Максим Шахов

Шанс только один

1

Подполковник Управления ФСБ по борьбе с терроризмом Виктор Логинов проснулся разом. Быстро открыв глаза, он удивленно посмотрел на будильник. Первой его мыслью было – он проспал на работу.

Отбросив рывком одеяло, Виктор поспешно вскочил с кровати и уже было бросился в ванную, как на тумбочке зазвонил «мобильник».

– Привет, соня! Небось спишь и забыл, что сегодня у нас с тобой день безумной страсти и ночь безумной любви?

– Забыл, Клава… – вздохнул Логинов, опускаясь на кровать.

– Ну так я напоминаю вам, товарищ подполковник, что сегодня вы находитесь в моем полном распоряжении. Я уже везу сына к своим родителям. Где-то через час жди, я перезвоню. Вопросы есть?

– Никак нет, Клавдия Васильевна.

– Только не вздумай опять смыться, как в прошлый раз, Логинов, предупреждаю официально. Между прочим, мы с тобой спали последний раз три недели назад, сам посуди, на фига мне такой любовник? Ты слышишь?..

– Слышу, слышу, – виновато вздохнул Логинов. – Но в прошлый раз, Клава, в Москве объявили «Вихрь-антитеррор», и я просто не мог…

– Да не нужны мне твои вихри с антитеррорами, Логинов! Мне мужик нужен, понимаешь – му-жик. А не беззаветный борец с терроризмом, который всю жизнь гоняется за призраком Бен Ладена!

– Ну при чем тут Бен Ладен, Клава?

– При том, что мне уже по ночам негры снятся с арабами! Голые! Мне что, прикажешь, на твою фотографию мастурбировать? Так, все, Логинов, сын выходит из магазина, ему про это слушать еще рано. Ты все понял?

– Так точно, Клавдия Васильевна, – вздохнул Логинов. – Находиться в полной боевой готовности и ждать через час вашего звонка.

– Вот так-то, – подвела итог Клава. – И помни – если и на этот раз ты выкинешь какой-нибудь фортель, между нами все кончено! Не обижайся, но я так больше не могу…

На этом Клава поспешно отключилась – видно, сын дошел до машины и открыл дверцу. Виктор положил на тумбочку «мобильник» и сладко потянулся.

Звонок Клавы напомнил ему, что никуда он не проспал – сегодня у него был законный выходной, первый за три последние недели. Не нужно было никуда бежать, никого выслеживать и выслушивать на совещаниях набившие оскомину установки руководства.

А еще, черт побери, его наконец ожидали день безумной страсти и ночь безумной любви с самой прекрасной женщиной на свете! Да еще и стосковавшейся по его, Логинова, мужской ласке…

От этих мыслей Виктор ощутил нешуточное шевеление в трусах и только огромным усилием воли заставил себя переключиться с эротических видений на бытовую рутину.

А дел здесь было невпроворот – за три недели произвести в квартире хоть какую-то уборку Виктор ни разу не удосужился. Просто не было времени. Приползал без задних ног за полночь, а чуть свет снова уезжал на свою проклятую работу – не до уборок, часика четыре поспал – и то хорошо.

Наскоро умывшись и почистив зубы, Виктор включил страшно ревущий пылесос и принялся наводить в своей холостяцкой квартире порядок. Побриться и принять душ он собирался после уборки – чтобы встретить Клаву во всеоружии…

Из-за рева своего допотопного пылесоса Виктор и не услышал, как на тумбочке запиликал «мобильник». Но тот, кто звонил, проявил настойчивость и одновременно позвонил по городскому номеру.

На этот раз Виктор звонок услышал. Выключив требующего починки монстра, он буркнул в трубку:

– Алло!

– Логинов, просыпайся, – несколько извиняющимся тоном проговорил оперативный дежурный по УБТ.

– Да я уже проснулся… – упавшим голосом сказал Виктор.

– Тем лучше. Я уже выслал тебе резервную машину, чтобы ты за своей не таскался на стоянку. Через пять минут выходи. Все! Давай! У меня времени нет…

– Да что случилось-то? Теракт опять?

– Хуже, – бросил дежурный, прежде чем отключиться. – Приедешь – узнаешь.

– Вот же черт! – в сердцах швырнул Логинов трубку на аппарат. – Что за работа? Ни переспать с женщиной нельзя, ни умереть!

2

Накануне вечером подчиненному Логинова Леониду Аникееву позвонил однокашник по юрфаку – опер МУРа Андрей Пряхин. Разбитной, легкий на подъем и жесткий, Пряхин был, казалось, антиподом Аникеева – интеллигентного, склонного к анализу и где-то даже утонченного.

Но они поддерживали приятельские отношения – даже несмотря на то, что Андрей Пряхин закончил юрфак на два года раньше, чем Аникеев, и в поте лица трудился «на земле» – в уголовном розыске одного из ОВД Москвы.

Надо сказать, что премудрости оперативной работы он хватал, что называется, на лету. Ну а силой и быстротой реакции бог его не обидел, так что всего за пару лет он вырос в классного розыскника.

Но их в Москве много. Только немногим из них удается в конце концов попасть в МУР. А Пряхин попал. И объяснялось это вовсе не его исключительными профессиональными качествами (хотя и они имели место), а скорее жизненной философской установкой.

А заключалась она всего в двух посылах: «головой стену не прошибешь» и «моя хата с краю». Пряхин не был беспринципным негодяем. Он просто реально оценивал общество, в котором жил. И понимал, что донкихоты от правоохранительных органов в этом обществе просто обречены на вымирание – как ископаемые динозавры. Примеров была масса – принципиальные коллеги спивались на глазах, стрелялись, попадали в психушки и тюрьмы.

И Пряхину, жизнелюбу по складу характера, повторять их крестный путь вовсе не улыбалось. В загробную жизнь он как-то не верил и вполне резонно полагал, что второй жизни у него не будет. А раз так, то нужно было как-то устраиваться в этой – пусть гнусной, мерзкой, лживой и лицемерной. Но единственной и неповторимой.

Поэтому, когда начальник ОВД или еще кто-то вызывал Пряхина на ковер и приказным либо дружеским тоном просил переквалифицировать действия какого-нибудь негодяя во что-нибудь невинное, Андрей молча «брал под козырек». И не мучился потом укорами совести, справедливо полагая, что, во-первых, бороться с коррупцией в системе МВД должен не он, а соответствующие органы (отдел собственной безопасности, например, или прокуратура с ФСБ), а во-вторых, рано или поздно каждый негодяй в тюрьму сядет. Точно так же Пряхин относился к тому, что «старшие» товарищи с Петровки, 38 вдруг падали как снег на голову и самым бессовестным образом «умыкали» себе какое-нибудь перспективное дело (чего возмущаться, радоваться надо, что преступники понесут справедливое наказание – на Петровку-то уж так просто не «надавишь»).

Такое отношение не только позволило Пряхину сохранять моральное здоровье, но и быть на отличном счету – как у собственного начальства, так и у «главковского». И не было ничего удивительного в том, что после известной показательной чистки МУРа Пряхин стал одним из первых кандидатов на перевод на Петровку.

На новом месте Пряхин слегка осмотрелся и понял, что МУР принципиально ничем не отличается от его прежнего места работы. Поэтому Андрей и стал придерживаться прежней линии. И как-то недосуг было задумываться, что, в случае чего, первыми горят именно крайние хаты…

– Здоров, Леньчик! Это Пряхин!

– Привет, Андрей! Какими судьбами?

– Да вот, вспомнил о тебе. Давненько не пересекались.

– Работа, – вздохнул Аникеев.

– Так у всех работа, но нужно и для отдыха время выкраивать. Ты как насчет маленького бордельеро? С девочками?

– Да я, вообще-то, не по этим делам, ты же знаешь. Тем более, меня невеста ждет, я с ней уже сто лет не виделся.

– Да я в курсе твоих моральных принципов, Леньчик. Только я просто так ничего не делаю, ты же знаешь. Мне кажется, что с этими девочками тебе на всякий случай стоит пообщаться… Понял?

– Не очень. А кто они?

– Ночные бабочки.

– Нет-нет-нет! Я с такими дел не име…

– Да подожди ты, Леньчик, я еще не договорил! Эти девочки мне самому упали как снег на голову. В общем, я их периодически «прикрывал», без информаторов в нашем деле, сам понимаешь, никуда. А за это они мне «сливали» информацию о клиентах. Мелочевку всякую. А тут пару часов назад звонят прямо на работу. Ну я забил им стрелку, переговорил. Поначалу загрузили они мне что-то несусветное, но я на них поднажал, и картинка вырисовалась любопытная. Вроде сняли их какие-то кавказцы, приезжие. И вывезли за город, в Подмосковье. До траха дело не дошло, потому что девочки эти вроде подслушали, что кавказцы их живьем отпускать не собираются. Ну и влили клиентам по лошадиной дозе клофелина. А потом их «лопатники» выгребли и сделали ноги…

– Ну а я-то тут при чем? – спросил Леньчик.

– Да при том, что девки эти клянутся, что подслушали еще кое-что, уже по твоему ведомству.

– Что именно? – впервые за все время разговора в голосе Аникеева появился интерес.

– Да что-то насчет цистерны железнодорожной, которую якобы переоборудуют по VIP-классу для тайного провоза террористической группы в глубь России.

– Здорово… А они тебе не лапшу, часом, на уши вешают, Андрей?

– А я почем знаю, я не по этим делам. Хотя верится, конечно, с трудом. Тем более, что, по их словам, случилось это все три дня назад.

– А позвонили они тебе только сегодня?

– Да.

– А три дня что они делали?

– У знакомой сидели. Говорят, испугались сильно. Боялись с террористами связываться.

– А сегодня осмелели?

– Наоборот. Дело в том, что их стали искать какие-то люди. На «пятачке», где они обычно снимались.

– Ну правильно, кавказцы решили вернуть свои бабки.

– Скорее всего так. Но девки говорят, что это были уже не кавказцы. К тому же с «пятачка» пропала их подруга, с которой они жили. Так что они теперь и на квартиру к себе боятся возвращаться. В общем, обделались уже по-настоящему и прибежали с чистосердечным признанием. Понял?

– Понял… Все это сильно смахивает на страшилку, придуманную, чтобы получить защиту от облапошенных кавказцев. А подруга их скорее всего где-то зависла у клиента.

– Я тоже так думаю. Но поскольку девки настаивают на своем, я и звоню тебе. Мне они ни к чему, срубить «палку» я на них не смогу – потерпевшие не напишут заяву, сто процентов. А возиться с ними некогда – работы навалом. Так что подъезжай и забирай их к себе под крыло.

– Куда забирай? Я сейчас со своей невестой в театр иду! Большой! Ее папаша билеты подогнал. Представляешь, что будет, если я появлюсь там с этими клофелинщицами и скажу, что занят по работе?

– Тяжелый случай. Ну тогда просто перезвони, предупреди ее.

– Ага, предупреди! Знаешь, сколько билеты в Большой стоят? Нет, если я «продинамлю», это будет конец!

– Ну тогда просто начальству передай этих девок, что ли.

– Если я, Андрей, буду начальству всех за– вравшихся клофелинщиц без проверки передавать, с меня мигом погоны снимут!

– Ну как знаешь. Нет так нет, тогда я их с чистой совестью на Шаболовку отправлю, пусть УБОП с ними разбирается. Понял?

– Да понял… Вот же черт! Слушай, а придержать ты их немного не можешь, Андрей? Конечно, девяносто девять процентов, что они вешают тебе лапшу, но мало ли что?

– В общем, так, Леньчик, исключительно из дружеских чувств я их могу закинуть в одно место. Но это конспиративная квартира, и завтра рано утром она уже понадобится моему напарнику. Когда ты сможешь вырваться от своей невесты?

– Сразу после спектакля.

– Хорошо, тогда я беру ключи, везу девок на эту квартиру и жду твоего звонка на «мобильный».

– Ага! Спасибо, Андрей! Я постараюсь побыстрее…

– Да не за что, Леньчик. Надеюсь, когда ваша контора возьмется за МУР, мне это зачтется. Пока.

3

Начальник УБТ Локтионов не скрывал своих чувств:

– А все эти ваши либеральные подходы! Распустили, понимаешь, подчиненных, развели бардак! В кабинетах на стенах – бабы голые, в сейфах – коньяк! Сто раз вам говорил, Валерий Иванович, затяните наконец гайки, примите меры, а вы – все в порядке, все хорошо… Дождались, пока клюнул жареный петух?

Говоря все это, начальник Управления по борьбе с терроризмом обращался исключительно к своему заму – генералу Максимову. Сидящего на заднем сиденье машины рядом с ним Логинова Локтионов не замечал в упор. Как будто Виктора в машине и не было вовсе.

После перенесенного не так давно инфаркта Локтионов бросил курить. Об этом знали все и в присутствии шефа старались даже не вытаскивать сигареты. Тем удивительнее было, когда Локтионов наконец перевел взгляд на Виктора и негромко сказал:

– Логинов, ты что куришь?

– «21-й век».

– Облегченные хоть?

– Нет, обычные. «Полный вкус»…

– Черт с ним, давай.

Виктор безропотно протянул шефу пачку, водитель услужливо щелкнул прикуривателем. Локтионов неглубоко затянулся, посмотрел на тлеющий кончик сигареты и вздохнул:

– Какая гадость… Короче, так. Ты, Логинов, о представлении на звание полковника забудь. А ты, Валерий Иванович, готовься к выговору. Это как минимум. И не вякайте там, язык держите за зубами. Посмотрим на месте, что к чему, и я сам попробую с милицейскими договориться…

– Боюсь, не получится, – вздохнул Максимов. – Менты такое дело на тормозах спускать ни за что не станут. Наоборот, постараются вой поднять до небес.

– Получится – не получится, а попробовать стоит, – затянулся Локтионов. – Нам такое пятно на управление ни к чему.

– Приехали, товарищ генерал! – негромко доложил водитель, мягко останавливая машину. – Или попытаться поближе подъехать?

– Да нет, – повернул голову Локтионов. – Так нормально. Жди здесь. – Напоследок еще дважды затянувшись, шеф УБТ поспешно затушил окурок в пепельнице и скомандовал: – Все. Пошли, орлы. И помните, что я вам сказал…

4

– Ну как тебе спектакль, Леня? – спросила Валерия, повиснув у Аникеева на руке. – Басков был просто великолепен! Да?

– Что? – быстро спросил Аникеев, думавший совсем о другом. – А, да-да…

– Ты что, не слушаешь меня?

– Нет, что ты? – так же быстро проговорил Аникеев, оглядываясь по сторонам в поисках такси.

Нужно было ловить тачку, пока народ не хлынул из Большого – вот что сейчас занимало Леонида. Валерия обиделась и дернула его за руку:

– Да ты и не смотришь на меня! И вообще – куда ты бежишь? Я же на каблуках! Между прочим, купила эти туфли специально в бутике для сегодняшнего выхода! А ты даже слова не сказал! Еще и в куртку эту свою вырядился…

– Нормальная куртка, – пожал плечами Аникеев.

– Для ночного клуба – да, но для Большого можно было одеть что-нибудь поприличнее, – снова завела свою песню Валерия.

Аникеев тут же отключился – то, о чем говорила его невеста, он сегодня уже слышал – три раза. Большой театр – храм искусства, в него ходят воспитанные люди, которые должны одеваться соответственно, чтобы не выглядеть посмешищем.

Спорить смысла не имело. Валерия была красивой девушкой. И современной – собственного мнения она не имела, и все ее взгляды на жизнь были не чем иным, как стереотипами, навязанными родителями, рекламой и окружением.

Аникеев привык жить своим умом. И на вещи смотрел трезво. И прекрасно понимал, что Большой – это всего лишь обветшалый от времени дом. И ходят в него те, у кого много денег, то есть бывшие барыги, уголовники и фарцовщики. А еще Леониду почему-то казалось, что посмешищем сегодня в Большом выглядел вовсе не он, а как раз Басков…

Не вступая в бесполезный спор, он дотащил возмущенную спутницу до тротуара и махнул таксисту. Пока тот подъезжал, Аникеев повернулся к Валерии и чмокнул ее в щеку:

– К сожалению, не смогу проводить тебя.

– Что?.. Разве мы не едем к тебе? – остолбенела девушка.

– Я не могу, – виновато проговорил Леня. – Работа, сама понимаешь…

– Какая работа, ты же завтра выходной?

– Завтра – да. Но сегодня у меня еще оперативная встреча.

– Ты что, издеваешься? – поджала губы Валерия. – Мы не спали с тобой уже месяц! Я специально для сегодняшнего вечера купила белье…

Такси остановилось у бордюра. Леня быстро распахнул дверцу и увлек девушку к машине, быстро говоря при этом:

– Лера, я сам ужасно соскучился! Ты даже не представляешь как! Но так получилось, работа есть работа. Извини, мне ужасно неудобно. Завтра я тебе позвоню прямо утром, так что у нас будет целый день и мы все успеем! Хорошо? Пока!

В другой ситуации Валерия бы не сдержалась и выложила все, что она о нем в тот момент думала. Но воспитанные люди, особенно те, кто ходит в Большой на Баскова, при таксистах не выражаются.

И она обиженно умолкла. Аникеев же галантно усадил ее в салон, закрыл дверцу и помахал на прощание рукой.

– Я обязательно позвоню! Пока! – крикнул он вслед машине и облегченно вздохнул: – Ф-фух! Пронесло!

Минуту спустя Леня уже звонил Пряхину.

– Алло! – ответил тот.

– Андрей, я уже свободен…

– Это хорошо, – не совсем трезвым голосом ответил тот. – Давай тогда в темпе двигай к нам. Заодно бутылку прихватишь, литровую, а то мы тут «дежурную» уже оприходовали…

– Так они пьяные?

– Такое скажешь, с одной бутылки-то? – хмыкнул Пряхин. – Просто стремались сильно, я и решил для успокоения плеснуть им по дозе. Ну и сам за компанию дернул. А бутылка и кончилась. Так что заскочи в магазин по дороге, а то меня напарник за «НЗ» завтра убьет…

– Хорошо, – вздохнул Аникеев. – Заскочу. Куда ехать-то?

5

Подходы к подъезду старой пятиэтажки были перекрыты красно-белой лентой, шуршащей на ветру. К дому пропускали только жильцов и то – после тщательной проверки документов и с большой неохотой. Нескольких журналистов и операторов криминальных новостей с камерами вообще оттеснили за ряд гаражей-«черепашек».

Миновав оцепление, Локтионов направился к стоящей у входа в подъезд группе начальствующих лиц. Состояла она из трех милицейских генералов в фуражках с высоченными тульями и нескольких гражданских. В центре группы стоял похожий на лесника замгенпрокурора, одетый в синюю форму с непонятными знаками различия.

Генералы и штатские поздоровались с Локтионовым и Максимовым за руку. После этого зам культурно затушил окурок и сказал:

– Ну что, кажется, все в сборе. Давайте поднимемся, осмотримся на месте.

Начальство гуськом потянулось к входу, следом в подъезд втиснулся Логинов.

Квартира располагалась на втором этаже. Эксперты уже практически закончили работу. С трудом протиснувшись к двери, Виктор заглянул внутрь.

Квартирка была не очень – старой планировки, однокомнатная, обшарпанная, но достаточно просторная. Стоявший в комнате стол с бутылками и закуской был перевернут. Едва слышно пахло пролившейся водкой.

Довершали невеселый натюрморт три трупа. Двух полуголых девиц и молодого мужчины. Все трое были убиты из огнестрельного оружия. Мужчина успел выдернуть из наплечной кобуры табельный пистолет, но не воспользовался им.

Виктор скользнул по трупам профессиональным взглядом и сосредоточил внимание на диване. Там, в углу, лежала уже упакованная в целлофан легкая куртка. Слишком приметная и редкая, чтобы все это могло быть совпадением.

Сине-зеленая куртка с надписью на английском. Эту куртку подчиненному Логинова старшему лейтенанту ФСБ Леониду Аникееву привез из-за границы какой-то однокашник по университету.

6

– Ага, понял, Андрей! Все, жди, я скоро буду! – сказал Аникеев, выслушав объяснения Пряхина.

– Смотри бутылку не забудь!

– Не бойся, не забуду, – успокоил Пряхина Леня и отключился.

Конспиративная квартира располагалась не так уж и далеко от центра, но добираться в тот район все равно было удобнее на метро. Аникеев спрятал «мобильник» и вскоре уже спустился в «подземку».

В отличие от многих своих коллег, он любил метро – за то непередаваемое ощущение, которое Аникеев для себя определял как «публичное одиночество».

Дитя мегаполиса, Леонид не имел возможности, подобно сельскому жителю, часто бывать на природе, приводя в порядок свои нервы и чувства. И Аникеев подсознательно стремился в метро – это и были его «вылазки на природу».

В многоликой толпе подземки никому не было дела друг до друга, все куда-то спешили, бежали по своим делам и существовали как бы в своем измерении. Это и давало возможность побыть наедине с собой и привести в порядок свои мысли. Вот и на этот раз, едва ступив на эскалатор, Леня погрузился в свои мысли.

Сегодняшнее посещение с Валерией Большого театра оставило в душе неприятный осадок. Если совсем начистоту, то Леня с трудом вынес этот поход «в храм искусства». Черчилль как-то сказал, что каждая нация имеет священное право на свой процент идиотов. Раньше Аникеев думал, что идиоты сосредоточены исключительно среди плебса, а элита состоит целиком из умных. Потом пришел к выводу, что процент идиотов везде примерно одинаков – что в бригаде маляров-штукатуров, что среди членов Госсовета.

Сегодняшнее посещение Большого навело на мысль, что среди нынешней так называемой российской элиты идиотов несравненно больше, нежели среди простых россиян. Глядя на жалкого кривляку Баскова, превозносимого до небес, Аникеев с трудом сдерживался, чтобы, подобно мальчику из всем известной сказки, не крикнуть: «А король-то голый!»

Но дело было не в Баскове. Дело было в том, что Аникееву нужно было наконец что-то решать с Валерией. Слов нет, Лера была девушкой хоть куда – чертовски красивой, богатой и умелой в постели. Но они были слишком разными людьми.

Папаша Валерии был процветающим предпринимателем. Не олигархом, конечно, но и не доходягой из среднего бизнеса. Он отлично ориентировался в современной российской действительности, поэтому знакомство дочери с молодым перспективным сотрудником ФСБ воспринял на ура – «крыша» в виде зятя-фээсбэшника в наше время дорогого стоит. Назвать отца Валерии интеллектуалом было нельзя, но он и не претендовал на это. Любимой его присказкой была: «Наше дело – табак» – в том смысле, что его дело двигать бизнес, а со всем остальным пусть разбирается продвинутая молодежь. Подобная позиция вызывала уважение. Если начистоту, то о таком тесте можно было только мечтать.

Но, на беду, у Валерии была еще и мать – внезапно разбогатевшая училка младших классов. А уж эта-то из кожи вон лезла, чтобы «соответствовать» своему «общественному статусу» – то есть свалившемуся как снег на голову богатству. И не только сама лезла, но и дочку изо всех сил заставляла.

Благодаря мамашиным стараниям, Лера все больше напоминала помесь Эллочки-людоедки из «Двенадцати стульев» и Прони Прокоповны из фильма «За двумя зайцами». Перспектива до конца жизни таскаться с недалекой охающей супругой по всяким модным спектаклям, вернисажам и презентациям, помирая со скуки, мало привлекала Леньчика. С другой стороны, Аникеев понимал, что жена-профессор – это тоже не сахар. А Лера его, кажется, любила по-настоящему.

Что делать со всем этим, Леня за время поездки так и не решил. «Пусть будет как будет», – подумал он и вышел из метро. Пряхин толково объяснил по телефону, как найти нужный дом, так что Аникееву даже не пришлось расспрашивать редких в это позднее время прохожих. Он сразу сориентировался, а по дороге без труда нашел круглосуточный магазин.

Купив литровую бутылку водки, Аникеев с пакетом в руке нырнул во дворы, миновал гудящую бойлерную и через три минуты оказался перед старой пятиэтажкой. За рядом гаражей кто-то выгуливал собаку. Чуть поодаль стояла большая темная машина.

Аникеев двинулся к первому подъезду. В это время из-за угла вынырнул микроавтобус. На миг ослепив Леонида фарами, он повернул и не очень быстро поехал вдоль дома. Ощущение было такое, что водитель пытается в темноте рассмотреть номера домов.

Так оно и оказалось. Едва обогнав посторонившегося Аникеева у самого подъезда, микроавтобус остановился, в окно высунулась голова водителя.

– Извини, друг, а где тут сорок пятый дом, третий корпус?

– Да я сам толком не зна… – подходя к водительской дверце, успел сказать Аникеев.

В это время сзади и сбоку раздался едва слышный звук. В последний момент Леня сообразил, что это отъезжает в сторону дверца микроавтобуса, но оглянуться не успел.

Что-то вроде мешочка с песком ударило его в затылок. На миг перед глазами Аникеева полыхнула яркая вспышка, и он погрузился в темноту…

7

Следователь Мосгорпрокуратуры, проводивший первичные следственные действия и осмотр квартиры, докладывал начальству:

– Собственно, преступление можно считать раскрытым. Все фигуранты установлены. Потерпевшие Евсеева и Пантюхина имели в паспортах «липовую» регистрацию и занимались в Москве проституцией – постоянные клиентки отдела по защите нравственности. Потерпевший Пряхин является… то есть являлся старшим оперуполномоченным МУРа. Сама квартира, хоть и была оформлена на подставное лицо, тоже являлась собственностью МУРа и уже давно использовалась в качестве конспиративной… Кхм-м. Ну и потерпевший Пряхин, судя по всему, решил ею воспользоваться в личных целях. Кроме упомянутых лиц, так сказать, в застолье принимал участие сотрудник ФСБ, старший лейтенант Аникеев. По ходу застолья у них с Пряхиным, вероятно, возник пьяный спор. Сейчас трудно сказать, кто первый схватился за оружие, но Аникеев явно оказался проворнее. Потом он убил свидетельниц – Евсееву и Пантюхину. И скрылся. Табельный пистолет сбросил в урну у подъезда – вероятно, в расчете имитировать утерю табельного оружия. И пальчики свои попытался стереть, но не везде у него это получилось. А самое главное – он при этом в состоянии аффекта совсем позабыл о куртке. Там мы и обнаружили его документы. Вот вкратце такая картина вырисовывается, товарищ советник юстиции…

На несколько секунд в квартире воцарилась тишина, потом замгенпрокурора оглядел своих спутников:

– Веселое дело, ничего не скажешь, то-то СМИ обрадуются. У кого какие предложения?

Генерал Локтионов посмотрел на следователя:

– А откуда такая уверенность, что стрелял именно Аникеев?

– Эксперты уже сличили отпечатки на «стволе» с отпечатками на личных вещах и документах Аникеева. Все «в елочку»…

– А пистолет точно Аникеева? – ухватился за последнюю надежду Локтионов. – Вы ничего не перепутали?

– Обижаете, товарищ генерал. Подобранные в квартире гильзы эксперт «пробил» по картотеке. Слава богу, Интернет теперь и у нас есть, вон ноутбук с собой возим… Все сходится. Но окончательные выводы, конечно, делать пока еще рано. Я хочу сказать, что действия Аникеева вполне могут быть переквалифицированы как превышение пределов необходимой обороны. Но только в эпизоде с Пряхиным, конечно…

– Это еще почему? – быстро спросил кто-то из милицейских.

– На левом виске Пряхина имеется большая характерная ссадина, как от удара кулаком. Навряд ли она могла быть получена при падении тела. Из этого следует, что перестрелке предшествовала драка. А раз так, то за оружие первым схватился именно Пряхин.

– Это почему? – снова спросил милицейский генерал.

– Потому что бить правой рукой и одновременно держать в ней оружие затруднительно, – сказал замгенпрокурора. – Но чего гадать на кофейной гуще? Сейчас главное – задержать подозреваемого, а там все станет на свои места… Аникеева в розыск уже объявили?

– Официально – пока нет, но ориентировки переданы.

– Ну что же, – пожал плечами замгенпрокурора. – Теперь он долго не пробегает. А раз так, то я, прежде чем принять окончательное решение, хотел бы еще раз уточнить позиции, так сказать, заинтересованных сторон. В принципе, я склоняюсь к тому, чтобы засекретить все материалы следствия. В семье, как говорится, не без урода. Зачем бросать тень на все правоохранительные органы? Правильно?

Все дружно закивали.

– Но на это я пойду только при одном условии…

– Каком? – быстро спросил милицейский генерал без фуражки.

– Каком? – повторил за ним Локтионов.

– Простом, – по очереди посмотрел на них замгенпрокурора. – Дело ясное как день. По-моему, в этом все убедились. А раз так, то я хочу получить гарантии, что в дальнейшем ни вы, ни вы, в силу ведомственных интересов, не попытаетесь ставить палки в ход следствия, тем более оказывать на него нажим. Никаких подковерных интриг. Прокуратура ведет дело, а ФСБ и МВД оказывают ей необходимое содействие, как и положено по закону. И не более того.

– Ну что же, – снова отер со лба пот милицейский генерал. – Это очень разумное предложение. Если наши, так сказать, визави не будут интриговать, мы, со своей стороны, готовы полностью довериться прокуратуре и оказать всяческое содействие…

– Так, – удовлетворенно кивнул замгенпрокурора и перевел взгляд на Локтионова. – А вы что скажете?

Локтионов хмуро покосился на Максимова и нехотя проговорил:

– Ну что же, дело, кажется, действительно ясное. Поэтому мы тоже не будем, как выразился наш коллега, интриговать.

– А также настаивать на содержании задержанного в следственном изоляторе ФСБ, – продолжил замгенпрокурора. – И если случится так, что Аникеева задержат именно ваши сотрудники, вы тут же передадите его в распоряжение следователя. Я вас правильно понял, генерал?

Локтионов вздохнул и с тяжелым сердцем хотел было дать утвердительный ответ, но не успел.

– Подождите, Олег Николаевич! – почти вскрикнул Логинов и решительно шагнул в комнату, грубо отстранив какого-то милицейского генерала. – Этого нельзя делать! Если Аникеева «закроют» в обычном СИЗО, он там и суток не проживет!

– Так… – растерянно моргнул на Виктора замгенпрокурора. – А это, простите, что еще за явление?

Небритый и наспех сорвавшийся из дома Логинов и впрямь выглядел не очень, особенно на фоне лощеных генералов.

– Это подполковник Логинов, непосредственный начальник Аникеева, – быстро сказал Локтионов и повернулся к Виктору: – Подполковник, немедленно покиньте квартиру и ожидайте меня внизу. Я с вами потом поговорю!

– Да поздно будет потом, Олег Николаевич! Нельзя вот так с бухты-барахты сдавать Аникеева! Я знаю его не один год, тут что-то нечисто! А если мы передадим его следствию, то…

– Подполковник! – рявкнул Локтионов. – Немедленно покиньте квартиру!

– Да не мог Аникеев этого сделать, как вы не поймете! И с проститутками он не стал бы иметь никаких дел!

Настойчивость Логинова произвела впечатление на замгенпрокурора, и он вдруг поднял руку, предупреждая грозный рык, готовый в третий раз сорваться с уст генерала Локтионова, и спросил:

– А почему вы так уверены, подполковник, что ваш подчиненный не стал бы иметь дела с проститутками, а?

– Да потому что у него другие интересы! И моральный облик! Понимаете?..

В этот миг у Логинова в кармане громко запиликал «мобильник». Еще из дома и по дороге на работу он несколько раз пытался дозвониться до Клавы, чтобы сообщить ей о спешном вызове. Но та, видимо, сразу после разговора с Виктором отключила свой телефон. Так что предупредить ее Виктор не смог.

Внезапный звонок Клавы пришелся совсем некстати. Виктор поспешно выхватил телефон, буркнул: «Я позже перезвоню!» – и попытался его отключить. Только в горячке он засуетился и выронил «мобильник» на пол.

Черная трубка стукнулась о деревянный пол, перекувыркнулась и скользнула между ног зам– генпрокурора к дивану. Телефон у Виктора был дорогой, качественный, аккумуляторы свежие…

Поэтому разъяренный голос Клавы смогли расслышать почти все в комнате:

– Логинов! Я собиралась сделать тебе, скотине, минет прямо в прихожей! Но ты, подлец, опять куда-то смылся, несмотря на мое предупреждение! Так знай: я сейчас же хватаю первого попавшегося мужика и трахаюсь с ним прямо в машине во все щели! До изнеможения! И заглатываю его член по самые помидоры! Знай об этом!

У замгенпрокурора глаза полезли на лоб. Потный милицейский генерал приглушенно хрюкнул. Локтионов буквально позеленел.

Виктор же поспешно бросился к телефону со словами:

– Извините, извините…

Замгенпрокурора посторонился, Виктор схватил злосчастный телефон, но было уже поздно – Клава успела выплеснуть свою злобу и отключилась. Виктор, красный как рак, выпрямился и сказал, ни к кому персонально не обращаясь:

– Это не то, что вы думаете…

– Вот это да, – провел платком по потному лбу милицейский генерал. – По самые помидоры, кхм-м…

– Да уж, – покачал головой зам. – С моральным обликом ваших сотрудников, Олег Николаевич, мы, кажется, разобрались. Так что теперь скажете?

– Да это не то, что вы думаете!.. – предпринял отчаянную попытку объясниться Логинов.

Однако его уже никто не слушал. Локтионов отчеканил:

– Подполковник, ждите внизу! Валерий Иванович, я назначаю служебное расследование и вплоть до окончания следствия по этому делу отстраняю Логинова и членов его группы от выполнения служебных обязанностей. Проследите, чтобы подполковник еще до обеда сдал табельное оружие и удостоверение в канцелярию…

8

Очнулся Аникеев от того, что услышал где-то за стенкой голос радиоведущего:

– В Москве три часа ночи!

Следом из динамика полетели звуки аккордеона. Леня сразу узнал «наш ответ „Ингрид“» – песню Маши Ржевской «Когда я стану кошкой». Но песня не радовала – голова просто раскалывалась, во рту ощущался какой-то мерзкий привкус.

«Неужели я так упился?» – удивленно подумал Аникеев и с трудом приоткрыл глаза. Увидел он слабо освещенный салон микроавтобуса, но удивиться этому не успел.

– О, клиент очнулся, а ты говорил, что я перестарался! – сказал кто-то.

Над Аникеевым склонились два человека. Выражение их лиц Лене не понравилось, и он попытался резко подняться. И только тут обнаружил, что его руки связаны скотчем.

– Тихо, тихо! – сказал один из незнакомцев и без труда удержал Аникеева в лежачем положении.

На бандита он был не похож – одет не так и лицо поумнее. Но лицо жесткое и взгляд с прищуром. Аникееву этот взгляд понравился еще меньше, чем само лицо. И он на всякий случай решил представиться:

– Старший лейтенант Аникеев, ФСБ!

– Гляди-ка, помнит… – засмеялся второй незнакомец. – Не все мозги ты ему отбил.

– Учись, пока я жив, – спокойно сказал тот, что держал Аникеева.

У Леньчика по спине пробежали мурашки. Он привык к совершенно другой реакции на сообщение, что является офицером спецслужбы.

– Вы кто? – быстро спросил он, ощущая тупую боль в голове. – И что все это значит?

– Мы-то? Мы, Аникеев, из бюро добрых услуг.

– Из какого еще бюро?

– Из того, – сказал второй, появившись в поле зрения с бутылкой водки, – которое помогает заблудшим решать их проблемы. Натворил ты делов, Леня, на конспиративной квартире…

– Каких еще делов? На какой квартире?

– Как на какой? На которую ездил.

– А куда я ездил? – тупо спросил Аникеев.

– Что, не помнишь?

– Н-нет…

– Здорово… – пробормотал тип с бутылкой. – Так у тебя, оказывается, еще и амнезия. Ну ничего, это даже к лучшему. Мы тебе сейчас поможем. Открывай рот.

– Что вы хотите делать? – дернулся Аникеев.

– Как что? Залить муки твоей совести водкой. А ну-ка, приподними его.

– Прекратите немедленно!!! – крикнул Леня и тут же получил короткий, расчетливый удар.

Пока он приходил в себя, его прислонили к стенке, зажали нос и принялись наливать водкой. Аникеев попытался отплевываться, но это не помогло. Его ударили еще раз и в конце концов заставили заглотить почти всю поллитровку. Часть водки, конечно, расплескалась, но все равно выпил Аникеев не меньше трехсот граммов. На голодный желудок, без закуски, с больной головой…

Опьянел он почти мгновенно. И с трудом проворочал языком:

– Это вам так просто с рук не сойдет…

– Еще как сойдет! – хмыкнул тот, который держал Леньчика.

– Ну что, потащили его? – спросил второй.

– Рано еще. Пусть дойдет до кондиции.

– Так на дне и дойдет! – хмыкнул второй.

– На дне не дойдет. Алкоголь должен всосаться в кровь. Чтоб анализ показал, что он был пьян. А так фигня получится – в желудке алкоголь, а клиент трезвый. Подозрительно… Усек?

– Усек. Так что, курим?

– Курим, минут двадцать. Нам спешить некуда…

9

– Шеф, что случилось?

Капитан Степан Горов, тридцати лет, крепкий, черноволосый, с чуть простоватым славянским лицом, столкнулся с Логиновым у двери канцелярии.

– Иди, Степа, сдавай оружие и «ксиву», потом расскажу… – обреченно махнул рукой Виктор.

Горов нахмурился, быстро оглянулся по сторонам и понизил голос до полушепота:

– Это как-то связано с делом «Призрака спецназа»?

– Нет, Степа. Иди, я тебе потом все расскажу.

С формальностями Горов управился быстро, после чего они с Логиновым покинули через боковой вход здание ФСБ на Лубянке – уже не как сотрудники, а как рядовые посетители – по разовым пропускам.

У Горова машины не было, а свою Логинов с вечера оставил на стоянке. Поэтому они двинулись пешком. По дороге Логинов прикурил сигарету и кратко изложил Горову события.

– Да ну, это чистая подстава! Леньчик на такое не способен!

– Я тоже так думаю, – подвел итог Логинов, останавливаясь у входа в метро. – Только вот если Леньчик попадет в обычный СИЗО, выяснить, что же произошло на самом деле, мы навряд ли сможем: его наверняка прикончат из мести менты или уголовники, а следствие закроют за фактом гибели подозреваемого, списав все на несчастный случай или самоубийство.

– Значит, надо сделать так, чтобы его обязательно поместили в наш изолятор в Лефортово!

– Не получится, – покачал головой Логинов. – Замгенпрокурора загнал Локтионова в угол. И тому ничего не оставалось, как заключить сделку – прокуратура цепляет на материалы гриф секретности, а контора не предпринимает ничего в пику следствию.

– Короче, Леньчика сдали? С потрохами?

– Вроде того, – кивнул Логинов. – Хотя Локтионова можно понять – все улики в масть. А Леньчик пропал.

– И что будем делать?

– А сделать здесь можно только одно, Степа. Найти Леньчика первыми и поговорить с ним. Если он, конечно, еще жив…

– Вы думаете… – нахмурился Горов.

– Да, – кивнул Виктор, глубоко затягиваясь и как бы невзначай оглядываясь. – Дело это пахнет очень хреново. Очень, Степа. Настолько, что увидеть Леньчика в живых нам, может, уже и не доведется. Ты с ним в спарринге давно работал?

– А при чем тут это?

– Я спрашиваю, – снова оглядываясь, повторил Логинов, – ты с ним в спарринге давно работал?

– На прошлой неделе, кажется, – пожал плечами Горов. – Слабак, с ним еще возиться и возиться. Один раз меня только и достал, слева.

– В том-то и дело, – кивнул Логинов.

– В чем?

– В том, что Аникеев левша. Мне на месте, правда, не дали как следует осмотреться, но убитого опера с Петровки, прежде чем убить, как следует приложили в висок. Левый. Кровоподтек там будь здоров. Леньчик на такой удар не способен, тем более правой рукой.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, Степа, что в квартире был кто-то еще. И вот этого-то товарища нам и нужно искать. Проблема в том, что, если Леньчик мертв, найти нам его навряд ли удастся. Тот тип был слишком осторожен и не оставил следов.

– И что вы предлагаете? – упавшим голосом спросил Степан.

– Для начала неплохо бы оторваться от «хвоста», – сказал Виктор. – Нас ведут двумя «бригадами». Да не дергайся ты! Мужик с газетой раз, тетка с баулом два, студент в бейсболке три. И синяя «пятерка». Остальных я пока не вычислил.

– Думаете, наши? – спросил Степан, медленно поворачивая голову.

– Нет. Не тот класс. Наших бы пришлось вычислять полдня. Это Петровка, Степа. Ай-да следователь, ай-да сукин сын. Прочувствовал, что мы попытаемся выйти на Леньчика сами, и организовал «наружку»… Короче, Степан, – сказал Виктор, поворачиваясь так, чтобы сказанное нельзя было прочитать по губам. – Сейчас мы спускаемся в метро и, как птицы, садимся на разные ветки. И вроде бы невзначай отрываемся от наружки в переходах. Встречаемся… скажем, через пару часов на площади Марины Расковой. В сквере, за которым строят высотный дом. Все понял? Тогда пока. Постарайся не задерживаться…

10

Быстро опьяневший Леньчик прикрыл глаза. Голоса доносились, как сквозь вату. Ему стало хорошо, и он бы, наверное, отключился. Только вот разговор его странных знакомых полоснул по затухающему сознанию бритвой.

Все это казалось кошмаром или глупым розыгрышем, но разговор не оставлял сомнений в том, что незнакомцы из «бюро добрых услуг» собираются помочь ему расстаться с жизнью.

Самое дикое заключалось в том, что Аникеев представления не имел, как он тут оказался и что с ним вообще произошло. Он помнил только, что накануне вечером собирался то ли на свидание, то ли к кому-то в гости…

«Погулял!» – зло подумал Аникеев и усилием воли стряхнул с себя хмель. Удивительно было, но он протрезвел практически мгновенно и окончательно. Лошадиная доза водки продолжала всасываться в кровь, но инстинкт самосохранения был сильнее алкоголя и полностью блокировал его действие.

«Теперь главное не выдать себя!» – пронеслось в голове у Аникеева. Он продолжил находиться все в той же расслабленной позе, но впечатление было обманчиво. В любую секунду Аникеев был готов взорваться и вступить в отчаянную схватку за свою жизнь.

Но слишком неравными были силы. Двое в салоне плюс водитель, которого заставили выключить приемник и пойти осмотреться. А Аникеев был еще и связан.

«Спокойно!» – сказал он себе и только тут вдруг вспомнил о табельном пистолете. Привычной тяжести в наплечной кобуре не ощущалось. Значит, его разоружили.

Положение казалось безвыходным. Боевой опыт Аникеева был невелик, и он вдруг вспомнил о капитане Горове. Уж тот-то не терялся никогда.

«Что сделал бы на моем месте Горов?» – быстро подумал Леньчик. Гадать не приходилось – Горов бы из положения полулежа сперва вырубил ногой одного противника, а потом в прыжке достал бы другого. И тому бы тоже мало не показалось…

План был, конечно, хороший, но капитан Горов был рукопашником от бога. О способностях же Аникеева он отзывался так: «С твоими припрыжками, Леньчик, не в спарринге рубиться, а на подтанцовке где-нибудь скакать – у Леонтьева, например, только на заднем плане…»

Но так просто сдаваться Аникеев не собирался. В запасе у него было двадцать минут, за которые он успел перебрать множество вариантов спасения. И решил, что будет прикидываться пьяным до конца. То есть до того самого момента, когда ему освободят руки – а сделать это должны были обязательно, поскольку речь явно шла об имитации самоубийства…

11

В метро Логинов не был давно, уже и сам не помнил когда. Отстояв со Степаном приличную очередь к окошку, он не очень ловко сунул купленную карточку в прорезь, миновал турникеты и спустился на подрагивающем эскалаторе.

Здесь они со Степаном немного картинно распрощались и разошлись в разные стороны. «Студент» в бейсболке и «тетка» с баулом двинулись за Горовым. «Мужик» с газетой с индифферентным видом встал у колонны. Второго «топтуна» Виктор пока не засек.

Из тоннеля пахнуло теплым воздухом, донесся нарастающий вой поезда, стену подземки осветил луч прожектора. Народ дружно подался к краю перрона.

Выгрузка и посадка заняли несколько секунд. Виктор встал на средней площадке вагона у нерабочей двери. «Мужик» с газетой с трудом втиснулся в переднюю дверь.

Народа было много. Какая-то женщина упирала Виктору локоть в бок, с другой стороны стоял парень с плейером. Виктор хорошо слышал доносящиеся из наушников слова песни: «Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино… Мы как птицы садимся на разные ветки, мы засыпаем в метро…»

«Бывает же такое», – подумал Виктор, с подозрением присматриваясь к парню. Впрочем, подозрения оказались напрасными. Любитель песен «Високосного года» был явно не при делах. Он вышел уже на следующей станции.

Виктор проводил его взглядом и повернул голову к задней площадке. При этом молоденькая девчушка, одетая по тинейджерской моде, слишком поспешно отвела в сторону глаза и этим выдала себя.

«Ну и ну!» – оторопел Виктор. Ему и в голову бы не пришло, что какая-то нимфетка, с виду – ярая поклонница творчества «татушек», может служить «топтуном», вернее, «топтуншей» в МУРе.

Логинов в сердцах выматерил себя. И заставил мобилизоваться. Работая начальником группы, он явно подрастерял оперативные навыки. Эпизод с муровской «нимфеткой» красноречиво свидетельствовал об этом. Не выдай она себя так глупо, Виктор и дальше хлопал бы ушами, тупо глядя по сторонам.

Во время учебы в Лесном институте имени Ю.В. Андропова, ныне Академии ФСБ, Логинов провел многие часы в практических занятиях по методам наружного наблюдения. И контрнаблюдения. Сейчас было самое время вспомнить подзабытые навыки.

За десять минут Виктор окончательно убедился, что «топтунов» двое. Работали они явно без подстраховки, что существенно упрощало «отрыв». Для этого Виктор наметил станцию «Белорусская». В ее бесконечных переходах было легко «потеряться», причем так, что у «топтунов» не должно было возникнуть подозрения о преднамеренности случившегося.

«Отрыв» Виктор разыграл как по нотам. Вместе с толпой ринулся в крайнюю арку перехода. «Топтунам» ничего не оставалось, как сблизиться и вдвоем протискиваться по одной и той же лестнице следом за Логиновым. А он, воспользовавшись форой, метнулся влево и вернулся по крайнему переходу обратно.

Оставив таким образом муровских «топтунов» с носом, Виктор сел на поезд Замоскворецкой линии. Вышел он на всякий случай не на «Динамо», а на станции «Аэропорт». И уже отсюда отправился за своей машиной.

Жил Виктор на Ленинградском проспекте, неподалеку от ресторана «Яръ». Большинство жителей этого района на ночь оставляло свои машины на улице. Виктор же, в силу частых и неожиданных командировок, позволить себе такой роскоши не мог. Поэтому ставил он свою «девятку» на охраняемой стоянке, до которой от дома было около десяти минут хода.

В данном случае это неудобство обернулось на пользу Виктору. Даже если муровская «наружка» уже пыталась снова засечь его, то взять под контроль они первым делом должны были подходы к дому Логинова.

По дороге на стоянку Виктор на всякий случай пару раз проверился. «Хвоста» не было. Настроение у него заметно улучшилось – хоть и давно не занимался он активной оперативной деятельностью, но школа имени Андропова – это выучка на всю жизнь. Умели учить Абель сотоварищи, знали свое дело, что бы о них теперь ни говорили…

«Девятка» стояла на парковке, можно сказать, в гордом одиночестве. Остальных автовладельцев уже засосал и завертел в своей суете огромный механизм мегаполиса. Они уже стояли в пробках, пили где-то кофе, ругались, уродовались на работе и встречались с любовницами.

Виктор в одночасье лишился и работы, и любовницы. По прихоти судьбы или по чьей-то злой воле. Закон мегаполиса жесток, один человек для него ничто – песчинка. Даже если этот человек – подполковник ФСБ. Мегаполис перемалывал и генералов.

Только Логинов был не из тех, кто пасовал перед обстоятельствами и сдавался. Всякое случалось в его жизни. Но главное, что в ней было, – это «Альфа». В ней Виктор прошел свои университеты, не раз смотрел в глаза смерти и получил закалку на всю жизнь.

Бывших «альфовцев» не бывает. Потому что «Альфа» была не просто спецподразделением, в которое набирали лыжников и «качков». «Альфа» – та «Альфа», которую разогнал Ельцин, – была собрана из людей, для которых понятие «офицерская честь» было не пустым звуком. А уж о профессиональных качествах ветеранов группы «А» и говорить не приходилось.

При проведении спецопераций той легендарной «Альфы» не погиб ни один заложник. И дважды – в 91-м и 93-м годах офицеры той «Альфы» своим отказом штурмовать Белый дом предотвращали погружение страны в пучину братоубийственной войны и хаоса – одного этого вполне достаточно, чтобы это элитное подразделение навсегда вошло в отечественную историю как символ верности своему народу и образец воинской чести. Та разогнанная Ельциным «Альфа» так и осталась непобежденной – потому что не позволила политиканам замарать свое знамя.

И Логинов, оставшийся «альфовцем», не собирался пасовать и сейчас. Честь офицера не позволяла ему бросить в беде подчиненного. А если уж Аникеева спасти было нельзя, то Виктор собирался сделать все, чтобы восстановить его доброе имя. О последствиях лично для себя Виктор не задумывался – как не задумывались о последствиях для своей карьеры «альфовцы» в 91-м и 93-м. Они просто поступали по совести… И Виктор сейчас поступал точно так же.

12

– Ну что, пошли? – спросил второй незнакомец.

Первый посмотрел на часы и кивнул:

– Пошли. Эй, Леня, подъем!

Аникеев вполне натурально изобразил пробуждение и даже икнул:

– Пш-шли в-вон! Я спа-ать хочу!

Незнакомцы с улыбкой переглянулись:

– Так мы тебя на кроватку отведем! И будешь баиньки! Вставай!

Видимо, состояние Аникеева не внушало конвоирам никаких опасений, и они быстро сняли скотч.

Это оказалось как нельзя более кстати – руки затекли и не слушались. А так по дороге Аникеев смог незаметно размять их.

Вели его без особых предосторожностей – второй незнакомец просто закинул руку Лени себе на плечо и обхватил туловище. Первый же выбрался из салона и негромко спросил у водителя, как обстановка.

– Никого, – недовольно ответил тот. – Это летом тут рыбаков куча. А когда воду сбрасывают, какой дурак сюда попрется… Хоть шаром покати.

– Всяко бывает, – сказал первый. – Посматривай тут. Мы скоро.

– Ага, – без энтузиазма ответил водитель.

Аникеев из этого разговора уяснил, что водитель останется у микроавтобуса, а раз так, то противников будет только двое. Но оба были на полголовы выше Лени и значительно шире в плечах.

Еще больше Аникееву не понравилось то, что он увидел, когда первый незнакомец выбирался из салона. Штаны у него были с лампасами! Судя по всему, под застегнутой до горла свободной спортивной курткой этот человек прятал милицейскую форму.

Настоящий это мент или «ряженый», раздумывать было некогда, но Аникеев окончательно понял, что впутался он во что-то очень и очень серьезное. А он даже представления не имел, во что…

Микроавтобус стоял в какой-то рощице. Место было гиблое – ни одного огонька в округе.

Вскоре они выбрались из рощи. Глаза Аникеева успели привыкнуть к темноте.

Впереди светлела стена камышей. За ней – шум бурлящей воды.

Не доходя до камышей, они повернули и двинулись к невысокой насыпи. Небо за ней было светлым. Леня сообразил, что это зарево Москвы. Но до города было далеко, километров двадцать-тридцать.

Еще до того, как троица добралась до насыпи, где-то неподалеку за посадкой прогромыхал по мосту поезд. Его звук быстро затих, зато шум воды с каждой секундой становился все громче. Наконец проглянула небольшая дамба…

Аникеев окончательно уяснил, что его ждет. И собрался с силами. Первым на насыпь взобрался тип в штанах с лампасами. Оглянувшись по сторонам, он удовлетворенно хмыкнул и сбежал вниз.

– Давай, Леня, последний подъемчик – и мы дома!

С этими словами тип в ментовских штанах закинул вторую руку Аникеева себе на плечо. Вдвоем с напарником они довольно легко втащили Леню наверх.

Здесь «лампасный» снова оглянулся по сторонам и вдруг выругался:

– Вот бля! Несет кого-то!

Второй повернул голову. Вдали в ночном небе метались неяркие столбы фар.

– Легковушка какая-то! Фигня! Успеем…

– Точно? Может, переждем? – засомневался «лампасный».

– Да она далеко! Километра четыре, а там еще переезд.

