Руслан Бирюшев

ЗА ДИКИМ КАМНЕМ

I

…Артподготовка началась около часа назад. Четыре огромные осадные гаубицы лупили поочерёдно, почти без пауз — то и дело одна из них изрыгала столб белого пара и с характерным шипением откатывалась назад, а в сторону осаждённой крепости улетал очередной увесистый «подарок». К гаубице тут же бросались артиллеристы — раздетые до пояса, мокрые от пота и злые, как черти. Среднеазиатское солнце ослепительно сияло в безоблачном небе, и жарко было даже в тени — что уж говорить о позициях бреш-батареи, где работали мощные парогенераторы. Николай Дронов, командир драгунской роты, наблюдал за пушкарями, сидя на краю стрелковой ячейки и натирая сухой тряпочкой лежащий на коленях нагрудник от кирасы. Смысла в этом не было — матовая оружейная сталь блестеть не стала бы и после надраивания зубным порошком — однако приводить в порядок остальное своё снаряжение Николай закончил давно, и теперь откровенно маялся.

— Николай Петрович… Господин штабс-капитан, как думаете, обвалят стену сегодня? — Поинтересовался у него ефрейтор Гарлушкин, занимавший соседнюю ячейку.

— Не думаю. — Капитан со вздохом запрокинул голову, несколько секунд смотрел, щурясь, на висящий над батареей крошечный дирижабль-разведчик, играющий роль аэростата корректировки, потом опустил взгляд на обстреливаемую фортецию. Ещё раз вдохнул. Неслышно, одними губами произнёс:

— Твари…

Там, между передовыми траншеями русских и высокими жёлтыми стенами Токмака, узловой хокандской крепости, словно скелеты древних гигантских тварей, чернели обугленные остовы пяти дирижаблей. Один из них лежал почти на самой внешней стене, навалившись бортом на контрфорсы. Топорщились почерневшие рёбра шпангоутов, редко налетающий ветер трепал остатки мягкой обшивки… Четыре средних транспорта и канонерка. Вторая канонерка успела отойти на безопасное расстояние, отделавшись легкими повреждениями. Вместе с воздушными кораблями на ничейной земле остались без малого пять сотен солдат и аэронавтов экспедиционного корпуса. В том числе две трети единственной в корпусе драгунской роты. Во главе с капитаном. Николаю повезло — неделю назад он был всего лишь поручиком, и в первом штурме не участвовал. Подчинённый ему взвод оставили патрулировать правый фланг на случай неожиданного нападения. Теперь взвод и составлял, собственно, всю роту…

А неожиданное нападение было — правда, не с фланга, и даже не с тыла. Сюрприз таила сама крепость Хокандского ханства. Брать её собирались наскоком, в один присест — высадив десант с дирижаблей, стремительно заняв стены, подавив всякое сопротивление. Предполагалось, что оружие и подготовка местных вояк устарели лет на триста, и от атак с воздуха глиняная крепостца не защищена. Но когда транспорты подошли вплотную, Токмак огрызнулся из вполне современных пневмопушек. Зажигательными снарядами… В итоге вместо стремительного наступления вышла недельная осада по всем правилам, а Дронов в двадцать шесть лет получил капитанское звание. Почему-то это совершенно его не радовало.

— Далась нам эта долина… — Пробурчал Гарлушкин, явно уловив портящееся настроение командира. — Чего здесь есть, кроме камней-то? Народец — нищий, дикий…

— Энто, брат, называется — политика. — Включился в разговор поручик Горшков — лысоватый, загорелый мужик со старомодными висячими усами. Было ему тридцать, и был он, до недавних пор, унтером — а в офицеры попал по той же причине, по которой Дронов возглавил роту. — Политика, она, понимаешь, пустоты не любит. Места эти тыщу лет под Халифатом ходили — века, эдак, с десятого. Да только скорее на словах. Халифы в местные дела не лезли никогда, а последние лет двести и вовсе забросили. И вышло так, что аж три ханства — Хокандское, Хивинское и Бухарское — своей головой живут. А в наше время так не бывает. — Поручик прекратил обмахиваться мятой фуражкой и с усмешкой подкрутил ус. — Кто-то должен их подмять. И кто? Арабам не до того, китайцы из своей страны носу не кажут… Или мы, или англичане. Лучше мы, верно?

— А местные царьки много о себе возомнили. — Поддержал Николай, съезжая на дно ячейки. Он был рад поводу отвлечься от мрачных размышлений. — Вот надаём по щекам хокандскому хану — он и станет посговорчивей.

— Как бы он уже не сговорился. — Хмыкнул Горшков. — С британцами. Откуда-то же в гарнизоне взялись пушки… И кто-то же научил гарнизонников из них стрелять.

— Да ещё как… — Кивнул капитан, но его прервал пронзительный гудок. Оглянувшись, Дронов увидел, как мимо артиллерийской позиции, мимо их земляных ячеек, перебираясь через траншеи по заранее наведённым настилам, ползёт, пыхтя и плюясь паром, чёрный монстр — штурмовой броневоз. По сути, это был просто огромный гусеничный трактор — только с локомотив величиной и обвешанный бронёй со всех сторон. Спереди у него был установлен V-образный отвал для расчистки завалов и сокрушения баррикад, по бокам — два складных бронеэкрана для защиты идущей рядом пехоты, а на крыше — пара раздвижных лестниц, как у пожарного экипажа. Над отвалом оказалась закреплена связка фашин — хотя ров крепости и так здорово обвалили и засыпали во время осады. Перед стальным чудищем шагал молодой солдатик, размахивающий красными флажками — он указывал броневозу дорогу и разгонял нерасторопных бойцов с его пути. В помощь ему, монстр временами совершенно по-паровозному гудел.

— Ну вот. — Капитан с облегчением выдохнул и принялся торопливо прилаживать нагрудник на место. — Похоже, и правда сейчас начнётся. Не будем ждать бреши…

— И на кой было снаряды тратить? — Гарлушкин, недовольно морщась, надел фирменную драгунскую каску с гребнем — здорово прокалившуюся в беспощадных солнечных лучах. — Если стена стоит?

— А ты хотел, чтобы нас ещё на подходе теми пушками издырявили? Как дирижабли? Они, чай, не только вверх палить могут. Теперь-то, даст Бог, амбразуры им подзасыпало, да самих пушек меньше осталось… Ладно, всё. Ну, ребятушки… Пош-шли! — Затянув плечевые ремешки, штабс-капитан подхватил карабин и поднялся в полный рост. Вслед за ним поднялась вся маленькая рота — хоть эти позиции и предназначались для защиты батареи от возможной вылазки, драгуны торчали здесь не в охранении. С утра они ждали отмашки — штурм должен был начаться сегодня, вне зависимости от успехов артиллеристов, и бойцы Дронова шли в первой волне.

— Отделение Никанорова едет внутри броневоза. — Громко напоминал давно распланированные действия Николай, пока отряд выдвигался к переднему краю. — Остальные — рядом, под щитами. С нами идёт десяток стрелков от пятой линейной роты. Они и Никаноров поднимаются первыми. Мы — за ними…

Броневозов в корпусе было восемь, однако один ухитрились угробить при переходе через горы, а ещё один никак не могли правильно собрать (судя по всему, потерялись какие-то детали), так что штурмовую линию сейчас формировала полудюжина машин. Каждая из них имела собственное имя — «Горыныч», «Дракон», «Утюг»… Инженеры откидывали и фиксировали бронеэкраны, устанавливали на трубы защитные колпаки — чтоб осажденным не вздумалось закинуть внутрь какую-нибудь дрянь. Пехотинцы набивались в тесные десантные отсеки. Машинисты ругались с инженерами и пехотинцами… Со стен Токмака за приготовлениями наверняка наблюдали — знать бы, с какими мыслями. Дирижабли местные ещё могли видеть, а вот таких страшилищ…

Четверть часа спустя всё было готово. Крайний слева паровик протяжно свистнул, ему вторил второй, третий… После шестого гудка линия пришла в движение. С шипением и лязгом чёрные чудища поползли вперёд — а за ними колоннами двинулась пехота. Прикрывая атакующих, продолжали бухать гаубицы, включились в канонаду молчавшие доселе полевые орудия в передовых траншеях. Крепость молчала. Русским позволил приблизиться на две сотни метров…

— Фссииуу-бум!

Между «Драконом», с которым шла рота Дронова, и соседней слева машиной — «Чугунком» — взметнулся столб земли. Шагавший у левого борта штабс-капитан прикрылся ладонью от летящих комьев.

— Фссииуу-бум! Фссииуу-бум!

— Пошло веселье… — Прошептал себе под нос Николай и возвысил голос. — Строй сохранять! К щитам не жмёмся! Не тр-русь!

От ядра или бомбы бронеэкран всё равно не защитил бы, а до верных пуль было ещё полсотни-сто метров.

— Это вам не дирижабли, братцы! — Весело заметил Горшков. В нём уже разгорелся боевой азарт, опасность лишь прибавляла ветерану задора.

