхту целых четыре ПЗРК. Далее предложил Сухонину помочь людьми в деле разведки фарватера в устье реки, чему Эрик Робертович оказался несказанно рад. Как пояснил кап-три, имея под началом два судна, можно сократить время работ в пару-тройку раз, промеряя глубины одновременно возле обоих берегов реки.

Военный совет, если его можно так назвать, почти завершился, когда на связь вышел капитан Деларьен. Робер сообщил, что союзники с противоположного берега Амазонки приняли обе машины и теперь изъявляют готовность поучаствовать в боевых действиях против врагов конфедерации. Деларьен не был посвящён во все нюансы наших отношений с армянами, поэтому запросил указаний от командования.

Мы переговорили с капитаном Титовым лично, и спустя десять минут отряд Деларьена пополнился двумя танковыми экипажами. Геннадий здраво смотрел на обстановку, прекрасно осознавая, что без постройки пары причалов нельзя доставить выменянные армянами танки на другой берег реки. Теоретически, конечно, может, и можно, если изготовить пару надёжных плотов. Но данный вариант, как говорится, без гарантий: случись что при пересечении стремнины, и произойдёт потеря бесценной боевой машины. В проигрыше окажутся все – и карабахцы, и конфедераты. Поэтому лучше обождать и помочь союзникам конкретным делом, чем идти на бездумный риск ради сомнительного выигрыша во времени.

Офицеров с лодки заинтересовало, что мы собираемся провернуть, и нам пришлось вкратце рассказать о деловых отношениях с армянскими союзниками. Варнаков одобрил обмен двух Т-72-х на снаряды, ехидно заметив, что у ментов всегда всё в порядке с коммерческой жилкой, особенно когда надо реализовать халявное добро. Затем каперанг намекнул, что ему хотелось бы побеседовать с карабахцами лично, как только это позволит сделать обстановка.

Я усмехнулся и поведал морякам, что среди нас имеется один весьма талантливый в гешефтных делах товарищ, способный дать фору любому армянину. Гений этот – старший лейтенант Кутейкин. Так что, если подводникам потребуется что-нибудь срочно обменять – пусть они смело обращаются к Всеволоду. Сева устроит всё в лучшем виде и обязательно в свою собственную пользу.

Переговоры с новыми союзниками завершилась, когда солнце вот-вот должно было коснуться краем диска далёкого западного горизонта. Пожелав удачи командиру «Смоленска» и его экипажу, мы отправились обратно на берег. Впрочем, не все. Заявив, что индийские механики никак не обойдутся без его профессиональных знаний и огромного опыта, а супруга – женщина понятливая, и ей не впервой – Альберт Петрович умотал на рыбацкой лодке на «Маджестик». Эрик Робертович остался на сторожевике, ожидая прибытия с субмарины обещанных Варнаковым офицеров.

Обратно решили ехать точно так же, как ехали к морю – через лес напрямик. Выехав на шоссе, сразу же заметили LAV-25, стоявший недалеко от «аэродромного» блокпоста. Хорошее настроение тотчас как ветром сдуло. Ехавший впереди «буффель» притормозил, и наш «амтрэк» поравнялся с командирской машиной.

– Я сам с этим разберусь! – приоткрыв дверцу, рыкнул Жерар. – Встретимся у мэра Никитина!

«Унимог» повернул и покатил по шоссе, а мы решили навестить усадьбу Еремеева. Там, как и ожидалось, творилось самое натуральное людское столпотворение – наши женщины, толпа супружниц наших беженцев-дачников, дагестанцы со своими семьями, да ещё и близкие Мамеда и Вахида в придачу. Шум, гам, бабская суета и вообще полный бардак. Мы даже не стали сходить с БТРа – глянули от ворот на этот бедлам, после чего поехали к главе администрации. Для разговора «по душам», так сказать.

У ворот дома Никитина торчали оба тульских азербайджанца – Мамед с Вахидом, – эмоционально обсуждавшие что-то с товарищем Доценко. Судя по жестикуляции азеров, у них возникли какое-то непонятки с великим коммерсантом и гениальным комбинатором, специалистом по обмену золота на дерьмо. Впрочем, увидев нас, Матвеич неожиданно расплылся в льстивой улыбочке и закивал головой, словно китайский болванчик.

– Ой, товарищи, вспомнил – есть тут у нас один домик, специально для такого случая держали, – услышал я сквозь рокот двигателя «амтрэка». – Подождите здесь минутку, я принесу ключи.

– Мамед, Вахид, давайте зайдём к Василию, – велел я, глянув на слегка взбледнувшую физиономию Доценко (опять, наверное, чего-то натворил, гад такой). – Разговор есть серьёзный.

– Эээ… Мы, Володя, вроде уже всё решили, – Мамед с Вахидом переглянулись, явно не понимая, куда и зачем я их зову. – Сейчас Александр принесёт ключи.

– Принесёт, принесёт, не беспокойтесь, – мысленно усмехнувшись, кивнул я. – Никто в этом и не сомневается… Пошли.

Разговор, действительно, предстоял очень серьёзный. Для начала мы в темпе вывалили на Никитина – заодно и на подвернувшихся под руку азербайджанцев – последние новости, а затем… нагло попросили чего-нибудь пожрать. Надо же как-то с пользой скоротать время, пока глава приходит в себя, а азеры о чём-то громко «трут» в коридоре на своём родном языке. Мамеда с Вахидом можно понять – мало того что они и так угодили из огня да в полымя, так теперь чёртовы менты втравливают их в новое приключение на борту супертанкера. Отказаться нельзя, ибо такого не поймут ни русские, ни «солдаты удачи».

Затем, практически одновременно, появились ван Клейст и Доценко. Последний сунул ключи Мамеду, и попытался тихонько удрать, пока его не загрузили какой-нибудь ответственной работой. Удрать не получилось, ибо Матвеич не смог проскочить мимо Натальи, супруги Василия, которая тащила к столу здоровенную кастрюлю с варёной картошкой.

Бельгиец первым делом успокоил всю нашу ораву, сообщив, что американцы не в курсах насчёт русской подлодки. Не знают они и о присутствии в новом мире парочки боевых кораблей ВМС США, о таинственном излучении, из-за которого нас до сих пор ещё не разбомбили охочие до нефти пиндосы. Выполняя приказ команданте, Броссьер с Ориолем молчали, словно рыбы, ни словом не обмолвившись о том, какую «акулу» увидали с воздуха.

Неожиданный приезд «кожаных воротников» в Данилово был вызван тем, что они прознали о фермерах из Кентукки. Никто не запрещал армянским танкистам рассказывать о том, кого закинуло на противоположный берег Амазонки, вот те и проболтались. В общем, посовещавшись меж собой, морпехи решили, что их священный долг – любой ценой добраться до соотечественников, а для этого все средства хороши.

Средств оказалось маловато – бронетранспортёр, «хамви», плюс забронированный грузовик. Выбор сам собой пал на LAV-25 – только этот БТР имел шанс самостоятельно пересечь столь крупную водную преграду, как Амазонка. Кроме того, в поход собрались не все американцы, а лишь шестеро добровольцев во главе с лейтенантом Фридманом. Подполковник Коллинз, капитан Санчез и сержант Райли остались в Тордаташе, так как ожидалось прибытие новой партии раненых из подмосковного кластера.

– Мэтт не желает ничего слушать, упёрся, словно буйвол, – уминая картошку с квашеной капустой, пожаловался Жерар. – Идиот… Владимир, объясни ему, что устье Амазонки пошире тренировочного бассейна на базе Пенделтон в Сан-Диего.

– Угу, наш «амтрэк» едва не захлестнуло волнами, когда мы плыли на тот берег, – с набитым ртом произнёс я. – Есть там одно место, где стремнины и водовороты бурлят так, что ажно жутко становится.

– Может, предложить амерам поменяться машинами? – предложил капитан Руденко. – Мы им – амфибию, они нам – броневик.

