Татьяна Луганцева

Сухой закон для Диониса

Глава 1

Кто не был знаком с Яной Карловной Цветковой, тот многое потерял в жизни. Хотя ее подруга Ася Кудимова, адвокат по уголовным делам, считала по-другому. Она была уверена, что тот, кто не общался с Цветковой, сохранил не только душевное спокойствие, но и драгоценную жизнь. А все дело в том, что Яна вечно оказывалась в эпицентре каких-то происшествий – от нелепых до самых что ни на есть криминальных, и проходила как свидетельница уже по сотне уголовных дел. Правда, следователь по особо важным делам Виталий Николаевич Лебедев поначалу думал, что именно Цветкова – главная злоумышленница, которая каким-то непостижимым образом всякий раз выходит сухой из воды и получает от этого несказанное удовольствие. В чем однажды и имел смелость признаться Яне.

– Так я в твоих глазах просто маньячка какая-то! – удивилась Цветкова. – Но это же комплимент!

– Неужели? – ухмыльнулся Виталий Николаевич. – Я думал, что женщины любят, когда им говорят: «Какая ты, милочка, красивая, какая ты, душечка, добрая…»

– Сразу видно, что ты не знаешь толк в женщинах! – скептически посмотрела на него Яна, и Виталий Николаевич поежился под острым взглядом ее голубых глаз. – Если я одна все это организовала, провернула и против меня нет никаких доказательств, то каким же умом я должна обладать? Конечно, я считаю, что это комплимент.

Естественно, Виталий Николаевич думал про Цветкову так нехорошо только первое время, пока не познакомился с ней поближе. А когда узнал ее лучше, то понял, что Яна просто ходячее недоразумение, к которой, как мухи на мед, липнут все неприятности. Яна стала для следователем своеобразным проклятием, своего рода «черной меткой», и он решил, что должен до конца своих дней помогать ей, вытаскивая из разных передряг.

Следователю Лебедеву было сорок пять лет. Выглядел он не очень презентабельно – одежда неопрятная, пуговицы кое-где оторваны. Опытный взгляд сразу бы определил, что он мужчина бесхозный, то есть холостой. Когда-то давно, в ранней молодости, Виталий Николаевич был женат, но недолго, а потом словно завязал с этим делом. С Цветковой они были знакомы уже десять лет, и именно это обстоятельство, по мнению Аси, было главной причиной одиночества Виталия Николаевича долгие годы.

Однажды у Яны по поводу отношений с Виталием состоялся разговор с ее давней подругой Асей.

Яна пригласила подругу в кафе, и они заняли лучший столик у окна. Была ранняя весна, солнце заливало светом ярко-зеленую травку с вкраплениями желтых одуванчиков и кроны деревьев, протянувших тоненькие веточки к ласковым лучам.

– Как у тебя дела с Виталием? – поинтересовалась Ася, кивком поблагодарившая официанта, поставившего перед подругами кофе и мороженое.

– Какие у нас могут быть дела? – рассеянно ответила Яна, слизывая с ложечки холодное лакомство. – Он же занят постоянно.

– Между прочим, занят он делами, в которые ты его втягиваешь.

– Я? Ну ты это преувеличиваешь.

Ася пригубила ароматный кофе.

– Дура! Все эти годы он любит тебя!

Яна подняла на нее удивленные глаза.

– С чего ты взяла? С ума сошла, что ли? – Яна даже отодвинула креманку с разноцветными шариками.

– Это ты с ума сошла, если ничего не замечаешь, не чувствуешь! Мне кажется, сначала Лебедев и сам не осознавал своего чувства к тебе, а потом, думаю, смирился.

– С чем? – оторопела Яна.

– С тем обстоятельством, что ты никогда не ответишь ему взаимностью! Сама подумай – то за одного выскакиваешь замуж, то за другого, а сама при этом еще выглядываешь, не показался ли очередной рыцарь на белой лошадке на горизонте, – пояснила Ася.

Яна надула губы, отказываясь верить, что слова подруги о чувствах следователя могут быть правдой.

Она давно знала Виталия Николаевича и относилась к нему очень хорошо, но по-дружески. Как мужчину своей мечты Яна его и не рассматривала. Ей даже в голову такое не приходило, и Цветкова очень надеялась, что подруге это показалось. Иначе как теперь вести себя со следователем? Одно дело – друзья, и совсем другое – если ты понимаешь, что человек ждет от тебя чего-то большего, а ты не готова да и просто не можешь дать ему никаких чувств, кроме приятельских. Слишком разные они были с Виталием Николаевичем, слишком не подходили друг другу.

Яна была яркой, экстравагантной, непредсказуемой женщиной. Очень и очень необычной. Может потому, что родилась в не совсем обычной семье? Мать Яны много лет служила в театре юного зрителя, была ведущей актрисой, примой, а вот отец в том же театре был рабочим сцены, плотником. Более не подходящих друг другу людей сложно себе представить. К тому же Карл Цветков был запойным пьяницей, хотя мастером хорошим. По причине беспробудного пьянства из театра его после бесконечных проработок все-таки уволили, и он последние годы трудился на кладбище, сооружая гробы, по его собственному определению, как папа Карло. Там же он страшно и нелепо погиб: в сильный ливень, находясь «под мухой», поскользнулся на мокрой глине и свалился в свежевырытую могилу. Он не смог из нее выбраться, потерял сознание и захлебнулся.

Таким образом, детские годы Яны протекали между театральной сценой и кладбищем, и еще не известно, что оказало большее влияние на формирование ее личности.

На кладбище Яне не было страшно, она бегала и играла между могил, разглядывая искусственные цветы, венки с лентами и фотографии на памятниках. Яна всматривалась в лица умерших на керамических овалах и иногда даже разговаривала с ними. И только от детских могилок по спине Яны пробегал неприятный холодок. Она понимала, что когда умирают дети – это несправедливо, так не должно быть. Вот Яна в их же возрасте жива-здорова, а они молчат и тоскливо смотрят на нее с холодных могильных плит.

Много позже, когда у Яны закрутился бурный роман с чешским князем, тот искренне недоумевал:

– Только у вас в России к могильному памятнику прикрепляют фотографию покойного. Я не понимаю, зачем? Усопшие что, в гробу такие же, как на фотографии? Или они когда-то вернутся, и это для того, чтобы не забыли, как они выглядят? Бред какой-то! Для человека главное – память о покойном, а фотография на памятнике – это ужас.

– А у нас принято сидеть у могилки на скамеечке, поминать покойного и разговаривать с ним, – пояснила Яна.

– Везде у вас, русских, посиделки! – всплеснул руками чех.

Как ни странно, но бывать у мамы за кулисами было для Яны гораздо драматичнее. Впечатлительной девочке было странно, что воздушная принцесса из сказки в гримуборной превращалась в пожилую тетку, которая курила вонючие сигареты и грубо разговаривала по телефону, а Баба-Яга и вовсе оказывалась не очень трезвым мужиком, который, кряхтя, высвобождался из корсета и предъявлял совсем не сказочному миру объемный живот, а сняв лохматый парик – лысину. Сказочный принц, которого на сцене так любила принцесса, вдруг начинал нервно материться и просил у гримерши налить ему водочки. Видимо, именно тогда Яна и разочаровалась в принцах.

Да, определенно у отца на работе было намного спокойнее.

С личной жизнью у Яны тоже все складывалось не очень ладно. Она была замужем четыре раза. Как любила говорить сама Цветкова: первый брак был ошибкой юности, второй – ошибкой молодости и мог закончиться весьма плачевно. Дело в том, что второй муж Цветковой, узнав, что она стала наследницей крупного состояния, чуть не убил ее, но все обошлось. А вот последние два раза Яна выходила замуж за одного и того же человека – Ричарда Алисова, бизнесмена из Москвы. И этот факт красноречиво свидетельствовал, что эти отношения были совсем не простыми. От Ричарда Яна родила единственного сына.

Горячая любовь, кипящая бурными страстями, с шумными ссорами и не менее шумными примирениями длилась ровно до того момента, как Яна посмотрела в глаза молодому и красивому чешскому князю Карлу Штольбергу. Тогда Яна еще не знала, что в его жилах течет голубая кровь. Она просто поняла, что погибла окончательно и бесповоротно. Тщетно стараясь побороть это внезапно нахлынувшее на нее чувство, Яна, как честный человек, призналась в измене мужу. Они разошлись, но Ричард еще долго не отпускал ее из своего сердца. Все понимали, что для него эти отношения особо мучительны. Ася как-то даже мрачно пошутила: «Первый брак – это я подстрелила Ричарда, а второй – контрольный ему в голову».

Молодой князь Карл Штольберг никогда не был обременен узами брака, красивый как бог, богатый, он, ко всему прочему, обладал очень покладистым характером. Всю жизнь занимался благотворительностью. Конечно, они с Яной были очень разными, но их объединяла любовь. Казалось, ничто не может помешать их счастью. Но когда умер Штольберг-старший, Карл был вынужден заняться семейными делами как единственный наследник древнего рода. Он стал официальным лицом своей страны.

Карл сделал Яне предложение, и вот тут-то она и поняла, что наделала – снова вскружила голову хорошему парню и снова оказалось, что зря… Они не могли быть вместе. Яна категорически не хотела покидать не то что пределы России, но и Москвы. А национальное достояние Чехии, естественно, должно было проживать в Чехии и трудиться на благо своей родины. Кроме того, Яна не планировала снова становиться матерью, а Штольбергу нужен был наследник. Да и не представляла она себя в роли «придворной дамы». Светские мероприятия, деловые приемы, вечеринки и прочие мероприятия… Холодные отношения… А Яна была, пожалуй, последним человеком на земле, который мог бы вписаться хоть в какие-то рамки. Конечно, Ася возразила тогда Яне, что самое главное в жизни – это любовь и ради нее можно преодолеть все что угодно.

«Только не то, что я хочу оставить Карла без детей», – решила для себя Яна, потому что для нее, несмотря на все трудности в их отношениях, этот аргумент был самым главным.

– Я делаю лучше для Карла! – заявила она Асе.

– Только ты его забыла спросить, – ответила подруга.

Карл очень долго был один, потом у него появилась молоденькая невеста, но он все равно приехал в Россию и попросил Яну вернуться. Ее сердце, истекающее кровью, чуть было не дрогнуло, но тут она узнала, что невеста Штольберга беременна. Тогда Цветкова порвала с Карлом окончательно и бесповоротно. Он тоже попрощался с мечтой жить с любимой женщиной. Их пара словно воплотила в жизнь слова всем известной песни: «Все могут короли… но… жениться по любви не может ни один король…»

Со временем Яна узнала, что даже рождение наследника не спасло этот брак, но род Штольбергов продолжился, и это было самое главное.

Карл Штольберг хорошо знал Яну и больше не искал с ней встреч, прекрасно понимая, что этим ее унизит.

Периодически в жизни Цветковой случались какие-то романы, но все они рано или поздно заканчивались. Яна уходила, и уже ничто не могло ее вернуть. Жила она с домоправительницей Агриппиной Павловной, которая досталась ей от Ричарда. Просто когда они расходились, сын Вова был еще маленький, и Агриппина Павловна осталась с Яной, чтобы ей помогать. Сейчас Вова учился за границей, но Агриппина Павловна по-прежнему жила с Цветковой. Один раз Яна ей даже в сердцах сказала:

– Дорогая моя, Агриппина Павловна, ты же мне все уши пожужжала, какой Ричард святой и какая я «редиска», что бросила его ради заморского принца. И вот наконец-таки свершилось чудо, и он встретил святую женщину Людмилу и обрел с ней семейное счастье. К тому же у них родился ребенок. Так почему ты здесь? Почему не поможешь своему любимому Ричарду?

– Дура ты, Яна! – вздохнула Агриппина Павловна. – Куда я от тебя денусь? С тобой же жизнь шевелится! А с этой Людкой что? Не интересно мне с ней… Она же как рыба мороженая.

– Вот это поворот! Вот это откровение! – рассмеялась Яна. – Я рада, что ты со мной! Что бы я делала без твоих замечаний и колкостей?

– А без моих плюшек? И так кожа да кости! – согласилась Агриппина Павловна. – Нет, Яна… я тебя не брошу!

– Очень хорошо! Я только за! – Яна обняла и поцеловала весьма колоритную даму.

Говоря про «кожу да кости», Агриппина Павловна ничуть не покривила душой. Яна была высокая и действительно очень худая. И если говоря про кого-то, употребляют слово «телосложение», то в случае с Яной куда больше подошло бы слово «теловычитание». Длинные руки и ноги, узкие бедра и талия, белые, словно седые, волосы почти до талии. Глаза выразительные, голубые в пол-лица, небольшой нос и тонкие губы. Движения у Яны были резковатые, как у подростка, женственности в ней было маловато. Из одежды она предпочитала ровно все то, что предпочитали девицы легкого поведения, как всегда говорила ее подруга Ася. Короткие юбки, совершенно немыслимые аляпистые цвета, высоченные каблуки и обилие дорогих украшений составляли основной гардероб Цветковой. Золото, серебро, полудрагоценные и драгоценные камни висели на Яне килограммами. В ушах качались огромные серьги, на тонких запястьях лязгали браслеты. Яна даже как-то отметила:

– Всех нормальных детей по легенде приносит аист, а меня маме с папой, по всей видимости, подкинула стая сорок. Меня постоянно тянет на все блестящее!

Яна была владелицей не большой, но весьма прибыльной стоматологической клиники. Денег было не то чтобы очень много, но вполне достаточно на достойную жизнь. Кроме того, Ричард, несмотря на неудовольствие Яны, сына обеспечивал.

– Не хочешь, чтобы я помогал тебе, считай, что это Вове, – повторял он.

Так и жила Яна Карловна Цветкова: дом – работа, работа – дом, периодически впадая в депрессию. Подруга Ася даже шутила:

– Ты тонешь в депрессии, даже когда у тебя все нормально. Тебе явно не хватает экстрима и движения вокруг себя! А еще мужика тебе не хватает! Доразбрасывалась принцами, а теперь сидишь у разбитого корыта и локти кусаешь!

Глава 2

– Яна Карловна, к вам посетитель! – заглянула в кабинет директора секретарша Виктория.

– Ой, я сегодня уже закончила прием… Мне надо уйти пораньше.

– Я не пациент, – выглянул из-за плеча Вики мужчина. – Я по делу…

– Ой, Виталий Николаевич, проходите, пожалуйста!

– Чего это ты так официально?

– Это я с перепугу. Викуся, принеси нам кофейку, – попросила Яна.

– Сейчас сделаем. – Секретарша упорхнула, оценивающим взглядом окинув посетителя.

Виталий Николаевич посмотрел на свой помятый плащ и залоснившиеся джинсы, затем аккуратно, боясь нарушить царящий в кабинете порядок, уселся в кресло.

– Здесь стерильно, прямо как в операционной, – произнес он.

– Потому что милые, хорошие девушки все время убирают в кабинете доброй отзывчивой начальницы, – пояснила Яна. – Каким ветром к нам? Неужели все-таки зубы полечить?

– Нет, Яна, у меня хорошие зубы. Не дождешься!

– Это потому, что они у тебя вставные, товарищ майор! Ведь вас же учат ловить пули зубами!

Виталий Николаевич от удивления даже привстал с кресла.

– Да шучу я… шучу…

– Шутница… – Лебедев вытер пот со лба.

В это время в кабинет впорхнула Вика с подносом.

– Кофе, сахар, молоко, шоколадные конфеты, на любой вкус, угощайтесь, пожалуйста. Я могу помешать вам, – промурлыкала она.

– Чем помешать? – не понял Виталий Николаевич.

– Ложечкой, конечно! – кокетливо улыбнулась Вика.

– А… – покраснел следователь. – Нет, я сам.

– Как скажете. А вы не хотите снять плащ?

– Нет, а зачем? – поежился следователь.

– Возможно, он мешает…

– А я вам не мешаю? – искренне поинтересовалась Цветкова. – А то, может, я пойду?

– Нет, я к тебе! – Лебедев даже испугался, что Яна оставит его с Викторией наедине.

– Но если что… – напомнила секретарша, лаская майора полиции взглядом.

– Мы тебя позовем, – заверила ее Яна.

Вика, тяжело вздохнув, закрыла за собой дверь.

Виталий Николаевич посмотрел на Яну, словно извиняясь.

– Ты же знаешь, что я в вынужденном отпуске… – начал он.

– Конечно! Как такое забыть! – тряхнула конским хвостом Яна, вспоминая бессонную ночь в больнице, куда Виталий Николаевич поступил с огнестрельным и ножевым ранениями. Его прооперировали, потом он долго лежал в реанимации.

– Да ладно! Какое там ранение! – махнул майор рукой. – Так… вскользь прошло.

– Как же! – округлила глаза Цветкова. – Про тебя даже в новостях говорили. Русский Рембо! Сражался в одиночку с целой бандой!

– С тремя негодяями! – поправил Виталий Николаевич.

– Три человека против одного! – горячилась Цветкова. – Просто супермен! Откуда только что и взялось?! – Она окинула взглядом вроде как не очень мощную, совсем не атлетическую фигуру следователя. И ее взгляд очень отличался от взгляда, которым одаривала майора минутой ранее Виктория. – Нет! Главное, один бандит тебя ранил ножом, а ты продолжил драться! Второй выстрелил, но и это тебя не остановило, и ты его вырубил! Ты не Рембо! Ты – Терминатор!

– Яна, ты меня смущаешь…

– Как я за тебя переживала! Думала, неужели никто мне больше не скажет в трубку: «Цветкова, когда ты звонишь, у меня давление повышается и мороз по коже идет! Я ведь только гадости от тебя жду! Ну и что ты мне приготовила на этот раз?» Пуля-то у тебя вскользь прошла! Ребра только повредила, но это же боль какая! А вот нож задел легкое. Хорошо, что его удалось сохранить. Так ты почему опять заговорил об этом? У тебя какие-то осложнения? – испугалась Яна.

– Нет! Сколько можно уже лечиться? Сначала в больнице, потом в военном госпитале, да еще двадцать дней в санатории, – пожаловался майор.

– Так это же хорошо. – не согласилась Цветкова. – Со здоровьем не шутят!

– Да я опух от лечения! Извини, конечно, но у меня попа от уколов болит. Словно говорит: «Мне уже и витамины не в радость!»

Яна вытаращила на следователя глаза.

– Серьезно? Так и говорит? – задумалась она. – И давно ты разговариваешь со своей задницей? Ты не помнишь, вообще, у тебя часто травмы головы были? Кстати, пирожок хочешь? Меня Агриппина Павловна забрасывает пирогами словно снарядами и все жалуется, что не в коня корм. Но я не могу их поглощать с такой же скоростью, с которой она их печет!

– От пирожков Агриппины Павловны никогда не откажусь. Мне даже все равно, с какой они начинкой. Ее тесто – поэма! – потер руки Виталий Николаевич в предвкушении удовольствия.

Яна вынула из шкафа и положила на стол объемный пакет с пирожками.

– Вот, налетай! Продолговатые с ливером, круглые с вишней или клубникой, как повезет.

– Я прямо сейчас попробую, – не удержался следователь. – До дома терпеть не буду.

– Ешь на здоровье! – Яна пригубила кофе и закашлялась.

В кабинет без вызова вплыла Виктория, не отрывая взгляда от Лебедева. Казалось, еще немного, и она прожжет в следователе дыру. В облике секретарши произошли разительные перемены. Во-первых, на ее лице обозначились ярко-красные губы, словно две сочные пиявки, а вырез на блузке стал заметно глубже этак на две пуговицы сразу.

– Как вам кофеек? Может, добавку? Тортик? Я могу сгонять в магазин, – предложила Виктория, и ее рука легла на плечо Виталия Николаевича.

Тот вздрогнул.

– Господи, да что же вы такой напряженный? Хотите массаж?

– Нет, – подавился пирожком следователь, и Виктория принялась то ли стучать ему по спине, то ли гладить. – Мы не договорили, – сказал он, стараясь не смотреть на Викторию.

– Я у себя, если что, – правильно поняла его слова Виктория и не спеша удалилась, покачивая бедрами.

– Да… – протянула Цветкова, задумчиво глядя вслед секретарше, – вот так работаешь с человеком много лет бок о бок и даже не догадываешься о его скрытых желаниях. И похоже, что эти желания в ней пробудил ты – наш мачо.

– Честно слово, не хотел, – перекрестился пирожком следователь.

– Не знаю, не знаю, что ты там сделал с Викторией в приемной, – прищурилась Яна. – Ма-чо!

– Ты уже определись, кто я – Рембо, Терминатор или ма-чо? – передразнил ее Виталий Николаевич.

– Ты – супермужчина! – рассмеялась Яна. – Так что с твоим ранением?

– Да скорее не с ранением, а с затянувшимся отпуском. Я отупел от безделья, а начальник ни в какую – отдыхай еще месяц, и все!

– Так что ты от меня-то хочешь? – не понимала Яна. – Чтобы я тебя на этот месяц чем-то заняла? Впервые ты не ругаешься, что я во что-то ввязалась, а даже сожалеешь, что все тихо и спокойно? Ну, извини, в данный момент я не прохожу ни свидетелем, ни подозреваемой ни по одному делу. Криминальная невезуха отвернулась от меня, – вздохнула Яна, разворачивая обертку и отправляя шоколадный трюфель в рот.

– Я не это имел в виду, – сказал Виталий Николаевич. – Очень хорошо, что ты ни во что не вляпалась. Я сам нашел чем заняться.

– Это интересно, – облизала губы от шоколада Яна.

– Обратился ко мне один очень хороший знакомый с просьбой. Ты его не знаешь. Так вот, у него есть друг Иван Капустин, и он постоянно попадает в какие-то нелепые ситуации и передряги. Когда мне его так представляли, так я сразу же о тебе и подумал…

– Только не говори, что решил нас познакомить, если, следуя твоей нездоровой логике, мы так похожи, – сказала Яна.

– Я даже не думал ничего подобного! – честно признался Виталий. – Я совсем не об этом хотел сказать. Это очень богатый человек, уникальный в своем роде…

– В чем же его уникальность? – вполне искренне заинтересовалась Яна.

– Профессор. Лауреат всех известных и неизвестных премий. Член-корреспондент и… – бестолково стал объяснять следователь и взмахнул руками, словно хотел обнять всю Вселенную разом.

– Царь?! – ахнула Яна.

– Хватит юродствовать. Он, это… агроном, селекционер… Ну… в общем, очень умный.

– Кто бы сомневался? Все ботаники очень умные, – пожала плечами Яна.

– Ты не понимаешь. Этот человек – гений! Он лучший винодел в России! Лично исследует химический состав почвы, наличие вредителей, что-то там еще… Прошел сотни километров своими ноженьками по нашей необъятной родине в поисках земель, годных для выращивания виноградников. Обследовал не только почву, но и воздух, устанавливал приборы, улавливающие энергию Солнца на квадратный метр почвы… Короче, он один заменяет целую группу ученых и представляет собой целую лабораторию. Это человек, который к любой проблеме подходит комплексно и имеет потрясающий профессиональный опыт и научное чутье.

– Ну хорошо, ты меня убедил, что он гений. Дальше-то что? – не понимала Яна.

– Так вот, мой знакомый обратился ко мне, чтобы я поработал телохранителем у этого агронома. Мало того, что наконец-таки работа, так он еще и платит огромные деньги… Вернее, – Виталий Николаевич задумался, словно вспоминая что-то, – он их не просто платит, он ими сорит направо и налево. И они у него все не кончаются и не кончаются, да и не кончатся никогда! Такие отчисления идут со всего мира! Вот один из случаев… В Аргентине стали погибать королевские виноградники. Из собранного на них урожая получали элитные вина – на стол президенту страны и на экспорт. Чего только они ни делали, все было бесполезно. И вот за большие деньги вызвали Ивана Сергеевича Капустина. Так он на государственном уровне категорично заявил, что виноградники гибли в результате изменения климата, и единственное, что он смог сделать, так это сохранить несколько лоз и пересадить их в другое место. Перед этим он неделю колесил по стране и искал место с благоприятным климатом. В конечном итоге королевский сорт винограда был спасен!

– У меня уже голова болит, – нахмурилась Яна, – а еще я резко захотела выпить именно вина. Причем уже все равно – розового, или красного, или белого. Ты меня замучил рассказами о виноградниках и этом… винотье.

– Чего? – не понял Виталий Николаевич.

– Ну, если есть шоколатье, то я подумала, что есть и винотье, – ответила Цветкова.

– Давай лучше называть его виноделом. Так как-то привычнее, – не согласился с ней следователь.

– Бу-бу-бу! Так я пошла? – спросила Яна.

– Я уже заканчиваю. В последнее время Ивану Капустину несколько раз угрожали. Поэтому мой знакомый обратился ко мне с просьбой, чтобы я охранял Капустина.

– А что, правоохранительные органы, находящиеся не на больничном, не могут официально оберегать этого гения? – спросила Цветкова, косясь на часы.

– Иван Сергеевич такой жизнерадостный и несерьезный человек, что не обратил внимания на эти угрозы и не сохранил ни одну улику. Письма выбрасывал, послания стирал. А обмолвился об этом просто в разговоре с моим другом.

– Высшая степень безалаберности, – прокомментировала Яна. – Жизнерадостный, говоришь? Так он и умрет жизнерадостно…

– Типун тебе на язык! Для этого я с Иваном и буду находиться, чтобы его не убили.

– А почему ты здесь? – спросила Яна. – Может, в это время твоего винодела того… уже пришили?

– Типун тебе…

– Хватит мне уже типунов! – оборвала его Цветкова. – Сам, главное, рассказывает и меня же обрывает! Ты же телохранитель!

– Сейчас Иван находится дома, там ему вряд ли что угрожает, – пояснил Виталий Николаевич. – А вот предстоящая длительная поездка меня напрягает. В дороге с ним может случиться всё что угодно. И поэтому я обязательно буду сопровождать нашего ценного научного работника в путешествии.

– А что за путешествие? – подняла брови Яна.

– О, это очень интересное мероприятие! Дело в том, что каждая климатическая зона уникальна, поэтому и существует столько сортов вин, причем в каждом регионе оно получается свое, даже из одного и того же сорта винограда. Давным-давно, еще в царские времена, французские виноделы подарили нашему царю лозы своего уникального винограда. У нас, в Краснодарском крае, были найдены условия, по климатическим параметрам повторяющие место на юге Франции, где выращивали этот сорт винограда. Уникальный виноградник прижился, и в мире стало два места, где произрастал этот самый лучший, со слов французских виноделов, виноград. А потом у них случилась какая-то трагедия, я точно не знаю какая, и все виноградники погибли. Французы объявили национальной программой – возрождение своих уникальных виноградников. Тут-то они и вспомнили, что когда-то сделали шикарный подарок царю великой России, и обратились к России за помощью в восстановлении своего достояния.

– Бесплатно? – спросила Яна.

– Почему тебя это интересует? – удивился Виталий Николаевич.

– Я бы сорвала сейчас большой куш! Припомнила бы им войну двенадцатого года.

– А ты алчная, Цветкова! Я даже и не предполагал… Сорт этого винограда, кстати, называется «Наполеон».

– Вот именно! – еще больше окрепла в своих материальных помыслах Цветкова. – Как это звучит из их уст? – «Верните нам Наполеона! Он же наш!» Кто спорит? Вот ведь хитрецы! Они не смогли захватить нашу страну во главе с императором Наполеоном, так захватили наши земли сортом винограда «Наполеон»! Молодцы, ничего не скажешь. А теперь верните нам его назад…

– Яна, мы с Францией дружим, – напомнил следователь.

– Дружба у нас только какая-то односторонняя, – прищурилась Яна. – Как с нас взять что-то – так пожалуйста. А как нам «Мистрали» поставить, так нет, санкции. Извините, мы же в НАТО. Мы ваши навеки, но мы в НАТО. Интересные друзья!

– Ты еще и политизированная такая! – удивился Виталий.

– Я патриотка, – пояснила Яна.

– В общем, сумму сделки я не знаю, может, это будет подарок России Франции, но всем участникам этого мероприятия платить будут очень хорошо.

– Поздравляю! Когда уезжаешь? Надеюсь, тебе не придется своим телом в буквальном смысле закрывать этого члена-корреспондента. Я не хочу терять блат в правоохранительных органах.

– Понятно, я могу тебе еще пригодиться, – усмехнулся Виталий Николаевич. – Представляешь, на передачу лоз французской стороне приглашено очень много людей. Там будут и представители посольств двух стран, и знаменитые виноделы со всеми мира… Такой ви-ай-пи уровень.

– Странно это слышать от тебя, – скользнула Яна взглядом по мятому плащу Виталия Николаевича.

– Мне самому странно оказаться в таком обществе, – поежился он, стряхивая невидимую перхоть с плеч. – И у Ивана проблемы…

– Какие у Ивана проблемы? – удивилась Яна. – Ты говорил, что у него «всё в шоколаде».

– Ему по статусу необходимо прибыть на это мероприятие с супругой. Это не обязательное условие, конечно, но желательно. И что? И ничего! – развел руками Виталий. – Иван не женат. И вот тут я и подумал…

– Можешь больше не продолжать! – оборвала его Яна. – Сразу – нет! Ты с ума сошел, что ли?

– Яна, я тебя никогда ни о чем не просил!

– И с учетом того, что ты для меня сделал, я, естественно, не смогу отказать. Очень подло с твоей стороны напоминать об этом! – побагровела Цветкова.

– Яночка, ну послушай меня! – взмолился Виталий Николаевич.

– Ты никогда меня так не называл! Все Цветкова да Цветкова! Не пугай меня! Ты точно хорошо себя чувствуешь? Столько ранений… Они, наверное, не проходят даром.

– Еще скажи, что я стал старым и сентиментальным, – хмыкнул следователь. – Просто пойми, без тебя мы пропадем. Ты нам нужна!

– Нам? – переспросила Яна.

Но Лебедев будто не слышал ее, продолжая уговаривать:

– Во-первых, ты сама отдохнешь, там море, прекрасный климат… Ты когда отдыхала в последний раз? Вот именно, даже не помнишь! А тут совместишь приятное с полезным! Во-вторых, мне нужен твой совет, я никогда в таком обществе не вращался, мне с тобой будет спокойнее, – пояснил Виталий Николаевич.

– Давно ли ты стал таким щепетильным? И чтобы тебя так волновало общественное мнение? Сегодня для меня просто вечер откровений! – хлопнула в ладоши Яна, звякнув золотыми браслетами.

– По статусу Ивану положено прибыть с женой. Ты сыграешь ее роль! – невинно хлопал ресницами майор.

– А ты будешь нашим сыном? – уточнила Цветкова.

– Ну почему сыном? – смутился Виталий Николаевич. – Я друг семьи или этот…

– Кто?

– Тоже ученый из России…

– Точно! Профессор кафедры животноводства, – кивнула Цветкова. – С кем ты в основном по жизни имеешь дело? Правильно, с преступниками и негодяями, которые совершили преступление и затаились. Конечно! А кто захочет признаться в содеянном мерзком поступке? Кража… убийство… За это же в тюрьму. Никто не хочет ограничения своей физической свободы, даже если в мыслях они уже давно преступили все законы и свободы. А потом, хорошо грабить и насиловать обычных людей, лохов, так сказать… А тут тебя вырвут из этого благодатного общества и посадят к таким же волкам, где этих овец уже будет не найти. И вот тут на передний план выходят такие люди-герои, как ты! Кто должен найти этих преступников, которые часто неглупые люди, найти улики, доказывающие их преступление, и изолировать их? Ты – герой, Виталик! И как ты можешь стесняться какого-то «светского общества», находясь в этом дерьме, которое люди делают своими руками. И в то же время ты и есть истинный герой, дающий этим людям жировать в свое удовольствие. Иначе их давно бы обокрали, а то и лишили жизни! Поэтому ты должен ходить там с высоко поднятой головой и знать себе цену! – высказалась Цветкова.

Теперь уже настала очередь удивляться майору.

– Спасибо за столь высокую оценку моего будничного труда… тебе с трибуны бы речи толкать! Но ты поняла, что мне и Ивану от тебя нужно…

– Ты еще посмотри на меня так жалостливо, как котик в мультике, – фыркнула Яна, рассмеявшись.

– Я не смотрю мультики про котиков, – смутился Виталий Николаевич, – я по-дружески…

– Да поняла я уже… Ну, я даже не знаю твоего чудо-ученого Ивана. Как я могу представиться его супругой? – сложила губки бантиком Цветкова.

– Яна, ну это же понарошку! Какая тебе разница?

– Как это какая разница? – возмутилась Яна. – Может, я даже фиктивно не хочу быть рядом с неприятным человеком! Не дай бог слухи пойдут…

– Да он – профессор! Очень достойная партия! Слухи пойдут исключительно положительные! – заверил ее следователь.

Яна обреченно махнула рукой и согласилась.

Глава 3

«Как я могла все-таки пойти на такое? Вот говорят, что у меня сложный характер. Да какой же он сложный? Мягче мягкого! Кисель! Просто миу-миу… Хотя, конечно, как какая-нибудь авантюра, так кто первый? Цветкова! Кого можно уговорить на что-то не совсем законное? Конечно Цветкову! А кого еще? А потом еще спрашивают: «Почему ты, Яночка, все время влипаешь в неприятности?» Да потому что вы сами мне их и приносите на блюдечке с голубой каемочкой!» – размышляла Яна, стоя на перроне у поезда Москва – Новороссийск. Выглядела она совсем не по-дорожному. Единственное – сменила короткую юбку на узкие джинсы ярко-синего цвета в стразах. А вот на ногах все равно красовались сабо на устрашающего размера подошве.

– Ты ноги не сломаешь? – покосился на сабо Виталий Николаевич.

– Ну и сломаю! Короче будут! – ответила Цветкова. – Я скорее без обуви сломаю, совсем не привыкла без каблуков ходить.

Волосы она замотала в мощный узел на макушке, а тело доверила ярко-красной блузке с прозрачными шифоновыми вставками. В дорогу Яна не красилась, а позволила себе только ярко-красную помаду и такой же лак на ногтях.

Виталий Николаевич отошел в сторонку покурить, а Яна кожей ощущала косые оценивающие взгляды проходящих мимо женщин и весьма заинтересованные – мужчин.

– Стою тут как на трассе… – нахмурилась Яна.

– Это куда такая красивая девушка собралась? А мы вас приглашаем в свое купе! Готовы пожертвовать всем, что у нас есть, – обступили Яну со всех сторон молодые парни.

– Эй! Она со мной! – закашлялся Виталий Николаевич, втянув в себя чуть ли не всю сигарету целиком, и поспешил на помощь боевой подруге.

– Да? – удивились ребята, посмотрев на несколько неуклюжего следователя с торчащими в разные стороны темными волосами. – Ну, ладно… Не кипятитесь!

– Ты бы им еще корочку свою показал! Мол, уйдите от нее, басурмане проклятые, я представитель власти. Я крутой! – сжала кулачок Цветкова.

– Тебя просто на секунду оставить одну нельзя! Сразу налетают какие-то мужики!

– Потому что я – интересная, – поправила прическу Яна.

– Ты почему так вульгарно одеваешься? – возмутился Виталий Николаевич.

– Это я-то вульгарно?! – воскликнула Цветкова.

– Всё в облипку!

– Да у меня фигура красивая! Это на тебе всё мешком висит!

– Украшений словно на новогодней елке! – продолжал перечислять следователь.

– Это чтобы подчеркнуть мою красоту! – парировала Яна. – И хватит ревновать! Если во время нашей поездки ты будешь на всех так набрасываться, может, мне прямо сейчас повернуть домой? Что-то я не готова к такой ревности. Тем более ты мне не муж! Кстати, а где этот мой суженый-ряженый?

– Я тоже об этом думаю… – посмотрел на часы следователь. – До отправления пятнадцать минут…

– И моих чемоданов нет! Вот что за люди! – всплеснула руками Яна.

– Каких чемоданов? – испугался Виталий Николаевич.

– С одеждой, конечно! А ты думал, что я так поеду, в одних джинсиках? У меня несколько чемоданов с самыми лучшими нарядами!

– И где они? – обреченно спросил майор.

– Из такси чемоданы переложили на тележку носильщика, за каждый я заплатила, и было обещано, что мне их подвезут прямо к вагону.

– И ты так спокойно оставила все вещи на тележке какого-то мужика? В искренней надежде, что их подвезут к вагону к назначенному времени? – Чем дольше говорил следователь, тем тоньше и противнее становился у него голос.

– Ты хочешь сказать… – Яна нервно распустила волосы, – что меня надули? Что он не привезет вещи?! О господи! Ну я и дура! А ты куда смотрел?! Следователь называется!

– А я-то тут при чем? Я даже не знал ничего. Вот не ожидал я от тебя такого, Цветкова. Это же надо – так лопухнуться!

– Там все мои лучшие наряды! Армани! Дольче Габанна! Диор! Мои туфли! Сумки! О боже! Я же хотела сразить всех мужчин на этом празднике вина! Хотела показать, что мы хоть и не из Франции, но в моде тоже соображаем! Я же все это покупала в Париже и Милане! Виталий! – схватила она за руку майора. – В чемодане находился мой кожаный кардиганчик леопардовой расцветки, отделанный ярко-розовым кружевом! Ты скажешь – верх безвкусицы, а я скажу – что мне без него делать?! Мой любимый, яркий и необычный!

Яна оторвалась от своего попутчикаи побежала по перрону к зданию вокзала.

– Яна, ты куда?! Стой! – рванул за ней следователь.

– Я в полицию! Ты поезжай! Ты же не бросишь своего ученого. А я разберусь с полицией и догоню. Обещаю! На самолете, если надо, прилечу! – прокричала ему Яна, увидев указатель со стрелкой «Полиция».

– Я тебя не брошу! Значит, вместе нагоним Ивана!

– Спасибо! – поблагодарила Яна. – Может, сначала найдем носильщика? Вдруг он забыл номер поезда или вагона и теперь переживает, а? – с надеждой в голосе спросила Яна.

– Цветкова, наивная ты душа! Идем со мной! – Следователь потянул ее за руку в дежурное отделение.

То, что Виталий Николаевич пошел вместе с Яной, было очень правильным решением. Майор сразу же представился коллегам, и к ним отнеслись с большим пониманием.

– Ну вы даете! – сдвинул назад фуражку лейтенант. – Приезжие лохи у нас уже несколько раз попадались на эту уловку, но вы… – Он обвел высокую и худую Цветкову недоуменным взглядом. – Такая статусная дама! Как же вы могли?

– Я не знаю… – промямлила Яна. – Он сказал, что носильщик, и я поверила. А что такого?

– То есть если я скажу, что космонавт, ты мне тоже поверишь? – спросил Виталий Николаевич.