— Фссииуу-бум! Фссииуу-бум! Фссииу-бдзяньг!

Прямое попадание снесло правый щит «Чугунка», разбросав солдат за ним. Один из драгун вскрикнул, хватаясь за плечо — задело осколком. Что-то звонко ударило в броню над головой Николая. Стараясь не глядеть влево, и не слушать вопли и стоны, командир роты продолжал мерно шагать.

— Фссииуу-бум! Фссииуу-бум! Бдзиньк! Дзянь! Дзинь! Дзяньк!

А вот это уже пули!

— К щитам! — Рявкнул Дронов. — Под укрытие!

Как и положено командиру, он первым подал пример. Бросился вперёд, прижался к раскалённому листу стали, приник к смотровой щели. Сквозь закрывающую щель металлическую сетку было видно, как приближаются стены Токмака. Вблизи они вовсе не выглядели грозными и неприступными. Артиллеристы постарались на славу — на всём фасе почти не осталось зубцов, много где виднелись наспех заделанные сквозные дыры, одна из башен обвалилась внутрь себя, и напоминала гнилой зуб…

— Ещё чуть-чуть! — Крикнул он, стараясь перекрыть рычание броневоза и лязг пуль по обшивке. — Сейчас зададим гадам по первое число! Ружья готовь!

Броневоз взял правее, выбирая, где пересечь ров. Двое солдат с кряхтением и руганью вытащили фиксирующие костыли щита, наклонили его, чтобы лучше защищал сверху. Их товарищи плотнее набились под импровизированный «козырёк».

— Ещё немного!

Раздался оглушительный грохот и рёв вырывающегося из котла пара — далеко, на другом конце линии. Очевидно, одним броневозом в корпусе стало меньше… Но думать об этом было некогда — «Дракон» притормозил на краю рва, сбросил фашины, прополз по ним, ткнулся отвалом в подножие стены. Скрипя, начали подниматься штурмовые лестницы.

— С Богом, ребята!

В корме броневоза распахнулся двустворчатый люк, из него посыпались десантники. Хватаясь за скобы на броне, они облепили машину, словно муравьи, полезли на крышу — не дожидаясь, пока до конца раздвинутся лестницы.

— Бьём на подавление!

Солдаты под командованием штабс-капитана выбрались из-за щитов и открыли беглый огонь по гребню стены, стремясь отогнать защитников. Сверху стреляли в ответ, но вяло и редко.

— Пш-шли! Пш-шли!

Обе лестницы, наконец, достигли верха стен, уцепились крючьями за глину.

— Пш-ш-шли! Ура!

— Ур-ра-а-а!!!

И имперские солдаты ринулись на штурм…

* * *

— Не очень-то он похож на хокандца, господа. Или вы полагаете иначе? — Подполковник Грачёв, замкомандующего корпусом, обвёл взглядом присутствующих — четырёх ротных командиров и старшего инженера.

— Ну-у… Кхм, сейчас сказать сложно. — Протянул последний — капитан фон Гербельт. Дронов молча кивнул, соглашаясь — покойнику, который лежал сейчас перед ними на столе, осколком снесло макушку черепа, и лицо сохранилось плохо. Нижняя часть, впрочем, уцелела, и светлые бакенбарды действительно выглядели подозрительно. А раз уж подполковник счёл нужным сразу по окончании штурма собрать попавшихся под руку офицеров в столовой крепости, дабы они полюбовались на принесённого туда мертвеца — дело было серьёзным.

— Допустим. — Не стал спорить Грачёв. — Мы ещё допросим пленных, как их рассортируем и разберёмся с переводчиками. А что у вас по оружию, Карл Францискович?

— Я обошёл крепостные батареи. — Инженер вытащил из кармана какую-то бумажку, но вместо того, чтобы развернуть, стал мять её пальцами. — Большая часть пушек — допотопный хлам из Халифата. Но помимо них — три исправных орудия европейского выпуска. И ещё семь — разбитых. Также две скорострельные противовоздушные пушки во дворе цитадели, обе без боеприпасов. Думаю, расстреляли во время первой атаки.

— Что ж… — Подполковник упёрся ладонями в столешницу, сдвинул брови. — Нужно объяснять, что это может значить?

— Мои солдаты ещё до штурма поговаривали о том, что пушки хокандцам могли дать англичане. — Устало ответил Николай.

— Да и мои тоже. — Поддержал его Рябина — капитан пятой линейной роты. — Догадаться-то, в принципе, и не сложно.

— Солдатская болтовня — это одно. — Вздохнул замкомандующего. — Политика — это другое.

— Угу. Знать бы — должны мы понимать, в чём тут дело, или лучше закрыть глаза и никаких англичан не видеть? — Криво усмехнулся ещё один ротный — узколицый москвич Татаринцев.

— А это не нам решать. — Отрезал Грачёв. — Мы с полковником думаем так — улики, подтверждающие участие третьей стороны, собрать нужно в любом случае. Отошлём их в столицу, а там пусть наверху разбираются, куда их девать. Согласны, господа офицеры?

Капитаны, обменявшись взглядами, один за другим кивнули.

— Вот и отлично. Карл Францискович, исправные орудия мы возьмём с собой. Остальные — разобрать, выбрать по паре деталей от каждого и приготовить к отсылке. Детали, конечно, выбрать такие, которые укажут на европейское происхождение.

— Всё сделаем.

— Капитан Рябина — прочешете с ротой строения крепости, поищите необычные трофеи. Дронов, вы займётесь цитаделью. У вас людей немного, ну и цитадель невелика. Сбором обычного оружия и снаряжения займутся позже трофейные команды. А вы ищите странное. То, чего здесь не должно быть. Не только военное имущество, но и вообще… Ясно?

— Так точно!

— Что найдёте — присовокупим к посылке с деталями от пушек. И дальше уже — не наше дело. Выполняйте. Остальные — свободны.

Покинув длинное глинобитное здание столовой, Николай подозвал к себе Горшкова, караулившего снаружи, и передал ему распоряжения подполковника. Сам же отыскал целую скамейку в тени крепостной стены, присел, вытянул с наслаждением ноги, закрыл глаза. Проявлять сейчас служебное рвение и метаться по цитадели лично было б достойно зелёного юнца, только нацепившего погоны. Штабс-капитан знал, что бойцы без него управятся не хуже, чем с ним — а вот ему требовалась передышка. Во время штурма он был в первых рядах, всласть намахался палашом, получил рукоятью сабли по шлему… А заодно — пару пуль в грудь. К счастью, вскользь, так что нагрудник выдержал, однако дух вышибло знатно. Да и синяки не скоро сойдут… Другим повезло меньше. «У вас людей немного…». Дьявол, после боя от и без того крошечной роты осталось чуть больше двадцати человек… Считая легкораненых и не считая семи «тяжёлых», которые неизвестно когда встанут в строй, если вообще встанут… Как бы не дошло до слияния с другой частью. Запишут в пехоту… Хотя это вряд ли, корпусу не хватает кавалерии…

— Господин штабс-капитан!

— А? — Николай сел ровно, машинально поправляя съехавшую на нос фуражку. Перед ним стоял рядовой Красько и протягивал ему что-то на ладони.

— Извольте посмотреть. Нашли у одного их офицера убитого, в кармане. В жизни такого не видывал.

Дронов принял у бойца предмет, повертел в руках. Серый кирпичик с закруглёнными углами, легко умещающийся на ладони. С одной стороны гладкий, с другой — что-то вроде полупрозрачного окошка и четыре ряда выступающих прямоугольничков под ним. Офицер осторожно вдавил один прямоугольник — тот послушно ушёл вниз, а когда Николай убрал палец — поднялся обратно.

— А буквы-то — английские! — Добавил Красько.

— Вижу… — Штабс-капитан куснул губу. На каждом прямоугольничке были нарисованы одна цифра (от нуля до девяти) и три буквы латинского алфавита (в алфавитном же порядке). Кое-где к ним прибавлялись вовсе непонятные значки. Цифры, буквы и значки изрядно стёрлись, будто выступов часто касались, да и весь кирпичик выглядел неновым. И материал странный — лёгкий, твёрдый, но немного поддающийся нажиму, пружинящий…

— Вот что… — Николай отдал удивительный предмет солдату. — Не нашего ума это дело. Сказано — собрать всё странное. Это — странное. Тащи к фон Гербельту…

II

…Когда в воздухе засвистели пули, Дронов не удивился — скорее даже обрадовался. Со дня штурма Токмака миновало больше двух недель, и всё это время русская армия продвигалась вглубь вражеской территории, не встречая никакого сопротивления. Войско еле ползло. С потерей дирижаблей огромное количество груза пришлось навьючить на верблюдов и купленных у местного населения лошадей, а для перевозки разобранных броневозов — сколотить импровизированные платформы на высоких колёсах, которые ломались каждые несколько километров. В таком положении следовало бы беречься частых «укусов» вражеской конницы и ночных налётов, однако хокандцы словно сквозь землю провалились. Передовые и фланговые разъезды не видели противника даже издали. И вот, наконец…

— На землю! — Скомандовал штабс-капитан, соскальзывая с коня — так, чтобы скакун прикрывал его от выстрелов. Сопровождающая офицера семёрка драгун не промедлила с исполнением. Солдаты залегли за камнями и осыпали пулями густую рощицу на склоне холма, откуда велась стрельба. Перестрелка длилась буквально пару минут, потом из рощи вылетел отряд в полдюжины всадников. Нахлёстывая лошадей и пригибаясь к гривам, они умчались куда-то на юго-запад. Преследовать их было рискованно, да и вряд ли драгуны смогли бы настигнуть местных легкоконных наездников.

