Борис Александрович Корнилов

Кто виноват в трагедии 22 июня?

© Корнилов Б.А., 2021

© ООО «Издательство «Вече», 2021

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021

Сайт издательства www.veche.ru

Посвящается моему деду,

погибшему в бою на той войне

В моем домашнем архиве есть несколько довоенных фотографий. На одной запечатлена семья: взрослые сидят, их дочь стоит несколько за ними, обняв обоих за плечи, – классическая «мизансцена» в фотостудиях всех времен и народов. И ничего особенного в этой фотографии нет, если бы не маленькая деталь: снимок обрамлен виньеткой, в одном из завитков которой указан год – 1941. Да на обратной стороне чьей-то рукой аккуратно выведено: «28.02.41 г»..

На этом снимке мои бабушка, дед и мать. Они еще не знают, что через четыре месяца грянет война. Что их семью постигнет судьба миллионов советских семей: дед пойдет воевать и погибнет, бабушка с матерью испытают ад эвакуации с бомбежками и голодом, чудом оставшись в живых.

А пока они безмятежно смотрят в объектив, думая только о том, как бы не моргнуть и не испортить фото.

Еще одна фотография тех времен – последний снимок деда. Она сделана 5 августа 1942 г., в день, когда он получил повестку из военкомата. Глядя в его глаза, не могу отделаться от мысли – он знал, что не вернется…

17 декабря 1942 г. стрелок 207-й танковой бригады, красноармеец Меньшов Федор Петрович погиб в бою под осетинским селом Сурх-Дигора.

Он воевал всего четыре месяца, не успев заслужить ни наград, ни званий. Но он честно выполнил свой долг. Не ища у себя редких болезней, не эвакуировавшись в Ташкент, не прячась от повесток по другим городам, он по первому зову пошел и защитил страну.

И таких, как он, были десятки миллионов, вставших на пути у страшного врага и не позволивших фашистской сволочи установить «новый порядок» на нашей русской земле.

Вечная им память!

Предисловие

Несмотря на то, что со дня нашей Победы прошло уже более 75 лет, до сих пор не умолкают споры о причинах поражения Красной Армии летом – осенью 1941 г.

Известно, что в результате боев первых месяцев войны Красная Армия потеряла практически все кадровые войска, почти все танки и самолеты. Но известно и другое – перед войной в западных военных округах наши силы были сопоставимы с немецкой группировкой вторжения по численности личного состава и количеству военной техники.

Что же помешало Красной Армии дать достойный отпор агрессору тогда, в 1941 г.? Ведь, очутившись в, казалось бы, безвыходном положении после разгрома армии, мы смогли собраться силами и уничтожить сильнейшего врага, заплатив, к сожалению, непомерно большую цену. А почему не сделали этого, находясь в более выгодных условиях? Не допустив гибели 27 миллионов соотечественников, потери значительной части территории страны и разрушения тысяч городов и сел.

Нас всех учили, что главным виновником беды 1941 г. является Сталин. Его уверенность в своей исключительности, нетерпимость к мнению других, помноженные на прямо-таки садистскую жестокость, привели к тому, что все боялись его ослушаться. Нас уверяли: не что иное, как животный страх за свою жизнь, не позволил генералам привести армию в боевую готовность накануне войны. Ведь Сталин категорически запретил делать это из опасения спровоцировать Гитлера.

Но так ли это? Вот, например, какого мнения придерживался маршал артиллерии Яковлев: «В бесконечных сетованиях наших военачальников о «внезапности» просматривается попытка снять с себя всю ответственность за промахи в боевой подготовке войск, в управлении ими в первый период войны.

Они забывают главное: приняв присягу, командиры всех звеньев – от командующих фронтами до командиров взводов обязаны держать войска в состоянии боевой готовности. Это их профессиональный долг, и объяснять невыполнение его ссылками на И.В. Сталина не к лицу солдату».

На мой взгляд, к его словам стоит прислушаться, во время войны он возглавлял Главное артиллерийское управление РККА и знал не понаслышке, КАК получилось, что наши войска несли огромные потери, отступая в глубь страны.

А вот какие слова есть в знаменитых «Воспоминаниях» маршала Жукова:

«…ошибки, допущенные руководством, не снимают ответственности с военного командования всех степеней за оплошности и просчеты.

Каждый военачальник, допустивший неправильные действия, не имеет морального права уходить от ответственности и ссылаться на вышестоящих. Войска и их командиры в любой обстановке в соответствии с уставом должны быть готовы выполнить боевую задачу. Однако накануне войны, даже в ночь на 22 июня, в некоторых случаях, командиры соединений и объединений, входивших в эшелон прикрытия границы, до самого последнего момента ждали указаний свыше и не держали части в надлежащей боевой готовности, хотя по ту сторону границы был уже слышан шум моторов и лязг гусениц».

Так чья же вина в трагедии 1941 г.? Сталина или генералов?

В современной исторической и псевдоисторической литературе ответ на этот вопрос имеется. Причем существуют десятки его версий и вариантов, буквально на любой вкус. А хочется получить один-единственный ответ, но правдивый и объективный.

Я решил попробовать сам разобраться в этом многообразии вариантов.

Очевидно, что если до настоящего времени не утихают споры и продолжают появляться новые версии, то это может происходить только по одной причине – из-за недостатка информации. Последняя либо еще не рассекречена, либо уничтожена, либо сведения, выдаваемые за достоверные, на самом деле являются фальшивками и доверия не вызывают.

Поэтому перед тем, как делать какие-то выводы, посчитал необходимым побольше узнать, что предшествовало войне и как развивались события на полях сражений в первые дни и месяцы войны. Для этого постарался ответить на несколько вопросов:

Как случилось, что Гитлер подмял под себя все европейские государства, которые вели себя, словно кролики перед удавом?

Каким был расклад сил на международной политической арене накануне войны?

Что из себя представляли наша и немецкая армии?

Как планировали нападать германские войска и как готовились обороняться наши?

Что делалось немецкими и нашими военными в последние предвоенные недели и дни?

Что происходило на полях сражений в первые дни и месяцы войны?

Но больше всего волновал вопрос, почему наши войска не были заранее приведены в боевую готовность. Мне кажется, что в ответе именно на этот вопрос кроется разгадка причин нашей трагедии.

Я и не подозревал, что узнаю столько нового, причем такого, что в корне изменит отношение ко многим событиям и персонам того времени. Комиссия генерала Покровского, вывод наших сил к границе за несколько дней до 22 июня 1941 г., странная передача в округа известной по многим фильмам директивы № 1, советские войска, встретившие врага без артиллерии, и многое другое явилось для меня откровением. Об этом не говорят на уроках истории, не написано в мемуарах Маршалов Победы, молчат современные историки т. н. либерального толка. Но эти факты заставляют по-другому взглянуть на случившееся 22 июня.

Являясь профессиональным военным, почти 33 года прослужившим в ВМФ, я последние 9 лет службы исполнял должность начальника отдела связи штаба одного из объединений Военно-Морского флота России. Эту подробность привожу с целью показать, что имею определенное представление о специфике работы штаба.

Даже в подсознании не возникала мысль считать себя великим стратегом, разбирающимся в тонкостях военного искусства, тем более сухопутных войск. Военно-морская академия за плечами несколько расширила кругозор в этой области, но не более. Поэтому свои рассуждения и предположения здесь считаю (и это искренне) мнением, близким к дилетантскому. С той лишь разницей, что на события, имевшие место в 1941 г., смотрю глазами человека, знакомого с работой военной машины. Именно поэтому мне непонятно, почему ночью с 21 на 22 июня войска всех западных округов безмятежно спали?

Необстрелянный командир взвода, и тот знает, что при повышении опасности первое, что надо сделать, это усилить наблюдение. А разве наши маршалы и генералы, имевшие боевой опыт, этого не знали? Почему глаза и уши армии – посты ВНОС, входившие в систему ПВО, не были приведены в повышенную готовность? Почему в условиях накаляющейся обстановки ни в одном округе не были выполнены элементарные стандартные мероприятия, цель которых – не дать застать войска врасплох и тем самым минимизировать последствия возможного удара? И таких «почему?» набралось очень много…

Отправным пунктом для погружения в эту тему послужили книги историка А. Мартиросяна «22 Июня. Детальная анатомия предательства» и «22 Июня. Блицкриг предательства. От истоков до кануна». И хотя не во всем с ним согласен, но большой фактический материал и его отношение к описываемым событиям вызвали уважение и благодарность.

Открыл для себя много нового о солдатах вермахта, прочитав воспоминания участников боев по ту сторону фронта. Как воины на поле боя, они заслуживают уважения (при этом не подлежит прощению их преступное обращение с мирными гражданами и пленными). Уверен, для них русские солдаты оказались единственными достойными противниками. Причем это мнение самих немцев – и генералов, и рядовых. Они с первого дня почувствовали на себе, КАК воют русские. Такой стойкости и храбрости они не встречали ни в одной из покоренных ими стран. Уже в июле 41-го в письмах с фронта немцы стали выражать сомнение в возможности победы «над этими русскими».

Заставил себя прочитать до конца книгу М. Солонина «1941 год. Окончательный диагноз», ничего, кроме отвращения и негодования в адрес автора, она не вызвала. Солонины, суворовы, млечины, сванидзе и иже с ними, соревнуясь друг с другом, ведут оголтелую кампанию по очернительству и извращению истории России. Их «научные труды» следует читать в перчатках, чтобы не замараться, но лучше всего к ним вовсе не прикасаться. Если кто-то считает, что термин «идеологическое оружие» – это пропагандистский штамп времен ЦК КПСС, то он заблуждается. Книжонки этих авторов как раз и есть то самое оружие, нацеленное в будущее России.

Введение

До сих пор продолжаются попытки разобраться в причинах сокрушительного поражения Красной Армии в июне 1941 г.

В СССР существовала единственная версия, которая не вызывала сомнения и устраивала всех.

Она состояла в следующем:

Германия, вероломно нарушив Пакт о ненападении, внезапно напала на СССР.

При этом силы вторжения численно превосходили войска СССР, оборонявшие наши западные границы.

Красная Армия уступала вермахту и по качественным показателям, так как не успела завершить реформирование и перевооружение на новые образцы военной техники.

Все в этой версии можно принять на веру, за исключением одного: о какой внезапности может идти речь? Как могли не заметить скопление перед своими границами многомиллионной армады?

Ведь наращивание этой группировки произошло не за одну ночь, оно длилось несколько месяцев (!). Войска и техника перевозились по железной дороге, двигались по шоссе, самолеты перелетали на виду у всех.

Тысячи танков, самолетов, орудий не спрячешь в стогах, сотни тысяч тонн боеприпасов, продовольствия, цистерны с топливом не прикроешь наломанными ветками, миллионы солдат надо было где-то разместить, построив для них тысячи палаточных городков и деревянных бараков.

Кроме того, непосредственно перед началом наступления (за несколько дней) войска должны были переменить дислокацию с целью построения в боевые порядки, передвинуться ближе к границе, сконцентрировавшись в ударные «кулаки».

Все это НЕВОЗМОЖНО было сделать скрытно. Руководство СССР и командование РККА не могли не знать, что творилось перед границами, но почему-то Красная Армия была застигнута врасплох.

А если задаться целью и проанализировать состояние армий СССР и Германии, их численность, количество и качество вооружений, дислокацию сил перед началом войны, то вопросов появляется еще больше…

1

Сравнение армий СССР и Германии, их группировок, противостоящих друг другу в июне 1941 г

Можно с уверенностью утверждать, что в июне 1941 г. армия Германии по численности личного состава и по количеству военной техники и вооружения являлась одной из самых мощных армий в мире.

Но особенно высокими были ее качественные характеристики. В первую очередь это проявлялось в отличной специальной подготовке личного состава всех категорий, от солдат до фельдмаршалов. Система подготовки военных кадров, вышедшая из знаменитой прусской школы, дополнилась опытом реальных боевых действий. Перед нападением на СССР войска Германии успели повоевать с разным по мощи противником, в различных климатических и географических зонах от Северной Норвегии до пустынь Африки.

В 1939 г. – разгром войск Польши.

В 1940 г. – захват Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Франции. Воздушная и подводная война против Великобритании.

В 1941 г. – бои с английскими войсками в Северной Африке, захват Югославии, Греции, острова Крит.

Везде немецким войскам сопутствовала удача, что подняло их морально-боевой дух на небывалую высоту. Они, как хищник, почувствовавший вкус крови, стремились напиться ею еще и еще.

Боевые соединения и тыловые части вермахта находились в штатах военного времени. Материально-техническое обеспечение войск было организовано безупречно, с немецкой основательностью и тщательностью. Все виды запасов, необходимые для боевых действий, были доставлены к зоне будущих боев. Армия была готова воевать и действительно рвалась в бой.

Все это позволяет утверждать, что в июне 1941 г. немецкая армия находилась на пике своей боевой мощи. Путь к таким высотам начался с приходом к власти Гитлера, который прекрасно понимал, что реализация его планов возрождения Великой Германии невозможна без сильной армии.

Но по Версальскому договору вооруженные силы Германии (рейхсвер) были ограничены количеством военнослужащих (до 100 тыс. в сухопутных войсках и до 15 тыс. в ВМФ) и запретом иметь тяжелое вооружение (танки, авиацию, артиллерию).

В марте 1935 г. в нарушение Версальского договора в Германии принимается Закон о создании вермахта, согласно которому численность сухопутных сил увеличивается до 500 тыс.

Увидев, что никто особо не возмутился такой наглостью, Германия продолжила увеличивать армию. В 1939 г. в вермахте уже было 3,6 млн чел., а к июню 1941 г. – 8,3 млн чел. (всего за 6 лет численность вооруженных сил Германии увеличилась более чем в 72 раза!).

Своей максимальной численности вермахт достиг в 1943 г. – 11,0 млн чел.

В СССР после окончания Гражданской войны численность армии была установлена в 604,3 тыс. чел. Но опасность, исходившая от Германии, заставила руководство СССР принимать серьезные меры к увеличению мощи своих вооруженных сил.

Рост численности РККА начался в 1937-м и достиг к концу года 800 тыс. чел. В феврале 1939 г. общая численность уже составляла 1,9 млн чел., в декабре 1939 г. – 3,27 млн чел., в январе 1941 г. – 4,2 млн чел., в июне 1941 г. – 5,1 млн чел. (Количество личного состава вооруженных сил с 1937 г. до июня 1941 г. увеличилось в 8,4 раза.)

Максимальную численность РККА имела в январе 1945 г. – 11,3 млн чел. Предлагаю эти цифры сравнить с максимальной численностью вермахта во время войны (11,0 млн), чтобы правильно относиться к сказкам некоторых «историков» о том, как мы задавили немцев немереной численностью.

Таким образом, к 22 июня 1941 г. СССР имел вооруженные силы в 5,1 млн чел. против 8,3 млн у Германии.

Несмотря на трехмиллионное превосходство немецкой армии, имеемой численности и состава вооружения РККА должно было хватить для защиты своих западных границ. Германия вела военные действия в Северной Африке и на Средиземном море, осуществляла морскую блокаду и бомбардировки Великобритании, поддерживала порядок в завоеванных европейских государствах, и поэтому была вынуждена часть своих войск отвлекать на эти цели.

Давайте сравним состав немецкой группировки вторжения и войск СССР, развернутых в западных военных округах. Это были те силы, которые 22 июня вступили в боевое соприкосновение.

СССР на западной границе развернул свои войска в составе трех военных округов: Прибалтийского, Западного и Киевского. Каждый округ прикрывал свое стратегическое направление: Прибалтийский – на Ленинград, Западный – на Москву и в центр России, Киевский – на Украину и юг России.

Немецкая армии планировала наступать по этим же направлениям, подготовив три группы армий (ГА), из названий которых было понятно, куда нацелены их удары: «Север», «Центр» и «Юг».

Совпадение направлений прикрытия и наступления привело к тому, что каждый наш округ противостоял «своей» ГА: Прибалтийский особый военный округ – ГА «Север», Западный особый – ГА «Центр», Киевский особый – ГА «Юг».

Соотношение сил немецких групп армий и советских военных округов представлено в таблице № 1:

Таблица № 1

Примечание. В разных источниках встречаются отличающиеся друг от друга сведения, что не позволяет однозначно определить реальное положение дел. Но общую картину, с погрешностью в десятки тысяч человек и сотни единиц военной техники, представить можно.

Из таблицы видно, что в двух округах (Прибалтийском и Западном) немецкие войска имели значительное превосходство в личном составе и некоторое в артиллерии. Но по количеству самолетов и танков преимуществом обладали мы.

А в Киевском округе на нашей стороне было преимущество и в личном составе, и в основных видах вооружения (например, в танках и самолетах – в несколько раз!).

Такое соотношение сил не являлось катастрофическим для советских войск. Оно позволяло организовать адекватный отпор врагу, так как войска, находящиеся в обороне, могут успешно противостоять превосходящим силам наступающего противника, используя защитные сооружения и укрытия, применяя заблаговременное минирование поля боя, разрушение коммуникаций и т. п.

Но в этих трех западных округах советские войска были разбиты и отброшены в глубь страны.

Пытаясь разобраться в причинах их поражения, полезно рассмотреть, что предшествовало этой трагедии.

2

Извечное желание Запада уничтожить Россию как одна из причин Второй Мировой войны

Россия с момента превращения ее в империю, раскинувшуюся от Балтийского моря до Тихого океана, всегда находилась под прицелом соседей.

Она была единственным государством, обладающим уникальным геостратегическим положением, позволявшим оказывать влияние на политику в Европе, на Кавказе, на Ближнем Востоке, в Средней, Центральной и Юго-Восточной Азии, в Индии, Японии.

Россия всегда была мощным, неуступчивым конкурентом, который мог позволить себе вести суверенную политику в собственных интересах, зачастую ломая планы другим политическим игрокам.

Кроме этого, она обладала поистине несметными богатствами (полезные ископаемые, леса, пашни и луга, реки и моря с рыбой), которые являлись заветной целью для многих государств, желающих жить «красиво».

Все это обрекало Россию быть объектом постоянных притязаний на ее целостность и суверенитет. Именно поэтому у нее были только два верных союзника – собственные армия и флот. Эти союзники да патриотизм и несгибаемость русского народа никому не позволили захватить и поработить Россию.

В очередь за обладанием российской территорией и ее богатствами выстраивалось много желающих: от монголо-татар до Наполеона. Со временем ее притягательность, как объекта, за счет которого можно поживиться и увеличить свое влияние, только росла. Но в ХХ веке круг конкурентов и потенциальных врагов России сузился до тех, кто мог реально противостоять такой мощной державе.

В первую очередь это относится к Англии, государству-паразиту, веками живущему за счет других народов. Став, благодаря разграблению более слабых стран, богатой, передовой державой с развитой промышленностью, она могла позволить себе иметь мощный флот и армию, которые не давали иссякать источнику колониальных богатств.

Но не меньше, чем армия, в этом ей помогала собственная внешняя политика, строившаяся на так называемом «принципе равновесия сил». Благородное название основного внешнеполитического принципа Великобритании на самом деле скрывало неблаговидную сущность ее реальной политики, вершившейся под девизом: «Ослабь самого сильного». Для этого она не гнушалась никакими средствами, в том числе и далекими от норм морали и порядочности.

Создание различных политических и военных союзов и, наоборот, натравливание соседей друг на друга, втягивание в войну, инициирование внутриполитических конфликтов, организация физического устранения влиятельных политиков – вот далеко не полный арсенал сомнительных средств политиков родины джентльменов.

Здесь уместно вспомнить о Крымской войне 1853–1856 гг., когда впервые в мировой истории христианские государства (Великобритания, Франция, Австрия и Пруссия) присоединились к исламскому государству – Османской империи в войне против православной России. Зачинщиком этой войны была Великобритания, не желавшая допустить роста влияния России. Это был ярчайший пример «принципа равновесия сил» в действии.

Примечание. Мне могут возразить, что в XVII веке христианские государства уже объединялись с Османской империей в борьбе с Наполеоном на Средиземном море и в прилегающих к нему странах.

Но тогда они боролись с агрессором, угрожавшим в первую очередь самим европейским государствам.

В XIX веке начался рост еще одного государства, имевшего все предпосылки претендовать на лидерство в мире – США. И хотя оно открестилось от своей прародительницы Великобритании, отстояв независимость от нее с оружием в руках, но родимые пятна, как известно, не стираются. США стали вести такую же эгоистичную политику, применяя те же методы, что и «владычица морей». Так у России появился еще один друг, который был хуже врага.

В это же время усиливалось влияние и мощь другой силы, более опасной, чем государства-соперники, так как ее деятельность была скрыта от глаз общественности, – масонов. Масонская организация не имела национальной и государственной принадлежности, в ее руководстве состояли влиятельные политики и бизнесмены из разных стран. Масонские лозунги «Свобода, равенство, братство», повторяемые главарями всех без исключения революций, на самом деле несли кровь, хаос, ослабление и разрушение государства, которое стояло у масонов на пути к их мировому господству.

Декларируемые масонами цели – построение мирового общества без национальностей и религий (этакого рая на Земле), не стесняли их в средствах достижения. Ради такой высокой цели ничего не жалко – ни миллионов убитых, ни десятков разрушенных государств.

Организация революций и гражданских войн, результатом которых становилась смена неугодного лидера страны и ослабление государства-жертвы – это входило (и входит до настоящего времени) в перечень средств достижений целей «гуманных» масонов. Руками политиков, влиятельных бизнесменов, банкиров, состоящих в масонских ложах, претворялись в жизнь планы этого тайного общества. Так называемые русские революции в России 1905 и 1917 гг., несомненно, были делом рук «вольных каменщиков».

В 1905 г. Россия сумела выдержать первую массированную атаку мирового масонства. Оправившись от революции, она стала выходить на новый уровень своего развития, уверенно, хотя и медленно, превращаясь в индустриальную державу. Ее растущая мощь и влияние не могли оставить в покое ее противников. Они снова стали искать способ ее уничтожения.

Разыграв сложную многоходовую комбинацию, Англии удалось развязать Первую мировую войну, втянув в нее и столкнув между собой четыре мощных империи – Российскую, с одной стороны, Германскую, Австро-Венгерскую и Османскую – с другой.

Несмотря на неудачи первых лет войны, Россия смогла перестроить промышленность и подготовить силы к решающему наступлению союзных сил, намеченному на апрель 1917 г. Результатом этого наступления должен был стать разгром Германии и ее союзников, и так уже находящихся на грани краха. Победа союзников сулила существенное перераспределение сфер влияния, которое значительно усилило бы позиции России в мире. Но наши западные «друзья» этого допустить не могли. Поэтому до запланированного наступления дело так и не дошло, вернее, не дали довести…

Наш заклятый союзник – Британия вела двойную игру, принимая меры к разрушению России изнутри. Подогревая объяснимое недовольство народа войной, поддерживая революционеров, дискредитируя в СМИ царя и православие, ей удалось организовать одну из первых цветных революций. В марте 1917 г. после отречения царя удача ей улыбнулась – Россия начала стремительно катиться к своему краху.

Ленин, подключившись в Октябре 17-го к разрушению государства «до основания», выполнил условия Германии по выводу России из войны и выплаты ей контрибуции – Иуда добросовестно отработал свои сребреники.

Но полностью уничтожить Россию изнутри с помощью Февральской и Октябрьской революций не получилось. Ленин не стал (или не успел) окончательно разрушать бывшую империю. А Троцкий, ставленник американского капитала, не сумел стать его преемником, потому что был отстранен от управления страной Сталиным.

К огорчению западных спонсоров «русских» революций, большевик Сталин повел себя не по-большевистски: вместо того, чтобы думать о мировой революции, он взялся «строить социализм в отдельно взятой стране» и возрождать Российское государство в виде СССР. А это не входило в планы строителей мирового порядка, не для этого они революцию раздували.

В кратчайший срок Советский Союз вышел на передовые позиции в мире по развитию промышленности, экономическому росту, приросту ВВП. Таких темпов развития за всю историю не знала ни одна страна в мире. Россия снова становилась великой державой, и значит, над ней начинали сгущаться тучи.

Запад не мог допустить укрепления Советской России еще и потому, что она являлась для неимущих классов заразительным примером того, что, оказывается, можно жить в обществе социального равенства, без бедных и богатых.

Поэтому к вечной задаче уничтожения России, как конкурента на мировой арене, добавилась необходимость борьбы с коммунистической идеологией на фоне не снижающего обороты экономического кризиса в развитых капиталистических странах.

Делать ставку на пятую колонну внутри СССР было невозможно: ленинское детище – ЧК (т. н. орудие диктатуры «пролетариата») сработало эффективно: любое сопротивление новой власти жестоко подавлялось, сотни крестьянских бунтов и восстаний рабочих были потоплены в крови. Была уничтожена социальная и духовная основа для сопротивления антинародной власти (духовенство, крестьянские общины, офицерство, казачество, русская интеллигенция).

Надежды на политическую оппозицию тоже никакой не было, потому что Ленин попросту от нее избавился, и Сталин хорошо усвоил уроки своего учителя – беспощадно давить всякое инакомыслие. Разговоры о свободе, равенстве и братстве хороши на стадии борьбы за власть. А после захвата власти, такие разговоры надо пресекать, причем лучше всего расстрелами, чтобы уже наверняка.

Оставалось снова пробовать низвергнуть Россию, действуя извне. А для этого нужна была самая малость – найти безумца, который решится на войну с СССР.

И такой нашелся…

3

Политическая обстановка в Германии в 1920—1930-е гг

В Германии в 1920 г. к руководству Национал-социалистической рабочей партии (НСДАП) пришел мало кому известный Адольф Гитлер. Под его руководством партия в середине 1920-х гг. становится заметной политической силой в Баварии.

Общегерманская известность к Гитлеру пришла в 1923 г., когда он возглавил «пивной путч», направленный против трусливой поддержки немецким правительством оккупации Францией и Бельгией Рурской области Германии. Гитлер был осужден за антиправительственные выступления на 5 лет, из которых провел в тюрьме 9 месяцев. На свободу он вышел политиком, о котором говорила вся Германия.

В результате оккупации Рурской области Германия потеряла 88 % добычи угля, 70 % выплавки чугуна, 40 % выплавки стали, так как Рур был основным индустриальным центром страны. И без того тяжелое экономическое положение Германии, обусловленное выплатой репараций, резко ухудшилось.

Рост социальной напряженности и революционные выступления заставили страны-победительницы пойти на некоторые уступки Германии. Летом 1924 г. на Лондонской конференции был принят так называемый План Дауэса, который предусматривал резкое уменьшение ежегодных репарационных платежей и прекращение оккупации Рурского угольного бассейна (в июле 1925 г. Франция и Бельгия вывели свои войска).

Чтобы не допустить в Германии революции по российскому образцу и снизить социальную напряженность, решено было значительно увеличить займы и прямые инвестиции в германскую промышленность.

С 1924 г. начинается стабилизация экономики Германии. Решающую роль в этом сыграли миллиардные займы, предоставленные Соединенными Штатами Америки и Англией. Общая сумма иностранных инвестиций в 1924–1929 гг. достигла 21 млрд золотых марок, чтов 2 раза превышало сумму репараций. При этом 70 % займов поступило из США.

В 1928 г. на 8 % был превзойден довоенный объем промышленного производства. По общему объему промышленного производства Германия вышла на второе место в мире после США. Несмотря на достижения в экономике, народ продолжал чувствовать на себе бремя репараций, общая сумма которых должна была составить 132 млрд марок.

В октябре 1929 г. катастрофа на нью-йоркской фондовой бирже положила начало самому разрушительному в индустриальной истории кризису перепроизводства, охватившему на четыре года экономику развитых стран.

Германия стала одной из наиболее пострадавших стран, так как ее экономические успехи в значительной степени базировались на иностранных кредитах и инвестициях. Непрерывное падение промышленного производства продолжалось с конца 1929 г. до середины 1932-го. Объем промышленной продукции за это времяуменьшился на 41 %, сельскохозяйственной – на 31 %.

Германия установила европейский рекорд по уровню безработицы. К началу 1933 г., по официальным данным, число безработных приближалось к 9 млн человек, что составляло половину лиц наемного труда. Мизерные пособия по безработице получали около 20 % из общего числа.

Принятый странами Антанты План Юнга, несколько снизивший сумму репараций и увеличивавший срок их выплаты, не дал ощутимых результатов.

Углубление экономического кризиса вызвало крах политической системы Германии (конец Веймарской республики). Правящая экономическая и политическая элита пришла к выводу о дальнейшей бесперспективности демократических методов управления государством. Рейхстаг (парламент) оттеснялся на второй план, а вся власть все больше сосредоточивалась в президентском дворце, хозяином которого был Гинденбург – милитарист, мечтавший о реванше.

Гинденбургу и его окружению весьма импонировали шовинизм и реваншизм нацистов, их призывы к жесткому порядку и насильственной перекройке карты Европы. Так, военный министр А. Гренер, впервые встретившись с Гитлером 11 января 1932 г., отозвался о нем на совещании Министерства внутренних дел как о «симпатичном, скромном, порядочном человеке, стремящемся к лучшему», цели которого хороши, хотя не все средства приемлемы.

За короткий период Гитлер превратил НСДАП в общенациональную политическую силу. Он смог добиться расположения и доверия генералитета, наладить деловые отношения с крупными промышленниками, сделать своими союзниками видных политиков страны.

Популярность Гитлера росла. Он пообещал немцам не только возвращение «светлого прошлого», но и еще более «светлое будущее», и прежде всего всеобщую занятость, порядок в стране, а со временем – расширение жизненного пространства, богатство и господство над «низшими» расами. Его программа действий была определена в книге «Моя война», написанной им еще в 1926 г.

В 1930 и 1932 гг. на фоне резкого ухудшения жизни в Германии парламентские выборы принесли первые серьезные успехи его партии: в 1932 г. она получила 37,8 % голосов, практически удвоив результат 1930 г.

В феврале 1932 г. президент Германии Гинденбург заявил:

«Становится все более ясно, что народ хочет Гитлера… Пусть тогда молодой человек покажет, на что он способен». 30 января 1933 г. он назначил Гитлера рейхсканцлером (главой правительства).

На новом посту Гитлер принял ряд антидемократических мер: были распущены профсоюзы, запрещены коммунистическая и социал-демократическая партии, усилилась роль карательных органов. Народ почувствовал его твердую руку.

В 1934 г. после смерти президента по результатам всенародного референдума (84,6 % голосов «за») вся полнота власти в стране была передана 45-летнему Гитлеру.

Придя к власти, фашисты оживили экономику Германии и смогли преодолетьэкономический кризис. Была решена проблема безработицы, наметился стабильный промышленный рост. Государство установило контроль над ценами, заработной платой, подчинило всех предпринимателей административным органам.

Главным содержанием экономической политики фашизма стала всеобщая милитаризация. Опережающими темпами возрастал выпуск военной техники – самолетов, танков, артиллерии, кораблей. В тяжелую и военную промышленность направлялось 60 % всех инвестиций. Среди предприятий были определены «решающие в военном отношении» и «важные в военном отношении», которые в первую очередь снабжались кредитами, сырьем, рабочей силой.

В результате принятых мер тяжелая промышленность в 1934 г. достигла предкризисного уровня, а к 1939 г. превысила его на 50 %. Военное производство и расходы на вооружение за 1932–1938 гг. выросли в 10 раз. Последние перед началом войны составили 58 % государственного бюджета.

К 1937 г. начали работу более 300 военных заводов, в том числе около 60 авиационных, 45 автомобильных и танковых, 70 химических, 15 кораблестроительных и др. Если в 1931 г. в Германии было выпущено 13 самолетов, то в 1933 г. – 368, в 1939 г. – 8295 (!) крылатых машин.

К 1938 г. Германия по промышленному производству вышла на первое место в Европе и на второе место в мире. Однако экономика Германии была ориентирована на нужды армии и флота.

Все говорило о том, что Гитлер готовится к большой войне…

4

Войну между Германией и СССР подготовил Запад

Приход фашистов к власти в Германии изменил ситуацию в Европе. Гитлер семимильными шагами двигался к своей цели – созданию Великой Германии, для чего, как он считал, необходимы новые жизненные пространства.

Как известно, свои территории никто и никогда добровольно не отдает, и значит, их придется отбирать. А для этого нужна мощная армия, решительность в достижении цели, хитрость и смелость (граничащие с авантюризмом) во внешней политике.

Гитлер проявил себя как умелый политик, тонко чувствующий обстановку в мире и быстро принимающий эффективные решения.

Уловив царящее среди лидеров европейских стран и США опасение ростом мощи России, он начал исполнение своих планов под лозунгом подготовки к противодействию коммунистической идеологии, к защите Германии от возможной агрессии со стороны СССР.

16 марта 1935 г. Гитлер сделал первый шаг ко Второй мировой войне – в нарушение Версальского мирного договора он заявил о введении всеобщей воинской обязанности и создании полумиллионной армии.

Весь Европейский континент встретил это известие с тревогой. Появление большой армии у соседа, который в открытую заявляет о реванше после нескольких лет унижения и обид, ничего хорошего не сулило.

Но Гитлер успокоил европейскую общественность, заявив в беседе с министром иностранных дел Великобритании Саймоном: «… Германия, оказывая большую услугу Европе, вынуждена вооружаться для защиты от угрозы коммунизма».

Европа, еще не оправившаяся от мирового кризиса и представлявшая из себя, по словам американского посла Додда, «печальную и варварскую картину», была «обманываться рада». Другого выхода у нее просто не было.

Политики прекрасно понимали, что есть только одна сила, способная противостоять Германии, – это СССР. Но европейские государства не хотели идти на сближение с Советским Союзом, опасаясь, что в случае войны может усилиться влияние коммунистической идеологии в Европе. У всех были свежи в памяти кровавые события, последовавшие за большевистским переворотом, никто не хотел гражданской войны, красного террора и «экспроприации экспроприаторов». И в этом их можно было понять.

Западные государства оказались перед выбором одного из двух вариантов развития событий, каждый из которых для них, как говорится, был хуже: либо быть завоеванными фашистской Германией, либо (как они думали) – коммунистической Россией.

Характерно поведение в этой ситуации двух государств, отделенных от Европейского континента океаном: США и Великобритании. Находясь «под защитой» окружавшего их водного пространства, они собирались как можно дольше находиться в стороне.

США даже не заявили формального протеста против нарушения Германией Версальского мирного договора. А Великобритания была не против столкновения Германии и СССР, но при условии самой остаться в стороне от вооруженного конфликта

Общие настроения, царившие среди лидеров западных стран, выразил американский посол Лонг в письме к Рузвельту:

«В конце концов, европейские державы окажутся под главенством Германии. Это не так уж плохо, поскольку только две державы способны доминировать в Европе – Германия или Советский Союз.

Я содрогаюсь, когда думаю о русском господстве. Германия должна быть первой, ее господство должно быть твердым и жестким… оно должно способствовать укреплению культуры, которая более близка нам». (Неплохо бы запомнить эти слова, чтобы понимать, КТО благословил Гитлера на его преступления…)

Таким образом, Лонг считал, что Германию следует рассматривать как аванпост в борьбе против коммунизма в Европе и нет необходимости оказывать сопротивление при ее экспансии в страны Восточной Европы.

На самом деле, если внимательно вслушаться в призывы западных политиков 1930-х гг. «Все на борьбу с коммунистической идеологией!», можно отчетливо услышать: «Пора уже уничтожить эту непотопляемую Россию!»

Руки у Гитлера были развязаны, он получил молчаливое согласие и даже одобрение на увеличение жизненного пространства для Германии на Востоке.

Война Германии с СССР стала неизбежной, ее начало зависело только от готовности армии Германии и создания благоприятных политических условий.

Все попытки советской дипломатии остановить, пока не поздно, Гитлера совместными усилиями были с этого момента тщетны. Мир превратился в зрителей, ожидающих битвы двух гладиаторов, одному из которых они всячески помогали и подстрекали его, осуждая на словах. Но победитель в схватке, ослабевший в бою, должен был получить от этих зрителей не лавровый венок, а нож в спину. Так же безжалостно они собирались добить и израненного побежденного, чтобы поделить имущество и «жилплощадь» обоих.

Гитлер, меж тем, сделал второй шаг – 7 марта 1936 г. Германия объявила о расторжении Локарнского договора 1925 г., гарантирующего демилитаризацию Рейнской области Германии, и ввела туда 19 батальонов пехоты. Западные страны снова «не заметили» опасности миру, сделав вид, что это «…не несет угрозы военного конфликта».

Гитлеру еще раз прозрачно намекнули, что он может спокойно наращивать свою мощь, но при этом не трогая западные государства. Все схватывающему на лету Гитлеру двух намеков оказалось достаточно.

В 1938 г. он решил приступить к реализации своей внешнеполитической программы, 1-й этап которой состоял в переделе границ с целью включения в состав Германии всех регионов, населенных немцами.

Первой в списке стояла Австрия – родина Гитлера. Гитлер ультимативно потребовал передать власть в Австрии в руки местных нацистов. Те якобы пригласили германские войска помочь им в наведении порядка.

12 марта 1938 г. войска вермахта вторглись в Австрию. Ее независимость была ликвидирована, она стала областью Германии. По сложившейся уже традиции, никто Гитлеру мешать не стал.

На Западе не любят вспоминать, что перед захватом Австрии немецкие дипломаты активно «проработали» этот вопрос с руководством Англии, США, Франции, которые все оказались не против. А чтобы Гитлер не сомневался в этом, в апреле 1938 г. они единодушно официально признали захват Австрии Германией и закрыли свои посольства в Вене.

Единственным государством, которое решительно осудило гитлеровскую агрессию против Австрии и призвало к коллективному отпору ей, был… Советский Союз. В заявлении, опубликованном 17 марта 1938 г., советское правительство предупреждало, что «…на этот раз насилие совершено в центре Европы, создав несомненную опасность не только для… граничащих с агрессором 11-ти стран, но и для всех европейских государств» и что «…завтра может быть уже поздно… если все государства, в особенности великие державы, не займут твердую недвусмысленную позицию в отношении проблемы коллективного спасения мира». К сожалению, эти слова оказались пророческими.

Захват Австрии серьезно изменил экономическое, политическое и военное положение гитлеровской Германии. Переход в руки немецких монополий развитой австрийской промышленности, золотого запаса Австрии, оценивавшегося примерно в 230 млн марок, а также богатейших источников сырья – все это влило новые силы в гитлеровскую военную экономику.

Захватив Австрию, гитлеровцы приобрели и новый источник людских резервов для своей военной машины. В 1938–1945 гг. в вермахт было призвано 500–600 тыс. австрийцев, что позволило Гитлеру сформировать из них 35 новых дивизий.

Вслед за этим Германия выдвинула претензии к Чехословакии, требуя присоединения Судетской области, населенной в основном немцами. Но Чехословакия имела одну из лучших армий в Европе и не собиралась уступать. Тогда Гитлер решил добиться отделения Судет, пугая «великие» державы перспективой начала новой войны.

Державы быстро и дружно испугались, и 30 сентября 1938 г. в Мюнхене с участием Англии, Германии, Италии и Франции было решено удовлетворить претензии Гитлера. Чехословакия, которую даже не пригласили (!) на конференцию, потеряла 20 % территории.

Откусив палец, Гитлер через полгода решил отхватить всю руку – 15 марта 1939 г. Германия без единого выстрела оккупировала уже всю Чехословакию, преданную своим руководством. Для этого был разыгран незатейливый спектакль с самоотделением Словакии, попросившей помощи у Гитлера. Германии перешли военные заводы «Шкода» и современное вооружение чехословацкой армии.

Западные политики, а за ними и наши либералы замалчивают тот факт, что Чехословакия оказалась еще одной (вслед за Австрией) «золотой рыбкой», которая существенно приблизила мечту Гитлера стать «владычицей морскою»:

– во-первых, десять оборонных чешских заводов, которые давали 40 % мирового рынка оружия, стали вооружать германскую армию;

– во-вторых, немецкой армии перешло очень неплохое вооружение чешской армии (486 танков, 1582 самолета, более 2000 орудий и т. д.);

– в-третьих, хорошо развитая промышленность Чехословакии стала работать на общегосударственные нужды Германии;

– в-четвертых, Англия (!) передала Германии золотой запас Чехословакии, хранившийся в Лондоне.

Отказ европейских стран дать коллективный отпор Германии, всяческое нежелание воспользоваться помощью СССР показали, что страны-победительницы в Первой мировой войне ведут двойную игру. Осуждая Гитлера на словах, они способствовали росту мощи Германии, готовя ее к войне с СССР.

22 марта 1939 г. после предъявления перепуганной Литве ультиматума о возвращении в состав Германии порта Мемель (Клайпеда) был подписан соответствующий договор. А на следующий день в Мемель уже вошли немецкие войска.

Поучительна история, как Германия обошлась с «версальским Франкенштейном» – Польшей. Понимая, что для нападения на СССР ее территория нужна как плацдарм, Гитлер сделал с ней то, что делает нехороший дядя с маленькой девочкой.

Как опытный маньяк, он поманил ее за собой, пообещав подарить котенка (кусок территории СССР)… потом. А чтобы она сейчас поверила в серьезность намерений, дал ей, как быстро выяснилось, на время конфетку (Тешинскую область захваченной Чехословакии).

«Девочка» оказалась на удивление подлой и жадной. Осознавая себя почти союзником Германии, она захотела получить и часть захваченного немцами Мемеля. Но она не знала, что 11 апреля 1939 г. Гитлер утвердил директиву «О единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939/40 год», в которой был намечен захват Польши. Игра закончилась для нее очень плохо, «дядя» выполнил задуманное…

После захвата Германией Чехословакии вся Европа наконец-то осознала, что мир находится на пороге большой войны. Политики и общественность западных стран понимали, что остановить Гитлера можно только совместно и только с участием СССР. Но многих смущало (и не беспочвенно), что Советы принесут на своих штыках коммунистическую идеологию в страны, через которые пройдут их войска. Это была классическая ситуация, когда «и хочется, и колется».

Поэтому государства, удаленные от СССР, выступали за его участие в коллективной защите, а страны, граничащие с ним (например, Польша), были против.

Но, тем не менее, 11 августа 1939 г. по инициативе СССР в Москву прибыли военные делегации Франции и Англии для выработки предложений о коллективной безопасности.

Французский премьер Даладье осознавал всю необходимость и срочность заключения политического и военного соглашения с СССР. Инструктируя главу французской военной миссии генерала Думенка, он говорил: «Любой ценой привезите мне договор. Всё, даже пакт с самим дьяволом, будет предпочтительней второй мировой войны».

Но правительство Англии, как всегда, вело двойную игру. Министр иностранных дел Великобритании Галифакс, давая указания генералу Драксу затягивать переговоры как можно дольше, вместе с тем делал все, чтобы договориться с Германией. 4 августа он лично инструктировал шестерых бизнесменов во главе с Ч. Спенсером, отбывавших в Германию для встречи с Герингом.

В сложившейся ситуации Сталин принял решение, лежащее на поверхности: между СССР и Германией (по ее инициативе) 22 августа 1939 г. был заключен Пакт о ненападении. Не вина Сталина, что основным лозунгом в европейской политике стал девиз «Спасайся, кто может!»

Этим пактом Гитлер исключил возможность вступления в войну СССР, а Сталин не дал втянуть себя в бойню, как того хотели западные страны. Очевидно, что ввяжись СССР в войну, вся тяжесть борьбы с Германией легла бы на его плечи.

(Замечание: Заключение этого пакта представляется на Западе как помощь Сталина Гитлеру в подготовке ко Второй мировой войне. Но они, как всегда, «забывают» некоторые «мелочи»: например, КТО в действительности позволил Германии нарастить мускулы. Они также «забыли», что СССР предлагал сначала Франции с Англией, а затем и Польше организовать коллективную защиту от германской агрессии, но они все дружно отказались.

В результате Польша заключила договор о помощи с Англией и Францией, посчитав, что теперь Гитлер испугается напасть, а если и посмеет, то союзники сразу бросятся на помощь. Получилось все так, как Польшаи хотела, но только… наоборот: Гитлер не испугался, а союзники не бросились.

1 сентября 1939 г. Германия вторглась в Польшу. И хотя после двухдневного раздумья эти союзнички войну Германии все же объявили, но с нападением на нее не спешили. В футболе такая тактика называется «играть от обороны» – сидишь и ждешь, когда чужой нападающий прибежит к твоим воротам, тогда перехватываешь мяч и – в атаку. Но Гитлер в ближайшее время к «их воротам» не собирался, у него были другие планы.

Как известно, через год они все-таки дождались обе, вот только с перехватом инициативы вышло не очень.

Англия и Франция хотели, а главное, очень надеялись, что СССР втянется в войну с Германией, а они в сторонке понаблюдают. Но получилось, что они оказались втянуты первыми, а мы понаблюдали со стороны, правда, недолго…

Сталин в 1939 г. смог отвести от России удар, который тогда стал бы для нее смертельным, в 1941-м не смог, но и государство уже сумело выстоять, хоть и заплатив ужасную цену.)

(Кстати, у меня не получается логично объяснить, почему начало Второй мировой войны решили отсчитывать с начала оккупации Польши, а не Австрии, первой павшей от вооруженного вторжения фашистов. Или хотя бы с оккупации всей Чехословакии.

Может, потому, что тогда Англия и Франция сами попали бы в разряд временных союзников Германии? Ведь это они тайно согласовали захват Австрии, это они фактически подарили ей Судеты и не очень активно осуждали захват Чехословакии. Это они не поддержали предложение СССР о коллективном отпоре Гитлеру, пока тот еще не набрал силы. Да и «пушистая» Польша сама засветилась бы, как агрессор, отхвативший жирный кусок у поверженной Чехословакии.

А существующая ныне дата всех устраивает, так как делает их либо несчастными жертвами, либо отважными борцами с фашизмом. Кстати, фразу «борцы с фашизмом» они незаметно заменили на «победители фашизма»…)

Подписав Пакт о ненападении, Германия и СССР стали целенаправленно готовиться… к схватке друг с другом.

После Польши Гитлер продолжал работать над тем, чтобы захватить или нейтрализовать тех, кто мог ударить ему в спину, когда он нападет на СССР. Это были Франция, Англия и их малочисленные союзники. Островное положении Англии препятствовало как вторжению немцев на ее территорию, так и участию английских войск в войне с Германией на Европейском континенте. Армия же соседней Франции представляла реальную силу и серьезную угрозу. Но не для Гитлера…

Решение этой задачи он начал с разгрома их союзников. 1 марта 1940 г. им была подписана директива на проведение операции против Норвегии и Дании, а 9 апреля вооруженные силы Германии без объявления войны начали выполнение этой директивы.

Дания на срочном совещании высших государственных деятелей быстренько решила отказаться от сопротивления и срочно капитулировать.

Норвегия же храбро пыталась сопротивляться, но силы были неравны, а союзники – Англии и Франция – не предприняли сколько-нибудь серьезных усилий и не оказали решительной помощи норвежцам. В результате 10 июня 1940 г. Норвегия тоже капитулировала.

Франция, уже 8 месяцев «воюющая» с Германией практически без выстрелов, конечно же, осознавала нависшую опасность, но надеялась, что Гитлер либо направит свои взоры на Россию, либо не рискнет напасть на такого мощного противника.

Мощь союзных сил действительно впечатляла: в составе Северо-Восточного фронта насчитывалось 110 дивизий (около 100 французских и 10 английских), на вооружении которых находились 3500 боевых самолетов, 3100 танков и более 12,5 тыс. артиллерийских орудий калибра 75 мм и выше. Общая численность личного состава союзных сил достигала 3 млн человек. Немецкие войска, сконцентрированные на границе с Францией, имели 2,5 млн чел. (Эти цифры надо запомнить, чтобы потом сравнить с силами СССР и Германии на 22 июня.)

Также надо с удивлением запомнить, что вооруженные силы Франции, проведя мобилизацию осенью 1939 г., и находясь в полной боевой готовности, почему-то так и не нападали на врага-соседа. Даже не использовали момент, когда Германия в апреле 1940-го отвлекла часть сил на их же союзников – Данию и Норвегию.

Зато немцы не стали ждать, когда «гора придет к Магомету», они пришли сами, когда посчитали нужным. На рассвете 10 мая 1940 г. немецкая авиация совершила налеты на города, основные аэродромы и другие военно-стратегические объекты на территории Голландии, Бельгии и Франции. Грамотно применяя отвлекающие удары, немцам удалось оттянуть основные силы противника на ложные направления и нанести главный удар в обход «неприступной» линии Мажино.

10 июня, когда англо-французская коалиция уже находилась на грани поражения, в войну вступила и фашистская Италия силами 22 дивизий.

22 июня 1940 г. на станции Ретонд в Компьенском лесу, в доставленном из музея вагоне, в котором 11 ноября 1918 г. был подписан акт о капитуляции Германии в Первой мировой войне, представители Франции подписали продиктованное им гитлеровцами соглашение о перемирии.

(Не могу не поделиться впечатлениями о «порядочности» и «гуманности» т. н. союзника Франции – Англии.

3 июля 1940 г. Великобритания без объявления войны напала на Францию. Это не ошибка – напала на Францию! Об этом эпизоде Второй мировой не очень любят вспоминать на Западе. А дело было так:

Подписав 22 июня 1940 г. перемирие (а фактически – акт о капитуляции) с нацистской Германией, Франция обязывалась передать ей в целости и сохранности свой военно-морской флот для разоружения. Неясность этой формулировки стала поводом для последующих операций английского флота по захвату французских боевых кораблей, т. к. в Великобритании не без оснований опасались, что Германия присвоит себе французский военно-морской флот в качестве трофея.

Вот что вспоминал Черчилль:

«В Оране и соседнем с ним военном порту Мерс-эль-Кебире стояли два лучших корабля французского флота «Дюнкерк» и «Страсбург», современные линейные крейсера… Вместе с ними стояли два французских линкора («Бретань» и «Прованс»), несколько лёгких крейсеров, эсминцев, подводных лодок и других кораблей. В Алжире было семь крейсеров, а на Мартинике – авианосец и два лёгких крейсера. В Касабланке находился «Жан Бар»…

Целью операции «Катапульта» был одновременный захват всего доступного нам французского флота, установление контроля над ним, вывод из строя или его уничтожение».

Англичане, предварительно блокировав маршруты выхода из портов, где стояли французские эскадры, предъявили их командирам ультиматум о сдаче кораблей вместе с экипажами английскому командованию. Где-то, ввиду явного неравенства сил, французы приняли английские условия. Но в большинстве случаев французские моряки не стали спускать флаги перед чужим флотом. Они приняли решение сопротивляться.

Между союзниками разыгрались морские сражения. От огня англичан линкор «Бретань» был потоплен вместе с командой. «Дюнкерк» и «Прованс» получили такие повреждения, что не подлежали восстановлению. «Страсбург» вырвался из кольца британской блокады и пришел в Тулон в сопровождении трех эсминцев.

Операция продолжалась и в следующие дни, 5 июля английская авиация атаковала французские корабли в Мерс-эль-Кебире и нанесла им тяжелые повреждения. 8 июля атакой с авианосца был выведен из строя линкор «Ришелье» в Дакаре. Человеческие потери французов в результате «Катапульты» составили около 1400 человек.)

Для нападения на СССР Гитлеру осталось решить последнюю задачу – не допустить открытия второго фронта с Англией и США или даже втянуть их в антисоветский сговор.

И он с этой задачей справился, перепробовав несколько способов. Последний (и самый результативный) был применен 10 мая 1941 г., когда заместитель фюрера по нацистской партии Гесс вылетел на самолете в Англию и приземлился на парашюте около имения лорда Д. Гамильтона – одного из приближенных английского короля. Гесс привез предложение заключить англо-германское мирное соглашение на антисоветской основе. Этот малопонятный на первый взгляд поступок второго лица в правящей партии рассмотрим чуть ниже.

В СССР понимали, что войны не избежать и что рассчитывать придется только на свои силы, поэтому решили полученную отсрочку использовать для усиления собственной страны и армии. Используя те же методы, которые применяли все государства в то время (других тогда не знали).

Согласно секретному протоколу к пакту, Германия и СССР поделили зоны влияния, а заодно и территории некоторых государств в Европе, как им диктовали их интересы и как позволяли сами эти государства. Сталин, видя, что Европа раздавлена и запугана Гитлером, решил использовать момент для отодвигания границы СССР дальше на Запад.

17 сентября 1939 г. войска СССР вошли в Польшу, которая еще сопротивлялась Германии.

(Замечание. Заслуживает особого разбирательства вопрос: Почему за одни и те же действия (ввод войск в Польшу) Франция и Англия объявили войну Германии, а Советскому Союзу – нет?

Что бы ни говорили ненавидящие Сталина, но, как политик, он свой хлеб ел не зря.)

29 сентября СССР подписал с Германией Договор о границах, в соответствии с которым к СССР отошли территории Польши, отобранные у России в 1918 и 1920 гг. Советская территория увеличилась на 196 тыс. кв. км, а население – на 13 млн чел.

В октябре 1939 г. СССР «убедил» Прибалтийские государства заключить с ним договоры о взаимопомощи, по которым разместил свои военные базы на их территориях. Через 10 месяцев, в августе 1940 г., все три Прибалтийские республики «по просьбе их правительств» были приняты в состав СССР.

Серьезной головной болью для советского руководства являлось то, что юго-восточная граница Финляндии проходила в непосредственной близости от Ленинграда, военно-морской базы Кронштадт и морских путей в горле Финского залива, а также отсекала половину Ладожского озера. Ее восточная часть вдавалась в глубь СССР почти до Онежского озера. Все это, в случае участия Финляндии в войне против нас, позволяло противнику полностью нейтрализовать военно-морской флот на Балтике, оставить страну без крупного военно-промышленного центра и перерезать линии сообщения с Мурманском. Последнее должно было привести к потере северо-западной части СССР и уничтожению Северного флота.

Поэтому Москва попыталась договориться с Хельсинки об обмене территориями. На переговорах по этому поводу с финской стороной Сталин высказал свою знаменитую фразу: «Мы ничего не можем поделать с географией, так же, как и вы… Поскольку Ленинград передвинуть нельзя, придется отодвинуть от него подальше границу».

СССР предлагал передать Финляндии территорию в Карелии общей площадью вдвое большей, чем просил у нее (5529 кв. км). А взамен он хотел следующее:

– получить в собственность несколько островов в Финском заливе;

– отодвинуть границу на 90 км севернее;

– взять в аренду полуостров Ханко для организации там военно-морской базы.

После категорического отказа финской стороны СССР в ноябре 1939 г. начал военные действия против Финляндии, найдя формальный повод.

Этот военный конфликт вскрыл огромное количество проблем, накопившихся в Красной Армии. Коротко их можно описать так: в РККА было плохое вооружение, а ее командиры не умели воевать.

Красной Армии потребовалось целых четыре месяца и большое количество жертв, чтобы сломить отчаянное сопротивление финской армии.

12 марта 1940 г. Финляндия подписала мирный договор, согласно которому она потеряла 11 % территории, территория же СССР увеличилась на 40 тыс. кв. км, а граница была отодвинута от Ленинграда на 150 км.

Таким образом, Сталин, ведя себя как агрессор, смог максимально отодвинуть войну от границ СССР. Осудить его за это в то время было некому, т. к. все государства вели двойную игру. Сегодняшние жертвы сами были агрессорами вчера, осуждавшие Гитлера на самом деле не мешали ему в подготовке нападения на других, но в первую очередь на СССР.

Свою роль в подготовке Второй мировой войны западные политики прекрасно понимали, хотя и делали удивленные лица, рассуждая, как могло случиться, что Гитлер захватил полмира. Перед проведением Нюрнбергского процесса американская и британская стороны настояли не углубляться в рассмотрение причин возникновения войны.

Например, англичане потребовали запретить подсудимым высказываться с «…обвинениями против политики Великобритании вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникнут».

А американский представитель на процессе Джексон заявил: «Я полагаю, что этот процесс, если на нем будут допущены дискуссии о политических и экономических причинах возникновения войны, может принести неисчислимый вред, как Европе… так и Америке».

Эти две «кошки» прекрасно знали, КТО на самом деле «съел мясо».

А до войны оставался год…

5

Последний мирный год

Интересно посмотреть, как этот предвоенный год оба государства использовали для укрепления своей военной мощи.

Разгромив Францию и осознав, что захват Англии – дело непростое, Гитлер стал всерьез задумываться о путях решения Восточного вопроса. Уже в июле 1940 г. вермахт получил задание начать предварительную проработку плана нападения на СССР: его реальность, варианты вторжения, возможность привлечения в союзники Англии и США и др.

Расчеты немецких генералов показали, что разгромить СССР возможно только в результате «молниеносной войны». Предполагалось нанести поражение Советскому Союзу в ходе одной кратковременной кампании и закончить войну к осени 1941 г.

18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву № 21 о начале подготовки к вторжению в СССР (план «Барбаросса»). У Гитлера были никудышные личные астрологи, иначе они бы увидели, что на самом деле он подписал свой смертный приговор. А заодно, к сожалению, и еще 50 млн человек.

Использование имени императора Фридриха Барбароссы, банально утонувшего в реке во время Крестового похода 1190 г., тоже ничего хорошего не сулило («как корабль назовете…»).

Не внял Гитлер и словам Бисмарка: «Тот, кто развязывает превентивную войну против огромной Царской Империи, ставит себя в нелепое положение, как избирающий простейший способ самоубийства».

Но смутные предчувствия его все-таки терзали. Немецкие военные специально изучали историю похода Наполеона в Россию. В конце 1939 г. бывший казачий генерал Краснов, герой Белого движения, по заданию вермахта подготовил военно-исторический обзор на тему: «Поход Наполеона на Москву в 1812 г. Теоретический разбор вопроса о возможности такого похода в 20 веке и возможные последствия подобной акции».

То ли Краснов ошибся с выводами, то ли немцы невнимательно его читали, но пример Наполеона их не остановил. (Кстати, Наполеон вторгся в Россию тоже в июне – 24-го числа по старому стилю…)

31 января 1941 г. командование сухопутных войск вермахта издало свою директиву, в которой нападение на СССР было назначено ориентировочно на 21 июня 1941 г. С этого дня военная машина Германии начала неумолимое движение на Восток.

Помимо военных приготовлений Гитлер плел хитроумные политические интриги, разными способами привлекая в свои союзники европейские государства, чтобы впоследствии использовать их вооруженные силы, промышленность и ресурсы.

Например, он добился расположения Болгарии и Венгрии, подарив им территории соседней Румынии. В августе 1940 г. оба эти государства предъявили последней претензии, потребовав вернуть территории, потерянные ими в результате предыдущих войн: Болгария хотела возвратить утраченное в результате поражения во Второй Балканской войне 1913 г., а Венгрия – по итогам Первой мировой войны.

По предложению Германии и Италии вопрос о территориальных претензиях Румынии со стороны Болгарии и Венгрии был передан на рассмотрение специального Международного арбитражного суда в Вене. В результате по решению этого суда 30 августа 1940 г. Венгрия получила Северную Трансильванию, Закарпатскую Украину и Южную Словакию, а Болгария 7 сентября 1940 г. получила обратно южную части нагорья Добруджа.

27 сентября 1940 г. Германия, Италия и Япония подписали между собой военно-политическое соглашение (Тройственный союз), в котором был зафиксирован предварительный раздел мира между ними. Германия получила «Евро-африканское пространство», Италия – Средиземноморье, Япония – «Восточно-азиатское пространство».

В сентябре 1940 г., румынский король Кароль отрекся от престола и покинул страну. Власть оказалась в руках генерала Иона Антонеску, сторонника ориентации на Германию. Антонеску подписал с Германией ряд соглашений экономического порядка, которые еще прочнее привязали Румынию к гитлеровскому рейху. В ноябре Румыния с удовольствием присоединилась к Тройственному пакту, пообещав выставить 30 румынских дивизий в случае войны с СССР.

Таким образом, к концу 1940 г. под пятой Германии находилась территория в 4 млн кв. км с населением в 333 млн человек. С лета 1940 г. началось систематическое использование экономики Европы для нужд войны.

Агрессия СССР против Финляндии в ноябре 1939 г. и последовавшая затем война сыграли здесь роковую роль: с лета 1940 г. между политическими и военными ведомствами Германии и Финляндии налаживается тесное сотрудничество. В феврале 1941 г. в ходе финско-германских военных переговоров было решено, что финская армия будет готова прикрыть концентрацию немецких войск на территории Финляндии в районе Саала – Кандалахти (Кандалакша) и желает сама принять участие в войне против СССР.

Укрепив свои позиции в центральной и северной части Европы, Гитлер взялся «порешать вопросы» отработанными уже способами и на юге Европы – на Балканах.

6 апреля 1941 г. Германия напала на Югославию, а спустя пять дней удар в спину Югославии нанесла и Венгрия. Венгерские правящие круги рассчитывали получить за свое предательство еще одну награду – югославские земли Банат и Бачку, а в будущем рассчитывали и на поддержку Германией их претензий на Фиуме, захваченном Италией после Первой мировой войны.

В результате раздела Югославии Венгрия получила лишь Бачку – Гитлер решил, что и этого довольно. Предав своего соседа и оккупировав югославские земли, Венгрия была теперь повязана гитлеровской Германией по рукам и ногам.

Судьба Югославии ждала и ее соседа – Грецию. К середине мая и она была полностью оккупирована нацистами.

Болгария помогала Германии в оккупации обеих, за что в знак благодарности за помощьТретьему рейху получила обратно прежние свои территории в Македонии и Северной Греции. В результате в сентябре 1940 – апреле 1941 г. Болгария, не участвуя в боевых действиях, увеличила свою территорию на 50 %, а численность населения – на треть. Снова возникла т. н. Великая Болгария от Черного до Эгейского моря.

Часть территории Греции получила и Италия.

Испания хоть и придерживалась нейтралитета (из-за сложной внутриполитической обстановки после гражданской войны), но всем сердцем была с Германией и даже послала впоследствии в СССР «Голубую дивизию» добровольцев.

18 июня 1941 г., за четыре дня до нападения Германии на Советский Союз, был подписан германо-турецкий договор о дружбе. Этот договор явился важным элементом дипломатической подготовки Германии к войне против Советского Союза. Хотя Турция не согласилась на использование своих ВС, но она отказывалась и от войны против Германии.

Таким образом, Гитлер, ведя наглую, лживую и беспринципную политику, смог подготовить политическое пространство для нападения на СССР. В континентальной Европе у него не было врагов, остались или покоренные им государства или союзники, некоторые из них и сами были этому не очень рады, но другого выбора у них не было.

Оставалась только одна сила, которая могла ударить ему в спину: Англия (возможно, в союзе с США). Гитлер понимал, что политики этих государств также хотят уничтожения СССР, как и он сам, но они никогда не смирятся, что кто-то другой, а не они будут пользоваться богатствами России и использовать ее территорию для давления на другие государства.

Если они и перейдут от «странной войны» к реальным боевым действиям, то двигать ими будет не желание помочь России, а опасение самим остаться без богатых трофеев.

Гитлер и здесь действовал последовательно. Сначала он пытался привлечь их в качестве союзников против СССР, но жадная Англия не смогла договориться о дележе добычи с алчной Германией.

Тогда Гитлер решил запугать английское руководство – 7 сентября 1940 г. была произведена ночная бомбардировка Лондона, которая для англичан стала шоком. Для закрепления эффекта такие бомбардировки проводились подряд в течение 57 ночей. Затем немцы перешли к атакам с воздуха других городов острова. Надо отдать должное английской нации и Черчиллю – тысячи жертв и разрушения их не сломили. Они верили в свои силы и, как все христиане, молились, надеясь на чудо.

И чудо произошло – 10 мая 1941 г. с неба вместо бомб на их головы упал… Гесс. За этим чудом последовало следующее – с середины мая вдруг практически прекратились ужасные бомбардировки.

Цели таинственного появления Гесса на Британских островах так и не имеют вразумительного объяснения до настоящего времени. В приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге сказано: «Улетая в Англию, Гесс вез с собой некоторые мирные предложения, которые, как он утверждал, Гитлер был готов принять».

В Англии его содержали, как военнопленного, до конца войны. На Нюрнбергском трибунале его судили вместе с другими военными преступниками, но особого интереса к нему не проявляли. В своем заключительном слове Гесс заявил: «…являюсь единственным подсудимым, который до сих пор не мог высказаться здесь, так как то, что я хочу сказать, я мог бы сказать только в том случае, если бы мне были заданы соответствующие вопросы». Попросту говоря, его не спрашивали о том, что могло бы пролить свет на причины и цели его прилета в Англию, а сам на заседании трибунала особо не поразглагольствуешь…

Он был приговорен к пожизненному заключению, которое проводил в тюрьме Шпандау (Западный Берлин). В 1966 г. из этой тюрьмы был освобожден последний осужденный Нюрнберга, и Гесс более 20 лет оставался единственным заключенным в тюрьме, имеющей 132 камеры и огромную территорию.

В августе 1987 г., когда была очередь трехмесячного дежурства американской стороны, 93-летнего Гесса нашли в саду тюрьмы с проводом на шее. Охранники так рьяно пытались оказать ему первую медицинскую помощь, что у него оказались сломанными девять ребер и повреждены внутренние органы. Следствие по поводу его смерти быстро закрыли.

Надо вспомнить, что время «самоубийства» Гесса совпало с ожидавшимся визитом в Германию генсека КПСС Горбачева, который предлагал в качестве жеста доброй воли помиловать престарелого узника. Наш лучезарный Горби хотел нравиться всем, и немцам тоже.

Череда странностей на этом не прекратилась: через семь дней после смерти Гесса тюрьму разрушили, как будто торопясь стереть память о таинственном событии 47-летней давности. Архивы допросов Гесса в Англии должны были рассекретить только в 2017 г., но по каким-то причинам забыли это сделать…

Известно, что в Англии кроме общения с представителями спецслужб Гесс имел встречи с некоторыми влиятельными политиками, результаты которых остались неизвестны. Но по отдельным косвенным признакам можно сделать вывод, что Гитлер и Черчилль все-таки договорились.

10 июня 1941 г., ровно через месяц после приземления Гесса в Англии, Гитлер принял окончательное решение о начале войны 22 июня 1941 г. Как будто уверился (с чего бы это?), что второго фронта не будет. Хотя бы несколько лет.

Таким образом, за год Гитлер смог подготовиться к нападению на СССР, причем сделал это безукоризненно (конечно, с точки зрения агрессора). Все винтики германской машины (дипломатия, разведка, пропаганда, военные, промышленность) сработали четко:

– территория континентальной Европы была «зачищена», на ней не осталось государств, которые могли как-то помешать Германии. Единственный реальный противник, Англия, был выведен из игры на время (а могло быть, и навсегда, в зависимости от хода развития событий на полях сражений в СССР);

– Гитлер сколотил коалицию союзников, которые были готовы выставить свои войска для войны с СССР;

– вооруженные силы Германии продолжали усиливать свою мощь, за год их численность была увеличена почти вдвое и доведена до 8,3 млн чел. (использование промышленности и сельского хозяйства завоеванных государств позволило больше призвать в армию германских немцев);

– растущая немецкая армия получила все необходимое вооружение, которое производилось на заводах не только Германии, но и всей Европы.

А что СССР? Понимало ли его руководство, что Гитлер не зря писал свою «Майн Кампф»?

Как бы ни относиться к Сталину, но назвать его дилетантом в политике нельзя. Он видел, что Германия рвется на Восток и что Запад ей в этом не препятствует, а значит, войны не избежать. Пакт о ненападении не мог являться гарантией мира, так как такие же пакты с Германией имели все страны, которые он завоевал.

Сталин видел, какую силу она набрала, и был готов на многое, чтобы не допустить войны. Он даже согласился на предложение Гитлера (добавив свои условия), поступившее в ноябре 1940 г., о присоединении к Тройственному пакту.

Переговоры по этому вопросу в Берлине не принесли конкретных результатов. Но уже 25 ноября Молотов, только что вернувшийся в Москву, пригласил к себе германского посла для конфиденциальной беседы. Там он прямо заявил, что его правительство может примкнуть к Тройственному пакту при следующих условиях:

– немедленный вывод немецких войск из Финляндии;

– гарантии безопасности СССР на черноморских границах;

– создание советских баз в районе проливов Босфор и Дарданеллы;

– признание интересов СССР на территориях южнее Баку и Батуми в направлении Персидского залива и др.

Как показало дальнейшее развитие событий, со стороны Германии это был фарс для прикрытия истинных целей своей политики. Но Сталин еще раз попытался использовать малейшую возможность, чтобы исключить военное столкновение с Германией.

Ухудшение международного положения, вызванное агрессивностью Германии, заставляли и Советское государство поддерживать свою военную мощь на высоком и современном уровне.

За два предвоенных года численность Советских Вооруженных Сил увеличилась втрое и достигла 5,1 млн человек.

Ассигнования на оборону в бюджете страны составили в годы первой пятилетки (1928–1932 гг.) всего лишь 5,4 % всех бюджетных расходов, во второй – 12,6 %, а за три года третьей пятилетки достигли в среднем 26,4 %. В связи с войной в Европе и увеличением вследствие этого армии, ассигнования на оборону в 1941 г. были предусмотрены уже в размере 43,4 % бюджета.

В 1939–1941 гг. принимается ряд постановлений партии и правительства об увеличении производства новых типов боевых самолетов, танков, артиллерийского и стрелкового вооружения, кораблей военно-морского флота, организации производства литой многослойной брони, развития промышленности искусственного жидкого топлива и пр.

Были созданы образцы вооружения, не уступающие по своим характеристикам лучшим мировым аналогам: в первую очередь это танк Т-34, «Катюша», некоторые типы самолетов, артиллерийские системы и крупнокалиберные минометы.

Происходили структурные изменения Вооруженных Сил, что являлось требованием времени. Значительно возросло общее число стрелковых дивизий. Началось формирование артиллерийских противотанковых бригад артиллерии резерва Главного командования. Вновь начали создавать механизированные корпуса, отдельные танковые и механизированные дивизии. Большое внимание было обращено на увеличение численности авиадесантных войск. В первой половине 1941 г., еще до начала войны, удалось завершить формирование нескольких авиадесантных корпусов. Расширялась сеть ПВО, улучшалась ее организационная структура. Большая работа была развернута на флоте и в военно-воздушных силах. Формировались новые части инженерных войск, войск связи и др.

Проводились масштабные работы по строительству укреплений вдоль новой границы, которая отодвинулась на Запад. Но времени и сил не хватало, спешка приводила к ошибкам в выборе мест и в проектировании защитных сооружений, в обеспечении их вооружением и средствами инженерного обеспечения (вентиляции, водоснабжении, канализации и т. д.). В 1940 г., а также в первой половине 1941 г. советское правительство приняло ряд постановлений, в которых правильно обращалось внимание на серьезные недостатки в подготовке войск, в техническом оснащении, в подготовке приграничных оборонительных рубежей.

Работа по повышению обороноспособности страны проводилась огромная, она велась по всем направлениям: развивались добывающая и металлургическая отрасли, станкостроение, химическое производство, строились военные заводы, начался выпуск нового вооружения, была увеличена численность ВС, изменилась их структура, появились новые военные училища и академии, был поднят престиж воинской службы.

Было сделано очень много, особенно если вспомнить, ЧТО из себя представляла бывшая Российская империя после 10-летнего правления клики Ленина – Троцкого, умевшей только «разрушать до основания». Сталину пришлось все начинать практически с нуля.

СССР ускоренными темпами готовился к войне, но в отличие от Германии он мог рассчитывать только на старых, веками проверенных союзников России: армию и флот.

На этих союзников трудилась вся страна, народ недоедал, жил в бараках, работал на пределе сил, но готовил свои вооруженные силы к обороне страны. И надо признать, что к июню 1941 г. РККА представляла грозную силу, которую надо было только применить с умом. А вот с этим-то и вышла промашка…

6

Накануне

Причина наших неудач летом – осенью 1941 г. кроется, в том числе, и в тех событиях, которые происходили за несколько месяцев до рокового 22-го числа.

Напутствуя в конце марта 1941 г. своих генералов перед готовящейся войной с Советским Союзом, Гитлер отмечал, что эта война «…будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость является благом на будущее. Командиры должны пойти на жертвы и преодолеть свои колебания».

Это очень важный штрих для понимания сути предстоящей войны. Если в народах некоторых западных стран Гитлер видел европейцев, которым при определенных условиях будет позволено жить среди немцев, то русские, как и остальные славяне, были им отнесены к «недочеловекам», которые могут быть использованы только в качестве рабочей скотины. Лучше бы, конечно, их всех уничтожить, но надо же кому-то работать на великий немецкий народ.

Впервые подробно планы групп армий вторжения были доложены Гитлеру 17 марта 1941 г.

В следующий раз вопрос ведения военных действий по плану «Барбаросса» рассматривался в Генеральном штабе сухопутных войск Германии в присутствии Гитлера 30 апреля. Тогда было произведено уточнение соотношения сил и средств сторон, а также составлен прогноз предстоящих приграничных сражений. После этого совещания начальник Генштаба Гальдер в своем дневнике записал дату готовности к войне с Советским Союзом – «ориентировочно с 23.5». Как известно, эта дата действительно была приблизительной. Сроки нападения переносились из-за необходимости решения греческой и югославской «проблем».

22 мая был введен «Режим максимально уплотненного графика движения эшелонов», т. е. перешла в окончательную фазу переброска войск для наращивания уже имеемой мощной группировки перед западными границами СССР. (Скорее всего, это начала давать результаты «работа» Гесса в Англии…)

10 июня главком сухопутных войск Германии, получив указание от Гитлера, назначил своей директивой дату нападения на СССР 22 июня. То есть конкретная дата нападения была определена всего лишь за 12 дней до времени «Ч».

14 июня у Гитлера состоялось большое совещание, на котором командующие группами армий, армиями и танковыми группами лично доложили фюреру о готовности к предстоящим действиям по плану «Барбаросса». Тогда же произошло уточнение ряда оперативных вопросов, и было принято решение начать наступление 22 июня в пять часов тридцать минут утра по берлинскому времени.

Таким образом, подготовка Германии к агрессии против СССР (от разработки общего замысла до создания детального плана действий и занятия войсками своих мест) заняла около одного года. Для ее проведения были задействованы лучшие штабные кадры сухопутных и других видов вооруженных сил войск вермахта. Под их контролем по единому замыслу последовательно был проведен весь комплекс подготовительных мероприятий, который начинался на уровне Генерального штаба и завершался в войсках, на самом нижнем уровне. Этот комплекс охватывал вопросы оперативного и боевого планирования, непосредственной подготовки войск, создания гибкой системы управления, всестороннего обеспечения и многие другие.

Кроме того, гитлеровское руководство заблаговременно позаботилось о том, как следует вести себя по отношению к союзникам и как объяснить собственному народу необходимость агрессии против СССР. Все это в комплексе должно было обеспечить успех не только на начальной стадии операции, но и в ходе ее развития.

В соответствии с планом «Барбаросса» немецкое командование создало три крупные группировки, каждая из которых должна была наступать на одном из стратегических направлений:

На участке от Мемеля до Гольдап на 230-километровом фронте развернулась группа армий «Север» в составе 16-й, 18-й армий и 4-й танковой группы. Войска этой группы поддерживал 1-й воздушный флот, имевший в своем составе свыше 1000 самолетов. Группа армий «Север» наносила главный удар из района Тильзит в общем направлении на Даугавпилс, Псков, чтобы разгромить советские войска в Прибалтике и создать благоприятные условия для дальнейшего наступления на Ленинград.

От Гольдап до Влодава на 550-километровом участке сосредоточилась наиболее сильная по своему составу группа армий «Центр». В нее входили 9-я, 4-я армии, 3-я и 2-я танковые группы. В дальнейшем войска этой группы армий должны были развивать наступление в общем направлении на Смоленск, Москву. Наступление группы армий «Центр», наносившей главный удар, поддерживалось 2-м воздушным флотом, в котором насчитывалось 1670 самолетов.

На рубеже от Люблина до устья р. Дунай, протяженность которого достигала 780 км, изготовилась к наступлению группа армий «Юг» в составе 6-й, 17-й, 11-й немецких, 3-й, 4-й румынских армий, 1-й танковой группы и венгерского корпуса. Войска этой группы, наступая в общем направлении на Киев, должны были уничтожить советские соединения в Западной Украине. С выходом к Киеву планировалось захватить плацдарм на левом берегу и продвигать подвижные соединения вдоль правого берега Днепра, для того чтобы не допустить отхода наших войск за реку, а затем ударом с фронта и тыла уничтожить их. Эту группу армий должны были поддерживать 4-й воздушный флот и румынская авиация (всего до 1300 самолетов).

Кроме этих групп армий была развернута еще одна группировка войск противника, предназначенная для наступления на севере. На территории восточной Финляндии сосредоточились немецкая армия «Норвегия» и финские армии «Юго-Восточная» и «Карельская». Первая из них должна была наступать на ухтинском, кандалакшском и мурманском направлениях, а финские армии – на Карельском перешейке и севернее его для того чтобы соединяться с войсками группы армий «Север» в районе Ленинграда и на р. Свирь. Боевые действия этой группировки войск поддерживались 5-м воздушным флотом и финской авиацией, насчитывавшими в своем составе более 900 самолетов.

Рассчитывая нанести поражение Советскому Союзу в одной быстротечной кампании, гитлеровское командование стремилось использовать в первом ударе максимум сил, чтобы уже в начале войны разгромить основные силы Красной Армии. С этой целью противник развернул все полевые армии и танковые группы в один эшелон. В резерве главного командования сухопутных войск имелись 24 дивизии, которые предназначались в основном для усиления групп армий «Центр» и «Юг».

Всего в составе группировок противника, развернутых против Советского Союза, насчитывалось 181 дивизия и 18 бригад, 3500 танков, свыше 50 тыс. орудий и минометов и около 5000 самолетов. Общая численность личного состава вооруженных сил фашистской Германии и ее сателлитов, развернутых для действий против СССР, достигала без малого 5 млн человек. (Повторюсь еще раз, данные о количественных показателях противостоящих друг другу группировок сильно отличаются в разных источниках.) На мой взгляд, наиболее близки к реальным данные, приведенные ниже:

Таблица № 2

Из этой таблицы видно, что войска РККА значительно (почти в 1,7 раза) уступали немецкой группировке в численности личности состава, но серьезно превосходили ее по количеству вооружения и техники. С таким соотношением сил и средств обороняющаяся сторона имела все предпосылки не только к успешной обороне, но и к разгрому противника.

Почему же этого не произошло? Почему большая по численности личного состава и количеству вооружения и военной техники Красная Армия оказалась на грани уничтожения в первые месяцы войны?

Давайте попробуем вместе рассмотреть возможные причины этой трагедии.

7

Анализ вероятных причин поражения Красной Армии

Профессиональных историков, публицистов и просто любителей истории, спорящих о причинах наших неудач в первые месяцы войны, можно разделить на два лагеря, которые условно назовем «либералы» и «патриоты».

(Замечание: На самом деле люди, причисляющие себя к либералам, являются заурядными прозападниками (не путать с последователями западничества, получившего распространение в России в середине XIX века).

Если западники спорили со славянофилами только об оценке итогов реформ Петра и дальнейших путях развития России, то новоиспеченные прозападники спят и видят нашу страну в полной зависимости от обожаемого ими Запада. Некоторые из них давно перешли грань, отделяющую созерцательное презрение ко всему русскому от воинствующей русофобии, а многие и не скрывают своей ненависти к «этой стране».

Поэтому, упоминая эти персонажи дальше, я, так и быть, оставлю их любимое словечко, но обязательно взяв в кавычки, чтобы не грешить против истины. Так будет и понятнее, и честнее…)

«Либералы» причину всех бед видят в недалеком, самоуверенном Сталине, который не верил разведке, уничтожил лучшие военные кадры, неправильно руководил оставшимися в живых после репрессий военными, не смеющими возразить тирану. А также в покорности народа-раба сталинскому режиму. По их мнению, сносно воевать советские солдаты начали только с появлением заградотрядов, а войну мы выиграли с помощью штрафбатов и из-за глупости Гитлера.

Мнение, что русские воевали за свою Родину, они считают пропагандистским вымыслом, да и вообще, слов «Родина» и «патриотизм» в их лексиконе попросту нет. Когда читаешь их книги, не можешь отделаться от мысли, что они написаны не для детального разбора причин огромной русской беды, а для злорадного смакования ошибок и очернения памяти о миллионах погибших. Так о СВОЕЙ Родине не пишут…

И действительно, назвать этих историков русскими язык не поворачивается. И не потому, что они практически все не являются этническими русскими, а потому, что люто ненавидят Россию. И как бы они ни прикрывались словами «любить – не значит хвалить», ненависть проступает наружу.

Ироничный тон и двузначность высказываний, поставленные в нужном месте смысловые ударения, многоточия, междометия и союзы меняют смысл сказанного на противоположный. Русский язык богат и позволяет сказать многое между строк, хотя зачастую они и не скрывают своего отношение к этой «варварской стране» и ее «рабскому народу».

Не брезгуют они передергиванием фактов, выхватыванием фраз из контекста, смешиванием исторических фактов с личными домыслами, а то и явной ложью.

Так получилось, что в этой работе я веду заочный спор с историками-«либералами», потому что убедился в нечистоплотности многих из них.

Видя мое отношение к тем, кого назвал «либералами», можно предположить, что к «патриотам» я причислю восхищающихся Сталиным, считающих его непогрешимым правителем, этаким эталоном руководителя огромной страны. Думающих так я разочарую – в эту группу я включаю тех, кого правильнее было бы назвать объективистами. Тех, кто происшедшее рассматривает с нескольких точек зрения (хотя бы старается так поступать), кто всегда черное называет черным, а белое – белым. Для кого определяющим девизом являются слова «любить – значит говорить правду». Поэтому их я буду упоминать без кавычек.

Историки патриотического толка видят причину в выдающихся способностях Гитлера-политика, создавшего монстра, равного которому по силе не было, в его дьявольской хитрости, позволившей переиграть не только Сталина, но и почти половину мира, в преступной халатности или предательстве военных высшего звена, в нехватке времени на полноценную подготовку к отражению агрессии.

Но истина, как всегда, находится посередине…

Можно попытаться сформулировать вероятные причины трагедии и, опираясь на имеемую информацию, согласиться с ними или отвергнуть, как неверные или сомнительные.

Если сделать выборку таких причин из материалов «либералов» и объективных историков, то можно выделить следующие:

1. Советская разведка не смогла выявить факт подготовки Германии к войне, состав сил и сроки нападения.

2. Сталин, несмотря на эффективную деятельность советской разведки, не поверил ей и не давал указаний о повышении готовности войск.

3. Советские военнослужащие не хотели проливать кровь за власть, которая репрессировала миллионы людей.

4. СССР сам готовил агрессию против Германии и намеревался напасть первым в июле – августе 1941 г.

5. Неопытность военного командования всех уровней (особенно командующих соединениями и объединениями – армиями, корпусами, дивизиями).

6. Стратегические ошибки высшего командования РККА в подготовке к отражению возможной агрессиии в начальный период войны.

7. Предательство высшего военного руководства, желавшего воспользоваться поражением в войне для смены власти Сталина.

Известно, что любая катастрофа является результатом сложения нескольких причин, которые по отдельности никогда не смогли бы привести к страшным последствиям, но, наложенные друг на друга, дают ужасный результат. Эта аксиома, скорее всего, сработает и в этом случае.

Итак, по порядку:

7.1. Правда ли, что советская разведка не смогла выявить факт подготовки Германии к войне, состав сил и сроки нападения?

Эта причина – вторая после обвинения Сталина в необъяснимой вере в порядочность Гитлера, обещавшего не нападать на СССР.

Доказывается «либералами» очень просто и, надо признать, убедительно:

– нас застали врасплох, значит, разведка не узнала сроков нанесения удара;

– мы ожидали нанесения главного удара на Украине, а его нанесли в Белоруссии.

В качестве подтверждения своих выводов приводят доклад начальника ГРУ Голикова, сделанный им 20 марта 1941 г., всего за три месяца до начала войны. И хотя главным выводом доклада было утверждение, что нападение Германии на СССР неминуемо, остальные его выводы были неопределенные и неоднозначные.

Например, о сроках начала войны в нем было сказано следующее:

1. «…наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать, как дезинформацию…»

Кроме того, в нем рассматривались несколько возможных вариантов нанесения Германией главного удара, в том числе и тот, который она применила 22 июня. Но, к сожалению, он не был определен как самый вероятный и оценивался всего лишь как вариант № 3.

Ради объективности надо признать: доклад создавал настроение успокоенности – складывалось впечатление, будто война будет нескоро (ведь никто не мог представить, что Германия сможет ТАК быстро, с помощью Гесса, договориться с Англией).

Следующий довод «либералов» – знаменитое заявление ТАСС от 14 июня 1941 г. (за 8 дней до войны!), в котором от имени правительства опровергались циркулирующие в обществе слухи о скорой войне. В нем утверждалось, что сам СССР не собирается нападать на Германию, а последняя добросовестно соблюдает условия пакта – поэтому ни о какой войне и речи не может идти.

Это заявление делалось с прицелом на международную общественность, чтобы узнать реакцию самой Германии и донести до своих потенциальных союзников, что СССР не имеет агрессивных намерений. Фактически это заявление было сделано 13 июня – именно в этот день оно было передано по радио на заграницу, вручено германскому послу в Москве и послом СССР в Великобритании Черчиллю. И только на следующий день оно появилось в советских газетах.

Германия никак официально не отреагировала на это заявление (что само по себе уже явилось тревожным знаком), зато население СССР отреагировало на него как раз очень охотно – успокоившись и расслабившись (в том числе и некоторые военные, которые тоже люди, только в форме, поэтому с легкостью верят в то, во что верить хочется).

Из приведенных выше доводов вроде бы действительно получается, что наша разведка войну «проспала». Но я бы не торопился с выводами, ведь работа разведки всегда скрыта от глаз обывателя, а ее результаты известны очень узкому кругу специалистов. И потом, не надо забывать, что задача разведки – добывать информацию, а используют полученные ею сведения политики и военные.

Первый доклад по линии ГРУ о возможной подготовке Германии к войне с СССР был сделан 5 июня 1940 г. В это время Гитлер как раз начинал обсуждение возможности нападения на СССР со своими военными и политиками.

Кстати, в июле 1940 г. произошло малозаметное на первый взгляд (уж для «либералов» точно) событие, а именно: приказом наркома обороны № 0037 от 26 июля 1940 г. (за год до войны) ГРУ перестало быть отдельным Управлением РККА, подчинявшимся наркому, и было введено в состав Генерального штаба. Дословно в приказе это звучало так: «…п. 2. Включить 5 Управление РККА (ГРУ) в состав Генерального штаба РККА». А приказом № 0038 этой же датой начальник ГРУ генерал-лейтенант Голиков был назначен заместителем начальника Генштаба.

Таким образом, Жуков, занявший пост начальника Генштаба в январе 1941, уже имел в своем непосредственном подчинении начальника Главного разведывательного управления РККА. Этот факт опровергает домыслы «либералов» и сетование маршалов в своих мемуарах, что коварный Берия узурпировал право на получение развединформации, которую перед докладом Сталину он фильтровали искажал, чтобы угодить своему грозному патрону.

Справедливости ради надо отметить, что в подчинении у Берии находилась внешняя разведка НКВД – НКГБ, которая по эффективности и возможностям превосходила военную разведку. Но это являлось нормальной ситуацией, у них ведь и задачи разные – внешняя разведка работает «на дальних подступах», а военная – «на ближних». Внешняя разведка добывает информацию в среде дипломатов, политиков, бизнесменов и ученных, а военная – у рыбешки помельче.

Ради той же справедливости стоит заметить, что положение Берии в иерархии власти было несравненно выше, чем у наркома Тимошенко, так как он входил в ближний круг Сталина. И можно допустить, что Берия многое докладывал ему лично, не посвящая в это других, ведь наверняка была информация, которую должны были знать не все, даже нарком обороны.

Но тем не менее ГРУ – это серьезная организация, со своей агентурой, своим аналитическим отделом, которое могло добывать достоверную информацию в военной области. Именно агенты ГРУ работали среди немецких войск, концентрирующихся у нашей границы. Именно ГРУ выявляло конфигурацию и состав сил вторжения, его офицеры участвовали в допросах перебежчиков и взятых в плен диверсантов.

Поэтому утверждение Жукова, что военная разведка (которая ему подчинялась) не смогла что-то выявить, – это признание в собственном непрофессионализме как начальника Генштаба, но, скорее всего, это ложь. Тем более между разведками существовал взаимный обмен информацией. (Кстати, тогда своя разведка была еще у ВМФ и у пограничников.)

29 января 1941 г. от нашего резидента в Германии поступило донесение о начале подготовки к войне против СССР (напомню, что директива по плану «Барбаросса» была подписана чуть больше месяца назад).

