Гаврилов Юрий

СПЕШИТЕ К НАМ

Едва корабль «Дозор-12» оставил за кормой пустыню Балканского квадрата и в зону кругового обзора попала эта глухая окраина Океана, бывшая некогда Черным морем, капитан Еланин сразу заметил на карте-дисплее в пятом секторе посторонний сигнал — в самом северном его закоулке, пустом и давно необитаемом. Через мгновение поступит сообщение главного корабельного компьютера МАМО. «Подождем», — решил про себя капитан. Внизу, под бортом «Дозора», во все стороны до горизонта плескалось и переливалось серо-фиолетовыми красками безжизненное водное пространство. Корабль по-прежнему шел заданным курсом, и посторонний сигнал оставался далеко слева от него. «Кто это может быть? И что ему там понадобилось?» — думал Еланин. Последние добытчики ушли оттуда еще до ТМК, а после него, когда под водой оказались острова и берега, бывшие когда-то заповедником, люди вовсе перестали посещать эти глухие места, эту тихую заводь. Зайти сюда капитан Еланин решил, честно говоря, от скуки. Уж очень неинтересным выдался рейд: всего одно ядерное захоронение в секторе Архипелага и ни одной встречи с мусуранами или угонщиками.

Уже несколько дней патрульный корабль «Дозор-12» крейсировал по северным квадратам Океана. В его обязанности входит контроль за зонами радиации и поиск подводных ядерных свалок — опасного до сих пор наследия доконфликтной эпохи. Многие из них уже нанесены на штурманские карты. Еланин протянул руку к пульту, дотронулся до сенсорного клапана, и на дисплее вспыхнула карта бывших урановых комплексов и свалок радиоактивных отходов. Карта напоминала звездное небо. Капитан наложил на нее сектор, где появился посторонний сигнал. «Странно, он находится в стороне от зон радиации, а до ближайшей свалки километров пятьсот, — размышлял Еланин. Что же он там делает?»

Поговаривали, что в морских глубинах там, в захолустье Океана, возрождается жизнь — какие-то немыслимые, странные, фантасмагорические причуды мутации. Но свидетельствам «очевидцев» никто не верил, а дозорные и ученые, единственные, кто регулярно летал за пределами Овала и Круга, пока не сталкивались ни с чем подобным.

Вообще-то сигнал не аварийный — обычный «вечный» сигнал, какие устанавливают на все летательные аппараты, в том числе и на ракетные батискафы. Судя по всему, там именно батискаф — больше некому опускаться под воду. Если это не авария, конечно.

Пошла пятая секунда, а МАМО молчала. Вот тебе и Моментальная автоматизированная машина обслуживания. Иронически улыбаясь, капитан Еланин ждал, когда компьютер хотя бы доложит ему о появлении в одном из секторов обзорного квадрата неизвестного сигнала. Контрольные системы МАМО считались самыми умными в сто тридцатом поколении компьютеров и еще недавно работали в космосе. Но уже год как они списаны с орбитального кольца и работают на Земле. За помощь и заботу, какой они окружают людей, их называют «МАМОчками».

«Так и есть, — подумал капитан, — наша МАМО отвлеклась и смотрит телевизор». Еланин перевел взгляд на телеэкран свободного времени и хмыкнул: там показывали мультик из жизни насекомых-киберов и живых птиц. Мультик сотворил модный режиссер-компьютер: весь юмор фильма построен на превосходстве киберов над глупой живой птицей. Напитай решительно дотянулся до клавиши и отключил телеэкран свободного времени. Тут же МАМО доложила:

— В секторе пять седьмого квадрата посторонний сигнал!

— Спасибо, МАМОчка, — саркастически сказал капитан. — Двенадцать секунд назад я его уже заметил.

— Ух ты! — поразилась машина. Еланин вздохнул и злорадно сказал:

— Тебе за невнимание штрафное очко.

Он уже приготовился запустить в память машины наказание за проступок, но что-то удержало его. «Спокойнее, — остановил он себя, — это тебя раздражают ее словечки типа „Ух ты!“, „Хи-хи!“, „Ничего себе!“, „Ай да мы!“». Им научил МАМО Олев, штурман-два его экипажа.

— Хорошо, потом разберемся, — великодушно решил Еланин.

Через минуту в рубку вошел вызванный компьютером штурман-два Олев. Капитан подумал, что МАМО опять схитрила: до вахты Олева оставалось еще восемь минут, МАМО должна была вызвать Стана, именно тот значился по графику дубльвахтенным капитана. Но с Олевом у МАМОчки приятельские отношения. Едва Еланин так подумал, как в рубку нехотя вошел Стан, штурман-три.

