Добро пожаловать на Аврору!

Глава 1

«Вы слушаете вечерние новости. До выхода обновления «Слеза Авроры» остаются считанные дни. Компания Deep Reality Unreal Games пока не раскрывает деталей — известно только, что в игре будет новый материк, новые расы и классы персонажей. И да, будет вайп.

По мнению аналитиков, мы все получим то, чего так долго ждали, — войну кланов. Декато, Серые братья, Око мира и Каменщики, негласно правящие на опустошенном Теллусе, уже объявили о создании нового клана для колонизации Авроры и принимают заявки на вступление. Активизировались и малые кланы — Стальное братство приглашает всех желающих присоединиться к новому альянсу, и даже Легион, комфортно чувствующий себя на Веспере, снизил требования для рекрутов и массово принимает новичков. На островах зашевелилась Орда, но пока неясно, куда направят свой флот орки и варвары — исследовать новые земли или грабить ослабленные старые».

— Хотите кофе? — спросила хозяйка квартиры. — Настоящий, я его с Айхерб заказываю, по три недели приходится иногда доставку ждать.

— Нет, спасибо, предпочитаю чай. Да я уже, собственно, и работу закончил. Только светодиоды на окне и в подъезде проверю.

— Ох, молодежь! Не понимаете, от чего отказываетесь. В виртуале такого удовольствия нет, а тут один глоток — и живым себя чувствуешь.

Она бросила на меня участливый, почти материнский взгляд.

— Умеете убеждать, — улыбнулся я, — с сахаром и молоком тогда, если можно.

— Все вам хочется разбавить да подсластить. — Хозяйка прошла на кухню и зашуршала пакетами.

Я выглянул в окно — уже начинало темнеть, и вид с девятого этажа открывался просто замечательный. Сигнальная подсветка почти на всех окнах была зеленой, лишь кое-где мерцали красные огоньки. Технополис Новый Берлин — европейский центр инноваций — жил своей жизнью.

Пронеслась машина скорой помощи в сопровождении полиции — с мигалками, но без сирены. Час пик миновал, пробки рассосались — почти все взрослые жители уже дома, в игровых капсулах. У подъезда переговаривались два технокурьера из конкурирующих фирм: один в желтом комбинезоне, второй в зеленом, как у меня. Несколько детей что-то обсуждали, почти не глядя друг на друга; каждый был увлечен своим коммуникатором. Мимо окна пролетел дрон доставки, сканируя внешние датчики квартир.

С сигнализацией все было в порядке. Как только я уйду, милейшая хозяйка, которой лет пятьдесят на вид, погрузится в виртуальную капсулу, став главой боевого крыла не самого последнего клана, а лампочки над ее окном и входной дверью загорятся тусклым зеленым светом. Если вдруг с ней что-то случится, свет сменится на красный и через несколько минут приедет бригада скорой помощи. Ни того, ни другого я уже не увижу — выпью кофе, соберу инструменты, отключу диагностику, сотру все следы посторонних программ, а со следующего ее заказа через Айхерб (или через другую подобную фигню) два процента от суммы спишутся на один из моих счетов.

— Все готово. Датчики проверены, никотиновый блок обновлен. Протеин, глюкоза — питательный блок под завязку, — сообщил я, а мысленно договорил: «Червь в системе».

Хозяйка протянула мне кружку:

— Осторожно, горячо.

Она улыбалась так дружелюбно, что захотелось сделать ей что-нибудь приятное.

— Может, вам блокировку рекламы поставить? Мод безопасный, производителем одобрен. Много не даст, но загрузка в игру станет на пару минут быстрее.

— Ой, спасибо, не надо. Люблю рекламу — каждый раз либо куплю что-нибудь, либо помедитирую, чтобы перестроиться на игру.

Мне же лучше — чем больше она будет тратить, тем больше заработаю я. А чем больше я заработаю, тем быстрее расплачусь со своей крышей и куплю нормальные документы. А может, вообще свалю нафиг из города.

Кофе действительно бодрил — горячо пощекотал небо, чуть обжег язык и растолкал ленивые под вечер мысли. Чертовски вкусно, одновременно и сладко, и горько. В виртуале так нельзя, там либо одно, либо другое. Я поблагодарил за угощение и уже стал прощаться, когда запиликал коммуникатор. Номер не определился, похоже на Руслана — он был единственным из моих знакомых, кто заморачивался такой конспирацией, считая себя крутым гангстером. Впрочем, бандитом он действительно был, причем не виртуальным, а вполне настоящим.

— Руслан?

— Бегом в берлогу, срочно помощь нужна. — Он говорил торопливо, чуть задыхаясь, будто сделал несколько затяжек. — Ты ведь на выезде сейчас? На Губерштрассе?

Мне стало интересно, откуда он знает, где я. Спросить, однако, я не успел.

— У нас тут жопа, — сказал Руслан. — Девочка в капсуле застряла.

Он отключился, не вдаваясь в дальнейшие пояснения.

Берлогой мы называли его квартиру, где он или сам отсиживался или прятал кого-нибудь от полиции. В свое время и я прожил там несколько месяцев. Дом на границе спального района, дальше только гетто. Два подъезда, тридцать этажей.

Сейчас почти над всеми дверями на этаже горел тускло-зеленый свет.

— Сколько ждать можно? — Руслан стоял у дальней двери, курил и нетерпеливо махал рукой. — Там коротнуло что-то, а ты медляшку включаешь.

От него резко пахло протеиновым клубничным коктейлем, зрачки были расширены. Он впихнул меня в квартиру, больно ударив плечом о дверной косяк и вынудив перепрыгнуть через валявшийся на полу мусор. Пустые коробки от пиццы, жестяные банки, обломки какой-то старой техники — весь пол от потертого кожаного дивана до огромной плазмы был захламлен. Имелось только два чистых островка — журнальный столик с кальяном и виртуальная капсула.

С этой капсулы когда-то я сам начинал погружаться в вирт. Даже на душе потеплело, когда ее увидел. Белая с двумя красными полосками по борту. «Эдиссон 2057» — не самая топовая модель, но лучшая по соотношению цена-качество. В чем-то сильно устарела, но старушку любили, и я в том числе. На полу перед капсулой сидел Борман, один из подручных Руслана.

— Не врубаюсь, что с этой бабой. Выпили, покурили, она в вирт попросилась, — едва глянув в мою сторону, сказал Борман и пересел на край дивана, чтобы я мог подойти к капсуле. — Почини ее. Датчики все норм вроде, а крышка не открывается.

— Кого чинить? Кто там у вас вообще?

Борман переглянулся с Русланом.

— Из ваших она, три дня назад побег организовали…

Он не успел договорить, лишь матюкнулся, когда из трещины в корпусе (Борман явно пытался вскрыть капсулу силой, хоть и должен был знать, что это бесполезно) просочилась тонкая струйка крови. Все зависли, наблюдая, как алая полоска ползет по белоснежному пластику.

Везет, блин, как всегда. Сколько раз себе говорил, что с Русланом пора прекращать контакты. То одна подстава, то другая…

Я присел перед капсулой — покликал по зависшей инфопанели, показания которой были в норме. Выдохнул, сорвал печать и открутил заглушку блока управления — если кто узнает, что я вскрыл капсулу, то два года условно мне обеспечены. Хотя, может, отделаюсь штрафом — это при условии, что поддельные документы Руслан мне качественные сделал.

Блин, не о том думаю. У Руслана тут, куда ни плюнь, в реальный срок угодить можно…

Я вынул сигнальный модуль, толку от которого все равно не было, и воткнул провод, соединив смартфон с капсулой, — пошла диагностика, а вместе с ней и получение доступа к системе.

— На фига вы неподготовленного человека пустили без калибровки в капсулу?

— Она же не в игру типа Эфира, а просто в клубный симулятор попросилась, — сказал Борман. — Что в этом такого?

— Для тебя или для меня — ничего, а вот для человека, который даже коммуникатор, скорее всего, в руках не держал… Да еще с этой убитой капсулой… Ладно Руслан, этот переросток, но ты-то должен был знать?

Я смотрел на экран смартфона и слегка прифигевал от количества дополнительных модулей и их назначения. Многое Руслан добавил за последние несколько лет. Трансформер-тренажер какой-то для тех, кто только из тюрьмы вышел и дорвался до радостей жизни. Даже у меня в свое время такого не было. Помимо стандартных усилителей реальности — питательный блок с расширенным фильтром, чтобы вместо правильных веществ заливать явно незаконные, дополнительный кондиционер и ароматайзер. Еще добавили секс-стимуляторы и ряд незнакомых мне приложений.

И, судя по физическим показателям, владелица капсулы сейчас под кайфом трахается где-то на лыжном курорте. Точнее, уже затрахалась, но система почему-то не рассматривает ситуацию как экстренную и не дает команды на открытие капсулы и вызов аварийных служб. А без разрешения владельца капсулу не вскрыть — хоть ломом бей, хоть ковыряй. Право на неприкосновенность таких устройств с недавних пор прописано в конституции.

Руслан торопил меня, а Борман вышел в коридор, собираясь подогнать машину для поездки в больницу. Я завершил диагностику, параллельно взломав коды доступа (плюс еще три года тюрьмы). Впрочем, если я сотру следы диагноста, а Руслан не будет палить капсулу, то фиг меня отследят…

Просчитывая все это в голове, я отключал работу модулей по одному. Сразу все не вырубить — может система сдохнуть.

В питательном блоке вышел из строя фильтр-ограничитель, и девушка явно схватила передозировку. Я отключил кондиционер, и температура тела стала повышаться. Глядя на корректно заработавшие датчики, Руслан сказал, что у нас максимум пять минут, потом уже сердце остановится. Уточнять, откуда у него такие познания, я не стал — кровь текла по стенке все быстрее.

Долгожданный щелчок замка мы услышали одновременно с воплем сигнализации. Крышка капсулы открылась, панель замигала красными огоньками, как взбесившаяся новогодняя елка.

Я так и не понял, почему пострадала девушка. Кровь у нее текла из носа, а еще из-за уха, куда обычно вживляют информационные чипы. Что-то, видимо, повредило чип и заблокировало данные контроля самочувствия. Откуда-то возникла преграда между центром контроля здоровья игрока и системой экстренного оповещения. Системе в итоге не удалось распознать передозировку.

Руслан оттеснил меня, аккуратно перенес безжизненное тело девушки на диван, и начал реанимацию. Убедился, что она дышит, взял шприц и, бормоча себе под нос, что-то ей вколол.

Молодая, симпатичная, хоть и не в моем вкусе, стройная блондинка с короткими волосами. Аккуратная грудь, длинные ноги. Глаза закрыты, на лице кровь. Из особых примет — только маленькая татуировка на предплечье. Очень знакомая татуировка: вид сверху на схему мозга с черточками пропусками в виде лабиринта — знак Академии Таламус. И если девушка недавно оттуда, то понятно, откуда такая страсть к экспериментам и новым ощущениям.

Гребаные фанатики! Живи мы лет триста назад, они бы шли в бой за царство небесное, а сейчас воюют за реал. Собирают сирот и потерянных, увозят в свой интернат подальше от благ цивилизации и начинают ковать из них орудие офлайна. Вырваться можно только двумя способами: или побег, или назначение на службу во внешнем мире. Но даже это сложно назвать полноценным освобождением. Я, например, два года расплачивался с Русланом, который вывез меня из секты. Подготовка, документы, транспорт, убежище — дешево это не стоило, и одна несвобода сменилась другой. Долг был с адскими процентами, но я все же его выплачивал, а попутно даже подружился с Русланом.

Помню, как впервые после побега погрузился в виртуальную реальность. В тот раз я, предварительно взломав ограничитель, играл тридцать шесть часов без остановки. Сильно об этом пожалел, но обошлось, конечно, без таких сложностей, как с этой девчонкой. Потом тоже экспериментировал с модами и уровнями ощущений, только без секс-игрушек и наркотиков.

Каждый справляется по-своему — она ушла в отрыв, а я, как только освоился, перебил татуировку. Залил поверх ненавистного круга большой черный крест, ярко прописав внутри название своего греха. Была когда-то давно секта фанатиков в игре Far Cry — писали на теле собственные грехи, а потом вырывали кожу, вытравливая их из себя. Сам я вытравливать ничего не собирался, а вот грешить я только начинал. Мой грех — гордыня, как у Джордано Бруно, по крайней мере, как я себе это представляю.

— Руслан, как она? — Что-то меня смущало. — У нее какой-то имплант, но «академики» не ставят ничего подобно…

Договорить я не успел. Сначала от удара извне распахнулась входная дверь, и в комнату влетел металлический цилиндр, звонко скакнув по столику и скрывшись в мусоре на полу. В коридоре мелькнула голова в тактическом шлеме, кто-то крикнул на английском «вспышка», и тут же ударило по ушам и глазам.

В игровых шутерах такое частенько со мной случалось — экран затягивает белая пелена, все звенит, гудит, отдается эхом, но звук при этом как будто идет сквозь вату. В реальности, однако, все оказалось намного хуже. Почудилось, что я получил кастетом по лбу, а в глаза прыснули перцовым баллончиком. Я упал на колени, с трудом понимая, что происходит. В комнату вбегали какие-то силуэты в бронежилетах и касках. Мимо меня, кажется, пролетело тело стокилограммового Бормана, кто-то бил прикладом Руслана, меня кто-то тащил куда-то, и все кричали.

Когда я более-менее пришел в себя и, пересилив боль, огляделся. Оказалось, что мы с Борманом и Русланом сидим на полу, а яркий свет нескольких фонариков бьет в глаза. На границе света и тени я, проморгавшись, разглядел сквозь слезную пленку чьи-то армейские ботинки.

В сторону Руслана метнулась тень, перекрыв один из лучей. Это был человек, одетый в черную форму какого-то частного охранного предприятия. Руслан получил удар открытой ладонью — звонко, с размаху. Голова у него дернулась, и он завалился в сторону лежащего без сознания Бормана.

— Что ты ей вколол? — крикнул человек в черном и поднял Руслана рывком, схватив за воротник куртки.

— Вы кто, черти? — невнятно сказал Руслан, сплевывая кровь. — Вы знаете, куда вы вломились? Вам всем пи…

Боец не стал дослушивать и снова ударил, потом еще и еще. После каждого удара он повторял: «Что ты ей вколол?» И бил до тех пор, пока Руслан не простонал что-то похожее на «налоксон ультра».

— Хороший мальчик, — сказал мужчина и бросил избитого на пол. — Все мордой в пол, и чтоб ни звука.

Команду я сразу выполнил. Я ведь не Руслан, чтобы борзеть под дулом автомата. За мной не стоит ни десяток перекачанных Борманов, ни дядя, генерал полиции. За меня даже отомстить некому. Похоже, нам еще повезет, если эти уроды просто сдадут нас в полицию. Руслан притих — что-то наверняка задумал. Может, ждал пока очухается Борман.

В комнате продолжалась суета, слышался топот. В потемках кто-то споткнулся о пивную банку, валявшуюся на полу. Девчонку унесли. Потом послышался цокот каблуков, и на границе света появилась черная лакированная туфля на шпильке, загорелая щиколотка и край черных брюк. Женщина что-то негромко сказала охранникам, и меня схватили за волосы, развернув лицом к свету.

Я расслышал, как какому-то Алексу приказали стеречь нас до приезда полиции. Опять застучали каблуки, но уже прочь из квартиры. Погас свет — остался только один фонарик, луч которого нервно перемещался по комнате. С матом застонал Борман.

Когда луч сдвинулся в мою сторону, Руслан закричал, дав сигнал Борману. Тот рванулся, как в американском футболе, плечом сбивая охранника в сторону двери. Удар вышел не столь эффектным, но достаточным для того, чтобы охранник отшатнулся. Борман ударил еще несколько раз, вытолкнув бойца за порог, и запер дверь. Руслан заорал: «Валим, быстро!»

В берлоге имелся потайной выход— дыра в стене, прикрытая плазменным экраном. И вот теперь Руслан с Борманом варварски отодрали этот экран, открыв проход в соседнюю квартиру. Я метнулся к капсуле, чтобы забрать свой коммуникатор, но его там не было — либо завалился куда-то, либо унесли нападавшие. Искать было некогда, Руслан с Борманом уже ждали меня с другой стороны пролома. Мебели в смежной квартире не было, лишь здоровенный шкаф, которым сразу завалили дыру, когда я в нее пролез. Было слышно, как преследователи пытаются выбить дверь в оставленной комнате.

Квартира, куда мы перебрались, находилась в другом подъезде, и это дало нам шанс. Мы бросились к выходу, оставляя следы на пыльном полу. Лифт ждал нас, я сам его программировал на такие случаи. Мы доехали до второго этажа и вошли еще в одну квартиру Руслана, где быстро переоделись и смыли кровь. Вылезли через балкон, пробрались по крышам каких-то технических построек и разбежались в вечернем сумраке, каждый в свою сторону. Руслан обещал разобраться и позвонить.

Успокоился я только в метро, несколько раз проверив, что за мной не следят. Наверное, я спас девушке жизнь, это было приятно. С другой стороны, мой коммуникатор потерян, а вместе с ним может стать бесполезным софт для нелегального входа в капсулы. Если они, конечно, смогут взломать мой гаджет, на что у них есть десять часов. Потом, если не ввести специальный код, система ребутнется и сотрет все данные на смартфоне. Так что вопрос открытый, получится ли у них.

В худшем для меня случае спалят червя, передадут его в DRUGA, чтобы там обновили антивирус и запустили техническое обновление с патчем, который отрубит мою программу на всех устройствах. Возможно, выйдут на мои счета и заблокируют, но меня самого не выследят. Найдут лишь хлебные крошки, которые приведут их в Россию, подтверждая легенду о русских хакерах.

Россия — единственная страна, которая не поддерживает резолюцию ООН о свободе данных, в корне ломая постулат: «Весь мир один большой сервер, ну, кроме Китая, но это неточно».

Ладно, на меня не выйдут, просто все нужно будет создавать заново. А для начала надо продержаться несколько дней, собрать ежемесячные платежи, чтобы сбежать уже окончательно. Может, даже вернуться в Россию. Там странно, конечно, с их вечно живым виртуальным президентом, но зато стабильно, если власть не ругать. А Руслан пусть сам разбирается с загадочной блондинкой и мутными чоповцами. Поплачется дяде, подтянет братву, разыщет нападавших, пробьет пару черепушек и реабилитирует оскорбленную гордость.

Напротив меня в полупустом вагоне метро сидели парень с девушкой. Они держались за руки, но на обоих были виртуальные шлемы. Та еще романтика, но, может, хоть в виртуальном мире общаются, а не играют. С момента, когда все игровые гаджеты научились майнить, вообще ничего реального не осталось. Мечта школьников-геймеров осуществилась — играешь и зарабатываешь. Виртуальные капсулы, консоли, планшеты и смартфоны — все теперь приносило деньги.

Кроссплатформенный аттракцион длиной в жизнь – вот что мы получили. До двадцати одного ты играешь с коммуникатором, а потом разрешено полное погружение. Покупай капсулу помощнее, включай голову, проявляй в виртуале активность — и потечет ручеек эфириума или другой валюты, смотря в какую игру играешь. Почти всеобщее равенство, не везет только бедным и глупым…

Вот и сейчас мне очень хотелось войти в игру хотя бы со смартфона, поглазеть на процесс крафтинга, перебрать предметы в инвентаре. Но гаджета со мной не было — и руки аж зачесались, не ощущая привычной тяжести. Я встал и под еле ощутимое покачивание прошелся по вагону к рекламной инфопанели. Порылся в настройках и вышел в свободный интернет. Полез на игровой форум читать новости.

Скоро обновление, мировое событие — Эфир обновляется раз в десять лет. Как говорится, редко, но метко. Появится новый материк и куча игрового контента. В чем угодно можно обвинять компанию DRUGA, но по качеству проработки игрового мира она сразу же обошла все игры. Все ждут, все готовятся, и что главное — будет вайп.

С момента, как из виртуальных капсул сделали майнинг-фермы и в игре появились деньги (точнее, игра сама стала деньгами), DRUGA ввела ряд жестких ограничений, чтобы не ломать игровой процесс. Ходить в Эфир, как на работу, при еще не самых умных НПС — это напрочь убило бы всю фантастическую составляющую игры. Поэтому каждый, кто хочет майнить в Эфире, должен максимально отыгрывать свою роль. В итоге — один персонаж на аккаунт. Кого выбрал в самом начале, тем и живи всю свою виртуальную жизнь. Сменить расу или класс можно лишь после окончательной смерти своего персонажа, во время редкого тематического ивента — или во время вайпа.

Каждое обновление добавляло в игру огромный пласт контента, разрешало вайп и тем самым предоставляло возможность изменить не только себя, но и политическую расстановку сил в мире игры. Вайп происходил на уровне альфа-теста, новая земля заселялась обнуленными первооткрывателями. В течение нескольких месяцев до официального выхода обновления люди могли изолированно прокачаться и освоиться без присутствия сильных игроков, устоявшихся лидеров. На стадии бета-теста новая земля открывалась для всех, но добираться до нее приходилось на кораблях, а не через порталы. Полный доступ открывался только после релиза.

Вайп всегда ждали. Изменений жаждали многие — неудачники, изгои, слабые кланы, утратившие позиции, сильные кланы, желающие расширить влияние, и авантюристы. Но пускали не всех — продавали инвайты, собирали заявки, устраивали лотереи и конкурсы. Я участвовать не планировал. Было бы интересно, конечно, но не хотелось бросать то, что я строил несколько лет.

Альфа-тест начнется через месяц, новый материк назовут Авророй в честь римской богини утренней зари. Брать названия из древней мифологии — это уже традиция. Теллус — первый континент, с которого стартовала игра, Веспер — второй. Есть еще архипелаг Аквилон, с крутым ивентом в виде нашествия северных варваров. Уже сейчас на старых материках появятся сюжетные квесты по изучению истории Авроры.

Помимо радости, обновление принесет и ряд печалей для тех, кто решил навсегда уйти в виртуальность. Учитывая экономику игры, полный перенос сознания в Эфир станет платным. Нет физического носителя — значит, не можешь майнить и, соответственно, платить за пользование игрой. По сути, в глазах DRUGA ты халявщик, а таких они никогда не любили. И теперь первый взнос для оцифрованных увеличили втрое. А если не можешь заплатить или переход произошел неожиданно в момент реальной смерти (такое тоже случалось), то придется отрабатывать в роли НПС. Все ради игрового процесса! И мы, скорее всего, получим толпу еще бо́льших дебилов, тянущих лямку в этой неблагодарной роли.

На форуме между тем опять развернулся тред про самый крупный заказ самого сильного персонажа. Уокер — глава Орды, которая безраздельно хозяйничает на островах, — оцифровался и стал легендой, еще когда я только начал играть. Сейчас у него четыреста сорок седьмой уровень, притом что остальные топы сильнейших кланов едва достигали трехсотого. Обогнать его нереально, можно только понизить или отправить на полное перерождение, убивая раз за разом.

По слухам, есть секретная формула, чтобы высчитать, сколько раз и с каким интервалом должен погибать персонаж, чтобы навсегда покинуть игру. Но формула эта — один из секретов DRUGA. Удалось лишь установить, что в среднем каждая двадцатая смерть может оказаться последней. Хотя кто-то отправлялся на полное перерождение с первого раза, а кто-то и после сотни прекрасно себя чувствовал, только опыт терял. Много было противников этой механики, но на практике стало лучше. Исчезли бессмертные дурачки, игроки стали больше думать, меньше рисковать.

Но если даже формула и была, проверить ее на Уокере не удалось пока никому. Каждый год объявляется награда за его голову — заказчик сохраняет инкогнито, но сумма всегда такая, что целые кланы лезут на Аквилон, где их и перемалывает Орда. За последние десять лет награду за Уокера выдали всего один раз, ее получил ассасин по прозвищу Клик. Радовался и гулял он неделю, а потом от Орды пришла ответка. Завалили не только ассасина, но десяток хайлевелов Темного Братства, разрушили алтари, убежища и два замка, попутно уничтожив несколько береговых кланов Теллуса, которые не хотели пускать Уокера через свои владения. Братство принесло публичные извинения, после чего сами прикончили и изгнали Клика, а Уокер поднялся еще на два уровня. Все знали эту историю, но обещанная награда была настолько соблазнительной, что попытки безбашенных одиночек и лихих кланов не прекращались. И вот опять объявили награду, равную десятилетнему заработку целого клана из ТОП-50.

На форумах предположили, что Уокера хотят тормознуть в походе на Аврору. А в том, что он предпримет такой поход, мало кто сомневался. На Аквилоне ему делать уже было нечего. Там он успел захватить четыре из семи королевств, прежде чем DRUGA в срочном порядке выпустила патч и добавила древних стражей — неписей пятисотого уровня, вставших на защиту еще оставшихся независимыми островных королевств. Впрочем, и на Теллусе, где уже давно закончились интересные квесты и артефакты, Уокеру было бы скучно, а на Веспере Орда при всей своей крутости пока еще могла и по наглым орочьим мордам получить. Так что остается Аврора, такая желанная для всех.

Глава 2

На выходе из метро я едва не столкнулся с группой приверженцев Академии Таламус. Они раздавали листовки о пользе отказа от виртуальных приключений и с призывом задуматься о своем материальном теле. Я отшатнулся от них, как от прокаженных, сделал вид, что спешу по важным делам, и быстро двинулся к дому. Обернулся только метров через пятьдесят. Через сто метров обернулся еще раз, чтобы окончательно развеять паранойю. Но никто меня не преследовал и не подстерегал у подъезда. В тесной квартирке тоже никого не было.

Фух, я дома.

По сравнению с моей комнатой, те места, где я побывал сегодня, можно было назвать хоромами. Вдоль окна под небольшим углом (иначе не поместился бы), на всю ширину комнаты стоял «пятьдесят седьмой» — в превосходном техническом состоянии, но стремный снаружи. Прошлые владельцы либо обладали своеобразным чувством прекрасного, либо быстро сошли с ума от виртуальной реальности. Кокон они покрыли рисунками-граффити, сделав из него детскую ракету с красным носом и синим хвостом в тусклых языках пламени, а в дополнение нацарапали несколько вдохновляющих фраз, из которых хорошо читались только две: «выхода нет» и «не взрослейте — это ловушка».

В углу стоял небольшой столик, заваленный микросхемами и инструментами, — была у меня одна задумка, как улучшить блок охлаждения. Ещё в комнате имелась дверь в душевую, совмещенную с туалетом, почти пустой стенной шкаф и кухонный блок, тоже встроенный в стену.

Я быстро принял душ, перекусил и полез в капсулу. Загрузка, короткое мерцание экрана (блокировка рекламных роликов), подтверждение профиля и так любимая фраза: «Добро пожаловать в Эфир».

При загрузке персонаж всегда попадает в личную виртуальную комнату, выполняющую роль буферной зоны перед выходом в игровое пространство. Я слышал, что есть игроки, которые не идут дальше. Здесь можно жить, обустроить под себя дом мечты и прятаться от мира. Или как я — работать и зарабатывать.

Мое убежище больше походило на маленькую бревенчатую землянку, половину которой занимал деревянный стол с несколькими мониторами и клавиатурой. Именно здесь я создавал все нужные для работы программы. С самого начала я сделал ставку на то, чтобы заработать побольше денег и как можно скорее расплатиться с Русланом. Поэтому и выбрал такой дизайн — минимум украшательства, максимум эффективности.

Я залез в даркнет, по диагонали просмотрел новости и полицейские сводки. Тишина. Точнее, преступная жизнь бурлила, но про нас с Русланом не было ничего. Если странные частники не заявили на нас до сих пор, значит не заявят и впредь. Авось пронесет.

Для полного успокоения зашел на внутренний портал Таламуса, где на главной странице на меня смотрел ордер на имя Вероники Алексеевой — той самой девчонки, которую сегодня похитили у меня на глазах. Подробно рассмотрел ее лицо. В жизни она была интереснее, но снимки в базе данных «академиков» всегда больше походили на тюремные — и по качеству съемки, и по настроению «фотомоделей».

Ордер на имя Данилы Кенарева с моей фотографией пятилетней давности уже давно лежал в архиве. Ничего нового не добавилось. Общее описание — рост метр семьдесят девять, среднее телосложение, светлые волосы, серо-голубые глаза. Присутствовала также пометка, что я сменю имя и буду жить по поддельным документам.

Я улыбнулся в ответ на улыбку парня на снимке. В тот день, когда меня фотографировали, я уже имел план побега и чувствовал себя почти на свободе. В результате улыбка вышла настолько гаденькой и самодовольной, что меня лишний раз отправили на проверку к психиатру, удивившись моей способности радоваться.

Я заскочил на маркетплейс, заказал сразу два новых смартфона. Выбрал обычную доставку — когда выйду из игры, они уже будут меня ждать в квартирной ячейке постомата. Пора в Эфир.

Проекция моего героя ждала в углу — гном по прозвищу Брунодан, восемьдесят третий уровень. Лысый, с коротко подстриженной бородой. Легкие кожаные доспехи, на поясе — охотничий нож размером с полноценное мачете, через плечо — обрез двустволки и вместительная знахарская сумка, удобная для сбора ягод и растений. Характеристики так себе, в чем-то даже ниже средних, за исключением максимально прокачанной кулинарии и зельеварения.

В определенных кругах Брунодан был почти легендой. С учетом расового бонуса на крепкие напитки и времени, которое тратилось на поиск редких ингредиентов, я варил один из лучших элей на всем Теллусе, улучшающий на двадцать процентов все характеристики персонажа почти на тридцать минут. Варил долго, сложно, но цена продажи все окупала. Это касалось и игровых, и реальных денег.

Эфир ценил сложные действия в игре, массовые заклинания, производство легендарных предметов, убийство многоуровневых монстров и персонажей — все это приносило больше криптовалюты. Конечно, майнить можно было и топором в лесу — рубить деревья, и убивать кроликов, — но отдача в этом случае была минимальной. Больше всех зарабатывали ювелиры, когда создавали зачарованные украшения и элементы брони. Был и ещё один важный фактор, влияющий на успехи в игре. Если бы я вступил в какой-нибудь клан, то это помогло бы в прокачке, но оставило бы без денег — почти все произведенное шло бы на нужды клана.

Прежде чем выбрать себе занятие в виртуальности, я в свое время долго изучал варианты, просчитывал умения на калькуляторе, взвешивал все — и, похоже, не прогадал, поставив на пивоварение. Полгода ушло на разработку рецептов и эксперименты, благо Эфир позволял выходить за рамки скриптов. Но в итоге моя дотошность принесла уже две премии в гильдии пивоваров, а на мою «Чернуху» — черничный эль, дающий плюс пять процентов к ловкости и орлиное зрение на день, — выстраивалась очередь во всех окрестных тавернах. Пару раз в месяц приходили письма с предложением купить рецепт.

Сейчас требовалось проверить очередную партию эля — последнюю из тех, что ещё не добродила. Потом её надо будет отфильтровать, разлить и отвезти на продажу. На вырученные деньги и сбережения я выкуплю деревню на севере в виртуале, добью уровень до ста и открою пивоварню с трактиром. А там уже начну копить на нормальные документы с постоянной визой и на новое жилье.

От размышлений меня отвлек входящий вызов, звонил мой давний друг Макс:

— Привет, Гномовар, все бродишь?

На экране появился улыбающийся гном в полной броне. Вживую я ни разу не видел Макса, хоть мы и дружили уже почти четыре года. Он жил где-то в Канаде, вел в даркнете популярный блог про тайное и неизведанное в Эфире — от координат подземелий до скандалов и интриг вокруг DRUGA, — а здесь отыгрывал гнома-механика.

— Набродился уже, теперь фильтрую. Что-то срочное?

— А то! Во-первых, через пять минут жду тебя при полном доспехе в «Трехпалом кабанчике», там встреча с хирдом Угольков. Группируемся и двигаем… Как лучше сказать? В общем, на аврорский данж. А во-вторых, я закончил новую статью. Глянь своим критическим, свежим взглядом и отправь на публикацию, хорошо?

— В-третьих не будет? — Перебить Макса и вклиниться в разговор было сродни прохождению высокоуровнего квеста, поэтому я подождал, когда он кивнет. — Теперь объясни, с чего вдруг клан Огнебородых берет двух не-бойцов с собой? И как мы будем делить добычу?

— Не они берут не-бойцов, а мы берем себе охрану, так что делим правильно. Данные о подземелье откопал я, а не кто-нибудь. Такие подземелья только вчера начали вводить, но каким бы я был блогером без актуальной информации? — Макс сделал паузу, но не дождался от меня хвалебных уточнений, вздохнул и продолжил: — Все из первых рук, с первых минут. Ну? Готов? И возьми ящичек «Гномьей бодрости», я тебя Уголькам разрекламировал, нужно им пробников дать.

Конечно, готов. Дело даже не в возможности первыми войти в подземелье, а в новых рецептах и ингредиентах, которые там могут найтись. Плюс торговый выход напрямую на сильный гномий клан.

В пять минут я не уложился. Пока освободил инвентарь, пока отобрал нужные бутылки… «Гномьей бодрости» не хватило, и пришлось долго выбирать, чем же удивить Угольков. Да еще и перед трактиром меня задержали. Дорогу мне преградила девушка — паладин двести семидесятого уровня из боевого крыла Каменщиков:

— Привет, у меня предложение, от которого невозможно отказаться.

Она прислонилась спиной к стене, выставив колено. Видимо, эта поза должна была подчеркнуть ее красоту и элегантность, но учитывая полный тяжелый доспех, получилось забавно. Хотя, надо признать, сама девушка была весьма соблазнительна, да и дорогущий доспех весьма впечатлял.

— Продолжай. — Я подошел к ней.

— Окей, — улыбнулась она, — я пропущу часть, где буду расхваливать твои успехи и наши достижения, и сразу перейду к делу. Вступай в наш клан. Пойдем на Аврору, как только ее откроют. Организуем учебку под альфа-тест.

— Не интересует, — я тряхнул бородой и стал разворачиваться.

— Подожди! У нас соцпакет, таунхаус в реале, аванс и зарплата для новых рекрутов от пяти тысяч евро в месяц, а дальше по результатам. Глупо отказываться от предложения самого богатого клана на Теллусе. С кланом ты даже после вайпа быстро вернешь потерянный опыт, а то и наберешь больше. В клане только лучшие игроки.

Но я уже не слушал. С момента, как мой гном попал в зал славы пивоваров, приглашения вступить в клан приходили еженедельно. От Каменщиков это был уже второй раз. И действительно, все выглядело очень заманчиво. Пять тысяч я сейчас зарабатывал примерно за три месяца, при удачном поиске ингредиентов. Нормальное жилье — тоже сильный козырь. Многие богатые кланы предоставляли квартиру в клановом доме, но таунхаус в поселке давали только Каменщики и Око мира.

Вот только ни к вайпу, ни к клановой обязаловке я не был пока готов.

Когда я вошел в «Пятачок», все уже были в сборе. Минут десять ушло на знакомство и дегустацию, после которой настороженно-недовольные взгляды на мой уровень и броню сменились на теплые и приветливые. Еще минут пять Макс обсуждал условия дележки. На рецепты приоритет у меня, на чертежи — у него, остальное поровну на всех.

Меня приписали к четверке длиннобородых двухсотуровневых гномов, чтобы те меня охраняли, а лидер клана добавил меня в друзья для последующей торговли. Так как никто не знал, что нас ждет, долго не совещались. Распределили условные роли и выдвинулись в портал, открытый Максом. Угольки выкрикнули боевой клич и пошли ровным строем, распугав несколько удивленных посетителей таверны. Послышались шепотки: «Что, война началась?» Но нет, не война, а обычный рейд, хоть в глазах и рябило от редкой брони.

Судя по карте, портал привел нас на побережье в северо-западной части Теллуса к горе Земекис. Раньше здесь добывали серебро, спускали его с горы и грузили на корабли, а сейчас рудники опустошили, и гора редко мелькала в игровых хрониках. Лишь иногда выпадал квест на убийство подземной твари.

— Мы тут еще в прошлом году все перерыли, голяк полный, — сказал бочкообразный гном — возможно, самый толстый не только в Угольках, но и во всем Эфире.

— Не парься, инфа верняк, — бросил Макс и первым прошел мимо покосившихся столбов в штольню.

Я с опаской посмотрел на балки. Не хотелось быть погребенными заживо, хотя с такой командой ушло бы всего минут пять, чтобы откопаться. Внутри было прохладно, пахло плесенью и старым трухлявым деревом. Гном, которого я мысленно прозвал Бочонком, шел сразу за Максом, зажигая факелы, развешенные вдоль стены. Логика Угольков была понятна — если он пройдет, то пройдут и все остальные. Мы спустились метров на пятьдесят, когда Макс указал на неприметную дверь в стене и сказал: «Готовьтесь».

Кто-то проверял снаряжение, топая на месте, я же выпил еще одну настойку, улучшающую зрение в темноте. Угостил и тех, кто стоял поблизости. Когда с приготовлениями было покончено, Торфейн — клан-лидер Угольков — скомандовал построить стену щитов.

Из-за спин гномов я не видел, что делает Макс. Он чем-то водил по краям двери, потом ковырял в центре, комментируя свои действия, будто уговаривая замок открыться. В итоге дверной проем засветился оранжевым, и волнообразные линии пробежали от краев к середине, где возникла фигура, похожая на замочную скважину. Над проемом появился фиолетовый игровой значок с надписью: «Форт механиков». А перед глазами повисло системное сообщение:

«В Эфире! Вы собираетесь первыми войти в подземный форт механиков. Уровень прохождения: 200+. Уровень опасности неизвестен. Наличие легендарных предметов: вероятно. Наличие эпических предметов: маловероятно. Наличие редких предметов: в избытке. Перерождение: запрещено».

Никто не знал, кто такие механики, а все остальное было понятно — одноразовый данж с кучей редких предметов. Больше половины гномов имели уровень за двести, так что шанс пройти был. Переродиться не получится, то есть второй раз сюда не войти, да и потерять снаряжение можно, но право первого прохождения все окупало.

— Открывай! Кому не повезет, встречаемся в «Трехпалом кабанчике». — Торфейн стряхнул несуществующую пыль с бороды, отмахнулся от системного сообщения и подтолкнул Макса.

Макс что-то воткнул в скважину, и каменная стена задрожала. Полетели крошки и пыль, и две створки стали разъезжаться. Гномы сдвинули щиты, готовые встретить любую опасность с той стороны, но пока ничего не произошло. Не разрывая строй, мы шаг за шагом двинулись вперед.

Первый зал напоминал караульное помещение. Справа — длинный стол с лавками, на которых приткнулись два скелета в ржавых доспехах, вдоль стены — стойка с оружием, а дальше — несколько темных проходов. Гномы, переступив порог, остановились у входа, и я даже позавидовал их дисциплине.

— Лоффи, Фирд — к мертвецам, Бочбок — свет, Дрю — собери оружие, остальные — прикрываем.

Команды Торфейна выполнились моментально. Лоффи с Фирдом — гномы с осадными арбалетами — отправили по болту в лоб каждого скелета и только потом пошли их лутать. Бочонок, он же Бочбок (его имя я, оказывается, почти угадал) зажег факел, пошептал над ним, и сразу несколько огоньков разлетелось по комнате, поджигая все светильники и свечи в пределах видимости. Дрю же, не разглядывая, просто сгреб все, что было на оружейной стойке, в огромный мешок.

Когда парни вернулись в строй, мы двинулись дальше. Прошли еще несколько вспомогательных помещений, но так и не встретили никакого сопротивления. Зато все, что не было прикручено, как пылесосом всасывалось в мешок Дрю, а когда там не осталось места — в мешки других гномов.

По дороге нам попалось еще несколько скелетов. Этих обитателей форта, судя по позам, убили при попытке к бегству. А в большом (видимо, обеденном) зале обнаружились остальные. Скелеты лежали и вдоль столов, и у стены с камином. Тут, похоже, пытались организовать оборону, но безуспешно.

Всего мы насчитали тридцать два скелета. Намека на то, кто убил всех этих людей (других рас тут не было), мы найти не смогли. Данж как данж, с обычной игровой архитектурой, только без врагов. Единственной странностью в интерьере были небольшие металлические кубы по углам каждой комнаты и перед камином. Для чего они, мы не поняли, а поднять их не смог даже Бочбок.

Обеденный зал имел сразу три выхода, и мы разделились. Я наконец-то попал в свою святая святых — на кухню. Большой котел на потухшем очаге, задеревеневший хлеб на столе, следы сгнивших овощей — все говорило о том, что жителей форта кто-то застал врасплох во время обеда. Я нашел три пергамента с рецептами на полке в кладовке, а еще несколько листов увидел сквозь ребра одного из скелетов на полу. Рядом со скелетом валялись инструменты и запчасти, так что была вероятность, что это чертежи инженеров, но разбираться было некогда — сзади послышалось какое-то движение, и тут же раздался крик Торфейна, призывающий к бою.

В зале сдвинули столы. Лоффи с Фирдом, забравшись на них, водили по сторонам взведенными арбалетами. Часть гномов выстроилась полукругом, оставив проход в центре, возле которого суетился Бочбок — зазывал остальных и пропускал их внутрь защитной зоны.

Только я собирался сделать рывок, как свет погас, и послышался металлический лязг, будто что-то железное пробежало по залу на маленьких ножках, царапая камень. В нос ударил запах машинного масла, и тут же истошно заверещал здоровяк Бочбок.

Свет зажегся — и мы увидели, что на месте, где стоял Бочонок, осталось только два сапога с обрубками ног. Потом опять на пару секунд пришла темнота, наполненная скрежетом, а когда она отступила, тело Лоффи без головы медленно сползло по стенке на пол; Фирд отплевывался от крови, попавшей на лицо.

В третий раз скрежет послышался из кухни, откуда я только что вышел. Зелье ночного видения работало, но из-за перепадов освещения не могло набрать полную силу, поэтому я разглядел только силуэт. Железная тварь напоминала уродливую собаку. Четыре лапы, маленькая острая шишка вместо головы, торчащие вверх лопатки, острый гребень вдоль спины — и все это неслось на меня.

Я выхватил сразу два пузырька с зельями; выбирать было некогда. Один из них точно был с замедлением — выжимка ягоды морошки, корней дуба и листа окнилени. Обе склянки, которые я швырнул, разбились о хребет существа. Жидкость с шипением потекла по бокам, запахло детской микстурой. Тварь притормозила — либо готовилась к прыжку, либо зелье все же сработало. Я замер, но из-за моей спины выскочили два гнома и вбили зверюгу в пол с двух сторон. Молот пришелся точно по голове, а секира перерубила переднюю лапу. Система мигнула сообщением о полученном опыте.

В очередной раз вернулся свет, но времени на изучение механической твари не оставалось. Зашевелились те кубические железные блоки, назначение которых мы прежде не понимали. Теперь они раскладывались, словно трансформеры, превращаясь в новых врагов. Выгибались спины, выдвигались лапы с когтями-лезвиями. Существа оживали после долгой спячки, встряхивались по-собачьи и, вертя головами, делали стойку на гномов, которые жались к стенам.

Да, нам и правда противостояли собаки — точнее, робопсы, как подсказывала система. Хотя, если это форт механиков, должны быть мехапсы… Тут я чертыхнулся, сообразив, что не столь уж важно, как правильно называется тварь, которая отрежет тебе часть тела.

Псы не были одинаковыми. У одних имелись большие пасти с рядами стальных зубов, а у других на месте голов и вовсе торчали молоты или пики. Их тела блестели металлом; лишь самая крупная особь была матово-черной.

— Сомкнуть ряды! Маги — морозилку, черный мифрил — на переработку! — закричал Торфейн.

Я едва успел забежать за стену щитов, как началась бойня. Сначала били нас — твари нападали из разных углов, резали по ногам, выхватывали наших бойцов из строя и тут же рвали на части. Несколько раз пропадал свет, будто огонь сбивало порывом ветра. Гномы держались, подбадривая себя криками всякий раз, когда удавалось вывести из строя хотя бы одного робопса.

Псы отступили после того, как наши маги сумели превратить зал в сплошной ледяной каток. Мы отлечились, перегруппировались и перешли в наступление. Отлавливали противников по одному и забивали молотами. Сложности возникли только с их вожаком, который был размером с теленка, имел шесть лап, а хвостом орудовал на манер скорпиона. Вожак этот управлял факелами, растворяясь в темноте, плевал кислотой, а его завывание было таким пронзительным, что причиняло нам физический вред. Но Торфейн все же его достал и прикончил с помощью троих самых сильных гномов. Победа над стражами форта стоила нам половины отряда.

Когда упала последняя тварь, зашевелились скелеты. Вокруг костей сформировались призрачные силуэты их погибших владельцев. Кто-то сел за стол, кто-то прошел мимо нас с таким видом, будто вспомнил о важном деле, которое нужно обязательно закончить. Мы не опускали оружие, но никакой агрессии не было. Один из скелетов подошел к нам вплотную. Это был высокий мужчина, одетый как маг или целитель. На нем была простая рубаха, темные штаны и плащ-мантия с птичьими перьями на плечах. Одежда, как и кожа на лице, то уплотнялась, то опять делалась прозрачной.

Макс заговорил с ним и, услышав ответ, прогнал призрака по скрипту вопросов, задавая некоторые по несколько раз. Все молчали, а я снимал, чтобы продать потом запись на форуме фанатов-историков. Ничего сверхъестественного призрак, впрочем, не рассказал, так что на особую прибыль я не рассчитывал. Упирать можно было только на то, что это — первая запись, напрямую связанная с новым материком.

Убитые, по сути, совмещали роли переселенцев, посланников и шпионов с Авроры. Они приплыли на Теллус, спасаясь от войны. Имена и названия, которые произносил призрак, ни о чем нам не говорили, а кто и с кем воевал, он не сообщил. Вечная проблема с НПС — они неспособны выйти за рамки скриптов (если этот выход, конечно, не прописан в самом сценарии). Но мы узнали, что перед нами был новый класс персонажей — Механики, подвид инженеров с магическим уклоном. Они создавали и управляли механическими существами, используя огромные залежи мифрила, а также вещество под названием прион Авроры, про которое мы раньше не слышали.

Объяснить, что пошло не так и почему их робопсы напали на своих хозяев, призрак не смог, лишь пожимал плечами. Он поблагодарил нас, выдав стандартную пафосную речь про обретение покоя и показав потайную дверь за камином. Я же, бегло взглянув на содержимое сундука, найденного в комнате, договорился с Торфейном, что мою долю пришлют уже в денежном эквиваленте.

Мы еще немного побродили по форту, гномы подчистили все, что осталось от робопсов. В самом крупном звере нашелся прион Авроры — кусочек размером с половину мизинца (моего, а не гномьего). Одна его половинка была похожа на черную древесину, другая — на полупрозрачный кристалл. Цвет кристалла напоминал северное сияние — яркие, сочные оттенки переходили от зеленого к синему. Внутри можно было разглядеть черные дымчатые силуэты, что намекало на скрытую магическую силу.

Пора было уходить. Фирд открыл люк, через который, немного попетляв по пещерам, мы вышли к подземной речке с полусгнившей маленькой пристанью и остатками корабля. Гномы стали разбирать этот хлам, а я попрощался и нажал на кнопку перехода в убежище.

Система подмигивала красным, убеждая меня, что тело хочет спать.Поспать и правда не помешало бы — было уже четыре утра, а утром могли вызвать на работу. От Макса тем временем пришло сообщение с просьбой не забыть про блог.

Я развернул на столе свитки, собранные в форте. Похоже, сегодня день Бекхэма… Поймав себя на этой мысли, я выругался. Никак не отучусь от подобных шуточек, ходивших в Таламусе, которые никто не понимал, но все повторяли. Потом-то я уже узнал, кто такой Бэкхем, и даже выпил в честь пятидесятилетия окончания его карьеры.

Как бы то ни было, джекпот я сорвал — свиток, найденный в скелете, оказался вовсе не кулинарным. Я одновременно и радовался, и ругал себя, что не открыл его еще в форте. Передо мной лежал чертеж робопса со значком «легендарный».

Для свитков редкость определялась по наличию деталей и вариаций. Любая легендарка — не просто схема, а развернутая инструкция с подсказками, как упростить производство, с перечислением сильных и слабых свойств. И самое главное — с возможностью создать предмет высокого класса без необходимого навыка.

Навыка механика у меня не было вообще, так что большая часть чертежа для меня выглядела как досье из шпионских фильмов, в котором каждая вторая строчка замазана черным цветом. Но пометки о борьбе с тварями, сделанные на полях якобы каким-то легендарным механиком, я прочитать мог. Надо бы отдать чертеж Максу, но тогда придется рассказать и Уголькам. А мне не хотелось ни с кем делиться.

В общем, я решил пока отложить этот вопрос. В Таламусе нас всегда учили в первую очередь думать о своих интересах. Что странно, на мой взгляд, для идеологии благотворительной организации, но там твердили, что мир изменился и поощряли постулат «это мое, оно мне нужнее».

Для меня как для пивовара тоже нашлась вкусняшка. Рецепт назывался «Моховый морс», это был напиток первого уровня, позволявший улучшить здоровье и выносливость — быстро, хоть и не очень сильно. Ничего необычного, но сам бы я никогда не стал экспериментировать с мхом, в надежде получить что-то стоящее, кроме ядов и проклятий. В любом случае, штука ценная, как все простое. Судя по описанию, на одном этом морсе можно годами жить в пещерах. Остальные рецепты были сложнее и интереснее, но ингредиенты все незнакомые — ни на Теллусе, ни на Веспере не встречалось таких растений.

Я изучил все и нажал большую зеленую кнопку выхода из игры. Вылез из капсулы, размялся и включил кофемашину, забрал из контейнера за окном доставленные коммуникаторы. Быстро раздербанил одну коробку и синхронизировал смартфон с ноутбуком. Немного подправил заводские установки на запрет сторонних программ, удалил лишние, занимавшие почти половину памяти, и начал настраивать свои рабочие приложения. Потом спроецировал экран ноута на стену и запустил блог Макса. Дождался, когда капсульная кофемашина выплюнет невкусную, но бодрящую жижу. Наскреб сахара в коробке — кубики закончились еще вчера, но по углам еще что-то оставалось. Давно пора было перейти на сахарозаменитель, но детская привычка, приобретенная в Академии Таламус, не отпускала.

В черновиках блога было два материала. Над одним из них Макс корпел уже пятый месяц, что-то добавлял, что-то правил, но закончить никак не мог — не хватало фактов. Уж не знаю, откуда Макс брал информацию, но она всегда оказывалась правдой, причем для многих неприятной. Если Уокер был номером один в виртуальном розыске, то автор блога «Вечерний Эфир» — в реальном. Каждый материал прибавлял Максу несколько потенциальных врагов — и нынешний, похоже, не станет исключением. Я уже читал его, но сейчас снова пробежался глазами — вдруг добавилось что-то новое?

Макс переделал первую часть и кратко прошелся по очевидным фактам. К примеру, насчет того, что самый влиятельный клан на Веспере — Легион — принадлежит админам игры, а на Аквилоне всем заправляет Орда. Тут он Аврору не открыл, а вот дальше было любопытнее.

На родном Теллусе не имелось очевидного лидера, материк условно делился на регионы по зоне влияния двенадцати топ-кланов. И почти за половиной из них, по мнению Макса, стоял некий серый кардинал. Каменщики, Орден, Око мира, Декато и Серые братья — все они находились под влиянием маленького, где-то из второй сотни рейтинга, клана Тринайти, образуя так называемый клуб тройной девятки. В статье высказывалось предположение, что кроме этих кланов в составе клуба есть и другие.

На Каменщиков работали лучшие кузнецы, в Ордене состояли самые сильные маги, Око мира контролировало крупнейший золотой рудник Теллуса, боевой клан Декато — мог выставить несколько тысяч бойцов, а Серые братья, держали под контролем преступный мир всех крупных городов на материке. Если все это объединить, то я бы не рискнул делать ставку, кто кого: Легион вместе с Ордой или силы Тринайти.

В новостях недавно упоминалось, что по случаю открытия нового континента будет создан клан под названием Хранители Авроры. По версии Макса, речь шла об очередном творении Тринайти. Он рассуждал о возможной силе клана-новичка и расписывал его преимущества, начиная с приличной зарплаты и заканчивая домом в закрытом клановом поселке. Все выглядело слишком сказочно, но врать Макс не стал бы, и я даже задумался, а не зря ли я отказался от недавнего предложения и не стоило ли дослушать ту зазывалу. Стал бы Хранителем, вершил бы судьбы Аврорского мира…

Статья обрывалась на самом интересном, а именно на попытке понять, кто стоит за Тринайти — оцифрованные основатели игры, совет текущих акционеров, спецслужбы или просто невероятно удачливые игроки. Макс ставил на оцифрованных основателей. Точно было известно, что Густав Магнуссон, Винсен Молендик, а также супруги Алекс и Вера Костины ушли в Эфир полностью. Но только Винсен жил (если можно назвать это жизнью) открыто. Бывший директор по звуку поселился среди высших эльфов, стал полубогом и занимается только музыкой. Что делали программисты и девушка-сценарист, никто до сих пор не знал.

Акционерам хорошо и в Легионе. Спецслужбы, как правило, отыгрывают Ведьмаков и Волкодавов, притесняя всех остальных фанатов этих вселенных, — и тоже входят в топ как на Веспере, так и на Теллусе. А простым игрокам не хватило бы никакого везения, чтобы осуществить проект масштаба Тринайти. Или их давно бы уже отправили на перерождение те же Ведьмаки.

Для «Вечернего Эфира» статья, однако, была слишком водянистой. Она не содержала ни свидетельств очевидцев, ни секретных договоров, ни записей встреч глав кланов — никакого эксклюзива, который был характерен для остальных публикаций Макса.

А вот новая статья про Аврору, наоборот, была переполнена документалкой. Скриншоты, карты, схемы — не понимаю, где Макс все это достает, будто за спиной у разработчиков стоит. До альфа-теста остался месяц, легенду материка официально объявят только через неделю, а Макс уже нарыл, по сути, ключевую информацию, от которой напрямую зависит решение игроков, стоит ли делать вайп. Информация эта касалась новых классов персонажей. Я залип в текст так, что усталость отступила даже без кофе.

Аврора — материк, богатый мифрилом, причем не только обычным, за кусочек которого работяге надо горбатиться целый год, но и черным. Уже одного этого факта достаточно, чтобы туда устремились толпы людей, охваченных мифриловой лихорадкой. Потому что на Веспере, например, есть только один рудник, где добывают черный мифрил. И за этот рудник до сих пор воюют.

Я задумался. Может, и мне двинуть на Аврору? Не мифрил копать, а кормить и поить всех этих мечтателей? Но нет, еще год варить травки и собирать листочки я не готов.

Поправив несколько запятых в тексте, я сделал нормальную подпись к картинке с силуэтом материка (что-то среднее по размеру между Теллусом и Веспером) и стал читать дальше.

Итак, планируются два новых класса, и оба они заточены под прион Авроры: Механики и Симбионты. С первыми я уже познакомился в форте — ботаны-инженеры, оживляющие машины при помощи кристаллов приона. Зная чувство юмора сценаристов Эфира, рискну предположить, что из мифрила можно будет что-то создать только уровню к двухсотому, а до тех пор придется тренироваться на обычных металлах. В общем, это не суперкласс. Хотя если потом механик станет мехводом и научится управлять мифриловым трансформером, то, может, у драконов появится достойный противник.

Симбионты же, в отличие от механиков, ничего не строят, но каким-то образом поглощают прион сами, становясь этакими суперлюдьми с физической и магической силой, а также с защитой. Популярность класса будет, впрочем, зависеть в первую очередь не от защиты, а от нападения — пусть симбионты хоть голыми руками сражаются, хоть отращивают себе клинки или пики. У многих фанатов истории Росомаха из «Людей Икс» до сих пор любимый герой, как и марвеловский Веном.

Автор статьи размышлял и о дополнительных эксклюзивных классах, которые разыграют в ивентах или введут в игру только для НПС. Прилагалось также несколько эскизов механических зверей: носорог, леопард и буйвол. Я хотел добавить скриншоты робопсов из форта, загрузил первый, но подумал, что это сможет связать автора блога с нами, и удалил. Решил, что догружу их потом в комментариях, если надо. Еще раз пробежал глазами всю статью и опубликовал.

Глава 3

Проснувшись, я удостоверился, что по вчерашним приключениям все еще не было новостей, и несколько часов провел в игре. Договорился с Торфейном о продаже пяти ящиков «Гномьей бодрости» (хотели срочно под какой-то клановый замес), поэтому пришлось побегать, собирая недостающие ингредиенты. Часть собрал, часть закупил, заметно облегчив кошелек. К моменту, когда меня вызвали на работу, все уже смешалось и булькало в арендованном котле гильдии пивоваров.

На работе ждали только два заказа — игроки притихли в ожидании обновления. Кто-то копит деньги, а кто-то решает дела в офлайне, чтобы потом уже не отвлекаться. Месяца через два заказы повалятся.

Почитывая комментарии под статьей Макса и особенно под картинками, которые выложил Бочбок (он успел как-то заснять момент, когда ему отрезают ноги), я доехал до склада. И минут десять выслушивал от босса, насколько важный заказ мне сегодня поручен.

Все-таки курильщики — самые странные из всех игроков, усиливающих виртуальные ощущения. Просто никотиновой инъекции им мало, подавай нечто особенное. Уж не знаю, есть ли разница в восприятии, но этот клиент два месяца ждал специальную смесь из Доминиканы. Долго, дорого и глупо, на мой взгляд, но когда я увидел адрес доставки, все сразу встало на свои места.

Мне предстояло посетить квартал фиолетовых фонарей, как мы его называли. Закрытый оазис частных домов в городской черте. Место, о котором мечтает вся офлайн-шпана, все жулики-хакеры, включая меня. Попасть туда можно лишь по особому разрешению, а охраны там больше, чем у серверов Эфира. Тамошние обитатели — влиятельные городские чиновники, местные миллионеры и, по слухам, несколько наследников основателей игры. И если я подключу свой вирус к чьей-нибудь капсуле, то обеспечу себе безбедное существование на несколько лет…

На въезде дежурили бойцы из Криптовзвода — самого дорогого частного охранного предприятия в городе. Сразу три человека вышли меня встречать. На них были кевларовые шлемы (хотелось сказать — мифриловые), легкие бронежилеты, на поясе у каждого висел МП-22 с электрошоковыми зарядами. Рядом с ними я почувствовал себя маленьким, так и подмывало спросить: «Дяденьки, можно автомат подержать?»

От пустых взглядов, которыми меня изучали, захотелось сплюнуть под ноги. Но я от этого воздержался, чтобы не пристрелили на месте. Меня обыскали, проверили документы, сделали запрос по рации, получили подтверждение, что курьера действительно ждут, и лишь после этого один из охранников повел меня на парковку электрокаров. На его место из здания КПП сразу же вышел запасной боец, но уже в тяжелом экзоскелете.

Первое, что бросалось в глаза, а точнее, в нос — это чистый воздух. Не знаю, как они этого добились, но пахло свежескошенной травой, которую окропил легкий дождь. Сам я не видел настоящую траву с детства, проведенного в Академии.

Мы молча проехали мимо трех заборов, метров по пятьсот каждый, свернули за угол и остановились у высоких ворот. Меня передали с рук на руки новому охраннику, уже в спортивном костюме, сквозь который выпирали перекачанные мышцы. Ствол у него тоже имелся. Вообще, ношение оружия было строго запрещено, но, похоже, это не относилось к частному сектору.

Качок напоминал одного из парней Руслана, но при этом вежливо представился, даже извинился, что еще раз нужно проверить документы, а потом и вовсе предложил прохладительные напитки. Отказываться я не стал и уже настроился на продолжение разговора, но он больше не проронил ни слова — то ли запас слов у него иссяк, то ли инструкции не позволяли. Прямо типовой НПС.

Посмотреть тут было на что. Саду, через который мы шли, только табличек у деревьев не хватало, чтобы получился настоящий дендрарий. Я искал в памяти подходящие слова, разглядывая растения. Береза, клен, яблоня, а вон там вроде несколько дубов рядом с беседкой. В беседке сидела женщина с книгой; у ее ног лежали два добермана, лениво проводившие меня взглядом.

Мне показалось, что шли мы дольше, чем ехали на электрокаре. Наконец в глубине сада проступили очертания трехэтажного особняка. Панорамное остекление создавало эффект, будто сад не заканчивается, а плавно переходит внутрь дома. Я долго вытирал ноги о вакуумную решетку на месте коврика, и все равно было ощущение, что обувь недостаточно чиста для этого дома. Прикинул, сколько моих комнат могло бы поместиться в этой гостиной, — выходило что-то около шестидесяти. Я даже не знал, что есть люди, которые так живут.

Тут стоял рояль, а одну из стен занимала трехъярусная библиотека с настоящими бумажными книгами. На другой стене висела картина — группа людей в одежде прошлого века, изображенная в полный рост. Судя по тем, кого я узнал, это была великолепная десятка основателей Эфира. Еще на стенах пестрели высушенные бабочки — каждая в рамке и под стеклом.

Охранник ушел, предупредив меня, что ничего нельзя трогать, и я стал изучать картину. Шесть мужчин и четыре женщины из разных стран с разными интересами и умениями. Однажды они объединились на каком-то геймерском форуме и создали величайший продукт эпохи — Эфир…

В углу картины мигала голографическая табличка с бегущими как в фильмах титрами:

Deep Reality United Games

Гейм - дизайн

Густав Магнуссон Миколай Радович

Джессика Сайерс

Кейт Скудери

Маркетинг Андреас Найгард

Сценарий Вера Костина

Программинг

Людвиг Нильсен

Алекс Костин

3 d -моделлинг

Кристина Ишутина

Директор по звуку

Винсен Молендик

— Сначала их было двое, — раздался голос у меня за спиной, — Густав Магнуссон и Андреас Найгард. Гениальный шведский программист и не менее гениальный маркетолог из Норвегии. Большие фанаты компьютерных игр. Они познакомились на комикконе в Дании, а потом уже собрали остальную команду.

Ко мне, прихрамывая, подошел мужчина слегка за пятьдесят. Строгий костюм, распахнутый на груди, лакированные туфли, седые короткие волосы, аккуратная борода, загорелое лицо. Я бы хотел выглядеть как он, когда достигну того же возраста. Ну а пока мой потертый комбинезон смотрелся на его фоне совсем убого. Даже появилось желание вернуться к порогу и устроить себе новый сеанс вакуумной очистки.

В одной руке хозяин держал стакан с виски, в другой — незажженную сигару.

— Простите, не представился — Эрик Паттерсон, — улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, подошел к картине. — Первое распространенное заблуждение состоит в том, что все они начинали вместе. На самом же деле, сначала к команде примкнули Людвиг, Винсен и Миколай, потом русская парочка и вот этот милый чертенок с Украины, а потом уже приехали два гейм-дизайнера из-за океана. Как вам, кстати, моя коллекция бабочек?