– Нет, будет лучше, если мы вместе с ними пойдём на нашем «амтрэке», а их LAV-25 оставим здесь, на базе, – подумав, ответил я. – А когда вернёмся, Мэтт заберёт свою «броню» обратно.

– Хорошо, попробуйте предложить этот вариант Фридману, – отозвался ван Клейст, роясь в кармане своей разгрузки. – Вот, съёмка местности к юго-востоку от армянского кластера… Это ещё одна пирамида, а это – один очень интересный каньон, выходящий прямо на побережье… Карту возьмите себе – она вам нужнее.

– Странный какой-то каньон, – заметил я, рассматривая отпечатанную на принтере чёрно-белую карту. – Например, эта прямая, которая идёт, словно стрела – стена, что ли? Протянулась через весь каньон… Кто, вообще, в здравом уме строит стену в каньоне?

– Там, на месте и разберётесь, что это за стена, – пожал плечами бельгиец. – Вам навстречу выйдёт взвод армянской механизированной пехоты…

– Мотострелковый взвод, – поправил я нашего команданте.

– Да, мотострелковый взвод на бээмпэ. Они сопроводят вас и Мэтта до самого анклава Кентукки, – уточнил Жерар. – Теперь о главном: ваша основная задача – разведка местности… Я не намерен затягивать исполнение наших обязательств по контракту с армянами. Завтра же начнём строить причал… Я слышал, что у вас возникли какие-то проблемы с русскими мусульманами? Могу предложить приемлемый для всех вариант…

Получив задачу и решив, благодаря бельгийцу, проблему с дагами, мы тепло поблагодарили хозяев за гостеприимство, после чего отчалили восвояси. На базе по-прежнему было многолюдно, но царил, можно сказать, относительный порядок. Получившие жильё азербайджанцы покинули усадьбу вместе с семьями, а Арслан с друзьями приструнили своих слишком общительных и говорливых баб.

«Обрадовав» дагов перспективой скорого переезда в «родной» анклав «диких гусей», мы попросили горцев соблюдать тишину, и отправились отдыхать. Перед сном я зашёл к Николаю, чтобы обсудить со своим армейским другом некоторые вопросы. Состояние здоровья Еремеева постепенно улучшалось, он уже порывался вставать с постели, и Екатерина прикладывала массу усилий, чтобы выдержать раненого в постели.

– Кхм… Походу, я знаю, с кем пересеклись Стрелков и наши бойцы, – произнёс «Ерёма», выслушав мой подробный рассказ. – Филимон – это «погоняло» известного в Москве торговца «живым товаром»… Ну, бабами в бордели торгует… Торговал… Филимонов Олег, четыре «ходки», купил себе «вора в законе»… Паршивый тип, мутный, считает себя самым умным на этом свете…

– Спасибо, Коля. Предупредим Николаича, чтобы он держал ухо востро, – поблагодарил я «Ерёму». – А ты не геройствуй тут, а отлежись нормально… Успеешь ещё набегаться.

– Катя уже нажаловалась? – лёгкая улыбка тронула губы Николая. – Очень строгая женщина, доложу я тебе… Ты, Вовка, тоже не лезь на рожон… Может, всё же возьмёшь Влада с Костей?

– Нет, у Константина сотрясение, а у Зеленцова сломано ребро, – я отрицательно качнул головой. Душа, если честно, совершенно не лежала к предстоящей с утра поездке, но что поделаешь, если надо как-то избавляться от американцев? Не убивать же их, в самом деле? – Они мне нужны абсолютно здоровыми, так же, как и ты с Леонидом.

Наши женщины, похоже, почувствовали, что за их спинами происходит нечто непонятное, и попробовали выудить «военную тайну». Своими, чисто женскими способами и талантами. Не знаю, как другие наши девушки, а из Марины дознаватель получился не очень – я насочинял ей с три короба, перемешав правду и выдумку.

Утром мы попытались претворить в жизнь идею Руслана, но потерпели полное фиаско. Честно говоря, я рассчитывал, что нам удастся уговорить Фридмана взять и выдвинуться в разведку на нашем «амтрэке». Но лейтенант упёрся, как горный баран, заявив, что LAV-25 с лёгкостью преодолеет любую водную преграду, а морпехам никак не обойтись без мощной огневой поддержки в виде 25-мм «бушмастера». Кроме того, Мэтт дал нам понять, что по-прежнему не доверяет русским союзникам, несмотря на то что те давным-давно на короткой ноге с ван Клейстом и остальными наёмниками. В общем, выехав на двух боевых машинах, в половине восьмого утра, спустя час мы подъехали к устью Амазонки.

К этому времени три наших корабля – СТК, траулер и яхта – уже вошли в реку, по ходу проводя разведку фарватера. «Маджестик» лежал в дрейфе за выступающей в море песчаной косой, видимо, в ожидании отмашки со стороны нашего гидрографа. На «Сириус Старе», похоже, также ждали приказа Сухонина, иначе сложно было объяснить то, что супертанкер всё ещё торчал на якоре напротив Данилово.

Глянув на устье реки своими собственными глазами, Фридман слегка призадумался. Затем, поборов собственную гордость, попросил нас взять на борт пятерых морпехов, а сам уселся в кресло водителя БТРа. Мне было показалось, что лейтенант наконец-то включил мозги, но увы – наша очередная попытка отговорить Мэтта от намерения пересечь Амазонку на LAV-25 накрылась медным тазом.

Как и ожидалось, река постаралась не упустить столь лакомую добычу, как пара железных коробок с самоуверенными человечками внутри. Метрах в четырёхстах от левого берега вода стала на всю катушку захлёстывать оба наших бронетранспортёра. И, если «амтрэк» изначально проектировался с расчетом на подобное плаванье, то с LAV-25 этот фокус не прошёл.

Бронетранспортёр захлестнуло волнами, вода проникла в боевое отделение, и Фридман, похоже, слегка запаниковал. Вместо того чтобы выдерживать заданный курс и дистанцию до нашей амфибии, лейтенант отвернул в сторону. Течение в этом месте было особенно сильным – позднее выяснилось, что это происходит из-за рельефа дна Амазонки – и БТР Мэтта стало сносить в море.

Фридман запаниковал ещё больше и совершил роковую ошибку: вместо того чтобы позволить стремнине свободно отнести машину в море, а затем спокойно подойти к берегу на километр-другой восточнее намеченной точки, лейтенант решил побороться с течением. В общем, произошло то, что произошло: LAV-25 уже было пересёк стремнину, но неожиданно заглох двигатель, и БТР превратился в подводную лодку. Мэтт каким-то чудом умудрился вынырнуть с глубины в десяток метров, и его стало уносить в море. Нам пришлось изменить курс, чтобы спасти упрямого незадачливого американца, который, к счастью, умел хорошо плавать.

Форсировав реку, мы покатили по пляжу на восток, и километров через семь увидели тот самый каньон, который являлся первой промежуточной целью похода. Здесь-то и выяснилось, что «каньон» следует сразу же взять в кавычки, так как увиденное совершенно не походило на каньон в нашем понимании этого смысла.

Нашему взору предстала странная местность, поросшая густым кустарником, тянувшаяся километра на три вдоль пляжа. Вся странность заключалась в том, что сей «каньон» уходил на двадцать два километра к северу, постепенно сужаясь и незаметно для глаз поднимаясь до уровня окружающего его ландшафта. Возникало ощущение, что перед нами лавовое поле, застывшее чёрт знает сколько тысяч лет назад, но смущало отсутствие в ближайших окрестностях вулкана, пусть даже старого и потухшего.

Очень скоро нам стало ясно, что «амтрэк» продирается сквозь здешний кустарник со скоростью пешехода, и никак не быстрее. Пришлось прокатиться по пляжу ещё на пару кэмэ к востоку, пока мы не нашли подходящее местечко, где кустарник оказался более редким и низкорослым. Точнее, относительно низкорослым – высотой всего лишь полтора-два метра, с частыми проплешинами-полянами в этой зелёнке. Мы решили, что ничем не рискуем, если будем держаться в полутора сотнях метрах от откоса, тянувшегося вдоль «каньона» на многие километры. У местных аборигенов, насколько нам было известно, не имелось оружия, способного навредить земной бронетехнике.