28 февраля 1941 г. агент нашей берлинской резидентуры Альт (Ильзе Штёбе) доложила: «Сформированы три группы армий под командованием маршалов (на самом деле, фельдмаршалов) Бока, Рундштедта и Лееба…

Группа армий «Кёнигсберг» (будущая «Север») должна наступать на Ленинград, группа армий «Варшава» (будущая «Центр») – в направлении Москва, группа армий «Познань» (будущая «Юг») – в направлении на Киев».

Информация о подготовке Германии к войне поступала и по дипломатическим каналам. 1 марта 1941 г. по указанию Рузвельта послу СССР в Вашингтоне были переданы сведения о существовании плана «Барбаросса», а 15 апреля президент Чехословакии Бенеш, находящийся в изгнании в Лондоне, передал в Москву такую же информацию (чешская разведка являлась одной из сильнейших разведок мира, ее агентура продолжала работать и после захвата Чехословакии Германией).

Надо иметь в виду, что в конце 1930-х наша агентурная сеть в Европе понесла значительные потери в результате предательства нескольких высокопоставленных офицеров советской разведки, покинувших СССР из-за опасения репрессий. Но наши разведчики смогли привлечь к работе важных агентов, легендарными стали имена Зорге, Филби, участников «Красной капеллы». Это были разведчики высшего класса, которые добывали важнейшую и достоверную информацию.

В представлении большинства людей разведчик – это тот, кто, рискуя жизнью, крадет из сейфа планы военных операций, а затем, сидя за радиостанцией, передает эти сведения в Центр. Наверное, есть и такие, но большую часть агентурной сети составляют рядовые наблюдатели, которые просто считают и запоминают то, что видят: прошедшие военные эшелоны, построенные аэродромы, появившиеся новые воинские части, средства переправы на приграничных реках и т. д. Имена этих людей не попадают в анналы истории разведки, но без них не обходится ни одна разведслужба мира.

Все увиденное и услышанное эти бойцы невидимого фронта передают своему резиденту. Аналитический центр ГРУ поступающие ручейки информации складывает в мощные информационные потоки, анализ которых позволяет делать определенные выводы. Так работали и работают разведки всех стран.

Донесения агентуры о концентрации немецких войск перед нашими границами шли со всех сторон. Да это и понятно: как можно было не заметить перемещение огромных масс людей и техники? Наша разведка смогла достаточно точно выявить состав сил, развернутых перед границами СССР, постепенно вырисовалась диспозиция немецких частей и соединений, в которой просматривались три войсковые группы. Таким образом, факт подготовки Германии к войне и состав ее сил был выявлен заблаговременно.

Вот с датой ее начала дело обстояло сложнее.

Надо отдать должное немецким военным, они классически выполнили мероприятия по сокрытию истинных целей развертывания своих войск, чему способствовала изданная штабом Верховного командования Германии «Директива по дезинформации» от 15 февраля 1941 г.

В соответствии с ней на первом этапе (до апреля 1941 г.) развертывание германских войск объяснялось как ротация военных между Западной и Восточной Германией и подтягивание эшелонов для проведения операции «Мирита» по вторжению в Югославию. На втором этапе (с апреля до вторжения на территорию СССР) все это изображалось величайшим дезинформационным маневром, который якобы проводился с целью отвлечения внимания от приготовлений для вторжения в Англию.

Сегодня надо признать, что директива своей цели достигла.

Советская разведка, конечно же, получала от своей агентуры информацию и о дате начала войны, но разброс этих дат был велик: от 15 мая до 20 июля. И это, как ни странно, было нормально, потому что на решение Гитлера о назначении этой даты влияло много факторов: и развитие событий на Балканах, и результат миссии Гесса, и даже позднее половодье на некоторых реках, превратившее берега в болота.

После 10 июня, когда было принято окончательное решение напасть именно 22 июня, наша разведка 47 раз правильно называла эту дату.

Кстати, «либералы» любят приводить в пример Зорге, якобы точно указавшего дату начала войны. Но они делают вид, будто не знают, что и он называл несколько дат. Это говорит не столько о низком качестве наших разведчиков, сколько о высоком профессионализме немецких военных, умело скрывавших цели и сроки военных приготовлений.

А ведь помимо этого происходил умышленный вброс дезинформации Англией. Если Германия все делала, чтобы усыпить бдительность СССР, то Англия старалась как можно скорее стравить двух титанов и тем самым отвести от себя удар Гитлера. Английские дипломаты, разведчики и СМИ распространяли информацию, которая усиливала подозрительность у будущих врагов.

Для германских «ушей» были приготовлены небылицы об активной подготовке советских войск к нападению на Германию и о том, что в случае нападения Германии на Англию СССР обязательно вступит в войну на стороне последней. Нас же по дипломатическим каналам периодически снабжали слегка преувеличенной информацией о концентрации немецких войск в соседних с СССР государствах. Это был редкий случай, когда англичане искренне хотели нам помочь, понимая, что если Германия быстро и с малыми потерями разобьет СССР, то сразу же примется за Великобританию. Поэтому Англия была заинтересована, чтобы СССР и Германия воевали как можно дольше, максимально ослабляя друг друга в борьбе.

Наша разведка, а следовательно, и руководство СССР знали о неблаговидной деятельности англичан, и вследствие этого настороженно относились ко всей поступающей развединформации.

Надо понимать, что сведения, поступающие от агента, длительное время работающего нелегально, действительно требуют перепроверки по разным причинам – его могли перевербовать, могли раскрыть и заставить работать под контролем, ему могли подсунуть ложную информацию или он мог сам ошибиться, делая выводы из добытых сведений. Такая информация сначала попадает в разряд «сомнительная», и только после подтверждения из других источников ее можно считать достоверной.

Но есть сведения, которым нельзя не верить, во-первых, потому что они получены от источника, не вызывающего сомнений, а во-вторых, эта информация представляет собой набор фактов, которые очевидны и легко проверяются. Ее, как правило, получают не от агентов, работающих под прикрытием, а от тех, кому по долгу службы положено собирать информацию и передавать ее по подчиненности. Пограничники, дипломаты, железнодорожники и моряки, посещавшие Германию и страны, заключившие с ней союз, – все они видели то, что, собранное вместе, позволяло делать определенные выводы.

Ниже я привел несколько документов из сборника «Документы. 1941 год», выпущенного международным фондом «Демократия», куратором которого был соратник Горбачева по перестройке Яковлев А.Н. Он известен тем, что, поднявшись по партийной лестнице до члена Политбюро ЦК КПСС, вдруг признался, что коммунистическая идеология ему ненавистна, и он всю жизнь мечтал ее запретить. В таких случаях всегда хочется спросить: «Вы когда, уважаемый, лукавили – сейчас или всю жизнь до этого? А если бы Горбачев не начал перестройку, вы так бы с трибун съездов и воспевали руководящую роль партии коммунистов?» Уверен, люди, подобные Яковлеву, не могут вызывать других чувств, кроме омерзения.

Воспользовавшись сборником, в качестве наглядного примера приведу документ о срочном отъезде немецких дипломатов из Москвы:

Документ № 573

«ИЗ ЗАПИСКИ НАРКОМА ГОСБЕЗОПАСНОСТИ СССР И.В. СТАЛИНУ, М. МОЛОТОВУ И Л.П. БЕРИЯ О МАССОВОМ ОТЪЕЗДЕ ИЗ СССР СОТРУДНИКОВ ГЕРМАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА И ЧЛЕНОВ ИХ СЕМЕЙ, И ОБ УНИЧТОЖЕНИИ АРХИВОВ ПОСОЛЬСТВА

№ 2294/М

18 июня 1941 г.

Совершенно секретно

По имеющимся в НКГБ СССР данным, за последние дни среди сотрудников германского посольства в Москве наблюдаются большая нервозность и беспокойство в связи с тем, что, по общему убеждению этих сотрудников, взаимоотношения между Германией и СССР настолько обострились, что в ближайшие дни должна начаться война между ними.

Наблюдается массовый отъезд в Германию сотрудников посольства, их жен и детей с вещами. Так, за время с 10 по 17 июня в Германию выехало 34 человека…»

Очевидно, что такая информация не могла остаться незамеченной. Неожиданный выезд основной массы сотрудников посольства может означать только одно…

А вот что вспоминал Микоян о событии, имевшем место 20 июня: «За два дня до начала нападения немцев (я тогда как зам. пред. СНК ведал и морским флотом) часов в 7–8 вечера мне звонит начальник Рижского порта Лайвиньш: «Товарищ Микоян, здесь стоит около 25 немецких судов: одни под погрузкой, другие под разгрузкой. Нам стало известно, что они все готовятся завтра, 21 июня, покинуть порт, несмотря на то, что не будет закончена ни разгрузка, ни погрузка. Прошу указаний, как быть: задержать суда или выпустить?»

Я сказал, что прошу подождать, нужно посоветоваться по этому вопросу…»

Согласитесь, это также был очень тревожный симптом, который разведка не могла не заметить. А она контролировала движение немецких судов во всех наших портах, где ситуация была такой же, как в Риге. Экстренный уход всех немецких судов из наших портов, также являлся красноречивой информацией.

Приведенные два факта, особенно последний, практически не оставляли сомнений, что до войны оставались считаные дни.

Таким же серьезным предупреждением являлись сведения, представляемые пограничниками в последние предвоенные дни:

Документ № 544

«ИЗ СООБЩЕНИЯ НКВД СССР В ЦК ВКП(б) И СНК СССР О НАРУШЕНИЯХ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ГРАНИЦЫ СССР С НОЯБРЯ 1940 г. ПО 10 ИЮНЯ 1941 г.

№ 1996/6

12 июня 1941 г.

…С 1 января по 10 июня 1941 г., то есть за 5 месяцев и 10 дней, всего было задержано 2080 нарушителей границы со стороны Германии. Из этого числа уже разоблачено 183 агента германской разведки.

Количество задержаний нарушителей границы за 1941 г. по месяцам составило: в январе – 503, в феврале – 175, в марте – 381, в апреле – 260.

В мае и за 10 дней июня количество задержанных нарушителей из Германии увеличилось: в мае задержано 353 нарушителя и за 10 дней июня – 108.

За пять с половиной месяцев при задержании нарушителей на границе с Германией в связи с оказанием вооруженного сопротивления убито 36 и ранено 25 нарушителей границы.

За последнее время был ряд случаев задержания заброшенных в СССР агентов германских разведывательных органов, снабженных портативными приемопередающими радиостанциями, оружием и гранатами.

Народный комиссар внутренних дел СССР Берия».

Документ № 586

«ИЗ СООБЩЕНИЯ НКВД СССР В ЦК ВКП(б) И СНК СССР О НАРУШЕНИИ СОВЕТСКОЙ ГРАНИЦЫ ИНОСТРАННЫМИ САМОЛЕТАМИ С 10 ПО 19 ИЮНЯ 1941 г.

20 июня 1941 г.

НКВД СССР сообщает, что с 10 по 19 июня сего года включительно пограничными отрядами НКВД зафиксировано 86 случаев нарушения границы Союза ССР иностранными самолетами. Из них: со стороны Финляндии – 9 случаев, со стороны Германии – 63 случая, со стороны Венгрии – 2 случая, со стороны Румынии – 12 случаев».

Понятно, что приведенные донесения составляют лишь малую часть информации, поступавшей тогда от пограничников. Но даже они показывают, что количество нарушений нашей границы резко возросло в июне, причем это были целенаправленные действия, носящие уже не только разведывательный характер, но и диверсионный. Очевидно, что вооруженные отряды забрасываются в тыл войск с одной целью – убивать и производить диверсии на линиях связи, складах боеприпасов, мостах и т. п. Опыт вторжения немцев во Францию и Польшу подсказывал, что до вторжения в СССР оставалось немного времени.

Помимо тех, кто нарушал границу, как враг, были и такие, кто переходил ее, стараясь убежать от войны или предупредить нас о надвигающейся опасности.

Солдат, не желавших воевать и предпочитавших смерти сдачу в плен будущему врагу, набралось около 200 человек (24 человека из немецкой армии, 98 – из венгерской, около 60 – из румынской). Нет никаких сомнений, что с ними активно «поработали» сотрудники НКВД и выудили всю возможную информацию.

И хотя солдатам их командиры не объявляли, что они прибыли сюда для нападения на СССР, и тем более не называли даты нападения, но скрыть реальные цели наращиваемой группировки все равно было невозможно. Слухи о надвигающейся войне просачивались в солдатские казармы, да и сами солдаты, получившие боевой опыт, понимали, ЗАЧЕМ накапливаются огромные запасы перед границей. Такое количество боеприпасов, продовольствия и топлива могли готовить только для войны. И уж конечно, не с Великобританией, находящейся от этих складов за тысячу километров…

Многие местные жители с другой стороны границы тоже предупреждали о скорой войне. Они либо переходили границу, либо просто кричали об этом с той стороны границы (обычно там, где она проходила по реке). Эти случаи участились после 10 июня, когда немецкие войска стали придвигаться к границе. А за три-четыре дня до начала войны немцы предложили местным жителям некоторых приграничных населенных пунктов покинуть свои дома, аргументируя это скорыми крупными учениями.

Объяснить все это чем-то другим, а не приближающейся войной, было просто невозможно.

18 июня силами ВВС ЗапОВО и пограничников была проведена воздушная разведка вдоль западной границы округа. Командир 43-й истребительной дивизии генерал-майор Захаров пролетел на У-2 около 400 км, совершая несколько посадок для передачи данных пограничникам, которые докладывали их наверх по команде. Этот полет подтвердил данные о скоплении огромных сил перед нашей границей.

Все это позволило 18 июня сделать вывод, что немецкие войска завершили передислокацию, развернуты в непосредственной близости от наших границ и готовы к ведению боевых действий. (Эту дату надо запомнить, она пригодится нам дальше.)

На принятие решения об ответных действиях у советского руководства оставалось катастрофически мало времени, счет шел на часы…

Выводы

1. Советская разведка своевременно выявила начало подготовки Германии к войне. Смогла добыть довольно точную информацию о количестве и составе войск, подготовленных к вторжению.

2. 18 июня однозначно был установлен факт готовности немецких войск к нападению. Скорее всего, в этот же день была установлена и дата начала войны. (Пишу «скорее всего» потому, что прямых доказательств этому нет. Почему их нет, рассмотрим в следующих главах.)

Определение даты войны представляло сложную задачу, потому что она переносилась несколько раз, и окончательно была установлена только 10 июня, всего за 12 дней до нападения. Надо отдать должное мастерству немецких военных, сумевших до конца скрывать эту дату.

3. Разведка серьезно ошиблась в определении направления главного удара, что повлекло за собой трагические последствия – самая мощная группировка немцев «Центр» взломала оборону значительно уступавшего ей Западного округа и потянула за собой на восток всю линию фронта.

В качестве слабого оправдания можно возразить, что Гитлер сам до последнего колебался, куда направить главный удар. Он лично считал, что это должна быть Украина, обладающая неплохой промышленностью, запасами угля, имеющая отличные климатические условия для обеспечения Германии продовольствием. А там и до Баку с ее нефтяными вышками недалеко. Но некоторые генералы буквально за несколько месяцев до начала войны убедили его направить главный удар на Минск с конечной целью захвата Москвы.

Еще для оправдания можно заметить, что если бы даже разведка и выявила концентрацию основных сил немцев перед Западным ВО, времени для передислокации наших войск уже все равно не было бы.

Но эти оправдания, как говорится, в пользу бедных – 27 миллионов их никогда не услышат…

(Замечание: Есть еще один подход к теме направления главного удара немцев – он в том, что это не должно было быть критичным, потому что система нашей обороны строилась так, чтобы отбить нападение врага со всех направлений. Для этого в округах и существовали вторые эшелоны войск с мощными механизированными корпусами.

Подробнее на этом остановлюсь при рассмотрении ошибок высшего командования РККА в главе 7.6.)

7.2. Правда ли, что Сталин, несмотря на эффективную деятельность советской разведки, не поверил ей и не давал указаний о повышении готовности войск?

Если провести эксперимент и спросить любого россиянина, в чем причина катастрофы 41-го, практический каждый ответит приблизительно так: «Сталин был уверен, что Германия не нападет, поэтому не разрешил привести наши войска в боевую готовность».

И ведь действительно, такая версия на данный момент является самой распространенной. Это явилось следствием того, что после пресловутого ХХ съезда КПСС, на котором лично Никита Сергеевич Хрущев «развенчал культ личности Сталина», она была включена в школьные учебники. И уже почти 60 лет советские, а затем и российские школьники узнают, что все наши беды были из-за Сталина. Позже в техникумах и институтах, а сейчас в колледжах и университетах на лекциях по истории они эти знания не только закрепляют, но и углубляют.

Как оказалось, такое объяснение неудач Красной Армии устраивало многих: предвоенных генералов и маршалов, идеологов КПСС постсталинского периода, а особенно «либеральную» элиту, ненавидящую Сталина больше всего на свете.

Но есть немало людей, у которых эта версия вызывает сомнения, ведь Сталина не отнесешь к наивным простачкам или недальновидным политикам. Сомнений в его остром уме, хитрости и расчетливости тоже нет.

Сам Жуков в своих «Воспоминаниях» опровергает утверждения многих «либералов» о вере Сталина слову Гитлера:

«Что касается оценки Пакта о ненападении, заключенного с Германией в 1939 г., в момент, когда наша страна могла быть атакована с двух фронтов – со стороны Германии и со стороны Японии, – нет никаких оснований утверждать, что И.В. Сталин полагался на него…

Во всяком случае, мне не приходилось слышать от И.В. Сталина каких-либо успокоительных суждений, связанных с Пактом о ненападении».

Ну не мог такой политик, каким был Сталин, не поверить очевидному – Германия полным ходом ведет подготовку к войне с СССР. Даже если Сталин и хотел бы верить словам Гитлера, действительность (см. предыдущую главу) эту веру должна была поколебать.

Кроме того, не думаю, чтобы Сталин сомневался в личности Гитлера. Слишком многое произошло в последние годы, характеризовавшее его однозначно. Хотя допускаю, что генсек мог испытывать к нему уважение, как к сильной личности, патриоту своей Родины, который все делал для ее возрождения. Не брезгуя при этом жестокостью и коварством ради большой цели. Но и для профессионального революционера Сталина лозунг «Цель оправдывает средства» также никогда не являлся запретным…

«Либералы» любят прозрачно намекать на некую симпатию, почти дружбу, между двумя диктаторами, на существовавшую между ними переписку. Даже приводят как факт, якобы имевший место, будто Сталин незадолго до войны успокаивал Жукова, зачитав ему послание Гитлера, в котором тот клятвенно заверял, что не собирается нападать на СССР и дает слово чести. Правда, этого письма, как и других его посланий, никто так и не видел.

Сталин делал для СССР то же, что и Гитлер для Германии, используя во многом схожие методы. Даже ситуации, в которых оказались наши страны, были чем-то схожи – ослабленные после мировой войны и революций, презираемые и унижаемые странами-победителями.

Уверен, как бы Сталин ни относился к Гитлеру, он уже в 1938 г. понял, что война с Германией неизбежна. Если до этого времени армия рассматривалась как средство защиты от внешней агрессии вообще, то после захвата Гитлером Австрии и Чехословакии, РККА стала готовиться к противостоянию конкретно с Германией.

В 1939 г. численность армии была доведена до 1,9 млн чел., в июле 1940 г. (сразу после захвата Германией Франции) было принято решение увеличить сухопутные войска на 1,2 млн чел. (доведя до 3,5 млн чел.), в январе 1941 г. численность всей РККА составляла 4,2 млн чел., а к июню 1941 г. – уже 5,1 млн.

В октябре 1940 г. советским руководством были утверждены «Соображения о стратегическом развертывании Вооруженных Сил СССР на Западе и Востоке на 1940 и 1941 г.», в которых Германия была определена основным противником. Расположение всех имеемых у СССР войск было таково, что их подавляющее большинство (более 70 %) оказалось сконцентрировано у западных границ.

Подтверждением того, что в руководстве СССР видели быстро надвигающуюся беду, служит ряд важных мероприятий, решение о которых принималось на самом высоком уровне.

В марте – апреле 1941 г. (как только стало известно о плане «Барбаросса») было принято решение о переброске на запад войск стратегического резерва РККА:

– 22-я армия из Уральского ВО передислоцировалась в Западный ВО;

– 16-я армия из Забайкальского ВО – в Киевский ВО;

– 19-я армия из Северо-Западного ВО – в Киевский ВО;

– 20-я армия, формируемая в Орловском ВО, и 21-я армии, формируемая в Приволжском ВО, должны были перебрасываться позднее.

По железным дорогам, не нарушая графика их работы, скрытно в эшелонах следовали танковые и артиллерийские полки, все остальные части перемещались своим ходом. На запад воздушным эшелоном следовали и авиационные части. Всего перемещалось 58 стрелковых, 13 танковых и 6 моторизованных дивизий. Переброска войск была спланирована с таким расчетом, что их полное сосредоточение в указанных районах должно было осуществиться в период с 1 июня по 10 июля 1941 г.

Постановлением правительства все они включались в состав резервной группы Главного командования (командующий – Маршал Советского Союза С.М. Буденный), перед которой была поставлена следующая задача – провести рекогносцировку и приступить к созданию оборонительных рубежей по линии Сущево, Невель, Витебск, Могилев, Жлобин, Гомель, Чернигов, река Десна, река Днепр до Кременчуга.

Таким образом, за армиями прикрытия западных военных округов создавалась мощнейшая группировка войск, способная повлиять на ход вооруженной борьбы. Как показало дальнейшее развитие событий, эти войска и составили тот костяк, который остановил немецкие войска.

Помимо этого в мае 1941 г. были выполнены мероприятия, существенно увеличившие численность РККА:

– досрочный выпуск офицеров из военных училищ;

– призыв из запаса под видом учений более 800 тыс. чел.;

Наиболее полно данные о составе наших вооруженных сил представлены в «Справке о развертывании ВС СССР на случай войны на Западе», доложенной 13 июня 1941 г. наркомом обороны Сталину:

«…Сухопутные войска: всего в СССР имеется 303 дивизии.

Для развертывания на западных границах:

В составе фронтов – 186 дивизий, из них:

Северный фронт – 22 дивизии

Северо-Западный фронт – 23 дивизии

Западный фронт – 44 дивизии

Юго-Западный фронт – 97 дивизий

Армии резерва ГК – 32 дивизии, из них:

22-я армия – 9 дивизий

16-я армия – 12 дивизий

19-я армия – 11 дивизий

Всего на западной границе 218 дивизий.

Центральные армии резерва ГК – 19 дивизий, из них:

28-я армия (северо-западнее Москвы) – 8 дивизий,

24-я армия (юго-западнее Москвы) – 11 дивизий,

Всего на Западе с центральными армиями РГК – 237 дивизий

На остальных (второстепенных) участках госграницы – 66 дивизий».

Цифры действительно впечатляющие, на месте Сталина любой правитель был бы спокоен за свои границы. Но с началом войны все пошло не совсем так, как планировалось руководством страны и армии, а вернее, совсем не так…

Даже если Сталин и сомневался в эффективности советской разведки, если и расценивал тревожные сообщения сочувствующих нам иностранных политиков как навязываемую дезинформацию, он все равно принял серьезные меры к повышению готовности армии и всего государства к обороне. Приведенных фактов, по-моему, достаточно, чтобы в этом убедиться.

Надо заметить, что объем забот у первого лица огромного государства не ограничивается только вопросами обороны. Внешняя политика, промышленность, сельское хозяйство, финансы, транспорт, культура, наука, образование – вот далеко не полный перечень проблем, которые решает руководитель такого «беспокойного хозяйства». Будь Сталин хоть семи пядей во лбу, одному ему невозможно было вникнуть во все тонкости ВСЕГО.

В деле управления таким огромным, сложным механизмом, каким был СССР, как нигде, очень многое зависит от команды исполнителей, грамотности и компетентности ее членов, их ответственности и добросовестности.

Лидер государства принимает стратегические, судьбоносные решения, а их претворением в жизнь занимаются соответствующие министерства и ведомства – это классика управления государственным механизмом.

Нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков, олицетворявшие высшее командование РККА, как раз и были теми, кто непосредственно должны были готовить ВС к защите государства. И именно к ним возникает очень много вопросов, когда пытаешься понять, почему же так произошло. Имея в подчинении столь мощные силы, и ТАК ими распорядиться – было ПРЕСТУПНО…

Самый болезненный и непонятный момент – когда была дана команда на приведение войск в полную боевую готовность? Правда ли, что Сталин до последнего сомневался в реальности нападения Германии?

Мы все с детства уверены, что Сталин не разрешал доблестным генералам направить в войска директиву о приведении их в повышенную готовность и занятии назначенных участков обороны. Мы не сомневаемся, что только 21 июня, поздно вечером, он наконец-то внял их доводам и подписал заготовленную директиву, которую уже не успели довести до войск. В многочисленных фильмах про войну генерал Жуков (в исполнении великого Ульянова) со скорбно-торжественным выражением лица волевым голосом все-таки убеждает растерянного Сталина согласовать ее текст.

Об этом Жуков даже написал в своих культовых воспоминаниях, после прочтения которых складывается впечатление, что в СССР все плохое в военном деле случилось благодаря Сталину, а все хорошее – вопреки. И трагедия 41-го произошла тоже благодаря его политической близорукости, а вот Победа 45-го – вопреки его дилетантскому руководству, и благодаря военному гению Жукова.

Но я бы не советовал доверчиво относиться к словам маршала – ведь это он, как начальник Генерального штаба РККА, в первую голову несет ответственность за неготовность наших войск к выполнению своего основного предназначения – обороне государства.

Жуков в мемуарах как будто оправдывается – он бы смог подготовить армию, да самодур Сталин не дал. Мол, пользуясь авторитетом, он навязывал всем свою ошибочную точку зрения, против которой спорить было опасно, так как за Сталиным тенью ходил Берия. Пойди проверь эти слова сейчас, ведь мертвый генералиссимус не возразит.

Мнение Жукова полностью совпадало с линией партии, которую озвучил на ХХ съезде КПСС сам Хрущев.

Историки жалуются, что значительная часть архивов до сих пор не рассекречена, а часть документов просто исчезла. Действительно, при Хрущеве архивы были значительно подчищены (по некоторым данным, было уничтожено до 80 тысяч документов).

Надо не забывать, что главный борец с культом личности и разоблачитель Сталина, как кровавого тирана, сам охотно подписывал расстрельные списки на Украине, где занимал пост первого секретаря ЦК КПУ. Поэтому и исчезли из архивов «ненужные» и «неправильные» документы.

В том числе и о подготовке к войне, и о первых ее днях. Было что скрывать товарищу Хрущеву, ведь первое лицо в республике тоже несло ответственность за подготовку к войне – мобилизационную готовность предприятий, транспорта, накопление запасов, строительство укрепрайонов и т. д. С началом войны Хрущев стал начальником политуправления Юго-Западного фронта, который, находясь в самом выгодном положении по сравнению с остальными западным фронтам, тоже был разгромлен. А киевский котел стал первым крупным окружением наших войск в Великой Отечественной войне.

Так все-таки, когда была дана команда на приведение войск западных округов в повышенную боевую готовность?

В произведениях о войне (в литературе, в кино) всегда акцентируется внимание на последнем мирном дне – субботе. Теплый вечер, веселая музыка, всюду радостные выпускники, влюбленные строят планы на будущее, но все их надежды на счастье перечеркивает одно страшное слово – война…

А где в это время были военные, чем занимались они в последние мирные дни? Отсутствие этой темы в искусстве можно объяснить – читателя и зрителя вряд ли увлечет описание будней боевой подготовки войск и их повседневной жизни. Понятно, что сопереживать романтическому свиданию влюбленных интереснее, чем читать про отдых солдат после субботней бани 21 июня.

Но странно, что и в исторической литературе очень мало уделено внимания деятельности советских войск в последние дни перед войной. Как будто они ничего не делали, находясь в благодушном и расслабленном состоянии.

Но, оказывается, делали, и причем много. Насколько это было целесообразно, правильно и достаточно – это другой вопрос. Чтобы убедиться в этом, приведу один малоизвестный (вернее, совсем неизвестный) факт из истории наших вооруженных сил.

В 1989 г. «Военно-исторический журнал» в номерах 3, 4, 5 начал публикацию материалов работы комиссии под руководством генерала Покровского, созданной в 1952 г. по инициативе Сталина. Эта комиссия должна была разобраться в причинах разгрома наших войск летом – осенью 1941 г.

Лично мне не очень понятно, почему с этим стали разбираться так поздно. То, что во время войны не искали виноватых, наверное, было правильно – надо воевать, а не генералов расстреливать, других-то все равно нет. Но зачем ждать столько лет после Победы?

Предположу, что Сталин решил окончательно разобраться с ролью высшего руководства РККА в трагедии 1941 г. и воздать им по заслугам. Тимошенко с Жуковым и так находились в опале – командовали второстепенными военными округами. Но опала Маршалов Победы – это одно, а их арест и судебное разбирательство – совсем другое. Поэтому Сталин начал издалека, с опроса генералов, а уже по его результатам мог подключить и НКВД с предсказуемым исходом… А может быть, у Сталина были другие мотивы, этогомы, скорее всего, никогда не узнаем.

Результаты работы комиссии оказались не востребованы: инициатор расследования умер, а другим это было не нужно – ведь правда иногда бывает опасна. К тому же Хрущев назначил Жукова министром обороны. Поэтому материалы засекретили и положили в архив.

Комиссия Покровского попросила генералов, которые в июне 1941 г. занимали в западных округах высокие командные должности (от командира и начальника штаба дивизии и выше), ответить на 5 вопросов:

1. Был ли доведен до войск в части, их касающейся, план обороны государственной границы; когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?

2. С какого времени и на основании какого распоряжения, войска прикрытия начали выход на государственную границу и какое количество из них было развернуто до начала боевых действий?

3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня?

4. Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?

5. Насколько штабы были готовы к управлению войсками и в какой степени это отразилось на ходе ведения операций первых дней войны?

На первый взгляд эти вопросы кажутся лишенными всякого смысла. Взять хотя бы первый вопрос. Ну разве могли войска не иметь плана действий на случай войны? Ведь военные всегда отличаются четкостью и порядком, у них должны быть запланированы и отработаны действия на все варианты развития событий. Но, оказывается, могли…

Дело в том, что с середины мая Генштаб начал переработку планов прикрытия границы, что в принципе не является чем-то из ряда вон выходящим – жизнь постоянно вносит корректуры в любые планы. В начале июня все западные округа прислали в Генштаб на утверждение наркомом обороны комплекты новых планов, которые до начала войны так и не успели утвердить.

Ничего страшного в этом не должно было быть, потому что организация смены планов прикрытия предусматривает возможность нападения противника и в такой момент, когда старые планы уже не соответствуют новым задачам, а новые планы находятся на утверждении.

Во-первых, новые планы обычно мало отличаются от старых – принципиальные изменения касаются только мест и сроков занятия новых позиций, которые становятся известными командирам при разработке нового плана (т. к. разработка ведется по принципу «снизу вверх»). Во-вторых, на случай начала войны командиры соединений должны иметь указания о введении в действие неутвержденных планов.

Но, как оказалось, только в Одесском военном округе все сделали правильно – командиры дивизий действовали по неутвержденным планам. В остальных округах дело обстояло хуже: в Киевском и Прибалтийском только некоторые из командиров соединений что-то слышали о разработке новых планов, а в Западном – эта информация была доведена до командующих армиями, но ниже спущена не была. Так что вопрос № 1 оказался совсем не дурацким.

Ответы генералов на вопрос № 2 оказались еще более неожиданными (думаю, не только для меня). Оказалось, значительная часть войск выдвинулась на свои позиции согласно «Планам прикрытия границы» за несколько дней до 22 июня!

Вот некоторые из тех ответов на 2-й вопрос:

– Генерал-полковник П.П. Полубояров (бывший начальник автобронетанковых войск ПрибОВО): «16 июня в 23 часакомандование 12-го механизированного корпуса получило директиву о приведении соединения в боевую готовность. 18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано.

16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность и 3-й механизированный корпус».

– Генерал-лейтенант П.П. Собенников (бывший командующий 8-й армией):

«Утром 18 июня 1941 г. я с начальником штаба армии выехал в приграничную полосу для проверки хода оборонительных работ в Шяуляйском укрепленном районе. Близ Шяуляя меня обогнала легковая машина, которая вскоре остановилась. Из нее вышел генерал-полковник Ф.И. Кузнецов (командующий войсками Прибалтийского особого округа). Он приказал мне немедленно вывести соединения на границу, а штаб армии к утру 19 июня разместить на командном пункте в 12 км юго-западнее Шяуляя.

К концу дня были отданы устные распоряжения о сосредоточении войск на границе. Утром 19 июня я лично проверил ход выполнения приказа. Части 10, 90 и 125-й стрелковых дивизий занимали траншеи и дерево-земляные огневые точки, хотя многие сооружения не были еще окончательно готовы.

Части 12-го механизированного корпуса в ночь на 19 июня выводились в район Шяуляя».

– Генерал-майор П.И. Абрамидзе (бывший командир 72-й горно-стрелковой дивизии 26-й армии):

«Два стрелковых полка (187 и 14 сп) дивизии располагались вблизи государственной границы с августа 1940 г.

20 июня 1941 г. я получил такую шифровку Генерального штаба: «Все подразделения и части Вашего соединения, расположенные на самой границе, отвести назад на несколько километров, то есть на рубеж подготовленных позиций. Ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока таковые не нарушат государственную границу. Все части дивизии должны быть приведены в боевую готовность. Исполнение донести к 24 часам 21 июня 1941 г.».

Маршал Баграмян пишет, что «15 июня мы получили приказ начать с 17 июня выдвижение всех пяти стрелковых корпусов второго эшелона к границе».

– Полковник Н.Л. Логинов (бывший командир 139-й стрелковой дивизии 6-й армии): «17 июня утром получил шифрограмму от командира 37-го стрелкового корпуса: «Для проведения корпусных учений дивизии сосредоточиться в районе Перемышляны, для чего выступить с утра 18 июня…»

– Генерал-полковник М.С. Шумилов (бывший командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии ПрибОВО):

«Войска корпуса начали занимать оборону по приказу командующего армией с 18 июня. Я отдал приказ только командиру 125-й стрелковой дивизии и корпусным частям. Другие соединениятакже получили устные распоряжения через офицеров связи армии. Боеприпасы приказывалось не выдавать. Разрешалось только улучшать инженерное оборудование обороны. Однако 20 июня, осознав надвигающуюся опасность, я распорядился выдать патроны и снаряды в подразделения и начать минирование…»

– Генерал-майор И.И. Фадеев (бывший командир 10-й стрелковой дивизии 8-й армии):

«19 июня 1941 г. было получено распоряжениеот командира 10-го стрелкового корпуса генерал-майора И.Ф. Николаева о приведении дивизии в боевую готовность. Все части были немедленно выведены в район обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии. С рассветом 20 июня командиры полков, батальонов и рот на местности уточнили боевые задачи согласно разработанному плану и довели их до командиров взводов и отделений».

В ответах просматривается, что выдвижение войск происходило в два этапа: после 12-го начали движение «глубинные дивизии», то есть войска второго эшелона, после 18-го – первого эшелона. Это явилось реакцией на деятельность немецких войск. Напомню:

– 10 июня Гитлер принял окончательное решение развязать войну 22 июня, после чего началось выдвижение немецких войск для занятия позиций перед нападением на СССР;

– 18 июня наша разведка достоверно установила факт завершение развертывания немецких войск перед вторжением.

Движение войск происходило во ВСЕХ западных округах, что напрочь отметает версию некоторых «либералов» о самовольном, на свой страх и риск, принятии решении некоторыми генералами выдвинуть войска к границе. Самому двинуть войска, когда столько предупреждалось о недопустимости провоцирования немецких войск – все равно что подписать свой смертный приговор. Это могло происходить ТОЛЬКО по приказанию наркома обороны, который без Сталина такое решение принять не мог.

Подождите, а как же Жуков-Ульянов, упрашивающий Сталина выдвинуть войска к границе? Получается, что войска все-таки были приведены в полную боевую готовность и начали движение к границам? Но если они начали двигаться и приводиться в полную готовность, то почему войну встретили в койках, а не на позициях? И почему в мемуарах маршалов победы Жукова, Василевского об этом ничего не сказано? Почему про эти движения войск вообще нигде и никогда не говорилось (ни до 1989 г., ни после)?

Тут напрашиваются два предположения:

1. Никакого выдвижения войск не было, а результаты работы комиссии Покровского – это вымысел от начала до конца (например, чтобы очернить героических маршалов-победителей и обелить Сталина);

2. Войска действительно выдвинулись к границе, но по каким-то причинам не были приведены в полную готовность. И чтобы обелить генералов и свалить вину на Сталина, эту информацию «стерли». (Кстати, «Военно-исторический журнал», несмотря на гласность и перестройку, вдруг почему-то перестал печатать этот материал, ограничившись ответами только на первые два вопроса. Причем, без объяснения причин.)

Давайте, предположим, что комиссия Покровского – фикция, уловка Сталина. Генералы, сами боясь расправы, лжесвидетельствовали, а товарищи из компетентных органов им подсказывали, КАК надо отвечать. В результате сложилась картина вины высшего командования в срыве приведения войск в боевую готовность перед войной, а за это грех не расстрелять.

Но как тогда быть с донесением командующего Балтийским флотом в адрес командующих Прибалтийским и Ленинградским округам, начальнику погранвойск:

«Части КБФ с 19.06.41г. приведены в боевую готовность по плану № 2, развернуты НП, усилена патрульная служба в устье Финского залива и Ирбенского пролива.

Командующий КБФ Вице-адмирал Трибуц. 20 июня 1941 г.»

Это копия реальной телеграммы, переданной Трибуцем соединениям, взаимодействующим с БФ. Он всего лишь выполнил приказ вышестоящего начальника и не знал, что через 11 лет будет работать какая-то комиссия.

Как быть с показаниями в трибунале начальника связи Западного округа генерала Григорьева (л.д. № 79, том 4):

«Член суда т. Орлов: «Вы дали такие показания: «…Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел хим. войск не разрешил ему взять боевыепротивогазы из НЗ, арт. отдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ… а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни».

Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка… И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность».

Слова Григорьева неопровержимо доказывают, что указание Генерального штаба от 18 июня о переводе войск в боевую готовность было. (Напомню, следствие и суд над командованием Западного округа проводились с 6 по 21 июля 1941 г.)

Как быть с воспоминаниями простых солдат и младших офицеров, которые указывали на выдвижение их частей за несколько дней до 22 июня?

И потом, десятки генералов вряд ли могли, не сговариваясь, врать, лжесвидетельствовать, оговаривать своих боевых товарищей. Да и отвечали они не в застенках НКВД, а в своих кабинетах. Скорее всего, они написали правду, которая и без подтасовки подтверждала преступную халатность (в лучшем случае) больших военачальников накануне войны.

Потому и прекратили печатать ответы в «Военно-историческом журнале», т. к. они доказывали не только и не столько вину Сталина в трагедии 41-го. А инициатору открытия архивов – члену Политбюро ЦК КПСС Яковлеву, вдруг резко ставшему либералом, этого не надо было. Ведь любой «либерал» твердо знает: во всем виноват Сталин, а если в чем-то не виноват, все равно говори, что виноват. А если у Сталина есть, не дай бог, очевидные успехи и достижения, то просто молчи о них.

Вот и исчезла, как ненужная и вредная для либерального мозга, информация о пяти вопросах и ответах на них. Сделать это было несложно, так как исчезли и директивы (скорее всего еще при Хрущеве), на основании которых войска двигались к границе. Движение войск было, а директив и приказов о начале их выдвижения в архивах нет.

Ради объективности надо заметить, что Жуков в своих «Воспоминаниях» все-таки упомянул о массовом выдвижении войск к границе. Но ему пришлось при этом продемонстрировать чудеса изворотливости. Вот как он это преподнес:

«Нарком С.К. Тимошенко рекомендовал командующим войсками округов проводить тактические учения соединений в сторону государственной границы, с тем, чтобы подтянуть войска поближе к районам развертывания по планам прикрытия.

Эта рекомендация наркома обороны проводилась в жизнь округами с одной существенной оговоркой: в движении не принимала участие значительная часть артиллерии. Дело в том, что дивизионная, корпусная и зенитная артиллерия в начале 1941 г. еще не проходила полигонных боевых стрельб и не была подготовлена для решения боевых задач. Поэтому командующие округами приняли решение направить часть артиллерии на полигоны для отстрела».

Когда читаешь ТАКОЕ, становится неудобно за заслуженного маршала. Ведь он же прекрасно понимал, что его книгу будут читать не только далекие от воинской службы обыватели, но и профессиональные военные. А этим воякам будет непонятно, как это – «нарком рекомендовал»? Может, он еще и умолял тех командующих, которые не сразу согласились?

А если даже и «рекомендовал», то почему им, а не начальнику Генштаба, непосредственно отвечающему за организацию учений такого масштаба? Считал Жукова и весь Генштаб пустым местом и поэтому обращался к командующим округами напрямую?

В любом случае, такие рекомендации оформляются каким-то письменным указанием: директивой, телеграммой, приказом об изменении утвержденного плана боевой подготовки на год и тому подобным.

Если вдуматься, что написал маршал, то получается следующая картина.

Наивно верящий Гитлеру Сталин не позволял привести войска в боевую готовность и выдвинуть их к границе. Но стране повезло, что у нее был такой нарком, который, предвидя непоправимое и не сумев убедить упрямого Сталина, все-таки нашел остроумный выход. Он посоветовал командующим округами изобразить проведение учений и как бы невзначай подвести войска к границе. Но брать на себя ответственность за это почему-то не стал, не дав никаких письменных указаний. А командующие округами все дружно решили ему подыграть, потому что тоже любили Родину, как и находчивый нарком. Только в отличие от него, они ответственности не испугались (а может, глупенькие, не понимали, что их ждет за такую самодеятельность).

Гражданских читателей этот, почти что детективный, сюжет вполне может убедить, ведь они уверены, что военные всегда возят с собой полный боекомплект снарядов, патронов, гранат и всего, что нужно для войны. И даже выдвигаясь на учения, они тащат за собой десятки тонн взрывоопасного боезапаса. Так, на всякий случай.

Но кадровые военные, знающие, что во время учений боезапас хранится на складах и в войска не выдается, засомневаются, а зачем в угрожаемый период выдвигаться к границе без снарядов и патронов? Ведь это очень похоже на подставу войск, которые могут оказаться в чистом поле перед напавшим противником совершенно безоружными.

Кроме того, товарищ Жуков прекрасно знал, что в СССР, как, собственно, в любом государстве, осуществлялся постоянный контроль за своими вооруженными силами. История научила, что иногда войска могут применяться не по своему прямому предназначению. Например, для смены власти…

Поэтому система контроля за войсками построена так, чтобы оперативно выявить несанкционированное передвижение войск. Помимо самоконтроля силами военных, обязательно существуют и другие каналы. В войсках были те, кто сотрудничал с НКВД (сексоты), следовательно, о странном выдвижении нескольких сотен тысяч вооруженных людей Берия узнал бы уже через несколько часов. Кроме того, комиссары, представлявшие собой особую касту, замыкавшуюся не на наркома обороны, а на ЦК ВКП(б), помимо воспитательной функции, выполняли и контролирующую. Они бы тоже стали докладывать по команде, заволновавшись, чего это вдруг их соединения потянулись к границе?

Поэтому передвинуть такое огромное количество войск тайно от руководства страны было просто невозможно. Это могло производиться только официально, только после согласования со Сталиным и только на основании письменных указаний (но никак не рекомендаций, и тем более устных). Считаю, что здесь Жуков написал неправду…

Предлагаю обратить особое внимание, на КОГО он возложил ответственность за оставленную на полигонах артиллерию – «… командующие округами приняли решение направить часть артиллерии на полигоны для отстрела». Получается, что Жуков сам ответил на вопрос № 4 комиссии Покровского. Но дальше мы познакомимся с воспоминаниями других генералов, называющих совсем иных инициаторов невозвращения артиллерии в свои части. Похоже, Жуков здесь переложил ответственность с себя на других. Причем он прекрасно знал, что опровергнуть его будет некому, так как к моменту выхода «Воспоминаний» в 1969 г., не было в живых всех трех командующих западными округами накануне войны:

– командующий Западным округом Павлов был расстрелян в июле 1941 г.;

– командующий Юго-Западным округом Кирпонос погиб в окружении в сентябре 1941 г.;

– командующий Прибалтийским округом Кузнецов умер в 1961 г.

Видно, забыл товарищ маршал старинную русскую пословицу: «Мертвые сраму не имут». Интересно, а знал ли он такую: «Где стыд, там и совесть»?..

Но если в приведенном фрагменте «Воспоминаний» не обращать внимания на некоторые странности, то можно увидеть главное – войска действительно получали приказание выдвинуться к границе. Замолчать этот факт в своих мемуарах Жуков не мог, ведь слишком много еще было живых свидетелей и участников тех самых «учений в сторону границы», вот он и применил расплывчатое «рекомендовал».

Дать такие «рекомендации» самовольно, даже устно, Тимошенко не мог, вряд ли он горел желанием поближе познакомиться с работниками ведомства Берии. Значит, делалось это с ведома Сталина, а может, и по его указанию. Следовательно, директива от 18 июня, предписывавшая войскам 1-го эшелона выдвинуться к границе, существовала. Именно ее имели в виду генералы, отвечая на 2-й вопрос комиссии Покровского.

Именно в этой директиве командующие всех западных округов (от Одесского до Ленинградского) и командующие флотов (ЧФ, БФ и СФ) были предупреждены о возможном нападении Германии 22 июня, и им было приказано привести войска в боевую готовность.

Этих трех дней было бы достаточно, чтобы выдать личное оружие и боеприпасы к нему, заправить всю технику горючим, разложить боекомплекты в танках и для артиллерии, снарядить пулеметы в самолетах и подготовить бомбы, выдать продовольственное НЗ и многое другое, что делает войска готовыми к ведению боя.

Их хватило бы на то, чтобы войска (по крайней мере, основная часть) заняли свои позиции по Плану прикрытия границы, выкопали окопы, развернули артиллерию и пулеметы. Авиация была бы рассредоточена на запасных и полевых аэродромах, дежурные смены летчиков находились бы в самолетах. Вероятные маршруты движения войск противника были бы заминированы, а мосты подготовлены к подрывам.

Система управления войсками была бы переведена на полевые КП, оборудованные средствами проводной и радиосвязи. Система тылового обеспечения была бы подготовлена к снабжению войск всем необходимым не на складах и в столовых, а «с доставкой» на поля боев. Были бы развернуты полевые госпитали и подготовлены средства эвакуации раненых.

И много чего еще было бы сделано по заранее подготовленным планам. Понятно, что в планах нельзя все предусмотреть, жизнь всегда создаст «овраги», которых нет на бумаге, но основное для ведения боевых действий было бы выполнено.

Но тот, кто придумал это проклятое «бы», был или мудрым, или пессимистом, или, скорее всего, имел богатый жизненный опыт. Сколько за всю историю человечества не сбылось надежд и планов из-за того, что не смогли справиться с этим «бы». Вот и мощная Красная Армия в последние дни мира не смогла одолеть эту частицу русского языка, похожую по звучанию на выстрел орудия вдалеке…

Причин появления вопросов № 3 и 4 («Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня?» и «Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?») я коснусь ниже.

Выводы

1. Дальновидный политик Сталин рано распознал опасность, грозящую России от негласной поддержки Западом агрессивных устремлений Гитлера на Восток.

2. Сталин, применяя жестокие методы, смог за кратчайший срок сотворить экономическое чудо, что позволило создать неплохо вооруженную многочисленную армию. Ее рост следовал за ростом армии Германии, что также доказывает, КОГО мы считали главным противником и от КОГО готовились защищаться.

3. Несмотря на заключенный с Германией Пакт о ненападении, Сталин понимал, с кем имеет дело, поэтому и происходило наращивание группировки наших войск в западных округах.

4. Понимая, что войны не избежать, в мае 41-го Сталин дал указание выполнить ряд важных мероприятий: досрочный выпуск офицеров из училищ, призыв 800 тыс. из запаса, началось выдвижение существующих армий из внутренних округов и формирование новых.

5. Основываясь на данных разведки о начале войны в ближайшее время, он санкционировал 12 и 18 июня выдвижение дивизий и механизированных корпусов во всех западных округах к границе с повышением боевой готовности.

Почему и после всех этих мероприятий большая часть армии была застигнута врасплох, надо было спрашивать, по всей видимости, не только и не столько у него…

7.2.1. Была ли на самом деле директива начальника Генштаба от 18 июня 1941 г.?

В предыдущей главе я привел фрагмент «Воспоминаний» Жукова, где он писал о «рекомендациях» наркома обороны Тимошенко командующим округам «проводить учения в сторону границы». Но был и другой вариант описания им этих же самых событий, который диаметрально отличается от книжного.

В уже знакомом нам сборнике «Документы. 1941 г.» под № 655 приведен документ: «Из неопубликованных воспоминаний маршала Советского Союза Г.К. Жукова [не позднее 1965 г.]».

Как оказалось, написанное собственной рукой маршала в неопубликованных черновиках в корне противоречит опубликованным «Воспоминаниям». Давайте сравним, как описаны в этих работах мероприятия, проводимые в РККА в середине июня 1941 г.:

Глядя на два эти отрывка, надо попытаться определить, в котором из них представлена правда.

Обращу внимание, что неопубликованный отрывок написан маршалом до 1965 г., когда у власти еще находился ярый антисталинист Хрущев (его сместили в октябре 1964 г.). Выдумывать что-либо, что могло представить Сталина в выгодном свете, как руководителя, осознающего опасность, исходящую от Германии, и принимающего адекватные меры, было не только нежелательно, но даже опасно. Поэтому, скорее всего, именно тогда Жуков написал правду, которую позже ему предложили подкорректировать.

Сталин, видя неизбежность скорой войны, дал указание военным принять меры к обороне государства. Доказательством тому могут служить директивы командующим западными округами, приведенные все в том же яковлевском сборнике:

Документ № 549

«ДИРЕКТИВА НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР И НАЧАЛЬНИКА ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ ВОЕННОМУ СОВЕТУ КИЕВСКОГО ОВО

№ 504205

13 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Особой важности

Для повышения боевой готовности войск округа к 1 июля 1941 г. все глубинные дивизии и управления корпусов с корпусными частями перевести ближе к госгранице в новые лагеря, согласно прилагаемой карты…

Приграничные дивизииоставить на месте, имея в виду, что вывод их к госгранице, в случае необходимости, может быть произведен только по моему особому приказу…

Передвижения войск сохранить в полной тайне. Марш совершать с тактическими учениями, по ночам. С войсками вывести полностью возимые запасы огнеприпасов и горюче-смазочных материалов…

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Начальник Генерального штаба Красной Армии

генерал армии Г. Жуков».

Документ № 603

«ДИРЕКТИВА НКО СССР И ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ОВО [не позднее 22 июня 1941 г.]

1. Для повышения боевой готовности войск округам все глубинныестрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ов).

2. Приграничные дивизии оставить на месте, имея вывод их на границу в назначенные им районы, в случае необходимости будет произведен по особому моему приказу…

Начальник Генерального штаба К.А.

генерал армии Г. Жуков»[1].

Подобной директивы для командующего войсками Прибалтийского округа не сохранилось, но в том, что она была, нет никаких сомнений.

Именно эти директивы во всех трех западных округах привели в движение войска вторых эшелонов, начавшие занимать места, определенные им для прикрытия границы. Предлагаю обратить внимание на то, что войскам было предписано взять с собой боеприпасы и топливо, что говорило о серьезности наших намерений. (Почему этот пункт директив не был выполнен – еще одна загадка.)

Помимо выдвижения войск, входящих в состав округов, началась ускоренная передислокация соединений и частей, прибывающих из внутренних округов:

Документ № 547

«ДИРЕКТИВА НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР И НАЧАЛЬНИКА ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПОВО

№ 504207

12 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Особой важности

1. На территорию ЗапОВО в период с 17.6 по 2.7. 41 г. прибудут:

– 51 стр. корпус в составе: управление корпуса с корпусными частями, 98,112 и 153 стр. дивизий;

– 63 стр. корпус в составе: управление корпуса с корпусными частями и 546 кап, 53 и 148 стр. дивизий;

– 22 инженерный полк…»

Документ № 545

«ДИРЕКТИВА НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР И НАЧАЛЬНИКА ГЕНШТАБА РККА КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ КОВО

№ 504206

12 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Особой важности

Экз. № 2

1. На территорию КОВО в период с 15.6 по 10.7.41 г. прибудет 16 армия в составе:

– Управление армии с частями обслуживания;

– 5 мех. корпус (13, 17 танковые и 109 моторизованная дивизии);

– 57 танковая дивизия;

– 32 стр. корпус (46, 152 стрелковые дивизии, 126 корпусной арт. полк).

2. Прибывающие части и соединения включить в состав войск КОВО с подчинением во всех отношениях ВОЕННОМУ СОВЕТУ КОВО…»

Документ № 554

«ТЕЛЕГРАММА ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАЧАЛЬНИКА ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ПРИБОВО

№ Орг/912

14 июня 1941 г.

06—20

Совершенно секретно

К 23 июня 1941 г. из ОРВО в Ваше распоряжение прибудут три отдельных легких бронепоезда в следующие пункты:

– 40 отдельный легкий бронепоезд – МИТАВА,

– 44 отдельный легкий бронепоезд – ВИЛЬНО,

– 46 отдельный легкий бронепоезд – ПАНЕВЕЖ.

О прибытии бронепоездов донесите в ГЕНШТАБ.

Соколовский».

Ниже приведены еще несколько архивных документов, подтверждающих, что руководство страны осознавало серьезность ситуации, складывающейся на границах. Чтобы не загружать читателя сложной для восприятия специальной терминологией и большим объемом количественной информации, позволил себе привести отрывки из этих документов или только их заголовки:

Документ № 563

«ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СНК СССР И ЦК ВКП(б) «ОБ УСКОРЕНИИ ПРИВЕДЕНИЯ В БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ УКРЕПЛЕННЫХ РАЙОНОВ»

№ 1626—686сс

16 июня 1941 г.»…

Документ № 568

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) «ОБ ОТБОРЕ 3700 КОММУНИСТОВ НА ПОЛИТРАБОТУ В КРАСНУЮ АРМИЮ»

17 июня 1941 г.

Строго секретно

1. Разрешить Наркомату обороны призвать в армию 3700 политработников запаса для укомплектования среднего политсостава.

2. Призыв произвести с 1 июля по 1 августа 1941 г.

3. Утвердить разверстку призыва политработников запаса по областям, краям и республикам…

Секретарь ЦК ВКП».

Документ № 565

«ИЗ ПРОТОКОЛА СОВЕЩАНИЯ ЗАМЕСТИТЕЛЕЙ НАРКОМА АВИАЦИОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ОТ 16 ИЮНЯ 1941 г

№ И-15/4327

17 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Экз. № 5

Присутствовали: Шахурин, Дементьев, Воронин, Баландин, Хруничев, Кузнецов А.И., Яковлев, Каневский.

1. О ходе выполнения указаний товарища Сталина по выпуску 50 самолетов в день

1) В целях обеспечения выпуска 50 самолетов в день обеспечить следующий график выпуска самолетов, начиная не позднее 25 июня с.г.»…

Прошу обратить внимание на даты всех приведенных выше документов.

А как обстояло дело с упомянутым в директивах командующим округами «особым приказом», который должен был двинуть к границе войска первого эшелона (т. н. приграничные дивизии)? Был он отдан или нет?

В черновиках Жукова на этот вопрос дан однозначный ответ: «При этом передовые части было приказано выдвинуть в зону пограничных частей». Если мы будем продолжать исходить из того, что написанное Жуковым в неопубликованных черновиках – правда, то, получается, что этот приказ был. А значит, в войска должны были отправить и директиву, в которой он был отдан.

Но копии этой директивы (или директив, если они были адресованы персонально каждому командующему Западным округом) нет нигде: ни в сборнике Яковлева, ни в работах историков, ни в рассекреченных архивах. Про нее не сказано ни в мемуарах Маршалов Победы, ни в воспоминаниях военачальников рангов пониже. А в работах «либеральных» историков про нее нет даже упоминания.

Можно сделать вывод, что ее и не было. И рассуждения здесь будут очень просты и вроде бы логичны. Раз директивы о выдвижении войск второго эшелона сохранились в архивах (см. сборник), значит, они существовали на самом деле. А если директивы о выдвижении приграничных дивизий в архивах нет, следовательно, ее и не было.

Именно такие рассуждения и приводят «либеральные» историки. Может сложиться впечатление, что имеешь дело с людьми, которые настолько наивны и по-детски чисты, что не допускают мысли о возможности чистки архивов. Но если уже знаком с их способами ведения дискуссий и понятиями о морали, то знаешь, что детской чистотой там не пахнет. Поэтому их доводы лучше всерьез не принимать.

Если нет прямых доказательств существования директивы от 18 июня, то можно попробовать применить метод косвенного доказательства. Как известно, сущность этого метода состоит в том, что истинность устанавливается путем показа ошибочности противоположного ему допущения. Своего рода доказательство от противного.

Давайте предположим, что этой директивы не было. Были только директивы, давшие указание на выдвижение войск вторых эшелонов, а первые эшелоны так никаких приказов и не получили.

Тогда как объяснить причину появления документов и воспоминаний участников тех событий, которые я приведу ниже отдельно по каждому округу. Снова попрошу обратить внимание на даты этих документов:

Прибалтийский особый военный округ

В архивах сохранились следующие документы:

1. Распоряжение начальника штаба 8-й армии Прибалтийского ОВО от 18 июня1941 г.

«О переводе оперативной группы штаба армии на КП Бубяй».

Готовность – первая половина 19 июня.

2. Директива штаба Прибалтийского ОВО от 18 июня 1941 г.

«О приведении в боевую готовность театра военных действий округа».

Готовность – 21 июня 1941 г.

3. Приказ начальника штаба Прибалтийского ОВО от 18 июня 1941 г.

«О переводе в боевую готовность № 2 частей ПВО зоны, батальонов ВНОС и средств ПВО соединений и частей». Срок – 18 июня.

4. Приказ штаба Прибалтийского ОВО от 19 июня 1941 г.

«Об ускорении в подготовке укрепрайонов, о минировании, об организации противотанковой обороны».

5. Приказ командующего 11-й армией № 005/ОП от 20 июня 1941 г.

«О занятии позиций для обороны 128-й стрелковой дивизией и 374-м гаубичным полком». Срок – к утру 21 июня 1941 г.

6. Донесение командующего БФ от 20 июня 1941 г.

«Части КБФ с 19.6.41 г. приведены в БГ по плану № 2…»

7. Донесение штаба 12 МК Прибалтийского ОВО в период с 22 июня по 1 августа 1941 г.:

«…18.06.41 г. на основании директивы Военного совета Прибалтийского ОВО по корпусу был отдан приказ № 0033 о приведении в боевую готовность частей корпуса и выступлении в новый район сосредоточения».

Примечание. 1. Документы, разработанные штабом и соединениями Прибалтийского военного округа, я привожу по книге Мартиросяна «22 июня. Детальная анатомия предательства». А он ссылается на документы Центрального архива МО РФ, сопровождая их всеми необходимыми архивными реквизитами. Например, место хранения директивы штаба ПрибОВО «О приведении в боевую готовность театра военных округа» он указал так: ЦАМО РФ. Ф. 344. Оп. 5564. Д. 1. Л. 12–13.

2. Надо иметь в виду, что документов, разработанных штабами соединений Прибалтийского округа (Северо-Западного фронта), сохранилось намного больше, чем штабных документов других округов. Это в первую очередь объясняется тем, что его войска смогли избежать крупных котлов, в которых оказались войска Западного и Юго-Западного фронтов.

Попробуйте объяснить чем-то иным, а не подготовкой к боевым действиям, выполнение таких мероприятий, как приведение в боевую готовность театра военных действий, минирование дорог и предполья, приведение в повышенную боевую готовность войск ПВО. Очевидно, что для таких серьезных мероприятий нужны были очень веские основания. Эти решения могли быть приняты только на государственном уровне, так как вопросы войны и мира находятся в компетенции высшего руководства страны.

Воспоминания участников войны, получивших боевое крещение в частях Прибалтийского ОВО, также подтверждают, что 18 июня, произошло что-то из ряда вон выходящее:

1. Рядовой 47-го артиллерийского полка Новичихин М.И.:

«18 июня 1941 г., в 12 часов, на полигон прибыл оперативный дежурный по лагерям и объявил боевую тревогу… Объявили, что в ближайшие дни, а то и часы начнется война.

…Все было погружено в четырнадцать эшелонов. Эшелоны шли без маскировки по направлению к границе с Восточной Пруссией. Утром 21 июня полк выгрузился и двинулся к границе».

2. Комиссар танкового батальона 28-й танковой дивизии Челомбитько В.Е.:

«Приехали в полк и вскоре получили приказ: 18–19 июня выступать на учение. Дивизия выступила…»

Западный особый военный округ

Как известно, Западный округ в том составе, в котором он начинал войну, был практически весь уничтожен (десятки тысяч погибли, сотни тысяч попали в плен). Поэтому и штабных документов соединений фронта практически не осталось.

1. Шифртелеграмма заместителя начальника Генштаба от 18.06.41 г.

«О перевозке 64, 108, 143 и 37 стрелковых дивизий ж-д транспортом с выгрузкой 20 июня (каждую в своем пункте назначения)».

2. Шифртелеграмма начальника Генштаба от 19.06.41 г.

«Комвойсками ЗапОВО. Лично. Нарком обороны приказал: …Выделить управление фронта и к 23 июня с/г перевести его на Обуз-Лесна, тщательно организовав управление войсками…»

3. Оперсводка штаба Западного ОВО № 11 от 21.6.41 г.

«О ходе передислокации соединений Западного ОВО на 22.00 21.6.41 г. (17 сд, 143 сд, 64 сд)».

Кроме этого, часть документов была приобщена в качестве вещественных доказательств к уголовному делу о разгроме войск Западного округа. Материалы дела были рассекречены не все, поэтому какие-то документы до настоящего времени так и не стали достоянием общественности.

Тем больший интерес вызывают протоколы заседаний трибунала над генералами округа. Считаю нужным оговориться, что в материалах дела явно прослеживаются старания следствия представить трагедию Западного фронта, как результат заговора среди командования округом. На это указывают формулировки вопросов судей, зачитываемые ими протоколы следствия и сами ответы подсудимых. Но даже в таком виде эти материалы доказывают, что 18 июня была получена директива (телеграмма), которая стала поворотным моментом в жизни войск округа. Вернее, должна была стать…

Вот как это прозвучало в показаниях начальника связи Западного фронта генерала Григорьева:

«…Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близко…

И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность».

Вызывают интерес воспоминания бывшего командира 10-й САД Западного ОВО генерал-майор Белова Н.Г.:

«20 июня я получил телеграмму начальника штаба ВВС округа полковника Худякова с приказом командующего ВВС округа: «Привести части в боевую готовность. Отпуск командному составу запретить. Находящихся в отпусках отозвать».

И в Западном округе после 18 июня был отдан приказ перевести управление округа на фронтовое КП, авиационные части получили приказание о приведении в боевую готовность. А в показаниях генерала Григорьева имеется прямая ссылка на телеграмму начальника Генштаба от 18 июня.

Юго-Западный особый военный округ

Положение дел с архивами этого округа (фронта) такое же, как и у Западного – при отступлении и в котлах гибли не только люди, но и документы…

Давайте обратим внимание на воспоминания участников боев.

Вот что писал в своих воспоминаниях бывший командир 19-го МК Киевского округа генерал Калядин:

«19 июня представитель командования КОВО на совещании в штабе 19 МК заявил следующее: «В ближайшие дни возможно нападение гитлеровской Германии на нашу страну. В связи с этим Военный совет КОВО принял ряд важных решений. В частности, в течение сегодняшней ночи оперативное управление округа будет выведено на полевой командный пункт в районе города Тернополь.

Командованию 19-го мехкорпуса предлагается в ночь на 20 июня в целях предосторожности и защиты танковых дивизий от внезапных ударов с воздуха вывести все танки и артиллерию, автотранспорт и узлы связи, а также бронемашины механизированных частей из парков в безопасные места согласно утвержденному плану развертывания № 1.

Подразделения ПВО получили боевую задачу по прикрытию районов новой дислокации войск…» (Калядин И.С. За каждую пядь земли. М., 1983. С. 8).

Воспоминания бывшего командира 8-го МК 26-й армии КОВО генерала Д.И. Рябышева:

«20 июня 1941 г. я получил от командующего войсками Киевского Особого военного округа генерал-полковника М.П. Кирпоноса совершенно секретный пакет: лично мне предписывалось незамедлительно выехать к границе и произвести рекогносцировку района предполагаемых действий 8-го механизированного корпуса. Особое внимание при этом надлежало обратить на состояние мостов и дорог» (Рябышев Д.И. Первый год войны. М., 1990. С. 7).

Воспоминания маршала Баграмяна (вывшего начальника оперативного управления штаба Киевского округа):

«…В то же утро (то есть19 июня) из Москвы поступила телеграмма Г.К. Жукова о том, что народный комиссар обороны приказал создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь. Предписывалось сохранить это в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа».

Из этой довольно скудной информации можно с уверенностью сделать вывод, что и в Киевском округе были получены указания из Москвы о переводе управления на КП фронта, войска ПВО получили команду на прикрытие районов развертывание войск. Командиры соединений получили указания о срочном проведении рекогносцировки районов предполагаемых боевых действий.

Из воспоминаний бывшего начальника штаба Одесского военного округа генерала Захарова известно, что 19 июня его округ тоже получил указание перевести управление войсками на фронтовой КП к 24.00 21 июня.

Приказание перевести управление войсками округов на фронтовые КП как ничто другое доказывает, что наши войска начали готовиться к войне. Ведь известно, что приграничные округа становятся фронтами только с началом войны. И хотя фронт, как и округ, тоже является восковым объединением, но задачи, стоящие перед ними, в корне отличаются.

Военный округ – это территориальное общевойсковое объединение соединений, частей, военно-учебных заведений и других военных учреждений. В составе округа части и соединения живут по индивидуальным планам, занимаются боевой учебой и размещены по «зимним квартирам» или учебным лагерям.

Фронт – высшее оперативно-стратегическое объединение войск вооруженных сил государства в условиях континентальных военных действий. В состав фронта включаются только боевые части и соединения, а также силы обеспечения, которые выполняют единую для фронта задачу, ведут реальные боевые действия, а места их дислокации определяются обстановкой, складывающейся на полях боев.

Очевидно, что система управления войсками округа, рассчитанная на мирное время, абсолютно непригодна для управления силами фронта, в первую очередь из-за несоответствия ее инфраструктуры боевому построению сил. Ведь все части и соединения снимаются с мест постоянной дислокации и подтягиваются ближе к линии боевого соприкосновения. За ними перемещаются их командные пункты и КП вышестоящих штабов.

А чтобы любой КП мог выполнять функции пункта управления, он должен соответствовать ряду условий: начиная от наличия места для работы штаба (палатки, блиндажа и т. п.), его охраны и вплоть до организации каналов связи с вышестоящими и подчиненными пунктами управления. Очевидно, что последнее условие является обязательным (никому не нужен КП, который не может передать приказания подчиненным силам или не способен получить их от своего командования), самым сложным и трудоемким в исполнении.

Даже людям, далеким от связи, понятно, что в лесу и в поле нет телефонной канализации с проложенными многожильными кабелями, соединяющими друг с другом все полянки и высоты, где военным вдруг вздумается развернуть свои КП. Эти линии связи надо еще построить, проложив километры кабеля и развернув сотни передвижных радиостанций.

Понятно также, что система управления войсками всегда должна разворачиваться с опережением, чтобы не допустить ситуацию, когда силы уже начали готовиться к выполнению каких-либо задач, а КП, с которых ими надо управлять, еще не готовы. Поэтому сначала разворачиваются и готовятся пункты управления, и только после этого на них переводится управление силами с существующих КП. Это делается для обеспечения непрерывности управления войсками.

Создание фронтовых управлений во всех западных округах, включая Одесский, подъем по тревоге и передислокация войск – все это были мероприятия, которые выполняются перед ведением широкомасштабных боевых действий. Они проводятся не по Планам боевой подготовки, а по Планам применения войск, когда по всем признакам война становится неизбежной.

«Либералы», понимая, что невозможно скрыть факт начала приготовления наших войск к войне за несколько дней до 22 июня, преподносят его, как подготовку к нанесению превентивного удара по немецким войскам, скопившимся у наших границ. Ниже мы увидим, что у них даже есть «доказательство» этого в виде так называемого Плана Жукова – Тимошенко от 15 мая 1941 г.

Их нисколько не смущает, что реальные документы (см. выше приказы штаба Прибалтийского ОВО), но главное – фактическое расположение наших войск в оборонительных (а не наступательных) порядках, доказывает подготовку именно к обороне государства от вторжения агрессора.

Кроме этого, имеются документы, показывающие, что после 18 июня начали проводиться мероприятия в масштабах всей страны, которые также ничем иным, как подготовкой к войне, не назовешь. Обратимся снова к известному нам сборнику Яковлева:

Документ № 591

«ПРИКАЗ НАЧАЛЬНИКА ПОГРАНВОЙСК НКВД БЕЛОРУССКОГО ОКРУГА ОБ УСИЛЕНИИ ОХРАНЫ ГРАНИЦЫ

б/н

20 июня 1941 г.

В целях усиления охраны границы ПРИКАЗЫВАЮ:

1. До 30 июня 1941 г. плановых занятий с личным составом не проводить.

2. Личный состав, находящийся на сборах на учебных заставах, немедленно вернуть на линейные заставы и впредь до особого распоряжения не вызывать.

3. Весь личный состав ручных пулеметчиков пропустить через трехдневные сборы на учебных заставах, вызывая по два пулеметчика с каждой линейной заставы.

4. Выходных дней личному составу до 30 июня 1941 г. не предоставлять.

5. Пограннаряды в ночное время (с 23.00 до 5.00) высылать в составе трех человек каждый. Все ручные пулеметы использовать в ночных нарядах в наиболее важных направлениях.

6. Срок пребывания в наряде в ночное время – 6 часов, в дневное – 4 часа.

7. Расчет людей для несения службы строить так, чтобы с 23.00 до 5.00 службу несли на границе все люди, за исключением возвращающихся из нарядов к 23.00 и часовых заставы.

8. На отдельных, наиболее уязвимых фланговых направлениях выставить на десять дней посты под командой помощника начальника заставы».

Этот приказ, отданный пограничным войскам НКВД Белоруссии, безусловно, был подготовлен на основании приказа наркома внутренних дел СССР. По-другому в силовых ведомствах просто не бывает.

Очевидно, что погранвойска фактически, а не с учебными целями, усиливают охрану границы только в случае реальной угрозы. Возвращение личного состава из командировок и запрет выходных дней – меры экстраординарные. Это говорит о том, что командование погранвойск знало о скором вторжении немцев и готовилось к отражению нападения.

Пограничники и Красная Армия замыкались на одного человека – Сталина, который помимо поста генсека, с мая 1941 г. занимал еще и пост председателя Совета народных комиссаров СССР. Согласитесь, маловероятна ситуация, при которой одному силовому ведомству Сталин дает указание подготовиться к отражению агрессии, а другому приказывает «не провоцировать».

Давайте еще раз, теперь кратко, без пространных цитат, суммируем имеемую информацию и повторим ход наших рассуждений:

Имеем (представлено в хронологической последовательности):

– директивы наркома и начальника Генштаба от 12–13 июня о занятии войсками вторых эшелонов своих позиций в срок до 1 июля;

– в этих директивах сказано, что войска первых эшелонов должны будут занимать позиции у границы только по личному указанию наркома;

– несколько десятков соединений разных родов войск, входящих в первые эшелоны, начали выдвигаться в указанные места (см. ответы генералов);

– документы (12–17 июня), свидетельствующие, что в СССР, в масштабах государства, активизировались действия по усилению мощи РККА в целом и войск западных округов в частности;

– документы штаба Прибалтийского округа от 18 июня (директива о подготовке театра военных действий, приказ о приведении войск ПВО в боевую готовность). Срок выполнения – к утру 21 июня;

– ТЛГ наркома от 19 июня о разворачивании в западных округах фронтовых КП и переводе на них управления войсками до 21–22 июня;

– директива штаба Прибалтийского округа от 19 июня об ускоренной подготовке укрепрайонов, о минировании и организации противотанковой обороны;

– 20 июня флоты переведены в боевую готовность № 2;

– 20 июня соединения ВВС (по крайней мере в Западном ВО) приведены в боевую готовность с отменой отпусков и увольнений;

– 20 июня погранвойска усилили охрану границы;

– неопубликованные черновики Жукова (до 1965 г.), в которых сказано, что командующим западными округами было приказано вывести войска на свои позиции (в том числе и войска первых эшелонов).

Приведенные выше документы и факты однозначно говорят о том, что начиная с 18 июня 1941 г. войска западных округов начали выполнять мероприятия, которые ничем иным, как подготовкой к войне, не назовешь. Развертывание фронтовых КП, выдвижение войск первых эшелонов, приведение в боевую готовность войск ПВО и авиации, подготовка театра военных действий – все это делают только перед войной.

То, что войска западных округов начали действовать одинаково и одновременно, доказывает получение ими указаний от своего командования – наркома обороны и начальника Генштаба. А указания такого рода могут даваться только в виде директивы, которая, скорее всего, была послана в войска 18 июня по телеграфным каналам.

Но вот что было написано в Оперсводке № 01 штаба Прибалтийского ОВО к 22.00 21 июня 1941 г.:

«…Части и соединения Прибалтийского ОВО в пунктах постоянной дислокации занимаются боевой и политической подготовкой, выдвинув к государственной границе отдельные части и подразделения для наблюдения. Одновременно производится передислокация отдельных соединений в новые районы».

Сложилась странная ситуация: 18–19 июня командование округа дало приказание войскам выполнить целый комплекс мероприятий, повышающих боевую готовность войск округа, но к 22.00 21 июня части округа вместо того, чтобы готовиться к войне, буднично «занимаются боевой и политической подготовкой». Получается, что к этому времени командование округа отменило свои же приказы и директивы, отданные 2–3 дня назад.

Произойти это могло либо 20 июня, поздним вечером, либо 21 июня, утром или днем. Но скорее всего это произошло 21 июня (ниже я приведу воспоминания летчиков, возмущавшихся, что субботним вечером самолеты разоружили, а офицеров распустили по домам после двухнедельного неотлучного нахождения в частях).

В главе, где мы будем рассматривать возможность предательства среди высшего командования РККА, попробуем разобраться, КТО мог отменить выполнение директивы от 18 июня? Список лиц, имевших право это сделать, невелик, здесь буквально подошла бы русская поговорка: «Раз-два и обчелся…»

Выводы

1. Не вызывает никаких сомнений тот факт, что войска вторых эшелонов трех западных округов начали выдвижение для занятия позиций, определенных им либо по Планам прикрытия границы, либо в соответствии с картами, высланными из Генштаба. Основанием для этого послужили директивы командующим округами от 12–13 июня.

2. Также очевидно, что после 18 июня в западных округах начали выполнять мероприятия, которые принимаются только перед началом боевых действий по защите государства от внешней угрозы. Причем серьезность и масштаб этих мер усиливались (имеемые архивные документы позволяют сделать заключение, что это происходило до 20 июня включительно).

3. Судя по тому, что 22 июня в момент получения директивы № 1 войска находились в повседневной готовности, можно сделать вывод, что приказ о переводе войск в боевую готовность был отменен. Скорее всего, это было сделано 21 июня днем.

4. До настоящего времени неизвестно, КТО отменил выполнение этого приказа.

7.3. Правда ли, что советские военнослужащие не хотели проливать кровь за ненавистную ей власть?

Это «открытие» сравнительно недавно сделал известный в узких кругах либерал-историк Марк Солонин. Он давно специализируется на теме Великой Отечественной войны, всячески стараясь в своих многочисленных работах доказать следующее:

– войну мы выиграли только благодаря заградотрядам и штрафбатам;

– массовый героизм и самопожертвование русского народа, вставшего на защиту своей Родину, является еще одним мифом советской, а теперь и российской, пропаганды;

– немецкая армия была не только не мощнее советской, но по многим показателям ей уступала. В чем он признает явное превосходство немцев, так это в качестве их генералов, так как всех наших талантливых стратегов Сталин расстрелял в 1937-м.

И вот в результате многолетних изысканий и раздумий его осенило – мы потерпели страшное поражение потому, что наша армия просто напросто не воевала. В одном из своих последних произведений (Солонин – автор ужасно плодовитый) «Июнь 41-го. Окончательный диагноз» Марк Семенович сделал такой «научный» вывод:

«С первых же дней войны большая часть личного состав Красной Армии бросила оружие и разбрелась по лесам… Это и есть окончательный диагноз причин поражения Красной Армии летом 1941 г.» Вот так ни больше ни меньше.

Кто пробовал читать его книги, не мог не обратить внимания на самоуверенность автора, граничащую с манией величия или, в лучшем случае, объясняемую наглостью и плохим воспитанием. Вызывает недоумение безапелляционный тон выводов, которые делаются на основании 3–4 сомнительных фактов, обычно представляющих события только с одной точки зрения.

Например, чтобы убедить своих читателей в низком боевом духе советских солдат, он приводит несколько копий допросов немцами пленных красноармейцев. Нетрудно представить, ЧТО и КАК будут говорить солдаты, прошедшие ад боев, чувствующие за спиной охранника с автоматом и не знающие, что их ждет через 5 минут. Считать эти документы аргументами, мягко говоря, непрофессионально.

Схожий прием применили «либералы», обсуждая 70-летие снятия Блокады. Приведя 2–3 примера случаев каннибализма (ни слова не говоря о высоком духе и стойкости подавляющего большинства ленинградцев), они как бы подводят к мысли – человек слаб, подл… и вообще, лучше бы сдали город. Зачем власть измывалась над людьми, погубив около миллиона жителей? Разве красивые здания и богатства музеев стоят их жизней?

Конечно, не стоят, кто бы спорил. Только ленинградцы защищали не мумии фараонов и полотна импрессионистов. И уж тем более, не исторические места, в которых прятался от полиции великий конспиратор Ленин.

Предлагающие дискуссию о целесообразности обороны Ленинграда как будто не понимают, что население города не сиделопокорно в осаде, ожидая освобождения извне. Ленинградцы и воины мужественно и эффективно сражались, кто на передовой, кто на кораблях и самолетах, кто у станков. Они били врага, сковав боями сотни тысяч гитлеровцев. Целая группа армий «Север» застряла под стенами города-бойца на два с половиной года!

Предлагаю спокойно вдуматься в этот факт – всего один город отвлек на себя силы вооруженной до зубов полумиллионной группировки врага, которая была очень нужна немцам для наступления в глубь страны. Но за 900 дней ГА «Север» ничего не смогла сделать с непокорным городом.

Высоколобым интеллектуалам, к которым причисляют себя «либералы», непростительно не знать, что сдача Ленинграда привела бы к уничтожению Балтийского флота, оставшегося без баз, и разгрому вследствие этого наших войск Ленинградского, а затем и Северного фронтов. Оставшаяся после этого без дела ГА «Север» была бы направлена на усиление группы «Центр», рвущейся к Москве. Образованную ими мощнейшую группировку остановить уже никто не смог бы.

А что стало бы с ленинградскими евреями после сдачи города, еврею Солонину и ему подобным объяснять не надо…

В противовес Марку Семеновичу, настоящие историки привели бы и другие документы и свидетельства, например, воспоминания немецких солдат и генералов, «познакомившихся» с русскими на полях боев с первых дней войны. В отличие от пленных красноармейцев, они это писали в своих дневниках, в письмах с фронта и в мемуарах, при этом в их затылок не упирался автомат конвоира. Ниже в этой главе я исправлю небрежность Солонина и познакомлю с тем, КАК наших солдат оценивал противник, а это, безусловно, самая объективная и непредвзятая оценка. Как вы догадываетесь, таких материалов в его трудах нет.

Почему армия стала «толпой дезертиров», Солонин объясняет строго «научно»:

«В столкновении с настоящим, упорным и стойким противником выяснилось, что в Красной Армии было много танков, но мало мотивации для вооруженной борьбы».

Того не желая, он такими выводами заодно облил грязью и французских, английских, польских, греческих, норвежских, югославских воинов, которые безуспешно сопротивлялись немецкой армии в течение нескольких недель, а кто-то и дней. Получается, что в их армиях тоже «…было маломотивации для вооруженной борьбы». Допустить, что противник может быть намного сильнее и действовать более умело, Солонину как будто и в голову не приходит.

Предвидя возражения сторонников Марка Семеновича, что нельзя сравнивать с РККА, например, греческую или югославскую армии, замечу, что в мае 1940 г. войскам вермахта пыталась противостоять англо-французская группировка. Если проанализировать ситуацию, в которой оказалась она, с тем, как сложились обстоятельства для Красной Армии в июне 1941 г., то увидим, что сравнение будет не в пользу союзников:

– их войска численно превосходили немецкие силы;

– они были отмобилизованы и приведены в боевую готовность, так как уже 8 месяцев находились в состоянии войны с Германией;

– их генералы были опытны, аристократичны и их не коснулись репрессии;

– их солдаты не знали, что такое красный террор, раскулачивание и расказачивание;

– у них не было «тирана» Сталина, «вмешивающегося в дела военных»;

– у немцев еще не было опыта ведения войн (захват маленькой Норвегии мало чему мог их научить).

Бесспорно, они находились в лучшем положении, чем РККА в 1941-м, но немцы разнесли их в пух и прах всего за 40 дней. Так чего же им не хватило – мотивации или умения? Интересно, какой окончательный анализ поставил бы их армиям наш доморощенный историк?

Причину отсутствия этой «мотивации» у бойцов Красной Армии, Солонин, конечно же, объяснил. Она, по его глубокому убеждению (именно убеждению, а не мнению), – в том, что народ не хотел отдавать жизнь за кровавую власть большевиков. Поэтой причине вся наша армия после первых выстрелов врага дружно дезертировала, побросав ненужное оружие, и подалась в леса. А побродив по лесам и проголодавшись, она также дружно сдалась в плен.

Если не знать, что читаешь Солонина, можно подумать, что перед тобой воспоминания участника тех событий – так живописно, со всеми подробностями описывать картины отступления советских солдат может только свидетель той трагедии. Но родившийся через 13 лет после Победы Марк Семенович может выдавать на гора́ только дилетантский вымысел, облеченный в форму научного исследования.

Этот «историк» как будто не понимает, КАКАЯ мощь навалилась на советские войска, да еще и застав их врасплох. Наши части оказались в ужасном положении – кто-то был разбужен разрывами снарядов и взрывами бомб, кто-то с марша вступал в бой против наступающего в боевых порядках противника. Суматоха и неразбериха ни к чему хорошему не приводят, особенно в бою.

По всем канонам военного дела, наступающие создают мощную концентрацию сил, чтобы, имея многократное превосходство над противником, прорывать его линию обороны. В ситуации, когда ударному «кулаку» противостоят разворачивающиеся с марша части, не успевшие толком подготовить линию обороны, отступление неизбежно, дело только во времени. Несмотря на ожесточенное сопротивление, наши войска были вынуждены отступать, и надо признать, не всегда организованно.

В результате большое количество разрозненных групп военнослужащих оказались в спасительных лесах без командиров, без связи со своими, без боеприпасов и продовольствия. Десятки тысяч бойцов после разгрома своих частей шли на восток. Единицы успевали добраться до своих раньше немцев, но большинство оказалось у них в тылу.

Ниже приведена таблица с данными о количестве советских военнопленных и пропавших без вести с 1941 по 1945 г.

Таблица № 3

Примечание.

1. В таблице приведены данные о количестве военнопленных (первые три столбца) и пропавших без вести (последний столбец).

2. В первых двух столбцах данные немецких авторов, в третьем – Комиссии по реабилитации при президенте РФ, в четвертом – советского автора.

3. Большой разброс чисел вызван тем, что все авторы пользовались разными подходами при подсчетах.

Цифры обескураживают… В1941 г. (всего за 6 месяцев боевых действий) было захвачено в плен более 2 млн человек! Так неужели правы все эти солонины-сванидзы, и солдаты действительно не хотели воевать не только за проклятую власть, но и за свою Родину?

Но прежде чем делать выводы о трусости русских солдат и их ненависти к Сталину, я бы предложил ознакомиться с выдержками из дневника начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера, который тот вел практически ежедневно с немецкой пунктуальностью и обстоятельностью:

«23.06 Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен.

…В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам. При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск.

Выявленные к настоящему времени группы оперативных резервов противника севернее Шяуляя, в районах Минска и Шепетовки не только не отходят на восток, но, напротив, выдвигаются к фронту.

25.06 Оценка обстановки на утро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к этому сильный натиск наших наступающих войск.

Часть русских сражается, пока их не убьют…

28.06 На всех участках фронта характерно небольшое число пленных…

29.06 Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий). Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие.

1.07 Серьезные заботы доставляет проблема усмирения тылового района. Своеобразный характер боевых действий обусловил необеспеченность тыла, где нашим коммуникациям угрожают многочисленные остатки разрозненных частей противника. Одних охранных дивизий совершенно недостаточно для обеспечения всей занятой территории. Нам придется для этого выделить несколько дивизий из состава действующей армии.

4.07 Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных. Из частей сообщают, что на отдельных участках экипажи танков противника покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машинами.

11.07 Полковник Окснер доложил о своей поездке в танковые группы Гудериана и Гота. Следует отметить:

а. Налеты русской авиации на переправы через Западную Двину юго-западнее Витебска.

б. Командование противника действует энергично и умело. Противник сражается ожесточенно и фанатически.

в. Танковые соединения понесли значительные потери в личном составе и материальной части. Войска устали.

г. Боевой состав подвижных соединений: 60 % штатного состава.

15.07 Русские войска сражаются, как и прежде, с величайшим ожесточением.

17.07 В районе, отрезанном ударами танковых групп Гудериана и Гота, осталось много сохранивших боеспособность групп противника, что вынуждает наши подвижные соединения действовать в различных направлениях. Отдельные группы противника продолжают оказывать сопротивление даже в районе западнее Днепра.

18.07 Пехотные дивизии подтягиваются. Во время движения они вынуждены постоянно частью своих сил прикрываться от мелких групп противника, оставшихся у нас в тылу. Из-за этого войска все время находятся в напряженном состоянии, а оставшиеся группы противника не всегда надежно изолируются».

Приведенные строки не вяжутся с выводами Солонина. Гальдер неоднократно упоминает о небольшом для сражения такого масштаба количестве пленных. Опытный генерал понимал, о чем писал. Он не удивился бы этому, если наблюдалось повальное бегство войск (пленных нет, потому что убегающих просто не догнать), но он часто указывает на «величайшее ожесточение», с которым сражаются русские. Даже окруженные, даже оставшись в глубоком тылу, наши офицеры и солдаты сражались до последнего патрона. А ведь тогда еще не было заградотрядов и штрафбатов, которым «либералы» радостно приписывают нашу Победу.

Но когда кончались боеприпасы, солдаты начинали массово сдаваться, и корить их за это, а тем более ерничать по этому поводу, не позволено никому. Первая запись об этом появилась у Гальдера 23 июля:

«На фронте группы армий «Центр» большое количество пленных, выходящих из окружения».

Неделями оставаясь отрезанными от основных сил, не имея крова, нормальной еды, не моясь и не стираясь, наши бойцы не отлеживались, дожидаясь, когда подойдут свои, а вели бои с превосходящим противником. В мемуарах многих бывших немецких солдат и офицеров особо подчеркивается, что русские, попавшие в окружение, постоянно атаковали их части, невзирая на численность противника. Они воевали по принципу: «Сколько раз увижу, столько раз убью».

Русские солдаты и офицеры дрались с врагом ожесточенно, но дрались до тех пор, пока у них были оружие и боеприпасы. Это не их вина, что Красная Армия на шкуре своих солдат испытала знаменитые немецкие котлы. Целые дивизии и даже армии оказывались в окружении, как в ловушке, из которой было только два выхода: в плен или на небо…

Смакуя (по-другому авторские интонации не назовешь) огромное количество советских военнопленных, и объясняя эти цифры только их нежеланием воевать и трусостью, Солонин даже не допускает мысли, хотя бы в качестве гипотезы, что могут быть и другие причины. А зачем? Такое объяснение очень хорошо ложится на версию «либералов» о всеобъемлющей вине Сталина во всем.

Марк Семенович не хочет видеть, что огромное количество пленных явилось следствием тактики, примененной немцами. Да еще и достигнутая ими внезапность нападения сыграла в этом не последнюю роль.