– Ну тогда пошли! – решительно сказал «лампасный».

По дамбе проходила дорога. По обе стороны ее возвышалось невысокое ограждение. Дамба перекрывала какой-то канал, но сейчас сливные отверстия в ее основании были открыты. Вода двумя огромными пенными бурунами падала вниз.

Вероятно, по причине засушливого лета уровень нижнего водоема упал до минимума. Из-за этого два пенных буруна падали не непосредственно в воду, а на обнажившееся бетонное основание дамбы.

У Лени даже мороз по коже пробежал, когда он представил, что ему уготовили незнакомцы. Конечно, дамба была не Днепрогэсом – от верха до ее основания было всего-то метров пять-шесть. Но даже с такой высоты при падении на бетон – смерть.

Леня понял, что медлить дальше – чистое самоубийство, и приготовился. Когда до сливных отверстий осталась пара метров, он «вдруг» приподнял голову и пьяным голосом промычал:

– Д-дай я тя поцелую, скотину!..

Пьяная фраза вызвала у конвоиров только смешок. И слабое, как показалось, движение Леньчика их не насторожило. А тот вдруг рывком снял руку с плеча второго, всем корпусом развернулся к «лампасному» и неожиданно вонзил ему в пах свою коленку.

«Лампасный» засипел от боли и присел, а его напарник, ухватив Леньчика за шиворот, спросил:

– Эй, ты чего?..

Аникеев же времени не терял. Резко повернувшись ко второму, он левой рукой ухватил противника за рукав правой руки – той самой, которой тот держал Леню за шиворот.

Аникеев отнюдь не собирался освобождаться от захвата. Но противник этого не знал и чисто инстинктивно сжал правый кулак покрепче, а левый отвел для удара. И подставился под «запрыжку»…

13

Опустившись на водительское сиденье «девятки», Виктор запустил движок и по привычке переложил «мобильник» в углубление у рычага переключения передач. Он очень надеялся, что затерявшийся в безжалостном мегаполисе Леня Аникеев все же выйдет на связь и облегчит Виктору задачу по своему спасению.

Он так надеялся на это, что даже вдруг решил проверить работу телефона – вдруг он повредился при падении, – а заодно перезвонить Клаве и попытаться все-таки объясниться.

Тут Виктора поджидал еще один жестокий удар. «Мобильник» оказался заблокированным. Полностью. Телефон был служебный, и у Виктора шевельнулось нехорошее предчувствие.

Навряд ли кто-либо из канцелярии УБТ решился сэкономить таким образом пару-тройку бюджетных сотен. Наверняка тут было что-то другое. Скорее всего, номер «переключили» на другой телефон. У которого неотлучно бдил сотрудник ФСБ, готовый ответить на звонок Аникеева.

Логинов от бессилия стукнул кулаком по рулю. Лишиться защищенного от прослушивания канала связи – и в этом ничего хорошего не было. Но гораздо хуже было то, что палки в колеса ему ставила родная контора.

Виктор прикурил сигарету и резко тронулся с места. Нужно было действовать как можно скорее, чтобы у Леньчика остался хоть какой-то шанс выбраться из этой истории живым.

Миновав шлагбаум, Виктор кивком попрощался с охранником и направил «девятку» параллельно Ленинградскому проспекту. На небольшом перекрестке он притормозил, дождался «зеленого» и едва успел тронуться, как в крыло «девятки» хромированным бампером въехал огромный джип «Чероки».

В последний момент Виктор попытался затормозить, но избежать столкновения не смог. Слишком уж неожиданно все произошло – он так и не понял, откуда выскочил этот чертов «Чероки». Впрочем, водитель джипа тоже успел нажать на тормоза, так что столкновение получилось не очень сильным, без членовредительства. Но правое крыло «девятки» все равно сложилось в «гармошку» и заклинило колесо.

Вне себя от злости, Виктор распахнул водительскую дверцу и выскочил на проезжую часть. Обе передние дверцы джипа тоже распахнулись.

«Братки, наверное, – промелькнуло в голове у Виктора, – ничего, сейчас разберемся…» Даже оставшись без табельного оружия и фээсбэшной «ксивы», Виктор не боялся встречи с самыми «отвязными» «быками». Бояться следовало «быкам»…

14

«Запрыжка» или болевой прием на локтевой сустав со стойки – весьма эффективное техническое действие из арсенала джиу-джитсу. Но весьма травмоопасное – прежде всего для самого атакующего. Ввиду этого «запрыжку» крайне редко применяют как на соревнованиях, так и в реальной схватке.

Иногда ее, правда, демонстрируют на показательных выступлениях десантники, но в таком виде, в котором провести этот прием без «поддавки» со стороны противника практически нереально.

На дамбе же все происходило всерьез, так что «запрыжка» была единственным шансом Аникеева на спасение. Вытянув правую руку и зафиксировав ее на шивороте Лени, противник облегчил задачу Аникеева до безобразия.

Этот прием тем и коварен, что защищающийся своими инстинктивными действиями работает на нападающего. Аникеев, вцепившись и правой рукой в рукав противника, вдруг прыгнул на него – вверх ногами. Промежность Лени вдруг оказалась под мышкой у противника, а тело маятником качнулось по дуге…

Это был самый опасный момент. Если бы противник просто расслабился и наклонился, Аникеев мог легко и просто свернуть себе шею. Но так устроен человек, что любое действие противника он старается заблокировать. И противник Аникеева тоже инстинктивно напряг мышцы, стараясь не поддаться на неожиданный рывок.

Это-то и было его ошибкой – он сам создал рычаг, который секунду спустя опрокинул его на спину. Будь на его месте даже полуторатонный сумоист, то и он навряд ли устоял бы на ногах. Качнувшееся по дуге тело Аникеева представляло груз, а рука противника выполняла роль усиливающего рычага.

Противник рухнул на спину. Леньчик же легко приземлился на ягодицы. Рука контуженного противника была зажата между его ног. Аникеев просто резко подался назад и с треском сломал его локтевой сустав.

Над дамбой разнесся жуткий крик. Аникеев же поспешно вскочил на ноги – и очень вовремя. «Лампасный» уже смог разогнуться и вытаскивал из-под куртки пистолет.

Леньчик в отчаянии метнулся к нему, собираясь с ходу нанести удар в голову. Но «лампасный» уже пришел в себя и ловко выставил навстречу ногу. От удара Аникеев увернулся, но время потерял. «Лампасный» уже снял пистолет с предохранителя…

Он не стал гадать, есть ли у него в патроннике патрон. Аникеев быстро оглянулся и мгновенно сообразил, что и убежать по мосту не сможет.

«Лампасный» навел на него пистолет:

– Повыдергивался, и будет! А теперь быстро на колени… Ну!

Аникеев понимал, что стрелять «лампасному» не с руки – тогда вся комедия с «самоубийством» потеряет смысл. И он решил потянуть время – ведь где-то за его спиной к дамбе приближалась легковая машина.

– Только не стреляйте! Опустите пистолет и отойдите на два шага! И я встану…

«Лампасный» на уловку не поддался.

– Короче, Леня! Считаю до трех! Или ты становишься на колени, или я дырявлю тебя в живот! Не знаешь, как это больно? А я знаю… Раз! Два!..

15

Из-за водительской дверцы «Чероки» вынырнул мордоворот под два метра ростом. Но без бейсбольной биты и слишком прилично одетый для «быка». Его словно вытесанная из грубого камня физиономия не выражала угрозы, скорее наоборот – даже слегка вытянулась от досады.

– Вот же блин! – выдохнул водила, поднимая руку к стриженому затылку и направляясь к передку джипа. – Извини, земляк, я тебя не заметил. Думал, проскочу на желтый…

– Думать, блин, надо мозгами, а не задницей! – в сердцах сплюнул на асфальт Виктор, но злоба отступила.

В этот миг от пассажирской дверцы вдруг донеслось:

– Оп-па! Ну ты, Игнат, и попал! Ты хоть знаешь, в кого ты въехал? Это же Логинов, не сойти мне с этого места! Ну и ну! Где бы мы с тобой еще встретились, Витя?

Логинов удивленно повернулся. От джипа к нему с распростертыми объятиями направлялся Глеб Красовский.

Глебу было, наверное, уже за сорок, но выглядел он намного моложе своих лет. В неброском, но очень дорогом костюме, сидевшем на нем словно с рождения, в блестящих штиблетах и с безупречной прической, Красовский напоминал героя-любовника из высокобюджетного сериала, к ногам которого падают ниц красотки всех возрастов, рас и оттенков кожи.

Подойдя к Логинову, Глеб порывисто заключил его в свои объятия, потом крепко пожал руку и похлопал по плечу:

– Выглядишь ты, старик, что-то не очень, но я безумно рад тебя видеть.

– Я тоже, – вздохнул Виктор, невольно оглядываясь на искореженное крыло «девятки».

– Да не бери ты в голову! – хлопнул Виктора по плечу Глеб. – Это мы сейчас решим.

– Что решим, эвакуатор вызовем? У меня и так времени нет.

– Да зачем нам эвакуатор, если у нас Игнат есть? Он напартачил, он и отдуваться будет! Слышь, Игнат, в темпе бери монтировку, пока я Логинова держу, и отгибай крыло. А после в темпе отгонишь «девятку» в сервис к нашему автомеханику. И чтоб через два часа машина была как новая! А я пока Логинова подкину куда надо, работа ради такого случая подождет!

– Подожди, ты что собрался делать? – посмотрел на Красовского Виктор.

– Как что? Я же сказал – Игнат твою тачку пока в темпе подрихтует, а мы с тобой прокатимся на моей куда тебе надо. Заодно и молодость вспомним. Да ты не волнуйся, у нас свой автосервис, через два часа Игнат тачку пригонит куда надо, ты ее и не узнаешь… Только доверенность ему черкани на всякий случай.

Логинов быстро посмотрел на часы, потом на искореженную тачку и вдруг спросил:

– А ты сейчас чем занимаешься, Глеб?

– Так по нефтяной части мы, Виктор Павлович, шейхам нашим «черным» прислуживаем, гори они синим огнем. Но платят, сволочи, очень хорошо. Так что не бери дурного в голову, пиши доверенность и поехали куда там тебе надо, заодно расскажешь, как ты, чертяка…

Будь на месте Глеба кто-то другой, Виктор ни за что не согласился бы на такой вариант решения ДТП. Но с Глебом Красовским они вместе учились в Лесном институте имени Ю.В. Андропова. И не только учились, а даже вместе ходили в «самоволки» по девочкам.

16

«Лампасный» явно не шутил. Аникеев понял, что он обязательно выстрелит. И именно в живот – чтобы Леня помучился перед смертью. В отчаянии Аникеев оглянулся.

Машина была еще далеко. Так далеко, что на спасение рассчитывать не приходилось. Леню можно было успеть не только подстрелить, но и убрать с дамбы.

Оглядываясь, Леня скользнул взглядом по нижнему водоему. С того места, где он стоял, бетонного основания видно не было – только пенящийся поток воды. Прикидывать, сможет он прыгнуть так далеко или нет, времени не было. В любом случае, это был его единственный шанс на спасение…

В тот самый момент, когда «лампасный» должен был сказать «три!», Аникеев вдруг метнулся к невысокому ограждению и крикнул:

– Да пошел ты!

По счастью, Лене даже в темноте удалось попасть правой – прыжковой – ногой точно на ограждение и как следует оттолкнуться. Внизу мелькнули белые пенные буруны, сзади грохнул чуть запоздалый выстрел…

Пуля прошла совсем рядом. Она даже задела его каблук, но он этого не почувствовал. Он был всецело занят тем, чтобы перелететь проклятое бетонное основание – даже руками махал, как птица.

И ему это удалось – его тело «бомбочкой» вошло в воду всего в нескольких сантиметрах за бетонным порогом. Но обрадоваться своей удаче Аникеев не успел. Ледяная вода обожгла его тысячами игл, сразу перехватило дыхание. А бурлящий поток между тем уже переворачивал и тянул на дно.

Отчаянно задергавшись, Аникеев вырвался из ледяных объятий на поверхность. Не успел он судорожно вздохнуть, как сверху раздался крик:

– Вон он!

И тут же грохнул выстрел – один, потом второй. Пули вздыбили воду совсем рядом. Леня хотел нырнуть, но тут увидел прямо перед собой большую бетонную глыбу. Поток нес его прямо на нее…

Аникеев с трудом сгруппировался и выставил вперед ноги. Как раз вовремя – бетонная глыба бросилась прямо на него… Вернее, Леньчик налетел на нее, но успел погасить энергию удара, спружинив ногами.

Сверху снова донесся крик:

– Вон он, у камня!

– Да вижу!

Снова грохнул выстрел, пуля ударила в бетон. Аникеев вытянул вперед руки, собираясь оттолкнуться от глыбы и обогнуть ее. И вдруг нащупал изогнутую толстую арматуру.

Уцепившись в нее, Леня оттолкнулся ногами в сторону. Бурлящий поток подхватил его так быстро, что он даже не успел разжать пальцы. Ноги подбросило вверх, в рот и нос ударила вода, руки скользнули по обросшей слизью арматуре, и Аникеев вдруг оказался в тихой заводи – за глыбой…

Правда, едва не захлебнулся. Отпустив одну руку, Леонид надсадно откашлялся и только тут вдруг понял, как ему повезло. Глыба практически закрывала его со стороны дамбы. Незнакомцы окончательно потеряли Аникеева из вида.

– Вот блядь, ушел! – рявкнул «лампасный». – А все из-за тебя!

– Да куда он уйдет? – проскулил второй, со сломанной рукой. – Вода восемь градусов от силы. Пять минут – и ему амбец! А выбраться тут можно только через три километра, у второй дамбы!

– Так на хрена я тогда стрелял? – в сердцах бросил «лампасный». – Сказать не мог? Вставай! Пошли докладывать. Ох, и вставит нам шеф пистон…

Аникеев осторожно высунулся. Тип со сломанной рукой стоял на коленях у ограждения. «Лампасный» помог ему подняться, и они, переругиваясь, двинулись прочь…

Леньчик облегченно вздохнул.

17

Глеб Красовский по прозвищу Делон имел не только эффектную внешность. Гораздо более важным, даже можно сказать основополагающим его качеством было обаяние. В этом смысле Красовский был настоящим уникумом. Если мужчины еще кое-как могли сопротивляться его чарам, то женщин Глеб буквально заколдовывал с одного взгляда.

Он был из тех редко встречающихся самцов, увидев которых, любая женщина – будь то невинная школьница или обремененная выводком чад почтенная матрона – превращается в одно большое «Хочу!». И все – бери ее и делай что хочешь…

Надо сказать, это свое качество Глеб осознал довольно рано. В пуританском Советском Союзе его в тринадцать лет лишила невинности… собственная классная руководительница, которая по совместительству была еще и завучем средней школы. Об этом Глеб, смеясь, как-то поведал Логинову на перекуре в Лесном институте с такими подробностями, что Виктор отказался поверить.

Совместная учеба тогда только началась, и Виктор принял Красовского за одного из тех придурков, которые, будучи в сексуальном смысле закомплексованными, к месту и не к месту распространяются «про это», выставляя себя половыми гангстерами без страха и упрека.

Сказав это, Виктор уже хотел было развернуться и отойти, чтобы не слушать обычных «Да ты че, не веришь?» и «Зуб даю!», но Глеб повел себя на удивление спокойно. Он не стал хватать Логинова за рукав и с пеной у рта клясться и божиться. Нет. Глеб с ухмылкой и даже с жалостью посмотрел на Логинова, потом быстро оглянулся по сторонам и тихо произнес:

– «Степуху» ставишь?

– Что? – удивленно повернул голову Виктор.

– Стипендию, говорю, ставишь?

– Куда ставлю?

– На спор, конечно, – ухмыльнулся Глеб и изложил условия пари. – Так что, по рукам? Или забоялся, Витек?

– Да ничего я не забоялся! – решительно сказал Виктор и протянул руку.

Прежде чем по обычаю «разбить» сцепленные ладони, Глеб на всякий случай предупредил:

– Только никому ни-ни, Логинов! А то оба вылетим на гражданку с «волчьими» билетами.

– Я не из болтливых, – хмуро сказал Виктор.

– Я это заметил, потому и разоткровенничался с тобой. Смотри – по рукам!

В следующее увольнение Логинов с Глебом отправились вместе. Вынырнув из метро, они попили противной теплой газировки из автомата, Глеб отер губы ладонью и ухмыльнулся:

– Ну что, я готов! Веди, Сусанин! Показывай школу…

– А чего ее показывать, – оглянулся Логинов. – Первая, какая попадется… Эй, девочка! Как к твоей школе лучше пройти, скажи, пожалуйста!

– Вон туда, между домами, дядя! – ткнула пальчиком худенькая третьеклассница, одетая в обязательный по тем временам фартук и украшенная обязательными бантами.

Три минуты спустя спорщики уже нырнули в дыру в заборе и оказались на территории самой обычной московской школы.

– Ну? – повернулся к Глебу Виктор. – Что дальше, Казанова?

По условиям спора, школу должен быть указать Логинов, а вот выбор объекта для совращения оставался за Красовским.

– А дальше, Витек, кури! – хмыкнул Глеб. – Я выдвигаюсь на рекогносцировку местности.

Делать было нечего, Виктор оглянулся по сторонам и присел на деревянный барьер полосы препятствий НВП – начальной военной подготовки. В те спокойные времена призрак терроризма еще не витал над страной. И московские школы легко и просто обходились без охраны. Равно как и больницы, официальные учреждения и различные офисы, именовавшиеся тогда просто «конторами».

Миллионы дармоедов-охранников еще не заполонили страну. Их функции с успехом выполняли дяди Степы-участковые, которых можно было по пальцам перечесть. Что бы ни говорили сейчас о том времени, но правоохранительная система была не только более справедливой, но и в тысячи раз более эффективной. Дяди Степы – похмельные и замученные «бытовухой» – свое дело знали туго. Уголовники или «давали» план на лесоповалах, или хоронились при свете дня по «малинам».

Поэтому появление двух коротко стриженных молодых людей на территории обычной московской школы никого не насторожило. На стадионе как ни в чем не бывало продолжался урок физкультуры, на асфальтированной площадке для школьных линеек вожатая репетировала какое-то мероприятие с пионерами.

Именно на вожатой и сосредоточил свое внимание Виктор. Глеб же пошел совсем другим путем.

На баскетбольной площадке, совсем неэротично задирая ноги, проводила разминку со старшеклассниками дама порядком за сорок. Годы брали свое, но ее фигура еще сохранила стройность, а внешность свидетельствовала об отчаянных попытках сохранить некое подобие молодости.

Что и говорить, уже в те годы Глеб Красовский был опытным ловеласом. От его внимания не ускользнула ни одна деталь, включая факт отсутствия на безымянном пальце правой руки кольца. Пройдя мимо, он присел на лавочку и дождался конца разминки. Молодящаяся учительница по ходу дела бросила на него несколько заинтересованных взглядов. Глеб белозубо улыбнулся в ответ…

Логинов с удивлением наблюдал, как сразу после разминки Красовский подошел к учительнице и завел какой-то разговор. Та, поправив прическу, внимательно выслушала его и несколько раз энергично кивнула головой. После чего учительница и Глеб переместились к яме для прыжков в длину и начали принимать зачет. При этом Красовский галантно помог установить рулетку и время от времени придерживал школьный журнал.

При виде всего этого Логинов нервно заерзал на барьере полосы препятствий. Красовский же сопровождал каждый удачный прыжок репликой, обращенной к учительнице. А та раз за разом поправляла непослушную прическу…

Когда прозвенел звонок, Глеб помог свернуть рулетку и проводил учительницу за угол школы. Вернувшись, Красовский перекинул ногу через барьер и с ухмылкой уселся напротив Логинова.

– Видал? – спросил он, прикуривая сигарету и выпуская дым. – Учись, Витек, пока я жив. В сорок пять баба ягодка опять! Вот же дура!

– И что ты ей наплел? – кисло спросил Логинов.

– Что я тренер школы олимпийского резерва по прыжкам в длину! И ищу перспективных учеников! А после уроков хочу договориться с ней о дальнейшей совместной работе!

– И она поверила? – задал глупый вопрос Логинов.

– Конечно! – даже хмыкнул Красовский. – Бабы – дуры! Главное сделать так, чтобы они сами захотели поверить!

– И что теперь?

– Теперь, – посмотрел на часы Глеб, – можем сходить хлебнуть пивка. У нее еще два урока.

В назначенное время Глеб встретил учительницу в квартале от школы. Та уже переоделась в обычную одежду и перетянулась поясом так, что стала напоминать рюмку. Логинов следовал за сладкой парочкой чуть в отдалении.

Выйдя из метро, Глеб ненадолго оставил свою спутницу на улице, а сам заглянул в магазин. Вскоре оба вошли в подъезд типовой «хрущевки». Логинову ничего не оставалось, как занять позицию в заросшей зеленью дворовой беседке.

Он уже проклинал себя за то, что заключил с Глебом это чертово пари, но отступать было поздно. Но как Глеб докажет, что совратил учительницу, а не просто побывал у нее в гостях?

Через полтора часа Красовский вынырнул из подъезда, оглянулся по сторонам и кивком подозвал Виктора:

– Ох и здорова же тетка портвейн жрать! – пожаловался он. – Гони в магазин за «Агдамом»!

– А почему я?

– А потому что я представлю тебя своим коллегой, призером Союза!

– А это… будет удобно?

– Увидишь, старик! – хмыкнул Глеб. – Тебе, дружище, крепко повезло, такие экземпляры редко попадаются. Так что давай, дуй!

И Логинов «дунул» в магазин. А потом они с Глебом поднялись в квартиру бывшей спортивной гимнастки Маши. На появление Виктора та отреагировала весьма своеобразно. Сперва еще немного подкрепилась портвейном, а потом голышом станцевала на столе некое подобие канкана. После чего так же голышом уснула на диване, раскорячив ноги…

Надо сказать, Логинов был шокирован. И не столько своим проигрышем, сколько тем, что в советской школе может преподавать такая учительница физкультуры. До этого Виктор свято верил, что такое может быть только в загнивающем мире капитала.

В день «получки» Виктор безропотно передал в туалете Глебу свою стипендию – целую кучу денег по тем временам. Красовский же небрежно сунул выигрыш в карман и назидательно произнес:

– В следующий раз, Витек, умнее будешь.

– Буду… – вздохнул Виктор.

Красовский направился к выходу, но в последний момент уже у самых дверей остановился:

– Слышь, ты это… совсем пустой, что ли? Насчет денег, я имею в виду?

– Совсем…

– Ну тогда, так уж и быть, поехали со мной. Только смотри – никому ни слова.

– А куда? Опять к той учительнице?

– С ума сошел? Зачем нам эта карга? Сегодня завалимся в общагу канатной фабрики, никогда не был?

– Нет. А что там?

– Там, Витек, лимитчицы, – мечтательно произнес Глеб. – А лимитчицы – это нечто особенное. Они, Витек, из своих периферий как в Москву вырываются, так и пускаются во все тяжкие – мамы с папами-то далеко… Да чего я тебе рассказываю? Поехали, сам увидишь!

И они поехали. И Глеб, надо сказать, ничуть не приврал. Может, по части внешних данных работницы канатной фабрики и уступали коренным москвичкам, но этот недостаток с лихвой компенсировался простотой нравов.

Логинова в общаге приняли как своего. После портвейна его соседка по столу – худощавая и конопатая, но довольно симпатичная Маша – без обиняков спросила:

– Ну что, пошли за шкаф? Или ты стесняешься, так я у девок ключ от гладилки возьму…

И был тут же утащен Машей за шкаф. Она деловито расстегнула ему штаны и скомандовала:

– Ты приляг, а то так неудобно, коленки болеть будуть. – И тут же обхватила набухший член Виктора умелыми губами…

18

Едва незнакомцы достигли края дамбы, Аникеев подтянулся и, работая руками и ногами, начал карабкаться на склизкий бок бетонной глыбы. Он, конечно, рисковал, но другого выхода не было. Мышцы деревенели с каждой секундой, тело наливалось свинцовым холодом. Кончиков пальцев Леонид уже не чувствовал…

Кое-как ему удалось подтянуться и нащупать ногой загнутую арматурину. Руками Аникеев отыскал какой-то выступ и с трудом вытащил свое окоченевшее тело.

Голоса незнакомцев едва долетали откуда-то сбоку. Они уже спустились с насыпи и скрылись за стеной камышей. Это радовало, но в то же время Аникеев чувствовал, что долго так не продержится.

Промокшая одежда облепила тело ледяным панцирем. Ветер, которого прежде Аникеев даже не замечал, обдавал тело холодными волнами. Руки и ноги продолжали коченеть.

Единственная надежда была на приближающуюся машину. У водителя наверняка должен был быть буксировочный трос. Если бы он бросил его с берега, Аникеев мог бы обвязаться и выбраться из этой западни.

Леня с надеждой посмотрел в сторону насыпи. И только тут понял, что привлечь внимание водителя будет не так просто. Да и незнакомцы могут услышать шум и вернуться.

Но дело повернулось еще хуже. Легковушка до дамбы вообще не доехала. Навряд ли водитель услышал звуки выстрелов и испугался – он просто свернул на какой-то развилке, невольно лишив Аникеева даже призрачного шанса на спасение.

Леня быстро коченел на глыбе. Даже отъезд микроавтобуса с незнакомцами, о котором свидетельствовал мелькнувший вдалеке свет фар, не обрадовал его. Он чувствовал, что вот-вот упадет с глыбы в воду…

19

В тот памятный вечер в общаге канатной фабрики Логинов не только впервые в жизни испытал минет, но и узнал, что он может быть групповым. И это в то время, когда все знали, что секса в СССР нет!

Само собой, что некоторое время после этого Логинов находился под сильным влиянием своего более старшего и продвинутого однокашника.

Но все надоедает, даже «клубничка». И Логинову тоже со временем приелись походы с Глебом в разные злачные места. Тем более что по натуре он тяготел к более духовным, что ли, отношениям с противоположным полом. Вскоре у Виктора появилась постоянная девушка, и они с Глебом так же легко, как и сошлись, отдалились. Однако сохранили при этом ровные и уважительные приятельские отношения. Ведь чего греха таить – в Лесной школе многие слушатели беззастенчиво «стучали» друг на друга, выслуживаясь перед начальством. Причем касалось это в основном бездарей, у которых был только один шанс продвинуться по службе – «утопив» своих более талантливых коллег. Логинов и Красовский бездарями не были и друг друга не «сдавали». Поэтому и испытывали обоюдную взаимную симпатию.

Виктор отправлялся на несколько пресноватые после бурных посиделок на канатной фабрике свидания со своей девушкой, а Глеб Красовский продолжал совершенствоваться в ремесле донжуана. Но институтские «особисты» свой хлеб тоже ели не зря. Где-то к третьему курсу о похождениях Глеба узнали где следует, и он попал в «разработку».

А потом разбухшую словно на дрожжах папку с кодовым названием «Делон» передали начальству. Аморальная сущность Глеба Красовского просматривалась из содержания этой папки невооруженным взглядом. Учись он, к примеру, в Высшей партшколе, его бы, конечно, с треском отчислили, сунув в зубы пресловутый «волчий» билет.

Но в конторе на большинстве ключевых должностей работали крутые профи. На Кодекс строителя коммунизма и прочие условности той поры они смотрели сквозь пальцы, особенно если это касалось дела. Поэтому Глеба никто отчислять не стал. Напротив – его пригласили для беседы, после чего прикрепили к ПГУ КГБ СССР (то есть разведке) и стали использовать его редкий талант на благо Отчизны.

Сперва Красовский «работал» в Москве. По соотечественницам, представлявшим тот или иной интерес для конторы. А после окончания учебы Глеб стал полноправным сотрудником ПГУ и практически исчез из поля зрения. Из этого нетрудно было сделать вывод, что театром сексуальных действий Делона стал весь загнивающий капиталистический мир.

В конторе, даже среди бывших однокашников и друзей, не принято расспрашивать о работе. Поэтому в редкие мимолетные встречи Логинов с Красовским ограничивались парой-тройкой дежурных фраз и крепким рукопожатием. Но Логинов был профи и мог дать руку на отсечение, что Красовский подвизался на ниве нелегальной разведки. А уж то, чем занимались нелегалы, было секретом секретов.

За всякими реорганизациями и перегруппировками конторы Логинов, надо признаться, о существовании Красовского совсем позабыл. И не вспоминал об однокашнике уже много лет. Тем удивительнее была произошедшая с Глебом метаморфоза. То есть выглядел Красовский по-прежнему на миллион долларов и мог хоть сейчас совратить не только престарелую учительницу физкультуры, но и молодую сексапильную директрису закрытой частной школы. Но вот род его теперешних занятий Виктора немало удивил.

– Так ты ушел из конторы? – на всякий случай уточнил Логинов.

– Да, – кивнул Красовский. – Демобилизовался подчистую. Вернулся с «холода», как герой Ле Карре. Янки, саксы и немчура теперь наши друзья. Против кого работать?

– А я все служу, – прикурил сигарету Виктор. – Только в УБТ перешел.

– Я знаю, – кивнул Глеб. – Наслышан о твоих подвигах. И безумно рад нашей встрече. Помнишь общагу канатной фабрики?

– Такое не забывается, – с улыбкой покачал головой Виктор.

– Эх, были же времена, – ностальгически вздохнул Глеб. – Все ясно и понятно – пятилетний план, колбаса по два двадцать и портрет генсека в «красном» уголке. И вся жизнь впереди… А сейчас кто друг, кто враг не разберешь, и старость подкрадывается, старик…

– По-моему, ты кокетничаешь, Глеб, – окинул однокашника взглядом Виктор.

– Да ну, какое к черту кокетство? С тобой-то уж, Логинов, я себе могу позволить говорить правду! Это я с виду такой авантажный… а из самого уже труха сыплется. О, Игнат уже, кажется, освободил колесо. Ты доверенность накорябал?

– Почти, – кивнул Виктор, успевший по ходу беседы набросать на листке стандартный текст, дающий право Игнату Калистратовичу Бортнику управлять его «девяткой». – Откуда ты только выкопал этого своего Игната Калистратовича? С собой с «холода» привез, что ли? – пошутил Виктор, поставив размашистую подпись под документом.

– Да нет, – презрительно скривил губы Красовский, – местный кадр, экс-десантура. Гвардии сержант. Сила есть – ума не надо, одна извилина ума – и та на заднице, поэтому о его голову можно смело не только кирпичи крушить, но и бетонные плиты перекрытия. Герой нашего времени, одним словом…

В ожидании, пока Игнат справится с искореженным крылом «девятки», Красовский с Виктором сидели в джипе. Наконец Игнат отер тыльной стороной ладони взмокший лоб и направился с кажущейся игрушечной в его ручищах монтировкой к «Чероки».

– Готово, Глеб Андреевич! – по-военному доложил он, тяжело сопя.

– Молодец, – кивнул Красовский. – Логинов, давай документы на машину и ключи. Держи, Игнат. Только смотри ничего не потеряй и не перепутай, с Логиновым шутки плохи. Как только управишься, сразу звони. Если что-то не срастется – тоже. Все ясно? Или есть вопросы?

– Никак нет! Так точно! То есть так точно! Никак нет!

– Давай тогда! В темпе! – кивнул Красовский.

Игнат развернулся на каблуках и быстрым шагом двинулся к «девятке». Практически не пострадавший при столкновении джип Глеб отогнал на обочину. Едва «девятка» благополучно двинулась с места, Красовский повернулся к Виктору:

– Куда тебе?

– Да черт его знает… – проводил свою машину взглядом Логинов и посмотрел на часы. – Наверное, к какому-нибудь салону мобильной связи «МТС»…

20

Аникеева бил колотун. Тело дрожало, словно в лихорадке. Обхватив промокшие плечи руками и сжавшись в комок, Леня из последних сил держался на глыбе.

Его карманы «почистили», но часы с руки снимать не стали. Часы «CASIO» погружение в воду перенесли стойко. Время было 4.45.

Аникеев понял, что ждать дальше бессмысленно. Надо было что-то делать. Собственно, альтернативы не было. Оставалось только прыгать в воду и самому пытаться выбраться на берег.

Но прыгать в полузамерзшем состоянии было равносильно самоубийству. Аникеев принялся похлопывать себя руками, одновременно сгибая и разгибая закоченевшие пальцы. Особых плодов это не принесло, и тогда Леня решил прибегнуть к последнему средству – аутотренингу.

В советские времена спецназ ГРУ обучали этому делу по специальной адаптированной методике. В ФСБ было не до аутотренинга. Но Горов Аникеева кое-чему научил.

Сейчас Леня вспомнил уроки капитана и сделал несколько энергичных вдохов «ибуки». Дрожь слегка уменьшилась. И Аникеев живо представил, что его правая рука наливается свинцом. Не сразу, но это получилось. С левой рукой все прошло еще быстрее, потом пришла очередь ног.

Следом за упражнением на «тяжесть» Аникеев провел комплекс «тепло». И практически сразу почувствовал покалывание в кончиках пальцев. «Есть!» – обрадовался Леонид. Покалывание означало, что ему удалось усилием воли расширить сосуды конечностей.

Прилившая кровь быстро отогрела руки. И Аникеев тут же переключился на солнечное сплетение. Как и учил его Горов, он представил, что внутри у него, между желудком и позвоночником, разгорается маленькое теплое солнце…

Несколько секунд спустя в животе разлилось приятное тепло. Дрожь вдруг сошла на нет, упаднические мысли отступили, отчаяние ушло. Аникеев плавно вошел в состояние аутогенного транса.

Около минуты он вбивал в подсознание установку: «Мне тепло. Вода не сможет охладить мое тело. Я доберусь до берега. Я сделаю это». По существу, это был самогипноз. Аникеев «программировал» подсознание на отчаянную борьбу за жизнь.

Его тело потеряло слишком много тепла, но резервы еще оставались. Человеческий организм так устроен, что резервы остаются всегда. И губит людей вовсе не их отсутствие, а неумение задействовать эти резервы. Аникеев через подсознание добрался до «тумблера» и «включил» его.

Но это было только полдела. Теперь нужно было оставшимися резервами успеть воспользоваться – оставалось-то их не так много…

Аникеев сделал глубокий вдох, на выдохе резко открыл глаза и сбросил с себя оцепенение. В следующий миг он уже соскользнул с бетонной глыбы.

На этот раз ледяная вода не обожгла его, а просто взбодрила. Леню подхватил поток и понес в темноту. Холода он пока не ощущал, руки и ноги были послушными. Но долго так продолжаться не могло.

И Леня отчаянно заработал конечностями, забирая влево. В какой-то момент рядом промелькнуло что-то светлое. Только с опозданием Аникеев понял, что это была еще одна глыба. Ударься он об нее – и уже никакой бы аутотренинг не помог…

Возможно, впереди его поджидали и другие сюрпризы, но пытаться их высмотреть не было смысла – слишком темно было. И слишком быстрым был поток.

Оставалось надеяться на удачу. И на себя. Аникеев упрямо продолжал забирать влево. Конечности уже начали потихоньку мерзнуть, дыхание стали перехватывать спазмы…

Долгих три минуты Аникеев отчаянно боролся за жизнь. Его швыряло как щепку, затягивало в водовороты, окунало с головой. А он все греб и греб, чувствуя, что сил остается все меньше и меньше…

Когда он решил, что все пропало, впереди вдруг мелькнула какая-то полоска. Среагировать на нее Леня не успел. В следующий миг что-то ударило его поперек груди. Леня охнул, поток развернул его, готовясь унести дальше, прочь от неожиданной преграды.

Но Аникеев эту преграду уже нащупал рукой и тут же вцепился в нее из последних сил…

21

Глеб Красовский запустил движок «Чероки» и, прежде чем тронуться, предусмотрительно покосился в боковое зеркало:

– Что, проблемы со связью возникли?

– Да не только со связью, – вздохнул Виктор. – Проблем, Глеб, честно признаться, выше крыши.

– Опять угроза теракта? – сочувственно кивнул Красовский, трогая джип с места.

– Даже хуже. На работе неприятности…

– А-а, понятно, – посмотрел на Виктора Глеб. – Так, может, тогда кидай ее к чертовой матери, а, Витя? С твоим-то опытом и послужным списком долго быть безработным пенсионером не придется. Хочешь, я тебя к себе устрою?

– Не знаю, может быть… – задумчиво проговорил Виктор. – А к себе – это куда?

– В концерн «Старойл».

– Это тот, у которого офис на Ордынке? – присвистнул Логинов. – Круто…

– Круче не бывает, – кивнул Глеб. – Денег у моих боссов немерено, да и вообще серьезная структура. Костяк правления составляют старые «зубры» из бывшего Миннефти Союза с наработанными связями и всем прочим. Так что если надумаешь, милости просим, протекцию я тебе всегда составлю. Хотя, честно признаться, ты в ней особо и не нуждаешься. Про то, как ты спас на границе с Казахстаном президента, легенды ходят в узких кругах. Мне несколько человек рассказывали.

– Было дело, – равнодушно кивнул Виктор. – А чем ты в этом «Старойле» занимаешься? Если у них все схвачено?

– Как чем? Разведкой, конечно. По специальности. Это только обыватели думают, что у богатеев жизнь – сплошной шоколад. А жизнь у них, Витя, между нами говоря, сплошной стресс и полное говно, хоть и в шоколаде. Денег-то они в свое время срубили немерено, но в этом-то и заключается корень их проблем. Потому что где много денег, там и много желающих этими деньгами поживиться. Криминал, доблестные правоохранители, всякие контролирующие ведомства. Но это все мелочи. А есть ведь еще и конкуренты, которые спят и видят, как бы одним махом прибрать инфраструктуру процветающей компании к своим рукам. А это, согласись, соперники посерьезней. Но и это еще не все. Самое главное, что за наших нуворишей наконец-то взялось и государство. Они-то думали, что грехи дикой приватизации уже списаны за сроком давности. Ан нет! Веришь, после истории с Мороховским и «ФУКОСом» все члены моего правления с собой в лимузинах стали возить атташе-кейсы!

– С бельишком, что ли, для СИЗО? – хмыкнул Виктор.

– Да нет, с комплектом для срочной загранкомандировки – визы, паспорта и дорожные чеки. Чтоб, значит, при первом сигнале опасности сдриснуть за кордон и уже оттуда сориентироваться в ситуации – возвращаться или резко перейти в политическую оппозицию к президенту с прошением о политическом убежище за бугром…

– Так ты, значит, отслеживаешь возможные угрозы для своих боссов?

– Ага, – почти весело кивнул Красовский. – Детская работа, после ПГУ-то. Тут и отслеживать нечего, только плати, а информацию тебе агентура сама в клюве принесет – хоть прокурорская, хоть ментовская.

– Поощряете, значит, коррупцию в родном отечестве, Глеб Андреевич? – хмыкнул Логинов.

– Чего ее поощрять-то? Я еще удивляюсь, как на официальных учреждениях еще не додумались вывешивать утвержденный прейскурант взяток – кому, за что, сколько.

– Тут ты прав, конечно, – вынужден был согласиться Логинов.

– А я, Витек, всегда прав, – улыбнулся Красовский. – «Степуху» свою проспоренную помнишь?

– Такое не забывается.

– То-то и оно, – кивнул Глеб, останавливая джип. – А вот, кстати, и твой салон мобильной связи. Двигай, я жду…

22

«Преграда», на которую в темноте налетел Леня Аникеев, оказалась петлей толстого стального троса. Проволочные пряди троса от долгого нахождения в воде проржавели и полопались. Когда Леня ухватился за трос, в его ладонь впились десятки острых, словно иголки, концов. Но Аникеев этой боли даже не почувствовал.

Наоборот, он тут же для верности ухватился за трос и второй рукой. И издал торжествующий звук. Трос свисал с берега – с наклонного берега, укрепленного установленными под углом плитами. Наверное когда-то давно, при строительстве канала, этот трос сняли с экскаватора, чтобы заменить на новый. Да по советской привычке прямо на месте и бросили. А потом, при планировке берега, присыпали и утрамбовали землей. И никто тогда даже не задумывался, что всеобщая бесхозяйственность через много лет спасет жизнь сотруднику ФСБ.

Он просто покрепче вцепился в трос, малость передохнул и стал подтягивать свое тело к берегу. Поток кидал его из стороны в сторону, норовя сбить с курса, но это было уже неважно.

Особо лазать в школе по канату Аникеев не любил, но технику этого дела освоил – спасибо физруку.

Помогая себе скрещенными ногами, Леня кое-как вскарабкался до среза грунта и отчаянным усилием перевалился наверх.

Некоторое время он лежал без движения. Потом приподнял голову и издал какой-то булькающий смешок. Следом Леня с трудом приподнялся на карачках и выматерился куда-то в темноту:

– Ну что, падлы, урыли меня…

В общем-то, матерщинником Аникеев не был, но тут случай был особый. Добавив еще несколько непечатных выражений, Леня, пошатываясь, поднялся на ноги.

Напряжение его отпустило. И только тут он вдруг почувствовал, насколько замерз. Его снова начало колотить. Леня поспешно стащил с себя легкий гольф и выжал – сперва майку, потом его. Следом выкрутил штаны – тоже тонкие и потому впитавшие очень мало воды.

Пару минут спустя Леня легким аллюром устремился в сторону Москвы. Там за деревьями просматривался какой-то огонек. Туфли Аникеева остались в канале, так что бежать было легко. А на колючки, иногда впивавшиеся сквозь носки в ступни, он особого внимания не обращал: после всего случившегося это было бы смешно.

Бег не очень согрел Леню, зато он пришел в себя окончательно. И понял, что если в ближайшие двадцать минут он не попадет в тепло, то наверняка свалится с воспалением легких.

Эта мысль подгоняла его, и вскоре он приблизился к заветному огоньку. Тот оказался фонарем, горевшим над закрытыми наглухо воротами. На воротах было написано, что это садово-огородное товарищество «Дагомыс».

Лене было все равно – «Дагомыс» так «Дагомыс», лишь бы отогреться. Еще метров за пятьдесят его почуяли собаки. Сразу две беспородные шавки подскочили к воротам и отчаянно затявкали. Выглядели они не очень устрашающе, поэтому Аникеев с ходу ухватился за прут ворот и крикнул:

– Эй, есть кто? Открывай!

В этот миг из темноты к воротам метнулось что-то черное и стремительное. Леня едва успел отдернуть руку, как на ворота с хищным рыком бросился доберман.

– Вот же блин! – подался назад Леня. – Зверюга… Эй, открывайте!

Доберман глухо лаял и исходился злобой. Опасливо глядя на него, Аникеев снова крикнул:

– Эй! Откры…

В этот миг наверху что-то щелкнуло. Леня осекся и задрал голову. Стоявшая слева от ворот сторожка была двухэтажной. Наверх, к железной двери, вела крутая лестница.

Сама дверь осталась закрытой, в ней приоткрылось окошко, в окошко высунулась опухшая харя. Ее владелец с трудом нацепил камуфляжную кепку и навел резкость на Леню:

– Чего расшумелся?.. Ты кто таков?

– ФСБ, отец! Открывай!

«Отец» был здорово пьян. Но не настолько, чтобы не рассмотреть Ленин «прикид».

– Како-тако ФСБ? – рявкнул он. – Ты на себя глянь! Пшел отсюда, бомжара!

– Немедленно откройте! Я офицер ФСБ! Выполняю задание! – решил пронять старика официальным тоном Аникеев.

Тот растерялся только на секунду.

– Ежли ты из ФСБ, «корочку» покажь!

Тут уж на секунду растерялся Леня, а потом промямлил:

– Да поймите вы, удостоверения у меня нет…

Сторож сразу осмелел:

– А нет, так и пшел отседа! Бомжара! Расплодилось вас тут, житья нет! Вчерась только одного наладил, седня второй!

– Да поймите… – сделал последнюю попытку объясниться Аникеев, но сторож его уже не слушал.

Громыхнув засовом, он выскочил на площадку наверху лестницы с помповым ружьем в руке.

– Не слышал, что говорят? Щас я тебя по-другому налажу!..

С этими словами сторож передернул затвор ружья и прицелился…

Аникеев понял, что пора смываться, и дал стрекача. Разошедшийся сторож долго махал ему вслед «помповиком» и возмущался:

– Ваще бомжары озверели! Ни днем, ни ночью покоя не дают! Из ФСБ он, гляди каков! Завтра небось Путиным представится, бродяга чертов! Отстреливать таких надоть…

Отбежав на приличное расстояние, Леня оглянулся. Шавки продолжали бесноваться за воротами, сторож же как раз закрыл за собой дверь. А перед этим пропустил в свою будку добермана…

Это навело Аникеева на интересную мысль. И он резко повернул, чтобы обогнуть забор садово-огородного товарищества.

23

Логинов уже потянулся к дверной ручке джипа, но в последний момент замер и повернулся к Глебу.

– Что-то не так? – спросил тот. – Подъехать поближе?

– Да нет, не в этом дело… – в нерешительности проговорил Виктор. – Мне неудобно тебя напрягать, но у меня времени в обрез. В общем, мне нужно на время пару чистых «мобильников», желательно скрытой связи. Как у вас в «Старойле» насчет этого?

– У нас с этим полный порядок, – сказал Красовский. – Но тут, Витя, есть одно «но». Это как-то связано с твоими проблемами по работе?

– Да, – кивнул Виктор.

– Тогда своих «мобильников» я тебе не дам, – покачал головой Красовский. – Сам посуди, мало ли что может случиться. А связываться со своей бывшей конторой я бы не хотел, это чревато.

– Я понимаю, – вздохнул Виктор.

– Да нет, ты не понимаешь, – с улыбкой покачал головой Глеб. – Я тебе помогу, но по-умному. Сейчас, только отъедем на всякий случай.

Отогнав джип за угол, Глеб открыл безукоризненно выполненный тайник и выудил из стопки разнокалиберных документов уже порядком потрепанный паспорт нового образца:

– Держи, Витя, фотография там такая, что подойдет пятидесяти процентам предъявителей мужского пола. Оформишь договор на этот паспорт. А насчет того, как по открытой связи объясняться кодированными фразами, не мне тебя учить. Паспорт, когда в нем отпадет надобность, уничтожишь. И концов никто никогда не найдет, даже если контора из миллиона звонков вычленит и расшифрует твои, в чем я очень сильно сомневаюсь.

Логинов быстро раскрыл паспорт и невольно ухмыльнулся. Школа ПГУ, как и «Альфа», остается навсегда. С фото на Виктора смотрел некий среднестатистический субъект с короткой стрижкой, явно «сработанный» на компьютере. Если особо не присматриваться, то подобная фотография действительно могла подойти пятидесяти процентам мужиков – ведь человек мог поправиться или переболеть и похудеть, да и прическу поменять согласно моде.

– Спасибо, Глеб! – кивнул Виктор.

– Да не за что, – пожал плечами Красовский. – Но ты там бдительности не теряй. Вдруг клерки что заподозрят, уходи. У меня «ксив» полно, на другую оформишь…

24

«Домушник» из Аникеева был никакой, ему просто повезло. Двинувшись по периметру садово-огородного товарищества «Дагомыс», Леня минут через пять рискнул перебраться через забор.

Немного выждав, он двинулся к первому попавшемуся домику. Тот оказался небольшим, двухэтажным, с бронированной дверью и толстыми решетками на окнах.

А холод подступал все сильнее и сильнее. Поднявшись на крыльцо, Леня от отчаяния дернул за ручку двери. Та даже не шелохнулась.

Он судорожно вздохнул и автоматически повернул голову вправо. Дело в том, что на даче его родителей под козырьком имелся тайник, где они оставляли ключи – на случай, если Леня приедет, а их не окажется.

Леня шагнул к столбу, подпиравшему навес, поднялся на цыпочки и пошарил в щели. Там было пусто. Уже ни на что не надеясь, от отчаяния Леня шагнул влево и повторил операцию.

Каково же было его удивление, когда под окоченевшими пальцами что-то звякнуло. Еще не веря в свою удачу, Аникеев схватил связку.

Но на ощупь определил, что ключей целых три штуки. Недолго думая, Леня принялся их засовывать один за другим в замочные скважины. И минуту спустя оба замка бронированной неприступной двери оказались открыты.

Леня нырнул внутрь, нашарил колесико одного из замков и закрылся изнутри. После чего на ощупь двинулся в дом. Свет включать он побоялся, но домик был типовым. Во всяком случае, его планировка почти в точности повторяла планировку родительской дачи.

Аникеев безошибочно повернул на небольшую кухню, убедился, что окошко плотно закрыто шторой, и принялся искать спички. Спички тоже оказались на привычном месте. Дальше Леня привычно открыл вентиль газового баллона и дрожащей рукой зажег обе конфорки.

Голубые язычки заплясали в темноте. Леня протянул к ним руки и улыбнулся – впервые за эту проклятую ночь. Слегка отогрев руки, он поспешно разделся и нашел на вешалке при входе сухую одежду. Нацепив все, что только попалось под руку, Леня вернулся на кухню.

Есть ему не хотелось, а вот согреться бы не помешало – изнутри. Он открыл створку шкафа и даже не удивился. У родителей там на всякий случай всегда стояла бутылка водки. Стояла бутылка и здесь, только не водки, а сизого самогона. И не пол-литровая, а полуторалитровая, пластиковая.

Леня быстро скрутил пробку и принюхался. От сивушного запаха по спине пробежал холодок. Но выбирать не приходилось. Поэтому, в общем-то, малопьющий Аникеев бухнул на стол железную кружку (эмалированную, точно такую же, как у родителей) и набулькал в нее самогона по самый край.

Потом закрыл бутылку, левой рукой закрыл нос, а правой влил в себя лекарство… Несколько секунд после этого он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, потом наконец судорожно сглотнул и осипшим голосом произнес:

– Ни фига себе, сколько ж в ней градусов? Так же и без пищевода остаться можно…

25

Два телефона на подложный паспорт Логинов оформил без проблем. Персонал салона мобильной связи состоял исключительно из сексапильных девиц, озабоченных своей внешностью. В наличии имелся, правда, еще и охранник мужеского полу, но тот был озабочен исключительно собственным похмельем.

Само собой, что сличать фото в паспорте с оригиналом персоналу было недосуг.

Вскоре Логинов благополучно покинул салон и плюхнулся на сиденье джипа.

– Порядок? – осведомился Глеб.

– Порядок, – кивнул Логинов и протянул паспорт. – Держи, спасибо.

– Да ну, – отмахнулся Глеб. – Все равно засвечен. Оставь, может, еще пригодится, если у тебя неприятности. Куда?

– На Ленинградский проспект.

Глеб кивнул и без лишних вопросов тронул джип с места. Доехав до Балтийской, они развернулись.

– Здесь припаркуйся, – кивнул Логинов, когда справа показался сквер.

Красовский вильнул к банку и остановился. Видя, что Логинов не в духе, он не лез с расспросами. Так предписывала профессиональная этика чекиста, и Красовский ее правил придерживался.

– Я скоро, – кивнул Виктор, выбираясь из машины.

– Да я не спешу.

Логинов миновал кафе и свернул за угол. В сквере бродило несколько пожилых людей, пара человек выгуливали собак. Степан Горов сидел на скамейке и вроде как читал газету.

Едва Логинов появился в поле зрения, Горов тут же принялся проверять – нет ли «хвоста».

– Да все нормально, Степа, – сказал Логинов, присаживаясь рядом с Горовым на скамейку. – Держи…

Горов отложил газету и взял протянутый телефон:

– Откуда дровишки?

– Разжился по случаю. Оформлен на фиктивный паспорт. Так что мы теперь со связью. Мой номер в памяти, понял?

– Ага… – потыкал в кнопки Степан. – Так что будем делать, шеф?

– Да особого выбора нет. Проедем для начала к этой пятиэтажке, где все случилось. Мне светиться там не с руки, так что опросишь соседей ты… Вдруг что-то наклюнется?

– Понял, – кивнул Горов и поднялся. – Вы на «девятке»?

– На джипе…

– Не понял…

– В аварию я попал, Степа.

– В какую еще аварию? – насторожился Горов.

– Да расслабься, это не то, что ты думаешь, – ухмыльнулся Логинов. – Пошли, по дороге расскажу…

26

Проснулся Аникеев от протяжного визга. С таким визгом у соседей ларешников, живших под ним, по утрам ровно в семь открывалась железная дверь. Поначалу Леня даже собирался сходить с ними поругаться, чтобы смазали петли, но все как-то не решался, а потом привык и даже будильник перестал заводить. Зачем его заводить, если ровно в семь внизу взвизгнет, открываясь, дверь, а потом еще ухнет на весь подъезд, ударившись о стену.

Вот и на этот раз вслед за визгом раздался приглушенный удар. Услышав все это сквозь сон, Леня потянулся и с зевком продрал глаза.

– Ну и приснилось же мне!.. – успел пробормотать он и осекся.

