Наталья Мусникова

Я всё равно тебя найду

Пролог

Тёплый, прощальный взгляд карих глаз, и меня пронзает осознание того, что он уходит навсегда. В голове становится гулко, мысли застывают, словно замороженные. Нужно что-то делать, как-то попытаться вернуть его, но как? Его сёстры в тревожном ожидании взирают на меня, без слов умоляя: «Останови его! Если он и услышит кого-нибудь, то только тебя!» Да, он услышит меня, но всё равно не изменит своего решения, как никогда не изменял своему слову.

– Мы ничего не сможем изменить, – прошелестел рядом со мной тонкий голосок. – Я видела это много раз в своих видениях.

Я судорожно втягиваю носом воздух. Получается, эта рыжая малышка, которую почти вся семья считает безумной, заранее знала о том, что он однажды оставит нас, и даже не попыталась его спасти! Кричала о гибели города, когда нужно было вопить совсем о другом!

– Не сердись, – девушка нежно гладит мою руку. – Мне никто не верил… Проклятие Аполлона.

Я резко поворачиваюсь к Кассандре и крепко сжимаю ей плечи:

– Как его спасти?!

Та лишь виновато пожимает плечами, избегая смотреть мне в глаза. Понятно. Как что хорошее предсказать, так это мы не можем, а гадости сами с языка спрыгивают. И остальные хороши! Смотрят с неприступных стен как убивают лучшего (самого лучшего) из них и даже пальцем не шевельнут для его спасения! Как же, сам непобедимый Ахилл под стенами города, спасайся кто может! Трусы! Трусы и мерзавцы!

– Не отдам! Его я вам не отдам! – кричу я, яростно стискивая кулаки и с ненавистью глядя на безмятежные небеса. – Гектор слишком хорош для Аида!

– Он обречён так же, как и ваш город, – раздаётся надменный женский голос.

Неужели сама Гера почтила меня своим визитом? Я резко оборачиваюсь на голос. Точно, она. Супруга самого верховного бога Зевса взирает на меня с нескрываемым презрением, словно на мелкий камешек, посягнувший застрять в сандалии богини.

– Зачем тебе мой муж, Гера? – наступаю я на богиню. – Разве мало жертв принесено Вашей с Афиной гордыне? Зачем тебе ещё и Гектор?

– Мне он не нужен, – надменно повела плечом Гера. – Мне нет дела до жалких смертных.

Ой, да неужели? О любовных похождениях богов и богинь Олимпа знает каждый младенец, едва научившийся ходить!

– Пока жив твой муж, Троя не падёт, – сухо бросила Гера, лениво обводя взглядом окаменевших от изумления троянцев. – А город Гектор не покинет даже ради тебя.

Из глаз хлынули слёзы. Как это оказывается больно, когда кто-то так лениво озвучивает твои самые сильные страхи!

– Смирись, девочка, – богиня делает шаг мне навстречу.

Крохотный такой шажок, скорее даже, движение, но ведь делает!

– Твой муж обретёт вечную славу и вечную жизнь в памяти людей. А ты проживёшь ещё долгую жизнь и останешься в памяти людей верной супругой великого Гектора.

Я устало покачала головой:

– Мне не нужны ни вечная слава, ни вечная жизнь. Только он.

В глазах богини вспыхнул огонёк раздражения.

– Глупая девчонка! Потеряв его сейчас, ты избежишь многих разочарований семейной жизни!

Меня словно колючками с размаху по лицу хлестнули.

– Не суди мужей всех по своему, Гера! Мой Гектор любит меня!

– Любит, – презрительно усмехнулась богиня, изящной рукой комкая своё полупрозрачное одеяние. – Это он сейчас любит, а если бы у вас было больше времени, он бы тебя и не вспомнил! Он сейчас с тебя глаз не сводит и верность тебе одной хранит, а через год или десять лет ты стала бы лишь одной из многих! Все мужчины одинаковые, что царевичи, что…

Гера так стремительно закрыла рот, что я услышала, как у неё клацнули зубы.

– Мой Гектор не такой, – устало покачала я головой. – Он будет верен мне и через десять лет, и даже целую вечность.

– Что ты знаешь о вечности, девочка, – горько усмехнулась богиня, с неожиданной тихой печалью глядя на меня.

– Ничего, – я решительно вскинула голову. – Зато я многое знаю о любви, верности и…

– Надежде? – тихо улыбнулась Гера. – Хорошо, если ты так уверена в себе и своём муже, я помогу вам.

Я подалась вперёд с лихорадочно колотящимся сердцем, не веря своим ушам. Гера пообещала нам помощь! Сама Гера пообещала помочь моему мужу! Он спасён!!!

– Нет, девочка, – покачала головой богиня. – Сейчас Гектор погибнет. Но у вас с ним будет шанс встречаться снова и снова, до тех пор, пока ты не вернёшь его… Или не забудешь.

Силуэт Геры, и так-то довольно призрачный и размытый, совсем растворился. Привычные знакомые люди и предметы потеряли чёткость очертаний, мир вокруг меня стремительно заволакивал белёсый туман. Только тёплый взгляд любимых карих глаз маяком манил меня к себе из глубин тумана. Я вскрикнула, рванулась всем телом вперёд, к своему единственному и…

Глава первая

Ой, мама! Как больно падать с кровати! Даже если она низенькая, жёсткая, ревматически скрипит своими пружинами и стоит в студенческом городке со времён основания этого самого городка! Я сдавленно зашипела сквозь зубы, потирая многострадальную… хм, поясницу, на которую так неуклюже грохнулась.

Позвольте представиться. Зовут меня Кассандра Мэнор (мама, филолог и особый поклонник творчества Гомера, хотела назвать меня Андромахой, но отец, историк по образованию и призванию, предложил менее вычурное Кассандра). Так о чём это я? Ах да, о себе, любимой. Сколько себя помню, я всегда была фантазёркой и чудачкой. В шёпоте волн я слышала песенки, в парках во время прогулок встречала эльфов (не тех, кто благодаря воображению Толкиена и энергии Джексона шагнул из «Властелина колец» в наш мир, а самых настоящих, с мизинчик ростом и яркими крылышками). Родители не спешили меня разочаровывать и рассказывать про приливы и отливы или называть моих эльфов обыкновенными бабочками (да, я горжусь своими родителями!), а из каждой поездки привозили новые, с дивными картинками книги сказок. Постепенно сказки сменили сборники стихов и легенд, потом книги из классической литературы, а на моё двадцатилетие мама подарила мне роскошный экземпляр «Илиады» Гомера. С глянцевито поблескивавшей обложки на меня взирали величественные стены древней Трои (мама всё время поправляет меня, говоря, что правильнее называть этот город Илионом, но я большой разницы не вижу. Троя, по крайней мере, быстрее произносить). Получив подарок, я изобразила перед мамой бурный восторг (терпеть не могу Гомера вообще, а это его творение в частности) и наудачу развернула книгу где-то ближе к середине. Широкий столбик умодробительных стихов великого слепца вогнал меня в тоскливо-обречённое состояние, я перевела взгляд на другую страницу и застыла соляным столпом. С рисунка, старательно выписанного «под старину» на меня смотрел красивый сильный мужчина. Художник изобразил только лицо, но я твёрдо была уверена, что мужчина высок и прекрасно сложен. Тёплые карие глаза смотрели на меня твёрдо и в то же время удивительно нежно, в уголках чётко очерченных губ пряталась улыбка.

– Гектор, – выдохнула я, трясущейся рукой проводя по рисунку.

Это покажется странным, но на краткий миг вместо прохладного гладкого книжного листа я почувствовала под своей рукой тёплую кожу, ощутила покалывание короткой бороды.

– Ну как, понравилось? – ворвался в мои грёзы наяву жизнерадостный голос мамы.

Я вздрогнула, и наваждение исчезло, под моими пальцами был холодный книжный лист.

– Да, очень, – изо всех сил стараясь казаться беспечной, кивнула я. – Спасибо, мамочка!

Мама расплылась в довольной улыбке, а я торопливо захлопнула книгу и обняла своих родных. Вечером перед сном я внимательно просмотрела все рисунки, коими попытался скрасить нелёгкий слог Гомера художник. Без интереса (с детства Гомера терпеть не могла) пролистав изображения Елены (и кто только сказал, что она Прекрасная?), Париса (мда, сразу видно, что пастушок, выглядит сущим бараном), Ахилла (от вида этого наёмника по коже пробежали мурашки), Одиссея (и как такое откровенное жульё в армии терпели?) я наткнулась на рисунок Кассандры. На первый взгляд девчушка была серенькая, если не сказать страшненькая. Может, художнику удались только мужские портреты? Я снова открыла изображение Ахилла и невольно передёрнула плечами. Нет, мужские портреты художнику тоже не удались. А может, таким и должен выглядеть наёмник, искатель славы? Не дай Господь его в тёмном переулке встретить… Я снова вернулась к изображению Кассандры. Нет, с современной точки зрения назвать девушку красавицей я не могла. Вид диковатый (может, не зря её безумной считали?), тощенькая… Я поёрзала в кровати, устраиваясь поудобнее и снова посмотрела на рисунок. И что в ней Аполлон нашёл? Скорее всего, никакого Аполлона не было и в помине, просто в многочисленном (ОЧЕНЬ многочисленном) семействе родилась умная (говорила-то она правду), но истеричная дочка. Бывает. Я снова посмотрела на рисунок. Если и было в лице Кассандры что-то по-настоящему красивое, то это глаза. Большие, широко распахнутые, взирающие на мир с безумной смесью тревоги и какой-то отчаянной надежды. Неожиданно мне стало жаль эту девочку. Как же ей было страшно знать наперёд всё, что должно было произойти, пытаться что-то изменить и видеть, как от её попыток сбываются самые жуткие пророчества. Я вздохнула и поспешно перевернула страницу. Не хватало ещё испортить себе настроение мыслями о девице, которой и в природе-то никогда не существовало! Я раздражённо передёрнула плечами, перевернула ещё одну страницу, потом ещё и обнаружила рисунок очередной девушки (сага о битве, а девиц нарисовано словно в модном глянцевом журнале!). Я без интереса мазнула взглядом по рисунку и заметила витиеватую подпись вверху. Андромаха. А, знаю, верная жена Гектора, которая после падения Трои досталась сыну убийцы собственного мужа и даже родила ему двух (или трёх, не помню) детей! Я снова посмотрела на рисунок. Миленькая супруга была у старшего троянского царевича. Роскошные волосы, статная фигура, зелёные глаза. «На меня чем-то похожа», – польстила я себе и мысленно усмехнулась. Сходство состояло только в цвете глаз, фигура у меня менее отточенная и более земная. Широко зевнув и с наслаждением потянувшись, я положила книгу на прикроватный столик, но чуточку не дотянулась. «Илиада» упала на пол, распахнувшись где-то ближе к середине. Точно на изображении Гектора. И снова я заворожено смотрела на тёплые карие глаза, на усталую складку между бровями. На миг мне даже показалось, что Гектор сейчас сойдёт со страницы ко мне. Я замерла, во все глаза глядя на изображение, но оно не изменилось. Досадливо крякнув и незлым шёпотом помянув собственную богатую фантазию, я встала с кровати, решительно захлопнула книгу и водрузив её на прикроватный столик, нырнула в кровать. А ночью мне приснился странный сон, где я была Андромахой…

Глава вторая

Даже если утро началось для вас падением с кровати, учёбу никто не отменит. Сдавленно шипя от боли и раздражения, я шагала к университету, а если быть точнее, то к самозабвенно мокнущей на ступеньках крыльца под мелким нудным дождиком (ох уж эта осень!) своей подружке, Франческе. С Фрэнки мы дружили с тех самых пор, как во время прогулки в парке она ударила меня погремушкой по голове, а я в ответ кинула в неё мячиком. Такой взаимный обмен «любезностями» послужил началом нашей крепкой и искренней дружбе. Я склонна к анализированию, Фрэнки мечтательна и романтична, но дружить это не мешает. Когда школа осталась позади, мы вместе решили поступать на психологов, хотя многие (в том числе и я) советовали Франческе попробовать свои силы в журналистике.

– Привет, подруга! – Фрэнки стиснула меня в объятии, словно не видела сто лет и звонко чмокнула куда-то в район уха. – Что такая кислая?

– Непрофессиональная постановка вопроса, – буркнула я, мизинцем прочищая ухо. – Психологи так не говорят.

– Так говорят друзья, – Фрэнки широко махнула рукой, чуть не задев по носу какого-то невзрачного очкарика.

Очкарик проворно отпрыгнул в сторону, а моя подруга его, похоже, даже не заметила, горящими от любопытства глазами глядя на меня и канюча:

– Так что случилось-то?

Я вздохнула и коротко ответила:

– Я снова сон видела.

– Опять?! – восторженно ахнула Франческа, так энергично всплёскивая руками, что спешащие в университет студенты шарахнулись от неё, как мнительный от инфекции. – И что на этот раз?

Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, но память упорно подкидывала тёплый, прощальный взгляд карих глаз, отказываясь воспроизводить что-то более информативное.

– Глаза помню, – разочарованно буркнула я. – Ещё какие-то смутные образы, вроде женщину, но это не точно.

– Надо выходить в глубины твоего подсознания, – хищно потёрла ладони Фрэнки.

– Иди ты, – шарахнулась я от своей не в меру воодушевлённой подруги. – Ещё не хватало, чтобы ты из меня сомнамбулу сделала! Роджерсона, вон, тот раз даже профессор Коллинз еле из транса вывел!

– Ну я же не знала, что Роджерсон так внушаем, – беспечно пожала плечами подруга.

Я хмыкнула. Здоровяк Эд Роджерсон больше всего внешне походил на двухкамерный холодильник (такой же большой и белый) и был официальным парнем моей подруги. Когда Фрэнки представила его мне как своего парня, я, признаюсь честно, мысленно прикинула через сколько дней мне придётся выводить подругу из глубокой хандры по причине несоответствия реального парня идеальному рыцарю, но к моему (и не только моему) искреннему удивлению пара благополучно существует уже целый год. Даже когда Фрэнки ввела Эда в транс, а потом не смогла (сильно подозреваю, просто забыла) вернуть его в нормальное состояние, он и то не обиделся. Профессор Коллинз громко кричал о безответственности и грозил отчислением, а Эд стоял рядом с Франческой и обнимал её за талию. Поддерживал в прямом смысле слова. А потом ещё и добился того, чтобы мою подругу не наказывали.

– Ты чего молчишь, Кэсси? – Франческа встревожено заглядывала мне в лицо. – Голова болит?

– Нет, всё хорошо, – помотала головой я. – Что там у нас первым по списку?

– Психоанализ, – надула губы Франческа. – Бессмертное детище дедушки Фрейда.

Я вздохнула. Психоанализ и сам по себе довольно муторен и сложен, а его ещё и вёл мистер Дженкинс, живой свидетель если не рождения самого Фрейда, то его любимой дочери Анны точно. Фрэнки как всегда правильно поняла меня и, подхватив под руку, решительно повлекла в сторону аудитории.

Мистер Дженкинс тихим (очень тихим, слышно только с первого ряда) голосом с огромными промежутками между словами (злые студенческие языки говорили, что за время пауз между словами Дженкинса можно прекрасно выспаться, перекусить и подготовиться к следующей паре) вещал что-то о глубинах подсознания, а я бездумно водила ручкой по листку. Среди многочисленных закорючек и завитушек возникали то высокие стены, то размытый силуэт женщины в длинном прозрачном одеянии, то мужской профиль. Скажу сразу и честно, рисовать я не умею, а потому увидеть в моём бумагомарании что-то конкретное довольно сложно. Но я всегда могла сказать, что у меня получилось (Фрэнки, как ни странно, тоже безошибочно угадывала в абстрактных пятнах, родных братьях легендарных пятен Роршаха, задуманные мною изображения).

– Это из того сна, да? – прошептала Франческа, с нескрываемым интересом рассматривая мои «шедевры».

Я кивнула, продолжая что-то бездумно выводить на листке.

– Мистер Дженкинс, – решительно подняла руку моя подруга, своим звонким голосом вырывая из состояния сна с открытыми глазами не только студентов, но и преподавателя. – Мистер Дженкинс, скажите, пожалуйста, Вы верите в реинкарнацию?

Среди студентов раздались шепотки, приглушённые смешки, все с интересом уставились на мою подругу. Я покраснела и дёрнула её за руку, призывая к порядку, но угомонить её не удалось.