– Тебе нет, потому что я знаю, что ты не космонавт, – честно ответила Яна. – А если незнакомый человек так представится, то почему бы и нет? – пожала плечами Яна. – А для чего тогда нам язык? Чтобы говорить, и говорить правду!

Виталий Николаевич недвусмысленно переглянулся с дежурным лейтенантом и пожал плечами, и это не скрылось от Цветковой.

– Хватит оценивать меня и мои слова, словно я недееспособная! – воскликнула она.

– Ну, хорошо… Вы сможете подробно описать всё, что у вас было в чемоданах, и назвать приблизительную сумму причиненного вам ущерба? – спросил лейтенант, возвращая фуражку на место.

– Конечно, могу! Я же сама собирала чемоданы вот этими самыми руками! Кстати, у меня фирменный набор чемоданов, и только они стоят тридцать тысяч! А общий ущерб, нанесенный мне, огромен! Да там каждое платье, если в евро… то бешеная сумма! – на повышенных тонах сообщила Цветкова. – Мой леопардовый кардиганчик! А туфли! Вы знаете, сколько стоят мои туфли?! Даже одна пара! – выкрикнула она и вытянула вперед ногу, указывая на свои сабо.

– Ага! Песня есть такая! «На лабутенах!» – заулыбался лейтенант.

– Песня? – переспросила Яна. – Да вы издеваетесь, что ли? Какая песня? Пропали мои вещи, да мы еще от поезда отстали. Можно как-то побыстрее проводить оперативно-розыскные мероприятия?

– Составьте подробный список вещей и их примерную стоимость. – Лейтенант положил перед Яной лист бумаги и ручку. – Деньги? Кредитки?

– Это единственное, что осталось при мне, – Яна постучала по маленькой сумочке с бахромой, висевшей через плечо, и приступила к списку.

– Преступник будет разочарован, денег нет… – высказался лейтенант.

– Потеря всего любимого гардероба – это трагедия для любой женщины! Это же эксклюзивные вещи. Я такие уже не приобрету ни за какие деньги. Преступник сможет их очень дорого продать!

– Где? На барахолке? – спросил лейтенант, совсем не замечая, что обижает потерпевшую.

– Есть специализированные бутики, где принимают брендовую одежду! – воскликнула Цветкова.

– Если тебя обокрал бомж, вряд ли он знает о таких местах, – вполне разумно прокомментировал Виталий Николаевич.

– Будем искать на месте и по рынкам, – пообещал лейтенант.

В это время у Виталия Николаевича в кармане зазвонил телефон.

– Извините, – сказал он и вышел из кабинета.

А когда вернулся, лицо у него было как свекла. Он протянул трубку лейтенанту.

– Вас…

– Меня? – удивился тот. – Алло? Кто? – Лейтенант поднялся со стула, словно его подхватила невиданная сила.

Человек в трубке орал так, что было слышно всем, кто находился в кабинете:

– Твою же мать, человек государственной важности едет один в поезде! Тот, кто должен его охранять, у вас! Немедленно требую догнать поезд и посадить в него майора Лебедева!

– Слушаюсь! – сглотнул лейтенант.

– Ты же говорил, что охраняешь членкора в частном порядке? – повернулась Яна к Виталию Николаевичу.

– Так и было… Сам в шоке… Ничего не понимаю… «Государственной важности…»

Лейтенант выдохнул.

– Важная птица едет?

– Это я во всем виновата, – задумалась Яна. – Вроде никогда мещанкой не была, но как вспомню про леопардовый кардиганчик, смерть «Модному приговору»… так сердце сжимается.

– Моя задача – посадить вас в поезд, – посмотрел лейтенант на Виталия Николаевича, – и будем ее выполнять. Первую остановку поезд делает через шесть часов, вот мы по автотрассе его и догоним. Сейчас я распоряжусь!

– А я? Я тоже с ним. Я же жена! – встрепенулась Цветкова.

– Чья жена? – уточнил лейтенант.

– Ну этого… профессора. Которого охранять надо, – пояснила она.

– Вы не знаете имя своего мужа? – на полдороге к выходу «завис» лейтенант.

– У нас не совсем обычный брак… – начала было пояснять Яна, но была прервана Виталием Николаевичем, который сильно наступил ей на ногу. – Уа!

– Это очень длинная история, а у нас нет времени, – улыбнулся майор.

– Да, времени нет! Я сейчас! – И лейтенант вышел из комнаты.

– Ты всем будешь рассказывать о фиктивном браке? – накинулся на Яну следователь.

– А вдруг меня не возьмут? Я тут не останусь!

– Ты же не хотела ехать! Я еле уговорил, – удивился следователь.

– А ты меня бросить надумал? Я уже настроилась. Тем более что уже пострадала в этом деле. Вам, мужчинам, нас, женщин, не понять.

– Это точно, – был вынужден согласиться Виталий Николаевич.

Отворилась дверь, в кабинет вошел лейтенант.

– Ну всё… Я отдал распоряжение, машина ждет. Наш водитель постарается домчать вас до нужной станции.

– Спасибо, – кивнул Виталий Николаевич.

– Надеюсь, что вы не суеверные, – отвел глаза лейтенант.

– Это вы о чем? – спросила Цветкова.

– Ну… полицейская машина не совсем в порядке. Водитель не вовремя решил перебрать что-то там в моторе. Сказал, что работы на час, но вы ждать час не можете. Поэтому поедете на другой машине… Она не наша, но тоже служебная и очень кстати оказалась на нашей стоянке.

– Да нам какая разница? Главное – на поезд попасть! – отмахнулся Виталий Николаевич, но Яна своей женской интуицией почувствовала подвох.

– Машина не совсем обычная… – Лейтенант подвигал фуражку вперед-назад, словно таким способом чесал голову.

– Пожарная, что ли? – усмехнулся Виталий Николаевич.

– Катафалк, – ответил лейтенант и посмотрел на Яну, ожидая охов и ахов с ее стороны.

Но Яна была тверда как кремень, а вот у Виталия Николаевича начался какой-то нервный тик.

– Ну… ничего… Если нет другого выбора… Мы, в принципе, и такси можем взять.

– И зачем вам такси? Катафалк в норме. Домчит за милую душу! – кивнул лейтенант.

– Я тоже за катафалк! Погнали! – согласилась Яна. – Надеюсь, вы будете проводить расследование?

– Конечно! Данные вы оставили. Если что, сообщим… А пока пусть ваш ученый муж купит вам другую одежду! Хороший повод сменить гардероб.

– Какой ученый? – уточнила Яна. – А… понимаю! Да, конечно! Я и сама в состоянии что надо купить себе! – ответила Цветкова, проходя мимо лейтенанта с гордо поднятой головой.

Глава 4

– Не думал я, что мне такой приказ отдадут – сесть за руль катафалка, – покосился на своих попутчиков молоденький полицейский, который представился Мишей.

– Главное, что не трупы везешь! – хихикнула Яна.

Они с Виталием Николаевичем сидели на каких-то неудобных, жестких сиденьях в салоне катафалка, их трясло и кидало из стороны в сторону. Так как они сильно опаздывали, водитель ехал очень быстро. Автомобиль издавал такие жуткие звуки и треск, что казалось, сейчас он развалится на части. Пассажирам стало очень страшно.

– Это мы сколько часов так будем ехать? – икая, произнес Виталий Николаевич.

– Гоним… – неопределенно ответил Миша.

По салону каталась пустая бутылка из-под водки, что тоже раздражало.

«С поминок, наверное, осталась», – подумала Цветкова, не зная, как ей сесть поудобнее, потому что каждая колдобина на дорогах отражалась болью у нее в пятой точке.

– Чего ты ерзаешь? – поинтересовался Виталий Николаевич.

– Так у меня не очень большой жировой слой на одном месте, больно сидеть, – пожаловалась Яна. – А вот ты чего?

– Так у меня ранения как-никак… Пули во всем теле… оставшиеся, – ответил Лебедев.

– Еще сдвинутся в такой-то тряске, – покосилась на него Яна.

– Значит, ты телохранительницей будешь? – ухмыльнулся следователь.

– И машина будет двигаться по назначению – уже с тем, кто в ней должен ехать, – включился в «юмор» Миша.

– Неплохо начался отпуск, – посмотрела в окно Яна. – Обокрали, теперь мчимся сломя голову в катафалке. Что дальше? Даже страшно представить. А тебе, Виталий, надо было соображать, кого ты берешь в попутчицы. Со мной всегда вот так… где не ждешь, там и нарываешься.

– Это я себя неудобно чувствую… Пригласил тебя в отпуск, в такое «райское место», а тут сплошные неприятности. Ты прости меня, Яна, я, честное слово, не хотел. Не думай, что я недееспособный… тьфу! То есть неплатежеспособный. Как приедем, я тебе всё куплю!

– Всё? – переспросила Яна.

– Всё.

– Всё-всё?

– Всё-всё-всё!

– И платье, и туфли, и купальник?..

– И купальник! Ты только не грусти! – виновато потупил глаза следователь.

Яна с улыбкой посмотрела на его торчащие, как бы Виталий их ни приглаживал своей пятерней, в разные стороны волосы, на темные круги под глазами от хронической усталости, на плотно сжатые губы.

– Не волнуйся, я тоже при деньгах, – похлопала она ладошкой по сумке. – Главное, чтобы с твоим подопечным ничего не случилось, а то тебе влетит.

– Эх, дороги, пыль да туман! – затянул Михаил. – Черт! Гаишники тормозят. Вот так всегда. Только разогнались…

Катафалк резко затормозил, Яна оказалась на руках у Виталия Николаевича, съехав к нему прямо как с горки.

– Куда спешите? Опаздываете на похороны? – заглянул в кабину водителя постовой и несколько смутился, увидев человека в форме.

– Коллеги! Догоняем поезд по распоряжению начальства! – объяснил Миша.

– А чего на таком транспорте? – удивился постовой. – На таком транспортном средстве не принято спешить.

– Так какой дали, – развел руками Миша.

– Ладно, поезжайте. Сообщим по постам, чтобы вас не тормозили! – помахал им постовой, но взглядом проводил как сумасшедших.

– Ну что? Летим дальше с ветерком? – подмигнул своим пассажирам Миша.

– Быстрее бы уже добраться до места, – ответил следователь, который не стал сбрасывать Яну с коленок и явно мучился со своими ранами теперь с двух сторон – от твердой поверхности сиденья и от костей Яны.

А вот Цветковой сидеть стало явно легче.

Катафалк загремел своими частями и костями пассажиров дальше. Он развил большую скорость, и Яна уже ждала, что водитель вот-вот сообщит им, что они подъезжают… Но вместо этого Миша начал ругаться, а машину стало водить из стороны в сторону. Затем Яна почувствовала сильный толчок, и ее подбросило вверх. Она сильно стукнулась плечом о боковое стекло, затем головой о крышу.

Испытав сильную боль. Цветкова инстинктивно стала искать мужчину, который был рядом с ней, то есть Виталия Николаевича. И с удивлением обнаружила, что тот пребывает точно в таком же состоянии, как и она. Лебедев летал по салону катафалка вместе с какими-то вещами и спинками от сидений. Эта картина завораживала, словно калейдоскоп, если бы тело не испытывало такую боль… Яна снова стукнулась головой о что-то твердое, и цветной калейдоскоп сменился кромешной темнотой.

– Не надо ей ничего колоть, она уже пришла в себя… Всего лишь легкий шок. Всё будет хорошо, – услышала Яна и всем сердцем пожелала, чтобы эти слова относились к ней. Она очень хотела, чтобы «всё будет хорошо». Но ее физическое состояние говорило совсем об обратном.

Яна открыла сначала один глаз, затем другой и посмотрела в лицо незнакомого человека.

«Наверное, все же про меня… если он на меня смотрит», – подумала она и сдвинула тонкие брови, пытаясь сконцентрироваться.

– Мы попали в аварию? – разлепила она губы.

– Что? – нагнулась к ней девушка в медицинской форме. – Да, совершенно верно, вы попали в аварию.

– Так я и знала! Прямо сглазили. Проехались с «ветерком» в катафалке. – Яна приподнялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть свое бренное тело.

– У вас, девушка, и руки, и ноги на месте, – успокоил ее доктор, – только многочисленные ссадины и ушибы. Вы, наверное, в комбинации родились…

– Вы имеете в виду – в рубашке? – поправила его Цветкова.

– Нет… Такая женщина точно сразу родилась в красивой комбинации, – улыбнулся доктор, а Яна постепенно «въезжала», что он таким странным образом делает ей комплимент.

– А… – выдавила она из себя улыбку.

– Дорожные катастрофы могут привести к очень серьезным последствиям…

– А мои попутчики… с ними все в порядке? – поинтересовалась Яна.

– Да всё хорошо! У водителя только перелом плеча, – сообщил доктор. – А труп мы положили в больничный морг. Катафалк сильно поврежден. Вряд ли он сможет продолжать путь на кладбище. Но как только вы договоритесь и приедет другая машина, мы вам его вернем.

– Кого? – спросила Яна, делая очень умное лицо, решив пойти от обратного.

Обычно умная мысль, возникающая в голове, отражается на лице. Но когда нет никаких мыслей, возможно, умное лицо вернет мысль в голову. Яна чувствовала в этом острую необходимость.

– Труп, говорю, не повредился! Заберете, как сможете! – повторил доктор, всматриваясь в Яну и понимая, что его не понимают. – Вы везли тело, не знаю куда, наверное, на похороны, и попали в аварию… Труп не повредился, если так можно сказать. Что ему уже будет-то? А все сопровождающие живы… Вы головой приложились здорово, конечно, но ничего… Выздоравливайте.

Яна свесила ноги, голова у нее кружилась, а сердце бешено стучало.

– Виталий Николаевич! – Она соскочила на пол и понеслась из палаты.

В ее мозгу выстроилась своя логическая цепочка. Их в машине было трое. Она жива, водитель, как было сказано, тоже в порядке, только получил перелом. Получается, что труп… «Господи, я даже думать об этом не могу! Бедный Виталий! Какая нелепая смерть! Мчаться в катафалке, попасть в аварию и умереть!»

– Девушка, извините, где у вас морг?! – кинулась Яна к женщине в белом халате.

– По коридору в другой корпус, затем в подвал, – ответила ей женщина. – А вам зачем?

– Очень надо! – ответила Яна и понеслась по коридору.

– Может, лучше в реанимацию?! – крикнула ей женщина вдогонку, но Яна ее уже не услышала.

Яна буквально скатилась по ступенькам вниз, сразу ощутив прохладу и неприятный запах сырости и медикаментов. Метнулась к металлическим дверям, которые оказались закрытыми, и забарабанила что было силы.

– Откройте!

– Кто там? С ума сошли? – раздался недовольный голос и шаркающие шаги. – Что надо? Вы кто?

– Откройте! – кричала Яна.

– Я спрашиваю, что вам надо? – повторил голос.

– Мне труп увидеть надо!

– Вы родственница?

Яна только сейчас увидела, что в железной двери вмонтирован глазок, и придвинулась к нему так близко, что с обратной стороны двери с таким лицом и косыми глазами выглядела устрашающе.

– Нет… Мы вместе ехали…

Дверь открылась, но дорогу Яне преградил высокий, хмурый, худощавый старик.

– Стой, сумасшедшая!

– Пропустите, пожалуйста! Мне посмотреть! Это же Виталий Николаевич!

– Не положено…

– Так у него нет родственников! Все равно мне его забирать!

Дед отпихнул ее в коридор, закрыл за собой дверь и зашептал ей на ухо:

– Да что же ты орешь, как потерпевшая? Я же говорю – не по-ло-жено! У нас врач-патологоанатом на работу не вышел. Заболел впервые за всю жизнь. Я простой сторож… Вот завтра Андрей Ильич выйдет, и будете разбираться с мертвецами, забирать их отдавать, делать, что хотите.

– Так мне только глянуть, он это или… Надежда же умирает последней, – продолжала канючить Цветкова.

– Не могу я… – Старик посмотрел по сторонам и заглянул за дверь, словно их могли подслушать. – Я и так тут уже со строгим предупреждением. Как выпью, так нарываюсь на заместителя по методической работе. Такая стерва! Клавдия ее мать Андреевна! У нее словно нюх на алкоголь! Не расслабиться! Своего мужика сгноила, он у нее выпивал, развода не давала, все пилила и пилила, пока он не помер. Так у меня такое чувство, что она за меня взялась. Хожу трезвый – нет ее, стоит… ну, чуть-чуть медицинского, ты понимаешь… так сразу же возникает эта женщина-скала!

– Я, конечно, очень тронута… Но можно мне посмотреть на моего товарища? – спросила Яна.

– Какая же ты нетерпеливая. Говорю же, следят за мной. Через три-четыре часа стемнеет, все эти врачи и заведующие разойдутся по домам, все утихнет, – снова оглянулся по сторонам старик, – тогда и приходи… Постучишь три раза, я открою. Простишься и с Витей, и с Димой, и с кем хочешь.

– Мне Виталий Николаевич нужен!

– И с ним тоже! – кивнул старик.

– Чего тогда вы тут сидите, если ничего не решаете? – возмутилась Цветкова.

– Так если помрет кто в больнице, труп-то надо пристроить, – пояснил старик.

– Ладно, вы точно пустите через три часа? – спросила Яна.

– Слово даю… Принеси пузырь, а?

– Что-что? – не поняла Яна.

– Водочки бутылочку бы, – попросил старик.

– Ладно, – вздохнула Яна.

Дорогу назад она нашла уже с трудом. Вот что значит летела в морг на адреналине. В палате Яна потребовала, чтобы ей отдали ее вещи, и подписала отказ от госпитализации.

– Я бы на вашем месте хотя бы пару дней полежал. Вдруг проявятся внутренние повреждения или все же было сильное сотрясение мозга? – сказал ей заведующий отделением.

– А вы не на моем месте, чтобы решать, что делать. У меня и так забот выше крыши, – ответила Яна.

Надо было где-то скоротать время и подумать, что делать дальше.

Яна завернула в ближайшее кафе и тут осознала всю тяжесть своей потери.

«Какой ужас! Кто же теперь будет мне помогать, когда я буду пускаться во все тяжкие? Кто же будет давать нужные советы и все время удивляться моей «везучести»? Я же столько лет его знала! Да что же я все о себе да о себе! А то, что погиб хороший человек, не старый еще мужчина… Это разве не обидно? Пожить не успел! Точно, я как «черная метка». Виталий Николаевич нес нашу дружбу как крест. И вот погиб, когда я была с ним. Как предчувствовал», – думала Яна.

Подошла официантка.

– Что будете заказывать?

– Так вы мне еще меню не дали, – вырвалась из своих грустных мыслей Цветкова.

Официантка с подозрением посмотрела на посетительницу. Грязная одежда, спутанные волосы и фингал под глазом.

– Меню перед вами, – сухо сказала она.

– Ой, а я и не вижу! Принесите мне суп куриный, если есть…

– Есть.

– Пюре с котлетой…

– Возьмите лучше шницель в панировке и жареный картофель, – посоветовала официантка.

– Хорошо. И выпить бы мне. Водки принесите сто граммов, нет! Сто пятьдесят! И еще бутылку водки с собой. Не хочу по магазинам бегать, болит всё.

– Девушка, вы в курсе, что у нас бешеная наценка? В магазине вы бутылку за двести пятьдесят рублей купите, а у нас она семьсот пятьдесят стоит.

– Плевать. Несите.

– Я очень извиняюсь, а не могли бы вы сначала оплатить заказ? – поинтересовалась официантка.

Яна хотела было возмутиться, но махнула рукой – не было у нее сил.

– Вот кредитка!

Официантка что-то посчитала, затем провела платеж, и лицо у нее подобрело.

– Приятного аппетита!

– Спасибо.

Когда она принесла Яне заказ, Цветкова попросила:

– Выпьете со мной, не чокаясь?

– Что вы! Нам не положено.

– У меня сегодня друг погиб, мне очень тяжело.

– Сочувствую, – официантка налила ей водки в рюмочку, – но пить с вами не могу…

– Ладно! Я понимаю… – Яна опрокинула в себя рюмку и заплакала.

Глава 5

К моргу Яна подошла уже навеселе. От души немного отлегло, а вот тело, наоборот, находилось в явно разобранном виде. Болело всё – спина, плечи, ноги-руки, голова.

– Тук-тук-тук! – постучала Яна, сопровождая каждый стук еще и голосовым сопровождением.

Она держалась за дверной косяк, так как ее шатало.

– Кто?

– Ма-ма, добрая ма-ма! – протянула Яна, поднимая на уровень дверного глазка полупрозрачный пакет с бутылкой водки. – Молочка принесла! От бешеной коровки!

Замок щелкнул, и металлическая дверь открылась. Яна снова увидела старика.

– Какая ты настырная! Я думал, что не придешь… Ну, раз пришла, проходи, – отступил в сторону верный страж, неотрывно глядя на пакет.

Яна переступила порог и снова ощутила невыносимый запах. Бросилась в глаза кушетка с больничным бельем и шерстяным клетчатым одеялом. Понятно, что на ней коротал длинные ночи сторож. Рядом притулилась тумбочка, на ней посуда и электрочайник.

– Как-то так… – обвел рукой помещение старик. – Ну что? Труп будешь смотреть?

– Что-то у меня желание пропало, – честно ответила Яна. – Давайте выпьем.

– Так завсегда пожалуйста, – засуетился старик, смахивая крошки с тумбочки и подвигая Яне стул.

На тумбочке появились два стакана и кусок сыра в полиэтилене, а также буханка черного хлеба.

– Давай хоть познакомимся, – предложил старик. – Меня Степанычем кличут.

– Яна Цветкова, – представилась Яна.

– Ну, не чокаясь? – спросил Степаныч. – Расскажи хоть, кого поминать будем.

– Друг мой, – вздохнула Яна. – Полковник… Ой, нет… майор полиции.

– За мента будем пить? – вздрогнул Степаныч.

– А ты имеешь что-то против службы правопорядка? – спросила Яна, наблюдая, как трясутся у него руки, когда он разливал водку по стаканам.

– Раньше были большие разногласия, – посмотрел на свою татуировку явно уголовного толка Степаныч, – а теперь-то уж что? Мертвый мент всего лишь труп. Там все равны, и каждый ответит за свой грех. Ну, давай за раба божьего…

– Виталия, – вставила Яна.

– За него! – залпом осушил стакан Степаныч.

Яна повторила за ним.

– Сейчас я подготовлюсь и пойду прощаться.

– Да ты уже готовая, – покосился на нее сторож.

– А то вы тут трезвый! – ответила ему Яна.

– Да как здесь, на такой-то работе, можно быть трезвым? Я же боюсь мертвяков. А так выпьешь и повеселеешь.

– Развлечений нет? – обвела глазами закуток Яна.

– Ну ты же не в театре! Тут только телевизор, два канала, телефон местный, и тот сломался. Но это-то и хорошо, а то будут трезвонить и проверять.

– А я свой сотовый тоже разбила, когда в аварию попала. Еще сегодня хотела новый купить, но все мысли в голове перепутались. Такое горе! Я организую очень хорошие похороны для Виталия Николаевича, надо обзвонить всех его друзей…

– Ладно, не расстраивайся. Ты не виновата, у каждого своя судьба.

Так за неторопливыми разговорами и выпивкой они скоротали какое-то время. Степаныч учил Яну, как разговаривать с похоронными агентами и как лучше организовать похороны.

– Уж я-то со стороны вижу, как эти шакалы людей в горе разводят на деньги. Виданное дело – покупать гроб за двести тысяч, чтобы человек в нем полежал двадцать минут и был отправлен в топку в крематории! Смысл? Чтобы все, кто пришел проститься, видели, что родственники не экономят на покойнике? А нужны такие люди на похоронах и на поминках, которые смотрят на такие вещи? Вместо того, чтобы просто скорбеть?

– Как хорошо, что я нарвалась на такого умного человека! – искренне сказала Яна, которую развезло уже выше крыши. – Всё! Я дошла до кондиции! Готова к встрече с Виталиком!

– Идем! – решительно подхватил ее под руку Степаныч. – Так… Где у нас тут труп из катафалка? А вот он!

Они вошли в анатомический зал, сторож включил очень противный резкий свет, при котором даже живые люди выглядели мертвецами, а уж мертвые вообще… Степаныч отвернул уголок простыни и отступил в сторону.

Яна со слезами на глазах взглянула на покойного.

– На себя не похож, – отметила она.

– Так труп он и есть труп, – философски ответил Степаныч, пытаясь удержаться ровно на ногах.

– Совсем не похож! Господи! Степан, так это же не он! Это не Виталик! Вы что-то путаете! Где он? – Яна повернулась к другому столу и уже, осмелев, сама приподняла простыню.

Это была женщина.

– Яна Цветкова, я ничего не путаю! Это покойный с аварии.

– Давайте проверим другие ячейки, – не сдавалась Яна.

– Да кто здесь хозяин? Я или ты? Здесь всего четыре тела, два ты видела. И еще два, но они женского пола. Показать?

– Давайте выпьем, – предложила Цветкова и несколько нетвердой походкой направилась назад.

– А ты хорошо представляешь своего Виталика? – спросил Степаныч, следуя за Цветковой.

– Конечно! Я его знала много лет. А где же он тогда? И кто этот труп? Когда мы в катафалк сели, там точно покойников не было.

– Может, не заметили? Завалялся где-нибудь? – спросил сторож и осекся под строгим взглядом Яны.

Она с тревогой думала о судьбе Виталия Николаевича.

«Может, он побежал догонять поезд, выполнять свой служебный долг? Как-то верится с трудом. Он бы меня не бросил. И не уехал бы, не предупредив. Странно все это», – метались мысли у нее в голове.

И тут старик тревожно схватил ее за руку.

– Слышишь?

– Что?

– Тихо! В дверь вроде как скребутся. – Он на цыпочках приблизился к входной двери.

Яна не знала, следовать за ним или нет. Старик обернулся и поманил ее рукой. Яна приблизилась к двери.

– Чуешь? – прошептал Степаныч.

Яна приложила ухо к двери и услышала голос:

– Замок-то не простой… Сейфовый…

– Да кто знал-то? Дверь старая, обыкновенная. Ничего – подберем отмычку. Нет таких дверей, которые я не открыл бы.

– Мы украдем труп?

– Ты с ума сошел? На фига нам труп? Чтобы нас быстрее вычислили? Мы распотрошим его прямо на месте, вынем наркоту и быстро исчезнем под покровом ночи, – ответил кто-то, явно имеющий поэтические наклонности.

Сторож приложил палец к губам, призывая Яну к молчанию.

– Жалко Вована… – слышалось из-за двери.

– Он знал, на что шел. Если бы нас взяли вместе с ним, мы бы сейчас присели, учитывая рецидив, лет на пятнадцать-двадцать… Мы бы с ним и не ушли. Очень удачно, что, уходя от погони, мы наткнулись на этот перевернутый катафалк. Нам помогло само провидение. Скинув труп, мы полностью избавились от подозрений. Мы смогли сами уйти, и труп в катафалке оказался к месту. Это было везение, понимаешь? А еще повезло, что все пассажиры валялись то ли мертвые, то ли без сознания.

– А бабу помнишь с длинными светлыми волосами? Красивая… Похожа на спящую царевну.

– Чего?!

– Да это я так. Хочу, чтобы она все же жива оказалась.

В дверном замке слышалось энергичное царапанье.

– Ты думай о том, как нам товар забрать. Это миллион рублей.

– Я думаю, не сомневайся.

– Там сторож старик.

– Алкоголик.

– Что с ним сделаем?

– Чего ты дурочку валяешь? Валим, конечно! Живого свидетеля мы оставлять никак не можем.

– Я согласен! Всех свидетелей – мочить! Черт! Замок не поддается! Неси стамеску.

Слушая этот деловой разговор двух убийц, Яна вдруг ощутила себя маленькой, которую хотят обдурить. «Здравствуй, дружок. Хочешь, я расскажу тебе сказку?» И дальше ты уже сидишь как завороженная и слушаешь, хочешь того или нет.

Степаныч схватил ее за руку и поволок от двери. Выглядел он крайне встревоженным и, главное, совершенно трезвым.

– Ты это тоже слышала?

– Слово в слово! Они сейчас меня убьют!

– Ты о чем? Они сказали, что меня убьют! О тебе и речи не было! – воспротивился Степаныч, чем все-таки подтвердил, что не совсем трезв.

– Так они просто не знают, что и я здесь! – возразила Яна. – А вы что вообразили? Вас убьют, а меня отпустят с богом? Боюсь, что скоро трупов здесь прибавится. Ёшкин кот, что же делать-то?! Позвоним в полицию!

– Мы только что говорили о том, что здесь нет связи, – схватился за сердце Степаныч.

– Нельзя сдаваться! Надо что-то делать! А запасной выход? – заметалась Яна.

– Нету, не ищи.

– Через окно?

– На окне решетка, – ответил сторож, и они замерли, потому что раздался грубый звук резьбы по металлу.

– Болгарка… нам конец! – прошептал Степаныч.

– Вы же охранник! Вы же мужчина! Сделайте что-нибудь! Неужели этот жуткий звук никто не слышит? – забегала Яна по помещению в поисках неизвестно чего.

– Мы в подвале, да еще ночь. Кто услышит?

– Оружие! Есть какое-нибудь оружие? – спросила Яна, ощущая липкий пот по всей спине.

– Ага, пистолет и два автомата.

– Ну хоть что-то! Нож! Вы же режете хлеб и колбасу!

– Да я не в жисть не смогу человека ножом ударить, – промямлил старик.

– Даже если этот человек сейчас нас убьет? А как же инстинкт самосохранения? Я так просто не сдамся!

– Там два головореза.

– И нас двое! Вы отвлечете бандита ножом, а я резко выскочу из-за угла и огрею их чем-нибудь тяжелым. А потом мы рванем и будем звать на помощь! Это наш единственный шанс на спасение. Они же не знают, что вы здесь не один. Этим фактором неожиданности и надо воспользоваться, – протараторила Цветкова и скрылась за углом.

– Хеллоу! – громко сказал высокий и достаточно плотный мужчина, вваливаясь в морг вместе с лязгающим звуком сломанной двери. – Старик, ты где? Опа! – Он резко остановился. – Колян, а тут оказывается Рембо!

На пороге стоял трясущийся Степаныч и делал какие-то несуразные выпады ножом в сторону ворвавшихся налетчиков.

Второй бандит подошел к товарищу и усмехнулся.

– Да, красиво! Стиль – старый козел! Положи нож, живо! – прикрикнул он.

Сторож скосил глаза на Яну, словно спрашивая у нее разрешения.

– Помолись лучше, дед! Показывай, где труп, который с ДТП вам привезли! И нож на пол, иначе пристрелю!

Яна стояла за углом с бешено колотящимся сердцем и сжимала штатив от капельницы – оружие, которое она нашла. Цветкова махнула рукой старику, чтобы он начал движение в ее сторону, заманивая преступников в ловушку. С мокрой от ужаса спиной она вжалась в холодную кафельную плитку. Сторож отступал, а бандиты приближались. Был бы преступник один, еще можно было понять стремление Яны попасть хоть в один процент удачи. Но как ей справиться с двумя? Если честно, Яна сейчас об этом не думала. Она вообще ничего не ощущала, кроме дикого страха и ужаса. И как только в ее поле зрения появилась фигура в темном, она что есть силы, словно метательница молота, приложила его штативом по голове. От силы удара штатив погнулся, а крючки для подвешивания лекарств остались у бандита где-то или в голове, или в теле. Мгновенное затишье, словно перед бурей – и звериный рык:

– А-а-а…

У Яны волосы на голове зашевелились, благо их росло с избытком.

Старик закрыл лицо руками, словно не мог видеть того, что сотворила Яна. Бандит же, которого она поразила штативом, рухнул на кафельный пол. Но из-за угла прямо на Яну выскочил второй мужик со звериным оскалом и криком:

– Убью!

Увидев, что сопротивление оказывает не отряд спецназа, а хрупкая женщина, он несколько замешался.

– Баба?! Ах ты, стерва! Откуда ты тут взялась ночью? Развлекаетесь с этим стариком? Сейчас я вас здесь обоих и похороню! Зарою в кафель! Замурую в стене!

Яне на секунду даже показалось, что в прошлой жизни этот бандит был строителем.

А после ей было уже не до размышлений. Потому что грузное тело с сильными руками навалилось на нее всей своей тяжестью и мощью. Яну откинуло назад, на холодный металлический стол для препарирования трупов. Только вот она еще мертвецом не была и начала бешено сопротивляться. Правда, толку от этого было мало. Мужик был очень силен и зол, он просто припечатал Цветкову к столу и принялся ее душить. Она отчаянно махала длинными руками и ногами, но свет в ее глазах медленно гас, погружая Яну в полную темноту.

Внезапно в ее легкие ворвалась струя воздуха. Цветкова закашлялась и вскочила со стола. Когда к ней вернулось зрение, Яна увидела Степаныча, дрожащими руками сжимавшего металлический лоток, которым он и огрел душившего Яну бандита. На лотке осталась кровь, которая тягучими сгустками медленно стекала на белый кафельный пол.

Яна так сильно кашляла, что ее вырвало. Наверное, еще сказались сотрясение мозга и стресс.

– Я его убил… Я его убил… Что это? Что это? Яна, это мозги? – скороговоркой шелестел старик.

– И правильно сделали. Мерзавец! Он меня чуть не придушил! – ответила Яна. – Надо вызвать полицию! Кхе!

И тут они услышали пламенную речь, состоящую из одних нецензурных ругательств. В помещение морга вошла статная женщина с высокой прической и яркой помадой на губах. Она озиралась по сторонам и продолжала материться.

– Твою же дивизию! Да что же здесь происходит?! Вы с ума сошли? Дверь! Кто вышиб дверь? Охотник за трупами?

Яна с недоумением смотрела на странную даму. А вот Степаныч излишне засуетился.

– Клавдия Андреевна, так это… мы ни при чем… Ворвались вот… Убить нас хотели… Мы защищались…

– Так это живые люди? Я сначала подумала, что вы тут трупы разбросали. А это, вообще, кто? – оценивающе посмотрела суровая дама на Цветкову.

– Так это… пациентка она, зашла вот…

– На огонек? – предположила женщина, зыркнув на тумбочку, где стояла почти пустая бутылка водки.

Тут один из бандитов, которого огрел сторож морга, с трудом поднялся на ноги и вытащил пистолет. И хотя руки у него тряслись, это не помешало ему направить оружие в грудь Степаныча.

– Сволочи… Перестреляю… – Бандит пытался сконцентрировать мутный взгляд на цели, но не успел, потому что Клавдия Андреевна что есть силы долбанула его по голове полупустой бутылкой. Бутылка разбилась, и преступник снова упал, залитый водкой.

– Я прекращу ваши эти пьянки! – грозно пророкотала заведующая по методической работе, испепеляя сторожа злым взглядом И кривя яркие губы.

– Может, вы вызовете полицию? – предложила Цветкова.

– Поговори мне тут! – рявкнула дама и величаво выплыла из помещения.

Яна и Степаныч двинулись за ней.

Глава 6

Яна понимала, что выглядит несколько странно для пассажирки бизнес-класса. В салоне самолета сидели мужчины в дорогой обуви и костюмах, с фирменными часами; молодящиеся женщины в возрасте, про которых говорят: «Дама после реставрации», и представители золотой молодежи в модных дорогих шмотках.

Яна по дороге в аэропорт смогла купить только дешевый спортивный костюм марки «Адидас» красного цвета, но почему-то с четырьмя ярко-желтыми полосами. Выглядел он просто устрашающе. К тому же рукава и штаны были коротковаты. В спортивном костюме и в сабо Цветкова выглядела просто клоунессой. Волосы не первой свежести она заплела в тугую косу. На лице красовались кровоподтеки, а из багажа у нее имелся только пакет с бутылкой из «Дьюти-фри».

– А почему меня так тщательно досматривают? – спросила она у работников аэропорта.

– Мы всех досматриваем, – ответила сотрудница.

– У всех вон какие чемоданы, а у меня один пакет! Что смотреть? – не унималась Цветкова.

– А вы не находите, что это-то и странно? Собрались на юг без вещей? Прямо в спортивных штанах? Пройдемте на личный досмотр, пожалуйста. Иначе я вас в самолет не пропущу.

– Начинается! – всплеснула руками Яна, но ей пришлось подчиниться. – Может, я люблю путешествовать налегке! У меня есть деньги, я куплю себе всё, что захочу, – ответила Яна, но наткнулась на стену непонимания.

Взгляд сотрудницы аэропорта словно говорил: «Да что ты можешь купить там, если ты в Москве не смогла купить ничего путного?»

– А если честно, я потеряла свои чемоданы на железнодорожном вокзале, вернее, их украли. Я собиралась в поезде ехать. Я всегда путешествую только по железной дороге.

– А сейчас что изменилось? Вы обиделись на железную дорогу из-за воров? – слегка улыбнулась служащая, выявляя искру юмора.

– Спешить мне надо… Ой! Больно! Чего вы меня давите?! – воскликнула Яна. – У меня сломаны ребра!

– Извините… Столько синяков…

– Я попала в автомобильную аварию, – пояснила Яна, – когда пыталась догнать поезд…

– Какое у вас рьяное желание его догнать, – покачала головой служащая, – но на шее у вас следы, извините, удушения.

– Извиняю, так и есть. Меня душили! – гордо тряхнула головой Яна.

– Это случилось во время дорожной катастрофы? – уточнила, совсем запутавшись, служащая аэропорта.

– Зачем же? В момент аварии это неудобно! Меня душили несколько позже.

– А вы у всех людей вызываете желание вас задушить? – спросила женщина.

– Только у некоторых… Вы так шутите? Я что-то не понимаю. В правилах авиаперелетов есть пункт, что люди, которых душили, не могут летать?

– Нет, такого пункта нет, – задумчиво посмотрела на Яну служащая, словно не зная, к чему еще привязаться.

– Может, мне еще рентген пройти, чтобы вы посмотрели, что у меня внутри? – предложила Цветкова.

– Ладно, летите… Надеюсь, без глупостей. Сейчас с дебоширами на борту строго, – предупредила служащая.

В салоне самолета стюардесса тоже обратила внимание на Яну:

– С вами всё в порядке?

– Абсолютно. А почему вы спрашиваете?

– Да так… Можно посмотреть ваш билет?

– Пожалуйста…

«Проклятый дресс-код», – подумала про себя Цветкова.

– А в пакете у вас…

– Одна бутылка, и она уже открыта! Это моя ручная кладь! – закончила Яна.

– Сильно не выпивайте, – наклонилась к ней стюардесса, и Цветкова прочитала на бейджике ее имя – Татьяна. – У нас сейчас с этим строго.

