Колычев Владимир Григорьевич

Страсть на предохранителе

Владимир Колычев

Страсть на предохранителе

Часть первая

Глава 1

Жизнь как ветер. Одни крутятся впустую, как флюгера, другие подставляют крылья своих мельниц и потихоньку, крупинка за крупинкой перемалываются в жерновах времени. Артему же просто нравилось чувствовать себя незыблемой глыбой на семи ветрах и держать удар стихии. Против него людская злость, переходящая в ненависть, жестокость в самых кровожадных ее проявлениях, ложь, алчность, зависть, гордыня и, конечно же, любовь к роковым женщинам.

И ничего, он держится. Даже Стелла с ее колдовскими чарами бессильна перед ним. Во всяком случае, внешне Артем похож на безжизненный монолит, памятник Дзержинскому. То обстоятельство, что изнутри его разрывает на части страсть к этой невероятной женщине, никого не касается. Стелла не может строить планов насчет него. Он не должен жить с любовницей своего предшественника. Она же не переходящий вымпел в конце концов.

— Я могла выслать фотосет, — сказала Стелла и обвела рукой пространство перед собой.

Они стояли в холле, в котором не так давно рванула граната, изрешетившая стены осколками и едва не убившая Артема.

— Я бы и так поверил.

Малахов не претендовал на Стеллу, не тащил ее в постель, но ремонт в холле все же оплатил. Как будто он был виноват в том, что в ее доме в него бросили гранату.

— С каких это пор ты мне веришь? — осведомилась Стелла и иронично повела бровью.

— Я верю фактам.

Гранату бросил в Артема ее отчим, пусть и нелюбимый, хоть в какой-то степени, но родная душа. Вместе со своим подельником Сударевым Нерестов ограбил чиновника. Этого самого Сударева убили, его самого задержали в доме у Стеллы, но деньги так до сих пор и не нашли. Возможно, Стелла знает, где они. Но молчит. Не такая уж она и простая штучка.

— А если я скажу, что тебя хотят убить?

— Кто? — Малахов глянул на Стеллу с подозрением и с иронией.

— Я не хочу тебя убивать, — сказала она и мягко усмехнулась. — А жаль. Я бы сделала это нежно и ласково.

— А кто сделает это больно?

— Сажин. Если его не остановить.

— У тебя информация или предположение? — спросил Малахов и медленно шагнул к Стелле.

Он хотел всего лишь поглубже заглянуть ей в душу, но вдруг почувствовал себя соломинкой, вынесенной из тихой заводи сильным течением. Его закружило в пучине, потянуло на дно. Артему пришлось отступить на расстояние, которое уже не казалось ему безопасным.

— Предположение, — ответила Стелла и пошла на сближение.

Ее ладони прилипли к его груди, заставили сердце сжаться.

— Сажин знает, что мы хотим быть вместе.

— Мы хотим?

— Ты об этом еще только догадываешься, а он уже знает.

— А Улехов?

Однажды Артем назвал Стеллу токсичной штучкой. Надо сказать, что ее это тогда не очень обидело. Сколько раз она оказывалась в центре криминальных событий, и все потому, что ее не могли поделить бывший начальник отдела МВД и его заместитель.

Подполковник Малахов, назначенный на место арестованного Улехова, бросил вызов и своему предшественнику, и его заместителю Сажину. По городу, по всем инстанциям поползли слухи, что эта война началась из-за Стеллы. Но ведь это не так. Во всяком случае, Артем не хотел, чтобы это было правдой.

— Улехов, говоришь. С тобой мне гораздо интересней, чем с ним. — Стелла посмотрела ему прямо в глаза. — Он это чувствует и меня к тебе ревнует. Скажи, что Улехов делает это зря, и ты меня не хочешь!

Артем промолчал. Он мог сказать это себе, но никак не Стелле. Потому что очень ее хотел. Она, конечно же, это чувствовала, поэтому и смотрела ему в глаза с трепетом и ожиданием. Он мог поцеловать ее в губы прямо сейчас. Она откликнется, запрокинет голову и утонет в его объятиях. Ее губы будут полыхать, как огонь в печи, он будет лезть из кожи вон, тушить их, все больше распаляться, терять над собой контроль. Диван совсем рядом, но они, скорее всего, не смогут добраться до него, упадут прямо на пол. Он расстелет ее на мягком ковре. Подол платья поднимется сам по себе.

— Я скажу, что тебя хотят убить. Но я хочу вовсе не этого, а совсем другого! — Стелла обвила руками его шею.

— Это очень серьезное заявление. — Малахов сглотнул слюну, чтобы смочить горло, вдруг пересохшее.

— Мы рассмотрим его вместе, — проговорила Стелла и сама приблизила к нему губы.

Запах ее молодого тела и зрелого желания парализовал сознание, но Артем все же нашел в себе силы отстраниться и произнес:

— Если у тебя нет информации и насчет Сажина всего лишь догадки, то мы вообще не будем рассматривать это заявление. Ну а тот факт, что он хочет меня убить… — Малахов замолчал, давая Стелле понять, что для него это далеко не новость.

Сажин обвинялся в злоупотреблении служебными полномочиями, с должности слетел, но под следствием не задержался. Уже после того как Малахов принял должность начальника районной полиции, Сажин провернул аферу, пытался стравить его со своим соперником, а потом, отступая, убил человека.

Малахов задержал Сажина, даже отправил в следственный изолятор, но удержать его там не смог. На стороне оборотня были глава районной администрации и прокурор плюс хорошие адвокаты. Из-за недостатка доказательств дело зачахло, и Сажин вышел на свободу.

А там снова убийство. Погиб его старый друг и сообщник по финансовым аферам. Сажин попал под подозрение, а затем едва не погиб от руки настоящего убийцы. Малахов спас его и от обвинения, и от смерти, но едва не поплатился за это жизнью.

— Я не хочу о нем говорить, — заявила Стелла.

— Но ты же сама подняла эту тему.

— Уходи! — Стелла кивком указала Артему на дверь, но при этом смотрела на него с надеждой.

Она дарила ему еще один шанс, обещала прощение и награду, если он все-таки одумается и расстелет ее на мягком ковре. Но Артем снова чувствовал себя каменной глыбой, не подвластной чарам роковой женщины.

— Пока я в тебе окончательно не разочаровалась, — добавила она и вздохнула.

Малахов едко усмехнулся краешком губ. Не верил он Стелле, поэтому должен был держать себя на коротком поводке. Возможно, она действительно хотела его как мужчину или же соблазняла, заманивала в ловушку. Скорее всего, здесь было и то, и другое. Опасная она штучка, от нее лучше держаться подальше.

Все же, покидая ее дом, он чувствовал себя так, как будто сам же бросил себе в душу скомканный лист с текстом положительной характеристики, составленной на самого себя. Как будто в мусорную корзину швырнул. Артем дорожил своей репутацией, но сейчас ему вдруг жутко захотелось наплевать на все и остаться со Стеллой. Однако он ушел.

Прокурор должен блюсти закон, а его жена — саму себя. Но Елена так страстно сегодня изменила мужу, что Игорь Антонов чувствовал себя выжатым лимоном. Поэтому на Дашу он смотрел пресными глазами. Женщина она молодая, интересная, одна только чувственная поволока во взгляде чего стоила, но не лежала сегодня к ней его душа.

— Игорь Яковлевич, мне деньги нужны! — заявила вдруг эта особа.

Антонов нахмурился, глядя на нее. Уж лучше бы она попросила чего-нибудь попроще и погорячей. Так уж и быть, он поднатужился. А что до денег, так они всегда всем нужны.

— Отцу срочно нужна операция. Вживление искусственного клапана в сердце.

— Вживление?…

Даша Ропотова работала в бухгалтерии, винтик в схеме незаметный, но очень важный. Через нее проходили теневые денежные потоки. Она, как говорят в таких случаях, очень много знала. Ситуация сейчас сложилась напряженная. Подполковник Малахов объявил Антонову войну, ему сейчас любое лыко в строку. Если Даше отказать, то в лучшем случае она затаит обиду, а в худшем тихонько стукнет Малахову. Тому только дай палец!..

— Да, вживление.

— Сколько?

— Восемьдесят тысяч. — Даша смотрела ему прямо в глаза, чувствовала его мысли и злорадно усмехалась где-то в глубине души. — Рублей.

— Ну, если рублей…

— Восемьдесят тысяч операция. И клапан — три миллиона.

Антонов дернулся как лодка, напоровшаяся на подводный камень.

— Три миллиона?!

— Рублей.

— Это, по-твоему, мало?

— Я отработаю.

— А кредит в банке?

— Под что? Может, мне предложить в залог наши с вами доверительные отношения?

— Банку? — Антонову вдруг стало тяжело дышать, он вцепился в узел галстука, чтобы ослабить его.

Даша кивнула. Да, банку, но сначала к ментам.

«Неужели она все-таки угрожает мне? — подумал Игорь Яковлевич. — А может, у нее уже уговор с Малаховым? Она провоцирует меня, я ее за это наказываю и попадаю в ловушку».

— А ты, стало быть, отработаешь?

— Отработаю, — сказала Даша и улыбнулась, сменила гнев на милость.

— Три миллиона?

— Три миллиона двести тысяч.

Даша смотрела на Антонова с обожанием, но это не помешало ей завысить счет на лишних сто двадцать тысяч. Но разве женщинам можно верить?

— Чем скорее, тем лучше?

— Завтра.

Антонов кивнул. Что ж, он готов был откупиться от Даши и сделает это, но на доверительных с ней отношениях уже поставил крест. Еще нужно посоветоваться с Милоновым.

Тихо в доме. Соседи будто уснули мертвым сном. За стеной никто не бренчит на пианино, над потолком не сверлят. Даже злобная болонка под полом заткнулась. Но все равно ощущение такое, будто вокруг лают собаки.

Феликс чувствовал себя волком на псарне. Сначала он лишился должности, затем подполковник Малахов обложил его красными флажками, а теперь вот и Антонов пятится назад. Страшно ему, мечется мужик, все проекты заморожены, поживиться нечем.

У Антонова сейчас только одна головная боль — избавиться от Малахова. Он до сих пор не знает, как в СИЗО встречают арестантов, не слышал, не видел, как рвутся с цепи тюремные псы.

Тихо в квартире. Юля на работе, хотя давно уже должна вернуться. Делать нечего, а надо бы себя чем-нибудь занять, чтобы не подернуться плесенью с тоски.

Но в то же время и с дивана подниматься неохота, не комильфо после вчерашнего. Не рассчитал Феликс вечером с виски, надрался в хлам. Может, он нарочно это сделал, думал камень с души скинуть, но зачем-то наорал на Юлю. Наверное, поэтому она и не спешит с работы.

Сажин провел пальцами по полу, зацепил телефон, набрал номер.

Стелла ответила сразу:

— Да!

Сажин усмехнулся. Она ведь обещала его в черный список внести, а нет, есть контакт.

— Я так и знал, что ты по мне соскучилась!

— Это ты пальцем в небо ткнул. Промахнулся! Попробуй, ткни себя в одно место. Вдруг попадешь!

— Ты — самый лучший секс по телефону. Продолжай!

— Ух ты, попал!

— Продолжай, давай дальше.

— Странный ты какой-то после тюрьмы. Надеюсь, там тебя не очень сильно обидели. Или тебе понравилось?

— Издалека вы все смелые. А давай я подъеду, и ты спросишь меня об этом в лоб! — стараясь не злиться, проговорил Сажин.

— Извини.

— Ну вот, уже и извини.

— Это чтобы ты не приезжал.

— Я, между прочим, от жены ушел и на развод подал.

— Я даже знаю, с кем ты сейчас живешь. Поверь, мне совершенно все равно!

Сажин усмехнулся, уловив ревность в голосе Стеллы. Он ведь действительно скоро станет свободным человеком, а там и дела наладятся, бизнес снова пойдет в гору.

Кому он достанется, свободный и успешный? Если женится на Юле, то Стелла останется с носом. А Улехов на ней может жениться только перед отправкой на этап. Чтобы она к нему на долгосрочные свидания приезжала.

— Ну что ж, тогда буду тренировать Юлю, учить ее быть моей женой.

Стелла бросила трубку.

Сажин усмехнулся, услышав истеричные нотки в коротких гудках. Сегодня Стелла злится, шлет проклятия в его адрес, а завтра позовет к себе и даже запишется к нему на тренировку. Нужно не торопить события, а всего лишь немного подождать. Тем более что есть женщина, которой можно себя занять.

Не так уж и плохо у него все. Никуда Стелла от него не денется. Жить с ней он будет в своем новом доме. Может, и не очень скоро, но когда-нибудь отделочные работы закончатся. Стелла займется обстановкой, вкус у нее хороший. Деньги есть и еще будут, с Малаховым тоже все решится. Нужно лишь набраться терпения. Это не сложно. Особенно если есть что выпить.

Сажин поднялся с дивана, открыл шкаф, достал оттуда початую бутылку виски.

Люба, как и всегда, была на высоте. Голубцы в ее исполнении — что-то с чем-то, приправленное щепоткой души. Такому таланту любой ресторатор позавидует.

— Люба, ты случайно коноплю в соус не подсыпаешь? — спросил Павлов.

— Да, я тоже конкретно подсел, — сказал Груздев, уплетая голубцы за обе щеки. — Весь день только о Любе и думал. Скорей бы уже, скорей!

На слова Павлова Люба никак не отреагировала, в адрес Груздева только слегка фыркнула, даже не глянув на него. Подперев подбородок ладонями, она смотрела на Малахова. Со стороны могло показаться, что эта женщина влюбилась в него.

Особенно со стороны мужа.

— Люба, ты не перегрелась там, у плиты? — хмуро спросил Штанов.

Когда-то этот майор служил в управлении собственной безопасности, следил за Малаховым, собирал доказательства его несуществующей вины. Так он с ним на новое место службы и отправился, должен был работать с личным составом, выявлять оборотней в погонах.

Потом и Груздев с Павловым подтянулись, такие же варяги, сотрудники со стороны. И ничего, справились с задачей, закрепились на новом месте. До полного порядка, конечно же, еще далеко, но работа движется в правильном направлении.

— Люба, ты меня гипнотизируешь, да? — с улыбкой спросил Малахов.

— Втираюсь в доверие, — ответила она и чувственным шелестящим голосом спросила: — Артем Иванович, а это правда, что ты внештатных агентов нанимаешь?

— Секретных сотрудников.

— Тем более.

— Только вот сексотов не нанимают, их вербуют.

— Я могу быть очень хорошим агентом, — заявила Люба и оправила бюст, чтобы он не выпирал из лифа как тесто из кастрюли.

— В этом никто не сомневается.

— Я серьезно! На рынке постоянно бываю, а там столько всего намолотят. Языки же у народа без костей.

— По вечерам будешь ходить, — сказал Павлов. — Обмолот собирать.

— Зерна истины, — с тем же наигранным, слишком серьезным видом добавил Груздев. — А шелуху на ветер.

Люба смерила взглядом одного, другого и заявила:

— Я смотрю, вы уже поели.

Она собрала тарелки, взяла поднос, грациозно качнула кормой и парусами и повернулась к двери.

— Чайку бы! — проговорил Павлов.

— Сами себе и нальете. А у меня секретное задание!

Проводив Любу насмешливым взглядом, Груздев повернулся к ее мужу и выдал:

— Это, конечно, не мое дело, но супружеский долг нужно исполнять.

— Чтобы секретные мысли в голову не лезли, — добавил Павлов.

— Правильно говоришь, Макс, — сказал Малахов. — Но за чайком все равно сходишь.

— Есть у меня бутылочка секретного чая. — Павлов хитро сощурил правый глаз, прикоснулся пальцем к горлу. — Пять ярких звездочек.

— Пять звездочек мало, семь нормально.

— Так это еще два года ждать.

— Вот и подождем!

Артем совсем не прочь был немного выпить, но у него коллектив, а пять звездочек в будний день — прямой путь к моральному разложению. Да и Штанов не одобрит. Он какой-никакой, а почти комиссар. Да и жена у него — секретный агент, а это не тачанка с пулеметом, тут головой думать нужно.

На рынке жизнь крутится в три раза быстрее, энергичнее, нежели в каких бы то ни было других местах. За то, что в обычной ситуации закончится ударом в морду, здесь могут и убить. Во всяком случае, Любу не удивил разговор между двумя мужчинами.

— Если не выживет, стало быть, так и надо. Значит, судьба!

Дядьки стояли возле бакалейного павильона, курили, болтали, думали, что никто их не замечает.

Люба просто мимо проходила, однако слух у нее с недавних пор был особенно обостренный. Да и взгляд как вспышка, увидела, считай, сфотографировала.

Один мужчина так себе, чуть выше среднего роста, довольно-таки крупного телосложения. Вроде бы и видный, но какой-то квелый. Огонек в нем такой же слабый, как в лампадке. Масла много, гореть будет долго, но не ярко.

Другой и ростом пониже, и размаха в плечах нет, но жизненная энергия в нем не тлеет, а жжет напалмом. Высокий лоб, резкие надбровья, близко посаженные глаза, крепкий нос с искривленной спинкой, плотный подбородок. Он в любой момент мог сорваться с места, избыток энергии явно не давал ему покоя.

Люба и сфотографировать его успела, и лайк поставить, только тогда и задумалась.

«Кто может не выжить, чья судьба — умереть? Вдруг подполковника Малахова? Или даже майора Штанова? Но Юра это вряд ли. Он в этой жизни только мне одной и нужен. А вот Малахов да, он всегда в центре внимания. Даже я готова в него влюбиться».

Люба убедила себя в том, что Малахову угрожает смертельная опасность, повернула назад, но мужчины исчезли, даже след их простыл. Вдруг они уже отправились убивать Артема?

Люба заторопилась. Она собиралась купить помидоров, огурцов, капусты, целый список у нее был, а отправилась в отдел полиции, однако Малахова там не нашла. Оказалось, что он со всей своей командой отправился в тир.

Люба даже обругала себя, нежно, мягко, но по делу. Сегодня же среда. Она ведь знала, что в этот день с одиннадцати часов и до обеда у сотрудников полиции огневая подготовка, сама с утра Юру инструктировала на этот счет.

Малахов уже выходил из тира, когда Люба наконец-то добралась до места. Она уже успела подзабыть, что его могут убить, и больше думала об овощах и фруктах, за которыми нужно было возвращаться на рынок. Женщина сильно нервничала, может, потому и споткнулась под самым носом у Артема.

— Люба!

Малахов, как и подобает мечте каждой женщины, отреагировал мгновенно, потянулся к ней, поймал ее за руку, но удержать сразу не смог. Ему пришлось присесть и даже обнять Любу, чтобы придать ей устойчивое положение.

— Эй! — ревниво крикнул Юра и зачем-то стукнул чем-то твердым по стеклу.

Люба хотела сказать ему, что в полное свое удовольствие она может обниматься только с ним, а Малахов ее практически не возбуждает, но ее сознание рождало слишком много слов. Она не успевала выстроить их в логический ряд.

Вокруг все вдруг резко пришло в движение. Откуда-то появился Груздев, схватил Малахова, с силой потянул на себя. Павлов затащил Любу в тир. Она своими глазами увидела, как в дверной косяк ударила пуля, вырубила из него длинную щепу и едва не задела Малахова. От страха у нее душа ушла в пятки.

Зато Малахов не растерялся. Он сразу все понял и уже успел вооружиться.

— Из пятитажки стреляли! — крикнул Груздев.

— Бегом!

Павлов не миндальничал. Он не стал дожидаться, когда Люба придет в себя, уложил ее на спину, переступил через руку и скрылся за дверью.

Малахов исчез, Груздев рванул за ним. С ними понятно, у них своя личная жизнь, а вот майор Штанов прежде всего должен был позаботиться о своей жене.

— Юра! — торопливо поднимаясь, крикнула Люба.

Однако на ее зов откликнулся только молоденький сержант с бледным от страха лицом.

— Товарищ майор киллера пошел брать! — дрожащим голосом сообщил он ей и махнул рукой куда-то в сторону.

— Киллера?!

Только сейчас суть происходящего дошла до нее во всей своей полноте. В Малахова стрелял киллер. Артем, Груздев и Павлов преодолели страх перед снайперской пулей и бросились за преступником. Юра присоединился к ним, а Люба готова была на него за это наорать. Стыдно вам должно быть, Любовь Сергеевна!

Еще Любу охватило беспокойство за свое профессиональное будущее. Может, зря она решила превратить рынок в единую информационную сеть? Как бы ей теперь не превратиться в базарную бабу!

Глава 2

Киллера нужно брать по горячему следу, по запаху пороха. Некогда изучать траекторию полета пули, до десятых долей градуса вымерять угол соприкосновения с препятствием, вычислять точное местоположение стрелка. Этим займутся эксперты, а пока ясно лишь то, что снайпер стрелял откуда-то с чердака пятиэтажного дома или с верхнего этажа.

Этот сектор застроен был многоквартирными двух- и трехэтажными домами. Такой высоты не хватит, чтобы до Малахова не достать.

А вот пятиэтажка подходила вполне. Там и высота, и расстояние всего-то двести-триста метров. Для более-менее опытного снайпера совсем не проблема.

Но двести-триста метров, это напрямую, через частный сектор. Капитан Павлов не захотел тратить время на обходной крюк, перемахнул через забор, проскочил под носом у беснующегося пса, вышел в проулок, который мог закончиться тупиком, но вывел к пятиэтажному дому. Он увидел белую «десятку» с затемненными окнами, выезжающую со двора, остановился, но все равно не смог считать номера. Регистрационные знаки вроде бы и чистые, но слишком уж до них далеко. И не разглядеть, и тем более не догнать.

Вполне возможно, что именно в этой машине уходил киллер. С чердака во двор, там в нее, и в путь. На все про все три-четыре минуты. Киллеру вполне хватало времени на то, чтобы убраться отсюда.

Максим подбежал к дому, снова остановился, прошелся взглядом по пятому этажу. Одно окно было распахнуто настежь. Вряд ли это сделал киллер перед выстрелом. Хотя кто его знает.

Малахов тоже воспользовался коротким путем, но догнал Максима только сейчас.

Он хлопнул его по плечу, кивком показал во двор и заявил:

— Давай-давай! Не стой на открытом месте!

Как ни крути, а Пригорьевск для них враждебная территория. Возможно, эти выстрелы были всего лишь началом охоты. Вполне вероятно, что их сейчас кто-то заманивал в огневую ловушку, из которой нет выхода. Расслабляться им было никак нельзя.

— Там «Приора» белая вымахнула, далеко, номера не разглядеть!

Максим на мгновение задумался. Может, у него зрение подсело? Наверное, от переутомления. Огибая дом, он бросил взгляд на вывеску. Улица Осиновая, дом девяносто два. Надпись читается четко, буквы не расплываются.

— Улица Осиновая…

Где-то слышал Максим про эту улицу, кто-то ему говорил. Он, кажется, кому-то что-то ответил по этому поводу.

— Осиновая, — сказал Малахов.

Он настороженно рыскал взглядом по сторонам, всматривался в глубь двора. Пистолет в руке, патрон в патроннике, палец на спусковом крючке. Максим держал себя на боевом взводе.

У подъезда на скамейке в тени деревьев уютно томились в полуденном зное две женщины, одной за пятьдесят, другой под сорок. Они о чем-то тихонько говорили, постепенно, как показалось Максиму, погружались в состояние дневной сонливости. Ничто не нарушало их покой, пока не появились двое вооруженных мужчин. И одна встревоженно встрепенулась, и другая насторожилась. Неужели до этого поблизости все было спокойно?

— Начальник полиции подполковник Малахов! У вас тут, я погляжу, тишь да гладь.

Максим всего лишь подумал о божьей благодати, а женщина постарше перекрестилась. Или это была ее реакция на его появление?

— Все хорошо у нас, — сказала другая, помоложе.

— «Десятка» белая от вас уезжала? — спросил Максим.

— Ага, белая «десятка» уезжала, а из подъезда как раз белая невеста вышла. — Пожилая особа заметно оживилась.

— Белая невеста?

— Да какая там невеста? Просто в белом.

— Страшненькая! — с нескрываемым чувством превосходства прокомментировала женщина помоложе. — И походка как у мужика!

Максим и Малахов переглянулись. За спиной послышался топот, женщины заметно напряглись. Сначала Максим увидел Штанова, затем — Груздева.

— А может, это и не женщина была? — спросил он.

— Нет, ноги бритые, — ответила та же особа. Туфли сорок третьего размера! Или даже сорок пятого! Как лошадь, цок-цок!

— Не женщина, а оборотень, — тихо сказал Максим.

Малахов удивленно глянул на него. Может, ему голову на жаре напекло?

— Осиновая улица, осиновый кол.

А ведь Максим всего лишь вспомнил не столь уж давний разговор с капитаном Стасовым. Егора подозревали в сговоре с Сажиным, ему это, мягко говоря, не нравилось. Он при каждом удобном случае пытался выгородить себя, пролить свет на Сажина. Как-то раз Стасов сказал, что его бывший начальник ушел от жены и поселился в своей старой квартире, даже адрес назвал. Улица Осиновая, дом девяностой второй. Вот тогда Максим и сказал про осиновый кол в сердце.

— Осиновый кол — это на вампира! — заявил Штанов.

— А против оборотня… — начал было Груздев.

— Серебряная пуля! — опередил его Штанов.

— И двести девяностая статья уголовного кодекса.

— Это вы о чем? — недовольно спросил Малахов.

В него недавно стреляли. Киллер сейчас запросто мог находиться поблизости. А его подчиненные лясы точат, причем при свидетелях.

— Так ведь Сажин здесь живет.

— Где здесь?

— Квартира… — Максим не смог вспомнить номер.

Пришлось ему срочно звонить Стасову и узнавать адрес.

Оказалось, что Сажин жил на пятом этаже, в том же подъезде, из которого вышла блондинка, возможно, ряженая, с бритыми ногами сорок третьего размера.

Дверь бронированная, замки сложные, отмычка такие не возьмет. Впрочем, Павлов и не собирался ею пользоваться. У Сажина хорошие адвокаты, и с прокурором он в очень даже тесных отношениях, проблем потом не оберешься.

Сажин не открывал. Малахов приставил к его двери Штанова, а Максима и Груздева отправил на чердак.

Впрочем, это расследование заглохло в самом начале. Единственный люк, ведущий на крышу, был опечатан плотной паутиной. Вход на чердак никто не тревожил как минимум несколько дней.

Ключ они нашли, люк открыли, но чердак осматривали без всякой надежды на результат. Пыльно там, ни одного свежего следа, не говоря уже об орудии преступления.

— Неужели все-таки Сажин? — спросил Максим.

Он уже находился на лестничной площадке пятого этажа, а Вадим еще только спускался по лестнице.

— Если Стасов тебя в заблуждение не ввел, — с усмешкой проговорил Груздев.

Все бы ничего, но его услышал Стасов, который, как оказалось, неторопливо поднимался по лестнице. Максим заметил, как скривились его губы. Коллеги ему по-прежнему не доверяли, а ведь он так старался стать своим в коллективе.

— Зачем мне вводить вас в заблуждение? — спросил Стасов, поставив тем самым Груздева в неловкое положение.

Да и Максиму стало немного не по себе.

— Странно как-то все это. Зачем Сажину стрелять из окна своей квартиры? — произнес Груздев. — Он же не идиот.

— А разве я говорил, что Сажин стрелял? — осведомился Стасов.

— Не говорил. Но все равно странно.

У Груздева зазвонил телефон, он ответил, торопливо вернул его на место и сказал:

— Сажин дома!

Вход на чердак находился в первом подъезде, а идти надо было в третий. Пять этажей вниз, столько же вверх.

Сажин сидел на диване в гостиной, футболка, семейные трусы, тапочки на босу ногу. Вид заспанный, глаза недоуменные. На Малахова он смотрел как на самый главный кошмар в своей жизни, возможно, думал, что ему снится страшный сон.

— Спал я, не слышал, как в дверь звонили, — бесцветным голосом еле-еле проговорил он.

Максим принюхался. В квартире пахло порохом и несвежим перегаром. Непонятно, чем больше, тем или другим.

— Только что проснулся?

— Только что проснулся, — неуверенно пробубнил Сажин.

Он все никак не мог сообразить, снится ему Малахов или нет.

— Никого в квартире не было?

Максим заглянул в спальню, на всякий случай открыл дверцу шкафа. Хорошо, если там любовница прячется, а вдруг киллер с пистолетом?

— Пока ты не появился, не было, — донеслось из гостиной.

— И порохом не пахло?

— Порохом?!

Максим вышел в прихожую и увидел, как Малахов открывает дверцу платяной секции в гарнитурной стенке. Его самого заметил Сажин, к которому возвращалось чувство реальности. Взгляд данного субъекта наполнялся злобой.

— А какого хрена вы здесь все делаете? — спросил он.

— Максим, давай понятых! — Голос Малахова прозвучал негромко, но резко.

— Какие понятые?! — Сажин вскочил с места.

— Сидеть! — Малахов протянул к нему руку, собираясь вернуть на место, но Сажин уклонился, толкнул его.

Впрочем, с тем же успехом он мог попытаться сдвинуть с места каменную стену. Малахов даже не покачнулся, зато Сажин вернулся на диван, опустился на него не задницей, а головой. Малахов схватил его за руку, перевернул на живот, Груздев помог надеть наручники.

Максим отправился к соседям.

Молодая пара не проявила никакого желания присутствовать при обыске, поэтому ему пришлось импровизировать.

— Это у вас окно настежь? — спросил Максим.

— У нас, — ответила девушка, нащупывая нижнюю пуговицу на халате.

Вдруг не застегнуто и слишком много видно? Взлохмаченная она какая-то, усталая, да и парень ее такой разморенный, как будто пару минут назад вагоны с углем разгружал. Может, они правда чем-то энергозатратным занимались. Дело, как говорится, молодое.

— Значит, вы стреляли?

— Не стреляли мы, — заявил прыщавый парень густым взрослым голосом.

— У вас мы тоже обыск проведем, посмотрим.

— Не надо у нас!

— Тогда за мной! Да не забудьте паспорта и улыбки!

В платяном шкафу гарнитурной стенки обнаружилась винтовка «СВД» с глушителем. Он изымал ее и осматривал в присутствии понятых. Также в комнате были найдены две стреляные гильзы. Нетрудно было понять, почему в квартире пахло порохом.

— Откуда здесь винтовка? — срывающимся голосом спросил Сажин.

— Оттуда, — сказал Малахов, насмешливо глядя на него.

— Это подстава! Мне нужно позвонить адвокату!

— Криминалисты уже в пути.

— Какие на хрен криминалисты? — взвыл Сажин.

— Тише! — Павлов приложил палец к губам.

— А тебя не спрашивают, щенок!

Максим хищно сощурился, угрожающе надвинулся на Сажина и представился:

— Заместитель начальника полиции по оперативной работе капитан Павлов!

— Это сегодня! — заявил Сажин и скривился. — Пока вас тут всех не выперли за самодеятельность! Понятых вы потом уже привели. После того как винтовку мне подбросили!

— И в себя самих мы тоже стреляли?

— Кто-то стрелял.

— Кто?

— Я точно не стрелял! Винтовку вы мне подсунули. Не удивлюсь, если с нее снимут мои пальчики!

— Да ты и сам знаешь, что снимут, — сказал Малахов.

— Может, мы тебя еще и напоили? — с усмешкой осведомился Груздев.

— Напоили? — Сажин задумался.

— И лошадь подложили! — заявил Максим и иронически хмыкнул.

— Какую лошадь?! — Сажин глянул на него как на законченного психа.

— На каблуках!

— Не знаю, как насчет лошади, а каблуки были, — сказала вдруг Ирина, как звали соседку.

— Где были? — переключился на нее Груздев.

— На кухне. Мы покурить вышли, — глянув на своего молодого мужа, сказала Ирина. — Слышим, каблучки цок-цок!

Максим глянул на пол в прихожей. Кафельная плитка там. На кухне то же самое. Если каблуки с металлической набойкой, то звучали они звонко.

— Когда слышали?

— Ну, когда. Сначала каблучки, а потом дверь захлопнулась.

— Эта дверь? — Максим повел рукой в сторону прихожей.

— Ну да.

— И каблучки по лестнице цок-цок?

— По лестнице. — Ирина снова глянула на своего Мишу, причем с укором.

— Ну что там у вас, давайте, выкладывайте!

— Да ничего такого! — буркнул парень.

— Да говори ты! — буркнул Сажин.

Ему и самому не терпелось узнать, что за женщина стучала каблуками на его кухне. Во всяком случае, видимость интереса он создал.

— А что говорить? Миша юбку чужую учуял! — заявила Ирина.

— И в глазок посмотрел? — осведомился Максим.

— Ну…

— Может, это Юля была? — спросил Сажин.

— Юля? — Миша отрицательно качнул головой. — Вовсе нет, Юля хрупкая, а эта и правда на лошадь была похожа.

— Зачем же ты тогда смотрел? — спросила Ирина.

— Так он же не знал, что это мог быть мужчина, — сказал Максим и усмехнулся.

— Значит, это не Юля была? — в раздумье спросил Малахов.

— Нет.

— А где же тогда Юля?

— Вот и я об этом думаю, — произнес Сажин и скривился.

— Она мне звонила, спрашивала, — обращаясь к нему, сказала Ирина.

— Тебе звонила?

— Про вас спрашивала.

— Про меня?

— Так вы же позавчера на нее наорали!

— Я наорал?

— Я слышала!

— А откуда Юля звонила? — спросил Малахов.

— Она у подружки заночевала.

— Вот, стало быть, как! — Сажин нахмурился. — Ее что, здесь ночью не было?

— Это ты у нас спрашиваешь? — полюбопытствовал Малахов.

— Да нет, у себя. Если честно, я ничего не помню. Хотя… — Сажин поднял палец, пытаясь превратить его в антенну, настроенную на прием воспоминаний. — Ночью кто-то приходил. Я думал, это Юля. А они как навалятся на меня!

— Кто они?

— Не знаю, но мне точно что-то вкололи. — Сажин коснулся подбородком правого плеча. — Там, возможно, есть след от иглы.

— Может, от подковы? — спросил Максим.

— Чего? — Сажин резко глянул на него.

— Того! Женщина-лошадь к тебе приходила!

— Не женщина, — заявил Груздев.

— Тем более!

В прихожей с шумом открылась дверь. Оказалось, что прибыли криминалисты. Малахов распорядился очистить помещение. Сажина он забрал с собой, а Максима и Стасова отправил разыскивать пропавшую Юлю.

Для этого им даже машина не понадобилась. Подружка Юли жила на той же улице, в новом трехэтажном доме на восемнадцать квартир.

Дверь им открыла девушка с заспанными глазами. На щеке красный узор от соприкосновения с подушкой, волосы взлохмачены, подол ночной рубашки задран сзади, как будто нижним срезом в трусах застрял. Запах перегара мог бы сразить стражей порядка наповал, не адаптируйся они к нему в квартире Сажина.

Девушка весьма помятая, с большого бодуна. Но даже в таком состоянии она смотрелась очень аппетитно. Симпатичная, если не сказать красивая. Благородный профиль, изящная шея, точеные ключицы, грудь, ноги. Если это Юля, то все объяснимо. В любовницы только таких и берут.

Максим еще только собирался спросить, с кем имеет дело, а Стасов уже обратился к ней:

— Здравствуй, Юля!

— Егор, ты? — Она только сейчас окончательно проснулась, встрепенулась, оправила на себе ночнушку, оглянулась в поисках халата.

— Да ты не переживай, у Сажина такой же раздрай, — проговорил Стасов.

— У Сажина? Ну да, я же у Даши.

— А Даша где?

— Спроси что-нибудь полегче! Даша! — крикнула Юля в глубину квартиры, но ответа не дождалась. — Я сейчас. — Она и хотела закрыть дверь, даже толкнула ее, но недостаточно сильно, а потом скрылась в гостиной.

Однако Стасов не стал ее ждать, кивнул Максиму, зашел в дом и без всякого стеснения заглянул в комнату.

— Стасов, ты чего это? — возмущенно вскрикнула девушка.

Но Егора это ничуть не смутило.

Он как ни в чем не бывало продолжал смотреть на нее и сказал:

— Юля, ты, конечно, извини, но ситуация вынуждает.

— Смотреть, как я одеваюсь?

— А вдруг у тебя пистолет?

— Чего?

— Из твоей квартиры сегодня стреляли в Малахова. Знаешь, кто это такой?

— Знаю ли я? Да Феликс мне все уши прожужжал. Стреляли, говоришь? Из моей квартиры? А я здесь при чем?

— А кто при чем? Феликс?

Юля ответила не сразу. Сначала она вышла из комнаты, на ходу поправляя прическу, и вопросительно глянула на Максима. И платье успела надеть, и щеки припудрить, и даже накрасить губы. Всем девушка так этим резко повысила градус своего обаяния, что у Максима даже дух захватило.

— Я ничего не знаю. Кто это? — спросила она, кивком показав на Максима.

— Примерный мальчик. Из хорошей семьи, — ответил Стасов.

Павлов действительно чувствовал себя примерным мальчиком перед красивой девушкой в окружении крутых ребят, но Стасову вовсе не обязательно было изъясняться в таком тоне.

— Начальник уголовного розыска капитан Павлов!

— Ага, начальник. Хороший начальник хорошего уголовного розыска?

— Для кого-то хорошего, для кого-то не очень.

— Но не исключено, что тебе повезет, — сказал Стасов, хмыкнул и не очень весело глянул на Юлю.

Она вжала палец в щеку и повернула к нему голову, не меняя положения руки, отчего губы ее растянулись с одного края.

— Я ни в кого не стреляла!

— И Сажин ни в кого не стрелял.

— А когда стреляли?

— Да час уже прошел.

— Я только-только проснулась!

— И Сажин проснулся только после выстрела.

— Но я и правда спала! Как вырубилась вчера… Да и не могла я стрелять!..

— Да, но делать это ты умеешь, — наседал на нее Стасов.

— Что я умею? Была пару раз у вас в тире.

— Но ведь была. Где находится тир, знаешь, и когда у нас огневая подготовка, тебе известно.

— А еще я знаю, где у нас находится стадион. Но футболист из меня точно такой же, как живой слон из мертвого мамонта!

— В Малахова стреляли, когда он выходил из тира, — сказал Стасов и внимательно посмотрел на Юлю.

Максим тоже пытался уловить ход ее мысли, наблюдал за мимикой лица, но взгляд его все норовил соскользнуть в декольте. Он с изрядным трудом сдерживал эти низменные порывы.

— Неужели ты и в самом деле думаешь на меня?

— Если ты действительно спала как убитая…

— Да, спала.

— С кем?

— Тут ты не угадал. — Юля кисло усмехнулась. — Ни с кем я не спала!

— Даже с подружкой?

— Фантазировать по ночам надо!

— А подружка где?

— На работе, наверное, — ответила Юля и пожала плечами.

— А почему наверное?

— Да не видела я Дашу и не слышала. — Юля капризно надула губки, прямо как ребенок, с которым отказались играть друзья по песочнице. — Как вырубилась вчера. Кстати, мне ведь тоже на работу надо! — спохватилась она.

— Да что-то непохоже, — заявил Стасов.

— Что непохоже?

— Что тебя это хоть как-то напрягает. Может, ты уже мысленно уволилась?

— А может, ты уже реально стал занудой? — парировала Юля.

— Работа у меня такая. На нервы людям действовать.

— Мне позвонить надо.

— В отдел по делам молодежи?

— Рано еще мне в отдел по делам пенсионеров! — сказала Юля и смущенно глянула на Максима.

Она просила его, если не умоляла, поддержать ее морально.

Он улыбнулся, прибавив тем самым веса ее шутке.

— А Ропотова где работает? — напирал Стасов.

— Там же, в администрации, финансовое управление.

— Она сама туда устроилась или Сажин помог?

— Нет, не было у них ничего такого. До того как она на работу устроилась. Давай я ей позвоню, спрошу, где она.

Стасов кивнул.

Юля достала из сумочки смартфон, но сначала позвонила своему начальнику. Только затем она набрала номер подружки и очень удивилась, услышав мужской голос.

— Что? Какой еще следователь?

Стасов потянул руку к телефону, но Максим находился к нему ближе. Еще он вдруг осознал себя в должности начальника уголовного розыска, отобрал у Юли телефон, приложил его к уху.

— Капитан полиции Павлов! — Всей категоричностью своего тона Максим требовал объяснений от этого человека.

— Следователь Мамонов.

— А Даша… Дарья Ропотова где?

— В реанимации, черепно-мозговая у нее. Состояние стабильно тяжелое.

— Что произошло?

— В машине ее нашли, без сознания была, доставили в больницу, сейчас вот разбираемся.

— Машину осмотрели?

— Так эксперты все к вам выехали.

— А в следственный отдел обратиться?… Ладно, занимайтесь Ропотовой, а машину мы возьмем на себя.

Вне всяких сомнений, покушение на Малахова и черепно-мозговая травма Ропотовой — звенья одной цепи. От Максима сейчас требовалась мобилизация всех возможных и даже невозможных сил. Впрочем, следственный отдел подключится к работе в любом случае. Нужно всего лишь поторопить коллег.

Глава 3

Начальник отдела МВД не должен участвовать в реализации оперативно-разыскных мероприятий. Организовывать, направлять и требовать — это да, а бегать и рыть носом — для этого есть уголовный розыск. Но покушение на собственную жизнь — событие само по себе из ряда вон выходящее.

К тому же в деле появилась некая Дарья Ропотова из финансового управления районной администрации. Хочешь не хочешь, а надо ехать к Антонову. Тем более что Малахов очень этого хотел. Война у него с главой администрации, и не в тылу ему нужно быть, а на передовой. На передней линии закона.

— Дарья Ропотова? — Антонов наморщил нос, непонимающе глядя на собеседника.

Сдобный и румяный, как булочка, свежий, пышущий здоровьем огурчик, с виду едва ли не херувим. Только во всех этих деталях его внешности крылся дьявол. Очень хорошо, что Малахов знал, с кем имел дело.

— Из финансового управления.

— Ну да, ну да, что-то припоминаю.

— Игорь Яковлевич, советую вам покрепче напрячь память. Покушение на жизнь начальника РОВД — преступление резонансное. Этим и область заинтересуется, и Москва.

— Вы мне угрожаете? — спросил Антонов и удивленно повел бровью.

— Боюсь, что Дарья Ропотова связана с этим делом. Если вы вдруг решили от меня что-то скрыть, то это может выйти вам боком.

— Все-таки вы мне угрожаете.

— Что вы можете сказать о Дарье Семеновне Ропотовой?

— Что я могу сказать? — Антонов вымученно улыбнулся, пытаясь скрыть замешательство. — Ропотова просила у меня денег. Взаймы, понятное дело.

— Какую сумму?

— Три миллиона рублей. Отцу ее срочно потребовалась операция.

— Она получила эти деньги?

— Да, получила.

Не так давно погиб, заживо сгорел заместитель Антонова. Преступники сожгли дом, чтобы скрыть хищение крупной суммы денег из тайника, устроенного в подвале. Глава администрации тогда пытался замять дело, чтобы не предавать огласке участие своего зама в собственном незаконном обогащении. Сейчас ему вовсе не улыбалось открывать очередную тайну финансовых махинаций.

Он мог откупиться от Ропотовой, которая, как говорится, очень много знала. Тем более что три миллиона для него вполне подъемная сумма.

Но Артем решил не заострять внимание на своих домыслах. Сейчас ему требовались факты.

— Наличными?

— Да, наличными.

— Денег при ней не обнаружено. Ни в машине, ни в квартире.

— Вы же не хотите сказать, что я отобрал их у нее? — Антонов нервно усмехнулся.

— Не будем торопиться с выводами.

— Что?

— Будут факты, скажу, а пока что будем отрабатывать все версии.

— Я не знаю, какие там у вас версии, но Ропотову не трогал!

— И Сажина не знаете?

— Как это? Знаю, конечно.

— Но к покушению на мою жизнь вы никакого отношения не имеете? — Артем посмотрел на собеседника пристально, с нажимом.

Но тот выдержал его взгляд и заявил:

— Нет, конечно.

— Ну что ж, у меня к вам вопросов больше нет, — сказал Малахов, немного подумал и спокойно добавил: — Пока нет.

Антонов опустил голову, глянул тяжело, исподлобья, только вот страх и уважение к себе внушить не смог.

— Не надо под меня копать, подполковник. Я тебя не заказывал. Ни Сажину, ни кому-то другому!

— Вам даже неинтересно, что говорит по этому поводу Сажин? — В голосе Малахова звучала ирония игрока, готового выложить на стол козырной туз.

Антонов заметно напрягся, взгляд его дрогнул, но не поплыл, не потек.

— Ничего интересного против меня Сажин сказать не может. Впредь я запрещаю вам говорить со мной загадками и таким тоном! Есть факты, излагайте их! Нет фактов, будьте добры держать язык за зубами! У меня все!

Малахов едко усмехнулся, глядя на собеседника. Антонов мог сколько угодно оставлять за собой последнее слово. Сейчас все решали не разговоры, а факты и не менее четкие аргументы. Как эти фишки лягут, так и будет.