— Перетертое крылышко дает плюс два к ловкости? — пошутил я, не успев обдумать ответ из-за смены темы.

Эрик обернулся и недоуменно посмотрел на меня. Мне стало неловко, причем больше от понимания, что я хотел бы понравится этому странному человеку, который так рассуждает об основателях, будто знал их лично, да и сам как будто живет все еще в двадцатом столетии.

— Извините, игровая деформация, бабочки прекрасны. Жаль только, подобное уже не увидишь вживую. — Ничего умнее я не придумал, но ответ его удовлетворил.

— Да, жаль. Вживую уже много чего не увидишь, но многим это и не нужно. До сих пор не могу решить, гений Алекс или злодей. — Эрик указал на высокого парня в смешных очках и вязаном свитере. — Это он предложил превратить игру в майнинг криптовалюты, создав рай для миллионной армии бездельников. Играй, мол, и получай за это деньги. Мозг человека — удивительный аппарат, вместе с виртуальной капсулой он творит чудеса. Вы знали, что от уровня интеллекта зависит скорость майнинга? Правда, чем эта скорость выше, тем быстрее мозг разрушается.

Конечно, я знал. Если первый постулат Академии Таламус о ценности реальной жизни вдалбливали с момента, как дети брали в руки смартфоны, то на страхе потери мозговой активности строилось все остальное их учение. Меня передернуло, но и тень благодарности тоже мелькнула в мыслях. Ведь если бы не детство в Академии, я бы не то что бабочек — даже березу видел бы только на скриншотах из Эфира.

— Знал, но это не доказано. Исследований еще слишком мало. — Хотелось сказать еще что-нибудь умное, но мыслей не было, и я вернулся к началу разговора. — Вы говорили про первое заблуждение. А второе?

— Вторая ошибка — считать, что их было десять, — он улыбнулся, встретив мой скептический взгляд, — Да-да, у Людвига Нильсена была сестра-близняшка Аннелиса. Они были не так уж сильно похожи внешне, но мозг у них работал одинаково.

Этого я не знал и теперь подумал — надо будет рассказать Максу, получится неплохой сюжет для новой статьи в блоге, если Эрик не выдумал. Захотелось задать еще кучу вопросов, но вместо этого опять вылезла фраза из детства:

— Итак, где больной?

— Пойдемте, — улыбнулся хозяин, — раньше капсула стояла в отдельной комнате, но чувствовать себя Дракулой надоело, и на лето ее перенесли на террасу.

Мы прошли дом насквозь. После мраморного шахматного столика с резными фигурками, застывшими на середине партии, я уже перестал удивляться, но потом увидел капсулу. «Эдиссон» шестьдесят седьмого года в специальном тюнинге от Маск-студии, блин, он в продажу еще даже не поступил…

Если мою домашнюю капсулу можно было сравнить с электромобилем для бедных, то сейчас передо мной стоял спортивный болид. Я дважды обошел это чудо техники, присматриваясь, где расположены панели контейнеров, достал из рюкзака инструменты. Капсулу надо было взломать — шанс попасть в такой дом вряд ли еще представится.

Я достал кодолом и уже подступился к панели управления, но тут Эрик меня окликнул, указав на мой смартфон:

— Это вам не понадобится. Держите краткую инструкцию — там все просто, как два пальца о клавиатуру.

Он вручил мне несколько тонких инфофайлов (характеристики модели, расположение и схема замены питательных блоков), а сам отошел к шахматному столику. Зато вернулся охранник и как бы невзначай остановился неподалеку, держа меня в поле зрения. Я попытался расположиться так, чтобы перекрыть ему обзор, но тут в дом впорхнула женщина из беседки, а с ней и два добермана. Псы обнюхали меня, не проявляя агрессии, и улеглись возле охранника, а женщина ушла на второй этаж.

Будучи под надзором, я не видел возможности установить червя. Повздыхал по этому поводу и принялся за работу. Но даже провести диагностику после замены картриджей не получилось. Система пожужжала, пискнула и сделала все сама. На инфопанели мигнул зеленый индикатор готовности. Я собрал свои вещи и подошёл к хозяину дома, который сидел за шахматами.

Эрик завис с конем в руке, выбирая, куда его поставить. Возможные варианты он комментировал, разговаривая с кем-то через гарнитуру коммуникатора. Мне хватило одного взгляда на доску, чтобы понять — Паттерсону хана через пару ходов.

В Академии я часами корпел над фигурами. Шахматы любили все приютские дети, ведь за победу можно было получить время за компьютером или коробку с коллекционкой на субботний вечер.

Эйп (так я решил называть про себя Эрика Паттерсона; слишком привык к коротким игровым никам) заметил меня и, верно истолковав выражение моего лица, приподнял брови и прикрыл рукой гарнитуру. Будто ждал от меня подсказки, куда ходить.

— Если коня убрать, то через два хода шах и мат. Это партия Карякин против ИИ-23-17. Лучше отдать слона, но открыть путь ферзю, и тогда еще есть шанс спасти игру.

Он выполнил мои рекомендации, после чего на неизвестном мне языке что-то торжественно проговорил в гарнитуру. Пока мы ждали ответа оппонента, мне принесли выпить — ярко-оранжевый коктейль с долькой апельсина, сладкий, хоть и с горчинкой. Было необычно, но вкусно, и сработала уже привычка из Эфира — я зачем-то уточнил рецепт.

Эйп долго расспрашивал меня об ощущениях, сам же отхлебнул еще виски и раскурил сигару, пренебрежительно отозвавшись об их виртуальных аналогах. Он вообще был любителем реала, но не таким, как «академики» Таламуса, для которых все виртуальное — зло. Принцип Эйпа скорее состоял в том, что все реальное — добро. Или не добро даже, а огромный кайф.

Какие-то его ощущения я узнавал из детства, а какие-то даже не мог себе представить, но чувствовал острое желание их испытать. У него горели глаза при описании холодного пива в жаркий день, секса с двумя девушками, адреналина в момент прыжка с парашютом — мне кажется, он перепробовал все, что только можно. И сразу чувствовалось, что ему не нравится стареть.

Эйп жалел современных людей, живущих только в виртуале, и симпатизировал, к моему неудовольствию, Академии Таламус. Он выпил еще, затянулся и выпустил густую струю вонючего сигарного дыма. Задумался, будто готовясь сказать что-то важное, но фигуры на электронной доске задвигались, и вражеский ферзь спихнул нашего слона.

Мы вернулись к игре. Я советовал, а Эйп после каждого хода кричал в гарнитуру: «Как тебе такое, Илон Маск, накося-выкуси», пьянел и веселился. Я удивился его знанию русского, и оказалось, что детство Эйп провел в России, на родине матери. Когда совсем разговорились, стали обсуждать Эфир. Я рассказал о Брунодане, а он о Лакки Эйпе. Мне на рассказ хватило трех предложений, а ему и вовсе достаточно оказалось упомянуть имя своего персонажа. Он раскурил новую сигару, давая мне время переварить услышанное.

Тот самый Лакки Эйп! Глава клана Орден, предводитель сил альянса в войне некромантов, убийца костяного дракона Дуркайнда и вообще — легенда прошлого обновления, попавший во все мыслимые залы славы. А учитывая предположения Макса, еще и член Тринайти. Эрик и так мне нравился — стильный, вежливый, опытный, но при этом без свойственного богачам пафоса, — а теперь и подавно стал моим героем. Макс не поверит, что я завел такое знакомство!

Из раздумий меня вывела женщина, которая опять заглянула в комнату. Теперь она была одета в купальник и на ходу вытирала волосы полотенцем — надо полагать, вылезла из бассейна. На вид ей было лет тридцать пять. Стройное спортивное тело, длинные русые волосы, руки в татуировках от запястий до плеч — такие обычно делают в игре, пропитывая их дополнительными способностями. В реале это выглядело странным и не соответствовало нынешней моде, но ей шло. Понравилось мне и ее худое лицо с резкими чертами и зелеными глазами.

Короче говоря, она произвела на меня впечатление. Не то чтобы мне захотелось на ней жениться, но воссоздать ее образ в виртуальном симуляторе «Ларри-200» и зависнуть с ней там на пару дней — самое то. На меня она, впрочем, не смотрела, будто Эйп был возле шахмат один.

— Милый, нельзя столько пить, когда пить нельзя совсем. Пришли новые заявки на рекрутов, надо успеть отсмотреть все до ивента.

По манере общения она была полной противоположностью Эйпу — высокомерная, капризная. Голос потеплел только на слове «милый», да и то этим теплом можно было охлаждать пиво.

— Алиса, есть кто интересный? — Он поднял бокал к глазам, прищурился и посмотрел на нее сквозь стекло, но она продолжала вытирать волосы и отвечать, похоже, не собиралась. — Понятно. Сейчас доиграем и обсудим.

Восемь ходов мне понадобилось, чтобы Эйп наконец смог объявить шах, а потом и мат. Невидимый противник бился отчаянно, но то ли потерял концентрацию под конец, то ли я все-таки оказался умнее. Было удивительно и непривычно в таком месте и с такими людьми чувствовать свое превосходство в чем-то. Будто я им ровня, а не курьер, которого по ошибке пустили на порог.

Понятно, что сейчас век возможностей, хоть и виртуальных, и каждая букашка может быть счастливой и самодостаточной. Но, как нам вдалбливали в Таламусе: «Каждый сверчок знай свой шесток». За это я и ненавидел Академию больше всего — хотя, с другой стороны, именно это грело амбиции и жажду всего недоступного, тренируя характер, мозг и волю.

В обществе Эйпа было хорошо. Он поблагодарил за партию, вручил в подарок бутылку виски и предложил заполнить анкету на вступление в новый клан — мол, раз я обыграл их казначея, то место мне там точно найдется. Они как раз собираются учебку на Аврору запускать. Я обещал подумать, и понял, что уже действительно начинаю рассматривать такой вариант. Нехотя попрощался, завистливо впитывая в себя как можно больше красот этого удивительного дома, и поехал на следующий заказ.

Глава 4

Предложение стать рекрутом Хранителей или Тринайти меня заинтересовало, но нажитое непосильным трудом я пока не был готов бросать. Нет, попасть в такой клан (топ из топов!), конечно, было бы круто, а для любого начинающего игрока — и вовсе мечта. Макс постоянно делал статьи на тему того, сколько зарабатывают в крупных кланах, а у Хранителей, похоже, планировались рекордные гонорары. Но сейчас я был сам по себе, и мне это нравилось. Сначала практически рабство в Академии, потом долг банде Руслана за побег из этого рабства — и вот теперь, когда я наконец-то стоял на пороге свободной жизни, мне предложили вписаться в жесткую иерархию клана. Сомнительная авантюра…

Размышляя об этом, я продолжал свой трудовой день. На втором заказе меня ждал неприятный сюрприз. Постоянный клиент, любитель покупать готовые виртсборки для «Ларри-200», сказал, что утром было принудительное обновление. Оно, как выяснилось, снесло все мои установленные модули — и те, о которых клиенту было известно, и те, которые приносили мне деньги. Ребята из Эдиссона обнаружили следы взлома и по-тихому выпустили хотфикс. Я попытался подселить червя заново, но не смог — и надеялся теперь хотя бы на то, что эту попытку не отследят. Вечером предстояло еще проверить, сохранились ли мои закладки у остальных клиентов и продолжаю ли я втихаря отщипывать что-нибудь от их платежей.

Еще не все потеряно — в этом я убеждал себя, пока ехал домой и переписывался с Торфейном, обсуждая поставку эликсиров и место встречи. Потом попытался дозвониться до Руслана, но безуспешно. Прикинул — завтра нужно отдать Руслану его долю за крышу и организацию заказов через один из магазинов, которые держит его банда. У меня есть четыреста евро на основном счете (точнее, уже двести из-за покупки смартфонов). Примерно четыре тысячи к концу месяца должно накапать с моих закладок-червей. Плюс из игры я собирался вывести на всякой мелочевке еще восемьсот. Торговля с Угольками планировалась уже как инвестиции в будущее — но будущее опять подождет. Главное, чтобы я его вообще не лишился.

В Эфире было много странностей с механикой игры. К примеру, если параметры силы позволяли, можно было в карманах утащить несколько двуручных мечей. Но нельзя было продать товар без личной встречи с заказчиком. А если тебя убьют с этими мечами в кармане, то еще не факт, что ты их потеряешь. Рандом, карма, погода и вообще неизвестно что учитывалось в алгоритме окончательной смерти, производстве предметов и выпадения личных вещей. Не менее странные правила действовали и в личных жилищах. Ограбить тебя могли, но все унести — нет. Зато, если ты что-то положил в повозку, то украсть из нее может каждый — и не только из нее, но и ее саму целиком.

Мне не хватило навыка, чтобы перенести одиннадцать ящиков с плотно упакованными бутылками в заплечном мешке. Пришлось грузить их на арендованную у местного старосты телегу. Кроме «Гномьей бодрости» я вез настойку, прибавляющую пятнадцать процентов силы на три часа, и всякую мелочевку.

Деревня, в которой я снимал дом с сараем, заменявшим мне пивоварню, пряталась на окраине леса километров в семидесяти от замка Угольков. Приглашать к себе я их не хотел — в Эфире не принято демонстрировать производственные секреты. Ехать к заказчикам самому было опасно — территория дикая, можно и не добраться. В итоге я выбрал место на тракте, примерно на полпути между нами. Там таверна и лесопилка, постоянно туда пиво вожу, меня местные хорошо знают.

Отправляться в путь одному тоже не хотелось, но Макс на связь не выходил — вроде уехал по каким-то делам в реале, с ним такое часто случалось. А других друзей у меня в Эфире не было, только знакомые. Можно было позвать Руслана с его головорезами, но те не делали ничего бесплатно или хотя бы дешево. Так что я опять пошел к старосте и нанял к телеге возницу и трех стражников из местной дружины. Не имперские гвардейцы, конечно, но почти все под сто восьмидесятый уровень.

Возница жевал соломинку и хмурил свой единственный глаз, пристраивая арбалет так, чтобы тот не мешал, но и достать было легко в случае чего. Стражников система выдала с рандомными характеристиками. Один совсем молодой — видно, только недавно из учебки, весь такой блестящий и сверкающий. Второй — ветеран, у него отсутствовал мизинец на левой руке и кусочек уха, а кирасу несколько раз чинили. Эти двое были людьми; из оружия у них имелись мечи со щитами. Третьей была женщина-полуорк, причем по комплекции она превосходила обоих своих напарников вместе взятых. На поясе у нее висели два коротких меча, за спиной торчал лук с колчаном, а доспехов она не носила вовсе.

В общем, охрана была средней паршивости, но большего я себе позволить не мог. Шелупонь всякую отгонят по дороге — и ладно. Рассудив так, я через системное окно подтвердил аренду на день со страховым взносом на случай гибели. Это сделало меня беднее на сорок евро в реальном эквиваленте.

Дорога была спокойной, и когда за поворотом показалась таверна, я даже пожалел о потраченных деньгах. Место не считалось популярным, а сейчас будто вымерло вообще. Не слышно было ни визга лесопилки, ни стука топоров лесорубов. Никто не колотил кружками по дубовым столам, и пьяные вопли не оглашали округу. Стояла полная тишина, лишь поскрипывал флюгер в виде лисицы с длинным хвостом.

Возница что-то проворчал, сбавив ход. Я спрыгнул с телеги и пошел к двухэтажному строению, на ходу отправив сообщение Торфейну, что я на месте. В личку пришел ответ: «Отбой. На замок напали. Не приедем». Только я его закрыл, как все мигнуло, и появилось системное сообщение:

«В Эфире! Получен критический урон. Вы погибли. Штраф опыта — 3400 очков. До воскрешения тридцать секунд, двадцать девять…»

Пока система отсчитывала время, моя игровая душа поднялась над телом, из которого торчали сразу три стрелы, а картинка вокруг стала блекнуть. Возница лежал рядом, арбалетный болт вошел ему в единственный глаз. Кислотная лужа разъедала ноги охраннице-полуорку, но та держалась, озираясь по сторонам в поисках врагов. Обезглавленное тело ветерана лежало метрах в десяти от повозки, его пожирало пламя. Молодой же охранник, бросив оружие, бежал в сторону лесопилки. Но добежать не смог — ослепительный сгусток врезался в него сбоку, испепелив ногу. Я заметил и нападавших. Несколько человек в серых балахонах с капюшонами вышли из-за таверны, но рассмотреть их подробно я уже не успел.

Все исчезло.

Больно не было ни в момент смерти, ни в момент воскрешения. Вообще-то боль в игре предусматривалась, но сейчас смертельный урон был получен настолько быстро, что я просто не успел ничего почувствовать.

А само воскрешение было неприятным, в чем-то даже страшным. Будто резко проснулся и осознал, что все прошлые события — сон, и только сейчас ты попал в реальность, о которой ничего не знаешь.

Судя по карте, я появился в семи километрах от таверны. На мне была та одежда, в которой я когда-то начал игру: штаны, рубаха и дырявые башмаки. Торопиться к своим вещам не имело смысла — что не забрали, то уже не заберут. Промелькнула робкая мысль — может, охотились вообще не за нами, а мы просто случайно попались под руку? Но это был, конечно, самообман.

Свалить меня с одного крита мог только очень крутой персонаж уровня так трехсотого, а таким крутышам нечего делать в нашей глуши. Не обычные это грабители. Может, квест у них специфический. А может, это подстава от Угольков, хоть и не хотелось верить в подобное.

В этот раз я подошел со стороны лесопилки. Было все так же тихо, только появились вороны — они кружили возле небольшого сарая. В нем я нашел кучу мертвых НПС, еще недавно бывших лесорубами.

Терять, кроме опыта, было уже нечего, так что я ломанулся к таверне. Телега была на месте, но представляла собой груду обугленных деревяшек. Возница и ветеран уже почти развеялись, а на месте орчихи растеклась зеленая лужа. Птицы, оказавшись поблизости, падали в эту лужу и растворялись. Молодой охранник был подвешен на дереве за единственную уцелевшую ногу. Видимо, он умер не сразу — сначала в него воткнули несколько топоров.

На месте моего трупа блестел сундучок с личными вещами. Почти все оказалось целым — пропало только несколько эликсиров, старый тесак и часть наличных денег, а кожаный нагрудник просел на семьдесят процентов прочности. Я переоделся и собрал с наемников их жетоны, закрывая контракт. Если не везет, то не везет по полной — система списала страховку, и прилетел штраф от старосты за разрушенную телегу.

Еще немного побродив по таверне, я нашел трактирщика с семьей. То, что от них осталось, неизвестные убийцы бросили в погреб на кухне, а нескольких постояльцев убили прямо в кроватях. Помня о своих потерях, я сгреб все, что только смог, даже ржавые топоры лесорубов, прямо как в первые недели в игре. Вернулся в деревню, продал все ненужное, расплатился со старостой и вышел в убежище.

Я написал гневное письмо Торфейну, но он был офлайн. Меня распирало от злости, хотелось что-нибудь сделать, накричать на кого-нибудь, как-то показать, что все вокруг козлы и им еще достанется. Но было понятно, что это ребячество. Поэтому я отменил отправку сообщения и добавил клан Угольков в черный список. Хотел выговориться Максу, но у него висели непрочитанными даже прошлые сообщения, так что я вышел из игры совсем.

Немного побродил по комнате, размялся, отжался, заглянул в холодильник, чтобы оценить запасы продуктов, посмотрел новости на форуме и полицейские сводки — и все никак не мог заставить себя проверить запасной банковский счет. Слишком уж резко я из зажиточного дельца стал почти нищим. Нездоровая тенденция. Как там говорили в детстве? Отворяй ворота, беда не приходит одна? Не помню.

Наконец я все же решился и проверил свои финансы. Результат не порадовал. Новых поступлений не было, а все мои серые счета, между которыми я мутил с транзакциями, были заблокированы с пометкой о подозрительных операциях. Дружелюбный чат-бот поддержки предложил обратиться в офис и предоставить документальное подтверждение законности операций, если я хочу снять блокировку. Но счета у меня были совершенно левые, привязанные через несколько подставных аккаунтов, и я не сумел бы даже объяснить наличие доступа к большинству из них.

Психовать уже не хотелось. Главный заряд злости я израсходовал в момент смерти Брунодана, а остатки — в ожидании проверки счетов. Только я успокоился, как позвонил Руслан.

Этот разговор я уже репетировал. Хотел напомнить ему, что ни разу не опоздал с платежами, помогал его ребятам с починкой капсул и даже спас его подружку, из-за ситуации с которой я как раз и не могу заплатить в этом месяце. Я был хорошим «партнером», уж точно не таким, как мутный предприниматель из соседнего дома, которому на прошлой неделе Борман сломал обе ноги за попытку выйти из бизнеса…

Впрочем, об эпизоде с ногами я решил лишний раз не напоминать. Я успел сказать только, что не смогу отдать деньги сегодня, и начал путано объяснять, почему так получилось, но он меня перебил:

— Даня, не парься. Неделя у тебя есть. Я объяснил боссам ситуацию, так что платеж можно отсрочить.

— Рус, мне не хватит недели. У меня на всем блок, плюс в игре кинули. — Я сжал смартфон так, что аж пластиковый чехол заскрипел — Из-за ваших проблем же вся эта херня, я софт потерял из-за тебя. Мне нового червя теперь неделю писать. Руслан, так нельзя.

— Не я решаю, — судя по звукам, он закурил и, делая паузы, продолжил: — Непросто там все оказалось. Я уеду на какое-то время. Деньги отдашь Борману, или кто-то еще от дяди придет. Мне пора.

И он отключился. Я перезвонил, но абонент был уже не абонент. Мне бы радоваться, но как-то это было странно и не похоже на Руслана. Ни угроз, ни шуток, голос какой-то нервный… Может, у него там девушка, или в Эфир торопится выйти? Мне, собственно, все равно — важнее вопрос, где взять денег за неделю.

Борман — неуравновешенный псих, наверняка еще в обиде на меня за то, что я был свидетелем, как его отметелили частники. Он, как правило, не выбивал долги, а создавал прецедент, чтобы и мысли не возникло их не отдать. Даже конкуренты Руслана старались обходить его стороной. Значит, деньги отдам и я, а потом вслед за Русланом свалю из города. Хватит с меня этого «партнерства». Больше проблем, чем реальной защиты.

Первое, что пришло на ум — переделать червя с учетом утреннего хотфикса и, обежав всех старых клиентов, переустановить его под предлогом какого-нибудь нового мода. Я даже начал писать первые строчки кода, но остановил себя, понимая, что не успею.

Второе — продать уникальные рецепты. Но их жалко, все же это основа моей будущей пивоварни, а найденный чертеж стал моей первой легендаркой в игре. Можно просто наварить на продажу, чтобы окупить долг, но придется неделю безвылазно сидеть в игре, собирая ингредиенты. Можно, наконец, занять у Макса, хотя раньше не пробовал. Но с ним не связаться, и непонятно, когда он вернется.

Кроме того, оставался шанс пойти в рекруты к Хранителям, пусть даже без гарантии, что меня сразу примут, да еще и дадут аванс. В любом случае, это был самый очевидный путь, и я решил попытаться — пошел по ссылке, которую дал мне Эйп.

Я нашел раздел для рекрутов и стал заполнять анкету. Почти три страницы — кто, где, как, достижения, почему именно я и прочая стандартная для собеседований ерунда. А потом был тест, который можно было пройти только с полным погружением. Большинство заданий были в стиле теста на IQ — продолжить последовательность, выбрать подходящую фигуру и прочее в том же духе. Может, кому-то это создало бы трудности, но не мне. В Таламусе мы выполняли такие задания постоянно, только не в виртуале, а на допотопных компьютерах или в распечатанном виде.

«Человеческий разум сильнее искусственного интеллекта», — чуть ли не на каждом уроке вдалбливал нам учитель по математике. Кто не мог пройти тест с достаточным количеством баллов, оставался без поощрения, которое было свое для каждого. Я рвался к компьютерам и, успешно сдав тест, получал в субботу на три часа доступ к форумам для программистов, где и познакомился с Максом.

Сейчас я плавал в пустом пространстве, а вокруг всплывали фигуры и символы из задач. Легкость, с которой я с ними разбирался, расслабляла и приносила радость. Ответы программа не говорила, но я знал, что все делаю без ошибок.

Попытался прикинуть, сколько баллов набираю, и вспомнил, что означали три девятки, ставшие названием клуба, который якобы стоял за сильными кланами. Существовало в прошлом веке некое общество, в которое принимали только тех, чей IQ был выше, чем у 99,9 процента населения. Похоже, Макс опять прав в своих догадках…

Обдумать это подробнее я не успел, началась вторая часть теста. Теперь это были разные ассоциации без правильного ответа — только чувства, эмоции. Требовалось быстро выбирать образы, возникавшие в виртуальности. Например, одну из трех книг, разложенных на столе: «Властелин колец», «Первое правило волшебника» или «Имя ветра». Потом мне показали маленькую захламленную комнату из прошлого века (куча мебели, ковер на стене), где ругались незнакомые мужчина и женщина. Мужчина кричал, женщина плакала, а варианты ответа были: убежать, вмешаться, игнорировать.

Сцены продолжали сменяться. Меня дразнили хулиганистого вида школьники, девушка в очках говорила посреди парка о расставании. Я будто проживал отдельные фрагменты жизни ботана-неудачника и все время выбирал вариант «игнорировать». Не потому, что было плевать, а потому что в каждой сцене у меня в руках был ноутбук, или смартфон с недописанным кодом на экране, и я откуда-то знал, что именно это важно в данный момент.

Была странная симуляция со смертельно раненным незнакомым мне человеком. Он хрипел и явно был уже не жилец. А на ладони у него лежал новенький смартфон последней модели. Вариантов ответа не предложили, поэтому, здраво рассудив, что раненому уже не помочь, а смартфон мне нужнее (все равно врачи или копы себе заберут), я разжал слабые пальцы и стал обладателем дорогого девайса.

Не знаю, как долго это продолжалось, но, когда наконец загорелось системное сообщение: «Данные обрабатываются. Ждите», у меня было чувство, будто я проплыл несколько километров. Или надел доспехи на сто уровней выше, чем мог носить.

Я немного потупил, вспоминая хулиганистых парней и неудачные отношения с девушками из собственной жизни. Потом вспомнил, как украл свой первый смартфон у одного из старших «академиков». Это был дешевый китайский андроид, но я очень гордился собой, особенно когда смог подобрать пароль к местному вайфаю и за несколько ночей слепил свое первое приложение — поисковичок, который отслеживал подключенные к сети приборы и показывал местоположение охранников и учителей…

Сообщение «Ждите» сменилось на «Срок рассмотрения заявки — от одного до четырех рабочих дней».

Глава 5

«Сводка новостей Вечернего Эфира! Небывалый ажиотаж возник вокруг предстоящего обновления. Через две минуты после того, как в премиум-магазине DRUG A появились инвайты, сервер упал, а потом приглашения закончились. Для многих эти две минуты стали историческими — кто-то успел получить счастливый билет, а кто-то впервые в жизни узнал, что и нынешние серверы могут падать, как на заре компьютерной эры.

Еще примерно в течение часа инвайты втридорога можно было найти на сайтах удачливых перекупщиков, а потом лавочка закрылась, как говорится. Кто не успел, но хочет попасть на альфа-тест, может еще попытать удачу в социальных программах DRUGA. Гоблины, мурлоки, тролли и прочие уродцы, которых никогда не выбирают в момент создания персонажа, тоже ждут своих героев, причем совершенно бесплатно.

Не обошлось и без скандала. Несколько никому не известных кланов подняли бучу на форумах, обвиняя крупняков в сетевых махинациях и подставных покупках для обхода клановых лимитов на инвайт. Справедливы ли эти обвинения, мы узнаем только после того, как оценим составы кланов на старте».

Результатов теста не было ни на следующий день, ни через один, я безвылазно сидел в Эфире в попытках заработать. Искал ингредиенты, готовил по самым сложным рецептам, чтобы получить повышенный коэффициент для майнинга. Понизил уровень убежища до минимального, распродав даже внутреннее убранство. Мою виртуальную комнату и раньше сложно было назвать шикарными апартаментами, но сейчас она походила на жилище аскета.

Ответ от Хранителей пришел на третий день, причем в реале.

Я лежал в капсуле и виртуально бродил по рынку в поисках бурого аквилонского гороха, которого не хватало для настойки, позволяющей дышать под водой. Рецепт у меня был давно, но раньше я ее не делал, а сейчас все, что связано с водой, сильно выросло в цене, ведь люди готовились плыть на Аврору. И в момент, когда я уже почти выторговал себе скидку у маленького гоблина, система известила меня, что в реале что-то произошло.

Вообще, звонить в дверь с зеленым значком, когда человек находится в капсуле, считалось дурным тоном. Но курьер, парень из фирмы Franceexpress, даже не извинился. Наоборот, с таким видом вручил мне конверт, коробку и объемный сверток, будто это я пришел к нему с доставкой и отвлек от самого важного рейда в жизни. В конверте было письмо, а также серебристая карточка-ключ с эмблемой Хранителей Авроры и гравировкой «Соискатель». В свертке же аккуратно были сложены смокинг, брюки, рубашка и бабочка; в коробке лежали черные лакированные туфли.

Я присел на краешек капсулы, улыбнулся своему отражению в окне и стал читать письмо. С трудом продравшись сквозь витиеватый пафос, уловил главное — на гарантированное поступление в рекруты баллов я не набрал. Мои результаты оказались выше среднего, но все же недостаточно хороши для Хранителей. Однако, учитывая рекомендации Эрика Паттерсона, итоговое решение будет принято после очного собеседования, которое пройдет сегодня вечером на торжественном мероприятии в частном клубе «Cyber Pacha». В девять вечера за мной заедет машина. Любые контакты с прессой запрещены.

Последнее уточнение не порадовало — я-то уже вообразил репортаж в блоге Макса или хотя бы анонимное интервью, за которое я получу гонорар. Но еще больше меня расстроило то, что я провалил тест. Как такое возможно? Я выиграл две олимпиады по математике и одну по физике, победил на трех хакатонах (анонимно, правда, и приз свой не забрал, но тем прикольнее было). Уже в девятнадцать взломал неприступную, как все думали, капсулу Эдиссона. К двадцати трем сделал несколько модов, часть из которых прошла официальное одобрение DRUGA, а часть кормила меня до недавних событий. И теперь не смог пройти какой-то левый тест? Кто же тогда, интересно, смог, и что там за уровень у соискателей? Спасибо Эйпу, что вступился за меня, а то совсем какой-то не месяц Бекхэма получается…

Я попытался еще раз посмотреть вопросы по ссылке, но она уже не открылась, даже архив куда-то пропал. Так что перепроверить я себя не смог и до вечера маялся, пытаясь предугадать, что ждет на собеседовании.

Уже в восемь сорок пять я стоял на улице, впервые в жизни одетый в смокинг. Блестели лакированные туфли из кожи кенгуру, стоившие восемьсот евро, как я успел прочитать в интернете.

И вот наконец из-за угла показался беспилотный лимузин Tesla model XL. Машина остановилась перед подъездом, немного до меня не доехав, и погасила фары. Я помахал рукой, попробовал активировать ее голосом — ноль реакции. Обойдя вокруг, я заметил инфракрасный датчик. Покривлялся перед ним, в надежде на распознавание лица, но тоже без толку. И лишь когда я достал из кармана карточку, система просканировала ее, и задняя дверь открылась.

Несколько лет назад, когда я только вырвался от «академиков» и жадно искал новых впечатлений, я видел такую машину на выставке ShowCar Drive, но даже мечтать не мог, что представится случай прокатиться.

Мы резво стартанули, проехали мой район и направились в центр. Движение почти не ощущалось. Я смотрел в окно на зеленые огоньки на фасадах и думал о буром аквилонском горохе. Да, на одной чаше весов сейчас этот самый горох, Угольки-предатели и мечты о своей таверне, а на другой — лимузин, смокинг, клуб, в который я трижды безуспешно пытался попасть до этого, и туфли за восемь сотен из кожи кенгуру, кто бы это ни был. Кстати, если я в итоге откажусь, нужно ли будет это возвращать?

Но я не отказался.

То, как все происходило в клубе, мне запомнилось смутно. Был разговор с Эйпом и какими-то стариками, пришлось отвечать на стандартно-тупой вопрос, почему я хочу стать рекрутом и отправиться на Аврору и почему они должны взять именно меня. Я репетировал свое вранье дома и, отбросив антиклановые мысли, так облизал там всех и такого сиропа налил им в уши, что в какой-то момент и сам начал верить в свое желание присоединиться к клану. Этого оказалось достаточно. У меня забрали серебряную карточку и выдали золотую с надписью «Рекрут».

А потом были алкоголь, музыка и ощущение большого праздника вместе с парой сотен будущих соклановцев. Официантки разносили бесплатные коктейли, танцовщицы в купальниках исполняли нечто ритмично-гипнотическое под фоновую музыку. На большом экране над сценой крутились нарезки знаменитых боев из истории Эфира. Вот маленькая группа бойцов из клана Декато расправляется с толпой нежити. Вот падают ворота неприступной крепости Калингдом. Потом резня, которую Каменщики устроили, отбивая свой торговый караван, — те события позже назовут Шелковой войной.

Я помню все эти моменты. Их помнит, собственно, весь игровой мир. Исторические кадры продолжали сменять друг друга, и каждый раз кто-то из гостей скромно разводил руками — ну да, мол, погорячился я с личем, молодой был, нервный…

Осознав, что большинство этих незнакомых мне в реале людей были лучшими бойцами или мастерами Эфира, я по-другому взглянул на Хранителей. Райпер — темный рыцарь и легенда арены. Папай — танк, который на протяжении двух часов в одиночку сдерживал прорыв демонов до прибытия основных сил Декато. Виид, Кирито, Криан, Махан, Росгард — примерно на третьем коктейле я перестал офигивать от количества эпических игроков вокруг. В кого ни плюнь, попадешь в героя, а то и в легенду.

Хорошо хоть, я не один такой обалдевший был в зале. У других рекрутов чуть ли слюни не текли, когда они знакомились со старшими товарищами. Как минимум пять рекрутов тоже когда-то были в Таламусе, в том числе Вероника, которую я недавно помогал извлекать из капсулы. После пятого коктейля хотел подойти к ней и узнать, как дела и что произошло в тот день, но меня перехватила Алиса и оттеснила на танцпол. Она была в настолько сексуальном кожаном наряде, что снилась мне потом все дорогу, пока лимузин вез меня домой.

Помню, что подписал, не вчитываясь, какой-то контракт и передал логин учетной записи от Эфира, а в обмен получил так нужный мне аванс. А дальше — сплошной неоновый свет, музыка и много-много разных коктейлей.

***

По условиям договора мы должны были в течение двух дней явиться в тренировочный лагерь для подготовки к вайпу. Где этот лагерь, никто не знал, но под моим окном ждала «тесла» с запрограммированным маршрутом.

Вот только я в нее не сел.

Как только меня чуть отпустило похмелье, я понял, что надо валить. Пусть все они идут в жопу — и Руслан, который так и не вышел на связь, и Хранители с Эйпом. Да, вероятно, будут проблемы. Но контракт с кланом я подписал на фальшивое имя, а аванса хватит на билет до какой-нибудь российской глубинки с пересадкой в Белграде, где я куплю себе новые документы. В Эфире будет спрятаться сложнее, но там я просто перееду на Аквилон, где пивовары тоже в почете.

Люблю планировать — прямо подъем какой-то ощущаешь, когда все придумал и принял решение. А теперь пора действовать.

Первым делом я создал несколько новых счетов и, путая следы, перевел туда аванс. Купил билет на самолет, анонимно арендовал ячейку на складе и вызвал курьерскую службу, чтобы забрали капсулу. Как устроюсь, погоняю ее по терминалам в разных странах и заберу как-нибудь по-тихому.

Потом проделал почти то же самое в Эфире. Продал все, что оставалось и без чего мог обойтись, купил телепорт на Аквилон. Рецепты, патенты и несколько редчайших ингредиентов спрятал в гномьем банке. Даже если в игре будет засада и меня примут сразу после входа, то ничего, кроме опыта, не потеряю. А на активацию свитка с телепортом потребуется всего несколько секунд.

Сложил в рюкзак пару комплектов белья, запасные брюки и толстовку, забрал с кухни любимую чашку с изображением взлохмаченного Эйнштейна — и все это время на уме крутилась мелодия из детства: «Какой чудесный я и песенка моя». Впустил в квартиру техников, прикоснулся к своей старушке-капсуле, которую уже начали аккуратно отсоединять от панели с проводами. Окинул прощальным взглядом полупустую квартиру и пошел в неизвестность.

Когда я спустился на первый этаж, запиликал коммуникатор. Мелодия Stayin’ Alive группы Би Джиз, под которую мы учились делать сердечную реанимацию в Академии, заморозила меня у двери подъезда. Этого звука я боялся последние несколько лет, он мне снился множество раз с момента, как я запрограммировал систему мониторинга серверов Таламуса.

Меня объявили в розыск.

Я открыл программу и выругался матом, увидев на фото свою пьяную физиономию. Уроды срисовали меня на выходе из клуба. Сам виноват, напился, расслабился, лицо не прятал. Но что-то очень уж они на меня злые — в ордере помимо адреса и примет имелась приписка, что разыскиваемый особо опасен и предположительно вооружен.

Я рефлекторно надвинул капюшон толстовки на лоб и втянул голову в плечи. На улице между тем завыли сирены, взвизгнули тормоза. Сквозь дверь я услышал топот перед подъездом, и кто-то стал взламывать инфопанель домофона.

Я лихорадочно огляделся. Взгляд упал на блок постамата для крупногабаритных товаров. Я торопливо вскрыл его и сложившись пополам, втиснулся в ячейку. Дверь подъезда распахнулась, несколько человек в полицейской форме и в штатском пробежали мимо меня к лифту, еще двое пошли по лестнице.

Как только лифт поехал наверх, я вылез из ячейки и вышел на улицу. Возле патрульных машин остался полицейский и два «академика». Меня окликнули, но я сделал вид, что не расслышал. И, стараясь не сорваться на бег, целенаправленно пошел к «тесле», которую прислали из клана.

В этот раз я не тупил с открытием дверцы, а, наоборот, изобразил такую уверенность и небрежность, будто даже в булочную езжу исключительно на лимузине. Полицейский купился — они пришли брать гопника-хакера, но никак не мажора с дорогой тачкой. Почему этот владелец одет как гопник и что в этой дыре делает лимузин, полицейский не успел додумать. Я уже был в машине и на приличной скорости удалялся от дома. Управлять «теслой» я не мог, как и менять маршрут. Остановиться на полдороге тоже было нельзя. В итоге я первым приехал на базу рекрутов — вместо того, чтобы не приезжать вообще.

***

Тренировочная база располагалась в сотне километров от города и больше походила на клинику. Да и сам процесс подготовки состоял в основном из медицинских процедур. Молчаливые люди в белых халатах сканировали нас, брали анализы, тестировали — как в виртуале, так и в реале. Каждому рекруту выделили отдельного ментора; мне достался Эйп, чему я был искренне рад. По сравнению с остальными наставниками, он и Алиса, которая также была здесь, выглядели достаточно молодо.

Везде была вооруженная охрана, которая следила, чтобы мы не покидали территорию. Все свободное от процедур время рекруты проводили с менторами. Мы с Эйпом играли в шахматы, обсуждали книги и фильмы — наши предпочтения совпадали на удивление часто. В Эфир нас пока не пускали, хоть и показали наши новые капсулы, точь-в-точь такие же, как стояла дома у Эйпа.

С остальными рекрутами я практически не встречался, даже имен их не знал. Нас не собирали вместе, а если мы сталкивались в коридорах или на процедурах, то поговорить толком не удавалось, настолько плотным был график. И все-таки я смог познакомиться с двумя близнецами, которых, как оказалось, уже встречал в детстве у «академиков». Близнецы называли себя Наруто и Касаки. Ментор у них был один на двоих — дряхлый старик, одетый в кимоно и строивший из себя восточного сенсея. Но ребят, судя по их никам, это вдохновляло.

И еще я в какой-то мере подружился с Никой. Все-таки рассказал, что участвовал в ее спасении, — она смутилась и поблагодарила. Ее ментором была Алиса, и как я понял, Нике это не очень нравилось. То ли с результатами обследований было что-то не так, то ли Алиса вела себя слишком агрессивно, но у них все шло с большим напряжением.

На вопрос, что за бойцы забрали ее от Руслана, Ника нехотя рассказала историю про случайно нашедшуюся богатую родственницу. Мол, тетушка не смогла забрать ее из Академии официально и наняла Руслана, чтобы тот устроил побег. А когда Руслан накосячил, наняла частников, после чего решила устроить жизнь племянницы, отправив ее в ряды Хранителей. Я не очень поверил, но допытываться не стал.

Меня удивлял тот факт, что среди рекрутов так много бывших воспитанников Таламуса. При этом я радовался близким по духу людям. При всех странностях методик воспитания в Академии, будто застрявшей в девяностых годах прошлого века, можно было с уверенностью сказать, что культурный код у нас совпадал. Мы понимали шутки друг друга, мы смотрели в детстве одни и те же фильмы, читали одни и те же книжки. Даже отношение к виртуальности и реалу у нас было одинаковое. Плюс сравнимый уровень интеллекта.

Я знал, что в Таламус отбирают не всех сирот подряд, а только смышленых. И было даже приятно думать, что она выступила в роли элитной кузницы кадров для потенциально лучшего клана во всем Эфире. Хотя и остальные рекруты у Хранителей были отнюдь не глупыми.

Когда с медициной было покончено, мы наконец-то перешли к делам клана. Нас начали собирать в большом зале и показывать презентации с информацией об Авроре. Разработчики выпустили пресс-релиз с описанием игрового сюжета, и Эйп разбирал его для нас, попутно рассказывая о географии, политическом строе, новых расах и классах персонажей.

Строго говоря, материк был открыт еще в древности, но потом выпал из истории и последние две тысячи лет скрывался за пеленой магического тумана. И только теперь туман этот стал рассеиваться.

Начиналось же все с того, что один из величайших магов Эфира — Магнус — давным-давно отправился с Теллуса в сопровождении группы учеников на поиски новых земель. Он и нашел Аврору. Там обнаружились огромные залежи полезных ископаемых, в том числе мифрил разных видов и минералы, которые до сих пор не были известны науке. Отряд Магнуса разогнал коренное население — дикие слаборазвитые племена — и начал осваивать ресурсы.

Уже знакомый мне прион Авроры представлял собой органическую субстанцию, которая давала колоссальные преимущества в игре, но имела ряд побочных эффектов. Просто так добыть его было нельзя. Он кристаллизовался в зараженных монстрах, НПС и игроках. Кроме того, Магнус синтезировал его в лабораторных условиях, чтобы использовать для оживления механических существ.

История захвата Авроры напоминала покорение европейцами Америки. Приплыли, кого-то обдурили, остальным наваляли. Объединили небольшие береговые государства, прошли вглубь, свергли нескольких крупных правителей, уперлись в горы и обосновались в богатом ресурсами центре материка, установив вокруг себя несколько протекторатов. Часть местных ассимилировали, часть уничтожили, а остальных прогнали в менее богатые районы.

В общей сложности Магнус взял под контроль чуть больше трети материка. Пятая часть суши стала резервацией для аборигенов, а остальное на картах и по сей день было покрыто туманом — как в прямом, так и в переносном смысле. Это был намек игрокам, что самое интересное там еще не изучено.

Постепенно Магнус отошел от дел, углубившись в исследования и изобретения, а его ученики разделились на два лагеря: Механики и Симбионты. Первые строили механические машины, используя прион для оживления и управления, а вторые с помощью приона перестраивали себя, становясь этакими берсерками под наркотой. Но и те, и другие страдали от взаимодействия с токсичным веществом.

Эйп сильно упрощал для нас объяснение и сравнивал действие приона на человека с радиоактивностью или скверной из уже забытого мира Варкрафта. И говорил, что эти маленькие красивые брусочки-кристаллики несли в себе, по замыслу разработчиков, огромную силу, но платить за нее приходилось дорого. Ее носители изменялись как внешне, так и внутри. Им требовалась все большая доза — в противном случае прион начинал пожирать их самих.

И началась война за ресурсы. Аврора разделилась на два враждующих лагеря. Целые страны, которыми правили последователи Магнуса, вступили в войну. Не найдя способа примирить своих учеников, Магнус сотворил великое заклинание и погрузил весь материк в сон, скрыв его магической туманной завесой, а сам исчез. Такова была предыстория.

Теперь же, когда Аврору открыли вновь, Механики и Симбионты, обязанные свои появлением древним переселенцам, становились доступными классами. Помимо них, в игру добавлялась целая экосистема аборигенов Авроры. Во-первых, коренная аврорианская раса — загорелые индейцы, чем-то напоминающие ацтеков и майя. Во-вторых, туземные классы и специальности. Роль бойцов-рукопашников и танков будет выполнять класс Воин Ягуара, основная боевая единица аборигенов. Монстролов введен в игру как некий гибрид ведьмака, рейнджера и вора и, по легенде, способен добывать кристаллы из монстров. А за магическую составляющую, духов и тотемы будет отвечать класс Шаманов. На базе приона станут доступны симбиотические навыки магии Куре…

Помимо лекций нас наконец-то допустили к капсулам в отдельный зал на цокольном этаже. Зал был разделен перегородками, по две капсулы в закутке — для рекрута и ментора. Примерка, подгонка размеров ложа, наполнение резервуаров усилителей реальности — все делалось под строгим надзором охраны. Но однажды Эйп не смог присоединиться к вечерней партии в шахматы — плохо себя почувствовал и пошел в медотсек. Я же незаметно пробрался к капсулам и поставил нам с Эйпом мой любимый мод, блокирующий рекламу перед загрузкой в игру. Баловство, конечно, но хотелось раньше остальных Хранителей попасть на Аврору.

Несмотря на войну между Механиками и Симбионтами, нам не нужно было выбирать строго одну сторону. Хранители собирались попробовать себя и в том, и в другом классе, разделившись примерно поровну. Кто кем станет, рекруты, правда, выбрать не могли — выбор за нас сделают менторы. Но, судя по прозрачным намекам Эйпа, что никакую дрянь он в мозг не впустит, мы точно выберем Механиков.

Через десять дней мы одними из первых (именные приглашения с промокодами на альфа-тест уже лежали в комнатах) вступим на Аврору, раздираемую самой страшной войной за всю историю Эфира, как заявляют разработчики.

Глава 6

При обнулении персонажа во время вайпа сохранялись только те ценности, которые находились в личном контейнере. В зависимости от уровня аккаунта, там было от четырех до девяти слотов. Все наши аккаунты перевели на максимальный премиальный уровень. Это увеличивало размер несгораемого контейнера и обеспечивало пятьдесят процентов прибавки к получаемому опыту. Кроме того, нам теперь ежедневно светил небольшой, но приятный бонус в виде лутбокса.

Личными вещами разрешили занять только три ячейки. В остальных мы разместили алмазы, выданные нам под расписку. Таким способом клан планировал обеспечить себя ресурсами на первое время (деньги при вайпе нельзя было сохранить).

Все ценное, что у меня было, я спрятал в контейнер, еще когда готовился к побегу, так что сейчас не стал тратить на это время. В первым слоте лежала книга с рецептами, которые я собирал и придумывал несколько лет, во втором — мой единственный легендарный чертеж робопса (Эйпу я про него пока не рассказывал, хотел удивить при случае). Ну а в третьем слоте так и остался свиток с телепортом на Аквилон — хотелось иметь запасной выход после запуска обновления, когда вновь заработают порталы. Все остальное я продал, а на вырученные деньги докупил рецептов, которые стали появляться по результатам квестов на Авроре. Вайп, конечно, обнулит мои навыки, и бо́льшая часть рецептов станет бесполезна, пока я не прокачаюсь обратно. Но знание — это сила, как нас учили в детстве.

Теперь я был готов.

***

«Добро пожаловать в Эфир!» сменилось на «Добро пожаловать на Аврору!» Создание персонажа не должно было занять много времени. А вот прощание с Бруноданом далось мне нелегко, и я долго не решался нажать кнопку вайпа. В почтовом ящике висело несколько сообщений от Торфейна, но я не стал их даже открывать. Сам написал Максу, что не знаю, как сложится, но обязательно свяжусь с ним, как только появится такая возможность.

Дальше оттягивать смысла не было. Я ввел промокод, и на меня посыпались предупреждения, что персонаж будет необратимо удален с сервера. Я несколько раз подтвердил, что все понимаю, система мигнула, и открылось окно создания нового персонажа.

Все шло строго по инструкции Хранителей, и я подвис только на выборе внешности нового героя. Заморачиваться над своим лесным эльфом я не стал — выбрал сканирование своего реального образа, чуть-чуть увеличил рельеф тела и поправил скулы, чтобы те более мужественно смотрелись с длинными ушами. Хотел добавить маленький шрам над левой бровью, но инструкция запрещала.

Бороду и прическу потом можно легко поменять — волосы в Эфире росли почти как в реальной жизни. Татуировки пока были недоступны, так как являлись частью игровой магии и могли менять характеристики персонажа или давать новые способности. Очки навыков и умений, тоже строго по инструкции, в основном ушли в ловкость, чтобы начинающий механик не был криворуким. Еще пара пунктов — в магию, а остальное в силу, для работы с тяжелыми материалами.

Из вещей у меня были шерстяная рубаха со штанами, кожаные легкие сапоги и небольшая котомка со стартовым снаряжением, в которой лежали охотничий нож, кусок хлеба, яблоко и фляга с водой. Плюс, естественно, содержимое несгораемого контейнера.

Когда мы все дружной толпой грузились в капсулы, Эйп лежал в лазарете. Последние дни он выглядел неважно, а накануне вечером его скрутил очередной приступ. На мои вопросы, что с ним, он неизменно отшучивался, а сейчас врачи и вовсе не пустили меня к нему — только пообещали, что он догонит.

И вот игра приняла меня.

Вместе с другими рекрутами я появился перед высокой каменной стеной, окружавшей город. Точнее, Огненный город — именно так система перевела местное название Динасдан. На мой взгляд, название это больше подошло бы какому-нибудь гномьему поселению или деревне в преисподней. Смысл его был пока непонятен.

На стенах и у ворот стояла стража — НПС в сверкающей броне от четырехсотого уровня в сопровождении робопсов. Над воротами сидели две механические горгульи, которые периодически с тихим скрипом взмахивали крыльями.

Мы миновали ворота и вошли в город. Он имел в поперечнике несколько километров. Ближе к стене располагались двух- и трехэтажные жилые дома. В центре же города блестело озеро, посреди которого возвышался дворец местного правителя. Там же находились торговые постройки и мастерские. Все крыши на острове были сделаны из какого-то зеркального материала, и когда в них отразился пылающий багровый закат, я наконец-то понял, почему город назвали Огненным.

Вообще, архитектура отличалась от той, к которой мы привыкли на Теллусе или Веспере. Здешние постройки были крупнее, колонны — выше, улице — шире. Размах был не то чтобы великанский, но местные архитекторы все же имели некоторую склонность к гигантомании.

Когда все рекруты прибыли, менторы первым делом забрали у нас алмазы. Ну а потом нас отправили разведывать город и заполнять наши девственно чистые карты, строго-настрого запретив ввязываться в неприятности.

Поначалу на улицах было безлюдно, только неписи торчали перед своими лавками. Она напоминали торгашей из реала, ожидающих, когда подойдет автобус с туристами. Но постепенно начали появляться новые игроки — сбивались в группы и рыскали по городским кварталам. Одни хотели первыми собрать квесты, другие вели репортажи в свои соцсети.

Я остановился перед длиннющей доской объявлений у входа в дворцовый комплекс. Найти преступника, уничтожить монстров — большинство квестов выглядело стандартно, но попалось и кое-что интересное. С трудом протиснувшись сквозь толпу, я направился в библиотеку, чтобы выслушать мастера-архивариуса Букчитлана, который, как гласило объявление, искал ассистентов для одного непростого дела.

Мастер Букчитлан оказался толстым лысеющим представителем местной расы Аврорианцев. Загорелая, почти бронзовая кожа, чуть раскосые глаза. Лицо его можно было бы назвать приятным и даже красивым, если бы оно не так сильно заплыло жиром. Архивариус говорил медленно и с одышкой, будто только что поднялся по крутой лестнице.

— Приветствую вас, искатели истины. Буду краток. Время — единственная субстанция, которая нам неподвластна. Великие люди уйдут, пирамиды рассыплются в пыль, память сотрется, но время… — он все говорил и говорил, польщенный вниманием окружающих.

Ребята, с которыми я зашел в библиотеку, несколько раз пытались его перебить, направляя в нужное русло, но тщетно. Эфир действительно поработал с НПС. Если раньше их них лишнего слова было не вытянуть, то теперь — не заткнуть.

— Давным-давно это была совсем другая страна. Время великих построек, великих героев и великих деяний, время моих предков. Каждый день я восстанавливаю чудом сохранившиеся архивы, завеса тайны по миллиметру приоткрывается мне. Я нашел старые письмена… — Букчитлан мечтательно улыбнулся, а мы напряглись, радуясь, что наконец-то архивариус перешел к делу. Но нет, всего лишь очередной поток рассуждений о величии прошлого и жалобы на захватчиков.

Несколько игроков не выдержали и ушли, пошутив, что это квест на терпение. Я остался, веря, что чем дольше вступление, тем интересней будет суть.

— Это случилось в год Леопарда. На западные границы опустился ядовитый туман, из которого пришло первородное зло. Люди стали пропадать, погибал урожай и скот. Тиутококан — великий воитель — собрал отряд, взял свое любимое копье «Разящий солнечный луч» и ушел навстречу туману…

Архивариус замолчал и завис, вызвав волну вздохов у слушателей. Даже у меня уже заканчивалось терпение, но тут мигнуло системное окно.

«В Эфире! Вам доступно задание: разгадка пропажи отряда Тиутококана и поиск сломанного копья «Разящий солнечный луч», потерянного Тиутококаном во время Воины Туманов.

Награда: опыт, легендарный клинок «Сломанное копье Тиутококана».

Принять: да — нет».

Конечно, принять! Еще и поблагодарить архивариуса за квест, а себя — за терпение. Другие игроки, тоже принявшие предложение, тут же стали присматриваться друг к другу — запоминали никнеймы, изучали конкурентов и прикидывали степень опасности. Квест на легендарку в самом начале игры, просто мечта. Два игрока даже дослушивать архивариуса не стали — бросились прочь из библиотеки, обменявшись неприязненными взглядами. Посмотрев на них, еще трое ломанулись на выход. На пятачке перед Буклиным сразу стало свободнее.

— Где именно сгинул отряд, не знает никто. Те, кто вернулся, неся с собой обломок копья, не были уже похожи на людей и не произнесли ни слова, Тиутококана с ними уже не было. Мы лишь знаем, что у границы тумана отряд остановился на ночлег в храме Трех Лун, а на обратном пути вышел к деревне Кичирон. Удачи вам, отважные воины, буду ждать вашего возвращения. Если что-то нужно, то архивы в вашем распоряжении.

Архивариус тепло и внимательно посмотрел на нас, будто отправляя в последний путь, после чего, кряхтя, поднялся с лавки и удалился. А я не стал отказываться от приглашения и пошел копаться в свитках.

Примерно у пятого стеллажа мне дали достижение и квест с механикой, которой раньше не было в Эфире.

«В Эфире! За тягу к знаниям и внимательное чтение свитков вы получаете достижение «Библиотечная крыса». Вам доступно преобразование личного дневника в формат заметок Артейла-путешественника.

Артейл — один из первых учеников Магнуса и его единственный летописец. С того момента, как экспедиция Магнуса высадилась на Авроре, Артейл вел путевые заметки. К сожалению, бо́льшая часть заметок была утрачена в войнах и катаклизмах. Готов ли ты встать на тернистый путь исследователя и восстановить заметки Артейла?

Награда: опыт, повышение репутации в гильдии картографов, увеличение шанса на успешную идентификацию предметов, неизвестно.

Принять: да — нет».

Конечно же, и это принять! Интерфейс мигнул, и мой дневник, имевший до этого стандартный вики-дизайн, превратился в тетрадь из темной потертой кожи с завязками и незнакомым мне гербом на обложке. На первых двух страницах обнаружилось несколько общих заметок от первого лица о долгом пути на Аврору. Имелись также аккуратные рисунки — корабли и проплывающие мимо дельфины. Остальные страницы были либо пусты, либо не поддавались прочтению из-за того, что чернила на них расплылись.

В общем, новый дизайн понравился. Прикольная абилка, скрывать я ее не стал, а на следующий день уже все Хранители ею обзавелись.

Но вот клановая рутина меня несколько напрягала. Вошли в игру, вышли, распределили очки — все по команде и под надзором ментора. Так повторялось изо дня в день. Пока Эйп болел, за мной приглядывала Алиса. Я не понимал, к чему такая строгость, но терпел, так как помимо кнута было полно и пряников. Я никогда раньше не состоял в клане — но даже если бы состоял, вряд ли увидел бы где-нибудь подобный уровень организации. Уже на второй день, продав алмазы, клан приобрел три дома в жилых кварталах и мастерскую на острове.

На торжественной церемонии всем рекрутам пришло системное приглашение вступить в клан. Всего присутствовали семьдесят три человека — двадцать восемь рекрутов, двенадцать менторов и незнакомые мне старожилы Ордена и Декато, решившиеся на вайп. Хотя вообще людей в клане было больше. Еще несколько боевых групп сейчас ускоренно качали персонажей, а клановая карта близлежащих земель быстро обновлялась.

Нас расселили и выдали одежду, снаряжение, а также немного наличных денег. Броня и оружие соответствовали первому уровню — к десятому их придется менять. Но снаряжение было не примитивно-типовым, а как минимум редким. Некоторые его элементы уже сейчас были лучше, чем у моего гнома в прошлой жизни на пятидесятом уровне.

Я перекинулся парой слов с Никой и близнецами, которые уходили в свои первые рейды охотиться на местную фауну. Близнецы были в восторге, а из Ники против ее воли сделали некроманта, чтобы она имела такой же класс, как ее ментор Алиса. Мне же делать было нечего. Эйп еще не появился, и я опять пошел в библиотеку. Ноги чесались, так хотелось отправиться к храму Трех Лун, отмеченному на моей карте в серой неизведанной зоне, но без Эйпа это было невозможно.

Раз качать персонажа было нельзя, я решил набраться умений по максимуму, предварительно получив разрешение у паладина Этельвуда, нашего местного главы. Правила игры позволяли как учиться у мастеров, так и самостоятельно получать знания из учебников. Я хотел вернуть себе навыки готовки, знахарства и зельеварения, а также открыть навык механики. Чтобы определиться, с чего начать, я отправился на торговую площадь.

Мне нравился Динасдан, в нем было что-то экзотическое, в отличие от городов Теллуса. Если там все походило на темное европейское средневековье, то здесь скорее был аналог Мезоамерики. Майя, ацтеки — их давно собирались ввести в игру, но как-то не клеилось, и вот теперь у них появился собственный материк. Который мы пришли захватить…

Я вспомнил уроки истории в Академии Таламус и невольно сравнил альфа-тестеров с отрядом Кортеса. Точнее, Кортесом был Магнус две тысячи лет назад, а мы теперь выступали в роли его последователей. Да, сравнение была верным — я лишний раз в этом убедился, найдя в библиотеке тоненькую пыльную книжку с историей Авроры.

К моменту, когда Эйп появился в игре, я стал начинающим подмастерьем в десятке профессий, знал всю доступную историю и даже получил несколько достижений, из которых меня больше всего веселило самое первое — «Библиотечная крыса».

Эйп по-прежнему чувствовал себя плохо. Даже в виртуале гримасы боли иногда искажали его лицо. Я спросил, что с ним, но он опять отшутился — органы, мол, шалят, требуют пересадки, и скоро все будет нормально. Эйп запросил у меня доступ к моим характеристикам и, просмотрев их, одобрительно покивал. Только «Крыса» заставила его почему-то поморщиться. Он велел готовиться к рейду, а сам пошел в библиотеку.

Приготовился я быстро — выкинул купленные книжки из инвентаря и прицепил ножны с выданным ранее полуторным мечом. Вообще-то я просил что-нибудь огнестрельное и дальнобойное, как у моего прошлого персонажа-гнома, чья тактика была предельно проста — выстрелить в монстра, который мешает собирать травки, и наутек. Но у Хранителей все было иначе. Дай им волю, носили бы шпаги да рапиры. Изящество, функциональность и надменный взгляд в лицо противнику — превыше всего, как говорил Этельвуд.

Пока я ждал Эйпа на крылечке нашего дома, вернулась группа из рейда. Но почему-то не вся — нескольких рекрутов не хватало, в том числе близнецов. Их ментор, низенький полуэльф с ником Танака, улыбнулся, чуть ли не до ушей обнажив идеальные ряды белых зубов, и с ленцой объяснил мне, что не все рекруты способны выдержать испытательный срок. Я хотел спросить, почему он так радуется, но меня оттеснили другие встречающие.

Среди прибывших выделялась четверка Райпера — маг, лекарь, танк и дамагер. Все они уже почти достигли пятидесятого уровня. Не знаю, когда они вообще отдыхали, ведь им проходилось и качаться самим, и поддерживать остальных. В рейдах они отвлекали на себя врагов, лечили и страховали новичков, отдавая им большую часть опыта.

Сейчас Райпер сходил в дом пополнить запасы эликсиров и магических свитков. Раздал их всей команде, кроме меня, а в ответ на мой немой вопрос показал на мой меч и поднял вверх большой палец.

Эйп появился только через три часа. За это время Райпер успел поругаться с Бамби, лекарем группы, на тему того, кто устраивает ddos-атаки на игровые серверы. Второй день подряд происходили сбои в игре и возникали сложности с загрузкой. Версий было две — либо правительство, либо конкуренты из космических саг, которые хотят сорвать альфа-тест.

Увидев Эйпа, спорщики замолчали, и все мы будто вытянулись по струнке в ожидании начальника. Он шел медленно, каждые десять шагов делал остановку, держался за бок и пытался отдышаться. Можно было только представить, как плохо ему в реале, если боль доставала даже здесь. Папай — танк из группы Райпера — метнулся к Эйпу и дал на себя опереться.

— Скорее, — тихо сказал Эйп, едва шевеля губами, — Боюсь, не дотяну. Давайте хотя бы за ворота выйдем.

Мы прошли мимо стражников и робопсов. Навык «Механическое сердце», который я почерпнул из брошюрки за авторством великого Магнуса, позволял мне без последствий погладить собачку, но, глядя на потухшее лицо Эйпа, я решил, что это ребячество. Райпер указал на ближайшие холмы, и я пошел первым.