– Что вы… Я совсем чуть-чуть, – улыбнулась Яна. – В кофеек добавлю…

– Закуски буду разносить, вам принесу пластиковую посуду, – сказала стюардесса и удалилась, раздумывая над тем, что рейс для нее в этот раз легким не будет.

Своей напарнице она прошептала на ухо:

– Настя, у меня какое-то чудо в бизнес-классе. Вся в ссадинах и в синяках. Ручная кладь – полиэтиленовый пакет с бутылкой.

– Да… А вон смотри, какой красавец идет! С ума сойти. Вот это мужчина.

Они посмотрели на высокого молодого мужчину с идеальными чертами лица, которым позавидовала бы любая фотомодель. Держался он несколько высокомерно. Идеально очерченные, чуть припухлые губы словно таили легкую усмешку, а выразительные темные глаза завораживали. Волнистые длинные волосы были стильно подстрижены и красиво лежали на плечах. В руке мужчина держал стаканчик с минеральной водой. Стюардессы даже растерялись. Посмотрев посадочный билет, они указали красавчику его место в бизнес-классе.

– Приятного полета!

– Спасибо, – улыбнулся он.

При ближайшем рассмотрении мужчина оказался не так молод, как могло показаться на первый взгляд. Еле заметные морщинки у глаз и мимические в области губ выдавали, что ему как минимум тридцать лет, и голос у него был взрослого человека.

– Господи… Этому небожителю не повезло. Его место прямо с этой странной особой, – прошептала Татьяна напарнице.

– Вот уж не повезло, так не повезло, – согласилась Настя. – Как ты думаешь, он кто? Киноактер? Мы бы все его знали. Бизнесмен?

– Мне кажется, какой-нибудь известный адвокат, – ответила Татьяна. – Я бы сама кого-нибудь убила, только чтобы меня этот красавчик потом защищал.

– Девочки, работать! Чего вы прилипли к бизнес-классу?! Помогите рассесться людям в основном салоне! – скомандовала старшая по смене.

Яна же чувствовала, как ее охватывает паника. Она мало чего боялась в жизни, но воздушные перелеты были, пожалуй, ее единственной фобией. Самолеты казались ей какими-то инопланетными чудищами, которые посланы на землю, чтобы пугать и пытать несчастных людей. И даже когда ее подруга Ася, успокаивая, говорила ей, что люди сами и создали эти машины, чтобы облегчить свою жизнь, Яна не могла признать этот очевидный факт. Настолько был велик страх.

– Не могли люди создать такой ужас! Это не люди придумали! Это монстры!

Яна в самолете начинала бояться всего и сразу: высоты, шума, замкнутого пространства, а глядя в окна, наоборот, открытого. И на всех пассажиров и обслуживающий персонал она смотрела как на зомби и не понимала, чему люди радуются и почему в таком приподнятом настроении ожидают путешествия? Сама Цветкова в самолете ожидала только смерти! А в этот раз она еще и летела одна, ей не на ком было выместить свой страх и паранойю.

«Напиться бы и отрубиться!» – только об этом и могла думать Яна. Поэтому когда на уровне ее глаз возник пластиковый стаканчик, она выхватила его из рук стюарда, как подумала Цветкова, с радостным возгласом:

– Слава богу, смилостивились! Уже тару раздают!

Она быстро открутила крышечку бутылки, налила толком не зная чего – то ли виски, то ли коньяка – и выпила.

– Ушло, как в сухую землю! – пояснила она присевшему стюарду, видимо, в ожидании ее дальнейших просьб.

Яна повернулась к нему и быстро затараторила, что тоже с ней случалось в моменты сильных душевных переживаний и нервных стрессов.

– Во время полета вы мне все время предлагайте еду. Хорошо? Не важно что… Потом принесете мне плед, потом заберите, потом снова принесете. Главное, чтобы была какая-то движуха, чтобы я с ума не сошла.

В какой-то момент Яна запнулась и погрузилась в невероятно темные и какие-то всепоглощающие глаза мужчины, затем перевела взгляд на темные волосы, губы, костюм темно-синего цвета, кожаную сумку…

– Вы не стюард? – догадалась Яна. – Я выпила вашу воду? Надеюсь, вы не хотели покончить жизнь самоубийством и не приготовили цианид? Извините…

– Ничего страшного. Меня зовут Мэтью, можно просто Мэт. – Он протянул ей красивую ладонь с длинными пальцами. На одном было тонкое золотое кольцо.

– Яна, можно просто Ян… Ой, знаете, что-то мне совсем нехорошо.

– Боитесь летать? – кивнул новый знакомый.

– Это не то слово… А вы?

– Нет… Мне часто приходится летать, я к этому привык, – ответил Мэтью.

– Как к этому можно привыкнуть? – вздохнула Яна.

– Алкоголь сейчас не поможет, вы в стрессе. Возьмите меня за руку и смотрите только в глаза, больше никуда, что бы ни происходило… – Его голос убаюкивал и успокаивал.

Яна схватилась за руку Мэтью с большим энтузиазмом, понимая, что главное, чтобы в порыве не снять его дорогущий «Ролекс». Руки мужчины были именно такие, как она любила, – сухие и теплые, то есть полная противоположность ее рукам. Нравились ли ему ледяные, как у покойницы, ладони в обильном поту, она уточнять не стала. Просто смотрела в его глаза, на чувственные губы, на нос и слушала, слушала…

– Это что у нас за кружок по интересам? – вырвал ее из этой завораживающей действительности женский голос, весьма противный и визгливый.

Перед ними, сурово сдвинув подведенные брови, стояла стюардесса Татьяна.

– Что будете заказывать? Мясное блюдо или рыбное?

– Как? – Яна метнула взгляд на иллюминатор и вздрогнула, инстинктивно подавшись к Мэтью. – Мы уже взлетели?!

– Мы уже летим! Время незаметно в компании такого красивого мужчины, – сказала стюардесса, и было очень странно, что она не добавила в конце, кокетливо смеясь: «Ой! Это я вслух сказала?! Ха-ха, хи-хи!»

– А принесите нам все, я заплачу, а еще шампанского и фрукты! – сказал Мэтью, по-прежнему сжимая руку Яны с такой силой, что ей казалось, что он еще и проверяет ей пульс.

Стюардесса с кривой улыбочкой удалилась и достаточно быстро принесла заказ.

– У вашей дамы есть и свой алкоголь, – обратилась она к Мэтью, всеми фибрами души не понимая, почему самый красивый на свете мужчина, встреченный в небе, держит за руку тетку в жутком дешевом спортивном костюме и с побитым лицом.

– А это уже не ваше дело! – тут же ответила Яна, которую не надо было несколько раз просить, если кто-то начинал ее подкалывать.

Мэтью как раз разучивал с ней дыхательную гимнастику. Яна давно все это знала. Глубокий вдох и спокойный выдох на четыре счета. Раз – вдох, два, три четыре – выдох. Но почему-то на нее никогда это не действовало. А сейчас она слушала Мэта и была готова выполнять все что угодно. Яне казалось, что Мэтью просто ангел, который принял человеческий вид и сел рядом с ней. Ну, если есть люди-дьяволы, которые сделали этот самолет, значит, должны быть и люди-ангелы, которые помогут ей лететь в этом самолете. Он очень красиво улыбался, на щеках появлялись очень привлекательные ямочки. А глаза у этого парня были настолько живые, что, казалось, вмещают в себя все эмоции мира.

– Вот смотри, Яна, я заказал все, что может поднять выработку эндорфинов, а следовательно, и настроение даже у такого испуганного человека, как ты. Очень помогают цитрусовые, бананы. Выпьем шампанского?

– Выпьем! – мотнула головой Яна, пытаясь залезть рукой за ворот на спине и почесать лопатку.

Ее обуял просто дикий зуд. Но совесть не позволяла попросить Мэтью ей еще и спинку почесать.

– Ты красная, – посмотрел на нее Мэтью.

Яна сконфузилась.

– Нет, ну это уже слишком! Даже если ты мне и понравился, разве можно так напрямую говорить женщине, что она покраснела? Совесть-то есть? Небось знаешь, какое впечатление оказываешь на женщин? Многие краснеют! Чего на этом акцентировать внимание? – даже несколько обиделась Яна, впервые в жизни радуясь небольшим воздушным ямам и турбулентности, потому что самолет несколько болтало вверх-вниз, и она могла чесаться с зудящей спиной о шершавую обивку сиденья.

– Я не об этом, – улыбнулся Мэтью, хотя его лучистые глаза оставались встревоженными. – Ты реально багровеешь на глазах… Лицо отекает, честное слово… Яна, у тебя острый приступ аллергии!

Яна распахнула глаза.

– Аллергия?! На что?! Я еще ничего и не съела… Паленый алкоголь подсунули?

– Постой. – Мэтью приблизился к ней и потянул за молнию на спортивной куртке.

– Красная…

– Поздравляю, ты не дальтоник! – парировала Цветкова, хотя хотела, чтобы его руки не останавливались и он расстегивал и расстегивал молнию дальше.

– Кожа красная! Краска от костюма! Он линяет, а это какая-то химия! Где ты его взяла? Ты раньше его носила? – спросил он, разглядывая свои тонкие пальцы, тоже окрасившиеся в красный цвет.

– Нет… не носила. Моя одежда порвалась и осталась в морге, но это длинная история. А костюм я купила на рынке. У меня все чешется, – оторопело произнесла Яна.

– Идем! – Мэтью решительно поднял ее с места и поволок за собой в туалет. – Немедленно снимай его, пока у тебя анафилактический шок не случился! Китайская подделка!

Яна мгновенно послушалась, оставшись в трусиках и лифчике, слава богу, в своих – дорогих и красивых, правда, сейчас тоже слегка окрашенных в розовый цвет.

Мэтью закрыл за собой дверь и принялся осматривать Цветкову.

– Точно аллергия! У тебя сыпь по всему телу. Теперь надо всю эту краску смыть…

Стюардесса Татьяна подошла к своей коллеге Анастасии и процедила сквозь зубы:

– Следуй за мной!

– Куда?

– К туалету…

Они прильнули к дверце туалета.

– Слушай.

– И что? – спросила Настя.

– Там бомжиха с бутылкой и этот… красавец-адвокат, – пояснила Татьяна.

– Уже?! – ахнула Анастасия.

– Ты послушай-послушай, – злилась Татьяна.

Настя снова приложила ухо к двери туалета, пока вторая стюардесса смотрела, чтобы никто не появился в проходе.

– Давай, давай, Яна, интенсивнее… Вот видишь, отходит… А я тебя сзади, давай!

– Ой, как хорошо! Давай сильнее! – просила Яна.

– Не надо! Будет больно…

– О! Это то, что мне надо! И вот ноги тоже!

– Мне не закинуть…

– Ты облокотись на меня, я помогу, вот… получилось, три-три сильнее. Ты давай со всех сторон… Ногу закидывай выше!

– Господи, – отпрянула Настя. – В мою смену такое первый раз!

– Ну, что я тебе говорю? Маньяки просто! Нашли друг друга!

– Но как так? По ней-то понятно было всё сразу! Но он! С такой-то внешностью любую бы… А он эту… – задыхалась Настя.

– Мужики чувствуют, наверное, что-то… Какая порядочная пошла бы так вот сразу в туалет?

Тут в туалете раздался какой-то грохот.

Стюардессы прильнули к двери.

– Уже не хватает, – раздался голос Яны.

– Давай из унитаза что-то выжмем, – предложил запыхавшийся мужской голос.

– Пойдем отсюда, они извращенцы. – Настя взяла напарницу за руку, и они удалились весьма озадаченные и удрученные.

– Ну, вроде я смыл эту краску с тебя, – осмотрел Яну Мэтью.

– Все равно чешется, – пожаловалась Яна.

– Так лекарство против аллергии надо принять.

– Постой! А как я вернусь в салон?! – вдруг ужаснулась Яна. – В трусах и лифчике?! Я же не могу этот костюм надеть?

– Не можешь, – покачал головой Мэтью, – иначе точно не долетишь.

Он снял пиджак, затем белоснежную футболку и остался с голым торсом. В небольшом замкнутом пространстве стояли два полуголых человека и смотрели друг на друга. Яна не знала, красная она или бледная, но сердце ее стучало так, как давно не стучало, и виной тому был этот мужчина. А его глаза сейчас совсем не улыбались. Он протянул Яне футболку, надел пиджак на себя и застегнулся. Затем поправил волосы, отведя прядь с лица.

– Надень хотя бы ее… как платье… – Красноречие Мэтью тоже куда-то делось.

Яна подчинилась.

– Ну… мини-платье, хорошо хоть трусы закрывает, – отметила она, и они вышли из туалета, стараясь держаться непринужденно. Злосчастный спортивный костюм остался в мусорной корзине.

Яна старалась не думать, заметили что люди или нет, но парочку ухмылок и оценивающе-одобряющие взгляды: «Вот молодцы! Времени зря не теряют! Зажгли!» – она все же уловила.

Они сели на свои места.

– Теперь можно и выпить! За знакомство! – снова улыбнулся Мэтью, стараясь скрыть свое смущение.

– Знаешь, я впервые не боюсь полета, – засмеялась Яна. – Я была занята спасением своей жизни!

– Отвлекающий момент – это важно, – согласился Мэтью, тоже улыбаясь.

Яна волей-неволей ловила себя на мысли, что все время опускает взгляд на его шею и часть груди. Мэтью выглядел безумно сексуально, словно так и было задумано. Они выпили шампанского и приступили к фруктам.

Яна чувствовала себя очень странно, словно она знала Мэтью очень и очень давно. Ей было так легко и спокойно, что она могла с ним летать и летать… Мало того, Яна не хотела, чтобы этот полет закончился. Ведь она его больше не увидит.

Мэтью тоже о чем-то размышлял.

– Ты только не подумай, что я такой вот наглый, развязный… – вдруг произнес он.

– Я и не думаю.

– Странно все как-то… Сразу перешли на «ты», да я фактически облапал тебя уже всю! Нет, не подумай чего… Я в тот момент, когда тебя тёр, не думал ничего такого, но я сам от себя в шоке…

– Успокойся, – рассмеялась Яна. – Ты мне помог.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, что обычно я так себя не веду и трудно схожусь с людьми. Даже не знаю, что на меня нашло.

– По тебе было видно, что ты интеллигентный мужчина, это всё я со своим спортивным костюмом, – махнула рукой Яна.

Мэтью разлил остатки шампанского, и они снова выпили. Настроение было лучше некуда.

– Хорошо летим! – сказала Яна, вальяжно развалившись в кресле.

– Ты меня радуешь, – с самой потрясающей улыбкой смотрел на нее Мэтью.

– Ты смущаешь меня взглядом, – предупредила Яна.

– Тебе идет моя футболка, – сказал он.

– Спасибо, – ответила Яна, тщетно пытаясь натянуть футболку пониже.

– Я же забыл! – хлопнул себя по лбу Мэтью и нажал кнопку вызова стюардессы.

К ним подошла Татьяна с натянутой улыбкой, но смотрела она только на Мэтью, да что там – смотрела! Она просто пожирала его глазами. Яна не могла не заметить, что взгляд стюардессы то и дело соскальзывает на его пиджак, под которым ничего не было.

– Нам бы таблетку, – сказал Мэтью и задумался, словно вспоминая чего-то.

– Виагру? – не сдержалась стюардесса, но вовремя прикусила язычок.

– Нет, от аллергии.

Его просьба была выполнена.

– Кажется, она меня отравит, – прошептала Яна, когда стюардесса ушла.

– Не-а… психотип не тот. Она завидует, она думает, что в туалет мы ходили по иному поводу, – сказал Мэтью.

– А мне кажется, она недоумевает: что такой, как ты, нашел в такой, как я?

– Она оценила тебя по одежке? – уточнил Мэт. – А меня явно переоценила.

– Она меня сглазила! Я потому и зачесалась, – поняла Яна.

Они ели фрукты, время от времени соприкасаясь руками. И Яну от этих прикосновений словно било током, но она изо всех сил делала вид, что ничего не чувствует.

«Да что такое со мной? Господи, я что, влюбилась?! Да я же его знать не знаю! Да он намного моложе меня! А вдруг у него жена и шестеро детей? К тому же я ему, может, совсем не понравилась!..»

– Расскажи мне о себе, – попросил Мэтью. – Я хочу знать, что с тобой случилось? Ты вся в синяках, в ссадинах… Тебя душили?

– Было дело! – вздохнула Яна.

И ей захотелось поделиться с новым знакомым не то чтобы недавней историей, а вообще всем. Главное, чтобы самолет летел долго-долго, пока с Яны не спадет это наваждение.

– И ты решила догнать своего друга и этого ученого уже на месте? – понял Мэтью.

– Я, если честно, в шоке от того, что меня бросили одну в больнице. На Виталия Николаевича это не похоже. Думаю, он решил, что я подлатаю раны и вернусь в Москву, раз поездка не задалась.

– Что характерно, она не задалась у тебя с самого начала, – улыбался Мэтью.

– Только не будем продолжать! Мы все же в самолете. Я не хочу, чтобы не задалось и здесь, – хихикнула Цветкова.

– Здесь мы уже тоже отметились, не переживай. Мне впервые в жизни предложили «Виагру». Видимо, я выгляжу дохляком, – смеясь, резюмировал Мэтью.

– Нет, это я выгляжу так, что высасываю из тебя все силы, – ответила Яна

– Желаете еще что-нибудь? – нависла над ними Татьяна.

– Нам бы кофейку или шоколаду, – посмотрел на нее Мэтью, видя, что она снова пялится на его пиджак.

– Но шоколад у нас только в плитках, – предупредила стюардесса.

– Нам подойдет, – ответила Цветкова.

– А может, еще клубники со сливками? – предложил Яне Мэтью. По всей видимости, его тоже забавляла эта ситуация.

– Клубники со сливками у нас, увы, нет, этим вы порадуете себя на земле, – вздохнула Татьяна.

– А вот это большой недочет! Мы напишем жалобу. Клубника со сливками обязательно должна быть на каждом борту!

– Особенно на тех бортах, на которых летите вы! – С этими словами стюардесса удалилась.

– Она определенно думает, что мы осквернили ее самолет сексуальным контактом, – улыбнулся Мэтью, а на его щеках снова появились очаровательные ямочки.

– Это не ее самолет. А мне кажется, что она ревнует. Она сама с превеликим удовольствием совершила бы с тобой этот сексуальный контакт, – ответила Яна. – А вот клубникой со сливками я что-то завелась… Даже захотелось.

– Это мы еще организуем.

– Кстати, а почему у тебя такое странное имя – Мэтью?

– У меня мама русская, а отец был наполовину поляк наполовину француз, – пояснил Мэт.

– А сколько тебе лет?

– Речь зашла обо мне? Мне тридцать шесть.

– Никогда бы не дала! – искренне удивилась Яна.

– Знаю, что похож на студента, особенно издалека. Молодые девчонки часто зовут меня на всякие тусовки.

– А вот если сейчас будет продолжение, что тебе нравятся женщины постарше, я огрею тебя по голове и мы завершим полет небольшим побоищем, – проговорила Яна, чувствуя, как ее развезло от шампанского.

– Я не собирался говорить ничего такого! – заверил ее Мэтью. – Мне не нравятся женщины ни старше, ни младше…

– Тебе вообще женщины не нравятся? – схватилась рукой за сердце Яна.

– Ориентация у меня исключительно традиционная, – засмеялся Мэтью. – Просто…

– «Я женат и держу себя в руках», – закончила за него Яна, которая успела заметить в туалете его заинтересованный взгляд.

– Я не женат, – поправил упавшую на лоб прядь Мэтью. – Я любил одну девушку, но она умерла, и это было очень давно… А потом… больше такого чувства я не испытывал, а обманывать кого-то или себя я не хочу. Но я не монах. Это если немного о личной жизни, – весело посмотрел на нее Мэтью, хотя на его переносице пролегла морщинка, ранее Яне незнакомая.

Цветкова внезапно почувствовала какую-то жгучую боль и схватила Мэтью за руку.

– Извини, я не хотела! Я не знала, ты же понимаешь… Ты такой…

– Спасибо, – ответил он ей, – но из твоих уст я хотел бы услышать, какой я?

– Ты как глоток кислорода! – заявила Яна и чуть не добавила: «Умирающему пожилому человеку». – Ты невероятно легкий и… красивый.

Мэтью повернул к ней голову и снова пронзил своим невероятным взглядом:

– Мне многие говорили, что я красив. Но я вовсе не легкий человек, я очень быстро ставлю заслон и до меня не достучаться, если я не захочу.

– Я этого не почувствовала, – честно сказала Яна.

– Наверное, забыл щит дома или… не захотел в этот раз ставить заслон, – ответил ей Мэтью.

– Скорее, не успел, – предположила Цветкова.

– Я бы так не сказал, – рассмеялся он. – Яна, ты меня, если честно, смущаешь. Я нахожусь в полном смятении чувств.

– И ты тоже? – удивилась Яна.

– Если честно, то да. Женщин было много, и всегда так… по накатанной схеме. А сейчас я, тридцатишестилетний мужчина, смотрю на тебя и не знаю, что ответить.

Яна посмотрела в иллюминатор, снова вцепившись в руку Мэтью холодеющей ладонью. Впервые в жизни ей было не так страшно смотреть в небо с облаками, как в эти темные, безумно красивые и всепоглощающие глаза, уж не говоря о других частях тела.

– Я хочу, чтобы самолет упал, – спокойно и буднично сказала Яна. – Но только, чтобы люди не погибли, а только я.

– Почему? – приблизился к ней Мэтью.

– Потому что скоро мы приземлимся и расстанемся и я… я не знаю, как мне дальше существовать. Лучше погибнуть сейчас. Я впервые в жизни готова пойти с тобой куда угодно, хоть в кабинку туалета. – На глаза Яны навернулись слезы.

Мэтью внимательно посмотрел на нее.

– А я впервые этим не воспользуюсь, хотя очень хочу. Давай просто обнимемся и посидим вместе? Сейчас будет посадка, и мы поймаем от нее кайф.

– Я сошла с ума… Я даже не о том, что собралась ловить кайф от посадки самолета, а о том, что сказала…

– Яна, замолчи. Тебя часто хотят?

– Так откровенно? – оторопела Яна, понимая, что в «старости», похоже, дождалась своего звездного часа. – Нет.

– Я тебя хочу и не знаю, что со мной.

– Я знаю. Ты видел меня фактически голой и прикасался ко мне, когда смывал краску. От этого может показаться что угодно, – ответила Яна.

– Нет, это желание возникло не в руках… Ой! Извини. Я имел в виду сердце…

– Пристегните ремни, самолет заходит на посадку! – прервал их дежурный голос стюардессы.

Яна отвернулась от Мэтью и стала смотреть на линию горизонта, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

«Вот и все… Господи! Со мной никогда в жизни не случалось такого наваждения. Даже когда увидела Карла, мужчину, из-за которого разрушился мой брак, которого любила и люблю, я такого не испытывала. Это, наверное, на нервной почве из-за полета. Страсть, наваждение. Сейчас мы сядем и разойдемся по своим делам. И все закончится. Я хочу, чтобы это все закончилось!»

– Я провожу, – сказал ей Мэтью, когда разрешили высадку из самолета.

– Нет! – категорично заявила Яна. – Наш волшебный полет закончился! Надо ступать на грешную землю и жить как жили.

– А это притяжение? – спросил Мэтью.

– Какое притяжение? Просто на нас в воздухе плохо влияли силы гравитации! Нет никакого притяжения!

– Я не согласен, я провожу, – следовал Мэтью за ней по пятам.

Проходя мимо стюардесс, которые всем желали счастья и удачного дня, Яна опять всей своей воспаленной кожей почувствовала неприятные взгляды стюардесс.

– А почему вы мне не желаете счастья? – спросила она у них, не выдержав.

– А вам его не хватает? Ну что ж… счастья вам, – сквозь зубы ответила Анастасия.

– Не завидуйте, девочки! Просто природное обаяние, – икнула Яна шампанским. – Извините!

Мэтью двигался за ней. Яна поняла, что единственный способ избавиться от него – сбежать. Улучив момент, когда он пошел получать багаж, она рванула из здания аэропорта и оказалась в незнакомом городе совершенно одна с пакетом с недопитой бутылкой и в чужой мужской футболке, пропахшей дорогим парфюмом.

«Что за черт? Как я избавлюсь от мыслей о Мэтью, если я окружена его запахом?»

– Сколько просишь? Эй, Мальвина! Сколько берешь в час? – прозвучал мужской голос.

Яна, очнувшись, увидела, что рядом остановилась машина, из которой высунулась наглая морда.

– Что? Слышь, проезжай мимо!

– А ты чего хамишь, Мальвина? Кто тебя учил так разговаривать с ребятами? – выглянул из машины второй мордоворот. – У тебя что, рабочий день закончился? Давай все-таки прокатимся!

– Никуда я не поеду, – отвернулась Яна, думая, куда ей податься.

Для начала ей надо было где-то снять деньги, чтобы появилась наличность. Тогда можно будет взять такси и доехать до железнодорожного вокзала. Хлопнула дверца машины, и в следующий момент Яна ощутила на себе потные руки.

– Залезай в машину, шалава! Чего ты дергаешься? Сейчас мы с тобой загуляем! А будешь сопротивляться, так личико попортим.

– Отпусти! Не смей! – сопротивлялась Яна, но абсолютно ничего не могла сделать, двое мужчин были сильнее ее.

– Ребятки, по-моему, девушка не хочет с вами ехать! – раздался знакомый Яне голос.

Она сдунула прядь волос с лица и увидела запыхавшегося Мэтью. Он явно обежал аэропорт не один раз в ее поисках. Грудь вздымалась в разрезе дорогого пиджака, на плече висела сумка, он держал ручку большого кожаного чемодана на колесах.

Мужики смерили его оценивающими взглядами. Понятно, что перед ними столичный гусь, все вещи на парне были фирменные, начиная от обуви и заканчивая чемоданом.

– А ты что за фраерок? Тебе чего надо? Девок на всех хватит, а эта наша! – ответил ему один, с татуировкой на руке.

Второй мужик, в кепке, продолжал заламывать Яне руки.

– Я сказал – отпустите ее! Она со мной! – твердо сказал Мэтью.

Лицо его было сосредоточенным и злым, а глаза потемнели еще больше.

– А ты что, ее дружок, что ли? – пошел на него мужик с татуировкой. – А не хочешь, я тебе фейс попорчу? – И в его руках мелькнуло лезвие выкидного ножа. – Ну что, потолкуем? Порезать тебя, красавчик?

– Попробуй, – мрачно ответил Мэтью и скинул сумку с плеча.

– Мэт, не надо! Помогите! На помощь! – закричала Яна.

Мужик вальяжно пошел на Мэтью, поигрывая ножом. Но Мэтью резким движением бросил под ноги нападавшему чемодан, а когда татуированный упал, свесился над ним, двинул ему в челюсть и выбил нож из рук.

– Извини, друг, но я подготовлен. Часто с такой мразью приходится встречаться.

Мэтью поднял нож с земли и испепеляющим взглядом ожег второго мужика, удерживающего Яну. Тот молча отпустил Цветкову и бросился к товарищу, помогая ему подняться и запихивая его в машину.

– Поехали…

– Да я его!..

– Успокойся, брат! Он конченый псих.

Машина взревела и умчалась.

Мэтью подошел к Яне.

– Тебя даже на минуту нельзя оставить одну. Неужели ты думала, что я тебя не найду? Зачем сбегать? Ведешь себя как ребенок.

– На тебе кровь, – посмотрела Яна ему на грудь.

– Это не моя.

– Зачем ты меня искал? Нет, конечно, спасибо, что нашел, и вовремя…

– Во-первых, я не дослушал историю про Виталия Николаевича, а во‑вторых, я меркантилен, а ты в моей футболке, – серьезно сказал Мэтью, но в его глазах заплясали веселые чертики. – Не убегай от меня! От себя все равно не убежишь!

– Не много на себя берешь? – подняла на него глаза Цветкова, и ее снова затянуло в эту бездну.

– Я всегда много на себя беру, так уж устроен.

Яна присела на бордюр. Чувствовала она себя отвратительно. Рядом с ней был самый потрясающий мужчина на свете, а она снова выглядела как… Вся в ссадинах и грязи, со спутанными волосами и в дорогой футболке с чужого плеча. Мэтью подошел к ней, достал из пакета початую бутылку то ли коньяка, то ли виски и, присев на корточки, принялся протирать спиртным ноги Цветковой, ненавязчиво массируя колени и икры.

– Для дезинфекции, – пояснил он.

А Яна поймала себя на мысли: этот мужчина, о котором она не знала ровным счетом ничего, делал с ней такие вещи, что она была готова отдаться ему в любую минуту, только бы он захотел.

– Ты спрашивал о моем друге-следователе. Так вот, я уверена, он рванул на юг – к человеку, которого должен был охранять…

И Яна рассказала все, что знала, о гениальном виноделе и его заслугах.

– Я должна была изображать его жену. Но меня ограбили, и я осталась на вокзале, а Виталий не захотел меня бросать. Поезд ушел, мы пустились в погоню. Дальше я тебе рассказывала. – Яна вздохнула. – Какие же у тебя нежные руки, как ты приятно массажируешь… Я словно в раю!

– Мне очень приятно это делать, – улыбнулся Мэтью.

– Как ты этого здоровяка завалил вместе с ножом… Я, честно говоря, испугалась за тебя.

– А вот я редко чего боюсь, – отвел взгляд Мэтью, – и уж, конечно, всегда смогу защитить тебя, не переживай.

– Ты очень красивый… – тихо сказала Яна.

– Мне это все говорят. Все и всегда.

– Тебе это не нравится?

– Да как-то все равно… Мне-то от этого что? Красота не делает человека умнее или счастливее. В студенческие годы, когда меня заваливали приглашениями подработать моделью, я на это шел, потому что нужно было платить за учебу. А когда встал на ноги, конечно, ушел из модельного бизнеса, хотя приглашения получаю до сих пор.

– А девушки? Они же, наверное, прохода тебе не дают? – спросила Яна.

– Ты меня в этом обвиняешь?

– Нет, – смутилась она.

– А говоришь таким тоном, словно обвиняешь. Яна, если девушки и женщины все время обращают на меня внимание – это их проблема. Я никогда не пользовался и не собираюсь пользоваться своей внешностью. По натуре я не бабник.

– А чего ты ищешь в женщинах?

– Похоже, того же, что ты в мужчинах… чтобы смотреть в глаза и не хотеть оторвать взгляд, чтобы держать за руку и чувствовать тепло. Чтобы твоя женщина была яркой, неординарной и единственной на свете.

– Так, все! – Яна отдернула ногу. – Нам пора идти.

– Встречать поезд? Твоего муженька?

– Я его даже не видела.

– С удовольствием! – Мэтью поднялся. – А мне понравилось, что ты сказала… – Он на секунду замолчал.

– Что именно?

– Ты сказала: нам пора. Наконец-таки ты не пытаешься от меня отделаться, – пояснил Мэтью. – А по дороге заедем в магазин и купим тебе самую лучшую одежду.

– Мы не успеем. Сначала поезд, потом одежда, – ответила Яна. – Поймаем такси?

– Я предложил бы взять напрокат хороший автомобиль, если тут такое возможно. Но сейчас на это нет времени, тогда остается такси. Кстати, позвони своему другу, – Мэтью протянул ей свой сотовый телефон.

Яна быстро набрала номер Виталия Николаевича.

– Не отвечает. Черт! Да что же случилось?!

– Ты же говорила, что вы попали в аварию? – спросил Мэтью.

– Ну да…

– Но если у тебя повредился телефон, возможно, и у твоего Виталия тоже. Почему нет? Не надо сразу думать о плохом.

– Спасибо, я так и поступлю. Ты так щедро полил мне ноги алкоголем. Давай я тоже вытру кровь с груди.

– Не надо. Боюсь, я настроюсь не на ту волну. Не думай, Яна, что ты одна растерялась в своих чувствах, испытываешь влечение и не знаешь, что делать. Я тоже человек, и мои чувства, возможно, даже сильнее.

Мэтью вышел к дороге и стал голосовать. Яна с удивлением смотрела ему в спину и думала, как он смог догадаться, что она испытывает. Да еще так четко выразить это словами.

Яна покраснела. «Неужели так явно, что я схожу от него с ума? Хотя такое не скрыть. А ведь всегда говорили, что я неплохая актриса. А тут я разом растеряла все свои способности».

Мэтью остановил машину.

– Яна, поехали, – подхватил Мэтью свой чемодан. – Нам на железнодорожный вокзал, – сказал он водителю.

– Вы странно выглядите. То ли раздеты, то ли одеты, – покосился на них водитель. – Едете с вокзала на вокзал.

– Сильно спешим, – пояснила Яна.

– А что это на вас, молодой человек? Кровь?

– А вы будете нас везти или рассматривать? – вопросом на вопрос ответил Мэтью.

Водитель быстро домчал их до железнодорожного вокзала.

Яна посмотрела на часы.

– Столько всего произошло, а поезд прибудет только через двадцать минут. Я обогнала его! Но зато в каком виде!

– Ты себя не жалела, – согласился Мэтью. – Пока у нас есть время, надо хотя бы переодеться.

Мэтью склонился над чемоданом и вытащил две рубашки: поло ярко-изумрудного цвета и белую хлопковую. Белую он протянул Яне.

– Накинь поверх футболки… все-таки.

Сам же быстро снял пиджак и надел рубашку-поло. Пиджак же запихнул в чемодан.

– Судьба, что ли, мне ходить все время в мужском? Ну как, идет? – спросила Яна.

– Главное, что видны твои стройные ножки, – оценил ее внешний вид Мэтью, скользнув по Яне взглядом.

– Так обычно ходит девушка по утрам в квартире своего парня после ночи любви, – отметила Цветкова.

– Это да, – засмеялся Мэтью.

– Но эту рубашку больше никому не давай! Она только моя!

– Обещаю, – кивнул Мэтью. – Ну что, идем на перрон? Кстати, а что ты будешь делать, встретив этого человека?

– Я не знаю. У меня чувство повышенной ответственности. Я пообещала Виталию Николаевичу и сдержу это обещание. К тому же из-за меня этот Иван Сергеевич лишился телохранителя, на которого рассчитывал. И потом, вдруг через него я смогу найти майора?

– Ну, по крайней мере, теперь понятна мотивация. Смотри – состав едет.

Они подошли к нужному вагону. Проводница открыла дверь, и на перрон повалили люди с чемоданами, сумками и тележками.

Мэтью посмотрел на Цветкову и шепнул ей на ухо:

– Прикольно, что ты жена знаменитого винодела.

– Намекаешь на мой не совсем товарный внешний вид? – покосилась на него Яна. – Так это до первого же бутика, и я буду в полном порядке.

– Не думаю, что здесь много бутиков.

– Ладно, не сыпь мне соль на сахар, или как там поется…

– А он, наверное, такой сварливый, противный, этот винодел. А тут его еще и кинули – ты и твой майор, – продолжал подначивать ее Мэтью.

– Яна! Господи! Что ты тут делаешь?! – раздался за ее спиной голос.

Она даже вздрогнула.

– Виталий? Я делаю здесь то же, что и ты. Как говорится, место встречи изменить нельзя. Значит, ты тоже добрался до поезда?

– Какое еще место встречи? При чем тут это? Я был уверен, что ты вернулась в Москву и залечиваешь раны. Кстати, извини за эту идиотскую поездку. Я искал тебя в больнице, но мне сказали, что ты ушла. Я и подумал, что ты уехала домой… – сбивчиво говорил Виталий Николаевич.

Лицо его было уставшим, костюм помятым, а волосы всклокоченными. Впрочем, он всегда так выглядел. Оглядев Яну с головы до ног, Лебедев поинтересовался:

– А почему ты в таком виде? Что это за рубашка? И зачем ты покрасила волосы в такой цвет? – И впервые за весь разговор Виталий Николаевич посмотрел на молодого мужчину, стоящего рядом, и в лице следователя что-то изменилось.

– В смысле – покрасила? Виталий, я всю жизнь блондинка, ты чего? – не поняла Цветкова.

– Я забыл тебе сказать, что термоядерная краска от твоего спортивного костюма, видимо, въелась и в твои волосы, и они теперь розовые, – наклонился к ней Мэтью, обволакивая приятным парфюмом. – Но ты не расстраивайся – отмоется… может быть.

Яна судорожно размотала пучок на затылке и посмотрела на розовые, неравномерно окрашенные концы.

– Черт…

– Я что-то пропустил? Красный костюм? – спросил следователь.

– Познакомьтесь. Это – Виталий Николаевич, мой давнишний друг. А это Мэтью – мой нынешний друг. Нет, что же мне делать с волосами?! Надо срочно помыть голову! А я еще думаю, почему эти двое, что меня за проститутку приняли, все Мальвиной называли. Мальвина, Мальвина… А оно вот что оказывается! Только я не голубая, а розовая!

– Ты опять куда-то влипла? – уловил главное из ее речи Виталий Николаевич.

– Мэтью мне помог, – ответила Цветкова, по-прежнему увлеченно разглядывая волосы.

– Как всегда… погони, приключения, нападение и чудесное спасение. И красивый мужчина с необычным именем рядом, – констатировал Виталий Николаевич.

– Ты так это говоришь, словно я специально все организовывала, – не совсем поняла его раздражение Яна.

– Вы не забыли, что собрались здесь для того, чтобы кое-кого встретить, – встрял в их диалог Мэтью.

– Ты же знаешь, как выглядит этот Иван, – обратилась Яна к Виталию Николаевичу. – Он не выходил?

– Нет. Сам уже волнуюсь. Пойдем посмотрим третье купе.

– Мужчина, вы куда собрались? Здесь высадка, а не посадка! Встречающим в вагон нельзя, – преградила им путь проводница с коротко стриженными волосами ярко-оранжевого цвета.

«Сестра по несчастью», – подумала Яна, глядя на ее прическу.

– Мы вообще-то пассажиры этого купе, – Виталий Николаевич протянул проводнице билеты.

– Что-то я вас не видела на протяжении всей поездки, – хитро прищурилась та и принялась рассматривать билеты. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее у нее вытягивалось лицо.

– Действительно, билеты. Подделка, что ли?

– Так, женщина, мне еще вам, может быть, и удостоверение следователя показать? Нам надо пройти в наше купе. – Лебедев отодвинул проводницу в сторону и решительно вошел в вагон.

Яна последовала за ним, а Мэтью за Яной, бросив свой чемодан на перроне.