Вот как Гитлер ставил задачи своим генералам при разработке ими проекта «Отто», переросшего впоследствии в план «Барбаросса»:

«Ведя наступление против русской армии, не следует теснить ее перед собой, так как это опасно. С самого начала наше наступление должно быть таким, чтобы раздробить русскую армиюна отдельные группы и задушить их в «мешках».

Группировка наших войск в исходном положении должна быть такой, чтобы они смогли осуществить широкие охватывающие операции». (Это цитата из знакомого нам дневника Гальдера.)

То есть летом 1940 г., еще на стадии проработки вариантов ведения войны с СССР, вермахту уже ставилась задача повсеместно применять тактику окружения крупных группировок с последующим их уничтожением в «мешках» (в Красной Армии окружение называли «котлом»).

«Либералы» снисходительно язвят: «Ну и что здесь нового? Во все времена полководцы стремились к окружению войск противника, потому что, будучи отрезанными от своих баз снабжения, те быстро переставали сопротивляться и либо сдавались, либо их уничтожали».

Действительно, этот прием был придуман очень давно и многократно применялся в тысячах войн и в Древнем Мире, и в Новейшей истории. Новым было то, что для создания «котлов» немцы первыми стали применять моторизованные соединения, состоящие из танковых дивизий и дивизий мотопехоты, что увеличило быстроту, но главное, глубину охвата войск противника в несколько раз.

Именно поэтому летом и осенью 1941 г. сложилась ситуация, которой не было в предыдущих войнах, когда основной скоростью передвижения войск была скорость движения пехоты (а, как известно, пехотинец берет свое название от старинного слова «пехий», то есть пеший).

Например, во время Первой мировой, если нападающая сторона прорывала линию фронта и начинала окружать противника, то делалось это силами основного и самого массового рода войск – пехоты. А так как и окружаемые войска пытались вырваться из смыкающегося кольца в таком же пешем строю, то они имели реальную возможность успеть выйти из создаваемого котла, догнать свои отступающие части и при удачном стечении обстоятельств воссоединиться с ними.

(Замечание. Даже если прорыв фронта осуществляла кавалерия, то этим она только расчищала путь для наступления все той же пехоты, завершающей окружение.)

Но в 1941 г. тактическая новинка немцев не оставляла окруженным войскам шансов вырваться из кольца и пробиться к своим. Ударные группировки вермахта, круша все на своем пути артиллерией и гусеницами танков и «зачищая» силами мотопехоты, пробивали первые эшелоны обороны и устремлялись в глубь наших порядков, где, разбив и вторые эшелоны, смыкали клещи охватов далеко за линией фронта. Как правило это происходило за несколько десятков, а то и сотен километров.

И в то время, как окружение производилось танками и мотопехотой, двигающимися со средней скоростью 20–30 км/час, войска, попавшие в окружение, пробивались к своим все тем же пешим порядком, проходя в среднем за час 4–5 км. Вот и складывалась ситуация, когда окруженные соединения старались вырваться из котла, не зная, что линия фронта откатилась далеко-далеко назад. Измотанные, голодные, раненые и больные, они физически не могли дойти до своих, у них просто не было сил.

Наши доморощенные «либералы» всегда, когда подвергают критике и уничижению все русское или советское, обязательно применяют излюбленный прием, приводя в качестве эталона примеры из жизни передовых (как они считают), демократических государств. Здесь бы им в самый раз и показать, как правильно воевали с немцами армии этих государств. Как они отбили агрессию Германии, как не сдавались в плен. Но почему-то в пример никого не ставят…

Они скромно умалчивают, что во Франции, где, конечно же, сражался героический и просвещенный народ (не чета русским варварам), в плен попало более 1,5 миллиона человек. И это всего за 40 дней боев.

Утверждать, что все наши воины вели себя геройски, было бы глупо. Безусловно, были случаи дезертирства, предательства, добровольной сдачи в плен. Были случаи явного перехода на сторону врага. Были случаи паники и трусости.

Но была Брестская крепость, были Гастелло и Матросов, были десятки тысяч безвестных героев, которые погибали за Россию, не склоняясь перед врагом. В отличие от «наивного» Солонина, Гальдер это знал. (В своем «труде» Солонин использует несколько цитат из его дневника, но записей, приведенных мною, он почему-то не заметил.)

В развитие своего открытия Солонин добрую половину книги посвятил расследованию, куда делись советские танки западных округов. Не секрет, что имея 3—4-кратное преимущество в танках, мы не смогли его реализовать. Мало того, за первые месяцы войны Красная Армия потеряла практически все танки, входившие в состав западных округов. Солонин взялся доказать, что танки не гибли в боях, их не уничтожала авиация на маршах, они не глохли в котлах, оставшись без топлива. Их, оказывается, бросили танкисты, не желавшие воевать, как и вся Красная Армия. Причем оставляли абсолютно исправными, с боекомплектом и топливом.

Но из него такой же следователь, как и историк. Чтобы доказать свое «открытие» о тысячах брошенных целехоньких боевых машин, он, как всегда, приводит одно-два воспоминания немцев об обнаруженных в лесах исправных советских танках без экипажей. Затем вспоминает, что немцы с удовольствием включали в состав своих частей трофейные Т-34, так как те восхитили их своими боевыми характеристиками. Для придания научности своим выводам он привел полтора десятка выписок из реальных «Журналов боевых действий» немецких соединений, которые он сделал в архивах Германии. Думаю, что тот набор документов, которые он представил, может убедить только его самого.

Хочется задать этому «следователю» пару простых вопросов:

Где свидетельства немцев о тысячах найденных в лесах исправных танков? Такое не могло остаться незамеченным, например, тем же Гальдером, обратившим внимание на большое количеств пленных. Таких свидетельств и доказательств Марк Семенович не привел, хотя, как он утверждает, провел в архивах немало времени.

Может, он назовет номера немецких танковых дивизий, воевавших на собранных по лесам новеньких Т-34 и КВ? Ведь тысячами наших брошенных танков можно было бы вооружить несколько десятков танковых дивизий. Тем более проблемы с восстановлением танкового парка начались у немцев уже в июле (11 июля Гальдер записал: «Боевой состав подвижных соединений: 60 % штатного состава». Кстати, Марк Семенович, а кто уничтожил остальные 40 % танков и автомашин, если Красная Армия разбежалась по лесам?)

Немцы даже были вынуждены своих танкистов посылать в пехотные части, так как новых машин не хватало – немецкая промышленность не успевала за нашими истребителями танков. Но почему-то, при серьезном дефиците боевых машин, немцы не создали ни одной дивизии из наших брошенных танков. По крайней мере, номеров таких соединений дотошный архивист Солонин не привел.

«Либерал» не будет «либералом», если не слукавит, не подменит понятия, что-то, как бы случайно, не договорит. И хотя Солонин подчеркнул, что мотивы нежелания советских солдат воевать ему абсолютно неважны, на самом же деле значительную часть книги посвятил объяснению и доказательству этих самых мотивов. А они, оказывается, очень простые – народ не хотел воевать за власть большевиков, потому что ненавидел ее.

Лично я крайне негативно отношусь к большевикам, узурпировавшим власть в России в 1917 г. Эти «сверхчеловеки» почему-то решили, что имеют право распоряжаться судьбами и жизнями миллионов людей. Сейчас понятно, что их политика была человеконенавистническая, и что у той власти руки были в крови даже не по локоть, а по плечи.

А если обратить внимание на национальный состав руководства молодой Республики Советов (что очень не нравится нынешним «либералам») и результаты его правления, то начинаешь по-другому воспринимать и цели прихода их к власти, и всю их последующую деятельность.

Власть большевиков была человеконенавистнической не вообще, она имела конкретную направленность – против русского народа и России в целом. Красный террор, раскулачивание, борьба с православием, ликвидация казачества – все это привело к миллионным жертвам в первую очередь среди русских. Эта власть уничтожала тех, на ком всегда держалась Россия, и то, чем она всегда была сильна. Поэтому (тут Солонин прав) большевиков действительно ненавидели сотни тысяч русских.

Но в то же время я вижу принципиальную разницу между большевиками ленинско-троцкистского периода (с 1917-го по конец 1920-х) и сталинской командой (с начала 1930-х гг.). Уверен, современники эту разницу почувствовали на себе.

Если первые только и делали, что разрушали Россию, то вторые, неожиданно для первых, стали ее вытаскивать из пропасти, где она оказалась после правления ленинцев. Я не призываю идеализировать Сталина, но отдать ему должное считаю справедливым. И для него, как для всякого большевика, человек являлся винтиком государственной машины, жизнь которого ничего не стоила. И у Сталина руки тоже были в крови. Но для него Россия оказалась не пустым звуком, а служение ей стало смыслом всей жизни.

«Либералы» утверждают, что и для Ленина служение России было смыслом жизни. Но я бы все-таки уточнил – Ленин посвятил всю жизнь уничтожению Российской империи. Назвать его созидателем нельзя, он сумел только разрушить, не успев ничего построить. Ради своей «великой» цели он залил страну кровью тех, кто этому сопротивлялся. Не зря Ленин восхищался Великой французской революцией с ее бесконечными казнями.

Сталин повел себя, как собиратель земель Российской империи, отобранных у нее в результате Брестского мира. Возвратом отторгнутых территорий его деятельность не ограничилась. Из аграрной страны, разрушенной Гражданской войной, Сталин создал индустриальную державу, которая стала обеспечивать себя всем необходимым: от продовольствия до самолетов. Которая смогла выстоять в неравной борьбе со страшным врагом, а затем и уничтожить его.

Меня удивляет, что «либералы» заслуг Сталина не видят в упор. Никакого объективного анализа его деятельности услышать от них невозможно. Да, были репрессии и борьба с «кулаками», но было возрождение страны из ленинских руин и была победа над Германией. Не видеть это невозможно. И воздать ему надо за всё – и за плохое, и за хорошее.

Такое впечатление, что у «либералов» на его имя, словно у собаки Павлова, выработался стойкий рефлекс. Услышав слово «Сталин», они начинают возбужденно и, как будто не контролируя себя, выкрикивать ругательства, ставя его на одну доску с Гитлером. Это отношение к нему они объясняют репрессиями в период т. н. Большого террора 1937–1938 гг. Мол, все остальные его заслуги не стоят тех жертв.

Их мнение можно было бы уважать и понять, если бы не одно «но». Оно заключается в том, что к организатору красного террора, Ленину, они относятся с философским спокойствием. С таким же равнодушием они относятся и к жертвам ленинской карательной машины – ЧК.

Постойте, господа «либералы», как же так? Ведь помимо того, что он залил страну кровью, он еще и развалил огромное государство, обрушив на его народ неизмеримые беды и страдания. А часть страны так просто отдал чужому дяде. Почему же вас не возмущают его деяния?

Попробуйте спросить мнение «либерала» о возможности увековечивания памяти Сталина, как организатора Победы над фашизмом. Например, установив ему памятники или назвав его именем несколько улиц. Знакомый уже рефлекс сработает мгновенно – снова нервное возбуждение, неконтролируемые гримасы и выкрики: «Кровавый тиран!» Но почему-то тысячи памятников другому кровавому тирану – Ленину, сотни населенных пунктов и сотни тысяч улиц по всей России, носящих его имя, не травмируют тонкую душевную конституцию либералов.

Из этого напрашивается очевидный вывод: для «либералов» пострадавшие от сталинских репрессий являются невинными жертвами, за которые Сталину прощения нет и не будет, а жертвы ленинского красного террора – это всего лишь щепки, сгоревшие в огне классовой борьбы. Щепки Ленину можно и простить.

Но такое объяснение не может удовлетворить: чем «ленинские щепки» хуже жертв 1937–1938 гг.? Они что, второго сорта? Или им было не так страшно и не так больно умирать? А их дети, сами виноваты, что родились у «щепок»? Пусть тогда и умирают от голода, оставшись без родителей?

Еще можно было понять, если бы вся Российская империя звала Ленина на помощь: мол, приди, родимый, спаси нас от гнета самодержавия. Но тот сначала отнекивался, предупреждая неразумный народ, сколько жертв принесет революция, но потом сдался уговорам и скрепя сердце послал матросов захватывать Зимний.

Но ведь все было наоборот. Он и его соратники, поддерживаемые с Запада, в октябре 1917-го совершили вооруженный государственный переворот. В январе 1918-го силой разогнали законно избранное Учредительное собрание и пролили первую кровь, расстреляв мирные демонстрации в его поддержку. Эти действия спровоцировали красный террор, Гражданскую войну и последовавшую за ней разруху и голод. На совести «самого человечного человека» – миллионы загубленных жизней и поломанных судеб.

Наверняка многим известно высказывание английского писателя и философа Томаса Карлейля: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи». Великая Октябрьская революция не стала исключением, повторив шаг в шаг все предыдущие революции.

Язык не поворачивается назвать романтиками Ленина и Троцкого, ввергнувших в пучину горя, бед и бессмысленных смертей огромную державу. Только фанатики могли призывать «вешать и стрелять» ради великой, как они почему-то решили, цели. На их совести миллионы невинных жертв, включая детей, женщин и стариков. Это из-за них миллионы русских покинули Родину, бедствуя и погибая за границей. Они виноваты в том, что один из великих народов – русский – понес огромные демографические потери, которые, по разным данным, исчисляются от 7 до 22 миллионов в период нахождения у власти этих двух «борцов за народное счастье». Это их усилиями не сбылся прогноз Менделеева о 500-миллионном населении России к 1950 г.

Палачи, залившие Россию кровью русских, после окончания Гражданской войны не превратились в одно мгновенье в вежливых, доброжелательных, толерантных чиновников и обывателей. Сменив кожанки на пиджаки и платья, они с тем же презрительным и ненавистным отношением к русским пришли руководить промышленностью, банками, силовыми ведомствами, культурой, СМИ и образованием. Они считали, что заслужили жить не просто хорошо, а очень хорошо, зря воевали, что ли?

Но сменивший Ленина Сталин думал по-другому. Видя, что элита, состоявшая в основном из «заслуженных революционеров» и их родственников, всячески препятствует его начинаниям в строительстве индустриальной державы, он устранил ее от власти. Для этого использовал методы, которая эта элита сама применила в 1920-х, устраняя русских. Сладкая жизнь для многих из них закончилась. Здесь сработал еще один закон любой революции – она «сожрала своих детей».

Вот здесь, мне кажется, и кроется разгадка разного отношения «либералов» к оценке деятельности двух большевистских лидеров – Ленина и Сталина. И хотя правление обоих омрачено периодами террора с большим количеством жертв, «либералы» ненавидят только Сталина, потому что при Ленине убирали русских, а при Иосифе Виссарионовиче – революционеров, потомки которых не могут ему этого простить. То, что многие, уничтоженные при Сталине, сами были палачами при Ленине, этих потомков не смущает…

«Либералы», крича о «сталинском ГУЛАГе», напрочь «забыли», что фактически тот был «ленинским», так как был создан задолго до прихода Сталина к власти. Ниже представлен краткий экскурс в историю лагерей в СССР:

23 июля 1918 г. Петроградский комитет РКП(б), приняв решение о красном терроре, постановил, в частности, о взятии заложников и «устройстве трудовых (концентрационных) лагерей». Сохранилась августовская (1918 г.) телеграмма Ленина в Пензенский губисполком: «Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города» (добрый-добрый дедушка Ленин-Бланк…); http: //ru.wikipedia.org/wiki/%CA%EE%ED%F6 %EB%E0 %E3 %E5 %F0 %FC – cite_note-9

15 апреля 1919 г. был опубликован декрет ВЦИК «О лагерях принудительных работ», предполагавший создание минимум одного лагеря на 300 человек при каждом (!) губернском городе. К концу 1919 г. действовал уже 21 стационарный лагерь.

В 1921 г. в РСФСР было уже 122 лагеря, осенью1923 г. (Сталин еще не был генсеком) – 315 исправительных лагерей, из которых один из самых известных – созданный в том году СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения) – послужил основой возникшей впоследствии системы трудовых лагерей ГУЛАГа.

Первое упоминание собственно о ГУЛАГе (аббревиатура названия «Главное управление лагерей») появилось в приказе ОГПУ от 15 февраля 1931 г. Вот с этого момента, когда давнофункционирующую систему лагерей обозвали ГУЛАГом, «либералы» почему-то и начали отсчитывать политические репрессии. Как будто до этого в течение 13 лет существования советской власти лагерей не было, а те, что были, являлись оздоровительными, в которых заключенные отдыхали, набираясь сил, эмоционального и физического здоровья.

И если «либералы» делают вид, что не ощущают никакой разницы между правлением ленинской клики и сталинским режимом, то русский народ эти отличия увидел и оценил. Народ устал от многолетнего хаоса, крови и нищеты, которые принесли большевики. Понимая, что возврата назад уже не будет, он тем не менее увидел в Сталине руководителя, который может навести в стране порядок и улучшить жизнь даже в этих условиях.

Лидеру, который старается ради блага России, тем более, в тяжелое для нее время, русские могут многое простить и поддержать. Они инстинктивно почувствовали в Сталине того, кто спасет страну и народ от гибели, поэтому он стал пользоваться любовью народа. Поэтому и кричали многие, идя в атаку: «За Родину, за Сталина!» Нравится это кому-то или нет, демонстрирует это рабскую мечту русских о сильной руке или нет, но это так…

Русские до сих пор считают его лучшим правителем России, и есть за что. В Интернете спорят: кому, Черчиллю или Дойчеру, принадлежит фраза о Сталине: «Принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой»? Но даже если они этого и не говорили, то фактически это так. Поэтому при голосовании в акции 2012 г. «Лицо России» Сталин уверено стал выходить на первое место, с которого его, скорее всего, искусственно перевели на 3-е, уж слишком разволновалась т. н. либеральная элита.

Надо отметить, что русским солдатам помогало воевать то, что они были… русскими солдатами. Все наши бывшие враги были единодушны в одном – в высокой оценке боевых качеств русских солдат и офицеров.

Отчаянный вояка прусский король Фридрих II Великий, имевший дело с русской армией в 1758 г., так отозвался о русских: «Русского солдата мало убить, его еще надо повалить».

В 1811 г. Наполеон, покоривший Европу, произнес: «Через пять лет я буду владыкой мира. На моем пути останется только Россия. Я ее раздавлю!» Но, как известно, человек (даже император) полагает, а Бог располагает…

Встреча с Россией закончилась для Наполеона плохо – потеряв, что имел, он стал владыкой всего лишь острова Эльба в Средиземном море, который ему выделили после отречения от престола. Ему это не очень понравилось, он пытался сопротивляться, даже умудрился еще 100 дней поимператорствовать, но после Ватерлоо его послали еще дальше – на остров Святой Елены в Атлантическом океане. На этом острове он прожил с 1815 по 1821 г., умерев в 52 года. Наверное, до последних дней корил он себя за то самонадеянное: «…Я ее раздавлю!»

Но если серьезно, этот величайший полководец после Бородинского сражения так оценил русских: «Французы в этой битве сделали все, чтобы быть победителями, но русские получили право называться непобедимыми».

Немецкие генералы, планируя стратегию войны с СССР, прекрасно понимали, с кем будут иметь дело. Приведенная ниже выписка из протокола совещания в штабе Объединенного командования вермахта показывает, что они думали о наших солдатах:

Документ № 426

«ИЗ ЗАПИСИ СОВЕЩАНИЯ У НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛА ОБОРОНЫ СТРАНЫ ШТАБА ОКВ

Отдел обороны страны

Ставка фюрера 1.5.41 г.

…Оценка русского солдата:

Русский будет обороняться там, где он поставлен, до последнего».

Как показали боевые действия, немецкие генералы не ошиблись. В 2000 г. английский историк Роберт Кершоу выпустил книгу «1941 год глазами немцев», которую он создал на основе интервью с немецкими участниками тех событий, писем с фронта и документов. Ниже приведены цитаты из его книги:

«Русские не сдаются. Взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь открывают огонь…»

«С изумлением мы наблюдали за русскими. Им, похоже, и дела не было до того, что их основные силы разгромлены…»

«Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, что от них ожидать. И откуда у них только берутся танки и все остальное?!»

«Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить…»

«Я не ожидал ничего подобного, это же чистейшее самоубийство атаковать силы батальона пятеркой бойцов».

«В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов».

А так отзывались о русских солдатах немецкие генералы.

Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии:

«Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников, потерпевших поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в кольце окружения, русские стойко оборонялись».

«Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность не дрогнув выносить лишения вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением еще четверть века назад».

Генерал-полковник (позднее – фельдмаршал) фон Клейст:

«Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость…»

Фельдмаршал Браухич:

«Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник».

Генерал Гудериан (январь 1945 г.):

«В бою лучше иметь дело с тридцатью американцами, чем с пятью русскими!»

«Либералы», являясь в основном нерусскими, никак не могут понять, что для большинства русских слова «Русь, Россия, Родина» – это не пустой звук. Поэтому, как бы ни относились к Сталину, как бы ни были обижены властью, они воевали в первую очередь за Родину, за своих детей, за свою, святую для них, землю. Когда над Россией нависает смертельная опасность, русский народ сплачивается для отпора захватчикам. Так было в 1614-м, в 1812-м, так они поступили и в 1941-м.

Вот как объяснил победу над Германией генерал Деникин, живший в эмиграции:

«Испокон века русский человек был смышлен, талантлив и нутром любил свою Родину. Испокон века русский солдат был безмерно вынослив и самоотверженно храбр. Эти свойства человеческие и воинские не смогли заглушить в нем двадцать пять советских лет подавления мысли и совести, колхозного рабства, стахановского изнурения и подмены национального самосознания интернациональной догмой.

И, когда стало очевидным для всех, что идет нашествие и завоевание… народ, отложив счеты с коммунизмом до более подходящего времени, поднялся за русскую землю так, как поднимались его предки во времена нашествий шведского, польского и наполеоновского…»

Русские не любят бросаться высокопарными фразами о патриотизме, но и не любят, когда их Родину унижают, оскорбляют, а тем более захватывают. Любому народу не понравится, когда его землю топчет иноземный завоеватель, но не каждый, как русские, может справиться с сильным врагом.

Русские всегда воспитывались в любви к России и уважении к ее прошлому, ее героям. Наш фольклор, песни, литература воспевали ратный подвиг, как самое высокое проявление любви к своему народу и Родине, а память о погибших на полях сражений всегда была священна.

История страны научила их быть готовыми к отражению набегов захватчиков. Их с детства учили беречь ее, как свою мать, не случайно слова «Родина-мать» у русских не вызывают ухмылку, как у нынешних «либералов».

Россия для русских – не место, где можно делать удачный гешефт, а пространство, будучи оторванными от которого, они умирают душой…

Выводы

1. Удар, нанесенный немецкой армией по советским войскам, оказался для большинства наших соединений неожиданным. Солдаты и офицеры, застигнутые врасплох, не смогли оказать организованное сопротивление и были вынуждены отступать. Во многих частях имели случаи паники и бегства, вызванные в первую очередь отсутствием твердого (а зачастую хоть какого-нибудь) управления.

2. Части и соединения, возглавляемые умелыми и волевыми командирами, с первых дней войны оказывали упорное и ожесточенное сопротивление, нанося противнику ощутимый урон.

3. Стойкость, с которой воевали русские, была сразу отмечена немецкими командирами и солдатами. Даже попав в окружение, наши офицеры и солдаты нападали на превосходящего противника, уничтожая и изматывая живую силу, выводя из строя военную технику.

Уже в июле 1941-го многие немецкие солдаты в своих письмах начали выражать неуверенность в победе над Россией.

4. Стойкость и мужество советских солдат были вызваны в первую очередь тем, что они были потомками прославленных русских воинов. Они шли в бой не за руководителя партии и правительства и не за общественный строй, а, как их предки когда-то, за свою Родину, за свой дом, за своих детей.

Даже большинство русских эмигрантов, ненавидящих большевиков за то, что они сотворили с Россией, не раздумывая, чем могли, помогали СССР в борьбе с Германией. Все обиды были забыты, когда встал вопрос о жизни и смерти Родины.

Для русских Россия превыше всего. Солониным-сванидзам этого не понять…

7.4. Правда ли, что СССР сам готовил агрессию против Германии и намеревался напасть первым в июле – августе 1941 г.?

Практически все так называемые либеральные историки уверены, что СССР сам готовил вторжение на территории, перешедшие к Германии после захвата Польши. Сторонники этой идеи разбиты на два лагеря: первые (их абсолютное большинство) настаивают на том, что СССР заранее и планомерно готовился напасть на Германию, чтобы, разгромив ее, создать в Европе лагерь соцстран. Вторые снисходительно допускают, что Советский Союз не собирался нападать на Германию (по крайней мере, в 1941 г.), но, видя опасную концентрацию немецких войск у своих границ, собрался нанести превентивный удар по этой группировке.

Давайте допустим, что СССР действительно готовился ударить первым (не вникая сейчас, с какой целью – разгрома всей Германии или только ее войск перед нашими границами). Тогда надо будет ответить на вопрос: могла ли подготовка наших войск к нападению на немецкие войска стать причиной поражения летом – осенью 1941 г.? Если да, то каким образом, при каких условиях?

Не надо быть военным теоретиком, чтобы понимать: да, могла. Это обязательно должно было произойти, если бы мы были уверены, что Германия не собирается нападать (по крайней мере раньше нас), и вследствие этого расположили бы свои войска в боевые порядки для наступления, не заботясь об обороне. Тогда напавшая первой немецкая армия взяла бы нас «тепленькими».

«Либералы» безапелляционно заявляют: «Все вышло именно так. Сталин был уверен, что Гитлер не нападет, поэтому наши войска готовились к нанесению удара, пренебрегая обороной, а немцы возьми да и напади первыми. А так как советские войска с границы отвели, собрав их в ударные кулаки, то, не встречая на своем пути сопротивления, немцы покатились к Москве».

Но тут хочется этим «историкам» возразить. Мы только что убедились: руководство СССР знало об агрессивных намерениях Гитлера. Были приняты беспрецедентные меры по укреплению обороны западных границ. Причем их выполнение началось еще в марте 1941 г., сразу после получения сведений о существовании плана «Барбаросса».

10 июня наша разведка выявила начало выдвижения немецких войск к границе, а 18 июня сделала вывод, что немецкие войска изготовились к нападению.

Таким образом, завершающая стадия подготовки Германии к вторжению не осталась незамеченной. Следствием этого стало перемещение наших войск на позиции, определенные Планами прикрытия, и приведение их в боевую готовность в соответствии с директивой от 18 июня. Это неопровержимо доказывает, что руководство СССР допускало возможность нападения немецкой армии в ближайшее время. И даже если оно и планировало нанесение превентивного удара, то безалаберно подставлять под удар свои войска, не закончившие развертывание, могло только в том случае, если бы Сталин был завербован немецкой разведкой… Но такое, я думаю, даже «либералам» в голову не приходит.

В каких боевых порядках (оборонительных или наступательных) наши войска находились 22 июня, мы постараемся выяснить в этой главе ниже. Для этого воспользуемся воспоминаниями в первую очередь немецких генералов и историков, которые меньше всего заинтересованы доказывать, что мы не собирались напасть первыми. Забегая вперед, приведу выдержку из мемуаров непосредственного участника тех событий, бывшего генерала вермахта Курта Типпельскирха, в которых он отметил:

«То, что Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям».

Но «либералы», упорно настаивающие на версии подготовки Красной Армией к нанесению превентивного удара, мало заботятся о поисках истины, у них другая цель. «Изюминка» их утверждения кроется в выводах, которые дальше напрашиваются сами собой:

1. Раз СССР сам готовился напасть на немецкие войска, следовательно, он является таким же агрессором, как и Германия, которая умудрилась его упредить, оказавшись более расторопной.

2. Ну а если СССР – агрессор, значит он является таким же инициатором Второй мировой войны, как Германия, Италия и Япония.

3. Естественно, инициатору войны не место в списках государств, пострадавших от войны. Наоборот, с него еще можно потребовать какой-нибудь компенсации.

Есть в этой метаморфозе еще один скрытый нюанс: миллионы русских солдат, отдавших жизни за освобождение Европы от фашизма, и миллионы погибших мирных жителей России переходят в разряд «сами виноваты». Раз смирились, что ими правил тиран и диктатор Сталин, вот и получили. (Чего кривить душой, ведь именно так относятся к жертвам среди немцев – это вам расплата за то, что носились со своим любимым фюрером и Великой Германией.)

Для убедительности этих выводов нам обязательно припоминают Пакт о ненападении с секретным приложением, войну с Финляндией, ввод войск в Польшу, присоединение Прибалтики и Западной Украины с Белоруссией.

Надо признать, определение «агрессор» формально можно применить и к СССР. В 1939–1940 гг., использовав силу, он присоединил к себе часть территорий некоторых государств или настойчиво «посоветовал» правительствам некоторых государств самим попроситься в состав Союза.

Но здесь хочется негромко и очень спокойно спросить: «А судьи кто?»

Уж не Англия ли с Францией, которые, чтобы самим не быть втянутыми в войну, сначала молча согласились с аннексией Австрии, затем подарили Гитлеру кусок другой страны – Чехословакии (даже не спросив при этом согласия последней)?

Может, они забыли, как весной – летом 1939-го целых четыре месяца затягивали переговоры в Москве об организации коллективного отпора Гитлеру? Не подписывая договор с нами, настаивали, чтобы его подписала Польша, разрешив проход советских войск в Германию. Тогда, в случае нападения Гитлера на Польшу, мы бы воевали, а эти миролюбы с нетерпением бы ожидали, когда можно добить обоих.

Уж не США ли, которые выдавали огромные кредиты и продавали новейшие технологии немецкому ВПК? Они разве не понимали, ЗАЧЕМ Германии нужна военная промышленность и современное оружие?

Уж не Польша ли, которая по-шакальи быстренько оттяпала у поверженной Чехословакии жирный кусок территории и собиралась сама поучаствовать в агрессии против СССР и дележке его территории?

И кстати, а Гесс зачем все-таки прилетал?..

Понятно, этим ребятам не хочется признавать, что преступления против человечности, совершенные Германией, лежат и на их совести. Ведь если и дальше касаться формально-юридической стороны этой непростой темы, то нужно вспомнить, что к соучастникам любого преступления помимо исполнителя (в данном случае Германии) также относятся организаторы, пособники и подстрекатели. И если роль Запада в организации Второй мировой доказать сложно, то его пособничество и подстрекательство налицо.

Уголовное право на Западе тоже знают и в свою очередь обвиняют в пособничестве СССР, вспоминая нам Торгово-кредитное соглашение с Германией от 19 августа 1939 г. и хозяйственные договоры от 11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г.

И получается, что их торговля с Германией (даже во время войны (!) через третьи страны) – это сотрудничество, а наша до войны – преступление. (Для справки: в 1940 г. доля СССР составила: в импорте Германии всего лишь 7,6 % (5-е место после Италии, Дании, Румынии, Норвегии), в экспорте – 4,5 %.)

Поэтому, слушая «либералов», доморощенных и западных, укрепляешься во мнении, что их всех объединяют не эфемерные либеральные ценности, а двойные стандарты во всем и циничная избирательность памяти. А часто приводимое ими высказывание Вольтера: «Мне не нравится ваше мнение, но я жизнь отдам за ваше право его высказывать», в котором якобы изложена суть либерализма, на практике превращается в совсем иное: «Мне плевать и на твое мнение, и на твои доводы!»

Версия о том, что Сталин поставил целью захватить Европу, чтобы и в ней заполыхал пожар социалистической революции, очень нравится на Западе, но еще больше – нашим «либералам». Они с энтузиазмом поддерживают все начинания Запада, направленные на ослабление нашей страны: от пропагандистской истерии до экономических санкций. Невольно задумаешься, а миф ли это – о пятой колонне?

Мысль о подготовке в СССР агрессии против Германии первой посетила бывшего советского разведчика, а ныне предателя с 42-летним стажем Владимира Резуна, нашедшего кров и пропитание в Великобритании в 1978 г.

Для оправдания своего иудства этот господин легко вжился в придуманную им легенду (не зря учился в разведшколе) о мужественном борце за справедливость, который, рискуя жизнью, бросил все, чтобы на новой родине рассказать миру жестокую правду об «империи зла» – СССР.

Заодно он сменил и неблагозвучную украинскую фамилию Резун на гордую русскую – Суворов. Хотя ему больше подошла бы фамилия Мазепы, продолжателем подленьких дел которого он стал. Как принято у предателей, он выдал английским спецслужбам все, что знал, и всех, кого знал. Вот как отозвался об этом «герое» его сослуживец по разведке, генерал-лейтенант Ю. Бабаянц: «О том, что Суворов предатель, ни у кого сомнения нет… Мы располагаем достоверными данными, что он выдал более 200 человек, тех, с кем он учился, кого знал, по фотографиям опознал».

Надо отдать должное уму и сообразительности отважного иуды – он откопал золотую жилу, которая стабильно кормит его с 1981 г., когда увидела свет его первая книга «Ледокол».

Он и Запад нашли друг друга. Один почувствовал желание другого повесить на сталинский СССР всех собак за развязывание Второй мировой и быстро предложил, как это осуществить. Для этого надо было только доказать, что Сталин готовился обрушиться на несчастную Европу с целью построить в ней новый ГУЛАГ. Нестыковку в том, что вообще-то Европа в лице Гитлера набросилась на СССР, Резун легко сводит на нет, заявив, что Гитлер был вынужден напасть, чтобы опередить советского агрессора.

Запад такое толкование истории устроило – ведь всё сразу встало на свои места. Теперь инициатором войны становился Сталин, а не те, кто взрастил Гитлера. Да и Гитлер стал смотреться как жертва обстоятельств, вынужденная вооружаться с целью противостояния коммунистической угрозе. Теперь молчаливое согласие Европы и на увеличение немецкой армии, и на захват Австрии, и даже мюнхенский сговор – все это воспринимается в другом свете. Это уже выглядит как своего рода помощь Германии в подготовке к будущему противостоянию со всемирным злом – СССР.

Возникающее чувство неловкости, что тогда Гитлер предстает как человек, пытавшийся освободить Европу от «красной чумы», а Германия оказывается жертвой в борьбе с «коммунистическим молохом», Запад не смущает. Подумаешь, кто не ошибался? Европа ошиблась, что не вовремя разглядела в Гитлере своего захватчика, а Гитлер ошибся, что перегнул палку в праведной, по сути, борьбе. (Под «перегнул» в первую очередь подразумеваются жертвы холокоста, а не 27 миллионов жизней советских людей. Последние сами виноваты, что восхищались Сталиным.)

Книги Резуна появились у нас с началом перестройки и в первое время вызвали интерес, как все новое и непривычное. Отношение к подобной литературе очень схоже с тем, как восприняли у нас быстро наводнившие страну сникерсы, колу, жевательную резинку и американские боевики. Понадобилось немало времени, чтобы понять: под блестящей оберткой спрятана вредная дрянь.

Кстати, рассматривая библиографию этого довольно плодовитого писателя (более 30 произведений в различных жанрах), обратил внимание, что он имеет Золотую медаль Кафки за вклад в культуру и искусство, врученную чехословацкими собратьями по перу. Как это по-либеральному: страна, преданная Западом и отданная им Гитлеру на заклание, наградила предателя, фактически оправдывающего Гитлера. Своего рода стокгольмский синдром – жертвам предательства начинают нравиться все предатели.

Ради объективности надо признать, что перестройка открыла не только резунов-войновичей, но также и книги Бунина, Булгакова, мемуары белоэмигрантов, в которых история преподносилась не так, как ее преподавали в школе. На читателя хлынул поток информации, о которой он раньше и не подозревал.

Оказалось, при царизме жили лучше, чем при большевиках.

Оказалось, про большевиков до Октября вообще мало кто знал, а тем более хотел их прихода к власти.

Оказалось, самый добрый на свете дедушка – Ленин требовал «стрелять и вешать» как можно больше, причем не только буржуев, но и рабочих с крестьянами, недовольных новой властью. А ЧК с огромным удовольствием его требования выполняла.

Оказалось, большинство жертв политических репрессий 1930-х сами были или палачами в 1920-х или обыкновенными зарвавшимися взяточниками.

Оказалось, при Сталине были не только репрессии, еще был и небывалый экономический рост. И многое, многое другое…

Но постепенно с полок исчезли книги о зверствах в России большевиков-нерусей, зато все больше стало появляться «либерального» бреда о кровавом Сталине, о ленивом и пьющем русском народе, о растущем русском фашизме, о мракобесном Православии и т. п.

Отдельной группой повалили книги, восхваляющие Ельцина, Гайдара и Чубайса. Их преступления против России нам стараются выдать за огромный труд на ее благо. Разруха и нищета 1990-х, оказывается, были рывком вперед, а разграбление страны кучкой воров на залоговых аукционах и в период «прихватизации» на самом деле являлись либеральными экономическими реформами.

Авторы книг, ностальгирующие по девяностым, как о времени надежд и великих свершений, почему-то забывают упомянуть о расстреле парламента в 93-м, о Чечне 95-го, о фальсификации выборов президента в 96-м, о дефолте в 98-м, об украденных многомиллиардных траншах. Складывается впечатление, что авторы этих книжонок держат всех за дураков, пытаясь доказывать, что черное – это белое.

Но больше всего настораживает, вызывая омерзение, что в последнее время появляется много книг, очерняющих историю России, особенно самый великий и трагический ее период – Великую Отечественную войну. «Ледокол» Резуна-Мазепы была одной из самых первых.

Резуны – солонины – сванидзы, стараясь показаться объективными историками, приводят довольно много цитат и выдержек из разных документов и книг, но такое впечатление, что подбирают только те источники или выхватывают из контекста те куски, которые вторят их «авторитетному» мнению. И наоборот, то, что ставит под сомнение их выводы, они просто «не замечают».

Например, они проигнорировали книгу Ямпольского В.П. «Уничтожить Россию весной 1941 г. Документы спецслужб СССР и Германии», что абсолютно соответствует стилю работы «либеральных историков». А в этой книге, например, приведен протокол допроса начальника пункта связи 3-й германской танковой группы зондерфюрера (полковника) Пауля Фридриха от 20 марта 1945 г. Этот Фридрих рассказал, что 17 июня 1941 г. он был переведен в управление абвера (военной разведки) при Верховном командовании ВС Германии и прикомандирован к группе офицера Гака. Перед группой стояла задача по сбору документов и других данных, на основании которых можно было бы обвинить СССР в подготовке войны против Германии и представить его разжигателем войны, а Германию – жертвой, вынужденной прибегнуть к защите.

Эта группа переправила в Германию несколько транспортов с трофейными документами, но, так как работа не дала желаемого результата, то группа Гака в октябре 1941 г. свою работу прекратила и была расформирована.

«Не заметили» «либералы» и книгу немецкого историка Якобсена «1939–1945. Вторая мировая война. Хроника и документы», что тоже объяснимо, ведь автор написал:

«Необходимо разрушить одну все еще распространенную легенду: германское нападение на СССР в 1941 г. (как об этом свидетельствуют результаты изучения документальных источников) не являлось превентивной войной…

При внезапном нападении летом 1941 г. не было захвачено никаких документов, которые бы, несмотря на сосредоточие советских войск, давали основание для выводов о вражеских наступательных намерениях».

Уж тем более им были неинтересны мемуары участника тех событий, бывшего немецкого генерала В. Мюллера, в которых он отметил: «За все время подготовки к войне против СССР вопрос о превентивном нападении со стороны России ни разу серьезно не рассматривался».

А немцы не из тех, кто рискует и действует на авось – они прекрасно знали, что СССР не готовится к нападению. Это подтверждают и выводы немецкой военной разведки от 20 мая 1941 г.:

«…превентивное наступление является маловероятным по следующим причинам:

а. Военные причины:

…верховное военное командование (имеется в виду советское) знает, какой низкий уровень обучения господствует в РККА…

б. Политические причины:

Тот факт, что СССР не использовал гораздо более подходящие возможности… (слабые силы на востоке, война на Балканах), а также в последнее время СССР политически идет на встречу и старается избегать политических трений, заставляют выглядеть маловероятным намерения СССР к нападению…»

Неудивительно, что «либералам» не попалась и книга «Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне Третьего рейха против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания». В ней есть слова Кейтеля, что накануне войны он подал Гитлеру записку, в которой отговаривал его от нападения на СССР, но тот «…был одержим идеей: столкновение, так или иначе, но обязательно произойдет, и было бы ошибкой ждать, когда противник изготовится и нападет на нас». То есть Гитлер знал, что в июне 1941-го СССР не изготовился к нападению на Германию.

Такое впечатление, что «либералы» знают что-то ТАКОЕ, что их не могут переубедить ни свидетельства очевидцев тех событий с нашей и вражеской стороны, ни данные о расположении советских войск, доказывающие построение эшелонированной обороны, а не ударных наступательных «кулаков».

Еще раз убеждаешься: «либерал» и объективность – понятия несовместимые. Хотя правильнее было бы сказать, что у «либералов» проблемы с порядочностью и честью…

Но давайте обратимся к «Ледоколу» Резуна.

В нем Гитлер представлен как политический лидер, вынужденный совершать ответные шаги на действия Сталина. В отличие от современных «либералов», Резун не считает Сталина клиническим идиотом, наоборот, он уверен, что тот переиграл Гитлера по всем пунктам. Подписав под его давлением Пакт о ненападении, Гитлер тем самым подписал свой смертный приговор, так как Сталин, присоединив государства, имеющие границу с Германией (Прибалтику, часть Польши, Западную Украину и Белоруссию), получил плацдарм для нападения на Германию.

Считать Гитлера недалеким простачком несерьезно. Несомненно, он являлся выдающим политиком, сумевшим подмять под себя всю Европу (его цели и способы их достижений благовидными не назовешь, но от этого его талант политика и лидера государства меньше не становится). Он знал, что хотел, и находил эффективные решения, как этого добиться. Не думаю, что он наивно клюнул на удочку Сталина, наоборот, судя по событиям лета и осени 41-го, он был очень близок к своему звездному часу.

Я попытался в «Ледоколе» найти, что Резун думает по поводу двух простых, но принципиальных вопросов:

1. Был ли СССР в списках государств, которые Гитлер планировал захватить, и с какого момента он начал готовится к нападению?

2. Если СССР в этих списках отсутствовал, то ЧТО вдруг подтолкнуло Гитлера изменить свое решение и напасть?

На первый вопрос Резун дает отрицательный ответ – нет, Гитлер не собирался нападать на СССР. Для доказательства он приводит показания немецких генералов Кейтеля и Йодля на Нюрнбергском процессе. Они оба утверждали, что нападать на СССР Гитлер даже и не думал, но действия СССР в 1940–1941 гг. вынудили его нанести превентивный удар по Красной Армии, которая готовилась напасть на Германию.

Непонятно, что в этих показаниях заставило Резуна им поверить. Может, общеизвестный факт, что на суде все обещают говорить «правду, только правду и ничего, кроме правды». А может, безупречная репутация Гитлера, который до июня 1941 г. являлся образцом честности и порядочности. Но скорее всего, миролюбивая политика Германии последних предвоенных лет, начиная с 1938 г.

Если серьезно, то ничего удивительного в наивной «вере» Резуна нет, надо понимать, что перед нами один из «либералов» чистейшей воды. Их мораль позволяет им верить лжи, и наоборот, называть правду ложью. Когда им надо, они не видят очевидное и отчетливо видят несуществующее. Предатели у них ходят в героях, а герои – сплошь дремучие фанатики. Поэтому пусть «либералы» с ним и соглашаются…

На мой второй вопрос Резун дает исчерпывающий ответ. Он достоверно (по его мнению) знает, ЧТО подтолкнуло Гитлера к нападению на СССР, и с готовностью этим делится со всеми.

Этим ЧТО оказалось… создание советской Дунайской флотилии. Я не шучу и не иронизирую, вот его собственные слова:

«…в наступательной войне Дунайская флотилия была для Германии смертельно опасна: стоило ей подняться на 130 км вверх по течению, и стратегический мост у Черновады окажется под обстрелом ее пушек, а это означало, что подача нефти из Плоешти в порт Констанца нарушена. Еще двести километров вверх по течению – и вся германская военная машина остановится просто потому, что германские танки, самолеты, боевые корабли больше не будут получать топлива.

В июле 1940 г. Гитлер впервые высказывает мысль о том, что Советский Союз может быть очень опасен, особенно если германские войска уйдут с континента на Британские острова и в Африку».

Раз так все серьезно, то надо очень внимательно разобраться, что же это за флотилия такая, которая, пройдя 330 км по Дунаю, может поставить крест на всей Германии. Наверняка в ее составе были новейшие авианосцы, линкоры и подводные лодки, не иначе.

Начнем по порядку.

28 июня 1940 г. в соответствии с секретным Приложением к Пакту о ненападении к СССР была присоединена Бессарабия, ранее входившая в состав Российской империи.

Конечно, туда сразу же были введены войска Красной Армии, ведь надо признать, что не все местные жители рвались жить в СССР. Уже 1 июля 1940 г. была образована та самая, так напугавшая Гитлера, Дунайская флотилия.

В ее состав вошло около 50 плавающих единиц, из которых наступательное вооружение имели всего 28 кораблей (6 мониторов и 22 бронекатера – как видим, далеко не линкоры). Даже если бы эта «армада» действовала в идеальных условиях, без противодействия противника, все равно трудно представить, чтобы ее т. н. огневой мощи хватило бы на разрушение мостов и дорог.

А то, что условия для этих корабликов были далеки от идеальных, Резун почему-то забыл указать. Например, в его книге нет буквально ни слова о румынской Дунайской флотилии, противостоявшей нашей. Я восполнил этот пробел и привел ниже данные о корабельном составе обеих флотилий.

Таблица № 4

Корабельный состав советской и румынской Дунайских флотилий

Примечание. Помимо указанных здесь кораблей обе флотилии имели корабли и вспомогательные суда (тральщики, минные заградители, буксиры, штабные корабли, плавучие госпитали, плавмастерские и др.), которые в соответствии со своим предназначением не принимают участия в боевых действиях, но обеспечивают их проведение.

Из таблицы видно, что количество кораблей в обеих флотилиях приблизительно было равным, но вооружение румынских кораблей значительно мощнее, и поэтому суммарный залп их корабельной артиллерии был в 2 раза «тяжелее» нашего.

Согласитесь, трудно понять, почему 46 пушек наших кораблей оказались «для Германии смертельно опасными», а про 91 корабельное румынское орудие можно даже не упоминать.

А ведь у румын кроме артиллерии кораблей имелась и общевойсковая артиллерия, которой все равно в кого стрелять – по танку в поле или по катеру на водной глади реки. Только один румынский артиллерийский полк мог выкатить на берег Дуная до 40 крупнокалиберных орудий, а у Румынии было несколько дивизий с такими полками.

Допускаю, бывший офицер-танкист Резун не знал, что самую большую опасность для флота представляют не корабли и береговая артиллерия врага, а его авиация – более 57 % всех погибших во время войны кораблей были уничтожены самолетами. Следующим по эффективности противокорабельным оружием являлись мины (14 %), и только затем – артиллерия и торпеды кораблей противника (7 %).

Уж чего-чего, а первоклассной авиации и летчиков с боевым опытом в Германии имелось в достаточном количестве. Чтобы было понятнее, насколько эти корабли были уязвимы для авиации, приведу данные, характеризующие их возможность противостоять атакам с воздуха:

– из средств ПВО они имели всего одну или две (в зависимости от проекта) установки спаренных зенитных пулеметов;

– броня их корпусов толщиной 4–8 мм могла защитить лишь от пуль и мелких осколков (для сравнения: у танка Т-34 броня была 20 мм, а позже – 40 мм);

– низкая максимальная скорость (у мониторов до 16 км/час, у катеров до 22 км/час) не позволяла эффективно уклоняться от атак самолетов, летящих со скоростью более 500 км/час.

Если эти корабли, находясь вне зоны своих береговых средств ПВО, подвергались атакам группы самолетов, они были практически обречены.

Поэтому рассуждения новоиспеченного Мазепы про «смертельную опасность для Германии», исходящую именно от Дунайской флотилии, считаю несерьезными ввиду крайне ограниченных возможностей ее кораблей и их низкой боевой устойчивости. Они предназначались для обеспечения форсирования рек сухопутными войсками, для высадки десанта и поддержки его огнем, но не более. Стратегическую задачу по выводу Германии из войны Дунайская флотилия решить НЕ МОГЛА.

Скорее всего, танкист по образованию действительно не знал тонкостей военно-морской науки, но он точно должен был знать, что самым эффективным средством для разрушения мостов являются авиационные бомбы.

Он наверняка знал, что у СССР имелись неплохие средние и тяжелые бомбардировщики, которые, базируясь на аэродромах, удаленных от целей на 750—1000 км, могли доставить к мостам и железнодорожным узлам до трех тонн бомб каждый.

Даже один прорвавшийся к мосту самолет мог причинить ему разрушений неизмеримо больше, чем все корабли Дунайской флотилии вместе взятые. Перед войной на вооружении советской авиации имелись фугасные бомбы калибра 100 кг, 250 кг (самая массовая бомба), 500 кг и 1000 кг (сравните с артиллерийским снарядом 76 мм пушки катера, весившим 7,1 кг).

Поэтому самую большую опасность, и при этом реальную, для румынских нефтяных промыслов и коммуникаций представляли наши бомбардировщики, базировавшиеся на аэродромах Украины и Молдавии. Причем они были там размещены задолго до присоединения Бессарабии и создания «флотилии-убийцы». Но об этом у Резуна не сказано.

Читаем нашего «историка» дальше:

«12 ноября 1940 г. в беседе с Молотовым Гитлер указывает на необходимость держать в Румынии много германских войск, явно намекая Молотову на советскую военную угрозу румынской нефти. Молотов намек игнорировал. Вот почему Гитлер после отъезда Молотова, обдумав все еще раз, в декабре дает директиву на проведение операции «Барбаросса».

После раскрытия «главной тайны» Красной Армии (о флотилии, несущей смерть всему живому) Резун плавно подводит и к основному вопросу своей книги:

«В карьере Сталина было мало ошибок. Одна из немногих, но самая главная – это захват Бессарабии в 1940 г.

…Гитлер просил главу советского правительства отвести советскую угрозу от нефтяного сердца Германии. Сталин и Молотов угрозу не отвели. Кто же виноват в начале войны? Кто кому угрожал? Кто кого провоцировал на ответные действия?»

Ответ заложен уже в самом вопросе – конечно, Сталин! Ведь Гитлер просил его, как человека: «Слушай, друг, отведи угрозу, не мешай Англию кровью умыть!» Но тот уперся как баран: «Не отведу! Пусть будет на всякий случай».

Вот Гитлер и спровоцировался… А что ему еще оставалось делать? Перестать страны захватывать, что ли?

А если серьезно, то не надо быть великим стратегом, чтобы понимать, во время войны противники всегда будут стараться нанести удары по промышленным и административным центрам друг друга, а также местам добычи полезных ископаемых, имеющих военно-стратегическое значение (нефть, газ, уголь, руда и т. п.). Поэтому мы волновались за бакинские нефтепромыслы и Донбасс, а немцы – за румынские нефтяные вышки и Селезию. У войны свои законы и правила.

Стараясь угрожать нефтяным промыслам Румынии, Сталин и наши военные ничего нового не изобрели, это решение лежало на поверхности. Грех было не воспользоваться их уязвимостью из-за близкого расположения к границам СССР.

Но при этом надо помнить, что наличие угрозы – это не обязательно ее реализация, в первую очередь это сдерживающий фактор. Так, например, атомная бомба у России не для нападения, а для отрезвления горячих западно-демократических голов…

После ознакомления с «Ледоколом» у меня осталось такое же ощущение брезгливости, как после книг упомянутого выше Солонина. Оба не стесняются вырывать фразы из контекста, используют прием перемешивания исторических фактов и своих домыслов, «не замечают» или «забывают» те события, которые им не нравятся и т. д.

Но есть у них и отличия:

Резун считает репрессированных Тухачевского, Уборевича и Якира никудышными полководцами, а Сталина – великим стратегом и политиком.

Солонин, наоборот, видит в Тухачевском и К° передовых военных теоретиков, а Сталин для него недалекий, неумный политикан, которого все обвели вокруг пальца.

Но что меня поразило больше всего, так это то, что живущий в России Солонин ненавидит ее и русский народ больше, чем живущий в Англии предатель…

С Резуном и его «Ледоколом» мы разобрались, теперь «зададим» Гитлеру те же самые вопросы, ответы на которые я искал у Резуна:

1. Был ли СССР в списках государств, которые он планировал захватить, и с какого момента он начал готовиться к нападению?

2. Если СССР в этих списках отсутствовал, то ЧТО подтолкнуло его изменить свое решение и напасть?

Предлагаю посмотреть, что Гитлер писал о судьбе России в своей единственной книге «Маин Кампф» и какие задачи ставил военным в своих директивах.

Вот какими видел Гитлер взаимоотношения с Россией:

«Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе, имея в виду в первую очередь Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены».

Другими словами, увеличение территории Германии за счет российских земель он считал одним из основных условий строительства Великой Германии, ведь без большой территории государство не может стать великим.

Гитлер был уверен, что даже в границах до Первой мировой войны Германия имела непропорционально мало земли, чтобы ее народ жил достойно. Не говоря уже о том огрызке территории, который у нее осталась в результате заключения Версальского мирного договора.

Чтобы как-то оправдать кровожадность своего тезиса, он приводит в качестве смягчающего обстоятельства следующий довод: «Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Сейчас руководство этой страной захватили евреи…

Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Поэтому это гигантское государство обречено на гибель».

Ну, раз сама Судьба перстом указала, то делать нечего, надо брать. Тем более все равно развалится.

По мнению Гитлера, большевизация России сделала невозможными какие-либо политические союзы с ней (все по той же причине – развалится, и нет союзника):

«…Ныне положение вещей в корне изменилось. Если перед мировой войной (имеется в виду Первая мировая) мы могли подавить в себе чувство обиды против России и все же пойти с ней против Англии, то теперь об этом не может быть и речи».

То есть, как ни крути, Германии от России польза только в одном – в ее территории с плодородными землями и полезными ископаемыми.

Но для гарантированного величия Германии, как считал Гитлер, простого увеличения земель было бы недостаточно, надо обязательно создать условия, исключающие появление конкурентов, которые этому счастью рано или поздно могут помешать:

«Никогда не миритесь с существованием двух континентальных держав в Европе! В любой попытке создать на границах Германии вторую военную державу или даже только государство, способное впоследствии стать крупной военной державой, вы должны видеть прямое нападение на Германию. Раз создается такое положение, вы не только имеете право, но и ОБЯЗАНЫ бороться против него всеми средствами, вплоть до применения оружия. И вы не имеете права успокоиться,… пока вам не удастся его уничтожить…»

Поэтому захват России сразу решал две задачи: и расширения жизненного пространств, и устранения потенциального конкурента – второй континентальной державы.

Таким образом, на первую часть первого вопроса Гитлер (противореча Резуну) «ответил» положительно. Не знаю, как «либералы», а я ему сразу поверил. Нет никаких сомнений, что Гитлер рано или поздно должен был напасть на Россию. И не столько из-за того, что ЭТО было намечено в его программной книге (мало ли чего политики пишут в своих книгах), а потому, что ВСЕ намеченное он последовательно и упорно выполнял.

Посмотрим, как он ответил на вторую часть вопроса – «… ЧТО послужило началом к подготовке нападения?»

Предлагаю снова обратиться к дневнику генерала Гальдера. Благодаря его нереальной (для русских, по крайней мере) пунктуальности и скрупулезности мы имеем возможность видеть, как менялись военные планы Гитлера в зависимости от изменения политической обстановки.

Еще раз напомню мнение Резуна (кстати, не подкрепленное им ни документами, ни словами фюрера или его военных) – Гитлер был вынужден принять решение о нападении на СССР, оценив невероятную опасность Дунайской флотилии, созданной в июле 1940 г.

Известно, что в июле 1940 г. он действительно дал указание военным просчитать возможность такого нападения. Попытаемся разобраться, что же на самом деле сподвигло Гитлера на это. («Дунайскую» причину Резуна отбросим, как бредовую.)

Давайте вместе прочтем в довоенной части дневника Гальдера те строки, в которых он пишет о России (они занимают приблизительно 2–3 процента от всего объема записей, но даже их я привел не все, а наиболее, на мой взгляд, интересные). И я позволю себе краткие комментарии после некоторых строк:

«3 июля 1940 г.:

…В разговоре были затронуты:

а. Оперативные вопросы. В настоящее время на первом плане стоят английская проблема, которую следует разрабатывать отдельно, и восточная проблема. Основное содержание последней: способ нанесения решительного удара России, чтобы принудить ее признать господствующую роль Германии в Европе.

Наряду с этим возникают и второстепенные проблемы вроде балтийской, балканской и других.

4 июля:

…б. Планы железнодорожных перевозок: с 18.7 начнется переброска танков на Восток.

…д. Вопрос об усиленном строительстве железных дорог на Востоке».

Комментарий: Летом 1940 г. Германия вела усиленную подготовку к высадке десанта на Британские острова. Но, оказывается, уже тогда Генеральный штаб сухопутных войск вермахта думал о нападении на СССР – танки, освободившиеся после разгрома Франции и ненужные для десанта, стали отправлять на Восток. (Кстати, корабли Дунайской флотилии еще были на пути к Дунаю и никому смертельно угрожать не могли…)

«11 июля:

…Фюрера больше всего занимает вопрос, почему Англия до сих пор не ищет мира. Он, как и мы, видит причину этого в том, что Англия еще надеется на Россию.

Поэтому он считает, что придется силой принудить Англию к миру. Однако он несколько неохотно идет на это.

Причина: Если мы разгромим Англию, вся Британская империя распадется. Но Германия ничего от этого не выиграет. Разгром Англии будет достигнут ценой немецкой крови, а пожинать плоды будут Япония, Америка и др.»

Комментарий: Дальнейшая проработка планов высадки показала, что эта операция требует дополнительного производства большого количества десантных средств и специального вооружения. Но даже при условии получения всего необходимого высшее командование Германии не гарантировало ее успех. Его можно было понять, ведь морские десанты являются едва ли не самыми сложными военными операциями, всегда приводящими к большим потерям среди наступающих.

Вот здесь, на мой взгляд, «и зарыта собака» – Гитлер осознал, что высадка на Острова потребует дополнительных средств, вооружения, времени и жертв, но главное – ее успех не гарантирован, а результат, даже положительный, мало что даст Германии.

Именно ЭТО (а не «ужасная» флотилия) явилось основной причиной, по которой он в июле приказал военным оценить реальность вторжения в Россию, а в октябре принял решение на время отказаться от вторжения на Британские острова и перенес свои взоры на Восток.

«22 июля:

…5. Сталин заигрывает с Англией с целью заставить ее продолжать войну и тем самым сковать нас… Он стремится к тому, чтобы Германия не стала слишком сильной. Однако никаких признаков активного выступления России против нас нет.

6. Русская проблема будет разрешена наступлением. Следует продумать план предстоящей операции.

31 июля:

Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия.

Вывод: В соответствии с этим рассуждением Россия должна быть ликвидирована. Срок – весна 1941 г.

Позже: Украина, Белоруссия, Прибалтика – нам. Финляндии – районы до Белого моря».

Комментарий: Выделенные мной строки доказывают, что главная цель разгрома России – не сохранение нефтяных промыслов Румынии, а достижение господства в Европе.

Надо признать, Гитлер придумал остроумный ход. Раньше он собирался убить «двух зайцев» двумя выстрелами по очереди – сначала Англию, затем Россию. Но поняв, что в первого «зайца» может и не попасть, а до второго тогда и руки не дойдут, он решил обоих убрать, выстрелив всего один раз. Для этого надо было только поменять очередность нападения и сначала убить второго «зайца» (Россию), а первый от безысходности и сам «сдохнет».

При этом и десантная операция становилась ненужной, и Германия приросла бы землями поверженной России.

«30 сентября:

Увеличивается количество сведений о том, что Россияв 1941 г. ожидает вооруженного конфликта с нами.

15 октября:

…Однако невероятно, чтобы Россия сама начала с нами конфликт».

Комментарий: Прошу обратить внимание – Россия ожидает войны с Германией, а не готовит ее. Такое впечатление, что «либералы» действительно про этот дневник не слышали, иначе бы не кричали на каждом углу: «Россия готовилась напасть на Германию!»

Гальдер, наш заклятый враг, непосредственно руководивший подготовкой сухопутных войск вермахта к вторжению в Россию, несколько раз пишет, что в уже июле 1940 г. Германия решила: «Россия должна быть ликвидирована. Срок – весна 1941 г.» При этом подчеркивает, что нет данных о подготовки России к нападению на Германию.

Кому, как не ему, начальнику Генерального штаба, знать, кто на кого готовился нападать.

«5 декабря:

…Детали программы «Отто» [высказывание Гитлера] («Отто» – условное название предварительного плана нападения на Россию):

в. Цель операции – уничтожить жизненную силу России. …в полном объеме развернуть подготовку к ее осуществлению. Предполагаемый срок начала – конец мая.

15 декабря:

…Переговоры с Молотовым позволили сделать нашу оценку общей обстановки более ясной, в особенности в отношении Финляндии и Балкан. Каких-либо острых разногласий не имеется».

Комментарий: Гальдер снова поправляет Резуна, утверждавшего, что «…вот почему Гитлер после отъезда Молотова, обдумав все еще раз, в декабре дает директиву напроведение операции «Барбаросса». Нелогично, господин Резун, – разногласий по Балканам нет (кстати, Румыния со своей нефтью тоже находится на Балканах), а «Барбароссу» подписал, якобы опасаясь за Балканы. Значит, дело не в румынской нефти.

Если коротко обобщить приведенные строки, то «ответ» Гитлера на вторую часть вопроса является таким.

После капитуляции Франции 22 июня 1940 г. Германия начала активную и очень серьезную подготовку к высадке десанта на Британские острова. При этом в душе Гитлера теплилась надежда, что Англия в отсутствие союзников вот-вот капитулирует в результате морской блокады. Причем эти надежды были обоснованны – часть английской элиты (среди которой, например, был министр иностранных дел лорд Галифакс) действительно предлагала достигнуть мирного соглашения с Германией ценой уступок. И если бы не Уинстон Черчилль, ставший в мае 1940 г. премьер-министром, то, скорее всего, мечты Гитлера исполнились бы.

Увидев непреклонность Англии и осознав, какую цену придется заплатить за вторжение на Острова, Гитлер решил сломить ее сопротивление, убрав с политической сцены ее потенциального союзника – Россию.

Он знал, что состояние Красной Армии далеко от совершенства, а разведка докладывала, что нападать Сталин не собирается (по крайней мере пока). Но главное, Гитлер был абсолютно уверен в нежизнеспособности СССР, как государства, которое при первых серьезных успехах Германии на полях сражений развалится само.

Помня результат Первой мировой, он опасался войны на два фронта, допуская, что Англия и Россия могут стать союзниками. Но при этом он правильно рассчитал, что если нападет на Англию, то Россия, скорее всего, придет ей на помощь, а если – на Россию, то вряд ли Англия высадит войска на континент для помощи союзнику. Во-первых, потому что это сложно исполнить, а во-вторых, потому что… это Англия. Весь мир только что видел, КАК она помогала своему союзнику – Франции, а уж как она «поможет» идеологическому врагу, можно было легко представить. Дальнейшие события подтвердили правильность расчета Гитлера – союзники целых три года готовились нам помочь, как будто наблюдая, чья же возьмет.

На этом мы покончим с историком-предателем. Считать его опус серьезным историческим исследованием нельзя, ведь все его творчество направлено только на одно – оправдать свое предательство (в первую очередь, перед своими родными). Иудам нельзя верить ни в чем…

Давайте лучше обратимся к мнению еще одной известной личности – Троцкого, который в 1937 г. в своей работе «Преданная революция. Что такое СССР и куда он идет?» отчитывал Сталина за измену делу революции:

«…Теория социализма в отдельной стране, впервые возвещенная осенью 1924 г., знаменовала стремление освободить советскую политику от программы международной революции.

…На смену «войне классов» пришла доктрина «коллективной безопасности»; перспектива мировой революции уступила место обоготворению статус-кво…»

Старый большевик негодует – как Сталин посмел заменить идею мировой революции с неизбежными захватническими войнами и кровью народа на построение общества, желающего жить в мире с соседями (которые сплошь были (о ужас!) капиталистическими государствами)! «Демон мировой революции» заметил стремление СССР мирно сосуществовать с соседними государствами, что исключало ведение революционных войн.

Для СССР главными программными документами всегда являлись отчетные доклады ЦК на партийных съездах. Ниже я привел выдержки из тех частей докладов на XVII и XVIII съездах ВКП(б), где говорилось про внешнюю политику СССР. Помог мне в этом яковлевский сборник документов:

Документ № П2

«ИЗ ОТЧЕТНОГО ДОКЛАДА И.В. СТАЛИНА НА XVII СЪЕЗДЕ ВКП(б)

28 января 1934 г.

Внешняя политика Советского Союза ясна и понятна:

1. Мы стоим за мир и укрепление деловых связей со всеми странами, стоим и будем стоять на этой позиции, поскольку эти страны будут держаться таких же отношений с Советским Союзом, поскольку они не попытаютсянарушить интересы нашей страны.

2. Мы стоим за мирные, близкие и добрососедские отношения со всеми соседними странами, имеющими с СССР общую границу, стоим и будем стоять на этой позиции, поскольку эти страны будут держаться таких же отношений с Советским Союзом, поскольку они не попытаются нарушить, прямо или косвенно, интересы целости и неприкосновенности границ Советского государства.

4. Мы не боимся угроз со стороны агрессоров и готовы ответить двойным ударом на удар поджигателей войны, пытающихся нарушить неприкосновенность советских границ».

Документ № П12

«ИЗ ОТЧЕТНОГО ДОКЛАДА ЦК ВКП(б) XVIII СЪЕЗДУ ВКП(б)

10 марта 1939 г.

Наша внешняя политика ясна. Она есть политика сохранения мира и усиления торговых отношений со всеми странами. СССР не думает угрожать кому бы то ни было и – тем более – напасть на кого бы то ни было. Мы стоим за мир и отстаиваем дело мира. Но мы не боимся угроз и готовы ответить ударом на удар поджигателей войны (бурные аплодисменты). Кто хочет мира и добивается деловых связей с нами, тот всегда найдет у нас поддержку».

Правда, последовавшее в 1939 г. присоединение к СССР территорий, раньше входивших в состав Российской империи, вроде бы свидетельствовало об обратном. Ведь тогда главным аргументом убеждения были как раз штыки Красной Армии. Но предлагаю вспомнить, как осложнилась обстановка в Европе после захвата Гитлером Чехословакии, и как двулично повели себя «великие» державы Франция и Великобритания. Да и т. н. первая жертва Второй мировой – Польша сама только что поучаствовала в дележе захваченной Чехословакии и готовилась отхватить кусок пожирнее, вынашивая планы совместного с Германией нападения на СССР.

Чтобы не оставалось сомнений в агрессивных планах Польши, предлагаю ознакомиться с записью беседы министров иностранных дел Германии Риббентропа и Польши Бека от 26 января 1939 г.: «Г-н Бек не скрывает, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю». Так вот, чтобы Польша с Германией не поделила нашу территорию, нам пришлось поделить ее саму…

Присоединение Западной Украины, Западной Белоруссии и части территории Финляндии, включение в состав СССР Прибалтийских республик являлось вынужденной мерой по отодвиганию границы на запад, подальше от наших промышленных и административных центров. Это делалось с одной целью – повышения безопасности и жизнеспособности государства. Чтобы выжить в волчьем окружении, приходилось вести себя по-волчьи, иначе быстро растерзают.

Никаких претензий на мировую революцию здесь не просматривается. Если бы у Сталина были планы по увеличению территории СССР ради простого увеличения площади и численности населения страны, то, например, Монголия спокойно могла бы стать еще одной советской республикой.

«Либералы», как всегда, слепы и глухи, когда им это нужно, и с упрямством приводят «доказательства» агрессивных планов СССР. Ниже я привел две «неопровержимые» улики, предъявляемые «либералами». И сравнил их с фактами, документальными данными и мнением нелиберальных историков.

1. Главная «улика» «либералов».

Главной т. н. уликой «либералов» является План упреждающего удара по германским войскам, разработанный Генеральным штабом и изложенный в «Соображениях по плану стратегического развертывания…» от 15 мая 1941 г.

«Либералов» не смущает, что этот план не только никем не утвержден, он даже не подписан. В отличие от этих знатоков, я не могу представить, чтобы чрезвычайно важный документ в таком виде мог стать руководством к действию. Им никак не может прийти в голову, что он являлся всего лишь черновиком одного из нескольких вариантов ответных действий на подготовку агрессии против нас.

Они им радостно размахивают, как неопровержимым доказательством агрессивных намерений Сталина обрушиться на кроткого Гитлера. А после того как на одной из карт этого плана была обнаружена пометка карандашом «6 июля», их счастью не было предела – вот Сталин и попался! Его коварный план начать войну с Германией 6 июля 1941 г. был наконец-то раскрыт! Шерлок Холмс со своим дедуктивным методом отдыхает…

Причем они как будто не видят разницы между нанесением превентивного удара с целью разгромить скопление немецких войск у своих границ и нападением на Германию, простирающуюся на сотни километров от границы. Даже далекому от политики обывателю понятно, что превентивный удар наносят, чтобы не допустить поражения своего государства, а вторгаются, чтобы добиться поражения другого государства.

По большому счету, разгромить немецкую армию в то время, когда она проводила накопление сил, но еще не вышла на позиции для вторжения, – мысль хорошая. Если есть возможность, то лучше упредить агрессора, готовящегося на тебя напасть, чем сидеть и ждать, когда он ударит первым.

И с военной точки зрения это было бы очень грамотно. Большое скопление техники и запасов, скученность личного состав, все это могло увеличить эффективность применения оружия, особенно авиации и артиллерии.

Но Сталин знал, что наша армия еще не готова противостоять немецкой. Жуков в своей беседе с журналистом Анфиловым в 1965 г. вспоминал, что когда он и Тимошенко пытались представить этот план Сталину, тот зло их отругал: «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?»

Можно представить, с какими чувствами они выходили из кабинета генсека. Но к 1965 г. Жуков свое мнение поменял: «Сейчас же я считаю, хорошо, что он тогда не согласился с нами. Иначе, при ТОМ состоянии войск, могла произойти катастрофа гораздо крупная, чем та, которая постигла наши войска в мае 1942 г. под Харьковом».

Сталин, как политик и просто мудрый человек, понимал, что за год, прошедший после позорной для нас войны с Финляндией, армия по объективным причинам еще не могла стать намного лучше. Рост ее численности пока не привел к качественным улучшениям. Чтобы даже крупный щенок стал сторожевым псом, он должен окрепнуть и его надо многому научить.

Кроме того, политическая обстановка была не в нашу пользу – нападение на немецкую армию дало бы повод Англии и США вести себя с нами как с агрессором. А война на три фронта стала бы для СССР последней…

(Для информации. План от 15 мая, скорее всего, является настоящим, он действительно разрабатывался Генштабом как один из вариантов действий в создавшейся обстановке. Но Сталин его отверг, понимая, что наше наступление было бы смерти подобно сначала для армии, а затем и страны.

План был изготовлен в рукописном варианте, хранился в сейфе у Василевского с другими рабочими документами и был зарегистрирован в секретном делопроизводстве только в 1946 г., когда маршал сдал его в секретную часть Генштаба.)

2. «Та самая» операция Красной Армии под кодовым названием «Гроза».

Все без исключения «либеральные историки» с подачи все того же Резуна-Мазепы козыряют тем, что им даже известно название операции по нападению на Германию – «Гроза». Этим они как бы утверждают, если у операции было название, значит, она действительно планировалась. Даже приводят архивные документы, якобы подтверждающие это.

Но, имея дело с «либералами», надо всегда быть настороже – эти ребята соврут, недорого возьмут.

Действительно, в таблице сигналов РККА имелся и такой. Только вводил он в действие не План нападения на Германию, а План мобилизации (согласитесь, начать боевые действия или начать подготовку страны и вооруженных сил к войне – это не одно и то же).

Причем для каждого округа был заготовлен свой сигнал, так как мобилизационные мероприятия могли проводиться как одновременно во всех округах, так и в отдельно взятых в зависимости от опасности ситуации.

Кстати, тот самый сигнал «Гроза» был передан в войска Западного округа, когда стало окончательно ясно, что Гитлер развязал полноценную войну и необходимо проводить мобилизацию. Это произошло в 18.30 22 июня…

На этом с основными «уликами» покончим и ознакомимся с фактами и версиями, которые, на мой взгляд, подтверждают, что Сталин не собирался нападать на Германию.

3. Документального подтверждения подготовки СССР к нападению на Германию нет.

Вскользь этот довод уже прозвучал в цитатах, приведенных мною выше, причем это были слова немецких генералов и историков, которым очень бы хотелось, чтобы такие документы нашлись. Но они, в отличие от Резуна, не взяли на душу грех лжи…

Гитлер очень старался найти доказательства подготовки СССР к нападению на Германию, но даже специально созданная комиссия, упомянутая выше, ничего найти не смогла. А ведь в первые недели войны в руки немцев попали тысячи секретных документов разбитых ими частей РККА (в том числе так называемые «красные пакеты» – боевые документы, вводимые в действие с началом войны).

У немцев, например, оказался весь комплект (46 документов общим объемом в 176 листов) реальных боевых документов 1-го стрелкового корпуса 10-й армии Западного округа. К их сожалению, никаких упоминаний ни об операции «Гроза», ни о начале войны 6 июля 1941 г. или в другой день в них не оказалось. Там было предписано: в случае нападения Германии занять свои позиции и упорно их оборонять.

Немцы сожалели недолго, наши войска заставили отвлечься на другое… Зато резуны-солонины вообще не переживали – подумаешь, следов нет, а либеральная фантазия на что? И полились ее дурно пахнущие потоки из их книжонок.

4. Задачи РККА на 1940–1941 гг. были оборонительные.

Если же действительно захотеть разобраться, ЧТО сохранили реальные архивы тех лет, то нужно вспомнить про основной документ для военных на 1940–1941 гг. «Соображения о стратегическом развертывании…» от 14 октября 1940 г. (см. предыдущую главу).

В них западным округам были поставлены оборонительные задачи. К наступательным действиям войска округов должны были перейти ТОЛЬКО после отражения нападения противника.

Во время майской корректуры Планов прикрытия границы задачи для всех западных округов, включая Ленинградский и Одесский, все равно остались оборонительными.

5. Численность армии СССР была меньше немецкой.

На мой взгляд, есть простой и наглядный довод, сразу показывающий, кто из противостоящих друг другу государств стремился напасть, а кто защищаться. Этот довод – соотношение численности их вооруженных сил.

Таблица № 5

Численность армий Германии и СССР (на начало каждого г., в млн чел.)

Из таблицы видно, что начиная с 1938 г., когда Германия приступила к выполнению внешнеполитической части плана Гитлера, начался быстрый рост ее армии, а РККА оказалась в положении догоняющей. Только в течение 1938 г. численность вермахта увеличилась сразу на 1,4 млн чел. (почти в 3 раза!), опередив Красную Армию, которая так и не смогла устранить численное отставание, составлявшее перед войной более 3 млн.

Несмотря на резкий рост численности Красной Армии, к началу Великой Отечественной войны армия Германии была больше нашей в 1,63 раза.

На мой взгляд, стоит обратить внимание на следующие цифры:

Территория:

– СССР – 22 402 200 кв. км; у СССР больше в 32 раза.

– Германии – 696 265 кв. км.

Население:

– СССР – 197 млн чел.; у СССР больше в 2,1 раза.

– Германии – 90 млн чел.

Хорош агрессор – население и территория в несколько раз больше, чем у объекта его агрессии, а армия намного меньше. Нестыковочка получается…

6. Если бы я был Сталин…

Давайте поставим себя на место Сталина, и постараемся вместо него принять решение – нападать на Германию или нет. Для этого взвесим «за» и «против»:

Армия Германии численно больше и лучше обучена, а в армии СССР элементарно не хватает офицеров и образованных специалистов.

Армия Германии отмобилизована, все ее соединения слажены и имеют богатый боевой опыт, а в армии СССР ведется радикальное реформирование и перевооружение, которые далеки от завершения.

У Германии есть союзники, которые могут выставить ей в помощь более 1,5 млн штыков, а у СССР союзников нет.

На армию Германии работает передовая промышленность всей Европы, а на СССР – только свои заводы, которые оснащены не лучшим образом.

СССР находится в международной изоляции (заслуженно или нет – это второй вопрос), любое его действие подвергается пристальному вниманию мировой общественности. То, что простили бы «Юпитеру», «быку» никогда не позволят…

Не надо быть стратегом, чтобы уверено отказаться от нападения на Германию. А почему Сталин, который как раз был силен в решении политических и стратегических головоломок, должен был принять самоубийственное для страны (а значит, и для себя) решение?

Обвинять СССР в агрессивных намерениях против Германии можно в нескольких случаях:

1. Если бы Сталин был извращенным самоубийцей.

2. Если те, кто обвиняют СССР, полные невежды.

3. Если те, кто обвиняют СССР, выполняют заказ на его демонизацию и отмывание государств, у которых рыло очень в пуху.

4. Если те, кто обвиняют СССР, просто люто ненавидят Россию.

Уверен, первые два случая здесь не подходят, хотя невежд, даже среди политиков и политологов, становится все больше…

Выводы

1. Среди «либералов» всех мастей циркулирует мнение, что СССР сам готовился напасть на Германию 6 июля 1941 г. Но Гитлер якобы сумел распознать опасность и предупредить наше наступление.

Коварство этой версии в том, что тогда СССР причисляется к инициаторам мировой войны, со всеми вытекающими последствиями.

Первым эту мысль, очень понравившуюся Западу, обнародовал в своем бестселлере «Ледокол» бывший советский разведчик В. Резун, перебежавший в Англию. Лихо жонглируя цитатами, фактами, перемешивая реальные события со своими домыслами, он уверенно «доказывает» эту версию.

2. Резун уверен, что Гитлер не собирался нападать на СССР. Но присоединение к СССР Бессарабии и последовавшее за этим создание Дунайской флотилии заставили его напасть на нас, чтобы не допустить уничтожение Красной Армией нефтяных промыслов Румынии, снабжающих Германию топливом.

При ближайшем рассмотрении его «труда» выявляется слишком много неточностей, дилетантских рассуждений и надуманных выводов. На мой взгляд, «Ледокол» – это благодарность предателя новым хозяевам за то, что приютили и пригрели.

3. Доказательства советской угрозы в виде Плана от 15 мая 1941 г. и даже приводящееся название операции РРКА по вторжению в Германию – также не выдерживают пристального рассмотрения.

4. Гитлер на самом деле собирался уничтожить СССР, как государство, а его земли присоединить к Германии, чтобы сделать ее могущественной. Это ясно из его программной книги «Майн Кампф» (1923–1926 гг.), его речей и выступлений, а главное, дел. Развитие событий показало, что он последовательно и напористо шел к главной цели своей жизни – созданию Великой Германии.

5. Первоначально Гитлер планировал напасть на СССР после разгрома Великобритании, но действительность внесла корректуры в его планы. Видя, что десантная операция на Британские острова затягивается, а ее сложность оказалась намного выше, чем думалось, он решил начать с СССР.

При этом правильно рассчитал, что, если даже Англия и станет союзником России, она не будет торопиться высаживать войска на континент для помощи, фактически оставив союзника воевать одного. А после разгрома России (в чем Гитлер не сомневался) Англия будет вынуждена капитулировать, оставшись одна без реальных союзников (США далеко).

6. Отсутствие у немцев накануне войны разведданных о готовящемся нападении со стороны СССР, отсутствие в современных немецких архивах трофейных документов, подтверждающих подготовку советской агрессии, – все это доказывает, что Сталин не собирался нападать на Германию.

Высказывания многих участников тех событий с обеих сторон, исследования серьезных западных и российских историков, да даже здравый взгляд сегодня на ситуацию того времени заставляют отвергнуть версию «либералов».

Руководство СССР прекрасно понимало, что Красная Армия просто была не готова наступать на более сильную немецкую армию.

7.5. Правда ли, что командиры всех уровней, но особенно командующие соединениями и объединениями (дивизиями, корпусами, армиями), имели низкий уровень специальной подготовки?

Эта причина также относится к числу любимых «либералами». Она позволяет еще раз «проехаться» по Сталину: мол, вообще-то в СССР были выдающие военачальники, которые могли бы спасти страну, но они были репрессированы тираном в 1937–1938 гг.

Попробуем разобраться и в этом.

Войны выигрываются (или проигрываются) на полях сражений, где сталкиваются в вооруженном противостоянии огромные массы людей. Победа в конкретном бою зависит от многих факторов, но в первую очередь от количественно-качественных характеристик войск (численности и обученности личного состава, количества и характеристик вооружения).

Очевидно, что хорошо обученная дивизия, имеющая в своем составе несколько тысяч человек, десятки танков и орудий, разобьет в пух и прах батальон из 300 необстрелянных новичков со стрелковым вооружением. Но когда количественные и качественные показатели противоборствующих сторон приблизительно равны, на результат боя или операции начинают влиять другие факторы.

Один из основных – умение военачальников руководить войсками. В истории войн описано множество примеров, когда талантливые полководцы разбивали превосходящие в несколько раз силы противника. В девизе Суворова «Воевать не числом, а умением», неоднократно реализованном им на практике, заложен главный критерий оценки деятельности любого командира на поле боя.

Так получилось (по крайней мере, создается такое впечатление), что история человечества – это история бесконечных войн. Какие бы времена и континенты ни взять, всегда и везде происходили войны, в которых одни народы и государства воевали с другими, захватывая и порабощая. Победители через какое-то время были побеждены третьими, а те – четвертыми. И так все время, двигаясь то ли по спирали, то ли по замкнутому кругу… Даже в новейшей истории войны никто так и не отменил.

А раз без войн не получается, значит нужны армии, которыми надо управлять, и следовательно, нужны армейские «управленцы» – офицеры.

Умные властители ценили хороших офицеров. Например, в Табеле о рангах, введенном Петром, военные чины объявлялись выше соответствующих им гражданских и даже придворных чинов. Такое старшинство давало преимущество военным чинам в главном – переходе в высшее дворянское сословие.

Александр II указом от 9 декабря 1856 г., совершенствуя Табель, установил право получения потомственного дворянства с присвоением чина полковника (6-й класс), а по гражданскому ведомству – с чина действительного статского советника (4-й класс). (Для справки: всего в Табеле было 14 классов, самый высокий – 1-й. Табель о рангах был отменен большевиками.)

Офицеры постепенно стали особой кастой, со своими традициями и кодексом чести. Для их подготовки создавались специальные учебные заведения – кадетские корпуса, училища, академии. Эти заведения по-разному назывались в разное время и в разных странах, но суть оставалась одна: в них готовили воинов-защитников Отечества (и по совместительству завоевателей колоний, как было в странах «просвещенной» Европы).

А как обстояло дело с офицерским корпусом в РККА перед Великой Отечественной войной? Насколько он соответствовал требованиям современной войны?

Вспомним, что Красная Армия стремительно росла, только за два предвоенных года ее численность увеличилась на 3,2 млн (!). И если с комплектованием растущей армии рядовыми и сержантами особых проблем не было, то с офицерами была просто беда.

Для любого государства найти десятки тысяч офицеров за короткий срок было бы непростой задачей. Есть только два источника офицерских кадров: военные учебные заведения и призыв офицеров из запаса.

В те времена в Европе были сотни тысяч мужчин, которые прошли фронты Первой мировой войны на офицерских должностях и имели опыт командования подразделениями и воинскими частями. До достижения преклонного возраста они числились в запасе, и в случае необходимости государство могло использовать их навыки и знания в военной области (что было успешно сделано в Германии, где рост армии шел еще большими темпами). Понятно, что офицер, призванный через 15–20 лет после окончания Первой мировой войны, уже отвык от военной жизни, многое забыл, не знает новых уставов, новых образцов вооружения, приказов и инструкций. Но он все равно лучше и быстрее войдет в курс дела, чем, например, призванный инженер, никогда до этого не управлявший воинским коллективом.

Но в России дело с офицерами запаса обстояло иначе. Русских офицеров, воевавших и выживших в Первую мировую, постигла незавидная участь: они либо погибли на фронтах Гражданской, либо были расстреляны в застенках ЧК – ГПУ – НКВД, либо эмигрировали. Так что этот «источник» для СССР не подходил.

Оставался второй – подготовка офицеров в военных училищах. Но и здесь имелись большие проблемы.

Русская военная школа, являющаяся одной из лучших в мире, понесла такой же урон после Октября 17-го, как и вся русская армия, – ведь должности преподавателей училищ и академий комплектовались офицерами, повторившими трагическую судьбу всех русских офицеров.

Большевики, как оказалось, умеющие только разрушать, уничтожили и русскую военную школу. Сразу после захвата власти они распустили русскую армию, а вместе с нею прекратили свое существование военно-учебные заведения России: 52 военные гимназии, 41 школа прапорщиков, 25 военных училищ, 3 офицерские школы и 5 военных академий.

Но быстро осознав, что без офицеров воевать невозможно, большевики начали спешно создавать школы подготовки красных командиров. Уже к концу 1920 г. в составе РККА (численность которой тогда составляла около 5 млн чел.) имелось 107 краткосрочных военных курсов, 12 военных школ и 1 академия. Надо понимать, что качество выпускников этих учебных заведениях было очень низкое по причине поголовной безграмотности учеников и отсутствия подготовленных преподавателей.

(Замечание. Меня поразила численность Красной Армии в 1920 г. – почти 5 млн чел. В советское время на уроках истории эту цифру было не принято называть, так как пришлось бы рассказывать о принудительной мобилизации в «родную» Красную Армию, об институте заложников, введенных большевиками, о массовых расстрелах командиров и солдат, не желавших проливать кровь за новую власть. Российские историки почему-то эту традицию продолжили.

Значительное превосходство красных явилось одной из причин разгрома Белого движения, численность которого была значительно меньше: у Корнилова в 1918 г. – 3 тыс. чел., у Колчака в 1919 г. – до 500 тыс. чел., у Деникина в 1919 г. – 58 тыс. чел., у Врангеля в 1920 г. – 40 тыс. чел.)

После окончания Гражданской войны вслед за сокращением численности армии до 0,6 млн чел. было резко сокращено и количество военных учебных заведений.

Проблема отсутствия специалистов в армии имела особую остроту. Если для остальных сфер деятельности государства старые кадры еще можно было найти, то офицеры практически все были уничтожены, как слой общества. И те из них, кто получил образование в довоенных юнкерских училищах, и те, кто был подготовлен на скорую руку в школах прапорщиков военного времени. Первая мировая, Гражданская, эмиграция, ЧК и ОГПУ – все внесли свой вклад в сокращение численности русского офицерства.

У молодой Республики Советов не было другого выхода, как готовить собственные кадры из того, что есть. Советская система военного образования создавалась заново, развиваясь методом проб и ошибок.

Тем не менее к 1936 г. в стране действовало 12 военных академий, 75 военных школ (22 пехотных, 17 артиллерийских, 7 бронетанковых, 4 кавалерийских, 18 военно-воздушных и 7 военно-морских) и один военно-ветеринарный институт. Была воссоздана Академия Генерального штаба, которая начала подготовку высшего командного состава для РККА. В военных академиях обучалось 11 тысяч командиров с трех-пятилетним сроком службы в войсках на должностях среднего и старшего командного состава. В военных школах училось 64 тысячи курсантов.

В начале 1937 г. вследствие роста численности армии Совнарком принимает решение об увеличении количества военно-учебных заведений, в стране дополнительно создаются 32 военные школы (8 пехотных, 10 артиллерийских, 11 летных и 3 авиационно-технических). В октябре 1937 г. все военные школы преобразуются в училища с двухгодичным сроком обучения.

Таким образом, к 1941 г. в СССР действовала вновь созданная система подготовки офицерских кадров. И если по количеству военно-учебных заведений Красная Армия даже превосходила Российскую Армию 1913 г., то качество подготовки красных командиров оставляло желать лучшего.

Во-первых, военные училища в подавляющем большинстве существовали 8—15 лет, а треть – и того меньше: 3–4 года. Очевидно, что курсанты только что образованных училищ больше занимались строительными работами, чем учебой. Сначала надо было обустроить казармы, столовые, подготовить помещения для размещения в них учебной техники, построить ангары для техники и склады для вооружения. И только после решения бытовых вопросов можно было браться за учебу.

Надо было в короткое время где-то найти тысячи преподавателей, которых брать было неоткуда – царские офицеры в большинстве погибли, а из советских командиров мало кто имел даже среднее школьное образование.