— Вот что, парни, — начал было капитан, но Олев сразу засек на дисплее посторонний сигнал и понял, что предстоит работа.

— Ясно, командор, — сказал он, уселся в штурманское кресло перед экраном с обзорной картой и взял управление на себя.

Стан садиться не собирался, уныло маячил за спинами и делал вид, что внимательно всматривается в мелькающую информацию на дисплее. Любопытно, что его интересует в жизни? Еланин прислушался: от Стана отлетали слабые, едва различимые звуки. Покосившись за плечо, капитан увидел под левым ухом штурмана голубой цилиндрик контактного наушника. Второй наушник Стан рассеянно вертел в руках — из него и доносились до уха Еланина рваные и тягучие волны музыки.

— Мешаешь, — сказал капитан строго.

Штурман-три, избегая встречаться с капитанским взглядом, выключил музыку, пожал плечами и сказал Олеву:

— Как может музыка мешать?

— Музыка музыке рознь, — бросил небрежно Олев, колдуя с МАМОчкой над контрольными расчетами пятого сектора. — Вашей ультрамодной космоэлектронной музыки, писанной композиторами-компьютерами, я тоже не признаю.

— Ты отстал, старик, — похлопал товарища по плечу Стан.

— Ой ли? А ты знаешь, от чего сегодня балдеет молодежь? Стан пожал плечами.

— А ты знаешь?

— Нет. Может, командор знает?

Еланин хмыкнул. Его младший сын пропадал по вечерам в своей компании, но о чем они там говорят, чем занимаются, что их притягивает в кучу на полуразрушенных космостадионах? С некоторых пор сын стал отгораживаться от родителей невидимой стеной умолчаний, недомолвок, отчуждения, и они все больше переставали понимать друг друга.

— И командор не знает, — уверенно сказал Олев, не отрывая взгляда от экрана дисплея. — Говорят, они подключаются к пси-полю и балдеют под музыку доконфликтной эпохи.

— Говорят, это не так страшно, — сказал Стан. Капитан жестко отчеканил:

— Все, что ОТТУДА — страшно.

Стан покривил губами вправо-влево, что означало ни то ни се, но промолчал.

Олев остановил «Дозор-12» точно над той точкой, из которой исходил неизвестный сигнал, выключил главный двигатель и бросил взгляд на капитана. Еланин кивнул:

— Садимся.

Олев передал управление МАМО. Она мягко опустила корабль на волны и тут же запустила зонд-проверку. Глубина в этих местах небольшая, дно песчаное. Под водой над дном высилась плоская, как стол, гора. Должно быть, до ТМК она была островом. Именно отсюда поступал неопознанный сигнал.

На экране зонд-проверки появилось изображение летательного батискафа. Обыкновенный ракетный аппарат, на котором специалисты летают и опускаются под воду. Но, по данным Центра оповещения, в этом квадрате не должно быть ни одной живой души. Значит, угонщики? или мусураны? или что-то еще неизвестное ему, капитану Еланину?

На борту аппарата легко просматривается номер 784 и знак пальмы — это означало, что он из Овала Амазонки.

— Западник, — сказал Олев. Сами они базировались на Круге Сибири, на борту «Дозоров» значился другой символ — елка.

— Ну-ка, МАМОчка, что скажешь? — ласково спросил Олев и занес шифр неизвестного ракетоскафа в приемный канал компьютера. Ответ МАМО выдала через пять секунд. Машина под таким номером в арсенале Овала Амазонки не значилась. Почуяв опасность, капитан включил защитное от чужих радаров поле. Но в ракетоскафе то ли не заметили появления над ними патрульного корабля, то ли сигнализация кругового контроля была отключена. Невероятная беспечность! Ясно, что там люди есть — к аппарату возвращался робот-археолог.

— Подумай еще, МАМОчка, — предложил Олев и переключил данные неизвестного ракетоскафа на Круг Сибири.

Ракетный батискаф под номером 784 числился за Центральным институтом археологических исследований Новосибирска, но находился в данный момент на отстое. Выдав информацию, МАМОчка добавила от себя:

— Ну и ну!

Олев знал, что такие реплики в устах главного корабельного компьютера раздражают капитана, педанта и ревнителя строгой дисциплины. Он бросил искоса взгляд на Еланина, но тот, похоже, не реагировал на вольность МАМОчки. Капитан напряженно размышлял. «Ну и ну», — думал он…

Бланин почувствовал вдруг, что очень устал. Он вспомнил, что сегодня не подключался к полю психологической разгрузки, и сказал штурману-два:

— Я на три минуты отключусь. Заблокирую аппарат, чтоб не ускользнул от нас, пока разберемся, что к чему.