Вместо своей комнаты Леня увидел какую-то тесную комнатушку. И лежал он вовсе не на своем диване-книжке, а на узкой старомодной кровати с никелированными набалдашниками.

В тот же миг Аникеев ощутил тупую боль в мышцах и разом вспомнил все – ночное пробуждение в микроавтобусе, двоих незнакомцев и последующее купание в ледяной воде канала.

Рядом с кроватью на стуле стояла пластиковая бутылка с мутной жидкостью. При виде ее у Лени невольно перехватило дыхание – накануне ночью он в профилактических целях, чтобы не подхватить воспаление, заставил себя принять на грудь две с половиной кружки этой микстуры.

А снаружи между тем уже донеслись шум машины и скрип гравия под ее колесами. Леня отбросил в сторону многочисленные покрывала и бросился к окну. Осторожно приоткрыв занавеску, он выглянул в щель.

Во двор въезжал двухдверный «Опель-Кадет» цвета то ли «мокрый асфальт», то ли «синий металлик». Пожаловал хозяин.

– Вот же черт! – пробормотал Аникеев, соображая, что делать.

Ночной опыт общения со сторожем подсказывал ему, что объяснение будет не из легких. А у него и так неприятностей было выше крыши да и времени не было…

Вспомнив о времени, Аникеев быстро посмотрел на часы и тихонько присвистнул: «CASIO» показывали 14.50. Получалось, что он проспал чуть больше девяти часов.

«Опель» остановился, щелкнула дверца. Леня подался вперед и с трудом рассмотрел водителя. Из машины выбралась молодая женщина. Судя по всему, она приехала одна.

Леня облегченно вздохнул. Женщина обогнула машину и закрыла ворота. По ходу дела Аникеев смог рассмотреть ее получше.

На вид – года двадцать три – двадцать четыре, среднего роста, стройная, но не хрупкая, как Лера. Волосы черные, коротко стриженные. Одета просто – в джинсы, кроссовки и спортивную куртку с майкой. Закрыв ворота, женщина наконец повернулась к Аникееву лицом.

И Леня невольно вздохнул. Приехавшая хозяйка дачи не была красавицей. Она было просто симпатичной – настолько, что Аникееву вдруг стало ужасно неудобно. Перед Лерой… Потому что Аникеев поймал себя на мысли, что именно такая девушка – простая, не вычурная – нужна ему.

Мысль, что и говорить, была весьма своевременной – особенно с учетом положения, в котором оказался Аникеев. И Леня тут же отбросил ее прочь.

Подавшись чуть назад, он следил за тем, как хозяйка вытащила из машины сумку и легко взбежала с ней на крыльцо. Здесь она попала в «мертвую зону», так что о ее дальнейших действиях Аникеев догадывался по приглушенным звукам.

Сперва что-то звякнуло – это женщина поставила сумку, потом раздался шорох вверху – она пыталась нашарить ключи. Леня облегченно вздохнул – ключи были у него, а раз так, то ему оставалось только дождаться, пока женщина уедет.

Не нашарив ключей, она произнесла «Странно!» и попыталась нащупать связку с другой стороны – точь-в-точь как Леня ночью. Само собой, что ключей не оказалось и там.

Несколько секунд спустя запикал клавишами «мобильник».

– Алло, мама! Привет! Я с дачи звоню… Что-то ключей на месте нет. Вы их не забыли оставить? Не знаешь? Папа оставлял?.. Да нет, не буду я ему звонить, отвлекать… Сама спросишь. Просто мой комплект где-то в машине валяется, я им уже триста лет не пользовалась… Ага, как вернусь, позвоню. Ну все, пока!

– Вот же черт… – пробормотал Аникеев, подавшись назад.

Его надеждам уйти по-английски сбыться было не суждено. Некоторое время Леня колебался, потом решительно двинулся к двери. Во-первых, чему быть, того не миновать, а во-вторых, у женщины можно было разжиться «мобильником»…

Леня решительно взялся за колесико замка и повернул его. И так же решительно распахнул дверь.

Девушка уже успела спуститься с крыльца. Обернувшись на полдороге к машине, она уставилась на Аникеева.

– Здравствуйте! – как можно спокойнее сказал Леньчик и даже постарался улыбнуться.

– Здравствуйте… – ответила женщина.

– Не бойтесь, я сейчас все объясню, – успокоительно проговорил Аникеев, ступая на крыльцо.

– Да я и не боюсь, – ответила женщина, быстро оглядываясь по сторонам.

Самое главное, что она действительно не очень испугалась, просто оценивала ситуацию. И Леньчик снова совсем некстати вдруг вспомнил о Валерии – уж та бы если и не брякнулась в обморок, то наверняка бы взвыла пожарной сиреной.

Начало обнадеживало, и Аникеев улыбнулся еще шире:

– Это хорошо, что вы не боитесь. В наше время редко встретишь такую мужественную девуш…

Чтобы гарантированно избежать эксцессов, Леньчик хотел было для разрядки выдать еще несколько комплиментов, но женщина его резко перебила:

– Кто вы?

– Да я как раз и хочу вам рассказать, – проговорил Аникеев с самым миролюбивым видом и сделал шаг с крыльца. – Дело в том…

Однако девушка была начеку и снова перебила Аникеева:

– Не приближайтесь ко мне! Стойте на месте!

– Ах да! Извините! Дело в том, что я сотрудник ФСБ. И при выполнении задания попал в… критическую ситуацию. Вот мне и пришлось воспользоваться вашей дачей, понимаете?

– Понимаю, – кивнула женщина, окидывая «доспехи» Аникеева цепким взглядом. – И одеждой моего папы…

– Да, да, – кивнул Леня. – И одеждой…

– А также самогоном, – продолжила женщина, втягивая носом воздух.

– Гм-м… – смутился Аникеев. – И самогоном тоже. Понимаете, дело в том, что я немного промок и…

– Я все понимаю, – подвела итог женщина. – Стойте, где стоите. Я звоню в милицию…

Тут перед глазами Аникеева живо встал один из ночных незнакомцев. Вернее, даже не он, а его штаны с лампасами.

– Не надо в милицию! – порывисто вскрикнул Леня. – Не звоните, выслушайте же меня!

Говоря это, Аникеев позабыл о предупреждении женщины и сбежал с крыльца. Как оказалось, делать этого не стоило.

Его собеседница взмахнула рукой с «мобильником», а ее нога метнулась навстречу Аникееву.

Подошва угодила Лене в грудь. Тот квакнул и приземлился на ягодицы. Женщина сменила стойку и проговорила:

– Я же сказала – не дергайся!

Аникеев дважды кашлянул и просипел:

– Вы что, с ума сошли? Я правда из ФСБ!

Его тон – обиженный и совсем не агрессивный – заставил женщину присмотреться к нему повнимательнее. Аникеев был, конечно, небрит, но его лицо все равно не очень вязалось с образом бомжа или мелкого воришки.

Женщина заколебалась. Аникеев понял это и быстро заговорил:

– Я вам не вру, поймите это! Я действительно попал прошлой ночью в критическую ситуацию! Меня чуть не убили! А вы…

– Так! Стоп! – подняла руку девушка. – А почему вы тогда не хотите, чтобы я позвонила в милицию, а?

– Да потому что один из тех, кто меня чуть не убил, был в милицейской форме! – в сердцах бросил Леня.

Тут в глазах женщины зажегся неподдельный интерес:

– Война ментов с конторой? Здорово…

– Что здорово? Что меня чуть не убили? – уставился на собеседницу Аникеев.

– Да нет, это я о своем… Дело в том, что я… Извините, а как вас зовут? – резко подобрела женщина и протянула Лене руку. – Поднимайтесь!

Аникеев взялся за крепкую ладошку и поднялся.

– Леонид Аникеев… – пробормотал он, пытаясь угадать, чем вызвана столь резкая перемена в поведении собеседницы.

– А меня Анна! Очень приятно! – энергично потрясла Ленину руку девушка.

– Мне тоже очень приятно. Так вы в милицию раздумали звонить?

– А это зависит от того, договоримся мы с вами или нет, Леонид! – быстро проговорила Анна.

27

– Вон там останови, Глеб! – кивнул Логинов. – Ближе не надо.

Красовский припарковал джип, заглушил двигатель и сказал:

– Пойду сигарет куплю.

Он давал возможность Логинову с Горовым остаться наедине. Логинов вкратце проинструктировал Горова, напоследок сказал:

– Ну а с остальным на месте сориентируешься…

– Ага, шеф!

Горов выскользнул из машины и двинулся во дворы. Однокашник Логинова по школе КГБ вернулся к джипу. Степану он почему-то не понравился – слишком хорошо одет. И вид слишком холеный. А к таким типам Горов испытывал что-то вроде классовой неприязни. Наверное, потому что сам жил на не очень большую зарплату офицера ФСБ.

Приблизившись к пятиэтажке, в которой произошло тройное убийство, он бегло осмотрелся и включился в работу.

Трупы уже увезли, но следственная бригада работу в квартире еще продолжала. Соответственно, оставались на месте и зеваки. Горов ввинтился в толпу, немного послушал разговоры и определил самых осведомленных персонажей – соседей. После чего принялся как бы невзначай «скачивать» информацию.

Работа эта была как раз для Степана. Среди людей он чувствовал себя как рыба в воде. Знал, как к кому подойти и что сказать, чтобы собеседник ничего не заподозрил и выложил все, что знает.

За час Горов успел переговорить почти со всеми жильцами пятиэтажки, торчавшими во дворе. И составил о случившемся вполне определенное мнение.

После этого Степан незаметно выбрался из толпы и двинулся к джипу – докладывать о своих соображениях Логинову.

28

– Договоримся о чем? – вконец растерялся Аникеев.

Анна с самого начала их знакомства не переставала Леню удивлять – сперва своей внешностью, потом хладнокровием, потом хлестким ударом в грудь, а теперь вот резкой переменой тона и намерений.

– Дело в том, Леонид, что я учусь заочно в университете на факультете журналистики! – доверительно сообщила Анна.

– Да? И что?

– Как что? Вы знаете, как сейчас трудно пробиться? Журналистов расплодилось как собак нерезаных! Чтобы устроиться куда-то, надо или перетрахаться со всеми редакторами, или иметь «лапу» в совете директоров!

– А я-то тут при чем?

– Как при чем? Третий способ – это разродиться каким-нибудь сенсационным материалом! Тогда тебя точно заметят!

– А-а, понял, – кивнул Леня. – И сенсационный материал – это я…

– Не вы, а то, что вас чуть не убили менты! Или вы все выдумали?

– Да нет, к сожалению. И о чем вы хотите со мной договориться?

– Как о чем? Вы что – совсем тупой? Конечно, об интервью!

– Вообще-то, я не тупой, – обиделся Аникеев. – Я, в отличие от вас, уже закончил университет. И не заочно, а очно. И был лучшим студентом на курсе, за что меня и отобрали в ФСБ.

– Секунду, подождите… – вскинула руку Анна. – Я только возьму в машине диктофон!

– Какой еще диктофон?

– Как какой? Чтоб записать наше интервью!

– Да не собираюсь я вам давать интервью! С чего вы взяли?

– Как не собираетесь?

– Обычно. У нас интервью даются только с разрешения начальства.

– Так… – прикусила нижнюю губку Анна. – Тогда мне придется сдать вас в милицию. Как мелкого воришку!

– Вы что, с ума сошли? Я же вам объяснил, что они меня чуть не убили!

– Тогда соглашайтесь на интервью, – отрезала Анна. – У меня другого такого шанса не будет. Поэтому выбирайте: или вы даете мне интервью, или я передаю вас ментам! Как вам такая альтернатива?

– Вообще-то, альтернатива – это одна из двух возможностей, – вздохнул Аникеев. – Но я, кажется, вижу третью…

– Какую? – спросила Анна.

– А такую! – выдохнул Аникеев.

В тот же миг он резко рванул девушку на себя и завернул ей руку за спину. Этот прием, в отличие от «запрыжки», особой координации не требовал, но тоже был весьма эффективным.

Анна глазом моргнуть не успела, как оказалась в наклонном положении с вывернутым локтевым суставом. Впрочем, интеллигентный Аникеев выполнил прием в щадящем режиме – все-таки его противником была женщина.

– Вы сами виноваты! – с торжеством в голосе произнес он. – Давайте телефон!

– Фиг вам, а не телефон! Не договоримся, я его в бочке утоплю!

Тут Аникеев увидел стоящую неподалеку бочку с дождевой водой и забеспокоился. Угроза была вполне реальной, а Лене позарез нужно было связаться с начальством, и чем скорее, тем лучше.

Чтобы дотянуться до второй руки девушки, ему пришлось чуть ослабить хватку… И коварная Анна тут же воспользовалась своим шансом. Резко развернувшись, она заехала локтем левой руки аккурат в челюсть Аникеева.

Тот качнулся и начал оседать на гравий. Анна не дала ему упасть. Переместившись назад, она выполнила удушающий захват и проговорила Лене на ухо:

– Между прочим, я работаю тренером в спортклубе. По единоборствам. Так что зря вы со мной связались!

– Я это уже понял, – потряс головой слегка пришедший в себя Аникеев. – А я, когда только увидел вас, даже решил, что вы девушка моей мечты…

– Так в чем же дело? – ехидно спросила Анна. – Соглашайтесь на интервью, а там, может, и о чем-то еще договоримся!

– Да нет, – упрямо проговорил Аникеев. – На интервью я не соглашусь. Да и о вас я теперь другого мнения.

– Да ну? И что вы думаете обо мне теперь?

– Я думаю, что вы помрете старой девой! Потому что вы не женщина, а фурия!

– Ладно! Тогда я звоню в милицию! – с угрозой произнесла Анна.

– Звоните, звоните! Только не забудьте, что вы теперь для ментов опасный свидетель. И вас они тоже уберут, в случае чего!

– Не пугайте, пуганая! – сказала Анна и демонстративно запикала клавишами «мобильника», приговаривая: – Я звоню! В милицию! Сдавать вас! Не передумали?

Аникеев молчал. Еще немного поломав комедию, Анна вдруг отпустила его:

– Черт с вами! Не хочу связываться с ментами! Так уж и быть, звоните своему начальству!

Аникеев оглянулся и хмыкнул, взяв телефон:

– Испугались?

– Вас пожалела!

Леня подозрительно посмотрел на Анну. Уж на кого на кого, а на мать Терезу, жалеющую всех встречных и поперечных, она похожа не была. Женщина же мгновенно почувствовала, о чем думает Аникеев, и вдруг смутилась, даже покраснела слегка. А потом ответила слегка грубовато:

– Чего уставился? Может, ты мне тоже понравился…

Такая откровенность слегка шокировала Леню. Он быстро отвел глаза и с телефоном в руке поспешно направился за угол.

– Можешь далеко не забегать! – улыбнулась ему вслед Анна. – Я все равно в дом иду.

С этими словами девушка легко взбежала на крыльцо, подхватила сумку и скрылась в двери. Здесь она зловеще улыбнулась, но Аникеев этого, естественно, не видел.

Он просто убедился, что Анна не может его слышать, и поспешно набрал номер своего шефа подполковника Логинова…

29

На том месте, где должен был ожидать Логинов, давешнего джипа Степан не увидел. Зато на его месте стояла «девятка» подполковника. С новым крылом.

– Неплохо! – оценил работу ремонтников Горов.

– И быстро, – кивнул довольный Логинов. – Глеб слов на ветер не бросает.

– Все равно он мне не понравился, – покачал головой Горов.

– Почему?

– Не знаю.

– Да тебе никто не нравится! – махнул рукой Логинов. – Ну что узнал, рассказывай!

– В общем, так, шеф. Информации не густо. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. В доме живут в основном пожилые, молодежи мало. По вечерам они дома сидят. Улавливаете?

– Пока не очень.

– Да это же ежу понятно! Положим, во дворе и подъезде темно, рассмотреть, кто входит, кто выходит, действительно проблематично. Но выстрелы-то эта публика должна была услышать по-любому!

– А что, не слышала?

– Да в том-то и дело! Я разговаривал с соседкой сверху и с соседом сбоку. Оба вчера целый вечер и ночь были дома. И – ни фига!

– Может, они глухие?

– Да нет, в том-то и дело, что какие-то женские визги в конспиративной квартире они слышали! А выстрелы – нет! Поэтому и трупы обнаружили только утром, когда на квартиру заявился коллега убитого опера с Петровки.

– Думаешь, глушитель? – закусил губу Логинов.

– Сто пудов! Только самодельный. Одноразовый. Точнее – трехразовый. Что-то вроде пластиковой бутылки или чего-нибудь поумнее.

– Так. Так-так… – потянулся за сигаретой Логинов. – Тогда картина вырисовывается примерно следующая – кто-то звонит в дверь, Пряхин открывает. Его с ходу бьют по голове, пока он в отключке, отстреливают девок. Потом перетаскивают Пряхина в комнату и тоже убивают. Так?

– Что-то вроде этого, – кивнул Степан.

– На Аникеева это похоже?

Горов даже фыркнул от возмущения.

– Значит, Леньчик в квартире скорее всего вообще не был, – вздохнул Логинов.

– Или был, но его тоже с ходу вырубили. А потом увезли.

– Навряд ли, – покачал головой Виктор. – Тогда бы нападавшим понадобилось намного больше времени. И девки успели бы своими воплями переполошить весь дом. Логично?

– Да, вообще-то…

– Тогда дело дрянь, – вздохнул Логинов. – Если Аникеева обезоружили не в квартире, значит, все было спланировано заранее. А если все было спланировано заранее, значит, это никакая не пьяная драка. А что-то очень и очень серьезное.

– И что мы со всем этим будем делать? – вздохнул Горов.

– Доложим наши соображения начальству, – решительно сказал Виктор.

– А оно нас будет слушать?

– Придется заставить.

– Как?

– Да мало ли способов? Можно на выезде с Лубянки подкараулить машину директора и «подставиться» боком «девятки», – жестко сказал Логинов. – А заодно и переговорить с ним.

– Ой, блин! – Степан даже съехал от такой перспективы на сиденье вниз. – А иначе никак, шеф? Машина-то у директора бронированная, ею можно троллейбус протаранить насквозь.

– Посмотрим, Степа. Сейчас звякну из таксофона, там видно будет…

30

Уже после второго звонка в трубке раздалось слегка поспешное «Алло!».

– Шеф, это я, Аникеев… – по инерции проговорил Леня и вдруг осекся.

Голос в трубке показался ему странным.

– Да-да, я слушаю вас, лейтенант! – быстро проговорили на том конце. – Это хорошо, что вы позвонили! Вы где сейчас?

Голос принадлежал явно не Логинову.

– А кто это? – после паузы спросил Аникеев.

– Полковник Зорин! Только номером вы не ошиблись, просто руководство временно назначило меня начальником вашей группы.

– А что с Логиновым? – быстро спросил Аникеев.

– Логинов в госпитале.

– Как в госпитале?

– Да ничего страшного, все обошлось. Только это не телефонный разговор. Вы сейчас где? По управлению объявлена повышенная готовность, так что я собираю группу! Вы через сколько сможете подъехать?.. Алло! Вы меня слышите?

– Слышу, слышу… – быстро проговорил Леня и отключился.

Несколько секунд он смотрел прямо перед собой.

Дело в том, что группу Логинова курировал генерал Максимов. А тот как-то в присутствии Аникеева негромко сказал Логинову:

– Таких, как этот Зорин, гнать надо сраной метлой из управления. Квалификация ноль, а амбиций через край. Из-за таких вот Зориных все наши проблемы.

Это оброненная походя фраза почему-то врезалась в память Лени. И теперь он был просто уверен, что назначить Зорина руководителем их группы просто не могли. А если назначили, то в обход Максимова. А это, в свою очередь, означало, что происходит что-то совсем непонятное…

Аникеева чуть не убили какие-то люди, Логинов угодил в больницу, Максимова отстранили – цепочка выстраивалась пугающая, и у Лени вдруг засосало под ложечкой. Он быстро набрал номер Степана Горова.

Но голоса капитана так и не услышал. Телефон Горова оказался вообще отключенным. Аникеев помрачнел еще больше. Тут в его руках отозвался «мобильник».

Леня вздрогнул от неожиданности и прикипел глазами к экрану. Звонили с «мобильника» Логинова. Аникеев немного поколебался, но кнопку нажал.

– Алло! Лейтенант, куда вы пропали? – недовольно проговорил Зорин. – Так когда вы сможете подъехать?

Аникеев по наитию сказал:

– Алло, алло! Я вас плохо слышу! Сейчас выберусь из метро и перезвоню…

Отключившись, Аникеев снова набрал номер Логинова, но на этот раз домашний. Происходящее здорово пугало его своей непонятностью. Но звонок на квартиру Логинова ясности не внес. Из трубки доносились монотонные короткие гудки.

Аникеев вообще отключил телефон и быстро взбежал на крыльцо. Едва он вошел в домик, как из кухни выглянула Анна.

– Дозвонились?

– Не совсем, – сказал Аникеев, протягивая телефон. – Мне, право, неудобно вас просить, но мне нужно срочно в город. Вы не могли бы подбросить меня до станции?

– На электричку собрался?

– Да.

– Уже опоздал! – почти радостно сказала Анна. – Следующая только через четыре часа!

– Вот же черт!

– Да ничего страшного! – улыбнулась девушка. – Я все равно уже собираюсь возвращаться. Так что, так уж и быть, подвезу тебя.

– Спасибо! – искренне сказал Аникеев.

– Да не за что. И не «выкай», а то как-то неудобно получается, как будто я старуха какая-то столетняя.

– Ладно, – поспешно согласился Аникеев. – Тогда я по-быстрому переоденусь.

С этими словами он протиснулся на кухоньку, где были развешаны остатки его одежды. При виде их Леня невольно растерялся – это были именно «остатки». Брюки и гольф были разорваны в нескольких местах да к тому же еще и не просохли как следует.

Анна сочувственно покачала головой:

– Придется выделить тебе кое-что из своих запасов. В счет будущих заслуг.

– Да ну, зачем? Я как-нибудь в этом… – пробормотал Аникеев.

– Да нет уж, этим ты мне все чехлы испортишь, – решительно сказала Анна. – У меня, конечно, не «мерин» «шестисотый», но салон я содержу в чистоте. Пошли!

Аникеев оглянулся на свои доспехи и покорно побрел за Анной. В комнате она открыла шкаф, немного там порылась и протянула Лене вполне сносные джинсы, майку и толстый свитер с эмблемой какого-то американского университета.

Вещи были явно не женские, но и отцу Анны они принадлежать не могли – те, что нацепил на себя ночью Аникеев, были на несколько размеров больше.

– Одевай, не бойся!

Леня взял вещи и нерешительно посмотрел на Анну.

– Стесняешься? – хмыкнула та. – Ну-ну, тогда ухожу.

– А чье это? – вдруг спросил Леня.

– Да так, от одного козла осталось. Но симпатичный был, как и ты. Надевай, не бойся, он за ними уже не вернется – я ему на прощание челюсть сломала, чтоб не размахивал своим членом направо и налево.

Аникеев только головой покачал. Анна же выскользнула на крыльцо и, пока он переодевался, с ухмылкой поколдовала над «мобильником». Телефон был «навороченный», с встроенным диктофоном. Леня даже не догадался, что оба его разговора с полковником Зориным автоматически записались.

Прослушав записи, Анна прикусила нижнюю губку. Потом оглянулась на машину и быстро прошла к ней. Достав из сумочки обычный диктофон, девушка переписала разговоры на него.

Минуты через две в дверь высунулась голова Аникеева:

– Эй, вы. то есть ты где?

– Здесь! – отозвалась Анна, поспешно пряча диктофон. – Ушла, чтобы тебя не смущать. Заодно двигатель прогреваю…

Вернувшись в домик, она отстранила топтавшегося при входе Аникеева и вытащила из-под полки вполне приличные кроссовки:

– Обувай, я думаю, подойдут!

– Тоже от козла остались? – вздохнул Леньчик.

– От него самого. А ты что, ревнуешь?

– Да ну, с чего бы…

– Жаль, – вдруг сказала Анна. – Ты мне правда понравился. Сейчас мужики нахрапистые и беспринципные пошли, а ты вроде ничего. Или у вас на Лубянке все такие?

– У нас на Лубянке, – сказал Леня, примеривая кроссовок, – всякие есть. Как и везде.

– Нормально, не жмет?

– В самый раз.

– Ну и отлично, – резюмировала Анна. – Обувайся, а я пока твои шмотки в какой-нибудь пакет суну. – Через полминуты она вернулась. – Готов?

– Готов. Ключи на тумбочке.

– Я уже нашла, – показала связку Анна. – Держи пакет.

Две минуты спустя «Опель» выехал за ворота дачи. Анна вышла, закрыла их и направила машину к выезду из дачного общества…

31

«Подставляться» под бронированный лимузин директора ФСБ, к счастью, не пришлось. Остановившись у первого попавшегося по пути таксофона, Логинов набрал номер оперативного дежурного УБТ.

– Полковник Рюмин, слушаю!

– Привет, Вася, это Логинов. Не знаешь, директор в конторе?

– О, слава богу! – обрадовался дежурный. – Я тут тебя уже обыскался!

– На предмет? – хмуро спросил Логинов.

– С тобой Максимов хочет срочно поговорить! Переключаю!..

– Да что стряслось-то?

– Точно не знаю, но Максимов через голову начальства прорвался на прием к директору! А перед этим крепко с Локтионовым поругался. В общем, обстановка тут еще та, все как с цепи сорвались! Не знаю, как додежурить до конца смены! Короче, переключаю тебя на Максимова…

– Алло! – буркнул в трубке генерал.

– Логинов, Валерий Иванович!

– Ты куда пропал, мать тебя ети! – нервно проговорил Максимов. – Два часа не могу связаться!

– А я тут при чем? Мой «мобильник» обрубили, от дел отстранили, «хвост» прицепили…

– Какой «хвост»? Наш?

– Да нет, «петровский».

– А-а, понял. Значит, так, Витя. Был я у директора, – вздохнул Максимов.

– И что?

– Тяжелый вышел разговор. Матерился он сильно. Информация уже дошла до самых верхов.

– Да это понятно. О чем разговор-то был?

– Да все о том же. Я выразил свое несогласие с мнением непосредственного руководства. И сказал, что я за Аникеева ручаюсь.

– А директор что?

– А директор опять сильно матерился…

– Да это понятно.

– Сказал, что не видит смысла нарушать договоренность с МВД. На данный момент. Но разрешил нам на свой страх и риск вести параллельное расследование. Негласное. Если факты подтвердятся, я добровольно пишу рапорт и ухожу в отставку. Если накопаем что-то дельное, директор, возможно, примет решение о задействовании всего потенциала конторы для дальнейшего расследования.

– Круто. То есть мы вроде камикадзе? Без прав, но с обязательствами?

– Не совсем так. Директор дал команду об оказании нам кое-какой помощи. Но – негласной. Зато вам с Горовым вернут удостоверения и оружие. Так что подъезжайте. Только запомни, Витя, в случае чего, отвечать придется лично вам.

– Да я уже привык, – вздохнул Логинов. – «Успехом поделись с начальством, неудачу запиши на счет своей задницы…» Сейчас подъедем, Валерий Иванович. Мы тут кое-что накопали, доложим.

– Так вы уже в работе? – то ли обрадовался, то ли озаботился Максимов.

– Да уж не сидим сложа руки! Помним Суворова: «Сам погибай, а товарища выручай!»

– Это, конечно, хорошо. Только вы все-таки того… смотрите поосторожнее… Обстановка сейчас такая, что прикрывать вас никто не станет. Могут под горячую руку и погоны снять. Уж сильно директор матерился!

– Снимут, так снимут, Валерий Иванович! Значит, пойдем в коммерческие структуры – «новым русским» прислуживать!

– Да с твоим характером не больно-то понаприслуживаешь.

– Ничего, я буду сдерживаться. Уж больно они хорошо платят.

32

Аникеев опасался, как бы на выезде из дачного общества его не опознал сторож, но там дежурил уже другой тип – помоложе и явно деревенской внешности.

Машину Анна направила не в ту сторону, откуда пришел Аникеев, а в противоположную. Где-то минут через двадцать они уже мчались по трассе к Москве.

Движок у «Опеля» был объемом 1,8 литра, водила машину Анна уверенно, даже с какой-то небрежностью, так что по дороге они легко и непринужденно обгоняли самые крутые иномарки.

Разговор не клеился.

Ситуация действительно была запутанной. Даже не запутанной, а абсолютно непонятной. Прояснить ее, наверное, могли бы вчерашние события, которые произошли с Леней до того, как он очнулся в микроавтобусе. Но вот как раз об этих событиях Аникеев ничего не помнил – как будто кто-то специально стер их из его головы. Да и сам вчерашний день припоминался смутно – вроде бы был он на работе, куда-то ездил, а вечером, кажется, собирался к кому-то в гости. Или на свидание. В общем, никакой конкретики, одни вопросительные знаки…

От безуспешных усилий что-то вспомнить голова снова разболелась. И Аникеев решил передохнуть. Подняв голову, он увидел, что впереди уже показалась окраина Москвы. Башни многоэтажек встали над посадкой слева, справа по дуге изогнулась электричка.

Анна посмотрела на Аникеева:

– Подъезжаем.

– Я вижу, – кивнул Леня.

– Тебе куда, на Лубянку? Мне все равно в ту сторону, могу завезти.

– Да нет, я лучше у метро выйду! – поспешно сказал Аникеев. – Я, вообще-то, не на Лубянке работаю. А в райуправлении.

– Да? А почему ты тогда сказал, что у вас на Лубянке всякие есть, как везде?

– Кто, я сказал? – смутился пойманный на вранье Аникеев.

– Ну не я же! Я у тебя спросила: у вас на Лубянке все такие? А ты сказал: у нас на Лубянке всякие есть, как везде.

– А-а, ну это я так, образно… – сделал неопределенный жест вконец смутившийся Леня.

– А ты, оказывается, врун, – констатировала Анна.

В этот момент за поворотом трассы показался стационарный пост ГИБДД. И хвост пробки. Со стороны области машин, правда, было не так уж и много. Зато на выезде из Москвы их скопилась тьма-тьмущая.

– Вот тебе на! – сказала Анна, сбрасывая скорость. – Только пробок еще не хватало!

Свернув на обочину, она под возмущенными взглядами мужчин-водителей обогнула десятка два машин и ловко втиснулась в узкий просвет между двумя иномарками в непосредственной близости от поста ГИБДД.

Дорогу перегородили шлагбаумом на колесиках. Гаишников усилили десятком омоновцев, вооруженных автоматами. Под резким весенним ветром владельцев выдергивали из теплых салонов и заставляли открывать багажники.

– Опять террористов ищут, что ли? – проговорила Анна.

В этот миг порыв ветра вырвал из рук какого-то гаишника, стоящего на крыльце поста, лист бумаги. Белым голубем тот стремительно взмыл над трассой, перелетел несколько машин и плюхнулся аккурат на лобовое стекло «Опеля».

Гаишник досадливо оглянулся и двинулся внутрь поста – надо думать, за другим экземпляром. Ему и в голову не приходило, насколько несвоевременной оказалась его оплошность.

Увидев прижавшийся к лобовому стеклу лист, Аникеев буквально выпучил глаза. У Анны же слегка отвисла челюсть. На листе был помещен портрет Лени – из личного дела, только форму на компьютере заменили на цивильный пиджак. Под ним достаточно крупным шрифтом был набран текст ориентировки: «За совершение особо тяжкого преступления – тройного убийства – ГУВД г. Москвы разыскивается гр. Аникеев Леонид Иванович 1977 г.р. Преступник может быть вооружен и иметь при себе удостоверение сотрудника ФСБ. При задержании особо опасен…»

Дальнейший текст остался неизвестен – следующий порыв ветра сорвал лист и унес куда-то прочь над трассой. Некоторое время в машине стояла гробовая тишина. Потом Анна и Леонид одновременно повернули головы и посмотрели друг на друга.

– Это какая-то ошибка, – сиплым голосом сказал Аникеев. – Правда… Но я все равно, пожалуй, пойду дальше пешком!

С этими словами Леня взялся за ручку и уже начал открывать дверь. И вдруг увидел, что в их сторону бегут один гаишник и два омоновца с автоматами на изготовку…

33

Не без труда миновав пост у центрального входа ФСБ, Логинов с Горовым поднялись в канцелярию и получили обратно свое табельное оружие и удостоверения. После этого они направились к Максимову.

– Разрешите, товарищ генерал? – просунулся в дверь Виктор.

– А, это вы? Заходите, заходите, – кивнул Максимов и что-то поспешно спрятал в столе.

Впрочем, догадаться было несложно – в кабинете повис приторно-сладковатый запах валерьянки. Максимов набулькал в стакан воды и жадно выпил. Потом сказал:

– И как только таких ничтожеств держат в конторе?

Горов посмотрел на Логинова и спросил:

– Это вы о нас?

– Да при чем тут вы? Это я о Зорине!

– А при чем тут Зорин? – снова посмотрел на Логинова Степан.

– При том! В общем, у меня для вас есть две новости. Одна хорошая, вторая не очень…

– Давайте с плохой, – нахмурился Виктор.

– Да лучше с хорошей. Аникеев жив.

– Слава богу! – быстро перекрестился совсем ненабожный Горов.

Логинов просто протяжно вздохнул. И спросил:

– Откуда информация?

– Да все оттуда же! От этого чертового Зорина! Когда вас отстранили, именно ему начальство поручило поиск Аникеева. Твой служебный телефон, Витя, переключили на него, а домашний вообще вырубили.

– Ну-ну? – нахмурился Логинов.

– Ну и недавно Аникеев позвонил. Запись мне послушать не дали, но я так понял, что Зорин его спугнул.

– Вот урод! – скривился Горов.

– Но Зорин «пробил» телефон, с которого звонил Леня. Оказалось, что он принадлежит некой Анне Лариной. Начинающей журналистке и студентке-заочнице.

– Так вот, оказывается, кого Леньчик от нас скрывал, – хмыкнул Горов.

– Что-что? – спросил Максимов.

– Да говорю, наконец-то выяснилось, с кем Аникеев шуры-муры крутит…

– Да помолчи ты! – прикрикнул на Степана Логинов. – И что, товарищ генерал?

– Да что? Зорин вышел на мать этой Лариной и выяснил, что та зачем-то поехала сегодня утром на дачу.

– Так, уже теплее, – покосился на Горова Логинов.

– Зорин запросил у начальства группу захвата. Тут только я обо всем и узнал. Опять с Локтионовым только что крепко поругался, но выезд группы пока что отменил… Ясно?

– Так точно!

– Тогда руки в ноги и вперед! Дача номер 57. Общество «Дагомыс», вот координаты, – протянул Максимов Виктору листок. – И поторопитесь! У нас охотников на своих коллегах карьеру сделать хватает! Как бы не опоздать…

34

Аникеев невольно опустился на сиденье и прикипел глазами к бегущим к «Опелю» вооруженным милиционерам. Выбираться из машины было бессмысленно – до посадки далеко, да и не успеешь добежать до нее, пуля быстрее…

Тут один из омоновцев что-то рявкнул на ходу и вскинул автомат. Только направил он его не на «Опель», а на джип с тонированными стеклами. Его водитель пытался то ли развернуться, то ли прорваться к шлагбауму – это-то и вызвало подозрение милиционеров.

Подскочив к джипу, они под прицелом автоматов заставили водителя заглушить мотор и грубо выдернули из салона и его, и пассажира и начали шмонать.

Аникеев облегченно вздохнул. Заварушка у джипа отвлекла внимание и ментов, и других водителей. Лучшего момента выжидать было бессмысленно, и Аникеев решил попытаться уйти.

Он уже начал открывать дверцу, как вдруг Анна ухватила его за плечо:

– Не дергайся! Только хуже будет, все равно заметят! Держи! – С этими словами девушка протянула Аникееву бейсболку, потом наклонилась и вытащила из бардачка фотоаппарат. – И его на шею нацепи!

– Зачем? – растерянно спросил Леня.

– Затем!

Перекинув ремень через голову Аникеева, девушка почти насильно напялила на него бейсболку и скомандовала:

– За мной!

– Куда?.. – только и спросил Леня.

– Туда!

Секунду спустя Анна решительно распахнула дверцу и выбралась на дорогу. В одной руке она держала диктофон. Обогнув капот «Опеля», девушка прошипела через плечо:

– Открой фотоаппарат и двигай за мной.

Только тут Аникеев более-менее сообразил, чего добивается девушка. Ноги и руки не очень слушались, но Леня собрался. Освободив объектив фотоаппарата, он поправил бейсболку и сделал несколько шагов за Анной.

А та уже подскочила к джипу и с улыбкой махнула перед носом хмурого омоновца запаянным в пластик редакционным удостоверением:

– Анна Ларина! «Криминальный курьер»! Кто у вас старший?

Будь на ее месте мужчина, омоновец, наверное, мог бы и в лоб ему «зарядить» – чтобы не отвлекал от насущных обязанностей. А так боец просто кивнул через плечо:

– Лейтенант, вон он идет!

От ГИБДД к джипу действительно направлялся старший лейтенант в омоновской форме. Не очень атлетичный и в возрасте. Лицо его было озабоченным – с джипом какая-то непонятка, а тут еще и баба с диктофоном.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – бросилась к нему навстречу Анна. – «Криминальный курьер», Ларина! Мы с фотографом… – короткий кивок в сторону Аникеева, – как раз возвращаемся из поездки в Подмосковье. А тут ваша операция! Разрешите немного поснимать? И буквально пару слов – кого задержали, за что? В диктофон только, пожалуйста! Ну и ваше фото крупным планом на фоне задержанных, если можно…

Аникеев только дивился, насколько психологически точно рассчитала все Анна. Леня знал по своему опыту, что даже прожженные опера, которые с ворами в законе разговаривают, как с сявками, сталкиваясь с представителями СМИ, обычно теряются и смущаются – просто потому, что боятся в материале выглядеть глупо. Один знакомый с Петровки говорил, что ему легче голыми руками задержать трех убийц, чем дать одно интервью напомаженной фифе из какой-нибудь газеты.

Вот и бравый омоновский лейтенант чисто инстинктивно втянул свой немалый живот и слегка выпятил грудь и челюсть – чтобы выглядеть поэффектней. Вообще говоря, он здорово напоминал откормленного хряка и, судя по всему, в ОМОН попал недавно. В последнее время стало модно «чистить» ряды, и лейтенанта, видно, перевели из другой службы с целью «оздоровления».

Опыта общения со СМИ у хряка наверняка не было вообще, но виду он не показал и быстро произнес:

– Ноу комет!

Фразу лейтенант наверняка позаимствовал из американского боевика, только спутал «коментс» с «Комет» из рекламы. Анна изобразила в глазах мольбу:

– Ну, пожалуйста, капитан, миленький! Два словечка… И все!

При этом девушка приблизилась к хряку настолько, что у того даже перехватило дыхание. В сравнении со сварливой, располневшей женой Анна казалась лейтенанту чуть ли не богиней.

– Не могу! – отдуваясь, произнес он. – Приказ, сами понимаете…

– Жаль! – щелкнула клавишей диктофона Анна, но отодвигаться не торопилась. – А как насчет развернутого интервью вообще? О специфике службы?

– Вообще… вообще можно, – кивнул лейтенант, пожирая Анну глазами. Потом горестно вздохнул: – Только я сейчас при исполнении.

– Но ведь вы к вечеру освободитесь?

– К вечеру – да.

– Позвоните мне? Я давно мечтаю взять развернутое интервью у офицера ОМОНа, – взяла за рукав собеседника Анна. – Или лучше я? Как ваша фамилия?

– Ко… – словно в трансе произнес лейтенант, но вдруг спохватился: вообще-то, его фамилия была Козюченко, и он почел за лучшее не представляться: – Лучше я вам позвоню – сам, а то мало ли что?

– Я буду ждать! – с придыханием сказала Анна и быстро сунула собеседнику карточку. – Не пропустите нас без очереди, а? Чтоб я успела материал к вечеру сдать?

– Без проблем, – важно кивнул лейтенант и быстро повернулся к посту: – Захаров, прессу пропустить!

– Ой, спасибо, капитан! Редко встретишь такого мужественного милиционера! Так я буду ждать звонка! Сильно! – улыбнулась на прощание Анна.

Повернувшись, она скомандовала:

– Курехин, съемка отменяется, в машину!

Аникеев тут же юркнул в «Опель», лейтенант облизнулся вслед Анне и озабоченно направился к джипу:

– Так, что тут у нас, Фетисов?..

35

«Девятка» резко повернула и притормозила у приоткрытых ворот. Логинов посигналил. За углом залаяла собака, к воротам шагнул охранник общества «Дагомыс».

Мазнув по незнакомой машине взглядом, он лениво бросил:

– К кому?

– К Лариной!

– Так ее нету.

– Как нет? – выскользнул из машины Виктор.

– Да как-как? Нету, и все. А вы ей кто, вообще-то, будете?

– Мы, вообще-то, из ФСБ, – вытащил удостоверение Виктор.

– О господи, – пробормотал охранник, приближаясь, – нанялись вы, что ли. – Моргнув на удостоверение, он сказал: – Вроде настоящее.

– Само собой, – кивнул Виктор и настороженно оглянулся. – А кто еще тут был из ФСБ? Не полковник Зорин, случайно?

– Не знаю, я с ним не разговаривал… Это сменщик мой, который в ночь дежурил, сказывал, что какой-то тип вроде ночью приперся, мокрый да оборванный, так тоже говорил, что он из ФСБ…

– И что? – быстро переглянулся с Горовым Виктор.

– Да что? Удостоверения у него не было, видать, просто бомж какой-то приблудный, сменщик его и пугнул из ружья…

– Понятно. Как насчет Лариной? По нашим сведениям, она сегодня была на даче.

– Так я разве говорил, что не было? Была, но уехала.

– Давно?

– Да часа полтора, поди.

– Сама?

– Что сама?

– Уехала сама? Одна, в смысле?

– Да я особо не присматривался. У нас приказ: посторонних не пущать. А кто выезжает, нам это без разницы. Но, кажись, кто-то с ней был. Точно сидел какой-то хахаль на переднем сиденье. Симпатишный.

– Так, ясно. А что за машина?

– Так обычная. «Опель», кажись…

Информации о машине Анны Лариной у Логинова не было, и он надавил на охранника:

– Так точно «Опель» или кажись?

– Да вроде точно. Щас уточню…

Через полминуты охранник появился с канцелярской книгой, в которой были записаны данные автомобилей владельцев дач. Логинов по-быстрому «срисовал» их и направился с Горовым к «девятке».

36

Шлагбаум с омоновцами проплыл за стеклом, Анна увеличила скорость, и «Опель» быстро оставил пост ГИБДД позади.

– Ф-фух! – отер бейсболкой лицо Аникеев. – Ну ты и артистка! А что за «ксиву» ты им под нос тыкала? У метро небось купила?

– При чем тут метро? – обиделась Анна. – Это мое редакционное удостоверение! Внештатного сотрудника!

– А-а, – кивнул Леня. – Понятно… – Немного помолчав, он спросил: – Зачем ты это сделала?

– Я же сказала: ты мне понравился, – поспешно отвернулась к окну Анна.

– Врешь, – сказал Леня.

– Ну ладно, вру! – легко согласилась Анна. – То есть, парень ты, конечно, симпатичный, но дело не только в этом…

– А в чем?

– Ты прикидываешься или вправду такой тупой? – повернула голову Анна. – Об этом я тебе тоже говорила.

– Я не тупой, – грустно улыбнулся Аникеев. – Просто меня за последние сутки слишком часто били по голове… Значит, ты решила сделать свой сенсационный материал не мытьем так катаньем?

– Догадливый. Кстати, можешь пересидеть пока у меня.

– Да нет, – покачал головой Леня. – Спасибо, конечно, за предложение, но твоя берлога «засвечена».

– То есть?

– Я звонил по твоему телефону.

– Ну и что? Ты же звонил своему начальству!

– Да в том-то и дело… – начал было Леня, но потом махнул рукой. – В общем, я в полном дерьме. Все еще хуже, чем я думал. Поэтому тебе лучше просто высадить меня у метро и приготовиться к встрече…

– К встрече с кем? С полковником Зориным?

– Что? – уставился на Анну Аникеев. – Откуда ты знаешь о нем?

– От верблюда!

– Вот черт! Диктофон?

– Догадливый, – с издевкой произнесла Анна.

– Дай мне телефон!

– Зачем?

– Дай мне телефон! – подался к Анне Аникеев. – Сейчас же!

– Дурак! Не дергай, врежемся куда-нибудь!

– Так останови свою чертову машину! Ты даже не представляешь, во что ты впутываешься!

– Хорошо, хорошо! Только убери руки, – сказала Анна, сбрасывая скорость. – А ты представляешь?

– Что?

– Во что ты впутался?

– Не очень, – сказал Леня. – Но я разберусь.

Машина остановилась у обочины.

– Тогда ты точно дурак, – пожала плечами Анна. – Потому что эта запись твоя страховка!

– От чего?

– От того, во что ты впутался! Я бы на твоем месте вообще надиктовала на диктофон все, что ты знаешь.

– И оставила бы эту запись тебе, да? – язвительно продолжил Леня.

– Да!

– А вот это ты видела?!

Анна покосилась на свернутый Леней кукиш и вздохнула:

– Очень красиво! А я-то думала, что ты не такой, как другое мужичье.

– Да мне начхать на то, что ты думала! – в сердцах бросил Леня. Анна обиженно отвернулась к окну, Аникеев покосился на нее и быстро убрал кукиш. – Нет, я тебе, конечно, безумно благодарен за все, но… Это слишком опасно, пойми! Тебя уже наверняка установили по номеру телефона! И адрес твой уже у них есть.

– Я снимаю квартиру.

– Да не важно это! Тебя можно запеленговать по телефону!

– Это как?

– Так… – вздохнул Леня, сообразив, что выдал одну из служебных тайн. – В общем, это не важно. Тебя все равно найдут. Не по телефону, так по машине. Это дело техники. Поэтому я сейчас ухожу, а ты продумай линию поведения на допросах. Лучше всего повторять, что я тебя запугал и ты со страху ничего не помнишь. Поняла?

– А ты куда?

– Куда надо! Все! – распахнул дверцу Леня.

– Эй, а запись стирать? – наклонилась Анна. – Забыл?

– Да черт с ней, с записью! – бросил Аникеев и в сердцах захлопнул дверцу. – А шмотки я тебе верну!

С этими словами Леня круто развернулся, но тут же остановился. Оглянувшись через плечо, он немного поколебался, потом заглянул в салон. Анна, следившая за ним в зеркало, быстро отвернулась.

– Гм-м, это… – пробормотал Леня, – десять рублей на метро не одолжишь?

– У вас на Лубянке все такие мелочные?

– Только я.

– Ладно, держи «полтинник», отдашь с процентами.

– Хорошо. Спасибо, – кивнул Аникеев и осторожно прикрыл дверцу.

«Опель» тут же сорвался с места. Леня оглянулся через плечо, облегченно вздохнул и быстрым шагом направился к станции метро.

37

Направив машину к трассе, Логинов сказал Степану:

– А ну-ка попробуй еще раз набрать.

Горов кивнул и в очередной раз попытался дозвониться до Анны Лариной. «Мобильник» начинающей журналистки был отключен.

– Не нравится мне все это, – вздохнул Степан. – Откуда Леньчик ночью сюда приперся? И почему уехал? Сидел бы себе на даче.

– Откуда он приперся, я тебе сказать не могу, а уехал он потому, что Зорин его спугнул. И правильно сделал, что уехал.

– Да правильно-то правильно, только где его теперь искать? Менты все машины тормозят – как с цепи сорвались. Как бы чего не вышло.

– Типун тебе на язык! А насчет ментов – это мысль.

– В смысле?

– Омоновцы – ребята глазастые, тем более движение со стороны области в это время слабое. Улавливаешь?

– Хотите узнать возле поста насчет «Опеля»?

– Да. Дорога здесь всего одна. В объезд далековато.

– А может, не стоит дразнить ментов? Вдруг чего заподозрят?

– Да я ж не напрямую, Степан. Да и не такие они догадливые.

У поста ГИБДД Логинов притормозил и выскользнул из машины. Махнув удостоверением перед носом старшего лейтенанта ОМОНа, Виктор о чем-то быстро переговорил с ним и вернулся в «девятку».

– Ф-фух! – выдохнул он, с ходу прикуривая сигарету. – Подвезло Леньчику!

– А что такое?

– Да проехали они с этой Анной в город!

– И его не вычислили?!

– Нет. Он прокатил за фотографа.

– Вот же балбес! – покачал головой Горов. – Если бы попался, могли бы и шмальнуть под горячую руку! Знаю я этих омоновцев…

38

Направившись к станции метро, Аникеев несколько раз оглянулся – на всякий случай, если Анна решит совершить разворот против правил через проспект. Однако «Опель» скрылся из вида и не показывался.

Леня успокоился и нырнул в метро. Вообще-то, он немного рисковал – у метрополитеновской милиции наверняка была ориентировка с его портретом. Только вот опознать человека по фотографии столетней давности да еще в плотном потоке людей – тут нужна квалификация сыскаря-профессионала. Навряд ли такие были в метро.

Так оно и оказалось. Сержант с рацией, правда, мазнул у турникета по Леньчику ленивым взглядом, но на его интеллектуальном лице не дрогнул ни один мускул.

Аникеев спокойно спустился вниз и сел в поезд, идущий к центру. На следующей станции он осмотрел всех пассажиров. Анны среди них не оказалось.

Аникеев уступил место какой-то тетке и успокоился окончательно. Как всегда в метро, он расслабился. Собственно, план был единственно возможный – отыскать Логинова с Горовым и уже с их помощью уяснить, что происходит. А потом уже выпутываться.

Поездка прошла без происшествий. Даже голова, разболевшаяся было у поста ГИБДД, потихоньку успокоилась. Совершив всего одну пересадку, Аникеев выбрался наверх на станции «Динамо».

После чего отправился прямиком к стоянке, на которой Логинов оставлял свою «девятку». Логика Лени была простой – если подполковник угодил в больницу вчера, то его машина должна была стоять на стоянке. Просто потому, что по служебным делам Логинов ездил на служебной машине – его «убитая» «девятка» и так на ладан дышала.

К самой стоянке Аникеев, естественно, не сунулся. Он просто зашел во двор стоящего поодаль жилого дома. И прошмыгнул в подъезд за девочкой, открывшей кодовый замок. Поздоровавшись с ней у лифта, Аникеев поднялся пешком на три с половиной этажа. Отсюда, из окошка лестницы, стоянка просматривалась очень даже неплохо. Леня убедился, что «девятки» Логинова на обычном месте нет. Ее вообще не было на стоянке.

– Так… – вздохнул Леня.

Его худшие опасения подтверждались. По части оперативного чутья и специальной подготовки он, конечно, здорово уступал своим коллегам – тому же Степану Горову, к примеру. Но аналитические способности Лени сомнений не вызывали.

Полковник Зорин наверняка врал. Логинов не мог находиться в больнице, потому что тогда его «девятка» стояла бы на стоянке. Если же предположить, что подполковник взял машину сегодня и угодил на ней в аварию, то тогда было совершенно непонятно, как у Зорина мог оказаться телефон Логинова.

Так же быстро Аникеев оценил еще с полдесятка возможных вариантов и все их отбросил. У Лени не оставалось сомнений, что все это звенья одной цепи – то, что происходило с ним, и то, что происходило с Логиновым, имело одну и ту же причину.

От стоянки Аникеев направился прямиком к дому Логинова. Соблюдая максимальную осторожность, он осмотрел двор и тут же поспешил ретироваться. За подъездом велось наблюдение…

Аникеев засек пару «топтунов». На самом деле их могло быть больше. Это подтвердило его опасения. Кто-то взялся за их группу всерьез.

Аникеев пешком добрался до «Белорусской». Ехать к Горову было бессмысленно. Наверняка и Степан был «под колпаком». И Леня решил, что выход у него только один.

Он, конечно, рисковал, но без денег и надежного убежища он был просто обречен…

39

Миновав пост ГИБДД, «девятка» увеличила скорость и помчалась по проспекту к центру.

– Значит, так, Степан. Делать нечего. Будем по-быстрому отрабатывать эту Ларину. И начнем с ее редакции. Вот черт! – вдруг вскрикнул Логинов и резко затормозил. – Ты видел?

– Что? – недоуменно оглянулся Степан.

Сзади недовольно сигналили машины, и Горов решил, что приключилась какая-то авария.

– «Опель», – быстро проговорил Логинов и начал разворачиваться. – «Опель» у метро!

Несколько раз нарушив правила, Логинов вернулся назад и остановил «девятку» у станции метро. Только тут Горов увидел торчащую между двух иномарок задницу «Кадета». Номер соответствовал.