Во-вторых, в РККА отсутствовала существующая в любой армии система отбора и подготовки офицеров в войсках с первичных должностей до высших. Как для рождения здорового ребенка требуется 9 месяцев, так и для «рождения» хорошего командира необходимо время, в течение которого он набирается опыта и знаний (для командира взвода – 2–3 года, командира роты – 4–6, командира батальона – 7–9 лет и т. д.).

Резкий рост численности РККА (с 0,6 млн в 1935 г. до 5,1 млн к июню 1941 г.) ломал стройную в своей последовательности систему отбора перспективных офицеров для подготовки их к назначению на более высокие должности. За 6 лет надо было найти (рука не поднимается написать «подготовить») сотни тысяч офицеров, которыми требовалось укомплектовать должности от командиров взводов до командующих округами. (Для справки: только для одной стрелковой дивизии (штат 04/400—416 от 05.04.1941 г.) требовалось 1196 офицеров. А перед войной у нас было 303 дивизии (расчетные).)

Дефицит времени, отведенного для укомплектования вновь формируемых частей и соединений, привел к тому, что накануне войны ситуация со специальным образованием офицеров сложилась следующим образом:

– высшее военное образование имели 7,1 %;

– среднее военное образование – 55,9 %;

– ускоренные курсы – 24,6 %;

– не имели военного образования – 12,4 %.

Среди 1076 советских генералов и адмиралов высшее военное образование имели только 566 человек (53 %). В авиации дело было и того хуже: из 117 генералов – только 14 человек (12 %). Средний возраст генералитета составлял 43 года, что говорило об отсутствии у них опыта командования крупными соединениями.

К лету 1941 г. около 75 % командиров и 70 % политработников проходили службу в своих должностях не более одного года.

Очень плохо обстояло дело с офицерами запаса, теми, кого призывают для укомплектования частей, формируемых при объявлении мобилизации. Из состоявших на учете 915 951 командира запаса 89,9 % не имели военного образования или, в лучшем случае, прошли краткосрочные курсы.

В-третьих: в СССР были попраны вековые традиции офицерства русской армии, которые играли большую роль в воспитании чести, отваги, высокого боевого духа и патриотизма. Умереть за Россию на поле боя было высшим смыслом жизни русского офицера.

(Замечание. Интересны в этом отношении исследования бывшего царского генерала Головнина «Военные усилия России в мировой войне» 1939 г. издания. В этой книге он показал соотношение т. н. «кровавых потерь» (убитые и раненые) и пленных в русской армии во время Первой мировой.

В целом за всю войну этот показатель был 61/39, меняясь незначительно в зависимости от положения на фронте. Причем процент пленных всегда был меньше доли раненых и убитых, что говорит о стойкости русских войск. Но были категории военнослужащих, веками воспитывавшихся в духе верности присяги, у которых этот показатель был уникален: 91/9 у офицеров гвардии и 94/6 у казаков. Они предпочитали плену смерть в бою. Так на деле проявлялись те самые вековые традиции воинства, передававшиеся из поколения в поколение.)

Поэтому нужно признать, что специальные качества офицерского корпуса РККА объективно были невысокие.

В то же время морально-психологической подготовке советских командиров уделялось должное внимание. А еще они были русскими. Именно поэтому с Россией не произошло то, что случилось с Чехословакией, Норвегией, Францией, Польшей, у которых не было таких проблем с офицерами. Но и вековые традиции, и преемственность, и опыт Первой мировой им не помогли.

«Либералы», «забывая» критически оценить командный состав армий, разбитых Германией, с радостью поносят наших командиров, добавляя при этом о десятках тысяч офицеров, репрессированных в 1937–1938 гг., которые якобы были самые опытные и самые гениальные. И если бы у руководства вооруженными силами были они, а не те, кто их сменил, то и трагедии не произошло бы.

На первый взгляд все это выглядит правдоподобно. Действительно, трудно спорить с тем, что маршалы, генералы и полковники, прошедшие Гражданскую войну, имевшие опыт руководства крупными войсковыми соединениями, пусть и в мирное время, воевали бы лучше, чем менее опытные офицеры. И это было бы так, если бы не одно маленькое «но»…

Сначала надо разобраться с количеством репрессированных. Понятно, что смерть даже одного человека – это трагедия для него и его близких, а если убитых тысячи, да еще и безвинно, то эта трагедия принимает государственный масштаб. Но объективности ради надо все же знать реальное количество репрессированных офицеров.

«Либералы» не любят называть эти цифры, им привычнее, закатывая глаза, восклицать о «миллионах безвинно расстрелянных», об «ужасных последствиях для армии и государства». Некоторые их них все же робко стараются казаться историками объективными и рассказывают о более чем 40 тыс. репрессированных командиров. За основу они берут данные об офицерах, уволенных в 1937–1938 гг., приведенные наркомом обороны Ворошиловым на XVIII съезде ВКП(б). Эти «историки» как будто не понимают разницы между увольнением и репрессиями.

А как на самом деле обстояли дела с репрессиями в Красной Армии?

Ниже приведена таблица, созданная на основе Справки начальника Управления по командному и начальствующему составу РККА Е.А. Щаденко в марте 1940 г.

Таблица № 6

Примечание. В таблицу не включены данные по ВВС, из рядов которых было уволено за это же время около 6 тыс. офицеров. Таким образом, всего из рядов вооруженных сил было уволено около 42 тыс.

Из таблицы видно, что в разряд подвергшихся гонениям по политическим мотивам можно внести только тех офицеров, которые указаны в строках «арестовано» и «за связь с заговорщиками», таких оказалось 24 547 чел.

Из этого числа были восстановлены в 1939–1940 гг. – 8605 чел. То есть без учета ВВС из армии было удалено, как неблагонадежные, 15 942 чел. С учетом ВВС число пострадавших по политическим мотивам (уволенные и арестованные) составило около 18 000 чел.

Но, очевидно, что говоря о репрессированных, все подразумевают тех несчастных, которые попали в строку «арестованные», потому что подавляющее большинство из них было или расстреляно, или отправлено в лагеря на долгие годы. Таких оказалось 8302 чел. Безусловно, и это немало, но если сравнить эти данные с «более чем 40 000 репрессированными», то простой арифметический подсчет «оживит» около 32 000 человек.

Из таблицы также видно, что репрессии в армии резко сократились в 1939 г., например, количество арестов уменьшилось в 69 раз. Это было вызвано тем, что в ноябре 1938 г. наркомом НКВД был назначен Берия, сменивший казненного Ежова.

С первых же дней своего руководства он резко сократил масштабы всех видов репрессий, и не только против военных. По его инициативе в 1939 г. было освобождено из тюрем 381 178 чел., а за оставшееся время перед войной – еще около 130 тыс. (итого более полумиллиона). Вот вам и кровавый Берия.

В строку уволенных «по другим причинам» включены офицеры, уволенные по болезни, по инвалидности, по возрасту, за пьянство и т. д.

Доля всех уволенных офицеров за эти 3 года составила 2,3 % от общего числа офицеров, следовательно, репрессировано было менее 1 %. Понятно, что такое количество репрессированных красных командиров не могло быть главной причиной провала в 1941-м.

«Либералы» все равно не унимаются, продолжая настаивать на своем: мол, были устранены лучшие из лучших, опытнейшие из опытнейших, талантливейшие из талантливейших.

Надо признать, действительно репрессии коснулись многих опытных и одаренных военачальников, знания и умения которых очень пригодились бы в 1941-м.

Например, на мой взгляд, был нанесен серьезный вред авиации РККА в результате арестов и последующих расстрелов группы высокопоставленных военных летчиков (т. н. «Дело Героев»).

С 22 апреля до 27 июня 1941 г. было арестовано около 30 боевых генералов и старших офицеров ВВС (среди них восемь Героев Советского Союза), которых, как было принято, обвинили во вредительстве и антисоветском заговоре. Поводом для их арестов послужила высокая аварийность в авиации, низкая воинская дисциплина «соколов Сталина» и проблемы в организации службы этого элитного вида войск.

Если быть объективным, то перечисленные недостатки действительно имели место, но их причиной было не предательство, а банальная расхлябанность, и уж конечно, они не заслуживали расстрела. А их боевой опыт очень пригодился бы во время войны.

Первая волна арестов «героев» прокатилась после 9 апреля 1941 г., когда состоялось заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором рассматривались причины высокой аварийности в ВВС (ежедневно разбивалось по 1–2 самолета, за год – более 600 машин).

А 15 мая 1941 г. произошло событие, которое ускорило маховик репрессий – немецкий бомбардировщик «Юнкерс-52», не замеченный постами наблюдения ПВО, вторгся в советское воздушное пространство, беспрепятственно пролетел по маршруту Белосток – Минск – Смоленск – Москва и благополучно приземлился в центре столицы, на аэродроме в районе стадиона «Динамо».

Нетрудно представить, в какое бешенство пришел Сталин (и его в этом можно понять). Днем безнаказанно в сердце России прилетел бомбардировщик, который мог оказаться с запасом бомб…

Что-то подобное произошло в 1987 г., когда 28 мая (в День пограничника!) на Красной площади приземлился легкомоторный самолет пилота Матиаса Руста. Но если после Руста нескольких генералов просто сняли с должностей, то в 1941-м расстреляли.

Но были и другие командиры (рискну высказать кощунственную мысль), исключение которых из армии принесло ей и всему государству только пользу. Постараюсь пояснить.

Сейчас не секрет, что группа высших военачальников принимала участие в заговоре против Сталина, который готовили отстраненные им от власти политики. Вдохновителем и организатором заговора был Троцкий.

У Льва Давидовича имелись веские причины плести заговорщические интриги. В 1927 г. Сталин добился исключения его из партии, снятия со всех руководящих постов и ссылки в Алма-Ату. В 1929 г. Троцкого выслали в Турцию, откуда он перебрался в Норвегию, а затем в Мексику.

Надо понимать, что он вел борьбу за власть не для того, чтобы занять место у «кормушки», а в первую очередь для того, чтобы уничтожить Россию. Лейба Бронштейн должен был отработать деньги, полученные от еврейского капитала Америки в 1917-м. Они столько вложили средств, а Россия все стоит…

Успеху Сталина в борьбе с Троцким, являвшимся когда-то вторым человеком в революции, способствовал рост антисемитизма не только среди простого народа, но даже в партийной верхушке. Он был вызван стилем поведения новой «элиты», состоящей в подавляющем большинстве из евреев.

Новая власть, столкнувшись в 1918 г. с нежеланием русских чиновников работать на нее, быстро нашла им замену, пригласив на их должности сотни тысяч евреев из российских местечек и других стран. Россией стали править швондеры, используя в качестве помощников местных шариковых. Причем вели они себя, как победители с побежденными, со всеми вытекающими последствиями – начиная от презрительного высокомерия и кончая необычайной кровавой жесткостью.

Это не могло не вызвать рост ненависти к новым хозяевам жизни. Сталин, умело используя эти настроения, смог избавиться от Троцкого и его окружения. Объявленные им несколько «рабочих призывов» в партию привели к массовому притоку в ее ряды представителей разных народов, но в первую очередь русских, что резко снизило долю евреев в ВКП(б), особенно в ее руководящих органах. Еврейская партийная верхушка пожала, что посеяла. Позже такая же судьба постигла и элиту пожиже.

Для борьбы со Сталиным Троцкий применил отработанный прием – стал готовить его устранение силами «своих» военных, которые с радостью согласились, ведь и им лучше жилось бы при «своем» генсеке. Так начался военно-еврейский заговор.

Существование заговора военных подтвердил сам Лев Давыдович. Когда, находясь в Норвегии, Троцкий узнал об Указе СНК от 20 февраля 1932 г., лишающего его гражданства СССР, он самодовольно заявил: «…даже на самом верху, в том числе в военной верхушке, есть люди, поддерживающие мой призыв: «Отстранить Сталина! Таких людей немало!» Эти слова в Москве услышали и сделали выводы…

Роль спасителя России от тирана предназначалась новому Наполеону – Тухачевскому. Организаторы заговора умело использовали честолюбие и амбициозность молодого командарма, незаслуженно обиженного (как он считал, и как ему усиленно внушали) Сталиным.

Помимо словесного подстрекательства Тухачевского организаторы спланировали и практические мероприятия, в первую очередь, физического устранения тех, кто мешал новоявленному Наполеону стать первым лицом в РККА.

В августе 1925 г. был застрелен своим бывшим сослуживцем Мейером Зайдером герой Гражданской войны Котовский. (Убийца отделался смешным наказанием – его осудили на 10 лет, из которых он отсидел всего 3 года. В 1930 г. Зайдер, так и не выдавший заказчика убийства, был сам убит другим сослуживцем Котовского – Вальдманом. Очевидно, чтобы уже наверняка не выдал.)

Убийство Котовского произошло сразу после того, как нарком по военным и морским делам Фрунзе сделал ему предложение стать одним из своих заместителей.

Через два месяца, в октябре 1925 г., и сам Фрунзе умирает на операционном столе. Эта смерть до сих пор вызывает много вопросов. (Кстати, заключение о причинах смерти готовила та же комиссия, которая сделала «неоспоримый» вывод о самоубийстве Есенина…)

Попытки «либералов» приписать эту череду смертей Сталину несостоятельны. В 1925 г. он сам балансировал на краю пропасти среди политических акул – Троцкого, Зиновьева, Каменева и других истых ленинцев.

Те, кто уверяют, что таким образом Сталин убрал своего конкурента (будто бы опасаясь огромной популярности Фрунзе, особенно у военных), лукавят. О какой конкуренции и вражде между ними может идти речь, если кандидатуру Фрунзе на пост наркома предложил не кто иной, как Сталин. Попытайтесь объяснить сами себе, зачем надо было с большим трудом протаскивать на одну их ключевых должностей государства своего ставленника, чтобы через 10 месяцев его убить. Не проще было бы Ворошилова назначить сразу, а Фрунзе убрать, не назначая (если уж он так мешал Сталину)? Тогда не нужно было бы разыгрывать спектакль с операцией.

Надо понимать, что они оба являлись врагами Троцкого, и не потому, что один увел из-под его носа пост генерального секретаря партии, а другой сменил его на посту наркома. А в первую очередь потому, что оба стояли на его пути к власти.

Опасность, которую представлял товарищ Бронштейн, несмотря на потерю былых позиций, была очень большой. Влияние Троцкого на руководителей силовых структур трудно переоценить, и он вполне мог организовать физическое устранение обоих, что вынуждало их (даже если бы они этого и не хотели) стать союзниками.

В тех случаях, когда возникают сомнения в причинах того или иного события, полезно применять любимый принцип всех сыщиков «Cui prodest» («Кому это выгодно»). Как ни крути, но смерть Фрунзе была на руку Троцкому и его компании, чтобы на освободившееся место посадить своего человека – Тухачевского. Кроме того, убрав Фрунзе, близко знавшего Сталина еще со времен обороны Царицына, они тем самым оставляли последнего одного в противостоянии с тяжеловесами ленинской гвардии, ненавидящими «чужака».

Но Сталину удалось переиграть троцкистов и убедить Политбюро назначить новым наркомом обороны Ворошилова, который на тот момент был одним из заместителей Фрунзе.

«Либералы» хором убеждают, что останься в живых казненные генералы и маршалы, то и армия была бы другой, и победу в Великой Отечественной мы бы одержали чуть ли не 23 июня. Уверен, эти утверждения преувеличены. Посмотрим, что покажет короткий обзор военных достижений крупных военачальников, казненных в 1937–1938 гг., фамилии которых называются «либералами» первыми при упоминании о репрессиях среди военных:

Тухачевский – безусловно одаренный организатор, неплохой полководец, высокообразованный человек. Практически всю Первую мировую войну провел в плену, предпринимая несколько попыток побега. После возвращения в Россию перешел на сторону красных. Быстро зарекомендовал себя грамотным командиром, способным руководить крупными войсковыми соединениями. Провел несколько успешных операций, оказавших влияние на исход Гражданской войны.

Темными пятнами в его военной биографии является позорное поражение Западного фронта в Польше, в результате которого более 100 тыс. солдат и офицеров попали в плен (где практически все погибли от голода и болезней), остатки армии были интернированы на территории Германии, куда их пустили по просьбе советского правительства.

Кроме этого, Тухачевский замаран кровью моряков Кронштадта и крестьян Тамбовской и Воронежской губерний, где он жестоко подавил восстания.

Уборевич – имел опыт Первой мировой и Гражданской, командовал армиями. Принимал участие в подавлении Тамбовского и Белорусского восстаний.

Якир – воевал в качестве комиссара и редактора военного журнала. Известен инициативными действиями в карательных операциях по расказачиванию.

Фельдман – был комиссаром на фронтах, командовал одним из подразделений при подавлении Тамбовского восстания.

Эйдман – командовал соединениями, «отличился» расправой с юнкерами в 17-м, подавлением бандитизма (по-другому, бунтов крестьян).

Гамарник – не воевал, с партийной работы был сразу назначен начальником политуправления РККА, затем – зам. наркома обороны. Осуществлял взаимодействие Наркомата обороны с органами госбезопасности.

Путна – не имел опыта командования крупными соединениями, был комиссаром, военным атташе в Великобритании.

Перечисленные высшие офицеры бесспорно имели опыт руководства крупными соединениями или политической работы в военное и мирное время. Но по большому счету ничем особым они не отличались от других красных командиров, достигших карьерных высот во время Гражданской – Буденного, Ворошилова, Шапошникова, Тимошенко, которые воевали в 1941-м. Считать их великими полководцами и утверждать, что они воевали бы лучше, только потому, что они казнены, – неправильно…

(Небольшая ремарка. Большевики знали, что для подавления восстаний рабочих и крестьян нельзя привлекать русских командиров. Поэтому расправой над русским народом руководили представители других национальностей (евреи, латыши, эстонцы, китайцы и др.), которые, не церемонясь, топили в крови целые деревни, не останавливаясь перед казнью заложников из женщин и детей.

Можно легко представить, как бы они «берегли» жизни русских солдат в бою. Наверняка как Тухачевский под Варшавой в 1920-м… Кстати, никто в руководстве молодой Республики Советов особо не старался освободить солдат из польского плена. Не потому ли, что солдаты были русскими, а члены правительства – нет?)

Знакомясь с материалами по офицерской теме, не мог в очередной раз не «восхититься» двуличностью «либеральных» историков. Сколько искренней горечи и преувеличенной похвалы высказано ими в адрес казненных в период репрессий 1937–1938 гг. красных командиров. Сколько деланного сожаления о миллионах погибших в боях Великой Отечественной, которых якобы могло не быть, будь живы самые талантливые военачальники всех времен и народов – тухачевские – уборевичи – якиры.

Но «либералы» упорно молчат о тысячах русских офицеров, казненных в 1930–1932 гг. в результате раздутого чекистами Ягоды дела «Весна». А ведь по количеству уволенных из армии, расстрелянных и помещенных в лагеря «Весна» практически сравнима с процессами над военными в 1937–1938 гг.

Отдельные факты увольнения царских офицеров имели место уже в 1924–1925 гг. Они были вызваны недовольством группы красных командиров (Уборевича, Ворошилова, Буденного и др.), считавших, что их незаслуженно обошли по службе бывшие царские офицеры, часть из которых даже сначала воевала на стороне белых.

Но явное давление на них началось с 1927 г., что объяснялось обострившейся борьбой Троцкого и его соратников за возвращение к власти. В этом году Сталин сослал Лейбу Давидовича в Среднюю Азию, убрав его с первых ролей.

Для реванша Троцкому нужны были свои люди в руководстве армии, а эти места были заняты офицерами русской армии, которые помогать ему, конечно же, не собирались. Проявляя национальную солидарность с опальным «львом революции», его сторонники, заполонившие ОГПУ, оперативно взялись за работу. В 1927 г. прокатилась волна арестов в Ленинграде, в 1929 г. была вырублена верхушка Главного управления военной промышленности, начались аресты в Главном артиллерийском и топографическом управлениях.

Но несколько десятков освобожденных мест не могли помочь основоположнику троцкизма. Поэтому Ягода по рекомендации Троцкого развернул настоящую охоту на высокопоставленных «старорежимных» офицеров.

Так и появилось дело «Весна», которое стало одним из этапов плана Троцкого по организации военного заговора и должно было решить две задачи:

Во-первых, освободить места в органах управления армии в целом и в наиболее важных округах, в управлениях РККА и в ведущих военно-учебных заведениях. Появившиеся вакансии должны были впоследствии занять свои люди, которые в нужный момент повернут оружие войск в нужную сторону.

Во-вторых, убрать из армии высокообразованных и опытных офицеров, получивших образование еще в училищах и академиях императорской армии, что должно было существенно ослабить Красную Армию. Помимо действующих офицеров были подвергнуты репрессиям русские офицеры, уволенные из армии вследствие ее сокращения, что ослабляло и мобилизационные возможности государства.

Ягода и его подчиненные эту задачу выполнили с большевистским размахом. Аресты по делу «Весна» начались в августе 1930 г. в Москве. В 1931 г. продолжились в Ленинграде, Киеве и в Московском военном округе (впоследствии дело МВО было выделено в отдельное направление), в 1932 г. – в Сибири. Общее количество казненных русских офицеров составило от 6 до 10 тысяч человек (точно подсчитать невозможно по причине уничтожения архивов).

Если сравнивать значение последствий дела «Весна» и «Дела Тухачевского», то бесспорно первое нанесло Красной Армии урон неизмеримо больший:

– были уничтожены бывшие царские офицеры, которые превосходили «рабоче-крестьянских» командиров по уровню профессиональных знаний и навыков, опытности и просто по уровню образованности и интеллекта;

– была разрушена кадровая преемственность армий, а следовательно, и утерян опыт Первой мировой, который был сохранен в армии Германии и других европейских стран;

– были пущены под нож наработки традиционной русской военной школы, начатые еще до войны и откорректированные после нее, с учетом опыта и знаний, вынесенных из этой войны. На смену логичным и фундаментальным концепциям пришло экспериментаторство дилетантов, типа Триандафилова и Тухачевского;

– была разрушена культурная основа армии, т. е. был создан тот вакуум, в котором вырос и окреп феномен позднего советского офицера, в котором были взращены будущие «мясники».

И если уж и сокрушаться о последствиях для страны гонений на офицеров, то в первую очередь надо сожалеть о казненных по делу «Весна», так как эти офицеры были на голову выше репрессированных в 1937–1938 гг. Но «либералы» как будто ни про какую «Весну» и не слышали…

Давайте заодно рассмотрим, кто командовал нашими западными округами в июне 1941 г., их движение по ступенькам карьеры и боевой опыт.

Западный ОВО – генерал армии Павлов:

С 1914 г. ушел добровольцем на фронт.

Образование: пехотные курсы (1920 г.), высшая кавалерийская школа (1922 г.), Академия им. Фрунзе (1928 г.), курсы при Военно-технической академии РККА (1931 г.).

Боевой путь: рядовой, у красных – командир взвода, эскадрона, командир кавалерийского полка в Туркестане, командир механизированной бригады, война в Испании, начальник Автобронетанкового управления РККА;

С июня 1940 г. (ему 43 года) – командующий Западным ОВО.

Киевский ОВО – генерал-полковник Кирпонос:

В 1915 г. был призван в Российскую армию.

Образование: инструкторские школы при офицерской школе (1915 г.), военно-фельдшерская школа (1917 г.), экстерном школа червонных старшин (1922 г.), Академия им. Фрунзе (1927 г.).

Боевой путь: запасной пехотный полк, военный фельдшер, у красных – командир роты, батальона, командир полка, на разных должностях в школе старшин, после академии назначен командиром батальона, снова школа старшин, начальник Казанского пехотного училища, командир дивизии во время финской войны, командир корпуса, командующий Ленинградского округа.

С февраля 1941 г. (ему 48 лет) – командующий Киевским ОВО.

Командующий Прибалтийским ОВО – генерал-полковник Кузнецов:

В 1916 г. призван в армию.

Образование: школа прапорщиков (1916 г.), Академия им. Фрунзе (1926 г.), курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (1930 г.).

Боевой путь: командир взвода разведчиков, у красных – командир роты, батальона, полка, начальник пехотной школы, преподаватель, затем начальник кафедры в Академии им. Фрунзе, начальник Академии им. Фрунзе, командующий Северо-Кавказским ВО.

С декабря 1940 г. (ему 42 года) – командующий Прибалтийским ОВО.

Из всех командующих округами самым боевым генералом являлся Павлов, Кирпонос большую часть службы провел в школах старшин и училищах, а Кузнецов, наверное, был неплохой преподаватель и военный теоретик…

Ни в какое сравнение с этими генералами не шли немецкие фельдмаршалы, командовавшие группами армий, наступавшими на западные округа. Свои лейтенантские погоны они получили в 80-х гг. XIX века. Первую мировую закончили в звании майоров, имея богатый военный опыт. После войны получили опыт командования (в том числе во время боевых действий) крупными разнородными войсковыми группировками, в которые входило по 3–4 армии.

Нетрудно предугадать результат дуэли опытнейших фельдмаршалов с генералами-теоретиками, и даже с генералом-практиком (который до назначения в округ командовал автобронетанковым управлением). На офицерском «безрыбье» (спасибо большевикам) эти были лучшие.

Выводы

1. Офицерский корпус РККА действительно имел подготовку, не отвечающую современным требованиям ведения войны. Это произошло по нескольким причинам:

– после революции была разрушена система военного образования, которая позволяла готовить офицеров всех уровней, преданных присяге, обладающих необходимыми теоретическими знаниями и практическими навыками. Созданные заново военно-учебные заведения не могли дать хороших знаний из-за отсутствия опытных преподавателей и материально-технической базы;

– в РККА не была создана эффективная система отбора офицеров на вышестоящие должности, подобно той, что существовала в царской армии;

– была нарушена преемственность офицерских традиций, кодекс чести русского офицера не стал главным мерилом образа жизни красных командиров;

– в годы Гражданской войны, а затем в застенках ЧК, ОГПУ были уничтожены лучшие русские офицеры, опыт которых мог бы пригодиться при строительстве РККА. Красные командиры Гражданской войны из-за низких специальных знаний и банальной неграмотности не могли стать адекватной заменой им;

– вновь формируемые соединения и части быстро растущей РККА зачастую укомплектовывались офицерами, не готовыми к исполнению должностей из-за недостаточного опыта службы и отсутствия теоретической подготовки, особенно в звене среднего и высшего командного состава. Система подготовки офицеров физически не могла обеспечить резко возросшие потребности армии.

2. Офицеры в звене взвод, рота, батальон, особенно в видах войск, где не требовалась серьезная техническая подготовка (пехота, кавалерия, саперы и т. п.), в принципе могли выполнять свои обязанности, что и подтвердили первые бои – младшие офицеры и солдаты своим героизмом, стойкостью и самими жизнями существенно компенсировали просчеты высшего командования.

3. Невысокие специальные знания высшего командования РККА и отсутствие боевого опыта не могли не привести к ошибкам стратегического масштаба (мы их рассмотрим ниже).

Воевать советских офицеров научила уже война, к сожалению, у нее есть всего две оценки: победа в бою или смерть подчиненных и самого командира.

Расстрелы большевиками десятков тысяч русских офицеров в 1920-х привели к гибели ДЕСЯТКОВ МИЛЛИОНОВ советских людей в 1940-х…

7.6. Правда ли, что высшее командование РККА допустило стратегические ошибки при подготовке к отражению возможной агрессии и в начальный период войны?

Эта причина перекликается с рассмотренной выше – неопытностью и низким профессионализмом офицеров Красной Армии.

Но, на мой взгляд, ее стоит выделить отдельно, ведь цена ошибки стратегического масштаба неизмеримо больше, чем плата за ошибку, например, командира полка или даже дивизии. Погибший из-за неграмотного командования полк в три тысячи штыков заменят другим из резерва, а вот для замены разбитого фронта в полмиллиона человек народу и вооружения можно и не набрать. Я уже не говорю о том, что для замены погибших сыновей и мужей резерва вообще не существует…

Как мы выяснили, советская армия образца 1941 г. представляла собой мощную силу: пятимиллионная, оснащенная неплохим вооружением, имевшая опыт ведения боевых действий в Испании и в Финляндии, на Хасане и Халхин-Голе.

В ней были разные командиры – от слабых до талантливых, имелись соединения разного уровня готовности к ведению боя – от откровенно неподготовленных до отличных. Войска были сгруппированы в пять приграничных военных округов с разными боевыми возможностями, с разными климатическими и географическими условиями на границе протяженностью более 4000 км.

Но при этой разности и несхожести четыре округа из пяти (кроме Ленинградского, ставшего с началом войны Северным фронтом) постигла одинаковая участь – они были разбиты или оттеснены в глубь страны. Из этого следует очевидный вывод: причина разгрома явилась ОБЩЕЙ для всей РККА.

Попробуем разобраться, в чем же она заключалась.

Сразу отбросим экономические причины – наша армия была оснащена и вооружена не хуже немецкой (самолетов и танков у нас было даже больше в 2–3 раза).

Мы уже разобрались, что можно исключить причины, имеющие политическую подоплеку, – даже если Сталин был уверен, что Германия не нападет, он не мог запретить военным повысить готовность войск в угрожаемый период.

Попытки объяснить бездействие командиров высокого ранга страхом наказания за принятие мер, способных спровоцировать войну, считаю неуместными. В случае возросшей угрозы командир обязан выполнить комплекс стандартных мероприятий, повышающих готовность войск к отражению нападения.

Элементарная осторожность требовала:

– оставить офицеров в частях;

– усилить наблюдение;

– всю технику заправить топливом и подготовить для нее боезапас;

– боеприпасы для личного состава переместить со складов в казармы;

– полевые КП оборудовать средствами связи и т. д.

Согласитесь, войну скорее спровоцировало бы движение по дорогам наших войск к границе, начавшееся с 12 июня, чем мероприятия, скрытые глухими заборами воинских частей.

Валить на политическое руководство страны вину за невыполнение военными своих служебных обязанностей, мягко говоря, неправильно и несправедливо. Кроме того, имелись вторые эшелоны войск, которые для того и существовали, чтобы занять свои позициии подготовиться к обороне, пока первые эшелоны пытаются сдержать агрессора. Они должны были либо выдвинуться на помощь первым эшелонам, либо встретить прорвавшегося врага. Но и они были разбиты.

А ведь еще была Резервная группа (т. н. 2-й Стратегический эшелон), войска которого тоже были разбиты или попали в котлы. Это уж точно на Сталина не свалишь – не он управлял войсками на полях боев.

Получается, причины надо искать в военной плоскости – скорее всего, наши войска были плохо подготовлены. Конечно, я имею в виду не одиночную подготовку солдата, а весь комплекс мер, позволяющих вооруженным силам государства отразить нападение агрессора. Как ни прискорбно признавать, но похоже, что это так. И виновных в этом следует искать в деятельности высшего командования РККА, по-другому просто не может быть в такой жесткой иерархической организации, какой являются вооруженные силы.

Давайте пристальней рассмотрим, как наши войска готовились к предстоящей войне:

– какая военная доктрина существовала в то время;

– какие задачи руководство страны поставило перед РККА;

– как командование Красной Армии пыталось эти задачи решить.

Если образно, то военная доктрина для армии, как конституция для государства – в ней определены основные направления военного строительства и подготовки вооруженных сил к войне. Вырабатывается и определяется политическим руководством государства.

Основные задачи вооруженных сил и пути их решения были определены в документе, утвержденном 14 октября 1940 г., который назывался «Соображения об основах стратегического развертывания ВС СССР на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 г.»

Считаю необходимым подчеркнуть одну деталь: документ, в котором ставились задачи Вооруженным Силам СССР на 1940 и 1941 гг., был утвержден в октябре 1940 г. Обычно в октябре – ноябре текущего года утверждают планы на следующий год, ведь этот год практически заканчивается. Но в том-то и дело, что ситуация была далека от обыденной.

Напомню, в течение 1940 г. территория СССР существенно изменилась:

– в марте к нему отошла часть территории Финляндии;

– в июле в состав Союза была включена Бессарабия,

– в августе – страны Прибалтики.

Естественно, все это требовало перестраивать систему обороны государства, а быстро меняющаяся политическая ситуация в Европе, складывающаяся не в нашу пользу, заставляла делать это как можно скорее.

Из всего объема «Соображений» (37 листов) нас будут интересовать только разделы, относящиеся к оценке вероятного противника, и задачи РККА на Западе. Ведь, исходя именно из этой информации, наше высшее командование и должно было готовить армию к обороне государства от внешнего врага.

О противнике

В «Соображениях» в качестве вероятного противника указана Германия с ее союзниками, приведено ожидаемое количество дивизий, которые могут вторгнуться на нашу территорию.

О направлении главного удара немецкой армии

Очевидно, что вывод о направлении главного удара противника является наиважнейшим, потому что, исходя из этого, и должна выстраиваться вся система обороны.

В «Соображениях» предполагались два разноожидаемых варианта развертывания главных сил немцев:

1-й вариант (или «северный»): «Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы к северуот устья р. Сан с тем, чтобы… нанести и развить главный удар в направлениях… на Минск»;

2-й вариант (или «южный»): «Не исключена возможность, что немцы… сосредоточат свои главные силы на юге… для нанесения главного удара в общем направлении на Киев».

Если про минское направление было сказано «вероятнее всего», то про киевское – «не исключена возможность». И чтобы убрать все сомнения, был сделан окончательный вывод: «…основным, наиболее политически выгодным для Германии, а, следовательно, и наиболее вероятным является 1-й вариант ее действий…»

Таким образом, в «Соображениях» было стратегически верно определено, что Германия нанесет главный удар в направлении на Белоруссию (а следовательно, на Москву). Руководство страны абсолютно правильно понимало, что Германия развяжет войну с единственной целью – уничтожения России как государства, поэтому основной удар направит на ее столицу.

Еще раз подчеркну – в документе, наметившем основной вектор военной деятельности СССР, было верно определено направление главного удара германской армии – против нашего Западного военного округа. (Это к рассуждениям «либералов» о недооценке Сталиным важности белорусского направления. Напомню, «Соображения» были Сталиным утверждены.)

О размещении главных сил РККА

Ситуация с размещением наших главных сил требует особого разбирательства.

Сразу обращу внимание – дислокация наших главных сил НИКАК не учитывала, куда немцы нанесут главный удар. Это выглядит странно, ведь элементарная логика подсказывает разместить свои главные силы против главных сил противника, чтобы тот не прорвал оборону и не натворил беды в тылу.

Но странность исчезнет или по крайней мере станет меньше, если попытаться размышлять категориями стратегов, оперирующих такими понятиями, как цели, задачи, этапы и т. п.

Главной целью военной кампании со стороны СССР, которая могла развернуться в результате агрессии Германии, должен был стать окончательный разгром ее вооруженных сил. И это абсолютно разумно. Если просто выбить противника со своей территории, он, набравшись сил, снова захочет попытать счастья, которое может ему и улыбнуться. Поэтому в таких вопросах военные всегда выступают максималистами.

Для достижения этой цели необходимо было решить три крупных задачи:

– выдержать первый натиск противника;

– максимально усилить свои войска, собрав резервы;

– уничтожить основные силы всей группировки немцев, нанеся мощные удары.

Если понимать, ЧТО ставилось во главу угла при планировании ответных действий, то становится ясным, какие соображения являлись определяющими при размещении наших главных сил. Давайте посмотрим, как об этом говорилось в «Соображениях»:

«Главные силы РККА на Западе, в зависимости от обстоятельств, могут быть развернуты

или к югу от Брест-Литовска, с тем, чтобы мощным ударом…отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз…

или к северу от Брест-Литовска с задачей нанести поражение главным силам германской армии в пределах Восточной Пруссии и овладеть последней.

Окончательное решение на развертывание будет зависеть от той политической обстановки, которая сложится к началу войны; в условиях же мирного времени считаем необходимым иметь разработанными оба варианта».

Под политической обстановкой подразумевалось, как поведут себя Балканские государства – будут они союзниками Германии или нет? Видеть их нашими союзниками мы, скорее всего, не надеялись.

Руководство страны понимало, что эти государства, занимающие значительную часть территории Европы, могут оказать существенное влияние на ход и результат войны. Протяженная граница с СССР, выход к Черному морю, нефть Румынии, людские ресурсы, продовольствие и многое другое – все это могло значительно ухудшить положение СССР, если Балканские государства примут сторону Германии.

И хотя в «Соображениях» была оставлена слабая надежда, но трезвый анализ развивающейся ситуации заставлял сразу выбрать худший для нас результат – Балканы будут за Гитлера (или под Гитлером, что для СССР было одним и тем же). Следовательно, при размещении наших войск надо было учитывать возможное увеличение линии фронта и усиление немецкой армии войсками из Румынии, Венгрии, Болгарии, Югославии.

То есть развитие балканской ситуации настоятельно «рекомендовало» разместить главные силы в Киевском округе.

Другим важным параметром для выбора направления контрудара являлась военная инфраструктура будущих полей сражений. По этим показателям тоже больше подходил Киевский округ, так как «… удар в этом направлении будет проходить по слабо еще подготовленной в оборонном отношении территории бывшей Польши…» Тогда как наступление на Восточную Пруссию «…может привести к затяжным боям, свяжет наши главные силы и не даст нужного и быстрого эффекта…».

Таким образом, наши главные силы решили разместить на территории Киевского ОВО с целью проведения оттуда контрнаступления по территории Польши. Это при том, что главный удар немцев ожидали по нашему Западному округу.

Но даже если у военных своя логика, они все равно должны были предусмотреть адекватное противодействие удару главных сил немцев. Давайте посмотрим, какое.

Вот тут, на мой взгляд, создатели «Соображений» недооценили противника и переоценили свои силы. Рассуждали они, по всей видимости, примерно так:

Если немцы нанесут главный удар на минском направлении (что считалось наиболее вероятным и как произошло на самом деле), то им будут противостоять два округа (Западный и Прибалтийский округа получили задачи прикрывать это направление совместно).

Если вдруг немцы нанесут главный удар на киевском направлении (что считалось менее вероятным), то тогда им будут противостоять наши главные силы, размещенные в Киевском округе.

Кроме того, имеемых войск в наших вторых эшелонах должно было хватить для того, чтобы отразить вторжение немцев независимо от того, куда они нанесут главный удар.

А на самый крайний случай имелся резерв ГК в виде 32 дивизий.

Подразумевалось, что с такими силами мы должны были выдержать удар с любого направления, а свой главный ответный удар нанести туда, где результат должен быть достигнут как можно скорее.

Это было закреплено и в задачах, поставленных в «Соображениях» западным округам:

– с началом агрессии они должны были «прочно прикрывать» назначенные им направления;

– после отражения удара и «сосредоточения сил» войска Киевского ОВО должны были наступать на Польшу, а войска Прибалтийского и Западного – сковывать силы немцев в Пруссии, чтобы не допустить их переброску на помощь в Польшу.

Из краткого анализа «Соображений» можно сделать несколько выводов:

1. На 1940–1941 гг. перед РККА были поставлены оборонительные задачи (это к рассуждениям «либералов» о подготовке нашей армии к нанесению превентивного удара).

2. Было правильно определено направление главного удара немецкой армии – на Минск.

3. Учитывая важность этого направления, задачи на его прикрытие были поставлены сразу двум округам: Западному и Прибалтийскому.

4. Место дислокации наших главных сил было определено в Киевском округе для того, чтобы после сосредоточения резервов нанести удар в направлении на Польшу с целью отрезать Германию от союзников и румынской нефти.

Сейчас нужно с горечью признать – «на бумаге» все смотрелось здраво и убедительно, но никто не мог подозревать, КАКИЕ «овраги» нам приготовит немецкая армия и как наши высшие военачальники будут этой «бумаге» следовать.

Задумано все было действительно неплохо, даже немцы оценили разумность такого плана. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер в своем знаменитом дневнике делает следующий вывод: «Бросается в глаза скопление войск на Украине… Анализ группировки русских войск… заставляет признать, что их группировка вполне позволяет быстро перейти в наступление, которое было бы для нас нежелательно».

В случае успеха этой контрнаступательной операции наши войска должны были выйти во фланг и тыл всей группировке противника. А полководцы знают, что появление противника в своем тылу ведет к разгрому войск.

Желание наших генералов не просто обороняться, а «нанести решительное поражение» объяснимо и похвально. Агрессора надо не только остановить, его надо выгнать со своей земли, причем сделать это так, чтобы он навсегда забыл дорогу. Любой агрессор осознает свою неправоту только после разгрома его армии, а разгрома без наступления не бывает.

Маршал Василевский, который перед войной занимал пост начальника Оперативного управления Генштаба, вспоминал, по какому принципу планировалось отражать агрессию Германии:

«…наши стрелковые войска и укрепленные районы… будут сдерживать первый натиск. А механизированные корпуса… со стрелковыми войсками должны будут ликвидировать вклинившиеся в нашу оборону группировки и создать благоприятную обстановку для перехода советских войск в решительное наступление». Возразить нечего – все задумано грамотно и вроде бы реалистично.

Для выполнения этих задач ничего сверхъестественного от наших войск не требовалось – они должны были всегда быть начеку, уметь обороняться и наступать. Это должна уметь армия любого государства.

А теперь посмотрим, как Наркомат обороны и Генеральный штаб готовили РККА к выполнению поставленных перед нею задач.

Понятно, что «Соображения» – слишком общий документ, поэтому Генеральный штаб обязан был конкретизировать задачи для округов, командование округов – своим подчиненным объединениям и соединениям (армиям, корпусам, дивизиям), те – своим подчиненным частям, и так вниз до полков включительно.

Помимо детализации задач следовало вносить корректуры в планы обороны в случае кардинального изменения обстановки.

Напомню, первый раз «Соображения» были представлены Сталину 18 сентября и после доработки утверждены им 14 октября 1940 г. Гитлер же подписал печально известную директиву № 21 (о начале подготовке к войне с СССР) двумя месяцами позже,18 декабря 1940 г., а наша разведка узнала о существовании этого плана еще позже, только в марте 1941-го.

Таким образом, стремительное развитие событий требовало корректировки задач, поставленных перед армией в «Соображениях» полгода назад. Ведь одно дело – планировать оборону государства, исходя из предположений, теоретических расчетов и прогнозов, другое – когда точно известно, что противник начал подготовку вторжения, располагая конкретными силами, дислоцированными в конкретных местах. Понятно, что расчеты и реальность совпадают далеко не всегда.

К сожалению, времени на это у СССР оставалось очень мало – всего три месяца (!). Сейчас мы знаем, что наш Генштаб с этой задачейне справился, и не столько из-за цейтнота, сколько из-за отсутствия знаний и опыта.

Напомню, к тому времени Жуков находился на посту начальника Генерального штаба всего два месяца. Понятно, что за такой срок вникнуть в тонкости работы главного руководящего органа всей РККА было практически невозможно. Тем более, Жуков до этого назначения всегда занимал командирские должности, ни разу не побывав в «шкуре» начальника штаба.

Кроме того, существующая традиция приводить с собой команду единомышленников при переводе на вышестоящую должность в данном случае сыграла плохую шутку. В том, что новый руководитель старается окружить себя проверенными сослуживцами, деловые и человеческие качества которых он хорошо знает, ничего плохого нет. Это общепринятая практика.

Но тогда это привело к тому, что в самый сложный и ответственный для Генштаба РККА период его руководство (от начальника до начальников основных управлений) было заменено на офицеров, не имевших опыта работы в управляющем органе такого уровня. Кроме того, Жуков не очень любил, когда ему возражали (даже если это было по делу), поэтому быстро заменил несогласных на проверенных.

Как вспоминал Маршал СССР Захаров: «Такой метод подбора руководящих работников Генштаба нельзя было признать удачным. Никакого повода или веских оснований к широкому обновлению его в условиях приближающейся войны… не было».

Не успевший за несколько месяцев вникнуть в дела начальник Генштаба, не успевшие набраться опыта начальники управлений Генштаба успели только наделать ошибок…

Этот вывод подтвердил тот же маршал Василевский в неопубликованном интервью от 2 августа 1965 г.:

«Не в запоздалой разработке планов прикрытия надо обвинять Генштаб, а в той серьезной ошибке, которая была допущена в оперативном плане и своевременно не была исправлена при решении вопроса о порядке действительно надежного прикрытия наших границ от внезапного и мощного удара врага в условиях той военной обстановки, которая сложилась для нас в первой половине 1941 г.» Василевский, который во время войны был и начальником Генштаба, и командующим фронтами, понимал, о чем писал.

А вот что написал в своих мемуарах другой Маршал Победы – Рокоссовский:

«…я не мог разобраться: каков план действий наших войск в данной обстановке на случай нападения немцев?

…Во всяком случае, если какой-то план и имелся, то он явно не соответствовал сложившейся к началу войны обстановке, что и повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны».

По всей видимости, была неверно выбрана стратегия отражения агрессии, а это повлекло за собой ошибки в боевой подготовке войск, неудачное размещение наших сил на территории округов и неэффективное их применение. Специально употребляю оборот «по всей видимости», потому что задним умом сильны все, причем всегда и во всем.

Напомню, как в «Соображениях» ставились задачи каждому округу: «Прочно прикрывать… по сосредоточению войск нанести удар (Киевскому округу) или сковать силы (Западному и Прибалтийскому округам)». К такой постановке задач никаких претензий быть не может, звучит все правильно: отбивая нападение, собирай силы, собравши – выбивай врага со своей территории и гони, пока не разгромишь.

Но, как известно, даже в математике, строго регламентированной многочисленными правилами и законами, задачи имеют по несколько решений. Легко представить, что в военной области, действия в которой одновременно считаются и наукой, и искусством, вариантов решений может быть не несколько, а много.

По-военному лаконичная задача «прочно прикрывать» подразумевала несколько способов ее решения. Можно стоять на рубеже, не пятясь назад, бросая в бой новые и новые подкрепления; можно сразу отступить к заранее оборудованной линии обороны, максимально изматывая врага в боях; можно временно отступить, заманив врага в подготовленную ловушку; можно действовать по обстановке: где-то стоять насмерть, где-то отступить и т. д. Да еще и противник постарается подкинуть своих задачек, которые заставят искать новые варианты.

Это сейчас мы знаем, что надо было защищаться НЕ ТАК. (Хотя, спроси: «А как?», вряд ли ответим и сегодня…)

Несмотря на трагический результат той подготовки, надо стараться быть объективным – планы отражения ожидаемой агрессии готовили не дураки и не дилетанты – и Тимошенко, и Жуков имели определенный опыт боевых действий (на Халхин-Голе, в Финской кампании), они не зря были назначены на высокие военные посты, так как выделялись среди других своими профессиональными знаниями и организаторскими способностями.

Кроме них в разработке планов принимали участие десятки других опытных офицеров, планы рождались в дискуссиях и обсуждениях, перерабатывались и изменялись в процессе работы. Уверен, Сталин тоже не мог не знать основные принципы построения нашей обороны – он старался сам вникать в важные для страны дела.

Значит, имелось какое-то рациональное зерно в принятой стратегии отражения агрессии. Огульно обвинять военных в просчетах – не совсем правильно, лучше попытаться разобраться, как именно наши генералы и маршалы собирались отражать нападение Германии.

В марте 1941 г. о предстоящем вторжении было известноне так уж много, а именно:

1) нападение Германии будет обязательно;

2) наступать немцы будут тремя группами армий.

Еще не были известны ни сроки нападения, ни направление главного удара, ни окончательный состав сил. Согласитесь, очень непросто решить такую сложную задачу со многими неизвестными, да еще в сжатые сроки. Но решать ее надо было все равно.

Значительную помощь в подготовке наших войск к войне с Германией могло оказать изучение ее боевого опыта в германо-французской и германо-польской войнах. Тем более, что они происходили на глазах действующего командования РККА всего год-два назад.

Ведь даже футбольные тренеры изучают тактику игры команды, с которой им предстоит встретиться на игровом поле. А если ты знаешь, что придется встретиться на полях сражений, ты просто обязан изучать тактику и стратегию твоего противника, потому что ценой «проигрыша» будут не потерянные очки, а человеческие жизни или даже гибель твоей страны.

Как оказалось, в РККА с изучением опыта вероятного противника все обстояло очень хорошо. В декабре 1940 г. на ежегодном совещании руководящего состава армии Жуков и Тимошенко выступили с докладами, в которых анализировали опыт боевых действий немецкой армии. Жуков, еще в должности командующего Киевским округом, «разбирал» Польскую кампанию 1939 г., делая упор на анализе тактических приемов и оперативного искусства немецких войск, а Тимошенко обобщил опыт действий вермахта в последние годы, уделяя больше внимания стратегическим вопросам.

Наверное, сейчас нет смысла перечислять все тактические новинки немцев, подмеченные в докладе Жукова, – это уже буквально прошлый век. Нужно лишь справедливо признать, что выводы в докладе были сделаны правильные, и это должно было вселить надежду, что они будут учтены при подготовке войск к предстоящей войне.

(К сожалению, дальнейшие события показали, что наша армия пошла по тем же граблям, по которым не так давно прошли французы и поляки. Вернее, немцы заставили нас идти по ним…)

Но я бы отметил, что и Жуков, и Тимошенко особо выделили немецкое ноу-хау – «решительное применение танковых дивизий и механизированных корпусов», которые, прорывая тактическую оборону и уничтожая оперативные резервы, позволили достичь стратегических успехов, оказавших влияние на исход войн.

Еще бы я обратил внимание на один промежуточный вывод в докладе Тимошенко, вот на этот:

«Наступательные операции во время войны 1914–1918 гг. захлебывались только потому, что темпы наступления и темпы подхода… резервов обороны были одинаковы. Обороняющийся… успевал организовать новое сопротивление в глубине.

Немецкие танковые дивизии 1939–1940 гг. упредили подтягивание этих резервов».

Из этого следовало – чтобы не потерпеть поражения при нападении Германии (никто уже не сомневался, что оно будет), мы должны были, во-первых, суметь остановить их танковые дивизии и, во-вторых, организовать отражение агрессии, не дожидаясь подтягивания своих стратегических резервов.

Надо отдать должное высшему командованию РККА – оно нашло правильное решение задачи борьбы с танковыми армадами. Было намечено создать специальные соединения противотанковой обороны. (Как показал боевой опыт – более 70 % всех уничтоженных во время Великой Отечественной войны немецких танков было на счету именно таких соединений.)

Летом 1940 г. были сформированы первые 4 артиллерийских полка противотанковой обороны. В ноябре 1940 г. было принято решение о формировании 20 пулеметно-артиллерийских бригад резерва ГК. Но в таком составе эти соединения не соответствовали своему назначению, поэтому в феврале – марте 1941 г. они были переформированы в стрелковые или моторизованные бригады.

Больше всего для борьбы с танковыми клиньями (когда одновременно на 1 км фронта наступают до 50–60 танков) подходили противотанковые артиллерийские бригады резерва Главного командования, формирование которых началось в апреле – июне 1941 г. (обратите внимание, СКОЛЬКО времени оставалось до войны…). Было принято решение иметь 10 таких бригад.

Они должны были стать мощными механизированными соединениями, каждое имеющее в своем составе более 5 тысяч человек и 120 орудий калибра 76 мм и выше. Все бригады были дислоцированы в западных округах: 5 бригад в Киевском, 3 – в Западном, 2– в Прибалтийском округах. На эти бригады и должна была лечь главная тяжесть борьбы с танковыми клиньями.

(Замечание. К сожалению, на 22 июня часть соединений еще находилась в состоянии формирования, а те, которые уже существовали, были «сырыми» – до начала войны времени на боевое слаживание и учебу у них практически не было. В том числе и по этим причинам, бригады не смогли реализовать все свои возможности.

Во время войны продолжилось формирование противотанковых артиллерийских частей, но уже в штате полков, как более управляемых по сравнению с громоздкими бригадами. В июле – августе были дополнительно сформированы 35 артиллерийских полков и 1 артиллерийская бригада, до конца 1941-го – еще 22 полка. Бригады, оставшиеся «в живых» после первых месяцев войны, расформировали, а их вооружение передали в полки.)

Что касалось возможности отразить агрессию без подтягивания резервов, то это являлось не менее сложнойи вряд ли решаемой задачей.

Наступающая сторонавсегда старается напасть внезапно, при этом создав 5—6-кратное превосходство на узком участке наступления (т. н. «ударный кулак»), а обороняющийся находится в проигрышном положении – не зная, куда будет нанесен удар, он вынужден держать войска равномерно узкой лентой по всей линии обороны. При грамотной подготовке наступления эта лента, скорее всего, будет прорвана и войска противника устремятся в тыл, нарушая коммуникации и создавая котлы, в которых будут уничтожать обороняющиеся войска.

Есть решение из области фантастики, как успешно противостоять агрессии, – надо иметь такую огромную армию, которая, даже будучи равномерно распределена вдоль границы, все равно обеспечит многократное превосходство над противником на любом участке нападения. Но этот способ для СССР (впрочем, как для любой другой страны) не подходил.

Поэтому приемлемы были только те варианты, которые подпадают под определение «воевать не числом, а умением». Самый распространенный из них – постараться заблаговременно узнать, куда ударит враг, чтобы успеть сосредоточить там силы, адекватные по мощи. Но этот способ чреват серьезными последствиями – враг будет стараться скрыть свои намерения или навязать дезинформацию, что может привести к усилению своих войск на ложных направлениях и оголению участков фронта, где удар будет нанесен на самом деле. Нет надобности объяснять, к чему это приведет…

Есть еще вариант воевать умело – попытаться сразу свести на нет все преимущества нападающего. Например, заставить напавшего самому стать обороняющимся, для чего как можно быстрее ударить ему во фланг или прорвать фронт в другом месте, создав угрозу окружения и уничтожения его войск. Тогда ему самому надо будет опасаться котлов и разгрома.

Но такое встречное контрнаступление является одним из самых сложных видов боевого столкновения войск. Сторона, пытающаяся провести ответное наступление, не имеет никаких преимуществ: не было времени на предварительную подготовку, не известен состав и намерения противника, говорить о внезапности контрнаступления против внезапно напавшего врага просто нелепо.

А если встречное наступление проводится силами танковых, механизированных и авиационных соединений, то время, необходимое для их подготовки, намного возрастает, так как техника – не человек, который взял автомат с патронами, сухой паек и побежал в атаку. Чтобы «побежали» танки с самолетами, их надо заправить топливом, обеспечить снарядами, а после 2–3 дней боев дозаправить, пополнить боекомплект и т. д. И при этом еще про людей в танках и самолетах надо не забыть.

Кроме этого, надо понимать, что армия государства, на которое напали, функционирует по правилам повседневной жизни – личного состава по штатам мирного времени недостаточно для ведения боевых действий, часть военнослужащих находится в отпусках, недостающая техника (тягачи, автотранспорт) из народного хозяйства не получена, все запасы находятся на складах, а не в войсках и т. д. Для перевода войск на военные «рельсы» как раз и проводится мобилизация, которая требует немало времени (до 3–4 недель).

Поэтому перед тем, как принять решение на встречное наступление, надо хорошенько подумать: а насколько обучены и готовы мои войска, чтобы напасть на противника, который движется в боевых порядках, уже отмобилизован и укомплектован техникой по военным штатам, имеет развернутый тыл для обеспечения войск всем необходимым? Или, может, сначала подготовиться как следует, выяснить состав сил противника, его намерения, и по готовности перейти в наступление?

Если посмотреть, к чему готовили нашу армию высшие военачальники, то создастся впечатление, что ее не учили «хорошенько думать». Почему-то в среде генералов витала мысль о непременном перенесении войны с самого ее начала на территорию противника. Допустить, что РККА придется обороняться на своей территории, считалось признаком трусости и пораженчества.

Сейчас уже неважно, откуда появилась уверенность, что противника будем бить только «на его территории и малой кровью». Важно, что эта мысль, завладев умами военачальников, перекочевала в Планы прикрытия и в директивы по боевой подготовке войск, материализовалась в схему построенных оборонительных сооружений, аэродромов и складов.

Вот как комментировал наши предвоенные планы участник войны маршал Язов:

«План отражения фашистской агрессии носил контрнаступательный характер… В основе подготовки начальных операций лежала идея мощного ответного удара с последующим переходом в решительное наступление по всему фронту. Этому замыслу была подчинена и вся система стратегического развертывания ВС. Ведение стратегической обороны и другие варианты действий практически не отрабатывались».

Генерал-полковник Пастуховский, специалист тылового обеспечения, так охарактеризовал подготовку тыловых частей:

«…в случае агрессии приграничные военные округа… должны были готовиться к обеспечению глубоких наступательных операций. Варианты отмобилизования и развертывания оперативного тыла при переходе советских войск к стратегической обороне и тем более при отходе на значительнуюглубину не отрабатывались».

Современный военный историк генерал армии Гиреев так комментирует суть планов РККА перед войной:

«…западные военные округа после кратковременного отражениявторжения противника и завершения отмобилизования должны были переходить в наступление».

Получается, что и Шапошников, готовивший «Соображения» осенью1940 г., и Жуков, корректирующий Планы прикрытия весной 1941 г., одинаково видели завершающую часть отражения агрессии Германии – нанесение удара во фланг всей группировке противника с территории Киевского ОВО. Но в отличие от 58-летнего Шапошникова 45-летний Жуков оказался не такой терпеливый, и решил не терять время на сосредоточение войск.

Хотя, я думаю, нетерпеливость Жукова объясняется не его относительной молодостью, а пониманием, что немцы против нас применят знаменитые мощные танковые клинья с высоким темпом наступления. Противник просто не даст времени на раскачку (вспомните фразу в докладе Тимошенко о немецких танковых дивизиях, упредивших подтягивание резервов).

Полный сил и энергии Жуков, возглавив в январе 1941 г. Генеральный штаб, стал готовить войска к решительным активным действиям, имеющим целью перехватить инициативу у нападающего противника. Это было тем более оправданно, что РККА имела в своем арсенале широкий набор наступательных средств: от танков и артиллерии до авиации. Значительный качественный скачок военной техники, произошедший с 1939 по 1941 г., позволил поставить в войска образцы вооружения, не только не уступающие лучшим мировым, но и превосходящие их (хотя надо откровенно признать, что в действующей армии их было еще недостаточно).

Помимо простого увеличения количества личного состава и роста качества вооружения происходили структурные изменения родов войск. Например, еще одним важным решением, принятым нашим военным командованием по итогам боевых действий Германии, стало создание механизированных корпусов, имевших по штату каждый в своем составе более 36 тыс. человек, 1031 танков, 268 бронеавтомобилей и 358 орудий. Они должны были стать аналогом немецких танковых клиньев, вспарывающих оборону врага.

Увы, но и на их полноценное комплектование и слаживание времени тоже не хватило. Формирование первых 9 корпусов началось в июне 1940 г., к формированию еще 20-ти приступили в феврале – марте 1941 г. Понятно, что к 22 июню 1941 г. большая часть этих соединений была не готова к ведению боевых действий вследствие недокомплекта техники и личного состава. Вот как были укомплектованы танками механизированные корпуса западных округов:

Таблица № 7

Примечание. Процент укомплектованности этих корпусов артиллерией, тягачами и автомобилями был еще меньше.

Тем не менее Верховное командование делало главную ставку на использование этих, даже недоукомплектованных, корпусов и еще на авиацию, рассчитывая сначала уничтожить крупные силы врага на нашей территории, а затем провести мощные наступательные операции в глубь территории Польши с целью уничтожения всей германской группировки.

Никто не будет спорить, что враг может быть разбит только в наступательной операции. Но если армия не будет уметь вести бои в обороне, то ее постигнет участь боксера, который умеет только наносить удары, не зная, как защищаться. В первом же поединке, где противник его опередит, этот боксер окажется на полу (что и получилось 22 июня…).

Жуков, безусловно, был выдающимся полководцем, неофициальное звание Маршал Победы народ присвоил ему по праву. Немецкие военачальники также отдавали должное его военному таланту, например, генерал-фельдмаршал фон Рунштедт, командующий группой армий «Юг», так характеризовал советских полководцев:

«…Но в последующие годы качественный состав русского генералитета заметно улучшился. Особенно хорош был Жуков». Генерал-майор Меллентин, начальник штаба 5-й танковой армии, восхищался его «стратегической прозорливостью» и операциями на Дону и на Волге.

Но в 1941 г. у Жукова еще не было опыта руководства войсками в таком масштабе, кроме того, его стихия – наступление, окружение, разгром, а не скучная оборона…

И если в феврале 41-го войска еще отрабатывали вопросы обороны, то с марта, когда Жуков немного освоился в новой должности, в боевой подготовке войск всех уровней стали преобладать темы наступательных операций. Войска стали готовить к решительным активным действиям в боях (ничего плохого в этом нет, даже наоборот), но при этом, по-моему, забыв народную мудрость «Все хорошо в меру».

Создается впечатление, что за решительность в действиях, стали понимать скорость ответного наступления, без продуманности и взвешенности в принятии решений. Не всегда «лучшая защита – это наступление», бывают случаи, когда лучше перейти к обороне, а может даже, и временно отступить.

Кому это нужно, чтобы в результате решительного наступления на более сильного и опытного врага от твоих войск ничего не осталось? Не лучше ли в такой ситуации проявить «нерешительность», но сохранить войска и, собравшись с силами, ничего не оставить от самого противника? Можно вспомнить Кутузова, сохранившего армию, которая затем разнесла Наполеона в пух и прах.

А наша «решительность» летом и осенью 1941-го вышла нам боком, да еще каким.

Однако вернемся к марту 1941-го. Руководство страны, понимая, что война не за горами, требовало от военных активизировать подготовку армии к предстоящим сражениям.

Генштаб в марте – апреле 1941 г. начал работу по корректуре Планов прикрытия, исходя из уже имеющейся и постоянно обновляемой информации о противнике. В Москву по очереди вызывались командующие округами со своими начальниками штабов и начальниками оперативных отделов штабов. Совместно с Жуковым и офицерами оперативного управления Генштаба они рассматривали варианты действия противника в зоне ответственности округа и возможные ответные действия своих сил. Так для каждого округа были выработаны порядок прикрытия границы, выделение для этих целей необходимых сил, определены позиции, которые должны занять войска в угрожаемый период, и многое другое, что входит в понятие «подготовка к обороне».

14 мая директивами Генштаба всем командующим западными округами были поставлены задачи на переработку планов обороны и назначены сроки, в которые эти планы должны быть представлены на утверждение (20, 25 и 30 мая – каждому округу конкретно). Фактически же округа представили свои планы только в июне (с 10-го до 20-го), понятно, что по одной уважительной причине их так и не утвердили…

При обсуждении в Генштабе с командующими округами возможных вариантов развития событий и постановки задач на переработку планов, скорее всего, и произошла переориентация с принципа «прочно прикрывать, а по сосредоточению войск нанести удар» на принцип «нанести молниеносный контрудар» (понятия «прочно прикрывать» и «по сосредоточению» незаметно отошли на второй план).

Давайте попытаемся разобраться, какой должна была стать стратегия отражения агрессии после жуковско-тимошенковских корректур Планов прикрытия.

Еще раз повторюсь, перед нашим высшим командованием стояла сложнейшая задача – оно должно было готовить армию к войне, не владея всей полнотой информации о противнике. Кроме этого, надо было много внимания уделять совершенствованию самой армии, ведь в ней шли кардинальные изменения – только за шесть месяцев 1941 г. ее численность увеличилась на 1,2 млн чел., а весной началось формирование десятков новых соединений, оснащаемых новейшими образцами вооружения. Эти соединения надо было где-то размещать, обучать, разработать тактику их применения, организовать обеспечение их всем необходимым и т. п. Тимошенко и Жукову с их подчиненными не позавидуешь…

Провести детальный анализ отличий Планов прикрытия округов ДО их корректуры и ПОСЛЕ, я, конечно, не смогу – эта задача под силу только военным историкам, имеющим возможности сравнить дислокацию наших сил в старых и новых планах.

Но можно посмотреть, что изменилось в определении направления главного удара немцев и размещении наших главных сил – ведь это принципиальные положения, влияющие на весь замысел обороны.

Что касается наших главных сил, то они по-прежнему были размещены в Киевском ОВО. И находились они здесь с той же задачей, что и в старом плане – нанесения контрудара по территории Польши после отражения первых ударов немецкой армии.

А вот в определении направления главного удара немцев произошли изменения, причем ошибочные.

Кстати, Жуков в своих «Воспоминаниях» старается, как бы между прочим, вину за это с себя снять, свалив ее на предыдущее руководство Генштаба и на Сталина, прибегнув при этом к явной лжи.

Вот этот фрагмент его мемуаров:

«Еще осенью 1940 г. ранее существовавший оперативный план войны был основательно приближен к задачам, которые необходимо было решать в случае нападения (он имеет в виду уже знакомые нам «Соображения» от 14 октября 1940 г., разработанные предшественником Жукова – Шапошниковым).

Но в плане были стратегические ошибки, связанные с одним неправильным положением». Дальше шла ложь, для доказательства которой я сравню написанное в «Соображениях» и «Воспоминаниях»:

То есть в «Соображениях» Шапошникова черным по белому написано, что Германия главный удар нанесет на Минск, а Жуков без зазрения совести пишет, что в «Соображениях» якобы ожидали главный удар на Украину. Некрасиво, товарищ маршал…

Напомню, об ударе на Киев в «Соображениях» тоже говорилось, но всего лишь как о маловероятном варианте: «…Не исключена возможность, что немцы с целью захвата Украины сосредоточат свои главные силы на юге… для нанесения главного удара в общем направлении на Киев».

Дальше в «Воспоминаниях» Жуков вроде бы благородно берет и на себя некоторую вину: «При переработке оперативного плана весной 1941 г. (февраль – март) (это уже под его руководством) мы этот просчет полностью не исправили и не запланировали на западное направление большее количество сил».

Если не знать о сосуществовании «Соображений» и их содержании, то нужно было бы поверить Жукову в том, что бывший начальник Генштаба Шапошников в 1940 г. ошибся с определением направления главного удара немцев, а он, Жуков, в 1941 г. не смог до конца эту ошибку исправить.

Но если знаешь, ЧТО написано в «Соображениях», то выходит совсем другое: бывший начальник Генштаба в 1940 г. правильно спрогнозировал наиболее вероятное направление главного удара немцев, а Жуков в 1941 г. ошибся и вследствие этого, конечно же, и не собирался принимать меры по усилению западного направления.

Согласитесь, две большие одесские разницы – не суметь полностью устранить чужую ошибку или допустить серьезную ошибку самому…

А чтобы обелить себя полностью, он здесь же обвинил еще и Сталина в том, что именно тот весной 1941 г. навязал всем свое ошибочное убеждение о первоочередных устремлениях Гитлера на Украину. А со Сталиным попробуй поспорь.

Вот и получилось, что он, Жуков, здесь абсолютно ни при чем, так как осенью 1940 г. ошибся Шапошников (хотя это не так), а весной 1941 г. ошибся Сталин (неизвестно, так ли это), которому безоговорочно верили, да еще и боялись противоречить.

Хотя тот же Жуков в своих мемуарах написал следующее: «Кстати сказать, как я убедился за долгие годы войны, И.В. Сталин вовсе не был таким человеком, перед которым нельзя было ставить острые вопросы и с которым нельзя было спорить и даже твердо отстаивать свою точку зрения. Если кто-нибудь утверждает обратное, прямо скажу: их утверждения неправильны». Из этих слов можно сделать вывод, что генералы сами думали так же, потому и не отстаивали иную точку зрения.

Вот что по этому же поводу рассказывал писателю Чуеву Молотов (друг и соратник Сталина, входивший в его «ближний круг»):

«Я не думаю, чтобы Сталин считал так, как Жуков пишет, что главное направление будто бы на Украину… Я ведь не меньше Жукова знал о том, что Сталин говорит, а об этом не помню». Еще Молотов добавил: «Жуков снимает с себя ответственность за начало войны, но это наивно».

Пытаться все свалить на мертвых Сталина и Шапошникова – не наивно, а некрасиво, если не сказать прямее…

И еще, начальник Генерального штаба РККА – это должность, где решения должны приниматься не на основании чьих-то убеждений (даже Сталина), а по результатам деятельности ГРУ (кстати, подчиненного этому же начальнику Генерального штаба).

Не надо быть историком, чтобы понимать объяснимое желание того или иного исторического деятеля обелить себя в собственных мемуарах. Причем для того, чтобы создать о себе (или о ком-то) лучшее мнение, необязательно лгать, можно просто не договаривать, как бы забыв кое-какие мелочи.

Правда, в этом случае существует опасность, что кто-то эти мелочи отыщет в архивах и обязательно сделает их достоянием гласности. Поэтому самый надежный способ избежать подобного конфуза – уничтожить документальные следы того, что желательно было бы забыть навсегда.

Этот способ любили практиковать большевики-ленинцы. Мало того, что они старались не оставлять документальных доказательств своих кровавых деяний в первые годы советской власти, так, они в начале 1920-х (когда уже стало ясно, что смогли удержать власть) еще и тщательно подчистили чекистские архивы и архивы местных Советов (городских, губернских и других). Именно там хранились документы, от чтения которых холодела кровь в жилах. Были уничтожены документы, подтверждающие антирусскую политику нерусских большевиков, готовых на любые преступления, чтобы удержаться у власти.

Архивы чистились и при Сталине в 1930-х, надо было уничтожить документы, доказывающие, что народ России не хотел власти большевиков и всячески ей сопротивлялся.

Чистили архивы и при Хрущеве, о чем мы говорили выше.

Но ельцинские «либералы» пошли дальше, помимо уже проверенного способа – запрета на невыгодную для них правду, они стали подбрасывать в архивы и выкладывать в Интернет документы, подтверждающие нужную им «правду».

Например, в Интернете «гуляют» фотокопии двух разных якобы оригиналов «Соображений по плану стратегического развертывания на случай войны с Германией и ее союзниками» от 11 марта 1941 г. С сомнительными в их подлинности подписями, с никогда не существовавшими грифами секретности (типа «Строжайше секретно») и другими ляпами секретного делопроизводства. На одном из листов Плана даже есть запись: «Наступление начать 12.06». Содержание этого документа оставляет впечатление, что его писал в лучшем случае майор, прослуживший всю жизнь в каком-нибудь среднем военном училище.

Смысл появления этой «липы» заключается всего лишь в одном предложении: «Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы на юго-востоке от Седлец до Венгрии, с тем, чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину». А так как эта фальшивка якобы заменила собой «Соображения» от 14 октября 1940 г., как устаревшие, то у «либералов» появилось долгожданное документальное доказательство, что это Сталин заставил военных считать Киевское направление главным направлением немецкого удара. Значит, на нем и лежит вся вина за трагедию 1941 г.

Кроме всего, фальшивые «Соображения» от 11 марта 1941 г. должны были стать как бы перекидным мостиком к Плану Жукова от 15 мая 1941 г., в котором они с Тимошенко планировали нанести упреждающий удар по немецким войскам. Я коснусь более подробно этой темы в следующей главе.

Казалось бы, какая «либералам» разница, Сталин больше виноват или Жуков с Тимошенко, ведь главное – определить истину. Но у этих ребят свои цели и свои радости в жизни – для шакалов нет большего удовольствия, чем укусить мертвого льва…

Кстати, оригинала директивы № 1, которая пошла в войска ночью с 21 на 22 июня, в архивах нет, зато в интернете есть (причем, восемь вариантов – выбирай, какой нравится). И снова эти фальшивки сделаны для того, чтобы доказать, будто Сталин, правивший черновик этой директивы, упустил многие важные вопросы. Например, в них нет четких указаний о рассредоточении авиации, о разрешении открывать огонь. Снова во всем виноват Сталин.

(Замечание. В книге историка Мартиросяна приведены данные (надо подчеркнуть, недоказанные, со слов ныне покойного депутата ГД Ильюхина), что вбросом подобных фальшивок в 1990-е занимался Центральный НИИ № 6 МО РФ, принадлежащий ГРУ. Если при генсеках в СССР уничтожали «ненужные» документы, то при Ельцине, наоборот, подкладывали «нужные», не мучаясь угрызениями «либеральной» совести.)

Я заметил: либералы не брезгуют любыми источниками, в том числе и сомнительного происхождения, если в них содержится информация, созвучная их русофобским взглядам. И наоборот, реальные документы, которые не соответствуют их убеждениям, просто не замечаются. Выше я упоминал про дневник Гальдера, добавлю, что и анализа реальных «Соображений» (от 14 октября) в их «работах» тоже нет – слишком неправильно в них написано про главный удар немцев.

Но вернемся к кануну войны. Попытка корректуры Планов прикрытия округов, необходимость которой была очевидна, привела к следующему:

1. Все западные округа оказались к началу войны без утвержденных Планов прикрытия, что внесло дополнительную неразбериху в их действия с ее началом.

2. При оценке противника была допущена грубейшая ошибка, заключавшаяся в неверном определении направления его главного удара.

3. Ударная мощь всех трех немецких групп армий была недооценена, что привело к неверному расчету сил в эшелонах обороны.

Вот как описал сценарий сражений в первые недели войны военный разведчик-аналитик генерал Червов:

«Советские дивизии, находясь непосредственно вдоль границы, располагались «узкой лентой» на фронте 40–50 км каждая. Они должны были по замыслу Наркомата обороны и Генштаба в разыгравшемся приграничном сражении прикрыть завершение отмобилизования и развертывания основных сил западных военных округов. Но это для них была заведомо невыполнимая задача, так как на направлениях «танковых клиньев» гитлеровцы создали шести-восьмикратное превосходство в силах и средствах.

Складывалась ситуация, при которой немецкие войска имели возможность наносить поражение нашим войскам по частям: сначала всеми силами обрушиться на немногочисленные соединения и части, расположенные вдоль границы, затем преодолеть сопротивление главных сил прикрытия приграничных округов и, прорвавшись на оперативную глубину, напасть на войска вторых эшелонов и резервов этих округов. В этом была роковая ошибка Генштаба».

А вот что пишет историк Исаев:

«…с военной точки зрения главная причина поражения 1941 г. – это разорванность РККА на три эшелона без оперативной связи друг с другом. Над каждым из эшелонов немцы имели численное превосходство. Каждый из эшелонов имел плотность построения, непригодную ни для обороны, ни для наступления. Соответственно вермахт поочередно перемалывал эти три «забора» на своем пути. Каждый из эшелонов в силу расстояния в несколько сотен километров от других эшелонов ничем помочь им не мог…»

Повторюсь, на месте этих авторов, назвавших такое построение нашей обороны ошибочным, я бы написал: «скорее всего, ошибочным». Постараюсь пояснить.

Логика в планируемой системе обороны безусловно была. Мы не знали (по крайней мере, не воспользовались имеемой информацией), когда, а главное – куда, немцы нанесут основной удар в каждой группе армий. Поэтому и были вынуждены держать войска равномерно по всей границе той самой пресловутой «узкой лентой». Но наличие вторых эшелонов обороны (состоящих в основном из механизированных, а значит, мобильных, корпусов) как раз и служило для того, чтобы оперативно перебрасывать их в места, где будут выявлены эти удары или где будет прорван фронт.

Возникает закономерный и наивный вопрос: «Если все было задумано правильно, почему оно не сработало?»

Надо понимать, что планирование боевых действий – дело неблагодарное. Приступая к подготовке таких планов, штабы достоверно знают только о своих силах, а все, что касается противника, это тайна за семью печатями. Состав его сил, намерения, тактика предстоящего сражения – все это либо неизвестно, либо имеет значительную степень допущений. Точно известна только его конечнаяцель – разгромить нас. Поэтому каждая противоборствующая сторона делает все, чтобы разрушить планы другого и заставить его «сплясать под свою дудку».

Немцы, умело использовав преимущества нападающей стороны, смогли перечеркнуть все наши планы. Захватив инициативу с первых часов войны, они ее потеряли только через полгода в сражении под Москвой (к сожалению, летом 1942 г. инициатива снова перешла к ним, пока не случился Сталинград).

Надо честно признать: наша система обороны не смогла остановить этого врага. Но в первую очередь не из-за ее ущербности, а потому, что враг неожиданно (для большинства наших войск) нанес удар такой силы, от которого мы долго не могли оправиться. Чтобы образно представить состояние, в котором находилась наша армия, можно вспомнить старинное русское слово «ошеломить». Именно на это немцы и рассчитывали в своих планах. Они заставили нас все время подстраиваться под них, не давая возможности сгруппировать силы для мощных ответных действий.

А наше высшее командование оказалось не на высоте – мало того, что оно «проспало» начало вторжения, оно не смогло организовать отпор, располагая достаточно серьезными силами.

Директивы № 2 и 3, разработанные Генштабом 22 июня, принесли больше вреда, чем пользы. Причем применительно к директиве № 2 выражение «разработана» вряд ли подходит. Она содержала набор фраз типа «не допустить», «разгромить», «выбить с территории СССР», которые только усиливали состояние неразберихи и хаоса, не неся никакого практического смысла.

Директива № 3 уже была похожа на боевой документ с конкретными задачами, направлениями ударов, с перечнем привлекаемых для этого сил. Но вся беда состояла в том, что оценка обстановки и по противнику, и по своим соединениям абсолютно не соответствовала действительности. Мощь немецких войск еще была недооценена, а линия фронта уже находилась намного дальше от границы. О своих силах информации тоже практически не было – о большинстве из них не было известно не только о их состоянии и действиях, но даже о местоположении.

Генеральный штаб попытался провести отрабатываемую на учениях операцию по нанесению встречного удара «на чужой территории и малой кровью», чтобы уничтожить часть немецкой группировки. В директиве № 3 войскам Юго-Западного фронта была поставлена такая задача:

«…г) Армиям Юго-Западного фронта, прочноу держивая госграницу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6 А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.06 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с Краковского направления».

С результатом этой операции можно ознакомиться в воспоминаниях участников тех событий.

27 июня Гальдер сделал такую запись: «Группе армий «Юг» удалось не только отбить все атаки противника на южный фланг танковой группы Клейста, но даже продвинуться правым флангом танковой группы в Юго-Восточном направлении. Перед фронтом группы армий «Юг» сопротивление противника ослабевает».

Не так дипломатично, как немецкий генерал-аристократ, описал эту операцию генерал-полковник Покровский в беседе с писателем К. Симоновым 26 мая 1968 г.:

«На Юго-Западном фронте побывал Жуков, в самые первые дни организовал там наступление с лозунгом: «Бить под корень на Люблин!» Из этого наступления ничего не получилось. Погибло много войск, мы потерпели неудачу. Жуков уехал в Москву. Правда, потом он говорил, что это наступление было организовано по приказанию Сталина…»

Я привел эти воспоминания не с целью позлорадствовать над полководческими ошибками Жукова, не сумевшего провести операцию, которую войска и штабы не один раз отрабатывали на учениях и на штабных тренировках. Скорее всего, в той ситуации никто бы не смог ее осуществить – слишком сильным был первый удар, слишком ощутимым оказался урон, нанесенный нашим войскам. Да и противник был не из тех, кто позволяет легко срывать свои планы.

Кстати, в директиве № 3, которая ставила задачи нашим войскам на 23–26 июня, конечной целью назначался захват двух стратегических узлов: Люблина на территории Польши (силами Юго-Западного фронта) и Сувалки на территории Германии (силами Северо-Западного и Западного фронтов). В них находились мощные железнодорожные узлы, через которые осуществлялось снабжение всей немецкой группировки, и их захват существенно облегчил бы ситуацию на фронте от Черного моря до Балтийского.

Здесь очень пригодились бы наши механизированные корпуса, которые для подобных целей как раз и предназначались. Например, в Киевском округе их было девять. Несмотря на значительный процент неукомплектованности, в общем они имели более 4500 танков. Теоретически наши войска могли бы нанести ощутимый урон. Но…

Но война – словно практичная и приземленная женщина. Ее расположения добивается не тот, кто «обещает много сделать», а кто «делает». В 1941 г. она благоволила немецкой армии, которая делала свое дело очень хорошо, намного лучше, чем мы.

В дальнейшем механизированные корпуса Юго-Западного фронта постигла участь мехкорпусов Северо-Западного и Западного фронтов.

Из спецсообщения Особого отдела НКВД СССР № 39405 от 1 августа 1941 г.:

«4-й мехкорпус с первых дней войны использовался командованием 6-й армии как часть прикрытия. В боях с противником корпусом потеряно 27 танков «КВ» и 174 танка Т-34, кроме того, убыло по техническим неисправностям 133 танка указанных марок.

Большая часть этих потерь произошла по вине командования 6-й армии, которое перебрасывало части корпуса с места на место на дальние расстояния. Были случаи, когда корпус со своими частями не успевал расположиться на новом рубеже или только подходил к нему, как следовал приказ 6-й армии с новым боевым заданием, вызывавшим новые дальние передвижения… Вследствие частых переходов корпус в целом прошел 800 км (а 32-я танковая дивизия – 1000 километров) и остался совершенно без материальной части».

Из сообщения Особого отдела НКВД СССР также от 1 августа об итогах боевой деятельности бронетанковых частей Юго-Западного фронта:

«По сообщению Особого отдела Юго-Западного фронта за истекший период военных действий танковые и мотомеханизированные соединения, находящиеся в распоряжении командования фронтом, понесли большие потери материальной части.

Основными причинами больших потерь материальной части являются:

…4) Частые изменения районов сосредоточения, следствием чего имели место большие марши, которые привели к сильной изношенности машин до участия их в боях (8-й механизированный корпус перед боем совершил марш около 500 км, потерял за это время до 45 % машин, 56-я дивизия совершила марши около 1000 км, потеряла до 35 % машин…»

На трех западных фронтах с механизированными корпусами все происходило будто по написанному под копирку сценарию. Они не столько воевали, сколько носились вдоль линии фронта, посылаемые неумелыми генералами «туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем». Ресурс танков выбивался, топливо жглось, немецкая авиация бомбила их колонны… Из более чем 4700 танков Юго-Западного фронта осталось всего 380 машин (!).

В результате наши мощные танковые соединения не были использованы по своему предназначению – наносить удар во фланг прорвавшихся сил противника. На учениях с условным противником все получалось, а в реальной боевой обстановке ничего не вышло.

Немцы довольно быстро лишили нас преимущества в авиации и танках, что сразу свело на нет и превосходство в численности личного состава (с учетом подтягиваемых стрелковых соединений). Пехота без поддержки своих танков и самолетов, когда ее утюжит авиация врага и давят его танки, много не навоюет. Но тем весомей героическая стойкость бойцов 5-й армии Юго-Западного фронта.

Эта армия под командованием генерала Потапова нанесла немалый урон противнику. Войска армии не просто организованно отступали под натиском ударной группировки ГА «Юг», но и сами непрерывно атаковали, нанеся около 150 локальных контрударов разной силы.

Действия в первую очередь частей и соединений именно этой армии вынудили Гитлера 19 июля подписать директиву № 33 о приостановке наступления на Москву и о передаче обеих танковых групп ГА «Центр» соседям: 1-я танковая группа Гота повернула на Ленинград (на помощь ГА «Север), 2-я танковая группа Гудериана – на Киев (к ГА «Юг»).

(Замечание: Очень люблю и ценю творчество Высоцкого, часто за рулем слушаю диски с его песнями. До недавнего времени думал, что в строчки:

По выжженной равнине, за метром метр,

Идут по Украине солдаты группы «Центр»…

вкралась ошибка, ведь ГА «Центр» наносила удар по Белоруссии. Но, оказывается, Владимир Семенович не ошибся, это наша 5-я армия заставила немцев нарушить свою стройную схему построения сил.)

Про армию Потапова в этой директиве было сказано следующее:

«…1. Активные действия и свобода маневра северного фланга группы армий «Юг» скованы укреплениями Киева и действиями в нашем тылу войск 5-й советской армии».

Большинство выживших генералов вермахта потом корили Гитлера за этот приказ. Они были уверены, не поверни он Гудериана и Гота, Москва была бы взята еще осенью, а СССР войну бы проиграл.

Но мне кажется, что решение Гитлера нельзя назвать капризом зазнавшегося стратега. Он прекрасно понимал, что вырвавшиеся далеко вперед от замешкавшихся соседей (ГА «Север» и ГА «Юг») обе ударные группировки ГА «Центр» становятся все больше уязвимы для ударов с фланга, которые могут привести к нарушению их коммуникаций, окружению и уничтожению войск, оставшихся без топлива и боеприпасов. Сколько таких примеров знала военная история! Один из последних – лихая атака «русского Наполеона» Тухачевского на Варшаву в 1920 г., завершившаяся разгромом нашей армии, пленением более 100 тысяч красноармейцев и подписанием позорного мира с Польшей, по которому от России отрезали еще кусок территории (в дополнение к отданному по Брестскому миру).

Опасения Гитлера были небеспочвенны, он оказался дальновидней своих генералов, которые не ожидали, что у СССР есть 2-й стратегический эшелон. Это был вынужден признать и наш «старый знакомый» Гальдер в своем дневнике 11 августа:

«Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен.

…Начиная войну, мы рассчитывали иметь против себя примерно 200 вражеских дивизий. Но теперь мы насчитываем их уже 360».

Наши свежие армии могли представлять реальную угрозу коммуникациям войск группы «Центр», если бы те вырвались далеко вперед.

Склонный к авантюризму и риску Гитлер впервые начал осторожничать. Наверное, он понял, что с Россией надо вести себя осмотрительней. Месяц войны поменял его взгляды на этот «неполноценный» народ. Разведка докладывала, что русские только больше сплотились вокруг своего руководства, в тылу нет роптаний и паники. А как себя ведут их солдаты на поле боя, было видно по количеству потерь среди немецких войск. Советские войска не побежали, они дерутся ожесточенно и стойко. Генералы русских явно уступали немецким генералам в военном искусстве, но они все время старались вести активные боевые действия, не давая покоя войскам вермахта.

Оказалось, что у этого «колосса» ноги не глиняные, а из чего-то покрепче. И падать он почему-то не собирается…

Как мы видели, самая тяжелая ситуация сложилась на Западном фронте, где войска ГА «Центр», полностью разгромив силы фронта, рвались к Москве. На пути врага встали войска 2-го стратегического эшелона, переброска которых еще продолжалась из внутренних округов страны.

Командование РККА все время принимало попытки остановить наступление немецкой армии. 16-я, 19-я, 20-я, 21-я и 22-я армии (имевшие в своем составе 24 дивизии) под Смоленском дали сражение, длившееся 2 месяца, с 10 июля по 10 сентября. Это было первое крупное сражение, где Красная Армия пыталась показать все, что она умеет.

Здесь наше командование применило последние из имеемых у нас механизированные корпуса и даже авиацию. Но надо еще раз признать, немцы тогда воевали намного лучше, поэтому, несмотря на отдельные успехи наших войск (именно в этих боях появилась советская гвардия), все сражение завершилось серьезным поражением.

Попытки перехватить инициативу у противника, проводя наступательные операции без надлежащей подготовки, привели к большим потерям – более 700 тысяч советских воинов погибли в этом сражении.

Почему-то у советских генералов по-прежнему оставалось пренебрежительное отношение к обороне, хотя она является одним из видов боя. Причем обороняющиеся войска могут нанести противнику урон больше, чем наступающие, потеряв при этом меньше своих солдат. Те же немцы не стеснялись переходить к обороне, если понимали, что в данный момент она более эффективна. А наши как будто стыдились…

Но жертвы советских бойцов оказались не напрасными. Заставив немцев увязнуть в боях, наше командование сорвало план «Барбаросса». Войска вермахта получили то, чего боялись больше всего, – русскую зиму в окопах. Да, как оказалось, еще и без зимней формы. Но самое главное, немцы увидели, что русские – крепкий орешек, который может оказаться им не по зубам.

Гудериан, посланный Гитлером на юг, со своей задачей справился более чем хорошо: его танковые соединения после окружения наших войск в районе Смоленска смогли пробиться к Киеву для поддержки группы «Юг». Там они с ходу сомкнули клещи Киевского котла – самого крупного окружения наших войск с начала войны.

В сражениях первых месяцев войны непосредственное участие принимал нарком Тимошенко. Где-то он был в роли командующего Западным направлением, где-то – командующего Западным фронтом. И там, и там он не проявил себя выдающимся полководцем.

Маршал Буденный, который, судя по тону характеристик, данных им Тимошенко, недолюбливал его, так описал итог боев под Оршей:

«Я доложил… об обстановке на фронте и что противник будет наступать из Лепеля на Оршу. Поэтому наши войска, опираясь на прочную оборону, должны разбить группу Гудериана. Я в нашей победе был уверен, так как на этом участке у нас стояли полноценные дивизии друг другу в затылок, каждая с двумя артполками и танками КВ.

…Несмотря на совершенно ясную обстановку, Тимошенко все же перешел сам в наступление и во встречном бою был разбит. А в результате этого он вынужден был сдать Смоленск и бежал за реку Днепр…»

Так же негативно Буденный оценил роль Тимошенко и в организации обороны Киева:

«На Юго-Западном направлении обстановка осложнилась настолько, что я решил оставить Киев и отойти на уже подготовленный рубеж, чтобы защитить Харьков и вывести шесть армий из-под неизбежного окружения и разгрома их противником. Об этом своем плане я доложил Ставке и Генштабу: «Если будем держаться за Киев, то мы потеряем Киев, шесть армий и Харьков».