Если Антонов причастен к преступлениям, то он непременно сядет, если нет, то будет и дальше гулять на воле. Возможно, даже сможет сместить подполковника Малахова с должности.

Юра вернулся со службы поздно, уставший, опустошенный. Малахов, Груздев и Павлов домой и вовсе не торопились. Люба их всех ждала, старалась, дивный ужин приготовила. Бешбармак у нее вышел — пальчики оближешь. Только Юра почему-то ел без аппетита.

— Так и не нашли киллера? — спросила она, уложив грудь ему на плечо.

Юра у нее герой, не испугался киллера, бросился за ним, под пули, считай, пошел. А Люба на него еще и наорала. Ей до сих пор стыдно было за свое поведение.

— Ну как же не нашли. А Сажин? И орудие преступления, и пальчики…

— А Малахов где?

— Ну так работает.

— Чем больше сомневается, тем больше работает, — сказала Люба.

— В чем сомневается?

— Я Сажина на рынке не видела. А кривоносого типа заметила!

— Какого еще кривоносого?

— Убивать они кого-то там собирались.

— Где убивать?

— Я же к Малахову и побежала, вдруг, думаю, его убивать собрались. Спешу, спотыкаюсь, он меня хватает, а пуля мимо! Юра, а ведь это я его спасла! — проговорила Люба.

Эта мысль уже не раз посещала ее, но всем своим сиянием накрыла только сейчас.

— Хочешь сказать, что этот кривоносый тип мог стрелять?

— Я не в курсе, кто мог стрелять. Знаю, что Малахова могли убить. Да и кривоносый тот пропал. Был и вдруг исчез. Может, он и стрелял!

— Из квартиры Сажина?

— Не могу сказать. Знаю, что меня сначала в отдел понесло, потом я отправилась в тир, а кривоносый гад — сразу к Сажину. Он мог так и поступить!

— На каблуках и в юбке?

— Почему на каблуках? — Люба с подозрением глянула на Юру.

Если мужчине мерещатся женские каблуки под юбкой, значит, он под эту юбку хочет залезть.

— Потому что была там лошадь на каблуках, — с усмешкой произнес Юра.

— Еще раз!

— В квартире у Сажина был мужчина. Переодетый в женщину.

— Его видели?

— Да.

— Есть фоторобот?

— Там его толком не разглядели. Он отворачивал голову, чтобы не запомнили. А твой кривоносый тип был одет как мужчина?

— Юра, если бы я видела его в юбке, то сразу сказала бы тебе про каблуки.

— Ты видела его в брюках?

— В гробу я его видела! В белых тапочках!

— Ты кому-нибудь о нем говорила?

— Мы сами положим его в этот гроб!

— Не понял.

— Почему ты не на службе, Юра? Как так вышло, что Малахов до сих пор ловит Сажина, а ты уже дома?

— Сажина уже взяли.

— Но ты же дома! Не ценят тебя, Юра, не уважают! Значит, надо себя показать! Завтра идем на рынок и берем двух этих перцев за помидоры!

Люба готова была отправиться на рынок прямо сейчас. Ее боевой дух требовал выхода. Но кривоносого типа она могла взять только завтра. Люба загадочно улыбнулась, глядя на мужа. Она знала, как и с кем убить время.

Ропотова провела в своей машине несколько часов без сознания. Преступник находился на заднем сиденье. С этого места он и ударил ее монтировкой. Еще полтора-два часа прошло с момента обнаружения потерпевшей, до того как на ее номер позвонила Юля Завадская. Выходило, что преступление произошло рано утром.

Завадская вырубилась в районе полуночи, Ропотова в это время находилась дома. Ее машина стояла во дворе. Рано утром она села за руль вместе с деньгами, к ней подобрался грабитель.

В таком примерно ключе рассуждал Максим, отправляясь на Осиновую улицу в рассветный час. В это время во двор выходят собачники. Возможно, кто-то из них видел, как Ропотова отправлялась в путь.

Дворников стражи порядка уже опросили, никто ничего не видел. На собаководов надежды было мало, однако Максим заставил себя разодрать глаза, дотащился до машины, погрузился в нее, транспортировался.

Сейчас он с трудом сдерживал зевоту, глядя на стареющую брюнетку с такой же зрелой болонкой.

— Да, я видела белую «Тойоту» и эту женщину, — глядя на фотографию Дарьи, сказала дама с собачкой.

Максим понял, что весь ужас раннего утра пережит им не зря. Спать ему вдруг расхотелось совершенно.

— Мужчину она сбила. — Женщина показала на перекресток.

Одна дорога выводила со двора трехэтажного дома, а другая, собственно, и была улицей Осиновой.

— Сбила? В том смысле, что врезалась в него?

— Не знаю. Мне показалось, что он сам бросился под колеса. Дарья выезжала, этот фрукт выскочил из-за дома. Она никак не могла видеть, как он готовился к удару. Но мне кажется, он на это настраивался, как-то слишком уж ловко упал и за бедро схватился!..

— Схватился за бедро, — механически, в раздумье проговорил Максим.

— Дарья из машины вышла, а он прыг к ней на заднее сиденье. Она вернулась, они уехали.

— Кому вы уже говорили об этом?

— Так ваш сотрудник тут был, из полиции. — Женщина махнула рукой вдоль улицы.

— Когда был?

— Да недавно совсем. Я на нем круг с собачкой начинала, а на вас заканчиваю. Минут пятнадцать назад.

— И куда он делся, этот мой коллега?

— Не знаю.

— А как выглядел?

— Примерно вашего роста. Не такой смазливый, конечно. Может, потому что старше? — проговорила брюнетка и задумалась.

— Это вы меня спрашиваете?

— Да, постарше. Голос у него погуще. Сам такой!.. — Женщина подняла руку, в которой держала поводок, и крепко сжала кулак.

— Из полиции?

— Ну да, из полиции.

— Удостоверение вы у него не спрашивали?

— Нет. Сейчас спрошу!

— Как вы спросите? — полюбопытствовал Максим.

— Да очень просто. — Женщина подтянула к себе собачку, взяла ее на руки так, как будто собиралась бросить на Максима, и заявила: — Ваше удостоверение!

Болонка грозно тявкнула, подтверждая всю серьезность намерений своей хозяйки.

Малахов выслушал Павлова, хмыкнул и спросил:

— Значит, душа у тебя в пятки ушла?

— И разрыв сердца едва не приключился.

— А сотрудника нашел?

— Дворника нашел, с которым он разговаривал. Этот поумней оказался.

— Неужели удостоверение спросил?

— Нет, он под камеру его подвел. — Павлов открыл папку, вынул оттуда лист бумаги с портретом.

Качество паршивое, ракурс — половинка анфаса, но человек со снимка все-таки должен был поддаваться идентификации.

В подтверждение этому Павлов представил еще одно фото с видеокамеры.

— А это он же в больнице. Каштанов Эдуард Константинович, восьмидесятого года рождения, не судим, приводов не имеет. Называет себя женихом Дарьи Ропотовой. Кстати, Юлия Завадская это подтверждает.

— Завадская, Завадская… Интересно девки пляшут, у одной жених, у другой любовник, а сами как беспризорные, — рассматривая портрет Каштанова, проговорил Малахов.

На снимке с больничной видеокамеры он получился значительно лучше. Крепкий на вид мужчина, плотный, черты лица жесткие, но глаза не злые, хотя взгляд далеко не самый добрый. А какой может быть взгляд у мужчины, чью женщину искалечил какой-то ублюдок?

— Или Каштанов был с ними?

— Нет, на службе он был. Аварийная бригада райгаза. Утром сменился, позвонил Ропотовой, а ему ответил следователь Мамонов. Приехал в больницу, а там!.. И никто ничего не может сказать. Пришлось ему брать все в свои руки.

— А ведь он тебя опередил.

— Ну да, получается, что так.

— Ты с ним говорил?

— Да, там же, в больнице с ним и пересекся. Положительный такой мужчина. За Дарью свою очень переживает.

— Про деньги от Антонова он знал?

— Да вот с этим как-то не очень понятно.

— Что именно непонятно?

— Не знает он ничего про деньги. Отец Ропотовой не нуждался в операции. То есть проблемы с сердцем у него имелись, но вопрос об операции не стоял.

— Так, может, и не было никаких денег?

— Завадская про них ничего не говорила.

— Может, Антонов соврал?

— Зачем?

— Вот и я думаю: зачем?

— Тут еще один не совсем понятный момент. Ропотова уезжала с вещами. У нее в машине два чемодана в багажнике и дорожная сумка. Каштанов ничего не знает.

— Может, она от него сбегала?

— Не знаю. Завадская не слышала, чтобы они ссорились.

— Может, она сбегала от Антонова?

— Придумала сказку про отца, сорвала куш. За такое могут и наказать. Возможно, Завадская узнала от Сажина и предупредила ее.

— Так Завадская в курсе насчет денег?

— Говорит, что нет, а как там на самом деле… Надо будет еще с ней поговорить, — голос Павлова дрогнул, взгляд соскользнул куда-то в сторону.

— Поговори.

— Странная какая-то ситуация. Ропотова берет у Антонова деньги, тот натравливает на нее Сажина, Завадская предупреждает об этом подругу, но Сажин стреляет в вас. Бред какой-то!

— А если убрать из этого бреда Сажина?

— И оставить ему винтовку?

— И оставить ему винтовку. Антонов мог нанять кого угодно, чтобы вернуть свои деньги.

— Акробата-ловкача, который прыгнул Ропотовой под колеса, потом ударил ее монтировкой по голове и не оставил при этом ровно никаких следов. Это не кто угодно, а профессионал.

— Сажин так не смог бы, — сказал Малахов. — В том состоянии, в котором находился, это было ему не по силам.

«Выстрелить Сажин мог, но не так точно, — подумал Артем. — Если бы не Люба, то пуля, выпущенная снайпером, попала бы мне в голову.

Это сделал не Сажин».

— А ведь ему действительно в кровь транквилизатор кто-то добавил, экспертиза подтверждает.

— Сам себе мог добавить, — не совсем уверенно предположил Малахов.

— Зачем?

— Пьяная душа потемки.

— А если в вас стрелял тот же человек, который и Ропотову ограбил? — предположил Павлов.

— Акробат-ловкач?

— Ропотову хотел убить, а Сажина подставить.

— За двумя зайцами погонишься, сам знаешь, что будет. Сажин уже за решеткой. Неизвестно, выкарабкается ли Ропотова. Вряд ли тут работал один человек.

— А если одна команда?

— Меня убить, Сажина подставить, у Ропотовой деньги забрать. Слишком сложно для одного дня.

— В жизни оно так бывает. То дожди, то подожди, а потом как навалится все разом!

— Может, кофе заказать? — сказал Малахов. — На гуще потом погадаем. Акробата искать надо. Возьмем, спросим, узнаем.

— Может, и правда кофе заказать? — зевая в кулак, проговорил Павлов. — Или к Любе на огонек. Она самсу сегодня обещала.

— Вот пусть самса своего и кормит, — заявил Малахов. — А мы просто кофе попьем.

Штанову все равно нечем заняться. Если он вдруг отправится к своей Любе, то этого точно никто не заметит.

Юра куда-то запропастился. Все время был рядом, бубнил себе под нос, жаловался на судьбу, а когда наконец-то появился кривоносый тип, исчез. Как будто корова языком слизнула. Или лошадь. Возможно, в короткой юбке. На каблуках. Проституток везде хватает, а на рынке их в три раза больше, так что ничего удивительного тут нет.

Кривоносый фрукт, как и в прошлый раз, стоял у павильона бакалейных товаров и курил. Но сегодня он был один, ни с кем не разговаривал, поэтому подымил быстро, выбросил сигарету, повернулся к лестнице. Сейчас зайдет в павильон. Хорошо, если там задержится, а если сквозняком проскочит и в город подастся? Ищи его потом свищи.

Люба глубоко вдохнула, собираясь с духом, расправила грудь и ринулась в атаку.

— Мужчина! Можно вас?

Кривоносый тип отреагировал мгновенно.

— Кому можно? — спросил он, облизнув Любу оценивающим взглядом.

— Кто платит, тому и можно, — заявила она, импровизируя на ходу.

— А кто платит?

— Платит всегда мужчина!

— Сколько? — Кривоносый хлопнул себя по карману, где у него могли находиться деньги.

Люба коварно усмехнулась и подумала о муже.

«Все-таки я права. Проституток на рынке тьма-тьмущая, вот Юра и потерялся. Как бы его заставить пожалеть об этом?»

— Двести двадцать девять рублей.

Люба знала толк в сексе, любила это дело, но занималась им только с мужем. Никогда ни с кем другим! Увы, и сейчас она не сумела представить себя в роли проститутки. И хотела бы, но не смогла.

— В час? — осведомился кривоносый.

— В день.

Она и сейчас думала о Юре, поэтому и вспомнила, сколько в среднем по России зарабатывает заключенный. Юра как-то проводил политинформацию после жаркого диспута.

— Или ты думаешь, что я проститутка? — разозлилась вдруг Люба.

Кривоносый тип приложил палец к губам, призывая ее к спокойствию, но Люба и не думала останавливаться.

— Двести двадцать девять рублей — это… — договорить она не смогла, кто-то тронул ее за плечо.

— Гражданочка!

Она обернулась и увидела двух сотрудников полиции. Один был в фуражке, другой в кепи. Ей сразу же вспомнилась другая история, свидетелем которой она не была. Юра рассказывал, что не так давно учинил разнос наряду патрульно-постовой службы именно за такое нарушение формы одежды. Это ему и не понравилось.

— Торгуетесь? — ехидно спросил сержант с маленьким носом и большими ушами.

— А почему один из вас в кепке, а другой в фуражке? — сурово спросила Люба.

Кривоносый тип вытянул руки, отгораживаясь от нее. Мол, я не я, и корова не моя. Но так Люба ничего другого и не ожидала.

— В отделе разберемся, — заявил ушастый страж порядка.

— Можно и на месте, — сказал его напарник, старшина с уродливыми чертами лица, исправить которые не могла никакая фуражка. — По-быстрому! — Он махнул рукой, отсылая кривоносого типа прочь.

Но Люба вцепилась в свою добычу двумя руками и завопила:

— Стоять!.. Это мой сутенер! Задержите его!

— Уберите от меня эту сумасшедшую! — потребовал кривоносый фрукт.

К счастью, в этот момент появился Юра. Патрульные просто не могли не узнать его. Ушастый мент вытянулся в струнку, а уродливый не особо и пошевелился.

— Да вот сумасшедшую проститутку задержали, — сказал он.

— Это моя жена! — заявил Юра.

— Ваша жена — проститутка? — с ухмылкой спросил старшина.

Кривоносый тип дернулся, пытаясь вырваться, но Люба уже разозлилась, поэтому вцепилась в него крепко. Мало того, она смогла удержать его одной рукой, освободила другую.

— Я по-быстрому управлюсь! — съязвила она, осатанело глянула на старшину и со всей силы влепила ему пощечину.

Бедняга подался назад, неловко махнул руками, пытаясь удержать равновесие, но все-таки плюхнулся на задницу.

— Может, еще быстрей? — спросила Люба, надвигаясь на него.

При этом она потянула за собой кривоносого типа. Тот уперся, но Люба с легкостью сдернула его с места, окончательно внушила тем самым страх и уважение к своей персоне.

— Не надо! — пробормотал старшина.

— Тогда какого черта ты тут расселся? Давай хватай его и волоки в участок, пока я добрая! — заявила Люба и зыркнула на мужа.

Мол, я еще разберусь с тобой. Ты мне расскажешь, где тебя проститутки носили!

Пока старшина поднимался, сержант схватил кривоносого фрукта за руку. Люба тоже не отпускала свою жертву.

— Да не сутенер я! — сказал он и мотнул головой.

— А убить кого хотел?

— Кого я убить хотел? Когда?

— Вчера! Если не выживет, значит, так надо! Значит, судьба!.. Вспомнил? — наседала Люба.

— Я этого не говорил!

— Твой дружок говорил! Его мы тоже возьмем! — На всякий случай Люба глянула по сторонам, но квелого мужичка не увидела.

— Нет у меня никакого дружка!

— Зато подполковник Малахов выжил! Я знаю, это вы в него стреляли!

— Мы?! В Малахова?!

— По времени сходится!

— По какому времени? Это что за беспредел?

— Это не ко мне, а к прокурору! У меня для тебя есть только комиссар, который ничего не хочет делать! — глянув на мужа, сказала Люба. — Ну и чего стоим? Уводим!

Сержант и старшина повели задержанного к машине.

Люба поспешила за ними, увлекая за собой мужа. Не могла она оставить без присмотра людей, которым не доверяла.

Глава 4

Стелла не звонила, не звала. Артем не обязан был к ней ехать, но все же снова оказался у нее дома. Ему вдруг нестерпимо захотелось ее увидеть, а тут еще и повод появился нанести визит.

— Я тебя ждала, — сказала Стелла и посмотрела на него с иронией женщины, которая знала себе цену.

За нее эту же цену и давали. Не зря вокруг этой особы кипели такие страсти. Бывший начальник районной полиции голову из-за нее потерял, и его заместитель с ума сходил. Да и сам Артем поддавался чарам. Хотя воля его была крепка. Возможно, он сумеет устоять перед искушением.

— Ты всегда кого-то ждешь, — заявил Малахов.

— Это камень в мой огород? — спросила Стелла и повела бровью.

— В цветущий сад. И не камень, а комплимент.

— Где комплимент? Не слышу?

— Выглядишь, говорю, как цветущий сад!

Что ни говори, а Стелла умела подать себя, причем готова была к банкету в любое время дня и ночи. Ее обязывало к этому положение профессиональной любовницы. Улехов полностью содержал эту красавицу, дом построил, обставил от и до, а на свободу мог выйти в любое время. Если уж Сажина выпустили, то и его дело развалят еще до суда. Стелла должна будет его встретить, приласкать, обогреть. Она ведь именно так и поступит.

— Топорный какой-то комплимент.

— Какой уж есть.

— Да и сам ты топорный. Нет в тебе утонченности и аристократизма. Хотя порода есть, она чувствуется. Топорная порода.

— И топорные подозрения.

— Это ты о чем?

— Кто-то говорил, что Сажин может меня убить.

— Я этого не утверждала.

— Но Сажин пытался меня убить.

— Именно поэтому я тебя и ждала.

— Что ты об этом знаешь? Что Сажин тебе говорил?

— Ничего не говорил, — сказала Стелла и повернулась к Артему спиной.

Сделала она это не резко, но быстро. Ее волосы всколыхнулись, локонами растеклись по плечам, пышной копной замерли на спине. Плечи открыты, лопатки видны, кожа нежная, плоть упругая. Запах желанной женщины чувствуется издалека, но хочется подойти поближе, вдохнуть, затаить дыхание и потерять голову.

— Ничего?

— Выпить хочешь? — открыв створки шкафа, спросила Стелла.

— Я на службе.

Она взяла сразу два стакана, оба и наполнила. Виски хороший, дорогой, но покупал его Улехов. Или Сажин. Малахов точно знал, что не прикоснется к напитку, но в знак благодарности за предложение все же кивнул.

— А я выпью. Вдруг ты меня в тюрьму отправишь, — сказала Стелла. — Хоть что-то будет хорошее в сегодняшнем дне. Я про виски говорю.

— А за что в тюрьму?

— Сажин уже там или я ошибаюсь?

— Он пока что в изоляторе временного содержания.

— Хрен редьки не слаще.

— Я не собираюсь тебя арестовывать, даже если ты что-то знаешь.

— А если я помогала Сажину? — Стелла залпом осушила бокал, но не выдохнула.

Она как будто нарочно сделала так, чтобы на глазах у нее выступили слезы, а лицо скривилось.

— Ты ему помогала?

— Ты так обращаешься с женщинами!..

— Как я обращаюсь с женщинами?

— За то, как ты обращаешься со мной, убить тебя мало! — с обидой выплеснула Стелла, немного подумала и добавила: — Именно поэтому я Сажину не помогала!

— Он сам все сделал?

— Сволочь ты, Малахов, — сказала Стелла, вздохнула и снова потянулась к бутылке. — Нет, чтобы взять меня и наказать за дерзость. Ты шьешь вокруг меня белыми нитками. Не знаю я, что делал Сажин. Не в курсе, он стрелял в тебя или кто-то другой. Могу сказать, что Сажин от жены ушел и подал на развод, чтобы жениться на мне.

— Он уже сделал тебе предложение?

— Почти.

— Почти не считается, — заявил Малахов.

Стелла лукаво усмехнулась, глядя на него, подошла к нему, мягко положила руку ему на плечо и спросила:

— Ты и правда на это надеешься?

— Когда он почти сделал тебе предложение?

— Позавчера. Вечером. Позвонил, хотел поговорить, я ему нагрубила, бросила трубку. Не мог он в тебя стрелять.

— Нет?

— Не в том он был настроении. Я не чувствовала почву под его ногами.

— Ты не чувствовала?

— Я знаю, когда он может что-то сделать, а когда нет. Вчера не мог. Да и позавчера тоже, сломался после всего, что ему досталось. Когда-нибудь срастется обязательно, но не сейчас. Хотя это, конечно, мое субъективное мнение. А нахамила я ему зря. Может, мне извиниться надо?

— Это не ко мне.

— Да, но ты же можешь устроить нам свидание.

— Я могу устроить ему свидание с Юлией Завадской.

— А если он будет жить со мной?

— Что ты можешь сказать о Завадской?

— Красивая она, но овечка. А Сажину нужна королева!

Малахов усмехнулся, глянул на Стеллу с восторгом, пусть и ироничным. Высокого же она о себе мнения.

— Ты и сам прекрасно знаешь, кто из нас двоих королева! — На этот раз она положила ему на плечи обе руки и через глаза заглянула в душу.

— Из вас двоих?

— Я на мисс мира не претендую, но не буду возражать, если ты меня выдвинешь. Или Сажин. — Стелла вдруг оттолкнула его от себя, повернулась к бару, снова взяла бутылку. — Я ничего не знаю и сказать не могу. Ты зря ко мне пришел. Можешь уходить!

Артем качнул головой. Не хотел он уходить от Стеллы, тянуло его к ней. А она только и ждала, чтобы он прилип к ней окончательно. Стелла обязательно откликнется на его поцелуй, нужно только подойти и предложить, а там закрутится, завертится.

Но не мог он подойти к ней. Дело тут было даже не в Улехове. Нельзя было поднимать эстафетную палочку, оброненную им, но Артем уже созрел для этого.

Можно даже сказать, морально разложился или был близок к этому.

Проблема состояла в том, что к Стелле он пришел под предлогом служебной необходимости, который просто не имел права переводить в плоскость личных отношений. Тем более в такую плоскость, на которую мог уложить Стеллу.

— Может, все-таки подумаешь, что-то скажешь?

— На неделе заходи!

— Зайду, — сказал Малахов.

Он уже был в прихожей, когда вслед ему донеслось:

— Смотри, не опоздай!

Артем пожал плечами, закрывая за собой дверь. Может, оно и к лучшему, если вдруг Стелла выйдет замуж и станет для него недосягаемой. Она очень нравилась ему как женщина, у него кружилась голова от сильных чувств, но все же без нее можно было жить. Во всяком случае, пока.

В мыслях о Стелле подполковник полиции и не заметил, как добрался до места, уже в отделе заставил себя встряхнуться и осознать свою уязвимость. На него покушались вчера, значит, могут выстрелить и сегодня, а он ходит по городу один, без охраны, да еще и с потерянной головой. Нельзя так.

Встретил его майор Яхонтов со своей подленькой улыбкой и злым языком. Малахов презирал этого склочника, но вынужден был его терпеть. Яхонтову оставалась всего пара месяцев до двадцати лет выслуги. Как только срок выйдет, так сразу рапорт на стол. Если, конечно, до этого не произойдет ничего из ряда вон выходящего. И с Яхонтовым такое могло случиться, и с ним самим.

— Товарищ подполковник, у вас новый заместитель появился, — заявил майор, растопырил пальцы перед своей грудью и показал пятый-шестой размер женского бюста. — По душевной части!

Малахов смерил его пренебрежительным взглядом, а спрашивать ничего не стал. Сам как-нибудь разберется.

Оказалось, что Яхонтов говорил о Любе Штановой, которая, что называется, захватила «языка». Задержанный Жаров находился в камере, а Павлов занимался самой Любой.

Малахов зашел к нему в кабинет.

— Что тут у вас? — спросил он, жестом удержав Павлова на месте.

Зато Люба поднялась со стула, уперла руки в бока, сверкнула взглядом и заявила:

— А у нас тут некоторые не верят в то, что на вас, Артем Иванович, покушались!

— Люба, не наговаривай! — возмущенно протянул Павлов. — Ты не на рынке!

Люба резко развернулась к нему и спросила:

— А чем тебе рынок не нравится?

— Да нравится мне рынок! Но семечки — это не зерна истины!

— Не зерна? А почему я после этих зерен в тир побежала? Думала, что убивать кого-то будут! Артема Ивановича или… — Люба хмыкнула. — Нет, дружок, не волнуйся. Тебя убивать не за что.

— Хочешь сказать, что это Жаров стрелял? — спросил Артем.

— Но ведь стреляли же! Значит, я не ошиблась!

— Не ошиблась. И жизнь мне спасла.

На столе у Павлова зазвонил телефон, он взял трубку, выслушал собеседника, с усмешкой глянул на Любу и произнес:

— Ну вот, что и требовалось доказать. В момент покушения Жаров находился на рынке, в ларьке у своей знакомой. Женщина это подтверждает.

— Какая знакомая? — не сдавалась Люба. — Там каждая первая знакомая — проститутка!

— Не знаю, чем они там занимались, — заявил Павлов. — Но уточню, если надо будет.

— Как знакомую зовут? Фамилия, имя, отчество?

— Ты сама ее допросишь? — весело, но с какой-то опаской спросил Максим.

— Допрашивать не буду, а на чистую воду выведу!

— Так, спокойно. — Малахов мягко положил руку Любе на плечо. — С чего ты взяла, что Жаров стрелял в меня?

— Я пока не знаю, с кем он там разговаривал. Жаров спросил его, а тот ответил, что, если не выживет, значит, судьба такая.

— Кто не выживет?

— Не знаю. Но если не выживет, значит, убивали.

— Убивали или только собираются? Может, Жаров уже кого-то убивал?

— Я подумала, что они пока только собираются убивать, — ответила Люба и нахмурилась.

— А если уже?

— Я не подумала.

— А ты что скажешь? — Малахов строго посмотрел на Павлова.

— Я считал, что Жаров мог говорить о чем-то таком, что уже случилось, но как-то не подумал, что о Ропотовой.

— Да, он мог говорить о ней, — сказал Малахов.

— Если не выживет, значит, не судьба.

— Или судьба. Что Люба их подслушала. Я так понял, ты допрашивал Жарова?

— Да так, на ходу, можно сказать. Надо будет поплотней с ним поработать.

— Еще раз пробей насчет его знакомой, — с иронией глянув на Любу, серьезным тоном сказал Малахов. — Если алиби реальное, отпускай. Ребят к нему приставь. С кем он там за судьбу говорил, надо узнать. Куда дальше ниточка тянется?

— Понял.

— Я могу за ним проследить, — вызвалась Люба.

— Можешь, — сдерживая улыбку, сказал Малахов. — Но делать этого не надо. Жаров тебя уже знает.

— Знает.

— А мусака не знает.

— Мусака?

— Греческая слоенка из баранины и баклажанов. Ты никогда не готовила нам мусаку.

— Можно попробовать, — сказала Люба и зарумянилась.

— Отставить можно! Отставить пробовать. Нужно сделать!

— Секретный чай беру на себя! — приложив руку к груди, сказал Максим.

— А вот его нужно еще заработать, — заявил Артем.

— Ну да, солнце еще высоко. Работаем, да? — поднимаясь со своего места, спросил Максим.

— Я приготовлю тебе мусаку, — проговорила Люба.

Раньше, для того чтобы взять мобильник на прослушку, требовалось вмонтировать в него специальное устройство, именуемое жучком, а сейчас достаточно установить туда соответствующую программу. Телефон Жарова изъят был при задержании, с установкой проблем не возникло. Мало того, хозяин аппарата ничего не понял и даже не попытался избавиться от него, едва только вышел за ворота отдела.

Он сразу же позвонил какому-то Мурзе, номер которого присутствовал в телефонной памяти. Жаров вызывал его сегодня в течение всего дня, с самого утра.

— Прикинь, менты меня в киллеры записали, — с ухмылкой сказал Жаров. — Это я, оказывается, в Малахова стрелял!

— Когда ты успел?

— Ну, успеть-то я, конечно, мог. Короче, срисовали нас, ты бы не светился по рынку. Да и мне на дно надо залечь.

— Кто срисовал?

— Да тетка там одна шальная. Проституткой прикинулась. Короче, разбегаться надо, Мурза. Ты меня не ищи.

— Эй, погоди, а бабки?

— Я твою долю на хате оставил, подъедешь и возьмешь.

— Ты лишнего не прихвати! — Мурза заметно разволновался.

— Когда я тебя кидал, брат?

Послышались короткие гудки. Максим наблюдал за Жаровым из машины, видел, как тот опускает телефон в карман.

— Когда-нибудь нужно начинать, — заявил Стасов.

Максим не очень ему доверял, но работать предпочитал в паре с ним, а не с тем же Сухоросовым, который в розыске без году неделя. Да и Поморцев еще сырой, хотя в оперативном составе уже третий год. Как был перспективным, так в этом ранге и остался.

События развивались стремительно. Жаров остановил машину, договорился с водителем и через двадцать минут уже высаживался у ворот частного дома на улице Победы. Машину он не отпускал, видимо, не собирался задерживаться.

— Сейчас деньги возьмет, и можно будет брать его, — сказал Стасов.

Снова, в какой уже раз он решал за Максима и опять оказался прав. Преступный сговор с Мурзой налицо, Жаров собирался ложиться на дно, причем с деньгами, которые эти ребята вполне могли отобрать у Ропотовой. Нельзя медлить, нужно брать.

— Еще поводим, — в пику Стасову не согласился Павлов.

— Макс, не дури! Пока мы будем его водить, Мурза сюда подъедет. — Стасов кивком показал на дом. — За своей долей. Как мы его возьмем?

Максим задумался.

«Стасов прав, Мурза действительно может подъехать за своей долей. Вполне возможно, что он уже на всех парах мчится к этому месту, чтобы опередить своего дружка или хотя бы перехватить его. Но как же не хочется мне идти на поводу у Стасова».

Пока Максим думал, появился Жаров, в той же одежде, с рюкзаком на плече.

— Ну так что? — осведомился Стасов, приоткрыв дверь.

Он спрашивал разрешения, но при этом готов был действовать, не дожидаясь такового. Останавливать его было нельзя.

— Я сам!

Из машины Максим выходил с улыбкой до ушей, весело махал рукой, привлекая к себе внимание. Он придал себе настолько глупый вид, что Жаров замер на несколько секунд, в недоумении глядя на него.

— Александр Георгиевич, один маленький к вам вопрос!

Наконец Жаров осознал всю серьезность ситуации, резко развернулся на сто восемьдесят и рванул к дому.

Но Максим уже разогнался, с ходу перескочил через ворота, сработанные из штакетника. Во дворе он увидел тяжелые кирзачи, измазанные в цементном растворе, схватил один сапог и удачно запустил в беглеца. Пока тот падал, парень выхватил из кобуры пистолет.

— Александр Георгиевич, куда же вы?

Жаров попытался подняться, но ствол, приставленный к затылку, охладил его пыл.

— Чего это вы убегали? — снимая с пояса наручники, спросил Павлов.

— Как это чего? Вы погнались, я побежал! — ответил на это Жаров.

— Я не гнался, хотел всего лишь адресок спросить. — Максим говорил весело, с улыбкой, но это не помешало ему жестко защелкнуть наручники на запястьях, сведенных за спиной.

— Чей адресок?

— Вашей знакомой с рынка. Понравилась она мне.

— Кто, Катька?

— Может, она здесь, у вас? — спросил Максим, кивком показав на запертую дверь.

— Нет здесь никого!

— А ключи? — Максим поднял Жарова, провел рукой по брючном карману, нащупал связку ключей, вынул ее.

— Зачем ключи?

Максим быстро подобрал нужный ключ, открыл дверь, втолкнул Жарова в дом. Вслед за ним в прихожую полетел и рюкзак.

— Нет здесь никого!

— А чего же ты ключи-то с собой забрал?

Закрыв за собой дверь, Максим глянул в окно. Машина, которая ожидала Жарова, уже уехала. Не виден был и его «Форд». Видимо, Стасов отогнал его куда подальше.

Все правильно, чужой автомобиль мог отпугнуть Мурзу.

— Как Мурза в дом войдет? Или у него свой ключ есть? — Одним глазом Павлов смотрел в окно, другим — на Жарова.

— Какой еще Мурза?

— А с кем ты по телефону разговаривал?

— Вы что, прослушивали?

— Ты ему его долю оставил.

— Какую еще долю?

— Не знаю, как вы там три лимона поделили.

— Какие три лимона?

— Ты, наверное, еще не в курсе, что Ропотова все?

Дарья Ропотова уже пришла в себя, ничего не помнила, с трудом соображала, но все-таки была жива и умирать, судя по всему, не собиралась. Не смог Максим ее похоронить, поэтому решил отделаться неопределенностью.

— Что все?

— А то и все! Убийство с целью ограбления, статья серьезная, меньше чем на двадцатку не рассчитывай.

— Какое убийство?

— А какая Ропотова? — спросил Максим, заставив Жарова зависнуть в паническом раздумье.

В поле его зрения появился крупный мужчина меланхоличного вида. Он открывал калитку, собирался зайти во двор.

— А вот и Мурза сюда пожаловал! — вынимая из кобуры пистолет, сказал Максим. — Сейчас он нам все расскажет.

— Нечего рассказывать! — вякнул Жаров.

— Не говори «гоп»!

Видимо, Мурза решил, что дверь закрыта, поэтому с силой дернул за ручку. Максим тут же ударил в створку из дома. Мурза потерял равновесие, но Максим не позволил ему упасть. Одной рукой он схватил его за воротник рубашки, другой приставил к горлу ствол пистолета.

— Ну что я могу вам сказать? Добро пожаловать!

Мужчина не сопротивлялся.

Максим сбил его с ног, уложил на пол, а тут и Стасов подоспел. Нашлось применение еще одной паре наручников.

— Мурза? — спросил Стасов.

— Мурза, — неохотно согласился мужчина.

Максим поднял с пола рюкзак и с безжалостной насмешкой глянул на Жарова.

— Деньги?

— Деньги! — со вздохом сказал тот.

— Ропотова?

— Что Ропотова? — вскинулся Мурза.

— Кто первый ее вспомнит, к тому никаких претензий не будет! Ропотова, раз! Ропотова, два!..

На выставленный лот первым повелся Жаров.

— Это все Мурза! — выпалил он.

— Ну ты и гнида! — прошипел его подельник.

— Мурза под машину бросался? — осведомился Максим.

Не думал он, что лед тронется так скоро.

— Под машину я бросался! И делал все я! Мурза всего лишь говорил, я пахал, а деньги пополам! Это что, справедливо?

— Ну да, я так и понял, что ты все прихватил, — произнес Максим.

Он не торопился изучать содержимое рюкзака. Зачем, если Жаров и без того колется так, что только треск стоит?

— Крыса! — Мурза дернулся, попытался пнуть подельника ногой.

— На двоих делили? — спросил Стасов. — Или на троих?

— Зачем на троих?

— Так ты же откуда-то узнал про деньги, да, Мурза?

— Милонов ему сказал! — мгновенно отреагировал на это Жаров.

— Да заткнешься ты или нет? — гаркнул Мурза.

— Милонов? Из районной администрации? — Стасов не скрывал своего удивления.

— Ну да, из администрации.

— Мурза, что скажешь?

— Да идите вы сами знаете куда!

— Ропотова уже никому ничего скажет. Мы должны сдержать слово. На Мурзу все валим, — заявил Павлов.

— Так Мурза и ограбил ее, — сказал Стасов.

— Эй, вы чего? — вскинулся Мурза. — Не грабил я никого!

— И Милонова не знаешь?

— Знает-знает! — У Жарова открылось второе дыхание.

— Значит, Милонов заказал, а Мурза исполнил?

— Ну да, так и было, — ответил Жаров.

— Не трогал я Ропотову! — Мурза заерзал в нервных коликах.

— Милонов Ропотову заказал?

— Ну да, Милонов.

— А ему кто Ропотову заказал?

— Не знаю.

— Он откуда про деньги узнал?

— Не знаю, честное слово!

— Милонов тоже в доле?

— Нет. Он сказал, сколько возьмете, все ваше.

— А как вы узнали, что Ропотова будет в машине вместе с деньгами?

— Не знали, в квартиру к ней хотели вломиться. Жаров собирался это сделать.

— Я один собирался? Вот ведь как льет-заливает! — заявил Жаров.

— В квартиру, значит. — Стасов в раздумье ощупал подбородок. — А в квартире кто находился, вы знали? Ропотова не одна жила.

— Ну да, с мужиком она жила, — сказал Жаров. — Он-то нас и вспугнул.

— Как он вас вспугнул?

— Он в райгазе работает, в аварийке. Тогда на смене был, подъехал в четвертом часу, минут на десять зашел и обратно подался. Потом смотрим, Ропотова выходит с чемоданами. Она выезжает, а я на нее… Не собирался я ее убивать!

— Просто монтировка под руку подвернулась?

— Ну да, подвернулась, лежала там, под сиденьем, прямо как будто нарочно. Маленькая такая, компактная. Я и не думал…

— Значит, мужик подъезжал? — Стасов продолжал пощипывать подбородок.

— Ну да, туда-сюда.

— Ропотова после этого собралась уезжать?

— Ну да.

— В состоянии алкогольного опьянения?

— Ну да! — Жаров обрадовался так, как будто наличие алкоголя в крови потерпевшей могло рассматриваться как смягчающее для него обстоятельство. — Перегаром от нее нормально так перло.

— А чего это она так встревожилась? — глянув на Максима, спросил Стасов. — Почему не вырубилась как Юля?

— Поговорим с ней, узнаем.

— С кем поговорим? — встрепенулся Жаров.

— С Ропотовой.

— Так она что, жива?

— Надеюсь, что и дальше жить будет.

— Ты же сказал, что с ней все!

— Вовсе нет, это с тобой все будет, если откажешься от дальнейшего сотрудничества, — проговорил Павлов.

«Преступники, напавшие на Ропотову, задержаны, признание получено, осталось выяснить, как это событие связано с покушением на Малахова. Похоже, связующее звено уже установлено. В одном случае районная администрация прямо фигурирует, в другом чувствуется ее рука. Но это уже компетенция Малахова. Нужно звонить ему», — подумал Максим.

Глава 5

— Рабочий день заканчивается. Возможно, Милонов уже собирается домой, но есть ли смысл торопиться? Может, и не стоит задерживать его в расположении администрации, дождаться, когда он вернется домой, там и приголубить? — проговорил Малахов.

— А если Милонов не домой поедет, а в бега подастся? — спросил Груздев.

В этот момент дал о себе знать служебный телефон.

— Товарищ подполковник, у нас нападение на главу районной администрации! — доложил Яхонтов из дежурной части. — Я уже выслал группу.

Малахов молча положил трубку и выразительно посмотрел на Груздева.

— Кучно пошло! — сказал он, поднимаясь.

К тому моменту как Малахов прибыл в администрацию, ребята из патрульно-постовой службы уже усаживали возмутителя спокойствия в машину. Артему трудно было удержаться от искушения поговорить с человеком, бросившим вызов самому Антонову.

Смельчаком оказался мужчина плотного телосложения с жесткими чертами лица. Малахову хватило одного взгляда, чтобы узнать его.

— Каштанов?

Мужчина удивился, но не очень.

— Каштанов. Вы меня знаете?

— Это же ты Жарова искал?

— Кого?

— Значит, не нашел. А мы нашли того человека, который ударил твою Дашу.

— Нашли? — Каштанов резко дернулся.

— А ты, значит, решил, что это Антонов?

— А кто еще? Даша у него деньги брала!

— Мы обязательно об этом поговорим.

Малахов дал команду доставить Каштанова в отдел, но наручники с него распорядился снять. Ему всегда импонировали мужчины, готовые драться за своих женщин хоть с дьяволом. Говорить с Каштановым он собирался по душам, но сначала Антонов.

Главу администрации он застал в его кабинете. Антонов сидел на диване. Высокий сухопарый мужчина интеллигентной внешности прикладывал к его правому надбровью брикет с мороженым.

— Растает, потечет. Как бы вам не обляпаться, Игорь Яковлевич! — с усмешкой проговорил Малахов.

— Обляпались вы, товарищ подполковник! — зло пробурчал на него Антонов.

— Ну да, совсем преступность распоясалась! Женщин с деньгами средь бела утра грабят. Их мужчины сами преступников ищут и вдруг находят.

— Это меня, что ли, нашли? — осведомился Антонов.

Каштанов разбил ему губу, поставил синяк, но это не более чем легкие телесные повреждения. Трудоспособности потерпевший не утратил. Стало быть, уголовное дело возбуждать вовсе не обязательно. Антонов, конечно, будет требовать крови, но Артем постарается охладить его пыл.

— Будем разбираться.

— А тебе весело, да, Малахов? — вскинулся Антонов.

— Игорь Яковлевич, осторожно! Мороженое на самом деле тает, вот-вот капать начнет. Я в холодильник его положу.

Этот мужчина явно не собирался уходить. Он не мог оставить начальника одного или собирался греть уши дальше.

— А вы, простите, кто будете? — спросил Малахов.

— Милонов Геннадий Анатольевич, заместитель главы администрации района по оперативному управлению.

— Первый заместитель, — уточнил Антонов.

— Странно. Такая должность, а я вас в первый раз вижу.

— Это всего лишь указывает на вашу некомпетентность, товарищ подполковник, — заявил глава администрации района.

— Вы тоже считаете меня некомпетентным, Геннадий Анатольевич?

Милонов вздохнул и повел руками, давая понять, что этим вопросом Малахов поставил его в неловкое положение. С одной стороны, он не хотел вступать в конфликт с начальником районной полиции, с другой — должен был соглашаться с Антоновым.

— А что вы скажете по нападению на гражданку Ропотову?

— А что я могу сказать? — проговорил Милонов и нахмурился.

— Так вы же заместитель по оперативному управлению.

— Нет-нет, это не та оперативность, в которой работают ваши сотрудники. Наша оперативность это ЖКХ, имущественные отношения, сельское хозяйство, архитектура и градостроительство.

— Что-то я не понял, товарищ подполковник! — заявил Антонов. — Это что, попытка уйти от ответственности? Завалил работу, расплодил хулиганье!..

— Спокойно, Игорь Яковлевич, без нервов! Каштанова мы, конечно, накажем, но вы должны кое-что понять. Мужчина в шоке. Его невеста, возможно, при смерти. Мы ищем преступника одним путем, он же пошел по другому, напрямую. Дело в том, что наша ниточка тоже ведет сюда, в администрацию района.

— Ниточка? Ведет? Мне факты нужны, Малахов, доказательства! Что там у вас есть?

— Показания задержанных, — пристально глядя на Милонова, ответил Малахов.

— Кого вы задержали?

— Задержали, но пока еще не всех.

— Товарищ подполковник, почему вы на меня так смотрите? — не выдержал Милонов.

— Геннадий Анатольевич, вы задерживаетесь по обвинению в организации ограбления и покушения на жизнь гражданки Ропотовой!

— Как задерживаюсь?! — От сильного душевного потрясения Милонов просел в коленях и пошатнулся.

На ногах он устоял, но Груздев все-таки взял его за руку. Милонов понял, что бесполезно отказываться и от такой помощи, и от охраны за государственный счет.

— Товарищ подполковник, что вы себе позволяете? — заявил Антонов и вскочил на ноги.

Малахов требовательно глянул на Груздева. Впрочем, тот уже сориентировал Милонова на выход и достал из кармана наручники, чтобы подстегнуть его.

— Можете позвонить прокурору, Игорь Яковлевич, — сказал Малахов.

— Позвоню, даже не сомневайтесь!

— Законность в этой процедуре должна быть соблюдена безукоризненно. Но вы не сомневайтесь, допрос задержанных мы проведем в полном соответствии с нормами уголовно-процессуального кодекса. Если вдруг выяснится, что гражданин Милонов выполнял ваше распоряжение, то мы арестуем вас в точном соответствии с буквой закона.

Антонов всполошился не на шутку.

— Милонов не выполнял моих распоряжений! — заявил он.

— Поверьте, Игорь Яковлевич, никто не станет оказывать на него никакого давления. Что он скажет, то и будет занесено в протокол допроса.

— Но я не отдавал никому никаких распоряжений. Так, погодите! Это Милонов организовал ограбление?

— Задержанные уже во всем признались.

— Вы думаете, что я вам поверю?

— Суд поверит.

— А ведь вы меня переиграли, Артем Иванович! Браво! — проговорил Антонов и с истеричным восторгом хлопнул в ладоши.