Всё началось с того, что амфибия, до этого момента ни разу нас не подводившая, дважды потеряла левую гусеницу. Личному составу пришлось покидать чрево БТРа, чтобы помахать кувалдами и поближе познакомиться с местными флорой и фауной. Флора оказалась скудна – всего лишь три вида кустарников, один из которых раскидывал свои корневища на несколько метров вокруг себя. Эти чёртовы корневища имели твёрдость не хуже железа, стлались по земле и, похоже, являлись причиной потери «амтрэком» его гусениц.

Фауна была представлена несколькими видами мелких ящериц, какими-то крысами, что ли, шнырявшими тут и там в поисках добычи. Судя по следам, в зелёнке водилась живность и покрупнее, но её распугал рёв мотора и «ароматы» нашего «стального зверя».

Проехав километров пять-шесть, мы в очередной раз потеряли гусеницу, на этот раз левую. Вновь спешились, разошлись четырьмя парами в разные стороны, метров на десять в каждую, чтобы предотвратить неожиданное появление какой-нибудь излишне любопытной местной зверушки. Мало ли кто возжелает «помочь» Гельмуту и сержанту Мак-Кинли менять сломанный «палец».

Мне с капитаном Барулиным выпало «держать» западное направление, Руденко с Мышкиным приглядывали за южным сектором. «Кожаные воротники», соответственно, взяли на себя север и запад, наблюдая за гребнем откоса, окаймлявшего «каньон». Склон откоса усеивал редкий низкий кустарник, в котором вряд ли мог спрятаться кто-нибудь крупнее мыши.

– Помогите!!! Помогите!!! – кричавший по-английски человек появился внезапно. Вынырнул из зелёнки в прямом смысле этого слова. Вынырнул в секторе ответственности пары Фридмана, и тотчас бросился к лейтенанту. Морпехи моментально взяли незнакомца на мушку, но почему-то не нашпиговали цель свинцом. – Они идут!!! Они прямо за мной!!! Помогите!!!

– Всем внимание! – рявкнул я, машинально отвлекаясь на незнакомца. Подсознательно отметил, что тот одет в какое-то непонятное тряпьё, чем сильно напоминает босяка из какого-нибудь старого фильма. Театрально взмахнув руками, оборванец бухнулся на колени метрах в пяти перед американцами и быстро-быстро что-то затараторил по-английски. Фридман неожиданно опустил винтовку и сделал шаг вперёд, протянув незнакомцу руку. – Мэтт!!! В чём дело!?

– Он канадец! – успел выкрикнуть в ответ лейтенант. – Канадский инструктор!

…В этот миг меня отбросило назад, и я со всего маху рухнул спиной в кустарник. Адская боль в долю секунды разлилась по всему телу, я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Память моментально подсказала, что подобные ощущения уже приходилось испытывать пару раз, когда пули попадали в бронежилет. Но тогда огонь вёлся из пистолетов, и «макаровские» пули имеют несколько иные баллистические характеристики. На этот же раз… Рука сама собой нашарила в разгрузке сдвоенные автоматные магазины, похоже, простреленные насквозь…

Никто из нас не услышал первых выстрелов, сделанных из оружия с глушителем. Но в следующую секунду тишину разорвали две короткие очереди, скосившие Фридмана и того морпеха, которому не повезло оказаться в паре с лейтенантом.

Одновременно с этим с гребня почти вертикального откоса ударил пулемёт, длинной очередью накрыв вторую пару американцев. Затем пулемётчик обстрелял троих наших товарищей, занимавшихся ремонтом гусеницы. Враг вёл огонь с правого фланга, с расстояния около полутора сотен метров, с высоты примерно метров в восемь-десять, что давало ему огромное тактическое превосходство.

Правее застучала ответная очередь из ПКМа, затем – слава богу! – рядом со мной застрочил и пулемёт Александра. Противник моментально перенёс огонь на новые цели, а я с силой оттолкнулся каблуком от земли, отползая к краю куста. Тело моментально отозвалось взрывом боли во всю грудь, зато наконец-то удалось хватануть ртом порцию воздуха.

В этот момент в бой вступила наша амфибия – Вольфганг ударил изо всего башенного вооружения, поливая гребень откоса из автоматического гранатомёта и «крупняка». Вражеский пулемётчик замолчал, видимо, накрытый разрывами, а снайпер попытался вывести из строя гранатомёт.

В следующее мгновение мозг «забыл» обо всех болевых ощущениях: я увидел того самого босяка, чьё появление предшествовало нападению. Выхватив оружие из рук убитого лейтенанта, оборванец стремительно бросился к нашему «амтрэку».

Не успевая толком прицелиться, я поднял автомат и выпустил в сторону босяка длинную очередь, заставив того спешно рухнуть на землю, так и не добежав до БТРа. Нидеррайтер-старший продолжал молотить из двух стволов сразу, отвлекая на себя внимание и огонь противника.

– Вовка!!! – из-за грохота стрельбы я не сразу расслышал, что Руслан пытается докричаться до нас по рации. – Сашка!!! (Цензура)!!!..

– Рус, что с Марком!? – изловчившись, я дотянулся до «моторолы». – Вы живы?!

– В норме! – расслышал я ответ капитана сквозь рокот «крупняка». Автоматический гранатомёт БТРа неожиданно умолк. – Отходить надо!

– Русские, предлагаю вам сдаться! – в наш разговор внезапно влез кто-то посторонний, говоривший по-русски с сильным акцентом. – Две минуты на размышление!

– Пошёл (цензура)! – моментально отреагировал Руденко. – Вовка, снайпера у них уже нема! Отходим!

В этот момент Вольфганг сделал то, что в конечном итоге и спасло наши жизни – немец принялся отстреливать дымовые гранаты, все восемь штук. Секунду спустя Нидеррайтер-старший приоткрыл верхний люк, выпихнув наружу бельгийскую М72. Скатившись по броне, граната разорвалась у правого борта «амтрэка», нашпиговав осколками так и не добитого мною оборванца. Этот гад, как выяснилось, уже успел подобраться к БТРу вплотную, находясь в «мёртвой зоне» для башенного вооружения амфибии.

Воспользовавшись ситуацией, сержант Мак-Кинли – его чисто случайно прикрыл своим телом Гельмут – заскочил в десантное отделение, и секунд десять спустя всё пространство вокруг «амтрэка» оказалось затянуто плотным дымом. Противник прекратил обстрел, видимо, не желая без толку тратить боекомплект. Замолчали и мы, но уже по другой причине – требовалось успеть сделать ноги, пока работает дымоаппаратура и горят дымовые шашки.

– Саня! Это я! – плюнув на боль, я быстро подполз к Александру, где и обнаружил, что капитан ранен в плечо. – Вот, чёрт! Как же ты стрелял-то!?

– На адреналине, походу, – отозвался капитан, бледнея буквально у меня на глазах. – Обозлился я очень, когда по плечу попало… Вова, вколи промедол, что-то мне не очень… Руки дрожат…

Пока я вкалывал товарищу промедол, Рон Мак-Кинли бросился проверять состояние «кожаных воротников», чьи тела лежали поодаль. Лейтенант Фридман был убит наповал попаданием в голову – утопив в реке шлем, Мэтт повязал голову банданой, чем сильно облегчил врагу задачу отправить себя на тот свет.

Погибла и та пара морпехов, которые «держали» восточный сектор – их прошило пулемётной очередью. Ещё двое американцев находились в статусе «трёхсотых», и сержант быстро поволок их обоих в зелёнку, подальше от неподвижного БТРа.

Добив из «крупняка» остаток ленты, Вольфганг пулей метнулся к сыну, лежавшему у левой гусеницы амфибии. Будучи раненным в обе ноги, Гельмут с трудом мог передвигаться ползком, подтягиваясь на руках. Подхватив сына, бывший офицер «штази» поспешил за Мак-Кинли, чтобы успеть скрыться в кустарнике, пока позволяет обстановка.