Генштаб со мной согласился. Об этом я доложил Хрущеву Н.С. (члену Военного совета Юго-Западного направления), он сказал, что вряд ли с этим предложением Ставка согласится. Я на это ответил, что пусть меня снимут, но сознательно пойти на такую катастрофу я не могу. Этот вопрос я согласовал с комфронта Кирпоносом. Оказалось, Ставка запросила его мнение, и он ответил, что будет защищать Киев.

В связи с такой ситуацией я ему предложил пойти к аппарату и доложить Сталину о необходимости отвода войск Юго-Западного фронта на новый рубеж. Но Тимошенко заявил, что будет выполнять решение Ставки, «ведь все равно нам придется бежать до Аляски». Я ему сказал, что при таких настроениях, да еще теряя живую силу, мы можем докатиться до полного поражения.

В результате получилось все так, как я предполагал – Тимошенко Киев сдал, шесть армий потерял во главе с Кирпоносом, членом Военного совета т. Бурмистенко. Полтаву сдал, Харьков сдал и оказался за рекой Северный Донец».

Но, повторюсь еще раз, мемуары – вещь сугубо субъективная. Всегда легко потом найти виновных и поучать, как надо было поступить. Тем более, если ты там не участвовал в качестве командующего.

Жуков тоже нашел виновного в этом. Конечно же, это Сталин. Это он не послушал его, Жукова, еще 29 июля предвидевшего злосчастный котел. И хотя впервые Жуков письменно доложил свою точку зрения по ситуации на Юго-Западном фронте только 19 августа 1941 г., тем не менее дата 29 июля на всякий случай появилась в мемуарах Маршала Победы.

Кстати, первым опасения в возможности этого котла высказал командующий Юго-Западным фронтом Кирпонос 17 августа в своем докладе командующему Юго-Западным направлением Буденному.

Из вражеских генералов первым увидел возможность окружения наших армий под Киевом фельдмаршал фон Рундштедт, доложивший 27 августа эту мысль вышестоящему командованию. Гитлер же впервые всерьез заговорил о Киевском «котле» только 5 сентября 1941 г., о чем скрупулезно записал небезызвестный нам Гальдер.

«Либералы» настаивают, что наши армии попали в Киевский котел только благодаря упрямству и болезненному самолюбию Сталина. В свою «группу поддержки» они включили Жукова и Буденного, из мемуаров которых и напрашивается такой вывод.

Но историк Мартиросян считает по-другому.

Действительно, 11 сентября Буденный обратился в Ставку ВГК с предложением сдать Киев и отвести войска фронта за Днепр до оборонительного рубежа по реке Псел. В противном случае, как он считал, в окружение могут попасть четыре армии (37-я, 5-я, 21-я и 26-я).

12 сентября Сталин вызвал к телеграфному аппарату Кирпоноса и высказал ему следующее: «В данной обстановке на восточном берегу Днепра предлагаемый вами отвод будет означать окружение наших войск, так как противник будет наступать на вас не только со стороны Конотопа, то есть с севера, но и со стороны юга, то есть Кременчуга, а также с запада, так как при отводе наших войск с Днепра противник моментально займет восточный берег Днепра и начнет атаки.

Если конотопская группа противника соединится с кременчугской группой, Вы будете окружены».

«Либералы» злорадно ерничают: «Что и требовалось доказать! Сталин телами солдат пытался остановить немецкую армию!» Но если дочитать текст переговоров до конца, то окажется, что Сталин отвод войск разрешил. Вот его слова:

«После создания кулака против конотопской группы противника и после создания оборонительного рубежа на реке Псел, словом, после всего этого начать эвакуацию Киева…»

Эта фраза означала: чтобы отступление не превратилось в бегство с последующим разгромом войск, надо предусмотреть меры, предупреждающие быстрое смыкание клещей, и подготовить линию обороны на новом месте. Вполне разумное предложение, которое выполнить было очень нелегко, но другого выхода просто не было.

К сожалению, сил Юго-Западного и Брянского фронтов, да и умения командующих этими фронтами, не хватило, чтобы остановить танковые группы Гудериана и Клейста, сомкнувшие клещи котла 15 сентября… Танковые тараны немцев еще раз доказали свою эффективность.

Но наши окруженные армии продолжали драться, пробиваясь к своим. Остатки 26-й и 37-й армий вышли из окружения в начале октября. А вот действия командующего фронтом Кирпоноса вызывают много вопросов. Получив 18 сентября разрешение на оставление Киева, он предпринял действия, не имеющие объяснения и приведшие к гибели всей штабной колонны. И его самого тоже…

Кстати, в киевской трагедии снова мелькнула фамилия Тимошенко. Он являлся командующим Юго-Западного направления (Сталин заменил им Буденного), и от него зависело немало. Но результат его командования известен.

Как ни цинично это звучит, но война без жертв на полях боев не бывает. И нередки ситуации, когда части и даже целые соединения посылают на явную гибель, чтобы решить задачи, влияющие на исход операции стратегического масштаба. Искусство полководцев в том и состоит, чтобы таких жертв было как можно меньше. Но без них все равно не обойтись, особенно когда наступает враг сильнее тебя. Помните, как из-за 5-й армии, дерущейся под Киевом, Гитлер остановил наступление на Москву? Значит, бойцы здесь погибали не зря. Тем более что, погибая, они забирали с собой уничтоженных ими врагов.

Поэтому рассуждения на тему «Надо было отступать или сражаться до последнего?» сейчас выглядят неуместно. Воины наших фронтов выполнили свою задачу – задержали немцев и сорвали планы блицкрига. В той ситуации, в которой оказались, они сделали все, что смогли, и даже больше.

А вот ТЕ, кто до такой ситуации довел, не подлежат прощению…

Выводы

1. Задачи Красной Армии на подготовку к обороне государства были поставлены в «Соображениях по стратегическому развертыванию ВС СССР на Западе и Востоке на 1940, 1941 гг.», утвержденным Сталиным 14 октября 1940 г.

В этом документе были рассмотрены возможные направления главного удара немецкой армии и направления развертывания наших главных сил, определены наиболее вероятные из них. Исходя из этого, каждому западному округу (Прибалтийскому, Западному, Киевскому) были поставлены задачи на отражение германского вторжения.

2. Другие, «более свежие» документы, которые могли появиться на смену «Соображениям», историкам неизвестны. «Соображения по плану стратегического развертывания на случай войны с Германией и ее союзниками» от 11 марта 1941 г. являются фальшивкой, призванной доказать, будто Сталин настоял на том, что главный удар немцы нанесут на Киев.

3. «Соображения по плану стратегического развертывания…» от 15 мая 1941 г. действительно разрабатывались, как вариант нанесения превентивного удара по скоплению немецких войск, и не были даже подписаны Жуковым и Тимошенко. Сталин их не утвердил, понимая пагубность этой затеи для государства.

4. Надо отметить, в реальных «Соображениях» (от 14 октября) направление главного удара вермахта было определено правильно – на Минск. К сожалению, принятых мер по противодействию главным силам противника (постановка задач на прикрытие этого направления сразу двум округам) оказалось недостаточно. Дополнительного усиления наших войск на этом направлении произведено не было.

5. Задачей наших главных сил являлось не отражение главного удара немцев, а нанесения контрудара с целью уничтожения всей немецкой группировке. Причем, рассмотрев два возможных варианта, основным посчитали направление на Польшу, что потом было реализовано в фактической дислокации наших войск. Именно по этой причине в Киевском ОВО наших сил было сосредоточено больше, чем в других округах.

6. Наше высшее командование пыталось готовить армию к активным решительным действиям, имеющим целью перехватить инициативу у агрессора. Этому было подчинена боевая учеба войск, в которой упор делался на подготовку к наступательным действиям, при этом обороне внимание практически не уделялось. Лозунг «Воевать на территории врага и малой кровью!» оказал нашей армии медвежью услугу…

7. Генштаб РККА принимал меры к корректуре Планов прикрытия, но сделать этого не успел. Войска вступили в войну, не имея утвержденных планов действия.

8. В начальный период войны руководство Наркоматом обороны и Генштаба, не имея информации о реальном положении дел, ставили перед фронтами задачи по вытеснению противника с территории СССР (а не перехода к обороне). Это привело к тому, что наши войска вместо того, чтобы сосредоточиться на каком-нибудь рубеже и встретить противника на подготовленных позициях, были вынуждены с ходу вступать в бой с превосходящим противником. Результатом такой активности стало поочередное перемалывание наших войск по мере их вступления в бой.

9. Попытки нашего командования перехватить инициативу, используя для этого свежие армии 2-го стратегического эшелона, к сожалению, успехов не принесли. И хотя результатом крупных сражений в июле – сентябре 1941 г. стал крах плана «Барбаросса», наша армия заплатила за это огромную цену. Уманский, Вяземский, Киевский котлы стали возможными в том числе из-за неумелого командования наших маршалов и генералов.

7.6.1. Правда ли, что Сталин своим вмешательством в дела Наркомата обороны только мешал генералам готовиться к войне и отражать агрессию Германии?

Для начала я приведу слова Жукова из его неопубликованных черновиков:

«Я не хочу во всех недостатках подготовки страны к отпору врага винить одного Сталина, это будет несправедливо, тем более не один Сталин возглавлял политическое руководство страны. Вина здесь была общая».

Не зная товарища Маршала, быстро пробежав эти строки, можно восхититься его благородством. Вот ведь какой молодец, честно делит ответственность за допущенные ошибки на всех, а значит, в том числе и на себя!

Но, если до этого уже читал его мемуары, то понимаешь, что смысл написанного состоит в следующем:

– все ошибки были допущены по вине только политического руководства, а не военных;

– ошибок было так много, что военные не смогли их устранить с началом войны, поэтому и результаты боевых действий были столь плачевные.

Так что ни о какой дележке ответственности и слова не было написано, снова виноваты все, кроме военных (значит, и его тоже). Но это болезнь многих генералов – в проигранных сражениях у них всегда виноваты только политики, а виновниками всех побед являются только они.

А насколько виноват политик Сталин в трагедии 1941 г.?

Наверное, рассмотрение этой темы нужно проводить в трех исторических периодах:

– предвоенный (самый длительный по продолжительности, от первых пятилеток до начала войны);

– за 10–15 дней до войны (хоть он и входит в предвоенный, но его значение настолько велико, что требует отдельного анализа);

– с 22 июня до ноября 1941 г. (период отступления Красной Армии на всех западных фронтах).

Что касается первого периода, то я думаю, даже самые ортодоксальные либералы признают огромную роль Сталина в укреплении мощи Красной Армии. Правда, при этом они патетически восклицают: «Но какой ценой!»

Да, цена была немалая. Сталин прекрасно понимал, что СССР не сможет выжить в капиталистическом окружении без серьезных вооруженных сил. А мощную армию и флот невозможно создать без металлургии, машиностроения, транспорта, химической промышленности и многого другого. Вот и пришлось ему мобилизовать всю страну на выполнение напряженнейших планов первых пятилеток. За две с половиной предвоенных пятилетки СССР совершил экономическое чудо, про которое либералы не любят упоминать, ведь автор чуда – их заклятый враг. Но, как бы ни относиться к Сталину, надо признать, что и он сам вкалывал, как стахановец. Чтобы заставить напряженно трудиться такую огромную страну, лидеру государства нужно было тоже попотеть.

Жуков высоко оценивал вклад Сталина в развитие оборонной промышленности и в создание новых образцов вооружения: «Должен сказать, что Сталин сам вел большую работу с оборонными предприятиями, хорошо знал десятки директоров заводов, парторгов, главных инженеров, часто встречался с ними, добиваясь с присущей ему настойчивостью выполнения намеченных планов».

Помимо этого, Сталин принимал участие в работе Главного военного совета при Наркомате обороны, на котором рассматривались принципиальные вопросы военного строительства. А «…особо важные вопросы обычно докладывались и решались в присутствии Сталина и других членов Политбюро ЦК ВКП(б)» (Жуков. Воспоминания).

Приведу еще отрывок из мемуаров Жукова, как бы подводящий черту в рассуждениях о роли Сталина в подготовке СССР к предстоящим военным испытаниям:

«Думается мне, что дело обороны страны в своих основных, главных чертах и направлениях велось правильно. На протяжении многих лет в экономическом и социальном отношении делалось все или почти все, что было возможно. Что же касается периода с 1939 до середины 1941 г., то в это время… были приложены особые усилия для укрепления обороны страны, потребовавшие всех сил и средств». Такая оценка из уст бывшего начальника Генштаба, руководившего важнейшими военными операциями, многого стоит.

То, что было сделано руководством страны за несколько дней до начала войны, мы рассмотрели в главе 7.2.1, когда пытались разобраться, кто виноватв том, что армия не была приведена в боевую готовность накануне войны. У нас получилось, что виноват не только и не столько Сталин, сколько генералы со своей необъяснимой беспечностью (если, конечно, это была беспечность…).

Давайте теперь попробуем спокойно разобраться, лежит ли на Сталине вина за поражения наших войск в сражениях первого периода войны: с 22 июня до начала разгрома немцев под Москвой. В тот период, когда наши войска несли огромные потери, отступая и попадая в крупные котлы. Тогда практически все сражения были нами проиграны.

Напомню, 23 июня 1941 г. была создана Ставка Главного командования, председателем которой был назначен нарком обороны Тимошенко. Можно с уверенностью сказать, что в первые дни боев ее влияние на ход сражений было нулевое. Отсутствие связи парализовало управление силами. Войска западных округов бились с врагом без общего руководства сверху, без взаимодействия не только с авиационными и танковыми соединениями, но даже с соседями. Наши войска отступали на всех западных фронтах.

Так как обстановка на фронтах только ухудшалась, то 10 июля Сталин принял решение образовать Ставку Верховного командования, председателем которой был назначен он сам. Можно обвинять его в том, что он присвоил всю полноту власти, самоуверенно понадеявшись на свои способности, в том числе и полководческие. Но можно (а я считаю, нужно) на ситуацию взглянуть и с другой стороны – видя, что военные не справляются, он взвалил на свои плечи всю полноту ответственности. Это сейчас мы знаем, что Победа стала за нами, а тогда очень многие думали наоборот. Можно здесь вспомнить слова Тимошенко из мемуаров Буденного: «…ведь все равно нам придется бежать до Аляски».

8 августа этот орган был переименован в Ставку Верховного главного командования, а Сталин стал Верховным главнокомандующим. Формально именно с этой даты все поражения и победы Красной Армии должны записываться на его счет.

Но я уверен, что, видя неспособность генералов взять ситуацию под контроль, он был вынужден вмешаться в управление войсками намного раньше. Это произошло после 28 июня, когда Сталин (а уже от него и Тимошенко с Жуковым) узнал о падении Минска из… западных СМИ. До такой степени наш Генштаб не владел обстановкой. По некоторым данным, на следующий день Сталин приехал в Генштаб, где в бешенстве устроил разнос Тимошенко и Жукову. После этого он отослал их обоих на фронты, где они были или представителями Ставки, или командовали фронтами и направлениями.

Насколько это решение было правильным, сейчас судить трудно, может, в нем преобладали эмоции, а не здравый смысл. Но, по большому счету, какой толк от военачальников, которые не знают, какими силами противник напал на нас, где проходит линия фронта и что стало с нашими войсками.

Поэтому с первых чисел июля влияние Сталина на принимаемые решения по ведению боевых действий стало существенным. Оно заключалось не в управлении конкретными операциями, а в выработке общей стратегии ведения боевых действий.

Скорее всего, именно под влиянием Сталина проводились постоянные попытки наших войск атаковать противника, даже не подготовив как следует силы для контрнаступления. Я думаю, это не он давал приказания наступать без соответствующей подготовки. Скорее всего, генералы, чье «рыльце было в пушку», старались побыстрее исправить ситуацию любой ценой.

Наоборот, Сталин, как человек, принимавший непосредственное участие в усилении мощи Красной Армии, знал о нашем подавляющем превосходстве в военной технике. Но наверняка, как и все тогда, не представлял масштабов разгрома ее войск в первые дни войны. И так же, как все, не осознавал силу напавшего врага.

Мы контратаковали под Оршей и под Вязьмой, под Смоленском и под Киевом. Наши войска вели активные действия, предпочитая наступление обороне. Такие действия выматывали противника, задерживали его движение вперед, но приводили к большим потерям и среди наших войск.

Сейчас трудно оценить их целесообразность, многие наши современники, как заправские полководцы, в один голос осуждают такую стратегию. Мол, надо было отступить, подготовить линию обороны и уничтожать противника из окопов, сохраняя при этом жизни своих солдат. Таким наполеонам хочется возразить, что немцы не позволяли организованно отходить и тем более не давали времени на подготовку оборонительных позиций. Они навязывали нам свой сценарий действий, так как владели инициативой. Отобрать ее у них наше командование как раз и старалось.

Многим приходилось видеть, как во время боксерского поединка противник, послав соперника в нокдаун, старается добить его, шатающегося и потерявшего ориентацию, осыпая градом ударов. Сбитый с ног боксер, поднявшись, пытается удержаться на ногах, защищаясь и уворачиваясь от атакующего. Его задача – не подставиться под еще более страшный нокаутирующий удар, после которого уже не встать. Именно в такие моменты проявляется умение держать удар, являющееся редким качеством и помогающее многим боксерам в конечном счете одержать победу. Ведь, постоянно атакуя, противник сам теряет много сил, и если ему не удается добить соперника, он рискует оказаться на его месте.

Красная Армия, как тот поверженный боксер, не только держала удар, но и сама атаковала. В том числе и поэтому немцы в конце концов выдохлись и были вынуждены остановиться сначала под Ленинградом, а затем и под Москвой.

Предлагаю снова обратиться к «Воспоминаниям» Жукова, к тому месту, где он характеризует Сталина как Верховного главнокомандующего:

«Как военного деятеля Сталина я изучил досконально, так как вместе с ним прошел всю войну.

Сталин владел вопросами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими с полным знанием дела, хорошо разбираясь в больших стратегических вопросах. Эти способности Сталина как Главнокомандующего особенно проявились, начиная со Сталинграда.

В руководстве вооруженной борьбой в целом Сталину помогали его природный ум, богатая интуиция. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватившись за него, оказать противодействие врагу, провести ту или иную крупную наступательную операцию. Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим».

Для полноты картины ниже приведены слова Жукова, сказанные им в интервью писателю Симонову в 1966 г., которые тот привел в своей статье «К биографии Жукова»:

«В вопросах оперативного искусства в начале войны он разбирался плохо. Ощущение, что он владеет оперативными вопросами, у меня лично начало складываться в последний период Сталинградской битвы, а ко времени Курской дуги уже можно было без преувеличения сказать, что он и в этих вопросах чувствует себя уверенно.

…Однако в большинстве случаев ему нельзя было отказать ни в уме, ни в здравом смысле, ни в понимании обстановки.

…На его совести есть такие приказания и настояния, упорные, невзирая ни на какие возражения, которые плохо и вредно сказывались на деле. Но большинство его приказаний и распоряжений были правильными и справедливыми».

Мне кажется, Жуков довольно объективно оценил полководческие способности Сталина. Неудивительно, что у сугубо гражданского человека отсутствовали профессиональные знания и навыки в руководстве войсками. Но ведь и профессионалы, которые ими должны были владеть в силу должностей и боевого опыта (к которым принадлежал и Жуков), к сожалению, оказались не на высоте. Наверняка на совести этих полководцев тоже есть «плохие и вредные» приказания, но, как известно, в своем глазу бревна не видно…

В то же время Жуков еще раз выделил природный ум и здравый смысл Сталина, позволившие ему быстро вникать в суть проблемы и принимать правильные решения.

А вот как оценил полководческие способности Сталина другой Маршал Победы, Василевский, в своих воспоминаниях «Дело всей жизни», увидевших свет в 1973 г.:

«И.В. Сталин стал хорошо разбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, так как он был мастером политической стратегии, но и в оперативном искусстве…

Полагаю, что И.В. Сталина, несомненно, можно отнести к разряду выдающихся полководцев».

Как бы ни относиться к замалчиванию или искажению некоторых фактов, допущенному этими маршалами в своих мемуарах под давлением партийной цензуры, к их объяснимому желанию представить себя в лучшем свете, надо отдать им и должное – несмотря на антисталинские настроения тех лет, они нашли мужество признать его заслуги в разгроме сильнейшего врага.

Выводы

1. Сталин, как человек, хорошо знавший историю, понимал важность мощных вооруженных сил для страны. Особенно для России, испокон веков являвшейся заветной целью многочисленных охотников, желавших поживиться таким лакомым куском.

2. Проведенные под его руководством индустриализация и коллективизация имели целью создание промышленной и технологической базы для производства современной военной техники в необходимом количестве.

3. К 22 июня 1941 г. РККА представляла из себя грозную силу – являясь второй по численности армией в Европе, по количеству военной техники она даже опережала немецкую армию. Боевые характеристики некоторых видов вооружения превосходили лучшие мировые образцы. Несомненно, огромная заслуга в этом принадлежит Сталину, лично занимавшемуся созданием новых видов военной техники.

4. Видя неспособность командования РККА взять ситуацию под контроль, он уже с начала июля взвалил на себя ответственность за действия войск. Фактически он не вмешался в действия командования, а заменил собой военачальников, проявивших некомпетентность и растерянность.

5. Его незаурядные качества проявились и в этой области. Жуков и Василевский, на счету которых десятки проведенных успешных крупнейших операций, очень высоко оценивали его талант стратега.

7.7. Было ли предательство высшего военного руководства, желавшего воспользоваться поражением в войне для смены власти Сталина?

Тема предательства военных в высшем звене управления Красной Армии, как основной причины разгрома наших войск, не очень популярна, по крайней мере в массовой литературе.

Писатель-историк Мартиросян – один из тех, кто увидел главную причину именно в этом. Рассуждает он следующим образом:

Многие военные высокого ранга, с боевым опытом и без него, в наших бедах летом и осенью 1941 г. винят высшее командование РККА. Именно генералов, а не Сталина, как принято.

Маршал авиации Голованов, бывший во время войны Главкомом дальней авиации, написал по-военному коротко: «Генеральный штаб войну проморгал!» (Уверен, про себя он выразился еще короче…)

Маршал Рокоссовский: «…В воздухе пахло войной, и только слепые и глухие не замечали или не хотели это замечать».

Наш современник, генерал-полковник Чернов: «Одной из причин поражения наших войск в начальный период войны явилась недооценка Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни».

Военный историк Рунов, резонно заметивший, что о стратегической внезапности нападения не может быть и речи, подчеркнул, что тактическая внезапность вторжения все же была достигнута. А «…это не что другое, как неудовлетворительная информационная и организаторская работа Генштаба РККА, штабов западных военных округов и армий прикрытия государственной границы».

То есть профессиональный военные и военные историки понимают, что причина беды 1941 г. кроется в деятельности высшего командования РККА, но списывают это на халатность или разгильдяйство, царившие в армии. А еще на неопытность подавляющего большинства командиров крупных соединений и объединений, многие из которых находились на своих должностях меньше года (напомню, за 1940-й и 6 месяцев 1941-го армия увеличилась на 3,2 млн чел.).

Но Мартиросян с ними не согласен. Вернее, согласен наполовину – не отрицая отсутствия опыта у большинства командного состава, допуская многочисленные случаи халатности, он основную причину нашей трагедии все-таки видит в другом.

В своем двухтомном труде «22 июня. Блицкриг предательства от истоков до кануна», «22 июня. Детальная анатомия предательства» на основе обширного материала он пытается доказать, что среди военных в высшем звене управления имело место предательство, целью которого было обеспечить поражение своих войск в войне, чтобы на этой волне сменить ненавистного Сталина. Так же, как когда-то революционеры желали поражения своего государства в Русско-японской и Первой мировой войнах, чтобы сменить самодержавие на власть народа.

Но, может, товарищ Мартиросян сгущает краски и зря приписывает благородным маршалам и генералам то, что им и в голову не могло прийти? Ведь одно дело – желать поражения в войне антинародному (как утверждали большевики) государству – Российской империи и совсем другое – желать разгрома своей народной армии, плоть от плоти государства рабочих и крестьян. Может, это Сталин придумал обвинить их в несуществующих грехах, чтобы оправдать последовавшие репрессии?

Давайте «спросим» у того, кого считаем инициатором и организатором заговора военных. У Льва Давидовича «лично». Вот что писал Троцкий в своей работе «Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?»:

«Война могла бы несомненно послужить отдушиной для накопившихся паров недовольства…

Опасность войны и поражения в ней СССР есть реальность. Но и революция есть реальность. Если революция не помешает войне, то война поможет революции. Вторые роды обычно легче первых. В новой войне не придется целых два с половиной года ждать первого восстания. Раз начавшись, революция на этот раз уже не остановится на полдороге…»

По-моему, товарищ Бронштейн доходчиво разъяснил, как надо использовать предстоящую войну. Чтобы революция (читай, «смена власти») произошла, надо добиться поражения СССР в этой войне.

Поэтому, прикрывая свои истинные замыслы революционной риторикой, Лев Давидович все делал, чтобы организовать это самое поражение. А обеспечить его могли только военные, причем самого высокого уровня. Очевидно, что предательство одного командующего армией принесло бы Красной Армии вреда неизмеримо больше, чем, например, деятельностьдесяти предателей – командиров полков. Не говоря уже о командующем округом или, чем черт не шутит, наркоме обороны или начальнике Генерального штаба.

Согласитесь, для любых заговорщиков было бы заманчиво добиться огромных результатов, не тратя времени и сил на подготовку «цветной» революции, а лишь «обработав» нескольких высокопоставленных военных. А уж способов обработки известно сотни – от шантажа и запугивания до «разъяснительной работы». Как троцкие умели убеждать и агитировать, показал 1917 г.

Именно предательство высшего командования, считает Мартиросян, а не их неопытность и низкий профессионализм, явилось причиной нашего поражения летом – осенью 1941 г.

Он отдает себе отчет, что эти обвинения слишком серьезны и кажутся невероятными, но старается убедить, приводя факты, которые могут если и не доказать его версию, то подозрения в предательстве зародить.

Начинает он издалека – с описания заговора соратников Троцкого (конкретно его военного блока во главе с Тухачевским) по свержению Сталина.

В том, что заговор существовал на самом деле, сомневаются (вернее, делают вид, что сомневаются) только «либералы». Они уверенно заявляют, что процесс 1937 г. над военными инспирирован Сталиным, якобы попавшимся на удочку германского Генштаба, удачно вбросившего дезинформацию-компромат на высших военачальников. Таким образом, уверяют они, немцам удалось ослабить РККА в преддверии грядущей войны.

Эти «либеральные» горе-историки в упор не видят массу фактов и документов, доказывающих обратное. Например, сбежавший в США в 1938 г. высокопоставленный офицер советской внешней разведки Лейба Лазаревич Фельбинг в интервью американскому журналу «Лайф» в 1953 г. по случаю смерти Сталина рассказал, что «…узнал о планах военно-политического заговора против Сталина от своего близкого родственника – заместителя НКВД Украины Кацнельсона». Там же добавил, что Сталин «…мастерски переиграл заговорщиков».

Да даже просто зная Троцкого, можно не сомневаться, что он со своей кипучей энергией, хваткой и влиянием обязательно использовал бы все возможные способы и варианты возвращения к власти. Самым распространенным и неоднократно опробованным способом смены руководства государства является заговор. А без участия военных ни один заговор не обходится – это азбучная истина.

Так вот, описывая этот заговор, Мартиросян практически полностью приводит текст «Плана поражения СССР в войне с Германией», который Тухачевский во время следствия собственноручно написал на 143 листах и который был представлен на суде как улика.

Затем он проводит параллели между пунктами этого плана и событиями лета 1941 г., отыскивая на удивление много схожего. После чего делает заключение, что многое из этого плана оказалось реализованным перед войной, как будто его выполняли либо по инерции, либо оставшиеся в живых сообщники.

На мой взгляд, не стоило бы считать истинным то, что было получено во время следствия – слишком радикальными были методы допроса в те времена. Но как допущение, что предательство могло иметь место перед войной, его рассматривать можно.

Факты реального предательства на полях боев, к сожалению, имели место во время той страшной войны. У кого-то это было вызвано элементарной трусостью, у кого-то – холодным расчетом отомстить за своих близких, погибших от рук большевиков, или нежеланием воевать за советскую власть, отнявшую все, что имелось.

Не нам обвинять рядовых солдат, изменивших присяге, это та ситуация, когда говорят: «Бог им судья». Перейдя на сторону врага, они сами решили свою участь.

Но предателей из числа генералов и офицеров ничто не может извинить. Командир, умышленно подставивший свою часть под разгром или сдавший ее в плен, должен ответить за искалеченные по его воле судьбы подчиненных (погибших или плененных). И его обязательно надо судить здесь, на земле, не дожидаясь Божьего суда. И желательно по законам военного времени.

Но если с теми генералами, которые добровольно сдались в плен и сотрудничали с врагом, все понятно, то не все однозначно и убедительно с теми, кого за руку не поймали, а выводы об их предательстве сделаны только на основе сопоставления и анализа каких-либо фактов их служебной деятельности. Например, с наркомом обороны Тимошенко…

Мартиросян уверен, что он один из тех, кто готовил поражение нашей армии с целью смены власти Сталина. В качестве доказательства он приводит, например, такие факты.

В декабре 1941 г. в немецкий плен попал командующий 20-й армией генерал Лукин. На допросах он изложил свое видение будущего России под управлением Германии и советовал, что надо предпринять немцам, чтобы организовать восстание в СССР для свержения власти Сталина. Одним из тех, кто может примкнуть к восстанию при определенных условиях, Лукин назвал Тимошенко.

Вызывают интерес и материалы допроса генерала Власова, сдавшегося в плен дважды: в 1942 г. немцам, а в 1945-м – нашим. Советским следователям он рассказал о допросах его немцами, где, в частности, задавались вопросы: «…может ли Жуков стать вторым Тухачевским?» и «…об антисоветских настроениях Тимошенко». И хотя, по словам Власова, он не подтвердил ни то ни другое, но само появление таких вопросов вполне может служить доказательством русской пословицы «Не бывает дыма без огня».

Кстати, Тимошенко был сослуживцем командующего Киевским округом Уборевича, одного из руководителей военного блока заговора Троцкого. Он вполне мог разделять взгляды заговорщиков на смену Сталина. Повторюсь, раскулачивание, насильственное объединение крестьян в колхозы, борьба с православием, красный террор и репрессии 1930-х – все это нажило советской власти сотни тысяч врагов. Выходец из крестьянской семьи, ощутившей на себе и своих близких все «прелести» новой власти, Тимошенко вполне мог быть среди них.

В пользу версии о предательстве Тимошенко Мартиросян вспоминает, что среди пяти вопросов, которые комиссия Покровского задавала генералам, был странный, на первый взгляд, вопрос № 3: «Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня?»

В вопросе речь шла о доставке в войска директивы № 1, известной всем по фильмам о войне (мы уже вспоминали выше: Жуков-Ульянов убеждает растерянного Сталина…).

Как известно из мемуаров Жукова, поздним вечером 21 июня они с Тимошенко и Ватутиным прибыли в кабинет Сталина, привезя с собой проект той директивы. Сталин откорректировал ее текст, после чего Жуков «…с Н.Ф. Ватутиным вышли в другую комнату и быстро составили проект директивы наркома». Этот вариант Сталина удовлетворил, и он, прочтя ее, передал Тимошенко для подписи. «С этой директивой Н.Ф. Ватутин немедленно выехал в Генштаб, чтобы тотчас же передать ее в округа».

Зачем Покровский спрашивал, если и так все ясно? Ведь написано же «немедленно выехал», значит, если куда-то директива пришла с опозданием, то либо связисты не успели передать, либо шифровальщики долго кодировали.

Но такимиже нелепыми сначала казались и вопросы № 1 и 2 (см. выше), но это только сначала. А теперь подробнее:

21 июня Тимошенко и Жуков вошли в кабинет Сталина в 20.50, выйдя из него в 22.20 (зафиксировано в журнале учета посещений кабинета Сталина). До войны оставалось 5 часов 40 мин.

Маршал Василевский (бывший тогда заместителем начальника оперативного отдела Генштаба) вспоминал: «В первом часу ночи на 22 июня нас обязали в срочном порядке передать поступившую от начальника Генерального штаба Жукова подписанную наркомом обороны и им директиву…»

Если учесть, что от Кремля до Генштаба в те времена, да еще ночью, на машине можно было доехать за 5—10 мин., то возникает простой и наивный вопрос: «А где почти 2 часа находилась директива, с которой Ватутин «немедленно выехал» в Генштаб?»…

Чтобы разобраться в тайне директивы № 1, Мартиросян приводит выдержки из мемуаров Жукова и адмирала флота Кузнецова, бывшего в то время наркомом ВМФ. Кузнецов описывает приключения директивы не так, как приведено у Жукова:

Похоже, Жуков еще раз пойман, мягко скажем, на лукавстве:

Во-первых, Ватутин не мог сначала войти в кабинет Сталина, затем выйти с Жуковым в другую комнату, а потом «с этой директивой немедленно выехать в Генштаб», потой простой причине, что его не было в кабинете Сталина (21 июня его фамилии нет в журнале учета посещений, 17 и 23 июня есть, а 21-го – нет).

Во-вторых, и Жуков с Тимошенко, приехав в Генштаб, не стали «тотчас передавать ее в округа», а принялись переписывать ее на бланк для шифровальщиков – Тимошенко диктовал, а Жуков писал. Кузнецов, вызванный наркомом, застал их за этим занятием в начале 12 часов вечера, то есть приблизительно в 23.10–23.15.

Это и объясняет, почему только «в первом часу ночи…» поступила в Генштаб для передачи в округа директива, подписанная в 22.20.Простой расчет времени (вышли от Сталина, спустились к машине, езда в автомобиле, подъем в кабинет, вызов шифровальщика с бланками, переписывание пространной директивы на бланк, сдача бланка в шифрорган штаба) показывает, что из этих минут и сложились те самые почти 2 часа.

Ну, может быть, минут 20–25 можно было бы выиграть, лучше организовав процесс подготовки и сдачи текста директивы шифровальщику. Остальное время, увы, никуда не денешь.

Но, прочитав у Жукова «…передача в округа была закончена в 00.30…», предлагаю отдавать себе отчет, что в это время были переданы телеграммы с зашифрованным текстом.

Все видели фильмы про разведчиков, где они сначала шифровали донесения, а затем передавали в Центр радиограммы с аккуратными колонками цифр. Чтобы эти цифры стали информацией, их надо было в Центре дешифровать. По такому же принципу передавалась в округа и директива.

Приехав в Генштаб, Жуков сначала переписал черновик директивы на бланк шифртелеграммы, который сдал дежурному шифровальщику. Тот в своей секретной комнате закодировал ее, причем вручную, так как средств автоматического кодирования в те времена еще не было. А то, что получилось в результате (текст в виде колонок цифр или букв), шифровальщик сдал на телеграфный центр узла связи Генштаба, расположенный в этом же здании. Там с помощью телеграфных аппаратовее и передали на узлы связи округов.

То есть в 00.30 в округах были приняты телеграммы, которые еще надо было расшифровать. До войны оставалось 3 часа 30 мин.

Связисты на узлах связи округов принятые телеграфные ленты наклеили на бланки, которые сдали штабным шифровальщикам. Те ее раскодировали, перепечатали на пишущей машинке и передали начальникам штабов, ожидавшим ее получения.

Понятно, что для таких превращений требуется немало времени. Давайте посмотрим, когда эта директива уже в рассекреченном виде поступила в западные округа и когда командование этих округов начало передавать в подчиненные войска свои директивы:

– в Западном округе ее расшифровали в 01.45, начали передачу своей директивы в войска округа в 02.25 (до войны оставался 1 час 35 мин.);

– в Киевском округе расшифровали в 02.30, в войска округа передать не успели;

– в Прибалтийском округе нет данных о времени приема, свою директиву начали передаватьв 02.25 (до войны оставался 1 час 35 мин.).

После жуковского «…в 00.30» потребовалось еще от 1 часа 15 мин. до двух часов, чтобы ее только смогли прочесть в округах. А прочитав, еще необходимо было подготовить указания в подчиненные соединения и эти указания до соединений как-то довести. Даже в тех округах, где начали передачу своих директив в подчиненные войска, ничего реального для подготовки сил к обороне сделать уже не успели…

Тимошенко и Жуков не могли не понимать, что директива в войска не успеет, но никаких особых мер по доведению ее содержания до командующих округов не приняли.

Жуков вспоминает: «Как я уже сказал, мы с наркомом обороны по возвращению из Кремля неоднократно говорили по ВЧ с командующими округами Кузнецовым, Павловым, Кирпоносом и их начальниками штабов, которые находились на своих КП».

Жуков снова слукавил – они общались с командованием округов не «по возвращению из Кремля» (приблизительно в 22.40), а уже после сдачи директивы шифровальщикам (около 24.00), что было на 1 час 20 мин. позже. Согласитесь, тогда каждый лишний час дорогого стоил.

В ситуации с директивой меня, как и Мартиросяна, тоже многое смущает.

О чем, а главное – зачем, Жуков и Тимошенко много говорили по телефону с командующими округами, если все их переговоры свелись к одному: «Находиться у телефонов на своих КП, ожидая важную шифровку»?

Почему вместо того, чтобы сразу по приезде из Кремля дать одно короткое приказание дежурному генералу о подъеме войск западных округов по тревоге с переводом их в полную боевую готовность, они «неоднократно (а значит, долго) говорили по ВЧ»? Вед, они прибыли в наркомат приблизительно в 22.30–22.40, и до войны оставалось больше 5 часов.

Почему они не поступили так, как сделал главком ВМФ Кузнецов? Прочитав в кабинете Тимошенко текст директивы и задав несколько уточняющих вопросов, он срочно отправил своего заместителя (ориентировочно, это было в 23.15–23.20, до войны чуть меньше 5 часов) передать по телефону командующим флотами приказ о переводе подчиненных им сил в боевую готовность № 1. Благодаря этому флоты встретили войну в полной боевой готовности, не потеряв ни одного (!) корабля, отбив все атаки немецкой авиации.

Ведь Жуков и Тимошенко УЖЕ точно знали, что через несколько часов нападет многомиллионная немецкая армия! Они понимали, ЧТО произойдет, если войска будут застигнуты врасплох! Куда подевалась их хваленная решительность, смелость и твердость воли, про которую мы читаем в мемуарах и которую видим в кино?

Возражения, что ТАКИЕ приказы нельзя передавать по телефону, и они должны быть обязательно документально подтверждены, здесь выглядят несостоятельными – есть ситуации, когда правила и инструкции не только можно, их нужно нарушить, например, когда промедление смерти подобно (дополнительные 2–3 часа спасли бы десятки тысяч жизней!). Тем более так называемая «ВЧ-связь», имела определенную степень защиты от прослушивания противником. Ну и кроме всего прочего, для такой информации скрытность уже не имела решающего значения.

Каждый командующий округом, получив такое приказание, через свою оперативную службу по телефону довел бы его до командования подчиненных армий и корпусов, те – до своих дивизий, дивизии – до полков. По крайней мере, если бы даже войска и не успели привестись в полную боевую готовность, они были бы подняты по тревоге, вооружены, готовили бы технику к бою. А так, вместо сигнала тревоги их будили разрывы снарядов…

Тысячи солдатских жизней и авиацию округа спас начальник штаба Одесского округа генерал Захаров. Оставшись за командующего округом (находившегося в командировке), он, узнав от дежурного генерала, что скоро по средствам связи поступит важная директива, не раздумывая и не дожидаясь ее, приказал оперативному дежурному округа привести войска в полную боевую готовность. В результате Одесский округ встретил врага готовым к бою.

Зато Жуков с Тимошенко почему-то в этой угрожающей ситуации поступили слишком правильно.

Давайте посмотрим, что же такого ценного и сверхважного было в этой директиве, что ее надо было обязательно засекретить и передать только по телеграфу, не доверившись телефонной связи.

В «переводе» со специфического языка военных документов коротко она звучала так:

22–23 июня возможно нападение немцев, войскам быть готовым встретить удар;

Для этого необходимо:

– ночью 22 июня занять огневые точки вдоль границы;

– все части привести в боевую готовность;

– перед рассветом 22 июня рассредоточить и замаскировать всю авиацию;

– ПВО привести в боевую готовность.

И зачем было ждать несколько часов, чтобы прочитать ЭТО? Почему нельзя было ЭТО сказать по ВЧ-связи, чтобы командующие приступили к немедленному выполнению? Лично я не понимаю.

А ведь был еще один способ доведения до командования округами приказаний наркома и НГШ, который являлся самым быстрым и позволял использовать для этого открытые каналы связи. Для той ситуации он подходил больше всего. Этот способ представлял собой передачу по телеграфным и телефонным каналам связи условных сигналов (короткого слова и нескольких цифр).

Для приведения округов в боевую готовность и объявления мобилизации были заготовлены сигналы: «ПрибОВО-41», «ЗапОВО-41», «КОВО-41», «ОдВО-41» и т. д. Отговорка, что объявление мобилизации не планировалось, и поэтому сигналы нельзя было применять, звучит по-детски. Дежурный генерал по телефону мог уточнить оперативному дежурному округа, что сигнал вводится без проведения мобилизационных мероприятий.

Передача этих сигналов могла существенно сократить время доведения такого важного и срочного приказания. Уже в 22.40–22.55 эти сигналы могли лежать на столах оперативных дежурных округов. Еще минут 40–60 ушло бы на оповещение войск до полков включительно.

То есть за 4 часа до начала войны весь личный состав всех западных округов был бы оповещен о приведении в полную боевую готовность. На приведение дивизии в полную боевую готовность по нормативам требовалось 2–3 часа. Войска и в этом случае не успели бы занять свои позиции по Плану прикрытия, но они успели бы развернуть систему ПВО (а ведь наибольший урон в первые часы нанесла именно авиация противника), заправили топливом технику и загрузилив нее боезапас, начали бы организованное выдвижение частей. Пословица «Предупрежден – значит, вооружен» в данном случае абсолютно соответствовала своему буквальному смыслу.

Но переданная с соблюдением всех правил обмена секретной информации директива № 1 достигла только одной цели – выполнила роль отписки для снятия с Тимошенко и Жукова ответственности за непринятие мер к отражению ожидаемого (подчеркну, ожидаемого) нападения.

И еще о «неоднократных переговорах по ВЧ». Как известно, генерал Павлов, командующий Западным особым военным округом, полностью разгромленным немцами в первые дни войны, был арестован 6 июля 1941 г., предан суду трибунала и впоследствии расстрелян. На одном из допросов он показал следующее:

«В час ночи 22 июня по приказу народного комиссара обороны я был вызван в штаб фронта. …Первым вопросом по телефону нарком задал: «Ну, как у вас, спокойно?»

Я ответил, что очень большое движение немецких войск наблюдается на правом фланге, по донесению командующего 3-й армии Кузнецова, в течение полутора суток в Сувальский выступ шли беспрерывно немецкие мотомехколонны.

…На мой доклад народный комиссар ответил: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь случится неприятное, но смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации – позвоните». На этом разговор закончился».

В 4.30, когда немцы уже бомбили нашу территорию, Тимошенко снова позвонил на КП Западного округа. Взявшему трубку заместителю командующего округом он сказал следующее: «Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не предпринимать. Ставлю в известность Вас и прошу передать Павлову, что товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам…»

Ничего странного в этом разговоре не было бы, если ТАКИЕ же указания в тот день давались всем командующим округами. Но, оказывается, командующим других округов по ВЧ были поставлены иные задачи.

Например, командующему Киевским военным округом генералу Кирпоносу в 00.30 позвонил дежурный генерал Наркомата обороны и сказал, что в соответствии с приказом Тимошенко ему поручено передать, что в 4.00 (это еще раз доказывает – время нападения уже было известно!) ожидается переход немецкими войсками государственной границы.

Одновременно дежурный генерал сообщил, что Тимошенко приказал перевести войска в боевую готовность, выдать боеприпасы, но огня по противнику до особого указания не открывать, границу не переходить. Ниже мы увидим, КАК Кирпонос выполнил это приказание наркома обороны.

(Кстати, а как же утверждение Жукова, что они с Тимошенко «неоднократно говорили по ВЧ» с командующими и начальниками штабов округов? Почему командующему самым крупным и самым важным округом (ведь здесь располагались наши главные силы и ошибочно считалось, что немцы именно здесь нанесут удар своими главными силами) позвонил дежурный генерал? А почему не Тимошенко или Жуков?)

Сравнивая эти переговоры, хочу подчеркнуть, что содержание разговора Павлова с Тимошенко взято из материалов его допроса во время следствия. Можно допустить, что он пытался выгородить себя за разгром округа и поэтому оговорил Тимошенко, сказав неправду или исказив смысл разговора. Но если он говорил правду, то к Тимошенко появляется много вопросов…

Есть и другие странности в поведении Тимошенко. Во время упомянутых выше телефонных переговоров с командующими округами было особо подчеркнуто: «…товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам», «огня по противнику до особого указания не открывать».

Но вот что пишет в своих воспоминаниях адмирал Кузнецов. Перед тем, как послать своего заместителя обзванивать командующих флотами, чтобы передать им приказание о переводе флотов в готовность № 1, он «…пробежав текст телеграммы… спросил:

– Разрешено ли в случае нападения применять оружие?

– Разрешено».

Не могло же у Тимошенко быть раздвоение личности – одного командующего округом он успокаивает, а другому приказывает войска привести в боевую готовность, одним запрещает применять оружие, прикрываясь Сталиным, а другим разрешает. Не правда ли, странно?

Кстати, этот эпизод из мемуаров Кузнецова однозначно доказывает, что советские вооруженные силы имели разрешение на применение оружия по немецким войскам в случае их нападения. Абсолютно очевидно, что ТАКОЕ решение могло быть принято только на самом высоком уровне, то есть Сталиным. Представить, что Тимошенко, несмотря на категорический запрет на открытие огня, вдруг решился ослушаться и самовольно его отменить, не могут даже гораздые на выдумки либералы.

Можно, конечно, предположить, что Кузнецов забыл, как было на самом деле, и поэтому написал неверно. Как мы увидим дальше, в мемуарах маршалов и адмиралов Победы встречается много странного, а иногда и явно ложного, что явилось результатом работы «корректоров» из идеологического отдела ЦК КПСС. Но если бы цензоры поработали над этим эпизодом, то скорее они бы посоветовали написать: «НЕ разрешено», чтобы еще раз пнуть Сталина. Но раз редакторы не вмешались, значит, Кузнецов наверняка написал правду – ТАКОЕ забыть или перепутать с чем-то невозможно.

Можно еще предположить, что Тимошенко, не имея разрешения на применение оружия, решил подставить Кузнецова, которого недолюбливал. Но совершенно очевидно, чем такая подстава закончилась бы для Тимошенко, сказавшего это в присутствии нескольких человек. Скорее всего, Кузнецов здесь описал то, что произошло на самом деле.

А теперь попробуйте объяснить себе, почему, имея разрешение на применение оружия, он стращал командующих западными округами Сталиным, якобы категорически запретившим это делать? Какую цель он этим преследовал?..

Есть еще один необъяснимый момент в деятельности высшего руководства РККА накануне войны. Он касается складов центрального подчинения, размещенных на территории западных округов.

Как известно, любая воинская часть, начиная с полка и выше, имеет свое тыловое хозяйство, в том числе и склады для хранения того, что нужно для повседневной деятельности – боеприпасы для учебных стрельб, топливо, палатки, кухни и многое другое. Обязательно имеется относительно небольшой НЗ боеприпасов, продовольствия, топлива и т. п., которого должно хватить для ведения боев в течение одного-двух дней.

Иметь на собственных складах запасы для систематических боевых действий во время войны – неразумно. Это потребует строительства огромных хранилищ и отвлечения солдат на их охрану. Это небезопасно (как горят и взрываются военные склады, мы знаем из новостей), и это может привести к порче вооружения (боеприпасы и военная техника требуют специальных условий хранения).

Поэтому существуют мощные складские комплексы (армейского или окружного подчинения), специализированные для хранения разного вида военного имущества: боеприпасов, боевой техники, топлива, продовольствия, обмундирования и т. д. Именно на этих складах части получают в угрожаемый период все необходимое для боев. Причем, когда в округе объявляется тревога, эти склады, как и все части, входящие в состав округа, тоже переводятся на круглосуточный режим службы, чтобы успеть выдать все необходимое.

Но на территории округов еще имелись склады, которые подчинялись не командующему округа, а начальникам Управлений РККА (авиации, бронетанковых войск, ПВО, тыла, артиллерии и др.) и на которых хранилось имущество, предназначенное для частей, формируемых при объявлении мобилизации. Это и были так называемые склады центрального подчинения.

Так вот, в Москве про эти склады… забыли.

А ведь всего в приграничных военных округах было сосредоточено 75 % всех ресурсов арт. выстрелов, 84 % мин, 80 % винтовочных и пистолетных патронов, 87 % ручных гранат.

И если учесть, что почти 75 % советского ВПК до войны было сосредоточено в европейской части страны, в том числе на Украине, в Белоруссии, а также в западных частях РСФСР, то становится понятным, почему уже в конце июля 41-го стало не хватать боеприпасов и оружия. Запасы, которых было достаточно для вооружения вновь формируемых частей и ведения боевых действий в течение нескольких месяцев, оказались уничтожены или захвачены врагом. Одних только винтовок было утрачено более 6 млн единиц! А военные заводы, как известно, в это время или были разрушены, или перевозились на восток страны.

Павлов во время следствия признал свою вину в том, что не поставил вопрос о передаче складов с боеприпасами в свое распоряжение. Но, на мой взгляд, доля его вины несопоставима с виной Тимошенко и Жукова, а скорее всего, ее просто нет. Это была их обязанность – принять решение по складам, подчиненным центральному аппарату РККА, ведь перечень, объемы и предназначение военного имущества, хранимого на этих складах, известны только начальникам складов и руководству Управлений РККА, которые это имущество туда закладывали.

Тимошенко или Жукову, как его заместителю, надо было всего лишь вызвать к себе начальников управлений, проинформировать их о складывающейся ситуации, заслушать их предложения по использованию хранимого на складах и эти предложения либо утвердить, либо откорректировать. Но они почему-то начальников не вызвали, а те сами ничего не предлагали.

Ну как это так, давая указание войскам начать выдвижение к границе с переводом их в боевую готовность, забыть перевести в боевую готовность мощные склады? Это же азы военного дела – чтобы армия могла воевать, ее надо обеспечить боеприпасами, продовольствием, топливом, медикаментами и другими на первый взгляд мелочами, например такими, как мыло и средство для дезинсекции. И не только все это выдать на один бой, а организовать надежно функционирующую систему снабжения необходимыми запасами. Ведь основная особенность запасов – исчезать в процессе боев.

Как этого могли не знать или забыть нарком и начальник Генштаба?..

А как классифицировать следующие события?

18 июня в приграничные округа была дана директива с уточнением срока исполнения директивы от 14 июня о выводе на полевые командные пункты фронтовых управлений. Например, Киевскому и Одесскому округам предписывалось развернуть фронтовые КП не к 25 июня, как было указано раньше, а к 22 июня.

Но для Прибалтийского и Западного округов было предписано развернуть фронтовые КП к 23 июня. Вот полный текст этой директивы по Западному округу:

«Комвойсками ЗапОВО. Лично. нарком обороны приказал:

1. Выделить управление фронта и к 23 июня с/г перевести его на Обуз-Лесна, тщательно организовав управление войсками…»

Почему округам, которые прикрывали направление на Москву и Ленинград, было предписано развернуть фронтовые КП на день позже ожидаемого нападения? Ведь 18 июня дата нападения уже была практически известна. Очередные «почему», не имеющие ответов…

Странными можно назвать и кадровые перестановки, осуществленные буквально накануне войны, в руководстве трех основных управлений РККА – ВВС, артиллерии и ПВО. Конечно же, их утверждало руководство страны в лице Сталина и его ближнего круга, но инициаторами кадровой чехарды накануне войны были Тимошенко с Жуковым.

19 июня (!) 1941 г. с поста начальника Главного управления артиллерии был снят маршал Кулик, которого с понижением направили руководить боевой подготовкой артиллерии РККА.

Ничего страшного в том, что его отстранили от должности, не было, наоборот, сделать это надо было намного раньше. (Вся его дальнейшая судьба вплоть до расстрела в 1950 г., подтвердила, что он принес Красной Армии больше вреда, чем пользы. Он внес значительный «вклад» (за что, собственно, и был расстрелян) в провал нашей кампании 1942 г., когда попытка закрепить декабрьский успех под Москвой вылилась в захват немцами всего Юга России.) Его службу в качестве начальника Главного управления артиллерии по-казачьи прямо так оценивал маршал Буденный:

«Самым тяжелым вопросом у нас был недостаток во всей армии винтовок, и эту преступную недоработку я отношу всецело к наркому Тимошенко, который имел при себе такого идиота, как Кулик, с которым они занимались черт-те чем, а не вооружением армии».

Вместо Кулика был назначен начальник артиллерии Уральского округа генерал Яковлев. Это был боевой, опытный генерал, но слишком не вовремя была произведена эта замена – его вступление в новую должность планировалось на 23 июня, понедельник. Известные обстоятельства заставили его приступить к новым обязанностям уже в воскресенье, 22 июня… Легко представить, насколько «умело» руководил таким важным управлением РККА человек, который буквально не знал, за что хвататься. Да еще и бывший заместитель Кулика, генерал Воронов (который мог бы существенно помочь Яковлеву), приказом от 14 июня был назначен с повышением – начальником Управления ПВО РККА.

А «дело Героев», которое я упоминал выше, внесшее дополнительную неразбериху в руководстве целым видом войск – авиацией? Ведь благодаря ему за два месяца до начала войны произошла смена командования ВВС РККА. «Либералы» привычно обвиняют в раскрутке этого дела подчиненных Берии, но здесь не все так однозначно.

Как известно, военная контрразведка (т. н. 3-й отдел) в 1940 г. была выведена из состава Наркомата госбезопасности (вотчина Берии) и подчинена наркому обороны Тимошенко. Это было своего рода проявление Сталиным доверия военным.

Поэтому огульно все валить на Лаврентия Павловича неправильно. Тимошенко, получая от Сталина нагоняи за бардак в авиации, сам мог инициировать аресты авиационного командования, как демонстрацию своей работы по наведению порядка в этом элитном виде войск. Под арест пошли командиры, начальники штабов, преподаватели военных училищ, инженеры – те, кто имел отношение к производству самолетов и организации их использования. Нарком обороны вполне мог бороться за снижение аварийности в ВВС и такими методами.

Кстати, по «делу Героев» был арестован и начальник Управления ПВО генерал Штерн, которого как раз и заменил бывший заместитель Кулика генерал Воронов.

В результате этих кадровых перестановок непосредственно перед войной была значительно ослаблена главная ударная сила РККА – авиация, а также два рода сухопутных войск, которые в первую очередь необходимы для отпора вражеских ударов, – войска ПВО и артиллерия.

Неужели бывший кавалерист Тимошенко не знал, что коней на переправе не меняют? Ниже мы увидим, к чему привела кадровая чехарда в этих войсках.

Например, как были «готовы» к войне войска ПВО, красноречиво показывает масштаб урона, который 22 июня нанесла нашим войскам немецкая авиация. Когда знакомишься с потерями от того авиационного удара, первой приходит мысль, что наши силы ПВО были слишком малы и просто ничего не смогли поделать с многотысячной армадой, несшей на своих крыльях смерть и разрушение.

Но это совсем не так! В состав войск ПВО западных округов входили перечисленные ниже силы:

– корпусов ПВО – 2;

– дивизий ПВО – 2;

– бригад ПВО – 9

– полков ВНОС – 5 (ВНОС – это аббревиатура: воздушного наблюдения, оповещения и связи);

– отдельных батальонов ВНОС – 35;

– отдельных рот ВНОС – 5;

– отдельных радиотехнических батальонов ВНОС – 4;

– зенитных арт. полков ПВО – 28;

– отдельных зенитных арт. дивизионов ПВО – 109;

– отдельных зенитно-пулеметных рот ПВО – 28;

– истребительных полков, выделенных из состава ВВС, – 40.

Такие войска потешными не назовешь. Это были серьезные силы, которые могли самостоятельно обнаруживать воздушного противника и сбивать его, используя собственную артиллерию и авиацию, выделенную им в оперативное подчинение из состава ВВС.

Но почему они буквально проспали такой массовый налет? Где были посты ВНОС, дежурные истребители, зенитные орудия? Это ТАК они были приведены в боевую готовность по директиве от 18 июня?

Очевидно, что уровень готовности войск ПВО всегда должен быть на одну ступень выше, чем у других войск. Ведь их задача – бороться с противником, который дает на размышление для принятия решения всего несколько минут. А за эти короткие минуты еще надо успеть его обнаружить, определить – свой или чужой, дать команду на уничтожение и сбить силами авиации или зенитной артиллерии.

Поэтому силы ПВО в угрожаемый период должны быть готовы к немедленным действиям, иначе в их существовании просто нет смысла.

В той ситуации, которая сложилась к 22 июня, посты ВНОС должны были быть развернуты все, включая и те, которые разворачиваются дополнительно на наиболее опасных направлениях. Зенитные орудия и пулеметы должны были быть подготовлены к стрельбе, а самолеты – к вылетам для перехвата. Прислуга орудий и летчики должны были находиться в немедленной готовности занять свои места и вступить в бой при получении сигнала от постов ВНОС.

Но ранним утром 22 июня на постах ВНОС никого не было, летчики спали по домам, а зенитчики – в казармах. И снова – почему?..

А ведь еще 10 июня 1941 г. приказом наркома обороны № 0035 было предписано повысить готовность системы ПВО. Затем была директива начальника Генштаба от 18 июня, где предписывалось уже всем войскам первого эшелона (в том числе и войскам ПВО!) повысить боевую готовность.

Справедливости ради надо заметить, что силами ПВО округов руководил не начальник Управления ПВО (сидящий в Москве), а командующие округами через своих помощников по ПВО. Именно они должны были дать указание о переводе подчиненных сил в боевую готовность, как требовалось и в приказе наркома от 10 июня, и в директиве начальника Генштаба от 18 июня.

Но начальник Управления ПВО РККА обязан был проконтролировать, как выполняется приказ наркома от 10 июня о переводе войск ПВО западных округов в повышенную боевую готовность. Для этого есть телеграфная и телефонная связь, есть офицеры управления, которые могли быть посланы в части, чтобы на местах проверить состояние готовности войск. В случае обнаружения недостатков должны были быть приняты меры к их срочному устранению. У военных есть много способов, позволяющих добиваться выполнения приказа, суть которых в полной мере передает парадоксальная в своей нелогичности (а на самом деле абсолютно серьезная) фраза: «Не хочешь – научим, не можешь – заставим».

Но про этот основополагающий принцип военной деятельности почему-то забыли начальники всех Управлений РККА. Они, как сговорившись, устранились от контроля за деятельностью войск, которые находились у них в подведомственном подчинении. Вряд ли это можно объяснить тем, что они все были разгильдяями или, не дай бог, предателями. Это, скорее всего, был результат руководства их непосредственного начальника – наркома обороны, и его заместителя – начальника Генштаба.

Маршал артиллерии Воронов (тот самый, который перед войной стал начальником Управления ПВО) вспоминал, что начальников управлений РККА не информировали о складывающейся обстановке. Судя по всему, в директиве начальника Генштаба от 18 июня им тоже никаких задач не поставили. Такое впечатление, что и саму директиву до них не довели…

Иначе не объяснить, почему главного артиллериста не волновало, возвращены ли орудия с учебных полигонов, почему главный авиатор не интересовался, рассредоточены ли самолеты по запасным аэродромам, и почему главный тыловик не озаботился, как тыловые службы готовятся снабжать войска, переведенные в боевую готовность и выдвигающиеся к границе.

А ведь Управления РККА были своего рода связующим звеном между Наркоматом обороны и действующей армией: с одной стороны, они являлись органом, контролирующим ход выполнения задач, поставленных наркомом (каждое управление по своему виду вооружения), с другой – помогали войскам эти задачи выполнять. Почему начальники управлений непосредственно перед войной были исключены из процесса подготовки войск к отражению агрессии – непонятно.

Приведенные выше факты не позволяют однозначно назвать наркома обороны и начальника Генштаба предателями, ведь доказательств прямой измены все-таки нет, а такие обвинения слишком серьезны. Но недоуменные «почему?» они вызывают…

Давайте посмотрим, не вызвали ли таких же «почему?» действия военачальников рангом ниже. Например, командующих западными округами и командующих армиями в этих округах. Это были командиры, от которых зависело очень многое, ведь подчиненные им войска держали линии обороны шириной в сотни километров. Достаточно было создать условия для прорыва противника на таком участке, чтобы в образовавшуюся брешь хлынули сотни танков, поддерживаемых тысячами пехотинцами.

Предлагаю начать с Западного военного округа, того самого, который был разгромлен полностью, и из-за которого вся линия фронта стремительно покатилась на восток, пока не остановилась у Москвы.

7.7.1. Положение дел в Западном ОВО и на Западном фронте

Немецкий военный историк фон Бутлар в своей книге «Мировая война 1939–1945 годы», в разделе «Война в России» писал:

«Критически оценивая сегодня пограничные сражения в России, можно прийти к выводу, что только группа армий «Центр» (именно она наступала на войска Западного округа) смогла добиться таких успехов, которые даже с оперативной точки зрения представляются большими.

Лишь на этом направлении немцам удалось разгромить действительно крупные силы противника и выйти на оперативный простор.

На других участках фронта русские повсюду терпели поражение, но ни окружить крупные силы противника, ни обеспечить для моторизованных соединений достаточной свободы маневра немцы не сумели.

Группы армий «Север» и «Юг» продвигались, как правило, тесня искусно применявшего маневренную оборону противника, и на их фронтах даже не наметилось никаких возможностей для нанесения решающих ударов».

Как известно, генерал Павлов и еще несколько генералов и офицеров Западного округа 6 июля 1941 г. были арестованы и после двухнедельного разбирательства и суда трибунала расстреляны. В 1950-х гг., при Хрущеве, их посмертно реабилитировали с возвращением званий и наград, но оценка деятельности бывшего командующего округом и его роль в степени тяжести поражения для всей РККА до сих пор неоднозначна.

«Либералы», конечно же, считают Павлова невинной жертвой, заложником ситуации, которая была создана волюнтаризмом Сталина, не желавшего верить очевидному. Мол, сам войну «проспал», а потом назначил стрелочника и быстренько спрятал концы в воду, расстреляв ни за что.

Но серьезные историки предлагают не спешить с выводами о невиновности Павлова. Давайте и мы постараемся не вешать ярлыков, но и не будем пытаться отмыть черное, если оно действительно черное.

Наверное, есть три варианта оценки его деятельности:

– невиновен, так как сделал все что мог, но обстоятельства оказались выше;

– виновен, потому что допустил преступную халатность, приведшую к разгрому;

– виновен, потому что преднамеренно подвел войска округа под разгром.

И хотя результат все равно одинаков, но согласитесь, немаловажно понимать, ЧТО стало причиной той беды – обстоятельства непреодолимой силы, разгильдяйство или предательство.

Войска всех наших западных округов оказались в незавидном положении, но Западному округу не повезло больше других. Его войска оказались на направлении главного удара немцев, который наносила группа армий «Центр». Состав этой группы превосходил суммарную мощь двух остальных групп («Север» и «Юг»), так как именно она должна была через 2 месяца взять Москву.

На Западный округ была возложена задача по обороне линии границы протяженностью 470 км, из которых 60 км пролегали по непроходимым болотам и которые из зоны ответственности можно исключить.

На первый взгляд при оценке соотношения противостоящих сил, ситуация в зоне округа не кажется критичной:

Таблица № 8

Из таблицы видно, что количественные показатели по военной технике группы армий «Центр» и Западного округа практически совпадали. Даже превосходство немцев в характеристиках отдельных видов вооружения, особенно в авиации, не могло играть решающей роли. Тем более что у нас были образцы вооружения, превосходящие немецкие, например: 76-мм орудия, танки Т-34 и КВ (хотя и в недостаточных количествах).

Существовало серьезное превосходство в численности войск, но, как известно, для обороняющейся стороны такой перевес не представляет смертельной опасности.

Роковую для нас роль сыграло то, КАК обе стороны распорядились своими силами.

В основу тактики немецкой армии были положены тезисы Гитлера, высказанные им в 1940 г. при разработке операции «Отто» и реализованные в плане «Барбаросса» (мы о них вспоминали, когда разбирали причины большого количества пленных красноармейцев): «…С самого начала наше наступление должно быть таким, чтобы раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить их в «мешках»».

Немцы, не опасаясь нашего нападения, могли позволить себе роскошь действовать академически правильно. Роль таранов выполняли специально созданные ударные группировки, состоявшие каждая из одной общевойсковой армии и одной танковой группы. Танки должны были взламывать оборону и стремительно двигаться вперед, а пехота обеспечивала их боевую устойчивость, борясь с нашей артиллерией и танками.

Всего таких «таранов» было четыре:

– в группе армий «Север» – один (18-я армия и 4-я танковая группа);

– в группе «Юг» – один (6-я армия и 1-я танковая группа);

– в группе «Центр» – два (в северной части округа – 9-я армия и 3-я танковая группа,

в южной части – 4-я армия и 2-я танковая группа).

Каждая из этих ударных группировок в среднем имела почти полмиллиона военнослужащих, более тысячи танков и около 10 000 орудий. Для их воздушного прикрытия использовалось до одной тысячи самолетов. Если сказать по-простому, то каждая такая группировка являлась «ломом, против которого нет приема»…

Две ударные группировки ГА «Центр» наносили сходящиеся удары, клещи которых смыкались в районе Минска. Это должно было привести к окружению и уничтожению всех войск округа, что в свою очередь открывало путь на Москву.

По горькой иронии, на пути движения южного «тарана» (в состав которого входила 4-я армия вермахта) оказалась ее тезка – наша 4-я армия. Вот что писал в своих мемуарах «Первые дни войны» бывший начальник штаба этой армии генерал Сандалов:

«Против 4-й армии на фронте 150 км противник развернул 21 дивизию, или свыше 40 % сил этой группы армий, и не менее половины артиллерийских, инженерных и других частей усиления. Это свидетельствовало о том, что в полосе 4-й армии противник готовил один из главных ударов».

Понятно, что в мемуарах генерал использовал сведения, почерпнутые из современных источников. Но даже та неполная информация, которую добыла наша разведка накануне войны, позволяла сделать вывод о концентрации немецких войск на узком участке границы, что указывало место, где противник, скорее всего, готовится прорывать фронт.

К сожалению, те, кому было положено, не приняли никаких реальных мер для подготовки к отражению этого мощнейшего удара.

Само командование 4-й армии и даже округа не имело возможности перераспределить свои войска для усиления группировки на опасном направлении. У них просто не было для этого сил, ведь даже имеемых войск едва хватало, чтобы с горем пополам прикрыть всю зону ответственности. По существовавшим тогда нормам, дивизия должна была держать оборону в полосе шириной 8—12 км, а дивизиям 4-й армии (впрочем, как и всем дивизиям западных округов) приходилось оборонять до 40 км фронта.

Генштаб, как мы знаем, ошибся с определением направления главного удара немцев, поэтому никакого усиления наших войск не планировал.

В результате на участке прорыва южного «тарана» соотношение сил для нас стало уже критическим:

Таблица № 9

Из таблиц № 8 и 9 видно, что если превосходство группы «Центр» в целом над Западным округом было терпимым для обороны, то на острие главного удара, конкретно для войск 4-й армии, этот показатель был очень опасным: почти шестикратный перевес по численности личного состава, пяти– по артиллерии, двух– по танкам. Мастерство полководца в том и заключается, чтобы создать необходимый перевес сил на нужном направлении в нужное время и без ущерба для своей обороны на других направлениях. У немецких генералов это получилось, так как наши генералы не сумели им в этом помешать.

При таком соотношении сил прорыв нашей линии обороны становился практически неизбежным.

А если к этому добавить неразбериху, которую должна была вызвать внезапность нападения, отсутствие боевого опыта у наших войск, и, наоборот, опытность немецких, то прорыв обороны становился абсолютно неизбежным.

Кроме этого надо понимать, что немцы наступали не цепью, равномерно растянув свои силы по фронту. Используя особенности местности, имея разведданные о наиболее уязвимых точках в обороне, они наступали клиньями, нацеленными в определенные места. В результате полоса наступления сужалась еще больше, до нескольких десятков километров. Поэтому получалось, что в месте планируемого прорыва на одну нашу обороняющуюся дивизию могло наступать несколько сотен танков и до 4–6 немецких дивизий, поддерживаемых с воздуха сотнями самолетов. Наши бойцы, оказавшиеся на их пути, на земле узнавали, что такое ад…

Туда, где линия обороны была прорвана или начинала пятиться назад, сразу же направлялись дополнительные силы из резерва для закрепления успеха. Прорвавшийся танк за 20–30 мин. преодолевал глубину обороны нашей дивизии, составлявшую 4–6 км.

Неудивительно, что 4-я армия перестала существовать, как единый и управляемый армейский организм, уже с 9 часов утра 22 июня, о чем свидетельствует запись в «Журнале боевых действий 4-й армии».

Подобная картина сложилась и перед другой немецкой ударной группировкой, развернутой на северной границе округа. Противостоявшие ей две наши армии – 3-я и 10-я также были полностью разгромлены, как и 4-я армия. С той лишь разницей, что они продержались до конца июня.

Надо признать, все четыре ударные группировки немцев внесли существенный вклад в разгром наших войск – каждой из них удалось прорвать линию фронта и за короткий срок далеко отбросить наши войска. Это наглядно видно на карте боевых действий, например, на 29 июня: там, где наступали эти «тараны», линия фронта оказалась сильно вогнута (на Северо-Западном и Юго-Западном фронтах) или вообще отсутствовала, как на Западном фронте.

К сожалению, но это факт – в течение нескольких дней линии фронта на участке почти в 400 км не существовало, и направление на Смоленск – Москву оказалось открытым для танков Гудериана и Гота.

Таким образом, всего за неделю боев немцы смогли практически полностью разгромить войска Западного фронта:

– из 44 дивизий, имевшихся к началу войны, 24 перестали существовать;

– из 1909 самолетов осталось всего 112;

– из 2556 танков (из них Т-34 и КВ – 472 машин) осталось лишь несколько десятков;

– было потеряно 10 артиллерийских складов, 25 складов и баз, где хранилось более 50 тыс. т горючего, 14 складов с 40 тыс. т продовольствия и других материальных ресурсов.

Так все-таки есть вина Павлова в трагедии Западного фронта или он стал жертвой обстоятельств? А если он виноват, то в чем – в предательстве или халатности?

Давайте посмотрим, что известно о его деятельности на посту командующего Западным округом, обратив особое внимание на последние мирные дни.

Павлов был назначен на эту должность в июне 1940 г. Находясь во главе округа в течение года, он должен был узнать все «тонкие» места в обороне подчиненных ему войск и постараться их устранить. За год можно было изменить многое, было бы только желание.

Очевидно, что войска его округа имели те же проблемы, страдали теми же недостатками, что и вся РККА. Шел бурный рост армии, а умелых командиров не было. В войска поступала новая техника, а хороших специалистов для ее освоения не хватало. Начиналось формирование принципиально новых соединений (механизированных корпусов, противотанковых бригад, смешанных авиационных дивизий, воздушно-десантных бригад), а наставления для их боевого применения еще не были разработаны.

Командующему округом приходилось решать широкий спектр задач – от планирования и подготовки операций стратегического масштаба до организации строительства столовых и бань для солдат. Помимо разнообразия задач, впечатлял и их объем – шутка ли сказать, территория округа занимала значительную часть Белоруссии, в подчинении командующего находилось почти 700 тысяч человек, десятки тысяч единиц боевой техники и вооружения, огромное количество всех видов запасов. Ему должно было не хватать 24 часов в сутках.

Военная служба – это тоже труд, специфичный, своеобразный, требующий больших физических и эмоциональных нагрузок. И чем выше ранг военачальника, тем этот груз больше. На командующих западными округами самой большой тяжестью лежала ответственность за судьбу государства. Как показали дальнейшие события, это были не высокие слова и не пропагандистский штамп…

Выше мы увидели, что руководство РККА в лице наркома обороны и начальника Генштаба наделало немало ошибок (да и ошибок ли?) – от неверного определения направления главного удара немцев до безобразно организованного выдвижения войск к границе. Но почему-то одни и же ошибки не помешали командованию Одесского округа встретить врага во всеоружии, а Павлову помешали. Значит, многое зависело и от конкретного командующего.

Ради справедливости еще раз подчеркну – по войскам Западного округа наносила удар самая мощная группа армий (ГА «Центр»), которая в своем составе имела две ударных группировки (а не по одной, как в других ГА). Изначально войска этого округа были поставлены в неравные условия, причем в такие, когда практически не оставалось шансов выдержать напор наступающих.

«Либеральные» защитники Павлова резонно заявляют, что немцы считали направление на Одессу второстепенным, поэтому и силы, наступающие на одесском направлении, не шли ни в какое сравнение с армадой, навалившейся на войска Западного округа. Именно по этой причине немцы доверили проводить там наступление войскам своих союзников (венгров и румын), низкие боевые качества которых им были хороши известны. А раз это так, то некорректно сравнивать последствия нападения на эти два разных по многим параметрам округа.

Но на самом деле у военных есть методики расчета боевой эффективности войск для любых вариантов противодействия, учитывающие массу показателей (в первую очередь, конечно, количественные: численность войск – своих и противника, количество и характеристики вооружения и т. п.). Используя их, можно рассчитать ожидаемый результат противостояния войск, а потом сравнить его с тем, что произошло фактически.

Правда, у всех этих методик есть одна особенность – они подразумевают, что командование обязательно будет действовать правильно, то есть, в соответствии с должностными инструкциями, планами операций, всевозможными уставами и наставлениями.

А насколько правильно действовал Павлов?

Давайте вспомним, что все наши западные округа с началом военных действий становились фронтами, в составе которых все соединения округа уже решали общие задачи, действуя как единый организм. Военная наука за сотни лет своего существования смогла придумать только один способ, как заставить огромную военную машину действовать слаженно в нужном месте и в нужное время. Этот способ называется «планирование боевых действий». Только он позволяет объединить усилия сотен тысяч людей для достижения тех или иных целей.

К сожалению, ошибки, допущенные при военном планировании, исправить невозможно, за них можно только заплатить. А на войне, как известно, в ходу всего лишь одна «валюта» – жизни солдат. Поэтому противники стараются поменьше ошибаться самим и побольше найти ошибок у другого, чтобы тот заплатил за них как можно дороже.

Надо с горечью констатировать, что летом – осенью 41-го за ошибки в планировании боевых действий по отражению нападения немцев мы заплатили непомерно большую цену, в которую значительный вклад внес Западный фронт генерала Павлова.

Выше мы вспомнили, что в апреле 1941 г. (когда стало известно о существовании плана «Барбаросса») началась корректура планов обороны западных округов. Сейчас известно, что проводилась она безобразно. Генеральный штаб сам вносил суету и нервозность в этот процесс, забрасывая округа директивами, которые зачастую противоречили одна другой, являясь не до конца продуманными и проработанными. Частые изменения директивных документов привели к тому, что многие из них просто не отрабатывались. Сроки выполнения указаний назначались нереальные, что заранее делало их невыполнимыми.

Откровенный бардак в разработке документов в штабе округа автоматически переносился в работу штабов подчиненных соединений: армий, корпусов и дивизий. Следствием такого отношения к планированию стала нереальность этих планов.

Зачастую в планах учитывались соединения, которые еще находились в стадии формирования и их фактически не существовало. Примером может служить целая армия – 13-я, на которую возлагалась задача создания района прикрытия между 10-й и 4-й армиями. Ееформирование было начато по директиве ГШ от 5 мая 1941 г. и к началу войны она была укомплектована всего на 40 %. Поэтому на месте ее будущего развертывания вплоть до нападения немцев зияла брешь шириной в 55 км.

Буквально накануне войны было принято решение прикрыть это место 113-й стрелковой дивизией. К сожалению, дивизия так и не смогла занять этот участок обороны, так как сначала она сильно пострадала в месте своей дислокации от первого удара немцев, а затем, на марше, была атакована и разбита.

Примером преступной халатности может служить и ситуация вокруг соединений, дислоцированных в Брестской крепости. В ней были размещены три дивизии 4-й армии: 6-я, 42-я стрелковые и 22-я танковая. Многочисленные учения показали, что в случае начала военных действий эти соединения окажутся в ловушке, так как для их вывода через двое узких ворот крепости требуется около 6 часов. Но эта очевидная вещь почему-то никого из командования 4-й армии, округа и РККА не смущала, все понимали, что это неправильно, но дислокацию соединений не поменяли. Даже после директивы от 18 июня эти дивизии из крепости не вывели.

А 22 июня с этими дивизиями все произошло, как во время учений. Только на учениях они гибли условно, а теперь погибли фактически… И участок линии фронта, который они должны были занять для обороны, оказался открытым тоже фактически. Так появилась еще одна брешь в линии фронта. К сожалению, очень даже реальная.

Еще одной бедой фронта стал 29-й стрелковый корпус. Этот, так называемый литовский корпус (в нем служили призывники из Литвы) был размещен на участке стыка с Северо-Западным округом (фронтом). По понятным причинам его надежность не вызывала особого доверия. Командование округа это понимало и даже приняло предупредительные меры – за несколько дней до 22 июня в нем были произведены аресты неблагонадежных солдат и офицеров. Но эффект получился обратный – это только озлобило личный состав. И едва раздались первые выстрелы, это корпус повернул оружие против Красной Армии и фактически перешел на сторону вермахта. В образовавшуюся на стыке двух фронтов еще одну многокилометровую брешь хлынули силы немецкой ударной группировки, наступавшие в северной части Западного фронта. В результате войска обоих фронтов получили сокрушительные удары в обход своих флангов.

Даже лейтенант знает, что стык двух воинских частей, соединений или объединений является слабым местом обороны, поскольку дополнительно ко многим другим прибавляется проблема распределения ответственности между командирами-соседями на смежном участке.

Несмотря на то что в Полевом уставе довольно четко и полно расписаны взаимоотношения с соседями слева и справа, каждый командир невольно действует по принципу: «Своя рубашка ближе к телу» (в переводе на официальный язык – «Отвечай за свой участок и береги своих подчиненных»). Поэтому, когда противник наносит удар в стык, оба командира хотят надеяться, что в этот раз удар отобьет сосед…

А если это стык двух фронтов, командование которыми находится друг от друга за сотни километров, и не всегда между ними имеется связь, то последствия удара могут быть очень серьезные. Если, ко всему прочему, ширина этого стыка после предательства корпуса стала многокилометровой, то понятно, что результат мог быть только катастрофическим.

Мы видим, что налицо были явные промахи в размещении войск и в планировании отражения агрессии, которые в том числе привели к трагическому финалу.

Но больше всего вызывает недоумение, граничащее с негодованием, тот факт, что войска не были приведены в боевую готовность накануне войны. Уверен, если бы имеемые соединения и части заняли свои участки обороны и были обеспечены всем необходимым для боя, то врагу пришлось бы серьезно попотеть. Ведь, даже захваченные врасплох, русские поражали немцев своей стойкостью и несгибаемостью, нетрудно представить, КАК бы они воевали, будучи готовыми к бою. Но снова это «если бы да кабы»…

Павлов на суде заявил: «Я признаю себя виновным в том, что директиву Генерального штаба РККА я понял по-своему и не ввел ее в действие заранее, то есть, до наступления противника».

Первое, что должен был сделать командующий округом, получив директиву от 18 июня, – это вернуть в места дислокации личный состав, находящийся в командировках, на работах и учениях.

Только в одной 4-й армии на госгранице на оборонительных работах находилось до 70 батальонов и дивизионов общей численностью до 40 тыс. человек. Разбросанные по 150-км фронту, плохо иливообще невооруженные, они не могли представлять реальной силы для обороны государственной границы.

А ведь в округе были еще 3-я и 10-я армия, которые также послали свои подразделения для строительства укреплений. Еще были соединения укрепрайонов, проводившие подготовку предполья (участков территории перед дотами) и строившие защитные сооружения. Были авиационные части, строившие взлетные полосы запасных аэродромов.

В этих «строительных бригадах» трудились десятки тысяч военнослужащих, которые очень пригодились бы в окопах. Но с началом боевых действий, не имея командиров, оружия и боеприпасов, они были вынуждены беспорядочно отходить к своим.

Вне своих пунктов дислокации также находились части, выполнявшие планы боевой подготовки. Например, в той же 4-й армии, согласно исследованиям историка Рунова: «Накануне войны… танковые полки 30-й танковой дивизии находились в лагере западнее Пружаны.

Для участия в опытном показном учении на артиллерийский полигон южнее Бреста были выведены 459-й стрелковый и 472-й артиллерийский полки 42-й стрелковой дивизии и два батальона 84-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии».

Заниматься боевой учебой в повседневной ситуации похвально, но делать это, когда получена директива о приведении в боевую готовность – преступно.

Сейчас уместно вспомнить про 4-й вопрос комиссии генерала Покровского: «Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?» Наверняка он тоже появился не зря.

В книге «Танковые операции» генерал Гот, бывший командир танковой группы ГА «Центр», отметил: «…Дивизии 5-го армейского корпуса сразу же после перехода границы натолкнулись… на окопавшееся охранение противника, которое, несмотря на отсутствие артиллерийской поддержки, удерживало свои позиции до последнего… наши войска все время встречали упорное сопротивление русских».

Вот что написал другой немецкий военачальник – командующий ГА «Центр» фельдмаршал Бок: «…Удивляет то, что нигде не заметно сколь-нибудь значительной работы их артиллерии…»

Из слов немецких полководцев следует, будто бы у Западного фронта не было артиллерии. А куда же она подевалась? Почему не вели огонь более 10 тысяч орудий, имеемых в войсках округа?

Напомню, прикрытие границы в Западном округе осуществляли три армии: 3-я, 4-я и 10-я. Посмотрим, касался ли этих армий вопрос об отсутствии артиллерии?

Вот что вспоминал командующий 3-й армии Западного округа генерал Кузнецов: «Все командующие армиями, в том числе и я, докладывали Павлову о совершеннооткрытой подготовке немцев квойне. Так, например, нами было точно установлено сосредоточение крупных сил немцев в Августовских лесах юго-восточнее Сувалки. В наших руках также были подметные письма, в которых указывалось примерное время перехода немцев в наступление – 21, 22, 23 июня.

…Тем не менее Павлов за несколько дней (до начала войны!) приказал ВСЮ артиллерию отправить на артиллерийские стрельбы за несколько сот километров от линии фронта…»

Получается, что 3-я армия осталась без артиллерии.

Интересная информация есть в мемуарах бывшего начальника штаба 4-й армии генерала Сандалова, когда он описывает впечатление о посещении авиационного полка: «Этому полку везет: получает и новый аэродром, и новую технику, и надежное прикрытие», – заметил я, глядя в сторону командира района ПВО. Реакция последнего оказалась совершенно неожиданной.

«Вам хорошо известно», – заговорил он с нескрываемым раздражением в голосе, – «что у меня, как и в войсках 4-й армии, зенитные части находятся в окружном лагере под Минском».

По свидетельству бывшего вычислителя 235-го гаубичного артполка 75-й стрелковой дивизии 4-й армии Западного округа В.Е. Козловского, «…в четверг, 19 июня, все имевшиеся оптические приборы были изъяты и увезены в Минск на поверку». Помимо этого на каждой батарее по два орудия из четырех забрали в ремонт, а десять солдат, имевших среднее образование, послали в военные училища. Многих оставшихся это удивило, ведь граница совсем рядом, а у них забирают людей и орудия.

А вот что пишет об артиллерии этой же 4-й армии военный историк Рунов: «…Зенитные дивизионы соединений армиии части Кобринского бригадного района ПВО находились на сборах в окружном лагере Крупки в 450 километрах от государственной границы».

Выходит, 4-я армия тоже осталась без артиллерии, которая была либо в лагерях, либо в ремонте, либо без прислуги.

Из рапорта от 13 июля 1941 г. начальника 3-го отдела 10-й армии Западного ВО-ЗФ полкового комиссара Лося на имя начальника 3-го управления НКО СССР:

«…Положение еще усугублялось и тем, что по распоряжению штаба округа с 15 мая (скорее всего, он имел в виду 15 июня) все артиллерийские полки дивизий, корпусов и артиллерийские полки РГК были собраны в лагерях в двух местах: Червонный Бор (между Ломжей и Замбровым) – 22-го полка 10-й армии и Обуз-Лесна – артиллерийские полки тыловых дивизий армии и других частей округа.

…Аналогичное положение было также с зенитной артиллерией. Все дивизионы и полки, во всяком случае, весь основной начсостав и матчасть, были собраны для прохождения лагерных сборов в м. Крупки близ Минска, и до последнего времени в 10-ю армию не вернулись, и их судьба мне неизвестна. Таким образом, соединения, склады, города остались без зенитной артиллерии».

И 10-я армия оказалась без артиллерии.

Таким образом, все три общевойсковых армии округа встретили врага, не имея при себе значительной части артиллерии. Причем артиллерии всех видов, но главное – противотанковой и зенитной. О таком подарке немцы не могли и мечтать!

На полигонах остались орудия, не только собранные из частей, но и недавно поступившие с заводов. Потом немцы нашими пушками и снарядами по нашим же войскам и вели огонь, не веря своему счастью.

К сожалению, не только общевойсковые армии остались без пушек, это коснулось и механизированных корпусов, которые находились в глубине обороны фронта. Доказательством может служить Спецсообщение 3-го управления НКО СССР № 36701 от 5 июля 1941 г.: «…Части 38-й танковой дивизии (20-й МК) 23 июня вышли в направлении г. Барановичи не обеспеченными материальной частью, боеприпасами и оружием, в частности, мотострелковый полк вышел без артиллерии, которая была сдана в ремонт».

Вот вам и ответ, ПОЧЕМУ молчал советский «бог войны». Как мы увидим дальше, такая же ситуация с артиллерией сложилась во всех западных округах. И там орудия были направлены на полигоны для отстрела и наладки. Тот, кто формулировал вопросы для комиссии Покровского, знал, ЧТО спрашивать у генералов…

Но и это еще не всё. Понятно, что зенитные орудия, находящиеся на полигонах и в лагерях, не участвовали в отражении налетов немецкой авиации, но ведь и зенитки, оставшиеся в частях ПВО, тоже молчали!

В уже известном нам рапорте от 13 июля начальник 3-го отдела 10-й армии полковой комиссар Лось, указал, что прикрывавшая Белосток 4-я бригада ПВО до 8 часов утра22 июня бездействовала и не произвела ни одного выстрела. (Просто невероятно, уже 4 часа идет война, а зенитная артиллерия молчит!) При расследовании выяснилось, что эта бригада имела специальное приказание от помощника командующего Западного округа по ПВО: «До особого распоряжения по самолетам противника не стрелять», которое вынужден был отменить командир 10-й армии.

Подобная ситуация описана в воспоминаниях бывшего командира 8-й противотанковой бригады Западного округа впоследствии генерал-майора артиллерии И.С. Стрельбицкого.

Утром 22 июня он позвонил в штаб 229-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона Резерва Главного командования и потребовал немедленно открыть огонь по немецким самолетам, но командир дивизиона категорически отказался. Он заявил, что в присланном ему накануне пакете содержится категорический приказ: «На провокацию не поддаваться, огонь по самолетам не открывать». И только когда Стрельбицкий, добравшись до позиций зенитчиков, откровенно пригрозил расстрелять на месте командира батареи за неисполнение приказа старшего начальника (а он являлся старшим начальником в гарнизоне Лида), зенитчики наконец-то открыли огонь по немецким самолетам.

Судя по тому, КАКОЙ урон войскам округа нанесла немецкая авиация, приказ о запрете открывать огонь получили не только эти две части. Мало того что войска ПВО не были заранее приведены в боевую готовность, так даже там, где они успели развернуть свои огневые средства, они их не применяли, ожидая дополнительных указаний. Какой-то бред!

Наверное, самый ощутимый урон 22 июня был нанесен авиации округа. В тот день ВВС Западного фронта из 1909 самолетов потеряли 738 машин (39 %), в том числе 387 истребителей и 351 бомбардировщик. Из них на аэродромах было уничтожено 528, сбито зенитками – 18, потеряно в воздушных боях – 133, не вернулись с боевого задания – 53, повреждены по техническим причинам – 6 самолетов.

Так как авиация к тому времени стала важнейшим видом оружия, то ее уничтожение являлось одной из главных задач при нанесении первого удара. Для этого выделялось столько сил, сколько было нужно для гарантированного результата.