– И как только вы его высмотрели? – удивился Горов.

– Случайно! – нервно бросил Виктор, оглядываясь по сторонам. – Вроде тихо! Давай в темпе – глянь, что там!

– Ага!

Горов выскользнул из машины и двинулся к «Опелю». Логинов ждал его, вертя головой по сторонам. Едва Горов вернулся, он спросил:

– Ну?

– Ничего особенного. Дверцы закрыты, сигнализации нет, но обокрасть еще не успели.

– Кровь, следы борьбы, что-нибудь странное?

– Крови нет. А вот бардачок не закрыт и что-то на полу валяется. Как будто кто-то рылся впопыхах, – мрачно проговорил Горов.

– А дверцы, говоришь, закрыты?

– Закрыты, – кивнул Степан. – И следов взлома нет. Это точно не воры.

– Вот черт! – пробормотал Логинов. – Неужели мы опоздали?

Степан Горов скользнул взглядом по ряду ларьков.

– Сходить поискать очевидцев?

– Вместе сходим! – решительно сказал Логинов, выбираясь из-за руля. – Быстрее будет…

40

Сорвавшись с места, Анна направила машину по проспекту. Состязаться в скорости с поездом метро было бессмысленно, поэтому она остановила «Опель» у следующей станции и, наспех собравшись, бросилась к входу в подземный переход.

Расчет Анны был прост: линия метро здесь, на окраине, была одна и ехать Аникеев мог только в сторону центра. Конечно, Анне могло и не повезти. Но на этот раз удача ей улыбнулась.

Едва она спустилась вниз, на перрон, как из тоннеля вынырнул поезд. Передние вагоны промелькнули слишком быстро. Потом поезд затормозил, и Анна увидела проплывшую мимо бейсболку. Вагоны были полупустыми, зато на этой станции очень кстати собралась целая толпа.

Еще немного выждав, Анна выскочила из-за колонны и в последний момент юркнула в следующий вагон. Здесь она слегка потолкалась и заняла позицию у передней двери.

Самого Аникеева видно было не очень, зато бейсболка проглядывала за головами – воспитанный Леньчик очень кстати уступил кому-то место. Анна облегченно вздохнула и покосилась в окно. Белый парик и темные очки в машине она надела наспех. Куртку же она просто вывернула – начинающей журналистке, мечтающей пробиться в люди в обход членов совета директоров и членов редакторов, без двусторонней куртки нельзя.

41

Аникеев, конечно, здорово рисковал, но другого выхода у него не было. Леня отправился к Валерии. О том, что у Аникеева есть невеста, на работе знали только Горов и Логинов. Но даже они не знали, кто она и чем занимается.

Но Леня не первый год работал в ФСБ и прекрасно понимал, что до Леры рано или поздно доберутся.

У дома Валерии Аникеев тщательно осмотрелся, но ничего подозрительного не обнаружил. Это, конечно, ни о чем не говорило, засаду могли устроить как в парадном, так и непосредственно в квартире.

И все же Аникеев решился. Приблизившись к элитному дому, он взбежал на невысокое крылечко и нырнул в парадное. Справа за столом восседала консьержка в строгом костюме, слева топтался охранник.

– Добрый вечер! – кивнул Аникеев. – Я в десятую, к Соколовым!

Консьержка изобразила на лице дежурную улыбку:

– Здравствуйте! Пожалуйста, пожалуйста!

Леня бывал у Валерии не так уж часто, но его узнавали. Отец Леры постарался. Со всем персоналом подъезда Иван Иваныч провел краткий инструктаж – у Леры-де появился жених, молодой, но ужасно высокопоставленный работник спецслужб, так что вы уж того, не обделайтесь, одним словом, едри вашу в качель…

Простой человек был Иван Иваныч, но своего добиваться умел.

Вот и в этот раз, несмотря на одежку с чужого плеча и довольно помятый вид, вопросов не возникло. Неприступная с виду консьержка приветливо махнула рукой в сторону лифта, а охранник – так тот даже принял некое подобие стойки «смирно» – сотрудник спецслужб все-таки, это вам не хухры-мухры…

Аникеев все это «срисовал» и успокоился. Ни коллеги Лени из ФСБ, ни другие «правоохранители» добраться сюда не успели. Иначе обслуга вела бы себя совсем по-другому – консьержка наверняка бы тряслась от страха за своим столом, а охранник бы, может, и не испугался, но уж стойку «смирно» принимать точно бы не стал. Разве бы что плюнул вслед…

Выйдя из лифта, Аникеев смело направился к двери «десятой» квартиры и утопил пуговку звонка. Открыла служанка – какая-то молодая хохлушка с круглым лицом, уже слегка заострившимся от столичной жизни.

– Здравствуйте! – кивнул Леня. – Лера дома?

– Здрасти! Щас пиду узнаю, – простодушно ответила хохлушка. – Она на вас цельный день сильно сердитая, аж мне на горехи перепало…

Девушка скрылась, Аникеев удивленно поскреб рукой затылок. Ему только непоняток с Валерией не хватало. Его размышления прервала возвратившаяся хохлушка:

– Проходьте, ждуть уже. На кушетку улеглись и книжку схватили. Щас и вам на горехи достанется…

Аникеев посмотрел на служанку с симпатией: девушка-то деревенская, но ума у нее не отнять.

– Ага! Спасибо! – кивнул Леня и двинулся в глубь огромной квартиры.

Валерия в живописной позе возлежала на кушетке. С книгой Кобо Абэ. Появления Лени она, конечно, не «заметила».

– Привет, Лера!

Леня с ходу присел на кушетку и хотел было чмокнуть девушку в щеку. Валерия отстранилась.

– Ты что, издеваешься? – гневно посмотрела она на Леню.

– Ты о чем?

– Как о чем? – оттолкнула Леню Валерия и наконец села. Книга улетела на пол. – Я как дура целый день жду твоего звонка, а ты где-то шляешься!

– А-а, – вздохнул Аникеев, – прости… Я не мог, так получилось.

– Что значит получилось? Вчера ты не смог меня проводить, сегодня не смог позвонить! Может, я тебе не нужна?

В голосе Валерии сквозила обида, но Леня оправдываться не стал.

– Стоп! – быстро проговорил он. – Так мы с тобой вчера виделись?

Лера обиделась окончательно. И отвернулась.

– Это переходит всякие границы! – голосом героини мексиканского сериала произнесла она. – Так дальше продолжаться не может!

– Да пойми, Лера, – ухватил девушку за рукав Аникеев, – со мной случилась скверная история. И я потерял память… Не совсем, но вчерашний день я почти не помню.

– Это ты только что придумал? – ледяным тоном спросила Лера.

– Да ничего я не придумал! Так мы с тобой вчера виделись, да?

– Лучше бы не виделись. Ты мне испортил весь вечер!

– А как я тебе его испортил? – подался к девушке Аникеев. – Поподробнее нельзя?

– Урод! – фыркнула Валерия и вскочила.

Аникеев с трудом удержал ее за руку.

– Ну, Лера! Я тебе говорю правду, пойми. Я попал в скверную историю, меня вообще чуть не убили. Но я, как только смог, сразу приехал к тебе!

Валерия посмотрела на Аникеева долгим взглядом. И спросила уже другим тоном:

– Это как-то связано со вчерашней оперативной встречей?

Аникеев на всякий случай кивнул:

– Да! Связано! Но это служебная тайна.

Валерия пытливым взглядом уставилась на Леню – пыталась понять, говорит он правду или врет. Тут-то в дверь и просунулась голова хохлушки:

– Я дико звиняюсь, Лера Ивановна, но там звонит ваша подружка, носатая которая…

– Я занята! – зло крикнула Лера.

– Так и я ей о том же говорила – шо у нас тут сцена з мексиканского сериялу! А вона ни в какую! Срочно, говорит, и все!

– Где телефон? – раздраженно проговорила Лера, освобождая руку, которую держал Аникеев.

– Та телефон я на месте оставила, чего с ним таскаться, а трубка вот она…

Валерия раздраженно схватила трубку радиоудлинителя и буркнула:

– Алло!

– Лерка, сядь, а то сейчас упадешь! – с ходу, даже не поздоровавшись, затараторила подруга. – Я только что тако-ое узнала о твоем красавчике из ФСБ, сдохнуть можно!

Валерия оглянулась на Аникеева и торопливо сказала:

– Подожди, Алла, тебя плохо слышно! Секунду, я перейду в другую комнату!

– Ага!..

42

– Я сейчас, – сказала Валерия и поспешно вышла из комнаты, оставив Аникеева одного. В гостиной она присела на кресло и проговорила в трубку: – Так что ты там узнала, Алла? Выкладывай!

– Короче, улет, Лерка! Я только что пересеклась со своим знакомым, из МУРа. Он тако-ое рассказал…

– Да какое?

– Короче, твой скромный красавчик, оказывается, еще тот гусь. Вчера вечером с каким-то опером с Петровки они сняли путан и зависли с ними на конспиративной квартире…

– Что?! – вскрикнула Лера.

– Да это еще фигня! Главное, что они там перепились и этих путан между собой не поделили! Ну и сцепились по пьянке! Сперва морды друг другу били, а потом за «стволы» схватились…

– Не может быть! – едва слышно проговорила Валерия, оглядываясь на дверь.

– Еще как может! Его теперь все менты и все фээсбэшники ищут! Мой знакомый тоже извинился и смылся…

– Кого ищут, говори толком!

– Как кого? Твоего Патрикеева!

– Аникеева!

– А, ну да, Аникеева!

– Это какая-то ошибка… – слабым голосом проговорила Лера. – Этого не может быть…

– Да как не может? Я же в руках листок держу, забыла, как он называется, ну, тот, который на щитах «Их разыскивает милиция» вешают! На фотке твой красавчик, уж его-то я ни с кем не спутаю!

– Так за что его разыскивают?

– А-а, ты ж меня сбила… Короче, твой Патрикеев, то есть Аникеев, оказался ловчее и застрелил этого своего знакомого с Петровки. А потом и путан грохнул, чтоб свидетелей не оставлять. И в бега подался. Прикинь, да, а с виду такой был, муху не обидит… – в голосе подруги звучало не то сочувствие, не то торжество.

Но Валерии было уже все равно. Она была шокирована услышанным. И жутко напугана.

– Спасибо, Алла, я тебе перезвоню, – быстро проговорила она. Секунду спустя Лера набрала «02» и тихо спросила: – Вы Аникеева Леонида разыскиваете, из ФСБ? Он сейчас у меня дома, что мне делать? Ага… Ага… Понятно. Записывайте адрес…

43

Валерия вышла, Аникеев поднял с пола Кобо Абэ и присел на кушетку. Болтать по телефону с подругами Валерия могла часами, так что Аникеев настроился на долгое ожидание. От нечего делать он собрался было полистать книгу, но не смог сосредоточиться.

Что-то вызывало смутное беспокойство, хотя видимых причин для этого не было. Лера, конечно, вела себя как-то слишком истерично, но для нее это было нормой – Барби имеют право на маленькие слабости.

И все же что-то в поведении девушки насторожило Леню. Только он не мог понять что. Так Аникеев и не решил для себя эту проблему, потому что дверь в комнату приоткрылась.

Не та, в которую вышла Лера с телефоном, а другая – после перепланировки дверей в квартире была тьма. Аникеев удивленно повернул голову и увидел хохлушку.

Та приложила палец к губам, а потом тем же пальцем поманила Леню:

– Пидить сюды! Тилькы тыхо.

– Тебе чего? – уставился на девушку Леня.

– Та швыдшэ! – проговорила девушка и подалась назад.

Недоумевающий Аникеев поднялся с кушетки и подошел к приоткрытой двери.

– Ну?

– Ота подруга, носатая, тилькы що розказала Лери, що вы вбыли якогось мента с блядями…

– Что?! – вырвалось у Лени.

– А наша дура йий и повирыла! Зараз у милицию звоныть! Так що краще тикайтэ!

– Спасибо! – быстро проговорил Леня, сжимая руку девушки. – Я никого не убивал!

– Яснэ дило, воно ж по людыни выдно! Тилькы я вам ничого нэ казала!

С этими словами хохлушка оттолкнула Аникеева и быстро прикрыла за собой дверь.

Аникеев быстро прошел к двери, ведущей в гостиную, и прислушался.

– Ага… Ага… Я поняла… – услышал он приглушенный голос Валерии.

Леня открыл дверь. Валерия быстро оглянулась, нажала кнопку отбоя и сказала:

– Ага, Аллочка, пока…

Именно в такой последовательности – сперва нажала кнопку, а потом «попрощалась» с Аллой. Аникеев виду не подал, ему было уже все равно. Они с Валерией изначально были чужими. И она его предала в первой же критической ситуации – даже не попытавшись узнать, что же произошло.

Чтобы скрыть испуг, Валерия тут же отвернулась и крикнула:

– Гала! Галочка! Где чай для гостя?

Хитрая служанка уже совершила партизанский рейд по анфиладе комнат и отозвалась совершенно с другой стороны:

– Та вы ж ничого нэ казалы!

– Беда с этой прислугой! – быстро проговорила Лера. – Сама не проследишь, ничего не сделает! Присядь, подожди, я сейчас…

С этими словами Валерия поспешно вышла из гостиной. На Аникеева она старалась не смотреть, но в самом конце, уже выходя, все же украдкой оглянулась. Взгляд был еще тот. В нем смешались испуг, брезгливость и даже, как показалось Лене, злорадство. Мол, вы нам не позвонили, обидели, на блядей променяли, а мы вас за это в кутузку, чтоб неповадно было…

Аникеев изобразил, что направляется к креслу. Но, как только дверь закрылась, тут же вскочил и бросился в прихожую. Благо планировка огромной квартиры, совмещенной из трех обычных, позволяла уйти незаметно.

44

Большой черный «Форд» остановился у подъезда. Сидевший за рулем тип повернул голову:

– Этот?

– Кажется, да! – кивнул сидевший на переднем сиденье «лампасный». Оглянувшись, он скомандовал: – Двигай, Игнат, только не лопухнись, как Рома!

Третий из приехавших в машине быстро распахнул дверцу:

– Я не Рома. Главное, вы не лопухнитесь с ментами!

«Лампасный» посмотрел на часы и сказал:

– У тебя примерно три минуты! Раньше группа захвата с Петровки не доберется! А местных я беру на себя.

– Пары минут хватит! – сказал Игнат и легко вылез из машины.

– Квартира «десять»! – бросил ему вдогонку «лампасный».

– Да помню я! – недовольно оглянулся Игнат.

Он уже врубился в рабочий «транс» и на посторонние раздражители реагировал нервно. Впрочем, он тут же взял себя в руки и быстро дошел до двери парадного.

– Майор Петров, МУР! – с ходу «засветил» липовые «корочки» Игнат, едва переступив порог. – В «десятой» квартире есть посторонние? – Консьержка слегка замешкалась, Игнат ее грубовато поторопил: – Ну? Я жду!

– Так это… – посмотрела на бестолково топтавшегося позади Игната охранника женщина. – Были… То есть жених Лерочки приходил, но он не посторонний. А больше никого…

– Что значит приходил? – напрягся Игнат. – А сейчас он где?

– Так к машине на минуту выскочил, забыл что-то…

– Что за машина? Где стоит?

– А зачем вам? – вдруг что-то заподозрила консьержка. – Он из ФСБ, вообще-то…

– Затем! – выдохнул Игнат и с разворота выстрелил в грудь охранника. Тот выпучил глаза, захрипел и качнулся. Игнат даже не стал дожидаться, пока тот упадет, и повернулся с пистолетом к консьержке. – Затем, что мне очень нужно это знать! Так что за машина?

– Й-я, й-я н-не знаю… – едва слышно проговорила женщина, съезжая на стуле вниз.

– В следующий раз чтоб знала! – зло сказал Игнат и выстрелил консьержке в голову.

Развернувшись, он сделал контрольный выстрел в лоб рухнувшего охранника и на миг прислушался. Где-то наверху зацокали каблучки. Почти сразу же ожил лифт. Судя по табло, он спускался с третьего этажа.

Игнат поморщился – времени и так не было. Впрочем, лифт был новый, уже через несколько секунд на индикаторе зажглась «единица». Двери разъехались в стороны, из кабины выскочила Валерия.

– Ада Сергеевна! Костя! – крикнула она, бросаясь к трем ступенькам, которые вели с площадки первого этажа в фойе. – У меня там…

Здесь Валерия увидела ногу охранника и стоявшего чуть сбоку незнакомца.

«Ой!» – приглушенно вскрикнула Валерия. «Б-ум! Б-ум!» – так же негромко отозвался «глок». Девушка наклонилась вперед, упала и съехала головой вперед по ступенькам в фойе.

Игнат снова прислушался. Теперь в подъезде было тихо. Он сунул под куртку «семнадцатый» «глок» с глушителем и двинулся на выход.

Едва оказавшись на улице, Игнат чертыхнулся. Во дворе стояла милицейская машина – «уазик» с блеклой надписью «ПМГ» на двери.

45

В прихожей Аникеев на миг задержался – прислушивался, что происходит в подъезде. При этом его взгляд наткнулся на открытую сумочку Валерии.

Леня немного поколебался – и быстро сунул руку в сумочку.

Улов был небогатым – «мобильник», пара сотен рублей и полста долларов. Валерия предпочитала пользоваться кредитками.

Распихав все по карманам, Аникеев быстро открыл замок. Дверь прикрылась почти бесшумно, Леня со всех ног бросился по лестнице вниз. Перед последним пролетом он притормозил и в фойе спустился шагом.

Консьержка удивленно моргнула на табло лифта – не застрял ли. Маявшийся от безделья охранник принял более-менее приличную позу.

– Уже уходите? До свидания! – улыбнулась консьержка, убедившись, что с лифтом все в порядке.

– Да нет, просто в машине кое-что возьму, – бросил на ходу Леня.

Консьержка кивнула, охранник зевнул в кулак. Аникеев поспешно прошел к выходу и выскочил на крыльцо.

Едва он свернул за угол, как из-за соседнего дома вынырнул большой черный «Форд».

46

Опрос у станции метро результата не принес: никто ничего подозрительного не видел, никто на припаркованный «Опель» внимания не обратил. Вернувшись вместе со Степаном в машину, Логинов сказал:

– Или их сработали чисто, или они сами заметили что-то подозрительное и по-быстрому ушли.

В этот момент запиликал «мобильник».

– Алло!.. – ответил Виктор. – Да, Валерий Иванович… Так, так… Что?.. Ни хрена себе! А с Аникеевым что? Ушел? Ф-фух!.. Слава богу! Тогда выезжаем на место, какой там адрес?.. Ага, понял…

– Что? – спросил Степан, едва Логинов отключился.

– Мраки! – махнул головой Логинов и тут же тронул «девятку» с места. – Около получаса назад на «02» позвонила какая-то гражданка Бязева. И сообщила, что находящийся в розыске Леонид Аникеев находится у нее в квартире.

– Ну и?

– Ну и результат – шесть трупов в наличии плюс один тяжелораненый, скончавшийся по дороге в «Скорой»! При этом три «двухсотых» – экипаж «ПМГ»!

– Ну ни хрена себе!

– Это еще мягко сказано! Главное, что Аникеева вроде видели у дома, но он ушел.

– Так это Леньчика работа, что ли?.. – недоуменно уставился на Логинова Горов.

– Да какой, на хрен, Леньчика? Хоть ты ерунды не мели! Это работа тех, кто его подставил! Только на этот раз они явно зарвались! Семь «двухсотых» – это явный перебор!

47

Едва Игнат скрылся в двери подъезда, как в просвете домов показался милицейский «уазик».

– Вот же черт! – досадливо поморщился «лампасный». – Откуда их так быстро принесло? – Быстро приготовив к стрельбе пистолет, он бросил водителю: – Дам знак, подъедешь!

В тот же миг «лампасный» выскользнул из машины и направился навстречу «уазику».

Водитель же «уазика» в этот момент как раз высмотрел на углу дома Валерии номер и радостно кивнул:

– Вон тот, товарищ лейтенант! Я же знаю, что это где-то здесь…

– За выходной вызубришь план округа, я проверю! – на всякий случай сказал лейтенант и взялся за микрофон. В этот миг все обратили внимание на быстро приближающегося к машине мужика в гражданском. С виду тот сильно смахивал на пожилого опера да еще и знаки какие-то подавал – мол, не дергайтесь…

– А это че за хрен с бугра? – спросил один из двух сидящих сзади сержантов.

– Кажись, кто-то с Петровки успел прикатить, – задумчиво проговорил лейтенант, опуская микрофон.

«Лампасный» – а это был он – с ходу распахнул пассажирскую дверцу и махнул удостоверением:

– Подполковник Мухин, ГУВД! Вы из отделения?

Ответить лейтенант не успел. «Лампасный» сунул руку под куртку и выстрелил снизу ему в голову. Лейтенант дернулся и завалился вперед, «лампасный» поднял пистолет и двумя выстрелами в лицо убил обоих сержантов. Второй в последний момент попытался было вскинуть автомат, но тщетно.

Водитель успел только вздрогнуть и замереть с открытым ртом. «Лампасный» повел глушителем в его сторону:

– Тихо, сынок! Подумай о своей маме… Подумал? А теперь бери микрофон и докладывай на базу, что объект успел выскочить из квартиры и теперь уходит в сторону станции метро… А вы его преследуете.

Водитель с трудом взял в руки микрофон и сиплым голосом выдал в эфир то, что ему приказал «лампасный».

– Вот и молодец! – кивнул тот. – Маме привет!

Водитель решил, что ему подарили жизнь, и облегченно вздохнул. «Лампасный» же оглянулся и трижды выстрелил ему в бок – водитель был без «броника», так что особо целиться не приходилось.

По рации уже вовсю сообщали, что объявленный в розыск Аникеев уходит в сторону метро. «Лампасный» ухмыльнулся, подался назад и аккуратно прикрыл за собой дверцу «уазика».

Оглянувшись, он увидел, что на крыльце стоит Игнат.

Вел он себя как-то странно: вместо того чтобы в темпе двигать к машине, оглядывался по сторонам. «Лампасный» щелкнул спрятанным в кармане тумблером и спросил по рации:

– Что?

– Сказали, он вышел что-то взять в своей машине!

– Что за машина? – быстро оглянулся по сторонам «лампасный».

– Никто не знает!

– Вот же блин, неужели опять ушел? – в сердцах бросил «лампасный». – Шеф нас уроет. Прыгай в тачку, накинем круг по дворам, может, еще не смылся…

48

Ментов была тьма – как обычных, так и начальственных – в фуражках с дурацкими тульями высотой с трехэтажный дом.

Как раз прибыло на место и фээсбэшное начальство – в лице генерала Максимова и замдиректора. Вместе с ними Логинов просочился за милицейский кордон и осмотрелся на месте.

Замдиректора ФСБ выглядел хмуро, но от комментариев пока что воздерживался и в споры с МВД и прокуратурой не вступал. Потом отозвал Максимова с Логиновым в сторону.

– Ну, что скажете, господа офицеры? Что будем докладывать директору?

– Все шито белыми нитками! – махнул рукой Логинов. – Аникеев тут явно ни при чем! Наверняка с «02» была утечка, и те, кто тут всех положил, приехали за Леньчиком… Только не срослось у них!

– Это все ваши предположения, подполковник! А факты таковы, что…

– Да нет, товарищ генерал, – перебил замдиректора Максимов. – Факты наверняка подтвердят нашу версию. Я имею в виду баллистические экспертизы и прочее. Тут явно поработали профессионалы, это видно невооруженным глазом.

– Вы имеете в виду контрольные выстрелы?

– И выстрелы, и то, что милицейский наряд расстрелян в машине. Уж Аникеева-то они по-любому бы так близко к себе не подпустили.

– Логично. Значит, я докладываю директору, что Аникеев тут явно ни при чем. А потом довожу наши соображения МВД и прокуратуре!

– Доложить директору надо, – кивнул Максимов. – А вот насчет доведения наших соображений МВД и прокуратуре я бы не торопился.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что те, кто охотится за Аникеевым, явно имеют доступ к закрытой информации. «Утечка» имела место минимум два раза – насчет встречи на конспиративной квартире и сегодняшнего звонка убитой гражданки. Так что наши соображения лучше пока не озвучивать. Ни МВД с прокуратурой, ни кому-либо еще. Лучше мы пока переморгаем, зато сами потихоньку доберемся до Аникеева.

– То есть вы хотите продолжить свое негласное расследование?

– Да. Так будет лучше. Для всех…

– Ну что же, – после паузы произнес замдиректора. – Вы взялись за это, так что вам видней. Но и отвечать в случае чего придется вам, так что смотрите…

– Да мы смотрим, – вздохнул Максимов. – Не сомневайтесь, товарищ генерал…

49

Нырнув в проход в железобетонном заборе, Аникеев направился по протоптанной тропинке прочь от дома Валерии.

Станция метро располагалась неподалеку, но на этот раз в «подземку» соваться было слишком опасно. Благодаря предательству Валерии круг поисков слишком сузился. Поэтому Леня решил прыгать в первую попавшуюся маршрутку.

Однако все сложилось по-другому. Скверно все сложилось. Едва Аникеев вынырнул из противоположного прохода в бетонном заборе, как на него обратили внимание.

Два патрульных милиционера словно ждали его, стоя у края оживленного тротуара. Один что-то коротко проговорил в рацию, второй потянулся к кобуре…

Аникеев чертыхнулся – и тут же бросился обратно в проход. Едва скрывшись из вида, он тут же повернул вправо и рванул вдоль забора. Возвращаться к дому Валерии было слишком опасно, поэтому Леньчик решил уходить вдоль проспекта.

Бетонный забор огораживал какой-то захудалый стадион. Вскоре Аникеев достиг угла забора и легко одолел его. Сзади послышались крики. Аникеев проломился через какие-то кусты и углубился в сквер. Он хотел было уже свернуть на тропинку, ведущую к проспекту, но с той стороны послышался вой сирены.

Аникеев затравленно оглянулся и бросился к видневшемуся слева за деревьями проходу между домами. Пара человек выгуливали в сквере собак. За Аникеевым тут же увязалась какая-то шавка. Хозяин трижды рявкнул «Фу!», но она, азартно лая, продолжила преследование. Поневоле включился в него и хозяин.

Картинка была еще та. Впереди, прыгая через кусты, мчался Аникеев, за ним лохматым мячиком неслась собака, а сзади, истошно вопя: «Сэра! Стой! Стой, я сказал!», бежал хозяин.

Мимо сквера, изгибаясь по дуге, к проспекту уходил неширокий проезд. Подлетев к нему, Леня боковым зрением уловил выскочившую из-за поворота машину. Останавливаться он не стал и в три прыжка оказался на другой стороне проезжей части.

Шавке повезло меньше. Она выскочила на дорогу прямо под колеса.

Водитель ударил по тормозам. Двухдверная спортивная «Хонда» с визгом остановилась и присела. Но при этом все же ощутимо боднула собаку низким пластиковым бампером.

Шавка, перевернувшись в воздухе, отлетела на пару метров и плюхнулась на асфальт. Впрочем, повреждения оказались несерьезными – собака тут же вскочила на ноги и, оглашая окрестности душераздирающими визгами, поковыляла к хозяину.

Тот как раз выскочил к дороге и тут же метнулся к своей бестолковой любимице. Подхватив ее на руки, он заныл:

– Ничего, ничего, Сэрочка, папа сделает тебе компресс, и все пройдет! Ну не плачь, моя хорошая!

Из «Хонды» тем временем с трудом выбрался владелец – эдакий гигант мысли с бритым затылком и тушей весом в центнер. Его взгляд был хмур. Хозяин шавки торопливо поправил очки и проговорил:

– Едьте, едьте! Мы к вам претензий не имеем! Мы сами виноваты!

Гигант мысли с трудом наклонился и колупнул пальцем бампер. Потом зло бросил через плечо:

– Иди сюда, придурок!

Хозяин шавки удивленно оглянулся по сторонам:

– Это вы… мне?

– А кому ж еще? – сжал унизанные «гайками» пальцы-сардельки владелец «Хонды». – Ты хоть знаешь, на сколько ты попал?

– Куда, простите, попал? – нервно поправил очки хозяин собаки.

– Ты мне горбатого тут не лепи! – потерял терпение гигант мысли. Шагнув к обочине, он рявкнул: – Мне замена бампера в триста «гринов» обойдется, не меньше! Понял?

Тут даже шавка прекратила повизгивать. Ее хозяин дрожащим голосом произнес:

– Не кричите, пожалуйста, у Сэрочки и так невроз. И зачем вам менять бампер, она ведь такая маленькая…

Владелец «Хонды» от такой логики озверел.

– Да срать я хотел на твою Сару с ее болячками! Понял? – рявкнул он и в подтверждение своих слов ухватил шавку за загривок. Короткий взмах – и шавка, вращаясь, словно спортивный молот, усвистела в сквер. Под ее визги мордоворот схватил очкастого за шиворот и поволок к машине. Здесь он по всем правилам дрессуры несколько раз ткнул мужика лицом в бампер, приговаривая: – Маленькая, да? А это что? Видел вмятину, видел?

Увлекшись педагогикой, владелец «Хонды» не заметил, как со стороны проспекта появился патрульный «Форд». Благодаря форсированному движку машина в несколько секунд оказалась рядом. Из нее выскочил вооруженный автоматом милиционер, второй скомандовал в громкоговоритель:

– Бросай оружие! Не двигаться!

Гигант мысли быстро оглянулся и удивленно промычал:

– О-е-е… А вы откуда?..

В этот момент в сквере затрещали кусты. Два запыхавшихся постовых милиционера, преследовавших Аникеева, в два голоса орали на ходу:

– Руки вверх! Не двигаться! Он наш, это мы его первыми заметили!

50

У дома Валерии к «девятке» снова прицепился ментовский «хвост». На Лубянке их, видно, не ждали и проворонили. А то, что они обязательно появятся после побоища у дома Валерии, менты просчитали.

– Ну-ну! – хмыкнул Логинов, отъезжая. – Проснулись, соколы… Степа, к отрыву готов?

– Я всегда готов, как пионэр, – хмуро пробасил Горов. – Куда отрываться?

– Да все туда же. Работаешь по Анне – контакты, знакомства, связи… Не мне тебя учить. Начнешь с редакции, а там смотри по обстановке. Как наклюнется, сразу звони. Понял?

– Понял, – кивнул Степан. – Только что-то слабо верится мне, что это поможет выйти на Леньчика…

– Откуда такой пессимизм?

– Из анализа…

– А конкретнее?

– Да что-то слишком много баб у нашего Леньчика оказалось, – то ли с осуждением, то ли с завистью вздохнул Горов. – Журналистка – раз, эта, которая его сдала ментам, – два… По логике, он теперь к какой-нибудь третьей должен податься…

– Вполне может быть, – кивнул Логинов. – Тенденция просматривается.

– Так и я говорю – хреновая тенденция. С виду наш Леньчик ботаник, а на поверку – порнокиллер какой-то. Точнее – половой гангстер.

– Главное, чтобы и третья его ментам не сдала, – пожал плечами Логинов. – Но я думаю, что скорее он вернется назад к этой Анне – просто потому, что она его не предала. Так что поднапрягись, Степа. Это реальный шанс.

– Да я-то поднапрягусь, нет вопросов. А вы что будете делать?

– А я, Степан, с одним человечком хочу тайно встретиться. Из УСБ.

– Из управления собственной безопасности МВД? – быстро спросил Степан. – Откуда такие порочащие чекиста связи?

– О том, откуда такие связи, Степа, даже любимой женщине не рассказывают. Но тебе, чтобы не брал дурного в голову, намекну: как-то в чеченской командировке звездануло меня левым осколком…

– А-а, – сразу сообразил Горов. – Госпитальное знакомство.

– Только я тебе этого не говорил.

– Могила. И что вы из-под него хотите?

– Да так… – неопределенно проговорил Логинов. – Просто сообщу, что из их доблестного МВД с подозрительной регулярностью утекает информация. О встрече на конспиративной квартире – раз, о звонке на пульт убитой знакомой Аникеева – два. При этом возможности УСБ намного превосходят наши – мы-то на Петровку не сунемся. А каналы утечки – это прямой выход на тех, кто гоняется за Леньчиком. Уловил суть, Степа?

– Уловил. Только захотят ли они делиться с нами информацией?

– А куда они денутся? Информация за информацию. Тем более, нам-то их лавров не надо. Нам нужен только выход на организаторов. А предателей своих пусть УСБ на свой счет заносит – не жалко.

– Понял, – кивнул Степан. – Толково придумано. Это должно сработать.

– Если снова не будет утечки… – вздохнул Логинов. – Ладно, Степа, приготовься. На светофоре ухожу в отрыв и сбрасываю тебя за углом у перехода.

51

Нырнув во двор, Аникеев свернул за угол и перешел на шаг. Инцидент с собакой пришелся как нельзя кстати.

Леня в хорошем темпе прошел метров сто пятьдесят и увидел впереди забор небольшой котельной. Он повернул к нему. В этот миг далеко между домами промелькнул бок милицейской машины.

Аникеев чертыхнулся и в растерянности остановился. Судя по всему, район уже оцепляли патрульные машины, так что шансов вырваться из кольца оставалось все меньше.

Резко повернув, Аникеев почти побежал, собираясь обогнуть котельную с другой стороны. И тут же увидел блондинку в очках, двигавшуюся через двор ему наперерез.

Что-то в ней было знакомое, и Леня вдруг вспомнил, что некоторое время назад уже мельком видел ее – она вынырнула из притормозившей машины, когда Аникеев перебежал проезжую часть и скрылся во дворе.

Леньчик насторожился и окинул блондинку быстрым взглядом. В тот же миг из его горла вырвался приглушенный вскрик:

– Ты?!

– А кто ж еще? – проговорила блондинка. – Слепой, что ли? Я тебе уже полчаса машу рукой, а ты куда-то ломишься. Пошли быстрее!

– Куда?

– Туда! – ухватив Аникеева за локоть, Анна буквально потащила его за собой.

Одновременно она махнула рукой, и из-за торца дома тут же выехала машина – какой-то «Фольксваген».

– Это кто? – быстро спросил Аникеев.

– Кто-кто? «Бомбила»! Не могла же я следить за тобой на своем «Кадете»! Короче, ты мой муж, и я тебя поймала на горячем! Понял?

– Какой муж? На каком горячем?

– О господи! К бабе ты ходил! А я тебя выследила! Неужели непонятно? Все!

Секунду спустя «Фольксваген» притормозил рядом. Анна распахнула дверцу и толкнула Аникеева на заднее сиденье:

– Давай-давай, красавец! Замри и не тявкай, я с тобой дома разберусь! У меня вон свидетель, к каким ты «друзьям» ходил…

52

Оторвавшись от «хвоста», Логинов припарковал «девятку» в одном из старых московских дворов и позвонил из таксофона своему госпитальному знакомому – неформальные контакты с сотрудником конкурирующего ведомства требовали особой конспирации. Тем более, что, по сути, речь шла о служебной тайне. Без санкции и даже без молчаливого одобрения руководства ФСБ.

Фактически Логинов готовился совершить должностное преступление. Но угрызения совести его не мучили. В сложившейся ситуации он просто не видел другого выхода.

Леню Аникеева подставил не одиночка-уголовник, а какая-то мощная организация с огромными ресурсами и потенциалом. После профессионального и безжалостного расстрела семи человек у дома гражданки Валерии Бязевой это стало очевидным.

Охота на Аникеева – это только верхушка айсберга. На самом деле устроители охоты на Леньчика преследовали какую-то другую цель – намного более серьезную и значимую, нежели устранение хоть и талантливого, но все же рядового сотрудника ФСБ. О том, что это за цель, можно было только догадываться. Но, судя по количеству трупов, это нечто из ряда вон выходящее…

Добраться до них нужно было как можно скорее. А времени, Логинов это интуитивно чувствовал, оставалось не так много. И уж в любом случае его не было на внедрение в ментовскую среду своих агентов и обнаружение каналов утечки информации.

– Полковник Уваров, слушаю, – ответил госпитальный знакомый.

Логинов представляться, конечно, не стал. Несколькими кодовыми фразами он обозначил себя и сообщил о необходимости экстренной встречи.

Уваров был не в восторге. Но и отказаться не решился.

– Хорошо, я понял… – вздохнул он и тоже кодовыми фразами назначил время и место встречи.

Повесив трубку, Логинов посмотрел на часы. Вырваться Уваров мог только через два часа. Звонить Степану было рано. Только тут Логинов вдруг вспомнил, что не ел целый день. И отправился на поиск какого-нибудь кафе.

53

Из почти блокированного района «Фольксваген» вырвался в самый последний момент. Едва выехав со двора, они разминулись с патрульным «Фордом».

Сидевшие в нем менты скользнули по водителю и блондинке взглядами и тут же перевели их вдаль – туда, где их коллеги с автоматами суетились у спортивной «Хонды».

Аникеев с замиранием в сердце смотрел на проплывшую за окном крышу «Форда» с огромной проблесковой панелью. Подниматься он не стал – так и лежал на заднем сиденье, куда его запихнула Анна.

Та на всякий случай сказала, адресуясь к водителю и кивая назад:

– Напился, дрянь, и «Антиполицаем» заел! Чтоб я не учуяла!

Водитель равнодушно кивнул:

– «Антиполицай» – это вещь! У меня самого в бардачке лежит на всякий пожарный…

Аникеев на заднем сиденье только диву давался, глядя на Анну.

Пять минут спустя Анна расплатилась и выволокла Аникеева из машины:

– Вставай, приехали!

Леньчик для пользы дела изобразил, хоть и с опозданием, некую некоординированность движений. Пошатываясь, он дождался, пока «Фольксваген» отъедет, и только тогда спросил:

– Ты что, все время за мной следила?

– Конечно!

– Я же тебя предупреждал, чтобы ты не совалась в это дело! – зло проговорил Леньчик. С одной стороны, ему было неловко, что какая-то баба «вела» его полдня, а он ничего не заметил. А с другой, Анна теперь слишком много знала, так что непонятно было, что с ней теперь делать. – Предупреждал?

– Предупреждал, – кивнула девушка. – Но если бы я тебя послушалась, ты бы сейчас здесь не стоял! А ехал бы в милицию в браслетах и с разбитой мордой. Это в лучшем случае!

На это возразить было нечего. Леньчик вздохнул:

– Спасибо! – Потом оглянулся по сторонам и сказал: – Пошли куда-нибудь, здесь торчать опасно.

– Пошли! – кивнула Анна. – Только давай заскочим вон в тот подвал.

Аникеев проследил за взглядом девушки и подозрительно спросил:

– А это еще зачем?

– Затем, что там написано: «Скупка мобильных телефонов». Я им свой и продам. А то я на этого чертового «бомбилу» почти все деньги потратила…

54

Встречу полковник Уваров назначил в одном из старых домов недалеко от центра Москвы. Дом расселили, но реставрировать пока не реставрировали – то ли денег у нового владельца на реставрацию не было, то ли претендентов на владение домом было слишком много, и они выясняли, кто из них имеет больше прав.

Тут ютились бомжи, но днем они отправлялись «на работу». Поэтому для конспиративных встреч объект был очень даже подходящим.

Логинов прибыл на встречу загодя и убедился, что никаких «сюрпризов» не предвидится. После этого он присел на корточки и закурил. Минут через пять с улицы донесся звук шагов.

– Привет! – показался в дверном проеме полковник Уваров.

После полученного в Чечне ранения он заметно прихрамывал. Собственно, из-за этого ранения Уварова и перевели в УСБ. Как он сам шутил, для того, чтобы подглядывать, чем похмеляются в служебных туалетах сотрудники МВД, особой прыти не требуется.

Одет полковник был в цивильное, под курткой топорщилась кобура с табельным пистолетом. В общем, был Уваров готов ко всяким неожиданностям.

– Привет! – пожал протянутую руку Виктор. – Как нога?

– Спасибо, – вздохнул Уваров, – почти как в анекдоте.

– А что за анекдот? – поинтересовался Виктор.

– Исторический. Какой-то граф, не помню фамилии, участник Отечественной войны 1812 года, устроил у себя в поместье бал. Набрался порядком и давай увиваться за гостьей – соседской помещицей. Бал кончился, подали помещице сани, ну и граф решил ее в них самолично усадить – как истинный кавалер. Одну калошу обул, а второй спьяну не найдет в прихожей. Вот он и орет слуге: «Петруха, черт, где моя вторая калоша?» А Петруха ему и отвечает: «Ваша вторая калоша, барин, на Бородине осталась. Вместе с ногой…»

– Сурово, – покачал головой Логинов.

– Зато как есть, – невесело усмехнулся Уваров. – Ладно, выкладывай, зачем стрелку забил?

– Короче, есть одна тема, – тоже перешел на деловой сленг Логинов.

– Что за тема, перспективная?

– Более чем. В случае успешной реализации можешь и орден схлопотать.

– Так… Значит, по моей части тема?

– По твоей.

– Ясно, – задумчиво проговорил Уваров. – А сам тогда почему ее не поднимешь? Орден не нужен?

– Нет, – покачал головой Логинов. – Не люблю орденов. Носить некуда и некогда.

– Гляди-ка, ты точно, как этот граф!

– Какой граф, Толстой?

– Да нет, этот, который с ногой, вернее, без ноги. Про него еще один анекдот есть. Ему за участие в войне 1812 года медаль дали, ногу все-таки потерял. Но на героях, как и сейчас, экономили – так что медали выдавали дрянные, бронзовые – без намека на примесь благородных металлов. Так этот граф и говаривал, вертя ее в руках: «Она для меня бесценна… Ни продать никому не могу, ни заложить».

– Смешно, – кивнул Логинов.

– Как в жизни. Так почему, все-таки, ты не хочешь эту тему сам поднимать? – снова спросил Уваров. – Я серьезно спрашиваю.

– Если серьезно – времени нет. Да и возможности ограничены.

– Понятно… А что хочешь взамен?

– Возможность сразу получить интересующую меня информацию, как только ты эту тему поднимешь. Неофициально, конечно.

– Значит, баш на баш?

– Да. При этом все лавры тебе, я не претендую.

– Ладно, Логинов. Договорились. Выкладывай…

55

– Порядок! – сказала Анна, нырнув в подворотню, где ее ожидал Аникеев. – Теперь мы со связью!

– Ты что, не продала телефон?

– Продала! Но взамен не только деньги с них скачала, но и вот это выдурила!

Анна с гордостью продемонстрировала «трофей» – допотопный «мобильник» «Филипс» размером чуть поменьше трубки радиоудлинителя.

– Он хоть работает? – спросил Аникеев.

– Конечно работает, я что тебе, дура? – фыркнула Анна. – На, послушай.

– Ладно, потом, – махнул рукой Аникеев. – Уматываем отсюда.

Ухватив Анну под руку, он поволок ее через разведанный проходной двор прочь от места высадки из «Фольксвагена». Черт их знает, этих «бомбил», взболтнет что-то не то коллеге, а тот «стукнет» ментам…

Анна за ним еле поспевала, но Аникеев этого не замечал. Смурной он был. И задумчивый. Профессиональная гордость Лени была уязвлена: какая-то недоучившаяся журналистка не только крепко надула его несколько раз, но еще и спасла – тоже не единожды.

– Да куда ты так летишь? – наконец не выдержала Анна. – Мы уже на три километра отошли, не меньше! Может, перекурим и подумаем, что дальше?

Она так и сказала – «подумаем». Аникееву это не понравилось, и он наконец решил расставить точки над «i».

– Давай перекурим, – кивнул Леня, оглядываясь по сторонам. – Вон как раз свободная лавочка. – Анна вдруг прыснула, Аникеев удивленно посмотрел на нее. – Что смешного?

– Ничего, просто вспомнила «Похождения бравого солдата Швейка»!

– А-а, – кивнул Леня. – А-а… Было там такое. Но это все ерунда, Анна. Шутки в сторону. Нам с тобой нужно очень серьезно поговорить.

– Если ты решил в благодарность за свое спасение предложить мне руку и сердце, то не стоит, – засмеялась Анна. Собственная ловкость привела ее в состояние эйфории, так что настроить ее на серьезный лад было непросто.

Аникеев вздохнул:

– Ты когда-нибудь была в казино?

– Была, вообще-то, но мне не понравилось. А что?

– Я тоже не могу назвать себя завсегдатаем, но у меня есть один знакомый. Он, можно сказать, профессиональный игрок.

– Мы что, будем прятаться в казино? – перебила Анна.

Тот удивленно моргнул на нее:

– С чего ты взяла?

– А зачем тогда ты мне все это рассказываешь?

– Затем… Ты сперва выслушай, а потом будешь задавать свои умные вопросы.

– Ладно, – кивнула Анна. – Ну-ну…

– Так вот, этот профессиональный игрок рассказал мне много интересного. В частности, об одном парадоксе, который не поддается рациональному объяснению. Речь идет о новичках. Профессиональные игроки ведут статистику, создают свои научно обоснованные системы, используют теорию вероятности – и проигрывают… А потом вдруг в казино заявляется какой-нибудь «чайник» – упитый и рулетку видевший только в кино. И начинается. «Чайник» ставит на «красное», на «белое», на «зеро», просто роняет по неловкости фишки – и при этом выигрывает раз за разом.

– Здорово! Вот бы мне так!

– Так о тебе и речь, – невесело улыбнулся Аникеев. – Только дело в том, что кредит везения не вечен. Если «чайника» вовремя не остановить, он уйдет домой в одних трусах.

– Попрошу без пошлостей!

– Да при чем тут пошлости? Ты влезла в это дело, Анна, точь-в-точь как тот «чайник». И по глупости поперла напролом, не задумываясь о последствиях. Но сейчас тебе нужно остановиться. Иначе будет поздно.

– Все сказал?

– Все. Ты, надеюсь, понимаешь, что я прав?

– Я не такая дура, как ты думаешь! – фыркнула Анна.

– Я и не говорил, что ты дура.

– Ладно, замяли… И что ты предлагаешь конкретно?

– Конкретно я предлагаю залечь тебе на дно. И не высовываться, пока я не дам знать, что все закончилось. Или пока все не решится по-другому.

– По-другому – это как?

– Это так, что я не выйду на связь, – уклончиво ответил Аникеев. – В этом случае ты вольна поступать с полученной информацией как захочешь.

– А ты что будешь делать?

– А я тоже залягу на дно. И буду пытаться связаться со своими.

– Я согласна! – быстро проговорила Анна. – Только, насколько я понимаю, залегать тебе сейчас особо негде, правильно?

– Ну-у… – протянул Аникеев.

– А у меня есть где! – выудила из сумочки связку ключей Анна. – Так что твой план принимается, но с одной оговоркой – заляжем мы в одном месте!

56

– Так-так… – нахмурился полковник, выслушав Логинова. – Неплохо кто-то резвится в наших угодьях. Значит, каналов утечки два – МУР и служба «02».

– Да, – кивнул Логинов. – И оба канала ведут к нужным мне людям. Мне нужен только выход на них. Остальное забирай себе.

– Хорошо, – протянул руку Уваров. – Я сейчас же этим займусь! Где тебя искать в случае чего?

– Вот по этому телефону. Записать?

– Уже запомнил! – резко развернулся полковник. – Ну, бывай, Логинов! Я позвоню!

– Бывай, Уваров!

Немного выждав, Логинов вытащил телефон и связался с Горовым.

– Как дела, Степан?

– Работаю, – сказал Горов. – Заканчиваю с редакцией.

– Ну и?

– Да я думал сперва, что пустышку тяну, но, кажется, предчувствия вас не обманули…

– А конкретно? Есть след?

– Следа пока нет. Но эта Анна должна была перезвонить сегодня в редакцию насчет гонорара. Но до сих пор не перезвонила и не приехала…

– Да, гонорар – это святое. Значит, они где-то с Леньчиком залегли и боятся себя обнаружить. Это уже теплее. Жди, Степа, я сейчас подъеду…

57

Квартира школьной подруги Анны располагалась в новом спальном районе. Ключи от нее у Анны оказались по чистому недоразумению. Подругу она не видела уже сто лет и столкнулась с ней совершенно случайно – в аэропорту. Точнее, в одном из тамошних баров.

Подруга была навеселе. Они с бойфрендом, крутым программистом, отправлялись на недельку в Таиланд – по «горящей» путевке. По этому поводу «сборы были недолги» и поручить кому-нибудь присмотреть за своей квартирой подруга просто не успела.

Анна в аэропорту ожидала прибытия некоего полуофициального лица. Надеялась взять у него флэш-интервью. Однако «борт» запаздывал, и Анна, чтобы скоротать время, решила заглянуть в бар.

Здесь и произошла историческая встреча. Школьная подруга была ужасной трусихой, поэтому и «заправилась» как следует перед полетом. А еще у нее было отличное настроение – не каждый день удается раскрутить своего любовника на заграничный тур.

Ввиду всего этого, встреча вышла бурной, с взаимными лобызаниями и чувствительной слезой – по безвозвратно ушедшей молодости. Между бесконечными «а помнишь…» подруга вдруг вспомнила о беспризорной квартире и почти насильно всучила ключи. Отказаться было неудобно, и Анна со вздохом пообещала заглянуть где-то среди недели в этот самый спальный район – попугать воров и полить цветы.

Выслушав эту историю, Аникеев задал несколько вопросов и тоже вздохнул. Лучшего «лежбища» и вправду не сыскать. Квартира была чудо как хороша, но в «нагрузку» к ней прилагалась Анна. Впрочем, времени было в обрез, и Леньчик скрепя сердце согласился.

Полтора часа спустя они уже переступили порог однокомнатной квартиры, расположенной аж на шестнадцатом этаже бетонной «башни». На диване и креслах в беспорядке валялось женское белье, но в общем и целом квартира была уютной.

Наскоро приняв душ и перекусив, они провели военный совет. После чего Аникеев двинул на кладбище, а Анна отправилась выполнять особо важное шпионское задание.

Такое решение далось Лене непросто, но девушка сумела его убедить, что ему рисковать не стоит и вообще это дело по женской части.

58

До позднего вечера Логинов с Горовым мотались по Москве, пытаясь напасть на след Анны. Однако все попытки оказались тщетными.

Ларина как сквозь землю провалилась. И за целый день так и не вышла на контакт ни с кем из знакомых и родственников. Логинову это нравилось все меньше и меньше.

В конце концов он прекратил бесплодные поиски и заехал с Горовым на Лубянку – доложить Максимову о результатах работы. Максимов выслушал и сказал:

– Ничего… Я думаю, завтра результат будет. Главное, что Аникеев жив. Езжайте по домам отдыхать. А я еще немного подожду.

– Чего?

– Договорился через знакомых в прокуратуре, что мне передадут копии материалов по расстрелу служащих дома Валерии Бязевой и милиционеров. Может, что-то и выужу из показаний свидетелей.

– Понятно, – с кривой ухмылкой покачал головой Логинов.

Не правоохранительная система, а сплошное бюро добрых услуг: просто договорился со знакомыми, и они тебе запросто передадут копии секретных материалов следствия. Читай – не хочу…

– Поехали, Степа, завезу тебя домой, чтоб успел отоспаться.

– Поехали, шеф, – зевнул вымотавшийся за день Степан. – До свидания, Валерий Иванович.

– До свидания…

– До свидания, до свидания, – кивнул Максимов. – Отдыхайте. Чувствую, завтра у нас будет трудный день.

– Главное, чтоб результативный, – сказал Логинов, прежде чем закрыть за собой дверь.

59

«Девятку» Логинова успели нашпиговать всякими «шпионскими» штучками. И МУР с ГУУРом здесь были ни при чем. Техника была слишком дорогой и для бюджета этих ведомств абсолютно неподъемной.

Зато эта техника была по карману хозяевам «лампасного». В обычном с виду микроавтобусе сидело два оператора. Они обслуживали целую кучу аппаратуры. Аппаратура эта непрерывно «снимала» сигналы с установленных на «девятке» подполковника «жучков» и «маячков». В результате машина высвечивалась на карте-схеме Москвы. А все разговоры записывались.

Но это были еще цветочки. Самое главное, что спецы успели сканировать частоту нового «мобильника» Логинова и приготовить для подполковника сюрприз, о котором он даже не догадывался.

После неудачной попытки ликвидации Аникеева в квартире Валерии в микроавтобус в условленном месте подсел еще один спец – молодой очкарик с печатью компьютерного гения на бледном челе. Он притащил с собой личный ноутбук.

Приготовив его к работе, он «загнал» в память все записи разговоров Логинова и включил какую-то хитрую программу. Ноутбук хищно замигал красным светодиодом, на экране замелькали какие-то графики – вроде симметричных дорожек чернильного самописца.

Минут через пять на экране высветилась надпись на английском – обработка материала закончена, можно приступать к созданию фильтра. Очкарик виртуозно защелкал встроенной «мышкой». Еще минут через пять он удовлетворенно хмыкнул:

– Готово.