— Вы предлагаете мне остановиться на достигнутом и перейти от натянутых отношений к взаимовыгодному сотрудничеству?

— Это называется компромисс, — сказал Антонов.

— Худой компромисс, конечно, лучше доброго конфликта, но дело в том, что нет никакой игры, Игорь Яковлевич. Во всяком случае, с моей стороны. Если вас кто-то подставляет, то это точно не я.

— Кто же меня подставляет?

— Возможно, вы сами.

— Хотите честно? Вы, Артем Иванович, достали меня до самых печенок! Мое терпение лопнуло! Но Сажин не брался… Если он и пытался вас убить, то не по моей воле!

— А за что Сажин не брался?

Антонов задумался как человек, пребывающий в поисках мгновенных, а потому и не всегда удачных оправданий.

— Сажин не брался вас убивать. Зачем ему это?

— А кто ему предлагал? — Малахов в упор посмотрел на Антонова.

— Ну я-то ему точно не предлагал. У него свои счеты к вам имеются.

— Например?

Артем уже понял, что между Антоновым и Сажиным состоялся серьезный разговор по его поводу. Впрочем, это было неудивительно. Но бездоказательно. Пока!

— Вы сами все прекрасно знаете!

— Вы правы, я сам все знаю. А там, где не знаю, догадываюсь, — сказал Малахов и добавил, поворачиваясь к двери: — Но суду будут представлены только неопровержимые факты!

Не собирался он идти на компромисс с Антоновым. Пусть тот и не надеется.

Смешно это или нет, но Малахов не имел полномочий проводить допрос. Он не следователь и не дознаватель. Уголовно — процессуальный кодекс позволял ему проводить только опрос. Если допрос, то лишь по письменному поручению следователя. Ну и ладно, опрос так опрос, тем более что следователь уже на низком старте.

— Геннадий Анатольевич, вы знакомы с гражданином Мурзенковым Ильей Валентиновичем. Это установленный факт, отпираться бесполезно.

— Что в этом такого?

— В ближайшее время вам будет предъявлено обвинение в организации преступления, которое совершил Мурзенков.

— Мурзенков нагло врет! Ничего я не организовывал. — Милонов смотрел куда-то в сторону, но голову держал гордо поднятой.

— Что ж, ничего иного я от вас и не ожидал.

— Не надо мне угрожать!

— Мы будем не угрожать вам, а работать. Обещаю вам, что подготовим доказательную базу, достаточную для того, чтобы суд принял дело к производству. Соберем показания, объяснения всех ваших сотрудников, знакомых, родственников, проанализируем, приобщим. Согласен, это будет непросто, но я вам обещаю, что мы справимся. Дело непременно дойдет до суда. Там каяться будет уже поздно. Если вы вдруг скажете, что не просили никого причинять вред здоровью Ропотовой, то вам никто не поверит.

— Но я действительно не хотел!.. — От волнения Милонов привстал и тут же заставил себя сесть.

Но уже поздно было включать заднюю. Пусть и мимо протокола, но слово было сказано.

— Вот сейчас я могу вам поверить. — Артем всем своим видом призывал его к благоразумию и смирению. — А потом вас не станет слушать никто.

— Я сказал Илье, что у Ропотовой есть деньги, даже не просил свою долю.

— Почему вы не просили?

— Дело тут не в деньгах.

— А в чем? Вам нужно было наказать Ропотову?

Милонов опустил голову на грудь.

— Или это нужно было Антонову? — выждав немного, спросил Артем.

Милонов приподнял голову, исподлобья глянул на него и произнес:

— Антонов здесь ни при чем. То есть он, конечно, при делах, но к нападению на Ропотову не имеет прямого отношения.

— А не прямое, стало быть, все-таки?

— Антонов сволочь. Ему нравится унижать нас, всех, кто с ним работает, ему помогает.

— Например?

— Например, он спал с моей женой, — едва слышно сказал Милонов. — Люда сама мне в этом призналась.

Я знаю, он сделал это нарочно, чтобы унизить меня. Да и не только.

— Кого еще?

— Я и так слишком много сказал, — пробурчал Милонов и сокрушенно вздохнул.

— Вы сказали не все, — заявил Малахов. — Если вы решили наказать Антонова, то при чем здесь Ропотова? Он что, и с ней спал?

— Зачем ему с ней спать? Она что, чья-то жена или подруга? Хотя, может, и спал. С Юлей Завадской тоже мог спать. Потому что когда-то она была любовницей Сажина. Когда была, тогда и спал. Сейчас тоже, возможно, спит, потому что она и Сажин вместе. Иногда мне кажется, что он просто маньяк.

— Антонов?

— Или псих! Что в общем-то одно и то же. Ему в дурдоме место, а не на должности главы администрации района.

— А кому место на этой должности?

Милонов отвел взгляд в сторону и тяжко вздохнул. Он первый заместитель Антонова, ему бы и досталось его место. Но уже не судьба.

— Я так понимаю, вы не просто наказали Ропотову, но и подставили Антонова.

— Ну, в общем, да. Вы ведь уже знаете, что Ропотова получила от Антонова деньги. Вам известно, что отцу ее не нужна операция. Антонов тоже мог узнать об этом.

— И отобрать у Ропотовой деньги?

— Наказать ее за обман.

— Мотив у Антонова есть, а фактов маловато. Чтобы подставить Антонова, вам нужно было что-то посущественней. Например, его пальчики на монтировке.

— Ну да, нехорошо вышло, — сказал Милонов и тяжело вздохнул.

— Что нехорошо вышло? — Артем в изумлении глянул на него. — Вы искалечили и ограбили женщину! Это, по-вашему, нехорошо вышло? Да уж!

— Я не просил калечить Ропотову, — жалко пробормотал Милонов.

— Но ее искалечили. В тот же день кто-то пытался убить и меня. Вам об этом известно?

Милонов закрыл глаза, опустил голову и пробормотал:

— В том-то и дело.

— В чем именно?

— В том-то и дело, что, когда я об этом узнал, с Ропотовой уже все случилось. Иначе я все отменил бы.

— Чтобы мы не подумали на вас?

— Ну да, если вдруг раскроется с Ропотовой.

— Но вы же не допускали это вдруг.

— Почему же? Очень даже допускал.

— Однако решились.

— Ну, как говорится, кто не рискует…

— Может, это вы как раз и организовали покушение на мою жизнь?

— Да что вы? — Милонов пугливо дернулся.

— Кто это сделал?

— Так Сажин и сделал. Кто же еще?

— Это всего лишь эмоции.

— Если я скажу, что Антонов планировал ваше убийство, вы мне поверите?

— Поверю. Но только не вам.

— Но так оно и было!

— Значит, это Антонов заказал меня?

— Я этого не говорил и никогда не скажу. — Милонов затравленно глянул по сторонам.

— Но вы же сказали, что Антонов планировал мое убийство.

— Ну как планировал. Он сомневался, а Сажин не хотел. Не время, говорил.

— Сажин говорил?

— Я не слышал. Да и Антонов высказывался не очень понятно, так, бубнил себе что-то под нос, никакой, в общем, конкретики.

— А Сажин не хотел? Не время?

— Значит, время настало. Но я ничего не утверждаю. Мне неизвестно, кто вас заказал.

— Но Ропотову заказали вы?

Милонов осторожно посмотрел на Малахова и тихо спросил:

— А если не я?

— То кто?

— Если вы оказывали на меня давление?

Малахов усмехнулся, глядя на этого типа. Остыло железо, уже не горячо, не хочет коваться. Но в любом случае правда вскрылась.

Даже ненормированный рабочий день уже закончился. Ребята, что называется, прогревали моторы, собирались домой.

Артему тоже пора, но еще не закончен разговор с Каштановым. Нормальный мужик, с правильными понятиями о жизни. В армии служил, на северах за длинный рубль вкалывал, пару лет назад окончательно вернулся домой, устроился в райгаз, познакомился с Дарьей. Он к ней всей душой, а она не знала, выходить за него замуж или нет, вроде как искала партию посерьезней. Эдуарда это, конечно, задевало, он переживал, но при этом упорно шел к своей цели.

В конце концов Дарья окончательно приняла его предложение. Осенью они собирались сыграть свадьбу, и тут вдруг деньги, ограбление с исходом, близким к летальному.

Каштанов рвался к Дарье в больницу, но Артем не мог отпустить его, не поговорив с ним. Тот раскрыл ему душу.

— Все-таки зачем Дарья обманула Антонова? — спросил подполковник.

Каштанов пожал плечами так, как будто не знал ответа на этот вопрос, но взгляд в сторону все-таки отвел.

— Может, на свадьбу деньги нужны были?

— Нет, на свадьбу все есть, я заработал.

— Может, у них конфликт с Антоновым вышел, она боялась его?

— Антонов!.. — сквозь зубы процедил Каштанов, и его взгляд снова скользнул в сторону.

— Может, она решила сбежать от него? Сначала взять отступные, а затем унести ноги.

— Даша от него могла сбежать и от меня, — еще тише проговорил Каштанов.

— От тебя?

— Это ведь я думаю, что у нас уже все хорошо, а как оно там на самом деле? Может, Даша от меня сбежать хотела. Но все равно, я за нее кого угодно в клочья порву!

— Даже Антонова, — сказал Артем.

— А что Антонов? Встречу, еще раз морду набью! Шучу, — силой воли уняв свой пыл, выдавил из себя Каштанов.

— Шутишь?

— На самом деле не очень. Просто понимаю, что нельзя так.

— Это хорошо, что ты понимаешь.

— Плохо, что Антонов сволочь. Есть у меня подозрение, что там не только деньги, между ним и Дашей.

— А что еще?

— Антонов — мужик холостой. Может, у Даши планы на него были, а она ему не пара. Можно я пойду? А то у вас такой взгляд, товарищ подполковник. Вы всю душу из меня тянете. Спокойно так. — Каштанов вымученно улыбнулся. — Без водки вынимаете!

Приоткрылась дверь, Груздев выразительно глянул на Артема. Дескать, пора ехать, все ждут.

— Хорошо, езжай к своей Даше. К дознавателю являйся по первому же звонку, с этим шутить не рекомендую.

— Да, конечно, товарищ подполковник! — Каштанов всем видом давал понять, что не подведет.

— Еще вот что. Как только Дарья что-нибудь вспомнит, сразу же звони мне.

— Да это понятно, но вы же вроде нашли преступников.

— Преступников устанавливает суд, а туда их приводят наши оперативные и следственные действия.

Следствие шло полным ходом, но Малахов не собирался делиться информацией со случайным в общем-то человеком, поэтому свернул разговор.

Люба опять не подвела. Ужин у нее, как и обычно, вышел по высшему разряду.

— Язык проглотить можно. А глазки делала, как будто и не знала, что такое мусака!

Блюдо удалось более чем. Баранина и баклажаны не просто прекрасно сочетались друг с другом в сливочном соусе, они были еще и счастливы в этом браке.

— Да не слышала я о ней, приготовила впервые.

— Если я когда-нибудь женюсь, то только на тебе, Любовь ты моя! — заявил Артем и широко улыбнулся.

Люба зажеманилась, а Штанов вытянулся в лице и грозно наморщил брови.

Глянув на него, Артем погасил улыбку и сказал:

— Вот именно поэтому я никогда и не женюсь.

— Я, наверное, тоже, — думая о чем-то своем, проговорил Павлов.

— Надо будет Завадскую прощупать. — Глянув на него, Артем почему-то вспомнил о любовнице Сажина.

Он видел, как теплел взгляд Максима, когда разговор заходил о Юле, понял, что парень проникся к ней как минимум личной симпатией.

— Не удивлюсь, если она была в сговоре с Милоновым.

— Да вряд ли, — пожал плечами Максим.

— Нравится девушка? — в лоб спросил Артем.

— Вовсе нет! — слишком уж быстро и резко ответил парень.

— Вот поэтому и не женись.

Не нужна Павлову такая сорока. И Сажину дала, и Антонову дала, может, и с Милоновым половую дружбу водит. Дарья тоже, скорее всего, не святая. С Антоновым ее связывали финансовые махинации, а где грех стяжательства, там недалеко и до прямого разврата. Бордель у них там, в администрации. Сам Пригорьевск — чуть ли не филиал древнего Содома. Улехов ушел от жены, Сажин подал на развод, а все из-за Стеллы.

Возможно, Антонов и Стеллу совратил, чтобы испытать патологический восторг победы над Улеховым, а затем и над Сажиным. Стелла нигде не работает, если у нее и есть счет в банке, то вряд ли она откажется от его пополнения. Антонов мужчина состоятельный.

— Может, перейдем к секретной части протокола? — спросил Груздев, пальцами касаясь горла. — Именинник проставляется! — Он кивком показал на Павлова.

— Почему именинник? — осведомилась Люба.

— Ну а кто сегодня дело раскрыл?

— А Жарова кто нашел? — Люба воинственно подбоченилась. — Кто его вам раскопал? Да если бы не я!..

— Если бы не мы! — заявил Штанов.

— Так, спокойно! — сказал Артем. — Дело раскрыла секретный агент Штанова Любовь Сергеевна, а капитан Павлов его красиво закрыл. Преступники дали показания, заказчик установлен, задержан.

— Майор Штанов тоже именинник, — произнес Груздев.

— Да, мы вместе Жарова задерживали! — косо глянув на мужа, проговорила Люба.

— Три именинника у нас, каждый должен проставиться. Артем Иванович, так ведь и в запой можно уйти!

— Школу прогулять, — добавил Павлов.

Малахов усмехнулся, глянув на него. В такой компании не грех напиться. Он, конечно, сделает все, чтобы сия чаша обошла его стороной, но если вдруг, то ничего страшного. В конце концов вокруг свои люди. Даже майор Штанов уже не сволочь.

— Шучу я, — сказал Макс.

— Ну да?

— Пример бывшего подполковника и вовсе нам не товарища Сажина должен стать для нас наукой. Нажрался, сволочь. С одной стороны, хорошо, что промахнулся, но с другой… Нет, это, конечно, тоже очень даже неплохо, что он заснул после выстрела.

Макс вращал указательным пальцем перед глазами, прокручивал в памяти события, но взгляд его при этом остановился.

— Макс, ты чего завис? — спросил Груздев.

— Да как-то странно все. Выстрелить и заснуть?

— Да еще и не промахнуться, — добавил Малахов.

— Это не Сажин промахнулся! — заявила Люба. — Это я…

Она задумалась, и Груздев ее опередил:

— Это ты баба не промах. В смысле женщина.

— Не промах, — подтвердил Павлов.

Он хотел продолжить в ироничном ключе, но Штанов выстрелил в него взглядом и не промахнулся. Максим прикусил язык, скрылся в своей комнате и вернулся с бутылкой коньяка.

— Предлагаю эксперимент! — Он весело посмотрел на Любу. — Напиваемся и стреляем. Если потом засыпаем, то опыт удался.

— Предлагаю обойтись без экспериментов, — сказал Артем.

Если честно, он совсем не прочь был снять накопившийся стресс. Внутренний компресс грудной клетки очень хорошо с этим справляется. Но злоупотреблять начальник районного отдела полиции точно не станет и другим не позволит.

Глава 6

Стелла сидела на краю кровати, светлые волосы распущены, спина обнажена. Девушка нащупывала ногой тапку, мышцы спины играли в такт движениям, то напрягались, то расслаблялись. Красивая спина, тонкая талия с плавным переходом с верхней на нижнюю часть, совершенство которой открылось взгляду Артема, когда Стелла поднялась. Ноги длинные, стройные, икры сильные, но изящные, будто точеные. Кожа чистая, нежная. Даже под загаром она светилась изнутри как тонкий фарфор.

Стелла легонько потянулась на фоне утреннего света в окне. Артему казалось, что она нарочно выставляла напоказ безупречность своих форм. Он точно знал, что перед ним Стелла, но не имел ни малейшего представления о том, как оказался у нее в постели.

Малахов встрепенулся, напряг мышцы, собираясь подняться, но даже не шелохнулся. Стелла не опасна, не собирается его убивать, защищаться не нужно. К тому же эта неземная краса сейчас без ничего, и смущаться должна она, а не он. Глупо суетиться в такой ситуации.

Стелла повернулась к нему, ничуть не стесняясь своей наготы. Вот тут-то ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы сохранить невозмутимость. Очень уж сильное впечатление произвел на него открывшийся вид на совершенство.

— Проснулся? — поинтересовалась она и задорно улыбнулась.

Артем кивнул, глядя на Стеллу. Видимо, этой ночью он сполна оценил всю ее телесную откровенность, но при этом совершенно ничего не помнил. Может, все это похмельный сон и ничего больше? Сначала Максим выставил бутылку, затем Люба накатила еще одну. Коньяк Артема не брал, он даже, кажется, отправился спать. Ну да, Малахов забылся, а коньяк подействовал только потом, украсил его унылую жизнь нереально роскошным сном.

— Не хочу просыпаться.

— Да и не надо.

Будто ветер подхватил Стеллу. Она пушинкой опустилась на кровать и ворохом внеземных ощущений прильнула к Артему. Кожа у нее действительно гладкая, невероятно приятная на ощупь, плоть горячая, упругая. Запах волос и тела просто сводил мужчину с ума.

Нет, это не сон. Слишком уж сильное потрясение испытал сейчас Артем, чтобы не проснуться.

В юности у него случались провалы в памяти. Однажды он даже пришел в себя в постели с женщиной, которая была лет на десять его старше. Ольга и близко не считалась красавицей, сейчас Артем на такую бы даже не глянул, но в те времена жутко страдал от переизбытка юношеских фантазий. Он страстно представлял Ольгу в своей постели, но так до сих пор и не вспомнил, что там произошло на самом деле.

Артем научился контролировать себя, в режим автопилота больше не входил. Но, видимо, Стелла своей красотой довела его до состояния юношеского перевозбуждения, а коньяк довершил дело.

Он оказался у нее в постели, но ничего не помнил, да и не должен был. Ему нельзя было находиться здесь, с ней.

Но Стелла уже отключила систему внутреннего контроля, взяла в свои руки его самого и все, что с ним связано. Ощущения умопомрачительной силы вмиг разбудили остывший вулкан. Огненная стихия накрыла с головой их обоих, задрожала, затряслась земля. Девятибалльные толчки вызвали цунами. Навстречу гигантской волне хлынула лава, сознание заволокло горячим и шумным водяным паром.

Потом они со Стеллой медленно остывали. Шипение сменилось тихим шорохом теплой морской воды.

— Я знала, что у тебя получится, — шепнул над самым ухом Артема нежный голосок.

Он нахмурился. Неужели ночью у него не получилось?

— Вчера ты был сам не свой. Ты хоть что-нибудь помнишь? — Стелла тихонько засмеялась.

Артем не знал, что сказать. Вдруг он вчера буянил, ругался матом, хорошо, если Сажина оскорблял, а вдруг саму Стеллу силой в постель уложил?

— Ты ничего не помнишь, — глянув на него, сказала она и снова прижалась щекой к груди. — Такие мужчины, как ты, тоже могут быть нежными и ласковыми. Но только в бессознательном состоянии. Ты даже читал мне свои стихи.

— Читал свои стихи? Да, кто-то из нас вчера точно находился в бессознательном состоянии.

— Честно сказать, я отключилась почти сразу.

— Свои стихи!..

— Глупые, но такие милые.

— У меня просто нет слов!

— Можно и без слов обойтись. Ты обними меня покрепче.

Стелла лежала справа от него, но ему казалось, будто ее тепло обволакивало его тело со всех сторон как нежный кокон шелкопряда. Артем растворялся в ней. Их тела и рассудки сливались. Может, потому и головная боль стихла.

— Можно, конечно, и поговорить, — немного погодя прошептала Стелла.

— Ну да.

Малахов кивнул, повернул голову, глянул на часы, стоявшие на тумбочке. Половина десятого, ему давно уже пора быть на службе. Но тело так и не получило команды «подъем».

— Во-первых, сегодня суббота! — заметив, куда он смотрит, сказала Стелла.

— Мне всего лишь позвонить. — Артем приложил палец к виску.

Ладно телефон, а пистолет куда подевался? Хорошо, если он дома его оставил, а вдруг посеял где?

— Да, конечно. — Стелла улыбнулась, глянула на него, быстро поднялась, открыла створку шкафа, вынула одежду дорогого гостя, развешенную на плечики. Артем не мог оторвать взгляд от Стеллы, но все же разглядел там и свою сбрую с кобурой.

— А пистолет я в сейф убрала, — сказала она. — Раньше Рома там свой пистолет держал.

— Рома.

— Улехов, — едва слышно произнесла Стелла.

Похоже, она поняла, что подала к столу не то блюдо.

— Теперь там мой пистолет находится, — не очень весело проговорил Малахов.

Все-таки принял он переходящее знамя от своего предшественника.

— Теперь это только твой сейф, — как-то не очень уверенно сказала Стелла.

Она и хотела целиком принадлежать Артему, но что-то не отпускало ее от Улехова.

Стелла принесла телефон.

Малахов позвонил Груздеву, сказал, что задержится.

— Понятно, — заявил тот и хмыкнул.

— Что тебе понятно?

В памяти у Артема слегка прояснилось. Он вспомнил, как выходил со двора. Груздев предлагал свою компанию, подполковник отказался. Про Стеллу, кажется, он ничего не говорил, но Груздев в курсе. По-другому и быть не могло. Вадим такой. Он запросто мог проследить за Артемом, не подлости ради, а чтобы охранять его.

— Ничего. Все в порядке. Дело житейское.

— Языком там поменьше болтай!

— Обидеть хочешь временно исполняющего начальника отдела? С огнем играетесь, товарищ подполковник!

— Ладно, давай, начальник!

Артем положил телефон на тумбочку, закрыл глаза и прислушался к своему состоянию. В голове потрескивало как в радиоэфире, кровь тяжелая, кость ломкая, легкая похмельная тошнота, но в целом все нормально.

Стелла легла рядом, ее рука мягко опустилась на его грудь.

— Что вчера отмечали? — спросила она.

— Да так.

На ум ему почему-то пришел недавний разговор с Милоновым. Антонов спал и с его женой, и с Юлей. Возможно, и со Стеллой у них что-то было. С кем у нее только не складывалось.

— Что не так? — уловив его настрой, осведомилась она и заметно насторожилась.

— Нет, все так. Просто Павлов эксперимент предложил. Можно ли выстрелить в человека и тут же отключиться? — Артем щелкнул себя пальцами по горлу. — Это я про Сажина.

— Ты сначала отключился, а потом уже выстрелил, — заявила Стелла.

— А если Сажин не стрелял? Мне, конечно, удобно держать его за решеткой, но…

— У него хорошие адвокаты.

— Дело не в адвокатах, а в тебе, даже в нас. Я не могу держать Сажина в изоляторе, если он невиновен.

— Тебе не все равно, что скажут люди?

— В данном случае говорят моя совесть и уважение к себе.

— Люди тоже скажут, — проговорила Стелла. — А ты лицо официальное.

— Есть у меня сомнения насчет Сажина.

— Не стал бы он стрелять из своей квартиры.

— Вот видишь!

— Но пока его нет, на душе спокойно. Да и хотел он с тобой разобраться. Может, и собирался уже.

— Собираться не значит убить.

За окном вдруг гавкнул Гарольд.

Стелла вздрогнула, вскочила, бросилась к окну.

Артем проводил ее встревоженным и настороженным взглядом.

— Не может быть!.. — Стелла схватилась за халат, но этого ей показалось мало.

Она полезла в шкаф, достала оттуда ночную рубашку, стала одеваться.

Поднялся и Артем. Если бы в дом вдруг нагрянул Улехов, то он не сдвинулся бы с места. Не дело это, вести себя как пес, покусившийся на хозяйскую кость. Но Улеховым сейчас занималась ФСБ, причем очень плотно. Из-под такого пресса так просто не выскочить. Да и Сажин не должен освободиться без его ведома.

Артем не спрашивал, ждал, когда Стелла сама все скажет. Она нервничала, торопливо надевала ночную рубашку и посматривала на него.

— Давай быстрей! — не выдержала эта красавица.

— Быстрей?

В дом кто-то вошел, Артем слышал, как закрылась дверь. А ведь этот человек открыл ее своим ключом. Собака не пыталась остановить нежданного гостя, как раз напротив, обрадовалась ему. Неужели Улехов пожаловал?

В кровать Артем ложиться не стал. Было уже поздно. Одевался он спокойно, не спеша.

Стелла набросила халат на рубашку, схватила пустой пододеяльник, наспех накрыла им кровать, глянула на Артема так, как будто только-только его увидела, и застыла как вкопанная.

— Он все поймет! — пробормотала она.

— Улехов?

Стелла обреченно кивнула и в расстроенных чувствах села на кровать.

Пистолет так и оставался в сейфе, но Артем не стал его требовать. Если Улехов не вооружен, то и ему не нужно искушать себя. Надо будет, он встретит соперника голыми руками. Его не надо учить этому.

Артем уже застегнул рубашку, когда открылась дверь. Стелла пугливо вздрогнула. Артему не нравилось ее поведение. Слишком уж сильно и натурально она боялась Улехова.

Улехов умел появляться на сцене, для этого ему не нужно было напрягаться. Крупный, масштабный, голова мощная, шея сильная, лицо будто из дубового пенька вытесано, нос как толстый обрубленный сучок. Взгляд тяжелый, пронизывающий, голос низкий, глубокий.

Тюрьма еще не отпустила Улехова. Он ощущал себя зверем, брошенным в чужую стаю, и вел себя так, как будто его окружали враги, которых нужно уничтожить если не физически, то хотя бы морально.

Но при этом недавний арестант был довольно-таки прилично одет, костюм свежий, не мятый. Волосы подстрижены профессиональным парикмахером, а не сокамерником. Гладко выбрит, навощен, освежен.

Возможно, его выпустили еще вчера, на ночь глядя. У него было время подготовиться к встрече с любимой женщиной, и он им воспользовался, о чем сейчас, скорее всего, жалел. Ему надо было сразу идти к Стелле, тогда Артем не смог бы попасть к ней.

— Я так и знал! — заявил он и посмотрел на Малахова с нескрываемой ненавистью.

— И что? — спросил Артем и пренебрежительно усмехнулся.

Он смотрел Улехову в глаза, без нажима, но тяжело, признавал встречную силу, но спокойно держал удар. Голос его ничуть не дрожал.

— Я тебе Стеллу вместе с должностью не сдавал, — проговорил Улехов, угрожающе глядя на него.

— Стелла не вещь, — заявил Малахов.

— Не вещь. Но ведет себя как тряпка! — выдал Улехов и окатил Стеллу бушующим взглядом.

Она еще ниже опустила голову.

— Это твой дом? — спросил Артем.

— Да, это мой дом.

— Тогда мы уйдем отсюда.

— Мы? Уйдем? — Улехов осатанело посмотрел на Стеллу.

Никогда еще Артем не видел ее в столь подавленном состоянии. Даже Сажина с его шантажом она так не боялась.

— Ты куда-то уходишь? — спросил нежданный гость.

Стелла посмотрела на него и на Малахова так, будто взвешивала их. Она сделала полный вдох, распрямила плечи, подняла голову. Страх в ее глазах рассеялся, и дышать ей стало вдруг легче.

— Если ты меня выгонишь, — ответила она.

Улехов набрал в легкие воздух, будто собирался послать ее далеко-далеко, но глянул на Артема и выдохнул.

— Не выгоню.

— Тогда не знаю.

— Что ты не знаешь?

— А ты надолго? — спросила она, бросив на Малахова быстрый взгляд.

— Навсегда! — ответил Улехов, недобро глядя на Стеллу.

Он тоже понял, что к нему прицениваются, его выбирают. Кто лучше, он или Артем? Или с кем лучше? Улехов — это дом, машина, деньги, обеспеченное будущее. А Малахов…

Стелла могла и не знать о миллионах на его законных счетах. Земля у него в Подмосковье, у самой МКАД, отец в наследство оставил. На этом участке был построен торговый комплекс. Артему ничего не нужно было делать, деньги приходили к нему сами по себе.

— Хорошо, — сказал Улехов.

— Что хорошо? Чего ты на меня кричишь? — вскинулась Стелла.

Похоже, она поняла, что Улехов не горит желанием ее убивать. Если он и собирается это сделать, то Артем ему не позволит, еще и с собой ее увезет.

— Я на тебя не кричу, — сказал Улехов.

Он хмурил брови, сжимал губы, пытался нагнать страху, но Стелла уже освоилась в новой для себя ситуации.

— А что ты делаешь? Ворвался ко мне, ведешь себя так, как будто я тварь какая-то!

— Ворвался, говоришь? Это мой дом!

— А спальня моя! Да и дом на меня оформлен.

— Ты знаешь, как он на тебя оформлен?

— Фиктивно оформлен, — сказала Стелла. — Но по реальным документам.

— У нас договор! — Улехов попытался надавить на нее взглядом, и надо сказать, что ему это удалось.

Но Стелла справилась со своим страхом, поднялась с кровати, подошла к Артему, встала рядом с ним.

— Устный договор. Скрепленный силой. А где твоя сила, дорогой? — Стелла сдвинулась в сторону и оказалась у Артема за спиной.

Она искала у него защиты.

Он жизнь готов был отдать за нее, но на душе у него тошно выли волки. Некрасиво вела себя Стелла, нехорошо.

— У меня есть сила, — заявил Улехов и хищно сощурился. — Я тебе это докажу!

— Не надо ничего доказывать, — сказал Артем. — Это ведь и в самом деле твой дом. Здесь и оставайся. А мы пойдем.

— Куда мы пойдем? — спросила Стелла.

— Найдем куда.

Артем уже присмотрел себе новый дом с видом на городской мост. Хозяин выставил его на продажу, не закончив отделку, но на это уйдет пара месяцев, вряд ли больше. А пока можно жить в гостинице.

— Это мой дом! — заявила Стелла и прижалась лбом к спине Малахова.

Он должен был выгнать Улехова из дома, который она считала своим, возможно, даже на законном основании. Если Артем сделает это, то Стелла признает его силу, а Улехова окончательно вычеркнет из своей жизни. Так он должен был ее понимать.

— Это правда, что дом оформлен на Стеллу? — спросил Малахов.

— А вот это не твое собачье дело! — прорычал Улехов.

— Это правда? — Артем посмотрел на него тяжело, с нажимом.

Он готов был размазать его по стенке прямо сейчас. Одно только неосторожное слово, и все.

— Ты много на себя берешь, подполковник! — Улехов еще кипел, но уже не выпускал пар.

— Дом оформлен на Стеллу?

— А если и так, то что? Ты поговорить со мной хочешь? — расправляя плечи, озлобленно спросил Улехов.

— Поговорим. — Артем взглядом показал ему на дверь.

— Хорошо.

Улехов спустился в холл, там дождался Артема, затем вышел во двор, свернул за угол дома, под навес, обвитый диким виноградом. Там их не могли видеть соседи, они могли спокойно убивать друг друга.

Улехов разворачивался к Малахову, поигрывая плечами. За пистолет он не хватался за отсутствием такового.

— Готов? — спросил Улехов.

— Будет больно, — предупредил Артем.

— Я ведь тебя убью! — Улехов разминал шею, пронзительно глядя на него.

— Убивай, а мы посмотрим!

Улехов хлопнул себя по шее так, как будто на нее упала какая-то букашка, повернулся якобы для того, чтобы глянуть, откуда и что на него свалилось, набрал размах и тут же ударил. Артем усмехнулся еще до того, как в него полетел кулак. Бил Улехов мощно, но ему явно не хватало скорости, да и удар читался просто. Артем легко уклонился от атаки и тут же ответил ногой в шею. Низкая скорость и почти полная открытость противника позволяли ему это сделать. К тому же только именно так, ногой с разворота, и можно было срубить столь крупного соперника с первого раза. Внешняя боковина ступни с разгона врезалась в шею, под ухо.

Артем занимался боями без правил очень серьезно, можно даже сказать, профессионально. Он любил подраться и умел это делать.

Удар оказался настолько убойным, что Улехов не смог устоять на ногах. Падая, он головой стукнулся о скамейку, но сознание не потерял, быстро вскочил, однако не сразу понял, куда бить в ответ. Его кружило, шатало, он пытался, но все никак не мог поймать в фокус Артема.

— Давай мы с тобой сейчас просто уйдем отсюда, — сказал Малахов. — Ты в одну сторону, я в другую.

— Я подумаю, — произнес Улехов, опустил руки и склонил голову, давая понять, что у него нет ни желания, ни сил для реванша.

Но это была всего лишь уловка, за которой последовал резкий старт. Улехов мужик здоровый, голова дубовая. Из него вышел бы отличный таран, крепостные ворота проламывать. Они стоят на месте, не двигаются, по ним промазать сложно, а Малахов увернулся, набросился на противника, взял его шею в захват.

Гильотина удалась. Улехов не смог выкрутиться и всего через несколько секунд рухнул на землю без сознания.

— Ты что, его убил? — донеслось сзади.

Стелла смотрела на него с восторгом, но без сожаления. Если бы Улехов устроил ему сейчас молот с наковальней, то она восхищалась бы им, а не Артемом и ничуть не жалела бы его.

— Нет, сейчас оклемается. — Артем склонился над Улеховым, нащупал пульс. — Нормально все.

— Я не думала, что с ним так можно.

— Как?

— Он казался мне таким огромным, а ты с ним как с чучелом обошелся.

— Я бы так не сказал.

— Я знала, что ты сможешь. Пусть он уходит.

Улехов ворохнулся, открыл глаза, с болью и ненавистью глянул на Артема и стал медленно подниматься.

— Ты сейчас уйдешь, — сказал Артем.

Руки он противнику не подавал, но и в спину его бить не собирался.

— Это мой дом.

— Мы уйдем вместе.

— Это мой дом.

— Но ты сюда не вернешься. Как и я.

— Как и ты!

— Вот и договорились.

— Договорились, — буркнул Улехов.

Артем проводил его до калитки, а сам вернулся в дом. Ему нужно было забрать пистолет.

Стелла обняла его, трепетно прижалась к нему.

— Даже не думала, что все может быть так просто.

Она задвигала телом в поисках сильных ощущений.

Ему резко захотелось ответить ей тем же самым, но Артем нашел в себе силы отстраниться и сказал:

— Принеси мне пистолет.

— Ты что, и правда уходишь?

— На дом предъявлены претензии. Я не могу здесь оставаться. Не по-мужски это.

— На меня тоже были предъявлены претензии, если ты не понял.

— Я тебя никому не отдаю. Просто ухожу.

— На время?

— Да, на время, — ответил Артем.

«Неплохо было бы купить тот самый дом у реки и поселиться в нем со Стеллой», — подумал он.

— Приходи сегодня вечером.

— Может, и не сегодня. Но приду.

Улехов ждал Артема за воротами.

— Я думал, ты не выйдешь, — с ухмылкой сказал он. — У Стеллы под юбкой спрячешься.

— Расходимся. И чтобы я тебя здесь не видел.

— А то что?

— Давай обойдемся без угроз, — сказал Артем и поморщился. — Несолидно.

— Да, несолидно. Тут ты прав.

— Стелла тебе не жена. Так что не приходи, если она тебя не зовет.

— А я женюсь на ней!

— Вот когда женишься, тогда и приходи, — сказал Артем и совсем невесело усмехнулся.

«Не женится Улехов на Стелле, — рассудил Малахов. — Он давно сделал бы это, если бы хотел. Дом ей подарил, жил с ней, от жены ушел, но отношения с ней так и не оформил. Возможно, знал о Стелле что-то не очень хорошее.

А если Улехов сделает Стелле предложение и она ему не откажет — значит, нет у нее никакого другого влечения ко мне, кроме полового. Еще она хочет использовать меня как метлу против Улехова и Сажина. Чтобы спокойно жить в своем доме на Краснознаменной улице. Он и есть главная для нее ценность. Не так уж важно, с кем жить.

Возможно, Стелла уже сегодня примет Улехова в свои объятия. Если по своей воле, то пусть. Я расценю это как предательство, мне будет больно, но, как говорится, умерла так умерла. Лучше пережить эту боль сразу, чем мучиться всю жизнь.

Не та Стелла женщина, которая нужна мне в этой жизни. Но почему меня так дико тянет к ней? Мне жутко хочется убить того же Улехова, причем не понарошку».

Глава 7

«Голова чугунная, веки тяжелые, так и слипаются, но закрывать глаза нельзя, — подумал Максим. — Одно дело заснуть у себя в кабинете, и совсем другое — за столом у Малахова.

Начальнику теперь хорошо, он провел всю ночь в объятиях Стеллы, она ему, видать, все похмелье сняла. Вид у него грустный, задумчивый, но свежесть и в движениях, и в мыслях.

Это меня с ног валит. Я пьяную ночь в своей постели провел, а мог бы с Юлей закрутить. Она такая же любовница Сажина, как и Стелла. Малахов болтался по волнам, но все же прибился к берегу. А я чем хуже?»

— Думаю, тебе нетрудно будет поставить себя на место Сажина, — сказал Малахов.

— Представить легко, а выстрелить тяжело, — заявил Максим.

— Сажин был с похмелья, — произнес Малахов. — Позвонил Стелле, она его послала к черту, он схватился за бутылку, надрался и заснул. Ночью к нему в квартиру кто-то вломился, сделал ему укол, усыпил еще крепче, потом выстрелил и ушел.

— На каблуках.

— На каблуках.

— Юля в это время спала в квартире у Ропотовой, — сказал Максим.

— Спала.

— В то время как самой Ропотовой на момент выстрела там уже не было.

— А когда Сажина кто-то усыплял, еще была.

— И не спала. Как Юля, которую тоже кто-то мог усыпить. Ропотова, например.

— Не исключено, что Ропотова. Или же и не усыплял ее никто, — сказал Малахов.

— Нет?

— Может, притворялась Юля, к Ропотовой нарочно ушла, чтобы алиби себе создать.

— Зачем ей Сажина подставлять?

— Ей это не нужно. Девчонку кто-то мог просто купить. Кстати, она очень неплохо жила без Сажина. В его квартире. Работала у доброго начальника. — Малахов едко усмехнулся и добавил: — В общем, поговорить с ней надо.

— Я мог бы этим заняться, — в состоянии нарастающего возбуждения заявил Максим.

— Кстати, если Сажин действительно получил укол и стрелял кто-то другой, то получается, что его квартира была незаконно вскрыта. Возможно, подлинными ключами. Сколько там комплектов? Два? Если есть третий, то где он хранится?

Максим кивнул. Мол, я все узнаю, непременно выясню. Но сначала мне надо бы привести себя в порядок. Я должен выглядеть как огурчик, хрустеть и блестеть, радовать женский глаз.

Юля открыла ему, едва он только подошел к ее двери. Она явно торопилась покинуть квартиру, будто за ней кто-то гнался, на Максима глянула как на неожиданное препятствие, даже успела испугаться, до того как узнала его.

А гнался за ней Каштанов. Максим узнал его сразу. Впрочем, он не бежал, а просто шел из кухни, грозно нахмурив брови.

— Товарищ уголовный розыск! — наконец-то обрадовалась Юля.

Она переступила порог в домашних тапочках на босу ногу, убегать не стала, спряталась за Максима и слегка подтолкнула его на Каштанова.

— Что здесь происходит?

— Отойди! — дыхнув на него перегаром, потребовал мужчина.

— Уголовный розыск! Капитан Павлов!

— Да отвали! — Каштанов уверен был в своем физическом превосходстве.

Он грубо схватил Максима за плечо и тут же оказался в позе глубокого почтения, с заломленной вверх и за спину рукой.

— Арестуйте его! — громко проговорила Юля.

Максим почувствовал на своей спине приятное, как будто вибрирующее тепло ее руки.

— Командир, ты чего? — проскрипел зубами Каштанов. — Я же вам помогаю!

— Кому ты помогаешь? — продолжая удерживать руку на изломе, спросил Максим.

Он быстро охлопал клиента по бокам и спине. Пистолета вроде бы нет. Но мог быть нож в чехле, прикрепленном к ноге.

— Вам помогаю. А Юлька на Антонова работает!

— На Антонова?

Максим достал наручники, припечатал Каштанова к стене, завел за спину вторую руку. Тот не сопротивлялся, но и не поддавался, а мужик он крепкий, сильный, непросто с ним. Впрочем, Максим к этому привык, да и присутствие Юли его подбадривало. Даже если она заодно с преступниками, это не отменяло ее женскую привлекательность, волнующую, возбуждающую.

— Я ни на кого не работаю! — сказала Юля, осторожно закрывая за собой дверь.

— Зато мы работаем, да, Каштанов? — застегивая наручники, проговорил Максим. — Сначала акробата искали, который к Дарье под колеса бросился, потом Антонову физиономию начистили.

— Так и Жаров на Антонова работал.

— А тебе какое до этого дело? — спросил Максим, схватил Каштанова за плечо, оторвал от стены, толкнул в кухню.

Ему нравилось ощущать свою силу на глазах у восхищенной Юли. Но при этом он не исключал ее причастности к преступлениям.

— Как это какое? Даша память потеряла, ничего не помнит!

— Да?

Максим окинул взглядом стол. Бутылка виски, сыр, колбаска. Неплохо Юля гостя встретила.

— А что ж ты ей не помогаешь вспомнить? Почему ты здесь, а не в больнице?

— Я только что оттуда, — усаживаясь на стул, буркнул Каштанов.

— Ну да, пришел, привет, сказал, передать, — проговорила Юля.

— От кого?

— От Даши.

— Так она же ничего не помнит.

— Я так ему и сказала.

— Сказала! — повторил Каштанов. — А откуда она это знает? В больнице она у Даши не была.

— Как это не была? Была! Да и на работе все только об этом и говорят!

— На работе! Антонов у них главный! — Каштанов посмотрел на Юлю с ожесточением, прямо как кастрированный кот на кошку.

— Ему вообще пить нельзя! — заявила Юля, схватила бутылку и убрала ее в холодильник. — Пришел нормальный, я ему, дура набитая, налила как другу.

— Как другу?

— Так мы же с Дашей дружим. А у него крыша съехала с трех стаканов.

— У кого съехала? — выкрикнул Каштанов и вдруг резко успокоился, заставил себя осознать простую истину. — Может, и крыша. Мне реально пить нельзя. Да я в общем-то и не пью.

— Я с тобой как с человеком! — Юля почуяла слабину и дала волю эмоциям.

— А если ты и правда работаешь на Антонова? — спросил Каштанов.

— Да не работаю я!

— И не спишь с ним?

— Чего? — Юля, чуть не плача, глянула на Максима.

Она так трогательно просила о защите, что у него сжалась душа.

— Ну вот как с ним с таким можно!

— Даша говорила, — сказал Каштанов и скривился.

— Даша?… А она ничего тебе… — начала, но тут же осеклась Юля.

Однако Каштанов дослушал ее и без слов.

— Да, говорила! — озлобленно прохрипел он. — Я убью вашего Антонова!

— Братец, да тебя закрывать надо! — заявил Максим и вынул из кармана телефон, вроде как собираясь вызвать наряд.

На самом же деле рано еще было звонить в дежурную часть. Он же не просто так к Юле заглянул. Ему нужна информация, а зерна истины сами по себе не появляются, это дураков не сеют. Каштанов устроил Юле отличный обмолот. Глядишь, что-нибудь из нее и выскочит.

— Да я уже все, больше не буду, — угрюмо пробурчал Каштанов.

— Это ведь не просто слова, дружок, а реальная угроза. После того, как ты Антонова избил.

— Правильно я сделал! Кто-то же должен был наказать этого ублюдка. Это ведь он Дашу заказал. А вы его не посадили!

— Доказательств нет.

— Он ведь и в начальника вашего стрелял!

— Что ты об этом знаешь? — резко спросил Максим.

Он и хотел, но не смог охладить пыл собеседника.

— Ну а Сажин чей, по-вашему, человек?

— Сейчас он вам все расскажет! — заявила Юля. — Сажин — человек Антонова, а я — еще и Сажина. Значит, во всем и виновата!

— Если честно, мне все равно, кто стрелял в Малахова! — заявил Каштанов. — Меня интересует только Даша! А если это ты навела на нее Жарова?

— Я навела?

— И про деньги ему сказала!

— Вас, кажется, Максим зовут, да? — спросила Юля и снова приятно провела рукой по его спине.

— Да, Максим, — ответил Павлов.

— Товарищ капитан Максим, избавьте меня от этого психа!

— Это называется правда глаза колет! — выдал Каштанов.

— Какая правда? Не знала я ничего про ваши деньги!

— Про наши деньги! — вскинулся Каштанов. — Они ваши с Антоновым!

— И о том, что вы с Дашей свалить хотели, не знала!

— Мы? Свалить? Ты что несешь?

— Каштанов, нельзя тебе в таком состоянии говорить с женщиной, — сказал Максим, снова вынимая телефон. — Давай, ты сначала протрезвеешь, а завтра мы с тобой поговорим. Сядем рядком, как говорится.

На этот раз он вызвал наряд. Никак нельзя было отпускать Каштанова. Вдруг он отправится к Антонову и приведет свои угрозы в исполнение? Кто тогда останется крайним?

— Никуда мы не собирались сваливать, — заметно присмирев, негромко проговорил Каштанов.