— Все целы? — Дронов осторожно приподнялся из-за укрытия.

Ему ответил нестройный хор голосов — всё, мол, нормально.

— Куда летуны смотрят? — Унтер Семёнов всухую сплюнул на пыльную землю. — Толку от них…

— Летают высоко… — Николай глянул на едва заметную точку разведывательного дирижабля, парящего далеко впереди. — Противовоздушных сюрпризов боятся… Да и не смогли бы они под кронами деревьев такую малую группку разглядеть… Вот затем нас в дозор и гоняют.

Штбас-капитан встал, отряхнул колени. Посмотрел вслед улепётывающим хокандцам, сказал решительно:

— Возвращаемся. Нужно доложить. Очень это похоже на передовую разведку.

— Уж надеюсь, большое-то скопление войск аэронавты наши не прохлопают… — Семёнов произнёс это с заметным сомнением.

— Надейся…

Путь назад был недолог. Корпус встал лагерем в живописной зелёной лощинке, по дну которой бежал ручеёк — к сожалению, слишком слабый, чтобы покрыть нужды многотысячного отряда, обременённого верховым и вьючным зверьём. Сама лощина тоже оказалась корпусу тесновата, так что палатки взбирались на её пологие склоны и словно бы «выплёскивались» через края. Воздухоплаватели со своей единственной канонеркой так и вовсе устроились особняком, в сотне метров южнее, выставив своих часовых.

На въезде в лагерь Николая окликнули.

— Штабс-капитан Дронов! — Размахивая фуражкой, бросился ему наперерез молодой офицер. Николай узнал в нём одного из адъютантов командира корпуса. — Вас срочно к полковнику! Срочно!

— Да я и сам… — Несколько растерялся штабс-капитан. — А что случилось?

— Понятия не имею. — Признался адъютант. — Но срочно.

— Ох ты ж… — Дронов спешился, дёрнул для профилактики закреплённый у седла шлем, который так и не надел во время стычки, бросил поводья ближайшему драгуну. — Езжайте, я сам доложусь.

Большущая белая палатка командующего изначально была установлена на берегу ручья, где изгиб русла образовывал уютную заводь — но теперь воды в ней не осталось, обнажилось илистое дно. Николаю от этого зрелища почему-то сделалось немного грустно, хотя сентиментальностью он никогда не страдал.

— Проходите. — Молодой офицер отдёрнул полог палатки и посторонился, пропуская. Штабс-капитан кивнул ему и вошёл внутрь. Прикрыл глаза, привыкая к полумраку, отдал честь:

— Господин полковник, по вашему приказанию прибыл.

— Садись, Николай Петрович, садись. — Полковник Эйммерман, чистейшей воды еврей, весьма убедительно притворяющийся немцем, сделал приглашающий жест.

Дронов послушно опустился на стул перед полковничьим столом, стянул фуражку.

— Никифор Исаевич, прежде чем начнём по вашему вопросу, хочу доложить. В пяти километрах от лагеря наткнулись на хокандский разъезд.

— Бой был? — Взгляд корпусного командующего мгновенно стал жёстче, брови сдвинулись.

— Стычка. Без потерь, с обеих сторон. Они ушли в сторону Пишпека, мы не преследовали.

— Правильно сделали. Но это первое столкновение… Значит, когда вернутся летуны…

В дальнем углу палатки внезапно шумно откашлялись. Николай удивлённо обернулся и увидел, что там, закинув ногу на ногу, глядя на него сквозь очки и нехорошо улыбаясь, сидит на раскладном табурете молодая женщина. Офицер не заметил её до сих пор лишь потому, что голова его была забита посторонними мыслями.

Выглядела незнакомка лет на двадцать пять-двадцать восемь. Изящная, стройная, даже, пожалуй, немного худощавая. Лицо чуть вытянутое, с острыми чертами, но приятное. Прямые каштановые волосы собраны очень просто — два длинных хвоста, перетянутые низко, на уровне шеи, да две узкие пряди, свободно спадающие на виски. Пряди скрывали дужки овальных очков в тонкой серебряной оправе. В общем, девушка была вполне симпатичной, несмотря даже на мужской наряд — тесные кавалерийские брюки (точно такие же, только более потёртые, носил сейчас и сам Дронов), заправленные в высокие, прикрывающие колени сапоги, серая рубашка с жёстким стоячим воротником, короткая курточка со следами споротых погон на плечах и снятых эмблемок на воротнике. Одежда была не новой, пропылённой, местами выцветшей, но сидела на гостье как влитая, и Николай, полагавший, что женщина в мужском платье не лучше, чем мужчина в женском, вынужденно признал, что ей идёт.

— Ах да! — Спохватился Никифор Исаевич. — Познакомьтесь. Сыскной агент Особой экспедиции Третьего отделения, Анастасия Егоровна Агафьева. У неё здесь важное дело.

Дронов согнал с лица глупое выражение, встал, отвесил полупоклон:

— Польщён знакомством, Анастасия Егоровна.

— Взаимно. — Кивнула женщина, продолжая улыбаться. Очки блеснули и на секунду сделались непрозрачными. Николаю подумалось, что её улыбка подошла бы какому-нибудь опереточному злодею, замышляющему хитрый и подлый ход.

— Видимо, вызов полковника как-то связан с вами? — Догадался штабс-капитан, усаживаясь обратно.

— Верно. Вы знаете, что это? — Анастасия бросила офицеру предмет, который всё это время сжимала в ладонях. Николай машинально поймал. Это оказался тот самый серый кирпичик из странного материала, найденный у мёртвого хокандца.

— Не имею ни малейшего представления. — Покачал он головой.

— Это хорошо. Иначе у меня возникли бы вопросы. — Сыскной агент наклонилась вперёд. Улыбка исчезла с её губ. — Я хочу найти владельца этой штуки. А вы мне поможете.

— Э… — Штабс-капитан неуверенно покосился на Эйммермана. — Боюсь вас разочаровать… Но эту вещь сняли с трупа. Конфуз вышел с владельцем — уж больно хорошо саблей владел…

— Чепуха. — Отмахнулась девушка и откинулась назад. Как она при этом не свалилась с узкого, лишённого спинки табурета, Николай так и не понял. — Речь не о последнем хозяине, а о первом. Так сказать, исходном.

— Но чем я могу помочь?

— Ничего особенного, поверьте. Я допросила пленных солдат токмакского гарнизона, и они показали, что погибший офицер отобрал эту штуку у киргиза-кочевника во время сбора дани. Якобы, это сильный амулет, защищающий от болезней. — Последнюю фразу Анастасия произнесла с кривой усмешкой — на удивление более приятной, чем её нормальная улыбка. — Но к моему прибытию племя уже откочевало из окрестностей укрепления. Я хочу догнать его, и мне потребуется сопровождение.

— Ах, вот оно что… — Протянул Дронов, испытывая некоторое облегчение. Дело предстояло в меру опасное, особенно учитывая недавнюю встречу с ханскими войсками, но хотя бы понятное. От Третьего отделения можно было ожидать худшего, тем более — от таинственной Особой экспедиции, про которую офицер прежде не слыхивал.

— В общем, — Никифор Исаевич хмыкнул, — отдаю тебя со всею ротою в рабство госпоже сыскному агенту. Фюр фильзайтиге цузамменарбейт, так сказать.

— Я буду с ними хорошо обращаться. — Пообещала Анастасия Егоровна. — Верну в целости.

— Тут уже без меня разберётесь. — Продолжал командир корпуса. — До выполнения задачи рота получает свободу действий, отчёт по завершении, если госпожа агент разрешит. Можете идти.

Девушка достала из-под табурета украшенную серым пером шляпу с узкими полями, лихо заломленными справа, и аккуратно надела её. Подмигнула штабс-капитану:

— Что ж, вперёд!

Палатку они покинули вместе.

— До заката меньше двух часов, сегодня переночуем в лагере. — Деловито сказал Николай, искоса глядя на спутницу сверху вниз — она была на голову ниже рослого драгуна. — Сейчас я вас провожу в расположение роты, познакомитесь с моими парнями. Сам же навещу проводников из местных, расспрошу. Каких именно кочевников мы ищем?