Для наших стратегов это не являлось новостью. Выступая в декабре 1940 г. на совещании руководящего состава РККА, Жуков, обобщая боевой опыт немцев в Польше, в заключение доклада сказал:

«Как вывод можно сказать, что современные условия характеризуются наличием мощных технических средств борьбы, позволяющих наступающему:

…3. Мощным и внезапным ударом разгромить авиацию противника на всю глубину оперативно-стратегического удара и завоевать господство в воздухе».

Ну ведь все правильно понимали наши генералы – раз авиация стала самым эффективным оружием современности, то противник всегда будет стремиться уничтожить ее первой.

Это в воздухе самолет является грозным оружием, а на земле неподвижно стоящий на открытом пространстве, он превращается в прекрасную цель. В отличие от танков и орудий, самолеты в лесу не спрячешь, они стоят на аэродромах, как солдаты на параде. Вернее, как мишени в тире… Да и сам аэродром не скроешь ни от наземной разведки, ни от воздушной (несколько гектаров ровного поля с выстроенными в ряды самолетами спрятать невозможно физически).

А раз авиация легко уязвима на земле, значит, и беречь ее надо по-особенному – вопросы маскировки и обеспечения противовоздушной обороны для аэродромов должны иметь неизмеримо большее значение, чем для других родов войск.

Командование РККА не могло этого не понимать. Об этом свидетельствует большое количество приказов по организации службы в авиации. Так, еще в 1939 г. приказом НКО СССР № 0145 Главному управлению ВВС РККА вменялось в обязанность осуществить обязательную маскировку всех вновь строящихся оперативных аэродромов, а также всей имеющейся аэродромной сети ВВС.

27 декабря 1940 г. появился очередной приказа НКО № 0367 на эту же тему, в преамбуле которого сказано, что «…ни один из округов должного внимания этому приказу (т. е. № 0145) не уделил и его не выполнил».

19 июня 1941 г. был издан приказ НКО № 0042, касающийся всех видов войск, первая же фраза которого вновь констатирует факт злостного бардака в авиации: «По маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано».

На следующий день, 20 июня 1941 г., появился приказ НКО № 0043 уже конкретно для ВВС.

Видно, что командование РККА пыталось (а может, изображало попытки) принимать меры по наведению порядка в вопросах маскировки аэродромной сети, но их эффективность в силу разных причин была низкой, так как очередная проверка всегда показывала, что «воз и ныне там».

Контрольная проверка, проведенная уже силами немецкой авиации ранним утром 22 июня, подтвердила, что, к сожалению, на наших аэродромах так ничего и не изменилось…

Вполне возможно, что одной из причин бардака в ВВС, как ни странно это прозвучит, был рост их численности – к 54 авиадивизиям, имевшимся на 1 января 1941 г., стали дополнительно развертывать еще 26 дивизий. Большой объем задач, стоящий перед командованием ВВС, оказался им просто не под силу.

Многие авиационные начальники были летчиками-асами, бесстрашными и умелыми воздушными бойцами, отличными командирами звена, эскадрильи. Но для того, чтобы стать хорошим руководителем уровня командующего, навыков пилота недостаточно. Их богатый опыт воздушных боев мало что давал для руководства многотысячными соединениями.

Командующему всеми ВВС РККА генералу Рычагову (снятому с должности в апреле 1941 г.) было 29 лет, командующему ВВС Западного округа генералу Копцу было 33 года – они попросту еще многого не знали и не умели. Взваленная на плечи этих двух молодых генералов ноша оказалась непосильной, и наполеонов из них не вышло (одного расстреляли по «делу Героев», второй застрелился 22 июня, днем).

Если бы Копец не застрелился (по другой версии, его убили, чего уже не узнать), то его ждала бы участь командующих ВВС Прибалтийского и Киевского округов (генералов Ионова и Птухина), расстрелянных за неготовность авиации округов к войне. А так вместо него расстреляли заместителя.

Сейчас можно сомневаться, заслуживали они такой кары или нет, но факт остается фактом – большая часть авиации этих округов была уничтожена на аэродромах. Мощнейшее оружие нашей армии было полностью выведено из действия уже в первые дни войны. Можно сказать в их оправдание, что над ними были непосредственные командиры – командующие округами, которые сами не выполнили директиву начальника Генштаба от 18 июня.

Но надо понимать, что командующие ВВС в первую голову отвечали за подчиненные им войска, и они должны были, извините за резкость, «задолбать» и своих командующих округом, и командование ВВС всей РККА требованиями повысить готовность авиации, рассредоточить ее на полевых аэродромах. Ведь кому, как не им, было известно, что немцы наращивают свои силы перед нашей границей – самолеты ВВС округов систематически привлекались для ведения воздушной разведки, результаты которой докладывались в том числе и им.

Вот что было описано в воспоминаниях Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта авиации Долгушина, служившего в июне 1941 г. в 122-м истребительном полку (ВВС Западного округа):

«…Накануне войны служил на аэродроме, расположенном в 17 км от границы… В субботу 21 июня 1941 г. прилетел к нам командующий округом генерал армии Павлов и командующий ВВС округа генерал Копец…

Нас с Макаровым послали на воздушную разведку. На немецком аэродроме до этого дня было всего 30 самолетов. Это мы проверяли неоднократно, но в этот день оказалось, что туда было переброшено еще более 200 немецких самолетов».

Получив такой доклад, Копец лично слетал к немецкому аэродрому на истребителе Долгушина и убедился в правдивости доклада летчиков.

Казалось бы, после получения такой информации и Павлов, и Копец должны были срочно вылететь на свои КП, чтобы принимать меры к повышению готовности войск округа. Тем более что тревожные донесения сыпались буквально со всех сторон: пограничники представляли ежедневные сводки о захвате диверсионных групп, десятки перебежчиков предупреждали – 22 июня начнется война, авиация и войска на границе докладывали о скоплении немецких войск, выдвинутых к границе.

Долгушин дальше описал, КАК отреагировали на увиденное эти два генерала:

«В субботу 21 июня мы отлетали, к вечеру полеты закончились, и нам сообщают: «Снять оружие и ящики с боеприпасами, и хранить их отдельно». Это же идиотство! Мы все были взволнованы…

Закончили мы полеты примерно в 18 часов. Часов в 19 нас разоружили… За ужином мы обменивались, все были до того возмущенные, злые: как это так – мы вылетали на перехват, имея все оружие… а тут, в такое тревожное и какое-то неприятное время, у нас отняли оружие, у истребителей!

Мы все думаем: зачем же?! И мы спросили: «Почему сняли оружие?! Кто такой идиотский приказ издал»?! А командир полка разъяснил командирам эскадрилий: «приказ командующего».

По такому же приказу было снято пулеметно-пушечное вооружение с самолетов 16-го бомбардировочного авиаполка, дислоцированного в 17-ти километрах от границы в с. Черляны.

21 июня в 16.00 командир 10-й смешанной авиадивизии полковник Белов получил шифровку из штаба Западного округа. В ней говорилось, что приказ от 20 июня о приведении частей в полную боевую готовность и запрещении отпусков отменить (!). Аналогичный приказ получили и в 9-й смешанной авиадивизии. (Предлагаю обратить внимание на то, что авиационные части 20 июня были приведены в боевую готовность. Это было сделано в соответствии с директивой от 18 июня.)

Чтобы отдать ТАКОЙ приказ в ТАКОЕ время, надо было быть или большим идиотом, или (к чему все больше склоняюсь) … предателем.

Кстати, Белов вечером 21 июня пытался переговорить с Копцом по ВЧ связи, «…однако в штабе ВВС округа в Минске никого не было, кроме оперативного дежурного».

Зато 22 июня уже в 9 ч. 30 мин. Копец издал приказ № 1, согласно которому передал 9-ю, 10-ю и 11-ю смешанные авиадивизии в оперативное управление командующим общевойсковыми армиями. Это решение, скорее всего, было грубой ошибкой, так как оно полностью дезорганизовало управления столь специфическими частями, какими были авиационные части, тем более смешанного состава.

Может, Павлов отдавал такие приказы, потому что не располагал информацией о том, что творится с той стороны границы? Может, действительно, коварный Берия ввел в заблуждение не только «хозяина», но и все командование РККА, включая командующих округами?

Но как тогда быть с этим?

В сводке разведотдела штаба Западного ОВО (которым командовал не кто иной, как сам Павлов) от 21 июня сказано: «…основная часть немецкой армии в полосе против Западного ОВО, заняла исходное положение. На всех направлениях отмечается подтягивание частей и средств усиления к границе». Эта сводка была послана в Генштаб и командующим армиями округа.

Вечером 21 июня в те же адреса была послана еще одна сводка за подписью начальника штаба того же Западного ОВО Климовских и начальника РО штаба округа Блохина, в которой прямо говорилось, что:

«– немецкие войска закончили сосредоточение на четырех направлениях:

Восточно-прусском, млавском, варшавском и демблинском,

– главные силы немцев находятся в 30 км от границы,

– на ближайшей к границе станции Бяла-Подляска выгружено до 40 эшелонов с боеприпасами и инженерной техникой – понтонными парками,

– артиллерия занимает огневые позиции,

– в районе Сувалок продолжается подтягивание войск и тылов к границе,

– южнее Сувалок, в районе Олыпанок установлено сосредоточение тяжелой артиллерии, танков различных типов, включая и Р2—1У, а также мощного зенитного прикрытия».

Что должен был сделать командующий округом, который:

– 18 июня получил директиву о приведении войск округа в боевую готовность;

– 21 июня днем получил доклады от своего разведотдела о том, что немцы завершили сосредоточение сил перед границей;

– 21 июня получил от пограничного командования доклад о показаниях задержанных диверсантов, об информации от польских жителей и перебежчиков о том, что немцы перейдут границу в 4.15 22-го июня?

Ответ очевиден: дать указание о приведении войск в полную боевую готовность и занятии ими мест прикрытия границы. А самому прибыть на КП для руководства подготовкой войск к отражению нападения.

А что сделал Павлов вечером 21 июня? Он отправился… в Минский в театр оперетты смотреть московских артистов, приехавших на гастроли. МОЛОДЕЦ, товарищ генерал!

Но это еще не всё. В театр во время спектакля прибыл встревоженный начальник разведотдела штаба округа Блохин, который доложил, что ситуация на границе стала крайне неспокойной, все говорит о том, что завтра рано утром немцы нападут. Павлов снисходительно пожурил своего подчиненного за неверную информацию, продолжив наслаждаться искусством столичной оперетты.

Тут даже «либералам» нечего сказать. Ведь если Павлов был такой боевой и всё лучше Сталина понимающий генерал, то хотя бы прибыл на КП, собрав штаб округа и вызвав командиров подчиненных соединений на свои КП. Хотя бы повысил готовность войск ПВО и авиации. Ну сделал бы хоть что-то…

Поэтому эпизод с театром оперетты «либералы» стеснительно замалчивают, не забывая рассказывать сказки, как Павлов вопреки самодуру Сталину геройски дал указание чего-то куда-то выдвинуть и что-то где-то повысить.

На свой КП Павлов все-таки прибыл около часа ночи, куда был вызван для переговоров по ВЧ с Тимошенко. Содержания того странного разговора мы уже касались, если он был такой, как описан в показаниях Павлова следователю, то Тимошенко должен был находиться во время трибунала на одной скамье с ним. Но либо Павлов солгал, либо ему не поверили.

После переговоров Павлов, выполняя указания Тимошенко и Жукова, дал приказание вызвать командиров соединений на свои КП.

В 01.45 в штабе округа была получена директива № 1, которая с незначительными изменениями была подготовлена к передаче в подчиненные соединения. В войска округа передачу директивы начали в 02.25.

Понятно, что многие соединения и части эту директиву так и не получили. Где-то была нарушена проводная связь, куда-то война пришла раньше, превратив узлы связи и командные пункты в развалины и пепелища.

На мой взгляд, на Павлове тоже лежит огромная вина за жертвы, которые понесла наша страна в Великой Отечественной войне. И она не в том, что составил непродуманный, нереальный План обороны. Не в том, что не так, как следовало бы, расставил соединения на границе. Не в том, что неумело руководил своими войсками в первые дни войны.

А в том, что, видя нависшую опасность, не привел в состояние боевой готовности войска округа.

Поговорка «Рыба гниет с головы» актуальна и для армии. Причем процесс «гниения» здесь происходит быстрее. Это объясняется спецификой функционирования армейского организма. Единоначалие и известный принцип «приказ командира – закон для подчиненного» делают свое дело. Поэтому обстановка благодушия и беспечности, насаждаемая Павловым, проникла и в штабы подчиненных соединений.

Все три армии, входившие в состав округа, встретили войну, находясь в состоянии повседневной деятельности. Командующие армиями, не получив от штаба округа указаний о повышении готовности, сами инициативы не проявили.

Командующий 4-й армии генерал Коробков как будто бы даже копировал действия своего непосредственного начальника Павлова. Вечером он вместе с начальником штаба армии Сандаловым отправился в кобринский Дом офицеров смотреть спектакль Белорусского театра оперетты, в помещении которого в Минске Павлов смотрел гастрольный спектакль артистов московской оперетты.

Все правильно – «по Сеньке шапка»: командующему округом подавай московских артистов, а командующему армией сойдут и свои, минские. Но всего через месяц этих любителей оперетты расстреляют, уже не разбирая, кто чей был начальник…

Неудивительно, что историк Р. Алиев в своем историческом расследовании «Штурм Брестской крепости» установил: «…в 4-й армии не был поднят по тревоге даже взвод».

Это же подтверждается секретарем Брестского обкома КП(б) Белоруссии М.Н. Тупицына в его записке «О положении на фронте Брест-Кобринского направления», адресованной в ЦК ВКП(б) и ЦК КП(б) Белоруссии 25 июня 1941 г.:

«…Вторжение немецких войск на нашу территорию произошло так легко потому, что ни одна часть и соединение не были готовы принять боя, поэтому вынуждены были или в беспорядке отступать, или погибнуть».

Выше я приводил воспоминания командира 3-й армии Кузнецова, возмущенно обвинявшего Павлова в отправке артиллерии на полигоны в середине июня. Но он умолчал об инциденте, описанном в спецсообщении 3-го управления НКО № 36710 от 5 июля 1941 г.:

«При осмотре 21 июня 1941 г. командующим 3-й армией частей, расположенных на границе, заместитель командира артиллерийского полка 56-й стрелковой дивизии майор Дюрба доложил командарму-3, что происходит большая концентрация немецких войск на границе. И далее отметил, что наши укрепленные точки не обеспечены боеприпасами и потому в случае нападения окажутся небоеспособными.

В ответ услышал от Кузнецова следующее: «Ничего страшного нет, и не может быть». Никаких мер по обеспечению точек боеприпасами Кузнецов не принял. Ну а когда нападение произошло и стали очевидными последствия преступного поведения командарма-3, то тот же Дюрба, как сообщили особисты, среди комначсостава заявил: «Кузнецов и командование 3-й армии нас предали».

А ведь командующий армией обладал большими полномочиями, он мог при необходимости напрямую позвонить Жукову или Тимошенко, чтобы, например, выразить обеспокоенность скоплением немецких войск перед границей. На фоне этого мог высказать тревогу по поводу оставления соединений без артиллерии и нахождения большого числа военнослужащих на работах и т. д. Причем есть десятки способов сделать это так, чтобы не воспринималось как стукачество на непосредственного начальника. Главное – захотеть, а добиться можно по-разному. Но, видимо, проще задним числом сокрушаться: «Я ему говорил, а он не послушал», чем что-то предпринять.

В 10-й армии ситуация с готовностью (вернее, с неготовностью) частей и соединений к отражению нападения не слишком отличалась от соседей. Поэтому и итог был схожий…

За несколько часов до войны (!) главная окружная «голова» наслаждалась прекрасным в Минском театре, а собственные головы всех трех командармов посоветовали своим хозяевам особо не нервничать и действовать по принципу: «Мы люди подневольные, что прикажут, то и делаем». Что их хозяева и выполнили, причем, как принято у военных, единообразно.

Командующие армиями знали друг друга, как товарищи по совместной боевой службе, неоднократно пересекались на многочисленных совещаниях и сборах, имели возможность переговариваться по ВЧ-связи. Неужели они не делились друг с другом тревогой из-за складывающейся ситуации? Неужели они не понимали, ЧТО последует за скоплением перед границей немецких войск в ТАКОМ количестве? Солдаты и офицеры понимали, а генералы3-го Управлениянет? Ну бред какой-то, согласитесь!

Закономерный итог не заставил себя ждать – через неделю Западного фронта не стало…

За какие-то семь дней войска округа понесли колоссальные потери – десятки тысяч убитых и раненых. А сотни тысяч оставшихся в живых по большей части мало походили на армейские части – дезорганизованные, без снабжения боеприпасами и продовольствием, без связи с командованием, разбросанные по лесам, они продвигались на восток к своим.

Клещи ГА «Центр», как и было задумано германским командованием, сомкнулись в районе Минска, и практически вся группировка Западного фронта оказалась в окружении. Уничтожение или пленение окруженных было делом времени. Разумеется, исчезла и линия фронта.

Сплошная линия обороны (да и то, «сплошной» ее можно было назвать с большой натяжкой) появилась у Западного фронта только к 9 июля, когда на пути ГА «Центр» на линии Полоцк – Витебск – Могилев – Гомель встали войска Стратегического резерва.

19-я, 20-я и 21-я армии, формирование и переброска которых из глубинных округов началась в марте – мае 1941-го, а также завершившая формирование 13-я, заменили разбитые соединения Западного фронта еще довоенного состава. Эти армии отличались от соединений Западного округа (какими они были на 22 июня) дефицитом стрелкового оружия, военной техники и боеприпасов.

Хоть командующие соседних округов и не пошли в театр накануне войны, к сожалению, положение дел на их фронтах было не намного лучше.

7.7.2. Положение дел в Прибалтийском военном округе и на Северо-Западном фронте

Практически такому же разгрому подвергся Северо-Западный фронт (бывший Прибалтийский военный округ). За 18 первых дней он сдал советскую территорию на глубину 450–500 км, потерял, по официальным данным, свыше 90 тысяч человек личного состава.

На войска округа наступали соединения ГА «Север» и часть войск ГА «Центр», соотношение сил противоборствующих сторон можно оценить в таблице.

Таблица № 10

По сравнению с Западным округом этот округ прикрывал линию границы значительно меньшую по протяженности, поэтому и состав его группировки был существенно слабее. Немцы серьезно готовились воевать с любым противником, не деля его на «легких» и «тяжелых». Для этого они всегда соблюдали классические пропорции превосходства сил на нужном направлении. Так, на участке наступления ударной группировки, состоявшей из 4-й танковой группы и 18-й армии, было обеспечено пяти-шестикратное превосходство, тогда как по общей численности войск немцы превосходили войска округа «всего» в три раза.

А как действовал командующий округом генерал Кузнецов? Он был назначен на эту должность в декабре 1940 г., в его распоряжении было полгода – это немного, но не так уж и мало. До строевых должностей он проходил службу в Академии им. Фрунзе, проделав путь от преподавателя тактики до ее начальника. Казалось бы, ему выпала замечательная и уникальная в своем роде возможность на практике применить теоретические знания.

Забегая вперед, замечу, что несколько генералов и офицеров Северо-Западного фронта тоже были расстреляны, например, начальник штаба округа П.С. Кленов и командующий ВВС А.П. Ионов. Самого командующего не тронули, его спасло от трибунала то, что он долго выходил из окружения.

На Северо-Западном фронте ситуация для наших войск развивалась практически по тому же сценарию, что и на Западном фронте.

Директива № 1 была доведена до командующих 8-й и 11-й армиями за полтора-два часа до начала боевых действий. Главные силы этих армий располагались в нескольких десятках километрах от границы, поэтому они просто не успели занять предназначенные им полосы обороны. Подавляющее большинство дивизий вступало в бой в крайне невыгодных для себя условиях – с марша, когда противник уже прорвался через нашу границу. Только те соединения, которые дислоцировались в пограничной зоне, смогли занять оборону и провести другие необходимые мероприятия.

Поэтому уже 22 июня войскам ГА «Север» удалось разрезать фронт на стыке 8-й и 11-й армий и ввести в пробитую брешь соединения 4-й танковой группы, которая устремилась на Даугавпилс.

Так же как на Западном фронте, самые большие потери понесла авиация. За первый день она лишилась 98 боевых машин. За период с 23 по 24 июня ее потери составили 921 самолет.

Количество танков в наших механизированных корпусах тоже таяло «не по дням, а по часам». Сначала потому, что заранее заложенные в «красных пакетах» маршруты их выдвижения не учитывали реальную обстановку. Танковые дивизии, выбивая ресурс машин, совершали многокилометровые марши на позиции, где… противника не было. Затем их судорожно перенаправляли в другие места, по дороге куда их утюжила авиация. Потом начались проблемы с топливом, потому что базы горючего остались на территории, захваченной врагом, а доставку его с тыловых складов не на чем было организовать.

Таким вот образом Северо-Западный фронт тоже остался без авиации и танков. Неудивительно, что и его линия обороны покатилась назад, соревнуясь в скорости с Западным фронтом.

Самое обидное во всем этом, что командование округа знало, что немцы готовят удар. Ведь разведывательный отдел Прибалтийского округа, как и его коллеги в Западном округе, тоже не зря ел свой хлеб. Вот, например, как назывались его последние сводки, отсылаемые в Генштаб, докладываемые командованию округа и посылаемые в подчиненные соединения:

18 июня 1941 г.: «Донесение о завершении сосредоточения и развертывания войск группы армий «Север».

21 июня 1941 г.: «Разведданные Штаба ПрибОВО о готовности войск группы армий «Север» к нападению на Советский Союз».

Написано черным по белому: «о готовности к нападению» (!). Как еще надо было озаглавить разведсводки, чтобы командование и РККА, и округа встревожились, дав приказание принять минимально необходимые меры по защите своих войск?!

Не будем детально вдаваться в просчеты командирской деятельности командующего округом генерала Кузнецова, они были схожи у всех командующих округами. А их одинаковость в свою очередь была обусловлена стилем управления, присущим высшему командованию РККА. И еще обстановкой, складывающейся в Европе, вынуждающей торопиться с наращиванием мощи РККА.

Болезни роста не миновали Красную Армию – количественный скачок и резкие качественные изменения всегда влекут за собой ошибки и просчеты. Они неизбежны, но с ними можно справиться. Для этого нужны собственное желание и помощь начальников, которая у военных должна принимать форму жесткого приказа с конкретными сроками выполнения. Этот старый проверенный рецепт помогает всегда.

Но, как оказалось, основные проблемы Красной Армии были вызваны не ее ростом. Они находились… в головах генералитета. А самой главной ошибкой явилось непонимание степени опасности ситуации.

Сейчас невозможно определить, чем она была вызвана – уверенностью в мощи и непобедимости Красной Армии, недооценкой сил противника, скопившего на границе многомиллионную армаду, или верой в безоговорочное соблюдение Германией Пакта о ненападении. А может быть, банальным русским авось? Тем, что отражено в русской пословице «Пока петух не клюнет, мужик не перекрестится». Как бы там ни было, но в штабах округов витали благодушие и успокоенность.

У расстрелянного Павлова, в штабе Западного округа, как мы увидели, была тишь да гладь. Начальник связи округа Григорьев во время следствия показал: «Война, начавшаяся 22 июня, застала Западный особый военный округ врасплох. Мирное настроение, царившее все время в штабе, безусловно, передавалось и в войска. Только этим «благодушием» можно объяснить тот факт, что авиация была немецким налетом застигнута на земле. Штабы армий находились на зимних квартирах и были разгромлены…»

Ситуацию накануне войны в Прибалтийском округе описал командующий 11-й армией этого округа генерал В.И. Морозов: «Вообще же, в штабе фронта царило довольно мирное настроение».

Ну, может, хоть в Киевском округе дела обстояли иначе? Ведь мы знаем, что именно там ошибочно ожидали нападения главных сил немецкой армии. Значит, и готовиться должны были по-особенному.

7.7.3. Положение дел в Киевском военном округе и на Юго-Западном фронте

Но чуда не произошло и там. Вот что вспоминал маршал Рокоссовский, начинавший войну в Киевском округе: «Даже тогда, когда немцы приступили к сосредоточению своих войск вблизи нашей границы, перебрасывая их с запада, о чем не могли не знать Генеральный штаб и командование КОВО, никаких изменений у нас не произошло. Атмосфера непонятной успокоенности продолжала господствовать в войсках округа». (Замечание: Рокоссовский точнее всех подметил, что благодушие исходило от высшего руководства РККА.)

На ситуацию в Киевском округе (Юго-Западном фронте) вообще стоит обратить особое внимание. В нем, в отличие от Западного и Прибалтийского округов, соотношение сил было в нашу пользу. Причем по всем основным показателям, даже по численности войск. По самолетом мы имели преимущество почти в 3 раза (!), а по танкам и того больше – в 4 раза (!).

Таблица № 11

Немцев наше превосходство не испугало. И здесь их «ударный таран» (6-я армия и 1-я танковая группа) сделал свое дело. Он вспорол нашу линию обороны, устремившись к Житомиру.

Количественное превосходство войск Юго-Западного фронта смогло сказаться только в том, что скорость отступления его войск была в два раза ниже, чем у Западного и Северо-Западного фронтов.

Напомню, этим округом когда-то командовал генерал Жуков, который в январе 1941 г. шел с повышением на должность начальника Генерального штаба. Его заменил генерал Кирпонос, назначенный с должности командующего Ленинградским военным округом. Так получилось, что крупными соединениями он стал управлять, только начиная с Финской кампании 1939–1940 гг., до этого большую часть службы проведя в системе военного образования (командуя школой старшин, а после обучения в академии – военным училищем).

Ему был вверен округ, больше других напичканный войсками и вооружением, и имеющий самую большую территорию из всех западных округов. Общая протяженность границы, прикрываемая войсками этого округа, составляла около 900 км.

В соответствии с «Соображениями» от 14 октября 1940 г. и Планом прикрытия, перед этим округом стояла задача нанести контрудар в тыл всей немецкой группировке через Польшу. Мы с вами выяснили, что в «Соображениях» планировалось начинать контрнаступление войск округа только после отражения первого удара врага и сосредоточения своих ударных сил. Но в новом Плане прикрытия условия нанесения контрудара уже жестко не привязывались к необходимости предварительного отражения удара.

И постепенно в сознании всех командующих округами укрепилось, что ответ врагу не обязательно должен быть в форме подготовленного контрудара. Наоборот, желательно и даже необходимо, чтобы он был произведен, как немедленный встречный удар.

Маршал Баграмян, который в 1941 г. являлся начальником оперативного отдела штаба округа, вспоминал, что уже на первой встрече с командованием округа Кирпонос сказал: «Помните: если на нас нападут, мы должны немедленно организовать ответный удар». Очевидно, что это было мнение Тимошенко и Жукова, которые, как принято в армии, напутствовали его перед отправкой к новому месту службы.

Поэтому, едва вступив в должность командующего КОВО, Кирпонос своим приказом № А/009 от 5 февраля 1941 г. обязал командармов 5, 6, 12 и 26-й армий в первом полугодии отрабатывать преимущественно наступательные операции.

Не буду еще раз повторяться, что с организацией введения в действие новых Планов прикрытия в Киевском округе творился такой же бардак, как и в остальных округах. Это и неудивительно, если вспомнить, что заменой планов во всех округах руководили из одного места – Генштаба. Как центральный орган руководил, так все и выполняли…

Стоит отдельно выделить, как проводилось выдвижение войск второго эшелона по директиве от 13 июня. Если в остальных округах соединения выдвигались к местам в соответствии с неутвержденными Планами прикрытия, то в Киевском округе войска двигались на места, указанные в присланных картах.

Этот факт вызывает много кривотолков, которые у «либералов» и «патриотов» имеют разные значения.

«Либералы» злорадно заявляют: «Ну все же понятно: 15 мая Сталин утвердил предложения Жукова-Тимошенко о нападении на немецкую армию 6 июля 1941 г. А так как дефицит времени не позволял провести подготовку к операции как положено, то соединения без объяснений цели выводились на места, откуда они должны были 6 июля ударить по врагу.

Чтобы не раскрыть наших замыслов противнику, все проводилось под завесой глубочайшей тайны. Войска выводились будто бы для проведения лагерных сборов, беря с собой лишь необходимое для боевой подготовки (мишени, плакаты, стенды и т. п.), а не для ведения боев».

«Либералы» как будто не понимают, что с 13 июня по 6 июля просто физически невозможно подготовить к нападению группировку войск почти в 1 млн человек с несколькими тысячами танков и самолетов. Ведь помимо того, чтобы разместить войска на рубежах атаки, их необходимо обеспечить боеприпасами, топливом, продовольствием. А значит, все эти запасы надо было доставить к войскам (напомню, что соединения выдвигались будто бы для учебы, оставляя на зимних квартирах и не получая дополнительно на складах округа все необходимое для боя).

Самые «понимающие» в военном деле «либералы» глубокомысленно утверждают, что обеспечение запасами для боевых действий планировалось провести непосредственно перед наступлением, за несколько дней до времени «Ч». Эти военспецы наверняка не представляют объемы этих запасов.

Давайте посмотрим, например, что входило в один боекомплект (количество боеприпасов для ведения боевых действий в течение 5–6 дней) всей артиллерии стрелковой дивизии – самой распространенной боевой единицы РККА. Согласно штату 1941 г., в составе артиллерийских подразделений такой дивизии имелись следующие орудия:

1. В легком артполку, состоящем из двух дивизионов:

– 76,2-мм дивизионных пушек – 16 шт.;

– 122-мм гаубиц – 8 шт.

2. В гаубичном артполку, состоящем из двух 122-мм дивизионов и одного 152-мм дивизиона:

– 122-мм гаубиц – 24 шт.

– 152-мм гаубиц – 12 шт.

3. В противотанковом дивизионе:

– 45-мм пушек – 18 шт.

4. В зенитном дивизионе:

– 76,2-мм зенитных пушек – 4 шт.

– 37-мм зенитных пушек – 8 шт.

5. В трех стрелковых полках:

– 76,2-мм пушек – 6 шт.

– 45-мм пушек – 6 шт.

Итого: 102 орудия.

В приведенной ниже таблице наглядно показано, что входило в один боекомплект на все орудия дивизии и сколько требовалось вагонов, чтобы его перевезти.

Таблица № 12

Примечание.

1. *Очевидно, что «навалом» такой груз перевозить нельзя. Все снаряды хранились и транспортировались в деревянных ящиках, сколоченных из дюймовых досок, что увеличивало вес перевозимого боекомплекта на 20–30 %.

2. Эти же ящики создавали дополнительный объем, уменьшающий количество боеприпасов, вмещаемых в вагон или автомашину.

То есть только для одного боекомплекта крупнокалиберной артиллерии стрелковой дивизии требовалось 12 вагонов.

А ведь еще были необходимы патроны для пулеметов и винтовок, гранаты и мины. А еще нужно было доставить продовольствие, обмундирование, топливо, материалы для оборудования позиций.

Чтобы обеспечить боевые действия только одной стрелковой дивизии, надо было перевезти 2–3 эшелона имущества со складов (или с ближайшей железнодорожной станции) к месту ее дислокации. При этом надо помнить, что дивизия прикрывала линию обороны шириной до 40 км, следовательно, запасы требовалось развезти по полкам, дивизионам и батальонам, растянутым по фронту. Поэтому главной рабочей лошадкой на передовой были не паровозы с вагонами, а автомашины, грузоподъемностью до 1,5 или до трех тонн (самым массовым грузовиком была легендарная «полуторка», из названия которой ясно, сколько тонн она могла перевезти). Понятно, что на грузовике можно было за один раз привезти всего лишь несколько ящиков со снарядами.

Легко представить, что за два-три дня до наступления просто физически невозможно обеспечить дивизии, разбросанные по лесам и полям, всем необходимым для наступления. И хотя в автомобильном батальоне стрелковой дивизии имелась рота подвоза боеприпасов со своими 85 грузовыми машинами, но даже ей требовалось несколько дней для доставки всего боекомплекта.

Кроме того, надо понимать, что боезапас необходимо было получать со складов, работники которых трудятся по принципу «Вас много, а я один», что является не отражением их нелюбви к получателям (хотя и не без этого), а констатацией реальности. Ведь во время массовой выдачи боеприпасов в войска к складам должны были устремиться сотни машин из разных соединений и частей, создавая очереди из грузовиков, сутолоку и пробки на дорогах. Причем такая картина сложилась бы на всех воинских складах – продовольственных, топливных и т. д. Это должно было еще увеличить время обеспечения соединений всем необходимым для наступления.

Напомню, что даже на 22 июня (всего за 13 дней до якобы запланированного наступления) тыловые органы и военные склады не получали никаких указаний о подготовке имущества к массовой выдаче в войска. Известен факт из мемуаров Рокоссовского, как его подчиненные 22 июня долго пытались найти начальство склада боеприпасов, чтобы получить снаряды. Все закончилось самовольным (под личную ответственность Рокоссовского) вскрытием хранилищ и погрузкой боезапаса.

Замечание: А ведь Рокоссовский командовал одним из механизированных корпусов, которые, как мы знаем, должны были уничтожать противника, прорвавшего оборону первых эшелонов.

По уму дивизии должны были выдвигаться на позиции, уже имея при себе боекомплект всех видов боеприпасов, а не подвозить его потом за десятки, а то и сотни километров.

Кстати, «либералы» «забыли» (это они не стесняются делать, когда считают нужным), что значительная часть артиллерии находилась на учебных полигонах, и никто не собирался возвращать ее в войска, «готовившиеся» к наступлению. Можно, конечно, допустить, что они ничего не слышали о вопросах комиссии Покровского (в том числе про 4-й, «артиллерийский», вопрос), но это уже было бы слишком для историков, к которым они себя гордо причисляют. Вот цитата из воспоминаний маршала Рокоссовского: «…Многие соединения не имели положенного комплекта боеприпасов и артиллерии, последнюю вывезли на полигоны, расположенные у самой границы, да там и оставили».

Уж какими бесталанными ни были бы наши предвоенные маршалы и генералы, но наступать без артиллерии и боезапаса даже они не стали бы. Так к нападению не готовятся.

Поэтому считаю несостоятельными утверждения «либералов», что войска, начавшие движение к границе согласно директиве от 13 июня, на самом деле занимали позиции для нанесения удара по немецкой армии. Выдвижение войск без артиллерии и в уверенности, что идут на лагерные сборы, больше походит на подставу наших войск под разгром. Ведь для обороны пушки и снаряды нужны не меньше, чем для наступления.

А как оценивал обстановку накануне войны Кирпонос, так же как Павлов, или понимал ее серьезность?

Вот что вспоминал генерал А.А. Лобачев, являвшийся в июне 1941 г. членом военного совета 16-й армии, перебрасываемой в Киевский округиз Забайкалья (управление армии прибыло в округ раньше частей и соединений армии):

«…15 июня я приехал в Киев и направился к Михаилу Федоровичу Лукину. Командарм наш стал резок на слово, что с ним бывало, когда он встречался с серьезными трудностями. Он уже ориентировался в состоянии дел на месте, разговаривал с командующим округом генерал-лейтенантом М.П. Кирпоносом.

Состоялся обмен мнениями по поводу обстановки на Западе. Лукин считал, что война вот-вот начнется. Кирпонос разделял это мнение.

Командующий округом только что вел переговоры с Москвой. Он просил разрешения занять укрепрайоны, двинуть войска к границе, вернуть с полигонов артиллерию, части связи и саперов. Ему отказали.

«Дали понять, что войны не будет», – заявил Кирпонос…»

Постойте, но ведь Жуков в своих «Воспоминаниях» написал другое (я это приводил выше): «…Дело в том, что дивизионная, корпусная и зенитная артиллерия в начале 1941 г. еще не проходила полигонных боевых стрельб и не была подготовлена для решения боевых задач. Поэтому командующие округами приняли решение направить часть артиллерии на полигоны для отстрела». Зачем командующему округом просить в Москве разрешение вернуть артиллерию с полигонов, если она была туда направлена по его решению? Если сам послал, то и вернуть мог сам – это же логично.

Кто в своих мемуарах написал неправду? Лобачев или Жуков? Что-то подсказывает, что Жуков… Этим «что-то» является слишком много других, мягко скажем, неточностей и нестыковок в его «Воспоминаниях». А также явно просматриваемое желание переложить на других ответственность за свои ошибочные от отсутствия опыта действия.

Если Лобачев искренен, то его слова еще раз доказывают, что главные лица, «не осознающие» опасность, находились в Наркомате обороны.

Командующие округами и армиями, наверное, как никто другой в РККА, находились в странной ситуации. С одной стороны, они получали от своих разведотделов и от взаимодействующих пограничных соединений доклады, доказывающие, что война грянет вот-вот, с другой – слышали от своих начальников (командующие округами от Тимошенко и Жукова, а командующие армиями от командующих округами), что войны не будет, что главное – не поддаться на провокации немцеви не спровоцировать их самим.

Это приводило к тому, что они не знали, как себя вести с подчиненными, что отвечать на их закономерные вопросы. Вот характерный фрагмент из воспоминаний Рокоссовского, случайно узнавшего о переводе штаба Киевского округа на фронтовой КП:

«…Стало известно о том, что штаб КОВО начал передислокацию из Киева в Тернополь. Чем это было вызвано, никто нас не информировал. Вообще, должен еще раз повторить, царило какое-то затишье и никакой информации не поступало сверху…»

Судить строго о какой-то ситуации или о чьих-то личностных качествах по мемуарам, наверное, было бы неверно. Авторы всегда пишут предвзято, не обладают полнотой информации, их оценки все равно субъективны, даже если они искренне старались быть непредвзятыми. Но воспоминания очевидцев помогают понять настроения и общую атмосферу того времени.

Например, многие военные вспоминали, что у командиров уровня командующих округами и армиями было необъяснимое состояние успокоенности, несмотря на тревожную информацию, поступающую с границы. Как будто они знали что-то ТАКОЕ, что позволяло это спокойствие навязывать подчиненным. Как мы знаем по дальнейшим событиям, им это удалось. В том числе и в Киевском округе, где некоторые командующие армиями, как могли, успокаивали своих подчиненных.

Командующий 5-й армии генерал Потапов, 18 июня узнав о немецком перебежчике и сообщениях пограничников, называющих время нападения в 4 утра 22 июня, успокоил подчиненных: «Не нужно верить провокациям, – загудел в трубке спокойный, уверенный басок генерала. – Мало ли что может наболтать немец со страху за свою шкуру… Напрасно бьете тревогу…» Этот эпизод описал в своих воспоминаниях бывший командующий 15-м СК этой армии полковник Федюнинский.

А вот что вспоминал генерал-майор Хрюкин, бывший командующий ВВС 12-й армии, который прибыл к месту прохождения службы в18.00 21 июня. (Его спасло от расстрела только то, что до начала войны он находился в должности всего 12 часов.)

У военных положено представляться своим начальникам по прибытии к новому месту службу. Командующий ВВС округа генерал Птухин, к которому он прибыл первому, никаких указаний в соответствии с последней обстановкой не дал.

А командующий 12-й армией генерал Понеделин, к которому затем отправился Хрюкин, и вовсе успокоил его тем, что никаких действий со стороны германского командования в ближайшее время ожидать не следует и «не нужно верить паническим слухам». Таким образом, никаких указаний о приведении авиации армии в боевую готовность ни со стороны штаба КОВО, ни от командующего12-й армией Хрюкин не получил. И это за несколько часов до начала войны!

Спокойный командарм и успокоенный им командующий ВВС передали это спокойствие не только личному составу авиационных частей армии, но и немецким летчикам, которые за 22 июня спокойно уничтожили на земле 107 самолетов 12-й армии. Правда, им все-таки пришлось немного поволноваться, сбивая два наших отважных истребителя в воздушном бою.

Таким образом, по крайней мере командующие двух армий Киевского округа (5-й и 12-й) из четырех предлагали подчиненным «не поддаваться панике».

Не поддались панике и войска ПВО всего округа, спокойно проспавшие первый налет авиации. А до этого они спокойно не готовились к войне, о чем потом докладывали подразделения военной контрразведки.

Заместитель начальника 3-го отдела КОВО 24 июня 1941 г. сообщал, что «…зенитные части ПВО не имеют снарядов, в результате авиация противника ежедневно бомбит Луцк, Станислав. 40 000 снарядов находится на складе Нежин, около Киева».

По другим сообщениям военной контрразведки оказалось, что 5-я бригада ПВО в Тарнополе (где, на минуточку, был расположен фронтовой КП (!), 186-й, 139-й, 563-й и 259-й отдельные зенитные артдивизионы фронта не имеют снарядов для 37-мм и 85-мм зенитных орудий.

Из спецсообщения 3-го управления НКО СССР № 35303 от 26 июня 1941 г.:

«По сообщению НКГБ УССР за первые 3 дня войны при 7 налетах на Киев зенитной артиллерией и авиацией приземлен 1 самолет. 3-я дивизия ПВО к обороне не подготовлена. Полученные новые 85-мм зенитные пушки дивизией не освоены».

Из спецсообщения 3-го управления НКО СССР № 36137 от 1 июля 1941 г.:

«В гор. Черновицах 21 июня с.г. летный состав был отпущен в город, вследствие чего истребительные самолеты не были подняты для отражения нападения противника.

Противовоздушная оборона была организована плохо. Зенитная артиллерия пяти бригад ПВО фронта и зенитных дивизионов, состоящая из 37-мм и 85-мм зенитных пушек, не имела к ним снарядов.

Зенитная артиллерия 18-го зенитного артполка 12-й армии, охранявшая гор. Станислав от воздушных налетов противника, не имела 37-мм снарядов».

Поймал себя на мысли, что, знакомясь с мероприятиями, проводимыми в каждом западном округе накануне войны, и с тем, что произошло там за первые часы нападения, будто бы испытал дежавю или случайно открыл книгу на уже прочитанных страницах. Ведь все это я уже знаю – об отпущенных домой 21 июня летчиках (до этого три недели живших у самолетов), о безмятежно спящих войсках ПВО, об отсутствии боеприпасов, о командующих армиями, успокаивающих своих встревоженных подчиненных. Но, к сожалению, это не дежавю и эти страницы я раньше не читал…

Интересно посмотреть, как в Киевском округе был организован отпор врагу сразу после вторжения.

Как мы знаем, командующему округом Кирпоносу в 00.30 позвонил дежурный генерал и передал приказание Тимошенко привести войска округа в боевую готовность. Но за оставшиеся до начала войны 3,5 часа ничего реального сделано не было. И не потому, что не успели, а потому, что… НИЧЕГО не делали!

Помните, на Западном фронте так сложилось, что наша 4-я армия противостояла своей немецкой тезке – 4-й армии вермахта. На Юго-Западном фронте тоже сошлись две тезки – 6-е армии. (Всего со стороны Германии на наши западные округа наступало 7 немецких и 2 румынских армии, с нашей стороны стояло 11 армий. В этом армейском «коллективе» было 6 пар тезок, две из которых встретились.)

Ну, подумаешь, армии с одинаковыми номерами оказались друг против друга. Учитывая, что во всех государствах они нумеруются с первого номера, и что их не может быть много, такая ситуация не должна быть редкостью. И потом, какая разница, какой номер у армии, прущей на наши позиции?

Действительно, никакой. Это факт из области совпадений, не более. Вызывает удивление лишь схожесть ситуации, в которой оказались обе наши «тезки» немецких армий.

Во-первых, обе армии противостояли не общевойсковым армиям, а армиям, входившим в состав ударных группировок и действующим совместно с танковой группой.

Во-вторых, обе армии прикрывали важнейшие направления (4-я – на Минск и Москву, 6-я – на Киев).

В-третьих, обе армии не были подняты по тревоге до начала войны (это является самым страшным и странным совпадением).

Сигнал о приведении 6-й армии в боевую готовность поступил после 8 утра 22 июня. Ее соседи (26-я – слева и 5-я – справа) получили сигнал боевой тревоги за час-полтора до начала вторжения и уже втягивались в бои с немцами.

В Киевском округе было всего четыре армии, как умудрились забыть про две из них? (Ниже мы увидим, что еще забыли про 12-ю армию.) А как в Западном округе смогли забыть про одну из трех армий? И это при том, что на них наступали ударные группировки! И притом что они прикрывали архиважные направления!

То есть обе тезки оказались подставленными под удар.

В-четвертых, обе армии были расформированы (4-я – 27 июля, 6-я – 10 августа 1941 г.). Хотя так называемое расформирование на самом деле явилось простой констатацией гибели их соединений в боях. (Всего были расформированы четыре армии, начинавшие войну в западных округах. Такая же судьба постигла еще 5-ю и 10-ю. И по той же причине – гибель в ожесточенных боях.)

Полоса обороны 6-й армии составляла 165 км, то есть почти 18 % от общей полосы обороны КОВО. И этот участок оставался не прикрытым несколько часов! Противник, конечно же, не преминул этим воспользоваться. Почувствовав здесь отсутствие сопротивления, он нанес удар прежде всего в стык между 5-й и 6-й армиями. Уже к середине дня 22 июня между двумя этими армиями образовался разрыв в 20 км.

А ведь, по мнению Генштаба, именно на этом направлении ожидалось нанесение главного удара всей немецкой армии. И для армии, которая находилась именно на этом направлении, никаких указаний о приведении в боевую готовность не дали!

Только к полудню соединения 6-й армии, приведя себя в боевую готовность, начали выдвижение к границе по многочисленным разрозненным, неподготовленным маршрутам и по частям вступали в боевое соприкосновение с противником. Соответственно с ними произошло то, что и должно было произойти в таком случае, – последовательный разгром.

Кстати, и для этой армии был актуален 4-й (артиллерийский) вопрос комиссии Покровского. Генерал-майор Н.П. Иванов (бывшийначальник штаба 6-й армии) вспоминал по этому поводу:

«В момент внезапного нападения противника проводились сборы артиллеристов, пулеметчиков, саперов. Из-за этого соединения были организационно раздроблены, часть войск располагалась в лагерях, имея в пунктах постоянной дислокации запасы вооружения и материальных средств. Части прикрытия по распоряжению командующего войсками Киевского особого военного округа к границе выдвигать было запрещено».

Если ТАК готовились отражать удар главных сил немцев, то не хочется даже представлять, как собирались отбиваться на второстепенных направлениях… А если серьезно, то очень смахивает на открытие фронта противнику на отдельном, причем очень важном, его участке.

Директива о приведении в боевую готовность войск другой армии Киевского округа, 5-й, была получена в штабе армии и доложена командующему в 2 часа 30 минут 22 июня. Командарм Потапов завершил доведение ее до командиров корпусов уже после начала вторжения немцев. Командирам корпусов было приказано поднять войска по боевой тревоге, но с условием «…не поддаваться ни на какие провокации».

Бывший начальник штаба 15-го СК 5-й армии генерал Рогозный вспоминал, что в 3 часа 20 минут 22 июня Потапов позвонил ему на квартиру (прошу обратить внимание, ГДЕ находился командующий корпусом в момент нападения Германии) и сообщил:

«Немцы кое-где начали вести бой с нашими погранзаставами. Это очередная провокация. На провокацию не идти. Войска поднять по тревоге, но патронов не выдавать». Да еще и напомнил о «необходимости сохранения большевистской выдержки».

В результате ТАКОЙ «боевой готовности» войск 22 июня на пути всей ударной группировки ГА «Юг» оказались только две стрелковые дивизии 27-го СК 5-й армии (87-я и 124-я). Закономерно, что эти дивизии полегли в неравном бою, а ударная группировка прорвала фронт.

26-я армия получила сигнал тревоги также незадолго до немецкого вторжения. И хотя она приступила к некоему подобию организованного отпора врагу, но у нее на правом фланге стояла бездействующая до полудня 6-я армия, что создавало угрозу окружения и уничтожения армии. И только нацеленность немцев на быстрое продвижение вперед и запрет вследствие этого втягиваться в затяжные бои для уничтожения окруженных спасло 26-ю от разгрома. К сожалению, ненадолго – через 3 месяца она сгинула вместе с другими пятью армиями в печально известном киевском котле.

Как 22 июня развивались события в 12-й армии, вспоминал бывший начальник штаба армии генерал-майор Арушанян:

«21 июня я засиделся в штабе армии, который располагался в Станиславе, за разработкой очередного планового учения и вернулся домой очень поздно. В четвертом часу ночи меня разбудил телефонный звонок: «Товарищ генерал, докладывает оперативный дежурный. Вас срочно вызывает к аппарату начальник штаба округа генерал-лейтенант М.А. Пуркаев».

Быстро одеваюсь, еду в штаб. Дежурный доложил: только что по «ВЧ» звонил командующий войсками округа генерал-полковник М.П. Кирпонос и приказал срочно вызвать в штаб командующего армией генерал-майора Понеделина и Вас. Командарм еще не прибыл».

Здесь хочется недоуменно перебить генерала: «Как это – «в четвертом часу разбудил телефонный звонок», почемуэто – «командарм еще не прибыл в штаб»?!» Ведь нам доказывают, что 22 июня в 00.30 Кирпоносу звонил дежурный генерал и приказал привести войска округа в боевую готовность. Кроме этого Жуков и Тимошенко якобы «неоднократно говорили по ВЧ с командующими округами». После таких звонков и разговоров все должно было крутиться и вертеться.

А оказывается, командующий и начальник штаба целой армии спят дома! Значит, так же спало и командование остальных 3-х армий округа (чем они хуже?), следовательно, спали и их подчиненные – командиры корпусов и дивизий. А у тех были свои спящие подчиненные… То есть накануне войны спал весь округ! Только одних успели разбудить за час-полтора до начала войны, а других будили либо снаряды немцев, либо звонки командования.

Здесь возникает закономерный вопрос: почему Кирпонос, получив в 00.30 от дежурного генерала приказание наркома о приведении соединений округа в боевую готовность, его не выполнил? Это возможно только в двух случаях – либо такого приказания ему никто не передавал, либо он осознано его проигнорировал. И все-таки очень хочется знать, о чем с ним долго говорили по ВЧ Жуков и Тимошенко? И говорили ли вообще? Кирпонос погиб в окружении и эту тайну унес с собой…

Продолжим читать воспоминания генерала Арушаняна:

«Я доложил о своем прибытии командующему войсками.

– Какова обстановка в полосе вашей армии? – спросил генерал М.П. Кирпонос.

– Пока все спокойно.

– Хорошо. Возьмите бумагу, карандаш и записывайте. Немецко-фашистская авиация, – диктует Кирпонос, – сегодня в 3.00 бомбила Киев, Одессу, Севастополь и другие города. С 3 часов 30 минут артиллерия ведет сильный огонь по нашим пограничным заставам и укрепленным районам.

Приказываю:

1. Немедленно поднять войска по тревоге, рассредоточить их и держать в боевой готовности. Авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

2. Огневые точки УР занять частями укрепрайонов.

3. Полевые войска к границе не подводить, на провокации не поддаваться».

Из этих слов можно сделать вывод, что 12-я армия сигнал о приведении в боевую готовность получила уже после начала боевых действий. Этой армии повезло в том, что против нее стояли венгры, которые по плану вермахта начали боевые действия только 26 июня.

Таким образом, самый крупный западный округ, который, как считало командование РККА, противостоял главным силам немецкой армии, не был своевременно приведен в боевую готовность.

Имея существенное превосходство над наступающим противником, войска округа не смогли не только его разгромить, но даже остановить. Ударная группировка вермахта теснила наши войска по всей линии фронта 5-й, 6-й и 26-й армии, пробив ее на стыке 5-й и 6-й армий. Прорвавшиеся танковые и механизированные соединения 3-й танковой группы немцев устремились к Житомиру, создав потенциальную угрозу окружения сразу трем армиям (6, 26-й и 12-й), оставшимся у нее справа.

Как известно, высшее командование РККА пыталось осуществить планы, отрабатываемые на довоенных учениях, по нанесению ударов силами механизированных корпусов Юго-Западного фронта. Но даже личное руководство операцией Жуковым результатов не принесло. Слишком разрушительным оказался внезапный удар по безмятежно спящим войскам. Тот сон армии очень дорого обошелся всей стране…

7.7.4. Какая добрая душа позволила нашим войскам спать в ночь на 21 июня?

А действительно, кто этот добряк, что позволил нашей армии крепко спать перед лицом нависшей угрозы? Кто решил дать армии отдохнуть? Как будто хотел, чтобы для очень многих этот отдых стал последним в жизни.

Сердобольным бабушкам всегда жалко «бедных солдатиков, замученных тяжелой службой и исхудавших на казенных харчах». Но генералы, в отличие от них, знают, что солдата надо жалеть только на поле боя (если, конечно, позволяет обстановка). А в мирное время жалость опасна для его здоровья и самой жизни. Лучше пролить семь ручьев пота на ученьях, чем одну струйку крови в бою. Лучше при опасности не спать, чем никогда не проснуться.

Так КТО же так пожалел войска наших западных округов?

Я приведу отрывок воспоминаний бывшего командующегоартиллерией 27-й армии Прибалтийского ВО генерал-полковника Н.М. Хлебникова. Мне кажется, его слова, перекликающиеся с высказываниями многих других участников тех событий, очень точно указывают, ГДЕ надо искать главные причины трагедии 41-го:

«Глубоко убежден, что если бы войска наших пограничных округов были заранее развернуты на линии пограничных укреплений и приведены в полную боевую готовность, если бы нам не пришлось вводить их в бой с марша, по частям, то и начало войны сложилось бы совершенно иначе.

Не исключено, что и в этом случае мы были бы вынуждены отходить. Но отступление отступлению рознь. Одно дело, когда ты отступаешь, сохраняя силы, другое – когда в первые же дни войны потерял значительную часть кадровых дивизий и вместо них должен использовать наспех сформированные соединения».

В этих, по-военному скучных, фразах, на мой взгляд, скрыт самый больной вопрос, мучающий не одно поколение советских и российских профессиональных военных: «ПОЧЕМУ войска западных округов не были приведены в боевую готовность накануне войны?» Если не 18, то 19, 20 или хотя бы утром 21 июня.

Все остальное: ошибки в планировании, неверно выбранную стратегию отражения агрессии, размещение складов и аэродромов и т. п., можно понять или хотя бы объяснить. Но сон армии в ночь на 22 июня понять и объяснить невозможно…

В отговорку, набившую оскомину, про Сталина, «боявшегося спровоцировать Гитлера», уже не верится. Ничего себя боялся, дав разрешение (а может, и указание) генералам на выдвижение к границе нескольких сотен тысяч (!) военнослужащих с техникой! Такое массовое движение войск скрыть невозможно, как ни старайся применять маскировку. Кто бы что ни говорил, но ТАК не боятся.

Выше я приводил отрывок из неопубликованного рукописного черновика Жукова, в котором он написал, что командующим западными округами было приказано вывести войска на свои рубежи и повысить боевую готовность.

Предвидя, что редакторы из ЦК КПСС зададут ему резонный вопрос, возникающий у любого, прочитавшего тот отрывок: «Как объяснить читателю, что войска этот приказ не выполнили?» – он придумал и ответ:

«…Но тут Советское Правительство в лице Сталина и Молотова вновь допустило ошибку, объявив 14 июня в печати и по радио Заявление ТАСС о том, что нам нет никаких оснований опасаться вооруженного нападения Германии, с которой у нас имеется Пакт о ненападении.

Такое безапелляционное заявление… успокоило войска приграничных округов, и все пошло по обычаям и порядкам мирного времени».

Ну, честное слово, как ТАКОЕ мог собственноручно написать маршал?! Попробуем осмыслить написанное им:

Получается, что мудрое командование РККА (надо понимать, это Жуков и Тимошенко, а кто же еще) вовремя отдало приказ на вывод войск к границе с приведением их в боевую готовность. Но тут недалекий Сталин в который уже раз ошибся, опубликовав пресловутое Заявление ТАСС. Войска, начавшие было выполнять их с Тимошенко правильный приказ, прочитав Заявление, успокоились и от дальнейших действий по подготовке к войне отказались.

Сразу возникает несколько вопросов к автору: «Товарищ маршал, а как вы с наркомом отреагировали на отказ выполнять ваш приказ? Сразу смирились? Или сначала пытались гневно требовать от командующих округами его выполнения? Но те лишь виновато пожимали плечами, мол, ничего поделать не можем, войска решили, что войны не будет, и нас не слушаются. И уже только после этой попытки вы смирились?»

Это даже глупостью не назовешь…

При всем уважении к боевому маршалу, считаю, что эта часть черновиков представляет полный бред. Наверняка так же посчитали и в ЦК КПСС, не пропустив их в печать. В результате в «Воспоминаниях», как мы знаем, появились строчки о «рекомендации» командующим округам проводить учения в сторону границы.

Товарищ-господин Яковлев включил эти черновики в Сборник документов о войне, как якобы еще одно доказательство преступной глупости Сталина. Ведь только самоуверенный безумец за восемь дней до войны мог напечатать Заявление ТАСС, опровергающее слухи о скорой войне. Вот армия и успокоилась, проспав все на свете.

Но перед тем, как их печатать, составителям сборника надо было задуматься, а почему даже в период борьбы со сталинизмом, такое «доказательство» не пропустили в печать? ЧТО могло остановить редакторов жуковских мемуаров?

А остановило их то, что здесь Жуков выставил в невыгодном свете не Сталина, а руководство РККА. Причем очень близко подойдя к раскрытию тайны, КТО отменил приказ о приведении западных округов в боевую готовность и позволил войскам спать в ночь на 22 июня.

Он внятно описал два состояния войск:

Первое состояние: «Командующим приграничных военных округов было приказано вывести войска округов… ближе к государственной границе… Все это обязывало командующих округами и армиями повысить боевую готовность».

Второе состояние: «…Все пошло по обычаям и порядкам мирного времени».

Очевидно, что должно было произойти какое-то событие, переведшее войска из первого состояния во второе. Считать Заявление ТАСС тем самым событием – несерьезно. Для командиров дивизий руководством к действию являются не газеты, пусть даже и центральные, а только приказы вышестоящего командования.

Хоть РККА и не могла похвалиться такой же дисциплиной, какая была в вермахте, но и партизанщины времен Гражданской войны в ней уже давно не было. Советские войска образца 1941 г. не могли перестроиться на мирный лад сами собой. Обязательно кто-то должен был дать соответствующий приказ. КТО этот «кто-то», Жуков не написал.

Если допустить, что сам Сталин дал указание Тимошенко отменить приведение войск в боевую готовность, то Жуков так бы и написал. Ведь тогда ему не надо было ничего придумывать и изворачиваться в мемуарах, ища виноватых. Вот он, главный виновник, который накануне войны понизил боевую готовность армии. Вот, из-за кого армия проспала все на свете. Но Жуков не обвинил Сталина в отмене боевой готовности войск, он просто-напросто опустил эту тему.

Если бы это был Сталин, то и Хрущев на ХХ съезде КПСС привел бы этот факт, как главную причину наших поражений. Но он не привел, придумывая десятки других – от репрессий Тухачевского – Уборевича до веры Сталина в благородство Гитлера.

Но если не Сталин, то кто? Как ни крути, но кроме Сталина это мог сделать только один человек – Тимошенко (при попустительстве Жукова или действуя с ним заодно). Тимошенко был непосредственным начальником всех командующих округами, его приказания являлись для них обязательными к исполнению.

Я понимаю, что такой вывод вешает на Тимошенко подозрение в очень серьезном поступке: в предательстве или, по крайней мере, в преступной оплошности. Но замалчивание или искажение Жуковым и другим Маршалами Победы в своих мемуарах событий, имевших место в последние предвоенные дни, только усиливают уверенность именно в этой версии.

Прием замалчивания причин чего-либо применяется тогда, когда правда представляет в невыгодном свете самого автора или идет вразрез общепринятому мнению. Известно, что начиная с ХХ съезда КПСС положено было считать Сталина виновным во всем негативном, что имело место в СССР. А все положительные достижения Советского Союза сталинских времен либо записывались на счет народа, либо о них не говорилось. Также ничего не говорилось об ошибках или даже преступлениях, в которых не было вины Сталина или она была опосредствованная. Похоже, что и молчание маршалов о событиях кануна войны тоже «из этой оперы».

Еще хуже, что иногда они прибегали к фантазированию. Как, например, в ситуации с немецким перебежчиком фельдфебелемЛисковом. Жуков представил информацию, полученную от Лискова, тем самым доводом, который наконец-то заставил Сталина поверить в неотвратимость войны и подписать директиву № 1. Жуков так описывает это в своих «Воспоминаниях»:

«Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского ОВО генерал-лейтенант Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик – немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят на исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня».

Но ведь таких перебежчиков были десятки! Поляки, венгры, румыны, немцы, движимые благородными побуждениями или не желавшие погибать в боевых действиях, переходили границу, чтобы рассказать о надвигающейся войне. И не только военные, но и мирные жители. Помимо перебежчиков было задержано несколько диверсионных групп, из показаний которых следовало, что скоро будет война.

Почему вдруг поверили именно Лискову? А для кого работало наше ГРУ, которое уже в сводках от 18 июня указывало о завершении сосредоточения немецких войск перед нашей границей? Командование РККА их не читало? Или считало филькиной грамотой? Один немецкий ефрейтор оказался эффективней целого Разведуправления РККА? Извините, но это – чушь!

То, что перебежчик – реально существовавшая личность, который действительно перешел границу 21 июня, нет никаких сомнений. Вот какой документ приведен в известном нам яковлевском «Сборнике»:

Документ № 604

«ИЗ ТЕЛЕФОНОГРАММЫ УНКГБ ПО ЛЬВОВСКОЙ ОБЛАСТИ В НКГБ УССР

22 июня 1941 г.

22 июня 1941 г. в 3 часа 10 минут УНКГБ по Львовской области передало по телефону в НКГБ УССР следующее сообщение:

«Перешедший границу в районе Сокаля немецкий ефрейтор показал следующее: фамилия его Лисков Альфред Германович, 30 лет, рабочий, столяр мебельной фабрики в г. Кольберг (Бавария)… Ефрейтор служил в 221-м саперном полку 15-й дивизии. Полк расположенв селе Целенжа, что в 5 км севернее Сокаля.

…Перед вечером его командир роты лейтенант Шульц отдал приказ и заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах.

Как сторонник Советской власти, узнав об этом, решил бежать к нам и сообщить».

Кроме этой телефонограммы имеются воспоминания других участников тех событий, которые подтверждают факт перехода границы фельдфебелем.

Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора М.С. Бычковского, впоследствии генерал-майора:

«21 июня в 21.00 на участке Сокальской комендатуры был задержан солдат, бежавший из германской армии, Лисков Альфред. Так как в комендатуре переводчика не было, я приказал коменданту участка капитану Бершадскому грузовой машиной доставить солдата в г. Владимир в штаб отряда.

В 0.30 22 июня 1941 г. солдат прибыл в г. Владимир-Волынск. Через переводчика примерно в 1 час ночи солдат Лисков показал, что 22 июня на рассвете немцы должны перейти границу. Об этом я немедленно доложил ответственному дежурному штаба войск бригадному комиссару Масловскому.

Одновременно сообщил по телефону, лично командующему 5-й армией генерал-майору Потапову, который к моему сообщению отнесся подозрительно, не приняв его во внимание».

А вот что записано в «Характеристиках боевых действий Владимир-Волынского пограничного отряда [90-й пограничный отряд] в первые дни войны»:

«О предполагаемом переходе немецкой армии в наступление в 4.00 22 июня 1941 г. командованию отряда стало известно в 0.30 22 июня при следующих обстоятельствах.

В 21.00 21 июня 1941 г. на участке 4-й комендатуры был задержан немецкий солдат 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии [правильно75-й пехотной дивизии], перешедший на нашу сторону. Альфред Лисков, который был доставлен в штаб отряда, на допросе заявил, что в 4.00 22 июня немецкая армия перейдет в наступление и что ему это известно со слов его командира роты обер-лейтенанта Шульца».

Предлагаю обратить внимание на временные моменты в ситуации с Лисковым, потому что мы познакомились с чудом. А как ещеможно назвать то, что описано в «Воспоминаниях»?

Судите сами: Жуков с Тимошенко 21 июня в 20.50, прибыв в кабинет Сталина с черновиком директивы № 1, доложили ему о перебежчике, о котором сами смогли узнать четырьмя часами позже (ведь Лисков дал свои показания около 0.30 22 июня).

Такое возможно только в том случае, если у них была машина времени. Тогда все объяснимо: узнав 22 июня около часу ночи о Лискове и войне, которая начнется через 3 часа, они на этой машине рванули в прошлое, вернувшись в 21 июня около 20.00. Срочно набросали черновик директивы и уже на обычном автомобиле поехали к Сталину.

Жаль, что они не догадались вернуться в январь 1941 г., тогда бы и все планы правильно составили, и войска расставили бы как надо. Но так как машину времени не изобрели до настоящего времени, то товарищ маршал написал неправду (к сожалению, в очередной раз).

На эту странность в воспоминаниях маршала можно было бы и не обращать внимания – их и без того хватает в его книге. Но этот момент является принципиальным, потому что Жуков скрыл, ЧТО на самом деле заставило их с Тимошенко приехать к Сталину. Еще раз подчеркну: сведения, сообщенные Лисковом, не могли быть побудительным поводом, так как ефрейтор начал давать показания, когда директива № 1 уже была передана в округа (см. «Воспоминания»: «Передача в округа была закончена в 00.30 22 июня 1941 г.»).

Предлагаю обратить внимание, как Жуков описывает их с Тимошенко появление в кабинете Сталина вечером 21 июня:

«И.В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.

– А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? – спросил он.

– Нет, – ответил С.К. Тимошенко. – Считаем, что перебежчик говорит правду. Тем временем в кабинет И.В. Сталина вошли члены Политбюро…»

У прочитавшего эти строки должно сложиться впечатление, будто известие об этом перебежчике, сообщенное ему Жуковым по телефону, так встревожило Сталина, что он срочно созвал членов Политбюро, чтобы сообщить им пренеприятнейшее известие – оказывается, на СССР готовится напасть Германия.

Но давайте посмотрим, что на самом деле происходило в этом кабинете вечером 21 июня. Для этого воспользуемся выпиской из «Журнала записи лиц, принятых И.В. Сталиным»:

«21 июня 1941 г.

1. т. Молотов 18.27–23.00

2. т. Воронцов 19.05–23.00

3. т. Берия 19.05–23.00

4. т. Вознесенский 19.05–20.15 (первая часть заседания)*

5. т. Маленков 19.05–22.20

6. т. Кузнецов 19.05–20.15

7. т. Тимошенко 19.05–20.15

8. т. Сафонов 19.05–20.15

9. т. Тимошенко 20.50–22.20

10. т. Жуков 20.50–22.20 (вторая часть заседания)*

11. т. Буденный 20.50–22.20

12. т. Мехлис21.55–22.20

13. т. Берия 22.40–23.00

Последние вышли 23.00».

Примечание: *выделено скобками мною.

Из этих записей складывается картина, в корне отличающаяся от той, которую пытается нарисовать товарищ маршал. Предлагаю сначала обратить внимание на, что называется, голые факты:

Первое: с 19.05 до 23.00 в кабинете Сталина проводилось заседание Политбюро в неполном составе (Сталин, Молотов, Берия, Маленков). Совещание состояло из двух частей: с 19.05 до 20.15 и с 20.50 до 22.20.

Второе: на совещание, начавшееся в 19.05, были приглашены 5 человек:

– Воронцов М.А. – военно-морской атташе СССР в Германии;

– Тимошенко – нарком обороны;

– Кузнецов – нарком ВМФ;

– Сафонов И.А. – начальник мобилизационно-планового отдела Комитета обороны при Совете народных комиссаров (СНК);

– Вознесенский Н.А. – первый заместитель председателя СНК.

Третье: на совещание, начавшееся в 20.50, были приглашены 4 человека:

– Тимошенко;

– Жуков;

– Буденный – заместитель наркома обороны;

– Мехлис – новый начальник отдела пропаганды РККА.

Четвертое: В 22.20 с заседания убыли все, кто имел отношение к силовым ведомствам: Маленков курировал в Политбюро вопросы обороны, Берия отвечал за пограничные войска и НКВД (отлучался на 20 минут), Тимошенко, Жуков, Мехлис, Буденный – действующие руководители РККА.

Пятое: На заседании Политбюро рассматривался вопрос организации двух фронтов и назначении командного состава. Вот доказательство этого:

Документ № 596

«ЧЕРНОВИК ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ФРОНТОВ И НАЗНАЧЕНИЯХ КОМАНДНОГО СОСТАВА

21 июня 1941 г.

Особая папка

I.

1. Организовать Южный фронт в составе двух армий с местопребыванием Военного совета в Виннице.

2. Командующим Южного фронта назначить т. Тюленева, с оставлением заним должности командующего МВО.

3. Членом Военного совета Южфронта назначить т. Запорожца.

II.

Ввиду откомандирования тов. Запорожца членом Военного совета Южного фронта, назначить т. Мехлиса начальником Главного управления политической пропаганды Красной Армии, с сохранением за ним должности наркома госконтроля.

III.

1. Назначить командующим армиями второй линии т. Буденного.

2. Членом Военного совета армий второй линии назначить секретаря ЦК ВКП(б) т. Маленкова.

3. Поручить наркому обороны т. Тимошенко и командующему армиями второй линии т. Буденному сорганизовать штаб, с местопребыванием в Брянске.

IV.

Поручить нач. Генштаба т. Жукову общее руководство Юго-западным и Южным фронтами, с выездом на место.

V.

Поручить т. Мерецкову общее руководство Северным фронтом, с выездом на место.

VI.

Назначить членом Военного совета Северного фронта секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) т. Кузнецова».

А теперь попытаемся объяснить и эти факты, и странную забывчивость наших военачальников.

Не вызывает сомнений, что на заседании Политбюро, проходившем в кабинете Сталина, обсуждались вопросы обороны – об этом говорит состав приглашенных лиц и черновик постановления.

Присутствие резидента советской военно-морской разведки, военного атташе в Германии, капитана 1-го ранга Воронцова придает особое значение этому событию. Воронцов только что прибыл из Берлина, откуда был вызван после своего донесения о намерении Гитлера напасть на СССР 22 июня. И хотя не царское дело генсеку общаться с капитанами 1-го ранга, но важность вопроса могла заставить пренебречь иерархическими условностями.

Было бы странно, если бы на этом совещании не поднимался вопрос о готовности наших Вооруженных Сил к отражению нападения, которое, возможно, произойдет уже через 8–9 часов. Сталин, зная о мощи наших сил в западных округах, хотел услышать от военных, насколько мы готовы к войне. Неизвестно, ЧТО он услышал в ответ, но военачальники и лица, ответственные за боевую и мобилизационную готовность государства, в 20.15 покинули совещание. Как будто отправились выполнять какие-то указания.

В жизни бывает всякое, теоретически могло случиться, что за каких-то 35 минут, прошедших после выхода Тимошенко из кабинета Сталина до повторного его посещения, произошло много событий: Жукову позвонили о перебежчике Лискове, он доложил об этом Тимошенко и Сталину, который вызвал их себе. Они с Тимошенко экстренно набросали черновик директивы и примчались в Кремль.

Могло такое произойти? Могло. Но не в этом случае, так как Лисков сдался нашим пограничникам в 21.00 (в то время, когда Тимошенко с Жуковым уже 10 минут находились в кабинете Сталина). Не буду повторяться, что о нападении он рассказал в штабе погранотряда вообще в 00.30 следующих суток.

Почему Жуков, описывая случай с Лисковом, ни словом не обмолвился о том, что Тимошенко только что вернулся от Сталина? Ведь в тот день каждое событие имело огромное значение, тем более такое нерядовое, как вызов наркомов на заседание Политбюро. И наверняка Тимошенко рассказал ему, как своему заместителю, о чем они совещались. Но Жуков в очередной раз посчитал нужным промолчать.

Кстати, адмирал Кузнецов в своих мемуарах тоже не написал, что был на совещании у Сталина поздним вечером 21 июня. И это очень странно. Не вызывает никаких сомнений, что на этом совещании рассматривались вопросы войны, слишком накалена была обстановка. Слишком много было получено информации, говорящей о возможности начала войны с часу на час. Но у обоих военачальников этот эпизод стерся в памяти: один забыл, что его начальник больше трех часов совещался у Сталина, а другой – что сам там присутствовал.

То, что у двух разных человек исчезло воспоминание о несомненно важном, нерядовом совещании, говорит о том, что им посоветовали это забыть… Доказательством этому служит чудодейственное восстановлении их памяти при описании событий, происшедших сразу после совещания.

Кузнецов написал, что находился в своем кабинете, получая доклады от заместителей и общаясь по телефону с командующими флотами. Его от этого занятия «около 11-ти ночи» (у Кузнецова написано именно так, а не «около 23-х», как принято у военных) оторвал звонок Тимошенко, пригласившего к себя для ознакомления с подписанной директивой № 1.

Похоже, что во время первой части совещания оба наркома получили от Сталина указания принять все меры для отражения нападения, очевидность которого уже не вызывала никакого сомнения. Поэтому Кузнецов инструктировал командующих флотами, а Тимошенко, возвратившись от Сталина, обсудил с Жуковым, что нужно успеть сделать, чтобы повысить готовность войск, которая, как мы выше предположили, почему-то была понижена 21 июня. Наверное, тогда и родилась впопыхах идея о передаче в войска мало что дающей директивы № 1, больше похожей на прикрытие то ли своей преступной халатности, то ли предательства.

Хотя у Жукова некоторые проблемы с памятью все же остались. Во-первых, он явно напутал с Лисковом (в чем мы убедились выше), а во-вторых, он вспомнил не все, что происходило при посещении их с Тимошенко кабинета Сталина.

Он не вспомнил, что вместе с ними в кабинет Сталина зашел еще один человек – маршал Буденный. Жуков мог бы не заметить или забыть входившую официантку, принесшую стакан чая, но маршалы, да еще такие колоритные, не могут забыться. Похоже, снова темнит товарищ Жуков, он не мог не знать, зачем вызвали Буденного, тем более, они вошли в кабинет и вышли все вместе, а значит, принимали участие в общей беседе.

Не исключено, что Жукова и Буденного вызвали, чтобы объявить им о назначении на серьезные должности: одного – командующим направлением, в которое включаются два фронта (Юго-Западный и Южный), а второго – командующим всеми армиями второй линии. Для этого же вызвали и Мехлиса, назначенного новым начальником Политуправления РККА. Ну а Тимошенко присутствовал, как их непосредственный начальник.

Вполне возможно, что во время обсуждения этих назначений Жуков с Тимошенко и предложили послать в войска знаменитую директиву № 1. Между прочим, они провели в кабинете у Сталина 1 час 30 минут, а это говорит о том, что они обсуждали не только текст директивы. Судя по всему, на этом совещании были сделаны серьезные выводы, потому что вместе с военными с совещания убыл Маленков и отлучался на 20 минут Берия.

Почему постановление Политбюро не было принято на том заседании, неизвестно. По каким-то причинам эти вопросы отложили. Северный и Южный фронты были организованы позже, 24 июня, и все кадровые назначения тоже состоялись, за исключением Мерецкова и Жукова. Последнего сначала отправили на помощь Юго-Западному фронту, а потом вообще на время отстранили от руководства крупными объединениями. Можно только догадываться, за что…

Мерецкова 23 июня арестовали, продержав в следственном изоляторе до сентября 1941 г., выпустив, как считается, после письма, написанного им Сталину.

Так почему же Жуков и Кузнецов ни словом не обмолвились о совещании Политбюро вечером 21 июня? Почему Жуков не вспомнил, что в тот день Тимошенко посещал кабинет Сталина два раза?

Мне кажется, ответ довольно прост – редакторы из ЦК КПСС помогали вспомнить «правильную правду» не только Жукову, но и другим военачальникам, писавшим по их заданиям свои мемуары. «Неправильную правду», наоборот, они посоветовали забыть…

А правильным являлось только то, что могло представить Сталина виновником всех бед. Это он, не веривший своей же разведке, проморгал начало войны. Это он в 1937 г. казнил самых великих военачальников всех времен и народов, что привело к поражению наших войск в первые месяцев войны. Ошибки в размещении наших главных сил тоже вызваны его дилетантским вмешательством в грамотные действия наших генералов.

Тех, кто присутствовал на том заседании, были единицы, к моменту выхода воспоминаний маршалов и адмиралов их осталось еще меньше. Но эти, еще жившие, знали ТАК много, что никогда и ни за что не рассказали бы правду. Онии жили так долго, только потому, что умели молчать…

Вот и приходилось мемуаристам, скрепя сердце и краснея от стыда, писать то, чего не было и быть не могло. И наоборот, молчать о том, что раскрывало бы реальную картину.

Их действия можно объяснить, помня, в какие времена они писали мемуары, но трудно принять присвоение чужих заслуг и выпячивание собственных достижений. А самое отвратительное, когда, снимая с себя ответственность, собственные ошибки приписывают другим. К сожалению, мемуары всех Маршалов Победы грешат, мягко говоря, неточностями, но «Воспоминания» Жукова в этом отношении вне конкуренции.

Наверняка многие вопросы у историков исчезли, если бы удалось увидеть директиву начальника Генштаба от 18 июня. Рассуждая вместе, мы пришли к выводу, что она, скорее всего, была. Но если она существовала, то почему не была выполнена до конца? КТО ее отменил и когда? Почему ее оригинала нет у историков? Что там может быть секретного сейчас?

Можно предположить, что «либералы» правы и в ней говорилось о подготовке к превентивному удару по немецкой армии 6 июля 1941 г. Это объяснило бы ее отсутствие, так как нежелательно предъявлять всему миру доказательство агрессивных устремлений СССР.

Но если мы собирались наступать, то почему наши войска были расположены эшелонированной обороной, а не «ударными кулаками»? Почему не была возвращена артиллерия с полигонов (а как без нее наступать)? За оставшиеся до «наступления» 17 дней невозможно было подготовиться к нанесению удара. Одних боеприпасов надо было выдать несколько сотен вагонов. А кроме снарядов и патронов еще нужно выдать продовольствие, топливо, медикаменты и многое другое. Перестроить войска, призвать людей для доукомплектования соединений по штатам военного времени – на все это тоже нужно время, и немалое.

Нет, не похоже, чтобы мы готовились к нападению. Скорее всего, напрашивается другой вывод:

1. Директива (или телеграмма, как ее еще называют) НГШ от 18 июня на самом деле существовала. Именно о ней писал Жуков в ненапечатанных черновиках и в напечатанных «Воспоминаниях», когда упоминал о «рекомендации» наркома командующим округами проводить учения в сторону границы.

2. В ней говорилось о приведении войск западных округов в полную боевую готовность и занятии позиций согласно Планов прикрытия к 24.00 21 июня (что и выполнил ВРИО командующего Одесским округом генерал Захаров).

3. По какой-то причине она не была выполнена в трех западных округах. Причем именно в тех, где удары были нанесены 22 июня (как известно, по войскам Ленинградского и бо́льшей части войск Одесского округов удары были нанесены 24 и 26 июня соответственно).

4. Округа, начав ее исполнять (что очень хорошо видно по сохранившимся документам штабов Прибалтийского ВО и 8-й армии этого округа), вдруг 21 июня прекратили выполнение мероприятий по приведению войск в боевую готовность.

5. Сталин эту директиву отменить не мог. Иначе это был бы такой крупный козырь против него в руках Хрущева, который он обязательно бы выложил еще на ХХ съезде КПСС. Тогда и Жукову не надо было бы выкручиваться в своих мемуарах, пытаясь объяснить, почему войска не были приведены в боевую готовность.

А если Никита Сергеевич и Жуков постеснялись бы, то наши «либералы» размахивали бы им, как неопровержимым доказательством того, что именно Сталин погубил армию, снизив ее боевую готовность накануне вторжения.

6. Кроме Сталина, отменить ее могли еще только два человека – Тимошенко и Жуков. Но так как Сталин им такого указания не давал (почему, см. выше), то самовольно ее отменять они тоже не стали бы – на самоубийц они не походили.

7. Но, не имея возможности отменить, они могли спустить ее на тормозах. Например, предостерегая командующих округами расправой Сталина за излишне активные действия, которые могут спровоцировать Гитлера. Или «по-товарищески» советуя «не паниковать», но «на всякий случай к утру собрать штаб». Или сообщив конфиденциальную информацию, полученную якобы от САМОГО, что войны точно не будет, а Гитлер своими маневрами у наших границ запутывает Черчилля.

8. Саму директиву уничтожили при хрущевских чистках архивов, так как она подтверждала деятельность Сталина по подготовке к отражению нападения Германии. И, по всей видимости, изобличала чью-то преступную халатность или, скорее всего, предательство…

Продолжим рассматривать, что происходило в округах 21 июня.

Почему-то все командующие округами, знакомясь со сводками своих разведотделов, «кричащими» о готовящемся нападении, никаких мер к обороне не приняли. Могли много чего сделать, что повысило бы готовность войск к отражению нападения и при этом никак не могло спровоцировать немцев. Но не сделали ничего…

Если бы в этом Жуков обвинил себя, он не был бы Жуковым. Поэтому в своих «Воспоминаниях» он снова обвинил не себя:

«…ошибки, допущенные руководством, не снимают ответственности с военного командования всех степеней за оплошности и просчеты.

Каждый военачальник, допустивший неправильные действия, не имеет морального права уходить от ответственности и ссылаться на вышестоящих. Войска и их командиры в любой обстановке в соответствии с уставом должны быть готовы выполнить боевую задачу. Однако накануне войны, даже в ночь на 22 июня, в некоторых случаях, командиры соединений и объединений, входивших в эшелон прикрытия границы, до самого последнего момента ждали указаний свыше и не держали части в надлежащей боевой готовности, хотя по ту сторону границы был уже слышан шум моторов и лязг гусениц».

Хочется спросить у товарища маршала, а разве он не знал, что перед границами собраны тысячи танков, самолетов и миллионы солдат? Разве не его обязанностью было проконтролировать, как командующие округами реагируют на возросшую угрозу? Разве не с ними он неоднократно говорил по ВЧ? Почему тогда не спросил, что ими предпринято в этой обстановке? Почему не подсказал, как начальник Генштаба, какие мероприятия нужно обязательно выполнить? О чем же еще говорить по ВЧ с командующими округами и их начальниками штабов, как не об этом?

И еще хочется спросить, а почему эти абсолютно правильные слова он не относит к себе? Почему свою ответственность он все время старается переложить то на предшественников, то на подчиненных, то на Сталина?

Ну и приходится еще раз уличить его во лжи – не «в некоторых случаях», а везде, во всех трех западных округах командиры всех соединений и объединений не только не объявляли боевую тревогу, но даже не ждали указаний свыше, потому что спали по домам…

Кстати, в своих «Воспоминаниях» Жуков расписал обязанности заместителей наркома, в том числе и свои.

«Перед войной обязанности внутри Наркомата обороны была распределены следующим образом:

…Заместитель наркома, начальник Генерального штаба генерал армии Г.К. Жуков – управление связи, управление снабжения горючим, Главное управление ПВО, Академия Генштаба и Академия им. Фрунзе…»

Находясь в должности меньше 6 месяцев, невозможно было существенно улучшить состояние и организацию родов войск, за которые он отвечал. Но для того, чтобы повысить их готовность накануне войны, надо было только дать соответствующий приказ. Именно Жуков должен был, по согласованию с наркомом, привести войска ПВО в боевую готовность, ведь конкретно он отвечал за их деятельность. Но он никаких указаний не дал…

Именно Жуков должен был продумать организацию снабжения войск топливом и ГСМ в угрожаемый период и в начальный период войны. Но судя по тому, что самолеты и танки остались без горючего уже в первые дни войны, он эту задачу не смог решить.

Войска связи, за которые отвечал Жуков, тоже показали себя не лучшим образом. Немцы на практике продемонстрировали азбучную истину, вбиваемую в голову всем командирам: «Потеря связи – есть потеря управления. А потеря управления неизбежно ведет к поражению».

Но если снабжением горючим и обеспечением связью занимаются специальные войска, для грамотного управления которыми и знания требуются специальные, то организация ПВО для общевойскового военачальника – дело более знакомое. Неприведение войск ПВО в боевую готовность – очень серьезная ошибка. Ведь именно авиация немцев нанесла самый большой урон за первые часы и дни войны. От кого Жуков ждал указаний, чтобы поднять силы ПВО по тревоге? От Сталина? Или, может, от кого повыше?..

Я откидываю версию, что все командующие округами были идиотами или наивными дилетантами. Я также не думаю, что все они были участниками заговора, ставившего целью свергнуть Сталина в результате поражения в войне с Германией. (Хотя действия Павлова и Кирпоноса вызывают много вопросов.)

Одинаковость действий командующих тремя основными округами в такой тревожной обстановке можно объяснить только тем, что они выполняли одно общее для всех указание.

Если бы командующие имели свободу самим принимать решения по складывающейся обстановке, то кто-то из них хоть какие-то меры принял. Но никто ничего не сделал. А это значит, что их действиями управляли. Управлять ими имел право только один человек – их непосредственный начальник, нарком обороны маршал Тимошенко.

Вот, например, что говорил Павлов на заседании трибунала 22 июля 1941 г.: «…Я знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что все в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать. Фамилию, кто мне это говорил, назвать не могу». Правда, потом он все ее же назвал – Тимошенко (помните его показания об их телефонном разговоре: «Вы будете поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром…»).

Говорил Павлов правду или выкручивался, спасая свою жизнь, мы этого достоверно никогда не узнаем. Но, как бы то ни было, командующие всеми тремя западными округами хранили спокойствие, несмотря на очевидную опасность. Успокоить их мог только Тимошенко. Хотим мы этого или нет, но напрашивается именно такой вывод.

Основополагающий принцип функционирования армии – единоначалие. Только благодаря ему армейский коллектив может существовать как эффективная и оперативно реагирующая на изменяющуюся ситуацию организация. Но в единоначалии есть и подводные камни – принявший ошибочное решение командир может погубить всех своих подчиненных. И чем выше ранг командира, тем цена ошибки больше и страшнее.

Единоначальником для всей армии был не кто иной, как маршал Тимошенко. Он являлся непосредственным начальником всех командующих округами. Значит, только ОН мог давать им приказания, а они обязаны были их выполнять.

Можно, конечно, предположить, что Сталин лично приказал ему успокоить командующих округами. Мол, пусть отпустят уставших летчиков домой, разоружат самолеты, сдадут боеприпасы, не забирают артиллерию с полигонов и солдат со строительства оборонительных сооружений. Вы в это верите? Я – не очень.

Можно предположить, что Тимошенко был невменяем и не осознавал нависшей опасности. Но до и после 21 июня признаков психического заболевания у него не было замечено.

Можно предположить, что ему просто не хватило опыта, чтобы понимать, ЧЕМ грозит сложившаяся ситуация. Но в свои 46 лет, 28 из которых он носил военную форму, пройдя при этом несколько войн, ему должно было хватить и командирского, и жизненного опыта для оценки серьезности положения.

Что можно еще нафантазировать, чтобы отвести от него подозрение в предательстве? Я ничего другого придумать не смог…

Выводы

1. Мысли о предательстве в высших звеньях руководства РККА напрашиваются сами собой, когда пытаешься анализировать ситуацию, сложившуюся в армии в целом и в западных округах в частности за несколько недель, но особенно дней, до войны.

Невозможно объяснить, почему войска западных округов не были приведены в боевую готовность накануне войны. Ведь уже 18–21 июня стало достоверно известно, что война начнется 22–23 июня. Перебежчики из немецкой армии и армий их союзников, перешедшие границу жители соседней Польши, пойманные вражеские диверсанты – почти все они называли эту или близкую к нейдату.

Агентура в приграничной полосе, летчики, пограничники – все они воочию видели резкое увеличение войск на границе, появление средств переправы на другом берегу Буга, скопление техники, рев моторов которой был слышен даже на нашей стороне.

Простые солдаты и офицеры понимали, что немцы вот-вот нападут на СССР. Как могли не понимать ЭТОГО маршалы и генералы?..

2. Много имеется вопросов к деятельности наркома обороны маршала Тимошенко.

2.1. Затеянная им буквально накануне войны кадровая чехарда в Управлениях РККА, осуществлявших руководство наиболее важными родами войск (артиллерией и ПВО), и даже целым видом войск (авиацией), значительно ослабила мощь РККА.

2.2. Почему-то начальники всех управлений РККА (непосредственным начальником которых был Тимошенко) оказались отстраненными от контроля за деятельностью войск в западных округах. Ни в директиве № 1 от 21 июня, ни в директиве НГШ от 18 июня (этот вывод предположительный, так как самой директивы нет) задачи управлениям РККА не ставились, как будто их вообще не существовало.