Мы отошли на полсотни метров, чтобы оказаться за пределами зоны, в которой стража воспринимала любую взаимную агрессию игроков как нарушение законов Динасдана. Эйп окликнул меня:

— Даня, мне жаль, что так все вышло. Ничего личного…

«В Эфире! Получен критический урон. Вы погибли. Штраф опыта — 25 очков. До воскрешения шестьдесят секунд, пятьдесят девять…»

Дымная полоса протянулась от помятого свитка, который Райпер держал в руках, к нам с Эйпом — точнее, к двум комплектам доспехов, которые остались от нас. А наши игровые души таяли над обуглившейся землей. Мигнуло новое системное сообщение с какой-то ошибкой, и я, не получив воскрешения, вывалился в реал.

Первым моим ощущением после этого стала жуткая боль под ребрами, будто битым стеклом скребли где-то в районе печени. «Какого хрена происходит?» — слабо простонал я, потому что сил на гневный монолог уже не осталось. А когда боль слегка отпустила, я не поверил своим глазам, решив, что все еще нахожусь в виртуале.

Это были не мои глаза, и они смотрели не на мои руки. Зато из капсулы напротив, которая раньше принадлежала мне, вылез довольный и улыбающийся я. Этот «я» тоже рассматривал свои руки, ноги и даже заглянул в штаны. Потом подмигнул мне:

— Даня, ничего личного, просто жизнь.

Собственный голос со стороны всегда кажется чужим. Но теперь он был для меня чужим в буквальном смысле этого слова — Эйп, каким-то образом оказавшийся в моем теле, спокойно, почти буднично сказал подошедшему охраннику:

— Валите его уже.

Новый приступ боли скрутил меня — но, к счастью, он же вывел меня из ступора. Пока охранник расстегивал кобуру, я дрожащими руками захлопнул капсулу. Снаружи послышались приглушенные голоса, и что-то твердое застучало по крышке. Фиг вам, Эдиссона так просто еще никто не вскрывал…

Раздался выстрел. Пуля пробила капсулу и вошла мне в левое плечо. Мелькнула мысль, что инженеры фирмы «Edison Tech Corporation» что-то все-таки упустили в своих расчетах. А потом меня снова скрутило так, что я перестал чувствовать раненую руку. Подумал — зачем портить капсулу, если с такими болями мне осталось жить всего ничего?

Но инстинкт не позволил мне умереть. В тот миг, когда следующая пуля попала в капсулу, я нажал кнопку входа в игру.

Глава 7

«Добро пожаловать в Эфир. Статус вашего аккаунта изменен. Примите наши искренние поздравления, если это был ваш осознанный выбор, или искренние соболезнования, если переход не был запланирован. Напоминаем, что согласно обновленному пункту 67/2, часть 3 пользовательского соглашения игрокам, перенесшим сознание на сервер Эфира и не использующим аппаратные ускорители (капсулы полного погружения, компьютеры или другие устройства), необходимо внести свой вклад в развитие игры путем отыгрыша сценария неигрового персонажа (НПС) или перечисления дополнительных денежных средств. Хотите прочитать полный текст НПС-контракта»?

«В Эфире! Поздравляем! Вы получили достижение: «Равный среди первых». Вы — один из первых оцифрованных игроков на Авроре. Вам доступен скрытый уникальный навык — «Темное зрение», которое станет активным после прохождения испытания, а также способность пращуров — невосприимчивость к внутреннему воздействию приона, совмещенная с контролем его содержания в организме. Кроме того, вам доступна цепочка квестов «Первые люди», открыть ее вы сможете после выполнения НПС-контракта. Желаете прочитать контракт»?

«В Эфире! Напоминаем, что прогресс получения опыта у оцифрованных игроков снижен на 50 процентов, а на все торговые операции наложена комиссия — 40 процентов. С учетом того, что время пребывания в игре не ограничено, данные правила введены для сохранения игрового баланса».

Я отмахивался от системных сообщений, которые сыпались одно за другим. Какой нафиг контракт, какая оцифровка? Что это вообще было? Какой-то кастинг на ремейк древнего фильма «Сказка о потерянном времени» или «Видоизмененного углерода»? Как я оказался в теле Эйпа? Положим, система может перепутать цифровые аккаунты, но ведь не людей из плоти и крови! Я, наверное, брежу. Не хочу читать контракты и инструкции, будто это все нормальная ситуация!

Но система была настойчива и раз за разом подсовывала меню выбора персонажа. Отказаться я не имел возможности. Персонаж с пометкой «создано на основе вашего прошлого игрового опыта» стоял напротив меня. Точнее, висел в пространстве — как, собственно, и я сам.

Когда-то в детстве я крепко закрывал глаза и оказывался в безграничной темноте, не видя своего тела и лишь чувствуя его очертания. Сейчас наблюдалось нечто похожее — четко виден был только невысокий пузатый абориген, который все время маячил передо мной, куда бы я ни повернул голову. После каждого моего разворота кончики косичек, заплетенных на его бороде, немного подрагивали, а за его спиной виднелось что-то размытое, будто искаженное толстым грязным стеклом.

Сам же я на каком-то внечувственном уровне ощущал, как машу руками, пытаюсь пнуть мужика ногой, сжимаю до скрежета зубы, но по факту не происходило ничего. Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь — и уж точно не человек…

Я будто погружаюсь в толщу воды, нет невесомой легкости, есть тяжесть, которая давит со всех сторон, создавая форму моего сознания. И еще страх, щекотливый и приторный, как будто стоишь на карнизе высотного здания в шаге от смертельного полета, смотришь вниз, но не уходишь, а в голове только две мысли: «А что если…» и «Что за ерунда в голову лезет…»

Если бы мой сгусток сознания мог вспотеть, он сделал бы это трижды — когда не нашел кнопки выхода, когда осознал, что это не сон, и, наконец, когда понял: здесь можно застрять навсегда. Я сфокусировался, представив, что кликаю по изображению персонажа. Мое «я» втянулось в пузо туземца и растеклось по его телу. Он крякнул, выдохнул и развернулся к мутному стеклу.

Предметы стали обретать форму, и свой первый шаг абориген сделал уже не в темноту, а сквозь полупрозрачную пленку в большой зал с барной стойкой и деревянными столами. Не знаю, мои ли это были истеричные слова или их зашили в программу НПС, но я крикнул: «Всем за счет заведения!»

Я не услышал, что мне ответили, потому что завис. Сбой дала не программа (хотя в верхнем левом углу мигали красные цифры повышенного пинга), а мои ощущения. Краски, запахи, звуки — их был такой переизбыток, что все мои прошлые впечатления от Эфира показались пиксельным тетрисом.

Столь ярко и полно я ощущал жизнь лишь в реале, когда мне было шестнадцать и мы сбежали ночью на речку с девчонками из соседнего отряда «академиков», купались голышом и, стоя по пояс в холодной воде, неумело ласкали друг друга. Светила луна, и призывно белели обнаженные груди девушки, в которую я был тогда влюблен…

Нынешние ощущения были, конечно, далеки от эротики, но даже простейшие бытовые мелочи впечатляли невероятно — шевеление волосков на виртуальной руке, топот мышки, пробежавшей под столом, тяжесть в пивном животе и даже легкая ломота в натруженной пояснице.

Запахи и вкус — вообще отдельная песня. На этикетках с вином часто пишут, что, мол, виноград такой-то, выращен там-то, букет изысканный, сложный с тонкими оттенками. После чего оттенки эти подробно перечисляются — от каких-то ягод до шоколада. И всегда находятся знатоки, которые пьют маленькими глотками, причмокивают, перекатывают по небу глоток, приговаривая: «О, да, я чувствую, как раскрывается чернослив! Ой, кажется, звучат нотки молочных сливок и дубовой бочки!» А ты попробуешь — кислятина кислятиной. Но сейчас, когда я на автомате налил себе халявного пива, меня проняло. В этом вкусе было все — и сложный изысканный букет, и нотки чего-то терпкого и сладкого вроде крыжовника, и волна послевкусия. Как говорится, и пусть весь мир подождет, а я пивка попью.

Теперь я понимал, почему правительство против свободной оцифровки. И почему пропаганду цифрового бессмертия приравняли к пропаганде наркотиков.

Минут пятнадцать я привыкал к новым ощущениям. Зашел за барную стойку, налил вторую кружку прохладного пива — и с удивлением обнаружил, что помню все рецепты, которые когда-либо использовал. Но чувствовал, что повторить не смогу: знание есть, а навыков нет.

Из размышлений меня вывел какой-то старик. Он приковылял из-за стола в углу, оставив там плачущую женщину, и протянул мне пустую кружку. Я улыбнулся, но в ответ он даже не сказал спасибо, только вздохнул, а женщина зарыдала еще сильнее.

Когда эйфория от нового знакомства с Эфиром меня чуть отпустила, я заметил, что в зале больше никого нет. На столах валялись опрокинутые кружки, стояли миски с остатками еды, а некоторые лавки перевернулись, будто люди тут были совсем недавно, но в спешке покинули таверну.

Я быстро пробежался по системным подсказкам и узнал, что таверна «Крыло ворона» (она же — постоялый двор на десять комнат) принадлежала моему НПС, подвал был на восемьдесят процентов забит бочонками с элем, а на кухне на вертеле подгорал молодой поросенок. Еще я рассмотрел две пустые полоски справа вверху интерфейса, одна из них показывала набранный опыт в отыгрыше НПС, вторая — выплаченные средства. Система подсказала, что как только одна из них заполнится полностью, я перестану быть неигровым персонажем, и смогу играть, как захочу.

На улице послышался лязг и грохот, а на окна упала тень. Прихватив кружку, я вышел на улицу посмотреть, что происходит, и замер. Прямо надо мной, почти достигая уровня третьего этажа, возвышался черный металлический дракон, а из-за его спины надвигалась целая армия: люди, стая механических псов и более крупные звери, похожие на носорогов в броне. Дальше на несколько километров стояло облако пыли. Дракон заревел и открыл пасть. Я подумал, что так бывает только во сне и успел сделать еще один глоток.

«В Эфире! Получен критический урон. Вы погибли. Штраф опыта — 5 очков. Вы получили первое предупреждение за досрочную смерть персонажа. До перерождения 30 минут».

***

Полчаса я метался по пустоте в попытках найти привычные кнопки управления и напрягал сознание, визуализируя знакомые образы в нужных местах. В итоге восстановил почти все, что мне было нужно. Когда появились кнопки выхода и обратной связи, звук моего довольного хрюканья разнесся эхом окружающему пространству. За этим, однако, сразу, последовали два матерных вопля и вой отчаяния. Кнопка выхода была неактивна, будто уже нажата, так что виднелся лишь плоский контур. А для обратной связи требовалось сначала миновать бота с выбором возможных проблем, и только в случае большой удачи можно было дойти до окошка со свободным обращением.

Опции отправки личных сообщений у НПС не было, но работал чат в пределах нового материка. Только написать что-либо я не мог. Огромная, на все верхнее меню, отметка, что я заблокирован за нарушение правил Эфира, мигала красным цветом. Такое случалось с игроками, когда они спамили или оскорбляли других, а в ответ на них сыпались жалобы. Чертовы Хранители с их четкой организацией! Уже наверняка выкинули меня из клана и всей толпой нажаловались на якобы неспортивное поведение, а искусственный интеллект игры, не разбираясь, принял меры. Да и что бы я туда написал? Помогите, украли тело, у вас сбой на сервере, загрузите бэкап?

Я все-таки потыкался в выпадающие списки службы поддержки. Больше всего подошел пункт «не помню логин», в котором выпало еще десять дополнительных уточнений. Страна и город на момент регистрации, привязка телефона, были ли платежи — все это я вспомнил почти без проблем, но указать интернет-провайдера на момент регистрации уже не сумел и закрыл окно.

Система замигала, и передо мной появился новый персонаж, а за ним, как в прошлый раз, мутное пространство. Если в прошлый раз я хвалил Эфир, то сейчас от возмущения даже на миг забыл, что со мной приключилось. Персонажа я бы назвал красивым, даже в чем-то прекрасным — проблема состояла лишь в том, что он был женского пола. Опять аврорианка — стройная фигура, большие глаза, высокие скулы, как мне нравится. Эфир явно считывал образы из моей головы — то мечты о таверне, то смуглые спортсменки. Но то, как Эфир все это переиначивал, меня уже начинало пугать.

Торопясь выйти в мир, я прочитал только легенду и памятку НПС-ного контракта на тему самоубийств. Попытка суицида была прямым нарушением договора и каралась заточением в буферной зоне (в пустоте, как я ее называл) на срок от тридцати минут до девяноста дней в зависимости от частоты и скорости смертей. Пустота меня пугала больше, чем роль проститутки в славном нейтральном городе Коба. Как я помнил, до него еще не добралась война. И точно не доберется через десять минут игры, как в таверне. Я подтвердил персонажа и вошел в игру.

Персонаж сидел (точнее, сидела) в пустой комнате на большой двуспальной кровати с грязным покрывалом, ожидая клиента. Шкаф, зеркало и странное приспособление на стене, позволявшее пристегнуть человека кожаными ремнями, — вот и все, что имелось в комнате помимо кровати. За стеной кто-то очень натурально стонал, явно не с цифровой озвучкой, а за дверью слышались пьяные крики и играла музыка.

Дверь была заперта снаружи, и я, подойдя к зеркалу, изучил свое отражение. Потрогал грудь, прислушался к ощущениям, погладил себя по животу и уже собрался проверить, что там у меня под платьем, но, опомнившись, матюкнулся. Сжал кулаки, и длинные ногти впились мне в руку. Система сообщила о нанесенном уроне, слабеньком, но неприятном.

За окном был город, такой же грязный, как и все в этой комнате. Может, район попался не самый благоприятный, а может, я сейчас все видел в сером цвете. Комната находилась на третьем этаже, окно было заколочено. Зато соседний дом стоял довольно близко, и можно было перепрыгнуть узкую улочку.

Я уже прикидывал, чем бы разбить стекло, но открылась дверь. На пороге, заняв весь дверной проем, стояло зеленое тело в огрызках тяжелой брони. Орк, игрок с ником Гриндуум, пятый уровень. Вот на хрена делать вайп и первым делом переться в бордель? Хоть бы доспехи сначала нормальные купил…

— Опаньки, какие мы вкусные, — прогремел орк и бросил на кровать несколько монет. Системное окошко, фиксировавшее выплаты по контракту, мигнуло, но полоска-индикатор в моем интерфейсе даже не сдвинулась с места.

— Слюни подбери, чучело.

Прежде я никогда не задумывался, что чувствуют женщины, когда такие вот стремные типы похотливо на них таращатся, но теперь меня аж передернуло.

«В эфире! Вы нарушаете сценарий отыгрыша персонажа, штраф опыта: минус 20 очков».

Мигнула вторая полоска и окрасилась в красный цвет, подтвердив, что я ушел в минус.

— А ты дерзкая, — улыбнулся орк, — раздевайся. Только медленно.

Полоска поменяла цвет, и мелькнула пометка — плюс двадцать пять. Похоже, Эфир расценил мои слова как элемент ролевой игры.

— У тебя чат открыт? Можешь сообщение отправить в поддержку? — Я не успел подготовиться и продумать, что скажу, поэтому затараторил, боясь блокировки системой. Рамка опять стала красной, и после каждого моего слова бешено сменялись цифры со знаком минус. Но для меня был шанс как-то объяснить живому человеку, что со мной произошло, и выйти на связь с админами.

Он прибалдел — да и вообще, похоже, не отличался быстрым соображением. Упор на орочью силу, а не на смекалку явно был у него не только в игре. Но, набрав три тысячи штрафных баллов, я убедил-таки его отправить пару сообщений — дежурным админам и Максу. Пришлось пообещать орку, что в случае, если его поднимут на смех за такие шутки, я отработаю по текущему функционалу своего персонажа так, что он жить в этом борделе захочет.

Он отправил сообщения, и мы стали ждать. На всякий случай я отошел к окну, но, похоже, его все же смутило, что я мужик. Мыслительный процесс живописно отражался на его морде, но похотливых взглядов орк на меня больше не бросал. Минут через пятнадцать он оживился — получил, видимо, ответ. Подзавис, переписываясь с кем-то и не реагируя на мои вопросы. А потом ухмыльнулся, резко подскочил ко мне и, заломив руки, потащил к бандуре с ремнями.

Я визжал так, что система простила мне сотню баллов за реалистичность, пока он привязывал меня к стойкам и пытался впихнуть мне в рот кляп, сделанный из тряпочки, которой он полировал оружие. Меня затошнило от привкуса железа во рту, и я почувствовал панику от бессилия и невозможности нормально вздохнуть. А орк ликовал — лишь чуть-чуть ослабил ремни, потому что моя полоска жизни медленно поползла вниз, и стал, пританцовывая, расхаживать по комнате. Потом позвонил в колокольчик у кровати, и на звонок прибежал маленький гоблин в сюртуке. Орк дал ему денег и продлил сеанс со мной еще на два часа, о чем мне сообщила система, добавив плюсик в отработанную денежную часть контракта.

Из моего положения я мог видеть только край окна и кровать, на которой сидел этот урод. Тело затекло, ныла вывернутая рука. Сначала я бесился, потом тупо скулил, пытаясь вырваться или выплюнуть кляп, но эти извращенные садомазо-гейм-дизайнеры знали свое дело при разработке атрибутики. Мы ждали чего-то или кого-то, и эта неизвестность нервировала и пугала. Я ругал себя. Глупо было думать, что у Хранителей с их возможностями и ресурсами нет никаких рычагов контроля техподдержки. Осталось узнать, заявится ли сам Эйп или пришлет кого-нибудь. И что будет дальше? Подвесят в каком-нибудь подвале, не давая умереть, и будут там держать всю оставшуюся вечность?

Гриндуум продлевал меня еще дважды, второй раз — на совсем короткий срок. Наконец в коридоре послышался торопливый топот, и в комнату вошла четверка Райпера.

— Данечка, ну что ты опять чудишь? — Райпер подошел ко мне, взял за подбородок и продолжил, теперь уже обращаясь к Гриндууму: — Сестренка опять под кайфом в Эфир сорвалась. Спасибо тебе, добрый орк.

— Спасибом в борделе не расплатишься, я тут уже пять часов вас жду.

— Папай, рассчитайся с ним. — Райпер все разглядывал меня, поворачивая мою голову то в одну, то в другу сторону. — Вторую часть получишь, как Аврора в релиз выйдет. При условии, что никто не узнает об этом инциденте.

Орк кивнул и, насвистывая веселенький мотивчик, ушел. Райпер отпустил мою голову и стал осматривать конструкцию, к которой я был привязан. Похоже, снимать меня не собирались.

Был уже поздний вечер. Я отвернулся к окну и вздрогнул от неожиданности — в темноте снаружи блестели два больших глаза. Встретившись со мной взглядом, существо подышало с той стороны на стекло и когтистым пальцем написало латинскую букву W. В этот момент луна вышла из-за облаков и осветила того, кто стоял на карнизе. То ли рыба, то ли лягушка — мурлок, одна из самых, на мой взгляд, странных рас Эфира. Мелкие, гадкие и наглые, хуже гоблинов, при этом очень сильные на низких уровнях, но малоперспективные на высоких. Сбиваясь в стаи, неписи-мурлоки нападали на одиночек. Живые же игроки очень редко выбирали эту расу, хотя Эфир за подобный выбор даже приплачивал. Этот был живым, причем уже сорок пятого уровня. Когда только качаться все успевают?!

А потом произошло сразу несколько вещей. Прибежал гоблин-администратор и устроил скандал, что за меня надо платить по новой, а если сразу вчетвером, то по завышенному тарифу. В этот момент окно разлетелось вдребезги, и в комнату влетел вонючий дымный сгусток, закрутившийся по полу. Следом в оконный проем запрыгнули два мурлока. Один был здоровенный, с плавником-ирокезом на голове, глазами навыкате и с двумя ятаганами в руках. Он бросился на людей Райпера, но не столько дрался, сколько шумел и отвлекал внимание от напарника — мелкого, худого и жилистого. Тот юркнул за спиной у здоровяка в мою сторону, почти скрытый дымом и какими-то расовыми способностями. В руке у него был керамбит.

— Тебе привет от Уокера. Голову запрокинь, и встретимся позже. — Он осклабился, показав два ряда острых серых зубов, и перерезал мне горло.

«В Эфире! Получен критический урон. Вы погибли. Штраф опыта — 500 очков. Вы получили второе предупреждение за досрочную смерть персонажа. До перерождения 180 минут».

***

Здравствуй, пустота. Прими меня в свои объятья, я хочу к тебе на ручки.

Сто сорок три минуты…

Интересно, где у человека сознание? В мозгу? В сердце? Или человек — это память, но где тогда память? Тела нет, но я существую. Может, дело в душе́?

Сто пятьдесят семь минут…

Руслан однажды рассказывал, как пытался слезть с метамфетамина. Говорил, что ломка и вообще вся боль — в голове. Но сознание и есть голова — значит, моя пустота в голове, значит, я и есть пустота.

Сто семьдесят пять минут…

Эйп, наверное, сейчас, трахает Алису моим членом, то есть это я трахаю Алису. Прикольно. Интересно, каково это?

Сто восемьдесят минут…

Да будь ты проклят, гребаный Эфир!

***

Сначала я подумал, что таймер сломался или что-то пошло не так. Мутное стекло с очертаниями деревянного дома появилось, а персонажа не было. Потом я об него споткнулся своими фантомными ногами. Персонаж обнаружился на полу — лежал в плетеной корзинке, розовенький, пухлощекий и большеглазый. Я пригляделся — вроде бы мальчик. Система заботливо подсказала — да, мальчик весом почти в десять килограммов и возрастом в одиннадцать месяцев.

Я заржал — мое облачко прямо-таки затряслось от смеха. Захотел, блин, на ручки? Пожалуйста, получай. Младенец заерзал, вынул палец изо рта, показав мне два первых зуба, и тоже стал хихикать.

Деревня, в которой жила моя новая семья, находилась в такой глуши, что шанс встретить здесь Хранителей был минимальным (с погрешностью на мое везение). Родители оказались довольно милыми. Так мне, во всяком случае показалось, хоть я и не мог считаться экспертом по семейным вопросам.

Мои реальные мама с папой, будучи еще совсем молодыми и слегка чокнутыми, влились в модную тогда субкультуру виртстеров — и, соответственно, в первую волну тех, кто оцифровал сознание. Хорошо хоть, меня с собой не взяли или не запихнули в кадетский корпус, а отправили в Академию Таламус. Думаю, они до сих пор рассекают космос на своем виртуальном «Энтерпрайзе» или «Соколе тысячелетия». Может, еще и свидимся, блин…

Нынешний же мой отец был плотником и все время мастерил что-то для деревни, а мне делал игрушки в виде птиц и зверей. Мать постоянно что-то шила и между делом вышивала красивые картинки на моих пеленках.

Наверное, они меня любили. Укачивали, играли, не кричали на меня. Зато я орал как резаный, особенно когда понял, что Эфир заморозил мне денежный счетчик (это, впрочем, было логично). Зато удвоился коэффициент на отыгрыш персонажа. Так что методом нехитрых экспериментов я быстро стал набирать обнуленные после смерти баллы — разбрасывал игрушки, рыдал, вертелся, ползал, где только мог, отказывался есть. С едой вообще была проблема, психологически не мог питаться грудным молоком. Но родители терпели, улыбались, поддерживали друг друга. Мне даже стало как-то неуютно от чувства, что я их обманываю. Хотел бы я посмотреть на их лица, узнай они, что я все понимаю. От смущенных пуков (ой, дескать, а мы не при делах) до разговоров отца с мужиками о соседках и ворчания матери на отца при встрече с теми же соседками.

В моменты, когда я оставался один или делал вид, что сплю, я представлял себе страшную месть Хранителям и желал смерти Эйпу, надеясь, что Эфир материализует и эти мысли. Неписи росли в игре и могли состариться, так что у меня был шанс стать великим воином и отомстить, но сколько на это уйдет времени, я не знал. И постепенно приходило легкое отупение, особенно на руках матери, где чувствовались тепло, уют и безопасность.

Я потерял счет времени. Казалось, что прошла целая вечность, а на самом деле мне всего два раза стригли ногти, и у меня появился еще один зуб. Лез он, зараза, с такой болью, что полоска жизни просела почти наполовину, а я уже собирался получить очередной штраф от системы.

Сменялись дни, а я через злость, пуская слюни, полз от отрицания к торгу. Объяснял себе, что не так уж плохо быть оцифрованным, а месть можно отложить до момента, когда я хотя бы смогу без помощи родителей пройти несколько шагов. Я постоянно читал чат и раздражался от глупых и беспечных разговоров о рейдах, покупках, продажах, попытках познакомиться и прочей ерунды. Хотелось написать им — ау! О чем вы? Тут жизни воруют в вашем виртуале, а вы цены на мифрил обсуждаете. Услышьте меня!

И однажды меня услышали — если, конечно, я не выдавал желаемое за действительное. В чате стали появляться странные сообщения. Все они начинались с английской W и были примерно одного содержания.

«W. Познакомлюсь с невезучей девушкой».

«W. Продлевать будете?».

«W. Я знаю, что с тобой произошло».

«W. Тебя ждут дома».

И все в таком духе от игрока с ником Джаггернаут, парня-мурлока, который перерезал мне глотку в борделе и передал привет от Уокера — того самого, видимо, крутого Уокера, который возглавлял Орду. Непонятно было, однако, откуда он про меня все знает. И что это за дом, в котором ждут? Дом Хранителей в Динасдане, бордель в Кобе или какая-нибудь нора аврорских земноводных? Я напрягал сознание, выжимая оттуда все, что помнил о мурлоках, и читал доступные мне материалы вики по Авроре.

В итоге я смог найти упоминания о трех поселениях этой расы. Ближайшее оказалось всего километров в двадцати. Выяснив это, я так переволновался, что попытался сразу же туда отправиться. Первый раз я прошел, смеша соседей своей походкой и постоянными падениями, метров десять от порога. Второй раз — пятнадцать, а третий — всего лишь пять, потому что меня вовремя поймал отец. Четвертая попытка не удалась вообще. Я потерял двадцать процентов жизни, упав со ступенек и вывихнув ножку. Сдался я где-то на пятнадцатой попытке, когда меня — грязного, ободранного и орущего — доставала мать из куста крапивы на окраине деревни.

Я впал в депрессию. Глядя на свое апатичное чадо, эти милые люди тоже грустили. Меня даже отнесли к местной знахарке, которая брызгала на меня кисло пахнущей водой и щекотала кроличьей лапкой, а потом вызывала солнечных духов, которые должны были вселить в меня радость и бодрость.

Духи не откликнулись, но вместо них пришла беда. На деревню напала группа начинающих некромантов, которым нужно было выполнить какой-то квест в угоду их темному божеству. Я настолько уже привык к дурацким шуткам Эфира, что даже не удивился, когда увидел Алису во главе двух рейдовых четверок. Грустно, но, с другой стороны, радостно было увидеть Нику — раз она здесь, значит, ее тело еще при ней. Еще больше порадовал тот факт, что она старалась не участвовать в истреблении деревни.

К тому времени я уже с трудом вспоминал свой изначальный образ. Месть, предательство Эйпа, мысли о том, чтобы вернуть себя, покидали мое сознание. Но момент, когда Алиса заживо сожгла моего отца, а потом вызвала костяные шипы, пробившие пол, и ими отбросила мою мать от меня, чтобы потом разорвать ее на куски, я не забуду никогда. И никогда не прощу Эфиру тот реализм, который он создает.

Увидев все это, я зашипел. Мою матерную тираду система перевела в набор самых страшных звуков, которые мог произвести младенец. Я думал, что ненавижу Эйпа, но оказалось, что я даже не знал раньше, что такое ненависть. Если бы я сумел, то молочными зубами, всеми тремя, перегрыз бы горло Алисе.

Алисе было плевать. Она улыбалась, глядя, как ее помощники истребляют деревню. Она улыбалась, когда доставала меня из кроватки. Она улыбалась, когда кривым черным кинжалом распорола мое маленькое тело от солнечного сплетения до горла, отбросила нож и вырвала мое сердце. Она улыбалась, думая, что я воплю от боли и страха. Но нет, я вопил от ненависти. Так я обещал этой суке, что когда-нибудь найду способ ее достать.

Глава 8

В пустоте я провел неделю, как подсказал мне таймер обратного отсчета, пульсировавший рядом со все еще завышенным показателем пинга. Я размышлял, не понимая, как люди могут быть такими злыми, пусть даже это только игра. Впрочем, что-то подсказывало мне, что Алиса и в жизни не отличалась избыточным гуманизмом. А может, Алисы уже и нет в том игровом теле…

Эйп, убивая меня, призывал не принимать все это на личный счет. Но теперь, когда я вспоминал своих игровых родителей, это стало настолько личным, что лишь детальные планы мести всем Хранителям и каждому из них по отдельности помогали мне продержаться. Еще я читал сообщения от Джаггернаута в чате и гадал, как теперь пошутит со мной Эфир.

И тот не разочаровал. Сначала поругал за очередную быстро загубленную жизнь и пригрозил в следующий раз дать три штрафных месяца в пустоте, а потом, помня мое страстное желание ходить, выдал мне персонажа, который только это и мог. Когда таймер обратного отсчета сменился на полоски опыта и денег, передо мной материализовался молодой абориген по имени Дантекуачитлан. Кто им такие имена подбирает?

Коренные жители Авроры — несчастные создания, которых частично истребили, частично взяли в рабство, а частично согнали вглубь материка Магнус и его люди. Вот и я в этот раз оказался очень далеко от населенных мест. Класса у персонажа пока не было — предлагалось выбрать один из тех, о которых мне когда-то рассказывали в тренировочном лагере. Правда, сделать выбор сразу было нельзя. Сначала требовалось войти в игру и что-то сделать. Я не торопился и решил изучить все заранее максимально подробно. Даже увлекся так, что хотел отправить сообщение администрации в книгу жалоб и предложений, чтобы персонажей показывали еще до истечения срока штрафа и, таким образом, давали оштрафованному возможность хоть чем-то себя занять.

У аврориан был расовый бонус на выносливость и три класса: воин ягуара, монстролов и шаман. Первый по характеристикам чем-то напоминал стандартного танка с дополнительными плюшками на усиление от приона, второй — рейнджера с абилками на убийство монстров, а третий был заточен под магию Куре и знахарство.

Каждый класс обладал уникальными способностями и умениями. Воинов не трогали дикие звери, шаманы могли призывать тотемных существ, монстроловы чувствовали скопления приона, а вместе с ними и монстров, накачанных этим магическим стероидом. Сначала меня привлекал шаманский класс, как наиболее близкий к моему игровому опыту. Но, поразмыслив, я пришел к выводу, что монстролова можно отнести к разряду «хоть в чем-то повезло». Во-первых, выносливость давала больше очков жизни и позволяла быстро и далеко убежать. А во-вторых, находить прион, ради которого, собственно, и открыли этот материк, было как минимум выгодно финансово. В идеале же, накачавшись силой, я смогу наверстать упущенное в пустоте время и попортить жизнь Хранителям.

Управлять навыками и заранее выбирать что-то из дальнейшей ветки развития тоже было нельзя. Выбор появится только по окончании контракта неписи, но что-то будет прилетать рандомно, а что-то можно будет изучить в рамках игровой логики, хоть и на простейших уровнях. Придется жить с тем, что великий эфирный рандом сгенерировал сейчас.

Имя: Дантекуачитлан

Уровень: 27

Раса: Аврорианин

Племя: Дубовокожие

Расовый бонус: плюс одно очко запаса сил за каждый уровень

Племенной бонус (татуировка): з ащита от колющих и режущих ударов 10%, снижение риска получения критического урона на 5%

Достижение: равный среди первых на Авроре

Бонус достижения: частичная (80%) невосприимчивость к приону, контроль приона

Класс: не определен (будет доступен после прохождения испытания)

Профессия: не определена

Активные навыки: темное зрение (не активировано)

Пассивные навыки: отсутствуют

Характеристики персонажа:

— Жизнь: 24 (текущее значение — 875 единиц)

— Запас сил: 37 (текущее значение — 1200 единиц)

— Мана: 3 (текущее значение — 30 единиц)

Прочая лабуда должна была, по большей части, определиться после прохождения какого-то испытания. На вид моему аврорианину было слегка за двадцать, а по легенде, он только-только достиг совершеннолетия. Испытание докажет его право называться мужчиной и, возможно, определит его тотемное животное. Он получит первые боевые способности, а я возможность выбрать класс.

Я покрутил тушку персонажа, разглядывая племенную татуировку. Плечи, лопатки и шея были покрыты черным узором в виде прямоугольников и квадратов — этакий пиксельный камуфляж.

Внешне Данте, как я решил его называть для краткости, отдаленно напоминал меня, только кожа более смуглая и ростом повыше. Он был обут в мокасины, из одежды на нем были кожаные штаны с протертыми коленками и жилетка из серой кожи. Справа на поясе висела небольшая сумка, в ней была еда, которая могла и подлечить, и восстановить выносливость. Два куска спрессованного хлеба, обернутых в лист незнакомого мне растения, возвращали десять процентов здоровья, а фрукт с шершавой кожурой, похожей на синий апельсин, мог спасти от жажды и дать плюс пять процентов к выносливости на два часа. Еще я положил в сумку свой легендарный чертеж робопса — он не пропал, потому что был все время при мне, а вот книжки с рецептами я утратил, выложив их перед тем злополучным рейдом, который закончился обменом телами с Эйпом.

На руках красовались браслеты, тоже из кожи, но с вплетенными цветными нитями. Мой новый персонаж был настоящим модником! В проколотом левом ухе торчало черное мифриловое колечко, немного улучшавшее слух. Виски были высоко выбриты, а оставшиеся волосы — собраны в три плотные косички, доходившие до лопаток и украшенные вплетенным птичьим пером.

Я посмотрел за спину Данте, пытаясь сквозь мутную пленку рассмотреть новую шутку Эфира. А то появлюсь сейчас на краю пропасти или погребенный заживо в какой-нибудь шахте… Но пока различались лишь зеленые и синие пятна — видимо, лес и небо.

В окне с квестами появился раздел с заданиями, которые я мог выдавать игрокам, будучи НПС. Таких заданий пока было два: найти потерянный нож моего дедушки-охотника, не вернувшегося домой, и принести жертву одному из деревенских тотемов, дабы порадовать местных богов. Разберемся по ходу, что мне это даст, если долго проживем!

С этими мыслями я подтвердил выбор персонажа и провалился в игру.

***

Стекло треснуло, открывая вид на горную долину, и я опять, как в тот раз в таверне, испытал цифровой оргазм от ощущения полноты жизни. Все вокруг казалось перенасыщенным, чистейший воздух наполнял легкие. Я дышал — и будто чувствовал на губах вкус сладкой родниковой воды. Поморгал, буквально впитывая сочные краски. Передо мной раскинулось светло-синее, почти прозрачное озеро, в котором плескались рыбы. Одна из них как раз выпрыгнула, блеснув чешуей на солнце, и снова ушла под воду.

Озеро окружали невысокие горы. Легкая дымка скрадывала краски на склонах, и все равно пейзаж был невероятно ярким. Такого не увидишь в реале.

На берегу горел костер примерно в два моих роста, вокруг него прыгали три худых человека, одетых только в накидки из перьев. Рядом сидели мужчины, человек пятнадцать, такие же молодые, как и я. Двое были игроками, а все остальные НПС. Сидевший с краю махнул мне рукой и указал на свободное место. Я сел на плоский камень с красными узорами, и пляски вокруг костра тут же прекратились, будто все ждали только меня. Самый старый танцор, весь покрытый татуировками, вознес к небу кривой деревянный посох с навершием в виде птичьего черепа и заговорил.

Сначала он говорил тихо, так что всем пришлось напрячь слух; даже рыбы перестали плескаться. Потом голос стал набирать силу — теперь он, к моему удивлению, был не скрипуче-старческим, а звонким и грозным. Старик говорил о гневе богов, о чужаках, приплывших из-за большой воды и укравших нашу землю. Призывал нас стать мужчинами, настоящими воинами и вернуть расположение богов, проявив мужество и силу. Я шепотом попробовал узнать у соседа, что нужно делать и зачем мы здесь вообще, но он шикнул на меня, а система дала мне десять штрафных баллов.

Голос все-таки подвел старика. Тот закашлялся, оттолкнул помощника, протянувшего ему флягу с водой, сделал глубокий вдох и прошипел:

— Да начнется испытание во славу истинных богов!

Я чувствовал напряжение соседей. Те, кто сидел передо мной, приподнялись с камней еще в момент, когда старик начал кашлять, а теперь распрямились, словно пружины, и ломанулись к нему. Я думал, они его затопчут, но дед лихо отскочил, а народ, толкаясь, стал разбирать оружие, сваленное в кучу возле костра.

Здоровенный парень с черным ирокезом, который делал его еще выше по сравнению с остальными, схватил дубину с черными же осколками на конце, взревел, как бык, побежал к озеру и с разбега бросился в воду. Следом прыгнули еще несколько человек, но догнать здоровяка не смогли. Он первым доплыл до середины озера и нырнул.

Не понимая, что они ищут в озере, я замешкался и оказался последним. Оружие уже разобрали, лишь какая-то палка сиротливо дожидалась меня в пыли. Система подсветила название и характеристики: макуавитль, первый уровень, дробящее действие, урон — 25, прочность 8 из 100. Состояние оружия оставляло желать лучшего — рукоятка треснула, и к ней крепилось лишь три острых куска металла, хотя пазов для них было больше. Но я порадовался и этому. Тяжесть деревяшки вселила некоторую уверенность — ненадолго, правда.

Со стороны озера раздались крики. Зубастые твари с темными плавниками, поднявшись со дна к поверхности, рвали на части моих неудачливых соперников. Старики же на берегу вопили от восторга.

Я притормозил, дожидаясь когда твари либо уплывут, либо наедятся, но один из старичков огрел меня жердью, а его помощники столкнули меня в воду. И я поплыл. Выставил перед собой дубину, держась за нее, как за спасательный круг и медленно, без резких движений двинулся к центру озера. Вода уже помутнела от крови, но я все-таки рассмотрел темный проем на дне, в который все пытались занырнуть.

Что-то холодное дотронулось до моего живота. Я еле сдержался, чтобы не забиться в панике. Горная щука, малек — подсказала система. Я ткнул оружием вниз, отгоняя хищника. Подумал — если мальки способны разорвать человека, то каковы тогда их родители? Оставалось надеяться, что родители эти не встретятся мне на дне. Я вдохнул поглубже, выставил дубину перед собой и нырнул.

Как же прекрасно было чувствовать собственное тело, хоть и цифровое! Пусть даже легкие начали гореть, а мышцы ног ныли от напряжения — все равно это давало ощущение жизни.

Я скользнул в проем и оказался в туннеле — он шел сначала вдоль дна, а потом поднимался и выводил в пещеру, которая укрылась внутри горы, подступавшей к противоположному берегу. Мне помогал огромный запас выносливости, но даже с ним я едва доплыл. Вынырнул в последний момент, когда воздух уже закончился, а шкала жизни персонажа начала убывать.

Пещера была тускло освещена. Все-таки я дурак и вечно думаю не о том — вот и сейчас, отдышавшись, первым делом заметил на стенах мох для того рецепта, который нашел в форте на Теллусе. Рецепта у меня уже не было, но я его помнил.

Выбравшись из воды, я споткнулся о мертвое тело. На окровавленных камнях лежал тот самый парень, который шикнул на меня у костра и не стал отвечать на вопросы. Ну, и куда, спрашивается, торопился?

Его правая лодыжка была разодрана щуками до кости, но убило его не это. Из уха торчал ржавый болт. Присмотревшись, я увидел дыру в стене, откуда этот болт прилетел. Отверстие располагалось на уровне головы человека, стоящего в полный рост.

Непонятно было, что активировало ловушку, но рисковать я не стал. Присел на корточки, выгреб из карманов бедняги пару яблок, взял его копье с мифриловым наконечником вместо своей дубины и пошел на полусогнутых вдоль стены. Рассчитывал, что опередившие меня участники испытания разведают местность и дальше, обезвредив ловушки. Но узкий извилистый проход вывел меня в небольшую комнату с еще одним свежим трупом и грудой старых черепов — и из этой комнаты вели сразу семь новых коридоров.

Осмотрев убитого, я разжился лепешкой и прочной кожаной курткой. Прежде чем выбрать коридор, я решил восстановить силы и начал грызть яблоко. Тут за спиной послышался топот, и мимо меня, задыхаясь и выпучив глаза, пронесся туземец. Едва он юркнул в средний проход, как среди черепов что-то зашуршало, явно собираясь выбраться ко мне. Я уронил огрызок, развернулся и бросился за туземцем в тот же проход.

Туннель сужался, в некоторых местах я мог пройти только боком, цепляя светящийся мох, но зато не приходилось опасаться ловушек. Если бы они здесь были, то их бы уже встретил мой предшественник. Повернув несколько раз, я уперся в тупик. Ни прохода, ни туземца. Я замер в недоумении, развернулся и хотел двинуться обратно, но уловил движение сзади над головой. Обернувшись, я неловко выставив копье в тот самый момент, когда с потолка на меня прыгнуло нечто похожее на крокодила с удлиненными лапами.

Мифрил блеснул в свете люминесцентного мха, и тварь, дернувшись в воздухе, разминулась с копьем. Я попробовал достать ее снова, но каждый раз наконечник высекал искры в том месте, где она только что была, ни разу ее не задев. Я медленно пятился назад, а квинкана тридцать пятого уровня, смертельная для меня угроза, заботливо подсвеченная Эфиром в красный цвет, надвигалась на меня, но не атаковала.

На Теллусе и Веспере квинканы не водились, а в реальности, насколько я помнил, они вымерли сорок тысяч лет назад, но Аврора диктовала свои законы. Руки аж зачесались от желания прикончить зверюгу и разобрать на ингредиенты, ставпервовскрывателем нового вида, да и шкура стала бы отличной броней. Но я понимал, что тварь мне не одолеть, и с досады не придумал ничего лучше, чем метнуть в нее яблоком. Фрукт угодил ей в лоб, отскочил и со стуком упал на пол. Она обнюхала его и по-собачьи, склонив голову набок, попыталась заглотить. Уточнять, понравилось ли ей угощение, я не стал — бросил для верности и лепешку, развернулся и побежал.

Выскочил на открытое место и затормозил, чуть не налетев еще на одну квинкану. Эта была поменьше, доставала мне примерно до колен и, похрюкивая, увлеченно тащила тело аборигена к куче с черепами. Пока она не обернулась или не прибыл любитель яблок, я прыгнул в соседний темный проем. Он был шире, но на стенах практически отсутствовал мох, который давал бы свет. В полутьме я пробежал всего метров двадцать, как что-то крепкое ударило меня в лоб.

«В Эфире! Вы получили урон. Минус 20 единиц здоровья. Наложен эффект оглушения длительностью 10 секунд. Повреждения снижены на 50%, так как урон был нанесен самостоятельно».

В глазах двоилось, голова гудела, но я стал шарить по полу в поисках выроненного копья, пытаясь сообразить, что еще за самостоятельный урон. Когда зрение вернулось и даже подстроилось под темноту, все стало понятно. Коварным врагом оказался потолок, который резко снизился сантиметров на тридцать. Сзади заверещали квинканы — хотелось думать, что они там дерутся за свежий труп, а не обсуждают, как поймать меня сообща. Держа руку перед собой, я двинулся дальше.

Через каждые тридцать метров проход сужался уступами. Все меньше простора оставалось как между стенами, так и между полом и потолком. Мне пришлось сначала опуститься на корточки, а потом и вовсе лечь и ползти, как гусеница. Даже локти я уже не мог выставить. Было тесно, темно, но помня, что это игра и застрять, оказавшись погребенным заживо, невозможно, я продвигался дальше по желобу до тех пор, пока не стал натыкаться на небольшие ровные отверстия в стенах, где было что-то холодное и липкое на ощупь.

«Плотоядная личинка квинканы», четвертый уровень. Съедобно, плюс двадцать процентов к скорости передвижения под землей на один час. Судя по вики Эфира, личинки оквинканивались к пятому уровню. Пока же можно было их не бояться, а дегустировать, наслаждаясь острым экзотическим вкусом. Ну или продать аборигенам как деликатес. К сожалению, вики не сообщала, что конкретно провоцирует личинок на переход с четвертого уровня на пятый, так что я усмирил исследовательскую жадность и пополз дальше, стараясь их не тревожить.

Потом за спиной послышались хлюпающие звуки, и что-то мокрое забралось мне сзади в штанину. Я взвизгнул и стал извиваться змейкой с такой скоростью, что даже не заметил, как головой пробил крышку, закрывающую проход. Глина вперемежку с травинками посыпалась за шиворот, но мне было все равно. Яркий свет ослепил меня, я пробкой вывинтился из узкого туннеля и покатился вниз по склону. Следом наружу высунулись квинканы и заворчали от солнечного света, как старые бабки. Личинка, которую я наконец вынул из штанины, моментально высохла на солнце, и я сунул ее в сумку про запас.

Я попал в очередную долину, очень похожую на первую, только вместо озера текла узкая быстрая речка, а за ней устроили нечто вроде армейского тренировочного полигона. Там сейчас скакали мои товарищи по испытанию. Я умылся в речке и рванул через полосу препятствий. Там были ямы с узкими мостиками и острыми камнями на дне; ряды лиан, натянутых на уровне колена и пропитанных чем-то едким; деревянные и каменные конструкции, которые, вертясь и шатаясь, мешали пробираться сквозь них и наносили урон. Больнее всего оказалось задевать лианы — кислота, шипя, прожигала кожаные штаны и раз за разом понижала здоровье.

Периодически я натыкался на трупы, но не туземцев, а тех, кто хотел им помешать. На берегу лежали мертвые ярко-оранжевые жабы размером с корову, а вдоль тропинки, над которой болтались маятники-булыжники, белели скелеты, оставшиеся, кажется, от волков и от какого-то зверя, похожего на крупную кошку. Над кошачьим скелетом витал призрак в пятнистой шкуре, а на коленях перед ним стоял туземец, рыдал, рассказывал что-то и кланялся, не реагируя больше ни на что. Похоже, так выглядело таинство обретения тотема у воинов Ягуара.

Уворачиваясь от маятников, я добежал до безопасной зоны и полез в вики, но информации почти не было — только пометка, что аборигены, впитывая силу тотема, могут либо превращаться в него либо призывать себе в помощь. Тоже так хочу. Я бы даже согласился на волка, но над их телами призраков не было, только вороны кружили.

В беге на горку по камням я преуспел — не только быстро взобрался на гребень, но и обогнал нескольких подраненных конкурентов. Выносливости хватало. Я с легкостью шел вперед, не чувствуя напряжения и усталости, подтягивал свое тело, перепрыгивал с камня на камень. Солнце поднималось все выше, и когда я достиг границы долины, оно уже стояло в зените, припекая мне шею и бритые виски. Еще одно новое ощущение в цифровом облике — раньше почувствовать кожей оттенки температуры не было никакой возможности.

С гребня открылся вид на следующий этап испытания. Отвесный скалистый спуск вел в рощу. Земля у подножья была покрыта чем-то белым. Сначала мне показалось — снегом, но потом я понял, что это кости. Их прибавлялось, видимо, с каждым годом, когда во время испытаний кто-нибудь погибал, сорвавшись со скалы. Вот и сейчас я разглядел внизу загорелое тело со свернутой головой и сломанными ногами, недавно бывшее моим конкурентом. Еще несколько человек прилипли к скалам и медленно спускались на разном удалении от меня. Задерживаться в этой «долине покоя», как ее именовала карта, я не хотел. Наметил путь, метнул копье вниз, чтобы не мешало, и стал спускаться.

Медленно, но верно я добрался до брошенного копья и дальше продвигался без происшествий. Несколько раз отдыхал на удобных уступах, подкрепился парой яиц из гнезда неизвестной мне птицы и чуть не сорвался, когда мимо меня пролетел абориген из отстающих.

Костей было море, человеческие скелеты валялись вперемежку со звериными. Среди них была и квинкана невероятных размеров — сквозь череп я прошел, как в дверной проем, даже нагибаться не пришлось. Я не понимал, что надо делать в этой локации, а мои товарищи разбрелись кто куда — то ли искали что-то, то ли молились. Один, сидя на груде костей, раскачивался перед призраком толстого существа, напоминавшего медведя. Другой откопал череп, похожий на волчий, и нацепил его на голову в виде шлема. Вики молчала, упомянув только некое «таинство покоя». Но ни покоя, ни безопасности не ощущалось — воздух искрился, по телу пробегали мурашки, и все вокруг будто замерло в ожидании неизвестной команды. Я даже не стал шмонать упавших аборигенов, хотя у одного на груди блестело что-то золотое и явно полезное для меня.

Но время шло, парень в шлеме из черепа был все еще жив, кости не сомкнулись на его голове. Да и остальных костяные лапы не хватали за ноги. Так что я, осмелев, тоже решил попробовать и выковырял острый зуб из челюсти гигантской квинканы. Взял самый маленький, но все равно он был длиннее моей ладони и с трудом поместился в сумку. Как только он отделился от челюсти, появились системные характеристики, заставившие меня удивленно присвистнуть, и раздался звук, который прозвучал пугающе громко на фоне окружающей тишины. Я напрягся в ожидании кары, на меня осуждающе покосились туземцы, которые бродили рядом, а челюсть квинканы с тихим скрипом схлопнулась, как бы намекая, что больше ничего не обломится. И все, опять тишина.

«Дневник путешественника. …Мы были измотаны долгим плаванием, болезнями и ссорами и, когда наконец вступили на столь прекрасный берег долгожданной земли, у нас не осталось сил ни на строительство укреплений, ни даже на ликование. Мы кое-как разместились, не озаботившись надлежащей охраной, за что поплатились в первую же ночь.

Они пришли до рассвета, в тот час, который считается самым темным. Часовые заметили яркие угли глаз, а потом началась резня. Квинканы — рептилии с длинными конечностями, позволяющими им бегать не хуже, чем имперским скакунам. Мы понесли потери, но отбились, и мне даже достался на память обломанный клык одной из тварей. Находка редкая. Из него выйдет отличный нож, наконечник для копья или, если правильно обработать, рукоять, усиливающая удар».

Артейл. 348 день после отплытия с Теллуса.

Эх, дайте две и мастера получше! Я мысленно представил, как вобью этот клык подобно осиновому колу Алисе в грудь. Надо найти мастера или стать им самому, но сначала пройти испытание.

Два часа я бродил среди костей, гладил особо страшные, шептал им что-то, просил, шутил и всячески подлизывался в надежде разбудить себе духа-покровителя. Они, однако, не реагировали. Тогда я попытался расшатать зубы или когти, но все сидело намертво. А когда я решил подцепить один из когтей копьем, набежали облака, все вокруг меня стало темным, а кости затрещали на ветру. Я отступил, и все успокоилось.

Тем временем еще один туземец обрел тотем, хотя скорее это тотем обрел туземца. Скелет варга на мгновение принял свой прижизненный облик, черная шерсть встала дыбом, он оскалился и бросился на аборигена. Вариантов и мотивов помочь я не видел, так что прошел мимо. Очень хотелось иметь варга, игрового животного-спутника, в роли тотема. Я даже подумал: «Ну, может, тот парень недостойный, а кошечка сейчас наестся и подобреет». Но нет, не при моей Эфирной удаче.

Из двух участников испытания, не относившихся к НПС, в живых к этому моменту остался только один. Он пересек долину и начал карабкаться на скалу, где примерно на уровне третьего этажа виднелся темный проем — опять пещера. Еще пара аборигенов-неписей двинулись в ту же сторону, и я тоже заторопился. Подумал — если это выход, то испытание получилось слабенькое. Либо еще будет хитрый подвох, либо на альфа-тесте сценаристы халтурят.

Я вспомнил все квестовые испытания и сюжетные повороты в играх и фильмах из прошлого. Обычно проверяют отвагу, силу, жертвенность, сопротивление истинным страхам. С натяжкой, но первую пещеру можно приравнять к испытанию отваги. И темно, и страшно, и повоевать можно было. Второй этап сойдет за силу и выносливость, все-таки не всем подъем в горку легко дался. Значит, дальше жертвы и страхи.

Жертвовать мне было нечем, я даже сверился с легендой персонажа — ни жены, ни детей, только давно пропавший дедушка. Оставалась встреча со своим страхом лицом к лицу. Я притормозил и отошел с тропинки между двумя огромными кусками чьего-то позвоночника, пропуская вперед аборигена. У него блестели глаза, и весь он был какой-то напряженный, будто не хотел идти дальше, но что-то подталкивало.

Я задумался, что из меня может вытащить Эфир. Это могли быть Алиса с Эйпом в образе двух великанов, давящих меня, маленькую букашку, тапками. Или мерзкий орк Гриндуум, насилующий меня связанного, причем предварительно выколов мне глаза и залив уши расплавленным свинцом (не знаю, живут ли вообще после такого). А может, строгая тетка Лидия, из-за которой половина мальчишек мочилась под себя во сне в Академии Таламус…

Я заворчал сам на себя, тряхнул головой, покрепче сжал копье. «Только не в терновый куст», — промелькнула мысль, и с ней я вошел в пещеру.

Ничего при этом вроде бы не случилось, но это «ничего» было таким темным, что я не мог разглядеть даже свои руки. Щелкнул пальцами, но едва расслышал звук, а пальцы вдруг стали ватными. И тут же зажегся таймер, показывая, что до воскрешения мне осталось триста с небольшим лет. Я не поверил. Я знал, что это все игра, посмеялся и поговорил вслух с Эфиром. Потом покричал, почувствовав мимолетную гордость, что смог придумать несколько новых ругательств. Но мне даже эхо не ответило.

Таймер беззвучно тикал, сначала быстро, потом медленнее. Ощущение времени я потерял моментально. Мысленно досчитал до тысячи, потом вслух до семи тысяч, часто сбиваясь и начиная заново. Я моргал, пучил глаза и крепко их зажмуривал, но даже привычные в реале радужные круги не появились. Пытался унюхать что-нибудь, но поймал только легкий, будто выветрившийся запах кварцевой лампы, которой освещали комнаты в Академии, если кто-нибудь болел.

Потом я нащупал щетину на подбородке и отросший ежик на висках, которые были гладкими еще сегодняшним утром. А сегодняшним ли? Таймер показал, что прошло две недели. А «ничего» продолжало давить. Мне стало тяжелее поднимать руки, шаги давались с трудом, будто идешь по пояс в воде. Может, я умер? Чтобы это проверить, я хотел открыть системный лог, но не сумел — его просто не было. Мысли стали путаться, я поверил, что меня ждут еще триста лет пустоты. И сразу же пришел страх, а за ним истерика.

Похороненные заживо, наверное, хоть что-то чувствуют — боль в поломанных о крышку гроба ногтях, прохладу земли на лице или слизь червяков, заползающих в нос. Мое же полное «ничего» не давало мне даже этого. Я что-то бормотал, но говоря первое слово, забывал второе, либо, наоборот, помнил, что хочу сказать дальше, но не помнил, зачем.

А потом начались галлюцинации, и я увидел Эйпа. Он был в своем убежище, весь такой живой, и готовился выйти из игры, но включился видеозвонок от Райпера, а я, будто паучок на паутинке, свесился с потолка, все видя и слыша.

— Несколько групп брошено на поиск объекта, результатов пока нет, — сказала проекция Райпера, — совет понимает ситуацию, но Найгард и Скудери не одобряют такую трату ресурсов.

— Они могут прислать подкрепление? Может быть, кого-то из серых братьев? —довольно грубо спросил Эйп.

— Нет, — прервал его Райпер, — на Веспере неспокойно. По слухам, Орда выдвинулась к Манеке, все готовятся к осаде.

— Орда поплывет на Аврору сразу же, как начнется бета-тест. — Эйп стал расхаживать по комнате и размышлять вслух, зацепив призрачную паутинку так, что меня тряхнуло и закинуло к нему на плечо.

— Тем более тебе нужно как можно быстрее найти Слезу Авроры, а мы с парнями поймаем щенка и уродов, которые спасли его в борделе.

А вот это уже интереснее! Я заполз под складку воротника Эйпа, чтобы он не заметил меня ненароком. Речь явно шла обо мне, и, похоже, это не шутка Эфира, а очередной сбой, который связывает мое сознание с телом. Рискуя быть замеченным, я выполз на край плеча и стал искать кнопку выхода.

— Я хочу хоть раз нормально завершить переход, — сказал Эйп. — Не для того мы растили пацана, отпускали, а потом пасли и радовались, что заманили.

— Людвиг, соберись. Никто его не отпускал, просто дали возможность повзрослеть и сформировать характер. Все идет по плану. — повысил голос Райпер. — Оставь аналитиков следить за этими даблвешниками на форуме, и отправляйся на поиски Слезы. Совет постановил, что ты должен ее активировать и сделать это надо до того момента, как Уокер приведет сюда свой сброд или Густав перестанет играть в местного божка и перепрячет Слезу, если она у него.

Райпер отключился, а Эйп или Людвиг…

Стоп, не может этого быть.

Когда я произнес это имя, перед глазами нарисовалась картина из поместья Эйпа. Людвиг Нильсен — первый арт-директор DRUGA, Кейт Скудери — дизайнер, приехавшая в команду из штатов, Андреас Найгард — маркетолог и сценарист, человек, который придумал и развил Эфир. И сейчас им должно быть уже лет за девяносто. Но тогда Магнус — это, должно быть, оцифрованный Густав Магнуссон, человек, который запрограммировал все идеи Людвига.

И что значит — меня растили?

Из размышлений меня вывел Эйп. Он, что-то бормоча под нос, резко дернулся и потянулся к кнопке выхода. Я рванул наперегонки к мерцающей кнопке. Она становилась активной на долю секунды, а потом гасла. Я цеплялся лапками за рукав Эйпа, рассчитывая прыгнуть вперед, когда он протянет руку, но ничего не произошло. Меня будто выдернуло с руки Эйпа, из убежища и вмяло обратно в темную пустоту.

Но пустота больше не пугала, я принял ее, как возможность хорошенько все обдумать и помедитировать. Я узнал, как на самом деле зовут моего врага, хоть и не понимал, что мне дает это знание. Я выяснил, что есть шанс вернуть свое тело. Надо всего лишь одновременно оказаться в пустоте, то есть умереть одновременно. В Динасдане именно это и произошло, когда Райпер выпустил в нас огненный шар.

А еще я узнал, что ищет Эйп.

У каждого материка есть свой особый артефакт — нечто чрезвычайно сильное и сулящее огромные преимущества. У Теллуса это Камень Души, дающий прибавку к опыту клану, который им владеет, то есть Легиону. На Веспере — Вечерняя Звезда, которая ускоряет крафт и повышает вероятность создания эпических предметов. Она лежит у Каменщиков, закрепляя их статус самого богатого клана. Для Аквилона разработчики создали Раковину Ветра, которая обеспечивает плюс десять процентов ко всем мореходным навыкам владельца и возможность использовать некоторые аквилонские острова вместо кораблей. Раковину нашел Уокер, и теперь его плавучая крепость наводит ужас на все континенты. Крепость эта наверняка приплывет и к нам за Слезой Авроры.

Что придумали разработчики для Авроры и где это лежит, было самой большой тайной обновления. По слухам, даже гейм-дизайнеры не знали, где хранится Слеза. Искусственный интеллект прятал артефакты рандомно, а после скандала, когда Легион первым нашел Камень Души Теллуса, разработчики добавили второй уровень защиты. Теперь артефакт может называться Слезой, но при этом являться деревом, водопадом, целой горой или жертвенным НПС, как было с Вечерней Звездой.

Все выглядело просто — найти Слезу, заманить Эйпа, убить себя и его, двигать на выход. Я посмотрел на таймер — с момента, как я вернулся, он довольно бодро шел на уменьшение. Оставалось каких-то двести лет, чтобы придумать, как первым найти то, что ищут все, а потом убить того, кто уже обогнал меня на несколько десятков уровней и обгонит еще сильнее, пока я выполняю контракт НПС.

Я размышлял, параллельно вспоминая все, что знал об основателях. Тут из темноты появился Гримдуум и, позвякивая ржавыми цепями, стал приближаться ко мне. Я, не глядя, отмахнулся, и он исчез. Таймер, перескакивая через десятилетия, пронесся до нуля, и меня выплюнуло из пустоты на свежий воздух.

Меня уже встречали донельзя гордые собой аборигены, прошедшие испытание, и деды-шаманы. Самый старый подошел вплотную, звеня костяными амулетами, зачем-то обнюхал меня и заговорил с интонациями Йоды из фильмов прошлого века:

— Сила нездешняя наполняет тебя, блокирует путь духу-покровителю.

— Не томи, старче, — сказал я и тут же пожалел из-за прилетевшего штрафа. — Прости, о мудрый Чинка, прошел ли я испытание? Я готов принять свою судьбу и выбор богов.

Старик улыбнулся, показывая, что прогиб засчитан, еще раз обнюхал меня и провел по лицу каким-то пером.

— Испытание пройдено, — протяжно завопил шаман, и его крик поддержали остальные. — Не грусти, юный воин. Пусть тебя не признал Ягуар и не открыли свои тайны духи, но ты прошел все препятствия. Так выбери свой путь!

Передо мной открылось окно выбора специальности. Воин Ягуара и Шаман были неактивны, кликнуть можно было только по охотнику на монстров. Какая-то странная демократия получается — выбор как бы есть, но его как бы и нет. Я улыбнулся и подтвердил, что беру монстролова.

— Выбор сделан. — Дедок даже глазом не моргнул, будто и не стебался. — Готов ли ты получить награду за испытание?

Разумеется! Я вообще-то и к духу-покровителю был готов, но нет так нет. Может, хоть награда порадует.

Я кивнул. Старик закатил глаза и засунул руку в сумку на поясе. Несколько минут он бормотал что-то нечленораздельное и копошился в сумке, а потом достал круглый черный артефакт, похожий на маленький глаз.

«Темное зрение — основа для классовой татуировки из кристаллического порошка приона. Свойства — способность видеть скопления и остаточные явления приона. Первый уровень. Длительность — 5 секунд. Дальность — 100 метров. Стоимость — 2 пункта выносливости в секунду. Возможность использования основы — однократно».

Я чуть не выхватил такое счастье из костлявой руки старика. Остановила меня не столько угроза штрафа, сколько понимание, что я не сумею сам активировать полученную награду. Не быть мне шаманом, но хоть барыгой смогу стать, ведь за прионом обязательно начнется охота, и цена будет очень соблазнительной.