Виталий Николаевич широким жестом распахнул дверь купе и окаменел. Яна, подогреваемая большим интересом, заглянула ему через плечо и тоже превратилась в изваяние. В купе находился один-единственный пассажир – крупный мужчина в черном костюме. Он лежал на нижней полке, вытянувшись в струнку, и сложив руки на груди. К противоположной полке был приставлен большой траурный венок. В общем, зрелище не для слабонервных.

– Не успели, – прошептала Яна.

– А вам не говорили, что вы труп должны будете сопровождать? – спросил Мэтью.

– Какой труп?! Иван! – кинулся к мужчине Виталий Николаевич, признав в нем известного винодела.

Только сейчас в нос Яны ударил крепкий запах перегара.

– Что там? – протиснулась мимо них проводница и ахнула: – Ну, я так и знала, что этим дело и кончится. А я ведь его предупреждала. А еще интеллигентный человек!

– Он живой, – потрогал ученого Виталий Николаевич.

– Конечно, живой! А чего ему будет-то? – не поняла проводница.

– А что за антураж такой похоронный? – спросил Мэтью.

– Так в соседнем купе люди ехали на похороны, пили всю дорогу! Места им было, видите ли, мало! А тут узнали, что в третьем купе мужчина едет один, вот и свалили сюда венки, а вашего приятеля взяли в компанию, чтобы не скучал. И напоили, ясен перец! А венок забыли, наверное, – пояснила проводница. – Так что очень хорошо, что вы его встречаете. Давайте забирайте вашего знакомого! А то мы скоро в депо поедем.

– Иван Сергеевич! Иван! – теребил винодела Виталий Николаевич.

– А? Что? Выпьем за Бориса Владимировича! Хороший был человек! – придя в себя, сообщил Капустин и снова отрубился.

– Такой здоровый! Как его поднять-то? – спросил Виталий Николаевич.

– Поднять не проблема. А вот как тащить?.. – ответил Мэтью и испарился со словами: – У меня идея.

Хорошо, что большинство пассажиров уже сошли с поезда и не стали свидетелями странной картины. По перрону везли большую тележку, на которой вместо чемоданов лежал крупный мужчина фактически в бессознательном состоянии.

Перед этим проводница вынесла из купе траурный венок и положила его виноделу на грудь.

– Да не надо, оставьте себе! – сказал Виталий Николаевич, не задумываясь над тем, как двусмысленно прозвучала его фраза.

– А мне он зачем? Плохая примета. Так что забирайте, – ответила проводница.

Носильщик, глядя на свою «поклажу», в недоумении чесал затылок.

– Везите на стоянку такси, – вывел его из задумчивости Мэтью.

– С покойником не повезу, – очень спокойно заявил таксист, покручивая на пальце ключи от автомобиля.

– Он не покойник. Он просто мертвецки пьян, – пояснил Виталий Николаевич.

– А венок вы ему заранее прикупили? – усмехнулся таксист.

– Венок не наш, выкинем по дороге.

– Ну что же, идите к машине. А веночек можете оставить. Я его своей тещеньке подарю.

Мэтью с Виталием Николаевичем пришлось потрудиться, чтобы погрузить бесчувственное тело ученого в машину и подпереть его с двух сторон. Яна обрадовалась, что ей не придется сидеть рядом с этим человеком, дурно пахнущим алкоголем и немытостью. Она как белый человек села рядом с водителем и назвала адрес.

– О-о, отель – лучший на побережье. Чего же вас, таких дорогих гостей, не встретили?

– Мы и сами доберемся, – ответил Виталий Николаевич, который, если честно, уже с трудом верил, что они когда-нибудь доберутся до пункта назначения.

Яна обернулась и во все глаза посмотрела на Мэтью.

– Мне показалось, или… А где твой чемодан?

– Я думал, не заметишь, – несколько смутился Мэтью.

– Где он? Только не говори…

– Да пока я бегал, его увели, – ответил Мэтью.

– Украли? Все твои вещи?! – ахнула Яна.

– Все… ну, кроме денег, документов и кредитных карточек, – вздохнул Мэтью.

– Ну вы, ребята, сто́ите друг друга, – ухмыльнулся Виталий Николаевич. – Одна подарила свои вещи в Москве, второй – в Новороссийске.

– На вокзалах кражи – обычное дело. Рот разевать не надо, – подвел итог таксист. – Уж что-то, а вещи свои надо беречь и без присмотра не оставлять.

– А чего ты сразу не сказал? – спросила Яна у Мэтью.

– Это ничего бы уже не изменило, да и черт с ними, с тряпками.

– Ой, как мне это знакомо, как знакомо… – продолжал чему-то радоваться следователь.

– Так это мы остались только в том, что на нас надето?

Мэтью улыбнулся и развел руками.

– Вот что значит – со мной связаться! Вошел в самолет как человек, а вышел как фрик под недоуменные, осуждающие взгляды. Потом еще ввязался в драку, теперь лишился вещей. Мое невезение, похоже, заразное.

– Если хотите, чтобы у вас все наладилось, бегите от Яны как от огня, – обратился к Мэтью Виталий Николаевич.

– Не дождетесь, – ответил тот.

– У меня почему-то уши закладывает, – поморщилась Яна.

– Так едем через перевал, высота приличная. Горное местечко вы облюбовали для отдыха, – сказал таксист.

– А море? – спросила Яна.

– Далековато, – ответил водитель.

– Мы не совсем на отдых, не забыла? – напомнил майор, и тут машина резко вильнула в сторону и подпрыгнула на кочке.

Внезапно Иван Сергеевич очнулся, открыл глаза и сказал:

– Каждый человек приходит в этот мир в одиночестве и умирает также в одиночестве. – И снова провалился в беспамятство.

– Какая глубокая мысль! – согласился Мэтью. – Веселый человек, видимо. Всю ночь пить с чужими людьми…

– А вы вообще не пьете? – спросил у него Виталий Николаевич, отталкивая от себя бесчувственное тело ученого, чтобы он больше валился в сторону Мэтью.

– Могу выпить в хорошей компании. Кто же откажется от приличного вина? А в самолете, например, мы с Яной пили шампанское, – ответил Мэтью и подтолкнул винодела в сторону следователя.

– И Яна прекрасно перенесла перелет? Удивительно!

– Прекратите! Ведете себя как в детском саду. И хватит туда-сюда толкать человека!

– Вот-вот! Его еще стошнит! – поддержал Яну таксист, беспокоящийся о своей машине.

– Да я что, я ничего… У меня просто вопрос, – каким-то неприятным голосом произнес Виталий Николаевич, обращаясь к Мэтью. – Вот мы с Яной и виноделом едем в дорогое курортное место по приглашению. Нас там ждут, для нас забронирована лучшая гостиница в городе. А вот куда едете вы и на что рассчитываете? Неужели встреча в самолете могла так круто изменить вашу жизнь?

– Во-первых, встреча с такой женщиной, как Яна, вполне может изменить жизнь любого. А во‑вторых, может, я изначально планировал ехал в это место?

– Они из-за вас такие? – спросил таксист у Яны.

– Надеюсь, что нет, – ответила та.

– Вот и отель! – остановил он.

Цветкова вышла из машины и осмотрелась. По крайней мере, внешний вид ей очень даже понравился Отель стоял на возвышенности и занимал приличную территорию. Двухэтажное здание, выкрашенное в белый цвет, окружала ажурная решетка. Многочисленные дорожки для прогулок украшали клумбы и причудливые фонтаны. Через дорогу от отеля начиналась набережная с магазинчиками, кафе и развлекательными заведениями.

– Прямо мини-Швейцария, – отметил Виталий Николаевич, вытаскивая с помощью Мэтью Ивана Сергеевича из машины.

– Надеюсь, и сервис будет хоть отдаленно напоминать Швейцарию, – отозвался Мэтью, озираясь по сторонам, видимо, в ожидании помощи от сотрудников отеля.

Но вокруг была тишь и гладь.

Они вошли в ворота, увитые плющом, и присвистнули. При ближайшем рассмотрении оказалось, что отель находится на приличной высоте. К нему вели две каскадные лестницы с красивыми мраморными перилами, выдержанными в одном стиле со зданием. Яна, находясь налегке, имела возможность осмотреться. А вот Мэтью с Виталием Николаевичем было не до осмотров местных красот.

– Ну, просто боров! – негодовал майор. – Что ж он никак в себя не придет?! Хоть бы ногами немного шевелил… Это надо было так насосаться!

С него и с Мэтью сошло сто потов, пока они дотащили ученого наверх, в холл отеля, и бросили на диван в стиле «прованс».

В холле было заметно прохладнее, чем на улице. Скучающая на ресепшн девушка подняла на вошедших глаза с длинными наклеенными ресницами и сразу же сконцентрировалась на Мэтью.

– Что за безобразие? – накинулся на нее Виталий Николаевич. – Мы постояльцы, приехали в дорогой, как вы заявляете, четырехзвездочный отель, а нам никто не помогает донести вещи! А вы, между прочим, находитесь на горе и фуникулера у вас нет.

– Извините, я здесь одна, – ответила администраторша, осматривая холл в поисках вещей, но не видя ни одного чемодана.

– Очень плохо! Так, ладно… Мы на заселение, – постучал рукой по стойке Виталий Николаевич, словно этим мог ускорить процесс.

– Извините, у нас проходит крупная международная встреча виноделов. Приехали и иностранные гости, и местное руководство, и представители из Москвы, – тихим голосом сообщила девушка, словно ее кто-то мог услышать.

– Да вы что? – притворно удивился Виталий Николаевич, которого Яна просто не узнавала. Нет, конечно, хорошим его характер трудно было назвать, майор все время был чем-то недоволен и постоянно бурчал. Но сейчас он просто побил свой рекорд. – И что же вы нам хотите сообщить?!

– Мы ждем известного ученого со свитой, поэтому все номера заняты, – сказала администраторша.

– А ученый уже прибыл! Вот он, – и майор указал на лежащего на диване Ивана Сергеевича Капустина. – А мы с девушкой его свита. Вот только молодой человек не с нами! Ему придется искать другое жилье.

– У меня забронирован номер в этом отеле. Я сделал это заранее, потому что выяснил, что это лучший отель в этом местечке, – ответил Мэтью и протянул администраторше свою кредитную карту.

Девушка защелкала по клавиатуре, глядя на экран.

– Да… у всех бронь. Студия для ученого, двухместный для его людей и люкс для господина Мэтью Радоновича.

– Люкс? – хмыкнул Виталий Николаевич. – А почему не президентский?

– У нас нет президентского номера, номер люкс лучший в отеле, – ответила администратор.

– Двухместный номер? – переспросила Яна, до этого молчавшая. – Виталий, это что же получается? Мы будем жить вместе? Я на такое не подписывалась! Почему ты меня не предупредил?

– Я сам не знал, – смутился Виталий Николаевич, – да и не интересовался этим вопросом.

– А вы хитрый жук, товарищ, – прищурился Мэтью. – Как можно приглашать девушку в поездку, не согласовав место проживания?

– А кто вы такой, чтобы меня учить? – ответил Виталий Николаевич.

– Прекратите вы! – крикнула Цветкова.

– Я вижу только один выход из этой ситуации. Яна заселяется в номер-студию, ну а я с этим виноделом – в двухместный номер, – буркнул пристыженный следователь.

– А ученый не будет против? – Администраторша скосила глаза в сторону храпящего Капустина. – Студия забронирована для него, а нашему отелю неприятности не нужны.

– Я с ним договорюсь! – кивнул Виталий.

– Правильное решение, – подал голос Мэтью и обратился к Яне: – И если что, мой люкс тоже в твоем распоряжении. Там, судя по Интернету, три комнаты.

– Совершенно верно, – тут же подтвердила администраторша.

– Разберемся без богатеньких, – ответил Виталий Николаевич.

– Прекрасно! Пока! – попрощался с майором Мэтью, взял ключи от номера и пошел к лестнице.

– Постойте! А как же этот… – кивнул на ученого Виталий Николаевич.

– А это не моя проблема! – ответил красавчик.

– Точно! – поддержала его Яна и поспешила за Мэтью. – Можно люкс посмотреть?

– Яна, ты куда? А как же я? – растерялся следователь.

– Ты его охранять должен? Вот и охраняй! И нечего было злобствовать! – показала ему язык Цветкова.

Она догнала Мэтью, который с легкой улыбкой уже открывал люкс.

– Дашь номер посмотреть?

– Чего спрашиваешь? Конечно, заходи. – Он пропустил даму вперед.

Как ни странно, но в номере пахло затхлостью и навязчивым цветочным ароматизатором.

Небольшие кабинет, гостиная и спальня были заставлены мебелью и поражали обилием ковров и настенных гобеленов, многослойных штор, скатертей и салфеток. Именно из-за этого и было трудно дышать. Мэтью сразу же прошел к балконной двери и открыл ее настежь. На барной стойке стояла бутылка шампанского – видимо, комплимент от отеля. Яна даже смотреть на него не могла, ее мутило еще с самолета.

– После душа поедем в магазин, – сказал Мэтью.

– Зачем? – удивилась Яна.

– Чтобы купить одежду, а то нам и переодеться не во что, – пояснил он.

– Ах да… Я как-то забыла об этом.

– Тебя проводить до твоего номера? – спросил Мэтью.

– Сама дорогу найду. Интересно, как там бедный Виталий с этим горе-виноделом?

– Сам виноват, – засмеялся Мэтью. – Хотя я его понимаю. – Он, прищурившись, окинул взглядом стройную фигурку Яны. – Я бы тоже приревновал.

– Между нами ничего не было! – поспешила заверить Яна. – Мы с ним просто друзья. Между прочим, Виталий Николаевич очень хороший друг.

– Верю. Но я вижу, как он на тебя смотрит. Как человек, у которого отбирают последнюю надежду.

– Давай не будем об этом. Кстати, я давно хотела спросить, но как-то все не до этого было.

– О чем именно? – поинтересовался Мэтью.

– А ты сюда приехал по каким делам? Я и не догадывалась, что мы летим в одно место. А-а, я поняла! Вы тоже на встречу виноделов? Вы бизнесмен? – подмигнула ему Яна.

– Чего это ты ни с того ни с сего перешла на «вы»? – Тонкая бровь Мэтью удивленно поползла вверх. – Я подавил тебя значимостью номера? Так себе люкс, если честно.

В комнату проник солнечный луч и заиграл бликами в его волосах. Яна была готова любоваться этой картиной бесконечно долго.

– Я здесь по работе, и к встрече виноделов это не имеет никакого отношения. Толк в хорошем вине я знаю, но исключительно как потребитель. – Он покосился на бутылку. – И это, кстати, не плохой экземпляр местного завода шампанских вин. Я положу его в холодильник мини-бара. И позже мы его обязательно выпьем.

– Договорились, – кивнула Яна. – Я к себе.

– Я зайду за тобой через час и поедем в магазин! – крикнул ей вслед Мэтью.

Довольная Яна чуть ли не в припрыжку понеслась в номер-студию, который изначально предназначался для гениального винодела Капустина.

Глава 7

В отсутствии багажа был и положительный момент. И так небольшой по площади номер не занимали огромные чемоданы, в которых отдыхающие возят с собой много ненужных вещей – лишнюю одежду, обувь, бытовые приборы, посуду… то есть вещей, которыми ни разу не воспользуются в отпуске, а потом запихнут обратно в чемоданы и повезут домой. Причем к концу отпуска эти чемоданы могли и значительно потяжелеть, так же как их хозяева, злоупотребляющие шведским столом. Потому что к куче ненужных вещей добавлялась еще и куча также ненужных сувениров.

В общем, без багажа было легко и просто, а то Цветкова еще несколько дней раскладывала бы свои вещи, спотыкаясь о чемоданы.

Яна впорхнула в номер и первым делом набрала ванну, вылив в воду изрядное количество пены. Кинув свои бренные кости в ванну, Цветкова испытала истинное удовольствие. Каким же наслаждением было смыть с себя весь пот и пыль дорог! А дорога у Яны выдалась очень долгая и трудная. И хотя Цветкова не хотела сейчас об этом думать, боль от полученных травм во всем теле напомнила ей о путешествии. Казалось, каждая ссадина, царапина и синяк заболели одновременно.

А еще Яна с остервенением набросилась на флакон с шампунем, полив голову несколько раз и пытаясь вернуть естественный цвет волос. Однако эффекта не было. Волосы по-прежнему оставались розовыми, хотя и не такими яркими, как раньше.

«Ужас! – подумала Яна. – Ну не стричься же из-за этого? Буду надеяться, что еще отмоются».

Она высушила голову феном и, не успела надеть белую мужскую рубашку, как появился ее владелец, также чистый и благоухающий и также в старой одежде. Волосы Мэтью смотрелись пышнее обычного и даже слегка вились.

– Ты готова? Идем. Я заказал такси, оно уже ждет. Купим одежду и все, что нам еще надо, и поедем в ресторан – я ужасно голодный. У меня только одно условие.

– Какое? – поинтересовалась Яна.

– Свою кредитную карту ты прямо сейчас при мне вынимаешь и кладешь на тумбочку.

– Зачем? – не поняла Яна.

– Затем, что платить буду я. Я совсем не бедный человек, к тому же не переношу, когда женщина при мне расплачивается. Это мое условие. Если ты со мной… – Мэтью сделал многозначительную паузу, – идешь в магазин или ресторан, то плачу я.

Цветкова даже не знала, что ему ответить.

– Я тоже не нищая.

– Яна!

– Дело принципа? – предположила она.

– И не только. Просто позволь мне быть мужчиной и не чувствуй себя ничем обязанной.

– Ты такой странный. Многие женщины именно это и хотели бы услышать, но то, как ты это преподносишь… У меня нет слов.

– Кредитку, – постучал по тумбочке Мэтью.

Яна вздохнула и подчинилась.

– Теперь я полностью в твоей власти! У меня даже на такси наличности нет, – развела она руками.

– Доверься мне, я не подведу. – Мэтью обнял ее за талию и поцеловал в щеку.

Яну словно парализовало.

Этот мужчина воздействовал на нее как удав на кролика. Но самое удивительное, что Мэтью сконфузился, хотя, глядя на него, можно было подумать, что целовать женщин для такого красивого, импозантного мужчины обыденное дело.

Яна неожиданно рассмеялась.

– Как же тебя, наверное, любят все женщины, если ты не позволяешь им платить за себя.

– Да, а еще со мной любят гулять по торговым центрам, – согласился Мэтью.

Они спустились в холл, пребывая в каком-то тихом счастье, оба синхронно повернули голову в сторону дивана, на котором совсем недавно возлежал Иван Сергеевич.

– Смотри-ка, недвижимость куда-то делась, – прокомментировал Мэтью.

– Может, наконец пришел в себя, – кивнула Цветкова.

Мэтью открыл дверцу такси, усадил Яну и сел сам.

– Куда вам, молодые люди?

– Нам бы приодеться, – доверительно сообщил Мэтью.

– Не понял, – посмотрел на него водитель. – В каком смысле?

– В самом прямом. Нам со спутницей надо купить много хорошей одежды самых лучших брендов, – пояснил Мэтью.

– Бре… брен… – словно заблеял водитель.

– То есть фирменной, качественной, – объяснил Мэтью.

– Так это вам в Москву надо! – усмехнулся водитель. – У нас небольшой курортный городок.

– Ну где-то же люди здесь одеваются? Голые не ходят? – допытывался Мэтью.

– Так не в эту же, брендовую… прости господи, одежду, а в обычную, в основном на рынке. – Водитель не понимал, что от него надо этому красивому мужчине, который явно хотел потратить много денег.

– Рынок – это не совсем то… – протянул Мэтью.

– Но мы же не можем ходить без одежды, – напомнила ему Яна.

– И то верно. Хорошо, – обратился Мэтью к водителю, – отвезите нас на рынок.

– Вмиг домчу. Вот обогнем озеро, а там недалеко и до центра.

– Ой, а расскажите об озере! – устроилась поудобнее Яна.

– У нас уникальное озеро. – Водитель включил мотор и тронулся с места. – Оно очень глубокое, а вода в нем чистая и прозрачная. Озеро наполняет душу романтикой, привлекая к себе влюбленные сердца, – вещал водитель, как заправский экскурсовод. – А какая живописная местность! Склоны гор покрыты можжевеловыми зарослями, которые в жаркие дни создают в воздухе особый аромат. Вы чувствуете, какой у нас уникальный воздух?

– Я бы так не сказала, – ответила Яна, оттягивая ворот рубашки. – Здесь очень душно.

– Зато наш климат очень благоприятен для виноградников. Вы знаете, что у нас лучший виноград? – похвалился водитель.

– Слышали, – кивнула Цветкова. – Тут у вас и международная встреча виноделов проходит.

– Это для нас целое событие. Парк облагородили, аттракционы запустили. Важные люди в город приехали. Кстати, все размещены в вашем отеле. Вы тоже специалисты по вину?

– Нет, мы любители, – ответил Мэтью. – Да, кстати, а где поесть можно? Или тоже на рынке?

– Вот насчет этого не переживайте! Кафешек полно! На набережной – кондитерская, на озере – рыбный ресторанчик. Но самый дорогой и крутой ресторан у вас в отеле. Местные вина и шампанское попробуйте обязательно. Мы-то на них уже смотреть не можем, а вот отдыхающим нравится. – Водитель внимательно посмотрел на Яну и Мэтью. – А вы, извините… это…

– Что? – спросила Цветкова.

– Молодожены?

– Нет, с чего это вы решили? – рассмеялась Яна.

– Да выглядите одинаково странно, – пояснил водитель.

Поход по местному рынку получился весьма утомительным, и с каждой новой палаткой надежда Яны и Мэтью прибарахлиться таяла, как мороженое на солнце.

– И что же делать? – спросила Яна у Мэтью. – Мы должны купить хоть что-нибудь…

– Обязательно купим, – заверил ее Мэтью.

Этим что-нибудь для Яны стали: дурацкое платье в горошек, короткое платье «а-ля морячка» в полосочку и с якорьками, короткий красный халатик, две пижамы ярко-желтого цвета, джинсовая юбка сомнительного качества, несколько футболок с глупыми аппликациями, джинсовые шорты и узкие джинсы все того же сомнительного качества, купальник ядовито-розового цвета и еще много чего по мелочи.

Приблизительно такой же гадости набрал себе и Мэтью. Особо Яну порадовали две футболки – женская с Чебурашкой и мужская с крокодилом Геной. Именно в них они и облачились. Нижнюю часть туловища «украсили» полосатые шорты и резиновые шлепки.

– Вообще, кошмар, – осмотрела себя Яна. – Ну а что делать? Хоть так…

– Зато мы с тобой словно одной крови, – не терял оптимизма Мэтью. – Сразу видно, что мы вместе.

– Ага, из одного дурдома сбежали! – согласилась Яна.

– Сейчас вернемся в отель, оставим там вещи, а потом пойдем поедим.

– Да! – горячо воскликнула Яна. – У меня уже желудок прилип к позвоночнику.

– Хорош я кавалер, раз у меня дама такая голодная! – усмехнулся Мэтью.

– Ничего, не умру.

– Да мне и делами надо заняться. Хотя бы объявиться, что я прилетел.

Они запихнули клетчатые сумки со шмотками в багажник такси и поехали в отель.

Перед отелем выстроилось множество автомобилей представительского класса и собралась большая группа солидных людей.

– Ого! – отметил водитель. – Мне туда и не проехать, высажу вас здесь.

Мэтью с Яной в веселой одежде, с сумками «а-ля челноки» двинулись ко входу в отель. Дорогу им преградила крупный охранник, несмотря на жару, в темном костюме.

– Извините, молодые люди, вход закрыт, проходит светское мероприятие.

– Я тоже извиняюсь, но мы постояльцы этого отеля, – ответил Мэтью.

Охранник смерил их недоверчивым взглядом:

– Документы.

– Пожалуйста, – занервничал Мэтью.

Он, видимо, не привык, чтобы его не пропускали куда-либо из-за дресс-кода.

Охранник заскрипел что-то по рации и после ответа отступил в сторону.

– Проходите.

– Яна! Яна! – послышался за их спиной шепот.

Цветкова посмотрела в ту сторону, откуда ее позвали, и с удивлением увидела красное лицо Виталия Николаевича, который выглядывал из-за забора.

Она подошла к нему и наклонилась.

– Ты чего?

– Иди сюда! Здесь лаз! – скомандовал майор, и что-то в его взгляде заставило Яну подчиниться.

Она хотела сообщить Мэтью, но он уже протиснулся вперед с большими сумками и был отгорожен от Яны потоком людей, который не иссякал.

Цветкова нырнула в узкую щель и оказалась в цепких руках Виталия Николаевича.

– Ты что здесь делаешь? – спросила Яна.

– А ты почему так выглядишь? – спросил ее Виталий Николаевич.

И оба вопроса прозвучали одновременно.

– Яна, сейчас не до выяснения всяких глупостей! Я горю! Мои погоны горят!

– В смысле? – не поняла Цветкова и принюхалась, однако учуяла только жуткий запах перегара, разбавленного свежей порцией алкоголя.

– Да ж… полная! – икнул Виталий Николаевич. – Извини меня, конечно. Беги за мной! – И майор побежал трусцой, пригибая голову, словно пристрелянный заяц.

Яна устремилась за ним.

– Мне бы Мэтью предупредить!

– Этого своего красавчика? Вот уж не надо, тем более его! – округлил глаза Виталий Николаевич.

– Ты можешь объяснить, в чем дело? – спросила Цветкова, остановившись.

– Я тебя искал, но ты уже упорхнула из номера.

– Мы с Мэтью ездили на рынок. Прибарахлиться надо было, – пояснила Яна.

Виталий Николаевич скептически осмотрел наряд Яны.

– Я вижу, ты удачно отоварилась.

– Это неважно.

– И то верно. Пока тебя не было, я влип по полной, поэтому не мне тебя учить!

– Ты так самокритичен, что мне даже становится не по себе, – отметила Цветкова.

– Яна, я же весь день возился с этим боровом, будь он неладен!

– Ты о виноделе? – уточнила Яна.

– О нем! Знал бы – никогда с ним не связался! – сокрушенно покачал головой Виталий Николаевич. – Видела бы ты его, когда он стал приходить в себя… зрелище не для слабонервных. Иван стонал, кряхтел, кричал, постоянно говорил, что ему плохо. Я не знал, чем ему помочь. Бегал за минералкой, мочил полотенце холодной водой и клал ему на голову… И я должен охранять этого человека! Да я первый хочу его прикончить! А потом Иван вспомнил, что сегодня должна состояться встреча между российскими и французскими представителями и он, естественно, должен в ней участвовать. И тут этот винодел издал просто утробный вопль бизона! Он молил, чтобы я поставил его на ноги. И мне стало его жаль. Я сгонял ему за пивком и организовал сауну в нашем отеле.

– А в сауну-то зачем? – спросила Яна.

– Да ты что?! Это самое то, чтобы в себя прийти! Такая гимнастика для сосудов! А когда потом нырнешь в прохладный бассейн, так и совсем в себя придешь! Вот мы и пошли.

– И что? – Яна нервничала, что оставила Мэтью одного, а он, возможно, ее ищет. – Берега вышли из бассейна, когда туда нырнул Иван? С чего такая паника?

– Сауна Ивану надоела, и он попросил попарить его веничком. Я выскочил из сауны в поисках веника. А чего его искать, если прямо у входа стоят уже заготовленные. Я ими и воспользовался. Уж как я ими обходил это грузное тело!.. Со всех сторон да с ветерком! Потом Иван отходил ими меня!

– Меня не интересуют ваши эротические игры брачующихся морских котиков, – заулыбалась Яна, понимая, что майор находится в приличном алкогольном опьянении.

– И только потом выяснилось, – понизил голос Виталий Николаевич, – что это были не веники.

– А что? – так же тихо спросила Яна.

– Виноградные лозы бешеной стоимости. Именно их должны были сегодня вручить французской делегации!

Яна на минуту «зависла».

– Вы попарились лозами винограда?

– Наконец-то до тебя дошло! Это же международный скандал! – Виталий Николаевич вытер выступивший на лбу пот.

– Как же ты не понял, что это не веники, а виноградные лозы? – спросила Цветкова.

– Я был не совсем в себе… то есть пьян, – ответил Виталий Николаевич и повинно опустил голову.

– Ну хорошо, тебе это простительно, да еще в таком состоянии. Но Капустин! Он же специалист в этом деле! Как он-то не обратил внимание, что его хлещут не веником, а эксклюзивными виноградными лозами? – До Яны постепенно доходил весь ужас и абсурд сложившейся ситуации.

– Так Иван тоже выпил, – вздохнул Виталий Николаевич.

– Понятно. То есть вы нажрались как свиньи, если говорить своим языком, и испортили эксклюзивные образцы лоз?

– Именно так! – У следователя вытянулось лицо, он побледнел. Слушать о содеянном из чужих уст было еще страшнее. – Я прошу тебя о помощи!

– Где-то я это уже слышала… Не ты ли просил меня помочь тебе в этой поездке, которая сразу как-то не задалась? Ладно… Конечно, я тебе помогу. Куда я от тебя денусь? Только не соображу как.

– У меня есть план! – У Виталия Николаевича загорелись глаза.

– А я могу быть посвящен в этот план?

Яна и майор вздрогнули. Они не слышали, как к ним подошел Мэтью.

– Яна, я тебя уже обыскался. Вроде шла за мной и как сквозь землю провалилась.

Виталий Николаевич оглядел Мэтью с ног до головы и заметил, улыбаясь:

– Одежонку себе прикупили в том же бутике, что и Яна?

Мэтью ничего не ответил.

– Парень, шел бы ты мимо, – миролюбиво произнес Виталий Николаевич, – и дело вовсе не в ревности. Просто нас могут и в тюрьму посадить. А пока ты не с нами и ничего не знаешь, то тебе ничего и не грозит.

Мэтью задумался, а в сердце Яны поселилась печаль.

– Знаете… а чего в хорошей компании и не посидеть? – задумчиво произнес Мэтью. – Я с вами.

Виталий Николаевич вздохнул и с неохотой повторил рассказ о сауне.

Мэтью долго смеялся.

– Вы серьезно? Ну вы даете! И какой теперь план? С каждой минутой все интереснее.

– Сейчас надо рвануть на виноградники, выкопать там тихонечко две лозы и подложить вместо испорченных. Все равно сначала будет торжественная часть, а вручение лоз пройдет вечером, я смотрел расписание мероприятия, – сообщил Виталий Николаевич.

– Если бы было все так просто… Виноград же нужен особого сорта. А вокруг обычные виноградники, – сказала Яна.

– Так мы и поедем в это заповедное место, я узнал, где оно находится. Мне сказали, что для передачи Франции выкопали много лоз, они сейчас ждут погрузки. А эти две лозы должны были передать чисто символически. Вот из этой большой кучи мы и возьмем два образца, никто и не заметит, – потер руки Виталий Николаевич.

– Звучит многообещающе, но я так понимаю, там и охрана есть, – сказал Мэтью.

– Это понятно! Но, в конце концов, это не секретный и не военный объект. Не думаю, что там серьезная охрана. Но мы сориентируемся уже на местности. Главное – к вечеру доставить две лозы. – Виталий Николаевич был настроен на оптимистический лад. – Ребята, честное слово, это единственная возможность избежать скандала. Я должен дожить до пенсии! Меня ведь уволят к …

– Ты, главное, успокойся! – обратился к майору Мэтью, переходя с ним на «ты». – Не будем терять время. Давай прямо сейчас и выдвинемся, раз ты знаешь, куда идти.

Мэтью поддержал идею Виталия Николаевича, чем порадовал Яну, еще раз показав, что он совсем не чопорный и не надменный, хотя изначально по дорогой одежде и несколько отстраненному выражению лица так могло показаться.

– Тогда бежим, возьмем его с лавочки. – Виталий Николаевич рванул куда-то трусцой.

– Кого?! – крикнула Яна ему вслед.

– Как кого? Ивана Капустина! – ответил майор, не сбавляя темпа.

Яна побежала за ним. Мэтью тоже не отставал.

– А он-то зачем? – спросил он.

– А кто у нас ученый с мировым именем? Ты или Яна? Кто нам найдет нужный сорт винограда? – справедливо заметил Виталий Николаевич.

– С ума сойти! – отметил Мэтью, когда они увидели мирно спящего на скамейке винодела мирового масштаба. – Это мы его что, опять на себе попрем?

– Иван! Иван, вставай! – принялся расталкивать ученого Виталий Николаевич.

– А? Что?

– Пора спасать нашу репутацию! Вперед, за виноградом!

Капустин протер глаза и посмотрел на Яну с Мэтью.

– Здравствуйте, вы аниматоры?

– Это мои… вернее, теперь уже наши друзья – Яна и Мэтью!

– Да? – удивился Иван Сергеевич – то ли тому, что у него за короткое время появились новые друзья в такой странной одежде, то ли тому, что он ничего не помнил. – А мы уже встречались? – спросил он у Мэтью.

– Я вас видел… – туманно ответил Мэтью. – Но вы были несколько не в том состоянии, чтобы помнить нас.

– Голова болит, – поморщился Иван Сергеевич.

– Иван, соберись! Ты же мужик! – схватил Капустина за толстые щеки Виталий и сжал так, что в этих складках утонул нос. – Тебе же перед народом выступать! Позор-то какой!

– Да я понял, понял…

Следователь отпустил его щеки, и нос вынырнул на поверхность, словно дельфин из воды.

Иван Сергеевич достаточно резво для своего веса вскочил на ноги, и его тут же повело в сторону. Мэтью вовремя подставил свое плечо.

– Спасибо, друг! – прохрипел Иван Капустин.

С другой стороны его подхватил Виталий Николаевич. Так, неразлучной троицей, они и двинулись в указанном майором направлении.

Яна поплелась за ними, чувствуя себя очень странно. Этакой «кавказской пленницей», которая гнала Труса, Балбеса и Бывалого выкрасть две лозы винограда. Думать о том, что их может встретить Шурик и выстрелить солью в мягкое место, не хотелось.

Иван Сергеевич еле шел, постоянно стонал, кряхтел, охал. А какая у него была одышка! Его здоровье вызывало реальные опасения. Виталий Николаевич постоянно его подгонял, а ученый канючил, прося пить.

– Воды у меня нет, а вот бутылочку пивка я приберег, – ответил ему следователь.

– Да ты сам дьявол! Имеешь такой бесценный груз и молчишь?! – ахнул Иван Сергеевич.

– Во-первых, не ты один хочешь пить, нас тут четверо и одна, между прочим, женщина! Существо нежное и эфемерное! – покосился на Цветкову Виталий Николаевич. – А во‑вторых, вот дойдем до места и я всем предложу выпить!

Яне показалось или нет, но профессор явно стал передвигаться быстрее. Видимо, получил сильнейший стимул и у него открылось второе дыхание.

Мэтью шел молча, Яна видела его профиль, упавшую на лоб прядь волос. Невольно пришла мысль: «Не познакомься он со мной в самолете, значит, не узнал бы и Виталия с виноделом, следовательно, не попал бы в это идиотское положение. Почему стоит кому-то связаться со мной, и человек сразу же попадает в глупую ситуацию? Хотя это риторический вопрос».

– Похоже, мы пришли. Вон и постройки какие-то впереди показались, – сообщил Виталий Николаевич. – Надо сворачивать, будем искать лаз, через который мы сможем просочиться на территорию, не попадаясь никому на глаза.

– Вы так боитесь потерять пенсию, что готовы нарушить закон? – уточнил Мэтью. – И сесть в тюрьму?

– Я виноват и хочу исправить ситуацию, – вздохнул Виталий Николаевич.

Они свернули с основной дороги на какую-то тропу, вдоль которой тянулись кустарники. Ноги вязли в рыхлой почве, кустарники царапались, к тому же подъем был в гору.

Иван Сергеевич внезапно то ли потерял балансировку, то ли подвернул ногу, но он очень быстро сложился в большой шар и покатился вниз.

Яна вскрикнула.

– Он убьется, – решил Мэтью.

– Или я его убью, – подытожил Виталий Николаевич.

Иван Сергеевич зацепился одеждой за какие-то кусты и остановился. Он лежал, не подавая признаков жизни.

Мэтью и Виталий Николаевич поспешили «колобку» на помощь.

– Живой! – радостно прокричал майор Яне.

– У меня голова кружится, – простонал Иван Сергеевич, когда его вернули в исходное положение.

Выглядел он устрашающе: из разорванной одежды вываливался большой живот, руки и ноги были в ссадинах, словно ученого жестоко избили. Но как ни странно, Капустин перестал жаловаться и вел себя очень тихо, если не сказать пришибленно. «Видимо, падение не прошло даром и головой профессор все же приложился», – подумала Цветкова.

– Голова кружится! – снова повторил он, подтверждая мысль Яны.

– Мне кажется, ему в больницу надо, – сказала она.

– Ему выступать вечером перед делегацией! Не до больницы! – сказал как отрезал Виталий Николаевич. – Идемте! Мы уже почти пришли. Даже не верится, что смогли добраться.

– А мне не верится, что я вижу по забору колючую проволоку. Серьезная охрана! – отметил Мэтью.

– Где-нибудь да есть лаз, – поддержала Виталия Николаевича Яна и пошла вдоль забора.

Мужчины последовали за ней.

– Виталий, ты обещал попить, ну… пивка, – начал канючить профессор.

– Яна, ты будешь? – спросил следователь.

– Нет.

– Мэтью?

– Да пусть пьет! – махнул рукой Мэтью, и Иван Капустин набросился на бутылку, словно поймал дичь.

Пил он жадно и без остановки.

Они шли очень странной дорогой. С одной стороны начинался крутой спуск, с другой за забором тянулись виноградники. Солнце пекло нещадно, словно, поднявшись выше, люди стали значительно ближе к нему.

– А вот и лаз. – Мэтью первым заметил оторванную по нижнему краю сетку в заборе. – Придется лезть.

– Вам легко говорить, а я как пролезу? – забеспокоился Иван Сергеевич.

– А камеры видеонаблюдения здесь есть? – спросила Яна.

– Я не заметил, – ответил Виталий Николаевич.

– Я тоже, – кивнул Мэтью.

– А я в этом ничего не понимаю, – ответил профессор.

Мэтью приподнял сетку и резко рванул ее вверх.

– А так? – строго спросил он у Ивана Сергеевича.

– Так должен пролезть, – почесал затылок ученый, опустился на четвереньки и пополз в виноградники, бубня себе под нос: – Кто бы меня сейчас видел… Вот до чего я дошел! Как бы не закончить свои дни в психушке или тюрьме…

Участники рискового мероприятия последовали один за другим, помогая друг другу.

– Куда нам? – покрутила головой Яна.

– Вон какие-то строения, – указал Виталий Николаевич. – Похоже на склады. Если лозы приготовили к вывозу, то они должны быть там.