– Вопрос сам по себе довольно необычен, – прошелестел преподаватель, с лёгкой улыбкой глядя на Франческу. – Можно узнать причину его происхождения?

– Я во сне вижу себя Клеопатрой, – не моргнув глазом соврала Фрэнки. – Причём сон повторяется часто, без каких-либо предпосылок. Историей я не интересуюсь, внутренних комплексов не выявлено.

– Вы читали «Толкование сновидений» Зигмунда Фрейда? – мистер Дженкинс чуть склонил голову, словно желая лучше расслышать ответ Франчески. – Психоаналитическое толкование сновидений мы проходили с вами в прошлом семестре.

Фрэнки скривилась, психоанализ никогда не был её любимым направлением в психологии.

– Невозможного на свете нет, – прошелестел преподаватель, снова впадая в привычное безучастное состояние. – Если Вы считаете, что у Вас было несколько жизней и в одной из них Вы были Клеопатрой, то это целиком и полностью Ваше право. Занятие закончено.

– Ха, Клеопатра, – отличник Бобби Смог окинул мою подругу презрительным взглядом. – Ты себя в зеркале-то видела? У тебя типичная гиперкомпенсация собственной неполноценности. В твоём случае, внешности.

– А встречаюсь я всё равно с Эдом, а не с тобой, – пропела Фрэнки, показывая Бобби язык.

Тот высокомерно скривился и прошёл мимо, обдав нас терпким запахом дорогого мужского парфюма.

– Пошли, подруга, – Франческа ловко подхватила меня под руку. – Нам сегодня на психологии катастроф профессор Грей про «Титаник» обещала рассказать.

– А есть что-то, что ты про него не знаешь? – буркнула я.

Франческа была просто фанаткой «Титаника», без запинки могла перечислить самых знаменитых пассажиров и членов команды, с воодушевлением обсуждала преимущества каюты-люкс первого класса по сравнению со всеми другими и строение машинного отделения. Фильмы о «Титанике» (оказывается, Джеймс Камерон был не единственным, кто заинтересовался этой темой) Фрэнки знала по памяти и могла продолжить монолог любого персонажа данных фильмов с любого места. Именно благодаря Франческе миссис Грей и согласилась включить в факультативное занятие психологии катастроф гибель «Титаника».

– Присаживайтесь, – Эмма Грей широким шагом вошла в аудиторию, отчего большое помещение моментально стало каким-то крохотным и неуютным. – Итак, сегодня мы остановимся подробнее на гибели печально известного лайнера «Титаник». «Непотопляемого плавучего дворца», как его называли. Кто хочет начать?

– Давай, Фрэнки, вещай, – Бобби откинулся на спинку стула и демонстративно прикрыл глаза. – А я посплю.

– Роберт Смог, – в голосе профессора Грей отчётливо звякнул металл. – Каковы психологические причины катастрофы?

Роберт вскочил (отчего стул покачнулся и с оглушительным грохотом упал на пол) и растерянно посмотрел на миссис Грей.

– Мне повторить вопрос? – ледяным тоном вопросила преподавательница. – Или Вы не знаете на него ответа?

– Психологической причиной катастрофы можно считать… – Бобби запнулся, облизнул сухие губы, а потом решительно выпалил:

– Одна из причин катастрофы вера людей в собственное всемогущество и полную безопасность!

– Вот именно, – со значением процедила Эмма Грей и величественным взмахом руки позволила Бобби снова сесть.

– Какие ещё психологические причины Вы можете назвать?

Я задумчиво посмотрела в окно. Перед моим мысленным взором возник белоснежный лайнер, который так опрометчиво назвали «непотопляемым». Увы, слепая вера в технический прогресс дорого стоила людям. Гул голосов студентов постепенно отдалялся, переходя в шёпот волн, меня обдал терпкий запах морской соли. Пол под ногами странно качнулся, и когда я с тревогой посмотрела вниз (неужели опять на ломаный стул села?) с изумлением обнаружила у себя под ногами палубу!

Глава третья

– Вы что-то потеряли, мисс? – раздался над моим ухом приятный мужской голос.

Я вскинула глаза и увидела симпатичного мужчину средних лет в форме моряка компании «Уайт Стар Лайн». Не веря своим глазам, я отчаянно зажмурилась и помотала головой, старательно убеждая себя, что это сон, только сон и нечего более.

– Мисс, – теперь голос мужчины звучал встревожено, а моей обнажённой (и почему в моих видениях у меня всегда руки голые?) руки коснулась тёплая, чуть шероховатая рука. – Мисс, Вам дурно? Давайте я провожу Вас в каюту. Может быть, вызвать врача?

– Нне, – я сглотнула, откашлялась и попыталась изобразить приветливую улыбку. – Не стоит волноваться, меня просто немного укачало. Будьте так любезны, проводите меня обратно в каюту.

«А ещё лучше сразу домой», – истово попросила я, но озвучить своё сокровенное желание не решилась. Мать честная, как меня только угораздило! Интересно, Квинстаун мы уже прошли? Там я могла бы сойти на берег. Озарённая этой светлой мыслью я повернулась к моряку и мило улыбнувшись, максимально беспечно спросила:

– Прошу прощения, хотела уточнить, когда мы будем в Квинстауне?

Ой, кажется, с беспечностью я перестаралась. Или улыбка не удалась. В любом случае, лицо мужчины стремительно вытянулось, а глаза совсем непозволительно округлились.

– Прошу прощения, мисс? – с трудом выдавил моряк, стараясь не слишком пристально всматриваться мне в лицо. – Мисс, шутит? Вы взошли на борт нашего корабля в Квинстауне не далее как сегодня утром.

Я широко распахнутыми глазами уставилась на услужливого стюарда. Квинстаун, насколько я помню из многочисленных рассказов Фрэнки, «Титаник» посетил одиннадцатого апреля, а значит, до катастрофы осталось всего четыре дня, считая этот! Ой, мама, мамочка, вот я влипла, так уж влипла! Ну, Фрэнки, я тебе ещё припомню твои многочисленные «Ах, как чудесно было бы побывать на «Титанике»! Я тебе эти твои реализации желаний непременно припомню, если вообще выживу.

– Мисс, позвольте, я провожу Вас в каюту, – мужчина бережно, но удивительно решительно взял меня за руку.

Я покорно повиновалась, с трудом изобразив на лице благодарную улыбку. Так, спокойно, не впадаем в истерику, она не поможет. У меня есть целых четыре дня, целая вечность, если распоряжаться ими разумно. Что я реально могу сделать, чтобы изменить ситуацию? Потребовать у капитана изменить курс на основании того, что я твёрдо знаю об айсбергах на пути лайнера? А капитан мне поверит? Это же начало двадцатого века, женщины по-прежнему считаются красивыми (или не очень, как повезёт) игрушками, начисто лишёнными мозгов. В лучшем случае меня внимательно выслушают и попросят успокоиться, а в худшем сочтут буйной и запрут в лазарете. Мда, перспектива не особенно радужная, но попробовать поговорить с капитаном всё-таки стоит. Так, кто ещё может мне помочь? Исполнительный директор Томас Эндрюс. По словам всеведущей в этом вопросе Франчески (её бы сюда), мистер Эндрюс мужчина вежливый, умный и внимательный. В прямом смысле, душа рейса. И отправилась эта душа на дно вместе с кораблём, так, не о том я сейчас. Кто ещё? Брюс Исмей? Если судить по фильму Джеймса Камерона, типчик тот ещё, но он царь и бог на корабле, это, к сожалению, доказали оба проведённых после крушения расследования. Итак, кандидатов на душе (и судно) спасительную беседу у меня пока трое: капитан, мистер Эндрюс и мистер Исмей. Теперь вопрос номер два: о чём, вернее, как с ними говорить? Если я в лоб заявлю, что точно знаю, что корабль утонет натолкнувшись на айсберг, я рискую повторить печальную участь провидицы Кассандры. При упоминании Кассандры память услужливо, хоть и несколько несвоевременно, нарисовала облик Гектора: его высокую статную фигуру, тёплые карие глаза и густые каштановые волосы, прихотливой волной спускающиеся к плечам. Я мотнула головой, стараясь вернуть прежний деловой настрой и с удивлением обнаружила, что стою столбом посреди уютной каюты. Душка-стюард, искренне надеюсь, что он выживет, любезно проводил меня не только ДО каюты, но и милостиво ввёл В каюту. Только что на кресло не усадил, но с этим я и сама прекрасно справлюсь. Я проворно опустилась в мягкое кресло (ммм, прелесть какая, вот бы домой такое!) и внимательно осмотрела обстановку. Так, насколько я могу судить, я в каюте первого класса. Уже хорошо. Шансов что-то сделать, будучи пассажиркой третьего класса у меня бы просто не было. Так, вернёмся к нашим баранам, тьфу ты, вопросам. Итак, как говорить?

– Не о том думаешь, девочка, – прервал меня надменный женский голос (где-то я его уже слышала).

Я испуганно вздрогнула и вскинула глаза на холёную незнакомку, в полупрозрачном одеянии (и не холодно ей?) развалившейся на маленьком диванчике.

– Не узнаёшь? – мурлыкнула женщина, одаривая меня снисходительной улыбкой.

– А должна? – я с вызовом вскинула голову.

С этими чудесами профессиональное терпение приказало долго жить, запинанное в угол инстинктом самосохранения. Незнакомка лениво приподнялась с диванчика и дунула в мою сторону. Бее, а вдруг она заразная? В голове отчётливо вспыхнула картинка: я стою на стенах Трои и смотрю, как мой единственный Гектор идёт навстречу Ахиллу. Идёт навстречу смерти.

– Гера, – выдохнула (или выплюнула) я. – Что ты здесь делаешь?!

– Даю вам с Гектором шанс, как ты и просила, – лениво ответила богиня, плавно поднимаясь с диванчика и мягко скользнув в мою сторону.

Я ушам своим не поверила:

– Гектор здесь?! Но этого не может быть!

– Почему? – серебристо рассмеялась Гера. – Кто сказал, что для меня есть что-то невозможное?

Логично. Если она меня смогла выдернуть из моего родного и привычного двадцать первого века, что мешает ей его… Так, стоп, секундочку, я запуталась.

– Ничего не понимаю, – честно выдохнула я, во все глаза глядя на живой миф.

Интересно, она знает, что об их божественных выкрутасах дети в пятом классе учат?

– Не отвлекайся, девчонка! – прогремел рядом голос богини.

Упс, кажется, Её Бессмертие обиделось.

– Ты сама умоляла меня дать вам шанс быть вместе, – Гера скорчила гримаску, показывая степень моей наивности. – Утверждала, что вы сможете узнать друг друга в любом обличье, и ваша любовь переживёт века, так?

Ну, честно говоря, не совсем так, но с богиней лучше не спорить. Себе дороже.

– И? – заинтересованно протянула я, поскольку Гера замолчала, томно глядя в окно (с ума сойти, тут окна вместо иллюминаторов!).

– Как тебе известно, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое апреля этот корабль уйдёт на дно, – Гера жестоко усмехнулась. – О, владыка Зевс, как наивны эти людишки! Верят в то, что их корабль не может затонуть!

Я кашлянула, призывая богиню вернуться к обсуждению важной (очень важной) для меня темы.

– Так вот, – Гера плавно прошлась передо мной, демонстрируя совершенство божественной фигуры. – До катастрофы ты должна узнать своего ненаглядного (богиня опять усмехнулась, на этот раз презрительно) и спастись вместе с ним. Если Гектор откажется покинуть корабль, ты снова будешь наблюдать его гибель.

– Я могу остаться вместе с ним, – старательно изобразила полную невозмутимость я.

– Тогда вы оба погибнете, только и всего, – Гера рассмеялась и зло добавила. – Признаюсь честно, такой вариант меня очень устроит.

Злость Геры была очевидна, хотя я понятия не имела, за что удостоилась столь бурных божественных эмоций. Не в метро же я ей ногу отдавила!

– Почему… – я мотнула рукой в воздухе, подбирая слова, но богине они и не понадобились.

– Почему я вас так ненавижу? – усмехнулась Гера. – Ты наивная глупая девчонка, верящая в незыблемость любви и святость семейных отношений.

– А Гектор? – я благоразумно не сказала, что далеко не всем так не везёт с мужьями, как Гере. – За что ты ополчилась на него?

На лице богини промелькнуло облако печали. В этот краткий миг всемогущая Гера показалась мне женщиной, уже немолодой и даже несчастной.

– Ещё до вашей с ним свадьбы я решила почтить его своим вниманием, – медленно, словно в глубоком сне произнесла богиня. – А он отказался, представляешь? Сказал, что любит свою невесту. Он предпочёл мне, богине, тебя, наивную смертную девчонку! Вот тогда я и поклялась ему отомстить, да так, чтобы весь мир дрогнул от масштабов моей мести.

Я широко распахнутыми глазами смотрела на Геру. Получается, что это из-за её жажды мести погибло так много людей, оказался разрушенным целый город, и целый мир погрузился в хаос?! Это из-за неё погиб Гектор!!! Я окинула каюту быстрым взглядом, прикидывая, чем бы таким потяжелее запустить в незваную гостью. Гера правильно разгадала мои намерения и примирительно подняла вверх руки:

– Не сердись, сделанного уже не изменишь, Трою не вернёшь, но ты можешь попытаться вернуть хотя бы Гектора. Если за то время, что осталось до катастрофы ты узнаешь его среди пассажиров «Титаника» и сможешь спасти…

– Как?! – рявкнула я так оглушительно, что богиня даже вздрогнула. – Разве ты не знаешь, что негласный морской закон велит спасать сначала женщин и детей?!

– Брюс Исмей же спасся, – фыркнула Гера. – И не только он.

– Напомнить, какое отношение было к ним в высшем, и не только высшем, свете?

– Я всё сказала, – богиня величественно выпрямилась. – Сумеешь узнать и спасти, будете жить в мире и согласии в… В каком времени ты бы хотела жить?

Я крепко задумалась. Какое время предпочесть? Начало двадцатого века? Нет, не хочу становиться свидетельницей двух мировых войн, революций и прочих кошмаров начала и середины двадцатого века. Мне милее ставший родным двадцать первый век. Но сможет ли привыкнуть к новым технологиям Гектор?

– Он сможет жить в любом времени, какое ты выберешь, – Гера улыбнулась неожиданно светло и нежно, а моё сердце царапнул червячок ревности. – Это же Гектор.

– И ты не будешь больше нам мстить? – уточнила я, пытливо всматриваясь в лицо богини.

В век технического прогресса можно так испортить жизнь человеку, что гибель Трои и крушение «Титаника» покажутся досадными недоразумениями.

– Нет, – Гера покачала головой. – Один раз я видела, как он умирает. Больше не хочу.

– Может быть, тогда поможешь мне его найти? – со мной за последнее время столько всего произошло, что страх (и кажется, способность удивляться) атрофировался напрочь. – На «Титанике» две тысячи с лишним человек!

– Команду можешь в расчёт не брать, – Гера плавно повела белоснежным холёным плечиком. – Даю подсказку: он один из пассажиров. Причём первого класса.

Я облегчённо вздохнула, по крайней мере Гектору не надо будет оставаться на корабле до самого последнего момента. Уже хорошо.

– Успехов, – промурлыкала Гера, медленно и эффектно растворяясь в воздухе.

Скажу честно, никогда ещё я так сильно не хотела ударить человека, как в тот момент.

Глава четвёртая

С увлечением поколотив ни в чём не повинную диванную подушку и выпустив пар, я решительным шагом вышла из каюты. Времени на поиски Гектора у меня оставалось немного, как и шансов найти его. Покинув свою уютную каюту, я оказалась в довольно широком и хорошо (можно сказать прекрасно) обставленном коридоре. Так, куда теперь? Я в растерянности огляделась. Эх, Фрэнки бы сюда, она строение «Титаника» лучше чем пирамиду потребностей Маслоу знает (хотя надо бы наоборот). Я постояла дополнительным элементом декора минуты две, но никто в коридоре так и не появился. Чёрт, Фрэнки, кажется рассказывала, что в первом рейсе «Титаника» были свободные каюты. Хотя, если хорошенько подумать, и слава Богу, что лайнер собрал не максимальное количество пассажиров. Тогда число жертв было бы еще больше. Я вздохнула и поняла, что если продолжу стоять в коридоре, то встреча с айсбергом наступит раньше, чем встреча с прекрасным принцем (если быть точнее, то царевичем). А значит, нужно закрыть глаза и решительно сделать шаг вперёд навстречу своему счастью. Я зажмурилась и решительно направилась по коридору. Правда, далеко уйти не успела. За ближайшим поворотом я с размаху врезалась во что-то довольно жесткое, пробормотавшее что-то не сильно вежливое. Испуганно ойкнув, я отскочила в сторону и распахнула глаза. Передо мной стоял мужчина в офицерской форме. Спасибо Фрэнки за её многочисленные рассказы о «Титанике», офицера я узнала без труда, это оказался Чарльз Герберт Лайтоллер собственной персоной. Мда, в глазах этого человека дурой выглядеть не хотелось, а потому я постаралась принять максимально величественный вид и любезно спросила:

– Прошу прощения, офицер, как мне пройти на прогулочную палубу?