— Хокандцы сказали, что тот киргиз был из племени токбай. — Ответила агент, шагая рядом.

— Не слышал о таком…

— Вы хорошо знаете местных?

— До похода служил в Верном, потом в Кастеке. Много общался со степными киргиз-кайсаками.

— Но ведь киргиз-кайсаки и горные киргизы — это разные народы, разве не так?

— Им самим нравится так думать.

— Хех…

Некоторое время они шли молча. Девушка — заложив руки за спину и о чём-то задумавшись, Николай — то и дело поглядывая на неё. Хрупкая, ладненькая, умная — и чего ей в Третьем отделении надо? Неужто более подходящего дела не нашлось?

— Скажите, Анастасия Егоровна…

— Вот, кстати… — Анастасия перебила офицера, подняв ладонь. — Предлагаю сразу определиться — я или Настя, или госпожа сыскной агент. Хорошо?

— Хорошо, госпожа сыскной агент.

— Договорились, господин штабс-капитан. — Девушка опять улыбнулась, едва не заставив Николая вздрогнуть. И как у неё так получается? Аж мурашки по спине… — Так о чём вопрос?

— У вас совсем нет багажа?

— Всё в карманах.

— И сменное бельё?

— У вас на складе возьму.

— Хм-м… А как вы добрались?

— До Омска — поездом, оттуда воздухом. От Кастека — воздушные разведчики на полпути подбросили, потом верхом, с полусотней казаков, что вам в подкрепление выслали. Сегодня утром приехала.

— Верхом, значит, ездите? — Уже неплохо. А то не хватало таскать с собой столичную кабинетную работницу. — К походной жизни привычны?

— Не то чтобы… — Девушка откинула голову и закатила глаза. — Но доводилось…

— Оружием владеете?

— Из ружья стрелять… обучена. — После паузы признала госпожа агент. — Но одно дело на стрельбище, а другое — под ответным огнём…

— Хорошо, что вы это понимаете. — Позволил себе улыбку Дронов. Гостья понемногу начинала ему нравиться.

— С пистолетом получше. Имелась практика. С фехтованием и рукопашным боем — примерно то же самое. В соответствии. Тыкать клинком в живого человека не приходилось, а вот голыми руками…

— Понятно. — Кивнул Николай. — А вот и наши палатки. Эй, Горшков! Сюда давай!

Подбежавший поручик встал «смирно», наглейшим образом вместо командира таращась на его спутницу.

— Знакомься. Эта барышня — сыскной агент Третьего отделения, Анастасия Егоровна.

Поручик приоткрыл было рот от удивления, но тут же захлопнул. На лице его боролись две эмоции — традиционная настороженность, вызываемая любым сотрудником названной конторы, с одной стороны и интерес к «барышне» с другой.

— Поручаю её твоим заботам. — Штабс-капитан сделал страшные глаза и украдкой показал помощнику оттопыренный мизинец. Тот всё понял верно и напустил на себя серьёзности. — Выделить собственную палатку, накормить, развлечь. Галантно! Понял?

— А то ж… Ой, будет сделано!

— Госпожа сыскной агент, это Остап Кириллович, поручик. — Повернувшись к девушке, представил Горшкова Николай. — Мой заместитель. Он вам всё устроит, а я пока пойду к проводникам.

— Можете не спешить. — Анастасия блеснула очками и… Нет, ну попросить её пореже улыбаться, что ли?..

…Дронов вернулся через три четверти часа, когда солнце уже клонилось к закату, и жизнь лагеря начала затихать. Спускаясь в лощину, он отметил, что на канонерке не горят огни, да и части, расположившиеся по краям склонов, не готовят дрова для костров. Очевидно, полковник серьёзно отнёсся к новостям о вражеской разведке.

Приблизившись к палаткам своей роты, он обнаружил прелюбопытное зрелище. Перед центральной палаткой (его палаткой!) горел небольшой костерок. Перед костерком была помещена огромная кухонная доска, на которой ровными рядками лежали какие-то белые катышки. Тут же стояли несколько бумажных пакетов и жестяных мисок. В окружении всего этого хозяйства сидела прямо на земле Анастасия Егоровна — сложив ноги на восточный манер, помахивая в воздухе наставительно воздетым пальцем и явно что-то вещая. За спиной девушки толпились драгуны числом до полутора десятков — склонившись к ней, они старательно внимали. Ещё несколько бойцов наблюдали со стороны. Недоуменно вскинув брови, штабс-капитан подошёл вплотную. Кашлянул:

— Кхем… А что здесь, собственно, происходит?

— Я учу ваших людей готовить пельмени. — Госпожа сыскной агент подняла на него взгляд и показала испачканные в муке пальцы. — Выяснилось, что ни один из них этого не умеет толком. Изумительно. Ладно, дома не научили, но в армии…

Кто-то не удержался, прыснул. Николай снова откашлялся — в кулак. Присмотрелся — на доске в самом деле лежали пельмени. Причём слепленные все на разный лад, и весьма искусно. Собравшись, он попросил:

— Можно вас на минутку?

— Конечно. — Девушка легко поднялась, похлопала ладонями, стряхивая мучную пыль. Они отошли от костра, и офицер, глядя ей в глаза, поинтересовался:

— Ну и что это было? С пельменями?

— Налаживаю отношения с коллективом. — Пожала плечами госпожа агент.

— Через лепку пельменей?

— Да, а что? К человеку, вместе с которым лепил пельмени, трудно относиться как к совершеннейшему чужаку и постороннему. Впрочем, как и к любому человеку, который тебя чему-то научил. — Взгляд тёмно-зелёных глаз девушки был совершенно серьёзен. — Нам предстоит путешествовать вместе достаточно долгое время…

— Кхм… — Дронов задумчиво потёр шею. Вздохнул. — Относительно путешествия. Я пообщался с киргизами-проводниками и переводчиками. К счастью, они смогли помочь.

— Слушаю. — Анастасия сложила руки на груди.

— Токбай — это не племя. Это малая часть рода кюнту из племени солто. Солто живут как раз на этих землях, один из проводников обещал помочь с поисками их стойбищ. Племя большое, но родственные связи здесь тесные. Найдём один род — помогут найти другой.

— А вы уверены, что нам станут помогать?

— Солто, конечно, не наши друзья-бугинцы, но хокандцев тоже не любят. Думаю, мы сможем договориться. Только уже не сегодня, разумеется. Этой ночью отдыхаем перед дорогой.

— Спасибо, господин штабс-капитан. — Девушка одобрительно кивнула. — Пока вы отлично справляетесь.

— Рад стараться. — Усмехнулся Николай. — До отбоя есть время… Может, достанем котелок и найдём вашим «учебно-тренировочным» пельменям практическое применение?…

* * *

…Начало их путешествия проходило мирно и спокойно, напоминая скорее конную прогулку в приятной компании. Выехали с первыми лучами солнца, забрав круто к югу, к предгорьям. Впереди двигался дозор — киргиз-проводник по имени Болот и трое драгун. За ними, колонной по двое, тянулся основной отряд, возглавляемый Николаем. Анастасия ехала рядом с ним, покачиваясь в седле смирной серой лошадки. Как и ожидал штабс-капитан, госпожа агент оказалась хорошей собеседницей, и с удовольствием поддерживала разговор — ведь это тоже помогало «наладить отношения с коллективом». Хотя говорила больше она. Офицер уже не первый год болтался на окраинах империи, и теперь жадно слушал новости — свежие и не очень, пустяковые и важные. Сколько всего не доходило до них с почтой и запоздалыми подшивками газет! В Москве сгорели речные склады, но полиция не нашла следов поджога. В Ревеле, на морском заводе, буквально перед самым отъездом Агафьевой из Омска, арестовали английского шпиона. Несколько месяцев назад где-то над Средиземным морем пропал без вести британский дредноут «Принцесса Диана». Во Франции трёх генералов штаба уволили с должностей без объяснения причин. И многое другое… Девушка говорили свободно, обильно комментируя известия, делясь своим мнением и ненавязчиво подталкивая спутника к диалогу. Тот был не против, но стоило ему попробовать осторожно перевести тему беседы на детали их миссии, как он словно на кирпичную стену налетел.

— Да не обижайтесь вы. — Сказала Анастасия, заметив его посмурневшую физиономию. — Я просто сама ещё во многом не уверена, вот и не хочу вас смущать. Посмотрим, как всё сложится. Скорее всего, в конце этой истории я вам многое объясню.

— Разумеется. Я не против. — Нейтральным тоном ответил Дронов. Он прекрасно понимал агента, и ему самому было неудобно за глупое ребячество — но задавить детскую обиду в зародыше удалось не сразу.

— Нет, ну правда. — Девушка поправила очки, то и дело съезжающие ей на кончик носа из-за тряской поступи лошади. — Насчёт рабства — это же шутка была. «Цузамменарбайт» подразумевает взаимную помощь, сотрудничество. — Последнюю фразу она произнесла голосом Никифора Исаевича. Не подражая интонациям полковника, а именно что его голосом — воспроизведя с поразительной точностью.