2.3. Непонятно, почему не была выполнена и сама директива НГШ от 18 июня о переводе войск первого эшелона в боевую готовность и занятии ими своих мест. То, что она существовала, доказывают ответы генералов на вопросы комиссии Покровского и материалы заседания суда трибунала над командованием Западного округа.

2.4. Доведение директивы № 1 до командующих Западными округами было организовано таким образом, будто стояла задача, чтобы ее указания не были выполнены до нападения немцев. А ведь это была последняя (причем реальная) возможность не дать застигнуть наши войска врасплох.

Тимошенко и Жуков, уже точно зная, что Германия нападет ранним утром 22 июня, почему-то постеснялись дать приказание командующим округами о приведении войск в боевую готовность по телефону. Ведь в этом случае содержание директивы было бы доведено до оперативных дежурных округов ориентировочно в 23.00–23.10 (сравните с фактическим временем получения ее в Западном округе – 01.45 или в Киевском – 02.30), и до войны еще оставалось бы 5 часов.

Не были переданы и условные сигналы «КОВО-41», «ЗАПОВО-41» и др., что еще больше сократило бы время доведения указания о приведении войск в боевую готовность. А ведь эти сигналы как раз и предназначались для передачи срочных указаний по открытым каналам связи. Если бы Тимошенко, выйдя из кабинета Сталина в 22.20, прямо из его приемной позвонив дежурному генералу, дал команду на передачу этих сигналов, то уже в 22.35–22.40 они лежали бы на столах у оперативных дежурных округов.

Одесский округ успел привести войска в боевую готовность, начав в 00.30, значит, и остальные успели бы, начав даже раньше на полтора-два часа.

3. Командующие западными округами не приняли само собой разумеющиеся меры, повышающие степень боеготовности подчиненных им войск. Это вряд ли привело бы к сиюминутному отражению агрессии, но сохранило бы значительную часть войск. Что в конечном счете снизило бы масштабы трагедии.

То, что командующие всех трех западных округов действовали (а вернее, бездействовали) абсолютно одинаково, можно объяснить только одним: они выполняли общее для всех указание. Такое указание им мог дать только их непосредственный начальник – нарком обороны маршал Тимошенко, по-другому в армии просто не может быть.

4. Тимошенко, понюхавший пороха на своем веку, не мог не понимать, чем грозит нападение боеготовой немецкой группировки на наши войска, находящиеся в повседневной готовности. Грубовато звучащий принцип «Лучше перебдеть, чем недобдеть» для военных является одним из основных. Особенно в военное время или в угрожаемый период. Но поздним вечером 21 июня 1941 г. этот принцип был необъяснимо заменен на присказку «Авось пронесет»…

5. В условиях явной угрозы готовность войск была не только не повышена, но даже понижена. 21 июня летчики-истребители были отпущены домой, боезапас с самолетов и танков снят, топливо слито. Если говорить прямо, то это попахивало предательством…

7.8. Мог ли Тимошенко быть предателем?

Первоначально не собирался посвящать отдельную главу такому вопросу. Зачем? Ведь из приведенных фактов можно с уверенностью сделать вывод – вот он, предатель, который подставил нашу армию под разгром.

Причем, эту уверенность не может поколебать даже отсутствие каких-либо документальных подтверждений этому. Известно, когда очень надо, исчезают не только папки в архивах…

Да, не было громких судебных процессов над очередными военными заговорщиками. Да, отсутствуют материалы из архивов НКВД о раскрытом, но сокрытом от общественности готовившемся перевороте на фоне поражения армии в войне с немцами. Да, неизвестно о каких-либо контактах наших военачальников с немецкой стороной, в процессе которых они обговаривали будущее обустройство России и свое место в правящей верхушке. Да, в воспоминаниях генералов и маршалов нет даже намека на подобное. (Хотя если какой-либо ветеран попытался бы такое написать, то его мемуары просто не увидели бы свет…) Да, всего этого не было.

Но было то, что сразу заставляет поверить в хорошо продуманную и грамотно организованную подставу Красной Армии. Вернее, не поверить в это, а именно так классифицировать то, что получилось в результате.

Ведь была безмятежно спящая армия, были разоруженные танки и истребители, была техника без топлива, была артиллерия, согнанная на полигоны и там оставленная, были десятки тысяч бойцов, не возвращенных в части со строительных работ. Были самолеты, выстроенные на аэродромах, как в тире. Были посты ВНОС без дежурных смен, были летчики, 21 июня отпущенные домой, были зенитные и противотанковые орудия, снаряды к которым оказались на далеких складах. И таких «было» и «были» набирается слишком много для простого стечения обстоятельств.

И если бы это происходило только в одном округе, а то ведь во всех трех, оборонявших самые важные направления и противостоявшие ударным группировкам немцев.

А если одно и то же происходило во всех округах, то вывод лежит на поверхности – это было спланировано и выполнялось централизованно. По-другому организовать единообразные действия в округах, командные пункты которых разнесены на сотни километров друг от друга, просто невозможно.

В качестве центрального органа могло выступать только руководство РККА – либо Тимошенко один, либо Тимошенко вместе с Жуковым. Приписывать это Сталину глупо – не уровень руководителя государства контролировать, заступили на дежурство операторы постов ВНОС или нет, дежурные летчики находятся на аэродромах или отпущены домой.

Но военная биография Тимошенко до 22 июня и последующая деятельность во время войны заставляют усомниться в его предательстве.

Родившись в многодетной семье бессарабского крестьянина-бедняка, он с детства познал тяжелый труд и нужду. Его ожидала судьба миллионов таких же крестьянских парней, жизненный путь которых был предопределен.

Но грянула Первая мировая. В 1915 г. по достижении призывного возраста Тимошенко забрали в армию. Он учился на пулеметных курсах в Ораниенбауме, затем воевал храбро и умело – был награжден тремя Георгиевскими крестами. Развал армии, вызванный правлением либералов, коснулся и его – избил офицера, за что был отдан под трибунал. Февральская революция спасла его от расстрела, а ореол пострадавшего за справедливость привел его в ряды Красной Армии.

Гражданскую войну 25-летний Тимошенко закончил командиром 4-й кавалерийской дивизии 1-й конной армии (должности командира дивизии соответствовало звание генерал-майора). При обороне Царицына он пересекся со Сталиным, и, скорее всего, уже тогда будущий генсек его выделил и приметил.

Оставшись после окончания войны в армии, Тимошенко служил и учился, хотя полуграмотному командиру это давалось непросто. Его карьерный рост продолжался уверенно – он командовал различными соединениями, затем последовательно Северо-Кавказским, Харьковским и Киевским военными округами.

Резкий поворот в его судьбе произошел в декабре 1940 г. во время заседания Главного военного совета РККА, на котором разбирались причины неудач нашей армии в Финляндии. На вопрос Сталина: «Так кто готов взять на себя командование?» – Тимошенко предложил свою кандидатуру. Надо признать, это был поступок. В нем виден не паркетный карьерист, решивший заработать себе дополнительные баллы у хозяина, а командир, понимающий, что за неудачу может поплатиться не только должностью или званием. Ведь после ежовских чисток в армии прошло всего два года…

С задачей командующего нашей группировкой он справился. На мой взгляд, Тимошенко заслуженно присвоили звание маршала и наградили Золотой Звездой Героя.

В мае 1940 г. он стал наркомом обороны, сменив маршала Ворошилова. Кстати, от должности он отказывался, ссылаясь на отсутствие знаний и опыта, но со Сталиным особо не подискутируешь.

До войны оставался всего один год. На плечи Тимошенко легла основная тяжесть по предвоенному реформированию армии, выразившемуся в ее структурных изменениях, перевооружении на новую технику и резком количественном росте. Он принял армию, состоящую из чуть более 3 млн «штыков», а к 22 июня ее численность составляла 5,1 млн человек.

Помимо реформирования армии ему пришлось заниматься укреплением западной границы, изменившейся в 1940 г. после включения в состав СССР новых территорий (в марте – Карельского перешейка, в июле – Бессарабии, в августе – трех Прибалтийских республик).

Все это влекло за собой разработку «Соображений стратегического развертывания» (от 14 октября 1940 г.), новых Планов прикрытия, Плана мобилизации, планов поставки техники, строительство казарм, аэродромов, оборонительных сооружений и складов, расширения сети военных училищ и много другого.

В марте 1941 г. стало известно о плане «Барбаросса», что отбросило всякие сомнения в неизбежности войны. Начиная с этого времени, армия стала готовиться не к войне вообще, а к войне, которая должна была полыхнуть вот-вот. К сожалению, Гитлер выделил нам всего три месяца…

Даже этот неполный объем деятельности наркома показывает, какой груз забот и ответственность лежал на нем. Еще можно вспомнить, что при нем сменились три начальника Генерального штаба:

1. Маршал Шапошников – до августа 1940 г.

2. Генерал Мерецков – август 1940 – январь 1940 г.

3. Генерал Жуков – январь 1940 – июнь 1941 г.

Конечно, это не могло не сказаться на качестве боевой подготовки войск и разработке планов их применения в военный период. Три начальника Генштаба – три разных видения того, как надо отражать ожидавшуюся агрессию. Более осторожный «классик» Шапошников и менее опытные в штабной работе Мерецков и Жуков, склонные к экспериментам и новизне, по-разному видели решение одних и тех же задач.

Шапошников придерживался стратегии активной обороны, выраженной в «Соображениях…», в то время как Жуков был приверженцем жесткой обороны, воплощенной им в Планах прикрытия. И если Шапошников предлагал сначала измотать противника, а затем, сосредоточив силы, приступить к его уничтожению, то Жуков делал упор на встречное контрнаступление, являющееся одним из самых сложных видов сражения.

Я не стал бы однозначно критиковать Жукова и хвалить Шапошникова. Противореча Мартиросяну, превозносящему опыт и талант последнего, можно вспомнить, что провальная на первом этапе Финская кампания готовилась и проводилась, когда начальником Генштаба был Шапошников.

Если обобщить все сказанное выше о Тимошенко-наркоме, то можно уверенно утверждать, что ошибки были неизбежны. Выполняя такой объем работы за ужасно короткое время, при явном дефиците грамотных помощников в центральном аппарате и опытных военачальников в войсках, невозможно было сделать все правильно.

Но ошибки, выразившиеся в схеме дислокации войск в эшелонах, в размещении аэродромов и складов, даже в стратегии отражения удара, можно было бы понять и простить. В конце концов, как мы разбирались, там была определенная логика, подкрепленная расчетами и отработкой на учениях и тренировках.

Но не дает покоя (потому что не имеет правдоподобного объяснения) все тот же проклятый вопрос: «Почему войска западных округов не были заранее приведены в боевую готовность?»

Объяснить все предательством Тимошенко было бы очень заманчиво, ведь тогда все становится на свои места. Уж слишком единообразно (как по общей команде) все три основных западных округа не выполнили все то, что было положено сделать. А если дополнить это воспоминаниями участников тех событий, утверждавших, что именно из Москвы шли указания, не разрешающие выполнять те или иные мероприятия, то «круг замыкался».

Но тут невольно вспоминаются «либералы» со своим утверждением (тоже «ставящим все на свои места») о запрете Сталина проводить мероприятия, якобы способные спровоцировать Гитлера на ответные действия. У тех с помощью Сталина вообще любые круги замыкаются. Так вот «либералы» снисходительно хмыкают: «При чем здесь Тимошенко? Он – пешка, выполнявшая приказы своего короля. Именно Сталин запретил какие-либо действия войск на границе, передав это приказание своему подчиненному – наркому Тимошенко, а тот передал его указание своим подчиненным – командующим округами».

Да, вполне могло быть, что Сталин жестко указал Тимошенко на недопустимость своими действиями дать Гитлеру в руки козыри для нападения на СССР. Это было его право и даже обязанность сделать все, чтобы не развязалась бойня.

Но не мог Сталин запретить привести в готовность силы ПВО, оставить дежурные смены летчиков, заправить технику, выдать боезапас в танки и самолеты, развернуть на танкоопасных направлениях артиллерийские бригады. Не мог Сталин запретить вернуть артиллерию с полигонов, а бойцов со строительных работ. Он про это вообще мог не знать.

Выходит, запретил Тимошенко. Почему? Предатель?

Но это предположение имеет и слабые места. Например, как ответить на вопрос: «Если Тимошенко был предателем, он действовал с сообщниками или один?»

Заговор военных, поддерживающих Троцкого, был разоблачен в 1937 г., его организаторы были расстреляны, да и самого Троцкого уже не было в живых. Если и остались невыявленные участники того заговора, они, скорее всего, залегли на дно.

Но, безусловно, сторонники идеи смены существующей власти имелись. Среди сотен тысяч людей, ненавидящих большевиков, мечом и кровью проложивших дорогу к власти, могли отыскаться те, кто хотел, но, главное, мог вести с ними борьбу. Сталин являлся воплощением этой власти, ее олицетворением, поэтому его свержение и даже физическое уничтожение вполне могло быть заветной целью не желавших жить при советской власти.

Предположим, Тимошенко входил в состав какой-то антисталинской группы. Кто мог ее возглавлять? Он сам? Кто-то из членов Политбюро, например: Хрущев, Каганович? Какие цели она ставила перед собой? Просто убрать Сталина – мало, надо было определить, кто будет руководить страной, армией, НКВД, и иметь их в сообщниках.

Любая попытка переворота допускает два исхода: удача или провал. Побеждает, как правило, тот, на чьей стороне армия и служба госбезопасности. Если Тимошенко участвовал в заговоре, то с армией вопрос был решен. Но с войсками госбезопасности было бы сложнее – Берия входил в ближний круг Сталина, и ни о каком его участии в этом деле и речи не могло идти. Думаю, первая же попытка заговорщиков перетянуть его на свою сторону стала бы для них последней. Но не надо забывать, что у народного комиссара госбезопасности были заместители, среди которых вполне могли найтись желающие занять место шефа после переворота.

Как ни крути, круг лиц – участников этого заговора должен был состоять из нескольких человек. Но никаких сведений о подобной группе нет, никаких процессов или арестов по делу о заговоре 1941 г. тоже не было. Если даже Берия и «проспал» этот заговор до войны, то, несомненно, он его раскрыл бы в первые месяцы боев. Ведь с 17 июля 1941 г. особые отделы в армии снова перешли в подчинение НКВД. Да и Павлов, находившийся в руках энкавэдэшников с 6 июля, быстро бы вспомнил всё… Но его и генералов Западного фронта расстреляли не за измену Родине, а за преступную халатность.

Если следовать русской поговорке «Не бывает дыма без огня», то получается, что заговора («огня») в 1941 г. не было, так как до настоящего времени нет никакой информации («дыма»): ни устной, ни документально подтвержденной.

Допустим, заговора не было. Но ведь факт подставы нашей армии 22 июня налицо. Никак по-другому нельзя классифицировать некоторые действия (и, наоборот, бездействие в отдельных вопросах) высшего командования РККА.

В русском языке есть слово «своевременно», что означает «в нужный момент, в надлежащее время». В этом слове сквозит оптимизм и надежда, но, к сожалению, между «своевременно» и «поздно» очень тонкая грань…

Наша разведка своевременно докладывала о начале выдвижения немецких войск к границе, о их сосредоточении и занятии мест для нападения. Остававшегося до начала войны времени вполне хватало на принятие адекватных ответных мер. Но высшее командование Красной Армии дало указание на выполнение каких-то полумер. Реальным явилось только передвижение большого количества войск с места на место. Ничего другого, что настоятельно требовала обстановка, сделано не было.

21 июня, уже достоверно зная, что мощная группировка немцев приготовлена к нападению, и даже зная ориентировочное время этого нападения, степень готовности нашей армии не только не повысили, а наоборот, понизили. Если понижение степени готовности войск в угрожаемый период кто-то сможет назвать не предательством, а как-то по-другому, то у меня не получается.

Вот так и вышло, что своевременно полученная развединформация не была использована надлежащим образом, и вечером 21 июня ситуация перешла в состояние, когда все, что предпринималось, уже было запоздавшим.

Если армия была предана, значит какой-то «огонь» все-таки был? Но, вполне возможно, его очень быстро погасили, без лишнего шума и паники. Причем так лихо и профессионально, что «дым» не только не успел подняться, даже память о нем стерлась… Что-что, а тайны при Сталине умели хранить – можно вспомнить про секретный протокол к Пакту 1939 г.

Но, казалось бы, зачем скрывать от народа имена предателей, даже если это маршалы и генералы? Вон Тухачевский, Блюхер и Егоров тоже носили маршальские звезды, но из их расстрела тайну не делали. Наоборот, преподнесли, как заслугу службы госбезопасности, сумевшей раскрыть опасный для государства заговор.

Но заговор 1941 г. (если он был) могли скрыть хотя бы потому, что полыхала война. Легко представить, какой моральный дух был бы у солдат и офицеров, узнавших, что в самых высших эшелонах Красной Армии находятся предатели. Они бы видели изменника в любом генерале, а армия, не доверяющая своим полководцам, всегда воюет плохо. Она не верит в успех, так как не сомневается, что войска все равно подставят под разгром. Любое поражение они объясняли бы предательством. Можно вспомнить, как во время Первой мировой революционеры распространяли слухи о предательстве царицы, чтобы понизить боевой дух армии и разложить ее.

Ради объективности надо сказать, что «дымок» все-таки был – слухи о предательстве генералов поползли с первых дней войны. Бывший начальник штаба 4-й армии Западного округа генерал Л.М. Сандалов в своих мемуарах привел разговор, который состоялся у него в первые дни войны с начальником политотдела армии генералом Шлыковым:

«Ф.И. Шлыков: «Давайте, Леонид Михайлович, посмотрим правде в глаза. Что, в самом деле, у нас получается? Командарм либо молчит с угрюмым видом, либо отделывается общими фразами. Вы тоже высказываетесь как-то неопределенно: ведете речь только о действиях четвертой армии, не связывая эти действия ни с войной в целом, ни даже с обстановкой на Западном фронте.

А ведь именно в полосе нашей армии фашистские войска вклинились наиболее глубоко. И для вас, по-видимому, не секрет, что среди бойцов и даже командиров, в том числе и некоторых крупных начальников в тыловых частях и учреждениях пошли слухи об измене, о том, что армия предана. Надо же, наконец, разобраться во всем этом».

А что еще могли подумать офицеры и солдаты, которые видели происходящее на той стороне границы? Они понимали, что ТАКОЕ количество войск просто так к границе не придвигают. Многие командиры дивизий, полков обращались к своим начальникам с просьбой повысить готовность войск, выдать личное оружие, загрузить боезапас в танки и самолеты. Но в ответ слышали: «Не паникуйте, ничего не произойдет». А когда произошло, то мысль о предательстве приходила первой…

В начале июле 1941 г. органы контрразведки армии по своим каналам собрали информацию о первых днях войны: как себя вели командиры и солдаты, какие недостатки были выявлены, каков моральный дух войск. Постоянно информировать командование вооруженных сил о состоянии дел «в низах» было их обычной работой, такие сведения позволяли держать руку на пульсе армии, чтобы своевременно принимать меры с целью не допустить ненужных эксцессов.

В спецсообщении 3-го управления НКО Северо-Западного фронта № 4/36833 от 7 июля было, в частности, написано:

«…Некоторые командиры оценивают создавшееся положение как предательство со стороны высшего командования, которое еще не раскрыто, и считают, что наша тактика – это тактика на подставку сначала пехоты, а потом и танковых частей, не поддерживаемых пехотой и авиацией…»

Можно привести фрагмент доклада самого Жукова в адрес Сталина от 19 августа 1941 г.:

«Я считаю, что противник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всю оперативно-стратегическую группировку наших сил и знает наши ближайшие возможности. Видимо, у нас среди очень крупных работников, близко соприкасающихся с общей обстановкой, противник имеет своих людей».

Причем Жуков не ограничился общими словами, в духе 1937 г. он привел и фамилии двух генералов.

У Сталина хватило выдержки и благоразумия не дать ход этому рапорту. Он прекрасно понимал, КАК будут воевать генералы, зная об арестах и расстрелах своих сослуживцев. И нетрудно представить, ЧТО могли бы они предпринять, элементарно опасаясь за свои жизни и ожидая ночного ареста. Военного переворота пришлось бы ждать недолго…

Но все-таки Сталин принял ряд мер, которые можно оценить как профилактические:

– 29 июня в Генеральном штабе была проведена внеплановая проверка организации секретного делопроизводства. Причем проверка проводилась не как обычно, внутрипроверочной комиссией (офицерами Генштаба), а с привлечением работников НКВД. Это было сделано с целью исключить утечку оперативной информации к противнику;

– на освободившееся место командующего Московским округом (взамен генерала Тюленина, убывшего командовать Южным фронтом) был назначен не общевойсковой генерал, а генерал НКВД, подчиненный Берии;

– вся верхушка высшего командование РККА была отстранена от руководства вооруженными силами и направленана командные должности в воюющую армию и на всякий случай на разные фронты: Жуков был отправлен командовать Резервным фронтом, начальник оперативного управления Генштаба Ватутин – начальником штаба Северо-Западного фронта, Тимошенко – командующим Западным фронтом. Это очень походило на то, что Сталин, видя промахи этих начальников (а может, и подозревая в предательстве), дал им шанс искупить вину. Хотя вряд ли можно искупить ТАКУЮ вину…

Допустим, Тимошенко действовал самостоятельно, просто из ненависти к этой власти и Сталину лично. Предположим, его не очень волновало, что будет после поражения СССР в войне. Ему было все равно, кто придет к власти, что будет с народом и государством. Главное, что он отомстит Сталину и кровавым большевикам. То есть попросту занимался саботажем и вредительством.

Но неужели он был готов положить на полях сражений тысячи своих солдат, только чтобы убрать Сталина? Может, ему, украинцу, было не жалко этих русских парней в военной форме? Но ведь среди них были и украинцы. Или был уверен, что никто и воевать не будет за новых хозяев страны?

Но в любом случае и он должен был просчитать те самые два варианта событий:

– его действия (или бездействие) приведут к поражению армии и страны в войне;

– армия выстоит.

Пусть он так ненавидел новую власть, что ему была безразлична судьба государства, и, кроме того, он вполне мог думать, что хуже, чем при большевиках, уже не будет. И при немцах можно жить. Тому примером могла быть Франция, где народ продолжал жить довоенной жизнью, не особо страдая от оккупантов.

Но в случае, если бы армия и страна выстояли, его ждало расследование и неминуемая казнь за измену. Он что, был очень храбрым и не страшился ради высокой идеи пойти на плаху? Но у него была жена и трое детей. За их судьбы он тоже не переживал? Ведь должен был понимать, ЧТО их ждет, если его предательство будет раскрыто.

Или он надеялся, что его не раскроют, ведь он действовал, как говорится, «по инструкции»? Сталин же приказал: «Не провоцировать!», вот он и не провоцировал. Наоборот, разве не он, почувствовав опасность, приехал к Сталину с директивой № 1? Он. Разве он не пытался передать ее как можно быстрее, но не нарушая инструкций? Пытался. Так в чем он виноват? Не проявил инициативу? За это не расстреливают, в худшем случае с должности снимают.

Есть один странный факт, который на самом деле может говорить о многом. Мало кто обращает внимание, что доклад Сталину о начале войны произвел не нарком Тимошенко (как того требовала субординация), а его заместитель Жуков.

Начальник Генерального штаба, как первый заместитель, тоже имел право напрямую обращаться к Сталину, но делалось это в крайних случаях. Не зря первое, что спросил Сталин у Жукова, было: «Где нарком»? В этом звонке тогда не было бы ничего необычного, если нарком находился в войсках, был в дороге, или заболел, в конце концов. Но он, приказав Жукову по телефону доложить Сталину о начале войны, стоял рядом.

Почему Тимошенко не стал сам докладывать Сталину? Неужели этот боевой генерал, не раз смотревший смерти в лицо, так сильно испугался, что лишился дара речи? Или все-таки между ними пробежала черная кошка? Не в этом ли кроется причина бездействия наших войск?

Известен факт, что 9 июня в Киевском округе по приказу командующего Кирпоноса части укрепрайонов начали занимать полосы предполья (предполье – оборудованная в инженерном отношении местность перед оборонительными сооружениями). Так как предполье практически всех укрепрайнов располагались в приграничной полосе, входившей в зону ответственности погранвойск НКВД, естественно, это стало известно Берии, который доложил Сталину.

Нетрудно представить реакцию Сталина на такие действия военных. Он максимально стремился не допустить войны, в том числе, стараясь не дать повода Гитлеру обвинить нас в подготовке к превентивному удару. А тут на виду у немецких пограничников наши войска начали готовиться к войне.

Это сейчас мы знаем, что немецкие войска уже ничто не могло остановить, Гитлер был верен себе, он последовательно и упорно шел к главной цели своей жизни – построению Великой Германии. Но тогда руководство СССР старалось использовать все шансы, чтобы избежать войны.

Надо помнить, что наша разведка внимательно следила за историей, разворачивающейся с Гессом. Как раз в это время решалось, будет война или нет. Гитлеру надо было заручиться согласием англичан не открывать второй фронт при нападении Германии на СССР. Для него этот период был моментом истины – войска находились перед нашей границей, готовые к вторжению, и Гитлер прекрасно понимал, если он не ударит сейчас, то не ударит никогда. Именно сейчас решалось – сбудется его мечта о Великой Германии или нет.

В «спектакле», мастерски разыгранном Гитлером, войска, в полной боевой готовности развернутые у границы, стали тем самым «ружьем, висящим на стене», которое уже не могло не выстрелить. Скорее всего, если бы он даже и не договорился с англичанами, то немецкие войска все равно бы вторглись в СССР. Гитлер шел ва-банк – или пан, или пропал.

Судя по тому, как события развивались дальше, Гессу все-таки удалось выполнить свою непростую и очень важную для Германии миссию. Англия целых три года не мешала немцам уничтожать население, города и села СССР, а немецкие самолеты практически перестали бомбить английские города. Гитлер и Черчилль, прямо как настоящие джентльмены, держали данное друг другу слово…

Еще раз напомню, что Гитлер принял окончательное решение о нападении на СССР 10 июня. И только после этого начался вывод немецких войск на позиции для вторжения. Так что занятие нашими войсками полосы предполья 9 июня было несколько преждевременно и действительно могло сыграть на руку Германии.

Доказательством тому, что Сталин не зря опасался дать Гитлеру формальный повод для вторжения, служит Декларация, с которым фюрер обратился 22 июня к нации:

Документ № 612

«ИЗ ДЕКЛАРАЦИИ ГИТЛЕРА ОТ 22 ИЮНЯ 1941 г.

…Германский народ, национал-социалисты: После тяжелых размышлений, когда я был вынужден молчать в течение долгих месяцев, наконец наступил момент, когда я могу говорить с полной откровенностью… принимая на себя тяжелые обязательства, я служу делу мира в этом районе…

…Москва предательски нарушила условия, которые составляли предмет нашего пакта о дружбе. Делая все это, правители Кремля притворялись до последней минуты, симулируя позицию мира и дружбы, так же, как это было в отношении Финляндии и Румынии. Они сочинили опровержение, производившее впечатление невинности.

…Сейчас приблизительно 160 русских дивизий находятся на нашей границе. В течение ряда недель происходили непрерывные нарушения этой границы, причем не только на нашей территории, но и на крайнем севере Европы и в Румынии. Советские летчики развлекались тем, что не признавали границ, очевидно, чтобы нам доказать таким образом, что они считают себя уже хозяевами этих территорий. Ночью 18 июня русские патрули снова проникли на германскую территорию и были оттеснены лишь после продолжительной перестрелки.

Теперь наступил час, когда нам необходимо выступить против этих иудейско-англосаксонских поджигателей войны и их помощников, а также евреев из московского большевистского центра…»

Понять наших генералов, начавших выводить войска, безусловно, можно: они осознавали опасность ситуации (хотя, по-видимому, не предполагали, насколько она серьезнее). Тимошенко не мог не чувствовать тяжесть ответственности, лежащей на его плечах, его нервы были на пределе. Уверен, что нервы Сталина были напряжены не меньше, и он прекрасно осознавал свою ответственность за страну и народ. Поэтому между ними мог состояться разговор на повышенных тонах. Также вполне возможно, что Тимошенко после этого мог встать в позу: «Ну и командуйте сами!»

Жуков написал, что за этот вывод войскони получили разнос от Сталина 10 июня в его кабинете в присутствии Берии. И хотя это ошибочная информация, потому что в тот день они с Тимошенко у Сталина не были (а были 9 и 11 июня, и при этом там не было Лаврентия Павловича), но сути это не меняет. Во-первых, Жуков вполне мог перепутать даты, а во-вторых, отчитать можно и по телефону. Как бы там ни было, но уже 10 июня в Киевский округ ушла директива начальника Генштаба, требующая найти виновных, а 11 июня туда же ушла его телеграмма с требованием вывести все войска из предполья и впредь без команды его не занимать.

Справедливости ради надо заметить, что 11 июня с 21.55 до 22.55 в кабинете Сталина заседало Политбюро, на которое были приглашены Тимошенко, Кузнецов, Жуков, Запорожец (начальник управления Политпропаганды РККА). Очевидно, что помимо разноса Тимошенко и Жукову (если это было 11 июня) на нем рассматривался весь комплекс вопросов, возникающих у военных. Скорее всего, именно на этом совещании и было принято решение о выводе к границе войск вторых эшелонов, потому что12—13 июня в западные округа были разосланы директивы наркома и начальника Генштаба, в которых им были поставлены эти задачи.

Кстати, в пользу версии о конфликте между Сталиным и Тимошенко на том заседании Политбюро может говорить следующий факт. В этот же день в кабинете Сталина с 23.05 до 00.25 состоялось второе совещание, на которое были приглашены 8 человек. Судя по составу участников, на нем рассматривались вопросы развития военной авиации. От РККА присутствовал только Жуков, хотя, если просмотреть «Журнал посещений кабинета Сталина», то можно увидеть, что они практически всегда приходили вдвоем.

Как мы видели выше, после первых дней войны Сталин отстранил от руководства всю верхушку РККА, отправив их на разные фронты.

Тимошенко, командуя войсками Западного фронта, а затем – Юго-Западного направления, не смог добиться реальных успехов. Все операции, проводимые под его руководством, цели не достигли. Противник остановлен не был, большое количество наших войск попало в окружение (Вяземский, Киевский котлы). Здесь сказалось в первую очередь мастерство немецких военачальников и неопытность советских генералов. Имея практически равные силы, наши войска пока еще воевали намного хуже немцев.

Но к несомненным заслугам Тимошенко нужно отнести операции по освобождению Ростова (29 ноября) и Ельца (16 декабря). Значение освобождения Ростова трудно переоценить. Это было первое крупное поражение немецкой армии, показавшее, что Красная Армия уже чему-то научилась. И хотя освобождение этих двух русских городов затмил последовавший разгром войск вермахта под Москвой, на Западе это заметили и оценили. Гитлер тоже отметил, отстранив от командования группой армий «Юг» фельдмаршала Рундштедта, которого не спасли предыдущие заслуги. Так Тимошенко своеобразно поквитался с ним за Киевский котел.

Но на этом успехи Тимошенко-полководца прекратились. А провал руководимой им Харьковской операции 1942 г. спровоцировал сдачу немцам нашего юга (до Кавказа и Сталинграда). В последующем Тимошенко больше не доверяли командовать фронтами, он был только представителем Ставки.

Выводы

При ближайшем рассмотрении факт предательства Тимошенко вызывает большие сомнения. В первую очередь потому, что нет никаких сведений о раскрытом заговоре среди военных или политической элиты летом 1941 г.

Очевидно, что измена такого масштаба может совершаться только организованной группой, в которой должна существовать иерархия, программа или хотя бы план действий и распределение обязанностей.

Мысль о предательстве военных не могла не посетить Сталина и Берию (которому по должности было положено подозревать всех и во всем). Уверен, это первое, что приходило на ум, когда они оценивали результаты первых дней и недель войны. Красная Армия, сопоставимая по численности с немецкой группировкой, превосходящая ее по количеству танков и авиации, оказалась на грани уничтожения всего за несколько дней. Сталин вряд ли строил иллюзии о непобедимости нашей армии, но такого разгрома он тоже не ожидал.

Не сомневаюсь, что специалисты Берии досконально проработали эту версию. Работники НКВД и раньше не стеснялись в способах добывания информации, а уж в условиях военного времени они бы развязали язык любому. Допрашивая Павлова и его генералов, они обязательно докопались бы до заговора, если бы он был. Но они не докопались, по крайней мере, сведений об этом нет.

Здесь можно привести мнение историка А. Мартиросяна и писателя О. Козинкина, которые нисколько не сомневаются в существовании заговора военных. Они также уверены, что это предательство было раскрыто, но его скрыли от народа, а участников не тронули, дав искупить свою вину на полях боев. Сталин пошел на это, понимая, что морально-боевой дух армии резко упал бы. Солдаты и офицеры стали бы во всех неудачах видеть предательство генералов, а генералы, опасаясь репрессий, как в 1937–1938 гг., больше бы думали не о руководстве боевыми действиями, а о том, придут сегодня за ними или нет. Да и других генералов все равно не было. Такая версия имеет право быть, тем более, логика в ее существовании безусловно есть.

Если Мартиросян и Козинкин правы, то Тимошенко проходил бы подозреваемым № 1. Он не только не организовал прикрытие границы соединениями Красной Армии, но даже не уберег саму армию от внезапного удара. За первые дни войны было уничтожено то, что наш народ создавал годами, недоедая, живя в бараках, работая с огромным напряжением сил.

На мой взгляд, к нему не было бы никаких претензий, если бы он заранее поднял войска по тревоге, вывел их на назначенные позиции. И если бы они были и тогда разбиты, то оставалось бы только признать превосходство немцев над нами в умении воевать.

Кстати, Маршал Тимошенко единственный из всех высокопоставленных военачальников – участников войны не оставил мемуаров…

8

А все-таки почему?

Рассмотрев выше различные варианты причин поражения советских войск летом – осенью 1941 г., попытаемся их обобщить.

Но сначала предлагаю еще раз обратиться к тому, как это объяснялось в советское время. Напомню, причины наших неудач коротко формулировались так: на нашу армию, не успевшую завершить перевооружение, вероломно и внезапно напал враг, численность которого существенно превосходила наши силы в западных округах.

Как это ни покажется странным, но советская версия причин той катастрофы была близка к истине. И ведь действительно, не поспоришь с очевидным:

– в Красной Армии велось интенсивное перевооружение на новую технику и реформирование ее структуры, которые к началу войны были далеки от завершения (а как известно, в процессе перемен любая система становится слабее);

– нападение немецкой армии было настолько внезапным для РККА, что бойцов многих соединений с коек поднимали разрывы снарядов;

– численное превосходство было на стороне немцев (по количеству личного состава силы трех ГА немцев превосходили войска наших трех западных округов почти в 1,7 раза).

Но одно дело – назвать причины чего-либо, другое – объяснить, почему эти причины стали возможными. Еще в школе нас учили, что при анализе исторических событий, особенно масштабных, нельзя путать понятия «причины» и «условия».

Причина – это то, без чего данный факт не может произойти, и при наличии чего он происходит с необходимостью. А условие составляет среду, в которой причины возникают, существуют и развиваются. Другими словами: условие создает возможность, чтобы какое-либо событие состоялось, а причина это событие непосредственно порождает.

Надо заметить, что, несмотря на прошедший в 1956 г. ХХ съезд КПСС, на котором был «развенчан культ личности Сталина», версия причин нашего поражения летом – осенью 1941 г. осталась неизменной. Но объяснение условий, при которых эти причины стали возможны, существенно изменилось.

При Сталине все объяснялось коварством Гитлера, который, вероломно нарушив пакт, внезапно напал на нашу страну. А также нехваткой времени на перевооружение армии.

При Хрущеве во всем винили Сталина. И в том, что, поверив Гитлеру, не разрешил привести армию в боевую готовность, вследствие чего она была застигнута врасплох. И в том, что, уничтожив лучших генералов и офицеров в годы т. н. сталинских репрессий, существенно ослабил армию.

Оба варианта по идеологическим соображениям страдали общим недостатком – они либо оставляли за рамками рассмотрения многие «неудобные» вопросы, либо давали на них ответы, которые звучали, мягко говоря, неубедительно.

Это относится и к самому больному вопросу: КАК могло случиться, что Красная Армия была застигнута врасплох врагом, который на виду у всех готовился к нападению в течение нескольких месяцев? Никаким вероломством Гитлера это объяснить не получается. Коварно и неожиданно можно ударить ножом в спину, но подготовку трехмиллионной армии к нападению физически невозможно скрыть.

Такие крупные операции обязательно имеют несколько стадий, которые довольно точно определяются разведкой: передислокация войск к границе, накопление материальных запасов, и самое главное, что свидетельствует о скором нападении, – приближение за 2–3 дня непосредственно к границе войск, построенных в боевые порядки.

При Сталине не особенно утруждались пространными доказательствами, сказано: «Внезапно», значит – внезапно. А народ был приучен уточняющих вопросов не задавать.

Да и при Хрущеве, несмотря на «оттепель», тоже не очень старались объяснять, раз сказано с трибуны съезда: «Сталин проморгал», значит, проморгал. Но такой ответ тоже не убеждал. Все знали, что Сталин не был простаком, которого можно было легко обвести вокруг пальца. Но его уже не было в живых, а Маршалы Победы дружно молчали, то ли из благодарности Хрущеву за что-то, то ли от стыда и чувства вины.

И при Брежневе, подвинувшем Хрущева на олимпе власти, не стали рисковать с объяснениями. Так можно дообъясняться неизвестно до чего. Вдруг окажется, что виноват не Сталин или не только и не столько Сталин? Поэтому хрущевскую версию оставили без изменения. Но надо признать, Брежнев вел себя по отношению к генералиссимусу порядочнее, чем Никита Сергеевич. При нем стали признавать роль Сталина в организации отпора Германии. Но всех остальных навешанных на него «собак» снимать не стали.

Не было убедительного ответа и на вопрос: Почему наши войска были разбиты во всех сражениях 1941 г. (за исключением битвы за Москву) и 1942 г.?

Коварством Гитлера уже не объяснить. «Сталин проморгал» – тоже не подходит. Тогда почему? Последствия разгрома в начале войны или неумелые генералы?

Вопрос про миллионы пленных солдат Красной Армии в СССР не возникал вообще, так как этот факт попросту замалчивался и потому был практически неизвестен.

Таким образом, на карте истории России появилось очередное белое пятно:

– идеологи ВКП(б) «вычеркнули» периоды наших военных неудач: июнь – ноябрь 1941 г. и лето – осень 1942-го;

– идеологи КПСС дополнительно к этому «стерли» временной промежуток с марта по 21 июня 1941 г., чтобы скрыть все то, что делалось Сталиным для подготовки государства к обороне.

В 1990-х, после распада СССР, новые версии причин неудач Красной Армии стали появляться, как грибы после дождя, и одна экзотичнее другой. Их авторы (все как на подбор «либерального» толка) будто соревновались в изощренности, а некоторые и в извращенности своей фантазии. «Ледокол» Резуна на фоне некоторых из них выглядит трогательной детской сказкой.

Несмотря на изобилие «либеральных» постсоветских вариантов, всех их объединяет одно – в них первопричиной всех наших бед считается ошибочная деятельность или преступное бездействие (в зависимости от автора) Сталина. Во всем виноват Сталин, только Сталин и никто другой, кроме Сталина.

Даже в том, что Германия набрала силу, оказывается, был виноват не Запад с его постоянными уступками и заигрыванием с Гитлером, а Сталин. «Либералов» нисколько не смущает, что Сталин первый и единственный из всех политиков сразу после захвата Германией Австрии призывал Европу объединить усилия для остановки подрастающего чудовища. Разве Сталин был виноват, что западные политики не хотели его слышать?

Они также не понимают, что, отказавшись в июле – августе 1939 г. от сотрудничества с СССР в вопросах совместной борьбы с Гитлером, Запад тем самым столкнул Польшу под немецкий каток, а нас загнал в ситуацию, из которой было два выхода: либо война с Германией один на один, либо мир с ней же. Непрочный, но все же мир, дающий время на подготовку страны и армии к неизбежной в будущем войне.

Неужели нормальный политик выбрал бы войну? Кстати, Франция и Англия, даже объявив войну Германии, занимались безмятежным созерцанием агонии Польши, а не вооруженной борьбой, как того требовал союзнический долг. Правда, сделав при этом для приличия тревожно-гневное лицо.

Таким образом, все многообразие версий причин нашей трагедии 1941 г. свелось практически к тем же двум вариантам:

– во всем виноват Гитлер (сталинский вариант);

– во всем виноват Сталин (все остальные варианты).

Предлагаю на время забыть существующие версии и варианты причин катастрофы 1941 г., и рискнуть сформулировать их самим, а также попробовать разобраться в условиях их возникновения. Для этого воспользуемся выводами, которые мы сделали в предыдущей главе.

Но прежде хочу заметить, чем больше знакомился с этой темой, тем сильней укреплялся во мнении, что не было какой-то одной, самой главной, причины, которая привела к ужасной трагедии. В 1941 г. еще раз подтвердился вывод, что любые катастрофы происходят тогда, когда накладываются, переплетаясь между собой, несколько факторов, которые, случись они по отдельности, никогда бы не привели к трагедии. Но когда таких, даже незначительных на первый взгляд, причин набирается несколько, обязательно жди большой беды. Так и к великой трагедии на полях сражений 41-го привел целый комплекс сложившихся обстоятельств и вызванных ими причин.

Выше, в главе 7, каждая предполагаемая причина рассматривалась нами, как будто она существовала в вакууме, без увязывания ее с другими факторами. А это не совсем корректно, ведь события, явления, представленные нами как вероятные причины, сами явились следствием каких-то событий и явлений, и возникали по собственным причинам. И, кроме того, многие процессы, развиваясь параллельно, оказывали взаимное влияние друг на друга. В итоге к тому или иному результату приводил клубок причин и условий.

Но тот упрощенный подход выполнил свою задачу – он позволил сформировать мнение о возможности или нереальности тех или иных причин, которые в конечном счете могли привести к трагедии.

На мой взгляд, снова оказалась верна и народная мудрость, гласящая: «Истина всегда посредине», особенно если учесть полярность мнений «либералов» и патриотов. Как в природе не бывает только белого или черного цвета, точно так же невозможно однозначно оценивать деятельность Сталина, его генералов и ближайшего окружения. Тем более если помнить, как складывалась международная обстановка, как широко применялась практика двойных стандартов у всех политиков без исключения.

Например, нам не нравилось, что Великобритания всячески стремилась стравить СССР и Германию. Этим она хотела отвести от себя войну, а заодно и получить выгоду, поучаствовав в дележе добычи в виде территорий государства, проигравшего в войне. А может, и от победителя смогла бы тоже что-нибудь урвать.

Но ведь и Сталин не огорчился, если бы Великобритания сцепилась с Германией, чтобы, воспользовавшись ослаблением обеих, реализовать свои интересы. Он даже этого не скрывал, впрочем, как и английские политики.

Кроме того, англичане прорабатывали вариант нападения на СССР совместно с Германией, рассчитывая на бакинскую нефть и Кавказ. Но Гитлеру нефть была нужна не меньше, поэтому стороны к пониманию не пришли. Как известно, в ноябре 1940 г. и Сталин рассматривал предложение Гитлера о присоединения к трехстороннему акту.

Наших «либералов» такие взгляды Сталина оскорбляют по причине их аморальности, но поведение Великобритании они считают и закономерным, и соответствующим моральным нормам. Было бы удивительно, если бы «либералы» думали по-другому или хотя бы осуждали обе стороны. У них почему-то презумпция невиновности распространяется только на западных политиков.

Кстати, обратил внимание, насколько отличаются подходы «либеральных» историков и историков, придерживающихся патриотических взглядов, к анализу возможных причин поражения РККА летом – осенью 1941 г.

Мне очень нравится фраза «Правда исследования не боится», и многие историки-патриоты следуют ей в своих книгах. Они не боятся анализировать любые версии, при этом рассматривая их с разных точек зрения. Это не значит, что со всеми их доводами можно согласиться и что все их выводы безукоризненны. Но они, по крайней мере, стараются докопаться до истины.

Абсолютно другой подход у «либералов». Версии, которые, по их мнению, неверны, события и факты, которые свидетельствуют не в пользу их утверждениям, они просто не упоминают.

Например, историк Пыхалов, не стесняющийся называть себя патриотом, не боится вступать в дискуссию с «историком» Солониным, известным своим русофобством. В спокойном тоне, последовательно, приводя большое количество документов и воспоминаний участников тех событий, он доказывает несостоятельность утверждения Марка Семеновича о разбежавшейся Красной Армии.

Но попробуйте у того же Солонина найти попытки опровергнуть, например, тезис о предательстве генералов. Не ищите, все равно не найдете, он эту тему обходит молчанием. Хотя, если следовать его утверждениям, что практически все в СССР люто ненавидели сталинский режим, то вывод о военном заговоре напрашивается сам собой. Это следует из простых логических рассуждений.

Среди огромной массы народа, ненавидящей Сталина, обязательно должны были быть и военные, которые являлись частью этого самого народа. Среди этих нескольких сотен генералов и маршалов вполне могли быть те, кто жаждал отомстить большевикам за поруганную Россию, за расстрелянных или раскулаченных родственников, за сослуживцев, погибших в застенках ЧК и исчезнувших в 1937–1938 гг. И если у гражданских месть выливалась в саботаж и вредительство, то военные, имевшие доступ к оружию, могли организовать более серьезные вещи – от физического устранения первых лиц государства до захвата «почты, телеграфа и мостов».

Но «либералы» почему-то даже не допускают возможность заговора военных – ни в 1937-м, ни в 1941-м. Откуда такая уверенность, что этого не могло быть? Потому что тогда может разрушиться их стройная версия о недалеком и кровавом Сталине, виновном в разгроме армии? И о беспредельно преданных делу революции генералах, ненавидящих тирана, но покорно ждущих своей очереди на убой?

Точно так же они игнорируют источники, которые не подходят в качестве доказательств их взглядов, а тем более им противоречат. Даже если это сухие статистические данные, без идеологизированных комментариев и интерпретаций. Можно было понять, если бы они не признавали источники советских времен, но они «не замечают» документов даже наших врагов, если в них приведены объективные оценки о деятельности Сталина, о нашей армии или стране.

То, что такие методы, мягко говоря, ненаучны, их нисколько не смущает. У них задача – не истину найти, а пропихнуть (это грубовато, но точнее всего раскрывает смысл их деяний) свое ви́дение истории.

Как известно, понятие «ви́дение» – категория больше эмоциональная, чем научная, словари определяют его, как «систему мнений о чем-либо». А так как мнения доказывать не нужно, то «либералы» с чистой совестью жонглируют любыми, даже самыми экзотическими, фантазиями на исторические темы.

Например, был такой академик от истории Самсонов А.М., который в своей книге «Знать и помнить. Диалоги историка с читателем» 1988 г. издания, не краснея, выдал такое мнение: мол, Сталин умудрился проиграть войну с Германией, хотя «…мы имели на подготовку к войне 20 лет, а Гитлер – девять».

Надо понимать, что товарищ академик произвел простое арифметическое округление количества лет, в течение которых Сталин находился у власти перед войной (с 1924 по 1941-й), поэтому фактические 17 лет плавно перетекли в округленные 20. Ну, округлил и округлил, подумаешь, беда какая. Правда, почему-то забыл гитлеровские 9 лет у власти округлить до 10, но это тоже не горе. Наверное, академикам так можно.

Но вот что академикам точно нельзя, так это врать и выдавать свои фантазии за исторические факты. Хочется не общих фраз о подготовке агрессивного «параноика Сталина» к войне со всем миром, а ссылок на конкретные источники, где это доказывается: постановления ЦК ВКП(б), речи на съездах, секретные планы, карты и т. п. С четкими целями, с очередностью задач, с планами действий, с расчетом сил и средств на предстоящие боевые действия. Если этого всего представить не получается, то академики должны молчать в тряпочку, они ведь не бабушки на скамейке, чтобы разносить сплетни и слухи.

Кроме того, неужели академик не понимает, что в 1924 г., когда Сталин принял страну, она лежала в руинах, изнасилованная и растерзанная большевиками? О какой войне можно было думать? Нужно было страну сохранить да народ накормить. И разве академик от истории не знает, что Сталин набрал силу и вес, как лидер государства, только после ликвидации шайки Троцкого со товарищи в 1934 г.?

Затоэтот академик точно знает, КАК надо было правильно готовиться к войне:

«И если бы подготовка армии и страны шла в соответствии с разработанной к середине 30-х гг. под руководством М.Н. Тухачевского, А.И. Егорова, И.Э. Якира, И.П. Уборевича и других программой, то и события первого периода войны не получили бы такого драматического развития, как это произошло в действительности».

Ну кто бы сомневался, что «либерал» да не восхитится военным гением невинно убиенных мучеников. О том, что эти палачи сами убили десятки тысяч действительно невинных крестьян и рабочих с их женами и детьми, он либерально промолчал…

Самсонов в своих «Диалогах» в ответе на одно из писем утверждает, что не считает Сталина ни великим вождем, ни великим полководцем. Естественно, это его право иметь такое мнение, с ним только можно соглашаться или нет. Но уважать это мнение не хочется, объясню почему.

Писатель И. Стаднюк, споря с нашим академиком о роли Сталина в войне, привел цитаты из ранних работ Самсонова, в которых тот захлебываясь превозносил величие генсека:

«Позвольте усомниться в ваших убеждениях, – пишет Стаднюк. – В упомянутой выше брошюре именно вы писали на с. 107: «В ходе этого сражения Советская Армия, возглавляемая великим полководцем и великим вождем И.В. Сталиным, проявила высокие морально-политические и боевые качества».

…В журнале «Вопросы истории» № 5 за 1950 г. вы утверждали: «И.В. Сталин, возглавивший вооруженную борьбу советского народа против фашизма, своим мудрым и твердым руководством обеспечил разгром врага под Сталинградом.

…В этой же битве выявилась несокрушимая мощь ВС СССР…полководческий гений И.В. Сталина».

Еще раз убеждаешься, у «либералов» нет проблем с совестью и стыдом, потому что последние у них просто отсутствуют. Их принципы напоминают флюгер на хорошо смазанном штыре. Когда их убеждения могут помешать карьерному росту и обеспеченному существованию, они спокойно от них отказываются, дожидаясь своего времени. К сожалению, это время пришло – всё, что многие из них таили где-то в глубине, сейчас всплыло…

Но вернемся к нашей теме. В этой главе я предлагаю все рассмотренные выше варианты причин собрать в четыре группы.

1. Причины, которых на самом деле не было.

2. Очевидные причины.

3. Сомнительные причины.

4. Вероятные причины.

К первой группе я отнес т. н. причины, открытие которых принадлежит в основном «либералам». Они появились на свет, как ответ на заказ неких сил, желающих очернить и извратить историю России и ее народа. Основная цель этих «заказчиков» вырастить поколения иванов, родства не помнящих.

«Народ, не знающего своего прошлого, не имеет будущего» – в этих словах Ломоносова заложено то, чего и хотят добиться разные солонины-сванидзы и их идейные заказчики. Не нужна им Россия на карте мира, слишком многим она мешает.

Возникновение «либеральных» версий полностью соответствует основному принципу товарно-денежных отношений: «Спрос рождает предложение», поэтому никакого отношения к истории, как науке, они не имеют.

Надо отдать должное этим авторам – во главу угла своей деятельности они ставят не личное обогащение, а удовольствие, получаемое от возможности выплеснуть свои русофобские чувства. Но так как за эти выплески «либеральные» издатели неплохо платят, то наши «либеральные историки» удачно совмещают приятное для себя с полезным для заказчиков.

В группу «Очевидные причины» я включил причины, которые, на мой взгляд, не вызывают никаких сомнений ни в их существовании, ни в их трагической роли для нашей страны.

К группе «Сомнительные причины» отнес те, которые не считаю бесспорными. Которые продолжают вызывать дискуссии и разногласия, связанные либо с недостатком информации, либо с разностью шкалы ценности у тех, кто описывает произошедшее (не секрет, что у «либералов» черное запросто может оказаться белым и наоборот).

К группе «Вероятные причины» – те, которые по разным обстоятельствам доказать невозможно, но которые, скорее всего, имели место. О которых можно только догадываться на основании логических рассуждений или, делая предположения по принципу: «кому выгодно, чтобы их как будто не было».

Итак, приступим.

1. «Причины», которых на самом деле не было

1.1. Во всем виноват Сталин

Предлагаю сразу отказаться рассматривать деятельностьСталина, как главное условие и главную причину той катастрофы. Считать только его виновником всех наших бед мы не будем, потому что это несерьезно. Управленческий аппарат такого большого государства, каким был СССР, не мог примитивно зависеть от деятельности одного человека.

Да, степень участия Сталина в различных областях деятельности государства была действительно велика. Он находил время лично заниматься многими вопросами, которые считал наиболее важными для страны. Но, как эффективный управленец (сомнений в этом нет никаких), он хорошо осознавал уровень, ниже которого его участие было не нужно. Во-первых, потому, что там уже требовались специальные знания, которыми он не обладал, а во-вторых, ждали своего решения важные задачи и из других областей.

Известно, что наибольших результатов добивается не тот руководитель, который сам все делает, а тот, кто умело организует работу своих помощников. Кто, ставя задачи подчиненным, не разжевывает, КАК надо сделать, а ставит цель, ЧЕГО надо добиться. Тот, кто обязательно контролирует, но не столько процесс, сколько сроки и качество достигнутых результатов.

Такой стиль руководства стимулирует инициативу подчиненных и освобождает начальника от рутинной работы, позволяя больше времени тратить на принятие стратегических решений. Сталин именно так и работал. Он умел увидеть главное в решении тех или иных проблем и мобилизовать помощников на работу.

Нет никаких сомнений, что вопросы обороны занимали одно из важнейших мест в его деятельности. Принимая участие в боевых действиях на полях Гражданской войны, он получил представление о принципах руководства войсковыми соединениями и объединениями. В 1930-х этот опыт очень помог ему при создании Красной Армии практически с нуля.

В системе обороны любого государства вооруженные силы являются всего лишь верхушкой айсберга, большая часть которого скрыта от глаз. РККА не являлась исключением: десятки миллионов людей на заводах, фабриках, в колхозах и совхозах создавали для нее оружие, обеспечивали ее боеприпасами, топливом, формой, продовольствием и многим другим, что необходимо для ведения боевых действий. Организовать слаженную работу всех «винтиков» военно-промышленного комплекса должен был руководитель государства – Сталин.

А руководство Наркомата обороны отвечало за свой участок – обеспечение постоянной готовности вооруженных сил к выполнению главной своей задачи – защиты Отечества. За этой короткой строкой скрыт огромный объем деятельности: от устройства повседневного быта солдат до организации слаженных действий многотысячных разнородных объединений. Сюда входят вопросы строительства укрепрайонов, аэродромов, складов, подготовки командиров всех уровней, содержания и ремонта боевой техники, медицинского обеспечения военнослужащих, организации учений, стрельб – этот перечень можно продолжать бесконечно.

Неужели руководитель государства будет учить генералов, как правильно все это делать? Тем более что многого из этого он просто не знает. Его будет интересовать только конечный результат – в каком состоянии находится армия и насколько она готова к обороне страны.

Поэтому прежде, чем предъявлять к кому-либо претензии и обвинения по поводу наших военных неудач, следует посмотреть, на каком уровне были допущены те или иные просчеты и ошибки. Если Сталин запретил командованию производить абсолютно все действия, в том числе и те, которые должны были повысить уровень самообороны войск от возможного нападения, то «либералы» правы – вот главный виновник наших бед.

Но если он запретил принимать только те меры, которые могут спровоцировать врага, тогда вина в том, что войска спали, лежит на генералах, не принявших никаких мер, даже тех, которые никак не могли встревожить немцев, но не дали бы застать нас врасплох. Я еще раз приведу слова Жукова, в которых он называет виновных:

«…Войска и их командиры в любой обстановке в соответствии с уставом должны быть готовы выполнить боевую задачу.

Однако накануне войны, даже в ночь на 22 июня, в некоторых случаях, командиры соединений и объединений, входивших в эшелон прикрытия границы, до самого последнего момента ждали указаний свыше и не держали части в надлежащей боевой готовности, хотя по ту сторону границы был уже слышан шум моторов и лязг гусениц».

Хочется добавить, что у этих командиров соединений и объединений, которые «не держали части в надлежащей боевой готовности» (а их оказалось 100 %!) были свои командиры – Тимошенко и Жуков, которые были обязаны подсказать подчиненным (в виде приказания или хотя бы рекомендации), ЧТО нужно сделать. ЭТО им тоже Сталин запретил?.. Неужели, прямо так и сказал: «Запрещаю объявлять тревогу во всех частях и соединениях!»?

Если послушать наших «либералов», то получится, что словарный запас Сталина состоял всего из двух слов: «Запрещаю!» и «Расстрелять!», не считая мата. Что своего мнения у него не было, он всегда находился под влиянием Берии и писем Гитлера. Что человек он был недалекий, малообразованный, упрямый и трусливый. Остается только удивляться, как под его руководством СССР стал крупнейшей индустриальной державой за рекордно короткий срок.

Валить все на Сталина оказалось очень удобно. Причем в зависимости от того, в чем его хочется обвинить, можно менять причину одной и той же приписываемой ему ошибки. Например, у «либералов» существует несколько вариантов объяснений (выбирай любой), почему наши войска не были приведены в боевую готовность накануне немецкого нападения.

1. Сталин не допускал, что Гитлер нападет.

2. Сталин допускал, что Гитлер нападет, но опасался его спровоцировать.

3. Сталин знал, что 6 июля наши войска сами нападут на ничего не подозревающую немецкую армию.

«Либералам» нравятся все три варианта, поэтому они их все и применяют в зависимости от обстоятельств.

Этими «преступными действиями» просчеты Сталина, конечно же, не ограничиваются. Далеко не полный список его ошибок, по утверждению либералов, выглядит так:

– расстрелял всех лучших офицеров в 1937–1938 гг.;

– считал главным направлением удара немецкой армии – удар на Киев, во что заставил поверить высшее командование РККА;

– не поверил нашей разведке, докладывавшей, что нападение произойдет 22 июня;

– зачем-то инициировал создание перед самой войной 20 механизированных корпусов вместо того, чтобы довооружить новыми танками существующие 9 корпусов;

– расположил военные склады близко к границе, что привело к уничтожению в первые дни войны всех наших запасов;

– вмешивался в управление войсками, что привело к большим потерям среди наших войск;

– взорвал все оборонительные сооружения на старой границе (линия Сталина), хотя на новой границе строительство защитных сооружений (линия Молотова) завершено не было;

– и т. д. и т. п. и вообще все остальное.

Обвинение Сталина во всех наших бедах устраивало в первую очередь предвоенное высшее командование РККА, так как позволяло свою ответственность за бездеятельность в то тревожное время свалить на тирана, который за ослушание якобы сразу расстреливал.

Эта версия очень подошла и «либералам», ненавидящих Сталина. Ведь они давно всех убеждают, что он – исчадие ада, принесшее стране только беды и горе. То, что Сталин вытащил страну из пропасти после правления ленинской хунты, они «не видят». Уж тем более они «не понимают», что в то время только Сталин смог организовать народ на борьбу с таким врагом.

В рассуждениях «либералов» о роли Сталина повсеместно присутствуют алогизмы и противоречия, которые этих поборников истины и объективности нисколько не смущают.

Например, говоря о трагедии 1941 г., они утверждают, что она произошла из-за Сталина, наделавшего кучу ошибок. Делая такой вывод, «либералы» предстают сторонниками мнения об определяющей роли личности в истории.

Но переходя к теме Победы над Германией, они беззастенчиво перебегают в лагерь противников этой теории и утверждают обратное: «Победа была достигнута только благодаря народу, вставшему на защиту своего Отечества, и от Сталина никак не зависела». На эту тему у них даже есть любимый слоган: «Победу одержали не благодаря, а вопреки» (вопреки, разумеется, Сталину). То есть роль личности в истории ничего не значит.

Интересно было бы посмотреть, как поднявшийся на борьбу народ победил Германию без танков, самолетов и другого современного вооружения, которое в большом количестве стало поступать в Красную Армию уже в середине 1942 г. Как бы воевала Красная Армия без боеприпасов, топлива, продовольствия и обмундирования. Неужели непонятно, чтобы обеспечить армию всем необходимым, нужно было выполнить колоссальную организаторскую работу? Чего только стоила эпопея по эвакуации промышленности на восток страны. Петровская фраза «Небываемое бывает» подходит здесь, как нигде. А еще надо было найти чем заменить уголь и руду, которые добывали на оставленных территориях, кем заменить ушедших на фронт.

Сугубо военные проблемы тоже не сами собой решались. А их возникло бессчетное количество: от формирования новых соединений до планирования стратегических операций.

Огромная работа была проделана в сфере международной деятельности. Создание союзного блока, заключение соглашения по ленд-лизу, поиск средств для закупки вооружения и недостающих полезных ископаемых – это далеко не полный перечень задач, решаемых главой государства.

Неужели все это организовал и осуществил коллективный разум народа, поднявшегося на защиту Родины? Лично мне, трудно это представить…

Безусловно, русский народ был готов встать на защиту своей земли, но броуновским движением защитников Отечества немецкую армию невозможно было разбить. Ее осилила самоотверженность народа, организованного на борьбу и направляемого железной волей одного человека – Сталина. Точно так же в 1614 г. протест русского народа против засилья поляков был возглавлен Мининым и Пожарским.

Вот как оценил деятельность Сталина Жуков в своих «Воспоминаниях»:

«…Кроме того, в обеспечении операций, создании стратегических резервов, в организации производства боевой техники и вообще в создании всего необходимого для фронта Сталин, прямо скажу, проявил себя выдающимся организатором. И будет несправедливо, если мы не отдадим ему за это должного». После такой оценки маршала язык не должен повернуться, чтобы заявить, будто наша Победа была достигнута «вопреки Сталину».

Кстати, те же «либералы» не сомневаются в значении личности в истории, когда взахлеб рассказывают, как в Великобритании нацию для отпора врагу сплотил Черчилль. Но в России, по их утверждению, для этих же целей народ сплотился сам собой. Мне, как русскому, стоило бы гордиться такой высокой оценкой моего народа, но чувство объективности заставляет взглянуть правде в глаза. А там читается – самоотверженность и стойкость русского народа сами по себе не могли одолеть такого врага. В такие моменты всегда нужен лидер, способный сплотить, организовать и повести за собой. В СССР это был Сталин, в Великобритании – Черчилль.

Предлагаю не уподобляться непоследовательным «либералам», и согласиться с очевидным – роль личности в истории всегда была велика. Многие государства и народы исчезли с лица земли только потому, что среди них в тот момент не оказалось человека, который смог бы этому воспрепятствовать.

Поэтому Сталину надо воздать должное – признать его очевидные заслуги, не забывая при этом об ошибках, среди которых были и трагически непоправимые…

Представлять его абсолютно невиновным в поражениях Красной Армии тоже было бы неверно, и здесь «истина посредине». Очень хорошо по этому поводу написал В. Мединский в своей книге «Война. 1939–1945 годы»: Сталин виновен, хотя бы потому что являлся руководителем государства, которому подчинялись вооруженные силы. Если даже большая часть вины лежит на высшем руководстве РККА, то надо помнить, что именно Сталин утверждал их назначение на эти ответственные посты. Именно Сталин должен был оценить их деловые качества, используя для этого весь спектр средств: от составления личного мнения о них в процессе совместной работы до контроля за их деятельностью с помощью специальных комиссий и проверок.

И если они не справлялись со своими обязанностями, их надо было или снять с должностей, или заставить работать. Сталин не сделал ни того ни другого…

1.2. Народ не хотел воевать за сталинский режим

Я абсолютно уверен, что «гениальное открытие» т. н. историка М. Солонина, представленное широкой общественности в его книге «Июнь 41-го. Окончательный диагноз», является очередной попыткой очернения трагической и великой истории России. Попыткой грубо сколоченной и псевдонаучной. Его книга, увидевшая свет в конце 2013 г., явно «целила» в 2015-й – год 70-летия Великой Победы.

Похоже, лавры Артура Хейли с его бестселлером «Окончательный диагноз» не дают покоя нашему Марку Семеновичу. Известности и славы хочется, а с талантом явные проблемы. Вот и придумал он маркетинговый ход с созвучным названием для своей книжонки. Авось, несколько процентов покупателей добавится.

У Хейли окончательный, а потому правильный, диагноз всегда может поставить только… патологоанатом. Вот и господин Солонин после вскрытия и препарирования (как ему кажется) неудач Красной Армии, выдал на гора́ «окончательный диагноз» поражения наших войск, который звучит так:

«С первых же дней войны большая часть личного состава Красной Армии бросила оружие и разбрелась по лесам. …Толпа воевать не способна».

Квинтэссенция его 570-страничного «научного труда» заключена в последних строчках книги (буквально последних, ведь известно, что последнее запоминается лучше):

«…готовность признать допущенные ошибки, чувство стыда за совершенные от имени и руками твоего народа преступления – роскошь, доступная лишь здоровому обществу, твердо и уверенно строящему свое будущее».

Может показаться, что я ошибся и случайно привел цитату, относящуюся к немецкому народу и его преступлениям. Разве мог Солонин, описывая боевые действия Красной Армии против немецких захватчиков в 1941 г. (именно этому периоду посвящена книга), умудриться отыскать у русских преступления, за которые им должно быть стыдно?

Нет, я не ошибся, потому что Марк Семенович действительно умудрился. Он даже попытался разжевать, в чем оно заключается:

«…Он идет, святой и грешный

Русский чудо-человек…

Сомнительное удовольствие наслаждаться сказками о своей святости и чудесатости было предоставлено советскому народу отнюдь не бесплатно. И отказ от свободы, от права решать что-то в своей стране был лишь малой частью цены».

Вот, оказывается, ради чего господин Солонин и затеял весь сыр-бор со своей книжкой – попытаться привить русскому народу чувство стыда и вины за то, что не сбросил Сталина-тирана, а, как оказалось, занимался самолюбованием. Причем эти два чувства по своей силе и важности должны затмить чувство скорби и гордости за свой народ, победивший врага, не знавшего до этого ни одного поражения.

Даже затронув трагическую тему Великой Отечественной, победа в которой была достигнута благодаря самопожертвованию народа, в первую очередь русского (более 85 % всех погибших в войне составили русские, а это почти 23 млн человек!), Солонин призывает этот народ устыдиться и повиниться.

Русофобия Солонина лишила его здравого смысла и желания объективно рассмотреть причины нашей трагедии в 41-м. Но тут уже ничего не поделаешь, такая фобия медицинскими средствами не лечится…

1.3. Красная Армия готовилась напасть первой

Также считаю несостоятельными выводы, что причиной поражения наших войск явилась подготовка РККА к нападению на немецкую армию.

Сталин, в отличие от Резуна, прекрасно понимал, что РККА образца 1941 г. явно уступает немецкой армии. Ведь всего год назад откровенно слабая финская армия почти 5 месяцев сопротивлялась превосходящим силам Красной Армии. Ту войну мы выиграли только благодаря «пушечному мясу», положенному в снегах Карелии. Потери обеих сторон составили: в Красной Армии – 126 875 чел., в армии Финляндии – 25 243 чел. (соотношение: пять наших к одному финну (!)). Не зря Финская война оставаласьв СССР неизвестной войной – про нее не было ни фильмов, ни книг. Все стараются забыть свой позор, как будто его и не было…

Конечно, как гражданский человек, Сталин мог не понимать многих тонкостей военного дела. Поэтому можно допустить, что зная о превосходстве РККА над вермахтом в танках и самолетах, он уверовал в неизбежность нашей победы. Вон ведь и диалектика в одном из своих основных законов утверждает о переходе количественных изменений в качественные. Но жизненный опыт 62-летнего Сталина подсказывал, что в таких законах надо внимательно читать все, в том числе и «написанное мелким шрифтом». А там говорилось, что «…к существенным, коренным качественным изменениям приводит накопление незаметных, постепенных количественных изменении».

Как зрелый политик, опытный управленец, здравомыслящий и эрудированный человек, Сталин прекрасно понимал, что «накопления количественных изменений» еще не произошло и что до качественного скачка очень и очень далеко. Как вспоминал Молотов:

«Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать…Сталин еще перед войной считал, что только к 1943 г. мы сможем встретить немца на равных».

Поэтому летом 1941 г. никакой речи не могло вестись ни о нападении на саму Германию, ни о нанесении превентивного удара по ее группировке у наших границ.

Исключать, что этот вопрос мог появиться в повестке дня позже, например в 1942 или 1943 г., я конечно, не возьмусь. Вполне можно допустить, что у советского руководства были планы в дальнейшем обуздать зарвавшегося новоявленного покорителя мира. Этого требовали в первую очередь интересы безопасности государства, а не желание устроить мировую социалистическую революцию (как уверенно утверждают «либералы» с подачи Резуна).

Понятно, что в этом случае СССР попытался бы втянуть в свою орбиту какие-то страны Европы, как он это сделал после завершения Второй мировой войны. Ему, как любому государству, нужны были союзники. Подчеркну, союзники, а не колонии, которыми в ХХ веке без зазрения совести владели светочи демократии и либерализма – Великобритания, Франция и другие европейские государства.

Дальнейший ход истории показал, что СССР строил отношения со своими союзниками, будто старший брат, который наставляет младших и заботится о них, как считает правильным он сам. «Братьям» это не всегда нравилось, некоторые хотели самостоятельности, но «старшой» не допускал баловства, строго одергивая непутевых. Но как сурово ни ведет себя старший, он никогда братьев не обездолит, в то время как владелец колонии только и делает, что обирает ее в свою пользу.

Можно СССР упрекать за жесткость в проведении своей линии, а можно вспомнить, КАК себя ведет другой известный «старший брат» – США. Как ОН одергивает тех, кто не хочет жить по его правилам. Корея, Вьетнам, Югославия, Ирак, Ливия, Сирия – реки крови в этих государствах пролиты либо солдатами США, либо солдатами НАТО (вотчиной все тех же США). И это продолжается уже в XXI веке!..

2. Причины, не вызывающие сомнений в их влиянии на поражение нашей армии

2.1. На нас напал сильный враг

Одной из основных и бесспорных причин явилось то, что на нас напал необычайно сильный и коварный враг. В мире к тому времени не было силы, которая могла бы справиться с Германией. Предлагаю еще раз осмыслить эти слова – во всем мире не было силы, способной ей противостоять.

Европейские страны, кичащиеся приверженностью нормам демократии и справедливости, дружно растили монстра в надежде, что тот наконец-то уничтожит ненавистную Россию. При этом наивно верили, что из благодарности он их не тронет.

Чудовище подросло, окрепло и отблагодарило создателей, как и положено такой гадине, сожрав их всех поодиночке. Европа собственными руками «спилила сук, на котором сидела». Жаль только, что на этом суку находилась не она одна…

Германии удалось подчинить себе все государства континентальной Европы, не брезгуя никакими методами – от откровенного обмана и шантажа в политике до вооруженного захвата непокорных государств. Все, кто оказались на ее пути, были смяты.

К июню 41-го Германия подошла, обладая гигантским военно-экономическим и промышленным потенциалом, значительными людскими ресурсами. Передовая промышленность всей Европы работала на военные нужды вермахта. В союзниках у нее числились государства, которые предоставили в ее распоряжение полтора миллиона военнослужащих.

Народ абсолютным большинством поддерживал Гитлера, он увидел в нем лидера, стремившегося возродить былое величие Германии. Зревшее в нации объяснимое желание реванша за годы унижения после Версальского мира пропагандистская машина Геббельса мастерски направила в русло милитаризации всей страны. Сражаться с оружием в руках за Германию стало считаться честью для каждого немца.

Гитлер-политик создал ситуацию, при которой у него не было ни то чтобы реальных врагов, не было даже открыто выражающих недовольство его деятельностью.

Можно, конечно, из вежливости отнести к врагам Германии Великобританию, находившуюся с ней в состоянии войны уже два года. Но если отбросить неуместный здесь политес, то нужно напомнить, что не зря в течение первого года эта война называлась «странной» (это когда война вроде есть, но ее никто не видел…).

Правда, после капитуляции Франции Гитлер заставил Великобританию вплотную заняться военным делом, защищая города от налетов, гражданский флот – от подводных лодок, а колонии – от захвата немецко-итальянскими войсками. Но в 1941–1942 гг. Великобритания еще не могла похвастаться военными успехами, так как проигрывала на всех этих направлениях.

Поэтому ведение ею боевых действий против Германии никак не могло сказаться на военно-промышленном потенциале Третьего рейха и боевой мощи немецкой армии. Напрашивается аналогия с комаром, который кусает охотника, выслеживающего огромного медведя. Что стало бы с комаром, завали охотник медведя, понятно без слов…

Мы были целью № 1, уничтожению которой была посвящена вся предыдущая деятельность государственной машины гитлеровской Германии.

2.2. Немецкая армия была лучшей в мире

Следующей безусловной причиной явилось то, что немецкая армия к тому времени была самой крупной в Европе (более 8 млн чел.) и лучшей армией в мире. Ее войска были отмобилизованы, развернуты до штатов военного времени, оснащены всеми видами запасов с учетом ведения интенсивных наступательных боев в течение нескольких месяцев. Вооружение и военная техника вермахта отличались знаменитым немецким качеством и надежностью.

Она обладала уникальным боевым опытом, повоевав на всех возможных театрах военных действий: от жаркой пустыни до заснеженных гор. Арсенал тактических приемов и оперативного искусства немецкой армии включал в себя крупные наступательные операции разнородных сил, морские и воздушные десанты, массированное применение авиации и танков. Немцам не было равных в организации взаимодействия сил разных видов и родов войск. Работа немецких штабов всех уровней была практически безукоризненной.

Немецкая армия разбила в молниеносных войнах армии Норвегии, Франции, Бельгии, Голландии, Польши, Греции и Югославии, которые состояли не из оловянных солдатиков. Войска Великобритании, посланные ею в Грецию, Египет и на Крит, тоже были разбиты. До столкновения с Россией у нее всегда все получалось. Вследствие этих побед боевой дух армии был очень высок.

Не опасаясь нападения, Германия могла себе позволить сгруппировать силы вторжения в СССР в самом выгодном для нее варианте. Создав в намеченных местах прорыва пяти-шестикратный перевес сил, она гарантированно обеспечила себе успех операции, по крайней мере, на ее первом этапе.

2.3. Красная Армия не умела хорошо воевать

Нужно с горечью признать, что Красная Армия в июне 41-го не умела хорошо воевать. По крайней мере, так хорошо, чтобы на равных противостоять армии Германии. Имея количественный перевес в военной технике, наша армия не сумела это преимущество использовать. Просто иметь оружие – недостаточно, его надо уметь применять.

РККА напоминала крупного щенка, который своими размерами уже походил на взрослого пса, но которому еще нужно было пройти курс обучения, чтобы стать настоящей сторожевой собакой. А на него, необученного, напала матерая немецкая овчарка. Она умело вцепилась мертвой хваткой в его горло, но, к ее удивлению, щенок не упал с визгом на спину и не бросился бежать, поджав хвост. Он хрипел, истекал кровью и отступал, но огрызался, нанося болезненные укусы. Болезненные настолько, что уже в сентябре из лексикона немецких генералов окончательно исчезло заветное слово «блицкриг».

Слабость нашей армии объяснялась, к сожалению, объективными причинами, обусловленными процессами, происходившими в стране с 1917-го до начала 1930-х.

Во-первых, это низкая специальная подготовка офицерских кадров. В первую очередь это относилось к начальникам уровня командира полка и выше. Этот факт не вызывает сомнения.

Советская власть смогла подготовить десятки тысяч командиров взводов и рот из тех, кто вырос при новом строе. Более или менее она смогла «выкрутиться» с командирами батальонов. Но уже с командирами полков были реальные проблемы. Ими должны были стать офицеры, которые начинали командовать взводами в середине 1920-х. Но тех командиров взводов готовить было некому – царских офицеров-преподавателей расстреляли, а своих еще не было.

Про командиров бригад, дивизий, командующих корпусами, армиями и округами нечего даже и говорить. Ими должны были быть те, кто стал офицером в 1910–1915 гг. Куда подевались эти «старорежимные» прапорщики и подпоручики, мы прекрасно знаем. Их могилами покрыты поля боев Первой мировой и Гражданской. Они первыми гибли на штыках революционной матросни и озверевших дезертиров. Баржи с их телами покоятся на дне Черного и Балтийского морей, Волги и Дона. Их останки до сих пор находят во рвах и могильниках полигонов ЧК и ОГПУ (только по сфальсифицированному делу «Весна» были уничтожены тысячи грамотных и опытных русских офицеров, призванных или добровольно перешедших на службу в Красную Армию).

Попытки заменить их на «преданных делу революции» красных командиров как раз и привели к бессмысленной гибели солдат в первые месяцы Великой Отечественной. Одно дело кричать на митингах «Да здравствует советская власть!», совсем другое – руководить сражениями.

Страна, уничтожившая своих офицеров, как слой общества, должна была за это поплатиться…

Считаю нужным еще раз коснуться вопроса репрессий в армии в 1937–1938 гг. Бесспорно, среди около 8 тысяч расстрелянных и помещенных в лагеря офицеров было немало грамотных и преданных Родине командиров. Их опыт управления войсками конечно же пригодился бы и в период реформирования армии, и для войны. Их гибель нельзя прощать…

Но ради объективности нужно признать следующее: среди репрессированных были и те, кто хотел возвращения власти троцких-бронштейнов, ненавидящих Россию и ее народ. Среди военных высокого уровня на самом деле существовал заговор, целью которого являлось уничтожение Сталина, что неминуемо должно было привести к гибели страны. Думаю, ни у кого нет сомнений, что Троцкий хотел возвращения к власти не для того, чтобы сделать жизнь россиян лучше. Невозможно создать счастливую жизнь народу, который ты ненавидишь. Результаты его кровавой деятельности в молодой Республике Советов, где он был вторым человеком после Ленина, мы прекрасно знаем…

Во-вторых, Красная Армия находилась в процессе радикального реформирования. Помимо ее количественного увеличения и смены поколения военной техники происходили значительные структурные изменения – в стадии формирования находились десятки принципиально новых соединений: механизированных корпусов, противотанковых арт. бригад, смешанных авиационных соединений, воздушно-десантных бригад.

Их создание было продиктовано временем. Но для обучения и боевого слаживания новых соединений этого самого времени как раз и не хватило. Они встретили войну с недокомплектом техники, командиров и красноармейцев. Эти сырые дивизии и корпуса ринулись в бой против полностью укомплектованных, отлично обученных и имеющих богатый боевой опыт соединений вермахта. Исход этих боев был предрешен. И только героизм и самоотверженность русских солдат портили прогнозы немцев.

2.4. Внезапность нападения

Одной из основных причин тяжелейшего поражения стала достигнутая немцами внезапность нападения. И хотя факт неготовности наших войск сам являлся следствием более глубоких причин, но для рассмотрения сугубо военных последствий вторжения, его можно и нужно считать причиной.

Большинство «либералов» утверждает, что внезапность немецкого нападения не могла служить серьезной причиной катастрофы Красной Армии. «Подумаешь, налетели внезапно. Нормальная армия за день-два очухалась бы и дала достойный отпор. Ведь у нас были войска вторых эшелонов, которые не подверглись такому разгрому, как части в приграничье. Был т. н. 2-й Стратегический эшелон, который начал боевые действия только в начале июля», – утверждают они.

Но, как известно, даже в спокойных и размеренных шахматных поединках от дебюта партии зависит очень многое, а иногда и предрешен ее финал. Что же тогда говорить про реальные столкновения огромного количества войск. Тем более если учесть их масштаб – нападение было произведено одновременно по всей линии государственной границы в западных округах, и ни в одном из них войска Красной Армии не были приведены в боевую готовность.

Массированные удары авиации, артиллерии, танковых клиньев по ничего не подозревающим нашим войскам привели к тому, что в считаные часы было уничтожено столько вооружения и военной техники, складов с боеприпасами и топливом, что восполнить потерянное мы смогли только к концу 1942 г.

Армия осталась без авиации, танков, артиллерии, боеприпасов и топлива – без всего того, без чего воевать просто невозможно. Вследствие этого уже в течение первых месяцев боев более или менее обученная кадровая армия была практически вся уничтожена (погибла в боях и была пленена). Не стоит особо объяснять, КАК воевали с первоклассной немецкой армией наши соединения, наспех сформированные из новичков…

Захватив инициативу, немцы не давали нам возможности собраться с силами и подготовить рубежи обороны в глубине территории. Красная Армия была вынуждена все время подстраиваться под предлагаемые ей обстоятельства. Нам не давали опомниться.

Поэтому безмятежный сон в казармах в ночь на 22 июня безусловно был в числе тех причин, что привели Красную Армию к ужасному поражению.

3. Причины, вызывающие сомнение в их реальности

3.1. Низкая эффективность работы нашей разведки

На мой взгляд, к нашей разведке можно высказать претензии только в том, что она не сумела правильно определить направление главного удара немецкой армии и его мощь.

Во всем остальном наши разведчики сработали достойно. Им удалось уже в декабре 1940 г. получить информацию о начале подготовки Германии к войне с СССР. В марте 1941 г. разведка имела данные о существовании плана «Барбаросса» (не располагая пока конкретной информацией о составе сил и сроках нападения), что подтверждало неизбежность войны, а значит, и необходимость подготовки к ней.

В результате выполнения значительной работы был определен с большой достоверностью состав групп армий и направления их наступления.

То, что в мае 1941 г. были выполнены беспрецедентные мероприятия (досрочный выпуск из военных училищ и академий, а также призыв более 800 тысяч из запаса), тоже было результатом работы разведки, бившей тревогу о надвигающейся войне.

Разведке удалось своевременно выявить начавшееся с 10 июня выдвижение немецких войск на позиции для вторжения. Именно поэтому с 12 июня было начато ответное движение наших войск вторых эшелонов.

Считаю, что и дата нападения немцев была определена ею своевременно, по крайней мере, оставшегося времени хватало на приведение войск в полную боевую готовность и занятие мест, определенных в Планах прикрытия. Для этого достаточно посмотреть на название сводок, предоставляемых разведотделами западных округов в ГРУ РККА.

То, что руководство страны серьезно отнеслось к этой информации, доказывает появление директивы Генштаба от 18 июня, которая предписывала войска первого эшелона западных округов привести в боевую готовность и выдвинуть их на позиции прикрытия границы. Материалы комиссии Покровского подтверждают передислокацию нескольких десятков дивизий в этот период.

Названия, но, главное, содержания сводок от 21 июня уже «кричали» о близости войны, например: «Разведданные Штаба ПрибОВО о готовности войск группы армий «Север» к нападению на Советский Союз». Или сводка Западного ОВО от того же 21 июня, в которой было сказано: «…основная часть немецкой армии в полосе против Западного ОВО заняла исходное положение».

За несколько дней до войны, получая из разных и независимых источников информацию об одном и том же (о готовящемся нападении), можно было сделать только один вывод – о… готовившемся нападении. КТО и ПОЧЕМУ этому выводу не поверил (или сделал вид, что не поверил), сейчас можно только гадать.

А ведь, если бы 19, 20 или хотя бы утром 21 июня советские войска получили приказ о приведении в полную боевую готовность и занятии позиций согласно Планам прикрытия, ситуация после начала боевых действий безусловно была бы не такая плачевная. Наши бойцы, даже застигнутые врасплох, дрались стойко, вызывая уважение у врага. Нетрудно представить, КАК бы они сражались, будучи готовыми к бою.

4. Причины, которые, скорее всего, имели место

4.1. Предательство в высшем звене руководства РККА

Одна из самых «свежих» и трудно доказуемых – версия предательства среди высшего командования РККА. На мой взгляд, ничем иным нельзя объяснить тот факт, что 22 июня наши войска в западных округах встретили войну в состоянии повседневной деятельности.

Объяснения Жукова в своих мемуарах, что мол, Сталин, боясь спровоцировать Гитлера, запрещал приводить войска в боевую готовность и занимать им места согласно Планам прикрытия, при детальном рассмотрении оказываются несерьезными.

Ведь если бы это было так, Сталин не дал бы разрешение на массовое выдвижение наших войск к границе: с 12 июня двинулись войска второго эшелона, с 18-го – первого. Только в ночь с 21 на 22 июня в движении находились 32 дивизии западных округов (а это более 400 тыс. человек с боевой техникой).

Даже невоенному человеку понятно, что на фоне ТАКОГО перемещения войск мероприятия по повышению боевой готовности сил, проводимые за заборами частей, остались бы просто незамеченными.

Можно долго перечислять, ЧТО не было сделано в ситуации реально нависшей и остро ощущаемой угрозы. Но можно написать одной фразой: командование РККА НИЧЕГО не сделало для повышения боевой готовности.

Упрекать Сталина в том, что он не распорядился выдать такие указания – абсурдно. Это являлось прямой обязанностью наркома и начальника Генштаба. Но они эти указания в округа не передали…

Начальники управлений РККА были отстранены от контроля за выполнением войсками директив наркома и начальника Генштаба о выдвижении войск (это касалось всех директив, упомянутых здесь: от 12, 13 и 18 июня). А ведь помимо контролирующих функций они, при необходимости, могли осуществлять и помощь войскам (каждый по своему виду вооружения). Похоже, с этими директивами их просто не ознакомили или, по крайней мере, не потребовали взять на контроль их выполнение.

Передача в войска директивы № 1 от 21 июня (которая была последней надеждой подготовить нашу армию к отражению мощнейшего удара) была организована так, чтобы она гарантированно не успела лечь на столы командующих округами до начала войны. Имея возможность передать ее несколькими способами, был выбран самый длительный, хотя, по действующим инструкциям, и правильный. Результатом такой передачи стало то, что подавляющая часть адресатов ее не получила.

Узнав про все эти «не выполнили», «не вернули», «не привели в готовность», какой нужно сделать вывод о деятельности высшего руководства РККА?

Не знали, что и как делать?

Знали, но боялись гнева Сталина?

Специально подставили войска под разгром?

Как могли не знать прописных истин генералы и маршалы, которые хоть и не имели возможности похвастаться крупными победами, но в боевых действиях все-таки участвовали?

Кроме того, эти военачальники на сборах и учениях изучали опыт боевых действий немецкой армии во время французской и польской кампаний. Они же знали, как будут действовать немцы.

Знали, что сначала обязательно будет произведен массированный налет авиации на наши аэродромы, узлы транспортных коммуникаций и места скопления войск. Знали, что обязательно будет проведена мощная артподготовка в местах предполагаемого прорыва – это классическое начало любой крупной операции. Знали, что затем немцы применят свой «коронный номер» – тысячи танков, прикрываемые пехотой и авиацией, ринутся на наши боевые порядки, создав в местах прорыва многократный перевес в силах.

Они что, не читали сводок подчиненных им самим разведорганов, где черным по белому было написано о «завершении сосредоточения немецких войск», «о готовности к нападению»? На гражданском языке это значит, что враг вот-вот нападет. А ведь разведчики даже называли дату этого «вот-вот» – 22–23 июня!

Почему пограничники, подчиненные ведомству Берии, не боясь кого-то спровоцировать, объявили боевую тревогу своим частям, а войска РККА, находившиеся от них в нескольких километрах, спали? ПочемуТимошенко 21 июня разрешил наркому ВМФ Кузнецову применять оружие, а командующим округами запретил?

Как бы ни развивались события в последние предвоенные дни и часы, напрашивается единственный вывод: в Красной Армии не были выполнены все положенные мероприятия, потому что ей запретили это делать. А запретить мог только один человек – нарком обороны маршал Тимошенко, при попустительстве (или поддержке) начальника Генерального штаба генерала армии Жукова.

Одной-единственной телеграммы за подписью этих двух человек было бы достаточно, чтобы во всех западных округах были выполнены те самые «привести в боевую готовность», «вернуть в части», «выдать боезапас», «заправить топливом», «рассредоточить авиацию» и т. п. Но помимо того, что не дали письменный приказ, так они (по крайней мере, Тимошенко) еще и устно запрещали командующим округами выполнять первоочередные, сами собой напрашивающиеся действия.

Если учесть, что оба к тому времени более 25 лет отслужили в армии, побывав в боевых переделках, то язык не поворачивается назвать их дилетантами, не понимающими последствий своей бездеятельности.

Военные всегда должны быть готовы к худшему из вариантов развития событий. Самое худшее, что могло произойти тогда, – это нападение немецкой армии на наши войска, находящиеся в повседневной готовности. Либо с целью вторжения, либо с целью нанесения по нашим силам превентивного удара (чтобы лишить нас возможности напасть первыми, что немцы не исключали).

Тимошенко и Жуков все прекрасно понимали. Они знали, ЧЕМ должно закончиться сосредоточение немецкой армии у наших границ. Но, зная это, они не приняли никаких мер не только к защите целостности государства, но даже к сохранению самой армии.

