Бадевский Ян

Демонолог-3. Хтонический ужас

Глава 1. Бесконечный день

Трибуны ревут.

Для меня всё слилось в плотную человеческую биомассу, размазанную по нисходящим ярусам и отгороженную от арены магическим барьером. Этих людей не существует. Они вообще не имеют смысла.

Первый раунд поединка я проиграл.

Второй выиграл.

Сейчас всё решится.

Виктор Бортников, хрупкий с виду парнишка-второкурсник, исчез. Я сделал шаг в сторону, пропуская ураган молниеносных ударов мимо себя и, не оборачиваясь, ударил локтем с разворота. Точно в затылок. Витя рухнул мордой в песок.

И больше не поднялся.

— Нокаут! — рявкнул в микрофон Аристарх Зло.

Пара лекарей тотчас выскочила на арену, чтобы проверить состояние моего оппонента. Физрук материализовался рядом со мной и выставил руку, давая понять, что бой остановлен.

Финальный бой за звание чемпиона школы по СМЕ.

Это как бы смешанные магические единоборства.

Делаю шаг назад.

Спокойно наблюдаю за эскулапами. Врачи измеряют пульс Бортникова, затем я вижу оранжевое свечение — чувака приводят в чувство.

Мой оппонент владел редкой техникой ускорения, позволявшей наносить молниеносные удары, оставаясь невидимым. В прошлом году Бортников всем надрал задницы, пользуясь весьма примитивными щитами и усилениями. Меня это не впечатлило — паренек двигается по предсказуемым траекториям, за что и поплатился.

Бортникова ведут к центру арены.

Взгляд у второкурсника мутный.

Физрук, выполняющий сегодня обязанности рефери, берет нас за руки. Драматическая пауза. Впрочем, все понимают.

Моя рука взмывает вверх.

Зрители ревут и что-то скандируют.

Под куполом раздается голос ведущего:

— Чемпион лицея Адамсов по СМЕ в индивидуальном зачете — Илья Невзоров!

Я сделал это без особого труда. Наиболее сложными противниками оказались Вадим Троицкий и Мирас Назарбаев. Они могли бы меня разделать на технике, учитывая турнирные ограничения по силе и критическому урону. Ефанова в первом же круге поимела какая-то девчонка-второкурсница. Ее, в свою очередь, вынес Ситарам Баннерджи, проигравший мне в четвертьфинале.

Уважительный поклон рефери.

И путь к неистовствующим трибунам.

За барьером ко мне подбегает Клим:

— Ты что творишь?

Изображаю недоумение.

— Проиграл в первом раунде этому упырю по ударам!

Да, я мог уделать Бортникова сразу. Но многие ставили на его победу в первом раунде. Когда я избежал нокаута, проиграв по очкам, народ укрепился в своей правоте. Все колеблющиеся сделали ставки на действующего чемпиона. Что предсказуемо.

— Проверь рейтинг, — бросил я вместо ответа.

Староста вытащил планшет и начал водить пальцем по экрану.

Глаза Клима округлились.

— Что происходит?

— Мы срываем джекпот. Вот что происходит.

— Ты только взгляни!

Склоняюсь над планшетом Горина. И вижу, как наши фамилии карабкаются вверх по таблице учащихся лицея. Моя — с гораздо большей скоростью, чем я рассчитывал изначально. После каждого обновления — смена позиций. Я восстанавливаю лидерство среди первокурсников и стремительно продвигаюсь к вершинам общешкольного рейтинга. Сказалась серия знаковых побед в турнире, дополненная ставками лицеистов. Многие рушатся вниз — опять же благодаря ставкам. Ефанов каким-то чудом держится на десятом месте среди первокурсников, но и он схватил минус. А нефиг играть в азартные игры. Я даже в Легурии такого себе не позволял.

Очередное обновление страницы.

Я — с большим отрывом на первом месте в рейтинге первого курса.

Двадцать пятая строчка в общем списке учащихся.

— Здорово, — выдохнул Клим. — Смотри, я на одиннадцатое место вышел.

— Молодец.

Боевые искусства в лицее Адамсов — настоящий культ. За победы в турнирах начисляются чумовые бонусы. Кроме того, лицеисты могут брать очки своего рейтинга и сжигать их в топке спортивных ставок. Кому-то везет, кому-то — не очень.

— С кем ты будешь в парном разряде? — спросил Клим.

— Еще не решил.

Мы с трудом продвигаемся вверх по проходу между трибунами. Отовсюду сыплются поздравления, девчонки радостно визжат, кто-то пытается меня обнять. У верхнего ряда кресел к нам с Климом прорывается Окси и быстро чмокает меня в щеку.

— Я на тебя поставила, красавчик!

Вот она, слава мирская.

— Спасибо.

— Он мой! — выкрикивает Вейл.

В коридоре нас обступают одноклассники, наперебой галдят, хлопают по плечам, жмут руку. Я вижу Софию, сестру Клима — она тоже спешит с поздравлениями. Из толпы выныривает Наташа — бывшая подруга Кирилла Ефанова. Та самая блондинка, с которой он подавал документы в лицей, прежде чем познакомиться с граблями. Наташа — известная школьная давалка, она за триместр сменила уже пять или шесть парней. Барышня делает героическую попытку навеситься мне на шею, но ее отжимает Любочка Белкина. Рыжая самка давно подбивает ко мне клинья.

— Илья, ты великолепен!

— Угу.

— Что вечером делаешь? Сходим куда-нибудь?

— Он занят, — отрезает Клим. — А я нет.

Белкина фыркает и скрывается за горизонтом событий.

— В туалет, — шепчет мне на ухо староста. — Это единственный путь к спасению.

Дверь сортира отрезает нас от первобытного хаоса.

Голоса лицеистов растворяются в журчании неисправного сливного бачка.

Впрочем, расслабляться рано. Разбегаемся по кабинкам, запираем дверцы на щеколду. Несколько секунд ничего не происходит, а затем хлопает входная дверь.

— Их здесь нет, — голос неизвестной девушки. — Тебе показалось, я же говорила.

Дверь закрылась.

Коридорный шум отступил.

Пользуясь случаем, я решил отлить. Прошла минута. Осторожно выглядываю из кабинки — тишина и спокойствие. Топаю к умывальнику, чтобы помыть руки. Рюкзака у меня нет — заперт в камере хранения арены. Оказывается, есть такие устройства. Предназначны для дуэлянтов и участников турниров.

А вот Климу приходится таскать груз на спине.

Мой друг выбирается в кафельное царство и бурчит:

— Чуть планшет в унитаз не спустил.

Хмыкнув, я подношу ладони к сушилке.

— Так что с парным разрядом? — не выдержал Горин.

Любопытство однажды погубит моего приятеля.

Администрация школы в этом году разнесла личное первенство и парный разряд по триместрам. Бои двоек начнутся в январе, сразу после новогодних праздников.

— Объединишься с Бортниковым — порвете всех, — уверенно заявил Горин.

— Нет, — отрезаю я.

— В смысле?

— Не порвем.

— Это еще почему? Вы — сильнейшие бойцы школы.

Как же я не люблю объяснять прописные истины.

— Клим, ты просматривал записи прошлогодних соревнований?

— Ну… — староста замялся. — Не все.

— Я про зональные встречи.

— Нас засудили.

В прошлом году лицей бездарно слил зональный уровень в двойках. При этом Бортников был на пике формы и в личном первенстве дошел до зонального четвертьфинала. Что весьма недурно, учитывая его слабую техническую подготовку и никакущую выносливость.

— Бортникова и Кроуна вышибли из первого круга, — напомнил я. — Разнесли, как котяток. Несогласованность действий, отсутствие тактики и стратегии. Атаковали одновременно, прикрытие друг другу не обеспечивали. По отдельности — бойцы достаточно высокого класса.

— Хочешь сказать… навыки на арене не играют роли?

— Играют, но не ключевую.

Мы вышли в коридор.

Основной поток зрителей схлынул. Гул голосов доносился откуда-то сверху, так что мы неспешно направились к лестнице.

— Кто тебе нужен? — Горин вновь полез за планшетом.

— Подожди здесь.

Я свернул в неприметный тупичок, открыл дверь раздевалки для бойцов и чуть не столкнулся с Бортниковым. Поверженный чемпион взглянул на меня исподлобья.

— Без обид, — сказал я. — Ты дрался хорошо, уважаю.

— Недостаточно хорошо. Зачем было поддаваться в первом раунде?

Упс.

— Ставки.

— А… грамотно.

Уверен, он ждал от меня приглашения в пару. И не дождался. Еще один недоброжелатель в копилку. Но что поделать — я не люблю проигрыши на ровном месте.

Снимаю кимоно и переодеваюсь в повседневную школьную форму. Турнирный комплект оставляю в открытом боксе — его постирают, просушат и отгладят. Забираю рюкзак и выхожу из раздевалки. Горин стоит, уткнувшись глазами в планшет.

— Все рейтинговые ставки начислены.

— Здорово, — киваю я. — У нас история одаренны, дружище. Хочешь проблем с Нахимовой?

Аглая Венедиктовна — одна из самых жестких преподавательниц лицея. Немногие перелетели через контрольную, подводящую итоги триместра. Я был в числе счастливчиков, которым ничего не надо переписывать, но это не повод для опозданий. О злопамятности Нахимовой ходят легенды.

— Ты не ответил на мой вопрос, Илья. Кто тебе нужен в пару?

— Второкурсница. Та, что побила Ефанова.

Мы начали подниматься по лестнице.

— И всё же, ты должен знать, — не унимался староста. — Я обошел Кирилла и поднялся на девятую строчку среди первокурсников.

— Поздравляю.

— А ты теперь в двадцатке лучших.

— Круто, че.

За триместр я успел облажаться по ряду предметов. Как и следовало ожидать, ботаники-задроты начали усердно зубрить всё подряд и наращивать рейтинг на высоких оценках. Я же скатился до шестерок-семерок. Мне катастрофически не хватало времени на занятия. Начну с того, что в сентябре я стал оккультистом в ордене демонологов. Мне открылся доступ к аномалиям и хорошо оплачиваемым задачам. Денег стало больше, но рейды сильно выматывали, так что учебники я не штудировал, предпочитал отсыпаться. И, конечно, хватало ночных рейдов, от которых не отвертеться, если работаешь в группе. Собрался отряд — будь добр, выполняй свои обязанности. Я уж молчу про квесты от Департамента Тайных Дел, но это совсем другая история. Вот и получается, что меня обошли на повороте отпрыски именитых родов, у которых свободных часов — вагон и маленькая тележка. Хорошо поднялся Игнат Домейко. Еще лучше — Поль Дюран и кучерявая бестия Валентина Извольская. В затылок мне дышали Ефанов и некто Леонид Оболенский.

А потом начались турниры.

И — вуаля.

Встречайте чемпиона.

Мы вошли в класс за секунду до звонка. Вредоносная карга Нахимова посмотрела на меня с легким осуждением, но формально прицепиться было не к чему.

Выкладываем учебники, конспекты и планшеты.

Сегодня — последний день триместра. Поэтому занятия тянутся особенно долго. Кажется, что вселенная вморозилась в янтарь. Точнее — в заснеженный зимний шар, под куполом которого лениво ползают машины и люди. Вчера резко похолодало, по Неому ударила метель, и все улицы занесло сугробами. Я решил не мудрить и телепортироваться прямиком в школьный вестибюль, но вдруг обнаружил, что это запрещено правилами. Мне сделали официальное замечание и впаяли минус сто очков рейтинга. По неведомым причинам пункты выхода из прыжков должны быть минимум в ста метрах от здания лицея. Сто метров под жутким снегопадом — то еще удовольствие. Подумаю над идеей такси…

Аглая Венедиктовна с утра щеголяла в меховой накидке, напрочь игнорируя официальный дресс-код. Мощно, учитывая трепетное отношение директора к таким вещам.

— Контрольная вскрыла печальные пробелы в знаниях, — Нахимова сдвинула очки на переносицу и обвела тяжелым взглядом притихший класс. — Половина учеников будет переписывать срез. На каникулах, как я и предупреждала. И это только начало, впереди — второй триместр. А по итогам третьего вы сдадите экзамен. Надеюсь, что сдадите.

Аладьина начала ерзать на стуле.

— Результаты контрольной залиты на сайт, — вздохнула Нахимова. — Там же список тех, кто будет вынужден встречаться со мной в начале декабря.

Мне — не придется.

Я уже проверил резы через планшет и убедился в том, что Невзорову выставлена семерка. По Нахимовским меркам — адски крутая отметка. У нас, к слову, ни одной десятки и всего пара девяток. На весь класс.

— Ну, а теперь перейдем к завершающей теме триместра, — голос учительницы стал сухим и трескучим, как мороз за окном. — Великий Раздел.

Повисла звенящая тишина.

Задроты на первых партах усиленно конспектировали.

— Как вы знаете, планетарная бойня, именуемая Клановыми Войнами, привела к разрушительным последствиям, — продолжила Нахимова. — Крах мировой экономики. Голод, эпидемии, аномальные климатические явления. Передел власти. Системы правления людей утратили былой смысл — бездари больше не контролировали ситуацию. Границы стран оказались настолько размыты, что один и тот же клан мог управлять городами и регионами на разных континентах без привязки к определенному флагу. Эдакая глобализация, как сейчас модно говорить. При этом образовались ведущие кланы, которые придерживались имперских взглядов и хотели закрепиться на неких «исконных» территориях. Поэтому в 1946 году случился Великий Раздел.

Извольская подняла руку на первой парте.

— Слушаю, — процедила Нахимова.

— Разве правящий род Адамсов не пришел к нам из Австралии? О каких исконных территориях можно говорить в этом случае?

— Основатель рода — австралиец, — нехотя признала Аглая. — Что касается потомков Дэвида Адамса — тут черт ногу сломит. Вся Европа, северная часть Африки и много русских. Но вы забываете, дорогие мои, о старинных аристократических фамилиях Российской Империи, сумевших обрести Дар и возвыситься в начале сороковых. Все эти люди сформировали костяк клана. У них были собственные великодержавные воззрения, отжатые у конкурентов земли и предприятия.

— Разве не правящий род принимает основные решения? — удивился Вадим.

— Адамсы — лишь первые среди равных, — снисходительно улыбнулась учительница. — С патриархами старейших фамилий они не могут не считаться. Еще вопросы?

Класс молчит.

Тут у нас есть весьма родовитые особы — они в теме того, что сказала историчка. А вот Вадиму и еще парочке мелкопоместных дворянчиков переваривать откровения Аглаи тяжело. Что касается меня, то я здорово прокачался, общаясь с отцом Клима и Софии.

— Продолжим, — наставница откашлялась. — Как вы помните, в феврале сорок шестого года произошла решающая битва между Триумвиратом и Восточной Силой. В первый блок входили Адамсы, Рокуэллы и ныне малоизвестные Октопопулосы.

— Кто? — вырвалось у Аладьиной.

— Один из сильнейших кланов Земли, — сообщила Нахимова. — Полвека назад. Затем они распались, но это вы будете проходить в середине второго триместра. А пока примите как данность — Октопопулосы во многом определили ход мировой истории. Что касается Восточной Силы, то в нее вошли Чжао, Индрадатта, Такаги, Хонг и несколько десятков родов, формально считавшихся независимыми. В феврале началось жесточайшее месиво, не имевшее ничего общего с битвами прошлого. Многие противники умели телепортироваться, кто-то управлял погодой на расстоянии, а кое-кто даже применял одержимое оружие.

— Это еще что? — донеслось с первого ряда.

— Ныне запрещенные артефакты, — пояснила наставница. — Создавались призывателями. Демоническая сущность запирается внутри пистолета или меча, подпитывается праной бойца и создает дополнительный урон противнику. Страшная и непредсказуемая вещь… Не буду заострять внимание на этом вопросе. Так вот, битва не имела четкой географической привязки. Кровь лилась по всему миру. Погибли миллионы людей. Впоследствии многие умерли от голода, болезней и запредельной преступности. Исход Битвы Века, а также всех Клановых Войн, трактуется неоднозначно. Чжао приписывают победу себе, в наших учебниках написано, что верх одержали Адамсы. Так или иначе, уцелевшие аристо собрались летом 1946 года в Ялте, подписали мирный договор и занялись переделом сфер влияния. Лидеры правящих кланов две недели разрабатывали пакет документов, благодаря которому мы с вами живем в сравнительно безопасной реальности.

Я бы поспорил с этим утверждением.

Все гарантии морально устарели, а призыватели вновь вступили в игру. Человек, живущий в мире десятилетиями, забывает об ужасах войны. Достижения предков воспринимаются как должное. В головы лидеров закрадываются всякие мыслишки… по поводу приемлемого и неприемлемого ущерба. Могучие державы дряхлеют, психопаты укрепляются… Нет ничего неизменного.

— Итоги, — историчка подошла к электронной доске и вооружилась световым карандашом. — Первое. Заключено мирное соглашение между Триумвиратом и Восточной Силой. Второе. Образовались Азиатский Пандем, Европейская Московия, Северо-Восточные Штаты Америки и Островная Тихоокеанская Линия. Последние два государства, как вам известно, перестали существовать. Кроме того, Индия расширилась за счет Непала, Бутана, Шри-Ланки и Пакистана. Индонезия стала стержнем Тихоокеанской Линии. Османская империя перестала существовать вовсе. Некогда великий Стамбул пришел в упадок — сейчас Черное, Эгейское и Средиземное моря контролируются Московией. Мраморное море — известный офшор, в котором зарегистрированы головные офисы крупных корпораций. Там же — банковский хаб, в котором хранят свои сбережения главы родов. Третий пункт. Взаимные гарантии ненападения. Иностранные клановые кварталы — олин из пунктов договора. Четыре. Коллективный доступ к аномалиям. Пять. Финансовая и юридическая поддержка ордена демонологов, стоящего на страже интересов людей. Шесть. Признание аристократов главенствующим классом, несущим ответственность за любые политические решения. Ответственность передается из поколения в поколение и никак не связана с территориальными границами. Седьмой пункт запрещает призывателям развиваться в рамках своего класса и вынуждает их изучать альтернативные магические ветки навыков.

Здорово.

Ингов и Хантеров не должно быть по определению. А они существуют. Вопреки всем конвенциям, соглашениям и здравому смыслу.

— Теперь о правительствах, — Нахимова заглянула в конспект Аладьиной, чтобы убедиться в старательности ученицы. — Их нет. Многие из вас думают, что есть, но это — ошибка.

— Постойте, — возмутилась Белкина. — У нас же Дума и Совет Министров… и даже этот… как его… президент!

Историчка пригвоздила рыжую взглядом к стулу.

— Люба, ответь мне на простой вопрос. Как зовут нашего президента?

Повисло гробовое молчание.

Я не вижу лица Белкиной, но подозреваю, что оно задумчиво хмурится.

— Кто знает? — училка обращается ко всему классу.

Руки не тянутся.

Робкий голос с задней парты:

— Дмитрий Волков?

— Андрей Белов, — поправляет Нахимова. — Что и требовалось доказать.

Мои одноклассники начали перешептываться. Я-то хорошо понимаю суть мысли, которую до нас только что донесли. Личность президента настолько бутафорская, марионеточная, что его фамилию и знать-то необязательно. Как и фракции, занимающиеся какой-то ерундой в Думе. Иллюзия деятельности. Решения принимаются в Доме Адамсов — главной резиденции клана, расположенной в нескольких километрах от лицея. Примерно такая же картина и в других странах. Ну, разве что Чжао не пускают пыль в глаза и правят государством из Пекина, ничего не стесняясь. Особенности восточной деспотии.

— Как видите, — подвела итог Аглая, — классические институты власти перестали выполнять свои функции. Нынешнее правительство России — театральная труппа. Говорящие головы, единственная задача которых — озвучивать народу в телевизоре принятые кем-то другим директивы и постановления. Теперь перейдем к административно-территориальным границам Европейской Московии после Великого Раздела. Внимание на карту.

Интерактивная доска стерла старые надписи.

Перед нами развернулась картина, от которой голова пошла кругом. Территория Российской империи до 1936 года значительно превосходила владения страны, в которой я живу сейчас. Сибирь, Средний и Дальний Восток, Арктика, Восточная Европа и Малая Азия. Вилайеты Турции, включая Трабзон и Эрзурум. Часть Польши, Финляндия, Квантунский полуостров, Тяньцзинь, Внутренняя Монголия… А вот Западная Европа нам не принадлежала — я увидел на карте кучу раздробленных государств.

— Так это же Азиатский Пандем! — воскликнула Белкина. — Всё, что за Уралом — наше!

— Было наше — стало их, — хмыкнул Назарбаев.

— Точное наблюдение, — голос учительницы стал ироничным. — Взгляните на современное состояние нашей империи.

Изображение сменилось.

Мы увидели скукожившуюся до европейских границ Московию. От Уральских гор до Ла-Манша, от Средиземного до Северного морей. Мы подмяли Францию, Германию и Скандинавию — это факт. Даже Грузию с Арменией ухитрились удержать. При этом лишились столь обширных восточных владений, что дух захватывает.

— Взгляните на Азиатский Пандем, — Нахимова вбила последний гвоздь в крышку гроба наших иллюзий.

Перед нами распахнулась большая часть Евразии. Похоже, на юге Чжао не сумели справиться только с Индрадатта, потеряв Тибет, Пакистан и еще несколько малозначимых территорий.

— А теперь риторический вопрос, — Нахимова обвела взглядом аудиторию. — Кто, по вашему мнению, выиграл Клановые Войны?

— Чжао, — прошептала Извольская.

— Бинго, — Нахимова щелкнула пальцами. — Чжао были, есть и остаются сильнейшим кланом планеты. И не важно, что вам говорит телевизор. Не забывайте, что телевизор смотрят одни бездари. Истинные аристо развиваются и думают своей головой. Чжао диктовали условия в Ялте, остальные вынужденно соглашались. Почему же они не забрали себе всё, как вы думаете?

Молчание.

— Явно не Адамсов испугались, — фыркнула историчка. — Нет, Чжао испугались двух вещей. Во-первых, обиженные европейские кланы могли объединиться с индусами и надрать много желтых задниц. Во-вторых, орден демонологов был создан в Московии и на заре своего существования не придерживался нейтралитета. Демонологи поддержали Адамсов и Рокуэллов. Под угрозой массового вторжения демонов Чжао отступили. Так что, ребята… мы существуем в качестве самостоятельного государства благодаря демонологам. Гордись, Илья.

Мимолетный взгляд в мою сторону.

— До звонка считанные минуты, — историчка сверилась с наручными часами. — Есть вопросы?

Клим поднял руку.

— Слушаю, староста.

— Если Чжао настолько привыкли доминировать, почему бы им не вернуться к прежним амбициям? Сейчас орден демонологов разобщен. Почти в каждой великой державе — свой конклав. Что им мешает завоевать нас теперь?

— О, мой юный друг, мир сильно изменился, — заверила учительница. — Технологии, корпорации, гильдии. Торговые союзы, цепочки поставок, всеобщее потребительство. Аристо сейчас думают не столько о власти над определенными землями, сколько над котировкой акций, инвестиционными программами и покупкой очередной яхты. Зачем воевать, если можно поглощать? Нынче между кланами и родами бушуют экономические войны. Судебные разбирательства, сделки на миллиарды еврорублей, откаты и промышленный шпионаж.

— Мировых войн больше не будет? — уточнил Клим.

— Я этого не говорила. Текущее положение вещей устраивает Чжао. Адамсы развивают технологический сектор и пытаются сдержать экспансию восточных соседей. Индрадатта имеют претензии к Пекину по северным штатам. США распались, их никто не учитывает в уравнении. А Рокуэллы… вот кто может полезть в бутылку. Британская империя сильно ужалась в размерах, а ее правящие круги исповедуют реваншизм.

Прозвенел звонок.

— Что ж, — с сожалением произнесла Нахимова. — Интересный разговор у нас получился. Тема многогранная, и мы продолжим ее изучать в следующем триместре. Дома изучите последний параграф второго раздела учебника и повторите ключевые даты. Буду спрашивать. Всего доброго.

Я посмотрел на часы.

Время тянется подобно резине для тех, кто настроился на что-то интересное. Завтра мы с сестрой отправляемся в двухнедельный воздушный круиз на лайнере «Симфония неба». Мы мечтали об этом с сентября. Фантазировали, строили планы, подключались к виртуальным экскурсиям по палубам корабля. Завтра мы перенесемся на Ломоносовский аэровокзал, где и осуществляется посадка на «Симфонию». Маршрут круиза пролегает таким образом, чтобы вывести лайнер в субэкваториальные широты, обогнуть земной шар и вернуться в исходную точку, тем самым совершив кругосветное путешествие. Большую часть времени за бортом будет тепло. Как в моей любимой Валдорре, о которой я стал думать в последние недели всё чаще и чаще.

— Илья, есть разговор.

Как же вы меня достали.

Я просто хочу пережить этот день.

Останавливаюсь посреди школьного коридора. Меня догоняют сокомандники — Макс Шереметьев, Поль Дюран, Игнат Домейко, Вадим Троицкий и Мирас Назарбаев. Дурной знак. Сборная по хардболу класса «1-Б» в полном составе. Без запасных, правда.

— Что там у вас?

Вперед выступил Макс Шереметьев.

Наш капитан.

— Мы слышали, ты покидаешь Неом на каникулах.

Тревога нарастает.

— Есть такое дело.

— А ты можешь отказаться от своей затеи?

Думаю, все эмоции проступили на моем лице, потому что ребята попятились назад.

— Вы издеваетесь? — стараюсь не орать. — Это круизный, мать вашу, лайнер. Билеты уже куплены. А что случилось-то?

— Матч с первым «А» перенесли, — мрачно произнес Игнат.

Сердце похолодело.

— Перенесли? Куда?

— На пятое декабря, — выдал Макс.

Засада.

В первом «А» учится Окси. А еще — отпрыски самых именитых родов Неома. Включая Кирилла Ефанова, который искренне рассчитывает на победу в хардбольном чемпионате. И всё бы хорошо, да есть мы. Позади — жесткие зарубы со старшекурсниками и легкая победа над первым «В». Мы не потерпели ни единого поражения, но вот незадача — команда Ефанова тоже отжигает. Ноль поражений. А вот по личным встречам у них дела обстоят получше. Ефанов и компания заколотили на пару мячей больше, что автоматически выводит их в лидеры турнирной таблицы. Поэтому мы не имеем права на проигрыш. И ничья нас не устраивает. Только победа, причем с любым счетом.

И как вы думаете, каковы шансы на победу без меня?

Ваш покорный слуга не форвард, но он специализируется на вырубании игроков противника, возомнивших о себе слишком много. — Я — ужас над полем судьбы. Тот, кто низвергает оппонентов в штрафную зону. И дает по кумполу, если близится беда.

Без меня ребята проиграют.

— Ты не должен лететь, — сказал Дюран. — Хочешь, мы скинемся и выкупим твои билеты?

— Это ключевая встреча, — добавил Макс. — Выигрываем — отправляемся на зональные игры.

Ага.

Кроме того, у меня с Ефановым давние счеты.

— Это не обсуждается, — отрезаю я. — Мне надо лететь. Вы же знаете, Полина грезит кораблем. Я не могу обидеть сестру. Я ради нее всё и затеял.

Парни переглянулись.

— Ты умеешь телепортироваться, — Вадима посетило внезапное озарение.

— И что?

— У меня есть план…

Глава 2. Злые ветра Неома

Выходя из лицея, я крепко задумался над предложением Вадима. Телепортироваться на матч с борта круизного лайнера — что может быть проще? Вопрос в том, разрешат ли мне это сделать. В теории любой одаренный может прыгнуть на корабль, игнорируя оплату билетов. Да, у него не будет доступа к каюте, но можно и без этого неплохо потусить. Есть подозрение, что против таких фокусов туристическая компания выработала противоядие. И этим противоядием может оказаться запрет на телепортацию. Поэтому сегодня я внимательно изучу правила для пассажиров и, если что-то будет непонятно, созвонюсь с менеджером.

При наличии запрета…

Круизом я точно не пожертвую.

Обижать Полину не хочется.

Забрав в гардеробе зимнее лицейское пальто, шапку и шарф, я начал неспешно одеваться. В такую погоду никто не спешит покидать здание. Ну, за исключением мажоров, которых чуть ли не с порога забирают личные охранники-водители и усаживают в необъятные кроссоверы с тонированными стеклами. Кто-то поедет на такси, а я телепортируюсь, как только выйду за ограду.

Пальто мне не нравится.

Добротная ткань, теплая подкладка, отдаленное сходство с военным мундиром. Два ряда пуговиц, приталенный крой, отсутствие капюшона и ворот, как у френча. И эти дурацкие штуки на рукавах — специальные накладки красного цвета, выделяющие лицеистов из толпы. Правда, сшита эта хрень из верблюжьей шерсти, что отражается на стоимости не в лучшую сторону. За пальто мне пришлось расплачиваться из своего кармана — в октябре я уже хорошо зарабатывал и не мог притворяться малоимущим.

К счастью, шапка и шарф у меня нормальные.

Теплые, вязаные.

Застегиваюсь на все пуговицы, максимально упаковываюсь перед броском в зловредную среду и быстрым шагом пересекаю вестибюль.

В этот момент меня и окликают по имени.

— Илья!

Поворачиваю голову.

От подоконника широченного окна отлипает девичья фигурка и решительно направляется в мою сторону. Я вижу перед собой женскую версию форменного пальто. Ростом девушка ниже меня на полголовы. Она еще не успела застегнуться на все пуговицы, шапку тоже не надела. Еще бы, в вестибюле довольно жарко. Темные волосы зачесаны назад и собраны в хвост. Черты лица слегка заостренные, взгляд жесткий, пристальный. От такого взгляда любому станет не по себе. Походка решительная, но при этом скользящая, как бы танцующая. Я сразу узнаю стиль передвижения опытного мечника.

Самое главное — передо мной японка. Почему не кореянка или китаянка? Илья удивительным образом научился видеть разницу. Память подсказывает, что японки отличаются хрупким телосложением и вытянутым овалом лица. А еще у них более светлая кожа и выступающий нос. Макияж сдержанный, а иногда его нет вовсе.

Девушку я знаю.

Акира Нисимура.

Второкурсница, разделавшая под орех Кирилла Ефанова, кичившегося боевой магией своего древнего рода. Акире хватило минуты, чтобы отправить выскочку в нокдаун — у нее даже дыхание не сбилось. Я так и не понял, с какого перепуга она проиграла Баннерджи. Я вижу бойцов высокого класса насквозь, и Баннерджи явно уступает Акире по всем параметрам.

На ловца и зверь бежит.

Нисимура застывает в трех шагах от меня.

— Слышала, тебе нужен напарник.

Мы оба знаем, о чем идет речь.

Сегодня утром я сказал Горину, что меня интересует девушка, уложившая в песок Ефанова. И Клим, вероятно, решил мне помочь с поиском.

От взгляда девушки становится не по себе.

Даже я так не умею.

— Да. Я собирался тебя искать.

— Со мной поговорила София.

Вот оно как.

— Вы одноклассницы?

— Угадал.

— Если ты не против…

— Не против, — отрезала Нисимура. — Я понимала, что ты можешь обратиться.

— Серьезно?

— Назарбаев и Троицкий тебе не подходят по стилю ведения боя. Виктор Бортников патологически не умеет работать в команде. Еще парочку вариантов я отсекла из-за очевидной слабости. У меня же есть щиты и другие техники, которых тебе не хватает на арене.

Лаконично и четко.

Всё разложено по полочкам.

— Ты права, — согласился я.

И протянул руку:

— Заявляемся?

— Безусловно, — девушка пожала мою ладонь. — Надо договориться о совместных тренировках.

— Я свободен через две недели.

— Это недопустимо, — отрезает моя боевая напарница. — Мы должны превратиться в слаженно работающий механизм. Для этого надо практиковаться ежедневно.

И ты, Брут.

Начинаю терпеливо объяснять:

— Я улетаю с сестрой в круиз на две недели. Прям завтра. Билеты куплены, отменить невозможно.

Акира задумалась лишь на секунду.

— Как называется корабль?

— «Симфония неба».

— Секунду, — Акира извлекает из кармана пальто дорогущий смартфон. Я безошибочно узнаю «самсунговский» логотип. — Торговое общество «Второв и сыновья»?

— Вроде. Точно не помню.

— Сейчас я всё улажу.

У Акиры своеобразная манера разговаривать. Фразы рубленые, четкие и спокойные. Легкий акцент. Почти незаметный, так что у меня возникает подозрение, что Нисимура родилась и выросла в квартале Пандема, который неомосквичи называют Маленьким Токио.

— В смысле?

Не уверен, что происходящее мне нравится.

Пальцы Акиры с сумасшедшей скоростью бегают по сенсорному экрану, лицо сосредоточено. Девушка мне показалась симпатичной, но уж слишком она повернута на спорте и боевых искусствах. Подобные вещи бросаются в глаза. Минимализм, подчеркнутое неприятие женственности, аскетичный стиль во всем.

— Готово, — губы Акиры тронула скупая улыбка. — Я только что заказала каюту на «Симфонии». Завтра созвонимся и выберем площадку для тренировок.

Моя челюсть неумолимо отваливается.

— Ты… летишь в кругосветку, чтобы… готовиться к парному зачету в СМЕ?

На лице японки — искреннее недоумение.

— Да. И что?

— Ничего.

— Рада была познакомиться, Илья-кун.

— Взаимно. Тебя проводить?

— В этом нет необходимости. Меня ждут у ворот. До завтра.

Девушка отвесила мне едва заметный поклон и направилась к двери, натягивая шапку и перчатки. Пуговицы она застегнула во время нашего разговора.

Это что сейчас такое было?

Простая неомская школьница открывает приложение и, не задумываясь, покупает билет на один из самых шикарных лайнеров Московии. Походя, словно пиццу заказывает. Даже не советуясь с родителями. Что она еще может? Купить в два клика парочку островов для пробежек? Мысленно делаю отметку: узнать побольше о семействе Нисимура. Знать, на кого я нарвался, не помешает.

Следующая мысль накрыла меня вместе с порывом леденящего ветра на крыльце. Я же отдыхать еду. Пить коктейли, наслаждаться тропическим солнышком, плавать в бассейне и клеить аппетитных красоток на ночь. Вот уложу Полину спать и — во все тяжкие. Почему бы и нет? Заслужил. Я упорно разгрызал гранит науки, получил приличные баллы по большинству предметов, выиграл личное первенство по СМЕ. Заработал много денег, отжал тьму правительственных вкусняшек, включая апартаменты, которые сейчас готовятся к нашему переселению. Я стал оккультистом и дхараной, что, согласитесь, рекорд для подростка за четыре месяца с момента пробуждения Дара. Неполных четыре месяца. Так что теперь я имею право на загул.

А что на выходе?

Телепортация на хардбольный матч пятого числа. И регулярные тренировки с азиатской девчонкой, вознамерившейся надрать всем задницы в парном разряде СМЕ. Это не похоже на отпуск. Это, мать вашу, изнурительная работа, на которую я не подписывался.

Знаете, что самое отвратительное?

Я своими руками вырыл себе могилу. Черт меня дергал за язык, когда мы общались с Климом после финального поединка на арене. Ведь мог же промолчать, удержать свои планы при себе…

Фигурка Акиры вписывается во вьюжное сумасшествие.

От долбаного ветра никуда не спрятаться.

— Эй! — окликаю девушку.

Удивительно, но она услышала.

И остановилась.

— Почему ты слила бой индусу? — чувствую себя Климом Гориным. — Ты могла его побить. Я видел.

Нисимура посмотрела на меня, как на идиота.

— Я вообще не ставила перед собой задачу выиграть в личном зачете, Илья-кун.

— Почему?

Девушка ответила без колебаний:

— Нисимура в совершенстве освоили классику магических единоборств. Мы не собираемся что-то доказывать в этой сфере. Я могу побить тебя или другого лицеиста. Результат не имеет значения. Я хочу отработать навык парного боя — такую задачу передо мной поставил дед.

— Ты не ответила на вопрос.

— Разве? — фыркнула японка. — Личное первенство — потеря времени. Я сосредоточилась на главном. Ты увидел мой поединок и понял, с кем хочешь биться в связке. Значит, ты не безнадежен. И обучаем. Остальные ничего не поняли. У тебя есть другие вопросы?

Качаю головой.

— Постарайся отдохнуть, Илья-кун. До свидания.

— Ты же моего номера не знаешь.

— Это не проблема.

Я понял, что разговариваю со спиной укуренной девицы, а нас с двух сторон огибают закутанные в пальто ученики. Ботинки лицеистов хрустят на снегу. Дорожку к школе так замело, что идти трудно. Я, конечно, бывал на севере Легурии, но такого снегопада еще не видел…

Настроение заметно ухудшилось.

Акира ударила по моим планам, особо не заморачиваясь. Так действуют прирожденные аристо, привыкшие повелевать жалкими плебеями. Это откровенная манипуляция. Я не ставил перед собой целей одержать победу на зональных встречах. На чужие амбиции мне насрать. И вот он — факт. Я загнал себя в этическую ловушку. Начал искать партнера для двойки, столкнулся с чрезмерным фанатизмом и даже не подумал о том, чтобы отшить японку. Почему? Тянет к более крутым победам? Хочется обеспечить себе теплое местечко в академии? Мне говорили, что чемпионы солидных турниров имеют преимущества перед другими абитуриентами. А диплом академии обеспечит мне не только доступ в клан Адамсов, но и молниеносное продвижение в дальнейшем. Не рисковать же своей шкурой в аномалиях до скончания века.

Цели масштабные.

Для их достижения придется напрячься.

Я увидел черного монстра, отъезжающего со школьной парковки. Секунду назад в утробе этого зверя скрылась хрупкая девушка с глазами воина. Девушка, которой удалось меня заинтриговать.

Собираюсь телепортироваться домой, но отвлекает звук электронного сообщения.

Что ж за день такой…

Снимаю теплую перчатку, лезу в карман за смартфоном. Не поверите, но я выбросил старый металлолом на помойку и приобрел себе новенький гаджет отечественного производства. Солидный «тиньков» с мощной батареей, неубиваемым ресурсом и противоударной защитой. Дактилоскопический идентификатор.

Прикладываю большой палец к экрану.

Захожу на почту.

Послание от Тобенгауза. Вежливая просьба о встрече в ближайшие полчаса. По особо важному делу, не терпящему отлагательств.

Остается лишь вздохнуть.

Изо рта вырывается облачко пара.

Триместр у меня выдался горячим. Не в плане обучения. Как вы помните, я ввязался в затяжной конфликт с Шуйскими и убил двух именитых мудаков в Невозвратном Граде. Верхушка рода, задумавшего совершить госпереворот, догадывалась о моей роли в произошедшем, но ничего не могла доказать. Открыто расправиться со мной Шуйские тоже не могли — спасибо конклаву и Департаменту Тайных Дел. Поэтому начали появляться наемные убийцы. Я завалил двух уродов, пытавшихся действовать стандартно — на близкой дистанции. В подворотнях и темных переулках. Третьего шиноби взяли ребята из ДТД. Там уже всё серьезно было — одержимая снайперская винтовка, наводчик со смартфоном, просчитанный маршрут моих перемещений… Вот только Горин-старший не зря ест казенные хлеба с маслом. Стрелка взяли быстро и жестко, собрались допрашивать, но тот успел покончить с собой. Разрыв сердца мыслеприказом. Мы все охренели. Уровень конспирации — бог.

В середине октября я не выдержал.

Сорвался.

Вы знаете Джерга. Меня хлебом не корми — дай кого-нибудь отправить к праотцам. И я взялся за тех, кто нанимал убийц. Выйти на заказчиков оказалось непросто — даже экспедиторы-тайноделы потратили на это три недели. Выяснилось, что за многочисленными киллерами стоят Голоса Улиц — банда, терроризирующая восточные окраины Неома. А Голосам, в свою очередь, отдают приказы Добролюбовы — один из родов, входящих в клан Шуйских. С бандами в прошлом я уже разбирался. Сейчас задача оказалась еще более простой. Верхушку я вырезал лично, вылавливая авторитетов по одному. Телепортировался в нужное место, расправлялся с ублюдком, пожирал его навыки и молниеносно исчезал. Тем временем Департамент накрыл остальных. Сбежавшие отбросы были объявлены в розыск и скормлены полиции. Насколько мне известно, все сидят за решеткой и наслаждаются небом в клеточку.

После этих событий я взялся за Добролюбовых.

Род оказался крепким орешком. Дом-крепость, толпа охранников, датчики движения и прочая нехорошая электроника. Сами Добролюбовы — потомственные головорезы, вышедшие из социальных низов на излете Клановых Войн. Родовая способность — режим берсерка. То есть, они могут войти в боевой транс и порвать кого угодно на голом энтузиазме. Игнорируя раны, переломы и любую боль. Что ж, у меня есть кое-что получше — гибкий доспех. Кроме того, я освоил кучу веток шиноби, посланных по мою душу.

Пробил час показать свою силу.

Так я решил в дождливом октябре.

Переместился в дом-крепость и устроил тотальную мясорубку. Выбрал такое время, чтобы дети находились в школе. Перебил всех. Без жалости и сожаления.

Добролюбовы оказались первым родом ЕМ, который я уничтожил.

Недвусмысленный сигнал Шуйским.

Я ожидал чего угодно — атаки на кампус, развязывания войны прямо на улицах Адамс-Сити, попытку захвата сестры в заложники. Чтобы этого не случилось, выпросил у Горина служебную квартиру, перебросил туда Полину и, пользуясь правом опекуна, перевел девочку на дистанционное обучение. Сис ворчала, но за последние месяцы она научилась мне доверять.

Шуйские не дернулись.

То ли прощупали мою «крышу», то ли еще что. Залегли на дно. Перестали посылать убийц и сделали вид, что ничего не произошло. Неделю я продержал Полину на дистанционке, затем мы перебрались обратно в общагу. Сейчас Полину возят в гимназию молчаливые ребята в темных очках — на пуленепробиваемом и опечатанном татуировками джипе. Номера Департамента Тайных Дел — лучшая страховка. Даже полный кретин не сунется. А Шуйских в отсутствии здравого смысла сложно упрекнуть.

Сам я сделал кое-какие выводы из прошлых ошибок и стал ходить по городу, врубив сверхчувствительную ауру. Теперь я улавливаю близкое присутствие одаренных и всплески праны при накачке боевых техник. Лучше слышу. Прокачал периферическое зрение.

Думаю, Шуйские не успокоятся.

Адамсы намекнули, что ведут работу с мятежным кланом, просили не вмешиваться. Фактически я получил запрет на уничтожение врагов. Жаль, но с этим надо мириться. Пока.

И вот — новый виток событий.

Телепортируюсь домой.

— Полина?

Сестра выглянула из комнаты, служившей нам рабочим кабинетом. Уроки делает? Завтра вылет, а она ботанит…

— Ты на снеговика похож.

Отряхиваю с пальто и шапки снег, топаю тяжелыми зимними ботинками по коврику. Даже небольшого расстояния хватило, чтобы меня запорошило до неузнаваемости.

— Мне надо в конклав, — бросаю перчатки на тумбу и негнущимися пальцами расстегиваю пальто. — Никуда не высовывайся.

— И куда я высунусь? — Полина закатила глаза.

Я мельком глянул в окно.

Серость, расцвеченная вечерними огнями, полумгла. Косые водные росчерки на стекле. Истошное завывание ветра. Да, логично. Никто в такую погоду не выпрется из квартиры.

Ботинки не снимаю.

Топаю к двери, ведущей на лоджию, пробиваю портал.

— А ты скоро? — сестра беспокоится. — Чего они хотят?

— Поговорить, — вздыхаю я. — Большой босс соскучился.

— Ладно, — сдалась девочка. — Я пока вещи начну собирать.

— Не рановато?

— К такому делу надо подходить ответственно. Забыл, что мама говорила?

Молча киваю.

Нет времени напоминать, что всё необходимое легко раздобыть на круизном лайнере. Это гребаный летающий город, в котором можно жить годами, не сходя на землю.

После обретения Дара характер Полины не сильно изменился. Запредельная ответственность во всем, что касается школы. Язвительность и взбалмошность. Учеба в аристократической гимназии, мои частые отлучки и смерть матери прибавили девочке серьезности. Я завел Полине отдельную карту, чтобы она могла купить себе продукты и другие нужные вещи в мое отсутствие. Заказать на дом еду, если потребуется. Запастись канцелярией и шмотками. Не хочу заморачиваться этими вопросами — и так проблем хватает.

Иногда за Полиной присматривали Вейл и Окси. Не потому, что я попросил. Просто им нравилась девочка. А еще возникал хороший повод заглядывать к нам в гости. Я подозреваю, что Оксана тайно в меня влюблена, но уверенности нет.

Полина прошла через пробуждение в конце сентября. Ее наставником был Бодхи, которому я безраздельно доверял. Правительство ЕМ оплатило работу гуру, но мы оба помнили, что за мой Дар следует оказать встречную услугу. Бодхи не спешил обращаться за помощью, что меня напрягало. Не люблю старые долги. Висят неоплатным грузом, мешают дышать полной грудью.

И какой же Дар открылся у девочки, спросите вы?

Целительство.

Врачебные ветки навыков прокачиваются медленно, ведь у сестры нет наследственной силы крови. Это я пришел в мир аристо с бонусом от Нергала — способностью поглощать чужие техники после смерти врага. У Полины стартовые показатели гораздо хуже. Бодхи предупредил, что железная дисциплина и многочасовые медитации выведут девочку на уровень посредственного врача. Этого, при надлежащем образовании, хватит, чтобы устроиться в престижную клинику и жить безбедно, но подлинных успехов суждено достичь лишь внукам Полины.

Переодеваться нет времени и желания.

Я хочу быстрее завершить непрятный разговор и подготовиться к завтрашнему путешествию. Выспаться, опять же. Посадка начнется в восемь утра, а время отбытия «Симфонии» назначено на четырнадцать ноль-ноль. В теории можно никуда не спешить, но только в теории. Я почитал разные ветки форумов в глобале и пришел к выводу, что пик толкучки придется на обед. С двенадцати до двух. Так что сесть на борт летающего корабля лучше до полудня. Я решил сделать это в одиннадцать. К счастью, телепортация позволит мне избежать слишком раннего подъема. Я перетащу на пирс не только себя и Полину, но и все наши вещи.

Главное — пробить вопрос с прыжками во время круиза.

Не хочется подводить команду.

…Шагаю в проем лоджии и оказываюсь в кабинете Тобенгауза.

Резиденция неомосковского конклава демонологов вынесена за пределы пространства и времени — в складку Бездны, изолированную от места обитания духов. Пузырь, плавающий непонятно где. Вместе со старинным особняком и прилегающей парковой зоной. Телефоны здесь не работают, а снаружи — неизменная летняя ночь. На поверку парк оказывается иллюзией, фата-морганой. Стоит открыть окно — и ты утонешь взглядом в жутковатой тьме, для которой не придумано подходящего названия.

Тобенгауз — оплот стабильности.

Седой мужчина с волосами, собранными в пучок на затылке. Аккуратная бородка, костюм-тройка, очки в золотой оправе. До блеска отполированные туфли. Изысканные старосветские манеры и неизменная трость с набалдашником в виде оскаленной звериной пасти. Я, кстати, выяснил, что зверюга мифологическая. Это кхорн — тварь, которую перетащили в наш мир призыватели еще до начала Клановых Войн.

Мои ноги тотчас утонули в толстом ковре.

— Форма лицея тебе идет, — улыбнулся Тобенгауз.

И поднялся, чтобы пожать мне руку.

— Здравствуйте, Александр Трифонович.

Шагаю к письменному столу.

Экзорцист перебрасывает трость в левую руку, а правую протягивает мне. Ладонь у пожилого мужчины крепкая, жилистая.

— Извини, что отвлек. Ты, наверное, уже вещи пакуешь.

— Всё-то вы знаете.

— А чего тут не знать, — добродушно ухмыльнулся собеседник. — Ты же с Глебом договорился, что на две недели выпадаешь из рейдов.

— Ваша правда.

— Я бы не стал отвлекать, — Трифонович указал мне на диванчик у дальней стены, — но, как я отметил, вопрос безотлагательный.

Мы усаживаемся.

— Чаю?

Отрицательно качаю головой.

Чай-кофе я и дома могу попить. В уютной домашней обстановке. А сейчас у меня лишь одно желание — дождаться, когда стрелки часов коснуться цифры «12». Тогда этот день естественным образом завершится.

А завтра я вырублю телефон.

Совсем.

Пусть одноклассники, боевые японские девочки, учителя и кураторы идут лесом. Осточертело всё до невозможности. Запрусь в каюте и сделаю вид, что умер.

Хороший план.

Вот только до «светлого завтра» надо дожить.

— Я знаю о твоем сотрудничестве с ДТД, — сказал Тобенгауз, неотрывно глядя мне в глаза. — И о том, что творится в аномалиях.

Открываю рот, но меня прерывают небрежным взмахом.

— Если бы я хотел тебя наказать, то уже сделал бы это. Я решил понаблюдать за происходящим, собрать больше информации для анализа. Видишь ли, проблемы коснулись не только клана Адамсов. Чжао обеспокоены.

— А они здесь причем?

— Чжао всегда причем, если разворачивается гонка вооружений. Но дело не в них. Мы на пороге войны с призывателями. И с демонами за компанию.

Пауза.

— Я вижу, ты не понимаешь, — голос экзорциста стал вкрадчивым. — Не видишь всей картины. Поясню. Чтобы создать хтоническое оружие, нужны хтоны. А это — верхушка бесовской иерархии.

— У демонов есть предводитель? — задал я сакраментальный вопрос.

— Ты же имеешь доступ к нашей библиотеке, — хмыкнул Тобенгауз. — Мог бы изучить опыт предшественников… Скажу так. Нет четкого упоминания о владыке Бездны. Есть основания полагать, что кто-то командует духами. Сущность, как ты изволил выразиться. Эта сущность по своей мощи на порядки превосходит даже хтонов, в которых наши современники не верят.

— Я только и слышу, что разговоры о гипотетических повелителях Бездны. Мы что-нибудь можем утверждать наверняка? Кто такие хтоны, способны ли они пробраться в наш мир, чего от них ждать, какие интересы они преследуют?

— Правды никто не скажет, — Тобенгауз пожал плечами. — Единицы одаренных, сумевших пережить столкновение с Четверыми Призывателями, толком не понимают, что произошло. Даже патриархи родов замолкают при упоминании хтонов. Я годами считал современных призывателей жалкими дилетантами, способными разве что спектра в автомат запихнуть. Похоже, это мнение было ошибочным. Инги наткнулись на некие записи, сделанные Четверкой незадолго до падения. В этих записях подробно расписан процесс призыва хтонов. Нет лишь одного — рекомендаций по управлению. По этой причине Инги не спешат с окончательной сборкой хтонической пушки.

— Боятся потерять контроль?

— Именно.

— Так что же случилось сегодня?

— Не сегодня, — вздохнул Тобенгауз. — На днях. Тебе Глеб рассказывал про спиритические допросы?

Качаю головой.

— У нас есть экзорцист, умеющий общаться с бесами. С теми, что заточены в ловушках.

— Сложно, — я поморщился. — Одержимые пистолеты вступают в мысленный контакт с хозяином.

— Эти ловушки созданы призывателями, — напомнил Тобенгауз. — В них нет предустановленного ментального фильтра. Знаешь, мы ведь изгоняем духов, а не ставим их себе на службу.

— Зря, — вырвалось у меня.

— Таковы заветы основателей, — отрезал главный демонолог. — Не тебе их оспаривать. Так вот, наш спиритист допросил элементаля, выловленного в Сатанинском Каньоне. Мы выяснили, что армию Бездны возглавляет существо по имени Ниимб. И этот Ниимб отдал приказ расправиться с тобой, Илья.

— Со мной?

— Они и раньше к тебе присматривались. Не знаешь, почему?

— Я избранный.

— Всё шутишь.

— Александр Трифонович, мне это не нравится. И я ума не приложу, почему твари из Бездны на меня ополчились. Из-за хтонической пушки?

— И я так думаю, — согласился Тобенгауз. — Лидеры конклавов полагают, что ты быстро развиваешься и вскоре сможешь выполнить миссию, возложенную на тебя Департаментом. Уничтожить Ингов. Боюсь, это не входит в планы Ниимба. Я думаю, демоны хотят использовать призывателей. Хтоны вселятся в наше оружие, развяжут чудовищную войну и попытаются навязать мир на собственных условиях.

— Они сумеют вырваться из ловушек? — не поверил я.

— Ловушек для хтонов не существует, — категорично заявил экзорцист. — Если призыватели думают, что сумели сконструировать нечто подобное, то глубоко заблуждаются. И это заблуждение опасно.

— А от меня вы чего хотите, Александр Трифонович?

— ДТД готовят рейд в одну из аномалий. Говорят, нашли площадку, где Инги строят супероружие. Тебя возьмут в группу. И не только тебя. Пойдешь с другими демонологами. Легенда — задание от конклава. После переброски объединитесь с экспедиторами и карателями Адамсов.

— Карателями? — уточнил я.

Элитное подразделение клана. Чистильщики, единственная задача которых — уничтожать тех, на кого укажут. Я слышал о них, но не был уверен в правдивости слухов.

— Я не повторяюсь.

— А я им для чего?

Тобенгауз пожимает плечами:

— Меня не просветили.

Ладно.

Переосмыслю это в тишине квартиры.

— Когда?

— Точная дата не разглашается. Думаю, через месяца полтора. Не раньше. Я тебя вызвал, чтобы донести свою позицию. Сейчас интересы ордена и ДТД совпадают. Лидеры конклавов посовещались и решили избавиться от призывателей. Первыми будут Инги. После этого мы возьмемся за Хантеров и Го. Высшие экзорцисты уверены, что призыватели затеяли собственную игру. Мы даже не исключаем их сговора с Ниимбом. Я не знаю причину, но ты — ключевая фигура в этой войне. Ниимб в курсе. Две недели вы с Полиной проведете в каюте, не защещенной магическими ритуалами. Уязвимость очевидна.

— И?

— Я пришлю Сандру Тимановскую. Удостоверься в том, что она получила доступ к твоей каюте.

— А так можно?

— Нам — можно.

— Добро.

Какое-то время мы с Сандрой были любовниками, но потом расстались. И вот — новая встреча. В условно рабочей обстановке.

Я распрощался с Тобенгаузом и переместился домой.

На часах — шесть вечера.

Из лоджии открывается чудесный вид на бушующее море. Исполинские валы захлестывают пляж, променад тоже затоплен. Вьюжная круговерть скрадывает детали, но я вижу побелевший город.

Тотальная обреченность.

Зазвонил телефон.

Глава 3. «Симфония неба»

— Господин Невзоров?

Петра Крафта я узнал сразу. Начальник отдела межклановой борьбы звонил мне крайне редко, предпочитая вести дела через рядовых экспедиторов. И всё же, у меня хорошая память на голоса.

— Здравствуйте, полковник.

— Я вас не отвлекаю?

— Не вы первый.

Многозначительное молчание.

— Я бы хотел переговорить в неформальной обстановке.

— Где? — беру быка за рога.

— Кофейня «Эфиоп». Вы там часто бываете с друзьями, так что адрес называть не буду.

Да, «Эфиоп» мне полюбился. Там работает бариста-аутист, который зациклен на рецептурах. У чувака всё выверено до грамма, а варка рассчитана чуть ли не посекундно. Более вкусного кофе я нигде еще пробовал. В «Эфиопе» можно и чай заказать. И молочный коктейль. Я заглядываю туда на выходных с Вейл, Окси и Полиной. Иногда с Климом и Софией. Расположилась кофейня в подвале старого многоквартирного дома, большая часть апартаментов в котором сдается посуточно.