— Ого. Этому тоже учат в Третьем отделении?

— В Третьем отделении это развивают. А вообще — талант нужен. — Улыбнулась девушка — как офицеру показалось, с толикой самодовольства. — Знаете что… Давайте я вам пока в качестве компенсации вместо служебной тайны открою какую-нибудь частную. Из личных запасов, так сказать. Чтоб вы не обижались больше. А?

— Н-ну… Например?

— Например… Например… Например — я не русская.

— Да ну? — Николай покосился на спутницу. По правде сказать, славянского в её внешности действительно было на грош. — А кто же?

— В основном немка. И немножко — англичанка. Совсем чуть-чуть.

— Анастасия Егоровна? Агафьева? Немка? — Не без иронии уточнил Дронов.

— Это долгая история.

— Начинайте. — Офицер приподнялся в стременах и посмотрел вперёд. — До предгорий путь неблизкий, а на равнине проводник нам встреч не обещал…

…К горам засветло они так и не успели. Впрочем, не особо и спешили, предпочитая беречь коней. Когда солнце уже исчезло за горизонтом, оставив вдоль него быстро гаснущую золотистую полоску, рота встала на ночлег. Выбрали небольшую впадинку, окружённую деревьями, расстелили там одеяла, обойдясь без костра и палаток. Ночи здесь были прохладные, но штабс-капитан и сыскной агент сошлись во мнении, что безопасность дороже — тем более, что дождя не предвиделось. К счастью, до утра их никто не побеспокоил, а часовые заметили на склонах далёких холмов огоньки — значит, там кто-то был, и не особо таился. Путь продолжили в хорошем настроении духа. Солнце ещё не достигло зенита, когда местность начала подниматься.

— И как же мы отыщем тут нужное племя? — Поинтересовалась Анастасия, когда до бугристых горных подножий осталось всего ничего.

— В этих краях не так много удобных мест для стоянки. — Дронов отпил тёплой воды из фляжки и подумал, что надо бы найти родник или ручей, чтобы пополнить запасы. — И все они давно поделены между родами. А наш проводник знает, кому какое принадлежит. Если одно окажется пустым, направимся к следующему. Правда, люди из токбай ему не знакомы, он ведёт нас по стойбищам кара-мерген. Это их родичи, они могут нас направить… А то и сами знают что-нибудь о человеке, которого вы ищете.

— Как тут всё… запутано. — Хмыкнула девушка. — С этими их междусемейными отношениями…

— Родоплеменное устройство. — Пожал плечами Николай, пользуясь удобной возможностью напустить на себя умный вид.

— Да знаю, я прилежно училась…

— Командир! — Прервал их крик одного из солдат. Дронов вскинулся и увидел, как из-за ближнего пригорка вылетает стайка всадников — десятка три, если не больше. Не киргизы, хокандцы-сипаи в мундирах! Улюлюкая и потрясая саблями, они помчались на драгун с правого фланга. Несколько конников на скаку натягивали короткие луки. Дистанция была ничтожна, на раздумья не оставалось времени, однако штабс-капитан сразу понял, что дать залп драгуны успевают — если не промедлят.

— Карабины! — Рявкнул он. — Настя, назад! Петров, будь с ней!

Опытные солдаты потянули из сёдельных чехлов ружья, без приказа разворачиваясь в линию, лицом к врагу.

— Пли!

Залп вышел неприцельным и почти неслышным — хлопки пневматики перекрывал топот множества копыт. Но вот двое хокандцев обмякли в сёдлах, один слетел на землю, ещё один свалился вместе с конём… Всё!

— Клинки вон! — Офицер выхватил палаш и указал им на противника. — Вперёд!

Русские конники грузно, набирая скорость, двинулись навстречу хокандцам.

— Э-эх! — Дронов отбил саблю промчавшегося мимо него сипая и тут же рубанул по плечу врага, подскочившего слева. Тот не успел заслониться…

— Эх, врежем! — Горшков появился справа, встал стремя о стремя, прикрывая командира. Лёгкие всадники кружились, метались вокруг неповоротливых драгун, атакуя их с разных сторон.

Всё закончилось столь же стремительно и неожиданно, как началось. После пары минут лязга стали, криков и конского ржания, воины хокандского хана вдруг дружно вышли из боя, разорвали дистанцию и были таковы. Только поднятая пыль напоминала об их присутствии. Ну и пяток тел на земле — оставшиеся без хозяев кони последовали за сбежавшим отрядом, демонстрируя отменную выучку.

— Ух… Чего это они? — Прохрипел поручик, тяжело дыша и держа палаш в опущенной руке.

— Разведчики. — Штабс-капитан спешился, склонился над трупом сипая, вытер о его одежду клинок. — Попробовали нас на зуб, не раскусили и ретировались. Как те, в прошлый раз. Вот будь у них побольше лучников…

— Они ещё могут привести друзей. — Агент Третьего отделения подошла к нему, ведя свою лошадку под уздцы.

— Эт-то верно. — Медленно произнёс Николай, пряча оружие в ножны и оглядываясь. — Нужно уходить. И да, рад, что вы в порядке. — Он возвысил голос. — Все живы?! Раненые есть?!

— Мне по лбу саблей заехали. Плашмя. — Широко ухмыльнулся Горшков, наклоняя голову и демонстрируя «рану». — В башке звенит, но пока не помер. Вроде.

— Гарлушкину плечо рассекли, левое! — Откликнулся боец, помогающий бледному ефрейтору перетянуть рану. Тот держался стойко, только до побелевших костяшек стискивал в здоровом кулаке смятую упаковку от бинтов.

— Что ж ты так, Федя? Опять тебе новую гимнастёрку у Николаича выбивать? Ох, подводишь ты меня… — Штабс-капитан сокрушённо вздохнул.

— Простите, Николай Петрович. — Не похоже, чтобы простенькая попытка приободрить подействовала на бойца, но он постарался улыбнуться. — Попробую эту отмыть и заштопать.

— Будет тебе новая гимнастёрка. — Ласково пообещала Анастасия Егоровна. Она, к счастью, улыбалась лишь глазами, так что прозвучало это искренне. — Ты у нас пострадал на выполнении особо важного задания. Если Коля не совладает с вашим интендантом, им займусь я.

— Да уж, хорошо служить в Третьем… Минутку! — Дронов едва не поперхнулся воздухом. — С каких это пор я для вас Коля?!

— С тех самых, как я для вас Настя. — Девушка сдвинула очки на нос и подмигнула.

— Ох… — Офицер вспомнил, как обратился к ней во время нападения. Но у него просто не было времени выговаривать что-то длинное!

— Вас не устраивает? Можем забыть, я не против.

— Лучше компромисс. — Штабс-капитан потёр затылок, чувствуя, как губы сами расплываются в усмешке. — Зовите меня Николаем.

— Принимаю компромисс. Но тогда я для вас всё равно Настя. Согласны?

— Согласен.

Заключение договора скрепил дружный смех драгун. Не удержался даже раненый Гарлушкин.

— А теперь — по коням. С этого момента идём галопом. Настя, вы не против, чтобы дальше ехать не рядом со мной, а возле нашего раненого?

— Да, я пригляжу за ним.

— Спасибо. Поспешим…

* * *

Когда едущий впереди Болот, взобравшись на очередной острый гребень, вдруг завопил, сорвал с головы свой высокий колпак, замахал им в воздухе — Дронов сперва потянулся к палашу, и лишь затем сообразил, что проводник явно обрадован, а не напуган.

— Кажется, прибыли. — Сказал он Насте и дал коню шенкеля. Через несколько минут офицер и агент уже были на верхушке гребня, откуда открывался вид на аыйл — стойбище кочевников. Примерно пятнадцать юрт теснились на природной террасе обращённого к ним травянистого склона. Они образовывали что-то вроде кольца, оставляя в центре свободную площадку. Меж юртами несложно было заметить множество человеческих фигурок, слышались отдалённые голоса и лай собак.

— А их жилища отличаются от юрт киргиз-кайсаков. — Анастасия прищурилась. — Они выше, и украшены ярче.

— Верно. — Кивнул штабс-капитан. — Вы весьма наблюдательны. Хотя о чём я… Степняки вынуждены жить на продуваемой ветрами равнине, их юрты приземисты, чтобы лучше сопротивляться пыльным бурям. И украшения они обычно размещают внутри, сберегая от песка и пыли. У горных кара-киргизов другая проблема — мало места… Кстати, нас уже заметили.

Он не ошибся. Из аыйла выехала группа всадников и направилась к русским. Все они были вооружены луками и старыми ружьями.

— Судя по тому, что в нас ещё не стреляют, договориться выйдет. — Девушка сдвинула шляпу на затылок.

— Только, с вашего позволения, говорить буду я. Киргизы уважают женщин больше других здешних народов, но дела предпочитают вести с мужчинами.