Офицер окинул меня быстрым взглядом (развивайся эта встреча в нашем времени, я бы предположила, что меня сейчас отправят по другому маршруту), но всё-таки соблаговолил указать направление. Уфф, какое счастье, что Гера сказала, что Гектора нет среди членов команды. И шансов выжить у него больше, и у меня нет необходимости лишний раз глаза мозолить капитану и иже с ним. Я подарила второму помощнику широкую улыбку, но он уже уверенно шагал дальше. Я тоже не стала задерживаться (время бежит, часики тикают) и направилась на прогулочную палубу.

Не успела я явить свой светлый облик на прогулочной палубе, как меня самым грубым образом толкнул какой-то здоровенный мужик в роскошном костюме. Причём не только не извинился, но кажется даже вообще не заметил! Я возмущённо посмотрела вслед грубияну, но прожечь взглядом его костюм не смогла, а потому решила предать его самому страшному наказанию, какое только существует в мире: полному и безоговорочному забвению.

– Прошу прощения, милая, – прозвенел рядом со мной приятный женский голос. – Вы случайно не Сюзанна Берньё?

Я повернулась на голос и вздрогнула от неожиданности. Передо мной стояла Диана Хейр, прабабушка моей дорогой подруги Франчески. Фрэнки рассказывала, что её прабабушка возвращалась на «Титанике» от своей подруги в Европе к мужу в Нью-Йорк и только чудом пережила ту проклятую ночь.

– О, прошу прощения, – протянула миссис Хейр, с нескрываемым любопытством глядя на меня. – Вы не мисс Берньё.

– Я Кассандра Мэнор, – я приветливо улыбнулась женщине. – Мне про Вас очень много рассказывали.

– Должно быть графиня Ротес, – беспечно пожала плечами Диана. – Или Молли Браун?

– Я… – я смущённо откашлялась, – не имею чести быть представленной этим дама.

– Правда? – брови миссис Хейр изумлённо взлетели вверх. – Простите за возможную назойливость, но как вышло что Вы, ещё почти ребёнок, прогуливаетесь совсем одна?

– Я уже взрослая, – рассмеялась я, с симпатией глядя на милую женщину. – Еду, эээ, к подруге, в Нью-Йорк.

– И кто Ваша компаньонка?

Я смешалась. Откровенно лгать мне не хотелось, миссис Хейр была очень обаятельная.

– Так получилось, что я не взяла с собой компаньонку, – я смущённо откинула упавшую на лицо прядь. – Может быть…

– Что-то мне подсказывает, что здесь замешан любовный интерес, – хитро прищурилась женщина. – Не сочтите меня излишне дерзкой, моя дорогая, но может быть, Вы не откажетесь от моей компании? Такой юной девушке просто необходима более взрослая компаньонка.

Я облегчённо рассмеялась, о лучшем я даже мечтать не смела. Туманное (и не слишком радужное) будущее сразу стало более определённым и радужным. Я не одна, а значит, всё ещё будет хорошо. Мимо прошла удивительная пара. Уже немолодые (язык не поворачивался назвать их старыми), они трогательно держались за руки, казалось, целиком растворившись друг в друге.

– Ида и Исидор Штраус, – с лёгким вздохом сказала Диана, заметив мой интерес к паре. – Они земное воплощение великой любви. Всё время вместе, всегда рядом, словно пара лебедей. Мне кажется, что они даже умрут в один день.

Я кивнула, вспомнив вдохновенный рассказ Фрэнки об этой паре. На душе стало тоскливо, на глаза невольно навернулись слёзы. Я чувствовала себя троянской Кассандрой, которая знает, что её родной город и близкие обречены, но ничем не может остановить надвигающуюся катастрофу.

– Милая моя, да Вы совсем захандрили, – миссис Хейр обеспокоенно взяла меня за руку и тревожно всматривалась в лицо. – Знаете, что? Я уверена, что чашечка крепкого кофе и воздушная булочка от нашего замечательного шеф-повара быстро поправит дело! Идёмте, мы недалеко от моего любимого кафе «Паризьен». Чудо что за место, самый настоящий парижский уголок.

Весело щебеча, Диана потянула меня в сторону кафе. Мы двигались так стремительно, что я не могла толком оглядеться до тех пор, пока миссис Хейр не усадила меня на уютное плетёное креслице у огромного раздвижного окна.

– Располагайтесь, моя дорогая, – весело щебетала Диана, орлиным взором окидывая посетителей. – Так-с, кто у нас тут? О, миссис Кенди! Милейшая женщина! Я помню, мы встретились с ней на рождественском балу… Или на благотворительном вечере? Нет, всё-таки на рождественском балу. Дорогая, надеюсь, Вы мне позволите на несколько минут Вас покинуть?

Я согласно кивнула, от щебетания этой милейшей женщины у меня уже начинало звенеть в ушах. Оставшись одна, я с облегчением откинулась на спинку кресла и сдержанно перевела дух.

– Такая прекрасная девушка и одна? – раздался над моим ухом приятный мужской голос.

Я вскинула голову и увидела роскошно одетого мужчину средних лет с тёмными волосами и светлыми глазами.

– Прошу прощения, мисс, – без капли раскаяния, но очень даже вежливо произнёс мужчина. – Я принял Вас за одну мою хорошую знакомую, а потому и дерзнул заговорить. Надеюсь, я не оскорбил Вас?

– Ничуть, – улыбнулась я.

Моё сердце бешено забилось: а вдруг это он, Гектор? Вдруг он сам подошёл ко мне, почувствовал меня, как раньше, когда даже в шумной толпе гостей мог легко найти меня?

– Вы позволите присесть? – непринуждённо спросил мужчина, не отводя от меня своих светлых глаз.

Я любезно улыбнулась, пытаясь разобраться в потоке нахлынувших чувств. Мужчина между тем вольготно расположился в соседнем кресле и махнул рукой официанту.

– Чашку кофе со сливками, а даме… – мужчина повернулся ко мне. – Чем я могу угостить столь очаровательную незнакомку?

Я растерянно пожала плечами, ну не до еды мне сейчас.

– Очаровательную незнакомку угощаю я, – прозвенел рядом со мной голосок миссис Хейр. – А Вам, мистер Роджерсон, лучше удалиться.

– Как, неужели сама Диана Хейр опекает эту красавицу?! – мужчина поднялся с кресла и отвесил миссис Хейр глубокий поклон. – Сладкоголосая нимфа, я даже не знал, что Вы тоже путешествуете на этом лайнере!

– А то бы опять преследовали меня весь рейс, как делали это на пути в Германию? – фыркнула Диана.

Мужчина в притворном изумлении чуть приподнял брови:

– Миссис Хейр, разве посмел бы я…

– В тот раз посмели, – отрезала Диана, не очень вежливо, но вполне решительно поворачиваясь к мужчине спиной. – Милочка, я уже заказала нам кофе и пирожных, надеюсь, Вы не против.

Мужчина печально вздохнул (на мой почти профессиональный взгляд довольно фальшиво) и медленно отошёл от нашего столика. Стоило только ему только удалиться, как миссис Хейр напустилась на меня:

– Мисс Мэнор, я понимаю, что Вы слишком молоды, чтобы разбираться в людях, особенно в мужчинах, но привечать человека подобного мистеру Роджерсону! Улыбаться ему и даже позволять ему беседовать с Вами! Да ещё и одной, без горничной или компаньонки!!! Приди я чуть позже, и Ваша репутация бы погибла безвозвратно!

– Но он ничего плохого мне не сделал, – попыталась оправдаться я.

– Не успел, потому что! – отчеканила Диана. – Мисс Мэнор, повторюсь, Вы слишком юны, чтобы разбираться в мужчинах, а потому я буду Вашей тенью до самого Нью-Йорка! Вы понятия не имеете, какие опасности подстерегают юную красивую девушку в одиноких путешествиях!

Я глубоко вздохнула, смиряя вспыхнувшее раздражение. Нет, миссис Хейр действительно заботится обо мне, но как, помилуй Бог, мне искать Гектора, если рядом со мной всё время будет эта сторонницы изящных манер!!!

– Миссис Хейр, – выпалила я. – Понимаете, мне очень нужно найти одного человека.

– Кого именно? – абсолютно спокойно уточнила женщина.

Её вспышка уже прошла, сейчас Диана с видимым удовольствием делала крошечный глоток из маленькой фарфоровой кофейной чашечки.

– Мужчину, – неохотно ответила я, внутренне приготовившись к новой проповеди о правилах приличия. – Я не знаю его имени, видела…

Я споткнулась и смешалась, сделав неопределённое движение рукой. Ну не рассказывать же прабабке моей подруги о том, что я разыскиваю своего мужа, который погиб ещё в битве за Трою!

– Видели издалека, но с тех пор не можете забыть? – ностальгически вздохнула миссис Хейр, торопливо доставая из маленькой сумочки крошечный носовой платочек. – Милая девочка, я тебя прекрасно понимаю. Я впервые увидела своего супруга на благотворительном балу у Рочфордов двадцать лет назад. Это был мой первый бал, я была тощенькой и, сильно подозреваю, довольно страшненькой дебютанткой, а он… О, Артур Хейр выделялся в любой толпе своей гордой статью, королевской посадкой головы! Я с первого раза выделила в толпе его фигуру и весь вечер истово молила небеса не о том, чтобы он пригласил меня, нет, о таком я даже не мечтала! Я молилась о том, чтобы хоть раз, пусть мельком, увидеть его лицо.

– Увидели? – спросила я, захваченная повествованием женщины.

Диана невесело рассмеялась, комкая в руках платочек:

– Да, увидела… На свадьбе своей подруги, пять лет спустя. Он держал её за руку и прямо-таки светился от счастья, а она… Она всегда была красавицей. Весь вечер, а я была подружкой невесты, я старательно улыбалась, а как только вернулась домой, слегла в жестокой горячке. Родные даже не были уверены в том, что я выживу.

Повисла тяжёлая пауза, которую я не смела нарушить. Франческа никогда не говорила, что у её прабабки была такая захватывающая история любви!

– Через пять лет Артур овдовел, – миссис Хейр глубоко вздохнула и пригладила волосы чуть подрагивавшими руками. – Он страшно переживал, заперся в фамильном особняке, никого к себе не пуская. Я боялась, что он что-нибудь сделает с собой. С трудом, но мне удалось убедить его позволить мне ухаживать за маленьким Джимми, их сыном. Малыш был очень слабеньким, я очень боялась, что он последует за своей несчастной матерью. Как сейчас помню, однажды, тёплый майским днём, Артур зашёл в детскую и увидел меня с Джимми на руках. У малыша резались зубки, он капризничал и никак не мог заснуть. Я ходила по комнате, негромко напевая песенки. Все, какие только могла вспомнить. Артур молча наблюдал за нами, а потом сказал: «Я только сейчас понял, какая ты красивая». Скажу честно, я смутилась так, что чуть не выпустила заснувшего Джимми из рук. Артур заметил моё смущение, страшно покраснел и поспешно вышел из комнаты. Вечером я получила от него записку, в которой он писал, что поскольку его присутствие тягостно для меня, то он уедет и не будет смущать мой покой. Едва прочитав это послание, я бросилась в комнату к Артуру. К счастью, я успела вовремя, он как раз выходил из комнаты с чемоданом. Я бросилась ему на шею и разрыдалась. Через год мы поженились.

– Какая красивая история, – прошептала я, совсем по-детски шмыгнув носом.

Диана улыбнулась и, протянув мне свой истерзанный платок, нарочито весёлым тоном спросила:

– Милочка, Вы уверены, что мужчина, которым Вы изволили заинтересоваться, находится на борту «Титаника»?

Я кивнула, благоразумно не сообщив, что эти сведения сообщила мне богиня.

– Тогда мы его найдём, – миссис Хейр задорно мне подмигнула. – Вы можете мне не верить, моя дорогая, но на самом деле это не такой уж и большой корабль!

Глава пятая

Прав был мудрец, сказавший, что в самой стылой и беспросветной тьме отчаяния человека может спасти крохотная искорка надежды, зажжённая горячим сердцем. Мы просидели с Дианой в кафе часа три, и за это время я была представлена огромному количеству людей. Диана познакомила меня с легендарной (точнее, ставшей легендарной после катастрофы) Молли Браун, четой Асторов. Как трогательно мистер Астор ухаживал за своей женой, а она смотрела на него полным восхищения взором. Милая девочка не знала, да и не могла знать, что через три дня её сказка превратится в кошмар. Диана представила меня и Штраусам. Милейшие люди, но от их добродушной приветливости мне стало совсем плохо. Хотелось в голос кричать от боли и страха. Чувствуя, что глаза стремительно наполняются слезами, я торопливо распрощалась с обаятельнейшей миссис Хейр и своими новыми знакомыми и чуть ли не бегом бросилась из кафе. Правда, далеко убежать не успела, на пороге кафе я врезалась в какого-то мужчину. Того самого здоровяка в роскошном костюме, который толкнул меня на прогулочной палубе. Торопливо прошептав слова извинения, хотя на языке вертелись ругательства, я быстренько проскользнула мимо этого неповоротливого гиганта. Вот ведь мастодонт какой, чем его только кормят! Второй раз за день он встаёт у меня на пути! Может в прошлой жизни он был Ахиллом? А что, внешне похож, такой же гигант без всякого лоска, хоть и влиятельный.

Понимая, что моя пробежка до каюты может вызвать ненужные вопросы (проклятые правила приличия!) я шла решительным широким шагом. Может быть, со стороны мой шаг казался уж слишком решительным, но мне было на это наплевать. Я хотела одного: забиться на кровать и всласть порыдать о незадачливой судьбе лайнера и его пассажиров. Особенно пассажиров (ну, и само собой, пожалеть себя, несчастную). Но мои надежды с тихим звоном развеялись по ветру, стоило мне только переступить порог каюты. На мягком кресле (моём любимом!) в непринуждённой позе развалилась… Гера. Я не стала ругаться, просто окинула каюту внимательным взглядом, прикидывая, чем можно запустить в назойливую богиню.

– Вижу, ты мне не рада, – серебристо рассмеялась Гера. – А зря, я пришла подвести итог твоего первого дня на «Титанике».

– Я и так знаю, что ничего не добилась, – непримиримо буркнула я, не сводя алчущего взора со старинной вазы (жаль, конечно, но всё равно разобьётся) на прикроватном столике.

– Ты ошибаешься, девочка, – Гера посмотрела на меня едва ли не с материнской нежностью. – Ты очаровала Одиссея (правда, большого таланта на это не нужно) и совершенно покорила сердце Кассандры.

Признаюсь честно, на миг мне показалось, что Гера начинает заговариваться (а что, возраст-то как-никак уже веками исчисляется!).

– Кого? – переспросила я, пристально глядя в глаза богине.

Та неожиданно откинула голову назад и заразительно рассмеялась.

– Ой, не могу, – хохотала Гера, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Это же надо было такое подумать! Да, девочка, не думала, что скажу это когда-нибудь, но кажется, Гектор не ошибся, выбрав тебя в свои супруги. С тобой не соскучишься.

Вот интересно, она меня сейчас похвалила или унизила? Ваза-то вот она, достаточно только руку протянуть…

– Не сердись, – примирительно протянула мне руку Гера (и что мне с ней делать? Поцеловать, как священнику?). – Я правда тобой восхищаюсь. Сегодня ты встретилась с неким мистером Рождерсоном, было такое?

Я честно попыталась вспомнить и неуверенно кивнула. Мужчина точно был, он пытался за мной ухаживать, но миссис Хейр его решительно «отшила».