— Время? — смотрю на часы.

Пять минут седьмого.

— Я уже там.

— Буду через десять минут.

— Договорились.

Короткие гудки.

— Ты на балконе собрался жить? — сестра носится по квартире.

Всюду разбросаны шмотки, тетради, карандаши, разная девчачья мелочевка.

— Мне еще кое-куда надо смотаться.

Иду в свою комнату, чтобы переодеться. На полпути вспоминаю, что забыл снять ботинки. Гадство, опять работа. Избавляюсь от ботинок в прихожей, слушая ворчанье сестры:

— Вот как одеваться? У нас холодно, а летим на юг. Получается, шорты, футболки и всякое такое? Легкие кроссовки, наверное… или вот эти мокасины… блин…

— Это корабль, — напомнил я, открывая дверь спальни. — На закрытых палубах климат искусственный.

Отгораживаюсь от надоедливого бубнежа дверью.

Быстро переодеваюсь. Форму — на вешалку в шкаф. Для сегодняшнего вечера мне подойдут обычные джинсы, рубашка и шерстяная жилетка. Курткой или пальто не заморачиваюсь от слова «совсем». Я же не пешком…

— Помоги мне! — сестра топает ногой.

— Как? — стараюсь побыстрее завязать шнурки.

— Посмотри на эти вещи, — девочка указала на груду тряпок, разбросанных по кровати. — Что выбрать?

— Оденься потеплее — мы телепортируемся на пирс. А с собой бери минимум вещей. Если что-то потребуется — купишь на месте. Там куча магазинов.

— Так просто?

— Не вижу причин усложнять.

Сказав это, незамедлительно исчезаю.

И материализуюсь в продуваемом вьюгой переулке.

Передо мной неоновая вывеска: ЭФИОП. Буква «О» стилизована под кофейное зерно. У верхней ступеньки лестницы, ведущей в подвал, намело целый сугроб. Ныряю под навес — в уши и щеки вгрызается ледяная стужа. Ветер выбивает слезы из глаз. Да, это не Валдорра…

Отряхиваю налипший на подошвы снег и вхожу в кофейню.

Здесь — иная реальность.

Из глубин «Эфиопа» доносится тихая этническая музыка — что-то в африканском стиле. Барабан, заунывные напевы… Подвальчик заточен под стиль лофт — декоративная кирпичная кладка, трубы под потолком, висящий на стене велосипед, какие-то абстракции… Штук шесть столиков и барная стойка, за которой хозяйничает Никита — тот самый бариста-аутист. Я слышал, что заведение принадлежит родителям Никиты. Весьма заботливым родителям. Чуваки подметили, что их сын любит готовить кофе и сделали ему подарок на день рождения. Совместили хобби с прибыльным бизнесом.

Никита не разговаривает.

Задайте ему вопрос — и бариста тут же начнет набирать ответ на клавиатуре смартфона.

Крафт зашился в дальний угол кофейни — аккурат под портретом Дреда Морли. Культовый музыкант улыбался вьюге за подвальным окошком, наигрывая что-то на гитарке.

Эх, Ямайка…

Жди меня, и я приду.

Только очень жди.

Приветливо машу рукой Никите. Бариста на меня не реагирует — занят приготовлением очередного шедевра. Кафешка забита посетителями — пять столиков из шести. В основном, школота. Убедившись, что здесь нет знакомых лицеистов, направляюсь к старине Морли. С кирпичной колонны на меня пялится неестественно худой негр в белой набедреной повязке. Негр держит в руках турку.

По кофейне плывет ореховый аромат — Никита обжаривает зерна на сковородке. Иногда бариста выносит сковородку в зал, чтобы гости насладились запахом. Африканская традиция, но это не точно.

Усаживаюсь за столик.

Жму руку господину полковнику.

Передо мной — чашечка дымящегося кофе на пробковой подставке. Чашка без ручки, прямо как на родине бодрящего напитка. В центре столика — плетеная тарелка с попкорном. Канонично, ага.

— Я бы взял кемекс, — Крафт делает глоток из чашки и зажмуривается от удовольствия, — но мы здесь ненадолго.

— И это радует, — хмыкаю я.

Кофе мой любимый. С лечебной травой-муравой. Без сахара. Еще мне почудился кориандр. Не исключено, что сегодня на баристу накатило вдохновение.

— Приступим к делу, — Крафт небрежным движением руки набросил на наш столик звукобарьерное заклинание. — Думаю, ты в курсе о намечающемся рейде.

— Вот прямо из конклава. В воду смотрите, гсподин Крафт.

— Вода, не вода… А только знаем, что Трифонович должен был с тобой переговорить. Так вот, рейд планируется. С отрядом пойдет кто-то из Хантеров. Распоряжение сверху, даже у меня нет допуска к информации. Думаю, наше с тобой руководство хочет заполучить нечто в собственное распоряжение. Я даже слышал о приказе снять барьеры расширения. Глупость, конечно.

Барьеры расширения — это сильно.

Речь идет о специальных закладах, укрепленных заклинаниями демонологов. Барьеры распределены по периметру аномалий, их задача — помешать провалам в Бездну разрастись. Это, кстати, главная причина, по которой хтоны не прорываются на Землю. Не могут развернуться в проломах.

— Я не доверяю Хантерам, — вдруг выдал Крафт. — Не доверяю — и всё тут. Между нами.

— Понятное дело, — выпиваю кофе и забрасываю в рот немного попкорна. — Тобенгауз им тоже не доверяет. Они призыватели.

— Именно.

— Завалить этого мужика?

— Что ты за человек такой, Илья? Не спеши валить. Присматривай за этим упырем. Надо понять, что он задумал. Если операция выйдет из-под контроля… вот тогда и вали. Призыватели не должны ударить по нашим хозяевам. И по нам, соответственно.

— Чей приказ?

Зри в корень, как говаривал местный классик. Одно дело — следовать указке правящего рода. Другое — идти на поводу у начальника отдела ДТД. Несложно догадаться, кого сделают крайним в случае косяка.

— Не мой. Личное пожелание, исходящее с самой верхушки. Имен называть не буду.

— Опасаетесь своих же вассалов?

— Проявляем умеренное благоразумие.

Делаю глоток.

— Я вас понял. Что-то еще?

— Да. Я не знаю, успеем ли мы встретиться перед рейдом. Дата не разглашается. Каратели — тупые быки. Другим демонологам в душу не заглянешь. Хантер может оказаться предателем. В аномалии я могу доверять лишь тебе. Здраво взвешивай риски, действуй по обстоятельствам. Почуешь реальную угрозу для Неома — расправляйся со всеми, кто стоит у тебя на пути.

Начинаю догадываться.

— Я — ваша страховка.

— Вроде того, — нехотя признается Крафт.

Меня слегка разморило в тепле, но былой хватки я не утратил.

— Какие у меня гарантии? Допустим, начнет твориться полная дичь. Вы меня в тюрьму не закатаете до конца дней? Учтите, я не знаю деталей миссии Хантера. И могу перейти дорогу правящему клану.

— Тонкая грань, — согласился Крафт. — Я могу лишь передать устное распоряжение дословно.

— Слушаю.

— Призыватель должен получить то, что нам нужно. Попытается исчезнуть или передать ловушку в третьи руки — устраняйте. Выводы делай сам.

— Уже сделал.

Допиваю кофе и, не прощаясь, исчезаю из «Эфиопа».

* * *

Ломоносовский аэровокзал находится в десяти километрах от побережья и в шести — от северо-восточной границы Адамс-Сити. Целый район с разветвленной инфраструктурой, заточенной под пассажирские, грузовые и научные корабли. Военный кластер, как мне известно, вынесен за пределы Неома.

На альтернативной Земле люди перемещаются по небу, используя самолеты. Жалкое подобие исполинов, которые строят местные верфи. Авиаторам нужно топливо, их возможности ограничены. Здесь же существует магия, благодаря которой по небу перемещается что угодно. Нет лимита по грузоподъемности, не надо думать над заправкой и объемами топливных баков. Чем сильнее пилот, тем большим тоннажем он оперирует. В теории можно хоть всю Новую Москву поднять в воздух, на практике вы не найдете специалиста такой силы. Пилоты гильдии, прокачавшиеся до ранга самадхи, упираются в естественный потолок человеческого разума. Эти ребята командуют небесными линкорами ВВФ Московии, экспедиционными судами Евромосковской Академии Наук и круизными лайнерами премиум-класса. «Симфония» относится к категории люкс, а еще есть эксклюзивные корабли, о попадании на которые я даже не задумываюсь.

Аэровокзал — уникальное образование. Это транспортный узел, в который интегрированы железнодорожные пути, автомагистрали, ремонтные доки, ангары, склады, разгрузочно-погрузочный сектор, гостиницы для воздушных экипажей, трансграничный торговый хаб и еще куча всякой хрени, смысл которой от меня ускользает.

Мы с Полиной телепортировались к пассажирскому терминалу.

Вчера я созвонился с менеджером компании, владеющей лайнером, и выяснил, что телепортация в полете не запрещена, но для прыжков выделены специальные боксы, доступ в которые открывается исключительно пассажирам «Симфонии». В базу уже внесены мои отпечатки пальцев и сетчатка глаза — они проверяются автоматикой на входе и выходе. Кроме того, дверь бокса заблокирована, ее можно открыть универсальной пластиковой картой. Той самой картой, на которую я перевожу деньги, чтобы обменять их на корабельные токены.

Так что попасть на хардбольный матч я смогу.

А вот регистрацию придется проходить на равных условиях с остальными.

Мы с Полиной направились к терминалу — здоровенному комплексу из стекла и стали, вросшему в бетонное покрытие. Всюду сновали снегоочистительные машины. Парковка забита, на кассах очереди. Насколько я понял, посадка ведется одновременно на несколько кораблей. Жесть, в общем.

Я бы не справился с этим дерьмом, но администрация аэровокзала всюду установила электронные табло, указатели и стенды с алгоритмом действий. Так что шок сменился бурной деятельностью. Первым делом мы с Полиной сдали багаж, раздобыв в специальном терминале стикеры с названием корабля и номером каюты. Затем, ориентируясь по указателям, нашли стойку, добросовестно отстояли в очереди минут двадцать, сдали свои паспорта и активировали карты пассажиров. Дальше наш путь пролегал по зеленому коридору в зал ожидания. Когда набралась толпа человек в пятьдесят, нас погрузили в автобус, вывезли с терминала и доставили к воздушному пирсу номер шерсть.

Масштаб происходящего мы оценили издалека.

На фоне свинцово-серого неба громоздились воздушные корабли. Многоступенчатые махины, зависшие над бескрайним бетонным полем. Кораблей было много — я насчитал их десятка два. Все эти штуки парили над нами, состыковавшись с пирсами.

Пирс — условное название.

Если вы представляете себе причал в морском порту, облепленный резиновыми покрышками, то незамедлительно сотрите этот устаревший образ. Аэровокзальный пирс — это ячеистая металлическая конструкция. Башня, соединяющая бетонное поле с нижними люками корабля. Один люк грузовой, второй — пассажирский. А еще есть третий, он для персонала. И четвертый, технический. Для тестировщиков, ремонтников, настройщиков и наладчиков. Не забываем, что энергия на корабле вырабатывается мощными генераторами, а их необходимо заправить топливом. Баки тоже наполняются через технические порты. В теплых широтах будут развернуты солнечные панели — они станут дополнительным источником электропитания.

Башня в сравнении с кораблем кажется крошечной, но по мере приближения автобуса к лифтам я понял, что высота конструкции сопоставима с девятиэтажным домом.

Выходим из автобуса.

На нас тут же обрушивается пронизывающий ветер.

— Гадство, — ругается сестра.

Мы утеплились максимально. Пуховики, шарфы и шапки. Высокие ботинки с меховым подкладом. Лыжные штаны. И всё равно ветер норовит залезть под капюшон и выдавить слезы из глаз.

Тень лайнера усугубляет наше положение.

Дно корабля, по моему мнению, способно накрыть целый квартал. Ощущение такое, что небо превратилось в стальной потолок. Я вижу стыки листов обшивки, люки с примкнутыми шлангами и кабелями, сдвинутые сегменты. А еще — обзорные панорамные вставки из каленого стекла. Вставки затонированы, интерьер помещений не рассмотреть. К пирсу непрестанно прибывают автопоезда с провизией и необходимым в пути снаряжением. Неспешно подкатывают фуры с логотипами известных брендов.

Отсюда не видно всего корабля, но я знаю, что «Симфония неба» издалека смахивает на овальный в сечении холм, заостряющийся к носу. При ближайшем рассмотрении выяснится, что палубы громоздятся вверх уступами. Там, над нашими головами, много прогулочных террас — все они недоступны при наборе кораблем высоты. Венчает всю эту роскошь крытый бассейн, вписанный в обширную рекреационную зону. В программе путешествия написано, что сегменты остекления втягиваются в корпус — это будет сделано, когда мы достигнем теплых широт и приблизимся к уровню моря.

В этом мире классическое судоходство вымирает.

Небесные корабли развивают большую скорость, обладают лучшей грузуподъемностью, им не грозят шторма, рифы и мели. Даже сомалийские и карибские пираты не грозят, ибо у них нет летательных аппаратов, способных нанести ущерб подобной махине. Я уж молчу про службу безопасности, в которую нанимают одаренных бойцов со всего света.

Пассажирский лифт поднимает по десять человек.

Мы пробиваемся в первую десятку.

Стенки кабины прозрачные, и я вижу, как серая поверхность земли проваливается вниз. Бетон припорошен снегом, всюду — росчерки колес от тягачей, фур и автобусов.

Наш автобус уползает к терминалу.

У меня есть полминуты, чтобы присмотреться к другим пассажирам. Все они упакованы в теплую одежду, лица хмурые и раздраженные. Дорогие шубы, пальто и манто. Пожилые аристо, молодые красотки, бодрые старушенции. Пара с маленькими детьми, мальчиком и девочкой. Разные люди.

Лифт останавливается на зарешеченной платформе.

Ветер насквозь продувает площадку.

Мы неспешно выходим из кабины, грохоча подошвами ботинок по ребристой поверхности. В дальнем конце площадки расположен откидной трап, являющийся по совместительству крышкой люка. Трап ведет в подсвеченное нутро корабля. Поднимаемся по одному. Нас встречает бортпроводница в небесно-голубой форменной куртке со считывающим устройством в руках. Дополнительная проверка. Мы проводим карточками по окошку сканера и поднимаемся по ступенькам дальше.

Всюду — камеры.

С технологией распознавания лиц.

Я понимаю, что это сделано в целях безопасности, но на душе неуютно. Когда за тобой подглядывают… мерзковатое чувство.

— Куда теперь? — спросила Полина.

— К лифтам, — улыбнулся я. — Ты же не хочешь топать пешком через двадцать палуб?

Вопрос риторический.

Трап выводит нас в обширное пространство с панорамным остеклением. Я вижу коридор, протянувшийся по правому борту, угловой диванчик, пару кресел и целых шесть лифтовых дверей, возле которых скапливается народ. Двери периодически открываются с мелодичным звоном. Створки раздвигаются бесшумно и плавно.

Мы входим в кабину вместе с двумя пожилыми аристократами и черноволосой девушкой, не вылезающей из-под ножей пластиковых хирургов. Опухшие губы вызывают отвращение, но вид у девушки такой, словно она оказывает нам большую честь своим присутствием.

Пожилая дама в манто проводит карточкой по считывателю.

— Вам куда? — вопрос адресуется мне и Полине.

— Четырнадцатая палуба.

— Нам выше.

— Седьмая, — небрежно бросает черноволосый мутант женского пола.

Нумерация идет с нижних ярусов, поэтому мы избавляемся от гламурной давалки и возносимся по шахте в небеса. Меня вжимает в пол — скорость у кабины приличная.

Лифты на лайнере просторные, с зеркальной отделкой стен, кондиционированием и белой плиткой под ногами. Номера палуб поочередно всплывают в электронном табло. Всего я насчитал двадцать две маркированных цифрами кнопки. Плюс стандартные «старт», «стоп» и колокольчик.

Кондиционер работает в тепловом режиме.

Четырнадцатая палуба встретила нас уже знакомым лаунджем и шикарной панорамой за окном. Полина сорвалась с места, подбежала к стеклу и уставилась на заснеженный аэровокзал. Вдалеке плавалли еще несколько кораблей. Терминал, несмотря на обширную площадь, напоминал черепаху, вросшую в землю и втянувшую конечности под панцирь. Пирсы смутно прорисовывались в белой круговерти, а свинцовые тучи действовали на меня удручающе.

Смотрю на часы.

Без четверти двенадцать.

Вот сейчас все и ломанутся на стойки регистрации. Все десять тысяч пассажиров, взявшие билеты на тропический рай. Прибавьте сюда три тысячи человек экипажа. Капитан, пилоты, навигаторы, механики, мотористы, повара, бортпроводники и туева хуча других специалистов, о которых я раньше и не задумывался. Аниматоры там, крупье, инструкторы в бассейнах, продавцы, бармены, официанты, танцоры и музыканты… Ух, лучше не углубляться в эти дебри.

— Идем, — трогаю Полину за плечо. — Надо заселиться.

Задача оказалась нетривиальной.

Кольцевой коридор опоясывал весь корабль, а мы оказались в центральной его части. На нашей палубе строители разместили добрую тысячу кают. До двери с табличкой «8075» я добирался дольше, чем от общаги до лицея в холодную зимнюю пору. Радует, что мы без багажа.

Вереница дверей по правую руку слилась в бесконечную цепь.

Слева, за обзорными сегментами, ярилась метель.

Когда я выбирал каюту для проживания, то сразу отмел всю внутреннюю дешевку. Сьюты с дворецкими в стиле лофт слишком дорогие — оставил их на будущее. Долго выбирал между номерами с окном и балконом. Последний вариант — это красота. Панорамное остекление в пол, шикарные виды, возможность загорать в шезлонге прямо у себя дома. Единственный минус — со мной летит девятилетний ребенок. Если Полина потеряет осторожность и вывалится с балкона — это верная смерть. Зоны турбулентности круизным лайнерам не страшны — работает какая-то хитрая магия. И всё же… Считайте меня параноиком.

Итог — мы поселились в каюте с окном.

Двухуровневой каюте с окном.

Вы же понимаете — номер, рассчитанный на одного пассажира, может выходить только на прогулочную палубу. Там будут тусить пассажиры, а это не айс. Поэтому нижняя комната у меня глухая, а окно верхней распахивается в бесконечность. И не открывается, как я и хотел. Есть внутренняя система кондиционирования — отработанная вода закачивается в резервуары, очищается и циркулирует по трубам.

На второй этаж ведет узкий трап.

— Ух ты! — выдыхает Полина.

Вместо ключа — карта.

За порогом уже стоят наши рюкзаки и чемоданы с колесиками. Обклеенные стикерами и опечатанные прозрачной пленкой. Резво работают на терминале, ничего не скажешь.

Полина, сбросив ботинки, мчится наверх.

— Там окно!

— Я знаю.

Раздеваюсь, убираю всю обувь во встроенный шкаф-сушилку. С наслаждением избавляюсь от пуховика. В каюте тепло, так что и свитер в топку.

Комната тесная — квадратов пятнадцать. Под ногами ковролин. Всё функционально, как в гостиничном номере. Двуспальная кровать, диванчик, тумба с настольной лампой. Шкаф объединен с неким подобием письменного стола, под который задвинут мягкий пуфик. Картина Айвазовского на стене. Вмонтированные в потолок лампы дневного света. Под лестницей на второй уровень — дверь санузла. Всё, как на виртуальных экскурсиях.

— Можно, я наверху буду жить? — раздается голос Полины.

— Конечно.

— Я буду звать тебя в гости. Придешь?

— Еще как приду. Готовь чай и печеньки.

— Так чайника нету!

— У меня одолжи.

Если пройтись по каюте без носков — ворс приятно щекочет подошвы.

Я выяснил, что завтрак в буфете с семи до одиннадцати, мы его уже пропустили. К счастью, я это предвидел и покормил Полину заказанной через приложение едой. Буфетом дело не ограничивается. На «Симфонии» есть двенадцать бесплатных ресторанов — блюда, подающиеся в них, включены в стоимость круиза. Заказ обеда в каюту — дополнительная опция. Совершенно не обязательная, как мне кажется.

Обеденное меню в ресторанах и буфете не слишком различается, так что не вижу смысла в двадцатиминутных ожиданиях. А вот ужин обещает быть интересным — повара приготовят что-то необычное в честь первого дня круиза.

Поднимаюсь наверх.

Комната Полины — точная копия моей. Только без санузла. И с окном. Девочка уже сняла верхнюю одежду и с восхищением рассматривала окрестности.

— Нравится?

— А то!

В дверь постучали.

— Я разберусь.

По идее, горничная всё убрала — кровати заправлены, полотенца сложены в виде птичек. Идеальная чистота и порядок. Я никого не жду.

Открываю дверь.

— Привет, — в каюту вошла Сандра Тимановская. — Не помешала?

Глава 4. Знаки

Я посторонился.

Сандра вошла в дверной проем, едва не коснувшись меня грудью.

— Как живешь, малыш?

Тимановская — эффектная особа. Аппетитные формы, шоколадная кожа, афроприческа. Красивые черты лица. Скорее мулатка, чем негритянка. Мы были любовниками в сентябре, но расстались. С тех пор я встречался с разными девчонками, в основном из параллельных классов. Ничего серьезного. Легкий флирт, одноразовый секс. Не уверен, что готов к долгосрочным отношениям. За мной по пятам следует смерть, это не лучший фон для построения семьи. Говорят, азиаты и индусы разрешают в своих кварталах гаремы. Идея мне нравится, но сомневаюсь, что смену регистрации одобрят Адамсы.

Кубинку прислал Тобенгауз.

Ума не приложу, как она влезла на корабль без пассажирской карты.

— Неплохо, — буркнул я.

— Ты напряжен, — Сандра походкой модели переместилась к лестнице на второй этаж. — Советую сбросить напряжение.

— И ты знаешь как, — хмыкнул я.

— Мы оба это знаем.

— Привет, — со второго этажа скатилась Полина. — Классно выглядишь.

Тимановская зашла в обтягивающих джинсах, короткой вязаной кофточке и мохнатых уггах, которые опять в тренде. Ни куртки, ни шапки. Что наводит на мысль о переброске из конклава. Получается, у демонологов эксклюзивный доступ куда угодно, включая роскошные лайнеры со строгим контролем безопасности.

— Спасибо, дорогая, — Сандра обняла девочку. — А вы тут неплохо устроились.

— Ага. Ты к нам в гости?

— Надо поколдовать над вашей каютой. Защитить от всякой нечисти. — Тимановская повернулась ко мне. — Проверял на одержимость?

— Еще нет.

— Теряешь хватку.

Я благоразумно промолчал.

Мы с Сандрой смотрим на отношения с разных колоколен. Кубинка не прочь трахаться с разными партнерами и даже партнершами. Однажды я познакомился с ее подругой, и мы славно порезвились втроем. Это всё супер, но когда мне предлагают встречаться в таком формате, а затем и в брак вступить, внутри что-то переворачивается. Семья — это обязательства. Хоть какие-то. Так что инициатором разрыва был я. Мы договорились, что при желании будем развлекаться вместе, но никто не станет претендовать на большее.

Конечно, я не отношу себя к святошам.

В Легурии были страны, где поощрялось многоженство. На этой Земле гаремы тоже имеют место быть. Индия и Пандем, некоторые американские государства, Ближний Восток…

Ловлю себя на мысли, что идея неплохая.

Однажды, когда я разберусь с Ниимбом и призывателями, уделю этому вопросу чуть больше внимания.

Тимановская извлекла из небольшого кожаного рюкзачка свой чудо-гаджет для обнаружения бесов. Ручка, три дисплея, координатная сетка зеленого цвета. Эта штуковина умеет окутываться сероватым свечением, захватывать кисть оккультистки и потреблять часть ее праны. Изредка у меня возникают подозрения, не засел ли внутри какой-нибудь мелкий дух…

— Погуляйте где-нибудь, — попросила Сандра. — Я займусь вашей каютой.

Мы с Полиной переглянулись.

И решили, что нам представился случай изучить корабль получше. Не в вирте, а с помощью реальной прогулки.

— Надо обувь полегче, — задумчиво проговорила Полина.

— В шкафу теннисные туфли вашего размера, — бросила через плечо кубинка. — Не благодарите.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, сдвигая зеркальную дверцу.

Туфли стояли на нижней полке.

— У меня в каюте они тоже были, — призналась Сандра. — Не успела переобуться.

Когда мы вышли из каюты, Полина задала логичный вопрос:

— Она с нами летит?

Пожимаю плечами.

Для меня слова Тимановской тоже оказались сюрпризом. Конечно, наличие собственной каюты и пассажирской карты впридачу объясняет ее появление наиболее красноречиво. Сандра может здесь находиться уже часа два. Или три. Непонятно другое: зачем? Выполнила работу — и отдыхай. Если только сопровождение меня в полете не является частью ее обязанностей. Распоряжением Тобенгауза…

Туфли оказались мягкими и удобными.

— Куда идем? — сестра покосилась в окно.

— Дай подумать, — растерянно чешу голову. — Наверх?

До отправки еще целых полтора часа.

По нашей палубе бродят пассажиры, многие из них успели переодеться в легкие костюмы и туфли. Пытаюсь вспомнить схему корабля. Некоторые ярусы целиком пассажирские, как наш. Каюты, длинные переходы, тамбуры, лаунджи с лифтами. Другие уровни совмещены с развлекательной инфраструктурой. Игорные дома, кинотеатры и театр, спортплощадки, фитнес-центры, беговые дорожки, рестораны, планетарий… Много всего.

И тут меня озарило:

— Парк.

— Издеваешься?

— Нет. Ты что, не заглядывала туда?

Девочка качает головой.

Ребенку не пришло в голову, что инженеры, занимавшиеся проектированием корабля, ухитрятся впихнуть внутрь полноценную парковую зону. Громадную, оранжерейного типа. С потолочными видеопанелями, имитирующими реальное небо. Там есть дорожки, фонтаны, беседки, миниатюрное озерцо. В парк выходят окна пассажиров, заселившихся в элитные сьюты. Мне даже попадались номера с видом на оранжерею и небеса одновременно.

— Давай же, — беру сестренку за руку. — Это двумя палубами выше.

Лифты носились как угорелые по корабельным уровням, доставляя пассажиров к их каютам. Я понял, что дождаться кабины — тот еще квест. Поэтому мы с сестренкой отыскали трап, преодолели четыре пролета и оказались на шестнадцатой палубе.

Впечатлениями накрыло сразу.

Арочный проем вывел нас в широкий, но не очень длинный коридор, за которым шумела на ветру зелень. Да-да, на ветру. По коридору гуляли теплые конвекционные потоки, слышалось пение птиц, стрекотали насекомые. Из зимы в лето. Точнее — из безликой однотипности жилых ярусов «Симфонии» в буйство красок и образов.

Мы вышли к стеклянному ограждению внутренней галереи, в необъятное пространство лесопарка. Боги, сколько же сюда вхреначили бабла? С галереи открылся такой вид, что мы с Полиной несколько минут таращились на всё это, как два неандертальца. Ну, вы же в теме. Джерг — ископаемый ящер из далекого альтернативного прошлого. А Илья так и вовсе нищеброд, детство которого прошло в типовой квартире захудалого микрорайона. Так что нас можно понять. И простить.

По дорожкам парка прогуливаются люди. В основном, пассажиры, но мой цепкий взгляд заприметил и несколько белых мундиров, в которых щеголяют члены экипажа лайнера. Ну, их тут три тысячи. Вряд ли все небесные моряки, или как они себя называют, авиаторы, трудятся по штатному расписанию. У кого-то закончилась смена или начался обед. Я в этой кухне не разбираюсь.

Спустившись по очередной лестнице, углубляемся в парк.

На небе — ни облачка.

Впрочем, я понимаю, что небосвод не настоящий. Это трансляция, запись с каких-то удаленных камер многолетней давности. Парк тропический. Пальмы, магнолии. Вечнозеленая хрень, название которой меня не особо интересует. Кусты, подстриженные в виде кубов, шаров, спиралей и прочих геометрических фигур. Скамейки, урны, цивилизация.

Бросаю мимолетный взгляд на соседнюю дорожку…

Нет, показалось.

Родион Курзанцев, один из наших экзорцистов. Чуть ли не второй по силе после Тобенгауза. Присматриваюсь — уже не разобрать. Человек повернулся ко мне спиной, лица не видно. Что, скажите на милость, здесь забыл Курзанцев? Он должен быть в Ледяной Аномалии, если мне память не изменяет.

— Куда уставился? — спрашивает Полина.

— Вон на того мужика.

— Кто это?

— Демонолог конклава, но я не уверен.

— Ты перетрудился, братик.

— Возможно.

Курзанцев быстро вылетел из моей головы.

За очередным изгибом дорожки мы столкнулись нос к носу… с Софией Гориной.

— О, привет, — я аж прифигел от неожиданности.

София выглядела по своему обыкновению сногсшибательно. Идеально подогнанный по фигуре белый мундир авиатора с буквой «К» на погонах. Белая рубашка, черный галстук. Фуражка, из-под которой выглядывают длинные волосы с медным отливом, перехваченные заколкой. Юбка до колен.

— Софи! — обрадовалась Полина.

Наследница рода Гориных слегка смутилась.

— Рада вас видеть.

— Ты не говорила, что работаешь на лайнере, — заметил я.

— Ну… ты и не спрашивал.

— Я и не знал, что надо спрашивать.

— Илья, не цепляйся. Для меня это первый рейс, и я не хотела… отвлекаться от своих обязанностей.

— Ты пилот? — заинтересовалась Полина.

— Еще нет, — София потупилась. — Видишь буквочку «К» на погонах?

Полина кивнула.

— Это ознает — «курсант». Что-то вроде стажера в гильдии.

— Постой, — до меня начинает доходить смысл сказанного. — Ты одновременно учишься в лицее и работаешь на гильдию?

— А что здесь такого. Не тебе одному воевать на двух фронтах.

Мы рассмеялись.

Напряжение спало.

— Гильдия набирает пилотов в раннем возрасте, — пояснила София. — Я хожу на подготовительные курсы с десяти лет. В двенадцать стала претендентом, в пятнадцать — курсантом.

— Вот оно что, — протянул я. — Уважуха.

— А как получилось, что ты летишь с нами? — прозвучал закономерный вопрос от Полины.

— Совпадение, — София виновато улыбнулась.

Ни в этой, ни в прошлой жизнях я не верил в такое дерьмо. Впрочем, Горин-старший не стал бы впутывать дочь во все эти межклановые дрязги. Позиция старшего экспедитора прямая, как член. Родители обеспечивают безопасность детей. Копаются в грязи, чтобы следующее поколение жило лучше. Тогда… реально совпадение? Версию, что София захотела полететь со мной на одном круизном лайнере, я отмел сразу. Кто такой я, и кто такая она. Птицы разного полета, простите за каламбур.

— Здорово, что ты с нами, — обрадовалась Полина. — Заходи в гости.

— С удовольствием.

— Или мы к тебе, — сестренку понесло. — Где ты живешь?

— Четвертая палуба, — Софию, похоже, не смутила прямолинейность девочки. — Там селят курсантов и других авиаторов низшего звена.

— Ты же готовишься стать пилотом, — заметил я.

— Верно. Но мне еще долго учиться. В ближайший год-два — авиатор первой ступени. Это вроде матроса на обычном корабле. К третьему курсу академии я освою одну из технических специальностей, получу соответствующий сертификат и смогу подняться на вторую ступень. И лишь после успешного окончания академии — на третью.

— А дальше? — спросила сестра.

— Еще год стажировки и должность помощника навигатора на корабле попроще. Зарекомендую себя хорошо — стану навигатором. Пройду дополнительный курс. Плюс усиленная стажировка. Гильдия доверит мне пилотирование патрульного катера. Или погодно-климатического, работающего в верхних слоях атмосферы, вдалеке от населенных пунктов. Дальше — как повезет.

— Так можно всю жизнь угробить, — вырвалось у меня.

София помрачнела.

— Ты неправ, Илья. Не всем суждено развиваться с такими скоростями, как у тебя. Но у меня есть мечта. И я готова пройти через все испытания, чтобы получить желаемое.

— Ты достойна восхищения, — я решил немного сгладить свой косяк.

Девушка улыбнулась.

— Спасибо.

Мы вышли на центральный променад. Блин, ничем не отличается от обычной городской улицы. Тротуары, дорожки для велосипедистов, фонари… Среди деревьев мелькнула кафешка под полосатым тентом. Я уже и думать забыл о вьюжном декабре.

Замечаю группу парней и девушек в мундирах с буквами «К».

— И много здесь курсантов?

Полина умчалась вперед, завидев одинокий электросамокат. Я заметил, что девочка достала смартфон и поднесла экранчик к QR-коду на руле.

Мы с Софией остались вдвоем.

— Человек двадцать, — последовал ответ на мой вопрос. — Гильдия распределяет нас по всему воздушному флоту.

— И боевые корабли?

— Для этого надо учиться в военной академии, Илья.

— А как же патрулирование?

— Ну, есть разные типы катеров. Пограничные, полицейские, спасательные.

— Тебе только спасательные светят.

— Именно.

Мимо нас промчался самокат с Полиной.

— Хоть бы шлем надела, — буркнул я.

Радует, что велосипедные дорожки тут ровные, без трещин и выбоин. Покрыты чем-то, напоминающим резину, но более твердые.

— Давно ты здесь? — я решил сменить тему.

— Со вчерашнего вечера.

— А сколько длится стоянка?

— До пяти суток. Иногда больше, если требуется ремонт. Я бы и раньше заселилась, но занятия в школе, сам понимаешь.

Мы свернули на тихую аллею, ведущую к озеру.

— А сейчас у тебя перерыв?

— Вроде того. Меня прикрепили к наладчикам систем жизнеобеспечения, а там ничего интересного не происходит. Всё протестировано и запущено. Перед стартом надо будет подняться на мостик, чтобы наблюдать за работой экипажа. Проникаться атмосферой, и всё такое. Наберем крейсерскую высоту — тогда можно будет задавать вопросы.

По обе стороны аллеи распустились цветы, напоминающие розы.

Запах одуряющий.

— Обожаю это место, — тихо сказала София. — Тут куча беседок, а вон там — сад камней. А еще парочка искусственных островов, они связаны мостами с берегом.

У меня диссонанс.

Если бы я провалился на сотню метров вниз, минуя палубные перекрытия, то вновь оказался бы в заметаемой снегами северной столице мира. Утром было что-то в районе десяти градусов ниже нуля. Не Арктика, но приятного мало.

— А как у тебя дела? — София заглянула мне в глаза. — Мы в последнее время редко общаемся.

— Я исправлюсь.

— Уж постарайся.

Намек более чем прозрачный.

— Спасибо, что поговорила с Акирой, — спохватился я.

— Клим попросил. Как она тебе?

— Повернута на боевых искусствах. У нее это прямо культ какой-то.

— Не то слово! — Горина рассмеялась. — Это же Нисимура. У них предки были самураями чуть не с четырнадцатого века. Традиции, жесткое воспитание.

— Она купила билет на лайнер.

— Зачем?

— Истязать меня.

— В смысле?

— Ну, у нее пунктик. Победить в парном зачете СМЕ любой ценой. Так что она жаждет превратить мой отпуск в череду нескончаемых тренировок.

— О, как это похоже на Акиру! Сочувствую.

— Слишком поздно. Я обречен.

София рассмеялась.

Я невольно залюбовался девушкой, казавшейся мне отстраненной и недоступной. Эдаким совершенством, не готовым общаться с простыми смертными. Здесь, на корабле, госпожа Горина вела себе искренне, радовалась жизни и не пыталась ни с кем выстраивать дистанцию.

— Что? — София перехватила мой взгляд.

Ответить я не успел.

Раздался сигнал наручного коммуникатора — такие я видел у многих членов экипажа. София посмотрела на крохотный экранчик, прочла сообщение и сразу заторопилась.

— Извини. Меня вызывает куратор.

— Без проблем. Увидимся.

— Обязательно!

Горина свернула на боковую дорожку и скрылась в тени деревьев.

Я остановился в нескольких шагах от озера.

Полина катается на самокате, София тоже по горло в делах. Праздное шатание среди деревьев — удел Джерга. Почему бы и нет? Я давно не оставался наедине с собственными мыслями.

Зазвонил телефон.

На этот раз — мой.

— Да.

— Ты скоро? — в голосе Тимановской слышится нетерпение. — Я уже справилась.

— Подожди, я сейчас.

Надеюсь, Полина не потеряется. Телефон у нее с собой, если что — позвонит. Девочку я решил не тревожить, она у меня самостоятельная.

Убрав трубку, осматриваюсь.

Лесопарк приличный, мне бы хоть какие указатели.

Ага, вот стенд со схемой уровня. Я в самом центре, отсюда разбегаются радиальные дорожки, которые пересекаются с кольцевым променадом. Оттуда легко добраться до верхних террас, лифтов и трапов.

Уже собираюсь двинуться в нужном направлении, но слышу странные звуки. Озеро бурлит, приходит в движение, формирует некие выпуклости.

Настороженно замираю.

Вода не может себя так вести.

Жидкость словно загустела, превратившись в кисель. В нескольких метрах от береговой линии гладь озера вспучилась, выбросила из себя прозрачные отростки, которые начали сплетаться в… буквы.

Я заворожен.

Не знаю, что это за магия, но прежде я с таким дерьмом не сталкивался.

ДЖЕРГ

Буквы потекли, расплылись в аморфную массу, скрутились в новые жгуты, образовали свежие комбинации.

ТЫ НЕ

Очередное растекание.

УЙДЕШЬ ЖИВЫМ

Серия метаморфоз.

С ЭТОГО КОРАБЛЯ.

Всплеск.

Субстанция превращается в обычную воду.

По озеру разбегаются волны…

Глава 5. Не забывай, кому служишь, червь

Пришла беда — отворяй ворота.

Есть такая пословица у русских.

Добраться до своей каюты я не успел. В глубине парка мне малость поплохело. Перед глазами поплыли темные круги, в голову влез посторонний шум. Рокот. Словно некий чудовищный голос зовет меня к себе, и этому зову ни один смертный не в силах противостоять.

Нергал.

Я опрометью бросился к ближайшей лавочке. Не хватало еще потерять сознание на прогулочной дорожке, уткнувшись мордой в плитку.

Усаживаюсь на лакированные доски.

…И переношусь в неведомые дали, за пределы изведанного пространства. В вечную загробную тьму. Туда, где обжигающая сущность Нергала скитается от начала времен.

К черной реке.

Под своды необъятной пещеры.

— Джерг.

— Рад встрече, Повелитель.

— Приближается час расплаты, — пророкотал чудовищный голос, исходящий из утробы странствующей звезды. — Ниимб бросает нам вызов. Он думает, что способен одолеть моего посланника.

Подозреваю, что Ниимб думает правильно.

Я ни разу не сражался с демонами столь высокого ранга.

— Ты не должен бояться, жрец. Ты — карающая длань, эхо моей ярости. Ниимб силен, но я дам тебе оружие, способное поразить его.

— Благодарю, Повелитель.

— Слушай и запоминай. Чтобы сразиться с Ниимбом, ты должен попасть в Бездну. Точнее — в тот план Бездны, где обитают последователи моего врага.

— Разве человеку дано там выжить?

— Не дано. Но ты — не совсем человек. В твоей астральной сущности есть демонические черты, они достались в наследство от твоего отца.

— Ты знаешь, кто мой отец?

— Да. И я открою тебе эту тайну после того, как мы победим. Готов ли ты слушать дальше?

— Я весь внимание, Повелитель.

— Астральная карта твоей души позволяет войти в Бездну, выбрав иную ипостась. Не человеческую. При этом твое тело должно находиться в безопасном месте. Твои умения, приобретенные за время жизни в этом мире, сохранятся. Или трансформируются с учетом среды обитания.

— И как мне войти в Бездну?

— Этим навыком обладают некоторые призыватели. Ты должен найти волшебника из клана Ингов, убить его и освоить нужную технику.

— Где искать этого одаренного?

— Скоро ты пойдешь в рейд. Ниимб попытается использовать этот поход в собственных интересах. Не дай его слугам прорваться в наш мир. Убей носителя Дара, открывающего доступ к Бездне. Убей всех, кто попытается тебе помешать. После того, как научишься проникать в запретные сферы, я дам тебе оружие против Ниимба. Ты сразишься с отступником на его территории во славу мою. И уничтожишь его навеки. После этого я смогу перебраться в этот мир. Мы построим алтари, заложим храм, завербуем неофитов. Власть Нергала больше никто не посмеет оспаривать.

— Да будет так, — прошептал я.

— Иди, червь. Делай, что должен.

Пещера распалась на тысячу осколков.

Я выпал в реальность.

Впрочем, что можно считать реальностью? Физический план, к которому мы все привыкли? Для Уничтожителя гораздо более привычна Бездна, на одном из уровней которой пребывает загробный мир. То, что многие считают условностью, я отношу к основам всего сущего. По воле неведомых богов мы приходим на эту планету. По воле Нергала переходим в иное состояние. И там, за пределами всего осязаемого, живем по законам, которые не в силах постичь.

Звоню Полине.

— Ты где?

— Я еще немножко покатаюсь, а потом схожу в кафе за мороженым. Ты не против?

— Не против. Как освободишься, позвони мне. Хорошо?

— Ладно, папочка.

— Я тебе не папочка.

Поднимаюсь со скамейки и иду в сторону верхней кольцевой галереи. Сквозь кроны деревьев виднеются панорамные окна сьютов.

Грядет решающая битва.

Я не могу выбросить из головы мысли об этом. А еще — мысли о моем отце. Я ведь наполовину демон, но мать ничего об этом не говорила. Отмалчивалась всякий раз, когда я спрашивал. А ведь отец сделал для меня гораздо больше, чем если бы он был простым смертным. Моя сущность неизменна на всех планах — астральном, ментальном, физическом… Ладно, про физический помолчу. Я сейчас заперт в теле подростка, которое усиленно прокачиваю с лета. Медитации, силовые упражнения, восстановление боевых навыков, поглощение чужих техник. Илья Невзоров — слабак, которого я поднял на запредельный для него уровень. И всё же, это тело продолжает уступать по большинству характеристик моей прежней оболочке.

Так вот, я не знаю, почему отец решил воплотиться физически и переспать со смертной женщиной. Почему выбрал именно мою мать? Почему бросил ее? Почему ни разу не давал о себе знать, годами не выходил на контакт? Я полагал, что демоны — бездушные создания, неспособные привязываться к чему-либо. Но это не так. В ордене меня научили многим вещам. Локусы, спектры, элементали — у них есть своя логика, образ мышления. Они чувствуют. Сражаются за места и предметы, к которым привязались. Иногда даже влюбляются в смертных, находясь в телесной оболочке.

Допустим, я встречусь с отцом.

И что я ему скажу?

Здравствуй, папа, я демонолог. Изгоняю и развеиваю таких как ты. Аккуратнее вселяйся в людей и предметы, чтобы не встретиться со мной…

А, собственно, почему я думаю, что отец здесь? Он ведь мог сохранить верность Нергалу и остаться там, на альтернативной Земле. Точнее — в слоях Бездны, из которых проще выбраться туда, чем сюда. Не умирать же повторно, чтобы встретиться с предком…

Вот и каюта.

Открываю дверь, вхожу в свою комнату. И тут же кубинское торнадо прижимает меня к стене. Я чувствую горячее дыхание Сандры на своей шее, ее рука лезет ко мне в штаны.

— Думал, от меня так просто избавиться, малыш? Я скучала…

Тимановская целует меня в губы.

Я отвечаю, запускаю язык ей в рот. Мысли о демонах, астральных битвах и зловещих знаках растворяются в нахлынувшей волне желания. Моя ладонь скользит под кофту Сандры, пробирается в спортивный топ и начинает поглаживать внушительных размеров грудь кубинки. Я чувствую, как напрягся сосок Тимановской. Девушка достала мой прибор из брюк, ее пальцы начали скользить по стволу…

Вот же чертовка.

Мы быстро избавились от лишней одежды, я завалил Сандру на кровать лицом вниз и грубо вошел в нее сзади. Кубинка выдохнула, издав тихий стон. Я начал двигаться, вжимая ее в матрас. Комната наполнилась криками, и мы утонули в потоке удовольствия…

Когда всё закончилось, отправились в душ.

Вдвоем.

— Полина не придет? — спросила Сандра, когда мы заперлись в круглой кабинке.

— Должна позвонить.

— Хитрец. Ты всё предусмотрел.

Я трахнул Сандру в душе, под горячими струями тропического дождика, и мне окончательно полегчало. Никаких обязательств, как мы и договаривались. И это восхитительно. Я впервые за долгое время по-настоящему расслабился. Обожаю эту сучку.

Мы вытерлись насухо, оперативно оделись, и в этот миг зазвонил телефон.

— Ты где? — спрашиваю в трубку.

— На обзорной палубе.

— Какой именно?

— Самый низ, братик. Первый уровень. Давай сюда.

— А что случилось?

— Еще спрашиваешь. Мы стартуем.

— Никуда не уходи. Я сейчас.

Разговор обрывается.

Сандра лежит на смятой постели. Я ложусь рядом. Смотрим в потолок, молчим. На мне серые льняные брюки и такая же рубашка навыпуск. Палубы хорошо отапливаются, я не вижу смысла искать теплые шмотки.

— Что происходит? — задаю Сандре прямой вопрос.

— В смысле?

— Ты живешь на лайнере. Я видел Курзанцева. И Аксакова, но это не точно. Только не говори, что весь конклав решил отправиться на зимовку в теплые края.

— Не весь.

— О, как.

— Перестань. Это Трифонович.

— Вы меня тут все опекаете?

— Есть мнение, что верховный владыка демонов, или как его там, попытается напасть на тебя в ближайшие недели. Мы не знаем, правда ли это, но Тобенгауз над тобой сильно трясется. Сегодня я выложилась по полной. Мою защиту даже элементаль не пробьет. Спи спокойно, амиго.

Перевариваю услышанное.

— А Глеб здесь?

Ответ, в сущности, предсказуем.

— Я его видела в ресторане на шестой палубе.

Черная ладонь мягко ложится мне на грудь.

Скользит ниже.

— У нас две недели, милый. Чем планируешь заниматься?

— Мы не вместе, — отрезаю я.

— Конечно-конечно.

Сандра залезла на меня сверху, поцеловала в губы и нежно произнесла:

— Корабль покинет Неом через двадцать минут.

— Полина ждет.

— Я знаю, — девушка улыбнулась и провела рукой по моей щеке. — До встречи. Я в пятитысячном номере. Легко запомнить.

С этими словами кубинка покинула каюту.

Испытываешь судьбу, мулаточка.

Джерг не железный.

Натягиваю теннисные туфли и выдвигаюсь в коридор. Надо достичь обзорной палубы нижнего яруса до того, как лайнер сдвинется с места. Иначе Полина будет ворчать.

У океанических лайнеров есть ватерлиния, двигательный отсек, трюмы и прочие помещения, куда вход посторонним не светит. Обычно вся техническая начинка упрятана в нутро корабля, но воздушный левиафан — совсем другая тема. Насколько мне известно, холодильники, багажные отделения и прочая муть расположены на второй палубе. Всякие-разные генераторы, насосные станции и прочие механические органы летающего города притаились в районе десятой-двенадцатой палуб. Часть нижнего яруса отведена под грузоподъемники, заглушки трубопроводов и прочие узлы неведомого назначения. Обычным пассажирам это не нужно. Все стекаются к амфитеатру, сложенному из нисходящих спиральных галерей. Конструкция зала позволяет наблюдать за проплывающими внизу облаками, лесами и реками. Даже ходить по стеклу аки Иисус по воде.

Я позвонил сестре.

— Далеко забралась?

— Поднимайся на два витка.

Топаю вверх по закручиваюейся галерее. Ну, не топаю, проталкиваюсь. Народу набилось столько, что у меня стала развиваться социофобия. Думаю, несколько тысяч пассажиров точно приперлись сюда, чтобы не пропустить момент «вознесения». Кстати, вдруг вы не в теме. Корабли класса «Симфонии неба» никогда не опускаются на землю. Шасси и прочих приспособлений для посадки попросту не существует. Ни одно покрытие не выдержит падение летучего города, да и внизу, как вы помните, хватает всяких наростов. Поэтому сменный экипаж дежурит круглосуточно. Пилоты меняются пачками, их задача — удерживать эту хрень в воздухе до бесконечности.

Как по мне — онанизм чистой воды.

Вы представляете, сколько таких корабликов разбросаны по человеческим империям? Пилотов не напасешься. Думаю, есть фокус, который гильдия держит в секрете.

— Илья!

Нет, это не Полина.

Меня окликнул Глеб Сатин, один из оккультистов ордена. Мой наставник и куратор. Не соврала Тимановская — его тоже приволокли на «Симфонию».

— Привет, — пожимаю протянутую руку.

— Что ты видел на озере?

С места в карьер.

— Ты за мной следил.

— Не буду скрывать.

— Буквы.

— Что-то осмысленное?

— Еще как, — хмыкнул я. — Предупреждение. Я бы даже сказал, угроза. Типа не уйти мне отсюда живым.

— Мы ждали чего-то подобного…

— Мы? — я приподнял бровь.

— Ну… Трифонович собрал всех высокоранговых и устроил совещание. Все решили, что на тебя нападут за пределами Неома. Лайнер — идеальное место для атаки. Никогда не угадаешь, в какой части корабля проявится одержимость. А всю «Симфонию» не запечатаешь…

— Дерьмо.

— Не то слово.

— Вы теперь будете моими тенямми? Куда бы я ни пошел?

Куратор смутился.

— Пока вопрос так не ставится.

— А как ставится?

— Ты можешь за себя постоять, но присматривать мы будем… издалека…

Я вздохнул.

— Что это за хрень с посланием?

Глеб нахмурился.

— Демоны редко прибегают к таким приемам. Сработал принцип ловушки. Кто-то наложил чары на озеро. Зная, что ты появишься в нужный момент. Это не предметная одержимость…

— Бес вселился в человека, — кивнул я.

— Не просто в человека, — уточнил Сатин. — В водного мага рангом не ниже дхьяны. Того, кто способен менять свойства жидкости и применять заклинания, отложенные во времени.

Я присвистнул.

— Увидишь подобное — звони.

— Ладно, — я двинулся дальше. — Спасибо за наводку.

Честно говоря, не уверен, что успею позвонить. Если прислужники Ниимба вознамерятся привести свою угрозу в исполнение, придется вступить в бой с одержимым противником. С магом, превосходящим меня по уровню потребления праны. А хорошего в этом мало.

— Братик!

Надеюсь, злые сюрпризы прекратились.

Пора бы уже Деду Морозу прекратить этот отстой с декабрьским маскарадом…

Я протолкался к Полине. Девочка вцепилась в поручни ограждения, ее взгляд метался между мной и нижней частью амфитеатра. Занимаю почетное место зрителя.

Под нашими ногами разверзлась бездна.

Не та, с большой буквы. А самая настоящая, пространственная. Несколько этажей спиральной галереи плюс стремительно удаляющийся аэровокзал.

Земля проваливается вниз беззвучно и стремительно, со смещением. И это пугает. Многоярусный город, способный вместить пятнадцать тысяч жителей, уносится в облака. Точнее — прорывается сквозь тучи. Новая Москва быстро скрылась в серой пелене, и под нашими ногами заклубилась аморфная муть. Я успел заметить черный кусочек моря, излом береговой линии, запорошенные крыши, компьютерную плату разномастных кварталов… Потом всё исчезло. Не осталось ничего, кроме серости и тоски.

Прошло еще несколько минут.

Свинцовое озеро превратилось в заснеженное зимнее поле. Ну, или в море ваты, подсвеченной ярким солнечным диском. Разумеется, мы не могли видеть солнце, поскольку смотрели вниз, а не в боковые иллюминаторы. Зато перед нами предстало бескрайнее пространство, обретающее некое подобие рельефа. Я никогда не видел тучи с обратной стороны. Джерг не умеет летать. И вот оно — зрелище, достойное богов.

Зал разразился аплодисментами.

Включился внутренний коммуникатор:

— Дамы и господа, с вами говорит капитан круизного лайнера «Симфония неба» Дормидонт Тарновский. Наш корабль пробил облачный слой, успешно набрал крейсерскую высоту и лег на заданный курс в точном соответствии с графиком. Сейчас мы находимся в пяти тысячах метров над уровнем моря. В ближайший час достигнем десятикилометровой отметки. Направление — юго-запад. Сотрудники компании «Второв и сыновья» выражают всем вам искреннюю признательность за оказанное доверие и желают приятного пути. Следующая остановка — Афины.

Люди начали расходиться.

— Как тебе? — спрашиваю у сестры.

— Круто! Я бы хотела вырасти и летать на таких штуках.

— Ты же целитель.

— И что? Разве на воздушных кораблях не нужны целители?

Пожимаю плечами:

— Наверняка нужны.

— Ты меня отпустишь?

— Готовься. Развивай навыки. Я не стану влиять на твой выбор.

— Спасибо!

Мы продвигаемся медленно.

Галерея забита пассажирами.

— Чем будем заниматься? Можно в парк?

Вот же дети…

— Не спеши. Надо распаковать вещи и пообедать.

— А когда обед?

— С часу до четырех. Пойдем в буфет, там шведский стол. Вечером в ресторан.

— Круто. Я никогда не была в ресторане.

Толпа хлынула к лифтам и трапам. Я морально настроился на долгое ожидание кабины. Пешком идти не хочется — слишком далеко. Вызываю в памяти схему нижней палубы. Мне кажется, тут есть один из бесплатных ресторанчиков с видом на облака и бортовыми панорамными окнами. Надо проверить.

— Подожди секунду.

Ныряю в лаундж с парочкой кресел и справочным терминалом у стены. Экран сенсорный, разобраться легко. Вывожу на экран первую палубу. Так и есть — рядом с нами расположен ресторанчик смешанной кухни, до которого метров пятьдесят. Запоминаю маршрут, сворачиваю картинку.

— План меняется, — говорю скучающей сестренке.

— Это как?

— Сейчас топаем в ресторан. Потом — раскладка вещей.

— О, супер.

Выбираемся из рекреации, двигаемся по радиальному коридору и сворачиваем к арке, оборудованной датчиками движения. Металлические створки размыкаются, с шипящим звуком втягиваясь в стены. Едва переступаю порог, оживает телефон.

Неизвестный номер.

— Да? — отвечаю после некоторых колебаний.

— Илья-кун, — здоровается Акира. — Добрый день.

— Здравствуй, Акира.

— Через два часа в фитнес-клубе «Голиаф». Я забронировала тренировочную комнату-полигон. Не опаздывай, пожалуйста.

Отбой.

Чувствую, как пропадает аппетит.

Глава 6. Акира

Комплект спортивной формы я упаковал в матерчатый рюкзак на шнурках. Я не ношу кимоно, так что простите за моветон. Это голос улиц, бро.

Лифт доставил меня на восемнадцатый уровень, окольцованный беговой дорожкой. Тут же притаились всевозможные солярии, медцентр, салоны красоты, баскетбольная и хардбольная площадки, теннисные корты и тренажерные залы. Ах, чуть не забыл про скалодром. И детский развлекательный центр. Надо будет узнать о них получше — для Полины.

Сворачиваю в радиальный коридор.

Прохожу мимо дверей с надписями «СОЛЯРИЙ» и «ШУГАРИНГ». Примерно через полсотни шагов вижу искомое. Фитнес-клуб «Голиаф».