— Доверяю вашему опыту. Однако быть рядом с вами во время переговоров я могу?

— Конечно. Только… Настя, можно ещё небольшую просьбу?

— Смотря какую.

— Постарайтесь не улыбаться. Совсем.

— Хорошо. Это нарушает какие-то местные обычаи?

— М-м-м… Нет. — Дронов поборол соблазн покривить душой и соврать. — Просто когда вы улыбаетесь, людям начинает казаться, будто вы задумали какую-то подлость. А уж если они не понимают, что вы говорите…

— Вот это комплемент даме! — Возмущение в голосе агента было неприкрыто фальшивым. Она явно и сама знала всё о свойствах своей улыбки. — Я вам ещё припомню.

— Только не ссылайте меня в Сибирь. — Хмыкнул офицер, трогая коня навстречу киргизской делегации. — Мне там успело надоесть.

Кочевники приветствовали отряд достаточно дружелюбно. Старший среди них — как Николай понял, один из сыновей бия, вождя — почти сразу пригласил «воинов Белого Царя» отдохнуть в их поселении. На самом деле это было частью ритуального приветствия, обращённого к путнику, и догадываться, действительно ли тебя приглашают в гости или же лишь соблюдают формальность, следовало по тону. Тон молодого кочевника Дронов расценил как вполне искренний. Обменявшись с ним ещё несколькими репликами, он повернулся к спутнице:

— Всё складывается неплохо. Это уруу Джаныбая. Они действительно из кара-мерген, сородичи тех, кого мы ищем.

— Уруу?

— Самая маленькая кочевая единица, «дети одного отца». Две, может — три родственные семьи, кочующие вместе. Не больше пятидесяти человек. Семьи здесь многодетные…

— Они помогут нам?

— Скорее всего. Только отложите вопросы до завтра. Дело к вечеру, нам разрешат переночевать. И ужин с нами разделят. До того о деле говорить бесполезно. Даже вредно — можем обидеть хозяев.

Девушка нахмурилась, но кивнула.

Дальше всё пошло как по маслу. Пока отряд представляли вождю — сухому, морщинистому старику в белом колпаке с чёрным шитьём — женщины накрыли стол. Николай, знавший, какие блюда здесь готовят по праздникам, отметил, что им предлагают обычную, повседневную пищу, зато — не скупясь на количество. Места за длинными полотнищами-скатертями, на которых стояла еда, хватило всей роте, семье вождя и свободным от дел обитателям аыйла. Штабс-капитана, поручика Горшкова и сыскного агента посадили рядом с престарелым главой уруу, на почётные места для гостей. Неподалёку устроился и их проводник, Болот, игравший также роль переводчика. Помощь его потребовалась очень скоро. Джаныбай знал несколько русских слов, но когда Горшков взялся красочно рассказывать о том, как получил «ранение» лба, Николай велел Болоту громко переводить для остальных. Солто немало настрадались от хокандского хана, и с видимым наслаждением слушали про то, как бравый поручик чуть ли не в одиночку разогнал пару сотен ханских конников.

Пока все отвлеклись на него, штабс-капитан украдкой глянул на Анастасию. Девушка сидела по левую руку от Дронова, привычно сложив ноги по-восточному, на женский манер, и явно не испытывая от такой позы дискомфорта. В приподнятой ладони она ловко, под донышко, держала пиалу с чаем. Большинство новоприбывших долго не могли привыкнуть к азиатской посуде, норовя обхватить пиалы пальцами за бока, словно стакан без ручки. Интересно, где госпожа сыскной агент всего этого набралась? Ведь в горах ведёт себя как осторожный, разумный новичок, постоянно опираясь на опыт спутников. Впрочем, мало ли где можно научиться правильно сидеть на земле и пить восточный чай… У тех же степных киргиз-кайсаков — она ведь, похоже, имела с ними дело. Или… Офицеру захотелось спросить Настю, бывала ли она за Дарданеллами, но он вдруг подумал, что если даже и бывала — то, вполне вероятно, по таким вопросам, которые касаются лишь дел Третьего отделения. Лучше смолчать. Главное — она быстро, без проблем освоится. И наверняка уже завтра сможет начать своё расследование…

…Дронова разбудили ни свет ни заря. Встающие ещё до восхода пастухи гнали скот на пастбища, и выходило у них это шумно. Офицер полежал немного, глядя в конусообразный потолок гостевой юрты, которую поставили специально для него и Горшкова, послушал окрики пастухов, лай их псов, топот сотен копыт. Вздохнув, поднялся, натянул сапоги и вышел на улицу, на ходу заправляя рубаху за ремень. Он собирался найти, где умыться и заодно проведать своих бойцов, ночевавших в палатках, но замер на пороге. Всмотрелся. Втянул воздух, медленно выдохнул. Прикрыв глаза ладонью, закусил губу, чтобы не расхохотаться.

Босая, облаченная лишь в штаны и рубашку навыпуск, Анастасия Егоровна сидела перед огромной доской и, улыбаясь до ушей, сверкая очками в лучах восходящего солнца, демонстрировала окружившим её разновозрастным женщинам-киргизкам, как правильно лепить замысловатой формы пельмень. Проводник Болот с сонным видом сидел рядом и, часто зевая, переводил её объяснения. Несколько молодых мужчин наблюдали за этим со стороны — кое-кто в лёгком замешательстве, но большинство — с весёлым любопытством.

Николай отчего-то даже не сомневался теперь, что все нужные сведения они получат уже сегодня…

III

— И как это так получилось, что мы поменялись ролями, и отряд теперь ведёте вы? — Задал, как ему показалось, риторический вопрос Николай, глядя в спину едущей впереди Агафьевой. Девушка, однако, сочла нужным ответить.

— Отряд веду не я. Отряд ведёт Болот. В конце концов, он же наш проводник, верно? — Она оглянулась через плечо.

— Уходить от ответа — этому тоже учат в Третьем отделении?

Агент сделала мученическое лицо.

— Просто так вышло, что когда я опрашивала подданных почтенного Джаныбая, он переводил для меня, и слышал всё, что нужно.

— Хорошо. Отряд ведёте вы с Болотом.

— Не ёрничайте, вам не идёт. И вообще, вы заметили, что очень ревнивы к власти?

— Простите?

— Вас раздражает, когда вами распоряжаются, и особенно — вслепую. Для военного это не очень хорошее качество.

Штабс-капитан открыл рот, чтобы достойно ответить, но запнулся. Несколько минут ехали молча. Потом Настя снова оглянулась и подмигнула ему:

— А вот мне это в вас нравится. Вы не любите, когда вами командуют, но готовы к честному сотрудничеству на равных. И умеете думать. Вы не бунтарь, просто человек со своей головой на плечах.

— Вот уж спасибо. Лестно услышать подобную характеристику от человека из такой конторы, как ваша… Не бунтарь, значит?

— Ну… Я ещё присмотрюсь…

…Гостеприимных кочевников они покинули после обеда. Анастасия Егоровна выяснила всё, что ей было нужно, очень быстро. Искать стойбища токбай не потребовалось. Оказалось, что странный серый кирпичик последние купили у семьи Азыр-бека — из числа тех же кара-мерген. Его уруу должно было сейчас находиться буквально в паре часов езды. Удалось разузнать кое-что и о происхождении таинственного предмета. Азыр-бек якобы держал при себе удивительно умелого шамана-лекаря, способного исцелить почти любую болезнь и заживить самую страшную рану. Серая штучка раньше принадлежала этому шаману, и токбай приобрели ее, как оберег от болезней, заплатив целым стадом баранов. Вот про шамана люди старого Джаныбая ничего рассказать не могли — сами они его не видели, а объявился он с год назад, невесть откуда. Услышав это, Настя обменялась взглядами с Дроновым и потребовала немедленно выдвигаться. Офицер согласился — в любом случае, рассиживаться на месте, когда вокруг рыщут патрули хокандцев, не стоило. Даже под охраной киргизских воинов. Распрощавшись с солто, драгуны выдвинулись к цели. На госпожу сыскного агента явно напал охотничий азарт — как ни старалась она скрыть возбуждение, Николай видел хищный блеск в глазах девушки, да и лошадка её, обычно сонная и тихая, чувствовала беспокойство наездницы, норовя перейти с шага на рысь. Анастасия не торопила отряд, но сама то и дело нагоняла передовой дозор, а вернувшись, пристраивалась во главе колонны. Дронова это немного забавляло, и он старался отвлечь её беседой — с переменным успехом. Штабс-капитан и сам испытывал нечто вроде лёгкого мандража — до раскрытия загадки осталось всего ничего…

…Стойбище встретило их суетой и шумом. Женщины и дети заливали из кожаных вёдер обугленные, ещё дымящиеся остовы двух юрт, вокруг гарцевали верхом хмурые мужчины при оружии. Перед сгоревшими юртами лежали укрытые простынями тела — четыре или пять. Над ними, стоя на коленях, громко причитали две молодые девушки и седая старушка — все без головных уборов, с распущенными волосами. Что за беда стряслась в айыле, было непонятно, но стоило русским приблизиться, как их взяли на прицел нескольких охотничьих ружей и десятка два коротких, но тугих луков. Проводник Болот успокаивающе поднял руки и выехал вперёд, говоря что-то на своём языке.