Шаман жестом приказал мне опуститься на колени, чтобы мое лицо оказалось на уровне его рук. Потом запрокинул мне голову и, бормоча что-то, разломал в руке артефакт и дунул мне в глаза. Обожгло, как каленым железом, запахло палеными ресницами и горелым мясом, но сильной боли не было, даже здоровье не уменьшилось. Я чувствовал, как порошок из приона въедается в кожу и проникает под веки. Старик отступил, и я, не боясь уже нарушить процедуру, подошел к воде, чтобы разглядеть свое отражение. На глаза легли черные полосы, сделанные, казалось, густейшей тушью и чуть растекшиеся. Выглядело странновато, но в чем-то даже устрашающе.

У старика татуировки были набиты по всему телу, и теперь он перестал мне казаться таким уж дряхлым и болезненным — силища там должна быть немалая. Только непонятно, почему аборигены войну проиграли. Но с этим я потом разберусь, а сейчас меня обуревала жажда деятельности. Хотелось бежать зарабатывать очки опыта, искать способы повысить уровень (хотя у меня был уже двадцать восьмой после прохождения испытания), максимально наполнить силой татуировки, после чего раздавить Хранителей, Тринайти и всех, кто встанет на пути.

— Я твоим чувствам рад, молодой воин. Вижу, что ведут тебя боги путем правильным. — Старик будто читал мои мысли. — Домой возвращайся и все возможное сделай, чтобы былую славу нашей расы возродить.

Глава 9

Среди аборигенов, которые прошли испытание, двое, как выяснилось, жили в одной деревне со мной. Пухлый здоровяк по имени Ача (не знаю, как он пролез по узким ходам пещеры) решил осваивать шаманские премудрости. А парень с именем Кенучин — похожий телосложением на меня, только более смуглый, почти черный — оказался воином Ягуара.

По легенде, нам теперь предстояло послужить на благо родной деревне. Ачи должен был стать учеником тамошнего шамана, Кенучин — пополнить ряды местной дружины, а я — поступить на службу в гильдию монстроловов.

До поселения с названием Уасиока мы добирались четыре дня. Шли практически без отдыха. НПС для пущей реалистичности погружались в подобие сна, но всего на несколько часов, когда становилось совсем темно. Во сне я перемещался в свое убежище — маленькую комнатушку, больше похожую на землянку, — где читал форумы и вики Эфира, сидя на пустом сундуке из тростника.

На первом же привале я обучился у Ачи и Кенучина всему, чему только смог. Вернул знания травника, охотника и шкуродера, открыл навык чтения следов и подражания крикам зверей. Когда мои попутчики устраивались на ночлег, я шел набивать опыт. В первую ночь получилось плохо — в темноте почти сразу чуть не умер и вернулся в лагерь медитировать на форуме. Тело не требовало отдыха, и я проспал не больше часа, но вскоре понял, что так лучше не делать. Нужны перебивки, нужно ощущение нового дня, а то мозг долго не выдержит.

На следующий день я первым делом собрал ингредиенты для ночного видения и запасся простейшими эликсирами здоровья по рецепту Ачи. Зелье было слабенькое даже по меркам моего начального уровня, варилось из кукурузы. За вечер можно было приготовить несколько ведер, поскольку чего-чего, а кукурузы вокруг хватало.

Мы преодолевали невысокие, до трех тысяч метров, горные кряжи, пересекали реки и перелески, а потом опять брели по бескрайним кукурузным полям. Посадки картофеля тоже попадались, но реже. Когда мы подошли к деревне, я был уже тридцатого уровня. Копье сломалось, потеряв прочность, но у меня появился самостоятельно сшитый меховой плащ из шкурок кроликов с воротником из волка, и я знал девять способов приготовления самогона из картофельных очисток, не считая других рецептов Ачи.

Деревня меня поразила. Но не красотой и изяществом, а, наоборот, запустением и разрухой. В центре была площадка для возрождения игроков, на которой торчал резной высокий столб. Рядом стояла статуя здоровенной кошки, грубо вытесанная из камня. Может, это был ягуар, а может, пантера — назвать шедевром работу скульптора язык не поворачивался. Кошачий хвост был отломан и валялся рядом, землю вокруг усеивала труха. И все-таки внутри статуи чувствовалась некая сила, а на ощупь камень был теплым. Мне даже показалось, что изнутри идет легкая вибрация.

«Дух-защитник деревни Уасиока.

Статус: неактивен.

Состояние: 15 из 100».

Вокруг неактивного духа-защитника приткнулись два десятка ветхих одноэтажных каменных построек. Только пять из них выглядели посвежее, будто их недавно ремонтировали. Я заметил ровную кладку и свежий тростник на крыше. Остальные — один больнее другого, тут отвалилось, там перекосило.

На краю деревни разместились постройки местных мастеровых — плотника, который сейчас плел корзинки, кожевника и кузнеца. На противоположной стороне стоял покосившийся двухэтажный особняк гильдии монстроловов. Вывеска с изображением оскаленной волчьей морды болталась на одной петле и, поскрипывая на ветру, перекрывала дверь из плохо подогнанных досок. А за деревней, где заканчивались поля и к изгороди подступали джунгли, виднелась хижина шамана. Кроме того, метрах в ста на возвышенности расположились три башенки — кольки, как подсказала система, местные продовольственные склады. Вот, собственно, и вся деревня.

Жителей было даже меньше, чем домов. И, похоже, наша троица была единственной молодежью в поселении. Высокий худой староста, широко разведя руки, приветствовал нас у обшарпанных ворот. Несколько стариков и старух жались за его спиной. В грязи копошился чумазый карапуз — когда мы подошли, женщина в лохмотьях растолкала кучку аборигенов и забрала его. На фоне прекрасных природных пейзажей вид этих горемык угнетал. Да уж, племя Дубовокожих, у которых татуировки были, как у меня, явно переживало сейчас не лучшее время.

Я помнил про возможные штрафные санкции, поэтому был максимально вежлив и обходителен со всеми. Обнял старосту, познакомился с шаманом и остальными мастерами. Шаман интересовал меня больше всех, система обозначила его, как тату-мастера. Сам он был маленький, пухленький с выцветшими и расплывшимися татуировками, явно сделанными, когда он был моложе и тоньше. Но количество их было огромным.

Старики сначала вздыхали, потом некоторые начали плакать. И вроде они пришли нас встречать, но ощущение было, будто прощаются, отправляя на войну. Видимо, сценаристы переборщили со скриптами отчаянья у покоренных аборигенов.

Староста принес из самого приличного дома несколько фляг с самогоном и задвинул речь, полную надежд на то, что мы теперь вернем расположение духов и восстановим поселение. Ачи с Кенучином слушали без особого энтузиазма, а я продолжал улыбаться и всем кивать. Все вернем, все восстановим, дайте опыта побольше, а лучше расскажите, где Слеза зарыта.

Праздник устроили прямо во дворе. Быстро притащили несколько столов и лавок, расставив на них скудную закуску. Я подождал, пока народ расслабится и опьянеет, а потом пробежался по всем домам в поисках чего-нибудь ценного. Сплошное расстройство, пустота и мусор. Никогда раньше не думал, что в Эфире существует понятие «бедность», но это была именно она. Я даже ничего брать не стал из сундуков в доме старосты и в кузне. К шаману я не пошел — точнее, пошел, но черепа неизвестных мне существ, болтавшиеся в дверном проеме, как бы намекнули, что искать там нечего.

Больше всего меня расстроил мой дом, от которого осталось только три четверти. Одна стена, обвалившись, лежала теперь грудой камней и была присыпана трухой, в которую превратился тростник, покрывавший некогда крышу. Я добрел до складов, но и там меня ждало разочарование — початки кукурузы, накрытые листьями, едва покрывали пол одним слоем, хотя, судя по насечкам на стенах, когда-то эти помещения были набиты битком.

Дом гильдии оказался закрыт, а на двери висела табличка с символами, которые система дословно перевела: «Я есть Куетлачтли большой охотник на монстров. Со мной мой ученик. Мы есть отошли на маленькое количество минут». Я подергал ржавый замок, размышляя, как давно у Куечучу (когда-нибудь я привыкну к местным именам, а пока буду запоминать хоть сокращенно) началось это маленькое количество минут, и вернулся на праздник.

Попытался пристать к старосте с просьбой научить меня строить дома, но тот лишь отмахнулся. Как, впрочем, и Ачи, и Кенучин, и все остальные жители деревни. Общаться со мной согласился только карапуз, но и его быстро оттащила уже пьяная мать. Мне и самому захотелось побыть в одиночестве. Нахлынули воспоминания моего прошлого воплощения, и я выпил за упокой игровых душ своих родителей.

Самогон оказался вполне приличным — добавил несколько очков силы, снизил ловкость и мудрость, но в целом оказал расслабляющий эффект. Хотя, может, дело было в том, что впервые с начала всей этой кутерьмы меня не пытались потискать, убить или изнасиловать, а вокруг были хоть и странные, но единомышленники. И понеслось. К пятой рюмке мне стало совсем хорошо, мудрость упала до нуля, ловкость наполовину уменьшилась из-за штрафа, и нарастало желание отправиться в Динасдан, чтобы высказать Хранителям все, что я о них думаю. Я звал с собой пьяных Ачи и Кенучина, но они наотрез отказывались. Тогда я предложил им отправится в соседнюю деревню на поиски доступных туземочек, и они почти согласились, но тут прибежал раненый мужик в разорванной одежде и стал кричать, что с Куетлачтли случилась беда.

Мужичок оказался моим коллегой-монстроловом по имени Точтли, а Куечучу, как я вспомнил, был главой местной гильдии. Три дня назад они вместе ушли на охоту за кукурузным демоном, который портил посевы на дальних полях, лежащих за полосой джунглей. Теперь же Точтли рассказывал, что демонов оказалось целое семейство и пока он отважно разбирался с одним, другие напали сзади.

Деревня мобилизовалась на удивление быстро. Только что все гудели за столом пьяные — и вот уже готов спасательный отряд. В его составе оказались три воина Ягуара (Кенучин и два старичка), Ачи, шаман и я. Причем для меня это стало некоторым сюрпризом — толпа незаметно подалась назад, и я будто вызвался добровольцем.

Спасибо скриптам Эфира, Точтли моментально опознал во мне нового монстролова, схватил меня за руку и потащил в здание гильдии. С ноги распахнул дверь, не обращая внимания на замок, и подвел меня к стойке с оружием — выбирай, мол, только быстро. Мой разгоревшийся было энтузиазм потух практически моментально — я даже не знал, что такой хлам может быть в игре. Трухлявые дубинки, ржавые ножи, пара кривых копий и два древних мушкета, завезенных, видимо, еще экспедицией Магнуса. Более или менее приличный вид имело только одноствольное ружье местного производства.

«Хуицилихуитл — «гнев колибри», ружье одноствольное. Мастер Хуемак из племени Красноголовых. Уровень — 1. Урон — 40-65. Разброс — 0,8 метра на 100 метров полета пули. Эффективная дальность — 45 метров. Перезарядка — 5 секунд. Прочность — 24 из 100. Количество зарядов — 14 из 100. Дополнительные эффекты — снижение уровня шума выстрела на 10%».

Едва я взял ружье, чтобы рассмотреть, как Точтли вручил мне мешочек с пулями, похвалил мой выбор и потащил меня обратно на площадь. К нашей спасательной миссии присоединилось еще несколько тощих полуголых крестьян с мотыгами. Вид у них был пьяненький после праздника, но воинственный. Точтли издал боевой клич, и мы бодрой рысцой двинулись через джунгли.

Три часа без остановок, но при этом никто даже не запыхался. Наоборот, по мере выветривания алкоголя жилистые старички только ускорялись. Расход выносливости у местных и у меня в том числе был довольно большой, но и восстанавливалась она почти моментально. Наша группа то рассеивалась, чтобы обойти слишком густые заросли, то вновь собиралась вместе, подбадривая себя боевыми выкриками и улюлюканьем. Мы забежали в небольшое поселение, еще более убогое, чем Уасиока, и наш отряд пополнился еще пятью воинам Ягуара. Минут через двадцать после этого мы выскочили в долину, заполненную рядами молодой кукурузы.

Точтли разделил нас на две группы и почти шепотом принялся объяснять, что мы будем делать. При этом он то и дело вздрагивал, прислушивался и оборачивался, а наше воинство теряло боевой настрой. Ветер донес до нас запах гнили и свежей крови, и я вдруг тоже засомневался в успехе нашей затеи. А потом Точтли поставил меня во главу одной группы и рукой показал направление, по какой дуге идти нашему отряду. Я заикнулся, что это плохая идея, но тот лишь кивнул, мол в паспорте написано, что ты монстролов, значит, иди и лови монстров. Что там может быть сложного!?

По приказу Точтли мы разделились, обошли поле с двух сторон и двинулись навстречу друг другу. Я сжимал свое ружье так, что побелели костяшки пальцев. Выставил его перед собой и, шарахаясь от каждого шороха, медленно шел вперед. На нас пока никто не напал, но с середины поля все громче слышалось равномерное чавканье, сопровождаемое отрыжкой. Запах гнили усилился. Мы выбрались на вытоптанную площадку, метров двадцать в диаметре. И там, среди поломанных зеленый стеблей, смогли наконец увидеть кукурузного демона.

По форме он был похож на великанский початок — толстая бугристая не то гусеница, не то личинка длиной метра в два. Безносая морда с маленькими глазками, пасть с тремя рядами тупых зубов — такими можно не столько рвать жертву, сколько перемалывать зерна. Этот экземпляр был мертв, из шеи торчал обломок копья и две стрелы, а к бокам присосались твари ростом мне примерно по пояс.

— Ангиаки, — шепнул мне Ачи, — маленькие еще, слабенькие. Кровь свежую очень любят.

Я быстренько пробежался по вики и заметкам путешественника. Оказалось, что ангиаки — это злые духи детей, брошенных в лесу, когда семья неспособна их прокормить. Про то, что эти духи собираются в стаи и грызут кукурузных демонов, эфиропедия умалчивала.

Ангиаков было семеро. Четверо из них обгладывали того демона, которого убили охотники. Еще трое завалили другого, размерами чуть поменьше, и теперь тащили его, кряхтя, к темному провалу на краю вытоптанного пространства. Почти через каждый метр они останавливались и, как сурикаты, вытягивались в полный рост, оглядывались, нюхали воздух.

Ангиаки действительно напоминали детей лет десяти-двенадцати, только очень запущенных. Грязные спутанные волосы до плеч, костлявые тела, окровавленные рты с удлиненными клыками в верхней челюсти. По внешнему виду каждого духа было понятно, как именно он погиб. Тела их были покрыты шрамами от встречи с диким зверьем. Я мысленно поблагодарил своих местных родителей, которые смогли меня вырастить, не бросив в лесу. А то, учитывая повальную бедность аборигенов, мог бы сейчас контракт в виде ангиака отыгрывать.

С другой стороны вытоптанной поляны зашевелились кукурузные стебли, и появился Точтли со своими людьми. Он показал три пальца, и я решил, что надо стрелять спустя три удара сердца. Но толкователь знаков получился из меня так себе — мои товарищи атаковали сразу, без всякой паузы. В монстров с обеих сторон полетели стрелы и копья, раздалось два выстрела. Чуть замешкавшись, выпалил и я.

«В Эфире! Вы напали на союзника. Понижение репутации в общении с охотником за монстрами Точтли с нейтрального статуса до подозрительного».

То ли ангиак, в которого я целился, успел словить стрелу и свалиться на землю, то ли точность у моего ружья не оставляла шансов на попадание, но пуля прошла сквозь ряд монстров и оцарапала плечо Точтли. Пока я читал системные сообщения и пытался понять, чем мне грозит мой промах, на поляне все уже кончилось. Туземцы, выскочив с криком, добивали четверку ангиаков возле демона. А тройка у норы куда-то исчезла. Похоже, три пальца, которые показывал Точтли, означали не время атаки, а тех противников, в которых надо стрелять. Блин.

Точтли не стал тратить время на разборки, просто плюнул мне под ноги и пробурчал что-то среднее между «потом разберемся» и «наберут дебилов по объявлению». Достал топорик и стал рубить тушу кукурузного демона. Почти не испачкавшись, он достал из нее красный кристаллик приона, разломил его пополам и выпил содержимое.

Не знаю, что там у него стало с характеристиками, но такое лицо я когда-то видел у Руслана после приема синтетических веществ, запрещенных во всех цивилизованных государствах. Смесь блаженства, радости и готовности действовать. На шее Точтли появилось черное пятнышко, будто расчесали болячку, и она уже покрылось коростой. Это его совершенно не смутило. Он отечески похлопал меня по плечу и подтолкнул к норе.

Именно в эту нору, судя по следам, утащили нашего главу гильдии. Мы нашли его оторванную ступню, но Куечучу, кажется, чем-то перетянул обрубок. План у Точтли был простой — я лезу в нору, меня прикрывает Ачи, а остальные разбредаются по полю в поисках других выходов, чтобы никто из гадов не смог сбежать.

По взгляду возбужденного Точтли я понял, что, если не пойду сам, то меня запихнут насильно. Я посмотрел на Ачи, ища поддержки, но тот лишь попросил принести ему клыки ангиаков. Ты охотник, ты и лезь — так можно было истолковать его взгляд. Тогда я предложил Ачи пойти со мной. Он сделал вид, что не расслышал, зато расслышала система, и мне прилетел штраф за нарушение отыгрыша персонажа.

А, была не была. Я перезарядил ружье, разбежался и рыбкой нырнул в нору. Прополз несколько метров в узком туннеле и вывалился в широкое темное помещение, где можно было стоять в полный рост. Вместе со светом пропали все звуки. Я больше не слышал ни криков птиц, ни шелеста кукурузных листьев, ни кряхтения товарищей, разделывающих добычу.

Я активировал способность «темное зрение». Темнота перекрасилась в серые оттенки, а впереди замелькали оранжевые сполохи. Передо мной был широкий коридор с ответвлениями. Когда только прокопать столько успели? На земле нашлись следы — кровь и борозда от тела, которое волокли.

И тут на меня напали. Что-то липкое и холодное прыгнуло на спину и попыталось прокусить шею. Боли не было, и урон не прошел, только пощекотало татуировку на плечах, и от неожиданности я прикусил язык. Схватив нападавшего за волосы, я сдернул его с себя и выстрелил в упор. Меня оглушило грохотом, а пуля вошла ангиаку прямо в ощеренный кривой рот. Система выкатила серию оповещений про полученный опыт и временную дезориентацию в пространстве. Другие монстры, привлеченные шумом, бросились ко мне. В режиме «темного зрения» я воспринимал их как яркие пятна. Они были повсюду, в глазах зарябило. Группами по две-три особи они выбирались из каждого туннеля-ответвления. Я попытался допрыгнуть до края отверстия, через которое приполз сверху, но было слишком высоко. «Темное зрение» погасло, уйдя на перезарядку, и я остался во мраке, окруженный только слабо светящимися глазами монстров.

Терпеть не могу толпу. Тех персонажей, которые становятся сильными только в толпе. Давайте, подходите. Желательно по одному и с интервалом в пять секунд, чтобы я успевал перезаряжать ружье…

Впрочем, они, скорее всего, тоже не любят тех, у кого есть оружие. Я усмехнулся своим мыслям, пальнул в сторону, где вроде было поменьше глаз, и сам бросился туда же. Система добавила опыта — значит попал, значит, минус один противник. Я бежал, перезаряжался, стрелял с разворота — и опять бежал. Подсчитывал: минус два, минус три…

Попадать было легко, твари гнались за мной плотной массой, пытаясь опередить друг друга. Система прислала несколько оповещений о полученных достижениях и подняла навык перезарядки на пять процентов. «Темное зрение» тоже подросло, стало работать дольше и периодически помогало не врезаться в стены. В остальном же я просто носился по проходам, не разбирая дороги. Где-то успел пробежать уже дважды, начал уставать и спотыкаться о подстреленные тушки.

Эта игра в салочки привела меня в очередное большое помещение, где я снова споткнулся и уже не смог удержаться на ногах. Упал на что-то мягкое и на удивление горячее.

«В Эфире! Вы напали на союзника. Понижение репутации в общении с главой гильдии охотников за монстрами Куетлачтли с дружеского статуса до нейтрального».

Ну вот наконец и познакомились, Куечучу застонал — значит, еще жив. Правда, вокруг нас было около двадцати тварей. Глава гильдии в «темном зрении» не отображался, но была системная пометка, что на более высоких уровнях навыка я бы смог разглядеть и его. Как же обидно, что я не доживу до высоких уровней…

Я потеребил Куечучу в надежде получить от него помощь в схватке, но он был совсем плох. Рассеченная грудь и перетянутая жгутом культя говорили скорее о немедленной госпитализации, а не о сражении плечом к плечу. Мне нечем было подкрепить его силы — у меня с собой были только лепешки, которые раненый и прожевать-то не сможет. Я нашел у него на поясе тесак с массивным волнообразным лезвием и приготовился к бою.

Ангиаки приближались медленно, окружая нас по широкой дуге. Но когда первый из них бросился на меня, в глубине одного из туннеля раздался боевой клич моих соплеменников. Есть шанс на спасение! Не знаю, применимо ли название «кавалерия» к кучке оборванных туземцев в подземном лабиринте, но для меня это была именно она.

Улюлюканье уже слышалось как минимум с трех разных сторон. И уворачиваясь от первого монстра, я со всей дури рубанул тесаком ему по хребту и заорал. Второго монстра я сбил на подлете, но пропустил еще троих. Ангиак-переросток бросился сзади под колени, еще один прокусил предплечье так, что рука моментально онемела, и я выронил тесак. Полоска здоровья резкими толчками поползла вниз, а я брыкался и пытался кричать. На десяти процентах здоровья я потерял сознание, но успел увидеть отблески факелов в туннелях.

Я испытал уже знакомое ощущение полета и оказался в личной комнате Эйпа. Похоже, наши сознания до сих пор были связаны каким-то образом. И как минимум в те моменты, когда Эйп думал обо мне, а мой персонаж находился на краю гибели, я мог попадать сюда.

Эйп действительно думал обо мне — или, если быть точным, объявлял на меня заказ. Старательно интонируя, проговаривал голосовое сообщение в магическую раковину. Через его плечо я успел разглядеть даркнетовский интерфейс и символ Темного Братства — череп с вонзенным в затылок кинжалом. Объявление было коротким: оцифрованный игрок, отыгрывающий НПС-туземца; взять живым или мертвым; тройной бонус за повторные смерти. Эйп задумался на минуту, а потому встрепенулся, будто его посетила классная мысль, схватил раковину и добавил: «Особые приметы — психоз и навязчивые галлюцинации. Считает, что в реале у него похитили тело».

Дослушать, какую сумму за меня предлагают, я не успел. Неведомая сила будто рванула меня за шкирку, встряхнула и ударила электрошоком. Я дернулся, подскочил и уставился на улыбающегося Ачи, который совал мне под нос какую-то вонючую шишку.

— На, выпей. — Ачи протянул мне флягу, от которой пахло еще хуже, чем от шишки.

— Что это? Микстура из раздавленных клопов? — Голова гудела, а показатель жизни был всего на двадцати процентах, так что было бы неплохо побыстрее поправить здоровье.

— Нет, что ты. Пей. — Ачи влил в меня несколько глотков, на вкус оказавшихся даже приятными, напомнило крем-соду. — Это не клопы, это личинки медноножки, и немного икринок обыкновенного гниложаба.

Меня не стошнило только потому, что система уже преобразовала выпитое в восстановившееся здоровье. Глядя на мое лицо, Ачи засмеялся.

— Ты бы себя видел! Шучу я, это живница, а запах из-за миндаля.

Здоровье почти добралось до верхней отметки, а я продолжал сидеть и хлопать глазами. НПС шутит! Не поверил бы, если бы сам сейчас не услышал.

Судя по ощущениям, в отключке я был меньше минуты, но в освещенном факелами помещении никого уже не осталось. Оперативно работают туземцы — как саранча прошлись и все подчистили. Даже тушки убитых мной ангиаков уже почти развоплотились. Похоже, облом с трофеями по итогам моей первой битвы в новой роли…

Я открыл окно характеристик и хоть здесь порадовался — дали одно достижение, подняли уровень сразу по двум навыкам, и почти на полтора процента заполнилась шкала отыгрыша контракта. За результативную стрельбу по толпе с близкого расстояния я получил ачивку «один выстрел — один труп», которая увеличивала шанс нанесения критического урона на целых два процента. Навык стрельбы из огнестрела поднялся на второй уровень, что ускоряло перезарядку на пять процентов и экономило боезапас — теперь каждый десятый выпущенный патрон возвращался в подсумок или патронташ. «Темное зрение» увеличило дальность и длительность действия — ненамного, но все равно приятно.

— Вставай уже, надо наших догонять. — Ачи протянул мне остатки ружья, прочность которого снизилась до критического уровня. — Богато здесь было, старое логово, много чего нахапать успели. Но ты не переживай, я твою долю взял клыками ангиаков. Кое-что сделаю и отдам их тебе.

Ачи говорил все это с такой гордостью, что у меня даже ни сил, ни желания возмущаться не было. Я тупо кивнул, пнул кучу с костями и пошел за Ачи на выход.

В Уасиока мы вернулись уже глубокой ночью, но вместо мирно спящей деревни застали очередную пьянку. Точтли по кругу, каждый раз добавляя все больше выдуманных подробностей, рассказывал о героическом спасении Куечучу и меня. Вроде даже хвалил меня при этом, но с таким пренебрежением и издевкой, что, будь в деревне хоть сотня девушек, ни одна не выбрала бы меня своим прекрасным принцем. То, как пьяный Точтли строил из себя альфа-самца, меня даже позабавило. Расстроило только то, что казенное ружье у меня изъяли-таки.

Куечучу спал во главе стола. Перевязанная нога — на лавке, голова — в миске с лепешками. Остальные мои новые родичи были не лучше, кто-то храпел под столом, кого-то тошнило в переулке. Глядя на этих любителей пульке и текилы, или что они там пили, закрадывалось впечатление, что страну они профукали не по причине превосходящей силы противника, а из-за обильного празднования первых побед. Убедившись, что система не оштрафует меня за отказ играть в игру «кто кого уважает», я тихонько ушел домой.

***

Гильдию монстроловов временно закрыли, Куечучу восстанавливался, а Точтли отсыпался. Придет сейчас какой-нибудь игрок в гильдию, так ему сначала придется квест пройти либо на поиск подходящего лекарства, либо на опохмел. Знаем, проходили подобное в гильдии пивоваров на Теллусе…

Я же занимался благоустройством. Два дня ушло на починку дома, и результат мне даже понравился. Вместе с Ачи мы восстановили стену и перестелили крышу. Плотник помог сварганить простую, но крепкую кровать и поделился досками, из которых я смастерил полку в кухонную часть дома. Там же мы обновили очаг для готовки и обогрева. А главным хитом интерьера стал новый сундук на тридцать предметов с условным двойным дном для вещей, которые нельзя украсть. Сейчас там одиноко лежал чертеж робопса.

За строительные работы прилетело немного опыта, и зашевелилась полоска отыгрыша контракта. Я еще раз перечитал все условия. Получалось, что помимо основной службы в гильдии, любые действия, которые добавляют персонажу естественности и правдоподобности в глазах окружающих, идут в плюс. То есть нужно было бухать и мериться пиписьками с Точтли, как повел бы себя обычный туземец. Я решил, что буду стараться, но без экстремальных моментов. Раз я местный, то надо заботиться о благополучии племени и деревни, а начать можно со строительства и благоустройства.

Я обошел всю деревню — знакомился с жителями, спрашивал, нужна ли помощь, а где-то просто разгребал мусор, чинил что-нибудь простенькое красил и белил. В общем, Тимур бы мной гордился и взял бы в команду.

Как минимум у каждого второго туземца был квест для игроков, но мне его дать не могли. Поэтому я научился узнавать потребности окольными витиеватыми вопросами. Все по мелочи — одному добыть десять лисьих шкур, другому растение с болот, а от третьего передать весточку родственникам в соседнюю деревню. Кто знает, может, награду удастся забрать себе.

Особо меня интересовал собственный квест, который я мог выдавать игрокам — узнать о судьбе дедушки-охотника и принести то, что найдется. Как правило, в подобных квестах то, что приносишь, тебе же и отдают. А я знаю примерное место поисков, и можно будет рискнуть, поднабравшись опыта и найдя снарягу получше.

Что касается экипировки, по местным меркам я был достаточно хорошо прикинут — у меня имелись куртка и плащ. Но местные мерки меня не устраивали, и требовалось хоть какое-нибудь оружие. В деревне никто его на продажу не выставлял, а на игровой аукцион я пойти не мог — не имел ни денег, ни желания светиться.

Обращение к местным мастерам тоже не дало результата. Кузнец заломил совершенно непомерную цену — я скорее смог бы отбиться палкой от орка, чем оплатить заказ. Староста же слушал про мои нужды очень внимательно и участливо, кивал и хлопал по плечу, пока я расписывал свои будущие подвиги с новым оружием, но вместо того чтобы вручить мне копье, дразняще висевшее на стене, указал на дверь и отправил ждать открытия гильдии — там, дескать, все будет.

Помощь пришла с неожиданной стороны — я получил подарок из реала. Кто-то неизвестный с ником Форром отправил на мою учетную запись лутбокс редкого уровня. Вместе с подарком пришло сообщение.

«Друг, мы знаем, что с тобой произошло. Не можем найти тебя в игре, не можем помочь открыто. Постараемся продлить время бета-теста, важна победа над 999. SPQR».

Интересно девки пляшут, как говорили старожилы в Академии Таламус. Ох уж эта любовь к лаконичности в сопроводительных текстах к подаркам! Из-за нее мне приходилось теперь гадать.

Три девятки — это явно Тринайти, а SPQR — девиз Легиона. То есть администрация в курсе всех этих дел, но ничего поделать не может? И тем более не может открыто идти против совета директоров, где, по слухам, сменяются наследники основателей. То есть мое сообщение в техподдержку было вдвойне бесполезным, даже если бы его не перехватили Хранители.

Но есть и положительные моменты. Первый состоит в том, что если анонимные доброжелатели не могут меня найти, то и Эйп не сможет, пока я сам не вылезу. А вылезать я точно не собираюсь, учитывая объявленную Эйпом награду за мою голову. Ну а второй положительный момент — вот он, стоит прямо передо мной. Сверкающий нефритовый сундук с золотым логотипом Эфира. Всегда хотел купить такой, даже смотрел видео, как блогеры распаковывают, но цена кусалась. Да и гарантии не было получить что-то действительно ценное — мог выпасть как премиальный аккаунт или редкое снаряжение, так и ящик дешевого пива.

Я призвал силы сознания, чтобы убедить Эфир, что мне сейчас повезет, зажмурился и открыл сундук. И Эфир, похоже, услышал-таки меня. Под торжественные звуки, спугнувшие стайку птиц за окном, я стал обладателем премиум-аккаунта на три дня, что давало мне пятьдесят процентов к опыту и шанс находить больше золота в тушках поверженных врагов.

Еще в сундуке лежал чертеж неплохих на вид кожаных сапог, дававших плюс к скорости передвижения и скрытности. Я хотел сразу же изучить его и применить, потратив почти все запасы кожи, собранной по дороге в деревню, но стояло ограничение на мастера, которое мне было недоступно. Третьим подарком оказалась книга, позволяющая получить начальный знахарский навык, но я его и так уже получил от Ачи. Мне также достался многоразовый небольшой факел, больше похожий на фальшфейер, а не на палку с обмоткой. Такая штука пригодится, чтобы лазить по пещерам.

И, наконец, последним предметом был новенький макуауитль класса «редкий». Метровая деревянная палка села в руку, будто под меня делали. Узкая рукоятка к концу расширялась примерно на ширину ладони, а по бокам в пазах было по пять заточенных кусков черного обсидиана. Урон и режущий, и дробящий. Оружие прослужит мне минимум до сорокового уровня. Там, конечно, это уже будет мухобойка, но сейчас на моем уровне урон даже лучше, чем у «шепота колибри». Я мысленно попросил админов писать письма почаще и пожурил за жадность. Могли бы и легендарный бокс отправить, раз так важна моя победа. Но радоваться нужно тому, что имеешь, как неоднократно вдалбливали нам «академики», и я отправился набивать опыт.

По второму кругу обошел местных в надежде перехитрить скрипты и законы Эфира. До обновления это, может, и прокатило бы, но теперь НПС стали заметно сообразительнее. Меня заботливо спрашивали, не заболел ли я, а шаман порекомендовал отвар для улучшения памяти. Единственной новой и полезной информацией оказался ревматизм старосты. И даже казалось, что сейчас староста попросит принести ему лечебную мазь, но он только подмигнул. Подмигивание я расценил как намек (давай, мол, неси, пока никто не видит), и сделал мазь от ревматизма. Рецепт подсказал Ачи, и я, как та собака с фоторужьем из детского мультика, полчаса бегал за старостой, пытаясь ее вручить. Опыта не дали, даже спасибо не сказали — староста просто сделал вид, что не понимает, о чем я.

Танцы вокруг статуи духа-защитника тоже ни к чему не привели. В ней наверняка был квест, а то и целая серия на активацию духа, но я не понимал, как ее запустить. Вся деревня закатывала глаза и заламывала руки, жалуясь, как плохо без защитника, но никаких подсказок мне давать не хотели, будто не видя во мне того, кто способен помочь. В итоге я просто пошел гулять вокруг деревни в поисках хоть чего-нибудь, что могло дать опыт.

Глава 10

Я успел отойти меньше чем на километр, когда система забила тревогу.

« В эфире! Вас ищет игрок. Срочно вернитесь на территорию гильдии. В случае опоздания в локацию вашего НПС будет наложен штраф —10 очков опыта в час. Награда за успешно проведенную миссию — 200 очков опыта, штраф за отказ — 500».

Ни фига себе экономика! Мне, чтобы контракт закрыть, пятьдесят раз нужно миссию выполнить. Охота на ангиаков и благоустройство деревни принесли чуть больше трехсот очков. Сколько же мне здесь еще отрабатывать?! При этом далеко не уходить, не опаздывать и не то что не хамить — даже не дышать в сторону игроков.

В деревню я прибежал, даже не запыхавшись, все-таки прокачанная выносливость — это вещь. Еще час назад в полумертвой деревне только парочка перекати-поле лениво бродила по площади, а сейчас был ажиотаж, будто автобус с туристами ожидался. Ох уж эти туземцы!

В пыли у ворот сидели два деда с глиняными кружками и клянчили милостыню, хотя я знал, что их дома — самые богатые в деревне. Вокруг статуи появились лотки торговцев: шкурки, плетенки, кукуруза. За прилавком с травами и амулетами стоял Ачи и что-то рассказывал Кенучину, торговавшему какими-то палками, назвать которые оружием язык бы не повернулся. Остальные продавцы и вовсе напоминали старьевщиков, которые выгребли все, что нашли на чердаке.

Дома в деревне тоже преобразились — где-то появились цветы над дверями, где-то глиняные горшки сохли на ограде, а перед каждым вторым домом, изображая непринужденность, терлись НПС. Одни лузгали семечки на лавочке, другие делали вид, что работают по хозяйству. В общем, ждали игроков, гады, чтобы раздавать квесты.

Игрок в единственном экземпляре с трудом обнаружился у дверей гильдии монстроловов. Невысокая стройная девушка в темно-сером коротком плаще и шляпе в стиле Ван Хельсинга почти сливалась с грязной стеной. Плащ был с эффектом маскировки и создавал вокруг фигуры расплывчатое марево. Очень недешевая вещь, такие обычно используют воры и ассасины.

Я резко затормозил — уж лучше штраф за отказ, чем арбалетный болт в сердце. Арбалет, довольно большой для ее худых плеч, лежал на земле рядом с плетеной клеткой-рюкзаком. Над клеткой курился зеленый дымок, а внутри лежали три головы, отрубленные у каких-то ящеров. Посетительница обернулась и как бы невзначай откинула полы плаща, а ладонь положила на рукоятку, торчавшую из кобуры.

Ну, даже если это охотник не за монстрами, а за мной, то по-любому уже поздно. Я выпрямил спину и скучающей походкой очень занятого человека пошел в ее сторону. Глаза у нее были ярко-зеленые, шляпа была надвинута на лоб, а нос с подбородком закрывала серая матерчатая маска с вышитой оскаленной мордой какого-то грызуна. Тот же грызун изображался на бляхе ремня. На поясе висела связка крысиных черепов, светившихся магическим зарядом.

«Игрок: Крыса. Уровень: 98. Член гильдии монстроловов Динасдана».

— Приветствую вас в гильдии… э-э-э…

Я запнулся на ее имени. Каждый, конечно, сходит с ума по-своему, я и не такие имена встречал на Теллусе — в гильдии пивоваров, к примеру, были и Жопоруки, и Пивобрюхи. Но те персонажи прикалывались или стебались, а эта девушка отыгрывала образ по полной.

— Я хочу получить награду. — Голос при этом у нее был приятный, без всякого крысиного писка. Захотелось, чтобы она сказала что-нибудь еще. — Забирайте вместе с клеткой, там три василиска. И давайте быстрее, я уже час жду.

— Да, только проверю состояние добычи.

Девушка нахмурилась, а я очень медленно пошел к клетке, на ходу листая контракт, чтобы найти хоть какие-то инструкции, что и как делать. Но когда я уже просовывал палец сквозь прутья, раздался вопль Точтли:

— Ты что делаешь? Там же яд!

Он, подбежав, оттолкнул меня от клетки и обернулся к девушке. Слегка поклонился ей и сказал:

— Простите его, молодой еще, неопытный.

— А сам ты почему сразу не подошел? — спросил я недоуменно. Вот зачем было меня торопить, если в гильдии есть работники? Меня этот факт возмутил даже больше, чем осознание того, что я чуть не помер.

— Сегодня твоя смена. На стене за стойкой график дежурств висит, ты разве не видел?

Я сел на землю и улыбнулся. Сел просто потому, что иначе (я это очень живописно представил) я бы уже прыгнул на Точтли, свалил бы в пыль и бил бы его по наглой роже той самой клеткой с ядовитыми головами. Бил бы и приговаривал: «Это тебе за сценаристов, это тебе за гейм-дизайнеров, за всех тех болванов, которые выдумывают вам скрипты и добавляют свободной воли. Это тебе за бюрократизм, это тебе за индивидуализм, это тебе за идиотизм. Моя смена, говоришь? График вывешен, говоришь? И как бы я его увидел, по-твоему? Вы же бухали где-то, а гильдия закрыта была!»

Фух, отпустило. Точтли что-то прочитал на моем лице, поэтому поспешил расплатиться с Крысой и специальным багром унес клетку в дом. Девушка же смотрела на меня с интересом.

— Уважаемая госпожа Крыса! — Не хотелось выдавать в себе игрока, и надо было как-то сместить фокус ее внимания, так что я говорил и говорил. — Вы достигли поистине поразительных результатов в деле охоты на монстров. Для меня большая честь познакомиться с вами. Возможно, в своих странствиях вы могли встречать охотника из нашей деревни — Динекуечитлана? Мой дед пропал несколько месяцев назад…

Либо она купилась, либо подыграла, но квест взяла и даже очень убедительно пообещала сделать все возможное для розыска деда или его останков. На том и попрощались. Она ушла к лоткам покупать новую клетку, а я отправился искать график дежурств.

***

Других игроков в деревне пока не было, так что мое дежурство проходило в соответствии с проверенным историей принципом: копаем отсюда и до обеда с полным погружением салаги в трудовые будни. Точтли поручал мне самые скучные рутинные дела — от уборки и ремонта здания гильдии до починки и разбора оружия, самоловов, капканов.

Хорошо хоть в процессе можно было учиться. Я получил способность «мастер ловушек» — за изучение давящих и ущемляющих средств отлова монстров. Большинство из них были приспособлениями из арсенала обычного охотника, и в теории их можно было быстро собрать из подручных средств в лесу: петельные самоловы, пасти, кулемы, черканы, распорки, проскоки, кляпцы, башмаки. На практике же мне дали навык «петля», который при наличии веревки или лианы позволял создать затягивающийся силок с эффектом замедления. Неплохой, в принципе, навык. Поможет и задержать погоню, если придется самому убегать.

Потом я изучал всевозможные приманки — от отравляющих до тех, где сначала нужно поймать живца. Обегал все окрестности в поисках дурно пахнущих растений, переловил десяток обезьян и замариновал их по особому рецепту Кеечучу — вроде как под гнильцу, которую обожают подгорные гули.

Возня с приманками увеличила навык травника. А учитывая, что все ловушки и приманки готовились под конкретных существ, про которых в деталях рассказывал Куечучу, мне дали еще способность «понимание монстров». В дневнике путешественника появился новый раздел «монстропедия» с красивыми картинками, снабженными описаниями повадок и уязвимых мест.

Все эти маленькие достижения и навыки, которыми награждала система, хоть как-то помогали сохранять бодрость духа и глушили мысли о том, что, пока я тут мариную кроликов, Эйп становится еще сильнее и недоступнее. Я понимал, что достижения эти — лишь манипуляции гейм-дизайнеров, которые мотивируют игроков тратить на игру больше времени, но каждое системное сообщение все равно добавляло порцию эндорфинов. Да и ползунок отыгрыша персонажа не стоял на месте.

Материальная часть контракта. Баланс: 16 из 100 000 золотых.

Сюжетная часть контракта: 531 из 10 000 очков.

В свободное от дежурства время я изучал карты, заметки с описанием монстров, чуть ли не с лупой разглядывал коллекцию трофеев, висящих на стене, и тренировался в стрельбе. В гильдии имелась система статусов и допусков, но пользоваться гильдейским оборудованием я мог пока только в учебных целях или, как в случае со спасением Куечучу, в форс-мажорных обстоятельствах под присмотром старших. Получить что-то навсегда и на перепродажу можно было только с повышением уровня или за особые трофеи.

Уровень у меня был первый, а трофеи отсутствовали, так что, если я отходил с казенным стволом больше чем на пять километров, система сразу начинала ругаться. Ходить далеко мне, впрочем, пока не требовалось. Я нашел поблизости большую поляну и, поставив там два бревна с нарисованными рожами Эйпа и Алисы, перепробовал на них все доступные ружья и мушкеты.

Выстрел, перезарядка, выстрел… Сбегать в гильдию за патронами (сразу ящик Точтли не выдавал), выстрел, перезарядка… Сбегать в гильдию за новым стволом, потому что ресурс этого истощился… Выстрел, перезарядка, найти новые бревна… Выстрел, перезарядка, пойти поспать и дождаться, когда чудесным образом обновятся испорченные стволы в оружейной гильдии…

Иногда со мной тренировались мои товарищи по испытанию — такие же салаги, как я. Кенучину понравилась идея с манекенами, он срубил небольшое дерево и соорудил на дальнем краю поляны свой тренажер, где торчащие ветки имитировали конечности. Ачи разложил на пне по соседству свой знахарский инвентарь и, разведя костер, постоянно что-то варил в котелке.

Ачи, как и обещал, вернул мне мою часть награды из логова ангиаков. Я получил горсть блестевших на солнце необычных патронов, где вместо пуль были острые клыки монстров.

«Дневник путешественника. …Не перестаю удивляться изобретательности Магнуса. Только мы осознали все плюсы применения приона в производстве механических помощников, как он опять поразил нас. И ведь все так просто — использовать клыки монстров в качестве пуль. Например, зубы мелких детенышей вампиров не только пробивают доспехи, но и сохраняют свои свойства, парализуя поврежденную область почти на целую минуту. Завтра Магнус хочет провести испытания и начинить пули прионом. Посмотрим, что из этого выйдет…

Артейл. 28-й день с момента прибытия на Аврору».

Я поднял навык перезарядки до максимального уровня, удвоил экономию патронов так, что уже каждая пятая пуля возвращалась в инвентарь, и открыл новые навыки — «бесшумная стрельба» и «использование особых боеприпасов». Бесшумная стрельба снижала радиус обнаружения стрелка монстрами, а на максимальном уровне вообще создавала эффект глушителя. В дальнейшем, судя по описанию ветки навыков, можно было выбрать путь между точностью с навыком «снайпер» и огневой мощью с навыком «стрельба с двух рук». Мне осталось всего несколько пунктов до перевода бесшумной стрельбы на второй уровень, когда заверещала система.

« В эфире! Вас ищет игрок. Все ваши напарники заняты. Срочно вернитесь на территорию гильдии. В случае опоздания в локацию вашего НПС будет наложен штраф — 10 очков опыта в час. Награда за успешно проведенную миссию — 200 очков опыта, штраф за отказ — 500».

Система все-таки оштрафовала меня за часовое опоздание. Потому что кроме игрока, искавшего меня ради квеста, я заметил и других чужаков.

Затаившись в кустах недалеко от деревни, я следил за ними и трясся от переполнявшего меня адреналина. А может, это был страх маленького мальчика перед хулиганами из старшего класса. Когда понимаешь, что должен что-то сделать, потому что девочки смотрят или просто потому что ты прав, но очень четко осознаешь последствия и надеешься, что на тебя не обратят внимания или выберут кого-то другого.

Их было четверо. Мои личные враги с номерами важности с третьего по шестой. Райпер и его щенки. Все в черных мифриловых доспехах с золотым орнаментом и в таких же масках. Все с мечами, только Бамби с коротким жезлом. Я видел ники, но не смог посмотреть их уровень. Хотя и так было понятно, что шансов у меня ноль. Папай как-то хвастал в Динасдане, что ждет не дождется момента, когда сможет надеть маску. В Декато, их прошлом клане, это был знак отличия, выдаваемый на сотом уровне. Хранители не стали делать единую униформу, как в некоторых кланах, достаточно было добавить герб на доспех…

Я не знал, оказались ли они тут случайно или пришли за мной. В любом случае им не было известно, какого именно НПС я отыгрываю. Точтли что-то увлеченно им рассказывал, разводя руки, как заядлый рыбак. Врал, небось, опять. Главное, чтобы про мои странности не упоминал и увел непрошеных гостей подальше. Лучше мне с ними не встречаться, иначе выдам себя…

Они наконец ушли, наняв Точтли в качестве проводника, и меня слегка отпустило. Как только они скрылись за поворотом, я припустил в деревню, подгоняемый системными сообщениями.

Игрок, пришедший за квестом, оказался молоденьким хлыщеватым эльфом тридцать пятого уровня. Не дождавшись меня, он теперь общался со старостой. Так и этак ходил вокруг да около, пытаясь разгадать алгоритм мышления неписи. В конце концов староста не выдержал и, когда я был уже на подходе, предложил игроку истребить крыс на складах. Я еле удержался от смеха, глядя на оскорбленное лицо эльфа.

— Вы меня искали? — Я состроил самую простодушную мину, на которую был способен. Эльф перевел на меня взгляд, завис на секунду, вчитываясь в мое описание и улыбнулся.

— А то! Дружище, мне нужен проводник и помощник. Идем на Утес Черепа. И какого-нибудь монстрика будет неплохо мочкануть.

— Оформим в лучшем ви… — Я осекся на полуслове, краем глаза заметив, как покраснел индикатор, — То есть, конечно, господин. Путь туда неблизкий, переполнен опасностями.

Я понес витиеватую чушь, взятую из книги «Кодекс поведения НПС на Авроре», хотя понятия не имел, где этот утес находится. Но Эфир не спал, и как только индикатор одобрил мою бредятину, появилась карта. В неисследованной белой зоне зажглась красная точка, и замерцали три пунктирные линии, предлагая мне путь на выбор.

Мы договорились об оплате, и я забежал в гильдию отметиться в толстой амбарной книге, заодно подглядев, куда ушел Точтли. Сдал Куечучу винтовку, с которой тренировался. Сдавал без сожаления, в ней осталось всего пять единиц прочности, но с грустью получил отказ в выдаче новой. Дескать, мал еще, выдадут только за особые заслуги или со второго уровня. Вспомнилось кино из детства: «Как на тропу войны, так не мал, а как на фильму…» Ладно, хоть зельями здоровья запасся.

И мы отправились в путь.

Эльф оказался почти неплохим парнем, но слишком любил рассказывать про свою жизнь в реале. Вероятно, думал, что раз я непись, то мне это очень интересно. С Точтли они бы наверняка подружились.

Жил он в Канаде и был настолько в нее влюблен, что даже никнейм выбрал себе созвучный — Кадан. Вторым его объектом страсти была некая Сюзи, которая отвергла его, обозвав занудой. Именно этот факт и побудил его бросить все на Теллусе, вайпнуться и рвануть на Аврору. Здесь он первым делом вступил в гильдию картографов, надеясь своими открытиями доказать Сюзи, что занудство — это не про него. Кадан рассчитывал ни много ни мало отыскать Магнуса и разгадать весь дневник Артейла. Учитывая, в какой глуши находился Утес Черепа, я предположил, что в гильдии эльф тоже всех достал и его отослали куда подальше. Хотя вообще-то утес мог оказаться весьма интересным местом, ведь, по легенде, именно в том районе Магнус высадился на берег.

Путь, проложенный Эфирным навигатором, мы должны были пройти за восемь часов, но он растянулся на целых три дня. Кадан не мог быть в игре постоянно и задерживался в ней максимум на пять часов в день. Но даже эти пять часов мы еле ползли. Природные красоты Авроры показали свою темную сторону — поля, луга и горные долины сменились плотными джунглями. Кадан отдал мне мачете, чтобы я пробивал путь сквозь заросли, а сам отвлекался на каждый холмик и ручеек, отмечая его на карте.

Однажды нам попались развалины, частично заросшие кустарником. Это было невысокое основание пирамиды с полустертыми рисунками зверей на торце.

«Гробница Таки-чи-кана. Уровень прохождения: 30+. Уровень опасности: неизвестен. Наличие легендарных предметов: отсутствуют. Наличие эпических предметов: маловероятно. Наличие редких предметов: в избытке».

Я вспомнил, с каким размахом строили в Динасдане, и подумал, что Таки-чи-кан не был выдающейся личностью. Разочарованно отмахнулся от системного сообщения и разозлился сам на себя. Чего я, собственно, ожидал? Найти тут Слезу Авроры?

Кадан же был в восторге — приказал мне устраиваться на привал, а сам обежал все вокруг. Вернулся с охапкой дырявых человеческих черепов, разложил их на камнях и, прогнав меня, стал делать скриншоты. Результат ему не понравился, и он еще несколько раз бегал туда-сюда, двигал черепа, раскидывал листья и фотографировал. Когда композиция его наконец удовлетворила, он, не прощаясь, растаял в воздухе — ушел в реал. Система подкинула мне опыта за прошедший день и денег в уплату за следующий.

Я подошел ко входу в гробницу. Легкая дымка, как полог, закрывала проем, и я не решался туда шагнуть. Первому, кто войдет в подземелье, полагалось достижение, а внутри ждали ценная добыча. Но само подземелье в этом случае потеряло бы статус неизведанного, а я раскрыл бы свою легенду перед Каданом, как и перед всей гильдией картографов. После чего информация неизбежно дошла бы и до Хранителей.

Но любопытство победило. Я шагнул в темноту.

И ничего не произошло, Эфир не считал меня полноценным игроком. Я достал факел и осторожно начал спускаться по лестнице. Ступеньки были скользкими от влаги, а на стенах в свете факела мерцали причудливые символы. Рисунки слева были корявыми, почти детскими — прямоугольные головы, непонятные сооружения и знаки солнца. Справа поработал другой художник, более опытный — красные линии тоже изгибались под прямым углом, но при этом уверенно складывались в изображения птиц и зверей. За время пребывания в роли НПС я уже немного привык к местному стилю и теперь узнавал очертания ягуаров, ястребов, воронов. Но больше всего на рисунках было орлов — они сидели, летели, сражались друг с другом и с другими хищниками. Видимо, Таки-чи-кан был охотником-орлом. В каждом орнаменте, кроме того, присутствовал знак солнца.

Уже виден был конец лестницы, когда на меня напали. Из коридора справа внизу выскочили две твари, похожие на смесь дикобраза и кабана. «Темное зрение» не сработало — звери были обычными, без приона. Клыки блестели в отсветах факела, а на спинах дыбом поднялись гребни из острых шипов. Я отмахнулся факелом и вжался в холодную стену. Твари в прыжке пролетели мимо меня на несколько ступеней вверх. Я скатился на ровную площадку и, пока они разворачивались, бросил факел и выхватил макуауитль.

Первого дикобана-трупоеда я разрубил надвое бейсбольным ударом, но второй сжался в подобие мяча, кувыркнулся в прыжке и воткнулся мне в ногу своими иглами. При этом клыкастая морда смотрела вверх, скалилась и шипела, не давая сбить его рукой. Полоска здоровья просела у меня процентов на пятнадцать и медленно, но верно поползла вниз. Я не мог рубануть этого зверя макуауитлем, как предыдущего, потому что не хватало замаха. А удары концом дубины не помогали, зверь слишком крепко впился своими иглами. Помог бы обычный нож, но его у меня не было, даже мачете Кадан унес с собой. Я полез в сумку за мензуркой с кукурузным зельем здоровья и наткнулся на клык квинканы. Взревел от радости и вогнал его в пасть твари, выбив ей несколько зубов.

Быстро отлечился, порадовался полученному опыту и собрал с тушек несколько иголок. Больше я макуауитль из рук не выпускал. Осторожно прошел туннель, побродил в пустом зале, наступая с хрустом на чьи-то кости. Дикобаны нападали еще больше десяти раз, но, к счастью, все время по одному. Я либо ждал прыжка, либо крутился и бегал, стараясь не подпускать их близко. Опыта мне навалили почти на два уровня, но мое оружие покрылось царапинами, потеряв товарный вид и десять процентов прочности, а один из осколков обсидиана начал шататься.

В конце зала нашлась треугольная каменная дверь, которую я с трудом, но все же сдвинул ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. За дверью оказалось длинное и узкое помещение, в центре которого стоял разукрашенный саркофаг. Вокруг валялись человеческие кости — они, вероятно, принадлежали слугам, которых принесли в жертву, чтобы они послужили Таки-чи-кану и в загробном мире. Оружия у них не было, так что восстания мертвецов я не опасался.

А вот группа трупоедов, спавшая на крышке саркофага, меня напугала. Я насчитал девять зверей. Сзади что-то зашуршало, и в дверной проем попытался протиснуться десятый. За ним виднелось еще несколько темных силуэтов. Путь назад мне был отрезан. Я закрыл дверь, стараясь не шуметь, но в последний момент камень все-таки клацнул, и со стороны саркофага зашипели. Сдаваться, однако, я не планировал и залпом выпил сразу несколько эликсиров, повышая запас здоровья и выносливости.

Дикобаны пока не нападали, просыпались по одному, потягивались и деловито нюхали воздух. Я не стал строить из себя джентльмена, противостоя трупоедам. Не дожидаясь, пока они подготовятся, швырнул в них факел, схватил макуауитль двумя руками и бросился к саркофагу. Крышка была примерно на уровне моей груди, и я с широким замахом пронес острые обсидиановые зубья параллельно поверхности, сминая и дробя все, что попадалось на пути.

Первым двум зверям срезало короткие лапы, третьего разорвало пополам, еще два отлетели к стене. Оставалось четверо, они выгнулись, как кошки, и прыгнули разом. Я ушел вперед кувырком, ощутимо приложившись о холодный камень, и на четвереньках пополз вокруг саркофага. Уцелевшие твари бросились за мной. Развернувшись, я принялся их лупить. Последнюю тварь опять пришлось добивать клыком квинкаты — рукоятка макуауитля треснула, тот потерял прочность и развалился у меня в руках. Не лучше дела обстояли с обувью и одеждой. Сапоги теперь больше напоминали полуботинки, а все остальное рваными полосами липло к окровавленному телу. Здоровья осталось около двадцати процентов. Я допил последнее зелье, которое у меня было, и пока восстанавливался, читал системные сообщения.

«В Эфире! Получен новый уровень. Текущий уровень: 31. Получено достижение: «резня трупоедов». Бонус: плюс 5 к атаке на падальщиков. Добавлен навык: «дробящее оружие», первый уровень.

За дверью кто-то скребся и тяжело дышал, но сдвинуть плиту пока не мог. Стараясь не думать, кто там и как мне отсюда выбираться, я занялся поиском трофеев. Сначала обшарил все скелеты снаружи, став обладателем двух медных колечек ловкости и бесполезного для меня магического кулона. В саркофаге улов был богаче. В ногах у скелета лежал мешочек с двумя десятками золотых монет незнакомой мне грубой чеканки. Наверное, целое богатство для аборигена, но для меня — ничего особенного. В позапрошлой жизни я мог заработать столько за полдня варки пива.

Еще я нашел несколько черных перьев, которые давали бонусы к одежде, если их правильно туда пристроить. Других ценностей в саркофаге не было, оружия тоже. Мне это показалось странным. Ну не может добыча быть такой скудной — если, конечно, это не ограничение для НПС. Я надел кольца, отметил, как подросли показатели, и стал искать ценности по второму кругу.

Уж не знаю, удача это была или просто внимательность, да и в пыли пришлось повозиться, разгребая кости, растоптанные во время моей схватки с дикобанами. Но оно того стоило. Под одним из скелетов я обнаружил наруч — часть эпического кожаного доспеха из сета «Острого когтя орла». Тут уж игра подмухлевала, наруч был в идеальном состоянии. Толстая темная, почти черная кожа обхватывала предплечье, накладки прикрывали тыльную сторону кисти вплоть до костяшек пальцев и были укреплены небольшими острыми кусочками черного мифрила. Внутри прощупывался кармашек под кристалл приона, сейчас пустой, а вдоль предплечья имелись петли-ячейки, куда вставлялись патроны. Удивительная вещь — одновременно и возможность атаки с масштабируемым уроном, и патронташ с дополнительным свойством экономии боезапаса. Хотя видимых ячеек было всего шесть штук, наруч вмещал в себя целых тридцать патронов.

В вопросе дальнобойного оружия Эфиру приходилось балансировать на грани правдоподобности и интереса игроков. Стрелять можно было много, но не бесконечно. Таскать с собой ящики с боеприпасами никто бы не стал, поэтому была разработана система колчанов и подсумков с почти бесконечным дном. Перезарядился, моргнул — и в видимой части запас обновился. А когда ресурс исчерпан, либо покупай новый подсумок, либо неси оружейнику на перезарядку. Ну или делай патроны сам. По сравнению с привычными патронташами, которые вмещали до двух сотен зарядов, в наруче боезапас был мизерным, но шанс возврата пуль это компенсировал.

Ползая по полу, я нашел не только наруч, но и узкий лаз в дальней части комнаты, который вывел меня на свежий воздух. До возвращения Кадана было еще несколько часов, и я отправился пополнять запасы, чтобы соорудить себе хоть какую-нибудь одежду, сварить новые зелья и подремать.

Когда Кадан вошел в игру, я жарил оленину и пил у костра недавно изобретенный чай, прибавляющий ловкость, разглядывал свои характеристики и выглядел уже довольно прилично в только что сделанной кожаной безрукавке и крепких штанах из оленьей кожи. Эфир заблокировал мне большинство веток развития — видимо, чтобы НПС не разгулялся. Очки навыков копились, но повысить уровень способностей можно будет только потом, после выполнения контракта. Когда наступит это «потом», я не знал и пока лишь с жадностью изучал потенциальные возможности охотника.

Обязательно нужно будет прокачать навык маскировки, чем-то напоминающий умения воров и убийц, но действующий по типу мимикрии у животных. На первом уровне он прекрасно работал на природе, но уже слабее в городе. Зато потом появлялся полноценный стелс, который в теории был нужен охотнику, чтобы незаметно подкрасться к монстру и нанести один-два удара. Вторым ценным навыком мне показался телепорт, позволяющий охотнику скакать по горным ущельям — с каждым уровнем все быстрее и дальше.

Кадан неодобрительно окинул взглядом мой новый наряд, но промолчал. Он не заметил, что я побывал в гробнице, а сам он туда не собирался, лишь продал координаты в гильдии.

Мы продолжили путь. День был практически копией предыдущего. Мы пробирались сквозь джунгли, останавливаясь иногда, чтобы сделать записи и скриншоты. Разница состояла лишь в том, что пару раз неведомая сила тянула меня в сторону от нашего маршрута. Прямо чесались руки с ногами, и хотелось туда бежать. Но при Кадане я этого не делал.

Мы обнаружили еще две гробницы и развалины брошенной деревни. Когда эльф вышел в офлайн, я не сразу выбрал, куда идти, а потом и вовсе планы изменились. На карте тускло зажегся огонек, подсвечивая область диаметром примерно в километр.

«В Эфире! Вы обнаружили место последней охоты вашего дедушки — знаменитого монстролова. Вам доступна дополнительная подсказка для игроков в квесте «Поиск останков Динекуечитлана». Награда игроку, выполнившему квест, — оружие, найденное с останками. Частота обновления квеста — один раз в неделю».

Интересно, а награду с деда я смогу как-то получить? Даже если нет, посмотреть на любимого предка никто мне не запрещает. Глянуть одним глазком, с чем он на охоту ходил. Знаю я эти квесты — какой-нибудь старец просит тебя найти потерянную вещь, а потом ее же тебе и дает в награду. Мол, мне уже не надо, а тебе пригодится.

Добрался я за два часа с небольшим, но дольше сидел на ветках в ожидании, когда на меня перестанет агриться косматый вепрь двести сорокового уровня. Эта скотина (не могу назвать ее по-другому) весом в полтонны и с клыками, которые по размеру были сравнимы с моим предплечьем, привязалась ко мне на берегу небольшого озера. Спасся я, только вскарабкавшись на дерево. Достать меня вепрь не смог, а потом, на мое счастье, переключился на пробегавшего мимо волка сто восьмидесятого уровня. Я даже думал вернуться — ведь если по дороге все так сурово, то что ждет у цели? Но любопытство вкупе с жадностью пересилили.

Когда я дошел до места, была уже ночь. То, что прикончило родственника, я разглядел сразу — «темное зрение» помогло. На верхушке холма стояла группа деревьев, а между двумя самыми большими в лунном свете блестела паутина. Лимузин в ней, может, и не поместился бы, но маленький спорткар завяз бы наглухо. Чуть левее на ветке висели два кокона — один старый, почти черный, а второй явно свеженький. На траве белели кости, а в корнях на уровне метра под землей мерцал оранжевый огонек. Тварь сидела в засаде, и вопрос был только в том, откуда именно и как быстро она выскочит.

Я собрал несколько толстых палок и тихонько забрался на дерево метрах в десяти от паутины. Метнул в нее палку с высоты — в середину не попал, только краешек зацепил, но сетка слабо дернулась. Послышалось шуршание внизу, едва слышное на фоне остальных лесных звуков. И все.

Я спустился, нашел дрын побольше. Запыхался, пока затащил его на дерево, но план сработал. На этот раз метательный снаряд попал ровно в центр, паутина заколыхалась, а из корней сначала показались толстые лапы, а потом высунулась черная морда размером с двадцатикилограммовый арбуз. «Древесная паучиха, уровень двести шестидесятый». Все-таки самка деда закрутила, система не должна ошибаться. Паучиха махнула конечностью, будто хоккейной клюшкой, сбила бревно на землю и спряталась обратно.