За дверью — уютный вестибюль.

Мягкий диванчик, журнальный столик, барельефы античных героев — мускулистых чуваков в шлемах и с копьями. Вездесущий аквариум, вмурованный в стену. Арочный проем, из-за которого доносится жизнеутверждающая музыка. Грохочет железо, слышатся удары по боксерской груше.

Подхожу к стойке администратора.

Симпатичная девушка с розовыми волосами отрывается от созерцания своих ногтей, которые она только что полировала пилочкой.

— Чем могу служить?

— Меня пригласили, — сообщил я. — Комната-полигон.

— Секунду, — девушка переключила свое внимание на монитор ноутбука. — Кто бронировал?

— Акира Нисимура.

Белые ноготки пробежались по клавишам.

— Всё верно. Вы — Илья Невзоров?

— Он самый.

— Вашу карточку.

Провожу картой пассажира над считывателем.

— Теперь вы получаете доступ к полигону наравне с госпожой Акирой, — улыбнулась девушка. — У вас есть два часа свободного времени. Если вы не против, я сброшу вам на телефон график, составленный…

— Стоп, — перебил я. — Какой еще график?

Девушка посмотрела на меня с недоумением:

— Вы не в курсе? Утренние и вечерние спарринги. Насколько мне известно, госпожа Нисимура открыла доступ в комнату еще шестерым одаренным, для каждого составлен индивидуальный план посещений. Очень серьезный подход.

— Да уж, — буркнул я. — Куда идти?

— Мимо тренажерного зала, в самый конец коридора. Там винтовая лестница и двери с карт-ридером.

— Благодарю, — я направился к арке.

— Сбрасывать график? — донеслось мне в спину.

Обреченно вздыхаю.

— Сбрасывайте.

Через карту пассажира девушка получила все мои личные данные, так что я не удивился эсэмэске, настигшей меня на полпути к счастливому и безоблачному релаксу. Мельком глянул на этот бред. Ежедневные схватки с разными противниками плюс совместные тренировки с Акирой. Два часа утром и столько же вечером. До четырнадцатого декабря включительно. Милота…

Я успел навести кое-какие справки об Акире.

Род Нисимура испокон веков обитал в Осаке. Это Япония, ныне входящая в Азиатский Пандем. Потомственные воины ничем не выделялись на фоне предков, но потом случились призыватели, и чуваки обрели Дар. Началось стремительное восхождение рода. Нисимура чудом уцелели в межклановой мясорубке, присягнули на верность Такаги и получили доступ к разным вкусняшкам. Например, возглавили крупную судоходную компанию в Иокогаме. Вложились в акции верфей, строящих элитные воздушные яхты. Заключили нескольколько международных сделок и стали приторговывать удобрениями. В условиях разразившегося продовольственного кризиса — самое то. И, разумеется, вышли на сотрудничество с крупными технологическими компаниями, базирующимися в Неоме. Прикол в том, что на альтернативной Земле Япония — страна технологических чудес. Робототехника, нейросети, косплей, сумасшедшие ботаники-извращенцы, лапающие девок в переполненном токийском метро. А здесь — патриархальные задроты, умеющие разве что ловить креветок сетями да снимать хентай про девок в метро.

Ладно, шучу.

Нормально японцы развиваются, просто мы — круче. Не во всех направлениях, но во многих. Поэтому Нисимура отправили кое-кого в свой неомосковский анклав. Налаживать связи. заключать новые контракты. И этим «кем-то» оказался папочка Акиры.

А теперь про яйца.

Выходцы с японских островов славятся своими воинами. Во время Клановых Войн самураи внесли серьезный вклад в победу Чжао. Нисимура верят в силу крови и древних традиций, культивируют бой на мечах, кендо и прочие веселые штуки, основательно приправленные магией. Так что Акира просто обязана была надрать всем задницы на школьных соревнованиях. Могла, но отец дал установку выступить в парном зачете.

Я записался в секцию фехтования еще в сентябре. Вот только клуб, который я выбрал, находится не в лицее Адамсов. Мне не нравится демонстрировать потенциальным противникам всё, на что я способен. Поэтому пришлось регулярно, через день, телепортироваться на противоположный конец Неома, в неприметное додзё, окруженное частным сектором. И заниматься в поте лица, восстанавливая утраченное. Понимаете, в Легурии я был хорошим мечником. Одним из лучших. И не только мечником. Ездил верхом, стрелял из лука, освоил все виды дробящего, режущего и рубящего оружия. Неплохо обращался с копьем, хотя не считал древко любимым орудием смертоубийства. Тут важна не только техника, но и физическая подготовка. Гибкость, сила, выносливость. Особый упор — на кисти. И ноги, ведь правильные перемещения во время боя могут спасти жизнь бойца. Здесь же пришлось начинать с нуля. Истязать дрищавое тельце Невзорова тренажерами, гантелями и штангами. Заправляться магическими эликсирами, ускоряющими мышечный рост и укрепляющими кости. Растягиваться, отрабатывать удары, спарринговаться с крепкими фехтовальщиками. Лечить растянутую непомерными нагрузками спину…

И всё ради чего?

Я живу в реальности, где огнестрел используется чаще холодного оружия. Спецназовцам не нужны мечи. Эти ребята имеют короткие стволы для тесных помещений и снайперские винтовки для дальних дистанций. Никто не тащит на спецоперации лук. Есть гранаты, дробовики, пистолеты-пулеметы, магические усиления. В рукопашной — ножи.

Мечники ушли в прошлое.

И всё же, я верен себе. Любые приспособления для убийства ближнего должны быть освоены. От карандаша и молотка до крупнокалиберного пулемета. Иначе какой я, нахрен, жрец бога смерти?

В тир я тоже записался.

И за три месяца научился очень нехило стрелять из своего одержимого пистолета, даже без помощи запертого в ловушке элементаля.

…Винтовая лестница ведет в глухой металлический колодец, оснащенный лампами дневного света и датчиками движения. Я не сразу дорубаю, где притаился ридер. Ага, вот зеленый индикатор, а под ним крохотное черное окошечко. Прикладываю карту…

…и цилиндр распадается на несколько сегментов.

Изогнутые части колодца, с шипением разомкнувшись, втягиваются в пол. Передо мной простирается… комната с размытыми границами. По правде говоря, мне еще не доводилось видеть таких помещений. Очертания углов смазаны, глаз упирается в однородную серость, имеющую дальнее сходство с водой.

Мне от такого дерьма сносит крышу.

Стою посреди этой неопределенности, а внутри поднимается паника…

Собираю волю в кулак, ищу хоть какие-то ориентиры. Ага, спираль лестницы. Делаю шаг вперед — и сегменты цилиндра восстанавливаются, отрезая полигон от внешнего мира. Сквозь потолочную аморфность проступают световые панели — второй ориентир.

Третий пункт системы координат — Акира.

Девушка сидит, поджав под себя ноги, в тридцати шагах от меня. В полной экипировке для кендо. Разве что мэн, специфический шлем с зарешеченным забралом, лежит на ускользающе-дымчатом полу. Мне уже доводилось играть в эти игры — в той самой секции, о которой я говорил выше. Ничего общего с СМЕ бамбуковые мечи и деревянные катаны не имеют. Сучка хочет устроить мне проверку. Это в духе ее гребаного самурайского семейства. Посмотри на человека в бою, чтобы понять, каков он в жизни.

— Илья-кун.

Легкий полупоклон.

Я кланяюсь в ответ.

Что ж, посмотрим. Не придется ли тебе пожалеть об отнятом у меня времени, дорогая. Нельзя испытывать терпение Джерга до бесконечности.

— До моего отца дошли слухи, что ты увлекаешься фехтованием, — произнесла Акира, не меняясь в лице. — Окажешь мне честь?

— С превеликим удовольствием, — я замираю в условном центре. — Однако считаю нужным предупредить, что мои навыки весьма скромны и не идут ни в какое сравнение с мастерством рода Нисимура.

— Льстить ты умеешь, — скупо улыбнулась девушка. — Посмотрим, насколько хорошо владеешь бокеном.

О, как.

Даже не синаем.

Акира тянется рукой к полу и проводит по чему-то незримому. Иллюзорная дымка развеивается — я вижу обычные стены, обшитые каким-то пористым материалом. А еще — ниши, в которых притаились оружейные стойки. Бамбуковые синаи, дубовые и буковые макеты катан — бокены. Изогнутые деревяшки, лакированные и отполированные до блеска. Красные, черные и коричневые. Широкий ассортимент. А вот и ниша с комплектом снаряжения для поединка.

Приближаюсь к нише и начинаю облачаться.

Акира не смотрит в мою сторону, но я понимаю, что испытание началось. Умение обращаться с доспехами — первый признак, отличающий дилетанта от истинного бойца. Темно-синие штаны-хакама и куртка-кендоги идут первыми. Я снимаю с себя лишнее, остаюсь в нижнем белье. натягиваю всю эту азиатскую хрень. После этого берусь за сам доспех. До — на туловище, котэ — на руки. Тарэ — на пах и бедра. Всё на завязках, никаких пуговиц, липучек и прочей херни. В самом конце берусь за мэн, защищающий голову, плечи и горло. Там целая система, состоящая из кожаных полос и стеганой ткани. Хорошо, что в зале царит приятная прохлада — стандарт для подобных помещений. На лоб повязываю тенугую — тканевую полоску, мешающую поту стекать в глаза.

Зал расчерчивается в линейку металлической решеткой.

Подхожу к стойке с деревянными мечами. Выбираю увесистый дубовый бокен черного цвета. Рукоять плавно переходит в лезвие, гарды нет. Макет настолько совершенен, что его сложно отличить по форме от оригинала.

Оборачиваюсь.

Моя противница уже на ногах. Голова и плечи защищены мэном, лицо скрыто забралом. Удерживая меч двумя руками перед собой, Акира неспешно двинулась по кругу.

— Ты не включила защитное поле, — отметил я, зеркально отражая движения девушки.

— Никакой магии, — сказала Акира. — Классический поединок без праны.

— Условия?

— Бой до трех очков. Регламент — пять минут. Если наберешь хотя бы одно очко, а время поединка истечет, ты победил. В общем, ничего нового.

— Начнем, — сказал я.

И тронул сенсор таймера на ближайшей стене.

В перчатке это делать не очень-то удобно, кстати.

Акира занесла меч над головой, приняв стойку дзедан-камаэ. Я сделал вид, что ухожу в защиту, выставив оружие перед собой. Острие — на уровне носа.

Сходимся.

Акира с криком атакует, нанося рубящий удар сверху. Отступаю, прогибаюсь в спине и тут же контратакую. Девушка принимает давление на рукоять, скручивается в тугую пружину и отталкивает меня, разрывая дистанцию. Скрещиваем кончики мечей. Серия молниеносных выпадов и парирований. Выворачиваю кисти, бью рукоятью меча по защищенным перчаткой пальцам девушки. Доворот — касаюсь лезвием решетки мэна. Отступаю.

— Неплохо, — признает Акира.

И тут же идет на сближение.

Стремительный бросок с поднятым мечом.

Я отступаю, быстро перебирая босыми ступнями по полу. Ухожу вправо, вычерчиваю смертоносную дугу на уровне живота Акиры. Девушка непостижимым образом избегает этой ловушки, молниеносно сбросив скорость и сменив опорную ногу. Круто, надо учесть ее маневренность.

И всё же, Акира проиграет.

Потому что ей не доводилось сражаться за свою жизнь. Я вырос в мире, где малейшая ошибка приводит к выпадающим из тебя внутренностям или фонтану крови из сонной артерии. Неточность — это смерть. Даже жрецы Нергала умирают на поле боя.

Турнир — не война.

Знание этого въедается в таких как я на глубинном уровне.

Акира вновь заносит бокен над головой, и я коротким взмахом поражаю ее левую руку. Два-ноль. Расходимся, замираем в базовых стойках. Я не вижу лица своей спарринг-партнерши, но понимаю, что она злится. Плебей из низших слоев общества не должен делать то, что делаю я. И ведь самое удивительное, что здесь нет фантастики. Я просто слегка точнее и чуточку быстрее. Мои победы не умаляют достоинств оппонента — технически Акира очень хорошо подготовлена. Просто она мыслит иначе. Это как расстреливать врагов в компьютерной игре. Ты всегда можешь сохраниться и начать заново.

Мой разум не умеет сохраняться.

Дистанция — три метра.

Острие моего меча направлено вниз и вправо. Акира заводит меч за спину и по широкой дуге атакует в шею. Отступаю, бью в живот и тут же — в голову.

Всё.

Поединок завершен.

Кланяемся, расходимся.

— Как ты это делаешь? — не выдерживает японка. — Я тренируюсь с детства. Это…

— Недопустимо, — хмыкаю я, снимая мэн. — Тебя можно понять.

Я вижу ее глаза.

Ярость улеглась, на смену пришло уважение к противнику. То уважение, которым и не пахло в лицейском вестибюле, когда мы впервые встретились.

— Не издевайся, — попросила японка.

— Я и не думал. Дело не в подготовке, она у тебя безупречная.

— Тогда в чем? — девушка быстрее меня справилась с доспехами и пошла останавливать таймер. Я про себя сделал отметку, что защитное поле вырубилось, когда азиатка прикоснулась к узору на деревянной половице. Очередная татуировка, принявшая образ рисунка. Вот вам и мир без артефактов.

— Ну… даже не знаю, как объяснить, — я водрузил бокен на стойку. — Тебе доводилось участвовать в уличных драках?

— Нет.

— А убивать кого-нибудь?

— Нет.

— А чувствовать дыхание смерти?

Акира молчит.

— В этом всё дело, — я начинаю переодеваться в спортивный костюм.

Ловлю на себе пристальный взгляд девушки.

— Можешь переодеваться, не подсматриваю, — бросил я через плечо, натягивая футболку. — Что у нас дальше в программе? Кулинарный конкурс? Презентация фотоальбомов? Кровавый ритуал вуду?

Акира звонко рассмеялась.

— Ничего такого, Илья-кун.

— Это радует.

— Можешь повернуться.

Японка предстала в оранжевом трико с черными полосками.

Секции с мечами и доспехами закрылись. Ума не приложу, как девушка всем тут управляет. Технологии выходят за рамки моего понимания.

Акира очень худая, но симпатичная. Груди почти не видно. Думаю, первый размер, не больше. Черные волосы собраны в хвост.

— Предлагаю обсудить нашу стратегию, — смотрю в глаза своей двойке. — И забыть про всякое самоутверждение, раз уж мы в одной лодке.

— Ты о чем?

— Когда мы впервые встретились, ты сказала, цитирую, что можешь побить всех, включая меня. Это спорное утверждение, как мы только что убедились. Я не хочу доказывать свое превосходство. На время школьных соревнований мы — партнеры.

— Договорились, — азиатка решила не спорить. — У меня вопрос.

— Задавай.

— Если мы выиграем… как далеко ты готов зайти?

— Я так понимаю, тебя интересует чемпионат Неома.

— Он самый.

— Не в моих планах рвать жопу ради титула…

Девушка нахмурилась.

—…но планы меняются, — закончил я фразу с легкой полуулыбкой на лице. — Я хочу набрать побольше рейтинга, тебе нужны медали. Выложимся максимально. Поможем друг другу.

Акира кивает.

— Раз мы с этим разобрались, — приближаюсь к девушке вплотную, — перейдем к стратегическим моментам.

Включилось защитное поле.

Мы потратили на обсуждение минут десять, после чего занялись тестированием своих возможностей. По очереди применяли техники к выдвигающимся из пола манекенам, прикрывали друг друга щитами, усиливали атаки, пробовали действовать синхронно. Так и пролетели два часа, отведенные администрацией клуба. За пять минут до завершения сессии сработал звуковой таймер.

— До завтра, — сказала японка, направляясь к лестничному цилиндру.

— Ты принципиально не даешь себя провожать? — бросаю ей в спину.

— Люблю одиночество.

— Как знаешь, — пожимаю плечами.

Вернувшись в каюту, принимаю душ и забираю у Полины телефон, в который она успела залипнуть. Мы раскладываем вещи по полкам шкафов, делимся впечатлениями.

Пистолет я уже припрятал.

Надеюсь, сестренка не полезет в вытяжку санузла.

Глава 7. Нестандартные услуги на борту

Вечером мы посидели с сестренкой в ресторане на верхней палубе, насладились живой музыкой, погуляли по вечернему парку и… обнаружили себя в Афинах.

Я, конечно, читал программу и знал, что пилоты максимально ускоряют корабль на начальном этапе путешествия. Идея в том, чтобы вырваться из северной стужи и оказаться в более комфортных условиях. А там, ближе к экватору, мы сбросим скорость и полетим более неспешно, наслаждаясь океаном и жарким солнышком.

И всё же…

Воздушный корабль мчался быстрее «Боинга» из параллельного мира. Мне вот интересно, у гильдии есть какие-нибудь ограничения? Ну, телепортацией они не владеют, это точно. А вот законы природы обходят с умопомрачительной легкостью.

Едва мы пришвартовались к башне местного аэровокзала, начали формироваться экскурсионные группы для вечерней вылазки в Афины. Короткой вылазки, ибо все наши перемещения будут контролироваться гидами. В теории я мог бы остаться в Греческой губернии хоть на неделю — это часть ЕМ. Вот только лайнер отчалит завтра в полночь. Кстати, самое интересное нас ожидает днем, но упустить возможность показать сестре один из древнейших городов на планете я не мог. Тут столько тысячелетних развалин, что голова кругом идет. Полина аж пищит от восторга — она читала обо всех этих акрополях в учебниках истории. А мне, откровенно говоря, насрать.

Спустившись на поле, мы погрузились на уже знакомые автобусы, доехали до терминала, вышли с обратной стороны и пересели на новые автобусы. Двухэтажные, экскурсионные. Было тепло по московским меркам. Градусов пятнадцать. Не тропики, но тенденция радует.

Заприметив в нашей группе Софию, я помахал девушке рукой.

Улыбнувшись, Горина пересела поближе к нам.

Город напоминал праздничную новогоднюю открытку. Правда, без снега и сугробов. В заливе было свежо, дул прохладный ветерок, так что толстовка с капюшоном оказалась весьма кстати. Автобус петлял по кривым улочкам, нырял в какие-то арки, то и дело останавливаясь возле старинных зданий, о которых гид без устали что-то рассказывал. В итоге нас отвезли в таверну у подножия Акрополя, где подавали блюда местной кухни. Я решил ограничиться чаем, поскольку хорошо поел на борту лайнера. Девочки заказали себе по фруктовому десерту.

Меня поразил афинский декабрь.

Больше смахивает на раннюю осень в Неоме, только еще приятнее. Всюду — мандариновые и апельсиновые деревья, можно срывать плоды и есть. А вот горные вершины побелели от снега. Удивительный контраст…

— Мы здесь отдыхали, — сказала Софи, и в ее голосе прорезалась ностальгия. — Лет пять назад.

— Здорово, — Полина отправила в рот ложку, наполненную чем-то бело-розовым, ягодным. — А мы никуда не ездили.

— Это легко исправить, — заметила Горина.

Таверна имела открытую террасу, но сейчас температура опускалась — ночью будет не больше десяти градусов. Так что мы зашились в главный зал. Играла тихая музыка, потрескивали дрова в настоящем камине. За широким окном виднелся спуск к заливу — море огней, неоновая реклама, потоки машин.

— Как твоя практика? — поинтересовался я.

— Отлично, — Софи воодушевилась. — Я стояла на капитанском мостике в момент отбытия, представляете? Там есть обзорные экраны, на которые выводятся трансляции с внешних камер. И куча другого оборудования.

— Разве пилоты не управляют кораблями силой мысли? — спросила Полина.

— Так и есть, — кивнула София. — Но ведь они не могут вести лайнер вслепую. Нужны навигаторы, между ними и пилотом устанавливается телепатическая связь. А еще приходится контактировать с диспетчерской наземного терминала. На мостике есть люди, отвечающие за герметизацию и подачу энергии, защитные поля и гашение инерции, климат-контроль и работу автоматики… Всем этим заправляет капитан.

— Нас удерживает в воздухе один пилот? — спросил я.

— Четверо, — ответила София. — Двое ведущих и двое дублирующих. Каждые три часа они меняются. Синхронность достигается с помощью телепатии.

— А чем занимается капитан? — задала вопрос Полина.

— Распределяет вахты, утверждает графики дежурств, — начала перечислять София. — Координирует действия всего экипажа. Принимает решения в экстренных ситуациях. Следит за порядком. Ну, и включает в штат новых сотрудников.

Для поездки в город София сменила рекрутскую форму на повседневную одежду. Джинсы-бойфренды, белые кроссовки на высокой платформе, футболка и вязаный кардиган. Даже в таком прикиде точеную фигурку не скрыть — я уже несколько раз награждал девушку комплиментами. Горина вела себя естественно — видно, что к мужскому вниманию она привыкла.

В какой-то момент я почувствовал, что за нашим столиком наблюдают.

Мне такие вещи не нравятся. Врагов у меня куры не клюют, а иногда и отдохнуть не помешает. Сканирую таверну и вижу компанию молодых людей, один из которых бросает косые взгляды то на меня, то на Софию. У меня неплохая память на лица. Этого персонажа я видел на ужине в мундире курсанта. Так, выходит, у госпожи Гориной есть тайный воздыхатель, которому не по нраву происходящее.

Ладно, не мое это дело.

Мы ведь не состоим с именитой аристократкой в отношениях.

— Как прошел спарринг с Акирой?

Вопрос адресуется мне.

Пришлось отвлечься от изучения упыря, который не радуется чудесному греческому вечеру, а ходит мрачнее тучи. Упырь довольно смазливый. Рослый, широкоплечий, с вьющимися волосами и породистым лицом. Странно, что они с Гориной еще не вместе.

— Мы начали с боя на деревянных мечах, — хмыкнул я.

— Даже так, — во взгляде Софии пробудился интерес. — Нисимура повернуты на кендо. Отменные фехтовальщики. Не расстраивайся. Уверена, ты проиграл достойно.

Похоже, она издевается.

— Я не проиграл.

— Что, прости?

— Я выиграл бой со счетом три-ноль. Всухую.

— Шутишь.

— Спроси у Акиры.

— Я тебе верю. Просто… это шокирует, признаться. В прошлом году Аристарх организовал школьный турнир по кендо. И, как бы это сказать… Акира, не особо напрягаясь, вырубила всех, включая Романа Шуйского.

— Без магии?

— Без. Только синай и доспехи.

— Она хороша, — признал я.

— Это мечи, Илья.

— И что?

— Ну… допустим, ты умеешь поглощать навыки тех, кого убил на арене. Это объясняет многие вещи. Рукопашный бой… не стану лезть в твое прошлое. Но… фехтование?

— Простолюдинов не обучают кендо, — хмыкнул я. — Ты имела в виду именно это.

— Не обижайся.

— Всё норм, — я сделал глоток из чашки. — Как ты помнишь, я умею телепортироваться. Уже несколько месяцев я тренирусь в одной школе… название которой не буду разглашать. Школа находится за пределами квартала Адамсов.

— Несколько месяцев, — София скептически посмотрела на меня. — Серьезно?

— Я быстро учусь.

— Это правда, — вклинилась Полина. — Я ему даже завидую. Мне вот эти ветки целительские даются с большим трудом.

— Ну, ты же у нас в первом поколении обрела Дар? — улыбнулась Горина.

— Вроде того.

— Илья тоже.

— Поглощение, — напомнил я.

— Бла-бла-бла, — сестра поморщилась. — Вот в кого ты такой, а?

Пожимаю плечами.

— Мало ли. Вдруг мой настоящий отец — демон из Бездны?

— Наш отец — обычный говнюк, — отрезала Полина. — И тебе это известно.

Перекусив в таверне, мы вновь отправились колесить по городу. Нас завезли на обзорную площадку, откуда открывалась шикарная панорама. После этого неполные группы вернулись на корабль. Часть пассажиров решила переночевать в городе, сняв номера в отелях. Кого-то привлекала клубная жизнь, но подавляющее большинство решило зависнуть в местных игорных домах.

Я хочу выспаться.

Завтра нас ждет обширная экскурсионная программа с посещением Акрополя и прочих исторических руин, так что надо запастись терпением. Для моей сестрички-ботанички это важно.

Попрощавшись с Софией Гориной, я завел Полину в номер и усадил в позу лотоса. Отдых отдыхом, но медитации пропускать нельзя. Сам решил пробежаться на сон грядущий по обзорному кольцу. Переоделся в спортивные шмотки и тихонечко выскользнул за дверь. Ничто, как говорится, не предвещало…

В носовой части лайнера меня ждали.

— Тормозни, чернь.

Тот самый парень, что косился на меня в таверне у подножия горы. Я решил не тратить время на придурка и побежал дальше, не сбавляя темп. Надеюсь, кретину не хватит ума швырнуть мне в спину какое-нибудь хитрое колдунство. А если и хватит, то у меня есть «призрачная броня».

Недоносок поступил иначе.

Догнал меня и, поравнявшись, задвинул речь:

— Ты что, совсем не мужик? Поговорить надо.

— Отвали. Дай побегать.

У меня нет настроения ввязываться в дуэли и валить очередных аристократишек. Поклонник Гориной явно качает ветки пилота, мне с этих способностей толку — ноль. Хочется принять душ и завалиться в теплую постельку, а не растрачивать душевные силы на отморозков.

— Ты хоть понимаешь, кто я? — не унимается имбецил.

— Да мне срать.

— Что у тебя с Гориной?

Молчу и наращиваю темп.

Вдруг отвалится.

Курсант не отстает.

— Я тебя спрашиваю. Не зли меня, простолюдин.

— А то что?

— Вызову на поединок — узнаешь.

Перехожу на шаг.

И резко останавливаюсь.

— Как тебя зовут?

— Мирон Салтыков.

— Вот что, Мирон. Я не хочу тебя убивать. У меня отпуск. Я с сестрой полетел в круиз, а здесь — ты. Живи, учись хорошо, плодись и размножайся. Сегодня тебе повезло.

Надеюсь, моя карма после этих слов воссияет аки золотой соборный купол. Иногда можно и пожалеть убогих. Котяток, бомжей, старушек-процентщиц, недоношенных курсантов.

Салтыков шансом не воспользовался.

— Илья Невзоров, я знаю, кто ты. Выскочка, школота. София Горина не для тебя. Ты сейчас же принесешь извинения за свой тон и пообещаешь никогда не подходить к этой особе.

— Иди в жопу, — добродушно буркнул я.

— Я требую сатисфакции.

Закатываю глаза.

Уговорил, чертяка.

— Где и когда?

— Завтра, после всех экскурсий. В шесть вечера. Арена на восьмом уровне. Надеюсь, у тебя есть секундант. Выбор оружия оставляю за тобой.

— Я уделаю тебя без оружия. Секунданта у меня не будет, работаем на камеру, под запись. Весь спектр магических навыков. Смерть и полное пог… В общем, ты понял.

— Условия приняты, — процедил Мирон.

— Не хворай.

Хлопнув камикадзе по плечу, я спокойно побежал дальше.

Грядущая встреча меня не беспокоила.

А зря.

* * *

Вот кому, скажите на милость, могут потребоваться дуэли во время кругосветного путешествия с блэкджеком и куртизанками? Разве что аристократам и дегенератам. Некоторые люди удивительным образом сочетают оба этих качества.

Я не стал сообщать сестре о цели своей прогулки.

Надо и надо.

Спустившись на восьмую палубу, я первым делом изучил схему на электронном табло. Арену, как и следовало ожидать, упрятали в глубину корабля, подальше от основных прогулочных маршрутов. Мне пришлось одолеть стометровку радиального коридора, обогнуть закрытый технический блок, подняться по неприметному однопролетному трапу и упереться в круглый люк с надписью «АРЕНА».

По идее, оплачивать помещение должна принимающая сторона. Кроме того, в обязанности Мирона входит предварительное бронирование и открытие доступа принявшему вызов оппоненту. Секундантов у нас нет, оружия — тоже. Это упрощает дело, но врубает опцию автоконтроля, что спишет токены уже с моей карты.

Прикладываю всемогущий кусочек пластика к ридеру.

Сегменты люка шипят, лязгают, раздвигаются. Я вижу металлические штыри блокираторов, всасывающихся в торцевые пазы. Прочерчиваются вертикальные и горизонтальные линии, крышка люка распадается на четыре части. Тихо вздыхают сервоприводы. Лепестки ныряют в переборку.

Я переступаю порог.

И оказываюсь в небольшом помещении, напоминающем раздевалку и холл одновременно. Четыре кресла — по два у противоположных переборок. Вмонтированный в стену телеэкран с заставкой в виде стреляющихся господ. Оба персонажа вооружены однозарядными кремниевыми пистолетами, одеты в духе девятнадцатого века и носят цилиндры на голове. Фоном — осенний парк и кусочек реки.

Комната подсвечена четырьмя световыми линиями, протянувшимися по периметру. Линии прерываются абрисами еще одного люка, пока заблокированного.

Моего визави нет в холле.

Либо Салтыков опаздывает, что моветон, либо он уже внизу, допущен к поединку и ожидает нашей встречи. Мне еще не доводилось драться на полностью автоматизированных аренах. Технологии, используемые кораблестроительными артелями, ушли далеко вперед.

Заставка на экране распалась.

Ожили динамики:

— Сверка личностных характеристик. Встаньте в круг, широко откройте глаза.

Линия неоновой подсветки на полу.

Делаю шаг вперед, позволяю сканеру просветить сетчатку своего глаза.

— Приложите палец к дактилоскопическому снимателю, — голос женский, бесстрастный.

Выполняю приказ.

Сниматель выдвигается из стены под экраном на телескопической мачте. Прикладываю к черному квадратику большой палец. Красный индикатор сменяется зеленым. Мачта втягивает свои сегменты в поверхность стены, запирается квадратной заглушкой.

— Поздравляем, Илья Невзоров. Ваша личность подтверждена. Доступ к арене открыт. Прослушайте краткий инструктаж.

Экран разделяется диагональной чертой. В правом нижнем секторе — моя фотография. В левом верхнем — Мирон Салтыков.

— Согласно четырнадцатой поправке к Дуэльному Кодексу любая сторона может выставить вместо себя замену, если возникли непреодолимые обстоятельства, мешающие провести поединок, — сообщил голос. — Господин Салтыков воспользовался своим правом на представителя. Причина — производственная травма в отсеке жизнеобеспечения. Сейчас ваш оппонент находится в корабельном лазарете и проходит интенсивный курс восстановления. Автоматика арены признала этот факт достаточным для смены личности бойца.

Что за…

Изображение в верхем секторе изменилось.

Вместо курсанта-неудачника на меня смотрел мужик лет тридцати пяти с лихо закрученными по последней моде усами, клиновидной бородкой, бакенбардами и очень неприятным взглядом.

— Аскольд Моравецкий, — представили мне нового противника. — Одаренный, дворянское сословие. Победа или проигрыш господина Моравецкого приравнивается к результатам господина Салтыкова. У вас есть возражения, Илья Невзоров?

Что тут возразишь.

Я читал Кодекс вместе со всеми поправками. Автоматика не могла ошибиться, дуэль проводится на законных основаниях. Не докопаться. Вот только не верю я в такие совпадения…

— Возражений нет.

На воздушных кораблях используются передовые технологии, сопоставимые с космическими разработками на параллельной Земле. Не исключено, что со мной разговаривает самообучающаяся нейросеть.

— Принято, — сказал голос. — Бой проходит до смерти одного из противников. Смерть Аскольда Моравецкого приравнивается к смерти Мирона Салтыкова. Вы не имеете права требовать дополнительной сатисфакции после окончания дуэли. Это понятно?

— Да, — кивнул я.

— Секундантов нет, — продолжила нейросеть. — За поединком ведется видеонаблюдение. Записи хранятся в течение недели. Если за это время со стороны родственников погибшего не поступило претензий, файлы архивируются и отправляются в корабельное хранилище данных. Через год архив уничтожается. Кроме того, в течение суток независимый эксперт просматривает запись на предмет соответствия боя оговоренным условиям. При выявлении несоответствий победитель вызывается в суд чести для дачи показаний и дополнительного разбирательства. Доказанный факт нарушения правил приведет к тюремному заключению сроком от десяти лет до бесконечности. Вы поняли?

— Да.

— Разрешается применение любой магии, — продолжил бесстрастный голос. — Запрещаются все типы оружия, включая холодное, огнестрельное, пневматическое, отравляющее, травматическое, биологическое, смешанных разновидностей. Запрещены артефакты с нанесенными узорами, аналогичными татуировкам или письменам мертвых языков. Добивание разрешено. Расчленение не запрещено. Всё ясно?

— Да.

— Ваше тело будет передано для погребения родственникам. На корабле можно провести любые ритуалы, как монотеистические так и языческие, включая зороастризм. Мы печемся о духовном комфорте своих пассажиров.

Основательный подход.

Как ни крути.

— Удачи, господин Невзоров. Ваш противник ждет внизу.

Второй люк с шипением разомкнулся.

Глава 8. Сила воды

Амфитеатр без зрителей.

Радиальные дорожки, ряды пустующих кресел. Призрачный флер антимагического кокона. Мобильные камеры под куполом. Здорово напоминает яму для поединков в «Контакте», с той лишь разницей, что корабельная СБ вообще не при делах.

Моравецкий ждет меня внизу, скрестив руки на груди.

И веет от этого чувака нехорошими вещами.

Пересекаю магический периметр.

— Илья Невзоров? — уточняет бретер. — Честь имею.

Я даже не сомневаюсь, что передо мной — наемник. Своевременно примчался рояль в виде «производственной травмы». Мажор навел обо мне справки, выяснил, что я могу творить на арене, и решил не рисковать. Спланировал всё заранее, как же иначе.

Мысленно делаю отметку: разобраться с Салтыковым.

Хитрожопых врагов нельзя прощать.

— К вашим услугам, господин Моравецкий.

По ощущениям — весьма приличный ранг. Дхарана или выше. Не знаю, что он практикует. И как рассчитывает победить без оружия. Буду защищаться по максимуму и атаковать на опережение.

— Я представляю интересы Мирона.

Бретер выбрал одежду свободного кроя, не сковывающую движений. Азиатский стиль. Широкие штаны, черная рубашка на петлях. С вышитым на груди драконом. Татуировки, куда ж без них. Светящиеся завитушки выглядывают из-под рукавов, оплетают шею, распускаются на щеке наемника.

— Уже в курсе.

Отвечаю сухо.

Принюхиваюсь к ментальному фону, ловлю малейшие колебания в энергетическом поле. Перед моим мысленным взором раскручиваются иконки с техниками. Я не могу начать раньше времени, он — тоже.

— Тогда начнем?

Нечто знакомое…

В ауре Моравецкого… слепок чужой ауры? Так не бывает.

— Начнем, — говорю я.

Срабатывает спусковой крючок. Именно с этого момента независимые эксперты будут анализировать запись дуэли. После ключевого слова нас ничто не сдерживает.

Краткий миг озарения.

Слепок чужой ауры. Не человеческой, нет. Совсем иного существа. Моравецкий одержим, внутри него сидит демон. Который и попытается убить меня в этой яме.

Окутываюсь «призрачной броней» и гибким доспехом.

Бью расширяющимся сгустком пламени, но Моравецкий с бешеной скоростью перемещается влево — за его спиной взметнулся пылевой вихрь.

Сверху на меня обрушивается водяной кулак.

Я слышал об этой технике — насколько мне известно, водяными кулаками умеют орудовать волшебники в ранге дхьяна… Пазл складывается. Водный маг, предупрждение в первый день круиза, одержимость. Внезапная «травма» курсанта-неудачника.

Ниимб сделал первый ход.

Плотность воды в «кулаках» выше по сравнению с обычными волнами. Это почти металлический водород. Меня расплющило бы даже в гибком доспехе. Я принимаю интуитивное решение — телепортируюсь за спину противнику. Ближние броски мне совершать не приходилось, но всё однажды случается впервые.

Арена размазывается.

И срастается вновь.

Кулак, созданный Моравецким, с чудовищным гулом впечатывается в песок арены. Во все стороны летят брызги воды. Я сращиваю пальцы на правой руке в короткое и широкое лезвие, бью Моравецкого в печень коротким тычком. Аура, созданная говнюком, держит кинетический ущерб.

Взмах наотмашь.

Моя голова дергается, но «призрачная броня» тоже хорошо работает.

За кистью бретера тянется еле заметный голубоватый след. Добавил, сука, урон от стихии.

Разрываю дистанцию, меняю атакующие техники. Против воды можно применять огонь и электричество. Огонь у меня на высоте, а вот электричество подкачало — я почти не развивал эти ветки. Роковая, между прочим, ошибка.

Моравецкий выбрасывает из руки гибкую полупрозрачную змею, отрастившую ледяной шип. Змея тянется к моей шее. Выставляю огненный щит, часть отростка испаряется.

Молнию в ноги.

Бретер взмыл в воздух, уклоняясь от атаки, и завис, игнорируя гравитацию. Я тут же рубанул расширяющимся огненным шаром, но чувак ухитрился выкрутиться из самого пекла, перекатиться по мокрому песку арены, встать на колено и швырнуть в меня горстью ледяных шипов. Испаряю это дерьмо огненным щитом и снова телепортируюсь в клинч. На сей раз мои кости и мышцы усилены, а выращенное лезвие укреплено заклинанием «бритвы». Я эту хрень позаимствовал у шиноби, посланного по мою голову Шуйскими. Моравецкий ставит блок, я тут же бью с левой руки — двумя пальцами, сросшимися в клинок. Сталь укреплена «бритвой», «путаницей» и «гранями».

Всаживаю лезвие в бедро оппоненту.

Ага!

Вот она, долгожданная кровища.

«Путаница» отменяет низкоуровневые заклинания и разрывает магические линии защитных татуировок. «Грани» добавляют кинетический урон в нескольких измерениях, что позволяет обойти прокаченные щиты. В комплексе сработало.

Бретер окутывается желтым сиянием.

Хочешь регенерировать?

Не прокатит.

Тычок в переносицу. С «гранями» и «путаницей». Что-то хрустит. Моравецкий смещается влево, выставив ледяную стену. Сверху летит очередной кулак, и я вынужден потратить драгоценные секунды на телепортацию. Испаряю стену волной жара. Арена окутывается испарениями, видимость резко ухудшается. Сквозь туман замечаю желтое сияние — бью молнией наугад. Промахиваюсь — гаденыш ускоряется, продолжая восстанавливать себя.

Огненное расширение.

Вспыхивает татуировка, вокруг оппонента закручиваются кольца воды. Моя атака захлебывается в буквальном смысле слова. Да сколько ж у тебя праны, мудак?

Бретер уже не хромает.

Кровь из сломанного носа свернулась, превратившись в корку. Усы уже не выглядят столь франтово, ухмыльнулся я про себя.

Моравецкий с силой выдохнул.

Ко мне устремилось светлое облачко, тело и лицо обдало нестерпимым холодом. Я едва успел добавить к защитной ауре немного праны и снизить чувствительность кожи. «Ледяное дыхание» — это прямо топчик. Если бы не навыки жреца, выродок проморозил бы меня насквозь.

Окутываюсь легким тепловым флером.

Применяю телекинез, выбив часть песка из-под ноги противника. Моравецкий споткнулся и тут же схватил молнию в грудину. Пробить не удалось, но я сбил врагу темп.

И тут же меня атаковали на ментальном уровне.

Арена исчезла, сменившись… джунглями. Я обнаружил себя стоящим по щиколотку в болотной жиже. Справа и слева виднелись необхватные древесные стволы, с веток свешивались лианы. Душно, жарко. В воздухе кружат комары.

Из жижи поднялись ледяные столбы.

Незримая сила начала шинковать эти штуки кольцами, которые тотчас устремились в мою сторону. Телепортируюсь на несколько метров вперед и нарываюсь на удар в голову. Невесть откуда взявшийся бретер рубанул меня ледяным кулаком, чуть не проморозив гибкий доспех и «призрачную броню». Урон запредельный, не знаю, сколько он прокачивал это дерьмо.

Врубаю «очищение».

И тут же бью апперкотом в челюсть врага, попутно отращивая шипы из костяшек пальцев. Моравецкий уклоняется, исчезает за ближайшим стволом, и я остаюсь в полном одиночестве.

Гребаный демон.

Иллюзия шикарная, мне приходится вкачать уйму праны в мыслеблоки, чтобы развеять джунгли. Маг воды не дремал — успел создать подо мной лужу и заморозить ее. Подошвы теннисных туфель приковало к земле. Выдираю ноги из песка вместе с ледяной коркой. И чуть не пропускаю удар водным ножом, появившимся в руке оппонента.

Прикрываюсь огненным щитом, но Моравецкий успевает меня зацепить. Нож взрезает гибкий доспех, вспарывает плоть на плече и приносит с собой боль.

Сука.

Шаг, подшаг.

Игнорируя боль, пробиваю Аскольду двойкой в корпус, локтем в челюсь и коленом в живот. Максимально укрепляю ударные части праной. Кулакам прибавляю огненный урон, локтю — электрический. Из колена выращиваю шип с «бритвой». Двойка проходит, но огонь поглощается татуировками. Локоть блокируется, колено вынуждает Аскольда поморщиться.

Ответка едва не сваливает меня с ног.

Водный нож с хрустом проламывается сквозь металл и ребро.

Разрываю дистанцию, окутываюсь исцеляющей аурой. Мне плохо, внутри всё горит, но сознание я не потерял и даже не уткнулся мордой в песок. Снимаю боль, прогоняю через себя «очищение», запускаю усиленную регенерацию. Водный нож прошивает всю мою защиту, это недопустимо.

Джерг, соберись.

Бретер уже рядом. Пытается достать меня в горло быстрым тычком. Уклоняюсь, переношу себя на несколько метров вправо, бросаю за спину огненный шар. В развороте падаю на колено и бью максимально укрепленным лезвием снизу вверх. Моя рука превратилась в остро отточенный клинок с добавлением «граней» и «путаницы». Меч вспарывает грудную клетку Аскольда.

Есть.

Загоняю клинок поглубже.

Кровь сочится из раны по моей руке, заляпывает одежду и песок. Бретер пытается ударить ножом, вот только это агония. Мой противник ослаб. Я без труда перехватываю руку, выкручиваю кисть и с хрустом ломаю пальцы. Тело валится на меня — толкаю его влево, не вынимая клинка.

Одержимый бретер падает на песок.

Содрогается в конвульсиях.

По идее, мужик ни в чем не виноват. Я должен проводить в таких случаях ритуалы изгнания или развеивания. Вот только нет у меня времени на такие глупости. Когда опытный маг воды хочет тебя убить всеми доступными способами, приходится забивать на правила ордена и сражаться за свою шкуру. Такова жизнь.

Вынимаю клинок.

Лезвие втягивается в металлическую оболочку, вылепливая ладонь и пальцы. Всё выглядит так, словно надо мной трудится невидимый скульптор.

— Дуэлянт мертв, — констатирует бесстрастный голос. — Поединок считается завершенным. Вы можете покинуть арену, господин Невзоров.

Сломанное ребро меня почти не беспокоит. Равно как и кровь в легких. Вся фишка в магии, купирующей боль. Это не значит, что у меня всё хорошо. Просто я смогу дойти до каюты или лазарета, не прибегая к посторонней помощи.

Накрывает приходом.

В меня вливаются, простите за каламбур, водные техники павшего противника. Все эти чудесные ветки ледяных ножей и дисков, вращающихся водных щитов, морозного дыхания, зимних когтей… Всего и не перечислишь. За свою недолгую жизнь дхьяна Моравецкий продвинулся очень далеко в умерщвлении людей с помощью воды. Причем, как вы убедились, ему не нужен источник — озеро там или река. Даже трубопровод не нужен. Упырь генерировал стихию прямо из воздуха, переделывая имеющиеся атомы и молекулы силой праны.

Обрывки воспоминаний.

Смутные образы. Аскольда и… демона? Я тянусь к этому знанию, но не успеваю ничего схватить. Информация вытекает в небытие, просыпается, словно песок сквозь пальцы.

Я пошатнулся.

Закашлялся, харкая кровью.

Вот же дерьмо.

Убираю гибкий доспех, все выращенные когти, шипы и лезвия. Втягиваю в себя побольше праны и ускоряю регенерацию, но выхлоп мизерный — я не целитель. Врубаю «скан». Следов присутствия демона на арене нет, но так и должно быть — одержимый носитель мертв. Вопрос в том, далеко ли умчался дух. Логичный шаг — вселиться в одного из одаренных на палубе и добить меня, пользуясь краткосрочной слабостью.

Делаю шаг в сторону лестницы.

Легкая слабость.

Вгоняю в кровь побольше адреналина… И чую неладное. До моего слуха доносится шум прибоя. Стоп, что? Какой прибой, мы ведь на воздушном корабле…

Барьер, защищающий абстрактных зрителей, снимается.

Автоматика, ничего не поделаешь.

В следующую секунду яма начинает заполняться водой. Потоки хлынули неизвестно откуда, словно река, прорвавшая дамбу. Вода начала быстро заполнять арену, норовя сбить меня с ног. Потоки скатывались вниз по проходам и зрительским рядам, смешивались с песком и кровью. Я понял, что меня атакуют извне.

Бурой жижи — уже по колено.

Пробую телепортироваться — не хватает праны. Гребаная чакра. У меня всё еще низкая пропускная способность, а прыжки требуют больших энергетических затрат. Сейчас весь ресурс идет на восстановление.

Ладно, двинем на малую дистанцию.

Вызываю в памяти образ холла, в котором производится сверка личности дуэлянтов. Собираю внутренние резервы, поглощенные только что и…

Упираюсь в пустоту.

Ну, конечно.

Хитроумные узоры, нанесенные устроителями боев на всё вокруг. Поединщики не имеют права покинуть круг до безусловной победы или поражения.

Мне нужно добраться до вестибюля самому.

Без магии.

Ненавижу воду…

Бреду к ближнему краю арены. Яма превращается в смертельно опасную ловушку, но неведомый маг не останавливается. Я чувствую, что песка под ногами становится меньше. Незримая сила стирает ластиком зрительские ряды. Воздух становится разреженным, как в горах. Этот ублюдок трансформирует подручные материалы.

Плюнув на всё, бросаюсь в воду и начинаю плыть.

Времени у меня мало. Если жидкость заполнит внутреннее пространство чаши, я задохнусь. Если мой враг выкачает воздух, я задохнусь. Откажут силы из-за ранения — пойду на дно и задохнусь. Так себе расклады.

Широкими взмахами ускоряю себя.

Жидкость гудит и бурлит, предсказуемо закручиваясь в водоворот. Меня сносит от дорожки к нижней дуге исчезнувших кресел. Зацепиться не за что. Скорость вращения нарастает — я понимаю, что меня тянет к центру зала.

Ладно.

Будем играть по новым правилам.

Набрав в израненные легкие побольше воздуха, оплетаю руки до локтей гибким доспехом и ныряю поглубже, широко открыв глаза. В мутном водовороте проступают контуры бордюра, разграничивающего арену и нижний зрительский ряд. Отращиваю на пальцах бритвенно острые когти. добавляю к ним немного льда и тянусь к бордюру левой рукой. Когти оставляют на камне глубокие борозды, но поток тянет меня дальше. Выбрасываю правую пятерню и, усилив мышцы, загоняю лезвия в бордюр. Клинки, укрепленные необычной ледяной коркой, входят в монолитную породу, словно в пластилин. Я использую технику, с помощью которой Аскольд сотворил свой чудо-ножик.

Отращиваю точно такие же когти на второй руке. Подтягиваюсь на правой и всаживаю засостренные пальцы в ступеньку, на которой некогда располагались кресла.

Дышать всё тяжелее.

Наращиваю темп. Быстро перебираю руками, поочередно подтягиваясь вперед и вверх. Когти промораживают камень, вырывают заиндевевшую крошку, оставляют после себя дырки с неровными краями.

Легкие горят в огне.

Перед глазами начинают плыть багровые пятна.

Мне насрать. Вперед и вверх. Вперед и вверх на пределе возможностей…

Я не замечаю, как добираюсь до внутреннего люка. Вода заполнила практически всю яму, воронка исчезла. Отодрав когти от пола, я устремился вверх. Сквозь толщу воды мерцают призрачные линии и квадраты — освещение автоматической арены.

Выныриваю, хватаю ртом воздух.

Между водой и потолком — тонкая воздушная прослойка. Сантиметров двадцать, не больше. Багровые пятна слегка рассеиваются, но уровень затопления неумолимо растет. Ныряю и плыву с открытыми глазами в сторону люка. Удивительно, но полоса невезения закончилась — заветные контуры в дюжине метров от меня.

Заглушка реагирует на приближение человека.

Фрагменты размыкаются, и меня втягивает в холл. Срабатывает механизм блокировки — элементы двери сходятся, отрезая арену от регистрационной зоны.

Я падаю на промокший ковер, натужно кашляя.

Изо рта вытекает что-то красное.

Одежда промокла, облепила руки и ноги. В туфлях неприятно хлюпает. Опять начинает беспокоить ребро — вкачиваю в обезболивание еще немного праны, чуть больше — в топку регенерации. Мне бы хорошего целителя, но сейчас не до этого. Надо разобраться со вторым водным магом, который действует удаленно.

Подхожу к внешнему люку и замираю с протянутой рукой.

Нажму сенсор — получу в грудь заряд какого-нибудь дерьма. Враг неподалеку — «сканер» показывает присутствие демона в радиусе двадцати метров.

Собираю волю в кулак.

Закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов, восстанавливаю привычные биоритмы. Прогоняю волну праны через весь организм, наслаждаюсь живительной волной…

Окутываюсь «призрачной броней» и гибким доспехом.

Телепортируюсь в коридор.

Глава 9. Будь водой

По ушам лупит вой сирен.

Коридор утонул в красных вспышках, нестерпимой какафонии и топоте ног. Топот доносится то ли из смежных коридоров, то ли со стороны трапа.

Думаю, сейчас к нашим разборкам подключатся эсбэшники лайнера.

Чтобы прибавить огоньку.

Материализовавшись у дальней стены, тут же совершаю второй прыжок — на пять метров влево. И не зря. Паранойя, знаете ли, штука полезная. Иногда жизнь спасает.

Рядом с люком образовалось морозное облако, а затем в металлическую створку жахнули невесть откуда взявшиеся ледяные стрелы. Звуки десятков ударов слились в скрежет и гром. Острые ледышки буквально изрешетили окружность, за которой я находился три секунды назад.

Я вижу человека, который мне нужен.

Лицо гладко выбрито, одет в костюм-тройку, но сомнений нет. Маг воды, с которым мне предстоит сразиться, — точная копия бретера, плавающего в затопленной яме.

Братишка, значит.

Ублюдок встал чуть дальше по коридору — так, чтобы видеть проем, но не находиться на линии атаки. Разумно, вот только… не поможет.

Разворачиваю перед собой ветки покойного Моравецкого. Выбираю, что поубойнее. Надеюсь, чакра не подведет в решающий момент.

К брату Моравецкого через весь коридор устремляется вращающийся водяной бур. Я поддерживаю эту хрень пару секунд. Когда замечаю, что упырь прикрылся полупрозрачным щитом, телепортируюсь ему за спину. Теперь я умный. Сразу атакую клинками с двух рук, снабдив свое оружие «путаницей», «гранями» и еще парочкой нехороших техник.

Противник разворачивается слишком медленно — он еще поддерживает водный щит. Успеваю загнать один клинок в печень, второй — в шею.

Маг умирает быстро.

Я впитываю набор известных и неизвестных навыков, отшвыриваю ненужные воспоминания и слепки предсмертных эмоций. Это лишнее.

Включаю «скан».

Демон, покинув своего носителя, исчезает.

Перевожу дыхание. И телепортирую себя в каюту. На часах половина седьмого. Здесь безопасно, ведь Сандра защитила каюту от возможного вторжения. Вот только демон еще на корабле. Быть может, не один. Мне надо разобраться со всем этим дерьмом сейчас, иначе путешествие превратится в нескончаемый ад.

Иду в душ, сбрасываю с себя мокрую, частично окровавленную, одежду. Осматриваю рану в боку. Неплохо заросла, между прочим. Регенерация продолжает работать, даже кость помаленьку сращивается. Порез на плече — сущие пустяки. Бывало и хуже. В том мире, из которого я прибыл…

Смываю с себя кровь и песок.

Набрасываю халат, аккуратно становлюсь босыми пятками на ободок унитаза и тянусь к вентиляционной решетке. Там у меня всё держится на честном слове, шурупы я выкрутил. Снимаю решетку, запускаю руку во тьму и нашариваю оружейный контейнер.

Иди к папочке, родной.

Бесшумный МСП. Компактный пистолетик, такие штуки язык не поворачивается называть «пушками». Два ствола, два заряда. Ближний бой. Прикол в том, что внутри сконструирована ловушка призывателей, а в ней засел плененный элементаль. Один из высших рангов демонической иерархии.

Здравствуй, Аш.

Демон откликнулся молниеносно:

Джерг. Давненько не виделись.

У нас с Ашем джентльменское соглашение. Я кормлю беса праной, тот расправляется с моими врагами, если припекает. А творить демон умеет всякое. Создавать патроны из ничего, делать выстрелы точными, гасить отдачу практически в ноль, повышать убойность стихийным уроном. Элементаль пробивает татуировки, ауры, бронежилеты. Укладывает противников пачками — в зависимости от объема скормленной праны. Честно, я завершил бы дуэль за секунду, будь у меня эта игрушка при себе.

Вы спросите: как я сумел протащить одержимый пистолет на борт «Симфонии»?

Нет ничего проще.

Обзавелся специальным разрешением от Департамента Тайных Дел.

С точки зрения российского законодательства одержимые стволы — за гранью добра и зла. Однако, как говорят в Московии, если очень хочется, то можно. У меня есть уговор с ДПД, так что я свободно пользуюсь оружием, которое не имеет права существовать.

Решил тебя покормить.

Делюсь с элементалем своей праной.

Аш довольно урчит.

Чего тебе, смертный?

Мы отправляемся на войну.

Всегда готов. Укажи цель — и она будет уничтожена.

Моя прелесть. Какой разительный контраст с тем хамом, которого Микуцкая вытащила из канализационного люка в Невозвратном Граде! Теперь мы с Ашем на одной волне. У нас сугубо деловые отношения, натуральный обмен. Я меняю прану на трупы.

Нет уж теперь на свете Микуцкой.

Добегалась.

Засовываю пушку в карман махрового халата, аккуратно спускаюсь с унитаза, завязываю пояс и выхожу в каюту.

— Илья! — раздается голос сестры со второго яруса.

— Чего?

— Ты дома?

— Сейчас уйду.

— Можно по верхним палубам погулять?

— Куда тебе гулять на ночь глядя. Дома сиди, я скоро вернусь.

Роюсь в гардеробе. Шмоток у меня кот наплакал, надо бы обновить закрома. На днях, если выживу, отправлюсь с Полиной в торговые ряды. Цены там будут зашкварные, зато в качестве можно не сомневаться.

Шорты, сандалии. Белая футболка и рубашка навыпуск. Шорты у меня джинсовые, с ремнем. Удобно, если хочешь запихнуть пистолет за пояс, не привлекая лишнего внимания.

Рюкзак — за плечи.

Там у меня куча всяких камней и рун из арсенала демонологов. Свечи, опять же. Соль, песок и не менее важные игрушки. Для изгнания и развеивания.

— Никуда не выходи! — кричу сестре.

— Хорошо.

Полина меня слушается.