— Кажется, мы не вовремя. — Хмыкнул Дронов и тронул коня вслед за ним. Настя тоже дала лошади шенкеля. Вдвоём они встали рядом с проводником, слушая, как тот беседует с кара-мергенами. Воины уже опустили ружья и ослабили тетивы, но глядели на драгун мрачно, недружелюбно.

— Влипли. — Сказал штабс-капитан через минуту. Киргизский он знал через пень-колоду, но всё же достаточно, чтобы в общих чертах понять суть разговора.

— Можно яснее? — Встревожено поинтересовалась Анастасия.

— Минутку. — Офицер тронул проводника за плечо, негромко задал ему несколько уточняющих вопросов, после чего развернул коня. — Уезжаем.

Девушка медленно сняла очки и крепко зажмурилась. Дронову на миг почудилось, что, подняв веки, она испепелит его взглядом (в прямом, не метафорическом смысле), но агент лишь шмыгнула носом. Открыв глаза, она надела очки, поправила их, и тихо спросила:

— Что происходит?

— Сперва отъедем. — Николай махнул рукой на восток. — Туда.

Когда группа обогнула основание круглого холма, и взбудораженный айыл скрылся за склоном, Настя выразительно посмотрела на штабс-капитана.

— Украли вашего шамана. — Вздохнул командир роты. — Прямо перед нашим приездом, часа за три-четыре.

— И-и… Кто же? — Похоже, тихая, замедленная речь помогала агенту лучше держать себя в руках.

— Другое племя. На сей раз — действительно другое. Сарыбагышы — большое и воинственное объединение родов. Обычно они живут восточнее, но вчера крупный отряд встал лагерем неподалёку. Это обеспокоило солто, и утром большинство мужчин ушло с пастухами, охранять стада. Угон скота здесь — самое обычное дело. Но сарыбагышы напали на стоянку. Им был нужен лекарь, его и забрали. Так-то…

— Мнда… — Девушка вновь прикрыла глаза, потёрла переносицу. — И что теперь делать? Имеет ли смысл попробовать с ними договориться?

— Возможно… Но у меня есть план получше. Погода портится. Скоро начнётся гроза. — Словно подтверждая его слова, свистнул резкий порыв холодного ветра. Один из драгун чудом успел поймать сорванную с головы фуражку. — Кроме того, раньше стемнеет. А сарыбагышам до своих коренных земель путь неблизкий…

— Так-так-так… — Настя обхватила подбородок пальцами, задумчиво опустила взгляд. — Вы хотите сказать… До утра они никуда не денутся?

— Именно. Тем более что отряд силён, и может не бояться контратаки солто. Пока те не соберут силы всего рода, во всяком случае. Место, где похитители встали лагерем, нам сообщили. Ну а тёмные грозовые ночи… — Николай искоса глянул на спутницу, сделал жест, словно поправляет невидимые очки, и подмигнул. — …очень способствуют диверсионным вылазкам.

Девушка улыбнулась, и Дронов в кои-то веки был этому рад.

— Сейчас мы отыщем укромное местечко, где дождёмся сумерек. — Продолжал он. — Я вышлю пару человек в разведку, они прощупают периметр вражеского лагеря. А как совсем темно станет — пойдём на дело. Я сам пойду. Возьму троих…

— И меня.

— Нет, Настя. Вы останетесь.

— Это не первая моя полевая операция. Я умею…

— Настя, я верю. Но даже из своих ребят я возьму лишь трёх ветеранов, в которых абсолютно уверен. А вы один раз очками в лунном свете блеснёте — и всё, мы пропали!

— Луна в грозу… — Агент тяжко вздохнула. — Чёрт с вами, делайте как лучше.

— Вы тоже без дела не останетесь. — Заверил штабс-капитан, подъезжая ближе — так, что его стремя едва не касалось стремени Анастасии. — Ружьём ведь владеете, сами говорили?

— Ага.

— Будете с группой прикрытия. Поддержите нас, если что-то пойдёт не так. Горшкова я беру с собой, посему останетесь за главную. Я дам вам свой карабин, всё равно он мне не понадобится. Мне же отдадите эту серую штуку, которая раньше принадлежала шаману.

— Зачем?

— Пригодится. Верну в целости, не волнуйтесь…

* * *

…Вспышка молнии высветила силуэт часового, уныло прохаживающегося перед крайними юртами. «Дурно, ох дурно поставлена у вас сторожевая служба, уважаемые сарыбагышы. Всего пять часовых на такой большой лагерь, и те друг друга не видят и не перекликаются…» — мысленно пожурил кочевников штабс-капитан, лёжа под густым кустом всего в десяти шагах от стража. Было мокро и холодно — свой непромокаемый плащ он вместе с карабином отдал Анастасии Егоровне. Плащ был длинный и просторный даже для самого Дронова, а уж тоненькая, хрупкая девушка смотрелась в нём вовсе нелепо — и тяжёлый карабин в руках гармонии картинке не добавлял. «Зато под такой хламидой не простынет» — Дронов осторожно оглянулся. Сарыбагышы расположились на берегу речки Бек-Тоо, а русские подошли со стороны гор, оставив их за спиной. Сейчас там, на удобном для подъёма пологом склоне, рассыпались стрелки во главе с Настей. Они терпеливо ждали их возвращения…

Штабс-капитан подал знак. Появившаяся словно из-под земли тень навалилась на часового сзади, встряхнула и уволокла в кусты. Кажется, воин успел вскрикнуть, но вовремя подоспевший удар грома заглушил все звуки.

— Живой? — Шёпотом спросил Дронов поручика, вернувшегося с «добычей».

— Они тут все живучие. — Проворчал тот, укладывая пленника на землю. — Сейчас очухается. Жаль, водой в лицо брызгать бесполезно — и так весь мокрый.

Сарыбагыш заворочался, приходя в себя. Николай вскинул руку:

— Так! Запомните — ни слова по-русски! Болот, давай.

Киргиз-проводник подполз к пленнику, ухватил его за грудки и что-то зашипел в лицо. Тот дёрнулся, но почувствовал лезвие кинжала на горле и присмирел. Ответил вполголоса. Болот оглянулся на Дронова и кивнул. В тот же момент поручик стукнул незадачливого часового по макушке, возвращая в бессознательное состояние.

— Юрта справа от загона для овец, вторая. — Сказал переводчик. — Её отсюда видно, вон та. Шаман там один. У входа должен быть охранник, но он спрятался от дождя.

— Отлично. Болот со мной, остальные здесь. Следите за часовыми.

Проникнуть в спящий лагерь оказалось проще некуда. Струи ливня хлестали по войлочным стенам юрт. Нигде не горел огонь, никто не казал носа наружу… Подобравшись к искомой юрте, офицер аккуратно распорол клинком ремешки, стягивающие входной полог и удерживающие его от ветра, заглянул внутрь. Посреди юрты тлел костёр, а перед очагом сидел… Несомненно, именно тот, кого искала госпожа агент. Седой как лунь старичок, облачённый в тёплые киргизские одежды, но похожий на кочевника не больше, чем сам Дронов. Светлая кожа, черты лица, разрез глаз… Несомненный европеец. Он не спал — надо полагать, не мог успокоиться после похищения. Что ж, придётся бедолаге пережить ещё одно.

Холодный воздух, ворвавшийся в помещение через открытую штабс-капитаном щель, заставил старика вздрогнуть. Он поднял взгляд на вход, увидел Дронова и выпучил глаза. К счастью, не закричал — а то Николай не был уверен, что сможет быстро оглушить пожилого человека без вреда его здоровью. Жестом велев сохранять тишину, офицер вошёл внутрь, выпрямился. Будничным тоном спросил:

— Это ваше?

Старик уставился на протянутый ему серый кирпичик. Ошарашено кивнул. Ага, русский язык понимает, стало быть.

— Хотите пойти со мной?

— А… Зачем? — Полушёпот спросил шаман. За стенами юрты ударил гром.

— Вы ведь не киргиз… И не хокандец. И не англичанин, похоже. Вы русский, верно?

— А… Вы — тоже? — В голосе старика прозвучала целая гамма чувств — смешение надежды, радости, страха. Кто же он такой, и как сюда попал?

— Штабс-капитан российской армии Николай Дронов. — Представился офицер, надеясь, что никому из сарыбагышей не вздумается проверять похищенного лекаря именно сейчас. — Хотите в Москву?

— Хочу… — В глазах старика проступили слёзы. Дронов шагнул к нему и протянул руку, чтобы похлопать по плечу, успокоить, но шаман отстранился. Утёр глаза основанием ладони, произнёс твёрдо. — Даже если это не моя Москва — хочу. Заберите меня.