— А Даша говорила! — сказала Юля.

— Что Даша говорила? — подбросил дров Павлов.

— Да бросить бы все и уехать, говорила.

— С Каштановым?

— Ну да. Она его по имени называла.

— Куда конкретно уехать? — с усмешкой спросил Каштанов.

— Нет, не конкретно, а вообще. Куда-нибудь.

— Куда-нибудь, стало быть! — буркнул Каштанов и осведомился: — А сама ты никуда не хочешь уехать? В Америку, например?

— Почему в Америку?

— Потому что по Фрейду. Кто хочет уехать в Америку, тот хочет жить не там, а в кино.

— Можно и в Индию, — сказал Максим.

— А что? Я, между прочим, хорошо пою и танцую! — сказала Юля, загадочно глядя на него.

— Стриптиз? — спросил Каштанов.

— Мы обязательно продолжим разговор на эту тему, — сказал Павлов. — С Юлей. Но без тебя! — Он схватил Каштанова за руку, потащил его на выход.

— Непременно поговорим! — донеслось вслед.

— Это она тебя соблазняет, капитан, — уже за дверью сказал Каштанов.

— Да замолчишь ты когда-нибудь! — Максим неприязненно поморщился.

Он и сам не идеализировал Юлю, но выслушивать гадости о ней от какого-то полупьяного хама не желал.

— Будь осторожен с ней, она точно заодно с Антоновым!

— Разберемся!

— Или ты тоже заодно с ним?

Максим заставил себя промолчать.

Он вывел Каштанова во двор, сдал его наряду, подъехавшему в этот самый момент, и вернулся к Юле.

— Так что, продолжим разговор? — спросила она, оглаживая на себе шелковый халат. — Назло Эдику.

— Дарья его по имени называла?

— Ну да.

— Куда они уезжать собирались?

— Конкретно не собирались. Даша просто уехать хотела. С Эдиком. Она его любила.

— Почему любила?

— Не знаю. Эдик сказал, что она ничего не помнит. Я в это не верю. Если любовь настоящая, то ее невозможно забыть. Я так думаю. Сама-то память не теряла. Да и любви настоящей у меня не было, — проговорила Юля и красиво вздохнула.

— А с Антоновым? — спросил Максим.

— А что с Антоновым? — Юля глянула на него косо, но с улыбкой, застывшей на губах. — Антонов — это пфф! Был и нету!

— И с Дашей — пфф?

— А почему Эдик злится?

— А Сажин злится?

— Ему все равно. Он на своей Стелле помешан. Только не подумайте, я об этом ничуть не жалею. Без него легче живется. Дышать легче. Нет, правда!

— Как думаете, он мог стрелять в Малахова?

— Из чего?

— Как из чего?! Винтовка у него была.

— Не было никакой винтовки, когда я уходила.

— Сажин мог принести.

— Знаете, он в последнее время хромал на голову, на меня кидался, но дураком точно не был и Антонова послал.

— Антонова?

— Тот предлагал ему решить проблему. Нет, самого разговора я не слышала! Может, и не было ничего.

Но чувство есть, причем очень даже нехорошее. Малахов им всем поперек горла встал.

— То есть ничего конкретного об этом разговоре вы сказать не можете?

— Я же говорю, может, и не было никакого разговора.

— Хорошо, Сажин отказал Антонову, не мог стрелять в Малахова. Тогда кто это сделал? Как преступник сумел проникнуть к вам в квартиру ночью? Может, у него были ключи?

Юля приложила ко лбу ладонь, с силой на него надавила, сморщив при этом лицо.

— Что такое?

— Да не хотела об этом говорить, но раз уж вы спросили, то скажу. Ключи от квартиры могли у него быть.

— Могли или наверняка были? — спросил Максим.

Юля околдовала его своими чарами. Он мог окончательно потерять голову, но смотрел на эту девушку как охотничий пес на утку, плавающую в камышах, за которой ему вот-вот придется кинуться в холодную воду. Чутье оперативника улавливало запах добычи и сохраняло трезвость его ума.

— Был третий экземпляр ключей. Он куда-то пропал.

— Когда вы обнаружили пропажу?

— Возможно, ключи исчезли при обыске.

— Если бы ключи были изъяты при обыске, то мы знали бы об этом.

— Значит, их забрал преступник.

— Когда?

— Не знаю. Ключи лежали в ящичке, я натыкалась на них по случаю.

— Когда вы видели их в последний раз?

— Дня за три-четыре до того, как все это случилось. Убиралась, заглянула, ключи вроде как были на месте. Кажется. — Юля на несколько мгновений закрыла глаза. — Нет, точно были. Или нет? Могу сказать вам точно, что ключи пропали.

— Кто заходил к вам в квартиру в последнее время?

— Кто заходил? — Юля на минутку задумалась. — Мама моя заходила. Убираться мне помогала. Все, больше никого тут не было.

— Может, к Сажину кто-то приходил?

— Кто? Куда? В эту дыру?

— Почему в дыру? — Максим пожал плечами и окинул взглядом кухню.

Квартира, может, и небольшая, двухкомнатная, устаревшей планировки, зато ремонт и обстановка на уровне. Классические апартаменты для содержанки.

— Для него это дыра, он же у нас пуп земли! — заявила Юля. — Он сюда точно никого не привел бы. Ну, если только бабу, на раз-два-три. На большее его не хватает!.. Извини, что-то на меня нашло! — Она поднялась, вынула из холодильника бутылку виски и спросила: — Будешь?

Максим должен был отказаться, но, во-первых, сегодня суббота, а во-вторых, после вчерашнего глоток виски лишним не будет. Да и не по-мужски это, нельзя ломаться перед красивой женщиной.

— Если только разок. Вдруг на большее и меня не хватит? — вроде как пошутил он.

— Мы посмотрим! — Юля зарумянилась. — Сравним.

— С Сажиным?

— Говорить о нем не хочу, такая сволочь. Наорал на меня ни за что ни про что.

— А жена его могла быть здесь?

— Это овечка?

— Овечка?

— Так я же не назвала ее овцой, значит, просто овечка, — заявила Юля. — Тихое, забитое, мелкотравчатое животное. Василиса голос на него поднять боится и не бегает за ним. А зачем? Он ей дом оставил, машину, алименты, все такое.

— Не любишь ты его.

Юля мотнула головой, подняла стакан, выпила, поморщилась, но закусывать не стала.

— Мужик он видный, бабы на него вешаются, — махнув ладонью перед открытым ртом, сказала она. — Но как же он быстро надоедает буквально всем!

Выпил и Максим.

— Значит, жена его не могла взять ключи от квартиры? — спросил он.

— Нет, это вряд ли. Я могла.

— Ты?

— Если ты кого-то хочешь подозревать, то начинай с меня.

— Я не подозреваю. Просто работа у меня такая.

— Я могла и ключи взять, и дверь киллерам открыть. Но зачем это мне надо?

— Зачем?

Юля усмехнулась, взяла его пустой стакан, в котором оставался только лед, плеснула виски.

— Это тебе, чтобы глупых вопросов не задавал.

— Я же говорю, работа у меня такая.

— Глупая работа.

— Вопросы глупые. А работа умная. Зачем тебе Малахова убивать?

— Это ты у себя спросил? — осведомилась Юля.

— И у себя тоже.

— А спроси у себя, почему я спала как убитая у Даши дома, а потом весь день ходила, как будто меня кто-то усыпил.

— Кто тебя усыпил?

— Дашка, наверное, — ответила Юля.

— Наверное?

— Уезжать она собиралась. Ждала кого-то. Это сейчас я знаю про деньги, а тогда я подумала, что Дашка просто ждет кого-то, кто-то приехать к ней должен. Или за ней.

— Кого-то ждала?

— Может, Эдика, — сказала Юля.

— Каштанов дежурил в эту ночь, не имел возможности приехать к Даше.

— Тогда не знаю. Не могу сказать, с кем она хотела сбежать.

— От кого?

— Не знаю. Но если хорошо подумать… Попробуем сообразить? — Юля подняла свой стакан, предлагая выпить.

— На двоих?

— А почему нет? — Юля залпом выпила, потянулась к Максиму, крепко поцеловала его в губы, быстро отстранилась и сказала: — Я буду тебе рассказывать. А ты слушай, может, и узнаешь что-то важное, — с хитрой улыбкой сказала она.

Максим кивнул, с жадностью выпил и подумал, что неплохо было бы поцеловать Юлю в ответ. Но она опередила его. Это был еще более горячий поцелуй, но такой же короткий.

Похоже было на то, что Юля не торопила события. Может, она на самом деле собиралась рассказать что-то интересное? Что ж, он готов был слушать ее хоть всю ночь напролет.

Глава 8

Сговорились мужики, вчера один провел ночь с падшей женщиной, сегодня другой отличился.

Павлов ничего не говорил, сидел на диване, раскинув руки и нахмурив брови, смотрел на экран выключенного телевизора. Он вроде бы осуждал себя за что-то, но при этом его губы сами по себе растягивались в блаженной улыбке. Парню явно было что вспомнить.

— Вид у тебя сегодня такой, как будто ты девственности лишился, — заявила Люба, пристально посмотрела на него и скрестила руки на груди.

Ей известно было, где пропадал Макс. Груздев спрашивал, Малахов отвечал, она все слышала. Макс ходил допрашивать любовницу Сажина, всю ночь, бедный, трудился. Пришел домой разбитый, с бодуна, спать ложиться собирался. Сегодня же воскресенье. Пусть другие работают, а он устал!

— Девственности? — Макс насмешливо хмыкнул.

Дескать, ее я утратил уже давно, но в чем-то ты, Люба, все же права.

— Девственности. Лишился. С проституткой!

— Все у тебя проститутки! — заявил Макс.

— Особенно это твоя Юля!

Максим закрыл глаза и опустил голову.

— Оставь меня, старушка, я в печали! — пробубнил он.

— Эх ты!.. Кофе будешь?

— А что я, по-твоему, делаю на твоей остановке? Жду самый вкусный кофе в мире.

— А эта чем тебя поила?

— Информацией. Она прежде всего. Но сначала надо было подобрать ключи к этой особе. Я, конечно, смог это сделать.

— Можно и без подробностей! — заявила Люба и поморщилась.

Что-то изменилось в ней, причем до неузнаваемости. Сейчас детективные детали волновали ее куда больше, чем интимные.

— Дело не в подробностях, а в ключах от квартиры. Я все ждал, что Юля расскажет мне что-то по-настоящему интересное на этот счет. Это произошло далеко не сразу. — Павлов улыбнулся своим приятным воспоминаниям.

— Макс, вернись в квартиру!

— Ну да, ключи. Кто-то взял третий экземпляр, — закрывая глаза, устало проговорил он. Это произошло уже после того, как Сажин был усыплен. — Макс широко зевнул в подставленную ладонь. — Уже ночью, когда Юля спала.

— С кем спала?

— Ни с кем, а почему. Спала она потому, что ее тоже усыпили, чтобы забрать ключи. Может, это сделала Ропотова. Или Каштанов. Он, кстати, заскакивал домой с дежурства.

— Вот как?

— Да, с заскоками мужик, — сказал Макс. — Все вчерашний день ищет.

— Зачем у Юли забрали ключи? — От умственного перенапряжения у Любы голова гудела как трансформаторная подстанция.

Она старалась удержать нить разговора, но мысли не хотели слушаться, постоянно перескакивали с одного на другое. Особенно ее возмущала Юля. Малахов — мужик взрослый, состоявшийся, а Макс еще только-только оперился. Как пить дать охмурит его эта шалава, оженит на себе.

— Ключи забрали, чтобы в квартиру к Сажину проникнуть и усыпить его. — Макс поднял руку, но ладонь находилась еще только на полпути ко рту, когда он зевнул. — Стреляли уже позже. У этих ребят было много времени. Они могли квартиру обыскать, ключи найти. Сначала вернули их, потом нашли.

— Так вернули или нашли?

— Одни вернули, а другие нашли. Юлю будить не стали, чтобы она не мешала им Малахова убивать. — Павлов стремительно засыпал.

Люба тронула его за плечо и спросила:

— А усыпить Юлю могла Ропотова?

Макс не реагировал на это, вроде бы уже заснул.

Люба собиралась повторить вопрос, но он вдруг открыл глаза, недовольно глянул на нее и пробубнил:

— Что такое?

— Кофе, спрашиваю, будешь?

— Да, — ответил он, закрыл глаза, блаженно улыбнулся и снова заснул.

Зато появился Юра. В форме, красивый, подтянутый и, главное, свежий, румяный. Любе нравилось гордиться своим мужем, хотя и не всегда получалось.

— А где Малахов? — спросил он.

— Уходить собирался, но потом сказал, что еще побудет. Опять к этой намылился.

— Думаешь принять меры? — спросил Юра и сурово сверкнул комиссарским взглядом.

— А то как же! Ведьмы проклятые, совсем мужиков извели! Работать кто будет? Кто такая Ропотова, ты знаешь?

— У меня все под контролем.

— А Каштанов?

— Выпустили Каштанова. Малахов распорядился. Под свою ответственность. Как бы он снова на Антонова не бросился!

— Вот и я говорю, что Антоновым нужно заняться. И Ропотовой.

— Когда?

— Да прямо сейчас. Начнем с больницы!

— С психиатрической?

Люба нахмурилась, озадаченно глядя на мужа. То ли в нем вдруг прорезалось чувство юмора, то ли он вдруг решил, что жена сошла с ума. Но в любом случае они едут в больницу. Пусть только Юра попробует возразить!

Память вернулась, но сознание не прояснилось, то свет там, то потемки, непонятно, где сон, а где явь. Но Эдик точно существовал в реальности. Дарья слышала его голос в осязаемой точке пересечения прошлого и будущего.

— Ничего не бойся, никому ничего не говори, — прошептал он, крепко взяв ее за руку.

Дарья лежала на кровати. В голове вязкая тяжелая вата, боль, приглушенная анальгетиками, в теле слабость, ноги непослушные, как будто чужие. Ей очень плохо, но так хочется подняться и уйти с Эдиком. Она ведь все ради него сделает, и он ее любит. Жаль, что ей не удалось уехать с ним.

Дарья едва заметно качнула головой. Ну, конечно же, она никому ничего не скажет. Эдик дал ей подсказку, она ею воспользовалась и теперь ничего не помнила. Ее уже пытались допрашивать, но бесполезно. Она смогла убедить всех в немощности своего сознания. Никто не сможет заставить ее сказать правду.

— Ты поправишься, обязательно встанешь на ноги. За деньги не переживай, они у нас будут. Много!

Дарья вопросительно глянула на Эдика. Деньги она у Антонова занимала, в этом нет ничего противозаконного. Их нашли, со временем вернут ей. Так что с деньгами все в порядке. Им будет на что начать новую жизнь.

— Я завтра уеду, меня здесь уже не будет, но ты знаешь место, где я тебя найду. Как только поправишься, езжай туда, я обязательно тебя заберу. Все будет хорошо. Я очень тебя люблю.

Дарья расплакалась, слушая Эдика. Ей казалось, что он тоже вот-вот пустит слезу. Она любила его, верила ему и скорее наложит на себя руки, чем предаст.

— Верь мне, все будет хорошо, — повторил он. — Мы обязательно будем вместе. А сейчас мне пора. Все уже готово.

— К чему?

— Я же сказал, завтра меня здесь уже не будет, — сказал Эдик и поцеловал ее в губы.

После этого он поднялся и стремительно покинул палату.

На его месте тут же появилась незнакомая пышногрудая женщина. Она смотрела на Дарью так, как будто давно ее знала, недолго, но пытливо, сквозь проницательный прищур, потом ушла.

Дарья проводила ее недоуменным взглядом. Почему она не помнит эту женщину? Может, она на самом деле потеряла память, пусть и частично?

Павлов спал сидя, раскинув руки по спинке дивана.

Артем не собирался его будить, но он сам открыл глаза и тут же спросил:

— Где Каштанов?

— Я его отпустил.

Заклинило мужика на любимой женщине, все никак не может успокоиться. Артем ему даже завидовал. Сам-то он в благородство вчера играл, бисер перед свиньей метал. Не стоило ему этого делать. Вышвырнул Улехова за ворота, после этого должен был оставаться со Стеллой и плевать на все. А он сопли пустил. Потому и завидовал Каштанову, который пер вперед как танк, без всякой задней мысли.

— Может, зря отпустил? Каштанов заезжал к Ропотовой той ночью, когда Юлю кто-то усыпил. Он это и сделал, а потом и с Сажиным управился! — С каждым произнесенным словом Павлов вроде бы все больше убеждался в правильности такого вот своего суждения.

— Это тебе приснилось?

— Ключ приснился, — сказал Макс. — Которым дверь в квартиру Сажина была открыта.

— Каштанов открыл?

— Он открыл. А кто-то остался.

— Кто-то?

— У Каштанова дежурство, ему нужно было быть на виду. Но десять минут на то, чтобы заскочить домой, подозрений не вызовут. Два раза заехать. Сперва чтобы взять ключи, а потом чтобы их вернуть. — Макс с силой приложил палец ко лбу, катализируя мыслительный процесс.

— Ну чего ты, давай дальше! — поторопил его Артем.

Честно говоря, он уже и сам сомневался в своем решении, подумывал о том, что зря выпустил Каштанова. Что-то слишком уж яростно этот мужик рвался в бой с Антоновым. Вдруг он делал это напоказ, знал, что в душе Артем будет ему аплодировать?

— Сажина усыпили в одной квартире, Юлю — в другой, причем крепко, — проговорил Павлов. — До обеда как раз хватило. А там и мы из тира вышли, прямо в прицел. Снайпер выстрелил, оставил винтовку в квартире и вышел. На каблуках он там был или нет, это дело десятое. Дверь в квартиру фигурант мог просто прикрыть. Так изначально и планировалось. Но случайно нашелся третий экземпляр ключей. Или не случайно. Но он появился.

— Выстрелить в меня можно было, когда я еще только входил в тир, — в раздумье сказал Артем.

— Я уже думал об этом. Возможно, снайпер был еще не готов к работе.

— В это время Каштанов еще не сменился.

— Ну да.

— И Ропотова куда-то пропала.

— Почему куда-то? — Павлов с еще большей силой вдавил палец в лоб. — Возможно, она должна была уехать с деньгами, которые получила от Антонова. Каштанов должен был получить деньги за убийство подполковника Малахова. Знаете такого?

— Слышал.

— Говорят, он дорого стоит. Я бы запросил за него миллионов десять, никак не меньше. Еще у Ропотовой три миллиона. Каштанов не дурак, он понимает, что покоя ему здесь не будет, а на дно ложиться лучше с бабой и с бабками.

— На дно? — Артем невесело усмехнулся.

— На дно.

— С бабой?

— Да, с бабой. — Макс хмурил брови, глядя на Малахова.

Он и сам провел ночь с женщиной не особо достойного поведения. Возможно, у него было чувство, будто он побывал с ней на дне. Но Макс хотя бы имел оправдание. Если начальнику можно, то почему нельзя ему?

— И ничего?

— Нормально все.

— Это хорошо, что нормально. Так что там с Каштановым?

— Нечисто с ним. Да и с Ропотовой тоже. А тут еще Милонов влез. Возможно, все планы им смешал.

— Думаешь, Ропотовой есть что скрывать?

— Думаю, да.

— Едем?

— Если только побриться сначала. — Макс провел пальцами по подбородку. — Ну и кофейку принять.

— Кстати, а где Люба?

— Может, в резидентуре? — с усмешкой проговорил Макс.

Артем вопросительно повел бровью, глядя на него, и услышал:

— Где она резидентов готовит? На рынке, конечно!

— Давай, брейся!

Кофе Артем приготовил сам, пока Павлов наводил на себя лоск. Он не торопился. У них еще полно времени на то, чтобы поговорить с Ропотовой и посмотреть ей в глаза. Вдруг она врет, что потеряла память?

В форме Юра выглядел петухом, разумеется, в хорошем смысле этого слова. В штатском напоминал мокрую курицу, невзрачный, неказистый и даже немного жалкий. Жена должна была переодеть его перед заданием и сейчас ничуть не жалела об этом. Они преследовали Каштанова, которого Люба засекла в больнице возле Ропотовой. Она тогда еще не знала, что это Каштанов, всего лишь догадывалась, а Юра подтвердил.

Каштанов о чем-то напряженно думал. Возможно, он находился под впечатлением от встречи с любимой женщиной и ничего не замечал вокруг. Но так могло только казаться. Люба всерьез опасалась, что Каштанов заметил слежку. Но шло время, а его машина двигалась в прежнем темпе. Он не предпринимал никаких попыток избавиться от хвоста. Люба мысленно благодарила себя за предусмотрительность. Хорошо, что она заставила Юру переодеться. В форме он выглядел бы как минимум подозрительно.

— Сказать, чем мы сейчас занимаемся?

— Ты пистолет взял?

— Взял, — буркнул Юра.

Он занимал должность помощника начальника отдела по работе с личным составом и всерьез полагал, что ему вовсе не обязательно иметь при себе оружие, во всяком случае, во внеслужебной обстановке. Но Люба все-таки смогла переубедить его.

— Значит, мы занимаемся нормальным сексом.

— Что?

— Погоня за преступником без оружия — все равно что секс без женщины.

Но у нас все нормально. Патроны на месте?

— Да, на месте. Только зря все это. Женщины может и не быть.

— Какой женщины?

— В смысле мальчика.

— Чего?

— Черной кошки в темной комнате.

— Юра, ты меня пугаешь!

— Возможно, что Каштанов обычный человек, и мы зря едем за ним.

— Значит, он и женщина, и мальчик, и кошка.

— Ты необыкновенно догадлива.

— И лошадь на каблуках сорок третьего размера!

— Я не знаю.

— Вот мы и выясним!.. Смотри, что он делает!

Каштанов развернул машину на перекрестке, по всем правилам дорожного движения. Юра должен был нарушать эти правила, чтобы нагнать его. Зеленый цвет светофора сменился на красный, а ждать некогда, ехать нужно немедленно.

— Давай через сплошную! — потребовала Люба.

— Я не могу!

— Или ты у меня сам станешь лошадью сорок третьего размера! — взъярилась она.

Юра вздохнул, с опаской глянул на нее и резко взял влево. Они развернулись под носом у грузовика. Водитель ударил и по тормозам и по клаксону, но Люба восприняла звуковой сигнал как пение фанфар и хороший знак на будущее.

Ропотова блаженно улыбалась, изображая из себя святую дурочку. Ну да, если память девственная, значит, и сама она невинная.

— Даша, все очень серьезно. Вас пытались убить. Возможно, попробуют снова, — нарочно нагнетал обстановку Павлов.

Малахов стоял рядом с ним, слушал его, наблюдал за Ропотовой. Чутье подсказывало ему, что женщина притворяется.

— Я знаю, что меня пытались убить, — сказала она. — Но ничем не могу вам помочь. Я ничего не помню, не знаю, кто такие эти Милонов и Антонов!

— Эдуард вам ничего не говорил?

— Эдуард… — Ропотова тепло, мечтательно улыбнулась. — Мне он понравился. В него можно влюбиться.

— Мне он говорил, что вы его не любили, — сказал Малахов.

— Как это не любила? — Женщина удивленно глянула на него и этим подкрепила догадки.

Возмутилась она искренне, так, как будто знала, как все было на самом деле.

— Каштанов и вчера был у вас, и сегодня. Неужели он не говорил вам, кто такой Антонов?

— Сам Антонов говорил мне, кто такой Антонов. Я вам даже скажу больше. Он просил меня держать язык за зубами. Но я даже не представляю, что такое важное могу знать.

— Ничего, вспомните.

— Скорей бы.

— Но может быть уже поздно, — заявил Макс.

— Что поздно? — спросила Ропотова.

— Не зря же вас предупреждал Антонов. Вы много знаете, вы опасны, вас нужно убрать. Но если вы нам все расскажете, то преступники вас не тронут, в этом уже не будет смысла. Опасность будем представлять мы, убирать нужно будет нас. Попытка уже была. Вы знаете, что подполковника Малахова пытались убить? — напористо спросил Павлов.

— Я ничего не знаю! — голос Ропотовой задрожал, правая рука затряслась, глаза закатились. — Мне плохо! Позовите врача!

— Да, конечно.

Артем практически уверен был в том, что это всего лишь симуляция, но выводить Ропотову на чистую воду не собирался. Во всяком случае, сейчас. Тем более что ее состояние действительно могло ухудшиться от сильного волнения.

Каштанов возвращался в больницу, и это можно было понять. Мало ли, наверное, забыл сказать Ропотовой что-то важное. Но почему он припарковал машину с обратной стороны главного корпуса?

Каштанов вышел из автомобиля. К нему подъехала старая синяя «Нива» с грязными номерами. Он сел в нее и уже на ней продолжил свой путь.

— А ты говоришь, черный мальчик, — проговорила Люба, завороженно глядя на «Ниву».

— Черная кошка.

— А черная кошка к беде. Ой, что-то будет!

— Что будет?

— Хватит причитать! — заявила Люба. — Поехали!

«Нива» уже действительно сворачивала за угол больницы, а Юра все ворон считал. Неужели о черной женщине думал?

Слишком уж сложную схему выбрали киллеры. Проникнуть в квартиру к Сажину, усыпить его, принести снайперскую винтовку, выстрелить. Столько всего нужно подготовить, состыковать, а подполковник Малахов мог просто взять да и не приехать в тир. И что тогда? Проще им нужно было действовать.

Сажина совсем не стоило подставлять. Можно было просто его убить. Так оно надежней.

Малахов шел быстро, да и Максим торопился поскорее убраться из затхлой тишины больничного корпуса на свежий воздух цветущего лета. Наконец они вышли из здания, остановились.

Малахов шлепнул себя по карману как будто в поисках сигарет. Это у него осталось с прошлого, когда он курил. Только это. Ему проще, у него сила воли, бросил один раз и навсегда.

А Максим все не мог. Пачка сигарет у него в кармане. Как было не закурить в постели с Юлей после бешеного с ней полета? Душа ведь не просто просила, она требовала, да и сейчас хотела курить.

— Ну и что скажешь, Макс? — спросил Малахов.

— Не верю я ей, — заявил тот и все-таки вытащил сигарету.

Малахов лишь усмехнулся, глянул на него и даже кивнул, соглашаясь немного подождать. Погода отличная, зачем дымить в машине, когда это можно сделать на свежем воздухе?

— Вот и я не верю. Темнит Ропотова.

— Все запутано. Ропотова темнит, Юля юлит, Каштанов бегает за ключами. Слишком это сложно. Я бы куда проще поступил. — Максим опустил голову, прикурил от зажигалки.

— Как именно?

— Надел бы маску, взял автомат… Маска! — Максим оторопел, увидев человека, стремительно выходящего из-за кустов в густой тени деревьев.

И маска на нем, и автомат с глушителем в руках, и Малахов на линии огня. Можно спрыгнуть с крыльца или нырнуть за дверь, но на это уйдет время, а палец киллера уже на спусковом крючке.

Максим не собирался жертвовать собой, закрывать начальника от пули. Он даже не подумал о важной миссии, возложенной на них. Вернее, подумал, но уже после того, как шагнул в сторону, перекрывая собой линию огня. Поздно уже было отступать. Пистолет он не успевал вытащить.

Выстрел не заставил себя ждать. Автомат был с глушителем, а громыхнуло так, как будто такового тут и рядом не лежало. Человек в маске пошатнулся, нажал на спусковой крючок, но ствол задрался вверх, пули ударили по окнам третьего этажа. Тут же снова прозвучал выстрел. Киллер упал в одну сторону, автомат полетел в другую.

А между ними на пузо шлепнулся Штанов, вылетевший из-за куста с пистолетом в руке. В третий раз его оружие выстрелило так же громко, но как-то очень уж беспомощно.

Упал и сам Павлов. Он повалился за крыльцо, куда столкнул его Малахов.

В наступившей тишине истошный женский голос прозвучал особенно громко:

— Держите его!

Сначала Максим услышал шум двигателя, затем увидел синюю «Ниву», которая, натужно набирая ход, неслась к воротам. Он и Малахов вынули пистолеты и бросились к своей машине.

Штанов стоял на коленях и тупо смотрел на киллера, руками упираясь в его грудь. Он то ли реанимировать его пытался, то ли просто не мог сохранять равновесие.

Малахов благодарно кивнул Штанову, пробегая мимо. Максим вспомнил юность своей мамы и отдал ему пионерский салют, не выпуская пистолет из рук. Это ведь Штанов спас ему жизнь. Да и Малахову тоже.

Подполковник собирался выстрелить по колесам, но у ворот стояли люди, их было много. Они разбегались в стороны, шарахались от «Нивы». Для полного счастья оставалось только открыть стрельбу в их сторону.

— Давай к машине! — крикнул Малахов, но тут же отменил свое решение.

Пока добежишь да сядешь, преступник будет уже далеко.

А тут еще киллер зашевелился. Нужно было его допросить, пока он мог говорить.

Маску с киллера стянул Штанов. Максим сразу узнал Каштанова и почему-то совсем не удивился.

Одна пуля ранила Каштанова в шею, другая — в бок, возможно, задела сердце. Киллер еле дышал, взгляд его светился как тухнущий огонек.

— Ну и что ты мне сейчас расскажешь про Антонова? — спросил Малахов, склоняясь над ним.

— Это не Антонов.

— А кто?

— Даша ничего не знала, — тихо проговорил Каштанов.

— Нет?

— Она знала, что у меня проблемы, нужно уехать. Деньги взяла. Куда без них? Мне не сказала, я не знал.

— Кто меня заказал? — спросил Малахов.

— Даша не знала. Это правда. — Каштанов еле говорил.

— Не знала! — Малахов посмотрел на него как на указатель топлива, стрелка которого плотно лежала на нуле.

Еще чуть-чуть, и мотор в груди Каштанова окончательно заглохнет.

— Пообещай, что не тронешь Дашу, — угасающим голосом попросил он.

— Обещаю.

— Джап со мной был.

— Джап?

— Кореш мой.

— Этого мало! — заявил Малахов.

Но Каштанов его не услышал. Он смотрел в небо, но вряд ли там, в вечности, открывшейся перед ним, видел ангелов.

Глава 9

Возможно, Малахов повел себя правильно, по-мужски, но лучше бы он этого не делал. С ним как на иголках. Стелле все время приходилось держать себя под напряжением. Она хотела быть с ним, а не с Вадимом, однако Малахов никак не хотел ее понимать, томился в плену собственных предрассудков. Зато Улехов только рад был заполнить собой вакуум, образовавшийся после него. К дому он подъезжал с таким видом, как будто здесь все принадлежало ему. Вроде бы Малахов и не ставил его на место.

Глядя на Вадима, Стелла вспоминала, как Артем катал его по земле, и улыбалась. Этот черт был совсем не так страшен, как она его малевала.

— Можешь звонить Малахову, мне совершенно все равно, — сказал Улехов, закрывая машину.

— Если бы тебе было все равно, то ты не говорил бы так. А звонить я ему не стану. Ты сам уйдешь. — Она кивком показала в сторону ворот.

— Это мой дом.

— Тогда уйду я! — заявила Стелла, гордо расправила плечи и повернулась к Вадиму спиной.

У нее тоже есть гордость. Она способна на поступок точно так же, как и Малахов. Но куда ей идти? Этот вопрос заставил ее остановиться и замереть.

С матерью отношения натянутые, подруг у нее нет, во всяком случае, таких, у которых можно было бы переночевать. Снять гостиницу? Но там ей будет очень грустно и одиноко. К Малахову?… Но что-то не хотелось Стелле выглядеть перед ним побитой собакой.

Да, без Улехова ей будет тяжеловато. Малахов отказался от нее, хоть и на время. Или даже навсегда. Улехов здесь, рядом. У него есть деньги, причем много. Все то время, пока она жила без Вадима, он оплачивал ее счета. Куда ей без такой поддержки?

— Ну и чего ты застыла? — осведомился Улехов. — Давай собирай манатки!

— Зачем так грубо? — Стелла глянула на него кисло, с очевидным осуждением.

Ей вдруг захотелось расплакаться. Красивая она, да, но настолько же пустая и никчемная. Может, и капризная, но игрушка в чужих руках. Кто платит за нее, тот и пользует. Тот же Улехов может сделать это прямо сейчас, а Малахов не хочет этого понимать. Или же ему просто-напросто все равно. Ну почему он такой жестокий?

— Это мой дом, — повторил Вадим.

— Не совсем, — жалко пробормотала она.

— Что?

— Это и мой дом.

— Это уже другое дело, — сказал Вадим, подошел к ней, одной рукой взял за плечи, другой обнял за талию. — Будем жить вместе.

— Только не приставай!

— Да, конечно!

Его рука опустилась, ладонь плотно легла на ее зад. Стелла ощутила скользящее движение пальцев.

— Меня это не возбуждает, — сквозь зубы процедила она.

— Раньше возбуждало.

— Мне нужно привыкнуть.

— У тебя еще есть время до вечера.

— Договорились! — заявила Стелла.

До вечера было время и у Малахова. Если он спасет ее от Улехова, то она не изменит ни ему, ни себе, а если нет, то пустится во все тяжкие. В конце концов, Улехов ей не чужой.

— Приготовь что-нибудь на вечер, — велел он.

— Ну да, конечно, — сказала Стелла и вздохнула.

Как она могла отказать Вадиму, если даже продукты на дом доставлялись за его счет? Обеды из ресторана оплачивал он. Без него как без кошелька.

Стелла отправилась на кухню, достала из холодильника кусок мраморного мяса, бросила его в микроволновку на разморозку. Она приготовит говяжьи стейки, подаст к ним красное вино, устроит романтический вечер и хорошенько напьется, чтобы окончательно слететь с тормозов. Пусть тогда Малахов пеняет на самого себя.

До ее слуха донесся хлопок, с каким закрылась дверь в подвал. Там сауна. Возможно, Вадим собирался устроить банный день. С этим все понятно. Но Стелле показалось, что он с кем-то разговаривал.

Дверь в подвал оказалась закрытой изнутри, Вадим задвинул засов.

Стелла не поленилась выйти из дома и спуститься в подвал со двора. Там она и застукала Вадима в компании незнакомого лысого мужчины с раскосыми глазами.

Они стояли в бойлерной, перед открытой дверью в потайную комнату, о существовании которой Стелла до сих пор и не подозревала.

— Если вдруг что, открываешь и заходишь. Здесь тебя никакая собака не достанет.

Стелла не знала, что натворил этот мужчина и от кого он прятался. Да и знать не хотела. Поэтому повернулась, чтобы уйти.

Но Вадим заметил ее и рыкнул:

— Стоять! — Он вышел из бойлерной, закрыл за собой дверь. — Ты что здесь делаешь?

— Я ничего не видела.

Помещения в подвале были отделаны так же хорошо, как и все комнаты в доме. Мебель отнюдь не бросовая. Свет горел достаточно ярко. Но атмосфера здесь все равно была мрачная, гнетущая. Стелле всегда хотелось поскорее выбраться отсюда. В таком месте хорошо убивать и плохо умирать.

— Это мой друг, у него проблемы, — кивнув за спину, сказал Вадим.

Стелла следила за его руками с дрожью в сердце и холодком в животе. Ей казалось, что у него в ладони вот-вот появится нож.

— Я понимаю.

— Ты же знаешь, где я был, с кем общался.

— Уголовник?…

— Есть немного, — сказал Вадим.

— Так я пойду?

— Позвонишь Малахову, он тебя убьет. — Улехов снова показал на закрытую дверь.

— Не буду я звонить, — сказала она и отрицательно мотнула головой.

— Но ты не переживай, — понизив голос, проговорил Вадим. — Я за тебя отомщу.

— Не смешно.

— Поэтому давай без глупостей. Пошла!

Стелла поднялась в дом.

Первое время она и думать боялась о том, чтобы позвонить Малахову и поставить его в известность, а когда ступор спал, появился Вадим.

Она смотрела на мясо в духовке, он подошел к ней сзади, обнял, не позволяя разогнуться, коленкой раздвинул ноги.

— Мы же договорились! — сказала она.

— Договоры заключаются на что-то чужое, а ты моя баба, — стаскивая с нее трусики, пробормотал он. — Я могу тебя взять, когда захочу, без оплаты.

— Мясо сгорит! — прохныкала она.

— Не сгорит. Если правильно его жарить!

— Не надо!

Вадим толкнул ее к столу, заставил лечь на него животом.

За окном вдруг мелькнула какая-то тень. Тут же загавкал Гарольд.

— К нам гости! — Стелла невольно обрадовалась этому факту.

Она смотрела в окно и видела, как через забор лезли люди в полицейской форме, вооруженные автоматами. Гарольд был заперт в клетке, он ничем не мог помешать полицейским.

Зато полицейские могли помешать Вадиму. Он должен был отскочить от Стеллы и броситься в подвал.

— Это за твоим другом!

Но Вадим не реагировал, он лихорадочно стягивал с себя джинсы, пристраивался к ней для старта.

— Да уйди ты! — Стелла с силой оттолкнула его.

Она, может, и дрянь, но не настолько, чтобы трахаться с Улеховым на глазах у полицейских. Артема тогда точно засмеют.

— Только скажи про него! — застегиваясь, прошипел Вадим. — Пожалеешь, что на свет родилась!

В его взгляде было столько злобы, что Стеллу затрясло.

В дверь кто-то с силой ударил.

— Открой! — процедил Улехов.

— Конечно, открою! — Стелла совсем недавно сделала ремонт.

Не хватало еще, чтобы дом разнесли снова.

Она отправилась к одной двери, Улехов — к другой. Но в глубь подвала он спускаться не стал, всего лишь что-то крикнул и Малахова встретил с гордо поднятой головой.

— Не мужик ты, Улехов, — с едкой усмешкой сказал Артем.

— Так и Стелла не баба. Мы цивилизованные люди.

— Своих соперников мы сами не убиваем. Мы их заказываем.

Свой упрек и даже презрение Артем обращал не только к Улехову. Стелла тоже прочувствовала на себе обжигающее дыхание его взгляда.

— О чем это ты? — осведомился Вадим.

— Каштанов человек в общем-то новый, незасвеченный. Не смогли мы его прочитать. Зато про Джапа в базах данных много чего написано. Где он?

— Какой Джап?

— А кто в меня стрелял, не знаешь?

— Понятия не имею.

— А вы, гражданка Нерестова? — Артем смотрел на Стеллу не зло, но враждебно.

Своим взглядом он пробрал ее насквозь. Ей вдруг захотелось успокоить его, прижаться к нему крепко-крепко.

— Что вы можете мне сказать по этому поводу?

— Не знает она, — нервно ответил за нее Улехов и этим выдал себя. Малахову хватило одного взгляда, брошенного на него, чтобы все понять.

— Не знаете? — Он снова посмотрел на Стеллу.

Она не знала, как ей быть. Улехов не связан, руки у него свободны, он в любой момент мог достать нож или пистолет. Но и соврать она Малахову не могла. Он и без нее найдет какого-то там Джапа, а Стелла навсегда останется в его глазах лгуньей и обманщицей.

Стелла едва заметно опустила глаза. Мол, здесь Джап, в доме, но мне страшно, я не могу сказать, где он.

Малахов ее понял.

— Ищем! — крикнул он кому-то.

В этот момент и открылась дверь в подвал. Джап стрелял из автомата через глушитель. Сначала упал парень в бронежилете. Джап рванул к Малахову, но тот схватил Стеллу и вместе с ней сиганул за диван, стоявший в холле. Пули прошли у них над головой, вдребезги разлетелась ваза, которую она купила взамен разбитой.

Пули стучали по дивану, прошивали его насквозь. Одна сбила тапочку с ноги, другая разнесла пластиковую розетку в стене.

Малахов не зевал. Он достаточно быстро вынул из кобуры пистолет, резко поднялся и сразу же выстрелил.

Джап дал очередь в ответ. Ни одна пуля не коснулась дивана, но Артем все же пригнул голову. Откуда-то со стороны входной двери громыхнул один пистолетный выстрел, тут же прозвучал другой.

Джап больше не стрелял. Малахов рванул к нему.

Стелла нашла в себе смелость выглянуть из-за дивана.

Улехов лежал на полу, прижимая ладонь к простреленному животу. Малахов и Павлов осторожно приближались к лестнице, под которой находилась дверь в подвал. Видимо, за ней находился Джап.

Стелла заметила пятна крови, цепочкой тянущиеся к двери. Видимо, Джап ранен. Значит, он не сможет спрятаться за потайной дверью, если, конечно, не остановит кровь.

Еще Джап мог уйти через вторую дверь. Если за ней не следят, то он выскочит во двор и перепрыгнет через забор к соседям.

— Там еще со двора дверь! — крикнула Стелла.

Малахов подал знак Павлову, и тот повернул к выходу.

— Сука! — прохрипел раненый Улехов.

Одна пуля прострелила ему грудь, другая живот, нетрудно было догадаться, кто это сделал.

Стелла бросилась к шкафу, взяла аптечку, склонилась над Улеховым.

— Все равно сука, — закрывая глаза, пробормотал он.

Стелла разорвала на нем рубаху, обнажила рану, но поздно уже было оказывать первую помощь. Вадим закрыл глаза, дернул ногой и затих.

Малахов в этот момент сидел над трупом своего бойца, которому Джап выстрелил в голову. Он смотрел на дверь и был готов стрелять, но при этом заметил, как преставился Улехов.

Подполковник глянул на мертвого парня и болезненно, с презрением скривился. Это ведь из-за Улехова погиб его сотрудник. Из-за него мог расстаться с жизнью и он сам.

«Собаке собачья смерть», — хотел он сказать.

Стелла поняла его и кивнула в знак согласия. Ведь из-за Улехова могла умереть и она сама.

Стелла предупредила вовремя. Джап действительно пытался уйти через вторую дверь, но Стасов не позволил ему этого сделать. Он догнал его, ударил по ногам, свалил на землю. Отстреливаться киллер уже не мог. Пуля, выпущенная Малаховым, задела ключицу, отсушила руку. Автомат без всякой пользы болтался у него на левом плече.

Джап корчился от боли, но Максим все же решил надеть на него наручники и сделал это без всякого зазрения совести. Этот негодяй уже успел показать, насколько он опасен. Даже загнанный в угол, он попытался застрелить Малахова, Улехова не пощадил, убил Левашова. Парень только-только после армии, первое дежурство.

Стасов схватил Джапа за голову и с силой вдавил ее в землю.

— Рассказывай, падла, как в Малахова стрелял!

Стасов знал, кто такой Джап, услышал о нем и с ходу связал его с Улеховым. Малахов принял правильное решение, только вот людей взял недостаточно много. К тому же не все из них имели боевой опыт. Левашов так глупо подставился, а ведь в бронежилете был, с автоматом.

— Не знаю ничего! — сквозь зубы выдавил из себя Джап.

— «Скорую» надо вызывать, — сказал Максим.

В этот момент появился Малахов.

— Не надо «Скорую», — заявил он. — Каштанов все рассказал, Улехов подтвердил. А этот пусть подыхает.

— Да, пусть, — внимательно глянув на Малахова, буркнул Стасов.

Он сразу же понял, что это игра.

— Левашов погиб, кто-то должен ответить за это, — произнес Малахов.

— Пусть подыхает, — поддержал его Максим. — Если Улехов раскололся.

— А еще лучше пристрелить его, — подлил масла в огонь Малахов. — Раненых лошадей пристреливают.

— Даже если они на каблуках, — заявил Максим.

— И в парике. С бритыми ногами.

— Есть у нас парик в машине. А юбку можно у Стеллы взять, — сказал Стасов. — Мы его сейчас переоденем или после того, как он каблуки откинет?

— Это Каштан на каблуках был! — не выдержал Джап. — Его переодевайте!

— А стрелял кто?

— Он и стрелял! Я его в машине ждал.

— Каштан другое говорит.

— Врет он все! Я его для того и взял, чтобы он стрелял.

— Он же на смене был.

— Сменился, пришел.

— С винтовкой?

— Винтовку я подогнал.

— И Сажина усыпил?

— А что здесь такого? С ним же ничего страшного не приключилось.

— Значит, меня вам нужно было убить? — спросил Малахов.

— Улехов нам хорошо заплатил.

— А Сажина подставить, да?

— За Сажина он платил отдельно. Очень много. Нам на всю жизнь хватило бы.

— Может, пусть живет? — спросил Стасов. — И всю жизнь жалеет о том, что деньги мимо прошли.

— Нельзя ему жить, бешеный он, на Малахова бросился, — проговорил Максим. — Зачем ты это сделал?

— Так ведь заказ был.

— А в Улехова зачем стрелял? — спросил Малахов.

— Да сам не понял. Зло взяло. Зачем он меня сюда потащил?

— Зачем?

— При себе держать. Чтобы я все-таки убил.

— Меня?

Джап кивнул, закрыл глаза и потерял сознание.

Каштанов погиб, Улехов ушел вслед за ним, Джапа увезла «Скорая». Следователь его допросит, но уже и без того сложилась ясная картина. Улехов из тюрьмы связался с Джапом, хорошо заплатил ему, тот взялся за работу, подключил Каштанова. И ведь все у них получилось бы. Если бы не Люба, то лежал бы Артем сейчас в, мать ее, сырой земле.