Наш отход прикрывали Руденко и Мышкин, умудрившиеся во время боя не получить ни царапины. Позднее Марк рассказывал, что он словно почувствовал на себе чей-то взгляд, прямо как много лет назад там, в Чечне. Бывший спецназовец резко сбил Руслана подножкой и тотчас рухнул на землю рядом с товарищем. Это, видимо, и спасло обоих капитанов от пуль снайпера, который взял на прицел нас с Барулиным.

А Саня, похоже, вообще родился в рубашке, иначе невозможно объяснить, каким образом пуля угодила ему в плечо, да ещё столь удачно, что прошла исключительно через мягкие ткани. Хотя Александр и потерял прилично крови, но он мог двигать рукой, а главное – мог передвигаться самостоятельно. В отличие, например, от двух раненых американцев.

Занимавшийся ремонтом гусеницы морпех получил два ранения – пули угодили в руку и в голову. Шлем спас американца от смерти, но не уберёг от сотрясения мозга и травмы шейных позвонков. Солдат был без сознания, и мне пришлось тащить его волоком около двух километров. Второй морской пехотинец получил ранение в грудную клетку – пуля пробила бронежилет. Раненый потерял много крови и периодически терял сознание, пока Рон тащил его на себе.

Нам повезло, что враг либо не рискнул, либо не смог помешать нашему отходу. Если бы противник имел силы и средства организовать погоню, то мы бы никогда не выбрались из того чёртова «каньона». Но произошло то, что произошло, и в конечном итоге мы беспрепятственно добрались до противоположного откоса.

Подойдя к склону, сделали привал, осмотрелись по сторонам, подсчитали остатки БК, перевязали «трёхсотых». Быстро выяснили, что не имеем возможности выйти на связь ни с армянами, ни с наёмниками. Дальности действия «моторол», увы, не хватало, а подаренная Жераром радиостанция стала трофеем неизвестного противника. Вместе с «амтрэком» и его бортовой радиоаппаратурой. Кроме того, враг завладел парой ручных гранатомётов, запасом патронов и всем прочим нашим имуществом.

Быстро прикинув то да сё, решили идти напрямик к Амазонке, до которой, по нашим прикидкам, было с десяток километров. Оттуда был шанс связаться либо с моряками, либо с «солдатами удачи» в немецком кластере. Ну, и не нужно объяснять, что раненым требовалась квалифицированная медицинская помощь, которую могли оказать только на другом берегу реки.

Спустя буквально пять минут стало ясно, что добраться до Амазонки будет сложнее, чем планировалось. Крутой откос высотой метров в шесть-семь тянулся с юга на север и представлял из себя достаточно сложное препятствие. Не будь у нас четверых «трёхсотых», мы бы смогли взобраться наверх, пусть и не с первого раза. Увы, с ранеными на руках мы не могли провернуть подобный фокус, ибо не имели при себе ни верёвок, ни тросов. Пришлось двинуть на юг, в сторону моря, в надежде найти подходящее местечко, где можно преодолеть склон.

Пройдя около восьмисот метров, мы неожиданно натолкнулись на промоину, словно специально созданную природой для того, чтобы подниматься наверх. Полтора метра шириной, и даже с неким подобием ступенек, видимо, образованных потоками воды. Обрадовавшись, мы воспользовались неожиданным подарком судьбы и через десяток минут присели передохнуть уже наверху.

Далее последовал долгий и утомительный переход с тремя ранеными на руках. «Трёхсотых» пришлось тащить поочерёдно, освободив от этой обязанности капитана Барулина. Гельмут – единственный из раненых, кто оставался в сознании – геройствовал, прося бросить его, оставив ему автомат, пистолет и одну гранату. Полагаю, не нужно уточнять, что никто не собирался выполнять мальчишескую просьбу товарища Нидеррайтера-младшего.

Даже не знаю, сколько мы успели пройти в сторону Амазонки – может, три километра, может, пять. Вокруг простиралась холмистая местность, с обильной растительностью на любой вкус и цвет. Целые рощи каких-то не очень высоких деревьев, заросли кустарников, густая трава, по пояс и выше. Не желая ломиться через всё это многообразие местной флоры, мы отыскали что-то вроде тропы и тащились по ней, пока… нас не остановили.

Всё началось с того, что Марку показалось, что за нами нарисовалась погоня. С некоторых пор мы доверяли чутью капитана на все триста процентов с гаком, поэтому решили специально обогнуть невысокий холм, можно сказать, обыкновенный бугорок, поросший травой. Рассчитывая устроить засаду нашим преследователям, мы никак не ожидали, что те просчитали наши действия на несколько ходов вперёд.

Оглянувшись в очередной раз назад, я едва не выронил из рук ПКМ – даже не думая прятаться, метрах в пятидесяти позади нас шагала парочка серокожих аборигенов. Туземцы передвигались абсолютно бесшумно, так, как это умеют делать бойцы сил спецназначения или опытные охотники-следопыты. Но больше всего меня поразило не умение аборигенов бесшумно ходить в зелёнке, а то, что они никак не отреагировали на раскрытие их инкогнито. Серокожие даже не напряглись, уже не говоря о том, чтобы занести для броска свои дротики, либо сигануть в траву и спрятаться там. Это могло означать лишь одно…

– Стойте, парни, – негромко приказал я, не сводя глаз с туземцев. – Раненых на землю, без команды не стрелять… Каждый держит свой сектор.

– (Цензура), кто это? – опускаясь на колено, севшим голосом прохрипел Александр. – Володя, может, это глюки от потери крови, а?

– Что-то многовато их… глюков, – заметил капитан Мышкин, укладывая на траву раненого морпеха. – Рон, опусти автомат… Да, да, знаю…

– Ё-моё, (цензура), – одного взгляда по сторонам хватило, чтобы оценить бесперспективность сопротивления. Даже если бы у каждого из нас было по пулемёту с полной лентой, мы бы не смогли остановить дюжину «собачек Баскервиля», готовых броситься вперёд по команде «фас». Бросок «собачек» готовились поддержать два с половиной десятка арбалетчиков, замерших в ожидавшие команды «залп». – Не стрелять… Если бы они хотели нас грохнуть, то нас бы уже не было…

– Впереди, на одиннадцать часов, – не своим голосом произнёс капитан Руденко. – (Цензура), а они знают, что делают.

Действительно, вооружённые автоматами аборигены точно знали, что за девайсы оказались в их руках. Присев на одно колено, трое серокожих взяли нас на прицел, словно каких-нибудь куропаток. Какие-то жалкие шестьдесят метров, разделявшие их и нас, не являлись препятствием для пуль, и мне почему-то не хотелось проверять, насколько хорошо туземцы освоили трофейные «калаши». Может, мы и рискнули бы принять бой даже в таких условиях, но все карты путали «собаки Баскервиля».

…До арбалетчиков метров тридцать-сорок, но они рассыпались широким фронтом… Соображают… Парой очередей всех не накроем, – мозг в темпе перебирал различные варианты и никак не мог найти никакого приемлемого решения. – До «собак» метров сорок, наверное… А бегают они ой как быстро… Классическая засада в виде буквы «Г», да ещё и с подстраховкой в виде клыкастых монстров… Не дураки.

– Что будем делать? – вопрос Вольфганга повис в воздухе, так как в этот момент от цепи арбалетчиков отделился какой-то тип, с офигенно пышным головным убором из разноцветных перьев. Судя по этому очень богатому украшению, товарищ явно занимал какое-то особое положение в иерархии серокожих вояк. Уж очень он отличался ото всех остальных воинов, причёску которых дополняло по два-три пера, не более.