Когда умерла мама, мне пришлось взять на себя обязанности опекуна. А характер у сестры, прямо скажем, не сахар. Были конфликты, да и прошлая версия Невзорова не располагала к тому, чтобы ей подчиняться. Выполняют приказы людей, заслуживших уважение. А Илья был полным ничтожеством до своего эпохального распятия на кресте. Мне пришлось поднимать свой авторитет в глазах Полины чуть ли не из-под плинтуса.

Закрываю дверь.

И сталкиваюсь лицом к лицу с Тимановской.

— Далеко собрался?

Кубинка очаровательно улыбается.

— Есть дела.

Сандра проводит по мне изучающим взглядом.

— Мы знаем о твоих проблемах, Илья.

— Что из этого вытекает?

Я не собирался прибегать к помощи ордена. Мой план примитивен, как сова, натянутая на глобус. Я хочу нанести визит господину Салтыкову, допросить его и убить. Затем разобраться с посланниками Ниимба. Вернуться в каюту и лечь спать. Ибо завтра по мою душу придет Акира.

— Ты один не справишься. Как ты рассчитываешь отыскать демона?

Излагаю замысел.

— Звучит логично, — хвалит Тимановская. — Единственный нюанс — Салтыков может не знать о вселении духа в нанятого им бретера. Чем займешься после сладких вечерних пыток?

Пожимаю плечами.

— «Скан» включу.

Да, глупо.

Аргументы заканчиваются.

— И каков радиус его действия? — добивает кубинка.

Крыть нечем.

Обреченно вздыхаю. Вместе с афро топаем прямо по коридору. К трапам, разумеется. Не хватало нам еще приключений с лифтами на сон грядущий.

— И куда мы идем, Илья?

— К сестре моего друга. Она курсант и знает других курсантов. Через нее найдем этого упыря.

— У меня есть идея получше, — возражает девушка.

— Разве?

— Лазарет.

Точно. Мирон Салтыков угодил в больничку с какой-то травмой и выставил вместо себя профессиональногот убийцу. Одержимого убийцу, что не может быть простым совпадением. Если и начинать поиски, то именно с лазарета.

— Надо карту посмотреть, — лезу в рюкзак за телефоном.

— Уже, — промурлыкала Тимановская. — Лечебные боксы экстренной помощи расположены на третьей палубе. Я запомнила локацию.

— Респект, — похвалил я. — Идем?

— А то.

Выбираемся на общие трапы и шагаем вниз. Надеюсь, подручные Ниимба не избавятся от ценного свидетеля прежде, чем мы успеем добраться до лазарета. Я бы применил телепортацию, но не владею точными координатами или достоверным образом пункта прибытия.

— Она красивая? — поинтересовалась Сандра.

— Кто? — не сразу дорубил я.

— Твоя подруга.

— София? Шутишь, мы просто друзья.

— Ты не ответил на вопрос.

— Да, красивая. И какое это имеет значение?

— Просто спросила.

Женщины…

Они способны достать кого угодно.

Вспоминаю, что курсанты живут на четвертой палубе. Лазарет — уровнем ниже. Преимущественно технический ярус, на котором нет ни одной пассажирской каюты.

Меня поразила тишина.

Шелест вентиляционных систем, мягкое освещение, никакой роскоши и дизайнерских изысков. Сандра уверенно повела меня вглубь корабля, даже не заморачиваясь указателями. По дороге мы встретили нескольких авиаторов в повседневной серо-стальной форме и целителя в белом халате.

Пассажиров — ноль.

— Сюда, — Тимановская спускается по пандусу, огибающему нечто цилиндрическое. — Не отставай.

Я уже не кашляю кровью. Ребро не болит, ткани срослись. Меняю регенерацию на «призрачную броню». На всякий случай прочесываю окрестности «сканом».

Чисто.

— Иди, — Сандра указывает на широкую дверь с красным крестом. — Я подожду здесь.

В руках у моей спутницы появляется хитроумный гаджет, раскладывающийся на три экрана. Я до сих пор не знаю, как эта хрень называется.

Створки двери открываются, реагируя на мое приближение.

Переступаю порог и оказываюсь в приемном покое.

Белоснежная комната, потолочные световые панели, полное отсутствие мебели. Контуры второй двери, тоже двустворчатой. Письменный стол, экран ноутбука. Женщина лет сорока в белом халате.

— Слушаю вас, молодой человек.

— К вам поступал курсант Мирон Салтыков?

— А вы с какой целью интересуетесь? — щурится женщина.

Я не произвожу впечатления члена экипажа.

— Хочу навестить друга.

— Секундочку.

Пальцы медсестры пробежались по клавиатуре.

Да ладно.

У вас что, весь лазарет завален травмированными страдальцами?

— Мирон Салтыков, — задумчиво повторила женщина. — Поступил сегодня утром со сломанными ногами. Переломы сложные. Мы всё срастили, но рекомендованы сутки постельного режима.

— Рад за него, — фальшиво улыбаюсь. — А можно навестить пациента?

— Конечно. Только халат наденьте.

Женщина подходит к расчерченной на квадраты стене, трогает сенсор и открывает нишу с полочками. Берет из стопки сложенный в несколько раз халат, протягивает мне. Безропотно накидываю это убожество на себя.

— Куда мне идти?

— Маша! — женщина возвращается к столу и нажимает кнопку интеркома. — У нас посетитель.

Через пару минут внутренняя дверь раскрывается геометрическими лепестками, впуская в приемный покой аппетитную медсестру. Совсем юная девяшка, лет девятнадцать. Буфера так и вываливаются из халата, я аж засмотрелся. Черные волосы собраны в высокую гульку.

Переступив порог, Маша смерила меня томным взглядом.

— Проводи посетителя в четвертый бокс. Как ваша фамилия, кстати? Надо в журнал записать.

— Илья Невзоров.

Врать не имеет смысла. По всему лайнеру понатыканы камеры, перемещения моей карточки легко отслеживаются. Придется валить Салтыкова, если возникнет такая необходимость, а затем прибегать к помощи ребят из ДТД. Зачем нужна «крыша», если к ней не обращаться в минуты грусти?

— Идемте.

Маша решила, что я симпатичный. Сексуально улыбнулась и поманила пальчиком. Я бы мог с ней позабавиться в конце смены, но времени катастрофически не хватает. Моя жизнь всё еще в опасности.

— А вы ему кто? — интересуется Маша.

Что ж ты творишь, сучка.

— Друг.

— А, понятно.

Сзади Маша смотрится на десяточку. Обидно, досадно, но ладно. Сейчас главное — не отвлекаться. На корабле происходят нехорошие вещи, а я не один. Надо еще сестру защитить от всякого дерьма.

— Здесь, — Маша останавливается у безликой серой двери на сенсорном управлении. Останавливается так, что ее сложно обогнуть. — Я буду рядом.

— Спасибо.

Медсестра трогает сенсор.

Створка втягивается в переборку.

Я вхожу, и полотно возвращается на прежнее место. Бокс представляет собой компактное кубическое помещение. Пять на пять метров. Больничная койка, тумбочка, стул. Лампа для кварцевания. Больше ничего. Ах, ну и трусливый аристократишка, укрывшийся пледом и читающий книжку с планшета.

Завидев меня, Мирон побледнел.

— Лежать, — пригвождаю упыря взглядом к койке. — Дернешься — я тебя завалю. И, поверь, мне за это ничего не будет.

Мирон сглатывает:

— Ты не посмеешь.

Завожу руку за спину, под халат.

Достаю ствол и направляю на курсанта.

— Оружие на борту? — охреневает придурок.

— Всякое бывает, — сообщаю я. — Надо поговорить.

По правде, я завалил бы недоноска и без одержимого пистолета. Пушку я вытащил для запугивания. Наглядная, так сказать, демонстрация могущества.

Салтыков откладывает планшет с текстом на тумбочку. Зрение у меня хорошее. «Корректировщик». Что-то смутно знакомое…

— Руки держи над одеялом.

Фраза прозвучала двусмысленно.

— Всё в порядке, — курсант бледнее мела. — Чего ты хочешь?

— У меня есть вопросы.

Парень кивает.

— Ты заранее продумал финт с наемником?

— Нет! — с неожиданной агрессией выкрикнул Салтыков. — Я сам хотел с тобой разделаться.

— Ну-ну, — на моих губах появилась хищная усмешка. — Так разделайся сейчас.

Драматическая пауза.

— Ты слабак, — я не в силах сдержать презрение. — Не пытайся меня обмануть — это первое предупреждение. Соврешь опять — отрежу палец.

— Нас услышат.

Качаю головой:

— Я выставил звуконепроницаемый барьер.

Это вранье.

Не уверен, что дойдет до пыток.

— Продолжим, — я применяю телекинез к стулу. Предмет взмывает в воздух и несется ко мне. Перехватываю свою игрушку за спинку и ставлю на пол. Очередная демонстрация силы. — Когда ты познакомился с Моравецкими?

Усаживаюсь на стул.

Кладу локти на спинку, продолжая держать пушку в правой руке. Штамп, но тупого малолетку это нервирует.

— Вчера, — ответил Мирон. — В глобале есть сайт, через который бретеры предлагают свои услуги. С геолокацией. Аскольд и Орм отправились в круиз, но в их карточках написано, что они принимают заказы.

Логично. На лайнерах частенько случаются дуэли. В основном по пьяни, из-за женщин. А клиенты здесь состоятельные, можно хорошо набить карман.

Проверяю говнаря «сканом».

Никакой одержимости.

Передо мной — человек.

— Ты знал, что один из них одержим?

Зрачки курсанта расширяются.

— Шутишь.

— У меня плохое чувство юмора.

— Нет. Я ничего такого не заметил.

— Как ты получил травму?

Курсант нахмурился, вспоминая.

— Ну… мне надо было помочь главному механику. Штатная проверка воздуховодов. Я забрался в вентиляционную систему и раскрутил блок с контроллером… Не важно. Сработала аварийная сигнализация, и выдвинулась биозаглушка. Мне перебило ноги.

— Биозаглушка?

— Ими оснащены все воздуховоды. Чтобы блокировать перемещения призванных тварей.

— Так ведь призывателей давно нет, — я не удержался от сарказма.

— Нет, — пожал плечами Мирон. — Дурацкие правила.

Я-то знаю, что не дурацкие. Богатенькие буратинки хотят обезопасить себя во время круизов. Те, кому положено знать о кланах призывателей, знают.

Вспоминаю первое знакомство с инсектоидными монстрами на полигоне Шуйских.

По спине пробегает холодок…

— Кто имеет доступ к воздуховодам? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Техники, — Мирон подумал еще немного. — Курсанты. А вообще, там полная автоматика. Капитан может управлять системой, не выходя с мостика. При экстренной необходимости.

— Понятно. А что бы ты делал, не случись этого дерьма? Ты же не боец.

Мирон густо покраснел.

— Изначально был план…

— Выкладывай.

— Справка из лазарета. Такие вещи легко покупаются.

Прелестно.

Больше мне здесь делать нечего.

Следы обрываются.

— Вот что, — поднимаюсь со стула. — Ты редкостный мудак, Салтыков. Хотел убить своего сверстника чужими руками. Почти получилось, между прочим.

Курсант хотел что-то возразить, но не смог. Рот Мирона стал желеобразным, поплыл и начал проваливаться внутрь себя.

— Поэтому ты должен умереть, — закончил я свою мысль.

На моих глазах Мирон Салтыков теряет форму, пузырится, деформируется и стекает на пол. Считанные секунды — и койка промокает насквозь. Внизу образуется широкая лужа.

Мой несостоявшийся противник стал жидким.

Будь водой, друг.

Не помню, кто сказал.

Развернувшись, я направился к выходу из бокса. Пистолет сунул за пояс, прикрыл рубашкой. Запахнул халат. И полез в рюкзак за телефоном.

Без мудрого наставника тут не обойтись.

Глава 10. Блокада

— Это пилигрим, — сказал Глеб.

Мы заперлись в каюте Сандры.

Тесная каютка, зато с балконом. Я распахнул дверь настежь, чтобы полюбоваться вечерними Афинами. Море огней, высоченная гора. Начинает холодать, ветер треплет шторы. Вздохнув, отгораживаюсь от города пластиковой дверью. Подношу к губам кружку с имбирным чаем. Порадовала Тимановская, ничего не скажешь.

Оборачиваюсь.

— Ты уверен?

— Вне всяких сомнений, — отрезает мой бывший куратор.

Сейчас, когда наши ранги сравнялись, Глеб стал моим другом. Формальные отношения куратора и неофита давно канули в небытие.

Пилигрим.

Демон, меняющий тела и предметы, словно перчатки. Это существо может быть спектром, элементалем, локусом. Кем угодно может быть. Духи Бездны неохотно выселяются из объектов, которые заняли. Проведешь ритуал изгнания — обычный дух вернется в Бездну. На Земле мы увидим такое существо нескоро — ему надо восстановиться от потрясения. Иное дело — пилигримы. Убили одного носителя, перебрались в другого. Разницы между человеком и механизмом пилигримы не видят. Известны случаи, когда после смерти хозяина одержимым становился его дом. Или машина. Или жена…

Редкий случай.

— Странно, что Ниимб не послал за моей головой кого-то мощного, — говорю я, делая глоток из кружки. — Хтона, например. Можно разнести к чертям собачьим весь этот лайнер.

Сатин погрозил мне пальцем.

— Демоны не готовы к прямой конфронтации. Ты представляешь, скольких мы можем развеять, отправив ударные отряды в аномалии?

— Они охотятся за оккультистом самого мощного конклава планеты, — возразил я. — По-твоему, это не похоже на конфронтацию?

— Еще нет, — хмыкнул учитель. — А вот десять тысяч трупов, в числе которых аристо из самых известных родов Московии… Совсем другой разговор. Это чуть ли не прямое объявление войны человечеству.

— Ладно, — аргументы Глеба выглядят логичными. — Ниимб действует с ювелирной точностью. Просчитывает подставы, вселяет своего посланника в нужных людей. Хочет устранить меня без лишнего шума, но вряд ли получится. Эсбэшники уже всполошились, думаю, заявятся ко мне с претензиями.

— Не заявятся, — отмахнулся Сатин. — Тобенгауз объявил на борту «Симфонии» спецоперацию ордена. Здешние силовики обязаны нам содействовать по щелчку.

— Даже на твое самовольство с тем парнишкой прикроют глаза, — добавила Тимановская.

Я и так в этом не сомневался. Не орден, так Департамент. Кто-нибудь меня прикрыл бы. Слишком ценной фигурой я считаюсь в этой игре.

— Пилигрима сложно поймать, — делаю третий глоток.

— Почти нереально, — соглашается Глеб. — Но есть один нюанс.

— Какой?

— Он охотится за тобой.

— Здорово. Будете использовать меня в качестве приманки?

— Предложи лучший вариант.

Молчу.

Предложить нечего.

— План такой, — Глеб одним махом допивает свой чай и ставит кружку на прикроватную тумбочку. — Ты ходишь по кораблю и пытаешься выжить. Расправляешься со всеми, кто на тебя нападет. Не сдерживай себя, всё спишется.

— Приятно слышать, — кровожадно ухмыляюсь.

— Тем временем, — продолжает Сатин, — мы сколачиваем рейдерскую группу. Обходим лайнер по периметру, делаем артефакторные заклады. Изолируем этого ублюдка, чтобы за пределы корабля не свалил. После этого проводим ритуал развеивания. Ему конец, не сомневайся.

— План хорош, — вынужден признать я.

— Сейчас я ребят обзвоню, — куратор поднимается с кровати. — Сандра, оставайся в каюте.

— А мне что делать?

— Оставайся, сладкий, — хмыкает Тимановская.

Сатин строго посмотрел на вербовщицу.

Подозреваю, что наши отношения уже ни для кого не секрет.

— Я не то имела ввиду, — смутилась девушка.

— Когда я вернусь — отправим Илью на верхние палубы. Подальше от генераторов и важных корабельных систем. Не забывайте, пилигрим должен выполнить свою задачу. Дух обязательно влезет в мощного мага по пути следования жертвы.

Опаньки.

Теперь я — жертва.

— Задача — отвлекать его до упора, — заключил Глеб. — Ясно?

— Угу, — буркнул я.

Ребра отозвались болезненным воспоминанием после сегодняшней стычки.

Сатин скрылся за дверью.

— Даже не думай, — отодвигаюсь подальше от нимфоманки.

Расслабиться я всегда успею.

Сейчас на кону — моя жизнь.

— Я за тебя кого угодно порву, — заверила кубинка, не отводя от меня глаз. — Ты ведь знаешь мои чувства, Илья…

Только не это.

— Сандра, — стараюсь говорить спокойно. — Перед тем, как мы расстались, ты предложила секс втроем со своей подругой. О каких чувствах идет речь?

— Погорячилась, — девушка пожимает плечами. — Меня заносит. Иногда.

Так, надо срочно переводить стрелки.

— Что ты увидела… на этой штукенции? — киваю на обнаружитель, лежащий на письменном столе.

Да-да, ничего оригинального. Гаджет называется обнаружителем. А еще — фиксатором. Несколько терминов, все — сленговые.

— Фиксатор, — отрезала Тимановская. — Называй вещи своими именами.

— Хорошо.

— Повтори.

— Фиксатор, — закатываю глаза.

— Молодец. Не уверена, что там всё правильно. Это же гребаный, мать его, пилигрим. Он остаточный след размазывает по десятку локаций.

— И всё же?

— Капитанский мостик.

— Что он там делает, по-твоему?

— Наблюдает за пассажирскими палубами, — уверенно ответила вербовщица. — Я даже не исключаю, что дух вселился в бортовой компьютер.

— У них тут наверняка нейросеть.

— Что это меняет?

Вопрос риторический.

— У нас невыгодное положение, — вынужден признать я. — Демон имеет доступ к камерам видеонаблюдения. Следовательно, он раскроет наш замысел.

— Не обязательно, — девушка покачала головой. — Даже если он связывает меня и Глеба с орденом, то не знает остальных. Доверьяся Сатину.

В дверь постучали.

Я поднялся, чтобы впустить учителя в номер.

Глеб посмотрел мне в глаза и натянуто улыбнулся:

— Начинаем.

Киваю и собираюсь выйти.

— Эй! — ко мне подходит Тимановская. — Хочу, чтобы ты знал. Я порвала со своей подругой.

Неожиданное заявление.

Среагировать я не успел — Сандра поцеловала меня в губы.

— Держись, красавчик.

— Госпожа Тимановская, — возмутился Сатин. — Возьмите себя в руки.

Дверь захлопывается.

Провожают меня, как в последний путь…

Традиционно игнорирую лифты и направляюсь к трапам для пассажиров. Насколько мне известно, у экипажа есть собственная система переходов. Поэтому нам на глаза не попадаются многочисленные авиаторы, курсанты, пилоты и капитан. С ними можно пересечься разве что в общих зонах отдыха.

Что ж, прогулка по лестничным маршам меня взбодрит.

Топаю на свою палубу, верчусь перед камерами в лаунже, перевожу дух и поднимаюсь дальше. Между пятнадцатым и шестнадцатым ярусами встречаюсь с мужиком в голубой форме с нашивками «СБ». Мужик меня узнает, но отводит глаза и продолжает идти своей дорогой.

Чудненько.

Я говорил, что собираюсь прошвырнуться по бутикам? Этот день настал. Точнее — вечер. Магазины и увеселительные заведения на корабле работают круглосуточно. Просыпайся хоть в три часа ночи — продавцы ждут своего героя с дежурными улыбками на лицах. И, разумеется, здесь проще всего организовать нападение. Людей навалом, всюду — повороты, закутки, примерочные кабинки…

Окутываюсь «призрачной броней» и гибким доспехом.

Завожу руку за спину, прикасаюсь к рукояти пистолета.

Аш?

Слушаю внимательно.

Два патрона. С пробиванием татуировок и аур стихийного происхождения.

Пауза.

Вливаю в ловушку немного праны.

Готово, Илья.

Отпускаю рукоять.

И погружаюсь в шмоточно-аксессуарное царство.

Людей, кстати, не так уж много. Еще бы — многие ужинают в ресторане. И нам бы с Полиной перекусить, да только подставлять сестру нельзя. Лучше остаться без ужина, чем без головы.

Вокруг меня — обширное пространство, заполненное павильонами. Итальянская обувь, французская парфюмерия. Мужская, женская и детская одежда. Сувениры, игрушки, чехлы для смартфонов. Сумочки «Прода» и «Луис Вольтрон». Брендовые тряпки от «Макс Мара», «Гуччи», «Василия Мединского» и «БриджМенска». Аж глаза разбегаются. Еще три месяца назад эти названия были для меня пустым звуком, но за дело взялись сестрички-лисички. Окси и Вейл заявили, что не пристало молодому человеку, обучающемуся в крутом столичном лицее, ходить в «дешманском масс-маркете». Мне даже экзамен устроили на знание последних коллекций…

Чутье подсказывает — за мной следят.

Врубаю «скан».

Демон близко. Нас разделяет максимум пять шагов. Поворачиваю голову — и встречаюсь взглядом с черноволосой девушкой. Тень узнавания. Гламурная давалка из лифта, которую я видел во время погрузки на «Симфонию». Она что, одаренная?

Захожу в магазин спортивной одежды «Рысь».

На вывеске — белая кошка с ушами-кисточками, изготовившаяся к прыжку. Гомельская торговая марка, если мне память не изменяет.

Парочка туристов, девушка-консультант.

Еще одна девушка на кассе, обслуживает широкоплечего мужчину в клетчатых брюках и клубном пиджаке поверх белой футболки. Обхожу этого быка, снимаю первый попавшийся костюм с вешалки и топаю к примерочным. Раздается тихое звяканье — мутант с накачанными губами входит в бутик.

Так, похоже меня будут валить.

Направляюсь к длинному ряду кабинок. Для моих целей подойдет ближайшая. Ныряю внутрь, задергиваю шторку, достаю пистолет. Присаживаюсь на пуфик лицом к шторке. Разворачиваю корпус и вплотную прижимаюсь к перегородке. Теперь внешнему наблюдателю кажется, что моя голова находится в центре кабинки.

Не проходит и десяти секунд, как пространство кабинки озаряется вспышкой. Электрический разряд насквозь прошивает шторку, со звоном врезается в зеркало, осыпая меня осколками, и заполняет всё вокруг искрящимся напряжением. Часть урона поглощает броня, но я ощущаю, как мои волосы становятся дыбом.

Стреляю от пояса.

Через шторку.

Энерговакханалия обрывается на самом интересном месте. Раздается сдавленный вопль, после чего я слышу звук упавшего на кафельную плитку тела.

Отдергиваю обугленную в центре шторку.

Добиваю черноволосую тварь выстрелом в голову.

Впитываю техники мутанта и медленно выпрямляюсь. «Скан» показывает, что демон еще не покинул пределов бутика.

Два патрона. Характеристики прежние.

Аш довольно крякает, впитывая прану. И конструирует для меня новые боеприпасы. Прямо в стволах.

Осторожно выглядываю из примерочной — и чуть не нарываюсь на гудящий файербол, который мчится со стороны кассы. Спасает молниеносная реакция. Уклоняюсь и телепортируюсь ко входной двери. Теперь я сбоку от продавщицы. Поднимаю оружие и с одного выстрела отправляю тупую шлюшку в небытие.

Патрон.

Аш заполняет верхний ствол.

Разворачиваюсь в сторону консультанта. Девушка в страхе прижимается к стеллажу со шмотками. В глазах — ужас и непонимание. Значит, пилигрим вселился в кого-то за пределами бутика. Ах, да. Она же неодаренная. Силы бездарей ограничены.

В дверях сталкиваюсь с бугаем, покупавшим себе спортивный костюм. Мужик хватает меня за грудки и швыряет на стойку с вечерними платьями. Ауры держат кинетику, да и ущерб несерьезный.

Слева прилетает вешалка и сносит кабана к стене. У мужика рассечена бровь, он что-то ревет, но не сдается. Поднимаю пушку и разношу ему голову.

Ничего.

Просто качок, без сверхспособностей.

Я, конечно, мясник, но все эти люди мне ничего не сделали. Пора бы уже моим коллегам установить свои заклады, а то я перебью всех пассажиров на палубе.

Создаю патрон.

Выхожу из магазина.

«Скан» пару секунд безмолвствует, но затем я чувствую приближение демона. Стремительное приближение. Кручу головой — везде люди. Пары в дорогой одежде, одинокие девушки, подростки из разряда «золотой молодежи».

Где цель?

Прижимаюсь к стене, прячу пистолет за спину, чтобы не пугать туристов.

Демон приближается.

В следующую секунду я понимаю, что происходит. Из-за стены бутика выруливает сорокалетний мужчина в скроенном на заказ костюме. По виду — директор компании или чиновник. Увидев меня, мужчина поднимает руку, создает огненный меч и делает резкий выпад. Едва успеваю отступить. Чувак надвигается, перемещая ноги в лучших традициях кендо. Взмах — и я чуть не лишаюсь головы.

Девушки верещат, малолетки бросаются врассыпную.

К нам, расталкивая зевак, спешит эсбэшник.

Что ж, огненный меч в арсенале пригодится.

Телепортируюсь за спину «костюму», разворачиваюсь и вышибаю ему мозги волшебной пулей. Ветки огненных навыков расширяются. Ловлю обрывки воспоминаний — наш герой трахает сисястую любовницу, пока жена находится в роддоме на сохранении. Жаль было прерывать идиллию. Прости, бро.

«Скан» вновь предупреждает об опасности.

Эсбэшник.

Между нами уже образовался коридор — туристы поспешили убраться с дороги опасного психопата. Ну, а что вы думали? Навярняка я выгляжу террористом, массово истребляющим честных граждан.

Охранник не собирается меня задерживать.

Он планирует меня убить.

И это как бы намекает на одержимость.

Выставляю перед собой вращающийся водяной щит — так, чтобы перегородить проход между бутиками. Чувак игнорирует этот фокус — просто телепортируется на пару метров вперед. Подонок. Применяю морозное дыхание — охранник развеивает его чем-то невидимым. Маг воздуха, что ли? Думать некогда. Вскидываю руку и стреляю. Пуля ввинчивается в пустоту — прыгун смещается влево.

Патроны.

Аш заполняет нутро пистолета маленькими злыми зверьками.

Я атакую эсбэшника молнией, но вспыхнувшие тутуировки поглощают и перераспределяют урон. Крепкий гад. Телепортируюсь вправо, стреляю.

Пустота.

Из ниоткуда выныривает вихрь ударов. Гаденыш выбивает пушку из моей руки. МСП отлетает к стене обувного магазинчика. Получаю локтем в челюсть, но ауры держат кинетику. Ставлю блоки, уклоняюсь, разрываю клинч. Охранник идет на сближение. Пытаюсь провести лоу-кик, но упырь довернул переднюю часть бедра навстречу удару. И тут же пробил мне двойку в корпус. Защищаюсь локтями, наращиваю гибкий доспех. Всаживаю в челюсть упыря кулак с нарощенными шипами. Слышу долгожданный хруст. Удлиняю шипы, пропуская лезвия сквозь черепную коробку. Вижу, как острия выходят из макушки и затылка охранника. Защита не помогает — «путанице» и «граням» всё до синей звезды.

Мужик оседает мне под ноги, заливая тротуар кровью.

Поглощаю навыки.

Вытягиваю руку, применяю телекинез. Пистолет прыгает в ладонь, замедляясь в конце переброски. Тут же стреляю в грудь подростка, попытавшегося бросить в меня ледяное копье. Перевожу руку на девяносто градусов вправо и всаживаю вторую пулю в дородную тетку, формирующую неведомую хрень над своей головой. Нет головы — нет хрени. Примитивный рецепт успеха.

Впитываю техники.

Звонит телефон.

Патроны.

Аш заполняет стволы, я достаю смартфон из рюкзака, прощупывая окрестности «сканом».

— Да?

— Мы выставили блокаду, — сообщает Сатин. — Теперь ему с корабля не уйти.

— Отлично. Что теперь?

— Начинаем ритуал. Потерпи еще немного.

— Что?

Короткие гудки.

Я не представляю, как провести ритуал развеивания демона, если не видишь одержимый объект. Эта тварь прыгает из одного тела в другое.

Забрасываю телефон в рюкзак.

«Скан» не выдает ничего подозрительного.

Демон отказался от своей миссии? Не верю. Слишком велик у мелких прихлебателей страх перед Ниимбом. Похоже, тактика изменилась.

Иду между рядами бутиков, всматриваюсь в каждое лицо. Эсбэшники больше не появляются. Туристов как ветром сдуло, из окон и дверей на меня смотрят испуганные продавцы. Да, подпортил я репутацию Второву и его сыновьям. Не знаю, как теперь оправдываться перед пассажирами, ставшими невольными свидетелями адской бойни.

Сверху пикирует дрон.

Разворачивается пулеметная турель, и квадрокоптер поливает меня градом пуль. Только успевай удары ловить. Мне это всё до фонаря, гибкий доспех не подкачал.

Добавь разрывной.

Аш выполняет приказ.

Выпускаю пулю, практически не целясь. Элементаль корректирует траекторию, учитывая скорость и угол движения механизма.

Дрон разлетается на кучу осколков.

Второй разрывной.

Ствол заполняется.

Я уже готов к восстанию машин. Почему бы и нет, мой суетливый друг явно вселился в компьютерную систему, отвечающую за управление беспилотниками.

Реальность непредсказуема.

Вместо сумасшедших роботов я вижу перед собой противника… которого убить не готов. Это просто не соответствует моим интересам.

По широкому коридору ко мне направляется Акира.

Глава 11. Тьма над Афинами

То чувство, когда нет хороших решений.

Убивать Акиру я не хочу. Позволить убить себя — не вариант. Телепортироваться на безопасное расстояние? Тогда бес начнет меня искать и попутно обнаружит демонологов, колдующих над своими артефактами.

Надо лавировать.

Драться, уклоняться, отвлекать пилигрима от группы.

— Уйди, — предупреждаю Акиру.

Так, на всякий пожарный.

Девушка не отвечает.

Еще бы — вместо глаз у нее провалы с полыхающими красными зрачками. С некоторыми техниками Акиры я знаком, но только не с родовой способностью. Этот козырь умные воины стараются придерживать до упора.

Японка окутывается переливающейся светло-голубой аурой.

И отращивает когти.

Настоящие тигриные когти.

Собственно, и руки у моей противницы перестали быть руками. Теперь это лапы, поросшие шерстью. До локтей, во всяком случае. Акира относится к редкому классу мастеров перевоплощения. Умеет принимать обличья разных людей и животных. Полностью или частично. Плюс — крепкие ауры и щиты, которые хрен чем прошибешь.

Азиатка атакует без предупреждения.

Скорость запредельная. Ничего похожего на ту медлительность, которую она демонстративно проявила в четвертьфинальном поединке по СМЕ.

Уклоняюсь.

Блоки не ставлю — бессмысленно.

Когти серебрятся льдом, так что моя красавица еще и водными техниками владеет. Я, конечно, под «броней» и гибким доспехом, но повредить девушке сустав или сухожилие не хочется.

Просто тяни время, Джерг.

Отступаю, ухожу в оборону. Никаких контратак. Акира очень сильна — демоны укрепляют своих носителей, факт общеизвестный.

Сворачиваю в ближайший коридор и бегу.

Ныряю влево — мимо проносится искрящийся сгусток неведомой хрени. Телепортируюсь по диагонали. Акира не отстает. Еще один прыжок — я оказываюсь у двери тайской закусочной. И понимаю, что свернул не туда. Бутики исчезли, а с двух сторон коридора — сплошные ресторанчики, игровые комнаты, кафешки да кондитерские.

Попробую отвлечь демона препятствиями.

Ныряю в распахнутую дверь и оказываюсь в царстве экзотических запахов. Несколько столиков и общая стойка, за которой сидят китайцы. Мужчина, женщина и ребенок. Девочка лет одиннадцати.

Разворачиваюсь и поддеваю ногой один из столиков.

Мебель опрокидывается, блокируя вход.

Акира перемахивает через столешницу и в прыжке пытается достать меня ногой. Я бы мог перехватить летящее тело и провести бросок. Вероятно, бой закончился бы сломанным позвоночником. Или нет, всё зависит от количества праны, подпитывающей голубую ауру. Вместо этого перекатываюсь, встаю на ноги и, обогнув паренька в наушниках, поглощающего креветок, несусь в сторону кухни.

Женщина у стойки испуганно вскрикивает.

Мужчина поднимается, чтобы защитить свою семью, но я уже в узком проходе, за свешивающимися с притолоки побрякушками.

Шум, пар, умопомрачительная смесь запахов.

Рыба, специи, морепродукты. Фрукты, овощи. Бегу прямо по коридору, толкаю плечом повара со сквородкой, тот ругается на неизвестном языке. Перепрыгиваю через варочную поверхность, чуть не зацепив дымящуюся кастрюльку.

Раздается свист.

Поварской нож врубается в дверной косяк.

Спасибо за подсказку.

Ныряю в полутемное помещение и оказываюсь в подсобке — среди необъятных холодильников, стеллажей и мешков с рисом. А вот и очередная дверь, ведущая наружу.

Свет режет глаза.

Разворачиваюсь, принимаю боевую стойку.

И чувствую себя идиотом.

Из подсобки никто не выбегает. Акира исчезла. Заблудилась, что ли? Врубаю «скан» — пустота. Демон куда-то исчез. Мне это не нравится. Я вообще против любой непредсказуемости.

Огибаю павильон с перепуганными клиентами.

Вижу знакомую копну черных волос — Акира сегодня отказалась от привычного хвоста. Девушка вышла из забегаловки в состоянии полной растерянности.

Я окликнул ее по имени.

— Илья! Что ты здесь делаешь?

Даже свою любимую приставку «-кун» опустила.

— Мимо проходил, — вру я.

Убить меня никто не пытается.

— А у меня провал в памяти, — честно призналась наследница рода Нисимура. — Представляешь? Иду себе, никого не трогаю. И тут раз — стою посреди кухни вот этого ресторанчика. А на меня все смотрят, как на… опасного психопата, что ли.

— И ты вообще ничего не помнишь? — уточняю я.

«Скан» молчит.

— Неа, — девушка качает головой. Сейчас она похожа не на боевого киборга-убийцу, а на растерянную маленькую девочку, вляпавшуюся в странную историю.

— Ну, дела, — я почесал нос. — Тебя проводить до каюты?

— Я сама, — в этом вопросе японка проявляет неизменную категоричность. — Мне надо обдумать случившееся.

В закусочной переполох.

Из дверей выглядывают азиаты, ставшие свидетелями нашей стычки.

— Тогда до завтра, — не дав никому опомниться, телепортируюсь на обзорную галерею.

Вызываю по телефону Глеба.

Короткие гудки.

Оккультист с кем-то разговаривает.

Нет, я не верю, что пилигрима так быстро развеяли. Демон очень крут. Все повадки указывают на элементаля. Ритуал и подготовка к нему заняли бы определенное время…

Слышу переливчатую трель.

Учитель перезванивает.

— Что там у вас?

— Карницкий мертв, — выдает Сатин.

Голос — мрачнее тучи.

— Ты уверен?

— У моих ног то, что от него осталось.

Валентин Карницкий — один из наших оккультистов. Я не знал, что его перебросили на «Симфонию» вместе с остальными.

— Мы начали проводить ритуал, — продолжил куратор, — но эта тварь что-то почуяла.

— Он же за мной гонялся!

— Плохо гонялся, — отрезал Глеб.

Мне показалось, или я слышу обвинение?

— Погоди немножко, — засуетился демонолог. — Мне звонят.

Связь обрывается.

Гадство. Рушится всё, что мы так любовно выстраивали. Кроме того, погиб один из наших.

Чувствую, как внутри поднимается волна холодной ярости. Если эта мразь тронет Глеба или Сандру… я его с самого края Бездны достану.

Впрочем, этого края может и не быть.

Демон взялся за моих друзей — и это большая ошибка с его стороны.

Решительно иду в сторону ближайшей камеры. Крохотный цилиндрик застыл под потолком, мигая красным индикатором. По правую руку от меня, за изогнутым панорамным окном, бушует море. Сегодня штормит — черные валы накатывают на берег, чтобы разбиться о скалы.

Каково главное оружие демонологов в этой войне?

Заклинания на высоком тшуммехе. Для членов ордена это наречие — полная абракадабра. Мои коллеги учат наизусть фразы, об истинном значении которых не всегда догадываются. Еще бы, ведь не осталось ни одного легурийца, владеющего этим языком. Почти ни одного.

Мои губы искривились в плотоядной усмешке.

Звонок.

— Слушаю, Глеб.

— Мы отступаем.

— В смысле? — я охренел.

— Тобенгауз приказал. Все выжившие демонологи возвращаются в конклав. Извини, но у нас три трупа. Это слишком много для защиты одного оккультиста.

— И ты?

Хотелось добавить еще одно имечко, принадлежащее знаменитому римлянину.

— И я, — печально вздохнул Сатин. — Прости, это приказ.

Вместо ответа я отключаюсь.

Жалкий пилигрим. И лучшие демонологи неомосковского конклава бегут, поджав хвосты. Бросив на произвол судьбы своего товарища. Это и есть цена нашего ордена.

Несколько минут я отираюсь под камерой, давая себя хорошенько рассмотреть. Теперь, когда пилигрим расчистил себе дорогу, между нами ничто не стоит. Это вопрос времени — найти одаренного с приличным боевым рангом и направить его к лифтам. Может, и лифты не потребуются.

Я не собираюсь никого убивать.

Хватит.

Попробуем поиграть по другим правилам.

Мимо меня неспешно прогуливаются пассажиры. Я всматриваюсь в каждого из них, чтобы не пропустить одержимого. Угроза может исходить от кого угодно.

Шутка ли — завалить трех демонологов…

Члены ордена привыкли сражаться с людьми, машинами и плотоядными домами. Оккультисты сталкивались с такой жестью в аномалиях, что пилигримом их не удивишь. Тогда почему они мертвы? Что-то здесь не так.

А вот и он.

Ко мне целенаправленно идет женщина в легкой тунике. Красивая, стройная, но в возрасте. Думаю, несмотря на все омолаживающие процедуры, ей основательно за сорок. Или за пятьдесят. Волосы с проседью, но это выглядит благородно.

Глаза.

Вот куда нужно смотреть, раз уж ты воюешь с приспешниками Ниимба.

Красные угольки, всверливающиеся в меня с расстояния в двадцать шагов.

Окружаю себя кольцами вращающегося водяного щита. Эффектное, между прочим, зрелище. Припозднившиеся туристы сворачивают в боковые коридоры.

Женщина продолжает идти.

Ко мне тянется черное щупальце. Миниатюрный смерч, скрутившийся в извивающуюся «трубу». Отросток завершается раструбом, засасывающим всё на своем пути. Ну, воздух, цвета, куски напольного покрытия. Эдакий пылесос с гипертрофированной тягой к уничтожению.

Щупальце врастает в ладонь женщины.

Редкая и неизвестная мне магия. Ставлю в виде отсечки огненную стену, но раструб проходит сквозь преграду без особого напряжения.

Отступаю назад.

Волшебница проводит рукой, с ее губ слетают какие-то слова. И мой щит разваливается на красно-оранжевые осколки. Раструб тотчас всасывает осколки в себя.

Чувствую тягу.

Пора действовать.

Выбираю из древа умений раскрытую книгу с демонологическими заклинаниями. Вкачиваю туда побольше праны и начинаю говорить на высоком тшуммехе:

— Остановись.

Мой голос обретает потустороннюю силу.

Волшебница замирает на полушаге. Я вижу, что демон хочет продолжать движение, но мой приказ сработал! Не знаю, в чем прикол, но фразы, сказанные на мертвом языке, обладают неизъяснимым могуществом.

Больше праны.

— Ты больше не властен над этим телом, — продолжаю я. — Не можешь ходить, драться. Не владеешь чужой магией. Отмени все техники.

Исчезает едва уловимое серое мерцание.

Черное щупальце растворяется в окружающем пространстве. На меня накатывают остатки воздушной волны, образовавшейся после отмены заклинания. Ледяной ветер взъерошил волосы, выбил слезы из глаз. Ненавижу гребаные холода.

Где ты, ласковая Валдорра?

Рот женщины открывается — я слышу утробный рев разъяренного духа.

— Ты не смеешь.

— Смею, — мой голос становится обычным. — А почему ты не говоришь на высоком наречии? Какие-то проблемы с этим?

Пилигрим общается со мной на чистейшем русском.

— Ниимб размажет тебя, грязь.

— В другой раз, — я ухмыляюсь. И вновь заправляю праной книгу. Произношу на тшуммехе: — Ты не можешь вернуться в Бездну. Не можешь покинуть корабль. Это тело — ловушка.

— Что ты делаешь? — взвыла женщина.

Рев перешел в протяжный визг.

— Ты больше не существуешь, — в последние слова я вкладываю максимум энергии. — Тебя нет. Ты развеян.

Фраза отличается от канонического заклинания демонологов. Кроме того, я не применяю артефакты, свечи, соль и прочую атрибутику. И всё же, если я прав, это должно сработать. Артефакты нужны тем, в ком отсутствует глубинное понимание древнего языка. Тем, для кого высокое наречие — пустой звук. Для меня же каждая фраза имеет осязаемый смысл, подкрепленный праной и верой в результат.

Творится нечто невообразимое.

Женщина отрывается от развороченного покрытия и зависает в воздухе, ее ноги болтаются в метре над уровнем пола. Руки и ноги разводятся в стороны, вписываются в призрачную окружность. Мне кажется, что я на секунду увидел тень пятиконечной звезды…

Одержимая начинает вращаться между полом и потолком, ее мотает из стороны в сторону, словно в большой центрифуге. Рот открывается — я вижу фиолетовый свет. Из глаз что-то сочится, тут же растворяясь в воздухе.

По коридору прокатывается чудовищный вопль.

Одержимая изгибается в последней конвульсии, а затем плавно опускается вниз. Над ней — красноватое облачко, очертания которого становятся менее четкими, тускнеют и… обнуляются.

Вашу мать.

Я только что развеял пилигрима.

Сделал работу парней, позорно бежавших с корабля в конклав.

Приближаюсь к женщине. Надо убедиться, что она жива. Суть развеивания в том, что демон погибает, а одержимый объект сохраняет прежние характеристики. Смерть носителя недопустима.

— Эй, — опускаюсь на одно колено рядом с волшебницей. — С вами всё в порядке?

Реакция нулевая.

Пару секунд ничего не предпринимаю, потом трогаю женщину за плечо. Освобожденная слабо шевелится. Пробует подняться на локте, я помогаю.

— Что происходит?

Вот.

Нормальная реакция человека с отключенным сознанием. Подобно Акире, волшебница столкнулась с провалом в памяти. Всё это время она была куклой, надетой на пальцы незримого кукловода. И, естественно, воспоминания сохраняются исключительно в сознании демона. Так нас учили.

Я, конечно, могу оказать несчастной посильную психологическую помощь. Рассказать, что произошло на самом деле, поддержать, отвести к родственникам или друзьям. Стандартный алгоритм. Вопрос в том, собираюсь ли я тратить свое время на сопли.

По российским законам одержимые не несут ответствнность за свои поступки. После изгнания или развеивания — несут. Но не раньше. И это правильно. Человек не виноват во вселении, равно как и его дом. Или собака. На заре столкновений с Бездной пострадавшие пачками строчили иски в суды, отбиться от этого потока было нереально. Действительно, если дом условного господина Волконского оттяпал вам ногу, то вы попытаетесь навесить лечение на хозяина. Это логично, ведь кто-то должен возмещать ущерб. Проблема в том, что демоны всегда относятся к «форс-мажорным обстоятельствам», контролировать их действия невозможно. Нынче все подобные иски отклоняются. Общемировая практика. Так что за женщину я спокоен — проблем с владельцами «Симфонии» у нее не возникнет.

— Илья Невзоров, орден демонологов, — представился я и помог женщине подняться. — Вы пережили одержимость. Сейчас всё в порядке, я развеял обитателя Бездны.

— Вы… — женщина растерянно посмотрела на взломанное покрытие. — Это я всё натворила?

— В некотором роде.

— Я пыталась кого-то убить?

— Меня.

— Мама дорогая, — собеседница всплеснула руками. — Простите меня, Илья. Вы не пострадали? У меня ранг дхараны. Плюс родовая способность «черной воронки».

— Я заметил. Классная техника.

Мы бы и дальше трепались о волшебстве и одержимости, да только беда в одиночку не ходит. Пол обзорной галереи содрогнулся от толчка. Я с трудом удержался на ногах, женщина вцепилась мне в локоть.

— Это еще что?

— Не знаю, — я приблизился к вогнутому панорамному окну и посмотрел наружу.

От увиденного мне стало не по себе.

Море вспучилось исполинским горбом, протянувшимся чуть ли не до самого горизонта. Высота вала, как я подозреваю, превысила все небоскребы, увиденные мной в Неоме. Я понял, что формируется жуткая волна цунами, способная стереть с лица земли любой город. Или даже регион. Дно в пределах шельфа обнажилось. Думаю, вал может поглотить и низвергнуть в пучину даже круизный лайнер нашего класса…

По галерее прокатился голос капитана:

— Дамы и господа, прошу не паниковать и оставаться на своих местах. «Симфония неба» срочно набирает высоту.

Я и забыл, что мы пристыкованы к лифтовой башне. Афинский аэровокзал расположился на специальной платформе, вдающейся в Эгейское море. Платформа представляет собой искусственный островок, насыпанный для того, чтобы впечатлить многочисленных туристов и не нанести ущерб городской застройке.

Думаю, мы находимся в тридцати или сорока метрах над уровнем моря.

Замечаю, что морская вода начинает светиться. Фиолетовое сияние охватывает не только сам вал, но и само воздушное пространство, примыкающее к театру боевых действий. Слева еще виднеются городские огни, но всё, что расположено по ту сторону вала, окутано мраком.

Цунами поднимается над кораблем.

Верхушка вала утопает в пене.

— Хтон, — раздался знакомый голос справа от меня. — Прямо как в дневниках основателей.

Я и сам понимаю, что море не становится фиолетовым без причины.

Поворачиваю голову.

И встречаюсь с холодным немигающим взглядом Тобенгауза.

Глава 12. Хтон

Говорят, что в начале прошлого века основатели ордена демонологов схлестнулись с высшими рангами Бездны. Итог противостояния — море, на берегу которого стоит Неом.

Мощь хтонов запредельна.

Не знаю, как один из них ухитрился пробраться в наш мир. Даже само существование хтонов — предмет научных дискуссий.

И всё же.

Я стою на палубе воздушного корабля, способного вместить целый город. Этот корабль представляется ничтожной песчинкой на фоне волны, поднимаемой демоном из пучины.

Нас захлестнет.

Всё, что я могу сделать, пока не поздно, так это телепортироваться к себе в каюту, забрать Полину и махнуть прочь с «Симфонии неба». Остальные погибнут.

Или нет?

Тобенгауз привел с собой демонологов, которых я прежде не видел. Смуглого, почти черного, индуса в шортах и гавайской рубахе. Низкорослого азиата в донгаке и шамтапе. Боги, откуда я знаю про эту хрень? Донгаг — это жилетка, которую носят тибетские ламы, а шамтап — нижняя часть их одеяния. Похоже, мужик с Гималаев сюда прыгнул. Я заметил также угрюмого европейца, одетого в костюм-тройку, и симпатичную женщину средних лет, расу которой я затрудняюсь определить.

Из бокового коридора продолжали выходить люди. Собранные, солидные. От них так и веяло силой. Думаю, на эту битву явились все экзорцисты, до которых Тобенгауз сумел достучаться. Вероятно, здесь стояли и лидеры зарубежных конклавов.

Вот уж не думал, что до этого дойдет.

Теперь понятно, почему Трифонович отозвал всех оккультистов ордена. Догадывался, что придется воевать с серьезным противником. Как он это просчитал? Спросите что полегче. Гораздо интереснее, какими аргументами он затащил на борт самых могущественных экзорцистов планеты.

Мой взгляд застыл.

Чудовищная волна цунами настолько завораживала, что я забыл обо всем на свете. Всепоглощающий кошмар, оживший апокалипсис. Я не знаю, сколько километров отделяет наш корабль от водной стены — расстояния вдруг утратили смысл. Десять километров? Сто? Не важно. Погибнут миллионы — и это не остановить.

Мое мнение не разделял экипаж «Симфонии».

Корабль рванулся назад и вверх.

Перегрузка вдавила меня в пол и едва не опрокинула наземь. Скорость была настолько впечатляющей, что волна цунами мгновенно отодвинулась к горизонту, превратившись в нечто несерьезное, игрушечное. А вместе со взбесившимся Эгейским морем вниз провалились Афины, вся Аттика и куча скалистых островков, рассыпанных щедрыми руками богов.

Капитан отдал единственно верный приказ.

Отсоединиться от причальной башни и набрать высоту, разрывая дистанцию с тем ужасом, который нарисовался в панорамных окнах.

— Не поможет, — покачал головой Тобенгауз.

«Симфония» выровнялась, сбросила скорость и устремилась прочь от приморского города.

Я буквально прилип к стеклу.

По всем законам физики исполинская волна должна была обрушиться на Афины и стереть их с лица земли. Этого не произошло. Водяной горб застыл в шатком равновесии, а потом… начал меняться. Я увидел, как желеобразная фиолетовая масса плавно растеклась по морскому дну, улеглась, успокоилась.

Вслед за нами уже поднимались другие корабли. Грузовые, пассажирские, военные. Целая эскадра разнокалиберных громадин поднялась над Афинами и закружила по размашистым орбитам, чуть ли не царапая тучи. Без понятия, как они согласовывают воздушные коридоры. Диспетчеры, наверное, волосы сейчас выдирают на всех местах. В параллельной реальности самолеты уже начали бы сталкиваться, взрываясь над головами охреневших обывателей.

Ожили громкоговорители:

— Дамы и господа, говорит капитан Тарновский. Вблизи Афин наблюдается опасная аномалия, поэтому я решил экстренно подняться в небо и увести корабль. Сейчас мы находимся на приличной высоте, поэтому цунами нам не грозит. Не паникуйте, ситуация под контролем. Я не исключаю дополнительных маневров, поэтому прошу находиться в пределах своих кают. Надеюсь, все уже успели поужинать. Мы продолжаем двигаться по намеченному маршруту. Приятного путешествия.

Тобенгауз поморщился.

Я тоже не верю, что мы легко отделались.

И правильно.

Между небом и морской гладью проскальзывает яркая вспышка. Разряд молнии. Ничего подобного в жизни не видел, мои глаза на несколько секунд ослепли, начали слезиться. По небесам прокатился жуткий грохот. Поверхность внизу снова приобрела ярко-фиолетовый оттенок.

— Во что он вселился? — прошептал я.

— В море, — Тобенгауз ответил с некоторым содроганием. И даже благоговением. — Перед нами — одержимое море, Илья.

Тучи закрутились в спираль, словно их начал перемешивать кто-то невидимый. В просветах я увидел огоньки звезд и желтый кусочек луны. Теперь по всей поверхности спирали проскальзывали молнии, гром нещадно лупил по ушам. Вспышки шли одна за одной, не давая опомниться.

Внезапно картина за окном подернулась голубоватым сиянием.

Одна из молний, сломавшись в трех точках, ударила по кораблю. Я вздрогнул, но электрический урон поглотило поле, включенное экипажем.

— Долго им не выдержать, — буркнул один из экзорцистов.

— Я поговорю с капитаном, — Тобенгауз направился в сторону бокового ответвления. — Готовьтесь.

Шагнув в проем, глава конклава исчез.

— О чем это он? — спросил я.

— Круг изгнания, — ответил индус. На ломаном русском. — Развеять хтона мы не сможем. Силенок не хватит. Попробуем вышвырнуть обратно в Бездну.

Значит, Тобенгауз перенесся на капитанский мостик.

Круг изгнания.

Знакомые слова.

Вспоминаю всё, о чем мне рассказывал Глеб. И кое-что из истории одаренных, которую я был вынужден штудировать в первом триместре. Четверо Призывателей привели в мир хтонов — там, где проходили ритуалы, сейчас расположены известные аномалии. Экзорцисты, основавшие орден, сразились с порождениями Бездны, а потом расправились с Четверкой. Получается, что хтон был не один? Значит, остались наставления, устные и письменные. Архивы, дневниковые записи. Что-то, позволяющее потомкам отбиться от нашествия в случае повторной атаки. И Тобенгауз должен владеть этой магией.

Основатели, как гласят легенды, формировали круг изгнания. То есть, проводили совместный ритуал, в котором заклинания читались синхронно, а сами демонологи устанавливали между собой подобие телепатической связи. Соответственно, прана экзорцистов вкачивалась в коллективную технику, многократно ее усиливая.

«Симфония» лавировала в первозданном хаосе, уклоняясь от молний и тщетно пытаясь разорвать дистанцию с преследователем. Теперь я видел, что фиолетовое пятно, затаившееся под водой, имеет четкие границы. И оно стремительно движется вслед за нами.

Спираль закручивается над пятном.

Между морем и небом тянутся изломанные зигзаги молний.

Интересно, каков предел возможностей у пилотов лайнера? Я имею в виду скорость. И, кстати, почему бы не подняться над облаками, чтобы разорвать дистанцию по вертикали? Этот шаг кажется мне логичным.

— Подняться бы выше, — еле слышно говорю я.

Индус хмыкает:

— Полагаешь, расстояние что-то изменит?

Вопросительно смотрю на демонолога.

— В дневниках основателей записано, — сообщает индус, — что магия хтонов основана на совокупной силе одаренных, до которых они могут дотянуться. При этом дотягиваются хтоны до кого угодно в пределах нескольких тысяч километров. Чем больше праны они пожирают, тем дальше наносят удары.

— А у нас тут десять тысяч пассажиров, — добавил угрюмый человек в костюме-тройке. — Из них треть — обладатели Дара.

— В Афинах тоже хватает людей с чакрами, — добавила женщина-демонолог. — Как и по всей Адриатике.

— Его сила растет, — догадался я.

— Именно, — кивнул азиат, смахивающий на буддийского монаха.

Вся верхушка ордена прекрасно владела русским. Еще бы — международный язык, третий по распространенности на планете и обязательный к изучению даже в Пандеме.

— В общем, над облаками нас тоже достанут, — резюмировал индус.

Внизу творится нечто невообразимое.

Разрастается фиолетовая зона, молнии порождают световые точки на «туловище» монстра — эти сияющие кружочки напоминают иллюминаторы субмарины. Внезапно волнующаяся субстанция вспучивается — вверх выстреливает водяной столб. Прямо в нас! Сердце у меня замирает, но лайнер закладывает фантастический вираж, игнорируя разгон и законы инерции. Мы огибаем фонтан по дуге. Невероятное зрелище. Черная колонна, сквозь основание которой просвечивают фиолетовые всполохи, а на заднем фоне зигзагами бьют молнии. Столб имеет почти правильные цилиндрические очертания.

В нашу сторону тянутся полупрозрачные отростки. Не знаю, что это. Проснувшийся от вековечного сна кракен? Призванная тварь? Хитрая магия? Щупальца свиваются в тугие жгуты и выстреливают к центру корабля. Наверное, к десятой или двенадцатой палубе. Снизу раздается шипение. Огненный луч рассекает и обугливает отростки, затем врезается в верхушку водного столба. Молнии и небесная спираль тонут в испарениях.

Корабль вновь разворачивается.

И застывает между небом и землей.

Что?

Мы перестаем набирать высоту. И отрываться от монстра экипаж не спешит. А ведь было бы логично полететь в сторону берега — перед хтоном образовалась бы естественная преграда.

Капитан решил дать бой демону?

— Пора, — из проема в галерею шагнул Тобенгауз. Элегантный, стильный. Поигрывающий тростью. — Собираемся в круг.