– Мистер Роджерсон и есть Одиссей, – беспечно, словно речь идёт о погоде за окном, произнесла Гера. – Даже время его, балбеса, не меняет. И что только Афина с Пенелопой в нём нашли? Вроде умные женщины обе…

– Даже умная женщина может быть круглой дурой, – машинально ответила я любимой присказкой моей ненаглядной подруги.

Гера стрельнула лукавым взором (словно собираясь, но в самый последний момент сдержав ехидный комментарий из серии «тебе виднее») и беззаботно продолжила:

– А миссис Хейр, так понравившаяся тебе, и есть Кассандра. Она по-прежнему помогает тебе, только на этот раз ты понимаешь её гораздо лучше, верно?

Я так распахнула глаза, что мне на миг реально показалось, что они у меня сейчас просто выпадут. Миссис Хейр была Кассандрой! Элегантная и в меру величественная Диана была полубезумной девчонкой вечно лопочущей что-то о надвигающихся катастрофах! Так, минуточку, а её муж тогда кто? Уж не…

– Ну да, Аполлон, – Гера согласно кивнула, не сводя с меня смеющихся глаз. – Мальчишка закатил такую истерику, что чуть весь Олимп по камешку не разнёс. Чтобы он, наконец, успокоился, Зевсу пришлось разрешить ему стать супругом его ненаглядной Кассандры. Не смотри на меня так, я понятия не имею, что он в ней нашёл. Я тоже считаю, что она довольно… серенькая.

– Но, Диана рассказывала… – проблеяла я, не в силах произнести хоть что-то связное.

– Закон воздаяния, – легко выпалила Гера (ну естественно, я ведь всё-всё про этот закон знаю!). – В Трое Аполлон за ней бегал, её, кхм, любви добивался. Вполне разумно, чтобы в этот раз она немножко пострадала, прежде чем обрести своё счастье.

Я, пусть и неохотно, но вынуждена была согласиться, что закон справедлив. Меньше всего мы ценим то, что нам легко досталось. А эти двое, немало пострадав друг из-за друга, будут до конца своих дней друг с друга пылинки сдувать. Фрэнки рассказывала, что так оно и было. Так, стоп, но если прабабка Франчески вышла замуж за бога, значит…

– Знала бы ты, сколько людей на земле несут в своих жилах божественную кровь, – вздохнула Гера, совсем по бабьи подпирая щёку кулаком. – Хотя, кому я рассказываю, мифы о богах в пятых классах учат, сама знаешь.

Я смущённо кашлянула, невольно отводя взгляд.

– Ну ладно, – потянулась Гера, грациозно поднимаясь с кресла. – Засиделась я у тебя, тебе уж спать давно пора.

– Гера, постой, – выпалила я прежде, чем успела осознать.

Богиня замерла, заинтересованно вскинув брови и чуть наклонив голову к плечу. Я молчала, сама толком не зная, что я могу (вернее, хочу) ей сказать.

– Девочка, – серьёзно произнесла богиня, прежде чем исчезнуть. – В поисках Гектора ты целиком и полностью полагаешься на разум. Не бойся, открой сердце.

Гера исчезла прежде, чем я успела её спросить, как мне это сделать. Ну не в буквальном же смысле?! От людей я не шарахаюсь, новых знакомств не чураюсь, только вот Гектора не нахожу. Ну нет среди моих новых знакомых такого мужчины, хоть режьте меня на ломтики и в лавке продавайте, нет его! В растрёпанных чувствах я торопливо скинула платье (без навыка и помощи со стороны это оказалось нелёгкой задачей) и, напялив кружевное безобразие, непонятно с какого перепугу считающегося пеньюаром, нырнула под одеяло. Прошло не меньше двух часов, прежде чем меня посетила хотя бы лёгкая дремота. Я перепробовала все известные мне способы самоуспокоения: и овец считала, и картинки счастливого будущего в голове рисовала, и запахи успокаивающие вспоминала. Чего я только не пробовала, но проклятый сон всё не шёл! Наконец, окончательно измучившись и твёрдо решив, что заснуть сегодня у меня не получится, я задремала, а потом, совсем неожиданно для себя даже уснула. Во сне мы с Гектором гуляли по палубам «Титаника» и о чём-то оживлённо разговаривали. До самого своего пробуждения я ощущала прикосновение его тёплых сильных рук и видела сияющие счастьем карие глаза.

Глава шестая

Меня разбудил торопливый и немного встревоженный стук в дверь. Вздохнув (эх, такой сон прервали!), я неохотно открыла глаза и хрипловатым со сна голосом спросила, что случилось.

– Вас не было на завтраке, моя милая, – раздался за дверью звонкий голосок миссис Хейр. – Я встревожилась и решила проверить, всё ли у Вас в порядке.

– Всё хорошо, – крикнула я, на одной ноге прыгая к двери, а другой пытаясь нашарить и натянуть тапочек.

Проклятый тапочек нашариваться и натягиваться не желал категорически, а потому я плюнула на тщетные попытки и, скинув другой тапочек, босиком прошла к двери и широко распахнула её.

– Милая моя, – ахнула миссис Хейр, торопливо обшаривая меня тревожным взглядом. – Да Вы ещё даже не одеты!

– Я долго не могла заснуть прошлой ночью, – смущённо принялась оправдываться я.

Женщина кивнула, решительно возвращая меня в каюту и заходя следом. Окинув взглядом царящий в каюте разгром (не до уборки мне вчера было), Диана только дёрнула уголком рта, но благоразумно удержалась от комментариев, сказав только:

– Если Вы не возражаете, дорогуша, я бы хотела побеседовать с Вашей горничной.

– У меня её нет, – беспечно пожала я плечами, с трудом откидывая крышку вместительного дорожного сундука.

Матерь божья, сколько же тут платьев! Я невольно шарахнулась в сторону от груды шёлка, бархата и прочих дорогих тканей, названия которым я даже и не знала. Шарахнулась так, словно сундук был наполнен не нарядами, а гремучими змеями.

– Что там у Вас? – заметив мою реакцию подошла поближе миссис Хейр. – О, платья, прекрасно! Нужно подобрать подходящее для утра. Хотя… думаю, большой беды не будет, если мы выберем для Вас дневное платье.

– А они чем-то отличаются? – ошеломлённо прошептала я.

Женщина с нескрываемым удивлением посмотрела на меня, но удержавшись от ненужных вопросов, охотно пояснила:

– Утренние платья шьют из более плотной ткани, по утрам может быть довольно прохладно. Дневной туалет отличает сдержанность цветов и фасонов, а вечерние туалеты самые, хм, свободные.

– Может быть, тогда попробуем вот это платье? – я осторожно подошла к сундуку и неуверенно ткнула пальцем в наряд из довольно плотной ткани глубокого золотисто-коричневого цвета.

Скажу сразу, платье это я выбрала только потому, что его цвет отдалённо напоминал цвет глаз Гектора.

– Очень милое, – любезно согласилась с моим выбором Диана. – И цвет Вам к лицу. Я помогу Вам сегодня с туалетом, а на будущее…

Женщина смущённо споткнулась, но тряхнув головой, продолжила:

– У моей горничной на этом корабле третьим классом едет подруга. Некая Хельга Стим, очень милая и порядочная девушка, к тому же довольно хороша собой. Если Вы не возражаете, мы могли бы нанять её к Вам горничной, на этот рейс.

Я пожала плечами. Какая разница, кто будет меня одевать и причёсывать, ведь до катастрофы осталось всего три дня. А так у неизвестной мне девушки появится шанс на спасение, разве плохо?

– Чудесно! – искренне обрадовалась Диана. – А теперь, моя милая, покрепче ухватитесь за спинку кровати. Будем затягивать корсет.

Я хотела возразить против этого пыточного приспособления из дремучего средневековья, но миссис Хейр даже слушать меня не стала, просто ловко повернула и быстренько нацепила на меня какую-то мягкую и гладкую штучку из чёрной блестящей ткани.

– А теперь держитесь, – предупредила Диана, и я послушно вцепилась в спинку кровать, истово молясь, чтобы меня не превратили в фарш этим пыточным приспособлением.

Странно, но корсет оказался не так уж и плох. Или это у меня фигура опять (в который уже раз!) не вписывается в стандарты эпохи? После корсета дело пошло быстрее и веселее. Когда Диана одела и причесала меня и за руку подвела к зеркалу, я даже не узнала себя. Только с интересом смотрела на величественную зеленоглазую незнакомку, надменно взирающую на меня из глубин зазеркалья.

– Вы прекрасны, моя милая, – шепнула миссис Хейр, с гордостью взирая на творение рук своих. – Вчера Вы были очаровательны, а сегодня стали просто прекрасны.

Хм, мне кажется, или сейчас мне тактично намекнули, что вчера я несколько не соответствовала общепринятым станлартам?

– Идёмте завтракать, моя милая, – Диана легко взяла меня под руку и повлекла за собой.

– Мы идём в кафе? – решила поддержать светскую (читай, пустую) болтовню я.

Женщина выразительно вскинула брови:

– Ну что, Вы, моя милая, такая красота достойна только ресторана в стиле Людовика!

– А днём ходят в ресторан? – робко уточнила я.

Помнится, Франческа как-то говорила, что ресторан посещают только по вечерам и только с мужской компанией.

– Такая красавица может ходить в ресторан тогда, когда сама этого захочет, – гордо провозгласила Диана, а потом добавила, хитро подмигнув. – К тому же сейчас там начинают собираться мужчины, а значит, есть шанс встретить Вашего избранника.

Я хихикнула, лихорадочно обдумывая, как бы мне так побыстрее (и понадёжнее) открыть сердце.

Как Диана и предсказывала, количество мужчин в ресторане в разы превышало количество женщин. Как только золочёные двери ресторана бесшумно распахнулись перед нами (ой, мамочки, я прям как Роза из фильма!), все мужчины словно по команде обернулись в нашу сторону. Те счастливцы, кто был знаком с моей спутницей, пёстрым ручейком направились к нам, презрительно игнорирую завистливые взгляды своих менее везучих соседей. Миссис Хейр приветливо раскланялась с четой Штраусов и со спокойным презрением повернулась спиной к мистеру Роджерсону, который смотрел на меня так, что даже мне, воспитанной в свободном двадцать первом веке, стало неловко.

– Ад и преисподняя, – прогремел рядом со мной чей-то бас. – Миссис Хейр, Вы просто обязаны представить меня это дивной нимфе!

– Что-то не припомню, чтобы я была чем-то обязана Вам, мистер Гейдлер, – светским тоном произнесла Диана, холодно глядя на стоящего рядом со мной мужчину.

Я перевела взгляд на собеседника миссис Хейр, и внутри меня словно всё заледенело. Нет, внешне мужчина был довольно красив, только в его взгляде мне упорно мерещилась вместо восхищения холодная жестокость. Я была твёрдо уверена, что этот человек легко и без всяких колебаний, если ему так будет выгоднее, пойдёт и по головам.

– Георг Гейдлер, – произнёс мужчина, жестом законного владельца беря меня за руку и поднося её к губам.

Меня передёрнуло от отвращения, и я поспешно выдернула руку из его цепкой лапы, едва удерживаясь от желания вытереть свою ладонь о платье.

– Мистер Гейдлер, – голос Дианы звучал холоднее вод окружающего нас океана. – Ваше присутствие пугает мою подругу, а потому я прошу Вас удалиться. Иначе я буду вынуждена просить о помощи.

– Не знал, что Ваша подруга настолько робка, что её пугают настоящие мужчины, – фыркнул Георг, не отводя от меня своего властного жёсткого взгляда.

– Оставьте её, сэр, – шагнул мне на защиту худенький юноша, почти мальчик, в дорогом костюме. – Разве Вы не видите, что Ваше общество неприятно леди?

– Эндрю, – усмехнувшись одним уголком рта, крикнул мистер Гейдлер крепкому приземистому мужчине, чью чёрную бороду изрядно выбелила седина. – Ты так и не научил своего сына молчать в присутствии старших?

– Томас, – укоризненно произнёс мужчина, покачивая головой.

– Но папа… – дрожащим фальцетом пискнул мальчуган.

Отец не стал его даже слушать, просто взял под руку и увёл подальше от грозного мистера Гейдлера. Я почувствовала себя преданной. Ну ничего себе благородные джентльмены! Бросили даму одни с этим… бандитом!

– Георг, – на мою талию властно легла чья-то рука. – Эта леди со мной.

Твёрдо помня из уроков анатомии, что руки сами по себе говорить не могут, я торопливо оглянулась и не удержалась от облегчённой улыбки. Рядом со мной, довольно уверенно обнимая меня за талию, стоял среднего роста молодой человек с огромными серыми глазами и золотистыми локонами, прихотливо спадающими ему на плечи. Комплекцией мой неожиданный заступник изрядно уступал наглому мистеру Гейдлеру, но держался очень уверенно.

– Неужели Вы предпочитаете детей настоящим мужчинам? – процедил Георг, с изысканно-презрительной гримасой.

– Да, – дерзко ответила я, мысленно пожелал этому громиле провалиться в преисподнюю и там остаться. – Если все настоящие мужчины похожи на Вас.

Ой, кажется, последняя фраза была явно лишней. Мужчина побагровел лицом и стал стискивать кулак. Неужели он ударит меня в присутствии стольких мужчин?

– Пошли, дорогая, – промурлыкал мой спаситель, уверенно увлекая меня прочь от разъярённого мужчины. – Перси сможет его успокоить. Верно, Перси?

Как оказалось, мой рыцарь был уже не один. В разгар ссоры подошёл ещё один мужчина (да сколько их!), тот самый, с которым я часто сталкивалась вчера. На слова моего спасителя он так равнодушно пожал плечами, что я невольно усомнилась, а слышал и он их вообще?

К моему искреннему облегчению, опасения оказались напрасны. Мы спокойно покинули ресторан, и никто не гнался за нами, даже неслышно было проклятий (вполне ожидаемых от такого мужлана, как мистер Гейдлер). Оказавшись в безопасности, миссис Хейр схватила моего спасителя за руку и крепко пожала её.

– Сэр, – голос Дианы заметно подрагивал. – Даже не знаю, как Вас благодарить. Вы спасли нас.

– Не стоит, – пожал плечами незнакомец, буквально купаясь в выпавших на его долю похвалах. – Лучшей благодарностью для меня будет возможность свести знакомство со столь очаровательными дамами.

Диана кокетливо хихикнула (эй, у кого-то муж Аполлон!) и изящным жестом протянув руку, нежно проворковала:

– Миссис Хейр, но Вы, как мой друг и спаситель, можете называть меня просто Диана. А это моя наперсница мисс Кассандра Мэнор.

– Чарльз Макгранд, – Чарльз галантно поцеловал руку миссис Хейр, а потом нежно взял и поднёс к губам мою. – Такие прекрасные дамы могут называть меня просто Чарльзом. А сейчас, когда мы покончили со знакомством и должным образом представлены друг другу, могу ли я предложить Вам свою скромную кандидатуру в качестве спутника на обед?

По поводу скромности Чарльза я сильно сомневалась, но он точно был лучше того жуткого громилы, а потому я улыбнулась и прощебетала (чувствуя себя немного кокеткой и много дурочкой), что буду просто счастлива находиться в компании мистера Макгранда. От моих слов Чарльз притворно содрогнулся и молитвенно сложил руки:

– Мисс Кассандра, я истово молю Вас никогда не называть меня мистером Макграндом. Я сразу вспоминаю своего отца и старшего брата и начинаю остро ощущать собственную неполноценность.

Скажите пожалуйста, какие мы нежные! Мысленно я скорчила пренебрежительную гримаску, но внешне своих чувств (искренне надеюсь) не проявила.

– Что же Вы натворили на этот раз, Чарльз? – не удержалась от вопроса Диана.

Я удивлённо посмотрела на неё, но женщина только качнула головой, откладывая объяснения на потом.

– О, повесть моя печальна и поистине заслуживает сострадания, – нарочито вздохнув, пафосно произнёс Чарльз. – Год назад я уехал из нашего родового гнезда в Америке в старушку Европу, чтобы стать вольным художником. Мою творческую ранимую душу тяготили многочисленные условности нашей семьи, душа жаждала свободы («А то, что ниже пояса, приключений», – мысленно хмыкнула я). Целый год я жил, наслаждаясь каждым мгновением, ни в чём себе не отказывая, пока однажды, словно чёрный ворон с небес на меня не обрушился мой старший брат. Перси привёз письмо от отца, скорее даже приказ немедленно вернуться в Америку. Я пробовал молить брата о том, чтобы он оставил меня в Европе, но он был непреклонен. Всё, чего я смог он него добиться, так это согласия на возвращение в Америку на этом плавучем дворце.