– Не стрелять, – вновь приказал я, бросив быстрый взгляд по сторонам. – Это, походу, переговорщик…

Подойдя к нам шагов на десять, тип с перьями остановился, положил на землю своё копьё, затем медленно вытащил из ножен кинжал, бросил его рядом с копьём. После этого туземец поднял вверх обе руки на уровень груди, ладонями к нам – жест, видимо, означавший мирные намерения визитёра. Мне не оставалось ничего иного, как повторить все действия аборигена, подтвердив наше нежелание вступать в конфликт.

Удовлетворившись обменом жестами, серокожий повернул голову и прокричал пару отрывистых команд. Услыхав обороты туземной речи, я стал подозревать, что переговоры придётся вести с помощью жестов, рисунков либо на языке глухонемых. К счастью, тип в перьях смог удивить нас, причём больше, чем мы вообще могли того ожидать.

– Вот у кого они раздобыли автоматы, – негромко заметил Руслан, комментируя появление на сцене очередного персонажа. – Турок, что ли?

– Скорее, азер, – быстро сообразил я, разглядывая незнакомца. Безоружный бородатый человек в камуфляжной форме быстрым шагом спешил в нашу сторону. – Один из тех, бесследно пропавших, про которых говорил Сурен.

– Вы русские, да? – подойдя, с очень сильным кавказским акцентом произнёс азербайджанский солдат. – Не стреляйте, пожалуйста… Иржики не хотят войны.

– Кто? – в унисон переспросили мы с Руденко. – Какие ещё, на хрен, иржики?

– Они так себя называют, – пожал плечами землянин. – Короче, они сами вам всё скажут.

– Как??? – мне показалось, что я ослышался. – Эти… коржики… знают русский???

– Нет, не знают, – отрицательно качнул головой азер. – У них есть какой-то прибор, который переводит любой язык… Мамой клянусь.

– У них? У этих дикарей? – сказанное солдатом просто не укладывалось у меня в голове. – Откуда у них прибор?

– Я не знаю, – вновь пожал плечами землянин. – Вон, ящик несут…

Из-за спин арбалетчиков появилась ещё одна парочка серокожих, тащивших что-то вроде небольшого паланкина. В паланкине оказалось несколько ничем не примечательных деревянных ящиков, вложенных один в другой, наподобие матрёшек. Целых три штуки.

Из самого последнего ящика аборигены извлекли какой-то непонятный пенал тёмного цвета. Длиной примерно с метр, шириной сантиметров в шестьдесят, и высотой навскидку сантиметров сорок. Сей пенал совершенно не вязался с общим уровнем развития туземцев, так как сильно смахивал на какой-нибудь земной высокотехнологичный девайс. Продемонстрировав девайс нам, вождь нажал, как мне показалось, пару-тройку скрытых кнопок и произнёс несколько длинных фраз.

– Мы не враги, – прибор послушно воспроизвёл слова серокожего. По-русски, но каким-то нечеловеческим машинным голосом. – Мы не хотим вас убить… Мы хотим пригласить вас в гости… Выньте маленькие стрелы из своих арбалетов.

– Чего-чего? – не понял я. – Какие стрелы?

– В их языке нет слова «патроны», – уточнил азербайджанец. – Выньте магазины из автоматов и пистолетов.

– А что дальше? – поинтересовался я, мысленно радуясь, что от нас не потребовали опустошить от патронов сами магазины. Случись чего, вновь зарядить оружие – дело пары секунд. Если, конечно, они у нас будут, эти секунды. – Что если мы не хотим к ним в гости?

– Вам лучше пойти, – помялся землянин. – Иначе иржики уйдут, а потом спустят на свободу своих церберов.

– Ладно, мы сходим в гости, если они уберут своих «собачек»… куда подальше, – больше всего мне не хотелось стать объектом охоты для клыкастых монстров, которых не завалишь одной-двумя пулями. – Но у нас есть трое раненых, которым срочно требуется нормальная медицинская помощь. Нормальная, а не шаманство какое-нибудь.

– Иржики постараются спасти жизнь раненых, – произнёс азер. – Я сам видел, как они вытаскивали пулю у одного из моих друзей. Друг выжил.

– Марк, переведи всё Рону. Парни, у нас мало шансов перебить этих чёртовых зверюг, поэтому придётся зайти в гости. Раненых понесут эти… иржики, – решил я, отсоединяя магазин от «калаша». Затем я извлёк из разгрузки «эфку», ту самую, без взрывателя, и взялся на кольцо. – Короче, я сейчас выдёргиваю чеку и крепко держу рычаг… Ты, как там тебя, переведи серокожим, чтобы без фокусов. Иначе подорвём и себя и их.

Вождь туземцев, похоже, не ожидал от гостей столь крупной подляны и на секунду даже слегка подрастерялся. Впрочем, моментально взял себя в руки, принялся раздавать команды налево и направо и быстро организовал нам носильщиков. С самыми настоящими носилками, сделанными из древков копий, ремней и каких-то звериных шкур. Судя по скорости сборки носилок, аборигены не раз попадали в подобные ситуации и имели богатый опыт в перемещении раненых и пострадавших.

Спустя четверть часа мы двинулись в обратном направлении, следом за вождём серокожих, сопровождаемые всего десятком солдат с мечами и копьями. Остальные туземцы – арбалетчики, «собаководы» и парочка с паланкином – исчезли из зоны прямой видимости, но, судя по всему, держались где-то поблизости. Бок о бок с нами шагали вождь и азербайджанец Камиль, по ходу дела рассказывавший историю своих злоключений.

Как я и предполагал, осознав, что произошёл Большой Капут, азеры покинули свои окопы и отправились, как говорится, куда глаза глядят. Точнее, на юго-восток, куда-нибудь подальше от армянского кластера, чтобы спасти свои собственные жизни. Побродив по чужому миру пару суток, солдаты вышли к большой пирамиде, похожей на египетские.

Решив малость передохнуть, земляне разбили лагерь у подножья исполинского сооружения и принялись кумекать, что же им делать дальше. Думали долго, до очень глубокой ночи, а поутру неожиданно обнаружилось, что все понастроенные планы накрылись медным тазиком. Аборигены появились внезапно, словно выскочили из-под земли в прямом смысле этого слова, и моментально взяли в плен всю группу. Ну, а дальше вообще началась самая натуральная фантастика…

Прошагав, наверное, километра два, мы неожиданно оказались у входа в какое-то подземелье. Вход в подземелье был настолько тщательно замаскирован, что никто из нас никогда не догадался бы о том, что он вообще существует. Здесь, возле входа в подземелье нас поджидали носильщики с хитроумным прибором и ещё трое серокожих товарищей, по словам Камиля, неплохо разбиравшиеся в медицине.

С нашего позволения эти трое шаманов – обозначим их для простоты этим термином – осмотрели всех «трёхсотых» и заявили, что одному из американцев потребуется серьёзное хирургическое вмешательство. Ну, чтобы вытащить из тела пресловутую маленькую арбалетную стрелу. А вот второму раненому американцу, по мнению знахарей, требовались покой и хороший уход. То есть, именно то, что и нужно человеку при сотрясении головного мозга.

Тем временем аборигены зажгли пару десятков факелов, и вождь предложил нам спускаться вниз, следом за носильщиками и шаманами. Нам не оставалось ничего другого, как последовать за туземцами, что мы и сделали. Между тем вождь демонстративно держался рядом со мною, давая понять, что никто не собирается угрожать гостям.

Хотя скудность освещения и не позволяла рассмотреть подземелье во всех подробностях, мы оказались поражены. Если первые метров двадцать не произвели особого впечатления – пещера как пещера – то затем пошли сюрприз за сюрпризом. Пещера неожиданно приобрела правильную геометрическую форму, превратившись в самый натуральный туннель с круглым сечением метров пять-шесть диаметром. Ещё через пару десятков метров туннель пошёл вниз, уходя всё глубже и глубже под землю.

Прошагав метров двести вниз, мы ощутили, что пол туннеля вновь перешёл в горизонтальную плоскость. Ещё через пару сотен метров мы подошли к монолитной каменной плите, которая оказалась откатываемой в сторону дверью. И не просто откатываемой, а ещё и утопающей в противоположной стене туннеля на добрых полметра, не менее. Прямо как в том старом американском кинофильме с Харрисоном Фордом в главной роли.