— Уже заблокирован, командор, — отрапортовала МАМО.

— Спасибо, — сухо бросил капитан, раздражаясь от того, что компьютер сработал раньше его, капитана, приказа.

Переключившись на пси-поле, он успел еще услышать МАМОчкино «Ух ты!» и подумать: «Интересно, куда сейчас попаду?»… Он увидел то же зеленое море, что плескалось только что за иллюминаторами «Дозора», но тут же понял, что это другое море, живое море, море ОТТУДА, и его охватило радостное возбуждение прежде, чем он увидел невдалеке берег, совсем не похожий на нынешнюю землю.

Из воды поднимались зеленые горы, за ними высились палевые скалистые вершины, освещенные ликующим солнцем, они манили к себе, и сердце Еланина сжалось в сладкой тревоге, он окинул взглядом все побережье, напоминающее драгоценное ожерелье, и жадно, торопливо впитывал в себя чудесное видение не известной никому жизни, и видел все сразу: белые и розовые дворцы среди кудрявой зелени на крутых склонах гор, легкие колоннады над пропастью, лестницы и канатные дороги, спускающиеся к бирюзовой воде, оранжевые скалы, вышедшие по пояс в море, и пляжи, переполненные людьми, — сколько людей собралось вместе, никогда еще в своей жизни Еланин не видел такого множества людей вместе — обнаженные, загорелые, как небожители из древних книг, они лежали и сидели рядышком, разговаривали и молчали, читали и играли в шахматы, у пенного прибоя парами ходили бронзовые юноши и девушки, и целовались, и говорили друг другу ласковые слова, люди плескались в воде бок о бок и, казалось, не замечали, как они счастливы, и у каждого на голове были настоящие волосы, а у некоторых мужчин даже бороды, и смеялись дети, голые, коричневые, с сияющими глазами, они перебрасывались мячами, съезжали в воду с крутых скользких вышек-трамплинов, слизывали из стаканчиков белое лакомство, в названии которого, вспомнил Еланин, было слово «мороз», и грохотала музыка, певица пела о лаванде, горной лаванде, и вокруг летали белые острокрылые птицы с красными клювами, а по водной глади ветер гнал яхты, и их вздутые паруса трепетали на солнце всеми цветами радуги, а вдоль побережья неспешно проплывали белые допотопные кораблики, тоже переполненные людьми, люди носились по воде на досках с парусами и взлетали над волнами на широких лыжах вслед за быстрыми катерами, и над этим праздником жизни парили, раскрыв крылья, белые птицы с красными клювами…

Еланин уже готов был окунуться в людской гомон, как в счастье, но тут же панорама покрылась голубым туманом и растаяла, и он, впадая в небытие, подумал: конец!

Компьютер-контролер отключил капитана Еланина от пси-поля, и тот, открыв глаза и сняв шлем-контакт, сразу почувствовал прилив бодрости, как будто проспал по меньшей мере сутки.

— Где побывали, командор? — весело спросил Олев.

— Где-то здесь, — сказал Еланин. — Где-то здесь, за углом пятого квадрата. Крымская Ривьера, слыхал? — Олев грустно кивнул.

— Слыхал, командор, завидую вам. Сегодня утром на пси-разгруз-ке я оказался во льдах бывшего Северного океана. Там свистел такой ветер, что за минуту выгнал из меня всю дурь.

— Так что? — спросил капитан, осматривая экран-дисплей, уже переполненный светящейся информацией.

— Пустяки, — сказал небрежно Олев. — Думаю, ничего страшного. Номер поддельный. Инфрапроверка показала, что настоящий номер аппарата 731, а под пальмой — наша родная елка.

— Ну и?..

— Номер 731 принадлежал до недавнего времени тому же институту.

— Угнали? — перебил его Еланин. — Если угнали, то какого черта они делают здесь, где не появляется ни одна живая душа?

— МАМОчка сделала запрос в институт. Два дня назад они передали ракетоскаф 731 подшефному пионерскому отряду, флотилия которого сейчас находится на испытаниях в районе озера Байкал. Там аппарат исчез три часа назад.