«Так из-за этого надутого павлина его старший брат жизнью рискует? – мысленно ахнула я, даже споткнувшись от неожиданности. – Какая знакомая история…»

Я пыталась поймать ускользающую мысль за хвостик, но она уходила от меня, словно рыба на глубину от незадачливого рыбака.

– Не стоит печалиться, Чарльз, – миссис Хейр похлопала юношу по руке. – Я немного знакома с Вашей матушкой, она просто без ума от Вас. Она сумеет укрыть Вас от отцовского гнева.

– Отец с матерью отправились в Фиум, в Средиземном море, я оставлен на Персиваля, – Чарльз поёжился.

Сильно подозреваю, что старший брат для Чарльза является даже большим авторитетом, чем отец. Проклятие, да где же я могла слышать про двух братьев, старшего, надежду и опору семьи и младшего, маминого любимца?!

– Дамы, прошу! – Чарльз ввёл нас в роскошный ресторан, украшенный в духе правления Якова Первого. – Томми, всего самого лучшего для меня с моими очаровательными спутницами!

Симпатичный стюард (или как их там на кораблях называют?) понятливо кивнул и проворно бросился исполнять заказ.

– Милая моя, – всплеснула руками Диана. – Со всеми этими волнениями я совершенно забыла попросить Люси поговорить с подругой!

– А кто такая Люси? – моментально заинтересовался Чарльз.

Всё понятно, бабник классический, одна штука. Ну почему на этом роскошном лайнере, где как с пеной у рта утверждала Фрэнки, собрался цвет нации, мне категорически не везёт на мужчин! Единственные мужчины, которые мне помогли, были безусый мальчишка и этот смазливый красавчик, заботящийся о внешности, наверное, даже больше меня самой! Правда, Чарльз скорее окончательно разозлил того мерзкого типа, оставив своего брата улаживать конфликт. Ой, мамочки, а что если тот мерзавец брату Чарльза все кости переломает?!

– Чарльз, – я так стремительно повернулась, что один локончик даже задел юношу по лицу. – А Вашему брату никакая опасность не угрожает? Мы оставили его одного, может быть, есть резон обратиться за помощью?

На лице Чарльза отразилось полное непонимание того, что я говорю.

– Поздновато вспомнили, мисс, – здоровяк в дорогом костюме удивительно бесшумно подошёл к нашему столику и мрачно кивнул своему брату. – Пошли в номер.

– Но… – попробовал спорить Чарльз, однако его брат явно не был склонен к продолжительным дискуссиям.

Одного повелительного взгляда хватило, чтобы Чарльз побитой собачонкой вышел из-за стола и неохотно, нога за ногу, поплёлся за своим братом. Нет, если ТАКИЕ мужчины составляли цвет британской нации, я даже рада, что они погибли! Наглые, самоуверенные типы, мнящие себя центрами вселенной! Я раздражённо фыркнула, вонзив вилку в салат с таким видом, словно пронзала кого-то копьём.

После обеда миссис Хейр отвела меня в свою каюту и настояла на том, чтобы я попробовала её «неповторимого чая, привезённого из самой Индии». Огорчать женщину отказом мне не хотелось, сил что-то делать и куда-то бежать тоже не было, а потому я охотно согласилась выпить чашечку чая, пока похожая на пугливую мышку горничная миссис Хейр сходит в третий класс и приведёт мне свою подругу. Возможно у меня испорченный вкус, но чай из самой Индии удивительно походил на веник, замоченный в кипятке с непонятной целью. Пах этот веникоподобный чай, как ни странно, летним лугом. Я мужественно выпила чашечку этого горячего зелья (искренне надеясь, что рога и копыта у меня от него не вырастут) и решительно отказалась от повторения процедуры, когда в каюту вошла Люси в сопровождении синеглазой пышногрудой блондинки. Не знаю, чем планировала эта красотка заняться в Америке, но о её профессии в Европе догадаться было нетрудно. Нет, девушка вела себя очень скромно, держала, как говорится, очи долу, но вся её фигура не просто говорила, а кричала о самом безудержном животном сексе.

– Вот милочка та девушка, о которой я Вам говорила, – миссис Хейр окинула девушку внимательным взглядом и выразительно хмыкнула. – Хотя, знаете, я слышала как мистер Исмей сказал капитану… Нет, точнее, капитан сказал мистеру Исмею, что мы будем в Нью-Йорке самое большее через четыре дня. А нанимать горничную на такой короткий срок, пожалуй, всё-таки не стоит. Я уверена, Люси прекрасно Вам поможет. Верно, моя милая?

Тон, каким был задан вопрос, не подразумевал никакого иного ответа кроме положительного, а потому, хотелось Люси или нет, но она согласилась со своей хозяйкой. Диана приказала горничной проводить подругу обратно, и девушки быстро покинули каюту. Как стало известно позднее, спускаясь по широкой лестнице первого класса девушки попались на глаза Чарльзу, который оказался в прямом смысле слова сражён прелестями синеглазой красотки и под каким-то вымышленным предлогом заманил красотку к себе в номер. Можете считать меня мерзкой сплетницей, но я твёрдо уверена, что синеглазая блондиночка не сильно и сопротивлялась предложению симпатичного господина из первого класса посетить его номер. И она уж точно знала, ЗАЧЕМ этот господин приглашает её к себе.

Миссис Хейр оказалась настолько приятной собеседницей, что время в её компании летело незаметно. Тем более что к нам неожиданно пришли гости. Тот самый мужчина, что не дал своему сыну заступиться за меня перед мистером Гейдлером, прислал сначала с посыльным букет цветов и записку, в которой нижайше просил простить его, а потом и сам нанёс визит. Его сын, словно тень (скорее, верный пёс) повсюду сопровождал своего отца, совершенно теряясь на его фоне. Бедный мальчик, получится ли у него хоть когда-нибудь выйти из тени? Первые несколько минут, когда гости только представились и ещё раз, уже лично и официально, принесли нам свои извинения, в каюте повисла напряжённая тишина. Каждый из присутствующих лихорадочно подыскивал темы для беседы, которые были бы интересны для остальных и не затрагивали бы ничьих чувств. Но потом Диана вскользь обронила какое-то замечание по поводу размеров «Титаника», который, как ей кажется ничуть не превосходит «Мавританию». Наш гость, мистер Эндрю Агарп, авторитетно заявил, что «Титаник» своими размерами в несколько раз превосходит не только «Мавританию», но и любое другое судно, а потом поинтересовался у миссис Хейр, как часто ей приходится путешествовать. С этого и начался непринуждённый разговор, который мы продолжили в ресторане за ужином. За время всего разговора Томас только один раз сам обратился ко мне, выразив удивление по поводу отсутствия в нашей компании за ужином мистера Чарльза Макгранда, и даже вызвался сходить за ним. Мы с Дианой обменялись выразительными взглядами, одновременно вспомнив о синеглазой красотке, и сказали, что мистер Чарльз ужинает в компании своего старшего брата. В следующие несколько минут я поняла, почему простота хуже воровства, причём гораздо хуже. Увидев за ближайшим к нам столиком мистера Персиваля Макгранда (нужно быть слепым, чтобы не заметить его огромную фигуру) Томас поинтересовался, когда подойдёт Чарльз, поскольку у него, Томаса, есть для Чарльза важный разговор. Старший Макгранд спокойно сложил салфетку, поднялся из-за стола и сказал, что раз его братца нет в нашей компании, то он сейчас сходит к нему в номер и приведёт его сюда. Ой-ёй, кажется, вопреки истории «Титаник» затонет на два дня раньше. И не из-за айсберга… Как позднее рассказала горничная Люси, Перси решительно подошёл к каюте своего брата и, даже не постучавшись, распахнул дверь и вошёл внутрь. Что было дальше горничная, естественно, не видела, но грохот мебели и разъярённый рёв старшего Макгранда слышала очень хорошо. Потом из каюты поспешно выпорхнула растрёпанная синеглазая блондинка, чья одежда была в полном беспорядке, а некоторые детали туалета и вовсе отсутствовали, следом за блондинкой вылетел Чарльз, чьё левое ухо пламенело в полумраке коридора и отличалось по размерам от правого, и самым последним, с видом победителя и безукоризненно аккуратном костюме величественно вышел Перси. В коридоре братья Макгранд продолжили выяснение отношений, перейдя на грозное рычание, которое было очень хорошо слышно (особенно, если стоять за дверью каюты, прижавшись к двери ухом). Чарльз шипел, что ему надоело, что с ним вечно нянчатся, а Перси рычал, что пока братец не перестанет таскать к себе всяких… (в этом месте горничная краснела, бледнела и смущённо тянула себя за передничек) с него глаз не спустят. Дальше Чарльз надменно заявил, что он уже совершеннолетний, а значит, вправе сам строить свою жизнь, в том числе и личную, на что Персиваль уже вполне спокойно заявил, что будет считать брата взрослым тогда, и только тогда, когда тот начнёт приносить пользу семье и жить на свой собственный доход. До тех пор Чарльзу предстоит смириться с опёкой со стороны брата и направиться на ужин в ресторан, где его ждёт разговор с Томасом Агарпом.

– Этому-то чего от меня надо? – мрачно буркнул Чарльз, пытаясь волосами закрыть горящее от оплеухи старшего брата ухо.

– Вот сам у него и спросишь, – раздражённо фыркнул Перси.

Младший брат всегда вызывал у него глухую ревность (вот ведь, маменькин любимчик!), но только сегодня Перси сорвался и ударил его. Не потому, что Чарльз резвился в постели с пышногрудой девкой, а потому, что непутёвый братец променял честную девушку (я так порадовалась за себя, когда узнала!) на какую-то разгульную девицу.

Когда братья Макгранд появились в ресторане, наш ужин уже подходил к концу. Мы собирались в салон первого класса, чтобы послушать корабельный оркестр и немного потанцевать. Я честно предупредила миссис Хейр, что в танцах я ей компанию составить не смогу, танцевать я не умею. Женщина пыталась меня переубедить, но я стояла на своём. Нет, нет и нет, никаких танцев! Я не стану позориться на глазах у пассажиров (ну и что, что большинству пассажиров жить осталось два дня, такое издевательство над природой, как мои танцевальные па, они до самой смерти не забудут). Когда закончился концерт, мистер Эндрю с сыном проводили нас до каюты и пожелали самых сладких снов. Не успела я с наслаждением снять туфли (проклятые каблуки, кто их только выдумал!), как в дверь ко мне постучалась Люси и предложила помочь мне приготовиться ко сну.

– Ах да, совсем забыла, Вам письмо мисс, – горничная протянула мне белоснежный конверт, который я с лёгким удивлением взяла в руки.

Интересно, и кто мне может писать? Нетерпеливо вскрыв письмо, я взяла в руки тонкий, приторно пахнущий чем-то сладким, листок бумаги. Почерк был мне незнаком, но содержание быстро расставило всё по своим местам. Письмо гласило: «Милая девочка, Зевс закатил мне сцену ревности, а потому навестить тебя сегодня я не могу. Поздравляю, ты опять привлекла внимание Агамемнона, надеюсь, ты быстро догадалась, что это именно он носит гордое имя Георга Гейдлера. А как тебе Ахилл с Патроклом? Наш бравый герой окончательно превратил Патрокла в тень, верно? Под стенами Трои твой супруг оказал мальчику честь, убив его до того, как в памяти всех Патрокл окончательно слился со своим старшим другом. Париса, я полагаю, ты тоже сразу узнала, он ни капли не поменялся. А раз ты узнала Париса, найти Гектора для тебя труда не составит. У вас есть целых два дня до катастрофы, которые вы можете провести в объятиях друг друга. А можете и не провести, всё зависит только от тебя».

Листок белоснежной снежинкой выпал из моих ослабевших рук и упал на ковёр, чтобы через несколько мгновений растаять, оставив после себя только тонкий аромат каких-то пряных трав. Растаял и конверт, а беззаботно щебечущая Люси, похоже, начисто забыла о том, что принесла мне таинственное письмо.

Глава седьмая

Я еле дождалась, когда Люси закончит переодевать и причёсывать меня ко сну. Мне физически необходимо было остаться одной и как следует всё обдумать. Неужели тот мужчина, что два дня подряд сталкивался со мной (в прямом смысле слова сталкивался!) и есть Гектор? Но почему я не узнала его, почему не почувствовала? Неужели моя любовь не пережила испытания временем и разлукой и исчезла? А может быть, я влюблена не в конкретного живого человека, а героический образ? И что мне теперь делать? Я должна его увидеть! Немедленно, прямо сейчас! Я вскочила, готовая бежать туда, не знаю куда, на встречу с Гектором, но увидела, что на часах уже второй час ночи и замерла в нерешительности. Сердце кричало и рвалось к нему, снова увидеть любимые глаза (и как это я за целых два дня ни разу не заглянула в глаза Перси?), оказаться в его объятиях; но разум твердил, что сейчас слишком поздний час для визитов, и даже в просвещённом (или распущенном, кому как больше нравится) двадцать первом веке такое время считается неприличным для визитов девушки к молодому человеку. Снова и снова и я подходила к порогу, бралась за ручку двери и отступала под лавиной страхов и сомнений. А вдруг он меня не вспомнит? А вдруг будет не рад? А что, если у него жена, и он счастлив в браке с другой женщиной? От этой мысли сердце обрывалось куда-то вниз, грудь пронзала такая боль, что хотелось кричать. Господи Боже, да что же мне делать?! Сон не шёл ко мне (до сна ли тут), а я упорно не могла заставить себя пойти к Гектору. Вернее, к Перси. Перси Макгранду, как его теперь зовут. Даже так любимые мной дыхательные упражнения не дали желанного результата, я не успокоилась, только довела себя до сильного головокружения. Бесконечные вопросы и сомнения метались вокруг меня, словно я стояла в центре дьявольской карусели. Собственная каюту показалась мне тесной и душной, я схватила плащ и буквально вылетела из неё. На палубе мне стало легче, я жадно втягивала морозный солёный воздух, каждой клеточкой тела возрождаясь из пепла сомнений. Завтра (точнее, уже сегодня, время глубоко за полночь) я попрошу Чарльза представить меня его старшему брату. Конечно Чарли не очень обрадуется моей просьбе, может даже спросить, зачем мне это надо, и тогда я скажу… Додумать я не успела. Ступеньки начались почему-то гораздо раньше, чем я ожидала, а потому совсем не светски взвизгнув, я полетела вниз. Почти полетела. В самый последний момент меня ухватила за воротник плаща чья-то сильная рука и грубоватый голос буркнул:

– Осторожнее, мисс.

– Благодарю, – пролепетала я, с трудом принимая вертикальное положение (страшно хотелось упасть в обморок, но у меня были опасения, что тогда мой спаситель просто перешагнёт через меня и отправится по своим делам).

– Не за что, – буркнул мужчина, выходя на залитый лунным светом пятачок.

– Перси, – ахнула я, категорически отказываясь верить своим глазам.

Да, прямо напротив меня, весь в неясном свете луны стоял тот, о ком я не переставая думала на протяжении многих часов! Мощный (кажется, Гектором он был поизящнее), с копной жёстких на вид русых волос, мужчина выглядел настолько опасным, что его легко можно было представить на большой дороге. Только глаза остались прежними, карие, с дрожащими в глубине тёплыми искорками.

– Мы знакомы? – заинтересованно спросил Перси, не отводя от меня внимательного взгляда.

Я замешкалась с ответом, не зная, что ему сказать. Врать не хотелось категорически, а правда настолько невероятна, что поверить ей практически невозможно.

– Ах, да, – Перси чуточку нахмурился (ой, а вот эту усталую морщинку я очень даже хорошо помню!). – Вы та девушка из ресторана, которой навязывал своё общество мистер Гейдлер.

– И которую Вы спасли, – согласно кивнула я.

Перси, откровенно смутившись, буркнул что-то вроде: «Скажете тоже» и попытался скрыться, но я окликнула его:

– Постой…те.