— Идите за мной. — С облегчением выдохнул Николай. — Только тихо. И пригнитесь.

Снаружи вдруг кто-то заорал во всё горло. Бряцнул металл, раздался хлопок пневматического оружия. Этого ещё не хватало!

— Быстрее! — Офицер схватил старика за руку и, пригнув к земле, увлёк за собой. Вдвоём они выскользнули под дождь. Вокруг творилось чёрт-те что. Из всех юрт выскакивали сарыбагышы, очумело оглядываясь, держа оружие наизготовку. В воздухе просвистели стрелы — совсем рядом. Между ударами грома слышался заполошный треск пневматики — где-то шла перестрелка. Да не где-то, а там, откуда пришли русские! Там, где сидели в засаде драгуны и Настя…

— Болот, уходим!

Пользуясь неразберихой, штабс-капитан, проводник и их «трофей» сумели дойти незамеченными до самых окраин стойбища. Внезапно перед ними выросла тёмная фигура дюжего киргиза, уже замахивающегося саблей. Дронов толкнул назад лекаря и вскинул руку с кинжалом, не особо надеясь отразить им удар тяжёлого клинка. Однако киргиз внезапно содрогнулся всем телом, выронил саблю и повалился набок. Не теряя времени, диверсанты и пленник рванулись вперёд и оказались за пределами лагеря. Стоило им пройти полсотни шагов, как перед ними из мрака вынырнула новая фигура. Вернее, фигурка… маленькая, закутанная в просторный не по размеру плащ с откинутым капюшоном, держащая карабин наперевес.

— Коля, это он?

— Он. Настя, это вы того киргиза с саблей? И что тут…

— Я. А случилось то, что нашим друзьям-солто, похоже, пришла аналогичная мысль, и они послали отряд за своим шаманом. Тоже ночью. И напоролись на нас. Не разобравшись, напали, подняли шум…

— Ага, а проснувшиеся сарыбагышы пошли проверять, кто стреляет…

— И мы отступили, оставив их разбираться друг с другом. У нас вроде без жертв.

— Тогда уходим. И… Настя! Что с вашим лицом?!

Девушка наверняка испачкалась в земле, пока ползком уходила из-под обстрела, но тугие струи дождя смыли всю грязь с её лица. Однако длинный и глубокий разрез на правой скуле, идущий под нижним краем очков, от крыла носа к уху, обильно кровоточил, заливая кровью щёку.

— А, мелочь. До свадьбы заживёт, и следов не останется. — Она улыбнулась, но тут же поморщилась. — Один кретин саблей размахался, чуть голову не снёс…

— Подобрался незаметно. — Добавил унтер Семёнов, неслышно подошедший с несколькими драгунами. — Набросился, рубанул, а она уклонилась, только кончиком сабли по лицу чиркнуло… И как даст ему ладонью в живот! Он пополам сложился и лёг. И не встал.

Унтер одобрительно крякнул. Мокрый и продрогший, он выглядел, тем не менее, крайне довольным.

— Я посмотрю вашу рану? — Подал голос лекарь, доселе торчавший столбом за спиной Николая.

— Потом. — Девушка кивнула ему и вдруг в два приёма стащила с себя плащ. Протянула старику. — Вот, накиньте.

— Настя! Зачем, я же могу дать ему…

— Вот и дадите потом! Пошли, и так слишком близко торчим к лагерю…

* * *

Небо после грозы было ясным и чистым, словно тучи вытерли его, как влажные губки — оконное стекло. Солнце, только-только поднявшееся над горизонтом, тоже золотилось необычайно ярко.

— Доброе утро. Как спали? — Спросила Анастасия Егоровна старика, когда тот вышел к костру в сопровождении приставленного к нему солдата. Сама девушка сидела перед огнём на плоском камне, закутавшись в одеяло — хотя была полностью одета.

— Спасибо, неплохо. Кости болели, но это от влажности. — Вежливо ответил пожилой лекарь, садясь на другой камень — повыше. — А откуда у вас сухие дрова?

— Ещё до дождя запасли. — Зевнул Дронов. Он стоял над костром, длинной деревянной ложкой помешивая похлёбку в булькающем котелке. — Хороши бы мы были, если б остались без горячей пищи по такой глупости.

— Да, горяченькое будет уместно. — Настя улыбнулась и звонко чихнула. — Простите.

— Для столь юной особы шляться под дождём в одной курточке — непростительно. — Погрозил ей пальцем старичок. Кажется, он совершенно освоился. — И вы не обработали рану на щеке.

— Кровь больше не идёт — значит, может подождать. — Она разом посерьёзнела. — Доктор, мы не представились друг другу. Я — сыскной агент Третьего отделения Анастасия Егоровна Агафьева.

— Вы уже догадались, что я доктор. — Губы старика дрогнули, словно он собирался то ли улыбнуться, то всхлипнуть, но сдержался.

— А вы предпочитаете, чтобы вас называли шаманом? — Настя лукаво глянула на него, прищурившись. — Мне не трудно.

— Наоборот, я был бы очень рад, если бы вы… — У пожилого доктора перехватило дыхание. Оправившись, он сказал: — Меня зовут Сергей. Сергей Сергеевич Звонов. Я хирург. А вы назвались сыскным агентом?…

— Да. — Кивнула девушка. — Моё отделение занимается розыском таких как вы.

— Таких как я? — Звонов вскинул брови. — Так я не один такой?

— Если бы… — Анастасия качнула головой и снова тоненько чихнула. — Люди из вашего мира достаточно часто попадают в наш.

— Мира? — Дронов чуть не выронил ложку.

— И что вы делаете… с такими, как я? — Сергей Сергеевич напрочь проигнорировал штабс-капитана. Анастасия тоже пропустила его возглас мимо ушей.

— Смотря по ситуации. — Она ободряюще подмигнула и посмотрела старику прямо в глаза. — Вы, скорее всего, будете заниматься тем же, чем и дома. Только под присмотром. На полном довольствии. Я позабочусь.

— Ага… Что-то вроде шарашки. — Понимающе протянул доктор. — «Почтовый ящик». Что ж, я согласен жить под присмотром… Если там будут канализация и отопление.

— Это я могу вам гарантировать. — Девушка щёлкнула пальцами. — Расскажите-ка, пока похлёбка не готова, как вы угодили в шаманы.

— Ничего интересного. — Доктор пожал плечами. — Вечером возвращался с дежурства в больнице… Решил срезать через пустырь, навернулся, упал в овраг… Вылез уже здесь. Когда встретил людей — продемонстрировал навыки, вылечил одного паренька. Болячка была пустяковая, но они даже с ней не знали, что делать… Так постепенно и освоился, заделался в лекари…

* * *

Каменистая почва предгорий не размокла от дождя, и лошади ступали легко. Рота двигалась рысью, спеша на соединение с основными силами. Для не обременённого обозами отряда догнать едва ползущее войско было делом одного дня, этому не мешал даже лишний пассажир в лице доктора, которого попеременно везли в седле драгуны. Настя опять ехала рядом с Дроновым.

— Параллельные миры, значит… — Размышлял вслух штабс-капитан — так было проще переварить свалившуюся на него невероятную информацию. — Пришельцы из параллельных миров…

— Вернее, из одного конкретного мира. — Поправила его Анастасия. Девушка больше не чихала, зато щеголяла рубцом на скуле — перевязать его она так и не позволила, дала только обработать спиртом и мазями. — И не то чтобы пришельцы… Все они попадают сюда не по своей воле. Разные люди… Плохие и хорошие, умные и глупые… Тот мир отличается от нашего, но люди — точно такие же.

— Да-а… Что будет с доктором, вы ему сказали. А что будет со мной? — Он постарался задать этот вопрос шутливым тоном, но от сыскного агента не ускользнула настороженность в голосе.

— Да ничего особенного. — Девушка фыркнула. — Орден вам дадут, за заслуги.

— У вас есть такие полномочия?

— Нет, но я знаю, кого попросить. — Она с важным видом сдвинула очки выше по переносице. — А ещё я бы просила разрешения иногда привлекать вас к своим расследованиям… Если вы не против.

— Как будто я могу отказаться! — С облегчением рассмеялся Николай, прекрасно зная, что может. Стоит ему попросить — и Настя оставит его в покое, не пытаясь давить. Но он не попросит. Потому что перед ним открылись новые перспективы, ранее совершенно невообразимые. А ещё… Ещё он не хочет надолго расставаться с Настей. Чёрт бы её побрал… С её улыбкой…

— Ах, вот что я забыла! — Внезапно хлопнула себя по лбу девушка. Сунув руку в карман, она выудила оттуда серый кирпичик, с которого всё и началось. — Теперь вам можно знать. Эта штука называется «Nokia 2100». Мобильный телефон.

— Спасибо, Настя. — С чувством ответил Дронов. — Так намного понятнее…

Content

Руслан Бирюшев
ЗА ДИКИМ КАМНЕМ