Как ни крути, но напрашивается единственный вывод: нашу армию подставили под удар сильного и умелого врага.

Сделано это было по неопытности, халатности или из-за предательства генералов – сейчас достоверно не узнать. Слишком много было желающих скрыть правду о том времени. Одним этого хотелось, чтобы избежать ответственности за свое бездействие, другим – чтобы опорочить Сталина, которому не могли простить рост могущества СССР, третьим – чтобы переложить вину за развязывание Второй мировой войны на Советский Союз.

Выводы

1. Одной из основных причин (очень хочется написать «главной причиной») поражения Красной Армии в первые месяцы войны, приведшего к длительной и кровавой схватке с Германией, явились преступная халатность (а возможно, и предательство) высшего командования РККА в лице маршала Тимошенко при попустительстве или поддержке начальника Генерального штаба Жукова.

Она заключалось в том, что ими не были приведены в боевую готовность войска западных округов. Располагая с 18 июня достоверной информацией о занятии немецкой армией позиций для вторжения в СССР, они не приняли никаких реальных мер не только для прикрытия государственной границы, но и для сохранения самих войск от возможного нападения противника.

Даже когда 21 июня уже не оставалось никаких сомнений в нападении 22–23 июня, эти два военачальника продолжали бездействовать. Затеянный ими спектакль с передачей невнятной директивы № 1, скорее всего, явился попыткой прикрыть их преступление. Имея возможность передать директиву разными способами, они выбрали самый длительный.

Врагу удалось мастерски разыграть «дебют» войны, оказавший влияние на дальнейший ход сражений. Уничтожив во время первых ударов истребительную авиацию, склады с топливом и боеприпасами, немцы оставили нашу армию без прикрытия с воздуха, снарядов и горючего для танков и оставшихся самолетов.

В результате вся тяжесть первых месяцев войны легла на плечи пехоты, которая по определению не может противостоять врагу, наступающему на танках и бомбящему с воздуха. Это не могло не привести к уничтожению наших войск в неравных боях и отступлению в глубь страны.

Сон армии в ночь на 22 июня обошелся стране в 27 миллионов человеческих жизней!

2. Красная Армия понесла тяжелейшие потери за первые месяцы войны еще и потому, что противник оказался очень сильный и умелый.

Армия Германии к тому времени являлась лучшей армией в мире. Главным ее «козырем» был высокий профессионализм всех категорий военнослужащих. Генералы владели богатым арсеналом приемов оперативного искусства и тактики. Не уступал им и остальной офицерский корпус, система подготовки командного состава вермахта могла служить примером для армий других стран. Рядовой и унтер-офицерский состав был под стать своим командирам. Профессионализм, помноженный на знаменитую немецкую дисциплинированность, делал германскую армию первоклассной.

Немецкая армия получила богатый опыт ведения боевых действий в различных географических условиях и климатических зонах. Генералы и офицеры имели за спиной опыт руководства боями во Франции и Польше, Норвегии и Югославии, Греции и Крите. Значение реального боевого опыта для войск трудно переоценить. Русская пословица «За одного битого двух небитых дают» появилась не просто так.

Вермахт имел отличное оружие и военную технику прославленного немецкого качества и надежности. Была отлажена система ремонта и восстановления поврежденной техники, позволявшая возвращать в строй вооружение, получившее незначительные повреждения.

Немецкая армия была отмобилизована, ее соединения находились в штатах военного времени, она была обеспечена всем необходимым для ведения интенсивных боевых действий.

Боевой дух армии был необычайно высок – она уверовала в свою непобедимость и была воодушевлена идеей построения Великой Германии.

Одним словом, 22 июня на нас напала лучшая на то время армия в мире, которой еще не встречались достойные ее противники.

3. Наша армия, несмотря на ее значительную численность и серьезное преимущество в танках и авиации, была не способна на равных противостоять армии Германии.

Одной из причин такого положения дел явилось то, что советский офицерский корпус не обладал необходимыми профессиональными знаниями и навыками.

Офицеры бывшей российской армии, получившие образование в старейших военно-учебных заведениях, либо погибли на фронтах Первой мировой и Гражданской, либо эмигрировали, либо были расстреляны в застенках ЧК – ГПУ.

Красные командиры, пришедшие им на замену, в своем большинстве не имели даже среднего образования, не говоря уже о специальном. Для борьбы с численно уступавшей и хуже вооруженной Белой гвардией их энтузиазма и смекалки оказалось достаточно. Но для ведения войны с отличной немецкой военной машиной требовались знания и опыт, которых у этих «орлов революции» не было.

Большевики полностью разрушили систему подготовки офицеров русской армии. Была нарушена преемственность, сломаны традиции, уничтожен дух русского офицерства, предпочитавшего смерть в бою позору плена. За оставшееся до войны время полностью восстановить эту систему было невозможно. Научить будущего лейтенанта маршировать сможет и бывший унтер-офицер, а подготовить офицера-тактика может только опытный офицер, сам прошедший армейскую школу на серьезных командных должностях. А этих офицеров как раз и не было…

50—60-летним немецким фельдмаршалам и генералам противостояли 30—45-летние советские маршалы и генералы. Молодость, тем более относительная, никогда не считалась недостатком, но существенным недостатком может стать отсутствие опыта. Вследствие резкого роста армии и нехватки офицеров многие генералы и старшие офицеры перескакивали сразу через несколько карьерных ступенек. Но, как известно, знания, а тем более опыт, так скакать не могут.

Даже те, кто утверждает, что талант и способности важнее, что можно и к шестидесяти не стать грамотным специалистом, сами скорее отдадут своего ребенка к опытному учителю, а лечиться будут у опытного врача. Несомненно талантливый 28-летний Тухачевский потерял под Варшавой армию в 100 тысяч человек, а опытнейший старик Кутузов в более серьезной ситуации спас и армию, и Россию.

Наша армия находилась в процессе реформирования и перевооружения, что, естественно, не могло не сказаться на ее боевых качествах, – «ветер перемен» ослабляет любую систему (будь то государство, экономика или армия). Значительная часть соединений, начавших формирования в апреле – мае 1941 г., оценивались как небоеготовые, потому что не были укомплектованы техникой и личным составом. Это в первую очередь относилось к механизированным корпусам и противотанковым бригадам, к тем соединениям, что должны были противостоять ударным группировкам противника.

Весь этот «букет» проблем в армии позволяет сделать заключение, что, представляя из себя грозную силу, Красная Армия, тем не менее, в июне 1941 г. не была способна воевать на равных с дивизиями вермахта.

9

Печальная арифметика войны: потери СССР, потери РККА и вермахта в людях и технике, численность воевавших армий

Выше мы попытались ответить на вопросы, которые касались предвоенных лет и первых месяцев боевых действий. Но итоги войны вызывают не меньше вопросов.

Например, сколько жителей СССР погибло во время войны?

Известно, что сразу после Победы Сталин назвал цифру в 7 млн человек. В период правления Хрущева официально стали считать погибшими около 20 млн человек. А сколько на самом деле? Понятно, что посчитать всех погибших поименно уже не получится, но знать с точностью до десятков, ну хотя бы сотен тысяч, необходимо.

А сколько погибло наших солдат и офицеров на полях боев? Сколько потеряли немцы? Правы ли «либеральные» историки, утверждающие о десятикратном превышении наших потерь над потерями немцев? Ведь если это так, то получается, что Победа нам далась только потому, что численность нашей армии превышала немецкую в несколько раз. По-другому и быть не может, если за одного убитого немецкого солдата мы якобы платили жизнями десяти наших. Может, это правда? Ведь, в Германии перед войной проживало 70 млн, а в СССР – 197 млн, что на целых 127 млн больше.

Так все же сколько человек прошло службу в армии у нас и в Германии?

А какой вклад в разгром фашистской Германии внесли наши союзники? Что это за история, когда они два с половиной года тянули с открытием второго фронта? Что им мешало? Какую долю немецких войск они оттянули на себя с Восточного фронта, сколько уничтожили живой силы?

Сколько боевой техники было произведено и сколько уничтожено у нас и у немцев?

На эти и другие вопросы я попытался ответить ниже. Очевидно, что здесь было не обойтись без арифметики, арифметики страшной и печальной…

Демографические потери СССР в Великой Отечественной войне

Главное, что я вынес, знакомясь с материалами о войне, – это осознание масштабов величайшей трагедии народов нашей страны. По последним официальным данным, потери СССР в этой войне составили 26,6 млн чел.!

Самое страшное, что половину этих потерь составили жертвы среди гражданского населения во время оккупации. На территории, захваченной врагом, оказалось более 73 млн (37 %) наших граждан. Из них в результате жестокого обращения погибло около 13,7 млн человек, в том числе:

– преднамеренно уничтожено – 7,42 млн (из них детей – 0,22 млн);

– умерло от жестоких условий (от болезней, голода, отсутствия жилища) – 4,1 млн;

– умерло в Германии на работах – 2,16 млн.

Немцы целенаправленно претворяли в жизнь тезис Гитлера о неполноценности славян, поэтому самый большой процент погибших на оккупированных территориях составляли русские, украинцы и белорусы. Тем более что представители именно этих народов преимущественно населяли захваченную немецкими войсками территорию – Украину, Белоруссию, значительную часть европейской России. Немцы считали их одним народом (что фактически так и есть), поэтому и относились к ним с одинаковой жестокостью.

Эти же народы понесли самые большие потери, воюя в действующей армии. Суммарно их погибло на полях сражений более 7,386 млн, что составило 85,2 % от всех убитых в боях и умерших от ран.

Глядя на огромные цифры потерь, невольно подумаешь, что наши войска воевали настолько плохо, что победить мы смогли только потому, что завалили немецкие окопы телами наших солдат. Именно такие выводы усердно вбивают в головы читателей т. н. либеральные историки.

Я предлагаю самим убедиться, так ли это. Воспользуемся данными из трудов российских историков и сравним их с цифрами потерь наших врагов, взятыми из немецких источников.

Одним из самых авторитетных и чаще других цитируемых является фундаментальный труд «Россия и СССР в войнах 20-го века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование» (ИЛМА ПРЕСС, 2001 / Под ред. генерала Кривошеева). При его подготовке была проделана огромная работа. Коллектив военных историков в 1988–1993 гг. провел комплексное статистическое исследование архивных документов. Основой исследования были донесения о людских потерях фронтов и флотов, а также статистические отчеты по раненым и больным Военно-санитарного управления РККА.

Понятно, что во время войны информация о потерях была необходима не для отдания почестей павшим героям на их родине (как это ни кощунственно смотрится), а в первую очередь для организации своевременного пополнения соединений, сражающихся на передовой. На основе этих данных формировались заявки в военные комиссариаты на призыв нужного количества солдат и сержантов, а также кандидатов в военные училища. Эти данные были обезличенные, содержавшие только сухие цифры потерь по видам и родам войск, военно-учетным специальностям, должностям и званиям.

Но вместе с тем составлялись и именные списки потерь, которые предназначались для родных, близких и органов ЗАГС.

В РККА сбор информации о потерях был организован следующим образом:

– обезличенные донесения о количестве потерь обновлялись в штабах фронтов и флотов на 5, 10, 15, 20, 25, 30 число каждого месяца на основании донесений от подчиненных соединений и объединений, а итоговые данные за каждый месяц докладывалисьв Генштаб;

– именные списки всех видов потерь докладывались не в Генштаб, а в Управление по персональному учету потерь (на рядовых и сержантов) и в Главное управление кадров Наркомата обороны (на офицеров), причем:

– списки умерших от ран и болезней представлялиэвакопункты и санитарные управления фронтов 3 раза в месяц (на 10, 20 и 30-е число каждого месяца);

– списки безвозвратных потерь представляли штабы фронтов также 3 раза в месяц;

– списки попавших в плен представляли штабы фронтов 2 раза в месяц.

Вот с этими массивами данных и работали члены комиссии Кривошеева.

Надо сразу оговориться, что потери военизированных и вспомогательных формирований, не входивших в состав Вооруженных Сил СССР, были включены в потери гражданского населения. К таким формированиям относились:

– партизаны и подпольщики;

– работники транспорта и связи;

– строители оборонительных сооружений;

– ополченцы.

Отнесение потерь среди ополченцев к потерям гражданского населения формально является правильным, так как они не были включены в состав РККА, но фактически они гибли на полях сражений, воюя бок о бок с действующей армией. А если учесть, что через ополчение прошло, по разным данным, до двух миллионов человек (в основном за первые два года войны), то понятно, что эти «гражданские» внесли серьезный вклад в срыв блицкрига, а затем и в разгром немецкой армии.

Численность партизан в тылу немцев оценивается в 1,1 млн человек.

Справедливости ради надо заметить, что комиссия Кривошеева, проводя подсчет потерь германской армии, также не включила в них потери среди немецких военизированных формирований, в которые входили:

– бойцы фольксштурма (аналога нашего ополчения) – всего их было призвано 1,5 млн чел.;

– вспомогательные военизированные формирования – призвано 2,2 млн чел.;

– формирования гитлерюгенда – в них состояло 0,1 млн чел.

Как видим, комиссией был соблюден единообразный подход к подсчету потерь советской и немецкой армий, тем более что количественный состав военизированных формирований, не входящих в вооруженные силы, с обеих сторон был приблизительно равный.

Эту зыбкую грань между армейскими и военизированными формированиями некоторые историки пытаются трактовать неоднозначно. «Либералы» плюсуют к нашим боевым потерям погибших ополченцев и партизан, «не замечая» погибших фольксштурмовцев, а некоторые историки патриотического толка поступают зеркально по отношению к немецкой стороне.

Как оказалось, споры о наших потерях во время войны по своему накалу не уступают дискуссиям о причинах наших неудач. И здесь громче всех шумят «либералы». С абсолютной уверенностью в своей правоте, не слушая ничьих доводов, они стараются всех убедить, что официальная статистика – пропагандистская фальшивка.

Например, известный в «либеральных» кругах то ли филолог, то ли историк Б. Соколов насчитал, что только убитыми наша армия потеряла 26,4 млн чел., а общие потери СССР составляют более 42 млн.

Чем черт не шутит, может быть, этот автор действительно прав? Может быть, не имея возможности работать с огромной массой статистической отчетности военных госпиталей, комиссариатов, архивных документов фронтов, армий и соединений, он изобрел свой сверхточный метод подсчета потерь, для которого не надо рыться в архивах? Но если удалось послушать выступления господина Соколова на «Эхо Москвы», почитать его исторические «труды», нетрудно понять, что в случае с ним, черт как раз и шутит… Чего только стоят его утверждения о том, что Саакашвили – жертва российского вторжения в августе 2008 г., а Крым России не нужен, поэтому его надо поскорее вернуть.

Господин Соколов, используя свой метод, умудрился даже поправить немецких историков. Но если вы думаете, что и у них он нашел неучтенные потери, вы глубоко заблуждаетесь. Оказывается, все виды потерь немцы зачем-то завысили, и на самом деле они меньше в 1,5–2 раза.

Есть еще один либеральный первопроходец в исторических дебрях – А. Баейрбах, т. н. русский, но гражданин Германии. Тот, как только открыл труд под редакцией Кривошеева, тут же выдал на-гора́ 15 замечаний, перечеркивающих все выводы этой работы. Например, он нашел ошибку в подсчете общего числа демографических потерь населения СССР.

Логика и последовательность расчетов комиссии Кривошеева при подсчете этого вида потерь были следующими:

– сначала выяснили, сколько человек проживало в СССРна 22 июня 1941 г. – 196,7 млн, и сколько из этих людей осталось в живых после ее окончания (на 31 декабря 1945 г.) – 159,5 млн. Разница составила 37,2 млн.

– из этой разности вычли количество тех, кто умер бы за 4 года и без войны (от старости, болезни, бытовых и криминальных причин), взяв средний уровень ежегодной смертности, равным уровню 1940 г. (таких должно было быть 11,9 млн);

– прибавили количество детей, родившихся во время войны и умерших по причине повышенной детской смертности – 1,3 млн.

Таким образом, общие демографические потери СССР составили 196,7 – 159,5 – 11,9 + 1,3 = 26,6 млн человек. (Именно эти данные, полученные коллективом Кривошеева, считаются официальными.)

Безусловно, в таком подходе к расчету общих потерь логика есть, это число учитывает общую убыль населения страны, причиной которой стала война. В него включены потери на полях боев, умершие от ран, от болезней на фронте и в тылу, в плену и на работах в Германии, жертвы среди мирного населения, эмигрировавшие из страны, расстрелянные дезертиры и др.

Так вот, господин Баейрбах с ходу увеличил число демографических потерь с 26,6 млн до 38,5 млн человек, решив, что в них надо включить количество тех, кто умер бы и без войны.

Но здесь он совершает ошибку, настолько очевидную, что за него становится неудобно. Если бы комиссия Кривошеева исключила из числа жертв всех, кто умер не на полях битв, то порывы Баейрбаха можно было хотя бы понять.

Но комиссия как раз и учла, что во время войны от невоенных причин погибает больше людей, чем при мире. Ведь резко ухудшаются условия жизни (питание, медицинское обеспечение, режим труда и отдыха), возрастает число суицидов, грабежей и мародерства, несчастных случаев с оружием и боеприпасами в тылу и на освобожденных территориях и т. п.

Чтобы определить, какую долю внесла война в число таких смертей, как раз и надо отбросить среднестатистические «мирные» смерти, которые тогда ровнялись 11,9 млн.

Но «русский» немец Баейрбах взять этого в толк никак не может. Такое впечатление, что ему очень хочется выдать желаемое за действительное. Это, похоже, общая болезнь «либералов» и западных, и российских (даже если и те и те называют себя «русскими»).

Кроме того, Баейрбах смертельно обиделся на Кривошеева за слова о фашистском геноциде славян. Вот на эту фразу:

«Война, развязанная гитлеровцами против СССР, была войной на истребление целых народов, в первую очередь славянского, русского населения».

Казалось бы, чего обижаться? Ведь абсолютное большинство погибших граждан СССР были представителями славян: русскими, украинцами, белорусами. Это доказывают и данные о преднамеренно истребленных немцами мирных жителях на оккупированной территории. И хотя в этих цифрах убитые сгруппированы не по национальности, а по названию союзных республик, в которых они проживали, очевидно, что деление СССР на республики в основном совпадало с территорией расселения народов, давших им название. В РСФСР преобладали русские, в УССР – украинцы и т. д.

Страшная статистика убитых и замученных мирных граждан приведена ниже:

– в РСФСР – 1,800 млн;

– в УССР – 3,256 млн; всего: 6,603 млн (89,0 % от всех погибших в оккупации)

– в БССР – 1,547 млн.

Среди угнанных в Германию славяне также составляли абсолютное большинство:

– из РСФСР – 1,907 млн;

– из УССР – 2,402 млн; всего: 4,708 млн (89,3 % от всех угнанных);

– из БССР – 0,399 млн.

Но Баейрбах объяснил, почему он обиделся – оказалось, Кривошеев «…рассуждая об этом несуществующем «геноциде» славянских народов, почему-то забывает действительно проводимый оккупационными властями геноцид евреев и цыган». Вот оно что! Кривошеев посмел обойти тему Холокоста!

И хотя дальше в труде Кривошеева есть такая фраза: «Наиболее жестоким было отношение к евреям, которых немцы истребляли в первую очередь, наравне с коммунистами», она уже не могла изменить отношение Баейрбаха к автору. Тем более в ней евреев умудрились приравнять к каким-то коммунистам.

То, что евреи подвергались геноциду во всех странах, оказавшихся под пятой у немцев, это бесспорно. Дети, женщины, старики безжалостно уничтожались фашистами и их помощниками из местных жителей. Немцы были настроены решить «еврейский вопрос» окончательно.

Но трагедия одного народа не должна заслонять, и этим как бы уменьшать трагедию других народов. Чтобы не обижаться, Баейрбаху следовало бы ознакомиться в материалах Нюрнбергского процесса не только с теми документами, где говорится о геноциде евреев, но и с теми, в которых говорится о «решении славянского вопроса».

Хотя бы с генеральным планом «Ост». Известно, что часть документов этого плана фашисты уничтожили, но даже того, что осталось, достаточно для понимания, насколько серьезно немцы оценивали опасность для себя, исходящую от славянских народов.

В частности, сохранились «Замечания и предложения Ветцеля по генеральному плану «Ост», сделанные им на секретном совещании в Берлине 27 апреля 1942 г. (Э. Ветцель – начальник отдела колонизации 1-го главного политического управления Министерства по делам оккупированных восточных областей.)

В его докладе помимо вопросов административного устройства отторгнутых от СССР территорий, много внимания уделено будущей судьбе славянских народов (поляков, чехов, украинцев, белорусов и русских).

Он предлагал оставить в местах исторического проживания только часть этих народов, а остальных переселить в Сибирь в следующей пропорции:

– чехов: 50 % оставить, 50 % переселить;

– украинцев: 35 % и 65 % соответственно;

– белорусов: 25 % и 75 %;

– поляков: 15 % и 85 %.

Один из самых больших разделов его доклада посвящен русским. Ниже я привел выдержки из него:

«К вопросу о будущем обращении с русским населением.

Необходимо коснуться еще одного вопроса, который совсем не упоминался в генеральном плане «Ост», но имеет большое значение для решения вообще всей восточной проблемы, а именно, каким образом можно сохранить и можно ли вообще сохранить на длительное время немецкое господство перед лицом огромной биологической силы русского народа».

Ветцеля можно понять – год войны показал, ЧТО из себя представляют русские, ведь немцы на себе почувствовали непокорный и независимый нрав этого народа.

«Абель (немецкий профессор антропологии) видел только следующие возможности решения проблемы: или полное уничтожение русского народа, или онемечивание той его части, которая имеет явные признаки нордической расы.

…Дело заключается скорей всего в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их. Только если эта проблема будет рассматриваться с биологической, в особенности с расово-биологической, точки зрения и если в соответствии с этим будет проводиться немецкая политика в восточных районах, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ.

…Для нас, немцев, важно ослабить русский народ в такой степени, чтобы он не был больше в состоянии помешать нам установить немецкое господство в Европе».

Ветцель предложил свой вариант «решения русской проблемы», который предусматривал «обособленное национальное развитие», «ослабление русского народа в расовом отношении» и «подрыв биологической силы народа» путем ряда мероприятий, в том числе изуверских, ведущих к сокращению рождаемости.

Он наметил показатели, которых необходимо добиться на территориях, отошедших Германии под колонии. На них планировалось оставить 14 млн русских, а на землях, которые останутся под то, что станет новой Россией, оставить не более 60 млн человек. КУДА деть остальные 40–50 миллионов, понятливые члены совещания не спрашивали…

Если этот доклад немецкого чиновника высокого ранга не убедит господина Баейрбаха в геноциде фашистским государством славян в общем и русского народа в частности, то я ему сочувствую…

Баейрбах, конечно, может возразить, что план «Ост» должен был вводиться после победы над Россией, поэтому до геноцида русских немцы так и не дошли. А евреев уничтожали, не дожидаясь победы.

Но Баейрбаху нужно напомнить, что план «Ост» имел два раздела: «Дальний план», вводимый в действие после поражения России, и «Ближний план», который ввели сразу по мере захвата территорий, и который действовал до их освобождения Красной Армией. Именно по этому плану увозили на работу в Германию наших молодых мужчин и женщин. Согласно этому плану полным ходом шло уничтожение «лишних» русских.

Неужели «историку» Баейрбаху и остальным, обиженным на Кривошеева, непонятны простые вещи – геноцид русского народа являлся жизненной необходимостью для немцев, намеревавшихся устроиться в России навсегда. Очевидно, что славяне на территории СССР, и в первую очередь русские (перед войной их было около 99 млн чел.), представляли для немцев бо́льшую опасность, чем евреи, которых до войны проживало 3,02 млн.

В оккупированной стране им не нужен был народ, известный своей непокорностью и стойкостью в борьбе. Бои на фронтах показали, что русские дерутся отчаянно, дерзко, с бесшабашной отвагой. Всей немецкой армии не хватит, чтобы обеспечить безопасность немецких колонистов на огромной территории с таким многомиллионным народом. Поэтому задача по уменьшению численности русских становилась первостепенной и не терпела откладывания в долгий ящик.

С таким же опережением графика на захваченных советских территориях приступили и к окончательному решению «еврейского вопроса». «С опережением» – потому что окончательно «закрыть» еврейский вопрос немцы придумали на Ванзейской конференции, проходившей 20 января 1942 г. Но это касалось только европейских евреев. На советских же территориях – в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии – местные полицаи под руководством солдат из айнзатцгрупп (специализированных немецких т. н. антипартизанских формирований) начали проводить расстрелы евреев уже в июле 1941 г.

Поэтому, нисколько не ставя под сомнение геноцид евреев и цыган, нужно помнить и о геноциде других народов: русских, украинцев, белорусов, поляков…

Численность нашей армии

Для начала развеем миф о неисчерпаемости людских ресурсов СССР, якобы позволившим нам иметь такую армию, какую хотели.

Напомню, население Советского Союза перед войной составляло около 197 млн чел., включая жителей недавно вошедших в состав СССР Прибалтийских республик, Западной Украины и Белоруссии. За первые месяцы войны, а затем летом – осенью 1942 г. немцы захватили территорию, на которой проживало около 73 млн.

Из оставшихся 124 млн и можно было призывать в армию тех, кто достиг призывного возраста, был годен по состоянию здоровья, и кто не являлся специалистом, имеющим бронь.

И хотя, даже с учетом захваченных территорий, призывной ресурс СССР был выше, чем у Германии (население которой составляло 69,3 млн чел.), надо понимать, что существовало несколько факторов, которые существенно уменьшали наше количественное преимущество в призыве относительно возможностей Германии.

Во-первых, использование для своих нужд производственных мощностей союзных и оккупированных государств позволяло Германии дополнительно освободить для призыва мужское населения из собственной промышленности.

Во-вторых, использование дешевой (практически бесплатной) рабочей силы остарбайтеров также высвобождало немецких мужчин для военной службы.

В-третьих, низкая производительность труда в промышленности и сельском хозяйствеСССР (на порядок ниже, чем в Германии) диктовала необходимость иметь в этих секторах экономики большое количество работников. А тяжесть этого труда не позволяла привлекать женщин.

В-четвертых, не требует особых доказательств тот факт, что чем больше территория государства и его население, тем больше требуется рабочих рук для содержания и обслуживанияего инфраструктуры. Поэтому значительная часть населения СССР должна была привлекаться для содержания огромного хозяйства – дорог и транспорта, электростанций и линий передач, котельных и трубопроводных сетей и многого другого. Нельзя было забывать и о гражданском населении, его надо было кормить, лечить, учить, одевать, – это тоже требовало рабочих рук.

Все эти факторы значительно уменьшали наше демографическое преимущество. Известно, что мужчины призывного возраста составляют примерно ⅙—⅕ от количества населения. Если учесть, что население СССР, оставшееся на не захваченных врагом территориях (124 млн) превышало население Германии (70 млн) на 54 млн, то превышение призывного ресурса СССР составляло примерно 9,5—10,3 млн. Из-за перечисленных выше факторов оно уменьшалось еще на 2–3 млн человек.

Таким образом, наше численное преимущество потенциальных призывников-мужчин составляло 7–7,5 млн.

(Замечание: конечно же, мои выводы не носят строго научный характер, они являются приблизительными, основанными на поверхностных оценках сложившейся тогда ситуации. Но балансовый подсчет численности вооруженных сил сторон, приведенный ниже, показывает, что я оказался недалек от истины.)

На 22 июня 1941 г. в РККА и ВМФ состояло по списку 4,827 млн чел., кроме этого, 0,075 млн военнослужащих служили в гражданских ведомствах (военные строители и др.). Итого: 4,90 млн. Пусть вас не смущает, что выше мы оперировали числом 5,1 млн. Та цифра отображала штатную численность, а, как известно, в РККА имелись серьезные проблемы с укомплектованием штатов.

За четыре года войны было мобилизовано еще 29,575 млн чел.

Таким образом, с учетом проходивших службу на начало войны, всего было призвано 34,477 млн чел.

Число поистине астрономическое! А если вспомнить, что совместная немецко-союзная группировка вторжения состояла из 5 млн чел., то мелькает мысль: а чего мы с ними так долго возились? Но чтобы мысли не скакали, надо знать следующее:

– в течение всех четырех лет войны численность РККА и ВМФ поддерживалась на уровне 10,5—11,5 млн чел.;

– численность наших войск на советско-германском фронте (в т. н. действующей армии) колебалась от 5,0 до 6,5 млн чел.;

Кроме того, из списков вооруженных сил за все время войны были исключены по разным причинам 9,693 млн чел., из них:

– уволено по ранению и болезни – 3,798 млн;

– передано для работы в промышленности, местной противовоздушной обороне и подразделениях военизированной охраны – 3,615 млн;

– направлено на укомплектование войск и органов НКВД, специальных формирований других ведомств – 1,175 млн;

– передано на укомплектование соединений и частей Войска Польского,

чехословацкой и румынской армий – 0,250 млн;

– отчислено по различным причинам – 0,206 млн;

– не разыскано дезертиров, а также отставших от эшелонов – 0,212 млн;

– осуждено – 0,994 млн из них:

– направлено в места заключения – 0,437 млн;

~ направлено на фронт в составе штрафных подразделений – 0,423 млн;

– расстреляно – 0,134 млн.

Поэтому через РККА и ВМФ за всю войну прошли 24,784 млн чел. (34,477—9,693). Это те, кто был призван и служил до конца (до Победы, смерти, плена или увольнения по ранению).

А сколько человек было призвано в германские вооруженные силы? (Количество войск союзников рассмотрим дальше.)

К июню 1941 г. в армии Германии (вермахт, ВМФ, войска СС) числилось 8,229 млн человек. С 1 июня 1941 по 30 апреля 1945 г. еще было призвано 12,999 млн. То есть всего «встало под ружье» 21,228 млн чел.

Как и в СССР, часть призванных была исключена из армии по разным причинам (возвращены на производство, уволены по ранению и др.), таких оказалось 4,463 млн чел. Следовательно, через вооруженные силы Германии прошло 16,765 млн чел.

Как мы видим, численное преимущество РККА с учетом состоявших в вооруженных силах перед войной и призванных за 4 военных года составило 8,019 млн чел.

Эта цифра несколько выше моей приблизительной оценки, но в этом заслуга 0,980 млн советских женщин, надевших погоны. Летчицы, снайперы, связисты, медики – они наравне с мужчинами вынесли на своих плечах тяготы той страшной войны. И так же, как мужчины, они пополняли списки убитых, пропавших без вести, пленных и раненых…

Еще раз подчеркну: численное превосходство наших вооруженных сил в 8 миллионов человек набралось за 4 года войны.

Для наглядности эти цифры сведены в таблицу:

Таблица № 13

Примечание. В таблице использованы материалы труда под редакцией Кривошеева и данные немецкого военного историка Б. Мюллера-Гиллебрандта «Сухопутная армия Германии. 1933–1945».

Любой полководец желает иметь численное преимущество над войсками врага. Но одно дело – желать, а другое – иметь. СССР имел такую возможность, и было бы неразумно ее не использовать. Но и наши ресурсы были не бесконечны, поэтому СССР мог позволить себе иметь вооруженные силы численностью от 11,0 до 11,5 млн, не более.

Надо понимать, что «текучка» в действующей армии была очень большая, и что передовую покидали не только убитые и попавшие в плен, а также раненые, обмороженные, заболевшие – те, кто временно, на период лечения, выбывал из строя. Те, кто попадал в списки т. н. санитарных потерь.

Санитарные потери – всегда самые большие по численности, ведь в среднем на одного погибшего приходилось 2–3 раненых, которым требовалось длительное, до нескольких месяцев, лечение в госпиталях (сколько бойцов оставались в строю с «царапинами», мы никогда не узнаем).

Средняя продолжительность нахождения в госпиталях составляла для раненых – 76,4 суток, для контуженных – 49,4 суток. Поэтому необходимо было заменять и тех, кто покинул строй навсегда, и тех, кто оставил его на время. Представить, КАКОЕ количество военнослужащих требовалось ежегодно для пополнения нашей действующей армии, поможет приведенная ниже таблица.

Таблица № 14

Примечание. Большая часть военнослужащих, попавших в списки санитарных потерь (71,7 %), возвращалась в строй, восполняя потери действующей армии. В строй было возвращено более 10,5 млн человек.

Нашего призывного ресурса хватило для того, чтобы на протяжении всей войны поддерживать численность действующей армии в количестве 5–6,5 млн человек, ежегодно компенсируя многомиллионные безвозвратные и санитарные потери.

А как дела обстояли у немцев?

Мы знаем, что на 22 июня 1941 г. вооруженные силы Германии составляли 8,2 млн. Рассчитывая за два месяца разгромить СССР, немецкое командование не планировало увеличивать численность вооруженных сил, надеясь обойтись войсками действующей армии и находящимися в резерве. Однако ожесточенное сопротивление РККА, вызвавшее срыв плана «Барбаросса», заставило Германию провести дополнительную мобилизацию и увеличить свою армию до 11,0 млн в 1943 г. Но дальше их призывной ресурс был исчерпан, а наша армия со все возрастающей интенсивностью уничтожала немецких солдат и офицеров. В июне 1944 г. союзники, открыв второй фронт, подключились к процессу уменьшения численности немецких ВС.

Все это привело к тому, что на 9 мая 1945 г. в немецких войсках числилось 4,1 млн чел. в строю и 0,7 млн чел. в госпиталях – это все, что осталось от некогда лучшей и непобедимой армии. В плену у нас и союзников находилось 7,387 млн, остальные или погибли (4,457 млн), или были уволены после ранений (2,463 млн).

Чтобы не сложилось мнения, будто армия Германии выглядела карликом по сравнению с РККА, предлагаю ознакомиться со следующей таблицей.

Таблица № 15

Изменение количества советских и немецких дивизий на советско-германском фронте в течение войны

Примечание.

1. Данные приведены в т. н. расчетных дивизиях (когда две отдельные бригады учитывались как одна дивизия).

2. Советские стрелковые дивизии в 1941 г. имели по штату 10 858 чел., в 1942–1943 гг. – 12 795 чел., а немецкие пехотные дивизии в эти же годы – 16 855 чел. С 1944 г. наши дивизии имели по штату 11 706 чел., немецкие – 12 801, а в 1945 г. – 11 910 чел.

3. В количество сформированных советских дивизий включены 37 дивизий ополчения.

4. С конца 1944 г. на нашей стороне воевало до 32 дивизий поляков, чехов, болгар. Они не включены в таблицу.

Из таблицы видно, что против наших 1180 дивизий немцы и их союзники выставили 775, но если еще учесть 589 дивизий, выставленных ими против наших союзников с 1944 г., то общее количество их соединений составит 1078 дивизий. На «карлика» такая армия явно не тянет.

Штрафбаты

Коснувшись темы численности наших вооруженных сил, нельзя не затронуть вопроса о количестве штрафных батальонов у нас в армии и на флоте.

Штрафбаты – еще одна любимая тема наших «либералов». Мол, ни в чем не повинных солдат и офицеров сгоняли в штрафбаты, которые посылались в самое пекло. А так как им в спины смотрели стволы пулеметов заградотрядов, то у несчастных штрафников был только один выбор – вперед. Если не пойдешь в атаку, расстреляют, а пойдешь – появится шанс получить ранение и «искупить кровью» свой проступок (которого, конечно же, не было).

Муссируя эту тему, «либералы» делают упор на невинность жертв, попадающих в штрафбаты: кто-то заступился за честь женщины, кто-то неоднозначно высказался о Сталине, кто-то повздорил с командиром-самодуром. Таких историй у либералов в запасе пруд пруди. У слушателя или читателя должно сложиться впечатление, что народ не особо хотел воевать за Родину, поэтому командование было вынуждено придумать штрафбаты. А так как их требовалось очень много, то в них посылали за любую, самую малую, провинность, но чаще – ни в чем не виновных.

Как обычно, не называя каких-либо цифр, либералы намекают, что штрафных частей было очень много. Так много, что Победа – это их заслуга. К такой мысли должен был привести и известный сериал «Штрафбат», изобилующий дилетантскими неточностями и откровенными ляпами.

В конце последней серии авторы под звуки трагической музыки пустили бегущими вверх строками список штрафных батальонов и рот, воевавших на войне. По замыслу авторов фильма, бегущие по экрану в течение нескольких минут строчки должны были ошеломить обывателя: оказывается, у нас действовало 29 штурмовых батальонов, 68 штрафных батальонов, 1102 штрафных рот и 6 штрафных взводов.

Создатели сериала не посчитали нужным донести до зрителя, что время существования большинства этих частей составляло несколько месяцев, так как их количество зависело от конкретной обстановки. Вот как об этом говорилось в «Положении о штрафных батальонах и штрафных ротах действующей армии», введенном приказом наркома обороны № 298 от 28 сентября 1942 г.:

«…В пределах каждого фронта создаются от одного до трех штрафных батальонов, смотря по обстановке…

…В пределах каждой армии создаются от пяти до десяти штрафных рот, смотря по обстановке».

Если взять 1944 г., то обстановка требовала, чтобы в действующей армии ежемесячно действовало 11 штрафных батальонов и 243 штрафных роты. Их общая численность равнялась 27 326 человек, что от 6,550 млн действующей армии составило 0,42 %.

Кстати, авторы сериала «забыли» не только это. Например, они нигде не обмолвились, что в штрафные части посылали сроком на три месяца. Если за это время штрафника не убивало и не ранило, то по окончании срока наказания он возвращался в свою родную часть. Справедливости ради надо заметить, что смертность среди штрафников была в 3–6 раз выше, чем в обычных частях, принимавших участие в тех же операциях. До окончания трехмесячного срока доживали далеко не все…

В труде Кривошеева есть данные о количестве военнослужащих, прошедших через штрафные части за всю войну, они представлены в таблице.

Таблица № 16

Мы уже знаем, что в армию всего было призвано 34,477 млн чел., следовательно, доля штрафников от этого количества составила 1,24 %. Дотошные читатели могут вспомнить, что 9,693 млн чел. были исключены из списков ВС по разным причинам, поэтому тех, кто был призван и служил в РККА до конца (либо до Победы, либо до гибели и плена, либо до увольнения после ранения), было 24,784 млн. Но даже от этого количества доля штрафников составляет всего 1,72 %.

Согласитесь, утверждения либералов о Победе, завоеванной штрафниками, выглядят малоубедительными, если не сказать прямее…

Наши потери

Давайте попробуем разобраться, правда ли, что мы завалили немецкие окопы телами наших солдат и таким способом вымучили победу в 1945 г.?

«Либералы» уверены, что наши потери несравнимы с потерями немцев, ведь нашей армией руководил Сталин, а ничего хорошего из этого быть не могло по определению. «Либералы», как известно, цифры не любят, они все больше нажимают на эмоции, используя превосходные формы прилагательных. А если и приводят какие-либо количественные показатели, то их надо тщательно проверять – уж больно легко они жонглируют туда-сюда миллионами людей.

Предлагаю не уподобляться либералам и обратиться к цифрам, притом к цифрам, вызывающим доверие.

Сравним потери обоих сторон: советских и немецких вооруженных сил только на советско-германском фронте. Потерь немцев в боях с нашими союзниками, а также наших потерь в боях с Японией касаться не будем.

Очевидно, что во время войны основными причинами убыли солдат и офицеров являются смерть на поле боя или пленение. Какую бы цель ни преследовала конкретная военная операция, всегда ее главной задачей является уничтожение или захват в плен как можно большего количества солдат.

Но помимо боевых потерь, бывают и небоевые: солдаты умирают от болезней и обморожений, несчастных случаев, совершают преступления и их сажают в тюрьму или казнят и т. п. Поэтому при сравнении потерь армий противников принято оперировать двумя видами потерь, учитывающими потери от всех возможных причин, – демографическими и безвозвратными.

Демографические потери самые страшные, в них включатся погибшие на полях боев, умершие от ран и болезни, погибшие в результате несчастных случаев, расстрелянные по приговорам военных трибуналов, умершие в плену.

В безвозвратные потери, помимо демографических, включены без вести пропавшие и попавшие в плен. Причем здесь учитываются пленные, «изъятые» из вооруженных сил на все время войны (и умершие в плену, и вернувшиеся из него после окончания войны), так как для армии на период боевых действий они были потеряны. Пленные, освобожденные во время войны и снова вставшие в строй, в итоговое число безвозвратных потерь не включаются.

Таблица № 17

Примечание. В СССР и Германии существовал разный подход к учету потерь. Например, в СССР отдельно учитывались боевые потери и небоевые (умершие от болезни, несчастных случаев, расстрелянные и т. д.), в Германии в раздел «погибшие» включались все, завершившие свой жизненный путь, независимо от причин, а также пропавшие без вести.

В СССР пропавшие без вести учитывались одной строкой вместе с пленными, в Германии – в раздел «пленные» включилась только попавшие в плен.

Но безвозвратные и демографические потери подразумевали одно и то же.

При составлении и этой таблицы использовались данные упомянутого выше коллективного труда под редакцией Кривошеева.

Здесь стоит упомянуть о книге В.В. Литвиненко «Цена войны. Людские потери на советско-германском фронте» (Вече, 2014), посвященной критическому разбору данных о потерях СССР и Германии.

В ней автор, рассматривая результаты, полученные разными авторами (советскими, российскими и немецкими), приходит к выводу, что современные исследования, в первую очередь немецких историков, показывают занижение потерь германской армии, подсчитанных раньше. Причины тому были разные: от неразберихи и хаоса последних месяцев войны, уничтожения архивов и до желания выставить вермахт в лучшем свете, а его противника – наоборот.

В то же время Литвиненко доказал, что расчеты и анализ обработанных архивных данных, выполненные авторским коллективом Кривошеева, являются наиболее правдоподобными, поэтому я и привел цифры, полученные этим коллективом.

Перед анализом данных, приведенных в таблице, нужно заметить, что активными союзниками Германии выступали Финляндия, Румыния, Венгрия и Италия, которые, как и Германия, заблаговременно готовились к войне.

К июню 1941 г. их вооруженных силы были отмобилизованы и приведены в боевую готовность. О дате начала войны руководство этих стран не было оповещено в целях предотвращения утечки важной информации, поэтому боевые действия эти страны начали 24–26 июня. Их суммарный первоначальный вклад составлял 0,704 млн «штыков» (37 дивизий), 262 танка, 5502 орудия и миномета, 937 самолетов. Численность их соединений составляла 17 % от группировки немецких войск, вторгнувшихся 22 июня. Наши войска заставили и их увеличивать свои армии, всего за войну они сформировали 170 дивизий. Согласитесь, сила более чем серьезная.

Если войска Румынии, Италии и Венгрии воевали под общим командованием немецких генералов, то Финляндия фактически вела свою войну, лишь в общих чертах координируя действия с немецким Генштабом. Она договорилась с Германией о получении себе в качестве приза в войне северо-западной части России, поэтому рвалась в бой.

Вернувшись к таблице, нужно с горечью констатировать, что безвозвратные потери наших вооруженных сил и немецких вместе с союзниками соотносились как 1,38: 1, а демографические – как 1,71: 1.

На мой взгляд, такое соотношение потерь объективно отражает тот факт, что немецкая армия воевала очень хорошо, а в течение первых двух лет явно лучше, чем РККА.

Для нас эти два года не прошли даром, мы учились воевать. К сожалению, учителя были очень жестокие. Мы оказались хорошими учениками и последние два года войны наши войска демонстрировали, что своих учителей превзошли. Но при этом надо понимать, что немцы не стали воевать плохо. Они тоже многому научились: приспособились к русским морозам и распутице, стали учитывать непредсказуемость действий в тактике русских генералов, при планировании операций стали брать поправку на стойкость русских солдат в обороне, выработали методы борьбы с партизанами и многое другое. Но мы уже воевали лучше их.

Предлагаю еще раз осмыслить факт, который «либералы» как будто не понимают: Красная Армия последние два года действительно воевала хорошо, во многом превосходя немецкую армию. Но немцы не стали воевать хуже, никуда не делся опыт и профессионализм всех категорий военнослужащих. Поэтому нашего блицкрига на Германию не могло быть по определению. Нам приходилось с огромным трудом и большими потерями загонять сильного зверя назад в его логово.

Было бы странно, если бы и «либеральные» историки думали точно так же. Нет, они практически все уверены, что советские солдаты и офицеры воевали плохо и в 1941-м, и в 1945-м. И что только благодаря нашему огромному численному превосходству нам удавалось побеждать, заваливая немецкие окопы пушечным мясом. Да еще глупость Гитлера сыграла нам на руку.

Чтобы доказать это, небезызвестный нам Солонин сравнивает наступление немцев в Белоруссии в 1941 г. и нашу операцию «Багратион» 1944 г., целью которой было освобождение от немцев Белоруссии и части Польши.

Он радостно (по-другому не назовешь его интонацию) сообщает, что в 41-м немцы всего за 5 дней дошли до Минска, сомкнув клещи огромного котла, в котором уничтожили практически все войска нашего Западного фронта. При этом наши безвозвратные потери в десятки раз превосходили потери немцев.

Затем Марк Семенович анализирует (хотя назвать анализом его дилетантские умозаключения очень сложно) ход и результаты операции «Багратион» – крупнейшего сражения за годы Великой Отечественной войны. Он иронично замечает, что наши войска, имея превосходство в личном составе и боевой технике, два месяца «тянули кота за хвост», а безвозвратные потери немцев оказались всего в два раза меньше, чем у наших войск.

И хотя господин Солонин, как никто, знает, что дьявол скрывается в деталях, он почему-то упускает не только детали, но даже существенные различия обстоятельств, в которых оказались противники в 41-м и 44-м. И не зря, так как понимает, что может быть уличен в подтасовке фактов и событий.

Давайте мы сами сравним условия, в которых готовились и проводились сражения, разыгравшиеся в Белоруссии с разницей в три года.

Сначала немного о мистике и совпадениях:

Немецкое командование, готовясь к летней кампании 1944 г., ожидало, что основной удар Красная Армия нанесет по территории Украины, а не Белоруссии. Поэтому свои основные силы сгруппировало на Украине. Знакомое заблуждение…

Наши войска начали операцию «Багратион» на рассвете 22 июня.

Нам противостояла группа армий «Центр», та самая, которая в этих местах уничтожила войска Западного фронта. В ее составе были 4-я и 9-я армии, входившие в ударные группировки, таранившие нашу оборону в 1941-м.

Немецкая 4-я армия в результате этих боев исчезла из списков боевого состава вермахта, как когда-то наша 4-я. Только наша погибла в неравных боях, а немецкая капитулировала.

Во многом история для немцев и нас повторилась с точностью наоборот. А теперь о различиях, бессовестноопущенных Солониным. Для наглядности я свел их в таблицу:

Таблица № 18

Неужели этих очевидных деталей господин Солонин не видит? Неужели он не понимает, что напасть на неподготовленного, малоопытного и ничего не подозревающего противника, имея при этом более чем двукратный перевес, – это не то же самое, что схлестнуться с врагом опытнейшим, отлично подготовленным и ожидающим нападения, превосходя его всего в 1,3 раза?

Мы сейчас не будем снова повторять, почему наша армия и буквально, и в переносном смысле проспала 22 июня 1941 г. Но тем значимее разгром в Белоруссии немецких войск, которые 22 июня 1944 г. не спали (в обоих смыслах), так как понимали, что наступление РККА неминуемо.

Может, авиационному инженеру по образованию, проработавшему 5 лет в закрытом КБ, а затем несколько лет дворником, не стоит браться за военно-исторические исследования? Рассуждать, тем более разглагольствовать, можно о чем угодно и где угодно, естественно, не переходя рамки закона и норм морали. Но со значительным видом нести ахинею, а хуже всего, преднамеренную ложь, оскорбляющую нацию и память о миллионах погибших, не позволено никому. Ни младшему научному сотруднику, ни дворнику, ни т. н. писателю-историку.

Чтобы о чем-то рассуждать, надо знать предмет обсуждения. Ведь не стал же господин Солонин музыкальным критиком или финансовым экспертом, хотя работа непыльная, денежная и не грозящая никакой ответственностью. Видимо, отсутствие образования в этой области не позволило. Но, не имея за спиной даже службы в армии, он посчитал себя знатоком военной истории, на котором лежит миссия (непонятно, кто ее на него положил), открыть миру глаза на события 70-летней давности. Тем более, участники той войны или умерли, или находятся в немощном состоянии и поэтому не встретят у подъезда с разъяснениями, что врать нехорошо…

Но вернемся к потерям.

Количество убитых и пленных (без учета сдавшихся после объявления капитуляции) среди немцев было значительно меньше, чем среди наших бойцов. Потери Красной Армии убитыми и умершими от ран превышали такие же потери немцев более чем на два миллиона. А разница в количестве советских и немецких военнопленных составляла больше полутора миллионов. (Еще раз подчеркну – здесь не учтены около 1,2 миллионов немцев, сдавшихся после капитуляции.)

Эти цифры говорят, что немцы воевали умело и стойко на протяжении всей войны, – и когда победно наступали, и когда бесславно отступали.

Ниже представлена таблица, показывающая распределение доли (в процентах) безвозвратных потерь наших бойцов и основных видов боевой техники по годам войны:

Таблица № 19

Из нее можно сделать следующие выводы:

1. Огромную долю в эти виды потерь внес 1941 г., когда всего за 6 месяцев войны мы потеряли пленными и пропавшими без вести практически столько же, сколько за оставшиеся 3,5 года. А среднемесячные потери боевой техники за эти полгода в 2 раза превышали показатели в 1942–1944 гг.

2. С 1943 г. наши генералы и офицеры начали воевать намного лучше, чем в 1941–1942 гг. Несмотря на то что с этого момента наши войска практически все время наступали, количество потерь личного состава у нас серьезно уменьшилось.

3. В 1943–1945 гг., несмотря на наступивший перелом в войне, мы продолжали нести большие потери в боевой технике. Например, среднемесячные потери в танках даже выросли.

4. Загнанные в угол немцы дрались отчаянно. За последние четыре месяца войны резко выросли среднемесячные доли потерь: среди личного состава и по самолетам – они соответствовали 1943 г., а по танкам – 1941 г.

То, что противник нам попался очень серьезный, показывает следующая таблица:

Таблица № 20

В ней видно, что и боевой техники мы потеряли больше, чем немцы и их союзники. Особенно это заметно на примере танков. Этому имеется ряд объяснений:

– ⅕ часть всех потерянных танков пришлась на первые месяцы войны (результат внезапности нападения);

– у немцев имелась отлаженная система ремонта техники в полевых условиях, чего не было у нас (даже незначительные повреждения мы ремонтировали в тылу или бросали машины в случае невозможности их транспортировки);

– отсутствие радиосвязи на танках существенно ограничивало возможности и боевую устойчивость танковых соединений в бою, в том числе и при преодолении противотанковых рубежей обороны врага;

– последние два года войны Красная Армия упорно наступала, выставив вперед броневой кулак, первым принимавший на себя все удары яростно обороняющихся немцев.

О причинах потерь самолетов стоит сказать особо. Из 88,3 тысячи погибших машин на потери в боях приходится 41,7 тыс., остальные 46,6 тысячи были потеряны в результате высокой летной аварийности. Понятно, что хвалиться такой статистикой нельзя, ведь это ненормально, когда причинами гибели машин и летчиков являлись неумение летать или низкое качество техники. Но тем весомее становится цифра потерь немецких самолетов – значит, наши истребители в воздушных боях и зенитчики на земле воевали лучше немецких.

Немецкие летчики в период обучения должны были налетать 400 часов в училищах и до 200 часов при прибытии в части. А систему обучения наших летчиков метко охарактеризовал главный герой фильма «В бой идут одни старики»: «Взлет-посадка». Чтобы получить корочки летчика, советскому курсанту нужно было находиться в воздухе 60–70 часов. Недостаток опыта наши «соколы» компенсировали отвагой и желанием победить.

В завершение темы о потерях немцев на Восточном фронте еще раз обращусь к материалам книги В.В. Литвиненко «Цена войны. Людские потери на советско-германском фронте». Я выше упоминал, что автор считает данные коллектива под руководством Кривошеева ближе всего расположенными к реальным показателям. Но в то же время он приводит и другие цифры, полученные российскими и немецкими историками и специалистами по статистике. Используя различные методы, а именно: «по статистической выборке», «по балансу вооруженных сил», «по балансу населения», «по балансу мужского населения», «по балансу мужского и женского населения», он приходит к выводу, что основные интервальные оценки потерь немецких войск лежат в следующих пределах:

– безвозвратные: 8,3–9,6 млн чел. (по Кривошееву – 8,649 млн);

– демографические: 5,2–6,3 млн чел. (по Кривошееву – 5,077 млн).

Согласно этим данным, соотношение потерь наших и немецких войск на Восточном фронте тогда будет находиться в интервалах:

– по безвозвратным потерям: 1,24—1,44 (по Кривошееву – 1,38);

– по демографическим потерям: 1,37—1,67 (по Кривошееву – 1,71).

Вполне возможно (и даже скорее всего), потери немецких войск и их союзников на советско-германском фронте были существенно больше, чем посчитано Кривошеевым, что уменьшает и соотношение потерь. Но, к сожалению, уменьшение этих показателей на десятые и сотые доли не вернут миллионы наших солдат и офицеров, отдавших жизнь за освобождение Родины. Русских и украинцев, белорусов и татар, казахов, узбеков, представителей других народов СССР, вставших на защиту своей земли…

10

Можно ли было обойтись без второго фронта?

Меня интересовал еще один вопрос: какой вклад в разгром войск Германии на полях сражений внесли наши союзники? Смогли бы мы победить немцев без второго фронта?

Многие видели трансляцию юбилейных торжеств, посвященных 70-летию высадки союзников на французское побережье 6 июня 1944 г. Американский президент Обама в своей речи заявил, что высадка американцев в Нормандии не только решила судьбу войны и ХХ столетия, но и изменила курс истории человечества.

О России в его речи не было сказано ни слова! Такое впечатление, что о той войне он узнал из кинофильма «Спасти рядового Райана».

Пусть эта речь останется на совести Обамы и его помощников. Понятно желание первого лица государства сказать приятные слова в адрес своей нации и живых участников тех событий. Но даже если он искренне верит, что именно США разгромили Германию, а остальные союзники, включая Россию, им немного помогли, это не дает ему право цинично растоптать память о миллионах солдат другой страны, отдавших жизни за общую Победу. Хотя что можно требовать от человека, надменно жующего жвачку во время ТАКИХ мероприятий…

А насколько Победа была общей? Да, капитуляцию подписали четыре страны-победительницы. Да, была встреча на Эльбе. Да, немцы были вынуждены воевать на два фронта, что бесспорно приблизило их конец. А какой реальный вклад внесли наши союзники в Победу над Германией? Как известно, муха, сидевшая на плуге, который тянет конь, тоже уверена, что и она пахала…

Предлагаю снова обратиться к цифрам – этим беспристрастным судьям.

На мой взгляд, можно выделить несколько этапов в борьбе западных стран с Германией:

1. «Странная война» (3 сентября 1939 г. – апрель 1940 г.).

2. Боевые действия Германии против союзных войск (10 апреля – 22 июня 1940 г.).

3. Война в Северной Африке (июнь 1940 – 13 мая 1943 г.).

4. Борьба за Италию (июнь 1943 – апрель 1944 г.).

5. Бои на Западном фронте (второй фронт) (6 июня 1944 г. – 8 мая 1945 г.).

Рассмотрим кратко каждый из этих этапов:

1. «Странная война» (3 сентября 1939 – апрель 1940 г.)

Напомню, 3 сентября 1939 г. Великобритания вместе с Францией объявили войну Германии. Как оказалось, объявить войну и начать полномасштабные боевые действия – это две разные вещи.

Хотя надо отдать должное французам – 7 сентября, верные союзническому долгу, они начали наступление в районе долины реки Рейн. Им удалось продвинуться более чем на 30 км, заняв несколько населенных пунктов. Но уже 12 сентября их наступление выдохлось и остановилось. Это при том, что немцы не оказывали серьезного сопротивления, так как были заняты Польшей. Разделавшись с ней, они выдворили французов со своей территории всегоза два дня (17–18 октября).

Великобританияне успела принять участие в молниеносных бросках французской армии туда и обратно, так как прислала свои войска (10 дивизий) на континент только в середине октября. О чем, судя по всему, не очень переживала. Да и Франция не рвалась наказать агрессора, разгромившего ее союзника.

Так началась «фальшивая война», больше известная под названием «странная». Дело в том, что появившееся в американских газетах прилагательное «фальшивая» щепетильные французы заменили на «странная», что, по всей видимости, не так оскорбляло гордость наследников Наполеона. Но игра названиями не меняла сути – никаких боевых действий союзники не вели.

Как утверждал немецкий генерал Йодль: «Если мы еще в 1939 г. не потерпели поражение, то только потому, что около 110 французских и британских дивизий, стоявших во время нашей войны с Польшей на Западе против 25 немецких дивизий, абсолютно бездействовали».

Слова этого генерала не мешало бы помнить нашим «либералам», когда они, понося Сталина за пакт с Германией, патетически восклицают о самоотверженной борьбе Великобритании и Франции с фашистским монстром. Действительно, странно они воевали, будто опасаясь, а вдруг победят. Хотя очевидно, что они просто боялись немецкую армию.

2. Боевые действия Германии против союзных войск (апрель 1940 – 22 июня 1940 г.)

«Странная война» сменилась на настоящую через полгода, когда в середине апреля 1940 г. союзники безрезультатно попытались помочь Норвегии отбить агрессию Германию.

В мае с таким же результатом они пытались остановить немцев на границе Франции. Все это привело к тому, что 22 июня 1940 г. война для Франции закончилась заключением позорного Акта о капитуляции. Что, однако, не помешало ей стать страной-победительницей во Второй мировой войне…

Великобритания успешно эвакуировала с континента свой армейский корпус, решив, что и так сделала слишком много. Теперь она рассчитывала на своего главного союзника – пролив Ла-Манш, он же Английский канал. Большая ширина этой водной преграды от 32 до 250 километров веками служила надежной защитой от непрошенных гостей. И в этот раз пролив спас ее от вторжения немецких войск.

Вот чего он сделать не мог, так это защитить от налетов авиации. С 16 августа 1940 г. по май 1941-го немецкие самолеты методично бомбили города Великобритании. Почему в мае бомбардировки вдруг прекратились, мы с вами анализировали, когда рассматривали странный перелет Гесса.

3. Война в Северной Африке (июнь 1940 – 13 мая 1943 г.)

После нападения Германии СССР обратился к Великобритании за помощью. Черчиль, понимая, что в случае разгрома СССР Германия «разберется» и с Великобританией, откликнулся на просьбу Сталина стать нашим союзником.

Но, даже подписав с СССР «Соглашение о совместных действиях в войне против Германии» от 12 июля 1941 г., не торопился воевать на Европейском континенте, так как у него были другие интересы. Они заключались в обороне английских колоний в Северной Африке и судоходных путей в Средиземном море и через Суэцкий канал. Но в 1941 и 1942 гг. английские сухопутные войска, численно уступавшие итало-немецкой группировке, несли там потери и терпели неудачи.

Англичане терпели неудачи и в борьбе на море – количество тоннажа спускаемых судов отставало от тоннажа потопленных немецкими подводными лодками и авиацией. А, как известно, островное государство не может жить без подвоза огромного количества разнообразных грузов: от природного сырья до продовольствия. Над Великобританией нависла угроза существованию ее, как государства.

И если бы не наметившийся перелом в войне СССР с Германией и не помощь ей США, то неизвестно, чем бы все закончилось для Туманного Альбиона.

США собирались максимально долго не вмешиваться в войну, тем более, что они были надежно защищены двумя океанами: Атлантическим и Тихим. Но 7 декабря 1941 г. война сама пришла на их базу в Перл-Харборе. В этот же день президент Рузвельт заявил об объявлении войны Японии, а 11 декабря Германия и Италия, связанные союзным договором с Японией, объявили войну США.

С этого момента война приобрела глобальный характер.

Первоначально США вели боевые действия с японцами на Тихом океане. Но осенью 1942 г., почувствовав, что появился шанс усилить свое влияние, они присоединились к борьбе Великобритании в Северной Африке, высадив там свой экспедиционный корпус.

Германия, завязнув в войне с СССР, не могла прислать дополнительные силы, так как у нее на счету уже была каждая дивизия (напомню, шла Сталинградская битва).

Используя численное преимущество, англо-американские войска в мае 1943 г. после упорных боев разбили немецко-итальянские войска на севере Африки. После этого взоры союзников устремились на Европу.

Военные действия в Африке в 1942–1943 гг. вели в общей сложности 17 немецких и итальянских дивизий, тогда как на советско-германском фронте воевало более 260 дивизий Германии и ее союзников.

4. Борьба за Италию (июнь 1943 – май 1944 г.)

Летом 1943 г. союзники начали боевые действия в Италия. Итальянцы, уже давно чувствующие на своей шкуре тяжесть войны, не хотели воевать за «великого» дуче, поэтому дружно сдавались в плен. Немецкие войска в Италии, фактически оставшись без союзника, несли большие потери. Осенью 1943 г. Германия потеряла своего союзника уже де-юре – Италия подписала Акт о капитуляции и вышла из войны.

Англо-американские соединения довольно быстро освободили Италию от немецких войск, но «Готскую линию» на севере Италии не смогли преодолеть, завязнув перед ней до мая 1944 г. Скорее всего, они не особо стремились ее преодолевать, намереваясь здесь дождаться развязки войны.

В Италии в 1943 г. воевало 18 немецких дивизий, в то время как на советско-германском фронте оставалась 221 дивизия Германии и ее союзников.

Победы англо-американских войск в Северной Африке и Италии имели важное политическое значение. Германия потеряла своего основного союзника, причем не в самое лучшее для нее время – только что отгремела Курская битва, где произошел коренной перелом в Великой Отечественной войне. Как известно, после Курского сражения инициатива была перехвачена Красной Армией, и в дальнейшем она только наступала, а вермахт перешел к стратегической обороне.

В ходе боев на Курской дуге (с 12 июля по 23 августа 1943 г.) Красная Армия разгромила 35 дивизий врага (22 пехотные, 11 танковых и 2 моторизованных), остальные 42 его дивизии понесли значительные потери, практически утратив боеспособность.

Только за полтора месяца боев наши войска уничтожили столько же дивизий врага, сколько англо-американские войска за полтора года в Африке и в Италии.

Выше я приводил количество соединений, сформированных немцами и их союзниками за все время войны – 1078 учетных дивизий. На их фоне 35 дивизий, уничтоженных союзниками в 1942–1943 гг., составляли всего 3,25 % от сухопутных войск Германии и ее сателлитов.

Очевидно, что до открытия второго фронта ни о каком реальном вкладе наших союзников в разгром Германии не может быть и речи.

4. Бои на Западном фронте (второй фронт) (6 июня 1944 – 8 мая 1945 г.)

6 июня 1944 г. наконец-то был открыт долгожданный второй фронт. В этот день началась Нормандская десантная операция. Войска США, Канады и Великобритании в количестве около 2,9 млн человек высадились в Нормандии.

Надо отдать должное организаторам и исполнителям этой беспрецедентой по масштабам операции (более крупного морского десанта история не знает). Союзникам удалось дезориентировать противника в сроках и месте высадки войск. Многократное превосходство союзников в авиации не позволило немцам предпринять адекватные меры по отражению десанта.

Оборудовав плацдарм, союзники смогли развить стремительное наступление. В этом им помогало численное преимущество в силах и рост активности движения Сопротивления в европейских странах. Не последнюю роль в успехах союзников играл и тот факт, что на Западный фронт командование вермахта посылало не самые лучшие войска.

Вновь формируемые немецкие дивизии не имели возможности проводить полноценное боевое слаживание. Качество призывного контингента заметно ухудшилось в связи с тем, что из-за дефицита мужчин рамки призывного возраста в Германии были расширены от 16 до 65 лет, а ограничения по некоторым видам заболеваний для призывников были отменены. Начался призыв в армию женщин. Ощущалась нехватка офицеров, так как за три года войны лучшие офицерские кадры были выбиты на просторах России, а готовить новых было уже не из кого.

Одним словом, немецкие войска, встретившие союзников в Нормандии, мало чем напоминали армию, победно рвавшуюся к Москве и Ленинграду в 1941 г.

Но даже с такими силами немецкое командование предприняло попытку разбить союзный корпус. Сосредоточив в районе Арден, на франко-германской границе, значительные силы (свыше 20 дивизий, из них 7 танковых), немецкие войска 16 декабря 1944 г. перешли в контрнаступление. Оборона союзников была прорвана, и немцы сумели продвинуться до 100 км в глубину. Затем перешли в наступления немецкие соединения в Эльзасе, сумевшие форсировать Рейн и продвинуться на 30 км. И хотя союзникам удалось стабилизировать фронт, их положение оставалось серьезным.

С целью оказания помощи братьям по оружию советские войска по просьбе Черчилля перенесли свое наступление на более ранний срок. 12 января 1945 г. началось наше наступление на Польшу (раньше на 8 дней) и на Пруссию (раньше почти на месяц).

Удары РККА заставили немцев срочно перебросить 16 дивизий с Западного фронта на Восточный. Немецкие атаки в Арденнах и Эльзасе прекратились, немцы были вынуждены отступить, потеряв большое количество боевой техники и живой силы.

Через три месяца, 25 апреля, союзники встретились на Эльбе с нашими войсками, а 4 мая боевые действия для них завершились. Наши же войска продолжали ожесточенно драться на подступах к Берлину, в Кёнигсберге и в Праге.

Так насколько существенную роль в разгроме Германии сыграли наши союзники?

Бесспорно, вклад союзников привел к ускорению поражения Германии во Второй мировой войне. Недооценивать его было бы необъективно, да и несправедливо по отношению к памяти их солдат и офицеров, сложивших головы на полях сражений. Погибая в боях с немецкими дивизиями, переброшенными с Восточного фронта, они сохранили жизни сотням тысячам наших бойцов.

Ниже представлена таблица, показывающая, сколько дивизий (расчетных) немецких войск и их сателлитов было сформировано во время войны, как они распределялись между Восточным и Западным фронтами, сколько из них были уничтожены советской армией и нашими союзниками.

Таблица № 21

Чем хороши цифры, так это тем, что они никогда не лгут (если, конечно, правильно подсчитаны). Так вот, цифры в этой таблице подтверждают наше предположение, что союзники приняли на себя немалую часть удара немецких войск. Германия и ее союзники были вынуждены развернуть на Западном фронте 338 дивизий (31 % от всех имеемых перед войной и сформированных во время войны).

Ими было уничтожено, разбито или пленено 200 дивизий противника (28 % от всех уничтоженных), 138 дивизий сдалось им после подписания акта о капитуляции (48 % от всех капитулировавших дивизий).

Стоит сказать несколько слов о том, КАК наши союзники уничтожали и разбивали немецкие дивизии.

Нет, цифры не обманули, действительно, 200 дивизий нашего общего врага прекратили свое существование на Западном фронте. Но если на Восточном фронте немецкие дивизии исчезали как боевые единицы в результате их разгрома советскими войсками, то наши союзники пошли другим путем.

Они попытались прибегнуть к любимому занятию англосаксов в политике – двойной игре. Цель их игр заключалась в том, чтобы не опоздать к дележке послевоенного пирога, но при этом париться и обжигаться у плиты за них должны были другие. Естественно, самые большие куски они хотели отрезать себе.

Гитлеровское руководство, пытаясь уйти от неминуемой катастрофы, стало возлагать большие надежды на сепаратные переговоры. Оно было готово заключить перемирие с англо-американским командованием на любых условиях и тем самым решить триединую задачу:

– задержать наступление союзников;

– снять с западного и итальянского фронтов наиболее боеспособные части, перебросив их на восток;

– внести раскол между западными державами и СССР.

Надо признать, что для удачной реализации такой комбинации имелись весомые предпосылки: между СССР, с одной стороны, и США с Великобританией – с другой существовал непримиримый конфликт интересов. Наши союзники понимали, насколько возрастет авторитет и влияние СССР в случае победы над Германией, и очень хотели этому помешать. Ситуация отдаленно напоминала 1917 г.: тот же враг, те же союзники, та же двойная игра…

Но новых большевиков не нашлось, а пойти на прямую конфронтацию с СССР было очень опасно. США и Великобритания догадывались, ЧЕМ закончится война со страной, у которой вся промышленность переведена на военные рельсы, армия имеет богатейший боевой опыт, а численность личного состава и количество боевой техники превосходят такие же показатели у экспедиционного корпуса и остатков немецкой армии вместе взятых.

Поэтому на предложения германского руководства о сепаратном мире наши союзники были вынуждены ответить принципиальным «Нет!». Хотя, если честно, то ответили не так уж и принципиально, и не так уж и «Нет!». Их ответ больше напоминал «К сожалению, нет…», потому что переговоры все-таки состоялись. Договориться о сепаратном мире не удалось (почему, см. выше), но условились, что немцы не будут мешать им двигаться вперед, сдаваясь в плен, а союзники обеспечат пленным достойное содержание в лагерях.

О том, что наши союзники пошли на переговоры с ними, доказывает переписка Сталина и Рузвельта, фрагменты которой приведены ниже:

Послание И.В. Сталина Ф. Рузвельту 3 апреля 1945 г.:

«Получил Ваше послание по вопросу о переговорах в Берне.

…Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были, и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на Западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещали за это облегчить для немцев условия перемирия.

Я думаю, что мои коллеги близки к истине. В противном случае был бы непонятен тот факт, что англо-американцы отказались допустить в Берн представителей советского командования для участия в переговорах с немцами.

Мне непонятно также молчание англичан, которые предоставили Вам вести переписку со мной по этому неприятному вопросу, а сами продолжают молчать, хотя известно, что инициатива во всей этой истории с переговорами в Берне принадлежит англичанам.

Я понимаю, что известные плюсы для англо-американских войск имеются в результате этих сепаратных переговоров в Берне или где-то в другом месте, поскольку англо-американские войска получают возможность продвигаться в глубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников – русских?

…И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией – с союзницей Англии и США».

То есть за месяц до окончания войны немцы практически прекратили сопротивление англо-американским войскам, открыв им фронт. С этого момента немецкие дивизии, включенные в раздел «уничтожено, разбито и пленено», на самом деле находились в плену, отдыхая от ужасов войны.

Послание И.В. Сталина Ф. Рузвельту 7 апреля 1945 г.:

«…Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей другого союзника.

…Американцы же и англичане думают иначе, считая русскую точку зрения неправильной. Исходя из этого, они отказали русским в праве на участие во встрече с немцами в Швейцарии.

…Я продолжаю считать русскую точку зрения единственно правильной, так как она исключает всякую возможность взаимных подозрений и не дает противнику возможности сеять среди нас недоверие.

Трудно согласиться с тем, что отсутствие сопротивления со стороны немцев на Западном фронте объясняется только лишь тем, что они оказались разбитыми. У немцев имеется на Восточном фронте 147 дивизий. Они могли бы без ущерба для своего дела снять с Восточного фронта 15–20 дивизий и перебросить их на помощь своим войскам на Западном фронте. Однако немцы этого не сделали и не делают. Они продолжают с остервенением драться с русскими за какую-то малоизвестную станцию Земляницу в Чехословакии, которая им столько же нужна, как мертвому припарки, но безо всякого сопротивления сдают такие важные города в центре Германии, как Оснабрюк, Мангейм, Кассель.

Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным».

Прошу заметить, в то время, как на Западном фронте немцы практически не воюют, на Восточном фронте с нами ожесточенно дерутся 147 немецких дивизий (а это более 1,6 млн человек).

Наверное, с точки зрения простых американцев и англичан то, что сделали их политики, должно восприниматься положительно. Ведь их солдаты перестали проливать кровь, а враг сопротивление прекратил. И результат достигнут, и жизни сохранены – что же здесь плохого?

Все это было бы правильно, если бы не одно маленькое «но». Войну вели не англичане и американцы сами по себе, воевали союзные державы, связанные взаимными обязательствами и договоренностями. А если бы мы, пообещав американцам помочь в войне с Японией, встали бы на границе с Китаем и никуда не двигались, изображая невозможность преодолеть линию обороны японцев? Интересно, какие бы послания тогда писал Рузвельт Сталину?..

Продолжая разговор о «порядочности» наших союзников, можно вспомнить, сколько раз они обещали открыть второй фронт.

Впервые об этом было официально объявлено в англо-советском коммюнике и советско-американском коммюнике, напечатанных 12 июня 1942 г. Правительства Англии и США официально обязались открыть второй фронт в Европе в 1942 г., о чем было сообщено всему миру в указанных документах. Дело в том, что между СССР и этими государствами существовали договоренности о военной помощи, закрепленные в «Договоре между СССР и Великобританией о союзе в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны» (от 26 мая 1942 г.) и в «Соглашении между правительствами СССР и США о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии» (от 11 июня 1942 г.).

Но под разными предлогами высадка союзников в Европе откладывалась. Помимо сложности проведения подобной операции (можно вспомнить, что немцы отложили вторжение на Британские острова, в том числе из-за сомнения в ее успехе), они не торопились еще и потому, что летом – осенью 1942 г. для СССР сложилась ситуация, близкая к критической. Мы потеряли юго-восток страны, включая Крым и Кавказ. Союзники заняли выжидательную позицию, решая, стоит ли вообще ввязываться? А вдруг получится как с Польшей – не успели начать ей помогать, как ее уже не стало…

Кроме того, в их рядах не было единства в том, где высаживаться. Черчилль предлагал балканский вариант, чтобы выйти в Центральную Европу и не допустить освобождения народов Европы Советскими вооруженными силами. США долго не могли определиться с вариантом высадки.

Они бы и дальше теоретизировали, если бы не военные успехи СССР. Поняв, что мы можем закончить войну и без них, и они тогда «потеряют» всю Европу, союзники заторопились. На Тегеранской конференции трех союзных держав, проходившей 28 ноября – 1 декабря 1943 г., они согласились с предложением Сталина открыть второй фронт в мае 1944 г.

Предлагаю снова обратиться к арифметике войны, она беспристрастно поможет разобраться, КТО внес решающий вклад в исход войны – мы или союзники.

Таблица № 22

Из таблицы видно, что все цифры говорят об одном – основная тяжесть борьбы с фашизмом легла на СССР, основной вклад в разгром немецких войск внесла Красная Армия.

По длительности борьбы, по протяженности линии фронта, по количеству уничтоженных дивизий, по численности действующей армии СССР превосходит такие же показатели у союзников в 2–5 раз. Только один показатель оказался у нас одинаковый – количество капитулировавших немецких дивизий. Это притом, что против нас воевало дивизий в 2,29 раза больше, чем против союзников. Объяснение причин этому мы видели в переписке Рузвельта и Сталина в апреле 1945 г.

Еще раз повторю очевидную мысль – открытие второго фронта ускорило падение Германии. Наши союзники уничтожили и пленили 200 дивизий врага, и после объявления капитуляции им сдалось еще 138 дивизий. Понятно, что эти дивизии должны были воевать с нами, если бы не высадка союзников в Нормандии.

По идее, отвлечение значительного количества немецких войск с советско-германского фронта должно было уменьшить наши потери. Но такое утверждение не является однозначным. Постараюсь пояснить эту мысль.

Не секрет, что союзники были вынуждены начать широкомасштабные боевые действия в Европе, заботясь прежде всего о собственных интересах. Во-первых, высадившись в Нормандии, они получали от СССР гарантии объявить войну Японии, в чем США были очень заинтересованы.

Во-вторых, они понимали, что СССР и сам в скором времени разобьет Германию, при этом дойдя до Ла-Манша. В этом случае вся Европа окажется под нашим влиянием, а этого англосаксы допустить никак не могли. Поэтому они стремились захватить как можно больше европейской территории, чтобы на этих землях установить свое влияние. Сталин, естественно, хотел обратного, требуя от генералов ускорить разгром немецких войск.

Как мы уже знаем, немцы стали подыгрывать нашим союзникам, лелея тайную надежду столкнуть нас с ними. Немецкие дивизии сдавались их войскам без боя, открывая дорогу на Берлин. Вопрос захвата столицы Германии принимал важнейшее политическое значение. Именно поэтому мы спешили. Мы вынуждены были наступать, иногда не успев подготовить операции как следует.

Можно осуждать Сталина, не щадившего свои войска ради какого-то очередного населенного пункта, а можно отнестись с пониманием – он смотрел вперед, осознавая, что эти жертвы не напрасны. Понеся огромные потери в войне, став главным могильщиком фашизма, мы могли остаться ни с чем. Англосаксы – известные мастера загребать жар чужими руками, а Сталин хотел, чтобы заслуженную выгоду получили те, кто этот ужасный жар разгребал четыре страшных года.

Поэтому открытие второго фронта ускорило падение Германии, но количество наших потерь, скорее всего, не уменьшило.

Послесловие

Тема Великой Отечественной войны неисчерпаема. В ее истории еще много белых пятен, и, по всей видимости, значительная часть таковыми останутся. Связано это в первую очередь с уничтожением архивных документов. Доклады, отчеты, планы, как известно, могут играть роль как оправдательных, так и обвинительных материалов. Поэтому исчезли документы, которые одних обвиняли то ли в халатности или безграмотности, то ли в предательстве, а других представляли как настоящих государственных мужей, пытавшихся не допустить трагедии и немало сделавших для Победы.

Есть одна мудрая фраза: «К войне невозможно подготовиться». И это действительно так. Никакие, даже самые крупные, учения и тренировки не смогут научить тому, что будет на самом деле, когда внезапно нападет враг. Это не значит, что армии не должны учиться воевать, наоборот, они обязаны всячески совершенствовать свое мастерство – и одиночную выучку солдат, и совместные действия соединений и объединений. И чем это мастерство выше, тем меньше будет желающих его испытать, а если такие найдутся, тем меньше будет жертв, тем быстрее враг будет разбит.

В 1941-м наша армия была не самой худшей: численность личного состава, количество военной техники позволяли ей на равных «вести диалог» с любой армией мира. А боевые качества русского солдата делали ее непобедимой.

Но враг, обрушившийся на нас, имел лучшую армию на то время. Достигнув внезапности нападения, он грамотно воспользовался ее результатами и сумел нанести такое поражение, от которого мы долго не могли оправиться.

Написав «на равных «вести диалог» с любой армией», я не ошибся и не противоречу написанному выше. РККА могла бы успешно воевать и с немецкой армией – это доказали дальнейшие события. Допустив неизбежные ошибки в первых боях, она в конце концов подобрала бы «ключик» и к войскам вермахта.

Смогла, но если бы встретила врага во всеоружии: приведя войска в боевую готовность и заняв места согласно Планам прикрытия. Смогла бы, но не в той ситуации, в которой она оказалась после 22 июня 1941 г., когда вся техника была выведена из дела (погибнув под бомбами, оставшись без топлива, застряв в образовавшихся многокилометровых пробках и т. п.), а ударные группировки немцев, смяв подобие линии фронта, буквально хлынули в глубь страны. Они нарушили коммуникации, систему управления и снабжения войск, на несколько дней превратив фронты в разрозненные части, в одиночку противостоящие грозному противнику.

РККА в западных округах превратилась в армию, состоящую практически только из пехотных соединений. А пехота успешно воевать против танков и авиации НЕ МОЖЕТ. Как бы ни были высоки боевые качества солдат, но та война была уже войной моторов. Поэтому воевать на равных мы стали только после насыщения войск боевой техникой в нужном количестве – в конце 1942 г.

Как могло случиться, что сильная армия была застигнута врасплох врагом, готовившимся к нападению практически не таясь (особенно в последние 3–4 мирные дня), остается загадкой по настоящее время.

Обвинения в этом только Сталина выглядят неубедительно – не мог этот искушенный в политических интригах и многоходовых комбинациях опытный лис попасться на уловку Гитлера. Даже опасаясь спровоцировать немцев, он не мог не понимать, что есть черта, за которой уже надо действовать без оглядки на реакцию противника, иначе будет поздно. Нет смысла осторожничать перед врагом, который двинул войска к твоим границам с твердым и практически нескрываемым намерением напасть. Тут надо срочно принимать меры к защите страны, а не политес соблюдать.

А почему никаких претензий нет к генералам? По крайней мере, на школьных уроках истории их не звучало. Во многих фильмах о войне показаны Тимошенко и Жуков, которые, видя нависшую над страной опасность, ничего не могут поделать, потому что Сталин не велит. Желваки играют на скулах, губы сжаты, лбы нахмурены – видно, что переживают очень. Они-то в отличие от Сталина все понимают…

Но если они все понимали, почему НИЧЕГО не сделали? Почему не приняли даже те меры, которые должны были снизить потери армии от внезапного массированного удара? Почему спали войска ПВО? А ведь они относились к средствам самообороны, и повышение их готовности не могло дать Германии даже формальный повод обвинить нас в подготовке агрессии.

Пытаясь разобраться в этом, я, конечно же, отдавал себе отчет, что не смогу ответить на главный вопрос: «Кто виноват?». Даже профессиональные историки, имеющие доступ к архивам, и те не могут дать на него однозначный ответ. Похоже, в России этот вопрос является самым популярным, да к тому же не имеющим ответа…

Я могу лишь строить предположения, основываясь на полученных сведениях и личном опыте военной службы. Так вот, мой более чем скромный опыт подсказывает: бесспорно, на военных лежит вина за непринятие мер по повышению готовности войск.

Уже 18 июня стало понятно, что враг вот-вот нападет – немецкая группировка заняла позиции для вторжения. Наша разведка смогла это выявить, отметив в своих сводках. Такое впечатление, что их никто не читал – ни командование РККА, ни командующие округами.

Даже 21 июня, когда уже не осталось сомнений, что враг нападет завтра утром, генералы оставались спокойны: начальник Генштаба и нарком решили объявить тревогу войскам, послав указание в виде секретной директивы, вместо того, чтобы отдать короткое приказание по телефону. Передача по телефону фразы «Войска привести в боевую готовность и занять позиции согласно Плану прикрытия» заняла бы пять секунд, а процесс передачи секретной директивы (написание текста – шифрование – передача по телеграфу – дешифрование-доклад командующему округом) длился более трех часов! Глядя на своих начальников, командующие округами тоже не бросились к телефонам, а начали готовить собственные директивы, которые были уже как мертвому припарка.

Поэтому на вопрос в заголовке книги «Кто виноват в трагедии 1941 г.?» – я бы ответил так:

«Не только и не столько Сталин. На Тимошенко и Жукове, несомненно, лежит вина в том, что они не привели в боевую готовность войска западных округов.

В условиях возрастающей опасности для армии и страны в целом они не приняли никаких (подчеркну: НИКАКИХ) мер не только для защиты границ, но даже для сохранения армии от последствий внезапного удара. Фактически армия была под этот удар подставлена.

Сделано это было по халатности, неопытности или специально – сейчас уже не узнать. Но содержание неопубликованных черновиков Жукова, сохранившиеся документы штаба Прибалтийского округа, воспоминания некоторых участников тех событий наталкивают на вывод – специально…»

Автор с благодарностью примет отзывы, пожелания и критические замечания от читателей, которых тема, поднятая в книге, волнует так же, как и его.

Адрес автора – b.a.kornilov@gmail.com

Список использованной литературы

Веремеев Ю.Г. Красная Армия в начале Второй мировой. М.: Эксмо; Алгоритмиздат, 2010.

Веремеев Ю.Г. Повседневная жизнь вермахта и РККА накануне войны. Как готовились к войне солдаты и маршалы. М.: Эксмо; Алгоритм-издат.

Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939–1942 гг.; http/istclub.ru

Долматов В. Главные документы Великой Отечественной войны // Комсомольская правда. 2015.

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1972.

Кершоу Р. 1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных. М.: Яуза; Эксмо, 2011.

Козинкин О. Защита Сталина. Кто пытается опорочить страну и Победу? М.: АСТ, 2015.

Козинкин О. Мировой заговор против России. М.: АСТ, 2014.

Кривошеев Г.Ф. (под редакцией). Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. М.: Олма-пресс, 2001.

Литвиненко В.В. Цена войны. Людские потери на советско-германском фронте. М.: Вече, 2014.

Мартиросян А.Б. 22 июня: Блицкриг предательства. От истоков до кануна. М.: Вече, 2013.

Мартиросян А.Б. 22 июня: Детальная анатомия предательства. М.: Вече, 2013.

Португальский Р.М. Маршал Тимошенко. М.: Вече, 2015.

Пыхалов И.В. Великая оболганная война. М.: Яуза; Эксмо, 2012.

Самсонов А.М. Знать и помнить. Диалог историка с читателем. М.: Политиздат, 1988.

Солонин М. 22 июня 1941 года. Окончательный диагноз. Яуза; Эксмо, 2013.

Стариков Н. Сталин. Вспоминая вместе» СПб.: Питер, 2013.

Стасов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда. М.: Центрполиграф, 2012.

Суворов В. Ледокол. М.: АСТ, 2013.

Яковлев А.Н. (под редакцией). Россия ХХ век. 1941 год. Документы. В 2 кн. М.: Профиздат, 1998.

Иллюстрации

Н. Чемберлен: «Я привез мир для нашего поколения!» 1938 г.

Й. фон Риббентроп, И.В. Сталин, В.М. Молотов в Кремле. 1939 г.

Образование новых советских республик и областей. 1939–1940 г.

Немецкие войска в Польше. 1939 г.

А. Гитлер с командующими армиями и флотом у карты на совещании в резиденции «Бергхоф». 1940 г.

Д.Г. Павлов, М.А. Пуркаев, К.А. Мерецков, С.К. Тимошенко на маневрах. 1940 г.

Учения в ЗапОВО. 1940 г.

И.В. Сталин

Советские войска на параде в Москве 1 мая 1941 г.

Парад советских войск в Куйбышеве. 1 мая 1941 г.

Выпуск Военной академии им. М.В. Фрунзе. 1941 г.

Б.М. Шапошников

Ф.И. Голиков

Немецкие солдаты пересекают советскую государственную границу

Пленные советские военнослужащие в овраге. Лето 1941 г.

Немецкие военнопленные. Лето 1941 г.

С.К. Тимошенко

Отправка советских солдат и командиров на фронт в июне 1941 г.

Скопление немецкой бронетехники в степи. Юго-Западный фронт

Техника РККА, захваченная немцами в 1941 г.

Г.К. Жуков

Д.Г. Павлов

М.П. Кирпонос

Ф.И. Кузнецов

Н.Н. Воронов

Г. Гудериан и офицеры вермахта в захваченном Рославле

Колонна войск танковой группы Клейста на Украине

С.М. Буденный перед строем красноармейцев на параде. 1941 г.

Военный парад 7 ноября 1941 г. на площади им. В.В. Куйбышева, На трибуне представители Советского правительства М.И. Калинин и К.Е. Ворошилов

Примечания

1

В этих директивах, ставящих командующим округов одинаковые задачи на выдвижение глубинных дивизий, по-разному назначаются места их вывода. В Западном округе войска должны были занимать места в соответствии с неутвержденным Планом прикрытия, а в Киевском округе – согласно присланным картам, что не совпадало с Планом прикрытия. Ниже мы рассмотрим причину этих различий.

Content

Борис Александрович Корнилов
Кто виноват в трагедии 22 июня?

Предисловие

Введение

1 Сравнение армий СССР и Германии, их группировок, противостоящих друг другу в июне 1941 г

2 Извечное желание Запада уничтожить Россию как одна из причин Второй Мировой войны

3 Политическая обстановка в Германии в 1920—1930-е гг

4 Войну между Германией и СССР подготовил Запад

5 Последний мирный год

6 Накануне

7 Анализ вероятных причин поражения Красной Армии

7.1. Правда ли, что советская разведка не смогла выявить факт подготовки Германии к войне, состав сил и сроки нападения?

7.2. Правда ли, что Сталин, несмотря на эффективную деятельность советской разведки, не поверил ей и не давал указаний о повышении готовности войск?

7.3. Правда ли, что советские военнослужащие не хотели проливать кровь за ненавистную ей власть?

7.4. Правда ли, что СССР сам готовил агрессию против Германии и намеревался напасть первым в июле – августе 1941 г.?

7.5. Правда ли, что командиры всех уровней, но особенно командующие соединениями и объединениями (дивизиями, корпусами, армиями), имели низкий уровень специальной подготовки?

7.6. Правда ли, что высшее командование РККА допустило стратегические ошибки при подготовке к отражению возможной агрессии и в начальный период войны?

7.7. Было ли предательство высшего военного руководства, желавшего воспользоваться поражением в войне для смены власти Сталина?

7.8. Мог ли Тимошенко быть предателем?

8 А все-таки почему?

9 Печальная арифметика войны: потери СССР, потери РККА и вермахта в людях и технике, численность воевавших армий

10 Можно ли было обойтись без второго фронта?

Послесловие

Список использованной литературы

Иллюстрации

Примечания