Два часа я читал вики и форумы, прокручивая в голове разные варианты. И лучшее, что смог придумать, — это устроить лесной пожар и сжечь тут пару гектаров к эфирной матери. Я даже метнул в паутину факел. Но там ничего не шелохнулось, а факел зашипел и погас. Вариант прокрасться незамеченным я отмел сразу — слишком близко, даже если с разбега проскользнуть под паутиной, схватить коконы и попытаться с ними сбежать. Неплохо было бы закинуть крюк с веревкой, подцепить кокон и вытащить его из опасной зоны, но ни крюка, ни веревки у меня не было.

К рассвету я начал замерзать, хотя раньше, когда был игроком, подобного не замечал. Надо было уже решаться — хватит строить из себя попугая на жердочке. Я спрыгнул с дерева, размял замерзшие мышцы и легкой трусцой побежал обратно.

Метров через сто, однако, встретил своего старого знакомого. Слоновепрь стоял ко мне спиной и кого-то доедал, пока не видя меня. Я подумал, что хуже уже не будет, и с разбега отвесил ему пендаля под хвост. Так, по крайней мере, мне это виделось, и так я потом расскажу друзьям за кружечкой темного. Но на самом деле, учитывая размеры монстра, я просто пнул его по ноге. И, не дожидаясь реакции, снова побежал к паучихе.

Оглядываться и проверять, дошло ли мое послание не было никакой необходимости. Рык, сопение и хруст веток за спиной давали надежду, что план сработает. Я промчался вверх по склону холма и понесся прямо на паутину, но в последний момент прыгнув ногами вперед и проскользнул по влажной от росы траве под нижним краем смертельной ловушки. Вскочил, борясь с желанием обернуться, и бросился к ближайшему дереву. За спиной раздался глухой удар, а следом — дичайший рев, от которого вздрогнула вся округа.

«В Эфире! Вы получили урон. На вас наложен эффект оглушения. Параметры персонажа снижены на 30% на одну минуту».

Руки так и обмякли, но я все равно, царапаясь о ветки, забрался повыше и обернулся. Зрелище меня порадовало. Вепрь почти пробил паутину, только запутался задней ногой. Он бешено вертелся, лягался, стараясь вырваться и при этом отбиться от паучихи. Та полностью выбралась из норы и попыталась лапами притянуть к себе вепря, но он изловчился и пробил копытом сразу в несколько глаз паучихи. Детали поединка мне были не интересны — главное, что вепрь рвался как можно дальше от паутины, а паучиха за ним, и путь к коконам оказался свободен.

Я сделал рывок, подпрыгнул между коконами, в полете схватил в каждую руку по одному — и повис, приклеившись к ним. Подумал — ну вот, допрыгался, сам себя подставил. Пусть уж лучше теперь паучиха победит, чтобы кабан мне пинок не припомнил. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть, как там дела на поле боя. Внимания на меня никто не обратил — то ли я со своим уровнем был для них букашкой, то ли реально зарубились, и им теперь пофиг на все вокруг.

Я стал дергаться и раскачиваться вместе с коконами, как на качелях. Ноги вперед, ноги поджать — и так до тех пор, пока из более свежего кокона не раздался слабый стон, а над головой не треснула ветка. В обнимку с коконами я скатился с холма и больно влетел в заросли кустарника. Паутина, оторванная от основы, начала слабеть, и я смог освободить сначала одну руку, потом другую. Перетащил коконы метров на десять дальше от логова и заныкался в корнях поваленного дерева, чудом разминувшись с еще двумя вепрями, бежавшими на помощь товарищу. Эти были поменьше, но мне все равно хватило бы.

Убедившись, что все опасные твари сейчас заняты друг другом, я стал распутывать коконы. Первым под руку попался старенький, почти невесомый, с торчащими сквозь мотки паутины птичьими перьями. Мысленно принеся извинения своему виртуальному предку, я оторвал мумифицированную голову и запустил руку в импровизированный мешок из паутины — разрезать ее мне все равно было нечем. Разворошил внутри все, что смог, насколько дотягивалась рука, но ничего, кроме костей, не нашел. Пришлось притоптать землю и вытряхнуть содержимое кокона под ноги.

Первым ценным предметом, упавшим рядом с моим сапогом, оказался изогнутый нож-мачете, очень напоминавший непальский кукри. Простая, но явно рабочая вещь — толстый обух, глубокий дол, широкое, почти круглое лезвие, предназначенное рубить, а не колоть. Рукоять была обмотана полосками кожи с петлей для крепления на руке. Я мельком пробежался по характеристикам и хмыкнул — теперь понятно, откуда у паучихи такой уровень.

«Мачете «Клык ягуара» из сета «Воина ягуара». Редкий предмет, масштабируемый до 100 уровня. Урон на текущем уровне: 70 — 95. Прочность: 175 из 200. Бонус за наличие двух предметов сета: плюс 5 к скорости нанесения удара, плюс 10 к выносливости».

Прикрепив мачете на пояс, я опять принялся трясти мешок. Таких ценностей больше не было. Выпал только простенький кожаный браслет на плюс пять к силе. Система закрыла квест, пошел семидневный обратный отсчет до новой возможности выдать его какому-нибудь игроку, но мне никакого опыта на досталось.

Во втором коконе опять застонали. Орудуя мачете, я стал аккуратно, слой за слоем вскрывать его. Освободил голову, а потом разрезал паутину поперек, чтобы достать все тело.

Стройная девушка со странным прозвищем Крыса. В рассветных сумерках, зажатая в кокон, она показалась мне совсем крохотной. Бледная, с синюшными губами и кровавыми прожилками в белках глаз — смотрела сквозь меня, будто не замечая. Ее трясло, на лбу выступил пот, а из глаз пошла кровь. Здоровья у нее осталось около восемнадцати процентов, и оно постепенно уменьшалось. Я отшатнулся, когда из ее носа выползла миниатюрная копия паучихи и зашипела на меня, а потом вторая показалась из уха. Инстинктивно подскочив, я стал отряхивать себя руками.

Девушка слабо зашевелилась, пытаясь рукой дотянуться до пояса. Но сил хватило только на то, чтобы откинуть полу плаща и вытащить пистолет из кобуры. А затем обессилившие пальцы раскрылись, и на землю выпал ствол, от вида которого я сразу же забыл про пауков. Подполз и жадно схватил его.

«Огнестрельное оружие «Крысиный король». Легендарный предмет, масштабируемый до 500 уровня. Урон на вашем текущем уровне: 425 — 730. Прочность 210 из 300. Парное оружие. Бонус за наличие двух предметов: удвоение урона, повышение шанса критического урона плюс 50 процентов».

Мне кажется, в Эфире не было человека, который не знал или не мечтал бы об этом пистолете. По бокам на рамке затвора была изображена стая крыс — объемно, и так искусно, что они казались живыми. На рукоятке имелась гравировка: «Нас мало, но нас Легион».

Было два общеизвестных факта, которые касались «крысиного короля». Он был создан в честь столетия какой-то игры, и именно из него ассасин по прозвищу Клик прострелил затылок пятисотуровневому Уокеру. Другой вопрос, что потом случилось с Кликом, но пушка-то тут уже ни при чем. И мне она сейчас пригодится чрезвычайно. Девчонка не жилец, судя по всему. Она даже не поймет, что это именно я забрал ствол. А если она и есть тот таинственный Клик и вайпнулась на Аврору вместе с «королем», то наверняка у нее еще что-нибудь найдется в запасе. Все же самый дорогой киллер был в свое время.

Да, сорян, но мне нужнее.

За спиной раздался вопль паучихи — она то ли радовалась победе над вепрем, то ли негодовала из-за того, что исчезли коконы. Я решил не проверять и двинулся прочь, ощущая приятную тяжесть в руке.

Меня хватило шагов на пятьдесят и секунд на тридцать раздумий. Мысленные аргументы насчет того, что человек в беде, упорно натыкались на систему ценностей, заложенных в детстве. Тех, в соответствии с которыми надо идти к цели любой ценой, искать и получать преимущество, чего бы это ни стоило. Вроде все было верно, но я вдруг понял, что не так давно уже попадал в подобные обстоятельства — во время той дурацкой тестовой симуляции у Хранителей. И от этого понимания меня передернуло.

И в пустоте, и теле младенца я много думал о том, почему Эфир так легко позволил Эйпу поменяться со мной. Неужели мы так похожи? Что повлияло? Какие-нибудь сигнатуры в мозгу или нейронные пути, привычки и взгляды? Ну не могу же я, вроде неплохой парень, быть таким уродом, как он!

Что во мне действительно мое, а что в меня вложили — все это пока было загадкой. Но одно я понял точно. Я не оставлю Крысу в беде на радость Эйпу и Ко.

Когда я вернулся, здоровья у нее осталось всего девять процентов. Она уже даже не стонала, только дергалась в редких конвульсиях. Раскрытые глаза едва виднелись сквозь паутину на ресницах. Я не знал, как ей помочь, но лучше сделать хоть что-нибудь, чем просто отвернуться.

Я собрался, настроился и быстрыми движениями собрал паучков с ее лица. Отбрасывал их на землю и топтал, пока зеленая жижица не появлялась под подошвой. Открыл Крысе рот, перевернул ее и потряс, выманив еще десяток мелких тварей. Потом влил ей эликсир жизни. Полоска здоровья подскочила на пару процентов, но тут же рухнула обратно. Ясно, пока не убрать яд и пауков из ее тела, ничего не восстановится. Главное, чтобы было не поздно.

Я углубился в чтение форумов, поглядывая на полосу здоровья и периодически вливая девчонке в рот эликсир. Форумы и вики оказались бесполезны, но выручил дневник путешественника. Оказалось, что люди Магнуса достаточно натерпелись с такими же пауками и, потеряв несколько человек, все же нашли противоядие.

Первое, что нужно было сделать, — это полностью погрузить жертву в воду. С этим проблем не было — всего в километре, судя по карте, текла небольшая речка. Я отнес девчонку туда. Не знаю, как бы получилось в реальной жизни, но в игре я продержал Крысу под водой почти три минуты. Топил двумя руками и отгонял паразитов, покидавших ее тело.

Паучки от миллиметра до сантиметра размером выскакивали вместе с пузырьками воздуха из носа и рта, а затем тонули, оставляя слабый зеленый след на воде. Я насчитал двадцать три мелких и пять крупных, но еще минуту держал ее под водой после того, как она перестала дышать. Искусственное дыхание в игре не было предусмотрено, поэтому я просто следил за полоской жизни. На уровне в пять процентов я вытащил девчонку на берег и сразу же влил зелье здоровья.

Она чуть порозовела, но все равно сквозь кожу по всему телу проступали бледно-зеленые нити и очаги заражения, которых не было еще час назад. Радовало лишь то, что расти они перестали.

Со второй частью лечения все было не так однозначно. Артейл нудно, с подробностями описывал весь ход экспериментов в поисках противоядия. И настойка горькой полыни, и слизь какого-то жаобаба, и даже растертый в пыль прион в микродозах — все это могло помочь и лечило разные виды отравлений и проклятий. У меня была только полынь, я точно видел ее по дороге сюда.

Отвар полыни не помог, но мы хотя бы высохли у костра. У Крысы началась лихорадка, она стала бредить. Говорила с кем-то, просила не убивать, потом считала смерти: семьдесят восьмая смерть, сто двадцать пятая смерть, потом опять просила не убивать, плакала. Смотреть и слушать все это я не мог. Незадачливого убийцу Уокера, помнится, стерли с лица Эфира свои же согильдийцы и до окончательной смерти убивали более ста раз. Даже прозвище им тогда на форуме придумали — не Темное братство, а Кликбейты.

Ладно, она это или не она, потом разберемся. Кто такой жаобаб я не знал, а картинку Артейл не оставил — не хватило места на странице. Зато я мог найти прион. Залез на ближайшее дерево и активировал «темное зрение». В той стороне, где осталась паучиха, что-то едва заметно блеснуло, а других следов в окрестностях не было. Я уже собрался спускаться, опять забирать «крысиного короля» и идти добивать паучиху, но заметил, что сама Крыса подсвечена оранжевым. Свечение это исходило от крысиных черепов на ее поясе. Целых зернышек приона я не нашел — это скорее было какое-то напыление, не поддающееся идентификации на моем уровне, но меня это мало заботило.

Первый череп, растертый в пыль, пошел в отвар полыни и вместе с осадком был влит девушке в рот. Остальными двумя, как скребками, я до красноты прошелся по всему телу. И, кажется, подействовало. Ее согнуло пополам, и началась рвота, а полоска жизни толчками поползла вверх. Чем больше зеленой слизи выплевывала девчонка, тем выше становилось здоровье.

« В эфире! Вас ищет игрок. Срочно вернитесь на место привязки последней сессии контракта. В случае опоздания в локацию вашего НПС, будет наложен штраф — 20 очков опыта в час».

Я не стал прощаться. Убедился, что больше ничем помочь не могу, да уже и не нужно, и ломанулся сквозь джунгли. Я почти добежал до места, где мы расстались с Каданом, когда появилось системное сообщение.

« В эфире! Вы получаете урон ядом. На вас наложен эффект — паралич. Длительность — 10 минут».

Эфир, да чтоб тебя! Что за день ядов такой?

Я мешком упал в куст. Не удавалось даже пошевелиться — я мог только смотреть, как по моей руке медленно ползет ярко-красная с синими полосками гусеница. Каждые пару сантиметров она кусала меня. Боли я не чувствовал, но система подсказывала, что происходит.

«В эфире! Вы получаете урон ядом. На вас наложен эффект — паралич. Длительность — 10 минут. Эффект суммируется с полученным ранее».

«В эфире! Вы получаете урон ядом. На вас наложен эффект — паралич. Длительность — 20 минут. Эффект суммируется с полученным ранее».

« В эфире! Вас ищет игрок. Штраф — 20 очков опыта. Срочно вернитесь на место привязки последней сессии контракта».

«В эфире! Вы получаете урон ядом. На вас наложен эффект — паралич. Длительность — 30 минут. Эффект суммируется с полученным ранее».

«В эфире! Вы открыли способность «защита от яда» первого уровня. Снижение вероятности отравления — 2%, снижение продолжительности паралича — 1 минута».

«В эфире! Вы получаете урон ядом. На вас наложен эффект — паралич. Длительность — 39 минут. Эффект суммируется с полученным ранее».

« В эфире! Вас ищет игрок. Штраф — 20 очков опыта. Срочно вернитесь на место привязки последней сессии контракта».

И так по кругу. Какой-то баг системы или особенность НПС. У игроков, насколько я помнил, оглушенного нельзя оглушить повторно, но, может, с ядами все иначе.

Спас меня Кадан, когда сам пошел меня искать. Сначала он, правда, охал и ахал, но не из сочувствия мне, а от восхищения кусачими монстрами. Он снял с меня, аккуратно складывая в баночку, больше десятка этих, как он выражался, прелестных созданий и влил мне в рот содержимое маленького флакончика. Это было уникальное противоядие из запасников гильдии картографов-натуралистов — будь у меня такое, мы с Крысой не мучились бы так долго. Минут через пять меня отпустило. На память остались красные следы на руке и пассивная способность «защита от ядов» десятого, максимального, уровня с двадцатипроцентным шансом преодолеть паралич.

Мы отправились дальше, только еще медленнее, чем вчера. Кадан все время рассказывал, какой успех на форумах произвела его фотография гробницы. Хвастал, что его блог путешественника сейчас едва ли не самый популярный ресурс в сети и, по последним данным, даже обгоняет блог Макса, в котором давно не было новых статей. Теперь-то возлюбленная точно одумается…

Я почти не слушал, пытался понять, куда же все-таки делся Макс и как мне с ним связаться. Не придумал ничего, но, глядя на очередную попытку Кадана художественно сфотографировать поросшего мхом идола, понял, как я передам весточку Уокеру.

День прошел довольно скучно в сравнении с ночью, мы сделали несколько снимков и дважды отбивались от мелкой живности. Вокруг ее было полно, но первой она нападала редко. Сначала Кадан перепутал с лианой змею, мешавшую ему в кадре, а та, обидевшись, привела друзей. Справились довольно легко, я рубил своей новой игрушкой, а Кадан добивал из огнестрела, больше похожего на обрез двустволки. А потом мы то ли вторглись на охотничью территорию, то ли просто оказались на пути у небольшой стаи волков — их было семеро. Тут пришлось повозиться, и Кадана сильно подранило, но он только радовался, что получатся красивые фотографии.

Когда Кадан наконец-то свалил в офлайн, я не пошел назад к гробницам, которые мы нашли, а побежал вперед. Как мог быстро, аккуратно и незаметно прошел по завтрашнему маршруту, отмечая каждый объект для съемки, способный заинтересовать свежеиспеченного популярного блогера.

Первый таким объектом стала заброшенная хижина, построенная на ветках большого дерева. Она напоминала исполинскую шорею, которую в земных джунглях еще называют сал. Дерево имело метров тридцать в высоту и почти три в диаметре, а ветки были толстенными, так что хижина выглядела довольно крепкой.

Мой план был прост — я оставляю отметки в виде знака W, а там, где можно, добавляю череп, Кадан фотографирует и несет в массы, люди Уокера считывают подсказки, и мы с ними встречаемся на Утесе Черепа. От мыслей, что какой-нибудь элемент плана не сработает или подсказку разгадают Хранители, я отмахнулся и творчески приступил к делу.

Один волчий череп я оставил в хижине на полу возле нацарапанной ножом буквы W, второй — под деревом. Много времени пришлось потратить, чтобы состарить свежие порезы на ветках.

Следующим объектом, достойным попасть в кадр к знаменитому блогеру, был каменный постамент двухметровой квинканы. Не знаю, откуда он взялся посреди джунглей и кто его сделал, но памятник был проработан очень детально, от острых когтей и до резного хвоста, который, как и в моей деревне, отломился и валялся на земле рядом. Видимо, это была профессиональная болезнь всех местных статуй.

Мудрить с черепами не пришлось — перед оскаленной мордой статуи они были уже навалены кучей, и я просто разложил их буквой W. Портить квинкану не хотелось — хоть и старый камень, но чувствовалась в нем сила, будто что-то дрожало внутри и отдавалось едва уловимым теплом, если приложить руку. Точь-в-точь как дух-хранитель в Уасиока. Я тщательнее исследовал все вокруг статуи и под слоем листьев нашел-таки остатки фундаментов. Оказалось, что эта древняя деревня была раза в два больше моей и раз в десять печальнее.

Третьим объектом была пирамида — запредельная для меня по уровню и при этом неплохо сохранившаяся. На некоторых камнях отчетливо виднелись рисунки — сцены из жизни моих новых предков. Пришлось побыть одновременно и художником, и вандалом. Да простят меня историки Авроры, но большую часть я разрисовал углем. Где-то я просто подправил картинки, а где-то сделал несколько крупных раскрасок, которые собирались в букву W издалека и под определенным углом.

Кадан купился на все. Хижина привела его в дикий восторг и пробудила в нем кучу фантазий на тему рая в шалаше с его подружкой. Квинкана, наоборот, напугала, и мы, быстро сделав кадр издалека, двинулись дальше. У пирамиды он завис, изучая рисунки, а я подсказал ему интересный ракурс.

В остальном все шло стандартно, мы отбили несколько легких атак и сбежали от пары более сложных. За день я поднял уровень и немного продвинулся в умении работы с ядами. Измазал ядом гусеницы половину запаса иголок трупоедов и теперь тыкал ими во все, что попадалось под руку, а точнее, пыталось на нас напасть.

В этот день мой наниматель свалил даже раньше, чем обычно, уж очень ему не терпелось выложить новые фотки в сеть. А я побежал к утесу, благо до него оставалось полдня ходьбы и нужно было все подготовить.

Глава 11

На нас напали, когда мы уже вышли из джунглей и увидели очертания утеса впереди. Нападавших было пятеро — чумазые аборигены, во многом похожие на меня, только еще более оборванные. Они затаились в лесу, пропустили нас и ударили в спину. Трое метали дротики специальными приспособлениями, усиливающими силу броска, а остальные швыряли камни, используя что-то вроде пращи.

Надо отдать должное Кадану. Получив первым камнем по голове, он не растерялся, выхватил обрез, шустро прикрутил к нему удлиненный ствол и первым же выстрелом уменьшил количество нападавших. Применил прием из арсенала рейнджеров-оружейников — что-то прошептал и, стоя вполоборота, начал с повышенной скоростью отправлять пули в аборигенов. Вроде это называется «стойка беглого огня», когда на время повышается скорость и точность выстрелов.

Я же словил дротик в правую ногу чуть пониже колена и завалился за камень, пытаясь одновременно вытащить зазубренный наконечник и выпить зелье здоровья. Когда линия жизни вернулась к восьмидесяти процентам, я выпрыгнул с клыком квинканы в одной руке и мачете в другой, но сражаться уже было не с кем. Кадан лутал нищих неудачливых разбойников. Не знаю, что он там нашел, но со мной не поделился и смотрел как-то подозрительно. Может, решил, что я с ними заодно. Как бы там ни было, ни дротиков, ни пращей мне не обломилось. Вместо этого он попросил стащить все тела в одну кучу, рядом с которой еще минут пятнадцать фотографировался.

Когда мы добрались до утеса, я слегка разочаровался. Ночью я не успел толком ничего разглядеть — добежал до скалы, намалевал сажей у подножья букву W и помчался обратно. А теперь вот оценил все при дневном свете. Утес внешне напоминал водонапорную башню метров пятидесяти в диаметре. Высеченная лестница опоясывала его по восходящей спирали. Кадан отправил меня вперед, а сам то ли задержался для фотосессии, то ли не хотел оставлять меня за спиной. Поднявшись на несколько метров, я активировал «тёмное зрение», обернулся и предупредил:

— Приготовься, на вершине кто-то есть.

Канадец состроил страшное, по его мнению, лицо, кивнул и начал делать странные пассы руками. Сначала я подумал, что это незнакомая мне магия, но потом до меня дошло, что Кадан расписывает план на языке жестов спецназа. Дескать, ты вперед, смотри в оба, а я прикрываю, только подожди немного.

Получив от меня подтверждение в виде поднятого большого пальца, он стал копаться в своем рюкзаке. Открутил длинный ствол и пристроил на его место штуковину покороче, но с шестью стволами. Потом раздвинул телескопический приклад и установил витиеватую резную рукоятку по типу пистолетной. Добавил сверху скобу, чтобы удобнее было держать левой рукой. Покрутился, чем-то пощелкал и, решив, что с оружием все окей, приступил к доспехам.

Переодевание выглядело уже менее эффектно. Он покликал по только ему видимой панели управления, и на нем появился стальной нагрудник, а потом стальные поножи и закрытый стальной шлем. Все этом ярко заблестело на солнце. Да, богато живут картографы-блогеры на новых материках.

В довершение ко всему он достал несколько бутыльков с синей жижей, прицепил их на пояс и попрыгал на месте, проверяя, не дребезжит ли что-нибудь. Кивнул довольный и уставился на меня сквозь прорезь шлема.

Пришлось тоже лезть в инвентарь и изображать вдумчивую подготовку. Несколько зелий, остатки еды, кукурузные лепешки — мне и вынуть-то было нечего. Но чтобы не разочаровывать клиента, я взял в руки дедушкин кукри, закатил глаза и раскрошил над ним половинку лепешки, проговаривая вслух какую-то абракадабру. Типа, у меня настоящий охотничий наговор. Я тоже попрыгал и еще раз поднял большой палец, Кадан кивнул.

«В эфире! Вы получили скрытое достижение — импровизация. Повышение опыта НПС на 2%».

Лучше бы, конечно, ствол или доспех, как у канадца, но дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят.

В зубы, впрочем, пришлось посмотреть практически сразу, как только мы поднялись на вершину. Как бы тихо мы ни пытались идти по ступенькам, нас уже встречали. Молодая зубастая сколопендра стояла на верхней ступеньке, водила из стороны в сторону усиками и разевала пасть. Возраст ее я оценил, вспомнив описания из гильдейского журнала. Молодыми считались особи до метра в диаметре.

— Бей под горло и по усикам, — подтолкнул я Кадана, который замер, поравнявшись со мной. — Повезло, что мы снизу, брюхо у них — самое слабое место.

Кадан не стал прицеливаться и моментально спустил курок, стреляя от бедра. Дум, дум, дум — ствол выплевывал пулю и сразу же сдвигался по кругу, уступая место следующему. Все-таки читерская пушка, прям какой-то ручной пулемет Гатлинга. Сколопендра, теряя конечности и куски мяса на груди, заверещала, свернулась в клубок и исчезла из поля зрения. Разгоряченный Кадан, стоя в облачке порохового дыма, радостно закричал и побежал наверх.

— Стой! — крикнул я, пока «темное зрение» четко отслеживало перемещения монстра. — Она обходит по карнизу, сейчас прыгнет сзади.

Монстр действительно прыгнул между нами и, пригнув голову, двинулся по ступенькам к Кадану. Огневая мощь у того была, конечно, на зависть, и предыдущие попадания отняли у сколопендры почти двадцать процентов жизни, но сейчас лучше бы ему не стрелять. Либо меня пристрелит, либо себя, если пуля срикошетит от брони монстра.

Чертова бронированная гусеница снова заверещала — на этот раз, кажется, от изумления. Потому что канадец просто развернулся, вынул брусок магической фотокамеры и стал делать селфи со сколопендрой, подкрадывающейся к нему со спины. Я подумал, что, в принципе, немного потеряю от его смерти и стал тихонько сдавать назад.

«В Эфире! Вы отклоняетесь от сюжетной линии заказа игрока. В случае гибели игрока во время заказа — штраф 400 очков опыта отыгрыша персонажа и понижение репутации в гильдии монстроловов».

Да блин! Форс-мажоры там в контракте не прописаны, что ли? Я выхватил клык квинканы, разбежался и прыгнул на спину сколопендре. Балансируя руками, как канатоходец, пробежал вдоль туловища и вбил клык в основание правого усика. Монстр выгнулся, пытаясь сбросить меня и открывая брюхо Кадану. Тот не подвел. Дум, дум, дум — монотонно, с коротенькими паузами и щелчками механизма поворота стволов в сколопендру полетели разрывные снаряды. Я смог ударить еще два раза, метя в одну точку, но руки скользили от слизи, толчками выходивший из раны. Монстр снова припал к земле, стал извиваться и биться мной о скалу. Полоска здоровья поползла вниз, но обошлось без оглушения.

— Держись, ща рванет. — Кадан перестал стрелять, сдернул с пояса сразу две склянки и покатил их по ступенькам под лапы монстру.

И действительно рвануло. Бо́льшую часть двойного заряда морозной бомбы принял на себя монстр, но и мне прилетело. Я мгновенно покрылся тонкой корочкой льда, потерял больше половины здоровья и получил эффект обморожения на две минуты, а сверху меня еще и придавила сколопендра. Я успел рассмотреть, что все ее пузо между пятой парой лап и двенадцатой стало сплошным месивом из осколков льда и замерзшей слизи.

Кадан перезарядился, спустился на несколько ступеней и посылая пулю за пулей, стал выбивать куски замерзшей плоти из монстра. Я попытался вылезти из-под туши, но каждое попадание в нее припечатывало меня к скале. И тогда я продолжил бить. К моменту, когда Кадан очередной серией выстрелов развалил-таки сколопендру пополам, я успел выломать один усик и почти доковырял второй. Тварь пискнула в последний раз, и на нас с Каданом посыпался град системных сообщений.

Эфир щедро накинул мне два уровня и дал минимальный бонус к защите от мороза. Что дали рейнджеру, я не знал, но и системные сообщения, и лутание тушки, к которому я не допускался по условиям квеста, сильно подняли ему настроение. Мы сделали еще несколько фотографий в формате «Кадан — великий охотник». Он закинул пулемет на плечо, а ногу поставил на голову твари, которую потом принялся отрезать. Я тем временем пошел дальше.

На плоской ровной вершине я наконец-то понял, откуда произошло название Утес Черепа. Казалось, неведомый громадный червяк прогрыз в площадке отверстия — два почти круглых, метра по три в диаметре, а под ними овальное. Кроме того, ближе к краю лестницы двумя неровными рядами торчали каменные осколки. И если посмотреть сверху, то все это как раз и сложилось бы в изображение черепа.

В «зубах» застрял скелет человека, лохмотья трепыхались на ветру. Я прислушался к восторженным возгласам Кадана, который продолжал возню с тушей на лестнице, и стал копаться в костях. Выломал несколько штук и сложил их нужным знаком. Попутно подобрал интересное колечко с шоковым зарядом, активируемое при ударе, но сейчас, к сожалению, совершенно пустое.

Прежде чем Кадан закрыл квест, мы полюбовались окрестностями. На востоке в паре километров от утеса начинался океан. Где-то там вдалеке были Веспер с Теллусом, а еще дальше и левее — Аквилон. С той стороны приплыл Магнус, и уже очень скоро, когда закончится альфа-тест, к этому берегу причалят тысячи кораблей всевозможных кланов. К западу от утеса раскинулся лес с резервациями, откуда мы пришли. На севере была равнина, за ней вздымались горы. А на юг тянулись болота, среди которых затерялись скудные земли непокоренных племен. За болотом все было покрыто магическим туманом. Что он скрывает, не знали ни картографы, ни даже библиотекари Динасдана.

Когда Кадан сделал панорамные снимки, мы еще долго стояли на краю глаз-провалов, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Я даже бросил факел, выданный мне Каданом, а тот попытался заснять что-нибудь для блога. Но безуспешно — огонь в каком-то момент стал неразличим, а звука удара о дно мы так и не услышали. Похоже, провал вел под основание скалы. Ни желания, ни возможности спускаться не было, так что Кадан закрыл квест и вышел из игры. Система брякнула мне плюс двести к опыту, и на игровом счете появилось десять серебряных монет. Шкала отыгрыша персонажа заполнилась процентов на пять.

Я остался один, только ветер задувал на вершину и гудел в «глазницах». Нужно было придумать, как дополнить послание людям Уокера. Ждать их я не собирался — следовало вернуться в деревню, чтобы система не штрафанула за опоздание. Оставлять прямые координаты я не хотел, опасаясь, что послание прочтут Хранители. Нужно было намекнуть на что-то расположенное поблизости, куда я смогу часто наведываться. Заброшенная деревня со статуей подошла бы, осталось только придумать, как это обозначить.

Часа три я искал решение, даже перекусить успел, но в итоге сдался и решил не заморачиваться. Вынул кусок кожи, нацарапал на ней координаты деревни, расковырял небольшую трещину на краю утеса и запихнул туда послание. А потом в нескольких местах нацарапал изображение маленькой рыбки. Мурлоки должны допереть, они же вроде то ли рыбы, то ли жабы.

Удостоверился, что случайно мою трещину не найти, и уже собрался спускаться, когда услышал внизу на лестнице крики, тяжелое дыхание и легкий топот. На вершину, запыхавшись, выскочила девушка-игрок. У нее были серебряные волосы, легкие доспехи и окровавленная белая рубашка. Молодая ведьмачка, я даже не знал, что они тоже на Аврору подались.

Система подсказала — Лили из клана «Ривийская пехота». Слабенькая, всего двадцать седьмой уровень — видать, недавно совсем вайпнулась. Все правое плечо было залито кровью, а из спины торчал обломок дротика. Оружия у нее не было — выронила, вероятно, получив ранение. Она не сразу меня заметила — согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Потом подняла голову, матюкнулась, сунула руку в сумку и стала обходить меня справа. Я показал пустые ладони, чтобы ее успокоить, и стал смещаться в противоположную сторону, пробираясь к лестнице. Что девушка может с перепугу достать из сумки, было неясно, лучше свалить на всякий случай.

Внизу слышались крики и звуки боя. Она их тоже услышала и стала двигаться быстрее, глядя то на меня, то на лестницу. Я оказался в сложном положении — либо она меня обойдет, либо мне придется повернуться спиной к ее неведомым друзьям, которые кого-то добивали на ступеньках.

Девушка не выпускала меня из виду, а потому не заметила, что слишком приблизилась к глазнице черепа. Я крикнул: «Стой!», но она, наоборот, дернулась, и ее нога соскочила в проем. Ведьмачка потеряла равновесие и сорвалась вниз, но успела схватиться левой рукой за край. Я бросился помогать — схватил ее за руку и вытянул наверх.

И тут на утес забрался ее соклановец, весь красный то ли от злости, то ли от усилий, тоже молодой по уровням, но более крепкий. Я даже догадываюсь, какую картину он увидел. Только справился с кучей туземцев, защитил свою подружку — а тут еще один урод нависает над раненой безоружной девушкой и хочет ее скинуть в пропасть. Он не стал ни медлить, ни разбираться, и в меня со всей дури прилетел тяжелый деревянный щит с металлическими вставками.

***

Здравствуй, пустота, я лечу к тебе.

Девушка что-то крикнула, даже попыталась схватить меня за ногу, но я уже падал. Было обидно, ведь мой персонаж мне начал нравиться — я уже решил, что оставлю его после выплат по контракту. И умения у него после сотого уровня интересные открывались, а тут такая глупая смерть.

Падал я долго. Свежесть океанского берега сменилась затхлостью подземелья, прекрасное голубое небо, так располагающее к предсмертным размышлениям, сузилось в точку, а потом последовал удар, и меня поглотила темнота.

Боли не было, только все вокруг стало красным, как когда-то в детстве, когда мы играли в олдскульный пиксельный Call of Duty на откопанном в библиотеке ноутбуке. В той игре тоже все краснело, когда герой получал ранение. Теперь же у меня было чувство, что во мне не осталось ни одной целой кости. Дыхание стало слабым и хриплым, будто ребра пробили легкие. И я не чувствовал ног с руками, не мог пошевелиться.

«В Эфире! Получен критический урон. Система распознала попытку самоубийства. Уровень вашей жизни — 10 хитпоинтов, задействован резерв приона. Штраф за попытку смены персонажа — 500 очков игрового опыта. Текущий уровень очков контракта — минус 210. Возвращение контроля над телом через 20 секунд».

Я засмеялся — точнее, попытался улыбнуться, но чувствительности пока не было. Эх, Эфир, все-таки ты чмо, хоть и удивительное…

Сначала вернулся слух. Послышался шорох одежды, испуганный шепот: «Кто он? Съедим? Еще живой…» Потом я ощутил запах немытых, явно нечеловеческих тел. А когда восстановилось зрение, я попытался дернуться и отползти, но не смог. Надо мной склонились бычьи морды, снабженные еще и клыками, и заинтересованно меня разглядывали.

— Твой живой? — спросил самый старый, со сморщенной мордой и блеснувшим в свете факела обломком клыка. — Вода пить, еда есть?

— Пить — да, а есть пока не хочу. — Губы еле двигались, и вместе с ощущением тела стала приходить боль. Вода хоть чуть-чуть, но должна была восстановить здоровье.

— Твой глупый? Я не предлагать еда, я спрашивать, — забухтел старый минотавр, и вокруг послышался тихий ропот. — Моя звать Хрумтум, а ты кто? Еда есть?

Я поморщился, дотянулся до сумки и под десятком жадных взглядов вытащил эликсир с зельем. Выпил, и сразу полегчало, а полоска жизни побежала вверх бодрее. Боль стала отступать. Вытащив остатки оленины, я протянул их Хрумтуму.

— Еще есть? Еда. — Сверток моментально исчез из круга света, а Хрумтум сказал кому-то: — Сначала детям давай.

К детям я, недавно сам побывавший в теле младенца, был неравнодушен, и когда услышал топот маленьких босых ножек, сразу выгреб из сумки все, что было. В пятно света на мгновение попадали лепешки, яблоки, несколько початков кукурузы. Себе оставил только эликсиры и продолжал вливать их в себя.

«В Эфире! Получено достижение: ночное зрение. Плюс 2% к виденью в темноте, плюс 10% к длительности действия заклинаний ночного зрения».

Просто праздник какой-то — сначала выжил, теперь бонусы. Когда я смог встать, возле меня остался только Хрумтум, остальные разбежались по углам большой пещеры и ели мою еду, нервно реагируя на мои взгляды, будто я хотел забрать ее обратно. Пещеру размером с футбольное поле слабо освещало несколько факелов, а сверху падали тонкие лучики света из глазниц черепа. Но близилась ночь, и света становилось все меньше. В метре от себя я нашел факел, брошенный Каданом, разжег его, и Хрумтум повел меня на экскурсию в дальнюю часть пещеры.

Мы прошли вдоль ряда жалких палаток, мимо каких-то металлических обломков. В одном углу я заметил несколько свежих могил, обложенных камнями, причем две явно были детские. Мы очень медленно, буквально поддерживая друг друга, доковыляли до края пещеры. Хрумтум остановился и произнес заклинание, усилившее свет факела. Перед нами были покрытые рунами ворота высотой в два человеческих роста. Точнее, массивная перегородка, которую потребовалось бы сдвинуть вверх, чтобы открыть проход. Над ней блеснули стеклянные окошки, в которых отразился свет факела. Это напоминало въезд в старинное трамвайное депо.

Я пнул закрытые ворота, а потом обернулся и еще раз окинул взглядом пещеру. Как мне теперь стало ясно, мы стояли на громадной арене. Пустые трибуны находились за стеклом над воротами. Тем временем около сорока тощих минотавров (не быки, а какие-то козлята) вышли из своих убежищ и смотрели на меня. Женщины, которых я определил по отсутствию рогов, держали на руках детей, жутких чумазых заморышей, одна кожа да кости. Некоторые плакали. Мужчины пытались сохранять гордый вид, но больше походили на военнопленных армии, которая проиграла битву за свалку с мусором. «Ты помогать», — заявил мне Хрумтум и рассказал свою историю.

Он был вождем поселения минотавров с северного острова. У них был сильный, независимый клан. Но в один дождливый день пришли чужаки, привели страшных стальных зверей-демонов и одолели бойцов клана в неравной борьбе. Многих убили, остальных захватили в плен и привезли на Аврору. Пленные потеряли сознание и очнулись уже в этой пещере. Никто с ними не говорил, но раз в день из дыры в потолке появлялась еда, а когда солнце стояло ровно над утесом и свет заполнял пещеру, открывались ворота. В них появлялся стальной демон и нападал, а какие-то люди наблюдали из-за стекла, что-то записывая в книжках.

Иногда побеждал демон, убивая одного-двух минотавров, но чаще удавалось отбиваться (эти слова вожака подтверждались грудами запчастей на полу). А потом случился большой «бу-у-ум», часть потолка осыпалась, а минотавры уснули. Как долго они спали, Хрумтум не знал. Проснулись несколько недель назад, но ни света, ни еды, ни демонов больше не было. И выход тоже отсутствовал. Они пытались сломать ворота или сделать подкоп, но не смогли, лишь попусту растратили силы.

Я бродил по пещере, разглядывал обломки, пытался подбодрить особо смелых детенышей, подходивших ко мне в надежде на еду. Вот же Эфир все-таки мразота — или, точнее, не он, а те, кто его придумывал с такой натуралистичностью. Привести толпу подопытных и истреблять их целыми семьями, тестируя своих механоидов, — ага, круто. Жахнуть заклинанием забвения на целый материк — тоже классная идея. И пофиг им, что после пробуждения где-то мрут и голодают туземцы, включая женщин и детей.

Я ненавидел Эйпа и его коллег уже даже не за то, что меня сделали НПС, а за то, что они в принципе так все устроили, что мы даже за живых существ не считались. Умерло несколько десятков минотавров — и ладно, сгенерируем новый код. Причем это ведь даже не смерть в бою, где у каждого своя мотивация, свой выбор. Делать вот такие концлагеря — это вообще за гранью…

«В Эфире! Вас ищет игрок. В случае невозвращения в локацию вашего НПС будет наложен штраф — 10 очков опыта в час. Награда за успешно проведенную миссию — 200 очков опыта, штраф за отказ — 500».

Надо было срочно искать выход из подземелья — не ради опыта, а ради того, чтобы новых детских могилок здесь больше не появилось. Я выпил еще одно зелье ночного зрения и пошел осматривать пещеру более тщательно. Из обломков можно было выудить отдельные детали — попадались огромные когтистые лапы, рифленые хвосты, проломленные головы. Больше всего было частей от механических аналогов земных носорогов. Много таких обломков валялось кучей у ворот — видимо, минотавры надеялись сделать из них таран. Также встречались части с номерами, подтверждая теорию об испытаниях новых видов зверей для механиков.

Сконструировать что-либо из обломков я не сумел — не хватало навыков. Зато «темное зрение» подсказало, что за воротами есть прион — одно яркое неподвижное пятно на уровне второго этажа и несколько маленьких ниже.

В пещере же, где мы находились, внимания заслуживала конструкция в виде системы зеркал, укрепленных под потолком и на верхних уровнях стены. Хрумтум объяснил, что именно эти штуки освещали пещеру в полдень, отражая солнечные лучи. Один из отражателей сейчас валялся на полу. Это было треснутое круглое зеркало, я легко мог обхватить его руками. И в этом пыльном треснутом круге заблестела надежда, пусть даже пока она была не ярче отсветов факела. Я пошутил на тему минотаврих, которые, к счастью, не модницы, а то бы давно разобрали зеркало на запчасти, но Хрумтум не понял. Просто смотрел на меня, боясь поверить, что я нашел решение.

А решение было простым — вернуть дорогу свету. Явно где-то там за стеклом какой-нибудь индикатор ловил лучи и давал команду на открытие двери. Когда я рассказал это Хрумтуму, он побледнел и, заикаясь, сказал: «Но ведь свет привести стальной демон». Я возразил, что за дверью давно нет тех, кто управлял механическими чудовищами, а если и есть, то лучше уж стальной демон, чем смерть в темноте от голода. Хрумтум согласился и пошел выбирать наиболее сильных воинов.

Когда солнечный луч ударил в первый отражатель, мы были готовы. Один из быков, взобравшись на плечи двум другим, ловил свет, а мы с Хрумтумом и еще с пятью воинами ждали у двери. Когда зеркало чуть повернули в сторону, что-то щелкнуло за воротами, и раздался металлический скрежет. С двери посыпалась пыль, но она начала медленно подниматься. По мере подъема стала открываться нерадостная картина — слабо освещенный тоннель и две стальные лапы, не уступавшие по толщине пальмовому стволу. Каждые несколько сантиметров подъема Хрумтум комментировал скупым бычьим матом. А я мысленно переводил: лапы, шипастые колени и толстые бока, массивный подбородок, острые клыки, стальной рог. Запахло машинным маслом.

Перед нами во всей красе возник механический носорог с меня ростом. Система обозвала его враждебным «мехрогом» седьмого уровня. Зверь пока не атаковал, лишь водил мордой, оценивая обстановку. Минотавры за моей спиной стали бесшумно расходиться по бокам. Задачу мы обговорили заранее — если демон появится и его не получится убить, то хоть кто-нибудь должен проскользнуть за ворота.

Носорог сделал пару шагов вперед и, стоя в дверном проеме, уставился на меня. Хрумтум тихонько свистнул, и пирамида минотавров, державших зеркало, распалась, сбивая линию света. Тяжелая дверь рухнула намного быстрее, чем поднималась. Она перебила зверю заднюю часть хребта и придавила к полу. Но он продолжал вертеть головой, не давая нам пройти мимо себя.

Примерно через час мы наконец-то добили железяку, ковыряя по паре хитпоинтов за удар. Причем удары эти наносил в основном я, расширяя брешь в затылке монстра. Остальные так обессилели, что даже руки с трудом могли поднять. Они отвлекали зверя, чтобы он повернул к ним морду, а я бил снова и снова.

«В Эфире! Вы получили новый уровень! Текущий уровень: 35».

«В Эфире! Вы получили новый уровень! Текущий уровень: 36».

«В Эфире! Вы получили новый уровень! Текущий уровень: 37. Получено достижение — «консервный нож», плюс 5% к шансу нанести критический урон механическим созданиям».

Носорог кончился, подарив мне сразу три уровня, бонус и мой первый кристалл приона. Из подрубленной шеи вытекла темная жидкость, что-то скрипнуло напоследок, и путь оказался свободен. Я, Хрумтум и еще два минотавра аккуратно пролезли под дверью в следующую пещеру. Та напоминала обычную конюшню. По обе стороны располагались стойла с табличками. Почти все они пустовали, лишь в трех на ремнях были подвешены полуразобранные тела механических зверей. Лестница в конце зала вела наверх, дальше был коридор с несколькими дверями. Быки сразу же бросились искать кладовку с едой, а я вошел в помещение, из которого пахло машинным маслом.

Это оказалась мастерская. Со стен на меня смотрели чертежи механических уродов. С такой фантазией владельцу этого подземелья стоило бы не роботов проектировать, а антидепрессанты изобретать. В центре комнаты стоял гигантский верстак, заваленный кусками металла, среди которых лежала голова носорога, только с двумя рогами. По углам стояли сундуки с ровными рядами стальных слитков. Нашелся и один маленький сундучок с тремя кристаллами приона, который сразу же сделал меня очень богатым НПС, было бы куда продать.

Владелец подземелья нашелся в соседней комнате, окна которой выходили на пещеру внизу. Смотровая площадка была соединена с рабочим кабинетом, здесь был стол и книжный шкаф. У хозяина вместо ног к пояснице была приделана металлическая платформа, из которой торчали четыре стальные конструкции, напоминавшие лапы краба. Руки были усилены чем-то вроде экзоскелета. Но это не уберегло человека, когда при обвале на него рухнул кусок скалы. Та часть тела, что состояла из плоти, уже превратилась в мумию.

Я стянул с его пальца простенькое оловянное колечко — местный аналог ключа от подземелья — и подобрал с пола книжку, которую он читал перед смертью. Это оказался дневник с названием «Журнал испытаний» и дарственной надписью: «Веласкесу, моему любимому ученику. Пусть твой пылкий ум и богатая фантазия никогда не иссякнут. Магнус». Да, Магнус и сам, похоже, был тем еще уродом, раз у него в фаворе были подобные личности.

Периодически слышались радостные ревы минотавров, и долетел запах жареного мяса — нашли все-таки еду. Я обследовал книжный шкаф, ящики стола и сундук, но ничего полезного не нашел. Зато радостная находка ждала меня прямо на полу — это была тонкая брошюра, пособие по механизмам для начинающих. Веласкес подложил ее под ножку стола, чтобы тот не качался.

Я понаблюдал из окна, как минотавры отводят детей во внутренний зал, и стал читать. Не знаю, как Эфир делает это — вроде бы ничего особенного не написано, но страница за страницей все становится таким очевидным и понятным, будто знал это всегда. Шестеренку вставляешь туда, управляющую схему подключаешь сюда, управляющий камень души фиксируешь здесь, кристалл приона добавляешь так…

«В эфире! Вы изучили новую специальность — «механическое дело». Теперь вам доступно создание механизмов первого уровня».

Про более сложные вещи в пособии тоже говорилось, но без схем и инструкций. Для новичка это была замануха, чтобы карабкаться на верхние уровни. Монстры, экзоскелеты, шагающие крепости, магические турели — выбирай на вкус. Но даже если я здесь закроюсь на год реального времени и хватит ресурсов для экспериментов, то только носорога смогу сделать, причем его базовую версию. Очень требовательный класс персонажа оказался, с упором в ману и мудрость. Так сказать, на перспективу для тех, у кого и время есть, и ресурсы.

Самое то для Хранителей — пока будут расти, собирая соответствующие навыки, найдется достаточно бойцового мяса, чтобы их прикрывать. Зато потом конкурентов у них уже не останется. Десяток механических драконов высшего уровня может взять любой замок за пару часов. Но чтобы научиться делать таких драконов, мне понадобилось бы лет десять упорного труда, и пришлось бы вкладывать все очки способностей в мудрость ради маны, чего я делать совершенно не собирался.

Ограничения можно было слегка обойти за счет правильного наставника и легендарных свитков с чертежами, снижающих требования. И чертеж у меня, кстати, имелся! Пусть не дракон, а всего лишь механическая собака, но в моей ситуации и собака — друг человека.

«В Эфире! Вы изучили легендарный чертеж из серии «Неудачные эксперименты Магнуса» для создания боевого питомца «бульмехтерьер». Базовый уровень питомца — первый. Для создания необходимы навыки: «создание механизмов» — пятый уровень подмастерья, «кузнечное дело» — восьмой уровень подмастерья. Максимальное количество питомцев — один».

Да как же так? Почему только один, почему питомец?

Да, питомец растет в уровнях и, даже умерев, потом возродится и всегда будет с тобой. Да, механический бультерьер — это не какой-то там мехпудель или робошпиц. Но, блин, мне-то нужна армия! И где мне взять чертово кузнечное дело?

«В Эфире! Вернитесь на территорию гильдии в Уасиока. В случае невозвращения в локацию вашего НПС будет наложен штраф — 5 очков опыта в час, в случае появления игрового заказа штраф за неявку будет увеличен до 10 очков опыта в час».

Я замахал руками, скрывая сообщение системы, швырнул пособие в Веласкеса, пнул несколько раз стол, опрокинул шкаф и начал топтать рассыпавшиеся книги, высказывая все, что думаю об Эфире. Помогло. Слегка отпустило, и я смог сосредоточиться на дальнейших поисках.

Вторую приятную находку я сделал с помощью «темного зрения». За спиной у Веласкеса под каменными завалами мелькнула пара оранжевых искорок. Потратив почти весь запас выносливости и подкапываясь с разных сторон, как какой-нибудь археолог, я добрался до обломков длинного оружейного ящика и взревел от счастья не хуже минотавра. В пыли показалось дуло с мушкой в виде птичьего клюва, потом мифриловый восьмиугольный ствол. Я уже не церемонился и, отбрасывая мусор, стал двумя руками раскапывать находку. Но чем больше я копал, читая описание, тем сильнее расстраивался.

«Колотушка Веласкеса, многозарядное ружье.

Мастер-гном Браш из клана Рыжих лис.

Минимально необходимый уровень: 40.

Легендарное, масштабируемое до 500 уровня.

Урон на вашем текущем уровне: 345 — 690.

Разброс 0,05 метра на 100 метров полета пули.

Эффективная дальность: 400 метров.

Полная перезарядка: 8 секунд. Перезарядка между выстрелами: 0,5 секунды.

Количество патронов в обойме: 15.

Дополнительные эффекты: снижение шума выстрела на 40%, повышение шанса нанесения критического урона на 10%.

Прочность: 0 из 300.

Состояние: сломано, требует значительного ремонта».

По задумкам дизайнеров Эфира, прототипами для огнестрельного оружия служили реальные исторические образцы, изобретенные до тысяча девятисотого года. То есть никаких автоматов, пистолетов-пулеметов и прочей полуавтоматики не завезли. Зато мушкеты, револьверы и винтовки с готическими и дизельпанковскими обвесами были представлены в широком ассортименте.

Найденная колотушка с виду напоминала знаменитый винчестер — тот самый, который покорил Дикий Запад. Гравировка на ствольной коробке изображала сцену боя механического пса с человекообразным демоном. На одной стороне робопес летел в прыжке на жертву, а на другой уже рвал рогатую голову зубами. Приклад был стилизован под сомкнутые челюсти с аккуратно вырезанными зубами. Целик тоже сварганили в виде миниатюрной зубастой пасти, только открытой, с которой нужно было совместить мушку, похожую на птичий клюв. Несмотря на размеры прицельных приспособлений, детализация и качество исполнения были на высочайшем уровне. Скоба-рычаг перезарядки была выполнена в форме капли и должна была идеально лечь мне в руку.

Но! В Эфире всегда есть какое-нибудь «но» — как хорошее, помогающее пройти квест обходными способами, так и плохое, как, например, куски скалы, повредившие ствол легендарной винтовки и отломившие приклад почти под самое основание.

Я ругался так, что аж каменная крошка с потолка начала сыпаться. Остановился, только когда Хрумтум окликнул меня. Обернувшись, я увидел минотавров в дверном проеме — они стояли с оружием наготове и искали неведомого врага, с которым я сражался. Между ног у Хрумтума протиснулся совсем мелкий минотавренок, смешно зарычал и крикнул: «Не дать обида наш Данди!» Сам Хрумтум сказал: «Бугурт знает кузнечное дело, мы тебя учить и чинить огненная дубина».

Я улыбнулся, подхватил на руки мелкого и похлопал Хрумтума по плечу. Всего несколько часов прошло, а они уже окрепли — еще не грозные быки, но уже не доходяги.

— Показывайте Бугурта, будем учить и чинить!

Бугурт оказался отличным учителем. Человеческого языка он не знал, зато отвесил мне пару необидных, почти отеческих подзатыльников, чтобы дело пошло быстрее. Все специальности в Эфире имели степени мастерства и уровни внутри степеней. Как только ты изучаешь специальность по книге или от мастера, ты становишься подмастерьем, можешь делать простейшие штуки и начинаешь получать опыт. Когда я качал пивовара, будучи подмастерьем, мог только квас варить. Дойдя до десятого уровня, упираешься в необходимость сдачи экзамена на специалиста, там уже двадцать уровней. Потом эксперт и тридцать уровней до мастера, дальше еще больше — до великих магистров и легенд Эфира. Каждый экзамен нужно сдавать в соответствующей гильдии. Моему НПС это не светило, но мне и подмастерья хватит.

Необходимые уровни я получил, как говорится, не отходя от кассы. Кузнеца прокачивал единственным доступным предметом — Бугурт показал, как сделать простой, но крепкий кинжал. Для восьмого уровня нужно было изготовить всего триста штук. Я отложил в сторонку неприкосновенный запас материалов для питомца, а все остальное, что нашлось, пустил в дело. Плюс минотавры стащили в мастерскую все останки механических монстров из пещеры и соседних помещений. Как создать что-нибудь механическое я не знал, но за разбор и переплавку тоже давали опыт. Я отдал Бугурту винтовку, и еще он жестами зачем-то выпросил у меня клык квинканы.

Так мы и работали. Я разбирал монстров, создавал ножи, разбирал ножи, создавал новые ножи, а Бугурт пристроил колотушку на верстак и стал с ней возиться. Ножи у меня получались странные, очень далекие от образца Бугурта. У него был классический боуи — нож для выживания, почти как у Рэмбо в ретро-фильмах, мои же изделия выглядели недомерками со скошенным лезвием и небольшим клинком относительно рукояти. Большинство экземпляров Эфир даже не называл боевыми, а чаще «нож-косяк», «плотницкий киридаши», «киридаши сапожника».

Работа шла быстро, опыт капал, а вместе с ним и приятные бонусы от Эфира. Независимо от навыка мастерства всегда был рандомный шанс создать что-то более высокого уровня. В моем случае я обзавелся двумя мифриловыми ножами класса «редкий» — те же киридаши, но ими уже можно было орудовать не только в хозяйстве. Причем второй я получил, уже упершись в потолок десятого уровня. Дальше опыт не шел, но останавливаться не хотелось. Один я подарил Бугурту в благодарность за обучение, а второй оставил себе, дополнительно обработав его ядом.

В обмен на подарок растроганный минотавр вручил мне сверток с отремонтированной колотушкой. Я аж зажмурился от предвкушения, чуть ли не вырвал его из рук кузнеца, развернул сверток и прибалдел.

«Оскал квинканы, многозарядный обрез.

Мастер-минотавр Бугурт из клана Каменный рог.

Минимально необходимый уровень: 100.

Эпическое оружие, масштабируемое до 400 уровня.

Урон на вашем текущем уровне: недоступно.

Разброс 0,2 метра на 100 метров полета пули.

Эффективная дальность: 80 метров.

Полная перезарядка: 4 секунды. Перезарядка между выстрелами: 0,4 секунды.

Количество патронов в обойме: 6.

Дополнительные эффекты: снижение уровня шума выстрела — 30%, повышение шанса нанесения критического урона — 15%, удар прикладом/ шанс вызвать кровотечение — 40%.

Прочность: 250 из 250».

Да уж, починил так починил. Блин, так и я, наверное, смог бы. Бугурт отпилил ствол и приклад, а вместо рукоятки пристроил клык квинканы. Нет, ну, конечно, я бы так не смог. Легендарное ружье после трудов минотавра потеряло всего один уровень, став эпическим и приобретя новые свойства за счет клыка. В остальном все было логично — меньше боезапас и дальность, хуже точность, но все равно я обнял ствол, как ребенка. Крутил, вертел, тискал и никак не мог нарадоваться. Все равно красиво, этакая реплика «Кобыльей ноги» Стива МакКуина. И вроде что-то подобное у Арни было в «Терминаторе». Нахлынули воспоминания о субботних киносеансах в Академии Таламус. Выбор фильмов там был скудный, в основном кинохиты второй половины двадцатого века, которые приходилось смотреть по несколько раз. И все-таки было круто, особенно когда не знаешь, что за забором уже совсем другой мир.

Я спрятал «Оскал квинканы» в несгораемую ячейку в инвентаре. Решил, что как дубину пока не буду использовать и подожду сотого уровня. Подпрыгивая от радости и нетерпения, я поблагодарил Бугурта, и под его руководством мы принялись за питомца.

Мой НПС впал в подобие транса, плохо понимая, что делают руки, и уже через полчаса все минотавры сгрудились вокруг маленького мифрилового комочка. Щенок, как говорится, и на Авроре щенок — сплошная милота. Картину портили острые вороненые клыки в маленькой треугольной челюсти, пластинчатый загривок, о который можно было порезать руку, и короткий хвостик, больше похожий на обрубок перекрученного стального троса. Но при этом питомец был таким симпатягой! Ласкался ко мне, лез на руки, а система передавала его эмоции.

«Щенок мехбультерьра. Уровень: 1. Урон: 25 — 45. Опыт: 0. Очков навыка: 0. Статус: голоден».

В настройках говорилось, что уровень подрастет и появятся дополнительные способности. А вот чем питаются механические псы, я не знал. От изучения системы меня оторвал гогот минотавров. Они показывали на питомца, который как ни в чем не бывало грыз остатки мифрила. Причем очень успешно — целое состояние таяло в пасти звереныша, а он прибавлял в размерах. Тело вытягивалось, резкие черты разглаживались — сразу уже и не скажешь, что это механическое создание.

«Безымянный щенок бульмехтерьера. Уровень: 3. Урон: 100 — 185. Опыт: 3200. Очков навыка: 0. Статус: необходимо ввести имя».

Я назвал щенка Ку-Кулек. Имя как-то сразу пришло на ум при взгляде на конусообразную остроконечную голову, а второе «ку» добавляло местной экзотики. Ку-Кульку кличка понравилась, а может, просто наелся, но он лизнул мне руку и, не обращая ни на кого внимания, завалился спать. Ни будить, ни таскать его не хотелось, поэтому я пока скрыл питомца в дебрях системы, которая настойчиво трубила о штрафе за неявку к месту службы.

Хрумтум явно растерялся, когда я объявил, что пора идти, но брать все его племя с собой я опасался. Толпа минотавров в туземной деревне точно привлечет внимание. Мы долго совещались со старым вожаком, и я объяснил ему, как найти заброшенную деревню, мимо которой мы шли с Каданом. И вопросов ни у кого не вызовет, и мне помощь, если что, быстро подоспеет. На том и порешили, расставшись у выхода, который легко открылся колечком Веласкеса.

Длинный коридор выводил из подземелья к небольшой груде камней в паре километров от Утеса Черепа. Я долго прощался, особенно с мелкотой, но в итоге мы разошлись-таки в разные стороны. Племя по прямой двинуло в деревню, а я побежал к утесу, чтобы проверить послание.

Глава 12

Закладка оказалась пуста — осталось только понять, кто ее нашел. Я полез на форум и к огромному разочарованию обнаружил серию сообщений в чате от разных персонажей.

« W . Хьюстон, у нас проблемы».

« W . Послание получили. Явка засвечена. Встреча по плану в полнолуние».

« W . Беги».

Я бросился вниз по ступенькам, но вспомнил, что торопиться уже некуда, а бег — это первый признак преступника. Если Хранители не допрашивали Кадана, то они знают только место и то, что я туземец. В худшем случае они могли видеть, как я поднимался на вершину.

Ладно, условно активируем достижение импровизация, вспоминаем, как врали воспитателям в Академии, берем пару огрызков хитиновой брони сколопендры, благо она еще не развеялась до конца, и делаем вид, что я тучка-тучка, а вовсе не медведь.

Размеренной походкой я почти уже достиг нижней ступеньки, когда путь мне перегородила знакомая темная фигура.

— На ловца и зверь бежит. Привет, малыш, — сказала Алиса, покачивая посохом некроманта. За спиной у нее стояла Ника, но по ее лицу невозможно было угадать, что у нее на уме.

— Да пребудет с вами сила бога Солнца!

Я сделал максимально тупое выражение лица. В реале я бы уже выдал себя, вспотел, покраснел, стал нервничать, прятать глаза, но спасибо Эфиру — все, что бушевало внутри, легко пряталось за маской чуть подвисшего НПС, оказавшегося в незнакомой ситуации. От волнения, правда, мне передалась манера речи Хрумтума:

— Белая госпожа нужна проводник? Не ходить наверх, там гнездо опасный монстр.

— Как неоригинально, — фыркнула Алиса и стала бормотать заклинание, которое подняло мертвых туземцев у нее за спиной. Что-то громыхнуло на вершине утеса.

— Можно торговать, у меня есть много-много волшебный прион.

Я продолжал ломать комедию и, стараясь не делать резких движений, достал мешочек с кристаллами, найденный в мастерской Веласкеса. Нащупал самый большой и на открытой ладони протянул Алисе. Вряд ли она мне поверила, но во взгляде промелькнул интерес. Еще бы ему не промелькнуть! Если верить форумам, перед ней сейчас лежало целое состояние. Моих кристаллов хватило бы, чтобы оживить или усилить маленького механического дракончика.

Она замерла, дернула посохом, притормаживая мертвецов и махнула мне рукой — подойди, мол, поближе. Ладно, играем дальше. Может, и не поверила, но хоть сразу не убила. Я улыбнулся и, не опуская руку, сделал пару шагов вперед.

— Добрая госпожа, купить кристалл? — Я поклонился, протягивая ей камень, а вторую руку отводя за спину.

Не знаю, что сработало — наживка как таковая или раздутое самомнение Алисы, но та купилась. Подошла ко мне поближе и, улыбаясь потянулась к кристаллу. В ее глазах явственно читалось — заберу этот, потом весь мешок, а потом и твою душу. Я, не отводя взгляд, бросил ей кристаллик. И одновременно метнул из-за спины киридаши, покрытый ядом радужной гусеницы.

Стерва среагировала моментально и саданула в меня призрачным сгустком из посоха, отняв сразу половину жизни. Успела замахнуться во второй раз, но яд начал действовать. Она удивленно посмотрела на нож, пробивший тонкую мантию и торчащий теперь из ее плеча.