Плита имела примерно полуметровую толщину и производила впечатление обалденно тяжёлой фиговины. Как и следовало ожидать, силовой привод давным-давно не функционировал, но создатели предусмотрели возможность откатывать плиту вручную с помощью сложной системы воротов и рычагов. Чтобы открывать и закрывать столь массивную дверь, туземцы держали здесь целый взвод народу. Но больше всего нас потрясла та точность, с которой круглая плита вписывалась в противоположную стену, заходя в паз с фантастической точностью.

Оставив позади плиту и подземный блокпост аборигенов, мы углубились в приятную прохладу подземелья. Камиль сразу же предупредил, что туннель тянется километров на десять, и идти придётся очень долго, часа два-три. Туземцы – вождь, шаманы и даже носильщики – переставляли ноги весьма шустро, и нам пришлось поднажать, невольно перейдя на быстрый строевой шаг. Я опасался, что Александр не выдержит такого темпа, но один из знахарей дал капитану какой-то корешок, запихнул себе в рот точно такой же, и спустя минуту Саня сообщил, что чувствует прилив сил.

Не знаю, сколько мы прошагали в километрах, но в конечном итоге упёрлись в точно такую же дверь-плиту, как и на другом конце туннеля. Народу здесь было побольше – человек сорок серокожих бойцов, имевших на вооружении хитроумные многозарядные арбалеты наподобие древнекитайских. Этакая штуковина на повозке, которая могла легко нашпиговать дротиками любого, кто добрался бы до этого конца туннеля.

Миновав второй блокпост, мы прошли ещё пару сотен метров, после чего оказались в каком-то помещении. Освещение, увы, оставляло желать лучшего, и мы смогли разглядеть лишь связки стрел и дротиков, какие-то мешки, ящики и тюки. Судя по всему, сей зал являлся самым обыкновенным складом вещевого довольствия, где аборигены хранили запасы своего вооружения и амуниции.

Следующее помещение сильно напоминало казарму, а затем мы прибыли к конечной цели «похода в гости» – вошли в зал, освещённый множеством факелов. Сразу же бросилась в глаза необычная конструкция потолка, состоявшая из нескольких арок, опирающихся на огромные колонны. Затем мой взгляд упал на странные ниши в противоположной стене, часть из которых занимали уже знакомые нам пеналы-переводчики. Как раз в этот момент туземцы извлекли из паланкина «наш» пенал и запихнули его в одну из ниш. Мне сразу же на ум пришла аналогия с типичной подзарядкой аккумуляторов у различных земных электронных прибамбасов.

Между тем трое знахарей кликнули своих коллег, забегали, засуетились вокруг раненых. Откуда-то возникли ящички с медицинскими девайсами, дополнительные факелы, большие раскладные столы. Сержант Мак-Кинли решил глянуть на медицинские инструменты, которые собрались использовать шаманы, да так и застыл истуканом. Реакция морпеха была вполне объяснима – ножи, скальпели и прочие щипцы сильно напоминали хирургический набор из личного кофра подполковника Коллинза.

Минуту спустя один из серокожих принялся показывать жестами, чтобы Александр снимал с себя амуницию и одежду и дал возможность добраться до его раны. С моего разрешения капитан подчинился, и спустя какое-то время шаман внимательно изучал входное и выходное отверстия. В конечном итоге Барулину дали скушать ещё какой-то корешок, знахарь ловко засыпал рану каким-то серым порошком, после чего аккуратно залепил её какой-то смолой, что ли.

Уложив «трёхсотых» на столы, шаманы с помощью Рона и Вольфганга занялись остальными ранеными. Первым делом привели в себя америкоса, получившего сотрясение мозга. Разглядев физиономию «врача», морпех истошно заорал и вновь потерял сознание. Вопль пиндоса ударил по ушам так, что я едва не выронил из рук гранату, а парни дёрнулись было к оружию. Слава богу, что мы заранее вытащили из автоматов магазины, иначе неизвестно что могло произойти.

Тем временем вождь организовал для гостей обед и ужин на манер шведского стола. Воины живенько натаскали корзины с самой разнообразной снедью, приволокли небольшие столики, на которые водрузили кувшины с водой и бочонки с вином. Мы бы голодны, как волки, и вопрос кушать или не кушать отпал сам собой. Кроме того, прямо на наших глазах вождь лично перепробовал практически каждое блюдо, давая понять, что еда нормальная, не отравленная.

Не откладывая дела в долгий ящик, иржики принялись пополнять словарный запас пенала-переводчика. Вождь, который, кстати, не спешил называть своё имя, указывал на какой-нибудь простой предмет, чётко произносил его название на родном языке и просил нас повторить на русском. Камиль тотчас поведал, что аборигены уже провернули подобный фокус с ним самим и его товарищами, благодаря чему земляне и туземцы получили возможность понимать друг друга. В общем, параллельно с набиванием брюха нам пришлось заниматься ещё и лингвистическими упражнениями.

Лингвистические упражнения плавно перетекли в самое настоящее театральное представление. Один из воинов – талантливый малый – принялся изображать различные движения человеческого тела: шаг, бег, приседания и т. п. Не сложно было догадаться, что от нас требуется озвучить глаголы, а затем серокожим понадобятся и прилагательные. Так оно и произошло спустя какое-то время. По ходу дела неожиданно выяснилось, что у аборигенов имеется свой собственный алфавит, причём сразу в двух вариантах.

Так уж получилось, что мы не особо следили за ходом времени и очень удивились, когда вождь сообщил, что на поверхности давно наступила ночь. К этому времени, используя какие-то шаманские и хилерские методы, знахари умудрились вытащить из тела американца пулю, заштопали раны Гельмута и наложили хитроумный бандаж на шею ещё одного морпеха. Сержант Мак-Кинли был впечатлён выше крыши и в благодарность предложил туземцам обучить их английскому, французскому и немецкому.

Думаю, не нужно объяснять, каким матом обложил американца Вольфганг, когда его попросили поработать с пеналом-переводчиком. Как и все остальные, немец дико хотел спать, а инопланетная хреновина не нуждалась ни во сне, ни в отдыхе. К счастью, вождь заметил, что гости начинают клевать носами, и предложил нам отдохнуть до утра, а утром продолжить процесс налаживания контактов.

По приказу вождя аборигены шустро освободили помещение, заверив нас в искренности своих добрых намерений. Предупредив туземцев, чтобы те даже не думали сунуться к нам ночью, мы забаррикадировали вход, установили несколько растяжек, зарядили оружие и легли спать. Судя по всему, туземцы были кровно заинтересованы в налаживании контактов, поэтому дали нам возможность отдохнуть по-максимуму, ни разу потревожив.

Утром же – часов в одиннадцать – нам доставили свежее продовольствие, вино и воду и терпеливо ждали, когда мы позавтракаем. Мы же вкушали пищу не торопясь, не спеша дегустировали каждое блюда и по ходу дела прикидывали, что день грядущий нам готовит. Неожиданно в зале появилась группа серокожих воинов, очень сильно чем-то встревоженные, а затем мы ощутили странную вибрацию стен и потолка…

…Около двух часов ночи, пытаясь разобраться с неожиданно возникшими непонятками с радиосвязью, американские корабли миль на пять подошли к побережью Курского полуострова. Запущенные в небо беспилотники быстро обнаружили два густонаселённых земных анклава – московский и ростовский кластеры – после чего эскадра разделилась на два отряда. Крейсер «Велла Гульф» и два катера занялись разведкой к северу от мыса Базальтовая пирамида, а эсминец с тремя катерами двинулись на юго-восток.

После восхода солнца беспилотник с «Трэкстона» обнаружил в техасском кластере чей-то походный лагерь, и в воздух поднялся один из двух имевшихся на борту корабля «Си Хоков». Земляне встретили вертолёт ружейно-пулемётным огнём, после чего эсминец израсходовал пять снарядов главного калибра, разгромив лагерь бывших московских «гастеров». Тех самых, что удрали от чеченов.