Он послушно замер, в темноте (луна милосердно спряталась за облаками, спасибо ей огромное, хоть не видно, как у меня щёки пылают!) было слышно его тяжёлое дыхание. Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила прежде, чем разум успел включить внутренний блокиратор:

– Мне было бы очень приятно вместе с Вами завтра, сегодня, позавтракать!

Мдя, фраза получилась какая-то двусмысленная. Совместный завтрак предполагает, много чего предполагает, но это ведь начало двадцатого века, люди ещё не такие пошлые… надеюсь.

– Если Вы не возражаете, – голос Перси был хриплым (волнуется? А может, оборони Господь, простудился?). – Если Вы не возражаете, я зайду за Вами часов в восемь. Мы немного прогуляемся, а потом позавтракаем.

– У меня каюта 25 А, – торопливо зачастила я. – Я буду ждать!

– До встречи, – прошептал Перси, и на краткий миг мою замёрзшую ладонь обжёг его горячий поцелуй.

Звук удаляющихся шагов возвестил о том, что я осталась одна, а значит, никто кроме любопытно выглянувшей из-за облаков луны меня не видел. Я счастливо рассмеялась и закружилась по палубе, широко распахнув руки и мечтая в данный момент обнять весь мир. Моя эйфория длилась ровно до того момента, пока я на одном из витков чуть не врезалась в офицера, возвращавшегося, очевидно, с вахты к себе в каюту. Офицер был молод, темноволос и хорош собой. Я широко и немного смущённо улыбнулась ему, а он галантно поклонился и с изысканной вежливостью произнёс:

– Доброй ночи, мисс.

– И Вам! – расплылась в улыбке я, заметив за внешней невозмутимостью манер мальчишеский задор, а в глубине тёмных глаз лукавых чёртиков.

Офицер ещё раз поклонился и ушёл, я тоже направилась к себе. Любовь любовью, но на палубе становилось прохладно.

Из сладкого сна меня вырвал настойчивый стук в дверь. Я с ужасом подпрыгнула на кровати, решив, что проспала всё на свете, и Перси уже пришёл, чтобы пригласить меня на прогулку. Уффф, часы на каминной полке показывали только половину седьмого. И кому приспичило будить меня в такую рань? Сдавленно шипя сквозь зубы, я кое как доплелась до двери и широко распахнула её. На пороге стояла Люси, которая при виде меня сделала книксен и торопливо защебетала:

– Миссис Хейр сказала, что сегодняшнее утро просто создано для прогулки по палубе и приказала мне немедленно отправиться к Вам, чтобы одеть и причесать Вас.

Честно говоря, я сама могу за собой поухаживать, но ставить девушку в неловкое положение и огорчать милейшую миссис Хейр мне не хотелось. Тем более что сегодня мне позарез нужна была помощь в выборе наряда и причёски. В восемь часов придёт Перси, мне нужно быть просто неотразимой! Мы с горничной самым тщательным образом перетряхнули весь мой гардероб, но ни один из нарядов мне не нравился. Золотисто-коричневое платье мне очень нравилось, но горничная категорически заявила, что не принято дважды появляться в одном туалете. Платье глубокого хвойного цвета было широко мне в талии, а жёлтое делало похожей на цыплёнка. Нежно-лиловое бледнило кожу, а бирюзовое было с таким шлейфом, что в нём невозможно было ходить.

– Мисс, – прошептала горничная видя моё отчаяние. – Давайте попробуем хвойного цвета, я очень ловко ушью его в талии, даже заметно не будет!

Я метнула взгляд на каминную полку и застонала, до встречи оставалось всего полчаса, а мне ещё платье ушивать и причёску делать!

– Мисс? – окликнула меня Люси, ожидая моего ответа.

– Ладно, – решительно махнула я рукой. – Пусть будет хвойное. Главное побыстрее, я опаздываю.

Горничная Дианы оказалось самым настоящим чудом, поскольку не прошло и получаса, как я уже была одета и даже причёсана. По причине дефицита времени мы решили не делать причёски, Люси просто расчесала мне волосы и перехватила их лентой в тон платью.

– Готово, мисс, – провозгласила девушка в тот самый миг, как в дверь каюты вежливо постучали.

– Иду, иду! – крикнула я, бросив отчаянный взгляд по сторонам. В каюте царил разгром, словно попала бомба и разворошила всё вокруг.

– Идите, мисс, – торопливо прошептала Люси, распахивая передо мной дверь. – Я всё приберу и подготовлю Вам платье на вечер.

– Ты чудо, – шепнула я одними губами, величественно выплывая из каюты.

В коридоре миссис Хейр весело щебетала с обоими братьями Макграндами. Как мне рассказали позже, этой встрече предшествовала забавная сцена в каюте Перси. Рано утром Чарльз заглянул к своему брату и застал у него в каюте полный разгром, а его самого в состоянии отчаянного бешенства.

– У тебя тут чего? – ахнул Чарли, профессиональным взглядом художника окидывая живописные развалины одежды.

– У меня нет ни одного приличного костюма! – выпалил Перси, истинным воплощением скорби застыв посреди каюты.

– С каких это пор тебя интересует одежда? – фыркнул Чарли, осторожно освобождая кресло от высыпавшихся на него булавок для галстука. – Ты же сам всегда говорил, что не одежда красит человека, а характер.

– Говорил! – Перси смахнул с каминной полки россыпь шейных платков. – А сегодня понял, что у меня нет ни одного приличного костюма!

– Одень неприличный, – фыркнул Чарли.

Старший брат метнул на него такой взгляд, что Чарли предпочёл вскочить с кресла и загородиться им, как щитом.

– Ладно, отрадно видеть, что твой внезапный интерес к моде не сопровождается более глубокими изменениями. Появлением чувства юмора, например, – примиряющее поднял руки Чарли.

– У меня есть чувство юмора, – обиженно насупился Перси.

Младший брат выразительно крякнул, но спорить не стал (себе дороже), только поднял тёмно-коричневый костюм и молча протянул его брату. Перси воззрился на костюм с таким видом, словно это была купчая на покупку его бессмертной души с подписью самого Люцифера.

– Что это? – трагически прошептал Перси.

Чарльз окинул вещи внимательным взглядом, а потом пожал плечами:

– Хороший вопрос. Знаешь, больше всего это похоже на костюм. Хороший костюм тёмно-коричневого цвета.

– Я в нём стариком выгляжу! – крикнул Перси, с досадой отшвыривая костюм прочь.

Чарльз философски проследил траекторию падения вещей (штаны оказались менее полётопригодными, а сюртук кружился в воздухе очень изящно), а потом подхватил с пола ещё один костюм, на этот раз светло-серый.

– А в этом я толстый, – буркнул Перси, окидывая пристальным взглядом в зеркале свою мощную фигуру.

Чарли мученически вздохнул, но предпринял ещё одну попытку одеть своего неожиданно (с какого бы, интересно знать, перепуга?) раскапризничавшегося брата, протянув ему зелёный костюм:

– Может, тогда этот?

– У меня от него лицо становится зелёным, – протянул Перси, подозрительно глядя на протянутый ему костюм.

– Всё! Хватит! – рявкнул Чарли, швыряя в брата отвергнутый им зелёный костюм. – Моё терпение лопнуло. Или ты немедленно напяливаешь этот костюм, или идёшь на прогулку голым!

– Не ори на меня, – огрызнулся Перси, налету подхватывая брошенные ему вещи. – Этот костюм мне не идёт, носить я его не буду.

– Да тебе ни один костюм не идёт! – взвыл Чарли, хватаясь за голову. – Ещё вчера днём гардероб устраивал, а сегодня утром он не идёт! Что эти костюмы за ночь испортились что ли?!!

– Я на прогулку иду, – тихо прошептал Персиваль и совсем тихо добавил. – С дамой…

– Так бы сразу и сказал, – примирительно буркнул Чарли, внимательным взглядом окидывая сначала фигуру брата, а потом царящий в каюте разгром.

Воображение художника помогло Чарли понять, какой костюм лучше всего подойдёт его брату, а зоркие глаза моментально нашарили нужные вещи в куче-мала на полу и обстановке каюты. Ловко нагнувшись, Чарли быстро подхватил тёмно-синий костюм, сиротливо лежащий под другими отвергнутыми, и протянул брату:

– На, этот точно подойдёт.

Перси с сомнением взял протянутый братом наряд и скептически повертел его в руках. Цвет костюма ему понравился сразу же, тёмно-синий, без излишних декораций, только слегка расшитый по рукавам и вороту серебряной нитью.

– Отвернись, – приказал Перси, стягивая через голову широкую белую рубаху, которую он всегда брал с собой в поездки и с удовольствием носил дома.

– Надо же, какие мы нежные, – фыркнул Чарли, торопливо уклоняясь от пущенной ему в грудь рубахи.

Перси быстро натянул на себя костюм и придирчиво посмотрел на себя в зеркало. Придраться было не к чему, костюм сидел, словно влитой, выгодно подчёркивая развитую («Слишком развитую, – поморщился Перси. – Словно чернорабочим всю жизнь прослужил!») мускулатуру.

– Братишка, – присвистнул Чарли, с нескрываемым восхищением глядя на брата. – Я не знаю, кто она, но она точно будет у твоих ног!

– Скажешь тоже, – буркнул явно польщённый Перси, решительно покидая каюту.

Чарли, беззаботно насвистывая какой-то модный мотивчик, направился следом за ним.

На прогулке мы незаметно поделились на пары: миссис Хейр и Чарли шли впереди, беззаботно щебеча обо всём на свете, а мы с Перси шагали сзади, мучительно придумывая темы для разговоров. Неожиданная робость связывала наши языки (мой так уж точно!) посильнее наркоза, тишина тяготила, а светская болтовня раздражала.

– Братец, – повернулся к Перси Чарльз, когда мы проходили мимо шлюпок. – Как на твой профессиональный взгляд, эти забавные штучки нам вообще нужны?

– От наличия этих, как ты выразился, забавных штучек, зависят жизни нескольких сотен человек, – фыркнул Перси. – Ни один капитан не имеет права выйти в море без достаточного комплекта спасательных средств.

– Но разве «Титаник» не является непотопляемым? – притворно изумилась Диана.

Я заметила, как они с Чарли обменялись быстрыми взглядами, довольные, что наконец-то разговорили угрюмого спутника.

– «Титаник», вне всякого сомнения, обладает превосходной системой защиты, – уклончиво ответил Перси. – Водонепроницаемые переборки, количество шлюпок, даже большее, чем предусмотрено по уставу…

– Но количество мест в шлюпках всё равно недостаточно для того, чтобы вместить всех пассажиров и членов команды, разве не так? – вмешалась в разговор я.

Ответ мне был не нужен, к сожалению я его даже слишком хорошо знала, но мне нравилось наблюдать за тем, как озарялось глубинным светом лицо Перси, когда он говорил о том, что его по-настоящему интересовало.

– Совершенно верно, мисс, – кивнул Перси, впервые с начала нашей прогулки посмотревший мне в глаза. – Правила торгового флота Британии не предусмотрены для гигантских лайнеров наподобие «Титаника» или его брата близнеца «Олимпика».

– Значит, пришло время перемен, – беззаботно пожал плечами Чарльз.

– Для того, чтобы эти перемены состоялись должно произойти что-то из ряда вон выходящее, – Перси нахмурился. – Наш отец уже не один год пытается утвердить новые положения в уставе, но пока всё тщетно.

– Ваш отец служит в адмиралтействе? – спросила я.

– Да, у нас вся семья так или иначе связана с морем, – улыбнулся Перси. – Отец служит в адмиралтействе, старшая сестра замужем за капитаном, а я осенью буду сдавать экзамен на звание «Экстра мастер».

– Вы капитан? – изумлённо ахнула я.

Мамочки, я же с детства буквально бредила моряками, а тут вдруг такое совпадение. Хотя совпадение ли?

– Ну да, – Перси смущённо взъерошил волосы на голове. – Только не торгового, а военного флота. Сейчас в отпуске… по семейным обстоятельствам.

Перси метнул выразительный взгляд в сторону своего младшего брата, но Чарльз сделал вид, что не увидел его, воодушевлённо воскликнув:

– А пойдёмте-ка завтракать!

Миссис Хейр охотно поддержала предложение позавтракать, я также не стала возражать. Мы вошли к кафе «Паризьен», чья открытая веранда, залитая лучами солнца, выглядела удивительно ярко и празднично.

– О чём задумалась, моя милая? – обратилась ко мне Диана, когда приятно улыбающийся стюард принял наш заказ.

– Океан очень красивый, – я восхищённо обвела глазами безбрежные зелёные волны.

– Да, я тоже не устаю любоваться его красотой, – согласно кивнул Перси. – Хотя за столько лет мог бы уже и привыкнуть.

– Вы давно во флоте? – я с интересом посмотрела на Перси.

Как это, оказывается, интересно, снова знакомиться с известным тебе ранее человеком, открывать для себя новые грани его «Я»! Сейчас я понимаю, что Андромахой почти не знала своего Гектора. Меня поставили перед фактом: это троянский царевич, он будет твоим мужем. За время нашей первой встречи мы не перемолвились и словом, Гектор беседовал с моим отцом, обсуждал торговые и политические соглашения, а я восхищённо смотрела на него из уголка. Второй раз я увидела Гектора уже на свадьбе. А потом, став его супругой, я часто оставалась одна, ведь мой муж, командир троянской конницы и старший сын царя Приама, часто отлучался из дома. Да и когда Гектор был дома, в Трое, нам не так-то часто выпадала возможность побыть наедине друг с другом. То ко мне прибежит в гости Кассандра или Лаодика, или ещё кто-то из царевен, то Гектора вызовет к себе отец или зайдёт на огонёк семейного очага Эней, или Гален захочет поделиться с моим мужем своими очередными видениями. А потом, когда родился Астионакс, всё наше внимание целиком сосредоточилось на нём. С появлением же в нашей жизни Париса, мы и вовсе перестали принадлежать друг другу. Вот так и получилось, что я была замужем, а мужа своего почти не знала.

– Я родился на корабле, – улыбнулся Перси. – Мама рассказывала, что в ту ночь был жуткий шторм, на неё практически никто не обращал внимания, отец помогал бороться с непогодой. Только под утро, когда угроза миновала, отец пришёл к матери в каюту и увидел меня.

– А мои родители до последнего надеялись, что у них будет сын, – вздохнула я.

– С девочками проще, – авторитетно заявил Перси (уж ему-то это наверняка известно!). – Мальчишки всё время норовят попасть в какую-нибудь историю, верно, Чарли?

– Золотые слова, – с печальной миной вздохнул Чарли. – Вот, помню, как-то раз моему старшему брату доверили присмотреть за мной, совсем безобидным крохой. Так что Вы думаете? Он, сам толком не умея держаться на воде, потащил меня купаться и чуть не утопил! С тех пор я боюсь воды!

– Ты сам полез в воду, а когда я попытался тебя остановить, закатил жуткую истерику! – искренне возмутился Перси. – А потом мало того, что я, вытаскивая тебя чуть не захлебнулся, так ещё и от родителей прилетело за то, что недоглядел за ребёнком!

– Ты ещё вспомни, как тебя из-за меня собака покусала, – буркнул Чарли, отворачиваясь с видом оскорблённого достоинства.

– Собака? – заинтересовала Диана.

– Чарли полез обниматься с какой-то беспородной и бездомной псиной и довёл её до того, что она рассвирепела и стала на него кидаться, – неохотно ответил Перси. – Тогда он заорал во всё горло, а когда появился я, и пёс переключил своё внимание на меня, он взял и убежал.

– Не забывай, что я младше тебя на целых семь лет, – надул губы Чарли.

– Я помню, – улыбнулся Перси, а я неожиданно поняла, что старший брат искренне любит своего непутёвого младшего братишку.

Любит, несмотря на то, что регулярно попадает из-за него в опасные переделки.

– Продолжим нашу прогулку? – предложила миссис Хейр после завтрака.

И мы продолжили прогулку, посетили тренажёрный зал (Перси и я занимались на тренажёре, имитирующем греблю, а Чарли и Диана с нескрываемым удовольствием наблюдали за нами), сходили в библиотеку, откуда нас с Перси смогли выкурить только через два часа и то после многочисленных стенаний Чарли, что он обречён на голодную смерть в самом расцвете лет. Оказывается, на многие вещи мы с Перси смотрим одинаково. Мы оба считаем, что нужно повышать уровень образования, что нужно предоставить женщинам больше свобод (Перси склонялся к предоставлению свобод материального плана, а я настаивала на том, что нужно дать женщинам равные с мужчинами права).