И протянул наушники с микрофоном одному из своих коллег.

– Чего? – спросил тот.

– Скажи чего-нибудь…

– Чего?

– Да чего угодно!

– А не пошел бы ты в задницу!

Ноутбук мигнул светодиодом и пискнул. Следом из колонки донеслось:

– А не пошел бы ты в задницу!

– Ну ни хрена себе! – удивленно проговорил коллега очкарика.

– Ну ни хрена себе! – с едва уловимой задержкой донеслось из колонки, только голос, как и в первый раз, «принадлежал» уже не говорившему, а как бы Логинову.

– Так-так! – нахмурился очкарик и снова защелкал «мышкой».

Ноутбук сравнил настоящий голос Логинова и «подделку». И тут же отметил ряд существенных расхождений – едва уловимых для человеческого уха, но все же…

Очкарик принялся дорабатывать программу-«фильтр». Так повторялось несколько раз, пока голоса Логинова настоящего и Логинова «электронного» стали почти идентичны.

– И как эта штучка называется? – поинтересовались коллеги очкарика.

– Модификатор голоса, – презрительно передернул плечами очкарик.

Мол, фигня программа, я, если бы захотел, написал бы в сто пятьдесят раз лучше, но в лом – сейчас как раз на новую «стрелялку» подсел, и так мозги набекрень.

– Готово, шеф! – позвонил очкарик начальству. – Да, все работает. Могу прямо по телефону продемонстрировать. Ага, понял! Как скажете. Тогда жду!

Отключив телефон, он с кислой миной оглянулся в тесном пространстве микроавтобуса:

– Сейчас кого-то пришлет для проверки.

Места и вправду было маловато даже для троих, но долго огорчаться очкарик не умел. Минуту спустя он нацепил наушники и запустил на своем ноутбуке ту самую новую «стрелялку». И принялся самозабвенно выслеживать и уничтожать коварных монстров.

Коллеги компьютерщика переглянулись:

– Чем бы дитя ни тешилось…

Минут через сорок в салон втиснулся «лампасный». Выглядел он хмуро.

– Здорово! Показывайте.

Один из технарей толкнул в бок очкарика. Тот недовольно оглянулся, рассеянно кивнул и закрыл свою «стрелялку». Потом принялся демонстрировать работу программы.

– Недурственно, недурственно! – воспрянул духом «лампасный». – Я такого даже в кино не видел.

– Да ну, старье, – брезгливо скривился очкарик. – Так что, я могу быть свободен?

– Куда свободен? А с этой твоей программой кто будет управляться, в случае чего? – нервно проговорил «лампасный».

– А чего с ней управляться? Все подключено, «энтером» щелкнул – и вперед.

– Вот и будешь щелкать, если понадобится! – грубо перебил очкарика «лампасный». – Мне что «энтер», что «интер», все едино…

Очкарик вздохнул, «лампасный» связался с шефом и доложился. Выслушав указания, он отключил телефон и сказал:

– Короче, вы тут остаетесь, а я пошел к себе в машину. Если что, сразу вызывайте! Поесть нам подвезут, так что ждем.

– И сколько? – спросил очкарик.

– Что сколько?

– Сколько ждем?

– До упора! – бросил «лампасный» и выскользнул из салона.

60

У Логинова была одна привычка, о которой отлично знал Аникеев. Будучи холостяком и офицером ФСБ, Виктор вечно испытывал проблемы с продуктами.

Поэтому, возвращаясь поздно домой, Логинов, как правило, заглядывал в круглосуточный магазин, расположенный неподалеку от его дома на Ленинградском проспекте.

Измученный прошедшим днем, Логинов поставил «девятку» на стоянку и направился домой. Мысли его были далеко. Поэтому о том, что неплохо бы что-то прикупить на ужин, он вспомнил с небольшим опозданием, уже завернув в свой двор.

Пришлось возвращаться. Подойдя к магазину, Виктор открыл наружную дверь, нырнул в тамбур и автоматически толкнул дверь внутреннюю. И здесь его словно молнией пронзило…

Усилием воли Логинов взял себя в руки и ничем не выдал своего волнения. Между тем его голова работала со скоростью суперкомпьютера. Дело в том, что на внутренней двери магазина, под ручкой, была нанесена условная метка – короткий штрих, сделанный зеленой губной помадой.

Вообще-то, подобные вещи были из арсенала разведчиков. К тому же арсенала устаревшего – с приходом Интернета «закладка» тайников и «съем» условных сигналов превратились в архаизм.

Однако полгода назад Логинов с коллегами «накрыли» некую «группу 45» националистического толка. Так вот, члены этой группы пользовались для связи между собой и передачи ВВ для изготовления СВУ (взрывчатых веществ для изготовления самодельных взрывных устройств) системой «закладок» и «меток».

Логинов некоторое время не мог поверить в случившееся. Но и случайностью подобное быть не могло. Аникеев просто не имел другого выхода и использовал способ связи, о котором, кроме него, знали только Логинов и Горов.

Еда, конечно, тут же отошла на второй план, но Виктор все же купил кое-что по мелочи – для успокоения «топтунов», которые очень аккуратно его «вели». И быстро покинул магазин.

Дома Виктор включил свет на кухне и изобразил поздний ужин. После чего немного выждал и выскользнул в спящий подъезд. Некоторое время прислушивался, пока не убедился, что в подъезде пусто.

Машина «наружки» торчала во дворе. Логинов ухмыльнулся и отправился пешком наверх. Как и любой уважающий себя сотрудник спецслужб, он заранее позаботился о путях «отхода» – и давно имел ключ от опечатанного чердака.

Маршрут перехода по чердачному помещению был отработан – сперва в соседний подъезд, потом на крышу. А дальше десантирование по пожарной лестнице на другую сторону дома.

Пять минут спустя Логинов уже вынырнул на тихую улочку и оглянулся. Все было тихо. Даже спящие жильцы не услышали, что кто-то спустился мимо их окон.

Еще пять минут спустя Логинов уже завернул на стоянку и кивнул боровшемуся со сном охраннику:

– Все нормально? На мою колымагу никто не покушался?

– Никак нет! – по-военному ответил старик. – Все в целости!

– Эт-то хорошо, – улыбнулся Виктор, оглядываясь по сторонам.

Вообще-то, держать пост «наружки» у стоянки, когда хозяин машины дома, – непозволительная роскошь. И даже глупость. Но провериться не мешало.

Минуту спустя Виктор запустил мотор и приблизился к воротам. Охранник кивнул ему на прощание. Логинов свернул вправо и выжал акселератор до упора. «Девятка» быстро доехала до перекрестка, проскочила на «желтый» и нырнула в переулок.

Еще некоторое время Логинов чередовал резкие повороты с быстрой ездой, пока не убедился, что «хвоста» нет. После этого вытащил новый «мобильник» и набрал номер Горова.

– Алло! – сонно ответил тот.

– Привет, брателла!

– Здорово!

– Тут, типа, такой расклад, – продолжил придерживаться «кода» Логинов. – Наш коммерс маякнул. Похоже, стрелу хочет забить.

– Тот самый… коммерс? – быстро спросил Горов.

– Вроде да. Малява только невнятная, толком ничего не написано. Вроде тех, что мы в сорок пятой группе в «бурсе» писали.

– Ага! – сообразил Горов. – Понял, ше… то есть брателла! Где стыкуемся?

– Да я тебя подхвачу рядом с домом. Где?

– У аптеки! Лады? Минут через двадцать.

– Лады. Только я так быстро не успею… Где-то через полчаса, давай.

– Замазали!

61

Микроавтобус торчал у одного из домов по Ленинградскому проспекту. В тридцати метрах стояла машина, в которой сидели «лампасный», Игнат и водитель.

Водитель и Игнат давно дремали. «Лампасному» было не до сна. Последний разговор с шефом ему не понравился. Тот вел себя подчеркнуто вежливо и даже пытался скрыть естественное раздражение. Но за этой маской сквозило нечто такое, отчего «лампасному» стало не по себе.

Было ясно, что если он в течение ближайших часов не «зачистит» этого чертового сопляка из ФСБ, то шеф даст команду «зачистить» его. Самое главное, что и ходить далеко не придется. Один короткий звонок мирно дремлющему сейчас Игнату, и все – абзац. Не станет милицейского майора в отставке. И труп его навряд ли найдут…

Игнату все равно кого «исполнять» – на то он и ликвидатор-профессионал с многолетним стажем. Из того же ведомства, что и шеф. А конторские ментов недолюбливают. Один как-то «лампасному» прямо сказал: «Какой ты, на хрен, майор? Ты это свое специальное звание засунь себе в задницу вместе со звездочками! По военному времени ты – рядовой! Салабон, то бишь!»

Так что исполнит Игнат его за милую душу. С чувством глубокого удовлетворения. Точно так же, как несколько часов назад на глазах «лампасного» он исполнил «засветившегося» информатора из МУРа. А пытаться смыться – глупо. Шеф его в два счета вычислит, а Игнат где угодно достанет.

Единственный выход – «накрыть» наконец этого проклятого Аникеева. Если бы этот блядский Рома не лопухнулся ночью на плотине, все было бы уже позади. Эх, как отлично все было бы…

Размышления «лампасного» прервала рация:

– Второй! Есть сигнал!

Игнат с водилой подняли головы. «Лампасный» распахнул дверцу:

– Будьте наготове! Я в микроавтобус!

Преодолев тридцать метров, он условным стуком дал знать о себе. Дверца беззвучно отъехала в сторону. «Лампасный» проскользнул во второй отсек, заставленный аппаратурой (первый был небольшим и служил для маскировки).

– Что, звонок?

– Не-а! – оглянулся один из операторов. – Он машину со стоянки выгоняет!

– Так-так… – потер руки от нетерпения «лампасный». – Кажется, это оно! Второй Третьему! Снимаемся! Объект решил прокатиться на ночь глядя.

62

Едва Логинов появился у аптеки, расположенной неподалеку от дома Горова, как Степан шагнул к тротуару и махнул рукой. Виктор притормозил, Горов запрыгнул на переднее сиденье и сразу спросил:

– Так Леньчик нашелся?

– Кажется, нашелся, – кивнул Логинов, глядя в зеркало. – Ты красиво ушел? «Хвосты» сбросил?

– Обижаете, шеф! – хмыкнул Степан. – И где он «метку» оставил?

– В моем магазине, на Ленинградском.

– Логично, – кивнул Горов.

– Логично, – согласился Логинов. – Если только это не совпадение.

– А что, с этой «меткой» что-то не так? – забеспокоился Горов.

– Да нет, все так. Помада, под ручкой, цвет зеленый.

– Ну тогда это точно Леньчик!

– Я тоже на это надеюсь. Только вопрос в том, где именно «закладка»? У «группы 45», помнится, было три места.

– А черт его знает? – почесал затылок Горов.

– Вот и я так думаю, – кивнул Логинов. – Тогда начнем по порядку. Что у нас ближе всего?

– Сквер, кажется. У этого, как его?

– Виадука. По-русски – путепровода.

– Во-во!

Двадцать минут спустя Логинов припарковал «девятку» неподалеку от сквера.

– Посиди, Степан, я сам схожу.

– Да ну! – остановил Логинова Горов. – Не барская это работа по ночным скверам шастать! Там хулиганы могут быть, зачем вам с этим сбродом общаться?

– А тебе зачем?

– А я люблю это дело! – признался Горов, сжимая кулаки. – Бывает, идешь поздно с работы домой, никакого настроения. А тут типы из подворотни вываливают: «Дядя, дай закурить, а то наши кровью пахнут!» И все, адреналин – бах! И сразу весело на душе! Даже петь хочется.

– Ладно, иди, музыкальный ты наш! Только не шуми.

– Да я что, не понимаю? Все будет в лучшем виде!

63

Движение «девятки» Логинова отлично просматривалось на мониторе, сигнал был устойчивым, дорогущая аппаратура работала как часы. Это позволяло не приближаться к объекту и в то же время не терять с ним контакт.

Прослушав телефонный разговор Логинова с Горовым, «лампасный» немного поколебался, но все же решился позвонить шефу. Тот выслушал доклад и вздохнул:

– Слава богу! Только не упустите его на этот раз! Жду звонка!

«Лампасный» отключил телефон и вытер о брюки вспотевшую ладонь – нервы, блин, нервы. А все из-за какого-то сопляка. Ну теперь-то он его не упустит.

– У тебя все в порядке? – спросил очкарика «лампасный». – Ничего не расстроилось там?

Компьютерщик покосился на бывшего мента. Мозг божьей коровки плюс «полметра» оперативки. Полный «эскейп», в общем.

Но свои мысли очкарик озвучивать не стал – все равно не поймут, а просто кивнул:

– Да, все в порядке.

– Но ты все-таки проверь еще раз! Чтоб никаких накладок!

– Ага! – кивнул очкарик и просто так защелкал «мышкой» – для отвода глаз.

«Лампасный» сразу «отвял» и переключился на операторов. «Дюдель – он и в Африке дюдель», – подумал очкарик.

Между тем «девятка» Логинова направилась к дому Горова. Через некоторое время Виктор подобрал Степана, и работы у операторов прибавилось. Теперь они одновременно контролировали разговоры в машине, ее движение и частоту «мобильника» Логинова.

64

Из сквера Горов вернулся минут через пять – совсем без настроения.

– Ну? – быстро спросил Логинов.

– Голяк…

– Точно?

– Да точно. Я там как бобик изуродовался, все проверил, чтоб наверняка. Вот глядите!

– Угу… – буркнул Логинов, мельком посмотрев на изодранные Степановы руки. – Угу.

– Что – угу?

– Угу – значит, едем на следующий объект, – перевел Логинов. – А следующий объект у нас что?

– Кладбище.

– Правильно!

«Девятка» стартовала с места, по дуге обогнула сквер и нырнула под путепровод. Настроение было не очень. Оба молчали и думали о том, что будет, если и на кладбище «закладка» не обнаружится.

Оно, конечно, морально трудно искать черную кошку в темной комнате. Но еще труднее, если эта кошка вдруг «маякнет» глазом, а потом снова растворится во тьме.

По дороге на кладбище Логинов выкурил две сигареты. Ехать к центральному входу он, естественно, не стал – не тот случай. «Девятка» остановилась у боковой стороны обширного участка.

Логинов вопросительно посмотрел на Горова:

– Может, я все-таки? А ты свои руки побережешь?

– Да ну! – распахнул дверцу Степан. – Руки – фигня! Главное, чтоб «закладка» была. Ждите!

– Ты там смотри, – бросил вдогонку Степану Логинов, – если набредешь случайно на сатанистов, не пугайся!

– Если я на них набреду, то они станут не сатанистами, а онанистами! – сказал Горов и тенью метнулся к высокому забору.

На этот раз вернулся он минуты через три, хотя до склепа пилить было раза в два дальше, чем до мемориального камня в сквере.

– Есть, шеф! – Плюхнувшись на сиденье, запыхавшийся Степан сунул руку в карман и выудил свернутый вчетверо лист бумаги.

Логинов включил светильник, Горов развернул лист и повернул его к свету.

– Не понял?.. – секунду спустя произнес он. – Что это за фигня такая, шеф?

«Фигня» оказалась группой цифр или пятизначным числом – это как кому было удобнее воспринимать. Озадаченный Степан на всякий случай перевернул лист, но там ничего не было. Пять цифр – и все. Понимай как знаешь.

– Сурово, – вздохнул Горов, отдавая лист Логинову. – Он что, пятизначный шифр решил применить? И как мы теперь эту лабуду будем расшифровывать? Совсем крыша у малого поехала.

Логинов просмотрел цифры внимательно, потом чуть заметно улыбнулся и прикурил сигарету.

– По-моему, Степан, ты боевиков насмотрелся.

– А при чем тут боевики?

– Это только в боевиках на каждом шагу загадки, для поддержания напряжения. В жизни все проще.

– Вы что, уже расшифровали?

– Пока нет, но ключ, кажется, нашел. Три первые цифры лично мне подозрительно напоминают код сети «МТС»…

– А ну-ка! – схватил бумажку Горов. – Точно! Как это я не додумался? Так, а остальные цифры номера тогда где?

– Я думаю, в другой «закладке». А она у нас…

– В «стакане» коллектора канализационной насосной станции, – вздохнул Горов. – Пока достанешь, весь говном провоняешься. Не мог, что ли, он сразу все здесь оставить?

– Мог. Но он решил перестраховаться. Разумное решение, – похвалил Аникеева Логинов.

– Очень разумное, – пробурчал Степан. – Вам-то в колодец лезть не придется. Конспиратор хренов. Ну поехали, что ли?

65

С Анной Аникеев договорился встретиться на квартире подруги. Он должен был вернуться с «закладок», а она – с Ленинградского проспекта. После чего они договорились вместе дожидаться звонка.

Однако на этот раз Аникеев договоренность решил нарушить. Сделав «закладку» на КНС-235, Леня вернулся к скверу у путепровода неподалеку от станции метро «Войковская» и принялся ждать.

Место для наблюдения ему выбирать не пришлось: его еще при проведении операции по «группе 45» выбрал Степан Горов, а уж тот толк в подобных вещах знал.

Почти в самом центре сквера по странной социалистической традиции «воткнули» электрический распределительный щит – довольно большое строение – три на четыре метра и четыре в высоту.

С крыши «щита» место закладки просматривалось как на ладони. И не только само место, но и подступы к нему. Именно отсюда конспираторов из «группы 45» в свое время и снимали на видео. Просмотрев эти кадры в ходе предварительного следствия, адвокат «группы 45» только скорбно вздохнул и предложил своим подопечным «колоться», чтобы свести срок заключения к минимуму.

Аникеев, хоть и порядком потрепанный, на крышу строения забрался легко. Потом немного передохнул, выдвинулся к краю крыши и начал вести наблюдение.

Конечно, от этого мероприятия немного попахивало авантюрой. Если бы что-то не срослось и сквер взяли под наблюдение, уйти Аникееву было бы практически невозможно. Но Леня гнал эти мысли прочь.

Риск, конечно, существовал, но больше теоретический. Выгоды же были сугубо практическими. Во-первых, не нужно было вторично «отрываться» от Анны. Во-вторых, здесь-то уж Аникеева найти не могли никак. А в-третьих, Леньчик так устал от своей «одиночной» эпопеи и неопределенности, что просто не мог утерпеть, чтобы не встретиться со своими коллегами раньше.

Он рассчитывал, что успеет как следует осмотреться и, если не заметит ничего подозрительного, пойдет на контакт с Логиновым или Горовым.

Вот только Аникеев не знал, что коллеги обернутся слишком быстро и уедут от сквера ровно за три минуты до его появления.

66

Канализационная насосная станция, или просто КНС-235, была расположена впритык к комплексу девятиэтажек МЖК. В разгар горбачевской перестройки молодежные жилищные комплексы вырастали как грибы после дождя. Дело было хорошее, однако впопыхах архитектор что-то недодумал или выделенный участок оказался маловат, и в результате КНС оказалась совсем близко от жилья. Отсюда в квартирах жуткий запах.

Едва «девятка» приблизилась к МЖК, Степан пошевелил ноздрями и поморщился.

– И как они тут живут?

– Весело, наверное, – оглянулся по сторонам Логинов. – Тебя прямо к колодцу подвезти? Публики все равно нет.

– Да я лучше напрямик, через кусты. Заодно проветрюсь, – пробурчал Степан.

– Ну как знаешь, – легко согласился Логинов и притормозил.

Хмурый Горов вылез из салона и потопал к тыльной стороне КНС. Именно там на поверхность выходили многочисленные трубопроводы, в «стакане» одного из которых ловкие ребята из «группы 45» приноровились делать «закладки».

Придумано, конечно, было толково. Ни один человек в здравом уме без изолирующего противогаза туда и близко не сунется. А обычный противогаз не помогал – в этом Логинов сотоварищи убедились лично. На своем печальном опыте.

За исключением этого неудобства, все обстояло неплохо. Настолько, что Логинов даже вдруг забеспокоился. Как-то все слишком уж хорошо шло. Примерно как в боевике, когда кассета кончается и героя нужно в темпе подвести к хеппи-энду.

Впрочем, видимых причин для беспокойства не было. Аникеев, конечно, не ахти какой оперативник, но хлопец башковитый и способ выйти на связь нашел.

И все же Логинову было как-то не по себе. Наконец из кустов вынырнул Степан. Запыхавшийся, но довольный.

– Даже в колодец лезть не пришлось! – сообщил он. – Сверху в «стакане» торчала! Фу, ну и вонища тут! Поехали!

«Девятка» резво для своего возраста и наезженного километража тронулась с места, развернулась и оставила МЖК позади. Через пару минут Виктор припарковался у обочины и открыл окно.

Степан успел извлечь из целлофановой упаковки записку, развернул ее и сам включил светильник.

– Ну, шеф! Голова! – секунду спустя проговорил он, с уважением косясь на Виктора.

– Элементарно, Ватсон… – задумчиво проговорил Виктор.

– Ну тогда – с богом? – вопросительно посмотрел на «мобильник» Логинова Степан.

– Угу, – кивнул Виктор. – Только давай сперва в кусты сходим. Облегчимся.

Горов удивленно посмотрел на Виктора и проговорил:

– Да я… – Вообще-то, Степан хотел сказать «не хочу», но Логинов подал ему знак, и Горов после едва уловимой паузы добавил: – Сам об этом думал!

Выйдя вслед за Виктором из машины, Горов подозрительно оглянулся по сторонам, но ничего такого не заметил. Логинов, не оглядываясь, подошел к кустам и расстегнул ширинку. Степан пристроился рядышком.

– В чем дело, шеф? – шепотом спросил он.

– Как-то все слишком гладко, – так же шепотом ответил Логинов. – Вот я и подумал: а вдруг в тачку сунули «жучок» и «маячок», а «наружку» «светят» для отвлечения внимания? Может такое быть?

– Ну-у… – с сомнением протянул Горов.

Имел он в виду примерно следующее: что в МУРе, что в ГУУРе (главном управлении уголовного розыска МВД) дела обстоят примерно одинаково. И если уж тебе удалось выбить под какую-то операцию комплект дорогого оборудования вкупе с технарями («жучки» и «маячки»), то бригаду «наружки» у тебя начальство тут же заберет. И вовсе не для того, чтобы ставить палки в колеса, а просто потому, что преступников до хрена, а «топтунов» с «жучками» и «маячками» очень мало.

После этого они вернулись к машине и разыграли небольшой спектакль – перекинулись парой фраз, похлопали дверцами и «решили» звонить Аникееву позже.

Потом «девятка» тронулась. Горов громко зевнул и проговорил:

– Устал я что-то от всего этого, вздремну немного!

67

Аникеев начал потихоньку замерзать. Это несмотря на то, что в квартире подружки Анны он взял «на прокат» мужскую куртку с довольно теплой подкладкой – тоже, наверное, осталась на память от какого-то козла…

Но даже куртка не спасала Леню от ночного холода. А у памятного камня, установленного при закладке сквера, никто и не думал появляться. Аникеев все больше замерзал. И все больше хмурился. Ему начало казаться, что ничего с этими «закладками» не получилось.

И тут в кармане у него зазвонил телефон – тот самый допотопный «Филипс», который Анна выменяла с доплатой. Аникеев вздрогнул, быстро выхватил «трубу» и посмотрел на экран. Звонили из таксофона.

«Наконец-то!» – промелькнуло в голове у Лени.

– Алло! – поспешно проговорил он, сунув голову под полу куртки.

– Это… ты? – раздался в трубке взволнованный женский голос.

– Смотря кто вам нужен, – уклончиво ответил Аникеев. – Это ты, Ань?

– А кто же еще? С тобой все в порядке? Ты где?

– Со мной все в порядке. Я на крыше.

– О господи! А я подумала уже черт знает что! Думала, что тебя… В общем, не важно, спускайся, я сейчас поднимусь и поговорим. Понял?

Анна имела в виду, что она поднимется на лифте от таксофона к квартире. А Аникеев туда же спустится с крыши. Лене пришлось ее разочаровать:

– Я не на крыше дома, Ань. Я на другой крыше.

– На какой другой? Что ты там делаешь?

– Жду.

– Так… Ты свинья! Понял? После всего, что я для тебя сделала…

– Ань, давай выяснение отношений перенесем на потом. А то я могу демаскировать себя. Я вернусь и все тебе объясню…

– Урод! – зло проговорила Анна и отключилась.

Аникеев облегченно вздохнул. Но не успел он сунуть трубку в карман, как она зазвонила снова. «Вот же черт!» – подумал Аникеев, но ответил:

– Алло!

– Тебя беспокоит «группа 45», малыш! – раздался в трубке голос Логинова.

Аникеев на миг растерялся, потом радостно произнес:

– Это вы, наконец-то!

– Да, это мы. С тобой все в порядке?

– Более-менее… А с вами?

– Тоже. Так что давай не будем тратить попусту время, а лучше где-нибудь встретимся.

– Давайте! – с энтузиазмом сказал Леня. – Где?

В этот миг в телефоне что-то пискнуло. Леня испугался, что связь оборвалась, и поспешно проговорил:

– Алло, шеф! Алло!

– Да-да, – ответил Логинов, но немного другим голосом. – Я просто думаю, где лучше…

68

В отъехавшей от обочины «девятке» Горов разговаривал сам с собой. Логинов с «мобильником» нырнул в кусты и проводил машину взглядом. Некоторое время он наблюдал за дорогой – не появится ли запоздалый «хвост» с группой тех– обеспечения «жучков» и «маячков». «Хвост» так и не появился.

Логинов, прячась аки тать в ночи, отмахал по кустам метров пятьсот, потом осторожно высунулся и нырнул в спящий двор. Здесь он осмотрелся, не заметил ничего подозрительного и прошел к столику под навесом, оборудованном любителями игры в домино.

Вытащив «мобильник», Виктор уже собрался набрать номер Аникеева, как вдруг во двор въехал какой-то микроавтобус. Виктор прикипел к нему взглядом.

Микроавтобус повернул и проехал дальше, в глубь двора. Из его кабины доносилась музыка. Еще раз повернув, микроавтобус остановился у бокового крыла дома. Из него выполз явно поддатый красавец и громко проговорил в кабину:

– Я скоро, Димон, не боись! Надька всегда готова, шо пионерка!

Красавец захлопнул дверцу, музыка сразу стала едва различимой. На этом Логинов интерес к микроавтобусу потерял. Еще раз оглянувшись по сторонам, он по памяти набрал номер и приложил телефон к уху.

Аникеев, видно, не выпускал свою «трубу» из рук.

– Алло! – почти мгновенно ответил он.

– Тебя беспокоит «группа 45», малыш!

– Это вы, наконец-то! – с облегчением проговорил Леня.

– Да, это мы. С тобой все в порядке?

– Более-менее… А с вами?

– Тоже. Так что давай не будем тратить попусту время, а лучше где-нибудь встретимся.

– Давайте! – с энтузиазмом сказал Леня. – Где?

– Да где скажешь… – по инерции проговорил Логинов и только тут спохватился: – Алло! Алло! Что за черт?..

Аникеев пропал, вместо его голоса из телефона доносился какой-то странный шум. Вроде как где-то на заднем плане вдруг возник водопад.

Логинов чертыхнулся и потыкал в кнопки «мобильника». Результат был нулевой. С телефоном творилось что-то странное – такого в практике Виктора еще не было. Вроде бы все было в порядке, но связи с ретранслятором не было.

– Мать твою! – не сдержался Логинов.

Внутри у него шевельнулось нехорошее предчувствие. Кто-то его, несмотря на все меры безопасности и ухищрения, переиграл. Вчистую…

69

О чем вообще не догадывался Логинов, так это о том, что в его «девятку» установили миниатюрную видеокамеру. Установили не очень удачно – при монтаже она стояла нормально, но при езде от вибрации малость перекосилась.

Картинка теперь была, мягко говоря, неважной – заднее сиденье и пол «девятки» просматривались просто замечательно. Зато передняя часть салона из кадра практически выпала.

Сигнал с камеры «снимали» и даже выводили изображение на один из мониторов микроавтобуса. Но толку от всего этого было немного, так что со временем на этот монитор вообще перестали обращать внимание.

Когда Горов вернулся с кладбища со второй «закладкой», «лампасный» скомандовал операторам:

– Приготовьтесь, щас будут звонить!

– Да мы готовы…

И тут вдруг Логинов предложил Степану сходить «до ветру». «Лампасному» это здорово не понравилось – он сам давно хотел в туалет, но ситуация к этому не располагала.

– Тут что-то не то… – пробормотал «лампасный», оглядываясь на монитор. – Картинку можно подстроить?

– Какую картинку?

– Салона, конечно!

– А-а, нет…

– Мать-перемать… Второй Третьему!

– На связи! – коротко ответил Игнат.

– У нас тут какая-то непонятка! Объект на обочине в трехстах метрах от перекрестка. Срочно выдвигайтесь на визуальный контакт!

– На хрена светиться? – совсем не по форме спросил Игнат.

– Я сказал: выдвигайтесь!

– Да мне, вообще-то, по барабану… – буркнул Игнат.

В оперативное подчинение к «лампасному» он попал после того, как выбыл из строя Рома. А так Игнат всегда работал в одиночку и подчинялся исключительно шефу.

– Давай к перекрестку! – скомандовал он водителю. – Только не газуй. Нужная тачка стоит где-то слева.

– Ага!

Вскоре машина остановилась в тени углового дома.

– Так нормально? – спросил водитель.

– Нормально, – кивнул Игнат, прикладывая к глазам компактный импортный прибор ночного видения. – Третий Второму!

– Второй на связи! Ну что там у вас?

– Двое стоят у кустов… Наблюдаю характерные струи… – с издевкой произнес Игнат. – Жду указаний.

«Лампасный» издевки не уловил – слишком озабоченным был. Коротко буркнул:

– Докладывать об изменении обстановки!

– Струи иссякли… Застегиваются… Идут к машине… Садятся… – время от времени выдавал в эфир информацию Игнат. – Оп-па! Один нагнулся и метнулся в кусты! Слышишь, Второй?

– Слышу, слышу! – с торжеством в голосе проговорил «лампасный». – Не выпустите его из вида!

– Не выпустим! – проговорил Игнат, подумав о «лампасном»: «Не полный кретин, что-то в голове есть. Даже жалко немного будет его исполнять…»

Логинова Игнат «довел» до самого входа во двор.

– Понял! Оставайтесь на месте! – скомандовал «лампасный». Потом повернулся к спецам: – Вы готовы? Я думаю, он сейчас будет звонить.

– Готовы… Только для верности лучше находиться в этот момент в зоне прямой видимости.

– Но вы же говорили, что все действует на расстоянии!

– Да. Но чтобы качественно «заглушить» его телефон, лучше быть рядом. В Москве слишком много ретрансляторов натыкано.

– Вот мать-перемать!.. – выматерился «лампасный», но тут же взял себя в руки.

Связавшись по рации с водителем микроавтобуса и его напарником, «лампасный» выдал четкие команды. Полминуты спустя микроавтобус подскочил к въезду во двор и повернул. Здесь он сбросил скорость, в рации послышался голос напарника водителя:

– Вижу его! Сидит на лавочке под навесом!

– Все! – выдохнул в микрофон «лампасный». – Выключай прибор ночного видения, не дай бог заметит!

Микроавтобус проехал дальше и повернул к боковому крылу одного из домов. Напарник водителя вылез из кабины. Несколько секунд спустя оператор сказал:

– Пошел набор!

– Всем быть наготове! – хриплым от волнения голосом скомандовал «лампасный». – Начинаем по моей команде! Выведи на динамик.

– Алло! – вслед за гудком послышалось в салоне.

– Тебя беспокоит «группа 45», малыш!

– Это вы, наконец-то!

– Да, это мы. С тобой все в порядке?

– Более-менее… А с вами?

– Тоже. Так что давай не будем тратить попусту время, а лучше где-нибудь встретимся.

– Давайте! – с энтузиазмом сказал Леня. – Где?

– Работаем! – выдохнул «лампасный».

Из динамика донесся писк. Оператор прошептал:

– Все! Есть контакт! Вы в эфире!

На все про все ушло не более двух секунд. Но Аникеев все равно что-то заподозрил и поспешно проговорил:

– Алло, шеф! Алло!

– Да-да, – ответил «лампасный». – Я просто думаю, где лучше… Давай-ка у круглосуточного рынка, малыш, на Северо-Западе…

70

– Давайте на Северо-Западе, – согласился Аникеев.

Район его очень устраивал, он-то находился неподалеку от «Войковской», так что в любом случае добираться было не очень далеко.

– Ну и отлично! – обрадовался Логинов и принялся объяснять где и как.

Аникеев его внимательно выслушал и сказал:

– Ага! Я понял… Через сколько?

– Да чем раньше, тем лучше. Минут через сорок, нормально?

– Нормально! До встречи!..

– Стоп, стоп! – быстро и даже вроде как испуганно проговорил Логинов. – Не отключайся! Слышишь?

– Да… – немного удивленно проговорил Леня.

– Самое главное – сейчас же избавься от телефона! Немедленно! Ты понял? И не вздумай отвечать ни на какие звонки!

– А в чем дело?

– Нас могли засечь!

– Но если нас засекли, то… – начал было Леня.

– Да не успели они прослушать разговор, но «частоту» могли нащупать. В общем, это долго объяснять. Главное – сразу выбрось карту, а телефон в кусты! Понял?

– Понял…

– Вот теперь все, малыш. До встречи!

– До встречи… – проговорил Аникеев.

Отключив телефон, он удивленно пожал плечами – инструкции Логинова насчет «мобильника» его здорово озадачили. Но и не доверять шефу Леня не имел причин. Поэтому он тут же вытащил почти новую сим-карту, а сам телефон швырнул в угол крыши. После чего спустился в сквер.

Наверху на путепроводе движение было довольно оживленным. Внизу машины проезжали изредка. Но Аникееву повезло, мимо сквера как раз двигалось свободное такси. Леня махнул рукой и несколько секунд спустя уже сидел в теплом салоне.

Таксист попался неразговорчивый. До рынка доехали под переливы «Русского радио». Аникеев попросил остановиться пораньше, расплатился и нырнул в первый попавшийся двор – мало ли что…

Такси отъехало, Леня оглянулся по сторонам, перешел дорогу и направился к рынку в обход – оценить обстановку. Обстановка оказалась довольно оживленной.

Судя по всему, все окрестные алкаши и любители ночного образа жизни собирались именно здесь. Кроме тех, конечно, кто имел деньги на посещение ночных клубов и оттягивался сейчас в центре.

Из небольшого кафе доносилась музыка. У двери торчал сопливый охранник – курил. На стоянке кучковались «бомбилы». В глубине рынка, за рядом ларьков, кто-то, похоже, дрался. Какая-то затасканная алкоголичка ругалась с ларешницей – та не хотела давать ей бутылку без десяти копеек. В соседнем ларьке что-то покупал вполне приличный мужик с барсеткой – его «Ауди» стояла неподалеку. Кроме них, по рынку бродило еще с полтора десятка людей – то ли припозднившихся покупателей, то ли заблудившихся алкоголиков.

В общем, обстановка была нормальной. Только вот место встречи Аникееву не понравилось. Логинов должен был подъехать на машине к задворкам рынка и встать в темном проезде, уходившем к какой-то улице. Потом трижды мигнуть аварийками и ждать Леню…

71

– Вот теперь все, малыш. До встречи!

– До встречи… – проговорил Аникеев и отключился.

«Лампасный» вздохнул, снял с головы наушники с микрофоном и провел ладонью по взмокшему лбу. Нервы, блин, нервы…

– Так я могу сваливать? – спросил очкарик.

– Нет, до конца гм-м… операции все остаются на своих местах! Ясно?

Операторы молча пожали плечами, очкарик кивнул и пробормотал:

– Да…

– Всем приготовиться! – скомандовал «лампасный», снова натягивая на голову гарнитуру – микрофон с наушниками. – Набирай его снова! Проверим, выключил он телефон или нет.

Оператор попытался установить связь с «мобильником» Аникеева, но тщетно.

– Отключился! – оглянулся он на «лампасного».

– Слава богу! – мелко перекрестился тот.

Теперь можно было не бояться, что Логинов или кто-то другой дозвонится до Аникеева и сорвет встречу…

Напарник водителя микроавтобуса получил по рации команду и вынырнул из-за угла. Распахнув дверцу, он пьяным голосом произнес:

– Облом, Димон, у Надьки «краски»! Погнали к Таньке…

Сдав немного назад, микроавтобус выбрался из двора через другой выезд. Три минуты спустя «лампасный» пересел в черный «Ниссан» и позвонил шефу. Тот выслушал доклад и коротко распорядился:

– Микроавтобус с людьми на загородную базу! Береженого бог бережет. А этого – любым способом. Любым! Ясно?

– Да!

– Работайте!

72

Аникеев поднял руку с часами и нажал подсветку. В запасе у него было около пятнадцати минут. И он решил на всякий случай проверить проезд – где-то в глубине души Леня ощущал смутное беспокойство, хотя и не мог до конца понять причину.

Оглянувшись по сторонам, он миновал тыльную сторону ряда ларьков и шагнул в тень высокого забора. И тут где-то сзади послышался легкий хруст. Как будто под чьей-то подошвой лопнул кусок битого стекла.

Аникеев быстро оглянулся и замер. Сердце забарабанило в груди. Леня подался к забору и стал ждать.

Смутное беспокойство вдруг переросло в уверенность – что-то с этой встречей не так. Слишком много странностей. Вдруг изменившийся голос Логинова, приказ немедленно избавиться от телефона, место какое-то непонятное.

«Неужели и подполковник против меня?..» – подумал Аникеев. Ему не хотелось в это верить, но чересчур уж подозрительно все выглядело. Так что вывод напрашивался сам собой.

Аникеев оглянулся на темный проезд, немного поколебался и осторожно двинулся назад. Стараясь не шуметь, он миновал зады нескольких ларьков. Они стояли на отшибе и в ночное время не работали.

Все было спокойно. Никаких посторонних звуков Леня, как ни прислушивался, уловить больше не смог. «Послышалось, что ли? Или это на рынке что-то хрустнуло?» – немного растерянно подумал Аникеев.

В этот момент он приблизился к довольно широкому проему между двумя соседними ларьками. Но заглянуть в него Аникеев так и не успел. Едва Леня подался к проему, как оттуда выскочил человек и метнулся к нему…

73

«Ниссан» приблизился к круглосуточному рынку. Игнат задумчиво проговорил:

– Может, подстраховаться на всякий случай?

– В смысле? – оглянулся сидевший на переднем сиденье «лампасный».

– В смысле – выбросите меня пораньше, и я зайду с тыла.

«Лампасный» немного поколебался и махнул головой:

– Нет, Игнат. Не дай бог, спугнешь… Никуда он на этот раз не денется!

Игнат только плечами пожал – дескать, жираф большой, ему видней. Да и чего спорить – перед шефом все равно отвечать менту. А мента шеф уже списал… Команды, конечно, еще не дал, но Игнат все понимал и без нее. Если уж шеф его «засветил», значит, всех исполнителей придется «подчищать». Народу много, значит, придется изображать автокатастрофу – ехал-ехал набитый людьми микроавтобус да и упал с моста в воду. И все умерли. Вместе с Ромой, который из операции досрочно выбыл.

Машина несколько раз повернула и приблизилась к нужному проезду.

– Приготовиться! – хриплым от волнения голосом скомандовал «лампасный».

– Мы всегда готовы, – хмыкнул Игнат.

Пластмассовая рукоятка «глока» привычно легла в его ладонь. Легкое нажатие на кнопку двери – и стекло тихо поползло вниз. Кого тут исполнять? Отзовитесь…

«Ниссан» повернул, остановился и трижды мигнул аварийками. «Лампасный» на переднем сиденье заерзал – нервы, нервы. Игнат высунулся в окно и одними губами прошипел:

– Тихо!..

«Лампасный» затих, потом спросил:

– Ну что?

– Кто-то идет!

– Он?

– А я откуда знаю? Бери прибор!

– Ты что, а зеленая подсветка?

– Да не ссы, стекло бликует, ни фига он не увидит! Бери, быстро! Только включишь, когда к глазам приложишь!

– Не учи ученого… – нервно бросил «лампасный» и приложил миниатюрный прибор ночного видения к глазам.

74

– Мать твою… – обреченно повторил Логинов и сунул бесполезный телефон в карман.

Дрожащей рукой он прикурил сигарету и жадно затянулся. На него накатила такая безнадега – жить не хотелось. Он понимал, что проиграл. И что Леньчик теперь обречен…

– Облом, Димон, у Надьки «краски»! Погнали к Таньке… – раздался в ночном дворе пьяный голос.

Голос этот вывел Логинова из оцепенения. Подняв голову, он увидел, как, сдав немного назад, давешний микроавтобус с искателями доступных девок выбрался из двора через другой выезд. Жизнь продолжалась, и никому не было дела до того, что Леню Аникеева вот-вот убьют…

Логинов швырнул окурок на землю и резко поднялся. «Не раскисать!» – приказал он себе. Еще оставался крошечный шанс дозвониться до Аникеева и предупредить его, но для этого нужно было отыскать работающий таксофон. И Виктор бегом бросился из двора на улицу.

Район был тихий, жизнь здесь ключом не била. Соответственно, и таксофоны были редкостью. Выскочив из-за домов, Виктор вспомнил, что видел в двух кварталах какой-то гастроном, и повернул к нему.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как в кармане запиликал «мобильник». Логинов притормозил, выхватил его из кармана и удивленно посмотрел на табло. Телефон «ожил». Как по мановению волшебной палочки. Высветившийся номер Виктору ни о чем не говорил, но он поспешно нажал на кнопку и сказал:

– Алло! Я слушаю!

– Это я, – раздался в трубке голос полковника Уварова. – Ты слышишь?..

– Да, слышу… – быстро проговорил Логинов и вдруг осекся.

Его буквально оглушила догадка – номер его нового мобильного телефона из посторонних знал только Уваров. И как раз у Уварова была возможность организовать «сюрприз» с отключением «мобильника», УСБ – серьезная организация.

Чисто автоматически Логинов нажал кнопку отбоя и тут же позвонил по номеру Аникеева – возможно, Уваров специально отвлекал Логинова. Но попытка оказалась безуспешной – женский голос сообщил, что абонент недоступен. Виктор повторил набор, но с тем же успехом. Тут к нему снова прорвался Уваров.

– Алло! Я слушаю! – ответил Виктор.

– Что-то прервалось, – вздохнул Уваров. – В общем, я звоню сказать, что дело дрянь!

Это Логинов знал и сам.

– А конкретнее? – осторожно поинтересовался он.

– Можно и конкретнее. Сегодня в первой половине дня «02» вообще вырубилась. Рембригада приехала быстро и обнаружила обрыв – в телефонной канализации. Вроде как крыса перегрызла кабель. Обрыв устранили. Но фокус в том, что за это время на пульте «02» успел побывать какой-то «левый» ремонтник. Пропустили его без проблем, поскольку он показал удостоверение городской телефонной сети, а насчет обрыва все были в курсе. И только когда я занялся этим, выяснилось, что этот тип к ремонтникам никакого отношения не имел. Он просто под шумок присобачил в щите устройство съема сигнала и смылся. Так что тут никаких концов. Я, конечно, попытаюсь составить фоторобот, но это гиблое дело. Он был в униформе и кепке городской телефонной сети. А в таком случае люди обычно характерные особенности внешности не фиксируют, сам знаешь.

– А по Петровке что? – спросил Логинов.

– По Петровке дело еще хуже. Я даже не успел толком приступить к работе.

– Почему?

– Потому что сегодня исчез один из коллег убитого Пряхина.

– Как исчез?

– Отправился на срочную встречу с информатором. И на работу не вернулся. Причем это было еще до того, как я получил от тебя информацию… – сделал паузу Уваров.

– Ну? – нетерпеливо спросил Виктор.

– Да что ну? Нашли его час назад! Я тебе поэтому и звоню.

– Так… и что он говорит?

– Да ничего он не говорит! У него две дырки в голове! – нервно проговорил Уваров. – Понял?

– Понял, – вздохнул Виктор.

– И что ты на это скажешь? – со странной интонацией спросил Уваров.

– На что?

– На это, мать тебя так!

– Стоп, – сказал Виктор, наконец-то начиная понимать причину недомолвок и пауз Уварова. – Ты что, думаешь…

– Да, черт тебя побери! Да! А что мне еще думать? Коллегу Пряхина выдернули на встречу еще до того, как ты мне все выложил! Понимаешь, что это значит? Или не понимаешь?..

– Понимаю, – тихо сказал Виктор.

Это значило, что утечка информации произошла раньше. И организаторы охоты на Аникеева поспешили избавиться от информатора, сообщившего им о встрече Лени с Пряхиным и о проблемах проституток.

– Этого не может быть, – пробормотал Логинов.

О канале утечки из МУРа, кроме него, знали три человека – замдиректора ФСБ, генерал Максимов и Горов.

– Этого не может быть, – повторил Логинов.

– Еще и как может! – зло проговорил Уваров. – Короче, мне концы обрубили! Но у себя в конторе ты их наверняка найдешь!

В голосе полковника было столько злости, что Логинов понял – никакого отношения к «сюрпризу» с «мобильником» тот не имеет. И тут же, как только Логинов вычеркнул Уварова из списка подозреваемых, в голове у него промелькнула догадка – и все детали головоломки стали на место.

– Это не то, что ты думаешь, – тусклым голосом сказал Виктор. – Кажется, я все понял. Скажи мне только: ты номер моего «мобильника» кому-то давал?

– Нет, конечно! – возмущенно проговорил Уваров.

– И не записывал?

– Нет!

– Что и требовалось доказать. Ладно, пока. Думаю, убийц информатора и этого «левого» монтера я теперь рано или поздно достану. Так что жди звонка.

75

– Не учи ученого… – нервно бросил «лампасный» и приложил миниатюрный прибор ночного видения к глазам.

Только после этого он включил его, чтобы избежать характерной зеленой подсветки. Пару секунд он усиленно сопел, всматриваясь в приближающегося человека, потом выдохнул:

– Это он!

– Так… – подался к окну Игнат.

– Да подожди ты! – оглянулся на него «лампасный». – Пусть поближе подойдет!

Он здорово нервничал – слишком долго он гонялся за этим сопляком и теперь боялся, как бы опять чего не вышло.

И вышло – Аникеев расслышал слишком громкий шепот «лампасного» и слегка замедлил шаг. Остановиться он не остановился, но «лампасному» элементарно не хватило выдержки. И он вскрикнул:

– Давай, Игнат! Уйдет!..

Игнат поморщился, подался всем корпусом к окну и выстрелил – вроде наверняка, но «лампасный» своим дурацким вскриком насторожил «объект», и в самый последний момент тот дернулся, едва не уйдя с директрисы.

Пуля все же задела цель. И тут же тишину проезда разорвал вопль:

– А-ааа!..

– Мать твою… – сжал кулаки «лампасный». – Давай!

Но Игнат в указаниях не нуждался. Он снова навел «глок» на цель и трижды выстрелил.

– П-пух! П-пух! П-пух!.. – проговорил в тишине пистолет.

«Объект» качнулся и плюхнулся на землю.

– Готов! – выдохнул Игнат.

– Давай! – схватился за ручку дверцы «лампасный».

Вдвоем с Игнатом они выскочили из машины и подбежали к скрючившемуся Аникееву. Тот бился в предсмертных конвульсиях и едва слышно хрипел.

– Взяли! – скомандовал Игнат.

Сунув «глок» за пояс, он ухватил умирающего человека под руки. Чуть замешкавшийся «лампасный» нашарил в темноте подрагивающие щиколотки Аникеева.

Подхватив тело, они пыхтя дотащили его до большого багажника. Водитель из кабины успел открыть замок. Уронив тело на землю, «лампасный» рывком приподнял крышку и сипло выдохнул:

– На раз! – Потом снова нащупал щиколотки и скомандовал: – И-и-раз!

Сработали синхронно – тяжелое тело оторвали от земли и перебросили в багажник.

«Бум-м!» – недовольно отозвалась пустая канистра.

– О-а! – вдруг вскрикнул «лампасный» с выпученными глазами.

В свете лампочки багажника он наконец увидел лицо убитого. И сразу потерял дар речи.

– Какого хрена! – прикрикнул метнувшийся к дверце Игнат. – Закрывай и погнали!

– Э-э… это не он! – едва слышно выговорил «лампасный».

– Что?!

– Это не он! – мгновенно покрываясь потом, повторил «лампасный».

– Как не он? – метнулся к багажнику Игнат. – Ты же на него смотрел в прибор и сказал, что он!

– Я… я… ошибся! – пробормотал «лампасный». – Он должен быть где-то здесь, Игнат! Рядом! Пошли!

– Куда пошли?

– Мы не должны его упустить!

– Да поздно уже! Все! Давай в машину!

Игнат рывком выдернул склонившегося «лампасного» из багажника и захлопнул крышку. Потом подтолкнул его к двери:

– Да шевелись ты, нам только ментов не хватало!

«Лампасный» двигался словно зомби. Эта последняя неудача окончательно выбила его из колеи. Это был конец…

– Я не поеду! – вдруг уперся он у дверцы. – Шеф мне этого не простит.

– Да куда ты, на хрен, денешься? – Мгновенно выхватив из-за пояса «глок», Игнат ткнул его в бок «лампасного». – Быстро сел! И не дергайся! А то мигом перекочуешь в багажник!..

76

В последний момент Аникеев успел отпрыгнуть назад и отбить протянутую руку. Вынырнувший из проема между ларьками тип по инерции проскочил мимо, но тут же развернулся.

В его правой руке тускло блеснул нож, левую он снова протянул к Аникееву. Однако с координацией у товарища было туго, и Леня снова легко ушел от захвата.

– Стоять, сука! – истерично вскрикнул товарищ, замахиваясь ножом. – «Котлы» быстро! Быстро, я сказал! И «лопатник» тоже!

Взгляд, насколько можно было рассмотреть, у нападавшего был безумный. Да и остальные детали говорили сами за себя. Товарищ был наркошей. И его ломало. А денег на дозу не было.

Хреново ему было, вот он и приперся на рынок – тут наверняка была точка. Но в долг там не дали. И тут нарику на глаза попался Аникеев. С часами с подсветкой. И его осенило: если часики реквизировать и сдать за полцены, как раз хватит на ширку.

Все это мигом промелькнуло в голове у Аникеева, и он слегка успокоился. Нарик, конечно, опасен, но только своей непредсказуемостью. А если ты наготове да еще и кое-что в рукопашке смыслишь, то сломать такого Рэмбу – как два пальца обсморкать.

Леня уже приготовился сделать что-то вроде отвлекающего маневра с последующим ударом в промежность, как вдруг его осенило: «Мать твою, а ведь как похож. Ё-маё…»

– Тихо, тихо, братан! – быстро проговорил Аникеев, оглядываясь по сторонам.

– Я сказал!.. – вскрикнул было нарик, но Леня его перебил:

– Ширнуться хочешь? Первоклассным «герычем»?

Тут нарик, конечно, подрастерялся. Но кивнул:

– Ну?

– Могу подкинуть пару «чеков». Чистых, без мела. Тут, падлы, бодяжат по-черному.

– Ну? – повторил нарик.

Его взгляд стал осмысленным, нож он опустил. Аникеев кивнул через плечо:

– Через пару минут сюда мой барыга подскочит. Я его по «мобиле» вызвонил. Я, вообще-то, не здесь промышляю, но у нас сегодня обноновцы рыскают, стремно…

– Ну? – в третий раз спросил нарик.

– Он мне пятьдесят «чеков» должен подвезти. Ты заберешь, я постою на стреме. Мало ли что? Район-то незнакомый. За работу тебе – два «чека»… А нет – я тебе башку вон тем кирпичом проломлю – чтоб знал, на кого с «пером» кидаться.

Нарик попытался включить в работу все свои мозги – видно, интуитивно чувствовал какой-то подвох. Но мозги не включились – им «герыч» был нужен. А до него рукой было подать – пойди, принеси, получи… О чем тут думать?

– А когда, – шмыгнул носом нарик, – барыга подвалит?

– С минуты на минуту. Согласен?

– Базар. Только мне за работу три «чека»!

– Два, – покачал головой Аникеев.

– Ладно, два, – кивнул нарик.

– Нож!

– Чего?

– Нож брось на землю!

– Не понял?

– Вернешься, я отдам! Мало что тебе в голову взбредет? А барыга у меня серьезный, сам не ездит. Его «гоблины» тебе голову враз открутят, а на меня штраф наложат. На хрен мне такие дела?

– Ладно, – сбросил нож нарик.

Аникеев наконец расслабился. Шагнув к собеседнику, он окинул его критическим взглядом в свете рыночного фонаря и вдруг снял с себя бейсболку Анны.

– На, надень!

– На фига?

– У нас с барыгой договор – за товаром подойдет человек в бейсболке.