Вот оно что…

— Илья, — глава конклава остановился в метре от меня. — Окажешь нам честь?

Я непонимающе уставился на своего босса.

— Круг изгнания, — пояснил экзорцист. — Мы проведем ритуал, объединим свои чакры и подпитаем тебя праной.

— Меня, — перевожу взгляд с индуса на азиата.

К нам приближается женщина-демонолог. Не знаю, какой конклав она представляет. Одета в длинное черное платье, на ногах — нечто вроде замшевых полусапожек. Странное сочетание.

— Мы видели, как ты развеял пилигрима, — сказала женщина. — Ты разговариваешь на праязыке, игнорируя заученные заклинания. Прикажи демону убраться отсюда — и всё закончится.

— Разве нет дневников? — опешил я. — Тайных знаний, передающихся из поколения в поколение? Вы же победили хтонов в тринадцатом году.

— Не мы, — покачал головой Тобенгауз. — А основатели. Никакой информации не сохранилось. Лидеры конклавов могут собраться в круг, но вот формулы… Они утрачены.

— Ни артефактов, ни силовых линий, — добавил индус. — Нам не оставили ничего.

Краем глаза я заметил, что море вспучивается.

— Хтону нужен я, — лихорадочно цепляюсь за альтернативы. — Может, убраться с корабля? И он успокоится.

— Никогда они не успокаивались, — мрачно произнес Тобенгауз. — Будет преследовать тебя до самого Неома. Попутно разрушит десятки прибрежных городов и потопит сотни кораблей. Его надо остановить. Здесь и сейчас.

— Хорошо, — сдался я. — Командуйте.

Трифонович, казалось, только этого и ждал.

— Садись, — экзорцист кивком указал на палубу. — Лицом к окну. Ты должен видеть своего врага.

Выполняю указание.

Опускаюсь на пятую точку, скрещиваю ноги. Пистолет перекладываю в рюкзак, чтобы не мешал. Сам рюкзак надеваю на себя — мало ли что. Если придется быстро телепортироваться, я не хочу бросать МСП, мобильник и карту.

Жду дальнейших распоряжений.

— Полукольцо, — сказал Тобенгауз.

Я понял, что слова адресованы нашим коллегам.

Экзорцисты начали рассаживаться.

Никого особо не смущал грязный пол, осколки вывороченного покрытия, мнение случайных прохожих. Правда, никто по галерее не тусовался. Подозреваю, что эсбэшники получили приказ заблокировать эту секцию лайнера и не мешать нашей работе.

— Мы все владеем круговыми техниками, — раздался голос Трифоновича из-за левого плеча. — Все, кроме Ильи.

Ценное наблюдение.

— Эту технику, Илья, придется освоить сейчас, — заявил глава конклава. — Разворачивай древо навыков.

Перед моими глазами начинают вращаться пиктограммы с умениями. Выбираю демонологические ветки, всё лишнее отступает на задний план.

— Уходи в медитацию, — добавил Тобенгауз. — А мы начинаем.

Сосредоточившись, я погружаюсь в транс одаренного. Особое состояние, позволяющее воспринимать реальность, видеть свои возможности и ощущать прану, разлитую повсеместно. Эта разновидность медитации позволяет совершенствоваться в определенных областях. Наращивать уровни. Закладывать основы для открытия новых техник.

Передо мной, как и прежде, разрастаются ответвления, в узловых точках которых расположены пиктограммы способностей. Еще дальше вспучивается чудовищный фиолетовый горб. Над моей головой раскручивается облачная спираль, в просветах которой виднеются звездные россыпи.

Я пропускаю момент, когда экзы сливают энергию из своих чакр в некий единый канал и прокладывают новую ментальную линию. Сначала мой разум ощущает внешнее давление, затем я начинаю слышать отголоски чужих мыслей, эмоций. Получается, круг изгнания — некое подобие коллективного интеллекта?

С некоторой опаской снимаю мыслеблоки.

На этой Земле есть крошечный процент одаренных, способных красть чужие мысли. Не считывать целиком, но снимать с поверхности вербальные конструкции. Поэтому я использую одну из украденных пассивок для постоянной защиты.

Мысли становятся более громкими и четкими.

Теперь я различаю ментальные линии всех участников ритуала.

Вслед за потоком сознания в меня вливается прана. Ощущение такое, словно прорвалась энергетическая плотина. Я обретаю небывалое могущество…

И тут же на древе навыков открывается новая способность.

Знак паутины.

Интуитивно я понимаю, что нужно делать. Мои спутники не владеют древними приемами борьбы с хтонами. Они рассчитывают на мое знание высокого тшуммеха. Правильно делают. Сейчас это единственная надежда для миллионов людей на южных рубежах Московии.

Прана продолжает поступать.

Моя сила растет.

Одновременно с этим увеличивается потенциал демона, сумевшего пробраться на Землю, несмотря на все искусственные ограничители. Хтон высасывает магическую субстанцию из десятков тысяч одаренных, его астральные щупальца протянуты по всему Средиземноморскому побережью. Это чудовищно. Я не уверен, что подобного монстра может победить горстка одаренных…

Вот только у нас есть сила древнего языка.

Слова, зародившиеся на утонувшей Легурии.

Я смахиваю все навыки, не представляющие интереса в данную секунду. Оставляю перед собой раскрытую книгу с заклинаниями. И перенаправляю весь энергетический поток круга изгнания в эту технику.

Вспышка.

Знак раскрытой книги начинает сиять, затмевая кошмар внизу. Я больше не вижу фиолетового пятна с желтыми точками, адских молний, бьющих из спирали, устремившихся в нашу сторону водных столбов…

Всё это — тлен.

Я начинаю говорить, и мои приказы вплетаются в ткань мироздания:

— Ты не смеешь атаковать этот корабль. То, что ты делаешь, должно быть отменено. СЕЙЧАС.

Фраза произнесена на высоком наречии.

Слова врубаются в призрачную плоть хтона.

Водные щупальца замирают в нескольких сотнях метров от «Симфонии». Балансируют, поддерживая над поверхностью моря тысячетонные образования. И обрушиваются вниз, порождая исполинскую волну.

— Ты гасишь волну, — приказываю я, — успокаиваешь море.

Хтон подчиняется.

Этот монстр обладает странной, непостижимой властью над водной стихией. Расходящиеся круги замедляются, сглаживаются, равномерно распределяются по всей глади воды. Происходящее противоречит здравому смыслу. Не могут столь внушительные массы жидкости игнорировать законы физики — инерцию, гравитацию и тому подобное. Я уж молчу про рельеф дна и прочие факторы…

И всё же.

Демон распределил всю жидкость, не позволив ей обрушиться на человеческие города. Хтон в точности исполнил мой приказ.

— Ты больше не забираешь прану у людей, — говорю я.

Мне кажется, или мой голос напоминает божественную речь демиурга? Слова тшуммеха прокатываются над миром, обретая неслыханную власть.

Демоноборцы продолжают накачивать меня энергией.

Краем сознания я отмечаю зарождающиеся способности. Демонологическая ветка распускается десятками плашек с недоступными ранее техниками. О некоторых навыках я слышал, но они были доступны лишь волшебникам высшего ранга…

Похоже, я становлюсь экзорцистом.

Фиолетовое пятно скукоживается.

Гаснут световые пятнышки. Молнии больше не полосуют поверхность моря, края небесной спирали теряют четкость и расползаются в разные стороны.

Хтон отрезан от источника питания.

— Отправляйся назад, в Бездну, — говорю я. — Передай Ниимбу, что я иду за ним. Я, Джерг, правая рука Нергала на этой Земле. Жрец Убийцы, Побеждающего соперников.

Из морской пучины раздался утробный рев.

Мне едва не заложило уши, кости начали вибрировать. По поверхности окна побежали трещины, а затем прочнейший плексиглас взорвался, осыпав круг экзорцистов осколками.

В галерею ворвался холодный ветер.

— Иди, — повторил я. — И передай то, что велено.

Пятно начало меркнуть.

Глава 13. Матч

Окрестности школы засыпало.

Тротуары утонули в сугробах, на одну из ближайших улиц вырулила снегоочистительная машина. Разительный контраст после теплых африканских ветров, залитых солнцем верхних палуб «Симфонии», бассейнов и пенных вечеринок. Минус пятнадцать на столбике термометра, щеки и нос покалывает морозом.

С корабля мне пришлось телепортироваться в Адамс-Сити.

Чтобы принять участие в матче за чемпионский титул по хардболу.

Даже не верится, что я трачу свое время на эту ерунду. В мир людей полезли хтоны, планета на пороге глобальной магической войны, а я свожу личные счеты с горсткой аристократических отморозков. С другой стороны, команда есть команда. Нельзя подводить тех, кто тебе доверяет.

После того, как мы расправились с хтоном, я поднял ранг экзорциста. Высшая ступень развития в ордене. Немыслимо для новичка, ставшего демонологом три с хвостиком месяца назад. Формально мне еще предстояло сдать экзамен, довольно жесткий, но все и так понимают, что я его сдам. Мне удалось перенести поедание этой лягушки на начало второго триместра. Хочется завершить круиз по-человечески.

Теперь я знаком со всеми лидерами зарубежных конклавов. И эти ребята ко мне присматриваются, особенно англичанин. Я сотворил то, что под силу лишь основателям — изгнал хтона. Пусть в кругу, подпитываемый праной сильнейших волшебников Земли. И всё же. Факт не отменить. Уверен, что каждый из моих новоиспеченных коллег задумался, кто я и откуда.

Когда мы отбились от посланников Ниимба, наступило затишье. Тобенгауз взял на себя общение с корабельной службой безопасности. Под шумок мне списали даже тайного воздыхателя Софии. И тех упырей, которых я укладывал во время противостояния с пилигримом. Пришлось побеседовать с ДПД — спецслужба мгновенно прислала на борт своего представителя. Адамсы встревожены. Так мне сказали. Хтон у южных границ империи — это не хрен собачий. И ведь нет уверенности, что Ниимб не в сговоре с кланами призывателей. Как высокоранговый демон сумел пролезть через аномалии? Большие боссы конклавов роют землю, чтобы найти уязвимость. Я же подозреваю, что у Ниимба есть туз в рукаве.

…На каникулах в лицее тихо.

Должно быть.

Однако сегодня царит нездоровое оживление. По коридорам бродят парни и девчонки, переговариваются между собой, что-то обсуждают. Пока я раздевался в гардеробе, увидел многих одноклассников и ребят из класса «1-А». Понятно, пришли поболеть за своих. Непонятно, что тут делают старшекурсники. По дороге к спортзалу я ловлю на себе заинтересованные взгляды, слышу перешептывания, вздохи…

Задолбали уже.

Первый триместр превратил изгоя в школьную звезду, но повышенное внимание утомляет. К этому побочному эффекту я не был готов.

— Илья! — ко мне подбежала Окси. — Мы все гадали, придешь ты или нет.

Рядом тут же нарисовалась Вейл.

— Я же обещал ребятам.

— Ну, — Вейл замялась, — мы слышали, твой корабль чуть хтон не потопил.

— Слышали? — опешил я.

— В новостях показывали, — пояснила Вейл. — Кошмар, мы так переживали. С Полиной всё в порядке?

— Всё хорошо, — заверил я. — Она в каюте сидела.

— А ты? — спросила Окси.

— Мне пришлось изгонять эту хрень. Вместе с другими экзорцистами.

— Вау! — Окси восхитилась. — Вот это приключение!

— Другими экзорцистами? — Вейл более внимательна к словам.

— Я поднял ранг, — не люблю хвастаться, но всё равно люди узнают. — Пока — по развитию веток. Сдам экзамен после круиза — получу татуировку.

За окнами — утренняя тьма.

Никак не могу к этому привыкнуть.

— Крутотень! — воскликнула Окси. — Наш сосед — экзорцист!

— Тебе придется выбирать, — заявила Вейл.

— Что? — я не улавливаю подвоха.

— На ком из нас женишься, — рассмеялась старшая блонди. — Или сразу на обеих?

Увидев выражение моего лица, Вейл переобулась:

— Шутка. Но ты подумай…

Проходивший мимо Ефанов фыркнул. Я смерил недоноска презрительным взглядом и провел большим пальцем по горлу. Мажор в ответ продемонстрировал средний палец на левой руке.

Ну-ну.

— Кому это ты? — Вейл обернулась.

— Кирилл, — скривилась Окси.

— О, — Вейл довольно ухмыльнулась. — Страсти кипят.

К нам подошли Горины.

— Илья! — Клим пожал мне руку. — Рад, что вы из этой передряги выбрались. Сестра мне всё рассказала, жуть полная.

— В глобал народ ролики повыкладывал, — сообщила Вейл. — Миллионы просмотров.

— Если бы не орден, — Софи с благодарностью посмотрела на меня, — мы бы все погибли.

Факт, что без моего присутствия на корабле пассажиры не столкнулись бы с угрозой в принципе, я решил опустить. Ведь из-за меня всё и началось…

Я заметил, что сестра Клима смотрит на меня… как-то по-особенному. Словно видит перед собой то, чего раньше не видела.

— Как ты перенеслась в школу? — спросил я.

София замялась.

Ответил Клим:

— Телепортация, естественно. Отец обратился… не важно, к кому. Государственная тайна.

Вот оно, служебное положение. В Департаменте прыгунов хватает. Каждая группа захвата имеет в составе одаренного, умеющего перемещаться на дальние расстояния. И прихватывать с собой других. Получается, для Софии сегодняшний матч важен. Болеет за брата? Так он на скамейке запасных…

— Ладно, — я глянул на часы. — Нам переодеваться еще. Приятно было поболтать.

— Вот так всегда, — обиделась Вейл. — Только начнешь клеиться к герою…

Я увлек Горина в сторону раздевалки.

— Что у нас с составом?

— Пока не знаю, — Клим пожал плечами. — Я Макса еще не видел.

Аристарх Зло встретил нас у входа в свои владения и сразу отправил в мужскую раздевалку. Женская досталась Ефанову и его миньонам. Похоже, физрук опасается драки между игроками противоборствующих команд. Ну, это же дисквал, так что никто из нас не подставится.

— Как настроение, девочки? — не выдержал я, увидев Дениса Пылаева, приспешника моего заклятого врага. — Я вижу, вы освоились в той раздевалке.

Пылаев наградил меня ненавидящим взглядом.

За дверью нас ждали Поль Дюран, Макс Шереметьев, Игнат Домейко и Вадим Троицкий. Я не увидел челкастого ботаника, имя которого вечно вылетает у меня из головы, и Мираса Назарбаева. Поздоровавшись с ребятами, я начал переодеваться.

— А где Трофим? — спросил Игнат Домейко.

Ага, вот как этого чувака звать.

— Уехал с родителями, — мрачно сообщил Шереметьев. — На Кавказ. Там какой-то горнолыжный курорт, его предки тащатся от покатушек.

— Гудаури? — поинтересовался Дюран.

— Вроде того, — Макс неопределенно махнул рукой.

На каникулах мы имеем полное право игнорировать лицейскую форму. Поэтому парни пришли в джинсах, свитерах и пуховиках.

— А что с Мирасом? — я запихнул тяжелые меховые ботинки в нижнее отделение бокса.

— Не могу дозвониться, — наш капитан становится еще мрачнее.

Шереметьева можно понять. Состав неполный, а Горин — такая себе замена Назарбаеву. Придется выложиться по полной, чтобы победить. И то не факт.

— Может, уехал куда, — предположил Клим.

— В планах не было, — отрезал Макс. — Мы вчера с ним разговаривали.

— А кто у Ефанова? — задал я логичный вопрос.

Признаться, со всем этим круизом и сопутствующими злоключениями, я напрочь забыл о хардбольном чемпионате. Да еще оклемавшаяся после одержимости Акира вытягивала из меня все соки на тренировочном полигоне. Мы успели сразиться в спаррингах с шестью парами одаренных, максимально придерживаясь правил турниров по СМЕ. Ни одного поражения, хотя противники подбирались не сахар. Ума не приложу, где японка их выкапывает.

— О, — Шереметьев окончательно скис. — Уверен, что хочешь знать?

Пожимаю плечами:

— Мне пох. Я всё равно их уделаю.

— Тогда внимай, — ухмыльнулся наш вещун. — Сам Ефанов плюс братья Глинские, Петр и Влас, они жгут в юниорской лиге Неома, участвуют в Еврокубках. Альгидрас Петраускас, он из Вильно, там мощные хардбольщики. Тоже есть игровой опыт, и немалый.

— Дальше, — поторопил я.

— Итан Коул, — продолжил кэп. — Крепкая боевка, рукопашник. Они его на выбивание наших форвардов поставят, без вариантов.

Пауза.

— Кто шестой? — Клим почуял подвох.

— Думбадзе.

Я фыркнул.

— Не Ираклий, — развеял мои подозрения Шереметьев, — а его старший брат, Реваз.

— Старший? — до меня начал доходить смысл сказанного.

— Именно. В школьных командах он не играл, зато легионерил в юниорах по разным командам. Говорят, мощный. И он хочет поквитаться с тобой, Илья. За Ираклия.

— Разве так можно? — опешил Дюран. — Он же не из их класса.

— Оказывается, можно, — процедил Макс. — В регламенте соревнований сказано, что допускается один легионер-лицеист. Так что они ничего не нарушили.

Поль выругался по-французски.

— А Пылаев в запасных? — уточнил я.

— Угу, — буркнул Макс. — И еще один упырь из первого «А», не помню, как его… Кличка прикольная — Толстый.

— Ребят, я не опоздал?

В раздевалку влетел запыхавшийся Назарбаев.

Лицо капитана мигом просветлело:

— Ты где шатался?

— Я же на такси езжу, — обиделся Мирас. — Издалека, между прочим. А там заносы…

— Бегом переодевайся, — распорядился Шереметьев. — Скоро нас позовут.

Я обвел взглядом своих одноклассников.

Игнат и Клим Горин приуныли. Видимо, имена крутых игроков для них — не пустой звук. Как здорово, что мне насрать на авторитеты.

Назарбаев выбрал свободный шкафчик и стал быстро скидывать всё лишнее.

В раздевалку заглянул физрук:

— Эй, вам особое приглашение требуется? Там уже все собрались, соперники вас ждут. Не сачкуйте, ушлепки.

Аристарх Зло, как никто другой, умеет поднять настроение и приободрить учеников.

Мы подождали припозднившегося Мираса и всей толпой ломанулись в коридор.

В спортзале было шумно. Набилось столько народу, что я прифигел. Это же каникулы! Ощущение такое, что собрались обе наших группы, несколько знакомых лиц из 1-В и толпа старшекурсников. Прямо как на арене во время моих дуэлей. Да, ближайшие четверть часа будут горячими.

Топаем в центр поля.

Клим — на свободный стул справа.

Я заметил, что скамеек не хватило. Большинство болельщиков притащили мягкие стулья из актового зала. Фанатов набилось под завязку — добрых три ряда.

Нас уже ждут соперники и нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу физрук. Аристарх Зло держит под мышкой баскетбольный мяч, на его шее висит свисток. Я вижу нору и шестиметровый круг, за пределами которого будет разворачиваться сражение.

Роль арбитра, как всегда, принадлежит Аристарху.

Физрук свистит, и шум на трибунах прекращается.

— Ограничения, — сообщает Зло. — Если это кому-нибудь интересно.

Я присматриваюсь к конкурентам. Ефанов по своему обыкновению смахивает на гомосека, только в спортивной форме. Водянистые глазенки, блондинистые волосы заплетены в дреды, собраны в пучок и выкрашены в разные цвета. Мы — в красном. Враги в синем. Двое рослых широкоплечих парней с одинаковыми стрижками и светло-русыми волосами — это, безусловно, Глинские. Петраускаса я узнал — пересекались на общих тренировках по рукопашному бою. Острые черты лица, подтянутый, сдержанный и адекватный. Кучерявый имбецил с кривым носом — это Думбадзе, кто ж еще. Коула я ни разу не видел. Он мне показался наиболее опасным из всех. Во-первых, я почуял ранг не ниже дхараны. Во-вторых, не все сильные бойцы участвовали в школьном турнире по СМЕ. Некоторые ложили болт на эту показуху. И Коул, сдается мне, принадлежит к этой категории лицеистов. Жилистый, но не гора мышц. Спокоен, как удав. Оценивающе изучает соперников. Когда наши взгляды пересеклись, никто не отвел глаза.

— Итак, — Аристарх повысил голос, — традиционно у нас под запретом телекинез. Про стихийные атаки забываем. Ментальные — тоже в топку. Это понятно?

Все молчат.

— Нельзя применять оружие, — продолжил физрук, — как реальное, так и призванное. Можно себя исцелять во время игры. Ускоряющие и усиливающие техники разрешены. Заступил за черту — вон с поля на три минуты. Выбытие всей команды — техническое поражение. Толкать противников в запретную зону можно и нужно. Тяжкие повреждения — минус в рейтинг. Солидный минус.

Бросив последнюю фразу, физрук покосился на меня.

Ладно-ладно.

Я тебя услышал.

— Жесткое нарушение — выкидываю виновника из игры на пять минут, — завершил свою тираду арбитр. — Я уже говорил про рейтинг? Это цветочки. Примените магию, чтобы нанести серьезный ущерб сопернику — я лично позабочусь, чтобы вас отчислили. Надеюсь, матч будет честным. И красивым.

Пауза.

— Две минуты на обсуждение командной стратегии.

Свисток.

— Мы с Игнатом форварды, — быстро заговорил Макс, когда игроки разошлись для совещания. — У них в нападении Ефанов и Петраускас. Илья, возьми Ефанова, но без фанатизма, нам дисквалы не нужны.

— Говно вопрос, — согласился я.

— Они поставят Коула и Думбадзе в прессинг, — продолжил Шереметьев. — Коул покрепче и наверняка попрет на Игната. Мирас, он твой.

— Хорошо, — коротко бросил Назарбаев.

— Вадим, блокируешь Думбадзе.

— Ок.

— Братья Глинские — это серьезная проблема. Они всегда работают в паре. Следите за этими уродами, у них там жестовый язык и прочее дерьмо. Могут атаковать с двух сторон. Литовцу бросать не давайте — он хорошо попадает в нору даже с восьми метров.

Я запоздало подумал, что не мешало бы посетить матчи, которые уже провела команда Ефанова. Или посмотреть видосики, снятые лицеистами и выложенные в глобал. Теперь уже поздно…

Свисток.

Обе команды начали занимать позиции в центре поля. Ефанов встал поближе к физруку, с нашей стороны выступил Игнат. Я занял локацию, позволяющими совершить быстрый рывок в любом направлении. Макс переместился на противоположный край запретной зоны. Туда же, с разрывом дистанции в несколько метров, ломанулся Петраускас. Я увидел Глинских, начавших неспешно огибать круг. Говнюки распределились таким образом, чтобы перекрывать наши передачи. Мирас пошел опекать Коула, Поль — прикрывать капитана, Вадим присоединился ко мне в битве за розыгрыш. Сюда же подтянулись Коул и Думбадзе. Обе команды постарались более-менее равномерно распределиться по периметру запретной зоны, но основные ударные силы, как я понял, сейчас стягиваются в моем направлении.

Окутываюсь усиливающими и ускоряющими пассивками.

Я хорошо подготовился, поглотил ветки многих одаренных и сейчас чувствую себя уверенно. По уровню потребления праны, по моим прикидкам, я давно поднял дхарану. Надо бы зарегистрировать это достижение официально, да времени вечно не хватает. Честно говоря, возникает ощущение, что и дхьяна не за горами. Не знаю, в чем прикол, но поглощение здорово меня продвигает по магической лестнице.

Свисток.

Аристарх подбрасывает мяч. Ефанов хочет дотянуться в прыжке, но я уже рядом — заряжаю ему плечом в грудину. Худосочного выпендрежника разворачивает в воздухе, он промахивается. Оба приземляемся на колено. Мяч выхватывает Игнат, пытается дать пас Вадиму, но между ними, словно из-под земли вырастает Думбадзе. Я стартую из нижней позиции наперерез кавказцу, но Коул, сместившись вправо, пробивает мне двойку в корпус. Ауры держат, вламываю ему головой в переносицу. Слышится хруст, но этому упырю насрать. Лоу-кик, колено в живот — и мне очень неприятно.

Тем временем Думбадзе, подпрыгнув и зависнув в воздухе, перехватывает пас Игната, переводит мяч на другой конец периметра Петраускасу, а тот забивает красоту с восьми метров. Дюран с запозданием врезается в литовца, но черное дело сделано.

Ноль-один.

Выталкиватель зашвыривает мяч за пределы зоны.

Влас Глинский возносится над полем, выхватывает оранжевый шар и, не глядя, кидает за голову, своему брату. Петр переводит Коулу, тот — Петраускасу. Литовец ловко уклоняется от Дюрана и забивает второй гол.

Ноль-два.

Трибуны неистовствуют. Кто-то стучит пустыми пластиковыми бутылками. Девушки в топах и с розовыми пипидастрами в руках. Я вижу развернутые транспаранты: «СДОХНИ, ЕФАНОВ!», «1-Б — ЛУЧШИЕ!», «ИЛЬЯ, ЖГИ!»… Даже так? Транспарант держит Белкина.

— Не давайте ему бросать! — орет Макс.

Ефанов высокомерно смотрит в мою сторону.

Спокойно, Джерг.

Это всего лишь дети.

Я вспоминаю, что мне говорил Макс в последний день первого триместра. У 1-А лучше ситуация по забитым-пропущенным. Ничья равносильна нашему поражению. Только победа, иначе мы сливаем чемпионат.

— Верим в команду! — орут наши болельщики.

— Атакуй, не атакуй — всё равно получишь БУЙ! — доносится со стороны вражеских трибун.

Нора выталкивает мяч.

Я срываюсь с места.

Глава 14. Противостояние

Мяч летит в сектор Власа Глинского, но Игнат резко ускоряется, подпрыгивает и становится ведущим игроком. Ныряет под локоть противника, переводит мяч из одной руки в другую и отдает пас Дюрану. Поль — Максу. Шереметьев проходит по краю запретной зоны и красивым крюком забивает гол.

Цифры на табло меняются.

Один-два.

Из-за спины Власа выпрыгивает Думбадзе, толкает Игната за черту. Я уже рядом — хватаю форварда за руку, вытаскиваю в сектор и тут же, с разворота, заряжаю кавказцу ногой по ребрам. Слышится смачный удар, мой оппонент ругается по-грузински.

Срабатывает выталкиватель.

Дюран выпрыгивает, но его сносит Петр. Мяч достается Коулу, тот переводит Ефанову. Вадим пытается отжать говнюка от края штрафной, но Кирилл делает невероятное боковое сальто и отправляет мяч крюком в нору.

Один-три.

— Мяч в игре! — ревет Аристарх.

Хватит.

Я огибаю Думбадзе, бью Коула локтем в челюсть и толкаю Ефанова к штрафной линии. Упырь теряет равновесие и заступает.

Свисток.

— Удаление! — гаркает арбитр. — Три минуты.

Смерив меня ненавидящим взглядом, вражеский форвард бредет к свободному стулу. У нас появилось преимущество — надо сравнять счет. Причем, сделать это до конца первого тайма.

Вместо Ефанова выходит Пылаев.

Противники снова в полном составе.

Мяч вылетает из норы, его тут же подхватывает Петраускас. Дюран блокирует бросок, и литовец вынужден отдать пас Петру Глинскому. Тот пытается забить гол с шести метров, но локоть Макса попадает в челюсть игроку юниорки. Шереметьев, пользуясь случаем, выбивает мяч из рук Глинского и, не глядя, переводит Дюрану. Поль пасует Игнату. Я вырубаю подсечкой бросившегося наперерез Думбадзе. Игнат забивает.

Два-три.

Щелкает выталкиватель.

Я уже примерно догадался, кто в команде 1-А выполняет роль полузащитников. Коул прет как танк, участвует исключительно в распасовке, забрасывать в нору не пытается. Думбадзе и Петр Глинский — явные универсалы. Влас опекает литовца и играет в связке с братом.

Мяч достается Пылаеву.

Я уверен, что он форвард, но такика говнюков идет по неожиданному сценарию. Пылаев переводит мяч Коулу, тот — Петраускасу. Вадим, оказавшийся рядом, сваливает литовца подсечкой, но тот успевает отдать пас Думбадзе. Горец переводит мяч Власу, который заколачивает с шести метров.

Два-четыре.

Свисток.

— Перерыв! — сообщает физрук. — Две минуты.

Собираемся у себя в секторе.

— Какого хера вы творите? — орет Макс. — Они нас как детей разводят.

— Они сильнее, — говорит Мирас.

— Успокойся, — фыркает Дюран.

— Они тренировались, — резонно замечает Вадим. — Мы — нет.

— Эй! — мне приходится вступить в перепалку. — Успокойтесь. Срать, что они тренировались. Забудьте про их заслуги. Вы играете с ними здесь и сейчас, а не на прошедших турнирах.

— Что ты хочешь сказать? — щурится Игнат.

— Вы их боитесь, — я обвожу яростным взглядом сокомандников. — Я же чувствую. Думаете, что они круче по умолчанию. Просто потому, что кто-то там где-то легионерил, а вы — нет. Забейте на это дерьмо. Выкладывайтесь по полной и дрючьте их.

— Сейчас они Ефанова выпустят, — буркнул Игнат.

— Добавим жесткости, — предложил я. — У них по статистике самый результативный игрок — литовец. Тот чувак из Вильно. Голы, передачи. Надо его вынести за штрафную линию.

— Вот и займись, — предложил Макс.

— Смените меня на Ефанове.

Ребята переглянулись.

— Поль, займись этим блондинчиком.

— С удовольствием, — француз хрустнул костяшками пальцев.

— Игната подстрахуйте, — добавил я. — Там Коул.

Раздался свисток, и нам пришлось свернуть обсуждение.

Распределяемся по периметру запретной зоны.

Аристарх подбрасывает мяч…

…я выхватываю его из воздуха и прямым ударом ноги вырубаю бросившегося ко мне Коула. Да, народ, я давно ждал этого момента.

Приземляюсь на полусогнутые и отдаю пас Назарбаеву.

Мирас кроссовером обходит Думбадзе, пасует Игнату, тот забивает.

Три-четыре.

Вот так.

Ибо нехрен.

Коула шатает. Физрук подходит к вражескому защитнику, осматривает его и принимает решение о замене. Угрюмый Коул, так и не сумевший оклематься после моего пинка, топает на скамейку запасных. В игру вступает темная лошадка — игрок по прозвищу Толстый. Едва он вышел на поле, мне сразу стало понятно, что к чему. Груда мышц, татуировки по всему телу, укрепляющая фиолетовая аура. Сразу ясно — этот будет вырубать наших игроков.

Свисток.

Срабатывает выталкиватель.

Я давно подозревал, что Аристарх обладает необъяснимой властью над этим устройством. У физрука что, пульт в кармане спортивной кофты припрятан?

Толстый первым делом попытался бортануть Игната.

Я решил оставить это на совести Поля и Мираса.

К мячу под прикрытием братьев Глинских рванулся Петраускас. Я подмигнул Вадиму и демонстративно дернулся к Пылаеву, сокращая дистанцию между собой и основной целью.

Макс попробовал завладеть мячом, но его оттолкнул Думбадзе. Бросок — промах. Мяч у Пылаева. Я резко виляю вправо, врубаю ускорение и подлетаю к Петраускасу, который занял удобную для броска позицию. Ко мне мчится Влас Глинский — он первый разгадал суть маневра. Провожу захват и швыряю литовца через бедро. Петраускас падает спиной аккурат за штрафную линию, вскрикивает, морщится от боли. Да, это больно. Но не смертельно.

Ко мне подбегает Влас.

Свисток.

— Ты что творишь? — охреневает Зло.

— Броски не запрещены, — резонно замечаю я.

— В большинстве соревнований…

Я не позволяю арбитру закончить:

— Вы озвучили правила. В ЭТОЙ игре разрешено всё, кроме атакующей магии и оружия.

Наши противники переглянулись.

Со мной сложно спорить.

Аристарх облажался, и все это понимают.

— Повреждения, — напомнил учитель.

Я повернулся к литовцу:

— С тобой всё в порядке?

Одаренный уже встал и окутался желтой исцеляющей дымкой.

— Норм.

Хороший парень. Жаль, что он учится не в нашем классе.

Перевожу взгляд на арбитра.

— Удаление, — вздохнул Аристарх. — Три минуты.

И, сверившись с таймером, подозвал Ефанова.

Кирилл тут же занял удобную для розыгрыша позицию, его прикрыл Думбадзе. Что мы выиграли? Ефанов — хороший форвард, но он по-любому уступает Петраускасу. Сборная 1-А ослаблена.

— Игра! — рявкнул Зло и дунул в свисток.

Сработал выталкиватель.

Ефанов выхватил мяч, подпрыгнув на добрых полтора метра. Некислое усиление. Метнувшись в сторону вражеского форварда, я столкнулся с Толстым. Качок перегородил мне дорогу и ударил прямым в челюсть. Нельзя так с Джергом. Сместившись в сторону и нырнув под руку горе-бойца, я левой пяткой зарядил Толстому в горень. Нога живого танка подломилась, качок упал на колено. Получи коленом в ухо. От обиды жирдяй взревел, но я уже был далеко за спиной полузащитника. Мяч успел перейти от Ефанова к Думбадзе. Тот прошелся красивым дриблингом по периметру штрафной и попытался сделать передачу Пылаеву, но, откуда ни возьмись, появился Мирас. Технично завладев мячом, Назарбаев дал пас мне, я — Максу. Капитан точным броском сравнял счет.

Четыре-четыре.

Трибуны взревели.

Подброшенный выталкивателем мяч достался Власу Глинскому, тот дал пас брату. Петр попытался забить — он явно сменил литовца в атакующем амплуа. Мяч ударился в обод норы и отскочил в мою сторону. Выполняю подбор, уклоняюсь от локтя Ефанова и с отскоком перевожу Мирасу, тот — Игнату. В эту секунду и появляется Петр Глинский. Техничная подсечка. Игнат падает на руки — в запретную зону.

Свисток.

— Три минуты, — Аристарх указывает Игнату на скамейку запасных.

— Клим! — зовет Макс.

Горин тут же вступает в строй.

Игра продолжается.

Ефанов подпрыгивает вслед за выскочившим из норы мячом. Я толкаю блондинчика в грудину, а меня, в свою очередь, сносит Толстый. Падаю, перекатываюсь. Мяч у Власа. Назарбаев ставит блок, не дает бросить. Глинский, играючи, оформляет кроссовер, из-за спины дает пас Пылаеву. Макс в прыжке перекрывает траекторию, приземляется на ноги и уже собирается бросать семиметровый, но свисток арбитра завершает второй период.

Разбредаемся по секторам.

Макс ловит бутылку с водой, брошенную болельщиками, делает пару глотков, передает мне. Я хорошенько прикладываюсь к горлышку и передаю Полю.

С нас ручьями течет пот.

— Ничья — это плохо, — говорит Шереметьев.

— Литовец в отключке, — замечаю я. — У нас полторы минуты, чтобы оторваться.

— Посмотри, — Мирас указывает на Коула.

Рукопашник окутан желтым, но дело не ограничивается личной аурой. Я вижу хрупкую девушку со стрижкой-каре, она водит голубыми ладонями по телу бойца. Ага, целительница. Значит, соперники скоро заменят Пылаева, и у нас одной проблемой больше.

— Плевать, — морщится Дюран.

Вадим выливает остатки воды из бутылки себе на голову, смешно отфыркивается.

— Мирас, ты — второй форвард, — Шереметьев берет себя в руки и начинает раздавать инструкции. — Клим и Поль — полузащитники. Вадим опекает Ефанова и прикрывает меня. Илья, возьмись за гребаных братьев. Выруби Петра или Власа. Мне срать, кто из них вылетит с поля. Главное — связку разорвать.

— Добро, — соглашаюсь я.

Эта идея лезла мне в голову чуть ли не с первых минут матча.

Свисток.

Я успел прокачать через себя живительный поток праны, слегка восстановить дыхание и вернуть былую бодрость. Казалось бы, десять минут чистого времени, а ощущения такие, словно марафон пробежал.

Вот сейчас начнется, понял я.

Первый «А» нуждается в победе, как и мы. Ну, или в ничейном исходе. Единственное, что здесь пострадает, — эго гордость Кирилла Ефанова.

Физрук подбросил мяч, и тут же рядом нарисовался Макс. Подпрыгнул неспешно, но высоко. Завис, нарушая законы гравитации, и отдал пас Назарбаеву. Думбадзе решил перехватить, но мое терпение лопнуло. Двойка в ребра, локоть в челюсть. Захват, бросок — и пришелец из горных аулов оказывается за роковой чертой.

— Удаление, — констатировал физрук.

Мы не отвлекаемся.

Назарбаев отдает пас Вадиму, тот решает сыграть сам и забивает с шести метров.

Пять-четыре.

— Валите Невзорова! — рычит Кирилл. — Кто-нибудь!

Щелкает выталкиватель.

Я огибаю запретную зону по широкой дуге и делаю вид, что собираюсь атаковать Ефанова. Толстый бежит прикрывать капитана, оголяя левый фланг. Дюран выхватывает мяч, к нему бежит Влас Глинский. Я отступаю боком, имитируя желание поучаствовать в распасовке. Поль отдает пас Вадиму, а я резко разворачиваюсь и пробиваю с ноги в грудину Петру. Неожиданный финт, согласитесь. Легендарный игрок отправляется в аут. И это без укрепления всякими там стихиями, крутотень! Вот что тренажеры животворящие делают. В сочетании с крадеными пассивками.

— Удаление, — физрук неумолим.

Влас в ужасе.

Я вижу панику на лице младшего Глинского — тот не привык играть в одиночестве.

На поле выходит Петраускас.

— Мяч в игре! — рявкает Аристарх.

Толстый отжимает меня от Ефанова, который завладел инициативой. Кирилл пытается забросить, но его успешно блокирует Назарбаев. Тогда вражеский форвард дает пас Пылаеву, тот переводит литовцу, но Дюран творит чудеса — в прыжке ловит мяч, бросает через голову. Туда, где должен стоять Шереметьев. И Макс не подводит. Подпрыгивает, зависает на секунду в воздухе и увеличивает отрыв точным броском.

Шесть-четыре.

Выброс.

Ефанов ухитряется достать мяч, несмотря на блок Дюрана. Резко пригнувшись, Кирилл пасует через центр Власу. Глинский уклоняется от Назарбаева, но получает коленом в живот от меня. Морщится, рычит. Переводит из-за спины Пылаеву. Макс формирует под ногой запасного участок нуль-гравитации. Пылаев спотыкается. Я проношусь мимо, пнув мяч ногой. Откат. Подбирает Ефанов. Тут же получает нульгравом по ногам, бросает через голову. Влас подбирает, переводит Петраускасу. Литовец забивает.

Шесть-пять.

— Замена! — кричит Ефанов.

Вместо Пылаева выходит исцеленный Коул.

Сейчас будет горячо.

Выброс.

Мяч у Клима, я прикрываю. К нам несется Коул. Горин переводит Назарбаеву, Ефанов перехватывает. Мирас лоу-киком сваливает блондинчика. Падая, Кирилл заряжает мячом в лицо Назарбаеву, тот не успевает уклониться. Подлетает Толстый и пробивает нашему полузащитнику с локтя. Я вижу кровь.

— Эй! — слышится недовольный рев трибун.

Аристарх игнорирует явное нарушение.

Хочет, чтобы мы разобрались по-мужски?

Толстый пасует литовцу, Петраускас заколачивает красоту с одиннадцати метров. Даже я засмотрелся. Талантливый сукин сын.

Шесть-шесть.

Начинает напрягать.

После выброса супостаты поперли в наступление. Коул с Толстым взялись прикрывать литовца, видя в нем основную ударную единицу. Макс знаками перевел меня на правый фланг, туда же устремился Назарбаев. Началась стремительная заруба, в результате которой мяч по очереди переходил то к одной, то к другой команде. В результате Клим Горин технично обошел Глинского, отдал пас Максу, а тот, разогнавшись, ушел в горизонталь и оформил чумовой флай-данк с последующим перекатом в западный сектор.

Семь-шесть.

По трибунам прокатилось дружное:

— Один-бэ! Один-бэ! Один-бэ!!!

Ефанов покраснел от возмущения.

Под шумок мы провели замены. Вместо Клима вышел Игнат. Толстый свалил с площадки, в строй вернулась вторая половинка Глинских.

Финал в базовых составах.

Выброс.

Коул оттолкнул плечом Игната, выхватил мяч из воздуха и сделал передачу Думбадзе — я и не заметил, как тот вышел на площадку. Что ж, сам нарвался. Прописываю гамарджобе коленом в живот, мяч отбирает Дюран и пасует Максу. В игру вступает Петр Глинский — возносится чуть ли не на два метра, создав участок нульграва, перехватывает подачу, отдает пас брату. Влас оформляет флай-данк, следуя примеру Шереметьева.

Счет равный.

Плохо.

Сейчас противник может уйти в глухую оборону и оставить всё, как есть. Этого достаточно для победы в школьном чемпе. Мешать нам забрасывать, толкать игроков за штрафную линию. Выдержать осаду в течение минуты.

У нас задача сложнее.

Выброс.

Я без лишних церемоний бью Ефанова по ногам. Форвард спотыкается, не в силах набрать разгон и оказаться в точке, куда обычно пасует Думбадзе. В глазах кавказца, поймавшего мяч, мелькает растерянность, но лишь на микроскопическую долю секунды. Чеканя мяч о покрытие площадки, южанин обходит Назарбаева, подныривает под руку Вадима, применяет нульграв и пытается провести флай-данк. Вопреки всем игровым схемам. Думаю, у чувака сдали нервы. Уложить мяч в нору генацвале смог, а вот покинуть запретную зону — нет. В перекате Думбадзе ушел в штраф и получил удаление до конца игры. Бросок не засчитали.

В строй вернулся Пылаев.

Сработал выталкиватель.

Я разбежался, подпрыгнул, врезал с ноги Пылаеву в челюсть, и, оттолкнувшись от его же плеча, выхватил мяч с высоты в добрых три метра. Спасибо укреплению.

Приземляюсь на полусогнутые, делаю перевод Вадиму. Троекуров обходит Коула, отдает пас Дюрану, Поль — Игнату. Наш форвард разгоняется, и, опираясь на зону нуль-гравитации, которую расстелил под ним Макс, оформляет третий за игру флай-данк. Идеяльно выходит из полета в южный сектор.

Восемь-семь.

Свисток арбитра завершает наше противостояние.

Трибуны ревут, машут плакатами и помпонами, наши противники — мрачнее тучи. Дальнейшее слилось в полосу хаоса. Аристарх заставляет нас выйти в центр поля, пожать друг другу руки и объявляет победителя матча. И чемпионата школы, чего греха таить. Одноклассники бросаются к нам, обнимают, жмут руки, виснут на шеях. Девчонки визжат, парни хлопают по плечам. Я прикладываюсь к бытылке с питьевой водой, а мои мысли крутятся вокруг душа и раздевалки. Волосы слиплись от пота, на губах соль.

Многиз из наших окутаны исцеляющими аурами.

Передо мной мелькают лица Окси, Вейл, Софии, Любочки Белкиной, Вали Извольской… На Максе повисает фитоняшка из класса «А» в коротких шортиках и спортивном топе…

Я почти физически ощущаю, как растет личный рейтинг.

Глава 15. Бамбуковый Лес

— Ветер крепчает, — сказал Глеб.

— И что? — не понял я.

Прочие демонологи покосились на меня со странными выражениями на лицах. Словно я сморозил чушь несусветную и должен убить себя об стену, пока не поздно.

— Духи расшалились, — терпеливо пояснил наставник.

— Носятся по зарослям, — добавила Сандра. — Убивают всех, кого видят.

Я, развалившись в продавленном кресле, мрачно смотрю в окно. Мы уже несколько часов торчим в этом доме, защищенном артефактами и заклинаниями. Пережидаем бурю. А еще какой-то хмырь из Пандема запаздывает. Уйти без него нельзя — политика нашего конклава слегка изменилась. Теперь мы дружим с азиатами против британцев. Все обеспокоены угрозой вторжения хтонов. Правда, никто из моих спутников не понимает, что я играю на три фронта.

В нашей дружной компании я — единственный, кто впервые оказался в Бамбуковом Лесу. Думаю, это следствие моего стремительного восхождения по иерархической лестнице ордена. Экзамен я благополучно сдал, и теперь на моем плече красуется стилизованный под уробороса знак бесконечности. Намек на то, что одаренные высших рангов никогда не останавливаются в развитии. Да, забыл сказать. Эта татуировка усиливает защиту от одержимости, так что в сочетании с моими пассивками… ни одна тварь из Бездны в меня не влезет.

Сейчас конец декабря.

Нормальные люди готовятся к новогодним праздникам или просто сидят по домам — правительство замутило длинные выходные. Я же торчу тут, на задворках Юго-Восточной Азии. То ли Камбоджа, то ли еще какая хрень. Географию этого мира я знаю еще недостаточно хорошо. Здесь нет сезонов в классическом понимании. Ну, зимы там или лета. Только дождливый и засушливый периоды. Но это — в регионе. Бамбуковый Лес живет по собственным правилам. Даже климат подчиняется демонической воле.

Сейчас наша группа состоит из четырех человек. Я, Сандра Тимановская, Глеб Сатин и Родион Курзанцев. Тот самый, что считается вторым по силе экзорцистом в конклаве. Родион, кстати, был одним из тех, кто во время битвы с хтоном над Афинами помогал поддерживать круг изгнания. Курзанцев выполнял какую-то важную задачу в Ледяной Аномалии, когда его выдернул Тобенгауз. С тех пор наш конклав гудит, как пчелиный улей. Все сидят по домам, ждут приказа. Никто не уходит в рейды, не зарабатывает деньги. Верный признак подготовки к войне.

Курзанцев — сухопарый и низкорослый человечек, отдаленно напоминающий тайца. Сложением, не лицом. Наружность у этого мужика славянская, но вот загар и повадки выдают заядлого путешественника. Взгляд спокойный, подернутый легкой дымкой отстраненности. Есть у Курзанцева раздражающая привычка — смотреть во время разговора сквозь собеседника. Вам кажется, что Родион видит за вашей спиной некое чудовище. Возможно, так оно и есть…

Даже не верится, что еще пару недель назад я валялся в бассейне «Симфонии неба», а километром ниже синел океан. После завершения круиза мы с Полиной вновь очутились в заснеженном и насквозь промороженном Неоме. Я решил сменить общагу на квартиру, подаренную Адамсами. Расставаться с милыми соседками было жаль, но ставки поднялись слишком высоко. Ниимб знает, где я живу. Призыватели тоже знают. И мне это не нравится.

Новая квартира расположена в современном ЖК. Все магазины, фитнес-клубы и даже тренировочный полигон — под рукой. Тут же кафешка, ресторан, собственная служба доставки. Даже почтовые и банковские отделения имеются. Круглосуточная охрана, строгое ограничение доступа для посторонних. До наших с Полиной школ далековато, но у меня же есть телепортация…

И вот я здесь.

В аномалии.

За окном шумит ветер, колышется зеленая штриховка. Бескрайние бамбуковые заросли. Локация, оккупированная демонами, насколько мне известно, растянулась на десятки километров в разные стороны. Деревушки, затронутые изменениями, давно опустели. Кое-где встречаются опорные пункты ордена демонологов, а по границам аномалии рассеяны представительства могущественных кланов. А еще в окрестностях Бамбукового Леса рассредоточены турбазы и кемпинги для отъявленных психопатов с деньгами. Власти Пандема, как я слышал, неплохо зарабатывают на идиотах.

Мне нравится мое новое положение, но за него придется выплатить определенную цену.

Формально я вошел в аномалию в составе рейдерской группы демонологов. Вот только задача, которую нам предстоит выполнить, поставлена кланом Адамсов. Углубиться в Лес, найти базу ЕМ, соединиться с карателями и экспедиторами Департамента Тайных Дел. Всей этой дружной толпой мы обрушимся на полигон Ингов, где проводятся эксперименты по созданию хтонического оружия.

А теперь следим за руками.

Когда мы выйдем из дома, группа разделится. Мы с Глебом и Сандрой двинемся на поиски карателей. С ними, как сказал Крафт, идет волшебник из клана Хантеров — призыватель, вставший на сторону Московии. А вот Курзанцев и опаздывающий азиат — темные лошадки. У них есть персональное задание от Тобенгауза, которое не разглашается. Я подозреваю, что эта парочка будет снимать барьеры расширения.

Вот как, скажите на милость, Адамсы смогли это пробить?

Старейший и наиболее авторитетный конклав планеты прогнулся, нарушил все предписания основателей. Демонологи выставили барьеры, чтобы хтоны не могли пробраться в наш мир. Это страховка на случай возобновления войны с Ниимбом. А мои правительственные кураторы, судя по всему, хотят уничтожить лабораторию Ингов, но заполучить ловушку с хтоном и присвоить все разработки конкурентов.

Я помню разговор с Крафтом.

Большой босс из ДТД не доверяет Хантерам. Как и Тобенгауз. Я должен присматривать за призывателем и не позволять ему вести свою игру. У Тобенгауза своя линия — он намерен уничтожить все кланы призывателей, включая Го. А Нергал хочет, чтобы я научился проникать в Бездну. Для этого надо отыскать призывателя Ингов, находящегося сейчас в Бамбуковом Лесу, убить его и освоить нужную технику. По всему выходит, что я должен оказаться рядом с этим мужиком в момент его смерти. Иначе не сумею воспользоваться навыком поглощения и провалю задание. Нергал подобных ошибок не прощает.

Если расставить приоритеты, то на первом месте — воля моего бога. Дальше, в порядке убывания, — инструкции Крафта и личные хотелки Тобенгауза.

Да уж.

Я в буквальном смысле иду по лезвию бритвы.

В Камбодже сезон дождей закончился еще в ноябре. Декабрь тут теплый — двадцать пять по Цельсию. Плюс-минус. Вот только мы не в Камбодже, а в гребаной аномалии. Местные демоны решили, что ветры и дожди — это круто. Так что настоящий тропический ливень может рубануть хоть завтра. Или сегодня. Мы экипированы соответствующим образом: непромокаемые комбезы, добротные трекинговые ботинки, термобелье. Я закрепил на бедре кобуру с Ашем, а все остальные вещи распределил по карманам и отделениям тактического рюкзака.

Каждый из нас получил карту локации с отмеченной неомосковской базой.

Операция, как заявил Крафт, согласована с Чжао. Так что Азиатский Пандем негласно нас поддерживает… и всё же, меня терзает червь сомнения. Разведка Чжао считается лучшей в мире. Если они решат, что можно выдрать технологию из когтей Адамсов… Что ж, придется сражаться еще и с этим чуваком, который нас всех задерживает. А, возможно, и с другими узкоглазыми. Никто ведь не запрещает Пандему отправить в Лес своих рейдеров.

И это мы еще британцев в раскладе не учли.

Наверняка покровители Ингов озаботились защитой полигона.

…Наш перевалочный пункт — это бунгало с деревянными стенами и прозрачной крышей. То ли пластик, то ли стекло. Хрен поймешь. Просторная терраса примыкает к главной комнате. Кухни нет, поскольку напрочь отсутствуют коммуникации. Санузел — это, по сути, биотуалет. Душа нет. Зато куча односпальных коек, ротанговых кресел и растянутых между деревянными балками гамаков. Условия, прямо скажем, спартанские.

Межкомнатный проем подергивается рябью.

Формирует человеческий силуэт.

В гостиную входит низкорослый китаец, с которым мы уже виделись на борту лайнера. Мужика этого зовут Джолкаром, и он — сильнейший экзорцист Пандемского конклава. Родом Джолкар из Тибета, как и добрый десяток величайших волшебников, перешагнувших ранг самадхи и запечатленных в истории этой планеты.

Стоп, Тибет — не Китай.

Просто они все похожи…

Джолкар приветливо улыбается и говорит на чистейшем русском:

— Извините за опоздание, коллеги.

— Приветствуем, — буркнул Курзанцев.

— Господин Невзоров, — азиат слегка поклонился.

Я помахал экзу рукой:

— Просто Илья.

Джолкар приблизился к окну и всмотрелся в колышущуюся на ветру зелень. Думаю, он как никто другой знал, чего ждать от здешних обитателей.

— Так даже лучше, — азиат обернулся.

Фразу пандемец бросил как бы невзначай, себе под нос, вот только все присутствующие ее услышали. Сатин переглянулся с Курзанцевым.

— Что вы имеется в виду, Джолкар? — первой сориентировалась Тимановская.

— Я хочу обсудить… наше положение.

Тибетец придвинул к себе ротанговый стул и сел спиной к окну — так, чтобы видеть всех присутствующих.

— Мы получили инструкции от Тобенгауза, — заметил Курзанцев.

Перевод: мы из одного конклава, ты нам не указ, прислужник Чжао.

— Не сомневаюсь, — Джолкар и бровью не повел. — Всё, что я предлагаю — внимательно меня выслушать. Дальше каждый решит за себя.

Пауза.

— Мы слушаем, — ответил за всех Глеб.

— Каждый из нас в курсе, что должен делать, — сказал Джолкар. — Илья, Сандра и Глеб отправятся через заросли к точке рандеву… с нашими партнерами. Мы с Родионом должны снять барьеры расширения. Этого от нас хотят Чжао и Адамсы. Барьеры — единственная преграда, защищающая людей от высокоранговых духов Бездны. Призыватели смогут провести забытый ритуал. И получить оружие… которое ввергнет Землю в хаос.

Курзанцев молчит.

Уверен, правая рука Тобенгауза в курсе правительственных планов. Распоряжения сейчас отдаются с самого верха — из неприступных дворцов, внутри которых окопались влиятельные аристо.

— Я полагаю, мы должны помешать этому замыслу, — твердо заявил азиат. И тут же начал набирать очки в моих глазах. — Как бы ни сложился сегодняшний рейд, нельзя облегчать призывателям их темное дело.

Глеб посмотрел в глаза Родиону.

— Трифонович намекал… — Курзанцев на секунду замялся. — Говорил, что, дескать, приказ приказом, но думай своей головой.

— Правильно намекал, — тибетец посмотрел в упор на Родиона. — Некоторые из вас в курсе, что на прошлой неделе конклавы сумели достичь… некоего единства. Британские демонологи сместили своего лидера, объявив ему вотум недоверия. Беспрецедентный случай.

— Наверняка прячутся в междумирье, — буркнул Глеб.

— Конфликты между странами были, есть и будут, — пожал плечами азиат. — А наша работа остается неизменной. Клановцы будут вынуждены пойти на переговоры.

— Вам легко говорить, — вскинулась Сандра. — Вы — руководитель конклава. Наша группа не может принимать решения, идущие вразрез с приказами Тобенгауза.

— Ошибочное мнение, — возразил Джолкар.

— Почему? — удивился Глеб.

— Среди вас есть человек, наделенный соответствующими полномочиями, — тибетец бросил мимолетный взгляд на Курзанцева.

— Это правда, — вздохнул Родион.

— И ты молчал, — нахмурилась Сандра.

— Я не мог говорить без Джолкара.

— Господа, — представитель Пандема повысил голос. — Сейчас не время разбрасываться взаимными обвинениями. Мы, лидеры конклавов, просчитали вероятный сценарий. Барьеры сняты, от нас избавляются. Никто из собравшихся в этой комнате не вернется домой живым.

Повисло гробовое молчание.