– Политика мужское занятие, – Перси поморщился. – Женщине не стоит заниматься ею.

– Согласна, – я решительно кивнула. – Но без права голоса женщина не получит никаких других прав! Её будут считать миленькой игрушкой, не способной ни на что серьёзное.

– Большинство женщин вполне устраивает такое положение, – Перси с интересом посмотрел на меня. – Не нужно ничего решать, просто следуешь советам своего мужчины.

– Если мужчина любит тебя и искренне озабочен твоим благополучием, то к его советам действительно стоит прислушаться, – я задумчиво накрутила локон на палец. – Но если женщина навязана мужчине? Если он её не любит, более того, мечтает от неё избавиться?

– Джентльмен никогда не поступит бесчестно по отношению к даме, – нахмурился Перси.

– Неужели?! – не смогла сдержаться я. – Разумеется, если речь идёт о даме из высшего общества, то открыто притеснять и изводить её никто не станет, но что делать девушкам незнатным или небогатым? Закон не спешит вставать на их сторону.

Перси задумался, отвёл глаза. А что он мог возразить? Сказать, что закон равен для всех? Это, к сожалению, миф даже в продвинутом двадцать первом веке.

– Вы правы, – не очень охотно, но всё-таки признал Перси (обожаю мужчин, которые не боятся признать правоту женщины!). – Женщины не могут полагаться только на защиту мужчин. Кажется, грядут большие перемены…

– Фи, Перси, – притворно сморщил нос Чарли, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору. – Разве можно говорить с прекрасной дамой о таких скучных вещах? Женщина должна быть хорошенькой и хватит с неё!

Мы с Перси переглянулись и рассмеялись. Чарли, как всегда, зеркалом отразил общественное мнение.

День был таким насыщенным, что вечером я еле дождалась, когда Люси приготовит меня ко сну, и заснула, кажется, даже раньше, чем голова коснулась подушки. Гера не появлялась, писем не присылала и, честно говоря, меня это даже порадовало.

Глава восьмая

Меня разбудил солнечный лучик, проскользнувший сквозь занавеси окна и весело прыгнувший мне на кровать. Я с улыбкой потянулась, предвкушая ещё один чудесный день. Ещё один чудесный день с Перси! Негромко рассмеявшись, я проворно поднялась с кровати и подошла к гардеробу. Истерика, предшествовавшая первой встрече, прошла, но я всё равно застыла в сомнениях перед роскошными платьями. До встречи с Перси, вопрос: «Что надеть?» никогда не был для меня особенно актуальным. Я предпочитала удобные и практичные вещи, но сейчас мне отчаянно хотелось выглядеть элегантной дамой, чтобы Перси гордился мной. Перси… Память услужливо нарисовала его тёплые карие глаза, мощную фигуру. С небес любви меня ринул на землю стук в дверь. Я удивлённо посмотрела на часы на каминной полке и хлопнула себя по лбу. Ну конечно, это же Люси пришла! Я широко распахнула дверь и с удивлением воззрилась на стоящую на пороге грудастую синеглазую блондинку. А этой-то что здесь надо?!

– Мисс, – торопливо прошептала эта, хм, девушка, видя, что я собираюсь захлопнуть дверь. – Меня прислал к Вам Ваш избранник.

А врать, милая, некрасиво, разве тебе об этом в детстве не говорили?

– Вы ошиблись, милочка, – высокомерно ответила я. – Я представления не имею, о ком вы говорите.

Что, съела?! В синих глазах красотки отчётливо мелькнуло беспокойство и растерянность, ещё больше укрепив мои подозрения.

– Мисс, – снова зашептала блондинка (вот настырная!), торопливо ставя на порог ногу, чтобы помешать мне захлопнуть дверь. – Я говорю о высоком, крепкого телосложения мужчине с блестящими карими глазами.

Не ошибусь, если предположу, что под это описание подходит примерно двадцать процентов мужчин, находящихся на «Титанике». Пятый помощник капитана Лоу, например.

– А имени своего мой, как вы говорите, избранник вам не сказал? – я говорила снисходительно-высокомерным тоном, хотя сердце помимо воли ёкнуло.

Неужели Перси, и правда, прислал ко мне эту красотку? Ведь узнала же она номер моей каюты… Но откуда Перси может знать подобную девицу? Память услужливо нарисовала смеющееся личико Люси, которая сдавленно фыркая от смеха, рассказывала мне, как Перси выкинул из каюты своего брата эту самую синеглазую блондинку! Но ведь не мог же он после этого сделать её поверенной в свои сердечные тайны, да ещё направить ко мне! Нет, совершенно точно, не мог. Для этого Перси слишком умён и благороден. Тогда кто? И, самое главное, зачем?

– Мисс, Ваш избранник ждёт Вас на прогулочной палубе третьего класса, что на палубе С, – трагически зашептала блондинка, нервно оглядываясь по сторонам. – Ему нужно сообщить Вам нечто очень важное, поэтому он и выбрал такое место. Торопитесь, мисс, я Вас провожу!

Ага, спешу и падаю. Я прикусила губу, прикидывая дальнейший план действий. Можно, конечно, заорать во всё горло, а когда прибегут стюарды и стюардессы, заявить, что эта девица пыталась меня ограбить. Правда, тогда я не узнаю, кто и зачем её ко мне отправил. Значит, нужно тянуть время и ждать, пока не придёт Люси. Должна же она когда-то появиться!

– Заходите, – неохотно посторонилась я, пропуская блондинку в каюту. – Моя горничная у подруги, вы поможете мне одеться.

Девица не очень охотно вошла, старательно изображая скромницу. Ага, будем считать, что зависти в твоих синих глазах я не увидела.

– Сначала нужно выбрать платье, – я подвела красотку к своему гардеробу, кусая губу, чтобы не засмеяться при виде чёрной зависти, исказившей лицо блондинки. – Что вы мне посоветуете?

Девушка зачарованно указала на платье тёмно-бордового цвета. Хм, а у малышки есть вкус. Я согласно кивнула, и блондинка трясущимися от зависти и волнения руками сняла платье с вешалки и приложила его к груди. Разумеется, своей. В этот момент меня молнией пронзила одна идея, и мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть заалевшие от волнения щёки.

– А скажи-ка мне, милая, – нарочито небрежно спросила я, самостоятельно снимая светло-зелёное платье (по сравнению с бордовым довольно простенькое, зато изумительно сидящее на мне). – Кто тебя ко мне направил? И главное, зачем?

Красотка растерянно посмотрела на меня (голову готова дать на отсечение, она обо мне вообще забыла!), в синих глазах отчётливо плеснул страх.

– Платье будет твоим, – ободряюще и одновременно искушающе улыбнулась я.

Мне показалось, что в хорошенькой головке быстро-быстро защёлкали невидимые счёты. Наконец красотка взвесила все «за» и «против» и равнодушно пожала плечами:

– Его зовут Георг. Он сказал, что Вы предпочли ему смазливого мальчишку и за это заслуживаете наказания.

– Какого? – машинально спросила я.

Красотка опять равнодушно пожала плечами (конечно, не ей наказанием грозят!) и по-хозяйски свернула бордовое платье.

– Ладно, иди, – махнула я рукой, а потом спохватилась. – А тебе-то он ничего не сделает?

– Нет, конечно, – равнодушно ответила девица. – За меня есть кому заступиться.

Блондинка ушла, а я погрузилась в невесёлые раздумья. Так, и что мне теперь делать?

– Прошу прощения, что задержалась, мисс, – прощебетала Люси, торопливо и без привычно стука вбегая в каюту. Миссис Хейр сегодня встала позже обычного, а потом я три раза меняла ей причёску!

Я машинально улыбнулась, раздумывая как оградить себя от мести Георга и при этом не навлечь беду ни на кого другого. Ничего путного на ум не шло, а потому и настроение совсем испортилось. Почему так, у распутной блондинки есть защитники, а у меня нет?!

Я шла по палубе, совершенно игнорируя, открывающиеся передо мной красоты. Не до них сейчас.

– Кассандра, – прорвался в мои невесёлые думы родной и любимый голос, а через несколько мгновений я почувствовала прикосновение к своей руке тёплой ладони Перси. – Я тебя зову, зову, а ты будто и не слышишь. Что-то случилось?

Как всегда при взгляде в тёплые карие глаза моё настроение резко улучшилось. Я заметила, что солнце сегодня удивительно лучистое, а простирающийся вокруг нас океан зелёный и безбрежный. А Георг… Да ну его к чёрту! Ничего он мне не сделает, не посмеет!

– Вы слышали? – крикнул Чарли, торопливо приближаясь к нам. – Эндрю Агарп схватился-таки с Георгом Гейдлером, да так, что их еле разняли!

– Из-за чего хоть? – недовольно поморщился Перси.

Я уже поняла, что он терпеть не может драк и ссор (оно и понятно!), предпочитая улаживать конфликты мирным путём.

– Очевидно, к Георгу не пришла его пассия (он шёл откуда-то из третьего класса), – Чарли буквально захлёбывался от восторга. – Короче, он был и так злой, а тут ему ещё встретился Томас с какой-то девчушкой. Взбешённый Гейдлер толкнул младшего Агарпа так, что тот упал и крепко повредил себе руку. На шум из каюты выскочил старший Агарп и, увидев сына с покалеченной рукой, бросился на Георга. И навалял же он Гейдлеру, пока их не растащили!

– Чарли, – осадил взбудораженного брата Перси. – Это неподходящий разговор для нежных дамских ушек!

Ну почему же? Моё настроение из хорошего стало просто отличным. Так ему, козлу, и надо!

День промчался как один миг, наполненный всевозможными удовольствиями и развлечениями. Мы ходили в бассейн, занимались на тренажерах под присмотром строгого инструктора мистера Макколи (с детьми он вёл себя куда мягче!) и даже танцевали! Да-да, Перси учил меня танцевать, и часам к восьми вечера у меня получалось не только кружиться в вальсе, но даже вполне уверенно двигаться в фокстроте. А потом мы ужинали в ресторане первого класса, где царили комфорт и безмятежность. Из состояния эйфории, в котором я пребывала весь день, меня выдернуло совершенно, на первый взгляд, невинное замечание миссис Хейр. Женщина поёжилась и, поплотнее завернувшись в шаль, воскликнула:

– Боже, какой холод! Готова поклясться, что к ночи всё совершенно заледенеет!

В меня словно ударила молния. Как я могла забыть! Сегодня четырнадцатое апреля, день гибели «Титаника»! Я стремительно вскочила, опрокинув стул, и опрометью бросилась из ресторана, сама не зная, куда бегу. На палубе меня догнал Перси и крепко прижал к груди, шепча в мою макушку какие-то успокоительные нежности. В объятиях Перси я быстро успокоилась и даже нашла в себе силы поднять голову, чтобы встретить встревоженный взгляд любимого.

– Всё прошло? – спросил Перси, не спеша выпускать меня из кольца своих надёжных рук.

Я кивнула и даже робко улыбнулась. Действительно, чего я паникую? У меня ещё куча времени в запасе, ведь сейчас максимум девять вечера. Чтобы окончательно успокоиться, я спросила у Перси, который сейчас час. Перси улыбнулся мне и, достав из кармана жилета золотые часы, щёлкнул крышкой и ответил:

– Двадцать три тридцать, надо же, уже почти полночь!

Я словно с размаху кинулась в ледяные воды Атлантики. Двадцать три часа тридцать минут. До крушения оставалось всего девять минут! Что я успею сделать за это время? Ни-че-го. Расширенными от ужаса глазами, в полном ступоре, я смотрела на тёмные воды за бортом. Перси окликнул меня несколько раз, но его голос долетал до меня словно сквозь толщу воды. Изо всех сил напрягая зрение, я смотрела на тёмное, чуть темнее океанских вод пятно, которое стремительно увеличивалось в размерах, неумолимо приближаясь к нам.

– Айсберг, – выдохнул Перси, машинально так стискивая меня в объятиях, что я даже вздрогнула от боли.

Тишину ночи разорвал тревожный тройной удар колокола, а мы с Перси в щемящей тревоге смотрели на приближение тёмно-синей ледяной громады.

– Слишком поздно, – выдохнул Перси сквозь судорожно стиснутые зубы. – Слишком поздно заметили и слишком большая скорость, мы не успеем повернуть.

Дорого бы я дала, чтобы опровергнуть эту печальную истину, ведь на первый взгляд казалось, что лайнер благополучно разминулся с айсбергом. Но так казалось только на первый взгляд. Толчок и скрип (о, какими оглушительными они мне показались!) подтвердили, что «Титаник» напоролся на подводный выступ айсберга, и эта ледяная громада, словно гигантский консервный нож, вспорола правый борт судна.

– Кажется, нам нужно сказать нашим друзьям, чтобы они одевались потеплее, брали спасательные жилеты и не медля ни секунды поднимались на шлюпочную палубу, – прошептал Перси, неохотно выпуская меня из кольца своих надёжных рук.

Мне показалось, что ледяной воздух стал ещё холоднее, я НЕ СМОГЛА предотвратить катастрофу. Тем не менее, я согласно кивнула, и мы с Перси направились в ресторан. К моему искреннему облегчению, ни миссис Хейр, ни Чарли не стали задавать лишних вопросов, и в скором времени мы разошлись по каютам, условившись встретиться на шлюпочной палубе. Пока я одевалась, мне вспомнился рассказ Фрэнки о печальной участи пассажиров третьего класса, и я вылетела на палубу, готовая спасать этих несчастных.

– Кэсси, ты куда? – Перси крепко взял меня за руку. – Шлюпки здесь.

– Пассажиры, – выдохнула я, машинально цепляясь за его рукав, словно утопающий за соломинку. – Третий класс… Им нужно помочь!

– Я с Вами! – вызвался стоящий неподалёку Томас, чья правая рука покоилась на перевязи.

Его отец скривился, но, тем не менее, также предложил свою помощь. Отправился с нами и Чарли, после столкновения «Титаника» с айсбергом ставший серьёзнее и даже взрослее. Мы два раза проводили наверх, на шлюпочную палубу, группы женщин и детей из третьего класса. Каждая минута промедления приближала гибель, а некоторые из дам категорически отказывались покидать своих мужей или братьев. Глупые курицы, спасти своих мужчин они не смогут, только себя обрекают на смерть!

Когда мы вернулись на шлюпочную палубу во второй раз, я с ужасом заметила, как наклонилась палуба.

– Бери миссис Хейр, её горничную, и садись с ними в шлюпку, – приказал Перси, за руку подтаскивая меня к перепуганной женщине, успокаивающей дрожащую горничную.

– А ты? – вцепилась я в руку Перси. – Я тебя не брошу!

– Я сяду в другую шлюпку, – Перси решительно оттолкнул меня, а потом на краткий миг крепко прижал к себе и прошептал. – Будь сильной, девочка, будь сильной и счастливой.

Он решительно отпрянул в сторону и крикнул:

– Позаботься о миссис Хейр!