Каштанов спланировал все грамотно, практически нигде не прокололся, даже смог организовать эвакуацию. По его замыслу сначала должна была исчезнуть из города Ропотова, а затем и он сам. Но Артем не захотел погибать, а Даша подорвалась на мине, которую сама же под себя и заложила. Взяла у Антонова деньги, но не смогла вырваться из осиного гнезда, которое до сих пор представляла собой районная администрация. Милонов повел игру против Антонова, Ропотова стала жертвой его амбиций.

Как же умно повел себя в этой ситуации Каштанов. Он всерьез занялся поисками преступников, вышел на Антонова, набил ему морду. Возможно, действительно мстил за свою Дашу, но, как бы то ни было, вызвал симпатию к себе со стороны Малахова.

Артем воспринял Каштанова всерьез. Чтобы закрепить успех, тот разыграл новую сцену, достаточно жестко наехал на Юлю, как будто знал, что по ее душу придут. Или чувствовал. Этот его нехитрый прием в общем-то сработал. В то время голова Артема забита была Стеллой, а Макса — Юлей.

Хорошо, что Люба оказалась на высоте. Да и Штанов, нужно отдать ему должное, не подвел.

Артем почти уверен был в том, что покушение на его жизнь и нападение на Ропотову — звенья одной цепи. Но нет, это были всего лишь пузыри, раздуваемые тем бардаком, который представляла собой система власти, сложившаяся в Пригорьевске. Улехов хотел одним выстрелом избавиться от Малахова и Сажина, Милонов подставил Антонова. Можно было только радоваться тому, что одним гадом в этом серпентарии стало меньше. Хотя на место Улехова возвращался Сажин.

Артем невозмутимо смотрел на главного районного начальника. В голове он держал многое, а перед Антоновым выложил малое, только самую суть.

— Значит, Сажина нужно выпускать? — спросил глава районной администрации.

Он торжествующе улыбался, праздновал победу. Как будто сам побывал за решеткой и своими силами оттуда и выбрался. Антонов сейчас думал не о Сажине, а о себе. Возможно, он уже мысленно примерил арестантскую робу и сейчас вроде как выходил на свободу.

— Подставили его.

— Милонов тоже пытался меня подставить.

— Очень может быть. Но если вдруг… — Малахов нарочно оборвал себя.

— Что если вдруг? — нервно поторопил его Антонов.

— Игорь Яковлевич, заканчивать вам нужно с вашим политическим и экономическим беспределом. Поверьте, добром это не закончится.

— Это вы о чем, подполковник?

— Да и половой беспредел не делает вам чести, — добавил Артем.

— Половой беспредел?

— Что у вас было с Ропотовой? Почему Каштанов избил вас?

— Каштанов…

— Там ведь не только Ропотова. Да и у Милонова к вам счеты.

— Милонов… Это говорит мне человек, замеченный в порочных связях с гражданкой Нерестовой, — сказал Антонов и глумливо ухмыльнулся.

Он бил не в бровь, а в глаз и ведь попал.

Артем резко поднялся со своего места. Антонов и опомниться не успел, как сильные руки схватили его за грудки и оторвали задницу от кресла.

— Что у тебя было со Стеллой?

Артем не должен был так себя вести. Прошлое Стеллы не обязано было его волновать. Умом он это понимал, но не смог устоять перед порывом чувств.

Антонов с ужасом посмотрел на него.

— Ничего!

— Ну и хорошо. — Артем отпустил и Антонова, и самого себя.

Он успокоился, разгладил смятые им же самим лацканы пиджака, даже извинился тихо, но понятно и повернул к выходу.

Антонов и хотел что-то сказать ему вслед, но смог только икнуть.

Малахов пожал плечами, открывая дверь. Не стоило ему выходить из себя из-за Стеллы, с другой стороны, он правильно сделал, что нагнал страху на зарвавшегося мэра.

Часть вторая

Глава 10

Макияж украшает женщину, но спать лучше ложиться без него. На это есть много причин. Например, косметика раздражает глаза, сушит и старит кожу, вызывает угревую сыпь.

Ради любимого мужчины Елена могла бы пожертвовать собой, но постылый супруг не вдохновлял ее даже на бытовые подвиги. С ним она ложилась без желания и макияжа, хотя при этом не забывала сделать влюбленные глаза.

Вячеслав обнял ее сзади, долго лежал без движения. Елена с замиранием ждала продолжения. Если он будет настаивать, то она уступит. Все-таки уже третью неделю муж без секса, пора бы заняться этим. Но будет лучше, если он просто заснет. Как-никак завтра у них у обоих рабочий день, у него в прокуратуре, у нее в поликлинике. Удовольствия можно отложить на субботу, а там уже что-нибудь придумать.

— Ты у меня такая!.. — восторженно пробормотал он.

— Обыкновенная жена, — сказала она. — Обыкновенного прокурора.

— Ну, прокурор-то обыкновенный, а ты!.. Все бабы гуляют, одна ты у меня верная жена.

— Кто это все?

— Да все, кого мы знаем, — ответил Вячеслав. — Знаешь, почему Милонов пошел против Антонова? Да потому, что тот спал с его женой.

— Быть этого не может.

— И с Ропотовой он спал.

— А это чья жена?

— Ничья, но морду из-за нее набили. Антонову, понятное дело.

— А ты мог бы набить ему морду из-за меня?

— Из-за тебя?! — От волнения Вячеслав приподнялся на локте.

— Если бы Антонов со мной переспал. Теоретически.

Антонов спал с ней вполне реально. Мужчина он слащавый по своей натуре, даже приторный, в постели с такими, как правило, скучно. С другими, но не с ним. Было в нем что-то такое экзотическое, с романтическим привкусом, один раз попробуешь — еще захочется. Елене понравилось, и Антонов с удовольствием этим пользовался.

— Я бы его убил!

— Теоретически?

— Я бы уничтожил его физически! — Вячеслав скрипел зубами, хрустел костяшками пальцев, сжимал кулаки.

Елена легла на спину, повернула голову, с удивлением глянула на мужа. Ее приятно позабавил его угрожающий тон, воинственный вид. Ей даже захотелось попробовать на ощупь боевой дух законного супруга.

— Но ты же нет? — спросил Вячеслав и посмотрел на нее как астматик на беговую дорожку.

— Нет, конечно. Просто я знаю Милонову. Мне так вдруг захотелось, чтобы ты тоже набил Антонову морду.

— Говорят, Малахов его личиком об стол стучал! — В голосе Вячеслава было столько ликования, как будто он уже заставал жену в объятиях Антонова, а кто-то, тот же Малахов, к примеру, за него отомстил.

— Из-за Милоновой?

— Из-за Стеллы.

— Из-за этой!.. — заявила Елена. — Было бы из-за кого!

— Ну да, клейма там ставить некуда. Но говорят, будто Стелла Антонова прокатила.

— И что? Я тоже Антонова прокатила. Ты же не отдашь меня Малахову.

— Ты же не эстафетная палочка! — сказал Вячеслав.

— Ты хочешь со мной об этом поговорить? — резко спросила Елена.

— Нет, просто…

— Ты же знаешь, я никого и никогда не осуждаю. Даже шлюх! — заявила Елена и снова повернулась к мужу спиной.

Вячеслав лег, прижался к ней сзади. Его воинственный образ остался впереди. Хотелось бы ей посмотреть, как он бьет Антонова, этого бессовестного развратника. Еще у нее вдруг возникло желание открыть перед мужем душу. Снизу. Но Вячеслав сначала просто заснул, а затем и захрапел.

Участок отличный, в заповедной березовой роще с видом на реку. Рядом федеральная трасса. Сам поселок еще только в проекте, но уже есть люди, желающие прикупить там домик.

Карпухин землеотвод провел, куплю-продажу протолкнул, взятку, само собой, получил, затем откат. Но, во-первых, Антонову от этой сделки досталось всего ничего, максимум треть от причитающегося. Во-вторых, из областной администрации пришел тревожный звонок. Министр экологии и природных ресурсов поднял волну, требовал разорвать сделку.

То ли совесть у кого-то проснулась, то ли кто-то из области сам хотел поиметь с этого участка. Малахов только рад будет получить команду «фас».

— Что делать будем, Валерий Макарович? — спросил Антонов, глядя на своего подчиненного.

— А что делать? Съезжу в область, решу вопрос, — проговорил Карпухин и уныло вздохнул.

Высокий, худосочный, плоскогрудый, палкой такого перешибешь. Слабое зрение, сильные очки, ему бы библиотекой в районе заведовать, а не земельным комитетом. Но что есть, то есть. В должности он уже четыре года, справляется хорошо, дом построил, машину купил, денежки водятся.

Да и молодой женой обзавелся. Ульяна его, может, и не первая красавица, но внимания достойна. Особенно после того, как замуж за Карпухина вышла. Работала в администрации, Игорь ее даже не замечал, а сейчас у него дух захватывало, стоило ему представить Ульяну в интересной позе.

Он уже забрасывал удочку в ее тихий омут, даже смог навести рябь на воду, но пока не более того. Ульяна вроде бы и не против, но торопить события не стоит, можно вспугнуть дамочку. Игорь потихоньку подкрадывался к ней, взрыхлял почву, подбрасывал удобрения. Эта особа сама должна созреть и наливным яблочком упасть к нему в руки. Уж он-то знает, как это делается.

— Съездишь в Тамбов? — Антонов задумался.

Ехать недалеко, сорок километров в одну сторону, столько же обратно, но с кондачка важные вопросы не решаются. Возможно, Карпухину придется заночевать там. А молодая жена останется дома одна. Детей у них нет, мешать некому. Почему бы не заглянуть к ней на огонек? Вдруг Ульяна уже созрела?

— Съезжу, — сказал Карпухин и резко, с явным подозрением спросил: — А что?

— Без денег ты ничего не решишь.

— Деньги — моя проблема.

— Деньги с отката, — усмехнулся Антонов.

— Не было отката! — напрягся Карпухин.

— Ну да, конечно!

— Ты же не откатил мне, — сказал Карпухин и обвел рукой озеро, на берегу которого они стояли.

Терраса стелилась от самого дома, низко нависала над водой. Этот участок находился в заповедной зоне, и Карпухин действительно ничего с него не поимел. Но так Антонов не какой-то там застройщик, он — глава района. Права на маленький охотничий домик его никто не лишал. Не совсем крохотный, одноэтажный, да, но двести шестьдесят квадратов. Отделка еще не совсем закончена, но работы уже в финальной стадии.

— Не понял! — заявил Антонов.

— А чего тут непонятного? — Карпухин отвел взгляд в сторону. — Не было отката.

— Был!

— Был у тебя домик. Здесь. Неплохо, я смотрю, ты устроился. Да и быстро.

— Быстро у кроликов.

— У кроликов еще и много бывает, — сказал Карпухин.

— Чего много?

— Кого. Баб. Говорят, у тебя и быстро, и много.

— Валера, ты берега не потерял? — кивком показав на озеро, спросил Антонов.

Карпухин же кивнул за спину и заявил:

— Я так понимаю, ты баб сюда возить будешь.

— Валера! — Антонов едва не взвыл от возмущения.

Мало того что Карпухин перешел вдруг на дерзкое «ты», так он еще и откровенно хамил. Видно, решил, что под начальником шатается кресло. Вот и как прикажете с такими крысами работать?

— Если я вдруг узнаю, что ты Ульяну мою сюда возил!..

— Что будет, если узнаешь? — спросил Антонов.

— Узнаешь что!

— Нет, это ты узнаешь, что я Ульяну твою сюда возил.

— Узнаю — убью!

— Ты? — Антонов едва не расхохотался.

Он в свое время плотно занимался боксом, едва не выполнил норму кандидата в мастера спорта, всего одной победы на первенстве не хватило. Да он этого дохляка Карпухина уделает одной левой.

— Я!

— Ладно, давай! — Игорь раскинул руки, призывая Карпухина к началу боя.

Но тот опомнился, сдал назад.

— Ладно, погорячились и будет!

— А если я твою Ульяну уже трахнул? — выдал вдруг Антонов.

Карпухин ударил с замахом, но быстро, слева направо. Игорь не смог уклониться, и атака, увы, удалась.

В чувство Антонов пришел уже в воде. Он вынырнул, запрыгнул на террасу, размахнулся, чтобы ударить Карпухина. Но тот качнул головой и строго глянул на него. Не советовал он распускать руки. Ведь вокруг ни души, сторож по ту сторону дома, в своей будке. Никто не увидит, как Игорь снова пойдет ко дну. На этот раз он может и не вынырнуть.

Алкоголь, конечно же, не лечит, а калечит, но иногда без него никак. Валерий едва держался на ногах, открывая дверь. Дом совсем новый, собакой еще не обзавелись, а жена мужа не встречает, голос не подает. Может быть, она кем-то занята? Собирался же Антонов наведаться к ней.

Он еще не закрыл за собой дверь, а Ульяна уже спустилась по лестнице. Хорошенькая, сексуальная, одним словом, приманка для вельможного маньяка.

— Чего так долго? — едва ворочая языком, спросил Валерий.

— Почему долго? — Ульяна хмуро посмотрела на него.

Никогда еще она не видела его таким пьяным, как сейчас.

— Антонов где?

— Какой еще Антонов?

— Я знаю, он к тебе ходит.

— Кто ходит? Антонов?

Карпухин не мог точно сказать, на самом ли деле Ульяна зарумянилась или ему показалось, но на всякий случай спросил:

— А чего покраснела?

— Я покраснела?

— Ты покраснела! Где Антонов? — Валерий грозно топнул ногой.

— Антонов может быть у нас в спальне? — спросила Ульяна и приблизилась к нему.

— Может быть в спальне!

— Мы с ним занимались любовью?

— Вы занимались любовью!

Валерия несло, но Ульяна его остановила.

Она размахнулась, влепила ему пощечину и спросила:

— Еще?…

— Не надо. — Карпухин смотрел на нее зло, но в ответ бить не собирался.

Он же не идиот!

— Тогда пошел к черту!

Ульяне хватило трех минут, чтобы собраться и уехать к маме. Валерий не стал останавливать жену и с обидой смотрел ей вслед. Могла бы и спросить, с какой это радости он обрушился на нее. Проблемы у него, с Антоновым в пух и прах разругался, а ей и дела нет. Собралась и уехала. К маме! А если к Антонову?

— Убью! — озлобленно пробормотал Карпухин и полез в карман за телефоном.

Его друг Вася Аверин как раз занимался сейчас отделкой антоновского вертепа и запросто мог установить там скрытую видеокамеру. Надо всего лишь хорошо ему заплатить. Пусть Ульяна молится, если вдруг засветится на этой камере в объятиях Антонова. Ни ей тогда не жить, ни ему!

Сажин с тоской смотрел на водную гладь озера. Что-то не идет ему карта в последние раздачи. Все хорошо было, сначала на Улехова работал, денежку на этом поднимал, потом свою игру начал, с Антоновым сошелся, строительную фирму под контроль взял, на бюджетном финансировании порядком нажился, дом построил, счета пополнил. Думал, судьбу за бороду ухватил. Даже когда с должности слетел, считал, что это не беда, все наладится. Под следствием за убийство побывал, но нет, это не сбило с него кураж.

Он ушел от жены, чтобы начать новую жизнь. Думал, Стелла его примет, а нет, от ворот поворот.

Антонов включил заднюю, не хочет связываться с ним, перекрыл бюджетный краник, боялся Малахова. Феликс оказался на мели. К Стелле путь закрыт, и Юлька, сука, предала.

Зато у Антонова все на мази. Загородную резиденцию за городом себе отгрохал, баб сюда своих возить собирается. Дело, конечно, молодое, но почему Феликс должен радоваться его успехам?

— Ну и как домик? — спросил Антонов.

— Нормально.

— А у тебя как с домом?

— Заканчивают.

— Как только все наладится, закончат.

— А должно наладиться?

— У нас с тобой другого выхода нет.

— Я это уже слышал, — сказал Феликс.

— Наладится или угодим мы с тобой в казенный дом.

— Я там уже был.

— Улехов тоже освободился. Где он сейчас?

— Улехов, говоришь. Это хорошо, что Малахов на подставу не повелся.

— Он-то не повелся, — сказал Антонов и криво усмехнулся. — А вот ты совсем скис. Сломал тебя Малахов.

— Малахов? Меня?!

— Он и Стеллу твою ломает.

— А вот это не твое дело!

— И тебя из ее постели выкинул, и Улехова.

— Ничего, придет мое время! — процедил Феликс сквозь зубы.

— Твое время пришло. Но поверь, на месте оно стоять не будет. Не запрыгнешь в свой вагон, и все потеряешь.

— Хочешь, чтобы я замочил Малахова?

Антонов выразительно промолчал, рассеянно глядя на озеро.

— Это не выход, — сказал Сажин.

Не везло ему с Малаховым. Этот черт был как будто заговоренный. Даже Улехов не смог его взять. Еще и сам на пулю напоролся, горит сейчас в аду.

— Ну что ж, будем искать каждый свой выход, — заявил Антонов.

Он ясно давал понять, что их пути-дорожки расходятся.

— Здесь нужно умней. Тоньше.

— Где тонко, там и рвется, — проговорил Игорь.

— Ну не скажи, тонкая удавка не только душит, она еще и режет. Насмерть.

— У тебя есть такая удавка?

Феликс кивнул, давая понять, что исполнители найдутся.

— Может, выпьем на дорожку? — спросил он.

— Можно и баньку, — сказал Антонов.

— И девочек.

— Сначала самолеты.

— Одно другому не мешает.

— Девочки потом! — жестко отрезал Антонов.

— Игорек, ты чего?

— Я тебе не Игорек! Моя фамилия Антонов, зовут Игорь, отчество — Яковлевич. Что тебе непонятно?

— Может, ты и прав, — вслух подумал Сажин.

Из-за Малахова Антонов превратился в посмешище. Все кому не лень морду ему чистят. Поговаривают, что даже спокойный как удав Карпухин отличился. Может, врут, может, было, но Антонова люди теперь считают слабаком и ждут, когда его уйдут с должности.

— А может, и не прав, — заявил Антонов и хищно усмехнулся. — Но на место я непременно поставлю всех!

— Можешь рассчитывать на меня.

— Ну вот, это уже другое дело. Можно и выпить.

— А девочек?

Уж очень хотелось Феликсу снять стресс в объятиях знойной красотки. А фотографию выслать Стелле, пусть знает, что на ней свет клином не сошелся.

Антонов думал недолго.

— Но только из соседнего района, — сказал он.

— А если тебя на область поставят, откуда девочек брать будем? — пошутил Сажин.

— Когда меня поставят на область, этот район будет твоим, — отчеканил Антонов. — Я об этом позабочусь.

Феликс кивнул. Ему действительно есть куда стремиться. Он и в самом деле может достичь больших высот. Нужно всего лишь отбросить хандру и взяться за дело.

Отделочные работы закончены, дом сдан под ключ, можно отмечать новоселье. Недавние посиделки с девочками не в счет. В дом Игорь никого не приводил, их парили только в баньке, да так, что веничек дня два побаливал. Да и не тот это контингент. Вот с женой прокурора обновить спальню — это и романтизм, и волнение, близкое к маниакальному возбуждению. Нравилось Игорю наставлять рога своим подчиненным, и он ничего не мог с собой поделать.

Да и Лена очень хороша собой. Непросто было ее снять, но сейчас она готова прислониться к нему по щелчку его пальцев. Ульяна тоже никуда не денется.

Сторож, морщинистый мужик с мясистыми ушами, открыл ворота и почтительно тронул кепку на голове, приветствуя хозяина.

— Ты говорил, что здесь никого нет, — сказала Лена и нахмурилась.

— Без сторожа нельзя, здесь же лес, заходи кто хочешь. Но ты не бойся, никто ничего не увидит.

— Это правда, что ты здесь уже с кем-то подрался? — совсем невесело спросила она.

— Кто сказал? — Антонов резко нажал на педаль тормоза.

Если бы он до того не притормаживал, останавливая машину возле дома, то Лена выбила бы головой лобовое стекло.

— Какая разница, кто сказал? — заявила она и поморщилась. — Главное, что все об этом знают.

— Все?

— Слава точно знает.

Игорь кивнул, открывая дверь. Сторож его и сдал, никчемность языкатая. Это только с виду мужик сама покорность, а на деле же камень за пазухой.

— А это кто такой?

Из дома вышел прораб Василий Аверин, улыбчивый, с виду добродушный мужик. Все бы ничего, но сегодня его здесь быть не должно. Игорь уже и работу принял, и рассчитался с ним.

— Ты что здесь делаешь?

Знак Лене подавать не пришлось. Она и без того отвернула голову, чтобы Аверин ее не увидел.

— Как что? — с удивлением спросил Василий. — Сами же сказали щель в бревне заделать.

— Заделал? — осведомился Антонов и встал между им и Леной, чтобы он не смог ее рассмотреть.

— Я пошел.

— Давай-давай!

Игорь дождался, когда Василий сядет в свою машину и уедет, только тогда завел Охримову в дом и первым делом показал ей каминный зал. Окна там выходили на озеро. Сторож с этой стороны точно в них не заглянет.

— Камин разжигать не будем, — прижав Лену к себе, тихо сказал он.

— Можешь зажечь меня.

Лена еще не раскрепостилась, да и сам Игорь все находился под впечатлением от новости, которой она его огорошила. Все знают, что Карпухин ударил его и заставил искупаться в озере. Все над ним потешаются, в том числе и прокурор. Что ж, смеется тот, кто смеется последним.

— Дрова для растопки можно укладывать шалашиком, колодцем. Давай попробуем пушкой, — сказал Антонов и легонько подтолкнул Лену к дивану.

Он поставил ее коленями на сиденье, заставил облокотиться на спинку. Его рука скользнула под подол, нащупала струны для прелюдии, в несколько тактов раскрепостила Лену.

— И где же выстрел? — пробормотала она, до предела выгнув спину.

Игорь кивнул, с дрожью в теле прижимаясь к ней. Пушка уже смотрела в зенит, и порох там сухой, и картечь плотными рядами, громыхнет оглушительно.

Глава 11

Погода отличная, не жарко, безветренно, и шашлык удался, очень хорошо пошел под красное вино. От крепких напитков Артем воздержался, хватит с него прошлого раза.

— А чего ты такой, прямо как деревянный? — спросила вдруг Люба, пытаясь сфокусировать на нем взгляд.

Вино хорошее, легкое, не пьяное, если в разумных количествах. А Люба, похоже, потеряла меру. Или это свежий воздух усилил опьянение?

— Как бревно, — сказал Артем.

— Бездушное!

— Что, похоже?

— Шел бы ты к Стелле!

— А что скажет твой муж? — поинтересовался Малахов.

Штанов спас ему жизнь. Он, конечно, ему очень благодарен, но его мнение побоку. Все равно, что думает Штанов о нем и о Стелле. Но нельзя списывать со счетов сотни таких мнений, из которых складывается людская молва. Тянет Артема к Стелле, сил нет, как влечет, но нельзя пока. Подождать немного надо, волна обязательно уляжется. Стелла все понимает, не звонит, не торопит его.

— Мой муж скажет то же самое, что и я. Где он, кстати? — Люба огляделась по сторонам, Штанова не нашла, зато увидела бутылку. — Выпьем, милая старушка? — предложила она.

— Я старушка? — спросил Артем и усмехнулся.

— Пенек старый! Ничего, мы тебя оживим. А Стелла добавит!

— Стелла?

— Лично я против ничего не имею! — приложив руку к груди, заверила его Люба.

— Даже не знаю, что бы мы без тебя делали! — сказал Артем, поднимая наполненный бокал.

Вот возьмет он сейчас и напьется. А завтра утром проснется в постели у Стеллы и снова сделает невозмутимый вид, как будто по-другому и быть не могло.

— Что бы ты без меня делал? Вот возьму в следующий раз не упаду! — закатив глаза, сказала Люба и поставила бутылку на крышу мангала.

Она сделала это не самой твердой рукой, а крыша с изгибом. Удивительно было, как бутылка тотчас же не свалилась на землю.

Люба стояла в каком-то шаге от Артема, очень близко. Как не подхватить ее, если она вдруг начнет падать?

— Может, не надо?

— Не надо. Но я упаду!

Люба действительно стала падать. Где стояла, там и шлепнулась бы на мягкую точку опоры, если бы Артем не поймал ее. Он согнулся в поясе и сгреб женщину в охапку. В этот момент лопнула и разлетелась на части бутылка, стоявшая на мангале. После этого Малахов услышал выстрел.

— Снайпер! — крикнул он и, не разгибаясь, потащил Любу под прикрытие беседки.

Киллер успел сделать еще пару выстрелов, пока они не оказались в мертвой для него зоне. Пули проходили совсем рядом, но все же стрелок мазал.

Груздев не растерялся, понял, откуда летели пули, рванул к забору. Малахов оставил Любу и бросился за ним.

Преступник стрелял из дома, стоявшего на параллельной улице. Нужно было перемахнуть через три забора, чтобы выйти к этому месту.

Один соседский участок они прошли без происшествий, зацепили лишь угловой краешек огорода. На другом участке на них кинулась собака, она зло вцепилась Артему в штанину, когда он перелезал через забор. Но это был сущий пустяк по сравнению с пулей, которой мог осчастливить его киллер.

Снайпер больше не стрелял. Он торопился покинуть место преступления и, увы, успел это сделать. Возле дома под сквозным навесом стоял внедорожник с открытым кузовом, настолько грязный, что сложно было установить его цвет.

Груздев первым оказался на участке. Возможно, он успел заметить, как преступник заскочил в машину. Малахов же видел, как автомобиль сорвался с места. Груздев выстрелил по колесам, но промазал. Внедорожник исчез из виду.

Груздев выбежал за открытые ворота, осмотрелся. К нему присоединился Артем, но и он не увидел поблизости машины, на которой можно было бы преследовать преступника. На своих двоих его не догнать, возвращаться к дому за автомобилем бесполезно. Пока дойдешь, снайпер будет уже далеко.

— Видел я его. Он в маске был и в перчатках, — прохрипел Груздев, тяжело дыша.

Нагрудный карман рубашки оторван, джинсы в семенах чертополоха. Артем поцарапался, перелезая через забор, и штанины у него были в репьях, зато все остались живы. Снова Люба его спасла. Надо будет вставить ее фотографию в медальон и повесить его на грудь как талисман.

— Автомат у него был с обвесами. Или карабин «Сайга», — сказал Груздев.

— Он его с собой забрал? — Артем уже держал телефон возле уха.

— Ну да. Оптика там была.

— Разберемся.

Оперативный дежурный ответил на вызов. Артем в двух словах объяснил ему ситуацию, объявил тревогу и план «Перехват». Нужно было срочно бросить все дежурные силы в район Коммунарской улицы, сориентировать патрульно-постовые экипажи на грязный серый «Шевроле».

К месту событий подтягивались зеваки. Со двора соседнего дома выехал автомобиль. В это же время появился Павлов на своем «Форде» с Любой на переднем пассажирском сиденье. Артем показал, в каком направлении скрылся «Шевроле», и улыбнулся. Люба в последнее время приносила им удачу. Может, она и сейчас сотворит что-нибудь невозможное?

К открытым воротам подошла сухощавая женщина с проседью в волосах, убранных в косу.

Павлов уехал, Артем смотрел на дом, из которого стрелял киллер. Он был двухэтажный, но простоватый. Крыша — некрашеный профнастил. Хозяев не видно.

— А вы, простите, кто будете? — спросила женщина, настороженно глядя на него.

— Начальник ОВД подполковник Малахов. Выстрелы слышали?

— Да, слышала, — сказала женщина и тут же задумалась.

Вдруг сболтнула лишнее, и это выйдет боком?

— Откуда?

— Как это откуда?

Артем держал дом в поле зрения, пистолет оставался в кобуре, но в любой момент мог оказаться в руке. Вдруг на крыльцо выскочит припозднившийся киллер?

— В какой стороне вы живете?

— Вон там. — Женщина повела рукой в левую от дома сторону.

Артем кивнул. Дом, за которым он присматривал, находился справа, причем на другой линии.

— А здесь кто живет?

— Марина, соседка моя.

— Одна живет?

— Нет, с мужем и детьми. Они уехали в отпуск. Скоро уже должны быть. За собакой просили присмотреть, — сказала женщина.

— А где собака?

Собаки лаяли вокруг, а во дворе дома стояла тишина. Артем обратил на это внимание только сейчас.

— Сбежала.

— Когда сбежала?

— Прихожу вчера, а клетка открыта. — Женщина кивком показала куда-то за дом. — Врая у них непослушная, все удрать норовит. Если клетка открыта, то ее не остановить.

— А клетку кто открыл?

— Она и сама могла. Беда, а не собака!

— Искали Враю?

— Ну да, Сашка мой ходил, звал, не отзывается. Сама придет, не впервой.

— Сашка ходил?

— Сын мой.

— А вас как зовут?

— Алевтина Михайловна.

— Значит, собаки уже вчера не было?

— Да, я утром заходила.

— Через калитку?

— Через калитку.

— Ключи от ворот у вас?

Дом небогатый, забор обычный, деревянный, видеокамеры отсутствовали тут как класс. Зато ворота новые, откатные. Хозяин наверняка гордился этим приобретением. Киллеры ему за это спасибо сказали. Водителю даже не пришлось выходить из машины, чтобы открыть ворота.

— От ворот ключи в доме.

— А от дома у вас?

— Да, и от дома у меня, — сказала Алевтина Михайловна, нахмурилась, хлопнула себя по карману и вынула оттуда связку, состоявшую из двух ключей.

— Вы всегда держите их при себе?

— Да, пока Истомины не вернулись, всегда при себе.

— Никому ключи не давали?

— Ну что вы!

— Ладно.

Артем осмотрел замок на калитке. Слишком просто там все, отмычкой открыть можно без проблем. В доме тоже вряд ли сложная система.

А собаки во дворе не было. Или убрали ее нехорошие люди. Может, не сбежала Брая, лежит сейчас где-нибудь в бурьяне.

— Истомины на машине уехали? — спросил Артем.

— Да, у них своя.

— А внедорожник с открытым кузовом не видели? Он под навесом стоял. — Артем глянул на соседний дом справа.

Стена там глухая. Вдоль нее деревья и колючий кустарник, машину со двора не увидеть.

— Если под навесом, то нам не видно.

— Ничего такого подозрительного вы не замечали? Может, по двору кто-то ходил или по дому?

— Нет, — ответила женщина и пожала плечами.

— Может, свет ночью в доме включался?

— Нет, ничего такого я не заметила. Тихо все было.

Груздев занимался соседом из дома напротив. Мужчина все время качал головой, озадаченно потирал затылок. Тут и слушать не надо. Без того было ясно, что ничего ценного он не сообщил. Груздев отошел от него с постным видом.

— Ну и что? — на всякий случай спросил Артем.

— Очень смутно, — глянув на Алевтину Михайловну, ответил Вадим и кисло усмехнулся.

— Что очень смутно?

— Да вроде свет во дворе ночью гас. — Груздев кивком показал на фонарный столб.

— Да-да, во дворе гас, — подтвердила женщина этот факт.

Артем глянул на нее с легким, насмешливым укором. Он же только что спрашивал про свет.

— Так вы же про дом говорили, — сказала она.

— А свет во дворе гас — это не подозрительно?

— У Истоминых это часто бывало. Пока они лампу не сменили. Я подумала, может, снова началось.

— Проникли в дом, выключили свет, загнали машину, затаились, — выстроил логическую цепочку Груздев.

Поведение соседей он комментировать не стал.

— Кто знал, что Истомины в отпуске? — спросил Артем.

— Да многие знали. Костя радовался очень, что семью на море везет, стол накрыл, соседей позвал. Не всех, конечно.

— Все равно дурак! — заявил Груздев.

Артем кивнул, соглашаясь с ним, и они вместе направились к дому.

Алевтина Михайловна потянулась было за ними, но Малахов ее осадил:

— Возможно, дом заминирован.

Преступники явно спешили убраться отсюда. Вряд ли у них нашлось время поставить на входную дверь растяжку. Но лучше не рисковать.

На замок дверь была не заперта, просто прикрыта. Ключ, чтобы ее открыть, не понадобился. Саперы, к счастью, тоже оказались не нужны.

Пол в доме был дощатый, краска свежая, поэтому пыль на ней оседала особенно хорошо. Недавние следы ног можно было прочесть невооруженным взглядом.

— Давай я сам осторожно погляжу, — вызвался Артем.

Он боялся уничтожить следы преступного присутствия, поэтому к лестнице на второй этаж подходил без обуви.

А следов тут хватало. Преступник разгуливал по дому без особого стеснения, и на кухне побывал, и в спальню заглянул. Но большую часть времени он провел на чердаке, из окна которого открывался вид на дом, в котором жил Артем. В обзор попадала и часть заднего двора, как раз там сегодня жарились шашлыки. Артем подставился под выстрел, но, к счастью для него, киллер не принял в расчет Любу и промазал.

Стрелок сделал несколько добавочных выстрелов, пытаясь исправить ошибку. На этом его время истекло. Он спешно убрался из дома, запрыгнул в машину, за рулем которой находился его сообщник, и продолжил свой драп-марш.

Орудие преступления этот тип забрал с собой. Зачем? Так дорожил своим оружием, что решил оставить его себе? Собирался отстреливаться? Просто решил отойти от классического штампа, в соответствии с которым киллеры сбрасывают свое оружие на месте преступления?

Гильзы Артем нашел достаточно быстро, но поднял только одну. Карабин триста восьмого калибра. Прав оказался Груздев. Киллер стрелял из «Сайги». Существовала такая модификация под натовский патрон. Он едва не стал для Артема роковым.

Следственно-оперативная группа не заставила себя ждать. Эксперты приступили к работе, но Артем не возлагал на них больших надежд. Киллер выбегал из дома в маске и в перчатках, Груздев это видел. Вряд ли эксперты снимут его пальчики, а следы обуви очень скоро превратятся в пустой звук. Опытный преступник первым делом постарается избавиться и от обуви, и от одежды, в которой он стрелял.

Но не исключено, что криминалисты смогут найти волосок с головы стрелка. Не мог же он все время находиться в шерстяной маске. На чердаке, может, и не баня, но жарко, а преступник провел там не один час. Может, волос найдется или даже окурок с эпителием на нем.

Павлов не смог нагнать «Шевроле», вернулся к дому. Капитан Стасов и старший лейтенант Сухоросов подъехали вместе с группой.

Артем поставил им задачу собрать сведения о людях, которые знали о том, что Истомины в отъезде. Озадачил он и криминалистов срочной баллистической экспертизой.

В районе не так уж и много владельцев карабинов «Сайга-308», все на учете, ими займутся группа лицензионно-разрешительной работы и участковые. Возможно, за кем-то из этих людей числится «Шевроле» с открытым кузовом. Тогда задача еще больше упростится. Или, напротив, усложнится.

Дом старый, бревенчатый, но стоит ровно, крепко, на прочном фундаменте. Жилье приземистое, основательное, и хозяин ему под стать. Немолодой уже, обветренный, коренастый, ноги сильные. Мужик стоял у крыльца и смотрел на гостей. Ощущение такое, что он в землю врос, с места его не сдвинуть.

— Гражданин Гончарников Федор Дмитриевич? — спросил Максим, внимательно глядя на него.

— Ну!

— Чего ну, Митрич? — сказал Стасов, останавливаясь перед ним. — Не узнаешь?

— Чего же не узнаю? — все так же угрюмо проговорил Гончарников.

— Кто там у нас трактор угнал?

— Так не угнал, просто взял. На благое дело. Огород вспахать надо было.

— Нормально, да? — глянув на Максима, заявил Стасов. — Мне вот домой надо, может, машину угнать? На благое дело.

— Так осознал же я, — буркнул Гончарников.

— Может, и тебе куда-то надо съездить? Взял бы машину у Кости Истомина, когда гулял у него.

— Когда я у него гулял?

— А когда он в отпуск уезжал. Машина как раз на ходу была, после ремонта.

Истомин купил свой раритет в убитом состоянии. Машина, говорят, ремонту не подлежала, а он ее восстановил.

Максим уже знал про Истомина если не все, то многое. Стольких людей опросили, пока до Гончарникова добрались, и никто ничего, никаких зацепок. Неужели и здесь тупик?

— Не надо мне.

— Пил?

— С Костей?

— Нет, сейчас.

— Вчера немного поддал, а что?

— С кем гулял?

— Тебе какое дело?

— Мосел давно заходил?

Максим вопросительно глянул на Стасова. Он и сам хотел знать, кто такой Мосел.

— Ну да, заходил.

— Когда?

— Какая разница?

Стасов быстро, без размаха врезал ему кулаком в живот, но Гончарников достаточно легко выдержал удар, даже не крякнул и в поясе не согнулся.

— Маслакова когда видел?

— Ну, видел. — Гончарников смотрел на Стасова с чувством превосходства.

Он явно гордился своим прессом. Однако оказалось, что зря.

— Когда? — Стасов ударил снова.

На этот раз Гончарников сложился пополам и даже опустился на одно колено.

— Не слышу!

— Да дня три-четыре тому заходил.

— А что это с тобой? Диарея крутит? — Стасов подал Гончарникову руку, помог подняться. — Ты скажи, я тебя к доктору отправлю. К гомеопату из пятой камеры.

Мужик глянул на опера косо, исподлобья, но ничего не сказал.

— О чем с Маслаковым говорили?

— Да так.

— Он про Костю Истомина спрашивал?

— Ну да.

— Чего спрашивал?

— За машину. Мосел крышку капота ему подогнал.

— Значит, Мосел пришел к тебе спросить за крышку капота?

— Не только.

— Давай о главном. Ты говорил Маслакову, что Костя в отпуск уехал?

— Я всего лишь подтвердил. Он знал, слышал, а я сказал…

— Значит, Мосел Косте крышку капота подогнал?

— У него знакомый есть, он через него разборы доставал и джип себе из битого хлама собрал.

— Джип? С открытым кузовом?

— Ну да.

— А карабин у него откуда?

— Ну, карабин. Он же охотник. Да и дом у него у самого леса стоит. К нему однажды волки в огород забрались.

— «Сайга» карабин?

— Ну да, четкая такая штука!

— Телефон его у тебя есть? — спросил Стасов.

— А что, позвонить надо?

— В том-то и дело, что не надо. Сами к абоненту съездим. Где он там у самого леса живет? Поехали, проводишь нас.

— Да я адрес просто скажу, сами найдете, — проговорил Гончарников.

Но Стасов был неумолим и чуть ли не силой усадил его в машину. Максим не требовал объяснений, он и без того прекрасно все понимал. Нельзя было оставлять Гончарникова без присмотра. Вдруг возьмет да позвонит Маслакову, вспугнет его? А это, похоже, и есть тот самый зверь, за которым и снарядили ловцов.

— А Маслаков у нас в «Гарде» работал, да? — уже в машине спросил Стасов.

Он сидел сзади рядом с Гончарниковым, боялся оставлять его без присмотра и правильно делал.

— Ну да, в «Гарде».

— С Гурьяновым корешился? — глянув на Максима, спросил Стасов.

Павлов хорошо помнил, как познакомился с Гурьяновым. Ехали они тогда в «Гарду», заметили внедорожник, выезжающий из ворот, увязались за ним и увидели, как Гурьянов со своим дружком сбрасывает с моста труп, упакованный в полиэтилен.

Знатная тогда была погоня. Сначала на машинах, затем бегом. Павлов догнал Гурьянова. Вместе с Груздевым они скрутили бандита, но победа им далась нелегко. Разбитая губа два дня потом болела, а синяк под глазом сходил ровно неделю. Но дело даже не в этом, а в том, что Маслаков человек Шестакова, значит, Улехова.

— Не то чтобы корешился, но да, знались мы.

— Мосел вроде не женат?

— Нет, подженился, с Галкой жил, нормальная баба. Не знаю, чего ему не хватало.

— А что, сейчас он с ней не живет?

— Нет.

— Один?

— Да.

— Может, гостил у него кто-то?

— Не знаю. Но в машине кто-то был.

— В какой машине?

— Он же ко мне на колесах подъезжал. Сам вышел, а этот остался.

— Кто этот?

— Да я не знаю, не видел. Окна затемнены. Может, и не было никого. Я спросил, Мосел пожал плечами, дескать, один я тут. Мне и правда показаться могло.

— А если не показалось?

— Был там, в машине кто-то, и что с того?

— Нет, брат, — заметил Стасов. — Обидно тебе, что человек этот и знать тебя не хотел. Не уважает!..

— Так, может, и не надо ему!

— Может, прятался, да? Светиться не хотел. А ты ему Костю Истомина сдал.

— Да не сдавал я, — буркнул Гончарников.

— А почему ты не спрашиваешь, что с Истоминым там случилось?

— Так я знаю, стреляли из его дома.

— А может, ты и стрелял?

— Нет!

Дом в конце улицы Гоголя действительно находился у самого леса. У ворот стоял автомобиль патрульно-постовой службы, на крыше бесшумно крутились маячки.

— А сирену чего включить не догадались? — сказал Максим и резко, вне себя от возмущения открыл дверь.

Возле «уазика» топтался старшина Великанов с автоматом на плече. Из дома тяжело вышел участковый капитан Прядихин, грузный, неповоротливый мужчина лет сорока.

Максим стремительно направился к нему.

— Где Маслаков? — раздраженно спросил он.

— Так нет же никого! — Шея у Прядихина так заплыла жиром, что он с трудом повернул голову к дому.

— А дверь?

— Что дверь?

— Открыта была или закрыта?

— Так открыта.

— В гараж загляни. Стоит там машина, не стоит?

Дом небольшой, одноэтажный, из красного кирпича, крыша жестяная. Гараж сколочен из досок, но ворота, как ни странно, железные. Только из-за них и можно было сказать, что это гараж, а не сарай.

— Да, гляну, — недовольно глянув на Максима, сказал Прядихин.

Павлов зашел в дом, Стасов за ним.

Первым делом они осмотрели кухню. Комнатенка тесная, мебель убогая, на столе выцветшая клеенка. Но все чисто, в мойке только чашка на блюдце, залитая водой. Максим потрогал чайник, еле-еле теплый, комнатной температуры.

В других комнатах тоже был наведен порядок, как будто Маслаков нарочно убирался здесь перед тем, как уйти на дело. Кровати заправлены, покрывало на диване без единой складочки.

На столе в горнице Максим заметил открытую коробку, осторожно взял ее. В ней лежали всего четыре патрона, но, судя по маркировке, те самые.

— Карабин? — спросил Стасов.

— Триста восьмой, — ответил Максим.

— Коробка как будто нарочно на самом видном месте.

— Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место, — сказал Павлов и тут же качнул головой, понял, что эта формула сейчас нерабочая.

— Или просто увези далеко-далеко.

— Это ты о чем?

— Если я прав, то Маслаков сюда больше не вернется.

Гараж пустовал, но было ясно, что за машина там находилась. Еще на Маслакова был зарегистрирован карабин «Сайга-308», именно поэтому Прядихин его и навестил.

Сделал он это топорно, нахраписто, что, впрочем, уже не имело значения. Павлов боялся, что патрульно-постовой экипаж своим появлением вспугнул Маслакова, но, видимо, он действительно в это время отсутствовал. Не уходил Мосел в лес огородами. Он просто не вернулся, можно сказать, с задания.

— Засаду надо выставить, — сказал Максим.

— Мы в дом, а Прядихина с патрульными в проулок, — сказал Стасов. — Пусть постоят, им все равно делать нечего.

Павлов так и поступил. Он и свою машину подальше от дома отогнал, и патрульный экипаж спрятал, отдал Гончарникова на попечение Прядихину и Малахову позвонил, после чего вместе со Стасовым скрылся в доме.

— Давай на веранде подождем, — сказал Егор. — Не надо в дом. Может, они там не все пальчики зачистили. Как бы нам не помочь им ненароком.

— Кто они?

— А кто в машине от Гончарникова прятался?

— Узнаем.

— Как-то просто все, не находишь?

— Да, есть такое ощущение.

— Даже не сомневайся, стреляли в Малахова из «Сайги» Маслакова и уехали на его машине. Преступление, считай, раскрыто, только вот Маслакова мы не найдем. Исчезнет он. Или труп его обнаружится. Но это подозрительно, значит, кто-то убил. А если исчез, то в бега ударился.

— Но преступник установлен, — сказал Павлов.

— Ниточка от него тянется к Улехову. Сажин вне подозрения.

— Сажин, — эхом отозвался Максим.

— Искать нужно, кто у Маслакова гостил. Кого Гончарников в машине у него видел. Кто Маслакова в лес завез. Может, хоронят его сейчас или уже закопали.

Максим кивнул. Он привык, что в этом городе все очень уж хитромудро закручено. Да по-другому и быть, пожалуй, не могло. И Сажин бывший мент, и Улехов. Они знают, как путать и заметать следы.

Шло время, а Маслаков не появлялся. Версия, предложенная Стасовым, крепла час от часу.

Глава 12

Все-таки наследил Маслаков, чайку на кухне у Истоминых решил попить, оставил на сахарнице свои пальчики.

— Вредно чай с сахаром пить, — сказал Малахов и положил на стол заключение экспертизы.