Меж тем робот дотопал до ракетоскафа. Следом за собой он тащил тяжелый контейнер для проб грунта, My су раны использовали такие контейнеры для сбора радиоактивных веществ на свалках и в заброшенных урановых шахтах. Олев будто читал мысли капитана. Он сделал запрос-измерение и доложил:

— Контейнер не радиоактивен. Лучи спецконтроля показали: в батискафе люди. Двое.

Робот деловито вошел в ракетоскаф, сферическая дверь камеры плавно задвинулась за ним. «Интересно все-таки: что же они здесь ищут? Странные какие-то мусураны, — подумал Еланин. — Каждый угонщик знает, что его ищут, и старается сразу, как только взял радиоактивный грунт, улепетнуть назад, поближе к обитаемым Кругу Сибири и Овалу Амазонки. А эти не спешат. Не сходятся концы с концами — в их действиях нет логики».

— Будем брать? — спокойно спросил Олев.

— Да, — решил капитан, — Готовим магнитный подъем.

Включили двигатели на подъем. На экране-дисплее ракетоскаф закачался, как ванька-встанька, и, будто теряя вес, пошел вверх, оторвался от воды и через минуту аккуратненько лег на палубу «Дозора».

— Пси-контроль, МАМОчка? — спросил Олев.

— Агрессивного поля нет, — отрапортовала машина.

— Хорошо. Пошли знакомиться, — сказал Еланин.

Капитан и штурман-два вышли на палубу, залитую желтоватым солнечным светом. Вокруг серело шевелящееся пространство мертвой воды, только вдали белела полоска берега — там уже начиналась Большая Европейская Пустыня. Ракетоскаф казался пустым, необитаемым. Странно… Вскрывать лазерным ключом? Но едва капитан так подумал, на сфере аппарата раздвинулась стена, открывая темноту внутренности. Пошли секунда за секундой, но изнутри никто не появлялся. Странно, обычно угонщики и мусураны не скрываются — ведь ясно, что теперь некуда деться, они пойманы на месте преступления и неизбежное свершится. Не применять же силу контрольного поля? Оружия у них не может быть. Оружия уже давно нет на Земле. Олев подошел к аппарату и звучно постучал по его железному боку.

— Эй там, в самоваре! Выходи!

В проеме двери появились один за другим два археонавта в легких зеленоватых костюмах для работы в пресной воде. Рослым патрулям они оказались едва по грудь. Автоматика отщелкнула их скафандры, и на Еланина глянули виноватые мальчишечьи глаза. Обоим угонщикам было лет по тринадцать. Первый, темноволосый, смотрел на патрулей с интересом, второй, белобрысый и курносый, опустил глаза и не решался поднять их.

Все стало на свои места. В практике «Дозоров» уже бывали случаи розыска ребят, сбежавших на ракетных батискафах в поисках приключений. Как правило, пацаны и девчонки из Круга Сибири мотались в Большую Американскую Пустыню, а бойскаутов из Овала Амазонки почему-то больше привлекали мертвые квадраты Большой Европейской Пустыни. Непонятно только, зачем оказались эти юные археонавты здесь, у черта на рогах, в богом забытом месте.

— Ну? — спросил Еланин строго. — Что скажете, пионеры? Что искали, что нашли?

Ребята молчали, опустив головы. Олев заглянул в ракетоскаф, вошел туда и вскоре вытащил на палубу контейнер.

— А вот мы сейчас узнаем, что они здесь потеряли, — сказал он, вскрывая контейнер.

Ребята не шелохнулись, виновато сопели носами и глаз не поднимали. В контейнере оказалась земля вперемешку с песком. Значит, робот докопался до грунта. Что они хотели там найти? Обыкновенная земля, обыкновенный песок. Не радиоактивные, без драгоценных металлов, без каких-либо признаков жизни.

— Так и будем в молчанку играть? — строго спросил капитан. — Ну-ка марш за мной в рубку.

Ребята послушно пошли вслед за капитаном, а Олев остался осматривать аппарат. Вошли в рубку, и Еланин велел угонщикам снять скафандры. Пока они, сопя, разоблачались, капитан задал МАМО номера ребячьих скафандров. Так и есть: ребята оказались из той пионерской флотилии, которая опробовала ракетные батискафы на Байкале. Компьютер выложил их имена: смуглого звали Максимом, белобрысого Андреем.

Вошел Олев и молча положил перед капитаном сложенный в несколько раз пластиковый пакет. Лицо штурмана-два оставалось непроницаемым, но в глазах бегали чертики.

— Это было на их штурманском пульте, — коротко доложил он.