Продолжая разведку, дроны обнаружили Тордаташ, полигон КМП, «Мамедовку» и Данилово. Амеры вышли в эфир, объявив о своих мирных намерениях, и т. п. Жерар в ответ предложил пиндосам отозвать беспилотники и вертолёт и прекратить вынюхивать позиции его бойцов. Американцы, естественно, заявили, что никто не смеет указывать им, главным разносчикам демократии, какими методами разносить эту самую демократию теперь уже в новом мире.

В общем, бельгиец отдал приказ, после чего «солдаты удачи» сбили дрон, круживший непосредственно над самим посёлком. Затем наёмники попытались «завалить» и вертолёт, но запущенный «стингер» прошёл мимо цели – сработала система опознавания «свой-чужой». В ответ эсминец ударил из пятидюймовки, уничтожив «вулкан», пару грузовиков, а затем перенёс огонь на РЛС, расположенную у деревушки Замятино.

Под прикрытием артогня «Трэкстона» три американских катера – самые обыкновенные прогулочные яхты – попытались высадить разведгруппу. Угодив под снаряды «саладина», катера были вынуждены спешно ретироваться, а канониры эсминца принялись охотиться за шустрым БТРом. Вертолётчики корректировали артогонь, и рано или поздно «саладин» был бы накрыт метким залпом.

Видимо, после успешного увода в сторону зенитной ракеты амеры считали, что их «Си Хоку» уже ничего не угрожает, поэтому приблизились к берегу километра на три. И попались прямо в прицел Севы Кутейкина: старший лейтенант терпеливо ждал, пока враг окажется в зоне дальности стрельбы его «корнета». Всеволод не промахнулся, отправив корректировщиков на корм рыбам.

Потеряв одну «вертушку», пиндосы оставили в покое российский кластер и переключились на соседние анклавы. Где-то посередине между Бялобжегами и Данилово два катера вновь приблизились к берегу, имитируя высадку разведчиков. Американцам никто не препятствовал, так как скудные силы конфедерации сконцентрировались в стратегически важных точках побережья – в населённых пунктах.

Следуя вдоль берега на восток, катера в конечном итоге оказались в прицеле орудия второго «саладина», сутки назад переброшенного к полякам из кластера амишей. Один из катеров получил прямое попадание, потерял ход и был покинут своим экипажем. Канониры «Трэкстона» обстреляли огневую позицию БТРа, осколки снарядов подожгли двигатель машины. «Солдаты удачи» с трудом потушили пожар, но «саладин» надолго вышел из строя.

Эсминец находился в шести милях от берега, и наёмники не имели никакой возможности ответить противнику. Тем временем американские беспилотники обнаружили оба танкера и остальные корабли конфедерации, и «Трэкстон» не стал задерживаться у побережья польского кластера. В воздух поднялся второй «Си Хок», чтобы помочь экипажам катеров с разведкой фарватера Амазонки.

Если бы амеры нанесли визит хотя бы на сутки раньше, то им, скорее всего, достались бы очень богатые трофеи. Но пиндосы не торопились, и ван Клейст с помощью трейлеров успел перебросить в немецкий анклав два Т-55. Более того, наёмники успели оборудовать и замаскировать огневые позиции, тем самым перекрыв врагу доступ в устье реки.

Все американские планы рухнули в течение десяти минут. Сначала Т-55-е засадили пару-тройку снарядов в головной катер противника, что привело к его быстрой гибели. Затем офицеры с подлодки сшибли «иглами» парочку дронов, круживших над устьем. «Си Хок» словно ветром сдуло – вертолётчики не желали стать кормом для рыб, как их невезучие коллеги.

Эсминец ответил из своей пятидюймовки, но без корректировки с воздуха канониры не смогли поразить хорошо замаскированные огневые позиции танков. Возникла патовая ситуация, и, чтобы выйти из тактического тупика, амеры решили бросить на чашу весов свои любимые «томагавки». Видимо, полагали, что удар крылатыми ракетами деморализует обороняющихся.

«Трэкстон» и «Велла Гульф» произвели пуск восьми «томагавков», по четыре штуки каждый. Ракеты с крейсера должны были демонстративно поразить прибрежные квадраты на противоположном берегу Амазонки, а эсминец стрелял по реальным целям на полигоне, в Данилово и в Тордаташе… Кто же знал, что инопланетный ИИ сочтёт «томагавки» смертельной угрозой для своего существования, и на всю катушку запустит генератор Ф-поля? И уж совсем никто не подозревал, что несколько минут спустя АПЛ «Смоленск» даст залп «гранитами» сразу по двум американским кораблям…

– …К бою! – рявкнул я, беря автомат наизготовку. Парни не подкачали – дружно вскинули оружие, готовые в любой момент изрешетить аборигенов. – Стоять! Что происходит?!

Увидев в руках гостей автоматы, серокожие воины дружно попятились обратно, видимо, прекрасно осознавая, чего следует ожидать от вооруженных огнестрелом землян. В то же самое время мне показалось, что туземцы куда больше испугались не наших стволов, а того, что происходит с их подземной базой. А с базой явно происходило что-то непонятное, иначе аборигены не шарахались бы по залу, словно обкурившиеся наркоманы.

Появление вождя и остальных шаманов слегка успокоило туземцев, но ненадолго. Вождь что-то заорал, шаманы шустро притащили пенал-переводчик, затем в зал прибежала ещё одна группа воинов, среди которых я увидел Камиля. Выпученные от страха глаза азербайджанца говорили сами за себя – солдат не имел ни малейшего понятия, что происходит. Как, впрочем, и сами аборигены.

– Нам всем нужно уходить, – проскрипел инопланетный девайс, переводя слова вождя серокожих. На физиономии старика отражались беспокойство и страх, неожиданно охватившее и его, и его храбрых воинов. Некоторые из туземцев, как мне показалось, готовы были в любой момент предаться панике, сорваться с места и бежать куда глаза глядят. – Здесь стало опасно.

– Да что, чёрт возьми, случилось? – я попытался было выудить из этого хрена в перьях какую-нибудь информацию о происходящем. – Началось землетрясение, что ли?

– Это не землетрясение… Нам всем нужно уходить, – упрямо повторил вождь. – Здесь стало опасно.

– Так… Либо ты говоришь, что стряслось с вашим бункером, либо мы никуда не пойдём, – мне, как и моим парням, как-то не улыбалось мчаться неизвестно куда, не зная, чем вызвано землетрясение. Я вообще не исключал варианта, что катаклизм был организован самими же серокожими, чтобы усыпить нашу бдительность и разоружить обманным путём. – Камиль, переведи «сэру индейцу», что мы и шагу не ступим, пока он не докажет свою непричастность ко всему этому ералашу.

– Я не знаю, как вам это доказать, – начал переводить бывший азербайджанский солдат. – Мы не строили эту пирамиду, мы даже не знаем о её предназначении… Нам всем нужно быстро уходить в туннели.

– Володя, (цензура), чую, что старикан говорит правду, – покачав головой, заметил капитан Руденко. – Уровень развития этих ребят как-то не вяжется с грандиозностью подземелий… Все поверхности – это реально машинная обработка, внутренние углы идеальны, про те трубы я вообще молчу…

– Хорошо, мы уйдём вместе с вами, – решил я, подумав пару секунд. Стены, потолок, пол – всё вокруг продолжало вибрировать, но никаких трещин и разрушений пока что не наблюдалось. – Дай нам десять безоружных солдат, чтобы они помогли нести носилки с ранеными, а ты сам будешь шагать рядом со мной.

Вождь моментально организовал нам носильщиков, и спустя пару минут мы уже бежали по залам и коридорам, моля бога, чтобы подземелье не рухнуло на голову. Миновав три-четыре зала, мы неожиданно оказались в огромном туннеле круглого сечения, где высота потолка навскидку достигала десятка метров. Здесь совершенно не ощущалось той вибрации, которая до зелёных соплей перепугала аборигенов.