— Зато в доме у него ни одного постороннего пальчика, — сказал Павлов. — Как будто он там один жил, не тужил. Карабин свой готовил. По заказу Шестакова или Улехова. А Сажин как бы и не при делах.

— Это Стасов Сажина подозревает?

— Я не думаю, что это подозрительно. Скорее наоборот. Стасов реально работает, я ему доверяю.

— Это хорошо, Макс. Еще бы вы тех мальчиков нашли, которые у Маслакова гостили.

— Почему мальчиков?

— Ну так не девочек же, — сказал Малахов.

— А вдруг?… Заморочила какая-нибудь Маслакову голову.

— Голову ему нужно было очень-очень заморочить. Чтобы он из своего карабина выстрелил.

— Может, ведьма?

— Романтично. Но не реалистично. Зачем девочке пальчики свои стирать? Ну да, гостила у Маслакова и что? Дело житейское.

— А если эта девочка как-то с Сажиным связана? — предположил Павлов.

— Как именно? — Артем посмотрел прямо ему в глаза. — И кто?

— Не Юля же, — смущенно буркнул Макс.

— Не Юля?

— И не Стелла.

— А откуда такая уверенность насчет Стеллы?

— Я так думаю.

— Думай за Юлю. Когда ты у нее был?

— Вчера был. Сажин с ней уже не живет, пропал куда-то.

— Найди мне мальчиков, Макс. Или девочек. Если это Сажин, то он не должен от нас уйти.

— Да мы работаем, соседей всех опросили.

— Значит, не всех.

— И до лешего доберемся.

— Не понял.

— Дом у Маслакова на самой окраине, там у него две калитки, одна со стороны леса. Очень удобно. Для мальчиков. Зашел, вышел — никто не видит, кроме лешего.

— Ведьмы, лешие, — Малахов усмехнулся. — Оставь чертовщину экстрасенсам, а сам давай по старинке, бивнем в землю.

Павлов ушел, и Малахов, недолго думая, отправился к Стелле, но дома застать ее не смог. Или же она просто не захотела открыть ему. Возможно, с Сажиным заперлась. А тот под подозрением. Значит, Артем имел полное право заняться Стеллой плотно, без учета времени.

Он сел в машину, отъехал в сторонку и занял позицию, удобную для наблюдения за домом.

Сначала появился Сажин. Он подъехал к дому, остановился у ворот, вышел из машины, достал ключи, попробовал открыть калитку, но не смог. Видимо, Стелла сменила замок.

Сажин вернулся в машину, но ждал недолго. Минут через пятнадцать подъехала Стелла. Открылись ворота, но сначала во двор закатил Сажин, а она уже за ним. Пока створки задвигались, Артем на своих двоих зашел за них.

Стелла явно растерялась, увидев его, вид у нее был как у женщины, которую муж застал в постели с любовником.

— Я его не звала, — сказала она, глянув на Сажина, который выходил из машины.

— А чего ты оправдываешься? — осведомился тот. — Ты пока что еще свободная женщина.

Сажин старался не злиться, но на Малахова смотрел враждебно.

— Пока что? — Стелла глянула на Артема с надеждой, как будто ждала от него немедленного признания в любви в комплекте с предложением руки и сердца.

«Или же ты останешься без меня», — предостерегала она его.

— Нам уже давно пора определиться в наших отношениях, — сказал Сажин, вынимая из кармана красный футляр.

— Не надо ничего. — Стелла торопливо открыла дверь.

Она будто хотела спрятаться от Сажина или от искушения принять подарок.

Но в машину садиться Стелла не стала, взяла с заднего сиденья коробку с нарисованной на ней вазой, улыбнулась Артему и сказала:

— Вот, для холла купила, можно разбивать.

— Обязательно разобьем, — сказал Сажин. — На счастье. После того как я сделаю тебе предложение.

Он не открывал футляр, не становился перед Стеллой на колено, но явно ждал подходящего момента.

— Еще я тапочки себе купила, — сказала Стелла, возвращая вазу в машину. — Представляешь, пулей каблук срезало.

Она обращалась исключительно к Артему, но Сажин старался этого не замечать.

— Я помню, — сказал Малахов.

— Помнишь ты, как же. — Стелла вздохнула. — Я уже ремонт успела сделать.

Дескать, столько времени прошло, а ты только сейчас соизволил пожаловать ко мне.

Артем считал себя обязанным оплатить счет за ремонт. Во-первых, стрелял преступник, которого он должен был задержать еще до того, как тот попал в дом к Стелле. Во-вторых, они все-таки не чужие люди.

Говорить об этом в присутствии Сажина он не собирался, но тот как будто прочел его мысли.

— Я оплатил счета, — не забыл напомнить он.

— Я тебя не просила! — Стелла поморщилась.

— Но ведь деньги взяла! — заявил Сажин.

Артем едва не кивнул, соглашаясь с ним. Стелла готова была брать деньги у кого угодно, лишь бы предлагали. Отблагодарить того же Сажина она вполне могла. Сделала это и выкинула из головы, как будто ничего и не было.

— Ехал бы ты домой. — Стелла чуть ли не умоляюще глянула на своего Феликса.

— Уехать и оставить тебя с этим? — Сажин посмотрел на Артема с искренним возмущением, как собственник на вора.

— Мне самой решать, с кем оставаться! — Стелла глянула на Малахова, призывая его взять Сажина за шкирку и выкинуть за порог.

— Я делаю тебе официальное предложение, — сказал Сажин, открыл футляр, показал перстень с камнем, но руки к Стелле не протягивал.

Он так и продолжал держать футляр, едва не прижимая его к своему животу.

— И что? — Стелла посмотрела на него, на Артема.

Снова эта чаша весов у нее в глазах. В прошлый раз, выбирая Малахова, она готова была вернуться к Улехову. Материальное благополучие у нее на первом месте. Она, конечно, хочет верить, что это не так, но…

— Теперь ты моя официальная жена!

— Чего?

— В загс мы можем отправиться прямо сейчас. Там все уже готово. Не веришь?

— Что готово? — Стелла захлопала глазами, глядя на Сажина.

А вдруг ей действительно можно стать его законной женой прямо сейчас? Она ведь хотела замуж и мечтала об этом вовсе не тайно. Артему намекала, но бесполезно. Улехов не хотел узаконивать отношения с ней, и тут вдруг Сажин везет ее в загс.

— Все готово. Если не веришь, поехали, узнаешь и станешь моей женой.

— Не надо ничего! — Стелла посмотрела на Артема как на спасательный круг.

Ее уносило в море. Он мог помешать этому, а если нет, то ничего страшного. Течение теплое, приятное, оно всего лишь доставит ее в другую страну, а там бунгало и финиковые пальмы. Не так уж важно, с чьих рук кормиться.

— Поехали! — искушал ее дьявол.

— Сам езжай!

— Я ведь больше не предложу! — Сажин посмотрел на Стеллу как лев на вполне реальную добычу.

Как будто всего лишь один шаг отделял его от победы.

— Больше он не предложит, — сказал Малахов. — Потому что будет сидеть.

— Ох как некрасиво! — сказал Сажин и ухмыльнулся. — Может, ты меня чем-то реальным остановишь, а не пустыми угрозами? Пистолет у тебя там, под рубашкой, да?

— Пистолет.

— Ты же начальник полиции, а ходишь с оружием прямо как обычный опер.

— Стреляют.

— Да, стреляют, — сказала Стелла.

Она не стала вздыхать и позировать, просто подошла к Артему, обняла его и поцеловала в губы. Он и хотел бы увернуться, но от волнения ноги отказали ему в повиновении.

— Пользуйся моментом, пока еще можно! — заявил Сажин и натянуто улыбнулся.

Он явно делал хорошую мину при плохой игре.

Стелла на это отреагировала.

Она отстранилась от Артема, порывисто повернулась к Сажину и заявила:

— Это ведь все ты!

— Что я?

Стелла взглянула на Артема, обращаясь к нему за помощью. Пусть теперь и он скажет, что это Сажин покушался на него.

— Мы обязательно найдем Маслакова и его сообщников, — произнес Малахов, сквозь хищный прищур глядя на Сажина.

— Даже не знаю, о чем разговор.

— Придет время, узнаешь.

— В прошлый раз тоже думали на меня, — заявил Сажин.

— В этот раз ты тоже ни при чем?

— Да, в этот раз тоже!

— Тогда кто? Улехов?

— Совершенно без понятия! — сказал Сажин и усмехнулся, давая понять, что провокация не удалась.

Не станет он показывать на Улехова, выгораживая себя.

— Феликс, уходи, пожалуйста! — произнесла Стелла, снова повернулась к Артему и повисла на нем, руками опираясь о его плечи.

Она всем видом давала понять, что ей нужен только Малахов, а Сажин — всего лишь досадное недоразумение.

— Хорошо! — заявил Сажин, сел в машину и добавил: — Мое предложение остается в силе!

— Я помню! — Стелла даже не глянула на Сажина, но ее голос прозвучал громко, внятно.

Как будто она обращалась к Артему, предупреждала его об опасности. Если он не сделает правильных выводов, то ветер в ее голове переменится. Вдруг она возьмет и выйдет замуж?

Сажин сел в машину, сдал назад, поравнялся с ними. Стелла открыла ворота.

Он опустил стекло, глянул на Малахова и сказал ей:

— Не делай глупостей!

Сажин уехал, ворота за ним закрылись.

Стелла смотрела Артему в глаза, будто пыталась заворожить его, превратить в послушного теленка.

— Ты даже не представляешь, как я хочу наделать глупостей!

Она действительно хотела этого, но у Артема все равно возникло чувство, будто он стал свидетелем постановочной сцены, хуже того, участником этого спектакля.

— На самом деле все очень серьезно.

— Знаю. Я тебя предупреждала. Сажин очень опасен. Надо было его убить.

— Не понял.

— Я бы потом сказала, что Сажин на тебя напал, и ты вынужден был защищаться.

— Ты это серьезно? — Артем не скрывал своего удивления.

— Но пока что ты защищаешься от меня, — отталкиваясь от него, с обидой в голосе сказала Стелла. — У тебя это очень хорошо получается.

— Не очень.

— Но все-таки получается! — сказала Стелла, вздохнула, снова полезла в машину, взяла свою вазу и понесла ее в дом.

Артем просто вынужден был помочь ей.

— Да не надо!

Вазу свою она выпустила из рук неохотно, точно так же взяла у Сажина деньги. Но сделала это. Возможно, даже расплатилась с ним натурой. Но если так, то Артем сам в этом виноват. Он поставил их отношения на паузу, а она могла воспринять это как их конец.

Так же неохотно Стелла может выйти замуж за Сажина. Артем снова будет в этом виноват. Не должен он выпускать Стеллу из своих рук.

Они прошли в холл, Стелла открыла коробку, Артем помог ей водрузить на постамент вазу с греческим орнаментом.

— Как думаешь, надолго? — спросила она, издали любуясь своим приобретением.

— Навсегда. Если ты перестанешь впускать в дом всяких проходимцев.

— Даже тебя?

— Даже меня.

Стелла рывком повернулась к нему, так же стремительно приблизилась на расстояние поцелуя и посмотрела в глаза жарко-жарко.

— Ты что, обиделся?

Артем качнул головой. Нет, не обиделся.

— Никогда на меня не обижайся, слышишь! — сказала Стелла и как будто для того, чтобы окончательно задобрить Артема, поцеловала его в губы.

Она не отпускала его от себя до тех пор, пока он не материализовал свою смелую фантазию. Артем мог бы уложить Стеллу на диван, но они оказались на мягком ковре. Он распустил подол ее платья.

Потом они на этом ковре и лежали, измотанные, опустошенные.

— Теперь ты должен на мне жениться, — сказала она.

— Да, конечно, — ответил он на это.

Какое-то время Стелла молчала, как будто ждала официального предложения.

Затем она засмеялась, пряча досаду за высокими нотками в своем голосе, и проговорила:

— Да шучу я. Не надо мне ничего.

— Давай не будем торопить события.

— Давай не будем.

— Сама видишь, какая сложилась обстановка. В меня уже два раза стреляли.

— Все из-за меня.

— Возможно.

— Я твоя роковая женщина!

— Ты самая красивая роковая женщина, — заявил Артем.

— Хоть на этом спасибо. — Стелла поднялась, не без гордости демонстрируя роскошь своего тела, одеваться не стала и направилась в ванную. — Будь другом. Если ты мой милый, то приготовь что-нибудь перекусить! — на ходу попросила она. — Калории в холодильнике.

В холодильнике у Стеллы нашлось много чего интересного. Сыр с орехами, паштет из гусиной печени, малосольная семга. Все достаточно высокого качества.

Стелла привыкла к обеспеченной жизни и вряд ли хотела расстаться со своими пристрастиями. А Улехова уже нет. Вряд ли он упомянул Стеллу в своем завещании.

Стелла вышла к Артему в банном халате, волосы сухие, на лице легкий домашний макияж. Пахло от нее райскими садами.

Он подал ей кофе, бутерброды. Она отблагодарила его легким нежным поцелуем.

— Хорошо ремонт сделали, — сказал Артем.

— Ага. — Стелла достала из кармана и положила перед ним смятую пулю.

— Это которая каблук срезала? — спросил он.

— Могла бы и пятку раздробить. — Стелла поежилась, изображая ужас. — Лежала бы я сейчас в больнице. Ты навещал бы меня?

— Даже пятку свою отдал бы, — отшутился Артем.

— Ее хватило бы на две мои. Ну и шуточки у нас! — Стелла постучала по дереву.

— Сколько ты должна Сажину за ремонт?

— Он дал мне двести тысяч. Поверь, я его ни о чем не просила, даже спасибо ему не сказала.

— Скажешь спасибо. Когда деньги ему отдашь. Завтра я привезу тебе двести тысяч.

— Откуда у тебя? Взяток, насколько я знаю, ты не берешь.

— Недвижимость у меня в Москве. Сдаю в аренду, очень дорого.

— Очень?

— Очень, — сказал Артем, давая понять, что настроен весьма решительно.

Может, Стелла и токсичная штучка, но он уже сделал свой выбор. Не надо было к ней приходить, но ведь он здесь. Да, выбор сделан, мосты сожжены. Не исключено, что он даже сделает Стелле предложение. Но не сейчас. Сначала нужно убедиться в том, что она непричастна к покушению на его жизнь. А то вдруг эта особа вместе с Сажиным ведет опасную игру против него? Это вряд ли, конечно, но все может быть.

— Почему же ты служишь?

— А почему я дышу?

— Служба твой воздух?

— Моя жизнь.

— Что это за жизнь, в которой тебя могут убить? Это не жизнь, а смерть!

— Значит, в смерти тоже живут.

— Каждый сходит с ума по-своему, — сказала Стелла.

— А кто-то сходит с ума дважды, — произнес Артем.

Если его служба это сумасшествие, то и Стелла — такое же помешательство, пусть и на другом уровне души. Если так, то к здравому смыслу возвращаться желания нет. Возможно, он сойдет с ума в третий раз и сделает Стелле предложение. Но не сейчас. Сначала нужно разобраться с очередным покушением на свою жизнь.

Дорога пыльная, погода жаркая, сухая. Не самое лучшее время для велопрогулок. Тем более когда ветрено и в сарафане.

Впрочем, юную незнакомку это не смущало, она спокойно колесила на стареньком велосипеде. Ветер взвил и бросил ей навстречу султан пыли, но не смог задрать подол сарафана. Впрочем, Максим к этому и не взывал.

Девушка была хороша собой. Светло-русые волосы, собранные в косу крупного плетения, влекущие черты лица, ясные глаза, светлая улыбка, стройная, изящная, но слишком уж юная. Лет шестнадцать, не больше.

Но, как бы то ни было, Максим вынужден был перегородить ей дорогу.

Девушка замедлила ход, что сказалось на устойчивости велосипеда. Она попыталась объехать Максима, но коварный ветер налетел на нее сбоку. Красавица стала падать, вытянула ногу со сбитой коленкой.

Максим еще не знал, что делать, но уже подскочил к ней, одной рукой схватился за руль, а другой обнял девушку. От нее приятно пахло полынью, влажной от росы, и сухим пшеничным зерном.

— Уйди! — Она скривилась, оттолкнула его.

В ней бурлили самые разные чувства — и страх, и неприязнь, и женский интерес.

— Извини, я всего лишь пошутить хотел.

— Дурацкая шутка! — Девушка стояла возле своего велосипеда, удерживала его одной рукой.

— Согласен.

— У вас там все шутники такие? — Красавица кивком показала на дом Маслакова.

Максим уже второй день обходил соседей, все пытался выяснить, кто гостил у Маслакова в последнее время. Кое-что ему удалось выяснить. Сосед справа слышал мужские голоса. Маслаков что-то кому-то крикнул, человек отозвался. Вот в общем-то и все. Но кое-какие выводы из этого все же можно было делать.

Гостил кто-то у него в доме и редко-редко выходил во двор. Лето, погода замечательная. У Маслакова стол под открытым небом, а он со своим сообщником в доме сидит. Странно.

— У кого у вас?

— Не знаю. Я вообще не местная.

— К бабушке приехала?

— Вообще-то к дедушке.

— Катаешься здесь?

— Нет, на скакалке прыгаю!

— А шутки у кого дурацкие? — Максим тоже кивнул на дом. — Кто с тобой глупо пошутил?

— Я откуда знаю, кто там живет?

— Киллер там живет.

— Кто? — Девушка перебросила ногу над низкой верхней рамой, поставила ее на педаль, собираясь уезжать.

Но любопытство одолевало, пересиливало страх. Она оставалась на месте.

— Киллер. Наемный убийца. Позавчера он стрелял в начальника местной полиции.

— Стрелял? — Девушка все-таки надавила на педаль, но второй ногой от земли так и не оттолкнулась.

— К счастью, мимо.

— К счастью?

— Капитан полиции Павлов! — Максим вынул из кармана удостоверение, раскрыл его.

Девушка глянула лишь на его фотографию и заявила:

— Да ладно. Молодой ты для капитана.

— А для начальника уголовного розыска?

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Будь начальником уголовного розыска.

— Спасибо.

— А если серьезно, там что, и правда киллер живет?

— А что я здесь, по-твоему, делаю?

— А если киллер сейчас выйдет?

— Он в бегах. Но может вернуться.

— Когда?

— В любой момент.

— И что тогда? — Девушка и хотела уехать от греха подальше, но там, в безопасности, скучно, а здесь, рядом с молодым начальником уголовного розыска, занимательно и волнительно.

— А это смотря как тебя зовут.

— Яна меня зовут.

— Тогда тебе повезло. Сегодня нечетное число. По этим дням киллеры не трогают девушек с именем, начинающимся на гласную.

— Это ты сейчас придумал? — полюбопытствовала Яна.

— Когда ты здесь видела того типа, у кого дурацкие шутки?

— Стоял какой-то мужик.

— Когда?

— Позавчера. Нет, позапозавчера.

— Двадцать третьего июля?

— Сейчас. — Яна задумалась. — У папы двадцать первого день рождения. Мы его поздравляли. Да, двадцать третьего июля. Вечером. Уже темнеть начинало. Вот он за этим кустом стоял, а я от реки ехала, не видела его.

А он выскочил как медведь! — Яна оторвала от велосипеда руки, показала, как бросается на людей медведь, и тут же вернула их на место.

Она вполне успевала подхватить велосипед, но Максим все же подстраховал ее, взялся за руль. Ее сухая ладошка легла ему на руку и тут же съехала в сторонку, но как-то очень уж медленно.

— Я так испугалась! С велосипеда чуть не свалилась. А ему смешно.

— В лицо его видела?

— Ну да, глянула на него.

— Как он выглядел?

— Даже не знаю. Темнеть уже начинало, а за кустом вообще мрачно было. Он выскочил оттуда и сразу назад.

— Высокий, средний, низкий? Худой, плотный, толстый?

— Нет, не средний и не высокий. Что-то между. Не толстый и не худой. Спортивный.

— А в лицо, значит, не рассмотрела?

— Да я всего лишь один раз глянула на него. Я девушка порядочная, незнакомых мужчин не разглядываю. Знакомых тоже.

Максим вынул из кармана фотографию Маслакова.

Яна глянула на нее, сразу же отрицательно качнула головой и сказала:

— Нет, это не он.

— Значит, ты все-таки знаешь, как он выглядит.

— Значит, знаю. Но не вижу. — Яна на мгновение закрыла глаза. — Не могу представить.

— Но это не он? — махнув фотографией, спросил Максим.

— Нет, не он!

— Роста чуть выше среднего, спортивный. Цвет волос?

— Темный.

— Глаза какие, большие или маленькие?

— Не помню. Взгляд такой нахальный, напористый, но не злой. Он как будто поиграть со мной хотел. В кошки-мышки. Никого рядом не было, но ему как будто кто-то не разрешал. Мне так показалось.

— Может, все-таки попробуем составить фоторобот?

— Я не знаю.

Максим провел Яну в свою машину, включил планшет с программой, но ничего толком не добился.

Девушка не помнила, как выглядел мужчина, не могла сказать, какие у него были глаза, нос, рот.

— Может, особые приметы? — не сдавался Максим. — Шрам, татуировка, клок седых волос?

— Белой кожи! — заявила Яна.

— Пигментная кожа?

— Да, под правым ухом. Шея и лицо загорелые, и это пятно не совсем белое! — воскликнула Яна и вдруг сдулась. — Хотя, может, и не было ничего. Темнело уже, да и глянула я на него мельком. Мне могло и показаться.

— Понятно, — сказал Максим и невесело улыбнулся.

«Очень симпатичная девушка, — подумал он. — Даже красивая. Есть что-то волнующее в овале ее лица и линиях рта. Жаль, что слишком уж она юная даже для меня, молодого начальника уголовного розыска».

Глава 13

В каминном зале погром, кресло сдвинуто с места, ковер на полу скомкан, журнальный столик опрокинут, хрустальная ваза вдребезги, разбито стекло в шкафу. На белом наличнике следы окровавленных пальцев. На полу несколько бурых пятен.

В полицию позвонила мать хозяина дома. Она же предположила, что преступники похитили ее сына и невестку.

— Виктория Матвеевна, когда вы общались с сыном в последний раз? — спросил Максим, глядя на грузную пышноволосую женщину с глубокой ямкой на подбородке.

— Что значит в последний раз? — ужаснулась та. — Я точно знаю, что Валера жив!

— Он вам звонил?

— Нет! То есть звонил. Вчера вечером. А сегодня вот прихожу, а его нет!

— Значит, вчера вечером звонил. Что говорил?

— Да так, как обычно.

— Может, он чем-то был встревожен, говорил вам, что ему кто-то угрожал?

— Насчет угроз не знаю, но если честно, на работе у него что-то не ладилось. Что именно, не могу сказать. Может, дорогу кому-то перешел, — проговорила Виктория Матвеевна.

— Кому?

— Не знаю. Может, Антонову, — совсем тихо сказала женщина.

— Игорю Яковлевичу? — без особого удивления спросил Максим.

Он уже знал, что Карпухин Валерий Макарович заведовал комитетом по земельным ресурсам. В общем-то именно поэтому Павлов лично прибыл на место возможного преступления.

— Ну да, Игорь Яковлевич, глава нашей районной администрации.

— Сын ваш там работает.

— Только вы не подумайте, что это связано с чем-то незаконным! — поспешила заверить его женщина.

— Даже в мыслях не было. — Максим едва сдержал усмешку и окинул взглядом дом, возле которого стоял.

Дом у Карпухина что надо, такой на обычную зарплату не построишь. Если только сто лет откладывать, не оставлять даже на пропитание.

— Нет-нет, мой Валера — исключительной честности человек! — Для большей убедительности Карпухина приложила руку к груди.

— А дом на кого оформлен?

— На меня.

— Любящий сын! — Максиму снова пришлось сдерживать усмешку.

— Он и себе дом собирался строить.

— Это интересно.

— Участок на берегу Савельевского озера присмотрел.

— Где именно?

— Да уже все равно. Антонов этот участок себе забрал, фазенду там построил… Баб водить! — немного подумав, съязвила Виктория Матвеевна.

— Из-за этой фазенды и возник конфликт?

— Утверждать я не могу, не берусь. Но все может быть. Валера у меня человек честный, скромный. Он о многом не говорил, мне приходилось догадываться.

— Но фазенда на берегу озера существует?

— Да, наверное.

— Давайте с самого начала. Вчера ваш сын звонил вам. Он был чем-то встревожен, не так ли?

— Мне показалось, что да. Я спросила, в чем дело, он ответил как обычно. Мол, нормально все. Но материнское сердце не обманешь!

— Это да, конечно, — собираясь с мыслями, рассеянно произнес Максим.

— Я потому сегодня и пришла. Должна была завтра. Обычно через день прихожу убираться. Ульяна эта его такая неряха.

— Я вас понял, Виктория Матвеевна, — сказал Максим.

Он вдруг понял, что очень устал от Карпухиной. Вроде бы обычная на вид женщина, в меру импульсивная, слегка эпатажная, но взгляд у нее как у энергетического вампира. Ему казалось, что она высасывала из него жизненную силу. Это кому-то повезло стать ее невесткой.

— Вы, пожалуйста, никуда не уходите, мы обязательно вернемся к нашему разговору.

Максим чувствовал, что ему нужна передышка. Надо было еще раз окинуть взглядом гостиную. Было там что-то такое, беспокоящее взгляд.

Возможно, Карпухина и его жену действительно похитили. Преступники перевернули стол, на котором стояла ваза с цветами. Она упала и разбилась, цветы остались лежать на полу. Паркет дорогой, узорный. Потому и ковер небольшой, можно сказать, прикроватный. У дивана. Чтобы ноги было куда ставить. Надо сказать, дорогой, из шелковой нитки. Жаль такой пачкать кровью.

Максим осмотрел ковер, снова вернулся к вазе, осмотрел паркет в месте падения. Ни одной царапины или даже вмятины от удара. Как будто вазу роняли аккуратно, чтобы она не стукнулась о пол острым краем. Паркет вполне мог пострадать от воды, вспучиться, вспухнуть, но Павлов не замечал ничего такого. Как будто в вазе и не было воды. Но кто же ставит цветы в пустую вазу? Возможно, воду просто вылили, перед тем как разбить ее.

Максим поднялся, осмотрел дверной наличник, на котором остались отпечатки окровавленных пальцев. У него складывалось впечатление, что Карпухина кто-то выталкивал из комнаты. Он упирался, схватился за дверной косяк. Наличник пластиковый, отмывается легко. С краской на стене посложней, кровь с нее так просто не убрать, придется перебеливать.

Он вышел из дома, глянул на Викторию Матвеевну, которая стояла на открытой террасе, толстым локтем опираясь о каменную балюстраду.

Заметив Максима, она встрепенулась, стремительно повернулась, впилась в него взглядом и заявила:

— Я, конечно, не могу утверждать, но вполне возможно, что в этом замешана Ульяна!

— Ваша невестка? — уточнил Максим.

— Не исключено, что все это из-за нее!

— Что все?

— Мне кажется, что Ульяна путалась с Антоновым!

— Вам кажется?

— Я вам даже больше скажу. Такая мерзавка, как она, не могла не путаться!

— Не могла не путаться с Антоновым?

— Не могла не путаться вообще.

— А собака у вашего сына была?

— Да что вы такое говорите? Ульяна не могла путаться с Диксоном! Хотя… — На губах у женщины проклюнулась гаденькая улыбка.

— Я хотел спросить, где сейчас находится Диксон.

— Где сейчас находится Диксон? Не знаю. — Карпухина растерянно развела руками. — Может, в вольере? Но почему его не слышно?

В клетке собаки не было. Максим обошел дом, но пса так и не нашел, ни живого, ни мертвого. Это не могло не наводить его на раздумья, сопряженные с определенными ассоциациями.

Крысы бегут с тонущего корабля. Таков закон всех времен и народов.

— Думаешь, Карпухин такая же крыса? — в раздумье спросил Артем, глядя на Павлова.

— Такая же, как Милонов. Мало того что сбежал, еще и Антонова подставляет.

— И собаку с собой прихватил?

— С этим загвоздка, — сказал Макс и пожал плечами. — Карпухин мог сбежать и забрать собаку. Но не исключено, что его действительно похитили. Вместе с собакой. С ее трупом.

— С трупом?

— Те самые люди, которые увезли с собой собаку Истомина.

— Ну да, Враю мы так и не нашли, — вспомнил Артем.

— Один и тот же почерк. Собак не убивают, а увозят с собой.

— Или сначала убивают, а потом увозят. С кем работал Маслаков, ты так и не установил?

— Пока не совсем. Но работа идет. Может, через Карпухина на это белое пятно выйдем.

— Белые пятна нужно закрывать, — сказал Малахов.

— И примем, и закроем.

— А если Карпухин все-таки сбежал?

— А если сбежал, то от кого? Вдруг от белого пятна?

— Что там Карпухина о фазенде говорила?

— Да где-то за городом, у озера.

— Может, Карпухин сейчас там?

— Так это же Антонова фазенда.

— Все равно надо бы глянуть.

— Как проехать, я знаю, — сказал Макс.

— Далеко?

— Не очень.

Поднимаясь, Артем подумал о том, что неплохо бы искупаться в озере, но в сейф полез не за плавками, а за пистолетом. В этом городе он важен точно так же, как сердце. Держать его всегда нужно если не в груди, то хотя бы рядом с ней.

Лена будто сошла с ума. Минуты не прошло, как замерла кровать, раскачанная порочной страстью, а ей снова неймется.

— Да не переживай ты, все будет хорошо! — Ее язык скользил вниз по его груди, но говорила она при этом так же четко, как если бы стояла на трибуне.

— Не переживай. Легко сказать!

Игорь всего лишь поделился с ней своими сомнениями, а ее понесло. У него действительно проблемы, из области напирают из-за чертовой земли под застройку. Карпухин ездил, должен был разобраться, решить вопрос, но лишь еще больше разозлил собак. Как будто сделал это нарочно.

Кончать с Карпухиным надо. Раз и навсегда. Но как? На Малахова покушались, он снова ушел от смерти. Полиция на ушах, опера роют землю. Не время сейчас выяснять отношения по-взрослому.

Малахов этот как будто заговоренный. Тем он и страшен, очень опасен. На душе у Игоря было, мягко говоря, неспокойно.

Лена как будто чувствовала его страх. Он ее, судя по всему, возбуждал. С одной стороны, это вроде и хорошо, с другой — он же не автомат, ему короткой перезарядки мало.

— С Малаховым будет непросто, — сказала она.

Ее язык опускался все ниже, но ясность ума оставалась на прежней высоте.

— Понятное дело.

— Но ты что-нибудь придумаешь.

— Если успею.

— Ты можешь положиться на меня.

— Дай мне хотя бы пять минут! — взмолился он.

— Ты можешь положиться на меня во всех смыслах.

Все-таки Лена дотянулась до главного мужского нерва. Антонов закрыл глаза, настраиваясь на очередной заплыв.

В это время заработал телефон. Игорь схватился за него как за палочку-выручалочку.

Звонил сторож, доложил, что пожаловали гости — подполковник Малахов и капитан Павлов. Антонов распорядился пропустить их.

Что ему еще оставалось делать? Вдруг Малахов решит устроить обыск, а у него в гостях жена прокурора? Вряд ли он отнесется к этому с пониманием.

— Вот и началось! — пробурчал он, одеваясь.

— Я закроюсь в спальне, — заявила Лена, поднялась, подошла к шкафу и заглянула внутрь.

Там тоже можно было спрятаться.

— Оденься сначала, — сказал Игорь.

Капитан Павлов остался во дворе, а Малахов зашел в дом, причем без приглашения. Здоровый мужик, мощный, взгляд тяжелый, твердый и такой же жесткий, как точильный камень.

— Отдыхаем, Игорь Яковлевич? — Голосом Малахова говорил сам сарказм.

— В счет отпуска, — Антонов напустил на себя недовольный вид.

— Ну да, лето, природа. — Малахов улыбался, но смотрел недобро.

— Лето, природа. Но я вас сюда не приглашал.

— Служба у меня такая, приходить без приглашения.

— И без причины?

Увы, у Малахова могла быть и причина, и даже постановление на обыск. Мысль об этом навевала панику, но Игорь старался держать себя в руках.

— Почему же без причины? — Малахов смотрел ему в глаза, наслаждался смятением в душе. — Подчиненный ваш пропал.

— Кто?

— Карпухин Валерий Макарович.

— Как это пропал?

— Похитили его.

— Как похитили?

Антонов ничего об этом не знал, поэтому его удивление не должно было показаться Малахову фальшивым.

— Может, здесь где-то преступники его прячут?

— Где здесь? В моем доме?

— А это ваш дом?

— А что, не имею права?

— Насколько я понимаю, это не единственный ваш дом.

— Вам-то какое дело?

— А как же противодействие коррупции, Игорь Яковлевич? Моя святая обязанность. Отсюда и вопросы.

— Хорошо, я дам вам исчерпывающий ответ. Но не сейчас.

— Сейчас меня интересует Карпухин Валерий Макарович.

— Почему он должен находиться у меня?

— Если позволите, я осмотрю дом.

— Не позволю! — взвился Антонов.

— У вас в гостях женщина?

— А вы что, полиция нравов? Если да, то займитесь своей Стеллой и собственной беспорядочной половой жизнью!

Малахов вроде бы ничуть не оскорбился, даже добродушно улыбнулся.

— Скажите, Игорь Яковлевич, в доме есть видеокамеры? — спросил он.

— Нет.

— Это точно?

— Точно! — Антонов повысил голос.

Малахов ударил его в лоб мягкой частью ладони. Скорее от неожиданности, чем от самого удара Игорь сел на пятую точку опоры.

— Это тебе за Стеллу, — сказал Малахов, нависая над ним.

Он не выходил из себя, говорил спокойно, но повторить удар мог запросто. У Антонова не было против него совершенно никакого приема. Никогда еще он не ощущал так остро отсутствие лома в своих руках. Ему вдруг захотелось закричать, забиться в истерике.

— Ты меня понял? — спросил Малахов.

— Понял, — жалко пробормотал Антонов.

— Ладно, тогда живи. Пока можешь, — сказал Малахов и ушел.

Антонов стиснул зубы, завыл, но тут же остановил себя, вспомнил про Лену. Он же мужик, не пристало ему скулить как баба.

Лена открыла дверь. Он не слышал, как она вышла из комнаты, но почувствовал ее присутствие.

Она мягко провела рукой по его голове и сказала с примесью восторга и осуждения:

— Этот Малахов — натуральное животное.

— Ненавижу! — сквозь зубы простонал Игорь.

— Он ведь не уедет, перехватит нас где-нибудь по дороге.

— Лесом уйдем.

— Лесом уйду я. А ты останешься. Умирать.

— Чего? — Игорь вздрогнул и настороженно глянул на Елену.

— Но не умрешь. Это я тебе обещаю.

— О чем это ты?

— О том, что с Малаховым пора заканчивать. Я тебе в этом помогу, — проговорила Лена, отправилась на кухню и вернулась оттуда с ножом в руке.

Глядя на нее, Игорь так и не смог поверить в то, что она способна убить его.

Артем не торопился, затаился и ждал. Антонов снова задел его за живое. Теперь он просто обязан был знать, с кем встречается этот мерзавец. Даже если это не Ульяна. Интересно было и Максу. Их машина стояла в кустах у дороги, по которой Антонов должен был возвращаться назад.

— Это что такое? — спросил Павлов, когда мимо них, поднимая клубы пыли, промчалась машина «Скорой помощи».

— Не самый оригинальный способ вывезти любовницу, — заявил Артем.

— Антонов — хитрый лис, — сказал Макс.

— Но мы его перехитрим.

— А если там что-то случилось?

— Например?

— Не знаю. Может, Антонову вожжа под хвост попала, он любовницу свою прикончил?

— Давай за «Скорой», — распорядился Артем.

У него на душе тоже заскребли кошки. Антонов — еще тот фрукт.

Ворота были закрыты, сторожа не видать. Дальше им пришлось идти пешком.

Сторож стоял возле машины «Скорой помощи». Увидев Артема, он изменился в лице, явно испугался и бросился в дом. Что он там и кому сказал, можно было только догадываться.

Медики встретили Артема встревоженными взглядами, Антонов стонал. Врач накладывал ему повязку на живот.

— Что случилось? — грозно спросил Артем.

— А вы не знаете? — с опаской, но возмущенно осведомился врач, широколицый мужчина с маленькими, близко посаженными глазами.

— Не бойтесь, все нормально, — голосом умирающего лебедя призвал их к спокойствию Антонов. — Никто никого не трогал. Это я сам на нож наткнулся.

— На нож? — Артем нахмурился.

— Ножевое ранение! — сказал врач.

— А нож где?

— Не было тут ножа.

— Я его куда-то выбросил, — сказал Антонов, глядя на врача, всем своим видом давая понять, что верить ему не нужно.

Он брал вину на себя только лишь для того, чтобы ввести в заблуждение настоящего преступника, коим, конечно же, являлся Малахов. Тот ведь мог не только добить Антонова, но и покончить со всеми, кто сейчас находился рядом с ним. Именно так врач его и понимал, поэтому смотрел на Артема как на чудовище.

— Нет ножа, — выразительно глянув на Макса, сказал Артем. — Может, я его с собой забрал?

— Я этого не видел, — произнес Павлов и тут же спросил: — Кто еще находился в доме?

— А вот это мы не смогли выяснить, — ответил Малахов. — И камер у нас вроде бы нет, да, Игорь Яковлевич?

— Увезите меня, пожалуйста! — Антонов умоляюще посмотрел на врача.

— Да, конечно. Попробуем.

Сторож куда-то исчез, зато появился водитель с носилками, на которые и был уложен Антонов. Водитель взялся с одной стороны, а Павлов с другой. Медсестра ушла вместе с ними.

Врач тоже направился было к выходу, но Артем перегородил ему путь.

— Что сказал вам Антонов? — спросил он, стараясь выглядеть как можно любезней.

— Сказал, что вы ударили его ножом.

— Понятно. Кроме сторожа, вы здесь никого не видели?

— Нет.

Врач призывал на помощь все силы небесные, чтобы избавиться от Артема. Он даже готов был провалиться сквозь землю.

— Ножа тоже не было?

— Не было.

— Где находился Антонов, когда вы приехали?

— Здесь, в зале, пытался себя перевязать.

— Рана серьезная?

— Если бы чуть ниже, то нож задел бы печень.

— А выше?

— Легкое.

— А так ничего не задето?

— Судя по всему, нет.

— Легко отделался?

— Извините, мне уже пора.

Артем кивнул, отпуская врача, и тот чуть ли не вприпрыжку выбежал из дома.

Подполковник точно не бил Антонова ножом. А если это сделал сторож по приказу хозяина? Он знал, куда надо бить, чтобы не причинить никакого вреда, вот и ударил. Звучит глупо, выглядит нелепо. Может, Антонов сам ткнул себя ножом?

Артем позвонил оперативному дежурному. Тот сообщил ему, что вызов от Антонова уже поступил. Поговорил он и с начальником следственного отдела. Савенкова ответила ему с холодком в голосе. Оказалось, что Антонов поставил в известность и ее. Прокурору он, конечно же, тоже дал знать.

— Где вы сейчас находитесь, Артем Иванович? — спросила Савенкова.

— В доме Антонова. «Скорая» его увезла.

— Там и оставайтесь. Пожалуйста, не трогайте ничего.

Артем кивнул, возвращая телефон в карман. Савенкова боялась, что он уничтожит следы собственного преступления. Вовсе не случайно.

Случайно Артем мог уничтожить следы пребывания здесь некоей женщины. Как пить дать, Антонов проводил здесь время не один, а с кем-то. Не зря он вспылил, когда Малахов спросил его про женщину.

Подполковник осторожно прошел в спальню, осмотрел заправленную кровать. Лакированную спинку совсем недавно кто-то протер влажной тряпкой, тумбочки тоже. Возможно, Антонов сначала убрал пальчики своей любовницы, а потом уже получил ножевую рану.

Белья под покрывалом не было, а в бойлерной возле кухни только-только закончил работу автомат. В барабане лежали простыни и наволочки.

Павлов нашел Артема на этом самом месте.

— Что это такое? — спросил он.

— Антонов отстирал свою любовницу. Вопрос в том, где она сейчас находится?

— Не знаю, где любовница, а сторож точно исчез. Я все обошел. Он как сквозь землю провалился!

— А допросить его нам с тобой очень даже надо.

— Найдем. Никуда он не денется. Там калитка в заборе. — Макс махнул рукой в сторону от ворот. — Тропинка в лес выходит. Может, он по ней ушел.

— Надо бы пройтись, глянуть.

— Это далеко. Ничего, что я вас здесь оставлю?

Артем качнул головой. Ничего. Главное, чтобы Макс в беде его не оставил. А то вдруг возьмет и поверит, что Артем ударил Антонова ножом.

Павлов ушел, и Малахов занялся поисками ножа. Должен же был Антонов его куда-то деть.

А там и следственно-оперативная группа подъехала. Артем понимал, да и видел, что эти ребята уже считают его главным подозреваемым, но это не помешало ему нацелить экспертов на результат. Кровь из носу нужно было найти следы пребывания здесь женщины. Хорошо бы снять ее пальчики.

Вслед за группой подъехала подполковник юстиции Савенкова. Уже не первой молодости, но все еще сочной свежести женщина строгой красоты. Она не жаловала Антонова и уж точно не прислуживала ему, но всем своим видом давала понять, что его версию принимает всерьез.

— Рассказывай!

— Похищен Карпухин, председатель земельного комитета.

— Карпухина похитили?

— Его мать сказала мне, что этот участок ему принадлежал. — Артем повел рукой в сторону озера. — Пока Антонов не отобрал.

— Роскошный участок. Да и дом!.. Охотничья усадьба, слышала я про нее, — не без сарказма проговорила женщина.

— Вот и мы глянуть захотели. Даже не думали, что Антонов здесь. Павлов во дворе остался, я зашел в дом. Поговорили мы на повышенных тонах.

— На повышенных тонах?

— Я его ударил. — Артем понимал, что должен рассказать все. — Но не ножом.

— Кулаком?

— Нож он потом придумал.

— Придумал?

— Где кулаком, там и ножом. Если малость приукрасить.

— А кулаком за что?

— Это личный вопрос, — уклончиво ответил Артем.

— Нерестова здесь была? — спросила Мария Олеговна, косо глянула на него и нахмурилась.

— Нет, не она здесь была. Но разговор о ней зашел.

— Понятно.

Свое отношение к роману между Стеллой и Малаховым Савенкова смогла уложить в одно слово. Не только она считала эту связь порочной.

— Погорячился, не сдержался, каюсь. — А что еще мог сказать Артем?

— Значит, не Стелла здесь была? — спросила Савенкова.

Артем кивнул. Именно к этому вопросу он ее и подводил. Она пришла к нему.

— А кто?

— Пока не в курсе. Знаю только, что Антонов пытался уничтожить все следы ее пребывания здесь, даже постельное белье в стирку отправил.

— Зачем?

— Он же не абы с кем спит, а с женами своих сотрудников.

— Это не сплетни?

— А что Антонов здесь делал в рабочий час буднего дня?

— Ну да. — Савенкова едва заметно усмехнулась и с той же вовсе не милостивой иронией глянула на Артема.

Он со своей Стеллой ничуть не лучше Антонова.

— Была у нас мысль, что Антонов проводит время с женой Карпухина. Решили мы подловить его на пути домой, затаились у дороги, смотрим, «Скорая».

— Долго ждали?

— Полчаса. За это время Антонов мог и любовницу свою через лес отправить, и следы ее пребывания уничтожить.

— А потом?

— А потом харакири, — заявил Артем. — В безопасное для здоровья место. Врач сказал, что угрозы для жизни нет.

— Харакири? Версия, конечно, диковинная и совершено неубедительная.

— Да, так оно и есть, — согласился Артем с этими словами.

— Где нож?

— Как в воду канул. — Артем кивком показал на озеро.

Антонов и в самом деле мог забросить нож в озеро. Подполковника уже не раз посещала такая мысль. Когда нож поднимут из воды, отпечатков пальцев на нем не обнаружится. Швырнуть его туда запросто мог и сам Малахов. Как бы сторож это не подтвердил.

— Сторож куда-то исчез, — сказал он.

— Сторож?

— Который видел, как я выходил из дома.

— И может подтвердить показания Антонова?

— Не исключено, что он в сговоре с ним. Поэтому и сбежал.

— Его нужно найти.

— Само собой.

— Я сама распоряжусь насчет этого, — спохватилась Савенкова.

— А меня под арест?

— Кто-нибудь видел Антонова в добром здравии после того, как вы покинули его дом?

— Сторож мог видеть. Или любовница Антонова.

— Их нет, показаний тоже. Я уверена, что прокурор лично будет ходатайствовать перед судом об избрании тебе меры пресечения.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал Артем.

Прокурор Охримов — свой человек, и подполковника Малахова он точно щадить не будет. Именно на это Антонов и рассчитывал.