– Я пить хочу, – снова сказал ученый и, словно оправдываясь, добавил: – У меня диабет, начальная стадия…

– А чего же ты столько пьешь, алкоголик? – удивился Виталий Николаевич. – Ничего себе диабетик!

– Остановитесь, я немного поем винограда. В нем глюкоза и влага. – И профессор метнулся в сторону, заметив сочную гроздь.

– Мы когда-нибудь дойдем до конечной точки своего путешествия?! – возвел глаза к небу Виталий Николаевич. – То попить, то поесть. А теперь бы и поспать!

Но в этом время оглушающее заверещала сирена, Яна даже присела.

– Все-таки вычислили, мать их… – выругался Виталий Николаевич. – Тикаем?

– Да куда нам тикать? Признаваться надо. Мы – уважаемые люди! – прокричал Мэтью. – Мы же ничего не взяли!

– Незаконное проникновение – раз! – начала считать Яна.

– Ну и все. А что еще? Злой умысел? Так это еще доказать надо, – хлопнул себя по коленке Виталий Николаевич. – А что?

– Кража государственного имущества – два, – мрачно добавил Мэтью. – Сколько ваш Иван успел съесть?

– Так все в нем, при нас-то виноград не найдут. Иди докажи! – продолжал радовать всех своей осведомленностью Виталий Николаевич.

– Да когда же они вырубят эту сирену? Мы сдаемся! – схватилась за уши Яна.

Словно по ее просьбе вой сирены прекратился. В их сторону двигались пятеро крепких мужчин – двое в форме полицейских и трое охранников.

– А ведь каждый из нас в душе знал, что этим и закончится, – произнесла Яна. – И сейчас предстоит долгий разговор. Ты больше всех, Виталя, за это ратовал, тебе и объясняться.

– Стоять! Не двигаться! Руки вверх! Стрелять будем! – подбежали к ним мужчины.

– Вы с ума сошли? Какое «стрелять»? – возмутился Виталий Николаевич. – Ну и порядочки у вас!

– Не тебе, ворюга, о порядках рассуждать! – направил на него пистолет полицейский.

– Я майор полиции! Свой. Нам бы договориться, – сказал Лебедев.

– Ты посмотри на него, – сказал полицейский своему коллеге, – договориться он хочет…

– Да мы ничего не сделали! Вы озверели, что ли? Ну вошли через дырку в заборе, ну съели пару виноградин… и то только один из нас. – Виталий Николаевич оглянулся по сторонам в поисках своего подопечного. – А где Иван? Иван! Капустин, ты где?! – повысил голос следователь. – Выходи!

И тут Яна почувствовала себя зрительницей фильма ужасов. Синее небо, желтое солнце, зеленые стройные виноградники – и над ними поднимается грузная фигура Ивана Капустина с вытянутыми вперед руками по локоть в крови. Глаза у него были абсолютно безумные.

– Господи… – выдохнула Яна.

– Стоять! – направили на него оружие полицейские.

– Я даже если бы и хотел идти, все равно не смог бы. Меня парализовало от страха. Здесь труп! – сказал Иван Сергеевич.

Мужчины набросились на него, скручивая руки за спиной.

Яна с Мэтью рванули посмотреть на труп, но были грубо остановлены охранниками.

– Ничего они не делали… Убийцы! – негодовал один из полицейских с погонами лейтенанта. – Тащите всю эту гоп-компанию в офис и вызывайте следователя. Похоже, мы задержали ягодного убийцу и его сообщников!

– Кого? – не поняла Яна.

– Я никого не убивал! Вы что?! – Иван Сергеевич попытался оказать сопротивление, но получил удар под дых и закашлялся. – Сволочи, что вы делаете?!

– Вы бы огородили место преступления, чтобы не затоптать следы, – посоветовал Мэтью.

– А ты помолчи, умник! А то тоже схлопочешь! Надо же, еще коллегами прикинулись! Я же вижу – странные пассажиры! Ну ничего, сейчас разберемся! – активно командовал лейтенант. – А ты, Миша, останься здесь и смотри, чтобы никто больше не объявился до приезда следственной бригады!

Глава 8

Всю теплую компанию во главе с окровавленным профессором привели в офис и усадили на жесткие стулья.

– Вы не понимаете, я майор полиции из Москвы… – начал было Виталий Николаевич.

– Молчать! – прокричал лейтенант. – Я так и знал, что такие извращенцы могут быть только из Москвы! Гастролеры проклятые! Так девушку замучить! Хотите людям отпуск испортить? Не выйдет! Взяли мы вас! Но за такую мразь даже орден не хочется получать! Ягодный убийца! – Лейтенант, вальяжно развалившись за столом, с презрением посмотрел на Ивана.

– Какой из меня ягодный убийца? Вы издеваетесь, что ли? Я ученый с мировым именем!

– Ага! Ты смотри, Константиныч! – обратился лейтенант к одному из охранников. – Один из них майор, другой известный ученый, а эта «сладкая парочка» Крокодил Гена и Чебурашка не иначе как космонавт и известная актриса! Ха-ха-ха! Банда упырей! Я знал, что такие зверства не может творить один человек! Дегустаторы человеческого тела!

Яна сидела совершенно ошарашенная. Еще там, на поле, она успела увидеть мертвенно-бледную женскую руку и светлые волосы, разметавшиеся по земле.

– Иван все время был с нами, он отошел ненадолго поесть винограда и за это время не успел бы никого убить, – сказал Виталий Николаевич. – Мы его алиби!

– Ты себя видел, клоун? Какое алиби, вы все заодно! – хохотнул лейтенант.

– Да как ты смеешь? – побагровел Виталий Николаевич.

– Пристрелю! Дай только шанс!

Яна посмотрела на Мэтью. Тот сидел абсолютно спокойный, словно погруженный в себя. Темные глаза потемнели еще больше и очень красиво смотрелись на бледном, еще не загорелом лице.

– Мэтью, это какой-то кошмар, – прошептала она.

– Сиди и ничего не предпринимай. Скоро все разрешится, – ответил он ей совершенно спокойно.

– Разговорчики! – крикнул лейтенант.

В это время дверь в офис распахнулись и на пороге возникли веснушчатый худой рыжеволосый мужчина и с ним двое угрюмых субъектов.

– Товарищ майор! – вытянулся в струнку лейтенант. – А мы вот тут, мы вот там…

– Доложить как положено! – рявкнул майор. – Четвертое убийство! Серия!

– Лейтенант Лабекин! Подозреваемые задержаны на месте преступления. А этот, – указал он на Ивана, – вообще, похоже и ел с трупа, руки все в крови!

– Да я пытался оказать помощь! Я не понимал, что уже бесполезно, – вздохнул Капустин.

– Маньячара! Да у тебя изо рта что-то свисало! Мясо, наверное! – оборвал его лейтенант.

– Я виноград ел! Я пить! Я – диабетик! – возмутился ученый.

– Диабетик… – хохотнул лейтенант. – Да ты убийца!

– Я не убийца, – попытался возразить Иван Капустин.

– Молчать всем! – воскликнул майор. – Разберемся! Где же этот подполковник, мать его, из Москвы? – спросил он словно самого себя. – Придурок этот! Специалист по психиатрически-судебной экспертизе, занимающийся поимкой серийных убийц. Он же вчера должен был прибыть и так и не объявился. Как только в нашем районе произошел первый эпизод, его сразу же вызвали, и он должен был вести следствие. Но его нет! Неужели мы сами поймали ягодного убийцу? Вот удивятся в Москве! – продолжал майор разговаривать сам с собой.

– Не удивятся, – ответил Мэтью.

– Тебе почем знать? – хмыкнул майор.

– Я – тот самый специалист по психиатрически-судебной экспертизе, которого вы ждете. Извините, что вчера не пришел к вам. Обстоятельства… Документы у меня в верхнем правом кармане.

Яна с Виталием Николаевичем повернулись к Мэтью.

– Что-что? Ты кто? Специалист по поимке серийных убийц? – оторопел Виталий Николаевич.

– Ты же не говорил… – побледнев, прошептала Яна.

– Ты не спрашивала.

– Подполковник? – уточнил совсем сникший Лебедев.

Мэтью ничего не ответил. А что он мог сказать? Не извиняться же.

Глава 9

Яна в очередной раз пожалела о том, что не курит. Вот уж сейчас она накурилась бы вдоволь. Может, это помогло бы успокоиться. Известие о том, что Мэтью – один из лучших специалистов в области психиатрически-судебной экспертизы, подкосило ее.

Майор Юрий Васильевич Жданов тоже не ожидал встретить столичного светилу в футболке с крокодилом Геной. А у лейтенанта Либекина вообще вся жизнь пронеслась перед глазами, и он уже видел, как слетают звезды с его погон, словно уносимые штормовым ветром.

– Почему сразу не сказали, кто вы? – смущенно спросил майор Жданов.

– Кому? Вашему бойцу? Он себя вел как ненормальная гончая, почувствовавшая запах дичи, но не совсем понимающая, что с этим делать. На каждое наше «А» он сразу же отвечал «Б». То, что Виталий Николаевич его коллега, он тоже спустил с тормозов. Что я должен был ему говорить? Он бы мне все равно не поверил. А тут еще я сразу оказался на месте преступления. Правда, осмотреть ничего не смог.

– Мы предоставим все материалы по убийствам, а на место преступления хоть сейчас идите! Там ничего не трогали, – услужливо сообщил Юрий Васильевич.

– Я, пожалуй, так и сделаю. Друзья, дела зовут, – слегка поклонился Мэтью своим товарищам и, даже не посмотрев на Яну, ушел, погруженный в свои мысли.

У Яны моментально испортилось настроение, Виталий Николаевич сразу же это заметил.

– Что, бросил тебя твой зачарованный принц?

– Злой ты, Виталик, – вздохнула Яна.

– Извини. Не хотел тебя обидеть. Человек находится на такой сложной работе, я бы даже сказал – адски сложной. Специалист по маньякам! И вся надежда только на него! Поэтому не обижайся.

– Я полностью поддерживаю эти слова, – обратился к Яне майор Жданов. – Я уже всякое повидал за годы работы и то покрываюсь липким потом, когда вижу зверства маньяков, слава богу, редко. А у него вся работа с этим связана. Какая психика у парня должна быть!

– Почему «ягодный убийца»? – спросила Яна.

– Так по Краснодарскому краю прошла серия убийств, и все трупы украшены ягодами. На глаза кладут вишенки, на губы – клубничку и так далее.

– Потерпевшие – девушки? – спросил Виталий Николаевич.

– Нет, люди разного пола и возраста. В соседнем районе убиты мужчина и женщина, у нас четыре дня назад у озера нашли еще одну женщину, обложенную ягодами, и вот четвертая жертва – девушка.

– А как он их убивает? – спросил Лебедев.

– Наносит удар в спину ножом. Очень запутанное дело, – вздохнул майор. – Надеюсь, специалист разберется.

После этого Виталий Николаевич всеми правдами и неправдами выпросил две лозы эксклюзивного винограда, и его, Яну и Капустина на полицейской машине повезли в отель.

Мэтью осматривал труп, а потом собирался ехать в морг на вскрытие. Юрий Васильевич шел на все уступки – лишь бы загладить свою вину перед столичным гостем.

Усевшись в полицейский «уазик», Яна посмотрела на своих горе-товарищей и прыснула со смеху:

– Ну и видок у нас! Ну, ничего, главное, что с лозами едем! Профессор, а вы обязательно примите душ и переоденьтесь! Весь в крови!

– Нет, прямо в таком виде и пойду вручать ценный дар, чтобы до смерти напугать иностранную делегацию. Словно я за эти лозы сражался на поле боя. Я, если честно, до сих пор в себя не приду. Я же видел труп вот как вас! Я же эту девушку за руку держал! Не сразу понял, что она мертва. – Руки у Ивана Сергеевича заметно тряслись.

– Да, а я думала, что еду отдыхать. Хорошее место для отдыха, где орудует серийный убийца! – хлопнула в ладоши Яна. – А мужчина, с которым я познакомилась, оказался специалистом по маньякам. Как эротично! С ума сойти.

– Не преувеличивай, – буркнул Виталий Николаевич.

– А что я преувеличила? Правда чистой воды!

– Она права, – нервно дернул плечом профессор. – Просто тютелька в тютельку. Я-то тоже попал… Эх, не надо было мне соглашаться помогать французам. Так вы не представляете, на каком уровне ко мне обратились, – закатил он глаза. – Я не посмел отказаться. И вот оказался в таком идиотском положении.

– Вы меня извините, коллега по несчастью, – отреагировала Яна, – но в том, что вы в таком положении, виноват только алкоголь. Вы бы, Иван Сергеевич, поменьше пили!

– И тут ни убавишь, ни прибавишь, – был вынужден согласиться Иван Капустин. – Водится за мной такой грешок. Работа, знаете ли, нервная.

– Нервная работа у Мэтью, – вдруг вступился за «соперника» Виталий Николаевич. – А у тебя, скорее, вредная, если все время связана с дегустацией.

– Да, вино постоянно приходится дегустировать! – стрельнул глазами Иван Сергеевич. – И, честно говоря, меня от него уже тошнит. Предпочитаю водку, пиво, – облизнулся он, – хоть и нельзя мне, диабет…

– Эту песню я уже слышал, ты и пьешь, и ешь как… – развел руками Виталий Николаевич, не найдя слов.

– Странная вы компания, – посмотрел на них полицейский, который вел машину. – Только что были подозреваемыми по самому громкому делу, а сейчас вас уже везут с почестями. Радоваться надо, а вы недовольны.

– И почему это мы должны радоваться, что нас отпустили? Мы ни в чем не виноваты! – огрызнулась Цветкова.

– Ого! Сколько людей у вашего отеля! «Вечеринка у Децла дома?» – попытался пошутить полицейский, но не нашел понимания в напряженных и измученных лицах своих пассажиров.

Первым из машины вышел Виталий Николаевич и помог выйти Яне. Затем, кряхтя, появился Иван Сергеевич с замотанными в тряпки лозами винограда. Защелкали вспышки фотокамер. К ним хлынула толпа каких-то людей. Яна попыталась даже сесть назад в машину, но их уже подхватили и потащили вверх по лестнице к сооруженной рядом с бассейном трибуне.

– А вот и долгожданный профессор Капустин! Вы заставили нас понервничать!

Глядя по сторонам, Яна думала о том, почему ее минута позора растянулась уже на несколько дней и не думает заканчиваться. Все присутствующие были одеты очень элегантно: мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Они аплодировали. Их красивые лица проносились мимо Цветковой. Снимало телевидение, постоянно щелкали вспышки фотокамер. Виталий Николаевич что-то бормотал себе под нос, и Яна поняла, что он матерится. А вот уважаемый господин Капустин, казалось, вообще окаменел.

«Такой ужас даже представить было нельзя», – успела подумать Яна, перед тем как их всех водрузили на трибуну и она оказалась лицом к лицу со своим бывшим возлюбленным Карлом Штольбергом.

По его удивленному лицу и округлившимся глазам Яна поняла, что и ему такая встреча не могла присниться и в страшном сне. Их отношения прекратились четыре года назад по инициативе Яны, которая предпочла афтаназию для их чувств. Правда, если тело угробить было можно, то убить чувства оказалось не так-то просто. После разрыва с Карлом Яне стало совсем не легче. И тут такая встреча – лоб в лоб!

Карл был элегантен и красив, как всегда. Те же смуглая кожа и белозубая улыбка. Правда, фигура стала плотнее и лицо более открытым из-за того, что Карл изменил прическу – отстриг свои роскошные кудри. Но карие глаза словно улыбались и костюм сидел как всегда безупречно. Рядом со Штольбергом находились какие-то красивые женщины в дорогих нарядах и с роскошными прическами.

А Яна… Ну, Яна тоже была в своем репертуаре – с ободранными коленками, розовыми волосами и в футболке с Чебурашкой, в компании майора полиции и профессора с одутловатыми лицами. И то, что профессор оказался, так сказать, щедро сдобрен кровью, тоже не должно было смущать Карла Штольберга.

– Яна? – выдавил из себя Карл.

Виталий Николаевич, которому Цветкова много раз плакалась в жилетку, прекрасно знал все перипетии их отношений, тоже оторопел.

– Царь? Тьфу… князь?

– Просим! Просим! – громко раздалось со всех сторон.

Народ требовал завершить официальную часть и приступить наконец-таки к фуршету.

– Уважаемые гости, – проговорил ведущий церемонии, – сейчас произойдет торжественная передача эксклюзивных лоз винограда, которые Россия дарит дружественной Франции.

Представительный моложавый мужчина с седой головой что-то проговорил на французском языке, и переводчик, несколько сконфузившись, перевел:

– Господин Жак спрашивает, почему академик Иван Капустин выглядит как охотник за головами или Индиана Джонс.

Гости рассмеялись. Да оно и было понятно. У многих крутился этот вопрос в голове. Капустин крепче вцепился в лозы винограда, словно только они и давали ему сил. Яна поняла, что надо спасать ситуацию, и подошла к микрофону.

– Мы участвовали в квесте, проводимом одним региональным телеканалом, и вот… мы здесь, друзья! И этот виноград ваш!

Собравшиеся разразились громкими аплодисментами. Виноградные лозы наконец-то были официально переданы французской делегации, и началась вечеринка.

Яна попыталась исчезнуть под звуки салюта, раскрасившего небо, но была поймана цепкой и такой родной рукой Карла.

– Я так давно тебя не видел!

– Я это чувствую. Ты так смотришь, что дырку сейчас во мне проделаешь, – прошипела Яна, стараясь унять сердцебиение.

– Ты все такая же, – ответил Карл.

– Неужели я и раньше была такая стрёмная? – удивилась Цветкова.

– Стрёмная?.. Что это значит? Я не совсем понимаю, – нахмурился Карл.

Яна махнула рукой и ничего не ответила.

– Каждый раз, когда я бывал в России, я почему-то всегда желал встретить тебя вот так… случайно. Понимал, что это один шанс на миллионов, но все равно об этом думал. И вот мысли материализовались. Я не верю.

– Только не щипайся.

– Что? Тебе опять досталось? Ничего не меняется? – улыбнулся Штольберг.

– А что может поменяться? Все по-старому. Живем вот, трудимся.

– Я видел с тобой твоего друга полицейского. Надеюсь, ничего серьезного не случилось? – спросил Карл.

– А что могло случиться? Он же друг. А если мой друг – врач, то все будут спрашивать, не заболела ли я? Я здесь на отдыхе, – отвела взгляд Яна, подумав о том, что Карл еще не знает про четвертого члена их команды – специалиста по серийным убийцам.

– А этот полный мужчина на самом деле известный ученый? – продолжал допытываться Штольберг.

– А что, не похож? Ну да, ученый. Просто мы попали в передрягу, – попыталась объяснить Яна.

– Это я как раз понял. Ваш внешний вид красноречиво говорит об этом. Но я хотел поговорить о другом. Я очень рад, что судьба вот так нас свела!

Яна чувствовала себя не очень комфортно.

– Знаешь, я хочу уйти. Мне бы ванну горячую принять…

– Как уйти? Мы столько не виделись! – Карл заметно побледнел. – Ты меня что, совсем разлюбила?

– Любовь – эфемерное чувство. Наша любовь навсегда останется с нами, так же как и твои чувства к другим женщинам и мои – к другим мужчинам. Что об этом говорить? – пожала плечами Цветкова.

– У тебя кто-то есть, – вздохнул Карл.

– Пусть это останется при мне. Как сам? Как наследник?

– Растет, – заулыбался Карл.

– Вот и славно! Ради этого и живем! – Яна тоже улыбнулась, хотя понимала, что их разрыв случился именно из-за наследника. Карлу нужен был ребенок, чтобы продолжить род, а Яна отказывалась, вот и…

– Я чувствую, что в тебе живет обида, – сказал Карл.

– Почему?

– Ты избегала общения со мной, вообще любого контакта. Сколько раз я прилетал в Москву, но ты сразу же пропадала. Когда люди расстаются налегке, они общаются, а когда так, как мы… В общем, тяжело у меня на душе, да и у тебя, наверное, тоже. Знай, я готов все вернуть в любой момент.

– Знаю. Но поверь – у меня на душе никакой тяжести!

Карл задержал проходящего мимо официанта и взял два бокала с шампанским.

– Давай выпьем за нас!

– Давай! – Они чокнулись, Яна сделала глоток и поморщилась. – Ой, какое сладкое! Я такое не пью, извини. – Она поставила бокал на бортик ящика с цветами и собралась уходить, но Карл задержал ее.

– Мне многое надо тебе сказать. Я остановился в этом отеле.

– Ты не поверишь, но я тоже. А насчет поговорить – конечно, поговорим, но в другой раз. А сейчас можно я пойду?

– Я бы хотел пойти с тобой, но знаю, что спорить с тобой бесполезно. Я тут с европейской делегацией виноделов, ты же знаешь, у меня свои виноградники и большое производство вина. Мы тут по обмену опытом, – сообщил Карл Яне.

Цветкова вдруг серьезно посмотрела на него.

– Я не могу тебе всего сказать, чтобы не сеять панику, но, пожалуйста, будь осторожен! Здесь действует маньяк, – добавила она уже шепотом на ухо Штольбергу.

– Маньяк? – переспросил князь.

– Самый настоящий! – округлила глаза Цветкова.

– Так я это… вроде не женщина.

– А я и не говорила, что маньяк сексуальный! Он косит всех подряд, кто понравится! – тряхнула розовыми волосами Яна.

– Тогда и тебе надо быть осторожней! Тем более тебе, – взял ее за плечи Карл. – Ты такая яркая! Ты привлекаешь внимание обычных людей, а уж маньяков тем более!

– Я в хорошей компании, можешь за меня не беспокоиться, – ответила Яна.

Но Карл смотрел на нее с большим сомнением, наверное, потому, что он видел эту компанию.

Яна поднялась на цыпочки и поцеловала Карла в щеку.

– Увидимся еще, я побегу!

Цветкова быстро просочилась сквозь толпу и побежала в отель.

У своего номера она неожиданно почувствовала какое-то движение за спиной, и сердце ее учащенно забилось.

– Кто здесь?

– Извини, напугал. Это я. – Из тени вышел Мэтью, и сердце Яны продолжило учащенно биться, но уже от радости.

– Я недавно приехал из морга. Извини, что бросил вас там.

– Уже почти прощен, – улыбнулась Яна. – А я до сих пор не могу помыться и поесть по-человечески. Прикинь?

– Прикидываю… А давай помоемся в море? – предложил Мэтью.

– В смысле?

– В прямом. Мы же на море, а его еще не видели.

– Так темно уже.

– И что? От отеля ходят комфортабельные автобусы, – голосом, которым читают рекламу, сказал Мэтью. – Чего не воспользоваться предоставленными удобствами?

– Я согласна, – быстро ответила Яна и сама удивилась своему скоропалительному решению.

В глазах Мэтью загорелись веселые чертики. Он взял ее за руку, и они вместе спустились на ресепшн.

– Нам бы на море, – сообщил Мэтью.

– Сейчас?! – ахнула администраторша.

– Да, а что?

– Обычно с утра едут. Но, конечно, такая услуга предоставляется. Выходите на улицу, сейчас подъедет автобус, и вас отвезут на пляж. Мы рады каждому клиенту! – зачем-то добавила девушка.

Яна с Мэтью вышли на свежий воздух.

– Как прошла передача лоз? – спросил Мэтью.

– Нас как есть прямо из полицейской машины вытащили на трибуну, профессор в крови, лозы завернуты в какую-то тряпку… В общем, кошмар, – махнула рукой Яна.

– Жесть, – согласился Мэтью.

– А ты как? Хотя при твоей профессии этот вопрос звучит странно. «Как ты?» – «Да хорошо! Целый день провел в морге!» – мультяшным голосом произнесла Яна. – Значит, ты специалист по психиатрически-судебной экспертизе…

– Так получилось. Вообще-то я психолог, но правоохранительные органы стали обращаться ко мне за помощью – один раз, потом другой… Так и получилось, – пояснил Мэтью.

Тут к ним подъехал микроавтобус с табличкой их отеля.

– Вас надо отвезти на пляж? – выглянул водитель. – Садитесь.

– Мы только вдвоем поедем? Класс! – забралась в автобус Цветкова.

– Больше дура… желающих ехать на море ночью нет, – ответил ей водитель.

Тут же появилась девушка в униформе отеля, с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским.

– Это нам? – удивилась Яна.

– Это комплимент отеля тем, кто едет на море, – ответила та.

– Честно говоря, я не очень хочу… – начала было Яна, но взяла бокал, потому что ей стало жаль девушку, ждущую с этим подносом.

Чтобы никого не задерживать, они с Мэтью выпили залпом, что было не очень приятно.

– Странный комплимент… поить народ в дорогу, – пробубнила Яна. – И ведь подают сладкое! Терпеть не могу. Нет бы брют.

А дальше начался настоящий дорожный ад. Яна давно не попадала в такой переплет. Одно название – дорога к морю. Дороги вообще не было! Вместо асфальта – гравий. К тому же они ехали по горному серпантину. В какой-то момент автобус накренился так, что Яна оказалась чуть ли не на коленях Мэтью.

– Ого! Вот это дорога! – отметил он, упираясь руками в потолок.

Камни из-под колес сыпались в обрыв с головокружительной высоты, и было стойкое ощущение, что и автобус сейчас сорвется в пропасть.

– Дорогу всё не достроят, – весело проговорил водитель, оборачиваясь к пассажирам.

– Смотрите вперед! – в один голос закричали Яна и Мэтью.

Водитель подчинился.

– Да вы не волнуйтесь, я же профи! Да и эту дорогу хорошо знаю. Столько раз уже по ней мотался от вашего отеля до моря и обратно.

– А что, другой дороги нет? – поинтересовалась Яна.

– Вы же здесь, в окружении гор, словно заложники. Чтобы выбраться, надо сначала подняться в гору, потом спуститься, – пояснил водитель. – До центра есть нормальные дороги, а вот к морю ведет только одна. Да не волнуйтесь! Я даже при плохой видимости довезу вас.

Яна, прильнувшая к Мэтью, прошептала ему на ухо:

– Мне так страшно, что у меня перед глазами всё плывет и руки похолодели. Ты знаешь, мне страшнее, чем в самолете!

– Теперь понятно, почему перед поездкой на море появляется комплимент от отеля. Но только для такой поездочки они должны приносить по бутылке коньяка каждому, – сказал Мэтью.

Водитель снова посмотрел на них и хихикнул.

– Чего вы такие привередливые? Между прочим, такой комплимент от отеля, как вы выразились, вообще, впервые принесли. Так что радуйтесь и шампанскому.

– Радуемся! – ответила Яна, закрывая глаза, чтобы не видеть страшный скалистый обрыв головокружительной высоты.

Внезапно Мэтью словно окаменел. Она посмотрела на его сосредоточенный профиль и длинные ресницы.

– Что? Шампанское принесли в первый раз?

– Ага! Вы, наверное, вип-гости. Сейчас в ваш отель много шишек понаехало. Правда, вы не тянете на миллионеров, ну, по внешнему виду, хотя у богатых свои причуды, как говорится.

– А эту девушку вы видели раньше? – спросил Мэтью.

– Я девушек не рассматриваю, – передернул плечами водитель.

– Пакет! – закричал Мэтью, оглушив Яну, которая смотрела на Мэтью и не понимала, почему у нее двоится в глазах.

– Какой пакет? – оглянулся водитель.

– Срочно пакет! Когда пассажира укачивает…

– А-а, рвет, что ли? Так я могу остановиться. Притулюсь у скалы. Выйдите и…

– Нет! Ни в коем случае не останавливаться! Гоните!

Водитель прибавил газу.

– Никаких специальных пакетов у меня нет. Вот только полиэтиленовые в бардачке.

– Давайте их! – И Мэтью схватил всю пачку, которую ему протянул водитель.

– Тебе плохо? – спросила Яна.

– Яна, бери пакет, два пальца в горло и… Ну, ты поняла!

– Зачем? Я не хочу.

– Яна, это приказ! Немедленно! Нас отравили, и убийца идет по следу.

– К-ка-кой убийца?

– Ягодный! Яна, не тупи. Это единственный шанс на спасение!

Водитель, несмотря на то, что ехал по одному из самых опасных участков жуткой дороги, с интересом наблюдал за происходящим в салоне.

– Ребята, ну вы даете! «Ягодный убийца идет по следу…» Я таких пассажиров еще не возил! Да вы обдолбанные, а алкоголь, видимо, усилил эффект.

– Ты давай баранку крути и не смей останавливаться! – прикрикнул на него Мэтью и повернулся к Цветковой: – Яна!

– Да поняла я, поняла… – слабо ответила ему Яна и взяла пакет.

Машину постоянно мотало из стороны в сторону, так же мотало и едущих в ней людей, которые пытались освободить свои желудки от содержимого. Ужасное зрелище.

– За нами кто-нибудь едет? – спросил Мэтью, когда все закончилось.

– Ну, едут какие-то машины, – ответил водитель, до этого беззвучно матерившийся.

– В полицию гони!

– Так это надо в обратную сторону ехать. А где я здесь развернусь?

– Нет, только не назад! Яна, не спать! Море скоро?

– Скоро, – выдохнул водитель.

– Гони к причалу, а потом вызывай полицию, чтобы нас нашли!

Яна слушала Мэтью и понимала, что его голос стал каким-то потусторонним.

– Яна, не спи! Не сейчас! – тормошил ее Мэтью, сам постоянно тряся головой.

Водитель несся как сумасшедший. Яна уже пребывала в каком-то наркотическом состоянии, ничего не боялась, и этой опасной дороги тоже. Она чувствовала себя так, словно летела на огромном космическом корабле.

– Одна машина тоже несется на большой скорости за нами, – вычислил водитель, глядя в зеркало заднего вида.

– Быстрее, – попросил Мэтью.

Автобус резко спустился с горного серпантина в заросшую деревьями и кустарниками прибрежную зону и понесся дальше.

– Всё! – наконец остановился водитель. – Вам направо метров сто – сто пятьдесят до причала.

Мэтью вытащил Яну из машины и поволок на себе. Его мотало из стороны в сторону со страшной силой, словно он продолжал ехать в микроавтобусе.

Яна пыталась ему помочь, но ее неумолимо клонило в сон. Ноги и пытающиеся обнять Мэтью за шею руки были абсолютно ватными.

– Дорогая, ну пожалуйста, ну еще чуть-чуть…

– Извини, – вздохнула Яна и отключилась.

Странно было пребывать в каком-то фантастическом ощущении. Яна никогда не думала, что в загробном мире есть море. Вроде ты пребываешь на небесах, а там, оказывается, кругом вода и дует легкий ветерок. И тело такое было легкое, невесомое.

– Яна, Яночка, очнись! – кто-то настойчиво твердил ей в ухо. – Открой глаза, Янка!

«И здесь покоя нет», – вздохнула Яна и подчинилась.

На нее смотрел ангел, потому что только у ангела могло быть такое красивое лицо и нежный взгляд. Волосы у ангела были мокрые, а под глазами пролегли темные круги.

– Мэтью? – прошептала Яна.

– Всё хорошо! – Он обнял ее и прижал к себе. – Слава богу, всё хорошо!

– Мэтью, что это было? У меня просто провал в памяти. Где мы? – осмотрелась Яна, но ничего не увидела, кроме воды. – Где мы находимся? – с испугом повторила она.

– В открытом море, а вот где именно, не знаю, – честно ответил Мэтью. – Какие у тебя холодные ладошки.

Он опустился на колени и принялся тереть ей руки и согревать их своим дыханием.

– Ко мне возвращается память… Мэтью, нас отравили? – спросила Яна, глядя на него во все глаза.

– Дело в том, что убийца, на поимку которого меня вызвали, сначала усыпляет свои жертвы, а затем зверствует каждый раз по-разному. Но в конечном итоге обкладывает труп ягодами, словно рисует портрет.

– Мерзость какая, – поморщилась Яна.

– Значит, он знает, что я его ищу, – продолжил Мэтью. – Он решил убить меня, а заодно и тебя. Дерзко! Водитель как сказал, что шампанским угощают в первый раз, так я сразу же и понял, что мы выпили что-то не то.

– У меня было легкое головокружение и какая-то слабость, но я списывала это на дорогу, – ответила Цветкова. Она лежала в катере, который никуда не двигался, а просто качался на волнах.

– Я тоже почувствовал – что-то не так со мной стало. Еще подумал, что, может, на голодный желудок много принял? Но потом понял, что нас отравили, и сделал это не кто иной, как ягодный убийца. Его почерк.

– У меня мороз по коже идет от твоих слов, – сказала Яна.

– А то, что знобит – это от интоксикации. Меня тоже потряхивает, – ответил Мэтью.

– И что было бы, если бы он нас догнал?

– Я не знаю, Яна. При водителе он вряд ли напал бы, хотя кто его знает. Он следовал по пятам, чтобы обнаружить нас уже потерявшими сознание. Я не знал, как быстро это произойдет, сколько у нас есть времени. Мы должны были оторваться от него. Последнее, что помню, я сбил камнем замок с катера, завел его, соединив провода, и на полной скорости направил в море. Все.

– Ты угнал катер? – удивилась Яна. – Впрочем, это не считается. Ты это сделал, чтобы спасти наши жизни. Но как тебе такое могло прийти в голову? Нас же могла задержать полиция.

– Сам удивляюсь, что все обошлось. Честно говоря, больше всего я боялся отрубиться до того, как мы сможем оторваться от маньяка. Хорошо еще, что нас вырвало.

– Благодаря тебе.

– Не важно. Важно то, что часть отравы все же не подействовала. А если бы я не догадался и всё ушло в наши организмы? Скорее всего, мы заснули бы прямо в автобусе. Таксист испугался бы и отвез нас в больницу. А это не строго охраняемый объект, убийца вполне мог нас выкрасть оттуда и совершить свои зверства. Поэтому вариант с больницей я сразу отмел. А вот выйти в открытое море с ветерком посчитал наилучшим решением в данной ситуации. Я к тому, что вряд ли маньяк был к такому готов и не погнался бы за нами по морю. Ну а дальше мы оба заснули. Конечно, предварительно я включил автопилот и выставил курс строго в море. Правда, все равно существовала опасность, что мы воткнемся в утес или в другое судно. Но это уже… – развел Мэтью руками.

– Лучше умереть в море, чем от руки серийного убийцы, – подытожила Яна.

– Лучше вообще не умирать. – Мэтью задумался. – Я же просил водителя сообщить в полицию. Надеялся, что нас сразу и найдут. А получается, что мы пять часов бороздили морские просторы и никто нас не остановил. Сразу говорю, телефон я потерял, когда «арендовал» катер. Ориентируюсь только по наручным часам. – И Мэтью посмотрел на свои дорогущие часы.

– Мы вроде как больше никуда и не плывем, – осмотрелась Яна.

– Так топливо закончилось, – ответил Мэтью. – Бак был неполный. Но в том состоянии я не обратил на это внимания.

– Как ты вообще смог такое провернуть? Гениальный план! – восхитилась Яна. – Не переживай, нас же ищут?

– А вдруг нет? – неожиданно спросил Мэтью, и повисла очень неприятная, такая холодящая тишина.

– П-почему? – заикнулась Яна. – Водитель же сообщил?

– А если нет?

– Ну что он, идиот, что ли? Ты же сказал…

– По ходу, он принял нас за богачей, бесящихся с жира да еще и балующихся наркотой. Вряд ли он захочет участвовать в полицейской разборке. Я просто допускаю мысль, что он мог не сообщить, вот и все.

Яна округлила глаза.

– И что теперь?

– Думаю…

– Думай быстрее. У меня начинается морская болезнь. – Она посмотрела на Мэтью, закусив кончик волос, что выдавало ее внутреннее волнение.

– Скорее у тебя развивается голодный обморок, мы ведь давно не ели! Просто ужас какой-то. Я встретил женщину, от которой без ума, хочу произвести на нее самое лучшее впечатление, и что в итоге? Красивую одежду не могу купить, и не из-за финансовых затруднений, а потому, что ее просто нет! Вкусно накормить и угостить дорогим шампанским тоже не могу. Я же предварительно съездил на пляж и приготовил тебе сюрприз. Я хотел устроить романтическое свидание! Там нас ждал шатер прямо на берегу, свечи, «Вдова Клико», устрицы в винном соусе, паштет из куриной печени с бруснично-можжевеловым соусом, стейки из мяса прожарки медиум, швейцарские и местные сыры и…

– А годы поимки маньяков отложили на тебя отпечаток. Ты стал садистом, – отметила Яна, прерывая перечисление гастрономических блюд, которые их ждали там, куда они не доехали.

Мэтью засмеялся, откидывая волосы со лба.

– Вместо этого я заставляю женщину, извини, освобождать содержимое своего желудка и убегать от «серийника».

– Да, – подтвердила Яна, откидываясь на спину так, что ее длинные волосы оказались в воде, – такого романтического свидания у меня еще не было… Хотя одного из своих мужей я впервые увидела в гробу. – Яна покосилась на Мэтью и прыснула со смеху. – В смысле, он был живой, это я лежала в гробу, меня попросили заменить тело, оно случайно испортилось.

– А ты была похожа на труп просто один в один? – спросил Мэтью.

– Не поверишь! Словно сестры-близнецы! Фигура, волосы, лицо.

– А кто она была твоему будущему мужу? – Мэтью явно заинтересовался историей Яны.

– Бывшая жена.

– И схоронив одну, он женился на другой женщине, похожей на его бывшую? Класс! – удивился он. – Вот уж точно – мужчина любит один типаж!

– Нет, все было не так, господин психолог! Он жену терпеть не мог, у нее был ужасный характер!

– А у тебя ангельский? – уточнил Мэтью, хитро глядя на Яну.

– Это что за инсинуации? – Яна зачерпнула воды и плеснула в Мэтью. – Все было не так. Это я ему прохода не давала, а не он мне! Я сломала его волю и сопротивление и женила на себе! Причем два раза, но это уже совсем другая история!

– А ты страшная женщина, – отметил Мэтью.

– Еще бы!

– Я знаю, почему ты боишься летать на самолетах. У тебя такая бешеная энергетика, что ты можешь сбить с курса любой самолет, – засмеялся Мэтью.

Яна снова откинула голову. Вставало утреннее солнце, которое уже начинало ласкать их своими первыми сонными лучами.

– Представляешь, какое пекло будет в полдень? Нас поджарят, как шницели на сковороде. Тьфу! Опять я о еде!

– Бедная девочка, голодная, – вздохнул Мэтью. – У меня идея!

– Я вся внимание.

– Давая отрежем твои длинные волосы, сплетем из них сеть и будем ловить рыбу. А потом есть ее сырую, как в суши-баре.