— За снятие барьеров выступают Адамсы, — пояснил свою мысль Джолкар. — Предполагается, что мы находим тайную лабораторию Ингов, уничтожаем всех, кто там работает… а затем технология переходит в руки Хантеров. Речь идет о государственных интересах Московии. Хантеры проведут ритуал по записям Четверых, загонят хтона в ловушку и переправят в Неом. Вместе с артефактом Адамсы получат все вражеские чертежи, магические формулы, дневники Четверых, результаты экспериментов и другую важную информацию. Задача демонологов — обеспечить отход группы. Прикрыть карателей от бесов. С нами расправятся, как только отряд окажется в безопасности.

— На базе, — догадался Глеб.

— Верно, — кивнул азиат.

— Предложения? — учитель всегда зрит в корень.

— Надо подыграть Адамсам, — голос Джолкара оставался столь же ровным, как и минуту назад. — Мы с коллегой Курзанцевым сделаем вид, что отправились снимать заклады. Проигнорируем формальные приказы правящих кланов и отправимся на соединение с основной группой.

— Какой в этом смысл? — не выдержала Сандра. — Демонологи — не боевые маги. Мы все скопимся в одной локации и нас перебьют. Лучше саботировать приказ, а затем свалить из аномалии через дверные проемы.

Я уважительно посмотрел на кубинку.

Первая здравая мысль за минувший час.

— Есть нюансы, — возразил Джолкар. — Во-первых, среди нас есть боевой маг. И очень эффективный.

Взгляды присутствующих скрестились на мне.

— Я не смогу прикрыть всех, — пожимаю плечами. — Если начнется бойня, я постараюсь выжить сам. Без обид, но когда запахло жареным на «Симфонии», вы меня бросили без зазрения совести. Вернулись только Родион и Джолкар.

— Ты не прав, — Сандра посмотрела в мою сторону с необъяснимой грустью. — Я осталась.

— Что?

Признаться, я охренел.

Глеб отвел глаза.

А Родион со вздохом произнес:

— Сандра отказалась выполнять распоряжение Тобенгауза. Получила выговор, чуть не вылетела из конклава. До конца декабря ее отстранили от всех рейдов и оставили только на защите домов по Неому.

Охренеть.

Люди порой меня удивляют.

— Я бы тебя не бросила, малыш, — прошептала кубинка. — Ни за что на свете.

Внутри что-то перевернулось.

С подобной самоотверженностью я не встречался. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Даже куратор, которого я считал своим лучшим другом, палец о палец не ударил ради моего спасения.

— И что теперь? — вырвалось у меня.

— Тобенгауз вышвырнет ее из ордена, — уверенно заявил Курзанцев. — Сразу после рейда. Трифонович жесткий, он не отступает от своего кодекса чести.

Интересно, а что произойдет со мной после возвращения из Бамбукового Леса? Я, конечно, не пропаду. Если выполню волю Адамсов, меня примут в могущественный клан. Если не выполню… Планета большая. Человеку с моими способностями рады в любой стране. Ну, разве что в Индии не рады, но и там бабушка надвое сказала.

Главное — выжить.

И расправиться с Ниимбом.

А там еще посмотрим, кто смеется последним. Когда по всему миру начнут расти святилища Нергала, как грибы после дождя…

— Мы должны остановить призывателей, — уверенно заявил Джолкар. — Помешать им провести ритуал. Таково истинное предназначение демонологов, если следовать заветам основателей.

Да, дружок.

Я очень хорошо представляю себе, как ты появляешься в решающий момент и захапываешь для Чжао всё, что хотели получить Адамсы.

— Вместо снятия барьеров, мы займемся их укреплением, — продолжил руководитель Пандемского конклава. — И добавим парочку новых закладов. Чтобы справиться с этой задачей, мне потребуется еще один человек.

— Я пойду, — предложил Глеб.

— Хорошо, — кивнул азиат. — Вы с Сандрой отправитесь на соединение с карателями.

— Где вы будете в момент штурма лаборатории? — вкрадчиво поинтересовался я.

— На периметре полигона, — Джолкар и бровью не повел. — Обеспечим прикрытие от местных демонов. И проведем заградительный ритуал, если потребуется.

— Заградительный ритуал? — переспросил я.

Всленная полна открытий чудных.

— Есть такое, — кивнула Тимановская. — Если кто-то призывает высокорангового демона, ему можно помешать заградительными заклинаниями. Это проще, чем изгонять или развеивать.

— Хорошо, — я потянулся и хрустнул суставами. — Мне нравится план.

— Допустим, всё пройдет успешно, — вклинилась Сандра. — Как мы спасемся?

— Отходим сюда, — предложил Джолкар. — Забудьте про базу Адамсов. Это смертельная ловушка. Возвращаемся в бунгало и валим через порталы.

— Кто несет ответственность за уничтожение дневника Четверых? — спросил я.

— У нас есть боевой маг, — напомнил Джолкар. — Это твоя работа, Илья.

Глава 16. Каратели

Капли дождя еще срывались с листьев, но ливень закончился.

Как и демоническая буря.

Утих ветер, сквозь свинцовые тучи проступило солнце. Мы топали по влажной слякоти добрых полчаса, потом нарисовалась дорога. Каменная лента, собранная из замшелых прямоугольников, плотно подогнанных друг к другу. Лента петляла среди полых бамбуковых стволов, огибая кроваво-красные расщелины.

Мне эти расщелины не понравились.

Напоминают то ли вулканические разломы, то ли еще что похуже. Багровое марево намекает на кипящую в недрах земли магму, вот только жара не ощущается от слова «совсем». Из чего я делаю вывод, что провалы имеют магическое, а не геологическое происхождение.

— Почему? — спросил я.

Тимановская шла первой, и мой вопрос уперся ей в спину.

В переносном, конечно, смысле.

— Не понимаю тебя, малыш.

— Перестань меня так называть. И всё ты понимаешь.

Мне не дает покоя акт самопожертвования девушки.

— Я бы отбился, а ты подставилась. Вылетишь из ордена. Чем будешь заниматься в Неоме без протекции Трифоновича уже придумала?

— Спать с тобой.

Я хмыкнул.

— Неплохая ведь идея, а?

— Мы расстались.

— Илья, в этом мире нет ничего постоянного. Сегодня — расстались, завтра…

— Я серьезно. Все демонологи работают в ордене.

— Ты забыл про кланы.

— О, есть подходящий на примете?

Дело не только в заработке. Уверен, Сандре хватит сбережений на первое время. Проблема в том, что конклав перекроет ей все пути. Если бы Сандра была перебежчиком, от нее бы избавились. А так — хоть какие-то шансы на выживание. Боги, о чем она только думала…

— Илья…

— Что?

— Давай лучше помолчим. Мне и так плохо.

Я осекся.

Несколько минут мы шли молча. Демоны, если и наблюдали за нами, то не пытались атаковать. Впрочем, тропа защищена закладами и магией конклавов. Если не сворачивать в бамбуковые заросли, можно чувствовать себя комфортно…

С поправочкой.

До прибытия хтона.

— Мне страшно, — вдруг выдала Сандра.

— Да ладно.

— Хватит стебаться, — голос Тимановской стал злым.

— Чего ты боишься?

— Там каратели. А мы идем против воли Адамсов. Трифонович сдаст тех, на кого ему укажут. И что тогда?

— Сдаст — будем отбиваться.

— А сейчас?

Я задумался.

И дал наиболее разумный, как мне кажется, совет:

— Держись меня.

— Ты справишься с карателями?

Пожимаю плечами:

— У нас нет выбора.

— Ты хоть знаешь, кто они?

— Убийцы. Чистильщики. Такие есть в любом царстве… Ну, я хотел сказать, в любой стране. И что?

— Странный ты.

— Тебя это не должно волновать. Просто держись ближе, не отрывайся. Выполняй только мои приказы. Я постараюсь нас вытащить.

Тимановская промолчала.

Не знаю, поверила она или нет.

Минут через сорок бамбуковые заросли расступились, и я увидел опорный пункт Московии. Брезентовый армейский шатер необъятных размеров, добрый десяток пятнистых палаток с распахнутыми пологами. Костер, от которого веет походной вкуснотищей. Гудящий генератор, растянутые по деревьям черные кабели, скрытые в ветках фонари и прожекторы…

Кемпинг?

Скорее — туристический лагерь.

Который можно свернуть и перенести на новую локацию в любой момент.

Остается лишь восхититься прозорливостью правящего клана. В аномалии нельзя построить дом или замок, идеально защищенный от вторжения демонов. Возводить бунгало? Накладно и трудозатратно. Старые добрые палатки — вот правильное решение.

До моего слуха донеслись отрывистые реплики, чей-то смешок.

— Стоять! — рявкнули в громкоговоритель.

Сандра подчинилась.

Я задержался в шаге от девушки.

Пока к нам неспешно топала группа из четырех вооруженных людей, я еще раз осмотрел лагерь. Высокий шатер служил столовой и местом общих собраний. Жилые палатки могли вмещать, по моим прикидкам, от четырех до шести бойцов каждая. Все эти объекты были расставлены полукругом и повернуты входными отверстиями к центру очищенной от растительной, утоптанной площадки. Мой взгляд скользнул по костровой яме, невесть откуда взявшимся поленьям и снующим туда-сюда личностям в камуфляже цвета хаки. Я задержался на брезентовом навесе, растяжки которого были закреплены на бамбуковых распорках. Под навесом сгрудились квадроциклы — мощные, на высокой колесной базе, местами заляпанные грязью. Добрый десяток квадроциклов, борта которых были усеяны оккультными письменами. А еще, присмотревшись, я заметил столбики с лошадиными черепами, расставленные по периметру лагеря. Десятка полтора столбиков. Кости черепов были выкрашены желтым и красным, по ним струилась вязь древней абракадабры. С такого расстояния я не смог разобрать, сделаны надписи на тшуммехе или другом, не менее экзотическом для здешних обитателей языке.

Дозорные приблизились к нам.

— Кто такие?

— Демонологи, — я взял переговоры на себя. — Конклав Неома.

Карателям на вид было до тридцати. Все крепкие, уверенные в себе, хорошо экипированные. Пятнистый камуфляж, бейсболки, армейские берцы. Никаких знаков различия, нашивок. Если у этих ребят и были звания, определить их не представлялось возможным.

А вот оружие карателей мне не понравилось.

Штурмовые винтовки, оснащенные оптикой и каллиматорами. Винтовки как винтовки, вот только сторожевая аура демонолога взвыла от присутствия четырех духов. Одержимое оружие. Как у меня.

— У него МСП, — один из карателей наградил меня коротким кивком.

— Не дергайся, — предупредил второй. — Всё равно не успеешь.

Сомнительное утверждение.

Впрочем, я не сомневаюсь, что передо мной — высокоранговые одаренные. Верные псы империи, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Обычный человек не смог бы стрелять из одержимой винтовки, питающейся праной.

— Назовите себя, — приказал самый высокий из мужчин, которого я сразу выделил в этой четверке. Командир, ему подчиняются.

— Илья Невзоров, — представился я.

— Сандра Тимановская, — тихо произнесла моя спутница.

Взгляд командира затуманился.

С кем-то общается?

Так и есть, ментальный контакт.

— Покажите татуировки.

Расстегиваем комбезы, задираем рукава футболок. Каратели пялятся на грудь Тимановской, но без фанатизма. Профи, заслуживающие уважения.

Я думал, что чуваки ограничатся визуальным осмотром, но нет.

Командир вытащил из чехла на поясе какое-то хитрое устройство, мигающее голубыми и красными точками, поднес его к моей татушке и подождал две секунды. Раздался мелодичный сигнал. Такой же сигнал прозвучал, когда устройство было наведено на Сандру.

Мужик удовлетворенно кивнул.

— Статус подтвержден.

Каратели опустили стволы, клацнули предохранителями.

— Где третий? — поинтересовался командир. — Глеб Сатин.

— Помогает выполнять основную задачу, — отрапортовал я.

Мужик посмотрел на меня внимательными, умными глазами.

Коротко кивнул.

— Вам открыт доступ на территорию лагеря. Добро пожаловать.

— Я хотел бы поговорить с экспедитором ДПД.

— С кем именно? — уточнил дозорный.

Их здесь несколько.

— А кто у них за главного?

— Полковник Петренко, — сообщил дозорный. — Он там.

Кивок в сторону шатра.

Ну, да. Где ж еще находиться высокому чину из Департамента, как не в штабной палатке.

Четверка рассеялась по периметру и потеряла к нам всяческий интерес.

— У них одержимые автоматы, — прошептала Сандра.

— Конечно, — хмыкнул я. — А ты как думала?

Мы неспешно направились в палаточный круг.

— Ну, это же запрещено.

— Смотря кому.

Наивная кубинская девочка.

Вслух я этого не сказал.

Мы обогнули костер с развешанными над огнем котелками. Пахло кашей, мясом и специями, а еще — крепким чаем. Я вдруг понял, что проголодался и был бы непрочь перекусить.

Сглотнув, двинулся дальше.

Прямиком ко входу в шатер.

Оценить общую численность отряда я не берусь. Это база, часть карателей могла уже выдвинуться на позиции. Кроме того, сюда могут постоянно прибывать подкрепления, ведь мощные прыгуны способны перетащить до пяти человек.

Меня впечатлили квадроциклы.

Я вообще не предполагал, что крупногабаритную технику можно телепортировать. Впрочем, машины не обязательно переправлять магическим путем. Раз уж Адамсы договорились с Чжао, почему бы не раздобыть транспорт в самом Пандеме? Аномалия ведь не на Марсе находится…

В шатре царило оживление.

За раскладными столиками скопились группки людей, увлеченно занимающихся важными делами. Кто ел, кто изучал карту местности, делая пометки карандашом, кто, развернув ноутбук, стучал по клавиатуре. Я увидел бойцов, снаряжающих магазины штурмовых винтовок патронами.

А вот и знакомое лицо.

Виктор Петренко из корпуса штурмовых операций ДТД. Про таких говорят: шкаф. Полковник производил впечатление человека, который может выпрямиться и пробить головой потолок. Ну, или упереться плечами в окна. Прибавьте сюда массивную челюсть и тяжелый взгляд, под которым ёжатся даже подчиненные Виктора Константиновича.

— Добрый день, — здороваюь с экспедиторами.

Петренко отрывает взгляд от планшета.

Рядом дымится колпачок термоса, наполненный крепким кофе с нотками кардамона. Я вижу еще троих экспедиторов. Двое совсем неприметных, я их раньше не встречал. Третий — Венедикт Дроздов, курирует секретные научные разработки.

Пятым оказался человек с печальным лицом, резко очерченными скулами и темными волосами. Сутулый мужчина, словно придавленный бременем ответственности.

Риз Хантер.

Что ж, все актеры передвижного театра в сборе.

— Илья, — Риз приветливо улыбнулся и протянул руку. — Рад встрече.

Я пожал ладонь призывателя.

После рукопожатия полковника Петренко я задумался, не врубить ли на пару минут ауру исцеления.

— Опаздываете, — в голосе штурмовика послышалось осуждение.

— Демоны, — пояснила Сандра. — Подняли бурю.

— Вас должно быть трое, — вспомнил Риз.

— Экзам понадобилась помощь Глеба, — я взглядом поискал свободный стул. — Когда выступаем? И каковы наши с Сандрой задачи?

— Все группы уже сформированы, — отрезал Петренко. — Вы идете с Хантером, Иваном Барыкиным и тремя карателями. Держитесь на задней линии, в бой не ввязываетесь. Риз ищет то, что нам нужно. Каратели — ваша защита. Ну, а вы с госпожой Тимановской прикрывайте наши тылы от демонов. Никаких изгнаний. Тот, кто нам помешает, должен быть развеян. Это понятно?

— Да, — я коротко кивнул. — Кто командует операцией?

— Я, — полковник вновь погрузился в созерцание чего-то важного в планшете. — Еще вопросы?

— Никаких вопросов.

— Отлично. Выдвигаемся через час.

Я направился к выходу, Сандра послушно зашагала рядом.

Лязг затворов, щелчки вставляемых в пазы рожков…

Московия готовится к схватке за передел мира.

Скажу честно — меня злит отсутствие Крафта. Я понимал, что его не будет, но… Петренко мне кажется дуболомом, который вообще думать не станет. Выполнит приказ — и точка. Пусть даже этот приказ означает убийство всех, кроме Хантера. Да мало ли, что ему приказали. Тут каждый сам себе на уме.

— Они мне не нравятся, — шепнула на ухо кубинка.

— Не забывай о нашем уговоре.

— Держаться рядом. Слушать, что говоришь.

— И выполнять. Не раздумывая.

— Хорошо.

У костра раздавали еду.

Мы взяли себе по глубокой миске и ретировались к навесу с квадроциклами. Здесь было не так жарко — брезент укрыли маскировочной сеткой и чем-то зеленым. Я присел на подножку одной из машин, Сандра забралась со своей тарелкой на сиденье.

Как выяснилось, нас угостили перловой кашей с чем-то, подозрительно напоминающим тушенку. Огонь творит с примитивными блюдами истинное волшебство. Съев первую ложку, я подумал, что ни в одном московском ресторане меня так вкусно не кормили. И не накормят уже никогда.

Костер — великая сила.

— Вкусно, — с набитым ртом отметила Сандра.

— Ага.

Порцию нам наложили щедрую.

С горкой.

Я ел, задумчиво глядя в лес. Безобидные с виду заросли бамбука, под покровом которых творятся страшные вещи. Бесы вселяются в заброшенные дома, зверей, случайных путников. Даже в полые бамбуковые трубки вселяются. И помаленьку накапливают в себе прану, витающую в воздухе. Бесы-накопители, так их назвал Глеб. Эти духи не нуждаются в присутствии одаренных, они адаптировались и ведут скромный образ жизни… Пока не соберут достаточное количество энергии.

А потом начинается буря.

Гремит гром, по земле хлещут молнии, тропический ливень превращает землю в непроходимую хлябь. По чаще летают бамбуковые стрелы, поражая всё, что движется. Бесы ревут, топят смертных в своей ярости…

Такое лучше переждать.

В укромном уголке, отгородившись от вселенной рунами, камнями и заклинаниями. Не зли Бездну, и она закроет глаза на твое присутствие в пограничье.

Здесь Инги обустроили полигон.

Собрали лабораторию.

И теперь стоят на пороге создания оружия, перед которым меркнут даже межконтинентальные стратегические ракеты. О них, кстати, в этом мире никто не слышал…

— Чего нам ждать от местных демонов? — спросил я.

Сандра ответила не сразу:

— Она нападают стаями. И подпитывают друг друга праной. По одному — не опасны.

— По одному, — повторил я.

— Их тут сотни, Илья. Даже тысячи. Локусы и низшие, изредка — гейсты. Учуют добычу — примчатся на полигон.

У меня что-то не стыкуется.

— Инги тут давно. Почему их не атакуют?

— Призыватели. У них свои фокусы.

— Выстраивают защиту?

— Не только. Подчиняют, запаковывают в ловушки. Я бы опасалась Ингов на твоем месте.

Принимаю к сведению.

Мы доели кашу, отнесли тарелки к костру, поблагодарили поваров за угощение и отправились в шатер, чтобы найти свободный столик. Обнаружив подходящее местечко, начали перебирать свои запасы артефактов, обмениваться ингредиентами и всячески делать вид, что намерены выполнять задание Петренко.

Скажу честно — ничьи тылы я прикрывать не собираюсь.

Я хочу пожрать душу того, кто выдаст мне пропуск в Бездну.

Момент, когда все начали готовиться к рейду, я чуть не пропустил. Вот что значит — отсутствие армейского опыта. В назначенный час народ стал выходить из шатра.

— Время, — сообщила Сандра.

Мы распихали магические компоненты по рюкзакам и быстро покинули штаб.

Снаружи царило оживление.

Формировались группы, каратели заводили технику, переносили с места на место какие-то баулы. Я отыскал Риза Хантера и потянул за собой Тимановскую.

Один из карателей выступил вперед:

— Илья Невзоров?

— Он самый.

— Сандра Тимановская?

Девушка кивнула.

— Вы поступаете в мое распоряжение. Капитан А, к вашим услугам. Мои подчиненные — сержант О и рядовой Э.

— У нас только гласные буквы в отряде? — не выдержал я.

Понятно, что каратели не афишируют свои настоящие имена…

Но это же полный абсурд.

Капитан хмыкнул.

И невозмутимо закончил:

— Риз Хантер, вы уже знакомы. Экспедитор Иван Барыкин. Ваша задача — прикрытие тыла от демонических сущностей. Господа Хантер и Барыкин заняты… особым правительственным поручением. Мы с парнями делаем всё возможное, чтобы вас не убили. Вопросы?

Я промолчал.

— Идем пешком? — поинтересовался Барыкин.

Мне этот тип сразу не понравился. Скользкий, непроницаемое лицо, взгляд матерого убийцы. Одет в темно-зеленую ветровку и мешковатые брюки. Под курткой топорщится кобура.

— Телепортируемся, — пояснил капитан А. — Рядовой Э нас перенесет.

Всех?

Чуть не вырвалось у меня…

Я уж молчу про координаты. Получается, вы уже давно изучили местность, запомнили каждую пядь земли и наверняка разработали план штурма. И всё это без ведома Ингов, а также их британских покровителей. Ловко.

Одного не пойму.

К чему эта клоунада с квадроциклами?

Вы бы еще египетские колесницы сюда пригнали…

— В круг, — скомандовал А.

И провел по лицу растопыренной пятерней. Я вздрогнул — лицо капитана подернулось рябью и скрылось за непроницаемой серой маской. Ни глаз, ни носа, ни рта. Безликие и безголосые твари.

Лагерь накрыло изменениями.

Все каратели лишились своей индивидуальности.

Мы взялись за руки, сомкнувшись в плотное кольцо. Я, по своему обыкновению, пропустил момент телепортации. Секунда — и лагерь исчез. Вторая — и нас обступило бамбуковое море.

Ветер перешептывается в кронах с бесами.

Глава 17. Всё, что хорошо начинается, кончается плохо

Перед нами расстилается полигон.

Огромное пространство, поросшее травой. Я бы даже сказал — газоном. Тщательно подстриженным и ухоженным. Никакого бамбука и сорняков. Полное отсутствие холмов и буераков. Чувство такое, что неведомый бог скосил всё титанической машинкой, выровнял и оставил в таком виде на века. Граница с Лесом знаменовалась призрачным белесым сиянием. Я отметил вездесущие столбики-заклады, усеянные оккультными знаками.

Инги тоже не любят демонов.

Как и представители моего ордена.

Где же лаборатория? Я не вижу зданий. Даже в центре поля — трава.

— Ждите, не высовывайтесь, — приказал А.

Круг разомкнулся.

А в следующую секунду я услышал выстрелы. И взрывы. Чужеродные звуки вплелись в реальность, нарушили бамбуковую гармонию. Земля сотряслась от гула — что-то громадное ухнуло с неба и врезалось в лес.

Бой шел повсюду.

В небе появился тактический вертолет. Появился из ниоткуда, словно выпав из портала. Тут же среди туч мелькнула огненная дуга. Огненный шар врезался в машину, последовал взрыв, обломки расшвыряло по полю.

— Вертолеты? — опешил Барыкин.

Капитан А замер с каменным лицом. Похоже, наш командир связывается с другими подразделениями.

Тем временем бой усилился.

Взрывы стали греметь чаще, добавился свист снарядов. Автоматные очереди слились в несмолкаемую трескотню. На поле выскочило штук пять квадроциклов. В одну из машин что-то попало, квадроцикл поглотило пламя. Я увидел три или четыре огненных дуги. Что-то гудящее вырвалось из леса, пропахало в газоне черную борозду и разорвалось в сердце полигона.

— На землю! — рявкнул А.

Мы упали в траву.

Вокруг свистели пули, мелькали энергетические разряды, появлялись и исчезали мутные человеческие фигуры. Истошно кричал раненый.

Хаос.

Я покрылся «призрачной броней» и гибким доспехом. Не хватало еще получить в затылок шальную пулю из одержимого оружия…

Мне кажется, штурм идет не по плану.

На лице А, перед его падением в траву, застыла растерянность. Каратели не ждали столь ожесточенного сопротивления?

И еще один вопрос.

Откуда у Ингов вертушки?

Насколько мне известно, в этом мире авиация вообще не используется. Вертолеты — удел спецподразделений. Этими машинами управляют обычные люди, не обладающие магическими навыками. Протащить вертолет через портал не получится. Добыть на месте, под носом у правительства Пандема, тоже.

Стрельба постепенно сошла на нет.

Я увидел, как из трех уцелевших квадроциклов вылезают каратели и начинают бегать по полю, то и дело задерживаясь в определенных местах.

— Что они творят? — прошептала Сандра.

— Без понятия.

Раненый больше не кричит.

Свиста пролетающих пуль не слышно.

Парни из квадроциклов устанавливают какое-то хитрое оборудование. Втыкают в землю заостренные штыри, крепят непонятные коробочки, жмут невидимые кнопки и расходятся.

Штыри формируют треугольник.

Вибрация.

Неведомая сила прокатилась по окрестностям, наполнив их дрожью. Секунд тридцать ничего не происходило, затем участок в центре полигона вспучился, разбрасывая куски дерна.

Из земли с металлическим лязгом выдвинулся цилиндр.

Тускло поблескивающий цилиндр, отливающий серым.

Охренеть.

Кромка леса породила еще несколько пятнистых силуэтов в масках. Каратели, если мне зрение не изменяет. А вот и массивная туша полковника Петренко.

— Что с демонами? — спросил А.

— Чисто, — ответила Сандра.

— Подъем, — капитан А первым встал с земли, отряхнулся. — В быстром темпе — вон к тому цилиндру. Хантер, Барыкин — идете первыми. Дальше — демонологи. Мы прикрываем.

Бросок через поле.

Вся наша компания врубила ускорение и усилила мышцы, так что через полигон мы пронеслись быстрее пули. Из леса подтягивались и другие каратели. Я заметил, что из первоначального состава уцелела едва ли треть бойцов. Высокопрофессиональных бойцов, оснащенных одержимым огнестрелом. Многие были ранены, их окутывала желтая исцеляющая аура.

— Что случилось? — спросил Хантер, когда мы примкнули к свите Петренко.

— Напали узкоглазые, — процедил полковник.

— Чжао? — опешил я.

— Получается, так, — нехотя признал тайнодел. — Чжунго, милицейские спецподразделения. Их забросили в аномалию, так что… Думаю, у нас мало времени.

— А что с Курзанцевым и Сатиным? — поинтересовалась Тимановская.

— Думаю, они мертвы, — заявил Риз Хантер. — С ними Джолкар, он работает на Пандем.

— Хотят заграбастать всё себе, — еле слышно произнес Барыкин.

Петренко бросил на подчиненного уничтожающий взгляд.

К нам подошел неизвестный каратель.

— Господин полковник, разрешите обратиться.

— Разрешаю, — буркнул Петренко.

— Майор Бэ погиб при исполнении. Командование подразделением принимаю на себя я, обер-капитан Эс. — Продолжать операцию?

— Обеспечьте защиту цилиндра, — приказал полковник. — Выделите половину своих людей на спуск в лабораторию. Риз Хантер должен получить доступ к семнадцатому блоку, в котором проводятся… важные исследования.

— Минус седьмой уровень, — кивнул обер-капитан.

— Верно. Приказ ясен?

— Так точно.

— Выполняйте.

Один из карателей приблизился к цилиндру, сдвинул крышечку невидимого люка и начал что-то набирать на открывшейся клавиатуре.

Бойцы тем временем провели перекличку, разбились на ударные группы и занялись перезарядкой своего оружия. Мысленной перезарядкой. Магазины сами заполнялись патронами, подчиняясь демонической воле. Своеобразное зрелище.

Взломщик справился с пультом.

Я услышал лязг и тихое жужжание сервоприводов. В закругленном корпусе цилиндра прорезались очертания двери.

— Всем на позиции, — Петренко достал из кобуры пистолет-пулемет неизвестной модели, изготовился к стрельбе. — Группа Хантера — отступить.

Мы распределились таким образом, чтобы находиться вне потенциальных линий огня. Часть штурмовиков залегла в траве на приличном расстоянии от цилиндра. Двое сняли с поясных крепежей гранаты и прижались к выдвинувшемуся элементу с двух сторон от проема.

Когда дверь открылась, внутрь полетели гранаты.

Вспышка света.

Шипение выделяющегося газа.

А затем начинает твориться полная дичь. Из темного проема выпростались зеленые щупальца, схватили карателей и утащили во мглу. Хруст, чавканье, вопли.

Полетели новые гранаты.

На сей раз — боевые.

Цилиндр содрогнулся от прозвучавших взрывов, внутри заверещали какие-то твари. Еще один взрыв — и всё смолкло.

— Жучка, — приказал Петренко.

Странно, что он не пользуется ментальным каналом связи.

Я увидел, как боец из ударной группы присел и разжал кулак, выпуская в траву юркое создание. Черная точка метнулась ко входу в подземелье и скрылась за порогом. Спустя полминуты отряд пришел в движение. Каратели не выдавали себя разговорами — только мысленные контакты. Люди по одному исчезали в полутьме и не выходили обратно.

Насколько я понял, снаружи у нас остается около десяти человек.

— Вниз, — Петренко бросил косой взгляд на Батурина.

Сержант О, которого я распознаю исключительно по широкой комплекции, скользнул к проему. Вслед за разведчиком последовали и мы.

Цилиндр оказался полым.

Заглянув внутрь, я поморщился. Кровь, внутренности и дерьмо на стенах. Останки недоеденного солдата. Дергающийся обрубок щупальца. Похоже, обитатели лаборатории выдвинули против нас призванных существ.

Осторожно спускаюсь по металлической лесенке. Скобы мокрые от слизи и крови. Под ногами хлюпает. Второй проем расположен слева от меня. Дверь сдвинулась до середины, потом ее заклинило. В щели прыгают светлячки подствольных фонариков.

Я перехожу на ночное зрение.

— Мамочка, — Сандра прижалась ко мне.

— Спокойно, — я отстраняюсь. — Не мешай.

К нам присоединяется Хантер.

Достаю из кобуры МСП.

Здравствуй, Аш.

О, ты решил меня покормить.

Есть немного. Собери мне два бронебойных патрона с дополнительным стихийным уроном. Пусть это будет замораживание.

Что надо пробить?

Бронежилеты, кевлар. Возможно, кинетические ауры и татуировки. Хитиновые панцири…

Шутишь?

Нет. Здесь кишат призванные твари.

Задача ясна.

В стволе начали конструироваться боеприпасы.

Батурин посмотрел на меня с уважением.

— Гейст?

Я не ответил.

Переступив через порог, оказываюсь в длинном коридоре. Навскидку — метров двадцать. Издалека доносятся автоматные очереди, взрывы гранат, истошное верещанье монстров. Никакого освещения не предусмотрено. В ночном режиме я замечаю забранные решетками плафоны, но лампы не работают.

Глаза слезятся от едкого дыма.

Очищаюсь праной.

Выставляю оружие перед собой и мелкими шажками продвигаюсь к овальному отверстию, за которым обнаруживается нечто, напоминающее КПП. Там нас поджидает капитан А со своими ребятами.

Пистолет Батурина оснащен подствольным фонариком. Это я сразу заметил и принял на заметку. Экспедитор, вероятно, не ориентируется во тьме.

— По всему комплексу вырубили свет, — сообщает А. — Суки.

Риз Хантер с любопытством осматривается. Похоже, у чувака электронный визор или нечто подобное. Угольно-черная полоска с вырезом для носа принимает форму лица, обнимая череп призывателя.

Оружия у Хантера нет.

И это настораживает.

Капитан А выводит голографическую развертку со схемой лаборатории. Похоже, левая ладонь карателя затянута в перчатку с сенсорно-оптическими вставками.

— Вот, — пальцы капитана ловко смахивают уровни, шахты и лестничные марши. — Минус седьмой.

Картинка локализуется.

— Это наш блок.

— Всё верно, — подтверждает Хантер.

Звуки боя постепенно удаляются.

— Я бы не стал пользоваться лифтом, — сказал Батурин.

— Пожарная лестница, — капитан проделал очередную манипуляцию с голограммой. — Нам сюда.

Мы пересекли обширное пространство с развороченной аркой металлодетектора. У стены стояла будка охранника с выбитыми стеклами. Ноги в темно-синих штанах торчали из распахнутой настежь двери. У входа скапливалась темная лужа.

Каратели шли первыми.

Не переговаривались, даже не обменивались жестами.

Значит, все трое — телепаты.

Мы прошли через арку, игнорируя тревожный сигнал с пульта КПП. Миновали грузовой и пассажирский лифты. Свернули за угол и застыли, прислушиваясь к далекому шуму. Гудение, хруст, вопли, перестрелка. Вой сирены с нижних этажей.

Сержант О бесшумно скользнул на лестничную площадку, поводил стволом винтовки из стороны в сторону и скрылся за стеной. Прыгун Э выпал из поля зрения следующим. Капитан знаками показал нам, что нужно идти. Понятно, взял на себя роль замыкающего.

Первым на лестницу выдвинулся Батурин.

Затем — я.

Тимановская, на которой лица не было, старалась не отставать.

В глубине комплекса прогремел взрыв. Снова раздались автоматные очереди. Несколько одиночных выстрелов, чудовищный рев и — звенящая тишина.

Я уже с трудом представляю, кто против кого воюет. Бамбуковую мясорубку нам организовали Чжао. А здесь, под землей… Всё это дерьмо с монстрами напоминает по почерку Шуйских. У них в клане есть призыватели, специализирующиеся на разнокалиберных тварях Бездны. Сущности, которых перетаскивают в наш срез реальности, за гранью выглядят и ведут себя иначе. Фишка в материализации.

Нога вновь попадает во что-то липкое.

Переступаю через тело в камуфляже и двигаюсь дальше. Атмосфера зловещая, но для жреца Нергала — привычная. Мне доводилось сражаться в пещерах — и не только с людьми. А вот Сандре не по себе. Мне кажется, Тимановская на грани того, чтобы избавиться от недавно съеденной каши.

Новый пролет.

Звуки боя на минус третьем.

Мне остается лишь надеяться, что волшебник, душу которого велел поглотить Нергал, находится ниже. Потому что, если верить ощущениям, моя сверхспособность имеет границы. Одаренные, умирающие на дистанции в несколько десятков метров, не пополняют мою коллекцию своими техниками.

Надо оторваться от группы.

И завладеть картой этого гребаного лабиринта.

…А вот и минус седьмой.

— Куда теперь? — спрашивает Хантер.

Похоже, есть и другие уровни. Я вижу лестничные марши, спускающиеся под землю. Блин, целая высотка. Только наоборот.

— Сейчас, — перед лицом нашего командира вновь разворачивается голограмма. Я стараюсь запомнить расположение помещений, но каратель слишком быстро масштабирует блоки. — Надо пройти через ангар с испытательными стендами, миновать шестнадцатый блок и жилую секцию. Вот здесь мы выйдем из радиального тоннеля и свернем на кольцевую.

— Далеко, — поморщился Батурин.

Капитан промолчал.

Одиночные выстрелы.

Грохот тяжелых армейских ботинок по пандусу…

— Здесь мы разбегаемся, — каратель ткнул пальцем в западный сектор кольцевого коридора. — Уходим на зачистку. Встречаемся через час на лестнице.

— Думаете, у нас есть час? — нахмурился Батурин.

Я разделяю опасения экспедитора.

Чжао скоро придут за нами.

— Приказы не обсуждаются, — отрезал А. — Разбивка групп спланирована заранее.

Мы двинулись по радиальному тоннелю с максимально возможной скоростью. По пути я то и дело обходил человеческие трупы и останки призванных существ.

Сегментированная дверь в ангар была раскурочена взрывом. Я заметил торчащие из переборок провода, в мешанине которых проскакивали искры.

— Осторожно, — предупредил Хантер. — Это необычное электричество.

Дыра оказалась широкой, так что мы проникли внутрь без приключений.

Каратели тут же рассыпались по ангару. Я заметил еще одну группу. Справа замаячила слоноподобная туша Петренко.

Щелкнул рубильник.

До моего слуха донеслось мерное гудение аварийного генератора. Вдоль стен и под потолком вспыхнули лампы. Я тут же переключился с ночного зрения в привычный режим.

В таких залах чувствуешь себя муравьем, забравшимся на ладонь бога. Крохотные человеческие фигурки растворяются в гулком пространстве. До потолка — десятки метров.

А вот и оружие Судного дня.

На стендах с выдвижными пандусами стояли машины. Массивные, приземистые, выкрашенные в зеленые и серые цвета. Угловатые формы, обилие люков и поворотных элементов. Благодаря общению с Крафтом я знаю, что передо мной. Системы реактивного залпового огня «Ураган-Т». Каждое устройство может обрушить на противника до двенадцати снарядов с нехилым калибром в триста миллиметров. Дальность поражения — восемьдесят километров. Выжигается всё на участке в семьдесят гектаров. Если же установить на «Ураган» ловушку с хтоном…

Ужасающие цифры.

В моем мире ничего подобного не было.

Я насчитал десять реактивных систем. На одном стенде машина была развернута для испытаний. Из передней части выдвинута мощная радарная установка, задняя секция съехала на девяносто градусов и задрала «голову» вверх. Крышки люков откинуты, я вижу тупоносые головки ракет. Рядом с машиной — несколько трупов в оранжево-серых комбинезонах.

Они что, готовились к испытаниям?

Это означает…

— Хтон уже здесь, — прошептал Риз. — Мы чуть не опоздали.

Твою мать.

Я почуял неладное в последний момент. Предчувствие ловушки. Сделав шаг к Сандре, я взял девушку за руку и окутанал нас примитивной кинетической аурой. Тут же вызвал в памяти участок пола возле ближайшего стенда.

Пространство исказилось серыми штрихами.

Словно пошел горизонтальный дождь.

Убийственный горизонтальный дождь, выкашивающий наши ряды.

Телепортируюсь вместе с девушкой под прикрытие «Урагана». Мы оказываемся на стенде, в тени исполинской машины. Рядом — ребристая окружность колеса.

Наши спутники падают замертво.

Почти все.

Второй прыжок — и мы переносимся в командный пункт с широченным пуленепробиваемым стеклом во всю стену. Я видел матовую полосу под самым потолком, а еще — на голографической карте. Мне хватило этих данных, чтобы запомнить локацию.

— Вы кто такие? — из вращающегося кресла поднимается человек в белом халате.

Техник.

Я толкаю Сандру в угол комнаты.

И поднимаю пистолет.

— Дернешься — завалю.

Мы говорим по-китайски.

У техника азиатское лицо.

Глава 18. Ангар

— Вас тут… — от неожиданности китаец начал заикаться, — … не должно быть!

— Не должно, — согласился я. — Сядь.

Для убедительности приставляю пушку к его голове.

Техник опускается на прежнее место.

— Я хочу слышать, что происходит внизу.

На лице чувака отразилось колебание.

— Я прострелю тебе ногу.

— Ладно, — пальцы техника ложатся на пульт. — Сейчас.

В комнату проникают звуки.

Приближаюсь к панорамному окну так, чтобы не выпускать азиата из поля зрения. Выглядываю в ангар. Там есть на что посмотреть, уж поверьте. Полегли все, кроме Хантера и Барыкина. Крысы? Это многое объясняет. Хантер мог заключить альянс с Ингами задолго до того, как начал сотрудничать с Адамсами. Это логично, призыватели в былые времена действовали сообща. Барыкин — типичный двойной агент. Такое встречается сплошь и рядом.

Я увидел просачивающихся в ангар людей. Преимущественно, азиатов.

А вот и знакомое лицо.

Джолкар.

— Ты работаешь на Чжао?

Техник сделал вид, что не понимает вопроса.

Пришлось слегка рубануть его электричеством.

— Эй! — возмутился ботан. — Ты чего?

— Первое предупреждение. Будешь соскакивать с вопросов — я сделаю тебе больно.

— Да, я из Чжао! — выпалил дрищ.

— В чем твоя задача?

— Контролировать механизмы ангара, — нехотя ответил техник. — Когда из семнадцатого блока принесут ловушку…

Парень смолк.

— Ну-ну, — я сформировал между большим и указательным пальцами левой руки огненный шарик. — Не сдерживай себя.

— В общем, могут быть перепады энергии, — сбивчиво ответил азиат. — Тут сложная система наведения. Я имею в виду машины внизу.

Я снова выглянул в окно.

Поляризация односторонняя, так что меня из ангара не видно. А вот я прекрасно могу рассмотреть всех участников спектакля. Узкоглазые крепыши в военной форме и со странным оружием в руках. Разбросанные в живописном беспорядке трупы карателей. Джолкара, который о чем-то переговаривается с командиром пандемического спецназа. И пожилого европейца, который полностью выпадает из схемы.

— Кто он? — спросил я. — Белый старик.

— Виргус Инг.

— Глава клана Ингов?

— Вроде того.

Прелесть какая.

Риз мирно беседует со стариканом, а вокруг начинается движняк. Вспыхивают лампы освещения, молчаливые ребята в серых робах грузят на носилки трупы. И никаких Шуйских. Никаких англосаксов. Милая китайская вечеринка с демонами и печеньками.

Выходит, наш эпичный рейд с самого начала был подставой.

Сатина и Курзанцева я не вижу. Сам собой напрашивается вывод, что мои коллеги-демонологи мертвы.

Я прокручиваю разговор с техником в обратном порядке. Цепляюсь за фразу о системе наведения. И на что же вы, родные, собрались наводить свое супероружие? Я так понимаю, на Неом.

Стоп.

Что-то здесь не так.

Почему не ударить по Московии без предупреждения? Зачем эти сложности с двойными агентами, ловушками и подставами? К чему приплетать Рокуэллов и Шуйских? Многоходовочка, ускользающая от моего понимания. А когда я не понимаю важные вещи, то сгоряча начинаю издеваться над людьми.

— Эй, — я вновь обращаюсь к технику. — Призыватели сработали успешно? Вы сумели загнать в ловушку хтона?

Китаец посмотрел на меня с недоумением:

— Хтона?

Таак.

— Ну, вы же создаете здесь хтоническую артеллерию, разве нет?

— Мы не смогли бы призвать хтона, — покачал головой мужик в белом. — Это физически невозможно.

— Слух, — догадался я. — Для привлечения внимания.

— Конечно.

— Тогда что здесь творится?

Молчание.

Аш.

Слушаю.

Замени бронебойный заряд в верхнем стволе на обычный. И… я хочу бесшумный выстрел.

Дай больше праны. Я создам игольчатый патрон на чистой кинетике, без пороха.

Идет.

Внутри пистолета что-то щелкает.

Я выжидаю несколько секунд и всаживаю иглу в плечо техника. Ой, забыл убрать стихийный урон. Плечо покрывается коркой льда. Естественная, вашу мать анестезия.

Техник истошно орет.

Активирую полог тишины — способность, украденную у одного из охотившихся за мной шиноби. Выглядит прикольно. Беззвучно открывающийся рот азиата чем-то напоминает немое кино прошлого века.

— Я спросил, что здесь творится.

Снимаю барьер.

— Заткнись и отвечай.

Техник в ужасе смотрит на онемевшее плечо.

Выглядит даже лучше, чем я рассчитывал.

Наконец, он выдавливает из себя:

— Инги и Хантеры… заключили союз… Сейчас они на нас работают… Командование собирается ударить по британцам… и свалить всё на Московию…

— Зачем? — подала голос Сандра. — Вы с ума сошли?

Я качаю головой:

— Нет. У любого дерьма есть логика. Дай-ка подумать. Из Неома якобы наносят удар по Британии. Чудовищные разрушения, шок и все дела. Мир в ужасе. Индия, арабы и все остальные боятся. Кто следующий? И что там у нас начинается в таких случаях? Осуждение, санкции, экономические эмбарго. Не покупаем товары этих упырей, замораживаем активы, прекращаем деловые отношения. Урон технологическому сектору. Удушающая петля.

— Верно, — кивнул азиат. — Но это не всё…

— А что еще? — удивился я.

— Рокуэллы еще год назад вступили в военный альянс с Индрадатта. Тайный альянс… это не афишируется. В общем, Индия объявит войну ЕМ.

— А Чжао понаблюдают за этим со стороны, — улыбнулся я.

Техник кивнул.

Паззл складывается.

Ну, почти.

— Если хтоническое оружие нельзя создать… чем вы собираетесь ударить?

Я покосился через стекло на ангар. И увидел, что из дальних ворот выезжает тележка с яйцеобразной хренью на подставке. Даже не тележка, а электрокар, в кабине которого торчит узкоглазая морда очередного китайца. Погрузчик едет к одному из «Ураганов».

— Это же Бамбуковый Лес, — устало пояснил китаец. — Здесь полчища низкоранговых демонов.

— Они их загнали в общую ловушку, — догадалась Сандра.

— И это работает? — удивился я.

— Испытания прошли успешно.

Электрокар остановился перед развернутой реактивной системой и начал въезжать на пандус. Инг и Хантер командовали разгрузкой, рядом скопился добрый десяток техников.

Виргус Инг.

Здесь нет других представителей его клана.

Патриарх рода, один из сильнейших призывателей планеты. Человек, который собрался стереть Лондон и другие английские города с лица Земли. Я думаю, это единственный кандидат, подходящий под описание Нергала. Мой пропуск в Бездну.

Расстояние приличное.

Через стекло стрелять глупо, а внизу толпа военных. Ладно, не толпа, но добрый десяток. Охрана комплекса проанализирует информацию с камер, разберется с трупами и поймет, что в лаборатории есть кто-то еще. У меня очень мало времени.

— И сколько демонов в одной ловушке? — спрашивает Тимановская.

— Примерно десять тысяч, — ответил техник.

— Чего? — я охренел.

Азиат самодовольно улыбнулся. Похоже, этот парень гордится проделанной работой. Я что-то припоминаю про дух коллективизма, присущий всем клановцам Пандема. Там у них своя атмосфера.

— Ты умеешь вскрывать ловушки? — поворачиваюсь к Сандре.

— Их нельзя вскрыть, — девушка качает головой.

— А уничтожить?

Тимановская пожимает плечами:

— Не пробовала.

Думай быстрее, Джерг.

Если на ловушку не повлиять, нужно разобраться с артиллерийской установкой. Вывести эту хрень из строя любым доступным мне способом.

Телекинез?

На «Ураган» моих силенок не хватит.

А на ловушку?

— Сиди, не дергайся, — сказал я, увидев робкое телодвижение китайца.

— Плечо онемело.

— Сам виноват.

Выбираю из списка навык телекинеза, вкачиваю побольше праны и наношу удар прямо через бронированное стекло. Яйцо ловушки, которое техники уже начали загружать в бортовой люк реактивной системы, срывается с места и с бешеной скоростью мчится по ангару.

Крики, паника.

Ловушка сносит одного из солдат, тот больше не поднимается.

Разгоняю рукотворный снаряд до скорости мчащегося по монорельску экспресса, разворачиваю по дуге и обрушиваю на «Ураган». Кинетическая атака приводит к ужасающим последствиям. Яйцо врезается в кабину установки, проминает дверь и в хлам разносит приборную доску вместе с рулем и всевозможными рычажками.

Азиаты вскидывают штурмовые винтовки, носятся по ангару.

Ищут врага.

Я не теряю времени.

Подняв левую руку, выбрасываю метровой длины лезвие из указательного пальца. Насквозь пробиваю черепушку техника и втягиваю шип обратно в броню.

— Что ты делаешь? — взвизгнула Сандра.

— Оставайся здесь, — бросил я через плечо.

Телепортируюсь к призывателям.

Риз Хантер не успевает среагировать — я укладываю его на бетон всё тем же лезвием. Глаза волшебника стекленеют, из дырки во лбу течет кровь. Бездыханное тело падает на колени, я впитываю все техники и часть воспоминаний призывателя.

Поворачиваюсь к старику и всаживаю лезвие ему в шею.

Инг успевает выставить кинетический щит.

Лезвие соскальзывает.

Недолго думая, стреляю из нижнего ствола МСП. Пули у меня убойные, пробивают любую татуровочную защиту. Я не удивляюсь тому, что в животе старика образуется дыра, а самого призывателя отбрасывает в сторону.

Добиваю чувака выстрелом в голову.

Подкармливаю Аша праной, тот собирает в стволах новые патроны.

И тут же падаю на пол.

Надо мной проносятся уже знакомые черточки, напоминающие штриховку неопытного художника. Не знаю, что это за магия, и знать не хочу. Выбрасываю руку с пистолетом и разношу на куски спецназовца, подобравшегося слишком близко.

Сборка патрона.

Второму китайцу отрывает ногу выстрелом. Брызги крови разлетаются по сторонам, пандемец истошно орет.

Я впитываю техники умершего старика. Меня накрывает шквалом способностей призыва, обрывками воспоминаний, эмоциональными слепками…

Крепко накрывает.

Похоже, я завалил самадхи, потому что в меня хлынули чудовищные запасы праны. Едва не захлебываюсь энергией и вовремя вспоминаю, что пора уносить ноги.

Где Джолкар?

Ладно, хрен с ним.

Прыжок.

Я снова в операторской, за бронированным стеклом. В кресле сидит труп, белый халат заляпан кровью, под ножками офисного кресла скапливается лужа.

Тимановская всё еще стоит в углу.

Думаю, у нее шок.

— Соберись! — делаю шаг вперед, наношу несильный, но хлесткий удар по щеке девушки.

На лицо кубинки возвращается осмысленное выражение.

— Не важно, что происходит, — смотрю в глаза Сандре. — Не важно, кто умирает. Делай, что я говорю — и ты выживешь. Поняла?

Едва заметный кивок.

— Хорошо.

Мы телепортируемся.

Прямиком в опустевший лагерь карателей.

Здесь тихо, никого нет. Уверен, спецподразделения Чжао доберутся до этого места и снесут всё, что нас окружает, но это будет потом. А сейчас у меня есть четверть часа. Или полдня. Тут не угадаешь.

— Жди.

Я исчезаю, не дав девушке хоть слово вымолвить.

У меня осталось не так уж много козырей в этой игре. Непредсказуемость — главный из них. Демонолог, угодивший в переплет, попытается выжить всеми доступными способами. И уж точно не перенесется…

…в семнадцатый блок.

Шелестящий на ветру зеленый массив распадается, а вместо него я вижу серые стены лаборатории. Голый бетон, деревянные столы, компьютеры, офисные ячейки… Кофемашина, несколько дверей, тусклые потолочные лампы. Стеллажи с артефактами, бумажными папками, старинными книгами и свитками. Надо же. Мудрость призывателей уходит корнями в древние эпохи…

Я собираюсь сжечь всё это дерьмо.

— Остановись.

Ко мне приближается Джолкар.

Ах, да. Как я мог забыть.

Дверные проемы.

Сколько угодно можно говорить, что демонологи — никудышные бойцы. Вот только веет от этого самадхи чем-то нехорошим. Почем мне знать, что тибетцы прокачивают исключительно навыки борьбы с духами? Лучше не рисковать.

Поднимаю пистолет и стреляю в упор.

Демонолог расплывается от скорости, а разрывная пуля выворачивает кусок бетонной стены. Выглядит так, словно невидимая и непостижимая тварь выгрызла дыру в перекрытии, не подавившись арматурой. Во все стороны полетела каменная крошка.

Удар.

Аш вылетает из моей руки.

Едва успеваю закрыться от атакующего вихря. Подонок чем-то усилился, я чувствую боль даже сквозь металлическую броню.

Разрываю дистанцию, но гребаный монах продолжает атаковать. Бью в ответ, но промахиваюсь. Джолкар гораздо быстрее и сильнее меня.

Сука.

Телепортируюсь ему за спину и подтягиваю пушку.

МСП прыгает в ладонь.

Есть контакт!

Бросок влево. Уклоняюсь от почти незаметного удара ногой. Джолкар настолько быстр, что его силуэт смазывается, превращается в бесформенное пятно. Шип в висок. Промахиваюсь.

Патрон в верхний ствол.

Аш выполняет приказ.

Джолкар сваливает меня подсечкой. Телепортируюсь на пару метров выше, делаю сальто, опускаюсь на одно колено, стреляю из нижней стойки. Дважды. От первой пули Джолкар непостижимым образом уклоняется, но вторая проходит вскользь по бедру тибетца. Вижу тонкий ледяной след и кровавую полосу.

Глава конклава врубает ауру исцеления.

Нельзя!

Заряжай стволы.

Патроны с лязгом вписываются в МСП.

Отбрасываю ствол, резко иду на сближение. Шаг, подшаг. Двойка в корпус, из костяшек пальцев выдвигаются шипы. Лоу-кик в поврежденную ногу. Джолкар вновь проваливается в скоростной режим. Я не могу попасть по нему! Контратака едва не выбивает из меня дух. Этот чувак просто невероятен.

Хватит.

Телепортируюсь на три метра влево. Подтягиваю МСП и опять стреляю. На сей раз — под ноги оппоненту. Куски бетона разлетаются во все стороны, один из них попадает Джолкару в колено, другой — в пах. Перезаряжаю. И тут же обрушиваю на противника расширяющийся огненный шар. Прыжок вправо. Молния по вертикали. Джолкар вынужден отступить. В него летят предметы. Самые разнообразные — от пресс-папье до кофемашины.

Шар.

Демонолог отгораживается водяным щитом, но этого недостаточно. Расширение не позволяет ему отступить быстро. Добавляю прану, увеличиваю площадь поражения. Сам перемещаюсь по диагонали.

Наградой мне служит яростный вопль.

Добиваю разрывными — в голову и живот.

Горящие останки азиата раскатываются по лаборатории.

Боги! В меня вливаются десятки продвинутых умений, боевых и демонологических. Ауры, громадный объем чужой праны, ярчайшие воспоминания… Шатает, но я держусь. Даже лидер клана Ингов был не столь крут. Энергия буквально хлещет через край, я ощущаю свое могущество. Тело перестраивается, чакра перекраивается. Думаю, я уже перешагнул ранг самадхи и могу заткнуть за пояс самого Тобенгауза.

Перед тем как телепортироваться из семнадцатого блока, я вкачиваю большую час своего энергетического потенциала в огненный шар.

Горите синим пламенем, исследования Четверых.

Прыжок.

Я снова оказываюсь в ангаре, возле искореженной кабины «Урагана». Ко мне начинает разворачиваться спецназовец в хаки, но я предпочитаю никому не давать шансов.

Лезвие в висок.

Две разрывных в голову чувака под пандусом.

Обнимаю ловушку, разворотившую нутро несостоявшегося супероружия, и перемещаюсь вместе с этим опасным грузом…

…на борт «Симфонии неба».

По моим прогнозам, лайнер должен уйти в круиз и пролетать высоко над Тихим океаном. Предчувствия меня не обманули. Открытая верхняя палуба, кормовой сектор. Легкий бриз, за прозрачным фальшбортом — бескрайняя синь. Пальмы врастают в палубу, по красной дорожке мчится девушка на электросамокате…

Чтобы не смущать народ, я убираю МСП в кобуру.

Надо выполнить задачу, пока не приперлись клоуны из местной СБ.

Серебристое яйцо расположилось справа от меня. Здоровенная штуковина, такую не сдвинуть и вчетвером. Корпус даже не помялся от столкновения с кабиной «Урагана». Во все стороны от ловушки по палубе разбегаются микротрещины.

Усилием воли поднимаю яйцо и швыряю за борт.

Десять тысяч демонов летят в океан, им никогда не выбраться из рукотворной тюрьмы. Не могу себе отказать в удовольствии и понаблюдать за тем, как серебристый шарик сжимается в точку и врастает в водную гладь.

Километр.

С такой высоты даже всплеска не увидишь.

Глава 19. Жрец выходит из тени

— Быстрее, — поторопил я.

Мы в каюте Тимановской.