Глава 14

Тропинка вывела его на дорогу, которая через лес тянулась к шоссе. Возможно, именно в этом направлении сторож и ушел. Или же он просто пересек дорогу и продолжил путь другой тропкой, тоже выходящей к шоссе. Ничего не мешало ему уйти в сторону еще раньше.

Максим никогда не охотился на зверя, не умел считывать следы с лесных дорожек, но чутье у него имелось. Оно подсказывало, что идти дальше смысла нет. Возвращаться надо к Малахову. Тому сейчас как никогда нужна поддержка.

Назад он решил возвращаться бегом, хоть как-то, но отыграет часть бездарно потраченного времени. Усталость не валила его с ног, бежал он достаточно легко.

Павлов решил перейти на шаг и увидел впереди человека в светлой клетчатой кепке. Точно такая же была на голове сторожа. Возможно, мужик всего лишь пережидал время в лесу, чтобы вернуться в дом к тому моменту, когда туда подъедет полиция.

Максим прибавил ходу. Человек услышал его и побежал.

— Стоять! — крикнул капитан. — Стреляю!

От страха сторож — а это он и был — остановился, даже присел и обхватил голову руками.

— Не надо стрелять! Я ничего не видел!

— Чего именно ты не видел?

Максим и не думал вынимать из кобуры пистолет, но наручники с пояса снял.

— Я на самом деле ничего не видел!

Максим толкнул сторожа, заставил его лечь на живот.

— Не видел, как твой начальник Антонова ударил!

— Но видел, как он выходил из дома, так?

— Не видел!

— А что тебе Антонов сказал?

— Что его твой начальник ударил. Но я ему не поверил!

— А зря. Может, мой начальник его и ударил.

— Да?

— Начальник у меня мужик что надо, но мне правда дороже. Так что давай начистоту. Как было дело? Мы уехали, что дальше?

— Минут двадцать тихо было. Я за караулкой сидел, там у меня тенек, ручеек, водичка. Потом Антонов позвонил, сказал, чтобы я к нему зашел, а голос такой слабый, едва слышный. Я захожу, а он лежит, весь в крови, подушку к животу прикладывает.

Я спросил, не вызвать ли «Скорую», а он прошептал, что уже это сделал.

— Антонов не сказал, кто его ударил?

— Он доктору сказал, что твой начальник его и ударил!

— Ты видел, как это было?

— Ну а кто еще мог?

— Женщина у него в доме была?

— Не знаю.

— Не видел?

— Не видел. — Сторож отрицательно мотнул головой.

— Хорошо. — Максим завел за спину одну его руку, потом другую.

— Нет, я видел! — заявил сторож.

— Что ты видел?

— Ну, в машине какая-то сидела. На заднем сиденье. Только я лицо ее не разглядел.

— Нет? — Максим все-таки надел на сторожа наручники.

— Но я и правда не видел. Игорь Яковлевич не доверяет мне! Он всегда своих женщин от меня прячет.

— А ты не любопытный?

— А мне проблемы нужны? Если нельзя смотреть, значит, так надо!

— Но в машине кто-то был?

— Да, но там окна затемненные, да и женщина отвернулась, чтобы я ее не рассмотрел.

— Волосы какого цвета?

— Говорю же, окна затемненные. Но волосы светлые. Кажется, да, такие и есть. Они у нее по плечи, может, чуточку длинней.

— Так, может, эта женщина Антонова и ударила?

— Женщина? — Сторож на мгновение задумался, потом проговорил: — Но так Антонов же ясно сказал врачу, что это Малахов был.

— Но женщина в доме была?

— Я думаю, да.

— Куда она делась?

— Куда делась? Не знаю. Может, спряталась где.

— Или ушла.

— Куда?

— Сначала она, а затем ты, этой же дорожкой. — Максим повел рукой вдоль тропки, в сторону Савельевского озера.

— Если только так. Я-то ее видеть не мог, мне дом обзор закрывал.

— Почему она ушла, первую помощь не оказала?

— Я не знаю. Может, она ушла до того, как все случилось.

— Нет, она не просто ушла, а сбежала. Люди поступают так уже после того, как беда случается.

— Да не знаю я!

— Но женщину ты в машине видел?

— Видел.

— Давай, поднимайся! — сказал Максим, снял со сторожа наручники и повел его к дому Антонова.

В доме уже работала группа. Во дворе стояли служебные машины, на одной из них беззвучно крутились проблесковые маячки.

Малахов как раз садился в чью-то частную «Хонду», возле которой стояла подполковник Савенкова. Наручников на нем не было, но держался он так, как будто уже был взят под стражу.

Савенкова еще только собиралась закрыть за ним дверцу, когда Максим подошел к ней.

— Нашел я сторожа! — сказал он.

Малахов кивнул и вышел из машины. Савенкова не возражала.

— С ним все в порядке? — строго спросила она.

— Женщина с Антоновым была.

— Кто?

— Пока не знаю. Но была точно.

— Надо узнать, — сказал Малахов.

— Обязательно узнаем.

— Я пока ничем не могу вам помочь. — Малахов многозначительно глянул на Савенкову.

— Артем Иванович пока побудет у нас, — сказала та.

— Я Антонова не трогал, бегать не собираюсь, но могу воспрепятствовать объективному расследованию. Так что ты теперь мои глаза и уши, — произнес Малахов и натянуто улыбнулся.

Максим пожал плечами. С одной стороны, все правильно. Уж лучше Малахов будет сидеть в камере следственного отдела, чем на глазах у подчиненных, в изоляторе временного содержания. Но с другой — Савенкова неровно дышит к Малахову. Павлов давно это заметил. Живет одна, воспитывает малолетнего сына. Малахов рядом с ней лишним не будет.

— Может, лучше под домашний арест? — спросил Максим, не без намека глянув на женщину. — Под вашу ответственность.

— Макс! — одернул его Малахов.

Савенкова ничего не сказала, но смутилась и задумалась.

— Не виноват Артем Иванович, — обращаясь к ней, сказал Павлов. — Не мог он ударить Антонова.

Савенкова повела бровью и плечами одновременно.

— Я видел, как он из дома выходил. Не было у него ножа.

— Мне нужно полное объяснение, в письменном, разумеется, виде, — сказала Савенкова.

Не дожидаясь ответа, она велела Малахову садиться в машину и увезла его, хорошо, если в романтическую неизвестность.

Максиму нравилась Стелла, красавица, жаркий огонь. Юля — всего лишь ее жалкое подобие. Но не пара Стелла Малахову. Уж лучше бы он сошелся с Савенковой.

Свидетеля к допросу нужно подготовить, как следует разогреть. Именно этим и собирался заняться Максим, переступая через порог квартиры Сажина. Он всего лишь предполагал, что Юля спала с Антоновым, и не собирался это выяснять. Но разговор на скользкую тему не обойти. Максим собирался получить от Юли список всех женщин, с которым грешил глава районной администрации. Для этого он в общем-то и пришел сюда.

Намерение у Павлова было благое, но его смущала деликатность вопроса. Юля могла как минимум обидеться, а как максимум — съездить ему по физиономии. Может, поэтому Максим и обрадовался где-то в глубине души, увидев Сажина, который пил кофе на кухне у Юли. А если точней, то у себя.

Присутствие Сажина лишало Павлова возможности задавать Юле неудобные вопросы. Но в то же время Максим сейчас должен был заниматься делом, а не прохлаждаться у хорошенькой девушки. Значит, не касаясь острых углов, он лишь даром терял время.

К тому же Сажин заглянул к Юле неспроста. Возможно, они уже успели провести время в свое удовольствие. Максиму не очень-то хотелось мириться с этим. Вряд ли он ревновал Юлю, но кулаки у него зачесались еще до того, как Сажин открыл рот.

— А вот и представитель оккупационного режима, — с ухмылкой сказал он.

— Не понял! — Максим грозно глянул на него.

— Ну а как еще назвать вашу саранчу? Один оккупировал одну мою подружку, другой — другую. Вроде нормально все, по-другому и быть не может.

— Никто никого не оккупировал, — заявила Юля.

На ней были рубашка и узкая юбка средней длины, в которой она соблазняла начальство на своей государственной службе. Волосы не растрепаны, как это бывает после секса, плоть не распарена, помада с губ не слизана. Девушка выглядела так, как будто только-только пришла с работы.

— Сама сдалась? — съязвил Сажин.

— Давай ты оставишь в покое мою тонкую ранимую душу! — заявила Юля, глянула на него, поморщилась и тут же посмотрела на Максима в поисках защиты.

Он кивнул, соглашаясь надавить на Сажина.

— Малахов сегодня Антонову морду набил. Из-за Стеллы! Тот тоже так вот умничал! — проговорил Павлов, хищно сощурился и уперся взглядом в Сажина.

Да, он знал, что с этим типом будет непросто. Даже Малахову победа в кулачном бою с ним далась непросто. Драка будет жестокой. Максим на это настроился. Если Сажин принимает вызов, то начать можно прямо сейчас. И плевать на последствия!

— Морду набил? — Сажин усмехнулся. — Я слышал другое.

— Да, кстати! — Юля порывисто схватила Максима за руку, чтобы он не сбежал, пока не расскажет все.

— Малахов никого не резал! А я могу! — заявил Павлов.

— И я могу! — поднимаясь с места, сказал Сажин.

— Давай!

— Но не буду. Мне сейчас проблемы не нужны.

— Когда будут нужны, заходи!

— Обязательно, — заявил Сажин.

— А сейчас давай отсюда! — Максим показал на выход.

— Зря ты так, парень! — взгляд Сажина налился свинцом.

Максим понимал, что перегнул палку, но назад сдавать не собирался.

— Я ведь обид не прощаю!

— Уходи! — Максим до скрежета сжал зубы.

Ему вдруг очень захотелось напугать Сажина своими служебными полномочиями, которые позволяли закрыть его в камеру прямо сейчас. Что Павлову стоило выдвинуть подозрение в покушении на жизнь подполковника Малахова? Только усилием воли он смог сдержать этот порыв, который не возвысил бы Максима, а, напротив, унизил бы до животного уровня.

— Мы еще обязательно встретимся, — заявил Сажин.

Он делал вид, будто уходит непобежденным, но Юля ему не поверила.

Когда за ним закрылась дверь, она повисла у Максима на шее и прошептала:

— Ничего себе! У меня аж дрожь по телу!

— Малахова реально подставили. Возможно, это Сажин дал Антонову добрый совет.

— Зарезать себя?

— Или это сделала его любовница.

— Ничего себе!

— Не один же он приезжал на свою фазенду.

— Ну да, Антонов такой.

— Как думаешь, с кем он там мог быть?

— Со мной его не было точно.

— Да я о тебе и не говорю.

— Ты не говоришь, но я почему-то слышу. — Юля надула щечки, изображая обиду.

— Просто ты в этих кругах вращаешься.

— В кругах его любовниц?

— Я этого не говорил.

— И я не скажу. Поверь, если у нас что-то и было, то я тебе ничего не скажу.

— Меня интересует, с кем был сегодня. Знаю, что не с тобой.

— С Милоновой он спал. С Ропотовой, честно скажу, было. С кем еще? С Игнатовой, но давно.

— Кто такая Игнатова?

— Да она уже уволилась.

— Но ты все равно адресок ее дай.

— Хорошо, я позвоню, узнаю.

— А Стелла могла?

— С кем она не могла бы! — В голосе Юли звякнули злорадные нотки.

— А Карпухина?

— Ульяна, что ли?

— Ты ее знаешь?

— Ну да, она же в администрации работала, там со своим Валерием Макаровичем и сошлась. Я не помню, чтобы Сажин к ней клеился.

— Она же тогда еще не была женой Карпухина.

— Зато я была… — начала, но сама же себя и оборвала Юля.

— Что была?

— Там ведь с женами не все просто, конспирация. Антонов не дурак, и морда у него не казенная. Если что-то и было с Ульяной, то мы этого не узнаем.

— Исчез Карпухин.

— Да, знаю. У нас только об этом и говорят.

— Кто что думает?

— Может, я и расскажу, — прижимаясь к Максиму, сказала Юля. — Если ты хорошо меня допросишь!

Она терлась о его ногу как стриптизерша о стальной пилон. Вибрации ее тела передавались ему, возбуждали мысли, воспламеняли кровь.

Максим даже не сразу заметил. Что ожил его собственный телефон. Звонить ему мог Малахов, Павлов просто не имел права проигнорировать вызов.

— Извини, я сейчас!

На дисплее высветился незнакомый номер.

Максим пожал плечами и приложил аппарат к уху.

— Да!

— Капитан Максим? Это Яна! — торопливо проговорил девичий голос.

— Какая еще?… Ага, Яна! — Максим вспомнил девчонку с велосипедом.

— Я тут этого невыразительного типа видела, которого запомнить не могла.

— Где видела?

— Я и сейчас его вижу. Он в речке купается. С дружком.

— Далеко?

— Нет, метров сто.

— Ну да.

Максим хотел знать, далеко ли ехать, а Яна измерила расстояние от своей колокольни. Все правильно, по-другому и быть не могло.

— Давай, наблюдай! Я еду! — сказал Павлов, вернул телефон на место и хлопнул себя по кобуре, проверяя, на месте ли пистолет.

После этого он выразительно вздохнул и глянул на Юлю. Так хорошо все начиналось, жаль, что оборвалось.

— Ехать надо!

— Служба?

— С тебя адрес Игнатовой! — напомнил он ей.

Юля интригующе промолчала.

Максим уже открыл дверь, собираясь уходить, когда она спросила:

— А кто такая Яна?

— Молодежное общество спецагентов-любителей, — ответил Павлов, тут же представил себе, как Яна выслеживает возможных преступников, и улыбнулся.

Они купаются, а она стоит за кустом со своим велосипедом, в простеньком платьице, юная, красивая, длинноногая.

Яна, конечно же, никакой не Спецагент, Максим пошутил. Но ей угрожала вовсе не шуточная опасность. Нужно было торопиться.

— Нет у нас такого общества, — заявила Юля и нахмурилась.

— Что ж, придется мне сообщить Яне эту неприятную новость.

Максим собирался уходить, а Юля не хотела его отпускать.

— Можем вместе сообщить! — Она готова была ехать вместе с ним.

— Тебя могут убить, — предельно серьезным тоном сказал Максим.

— Шутишь? — спросила она и задумалась.

— На самом деле все очень серьезно.

— Расскажешь, когда вернешься? — Юля сдала назад.

— Если вернусь.

Максим мог погибнуть в бою с возможными киллерами или же просто остаться с Яной. Юля хорошая девушка, но в разведку с ней не пойдешь, а с Яной, похоже, запросто.

Один высокий, сухопарый, жилистый, другой чуть пониже, плотный, подкачанный.

О нем и говорила Яна. Однако этого субъекта вряд ли можно было назвать невыразительным. Прямые тяжелые надбровья, круглые глаза, крупный, будто подрубленный снизу нос, широкий раздвоенный подбородок. Достаточно запоминающаяся внешность. Не зря же Яна запомнила его на подсознательном уровне. Другого типа вообще ни с кем не перепутаешь. Физиономия у него узкая, вытянутая вниз и вперед. Лошадиная какая-то морда лица.

Они стояли на берегу реки возле серебристого, видавшего виды «Туарега». Уютная поляна, местами поросшая кустарником, с одной стороны река, с другой — дорога, слева и справа лес. Трава здесь не вытоптана, кусты не обломаны. Видно, что купальщики тут не частые гости. Это понятно, до города километров пять-шесть. Но так и эти парни явно не публичные персоны. Для них чем меньше людей, тем лучше. Они уже искупались, когда появился Максим, сейчас обсыхали с банками пива в руках.

Время вечернее, сумерки еще не сгустились, но уже не светло и далеко не жарко. Не самая лучшая пора для купания. Судя по всему, клиенты потратили на это дело не меньше часа. Яна сначала заметила их, затем позвонила, после Максим добрался до места, а это, надо сказать, было непросто. Сначала он ехал, потом шел. Яна все это время направляла его по телефону, не спуская глаз с подозрительных купальщиков. Сейчас они вдвоем стояли за кустом, за которым она устроила наблюдательный пункт.

— Пиво пьют, — шепотом сказал Максим.

— Не думаю, что холодное. — Яна поежилась и передернулась изнутри.

Платье у нее открытое, спина от лопаток и выше обнажена, Максим заметил, как нежная загорелая кожа пошла мелкими пупырышками. Озноб девчонку хватил, ничего удивительного. Она же знала, с кем имеет дело, и все же не свернула с пути, выследила возможных преступников и Максима вызвала. Теперь он сам управляться будет.

— Не время сейчас холодное пиво пить, — сказал Максим, расстегивая пуговицы рубашки.

Под ней у него майка-безрукавка, ничего страшного, если он побудет в таком виде.

— Тихо, — едва слышно прошептала Яна.

Возможные преступники смотрели в их сторону. Неужели заметили? Куст пышный, расстояние не самое близкое, к тому же вечерние сумерки. Максим не зря понадеялся на эти плюсы. Подозрительные купальщики их не увидели и стали одеваться.

Максим набросил свою рубашку Яне на плечи. Она благодарно глянула на него, но ничего не сказала, а он увлек ее за собой. Нужно было идти к машине.

Шагали они по той самой тропке, на которую Яна вывела его по телефону. Сначала вышли к велосипеду, едва заметному в траве, затем добрались до машины, стоявшей у проселка, тянущегося вдоль реки.

— У них одна дорога, мимо никак не проедут, — сказал Максим.

С реки дул прохладный ветерок, но в салоне машины сохранялось дневное тепло. Яна сняла рубашку, едва только закрыла за собой дверь.

— Спасибо!

— Нет, это тебе спасибо!

— А если это совсем посторонние люди? — спросила Яна, улыбнулась и с хитринкой глянула на него.

— Как это посторонние? — Максим нахмурился.

— Увидела я кого попало, позвонила тебе. Может, мне скучно стало? С тобой чуточку повеселей.

— Да? — Он задумался.

Яна оторвала его от очень интересного дела. И тела. Но Павлов почему-то не считал это большой потерей. Может, потому, что с Яной ему интересней, чем с Юлей?

— Да шучу я. Они из сто четырнадцатого дома вышли. Вернее, один из них, этот, невыразительный, а другой за рулем сидел. Хорошо, там тропинка была, я сразу же с дороги съехала, спряталась. А они и правда киллеры?

— Скорее да, чем нет. Смелая ты девчонка!

— Не знаю. Я когда за ними ехала, у меня коленки тряслись.

— Ехала. Или у тебя велосипед слишком быстрый, или они слишком медленно катились.

— Ехали они быстро. Но я быстрее… — Юля как будто нарочно взяла паузу.

— Ехала? — принял игру Максим.

— Потеряла, — сказала она. — Еще быстрее упустила их из виду.

— А как нашла?

— Да очень просто. Ехала, смотрю, машина стоит. Сначала только крышу заметила.

— Молодец ты, не побоялась.

— Говорю же, скучно стало. Дай, думаю, тебе позвоню. Вместе веселей.

— Но этих двоих ты у сто четырнадцатого дома видела?

— Да, они со стороны леса подъехали. Я там катаюсь.

— Я помню. Интересно, зачем они туда приезжали?

— Не знаю.

— А потом сразу купаться?

— Ну да, купались.

— Одежду свою не стирали?

Возможно, эти двое вернули домой Маслакова, зарезали его или застрелили, испачкались кровью.

— Нет, не стирали.

— Но купались долго.

— Купались, — сказала Яна. — Ныряли.

— С тарзанки?

— Нет, просто так.

— Друг за другом гонялись?

— Нет вроде. Смеялись они, говорили что-то. Я не слышала…

— Тихо! — Максим заметил «Туарег», выезжающий на дорогу.

— А почему тихо?

— Потому!

Да, в самом деле, зачем понижать голос, если в той машине их не слышно?

«Туарег» стремительно набирал ход, приближался к ним, нужно было как-то закрыться от любопытных взглядов. Любовница Антонова просто отворачивалась, чтобы сторож не мог ее разглядеть, а Павлов поступил иначе. Одной рукой он обнял девушку за плечи, развернул к себе, другой взял за голову, вплотную приблизил губы к ее лицу, но не поцеловал. Видимо, Яна посчитала это ошибкой, которую нужно было исправить. Она сама обвила рукой его шею и поцеловала в губы, заставила Максима почувствовать вкус мятной малины. Перед тем как закрыть глаза, Максим успел заметить, как мужчина с лошадиным лицом прикладывал к уху телефон. На его «Форд» возможный преступник даже не глянул.

«Туарег» уже скрылся за плотной завесой пыли, а Яна не сразу отпустила его.

— Это же маскировка была? — спросила она, затаенно улыбаясь.

— Маленькая ты еще для такой маскировки!

Он развернул машину, связался с Груздевым и попросил его пробить «Туарег» с известным уже номером.

— Возможно, это сообщники Маслакова, — сказал капитан. — Были у него в доме, я сейчас еду за ними.

— Не отпускай их!

— Не знаю, может, и не удержусь. Слишком уж быстро они едут. Наверное, почуяли что-то или кто-то им позвонил.

«Туарег» действительно шел очень быстро, Максим пока что поспевал за ним, но впереди город, а там сложное движение. Как бы не потеряться.

— Постараюсь взять на сопровождение, — сказал Груздев.

— Кстати, они пиво пили. Можно через ДПС пропустить, узнать, кто такие. Только права не отбирайте!

— Без ДПС не обойтись, — согласился Груздев с этим предложением.

«Туарег» действительно очень скоро потерялся из виду, но вскоре гаишники его засекли через камеру, расположенную в центре города, а потом и на выезде из Пригорьевска. Там он и был остановлен.

Автомобиль был зарегистрирован на некоего Протасова Игоря Васильевича. За рулем находился некто Балахнин Степан Тарасович. Гаишники предложили водителю откупиться со скидкой. Управление автомобилем в нетрезвом виде обошлось ему всего в три тысячи рублей. Но Балахнин вынужден был поменяться местами с пассажиром. За руль сел Шалеев Петр Денисович. Права у него стражи дорожного порядка проверили, а тест на алкоголь взять почему-то забыли.

Пока Балахнина и Шалеева терроризировали сотрудники ДПС, Максим нагнал их. Яна ехала с ним. Он пытался высадить ее, но девчонка наотрез отказалась. Силу к ней применить капитан не решился.

У сотрудников ДПС не нашлось маячка, который можно было прикрепить к «Туарегу», но задачу они получили и выполнили. Голь, как известно, на выдумку хитра. В машину к клиентам они незаметно подложили обычный смартфон, Груздев взял его в геолокацию, а Максим — в сопровождение. Потом он погнал по ночной дороге в неизвестную даль.

— Ну и куда мы едем? — спросил он неизвестно кого.

— Я откуда знаю? — Яна пожала плечами.

— А если во Владивосток?

— Я уже не маленькая, могу и во Владивосток.

— Не маленькая?

— Мне уже восемнадцать!

— А мне пятьдесят.

— Но мне и правда восемнадцать!

— Это очень хорошо.

— Так что можешь смело меня целовать, если я вдруг разрешу!

— Разреши тебя в автобус посадить. Это хорошо, что тебе восемнадцать. Домой сама доберешься.

Максим хотел бы высадить Яну прямо сейчас, но видел, что она не выйдет из машины. Так девчонка и поступила.

Артем не отвечал. В длинных гудках Стелла слышала насмешку над собой. Поматросил ее Малахов и бросил. Ну да, зачем она ему такая нужна, когда у него миллионы на счетах?

Зато Сажин не унимался, стоял у калитки и жал на клавишу звонка. Стелла хотела пожаловаться Артему, но не могла дозвониться до него. Уж не занес ли он ее номер в черный список?

Мысль об этом злила, даже бесила ее. Может, поэтому Стелла и нажала на кнопку дистанционного пульта. Калитка открылась, Сажин вошел во двор.

Стелла вышла к нему на террасу, не желая впускать его в дом. Свет она не включала, хватало и фонарей во дворе.

— Какой ты нудный!

— Какая ты смелая! — Сажин посмотрел на нее с жесткой насмешкой человека, уверенного в себе на все сто. — Раньше ты такой не была.

— Раньше ты мог меня шантажировать. Спасибо Малахову!

— Хочешь показать, как ты говоришь ему спасибо? Может, в дом зайдем? На кровати удобней!

— Удобней будет только ему.

— Шлюха ты!

— Он сейчас подъедет, и ты ему это скажешь! — заявила Стелла.

— Не подъедет. Он арестован.

— Нет! — Стелла и обрадовалась, и огорчилась одновременно.

Обрадовалась она тому, что Малахов не отвечал ей по уважительной причине.

— Неужели ты считаешь, что за убийство мэра его по головке погладят? — спросил Сажин.

— Малахов убил?

— Убийство, покушение — статья одна и та же. Сроки разные. Но лет на семь-восемь его непременно закроют.

— Так покушение или убийство?

— В любом случае служить здесь он уже не будет.

— Ты не ответил на мой вопрос! — заявила Стелла.

— Вовсе нет, я ответил на твой вопрос, — сказал Сажин и подошел к ней вплотную.

Стелла подалась назад, но Феликс поймал ее, рукой обхватил талию, удержал и крепко прижал к себе животом.

Со стороны они могли показаться парой, застывшей в вальсе.

— Ты боишься остаться без Малахова. Я говорю тебе, что так оно и случится. Все, его больше нет! Теперь только я могу тебя защитить.

— От самого себя?

— Если мне самому приходится защищаться от самого себя, то почему я не могу подумать и о тебе? — произнес Сажин.

— Давай ты сделаешь это прямо сейчас! Просто уйдешь!

— Зачем? Если я здесь, значит, ты меня хочешь.

— Может, и хочу. Но не сейчас.

— Но впустила-то ты меня сейчас.

Стелла расслабилась в объятиях Сажина, но только для того, чтобы сбить его с толку. Он действительно ослабил хватку, и она смогла оттолкнуть его.

— Я понимаю, ты мне не веришь, — немного подумав, сказал Сажин. — Тебе нужно убедиться в том, что с Малаховым все.

— Не верю.

— Тогда проверь. Сходи к нему в следственный отдел на Кутузовской улице. Возможно, тебе позволят увидеться с ним. Поговори со следователем, он скажет тебе, что шансов у него нет. Все карты у меня! С Антоновым все в порядке. Он скоро вернется к работе. Поверь, этот город будет моим со всеми потрохами! Как и ты!

— Не знаю.

— Вариантов у тебя нет. Со мной или вообще никак! — Сажин не постеснялся прочертить себе пальцем по горлу.

— Даже так!

— Я человек жестокий, но справедливый. Сегодня я делаю тебе предложение. Завтра у нас первая брачная ночь. Свадьба будет потом.

— Давай брачная ночь будет после свадьбы, — сказала Стелла.

Сажин долго смотрел ей в глаза, прежде чем согласиться. Он поверил ей, а ведь она врала. Не свадьба ей нужна была сейчас, не кольцо на пальце, а отсрочка приговора. Главное, чтобы Сажин сейчас ушел, а там будет видно.

— Но свадьба будет в самое ближайшее время. А если нет!.. Стелла, я не шучу! Все очень-очень серьезно.

— Я тебя слышу.

— Я делаю тебе предложение. Ты говоришь мне «да»!

Феликс настолько боялся услышать «нет», что сам продиктовал «да». Он готов был убить Стеллу прямо сейчас. Она видела его состояние, поэтому промолчала. В награду за это Сажин все-таки ушел.

Глава 15

Машину трясло на ухабах, но Яна не жаловалась. Никто не звал ее в дорогу, сама напросилась. «Туарег» шел по проселочной дороге, его силуэт с трудом угадывался на фоне звездного неба. Максим ехал за ним с выключенными фарами, чтобы не привлекать к себе внимания. В таких условиях ему приходилось постоянно напрягать зрение, от усталости глаза слезились.

Время позднее, четвертый час ночи, еще немного и начнет светать. Но до утра машина точно не дотянет, бензин на исходе, а заправиться негде. Одна надежда на то, что «Туарег» все-таки причалит к своей пристани, тогда и станет ясно, куда следуют возможные преступники.

«Туарег» свернул в сторону деревни Новоселовской. Информационный знак на перекрестке указывал только на этот населенный пункт, расположенный в семи километрах. Дальше, возможно, находился тупик.

— На семь километров нам хватит, — глянув на топливный датчик, сказал Максим.

— Бензина?

— Бензина.

— А патронов?

— Смешно! Патроны есть. Но это тебя не спасет, если ты останешься со мной.

— Я просто остаюсь. И не надо меня пугать! Бесполезно.

— Я это уже понял.

Огонь Балахнин и Шалеев могли открыть прямо сейчас. «Туарег» шел далеко впереди, освещая дорогу фарами, но Шалеев мог высадить своего дружка, который, возможно, уже взял на прицел «Форд» Максима. Место для засады идеальное. Вокруг поля и ни единой живой души. Максим на всякий случай раскрепил пистолет в кобуре.

В засаду они не попали, зато заехали в непролазную грязь. «Туарег», судя по всему, смог преодолеть препятствие, а «Форд» застрял, забуксовал. Пришлось Павлову Яну сажать за руль, а самому выходить и толкать.

Максиму повезло относительно. Машину он вытолкать смог, но грязью заляпался с ног до головы.

— Может, я сама дальше поведу? — спросила Яна.

— А сможешь?

— Вообще-то у меня права есть. Дома.

Новоселовская представляла собой обыкновенную деревню, дома в основном бревенчатые, но встречались и кирпичные. Напротив одного такого и стоял знакомый «Туарег». Свет в окнах не горел, но калитка, как показалось Максиму, была приоткрыта.

Он не стал отмываться после грязевой ванны, так и подошел к забору, заляпанный от макушки до пят. Калитка действительно была приоткрыта, и во двор он зашел беспрепятственно.

Дверь открылась сама по себе. Из дома вышел Балахнин. Если Максим готов был к такой встрече, то его противник нет. Балахнин дернулся так, как будто увидел перед собой черта. Ночь перед рассветом — самое время для нечисти.

Максим не стал его разочаровывать и немедленно врезал кулаком в лицо. Балахнин с грохотом врезался спиной в дверной косяк, а Максим ударил снова, на сей раз двумя руками, вталкивая в дом.

— Степа, что за дела? — донеслось откуда-то из глубины.

В ответ Балахнин лишь что-то прохрипел и вдруг вцепился Максиму в ногу, когда тот попытался через него переступить. Пришлось Павлову ударить его снова, на этот раз рукоятью пистолета в грудь.

Балахнин затих и этим заставил Максима на мгновение задуматься. А вдруг он убил невинного человека? Откуда ему знать, что в этом доме совершается преступление? Любое его действие должно быть подтверждено санкцией, а таковой у него нет.

— Да что там такое?

Замешательство длилось всего мгновение. Когда появился Шалеев, Максим встретил его во всеоружии.

Бить не стал, просто вдавил в живот ствол пистолета и заявил:

— Пикнешь, пристрелю!

Он втолкнул Шалеева в комнату, едва освещенную уличным фонарем.

На полу, спиной к спине сидели мужчина и женщина, привязанные друг к другу. Максим знал, как выглядел Карпухин, понял, что это он, даже заметил, что у того перебинтована кисть. Значит, Карпухина все-таки похитили.

— Спиной ко мне! — скомандовал Максим, схватил Шалеева за руку и заставил его начать разворот.

Вдруг этот тип резко ударил Максима по руке, в которой тот держал пистолет.

Удар оказался достаточно сильным. Павлов выронил пистолет, но не выпустил руку, в которую вцепился как клещ. Он резко сдал назад, потянул противника на себя и освободившейся рукой схватил его за шею. Максим спешил, потому как на помощь своему дружку мог подоспеть Балахнин. К счастью, стена оказалась достаточно крепкой. Она не развалилась, когда капитан от всей души приложил к ней голову Шалеева.

Опасения Павлова оправдались в полной мере.

Не успел Шалеев упасть, как появился Балахнин. Максим пропустил два мощных удара в челюсть, но на ногах устоял, поймал ударную руку, взял ее на излом, заставил противника лечь на спину.

От болевого шока Балахнин лишился сознания, пусть и всего на полминуты, но этого времени капитану вполне хватило на то, чтобы надеть на него наручники. Шалеева он решил связать клейкой лентой, моток которой лежал на диване. Максим включил свет, взял скотч, уложил бесчувственного мужчину на живот, свел за спину руки, сначала связал его, а затем убедился в том, что пульс прощупывается.

В карманах клиентов оказались мобильные телефоны. У Балахнина Максим обнаружил кнопочный нож весьма серьезных размеров, а вот огнестрельного оружия не нашел. Наверное, стволы остались в машине или же их просто не было. Телефоны он трогать не стал, а нож забрал.

Карпухин сидел на полу в трусах и футболке, его жена — в ночной рубашке. Скорее всего, похитители сначала их вытащили из постели, а затем уже связали. Но когда это произошло, какой ночью, вчера или сегодня?

Карпухин молчал, хотя рот его не был заклеен или заткнут. Максим подобрал пистолет, сел прямо на пол, спиной оперся о сиденье дивана, лицом к двери, чтобы возможный гость не застал врасплох. Вымотала его схватка, все соки выжала. После пропущенных ударов перед глазами все плыло. Ему нужно было малость передохнуть, набраться сил.

— Ну и чего молчим? — спросил Максим, глядя на Карпухина.

Он мог бы развязать его, но лень было шевелиться.

— А что говорить?

— Я за вами в такую даль ехал.

За дверью послышались легкие шаги.

Максим взял в прицел открытый дверной проем.

Там появилась Яна, она окинула взглядом комнату.

— Красота! — сказала она, не без восторга глядя на Максима.

— Мы ехали, — обращаясь к Карпухину, уточнил он.

— Кто мы?

— Уголовный розыск нужно знать в лицо. При вашей-то должности.

— А что моя должность?

— Савельевское озеро с Антоновым не поделили.

— Кто вам такое сказал?

— Ваша мать, Виктория Матвеевна. Пришла она к вам в дом убраться, а у вас там все вверх дном.

— Зачем она пришла в дом? — возмущенно вскинулась Карпухина.

— Если честно, я заметил ее предвзятое к вам отношение. Если вы ее невестка.

— Умеете вы мягко выражаться, — заявила Ульяна.

— Эксперты, наверное, уже сделали заключение, — сказал Максим.

— Может, вы развяжете нас? — сказал Карпухин и недовольно глянул на него.

— Сделали заключение, что кровь на дверном косяке ваша.

— Ну да, там моя кровь. — Карпухин хотел поднять руку, чтобы обратить внимание Павлова на бинты, но не смог.

Его и Ульяну действительно нужно было развязать.

— Эти вот типы вас похитили? — спросил Максим и пнул ногой Балахнина, лежащего на полу.

— Да никто их не похищал! — заявил тот.

— Они сами сюда сбежали! — добавил Шалеев, который тоже пришел в себя.

— Стали бы мы их собаку сюда везти! — сказал Балахнин.

— Диксона? — вспомнил Максим.

— Он там у них в будку забился. Такой же трусливый, как хозяин!

— Диксону просто нужно привыкнуть к новому месту, — вступилась за собаку Ульяна.

— Вы его сюда привезли? — спросил Максим.

— Ну да, — буркнул Карпухин.

— И вазу аккуратно так разбили, чтобы пол водою не залило, да? — Максим вынул из кармана трофейный нож, выщелкнул из него лезвие и поднес его к лицу Карпухина.

— А если нам угрожали? — закрыв глаза, простонал тот.

— Кто? Балахнин? Шалеев? — Максим разрезал ленты, связывающие Карпухина и его жену.

— Мы никому не угрожали!

— А кто угрожал?

— Без понятия, начальник!

— А здесь как оказались?

— Позвонили нам, сказали, что людей нужно забрать, — пробубнил Балахнин.

Карпухины освободились и тихонько скрылись в соседней комнате. Максим останавливать их не стал. Им одеться нужно, в порядок себя привести. А разберется он с ними потом. Главное, что живы, а детали — дело десятое.

— Кто позвонил?

— Да мы не знаем.

— А Брая где?

— Какая Брая?

— Собака Истомина. Что вы с ней сделали?

— Не понимаю, о чем разговор. — Балахнин отвел в сторону глаза. — Не надо вешать на нас собак, начальник!

Максим краем глаза увидел, как Яна выходит из комнаты. На свежий воздух ее потянуло. Он с удовольствием присоединился бы к ней.

Он забрал у Балахнина телефон, открыл список. Тот недавно звонил маме, Кате, какому-то Серому. Были и номера без ников.

В телефоне у Шалеева картина была совсем иная. Он беспрестанно общался с неким Никодимом.

— Кто такой Никодим? — спросил Максим.

— Дружбан мой. А что, нельзя?

— А это смотря что за фрукт он, этот твой дружбан.

Максим взял свой телефон, позвонил Стасову.

— Слушаю, — недовольно, сонным голосом отозвался тот.

— Я тут киллеров задержал, которые в Малахова стреляли, — глядя на Шалеева, сказал капитан.

— Да ну!

— Кто такой Никодим, знаешь?

— Да, слышал. У Сажина прорабом работал, дом ему строил.

— У Сажина?

— Скажу даже больше. Сажин его от срока отмазал. Я точно не знаю, но что-то с наркотой. Сажин его к себе взял, сначала на стройку поставил, а потом свою фирму ему доверил. В общем, Никодим работает на Сажина. Ты его взял?

— Его возьмешь ты! Бери Сухоросова, Поморцева, в общем, поступай как хочешь, но Никодима возьми. Сделаешь, позвонишь!

— Кто в Малахова стрелял? — возмущенно спросил Шалеев, едва только Максим закончил разговор.

— Я думал, ты спросишь, кто такой Малахов.

— Кто такой Малахов, я знаю.

— Никодим сказал?

— При чем здесь Никодим? Я что, с луны свалился, не знаю, кто такой Малахов?

— А кто такой Сажин?

— Слышал я про такого.

— Никодим — его человек.

— Впервые слышу.

— А Сажин — человек Антонова, которому и Малахов мешает, и Карпухин. Малахова вы пытались убить, Карпухина, видимо, только собирались.

— Карпухина убить собирались? Да мы его домой отвезти должны!

— А связали зачем?

— Чтобы не убежал.

— Дом у них полная чаша, а они бегают от своего счастья! — заявил Балахнин. — Может, у них это, как его, синдром бродяжничества, вот!

— Синдром бродяжничества у вас.

Максим хотел сказать, что именно поэтому отправит их в родной город со связанными руками, но тут вдруг со двора донеслось:

— Сюда! Сюда!

Оказалось, что это Карпухины убегали через окно. Яна заметила их и подняла шум. Максим догнал Ульяну и этим остановил ее мужа.

— Вот и как мне вас таких везти? — сказал Павлов, вздохнул и добавил: — Больных на голову!

Выручила его Яна. Она действительно неплохо водила машину. Максим доверил ей руль своего «Форда», прикормленного трофейным бензином, усадил туда связанных Карпухиных, сам же повез Балахнина и Шалеева на их джипе. Навстречу им выехал Груздев.

На полпути к Пригорьевску их остановил патруль дорожно-постовой службы, а у Яны при себе не было прав. Максим не только смог объяснить ситуацию, но еще и гаишников подключил к своему эскорту.

А там и Груздев подоспел, причем с хорошей новостью. Никодим задержан и доставлен в отдел. Но ситуация шаткая. Ни в чем серьезном Никодимов уличен не был. Насчет Балахнина с Шалеевым все зависело от показаний Карпухиных, а на их лояльность рассчитывать не приходилось. Они могли и простить похищение.

Прокурор не делал запросов, не высылал поручений. Он прибыл в отдел лично и устроил Груздеву самый настоящий разнос. Все из-за Никодимова, который был задержан незаконно, с нарушением процессуальных норм. Еще прокурор потребовал немедленно освободить Балахнина, Шалеева и Карпухиных.

— Вот так-то вот, Максим Александрович, мы с тобой и устроили самый настоящий полицейский шабаш! — проговорил Груздев и совсем невесело усмехнулся.

Прокурор уже уехал, но его противный голос еще вибрировал где-то в уголках кабинета, бесшумно, но вполне ощутимо.

— Это даже круче, чем беспредел. — Максим держал перед собой ладони, изображая чаши весов.

— Растем!

— А Малахов сидит.

— Вот именно поэтому я никого не собираюсь выпускать. Пусть хоть генерального прокурора присылают.

— Почтой России. Никодимов ничего не говорит?

— Знает он Шалеева и Балахнина и что с того?

— Он их направлял в Новоселовскую, знал, где искать Карпухиных.

— Не колется Карпухин. Никакого конфликта с Антоновым, никто его не похищал. Он просто руку порезал.

— Да хрен с ним, с этим Карпухиным! Он свое дело сделал. Через него мы взяли Балахнина и Шалеева.

— Взяли. А вот удержать их нам нечем, — проговорил Груздев. — Карпухин на них не заявляет.

— Ты был в доме у Маслакова? Там ничего? — спросил Максим и уныло глянул на него.

— Ничего и никого. Ни мертвого, ни живого.

— Зачем же они тогда к нему приходили?

— Это ты у меня спрашиваешь?

— У себя. Зачем?…

— Может, искали что-то.

— Патроны, например, — предположил Максим.

— Почему патроны?

— Их кто-то как нарочно на самый вид выложил. А мы их забрали.

— Должны были забрать.

— А если бы не забрали, не клюнули бы на наживку? Может, они хотели узнать, были мы в доме или нет?

— Им совсем не обязательно было рисковать собой, чтобы это узнать. Маслаков у нас главный подозреваемый, значит, они своего добились.

— А если они Маслакова искали? Может, он сбежал от них? — перебирал варианты Максим.

— Тогда они его не закопали, — сказал Груздев. — А должны были.

— Закапывать не обязательно. Можно было и утопить, как Мухина.

Максим помнил, как они спасали майора Мухина, занимавшегося экономической безопасностью и противодействием коррупции. Бандиты поставили его в тазик, залили ноги бетоном, а потом сбросили с обрыва в реку, Максим тогда ласточкой сиганул за ним, нашел на дне и кое-как вытащил вместе с тазиком.

Балахнин с Шалеевым ныряли в реку. А вдруг за Маслаковым? Спасать его уже было поздно, да и ни к чему. А вот проверить, на месте ли тело, почему нет?

— Они его утопили, — сказал Максим и решительно поднялся со своего места.

— А как же он тогда сбежал?

— Значит, не сбежал. Я еще вчера думал, что Балахнин с Шалеевым в реке забыли, зачем ныряли? Если труп на месте, значит, нормально все. Теперь можно переключиться на Карпухина. Так они и поступили.

— Погодка сегодня что надо, — произнес Груздев. — Почему бы не искупаться?

Максим глянул за окно и усмехнулся. Не такая уж и хорошая сегодня погода. Ветер нагонял тучи, дело шло к дождю. Но Груздев прав, для удачи любая погода — отличная.

Небо действительно заволокло тучами, но дождь собирался долго. Дождь хлынул в тот момент, когда на берег был вытащен труп Маслакова. Груздев подключил к делу всех, кого только смог, но тело они вылавливали часа два, никак не меньше. У них уже не было надежды на успех, когда Поморцев нащупал на дне покойника.

Труп был сфотографирован, снимок приложен к протоколу осмотра трупа.

Максим на скорую руку сфальсифицировал протокол допроса и с этим багажом взялся за Балахнина. Арестант был доставлен к нему в кабинет. Павлов нарочно заварил чай покрепче.

— Выспался? — спросил он.

— Ну да, поспал малость.

— А я вот вторые сутки без продыху, чаек покрепче, слова покороче. Извини, тебе не предлагаю. Разговора по душам у нас не будет. От тебя требуется чистая формальность. Да — да, нет — нет!

— Что нет?

— А может, все-таки да? — Максим пододвинул к Балахнину фотографию Маслакова, прикрепленную к протоколу, и спросил: — Узнаешь?

— Кто это?

— Шалеев умней оказался. Мы с ним по душам поговорили и чайку попили. Тебе остается чистая формальность и пара собак.

— Опять собаки!

Максим взял бланк протокола с заполненной шапкой, сначала записал вопрос, а затем озвучил ответ:

— Значит, кто такой гражданин Маслаков, вы, гражданин Балахнин, не знаете.

— Подтверждаю.

— Собаку Браю трогать не будем. Пусть она остается на совести Шалеева. Да Карпухина ему отдадим, там, в принципе, ничего криминального нет. А вот Маслакова мы повесим на тебя. Еще и подполковника Малахова! Это пожизненное, Балахнин, высшая мера наказания! А Шалееву всего мы лишь штраф выпишем за издевательство над животными.

— Так я не понял, он что, все на меня валит? — спросил Балахнин.

Максим швырнул перед собой фальшивый протокол допроса и заявил:

— Читай!

— Да не может он! — Балахнин отрицательно мотнул головой.

— Не может, конечно, — сказал Максим, взял протокол небрежно, но в папку положил аккуратно. — Куда ты труп Маслакова дел, он вроде тоже не мог сказать, однако сделал это!

— Я дел?

— Интересный ты фрукт! Зачем Шалеев будет наговаривать на себя, если есть ты? Без лоха жизнь плоха, да?

— Нет, начальник, это ты на Шалея наговариваешь!

— Давай без демагогии, четко, по существу! Маслакова знаешь?

— Нет.