– А-а…

Нарик натянул кепку, Леньчик удовлетворенно хмыкнул – на конкурс двойников его, конечно, не пошлешь, но в общем и целом получилось неплохо. Если не знать Аникеева хорошо, то подмену можно определить только по лицу. А лицо-то будет закрыто козырьком бейсболки.

– Короче, так, – заторопился Аникеев. – Торчишь тут, глядишь вон туда. Как только там нарисуется машина и мигнет аварийками, двигаешь прямо к ней.

– Чего сказать?

– А ничего. Просто подойдешь. Барыга в курсе. Понял?

– Понял.

– Ну тогда все! – развернулся Аникеев. – Я тебя жду вон там, на углу. И смотри, без шуток! Башку проломлю на раз…

Леня уже отошел метров на пять, когда нарик возник из проема:

– Так, а это… а бабки?

– А бабки уже у барыги, – успокоил его Аникеев. – Я их ему отдал, а товар взять не успел, обноновцы как раз нагрянули! Так что не бзди. Все схвачено!

77

Закончив разговор с Уваровым, Виктор быстро отключил телефон и оглянулся по сторонам – как специально, на улице не было ни одной машины.

– Вот же черт! Чем я раньше думал! – выругался Виктор и быстро позвонил Горову.

– Степан, ты где?

– Где сказали. Жду!

– Давай сюда, в темпе!

– А что случилось?

– Потом! – выдохнул Виктор.

Он все понял – но слишком поздно. «Девятка» наверняка была нашпигована всякими шпионскими штучками – вот откуда произошла утечка информации о «стукаче» с Петровки! А еще Виктор вспомнил, что на микроавтобусе, заезжавшем во двор, было навешано слишком много антенн. Вот откуда перехватили и «заглушили» его разговор с Аникеевым! А он даже не «засек» номер этого чертового микроавтобуса.

– Твою мать, Логинов! – сжал кулаки Виктор.

В это время из-за угла выскочила «девятка» с Горовым. Виктор бросился ей наперерез. Едва Степан остановился, Логинов распахнул дверцу и буквально выволок его из-за руля.

– Не понял?.. – уставился на него Степан.

– Садись, быстро! – кивнул на пассажирское сиденье Виктор.

Объяснять, что к чему, было нельзя – «девятку» слушали. А вот достать микроавтобус можно было попытаться. Едва Горов сел, Логинов стартовал.

Машина рванулась за угол, туда, куда выехал из двора микроавтобус. Шины завизжали на повороте. Горов удивленно спросил:

– Мы куда?

– На Лубянку! – бросил Виктор.

Степан хотел было сказать, что на Лубянку в другую сторону, но воздержался. По виду Логинова он понял, что лучше не болтать.

Около получаса Логинов кружил по району – пока окончательно не убедился, что микроавтобус ушел. Резко затормозив, он стукнул кулаком по рулю:

– Вот же черт!

– Да что случилось? – наконец отозвался Горов.

– Они опять нас опередили, – вздохнул Логинов, распахивая дверцу. – Пошли, расскажу…

Отойдя от машины, Виктор кратко изложил Степану все – от перехваченного разговора с Леньчиком до своих соображений насчет микроавтобуса.

– Значит, Леньчику звиздец, – опустил голову Степан.

– Похоже на то, – вздохнул Логинов.

– Вот же суки! Порву!

– Для начала нужно до них добраться. «Девятку» могли нашпиговать «железом» в двух местах: на стоянке…

– Или когда меняли крыло! – зло проговорил Степан. – Значит, это работа этого хлыща из джипа! Не зря он мне не понравился!

– Не будем пока навешивать ярлыки, Степа, – вздохнул Логинов. – Красовский работал в конторе, когда ты еще пешком под стол ходил. И неплохо работал… Если это он, то… В общем, не будем гадать! Поехали на стоянку.

78

Шаги Аникеева затихли. Нарик нервно шмыгнул носом – задрал этот насморк, житья нет. Быстрей бы двинуться…

Молодой барыга ему не нравился – какой-то не такой. Чересчур культурный. Да и хрен с ним, лишь бы двинуться…

В конце проезда мелькнули фары. Нарик высунулся из щели между ларьками по пояс. Какая-то легковая машина вынырнула из переулка, повернула и тут же остановилась, трижды моргнув аварийками.

«Фигня какая-то, – промелькнуло в голове у нарика, – чтоб крутой барыга среди ночи сам привез оплаченный товар. Они же все, падлы, за копейку удавятся. Хотя, если покупатель надежный, лучше привезти, выгоднее – эти бабки сто раз отобьются…»

Ощущая во всем теле тупую боль, он направился в проезд.

«Двинуться! Двинуться! Двинуться!..» – билась в голове одна-единственная мысль.

79

Охранника на стоянке допросили по всем правилам экстренного потрошения. Горов с криком «Я его пристрелю!» то и дело порывался выхватить пистолет. Логинов его как бы сдерживал и говорил: «Не надо, Степа! Он и так нам все расскажет».

Но напуганный охранник так ничего и не рассказал. Только клялся и божился, что к «девятке» за время ее нахождения на стоянке и близко никто не подходил.

– Ладно, извини, ошибка вышла! – наконец хлопнул его по плечу Логинов. – Поехали, Степа.

– Ну, что я вам говорил? – посмотрел на Логинова по дороге к «девятке» Степан. – Сто пудов – это Красовского работа!

Логинов и сам уже склонялся к этой мысли, но ему поверить в такое было нелегко – как-никак речь шла об однокашнике, с которым они пуд соли вместе съели.

– Вообще-то, Красовский все время был вместе со мной в джипе.

– Значит, его люди все сделали по его приказу!

– Тихо! Не ори! – Виктор вытащил телефон и набрал номер Красовского.

Сперва один, потом второй и третий. Все из врученной сегодня Глебом визитки. Ни один из номеров не отвечал.

– Так… – сказал Виктор. – Едем на Лубянку!

– Может, сперва позвонить, чтоб установили его адрес и выслали группу?

– Да нет, – покачал головой Логинов. – Хватит нам «утечек». А полчаса все равно ничего не решат.

80

У Аникеева прибора ночного видения не было. И близко к месту встречи ему подбираться не хотелось – можно было запросто угодить в засаду…

Но выход Леня нашел. Через дорогу напротив тыльной стороны рынка располагался павильон. Неработающий и неохраняемый. При этом довольно высокий. Аникеев нырнул за него, немного выждал и потихоньку вскарабкался на шиферную крышу.

После этого он ползком выдвинулся к краю и занял удобную позицию. И нарик, торчавший в проеме между ларьками, с нее просматривался, и утопающий в темноте проезд тоже был неплохо виден.

Аникеев затаился и стал ждать. На этот раз ожидание оказалось недолгим. Уже через пару минут конец проезда осветили фары. Хорошие фары, явно импортные. На «девятке» Логинова таких не было.

Аникеев вжался в шиферную крышу. Момент истины приближался. Ах, как хотелось в этот момент Аникееву, чтобы его подозрения оказались напрасными! Но слишком много было непоняток. И странностей…

Машина повернула, остановилась и трижды мигнула аварийками. После чего проезд погрузился во тьму. Нарик малость замешкался. Аникеев даже вдруг испугался, что тот все сорвет.

Но нет – несколько секунд спустя от проема отделился смутный силуэт и направился в проезд. По дороге нарик раз за разом шмыгал носом, но двигался довольно быстро – ломка подгоняла.

Аникеев прикрыл глаза согнутой ладонью – чтоб не слепили рыночные фонари. Силуэт нарика едва просматривался в проезде. Зато торопливые шаркающие шаги были слышны хорошо.

Он практически подошел к машине, когда от нее донесся чей-то голос. В тот же миг Аникеев увидел едва заметную вспышку, а секундой позже услышал характерный хлопок: «П-пух!»

Видимо, нарик в последний момент интуитивно дернулся в сторону, потому что выстрел оказался не смертельным.

– А-ааа!.. – огласил проезд короткий вскрик.

«П-пух! П-пух! П-пух!..» – еще трижды отозвался пистолет.

– Мать твою… – наконец обрел дар речи Аникеев.

Выдохнув это, он начал сползать вниз по наклонной шиферной крыше. Крик в проезде затих, что-то глухо шмякнулось на землю. Следом распахнулись дверцы. Смутные силуэты подхватили тело нарика и поволокли его к багажнику…

Аникеев опомнился уже на земле – с крыши он спрыгнул чисто автоматически. Его била мелкая дрожь. Голова соображала слабо. Ни о каком выжидании не могло быть и речи. Он просто развернулся и бросился прочь от места встречи, стараясь держаться темных мест.

81

Генерал Максимов, несмотря на поздний час, был у себя – изучал незаконно добытые материалы следствия по расстрелу милиционеров и персонала дома Валерии.

– Дело дрянь! – с порога огорошил его Логинов. – Аникеев вышел на связь, но наш разговор перехватили!

– Кто перехватил? Как перехватил?

– Пока не знаю, но наверняка тот, кто нашпиговал мою «девятку» шпионской аппаратурой.

Максимов выматерился и тихо спросил:

– Ты уверен?

– Уверен. Но лучше пусть машину осмотрят наши специалисты.

– До утра подождет? – посмотрел на часы генерал.

– Лучше бы сейчас.

– Ладно, – вздохнул Максимов, берясь за телефон. – Попробую…

Вызов технических специалистов в ночное время, да еще без санкции руководства, был непростой задачей. Но Максимов ее решил.

– Где-то в течение часа подъедут, – сказал он. – А теперь давай детально…

Логинов изложил события последних часов. Максимов потер переносицу.

– Что-то я этого Красовского не припомню. Ладно, давайте устанавливайте его.

– Будем брать? – сжал кулаки Горов.

– Сперва будем думать.

– А что тут думать? «Девятка» – его работа! Гарантия!

– Да уймись ты, Степа, – вздохнул Логинов. – Включай компьютер, входи в базу данных. Чтоб его взять, надо его сперва найти. А это тебе не охранник с автостоянки. У Красовского за плечами годы нелегальной работы за бугром!

По базе данных удалось установить место прописки Глеба, вернее, как это теперь называлось, регистрации. А уже по регистрации установили домашний телефон. Логинов сверил его с визитной карточкой и обнаружил, что такого там нет.

– Звонить? – посмотрел он на Максимова. – Или…

– Звони, – после паузы кивнул генерал. – Только осторожнее.

Логинов позвонил. Трубку долго не брали, потом в ней отозвалась какая-то сонная женщина. Логинов спросил Глеба.

– Вы че, очумели? – раздалось в ответ. – Он здесь не живет!

– А где он живет? – спросил Виктор. – Он мне срочно нужен! Я его товарищ по школе КГБ!

– Не знаю, где он теперь живет! Он меня бросил! – ответила женщина и швырнула трубку на аппарат.

– Жена, что ли? – вздохнул Максимов.

– Скорее любовница, – покачал головой Логинов. – Но найти его она нам навряд ли поможет.

– Это точно.

– И что будем делать? – спросил Степан.

В это время в дверь просунулся заспанный «технарь».

– Здравия желаю, товарищ генерал! Чего тут надо срочно осматривать? Кабинет на предмет прослушки?

– Да нет, мою машину. Степан, покажи! – приказал Логинов.

82

Только отбежав от рынка примерно на километр, Аникеев кое-как взял себя в руки. Он заставил себя остановиться и прислушаться, а потом перешел на шаг.

Случившееся в проезде стало для него настоящим ударом, несмотря на то что он кое-что подозревал. Но то, что непосредственный начальник заманит его в капкан и просто пристрелит как бешеного пса, не укладывалось у Лени в голове. Это было за гранью…

– Что же, черт побери, произошло вчера. Что же должно было произойти, чтобы меня вот так… – бормотал Леня, двигаясь темной улицей.

Вопрос был не праздный и не риторический. Аникеев окончательно понял, что от того, вспомнит он события вчерашнего, вернее, уже поза– вчерашнего вечера или нет, будет зависеть его жизнь. Даже не так – сами воспоминания еще ничего не гарантировали. Но они давали шанс разобраться в ситуации.

– Черт побери, – бормотал Аникеев, – во что же я вляпался?

Но ответа не было. Позавчерашний день по-прежнему был покрыт мраком. Аникеев разом лишился всего – работы, друзей, невесты. И превратился в дичь, на которую не охотился только ленивый.

И помощи ждать было неоткуда. Разве что от взбалмошной недоучившейся журналистки, жаждущей сделать суперсенсационный материал. И Леня поехал к ней…

83

– Разрешите, товарищ генерал? – просунулся в дверь один из «технарей».

– Да, – кивнул Максимов. – Ну что там?

– Да там такое… – лицо технического специалиста выразило нечто среднее между восторгом и недоумением. – Детектор «фонит» на каждом шагу! Мы пока извлекли только радиомикрофон и автономный частотный сканер импортного производства.

– А это что еще такое?.. – удивленно спросил генерал.

– Это устройство для съема и фиксации параметров радиосигналов… – начал было «технарь», но спохватился: – Проще говоря, эта штука позволяла контролировать все переговоры, ведущиеся из машины – как по телефону, так и по рации!

Максимов переглянулся с Логиновым.

– Так я чего пришел… – напомнил о себе технический специалист. – Чтобы добраться до остальных «штучек», надо разбирать салон – панели снимать и все такое. Даете добро?

– Даем, – кивнул Логинов. – Только сперва я хочу уяснить: чисто теоретически это все можно было установить в походных условиях, незаметно? Я имею в виду на охраняемой стоянке например?

– Исключено! – покачал головой специалист. – Для установки всех этих делов нужно было пользоваться профессиональным оборудованием. Так что машину или гоняли на СТО, или в частную мастерскую.

Логинов вздохнул – как ни прискорбно это было, но приходилось признать, что организатором операции был его однокашник Глеб Красовский и никто другой.

– И еще! – оглянулся в двери «технарь». – Оборудование – новейшее, даже у нас такого еще нет! Стоимость – десятки тысяч долларов… Я это к тому – может, его официальным актом не фиксировать, чтоб следствию не передавать, а? Самим пригодится…

– Не фиксируйте! – кивнул Логинов. – Только обо всем этом никому ни слова!

– Могила! – кивнул довольный «технарь». – Ни одна душа не узнает – мы ж себе не враги…

– Ну что, – вздохнул Максимов, когда дверь закрылась. – Кажется, теперь все ясно. Сомнений быть не может.

– Да, – вздохнул Виктор. – Это Красовский.

84

Такой работе мог бы позавидовать каждый. Но это только на первый взгляд. Учитывая стопроцентную эффективность Глеба, его вскоре стали использовать на самом трудном участке. Красовский попал в полное распоряжение самого засекреченного отдела ПГУ – отдела спецопераций.

Цветущий плейбой, гурман и сибарит – лучшего прикрытия для профессионального ликвидатора трудно и придумать. К первой спецоперации Глеба готовили долго и тщательно – почти полгода. Все это время он безвылазно просидел на даче под Москвой, где ему «ставили» американский акцент, натаскивали по программе американских университетов и учили правильно плеваться и закидывать ноги на стол.

В ту первую командировку в рамках работы в новом отделе Красовскому предстояло сыграть стопроцентного гринго – начинающего нью-йоркского продюсера, ищущего «звезду» для нового бродвейского мюзикла. Спектакль был разыгран в штате Кентукки в окрестностях городка Гринвилл.

Глеб поселился в местной гостинице и принялся одну за другой соблазнять певичек местных захудалых кабаре. Последняя из соблазненных, по недоразумению, оказалась подружкой босса местных гангстеров. Узнав о случившемся, Бык-Билл (а именно такую кличку носил гринвиллский «крестный отец» – владелец скотобойни) в сердцах грохнул кулаком по столу и в присутствии свидетелей рявкнул:

– Этот нью-йоркский франт – покойник! И дня не пройдет, как его освежеванная туша навсегда канет в болоте!

На следующий день продюсер и вправду исчез, даже забыв впопыхах кое-что из вещей в номере. Владелец гостиницы потом клялся и божился, что постоялец съехал сам, причем выглядел при этом весьма напуганным. Впрочем, местные жители в это верили слабо, а официального расследования полиция Гринвилла не проводила. Забот шерифу хватало и так.

Дело в том, что в ночь накануне исчезновения ловеласа-продюсера на шоссе номер 2367 под Гринвиллом произошла авария. Самая обычная – некто Алан Смит, пару лет назад поселившийся в Гринвилле, уснул за рулем и врезался в дерево.

Только вот оказалось, что с этим Аланом все не так просто. Уже к вечеру следующего дня Гринвилл запрудила целая свора агентов ФБР, ЦРУ и репортеров. И только тут местный шериф узнал, что погибший Алан Смит был советским разведчиком-перебежчиком, спрятанным в Гринвилле по программе защиты свидетелей.

ФБР, ЦРУ и репортеры искали «след» Москвы. Тщетно. Все выглядело вполне естественно, особенно если учесть, что в крови погибшего обнаружили изрядное количество алкоголя.

Агенты спецслужб приняли чисто технологическое решение – на всякий случай решили проверить всех мало-мальски подозрительных персонажей при помощи полиграфа. После чего с канцелярской скрупулезностью составили соответствующий список. В число подлежащих проверке попал и заезжий нью-йоркский продюсер.

Тут-то и всплыла на поверхность история с соблазнением некой певички и последующим исчезновением – не подозреваемого даже, а кандидата в подозреваемые. К Быку-Биллу наведались агенты в штатском, после чего местный мафиози пережил немало неприятностей. И даже вынужден был сам пройти проверку на полиграфе…

К счастью для Быка-Билла, труп исчезнувшего продюсера так и не отыскался. Агенты спецслужб пришли к выводу, что гангстер выполнил свою угрозу, и продюсера из списка изъяли. А гибель перебежчика после выполнения всех формальностей с чистой совестью списали на несчастный случай.

Авторитет же мясника-гангстера на этой истории поднялся на небывалую высоту. Так что он и сам стал верить в то, чего не было, и даже позволял в узком кругу за стаканчиком виски иногда сказать:

– Это было в тот год, когда я упрятал в болото того хлыща так, что и ФБР не смогло отыскать!

И невдомек было тупому кентуккскому гангстеру, что его как последнего лоха использовало КГБ для прикрытия спецоперации по устранению перебежчика.

В ночь перед своим «исчезновением» в гринвиллском болоте Глеб Красовский, он же начинающий бродвейский продюсер, спокойным голосом произнес на пустынном шоссе 2367 следующий краткий текст:

– За измену Родине в форме предательства и перехода на сторону врага приговорить Пинчука Игоря Андреевича к высшей мере наказания и лишить воинского звания, всех правительственных наград и гражданства СССР. Приговор привести в исполнение в штате Кентукки, в окрестностях города Гринвилл, немедленно после оглашения приговора…

– Не надо!!! – задергался в руках хмурых «вымпеловцев» Пинчук. – Пощадите! У меня на счету миллион долларов, я завтра же перечислю их куда скажете!

– Мы Родиной, в отличие от тебя, Пинчук, не торгуем! Умри, собака! – последовал ответ.

В следующий миг в свете яркой луны над ночным шоссе тускло блеснула изогнутая монтировка. Еще несколько минут спустя «Понтиак» Пинчука с разгона врезался в дерево.

«Вымпеловцы» споро убрали приспособления, фиксировавшие педаль акселератора и руль. И на всякий случай еще раз удостоверились, что Пинчук мертв. Конец предателя не вызывал сомнений. Причем нанесенную изогнутой монтировкой травму ни один эксперт не мог отличить от травмы, полученной при ударе головой о руль «Понтиака».

85

«Бомбила» заломил несусветную цену, но деваться Аникееву было некуда. «Бомбила» был явно «левый», промышляющий по ночам в одиночку на свой страх и риск. То есть не охваченный «профсоюзом» и «крышей». А раз так, то и риск был минимальным.

Расплатившись, Аникеев завернул к ларьку и купил литровую бутылку водки. Это было единственное, что пришло ему в голову. Поднявшись на этаж, он позвонил.

За дверью раздались шаги и голос Анны:

– Кто?

– Я… – вздохнул Аникеев.

– Пошел вон!

– Что значит… пошел? – опешил Леня.

– А то и значит! Видеть тебя не хочу, предатель!

– Но-о… Мне негде ночевать, Ань!

– Ночуй возле мусоропровода!

– Да не могу я возле мусоропровода! Пойми, меня чуть не убили!

Анна за дверью заколебалась.

– Слышишь? – напомнил о себе Аникеев.

– Слышу, слышу. Твои, что ли, чуть не убили? – приоткрыла дверь Анна, но цепочку не сняла.

– Мои, – вздохнул Аникеев. – Мои, Ань…

– Расскажешь? На диктофон?

– Расскажу, – вздохнул Аникеев.

– Ладно! Тогда заходи!

Леня переступил порог и, глядя в сторону, протянул девушке бутылку водки:

– Вот, взял тут недалеко…

Анна окинула Леню внимательным взглядом.

Выглядел он неважно. Движения были какими-то вялыми и слабо координированными. А на лице лежала печать обреченности. Анна вздохнула:

– Иди мой руки, умывайся. Буду тебя кормить.

– Да я, вообще-то, не хочу, – вяло ответил Аникеев.

– Захочешь!

Словно большого ребенка Анна провела его в ванную и помогла умыться. Потом усадила на кухне, по-быстрому разогрела еду и набулькала водки.

– Давай!

– Давай! – кивнул Аникеев и махнул свою рюмку, как заправский выпивоха – даже не поморщился. Потом посмотрел на Анну и сказал: – Вот такие, Ань, дела… Я пошел на встречу со своими, а там засада. На месте положили – без разговоров…

– Кого положили?

– Как кого – нарика! А-а, ты же не знаешь…

– Нет, не знаю, – покачала головой Анна, придвигая диктофон. – Но ты ведь расскажешь? Ведь это твой единственный шанс…

– Расскажу! – решительно кивнул Аникеев. – Только водки мне еще налей…

86

За ликвидацию Пинчука начальник отдела спецопераций ПГУ и руководитель резидентуры получили по ордену Ленина – по должности. Глеб Красовский и так и оставшиеся для него безымянными «вымпеловцы» – по ордену Красного Знамени.

Немедленно по возвращении Красовский попал на «карантин», после чего провел отпуск в ведомственном пансионате КГБ на Южном побережье Крыма. После Канн с Ниццей подобное времяпрепровождение откровенно тяготило Глеба. Но он был готов и к худшему – переводу в какое-нибудь сибирское управление без права выезда даже в Москву.

К счастью, Бык-Билл в далеком Кентукки свою роль отыграл не хуже Красовского. При проверке на полиграфе он так нервничал, что специалисты пришли к выводу, что «испытуемый с вероятностью в 70 % причастен к исчезновению розыскиваемого».

Аккурат к окончанию нудного крымского отпуска Глеба начальство ПГУ пришло к выводу, что агент Делон пригоден к дальнейшему использованию за исключением территорий США, Канады и Мексики. И вместо сибирской глубинки Глеб отправился в Бейрут. Здесь его уже ожидали.

Немногим ранее тайно поощряемые СССР исламские экстремисты совершенно «потеряли нюх» и захватили в заложники сотрудника советского торгпредства в Ливане. Переговоры об освобождении советского гражданина зашли в тупик. И тогда «разрулить ситуацию» поручили отделу спецопераций.

Замначальника отдела инкогнито находился в Бейруте. Там же на явочной квартире со дня на день ожидали прибытия сотрудников «Вымпела». Дело было за малым – обеспечить «вымпеловцев» необходимой информацией.

Выходов на руководство исламских террористов практически не было. Преследуемые МОССАДом, они умело скрывались в многоликом Бейруте. Тут-то и должен был сказать свое веское слово Красовский.

Ситуация не давала времени на подготовку новой легенды, и Глеб должен был снова сыграть роль стопроцентного американца. В лучшей из бейрутских гостиниц Глеб «случайно» столкнулся у лифта с Мэри Клер.

– О, сорри! – тут же извинился он и ловко наклонился, чтобы поднять упавшую сумочку. – Плис!

При этом Глеб как бы случайно с «нижнего ракурса» окинул взглядом затянутые в чулки ножки Мэри и как бы слегка смутился.

От внимательного взгляда Мэри Клер это не ускользнуло. Мэри было уже около сорока – точный возраст не смогли установить даже сотрудники американской резидентуры. Зато они абсолютно точно установили, что Мэри заключила предварительный договор с влиятельным нью-йоркским еженедельником на интервью с руководством исламской группировки, захватившей советского гражданина.

Мэри Клер была преуспевающей журналисткой – с деньгами, именем и репутацией. Но она была женщиной критического возраста: мужчины все реже обращают на тебя внимание, предпочитая обхаживать прыщавых и ничего не умеющих нимфеток. На это и сделал ставку отдел спецопераций.

Протянув сумочку и смутившись еще больше под заинтересованным взглядом Мэри, Глеб пробормотал:

– Извините, мне очень жаль, что так получилось… О господи! Вы ведь та самая Мэри Клер?

– Да.

– А я Джек. Джек Каплер. Начинающий журналист, сейчас пытаюсь накопать материал для стоящей статьи в вашем стиле. Никогда не думал, что мне посчастливится встретиться с вами лично. Я проходил ваши работы в университете! А сейчас пытаюсь идти по вашим стопам! Вы открыли новую эпоху в журналистике! И давно достойны Пулитцеровской премии! Мне, право, ужасно неловко, но другого такого шанса может и не представиться! Не могли бы вы сегодня вечером уделить мне некоторое время, чтобы помочь наметить канву моей статьи?

«Ты прав, козлик, – подумала Мэри Клер, – другого шанса переспать с таким наивным молоденьким красавчиком мне и вправду может не представиться». Вслух же Клер проговорила:

– Ну что же? Пожалуй, я выкрою для вас часок. Как насчет семи?

– Отлично!

– Тогда до встречи в баре! – улыбнулась Клер и шагнула к лифту.

Оглянувшись через плечо, она встретила восхищенный взгляд Глеба и подумала: «Какой дурачок, трахнуть я тебя трахну, а вот насчет профессиональных секретов и думать забудь… Впрочем, если ты будешь так же хорош в постели, как и на мордашку, возможно, я тебе и помогу состряпать какую-нибудь статейку…»

Глеб же думал с издевкой: «Спеклась ты, старушка! Когда я тебя вечером поставлю раком в твоем номере и как следует трахну, ты сама выложишь мне все, что нужно. Еще и просить будешь, чтобы я тебя выслушал…»

Впрочем, не все вышло так просто. Мэри Клер никогда бы не состоялась как журналистка, если бы не умела хранить свои профессиональные секреты. И, кроме весьма двусмысленных комплиментов («Ах ты мерзкий ненасытный ублюдок!» и «Я умираю от твоего траха!»), Глебу Красовскому ничего добиться от американки не удалось.

Но не так наивно было руководство Делона, чтобы ставить успех всей операции в зависимость исключительно от его сексуальных способностей, пусть даже и выдающихся. И, пока Мэри в очередной раз мылась в ванной, Глеб ловко присобачил к ее личным вещам сразу три радиомаяка.

Дальнейшее было делом техники. Мэри Клер отправилась на встречу с руководством исламистов. В условленном месте ей завязали глаза и усадили в машину, после чего несколько раз передавали из рук в руки. Наконец в грязной квартире на окраине Бейрута Мэри усадили на хлипкий стул и сняли повязку.

Квартира была мерзкой и душной, расположенной в подвале полуразрушенного дома. В комнату вдруг вошел человек, одетый с арабским шиком, и на хорошем английском сказал:

– Здравствуйте, Мэри! Я очень рад нашей встрече! Ваши статьи, как правило, объективно отражают ситуацию в нашем регионе, поэтому мы и пошли на контакт с вами, а не с кем-то другим!

– Здравствуйте…

– Можете называть меня шейх Салех! – слегка наклонил голову араб. – Я представляю руководство организации, удерживающей в настоящее время русского, и уполномочен сделать следующее заявление… – Далее араб с листа зачитал текст, из которого следовало, что исламисты не боятся никого, кроме Аллаха, что они объявили поход против неверных и что если СССР не выполнит их требований, то они в назидание всему миру обезглавят русского и отошлют его голову в советское посольство…

Мэри Клер записала заявление на диктофон, после чего задала арабу несколько вопросов. В ответах тот развил мысль насчет грядущей мировой исламской революции и акцентировал внимание на бесстрашии «воинов Аллаха».

После этого Мэри Клер тепло попрощалась с «шейхом», договорившись, что они встретятся после казни заложника. Или выполнения СССР требований исламистов – для Мэри это было все равно, в любом случае подобный материал обещал стать сенсационным.

«Шейх» из соображений конспирации отбыл первым, Мэри же снова завязали глаза и отвезли в Бейрут только спустя полчаса. В гостинице она спешно собрала вещи и отправилась в аэропорт. Расшифровать записи и состряпать статью решила уже на борту комфортабельного «Боинга». Окрыленная своей журналистской удачей, Мэри даже забыла попрощаться с красавчиком Джеком Каплером.

Посмеиваясь в душе, Глеб Красовский вечером того же дня перезвонил в Штаты и надиктовал на домашний автоответчик Мэри полное слез, укоров и отчаяния «послание». Но это было не более чем мелодраматическое прикрытие операции, призванное снять с «наивного» Джека Каплера даже тень подозрения.

Сама же операция вступила в решающую фазу. «Шейх Салех» благополучно вернулся после встречи с американской журналисткой на свою шикарную конспиративную квартиру в пригороде Бейрута. И даже успел информировать обо всем своих коллег. И невдомек было «шейху», что «вымпеловцы» уже взяли его в плотное кольцо и время его встречи с Аллахом неумолимо приближается…

87

– Значит, ситуация следующая, – придвинул к себе блокнот Максимов. – Прослушку «девятки» организовал Красовский. Из чего следует, что и за охотой на Аникеева, и за всеми этими убийствами тоже стоит он, так?

– Не он, а «Старойл», – уточнил Виктор.

– А вот обобщать я пока бы не спешил, – покачал головой Максимов. – «Старойл» – солидная промышленная структура с многомиллиардным официальным оборотом. К чему ей все это?

– А к чему все это Глебу, который в «Старойле» работает всего-навсего… – Тут Логинов прочитал по визитной карточке: —…«консультантом по информационной безопасности»?

– В том-то и вопрос… – потер переносицу Максимов.

Степан Горов возмущенно посмотрел на него, потом на Логинова и наконец не выдержал:

– Да о чем вы вообще говорите? Эти официальные солидные бизнесмены уже «завалили» десяток людей! И сейчас, может, как раз убивают Аникеева! Чего тут думать? Надо срочно звонить начальству, получать санкцию и брать «Альфой» их офис на Ордынке! А там из базы данных «скачать» адреса и выдернуть всех теплыми из постелей!

– Хорошо бы, конечно, так… – вздохнул Максимов. – Только у нас не тридцать седьмой год, Степан! И санкцию нам на это никто не даст…

– Ну и хрен с ней, с санкцией! Дежурного взвода «Альфы» хватит! Ведь вы можете своим распоряжением выделить его нам для прикрытия? А мы с подполковником этот чертов офис сами возьмем!

– Да я-то могу, Степан, – снова вздохнул Максимов. – Только ты забыл, что у нас нет никаких доказательств и все это – пока только наши предположения…

– Ни хрена себе предположения! А десяток трупов? А «жучки»?

– И что, на них написано, что это дело рук «Старойла»? Нет, Степан. Если мы это сделаем, то завтра утром все втроем окажемся на допросе в прокуратуре. А эти товарищи только посмеются.

– Так мы что, будем сидеть сложа руки?

– Да нет. Будем работать, – наконец отозвался Логинов. – Штурмовать офис «Старойла» пока действительно рано, а вот покопаться в его базе данных было бы неплохо. Как считаете, Валерий Иванович?

Максимов вздохнул и посмотрел на часы. Потом взялся за трубку:

– Попробую… – После нескольких звонков он сказал: – Порядок, сейчас наш главный хакер попробует войти в их базу прямо с домашнего компьютера. Если получится, перезвонит…

88

«Шейх Салех» – харизматический лидер исламской организации, захватившей в заложники советского гражданина, бесследно исчез в ночь после встречи с Мэри Клер. Он просто растворился в многоликом Бейруте – с охранником, машиной и водителем. И никто никогда уже не узнает подробностей того, как это произошло, – «Вымпел» не оставляет следов. И свидетелей.

К вечеру следующего дня растерянные соратники «шейха» собрались, чтобы обсудить ситуацию. Тут им и пришла посылка – без обратного адреса и сопроводительных текстов. Когда ее со всеми мерами предосторожности вскрыли, по лицам воинов Аллаха пробежала тень…

В посылке находилась голова их лидера. Выпученные глаза «шейха» выражали ужас. И «бесстрашные» воины Аллаха вдруг осознали, что смерть где-то рядом, что она ходит за ними по пятам и в любой момент каждый из них может стать очередной жертвой…

Подробности совещания исламистов остались тайной, но уже утром следующего дня сотрудник советского торгпредства – живой и здоровый – был выпущен на свободу. О своих же требованиях исламисты больше не вспоминали.

Бейрутская операция стала классикой. И грозным предостережением террористам всех мастей. После этого связываться с СССР охотников среди экстремистов как-то не находилось. Имевшийся в то время кадровый потенциал КГБ позволял в сжатые сроки провести подобную операцию на территории любой страны. Сохрани его Ельцин, и охота на Дудаева заняла бы не три долгих года, а несколько дней.

Но Ельцин слабо разбирался в проблемах антитеррора и доверил решать их «десантуре». А «десантура» в лице Паши-Мерседеса загнала ситуацию в тупик – не загнала даже, а бездарно выпустила джина из бутылки. Невдомек было Ельцину, что крушить кирпичи о голову – это одно, а выверенными хирургическими ударами удалять опухоль терроризма – это совсем другое.

И в то время как в Чечне рекой лилась кровь, ветераны «Вымпела», разбежавшиеся по коммерческим структурам и занятые совсем не своим делом, недоумевали – чем же, все-таки, думает руководство…

Но все это было еще впереди. А тогда, вернувшись из Бейрута, Красовский стал готовиться к новому заданию. А их талантливому нелегалу предстояло еще много. Его ждали Париж и Севилья, Канары и Мальдивы. Тут и там похотливые шикарные самки оглядывались по сторонам – в надежде, что им повезет. И некоторым везло – на горизонте как бы невзначай появлялся Глеб, всегда несколько в другом обличье, но неизменно неотразимый – как Делон в молодости.

89

– Вот т-такие дела, Ань, – заплетающимся языком проговорил Аникеев, попытался облокотиться об угол стола, промахнулся и едва не упал.

– Тихо, тихо! – вскрикнула Анна, успев в самый последний момент поддержать его.

– Спасибо… – благодарно боднул головой Леня и навалился на стол грудью. – Я превратился в ходячий труп, понимаешь? В меня стреляли… резали… топили. Кстати, меня еще не травили. Ты меня случайно не хочешь отравить, Анна, а? Ха-ха-ха… И совсем не смешно, – тяжело вздохнул Аникеев, наводя резкость на пустую рюмку. – Ну и черт с ним, отрави меня, Ань, только налей еще!

– Может, тебе хватит?

– Это верно. Я, вообще-то, не злоупо-по– треб-ляю, – едва выговорил по слогам Аникеев. – Ф-фух! Ну и набрался я…

– Это точно.

– Ладно, – начал подниматься Аникеев. – Погуляли – и будет…

– Ты куда?

– Про-отрезвляться! Под душ!

– С ума сошел? Ты же там убьешься! Или утонешь! Пошли, я тебя на диван лучше отведу!

– Только без рук, – качнулся Аникеев, отмахиваясь от Анны. – Я сам! Сам протрезвлюсь! Сам утоплюсь…

Ударяясь о стены, Леня двинул в ванную. Анна проводила его взглядом и покачала головой. Потом прикурила сигарету и перемотала кассету.

Пока Аникеев воевал в ванной с кранами и занавеской, Анна прослушала начало записи. И задумчиво проговорила:

– Я гений. Материал убойный. Как же его назвать? «Охота на… на… волка»? Да ну, какой он волк?.. Если бы не я, его бы уже освежевали. Тогда как? «Загадка ФСБ»? Тоже не пойдет…

Около двадцати минут Анна перебирала всевозможные варианты названий, три сигареты выкурила, но ничего путного так и не придумала. Судя по звукам, доносившимся из ванной, упрямый Аникеев не утопился – живучий был малый, ничего не скажешь.

– А вот и я! – наконец открылась дверь. Заметно протрезвевший Леньчик облачился в подружкин махровый халат и в ее же тапочки. И то и другое было ему маловато. – Изучаешь свои бесценные записи? Как решила назвать материал? «Камикадзе в Москве»?

– Как ты сказал? – подскочила на табуретке Анна.

– «Камикадзе в Москве», а что? – спросил Аникеев, проходя на кухню.

– Это оно! Только не «Камикадзе в Москве», а «Камикадзе из ФСБ»! – в порыве благодарности Анна даже чмокнула Леню в щеку: – Ты гений!

– Гм-м… – слегка смутился тот, но тут же вдруг обхватил девушку за талию. – А что, это мысль…

Анна попыталась освободиться:

– Отпусти, ты не так понял! Иначе я закричу!

– Ага! А соседи вызовут милицию… И тогда твой материал никогда не увидит свет…

– Я буду драться! – не очень уверенно произнесла Анна.

– Ладно, я пошутил! – хмыкнул Аникеев.

И отстранился. Некоторое время они смотрели друг на друга. За время коротких объятий между ними проскочила какая-то искра. Это чувствовали оба.

– Я в ванную, – наконец сказала Анна, отводя глаза в сторону.

– Ага, – плотоядно ухмыльнулся Аникеев. – Я буду ждать. Сильно не задерживайся…

– Кобель! – отстранила Леню Анна.

И ушла. Леня посмотрел ей вслед, плеснул себе грамм пятьдесят водки и выпил. Потом выкурил сигарету и отправился в зал.

Минут через десять туда же вошла Анна – обернутая полотенцем, с мокрыми волосами.

– Отвернись! – сказала она.

Аникеев пожал плечами и отвернулся. Девушка сбросила полотенце и юркнула к нему под одеяло. Леня мигом повернулся.

– Это не то, что ты думаешь! – быстро проговорила Анна. – Просто тут спать больше негде! Вот я и…

– Конечно, конечно… – кивнул Аникеев и залепил уста девушки нетерпеливым поцелуем.

90

После двух успешных операций – кентуккской и бейрутской – Глеб Красовский был у руководства на самом хорошем счету. Ему доверяли, контроль свели к минимуму.

А с Глебом уже творилось неладное. Начали сказываться нервное перенапряжение, частая смена часовых поясов, климата, партнерш и личин.

Пришла бессонница. Когда же Глебу под утро удавалось уснуть, на смену ей приходили кошмары. Вернее, один. Раз за разом Красовский вновь оказывался на пустынном шоссе 2367. Оно было залито кроваво-красным светом кентуккской луны.

Только Пинчук в кошмаре почему-то представал негром. А «вымпеловцы» были одеты в ку-клукс-клановские колпаки.

– Не надо!!! – вопил Пинчук.

– Надо, мой хороший, надо, – ухмылялся Глеб и командовал «вымпеловцам»: – Живо снимайте с него штаны!.. Сейчас я вдую тебя в твою черную задницу, и ты навсегда забудешь бредни о равноправии негров!

Пинчук отчаянно дергался, но «вымпеловцы» живо разворачивали его, нагибали и спускали штаны. Глеб тем временем, плотоядно улыбаясь, расстегивал ширинку…

Он отчаянно сопротивлялся самому себе и задыхался от омерзения и отчаяния. И он каждый раз просыпался в холодном поту с выскакивающим сердцем и бежал в туалет, где его над унитазом выворачивало наизнанку…

Самое разумное, конечно, было доложить обо всем руководству и пройти курс лечения. Но Глеб боялся – он мог лишиться работы. А кануть навеки в каком-нибудь сибирском управлении КГБ Красовский очень не хотел. После Канн и Ницц это было бы равносильно погребению заживо.

Лечиться в тайне от начальства за границей было слишком рискованно. И Глеб начал принимать модные в то время на западе транквилизаторы. Это помогло. Но ненадолго. Около полутора месяцев Глеб чувствовал себя отлично – сон нормализовался, чернозадый предатель Пинчук уже не наведывался к нему каждую ночь.

Глеб совсем было успокоился и прекратил принимать таблетки. И только тут выяснил, насколько он на них «присел». Кошмары не вернулись, но зато появилось непреходящее чувство беспокойства, мешавшее сосредоточиться на самых простых вещах.

По времени кризис совпал с командировкой в Кейптаун. Африканский резидент на тайной встрече заметил неладное. Глеб сослался на местную болячку, разновидность легкого гриппа, и пообещал вскоре выздороветь. Резидент вошел в положение и самостоятельно скорректировал сроки операции, кстати сказать, пустяковой. На этот раз Глебу всего-то и нужно было, что совратить дочку южноафриканского добытчика урана.

В ход пошел алкоголь – в лошадиных дозах. Через три дня заметно похудевший Глеб, он же виконт Виктор с ударением на последнем слоге, впервые спустился из своего номера в ресторан (до этого еду он заказывал прямо в номер). Алкогольная интоксикация давала о себе знать, но в целом Глеб чувствовал себя неплохо. И голод проснулся – это было обнадеживающим признаком.

И порядком измученный Глеб рискнул заказать индейку. Ее принесли на огромном блюде – чтобы на глазах клиента отрезать порцию. И тут Глеб испытал такое, что все предшествующие кошмары показались ему невинными розыгрышами.

На блюде Глеб вдруг увидел… голову «шейха Салеха». Искаженную страхом и мольбой.

– Пощади меня, Каплер! Пощади… – успел произнести араб, и тут прямо в его глаз вонзился нож кейптаунского официанта.

Отчаянный крик «шейха» ворвался в уши Глеба, и он в ужасе дернулся, чтобы не испачкаться в брызнувшей крови…

Официант так и не понял, что произошло. Глеб же едва сдержался, чтобы не блевануть прямо на белоснежную скатерть. Само собой, притронуться к еде он не смог.

С трудом, но из этого положения Глеб все же выпутался. Сославшись на внезапный приступ гриппа и оставив царские чаевые, он с мелово-бледным лицом кое-как покинул ресторан, добрался до лифта и ввалился в свой номер. Где и заглотил сразу три таблетки транквилизатора…

91

Войти в базу «Старойла» «конторскому» главному хакеру даже из дома труда не составило. Но результат это принесло совершенно неожиданный. Генерал Максимов выслушал по телефону информацию, поблагодарил, но трубку на место положить забыл, только пробормотал задумчиво:

– А вот это мне совсем не нравится…

Логинов покосился на Горова, немного подождал и наконец не выдержал:

– Что он сказал, Валерий Иванович?

– Он сказал, – близоруко моргнул Максимов, – что пару часов назад кто-то уничтожил часть базы данных «Старойла» – в части персонала, транспортных средств и некоторых выплат из фонда службы безопасности… Причем сделано это было через спутниковую связь – с лэп-топа.

– А это что такое? – спросил Горов.

– Компьютер переносной, – быстро сказал Логинов.

– Но и это еще не все, – потер переносицу Максимов. – С того же лэп-топа была произведена переброска средств с одного из счетов «Старойла» на Каймановы острова… Черт побери, это похоже на подготовку к бегству! А раз так, то вполне вероятно, что они так и не достали Аникеева.

– Или поняли, что мы выйдем на них, и заметают следы, – сказал Логинов, но тут же поспешно выложил на стол «мобильник» – на случай звонка Лени.

– Или поняли… – кивнул Максимов, придвигая к себе телефон. – Но в любом случае этим они себя выдали!

Минуту спустя генерал уже разговаривал с заместителем директора ФСБ. Положив трубку, он сказал:

– Все! Руководство дало добро на оперативную разработку «Старойла»! Прямо с утра я иду с докладом к директору! Если убедим, он лично займется санкцией на обыск офиса! Так что за работу! Нужно организовать наблюдение за офисом «Старойла», поднять архивы по Красовскому, выставить «наружку» в местах его возможного появления и разослать на все пункты пограничного контроля ориентировки. Руководство «Старойла» замдиректора пока велел не трогать! Вопросы?

92

После происшествия с индейкой в ресторане Глеб наконец в полной мере осознал ужас своего положения. Все зашло слишком далеко, но выхода он не видел.

В советской системе были и свои изъяны. Причем существенные. Если в ЦРУ подорвавшего на службе психику агента сперва лечили, а потом пристраивали на теплое место, так что он ничего не терял, то перспективы сбрендившего сотрудника КГБ были не такими радужными.

Глеб мог только догадываться, куда девались не вынесшие нервных нагрузок коллеги, поскольку лично ни с одним из них ему встречаться не довелось… А ведь их должно было быть немало.

На втором курсе Глеб проходил стажировку при областном управлении КГБ по Одесской области. И там ознакомился даже не с секретными, а просто снабженными грифом «ДСП» документами.

И был здорово удивлен, что с психикой людей делает в общем-то спокойная и престижная профессия гражданского моряка. Капитан сухогруза, бегавший ночью по мостику своего судна и кричавший в сторону зеленого топового огня «Такси! Такси!», на фоне других своих сбредивших коллег выглядел просто невинным младенцем.

Случались и более серьезные эксцессы. На Кубе, к примеру, один советский электромеханик пошел в гости к другому, чтобы занять пару сопротивлений. И занял, но уже перед уходом со своим коллегой слегка повздорил. Через полчаса он вернулся – с десятком членов экипажа своего судна, вооруженных железными прутами. Закончилось все массовой дракой судно на судно с проломленными головами, слава богу, хоть без смертоубийства. И таких случаев было достаточно…

Глеб не был дураком и прекрасно понимал – если уж у находящихся среди своих моряков «срывало» крышу, то с его коллегами из КГБ, при их-то специфике, такое должно было происходить намного чаще. Даже несмотря на более тщательный отбор.

А встречать таких коллег Глебу почему-то не приходилось. И это наводило на мысль, что их либо «тихо» хоронят в психушках, либо как ненадежных носителей секретной информации попросту «утилизируют».

Доживать свои дни в психушке, тем более подвергаться «утилизации», Глебу Красовскому страшно не хотелось. Да и самый лучший вариант – лечение и перевод в Сибирь – откровенно страшил его. Это был замкнутый круг, и Глеб был близок к отчаянию.

Не участвуй он сам в ликвидации Пинчука, Красовский, возможно, даже склонился бы к переходу на сторону американцев – чтобы получить адекватное лечение и миллион на текущие расходы за проданную информацию. Но слишком длинными были тогда руки у КГБ. И предатели, как и террористы всех мастей, знали, что смерть будет идти за ними по пятам – бесшумной тенью «Вымпела». И рано или поздно настигнет их в ночи, где бы они ни схоронились…

93

Логинов здорово нервничал. Квалификация Глеба Красовского как нелегала не вызывала сомнений. Навряд ли даже среди действующих сотрудников ФСБ были люди, равные Глебу по классу.

Искать Красовского и так было архитрудной задачей. А организовать его поиск, не имея подробной информации, было вообще нереально.

Логинов так работать не привык. Не любил он с завязанными глазами тыкаться в потемках. Но и медлить было нельзя. Время работало против следствия.

Поэтому Виктор попытался свести воедино те крохи информации, которые удалось наскрести. Но ее было слишком мало. Микроавтобус «Фольксваген-LT28», утыканный антеннами, – раз. Джип Глеба «Гранд Чероки» – два. Водитель Игнат из «десантуры» – три. Покинутая то ли жена, то ли любовница – четыре. Ну и еще кое-что по мелочи.

«Конторский» хакер сбросил по Интернету пару файлов. Благодаря этому удалось установить, что джип «Чероки» официально принадлежит «Старойлу». Микроавтобус «Фольксваген», напротив, на балансе компании не состоял. А вот Игнатов в списке сотрудников отыскалось аж три штуки.

Дав добро на оперативную разработку «Старойла», первый замдиректора развязал Максимову руки в части привлечения дополнительных сотрудников. Пока их обзванивали и свозили, Логинов с грехом пополам набросал нечто вроде плана оперативно-розыскных мероприятий.

Когда сотрудники подтянулись в его кабинет, он бегло обрисовал каждой группе задачи. И объяснил, что по мере поступления новой информации задачи эти будут корректироваться.

Группы убыли. Одна поехала к покинутой то ли жене, то ли любовнице, вторая занялась джипом и офисом на Ордынке, третья начала отработку «старойловских» Игнатов. «Фольксваген» пока не трогали. Все равно без толку. Модель «LT28» – самая распространенная в России модель микроавтобусов после «Газели». В Москве их десятки тысяч…

94

Лошадиная доза транквилизатора после происшествия с индейкой слегка прояснила мозги Глеба Красовского, но только затем, чтобы он окончательно понял безвыходность своего положения. Его блестящая карьера суперагента подходила к концу – это было очевидно.

На следующее утро Глеб долго и мучительно смотрел на свое отражение в зеркале, стоя в ванной шикарного гостиничного номера. Беспокойство – беспричинное и тоскливое – нарастало. Надломленная психика требовала все больших и больших доз транквилизатора. Но это была дорога в никуда – в психушку, в Сибирь, в безымянную могилу…

Огромным усилием воли Красовский заставил себя спрятать таблетки в шкафчик. И отправился на поиски дочки уранового «короля». Маршруты ее передвижений Глебу предоставил резидент – детали же руководство оставило на его усмотрение.

Спускаясь в лифте, Глеб не чувствовал сил даже на дежурную улыбку лифтеру. Он был на грани, а судьба между тем уже приготовила ему новое испытание.

Едва выйдя из лифта, Глеб увидел Мэри Клер. Американка стояла вполоборота у стойки, заполняя формуляр. Кровь хлынула Глебу в лицо. Он замер в нерешительности…

И тут Клер повернулась к носильщику. И увидела Глеба. Тот чисто интуитивно изобразил на лице обиду, отвернулся и торопливо направился к стойке с сигаретами.

Окликни его Клер или спроси у портье, в каком номере поселился «господин Каплер», и ситуация бы приняла совсем скверный оборот. Но Мэри, после секундного колебания, плотоядно ухмыльнулась и в сопровождении носильщика направилась к лифту.

Глеб дождался, когда дверь со звонком закрылась, и тут же отошел в угол к таксофону. Это был полный провал. Все сошлось одно к одному. По инструкции Глебу нужно было срочно связаться с резидентом. И подвергнуться экстренной эвакуации. А там – здравствуй, Сибирь, прощайте, Париж и Ницца…

Влажной рукой Красовский снял трубку и на всякий случай оглянулся. В фойе гостиницы было довольно много народа, но никому не было до него дела. Всем было наплевать, что уже сегодня ночью Глеба тайком сунут в контейнер и погрузят на борт какого-нибудь советского парохода. И там, в темном и кишащем крысами трюме, он проведет несколько часов или суток до отхода судна. И даже не увидит удаляющихся огней Кейптауна и не сможет махнуть на прощание шикарной заграничной жизни…

Эта мысль буквально взорвалась в больной голове Красовского и заметалась в ней эхом. «Не сдастся!.. Не сдастся!.. Не сдастся!..» Глеб приложил руку к виску и закрыл глаза. И тут же вдруг понял, что надо делать.

На его лице сама собой возникла улыбка – немного жутковатая. Он глубоко вздохнул и открыл глаза. Уже совершенно другим человеком – абсолютно спокойным. И готовым идти до конца.

Глаза же Глеба прикипели к табло лифта. Кабина остановилась на четвертом этаже – Мэри, конечно же, забронировала себе один из двух «президентских» люксов. Это было просто отлично. В одном люксе уже пару дней жил президент алмазной компании, поэтому вычислить номер второго было проще простого.

Глеб изобразил разговор по телефону, чтобы дать возможность Мэри расплатиться с носильщиком. А потом набрал номер люкса.

– Хэллоу! – ответила Мэри.

– Я звоню сказать тебе, что более лживой, ужасной и двуличной стервы я не встречал в жизни! – выпалил Глеб.

Мэри Клер после небольшой паузы расхохоталась:

– Я знала, что ты обязательно позвонишь, поэтому даже не стала спрашивать у носильщика, в каком номере ты поселился. – «Слава богу!» – промелькнуло в голове Глеба, Мэри же, смеясь, продолжила: – Но я не думала, что это произойдет так быстро, мой прелестный, надутый поросенок! Не могла предположить, что мы встретимся в Кейптауне! Что ты тут делаешь? Может, поднимешься ко мне прямо сейчас и расскажешь об этом своей козочке?

– Я как раз и звоню, чтобы рассказать тебе об этом. Но только предупреждаю: об этом не должна знать ни одна живая душа!

– Что за тайны мадридского двора? В какие игры ты играешь, маленький поросенок?

– Я договорился о встрече с главарем повстанцев, Мэри! Поэтому нахожусь здесь инкогнито, – забросил «крючок» Глеб.