– Я думала, ты что путное скажешь. А если нас не найдут? – спросила Цветкова.

– Ну как не найдут? В конце концов, мы же не в океане. Рано или поздно наткнемся на какое-нибудь судно. Даже если это будет пограничное судно, нам ведь все равно.

– Ага! Главное, чтобы не турецкое, а то еще убьют без предупреждения, – согласилась Яна. – А ты не думал, что единственный человек, который знает, где мы, и который заинтересован нас найти, это маньяк. А вдруг он найдет нас первый? – Яна подняла голову, прищуриваясь от солнечных лучей, которые становились все ярче, теплее и настойчивее.

– Глупости. Как он нас найдет? Мы сами не знаем, где находимся. А еще хозяин катера заинтересованное лицо. Если только он обнаружит его пропажу не через неделю или месяц. А убийца мне не страшен. Он же трус и извращенец. Ни с кем не вступает в открытую схватку. Сначала усыпляет.

– Пить. Я хочу пить. А сколько человек может жить без воды? – спросила Яна, смачивая губы соленой водой.

– Не делай так, хуже будет. Дней десять сможет протянуть, но не под палящими лучами, так меньше, – ответил Мэтью.

– Спасибо, утешил.

– Всегда пожалуйста. На все надо смотреть с положительной точки зрения. Хорошо, что это теплое море, представляешь, если бы мы дрейфовали на льдине, как мамонтенок из мультфильма в поисках мамы, в Северном Ледовитом океане, в каком-нибудь море Лаптевых. Хотя я не уверен, что это море находится в Северном Ледовитом океане. Не важно! Мы продержались бы еще меньше.

– Вот и хорошо! Замерзнуть лучше, чем сгореть, – не согласилась с ним Цветкова.

– Я все равно останусь при своем мнении, что лучше ни то, ни другое. Все будет хорошо!

– Почему ты не угнал яхту? Там есть еда, бар, есть где укрыться, – чисто риторически поинтересовалась Яна.

– Ого! Запросы растут. Это как в том видео, где священник совершенно серьезно рассуждает о том, что если священник имеет второй самолет, это уже является излишеством, а один – для служителей церкви норма. Ладно, пороюсь тут в бардачке, может, что найду.

– Он закрыт, наверное? – Яна повернулась к Мэтью.

– Кого это остановит?

Мэтью присел на корточки перед панелью управления катерком и начал там возиться.

– Нехорошо, конечно, но… Газеты, карты, презервативы. Слышишь, Яна, если нам недолго осталось, так может?..

– Я сейчас поймаю самую большую медузу, которая больно жалит, и положу тебе на голову, чтобы у тебя мысли заработали в нужном направлении и ты думал, что говоришь, – вяло сообщила ему Яна.

– Понял! Презервативы отменяются. Яна, мы спасены! Есть какое-то заскорузлое печенье не первой свежести и бутылка водки.

Яна приподнялась на локтях.

– Давай!

– Пить водку в нашей ситуации не очень хорошо. Мы усилим обезвоживание организма. Потом сушняк замучает.

– Плевать! Зато умрем весело! – тряхнула она мокрыми волосами, брызгаясь во все стороны.

– Как скажешь, – вздохнул Мэтью и откупорил бутылку, поморщившись. – Дешевая водка.

Они сели друг напротив друга, разделили печенье, о которое на самом деле можно было сломать зубы, и начали пить водку из горлышка по очереди.

– Какая гадость! – поморщилась Яна.

– Ничего! Пусть все внутри простерилизуется от той гадости, которую нам дали вместе с шампанским, – ответил Мэтью.

– А что это было, как ты думаешь?

– Сильное снотворное. В медицине оно применяется при общем обезболивании. Химическая формула тебе ни о чем не скажет.

– Оно опасное? – спросила Яна.

– Не волнуйся, опасный период для нас уже прошел. Хорошо бы, конечно, выпить по литру, а то и по два минеральной воды, но… – Мэтью отпил водку и передал бутылку Яне.

Солнце припекало все сильнее и сильнее. Он взял влажные волосы Яны и положил себе на голову.

– Хорошо!

Яна отпила еще водки, и ее повело.

– Господи, я такая пьяная…

– Еще бы. Все к этому располагало. Не бойся, я не воспользуюсь твоим состоянием. Помрешь монашкой! – тоже развеселился Мэтью.

Яна ущипнула его за бок.

– Прекрати подкалывать! Кстати, в отеле я случайно встретилась со своим бывшим… Между прочим, он князь! Чешский князь!

– Поздравляю, – ответил Мэтью.

– И это всё?

– А что?

– А где же приступ ревности? – отодвинулась от него Яна.

– Это зависит от того, рада ты встрече со своим бывшим или нет, – улыбнулся Мэтью и с большой теплотой в глазах посмотрел на Яну.

Яна задумалась.

«А ведь Мэтью прав. Когда мы расстались с Карлом, во мне словно что-то умерло, и я больше никогда и не радовалась бы встречам с ним. Потому и избегала их».

– Ну так? По-моему, ты не с ним, а со мной в катере. Так к чему ревновать? – закончил мысль Мэтью.

– А ты самоуверенный типчик, – отметила Яна, снова придвигаясь к нему.

– Скорее, самодостаточный, – отхлебнул водки Мэтью. Его обнаженный красивый торс покрылся капельками пота. Свою футболку Мэтью снял и накрыл ею голову Яны.

Она же подумала о том, что Мэтью первый мужчина, который не начал ее подкалывать насчет титула Карла, словно стараясь принизить или возвысить себя, скрыв свое смущение.

– Когда допьем бутылку, надо положить туда какое-нибудь сообщение и отправить, – заплетающимся языком сказала Яна. – Так делают все терпящие бедствие.

– Нет ручки.

– Напишем кровью! – Яна была настроена решительно.

– И чего ты хочешь донести людям? – смеялся Мэтью.

– Сыну напишу, что люблю его и пусть простит мать, раз она такая.

– Сын? – оживился Мэтью. – Вот бы познакомиться с ним.

– Сначала тебе придется пройти первый уровень. Вову охраняет моя домоправительница Агриппина Павловна. Очень своеобразная дама.

– Это чувствуется даже по имени, – согласился Мэтью.

– Ей не нравился никто, кроме ее обожаемого и любимого Ричарда – отца моего ребенка.

– А больше всего доставалось твоему князю из Чехии? – уточнил Мэтью и попал в точку.

– Ты будто лично участвовал при наших сражениях местного значения. Так все и было, – улыбнулась Яна.

– Я умею произвести впечатление, – ответил Мэтью.

– В этом я не сомневаюсь, – хмыкнула Яна.

– Я тоже поплыл, – еле ворочал языком Мэтью.

– Мы вместе поплыли… в катере… – громко рассмеялась Яна.

– Терпи, – сказал Мэтью Яне через два часа.

– У меня белая нежная кожа, я на юге, считай, первый день и сразу столько времени на открытом солнце! – хныкала Яна, не зная, каким боком повернуться к солнцу и как под себя поджать руки или ноги, чтобы одно и то же место не жгло так сильно, словно тебе на тело положили утюг. Она пыталась полить себя морской водой, а Мэтью не давал ей этого сделать.

– Ты получишь еще бо́льший ожог от морской воды.

– Но она хоть как-то охлаждает.

– Яна, нельзя. Мы, вообще, заложники этой огромной зеркальной поверхности, от которой отражаются миллионы солнечных лучей и жарят сейчас нас.

– Мэтью, ты можешь говорить что угодно. Мои силы слабеют. Я хочу охладиться.

Яна встала, сняла футболку и шорты.

– Я поплаваю, а ты как хочешь.

Яна окунулась в соленое море, но никакого блаженства не испытала, настолько ее тело было раскалено и ничего не чувствовало. Вода не приносила облегчения, это точно, но Яне было все равно.

Мэтью последовал за Цветковой, скорее всего, просто боясь за нее, и придерживал ее бренное тело на поверхности. Солнце играло бликами в его темных волосах и слегка запавших темных глазах. А потом его губы коснулись ее губ, его руки обвили ее стан, и Яна закачалась не только на морских волнах, но и от охватившего блаженства.

– Яна, возвращаемся на катер, мы же пьяные. Нам нельзя долго находиться в воде, силы могут нас покинуть, – вернул ее на землю голос Мэтью.

Они с трудом вернулись на катер. Силы их на самом деле покидали, а солнце продолжало зверствовать.

– Еще говорят, что в Черном море народу тьма, – отметила Цветкова. – Хоть бы кто привиделся.

– Точно. Давай допьем, – предложил Мэтью.

– Давай, терять нечего, – ответила она.

– Неужели у меня галлюцинация? – Мэтью слезящимися глазами вглядывался в горизонт. – Но мне кажется, там что-то есть.

Яна повернула голову в ту же сторону.

– Да, что-то изменилось. – И вдруг вскочила на ноги и принялась кричать, размахивая руками: – Люди, сюда! Помогите! Мы здесь!

– Яна, ты сорвешь голос. Они вряд ли слышат, но если посмотрят в бинокль, то увидят, что нам нужна помощь, – здраво рассудил Мэтью и тоже принялся активно жестикулировать.

Когда к ним подплыл катер с мигалкой, Яна с Мэтью уже растеряли все силы.

– А вдруг это убийца? – напряглась Яна.

– Катер полицейский. Так что не бойся, не может там быть убийцы, – успокоил ее Мэтью.

А уж когда они увидели перевесившегося через край борта Виталия Николаевича, то их радости не было предела.

– Мама, это твои дети – Умки, плывущие к тебе на льдине, – сказала Яна, протягивая майору руки.

– Умки? – поднял брови Виталий Николаевич. – По ходу, вы совсем хороши! Чем это вы так нагрузились? Угнали катер…

– Еще бы выяснить, не они ли грохнули Диму? – мрачно высказался мужчина, стоящий от Виталия Николаевича по правую руку.

– Да это же эксперт из Москвы и… Яна. Яна Цветкова, – успокоил его Лебедев.

Только тут в этом мрачном мужчине Яна признала майора местной полиции Юрия Васильевича Жданова.

– Вижу я, какие у вас эксперты в Москве, – не согласился он. – Только заливать в горло да по бабам. А что? Красавчик!

– А чего это вы на нас наезжаете? – нахмурилась Яна. – Мы свои жизни спасали! На нас было совершено покушение! Катер угнали, да! А водителя, который нас вез, мы попросили сообщить обо всем случившемся в полицию! Вы ведь нас из-за этого и нашли? – спросила Яна.

– Водителя, который вас вез, нашли с проломленной головой в кустах рядом с автобусом, и никакого звонка он не делал или не успел сделать, – ответил Юрий Васильевич. – А когда узнали, что вы уехали с этим водителем, начали подозревать неладное. А потом еще поступил сигнал об угоне катера, и мы поняли, что вы можете быть на нем или по собственной воле, или вас к этими принудили, – пояснил Юрий Васильевич. – А теперь мы ждем от вас подробного рассказа, что случилось.

– Вы звери, что ли? Дайте хоть воды! – ответила ему Яна, почти теряя сознание.

Глава 10

Виталий Николаевич решил пригласить Яну и Мэтью, а заодно узнать как можно больше о маньяке, чтобы помочь следствию. Ведь этот преступник посмел покуситься на «святое» – на Яну Цветкову.

Подойдя к люксу, Виталий Николаевич услышал знакомый голос, принадлежащий Яне, и замер.

– Вот тут давай. Ой! Ай! Да, вот здесь! Ниже! Мэтью! Ну не так низко! Выше давай! Ой! Вот здесь! Мне холодно! Скорее разглаживай! Разогревай меня, говорю, что ты еле шевелишься? Каши мало ел? Ой, нет! Так больно! У тебя руки сильные! Нежнее!

Майор прислонил ухо к двери и в удивлении поднял брови.

– Я уж не знаю, как тебе надо! То сильнее, то нежнее! То много, то мало! – отвечал ей Мэтью. – У меня уже все закончилось! Пойду за добавкой!

Дверь резко отворилась, и Виталий Николаевич не успел отскочить. Краска стыда мгновенно залила лицо следователя.

На Мэтью были футболка и шорты, волосы торчали дыбом, грудь вздымалась, а руки были намазаны чем-то жирным.

– Извините, – икнул Лебедев.

– А… Виталий Николаевич, хорошо, что пришел! Ты-то нам и поможешь, а то я уже устал. Какая она, однако, капризная. Чего ты застыл как столб?! Проходи, проходи! Яна в кровати! – Мэтью взял его за плечи и втолкнул в номер.

– Да ты что? Не надо, – упрямился Виталий Николаевич, пока не увидел Яну, лежащую на двуспальной кровати в форме морской звезды. Ее раскинутые ноги и руки были намазаны белой массой.

– А… Виталий, проходи. Этот невыносимый мужчина не хочет спасать жизнь другу!

– Этот невыносимый мужчина только и делает, что смазывает тебя жирными сливками, а ты капризничаешь, словно принцесса, – выглянул из-за плеча Виталия Николаевича Мэтью.

– Господи, – выдохнул Лебедев, – а я уж подумал… – Он вытер выступивший пот и присел на кровать. – Ничего себе ты обгорела.

Яна напоминала вареного рака.

– Всё тело болит! – пожаловалась Цветкова.

Виталий посмотрел на Мэтью.

– Ты тоже обгорел.

– Да! Но мне всё равно хуже! – плаксиво произнесла Яна.

– А я тебе говорил, не надо лить на себя морскую воду, будет еще хуже, но разве ты слушаешься? – возразил Мэтью.

– Она такая… – согласился с ним Виталий Николаевич и невольно улыбнулся.

– Чему ты радуешься? – Яна попыталась нахмуриться, но даже это было трудно сделать на обожженном лбу.

– Ты так странно выглядишь. Лицо такое красное. Я таких еще не видел. И только два голубых глаза зло посматривают!

– Да уж! У меня вид все хуже и хуже, – согласилась Яна, – отдых явно не на пользу пошел. Я даже перевернуться не могу.

– А надо! – подбодрил ее Мэтью. – А вот и наша еда приехала!

Он отступил в сторону, пропуская вперед молодого человека с пиццей.

– Присоединяйся к нам! – предложил Мэтью Виталию Николаевичу.

– Я хотел вас в ресторан пригласить…

– Человечек в униформе этого отеля уже отравил нас с Яной разок. У меня к ним больше доверия нет или пока нет. Надеюсь, тебя, парень, никто не останавливал и не сдабривал пиццу цианидом?

– Нет, – растерянно замотал головой разносчик пиццы. Похоже, он даже не понял, о чем его спросили.

– Кока-колу принес?

– Вот, – поставил парень бутылку на стол.

Мэтью расплатился и распаковал коробки. Запах пошел такой, что у Яны свело желудок.

– Дай мне вот ту, с грибами и сыром, и «Маргариту»!

– Любой каприз! – Мэтью подал ей два куска на одноразовой тарелке.

– Я, пожалуй, присоединюсь, – прокряхтел Виталий Николаевич.

Яна вцепилась в ароматный кусок зубами, словно не ела много-много лет, мгновенно обмазавшись кетчупом.

Именно в таком виде ее и застал вошедший в номер Карл Штольберг. Князь шел по коридору и услышал голос Цветковой из-за открытой двери номера.

– Яна…

Она возлежала на кровати, обмазанная сливками, капая на себя кетчупом. А в ногах восседали преданные вассалы, тоже с едой в руках. Но выглядело это так, словно Яна кинула им объедки с барского стола.

– Ка-а-рл? – протянул Виталий Николаевич и тут же подавился.

Он натужно закашлялся, выпучив глаза. Мэтью что есть силы огрел его по спине, и кусок пиццы вылетел изо рта майора прямо на безупречно белые брюки заморского князя.

– Вы как? – спросил Мэтью у Виталия Николаевича.

– Нормально, – ответил тот, вытирая слезы.

– Здравствуй, Виталий, – прищурился Карл Штольберг.

Мэтью встал и протянул ему руку. Они оба были высокого роста, только Карл был плотнее.

– Карл Штольберг. Князь, – зачем-то добавил он.

– Мэтью Радонович. Специалист по судебно-психиатрической медицине.

– Ого! Ну, Яна, у тебя и окружение! – отметил Карл.

– Яна здесь ни при чем, вернее, я с ней не по работе, – пояснил Мэтью, и мужчины смерили друг друга долгим взглядом.

А еще Карл нервно подергивал ногой, словно нетерпеливый жеребец в стойле. А может, попросту хотел скинуть кусок пиццы, прилипший к брючине.

Атмосфера накалялась на глазах.

– Карл, что ты хотел? – решила разрядить обстановку Цветкова.

– Хотел пригласить тебя прогуляться на пляж. Позагорать, так сказать. Но я вижу, ты уже позагорала. Как же так? Я видел тебя не так давно, все было нормально. Ты ведь не маленькая, чтобы не понимать, что в первый день нельзя в самое пекло подолгу загорать.

– Мое пребывание на солнце оказалось несколько вынужденное, – отвела глаза в сторону Яна, – и укрыться от палящих лучей было негде.

– Хорошо же тебя берегут, – посмотрел на обгоревшего Мэтью Карл.

– Мэтью спас мне жизнь! – заступилась за него Яна. – Лучше уж обгореть. Карл, если честно, я плохо себя чувствую.

– Я понял. Тебе что-нибудь надо?

– У меня все есть, – сконфуженно ответила Яна.

– Я бы хотел посидеть где-нибудь, поговорить…

– Обязательно. Как встану на ноги, я сама тебя найду, – пообещала Цветкова.

– Я здесь пробуду только одну неделю, хотя конечно, ради тебя могу и задержаться.

– Поняла, я быстро оклемаюсь. На мне все как на собаке заживает, – ответила Яна.

Карл еще раз посмотрел на Мэтью, кивнул Виталию Николаевичу и вышел.

– Какой настойчивый тип! – отметил Мэтью.

– Такая любовь была, такая любовь, – покачал головой следователь.

– Ключевое слово – была, – прищурился Мэтью.

– Эй, чего это ты себе позволяешь? Чего это ты за меня решаешь? – возмутилась Яна. – Тоже мне эксперт.

– Не надо быть экспертом, чтобы понимать, что между вами нет любви. Да и была ли? Скорее всего, вас связывала страсть. А когда она прошла, стало ясно, что вы слишком разные. Даже в лучшие времена что-то вам помешало быть вместе. Так с какой радости вы должны быть вместе сейчас?

Яна с Виталием Николаевичем слушали его, открыв рты.

– Какие умозаключения! С ума сойти! Может, мы со временем преодолели свои разногласия и поумнели? – спросила Яна.

– Это вряд ли, – скептически ответил Мэтью, и в него полетел кусок пиццы.

Следователь поднял руки.

– Я зайду попозже. Я в ваших брачных играх участвовать не собираюсь.

Когда за Виталием Николаевичем закрылась дверь, Мэтью подмигнул Яне:

– Второй ушел. Ловко я избавляюсь от твоих ухажеров?

– При чем тут Виталик? – покраснела Яна.

– Тут я с тобой согласен, – вздохнул Мэтью, – с твоей стороны – ничего. Но как он смотрит на тебя – это кошмар! Ты очень ему нравишься.

– Давай не будем об этом. Мало ли кому я нравлюсь? – прервала его Яна и решила подколоть: – Слушай, если ты такой умный, так почему не поймаешь этого ягодного убийцу?

– А вот это удар ниже пояса, – ответил Мэтью. – Но я его обязательно найду, у меня есть зацепка. Но меня мучит одна мысль, что я что-то упустил. Знаешь, такое мучительное чувство, когда изо всех сил хочешь что-то вспомнить и не можешь.

– Это чувство знакомо всем, – согласилась Яна, чувствуя, как ее кожа снова стягивается, впитав очередную порцию сливок. – А какая у тебя зацепка? Только не говори о тайне следствия. Я – свой человек. Просто могила! – Яна округлила глаза, подумав, что, когда она встречает всегда безупречного Карла Штольберга, сама пребывает в каком-то непотребном виде. Но впервые ее это не печалило и не смущало, Яне было как-то все равно.

– Я, наверное, на солнце перегрелся, если вообще с тобой разговариваю на эту тему. Но это действительно тайна следствия. А сегодня я еду в хозяйство «Солнышко».

– Что за хозяйство? – поинтересовалась Яна, поморщившись от слова «солнышко».

– Пришло заключение из лаборатории. Все ягоды, которыми преступник обкладывает свои трупы, выращены именно в этом хозяйстве.

– Как это? – ахнула Яна.

– До этого обследовали только трупы, а я решил проверить и ягоды, потому что маньяк явно много времени уделяет процессу украшения. И оказался прав. Ягоды приобретены убийцей не спонтанно, все они выращены в «Солнышке». Об этом свидетельствует и особый состав почвы, и смесь удобрений, которые применяются только в этом хозяйстве.

– Ты проверил все хозяйства? – спросила Яна.

Мэтью кивнул.

– И стопроцентное совпадение только по «Солнышку».

– Ну хорошо, на последнем трупе ягоды были свежие. А другие? Ягоды уже давно испортились, – не понимала Яна. – Как можно утверждать, что они из одного хозяйства?

– Их в свое время тоже исследовали. Сначала была версия, что ягоды отравлены и партия отравленных ягод может пойти в продажу, поэтому и сделали их химический анализ.

– Гениально! – ахнула Яна. – Я еду с тобой! – Она спустила свои длинные ноги с кровати, нащупывая тапочки.

– С какой стати? Яна, успокойся! Я еду с местной полицией.

– Я тут не останусь! Я, между прочим, лицо заинтересованное, меня травили! Может, охотятся не на тебя, а на меня? А вдруг, пока ты отсутствуешь, меня убьют и поверх сливок положат клубничку? И буду я тут лежать красивым трупом, вся в клубнике со сливками!

Мэтью не сдержался и рассмеялся.

– Убийца всегда сам выбирает по одному только ему известному принципу, какую ягодную икебану составить на трупе. Вряд ли он спросит тебя, какими именно ягодами ты хочешь быть украшена.

– Тем более я с тобой! Я не хочу лежать в малине или крыжовнике, это оскорбительно для меня! – Яна встала с кровати, и Мэтью понял, что спорить с ней бесполезно и этот раунд он проиграл.

Глава 11

Яна хваталась за Мэтью и держалась из последних сил, чтобы не закричать от боли. Дело в том, что любое движение причиняло страдание, а прикосновение мягкой одежды к телу напоминало прикосновение наждачной бумаги.

Транспорт, на котором приехал майор Жданов с помощником, оставлял желать лучшего. Совершенно раздолбанная «буханка» тряслась на каждой кочке так, словно преодолевала Эверест.

– Вам бы лучше в больницу, – покосился Юрий Васильевич на Цветкову.

– И что я там делать буду? Лежать и смотреть в потолок?

– Мазями какими-нибудь намазали бы, – ответил майор.

– Мазями я и сама могу намазаться. Ой! Ну и развалюха у вас! – не удержалась она.

– Хорошо, что такую выделили, – ответил Юрий Васильевич. – Вон за тем поворотом и «Солнышко». Приехали! Вы тоже официальные лица. – Он посмотрел на Мэтью с Цветковой и, остановив взгляд на лице Яны, запнулся и покачал головой. – Но я – главный!

У ворот хозяйства их встречал невысокого роста полный человек с радушной улыбкой во все тридцать два зуба.

– Тихон Матвеич? – уточнил Жданов.

– Да, это я. Директор. Вы со мной говорили по телефону. Такие люди! Готов оказать всяческое содействие! Только не понимаю – чем?

– Хорошо, что лично встречаете, – похвалил его майор и представил всех друг другу. – Ну что ж, пройдемте к вам в хозяйство, так сказать, и поговорим.

– А я уже и поляну накрыл в теньке, – покосился на Яну директор.

Юрий Васильевич на минуту задумался, а потом махнул рукой:

– А, пойдемте!

– Конечно, пойдемте! Все свое, все домашнее, – суетился директор.

Яна решила, что она попала в рай. Обилие зелени, свежий воздух и большой, ломящийся от изобилия еды стол под навесом, увитым гроздьями винограда, которые так и просили их сорвать ягодами и отправить в рот… Что еще нужно было для счастья?

– Мяско молодого поросенка – это не наше хозяйство, конечно, но все равно домашнее. А вот помидорчики, огурчики, зелень, персики, абрикосы, сливы, виноград и вино вот из него же. А кто хочет покрепче, так чача из абрикосов, пожалуйста! Свежий хлебушек к столу.

Яна поняла, что снова одержима страстью – на этот раз страстью чревоугодия. И накинулась на еду вместе с Юрием Васильевичем и Мэтью. Утолив первый голод, она прошептала Мэтью, щекоча его ухо веточкой укропа, торчащей изо рта:

– А ничего, что мы сюда приехали вроде как по серьезному делу… и жрем, не думая, что еда может быть отравлена? Ик! Ой, извините. Ушло как в сухую землю. Или если умирать, так на сытый желудок?

– Я не думаю, что будут травить высокопоставленных гостей, – ответил Мэтью, почесав ухо.

– Тебя-то травили, – напомнила Цветкова.

– Я для них кто?.. А Жданов – представитель власти.

Юрий Васильевич в это время посвятил директора в вопрос, по которому они, собственно, и приехали в хозяйство.

У Тихона Матвеевича даже щеки побледнели.

– Господи! Вы говорите, что убийца использует наши ягоды?! Это не может быть ошибкой?

– Исключено, – ответил Мэтью.

– Но как же так?! С чего?!

– Так мы и приехали, чтобы это выяснить, – кивнул Жданов. – Первые два трупа были обнаружены далеко отсюда, но и на них ваша продукция.

– У вас есть магазин? – спросил Мэтью.

– Розничной торговли? Нет. Мы оптовики, и хозяйство у нас не очень большое. Мы за качество, а не за количество. Поставляем продукцию всего в несколько мест.

– Нам бы список этих мест, – заключил Мэтью, – потому что убийца мог покупать ягоды или у вас, или в тех местах, куда вы их поставляете.

– У-у-убийца? – схватился за сердце Тихон Матвеевич.

– И список ваших сотрудников, – добавил Мэтью.

– Моих?

– Товарищ директор, включайтесь, пожалуйста. Делайте все, о чем вас просят, – сказал Юрий Васильевич.

– Я постараюсь, я сейчас… Но у нас есть сезонные рабочие.

– Вы берете их без документов? – спросил Юрий Васильевич.

– По документам, конечно, просто они меняются.

– Нас интересуют рабочие за последний период.

– Хорошо, – кивнул директор. – Может, убийца все же работает у тех, кто закупает нашу продукцию?

– Все может быть. Мы можем осмотреться на территории? – спросил Юрий Васильевич таким голосом, что это прозвучало и не просьбой вовсе.

– Конечно, что угодно. Слева у нас теплицы, грядки, справа сады: вишневый, сливовый, абрикосовый. Подсобное помещение для рабочих.

– Туда обязательно зайдем и все осмотрим, – заверил его Юрий Васильевич.

– Извините, а это не обыск? На него вроде разрешение нужно, – несколько смущенно спросил Тихон Матвеевич.

Лицо майора Жданова мгновенно приобрело каменное выражение.

– Ну что же вы, Тихон Матвеевич… я думал, мы зашли так, по-доброму, по-соседски. Что вы не препятствуете следствию, а наоборот, искренне хотите, чтобы убийца был пойман. А вы – обыск… Вы реально хотите, чтобы мы сюда пришли с ордером и перевернули все вверх дном? – спросил Юрий Васильевич, и от его слов у Яны побежал холодок по спине.

– Нет-нет. Никакого препятствия! Конечно, осматривайте все, что хотите! – сразу же пошел на попятную директор.

И все после сытного приема дружно двинулись осматривать хозяйство «Солнышко». Причем если Жданов и Мэтью делали это досконально и с пониманием дела, то есть профессионально, то Яна абсолютно без толку таскалась по окрестностям. Она делала вид, что внимательно осматривает каждое дерево, и, понимая, что за ней никто не смотрит, спокойно ела все подряд.

Поблуждав среди деревьев, Яна вышла к аккуратным грядкам с какими-то растениями. Она наткнулась на женщину средних лет, точнее говоря, свою ровесницу, которая только выглядела намного хуже, чем даже обгоревшая Яна. Неухоженные седые волосы, обветренное лицо, натруженные руки в земле… Единственное, что было привлекательного в этой женщине, так это ее взгляд – какой-то просветленный, но направленный словно внутрь. Такие взгляды можно встретить у отшельников, монахов.

– Здрасьте, – сказала Яна.

– Здорово, коль не шутишь, – ответила женщина. – Новенькая? На работу пришла устраиваться?

Яна обвела глазами грядки и неожиданно для самой себя выдавила:

– Да. Меня к вам направил Тихон Матвеевич.

– И кем? – прищурилась женщина.

– Да кем скажете, я и сажать могу, и полоть, и копать, – сообщила ей Яна. Пожалуй, это были все ее познания о сельском хозяйстве.

Женщина хмыкнула.

– Я не занимаюсь сезонными рабочими, и по-моему, их уже набрали.

– Вот поэтому Тихон Матвеевич меня именно к вам и прислал. Может, я вам пригожусь, – не сдавалась Яна.

– Ты хоть знаешь, кто я? – спросила женщина.

Яна набрала воздуха в легкие. Она уже поняла, что эта женщина не простая колхозница, хотя выглядела именно так, но в голову ничего не шло.

– Агроном? – наконец-таки вспомнила Цветкова знакомое слово.

– Да, я главный агроном Олеся Дмитриевна Соколова. И я не просила директора давать мне помощницу. Или ты тоже агроном?

Яна поняла, что врать бессмысленно.

– У меня высшее медицинское образование, – ответила она.

Женщина смерила ее внимательным взглядом и указала на какое-то растение.

– Это что?

Яна понимала, что ей даже не надо делать умный вид, и просто пожала плечами.

– А вот это? – продолжала спрашивать Олеся Дмитриевна.

– Не знаю.

– Сколько в среднем живет персиковое дерево? Какими способами размножается томат? Сколько процентов крахмала содержится в разных видах картофеля? – засыпала Яну вопросами агроном.

Цветкова вздохнула.

– Зато я навскидку могу предположить, что у вас артроз суставов на руках, легкая степень близорукости, остеохондроз и депрессия, – зачем-то выдала Яна, и повисла пауза.

Олеся Дмитриевна выпрямилась, отряхнула руки и подошла к Яне. Ростом она оказалась чуть выше среднего и при этом сильно сутулилась.

– А еще я думаю, что у вас была травма позвоночника, – заключила Цветкова, которую уже понесло.

– Ну и что, доктор, вы здесь делаете? – правомерно спросила Олеся Дмитриевна.

Яна изобразила самую жалостливую гримасу на свете.

– Понимаете, я сама не местная… Так получилось, что потеряла все. И решила податься на на юг. Здесь хотя бы теплее.

– Ты еще и пьешь? Я почувствовала запах алкоголя, – отрезала агрономша.

– Есть такое дело, – кивнула Яна, которая действительно выпила домашнего вина, которым угощал Тихон Матвеевич. – Но я хочу бросить.

– Значит, тебе некуда идти и негде жить? – уточнила Олеся Дмитриевна. – Ладно, что-нибудь придумаем. Видишь, вон там барак?

– Да, – всмотрелась Яна в том направлении, куда указывала агрономша.

– Так вот, иди туда, скажешь, чтобы выделили место, сошлешься на меня. А я загляну позже. Посмотрим, что придумать для тебя.

Яна просто возликовала, словно и правда всю жизнь мечтала о такой работе.

– Олеся Дмитриевна – вы человек! Большое вам спасибо!

– Иди, иди, – махнула агрономша рукой, измазанной в земле.

Яна понеслась, перепрыгивая через грядки, словно большой заяц-секач.

Как только Цветкова скрылась из поля видимости Олеси Дмитриевны, она тут же повернула в другую сторону и побежала искать Мэтью. Его она обнаружила все в той же компании: майор Жданов, Мэтью и директор стояли перед административным зданием и о чем-то беседовали.

– Яна, где ты бродишь? Ждем тебя, – пошел ей навстречу Мэтью.

– Я внедрилась в банду! – радостно сообщила им Яна.

– Что ты сделала? – не понял Мэтью.

– Я в банде! – И Яна вкратце рассказала о знакомстве с агрономом.

– Ты с ума сошла? Зачем? – заволновался Мэтью.

Тихон Матвеевич побледнел. Он явно думал только о том, что Яна охарактеризовала его хозяйство как «банду».

– А ты не кричи на меня! На меня, вообще, не надо кричать, – сразу же с вызовом в голосе ответила Цветкова Мэтью. – Я думаю, что убийца именно здесь!

– Это почему? – спросили мужчины одновременно.

– Там, среди грядок, – махнула рукой Яна, – стоит чучело.

– Это не запрещено! – тут же откликнулся Тихон Матвеевич. – У нас на территории несколько чучел. Конечно, толку мало, но все же…

– А то, что на нем форма из отеля, в котором мы остановились, это нормально? Именно в такой форме к нам подошла девушка и угостила отравленным шампанским. И никто эту девушку не опознал. А что, если эта отравительница здесь? Я останусь и все узнаю!

– Я должен увидеть эту униформу и забрать на экспертизу, – заявил Мэтью. – Кто ее мог сюда принести?

– Почему у вас пугало в форме самого дорогого в этом регионе отеля? – спросил Юрий Васильевич.

– Я не знаю, – покрылся испариной директор. – Ну, честное слово! Не смотрю я на чучела. В чем там они одеты… в одежде, и ладно.

– А мы бы хотели посмотреть на всех ваших работниц, – сказал Мэтью. – Возможно, я или Яна ее узнаем.

– Ты что, забыл? Я уже работаю тут под прикрытием! Я не могу с вами светиться, – сказала Цветкова.

– Яна, я категорически против! Ты – не сотрудник правоохранительных органов, чтобы предпринимать что-то самостоятельно! – ответил Мэтью.

– Я поговорю с людьми! Вам они не откроются. Вы для них – чужаки, а я буду своя! И потом, все уже решено! Олеся Дмитриевна взяла меня на работу.

Тихон Матвеевич вздрогнул.

– Вы познакомились с Олесей?

– Очень странная женщина. Я бы ее проверила! Возможно, что она маньячка, – понизила голос Яна.

– Олеся – маньячка? – рассмеялся директор. – Тогда я прима-балерина Большого театра! Она – труженица! Трудоголик до кончиков ногтей. Сколько существует мое хозяйство, столько здесь работает Олеся. Только благодаря ей наша продукция отличного качества. Она – гений своего дела.

– Это не мешает человеку проявиться в чем-то другом! – не согласилась Яна.

– Как вам удалось уговорить ее взять вас на работу? – удивился директор. – Вот это загадка из загадок! Я Олесю знаю много лет и то обмолвился с ней только парой словечек. Она очень скрытый человек и ведет замкнутый образ жизни!

– Я умею располагать людей к себе, – ответила Цветкова и рассказала Тихону Матвеевичу, как упросила взять себя на работу, сославшись на него. – Так что, если Олеся Дмитриевна спросит, вы подтвердите. Иначе моя легенда не подтвердится!

– Какая легенда? Что за бред? Я не оставлю тебя здесь одну! – продолжал кипятиться Мэтью. – Юрий Васильевич, скажите ей! Что за самодеятельность?!

– Во-первых, мы осмотрим чучело. А во‑вторых, мне кажется, Яна совершенно права. Изнутри она узнает намного больше, чем если мы будем беседовать с работниками хозяйства.

– Это опасно! А если убийца на самом деле здесь? Вы слышите себя?! Мы должны подозревать каждого. А значит, и директора тоже! А тут мы все рассказываем, да еще и оставляем Яну! Это – нонсенс!

– Господи, я не маньяк! – перекрестился Тихон Матвеевич.

– Поэтому гражданка Цветкова останется здесь под вашу ответственность, Тихон Матвеевич, – обратился к нему Жданов. – И не дай бог хоть один волос упадет с ее головы! Ответите лично!

– Да… да… я понимаю. Я – могила! Но уверен, что у меня в хозяйстве вы никого не найдете. Это абсурд!

– Мне пора в барак! Олеся Дмитриевна сказала, что навестит меня там, – сказала Яна.

Мэтью схватил ее за руку.

– Яна, почему ты? Давай это сделаю я!

– Ты знаешь, Олесе Дмитриевне будет трудно поверить в произошедшие во мне изменения за столь короткое время! Я явно стала краше! – засмеялась Цветкова. – Просто так получилось. Я первая увидела это пугало в костюме, я первая нарвалась на эту женщину, дальше случилась импровизация, и вот я здесь. Не волнуйся, ничего не произойдет. Я просто разузнаю что-нибудь, и все. Надо выбрать время и место, где мы встретимся, и я тебе сообщу, что узнаю.

– Помнишь поворот на хозяйство?

Яна кивнула.

– Вечером буду ждать тебя там, – ответил Мэтью. – Надеюсь, в хозяйстве «Солнышко» не держат работников как рабов и после работы выпускают по своим делам?

– Со мной все будет хорошо. Тихон Матвеевич проследит! Вы так напугали его, – усмехнулась Яна и спросила у директора: – А здесь клубнику выращивают?

– Что? Клубнику? Да, конечно. А почему вы спросили?

– Да так, – отмахнулась Яна и поспешила в барак.

Мужчины между тем направились к чучелу, чтобы одолжить у него костюмчик для экспертизы.

Глава 12

Яна подошла к зданию, которое даже с большой натяжкой нельзя было назвать жилым помещением. Строение напоминало загон для скота. На пороге курила старая, морщинистая женщина.

– Здравствуйте, – подошла к ней Яна.

– Добрый день.

– Мне бы здесь обосноваться. Как найти старшего?

– Я старшая! Зовут меня Вероника. А с какой стати тебе здесь обосновываться?

– Меня Олеся Дмитриевна сюда прислала. Мне жить негде.

– Ну, это понятно, – кивнула старуха, чем напугала Яну. «Как же я выгляжу в глазах людей, если меня спокойно принимают за бомжиху?»

– Я работать у вас буду.

– Понятно. Идем. – Вероника выкинула окурок и толкнула деревянную дверь.

Яна оказалась в просторном полутемном помещении с затхлым застоявшемся запахом.

– Справа две кровати свободные, занимай любую, – скомандовала Вероника.

В бараке находились еще две женщины в возрасте.

– Меня зовут Яна.

Женщины тоже представились.

– Галя.

– Мария.

– Я буду с вами проживать.

– Тогда учи правила. Все наши жильцы обязаны им подчиняться. Туалет в углу. Готовим на плитке по очереди, убираем каждый за собой. Овощи и фрукты хозяева нам предоставляют бесплатно. Колбасу, курицу или мясо покупаем сообща.