— Очень хорошо, — буркнул Максим, заполняя протокол. — Никодимова знаешь?

— Слышал.

— Да или нет?

— Да.

— Это Никодимов заказал вам подполковника Малахова?

— Зачем ему заказывать Малахова?

— Да или нет?

— Нет.

— Зачем Никодимов отправил вас в Новоселовскую?

— А он нас туда отправлял?

— Отправлял или нет?

— Нет.

— Кто стрелял в Малахова? — Максим нарочно перескакивал с одной темы на другую.

— Я откуда знаю?

— Вы, гражданин Балахнин, стреляли?

— Нет.

— Так и запишем. Нет. — Максим старательно выводил буквы на бумаге. — А кто стрелял? Шалеев?

— Нет.

— Маслаков стрелял?

— Нет.

— Очень хорошо.

— Что в этом хорошего? — с недоумением осведомился Балахнин.

— Для суда очень хорошо. Там любят, когда один соучастник говорит только «да», а другой — только «нет».

— Кто говорит «да»?

— Так, едем дальше. Зачем Сажину понадобился Карпухин?

— Кто говорит «да»? — допытывался Балахнин.

— Твое дело говорить «нет». Очень хорошо, что ты не портишь нам обедню.

— Не надо меня на пушку брать, начальник. Не верю я тебе. Шалей меня не сдавал!

— Зачем Сажину понадобился Карпухин? — быстро и без выражения прочитал Максим следующий вопрос и тут же сам стал отвечать на него: — Карпухин состоял в конфликте с Антоновым из-за служебных разногласий… — Он одернул себя, спохватился, растерянно посмотрел на Балахнина и спросил: — Ты же этого мне не говорил?

— Нет, — ответил тот и совсем невесело усмехнулся.

— И Шалеев не говорил.

— Не мог он тебе этого говорить!

— Почему?

— Да потому, что не знает ничего.

— Это Никодимов может знать, — сказал Максим и в раздумье помассировал пальцем висок.

— Я откуда знаю, в курсе он или нет?

— Так, погоди!.. — Максим вынул из папки фальшивый протокол, быстро пробежал по нему взглядом, ликующе улыбнулся, шлепнул по бумаге внешней стороной ладони и произнес: — Ну и чего ты меня лечишь? Знает Шалеев. Так, ладно, посмотрим, что нам Никодимов скажет. Конвой!

Конвоир появился незамедлительно. Балахнин хлопал глазами, в замешательстве смотрел на Максима. Он-то думал, что с ним тут будут сюсюкаться, а его отправляли в камеру как никому не нужный отброс общества.

Балахнина увели, а Максим велел доставить к нему Карпухина. Шалеев интересовал его сейчас куда больше, но разговор с Балахниным, честно говоря, вымотал его. На Карпухине можно было немного отдохнуть.

Тот потребовал объяснения прямо с порога:

— Почему вы до сих пор меня не освободили?

— Где мы вам найдем сотрудников? — заполняя шапку протокола и даже не глянув на него, спросил Максим. — У нас каждый человек сейчас на счету.

— Каких сотрудников?

— Для вашей охраны.

— Какая охрана? О чем это вы?

— А вы не знаете? — Максим резко, со стуком положил авторучку на стол, удивленно глянул на Карпухина и продолжил: — Мы допросили Балахнина и Шалеева. Вот! — Капитан поднялся, взял посмертную фотографию Маслакова, подошел к собеседнику и показал ему ее. — Этого человека убили они! Утопили! Привязали к ноге большой камень и бросили в реку.

— И что?

— Вас они тоже собирались утопить. Поэтому не стали убивать прямо в доме, оружия с собой не взяли. Нет нужды стрелять, если можно сделать все тихо? — проговорил Максим и вернулся в свое кресло.

— Зачем им это?

— А зачем вы сбежали от Антонова?

— Не то чтобы сбежал.

— Сбежал и похищение симулировал! Да вот только Никодимова провести не удалось! И нас тоже! Вазу вы очень аккуратно уронили, без воды, чтобы паркет не повредить.

— Ну да, паркет у нас дорогой. А похищение Ульяна придумала. Я руку случайно порезал, а она говорит, давай, мол, кровь оставим, так, на всякий случай.

— А сбежали зачем?

— Уехали от греха подальше. Я как узнал, что в Малахова стреляли, понял, что Антонов с цепи сорвался.

— Знали, что Антонов Малахова заказал?

— Знать я этого никак не мог.

— Но вам известно, кто такой Никодимов.

— Да, в общем и целом известно.

— Человек Сажина?

— Ну да. Если Сажин взялся за дело, то я очень даже правильно сделал, что сбежал.

— А сбежали вы вчера ночью?

— Ну да, ночью, — сказал Карпухин.

— Ульяна потом к вам подъехала?

— Как это потом подъехала? Мы вместе уезжали.

— Как же она тогда могла вчера находиться с Антоновым в доме на Савельевском озере? — спросил Максим.

Он понимал, что не имел права оговаривать Ульяну Карпухину, не имея четких доказательств на ее счет. Но и его тоже можно было понять. Ему приходилось держать в уме целых три дела, переплетавшихся между собой. Это покушение на Малахова, похищение Карпухина и ножевое ранение Антонова. Не до любезностей ему.

— Как Ульяна могла находиться с Антоновым вчера, если все время была со мной? — хватая ртом воздух, возмущенно проговорил Карпухин.

— Но кто-то же с Антоновым вчера находился. Какая-то женщина. С такой же прической, как у вашей жены.

— Ульяна все время была со мной!

— Где?

— Вы знаете где! Это точно не Савельевское озеро. Она вообще не могла там быть.

— Не могла так не могла, — сказал Максим, внимательно смотрел на него и услышал:

— Не могла!

— Просто у нас были определенные подозрения на ее счет.

— Так, погодите! У Антонова вчера была женщина? — осведомился Карпухин.

— С такой же примерно прической, как у вашей Ульяны.

— Оставьте Ульяну в покое!

— Да я бы с удовольствием. Но дело в том, что эта женщина причастна к тому, что произошло вчера с Антоновым.

— Да, я знаю, его пытались убить.

— Эта женщина как минимум свидетель.

— Вы должны были провести обыск в доме.

— Проводили.

— И обнаружить видеокамеру.

— Не было в доме видеокамер.

— Скрытую! — добавил Карпухин.

— А она там была?

— Ее непременно должны были установить там.

— Кто?

— А есть разница?

— Разницы нет, — поднимаясь со своего места, сказал Максим. — Да и времени тоже.

— Камеру должны были установить в спальне, — сказал Карпухин.

Но она была обнаружена в каминном зале. Сотрудники полиции несколько часов искали ее, перевернули весь дом и нашли.

Глава 16

Камера маленькая, но в ней куда уютней, чем в изоляторе временного содержания. Топчан жесткий, но Артему были выделены мягкий матрас и чистое белье. Все равно хорошего мало. Он с удовольствием променял бы эти нары на свою кровать, но только не сейчас, в столь ранний час.

За окнами еще только рассвело, утро раннее, а надо было подниматься, потому что в камеру вошла Савенкова. Форма на ней наглажена, погоны новые, звезды горят. Красивая она женщина, что ни говори. Но как же хорошо, что послушалась Макса и не взяла Малахова к себе под домашний арест. Артему ведь только Стелла нужна!

— Вы же мне не снитесь? — подняв голову, спросил Малахов.

— А что, я могу вам сниться? — спросила она и не без кокетства повела бровью.

— Смотритесь вы как ангел, спустившийся с небес.

— Ангелы у вас в брюках ходят. Нашли они, кто Антонова ножом ударил.

— Кто?

— Если честно, я сама поверить не могу, но факты — вещь упрямая. Вы поднимайтесь и идите ко мне в кабинет. На утренний кофе. Из жареных фактов.

Надо ли говорить, что в кабинет к начальнику следственного отдела Артем входил в приподнятом настроении. Мария Олеговна действительно угостила его кофе и повернула к нему монитор компьютера, на котором он увидел Антонова и незнакомую хорошенькую женщину.

Все-таки была у Антонова спутница, которая оказалась не просто свидетелем, но и участником преступления, даже его организатором. Это она подошла к Антонову с ножом, долго ему что-то говорила, убеждала, настраивала, потом ощупала его живот в районе печени и осторожно вонзила лезвие в это место.

— Почему вы не можете поверить в это? — спросил Артем.

— Вы знаете, кто эта женщина? Участковый терапевт районной поликлиники.

— Была у меня мысль, что здесь без участия медицины не обошлось.

— Супруга районного прокурора по совместительству.

— Гм!

— Женщина с безупречной репутацией, — с усмешкой произнесла Савенкова. — Представляю, что ждет нашего уважаемого Вячеслава Станиславовича, когда он узнает. Если у него слабое сердце, то я боюсь, что район останется без прокурора.

— Ничего, район — не человек. Он и без сердца может жить и даже без головы. Я имею в виду Антонова.

— Антонову, конечно же, придется оставить свой пост.

— И немножечко присесть.

— Вместе с Охримовой.

— Ничего, найдем другого терапевта, — заявил Малахов.

— Тогда и Охримову придется покинуть свой пост.

— Неужели вперед ногами?

— Охримов, конечно, не подарок, но с ним можно работать. А вот кого пришлют на его место, мы не знаем.

— Как вы теперь собираетесь поступить, Мария Олеговна?

— Я хотела бы предложить вам следующий вариант. Антонов пишет признание, что на нож напоролся сам, затем по своему желанию оставляет свой пост. С Охримовой же нужно просто поговорить. Я не стала бы предавать это дело огласке. Поверьте, она имеет очень большое влияние на мужа. Значит, вы, Артем Иванович, могли бы жить с прокурором в мире и согласии.

— Что мешает вам предложить мне компромисс? — сухо спросил Артем.

— Дело в том, что ваши оперативники вышли на персонажа, который, возможно, организовал покушение на вашу жизнь. Это человек Сажина, следовательно — Антонова. Какие могут быть компромиссы, если вдруг выяснится, что за этим преступлением стоит именно он?

— Да, тут уж без компромиссов, — заявил Малахов.

— Вот и я о том же. Если Антонов причастен к покушению на вашу жизнь, то мы просто вынуждены будем возбудить уголовное дело по всем двум событиям. Охримовой придется ответить за свою глупость.

— Глупость?

— Да, за нее самую. Поверьте, никто не совершает столько глупостей, как влюбленные женщины, — сказала Савенкова.

Она смотрела на Малахова с тоской одинокой женщины, просила не принимать ее в расчет. Мол, даже если я вдруг в кого-то влюблена, то все равно не совершу глупость.

Утро, дико хочется спать, а служба двумя руками стучится в дверь. Как государственная служба, так и духовная. Балахнину вдруг очень захотелось исповедаться перед завтраком, и Максим просто не мог ему в этом отказать. Тем более что далеко идти не надо. Он не уходил домой, остался ночевать в своем кабинете.

Павлов как раз бросил в чашку с кофе кусочек сахара, когда конвой привел Балахнина. Другой рукой он тер глаза, чтобы они не закрывались.

— Мне тоже, если можно, — жалостливо попросил Балахнин.

— Что можно? — спросил Максим и зевнул. — Спички в глаза?

— Кофе.

— А разговор по душам?

— Так в том-то и дело.

Максим снова зевнул, лениво, замедленно, вдруг резко развернулся к арестанту и спросил:

— Кто стрелял в Малахова?

— Маслаков.

— А говоришь кофе! — Максим разочарованно махнул на него рукой.

— Так это правда. Маслаков стрелял.

— А потом он куда делся?

— Потом его Шалей задушил.

— За что?

— За то, что Маслаков — человек Улехова. Он же мог получить заказ на Малахова?

— Мог.

— Мы ему так и сказали, что Улехов не стал класть яйца в одну корзину. Он и Мурзе Малахова заказал, и нам.

— Маслаков поверил?

— Деньги ему нужны были. Мы ему хорошо заплатили. Он там сам все и организовал. И место нашел, и выстрелил.

— Из своего карабина?

— Так он же его забрал.

— А гильзы?

— Мы ему сказали, что гильзы тоже забрать надо. Он облажался, палить начал, а вы за ним, какие уж тут гильзы?

— В общем, подставили вы мужика.

— Ну, в общем, да.

— И Улехова подставили?

— Ему-то все равно!

— Главное, чтобы на Сажина не вышли, да?

— Не знаю про Сажина.

— Никодимов — его человек.

— Может быть. С Никодимом Шалей контактировал, а я вообще не при делах.

— Не при делах?

— А что я сделал? Ну да, соучастие, но так я ни в кого не стрелял. Маслакова Шалей удавил. С Карпухиными мы ничего не успели… ничего не сделали.

— Не успели сделать?

— Да какая разница, успели или нет? Живы же они!

— А что вы собирались сделать?

— Ну что. Не нужны они были никому. К тому же сами уехали. Концы в воду!..

— Значит, вы должны были их убить?

— Ну, если уж совсем по душам. Это же зачтется мне как сотрудничество?

— Если скажешь, куда Брая делась.

— Так Шалей пристрелил ее. Мы ночью к дому подходили, хотели место посмотреть, а эта сука бросилась на нас. Шалей точно между глаз ей всадил.

— А ты только труп вывез?

— И закопал.

— Собаку в землю, Маслакова в реку, а с Карпухиными что?

— Не в курсе. Знаю только, что домой они не должны были вернуться.

— Вы с Шалеевым должны были их убить? — Максим настаивал на четкости ответа.

— Да, убить.

— Малахова кто вам заказал?

— Я знаю только, что заказ шел от Никодимова. Кто за ним стоял, сказать не могу и оговаривать никого не буду.

— Но заказ шел от Никодимова?

— Ну да.

— Так, давай с самого начала. Подробно, под протокол. — Максим покачал головой, представляя, как прижмет Никодимова к стенке и выдавит из него все дерьмо.

Тогда Сажину никуда не деться.

Он уже заканчивал допрос, когда открылась дверь, и в кабинет вошел Малахов.

— Артем Иванович! — обрадовался Павлов.

— Работаешь? — косо глянув на Балахнина, как-то не очень весело и даже небрежно спросил начальник, но руку в знак приветствия пожал крепко, с четко выраженной благодарностью.

— Да вот, с утра пораньше.

— Как результат?

— Стрелял в вас Маслаков, а заказ прошел от Никодимова.

— А Никодимов у нас где? — осведомился Малахов.

— Как это где? В изоляторе.

— Пойдем глянем?

— А Балахнин? — Максим не хотел оставлять арестанта в своем кабинете.

— Пойдем.

Максим забрал с собой и протокол, и незаконченный материал по делу, вышел вместе с Малаховым в коридор, закрыл за собой дверь.

Но Малахов сделал лишь несколько шагов, остановился, угрюмо посмотрел на него.

— Тебе, видимо, еще не доложили, — тихо, а оттого и зловеще сказал он. — А мне сразу, не успел порог переступить. Нет больше Никодимова!

— Как это нет? — не понял Максим.

— В камере мертвый. Остывает.

— Нет! — Максим хотел было идти в изолятор, но Малахов его удержал.

— Балахнин у тебя в кабинете, — напомнил он.

— Так конвой его уведет.

— Куда?

— Да, конечно.

Команда у них боевая, сплоченная. Малахова вот из беды парни оперативно выручили, но сам по себе отдел, возглавляемый им, — еще то болото, в котором и сгинул Никодимов. Тот же Балахнин запросто мог повторить его судьбу. Нельзя было возвращать его в изолятор, пока там работали люди, сочувствующие Улехову и Сажину.

— Головой за Балахнина отвечаешь, — сказал Малахов.

— Я все понял.

— А я займусь Шалеевым. Да и с Никодимовым нужно разбираться.

— Разберемся.

— Не сомневаюсь, — сказал Малахов и еще раз крепко пожал Максиму руку, от души поблагодарил его и за верность, и за отличную работу.

Смерть наступила от гипоксии, острого недостатка кислорода. Никодимова не душили, не затыкали рот и нос, он просто перестал дышать. Судя по выражению лица, умирал он в ужасных муках, корчился от боли, но не кричал, не звал на помощь. Возможно, сначала у него отказали голосовые связки, а затем уже наступил паралич дыхательных мышц.

Судмедэксперт поставил диагноз с ходу — отравление. А вот какой яд вызвал смерть, это уже покажет вскрытие. Или не покажет. Существуют яды, следы которых в организме не остаются.

Под подозрение попал Чесноков, молодой прапорщик из дежурной смены, но он клялся и божился, что не травил Никодимова.

— Он с самого начала дохлый был, я еще думал, врача надо вызвать, — оправдывался парень.

— Почему не вызвал? — Малахов спрашивал с Чеснокова как начальник с подчиненного, но при этом все еще находился под впечатлением от своего арестантского опыта.

Вчерашний день он мог провести в камере по соседству с Никодимовым и испытать то же самое. Тот же Чесноков мог положить с прибором на него самого.

— Так думал, само пройдет. Мне казалось, что это у него от душевного расстройства.

— Значит, Никодимов с самого начала вялый был?

— Ну да. От обеда отказался, а ужин съел.

— Разберемся, — сказал Малахов, покинул изолятор, поднялся на второй этаж.

Макс уже закончил с Балахниным, но в камеру его не отправлял. Артем решил переговорить с ним в коридоре. Рабочий день еще не начался, сотрудники только-только прибывали.

— Отравление это, Макс.

— Какая сука?…

— Кто задерживал Никодимова?

— Стасов.

— А Никодимов — это прямой выход на Сажина.

Капитан Стасов зарекомендовал себя неплохо, Павлов его хвалил, подозрения на его счет уже почти развеялись, и вот, нате вам.

— Я велел Стасову Сухоросова и Поморцева с собой взять, а он сам с Никодимовым управился.

Артем попал на бал прямо с корабля, не успел умыться и побриться, а уже занялся трупом. Но не мог он предстать перед подчиненными с щетиной на щеках, в несвежей одежде, тем более что время на то, чтобы привести себя в порядок, не привлекая всеобщего внимания, у него имелось.

Малахов успел навести на себя марафет до появления Стасова.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — сказал капитан и настороженно посмотрел на него.

Малахов подошел к нему, пожал руку и спросил:

— Это же ты камеру в доме у Антонова нашел?

— Ну да, в распределительной коробке. Хитро было придумано. Так просто не найдешь.

— Но ты же нашел.

— Старался.

— Антонова на чистую воду вывел. Да и Сажина.

— Так для того и старался. А вы снова меня подозреваете.

— В чем?

— Я же не маленький, все понимаю. Ведь Никодимов не просто так зажмурился.

— Отравили его.

— Я мог это сделать, — заявил Стасов.

— Мог, — сказал Артем и внимательно посмотрел на него.

Стасов переживал искренне. Старался, как уж мог, а все усилия пошли коту под хвост. Хорошо, если он непричастен к отправлению Никодимова, плохо, если это его рук дело.

— Мог, — повторил Стасов. — Только смысла в этом особо не было.

— Почему?

— Никодимов — крепкий орешек, он не раскололся бы. Чтобы сдать Сажина, ему пришлось бы раскрыть себя, а он вовсе не собирался этого делать, говорить со мной отказался наотрез.

— Как ты его задержал?

— Да так и задержал, подъехал к нему домой, дождался, когда будет выходить. Да он и не пытался сопротивляться, — проговорил Сажин.

— Покладистый такой?

— Нет, мужик он всегда резкий, а вчера как будто сам не свой был.

— Вялый?

— Ну да, тормознутый какой-то.

— Может, его уже до тебя отравили?

— До меня? — Стасов задумался, но за подсказку не схватится. — Не знаю. Да и не поверите вы.

— Почему не поверю?

— Я с Никодимовым говорил, бесполезно. Он и сам по себе мужик с крепкими орешками, а еще прокурор вчера подъезжал. Никодим думал, что его отпустят. Короче, я там поспрашивал людей. Никодимов на днях с Сажиным встречался. Видели их вместе, говорили они о чем-то.

— Так, может, Сажин и постарался?

— Не буду я этого говорить, — заявил Стасов. — Если бы точно знал, а так одно словоблудие, стремление себя отмазать.

— Словоблудием Сажина не пробьешь, — сказал Малахов.

— А без Никодимова за него не уцепиться. Шалеев и Балахнин только на Никодимова выход имеют, Сажин с ними напрямую не общался.

— Но заказал меня Сажин?

— Лично я в этом не сомневаюсь. Но опять же это все слова. Доказательств нет. Со смертью Никодимова их и не будет.

— Значит, выкрутился Сажин?

— Выходит, что так.

Артем задумался. Может, ему действительно пойти на компромисс, предложенный Савенковой? Елена Охримова повлияет на своего мужа, и прокурор из противника станет союзником. Тогда можно будет закрыть Сажина без особых на то доказательств его вины.

Но, во-первых, такие игры с законом, как правило, заводят в тупик. Во-вторых, без железобетонных доказательств Сажин снова выкрутится, посмеется над Артемом, как он это уже проделывал не однажды. Нет, тут не химичить надо, а работать, искать и находить.

Сажин пропадал несколько дней и наконец-то появился. Он зашел в дом, открыв дверь своим ключом. Как будто Стелла и не меняла личинки в замках.

Она еще лежала в постели, когда Сажин шагнул в спальню. Холеный, стильный и трезвый как стеклышко.

— А если бы я была не одна? — уныло спросила Стелла, жалея о том, что рядом нет Малахова.

— Я знаю, о ком ты, — сказал Сажин. — Но он сейчас не с тобой.

— Нет.

— И не будет.

— Почему это? — Стелла капризно надула губки.

Обвинения с Малахова уже были сняты, он который день находился на свободе, но к ней на огонек не спешил. Получил свое и в сторону.

— Ты для него падшая женщина. Пустая и никчемная, — заявил Сажин и посмотрел на нее без насмешки, но жестко и беспощадно.

— Поосторожней можно?

— Ты ведь и палец о палец не ударила, чтобы ему помочь.

— А что я могла сделать?

— А Савенкова сделала!

— Савенкова? — Стелла поморщилась.

Она хорошо знала эту женщину-следователя, общалась с ней по делу об убийстве своего первого любовника, которым шантажировал ее Сажин. Савенкова, помнится, тоже считала Стеллу падшей.

— Красивая женщина, — сказал Сажин.

— Но не молодая.

— Зато достойная, порядочная и не замужем. Еще она очень помогла Малахову. Сегодня он ночевал у нее.

— Врешь!

— Не надо со мной так! — заявил Сажин, хищно сощурил глаза, вынул из кармана футляр с перстнем и швырнул его на кровать.

— Это ты так делаешь мне предложение?

— А ты его принимаешь!

— Нет!

— Завтра свадьба. Загс, ресторан, все как у людей.

— У меня даже нет свадебного платья! — возмутилась Стелла.

Сажин засмеялся, с чувством превосходства глянул на нее и произнес:

— Все будет! У тебя целый день впереди. — Сажин поднял руку, глянул на дорогущие часы. — Ну и чего лежим? Время пошло!

— Почему лежим? Летим! — Стелла взмахнула руками, как крыльями.

Это был чистой воды сарказм, однако она действительно испытала желание оторваться от кровати и взлететь. Ей действительно пора замуж. Еще Стелле сил нет как хотелось блеснуть своей красотой в свадебном платье. Особенно показаться на глаза Малахову. Пусть видит, ревнует, сходит с ума.

Она непременно достанет свадебное платье, обязательно что-нибудь придумает, но завтра будет само совершенство, бросит вызов и Малахову, и самой судьбе. Если он одумается, то она позволит ему похитить себя, а если нет, значит, быть ей женой Сажина. Тогда никаких измен.

Ни с кем. Даже с Малаховым.

Глава 17

Люба, как и всегда, была на высоте, но что-то не радовали Артема ее шанежки. Он устал, давно не чувствовал себя таким измотанным, как сегодня. То одно, то другое, но все эти проблемы решаемые, а вот Сажина уличить не получалось. Работа шла, но все без толку, во всяком случае пока.

Домой он вернулся поздно. Люба его накормила, Штанов развлек своими новыми фантазиями на тему повышения морально-нравственного состояния личного состава. Он опять доску позора предложил организовать, причем на полном серьезе.

Артем уже засыпал перед телевизором, когда появился Павлов. Он позже всех работу закончил. За окнами уже темно, а капитан только-только освободился.

— Сажина завтра можно будет взять, — невесело сказал Макс, устало опускаясь на диван. — С поличным.

Артем с подозрением глянул на него. Уж он-то знал, когда Павлов шутит, а когда всерьез говорит.

— На чем?

— На краже.

— И что он собирается украсть?

— Не что, а кого. Стеллу!

— Украсть? — Артем широко распахнул глаза, глядя на Макса.

— На завтра ресторан заказан. Свадьба гулять будет.

— Сажин женится?

— На Стелле!

— Это какой-то фарс!

Дела у Сажина, мягко говоря, шли не очень. Он как волк был обложен со всех сторон. Возможностей для маневра у него практически не осталось. Артем рано или поздно его сожрет. Прежней крыши он уже лишился. Антонов находился под следствием, его обязанности возложены были на заместителя. Прокурор морально раздавлен. Бежать Сажину нужно, пока есть возможность, а он жениться вздумал.

— Или какой-то хитрый финт, — сказал Павлов.

— Например?

— Например, вывести вас из себя.

— А толку?

— Я не знаю, какой в этом толк, но в курсе, что свадьба реальная. Я даже с загсом связался. Роспись назначена на двенадцать тридцать.

— Стало быть, завтра в двенадцать тридцать Стелла станет женой Сажина? — Малахов обращался с этим вопросом к самому себе, хотел знать, возможно ли такое безобразие или нет.

— Если не вмешаться.

— Не надо вмешиваться, — сказал Артем. — Все должно идти своим чередом.

— У меня тоже все само по себе идет, — проговорил Макс. — Только вот непонятно, куда именно.

— Это ты о чем?

— Да у меня свои тараканы. Спать я сегодня буду с ними.

Люба тихонько позвала Макса, и он отправился к ней на кухню пить чай. Артем вздохнул, глядя ему вслед.

«Майор Штанов уже отправился спать, поэтому своих тараканов мне придется воспитывать самому, чтобы они не будоражили воображение мыслями о Стелле, — подумал он. — Может, это и к лучшему, что она выходит замуж? Не надо ничего предпринимать, стоит просто смириться с течением судьбы? На самом деле мне нужна совсем другая женщина».

Жених должен ехать в загс на одной машине, а невеста — на другой. Но, видимо, Сажин так не считал. В загс их вез белый лимузин с обручальными кольцами на крыше. Стелла в белом платье, молодая, красивая и одинокая. Вдруг выяснилось, что ей на свадьбу и приглашать-то практически некого. Мама будет, кое-кто из родственников, а подруг у нее и вовсе нет. Да и друзей тоже. Одному только Сажину она и нужна.

— А дальше что? — спросила Стелла.

— А что дальше? Распишемся, отпразднуем и отправимся в свадебное путешествие.

— Это, конечно, здорово. А потом? — Она вдруг поняла, что ей вовсе не интересно, куда Сажин ее повезет, сам он ей неинтересен, но в общем-то и не противен.

— А потом я в тюрьму. За покушение на Малахова. Будешь меня ждать?

— Если мы распишемся, — сказала Стелла и пожала плечами.

Не вдохновлял ее Сажин на супружескую верность, но иных вариантов она не видела. Штамп в паспорте — это очень серьезно. Если она станет женой, то пойдет на все ради мужа. По-другому никак нельзя.

— Ты все еще сомневаешься? — спросил Феликс.

— Нет, просто думаю. Ты что, и правда в тюрьму собрался?

— А вдруг? Малахов не успокоится, пока меня не закроет.

— Может и закрыть.

— Ты только не переживай. Деньги у меня есть, если не сильно шиковать, то на всю жизнь хватит. Когда выйду, новые заработаю. Но сначала убью тебя! — Феликс резко повернулся к Стелле и глянул на нее так, как будто собирался вцепиться ей в горло.

От страха ее передернуло.

— С ума сошел?

— Если загуляешь с Малаховым!

— Не загуляю.

— Тогда не убью.

— Спасибо.

— Ты, наверное, думаешь, что я скотина.

— Ну…

— На самом деле я не так уж и плох. Начнем новую жизнь, стану еще лучше. Не закроет меня Малахов. А знаешь почему? Тебе известно, почему он неудачник? Да потому, что упустил тебя. А я не упущу!

Машина остановилась на площади перед загсом, Сажин открыл дверь, вышел сам, жестом дал понять, что поухаживает за невестой. Но время шло, а дверь со стороны Стеллы не открывалась.

Зато место Сажина вдруг занял Малахов. В голове у Стеллы вдруг стало так шумно, что стерлись все благие помыслы и обещания, данные будущему мужу.

Малахов закрыл дверь, водитель стронул машину с места. Кто-то стукнул по заднему стеклу, но лимузин продолжал ход. Возможно, это выразил свое возмущение Феликс, но Стелла даже не обернулась, завороженно смотрела на Малахова. У нее же остановится сердце, если он вдруг исчезнет, а на его месте снова появится Сажин.

Но Малахов не исчезал.

— Что все это значит? — Наконец-то к ней вернулся дар речи.

— Это ограбление. Просьба всем соблюдать спокойствие, — с улыбкой проговорил Малахов.

— Ограбление?

— Сажин меня обокрал, а я его ограбил. Не скажу, что мы квиты, но свадьба отменяется.

— Это ты так решил?

— Сопротивление бесполезно!

Стелла и не хотела сопротивляться, но неожиданно вдруг в ней взыграл дух противоречия.

Ее палец как будто сам по себе нажал на кнопку переговорного устройства.

— Эй! — крикнула она водителю. — Останови машину!

Лимузин остановился, и ей стало страшно. А вдруг Сажин догонит ее и отберет у Малахова? Артем ведь тоже мог пойти на поводу у своей вредности, возьмет и отпустит ее.

— Мы сейчас едем в другой загс, — сказал Малахов.

— В какой другой?

— В первый встречный. По пути в Москву. Не пропадать же твоему платью, — произнес он.

— Мы едем в Москву?

Машина мягко тронулась, и Стелла даже не подумала ее останавливать. Действительно, куда лучше выгулять свадебное платье под венцом с Артемом, чем с Феликсом. Оно у Стеллы роскошное, сидит так, как будто специально на нее сшито. Впрочем, это неудивительно. Фигура у нее модельная. Не Сажину этим пользоваться.

— Там рядом.

— Где там?

— В моем доме. — Малахов немного подумал и поправился: — В нашем.

— Ты делаешь мне предложение?

— Разве я еще его не сделал?

— А скрепить поцелуем? — Стелла затрепетала в предвкушении.

Артем не обманул ее ожиданий.

Ей уже не терпелось поскорее убраться из Пригорьевска, а машина ехала очень медленно. Но Артем обрушился на нее с такой силой, что Стелла вдруг ощутила себя в эпицентре урагана. Ее оторвало от земли и понесло быстро, высоко, головокружительно.

Яна, может, и не идеал женщины, но место на доске позора ей точно не светит. Во всяком случае пока. Она и в университете учится, и серьезные планы на будущее строит, живет с родителями, на содержании у хозяев жизни не числится. Маме она, конечно же, понравится куда больше, чем Юля.

Максим собирался на свидание с Яной. Она уже ждет, сейчас он сядет в машину и покатит к ней. Но Юля против. Она уже стоит у него на пути. Яркая, красивая и совсем не вульгарная в своем офисном костюме. Внешне даже на молодую строгую учительницу похожа. На Максима Юля смотрела так, будто собиралась поставить ему двойку за вранье.

— Опять к этой намылился? — спросила она.

— Кто сказал? — Максим нахмурился.

Что ни говори, а Юля не выпускала его из своего плена. Он хотел вырваться, пытался, даже нашел другую, но сила притяжения от этого меньше не стала.

Глядя на Юлю, Максим вдруг понял, что может потерять голову, как это случилось с Малаховым. Вторая неделя уже, как он ушел в отрыв, умчался в Новогорск, закрылся там в своем доме со Стеллой и знать никого не хочет. Звонить ему бесполезно. Он не ответит. Отпуск у него за свой счет.

Груздев прикрывал его, как уж умел, но долго так продолжаться не могло. Начальство уже вызывало Малахова на ковер, требовало объяснений, но ему было все равно. Как бы он рапорт на увольнение не подал…

— Ну так иди. — Юля кивком показала на машину, которую он уже открыл.

— А ты? — Максим бросил взгляд на сержанта с автоматом, который стоял у входа в отдел.

Юля посмотрела в ту же сторону и сказала:

— Сама разберусь.

— С чем?

— Да есть у меня соображения насчет Сажина. Ты что-то там про отравление говорил.

— Говорил.

— Возможно, я знаю, где он мог взять яд.

— Где?

— Заметь, я не говорю, что он брал яд. Но мог.

— У кого?

— Ты ведь, кажется, куда-то собирался, — произнесла Юля и посмотрела на него с беспощадной иронией.

Она видела, что поймала Максима на крючок, но если он не захочет, то ей не удастся удержать его.

— У кого Сажин мог взять яд?

— Да есть один местный алхимик. Травами лечит. В основном грибами. Ими же и калечит. Цена договорная, — проговорила Юля.

— Съездим?

— Если ты настаиваешь.

Максим помог Юле сесть в машину, закрыл за ней дверцу.

— Только я ничего не обещаю, — сказала она, когда они выехали со двора.

— Совсем ничего?

Юля не откликнулась на его шутливый тон, ничего не сказала, повернула голову к окну.

— А ехать куда? — спросил он.

— Прямо. Потом налево.

Юля вывела его на улицу Буденного, велела остановиться, показала пальцем на синие железные ворота, за которыми белели стены кирпичного дома.

— Там Черновол живет. Только осторожно, у него собака злющая. Ты иди, я тебя здесь подожду. Разумеется, Юля не должна была идти с ним. И светиться ей ни к чему, и подвергать свою жизнь опасности незачем. Но Максим все равно глянул на нее с подозрением. Вдруг Юля заманивает его в мышеловку, отправляет к бесплатному сыру?

Двор действительно охранялся злой собакой, только гавкала она из клетки, расположенной возле дома. Вольер самодельный, с обычной задвижкой без электрического привода. Дистанционно, из дома в действие ее не привести. Калитка открылась достаточно легко. Достаточно было всего лишь перебросить через нее руку и сдвинуть засов.

Нащупывая задвижку, Максим испытал неприятное, скребущее по нервам чувство. Ему казалось, что вот-вот в руку вцепятся клыки пса или даже акулы. Но ничего такого не произошло. Он открыл калитку и с оглядкой прошел во двор.

Дверь в дом не была заперта. Открывая ее, Максим ощутил себя на пороге ловушки. Один только шаг, и все.

Да, так и оказалось. Запас свободного хода у него уже закончился. Открыв дверь, он сразу же увидел Стасова, который держал его на прицеле пистолета. Палец этого типа шевельнулся на спусковом крючке.

«Все-таки подставила меня Юля!»

Дом большой, красивый, построенный основательно, на века. Да и сам Артем такой же фундаментальный, надежный, прямо как паровой котел из броневой стали, вода в котором бурлит под высоким давлением. Даже в состоянии полного покоя он резонировал изнутри, настраивал Стеллу на свою волну, вернее сказать, не позволяя ей сойти с заданной частоты.

Да она и не собиралась этого делать. На этой волне она сама трепетала изнутри от ощущения счастья, которое заполнило всю ее душу без остатка.

— А если бы ты не успел, и я вышла бы замуж за Сажина?

Они лежали в постели. Стелле хотелось есть, неплохо было бы принять душ, но она не могла оторваться от своего Артема. Лежать бы так и лежать. Умереть от голода в объятиях своего мужчины нисколько не страшно.

— И что?

— Я не смогла бы уехать с тобой.

— Я бы мог увезти тебя. Силой.

— Да, если только силой, — с улыбкой проговорила она.

То, что совсем недавно казалось ей само собой разумеющимся, не имело сейчас ни физической, ни юридической силы. Стелла готова была хранить верность Сажину тогда, но сейчас не могла отказать Малахову даже мысленно. Обручальное кольцо на пальце не уберегло бы ее от супружеской измены. Одно только прикосновение Артема могло лишить Стеллу способности сопротивляться.

— Сила у меня есть, — сказал Артем. — А вот насчет ума…

— Ты жалеешь о том, что сделал?

— Нет, я жалею о том, что не сделал этого раньше.

— Лучше поздно, чем без тебя. С тобой как в раю.

— Ты знаешь, у меня точно такое же чувство. Все очень хорошо. Но немножечко не хватает ада.

— Если хочешь, я закачу истерику.

— Не хватает адреналина, который давала мне служба, чувства опасности. Завтра позвоню Груздеву, — сказал Артем. — Пора спускаться на землю.

— Ты хочешь, чтобы я закатила истерику.

— Начинай. Я скажу, когда хватит.

— А если серьезно, адреналин и без службы можно получить.

— Давай попробуем.

— Сажин меня в покое не оставит. Возможно, он где-то рядом.

— Да, между прочим. — Артем шелохнулся, взял с тумбочки пульт, включил телевизор, вывел на экран изображения сразу со всех камер видеонаблюдения, но Сажина не увидел и сказал: — Мелкая душонка этот твой Сажин.

— Он обещал меня убить, если вдруг застукает нас вместе.

— А меня не обещал?

— Разве он не пытался тебя убить?

— Вот поэтому и надо возвращаться в Пригорьевск. А то подумают, что я струсил.

— Ты уже весь там, — сказала Стелла.

— Голова потихоньку становится на место.

— Твоя голова должна принадлежать мне.

— Вот ты и обязана ставить ее на место.

Стелла кивнула, прижалась к нему. Она ведь не просто его подруга. Они официально зарегистрированные муж и жена. Если Артем голова, то Стелла — законная шея. Так уж и быть, она позволит ему смотреть в сторону Пригорьевска, хотя, если честно, ей здесь нравится больше. А в родные места Стелле возвращаться не хотелось. Вдруг Сажин все-таки потребует настоящую цену за то счастье, которое обрушил на нее Артем. За все в этой жизни приходится платить.

Стасов не собирался убивать. Если ему верить, то он думал, что за дверью Сажин. К Черноволу Стасов пришел за тем же самым, что и Максим.

— Давал он Сажину яд, — сказал Стасов, кивком показав на маленького мужичка с большой, заостренной кверху головой. — Только вот признаваться не хотел.

— Грибы не разрешали, — заявил Черновол, растворенно глядя куда-то в пустоту перед собой.

— Грибы? — Максим глянул на Стасова в поисках подтверждения своему диагнозу.

— У каждого свои боги, — заявил тот.

— У кого-то тараканы, у кого-то грибы, — сказал Павлов.

Черновол вполне мог поклоняться таким богам. Он даже внешне чем-то напоминал гриб с короткой ножкой и рыхлой мясистой шляпкой. Человек-сморчок.

— Не хотели грибы признаваться, — сказал Стасов.

— Сильно ядовитые грибы?

— Никодимову хватило.

— Грибы не убивают, а лечат, — из глубины транса произнес Черновол.

— Так чего не лечить, если за это деньги платят? — сказал Стасов. — Жадные у тебя, Миша, грибы. Очень даже. Сколько им Сажин заплатил?

— Грибы не должны были признаваться! — С каждым произнесенным словом голос Черновола звучал все громче.

Он выходил из погружения, взгляд его прояснялся, эмоции усиливались.

— Но ведь признались.

— Признались! — сказал мужчина. — Это плохо!

— Да грибам-то что будет? — спросил Стасов. — Грибы так и останутся себе стоять, а ты сядешь.

— Куда сяду?

— Не куда, а на сколько. Лет на десять. Или ты думал, что за убийство белыми грибами кормят?

Нет, брат, десять лет строгого режима. И ни одного мухомора!

— Но я же не убивал! — Только сейчас природовед-любитель осознал весь ужас текущего момента.

— Сажин убивал.

— И еще убьет!

— Кого? — переглянувшись с Максимом, спросил Стасов.

— Не знаю. Но убьет. Уехал он. — Черновол снова стал погружаться в состояние транса.

— Куда уехал?

— Не знаю. Но уехал убивать.

— Это тебе грибы сказали?

Черновол кивнул, погруженный на самое дно своего сознания.

— Понятно, — сказал Максим.

— А если на самом деле уехал? — в раздумье спросил Стасов.

— За грибами?

— За Стеллой. Или ты думаешь, что Сажин не знает, где живет Малахов?

Максим кивнул, соглашаясь со Стасовым. От Сажина всего можно ожидать. К тому же в любом случае за ним нужно ехать. Яд, полученный от Черновола, — это уже веский повод для задержания.

Стелла терпеть не могла мокрые волосы, сама еще не совсем обсохла, а уже за фен схватилась. Артем не выносил шум этой штуковины, но ради нее готов был потерпеть. Стелла не просто женщина, а само сумасшествие. Как он только мог отказываться от нее столько времени? Дураком был с крепкими нервами.

Стелла наконец-то выключила фен, расчесала волосы, высушенная и распаренная, в белоснежном халате опустилась на банную скамью. Она выпила холодного квасу и протяжно, с удовольствием выдохнула.

— Ну вот, теперь хоть в гроб ложись, — сказала Стелла, закрывая глаза.

— Чего? — Артем оторопело глянул на нее.

— Да это я так, к слову.

— Какое-то ты не лучшее слово родила.

— Накупалась, халат чистейший, вот и подумала глупость. А если ты вдруг будешь любить меня вечно?

— Пошли! — Артем поднялся и кивком показал на дверь.

В бане хорошо, а дома лучше. Идти, правда, далеко, целых десять метров по двору, но так погода сегодня чудная. Днем по-летнему тепло, а ночь дышит осенью.

— А на ручках? — Стелла капризно выпятила нижнюю губку. — Твоя девочка так устала!

Артем улыбнулся, подхватил Стеллу на руки. Он большой, сильный, надо будет, и на край света унесет, не надорвется.

Но край света начался уже сразу за дверью. Артем оторопел, увидев перед собой Сажина с пистолетом в руке.

— Ну вот и все! — сказал тот и с ненавистью посмотрел Артему в глаза.

Это были его последние слова. Перед выстрелом.

Артем понимал, что ничего не сможет сделать с ним. Даже если вдруг Стелла исчезнет, он все равно останется беззащитным перед своим врагом. Поэтому Малахов даже не пытался спустить жену с рук. Она увидела Сажина и еще крепче обняла мужа, плотнее прижалась к нему.

Сажин выстрелил. Пуля попала Стелле в спину. Артем дернулся так, как будто его тело было пробито насквозь.

Сажин поднял руку, собираясь выстрелить ему в голову. Артем закрыл глаза. Он ничуть не сомневался в том, что Сажин приведет свой приговор в действие, но со стороны дома вдруг донесся сдвоенный пистолетный выстрел. Сажин дернулся. Его руку с оружием повело, он выстрелил, но пуля прошла стороной.

Стасов и Макс шли со стороны дома. И у одного пистолет на вытянутой руке, и у другого. Выстрелили они одновременно. Обе пули попали в цель.

И все же ребята опоздали. Артема они спасли, а Стеллу нет.

Она умирала, с туманящейся улыбкой глядя на него. Артем еще не понимал, что жизнь оставляет ее, но Стелла это чувствовала.

— Все равно я самая счастливая женщина на свете, — пробормотала она и потянулась к нему в ожидании поцелуя.

Откуда-то издалека донесся приглушенный голос Стасова:

— «Скорую» давай!

Артем кивнул. Ребята все сделают, «Скорая» подъедет, Стеллу спасут. А пока что он должен поддержать ее морально. Малахов верил, что со Стеллой будет все хорошо, но поцеловал ее уже в мертвые губы.

Сажин получил свое, они со Стасовым вышибли из него дух с первого же залпа.

Но на душе жуткая тоска. Стелла умерла, ее больше нет. Этот факт сам по себе более чем прискорбный. Но еще больнее Максиму было наблюдать, как Малахов убивался по ней. Нет, он не бился в истерике, не крушил мебель, даже не запирался в себе, но боль и страдания высушивали в нем саму жизнь.

Эту боль вдруг почувствовал и сам Максим, глядя на Юлю. Да, девушка не самой безупречной репутации, но хорошего в ней куда больше, чем плохого. Стелла была такой же. Малахов будет любить ее вечно. А способен ли Максим на такую любовь?

— Вернулся? — спросила Юля, нежно улыбаясь ему.

— Вернулся, — сказал он и взял ее за руку.

— Ко мне?

— К тебе. — Максим не выдержал, обнял ее.

Она с трепетом прильнула к нему и спросила:

— А как же Яна?

Максим мотнул головой. С Яной у них толком ничего не было. Да и не надо.

— Только не думай, что я боялся Сажина, — произнес он.

— При чем здесь Сажин?

— А при том, что его больше нет и никогда не будет. — Только сейчас Максим подумал о том, что этот подонок мог привести свою угрозу в исполнение и наказать его вместе с Юлей.

Сажин обещал наказать Стеллу и Малахова и сделал это. С Павловым и Юлей он мог поступить точно так же. Очень хорошо, что Максим его остановил.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Колычев Владимир Григорьевич Страсть на предохранителе

Владимир Колычев Страсть на предохранителе

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17