Сандра настояла на том, чтобы принять душ и переодеться. Женщины есть женщины. Я отвернулся к иллюминатору, хотя это и не имеет особого смысла. Мы столько раз видели друг друга без одежды…

Заснеженный Неом стал еще более неуютным.

Наступил сезон штормов, так что корабль, на котором Сандра снимает каюту, отогнали в тихую гавань. Оно и к лучшему. Толпы туристов, мечтающих увидеть затопленную Старую Москву, раздражают.

— Повернись, — сказала кубинка.

Со вздохом выполняю распоряжение.

И невольно ловлю себя на мысли, что девушка невероятно красива. Знаете, многие афро заплетают волосы в дреды. Или выпрямляют, что тоже не айс. У моей кубиночки на голове — неизменное облако кучерявого хаоса. Обожаю. И ловлю себя на том, что воспринимаю Тимановскую… как собственник.

Моей, ага.

Девушка сменила выданный экспедиторами комбинезон на плотные джинсы, симпатичную черную кофточку с горлом и короткий пуховик, отороченный мехом.

— Супер, — восхитился я.

Расплывшись в улыбке, Сандра застегнула куртку и начала наматывать на шею длинный вязаный шарф. Затем наступила очередь шапки — я сразу вспомнил растафарианцев.

Делаю шаг вперед.

Беру Тимановскую за руку и телепортируюсь в свою квартиру. Ту самую, что мне предоставил Департамент тайных дел. Шикарный лофт, просторный и уютный. С дизайнерским ремонтом. С панорамными окнами, за которыми видна зимняя набережная и беснующееся Славянское море. Могучие валы обрушиваются на побережье, поднимая тучи брызг.

Врубаю на полную катушку ауру сверхвосприятия. Это мое недавнее приобретение. Я слышу голоса и шаги в подъезде, могу видеть сквозь стены и ощущать малейшие колебания праны в радиусе нескольких десятков метров.

Сейчас квартира смертельно опасна.

Я готов к любым поворотам.

— Неплохо устроился, — похвалила кубинка.

Полины, разумеется, нет.

Она в школе.

И это усложняет мою задачу.

На переодевание я трачу гораздо меньше времени, чем моя темнокожая подруга. Душ принимаю быстро, насухо вытираюсь, забрасываю окровавленные шмотки в корзину для белья. Еще пара минут — и я готов к новым свершениям. Теплые штаны, термобелье, крепкие зимние ботинки, шерстяной свитер. Натягиваю шапку и пуховик. Кобуру с пистолетом закрепляю на бедре — мне так удобнее. Куртка у меня длинная, так что ствол легко скрыть от посторонних глаз. Не застегиваюсь.

— Куда теперь? — спрашивает девушка.

— Надо сестру забрать.

— Из гимназии? Нас туда не пустят.

— Я же ее опекун.

Проникнуть в гимназию одаренных прыжком у меня не получается. Действует какая-то хитрая магия, так что нас выбрасывает в ледяную неомскую стужу. Я спешу натянуть на ладони перчатки митинки. Не особо помогает, пальцы отчаянно мерзнут.

Утрамбованный наст хрустит под ногами.

Снег не идет, но мороз настолько лютый, что жить не хочется.

Наверное, вы не понимаете, чего я боюсь. Ответ лежит на поверхности. Экспедитор Батурин. Это двойной агент, который может вернуться в Неом и рассказать о том, как я уничтожил тайную лабораторию Ингов. После этого я столкнусь с гневом Адамсов. Хотя… Его слово против моего. Мне бы встретиться с Крафтом или Гориным, но сейчас на это не хватает времени. Хотелки кланов — это их проблемы.

Моя настоящая проблема — Ниимб.

План простой, как подкова. Надо забрать сестру из школы и перенестись в конклав. Оттуда я проникну в Бездну, пообщаюсь с Повелителем и отправлюсь воевать с предводителем духов-отступников. Не хочется, чтобы меня отвлекали экспедиторы и каратели, возомнившие, что я государственный преступник.

Думаю, Адамсы хотели бы получить технологию Четверых при любом раскладе.

Не срослось…

Смартфон я оставил дома. Не хватало еще, чтобы силовики отслеживали мои перемещения. Сейчас я на шаг впереди Батурина, но часики тикают…

Поднимаемся на крыльцо.

Я отряхиваю снег с ботинок и вхожу в вестибюль. Тут же срабатывает металлодетектор. Боги, это же школа, а не круизный лайнер!

Ко мне спешат охранники в синей форме.

— Стой на месте! — рявкает первый.

— Вы кто такие? — добавляет второй.

— Мне нужно забрать из школы сестру, — обезоруживающе улыбаюсь и сую охраннику разрешение на ствол. Чувак недоуменно пялится в карточку с печатью ДПД. — Всё легально, не переживайте.

— В школу нельзя с оружием, — неуверенно произнес второй охранник.

— Я подожду здесь.

Охранники переглянулись.

— Меня зовут Илья Невзоров, — я достал из рюкзака паспорт и показал первому охраннику. Этот мужик показался мне более опытным и адекватным. — Я хочу забрать с занятий Полину Невзорову, класс 4-А.

— Вы ее опекун? — уточнил второй охранник.

— Да.

— А это кто? — первый тип заметил Сандру.

Сторанно, что только сейчас.

Не заметить Тимановскую — это надо постараться.

Я уже собрался лезть за очередной бумажкой, но тут к нашей славной компании присоединился еще один участник. Точнее — участница.

— Что здесь происходит?

К нам подошла миловидная женщина лет тридцати.

— Посетители, — буркнул первый охранник.

Женщина провела по мне взглядом.

Внезапно ее глаза расширились:

— Илья Невзоров?

Остается лишь молча кивнуть.

— Я так рада с вами познакомиться, молодой человек! — расцвела женщина. — Столько всего слышала! Видела вас в новостях…

Понятно, откуда ветер дует.

— Дежурный администратор, — спохватилась учительница. — Милана Геннадьевна.

— Очень приятно, — выдавил я.

Привлечение внимания — это плохо. Сейчас идут уроки, но даже в пустом вестибюле есть камеры. Я чувствую, как на меня пялится вахтерша. И еще какой-то тип в черном костюмчике. Тип держит в руках классный журнал.

— Извините, мы обязательно пообщаемся… в будущем, — стараюсь быть вежливым. — Я бы хотел забрать сестру. Срочное семейное дело, а позвонить я не успел. И отправить запрос на сайт гимназии — тоже. Вы могли бы… поспособствовать?

На результат я практически не рассчитываю.

Только напор.

В школах, подконтрольных Адамсам, царят строгие правила. Родители и опекуны могут снимать воспитанников с занятий, но только по электронному запросу и предварительному согласованию с классным руководителем. Извечная российская беда — крючкотворство.

— Без проблем, — затараторила учительница и знаком отпустила охранников. — Вы со своей спутницой можете раздеться в гардеробе и подождать в учительской. Я схожу в четвертый «А» и улажу вопрос с Марией Семеновной. Договорились?

— Огромное вам спасибо, — искренне поблагодарил я. — Мы подождем здесь. Очень спешим.

— Ничего-ничего.

Женщина одарила меня очаровательной улыбкой, развернулась на каблучках и зацокала по мраморной плитке вестибюля.

— Нравишься ты девушкам, — процедила Тимановская. — Хоть и малолетка.

— Ревнуешь?

— Вовсе нет.

Хмыкнув, я покосился на циферблат часов, висевших над входной дверью. По идее, урок заканчивается через десять минут. Я бы мог вытащить сестру из класса на перемене, изучив школьное расписание…

Минуты через три я услышал приближающиеся детские шаги.

По лестнице, ведущей на второй этаж, скатилась Полина. С портфелем, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Увидев меня и Сандру, сестренка ускорилась. Подбежала, чмокнула меня в щеку.

— Вы из рейда?

— Ага, — я не стал ничего уточнять.

— А что случилось-то?

— Одевайся, — мой тон исключает любые возражения. — Надо спешить.

— Куда?

— Потом расскажу.

Звонок еще не успел прозвенеть, а мы покинули гимназию и вновь оказались в ледяном ужасе Новой Москвы. Минус двадцать, трэш и угар.

Покинув зону барьера, я взял девочек за руки.

Прыжок.

Мы перемещаемся в нашу старую квартиру. Ту, что в общаге лицея Адамсов. Пустую и никем не занятую. Сестра в недоумении осматривается.

— Мы опять переезжаем?

— Сейчас — нет.

— Ты хочешь пробить портал в конклав, — догадалась Сандра.

— Умница.

— Хочешь — я сделаю?

— Давай.

Кубинка направилась к ванной.

Грамотно всё делает. В бою мне потребуется прана. Если на нашу квартиру нападут, мне потребуется весь запас энергии, чтобы отбиться от спецов ДТД.

— Мог бы и позвонить, — заметила Полина.

— Нельзя пользоваться телефоном.

— Почему?

— Легко обнаружить.

Из прихожей раздался голос Сандры:

— Готово!

Мы вновь взялись за руки и перенеслись в холл конклава, закапсулированного в глубинах Бездны. Впереди — тяжелый разговор с Тобенгаузом. Но без этого не обойтись.

* * *

— Джерг, — Александр Трифонович задумчиво повертел трость в пальцах. Я аж восхитился — ловко он управляется с этой штукой. — Поэтому ты владеешь языком древних заклинаний?

— Высокий тшуммех, — уточнил я.

Мы сидим в кабинете главы русских демонологов. Разговор ведется один на один, без лишних свидетелей. Полина, насколько мне известно, сидит в комнате Тимановской.

— Подведем итог, — экзорцист откашлялся. — Сто лет назад, когда в наш мир прорвались демоны, это не было случайностью. Ниимб, если верить твоим словам, раньше служил Нергалу, но потом восстал и вместе со своими последователями переместился в параллельный слой Бездны. Совершил путешествие во времени и пространстве.

— Бездна находится за пределами пространства-времени, — мягко поправил я. — Просто из одного слоя можно попасть на вашу Землю, а из другого — нельзя. Не повезло. Или повезло — решайте сами.

— В смысле?

— Когда Четверо Призывателей совершили прокол между внемирьем и привычными измерениями, на Землю хлынула прана, — объяснил я. — И демоны. На первый взгляд, вы столкнулись с очевидными проблемами. Если же подумать… Величие кланов немыслимо без праны и одаренных. Корабли, татуировщики, могучие империи, весь этот магический уклад… Моя версия Земли, к слову, пошла технологическим путем. Там о волшебстве никто не слышал.

— Занятно, — кивнул экз. — И чего же ты хочешь? Точнее — чего добивается твой Повелитель?

— Ниимб должен быть повержен, — уверенно заявил я.

— Что дальше?

Вот это самое «дальше» портит всю прелесть момента. Тобенгауз поверил мне безоговорочно. Сложно не поверить человеку, который за несколько месяцев, топая по головам величайших магов современности, достиг ранга самадхи и стал сильнейшим демонологом планеты. Я больше не заморачиваюсь ритуалами, закладками и прочей ерундой. Сразу выношу духов, разговаривая с ними на своем родном языке. Ума не приложу, почему это прокатывает, но ведь прокатывает. И вот он я, жрец благополучно забытого бога смерти. Вступаю в сражение с обитателями Бездны. А ведь любая война имеет свои цели и задачи.

— Повелитель хочет вернуться, — смотрю в глаза экзу.

— Древнейшее зло, — демонолог скрестил руки на груди. — Полагаешь, мы про него не слышали? Есть тайные доктрины, глиняные дощечки, исторические свидетельства. Обрывочные сведения… но я понимаю, что Ниимб не столь страшен… как твой хозяин.

— Он придет, — я пожимаю плечами. — С вашей помощью или без нее. Алтари будут построены, храмы поднимутся из морской пучины. Меня уже не остановить. Вопрос в том, на чьей вы стороне, Александр Трифонович. Конклав Неома падет или возвысится — это зависит от ваших решений. Поддержите меня в войне с Ниимбом. И вы поймете, что Нергал поддерживает своих адептов.

— Даже так, — бровь Тобенгауза изогнулась. — Адептов.

— Вы придете к этому.

— С твоей помощью?

— Разумеется.

— Огнем и мечом…

— Казуистика.

Тобенгауз надолго задумался. Если по правде, нет у него никакого выбора. Ниимб уже развязал войну со смертными. Хтоны проламываются через аномалии, всюду — всплески демонической активности. Проиграет ли эту битву Нергал? Я могу проиграть. Мой сменщик, если таковой появится, может проиграть. Но Звезда Несуществования — это вечность. Кипучая ярость, не ведающая границ. Рано или поздно бог смерти победит. Спешить ему некуда.

— У нас общий враг, — вымолвил глава конклава. — И я помогу тебе, Илья. После гибели Глеба и Родиона… это стало личным. Я не знаю, сговорились мои коллеги из Пандема с Ниимбом или нет. Мне плевать. Мои друзья погибли, отправившись в аномалию.

Не перебиваю.

— Что будет после — другое дело.

Пауза.

— Я не собираюсь помогать тебе строить алтари и возрождать забытый культ, — озвучил свое решение маг. — Остановить же экспансию Нергала я не в силах. А ты ничего не можешь мне пообещать, ведь ты — всего лишь орудие.

Слова Тобенгауза резанули мой слух.

Всего лишь орудие…

— Если мы победим, я уйду со своего поста, — заключил экз. — Не хочу больше во всем этом участвовать. А теперь изложи свой план.

— Я поглотил Виргуса Инга. Теперь я умею проникать в Бездну.

Зрачки Тобенгауза расширились.

— Смертным не дано…

— Виргус умел, — перебиваю я. — Так вот, я намерен войти в слой Ниимба из конклава. Других планов у меня нет. Я исчезну и не факт, что вернусь.

— Хочешь, чтобы мы позаботились о сестре, — догадался Тобенгауз. — Только ведь Полина тебе не сестра. Разве ее судьба имеет значение?

— Имеет, — отрезал я. — Для меня — имеет. Пообещайте, что не оставите ее в беде.

Долгое молчание.

— Удивительный ты человек, Илья, — наконец, выдал большой босс. — Ладно, уговорил. Обещаю.

— Хорошо, — я поднялся из кресла, в котором сидел. — Мне пора.

Слова Тобенгауза настигли меня у двери:

— Удачи.

Кивнув, я вышел в коридор.

И столкнулся с татуировщицей.

Седовласая старуха, которая на протяжении последних месяцев наносила мне ранговые метки. Я напряг память и вспомнил, как ее зовут. Марфа Затоцкая. Марфа Демидовна Затоцкая, если уж совсем точно.

— Марфа Демидовна, — приветливо улыбаюсь и шагаю дальше.

— Постой, — окликают меня.

— Да?

— Александр Трофимович попросил… укрепить твою сущность.

— В смысле? — не уверен, что до меня доходит логика происходящего.

— Татуировки демонологов, — со вздохом пояснила женщина. — Раньше ты не горел желанием их наносить.

— И сейчас не горю. У меня нет времени…

Татуировщица скользнула вперед и перегородила мне дорогу.

— Обычные татуировки, Илья, защищают носителя от… стихийной магии. Или физического урона. Бывают обережные узоры против ментального вмешательства. Так называемые блоки. Я наношу письмена, защищающие от бесов. Охранные татуировки как в физическом, так и в загробном мире. Даже если ты примешь иную форму, моя броня сдержит натиск сил зла. Идем.

Я последовал за женщиной.

— Откуда вы знаете, что мне это нужно?

Старуха задумчиво улыбнулась:

— Мыслепрказ от Трифоновича.

Ясно-понятно.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что затрудняюсь определить реальный возраст татуировщицы. Волосы седые, морщинки в уголках глаз… но тело еще молодое и крепкое. Походка твердая, взгляд ясный. Затоцкая не сутулится, у нее прямая спина. Так что же с ней не так?

Должно быть, Марфа Демидовна перехватила последнюю мысль.

— У всего есть цена, молодой человек. Татуировки вытягивают из меня молодость, и это не компенсировать праной. Да я и не стремлюсь.

Мы поднимаемся на третий этаж особняка.

Входим в небольшую комнатку, стены которой украшены эскизами. Тату, что же еще. Разные стили и направления. Некоторые символы показались мне смутно знакомыми…

Да, и никаких татуировочных машинок.

Затоцкая прожигает кожу исключительно силой мысли.

— Садись, — татуировщица показывает на удобное кресло в центре комнаты.

Пожав плечами, я выполняю приказ.

— Сейчас будет больно, — предупредила Марфа Демидовна, занимая позицию за спинкой кресла. — Надо потерпеть. Без магии, как всегда.

— Хорошо.

Стиснув зубы, я уставился в окно.

Вечный парк, по своему обыкновению, утопал в тенях и отблеске призрачных звезд. Сквозь кроны деревьев просвечивали фонари.

И тут меня накрыло болью.

Чудовищной, всепоглощающей.

Тело буквально взорвалось изнутри. Нечто жгучее коснулось кожи на спине, шее, руках… Нечто влезло в меня, укоренилось в костях и тканях.

Вокруг распространилось бледно-голубое сияние.

Не выдержав напряжения, я закричал.

Глава 20. Дары Повелителя

Черные реки Иркаллы текут беззвучно. Их нельзя услышать, ведь у вас нет ушей в загробном мире.

Иное дело — техника Изнанки.

Организм перестраивается таким образом, чтобы функционировать в Бездне. Мне не нужно дышать, тут нет воздуха. И звуки, по идее, не распространяются. Всё сущее — метафоры, идеи. Овеществленный замысел бессмертных творцов. Чтобы жить, я прокачиваю через себя прану.

Мои органы обновились.

Я же остался прежним.

Внешне.

Предыдущие визиты в загробный мир казались мне удивительными сомнамбулическими путешествиями. Стоило проснуться — и я вновь попадал в жаркую Валдорру. Или в лесистый Винхейм. Да мало ли куда. В реальность, воспринимаемую мной как нечто незыблемое.

Сейчас я во плоти.

В Иркалле.

Охренеть!

Всюду — красноватое мерцание. Образ пещеры отлично подходит для загробного царства, в котором безраздельно властвует Повелитель.

Ко мне приближается Убийца.

Багровый шар, поглощающий души своих врагов… Впрочем, много ли осталось этих врагов? На альтернативной Земле Нергала забыли. Другие боги разбрелись по вселенной, оставив смертных в гордом одиночестве. Ниимб — единственный, кто придает смысл нашему существованию.

Время — жестокий палач.

Оно не щадит даже бессмертных.

— Джерг, — пророкотал шар, расстреливая протуберанцами дальние углы пещеры. — Ты выполнил мой приказ. Я вижу тебя во плоти, ты научился проникать в Бездну. Ты лучший из моих жрецов.

— Спасибо, Повелитель.

Я склонил голову.

— Грядет последняя битва, — голос Нергала заставил стены пещеры содрогнуться. — Я научу тебя странствовать в Бездне, менять слои. Укажу путь, ведущий к Ниимбу. И дам оружие, чтобы сразиться с отступником. После этого мы вернем былое величие.

— Я приму твои дары, бог.

— Взойди на ладью.

Тьма породила деревянный корабль. Я увидел два ряда вёсел, мачту в центре, убранный парус. Весла синхронно погружались в черную воду, и ладья вспарывала русло жуткой реки. Поравнявшись с берегом, где стоял я, корабль замер, нарушая все законы физики. К моим ногам протянулся трап.

Оказавшись на палубе, я понял, что не вижу гребцов.

Весла опустились в воду, сдвинули ладью с места, и вновь поднялись, расшвыривая угольные капли. Ладья развернулась против течения реки и поплыла к дальнему краю пещеры. Туда, где меня дожидался Повелитель.

Корабль плыл сам по себе.

Без команды и капитана.

Легендарная Ладья Душ. Поверженные враги Нергала, попав в царство мертвых, стали рабами Повелителя. Эти сущности обречены вращать весла в уключинах тысячелетий…

Корабль ускоряется и скользит по стылой речной глади.

Прямо к Звезде.

Мы приближаемся, но я не чувствую жара. Наоборот. Вокруг Повелителя распространяется ледяная стужа. Возникло ощущение, что я попал в склеп. Обманчивое ощущение, ведь Нергал умеет сжигать своих врагов, он ничем не уступает подлинным звездам в космических далях.

Шар заполняет собой всё обозримое пространство.

— Владыка, — мой голос прокатывается под сводами пещеры. — Дозволь спросить.

— Спрашивай, — грохочет Нергал.

— Что ты знаешь о моем отце? Кто он?

Моя дерзость зашкаливает.

И всё же, вопрос мучает мою душу слишком давно. Я — полукровка. Сын демона и земной женщины. Поэтому я научился поглощать души врагов, физически проникать в Бездну и развеивать бесов, используя мертвый язык Легурии. Вот только я не слышал о подобных себе. Там, на утонувшем континенте, потомки духов были чудовищами, не похожими на людей. Нередко мне приходилось сражаться с такими монстрами и убивать их.

За бортом — ни единого всплеска.

Унылая Вечность.

— Некогда твой отец обладал большой властью, — уклончиво ответил Нергал. — Подобно Ниимбу он числился в рядах моих приближенных. Но потом… его потянуло в иные слои Бездны.

— Он восстал против тебя? — внутри всё похолодело.

— Нет, — прогудело пламя. — Твой отец явился ко мне, чтобы испросить дозволение на уход. Пообещал, что однажды вернется и расскажет, что видел за гранями сущего.

— Его тянуло к странствиям, — прошептал я.

— Такова его суть, — произнес Нергал. — Эрион, Вечный Путник. Он был наделен способностью превращаться в смертного. На одну человеческую жизнь, не больше. Меняя слои, Эрион жил, уподобившись другим людям. Заводил семьи, рожал детей. Любил смертных женщин. Ты — один из его потомков.

Я переварил услышанное.

— И сейчас от него нет вестей?

— Для меня «сейчас» — понятие относительное. По календарю землян прошло сорок тысяч лет с тех пор, как я в последний раз видел твоего отца.

У меня начали слезиться глаза.

Багровый шар занял всё видимое пространство, его края размазались по красноватой пещерной полутьме. Бьющие во все стороны протуберанцы пронизывали Иркаллу насквозь. Я вижу, как полыхающие кровью отростки тянутся во мрак черной реки, тонут в бесконечности.

— Открой мне свой разум, полукровка, — прогудел бог смерти. — Прими дар, которым еще не владел ни один из моих жрецов!

Я расслабился.

И впустил в себя рвущуюся из нутра Звезды ментальную силу.

Нечто непостижимое затопило меня, переполнило через край, заглянуло в самые потаенные уголки души. Нечто коснулось моих веток развития и встроило технику, которой доселе не было.

Мои татуировки пылали.

Душа ужаснулась тому, что на краткий миг поселилось в хрупкой оболочке.

А потом Нергал оставил своего верного слугу в покое.

Я понял, что умею убивать демонов вне зависимости от их рангов. Не развеивать, а уничтожать прямо в Бездне. Я понял, что мог бы расправиться и с существом, подобным Нергалу, но эта мысль показалась крамольной, и я отогнал ее прочь.

— Небывалое могущество, — голос Повелителя прокатился под сводами пещеры. — Ты — мой меч. Мой гнев, моя ярость. Карающая длань Господина Смерти. Убей моего врага.

Сказав это, шар начинает сжиматься.

Я понимаю, что делать в пещере мне больше нечего.

Запускаю технику Изнанки, чтобы трансформировать себя для реального мира. И выпадаю в конклав — в комнату, из которой проник во владения Звезды Несуществования.

…Мне плохо.

Глаза застилает мутная пелена, пульс бешено колотится, болит голова. Тело разрывает адской болью — еще хуже, чем в мастерской татуировщицы. Подношу к лицу правую руку: обережные узоры светятся. Линии, врезанные в кожу, пульсируют, меняют оттенки. Вокруг меня распространяется призрачное сияние.

В комнате я не один.

Голова лежит на костлявых коленках маленькой девочки. Полина гладит меня по макушке, что-то приговаривает и время от времени всхлипывает. Сандра тоже сидит рядом — в ее глазах беспокойство.

Накрывает очередным болевым приступом.

Выгибаюсь дугой, скребу пальцами по ковру. Кошмар растягивается на секунды, которые превращаются в часы. Вот ведь хрень какая, это субъективное время…

А потом меня отпускает.

Футболка и джинсы прилипли к телу. Волосы, мокрые от пота. Из носа что-то вытекло. Я провел рукой по лицу и заметил на пальцах кровь.

— Долго я был в отключке?

Ответила Сандра:

— Почти десять часов.

Задумчиво киваю.

В Бездне не существует времени. Там попросту нет точек отсчета. И с координатами проблемы, хотя слои и наложены друг на друга в определенном порядке.

— У вас тут всё норм?

По лицу Сандры вижу, что не норм.

— Выкладывай.

— Заходил Трифонович.

— И?

Девушка помедлила с ответом.

— Нас атакуют.

— В кармане? — я малость подвис.

Сандра молча кивнула.

— Кто?

— Бесы.

Мы находимся в комнате Сандры. Оказывается, у нее тоже есть небольшое личное пространство, в котором хранятся папки с делами неофитов, всевозможные артефакты и ингредиенты. Окна отсутствуют напрочь. Я лежу на раскладывающемся диване. Полина примостилась в изголовье, Сандра — в ногах. Мои шмотки валяются в кресле. Ботинок не видно.

— Хтоны, — раздался знакомый мужской голос. — И орда элементалей.

Приподнимаюсь на локте.

Сажусь так, чтобы видеть вошедшего.

— Они ломают наши барьеры уже несколько часов, — сказал Тобенгауз.

— Как они сумели нас отыскать? — опешил я.

Демоны великолепно ориентируются в междумирье, умеют перемещаться между пластами реальностей, но мы — везде и нигде.

Абстракция.

— Следили за тобой, — предположил экзорцист. — Другого объяснения я не вижу.

Насколько мне известно, владения Нергала расположены совсем в других измерениях Бездны, нежели слой, из которого демоны лезут в наш мир. Точнее — в мой новый мир. Получается, Ниимб встревожен. Отступник снарядил охотников, чтобы те искали меня везде, где только можно.

Не такой уж и неприкосновенный этот конклав.

— Барьеры выдержат? — спросил я.

Тобенгауз покосился на Сандру.

— Не я их ставила, — призналась девушка. — Этим накладкам без малого сто лет. Я лишь укрепляю и дополняю, но не вмешиваюсь в базовую структуру.

— Ближе к сути, — с нажимом произнес я.

— Долго не выдержат, — вздохнула Тимановская. — Сутки-двое. Зависит от суммарной мощи тех, кто атакует.

В моем арсенале теперь много интересных техник.

Упираюсь взглядом в глухую стену за спиной Тобенгауза, выбираю из демонологических веток «истинный взгляд», вкачиваю туда немного праны.

Стена исчезает.

Я отменяю все перекрытия, крышу, лестницы и галереи, упрощаю дом до пунктирного наброска. И мне открывается вовсе не иллюзорный парк, который видят обычные гости конклава.

Перед моим взором разворачивается Бездна.

Обитель инфернальных сущностей, способных вселяться в живое и неживое. Первобытная тьма без конца и края, где нет ни звезд, ни солнца, ни луны. Кажется, что там в принципе ничего нет. При желании я могу узреть архитектуру бесконечности, но мне это сейчас не нужно.

Гораздо важнее взглянуть на тех, кто ломится в наш общий дом.

И эти создания мне не нравятся.

Фиолетовые пузыри, испещренные зелеными и синими прожилками, по которым струится энергия. Я вижу каналы, протянувшиеся в реальность. Каналы ведут к одержимым предметам и людям, в которых вселились мелкие демоны. Прана через аномалии перекачивается сюда, подпитывая хтонов. Каждая тварь размером с город. Я насчитал пять или шесть пузырей, бесчисленное множество каналов.

Ударную группу сопровождают элементали.

Здесь, в межмирье, элементали напоминают живые вихри, закручивающиеся в спирали, растекающиеся по непроницаемой мгле и выстреливающие в нашу сторону пучками энергии.

Атаки хтонов похожи на артиллерийские залпы. Сгустки видоизмененной праны отделяются от сфер, мчатся к стенам нашего дома и расплескиваются по незримому барьеру, благодаря которому мы еще живы. Барьер содрогается, деформируется, но успешно противостоит вторжению.

— Ты видишь их, — экзорцист удовлетворенно кивнул.

Вижу.

И понимаю, сколь чудовищные силы бросил Ниимб на крепость демонологов ради моего уничтожения. Кстати, владыка отступников не спешит возглавлять собственное воинство.

Боится?

Вряд ли настолько.

— Да, — перевожу взгляд на Тобенгауза. — Я их вижу.

Стены возвращаются на положенные места.

— Что ты собираешься делать? — лидер конклава в растерянности.

Впервые вижу этого невозмутимого аристократичного типа в таком состоянии. Волны легкой паники на эмпатическом уровне давно сменились откровенным страхом.

— Приму душ, — заявил я.

И неспешной походкой направился к двери в санузел.

Столетие назад, когда демонологи схлестнулись с Четверкой Призывателей и явившимися из-за грани хтонами, ситуация была иной. Лучшие маги Земли объединились, чтобы дать отпор неведомому злу. Тогда еще не было кланов, старейшие рода не захватили власть во всех сферах. Легендарные волшебники понимали, что распространение хаоса следует остановить. А сейчас… Чжао сами по себе, Адамсы грызутся с Рокуэллами, некогда монолитный орден демонологов распался на враждующие фракции.

Переделка организма — сомнительное удовольствие.

Когда татуировщица врезала в меня свои оккультные узоры, чувство было такое, что я — опасный преступник. Меня поймали, приволокли на городскую площадь Хемеша и публично жгут на костре. Огнем полыхала каждая клеточка кожи. Потом нестерпимый жар проник глубже, охватил ткани, кости и сухожилия. Мне показалось, что кожу сдирают заживо — мучения были воистину нестерпимыми.

А теперь в меня внедрилась потусторонняя техника Нергала.

Оружие, которым мне предстоит сокрушить отступников.

И это оружие вновь изменило Джерга.

Контрастный душ взбодрил и частично избавил меня от последствий трансформации. Пока я мылся, отгородившись от мира стеклом душевой кабины, тело окутала исцеляющая дымка. Лишним не будет. Я прогнал через себя несколько живительных волн праны и восстановился окончательно.

Никаких мыслей.

Я — пустота.

Вытершись полотенцем, стал одеваться. И внезапно задумался над одной вещью. Мне всегда казалось, что служение Нергалу было чистой воды случайностью. Мать продала меня жреческой касте, так я и оказался в Храме Разрушения. Предательство, мелочность, нищета…

Или нет?

Быстрое развитие, головокружительная жреческая карьера. За пять-шесть лет я прошел путь, на который патриархи смерти тратят всю свою жизнь. Я стал одним из верховных владык, правой рукой Повелителя. Именно меня он выбрал для переноса в будущее, в альтернативную реальность демонологов. Я — совершенное оружие, разящее без промаха.

Почему именно я?

Допустим, один из приближенных к отцу демонов стал моим отцом. Не поверю, что у Эриона не было возможностей обеспечить достойную жизнь своей избраннице, моей матери. И сделать так, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась. Да и хватало в мире профессий, не сопряженных с такими опасностями, как ремесло жреца бога смерти. Отец мог бы помочь, принять участие в моей судьбе. Но он сгинул в бесконечных слоях Бездны…

…а Нергал вел меня по ступенькам иерархии.

Приближал к себе.

Так кто я на самом деле, бес или человек? Вопрос достаточно спорный. Быть может, именно меня следует изгонять и развеивать…

Выйдя из душа, я увидел, что людей стало меньше.

Кроме нас с Полиной никого не было.

Устроившись в кресле, я вновь пронзил взором стены особняка и принялся наблюдать за действиями врагов. Мне нужен четкий план. Логичным кажется шагнуть в Бездну и применить к атакующим технику, подаренную Нергалом. Удастся победить — выиграю время.

А удастся ли…

Я не успел испробовать новое оружие. Как оно работает, я не знаю. Сколько нужно праны, мощь и тактические нюансы… Повелитель меня не просветил. Бросили в пекло — разбирайся, как умеешь.

— Илья?

Голос сестры вырывает из потока безрадостных мыслей.

— Что?

— Я хочу домой.

— Сейчас никак, — выдавливаю из себя улыбку. — Надо немного повоевать. Ты уж потерпи, всё образуется.

Девочка посмотрела на меня серьезными глазенками:

— Всегда так говоришь.

— Как?

— Ну, что всё образуется.

— Разве я обманывал?

— С каждым разом становится хуже. Мы прячемся, ты в рейдах. Нас кто-то хочет убить. Это закончится когда-нибудь? Скажи правду.

Правду…

Я и сам ее не знаю.

Наверное, сейчас всё и закончится. Либо хтоны расправятся со мной, либо я отправлю Ниимба в небытие.

— Почему духи нас ненавидят? — не унималась сестра.

— Они меня ненавидят.

— За что?

— Есть за что, — отрезал я.

Демоны методично бомбардировали магией нашу обитель. Чувствую, барьеры долго не продержатся. А еще мне показалось, что элементалей стало больше.

В комнату без стука вошел Тобенгауз.

— Счета ордена заблокированы.

— Чего? — переспросил я.

— Ты в розыске, — пояснил Александр Трифонович. — В неофициальном, разумеется. По линии клана Адамсов.

— И что им нужно?

— Голова злодея, осмелившегося вынести из Бамбккового Леса ценный предмет.

Начинаю догадываться.

— Ловушку с демонами?

— Тебе видней.

Я фыркнул:

— Эта штуковина на дне Тихого океана.

Тобенгауз кивнул.

— Ладно, — я потянулся и хрустнул суставами. — Надеюсь, разная ерунда закончилась. Если вы не против, я пойду спасать планету от чудовищ.

Глава 21. За гранью всего

Больше никаких пещер.

Стены крепости раскрылись передо мной, приглашая во тьму. Я понял, что нахожусь на границе двух миров. И, стоя на этой границе, могу, как и прежде, черпать прану из окружающего пространства. А вот пройти мимо существ, штурмующих конклав, не получится. Это я сразу дорубил. Впрочем, я бы и не отправился на поиски Ниимба, бросив в беде Полину, Сандру и собратьев-демонологов. Отныне это моя война.

Техника Изнанки протащила меня сквозь естественные ограничители кармана.

Я заполнил свое естество клокочущей энергией.

И запустил карусель навыков.

Вот она, плашка с огненным копьем. Раньше этой техники у меня не было. Я выбрал нужную способность и вкачал в нее приличную дозу энергии. Приблизился к барьеру, выставленному в стародавние времена основателями.

Ступать по краю Бездны — удивительное ощущение.

Меня окружают сплошные условности.

Например, я не вижу обитателей дома, но при желании могу их подсветить. Пол, стены, крыша — всё это осталось в мире людей. Я могу двигаться, создавая себе ступеньки или дорожки. Могу перемещаться силой мысли, воображая пункт «Б» и молниеносно туда перемещаясь. Для меня не существует скоростей и расстояний, форм и размеров. Привыкнуть к этому нелегко, поначалу крыша едет.

Демоны почуяли врага.

Я увидел, как завихрения элементалей рассыпались по периметру барьера, тщетно пытаясь нащупать брешь. Хтоны сгруппировались в одной точке, я почти физически ощутил их неприязнь.

Между нами все еще пролегает линия защиты.

Тварям не пробиться внутрь.

Поднимаю руку, и в ней формируется двухметровое огненное копье. Древко полыхает голубым неоном, наконечник — красный, как око пятнистого паджара в полночь. Очертания копья колеблются. Это не материальный, а, скорее, энергетический объект.

Размахнувшись, бросаю копье.

В этом мире сила мускулов не влияет на броски. Только воля и энергия, вложенные в атаку. Копье летит сквозь условный коридор, пробивает нематериальные перекрытия и входит в тушу фиолетового пузыря.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Наконечник с древком погрузились в хтона, словно игла в каплю воды. Последовал взрыв, и эфирная сущность размером с круизный лайнер превратилась в сверхновую. Демона буквально разорвало на куски. По Безде прокатилась ударная волна, меня обдало ледяным ветром. Ошметки твари шипели и испарялись, достигая невидимого барьера.

Впрочем, невидимость относительна.

Я пожелал — и передо мной раскрылась решетчатая структура преграды. По всему периметру дома мерцали желтые точки закладов, вмурованных высокоранговыми волшебниками.

Создаю второе копье.

Техника пожирает уйму праны. Хорошо, что я самадхи, а не жалкий пробужденный, как в августе. Чакра работает на полную катушку.

Бросок.

Еще один хтон превращается в фейерверк.

Любо-дорого посмотреть.

Следующий подарок отправляется в гущу элементалей. Хочу проверить урон по площади, и результат впечатляет. Вспышка, хаос, разрушение. Добрый десяток спиралевидных сущностей отправляется в ничто.

Духи бросаются врассыпную.

Мне удается поразить копьем третьего хтона, после чего атака прекращается. Я остаюсь в одиночестве. Мрак застилает всё вокруг, чакра всё еще перекачивает прану.

Осматриваюсь.

Тьма кажется однородной, но это не так. Меня переделали столь круто, что я без проблем вижу направления и контуры далеких слоев. Это видение не имеет ничего общего с человеческим зрением. Задействованы некие органы восприятия, которых у меня раньше не было…

Раньше.

Когда я считал себя человеком.

Меня накрыло озарениями. Я понял, где находится Иркалла. И осознал, что нахожусь внутри слоя, принадлежащего Ниимбу. Бесконечное пространство, в котором нереально отыскать объекты или сущность, если не знаешь, где они расположены. Я знаю. Нечто в глубине души четко указывает направление.

Достаточно пожелать.

Волевым усилием я перемещаюсь за пределы области, защищенной основателями. Барьер пропускает меня, распознав демонолога.

Я хочу оказаться в точке, где живет Ниимб.

Бездна окутывает новое тело.

Ощущаю стремительное движение, смену локаций. Продвижение сквозь мрак занимает несколько секунд. Это лучше любого экспресса, вашу мать.

Полет замедляется, и я вижу армию, выставленную против меня.

Несметное число мелких бесов — низших, локусов, гейстов, спектров. Разноцветные сгустки, извивающиеся червеобразные создания, медузы и прочие абстракты. Спиралевидные завихрения элементалей. Громады хтонов, превосходящие габаритами и мощью всё это стадо…

За рядами бесов есть нечто.

Дух, управляющий моими врагами.

Ниимб.

Я воспринимаю лишь смутные очертания существа, с которым мне предстоит сразиться. Нет, не так. Я воспринимаю зону влияния Ниимба, но самого владыку отступников не вижу.

Навык поглощения.

Я просто думаю о нем.

И сношу огненным копьем первую волну атакующей мелочи. Развеиваясь, демоны усиливают меня, заряжают праной. Я не могу черпать энергию из пустоты, но я забираю ее у поверженных противников.

Первозданная тьма озаряется вспышками.

С каждой сотней уничтоженных бесов я становлюсь сильнее. В меня вливаются их умения и возможности, их энергия, их знания о законах Бездны.

Я убиваю и адаптируюсь.

Меняюсь.

Демоны пытаются меня окружить, но я маневрирую, молниеносно переношусь из одной точки пространства в другую.

Продолжаю разить направо и налево.

Мрак озаряется огоньками распадающихся сущностей. По Бездне прокатываются волны ментальной агонии. Копье разрывает в клочья очередного хтона…

Я потерял счет секундам.

Эпичная битва поглотила меня целиком. Ушли посторонние мысли, я превратился в сгусток ярости. Настало время разобраться со всеми этими тварями. Освободить планету от демонического воинства. Больше никаких аномалий и прорывов. Точка будет поставлена здесь и сейчас.

Внезапно всё прекратилось.

Я успел выкосить добрую половину армии отступников, прежде чем духи врубили заднюю. Перестраиваются? Нет, не похоже. Убегают в страхе.

Делаю рывок.

И оказываюсь лицом к лицу с главным врагом.

Ниимб представляет собой расширяющийся в бесконечность фрактал. Узоры перетекают друг в друга, трансформируются, меняют оттенки, уводят разум в непостижимую глубину… И в сердце этой глубины находится человеческий силуэт. Темная фигура, в которой угадываются очертания рук, ног и головы.

Окружающее сотрясается.

Формирую в правой руке копье и успеваю замахнуться, но меня останавливает утробный голос:

— Стой! Не делай этого.

Что-то вынуждает меня придержать бросок.

— Мы можем договориться, Джерг.

— Тебе нечего предложить, — сквозь сжатые зубы говорю я.

Разговор не имеет смысла.

Я не предам Повелителя и выполню возложенную на меня миссию. А потом мир станет прежним. В главных городах планеты будут стоять Храмы Разрушения. Всюду появятся Алтари Хаоса. Лидеры кланов и главы старейших родов склонятся перед новой властью…

Что же меня останавливает?

Неприятный червячок вгрызается в душу. Словно я сражаюсь не на той стороне.

— Ты чувствуешь, — гремит отступник. — Знаешь, что ошибаешься.

— Повелитель не ошибается, — в моем голосе нет уверенности.

— Он — да. Что может быть проще. Убей своего врага руками его потомка.

— Что?

Меня неодолимо влечет к этому созданию.

— Ты врешь, — я вгоняю в технику копья еще больше праны. — Хочешь избежать своей участи.

— Что ты знаешь о своем отце, смертный? — рычит Ниимб.

— Моего отца зовут Эрионом! — выкрикнул я. — Он никогда не предавал Повелителя! В отличие от тебя!

— Эрион, — задумчиво произнесло существо. — Вечный Путник. Так тебе сказал бог, которому ты служишь. И это правда. Точнее — часть правды.

Не уверен, что хочу это слышать.

Копье наливается мощью.

— Я странствовал по мирам и слоям, — продолжил Ниимб. — Видел ушедших богов. Встречал тех, кто победил Нергала. И тех, кто был вынужден бежать, проиграв ему в битве.

— Нергал непобедим.

— Это не так, — с насмешкой парировал отступник. — Бездна не имеет границ, сын мой. Поэтому исчезли древние божества. Они начали странствовать, искать себя и поняли, что вселенные бесконечны. В мире, где ты родился, Нергал остался единоличным владыкой. Слабых он поверг, сильные давно покинули эту реальность. Когда мне открылась истинная природа вещей, я отринул рабское служение твоему Повелителю. Я вернулся, чтобы показать другим новый путь. Мы сразились с Нергалом на поле брани, но никто из нас не сумел одержать победу. И тогда мы заключили мирное соглашение. Я забрал тех, кто возжелал идти за мной, и покинул Иркаллу. Убийца отказался от преследования. Он нарек меня Ниимбом, что на языке уррат значит «Разочарование».

Потрясенно молчу.

— Ты мне не веришь.

— Я больше никому не верю.

— Открой свою душу. Сними ментальные блоки. Только так я смогу доказать, что не лгу.

Что я теряю?

Если Ниимб попытается сломать меня на духовном уровне, я применю технику Изнанки. И вернусь в конклав. А потом окажусь здесь и расправлюсь с «Разочарованием».

Блоки падают.

Новая волна откровений.

Будучи наполовину демоном, астральной сущностью из Бездны, я чувствую родство. Передо мной тот, благодаря кому я появился на свет. Дух, совративший мою мать и растворившийся в бесконечной веренице миров. Тот, кто меня бросил и никогда не любил.

Голос Ниимба проник в самое нутро:

Джерг, ты не прав. Я не знал о тебе до тех пор, пока ты не появился в этой реальности. Те духи, которых я посылал расправиться с тобой, сумели добыть астральные слепки. Я понял, что ты — мой сын. Я чуть не опоздал. Нергал возвысил тебя и попытался использовать как оружие против меня.

Похоже, мы общаемся телепатически.

Чем тебя не устраивала власть Повелителя?

Всем. Я мечтал об иных мирах. Чужие слои Бездны живут по собственным законам. Я попал сюда, привел свой народ. Вот только я не знал, как добыть субстанцию, именуемую праной. Тысячелетиями я пытался решить эту задачу, но успеха не достиг.

А потом появились Четверо.

Да. Призыватели пробили брешь в пространстве и времени. Прокол оказался столь глубоким, что затронул десятки, если не сотни слоев. Прана хлынула в мир людей, затопила его, породила целую расу одаренных. Нас вытащили из небытия посредством праязыка, на котором некогда разговаривала вся Легурия. Это как путеводная звезда. Мои последователи шли на зов и попадали в материальный мир, обрастали плотью, вселялись в вещи и машины. Физический план очаровал нас. К сожалению, брешь обнаружили разведчики Нергала. И твой Повелитель решил отомстить за давние обиды.

Происходящее с трудом укладывается в голове.

Я сорвался на обычную речь:

— Легурия затонула сотни тысяч лет назад. Почему высокий тшуммех имеет такую власть над демонами?

Нет никаких демонов. Этим прозвищем наградили нас люди. Есть духи, исконные обитатели Бездны. Мы используем прану, чтобы переделывать окружающее под себя. Мы питаемся энергией, разлитой по многочисленным напластованиям тьмы. Тшуммех — не язык людей. Это наречие, зародившееся на просторах Бездны. Легурийцы разговаривали на тшуммехе лишь по одной причине.

— По какой?

Боги сотворили вас по своему подобию. И научили языку, которым пользовались сами. Тшуммех — это праязык, от которого произошли все наречия и диалекты Легурии. А также все современные земные языки.

Неприятно пробуждаться от наркотрипа.

Слишком жестокий отходняк.

Нергал использовал меня с самого рождения, а потом соврал, когда я попытался разузнать правду об отце. Скрыл большую часть истины. Я в ужасе понял, что мог убить своего настоящего отца по приказу бога смерти.

— Мать продала меня жрецам, — прошептал я.

Нахлынули воспоминания.

Как мы выживали, хватались за любую работу ради куска хлеба. Как я орал, просил маму не отдавать меня чужим людям… Как она отвернулась, сделав вид, что меня не знает…

— Ей не оставили выбора, — мягко возразил Ниимб. — Я слишком поздно узнал, как с вами обошлись. Жрецы угрожали Атрис, грозились разбить тебе голову прямо на ее глазах. А я не мог вас защитить. Вот поэтому ты и стал правой рукой Нергала. Орудием, которое не размышляет и никого не щадит.

— Откуда тебе известно всё это? Прошло столько лет…

— В Бездне не существует времени, Джерг. Мои разведчики воспользовались проколом, чтобы выяснить правду о тебе.

— Значит, я могу вернуться в прошлое? К маме? В то время, когда еще можно всё исправить?

— Нет, — черный человек во фрактале покачал головой. — Не можешь. Нам доступен бесконечный дрейф в будущее, но не повторное вхождение в одну реку. То, что случилось, случилось.

Копье в моей руке исчезло.

Я больше не хочу биться с Ниимбом.

Не хочу быть послушным инструментом в чужих руках.

А чего же я хочу? Перемирия. Нормальной жизни. Войти в клан, найти себе шикарную женщину. Возможно, не одну. Нарожать детей. И не бояться, что с моим сыном что-то произойдет, если он покинет защищенное оккультными вкладками пространство.

— Заключим мир, — предложил отец.

— Ты и я?

— Да.

— А люди и демоны?

— Вернемся к довоенному положению. Мои подданные будут вселяться в вещи и живых существ. Иначе нельзя, такова их природа. Демонологи будут зарабатывать на изгнаниях — такова их природа. Выживших хтонов я буду держать при себе.

— Неплохой расклад, — ухмыльнулся я. — Если забыть, что ты за мной охотился все эти месяцы.

В моей руке вновь сформировалось копье.

— Ты чуть не убил меня на воздушном корабле, папа, — я уже не в силах сдержать сарказм. — Ты отправил своих слуг штурмовать конклав Неома. И даже сейчас ты сплетаешь вокруг меня смертельно опасную ловушку. Думаешь, я не вижу все эти завихрения за спиной? Хтонов и элементалей, отсекающих меня от потустороннего кармана? Я вижу гораздо больше, чем тебе хочется.

Вкачиваю в технику огненного копья две трети своего энергетического запаса.

Завожу руку за спину.

НЕЕЕЕТ!!!

Рев Ниимба заставляет Бездну содрогнуться.

Копье пронзает черный силуэт, и мой противник вспыхивает ярко-оранжевым пламенем. Фигуру владыки отступников разрывает на куски. Меня отшвыривает прочь ударной волной — к области пространства, в которой скопились высокоранговые демоны.

Фрактальная конструкция разрушается.

Агония, накрывшая слой, заставляет меня стиснуть зубы.

В Бездне нет инерции, вспоминаю я. Нет расстояний и гравитации. Чтобы замедлиться, нужно… просто захотеть. Что я и делаю. Притормозив, разворачиваюсь, создаю два новых копья под каждую руку и отправляю полыхающие штрихи в полет. Двоих хтонов разносит в клочья.

И тут нас всех накрывает ударной волной.

Элементали, спектры и прочая нежить уносятся прочь — в направлении темного столпа, знаменующего прокол. Неведомая сила подхватывает меня и мчит, словно пушинку, в бесконечность.

У меня почти не осталось праны.

Я забыл сказать еще одну вещь. Ниимб атаковал меня на ментальном плане за несколько секунд до того, как я решил, что мы состоим в родстве. Поэтому я и выставил блоки. А потом их убрал, но не все. Доверять существу, всеми силами желающему избежать смерти, — последнее дело. Уверен, что меня пытались обвести вокруг пальца.

Почти получилось.

Меня спасли инстинкты и техники, внедренные Нергалом. А еще — узоры нашей татуировщицы. Все эти разводы и стилизованные оккультные знаки, сплетающиеся в единую сеть под моей кожей. Татуировки сработали в тот момент, когда Ниимб попытался поглотить меня, расширив и закруглив фрактальную область.

Вряд ли я узнаю правду о своем отце.

Быть может, Повелитель врет.

Я теперь не верю даже ему. Все владыки Бездны одинаковы — используют глупых смертных в своей бесконечной шахматной партии.

В любом случае, я выполнил задание.

И остановил войну, которая могла охватить Землю в ближайшие дни.

Бесы нескоро поднимутся, я здорово их потрепал.

Пора домой.

Глава 22. Кабинет с двумя неизвестными

Спорткар мчится по закоулкам Адамс-Сити.

Мои конвоиры даже не пытаются скрывать истинное расположение базы. Никаких мешков на голову, затемнений ветрового стекла и прочего маскарада.

На моих запястьях — браслеты с детонаторами.

Магию я применить не могу — оторвет кисти.

Во всяком случае, так думают парни из Департамента Тайных Дел.

Машина петляет по кривым улочкам, застроенным современными особняками. Изредка нам попадаются многоквартирные дома. Всё заточено под старину. Брусчатка, кованые решетки на балкончиках, островерхие крыши, черепица. Тротуары вычищены от снега — остается лишь позавидовать расторопности коммунальных служб в самом престижном квартале Неома.

Водитель очень лихо вписывается в повороты и арочные тоннели.

За мной выслали троих агентов, так что все места в тачке заняты. Я безоружен, мои конвоиры имеют при себе табельные пистолеты. Сильно подозреваю, что одержимые.

Молчим.

Очередная арка.

Глухой двор-колодец, не имеющий сквозных проездов. Кирпичные стены, узкие окна. Раскидистый дуб, с ветвей которого свисают сосульки. Недавно была оттепель, но затем подморозило…

Паркуемся у невзрачного подъезда, укрытого жестяным козырьком.

Агент слева кивком указывает на подъезд. И выходит из машины. Пожав плечами, следую его примеру. Второй тип присоединяется к конвою. Водитель остается на месте.

Холодно.

Впрочем, я уже начинаю привыкать.

Парковка очищена от снега, но у самого подъезда — скользкая ледяная корка. И нерастаявшие серые сугробы в половину моего роста. Жерла водостоков ощерились частоколом прозрачных зубов.

А дверь выглядит прилично.

Мощно, я бы сказал, выглядит.

Бронированная поверхность с наборной панелью, крохотным экранчиком и решеткой микрофона. Под козырьком — видеокамера. И полное отсутствие панели для контактного ключа. Разумно — ключи легко перепрошиваются.

Первый экспедитор отжал меня плечом и встал так, чтобы я не видел наборную панель. Пробежался пальцами по механическим кнопкам. Никакого сенсорного дерьма — такие панели хреново переносят русские морозы.

Дверь размагнитилась.

Я вхожу в мрачный подъезд, вслед за экспедитором. Второй сопровождающий отрезает мне путь к бегству. Зря, я бегать от ДТД не собираюсь. Давно пора было пообщаться.

Нормальные люди сейчас учатся в школе. Или сидят в офисах, занимаясь опостылевшей работой. Кто-то не высовывается из своего особняка. Почему бы и нет, если ты — родовитый аристо. Закоулки Адамс-Сити кажутся вымершими, но это иллюзия сна. Центральные улицы квартала всегда оживлены. По улицам ездят дорогие лимузины, бутики и торговые центры забиты покупателями. Город-сказка, город-мечта…

Как вы представляете себе подъезд жилого дома?

Ну, почтовые ящики на первом этаже, прикованные к перилам велосипеды. Вспыхивающие от шагов лампы дневного света. Иное дело — бутафорский подъезд, принадлежащий клановым спецслужбам. Газеты и журналы тут не выписываются, поэтому и ящиков не видно. В квартирах никто не живет, поэтому нет никаких квартир. Мы поднимаемся на площадку первого этажа и замираем перед единственной дверью в центре. Тоже бронированной. С вездесущим оком камеры и хитрым устройством, напоминающим картридер. Над устройством горит красный индикатор.

Первый экспедитор достает из кармана отороченной мехом дубленки айди-удостоверение. Прикладывает к считывателю, ждет смены красного огонька на зеленый. Бронированная створка двери отъезжает в сторону.

Мы по очереди заходим в скромный вестибюль.

Всюду — приметы казенного аскетизма. Кафельная плитка под ногами, деревянная обшивка стен, квадратные потолочные плафоны. Окно диспетчера, крохотный гардероб.

Снимаем верхнюю одежду.

Я получаю от пожилой женщины с резкими чертами лица пластиковый жетон. На жетоне выгравирован тринадцатый номер.

— Сюда, — первый экспедитор указывает на арку, ведущую в длинный коридор.

Миновав несколько дверей с двух сторон коридора, мы выходим к лестничной площадке. Поднимаемся на второй этаж, чтобы оказаться в очередном безликом тоннеле. Под ногами — ворсистая ковровая дорожка. Топаем по кабинетной тишине метров пятьдесят, сворачиваем за угол и через полминуты упираемся в тупик. За окном — какой-то заснеженный пустырь. Котлован, утопающий в белых шапках. Штабеля железобетонных плит, металлическая бытовка, дощатый забор с навесом…

Останавливаемся перед дверью с надписью «НАЧАЛЬНИК».

Больше никаких уточнений.

Локация мне незнакома. Я рассчитываю на встречу с Крафтом или Гориным, но за порогом меня ждут незнакомые люди. Мужчины. Один — в преклонном возрасте, с благородной сединой на висках. Второй — чуть помоложе. Оба в дорогих костюмах, явно скроенных на заказ. От обоих веет силой и высокими рангами. Правда, второй мог похвастаться армейской выправкой и типично экспедиторским цепким взглядом, первый же держался расслабленно и чувствовал себя хозяином положения.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

— Господин Невзоров, — второй господин, сидевший за письменным столом из мореного дуба, слегка приподнялся и наградил меня снисходительным кивком. — Рад, что вы сумели выкроить минутку для разговора.

— Вам сложно отказать, — даже не пытаюсь скрыть сарказма.

Мой тон проигнорировали.

— Разрешите представиться, — голос силовика был сухим, канцелярским. — Вольдемар Клаус, начальник отдела промышленной разведки.