По дну этого огромного туннеля пролегала сплошная… больше всего эта фиговина походила на ленту монорельса, убегавшую в темноту. Ни стыков, ни сварных швов, ничего, что могло бы указать, как эту штуковину сюда затащили или как её здесь смонтировали. Три метра шириной, вроде бы сделанный из металла, монорельс совершенно не монтировался в общую картину с туземными копейщиками и арбалетчиками.

Но самым потрясающим объектом оказался вовсе не монорельсовый путь, а то, что обнаружилось метрах в двухстах в глубине туннеля. Скудное освещение неожиданно вырвало из темноты нечто до боли напоминавший вагон скоростного поезда. Скруглённые формы, скошенный силуэт, высота метров шесть, не менее.

– (Цензура), это же монорельсовый поезд, – невольно вырвалось у Руслана. – Нифига себе… Ну, и махина.

– Всё, стоп! Парни, мы никуда дальше не идём, пока не разберёмся с загадками, – скомандовал я, переходя на шаг. – Повторяю: пока мы сами во всём не разберёмся… Камиль, переведи этому чучелу, что если он далее намерен вешать нам лапшу на уши, то мы очень сильно разозлимся.

– Ну, и слава богу, – поморщившись от боли, произнёс капитан Барулин. – А то у меня на бегу подёргивает плечо.

Поставив носилки с ранеными на монорельс, мы присели у вагона, ожидая, какое решение примут серокожие. Воины столпились вокруг шаманов метрах в пятнадцати от поезда, поглядывая на нас, внимая словам своего аксакала. Кивнув мне, Руденко с Мышкиным взяли по факелу, заглянули в промежуток между вагоном и стеной туннеля и быстро вернулись обратно.

– Пройти можно, а вот носилки придётся протискивать, – доложил Марк. – И это не поезд, а всего лишь один вагон… Ага, перьеносный генералиссимус что-то придумал.

– Иржики не знают, чем вызвано землетрясение… Такое происходит впервые за сто двадцать семь лет, с тех пор, как они нашли входы в пирамиды и в подземелья под ними, – принялся переводить азербайджанец. – Этот туннель ведёт к ещё одной пирамиде, точно такой же, как эта… До неё можно дойти за один день, если идти очень быстро.

– Так… Первое: скажи «сэру индейцу», что мы никуда не пойдём, – прищурился я, изучая выражение лица старика. – Второе: мы хотим изучить здесь всё и вся, и чтобы нам никто не мешал… Третье: когда всё это закончится, он поведает нам историю своего народа.

– Иржики согласились с вашими условиями, – спустя пару минут перевёл Камиль. – Вождь спрашивает, что его воинам делать сейчас?

– Пусть дадут нам десяток факелов, а сами могут отдохнуть, – пожав плечами, я переглянулся с парнями. – Мы хотим осмотреть этот поезд, потом, скорее всего, двинем обратно.

Осмотр монорельса ничего нам не дал. Абсолютно ничего. Максимум, что мы сумели сделать – обошли эту махину со всех сторон, пытаясь найти какие-нибудь люки и двери, в надежде попасть внутрь. Ага, размечтались. Для начала горящие факелы не позволяли толком изучить некоторые участки обшивки, в которых угадывались утопленные внутрь обшивки двери и люки.

Судя по многочисленным вмятинам на бортах вагона, аборигены в течение долгих лет пытались разрешить аналогичную проблему, так и не преуспев с результатами. Впрочем, неудивительно – до изобретения автогена серокожим было как до луны пешим ходом. Колотить же молотками и каменюками по железу в надежде пробить дыру туземцы могли до скончания веков.

Потратив около двадцати минут ради удовлетворения собственного любопытства, мы вновь подхватили носилки с ранеными и потащились обратно в пирамиду. Иржики, похоже, жутко боялись возвращаться в вибрирующее подземелье, но старались не показывать своего страха. Странная вибрация, как быстро выяснилось, никуда не исчезла, но стала заметно слабее. Визуально мы не заметили никаких трещин в стенах и потолке, не говоря уже о завалах и об обвалах.

– Камиль, а спроси-ка у «сэра индейца», нет ли у них карты бункера? – осмотревшись по сторонам, я взял инициативу в свои руки. – Сколько здесь, к примеру, уровней?

– Подземелье имеет три уровня, мы находимся на среднем, – перевёл азербайджанец ответ вождя. – На нижнем уровне находится резервуар с какой-то странной водой, которую нельзя ни пить, ни использовать для купания. На верхнем уровне расположен восьмиугольный зал со светящимися стенами…

– Стоп. Светящиеся стены? – переспросил я, переглядываясь со своими парнями. – Камиль, пусть он немедленно отведёт нас на этот верхний уровень. Сдаётся мне, что там нас ждёт офигенный сюрприз.

Моя догадка оказалась верна – на верхнем уровне нас ожидал тот самый сюрприз, как оказалось, ставший сюрпризом и для самих аборигенов. Шагая по одному из двух наклонных пандусов шириной метров в десять каждый, мы поднялись в упомянутый восьмиугольный зал. Идущие впереди серокожие воины неожиданно замерли, словно статуи, и забормотали то ли молитвы, то ли заклинания.

– О, майн готт, – выпучив глаза, прошептал Нидеррайтер-старший.

– (Цензура), ибабутские тушканчики, – выразил свои эмоции Руслан.

– Голограмма, – спокойным тоном констатировал Марк. – Карта планеты.

Восьмиугольный зал оказался помещением размерами примерно тридцать на тридцать метров и высотой потолка метров семь. Стены этого помещения действительно светились каким-то внутренним матовым светом, что ли, во всяком случае, у меня создалось именно такое впечатление. Прямо же посередине зала в каком-то метре над полом висел большой голографический шар, этакий полупрозрачный глобус, отображавший карту мира, куда нас занесло провидение.

Голографический глобус медленно вращался вокруг воображаемой оси, демонстрируя контуры материков и крупных островов, окружённых морями и океанами. На изображении одного из материков северного полушария выделялись три ярко-красные точки, соединённые между собой пунктирными линиями. Присмотревшись, я увидел, что пара красных точек перекрывает хорошо узнаваемый изгиб реки, изображённый на карте ван Клейста. Третья красная точка закрывала собой какой-то архипелаг из нескольких мелких островов, расположенный западнее Амазонки.

Не знаю, сколько времени мы любовались голограммой – может, час, а может, всего лишь минут десять. Вращение голограммы затянуло все три красные точки на противоположное полушарие планеты, явив нам парочку крупных материков, цепочки островов, огромный горный массив, пересекавший один из континентов. Судя по всему, горный массив тянулся с севера на юг на многие тысячи километров, вызывая ассоциацию с земными Андами и Кордильерами…

– Будет что показать Жерару, – негромким тоном произнёс капитан Барулин, вытаскивая из разгрузки фотоаппарат. – Рус, не тормози – сними и на свой айфон, чтобы у нас была вторая копия. На всякий случай.

– Да, да, сейчас, – засуетился Руденко, выуживая из кармана айфон. – Может, лучше фоток нащёлкать?

– Нащёлкай, – кивнул я, переводя взгляд на обалдевших туземцев. Те явно никогда не видели ни голограммы, ни карты той планеты, где они обитали. Вождь серокожих выглядел полностью растерянным, с открытым ртом рассматривал голографический глобус, вдыхая и выдыхая через раз.

В то же самое время я отметил, что никто из воинов не собирался падать ниц или преклонять колени. У серокожих, похоже, полностью отсутствовал религиозный страх перед неведомым, который, по мнению земных учёных, свойственен всяким там дикарям. Если же учесть, что совсем недавно вождь признавался, что они не имеют никакого отношения к постройке пирамид и подземелий, и даже понятия не имеют, в чём функциональный смысл этих сооружений… Версия напрашивалась сама собой, и она мне как-то не особо нравилась.

Content

Рустам Максимов
Ментовский вояж: Рейдеры

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4