И Мэри, до мозга костей журналистка, тут же заглотила:

– Ты хочешь сказать, поросенок, что тебе удалось выйти на самого Дживайти? – с плохо скрываемым интересом спросила она.

– Никаких имен! – прошипел Глеб. – Это не телефонный разговор, ты можешь все испортить.

– Да-да, прости, – спохватилась Мэри. И тут же сделала недвусмысленное предложение: – Тогда как насчет легкого ленча в моем люксе, а, поросенок? Заодно мы могли бы и поговорить!

– Это исключено! Мы можем встретиться только на нейтральной территории! – хмуро выпалил Глеб.

– Черт побери, звучит романтично! Ты меня заводишь! Трусики надевать или не надо?

– Это не то, что ты думаешь, предупреждаю заранее. Между нами все кончено. Это чисто деловое предложение. Уж если ты появилась здесь, то я предлагаю подготовить совместный материал. Твое имя плюс мой контакт с лидером повстанцев – я думаю, гонорар мы как-нибудь поделим, а?

– Ты хочешь получить «раскрутку»?

– А кто не хочет? Так как? По рукам?

– На когда назначена встреча?

– Это секрет. Но ты не сможешь перехватить у меня Дживайти, это я гарантирую! С тобой или без тебя, Мэри, но мой материал будет первым!

– Черт с тобой, мерзкий поросенок, твоя взяла! – вздохнула Мэри Клер.

– Тогда слушай меня внимательно, – с жутковатой ухмылкой проговорил Глеб. – И ничего не перепутай, потому что это вопрос жизни и смерти… для Дживайти я имею в виду.

95

С доклада необычно рано приехавшему на работу замдиректору ФСБ генерал Максимов вернулся насупленный. И сразу же вызвал Логинова.

– Ну что он сказал? – с порога спросил Виктор.

– Сказал, что работаем хреново! Материала маловато для принятия экстренных мер!

– Так где ж его взять, этот материал, если они всех «зачищают»? – развел руками Логинов.

– Руководство это не интересует! Ему нужны факты, доказательства, улики! Ясно? В общем, надо достать этого Красовского хоть из-под земли, ясно, Витя? И чем скорее, тем лучше!

– Ясно.

– Вот и занимайся! А я, – посмотрел на часы Максимов, – буду в «Старойл» звонить, попробую встретиться с кем-нибудь из руководства и «нажать»… Наверняка у них информации о Глебе побольше, может, всплывет что-то полезное.

– А может, не стоит их настораживать?

– Да они и так уже настороже, если Красовский работал с их ведома! – махнул рукой Максимов. – Все! Иди, не стой над душой! Что будет, сразу звони.

Расстроенный Логинов ушел, Максимов придвинул к себе телефонный аппарат и принялся звонить в офис «Старойла». Несмотря на раннее время, ему удалось переговорить с неким «ответственным референтом».

Звание и должность Максимова произвели на этого самого референта сильное впечатление. И он, вольно или невольно, с ходу выдал Максимову весьма подозрительную информацию – накануне сразу три первых руководителя «Старойла» отбыли в заграничные командировки…

Первые руководители любой структуры не только в отпуск, но и в туалет обычно по очереди ходят – чтобы ни на секунду не оставлять своих подчиненных без контроля. А тут – все трое в один день вдруг уматывают за границу. Проходи в Швейцарии Давосский форум, это еще можно было бы понять. Но никаких форумов не было – это Максимов знал точно.

«Горячо», – подумал он и договорился, что его примет какой-то оставшийся на хозяйстве член совета директоров – явно не с решающим голосом. Вызвав машину, Максимов заглянул по дороге к Логинову и отправился на Ордынку.

96

Лидер южноафриканских повстанцев Дживайти отличался жестоким нравом и был скорее обычным бандитом, нежели борцом за идею. Тем соблазнительнее должна была казаться для Мэри Клер возможность взять у шоколадного бородача интервью. Именно на это интуитивно сделал ставку Глеб и не прогадал.

Мэри внимательно выслушала его инструкции, кое-что уточнила и сказала:

– О’кей, поросенок! До встречи!

– До встречи! – сказал Глеб и повесил наконец трубку.

Посмотрев на часы, он неспешно покинул гостиницу и двинулся пешком в сторону порта. Здесь Глеб взял такси, проехал пару кварталов и расплатился. Потом уже на автобусе направился в обратную сторону. Этот странный маршрут в конце концов привел Глеба к гостинице. Но только не к фасаду, а к тыльной ее стороне.

По привычке, поселившись в Кейптауне, Красовский для начала тщательно обследовал район гостиницы и выявил возможные пути отхода.

В окрестностях гостиницы он теперь ориентировался, как в своем родном квартале, и мог с закрытыми глазами проводить экскурсии для туристов, если бы вдруг потребовалось.

Вообще говоря, данные Каплером инструкции должны были Мэри Клер по крайней мере насторожить. Но Мэри была слишком возбуждена. Перспектива встречи с загадочным главарем повстанцев взбудоражила ее. Вообще-то, в Кейптаун Мэри прилетела для того, чтобы просто развеяться и отдохнуть. Теперь все изменилось. Клер собиралась просто-напросто использовать «обиженного поросенка» и снова оставить его с носом.

И Мэри, как и сказал ей Глеб, покинула гостиницу не через парадный, а через черный ход. Далее ее путь пролег через задворки хозкорпуса к переулку, из которого Клер вынырнула к строящемуся дому. По случаю выходного стройка замерла. Охранник дремал у ворот с противоположной стороны. Мэри протиснулась в щель и направилась между штабелями к остановке – в точности так, как ее проинструктировал Каплер. Журналистке было невдомек, что «поросенок» отнюдь не поджидает ее в кабачке в припортовом квартале, а тщательно отслеживает ее перемещения от самой гостиницы…

97

Логинова Аникеев дожидался у бокового подъезда ФСБ. Наконец подполковник вышел и странной механической походкой направился по улице. Леня двинулся следом. Улучив момент, он нагнал шефа и уткнул ему в поясницу пистолет.

– Тихо! Не ожидали, шеф? Зачем вы хотели меня убить?

– А, так ты сам пришел! – скрипучим голосом проговорил Логинов, развернулся и протянул к горлу Аникеева руку-клешню…

И только тут Леня увидел, что это вовсе не Логинов, а киборг. Искусно сделанный, но явно неодушевленный.

Аникеев дернулся, проснулся и увидел рядом Анну.

– Ты чего? – спросила она чуть хриплым со сна голосом.

– О господи! – вздохнул Леня. – Чур меня, чур…

– Неужели я такая страшная без косметики? – обиделась Анна, окончательно просыпаясь.

– Да нет, – улыбнулся Леня, целуя ее в носик. – Дело не в тебе.

– Эй, эй! Мы так не договаривались! Я тебе что, наложница? Убери руки!

Но руки Аникеев не убрал, в результате чего в следующие пятнадцать минут в комнате раздавались исключительно нечленораздельные звуки – ахи, вздохи, стоны и скрипы…

Наконец Аникеев сделал свое черное дело и плюхнулся на бок.

– А говорила – не хочу…

– Кобель… – блаженно вздохнула Анна. – И угораздило же меня с тобой связаться. У вас на Лубянке все такие?

– У нас на Лубянке всякие есть. Импотенты тоже попадаются, но тебе повезло. Кстати, у меня, кажется, родилась гениальная идея.

– Это когда она у тебя родилась? Когда ты на мне пыхтел? – приподнялась на локотке Анна.

– Не опошляй святое. Нет, идея у меня родилась во сне.

– Во сне?

– Да!

– И что за идея?

– Насчет вчерашнего разговора с Логиновым.

– А конкретнее?

– Конкретнее – я болван!

– Самокритично. А еще конкретнее?

– Я вчера был не в лучшей форме, поэтому упустил из вида сразу три важные детали. Вернее, четыре. Деталь первая: наш разговор с Логиновым прервался на пару секунд. Вторая: после этого голос Логинова изменился. Третья: он стал разговаривать по-другому…

– Что значит по-другому?

– Употреблять не характерные для себя слова и обороты. И деталь четвертая: в конце он велел мне немедленно избавиться от телефона и не отвечать ни на какие звонки! Улавливаешь?

– Ты хочешь сказать, что вместо Логинова с тобой говорил кто-то другой? Типа Галкина?

– Молодец! – чмокнул Анну в носик Аникеев.

– А разве такое возможно? Я имею в виду – технически?

– В наше время все возможно. Были бы деньги.

– Так, значит, вчера тебя просто заманили в ловушку?

– Да, – вздохнул Леня. – Вот такой я идиот.

– На твоем месте любой бы попался, – погладила Аникеева Анна. – Значит, надо снова связываться с Логиновым?

– Да, – кивнул Леня. – Да…

– Я готова!

– Да нет, Ань. Звонить буду я. Ты не сможешь определить, ответит Логинов настоящий или нет.

– А ты сможешь?

– Теперь – да!

– Тогда тебе нужно замаскироваться! И я знаю как!

98

Тропинка изогнулась, повернув за штабель, и тут сбоку к Мэри шагнул Глеб. Женщина в испуге отшатнулась и обязательно бы вскрикнула, но Красовский предусмотрительно зажал ей рот.

– Тс-с! – прошипел он.

Мэри что-то замычала, но Глеб со словами: «Тихо! Я сейчас все объясню…» – подтолкнул ее к входу в подвальное помещение строящегося здания.

Под ногами захрустела крошка, в полумраке Мэри оступилась и обязательно упала бы, но Глеб крепко держал ее. Повернув за угол, он втолкнул американку в едва освещенную каморку и только здесь отпустил.

– М-мы где? – растерянно спросила Мэри.

– На месте, – усталым голосом сказал Глеб и прислушался. – Кажется, порядок, да, Мэри Поппинс?

– П-при чем тут Поппинс? – спросила слегка пришедшая в себя Мэри.

– При том, что она в одном фильме поет песенку: «За грехи людские плата – непогода, непогода! Не простуда, не ангина, посерьезнее беда – полгода плохая погода, полгода совсем никуда…» Меня эта проклятая кейптаунская жара просто сводит с ума. А тебя, Мэри, а?

– Не знаю, в номере кондиционер… – растерянно пожала плечами Мэри и присмотрелась к Глебу повнимательнее. – Странно, но я такой песенки что-то не слышала.

– В том-то и дело, – кивнул Глеб, прикуривая сигарету. – Ты и не могла ее слышать. Потому что это песенка из советского фильма. «Мэри Поппинс возвращается» или что-то в этом роде.

– Советского?

– Ну да.

– Ты что, специализировался в университете по советскому кинематографу?

– Да нет, Мэри. Я специализировался в КГБ по увядающим красоткам. Таким, как ты.

Мэри Клер выпучила глаза:

– Ты хочешь сказать…

– Да, Мэри. Наш с тобой трах в Бейруте был не чем иным, как тщательно спланированной операцией прикрытия.

– Так значит, «шейх Салех»…

– Да, Мэри. Согласись, все было проделано на «отлично». Кстати, не попадалась ли тебе в твоей сумочке случайно такая штучка, похожая на оторвавшуюся бисеринку?

– Черт! Радиомаяк? – догадалась Мэри.

– Три радиомаяка, – ухмыльнулся Глеб. – Начальство не поскупилось. В тот раз все прошло удачно. Но сейчас я в полной заднице, Мэри. Эта чертова жара меня доконает…

99

Члену совета директоров «Старойла» от силы было лет тридцать. Он храбрился, но чувствовалось, что с живым генералом ФСБ он общается впервые в жизни и заметно волнуется.

«Не фигура! – подумал Максимов. – Вернее, фигура, но подставная…» От угощения Максимов отказался и тут же перешел к делу.

– Я вот зачем решил с вами встретиться, Артур Маркович. Дело в том, что у нас имеется оперативная информация, что один из ваших сотрудников, не будем пока называть его имени, использовал свое служебное положение в преступных целях.

– Этого не может быть! Наши сотрудники ничем противозаконным не занимаются, – энергично замотал головой Артур, но под пристальным взглядом Максимова сник и совсем тихо пробормотал: – Хотя, если вы так говорите, у вас, наверное, есть основания.

– Конечно, – кивнул Максимов. – Не будь оснований, я бы вас не отрывал от дел. Тем более что вы остались сейчас за главного. Поэтому нужна информация. Вся, что у вас есть, – официальная и не очень.

– Но…

– В противном случае, – перебил собеседника Максимов, – я буду вынужден получить ее другим путем.

– К-каким? – нервно спросил Артур.

– Тем, который в народе называется «маски-шоу», – развел руками Максимов. – Ну, вы понимаете – спецназ, люди в форме, выемка документов. И как следствие – падение котировок акций. Но это только если мы не договоримся, – доверительно сказал Максимов и демонстративно выложил на стол телефон.

Артур посмотрел на «мобильник» словно на змею. Наверно, насмотрелся боевиков и думал, что стоит только генералу ФСБ позвонить по телефону, как «маски-шоу» тут-таки и начнутся – завоют на Ордынке сирены, захлопают дверцы, затопают ботинки спецназовцев.

– Так что мы решили? – задушевно поинтересовался Максимов.

– Мне нужно… – вскочил на ноги побледневший Артур. – Мне нужно в туалет! Извините, я сейчас…

Член совета директоров почти бегом выскочил в заднюю дверь. И закрыл ее на задвижку. Что последует дальше, можно было не гадать – закрывшись еще за одной дверью в туалете, Артур наверняка собирался позвонить руководству «Старойла».

Появился Артур Маркович минуты через три.

– Извините еще раз, – сказал он, присаживаясь. – Диарея, черт бы ее побрал…

– Бывает, – кивнул Максимов. – Так что мы решили?

– Да что? В семье не без урода. Так что может быть всякое. Мы окажем вам любую возможную помощь! Я сейчас же отдам необходимые распоряжения. Как фамилия этого сотрудника?

– Красовский. Глеб Красовский.

– Красовский? – изобразил амнезию Артур. – А-а, да-да, Красовский! Референт по безопасности, кажется. Сейчас!

«Хреновый из тебя актер, – подумал Максимов. – Очень хреновый. Ты знал, о ком речь. А раз так, то и у твоих дорогих руководителей рыльце в пушку. Спалились вы, ребята-акробаты…»

Артур тем временем позвонил в отдел кадров и радостно сообщил:

– Оказывается, он не референт, а эксперт! Сейчас его дело принесут!

– Да не надо, – поднялся Максимов, – я лучше сам схожу.

– Да зачем?

– Затем, дорогой Артур Маркович, что может возникнуть необходимость посмотреть еще кое-какие дела, подчиненных Красовского, например…

– А, да-да, – заметно скис Артур, но перечить не решился. – Тогда я сейчас распоряжусь, чтобы вас проводили!..

– Спасибо! – кивнул Максимов и после паузы добавил: – И еще, Артур Маркович, там внизу сейчас появятся двое моих оперативников. Пусть их пропустят.

– А-а зачем?..

– Затем, что может возникнуть необходимость опросить кое-кого из персонала насчет связей Красовского – на предмет любовных интрижек, связей всяких… ну, вы понимаете. Так что вы уж заодно распорядитесь и насчет этого. Чтоб мы вас потом зря не отрывали.

100

– Так ты тут… по работе? – спросила после паузы Мэри и осторожно потянулась к сумочке за сигаретами.

Глеб глубоко затянулся и кивнул:

– Да, а ты, Мэри Поппинс?

– Я просто приехала встряхнуться, Джек. Или ты не Джек вовсе?

– Джек, Джек Потрошитель! – сказал Глеб и хрипло рассмеялся.

Мэри наконец выудила из сумочки пачку сигарет, Глеб галантно дал ей прикурить. От его внимания не ускользнуло, что руки Мэри заметно дрожат.

«Чертова сучка наверняка включила в сумочке диктофон! – сообразил Глеб. – Ну что же, так даже лучше…»

– Я попал в скверную историю, Мэри, – вздохнул Глеб. – Очень скверную. И так получилось, что единственный человек, которому я могу обо всем рассказать и который может мне помочь, это ты, Мэри, понимаешь?

– Да, Джек.

– Помнишь историю с гибелью в автокатастрофе советского перебежчика? В Кентукки?

– Что-то припоминаю.

– Его звали уже Алан Смит. Он прошел стандартную процедуру по программе защиты свидетелей. По-настоящему его звали Пинчук. Так вот, этот самый Пинчук имел одну плохую привычку. Он очень любил шляться по всяким кабакам и снимать подвыпивших женщин. А потом трахать их.

– Что же в этом плохого?

– Ты снова не понимаешь, Мэри, – вздохнул Глеб. – Для американца в этом, конечно, нет ничего плохого. Но Пинчук был не американцем, а советским разведчиком. А в КГБ, Мэри, на этот счет строго. Если, конечно, речь не идет о выполнении задания. В общем, как раз на этой своей привычке Пинчук и «спалился». Кто-то из коллег решил выслужиться и сообщил об этом начальству. И в Москве приняли решение об отзыве Пинчука.

– И что?

– А то, Мэри, что жить в Советском Союзе после Штатов – это все равно, что после твоего люкса поселиться в хижине дяди Тома! Ты не можешь представить себе, что это такое! Ты когда-нибудь была сто пятидесятой в очереди за туалетной бумагой и сороковой в очереди за колбасой? Ты знаешь, как замораживать в холодильнике колготки?

– Но… зачем? – искренне удивилась Мэри.

– Затем, чтобы по ним не пошли стрелки. Да что тебе рассказывать, – вздохнул Глеб, – это невозможно понять, не прочувствовав на собственной шкуре. Но колбаса с пипифаксом – это еще цветочки. Самое жуткое, Мэри, это собрания. В понедельник – комсомольское, во вторник – политинформация, в среду – профсоюзное, в четверг – партийное, в пятницу – еще какое-нибудь… И на каждом одни и те же идиоты талдычат одно и то же! Ты представляешь себе состояние Пинчука, который узнал, что вместо ежевечерних гастролей по барам с выпивкой и трахом ему предстоит до конца жизни торчать на этих проклятых собраниях в драных носках?

– Не очень, – честно призналась Мэри.

– И я тоже тогда его не понимал, – признался Глеб. – Вернее, просто не задумывался о том, что же заставило его пойти на предательство. Но теперь, Мэри, я понимаю его очень хорошо. Он просто хотел жить. По-человечески…

– Так ты приложил руку к его ликвидации? – осторожно спросила Мэри.

– Да. И с этого началось мое проклятие. Тогда, в Кентукки, все было просто. Пинчук, превратившись в Алана Смита, не изменил своих привычек. И почти каждый вечер отправлялся в турне по окрестным кабакам. И второй раз «спалился» на этом. Некий бродвейский продюсер искал в тех же кабаре «звезд». И одновременно следил за Пинчуком.

– Это был ты?

– Да, Мэри. На людях я соблюдал осторожность, но на автостоянке ловко свел с Пинчуком знакомство. Поэтому, увидев на пустынном шоссе меня у машины с открытым капотом, он остановился.

– Ты убил его?

– Нет. Я просто зачитал приговор, Мэри. И думал, что все на этом закончится. Но я ошибался. Пинчук стал приходить ко мне в кошмарах. В виде негра. Борца за права черных. А вчера на подносе в ресторане я увидел голову «шейха Салеха». Он просил о пощаде…

– Ты присутствовал при его казни? – быстро спросила Мэри.

– Нет. «Шейхом» занимался «Вымпел».

– Говори, Джек, говори, не останавливайся! – вскрикнула Мэри. – Облегчи свою душу! Не бойся, теперь все будет хорошо, мой несчастный поросенок! Твоя Мэри тебе поможет. Мой хороший знакомый доктор Фриц – очень известный психоаналитик. Он обязательно избавит тебя от твоих кошмаров. Мы с ним вместе учились в университете и даже одно время были любовниками. Я все устрою, Джек, говори, тебе не о чем беспокоиться…

– Доктор Фриц – это хорошо, Мэри, – вздохнул Глеб. – Это просто отлично. Но что делать с «Вымпелом»? Это проклятие, от которого не сможет излечить самый гениальный психоаналитик!

– Я все устрою, Джек! – подалась к Глебу Мэри. – Заместитель директора ЦРУ Маккоун тоже мой хороший знакомый. С ним я тоже училась в университете.

– И спала?

– Немножко, Джек, немножко! – озорно улыбнулась Мэри. – Так что он обязательно нам поможет! Я перезвоню ему, и уже вечером тебя вывезут отсюда на борту самолета ВВС США! И твое начальство ни о чем не догадается, мой поросенок!

– Я тоже на это надеюсь! – вздохнул Глеб, проводя рукой по бедру Мэри. – О, так ты все-таки не надела трусиков…

– Нет, мой поросенок, – томным голосом проговорила Мэри, проводя язычком по шее Глеба. – Ты же сам сказал: в Кейптауне слишком жарко. Тем более, я отправлялась на встречу с тобой…

По телу Мэри Клер пробегали горячие волны. Только это было отнюдь не либидо, а предчувствие сенсационнейшего материала. Мэри уже видела набранные крупным шрифтом заголовки: «Мэри Клер похищает в Кейптауне коварного убийцу КГБ», «Мэри – укротительница шпионов», «Журналистка разоблачает заговор КГБ», «Перевербовка в Кейптауне»…

Вожделенная Пулитцеровская премия была уже в руках. А если для этого нужно было еще и трахнуться с агентом КГБ в грязном подвале, что ж, Мэри не имела ничего против. Это придавало истории еще большую пикантность…

Руки Глеба между тем уже лихорадочно задирали платье Мэри. Он тоже дрожал от возбуждения. Приподняв платье Мэри, он сунул руку между ее ягодиц… И наткнулся на ткань колготок. Под ними уже набухли ставшие влажными складки влагалища Мэри.

– Черт! – бросил Глеб. – На кой черт ты их нацепила?

В следующий миг он рывком повернул американку и усадил на какой-то ящик. Рывком задрав платье еще выше, Глеб нащупал пояс и, приподняв Мэри, сдернул с ее задницы колготки. Потом опрокинул американку на спину, сбросил на пол обе ее туфельки и стащил колготки совсем.

– О Джек! Какой ты сегодня страстный… – только и успела произнести Мэри.

В следующий миг она охнула, потому что Глеб, вцепившись в щиколотки, рывком развел ноги американки в стороны.

101

В кабинете Логинова было сизо от дыма. Даже включенный на полную мощность кондиционер не справлялся. Виктор потер красные от бессонницы глаза и покосился на часы.

В этот момент на столе у него запиликал «мобильник». Виктор быстро схватил его и увидел, что звонят из автомата.

– Тихо! – рявкнул он. – Степан, связь с «технарями»! Быстро!

Горов молча кивнул и начал торопливо набирать на телефоне внутренний номер. Логинов поднес «мобильник» к уху:

– Алло!

– Здравия желаю, шеф!

– Ф-фух, это ты? Наконец-то! С тобой все в порядке?

– Да не очень…

– Только не отключайся, Леня! Вчера меня вырубили из эфира, слышишь?

– Да я уже понял.

– Ты не ранен?

– Нет.

– Ну и слава богу! Короче, Леня, тебя подставили и не раз! Но мы уже напали на след! Сейчас главное – выдернуть тебя и закинуть в безопасное место! Ты слышишь?

– Слышу, шеф.

– Вообще-то, риск минимальный, но лучше перестраховаться. Сейчас, подожди… Степан, ну что?

– Говорят, норма, – кивнул Степан.

– Леня! «Технари» уверены, что мой «мобильник» не слушают, они пустили сигнал на кодированной частоте! Но на всякий случай открытым текстом не говори! Понял?

– Понял.

– Где тебя удобнее всего забрать?

– А через сколько?

– Смотря в каком месте. Только обозначь его кодом. Понял?

– Понял. Ну-у, значит, помните, как Степан назначил встречу с информатором в одном кафе, а потом три дня плевался?

– Так! Понял! Ну и?..

– Там рядом, в переулке. Когда?

– Так… – посмотрел на часы Логинов. – Через двадцать пять минут! Только раньше не светись там лучше.

– Да я слился с ландшафтом, шеф.

– Даже так? – хмыкнул Логинов. – Ну тогда жди! По коням!

102

– Что ты делаешь, Джек?.. – успела вскрикнуть Мэри Клер и тут же захрипела, потому что Глеб обернул колготки вокруг запястья и слегка придушил ее.

– Я трахаю тебя, Мэри! Я трахаю тебя и свои кошмары! – делая энергичные толчки, прохрипел Глеб. Глядя в расширенные от ужаса и недостатка кислорода зрачки Мэри, он вдруг рассмеялся и слегка отпустил удавку.

Мэри, словно выброшенная на берег рыба, судорожно глотнула воздуха и сиплым голосом спросила:

– Ты что, сошел с ума?

– Наоборот, Мэри, наоборот! Я просто хочу, чтобы ты поняла, каково мне было в последнее время! Теперь ты это понимаешь? Теперь ты понимаешь, что такое ощущать, как тебя используют, одновременно держа за горло? «Вымпел», Мэри, это удавка, которую ты всегда ощущаешь на своей шее. Она может затянуться в любой момент, вот что самое паскудное. Вот так! Понимаешь? Вот так, Мэри!

Колготки снова сжались на горле Мэри. Американка задергалась, и в такт с ней задергался Глеб – раз-два, раз-два, раз-два… От его мощных толчков нежные ягодицы Мэри сдвинулись на ящике, в них воткнулось несколько заноз, но Мэри было уже не до них. Она задыхалась, хрипела, а Глеб вглядывался в ее расширившиеся зрачки и хохотал – над своими страхами. Ему даже в голову не приходило, что это будет так замечательно. Он трахал не Мэри, он трахал свои страхи, и они отступали, таяли, растворялись в расширенных глазах американки…

А та находилась уже в предсмертной агонии. Глеб чувствовал это и задергался изо всех сил… В тот самый момент, когда тело Мэри изогнулось в последней судороге, Глеб наконец кончил.

– А-ах! – выдохнул он, расслабил наконец стягивавшую колготки руку и подался назад. Только здесь он увидел на ящике кучку экскриментов и сунул руку в карман за платком: – Чертова засранка! Не могла потерпеть еще немного…

Тело Мэри Клер осунулось на ящике, словно тряпичная кукла. Глеб закончил вытираться, застегнул ширинку и брезгливо сунул испачканный платок в карман. После этого он извлек из-под тела американки ее сумочку.

Глеб не ошибся, диктофон хитрой американки был включен на запись. Красовский осторожно вытащил кассету и сунул ее в карман. После чего стер свои отпечатки, а саму сумочку положил в приготовленный заранее пакет.

Забрав свой окурок и еще раз осмотревшись, Глеб со всеми мерами предосторожности покинул подвал.

103

Кроме известного в определенных кругах Москвы кафе «Голубая луна», в столице не так давно появилось еще одно место тусовки лиц нетрадиционной ориентации. Предприятие общепита носило романтическое название «Голубая лагуна».

Не очень подкованный в этих делах Степан Горов как-то по незнанию назначил своему информатору здесь встречу. После чего проклял все на свете. «Голубая лагуна» работала с утра. Этим-то и решила воспользоваться Анна – идея звонить от кафе принадлежала ей. Поначалу Аникеев отказывался, но в конце концов вынужден был сдаться под давлением неопровержимых аргументов.

Через три с половиной минуты после окончания телефонного разговора из ворот здания ФСБ одна за другой выскочили несколько машин. Впереди, распугивая мирных граждан сиреной и мигалкой, несся «БМВ» пятой серии. За ним ехал бронированный джип «Мерседес-Гелендваген». Сзади двигался микроавтобус с форсированным движком – с пятеркой «Альфы». Замыкали кавалькаду неброские «девятки». В них сидели специалисты по контрнаблюдению.

Маршрут был тщательно спланирован. Вскоре «БМВ» свернул и начал петлять. По ходу дела от кавалькады одна за другой отставали машины контрнаблюдения. Учитывая квалификацию их экипажей, попытки прицепиться к головным машинам были заранее обречены на провал. «Хвост» наверняка бы обнаружили и нейтрализовали.

Через двадцать две минуты к «Голубой лагуне» подъехали всего две машины – джип и микроавтобус. Спокойно подъехали – без мигалок и прочих театральных эффектов. Постороннему наблюдателю даже в голову не пришло бы, что внутри машин полно вооруженных людей, готовых в любой момент пустить в ход оружие.

– Куда теперь? – спросил водитель джипа.

– Вон в тот переулок, – кивнул Логинов.

Джип мягко повернул и покатил вдоль тротуара. Микроавтобус тоже повернул. Логинов, держа наготове рацию, завертел головой.

– Так… Так-так. Степан, ты что-то видишь?

– Вижу, – хмуро пробасил Горов. – Гомиков… Оп-па!

– Что?

– Вон тот, у ларька!

У ларька стоял тип в белом парике, черных колготках и обтягивающем коротком платье. Стопроцентный гомик.

– Думаешь? – с сомнением спросил Логинов.

– Он наблюдает за улицей в стекло!

– Неужели Леньчик?

– Пойти глянуть?

– Подожди! Пусть «альфовцы» подтянутся, мало ли что. – Дав по рации соответствующую команду, Логинов наконец кивнул: – Давай, Степа! Ни пуха!

104

Покидая подвал, Красовский ощущал небывалый прилив сил. Впервые за многие месяцы страх отпустил его. Глеб снова чувствовал себя суперагентом, способным на самые трудные дела.

Впрочем, дело, которое предстояло ему сейчас, особых умственных и физических затрат не требовало. Глеб вынырнул к задворкам гостиницы, прошмыгнул к мусорным бакам и сунул сумочку Мэри в один из них. После чего спрятался в кустах.

Как и предполагал Глеб, ждать пришлось недолго. Мусорные баки гостиницы притягивали кейптаунских бродяг, словно магнитом. Уже через пять минут из-за забора осторожно высунулась курчавая голова. Молодой негр прекрасно понимал, что встреча с полицией в этом районе города не сулит ему ничего хорошего.

Поэтому, как и Глеб, он тщательно осмотрелся, прежде чем прошмыгнуть к бакам. Наконец негр решился. С профессиональной ловкостью он снял крышку с одного бака, переворошил мусор, кое-что сунул в свою сумку и подскочил к другому.

Тут-то негр и наткнулся на пакет с сумочкой Мэри. Едва раскрыв его, бродяга тут же почуял богатую добычу. Быстро оглянувшись по сторонам, он сунул свою сумку в бак и быстро прикрыл его крышкой. После чего с пакетом под мышкой направился прочь…

Губы Глеба Красовского исказила жутковатая улыбка, та самая, которая так пугала Мэри Клер. Черт побери, он действительно был суперагентом, способным разыгрывать самые сложные комбинации и делать жалких людишек пешками в своей игре!

Негр даже не догадывался, что за ним следят. Однако естественные чувства гнали его прочь от гостиницы. Любой человек, подобрав на улице пухлый бумажник, чисто инстинктивно стремится уйти как можно дальше, чтобы где-нибудь в укромном уголке обследовать свою добычу.

Негр быстрым шагом двинулся в сторону Флит– стрит. Глеб еще немного выждал, выскользнул из своего укрытия и двинулся в ту же сторону. Благодаря знанию квартала, он опередил негра и оказался на Флит-стрит первым.

Когда негр вынырнул из подворотни, Глеб уже стоял у таксофона. Сняв трубку, он поспешно набрал номер полиции и, тщательно имитируя местный акцент, проговорил:

– Алло, полиция? Не знаю, может, это и не мое дело, но только что на Флит-стрит какой-то черномазый оборванец пытался продать мне женскую сумочку – шикарную, из крокодиловой кожи. На вид ему лет двадцать – двадцать пять, на шее зеленая косынка, на ногах драные кроссовки, одет в парусиновую рубаху, голубую… Сейчас он двинулся в сторону порта!

– Простите, как ваше имя, сэр?

– Меня зовут Джек.

– А полное?

– Я простой человек и не люблю иметь дел с полицией, понимаете? Просто этот черномазый показался мне подозрительным, вот я и позвонил.

– Ну что же, это ваше право, сэр. Большое спасибо!

– Пожалуйста, – бросил Глеб и повесил трубку.

За время разговора негр пересек Флит-стрит и скрылся из вида в переулке. Красовский купил бутылку колы и двинулся за ним с рассеянным видом.

Полиция работала оперативно, особенно когда это касалось черномазых. Не успел Глеб приблизиться к переулку, как на Флит-стрит навстречу ему вывернула полицейская машина. Двигалась она медленно, водитель и его напарник оглядывались по сторонам.

Едва поравнявшись с переулком, машина остановилась. Сидевший на пассажирском сиденье полицейский приложил к губам микрофон и сообщил по рации, что видит подозреваемого. Секунду спустя где-то в стороне порта завыла сирена.

Глеб хлебнул колы и замедлил шаг. Судя по всему, квартал уже оцепляли. Вскоре по рации прошла какая-то команда. Полицейская машина, стоявшая на Флит-стрит, взвыла сиреной и рванула в переулок.

Глеб ускорил шаг. Вынырнув из-за угла, он увидел, как обложенный со всех сторон негр мечется по переулку. В последний момент он с перепугу отбросил пакет с сумкой Мэри, но это было уже не важно.

Из притормозивших машин выскочили дюжие белые полисмены. Дубинками они опрокинули несчастного бродягу на асфальт и нацепили на его запястья наручники. Потом подобрали выброшенный пакет…

Глеб осторожно выбрался из кучки зевак и двинулся к остановке. Сев в автобус, он доехал до университета. Чувствовал себя Глеб отлично. Страхи отступили, их сменил кураж.

Несмотря на опоздание, Глебу повезло. Дебора, дочь уранового короля, попалась ему навстречу у главного корпуса. Девушка скользнула по Глебу взглядом близоруких глаз и направилась к стоянке, где был припаркован ее желтый «Фольксваген-жук».

Глеб немного выждал и двинулся следом. Назвать Дебору красавицей было трудно. При росте около ста шестидесяти сантиметров девушка весила под семьдесят килограммов. Округлое лицо было густо покрыто веснушками. Нос, правда, был более-менее правильной формы, зато нижняя губа заметно выпячивалась. Само собой, что при таких внешних данных Дебора должна была испытывать немало комплексов. Даже в Кейптаунском университете она училась не под своим именем, вероятно, стесняясь богатства своего отца…

105

Несмотря на возлагавшиеся надежды, визит генерала Максимова в «Старойл» особых результатов не принес. С ходу никаких ниточек нащупать не удалось. Личное дело Красовского генерал просмотрел. Но оно оказалось настолько формальным, что толку от него не было никакого.

На всякий случай Максимов попросил показать дела сотрудников службы безопасности «Старойла». Дела дали, но предупредили, что Красовский с этими сотрудниками практически не пересекался. Глеб занимался информационной безопасностью компании в широком смысле слова, а служба безопасности – физической защитой ответственных сотрудников…

Дела Максимов на всякий случай полистал. Сказанное, судя по всему, было правдой. Сотрудники службы безопасности, как правило, являлись бывшими «телохранами» из Седьмого главного управления КГБ. Причем своими званиями они не впечатляли – лейтенанты и старлеи в отставке.

Единственное, что привлекло внимание Максимова, – это справки, подшитые в делах. Мол, проверка произведена, порочащих связей не обнаружено, можно привлекать к работе. Справки были подписаны неким Крамовым.

Фамилия Максимову показалась знакомой, и он спросил:

– А кто такой Крамов? И где его дело?

– Дело Крамова в архиве, – почему-то вздохнул кадровик. – Это наш бывший начальник службы безопасности. Подполковник КГБ в отставке.

– Уволился?

– Погиб в автокатастрофе, – снова вздохнул кадровик.

– Понятно, – тоже вздохнул Максимов, отодвигая стопку с делами. И вдруг по наитию спросил: – Давно?

– Три месяца назад…

– Так, – сказал генерал. – Понятно…

Понятного, в общем-то, не было ничего. Но вот подозрение у Максимова зародилось. Проинструктировав двух оперативников, он оставил их работать в офисе «Старойла», а сам вернулся на Лубянку.

Здесь Максимов велел сделать два запроса – по автокатастрофе, в которой погиб Крамов, и по его «кэгэбэшному» личному делу.

106

Первоначально Глеб Красовский собирался просто пленить Дебору – очаровать, поразить, заколдовать. Ослепить своим мужским шармом наконец.

Но в последний момент Глеб вдруг передумал. Задушив Мэри, он стал другим. Страхи не просто отступили. Избавившись от них, Глеб Красовский почувствовал прилив энергии. И ему уже не улыбалось просто «отбывать номер». Его освобожденная душа требовала полета. И Глеб отдался во власть импровизации…

Дебора открыла дверцу своего «жука» и бросила на пассажирское сиденье сумочку. После чего уселась за руль. Она стеснялась своей близорукости, поэтому очки надевала только в машине. Открыв бархатный футлярчик, девушка уже собралась нацепить свои «Полароиды», как вдруг услышала застенчивое покашливание.

Быстро оглянувшись, она вдруг увидела того самого красавчика, с которым разминулась у главного корпуса университета. Рука девушки с очками поспешно опустилась…

– Па-па-па-прастите, – с вымученной улыбкой выговорил Глеб. – Не па-па-падскажете, ка-ка-как па-па-пасть на Ме-ме-мейн-ст-ст-стрит? А то ни-ни-никто не хо-хо-хочет ра-ра-разговаривать со мной.

Взгляд Глеба, обращенный на Дебору, был полон такой мольбы, что на ее месте растаяла бы, наверное, любая девушка. Но Дебора была не любой, она тоже ужасно страдала от своих комплексов и с ней тоже никто не хотел водиться.

– Да, конечно! – с готовностью кивнула она и порывисто выбралась из-за руля. – Вот смотрите, вон там направо будет желтый дом в колониальном стиле, это «Барклай-банк», вам нужно миновать его…

Глеб, успевший отлично изучить центральную часть Кейптауна, с благодарным видом и преувеличенным вниманием слушал подробные пояснения Деборы. «Черт побери! – думал он. – А в этой серой мышке-толстушке что-то есть. Даже любопытно будет ее трахнуть. Это не Клер, пропустившая через себя всех университетских приятелей. Наверное, еще девственница. Как Жанна Д’Арк…»

– Вы поняли, сэр?.. – вернул Глеба к реальности голос девушки.

– Ка-ка-кажется, да, – с виноватым видом проговорил Глеб. – Ба-ба-бальшое спасибо.

С этими словами Красовский как бы в порыве благодарности крепко сжал руку Деборы. От неожиданности та смутилась, неловко дернулась и выронила очки на асфальт. Само собой, оба тут же порывисто наклонились за ними и стукнулись лбами.

– Ах! – вскрикнула Дебора, прикладывая ладошку к голове.

– Ох! – не остался в долгу Глеб, отступив в сторону.

При этом он «по недоразумению» наступил на очки. Стекла дорогущих «Полароидов» жалобно треснули под его подошвой.

– Во-во-вот же черт! – с виноватым видом пробормотал Глеб. – Ну по-почему я такой невезучий?.. Не поверите, но иногда мне просто хо-хочется наложить на себя руки!

Дебора встретилась с его умоляющим взглядом и вдруг рассмеялась:

– Почему же не поверю? Я вас прекрасно понимаю!

– П-правда?

– Я сама неловкая, как слониха!

– А я вдобавок еще и заика, – вздохнул Глеб. – Но только когда волнуюсь. Но с вами мне почему-то просто. Видите – отпустило. Если бы еще не эти чертовы очки, я обязательно пригласил бы вас посидеть в кафе.

– И мы бы там на пару переколотили всю посуду! – прыснула Дебора.

Встретив на своем пути такого же закомплексованного бедолагу, как и она сама, девушка вдруг почувствовала себя легко и непринужденно. Тем более, что этот бедолага оказался еще и красавчиком, каких поискать.

– Мы сейчас же отправляемся за новыми очками, – решительно сказал Глеб. – Я просто обязан вам их…

– Дались вам эти очки! У меня дома есть запасные! – махнула рукой Дебора. – Забудьте!

– Но ведь вам как-то надо доехать домой! Извините, но я не прощу себе, если вы по моей вине угодите еще и в аварию! – упрямо проговорил Глеб. – Мне, право, очень неловко, но я просто обязан довезти вас домой! Несмотря на ваши возражения!

– Да я, собственно, не возражаю, – пожала плечами девушка. – Надеюсь, машину вы хоть раз в жизни водили?

– Да…

Через полчаса после знакомства Деборы и Глеба Красовского желтый «жук» остановился на тихой улочке в жилом квартале Кейптауна. Особого труда напроситься в гости Глебу не составило.

Девушка снимала квартиру в английском стиле – с невысоким крылечком, выходившим прямо на улицу, и высокой дубовой дверью. Внутри было прохладно. Дебора провела Глеба в столовую и предложила лимонный сок.

Глеб не отказался. По ходу дела он изложил свою легенду – что он молодой ученый, прибывший в Африку искать некое редкое растение.

– Так вы ботаник? – уточнила Дебора.

– О нет, – поспешил ответить Глеб, ботанические пристрастия которого ограничивались изучением растительности на лобках соблазненных женщин. Как раз в этот момент он строил гипотезы относительно того, какой вид фауны он обнаружит под трусиками Деборы – жесткий кустистый или жидкий стреловидный… Что, впрочем, не мешало ему мастерски уходить от скользкой темы. – Я скорее тектоник. Процессы земной коры и все такое. Просто мой профессор выдвинул смелое предположение, что Африка отделилась от Гондсваны намного позднее, нежели это принято считать. Так вот, если я обнаружу здесь это растение, это будет прямым подтверждением его гипотезы. Потому что как вид оно оформилось уже после, так сказать, официального разделения материков.

Мало найдется девушек, способных выслушать столь длинный и нудный пассаж, сохранив при этом концентрацию внимания. На это и рассчитывал Глеб, и не прогадал. Увидев, что Дебора с трудом сдерживается, чтобы не зевнуть, он быстро закруглил период и сказал:

– Впрочем, навряд ли вам это интересно.

– Ну что вы, наоборот, – на всякий случай сказала девушка.

– Да и вообще, – поднялся Глеб. – Я вам, вероятно, надоел.

– Ну что вы!.. – на этот раз вполне искренне ответила Дебора.

– Я знаю, что со мной тоскливо, – печально проговорил Глеб, двигаясь к ней.

– Так вы уже уходите? – с явным сожалением спросила Дебора, тоже поднимаясь из-за стола.

– Да… То есть я хочу сказать, что мне с вами очень-очень хорошо, – подступая к Деборе, плаксиво вздохнул Глеб.

– Мне с вами тоже очень-очень хорошо, – ответила девушка.

– Но я, конечно, не могу рассчитывать на взаимность. Поэтому мне только и остается, что попрощаться, – наконец приблизился вплотную к собеседнице Глеб.

Не встретив сопротивления, он обнял ее за талию и пожаловался:

– Никто, никто меня не любит.

– Это ужасно… – прошелестела ему в ухо Дебора.

– Да, я такой неловкий, – продолжил скулить Глеб, очень ловко обхватывая ягодицы Деборы и сжимая их ладонями. – Вам тоже, наверное, уже надоело меня слушать.

– О нет, что вы, что вы, продолжайте… – простонала девушка с закрытыми глазами. – Я так вас понимаю…

– Хоть кто-то меня понимает в этом мире, хоть кто-то, – пробормотал Глеб, поддевая резинку трусиков. – Ах, Дебора, как это прекрасно, что я встретил вас. Я был так одинок. Вы просто не можете себе представить, что такое быть несчастным, заикающимся ботаником… то есть тектоником…

107

Степан Горов пружинисто выскочил из джипа, быстро оглянулся по сторонам и направился к ларьку. Сразу несколько стоявших на тротуаре накрашенных переодетых мужиков повернули к нему головы.

– Ах, какой красавчик! – томно вздохнул один из них и, поправив сумочку, двинулся наперерез Горову.

Степан, не переносивший голубых на дух, сделал свирепое лицо, но это не помогло.

– Лапа, мы, кажется, где-то виделись? – шагнул к Степану педик. – Сегодня я как раз свободен!

– Не буди во мне зверя! – сквозь зубы процедил Степан.

– Ах! Так ты еще и темпераментный!.. – схватил Горова за руку педик. – Я хочу тебя – прямо сейчас!

Степан шумно выдохнул и оглянулся на джип. Потом сказал:

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Жди в подворотне, я скоро!

– Ага!

Педик двинул в подворотню, Горов подошел к киоску. Плечи стоявшего к нему спиной переодетого Аникеева тряслись.

– Эй, Леньчик, ты чего, плачешь? – спросил Горов, приблизившись.

– Н-нет… – сквозь смех проговорил Аникеев. – Голубые к тебе так и липнут!

– Это у тебя нервное, – хмуро сказал Степан. – Пошли, шеф ждет.

– Эй, эй, я не понял! – раздался в переулке крик. – Ты чего? А? Я тебе покажу, как клиентов отбивать, перхоть приблудная!

Обнадеженный Горовым педик решил, что Аникеев уводит у него из-под носа богатого партнера, и бросился в бой. Несмотря на то что обут он был в туфли на каблуках, двигался педик на редкость быстро. Аникеев с Горовым не успели опомниться, как педик уже был тут как тут – и с ходу попытался огреть Леню по башке сумочкой.

– Ну, бля!.. – крякнул Степан и на встречном курсе врезал педику кулаком в глаз.

Педик охнул, нелепо взмахнул руками и приземлился на пятую точку.

– Что там у тебя?! – отозвался в рации Логинов. – Помощь нужна?

– Да порядок, шеф! – потряс кулаком Горов. – Это не то… Пошли, Леня!

На каблуках Аникеев держался не очень уверенно – стаж был маловат, да и ноги успел натереть. Поэтому Горову пришлось буквально тащить его к джипу. Наконец Леня нырнул на заднее сиденье и облегченно вздохнул:

– Здравия желаю, шеф!

– Здорово…

В этот миг сидящий у ларька педик пришел в себя и пробормотал:

– Какой самец, однако. Все равно ты будешь мой, лапа! Слышишь?

Горов прорычал что-то нечленораздельное, захлопнул дверцу и сказал:

– Поехали отсюда, что ли?

– Надо еще Анну забрать! – быстро проговорил Леня. – Она вон там должна ждать.

– Журналистку твою? – оглянулся Логинов.

– Да. Знаете уже?..

– Знаем… Давай! – кивнул Виктор водителю.

Джип тронулся и через несколько секунд притормозил возле указанного Аникеевым места.

– Так… И где она?

– Должна быть здесь… – растерянно проговорил Леня, оглядываясь. – Вот черт, неужели она смылась? У нее записи, шеф.

– Какие записи?

– Диктофонные, – виновато проговорил Леня. – Ну, о моих приключениях. Я после вчерашнего решил, что вы тоже против меня, ну и рассказал ей все – вроде как для страховки. Она хочет сделать на их основе материал «Камикадзе из ФСБ»…

– Дятел, – легонько шлепнул Аникеева по затылку Горов.

– Кто ж знал? – потупился Леня. – Но она не могла далеко уйти! Может, попробуем догнать?

– Времени нет! – решительно сказал Логинов. – Начальство ждет… Все! Погнали на Лубянку!

108

Насчет того, что Дебора окажется девственницей, Глеб Красовский слегка ошибся. Девушки, даже самые застенчивые, как правило, каким-то непостижимым образом умудряются терять девственность еще до встречи с тобой…

Но и внакладе Глеб не остался. Сексуальный опыт Деборы был явно невелик, но его недостаток девушка, вероятно, компенсировала просмотром эротических и порнографических фильмов.

Глеб не ожидал такой прыти и даже слегка растерялся.

Вскоре сладострастные крики девушки заполнили собой все пространство столовой. Голова Деборы громко стукалась о шкаф, из которого на пол сыпалась посуда, но она этого не замечала.

После столь резвого старта Глеб взял небольшую передышку, после чего отымел девушку уже на кровати в классической позе. Из близоруких глаз Деборы текли слезы – ей казалось, что она наконец отыскала своего принца и нашла свое женское счастье.

Прижавшись к атлетической фигуре любовника своим пухлым телом, Дебора прошептала:

– О господи, как прекрасно, что ты ко мне сегодня подошел.

– Это должно было когда-то случиться, – философски заметил Глеб.

– Знаешь, что я придумала, дорогой?

– Нет.

– Давай пошлем к черту этот жаркий Кейптаун и махнем на недельку на ранчо! Ты сможешь там искать свое растение, а в перерывах мы будем заниматься любовью до изнеможения!

– На ранчо? Какое ранчо?

– Мое! Я должна открыть тебе один секрет! Мой отец – владелец урановых рудников! Но он сейчас в Лондоне, так что нам никто не сможет помешать!

– Урановых рудников? – вдруг сбросил с себя руку девушки Глеб. – Вот же ч-черт!

– Что-то не так, дорогой? – подалась к нему Дебора.

– Это п-просто кошмар! Я па-па-пацифист! И член Лиги за запрещение ядерного оружия! Атомная бомба – это ужасно, неужели ты этого не понимаешь? И угораздило же меня с тобой связаться! Так, все! Давай считать, что между нами ничего не было! Где мои штаны? Я немедленно ухожу!

– Как уходишь?

– Насовсем! Ты видела когда-нибудь фотографии несчастных японских детишек, родившихся в Хиросиме и Нагасаки?

– Но при чем тут мы с тобой?

– Как при чем? Неужели тебе не жаль этих несчастных ребят? О боже, с кем я связался? Черт, где же мои штаны?

– Не знаю… Подожди! Я ничего не пойму!

– В том-то и дело! Мой дядя сгорел заживо в Хиросиме! От него не осталось даже горстки пепла, понимаешь?

– Нет… Твой дядя что, был японцем?

– Нет! Он был европейцем! Профессором тектоники и ездил изучать вулканическую деятельность в Японии! В память о нем я и решил стать тектоником.

– Прости, я не знала.

– Конечно! Еще бы! Где мои штаны, я спрашиваю? Я не могу осквернять память моего несчастного дяди, находясь в постели дочки уранового промышленника!

– Но почему?

– Потому что я поклялся на его могиле, что буду иметь дело только с теми, кто борется за разоружение!

– На какой могиле? Он же сгорел без следа, – удивилась Дебора, но тут Глеб наконец обнаружил свои штаны и принялся их демонстративно натягивать, прыгая на одной ноге. – Я тебя не отпущу! – подскочила к нему девушка.

– Не прикасайся ко мне, разжигательница войны!

– Да какая я разжигательница? Я, если хочешь знать, тоже пацифистка! В душе…

– Да? – перестал прыгать Глеб.

– Да! Я просто не успела тебе об этом сказать.

– Ну что же, это меняет дело! – быстро проговорил Глеб, одной рукой обнимая Дебору за талию. – И ты готова бороться против войны?

– Я готова… – прошептала Дебора. – Я на все готова!

– Ну что же, тогда прямо сейчас и начнем! – решительно сказал Глеб, увлекая девушку в кровать.

Его брюки при этом волочились следом, но снять их Глеб не мог. Слишком ответственным был момент – Дебора созрела для вербовки, так что отвлекаться на всякие мелочи было нельзя.

109

– Заходи! – посторонился Логинов.

Аникеев шагнул в кабинет через порог и сказал:

– Здравия желаю, товарищ генерал!

Максимов моргнул на него близорукими глазами:

– Эк ты вырядился…

В машине Аникеев снял парик и слегка стер грим, но на переодевание времени не было. Так что в кабинет генерала Максимова он заявился в черных чулках, туфлях на каблуке и обтягивающем платье подруги Анны.

Покачав головой, генерал сказал:

– Гм-м… Пока мы тут будем беседовать, пусть ему принесут одежду, слышишь, Витя?

– Да я уже сказал, чтоб камуфляж притащили.

– А, ну тогда нормально. Тогда садитесь. Ну что, рассказывай, Леонид, где тебя носило.

– Где меня только не носило, – вздохнул Аникеев и вкратце обрисовал свою эпопею.

Слушали его, не перебивая. Максимов изредка качал головой и делал на листе какие-то пометки, а Логинов просто курил и хмурился.

– Ну вот, собственно, и все, – наконец закончил свой рассказ Леня. – В общих чертах, так сказать.

– Так. Так-так… Значит, как ты оказался за городом, ты не помнишь?

– Никак нет, товарищ генерал. Ни как оказался, ни что было перед этим, – покачал головой Леня. – Я пытался вспомнить, но… не получается. Какие-то смутные обрывки. Вроде что-то всплывает, но сразу ускользает.

– Обрывки, говоришь? – задумчиво проговорил Максимов.

– Да.

– Я, конечно, не специалист, но если есть обрывки, значит, должно быть и все остальное. Сейчас. Звякну кое-куда, проконсультируюсь.