— С-сука… — Алиса пыталась еще что-то добавить — хотела, кажется, приказать Нике атаковать, но уже не смогла и мешком осела на землю.

Я обернулся к Нике, которая не пыталась напасть и растерянно переводила взгляд с меня на Алису и обратно. А та смотрела на меня. Не тем жадным взглядом, с которым она распотрошила мое прошлое Эфирное воплощение, а с ледяным спокойным намерением убить меня сразу, как только вернутся силы. Я наклонился, вынул киридаши и двумя быстрыми движениями выколол ей оба глаза.

«В Эфире! Вы напали на игрока. Штраф по контракту отыгрыша НПС — 300 очков. Понижение репутации в гильдии охотников за монстрами — минус 15 очков. Немедленно вернитесь в гильдию для получения дальнейших инструкций».

Глаза регенерируют через неделю-другую. Но в ту секунду, когда она потеряла первый, во втором мелькнул такой страх, что это показалось мне бесценной наградой. С глазами повезло, что система зачла критический урон по слабому месту. В остальном же у Алисы оставалось больше девяносто восьми процентов здоровья. Я мог бы ковырять ее тут до ночи, но все равно не сумел бы убить — слишком уж большая разница в уровнях.

Ника, убедившись, что Алиса не видит, молча протянула мне какой-то пергамент. По ее губам я прочел: «Беги». Я вытер нож о траву и, получив одобрительный кивок Ники, полоснул по ее руке, а потом помчался к лесу.

Остановился я, только когда полоска выносливости уперлась в ноль. Пока восстанавливался, развернул записку. В некоторых местах пергамент проткнули пером насквозь, будто писали в спешке, на коленях.

«Я не с ними. Мое тело в плену в реале. Они похищают тела в момент одновременной смерти, хотя ты это уже понял. Не знаю как, но это работает только во время вайпа. Со мной, правда, не выходит. Подозревают, что в день нашего знакомства что-то повредилось в мозгу. Не знаю, как тебе помочь. Прости, но очень хочется жить».

Я тоже понятия не имел, как помочь ей там, но, по крайней мере, теперь точно знал, что она не стала таким же монстром, как Алиса.

Сменив направление, я бежал до самой ночи, раз за разом истощая выносливость. Выгорела — зарядилась, выгорела — зарядилась. Я хотел вернуться в деревню и проверить, насколько все плохо, но какой-то едва уловимый зов манил меня в другую сторону. Будто магнит, который подправлял движение, ставя на верный курс.

«В Эфире! Вы находитесь под воздействием способности «зов предков». Вы можете заблокировать ее в настройках системы в любой момент».

Блокировать воздействие я не стал. Пустил вперед Ку-Кулька с приказом нападать только в случае агрессии и рысцой, экономно расходуя выносливость, побежал в сторону зова. На болоте скорость пришлось сбросить — то я собирал травки, корешки и ядовитых гусениц, качая травничество и алхимию, то Ку-Кулек вступал в бой с агрессивно настроенными мобами.

Когда пес получил четвертый уровень, а я тридцать восьмой, зов завел нас в непролазные топи. Качаться было легко, питомец пачками рвал мелкую и среднюю живность. Кролики, кабаны, змеи и пауки не могли повредить его броню, и он разрывал их буквально в клочья мифриловыми клыками. А я подбирал обрывки шкур, алхимические ингредиенты и медные монетки. Только я заканчивал копошиться в одних останках, как система добавляла опыта и можно было браться за новые. Так мы и шли от кучки к кучке.

Остановились на краю плотных зарослей. Деревья были сплошь завешены лианами и прочей растительностью. Почему-то система называла их мангровым лесом, хотя мне казалось, что мы довольно далеко от побережья. Идти в чащу не было никакого желания, но зов усиливался с каждым шагом.

Я отозвал питомца — монстры здесь были слишком сильны, за сотый уровень. Сам же медленно, почти по пояс в воде двинулся вглубь зарослей. Сначала все шло неплохо, но потом что-то хрустнуло под ногой, и вода вокруг меня запузырилась. Сзади и справа одновременно поднялись две зубастые пасти аллигаторов. Нефиговые такие крокодильчики сто сорокового уровня — спокойно меня пополам перекусят и не заметят.

Я замер, надеясь, что пронесет. И вроде даже сработало, я пел про себя свой гимн про тучку и не-медведя, а зубастые пасти развернулись в другую сторону. Но потом что-то липкое цапнуло меня за ногу, я подпрыгнул скорее от неожиданности, чем от полученного урона, и побежал. Аллигаторы метнулись за мной. Минут через сорок прыжки по кочкам и лианам а-ля Тарзан привели меня наконец на сухую землю. Аллигаторы не отставали — наоборот, к ним присоединилось еще четверо помельче. Упорные ребята, но и мне было что терять.

Я выскочил на равнину с невысокой горой и группой небольших деревянных домиков. Бежать стало легче, преследователи немного отстали, и я остановился, чтобы перевести дух и разглядеть, куда меня гонят. По моим прикидкам, деревня была раза в четыре крупнее моей домашней. Я насчитал под сотню домов разного размера, но все низкие и предельно простые. Стены, вкопанные глубоко в землю, односкатные крыши из тростника с каменным дымоходом. Над некоторыми постройками тонкой струйкой вился дымок. В горе, к которой прилепилась деревня, виднелся большой черный проход.

«Заброшенный шахтерский поселок Алабама. Территория под управлением клана Первые люди», — подсказал Эфир. Никакой защиты у поселка не было — ни ограды, ни рва. Хотя в такой глуши мангровый лес сам по себе мог считаться оградой. Жители заметили меня, засуетились, забегали. Кто-то двинулся мне навстречу, но некоторые нырнули в проем в скале и быстро вернулись с подкреплением.

Существа, идущие мне навстречу, все меньше казались похожими на людей или на любую известную мне расу. Прямохождение, руки, ноги, голова — на этом сходство заканчивалось. Все остальное было какое-то скрюченное, перекошенное, со странными черными наростами. Один хромал и волочил за собой жуткую каменную ногу, у другого на голове вспух огромный желвак, у третьего не было рук, а вместо них торчал отросток из живота. Лишь несколько человек были почти нормальными — в них, несмотря на черные язвы, угадывались мои земляки.

Подумалось, что здесь-то я точно буду в безопасности от Хранителей. Но нужен ли я местным, особенно с моим эскортом? Оружия ни у кого из них не было, и я даже подумывал развернуться, чтобы не привести монстров к беззащитным созданиям.

Толпа остановилась на границе городка, некоторые махали мне отростками, призывая бежать быстрее. Вперед протиснулся высокий мужчина, совершенно нормальный, без единого признака проказы, и при этом игрок. Тлейклэль — гибрид шамана и воина, имеющий сто двадцатый уровень.

Он пропустил меня к себе за спину и поднял к небу руки. Некоторые в толпе повторили этот жест. Я обернулся на преследователей и едва поверил свои глазам. Черные мифриловые колья поднялись из земли и проткнули аллигатора, вырвавшегося вперед. Вокруг шамана закружилось темное облачко прионной пыли. Мельчайшие частицы, вытягиваясь из земли и из тел прокаженных, сбивались в шарики покрупнее, размером с дробь. Теперь это напоминало осиный рой. Шаман махнул рукой, и эти дробины-осы метнулись к аллигаторам — невероятно быстро, практически со скоростью выстрела.

Двум зверям начисто снесло головы, как будто в них и правда пальнули из чудовищного дробовика. Сама дробь при этом не остановилась — перегруппировалась в фигуру, похожую на бумеранг, и перебила лапы еще одному монстру.

Шаман при этом, как дирижер, водил руками, лицо его побледнело, а из носа потекла кровь. Двое из толпы поддержали его, приложив ладони к голой спине, и вокруг них появилось голубое свечение. Еще четверо вышли вперед. Наросты, которые покрывали их тела, вытянулись, превращаясь в вороненые клинки разной длины. Этими клинками местные владели в совершенстве — прыжок, несколько взмахов, и больше никто меня не преследовал.

— Приветствую тебя, брат, — шаман вытер кровь с лица и показал мне открытые ладони, подчеркивая, что в его намерениях нет агрессии, а толпа за его спиной загудела. — Мы ждали тебя, бессмертный смертный, будь нашим гостем, окей? И добро пожаловать в Алабаму!

Интересное кино, ждали они меня. На краю зрения мигнул заблокированный квест Первого человека, что-то там явно обновилось, и мне насыпали опыта сразу на четыре уровня.

— Здравствуй, Тлейклэль, спасибо за помощь. — Чуть язык не сломал, пока выговаривал. — Как вы узнали, что я приду?

— Это я тебя призвал. — Он протянул руку. — И зови меня просто Вождь, окей?

***

Он действительно был похож на вождя — на такого, как рисуют в книжках про североамериканских индейцев. Голый мускулистый торс, весь покрытый наполненными силой татуировками, кожаные штаны и мокасины, головной убор из перьев, спускающихся на спину. Вождь был не совсем простым игроком. В игру он пришел не от скуки и не ради заработка, а потому что иначе было нельзя.

В реале он еще месяц назад лежал под капельницей в заведении, где виртуальные игры — единственный способ хоть как-то сгладить жестокие выкрутасы судьбы. Он был почти полностью парализован, сколько себя помнил, но теперь ему стало еще хуже. Денег на собственную капсулу у него никогда не было, он мог только смотреть чужие стримы. Даже со смартфона играть был не в состоянии — руки хоть и сохраняли некоторую подвижность, но пальцы едва слушались.

Вайп и обновления в игре, однако, не просто так считались шансом на новое начало. У компании DRUGA были социальные программы в реале. Может, так она снижала себе налоги, а может, у ее руководства иногда просыпались человеческие чувства (хотя после знакомства с некоторыми акционерами мне с трудом в это верилось). В одной из таких программ как раз и поучаствовал Вождь.

При каждом обновлении больницам безвозмездно выделяли почти сто капсул, а пациентам выдавали квоту на участие в альфа-тестах, позволяя играть только за определенные расы. Как правило, на альфа-тест предлагали новых спорных персонажей, от которых не ждали серьезного изменения баланса. Еще квоты были у профсоюзов и разных некоммерческих социальных организаций, но тех вообще ограничивали всякой фигней, которую не хотели выбирать игроки — гоблины, огры, крысолюди и тому подобные расы. Все ради игрового баланса и сценарного насыщения.

— Я даже проверять ничего не стал. Как только увидел, что меня везут к капсуле, выскреб из-под подушки заначку обезболивающих. Боялся только, что до рта не донесу, так рука тряслась.

Вождь вел меня по поселку и на ходу рассказывал свою историю.

— У меня же боли дикие были, но терпел, откладывал по таблеточке. А потом все разом бахнул — и в Эфир. Даже персонажа не успел выбрать, как в реале сердце отказало. А от игры контракт на НПС прилетел. Сначала стражником меня сделали в Бартахе, та еще дыра, но мне пофигу было. Я такие чувства испытывал! Такая любовь к миру проснулась, к окружающим, к каждому цветочку-лепесточку! Там игровой суд охранять нужно было. Механика какого-то судить собирались, а у меня же любовь ко всем, вот я и подошел к нему спросить — может, надо чего? И началась заварушка, его свои отбивать пришли. Уж не знаю, отбили или нет, но меня со штрафом на перерождение отправили…

Я не стал рассказывать ему свою историю, выдумал байку про передоз и отказ системы контроля — примерно как у Ники было. С той разницей, что в моей истории я не выжил в реале. Причин не доверять Вождю у меня пока не было, но Эйп отбил у меня желание открываться симпатичным людям со странными мотивами.

— Потом меня в аборигены закинуло, — продолжал Вождь, — испытание прошел и получил направление в эту глушь местным шаманом-знахарем. То ли на мне печать больнички, то ли действительно нравится мне людей лечить, вот и местных тоже пытаюсь. Только не лечится эта гадость, а игроки-подранки не торопятся пока из леса выходить. Так и провел первый день, опыта по нулям. Потом перечитал контракт, но там все расплывчато. «Приноси пользу родному краю, верни былую доблесть и славу» и прочая ерунда в том же духе.

Мы добрались до центра поселка, где, как и положено, стояла резная стела возрождения игроков. А перед ней вместо каменной статуи, как в других деревнях, лежал и выкусывал блох из лапы совершенно живой матерый волчара.

— Здравствуй, большой брат, — поклонился Вождь и кивнул в мою сторону, — пришел, как я тебе и говорил.

Большому брату было явно меньше дела до нас, чем до блох. Он не среагировал ни на слова Вождя, ни на мое тихое приветствие.

— Не обращай внимания, — сказал мне Вождь, — он не обвыкся еще, только недавно еще был каменюкой, пока не возродили. Не поверишь, все как в сказке было. Закручинился я, по улицам бродил, у стелы рядом с камнем уселся, слезу пустил, а он мне ответил. На каком-то ментальном уровне помощи попросил. Оказалось, что это дух поселения, который может как в камень обратиться, так и в силу войти при определенных условиях. Как видишь, зверя я оживил, и столько игрового опыта в награду дали, что контракт почти закончился.

— А остальное как? — Это была очень полезная информация, ведь дома у меня была статуя, как и в деревне, куда ушли минотавры.

— А дальше сила капитала и технологий: пару хижин подлатал, колодец выкопал, больничку отстроил, запас приона из старой шахты распродал. Может, повезло, но я уже на третий день контракт сдал.

Я посмотрел на свою застывшую на старте линию отыгрыша и зачем-то проверил денежный эквивалент, хотя точно знал, что там всего несколько монет.

— Здорово! Но подожди, а квест Первых людей тебе дали? И как ты так быстро уровни набрал? И что это за магия такая, чтобы с прионом так управляться? — Меня прорвало на вопросы, но Вождь только отмахнулся.

— Квест дали, и об этом отдельно поговорим, окей? А пока пойдем, правильным навыкам тебя научим. У меня уже отработана схема. Ты когда оцифровался?

— Примерно на третий день после открытия сервера. — Кулаки непроизвольно сжались, когда перед глазами встал процесс моей оцифровки.

— Окей, значит, в списке тех, кого я могу призвать, ты четвертый по хронологии из двенадцати. И пятый из уже призванных. Они сейчас в рейдах, потом познакомитесь, — сказал Вождь, что-то подсчитав в уме. — Короче, всего нас чертова дюжина — ровно по количеству племен и у каждого какая-нибудь уникальная способность. У меня «зов предков». Как самый первый, я могу остальных призывать.

Продолжая экскурсию, он знакомил меня с нужными мне персонажами. НПС задавали классические вопросы о причинах моего желания стать лучше, называли стоимость обучения — и начинали вдруг радостно улыбаться, когда Вождь им что-то шептал. А я улыбался грустно, понимая, что выше подмастерья мне не подняться. Травник и зельевар лишь покачали шишками на головах, кулинар научил паре интересных рецептов из тех аллигаторов, которых покрошили у входа, а сейчас планировали съесть на ужин. Кожевник показал, как делать простенькие доспехи, а кузнец меня прогнал — я, по его словам, и так был сейчас на максимуме возможного.

Более качественно снимать шкуры, делать стрелы и дротики меня научил сам Вождь. Но все это были крохи по сравнению с потенциальными возможностями, которые я пока не мог раскрыть.

В итоге мы пришли к шаману-татуировщику. Это был маленький сморщенный старичок с черными наростами на голове, похожими на грязные слипшиеся косички. Изо рта, в котором осталось меньше половины зубов, торчала едва тлевшая самокрутка. Грязь въелась в ладони, а под длинными, но частично обломанными ногтями виднелись крошки приона. По крайней мере, мне хотелось верить, что это именно они. По сравнению с этим дедом, шаман из моей деревни выглядел сертифицированным специалистом в белоснежном халате и со стерильным кабинетом. Но каталога с адресами других тату-мастеров у меня не было, да и Вождь заверил, что дедушка — лучший на континенте. И пока передоз приона не разъел мозг мастера окончательно, нужно было пользоваться. Оплата за услуги не требовалась, только материал, но, как говорится, у меня было с собой.

Первым делом дед обновил и добавил несколько узоров к татуировке на моей спине. Потом набил несколько закорючек в разных местах по телу — на затылке, ступнях и локтях, за что Эфир вручил мне навык активной маскировки первого уровня. Она расходовала кучу выносливости, но уже на первом уровне позволяла замереть и слиться с окружающей средой.

«В Эфире! Вы изучили специализацию «Маскировка» первого уровня. Содержание приона в крови — 0,8%. Вам доступно умение «Отсвет вспышки». Шанс стать невидимым во время перезарядки после убийства — 25%».

А потом шаман меня удивил. Из-под груды тряпья он вытащил кучу слипшихся пергаментов с эскизами и предложил выбирать или нарисовать самому. Знаю, это было ребячество с моей стороны и спорно с точки зрения красоты, но я взял головешку из горевшего неподалеку костра и нарисовал на пергаменте черный крест, какой был у меня в реале, только надпись выбрал другую. Шаман ничуть не смутился, похихикал, облизал иглу и принялся за дело.

Оказалось, что татуировка парная и идет на обе руки. Знал бы я заранее, выдумал бы что-то получше, ягуаров каких-нибудь в прыжке с оскалом или ястребов. Но шаман не стал задаваться вопросом, почему эскиз один, и на оба предплечья набил мне по кресту. Будучи профи, он, однако, расположил кресты не прямо по венам, а чуть сбоку, так что видна была только часть картинки, если смотреть на нее сверху. Но если соединить руки, плотно прижав друг к другу, то два креста сливались в один с крупной надписью «ГНЕВ» по центру.

«В Эфире! Вы изучили специализацию «Проводник приона» первого уровня. Содержание приона в крови — 2%. Вам доступно два умения: «Поглощение приона» и «Распыление приона».

Судя по радостному виду Вождя, татушка ему понравилась. Он немного смутился из-за надписи, но уточнять смысл не стал. Зато засмеялся, видя, что я подвис с изучением новых способностей. Какая-то фигня — поглощение, распыление… Где атомные бомбы, где когти Росомахи?

— Поглощение получил? — спросил Вождь и дождался моего кивка. — В вики не лезь, окей? Это новая спецуха, только для местных. Еще не факт, что после беты оставят, а пока твори, что угодно. Прион вокруг, прион в монстрах, прион в тебе — трансформируй, как хочешь. Что-то вроде магнетизма, но работает не напрямую с кристаллами, а как бы это сказать, с их производными. Разберешься. Пойдем пока познакомлю кое с кем.

Шаман то ли отрубился, то ли приступил к медитации, но даже не отреагировал на мои слова благодарности. Мы прошли мимо нескольких домов, в каждом из которых встречали прокаженных. При виде Вождя они высовывались из окон, некоторые бросали свои дела и выходили из дверей, и каждый смотрел на нас с необъяснимым благоговением и надеждой. Вождь кивал им, что-то бубня себе под нос.

Мы прошли мимо входа в старый рудник и стали огибать гору, пока не уперлись в небольшое круглое каменное строение. В крыше было отверстие, из которого вилась струйка черного дыма. Я пригнул голову, а вождь почти сложился пополам, чтобы войти внутрь, но разгибаться он не стал — опустился на колени, будто молясь о чем-то.

В центре стояла небольшая, примерно мне по пояс, черная резная статуя женщины с кошачьей головой и палочкой благовония в лапах, а вокруг прямо на земле лежали прокаженные. Я насчитал семерых. Их тела в разной степени покрывала черная корка, но было понятно, что до полного окукливания им осталось совсем чуть-чуть. У пары несчастных еще были свободны руки и шея, у остальных только лицо. У одной черной фигуры блестели только мокрые от слез глаза и кусочек носа, который шумно втягивал воздух.

— Храм богини Каали. — Вождь с придыханием произнес это имя. «Ка» прозвучало на вдохе, потом пауза и выдох. — Здесь мы держим тех, чей конец пути уже близок и кому нужно помочь в первую очередь. Подойди, не бойся.

— А эта штука точно не заразна? — Глупо было бояться игровой болячки, но храм настолько сильно походил на палату лепрозория, что я замешкался. Да еще и кисло пахнущий черный дымок лез в ноздри.

— Это маги Куре, такие же, как мы. Вот лежит Ксоко Крыло Ворона. — Вождь подошел к обезображенному телу, вынул из сумки тряпочку, похожую на кусок марли, и промокнул девушке слезы. — У нее очень сильный дар — могла одним заклинанием разорвать пополам гориллу. Прион открывает дару путь и дает сверхчеловеческие силы. Но Каали требует плату за использование дара. И чем он сильнее, чем чаще его используешь и чем больше приона принимаешь, тем быстрее он забирает тело. Но ты можешь ей помочь.

— Что значит «такие же, как мы»? — У меня зачесался локоть, потом затылок, и вообще появилось ощущение, что корка уже покрывает все тело. Я даже последние слова Вождя не услышал.

— Не ссы, окей. Как бы тебе объяснить попроще? Ты уже заражен. Мы из Первых людей — что-то типа нулевых пациентов. Прион — патогенный паразит, но у нас как бы иммунитет. Переносить можем, даже частично использовать, но мозг наш он поразить не может, по крайней мере, на альфа-тесте. Попробуй применить на Ксоко поглощение, только выпей вот это сначала.

Чесотка разом отступила, все-таки сила мысли — мощная штука. Я взял протянутый пузырек — зелье, в полтора раза ускоряющее восстановление выносливости на ближайшие два часа, и выпил. Вкус оказался сладким, но с интересной ноткой — базилик, что ли, туда добавили. По телу пробежала легкая судорога, я с хрустом повел головой.

— А зачем они здесь? Не в смысле в этом доме, а на этой горе. Это ведь старая шахта, но я вижу, что там еще есть кристаллы. А если люди и так ими переполнены…

— Это как наркотик, — ответил Вождь, — чем больше принимаешь, тем больше нужно. Иди сюда, окей.

Я приблизился к девушке. Корка выглядела пугающе — покрывала все тело, а толщиной была до нескольких сантиметров. И при этом на меня смотрели красивые зеленые глаза, опухшие от слез. «Используй поглощение», — тихо повторил Вождь и легонько подтолкнул меня.

Не знаю, какие эффекты были задуманы разработчиками и требовалось ли картинно стоять, воздев руки к потолку, но я просто сел на корточки, положил обе ладони на грудь Ксоко и погрузился в изучение раздела с навыками.

«Поглощение приона. Соберите частицы темной материи из окружающего вас мира. Ограничение: только Аврориане.

Использование: раз в час.

Примечание: использование на монстрах и неорганических существах — раз в час, использование на живых существах — раз в сутки.

Стоимость: расход выносливости, 10 очков в секунду».

Ага, значит, будет тянуть выносливость, пока я тут не лягу. Я покопался в сумке и выпил еще эликсир, расширивший максимальный запас. Подождал, пока зелье Вождя заполнит меня полностью, сел поудобнее и мысленно активировал умение.

От тела Ксоко к моим татуировкам потянулись два дымных следа. Постепенно они стали темнеть и уплотняться, корка на ее теле задергалась. Стали отрываться отдельные куски, тут же превращающиеся в пыль, которая втягивалась в потоки.

Шкала выносливости рухнула вниз. Боли я не чувствовал, только появилась тяжесть в руках, будто долго качал с гантелями бицепсы. Мышцы стали гореть, боль поднялась выше, заломило шею. Я сфокусировался на потоках, мысленно притормозил их, и выносливость, которой осталось меньше половины, замедлила свое падение. Я начал водить руками над телом Ксоко, и везде, где касался, корка распадалась, открывая обнаженное тело.

Когда выносливость опустилась в красную зону, я уже ничего не видел. Свинцовые веки закрылись и тянули голову вниз. Рук я не чувствовал, а на плечи будто опустилась бетонная плита, и я потерял сознание.

Глава 13

Здравствуй, пустота, давно не виделись. Но я вроде живой и опять в убежище Эйпа бесплотной тенью — все вижу, все слышу, а сказать ничего не могу.

С момента прошлой встречи, если это можно так назвать, Эйп прибарахлился. У него появилась новая броня и два отличных с виду коротких меча, а в углу посапывали две механические зверюги — смесь добермана с чайником. На столе была гора чертежей и большая карта. Один из доберманов напрягся, поднял острые уши и повел стальным носом, будто чуя меня, но ничего не обнаружил и снова уткнулся мордой в лапы.

В кресле напротив Эйпа сидела слепая Алиса. На глазах у нее была черная повязка, из-под которой вытекала ярко-зеленая мазь. Еще дня три, и глаза восстановятся.

— Хватит ржать уже! — Алиса швырнула в сторону Эйпа склянку с остатками мази, которую крутила в руках. — Я физически чувствую, как тебя потряхивает.

— Прости, — улыбнулся Эйп, — но как представлю, что Черную Фурию, грозу двух континентов, разделал как слепого котенка какой-то туземец… Точнее, сделал слепым котенком, но не переживай, это пройдет.

— Ты обновил заказ?

— Да, ребята из Декато с наемниками уже в его деревне. — Эйп подошел к Алисе и взял ее за руку. — Знаю, как ты бесишься, но лучше пока оставить его в живых. Поймаем и запрем, чтобы не поменял персонажа. Просто нужно держать его подальше от меня до окончания бета-теста, а там пофиг, пусть хоть вторым Уокером становится.

— Щенок заплатит мне за мои глаза. — Алиса провела рукой по повязке. Пойдешь его брать с наемниками? Или боишься, что тоже можешь его недооценить?

— Не пойду, есть дела важнее. Нужно срочно делать квест на копье, идти в земли туманов. Я чувствую, что Слеза там. — Эйп вернулся к столу и расправил карту материка. — И этот дурачок, Кадан или как его там, все уши прожужжал, что понял, где искать Магнуса. Надо проверить.

Я попытался подплыть к столу и разглядеть карту, но доберман опять поднял голову, уставился на меня и зарычал. А меня пылесосом вытянуло из комнаты и выплюнуло в Алабаму.

***

Я пришел в себя, дернулся и рывком приподнялся с пола, но уперся в теплые ладони Вождя.

— Фух, — сказал он, — мы уже думали, что потеряли тебя.

Вождь аккуратно приподнял меня и помог устроиться в сидячем положении. Рядом с ним суетилась молодая смуглая девушка, похожая на Покахонтас из древнего мультика. Это была Ксоко, кожа которой очистилась от приона. Пока я валялся без сознания, она где-то успела найти одежду, в основном состоявшую из кожаных полосок на самых интересных местах. На голове у нее был шлем из черепа ягуара, а на плечах — шкура того же зверя. Девушка выглядела вполне здоровой, только в некоторых местах на коже виднелись красные пятна, будто следы от недавно заживших шрамов.

«В Эфире! Вы получили опыт. Вы получили новый уровень. Текущий уровень: 39.

Повышен уровень отношений с Аврорианцами. Текущий уровень — дружественный».

«В Эфире! Вы получили достижение «отдать себя без остатка». Плюс 10% к скорости восстановления выносливости. Число живых существ, к которым можно применить поглощение, увеличено до двух в сутки.

Содержание приона в крови: 29%.

Навык «поглощение» увеличен до второго уровня. Доступно улучшение навыка. Вы можете настроить или изменить параметры в окне навыков».

Я кивал Ксоко, делая вид, будто слушаю ее благодарности, а сам разбирался с параметрами своего персонажа и вообще пытался осознать, что со мной было и что с этим делать дальше. Если Вождь обладал тем же умением, то становилось понятно, почему все его так обожают. Я поднялся и обошел комнату, изучая больных. Выбрал того, кому было хуже всех, убедился, что выносливости у меня полный запас, и под удивленный возглас Вождя активировал поглощение.

Второй раз было легче. Я чувствовал себя кем-то средним между дирижером и хирургом. Взмах палочки вел за собой черное вещество, скальпель отсекал лишнее. Точными, экономными движениями я освобождал тело аборигена от корявых наростов. Очистка была не такой полной, как у Ксоко, на локтях и коленях остались черные уплотнения, но теперь абориген выглядел скорее как мастер по тайскому боксу после семи раундов боя, а не как каменный кулек.

Опять пришлось ждать, пока восстановятся силы, но это было приятное ожидание. Вождь со своим вечным «окей» хлопотал, уточняя, как я смог использовать умение повторно, Ксоко и абориген, чье имя я не спросил, благодарили и искренне радовались своему выздоровлению. Грустно было лишь то, что остальные пострадавшие смотрели на меня с надеждой, а свой суточный лимит я уже исчерпал.

— Сегодня ты им уже не поможешь, окей. Вернемся завтра, а теперь пойдем тебя прокачаем. — Вождь вывел меня на свежий воздух и помахал рукой двум прокаженным, стоящим неподалеку. — Это Боб и Найт, они помогут тебе. Боб танкует, Найт лечит, вы с Ксоко дамажите, окей?

***

«В Эфире! Поздравляем! Вы получили новый уровень! Текущий уровень: 100».

Прокачка шла уже две недели. Мы то бродили по болотам вокруг поселения, то спускались в шахту и истребляли там всю агрессивную живность. В первый день в глазах аж рябило от разнообразия тварей, придуманных чьей-то больной фантазией, но потом все свелось к почти механическим действиям. Напарники ввязывались в бой, отвлекали на себя монстра, а я бил и добивал.

Прерывались лишь на лечение прокаженных. Как только таймер показывал, что можно приступать к следующему сеансу, мы спешно возвращались в храм Каали. Я лечил, восстанавливался, снова лечил. Потом, пока Ксоко с ребятами уходили поспать, варил зелья, мастерил броню и обрабатывал собранные за день ингредиенты.

С Вождем я почти не виделся. Он несколько дней подряд доводил себя до изнеможения при работе с больными, чтобы тоже увеличить доступный лимит сеансов. И когда ему это удалось, куда-то временно исчез из деревни, прихватив с собой два десятка многоуровневых, в том числе вылеченных мной неписей и Боба с Найтом.

Но меньше народа в поселении не стало. На одного вылеченного каждый день появлялось минимум трое больных. Было ощущение, что они стекаются к нам со всего материка. Согласно распоряжению Вождя, бойцов клали в лазарет в первую очередь, мастеровых пристраивали к делу, а остальных отправляли на добычу приона в шахту или на строительство.

Новые дома появлялись каждый день. Вокруг поселка, который превращался в небольшой городок, начали строить стену и копать ров. Все куда-то бежали, что-то носили, до поздней ночи раздавался стук топоров. Везде была грязь и серость. Это выглядело как усиленная подготовка к войне или как минимум к осаде.

Для меня построили новый дом поближе к храму и подселили ко мне Ксоко — не для утех, а в роли моего телохранителя. Она мне нравилась, и против секса в виртуальности я не имел предубеждений, тем более что сейчас все показалось бы совершенно реальным. К тому же, ИИ мог обучаться, и уже через несколько дней Ксоко не только смеялась над моими шутками, но и шутила сама (по-моему, очень удачно и с налетом сарказма). Но форсировать отношения я не пытался, сейчас важнее были ее боевые способности.

По уровню она вдвое превосходила меня и владела убийственными навыком дальнего боя — могла вызвать стаю черных птиц с бритвенно-острыми клювами и тяжелыми когтями. За этот навык ее, собственно, и прозвали Крылом Ворона.

Вождь пытался забрать Ксоко на вылазки, но та, к нашему с ним немалому удивлению, заартачилась и сказала, что не покинет меня. Эфир же отводил нам с Ксоко роли то ли названых брата с сестрой, то ли крестных отца и дочери. Он позволял мне лечить ее без ограничений — это не засчитывалось как ежедневный сеанс.

После этого случая Вождь перестал посылать со мной других неписей, так что мой сотый уровень мы отпраздновали с Ксоко вдвоем, если не считать Ку-Кулька. Хотя не считать его уже было нельзя — по меркам питомцев бульмехтерьер набрал пятый уровень, весил больше двадцати килограммов и выглядел почти как настоящий. Тело избавилось от угловых форм и стало гибким, неровные пластины трансформировались в гладкое переплетение стальных мышц. Я обновил комплект доспехов и наконец-то смог использовать «оскал квинканы».

В какой-то момент мне стало казаться, что Вождь избегает меня. Так происходило каждый раз, когда я пытался пристать к нему с вопросами, а вопросов у меня было всего три — как именно он так быстро разделался с контрактом НПС, что вообще происходит и каков дальнейший план. Но он отмахивался от меня, ссылаясь на жуткую занятость, и со своим вечным «окей» отправлял меня лечить вновь прибывших.

За две недели, что я провел в городе, мы совместными усилиями поставили на ноги почти пять десятков двухсотуровневых неписей. Не знаю, как дела у Хранителей и других кланов, но что-то мне подсказывало, что у Вождя на данный момент была одна из самых сильных армий на континенте (по крайней мере, на известной его части). Вот только проверять это пока не хотелось.

Рутина, с которой проходила жизнь в Алабаме, расслабляла. Бывали дни, когда я даже не вспоминал о ненависти к Эйпу с Алисой и не проверял, нет ли сообщений от Макса или Уокера. Получал новые уровни, радовался своим достижениям и улыбкам тех, кого вылечил, и испытывал ощущение правильности происходящего. Благодарные взгляды, подарки от НПС, уважение — все это наполняло меня гордостью. Я чувствовал себя человеком, который приносит пользу и может какое-то место назвать своим домом.

Порой я удивлялся тому, как же мало нужно человеку для счастья. Тело отобрали, избили, чуть не изнасиловали, ты чувствуешь себя дичью на охоте — а потом видишь слезинку в глазах матери, чью дочь ты спас от страшной болезни, и тебе уже хорошо. И ведь это даже не настоящие люди, а виртуальные строчки кода…

Единственное, что возвращало к реальности, так это истеричные вопли системы, что меня ищет игрок. С равными промежутками, каждый день — будто кто-то ходит за старостой и Куечучу в Уасиока и спрашивает, где меня найти. Ждет положенное время, которое Эфир дает мне на раздумья, и начинает по новой. А может, сидит под дверью моей тамошней хижины, позвякивая в глиняный колокольчик. Кто этот «кто-то» было прекрасно известно. Конечно, не Алиса лично, но явно она ждет где-то рядом и очень хочет помочь мне с выполнением моего контракта НПС.

Как-то ночью, после очередного лечения, я заваривал мате у костра возле своего дома. Разглядывал подаренную резную фигурку волка и размышлял, где взять доски для нового стеллажа под подарки, которые мне вручали благодарные жители за излечение. И тут с треском по пологой траектории прилетел огненный шар, а за ним еще несколько.

Фаерболы вылетали из леса. Ночь взорвалась вспышками и наполнилась криками. Несколько домов загорелось, и в отсветах замелькали темные фигуры местных жителей. Всех, кто мог сражаться, Вождь звал к воротам, остальных отправляли в шахту и в храм Каали.

Я забежал домой, поставил фигурку волка на стол и забросил в сумку несколько эликсиров, на ходу выпив «ночное зрение». Проверил оружие и выскочил из дома. По небу летела вторая партия огненной смерти — один шар взорвался у меня за спиной, полностью разрушив мой дом. В голове промелькнула мысль о классном скриншоте — мой маленький костерок с кипящим котелком на фоне горящих развалин дома. Но тут в кадр влез один из подручных Вождя.

— Вождь сказал тебе уходить, окей? — Ох уж эта новая фишка НПС — обучаться и подстраиваться под свое окружение. Я чуть не рассмеялся. — Ты меня понимаешь? Вождь сказал, мало шансов отбиться, а умирать тебе пока нельзя.

Я кивнул и выпустил Ку-Кулька. Понимаю, еще как понимаю — в том числе и то, что это могут быть только Хранители. А я с моим сотым уровнем уже кое-что могу, хоть и не так много, как хотелось бы. Хочу действия, хочу боя.

— Уходи через западные ворота на болото. Потом возвращайся, или Вождь тебя найдет в Уасиока…

Вечное местное «окей» он не успел добавить, потому что голову ему снес зеленый кислотный сгусток. Я вдруг вспомнил, что точно такая же кислота в какой-то из прошлых жизней погубила мою тогдашнюю охранницу у таверны.

Из-за горящих останков моего дома, подсвеченные красным отсветом, вышли два мага и стали обходить меня с двух сторон. Оба в районе сто двадцатого уровня, в мантиях до колен и со знаками Хранителей на груди. При этом, судя по другим знакам, они были еще и боевыми магами Иллюминатов. В этот раз они не скрывали лиц капюшонами. Женщина и мужчина — непонятно было, кто их них опаснее. Мне стало страшно — и взяла злость на самого себя. Только что жаждал боя, а теперь заскулил? Матерый, блин, волчара, который сейчас описается от страха перед двумя шакалами…

Иллюминаты, будто пригвоздив меня взглядом, молча приближались. У женщины в руке начал формироваться новый кислотный сгусток. Она уже замахнулась, целясь мне в ноги, но из темноты на нее с рычащим воплем выпрыгнула Ксоко. Боже, как же я был рад ее видеть! Это была уже не та несчастная худая девчонка, которая лежала пластом в наростах прионной порчи, а, как говорили у «академиков», спортсменка, красавица, комсомолка, чтобы это ни значило. Черный кожаный нагрудник, короткая плотная юбка, черные волосы, собранные в хвост, сильные загорелые руки. Двести пятый уровень, а над ней — стая воронов.

Мужчина-иллюминат заорал, но не так, как Ксоко в момент появления, в его крике не было силы, только боль, страх, а потом и отчаянье. Ку-Кулек бросился на него, и Эфир не подвел. Сработала физика, помноженная на реальные характеристики. Уж не знаю, с какой силой в реале давят челюсти бультерьера, но ее явно достаточно для того, чтобы проораться, когда мифриловая пасть рвет тебя под короткой туникой. Маг был уже не жилец, его полоска жизни моментально просела в красный сектор, и нам с Кульком пришло уведомление об опыте.

— Бежим! — Ксоко добила женщину и дернула меня за руку.

— Подожди, лутанем. — Времени на тщательный осмотр трупов не было, но я все равно успел подобрать немного серебра и пару свитков с кислотными сгустками.

Оказалось, что «бежим» — это очень громко сказано, скорее крадемся от дома к дому, от костра к костру. Центральные ворота пали, и звуки боя были повсюду. Дважды мы натыкались на Иллюминатов, но, к счастью для нас, оба раза в момент лутания местных жителей. Нет ничего сложного в том, чтобы рубануть по шее человека, склонившегося над телом убитого. Но еще чаще мы отсиживались в тени уцелевших домов, пропуская группы наемников.

Повсюду валялись тела местных и нападавших, но первых было намного больше. Я не помнил имена всех убитых жителей городка — кого-то я до этого вылечил, у кого-то учился, а с кем-то просто здоровался каждое утро. В одной из улочек мы нашли тело шамана. Безобидному деду отрубили руки и загнали в глаз его же собственную трубку. На секунду-другую я задерживался возле каждого погибшего НПС — мысленно желал им лучшего в следующей жизни и пополнял копилку моих претензий к Хранителям.

У стелы возрождения Вождь сражался сразу против десятка скелетов. Бок о бок с ним дрался дух-защитник деревни, здоровенный волчара. Это была, по сути, последняя линия обороны — если погибнет волк, нападавшие активируют стелу, и клан Хранителей станет владельцем поселения.

Вождь еле стоял на ногах. Полоска жизни сдвинулась в красный сектор, броню покрывали трещины, а отростки темной материи, которые он использовал вместо мечей, мерцали, периодически теряя форму. Он развалил очередную партию скелетов, подозвал волка и нетвердой походкой двинулся к Алисе, которая была в числе нападавших. Но та лишь засмеялась, произнесла заклинание, создав вокруг себя костяной защитный купол, и небрежно махнула рукой в сторону Вождя. Сначала ничего не произошло, я даже подумал, что колдовство не сработало. Но рядом охнула Ксоко, и мы увидели, как из темноты за спиной Алисы медленно выходят четыре механических носорога. Нагнув рог к земле, один бросился на Вождя, остальные на волка.

Я дернулся к ним, но Ксоко удержала меня.

«Нет, не надо», — беззвучно прошептала она.

«Я должен».

«Вождю сейчас не помочь. А если ты умрешь, то не помочь никогда».

«Надо хотя бы увести их отсюда. Я отвлеку, собери кого сможешь, и встретимся на болотах».

Я смотрел в зеленые глаза Ксоко — продукт цифрового кода и фантазии какого-то гейм-дизайнера — и думал: если бы кто-нибудь еще месяц назад сказал мне, что я буду тесно общаться с девушкой-НПС и без слов понимать ее, то я бы рассмеялся.

Когда она скрылась в темноте, Вождь уже упал. Я выскочил из-за дома с криком: «Алиса, миелофон у меня!» Не дожидаясь ответа, сделал несколько выстрелов и бросился в темный переулок. Обернувшись на бегу, увидел, как удивленная Алиса направила в мою сторону мехрогов, и пытался понять, откуда во мне родилась эта фраза. Где же все-таки настоящий я, а где результаты стараний «академиков» и Эйпа?

Додумать я не успел, подгоняемый лязгом и топотом. Перепрыгивая через тела и горящие обломки, я несся к воротам. За ними виднелся небольшой участок равнины, а дальше — лес и болото. Сейчас я хотел сделать ставку на выносливость, скорость и маскировку. Я знал, где трясина, а где гнезда особо опасных тварей. Мы с Ксоко там все излазили, а вот Хранители знать этого не могли.

Но сначала надо было вырваться из поселка. Я петлял, уворачиваясь от стрел, огненных шаров и другой разноцветной гадости, которую в меня посылали Иллюминаты. Периодически оборачивался, рассчитывая траекторию полета снарядов, и пытался разглядеть, что творится у меня за спиной. Я увидел, как Вождь ушел на перерождение, но дух волка был еще жив. Туземцы перегруппировались и оттеснили от него остатки отряда Алисы, бо́льшая часть которого бросилась в погоню за мной.

Я выбежал за ворота и оглянулся еще раз. Несколько наемников-фелиморфов на своих длинных и гибких лапах вырвались вперед, обогнав и медленных мехрогов, и Иллюминатов, предпочитавших дальний бой. Фелиморфы — раса человекоподобных кошек, этакий привет каджитам от разработчиков Эфира. Этих сильных и быстрых существ со львиной, тигриной или леопардовой головами, мощными хвостами и когтистыми лапами любили отыгрывать воры и убийцы. А до момента, когда Орда отомстила Клику за убийство Уокера, вообще был бум интереса к этой расе. Популярнее тогда были только каниморфы — раса собакообразных (опять же привет воргенам). Этих брали все, кто рвался стать наемником в гильдии бойцов, — скорость меньше, зато сила на порядок выше…

Из ворот выбежали трое кошачьих. Еще двое просто запрыгнули сначала на стену, а потом сиганули через ров. Все были меньше сотого уровня, не успели еще прокачаться — заказов на Авроре пока маловато. Но я знал, что меня они догнать смогут, даже моя выносливость не спасет. Поэтому остановился и приготовился их встречать.

Бой я начал с навыков охотника на монстров. На пути к преследователям стали появляться небольшие волчьи ямы, капканы и силки. Большинство оказались бесполезны, но я лепил их без разбора, на грани перезарядки умения, и штук пять все-таки сработали.

Первый фелиморф по колено провалился в яму с острыми колышками на дне, споткнулся, ломая на скорости лапу, и рухнул мордой прямо в открытый капкан. Еще двое попали в силки. Мой собственный рецепт: стандартная охотничья основа, плюс опыленные порошком приона мифриловые колючки. Урон они давали небольшой, но продолжительный, — колючки сдвигались, ломая лапы и сухожилия.

Упавших и воющих от боли кошек я добивал точными выстрелами из «оскала квинканы», опасаясь только случайно задеть взбешенного Ку-Кулька. Минус три, а мне прилетел опыт. Оставшиеся двое переглянулись и замедлились. Стали обходить меня, поглядывая на землю и аккуратно переставляя лапы.

Против этих я применил способность, которой научился у местных шахтеров. В благодарность за лечение те подарили мне мифриловый шар и основу под татуировку. Шахтеры называли этот метод «попрыгун-отбойник» и использовали его для дробления породы. А вики Эфира опознала шарик и мою новую татуировку в виде черного круга в центре правой ладони как «темный кулак обезьяны».

Я раскрыл ладонь, и над ней, шипя и плюясь темной пылью, из инвентаря материализовался мифриловый шар размером с мячик для сквоша. Сейчас он был практически гладким, но на следующих уровнях мог менять форму, обрастать шипами и впитывать дополнительные электрические или морозные эффекты. Я взмахнул рукой и стал вращать ею над головой, словно раскручивая шар на невидимом тросе. На одном из витков я махнул рукой в сторону кошек. Шар, будто из пращи, полетел в голову первого нападавшего, но тот увернулся. Повинуясь движениям моей кисти, шар, будто отскочив от невидимой стены, полетел в другого — впечатался прямо в лоб, сбивая треть полоски жизни, и отскочил к первому.

Следом подскочил я, переходя в ближний бой, и, как свинцовой гирькой на веревочке, стал наносить удары. Я думаю, кошаку было больно. Я надеюсь, что ему было больно. Пока один отходил от оглушения, шар перебил обе лапы второму, сломал челюсть и пробил голову в трех местах. А я уже опять раскручивал свое оружие, разрывая дистанцию с последним котом. Перевел шар в автономный режим, отправив его летать вокруг меня, и пока кошак следил за ним, я выхватил винтовку и выстрелил врагу в морду.

Мехроги, появившиеся в воротах, взвыли при виде меня, а несколько каниморфов издали лающий боевой рев, но я уже бежал в сторону леса. Я рисковал, но не пытался сразу оторваться — хотелось увести за собой как можно больше врагов, давая шанс Алабаме. Водил их по болоту, периодически устраивал маленькие засады, а как только меня теряли, нападал сам и сразу же отскакивал. В общем, всеми силами тянул время. Если Эфир воспринял атаку на поселок как захват замка, то Вождь возродится только через шесть часов, если нет — через три.

Да и, честно говоря, я не знал, куда бежать. Измотать всю погоню и рыцарем на белом коне вернуться в городок было бы за гранью фантастики. Спасибо Эфиру уже за то, что я до сих пор живой. Возвращаться в Уасиока было глупо, там наверняка засада еще похлеще, чем здесь.

Пойти в Динасдан и попытаться убить Эйпа в штабе Хранителей было заманчивой идеей — и могло даже прокатить при большом везении и с солидной порцией парализующего яда. Но, во-первых, Хранители могли уже переехать в новый замок, и если это так, то он сейчас — самое защищенное место на всей Авроре. А во-вторых, если Эйп — это я, а я — это он, то и мыслим мы одинаково. То есть именно этого он от меня и ждет, а значит, готов к встрече. Или, наоборот, он знает, что я знаю, что он знает, и поэтому на самом деле не думает, что я осмелюсь появиться в городе…

Еще можно отсидеться в деревне минотавров или поискать людей Уокера, но первое бесперспективно, а второе сомнительно. Квест Первых людей для меня до сих пор загадка, дедушку я уже навещал, а других заданий нет. Разве что квест хранителя библиотеки попробовать выполнить — пусть даже тот мне его не давал, но я знаю промежуточную точку. Но и Эйп тоже хотел туда…

Я понял, что уже начинаю сам себя по кругу запутывать и, не имея других идей, все же решил отправиться в Динасдан. Если я правильно понял, то возможность обмена телами исчезнет вместе с окончанием бета-теста, а значит, нужно использовать любой шанс отловить Эйпа. Ждать Ксоко я не стал — чувствовал, что с ней все в порядке, и она найдет меня позже. С нашим статусом побратимов, она теперь всегда знала, где я и в каком состоянии.

Глава 14

Дорога к Динасдану заняла меньше двух дней. Прежде чем выйти к тракту, я сделал остановку в маленькой безликой деревне, где украл наряд местного бедного фермера и плетеную корзину. Скрыл под широкой накидкой броню и татуировки, спрятал «оскал квинканы», набрал фруктов в корзинку и бодро потопал по широкой дороге, пересекавшей протекторат Динасдана.

Чем ближе я подходил к городу, тем чаще навстречу попадались игроки. Большинство носилось то туда, то сюда, выполняя квесты. Некоторые выскакивали из леса, ведя на хвосте погоню из мелкоуровневых мобов, в надежде, что те отстанут у тракта. Везло не всем, многие почти сразу уходили на перерождение, и призрачные души светились, глядя на меня с укоризной из-за того, что я не помог. Раньше я бы вмешался, а сейчас только лутал трупики и все больше думал над словами Вождя о том, что главное зло Эфира — это игроки, которым нечего терять, кроме пары медяков.

Ближе к городу ситуация изменилась, здесь практически не было одиночек. Отряды по пять-десять игроков лениво обозревали горизонт взглядами героев-победителей и шутили о чем-то своем, маршируя по тракту. Вдоль дороги периодически встречались фермы по сбору приона. Конструкции, похожие на фонарные столбы, слабо светились в «темном зрении»; пустые кристаллы впитывали прион из воздуха Авроры. Очень медленный процесс, но зато с пониженным фоном условной радиации для механиков.

На меня не обращали внимания, что меня вполне устраивало. Прекрасная погода, солнышко и легкий ветерок расслабляли, прямо-таки вынуждая любить эту жизнь и все вокруг. Но потом я дошел до места последней встречи с Эйпом, и настроение испортилось. Да еще, как назло, надвинулась туча, и начался дождь. Искусственный интеллект Эфира явно был обучен и режиссерскому мастерству, и драматургии. Или это разыгралось мое самомнение, но туча висела ровно надо мной, хотя всего в сотне метров по-прежнему ярко светило солнце.

Город я не узнал. Вроде бы тот же остров, те же каналы вдоль дорог, те же кварталы и мастерские — но повсюду были знаки Хранителей. Каждое третье здание было отмечено либо клановым флагом, либо символом над дверью. Городская стража никуда не делась, но с каждым патрулем шла парочка наемников Эйпа. Полностью забрать себе город они не могли, игра бы не позволила, зато Хранители сумели войти в совет при местном императоре. И теперь, попросту говоря, отжимали город.

Я сел в первое попавшееся каноэ, заплатив пару медяков системе за аренду на день, выставил перед собой корзину и поплыл в центр города. Проплыл три квартала, и мне казалось, будто туча все так же ползет за мной, накрывая тенью.

В военном квартале тренировалась стая каниморфов, в мастерских из большого ангара нетвердой походкой выходил механический мамонт, а в торговых рядах охранников со знаками Хранителей было больше, чем покупателей. На центральной площади установили пять виселиц и большую клетку, причем все повешенные и заключенные были игроками из Легиона.

Эфир запрещал насилие над человеком и ограничение его свободы, но этот запрет не действовал в случае клановой войны. В ходе боевых действий разрешалось брать пленных, срок респауна увеличивался вдвое, а если противники бились за крепость, то у мертвых закрывался внутренний чат, как и почта из реала. Какой смысл подкрадываться ночью и вырезать часовых, если они тут же расскажут в чате, что их убили? А Эфир поддерживал реализм. Во время войны союзные метки на карте отключалась. И приходилось, к примеру, пешком брести до отдаленной позиции, чтобы в результате узнать, что противник ее уже захватил и оборона прорвана. Вход и выход из игры и обратно, чтобы держать связь в реале, также ограничивался по времени, пока шли сражения.

Значит, у Хранителей война с Легионом. Бедолаги на виселице уже давно мертвы, просто тела для пущего эффекта висят у всех на виду, пока игрок не переродится. А пленные будут сидеть, пока их не отобьют или не представится возможность сбежать. Если одна из сторон капитулирует, то их обязаны отпустить или убить, смотря на каких условиях пройдет капитуляция. Если не отпустят, то можно жаловаться администраторам и требовать спасение и компенсацию. Все в рамках правил игрового мира. Жаль только, про мой случай правил никто не написал…

В клетке сидели три человека — двое воинов-мужчин и девушка-рейнджер. Самый сильный из них имел сорок третий уровень, а у девушки был только двадцатый. Мужчины понурились, взгляд у них был потухший — может, даже из игры вышли. А девушка не сдавалась — то цеплялась к четверке охранников, то обзывала палача, то вызывающе смотрела в толпу. Мы встретились глазами, и в ее взгляде явственно прочитался вопрос с издевкой: «Слабо спасти нас?» Я поскорее отвернулся и стал пробираться на выход с площади. Мне нужно было к дому, где я когда-то жил.

Базу Хранителей перенесли в гостевой дворец неподалеку от резиденции императора, а по старому адресу оставили только общежитие для рекрутов. На двери висел массивный замок, на окнах были решетки. В арке, которая вела во внутренний дворик, маячили четыре охранника — передвигались они попарно. На крыше дежурили еще несколько двоек, кто с луком, а кто с огнестрелом. На карнизах сидели механические горгульи — почти такие же, как на городских воротах, только помельче размером, пониже уровнем и сделанные грубее.

Я обошел кругом весь район, прячась в проулках и пропуская патрули. Забрался на несколько близлежащих крыш, но так и не нашел ни одной слепой зоны, только взбудоражил здоровущего стального ротвейлера. Сначала он меня облаял, а потом и охранник обматерил. Я замер — не столько даже от страха, сколько от удивления. Рядом с мехдогом стоял мой старый знакомый из борделя — орк Гриндуум. Он меня не узнал, да и не должен был, учитывая, что я сменил уже два тела. Но дошло до меня это с опозданием, когда я, кланяясь и прячась за корзинкой, изображал из себя китайского болванчика и семенил от него подальше. И уже почти скрылся, когда он меня окликнул.

— Эй, босота! Сюда иди. — Гриндуум положил руку на загривок ротвейлера, а второй махал мне. — Ты, ты! Че, глухой? Бананы в уши напихал? Иди, говорю.

Уж не знаю, как это чудо попало к Хранителям — может, из-за войны брали всех подряд, а, может, держали поближе, чтобы не болтал лишнего. Уровень у него был шестьдесят третий — для меня посильная добыча, если не учитывать ротвейлера. Я медленно подошел и молча протянул корзинку.

— Это правильно. — Орк выбрал себе несколько яблок, полез в карман, достал пару монеток, взвесил их на руке и убрал обратно, — Это же подарок, да? Мирное население ведь должно помогать силовым структурам, а то мне тут еще пять часов торчать.

Я кивнул и еще раз протянул корзинку — мол, бери, сколько нужно. Сверился с игровым временем, подсчитывая, когда лучше вернуться. Нужно поймать орка без собаки, когда он пойдет отдыхать после непосильной вахты. А пока можно еще погулять.

Потеряв почти треть корзинки, я благополучно вернулся на площадь. Народу там прибавилось, тела на виселице исчезли, и все готовились к новому представлению, подталкивали друг друга и пытаясь пробиться поближе к клеткам. Я тоже решил посмотреть, как Эфир обыгрывает смерть через повешение (вдруг пригодится?), и стал обходить площадь по краю, слушая разговоры местных игроков.

«Это не Хранители, а охренители какие-то. Налог опять вчера повысили. Как они только в совет умудрились пробиться?»

«А я ему и говорю: не буду платить. А он мне: Динасдан — город для честных торговцев, не нравится — вали в туманные земли. А я что, дурак? Оттуда пока еще никто живым не вернулся. А те, кто туда заходят, и километра не могут пройти, натыкаются на тварей тумана. Слендермен, говорят, отдыхает на их фоне. Тощие, длинные, вместо лица — череп олений, рога…»

«Дурачков все равно полно, сегодня опять очередной рейд туда собирают, только хотят благословением богов сперва заручиться».

«Легион не простит такого издевательства над своими игроками».

«Силенок у них не хватит, скорее прощалку отрастить придется. Хранители новый набор объявили, берут всех подряд уже, лишь бы ты шпионом Легиона не был. А зарплату дают такую, что к ним толпами народ валит».

И все в таком духе. Хранители растут и бесчинствуют, устраивают охоту на ведьм Легиона или просто обирают всех, кого могут, практически полностью подчинив себе город. Свободными от их влияния оставались только жреческий квартал и трущобы.

Когда я наконец выбрал себе зрительское место, толпа вздрогнула и зашумела. Из бокового прохода с громким лязгом появился механический мамонт. Два Хранителя, пытаясь перекричать толпу, требовали дать им дорогу. Игроки шарахались, давили друг друга — на пути трехтонного зверя оставаться никто не хотел. Мамонта вели к виселице — возможно, желая потренировать на живых игроках. За ним бежали три маленьких гнома с пачками пергаментов в руках, что-то разглядывая в настройках и делая пометки. Экспериментаторы, блин. А может, демонстрация силы для Легиона.

Между виселицей и переулком, откуда появился мамонт, образовался свободный коридор, а вокруг была давка. Кто-то пытался выбраться с площади, другие, наоборот, напирали, чтобы разглядеть зверя поближе. Подняв корзинку над головой, я протиснулся в первый ряд и стал ждать.

Когда охрана с мамонтом и механиками поравнялась со мной, я протянул корзинку, как бы предлагая остатки фруктов, и активировал умение «поглощение приона». Нет, конечно, я не ждал, что мой первый уровень поглощения вкупе с начальным навыком механика сейчас запустит какой-нибудь мифриловый тромб в голове мамонта. Или что я смогу перехватить управление и обзавестись новым питомцем…

Хотя кого я обманываю? Именно этого я и ждал. Пока пробивался в первый ряд, даже успел представить, по какой дороге мы с мамонтенком пойдем искать нашего Эйпа-папу и маму Алису, чтобы взять штурмом их дворец. Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети. Я здесь, я приехал, я им закричу, и бивнями гадов в пол вколочу… Так себе рифма, конечно, но на меня опять накатила волна заимствованных мыслей, еще и песня это прилипла из нашего счастливого детства в лагере Академии.

«В Эфире! Внимание, вы подозреваетесь в преступлении. Стражники будут относиться к вам настороженно».

Поглощение не сработало. Ни тромба, ни передачи контроля — мамонт заверещал и дернулся в сторону, будто овод укусил его за задницу. Будь мы на природе, на этом для меня все и закончилось бы — охранник уже развернулся в мою сторону, что-то крича. Но на переполненной площади сразу появились первые жертвы. Несколько зрителей с противоположной стороны попали под ноги мамонту и превратилась в столбики света, уйдя на перерождение. Толпе будто включили громкость — еще мгновение назад все, затаив дыхание, смотрели на мамонта в предвкушении веселого зрелища расправы над пленниками, а сейчас расправа шла к ним. И хотя зверь уже успокоился после неожиданного укуса и просто стоял теперь с обиженно-тупой мордой, стараясь хоботом почесать задницу, народ завопил на разные голоса.

А меня перло. Даже не думая о сопутствующих жертвах, об этих счастливых обывателях, которые после смерти просто вывалятся в реал и будут рваться обратно, я ввинтился поглубже в толпу и заорал:

— Беспредел охренителей! Сколько можно это терпеть? Наших бьют! Вали уродов и мамонтов!

Подогретая толпа легко отозвалась на мои призывы, и появились первые обнаженные клинки. У Хранителей еще был шанс все замять, но помешала либо гордыня с ощущением собственной важности и безнаказанности, либо отсутствие достаточно умного командира на площади. И они решили ответить.

Один из охранников атаковал ближайшего к нему недовольного игрока, и понеслось. Мамонт взревел от прилетевшего в него разряда молнии, но дернуться не успел — гибкие лианы опутали его передние ноги. Упал один из механиков, уронив чертежи, и те разлетелись веером. Игроки, которые не могли пробиться в центр, стали искать другие цели и бросились на стражников. А я, стараясь не попасть в один из очагов боя, тихонько прошел к клетке и, размотав «кулак обезьяны», сбил замок. Двумя пальцами, по-военному, поприветствовал пленников и растворился в толпе.

С самым невозмутимым видом, какой мог изобразить, я вышел с площади. Со всех сторон бежали городские стражники и бойцы Хранителей. Особо ретивых игроков, решивших под шумок разграбить близлежащие торговые палатки, оттесняли и убивали. Погром сходил на нет. Новых бунтовщиков не прибавлялось, а вот от Хранителей стало тесно на улице. Даже не помогай им стража, шансов устроить переворот в городе не было никаких.

Я переждал в подворотне, прячась за перевернутой телегой, а потом побежал к учебке Хранителей. Город остывал — еще встречались возбужденные люди, пытавшиеся узнать, что происходит, но чем дальше от центра, тем меньше народу было в курсе событий.

Гриндуум был на месте — бродил от проулка к проулку, пытаясь высмотреть хоть кого-нибудь и узнать новости. Мехдога с ним не было — либо увели на площадь для усиления, либо спрятали от греха подальше, пока не поймут, почему взбесился мамонт. Как только я появился в поле зрения орка, он замахал руками, подзывая меня. Радостная улыбка на клыкастой морде меня даже несколько смутила, учитывая, что я собирался проделать.

— Але, Мумба-Юмба! — Гриндуум аж подпрыгивал от нетерпения. — Тьфу, то есть абориген, шуруй сюда.

Я изобразил улыбку, не реагируя на тупые оскорбления и сканируя округу на предмет ненужных свидетелей.

— Ну, шустрей давай! Че там за шухер?

— Бунт пролетариата против империалистских капиталистов.

Я широко развел руки, демонстрируя дружественные намерения, но орк и не ждал подвоха, переваривая услышанное. Его грубое «че?» застряло в горле, когда я быстрым движением ткнул его в подмышку ножом с парализующем ядом.

«В Эфире! Вы напали на игрока без объявления войны. Ваша карма понижена. В случае продолжения агрессии или в случае смерти игрока вы получите статус убийцы. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

Да что ты говоришь! Какие мы, блин, обидчивые…

Вместе с системным сообщением перед глазами у меня повисла красная пелена. Гриндуум хрипел и вращал глазами, пытаясь пошевелиться или хотя бы позвать на помощь. Возможно, ему даже было страшно, а я пожалел, что отсюда не дотащу его до борделя, до той самой конструкции, где он так заботливо держал меня до прихода Райпера.

Я подхватил оседающее тело и торопливо поволок его в проулок. Даже вспотел — еще один бонус от оцифровки, только теперь со знаком минус. Игроки не потеют, лишь теряют выносливость. Я же теперь взмок так, что даже шея зачесалась.

Хрен с ней, с этой кармой. Бросив тушу орка в проулке, добавил ему парализующего яда. Вдруг на такую кучу мяса требуется повышенная доза? Потом не удержался и несколько раз с размаху пнул его по голове.

«В Эфире! Вы напали на игрока без объявления войны. Ваша карма понижена. В случае продолжения агрессии или в случае смерти игрока вы получите статус убийцы. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

После каждого оповещения системы я бесился и бил снова. Остановился, только когда мы оба оказались в красном секторе — орк по состоянию здоровья, а я по состоянию кармы. Но его проняло. Такой сильный, важный, из крутого клана лежал сейчас и поскуливал, а мелкая туземная тумба-юмба втаптывала в грязь его крутую броню со знаком Хранителей.

— А вот теперь поговорим. — Я присел на корточки и приставил нож к его глазу, — Сейчас тебе полегчает, но если дернешься или хоть моргнешь, то все повторится. Подлечу тебя, а потом буду по кусочку резать. Ты большой, тебя надолго хватит. В городе бунт, все твои немного заняты, так что думай пока.