Теперь я поняла поведение тех женщин, что категорически отказывались спасаться без своих мужчин. А зачем пытаться спасти себя, если тот, кто дороже тебе всех на свете, остаётся на обречённом корабле?! Зачем жить, если всё, что тебе осталось от любимого мужчины, только воспоминания?! Воспоминания настолько острые, что они в клочья рвут душу, и настолько сладкие, что нет никакой возможности отказаться от них. Я была на грани истерики, готова была лечь прямо на покосившуюся палубу и умереть, но меня поддерживали два взгляда. Нежный взгляд Перси, который я чувствовала спиной, и острый и бесконечно усталый взгляд второго помощника капитана Лайтоллера, который протянул мне руку, готовясь помочь сесть в шлюпку. Я не могла и не хотела показать этим двум мужчинам свою слабость, ведь им нужны были моя сила и стойкость (а Лайтоллеру ещё и дисциплинированность). Вытерев слёзы, я кое-как села в шлюпку, чтобы не омрачать последние минуты жизни Перси мыслью о том, что он так и не смог меня спасти…

На краткий миг мне показалось, что Перси ещё может уцелеть. Я услышала, как в нашей шлюпке кто-то крикнул, что у нас только один моряк, и моё сердце замерло в безумной надежде, когда я заметила спускающегося к нам по канату мужчину. Но это оказался не Перси. Перси никогда не бросит своего брата, который даже не умеет плавать. Ад и преисподняя, опять из-за этого избалованного мальчишки гибнет мой любимый мужчина, а мне досталась роль зрителя этой драмы! Наша шлюпка коснулась тёмной, маслянисто поблёскивавшей воды, и проворно заскользила прочь от гибнущего гиганта, которого людское самомнение так опрометчиво окрестило непотопляемым…

Чарли широко распахнутыми глазами смотрел на разворачивавшуюся перед ним катастрофу. Уже прошёл период, когда всё происходящее казалось дурным сном, исчезла и вера в собственное спасение. Шлюпок на всех не хватает, спасутся только женщины и дети. А остальные? Что будет с теми, кто из последних сил пытается спасти оставшихся на смертельно раненом гиганте женщин и детей, с теми, кто в отчаянии взывает равнодушные небеса о спасении или в угрюмом оцепенении замер у кормовых надстроек? Вот мечется, пытаясь любой ценой попасть в шлюпку Георг Гейдлер, офицеры раз за разом отталкивают его, доводя тем самым до исступления. Вконец обезумев от страха и отчаяния, Георг прыгает за борт и попадает-таки в шлюпку (едва не раздавив сидящих там женщин и детей). Чарли гадливо передёргивает плечами, такой ценой спасения ему не надо. Гораздо приятнее наблюдать за отцом и сыном Агарп, которые в стильных костюмах отправляются в свою каюту, приказав стюарду принести туда бутылку виски (опешивший стюард послушно выполняет приказ). Эндрю и Томас будут пить виски, философски любуясь водой, медленно затапливающей их каюту. Чарли переводит взгляд на своего старшего брата и впервые в жизни искренне восхищается его спокойной мощной силой. Перси мог спастись, сев в шлюпку как матрос, он мог бы спастись даже сейчас, покинув борт «Титаника» и вплавь добравшись до какой-нибудь из шлюпок. Так почему он не спасается?! Ах да, сам Чарли плавать не умеет…Получается этому совершенному образцу человеческой природы суждено сгинуть в волнах только потому, что его младший брат слабак и неудачник? Маменькин сынок, не способный на настоящий мужской поступок? В мгновение, равное двум ударам сердца спокойно стоящего человека, Чарли принимает взрослое решение. Возможно, первое взрослое решение в его жизни.

– Перси? – негромко окликает Чарльз своего брата.

– Что? – лениво откликается тот, не отрываясь от созерцания великолепной звёздной ночи.

– Поцелуй за меня маму…

Ответить Перси не успел, Чарли двумя руками, с отчаянной силой, толкнул его в спину. Удар был такой мощный, что Перси буквально вылетел с корабля и упал в воду прямо перед шлюпкой. Той самой, где сидели хорошенькая Кассандра и её болтливая подруга, миссис Хейр, кажется.

Убедившись, что брат поднят на борт шлюпки, Чарльз медленно снял с себя спасательный жилет и аккуратно повесил его на релинг. Как знать, вдруг он кому-нибудь пригодится? Затем Чарли спустился в свою каюту (хвала небу, она ещё не затоплена!), нежно поцеловал фотографии родителей, лежащие на прикроватном столике из редких пород дерева, и достал из инкрустированного серебром фуляра скрипку, подарок матери на совершеннолетие. Со скрипкой под мышкой Чарльз медленно поднялся на шлюпочную палубу и подошёл к музыкантам, играющим лёгкие мелодии регтайма.

– Прошу прощения, господа, – звенящим от волнения голосом произнёс Чарльз. – Вы позволите мне составить Вам компанию?

Музыка прервалась, музыканты изумлённо смотрели на странного юношу, решившему посвятить свои последние мгновения жизни музыке. Наконец дирижёр едва заметно кивнул, и усач с задорно топорщившимися усами чуть подвинулся, давая Чарли место. Вскоре скрипка Чарли влилась в величественный гимн англиканской церкви, и её торжественные звуки медленно устремились навстречу сияющим на чёрном бархате неба равнодушным звёздам…

Глава девятая

– Кэсси, – меня бесцеремонно тормошили за плечо. – Эй, подруга, ты чего, уснула?

Я встрепенулась, вскинула голову и сквозь пелену слёз увидела смутные очертания подруги.

– Господи, Кэсси, – окончательно всполошилась Фрэнки, порывисто меня обнимая. – Ты плачешь? Что стряслось?

– Всё хорошо, – я судорожно всхлипнула, поспешно вытирая слёзы (не говорить же, что я была свидетельницей крушения «Титаника»!). – Просто прониклась…

– Мисс Мэнор, – голос профессора Грей явственно излучал холод. – Ваше счастье, что наше занятие уже кончилось, иначе я была бы вынуждена поставить Вам неудовлетворительный балл.

Бобби мстительно заржал, а Франческа прямо-таки вспыхнула от праведного негодования и буквально завопила:

– За что?!

– За профессиональную непригодность, – отчеканила профессор Грей. – Как психолог Вы не имели никакого права позволить Вашим эмоциям управлять Вашим поведением. Это не приносит никакого результата, только увеличивает количество жертв!

Твёрдо чеканя шаг, миссис Грей вышла из аудитории, к счастью не услышав злого комментария моей подруги:

– Солдафон в юбке! Психолог должен уметь сопереживать и сочувствовать, а не быть каменным созерцателем происходящего!

– Не надо, – остановила я разбушевавшуюся подругу. – Я и правда вела себя глупо и не профессионально.

– Ага, – с видимым удовольствием подтвердил Бобби. – Зарыдала, как сопливая первокурсница!

– Роберт Смог, – отчеканила бледная от ярости Франческа. – Идите к дьяволу, пока я Вас к нему не отправила по частям!

– Напугала, – скривил губы отличник. – Да не ты, ни твоя плакса-подружка ничего мне не сделаете! Даже вдвоём.

– Мы – нет, – Фрэнки упорно не хотела понимать мои беззвучные призывы не заводиться. – А вот Эдди тебя непременно вздует!

– Кишка тонка, – презрительно сплюнул Бобби, но тем не менее, поспешил покинуть аудиторию.

Мы не видели и на знали, что выйдя из аудитории, Бобби погрозил кулаком и с угрозой прошептал:

– Твой Эд сегодня здорово получит, не будь я Бобби Смог.

Франческа так преданно заглядывала мне в глаза, так заботливо пыталась взять меня за руку, чтобы отвести в студенческую кафешку, что я невольно рассмеялась.

– Фрэнки, нет нужды носиться со мной, словно со смертельно больной! Я в полном порядке.

– Ты бы себя видела, – проворчала подруга. – У тебя был видок жертвы «Титаника».

– Так оно и было, – я немного печально улыбнулась. – Я действительно переместилась на «Титаник».

Фрэнки замолчала, судорожно пытаясь осмыслить поступившую информацию. Я её не торопила и не осуждала, скажи мне нечто подобное кто-то другой, тоже бы усомнилась в состоянии душевного здоровья.

– Ты хочешь сказать, – медленно, почти по слогам произнесла Франческа. – Что переместилась на «Титаник» и собственными глазами видела его крушение?

Я кивнула и, предвосхищая просьбу подруги начала рассказывать. Про подаренную мамой на День рождения «Илиаду» и красочные, слишком достоверные сны о Трое. О Гере, в бешенной зависти и ревности обрёкшую город на страдания, и о Гекторе, которого я искала на «Титанике». Не умолчала я и о том, кем были прабабка и прадед Франчески.

– Сам Аполлон, – ахнула Франческа на всю столовую.

– Тише, не ори, – предостерегающе зашипела я. – На нас уже оглядываются!

– Прости, – кивнула подруга, с жадным нетерпением глядя на меня. – Продолжай, не отвлекайся.

И я продолжила. Рассказывая о «Титанике» и его пассажирах мой голос невольно дрожал, слишком свежими были эти воспоминания. Мы так увлеклись разговором, что перестали замечать всё, что происходило вокруг нас. А кафе в это время назревала драка.

Эд Роджерсон вошёл в кафе и с лучезарной улыбкой направился к нашему столику. Ему наперерез решительно встали Бобби с двумя своими дружками. Постепенно разговоры в кафе (кроме нашего) замолкли, все посетители с опасливым интересом наблюдали за разворачивающимися событиями, а самые осторожные (или трусливые) поспешили ретироваться из кафе. Эд попытался обойти троих парней справа, слева, но они его не пускали, нагло ухмыляясь и обмениваясь ядовитыми шуточками.

– Эй, а ну, пропустите его! – мы с Фрэнки заметили, наконец, происходящее и ринулись на помощь другу, но нас грубо отшвырнули.

– Не лезьте, цыпочки, – мурлыкнул Бобби. – Это настоящие мужские разборки.

– Какие же это разборки, когда трое против одного? – на пороге кафе появилась высокая рыжеволосая девица в компании двух таких же рыжеволосых парней.

– Уравняем счёт? – улыбнулся один из вошедших, а у меня сердце в груди сначало замерло, а потом заколотилось с утроенной силой.

Этот голос я бы узнала из тысячи, да что там тысячи, миллиона! Перси… Неужели это он?!

– Ты справа, я слева, – кивнул другой рыжеволосый парень, чей голос мне также был очень даже знаком.

Чарли… Только ставший старше и серьёзнее. Господи, мальчики, как же я рада вас видеть!

Медленно и выразительно закатывая рукава свитеров, ребята решительно направились к Бобби и его дружкам. Как и следовало ожидать, храбрости у нашего отличника с его подпевалами хватило ненадолго, стоило только парням подойти поближе, как Бобби сдавленно вскрикнул и раненым зайцем метнулся к чёрному ходу, а следом за ним бросились бежать и его дружки. Вслед им грянул дружный презрительный хохот.

– Трусы! – рыжеволосая девица презрительно мотнула головой. – Только и могут на одного стаей нападать!

– Спасибо за помощь, – Эдди протянул своим нежданным спасителям руку. – Я Эд Роджерсон, а это моя девушка, Франческа Лейс, и её подруга Кассандра Мэнор.

– Маргарита Блейкни, – рыжеволосая по-мужски крепко тряхнула протянутую руку и мотнула голову в сторону своих спутников. – А это мои братья, Перси и Арман.

– Приятно познакомиться, – мило улыбнулась Франческа, переводя внимательный взгляд с одного брата на другого.

Парни были точно копией один другого. Оба высокие и широкоплечие, с густыми рыжими волосами, капризной волной спадающими на плечи. Только глаза у них были разные, у одного карие, а у другого чёрные.

Я медленно шагнула к кареглазому, чувствуя как от волнения подгибаются колени, и вопросительно окликнула:

– Перси?

– Что? – тихо отозвался он, не отводя от меня своих тёплых карих глаз.

Узнал! Я готова была голову отдать на отсечение, он меня узнал!

– Побей меня гром, – восхищённо присвистнула Маргарита. – Вы первая девушка, которая так сразу определила, кто есть кто! Даже я их иногда путаю! Вы знакомы?

Мы с Перси разом кивнули, не отводя друг от друга сияющих глаз.

– Когда успели? – заинтересовался Арман, сосредоточенно хмурясь. – Перси же из академии на тренировку, с тренировки домой, а утром снова в академию.

– Значит, успели, – Фрэнки постаралась отвлечь внимание на себя (спасибо, подруга, ты чудо!). – А где вы учитесь? Я вас раньше в нашем кафе не видела.

– В полицейской академии, – Маргарита привольно расположилась за столиком. – Я после учёбы планирую сыщиком стать, Арман хочет пойти в дорожное патрулирование, а Перси тренировать служебных собак.

– Мы бы сюда и не заглянули, если бы в нашей кафешке наводнение не случилось, – Арман с интересом оглядывался по сторонам. – А теперь, пожалуй, здесь и будем обедать, что скажешь, Перси?

Но Перси не ответил, даже не услышав обращённого к нему вопроса.

– Эй, Перс, Персик, оглох что ли?! – крикнули разом Арман и Маргарита. – Простите, ребята, он вообще-то адекватно на девушек реагировал… до сегодняшнего дня.

– Это любовь с первого взгляда, – авторитетно заявила Франческа.

Брат с сестрой окинули Перси скептическим взглядом, но потом оставили-таки нас в покое, переключившись на более приятных собеседников.

– У меня почему-то такое чувство, – прошептал Перси, мягким, еле уловимым движением отводя прядь от моих глаз, – что мы с Вами давным-давно знакомы.

– Может быть, так оно и есть? – улыбнулась я.

– Может быть, – согласно кивнул Перси.

– Эй, голубки, – неугомонная Маргарита подёргала брата за рукав. – Мы после обеда в парк собираемся, вы с нами?

– С вами, – согласно кивнул Перси и вопросительно посмотрел на меня. – Ты ведь не против?

– С тобой хоть на «Титаник», – улыбнулась я.

– На «Титаник» я тебя не отпущу, – отрицательно покачал головой Перси и мягко привлёк меня к себе, чуть слышно прошептав мне в волосы. – Слишком мало шансов выкарабкаться, второй раз может и не повезти.

Я вскинула голову и встретила всё понимающий взгляд тёплых карих глаз. Он помнил, по крайней мере наши приключения на «Титанике», точно.

Эпилог

Наша с Перси свадьба состоялась сразу после летних экзаменов. Фрэнки ныла, что это жестоко заставлять подружку невесты изнывать под гнётом учёбы, и вообще, какая учёба может быть, когда все мысли только о подготовке праздничной церемонии, но сессию сдала даже лучше, чем я.

На медовый месяц мы решили поехать в Турцию, в тот забытый уголок, где когда-то располагалась великолепная и несокрушимая Троя. Как оказалось, по руинам, призванным изображать останки древнего города (что-то мне упорно подсказывало, что большинство этих руин по возрасту не намного старше нас с Перси) водили экскурсии. Небольшая, человек десять, разновозрастная группа мужчин и женщин, возглавляемая сухоньким старичком без определённого возраста (он мог быть свидетелем как создания этих руин, так и самих стен Трои) медленно тащилась среди живописных каменных развалин, пытаясь с помощью своего воображения возродить к жизни величественный город, уничтоженный из-за прекрасной Елены.

– А Елена действительно была так хороша, как воспевают её в многочисленных произведениях? – с живейшим интересом спросил грузный мужчина, благополучно пропустивший мимо ушей большую часть рассказа экскурсовода.

– Да на любителя, – небрежно отмахнулась стоящая рядом с нами женщина, которой удивительно подходило определение величественная.

– Дорогая, – прогудел стоящий рядом с женщиной высокий крепкий мужчина, чью густую бороду кое-где посеребрила седина. – Ты к ней несправедлива. Елена была довольно привлекательной.

– И не более того, – строптиво повела плечиком дама. – С моей точки зрения, она уступала в красоте Андромахе.

– Андромахе? – недоверчиво переспросил мужчина. – Лапонька, да Елена в тысячу раз красивее.

– И в десять тысяч раз глупее, – отрезала женщина. – Котик, не спорь со мной, а то поссоримся!

– Как скажешь, моя ненаглядная, – покорно ответил мужчина, нежно целуя плечико женщины.

– Тебе не кажется странным, – прошептал Перси, – что они обсуждают Елену и Андромаху так, словно лично видели обеих?

Я внимательно посмотрела на женщину, но та, словно случайно, повернулась ко мне спиной и немного капризным тоном спросила:

– Скажите, а почему Вы не сказали, что стены Трои строили Аполлон и Посейдон?

– Это только легенда, – улыбнулся экскурсовод. – Действительно, жители древней Трои верили, что стены их города были созданы этими двумя божествами, но мы ведь с вами прекрасно знаем, что ни Аполлона, ни Посейдона никогда не существовало. Это легенда, миф.

– Не существовали, значит, – пропела женщина и повернувшись к нам с Перси, спросила. – А Вы тоже так считаете?

Я ошеломлённо смотрела на женщину. Передо мной в светлом модном платье в обнимку со своим не самым верным, но всё равно горячо любимым супругом стояла… Гера.

– Я думаю, – Перси улыбнулся и нежно прижал меня к себе. – Я думаю, легенды на пустом месте не берутся.

Гера широко улыбнулась и, нежно поцеловав мужа, увлекла его на другую сторону руин. В божественном семействе царили мир и спокойствие, и я этому, признаюсь, радовалась. Счастливые боги меньше вмешиваются в дела людей.

Content

Наталья Мусникова
Я всё равно тебя найду

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Эпилог