– Понятно. А живете здесь только вы? – спросила Яна.

– Да, жили втроем, сейчас будем вчетвером, – ответила Вероника.

– И это все работники? – спросила Яна, раскатывая матрас по железному каркасу кровати.

– Работников больше, но они местные, утром приходят на работу, а вечером уходят по домам. А так, чтобы с ночлегом, то мы.

– А зимой здесь можно жить? – спросила Яна.

– Можно, но холодно. Да работы зимой значительно меньше. Поэтому лучше решить свои проблемы с жильем до закрытия сезона, – сказала Вероника.

– А молодежь здесь работает? – спросила Яна.

– Молодежь? – переспросила Вероника. – Таких нет. Все после сорока.

– Молодежь сейчас чем занята? – подала голос Мария. – Только гуляет да сидит за компьютером. А если и работает, так в гостинице, в ночном клубе, на пляже. В земле возиться никто не хочет. А что тебе молодежь? Мы что, плохая для тебя компания? Самой тоже не двадцать, поди?

– Нет-нет, компания замечательная, – поспешила ее заверить Цветкова. – А магазин здесь есть? Я бы купила вина и мы отметили знакомство, – предложила она.

Женщины переглянулись.

– Вообще-то здесь сухой закон, но у нас остается столько фруктов и они бродят. В общем, у нас есть, – оглянулась по сторонам Вероника. – Девочки, организуйте!

Они быстро накрыли стол, подвинули табуретки и достали большую бутылку с мутной жидкостью, которую разлили по стаканам. Яна принюхалась.

– А пить-то это можно? Как-то не впечатляет.

– А ты к другим напиткам привыкла? Не выпендривайся! Мы с девочками уже прикладывались к бутылке, и не раз, и, как видишь, живы и здоровы! Главное, не переборщить, вот и все! Давай, за знакомство!

Женщины выпили, закусили сыром и овощами.

– А ты как оказалась в таком положении? – спросила Вероника. – Особо на бездомную ты не похожа!

– Я недавно в таком положении. Муж привел любовницу, и я ушла из дома, – сказала Цветкова, и ей стало немного стыдно за обман.

– Вот мужики творят! Небось еще и молодую привел?

– Да, почти вдвое, – вздохнула Яна.

– Сволочи! Поэтому ты интересуешься, нет ли здесь молодок? – усмехнулась Вероника.

– А самое интересное, что сейчас в другой половине барака сидят мужики, также пьют и винят во всем баб. Что гулящие, что отобрали детей, что выгнали на улицу, – хохотнула Мария.

– Точно! – подтвердила Галина.

– А много мужчин? – спросила Яна.

– Мужчинами интересуешься? – засмеялась Вероника. – Так же как и нас. Постоянно живут трое, остальные приходят и уходят.

– И случаются интрижки? – спросила Яна.

– С этими неудачниками?! – хмыкнула Вероника. – Конечно, нет. У Марии вот романчик с Михаилом, но это местный мужчина.

– Не романчик, а роман, – поправила ее Мария, зардевшись.

– Ой, только вот не нафантазируй себе лишнего. Потом опять будет больно падать.

– Миша хороший! – заступилась за любимого Мария.

– Работящий, – кивнула Галя.

– Да он же бывший уголовник! Он сидел! – воскликнула Вероника.

– И что? Человеку надо давать шанс. Он исправился. Я тоже сидела по молодости, и что?! Я этого и не скрывала никогда, но вы же со мной общаетесь! – сказала Галина несколько на повышенных тонах.

– Ладно, ладно, успокойся! – пошла на попятный Вероника. – Я никого не хотела обидеть. Пусть встречается с кем хочет. Только все говорят, что у этого Михаила мать самая настоящая ведьма.

– А еще говорят, у него хороший дом и десять соток земли. Что еще надо нашей Марии, когда она выйдет на пенсию? Так и проживут вместе, – сказала Галя. – А мы с тобой будем приезжать к ним в гости.

– А у тебя, Мария, оказывается, не только чувства, но и меркантильный интерес! – засмеялась Вероника. – Тогда конечно.

– А что значит – ведьма? – поинтересовалась Яна.

– Самая настоящая колдунья!

– Это к которой люди идут за исцелением или гадать? – спросила Яна.

– О ней нехорошие слухи ходят. Есть добрые ведьмы, а есть те, которые занимаются только черной магией и совсем не во благо людям. Мать Михаила никого не исцеляет, никому не помогает, и все всегда говорит в лоб. То есть если родственник погиб, то ведьма так и говорит, что он мертв, отнимая у пришедших к ней последнюю надежду. А если она видит твою смерть, то прямо говорит, что ты умрешь через месяц или через год, да еще и в страшных мучениях. Конечно, при таком подходе она быстро лишилась всех клиентов. Люди, завидев ее на улице, крестились и переходили на другую сторону. Говорят, что если она посмотрит больше, чем минуту, не мигая, то человек умирает. И были такие случаи.

– А сколько ему лет, вашему Михаилу?

– Сорок, – ответила Мария.

– И до сих пор не женат, да еще и в тюрьме сидел… Хороша ведьма, – хмыкнула Яна.

– Матерей не выбирают. Не хочу ее обсуждать. Миша любит мать, – сказала Мария, опустив голову.

Яна внимательно посмотрела на нее. Это была субтильная невысокая женщина с гладко зачесанными темными волосами и открытым взглядом. Лицо ее не было образчиком красоты, но во взгляде читались доброта и спокойствие. Мария производила весьма приятное впечатление.

– Мне кажется, что Миша за два года знакомства с Марией так и не рискнул ее познакомить со своей матерью, потому что знает – она все равно не примет, а еще и со свету сживет, – сказала Вероника.

– Два года? – удивилась Яна. – Вы реально встречаетесь два года?! А Михаил так и не предложил руку и сердце? – удивилась Яна. – Нет, я просто к тому, что можно и десять лет встречаться без росписи, но это при условии, что женщина так хочет. А если она хочет другого, да еще в вашем возрасте, то два года большой срок. Вряд ли он женится.

– Если только его ведьма не помрет, – заключила Вероника.

– Да бог с тобой! Я даже мыслей таких не держу! Я люблю Мишу и ухаживала бы и за его матерью, будь она хоть исчадием ада. Она – его мама, и для меня это главное, – ответила Мария.

Они молча выпили и снова разлили бражку.

– Ты хлебнула уже в жизни, – глубокомысленно заметила Вероника и обратилась к Яне: – Представляешь, вышла замуж молоденькой девчонкой за мужика с двумя детьми. У него жена умерла, пожалела вдовца и детишек, добрая душа. А мужик-то с гнильцой оказался. Пил и руки распускал, а Маша ему детей тянула. Своего ребенка хотела, как любая нормальная женщина. Но муж был категорически против. Как он тебе кричал? «Еще один рот кормить – ни за что!» А когда Маша все же забеременела, он так ее избил, что у нее случился выкидыш и она попала в больницу. Детей она больше иметь не могла. Почему ты не ушла от него, а продолжила жить в унижении и в побоях?

Маша отвела глаза.

– Я была уже полностью сломлена, мне было некуда идти, и я была уверена, что никому никогда в жизни не буду нужна.

– Эти садисты этим и кормятся, внушая это своим жертвам, – сказала Яна.

– А потом муж все же допился, его разбил инсульт и он умер, – тихо произнесла Маша.

– И его дети, которых ты воспитывала и кормила, выгнали тебя на улицу, потому что он и их приучил обращаться с тобой как со скотом, – закончила Вероника. – И что теперь? Ты веришь в любовь? Думаешь, Миша тот, кто тебе нужен? Что-то он ни мычит ни телится.

– Он хороший, он по-доброму ко мне относится, – ответила Мария.

– Не нападай на нее! Ты что, не понимаешь, что Мария – очень одинокий человек! Конечно, она надеется и верит! – заступилась за нее Яна.

– А еще я думаю, что все ошибаются.

– В смысле? – спросила Вероника.

– Я выпила свою чашу горя до дна! Я не верю, что у меня в жизни будет только плохое, я верю, что оно закончилось, – ответила Маша. – И в жизни никогда ни в чем до конца нельзя быть уверенным! Она преподносит свои сюрпризы, и все люди ошибаются.

– Ладно, девочки, что-то вы совсем заморочились, – поморгала Галина. – Давайте лучше выпьем.

– Давайте! – согласилась Яна, которой с каждой каплей спиртного становилось как-то не по себе.

С одной стороны, ей все больше нравились эти простые и в то же время такие сложные женщины. А с другой – Яне стало невероятно грустно от того, что она здесь не просто так, что она не честна с этими людьми, которые ее приняли и излили ей душу, что она ищет какого-то маньяка, который может даже работать в этом «Солнышке». И еще Яна поймала себя на мысли, что все время думает о Мэтью, и даже эта небольшая разлука с ним была ей в тягость.

«Что же будет, когда мы разъедемся по своим домам? Когда закончится это наваждение? Зачем я только его встретила и почему я такая влюбчивая? Все беды от этого», – думала Цветкова.

Застолье длилось долго.

– Ну что, поздно уже. Давайте спать? – предложила всем Вероника.

– Давайте! – согласилась Маша и принялась обниматься с каждой из них и желать спокойной ночи.

– Да, завтра длинный и очень трудный день, – зевнула Вероника.

Глава 13

– Яна, вставай! Семь часов. Завтракать и вперед! – тормошили Цветкову за плечо.

– Что? А? Конечно. Ой, как спать хочется, – ответила она и поморщилась. – Есть вода? Пить. Есть кофе? Кофе!

– Эй, госпожа, вставай! Есть все! И вода, и кофе! Только в постель тебе никто не понесет! – расслышала Яна голос Вероники.

– Да-да, я сейчас, – открыла один глаз Цветкова.

– У нас ЧП, – сказала Галина. – Маша пропала.

– Как это? – протерла глаза Яна.

– Так это. Нет ни ее, ни вещей, только записка вот, – чуть не плакала Галина.

– Разве можно было с нами так поступить? Мы столько времени были вместе! – Вероника сорвалась на плач.

Сон у Яны как рукой сняло. Она села на кровати и взяла записку.

Дорогие мои девочки, была рада знакомству с вами. Это – лучший момент в моей жизни, и теперь все будет хорошо! Я уезжаю с легким сердцем. Получите мои «трудовые» и устройте себе банкет! Извините, что так внезапно. Иначе не собралась бы.

Ваша Мария.

– Ну и что вы об этом думаете? – Вероника закурила, хотя сама же говорила, что курить в бараке категорически запрещено. – Как так можно? Ушла не попрощавшись. Я же ей подруга была!

– Если Маша так поступила, значит, на то были основания, – буркнула Галина, снимая бигуди, – она никогда никому не сделала ничего плохого.

Но Вероника продолжала стоять на своем:

– Даже адреса не оставила. Сумасшедшая! Правду говорят: в одном месте убудет – в другом прибудет. Ты, Яна, к нам пришла, а вот Маша нас оставила.

– Судя по записке, она писала не в депрессивном состоянии, а в весьма приподнятом настроении. Давай будем думать, что у нее все хорошо, – предложила Яна.

– Нет, ты представляешь?! – не унималась Вероника. – Мария даже деньги за работу не взяла. Кинула эту подачку нам, словно бежала от кого-то и очень торопилась. Тоже мне – подруга!

– Будет разглагольствовать! Ушла и ушла, что теперь сделаешь? Хорошо хоть записку оставила. Пойдемте работать, – сказала более прагматичная Галя.

– А это ее почерк? – вдруг спросила Вероника. – А вдруг Машу убили, как и других?

– Типун тебе на язык! Ты что, думаешь, Машу могли убить? – ахнула Галя. – Да кому мы нужны?

– Заставили написать записку, – гнула свою линию Вероника. – Или подкинули. А то, что мы никому не нужны, так это и к лучшему. Кто искать-то будет?

Яна решила не упускать шанс поговорить об убийствах, тем более что не она об этом первая заговорила.

– Вероника, ты сказала: убили, как и других. А что, здесь уже случались убийства?

– Ты не в курсе? Недавно убили одну девушку, которая приходила устраиваться к нам на работу. Местные поговаривают, что вроде это не первый случай, – понизила голос Вероника.

– Маньяк?! – ахнула Яна.

– Вполне возможно…

– А что за девушка-то? – Яна хотела побольше узнать о личности убитой.

Почему-то ни Мэтью, ни майор Жданов ей не сказали, что подозрение на хозяйство «Солнышко» падало не только из-за выращенных здесь ягод. Оказывается, убитая незадолго до смерти была здесь. А может, они об этом и не знали?

– Ну что про нее сказать?.. – замялась Вероника. – Она приходила устраиваться на сезонную работу. Здесь это обычное дело. Я видела, что эта девушка говорила с нашей Олесей Дмитриевной, но та ей отказала. Девушка еще так сильно на нее кричала, разозлившись, что ее не взяли, ругалась. Что-то типа: «Зажрались! Не хотите людям помочь даже подзаработать! Бог вас накажет», и так далее.

– А Олеся Дмитриевна что? – спросила Яна.

– А это нормально – обсуждать меня за глаза? – раздался чуть хрипловатый голос за их спинами.

Женщины дружно обернулись. На пороге стояла Олеся Дмитриевна, плечом подпирая дверной косяк. Одета она была в мужскую клетчатую рубашку и синий рабочий комбинезон.

– Здравствуйте, – поздоровались женщины.

– Здрасьте! Ни свет ни заря, а вы уже языками чешете? Ну что, мисс Марпл, много узнала за ночь или бражки было мало выпито? – смерила она взглядом Яну так, что той захотелось уменьшиться в размерах.

– Чего-чего? – невинно захлопала глазами Цветкова.

– Не надо притворяться. На работу она пришла устраиваться! Бомжиха! Из тебя хорошая актриса получилась бы. Мне знающие люди сказали, что ты приехала вместе с полицейским и еще одним типом из Москвы. А теперь еще разговоры об убийстве. Ведь вы именно по этому поводу сюда и приехали. Вы с ней, девочки, разоткровенничались, а она всего лишь хотела добыть какую-нибудь информацию! – продолжала жестко говорить Олеся Дмитриевна.

– Это правда? – спросила Вероника и отступила от Яны на шаг.

– Я не хотела ничего плохого. Если будете бить, я буду кричать, – сразу же предупредила Цветкова.

– Вот крыса, – прошипела Галина. – С ума сойти что делается. Получается, я с ментом всю ночь пила и душу изливала!

– Я не мент! Я на самом деле врач! – быстро заговорила Яна. – Да, я приехала с полицейскими. Они мои друзья. А до того, что девушку убили, никому и дела нет? Это преступление что, расследовать не надо? – спросила она.

– Так ты думаешь, это мы ее убили, что ли? – удивилась Вероника.

– Хуже некуда, когда расследованием занимается дилетант, – задумалась Олеся Дмитриевна.

– Но полиции неизвестно, что убитая девушка была у вас в хозяйстве. Почему вы скрыли этот факт? – Яна неожиданно для себя перешла в наступление.

– А нас никто и не спрашивал, – пожала плечами Олеся Дмитриевна. – И потом, что значит – была здесь? Ну приходила устраиваться на работу, я ее выгнала. Вот и все!

– Вероника, а откуда ты знаешь, что убили именно эту девушку? – спросила Яна.

– Можешь ей не отвечать. Она здесь никто! Самозванка! – сказала, точно плюнула, Олеся Дмитриевна.

– А мне скрывать нечего! По местному телевидению показывали фотографию убитой девушки и просили дать по ней информацию, – ответила Вероника.

– Вот! И что же вы не дали информацию-то? – обратилась Яна к агроному.

– Какую? Я даже имени ее не знаю, она для меня такая же неизвестная, как и для полиции, – логично отметила Олеся Дмитриевна. – Документов у нее не было.

– А почему вы не взяли ее на работу? – спросила Яна.

– От девочки пахло травкой… да что там говорить – марихуаной! Уж я-то разбираюсь в этом. Не хватало мне еще наркоманки в хозяйстве! – ответила Олеся Дмитриевна. – А когда я ей отказала, так она показала себя во всей красе. Я еще подумала: хорошо, что не взяла ее. Ну, ты все узнала, что хотела? – обратилась Олеся Дмитриевна к Яне. – А то сейчас еще одно убийство произойдет.

Яна внимательно посмотрела на ее обветренное лицо.

– Я хотела сказать, что если возьму тебя на работу в поле, под палящими лучами солнца, с твоим-то ожогами, то тебе не выжить.

Яна поняла, что Олеся Дмитриевна шутит, и с облегчением выдохнула.

– А своим друзьям передай, пусть приходят и задают любые вопросы. Отвечу. Только в конце дня, потому что мне работать надо! А теперь уходи.

– С ума сойти! Одна сбежала, другая крысой оказалась, – не успокаивалась Галина. – Вероника, получается, мы тут с тобой вдвоем остались.

– Кто сбежал? – напряглась Олеся Дмитриевна.

– Машка. Вот записку оставила, – и Вероника протянула начальнице лист бумаги.

– А может, она и есть маньячка? – смеясь, посмотрела на Яну Олеся Дмитриевна. – Поняла, что к ней подбираются, и рванула?

– Не смешно, – ответила Яна, глядя агрономше прямо в глаза. – Из всех, с кем я здесь познакомилась, мне больше всего подозрительной кажетесь вы.

– Вот и дождалась! Класс! Работала, работала всю жизнь… и стала маньячкой! – всплеснула руками Олеся Дмитриевна. – И какой у меня мотив? Самолюбие не выдержало, и я решила ее замочить. Так?

– Да Олеся Дмитриевна самый справедливый и трудолюбивый человек на свете! Не смей на нее тянуть! – заступилась Галина. – И Машка, конечно, не виновата. Кишка у нее тонка.

– Зато у тебя кишка не тонка! – Яна поняла, что пора вступить в конфликт и с Галей.

– А у меня какой мотив? Я этой девчонки вообще не видела.

– А ты за что сидела? – спросила Цветкова.

– Разбой… и что? Я свое отсидела и больше ни-ни. Молодая была и горячая! А еще у меня было обостренное чувство справедливости. Я, если что, и сейчас могу вмазать за своих!

– Галя, держи себя в руках, – взяла ее за плечо Олеся Дмитриевна. – Яна сейчас уже уходит, если, конечно, это ее настоящее имя.

– Имя настоящее. Хуже всего то, что мотив известен только самому маньяку. Нормальный человек логики в его поведении может и не найти.

– Понятно, мы все под подозрением, – кивнула Олеся Дмитриевна. – Еще вопросы? Может, у тебя и ордер имеется на наш арест?

– Я еще раз повторяю, что не служу в полиции, а здесь нахожусь только потому, что вы меня приняли на работу. И жалуйтесь кому хотите!

Яна гордо подняла голову и прошествовала на выход. Выйдя из барака, она споткнулась и оказалась на земле.

– Черт!

Женщины выбежали из барака на ее крик.

Перед дверью валялась большая корзинка, о которую и споткнулась Цветкова, а все ее содержимое рассыпалось по земле. Это были нарезанные каким-то причудливым способом фрукты и ягоды. Яблоки выглядели как маленькие арбузы, груши напоминали ананасы, а крупная клубника представляла собой мини-сердечки.

– Ой, не предупредили тебя. Это возлюбленный Маши каждое утро ставит к двери такие сюрпризы. У него прямо страсть к фруктам и ягодам, – сказала Вероника и ойкнула.

Но было уже поздно – у Яны появился новый подозреваемый.

– Выходит, и с ним Маша не попрощалась, – растерялась Вероника. – Кто ему скажет, что она уехала?

– А может, госпожа следователь выдвинет еще одну гипотезу. Маша заподозрила в преступлениях своего любимого и сбежала. В полицию обратиться мужества не хватило, вот и решила уйти, ну, и себя спасти. – Олеся Дмитриевна не сводила глаз с Яны. – Подло с ее стороны, конечно, подружек оставить с маньяком, который от ярости вообще может с катушек слететь.

– Миша – добрейший человек. Работяга, – не согласилась Галя.

– Чикатило тоже был добрейший человек, муж и отец, – сказала как отрезала Олеся Дмитриевна.

– Не надо обсуждать Марию за глаза, вы же сами за это ратовали, – сказала Яна, с трудом поднимаясь на ноги, так как разбила коленку.

– Сбежала Мария, и ладно. Свекровь-ведьму никому не пожелаешь, а Михаилу сама скажу, чтобы перестал изголяться. Больше некому оценить его художества. А он, похоже, ночей не спит, старается, – сказала Олеся Дмитриевна, выразительным взглядом давая понять Цветковой, что ее здесь больше не задерживают.

Глава 14

– У тебя здесь цветочная оранжерея? – спросил Мэтью, зайдя к Яне в номер.

– А ты думал, что один такой шлешь мне букеты? – усмехнулась она. – Есть и еще желающие.

– Кто бы сомневался. Королевские лилии от знатной особы! – улыбнулся Мэтью. – А вот и скромный букет полевых цветов…

– Это от Виталия Николаевича, – улыбнулась в ответ Цветкова. – Ну и твои розы разных цветов тоже на уровне.

– Не знал, какие ты любишь, хотя могу предположить, что алые.

– Правильно предполагаешь.

– Я так рад тебя видеть, что не могу даже ругаться с тобой, хотя и хотел, – признался Мэтью. – Кстати, я тут пощекотал нервы Карлу Штольбергу, сообщив ему, что ты на задании и ловишь маньяка, чтобы всем спокойно спалось.

– И что он ответил?

– Ничего, но я думал, что он двинет меня по наглой физиономии. Весь его грозный вид так и вопрошал, почему мы прячемся за спину хрупкой женщины, почему сами не ловим маньяков. Ну ты, вообще, даешь! Когда мы ехали в «Солнышко», и речи не шло ни о каком внедрении, как ты выразилась, в банду. Мы должны были вернуться вместе. Больше так никогда не делай. Я не хочу беспокоиться за тебя. И Юрий Васильевич хорош. Вместо того чтобы быть категорически против, согласился. Тоже мне, нашел оперативника с обожженной кожей!

– Все же обошлось, – ответила Яна, которой было приятно, что Мэтью за нее беспокоится.

– И слава богу. Но ты впредь думай, что делаешь. Кстати, недолго ты там продержалась.

– Рассекретила меня эта агрономша, будь она неладна! Я, если честно, струхнула, что меня бить будут, но тревога оказалась ложной.

– И что народ говорит? – спросил Мэтью.

– Сейчас Жданов придет, и я расскажу вам обоим, чтобы сто раз не повторять, – ответила Яна.

Юрий Васильевич не заставил себя долго ждать.

– А Мэтью мне из-за вас всю плешь проел: «Да как ее можно было оставить? А вдруг там что случится? Да я себе не прощу!» А вы вон – здоровая и счастливая. Удалось что-нибудь узнать?

– А у вас что, и правда вся надежда только на меня была? – удивилась Яна.

– Нет, конечно. Мы тоже работаем. Но все же интересно, что вам рассказали работники хозяйства, – ответил Юрий Васильевич.

Яна рассказала все, что ей удалось узнать.

– Самое интересное, что в этом «Солнышке», кого ни копни, всех можно подозревать, – заключила она. – Олеся Дмитриевна замкнутая и мрачная, такие и бывают маньяки, она все время бросает подозрения на других людей, словно хочет отвести их от себя. Сидевшая Галя… Этот Михаил – резчик по фруктам и ягодам, говорят, он на них зациклен. А ведь маньяк, которого мы ищем, делает акцент на ягодах. Это я еще не видела мужчин, проживающих в бараке.

– Что-то происходит в этом «Солнышке», это точно, только пока непонятно что, – согласился Мэтью.

– А самое главное, что убитая девушка тоже была там, маньяк мог ее заприметить и пойти за ней. Не может быть столько совпадений, указывающих на одно место, – подытожил Юрий Васильевич. – Пожалуй, я сейчас съезжу к этому любителю фруктов и ягод и поговорю с ним. Мэтью, ты со мной?

– Конечно.

– А как же я? – встрепенулась Цветкова.

– А ты останешься в номере, – твердо сказал Мэтью. – Но меня беспокоит еще один момент… – Он опустил голову.

– Что именно? – спросил Юрий Васильевич.

– Я вычислил одного психопата, который к нашему маньяку вряд ли имеет отношение, но…

– Интересно, интересно, – и майор Жданов поудобнее устроился в кресле.

– Ты все-таки что-то вспомнил, – поняла Яна. В памяти всплыл разговор, когда Мэтью ей признался, что он что-то упускает.

– Я внимательно изучил фотографии с мест преступлений. А на последнем побывал лично и мог все тщательно осмотреть, – начал Мэтью, погружаясь в мысли.

– Что-то не так? – спросил майор.

– Убийца колоссальное значение уделяет мелочам. Все ягоды разложены симметрично, миллиметр к миллиметру. А на последнем месте преступления, на винограднике, этого нет.

– Так правильно! Иван Сергеевич зачем-то трогал тело, теребил девушку, думая, что она еще жива, – ответила Яна. – А в остальных случаях тела до приезда полиции не трогали.

– Все верно, – ответил Мэтью, – но я еще не сказал главного. Каждых ягод было ровно по две. Это видно на каждой фотографии. А на винограднике мало того что ягоды лежали как попало, так их еще было по одной штуке. Я говорю это со стопроцентной уверенностью.

Яна с Юрием Васильевичем переглянулись.

– И что вы хотите сказать? Что это делает кто-то другой? Подражатель? – спросил Юрий Васильевич. – Час от часу не легче! Одного бандита не можем найти, а тут еще и второй образовался. А зачем он делает то же самое? Они знакомы?

Мэтью посмотрел на них своими темными, красивыми глазами.

– Или… Иван Сергеевич съел часть ягод, другого не дано.

Яну мгновенно затошнило.

– У меня нервы совсем ни к черту. Съел ягоды с трупа?! Зачем?! Нет, он тогда упал, помнишь? Возможно, стукнулся головой

– Звучит дико, – согласился Юрий Васильевич, – у нас такого еще не было. Я тут и сказать ничего не могу.

– Я вам говорю как есть. Или это другой преступник, или… Капустин действительно съел с трупа столько, сколько успел.

– Господи, это как же… – поморщилась Яна. – У него и правда не все в порядке с головой?

– Как вариант, – согласился Мэтью.

– А может, следы заметал, съел бы все ягоды, и этот труп не связали бы с другими трупами ягодного убийцы, – предположил Юрий Васильевич. – Так он сам маньяк, что ли?

– У Ивана Капустина железное алиби на момент совершения всех убийств, я проверял. Один раз он, вообще, выступал с докладом на какой-то конференции, свидетелей – сотни человек. Это было за границей.

– Тогда что? – задумался Юрий Васильевич.

– Как вариант, он знает, кто убийца, и хотел запутать следы.

– Тогда этот человек должен быть ему очень близок, раз он идет на такое! – ахнула Цветкова.

– Ни жены, ни детей у Капустина нет, есть брат и сестра. Сестра проживает в Москве, следы брата потерялись лет десять назад. Он числится в пропавших без вести. Уехал на заработки – и ау! – пояснил Мэтью, который провел колоссальную работу по сбору информации.

– Точно, объявился брательник! – вытер пот со лба Юрий Васильевич. – Но с профессором придется поговорить.

– Я сам с ним поговорю, чтобы понять, что он за личность. А вы, не дай бог, спугнете его. Он может пойти в отказ и твердить, что так и было. У нас в стране нет статьи за то, что он ел с трупа, – откинул упавшую на лоб прядь Мэтью, – а мы даже это не можем ему предъявить. Только если убийца скажет, что положил на труп больше ягод, чем мы обнаружили. И то можно будет отписаться, что часть птицы склевали. Хотя такая жара стояла, что птицы даже не летали, попрятались все, – сказал Мэтью.

– Может, все равно последить за Капустиным? – спросил Жданов. – Если профессор знаком с убийцей, ему может грозить опасность.

– Не думаю, что при таком трогательном отношении к убийце Ивану Сергеевичу что-то грозит. Но если у вас есть человек, который может за ним присмотреть, то можно. – Мэтью хлопнул руками по коленям. – Яна, предлагаю тебе несколько отвлечься, сходить на озеро искупаться. В соленую воду нам, таким ошпаренным, лучше не соваться, а вот озерная вода остудит воспаленную кожу.

– Мне от твоих слов даже стало лучше, – ответила Яна. – Давай сходим, а то не отпуск получается, а черт знает что! Аппетит я теперь надолго потеряла.

– Это хорошая идея! – похвалил их Юрий Васильевич. – Озеро на самом деле уникальное. Некоторые только на нем и отдыхают, на море даже не ездят.

– И я вхожу в число этих некоторых, – живо откликнулась Цветкова. – После того как я увидела дорогу, которая ведет к морю, и прочувствовала этот ужас каждой своей нервной клеточкой, я туда ни в жизнь больше не поеду.

– Вот и пойдем на озеро! Наконец-таки расслабимся, – решил Мэтью.

– А я поеду поговорю с Михаилом, с этим народным умельцем, – сказал Юрий Васильевич.

– Я же с вами хотел, – напрягся Мэтью.

– Да ладно, я не первый день в органах. Поговорю уж как-нибудь. Отдохните, а то на вас и правда смотреть страшновато, – отвесил напоследок майор странный комплимент.

Выйдя из отеля, Яна и Мэтью обогнули здание и спустились на узкую и достаточно отвесную тропинку, которая вела к озеру. Каждый был погружен в свои мысли, но чувство тошноты Яну не оставляло ни на минуту.

Но когда они дошли до места, то поняли, что с озером им повезло так же, как и с морем. Не было ни лежаков, ни зонтов. Голая, местами суглинистая земля – видимо, из-за того, что время от времени озеро выходило из берегов. Кое-где по берегу торчали корни деревьев. И посреди этого великолепия криво прибитая табличка с надписью: «Пляж». Рядом с ней прогуливался белобрысый паренек лет двенадцати, лузгающий семечки. Недалеко находились прогулочные лодки для отдыхающих, привязанные цепью к дереву. Мэтью понял, что мальчишка – представитель местного бизнеса, и направился к нему.

– Я не хочу плавать! – крикнула ему вдогонку Яна.

– Сколько? – спросил Мэтью у мальчика.

– Полчаса полтыщи, час – тыща! – сплюнул шелуху пацан.

– Хорошо зарабатываешь, – усмехнулся Мэтью, протягивая тысячу рублей. – Пока на час, для начала.

– А то! – улыбнулся пацан. – Бизнес. Моя сестра на батутах в городском саду «стрижет» отдыхающих, а я тут.

– Главное, честно, – отметила Яна, сдерживая смех.

Ее настроение всегда улучшалось, когда она находилась рядом с Мэтью.

Паренек отцепил для них лодку, и Мэтью поволок ее на берег.

– А вы куда ее тащите? – удивился мальчишка.

– Мы за час заплатили? Заплатили. Вот и будем сидеть на берегу. У вас здесь сидеть не на чем. Прошу, моя принцесса, – предложил Мэтью Цветковой.

Яна залезла в лодку, Мэтью сел напротив нее.

– Только скажи, что хочешь поплавать, и поплаваем.

И тут окрестности огласил жуткий вопль:

– А-а-а!!!

Мэтью вскочил с места, не сразу поняв, что этот вопль издала женщина, сидящая напротив.

Яна выпрыгнула из лодки и понеслась по берегу с криком:

– Змея! Змея!

Мэтью опустил глаза и действительно увидел змею, свернувшуюся калачиком на дне лодки.

– Мамочки! – продолжала орать Яна, перепрыгивая через коряги.

Мальчишка спрыгнул в лодку и взял змею двумя пальцами.

– Тетя, не бойтесь! Это ужик. Я его Гришкой зову. Он все время у нас тут греется. Он не опасный.

– Яна, стой! Это уж! – крикнул и Мэтью.

Если бы он знал, что Яне это милое слово «ужик» ни о чем не говорило. Змей Цветкова боялась больше всего и уж стоять и разглядывать, ядовитая змея или нет, точно не стала бы. Внезапно она остановилась и обернулась, хотя ее сердце продолжало бешеную пляску. Нога у Яны подвернулась, и она упала в воду. Выругавшись, Цветкова поднялась и пошла на берег, снимая с себя длинные темно-зеленые водоросли, которые со страха напоминали ей змей.

– А вот это уже плохо, – отметил мальчишка, – не знал, что они тут опять развелись.

– Кто? Ужи? – спросил Мэтью.

– Нет, вот эти водоросли. Они очень ядовитые, вызывают на коже сильные ожоги. Эй, вы куда?! – крикнул он уже в спину Мэтью. – Не трогайте их! Их даже на секунду нельзя брать в руки.

Но Мэтью уже подлетел к Яне и срывал с нее то, от чего она не успела освободиться.

– Ты чего? – заметила его обеспокоенность Яна. – Не думаешь же ты, что они действительно ядовитые?

– Не пляж, а черт знает что! Змеи, ядовитые водоросли! Это какой-то экстремальный отдых! – ругался Мэтью. – Почему, вообще, в чистом озере водоросли?!

– Так оно цветет, – неопределенно ответил мальчишка.

На руках Яны и Мэтью прямо на глазах начали проявляться красные полосы.

– И что теперь? – спросил Мэтью у юного бизнесмена. – Обильно мыть водой?

– Не поможет. Это ожог. После струпья появятся.

– О боже! – ахнула Цветкова. – Только этого мне не хватало под старость!

– Противоядие нужно. Если в течение двух часов применить, то обойдется просто ожогами, – снова защелкал семечками пацан. – Лучше бы вы, тетенька, на месте остались. Ужик Гриша – не опасный.

– Я слышать не хочу ни о каком ужике Грише! – паниковала Яна.

– Нам надо срочно в больницу, – понял Мэтью, у которого как у мужчины голова в минуту опасности включалась быстрее.

– Больница далеко, и народа там всегда тьма! – ответил парнишка. – Да они особо вам и не помогут. Не все врачи знают про местные водоросли, а эти, вообще, только в этом озере появляются, и то редко. – Мальчишка посмотрел на Яну. – Надо же, еще и лицом влететь! – удивился он. – Вы прямо везучая.

– Да, я такая, – вздохнула Цветкова.

– Так и что делать?! – дернул пацана Мэтью.

– Ну, в больницу вы уж точно не успеете. Но у нас бабка одна есть. Вот она может помочь. Поплюет, пошепчет и травы на ожоги наложит, ну, и спасет.

– Адрес! – крикнул Мэтью. – Быстрее!

– Местный-то житель любой знает, где ведьма живет, только она не всякого примет, – продолжал пугать их ужасами парнишка. – Она человек очень сложный и ужасный. Местные ее все боятся. Говорят, что она может наложить проклятие.

– Мне все равно! Я не хочу, чтобы мое лицо скоро по цвету напоминало швейцарский флаг. Какое уж тут проклятие, – сказала Яна, все время озираясь, видимо, в поисках еще какого-нибудь «ужика».

– Я могу позвонить Славику, он подвезет. Тысяча рублей. – Пацан многозначительно посмотрел на Мэтью.

– Две тысячи, если он пулей будет здесь! – ответил Мэтью.

Глава 15

По классике жанра, дом ведьмы располагался на отшибе, в таких густых зарослях деревьев и кустарников, что его не сразу-то и разглядишь.

Не успела Цветкова зацепиться волосами за колючий кустарник прямо у входа в дом к ведьме, как им навстречу вышел майор Жданов.

– Опа! Нигде от вас отдохнуть нельзя. Что вы тут делаете? Вы же хотели пойти гулять на озеро.

– Гулянка закончилась, – ответил Мэтью. – Нам нужна, как ее… Гадалка! Нет, ведьма! Скорее!

– Она сейчас не в духе, мы арестовали ее сына, – ответил Юрий Васильевич.

– Михаила? – спросила Яна. – Так это и есть та самая ведьма, о которой говорили женщины из «Солнышка»?

– Наверняка ведьма в этих краях одна, – предположил Мэтью. – Но почему вы арестовали ее сына? Ну вырезал он всякую всячину из фруктов и ягод. Это не преступление.

– Это не преступление, – согласился Юрий Васильевич. – А вот обнаруженный окровавленный нож – это уже улика. Он отправлен на экспертизу, но предварительно – это и есть орудие убийств. И ни на одно из убийств у Михаила нет алиби. То есть он говорит, что был с Марией, а как известно, она очень кстати исчезла в неизвестном направлении. Так что Михаил Хоботов задержан. А вы зачем здесь? – Юрий Васильевич выглядел на подъеме. Еще бы! В перспективе – закрытие такого дела!

– Мы обожглись какими-то ядовитыми водорослями, и только эта ведьма, говорят, может нас вылечить, – пояснил Мэтью.

– Как вы успеваете все время куда-то вляпываться? – удивился Юрий Васильевич и махнул рукой, что означало «следуйте за мной!».

Он открыл незапертую дверь и вошел в дом.

– Гражданка Хоботова, или как вас там? Лилиана… Да, Лилиана! Не надо сидеть с таким отрешенным видом, полиция во всем разберется. Окажите помощь этим товарищам! – сказал Юрий Васильевич.

– Еще чего! – раздался в ответ ехидный голос.

Пройдя за Ждановым, Яна и Мэтью оказались в просторной красивой комнате, которая никак не вязалась с внешним видом убогого дома ведьмы. По обстановке комната больше походила на комнату в модной городской квартире.

В центре комнаты стоял большой круглый стол, накрытый кружевной салфеткой. За ним и восседала величественная женщина с пышной прической и плотно сжатыми губами.

– Вы отказываетесь помогать следствию? – уточнил Юрий Васильевич.

– Что я могу? Я все сказала, но меня не слышат. Вы забрали самое дорогое, что у меня есть. Моего сына! И если меня тоже заберут в тюрьму за неоказание помощи, то я буду только рада, – ответила Лилиана, и причины такого ее поведения были предельно ясны. Как говорится, не поспоришь.

Яна реально запаниковала и, оттолкнув Юрия Васильевича в сторону, обратилась к ведьме:

– Как вы можете быть такой жестокой? Мы вам абсолютно ничего не сделали! Так получилось, что мы… – Яна с трудом подбирала слова, – вступили в контакт… с ядовитыми водорослями, после которых останутся безобразные шрамы! Помочь можете только вы! Два часа на исходе! В больницу мы уже не успеваем! Помогите нам, пожалуйста!

Лилиана внимательно выслушала Яну и кивнула.

– Хорошо, остановитесь. Я помогу, лишь бы меня оставили в покое.

– Я на допрос и в лабораторию. А вы, если что, звоните! – попрощался с ними Юрий Васильевич и оставил Мэтью и Яну с ведьмой наедине.

– Присаживайтесь, – пригласила их Лилиана, – я сейчас приготовлю снадобье.