Любой игрок с крупицей мозга не стал бы это терпеть, а сам бросился бы под нож и ушел на перерождение, но крупицы мозга — это было не про Гриндуума. Минут через пять он зашевелился и даже попытался отползти, отворачивая голову, но получил легкий удар рукояткой ножа по лбу и замер.

— Ты кто? — чуть слышно, с трудом шевеля разбитыми губами, просипел орк.

— Привет пришел передать. Ты давеча девушку в борделе хотел попользовать. — Я чуть приподнял нож. — Не мычи, моргни два раза, если вспомнил.

«В эфире! Вы нарушаете сценарий отыгрыша персонажа, штраф опыта: минус 20 очков. Текущее значение: минус 2 570 очков.

Внимание! При достижении отрицательного баланса в 3 000 очков вы будете изгнаны из гильдии за нарушение контракта отыгрыша охотника на монстров. Срочно вернитесь к месту отыгрыша контракта и обратитесь за новыми инструкциями к главе гильдии монстроловов».

Да что ж такое-то! Я задумался, подсчитывая, сколько я еще могу нарушать, и чуть не упустил Гриндуума. Не получив от меня никакой реакции и устав уже моргать, аж глаза заслезились, он опять попытался отползти.

— Молодец. Вижу, вспомнил. — Я отмахнулся от системного сообщения. — Ты тогда отправил два послания. Моргни, если да. Хорошо, одно в службу поддержки, другое Максу Джефферсону. Что было потом?

— Почти сразу письмо прилетело. — Орк чуть приподнялся, сплюнул кровь и кончиком языка потрогал обломленный клык. — Предложили придержать телку за вознаграждение. Капец тебе, Мумба-Юмба, не знаешь, на кого прешь…

Я оборвал его угрозы коротким тычком в кадык и скинул посыпавшиеся системные сообщения:

— Дальше что?

— Спросили, где я. Сказали, мол, телка под кислотой. Все что бормочет, не слушать.

— Подожди, а Макс что ответил?

— Так…

Сначала я услышал окрик, а спустя мгновение — свист летящих предметов и чавкающий звук ударов. Почувствовал боль и принял сообщение об уроне. Гриндуум получил сюрикеном в висок и уже отлетал на перерождение, маловато я ему жизни оставил. Мне в плечо воткнулись сразу две звездочки, полоска жизни моментально стала желтой. Еще два сюрикена звякнули о стену.

— Живым брать, сказал. Хер ли ты веером лупишь? — В проулке стояли трое. Не Хранители, а, похоже, наемники, по классу ассасины. Вожак как раз дернул за руку подручного, собиравшегося сделать второй залп, и достал из-за спины короткую шоковую дубинку. — Живым он дороже, работаем аккуратно.

Я даже не стал прикидывать шансы и, игнорируя боль в онемевшей руке, бросился прочь от них. Первая мысль была — бежать к страже, в черте города она должна за меня заступиться. Потом даже смешно стало — честный гражданин, который только что пытал другого игрока, собирается жаловаться на беспредел убийц. Впрочем, могло бы прокатить, если бы не висевший надо мной знак подозрительной личности, полученный за мамонта. Для стражи желтый, для игроков красный, осталось только найти, для кого буду зеленым…

Я петлял переулками, иногда оставляя капканы за спиной, но вреда они не причинили, только чуть замедлили преследователей. Выскочил на площадь в надежде смешаться с бунтующими, но все уже было кончено. Толпа рассосалась, в клетках Хранителей сидели побитые игроки (вроде видел их возле мамонта в самом начале), другие метлами убирали мусор. Мамонт лежал, подогнув под себя ноги, и катал хоботом чей-то пустой шлем, не реагируя на механиков, что-то чинивших у него в боку.

Я не успел затормозить и теперь оказался, как мне почудилось, на самом видном месте на площади. Словно в замедленной съемке без звука, все обернулись на меня — даже мамонт. А за моей спиной раздался крик ассасинов: «Всем стоять! Этот задохлик наш»!

Но вышло иначе. Мамонт вскочил, воинственно поднял хобот и, затрубив, бросился на меня. Стражники отвернулись от клеток и, сформировав некое подобие клина, двинулись в мою сторону, а игроки побросали метлы и достали оружие. Здоровой рукой я раскрутил «кулак обезьяны» — хоть кого-нибудь, но заберу с собой.

Я уже чувствовал запах машинного масла — кто бы мог подумать, что мамонты такие злопамятные. Но все равно спасибо ему — остальные притормозили, боясь попасть под бивни. Я лихорадочно огляделся — и заметил канализационную решетку с торчащими из нее зелеными когтистыми пальцами. Кто-то снизу пытался вытолкнуть ее.

Я кинулся к решетке, но мамонт нагнал меня. Я рванулся в одну сторону, а прыгнул в другую, стараясь разорвать дистанцию, но шестеренки в голове зверя, похоже, начали работать, и он не купился. Мы едва разминулись — бивень распорол мне плечо и чуть не проткнул ребра.

Пролетев мимо меня, мамонт впечатался в стену здания. А решетка наконец поддалась, и из проема на меня уставились уже знакомые глаза-блюдца на зеленой мурлочьей морде. Я помотал головой, ну нафиг опять такое спасение!

Из проема с шипением вылетело сразу пять подожженных дымовых шашек, скрывая от нападавших и от пришедшего в себя мамонта площадь. Мурлок призывно махнул мне лапой, и я прыгнул вниз.

— Приветики. — Меня потянули мимо еще двух мурлоков по тускло освещенному туннелю подальше от решетки, — Никак бледнолицые не дадут нам поговорить нормально. Слушай и не перебивай. Иди по туннелю, трижды налево, потом направо, дальше пойдут знаки в виде буквы дабл-ю — выйдешь по ним к каналу, найдешь там лодку. Плыви как можно дальше от города.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Ха, согласен, это единственное, что тебя сейчас должно волновать! — булькнул мурлок, видимо, смеясь. — Долго объяснять, просто знай, что с Уокером поступили так же, как с тобой. Все потом, возьми амулет связи, мы прикроем и свяжемся позже. Торопись и береги голову, потолки низкие!

Мурлок развернул меня в нужном направлении и легонько подтолкнул. За спиной послышались взрывы. Я пригнулся и побежал, боясь перепутать инструкции. Влево, влево, влево, направо… Нашел заветные буквы W, тускло светившиеся на стенах и, как за путеводной звездой, двинулся по туннелю.

Ожидаемой канализационной вони на удивление не было, запах подвальной сырости едва ощущался. Собственно, это была не канализация, а подземный акведук с чистой водой. На перекрестках и в крупных помещениях даже пахло душистой травкой. Сухие пучки висели под потолком и на кубических конструкциях, представлявших собой то ли водосборники, то ли аналог фильтров для очистки. Все вообще казалось довольно свежим, будто подземелье достроили уже после прихода Магнуса.

Я слышал голоса ремонтников, но на пути так никого и не встретил. Видимо, мурлоки хорошо здесь все изучили и проложили маршрут в отдалении от опасных перекрестков. Порой мне попадались ответвления, сильно отличавшиеся от моего туннеля. В некоторых из них было темно, слышался скрип и чье-то тяжелое дыхание, в других стены были исписаны рунами, и валялись маленькие разукрашенные черепа. Здешние подземелья, как и в других городах Эфира, наверняка кишели загадками и скрытыми квестами, но сейчас я не мог на них отвлекаться.

Я бродил почти три часа, забиваясь в угол, если слышал шаги или шум поблизости. День клонился к вечеру, и света становилось все меньше, а необычных звуков все больше. Один раз на меня выскочила крыса, но связываться не стала, пискнула и сиганула в темное ответвление. Оттуда сразу же раздался звук удара, крысиный вопль и чавканье. Я замер, вжался в стену — и это, возможно, спасло мне жизнь.

Со стороны, откуда я только что пришел, послышался знакомый голос ассасина и шаги как минимум пятерых людей, причем шли они в мою сторону. Мне до ближайшего поворота оставалось метров пятьдесят, побегу — сразу заметят. Не отлипая от стены, я маленькими шажками завернул в арку. Остановился на границе света, споткнувшись о череп с горящей руной во лбу. В темноте что-то шумно втянуло воздух. А шаги приближались, я уже отчетливо слышал, как один из ассасинов фантазирует о награде за мою голову.

Я переступил защитную линию из черепов и перьев и спиной почувствовал тепло от рун. Сдвинулся в темноту, присел на корточки, взял в левую руку обрез, а правой активировал «кулак обезьяны» и попытался даже не дышать. В коридоре напротив арки, в которой я затаился, появился первый преследователь — и сразу же с ругательством отпрыгнул подальше.

— Стойте, там что-то есть. — Я узнал тощего парня, метнувшего в меня с Гриндуумом сюрикены. Сейчас он тоже выхватил две штуки.

— Тебе, мля, везде все мерещится. — К нему подошел главарь, остальные остановились за ними.

— Слышишь, дышит? — Тощий отвел руку для замаха, а сам наклонил голову, прислушиваясь.

То, что кто-то дышит, я не только слышал, но и чувствовал на своем лице. От теплого воздуха, пахнущего свежей кровью и ацетоном, у меня буквально шевелились волосы на голове. Я зажмурился, как в детстве, — если ничего не вижу, значит, и меня никто не видит, — и вжался в стену, выставив обрез с клыком-прикладом перед собой.

Жмурки, однако, не помогли, включилось «темное зрение». И этот уже были не отдельные всполохи — в проеме как будто соткалась искрящаяся оранжевая завеса. Что-то теплое и влажное уткнулось мне в щеку, в глубине прохода послышались удары — и я разглядел квинкану, которая, как пес, виляла хвостом, задевая стены. Я вздрогнул от неожиданности и отвращения, выронив мифриловый шарик кистеня из руки.

— Метни-ка туда свои зубочистки, — послышался голос вожака.

Квинкана тем временем решила, что я с ней играю. Она подобрала шарик и сунула его мне обратно, обслюнявив ладонь. Это подало мне идею. Я оттолкнул ногой черепа с границы прохода и швырнул шарик в ассасинов. Квинкана с готовностью рванулась за ним. Я успел досчитать до трех, пока мимо меня пролетело чешуйчатое тело и мелькнул острый кончик хвоста.

Надо отдать должное тощему, его рука не дрогнула, и он успел метнуть два сюрикена в голову монстру. Подраненная квинкана моментально забыла про «мячик» и бросилась на обидчика, откусив ему руку. Я вызвал Ку-Кулька, и с прикладом наперевес прыгнул из темноты на ближайшего ко мне ассасина. Обрушил удар на его затылок, нанеся критический урон, и враг повалился без признаков жизни. Его напарник ткнул меня в бок стилетом — и тут же был сметен разгневанной квинканой. Я откатился обратно в темноту, на ходу выпив эликсир жизни. Отдышался и выпрыгнул обратно, но все уже закончилось.

Ку-Кулек безмятежно вылизывал заднюю лапу на фоне кровавого побоища. Ассасины, разорванные на части, валялись вокруг тела мертвой квинканы. Я потрепал ее по загривку и выдернул из шеи сюрикен с еще пузырящейся ядовитой кислотой на лезвиях. Спасибо тебе, мой неожиданный друг. Не знаю, почему ты не набросилась на меня. Может, сыграла роль отметка Первых людей, а может, клык твоего собрата на моем оружии или игривый характер, заложенный в тебя Эфиром…

От этих мыслей меня отвлек Ку-Кулек — зарычал, а потом с лаем бросился вперед. Вдали, у следующего поворота, стояли люди и с опаской смотрели на меня — местные НПС, аврорианцы. При виде пса они побросали кувшины и стали пятиться, закрываясь руками.

Фух, наконец-то свои. Я отозвал Ку-Кулька и с широкой улыбкой, помахав рукой, направился к ним. Но они не расслабились — наоборот, послышались гневные выкрики на местном наречии. Некоторые достали плохенькие ножи, один дрожащими руками направил на меня лук и натянул тетиву. И чем ближе я подходил, тем больше страха было написано на их загорелых лицах.

Я опустил руку, но, видимо, сделал это слишком резко. Толпа вздрогнула, тетива тренькнула, и народ бросился в разные стороны. Стрела пролетела высоко над моей головой, даже пригибаться не пришлось. Я вышел к перекрестку. Справа открывался широкий проем, за которым была дорога на свободу. Точнее, небольшой причал, от которого как раз на маленьких лодочках отчаливали напуганные аборигены.

Я бросил силок, который стянул ноги двоим, собиравшимся сесть в последнюю лодку. Оставив им несколько лечебных пузырьков, я огляделся на случай погони и запрыгнул в лодку вместо туземцев. Пристроился поудобнее среди пустых терракотовых горшков и кувшинов и поплыл по течению, удаляясь от городской стены. Надо было разобраться, что происходит, и я полез в архив системных сообщений.

«В эфире! Вы нарушили сценарий отыгрыша персонажа, текущий уровень штрафных баллов: 3 000».

«В Эфире! Вас изгнали из гильдии охотников на монстров. Ваш статус в поселении: подозрительный чужак. Поговорите со старостой деревни для получения новых инструкций. Совершите нечто великое и значимое для деревни, чтобы староста захотел с вами поговорить».

«В Эфире! Уровень репутации среди аврориан снижен на два пункта. Текущее значение: неприязнь. Уровень репутации среди изгоев увеличен на три пункта. Текущее значение: нейтралитет».

Глава 15

Путешествие по реке выдалось довольно спокойным. Я плыл, любовался окружающей природой, наносил на карту новые деревни. Пару раз казалось, что погоня напала на мой след, вдали появлялись облачка пыли на дороге, но потом сворачивали куда-то в сторону. Амулет, который дал мне мурлок, молчал и на попытки его активировать не реагировал. Надеюсь, ребят отправили на перерождение, а не загребли в тюрягу. Хотя, может, у амулета был просто ограниченный радиус действия. Скоро узнаем, а пока надо решить, что делать дальше.

Можно разыскать Вождя и Ксоко, узнать, что с Алабамой, стать партизаном и навсегда уйти в землю туманов. Или можно, как Уокер, поднапрячься, стать самым крутым на материке и сократить поголовье Хранителей как минимум на одного Эйпа. Эх, мечты, мечты… В Динасдане Эйпа не взять — даже проникнуть в город, скорее всего, больше не получится. Можно пойти в Ханаггу, город под контролем Легиона — там мне точно должны быть рады. Но что там делать? Подбивать народ на священную войну против Охренителей? Они и так воюют, только безуспешно.

Все варианты имеют свои плюсы, но пока я НПС, толку не будет никакого. Надо идти домой, молить старосту и Куечучу о прощении.

Несколько раз я пытался высаживаться на берег, когда видел деревни. Там должны были быть шаманы, которые могли бы меня чему-нибудь научить. Но статус подозрительного чужака не позволял наладить контакт. Более сильные по уровню туземцы отворачивались от меня или забрасывали камнями и дротиками, более слабые с ужасом разбегались. И я плыл дальше. Расстался с лодкой только после того, как понял, что слишком сильно удаляюсь от Уасиока.

Я спрятал каноэ в камышах, подтащив его как можно ближе к берегу. Кто знает, может еще пригодится, особенно если местные не перестанут видеть во мне врага. Нужно было обновить припасы и отыскать радужных гусениц, чтобы набрать яда. Потратив на это время, к деревне я вышел через сутки. Молчание мурлоков беспокоило меня все сильнее, но во время завтрака пришло сразу два приятных сообщения — одно от Легиона, другое от Макса.

«Спасибо за побег. Легион поможет в игре, назови кодовое слово «Кодзимагений» любому центуриону. Тормозим бета-тест, как можем, держись. SPQR».

«Капец, с трудом верится. Буду на Авроре с релизом, найди трактир «Одноглазый ветеран» в пригороде Динасенфиса. Спроси Тревора, помогут. Макс».

Сообщения сопровождались подарками, которые я разобрал, стараясь успокоить колотившееся цифровое сердце и собрать мысли в кучку. От Легиона из лутбоксов выпали бесполезные свитки, тяжелая броня и эликсиры маны — все в топку, то есть на продажу. Подарки от Макса при моей текущей специальности тоже погоды не делали, но хотя бы оказались полезны. В первом ящике был легкий плащ-накидка, дающий плюс два к маскировке. Из второго выкатился маленький алхимический котелок, усиливающий на десять процентов характеристики приготовляемых зелий. Ему я особенно обрадовался — как раз требовался такой взамен утраченного в Алабаме. В третьем ящике лежал простенький чертеж механической одноствольной турели — не заградительный пулемет, а скорее ловушка в темном углу комнаты, но навыка на него мне все равно не хватало.

Я сразу заварил чай в котелке, который подарил друг. Но друг ли? Динасенфис — город механиков, который, возможно, тоже под контролем Хранителей. Если тогда в борделе меня сдал Макс (хотя даже думать о таком не хотелось), то у Тревора будет засада. Интересно, а хоть где-нибудь сейчас ее нет?

***

В Уасиока засада была.

Я кутался в новый плащ, прячась среди острых камней на склоне холма, откуда открывался прекрасный вид на долину и на деревню. Точнее, прекрасным он был бы, если бы не проливной дождь, который шел уже третий день. Я читал в вики про сезон дождей, но попал в него впервые. На Теллусе и Веспере ничего подобного не было — были штормы, ураганы, песчаные бури, даже снегопад с метелью в северных районах, но такого количества воды с неба никогда не падало.

Зато дождь наглядно продемонстрировал, сколько чужаков скопилось вокруг деревни. Все они, чтобы защититься от ливня, озаботились обустройством, из-за чего казалось, что деревня выросла как минимум вдвое.

К северу появились массивные и плотные с виду шатры Легиона. Заодно игроки установили там наблюдательную вышку и простенькие заградительные ежи. С южной стороны механические големы Хранителей соорудили несколько бревенчатых навесов и тоже добавили вышку, на которой стояли два игрока с прибором, похожим на туристический телескоп на смотровой площадке. К западу и к востоку с доносившимся даже до меня матерком копошились наемники из разных кланов, ставя хлипкие палатки и шалаши.

Что они тут все забыли, если не меня, я не знал. И не понимал, как пройти незамеченным в деревню. До дождя местные еще хоть бродили туда-сюда, кто на охоту, кто на кукурузные поля, а сейчас все двери были плотно закрыты, а по дорожкам текли потоки воды.

— Только не пугайся, — раздался шепот над самым ухом, — и не подпрыгивай.

Подпрыгнуть я, может, и хотел, но ноги затекли от сидения в одном положении. Я медленно повернул голову, стараясь как можно незаметнее вынуть нож. На расстоянии вытянутой руки стоял мурлок с ником Джаггернаут, но если бы он молчал, я мог бы его даже и не заметить. Дождь, маскировка, зеленая кожа на фоне леса делали его практически невидимым.

— Как ты узнал, что я здесь?

— А что тут знать? — Джагг обвел лапой окрестности. — В радиусе пяти километров нет никого, кто не знал бы, где ты.

— Не гони, я здесь три дня спокойно сижу.

— Это они там сидят спокойно, а ты здесь мокнешь. Видишь прибор на вышке? Злая штука, механики научились делать. Три в одном — и телескоп, и тепловизор, и сканер переговоров. Амулеты связи палит, причем и того, кто говорит, и того, кому говорят.

— Да ладно, видели бы меня, давно б напали.

— А на фига? Всех все устраивает.

— Поясни.

Он поднес лапу к моему лицу и стал загибать пальцы:

— Смотри. Наемники не лезут, чтобы тебя не спугнуть. Понимают, что драться ты не будешь, а просто свалишь. Легион не лезет, потому что им поставили задачу тебя защищать, но никто ж не нападает. А Хранителям вообще шоколад, им как раз и нужно, чтобы ты сидел на жопе и ничего не делал. Понимаешь?

— Нет.

— Ха, странно, Тринайти себе обычно умных выбирают. — Джагг заквакал, смеясь. — Хотя ты же не знаешь ничего. Короче, как ты уже, надеюсь, понял, ребята и девчата, которые создали игру, наловчились воровать тела. Требуется ряд сопутствующих обстоятельств — геолокация капсулы, один айпи-адрес, схожая сигнатура мозговой активности, плюс нагрузка на сервера и одновременная смерть в игре, — и вуаля. С большой долей вероятности Эфир ошибется, а ты как бы войдешь в чужой аккаунт. Точнее, наоборот — аккаунт тот же, а вот тело чужое. Че, совсем сложно тебе?

— Нормально. — Я кивнул, хотя нормально как раз не было. — Как вернуть свое тело?

— О, есть мозг! Не злись, вернуться сложно, но можно. Ты сюда как попал? Смерть, выход в личную комнату, потом в реал, но уже не в твой, правильно? — Джагг дождался, пока я кивну еще раз. — В теории нужно просто все повторить. Валишь Эйпа, дохнешь сам, выскакиваешь в свое тело, лечишься от сифилиса, или что он там успел тебе подцепить… Ладно, не смешно. Главное, успеть все, пока вайп не закончился. Так что пока твое бездействие на руку Тринайти и собственно Хранителям. Им даже убивать тебя сейчас не нужно. Смерть обновит тебе контракт, и кто знает, куда ты денешься.

Я мысленно отмахнулся от образов тех ребят, кто был в тренировочном лагере, стараясь не терять сейчас мысль.

— А Легиону зачем меня охранять?

— А ты новости не читаешь вообще? Там, на большой земле, старое тело Эйпа оставило новому телу крупное наследство. Там тебе очень хорошо, двенадцать процентов акций DRUGA и весомый голос в совете директоров. А Легион — это новая администрация, назначенная ООН, для нее старперы — как кость в горле. Но открыто администрация не попрет. Только представь, что будет с акциями и с игрой, если кто-то узнает, что в Эфире можно потерять не только время, но и тело. Ты для них — шанс избавиться от акционеров. Ну или хотя бы получить в совете своего человека.

— Но они ведь уже воюют?

— Это фигня все. Думаю, сценарный отыгрыш на публику. Типа если что, это не мы, это отдельные игроки. Там все и просто, и сложно одновременно, классический баланс темных и светлых сил с шатким равновесием. Но перевесить никто не может, потому что все боятся последствий. Да и самим Хранителям нужен повод, чтобы игроков здесь держать. Там же не все в курсах. Большинство думает, что ловит опасного лазутчика из Легиона, врага клана.

— А ты при чем тут и откуда все это знаешь?

— Я от Уокера, а он такой же счастливчик, как и ты. Схема у них простая — найти подходящего человека, заманить, обменяться телами, выйти в реал и мочкануть, чтоб не мучился. Не знаю, как проскочил ты, а Уокера тогда в настолько дряхлое тело переместили, что он прям во время перехода помер и оцифровался. Эйп, соответственно, занял его тогдашнее тело. С тех пор оно состарилось — и вот сейчас ты в него прилетел. Так что вы с Уокером, считай, почти родня, ха.

— И?

— А дальше дело техники. Тела мутят на каждый вайп, мы следим, отмечаем необычное. Они не такие умные, как себя считают. Механика та же, что и с Уокером. Банят в чате, объявляют награду, бегают и суетятся. А мы следили, так тебя в борделе и нашли.

Я рассказал Джаггу детали произошедшего со мной. Все, что вспомнил и что казалось важным. Он поведал полную историю Уокера, тело которого украл Эйп двадцать лет назад. Уокер был тогда молодым перспективным специалистом, жена которого ждала ребенка. Его заманили в DRUGA на стажировку. По словам Джагга, именно потеря возможности видеть свою дочь и не давала Уокеру покоя, требуя мести. Остальное было не так важно или стало не важно, учитывая, в кого превратился Уокер в игре.

Джагг вообще сомневался, что его босса можно до сих пор считать человеком. Двадцать лет оцифровки и бешеной прокачки персонажа, чтобы не бояться покушений Тринайти и огрызаться в ответ. Причем на этот раз Уокер хотел огрызнуться так, чтобы создатели Эфира навсегда потеряли свое детище. Он готовился к войне до полного уничтожения всех персонажей и всех кланов, кто хоть какое-то отношение имеет к Тринайти. И первым в его списке был Лакки Эйп, что меня полностью устраивало. Но Уокер придет только на бета-тесте, когда откроется проход к Авроре.

А сейчас со мной есть Джаггернаут и его отряд — еще три мурлока. Здоровяк Сладик, все вложивший в силу и по меркам стандартных мурлоков считавшийся почти китом-великаном, шаманка Жгуча, способная призывать мурлоков-неписей, и Фрисби — вор и убийца. Сам Джагг по классу был чем-то средним между рейнджером и ассасином, делая ставку на ловкость и скорость.

Все они тоже прошли через смену тел. Только добровольно, подписавшись за огромные деньги принять участие в тайном научном эксперименте. И поначалу у них даже претензий не было к основателям — денег заплатили, эксперимент удался. Но потом их веселую четверку пенсионеров поместили в психиатрическую клинику, отрубив все контакты с внешним миром. Так доживать свои дни они не захотели и умудрились сбежать, оцифроваться в игре, а потом уже встретили Уокера и объединились против общего врага. И, похоже, это был первый и последний раз, когда основатели оставляли в живых свои старые тела.

Джагг был рядом, Фрисби бродил где-то в Уасиока, а остальные сейчас усиленно прокачивались. Они выслеживали Хранителей по сменам, и кто-то все время ошивался возле Эйпа и его подручных. Мурлоками они стали не столько из-за эффективных навыков на начальных уровнях, сколько потому, что не смогли найти других приглашений на альфа-тест. Пришлось удовольствоваться непопулярной расой, которую предложил профсоюз оцифрованных. Впрочем, Джаггу было все равно, за кого играть, лишь бы игра продолжалась. Он оцифровался двадцать лет назад и с тех пор сменил уже полсотни персонажей, постоянно влезая в самые нелепые авантюры, очень часто приводившие к смертельному исходу.

Теперь, когда стало понятно, как вернуть свое тело, остался только один вопрос — сколько времени продлится альфа-тест, а за ним и бета. По опыту предыдущих вайпов, если не выявлялось каких-либо проблем или нарушений баланса, то на альфа-тест давалось чуть больше трех месяцев и еще до полугода на бету. Я здесь пребывал уже больше восьми недель и за это время не добился ничего, только в минус ушел по всем контрактам…

От подсчетов меня отвлек Джагг — протянул мне пузырек, сквозь стенки которого была видна какая-то мерзкая многоножка, плавающая в светящейся жидкости. Сам он, отсалютовав, залпом выпил такой же пузырек и зажмурился от удовольствия, потирая лапой живот. Блин, заморил червячка, рыба-переросток, а меня чуть не стошнило.

— Сигнал. — Джагг посмотрел в сторону деревни. — Приготовься, выпей микстурку. Она скроет от тепловизора на время.

Я встряхнул промокший плащ и тоже уставился на деревню. Мы полночи провели за разговорами, и сейчас было самое дурацкое предрассветное время, да еще и дождь не прекращался ни на минуту. Видимость была почти нулевая, но я все же понял, что разглядел мурлок. Там, где, по моим ощущениям, был лагерь Хранителей, мигал тусклый источник света. Джагг кивал в такт свечению, шевеля губами, будто расшифровывал азбуку Морзе или какой-нибудь мурлочный код.

— Пей, — поторопил Джагг, видя мою нерешительность. — Пей, говорю! Время уходит.

Куда оно уходит, я не понял, но зажмурился и, стараясь не дышать, залпом проглотил содержимое. Чуть не выблевал все обратно, когда многоножка защекотала небо, но Джагг грубо стиснул мне рот, дожидаясь, когда я проглочу микстуру.

«В Эфире! Вы использовали зелье множественной ауры. Выберете действие: создать астрального двойника и передать ему характеристики персонажа или полностью спрятать следы ауры. Время действия — 4 часа».

— Выбирай двойника и двинули.

От меня будто отделился призрак. Плотная призрачная субстанция замерла в метре передо мной, скопировав мою позу. Я встал, и она встала, я потянулся, и она потянулась. Захотелось хоть рассмотреть себя нормально, но стоило повернуться, как и она повернулась. Ну, по крайней мере, со спины я выглядел довольно неплохо — стройный, подтянутый, плечи рельефные, трицепс проглядывается.

— Уснул там? — Джагг был уже метрах в трех, и если бы не голос, то я бы его и не заметил.

— Иду. — Я боялся, что двойник пойдет за мной, но настройка закончилась, и призрак опять присел за камни, будто задремав.

Со стороны деревни неожиданно громыхнуло — дождь приглушил звук, но все равно ощутимо ударило по ушам. Вспыхнула вышка Хранителей — точнее, то, что от нее осталось после взрыва. Криков слышно не было, но повсюду стали зажигаться огни и суетливо метаться по деревне.

— Ходу, ходу! Фрисби — дебил, сказал же ему, маленький саботажик, чтобы отвлечь…

— Это что, напалм какой-то? Вообще не гаснет. — Я забеспокоился, что огонь перекинется на деревню и кто-нибудь пострадает.

— Аквилонский огонь, Уокер придумал. Тьфу ты, зря последнюю многоножку потратил.

Джагг повел нас в обход деревни, сверяясь с картой и забирая южнее. Мы шли по следам деревенского шамана. Тот, по словам мурлока, был единственным, кто в эти дни покидал деревню. Староста не выходил оттуда никогда, охотники и прочие трудяги в такую погоду отсыпались, а вот шаман все ходил куда-то. Может, духам дождя молился, а может, кару небесную призывал на незваных гостей деревни.

Чем дольше мы шли, тем светлее становилось небо. Пару раз я видел вдалеке спину шамана, но в основном доверял чутью Джагга в выборе направления. Кукурузные поля и другие открытые пространства мы перебегали на максимальной скорости — сначала долго высматривали возможную опасность, а потом отсиживались, проверяя, не идет ли кто за нами. И, как оказалось, не зря — на широкой опушке мы встретили ассасинов, моих старых знакомых. В данный момент они не искали меня, а копались в ящиках возле чьей-то палатки. В Эфире полно таких мест — навесы, палатки, заброшенные хижины, целые деревни со всякой мелочевкой, при этом все выглядит так, будто мгновение назад здесь кто-то был.

Ни испугаться, ни задуматься я не успел. Джагг что-то прошептал в амулет связи, выслушал ответ и, приказав мне оставаться на месте, беззвучно двинулся к игрокам. Все произошло практически мгновенно. За спиной у тощего ассасина из пелены дождя материализовался маленький мурлок — еще мельче, чем Джагг, но в накидке из шкуры аллигатора и со шлемом в виде раскрытой пасти. Взмах лапой — и тощий завалился на землю.

Их главарь развернулся, выхватывая оружие, и попытался активировать режим невидимости, но сзади появился Джагг со своим керамбитом и ударил под колени, перебивая сухожилия. Ассасин не успел даже упасть, как Фрисби перерезал ему открытое горло. Третий успел-таки перейти в режим стелс, но мурлоки, безошибочно определив направление, нашпиговали его метательными ножами.

Мне при этом пришлось понервничать — невидимка бежал в мою сторону, и мурлоки, казалось, метали оружие в меня. Парень с двумя кинжалами в спине, но еще живой, проявился в метре передо мной. Надо было добить, но, увидев кровожадные морды мурлоков, идущих за ним, я почему-то этого делать не захотел. Фрисби не стал рассусоливать. «Опыт уползает», — буркнул он и воткнул парню в затылок тонкий стилет.

— Все, отбегался преступничек. — Фрисби начал обыскивать тело. — На окончательную смерть ушел. Смотри, облачко фиолетовым светится, а не обычным зеленым.

Я вгляделся в пустые глаза убитого. Окончательная смерть, будто паучиха, выедала игрока изнутри, моментально делая его похожим на мумию.

— А с нами такое возможно?

Я, видимо, произнес это вслух — мурлоки замерли, изображая мыслительную деятельность, что с их внешностью смотрелось комично. С этим парнем все просто, через несколько часов уже начнет нового персонажа делать, но есть ли окончательная смерть для оцифрованных? Что это, пустота?

— Не думаю, — сказал Джагг, — у меня под триста смертей, пять десятков перерождений, а, как видишь, все еще бегаю.

— Не льсти себе, бегает он. Ползаешь скорее, я троих порезал, пока ты только собирался. — Фрисби облизал стилет, на котором оставалась еще пара полосок крови, и задрал морду к небу, ловя капли дождя.

— Фрисби у нас очень азартный малый, не обращай внимания. — Джагг запихнул в сумку доспехи главаря. — Подружитесь еще. Фрисби, шамана видишь?

— Я к нему маячок прицепил, еще пару часов будет работать. — Мурлок спрятал клинок в ножны и резво метнулся вбок, хватая пробегающего мимо кролика. Как-то жадно на меня посмотрел и демонстративно свернул зверьку шею.

— Ты совсем больной? — спросил я, не удержавшись, потому что взгляд Фрисби пробудил вдруг воспоминания о моменте, когда Алиса потрошила младенца.

— Это опыт, не пропадать же.

Фрисби пожал плечами, забросил тушку в кусты и с видом, будто и не было никакого разговора, пошел к тропинке. Остановился и обернулся, дожидаясь нас с Джаггом. Не знаю, может, я уже слишком пропитался Эфиром, но ощущение было такое, будто Фрисби сейчас прикидывает в своей рыбьей голове, сколько за меня дадут опыта. Со своим двести третьим уровнем он был самым сильным игроком, которого я пока встречал на Авроре.

— Данте, говорю же, не обращай внимания. — Джагг похлопал меня по спине. — Не дай пропасть ни крупице опыта — это девиз Аквилона. По-другому там не выжить.

Дальше продвигались молча. Мурлоки, верные своему девизу, постоянно отвлекались на всякую живность, которую умудрялись находить, несмотря на ливень. В какой-то момент вовлекли и меня, замахнувшись на парочку крупных, с лошадь размером, зверей, похожих на броненосцев. Пробить их шкуру мурлоки не смогли, и пришлось помочь волчьими ямами.

Едва мы с ними разделались, как мокрая и злющая пума прыгнула на нас с дерева, оглушив Фрисби и перебив Джаггу обе лапы. А меня спас только свиток с кислотным лучом, который я отобрал у Иллюминатов. Но опыт действительно прибывал, совсем чуть-чуть оставалось до нового уровня.

Пока лечились, упустили шамана. Спокойно пасли его всю долину до небольшого горного кряжа, но теперь маячок замолчал, а дождь смыл все возможные следы. Я задействовал «темное зрение». Шамана, правда, так и не обнаружил, зато заметил среди колючих кустов замаскированный вход в пещеру.

Глава 16

«В Эфире! Вы собираетесь первыми войти в индивидуальное подземелье — пещеру «Сердце ягуара». Уровень прохождения: 150+. Уровень опасности: неизвестен. Наличие легендарных предметов: вероятно. Наличие эпических предметов: вероятно. Наличие редких предметов: в избытке. Запрет на перерождение: запрещено».

— Пошли скорее! — Фрисби аж трясло от нетерпения. — Групповое или индивидуальное — пофиг, мы тебя прикроем.

— Баффаемся и идем, шаман по-любому там. — Джагг достал из-за пазухи несколько эликсиров. — Данте, выпей. Это, конечно, не чистый прион, и до сто пятидесятого уровня мы тебя не дотащим, но процентов на пятнадцать характеристики поднимешь.

Я выпил все, что дали, плюс добавил то, что у меня было на ускоренное восстановление жизни и выносливости. Покрылся зеленым свечением, почувствовал, как меня распирает от внутренней мощи, и прошел мимо мурлоков ко входу. Фрисби чуть не плакал, так ему хотелось войти первым, но Джагг его оттеснил.

Никаких особых спецэффектов не было, я просто развел в стороны толстые ветки, похожие на лианы, наклонился и шагнул в темный провал. Мигнуло сообщение, что достижение не дают НПС, хоть я и первым сюда вхожу, и будто порвалась прозрачная фиолетовая пленка. Я аккуратно стал спускаться по грубым ступенькам.

Мурлоки за моей спиной освободили вход от лиан, чтобы стало светлее. Но отсветы дождливого утра были слишком слабы, и я едва видел лестницу. Сверху по ступенькам текла вода. Ни факелов, ни стандартного светящегося мха не было на стенах — только рисунки, столь любимые аборигенами. Дойдя до последней ступеньки, я остановился и выпил эликсир ночного зрения. Подождал, пока глаза привыкнут, и стал рассматривать длинный, почти прямой туннель, который в поперечном сечении был круглым.

— Это не сердце, это какое-то очко ягуара, — сказал где-то рядом Фрисби, который, как и Джагг, сопровождал меня теперь в режиме невидимости.

— Согласен, жопа больше подходит. И надеюсь, что без глистов. Видите, борозды под потолком? — спросил Джагг шепотом, проявился и зажег факел. — Это работа скального червя, зверюга просто прогрызла этот туннель. Я не знал, что они есть на Авроре.

Эхо наших голосов гулко разнеслось по туннелю, в ответ послышалось неразборчивое бормотание и лязг. Мурлоки потушили факел и опять ушли в невидимость, а я активировал свою маскировку, хотя не знал, как она сработает в пещере.

Туннель под небольшим углом уходил вниз. Про скальных червей я раньше слышал (все-таки гномом играл) и даже видел однажды детеныша — примерно метр в диаметре. Кто и когда прополз здесь, было страшно представить. Туннель был таких размеров, что можно было спокойно метро пустить. В полной тишине мы дошли до перекрестка. Основной проход пересекали сразу три поменьше — видимо, детские, но и в них я мог бы пройти, не нагибаясь.

— Очень надеюсь, что все то, что здесь копалось, давным-давно вымерло. — Джагг опять материализовался рядом и что-то мне протянул. — Смотри, еще влажное. Похоже, клиент все-таки здесь.

Я потрогал желтое перышко, очень похожее на те, которые местные туземцы вплетали в свои накидки. Возможно, шаман встряхнул здесь свой плащ от дождя, и одно отлетело. Я хотел было скомандовать ускорение, но из боковых туннелей послышался топот, и на перекресток оттуда стали выскакивать скелеты. Система идентифицировала их как проклятых гвардейцев-изгоев Охирры. Кто их проклял, а потом и изгнал из Охирры, второго по величине города симбионтов, было неизвестно. Брата по несчастью во мне они не увидели — похоже, изгой изгою не друг и даже не приятель.

Нас с Джаггом окружили чуть больше двадцати гвардейцев. В первом ряду стояли, как на подбор, высокие скелеты в почти целой кожаной броне, вооруженные двухметровыми зубастыми макуауитлями с черными вставками из обсидиана. За ними маячили метатели топоров и пращники. Фрисби, который все еще был в режиме скрытности, оказался за их спинами.

Я даже испугаться толком не успел. В воздух полетели любимые мурлоками дымовые шашки, а Джагг активировал артефакт, с виду напоминавший лягушачью лапку. Рядом с ним материализовалась четверо галдящих сородичей с копьями и дубинами — и бросились на гвардейцев. Невидимый Фрисби работал с задним рядом. Понять, что именно он делает, было нельзя, но каждую минуту там становилось на одного скелета меньше.

Мой кистень в туннеле проявил себя наилучшим образом. Пружиня от стен, шар каждый раз на бешеной скорости задевал одного или двух скелетов, пробивая черепа и ломая кости. При этом, контролируя его краешком сознания, я мог стрелять из обреза. Свой вклад внес и Ку-Кулек, так что уже через десять минут боя нас стало больше, чем скелетов, и дело шло к победе.

Если бы не вторая, а за ней и третья волна гвардейцев, то мы бы уже праздновали новые уровни и кучу выпавших из скелетов золотых монет.

Вторая волна смела всех призванных помощников Джагга, а сам мурлок лишился лапы. Удар макуауитлем пришелся по костлявому локтю, и сейчас окровавленная лапка просто болталась на обрывках кожи, а полоска здоровья мигала красным. Мы с Фрисби пожелтели, у него уже не хватало сил поддерживать невидимость, а я отходил от пропущенного удара топором в голову. Так что третью волну мы встречали в очень скверном состоянии. Из бокового туннеля, пригнувшись, боком вылез местный босс — мертвец, но не скелет, а скорее мумия огра, толстая и безобразная. Перед нами стоял и ревел командир гвардейцев Охирры сто девяностого уровня.

Я ударил капканами, швырнув сразу три боссу под ноги, следом бросил зелья заморозки, активировал последние свитки кислоты, раскрутил «кулак обезьяны» и стал отходить в сторону, чтобы увести громилу от Джагга и дать тому хоть минутку на восстановление. Я провел, возможно, свою лучшую атакующую серию, но здоровье мумии убавилось от силы на десять процентов. Джагг хрипел и булькал эликсирами, а Фрисби, на которого была вся надежда, куда-то исчез.

Я забеспокоился — вдруг Фрисби решил свалить, предпочтя не рисковать и сохранить опыт в безнадежной схватке? Но даже поругал себя за такие мысли, когда за спиной огра замелькали острые клинки. Серия за серией Фрисби кромсал здоровяка, уворачиваясь от ударов костяных лап. У мумии тоже были клинки, которые, прорвав сухую желтую кожу, вылезли из ладоней. Здоровья у урода оставалось уже меньше трети, а жизнь Фрисби, наоборот, возвращалась в норму, но проседала выносливость. Мурлок дышал все тяжелее, раздувая жабры на шее так, будто ему не хватало воздуха. Я не устал, но счетчик приона показывал критический уровень, а внутри все начинало сжиматься, будто я не ел несколько дней.

Фрисби провел очередную серию, почти отрубив монстру опорную ногу, я добавил кулаком в переносицу, и тварь стала медленно заваливаться спиной на мурлока. Фрисби оттолкнулся от стены, прыгнул, кувыркнулся в воздухе и приземлился перед мумией, в полете рассекая ей огромный живот.

Уже не узнать, была ли это ошибка Фрисби или защитная способность босса на последнем этапе жизни, но живот громко, как воздушный шарик, лопнул и оттуда с противным жужжанием повалила куча костяных созданий — то ли мелкие птицы, то ли крупные насекомые. Они роем пролетели сквозь Фрисби, темные капли крови разлетелись вокруг, а мурлок превратился в облачко.

Рой взвился над мертвым телом и завис, выбирая следующую жертву. Джагг все еще лежал, бинтуя раненую лапу и накладывая густую мазь. Я ударил кистенем, но облачко распалось на три части, пропустив мифриловый шар. Маленькая кучка бросилась на Ку-Кулька, а две покрупнее полетели к нам с Джаггом.

— Беги в тоннель, — прохрипел мурлок и бросил на пол какой-то предмет. — Fire in the hall, вашу мать. Светошумовая пошла.

Я слегка затупил — слишком уж неожиданно было услышать эту давно забытую фразу здесь, на темном кладбище. Это либо из «контры», либо из «Call of duty» — в общем, из ламповых детских радостей на старых ноутбуках в Академии.

Из раздумий вывела первая остроконечная пчелка, опередившая рой и распоровшая мне щеку, пролетев по касательной. Я развернулся и с короткого разбега рыбкой нырнул в ближайший маленький туннель, пытаясь из силков и капканов выстроить за спиной хоть какое-то подобие щита. Получилось так себе. В зале громыхнуло, система заверещала от критического урона. Волна огня протолкнула меня еще метров на пять вглубь туннеля и ударила о стену.

Я был оглушен, но еще в сознании. Дрожащими руками влил в себя микстуру жизни и попытался оценить ущерб. Может, замкнутость пространства сработала, или хваленый аквилонский огонь оказался слишком силен, но досталось мне крепко. Броня в хлам, только наруч в порядке, барабанных перепонок нет, волос и бровей тоже. Кровь из ушей, рана на затылке, но глаза и руки-ноги целы.

Как только жизнь восстановилась так, чтобы я смог встать на ноги, я поковылял на перекресток. Стены оплавились и в некоторых местах еще горели, освещая воронку на земле.

Джагг, Фрисби и Ку-Кулек лежали уже полупрозрачными безжизненными кучками. На месте, где я последний раз видел рой, в куче пепла валялся костяной треугольник, похожий на птичий череп. Это оказалась аврорианская основа под татушку «Призрачный рой» первого уровня.

В углу зашевелилась мумия. На нее жалко было смотреть — куски плоти обгорели, половина лица отсутствовала, оголив остатки кривых и поломанных зубов. Месиво, которое раньше было ногами, дымилось, но тварь все еще была недобита и, судя по полоске жизни, быстро восстанавливалась. Я замахнулся, но шарик просто выпал у меня из руки, и даже тень кистеня не появилась. Прион был по нулям, так что оставалось работать дедовскими методами. Я выхватил обрез, зарядил пули из клыков ангиаков и, вложив в выстрелы обиду за мурлоков и боль за Ку-Кулька, пробил-таки во лбу монстра приличную дыру.

И вместе с кучей системных сообщений о полученных новых уровнях стал разгребать добро, выпавшее с трупа. Золото, золото и еще раз золото. Я разом стал богаче почти на тысячу золотых, а также получил несколько оружейных и доспешных комплектов, больше подходивших мурлокам, и свиток с квестом.

«В Эфире! Вам доступен квест — расследование дела проклятых гвардейцев и разоблачение жрецов Охирры. Выясните, за что прокляли и изгнали элитный отряд стражников Охирры.

Награда: опыт, неизвестно.

Внимание, НПС не может принять квест, ограничение на выполнение — только игроки».

Ясно, отдам Фрисби и Джаггу, они точно заслужили. Тем более что и я внакладе не остался. Помимо ненужной мне добычи в куче попалось то, что в разы окупало все минусы и возможные обиды. Передо мной лежал нагрудник воина Ягуара, часть легендарного сета.

«Масштабируемый нагрудник воина Ягуара — часть сетового комплекта. Броня: 10. Вес: 0,7 кг. Усиление способностей татуировок защиты и маскировки: 10%.

У вас два предмета из сета, увеличение способностей на 15%».

Нагрудник, сделанный из того же материала, что и наруч, состоял из плотно подогнанных внахлест листов. Он был усилен черным мифрилом в районе жизненно важных органов. На груди красовалась гравировка — оскаленная морда ягуара, а по бокам темные пятна имитировали шкуру. Я переоделся, добавив нагрудник к запасам из инвентаря, выпил новое зелье ночного виденья и еще раз осмотрел трупы. Обобрал мурлоков, чтобы порадовать их при встрече, и пошел дальше по туннелю.

Ждать смысла не было — ребята, даже когда оживут, вернуться сюда не смогут, данж одноразовый. Может, придет вторая часть отряда Джагга, но уверенности у меня не было, скорее уж гвардейцы перезагрузятся. Я еще раз проверил свой боевой арсенал, даже попрыгал, чтобы привыкнуть к новой броне и убедиться, что ничего не гремит. Активировал маскировку и двинулся вглубь пещеры.

Несколько раз я встречал гвардейцев, но совсем маленькие отряды. В основном они вообще шли поодиночке, и я, помня завет Фрисби, после каждой встречи становился чуточку сильнее. Наконец подошел к очередному перекрестку. Не сразу решился выйти на него, опасаясь новой волны скелетов, но ничего не произошло. Здесь было всего два ответвления, в одном из которых вдалеке мерцал огонек. Туда я и пошел. Минут через пятнадцать, не встретив никакой опасности, оказался в тускло освещенной пещере. Свет проникал в нее через небольшое отверстие в центре потолка метрах в десяти над землей. Луч ровным кругом освещал какое-то сооружение, перед которым обнаружился шаман.

Старый знакомый никак не среагировал на мое появление. Подогнув ноги, он висел в воздухе примерно в метре от земли, монотонно раскачивался и что-то бормотал. Его немигающий взгляд бы уставлен на глыбу из черного мифрила, выраставшую из земли.

Вероятно, когда-то это была очень красивая глыба — в некоторых местах еще можно было разглядеть остатки ровных зеркальных граней. Но сейчас она больше напоминала огрызок от яблока, изъеденный прокаженными личинками скальных червей, которые копошились вокруг постамента. Совсем еще маленькие, не больше человеческой руки, и крайне мерзотные на вид —пустые провалы вместо глаз, грубая прионная корка, мешавшая им скользить сквозь горную породу, покореженные тела.

Вся куча продолжала ковырять постамент. Стоило мне подойти поближе, как личинки повернули в мою сторону зубастые пасти и заверещали чуть ли не ультразвуком, в момент выбив мне едва зажившие барабанные перепонки. Шаман не шелохнулся, продолжая раскачиваться.

Не хитрый продуманный план, а скорее усиливающаяся жажда приона определила мою тактику нападения. Я отскочил к выходу, активировал поглощение и, не экономя выносливость, пошел к статуе.

Поднялся ураган, как в старых фильмах, когда борт звездолета получает пробоину и всех с бешеной скоростью вытягивает в пустое пространство. Или, может, это напоминало действие гигантского пылесоса. Червей подбросило в воздух, они вцепились зубами в каменный пол, пытаясь в него зарыться. Темная материя кусками срывалась с облезающих тел. Черви завопили, будто их поджаривали на сковородке, а в воздухе действительно запахло паленой кожей. Но шаман даже не шелохнулся, только чуть выше поднялся над полом в своей медитации.

Когда содержание приона в моей крови достигло семидесяти процентов, ураган стих. Черви шлепались на пол. Теперь они больше походили на розовых светящихся слизней. Верещание не смолкало, но в нем слышалась уже не агрессия, а щенячий скулеж.

За спиной у меня раздался оглушительный рев, усиленный эхом. Черт, неужели мамаша все-таки тут? Пол в пещере вздрогнул, и рев повторился. Судя по вибрации, что-то очень большое быстро приближалось к нам. Рефлекторно я поискал глазами поручень, а то ведь и правда как в метро — гул и тряска.

Личинки не испугались — собрались в кучку и наперегонки понеслись мимо меня к выходу. Я стоял и боялся пошевелиться, пропуская между ног визжащую массу и шепча любимую мантру про тучку и не-медведя. Маленькие плотные тела терлись о голенища и двигались дальше в коридор, только два гаденыша вцепились в сапог и начали его грызть. В туннеле опять загудело — сначала радостно, потом удивленно, а потом и требовательно. Я подумал, что скоро стану экспертом по полутонам в криках жутких монстров. Личинки отцепились от моей ноги и бросились догонять своих собратьев, оставив прочность обуви на уровне пяти процентов.

Гул и тряска уменьшились, а потом и вовсе пропали. Что же, значит, пока не судьба встретиться со взрослым скальным червем, который, вероятно, проложил эти туннели. Что-то мне подсказывало, что встреча не была бы столь радостной, чтобы потом хвастаться в блоге Макса или мурлокам. Напряжение стало спадать, но закололо ноги, будто я их отсидел на унитазе.

Прихрамывая и разминаясь, я пошел к обелиску. Все еще дырявый от червяков, он уже не выглядел неизлечимо больным. Отверстия начали затягиваться темной пленкой, форма подровнялась, а камень насытился цветом, отливая теперь черным и красным, и действительно стал напоминать сердце. Не такое, как посылают влюбленные стикерами в мессенджерах, а настоящее, из учебника по биологии.

Шаман наконец-то подал признаки жизни. Не опускаясь на землю, он летал вокруг сердца, делал пассы руками и бормотал заклинания на аврорианском языке. Я узнавал отдельные слова, но общий смысл все равно оставался загадкой. Хотя больше меня интересовало, какие плюшки мне выдаст Эфир. Шаман сделал еще один круг, удовлетворенно хмыкнул и, похоже, только сейчас заметил меня. Затормозил, будто врезавшись в невидимою стену, и встал на ноги. После чего направился ко мне, грозя крючковатым старческим пальцем.

— Чужак и изгой! — Голос оказался довольно звонким, его сразу же подхватило эхо, унося по туннелю. — Как смеешь ты осквернять святое место?

Вот же старая сволочь! Я аж задохнулся от возмущения.

— Прочь! — не унимался шаман. — Да придут боги мне в свидетели, и да покарают тебя за святотатство! Прочь, изгнанник!

— Да что с тобой, дедушка, не так?

Сказать, что я растерялся, значит ничего не сказать. Я уже привык к подставам Эфира, но чтобы так! Прорваться сюда, потерять Джагга с Фрисби, спасти этот чертов булыжник и получить вот такое? Ну нельзя так, Эфирушка. Как только обрету нормальный статус, такую жалобу накатаю в профсоюз оцифрованных, что вы еще пожалеете…

Уж не знаю, мысленные ли мои угрозы подействовали или системе потребовалось время, чтобы переварить нестандартную ситуацию, но от обелиска отделился призрачный силуэт большой кошки. Она элегантно спрыгнула с постамента, подошла ко мне и лизнула призрачным языком, а потом зарычала на шамана. Системное окно взорвалось сообщениями.

«В Эфире! Вы восстановили обелиск «Сердце ягуара». Восстановлено обелисков: 1 из 4. Теперь дух деревни может ненадолго являться своим братьям. Восстановите все камни силы, чтобы дух-защитник смог полностью вернуться в родную деревню».

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 103»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 104»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 105»

«В Эфире! Получено 4 000 бонусных баллов по контракту отыгрыша НПС. Текущее значение: минус 1 000 баллов».

«В Эфире! Репутация в общении с шаманом деревни Уасиока увеличена на 3 пункта. Текущий уровень: добрый знакомый».

И я, и шаман подвисли. Я читал сообщения, а он, видимо, перепрограммировался. Показалось, что кошка мне улыбнулась. Потом она махнула хвостом и спряталась обратно в обелиск.

— Прости мне мой гнев, — произнес наконец шаман. — Старость и радость не позволили мне разглядеть истинного помощника большого брата.

— Я не виню. Знаю, что ты действовал из лучших побуждений.

Крутилось, конечно, на языке не это, а более емкое и менее литературное, но терять вновь обретенные баллы не хотелось. Шаман внимательно меня выслушал, и с ним стало происходить что-то странное. Лицо замерцало, по телу прошла судорога, и он принялся озираться.

— Круто. Работает, оказывается, мотивация для неписей. Только давай без этой херни, времени в обрез.

— Не понял… — Ко многому я уже привык в Эфире, но сейчас аж рот открыл от удивления.

— Не тупи, — сказал шаман раздраженно. — Когда полная непись зависает на скрипте, техподдержка имеет право вмешаться. У меня пять минут, потом я уже не смогу удалить запись нашего разговора и выдать его за ошибочный вызов.

— Кто ты? И что тебе от меня надо?

— Да какая разница … — Шаман резко обернулся, будто к нему кто-то подошел сзади. — Ща вернусь, обожди.

Я как-то пытался устроиться в техподдержу DRUGA. Купился на их рекламные ролики, где по старинке в большом колл-центре за длинными рядами мониторов сидели молодые счастливые люди. 2D-проекция, чтобы не заиграться, клавиатура и наушники с микрофоном — и сиди так целый день, обрабатывай сообщения. Но я не прошел собеседование. Или им анкета моя не понравилась, или слишком слабые баллы Руслан мне нарисовал в поддельном аттестате. А то, что они могут в неписей вселяться, — это, похоже, новинка…

— Я здесь. — Шаман отвис. — Не перебивай. Тебе привет от Легиона. Я не знаю, что ты за хрен, и знать не хочу, нам по клановому чату скинули, чтобы помогли, если тебя встретим. Пароль «кодзимагений». Хочешь — верь мне, хочешь — не верь, только не перебивай. Меня могут спалить…

Он опять обернулся, прислушался и продолжил:

— Тебе сейчас главное — выполнить контракт. Как ты уже заметил, любая помощь деревне, к которой ты приписан, дает баллы. Урезанные, правда, учитывая, что тебя выгнали из гильдии, но дает. Хоть цветы выращивай, хоть оградки чини. Но лучше восстановить четыре обелиска и возродить духа деревни. С первым обелиском ты уже разобрался, остальные, если поищешь, сам найдешь, они рядом. Но тут как раз могу тебе помочь, дай доступ к карте, отмечу. Лучше с кем-то иди, один можешь не вытянуть.

Я стоял, слушал и очень хотел верить, что мне действительно хотят помочь и что это не провокация Хранителей. И пусть он назвал кодовое слово из писем с подарками, но фиг его знает. Может, и подарки — это хитрая многоходовочка от Эйпа…

Но к карте я доступ дал. Обелиски действительно были разбросаны по четырем сторонам света вокруг деревни примерно на одинаковом расстоянии от нее.

— Все, мне пора. А еще спасибо тебе от меня лично, ты мою подругу вытащил из плена в Динасдане. Ты быстро отсюда не уходи, проверь подставку под обелиском, там тайник должен быть. Удачи тебе, парень!

Шамана опять перекосило, лицо замерцало и вновь стало туповато-задумчивым. НПС косился на меня прищуренным глазом, но больше не пытался прогнать. Наоборот, поклонился обелиску и побрел мимо меня на выход. А я отправился шмонать обелиск.

Вот и верь после этого, что у админов нет преимущества в игре. Хотя прижми его, отмажется — мол, просто слышал, что на всех обелисках есть потайные заначки. Тайничок нашелся довольно легко, вся стенка целиком, как дверка холодильника, открылась нараспашку после нескольких простукиваний. Внутри была деревянная копия ягуара. Искусно сделанная кошка сидела на попе и смотрела вдаль — ни напряженной готовности к прыжку, ни оскаленной морды, как обычно изображают подобных хищников.

«Оберег «Аврорианская кошка». На 25% снижает вероятность кражи из дома игрока. Класс предмета: эпический».

Сильная штука, настолько же крутая, насколько сейчас для меня бесполезная. Только если продать, но глаза такие внимательные, да и Эфир не простит. Отвергнешь защиту от воров, так они каждый день будут ходить, добро тырить.

Я взбодрился от мыслей, что уже думаю о нажитом добре, даже не имея пока нормального дома. Оставалось активировать найденную до этого основу под тату, и можно валить — уже скоро мурлоки должны восстановиться. Я положил на ладонь костяной треугольник, зажмурился, расслабился — и с силой сжал кулак. Хрустнуло, и горячая волна побежала по запястью. На внешней стороне предплечья с дикой болью стали проявляться маленькие изображения птиц. Первая картинка была совсем крохотная, почти точка, за ней чуть побольше, потом еще три — но уже только силуэты, которые еще предстоит закрасить.

«В Эфире! Вы изучили умение «проклятый рой», уровень владения: 1 из 10. Здоровье проклятой пчелы: 20 единиц, ловкость: 3, урон: 10. При достижении 10 пунктов обратитесь к жрецу Каали для повышения навыка».

Все-таки это пчелы, но какие-то неправильные пчелы, некромантская хрень. Впрочем, нормальных пчел и в реале давно уже не осталось. Последние лет тридцать их нигде, кроме как в музее, и не увидишь…

Я проверил, как они работают, активировал навык, и из ладони выскочило два черных пятнышка. Быстрые черти, слабенькие пока, но прокачаем. Главное, что дают эффект неожиданности, активируются мгновенно и выносливость жрут только в момент появления. Я настроил панель быстрого доступа — оказалось, что оцифрованным она тоже нужна. Не для того, чтобы ее все время видеть, а чтобы приоритет навыкам давать. Все, что не на панели, идет со штрафом в несколько секунд на активацию, чтобы компенсировать преимущество оцифрованных перед обычными игроками.

В первой ячейке прочно сидел «кулак обезьяны», во вторую теперь поставим «проклятый рой», третья для «маскировки», в четвертую подвинем «силки», в пятую — «волчью яму». «Поглощение» и «распыление» приона можно убрать из активных, я к ним и так всегда готовлюсь, хотя случай с червями сегодня заставил меня задуматься. Лучше сдвину ловушки, но поглощение оставлю. В виртуальные кармашки поставим три зелья здоровья, одно выносливости и одно замедления. Надо бы новых наварить и обязательно у мурлоков выпросить рецепт аквилонского огня — есть у меня для него уже одна идея…

Отдельно от всего находилась кнопка активации Ку-Кулька. Таймер возрождения уже заканчивал отсчет, скоро должна была снова появиться возможность вызвать питомца. Оружие и доспехи, особенно дырявый башмак, едва не повергли меня в депрессию, но я справился. Две части из легендарного сета Ягуара прилично меня взбодрили, а остальное — дело наживное.

Я вчитался в характеристики навыков.

Кулак обезьяны: 16/10

Проклятый рой: 1/10

Маскировка: 6/10

Силки: 7/10

Волчьи ямы: 5/10

Поглощение: 23/10

Распыление: 1/10

«Кулак обезьяны» и «поглощение» уже можно было бы и обновить, будь я нормальным, хоть и оцифрованным игроком. А остальное нужно прокачивать активней, особенно ловушки и мимикрию.

Ладно, переходим в невидимость и продолжаем.

Когда я добрался до места, где мы вошли в пещеру, меня уже ждало семейство мурлоков в полном составе. Добавились Сладик и Жгуча, меня они не видели — маскировка отлично работала на природе, особенно под дождем.

— Пойдем уже. — Крепкий мурлок с высоким гребнем и синими полосками на руках метал топорик в ближайшее дерево. После каждого броска шел к дереву, раскачивал плотно вошедшее лезвие и возвращался к костру под навесом из пальмовых веток, где сидели остальные. — Он помер, по ходу.

— Сладик, завали уже жабры. — Джагг подбросил влажных веточек в огонь. — Если он хоть наполовину такой же упертый, как Уокер, то все с ним в порядке, просто вышел где-то в другом месте.

— Не знай я тебя так долго, подумала бы, что он тебе нравится. — Жгуча была самая низкорослая, но довольно упитанная. Женское мурлочье начало выражалось в ней в виде разноцветных кругов вокруг глаз, длинных дредов, струившихся по плечам, и бесформенного уплотнения на груди. В общем, та еще красотка. — Уокер дал предельно четкие инструкции на его счет. Тебе напомнить?

Я уже собирался открыться манящему костру и сухому убежищу под навесом, но слова Жгучи меня заинтересовали. Что еще за инструкции? Охранять и помогать? Или я в очередной чужой игре, которую не понимаю?

— Не надо, нас слушают. — Фрисби поднял голову, принюхался и безошибочно уставился в мою сторону. — Данте, дружище, что ты так долго? Вокруг опыт мимо проходит, а мы тут мокнем.

Я сбросил маскировку, очень надеясь, что аврорианский загар не покажет, как я покраснел.

— Всем привет! Простите, что так подкрадываюсь, надо прокачивать навыки.

Мурлоки переглянулись, вспоминали все, о чем говорили, и пытались понять, что именно я слышал. Но Фрисби успокаивающе качнул головой, и они расслабились. Джагг подвинулся у костра и жестом пригласил меня садиться:

— Рассказывай.

Я устроился поудобней и в деталях поведал о своих приключениях. Потом подошел к Фрисби, раз он так жаждал опыта, я предложил ему квест на поиск дедушки, подробно описав место и возможные неприятности. Видел ли я когда-нибудь столь радостного мурлока? Нет, я до недавних пор их вообще не видел, а улыбающихся — тем более. Мелькнуло, кажется, больше сотни маленьких острых зубов в той гримасе, которой меня одарил благодарный Фрисби. Он тут же умчался, пообещав догнать нас у следующего обелиска.