Еланин развернул пакет. Перед ним, оказалась туристская карта доконфликтной эпохи. Северо-западная часть Черного моря, прочитал Еланин. Очертания берегов совсем другие. На карте значатся остров Березань, узкая и длинная Тендровская коса, Черноморский заповедник, порты Очаков, Хорлы, Аврора, Евпатория, маяки, дороги, места отдыха — туристские палатки, кемпинги, кафетерии…

— Ну и чем вас заинтересовало это место?

Утром, едва капитан переступил комингс рубки, Олев выложил перед ним странный предмет — плоский, продолговатый, величиной с карманный компьютер. Только у него были острые углы, два отверстия в середине, и сделан он из примитивной пластмассы — предмет явно из ТОГО времени. Еланин непонимающе вертел предмет в руках. В ТО время, до унификации, умудрялись создавать сотни тысяч, миллионы разных предметов. Разбираться в их назначении сегодня могли только узкие специалисты. Капитан вопросительно посмотрел на штурмана-два.

— Вот это они искали, командор, — пояснил тот. — Я нашел это в скафандре Максима.

— Что это?

Олев нажал на грань предмета, и открылась крышка. Внутри на ней Еланин увидел портрет человека. Высокий лоб, грустный, пронизывающий взгляд усталых глаз, морщины под глазами, складки у плотно сжатых губ, от — чего выражение лица казалось упрямо несговорчивым. Лицо как лицо, только было оно из ТОГО времени — на голове у человека темнели жесткие непокорные волосы. Ниже Еланин увидел надписи и стал читать вслух:

— Горизонт. Вершина. Мы вращаем Землю. Охота с вертолетов. Погоня. Не убий. Птица Гамаюн. Ноль семь. Переселение душ. Пятна на Солнце. Золотые россыпи. Жираф. Пророков нет в Отечестве своем. Спасите наши души… Бред какой-то. Что это значит?

— Этот предмет из ТОГО времени.

— Это я понял. И что?

— Он имеет непосредственное отношение к туристской карте доконфликтной эпохи и… псимании, — туманно пояснил Олев. — Вы знаете, что такое магнитофон?

— Слышал, — сердито буркнул Еланин. Такими примитивными аппаратами для воспроизведения звука пользовались до ТМК.

— Пацаны сейчас сами собирают нечто подобное из секций старых компьютеров, — продолжал вокруг да около Олев, потом поставил перед капитаном самодельный аппарат. — Вот это изобретение доконфликтной эпохи собрано руками наших археонавтов. А вот эта кассета вставляется в него и…

Он вставил кассету в аппарат и нажал одну из кнопок. В шорохах и неясном людском гуле забренчала музыка, и хриплый мужской голос запел:

… Уходим под воду в нейтральной воде,

Мы можем по году плевать на погоду,

а если накроют, локаторы взвоют

о нашей беде…

«Сколько боли в этом странном надломленном голосе», — подумал Елапин, и лишь потом стал вслушиваться в странные слова. Этот трагический голос заставлял слушать. У Еланина в области сердца защемило.

В том месте, по утверждению философов и поэтов прошлых веков, обитала душа, душа, которую ученые нашего века не смогли вычислить на самых совершенных компьютерах. «Просто щемит сердце», — подумал Еланин.

… Всплывем на рассвете, приказ есть приказ,

погибнуть во цвете уж лучше при свете,

наш путь не отмечен, нам нечем, нам нечем!..

Голос из ТОГО времени надрывался в глухих криках. Еланин оглянулся на Олева. У того лицо окаменело, глаза отсутствующе смотрели за иллюминатор. Капитан увидел, как в рубку вошли и застыли, как загипнотизированные, мальчишки-археонавты, за ними маячило удивленное лицо Стана.

Наш путь не отмечен нам нечем, нам нечем!..

Но помните нас!

Спасите наши души!

Мы бредим от удушья…

Спасите наши души,

спешите к нам!..

«Какой ужас они испытывали, — подумал Еланин. — Как он кричит… К кому взывает, кого просит о спасении? Нас, которые придут че

рез двести лет и будут знать, что нельзя было рвать цепочки жизни, что земля, море, животные, трава, человек — это единое целое, это чудо, которое нужно было беречь, а они не смогли. Не понимали, не ценили? И этот голос, хриплый от надрыва, он кричит о том же: он понимал? Он чуял большую беду?»

Еланин закрыл глаза. Мучительно захотелось подключиться к пси-полю. А голос из ТОГО времени, надрываясь, звал его:

Спасите наши души!

Спешите к нам!..

Content

Гаврилов Юрий
СПЕШИТЕ К НАМ