— Приятно познакомиться, — я уселся напротив Клауса. Стул мне подобрали жесткий, с деревянной спинкой и тканевой обивкой. — А как зовут вашего коллегу?

— Марк Адамс, — седовласый на протяжении первых секунд нашего знакомства стоял чуть поодаль, вполоборота к окну. А окно выходило на старинный перекресток с утюгообразным зданием, первый этаж которого был отведен под ювелирную лавку. — Действующий глава клана Адамсов.

Я пожал протянутую руку.

Удивительное рядом. Фактический правитель Московии вознамерился лично присутствовать на допросе. Неужели моя скромная персона затмевает прочие государственные дела?

— Рад встрече, — тихо произнес я.

— Присаживайтесь, — Вольдемар Клаус взглядом указал на стул. — В ногах правды нет.

Я сел и демонстративно положил на столешницу руки с магическими браслетами.

— Мера предосторожности, — перехватив мой взгляд, буркнул начальник отдела.

Так.

Пора расставлять точки над «ё».

Легкое ментальное усилие — и браслеты испаряются. Я телепортирую их на одну из открытых полок консольной системы хранения. Аккурат к почетной грамоте господина Клауса за выдающиеся заслуги перед отечеством второй степени.

Начальник отдела подобрался.

Я вижу, как заиграли желваки на скулах. Чувствую ауры, напластовывающиеся слой за слоем. Незримые, но эффективные.

А вот Адамс спокоен, как удав.

Молодец.

— Не шутите с нами, молодой человек, — процедил Клаус.

— И не думал, — к моему лицу примерзла зловещая улыбка. — Просто напомнил о правилах вежливости. Раз уж вы пригласили меня в гости, а обвинения предъявить забыли, лучше убрать лишние аксессуары. Не находите?

В теории по мне могут сейчас ударить.

Клауса я не боюсь, а вот лидер одного из сильнейших кланов Земли — другое дело. С такими людьми нужно считаться. Держать их в поле зрения.

Начальник отдела не успел ответить.

Марк Адамс коротко хохотнул. И несколько раз ударил в ладони, награждая мою выходку аплодисментами. Тайнодел перевел недоуменный взгляд с меня на самадхи.

— Всегда говорил, что от этих наручников можно легко освободиться, — отсмеявшись, заметил клановец. — Обычная телепортация.

Вольдемар багровеет.

— Ладно, у меня куча работы, — Адамс присел на подоконник, вписавшись в зимний ландшафт. — Давайте разберем ситуацию, которая… беспокоит наши элиты. Господин Клаус, введите Илью в курс дела.

Начальник отдела взял себя в руки.

И заговорил ровным голосом:

— Операция в Бамбуковом Лесу предполагала уничтожение лаборатории Ингов и захват технологии… крайне интересующей правительство ЕМ.

— Хтоническое оружие, — уточнил я.

— Можно и так сказать, — нехотя признал чиновник. — Перспективные разработки — сфера деятельности моего сектора. Сразу оговорюсь: мы задержали экспедитора Батурина по подозрению в шпионаже на нашей территории. Вне всякого сомнения, этот гражданин был двойным агентом.

Адамс лениво кивнул.

Понятно, с материалами дела он уже ознакомился.

— Однако, — Клаус поднял указательный палец, — мы не забыли, что господин Невзоров отправился в аномалию, выполняя роль… хм… гаранта. Мой коллега, агент Крафт, поручил вам ответственную миссию, гражданин Невзоров. Обеспечить доступ к технологии и удостовериться, что всё идет по плану.

— Не совсем так, — возразил я. — Передо мной была поставлена задача, цитирую, присматривать за Ризом Хантером. Ликвидировать этого типа в случае, если клану Адамсов будет грозить опасность.

— И? — Клаус поднял бровь.

— Хантеры вступили в сговор с Ингами и Чжао. В аномалии готовился удар по Британии с последующим втягиванием ЕМ в крупномасштабный конфликт с Индией. Я счел эти обстоятельства непосредственной угрозой своим нанимателям. По итогу Риз Хантер мертв, война предотвращена, всем хорошо. Суть претензий?

Мои собеседники переглянулись.

Дескать, так мы и думали. Безнадежный кретин, даже не понимает, что учудил. Я по большому счету пытаюсь создать именно такое впечатление. Если мне поверят — все останутся живы. Не поверят… что ж, я имею обширный опыт по умерщвлению королей, императоров и прочих владык. Надеюсь, до этого не дойдет. Я бы хотел пожить в Неоме и обзавестись влиятельными покровителями.

— Илья, — Адамс взглянул на меня с укоризной. — Давай откровенно, а?

Пожимаю плечами:

— Как скажете.

— Ты же не дурак, — продолжил самадхи, вперившись в меня тяжелым взглядом. — И ты понимаешь, что я хотел заполучить эту треклятую пушку. С чертежами и хтоном. Подобное оружие обеспечит нам стратегическое преимущество в геополитике.

— Не обеспечит, — я покачал головой.

— Будь добр, поясни, — Адамс запредельно спокоен.

Ох, не наказывать он меня пришел. И не допрашивать. Это больше смахивает на собеседование.

— Во-первых, я выяснил, что хтона они поймать не смогли, — откидываюсь на спинку стула. — В ловушку загнали толпу низкоранговых демонов.

На лицах мужчин отразилось недоумение.

— Во-вторых, если вас беспокоит превосходство Чжао, то не сомневайтесь — наши оппоненты не сумели добраться до разработок. Я уничтожил лабораторию.

— Уже неплохо, — буркнул Вольдемар.

— В-третьих, гонка вооружений такого масштаба привела бы к печальным последствиям. Чжао могли заполучить технологию, используя разветвленную шпионскую сеть. Наши государства наращивали бы потенциал десятилетиями, используя демонологов и призывателей. А потом кто-нибудь сорвался бы и нанес превентивный удар. Я избавил вас от грядущих непопулярных решений. Статус кво восстановлен. Опасность миновала.

Большие боссы задумались.

Точнее — сделали вид, что задумались.

Я уверен, что мне устроили хитрожопую проверку, которую я предположительно прошел. Захотели бы наказать — подослали бы убийц. Таких, что и меня завалят. Одиночка, даже самый сильный, неизбежно проигрывает государственной машине. Песчинка в жерновах.

Устранять меня не хотят.

Это очевидно.

И мотивы действий понимают.

— В понедельник зафиксирована необычная активность в аномалиях, — Клаус переключился на новую тему. — Демоны резко активировать, начали поглощать прану и куда-то ее перекачивать. Конклавы во всех уголках планеты всполошились. Поговаривали о начале войны с духами. Кроме того, я слышал, что некий молодой человек научился физически проникать в Бездну. И этот человек якобы сразился с владыкой демонов.

— Да ладно, — хмыкнул я.

— Итог битвы нам неизвестен, — подытожил начальник отдела. — Однако, есть основания полагать, что юный демонолог одержал историческую победу. Все эти дни численность духов, вторгающихся на Землю через аномальные разломы, стремительно падала. Ваши индийские коллеги допросили локуса, который признался, что Ниимб мертв. Есть ли этому разумное объяснение?

Пожимаю плечами:

— Безусловно есть.

— И каково оно? — вкрадчиво поинтересовался начальник отдела.

— Я шагнул в Бездну и убил Ниимба. Думаю, вы и сами это хорошо понимаете, господин начальник.

В разговор вступил Марк Адамс:

— Твоя сила чрезмерно велика, Илья. Это признают все аналитики моего клана. Никто не сомневается, что ты станешь лучшим выпускником лицея за всю его историю.

— К чему это вы? — включаю дурака.

— Отвлечемся от твоего восхождения, — самадхи вновь перескочил на другую тему. — Посмотрим, что происходит в конклаве Неома. Сегодня утром Александр Тобенгауз сложил с себя полномочия главы ордена. Демонологи собрались, чтобы избрать нового владыку. Многие голосовали за тебя. И, несмотря на очевидный отрыв от конкурентов, ты взял самоотвод. Почему?

— Стать в семнадцатилетнем возрасте главой конклава… — протянул Клаус. — Предел мечтаний для одаренного.

— Это как посмотреть, — уклончиво ответил я.

На голосовании я присутствовал. Для этого пришлось отпроситься с двух уроков, но уж больно судьбоносное событие в жизни ордена. Трифонович выписал мне справку для секретариата лицея. Мои собеседники очень хорошо осведомлены: я отказался возглавить конклав. Фишка в том, что я намерен выйти из ордена. И, подозреваю, никто мне ничего не сделает за это.

— Поговорим о твоих планах, Илья, — Адамс взял быка за рога. — Когда ты начинал сотрудничать с Департаментом, одним из условий было вступление в клан. Я предлагаю поторопить события.

— Даже так? — удивился я.

— Ну, мы набираем простолюдинов в исключительных случаях, — улыбнулся Марк. — Заслуги перед отечеством, успехи в военной академии, быстрый набор рангов. К ученикам лицея присматриваемся, но не спешим с выводами.

— Условия, — прервал я.

— Что, прости? — не понял Адамс.

— Я значительно укрепляю своим присутствием ваш клан. Самадхи по общей классификации. Экзорцист в иерархии демонологов. Навык вхождения в Бездну. Честно говоря, я вам нужен больше, чем вы мне. Так что стандартные условия для неименитых меня не устраивают.

— А ты наглец, — констатировал Адамс. — Отдаешь себе отчет в том, что ни один семнадцатилетка без титула еще не вступал в наши ряды?

— Оставим бла-бла-бла по поводу высокой чести и доверия, — я презрительно скривился. — Меня интересует только практическая сторона вопроса.

Адамс фыркнул:

— Я слушаю.

— Право проживания в любой точке Неома, включая кварталы других кланов. Разрешение на основание собственного рода и получение герба с двадцати одного года. Раньше никак, изданные вами законы не позволяют. Пожалование родовых земель в окрестностях столицы. В перспективе — участие в собраниях представителей старейших родов России.

— Может, тебе еще коронацию устроить?

— Нет, спасибо. Это лишнее.

Начальник и властитель вновь переглянулись.

— А ты мне нравишься, — вдруг выдал Марк Адамс. — Дерзкий, целеустремленный. Редкие качества для современной молодежи. Нет титуала… так это поправимо. Дело наживное, как говаривал мой прадед.

— Мы договорились? — смотрю прямо в глаза клановцу.

— Жди официального приглашения. И, это… тебе придется выйти из ордена демонологов. Конфликт интересов, сам понимаешь.

— Понимаю. Прошение уже написано, осталось подать… исполняющему обязанности главы.

Адамс не скрывает своего торжества.

— Мы обеспечим надлежащую защиту, Илья. Орден не станет тебя преследовать, поверь.

Конечно, верю.

Рука руку моет.

Демонологи защищают правящие дома от инфернальных тварей, а клан Адамсов милостиво позволяет им зарабатывать на территории ЕМ. Неплохо зарабатывать, чего уж там.

— Господин Клаус, вы имеете претензии к нашему подопечному? — лениво поинтересовался властитель.

— Все обвинения сняты, — заверил Вольдемар.

— Очень хорошо, — Марк Адамс приблизился к моему стулу. Дружески хлопнул по плечу: — Добро пожаловать в правящий клан, юноша.

Глава 23. Долг

Окончание триместра мы решили отметить в «Эфиопе».

Полина отправилась с одноклассниками в какой-то развлекательный центр для малышни. То ли караоке, то ли нечто подобное. Я, удостоверившись, что детей сопровождает Милана Геннадьевна, расслабился. И, впервые за долгое время, позволил себе тихие посиделки с друзьями.

Клим Горин, крючкотвор эдакий, собирался испортить нам вечер подведением итогов. Я отговорил кореша от этого бессмысленного и беспощадного занятия. Что позволило избавиться от лишних зануд и пригласить тех, с кем я действительно был рад пообщаться. На встречу явились Горины, Вейл и Окси, мой бывший сосед-гитарист, Акира, Любочка Белкина, Валя Извольская, замстаросты Аладьина и практически вся наша хардбольная команда. Сборище получилось шумным и многолюдным, так что пришлось сдвинуть несколько столов и позаимствовать у хозяина дополнительные стулья. Посетителей в кофейне почти не было, так что Никита по нашей просьбе закрыл заведение «на переучет».

Наступил март.

Самый худший месяц года, если хотите знать мое мнение.

Вы думаете, что наступила весна, но это не так. Метели такие же хардовые, шторма усиливаются, под ногами слякоть. Вихри носятся по закоулкам Адамс-Сити, ломают зонты и гудят в водостоках. Казалось бы, отличное время для посиделок в кофейне, но большинство жителей квартала предпочитают прятаться по домам. Кто-то свалил на зимовку в Тай или отправился в затяжной круиз на воздушном корабле. Часть моих одноклассников катается на лыжах в Гудаури и Куршавеле. Дюран чудом соскочил с поездки в Андорру.

По залу распространился божественный аромат.

Никита порадовал нас своим фирменным рецептом бодрящего напитка, добавив в варево горсть целебных травок. Против простуды, пояснил бариста. То, что в его заведении собрались исключительно одаренные лицеисты самой крутой школы Неома, его ничуть не смутило.

Едва мы расселись, Клим попросил минуточку внимания, постучав чайной ложкой по графину с молоком. Тишина воцарилась, хотя и не сразу.

— Дамы и господа, — наследник Гориных напустил на себя торжественный вид. — Здесь собрались исключительно лицеисты, поэтому не будет преувеличением сказать, что триместр получился ярким и насыщенным. Прежде всего хочу поздравить Акиру Нисимуру, представительницу почтенного рода из Осаки, и моего лучшего друга, по совместительству экзорциста, Илью Невзорова, с фееричной, не побоюсь этого слова, победой в парном разряде юношеского чемпионата Неома по СМЕ!

Кофейня утонула в бурных овациях.

— Вы — гордость нашей школы, — прочувствованно заключил староста. — И я уверен, что это — не последняя победа лицея Адамсов!

Клим сделал драматическую паузу.

И продолжил, когда аплодисменты стихли:

— Раз уж зашла речь о спортивных достижениях, не могу не отметить личный успех Ильи на том же чемпионате. Надрать задницу Дитеру Шольцу — это настоящий эпик, вы же понимаете.

Шольц — реально крутой боец. По местным меркам. К несчастью для этого чувака я поглотил слишком многих крутых бойцов, освоил и усовершенствовал их магические техники, а также достиг ранга самадхи в семнадцать лет, что позволило мне бесконтрольно вкачивать прану во что угодно. Эти факты не оставили моему оппоненту в финале чемпионата ни единого шанса.

— Нельзя обойти вниманием и успехи нашей хардбольной команды, — добавил Клим. — Ребята дошли до одной четвертой финала, но там столкнулись с мощнейшей сборной из школы континентального резерва. Мы за вас болели, но случилось то, что случилось.

— Ты же играл вместе с нами, — не выдержал Макс Шереметьев.

— Скамейка запасных, — поморщился Клим.

— Выходил пару раз, — вставил Игнат. — И дал результативный пас в одной шестнадцатой.

— Молодец, — похвалила Извольская, которая уже три недели встречается с Гориным. — Я пересмотрела все трансляции с вашими матчами.

В Неоме у одаренных мощная медийная поддержка. Даже школьные соревнования по различным видам спорта транслируются на канале «Юниор-1» и имеют некислый рейтинг. Я уж молчу про всевозможные видеохостинги, куда всё это заливается фанатами.

— Я, как староста класса, доволен успехами своих друзей, — подвел черту Клим. — Но, не обошлось и без косяков.

Горин бросил на меня уничтожающий взгляд. К этому взгляду тотчас присоединилась Аладьина. Вдвоем они сверлили меня несколько долгих секунд.

— Что? — закатываю глаза.

— Успеваемость, Илья, — Клим погрозил мне пальцем. — Подтяни французский и математику. Физика тоже съехала на недопустимо низкий по сравнению с остальными уровень.

Да, есть такое.

Мой прежний носитель был задротом-ботаником, но предметы усложняются. Если вы заняты спасением мира и ликвидацией главного босса всех демонов Бездны, то на уроки как-то не хватает времени. Расправившись с Ниимбом, я мог бы зажить спокойно, но вы же помните, что я покинул орден демонологов и вступил в клан Адамсов? Соответственно, утратил возможность зарабатывать на заказах из конклава. В клане есть некий аналог безусловного базового дохода. Мне платят просто за то, что я есть. Это здорово, но часть хотелок я не могу себе позволить. Вот и приходится вникать в клановую жизнь, выполнять поручения лидера и карабкаться вверх по иерархическим ступенькам. А еще — подбирать заказы по изгнанию и развеиванию на стороне. Кое-какую репутацию в ордене я наработал, так что мне время от времени звонят совершенно незнакомые люди.

Демоны так и не оправились от нанесенного поражения. От своих коллег в ордене я слышал, что в нашем слое Бездны началась грызня между хтонами за лидерство. Никто пока не сумел достичь решающего преимущества. В аномалиях стало находиться безопаснее. Общее количество заказов уменьшилось. Думаю, это прямое следствие моей схватки с Ниимбом. Я тогда многих развеял, выносил низкоранговых пачками, бил по площадям…

У ЕМ началось негласное противостояние с Чжао. Какие-то терки между ведущими кланами планеты. Адамсы слили Рокуэллам инфу о намечавшемся ударе из Бамбукового Леса, что привело к разрыву ряда дипломатических отношений. Британцы поснимали с нас санкции и убрали эмбарго на торговлю в Карибском бассейне. Дружбой это не назвать, просто у нас общий геополитический противник. Пока всё ограничивается дипломатическими стычками и тонкой позиционной игрой в третьих странах, но эксперты полагают, что холодная война не за горами.

В общем, наш клан готовится к столкновению. Не магическому, но политическому. На уровне интриг, промышленного шпионажа, перебивания сделок, втягивания в непрямые локальные конфликты. Уже сейчас азиатов начинают отжимать с внутренних рынков и ограничивать в правах. Думаю, еще через пару лет никто из Пандема в лицей Адамсов не поступит.

Акира говорит, что отношения ее отца с русскими партнерами натянутые. Сотрудничество продолжается, но неформальное общение стремится к нулю. Японцы и раньше не горели желанием якшаться с иностранцами — сказывался традиционный общинный уклад. Теперь же, когда назревает буря, отец даже не пытается скрыть своего отношения к «белым обезьянам». Девушке немного грустно — она рассчитывала без приключений доучиться в лицее.

— Ладно, — я отмахиваюсь от назойливого старосты. — Возьмусь за ум в следующем триместре.

— Французский, — Окси с нежностью посмотрела на меня через стол. — Я могу заняться с тобой этим вопросом, Илья. Мы могли бы…

— Подтянуть твое знание языка сообща, — промурлыкала Вейл.

У старшей блондинки, насколько мне известно, был неудачный опыт встреч с гитаристом. Когда я съехал из общежития, у них закрутился бурный роман, но оба не были готовы к серьезным отношениям. Так мне рассказывала Окси. По секрету, ага.

— Языком надо уметь работать, — многозначительно добавила Окси.

Я чуть не подавился своим кофе.

— Илья, — вмешалась в продуктивный разговор Белкина. — Не забывай, что я лучше всех написала контрольный тест по французскому. И у меня всегда найдется свободная минутка…

— Уверен, Илья справится, — встал на мою защиту Поль. — Ничего сложного во французском нет.

— Для тебя, — уточнила Любочка.

Дружеская перепалка продолжалась еще несколько минут, затем плавно перетекла в русло обсуждения новых учителей. В очередной раз поменялся преподаватель каллиграфии — вместо пожилого господина Лю нам прислали выпускника одного из пекинских университетов Бориса Елейникова, чья семья недавно вернулась из заграничной командировки обратно в Неом. А этикет нынче преподает молодая девушка, Элеонора Завойчинская, к которой уже многие пытались подкатить. Элеонора Витальевна всех ухажеров технично отшивала, при этом действовала с удивительной вежливостью и подбирала максимально корректные формулировки. Поговаривали, что род Завойчинских успел разорвать вассальные отношения с Шуйскими до того, как те впали в немилость к Адамсам.

— Илья, — Окси не собиралась сдаваться. — Ты всё еще живешь в том лофте, у набережной?

— Хоть бы в гости позвал, — обиженно протянула Вейл.

Я уже открыл рот, чтобы придумать себе оправдание, но меня отвлек сигнал вызова на смартфоне. Посмотрев на номер, я торопливо поднялся из-за стола, извинился перед друзьями и опрометью выскочил на улицу. Зря я это сделал без куртки. Холодный мартовский ветер тотчас пробрал до самых костей.

Звонил Бодхи.

Мой пробудитель.

* * *

Помните, я подписал лонг, согласно которому обязывался отплатить гуру за пробуждение встречной услугой? Бывает, что расплата наступает через десятилетия после заключения такого контракта. В печать нотариуса был заключен низший демон, который и обеспечивал соблюдение всех условий соглашения.

Да, забыл сказать.

Все нотариусы работают на Адамсов, а печати для них создают клановые призыватели наподобие Хантеров. Это легальная процедура, хотя правительство и не спешит ее афишировать. Одержимые печати используются только при сделках с гуру.

И вот я покидаю уютную вечеринку в кофейне.

Народ в шоке.

Я — тоже.

У Бодхи серьезные проблемы и без моей помощи ему не обойтись. Так что я закрою сегодня лонг и наконец-то вздохну полной грудью.

Телепортируюсь на север столицы.

Всехсвятский район известен чуть ли не с пятнадцатого столетия. Именно здесь Адамсы жалуют родовые земли тем, кто сумел выслужиться и обрести доверие главы клана. А вы думали, все клановцы селятся в Адамс-Сити? Вовсе нет. Адамсы — это добрая сотня аристократических фамилий, включая шесть великих домов. Это разветвленная бизнес-империя. Усадьбы по всей Европейской Московии, частные армии, заводы, фабрики и целые корпорации. Главы родов физически не могут, да и не хотят селиться в одной части города, пусть и самой престижной. Я знаком с парочкой влиятельных магов, которые большую часть своей жизни проводят в небе на суперяхтах, лишь изредка спускаясь вниз для заключения важных сделок. Кому-то такой подход кажется странным, но у каждого свои тараканы в голове.

Так вот, я переместился на Песчаный Тракт, к игорному клубу «Пиковая дама», где меня и поджидал старый знакомый.

Вдали от моря пронизывающий ветер слегка поутих.

— Привет, — Бодхи шагнул мне навстречу из укрытия автобусной остановки. — Быстро ты.

— Телепортнулся.

— О, — гуру уважительно приподнял бровь. — Наслышан о твоем взлете.

— Где она? — я не расположен вести светские беседы на промороженном перекрестке.

— Отсюда — три остановки на троллейбусе.

— Издеваешься.

Нет, он не издевался.

Я вспомнил философские взгляды своего наставника, и всё встало на положенные места. Бодхи использовал деньги для того, чтобы путешествовать по миру и решать возникающие в чужих странах проблемы. Мой пробудитель выступал за простые решения, умеренность во всем и не признавал накопительство. А еще Бодхи берег природу и брал в торговых рядах исключительно бумажные да матерчатые пакеты. Неудивительно, что этот персонаж отказался от личного автомобиля и решил ехать в отчий дом на тралике.

Вы спросите, что это за дом такой в одном из дворянских районов Новой Москвы? Родовая усадьба престарелой матери Бодхи, графини Островской. Вот такие пироги. Мой неформальный друг с дредами, оказывается, происходит из уважаемого рода. Из того самого рода, который в девятнадцатом веке прославил знаменитый драматург. Правда, вотчина Островских находилась ближе к центру Москвы, на Малой Ордынке, а сюда, во Всехсвятское, предки Бодхи перебрались уже в середине двадцатого века.

Мама — единственный человек, которым Бодхи дорожит.

И в нее вселилась потусторонняя тварь.

…Сегодня Бодхи выглядит, как типичный москвич. Дутая куртка ниже колен, высокие ботинки с меховым подбоем, безразмерная вязаная шапка и надвинутый на глаза капюшон. Правда, шапка у гуру жизнерадостного оранжевого цвета с непонятным зеленым листиком на лбу. А дреды всё равно видны, если присмотреться.

Мы зависли рядом с остановкой.

Удивительно, но в этом районе сохранились люди, пользующиеся общественным транспортом. Вон бабка какая-то меланхолично изучает расписание.

— Прыгнем? — предложил я.

Бодхи посмотрел на меня с укоризной.

— Илья, ты не понимаешь всю глубину проблемы.

— Так объясни.

— Мне кажется, в маму вселился мощный дух. Он учует телепортацию. Любые проявления магии. Я опасаюсь за мамино здоровье.

Я знаю часть истории. То, что Бодхи сбивчиво рассказал по телефону. Графиня Островская жила уединенно, с сыном постоянно созванивалась по видеосвязи. Из слуг — только повар, горничная и старый дворецкий. Отец Бодхи погиб при исполнении много лет назад — он работал на правительство. Братьев и сестер у пробудителя не было. Можно сказать, род гуру угасает, если бы не дядя, который лет десять назад поругался с графиней и перестал заезжать к ней в гости. Причина конфликта до сих пор остается загадкой. Так вот, мама перестала выходить на связь. Дозвониться ей Бодхи не смог, поэтому решил вернуться в Неом из своего затянувшегося вояжа по африканским пустыням. Чтобы осуществить задуманное, нашему герою пришлось неделю добираться до цивилизованного города на верблюдах, а потом еще сутки лететь на воздушных кораблях со стыковкой в Мадриде. И вот он здесь, и всё плохо. Слуги куда-то запропастились, в доме творится чертовщина, мать не открывает.

— Что ты видел? — спрашиваю я.

А вот и второй фрагмент истории.

Дом меняет конфигурацию. Самовольно достраивает какие-то эркеры, расширяет балконы и террасы, делает крышу островерхой и оснащает ее флюгером с русалкой. Подробности меня впечатлили — Бодхи весьма наблюдателен. Вот только зайти внутрь пробудитель побоялся. По понятным причинам. Мать злобно таращилась на него из окна, говорила мужским басом на неизвестном языке и метала молнии. Разряд угодил в тротуар рядом с ногой Бодхи и выворотил несколько камней. Гуру поспешил отступить на противоположную сторону улицы.

Я внимательно выслушал друга.

И уточнил:

— А почему ты решил, что демон чует магию?

Бодхи замялся.

— Ну, я попробовал телепортироваться во двор с помощью своего знакомого. Как ты и предлагаешь.

— И что?

— Парадное крыльцо исчезло. В особняк не войти.

— Хм, — я почесал подбородок. — Занятный случай.

Я мог бы сгонять за всякими артефактами, солью и свечами, чтобы провести полноценный ритуал изгнания. Только зачем? Владея высоким тшуммехом, я обойдусь без этой оккультной мишуры. Судя по откровениям моего учителя, речь идет о низших рангах. Мне придется иметь дело с локусом или гейстом.

Плевое дело.

Даже кофе в «Эфиопе» не успеет остыть.

— Один вопрос, — я посмотрел в глаза пробудителю. — Ты же понимаешь, что это простая тема. Мог бы обратиться к одному из ритуалистов ордена. А меня приберег бы на крайний случай.

Бодхи вздохнул.

— Видишь ли… я не хотел рассказывать… в прошлом моя мать была призывателем. Вступила в клан Хантеров. И… я не уверен, что изгнание будет простой задачей.

Я вздрогнул.

Гребаные Хантеры.

Клан, лидера которого я собственноручно убил в Бамбуковом Лесу.

Когда к остановке подъехал троллейбус, я больше не спорил и не задавал лишних вопросов. Мы с Бодхи влезли в переполненный салон и поехали навстречу приключениям.

Глава 24. Храм Разрушения

Троллейбус с шипением сдвигает двери и укатывает в красный закат. Я вижу, как металлическая коробка скрывается за ближайшим поворотом.

Миновав перекресток, мы углубляемся в лабиринт разнокалиберных особняков. Тут есть, где разгуляться архитектурному воображению. Смешение стилей, мания величия, желание переплюнуть соседа — всё в одном флаконе. Минималистичные белые конструкции с панорамными окнами в пол и трехэтажные старорусские терема с навороченными многогранными крышами. Каменные дворцы, облицованные мрамором, и аккуратные коттеджи с новомодными солярными панелями. Земли дохрена, но никто не заморачивается выращиванием еды. Я вижу исключительно скелеты декоративных кустарников и махины деревьев в анабиозе. Норма для этого квартала — трехметровые стены с камерами наблюдения и защитными письменами на воротах.

Попетляв по извилистым улочкам, мы выходим к усадьбе графини Островской.

— Осторожно, — предупреждает Бодхи.

И замедляет шаг.

Замираем на противоположной стороне улицы.

Ограда у поместья литая, чугунная. Завитушки в форме виноградной лозы, шипастые навершия столбов, стилизованный фамильный герб, к которому я даже не присматриваюсь. Дальше в ледяной кошмар вморозились пирамидальные тополя без листвы, исполинские сосны, засыпанный снегом фонтан и статуи, изображающие античных богинь. Особняк расположился в глубине сада, но один флигель выступает таким образом, чтобы доминировать над тротуаром. Невольно напрашивается сравнение со сторожевой башней какого-нибудь средневекового замка. Вид у постройки готический. Я вижу заостренные узкие окна, розетки, выступы карнизов с горгульями.

— Этого раньше не было, — словно прочитав мои мысли, заметил гуру.

Не сомневаюсь.

Уж больно выламываются архитектурные изыски пожилой графини из трендов в сравнении с соседями. По обе стороны улицы — классика модерна, неорусский хай-тек, экодома и прочие жертвы цивилизации. Некоторые здания, сохранив ядро двухсотлетней давности, обзавелись наростами в виде флигелей, домиков прислуги и всевозможных додзё для магических и боевых тренировок.

Усадьба Островских выпала из потока времени.

— Оставайся здесь, — говорю я.

— Уверен?

— Да. Не мешай работать.

Движение тут оживленное — одна машина в час. Медвежий угол, иначе не скажешь. Когда мне позвонил гуру, я открыл глобал-карту и бегло изучил местность. Так вот, ближайший торговый центр — в двадцати минутах езды на автомобиле. Наверное, аристо не нуждаются в земной пище. Или спихивают все закупки на слуг…

Пересекаю проезжую часть.

Окутываюсь ментальными аурами, препятствующими наведению иллюзий и взлому сознания. На всякий пожарный выставляю кинетический щит. Под одеждой активируются охранные татуировки. Я не вижу их мерцания, но чувствую знакомое покалывание кожи.

Нечто засело в доме.

И оно встревожено.

Ограда, лязгнув, выставляет перед собой метровые шипы. Хмыкнув, я телепортируюсь во двор. Перемещаюсь к главному корпусу дома — туда, где по идее должно располагаться парадное крыльцо. Как вы уже поняли, ступеньки, колонны и козырек отсутствуют. Я вижу гладкую стену без малейшего намека на дверной проем.

Дом большой.

Три этажа плюс мансардный уровень. И куча всяких балкончиков, террас, диагональных балок под ними — как в средневековых европейских городах.

Ветер гудит в водостоках.

Мрак скапливается в пастях горгулий.

— Покажись! — рявкнул я на тшуммехе.

Мой голос беспрепятственно проник за толстые стены усадьбы и пригвозил к реалу демона. По ощущениям в доме засел не локус. И даже не гейст. Что-то покрупнее.

Дух взревел.

Усадьба всколыхнулась, пошла складками, задвигала всеми своими фронтонами и рустами. В стене прорезалось окно — широкое, с двойным остеклением. И в этом окне я увидел лицо старой графини.

Знаете, есть люди, которые всю жизнь хорошо выглядят, следят за собой и радуют окружающих позитивом. Есть и моральные уроды, предающиеся всем мыслимым и немыслимым порокам. Графиня в прошлом была светлой женщиной — это чувствуется. А потом некие события сломали ей хребет. В окне моему взору предстала древняя карга с бездонными зрачками и разветвленной сетью морщин на лбу. Мать Бодхи оделась в строгое серое платье, а голову укрыла платком. Ничего человеческого в ней не осталось. На меня смотрело инфернальное существо.

— Жрец, — пророкотала графиня утробным басом. — Иди своей дорогой.

Мои губы искривились в саркастической усмешке.

— Нет.

— Чего ты ищешь?

— Оставь это тело. Ты вселился в мать моего друга. И мне придется тебя изгнать, если будешь упорствовать.

— Ты хоть знаешь, с кем встретился, смертный?

Дешевый прием.

— Мне насрать.

Демон расхохотался.

Стекла со звоном вылетели из рамы, обдав меня осколками. Я даже не заметил этого — слишком хороша выставленная защита.

— Вон из тела, — уже серьезнее произнес я.

И раскрыл перед глазами изображение книги.

Теперь мои слова будут иметь силу заклинаний.

— Ты служишь Нергалу, жрец, — спокойно парировал дух. — Повелитель не одобрит изгнания своего посланника из этого сосуда.

Твою ж мать.

Как давно я не слышал этого слова — «сосуд». Так бесы выражались в незапамятные времена… в те дни, когда я жил в Легурии и был совсем юным послушником смерти.

— Велено передать, — молвил дух, — что Повелитель доволен твоей работой. Звезда Несуществования готова взойти на небосклоне нового мира. И ты в этом поможешь.

Перевариваю услышанное.

— Явись пред очи владыки, — продолжил демон. — Получи новый приказ.

Честно говоря, я до последнего надеялся, что Нергал откажется от своей затеи покорить эту версию Земли. Зря, конечно, надеялся. Боги планируют на тысячелетия вперед. Их пути неисповедимы.

— Приказ ясен, — склоняю голову. — Это всё, что велено передать?

— Да, — пробасила графиня, глаза которой успели превратиться в два красных огонька. — Распоряжения владыки закончились. Это тело я оставляю себе в качестве награды. Можешь идти.

Я не шелохнулся.

Внутри поднялась темная волна.

— Убирайся, — демон повысил голос. — Ты оглох?

Вкачиваю прану в книгу заклинаний.

— Я всегда исполняю приказы Повелителя, — смотрю в провалы старушечьих глаз. — А еще я привык сдерживать данные обещания. Ты больше не качаешь энергию через свои мембраны, бес. Ты не имеешь власти над физическими объектами. Ты не можешь сбежать от меня и перебраться в Бездну. Тебя больше нет!

Окрестности затопило чудовищным воплем.

Черный вихрь вырвался из окна, закрутился в спираль, едва не сбил меня с ног. Графиня взревела, как раненый скорд, поднялась в воздух, распрямила руки и ноги. Несколько секунд я наблюдал, как старушенция вращается вокруг собственной оси, а из ее рта сочится струйка черного дыма.

Я только что развеял элементаля.

Не просто элементаля. Духа, умеющего скользить по слоям и доставлять весточки от бога смерти. Уверен, Повелителю это не понравится… если, конечно, он узнает о случившемся.

Вращение графини замедлилось.

Я сотворил на втором этаже зону низкой гравитации и помог женщине плавно опуститься на ковер. Не хватало еще, чтобы Бодхи потерял мать из-за черепно-мозговой травмы.

Вдоль фасада усадьбы пронесся теплый ветер.

Остатки элементаля растворились в надвинувшихся сумерках.

Сразу после этого дом начал меняться. Чужеродные элементы исчезли, вместо них образовались стандартные выступы. Из пустоты собралось крыльцо. Очертились колонны, на них улегся монументальный портик. Невидимая ладонь стерла лишние флигели. Пропали уродливые гаргульи.

Всё.

Свободен.

Мой лонг закрыт.

* * *

Синий и голубой.

Два цвета океана.

Точнее, поверхности океана и бездонного неба над ним. Картина столь однообразная, что хочется заснуть и не просыпаться.

Знаете, на каникулах есть много интересных занятий. Взять, например, секс. Или убийство какого-нибудь узкоглазого, решившего влезть со своей магией в одну из компаний моего клана. Я уж молчу про банальные прогулки. Погода слегка нормализовалась, и набережная Неома оттаяла…

Но нет!

Я мчусь через половину земного шарика в неведомую точку на карте, указанную Нергалом. Владыка смерти сказал, что здесь затонула Легурия. Здесь же мой бог намеревается воздвигнуть свой первый храм, который должен подняться из морской пучины, чтобы явить себя единственному на планете жрецу. То есть мне.

Отвык я от этих дел.

Ну, культы там, обряды разные…

В будущем придется найти себе помощника.

…Океан тих и спокоен. Глазу зацепиться не за что. А что я ожидал увидеть? Ну, уж точно не всплывающую Легурию. Моя родина давно превратилась в царство рыб и кораллов.

Крохотный островок со святилищем?

Пожалуй.

Невольно мои пальцы начинают барабанить по фальшборту.

Воздушная яхта Адамсов, на которой я лечу сквозь пространство, практически остановилась. Легкий ветерок касается моей щеки.

Экспедиция организована по личному приказу Марка Адамса. Я месяцами убеждал серого кардинала ЕМ в необходимости установления контакта с Нергалом. Пришлось лгать по поводу источника информации о могуществе Повелителя. По текущей легенде, я начал интересоваться тайными доктринами легурийцев чуть ли не с детства, поэтому так хорошо и разговариваю на высоком тшуммехе. А недавно ко мне во снах начал являться сам бог смерти и высказывать свои пожелания, что недалеко от действительности. Нергал готов поддержать в геополитической борьбе клан, который склонит перед ним голову, начнет возрождать храмы и алтари. А ведь за Повелителем стоят демонические сущности из параллельного мира. Бесы, готовые встать под знамена избранного правителя.

Я видел глаза Марка.

Уверен: лидер Адамсов вновь начал мечтать о хтоническом оружии. А еще лучше — о ручном хтоне, сокрушающем города и страны конкурентов.

Думаю, это возможно.

В отдаленном будущем.

Правда, устремления Нергала — это тайна, покрытая мраком. Сегодня бог поддержит Адамсов, завтра — Чжао или Рокуэллов. Иногда мне кажется, что Убийце просто… скучно. Перемещая пешки на глобальной доске, Нергал развлекается. Действительно, всё это напоминает компьютерную игру. Одну из тех стратегий, что любил в детстве мой предшественник. Сходятся армии, стираются с лица земли цивилизации. Хочешь поиграть за империю Тронгейла? Отправь Джерга, пусть займется возвышением нужных людей. Задумался над доминированием Валдорры? Можно и здесь поэкспериментировать.

Я помню народы, от городов которых камня на камне не осталось.

Нергал не созидает.

Он разрушает.

Я часто задумываюсь над природой бога смерти. Почему люди поклоняются таким, как он? Наверное, ответ кроется в нашей звериной натуре. История человечества — это войны. Если мы что-то построили, то спустя время должны это разрушить. Если нарожали детей, рано или поздно отправимся к соседям, чтобы расправиться с их потомством. Построили мощное государство, которому завидует полконтинента? Что ж, через пару сотен лет надо организовать революцию и ввергнуть себя в нищету. Вечный двигатель мирового хаоса.

Нергал — это мы.

Темная сторона нашей души.

Яхта представляет собой диск с тремя ярусами палубных надстроек. Здесь всего один пилот, один навигатор и десять человек экипажа. Капитан Ефим Руднев по совместительству — владелец корабля. Рудневы входят в клан Адамсов с начала «нулевых» и всеми силами пытаются завоевать авторитет. Когда потребовалось снарядить экспедицию в южное полушарие, они откликнулись первыми.

Десять минут назад мы сверились с заданными координатами.

Никакой ошибки быть не может.

Здесь — конечный пункт нашего путешествия.

Раздались тихие шаги, и к прозрачному фальшборту приблизился Руднев — добродушный здоровяк с рыжей бородой и закрученными вверх усами. Капитан носил белые шорты и футболку, на его ногах красовались теннисные туфли. Несколько секунд мы вместе пялились вниз — туда, где по глади воды скользила тень, отбрасываемая яхтой.

— Мы прощупали дно эхолотом, — сказал капитан. — Ничего нет.

Зевнув, я посмотрел на часы.

— Храм должен появиться через четверть часа. У нас еще хватает времени.

Руднев огладил бороду.

Хорошо держится.

Наша экспедиция кажется бредом сумасшедшего. Пойди туда, не знаю куда. Культ неведомого бога, странный интерес Адамсов к этой теме…

Я предельно спокоен.

Нергал всегда выполняет свои обещания. Если Убийца сказал, что святилище появится, значит, мне нужно подождать.

Минуты тянулись унылой вереницей.

Капитан попыхивал своей трубкой, источая запах вишневого табака. Я не возражал, хотя и не отношусь к разряду курильщиков.

Ровно в полдень из морской пучины выдвинулся остров.

Сначала над гладью воды показался серый купол, сложенный из химмерского известняка. Затем я увидел массивные колонны и гранитный куб святилища, испещренный мифологическими барельефами. Затем появилось базальтовое основание комплекса. С храмовой крыши стекали потоки воды. Удивительно, но здание не занесло илом, не затянуло водорослями и кораллами. Такое чувство, что Нергал применил магию и очистил все уступы от тысячелетних напластований.

Не выдержав, я шагнул в Бездну.

И узрел потусторонний аналог святилища. Во тьме из силовых линий, перекачивающих прану, складывался тессеракт — многомерная фигура, совершенство которой даже мне трудно постичь. Прана циркулирует по решетке снабжения, напитывает сооружение силой и тянется отводным каналом в бесконечность…

На самом деле отводной канал связан с владениями Нергала. С той самой пещерой, где протекает черная река, а Ладья Душ перевозит в царство мертвых поверженных в бою воинов. Так я всегда думал, но с недавних пор Иркалла кажется мне чем-то бутафорским. Антураж для поддержания авторитета.

Возвращаюсь на яхту.

Капитан смотрит на меня выпученными глазами.

— Да, это загробный мир, — устало объясняю аристократу. — Бездна по вашему.

— Обиталище демонов?

— Вроде того.

На физическом плане Храм Разрушения уже освободился от воды. Подножие комплекса, вырубленные в скальной породе ступени, Арка Вселенского Ужаса — всё это возродилось. Остров продолжал подниматься, а верхушка здания уже подсыхала на солнце.

А вот и остатки древней пристани. Исполинские каменные плиты, вылизанные океаном и представляющиеся частью горного плато.

От острова расходятся волны.

Величественность момента зашкаливает.

Купол настолько высок и объемен, что его вершина уже застыла на уровне нижней палубы яхты. Между нами — двухкилометровая дистанция. Плюс-минус.

— Мать моя женщина, — шепчет в бороду капитан.

Неведомая сила сметает ил, выброшенных на берег моллюсков, остатки водорослей и прочую гадость. Передо мной высится зримое доказательство величия бога смерти.

Теперь я вижу остров целиком.

Каменный утес, у подножия которого чернеют причальные плиты. Вверх закручивается лестничная спираль, она проходит через Арку Ужаса, взбирается к основанию святилища и врастает в титаническую колоннаду.

Передо мной — аномалия.

Прокол, связывающий мир живых с обителью мертвых.

И с территорией демонов, куда ж без них.

— Что теперь? — спрашивает капитан.

— Жди здесь, — приказываю я.

Телепортируюсь на пристань.

Под ногами хлюпает, в каменных ямах копошатся крабы. Бросаю мимолетный взгляд на озерцо с мечущимися в нем рыбами и начинаю долгое восхождение на вершину. Иду медленно, чтобы не поскользнуться.

Утес подсыхает.

Здесь, чуть южнее экватора, пекло стоит адское — для Ильи Невзорова. Джерг доволен, он вернулся домой. Туда, где всё начиналось.

Меня накрывает тень Арки.

Еще несколько десятков шагов — и я в густом мраке, который породил Храм Разрушения. Солнце скрывается за серым куполом. Меня обдувает приятный ветерок.

Приближаюсь к кубу святилища.

Створки ворот со скрежетом расходятся.

Глава 25. Прана

Мне снится Валдорра.

В последние недели — всё чаще.

Странная ностальгия, учитывая мой послужной список. Я побывал во всех уголках Легурии и даже за ее пределами. Детство моё связано с севером, откуда я родом. Вот только сны про маму я вижу редко. А приморский городок, застрявший между Иркайским хребтом и безбрежным океаном, запал в душу. Нигде я не чувствовал себя настолько свободным, как в Тысячемачтовой Бухте. Нигде я так не наслаждался прогулками и свежим ветром, как на набережной Большого Когтя…

Ты можешь занять молодое тело.

Вот только разум — он прежний.

Утонувший в ворохе параллельных воспоминаний.

…Я проснулся от громового раската. Ударило так, словно небеса решили обрушиться на землю. Комнату озарило фиолетовой вспышкой.

Второй удар потряс усадьбу до основания.

Шевельнулась во сне Сандра, забросила на меня ногу. Мне ничего не оставалось как погладить кубинку по бедру. Девушка улыбнулась и что-то забормотала на испанском.

Слева ко мне прижалась Окси.

Твердый сосок блондинки коснулся моего плеча.

Несколько секунд я лежу на необъятном траходроме посреди собственной спальни и по крупицам восстанавливаю себя. Встраиваюсь в реальность, которая отныне будет меня окружать. Убеждаю себя в том, что невозможно войти в одну реку дважды. Есть вещи неисправимые от слова «совсем». Даже если вообразить, что Нергал перенесет меня на ту Землю в новой оболочке, что я там обнаружу? Мир, застывший на пороге взаимного истребления, культ вещей, перекрытые границы и придурков, которые ездят на велосипедах без рук.

Мне там делать нечего.

Абсолютно.

Девочки спят. Утомились после давешнего марафона. Мы славно порезвились, но этой ночью меня вновь накрыло осознанием… бессмысленности всего. Именно так. Хорошее определение.

Я осторожно высвободился из цепких объятий Сандры, отодвинулся от Окси и чуть не зацепился коленом о восхитительную попку Вейл. Перекатился на край постели. Сел, коснувшись босыми ступнями деревянного пола. И оказался лицом к лицу с первобытной стихией. Передо мной развернулось здоровенное окно, расчерченное на прямоугольники. Шторы треплет ветер. Комната наполнена свежестью и озоном. Снаружи — непроглядный мрак.

Очередной удар сотрясает дом.

Спальня обрастает деталями, но проходит мгновение — и тьма забирает добычу себе.

Поднимаюсь с кровати, иду к окну. В комнате прохладно, но не настолько, чтобы закрывать секцию. Я люблю свежий воздух. Электронное табло на стене показывает три часа ночи. До рассвета еще час. Я почти не спал, а ведь утром у меня дела…

Реальность заполняется дождем.

Сначала — отдельные косые росчерки. Затем — нарастающий шум, который поглощает дома соседей, черную кромку леса на горизонте, мутные огоньки фонарей на улице…

Там, где вода…

И в небе вспышки ломаных стрел…

Не знаю, где я слышал эти слова. Возможно, приснилось. Сейчас я просто стою, вдыхаю полной грудью воздух московских окраин и всматриваюсь в разводы на стекле.

Мир тонет.

Я живу в огромном особняке на севере столицы, вдали от городского шума и суеты. Позади остались школа и два академических курса. Полина повзрослела, экстерном сдала экзамены и поступила в лицей Адамсов. Мои жены ей нравятся, так что в имении всё гармонично. Комнат туева хуча, всюду звукоизоляция, никто никому не мешает. Даже активисты, выступавшие против законопроекта о многоженстве, перестали мне досаждать. То ли задолбались, то ли получили звездюлей от полиции. Как вы понимаете, мой чудесный закон поддержали многие аристо, чего не скажешь о блюстителях морали преимущественно мещанского происхождения.

Сандра ушла из ордена демонологов и открыла частную контору по защите недвижимости от духов Бездны. Конклавы постепенно лишаются монополии на одаренных, умеющих проводить ритуалы по изгнанию и развеиванию. Я слышал, что Тобенгауз вошел в состав администрации Неома и время от времени пытается саботировать законы, продвигаемые Адамсами. Это у него, как вы понимаете, не прокатывает.

Окси поступила в мою академию. Учимся в одной группе, так что Вейл и Сандра иногда ревнуют, но не сильно. Жены у меня дружные, во всем поддерживают друг друга. Я стараюсь каждой уделять достаточно внимания, баловать подарками, возить на отдых в другиз страны. Все довольны.

Старшая блонди пошла по стезе ментального давления. Вейл работает в торговой компании Адамсов, ведет переговоры с мещанами и заключает успешные сделки там, где это кажется невозможным.

Что касается меня, то я поднялся очень высоко в иерархии клана. Получил герб, как только мне исполнился двадцать один год. Я отвечаю за связь правительства ЕМ с Нергалом. И, отчасти, за демоническую безопасность. Именно с моей подачи по всему Адамс-Сити ведутся работы по закладке охранной артефакторики. Мы с Марком вознамерились полностью обезопасить периметр своих владений. Там у нас школы, административные здания, отделы ДТД и прочие жизненно важные структуры. Торговая палата, например. И министерство базовой поддержки, отвечающее за благосостояние клановцев.

По всей Земле возводятся святилища и алтари. Теперь на каждом континенте есть Храм Разрушения. В раскрутку культа Нергала вкладываются сумасшедшие деньги. Телевизор промывает мозги граждан, в народные массы внедряется идея молитвенного преклонения перед богом смерти. Известные блогеры посещают мои алтари. Снимаются фильмы и сериалы о героях, чье могущество основано на вере в Звезду Несуществования.

Легурийцы верили в воинственную природу Нергала и отождествляли моего Повелителя с красной звездой — Марсом. Поэтому я вооружился уже известным символом — кругом со стрелкой. Предполагается, что этот знак олицетворяет мужскую силу. Щит и копье. Мои последователи стали носить медальоны Красной Звезды и выдавать такие же всем религиозным фанатикам. Появился разнообразный мерч с нужным символом — кружки, футболки, значки. Брендовая одежда, аксессуары, предметы роскоши…

Будь сильным, сокрушай врагов.

Нергал — на стороне победителей.

Особый размах культ приобрел в России. Я стал отбирать одаренных в жреческую касту, обучать их искусству войны и манипулированию владыками. Число моих сторонников непрерывно растет…

Год назад Адамсы и Чжао схлестнулись в Афганистане.

Напрямую никто не воевал, но мы поддерживали противоборствующие стороны. Владыка отправил на помощь Московии подручных демонов, и мы за пару месяцев обеспечили себе тотальное преимущество.

Переломный момент.

Демоны, которыми руководил Ниимб, никогда не поддерживали людей. И вот настал день, когда инфернальные твари приняли участие в земных делах.

Чжао струхнули.

А мы укрепились на Ближнем Востоке.

И вот я замер посреди дождя и ночи, тщетно пытаясь сообразить, что же не так. Меня встревожили сны о прокаленной полуденным солнцем Валдорре? Нет, и еще раз нет. Я недоволен текущим положением вещей? Отнюдь. Я богат, влиятелен и силен, как никогда.

Есть догадка, которую хочется проверить.

Червь, терзающий меня на протяжении нескольких дней.

Этой ночью я намерен удостовериться в правдивости своих гипотез. А для этого мне нужно шагнуть в Бездну. Не просто шагнуть, а совершить путешествие за грань. В иную реальность.

Вкачиваю в себя внушительный запас праны.

Активирую Изнанку.

Делаю шаг из дождливой неомской ночи в вечную тьму внемирья. Туда, где обитают духи. В слой, некогда принадлежавший Ниимбу. Стоит мне захотеть — и я молниеносно перенесусь к любому из алтарей, построенных в Московии. Эти штуки — проводники энергии, они соединяют мир живых с послесмертием. Вот только меня интересует прокол, связывающий воедино десятки слоев Бездны.

Прикладываю легкое усилие и мчусь к тоннелю, уходящему в бесконечность. Я уже странствовал по трубе прокола и знаю, куда нужно двигаться. Прочь от аномалий. Прочь от дрейфующих в пустоте карманов, которые маскируют конклавы демонологов. Мимо Иркаллы и промежуточных напластований…

Я вновь трансформируюсь.

…И чудом удерживаюсь на ногах рядом с квадратным спуском в пещеру.

Нет, не пещеру.

Во снах я неоднократно видел похожие локации. Ступеньки, толпы людей, мраморная обкладка. Красная литера «М», подсвеченная в темное время суток.

Как сейчас.

Я в Москве.

Не в Старой или Новой. Просто — в Москве. Громадный человейник, разросшийся во всех направлениях. Метро, потоки машин, неоновые всполохи реклам, светящиеся витрины магазинов. Всё, как у нас. Только без Славянского моря, летающих кораблей и одаренных.

Моя родная планета.

Та, с которой Нергал ушел окончательно.

И я хочу знать, почему.

Столица наваливается на меня яркими огнями, транспортным шумом, светом и тенями. Глубоко под землей раздается гул отъезжающего поезда.

Что я чувствую?

Сейчас, когда попал в мир, породивший меня. В мир, покинутый демонами и богами, лишенный магии, мифов и легенд?

Растерянность.

И разочарование.

Я ожидал от этого места… чего-то большего.

Что ж, осталось съесть последнюю лягушку, Джерг. Ты должен знать правду. Ради этой правды ты преодолел чудовищное расстояние, шагнул за грань, недоступную рядовым смертным.

Не медли.

Закрыв глаза, я попытался втянуть через чакру немного праны…

…и чуть не потерял сознание.

Представьте, что вы тонете в реке. Легкие горят, хочется вдохнуть глоток свежего воздуха. Вы не выдерживаете, делаете вдох — и легкие наполняются жидкостью. Вы захлебываетесь.

Так и у меня.

Захлебываюсь пустотой. Чакра работает, ищет энергетические струйки, но в этой реальности НЕТ НИЧЕГО. Перед глазами плывут темные круги, мое естество всеми силами протестует…

Но сделать я ничего не могу.

Спасают резервы.

Запас праны, взятой на альтернативной Земле.

Я закрываю чакру, пропускаю по себе живительную волну обновления и успокаиваюсь. Всё хорошо, Джерг. Просто не надо колдовать. Никаких заклинаний. Держись, не расходуй энергию понапрасну. Тебе еще домой возвращаться…

Домой.

Вот так.

Тот мир сделался для меня родным, а этот — чужим. Здесь нет магии. Только бездушные механизмы. Я никто и ничто. Такая же пустышка, как… Нергал.

Теперь я понимаю Убийцу.

Не знаю, что произошло, но власть богов, как и мастерство волшебников, зиждется на энергии Бездны. Переход на физический план сопровождается потерей связи со своим слоем. Если умеешь черпать прану — молодец, не пропадешь. А если праны нет по умолчанию… Этот слой никому не нужен.

Теперь я знаю, почему Повелитель перебирается в новые владения.

А еще знаю, что боги не всесильны.

У них есть уязвимые места.

Я думаю об этом, возвращаясь в Неом по проколу. Думаю, вслушиваясь в несмолкаемый шорох летнего дождя. Я в ужасе представляю тот час, когда магия уйдет и из нашего мира.

Час, когда одаренные утратят свое преимущество.

май — июль 2022 г.

Content

Бадевский Ян Демонолог-3. Хтонический ужас

Глава 1. Бесконечный день

Глава 2. Злые ветра Неома

Глава 3. «Симфония неба»

Глава 4. Знаки

Глава 5. Не забывай, кому служишь, червь

Глава 6. Акира

Глава 7. Нестандартные услуги на борту

Глава 8. Сила воды

Глава 9. Будь водой

Глава 10. Блокада

Глава 11. Тьма над Афинами

Глава 12. Хтон

Глава 13. Матч

Глава 14. Противостояние

Глава 15. Бамбуковый Лес

Глава 16. Каратели

Глава 17. Всё, что хорошо начинается, кончается плохо

Глава 18. Ангар

Глава 19. Жрец выходит из тени

Глава 20. Дары Повелителя

Глава 21. За гранью всего

Глава 22. Кабинет с двумя неизвестными

Глава 23. Долг

Глава 24. Храм Разрушения

Глава 25. Прана