У ребят тоже были новости, хотя можно было и не спрашивать, а просто зайти на форум. Представители DRUGА сделали заявление о скором окончании альфа-теста. Мол, все найденные баги незначительны, баланс в порядке, неписи справляются, поэтому можно закруглиться в рекордный срок. Обновление — через пару недель. Все участники получат сувениры и достижения, а после бета-теста, который тоже планируется завершить досрочно, весь мир узнает координаты Авроры.

Еще хайп подняли из-за новости, что на Авроре появится первый официальный клан Китая, своего рода тестовое посольство. Верхушка китайской партии провела успешные переговоры с акционерами DRUGА и пообещала рассмотреть возможность запуска в Эфир миллиардов новых игроков. И хотя пока готовилось только посольство, народ уже стал собирать подписи на блокчейн-платформах против расширения границ. Ой, чувствую, тесно будет на Авроре. Эйп и Ко своего добьются и уж тогда точно станут самыми богатыми людьми на планете, если еще не стали.

Быстренько все обсудив и не дожидаясь Фрисби, мы двинули к следующему обелиску. Я опять ушел в невидимость, так что если бы кто и заметил трех маленьких мурлоков, спешащих по свои делам, то ничего бы не заподозрил. Хотя даже без Фрисби девиз мурлоков не изменился: свидетель — это тело, тело — это опыт. Один только раз пришлось все же спрятаться и пропустить большой отряд Хранителей, идущих в Уасиока, среди которых был мой дружище Гриндуум. Он так шумел, рассказывая кому-то очередную байку про свои сексуальные похождения, что дал нам время заранее уйти с их дороги.

Глава 17

Ко второму обелиску мы вышли на следующий день. Нас как раз догнал радостный Фрисби, которому дедушкин квест принес два уровня и редкое короткое копье с лезвием из черного мифрила. Сдавая мне квест, он очень переживал— думал, я потребую копье, как память о деде. Но я не стал, за что был награжден системой двойным количеством баллов по НПС-контракту. Остальные мурлоки хватались за брюшки и раздували жабры от хохота, наблюдая ту комедию, которую мы устроили с Фрисби, работая на достоверность. А потом наперегонки побежали требовать такой квест и себе. Пришлось огорчить всех, но пообещать, что первым делом после перезарядки дам задание и им тоже.

Значок на карте с интригующим названием «Темные воды сознания Ягуара» привел нас к небольшому озеру на опушке леса. Оно имело метров сто в диаметре. Спокойная, почти зеркальная поверхность не давала разглядеть, что нас ждет. К счастью, мои спутники были мурлоками, то есть наполовину рыбами, а не какими-нибудь кобольдами или ограми, и я воспринял это как очередной знак свыше.

Фрисби отправился на разведку. Вернулся он минут через пять в легком свечении от полученного нового уровня, выбросил на берег две клыкастые черные тушки каких-то рыб, попросил Жгучу сварить мне настойку для дыхания под водой и нырнул обратно со своим вечным воплем: «Айда, там опыт дают!» Джагг и Сладик с готовностью последовали за ним, а Жгуча недовольно посмотрела на меня, закатила рыбьи глаза и пошла разводить костер.

Судя по уровню мертвых рыб, выброшенных Фрисби, мне пока под водой делать было нечего. Жгуча подпускать к себе отказалась, и я развел второй костер, намереваясь хоть ухи сварить. Через два часа вынырнул Сладик и позвал меня в озеро. Эликсир дыхания под водой оказался настолько мерзким, что меня чуть дважды не вырвало. Дурнота набегала волнами, вроде справился уже, ан нет — послевкусие догоняет. Я много зелий перепробовал еще в бытность гномом-кулинаром, но такое пить не приходилось. А Жгуча ухмылялась, жаба — она и в Африке жаба. Небось, подсыпала что-то нейтральное, что на действие не влияет, а вкус путает, чтобы не разгадали рецепт. Я прокашлялся — отпустило, кажется. Теперь главное было — не терять время, зелье действовало всего двадцать минут, а вторую порцию я бы точно не осилил.

Видимость ноль, иду по приборам… Когда нервничаю, все время всплывают словечки из детства. Знать бы еще хоть в половине случаев, что они значат. Но сейчас было понятно. Не видно ничего, темная вода наполнилась кровью, и постоянно всплывали мертвые туши жертв мурлоков. Хотя слово «жертвы» очень мало подходило здешним созданиям. Налитые кровью отверстия вместо глаз, клыки на зависть взрослой квинкане, когтистые лапы и щупальца — все это пугало и гипнотизировало одновременно. Не сбиться с пути помогал только светящийся шарик в лапе Сладика. А когда мы спустились метров на сорок, загорелись еще два. Один из них двигался равномерно, его нес Джагг. Второй метался из стороны в сторону — это Фрисби рыскал в поисках жертв.

Обелиск здесь был похож на найденный в пещере — с той лишь разницей, что не в нем поселилась живность, а он сам был проглочен огромной рыбиной. Я даже не сразу понял, что арка с острыми краями, в которую мы заплыли, была не чем иным, как огромной челюстью. Джагг подал мне знак — теперь, мол, твоя очередь.

Я обогнул обелиск, рассмотрел его со всех сторон — вроде все нормально, видимых повреждений нет, можно начинать. Поглощать, правда, было нечего, прион отсутствовал напрочь, и я решил сделать обратное — подготовился и активировал распыление. Я не успел растратить то, что собрал с червей, поэтому не экономил. Отдался действию полностью, и обелиск мне ответил. По камню пробежала искра, потом еще и еще. Три точки растянулись в полоски, которые превратились в ленты и ровным слоем стали обвивать камень. Тот засветился, впитывая мою силу, потом погас на пару секунд — и взорвался светом.

«В Эфире! Вы восстановили обелиск «Разум ягуара». Восстановлено обелисков: 2 из 4. Теперь дух деревни может являться своим братьям. Восстановите все камни силы, чтобы дух-защитник смог полностью вернуться в родную деревню».

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 106»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 107»

«В Эфире! Получено 2 500 бонусных баллов по контракту отыгрыша НПС. Текущее значение: +1 580 баллов».

Дух Ягуара в этот раз не появился — видимо, под водой ему все же было некомфортно. Зато стало светло. Не как бассейне, конечно, когда каждый волос на дне видишь, но чувствовалось, что мрак уходит из озера. Я ощутил теплое прикосновение, будто мягкая кошачья мордочка прижалась к щеке, потерлась, а потом лизнула. Мне показалось, что я могу стоять так целую вечность, но вдруг закончилось действие зелья, и я запаниковал.

В библиотеке Академии было много старых книг, в том числе фантастика о компьютерных играх. В некоторых из них героев постоянно мучил какой-то хомяк внутренней жадности. Вот и сейчас моя паника свелась к мысли, что надо успеть обшмонать обелиск, а в роли хомяка выступал образ Фрисби. Я задержал дыхание, надеясь, что его хватит, и бросился к постаменту.

«Оберег «аврорианская кошка». На 25% снижает вероятность кражи из дома игрока. Класс предмета: эпический».

Я схватил фигурку. Эта кошка тоже изображалась сидящей, но при этом не смотрела вдаль, а вылизывала правую лапу. Я едва успел закинуть находку в сумку, как меня подхватили с двух сторон и торпедой вынесли на поверхность.

***

Новость о скором окончании альфа-теста гнала нас вперед, словно гиперактивный армейский сержант, который бежит рядом со строем и кричит на новобранцев. Анонс обновления уже висел и активно обсуждался на форуме. Он, однако, толком не прояснял, какие именно изменения запланированы. Под невинной фразой «а также другие минорные улучшения и исправления» могло прятаться что угодно, от лишнего нолика в итоговой сумме баллов в контракте НПС до усиления стражи обелисков. Даже без паранойи была уверенность — Хранители пропихнут все, что поможет им и навредит мне.

Мы сократили время ночлега, оставив две минимальные смены на отдых, и запретили Фрисби отвлекаться на каждый проходящий мимо опыт, а Жгуче — кидаться на любую неизвестную травку. Режим экономии времени принес свои результаты. Менее чем через два дня мы преодолели большой участок горного серпантина и оказались перед пропастью, размышляя, как через нее перебраться. Тропинка на той стороне продолжалась, и было похоже, что пропасть возникла не сама по себе, а из-за магического землетрясения, например.

— Магнус со своим дурацким заклинанием мог бы побольше подумать о последствиях.

Джагг ворчал, не находя, за что зацепить веревку с крюком. А Фрисби, пытаясь соорудить из охапки лиан что-то похожее на веревку, сказал мне:

— Тут, как я понимаю, твой способ, примененный с минотаврами, не прокатит. Здесь все по-эфировски просто — была тропинка, нет тропинки.

До противоположного края пропасти было метров десять, а до ее дна — километра три. Но если мурлоки приуныли чуть ли не сразу, как только мы стали подниматься в гору, то туземец внутри меня явно питался эндорфинами, чувствуя себя в родной стихии. Каждый шаг вверх, каждый вдох разреженного воздуха давался все легче, будто невидимая сила приподнимала и подталкивала меня вперед. Но наслаждаться было некогда, погода портилась. Сезон дождей в горах ощущался слабее, зато ветер свирепствовал вовсю.

Я прикинул в уме расстояние до дальнего края обрыва и максимальную дальность своего прыжка. Отошел как можно дальше, разбежался и прыгнул.

Едва оттолкнувшись от края, я начал кастовать ловушки из арсенала охотников. Первым пошел перевернутый капкан, чтобы челюсти сомкнулись на выступе над провалом. И сразу ему вдогонку полетел силок с длинной веревкой, почти лассо. Капкан зацепился, и я провалился ниже уровня тропинки на пару метров. Раскачался, как на тарзанке, и на последней секунде действия силка ухватился за выступ. Мурлоки одобрительно закричали.

Сладик вбил несколько кольев на своей стороне, привязал к ним конец веревки, волшебным образом извлеченной из инвентаря, и попытался перебросить мне весь моток. Недолет! Веревка разматывалась, но не долетела и свесилась вниз. Под ругань Фрисби ее вытянули обратно и привязали к копью. Здоровяк прицелился и метнул копье с такой силой и скоростью, что я еле увернулся, но веревку поймал. Найдя узкую трещину в скале, я вбил туда копье. Получилось что-то вроде натянутого каната, и через минуту Джагг уже стоял рядом, с грустью глядя на погнутый наконечник копья.

— Иди вперед, — сказал он мне, — я здесь подстрахую, и догоним.

Дальше тропа вела вдоль края обрыва, и я аккуратно пошел по ней. Стало казаться, что эпицентр землетрясения, вызванного заклинанием Магнуса, находился где-то неподалеку. И пусть таких масштабных обвалов больше не было, но камни то и дело загромождали тропу. Приходилось буквально липнуть к мокрой скале, передвигаясь маленькими шажками. Я попробовал перескакивать через камни, но уже на втором прыжке ноги соскользнули с узкого влажного карниза, и я повис на руках над пропастью. Прежде чем смог выбраться обратно, успел изучить как открывавшиеся виды, так и мокриц на каменной стене перед носом. Показалось, что я разглядел Уасиока в момент, когда тучи расступились.

Чем дальше я продвигался по тропе, тем холоднее становилось, но обвалы стали встречаться реже. Миновав еще несколько опасных участков, я выбрался на широкую каменную лестницу, уходившую к небу, и почти бегом взобрался наверх. У вершины затормозил, активировал невидимость и медленно вышел на площадку с обелиском.

Ничего необычного я не нашел, только гнездо грифона и несколько кричащих птенцов. Их родители куда-то отлучились. Под центром гнезда, сплетенного из толстых веток, на боку лежал и тускло светился обелиск. Птенцы толкались, каждый пытался подобраться ближе к нему — он их, похоже, грел.

Я обошел гнездо по максимально широкой дуге, чтобы птенцы не среагировали на меня, и нашел уютную трещину, в которой можно было спрятаться от дождя и спокойно ждать момента. Или ждать мурлоков, потому что идей пока не было. Ни прикидываться птенцом, ни жечь аквилонским огнем, свиток которого я с огромным трудом выпросил у Джагга, я не собирался.

Мурлоки прибыли неожиданно и необычным способом. Первой, истошно визжа в когтях двухсотуровневой мамы-грифоницы, прилетела Жгуча. Здоровенная полуптица, как вертолет, зависла над гнездом и, не церемонясь, уронила толстенькую и аппетитную тушку в кучу птенцов. Отлетела на несколько метров, удовлетворенно крикнула и уже собралась за остальными переменами блюд, как я бросил в нее отравленный нож. Бросок снизу удался, и хоть я не рассчитывал на серьезные повреждения, нож вошел точно под крыло, нанеся критический урон и вызвав парализующий эффект. Грифоница взвизгнула, крылья сложились, как подломленные, и она рухнула вниз, задев головой край скалы. Сила тяжести — великая вещь, даже если ты на сотню уровней выше и по скриптам не относишься к группе суицидального риска. Вместе с криками малышей пришло сообщение об опыте охотника и новом уровне.

Мне хотелось остановить Жгучу, вымещавшую ярость на почти беззащитных птенцах, но я не решился. Как там говорил Эйп? Ничего личного, просто бизнес, а цель оправдывает средства. На вершине лестницы появились запыхавшиеся мурлоки с оружием наперевес, но, разобравшись в ситуации, молча двинулись разорять гнездо. Фрисби проявился на секунду, посмотрел с обрыва, куда упала грифоница, и опять исчез, бурча себе под нос: «Надо птичку облутать».

Дальше все было как в кино про героев в пещере побежденного дракона. С неожиданным для себя азартом я присоединился к разбору гнезда и дележке добычи. Повсюду среди костей, часто человеческих, были разбросаны вещи их прошлых обладателей: оружие, свитки, драгоценности и бутылочки с зельем, нашелся даже полный доспех на двухметрового орка. Обитатели гнезда питались неплохо.

Потом еще Фрисби принес мою долю за грифона в виде золотых монет и перьев. Наверняка все самое лучшее забрал себе, но спорить я не стал, хотелось уже побыстрее оживить обелиск, получить опыт и третью статуэтку.

«В Эфире! Вы восстановили обелиск «Воля ягуара». Восстановлено обелисков: 3 из 4. Теперь дух деревни может ненадолго принимать физическую оболочку. Восстановите все камни силы, чтобы дух-защитник смог полностью вернуться в родную деревню».

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 109»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 110»

«В Эфире! Получено 3 500 бонусных баллов по контракту отыгрыша НПС. Текущее значение: 5 200 баллов».

***

До вывода игры из альфа-теста разработчики решили добавить промежуточный патч. Может, Легион тормозил бету, а может, Хранители какую-то гадость пропихнули. Не знаю, как это выглядело для живых игроков, но с точки зрения оцифрованного все было очень эффектно.

Сперва закончился дождь, разбежались тучи, открывая вид на ярко-розовое небо с частыми сполохами молний. В левом верхнем углу обзора побежали строчки кода. Несколько раз ощутимо громыхнуло вдалеке, появилась двойная радуга, а следом за ней выскочили системные сообщения. Джагг скомандовал привал для ознакомления.

Я, почти не глядя, пропустил вводную часть. Хватило строчки про стабильность и работу игры без критических ошибок. Из важного первым бросалось в глаза увеличение риска окончательной смерти и заверение, что бета-тест откладывать не будут, патч скорее косметический.

— Как элегантно они объявили войну высокоуровневым персонажам, — заметила Жгуча. — Не, ну в чем-то это правильно, а то какой смысл новым игрокам идти в Эфир, зная, что все равно не догнать топов?

— Да ну, будет все ровно наоборот, — возразил Сладик. — Топы станут еще сильнее, а молодняк будет помирать чаще. Так что это укрепление высокоуровневых игроков, а не война.

— При грамотном подходе и с трудолюбием китайцев у нас очень скоро будут новые топы, помяни мое слово.

— Что раскудахтались? — Джагг дочитал текст новости. — Открытие китайских серверов еще не подтвердили, а шанс в десять процентов не сильно больше прошлых пяти. Все равно ведь, по сути, пятьдесят на пятьдесят — либо да, либо нет.

— Главное, чтобы бета-тест не ускорили, а то Орда даже приплыть не успеет. — Было непривычно слышать Сладика. За время разговора он сказал уже, кажется, больше слов, чем за все наше знакомство до этого.

— Не только Орда, многие сегодня-завтра уже вещи собирать планировали, а бета-тест же специально сделан, чтобы игроки могли без вайпа первыми в обновление войти. — Джагг махнул рукой. — Собираемся, на наши дела это никак не влияет.

— Народ, это пипец, — подал голос Фрисби, — откройте карту.

Что-то в голосе вечно хладнокровного Фрисби заставило меня забеспокоиться. Открыв карту, я сначала не понял, куда смотреть. Вроде ничего не поменялось, только над материком появилась координатная сетка без подписей. Но потом до меня дошло, о чем говорит мурлок. Туман сдвинулся — или скорее расширился. И теперь его край заходил ровно на тот участок, где нас ждал четвертый обелиск.

— Етить тебя колотить. — Джагг точно сформулировал мысли, которые нас всех посетили. — Сколько, говорите, игроков вернулось из тумана?

— Живых? Если живых, то ноль.

— Сладик, какой прогноз?

Тот поскреб чешую на затылке, буркнул что-то типа «ща» и задумался. Меня удивило, что задачу поручили ему. Хотя, с другой стороны, логично. Если Джагг голова, Жгуча — пылкое сердце группы, а Фрисби — руки, то Сладик — ноги. Значит, ему и строить маршрут.

— Туман движется медленно, но верно. Нам придется пройти километров семь вглубь тумана. Что в нем, никто толком не знает. Есть упоминания о химерах и нагах, но все еще фильтровать нужно. — Сладик чертил палочкой на земле что-то похожее на карту. — Главный вопрос, идут ли монстры вместе с туманом, но это мы узнаем только на месте. Короче, не знаю, что еще думать, шустрей идти надо. Быстрее войдем, быстрее выйдем.

Спорить никто не стал — собрались, встряхнулись, выпили по зелью для восстановления выносливости и побежали. В теле аврорианца я неожиданно для себя полюбил бег. Хотя в Академии на уроках физкультуры я его ненавидел. Стометровки на морозе, эстафеты с палочкой, которую тебе передавали не иначе как ударом по голове, — все казалось тогда неправильным, особенно если знать, что другие дети для физического развития комфортно играют в виртуальный теннис или футбол. А сейчас мне нравилось бежать, и даже остановки, чтобы подождать коротконогих мурлоков, не раздражали.

Глава 18

Полоса тумана стелилась между деревьями примерно на уровне колен. Густо-молочная белизна перекатывалась волнами над землей, безмолвно разбиваясь о невидимую границу, перед которой мы стояли уже несколько минут. Если по прямой, то здесь был самый короткий путь к обелиску.

— А если с дерева на дерево? — спросил Фрисби.

— Метров пятьдесят пропрыгаешь, а дальше как? Там деревья кончаются, — фыркнула невысокая Жгуча, которой туман доходил почти до пояса.

— Дело же не в тумане, он вряд ли ядовитый, — вмешался я. — Дело в тех, кто приходит с туманом. Джагг, что делать будем?

— Идем шаг в шаг — медленно, аккуратно. Каждый контролит свой сектор, ты в центре. — Джагг шагнул в туман. — Прохладно. Что тормозим? Начало бета-теста ждать будем?

Джагг сделал еще шаг и еще, за ним пошла Жгуча, потом я, замыкали Сладик с Фрисби. Туман действительно оказался прохладным, а идти было тяжело, как в мутном после шторма море. Нащупываешь с сопротивлением, куда бы поставить ногу, вздрагиваешь от прикосновения всякого мусора и очень боишься, что сейчас кто-нибудь цапнет тебя за лодыжку. Мы прошли уже больше ста метров, миновали редкую полосу леса и стали углубляться в болото. «Темное зрение» молчало, лишь где-то на границе видимости мелькали тусклые оранжевые искорки.

Послышался шепот, но слов нельзя было разобрать — в памяти застревали лишь их обрывки. И чем глубже мы заходили в туман, тем больше было голосов, а сам туман поднимался все выше и выше. В бормотании я разобрал что-то похожее на «боль», «отчаянье» и «утрата», но постарался не отвлекаться на эту магию. Поверх голов впереди идущих я увидел бледную верхушку обелиска, торчащую из тумана, и сконцентрировался на ней. Джагг тоже ее заметил и, взвалив на плечи Жгучу, которой туман был уже по шею, пер вперед.

А вот сзади дела были хуже. Фрисби достал копье и периодически бил им в туман, приговаривая что-то про опыт. Сладик размахивал метательными топорами, будто отбивался от комаров вокруг головы. В какой-то момент он споткнулся и, припав на одну ногу, с головой скрылся под очередной волной тумана. Вынырнул, тяжело дыша и отплевываясь, и заорал: «Прочь из моей головы!» Потом бросил оружие и стал бить себя по глазам и ушам, будто не желая ничего больше видеть и слышать.

Когда Фрисби добежал до него, было уже поздно. Сладик умудрился выцарапать себе оба глаза и оторвать правое ухо. Боли он не чувствовал, даже начал смеяться, отвернулся от нас и побежал.

— Стой! — закричал Джагг, но не Сладику, а Фрисби, который собрался догнать товарища. — Обернись!

Я обернулся вместе с Фрисби и почувствовал, как холодок тумана поднялся по позвоночнику. Между нами и обелиском частично на земле, частично на двух деревьях, стоящих метрах в двадцати друг от друга, разлеглась огромная змея с отростками наподобие рук и мертвой костяной маской вместо лица. Сквозь частокол оголенных зубов торчал змеиный язык. Глаз и носа у твари не было, только пустые провалы. Цепляясь лапами за деревья, она двинулась на нас, перекатывая длинное тело по земле.

«Древняя химера. Уровень: 544. Уязвимости и слабые стороны неизвестны. Это фиаско, братан».

Описание из вики Эфира плавно перешло в оценку ситуации — непонятно было даже, сам ли я это сказал вслух или Джагг. Но, учитывая формулировку, всплывшую в памяти из моего детства, скорее все-таки я. Джагг же сбросил на землю Жгучу и сказал:

— Беги к обелиску, мы задержим.

Фрисби разбежался и прыгнул, намереваясь с размаху воткнуть копье в загривок химере. Но тварь оказалась быстрее. Молниеносный взмах лапой — и она перехватила Фрисби прямо перед собой. Поднесла ко рту, перекусила копье, понюхала мурлока и резко отстранилась. Я подумал, что сейчас просто выкинет, но она подняла вторую лапу и, взяв Фрисби за ноги, без видимых усилий разорвала его пополам. Одну половину отбросила в нашу сторону, а из второй когтем выковыряла сердце и, как семечку, закинула себе в пасть.

— Тоже способ. — Джагг подтолкнул меня. — Беги, дебил, видишь же, что задержим!

Я перепрыгнул через останки Фрисби и побежал к обелиску, не оборачиваясь и высоко поднимая ноги. Юркнул мимо монстра в момент, когда его задерживала Жгуча. Я слышал ее резко оборвавшийся крик, полный боли, потом яростный охрипший вой Джагга. Краем глаза увидел, как химера когтем пробила темечко мурлочихи и с мерзким звуком высосала ее мозг. Джагг выпустил аквилонский огонь, но тот растаял в тумане так же быстро, как появился.

Я обежал обелиск и упал на землю, спиной прислонившись к основанию. Туманная белизна окружала обелиск, но не касалась его, оставляя приблизительно метровый зазор. Она закручивалась воронкой, выбрасывая к камню длинные языки, но те отдергивались с шипением и брызгами.

Джагг еще держался, но больше не атаковал, а лишь скакал по деревьям, как белка-летяга, уворачиваясь от лап химеры. Было понятно — сейчас он выдохнется, отдаст мозги и сердце, и пятисотуровневая тварюга примется за меня. Я отлип от обелиска и попытался активировать рассеивание приона, но темные нити тянулись сантиметров на десять, а потом таяли. «Кулак обезьяны» тоже вызвать не удалось. В отчаянии я саданул прикладом по камню. «Это фиаско, братан», — опять в голову пришла эта нелепая фраза.

Вглядевшись в обелиск снова, я отпрянул. Камень был полупрозрачным, словно янтарь, и из глубины на меня смотрел ягуар. Он скреб лапой и упирался лбом, явно пытаясь мне что-то сказать. Я прикоснулся к камню и почувствовал тягу приона, только на этот раз материя не звала меня, а сама хотела выйти наружу. Положив обе ладони на обелиск, я повторно врубил «рассеивание». Теперь, при непосредственном контакте, что-то начало получаться, хоть и с трудом.

Я выровнял поток рассеивания, сфокусировал его на центре обелиска, и тот начал плавиться. Под моими руками появилась и расширилась дыра, в которую протиснулся молодой ягуар. Пятнистый зверь взревел и стал быстро расти в размерах — чем больше я наполнял обелиск, тем крупнее становилась кошка. Она лизнула меня, когда ее морда оказалась вровень с моим лицом, а я отнял руки от обелиска, пытаясь ее погладить. Но тут же вернул их на камень, потому что без подпитки кошка замерцала, а туман приблизился вплотную. Ягуар еще раз лизнул меня и прыгнул в сторону химеры.

Я не видел, что там происходит. Боялся оторвать дрожащие руки от обелиска и надеялся, что запаса моих сил хватит. Кто-то рычал, кто-то скулил, пару раз крепким русским матом кричал Джагг, что очень меня радовало. Минут через пять кто-то захрипел, забулькал, и все затихло. Пропал шепот, исчез шелест туманных волн, стало светлее. Прояснилось небо – а главное, засветился обелиск.

«В Эфире! Вы восстановили обелиск «Дух ягуара». Восстановлено обелисков: 4 из 4. Активируйте статую в Уасиока, и дух сможет принять физическую оболочку и вернуться в родную деревню. Как только это произойдет, обелиски станут активны и не дадут туману окутать деревню. Вернитесь к старосте Уасиока, чтобы получить заслуженную награду».

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 111»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 112»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 113»

«В Эфире! Получено 4 500 бонусных баллов по контракту отыгрыша НПС. Текущее значение: 9 700 баллов».

Я выглянул из-за обелиска и присвистнул. По поляне будто прошелся ураган — всюду виднелись поломанные и вырванные с корнем деревья, ошметки чешуйчатого тела химеры, кровавые пятна на листьях. На одном из поваленных стволов, подставив морду солнцу, сидел ягуар. От него волнами исходило свечение, которое, отражаясь от обелиска, формировало два прямых луча, расходившихся в стороны. Судя по направлению, эти лучи шли к другим обелискам, образуя охранный периметр, в центре которого оказалась Уасиока. Туман отступил за очерченную ими границу. Я услышал стон и побежал искать Джагга.

Искромсанный мурлок лежал в яме от корней поваленного дерева. Левая лапа была оторвана по самое плечо, ноги отсутствовали примерно по колено. Лицо превратилось в кровавое месиво, но Джагг был еще жив. Два или три процента жизни, если я правильно разглядел показания полоски здоровья.

— Д-добей, — еле слышно прошептал он.

Может, и следовало бы добить. Получить опыт, а мурлоку дать переродиться, надеясь, что он не потеряет персонажа. Но в тот момент, глядя на страшные увечья, я думал лишь о том, что надо его спасать. Влил ему в рот сквозь выбитые зубы несколько эликсиров здоровья. Джагг кашлял, отплевывался, но дело пошло. Кряхтя, он дал какую-то мазь из сумки, которой я обработал оторванные конечности и щедро замазал другие раны. Я вытащил мурлока из ямы и положил рядом с ягуаром, но тот даже глазом не моргнул. Зато появилось системное сообщение.

«В Эфире! Дух-покровитель деревни Уасиока предупреждает, что деревня в опасности, и призывает на помощь в борьбе с захватчиками. Награда: опыт, часть доспеха из сета «Воина-ягуара».

Кнопки «принять» или «отказаться» отсутствовали — дурацкая безквестовая система НПС. Я развел руками и пожал плечами, глядя кошке в глаза. Она фыркнула, вскочила и пробежала метров десять в сторону деревни. Обернулась и посмотрела на меня.

— Я приду, как только смогу! Без меня не начинай! — крикнул я.

Ягуар разглядывал меня долго и пристально, а потом растворился в воздухе. Я залил еще порцию эликсиров в Джагга и пошел побираться по окрестностям. Первым делам забрал статуэтку и теперь мог быть уверен, что из моего дома ничего не пропадет, — осталось только обзавестись домом. Потом выпотрошил химеру, и чем больше в нее погружался, тем чаще хрюкал от жадности и удовольствия. Бо́льшую часть я, конечно, собирался отдать мурлокам, но и для меня кое-что было.

Найдя новую основу под татуировку, я сразу же ее активировал. Стоило разрушить печать, как облачко черной пыли впилось мне в лицо и так защипало глаза, что я уже боялся ослепнуть. Но жжение быстро утихло, и я через меню посмотрел на своего персонажа. Поверх татуировки «темного зрения» под каждым глазом появились белые вертикальные полосы. Красоты мне это не добавило, но вид стал еще более воинственным. Умение усиливало «темное зрение» и позволяло видеть в тумане на пару десятков метров.

Я подошел к краю тумана, активировал умение и сразу же отпрыгнул обратно. В белой полосе копошились мелкие твари, похожие на креветок. Вот и нафига такое знание? Пришли сюда по туману — да, что-то чувствовали под ногами, но шли. А теперь, когда я знаю, что именно чувствовали, и идти как-то уже не хочется. Я рассмеялся, скорее подбадривая себя, нежели чему-то радуясь.

Следующим, что я забрал себе из химеры, стал редкий комплект метательных ножей на уровень от сотого с повышенным шансом критического урона и офигительным свойством возвращаться к владельцу, если в первые сутки после броска к ним никто не притронется. Еще взял несколько свитков антимагии, создающих локальный туман в замкнутом пространстве, и пятую часть от всего золота. Все остальное оружие, доспехи и кучу очень редкого алхимического барахла перетаскал к Джаггу, пусть он разбирается.

— На троих делим. — И без того бледное лицо мурлока стало серым, а голос дрогнул. — Сладик и Жгуча не вернулись.

— Капец. — На меня будто вылили ведро холодной воды, моментом смыв всю радость от победы и почти выполненного контракта НПС.

Вернулся Фрисби, злой то ли от потерянного опыта, то ли от потери товарищей, взлохмаченный, будто бежал всю дорогу. Он набросился на меня и, по-мурлочьи всхлипывая, стал бить безоружными лапами по груди.

— Это все из-за тебя и этого проклятого тумана!

Он квакал и стучал по мне, не нанося урона. Лапы безвольно соскальзывали по нагруднику. Я не стал его останавливать, наоборот, присел и попробовал обнять. Он не сопротивлялся, прижался ко мне, зарыдал и только всхлипывал что-то неразборчивое про годы дружбы, совместные квесты и прочие воспоминания о напарниках.

— Пацан не виноват, мы знали на что шли. — Джагг, хромая, подошел к нам и оттащил Фрисби. — Соберись. Может, они пока в какой-то буферной зоне, поэтому на связь не выходят.

Плечи Фрисби приподнялись, он надул жабры и пошел искать вещи, выпавшие из друзей. Побродил с полчаса, а потом встал на границе тумана и стал монотонно истреблять креветок, которые периодически оттуда высовывались.

— Не обижайся на него. Они со Жгучей вроде как в виртуальном браке, у них оловянная свадьба в этом году.

Джагг почти восстановился и старался говорить ровным спокойным голосом, но я физически ощущал, что на уме у него совсем другие мысли. Боль и злость, направленные, надеюсь, все же не на меня, а на Аврору и миссию, которую им поручил Уокер.

— Ладно, берем хрен в ладошку, пора в путь-дорожку, — вернулся повеселевший Фрисби. — Жгуча отписалась, она в Кобе. Сидит нулевая на контракте НПС и пока нас не сможет догнать.

— А Сладик? — спросил я и тут же пожалел об этом, увидев, как резко изменилось выражение лица мурлока.

— Пока тишина, — огрызнулся Фрисби.

Несмотря на напряжение, витавшее вокруг нас, мы стали строить планы. Я говорил медленно, стараясь подбирать слова, которые не напомнили бы о возможной окончательной смерти Сладика. Мне нужно было попасть в Уасиока, активировать статую ягуара и поговорить со старостой. До выполнения квеста осталось каких-то триста очков, и даже если Эфир ничем не наградит меня за возврат духа-защитника деревни, то уж на ремонте или сборе урожая смогу добрать. Мурлоки, в общем, были со мной согласны, но считали, что втроем прорваться шансов у нас никаких.

Пока спорили, мне пришла посылка с подарком и сообщением.

«Не иди в деревню, там ждут. Легион временно ушел на захват нового рудника. Держись. SPQR ».

Я аж крякнул от досады. Еще и подарки из лутбоксов выпали такие, что хоть выкидывай. Я пересказал мурлокам содержание письма и полез смотреть карту. Туман перестал двигаться и, захватив местность, где мы были сейчас, отступил в другой части материка. Причем, судя по бурным обсуждениям на форуме, там, где он отступил, появился мифриловый рудник, и все кланы будто с ума посходили, отправив войска на захват. Основным действующим лицом выступил Легион, уже было несколько крупных столкновений. К руднику подтягивались также силы Хранителей.

— Вопрос в том, кто остался возле Уасиока. — Джагг потянулся у костра, шевеля отрастающими лапками. Зрелище было то еще — они уже сформировались, но были маленькие и розовые. Вспомнился старый фильм про Дедпула, который восстанавливался после взрыва. — Может, там никого, а может, там все, кроме Легиона.

— Ну не сидеть же тут, дрочить до мозолей, — сказал Фрисби. — Надо либо в туман за опытом, там прям на границе халявные тушки лезут, их достать легко, либо на разведку. Хотя что толку? Или вы видели, куда я положил список тех, кто хочет помочь?

— Есть у меня пара друзей, можно проведать. — Я рассказал мурлокам про Ксоко, Вождя и новое место обитания минотавров. Еще имелся мутный друг Макс, но соваться в город сейчас было не резон. — А Уокер скоро будет?

— Хер аквилонский его знает. Они еще не отчалили, дорога недель пять, это если без проблем, — фыркнул Фрисби. — Но это же Уокер, проблемы — его второе имя.

— Ладно, Фрисби, дуй в Алабаму. Я проведаю минотавров, — сказал Джагг, вытащив карту из инвентаря и попросив меня отметить деревню минотавров и городок Вождя. — А ты, Данте, пока поброди на границе тумана и еще опыта набери. Будем надеяться, что твои друзья тебя вспомнят и мы все вместе встретимся через пять дней возле Уасиока.

Я подробно рассказал им, кого искать, что говорить. Отдал подарок минотавров, по которому те обещали прийти на помощь предъявителю, и подсказал пару ключевых фраз для Вождя, чтобы он поверил. Мурлоки стали собираться в дорогу, а я пошел к границе тумана набивать опыт на беззащитных креветках.

Глава 19

Я стоял на границе тумана и попеременно то включал, то выключал разные режимы «темного зрения». Туман манил и завораживал, а с эффектом стробоскопа картинка выходила просто космическая. Рваные движения белесых призраков сменялись ровным ярким свечением. Ко мне приближалось что-то очень большое и явно недружелюбное — а потом отдалялось снова. Чем ближе оно было, тем явственнее в тумане слышались шепотки.

Я размышлял. Я видел себя во главе небольшой по меркам Теллуса, но огромной по местным стандартам армии. Вождь с Ксоко и сотней вылеченных прокаженных, слаженный шаг десятков минотавров, двухсотуровневые мурлоки — и я всех веду на штурм Уасиока. В голове заиграл вагнеровский «Полет валькирий», и моя воображаемая армия бросилась на Хранителей и наемников. Она проходила сквозь них, как нож сквозь масло, открывая мне путь к статуе ягуара, где уже дожидался староста с лавровым венком и медалями для меня.

Стробоскоп «темного зрения» будто уловил мои мысли и очень реалистично отобразил их в тумане. Мои солдаты неслись по лучу оранжевого света, в клочья разнося тени молочных призраков. Я так увлекся выдуманными картинками боя, что чуть не пропустил удар с той стороны.

Оранжевый всполох заслонил собой весь обзор, и из тумана вылетели два толстых щупальца с уродливыми наростами на концах. Я прыгнул в сторону, разминувшись с ними буквально на миллиметр, и побежал вдоль кромки тумана. За спиной раздался чавкающий звук, щупальца втянулись и тут же снова выбросились вперед, пытаясь перекрыть мне дорогу.

Я перестал нормально соображать. Страх с адреналином, вместо того чтобы направить меня подальше от тумана, гнали меня вдоль его границы. Я просто несся, не разбирая дороги. Контроля хватало только на прыжки с кувырками, когда новые щупальца вылезали с противным чавкающим хлопком, будто лопался прыщ. Туман оказался хитрее меня.

Сразу три отростка появились одновременно — в том месте, где я был, где буду и где мог бы быть. Левое плечо обожгло болью, будто в меня метнули медузу, а потом еще добавили жгучим кустом крапивы. Меня парализовало, жжение распространилось по руке, перешло с плеча на ключицу и на лопатки. В нагруднике сразу же стало неуютно, все чесалось и горело, но пошевелиться я не мог. Присосавшийся отросток стал сокращаться, будто качая из меня кровь.

«В Эфире! Вы атакованы «пожирателем приона» двадцатого уровня. Расход приона: 20 единиц в секунду. Текущее количество приона в крови: 27%. В случае полного истощения ваш персонаж начнет терять очки жизни».

Отростки удлинялись и шарили по моему телу, будто изучая и пробуя на вкус. Везде, где они прошлись, оставались сгустки розовых соплей, обжигавших кожу. Если бы не паралич, я бы давно уже дергался в конвульсиях. При этом, несмотря на жжение и зуд, полоска жизни упорно стояла на отметке в сто процентов, проседали только прион и выносливость.

Боль появлялась в моменты, когда щупальца выбирали себе подходящее место и прокусывали кожу, а потом становилось даже хорошо. Как пиявка, пожиратель высасывал прион, в ответ впрыскивая какие-то свои ферменты.

Захотелось спать, голова стала тяжелой. Перед глазами снова возникли сцены воображаемого боя в Уасиока. Только играл уже не «Полет валькирий», а реквием, Хранители побеждали, а моих друзей с каждым мгновением становилось все меньше. Минотавры догорали в сгустках зеленого пламени. Ксоко лежала на пороге дома старосты с почти оторванной головой и без ног. Окровавленный Вождь плакал над телами туземцев. Фрисби рухнул с огромной рваной раной на груди, и жизнь выходила из него фиолетовым облачком. Вокруг горели дома, и бегали напуганные деревенские дети.

Система подсказала, что уровень приона в крови критически низок, всего десять процентов. С учетом способности Первых людей, он не должен был опуститься ниже пяти. Но как Эфир это обыграет, было неясно. Может, забагуется, и я вечно буду стоять на этой полянке в обнимку с пожирателем, а может, меня прихватит какой-нибудь сердечно-адреналиновый приступ — и вперед, за новым контрактом…

В голове немного прояснилось, страх отступил, захотелось действовать. Я скосил глаза на щупальце, стараясь отыскать слабые места.

Двадцатый уровень по местной классификации — это практически щенок. Хотя у него уже двадцать первый — насосал, сволочь, на новый уровень. Страшно представить, что же там осталось в тумане и какими «щенки» становятся, когда вырастают. Но зато понятно теперь, почему из тумана никто не возвращается…

Я активировал «темное зрение». Тонкая оранжевая нить тянулась вдоль щупальца, прямо как спиралька лампы накаливания, с которыми мы играли в Академии. Точнее, не играли, а выкручивали в коридорах, чтобы воспитатели не видели наши ночные перемещения…

Вызвав Ку-Кулька, я натравил его на щупальце. И хотя мой механический пес был почти шестого уровня, ни прокусить, ни хоть как-то поранить монстра он не смог. Зато из тумана вылетел еще один отросток и, будто щелбаном, отбросил Ку-Кулька куда-то в лес. Включился таймер до воскрешения питомца. Хорошо хоть, этот точно воскреснет, если, конечно, я сам буду еще жив.

Я попытался напрячь мышцы в надежде, что это поможет перекрыть поток приона, но без толку. Тогда я активировал поглощение. «Посмотрим, чье кунг-фу лучше», — промелькнула мысль. Но и это ничего не дало. Я активировал еще раз, потом еще. Собрал все оставшиеся силы, выносливость, здоровье, «темное зрение» — все, что только можно было найти в характеристиках персонажа. Скрючил в потугах вялое тело, преодолевая паралич, и ударил.

Спираль дернулась и замерла, по коже пожирателя волной пробежали бугорки мурашек, где-то в тумане обиженно всхлипнули. Я мысленно тужился, то давил, то тянул. Выстраивал перед глазами картинку, будто поток меняет свое направление, и надрывался, пытаясь ее реализовать. Вдруг стало легче — казалось, что остатки моего симбионта тоже подключились и хотят помочь, а не быть съеденными этим пылесосом-пожирателем. Вот они — критические пять процентов, которые уже выручали меня на Утесе Черепа. Будь проклят Эфир с его создателями, но да здравствуют первые люди на Авроре!

Поток задрожал и повернул назад. Меня словно ударило электрошоком изнутри, а снаружи обдало ледяной водой. Щупальце задергалось, его волнообразные движения сменились на панические рывки, и присоски стали отпадать одна за другой.

Ну уж нет, теперь моя очередь! Я хотел схватить извивающегося монстра и забрать обратно все свое и даже сверх того, но тело пока не слушалось. Со смачным «чмовк» пожиратель отвалился от меня и исчез за границей тумана, что-то промычав с той стороны.

Я прополз несколько метров в сторону обелиска, чтобы тот оказался между мной и туманом, и стал ждать, пока полностью пройдет паралич. Отъесть приона обратно у монстра я успел всего несколько процентов — нужно было пополнить запас и двигаться в Уасиока.

Пока я боролся с монстром, решил, что не буду никого ждать и пойду один. Не потому, что во мне проснулся Рэмбо. И не потому, что спрятаться в тени, отправив армию вместо себя, — это метод Хранителей. Причина состояла в другом — я не хотел, чтобы из-за меня гибли люди, а особенно неписи. НПС не возродятся. Вероятность окончательной смерти игроков тоже возросла, что подтверждалось пропажей Сладика. В моем френд-листе их, правда, было не так много, но от этого становилось даже страшнее. А еще я понимал, что пройти в одиночку незамеченным шансов больше.

***

Местность вокруг будто вымерла. За день пути я встретил только бродячего торговца, обеспечившего меня комплектом простой, но зато новенькой брони из кожи носорога. Еще я приобрел сапоги, наруч на правую руку и сморщенную шапочку, почему-то называвшуюся шлемом.

Снаряжение, несмотря на грубую выделку, давало бонус к маскировке. Барыга, понимая, что у меня нет особого выбора, содрал с меня почти все мои деньги, плюс Эфир добавил свой налог на оцифрованных. Но я решил, что если выживу, то заработаю еще, а если нет, то и деньги не нужны. Купил три эликсира невидимости по две минуты действия (более сильных у него, к сожалению, не было). Добрал патронов к «оскалу квинканы» и обзавелся полноценной кобурой на правое бедро с настоящим патронташем на ремне.

По словам торговца, в Уасиока, откуда он как раз шел сейчас собралось около двухсот разношерстных игроков. В основном наемники, но были и любопытствующие одиночки, привлеченные движухой вокруг деревни. При этом все были возбуждены и агрессивны, все ждали чего-то или кого-то.

Раз ждут, значит нужно идти.

Я расстался с торговцем, и километров за пять до деревни устроился на привал — решил дождаться ночи и подготовиться. Первым делом прикинул свои возможности и характеристики.

Имя: Дантекуачитлан

Уровень: 113

Раса: Аврорианин

Племя: Дубовокожие

Расовый бонус: плюс одно очко запаса сил за каждый уровень

Племенные навыки и бонусы (татуировка):

— защита от колющих и режущих ударов 10%, снижение шанса получения критического урона на 5%;

— поглощение и рассеивание приона Авроры;

— темное зрение.

Достижения: равный среди первых, отдать себя без остатка, консервный нож, один выстрел — один труп.

Бонусы достижений:

— контроль приона — уровень приона в крови не может опуститься ниже 5% и не может превысить 95%;

— плюс 10% к скорости восстановления выносливости, поглощение приона из органических существ — два раза в сутки;

— плюс 5% к шансу нанести критический урон механическим созданиям;

— плюс 2% к шансу нанести критический урон при использовании огнестрельного оружия.

Класс: монстролов

Классовые навыки: маскировка, мастер ловушек

Пассивные навыки:

— защита от яда — шанс проигнорировать или снизить действие яда: 20%;

— ускоренная перезарядка;

— экономия боезапаса;

— тихий выстрел;

— твердая рука;

— импровизация.

Характеристики персонажа:

— Жизнь: 104 (текущее значение — 8500 единиц)

— Запас сил: 167 (текущее значение — 18600 единиц)

— Мана: 3 (текущее значение — 30 единиц)

— Содержание приона в крови: 26%

Питомец: робопес Ку-Кулек — 6 уровень.

Когда стемнело, я уже был готов. Зарядил в «оскал» патроны из клыков ангиоков, пересортировал навыки и эликсиры в быстром доступе, проглотил и переварил все оставшиеся кристаллы приона, восстановив его уровень до шестидесяти процентов.

Как назло, прекратился дождь, но луна периодически скрывалась за тучами. Когда она пряталась, я бежал — и прятался сам, когда ее свет опять отражался от мокрых листьев. Меня трясло, чесались кулаки — уж не знаю, виноваты ли были игры сознания, адреналин или перебор выпитых стимуляторов. На подходе к деревне я еще добавил эликсир невидимости и врубил «темное зрение».

Я не мог пока видеть обычных игроков, но отлично различал яркие всполохи симбионтов-наемников и магические сердца механических големов Хранителей. Мда, прямо ночной предновогодний праздничный проспект. Выключаешь «темное зрение» — полная темнота, только в тенях деревьев чудятся монстры, включаешь — и будто вдали несколько гирлянд повесили.

Тратить драгоценное время действия эликсира невидимости на подсчет огоньков я не стал — и так было понятно, что на меня хватит и одного. Помогла бы тут армия алабамцев и минотавров? Скорее всего, нет.

Когда луна медленно вывалилась из-за очередной тучи, я уже таился в тени между палаток наемников. Вокруг все было по классике: горели костры, слышался стук игральных костей и кружек, лязг затачиваемых мечей, пьяный треп, скрип кожаных штанин. Вот только, несмотря на всю реалистичность Эфира, никто не спал. Сон у игроков — только в офлайне, а неписи если и сопровождали наемников, то погоды бы не сделали.

Рядом послышались шаги, пьяное бормотание, ругань и попытка пнуть какого-то ночного зверька. Из-за палатки, возле которой я сидел, закутавшись в плащ, появился не кто иной, как мой старый знакомый, орк Гриндуум. Ну вот чего ему в Динасдане не сиделось, а? Почему мне первым попался именно тот, кто знает меня в лицо? Но Гриндуум меня не заметил — пошатнулся, скрипнул доспехами и, покрякивая от удовольствия, стал журчать на край палатки меньше чем в метре от меня.

Никогда не думал, что у орков такой большой мочевой пузырь. Прямо-таки цистерна, судя по объему выливаемой жидкости. Луна дважды успела осветить его пьяную морду с блаженно зажмуренными глазами, а он все вырисовывал круги на явно чужой палатке. В третий раз, когда свет луны особо ярко подсветил наш уголок, он открыл глаза и заметил меня. Завис, поливая свой стальной ботинок. В его глазах стало появляться что-то осмысленное, а пасть приоткрылась для крика.

Я прыгнул и с оглушительным, как мне показалось, звуком — клац! — пробил ему в подбородок острым прикладом обреза. Я уже перерос орка по уровням, так что даже без критического урона он был не жилец.

«В Эфире! Вы убили игрока без объявления войны. Вы отклонились от сценария отыгрыша персонажа. Штраф опыта отыгрыша персонажа — 150 очков. Ваша карма понижена. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

Если наши отношения с Гриндуумом — это не война, то я уже и не знаю, что Эфир считает войной, формалист проклятый. Хреново! Если еще кого-то придется убить, то к старосте я опять приду с нулем опыта. Лутать орка я не стал — противно было копаться в луже отнюдь не дождевой воды, да и система могла дополнительных штрафов навесить. Удостоверился, что нас не заметили, и перебежками от палатки к палатке добрался до края деревни, спрятавшись за домом шамана.

Стучаться к шаману я не стал. Шанс, что в нем включится живой человек из техподдержки, был один на миллион, и я его уже использовал. Да и что бы он мне сказал? Нарисовал бы на карте пунктир безопасной дороги по деревне? Или дал бы пароль, по которому все наемники перейдут на мою сторону? Что-то я в этом сомневался. А шаман-НПС только тревогу поднимет, учитывая мою репутацию убийцы игроков.

Я пропустил несколько патрулей — как безклановых наемников, так и Хранителей с робопсами на поводках — и стал пробираться к центру. Людей становилось все больше и больше. У здания гильдии монстроловов собралось человек пятнадцать игроков, а с крыльца им что-то вещал Точтли. Еще несколько человек бродили по рынку, а кто-то просто метался по деревне в поисках квестов.

Дальше я решил не скрываться — или, по крайней мере, не шариться больше по темным углам, вызывая подозрение. Встал, скинул капюшон, отряхнулся и походкой честного и целеустремленного человека двинулся к дому старосты, только патрулей старался избегать. Отмахнулся от какого-то пьяницы, кивнул парочке совсем зеленых партнеров по гильдии. А когда все же нарвался на патруль, сделал вид, что сам перепил и теперь меня тошнит на оградку. Причем сделал это настолько натурально, что в доме зажегся свет, на меня крикнули и швырнули глиняную миску.

Перед домом старосты у небольшого походного костерка сидели четверо наемников — болтали о чем-то своем и жарили мясо. Меня пока не видели, но про то, чтобы войти в дом открыто, можно было забыть. Я обошел вокруг, перелез через ограду, немного пошумел, наступив на грабли и раздавив что-то глиняное. С улицы кто-то крикнул, но проверять не пошел.

С помощью силков я вскарабкался на балкон второго этажа и тихонько поскребся в дверь. Тишина. Исходя из игровой механики, староста сейчас должен был видеть плодородные поля кукурузы в своих радужных снах, а проникновение в закрытое административное здание могло караться полным изгнанием из деревни. Но выбора у меня не было. Я дождался, пока луна скроется за тучей, а лязг патруля робопсов стихнет за поворотом, и грубо, но эффективно вскрыл хлипкий замок.

«В Эфире! Вы отклонились от сценария отыгрыша персонажа. Вы находитесь на запретной территории. Штраф опыта отыгрыша персонажа — 50 очков. Если вас обнаружат, то стража Уасиока будет преследовать вас, как преступника».

Я не стал раздумывать, когда в поселении успела появиться собственная стража и как быстро она сможет прибежать на зов старосты, и, уже не таясь, быстро проскочил в спальню. Старик спокойно похрапывал на большой кровати под меховым одеялом. Я аккуратно ткнул его в ногу стволом обреза, но получил только храп в ответ. Присев на край кровати, я потряс его за плечо — он пробурчал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Блин, ну не бить же его?

Я вспотел, почти физически чувствуя напряжение системы. Будто где-то там сверху сидит кто-то, перебирает карточки с описанием штрафов за мои действия и, как футбольный арбитр, выбирает между желтой и красной. Наемники у костра под окном тем временем дожарили мясо и приступили к трапезе, к ним присоединились еще трое.

Я спустился на кухню, взял кувшин с ледяной водой и вылил ее старосте за шиворот. Сработало, хоть и с задержкой. Дед сначала что-то бурчал, а потом подскочил, как укушенный. Щурясь, стал озираться вокруг и хотел закричать, когда увидел меня. Я зажал ему рот ладонью и зашептал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— Стой-стой-стой. Я восстановил обелиски духа-защитника. И мне просто очень срочно нужно тебе об этом сказать.

Дед перестал вырываться, посмотрел на меня таким взглядом, каким смотрят на безнадежных двоечников-хулиганов, совершивших очередной проступок, отпихнул мою руку и завис.

«В Эфире! Вы отчитались старосте Уасиока о своих достижениях во благо деревни. Для восстановления духа-защитника Уасиока и завершения квеста %#$@&amp;^ вам необходимо провести ритуал призыва возле статуи %#&amp;&amp;*#$^*&amp;. Системная ошибка. Подождите, к вам подключается оператор техподдержки».

Старосту перекосило, как шамана в подземелье, он потряс головой и уставился на меня уже осмысленным взглядом. Встал с кровати, прошелся по комнате, будто привыкая к новому телу, и открыл окно.

— Эй, черные! Он здесь. Брать живым. Отдать Райперу по прибытии, — прокричал дед наружу и обернулся, явно наслаждаясь моим оторопелым видом. — Ну что, котик? Как там говорят? Око за око, глазки за глазки. Конец тебе.

Звук выбитой двери, топот ног по лестнице, всполохи оглушающих заклинаний сквозь окно, тупые удары по голове, магические кандалы. Я так и не оправился от удивления. Лишь с запозданием до меня дошло, что в техподдержке могут быть не только дружественные легионеры. Впрочем, будь я даже максимально сосредоточен, это не помогло бы. Операцию по моему захвату провели настолько быстро и качественно, будто сработала профессиональная группа спецназа, а не сброд из наемников.

Через пять минут я уже сидел в магической неразрушимой клетке на центральной площади. Сидел и тупо смотрел то на мешок со своими вещами у ног семерых наемников, то на разрушенный обелиск в двадцати метрах от меня. Клетка, созданная незнакомым мне мастером из клана Хранителей, давила на ману и выносливость. В момент, когда меня закрыли, запасы рухнули в нулевую зону и сейчас держались на уровне двух процентов. Все, что восстанавливалось, сразу же тонким ручейком утекало обратно. С прионом все было в порядке, но что толку, если руку поднять нормально не можешь?

Я пытался обратиться к охранникам, предлагал договориться, обещал все мыслимые и немыслимые богатства Авроры, но без толку. Это не дурачок Гриндуум, это бойцы Черной сотни — одного из самых агрессивных кланов Темного братства. У каждого двухсотый с хвостиком уровень, классы от гладиаторов до жнецов, все заточенные под PvP. Даже будь я не в клетке и дерись один на один, еще не факт, что победил бы. Все, капец котенку, как сказала Алиса.

Я осмотрел клетку — ничего так, удобно. Можно и в полный рост встать, и ноги вытянуть. Сверху и снизу прутьев нет, сплошные панели из полированного мифрила с вкраплениями красных магических кристаллов и рунными надписями. Снаружи висячий замок по типу амбарного, но без прорези под ключ. Дорогая штука, короче.

Угрозы Алисы меня не пугали. Бить меня не будут — наоборот, будут кормить, поить и всячески лелеять, но не выпуская из клетки. Я перечитал контракт в поисках законных способов подать жалобу на несанкционированный арест и агрессию игроков, но что-то сценаристы об этом не подумали. Зато подумали, как штрафовать оцифрованного, который не выполняет контракт и при этом не умирает в сражениях или в лапах монстров. Сначала минус баллы, а потом старость. Обычная ускоренная старость НПС с летальным исходом и перерождением под новый контракт. Это если после релиза я все еще буду им нужен.

Где-то в деревне закричал петух. Забрезжил рассвет, на площади стали появляться игроки — кто-то только входил в игру, кто-то из лагеря наемников шел в трактир и задерживался посмотреть, что происходит. Но бойцы Черной сотни сразу же разворачивали всех обратно, не давая даже подойти к клетке.

Когда петух пропел еще раз, началось какое-то движение. Моя охрана подобралась и выстроилась полукругом вокруг клетки. Некоторые достали оружие. Из-за спин бойцов я толком не видел, что происходит. Кто-то приближался. Тонюсенький темный силуэт был едва различим в предрассветной дымке.

— Стоять! — крикнул один из наемников, стягивая со спины лук. — Здесь проходит операция клана Черная сотня, развернись и проваливай.

— Привет, Брон, — послышался женский голос. — Давно не виделись, мальчики. Саачи, Кулгейт, Думка, Рагнар, рада всех вас видеть.

— Клик? — в голосе Брона послышалось облегчение, — Давно не виделись, ха! А что за дурацкий ник — Крыса? Ты где пропадала так долго?

— Отдыхала от Эфира. — Моя знакомая почти не изменилась с момента последней встречи, только в уровнях подросла. — А ник… Не знаю даже. Крысы — они ведь живучие.

— Клик, тьфу, то есть Крыса, ты ведь понимаешь, что иначе было нельзя. — Саачи сделал шаг вперед. — Орда тогда четко дала понять, что всех завалит, если… Ну, ты понимаешь.

— Нет, не понимаю. — Крыса понизила голос до шепота. — Может, первые смертей двадцать еще понимала, а потом перестала. Прикинь? Сколько раз вы меня убивали? Сколько раз лично ты, Саачи, мой боевой напарник в куче рейдов, приговорил меня? А ты, Думка? Вы все.

Наемники замолчали, но не расслабились. Я очень хорошо видел их руки, как бы невзначай убранные за спины и тянущиеся к оружию.

— Отпустите пацана. — Крыса обвела всех взглядом и демонстративно откинула полы плаща.

— Не лезь, он очень серьезным людям нужен. — Брон чуть сдвинулся, закрывая меня от нее. — Мы поделимся гонораром по старой памяти. Или ты хочешь все сама забрать?

— Тут такая фишка. — Крыса легко, будто на прогулке, прошлась перед ними. — Вы могли и должны были мне помочь, когда я была в беде, но не стали. А он не должен был, но помог. Поэтому я считаю до трех.

На счет «один» она выстрелила. Борн даже крякнуть не успел, а пуля, пробившая его лоб, пролетела насквозь и чиркнула по прутьям клетки. Короткий зигзагообразный разбег, прыжок, выстрел еще выстрел. Прыжок, кувырок в воздухе — и еще два наемника валятся на землю с простреленными затылками. Крыса порхала между бойцами, как та самая смертоносная бабочка, а «крысиный король» в ее руках жалил так, что любая пчела обзавидуется.

Крыса подскочила к клетке, сорвала с пояса один из крысиных черепов и разбила его о замок. На секунду замешкалась, получив в бок стрелу, и с таким голодным видом улыбнулась стрелявшему, что я лишний раз порадовался своему давнишнему решению спасти ее, а не ограбить.

Не знаю, что за магия была в черепе, но замок на глазах стал ржаветь, покрылся коркой, а потом рассыпался в пыль. На ногах между тем оставалось еще два наемника. Крыса ушла на перезарядку, на пару секунд став невидимой. И пока наемники озирались в поисках, я бросился к мешку со своими вещами и выхватил «оскал квинканы». Но стрелять было уже не в кого. Саачи стоял на коленях, держа руки над головой, а Крыса что-то шипела ему на ухо.

Я повернулся в сторону статуи ягуара, и тут мне в лицо ударил луч света. С глухим звуком, как на ночном стадионе, повсюду стали включаться магические прожекторы, освещая площадь и поле боя. Светили с вышек и с крыш ближайших домов. Одновременно со всех сторон послышался усиленный магическим громкоговорителем голос Райпера:

— Все мордами в землю! Руки за голову и никому не двигаться! Шаг влево или вправо — открываем огонь на поражение. Попытка произнести заклинание или активировать навык — открываем огонь. Каким-либо иным способом залупнуться — открываем огонь. Я ясно выражаюсь?

В свете прожекторов стали проявляться игроки и механические твари. Я не успевал считать — каждую секунду свет прорывали темные силуэты и с оружием наготове приближались к нам. Между мной и обелиском проявилось сразу три механических уродца, отдаленно напоминающих пауков, но каждый из них имел лишь по четыре лапы. Кольцо сжималось. Я посмотрел на Крысу, кивнул в знак благодарности и приготовился умирать. Но хоть не в клетке.

Почти не целясь, я выстрелил в сторону одного из источников света — и там бомбануло так, что из ближайших домов вылетели стекла, вывеска над гильдией монстроловов рухнула на землю, а пауки передо мной присели на колени. В небо поднялся огненный гриб, превосходя по яркости все прожекторы. Вот это я попал, так попал! Интересно только, куда. В кино так взрываются пороховые склады, где лежат как минимум запасы нескольких армий.

Прозвучало еще несколько взрывов, но послабее. Кольцо Хранителей распалось, многие обернулись и стали исчезать в темноте. Послышались крики и звон оружия. Я не понимал, что происходит, но, похоже, кто-то напал на людей Райпера сзади. А когда в поле света с ревом вылетел огромный минотавр, раскрутил двухметровую секиру, метнул ее в ближайшего ко мне паука и скрылся обратно, стало понятно, кто этот «кто-то».

Над площадью разнесся стук, словно микрофон уронили на пол. Потом всхрипнуло, зафонило: «Раз, раз, раз. Прикольно. Ну ты чего стоишь, дурик? Там же опыт пропадает… Ох, мля, отцепись уже…»

Голос Фрисби вывел меня из столбняка и, кастуя на бегу волчьи ямы с силками, я бросился к статуе. Подумал мельком, что Эйп потом наверняка признает конструкцию пауков неудачной. Лапы первого прочно запутались в силках, и он уткнулся лбом в землю, второй же угодил лапой в яму, споткнулся, но успел задеть меня по касательной так, что я остался без сорока процентов здоровья и правой руки.

До постамента оставалось всего метра два, когда из тени выступила фигура в золотой маске и бросила в меня опутывающее заклятье. Я прыгнул. Шею стянуло призрачной цепью, меня дернуло в сторону, ударило о землю и потащило мимо статуи. Я взревел, задыхаясь и пытаясь совладать с паникой, и стал шарить по земле уцелевшей рукой. До обелиска мне не хватало каких-то двадцать сантиметров, но я наткнулся на отломанный хвост духа-защитника.

Активация. Активация! Активация!!!

«В Эфире! Вы восстановили статую духа-защитника деревни Уасиока. Получен опыт — 1 000 очков сценарного отыгрыша персонажа. Поздравляем с выполнением НПС контракта! Вы можете продолжить играть текущим персонажем или создать нового. Доступные расы для выбора: тролль, мурлок, гнолл, пещерный жабон. Вы получили достижение «защитник Уасиока».

«В Эфире! Получен критический урон. Вы погибли. Штраф опыта: 12 000 очков. До воскрешения тридцать секунд, двадцать девять…»

Конец первой части.

СЛОВО АВТОРА:

Уважаемые читатели! Я очень рад, что вы прочитали мою книгу, и приглашаю вас узнать продолжение истории - "Изгои Авроры" https://author.today/work/130731!

Content

Добро пожаловать на Аврору!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19