– Большое спасибо! Только побыстрее, пожалуйста! Время… – попросила Цветкова.

– Я поняла-поняла. – Лилиана встала и прошаркала в другую комнату.

Яна посмотрела на Мэтью.

– У меня еще нет рубцов на лице?

– Еще нет, – покосился на нее Мэтью.

– Мы у самой настоящей ведьмы в гостях. Круто! – сказала Яна. – А ты что думаешь?

– Ничего. Кроме того, что Лилиана ее не настоящее имя.

Ведьма вернулась в комнату, растирая что-то в фарфоровой миске фарфоровым пестиком.

– Протягивайте руки.

– Начните с моего лица! Оно пострадало первым, ну, и оно самое важное, – попросила Цветкова.

– Как скажете, – ответила Лилиана и широкой кисточкой, словно позаимствованной у маляров, начала наносить на лицо Яны серо-бурую массу с неприятным запахом.

– У вас большой дом, а собаки нет, – отметил Мэтью.

– Я сама как собака. Да и люди обходят мой дом стороной, – ответила Лилиана.

– А на что вы живете? – спросил Мэтью.

– У меня пенсия. Да изредка некоторых людей все же заставляет обратиться ко мне нужда.

– Да, да, у нас сейчас самая настоящая нужда! – горячо воскликнула Яна. – И мы вам заплатим! Господи, какая же вонь!

– Лекарство, – вздохнула Лилиана. – Приоритет за дамой?

– Конечно! – ответил Мэтью.

– А он у тебя настоящий джентльмен, – хмыкнула ведьма и принялась намазывать руки Яны.

Затем обработала и Мэтью.

– Интересно, мы успели? – нервничала Цветкова.

– Будем надеяться, – ответила Лилиана. – Чай? Кофе?

– Нет, спасибо.

– Может, что покрепче? Вино? Коньяк? Не какая-нибудь сивуха, а настоящий коньяк, – предложила хозяйка дома.

– Мы пережили настоящий стресс… – начала Яна.

– Поняла, несу три бокала. Мне тоже необходимо выпить, я пережила стресс побольше вашего! – И Лилиана снова удалилась из комнаты.

Яна даже думать не хотела, как она сейчас выглядит с этой жижей на лице. Мэтью вроде не смеялся, а был, напротив, абсолютно серьезен.

Лилиана вернулась с тремя хрустальными бокалами и бутылкой коньяка средней ценовой категории под мышкой.

– Я… – протянул руки Мэтью и осекся.

– Сидите уж! Я сама открою! – Лилиана разлила коньяк. – Ну, каждый за свое!

Яна глотнула чуть-чуть и поморщилась. Пить без закуски было очень тяжело. Но Лилиана и не думала ничего им больше предлагать, она была вся погружена в свои мысли.

Яна скользнула взглядом по поверхности комода и увидела фотографию мужчины в рамке. Сын был очень похож на мать.

– Михаил? – спросила Яна.

– Что? А… да, это Миша.

– Сколько ему лет?

– Сорок один. Я родила его в двадцать два года, и это мой единственный ребенок, – ответила Лилиана.

– И до сих пор не женат? – продолжала интересоваться Яна.

– Нет.

– И никогда не был?

– К чему эти вопросы? Об этом больно говорить. Когда-то он встречался с женщиной и сильно обжегся. Он так сильно ее любил, что совершенно не замечал, что она его просто использует. А я не могла на него повлиять.

– Это вы так решили? – спросил Мэтью.

– Я понимаю, о чем вы. Думаете, я сумасшедшая мамаша, которой в каждой потенциальной невестке мерещится стерва? – усмехнулась Лилиана. – Но нет! Эта женщина, Лариса, сама потом во всем призналась. Она просто хотела ребенка, но ничего не получилось, и Лариса его бросила. Она оскорбляла Мишу ужасными для мужчины словами, говорила, что зря потратила время и что терпела секс с ним… Сказать, что сын переживал, ничего не сказать. Я думаю, он так и не оправился до конца. Миша сильно разочаровался в женщинах. Он ведь у меня добрый и ранимый. Может, и моя вина в этом есть. Не так воспитывала его.

«Похоже, что Лилиана сама роет могилу своему сыну. После такой психологической травмы вполне возможно, что Михаил и сделался маньяком», – подумала Яна и покосилась на Мэтью.

Но Мэтью сидел абсолютно спокойно. По крайней мере, блеска гончей, взявшей след, в глазах у него не наблюдалось.

– Миша сходил к врачу, и тот подтвердил его бесплодие. Тогда он сам объявил себя неполноценным. Мол, всем женщинам нужны дети, и он больше не станет разочарованием ни для одной из них. Иногда с кем-то встречался, но по-серьезному нет, – продолжила Лилиана. – Сначала я была даже рада. Сын со мной, и все! Материнский эгоизм. Потом, конечно, голова включилась: нельзя быть счастливой, если твой ребенок несчастлив.

– Вы были бы не против, если бы Михаил надумал жениться? – спросила Яна, очень надеясь, что снадобье ведьмы помогает, потому что вонь стояла невыносимая. Ее можно было терпеть только во спасение жизни.

– Конечно, нет! У вас есть дети?

– Сын, – ответила Яна.

– Так вот постарайтесь избавиться от эгоистической материнской любви к сыну. Вы можете быть против его девушек в восемнадцать лет, и в двадцать, и в двадцать пять. И даже в тридцать. Но в сорок… Я вас уверяю, вы будете только рады, если он найдет кого-то. Нет, если бы Миша решил жениться, я не была бы против.

– А вы знали, что в последнее время у вашего сына появилась женщина? – спросила Яна.

Лилиана разлила коньяк и, не дожидаясь своих гостей, опрокинула бокал одним махом. Придя в себя, после паузы Лилиана ответила:

– Конечно, знала. Блеск в его глазах, отлучки из дома, сюрпризы из фруктов и ягод, которые он втайне, как ему казалось, вырезал… Да, я поняла, что у Миши снова появилась женщина, и зная своего сына, я также поняла, что это серьезно. Я и испугалась и обрадовалась одновременно. И все ждала, когда он меня познакомит с ней. А на днях Миша вернулся, и на нем лица не было. Он сказал, что женщина исчезла, снова бросила его… внезапно и без объяснения. А потом открылся мне, что позволил себе надежду на счастье. Он-то думал, что встретил свою женщину. Мария призналась ему, что тоже не может иметь детей из-за жестокого обращения ее первого мужа. Вот и пара. Никто друг друга из-за этой причины не бросит. А потом она исчезла. Мише было очень больно, он сутки пролежал, уставившись в стену, потом пошел на работу. А тут и полиция приехала и обвинила его черт знает в чем. Поистине, беда не приходит одна.

У Мэтью зазвонил телефон. Он, извинившись, ответил на звонок и несколько секунд слушал невидимого собеседника. Затем нажал на отбой.

Яна вопросительно посмотрела на своего спутника, но он обратился к хозяйке дома:

– У меня для вас две новости – хорошая и плохая. Начну с плохой. В вашем доме на самом деле найдено орудие маньяка, которого мы ловим.

Лилиана прижала руки к груди, словно в молитве.

– Всё… Всех собак повесят на Мишу. За что ему это?

– Если он ни в чем не виноват, его отпустят, – заявил Мэтью. – Хорошая новость – на ноже не обнаружено отпечатков пальцев Михаила.

– Что это значит? – спросила Лилиана, ловя каждое его слово.

– Это значит, что орудие к вам в дом могли подбросить.

– Да, конечно, его подбросили! Только это все и объясняет, – завелась Лилиана.

– Расскажите нам все, а мы постараемся помочь вашему сыну, – сказала Яна.

– Я готова. А чего рассказывать-то? – растерялась Лилиана.

Глава 16

– Здравствуйте! – поздоровалась Яна с женщиной, копающейся в земле. – Олеся Дмитриевна…

– Яна? – подняла лицо агрономша «Солнышка» и прикрыла ладонью глаза от лучей заходящего солнца. – Вот уж не думала, что увижу тебя еще раз. Что, опять на работу устраиваться?

– Я поговорить… Я нашла работу – вот хожу по вашему краю и собираю предания, записываю их и буду писать книгу о людских судьбах.

– Все-таки ты сказочница, – усмехнулась Олеся Дмитриевна.

– Наверное.

– Ну, говори. Мне интереснее работать будет. Сейчас мало кто хочет в земле копаться, все норовят языком молоть.

Яна аккуратно присела на травку.

– История эта началась давно, когда еще был Советский Союз. Тогда талантливых юношей и девушек отправляли в Москву учиться по направлению. Это считалось большой льготой. Конкурсы в институты всегда были большие, а ребятам из провинции поступить вообще было невозможно. И вот ваш богатый сельскохозяйственный край отправил своих лучших учеников в Москву. Мальчика и девочку. Они вместе поехали, вместе поступили и вместе вернулись дипломированными специалистами. Мало кто знал, но еще в Москве между ними вспыхнула любовь. Точнее, влюбилась девушка, а вот испытывал ли к ней то же самое парень, это еще вопрос. Но все мы, бабы, романтичные дуры, правда? А еще часто выбираем не тех парней, – перевела дух Яна.

Олеся Дмитриевна усердно копалась в земле, не поднимая глаз.

– И возможно, эта история закончилась бы счастливо, если бы молодых специалистов приняли на работу, они бы поженились, получили квартиру и стали бы жить-поживать да добро наживать. Родили бы детишек, а государство бы их поддерживало премиями за выполнение плана, местами в детском саду и санаторно-курортным лечением. Не жизнь, а сказка! Но все пошло не так. Страна к тому времени развалилась, и колхоз тоже начал разваливаться, многие уезжали за лучшей долей в крупные города. А молодым агрономам выделили по теплице и дали испытательный срок – уж не знаю сколько, да это и не важно. Важно, что в конце этого срока только один из них получал выгодное место, а второй мог идти на все четыре стороны. Разве не обидно? Столько мучений, столько лет учебы – и вдруг такой жесткий отбор. Но делать нечего, и наши герои стали показывать, чему их научили в столице. Девушка оказалась и талантливее, и трудолюбивее. Просто гений в своем деле. Еще учась в институте, она методом селекции вывела новые сорта разных культур, разработала новые удобрения. И была у нее такая зеленая тетрадка, куда она записывала свои гениальные мысли. А что же парень? А парень оказался обычным середнячком. А потом что-то случилось… Их пара распалась, девушка куда-то исчезла, а ее место занял несостоявшийся муж. Спустя время его заметили, позвали в Москву. Он стал очень известным человеком, его карьера полностью сложилась.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Люди сходятся, расходятся, мало ли что бывает, – пожала плечами Олеся Дмитриевна.

– Вы совершенно правы! Таких историй миллионы, и я не стала бы о ней рассказывать, если бы она вся не была пронизана криминальным душком. Знаете, как звали этих молодых людей? Олеся и Иван. И прошло много лет, прежде чем Олеся Дмитриевна вернулась в эти края и устроилась на работу по специальности. Ее талант не пропал, правда, вдохновение прошло. Она все так же является одним из лучших специалистов в своей области и очень прилежным работником. Вы так старались отвести от себя подозрения, что невольно навели их на себя. Нам пришлось попотеть, чтобы узнать, где вы были все эти годы. Вы жили в другом городе, снимали комнату в коммуналке и не гнушались никакой работой – от посудомойки до дворничихи. А все почему? Потому что вы родили дочку.

Олеся Дмитриевна стукнула себя по пальцу тяпкой и чертыхнулась.

– Оказать помощь? – спросила Яна.

– Обойдусь. Ребенка моего сюда не приплетай, она здесь при чем?

– Я бы с удовольствием, но, похоже, ребенок ваш очень даже при чем, – ответила Яна. – Девочка росла нервной и возбудимой, не спала ночами, все время плакала, часто болела. А потом начались проблемы, она периодически впадала в истерику, раздирала себе кожу, вырывала волосы, набрасывалась на других детей, мучила животных. На такое поведение нельзя было не обратить внимания. Если родная мать надела розовые очки – мой ребенок ангел, то окружающие люди резко отрицательно относились к таким проявлениям, оберегая своих детей. Когда ваша Ника табуреткой избила мальчика до сотрясения мозга и выпотрошила все чучела, которые находились в детском садике, ее без вашего согласия отвезли в больницу. Раньше с этим проще было. Там девочке поставили страшный диагноз психического агрессивного отклонения, опасного для общества, и поместили в специализированный интернат для психически нездоровых детей в буйное отделение. Не мне вам рассказывать, какие там условия и что там делают с пациентами, не важно, взрослый ты человек или ребенок. Их и привязывают, и ставят под ледяной душ, и лечат электрическим током, и насильно кормят успокаивающими таблетками. Вы – героическая мать, вы не бросили своего ребенка. Вы обивали пороги, вы не пропустили ни одного разрешенного свидания с Никой. Ее состояние стабилизировалось, у ребенка стали появляться периоды затишья. Но, к сожалению, добиться полного излечения было невозможно. И вы, видимо, положили всю жизнь на то, чтобы вытащить дочь из интерната хотя бы на то время, когда у нее нет обострений. Вы обещали врачам контролировать ее поведение и ежедневно давать лекарства. Конечно, ее приступы агрессии никуда не ушли. Что вы делали тогда? Закрывали ее в комнате? Скрывали от врачей, что у вас все плохо? А потом произошло одно убийство, а затем второе. Как вы поняли, что это сделала Ника? Она пришла окровавленная или сама открылась вам? Чтобы спасти дочь, вы переехали сюда вместе с ней, возможно, усилили контроль, но и здесь она совершила убийство. Вы прятали вашу дочь на даче. Мы нашли ее.

– Сволочи, – опустила голову Олеся Дмитриевна, мгновенно обмякнув, словно ей больше незачем было сопротивляться.

– Ника беспрепятственно в любое время могла покидать свою тюрьму. У нее был лаз в полу, через который она и выбиралась наружу. Она очень любит вас.

– Я знаю, – прошептала Олеся Дмитриевна.

– Ради мамы Ника готова на все. И, кстати, она очень умная и хитрая. Сколько ей сейчас? Двадцать два? Она и физически очень сильная. Я могу понять вас как мать, но кто поймет тех матерей, чьих детей Ника убила? Вы тоже в ответе за эти убийства. А еще за то, что подставили невинного человека, а у него, между прочим, тоже есть мать.

– Каждый рвет горло за своего ребенка! – огрызнулась Олеся Дмитриевна.

– Но не такой ценой! – возразила Яна. – Вы специально рассказали мне про хобби Михаила, выставили его сумасшедшим. Знали, что его будут проверять, и подкинули в его дом нож. Благо это сделать было очень просто. Ведь Михаил с матерью живут уединенно. Но это не правильно, Олеся Дмитриевна! – Яна коснулась ее руки.

Женщина вздрогнула, она даже не заметила, что поранилась и с ее пальцев капает кровь.

– Что будет с Никой? – спросила она.

– Думаю, ее поместят в закрытую психиатрическую клинику. С таким диагнозом Нику не будут судить.

Олеся Дмитриевна затряслась мелкой дрожью и зарыдала.

– Опять…

– Вряд ли ее теперь выпустят, – сказала Яна, хотя сердце у нее сжалось. – Но вы не волнуйтесь, сейчас в больницах уже не творят ничего противозаконного.

– Это все слова.

– Это правда! Ток применяют только по согласию родственников.

– Я не смогу ее навещать! – Зрачки Олеси Дмитриевны расширились. – Как же она без меня?! Господи, я же единственный светлый луч в ее жизни! Это же я во всем виновата!

Яна незаметно наклонилась к скрытому микрофону, который ей установили в полиции, и прошептала:

– Юрий Васильевич, Мэтью… пожалуйста, помогите, я не могу! Я всё понимаю, но не могу. Так нельзя. Нельзя, чтобы человеку всё время было плохо. Это ненормально.

В ответ ей что-то ответили, но Яна услышала только треск.

Яна и Мэтью сидели на кожаном диване в офисе «Солнышка». За столом расположился майор Жданов, напротив него сидела Олеся Дмитриевна.

– Я расскажу, я все расскажу, – говорила агрономша, качаясь из стороны в сторону. – Это я во всем виновата! Судите меня! Не надо уничтожать Вику. Не надо! Она не видела в жизни ничего хорошего. Она не виновата!

– Успокойтесь и расскажите всё по порядку, – мягко сказал ей Юрий Васильевич и включил диктофон. – Ника – дочь Ивана Сергеевича Капустина?

– Да, Ника – его дочь. Мы тогда молодые были, я любила его. А тут это соревнование… Мне это было дико – соревноваться с любимым человеком. Я все смеялась, прикалывалась. А Иван… – задумалась Олеся Дмитриевна и помрачнела на глазах. – Он чужой какой-то стал, напряженный и отстраненный. Он серьезно к этому отнесся. Уже потом я поняла, что не любил он меня никогда, ему просто со мной было удобно. А в то время я ничего не замечала и не подозревала. Иван решил во что бы то ни стало заполучить эту должность. И готов был на любые подлости и подставы, так как понимал, что я намного талантливее. Я не знаю, что он хотел сделать изначально, но когда я радостно сообщила ему, что жду ребенка, его планы рухнули. Этого он совсем не ожидал и, естественно, ребенка не хотел. Ему надо было избавиться от него, но так, чтобы не испортить отношений со мной. То есть подойти ко мне и попросить сделать аборт он не мог. – Олеся Дмитриевна закрыла глаза и продолжила: – Под видом удобрений он стал распылять в моей теплице, где я и проводила много времени, ядовитые вещества, которые были категорически противопоказаны беременным женщинам. Надеялся, что у меня случится выкидыш. Но это я потом узнала. Иван каждый день наблюдал за мной и недоумевал, почему со мной все в порядке и живот продолжает расти. Я не понимаю, каким человеком надо быть, чтобы изо дня в день цинично наблюдать за женщиной, носящей твоего ребенка, и не понимать, почему она не умирает! Знать, что травишь ее и будущего ребенка! Я сказала ему, что он обещал на мне жениться, что ребенку лучше появиться в браке. И Иван снова струсил, не сказал, что у него другие планы. Он нашел трех подонков… – Олеся Дмитриевна задохнулась, как будто из ее легких вышел весь воздух.

Яна поражалась, как она вообще может такое рассказывать.

– Я шла с работы, когда мерзавцы напали и надругались надо мной. Я сопротивлялась, но они стали избивать меня. Я потеряла сознание от того, что сильно ударилась головой о камень. А они подумали, что убили меня. Когда я пришла в себя, то услышала, как они говорят о том, что Иван не просил их убивать меня, просто покалечить, чтобы я потеряла ребенка. У меня с собой был пакет с фруктами и ягодами. И вот эти подонки, стоя надо мной, практически мертвой, ели эти ягоды, а потом высыпали остатки на меня и ушли. А напоследок сфотографировали меня как доказательство для Ивана. Я лежала, смотрела в небо и думала, что мне надо уносить ноги от этого человека, чтобы родить ребенка и остаться живой. Не знаю, как я не потеряла дочь, видимо, настолько огромным было желание родить. Не спрашивайте, почему я не обратилась тогда в полицию. Ответа на этот вопрос у меня нет и сейчас. Я была слишком юна, раздавлена и испугана. Я не могла говорить об этом ни тогда, ни спустя много лет. Потом я узнала, что Иван стал знаменитостью, а все благодаря моей зеленой тетради, которую он украл у меня. Он и сам дураком, конечно, не был, но я понимала, что все открытия сделаны исключительно по моим записям. Это означало, что на его месте могла бы быть я. Но мне было бы некогда разъезжать по миру, я боролась за Нику. В том, что с ней случилось, был виноват ее родной отец. Она страдала по его вине. Если бы вы знали, как я ненавидела Ивана. Этот сытый боров выступал на конференциях, выдавая мои открытия за свои, и наслаждался жизнью, пока его дочь лежала в состоянии овоща, напичканная лекарствами. У меня сердце разрывалось. Ведь Ника могла быть умной и здоровой девочкой. А дальше… – глаза Олеси Дмитриевны наполнились слезами, – я совершила ошибку. Господи, я не знала… Если бы я знала!

– Что произошло? – спросил Юрий Васильевич.

– Чтобы вызволить Нику из психушки, я все рассказала заведующему отделением, где она лежала. Что со мной сделал ее отец, почему она родилась такой, как трое подонков по его наущению избили меня, а потом закидали ягодами. – Оксана Дмитриевна высморкалась и посмотрела почему-то на Яну, словно та была здесь главная, а может, потому, что Яна была тоже женщиной. – Оказывается, Ника все слышала. Как это получилось, не важно. Главное, что она испытала настоящий шок. Мало того, что Ника узнала, кто ее отец, она поняла, что он настоящее чудовище, что она такая из-за него, что он обижал меня – самого дорогого ей человека. Знаете, узнав такое, и нормальный человек впадет в прострацию. Что уж говорить про психически нездорового. В общем, с Никой что-то случилось и она стала искать своего отца. И нашла. Написала ему через Интернет. И он даже ответил и попросил прислать свою фотографию. А больше и не надо было ничего делать. Дело в том, что моя Ника копия своего отца. Иван сразу понял, что это его дочь. Как бы он ни старался избавиться от ребенка, я все-таки смогла родить. А дальше Вика завелась. Она сообщила Ивану, что ненавидит его, что отомстит ему за меня и опозорит на весь мир. Правда, я узнала обо всем слишком поздно. Вика совершила убийство и украсила тело жертвы ягодами. Видимо, мой жалостливый рассказ крепко вошел ей в сознание. Она сфотографировала жертву и отослала фото Ивану. Он испугался. Не за Нику, конечно, за себя. Он сейчас уважаемый богатый человек и, естественно, не хочет, чтобы тайна его молодости вышла наружу. Когда случился второй труп в ягодах и заговорили о серийном убийце, Иван вышел на меня. Он настаивал, чтобы я это прекратила. Кричал, что я родила монстра, требовал, чтобы избавилась от дочери, иначе мне не поздоровится. Именно так я и узнала о том, что сделала Ника. Я не сдала свою дочь, но кто меня за это осудит? Я попыталась ее спрятать на даче, но она смогла выбраться. И снова убила.

– Капустин наткнулся на этот труп и попытался отвести подозрения от ягодного убийцы, но не ради Вики, а ради себя. Мы просчитались, – поняла Яна.

– Помогите мне, – попросила Олеся Дмитриевна, – мою дочь больше не выпустят. Почему жизнь так несправедлива?..

– Ну, – почесал затылок Юрий Васильевич, – вы не знали, что Ника начала убивать, и увезли ее не из-за того, чтобы отвести подозрения, а просто потому, что давно хотели вернуться в родные края. Не смотрите на меня так, а запоминайте. Именно это скажете и адвокату, и в суде.

– Адвокату? – переспросила Олеся Дмитриевна.

– Я найму вам хорошего адвоката, – пообещал Мэтью.

– Спасибо. А нож?

– Будучи в состоянии аффекта, Ника зашла в первый попавшийся дом и обронила там нож.

Олеся Дмитриевна непонимающе хлопала глазами.

– Вы хотите ухаживать за дочерью?

Она кивнула.

– Тогда именно так и скажете.

– Спасибо, – шевелила губами Олеся Дмитриевна абсолютно беззвучно.

– А Капустин? – спросила Цветкова.

– А что Капустин? – не понял Юрий Васильевич.

– Вы смеетесь! – хлопала ресницами Яна. – Он же убийца! Он убивал Олесю! Он убивал ее ребенка! Он украл ее интеллектуальную собственность!

Жданов и Мэтью переглянулись.

– Яна, это недоказуемо. Прошло более двадцати лет, – начал объяснять майор. – Нет, никто не спорит, что он редкая сволочь…

– Он убийца! – оборвала его Цветкова. – А жрать ягоды с мертвого тела – это нормально? И это было недавно! – воскликнула Яна.

– Он может сказать, что впал в шоковое состояние и не понимал, что делает, – раз! У нас нет уголовной статьи за поедание с трупов – два! Капустин ее не убивал – три! И это главное! – ответил Юрий Васильевич.

– Но это же несправедливо! – ахнула Яна.

– Крайне несправедливо! Но жизнь, вообще, несправедливая штука. – Мэтью отвел глаза. Выглядел он бледнее, чем обычно.

Олеся Дмитриевна сидела, смиренно сложив руки на коленях. Так она и делала всегда в полной уверенности, что жизнь несправедлива. А Яну просто распирало, в ее сердце горел огонь негодования.

– Мэтью, сделай что-нибудь!

– Что? Яна, что мне сделать? – спросил он.

– Ну ты же мужчина! Придумай что-нибудь!

– А потом эта мразь еще посадит его в тюрьму! – не выдержал Юрий Васильевич. – Судьба накажет Капустина!

– Что-то очень долго судьба не обращает на него внимания, – не соглашалась Яна.

Жданов не стал с ней спорить и обратился к убитой горем матери:

– А как Ника выбирала жертв? Спонтанно?

– Не совсем. Говорю же, она очень меня любит и ревностно относится ко всем, кто может меня задеть, обидеть… Однажды Ника увидела, как со мной поскандалила женщина, торговавшая на рынке, а в другой раз стала свидетелем того, что меня оскорбил сосед, когда я возвращалась домой. Именно они и стали первыми жертвами. А девушка, которую нашли на винограднике, ругалась со мной из-за того, что я не взяла ее на работу. Я очень испугалась, что конца этому не будет. Я кричала на нее, говорила, что нас разлучат, что приехали люди из Москвы по ее душу, что они остановились в таком-то отеле… И пока я была на работе, Ника проникла в этот отель, раздобыла униформу, выследила вас и нанесла удар. Я рада, что вы спаслись.

– Значит, мы видели Нику, – ответила Яна. – На самом деле она очень изобретательная девушка.

– Да, она пыталась отравить вас, а потом бросилась в погоню, – кивнул Юрий Васильевич.

– Сама? – удивилась Яна.

– Моя дочь не умственно-отсталая, – Олеся Дмитриевна повернулась к Яне, – и соображает еще получше других. И автомобиль водит так, как другим и не снилось. Просто периодически она впадает в состояние абсолютного зла. Ведь это же она напала на вашего несчастного водителя. Он, видимо, был расслаблен, не думал, что от молодой девушки можно ждать реальную опасность. И униформу потом на чучело надела, я даже не заметила.

– Ну всё! Можно ставить точку, – хлопнул в ладоши Юрий Васильевич. – Маньячка поймана.

– Вовсе нет, – покачала головой Яна. – Самый главный маньяк – Иван Капустин.

Глава 17

– Виталий Николаевич, если вы продолжите охранять этого подонка, то можете ко мне больше не обращаться никогда в жизни! – заявила Яна своему давнему другу.

– Так это… обычно ты ко мне обращаешься, – почесал затылок Лебедев. – И почему так официально?

Яна остудила свой пыл и продолжила более спокойно:

– Ты говорил, что Капустину угрожают, что он чего-то боится Так вот, я тебе скажу, чего он боится. Своей совести!

И Яна снова набросилась на Виталия Николаевича.

Майор защищался как мог:

– Яна, успокойся, я уезжаю с вами в Москву, никто никого больше не охраняет. Мэтью, ну хоть ты ей скажи.

Мэтью попытался сменить тему разговора.

– Ты хочешь увидеть Лилиану? – строго спросил он.

– Хочу. Мне надо ей кое-что сообщить, – ответила Яна.

– А помнишь, как мы сидели у нее, обмазанные куриным пометом и еще черт знает чем? – рассмеялся Мэтью. – Это было очень романтично! А когда ты узнала, в чем заключается ее бизнес, то готова была рвать и метать.

Яна вспомнила их первую встречу с ведьмой. Когда они с Мэтью пообещали помочь ее сыну, Лилиана сказала:

– Для начала смойте с себя эту «лечебную грязь». Нет никаких ядовитых водорослей. Просто парнишке нужно содержать родителей-алкоголиков и пять сестер. Человек, напуганный до смерти, что навсегда останется со шрамами, направляется ко мне как к единственной спасительнице и отдает любые…

– Что?! – ахнула Яна.

– А вы потом делитесь деньгами с этим парнишкой, который поставляет таких лохов, как мы? Так вы в доле! – покачал головой Мэтью.

– Это безобидный обман, – не согласилась Лилиана, усиленно оттирая грязь с Яны. – К тому же я много не беру.

– Да как же так можно?! Это самое настоящее мошенничество! Да за такие вещи сажать надо! – разошлась Яна.

– Ну извините нас, – попросила Лилиана. – Я же призналась.

– Только после того, как мы пообещали помочь вашему сыну. Но я своих слов на ветер не бросаю! Мы поможем Михаилу, – ответила тогда Яна.

И вот теперь перед отъездом в Москву Яна попросила Мэтью снова съездить к Лилиане. С Михаила уже сняли все обвинения и отпустили домой.

Ведьму они встретили за чаепитием в садовой беседке возле дома.

– Здравствуйте! Мой дом всегда рад дорогим гостям. Чайку? – засуетилась хозяйка.

– Спасибо, мы на пять минут, – ответила Цветкова. – А где ваш сын?

– Так он в последнее время сам не свой. Его как отпустили, он все ездит по окрестностям, Машу свою ищет. Говорит, что, посидев в тюрьме, переосмыслил свою жизнь и теперь без Маши для него белый свет не мил, – ответила Лилиана. – Может, все-таки чая? Маски из лечебной смеси я вам не предлагаю.

– Спасибо и на этом. У меня до сих пор кожа пахнет далеко не парфюмом, – ответила Яна, собираясь с мыслями. – Я как раз по поводу Марии и пришла.

– Что? Вы знаете, где Маша? – встрепенулась Лилиана.

– В тот день, когда она исчезла, я же была вместе с ней в бараке, – начала Яна.

– А что вы там делали? – удивилась ведьма.

– Судьба привела, – туманно ответила Цветкова. – Так вот, спала я плохо в новом месте и видела, как Маша ходила туда-сюда, а потом тихонечко стала собираться. И у нас с Марией состоялся разговор.

– Вы знаете, где ее искать? Скажите! Сын ведь мучается! – буквально умоляла Лилиана.

– Мария уехала к своей подруге, я напишу вам адрес. Только пообещайте не обижать Марию и принять в семью, она уже своего хлебнула.

– Да что вы такое говорите? Я что, монстр, что ли? Я только рада буду.

– Ваш сын считает иначе, он сказал Марии, что у вас сложный характер и вы вряд ли кого-нибудь пустите в свой дом, – сказала Цветкова и пытливо посмотрела на Лилиану.

Та покраснела и сконфузилась:

– Ну, так это… Это когда было? Как говорят, давно и неправда. Я, может, тоже пересмотрела свою жизнь. Не волнуйтесь, не обижу я Машу.

– А ваш сын пусть к врачу сходит еще раз и проверится на предмет бесплодия, – покосилась на Мэтью Яна.

– Это еще зачем?

– Вы же поинтересуетесь, почему Мария так внезапно сбежала, ничего не сказав даже Михаилу? – спросила Яна.

– Конечно, поинтересуюсь… А что случилось?

– Я застала ее с тестом на беременность. Тест был положительный. Маша была удивлена и обрадована и не верила своему счастью. Других мужчин у нее не было, она забеременела от вашего сына, – ответила Цветкова. – Теперь вы знаете все.

Лилиана побледнела.

– Ну, как же… Миша же… Он говорил, что и она не может…

– В жизни всегда есть место чуду, – ответила Яна. – Маша боялась, что Михаил не поверит, скажет, что она нагуляла ребенка от кого-то, поэтому собрала вещи и по-тихому ушла из его жизни.

Лилиана сидела, оглушенная этим известием.

– Значит, я стану бабушкой?! Какое счастье! Как это у вас, Яна, всегда получается быть в самых неподходящих и самых нужных местах? Вы – настоящая ведьма, не я. Точнее, добрая волшебница!

– Я раскрыла бы местонахождение Марии, если бы Мише понадобилось алиби на момент убийств. Они же были вместе. Но не пришлось. Маньяка нашли. Не без вашей помощи, Лилиана. После того, как вы рассказали нам о нелегкой судьбе Олеси Дмитриевны, мы связали все воедино. Когда-то она поступила так же, как Маша, – уехала, закрылась и спряталась от всего мира, решив, что ей никто не поверит и не поможет. Не дайте Марии совершить эту же ошибку. А теперь мы пойдем, нам уезжать надо.

– Храни вас Бог! – Лилиана пошла провожать Яну и Мэтью, прижимая к груди бумажку с адресом подруги Марии. – Хотите, я вам погадаю напоследок?

Яна на секунду задумалась.

– Не-а. Я и так все знаю про себя, – ответила Цветкова, и женщины расцеловались на прощание.

Эпилог

Конечно, Яна не думала, что судьба посмеется над ней во второй раз.

Войдя в салон самолета, летящего до Москвы, первым, кого она увидела, были подруги-стюардессы Татьяна и Анастасия. При виде Цветковой Татьяна так широко разинула рот, что могла потерять вставную челюсть, если бы она у нее была.

– Не может быть. Какой вид! Вы, видимо, хорошо отдохнули, – сказала она.

– Не завидуйте. И мне очень приятно, что, работая с таким количеством людей, вы запомнили именно меня. Это придает уверенности в себе, – ответила Яна.

– Уверенности вам не занимать, – протянула стюардесса и еще долго смотрела Цветковой вслед.

Виталий Николаевич, оказавшись в бизнес-классе, радовался как дитя, попеременно вытягивая то одну ногу, то другую и ожидая, когда начнут разносить еду.

– Летим назад с легким сердцем? – спросил улыбающийся майор.

– С облегчением, я бы ответила, – покосилась на него Цветкова.

– А ваше расставание с заморским принцем выглядело каким-то скомканным, – отметил Лебедев. – Карл явно не ожидал увидеть тебя с чемоданом.

– Это было прощание, расставание у нас произошло много лет назад, – ответила Яна, усаживаясь рядом с Мэтью. С ним она совершенно ничего не боялась – даже полета.

– Я слышал, у него в номере побывала одна юная особа, – подливал масла в огонь Виталий Николаевич. – А ты, Мэтью, молодец. Выполнил свою работу – нашел маньяка. Только тебе Яна помогла! Наша принцесса с детективным огоньком!

– Слушай, чего ты всех цепляешь? Принял уже для храбрости, что ли? – недовольно посмотрела на него Цветкова. – Этот отпуск, если его можно так назвать, организовал ты! И ты же являлся телохранителем маньяка и главной сволочи во всей этой истории. Поэтому не понимаю, с чего ты так веселишься. Ты-то облажался больше всех, к тому же клиента своего не уберег.

Дело в том, что перед отлетом в Москву Иван Сергеевич Капустин внезапно помешался рассудком. Попросту сошел с ума. Он начал бегать по отелю и кричать. Ему везде мерещились змеи и тараканы, которые пытались заползти ему под кожу. Капустина поймали, надели на него смирительную рубашку и увезли в местную психбольницу. Принявший его врач никаких утешительных прогнозов не дал.

– Собаке собачья смерть, – хмыкнул Виталий Николаевич. – После того, что я о нем узнал, мне Ивана совсем не жаль.

– Это расплата, – кивнула Яна.

– А я слышал, что перед помешательством к нему в номер заходил высокий, красивый мужчина и о чем-то с ним говорил. А потом вот…

Яна повернула голову к Мэтью, в ее больших глазах читался немой вопрос.

– Чего ты на меня так смотришь? Как будто я один высокий и красивый? Твой князь Штольберг тоже подходит! Может, он зашел к этому алчному профессору и расстроил его, сказав, что у него все есть, а вот графского титула нет и не будет.

– Ладно, не хочу ничего знать, – отвернулась Яна.

– Вам как всегда шампанского? – приблизилась стюардесса.

– И побольше, – подыграл Мэтью.

– Да… Одни расстаются, у других появляется шанс быть вместе, – протянул Виталий Николаевич.

– Ты о чем? – спросила Яна. – О несчастной любви Олеси к Ивану или о шансе, который выпал Маше и Михаилу?

– Я о тебе и твоих ухажерах. Рассталась со Штольбергом, но встретила Мэтью. Не мужчина, а мечта для тебя! – подмигнул он и рассмеялся.

Яна надулась, но через какое-то время не выдержала и, придвинувшись к Мэтью, спросила:

– Так что это было? Секретная методика? Гипноз? А ты можешь меня загипнотизировать, чтобы я в тебя влюбилась?

– А чего тебя гипнотизировать? Ты и так влюбилась, – улыбнулся Мэтью.

– Нахал! – фыркнула Яна.

– Не о том вы думаете. А вдруг сейчас самолет упадет в море, что делать будем? – спросил Виталий Николаевич.

– В соленой воде у меня, по крайней мере, волосы очистятся от розовой краски! – ответила Яна. – Так что все на пользу!

– Аминь! – вздохнул следователь. – Самый сильный гипноз – это любовь!

РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА

«ЖАНРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА»

представляет

остроумные детективы

ТАТЬЯНЫ ЛУГАНЦЕВОЙ

Антракт для душегуба

Белоснежка и семь трупов

Белые тапочки от Версаче

Бизнес-ланч для Серого Волка

Букет дурман-травы

Гад в сапогах

Год козла отпущения

Гремучая смесь с колокольчиком

Гусеница на диете

Диета для Дракулы

Если царевна – жаба

Женщина-цунами

Жизнь прошла мило

За тремя зайцами

Забавы негодяев

Запчасти для невесты

Зачем коту копыта?

Зуб дареного коня

Каша из топора палача

Квадратные мозги

Килограмм молодильных яблочек

Кто в теремочке умрет?

Купидон со сбитым прицелом

Кутерьма вокруг хирурга

Медовый месяц с ложкой дегтя

Мисс несчастный случай

Месть божьей коровки

Молчание в тряпочку

Объятия удава

Над пропастью не ржи!

Наследство

Отставной козы барабанщица

Пирсинг для ангела

Подарки Деда Маразма

Попугай – птичка райская

Поцелуй пиявки

Почем цветочек аленький?

Прерванный полет Карлсона

Простушка и трубочист

Пуд соли на сердечную рану

Пудреница для мозгов

Рыбалка в тихом омуте

Сачок для ночной бабочки

Свадьба с огоньком

Сердце разбитой кометы

Силиконовое сердце

Сменный Кен для Барби

Стая гадких утят

Сто грамм для белочки

Сухой закон для Диониса

Сходняк снежных лавин

Та еще штучка!

Таблетка от одиночества

Террариум для Царевны-лягушки

Траурный венок от Красной Шапочки

Убийства в шоколаде

Фуэте на пороховой бочке

Чудо в перьях

Шах белым конем от белой королевы

Шашлык из волнистого попугайчика

Шоу гремящих костей

Экскурсия на тот свет

Content

Татьяна Луганцева
Сухой закон для Диониса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17