«Звякнул» Максимов в Институт Сербского. Связи между ФСБ и этим богоугодным заведением были прочными. Традиционными, можно сказать. Седьмое управление КГБ – официальное название – ЗКС и БТ (защита конституционного строя и борьба с терроризмом) – настолько основательно курировало институт, что даже оказало заметное влияние на пути развития отечественной психиатрии. В частности, болезнь «вялотекущая шизофрения», как утверждают независимые источники, была «изобретена» по заказу «семерки» – чтобы ставить этот диагноз покушавшимся на конституционный строй диссидентам и упекать их в психушки…

Из песни слова не выкинешь, было и такое. Но те времена канули в лету. Выжившие диссиденты нынче резвились без присмотра. На первый план вышли террористы. Но связи остались – террористы они ведь тоже человеки, хотя и переродившиеся в бешеных псов.

Изложив суть проблемы – без имен и фактов, – Максимов выслушал собеседника и сказал:

– Я понял. Тогда ждите. Если есть хоть один шанс, будем пробовать. Это срочно.

– Что сказало светило? – спросил Логинов.

– Сказало, что попробует провести бескровную трепанацию.

– А без этого нельзя? – схватился за свою многострадальную голову Аникеев.

– Да не бойся, – махнул рукой Максимов. – Речь идет о гипнозе.

– А-а… Ну тогда ладно. Тогда я согласен.

– А куда ты денешься с подводной лодки? – вздохнул Логинов. – Пошли, по-быстрому переоденешься, и едем…

110

Вербовка Деборы в задание Глеба не входила. Речь шла всего-то о выяснении подробностей одного-единственного контракта на поставку уранового сырья.

Но Глеб там же, в постели, заставил девушку подписать обязательство о тайном сотрудничестве с некой Лигой борцов с ядерным оружием. На вечерней встрече африканский резидент с удивлением осмотрел листок и даже не нашелся что сказать, ограничившись растерянным: «Кхм-м…»

Впрочем, в Москве удачу Глеба оценили сразу и даже дали «добро» на недельную вылазку на ранчо. Там, в окружении вышколенных чернокожих слуг и девственной африканской природы, Глеб Красовский на следующий день и изучал заголовки газет: «Увидеть Кейптаун и умереть», «Мэри Клер убита чернокожим маньяком», «Знаменитая журналистка находит смерть в Африке», «Кошмар в Кейптауне» и т. д. и т. п.

Несчастного негра быстро осудили и казнили. Все доказательства были налицо, а дело громким, так что местная Фемида даже не стала утруждать себя проведением каких бы то ни было экспертиз…

Впрочем, Глеб к тому времени был уже далеко. В Москве ему вручили приказ о присвоении очередного звания и орден. В доме отдыха он немного поскучал и снова отправился за рубеж.

У него все было просто отлично – около трех месяцев. А потом Глеб почувствовал смутное беспокойство. Которое стало нарастать, быстро превратившись в ушедшие, казалось, страхи. Но Глеб держался. До тех пор, пока в постели с женой депутата бундестага его руки вдруг сами не набросили на шею любовницы колготки…

111

Светило отечественной психиатрии – академик Кричинский – осмотрел Аникеева и покачал головой:

– Тут требуется комплексное лечение.

– Да это понятно, – кивнул Максимов. – Но сперва хотелось бы попробовать уяснить кое-что. Вот здесь – на листе.

– Попытаемся, попытаемся. Не гарантирую, конечно, но может, что-то и получится, – кивнул академик. – Прилягте, голубчик, вот сюда. Расслабьтесь. Глаза закройте.

Далее академик легко ввел Аникеева в гипнотический транс. И начал задавать вопросы по составленному Максимовым вопроснику, только упрощая их.

К третьей минуте Аникеева «прорвало» – он начал в подробностях описывать поход с Валерией в Большой театр. Максимов и Логинов быстро переглянулись, Виктор щелкнул диктофоном и приблизил его к Аникееву.

Сеанс занял около сорока минут. Потом Аникеев начал повторяться, и академик вопросительно оглянулся на Максимова.

– Выводить?

– Если можно, я хотел бы уточнить насчет большой черной машины, которая стояла у пятиэтажки! – шепотом проговорил Максимов. – Марку, особые приметы.

Академик кивнул, но выпытать у Аникеева больше ничего не удалось. Дело было не в провалах памяти, а в том, что машину эту Леня просто не рассмотрел.

– Ладно, выводите! – нетерпеливо кивнул Максимов.

Леня проснулся и удивленно посмотрел по сторонам. Потом все вспомнил и спросил:

– Получилось?

– Получилось, – кивнул Логинов.

– Ф-фух! Слава богу! И что со мной было?

– Дома узнаешь, – торопливо сказал Максимов. – Спасибо, академик. Нам пора. Сами понимаете…

– Всего доброго, голубчик, всегда к вашим услугам.

112

Герда Браун, супруга заместителя главы фракции ХДС-ХСС в бундестаге, захрипела и задергалась. Ее глаза расширились от ужаса – точно так же, как полгода назад расширились от ужаса глаза Мэри Клер. И в тот же миг Глеб Красовский испытал уже знакомое возбуждение и изо всех сил задергал тазом…

Он трахал свои страхи, и они отступали. Они уходили, и это было так здорово! Это было ни с чем не сравнимое ощущение! А Герда уже синела…

Каким-то чудом Глеб все же совладал с собой. И отпустил удавку. Герда долго кашляла, потом просипела:

– Ты что, сошел с ума?

– Нет, конечно. Я просто думал, тебе понравится, – пробормотал испугавшийся Глеб.

– Чертов ублюдок! Слезь с меня! Немедленно! Я ухожу!

– Ну что ты, Герда? Зачем? Это был просто неудачный эксперимент! Давай забудем об этом.

– Как забудем? А синяки? Что я скажу мужу?

Как ни уговаривал Глеб женщину, она ушла. Это было первое фиаско в его карьере. Глеб с трудом оправдался перед начальством, сославшись на фригидность Герды.

Сам же наконец осознал, какого рода лекарство ему требуется. Уже на следующий день Глеб изнасиловал и задушил в Гамбурге местную проститутку. И снова стал самим собой. Кураж, уверенность в своих силах и чувство превосходства вернулись к нему.

Дождавшись Герду Браун у супермаркета, он принес ей свои извинения, очаровал, загипнотизировал… и отымел почтенную даму прямо в машине среди пакетов с продуктами. Восстановив таким образом свою репутацию не знающего осечек порнокиллера, Глеб заодно выведал немало секретов относительно размещения ракет средней дальности – пресловутых «Першингов»…

После этого его карьера покатилась по накатанной колее. Только периодически то тут, то там в местах командировок Глеба полиция находила очередной труп изнасилованной и задушенной женщины. Но мало ли в мире маньяков…

113

В своем кабинете Максимов прокрутил Аникееву запись, не всю, а только эпизод, где речь шла о большой черной машине, стоявшей во дворе дома, в котором располагалась конспиративная квартира МУРа.

– А теперь опиши мне машину, которая появилась во дворе Валерии!

– Вы думаете, это она? – задумчиво проговорил Леня. – Вот черт! Так… «Форд», не последней серии, точнее сказать не могу. Стоп! Колпаков на колесах не было! Диски – литые, наверное, титановые!

– Не густо, – покачал головой Максимов, – но и это может пригодиться. – Набрав внутренний номер, он спросил: – Ну что, Витя, как успехи по нашему «Форду»? Понял… Тогда записывай уточнение – диски новые, вроде цельные титановые. Да, это пока все…

Максимов положил трубку и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Аникеев кашлянул:

– Кхм-м… Товарищ генерал, что все-таки со мной было?

– Что? – поднял голову Максимов. – А-а… Ты же еще не знаешь. Ты, Леня, напал на след террористов…

– Кто – я?! – выпучил глаза Аникеев.

– Ну не совсем ты. Скорее этот твой знакомый, как его, а, Пряхин. Только он не придал этой информации особого значения. Да и ты не придал. Но вы договорились, что на конспиративной квартире ты опросишь свидетелей. Точнее – свидетельниц. Они подслушали разговор двух кавказцев. А те говорили, что будто бы существует оборудованная по VIP-классу железнодорожная цистерна для перевозки террористов.

– О господи, это правда?

– Судя по количеству трупов, да, – кивнул Максимов. – Проблема в том, что уточнить информацию не у кого. Девушки мертвы.

Аникеев вздохнул и потупил голову:

– Я же не знал, товарищ генерал.

– Да никто тебя ни в чем и не обвиняет, Леонид. Ты и так сделал все, что смог. Выжил и тем самым не дал обрубить концы. Так что прими пока устную благодарность лично от меня и собирайся.

– Куда?

– В госпиталь, Леня. Ты свое дело сделал, теперь самое время подлечиться.

– А террористы?

– Террористами есть кому заниматься. Тем более, что тут не все так просто… Главное сейчас – выйти на организаторов. Это пока наша единственная ниточка.

114

Агент Делон, вероятно, счастливо дослужился бы до генерала, но в стране грянула перестройка. С гласностью, новым политическим мышлением и полным бардаком. Антиалкогольная компания пробила жуткую брешь в бюджете, направив огромные средства теневым воротилам. Финансирование ПГУ значительно сократилось. Спецоперации за рубежом практически не проводились – то ли по идеологическим соображениям, то ли из-за недостатка валюты.

Впрочем, несколько раз по делам службы Глеб все же выезжал за бугор, но чаще тосковал в Москве без работы. А потом грянул путч ГКЧП. И Ельцин влез на танк. А еще через полгода назначенный им директор КГБ принялся сдавать американцам секреты вагонами…

Здание на Лубянке лихорадило. Идейные чекисты, а таких было немало, в пику новому начальнику уничтожали архивы и базы данных. Кто-то под шумок «приватизировал» агентов, кто-то прятал «золото партии», кто-то готовился пустить себе пулю в лоб.

Но некоторые узлы некогда образцово отлаженного механизма еще работали. «Стукачи», например, по инерции несли в клюве информацию своим кураторам. А те иногда докладывали ее начальству. В один из тех окаянных дней в кабинет генерала Ставицкого без доклада вошел сотрудник – подполковник Крамов.

– Чего тебе? – вздрогнул от неожиданности генерал, поспешно пряча что-то в стол.

Новый директор КГБ не только оптом сдавал секреты американцам, но и чуть ли не ежедневно перекраивал штатное расписание. В результате генерал Ставицкий последовательно лишился водителя, адъютанта, секретаря-референта, а теперь вот остался и без канцелярии. Зато теперь в соответствии с демократическими канонами к генералу одного из самых секретных отделов мог свободно ввалиться любой – хоть сотрудник, хоть уборщица, хоть агент ЦРУ, которых в те дни под видом журналистов бродило по зданию на Лубянке немало.

До чего еще не додумался новый директор, так это до того, чтобы сделать стены лубянских кабинетов прозрачными – как это претворил в жизнь в США Эдгар Гувер. Оно, может, было бы и хорошо, но Ставицкому перестраиваться было поздно – седьмой десяток шел генералу. И от всех этих нововведений его сердце стало давать сбои.

– Так чего тебе? – недовольно повторил Ставицкий, держась за левую сторону груди.

Подполковник Крамов проговорил:

– Да вот надо ведомость подписать, товарищ генерал!

Только вместо ведомости Крамов положил на стол Ставицкого рукописный текст: «Надо поговорить. Можете через пару минут выйти в общий туалет?»

Ставицкий быстро написал: «В туалете наверняка „жучок“».

«Тогда где? Это срочно!!!» – вывел на листе Крамов.

В результате разговор состоялся в подсобке уборщицы – тогда это было единственное место на Лубянке, где наверняка можно было не опасаться «прослушки».

– Так что у тебя? – спросил генерал Ставицкий.

– Не знаю, как и сказать, товарищ генерал. Но, кажется, мы в полной жопе…

– Это-то понятно, а конкретнее?

– Прочтите вот это…

Генерал близоруко моргнул на стандартный бланк и поморщился:

– Тут ни черта не видно, да и очки я оставил в кабинете. Что это?

– Это, товарищ генерал, сообщение оперативного источника – «Фукса». Насколько я могу понять, он работник уголовного розыска Раменского района.

– Вообще ничего не понимаю, – нервно проговорил генерал, прижимая левую руку к груди. – Откуда оно у тебя?

– Случайно попалось на глаза, когда я ходил забирать нашу почту.

– Так, – кивнул генерал Ставицкий, начиная понимать, что к чему.

Новый директор своими безумными реорганизациями словно бы стремился окончательно развалить работу КГБ. С сокращением сотрудников канцелярий система доставки ведомственной почты практически развалилась.

Оставшиеся в центральной канцелярии несколько служащих были просто не в состоянии должным образом зарегистрировать, рассортировать и доставить по назначению горы бумаг. В результате за почтой по очереди ходили сотрудники отделов и управлений и там же, в центральной канцелярии, самостоятельно ее отбирали из кучи скопившейся корреспонденции.

В этой-то неразберихе и случилось то, что случилось. Подполковник Крамов случайно наткнулся на сообщение, поступившее из Раменского райотдела КГБ.

– И что там пишет этот «Фукс»? – спросил Ставицкий.

– Он пишет, что опер районного уголовного розыска Паклин в процессе совместного распития спиртных напитков сообщил ему, что напал на след маньяка, задушившего в прошлом году в Раменском районе нескольких женщин.

– «Раменского душителя», что ли? – наморщил лоб генерал. – О котором прошлым летом все газеты писали?

– Да!

– Но ведь его же, кажется, поймали, – снова проявил завидную память Ставицкий. – Он вроде еще трактористом местным оказался.

– Комбайнером, товарищ генерал, – уточнил Крамов. – Но дело в том, что Паклин с самого начала работал в группе и заподозрил неладное. Нестыковочки там всякие были с этим комбайнером… Ну а прокуратуре главное было – как можно быстрее дело раскрыть. И раскрыли – комбайнеру «зеленкой» лоб намазали, прокурор пошел на повышение, в Москве сейчас. Но Паклин после этого не успокоился и почти год самостоятельно продолжал расследование. В общем, он сообщил «Фуксу», что тем летом в окрестностях Раменского снимал дачу некто Фролов и что тот почему-то не проходит по базам данных.

– Фролов? – быстро спросил Ставицкий. – Так это же…

– Да, товарищ генерал, – тут же кивнул Крамов. – Я подумал о том же, как только это донесение попалось мне на глаза. И только потом прочитал его и умыкнул!

Под фамилией Фролов проводил на родине свои отпуска агент Делон. Комплект документов на эту фамилию был подготовлен КГБ на подлинных бланках, но в служебных базах данных МВД «светить» их не стали.

– Но это же бред! – посмотрел на Крамова Ставицкий. – Делон – маньяк? Это же нонсенс!

– Боюсь, что нет, товарищ генерал. Я кое-что успел проверить.

– Ну? – помрачнел Ставицкий. – Выкладывай!

– Во-первых, Делон действительно провел прошлое лето в окрестностях Раменского. Во-вторых, я вспомнил, как несколько лет назад в Базеле полиция распространила описание человека, подозреваемого в убийстве французской туристки. Под это описание здорово подходил Делон, так что нам даже пришлось его экстренно эвакуировать – во избежание недоразумений.

– Но это тоже могло быть совпадением, – уже не так уверенно сказал Ставицкий.

– Конечно, – кивнул Крамов. – Поэтому я на всякий случай проверил несколько других командировок Делона, выборочно.

– И что?

– Все сошлось, товарищ генерал. Из четырех случаев в трех там, где появлялся Делон, происходили аналогичные убийства. Поэтому я не стал проверять дальше и пошел прямо к вам!

115

Только Максимов отправил Аникеева в госпиталь, как ему позвонили из приемной замдиректора ФСБ:

– Генерал освободился, ждет вас с докладом!

Максимов тут же позвонил Логинову, пару минут спустя они уже входили в кабинет замдиректора.

– Разрешите?

– Заходите, садитесь… Я слушаю. Что там еще за цистерна?

Максимов в двух словах изложил то, что удалось извлечь под гипнозом из памяти Аникеева, и подвел итог:

– Так что предчувствия нас не обманули. Убийства на конспиративной квартире были инсценированы с целью ликвидировать утечку информации. Теперь же, благодаря Аникееву, схема вырисовывается следующая. Где-то есть цистерна, оборудованная для скрытной переброски террористов. К этому наверняка имеют какое-то отношение руководители «Старойла». Непосредственным организатором всей этой операции, судя по всему, выступал Глеб Красовский…

– Хреновая схема! – перебил Максимова замдиректора. – Потому что непонятная! Зачем «Старойлу» все это? Где эта цистерна? Какова цель террористов?

Максимов вздохнул и переглянулся с Логиновым.

– Что вы молчите?

– Мы пока не можем дать ответа на эти вопросы.

– А на какие можете? Что конкретно удалось установить? А?

– К сожалению, товарищ генерал, – отозвался Логинов, – мы пока фактически топчемся на месте. Красовский как сквозь землю провалился. И его водитель тоже. Джип они оставили на стоянке «Старойла».

– Да на хрена мне их джип? Судя по информации, речь идет о подготовке теракта. Причем – на стратегическом объекте! А вы мне о каком-то джипе толкуете.

– У нас просто нет пока информации.

– Так добудьте ее, черт возьми!

– Лучше позвоните в СВР, – сказал Логинов.

– Что?.. – посмотрел на него замдиректора.

– Я говорю, что в наших архивах информация по Красовскому отсутствует – мне только что доложили. А СВР ее так просто не даст.

– Я понял! – кивнул замдиректора. – Сейчас позвоню! Какая еще помощь вам требуется? Люди, техника, что?

– Да пока все.

– Тогда идите и работайте! И помните – если что, с вас спросят в первую очередь! Ясно?

– Ясно. Нам не привыкать…

– Тогда свободны!

116

– Мать-перемать! Только этого нам еще не хватало! – выматерился в подсобке уборщицы генерал Ставицкий. – Если этот Паклин выйдет на Делона, демократы нас съедят с говном!

– И что будем делать? – спросил Крамов с жестким блеском в глазах. – Назначать встречу Делону?

– А что толку? Если даже Делон исчезнет, следы-то все равно останутся! Данных на Фролова нет в служебной базе данных МВД, но в спецкартотеке они есть – с номерами документов и отметкой о том, что бланки ушли к нам. Сам Паклин к спецкартотеке не подступится, но если он сунется со своим открытием к начальству или к прокурорским, это будет конец! Понимаешь?

– Так точно! Значит, Паклин…

– Паклин – раз, этот, как его, Фукс – два, – начал торопливо загибать пальцы Ставицкий, – и куратор Фукса в райотделе КГБ – три… Черт, много получается!

– Может, проще уничтожить спецкартотеку, товарищ генерал?

– А ты ее найдешь в этом бардаке? И где гарантия, что какой-то ушлый генерал-демократ уже не сделал себе копию базы данных? Да и нет времени на подготовку такой операции.

– Понял, товарищ генерал! – кивнул Крамов. – Кого привлекать?

– Того, кто под рукой! Но не из действующих, а из оперативного резерва! Через час встречаемся здесь же, доложите план! Детали на усмотрение «чистильщика», главное, чтобы все выглядело как «бытовуха»…

Вечером того же дня в одной из квартир Раменского разыгралась кровавая драма. По ходу совместного распития спиртных напитков двое сотрудников районного уголовного розыска повздорили. Некто Паклин получил проникающий удар кухонным ножом, но перед смертью успел двумя выстрелами из табельного «ПМ» убить своего коллегу.

В тот же день оперативный сотрудник райуправления КГБ майор Семашкин отправился на встречу с оперативным источником. В живых его больше не видели. Труп майора обнаружили поздно ночью на конечной остановке автобуса. По заключению судмедэкспертизы, смерть наступила от естественных причин – от острой сердечно-сосудистой недостаточности.

На следующий день невыспавшийся, но довольный подполковник Крамов быстрым шагом вошел в приемную генерала Ставицкого для доклада. И замер от неожиданности. Пустая в последнее время приемная была забита сотрудниками. Лица у всех были странными, говорили почему-то вполголоса.

При появлении Крамова разговоры разом стихли, в наступившей тишине тускло прозвучал голос «заводилы» и «общественника» отдела Ясинского:

– Крамов, где тебя носит? Сдавай «червонец», ты один у меня в списке остался…

– Какой «червонец»? – растерянно проговорил подполковник.

– На венок, конечно!

По спине Крамова пробежал холодок. Быстро повернув голову, он увидел, что дверь в кабинет генерала Ставицкого приоткрыта, и хрипло спросил:

– Кому на венок?

– Так ты еще не знаешь? – вздохнул Ясинский. – Шефу. Ушел от нас Ставицкий…

– Как ушел? Когда?

– Вчера, на работе. Переволновался, видно, вот сердце и прихватило. Врачей-то наших директор сократил, а «Скорая» пока доехала, поздно уже было. Так что сдавай «червонец», не задерживай, я и так в похоронное бюро из-за тебя опаздываю…

117

– Свежие мысли есть? – спросил Максимов, когда они с Логиновым вернулись от замдиректора.

– Одна, – вздохнул Виктор. – Бросать надо к черту эту работу. Если бы мы не уперлись рогом, никто бы про эту цистерну ничего не узнал. Рвануло бы где-то, и все развели бы руками – терроризм непобедим. А теперь, если что, нас же и сделают козлами отпущения – мол, знали, но не предотвратили. Это нормально?

– Так а чего ты, Витя, хотел? – философски пожал плечами Максимов. – Инициатива в нашей системе наказуема. Так было семьдесят лет при советской власти, и нескоро еще ФСБ от этой болезни излечится. А чтоб быть у начальства на хорошем счету, это надо, как полковник Зорин, три козырька на фуражке иметь. В какую сторону ветер подул, в ту и честь отдал: «Так точно-с! Сделам-с!» Но кто-то же должен и за дело болеть, а не только за свою карьеру, верно?

В этот момент дверь в кабинет генерала Максимова открылась – без стука. На пороге возник собственной персоной начальник УБТ Локтионов.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – поспешно поднялся Виктор.

– Да сидите, сидите… – махнул рукой Локтионов. Пройдя к столу, он отодвинул стул для посетителей и уселся. Логинов с Максимовым удивленно переглянулись – прямо бесплатный аттракцион разнузданной демократии. – Я мириться пришел, – с ходу сообщил Локтионов, не став ходить вокруг да около. – Был неправ насчет Аникеева и вообще… Так что извини, Валерий Иванович! И ты, Витя…

– Кхм-гхм… – произнес Максимов. – Да мы, вообще-то, не из обидчивых, так что…

– Ну вот и ладно, – решительно положил руки на стол ладонями вниз Локтионов – как будто подвел размолвке итог. – Нам обижаться некогда, работать надо. Мне только что позвонил замдиректора и сообщил об этой цистерне. «Наорал я на них, – говорит, – так ты сходи, смягчи. И занимайтесь проблемой по полной программе – всем управлением…» Ясно? Тогда давайте думать вместе.

118

Ставицкого похоронили на третий день. Проводить в последний путь генерала, на счету которого было огромное количество блестящих операций за рубежом, не соизволил ни директор КГБ, ни его заместители.

Директор как раз проводил очередную пресс– конференцию для зарубежных журналистов, а его заместители не рискнули участвовать в похоронах «в обход» шефа.

В результате у могилы стояли только сотрудники отдела да несколько сгорбившихся родственников. «Общественник» Ясинский произнес полную банальностей речь, после чего гроб опустили в могилу.

С тяжелым сердцем сотрудники помянули старого шефа в кафе и поехали на работу. А здесь их уже ожидал шеф новый. Ставленник директора, ни дня не работавший до этого в спецслужбах, но зато учившийся с нынешним главой КГБ в университете.

Собрав вернувшихся с похорон подчиненных в своем новом кабинете, шеф начал орать:

– Я этого не потерплю! Вас больше чем полдня не было на работе! К тому же вы все пьяны! Я этого так не оставлю! И вообще – даже когда я работал на птицефабрике, мои сотрудницы все как одна ходили в форме – белый верх, косынка и черный низ! И обязательно белые носочки! Или гольфы! А вы? Посмотрите на себя, как вы одеты? Ведь вы же не птичницы, а офицеры! Где ваша форма, я спрашиваю? А?..

Нового шефа слушали в гробовом молчании. Хотя назвать его уникумом было трудно. Процентов девяносто советской номенклатуры именно так начинали свои труды при новом назначении. А уж потом постепенно вникали в специфику возглавляемого предприятия – птицефабрики ли, электростанции ли или завода…

Но к КГБ подобных «кадров» не подпускали. Во всяком случае, до прихода нового директора. Поэтому речь нового шефа произвела на сотрудников отдела неизгладимое впечатление.

Уже на второй ее минуте сразу несколько человек, не сговариваясь, поднялись со своих мест и направились к выходу. Шеф осекся, потом закричал:

– Эй, куда вы? Я еще не кончил!

– Кончишь без нас, многояйцевый ты наш! – оглянулся подполковник Крамов. – А форму в нашем отделе одевают два раза в жизни – когда принимают присягу и когда отправляются в последний путь! Запомни это, пригодится!

– Но я же вас не отпускал!!!

– Так мы и не отпрашивались! – пожал плечами Крамов и так грохнул дверью, что окна задребезжали в осиротевшем кабинете генерала Ставицкого.

119

– Негусто, вообще-то, – подвел итог совещанию в кабинете Максимова Локтионов. – Выходов на террористов пока никаких. Эх, достать бы этого Красовского! Он-то наверняка в курсе!

– Я вот еще что подумал… – вдруг проговорил Виктор. – Цистерны, машины, прослушка – это все хорошо. Но это не совсем профиль Красовского. Его профиль – нелегальная работа за рубежом. Надо бы копнуть в этом направлении.

– Это мысль, – кивнул Локтионов. – Вот ты, Витя, этим и займись параллельно с отработкой архивов СВР. Людей я тебе выделю. И вот еще что меня беспокоит – надо как-то добраться до этой Лариной. Особа она, судя по всему, энергичная, так что может со своим материалом и на телевидение пролезть. А для нас сейчас любая утечка информации крайне нежелательна.

– Лариной занимаются, – кивнул Логинов.

– Кто?

– Степан… – В этот миг у Виктора запищал «мобильник», он взглянул на экран и сказал: – О! Легок на помине. Алло!

– Привет, шеф! – почему-то тяжело дыша, проговорил Горов. – С вас ящик настойки календулы! – В этот миг на заднем фоне раздался какой-то шум, за ним последовал женский вопль: «Помогите!!! Насилуют!»

Локтионов насторожился:

– Кого это он там насилует? Нам только этого сейчас не хватало!

Логинов только хмыкнул:

– Добрался-таки до Лариной, Степан?

– Да закрой ты ей рот!.. – бросил кому-то Горов. – Добрался, шеф, лучше бы я до нее не добирался. Брянцеву по детородному аппарату ногой так зарядила, что он уже десять минут слова сказать не может, только «укает»… Я, слава богу, увернулся, так она мне руку прокусила и щеку расцарапала.

– Ну вы даете, мать вашу! Это где было-то, у Останкино?

– Да. Мы как узнали, что ей пропуск заказали, сразу сюда! Ну и перехватили.

– А охрана что?

– Да нормально все, шеф! Мы ее быстро упаковали, охрана даже дернуться не успела. Сейчас уже подъезжаем к Ленинградскому проспекту. Куда ее везти-то?

– Сейчас, подожди, – бросил Логинов и посмотрел на Локтионова. – Ларину только что взяли у телецентра, не успела она своей сенсацией разродиться. Энергичная девушка – Горова покусала и исцарапала, Брянцеву омлет в штанах сделала… Куда ее девать-то будем?

– Так это… – сказал Максимов. – Раз покусала, можно ее к Аникееву, в психоневрологию, чтоб ему там не скучно было.

– А что? Это мысль, – кивнул Локтионов. – Место надежное. Пока подержим, а там разрулим как-нибудь, Аникееву все равно делать нечего, пусть втолкует ей на отдыхе ситуацию.

– Алло, Степа!

– Да, шеф!

– Везите ее в наш госпиталь! В психоневрологическое отделение.

– А ее примут? – с сомнением спросил Горов.

– Пока доедете, вопрос решим. Заодно к Леньчику загляни, он там…

– А-а, понял, шеф. Тогда до связи.

– Ну что? – поднялся со стула Локтионов. – Тогда за работу. А в госпиталь я от себя перезвоню…

120

В госпитале ФСБ Леню Аникеева приняли как родного. Точнее, как какого-нибудь высокопоставленного руководителя, а отнюдь не рядового сотрудника.

После недолгих формальностей Аникеева усадили в хромированное кресло на колесиках и, словно героя американского боевика, отвезли в психоневрологическое отделение. Причем не в обычную палату, а в отделение для VIP-персон.

Обстановка здесь была как в дорогом отеле. Даже пахло не больницей, а морем…

Не успел Леня осмотреться в своей одноместной палате, как появились врачи – трое. Один вытащил из кармана халата молоточек и помахал им перед глазами у Лени. Потом все дружно закивали головами, поспрашивали у Лени о самочувствии и быстро удалились.

Судя по этому, болезнь Аникеева для науки никакого особого интереса не представляла. Хоть это радовало…

Непосредственно после визита врачей снова появилась медсестра, усадила Леню в кресло и отвезла на обследование. Там голову Аникеева опутали проводами, словно новогоднюю елку, и дали какую-то таблетку. Потом привезли обратно, засандалили два укола и наконец оставили в покое.

От уколов Аникеев уснул, и снилось ему нечто вроде современной рождественской сказки – со Снегурочкой, которая дралась ногами, и бандитами, которые за ним гонялись. Чем все кончилась, Аникеев так и не узнал, потому что его разбудила медсестра и сказала:

– Обнажайте ваше прекрасное место! Будем укольчик делать.

– Опять? – сонно пробормотал Аникеев, перевернулся на живот и оголил ягодицу.

В такой позе его и застал просунувшийся в дверь Горов.

– Конечно! – заржал он. – Так можно отдыхать! Я бы сам перед такой красавицей стриптиз сделал!..

– Вы кто? – удивленно посмотрела на Горова девушка. – Как вы тут оказались?

– Посетитель, – пожал плечами Степан.

– К этому больному посещения запрещены! Немедленно выйдите!

– Да ладно, я ненадолго. Только узнать, как он. Порядок, Леньчик?

– Я говорю – выйдите! – двинулась к Горову медсестра.

– Порядок, – кивнул Аникеев.

– Ну тогда поправляйся. А чтобы тебе было нескучно, я тебе тут кое-кого для компании привез. Пока!

– Кого ты привез? – спросил Аникеев, но медсестра уже вытолкала Горова в коридор и закрыла дверь.

Аникеев успел рассмотреть, что щеку Степана украшает изрядный кусок пластыря. Это ему не понравилось, и он быстро натянул штаны, чтобы сходить посмотреть, что происходит в коридоре.

Но только Леня дошаркал в тапочках до двери, как она отворилась и в палату вошла медсестра.

– Вы куда, больной? Немедленно вернитесь в кровать! Вам нельзя пока подниматься!

– Да я это… в туалет хотел сходить.

– Туалет у вас вон там, за дверью! – кивнула медсестра, увлекая Леню к кровати. – Ложитесь, обнажайте ваше прекрасное место.

Леня стоически перенес укол в ягодицу, потом обнажил свою мужественную руку и получил вдобавок инъекцию в вену.

– Зажмите ватку и ложитесь, – скомандовала медсестра, закончив процедуры. – Вот так. А в туалет сходите чуть попозже, минут через пять.

Когда она ушла, Леня немного выждал, нашарил тапочки и шмыгнул к двери. Здесь он воровато прислушался, потом приоткрыл дверь и осторожно выглянул в коридор.

Увидеть он ничего не увидел, зато услышал крик, донесшийся из конца коридора:

– Сатрапы! Душители свободы слова! Я этого так не оставлю! Я до Гаагского суда дойду!..

От неожиданности Аникеев даже разогнул уколотую руку и потерял ватку. Чего-чего, но услышать голос Анны Лариной в госпитале ФСБ он не ожидал никак.

121

В смерти бывшего подполковника КГБ Крамова ничего подозрительного не было. Во всяком случае, так следовало из отчета ГИБДД. «…Скользкая дорога… не справился с управлением… в результате полученных травм скончался на месте…»

А вот личного дела Крамова в архиве ФСБ не нашлось. Оказалось, что подполковник служил в ПГУ, так что при реорганизации все документы о нем отошли СВР.

Тем временем отзвонились оперативники из офиса «Старойла». Они сообщили, что нашли приказ о приеме на работу Красовского. Тем же приказом в штат «Старойла» в качестве водителя был принят некий Игнат Коновалов. Также оперативники сообщили, что отыскали любопытный договор. Речь в нем шла об оплате услуг некоего частного сыскного агентства «Матадор». Ничего в этом договоре странного не было, кроме одного – заключили его в обход собственной службы безопасности «Старойла». Зато договор завизировал Глеб Красовский. И суммы за оплату услуг были какими-то уж несуразно большими…

Узнав об этом, Логинов велел Горову плотно заняться «Матадором», а сам отправился в СВР – благодаря звонку замдиректора ФСБ коллеги со скрипом согласились поделиться информацией. Вернулся Виктор через пару часов и тут же заглянул к Максимову.

– Ну что? – поднял голову Максимов. – Посмотрел?

– Посмотрел, – кивнул Виктор. – Как-то все подозрительно…

– А ну выкладывай!

– Крамов служил не просто в ПГУ, а в отделе спецопераций. И там же, оказывается, подвизался и Красовский.

– Так, уже тепло.

– Не тепло, а горячо. Крамов уволился по собственному рапорту, когда начался весь этот бардак.

– Тогда многие уволились, – кивнул Максимов.

– Многие, но не все. Глеб, например, еще пару лет работал. Вернее, не работал, а числился. И только потом его уволили. В приказе написано «по выслуге», но его просто сократили за ненадобностью, я так это понял.

– Получается, что он все эти годы был в «свободном полете», пока его четыре месяца назад не пристроил в «Старойл» Крамов?

– Да, Валерий Иванович, – кивнул Логинов. – Но тут есть еще одна странность. Часть документов отдела спецопераций числится «безвозвратно утерянной»…

– Это как?

– А вот так. Дело в том, что в разгар реорганизаций прямо на рабочем месте скончался начальник отдела спецопераций генерал Ставицкий. А с мертвого не спросишь… В общем, считается, что Ставицкий перед смертью уничтожил часть документов в пику новому руководству. Чтоб оно, значит, сдуру не смогло раскрыть агентов американцам. Но я думаю, что тут не все так просто. Дело в том, что в числе «утерянных» числятся и документы по работе Глеба. Понимаете?

– Так, – потер переносицу Максимов. – Ты хочешь сказать, что…

– Я ничего не хочу сказать. Но предполагаю, что документы по Красовскому под шумок мог изъять Крамов. И не только по нему…

– Что ты имеешь в виду?

– В уцелевших отчетах по проведению спецопераций упоминается некто «Игнат». Судя по всему, это ликвидатор, особо засекреченный, довольно высокого класса. Так вот, личного дела этого «Игната» в архивах СВР вообще нет.

– Стоп! – поднял руку Максимов. – Если это не совпадение, то…

– То можно предположить, что Крамов перед увольнением изъял в личное пользование не только часть документов по Глебу, но и досье Игната.

– А цель?

– Сложно сказать… Возможно, он просто «подчищал» то, что не успел уничтожить Ставицкий. Из, так сказать, классовой ненависти к новому руководству. Или сделал это из корыстных соображений, так сказать, «про запас». В любом случае, четыре месяца назад ему это пригодилось. Красовского и Игната Коновалова, а что-то мне подсказывает, что это тот самый «Игнат», чье дело пропало, приняли на работу в «Старойл» явно с подачи Крамова.

– А еще через месяц сам Крамов погиб… – задумчиво проговорил Максимов. – Черт, мне все это не нравится. Зачем «Старойлу» вдруг понадобились «Игнат» с Красовским? И почему как раз в это время погиб Крамов? Навряд ли это совпадение… Так, Витя, занимайся дальше Красовским, а я попробую копнуть историю. Надо понять, что произошло четыре месяца назад в «Старойле».

Тут у Логинова зазвонил «мобильник».

– Алло!..

– Это я, шеф!

– Накопал что?

– Накопал!

– Ну?

– Короче, частное сыскное агентство «Матадор» организовали бывшие менты. Майор с Петровки и старлей. Обоих уволили пару лет назад по дискредитации – вымогательство, взятки, превышение. Короче, жуки еще те. Посадить их не посадили, но вычистили сраной метлой.

– Ну и?

– Главное, что дела у этого «Матадора» шли не очень. Клиентуры было мало и вообще. И только месяца три назад они вдруг резко забурели – тачки появились, микроавтобус, штат расширили… Я тут с бабкой переговорил, она рядом с их офисом живет, так она уверена, что на днях видела под окнами большую черную машину…

– «Форд»?

– Да она в марках не разбирается. Но все в «елочку»! Бабка говорит, что раньше этой тачки не видела. Сто пудов, они взяли ее «слева» для того, чтобы провернуть инсценировку с Аникеевым. А потом избавились!

– Ладно, верю! В офисе кто-то есть?

– Секретарша.

– Что говорит?

– Плачет.

– Так дай ей валерьянки!

– А смысл?

– Что значит – смысл? Брать их надо! Секретарша-то должна знать.

– Да поздно, шеф.

– Как поздно?

– Секретарше из ГИБДД недавно позвонили, пригласили на опознание…

– Вот черт! На какое еще опознание?

– Обычное. Их микроавтобус – «Матадора» в смысле – сегодня ночью утонул в водохранилище. Семь трупов достали. Все агентство в полном составе. Вроде как ехали с корпоративной загородной вечеринки и столкнулись с неизвестной машиной на мосту.

– Вот черт!

– Так что делать, шеф?

– Вези секретаршу на опознание, – вздохнул Логинов. – Проверишь, всех зачистили или нет. И фотки трупов заодно прихвати – я думаю, Леня кое-кого из этой великолепной семерки наверняка опознает.

– Понял. Везу!

Максимов, слышавший разговор, только головой покачал:

– Оперативно.

– Да уж, – кивнул Виктор. – Явно Игната работа. Черт, опять они нас опередили.

– Ничего, – сказал Максимов. – Мы им уже на пятки наступаем. Значит, с убийствами все ясно. Как только Красовский узнал о проститутках, он тут же привлек этих бывших ментов. Те проституток найти и ликвидировать не успели, зато по своим каналам выяснили, что девахи вышли на Пряхина… И инсценировали побоище на конспиративной квартире. Так?

– Не совсем, – покачал головой Логинов. – Класс не тот. Я думаю, побоище инсценировал Игнат. А менты были просто на подхвате. Они даже Аникеева не смогли до ума довести.

– Да, – кивнул Максимов. – Скорее всего ты прав… Тогда можно предположить, что и двух кавказцев, которые имели дело с проститутками, уже нет.

– Сто процентов. Концы рубить они мастера.

– Тогда, Витя, занимайся плотно Глебом. А я «Старойл» поворошу. Других выходов на террористов у нас нет.

122

На миг Аникеев замер, потом поддернул шикарные пижамные штаны, выданные в госпитале, и метнулся в конец коридора. Голоса доносились из-за последней двери – судя по надписи, там тоже была отдельная палата.

Только Аникеев собрался прильнуть к двери, как сзади послышался какой-то шум. Леня быстро оглянулся и увидел, что кто-то из персонала задом вытаскивает в коридор хромированную стойку для капельницы.

Чтобы не быть обнаруженным, Аникееву ничего не оставалось, как метнуться назад и нырнуть в первую попавшуюся комнату. Написано на ней было «Сестринская». Притворив за собой дверь, он стал наблюдать за коридором в щелочку.

Стойка для капельницы, мягко шурша колесиками по половому покрытию, приближалась. Леня сообразил, что везут ее в крайнюю палату, и тихонько притворил дверь. После этого он огляделся.

Комната была небольшой, имела стандартную больничную меблировку – кушетку, пару стеклянных шкафов с медикаментами, стол и тумбочку – и предназначалась для подготовки к процедурам. Все это Аникеева ничуть не заинтересовало, и только при виде лежащего на тумбочке тонометра он заметно оживился.

Сестринская имела смежную стену с интересующей Аникеева палатой, и он быстро метнулся к тонометру. Сам прибор Леню не интересовал. Зато лежащий рядом дорогой фонендоскоп был как нельзя кстати.

Пару секунд спустя Леня приставил чувствительную мембрану к стене и даже вздрогнул от неожиданности – настолько хорошо все было слышно.

– Вы не имеете права! Уберите свой молоток! Я требую адвоката! – зло говорила Анна.

– Да зачем вам адвокат, голубушка? – ответил Анне мужской голос. И было в нем столько заботы, что, казалось, это терпеливый отец вразумляет свое неразумное чадо. – Вам нужен врач, хороший…

– Да не нужен мне врач! Уберите свой чертов молоток, я сказала! Мне нужен адвокат!

– А чем вам не нравится мой молоточек? – вдруг вкрадчиво спросил доктор. – А?

– Тем, что он блестит!

– Ну вот, видите! Световые раздражители. Симптоматика налицо, а вы упорствуете.

– Какая еще симптоматика?

– Бешенства, голубушка, бешенства. Вас собачка когда укусила, а?

– Да какое бешенство? Вы что, издеваетесь? Никакая собака меня не кусала! Ясно?

– Ну тогда кошечка поцарапала.

– Я ненавижу кошек!

– Вот! Еще один симптом. А вот и капельница приехала, видите, как славно. Вы не волнуйтесь, мы вас быстро на ноги поставим. И шестьдесят уколов не придется делать. Восемь капельниц – и будете как новая. Еще и спасибо скажете.

– Да не нужны мне ваши капельницы! Караул! Спасите!

– Так мы вас как раз и спасаем, голубушка!

– От чего?!

– Как от чего? – искренне удивился доктор. – От бешенства, конечно. Я же говорю…

– Сам вы бешеный!

– Да нет, голубушка. Я пока, тьфу-тьфу, не успел заразиться. И никого не покусал. А вот вы наших сотрудников покусали. И исцарапали. Ведь покусали?

– Конечно, покусала! Откуда я знала, кто они.

– Вот видите, значит, вас надо лечить. Но вы не волнуйтесь, мы свое дело знаем…

Тут чья-то рука легла на плечо Лени. Он вздрогнул, быстро оглянулся и услышал возмущенный голос медсестры.

– Больной!!! Вы что тут делаете?!!

Леня поспешно выдернул дуги из ушей и промычал:

– Да я это… Пошел искать туалет, а тут эта штука… Я и решил проверить, как она работает. Вот!

– Я же вам сказала – туалет у вас в палате! Тем более, вам нельзя ходить. Я же вас предупредила!

– Я больше не буду.

– Марш в палату! И если вы встанете еще один раз, я доложу о ваших похождениях лечащему врачу!

– Лучше не надо! – дернул головой Аникеев и метнулся на выход.

Леня вернулся к себе и дисциплинированно залез под одеяло. Заглянувшая через минуту в дверь медсестра довольно хмыкнула и с важным видом удалилась.

Леня вздохнул. Ему не терпелось узнать, на сколько дней рассчитан курс лечения Анны. Интерес Аникеева в данном случае был не профессиональным, а сугубо личным.

123

– Степан! Срочно готовь запрос по Красовскому!

– Куда?

– В авиакомпании! Навряд ли он ездил за кордон поездом или пароходом.

– Понял!

Степан ушел, Логинов взялся за телефон. Покуда прояснялся вопрос о зарубежных поездках Глеба, он решил попытаться выйти на террористов с другой стороны.

Но попытка оказалась безуспешной. Своего подвижного состава у «Старойла» не было, мастерских, естественно, тоже. Виктор пришел к выводу, что это тупиковый путь.

Оборудованием цистерны занимался кто-то другой. Быстро выяснить – кто, не представлялось возможным. На это могли уйти месяцы.

– Вот же черт, – вздохнул Логинов.

В этот момент в кабинет ворвался Горов. Веселый.

– Шеф, с вас бутылка шампуня!

– Разве что скипидара! – нервно отреагировал на шутку Виктор. – Давай.

Из ответа на запрос следовало, что вскоре после приема на работу в «Старойл» Глеб Красовский летал в Эмираты. На пять дней. Логинов потянулся к телефону.

После нескольких звонков он выяснил, что Глеб летал в качестве туриста. А путевку предоставила компания «Ориент лайн». Виктор тут же набрал ее номер.

– «Ориент лайн», добрый день! Слушаю вас! Спасибо, что обратились в нашу компанию! – прощебетали на том конце.

– Мне директора!

– А кто вы, простите?

– Подполковник Логинов! УБТ ФСБ!

– Как, простите?

– Управление по борьбе с терроризмом!

– Секунду…

В трубке запиликала тошнотворная мелодия. Логинов посмотрел на Горова:

– Будь другом, чайник включи…

– Алло! – раздался в трубке мужской голос.

Виктор представился снова.

– Чем могу помочь? – с достоинством осведомился директор «Ориент лайн». По голосу чувствовалось, что у компании серьезная «крыша».

– Несколько месяцев назад услугами вашей турфирмы воспользовался один человек. Мне нужна на этот счет подробная информация.

– Извините, но у нас серьезная фирма, – после паузы сказал со значением директор. – И информации о своих клиентах мы так просто не даем.

– Жаль, – вздохнул Виктор. Времени на долгие переговоры у него не было. – Тогда ждите. Придется посетить ваш офис со спецназом. Далеко не уезжайте. Пока…

Директор заволновался – хрен их знает, этих фээсбэшников, президент-то теперь тоже вроде как ихний… А если «крыша» не захочет лезть?.. Неприятностей не оберешься, могут и лицензию отобрать.

– Кхм-кхм… Ну зачем же сразу так? Мы же не против! Просто – вы понимаете…

– Да я все понимаю! Только сейчас террористы, может, как раз минируют ваш офис, а вы в кошки-мышки со мной играете!

– Как минируют? Зачем? – не на штуку испугался директор турфирмы.

– Да это я образно, – поморщился Виктор. – В общем, так. Мне нужна информация по Глебу Красовскому.

– Как-как вы сказали?

– Глеб Кра-сов-ский!

– Ага, понял. Сейчас…

Директор не стал никого вызывать, сам вошел в базу своего компьютера. И в течение трех минут Логинов узнал все, что мог.

– Спасибо, вы нам очень помогли! – наконец сказал он.

– Всегда рады. Так, а это… Наш офис точно не заминируют? Может, все-таки стоит эвакуировать сотрудников?

– Не стоит! Теперь не заминируют! – Не кладя трубку, Виктор нажал на рычаг, связался с Максимовым и доложил: – Есть новости по Красовскому! Он летал в Объединенные Арабские Эмираты! Уже после того, как стал работать в «Старойле». Нет, по туристической путевке. Но это наверняка для отвода глаз. По плану тура у него была двухдневная поездка из Эмиратов в Саудовскую Аравию. Я думаю, это неспроста. Наверняка именно в Саудовской Аравии он встречался с лидерами террористов. Там этих ребят полно. Нет, узнать не у кого, Валерий Иванович, тур у Красовского был индивидуальный, так что концов мы не найдем. Да, понял. Будем работать дальше. Я уверен, что он еще в России. Как опытный нелегал он прекрасно понимает, что первые часы поиска самые интенсивные, поэтому наверняка где-то залег. Так что будем пытаться его достать.

124

– Здоров, Громов!

– Здоров, Максимов! – встал из-за стола хозяин кабинета. – Какими судьбами?

– Да вот, в ножки кланяться пришел, – развел руками генерал Максимов.

Замначальника управления экономической безопасности – УЭБ ФСБ – генерал Громов рукопожатием не ограничился – вдобавок заключил нежданного гостя в объятия. По работе Громов с Максимовым пересекались редко, но испытывали друг к другу давнюю симпатию – оба были выпускниками МГУ и в свое время подавали надежды как талантливые молодые ученые. Только Максимов с наукой «завязал», а Громов «без отрыва» от работы последовательно защитил кандидатскую, потом докторскую и теперь был уже член-корром.

И выглядел хозяин кабинета вовсе не как высокопоставленный руководитель спецслужбы, а скорее как английский профессор – костюм консервативного покроя, трубка в руке, манеры опять же…

– Проходи, садись! – махнул рукой с трубкой Громов. – «Хэннеси» или «Баллантайн»?

– Да как-нибудь в следующий раз, – покачал головой Максимов. – Я на работе не употребляю, вообще-то.

– Зря, – сказал Громов, – алкоголь в умеренных количествах весьма способствует умственной деятельности. Черчилль, к примеру, коньяком с утра до вечера заправлялся.

– Если я буду заправляться коньяком, как Черчилль, – вздохнул Максимов, – я через год сопьюсь. Гены не те.

– Согласен, – кивнул Громов и раскурил потухшую трубку. – Значит, пить не хочешь. И пришел сам. Значит, дело экстраординарное. Угадал?

– Угадал.

– А я-то думал свои дела отставить и в запой с тобой удариться, как в студенческие времена… Ну нет, так нет. Выкладывай!

– Есть такая компания «Старойл», слышал?

– Слышал.

– Мне нужно о ней как можно больше информации. Особенно меня интересуют последние полгода.

– Решил вложить фамильные драгоценности в нефтяной бизнес? – вскинул бровь Громов.

– Ага. Продал бабушкину медаль «За трудовую доблесть», теперь подыскиваю надежное место для вырученных капиталов.

– В каком виде нужна информация?

– В самом быстром. Лучше в виде непосредственной беседы с источником.

– Значит, это не личное, – сказал Громов и тут же наклонился к селектору. Едва на другом конце ответили, он приказал: – Иван Петрович, дуй в темпе ко мне!

– Так я же это… срочный аналитический обзор готовлю для аппарата правительства!

– Свой аналитический обзор временно сверни в трубочку! Через минуту жду!

– Понял, товарищ генерал!

– Круто ты с ним, – покачал головой Максимов.

– С моими вундеркиндами иначе нельзя. Они все больше находятся в виртуальном пространстве. Для возврата в реальность требуется толчок.

125

Логинов не ошибся. На Ближний Восток Глеб Красовский действительно летал для встречи с террористами. Но встреча произошла не в Саудовской Аравии, а в Катаре.

Именно здесь обосновался экс-президент экс– Ичкерии Зелимхан Яндарбиев. Выбор был не случаен. С одной стороны, в Катаре располагались американские военные базы, так что здесь были очень сильны позиции ЦРУ. Соответственно, ФСБ и СВР своей агентурной сети в Катаре не имели. В то же самое время катарское руководство предоставляло убежище исламистам всех мастей. В частности, именно здесь обосновался один из беглых министров Саддама Хусейна. При этом Катар оставался на удивление спокойной страной с практически нулевым уровнем преступности.

– Страна непуганых идиотов! – так охарактеризовал Катар Игнат на конспиративной встрече с Глебом.

Въехал он в Катар самостоятельно – под видом немецкого туриста. Для этого пришлось соответственно экипироваться. В глаза Игнат вставил голубые контактные линзы, а на коротко стриженную голову наклеил парик. Теперь он выглядел, как типичный образчик «белокурой бестии». И одевался с германским уклоном – в свободные шорты и шляпу-тирольку с пером. Плюс фотоаппарат на груди.

– Тебе же лучше, – пожал плечами Красовский. – Когда все будет готово?

– Да уже готово, – хмыкнул Игнат. – Я же говорю – этот гребаный Катар можно заминировать среди бела дня, никто даже не почешется.

– Тогда прямо в обед и начнем, – посмотрел на часы Глеб. – Работаешь по сигналу.

– Понял, – кивнул Игнат и покинул место встречи первым.

Через пару часов Красовский вошел в ресторан гостиницы «Звезда Востока». Зал заполнили европейцы. В углу уже зеленела тиролька Игната. Тот вовсю обхаживал дородную фрау – немецкую туристку, снятую для «прикрытия».

Красовский огляделся в поисках свободного места и, не дожидаясь, когда к нему подойдет официант, направился к столу Яндарбиева.

– У вас свободно? – громко спросил по-английски Глеб и совсем тихо добавил: – У меня серьезный разговор…

Экс-президент Ичкерии немного поколебался, но кивнул:

– Да, пожалуйста.

Глеб сделал заказ, потом посмотрел на Яндарбиева.

– У меня к вам деловое предложение.

– А кто вы, простите?

– Я бизнесмен, как и вы! – улыбнулся Глеб.

– Тогда это ошибка, – облегченно вздохнул Яндарбиев. – Я не бизнесмен.

– Да нет, господин Яндарбиев, это не ошибка. Я знаю, вы хотели сказать, что вы борец за независимость Ичкерии и все такое. Но эти речи лучше оставьте для телеканала «Аль-Джазира». Вы – бизнесмен, только ваш бизнес – терроризм.

– Да что вы себе позволяете? – налился кровью Зелимхан.

– Тихо, тихо. Я бы настоятельно советовал вам сперва выслушать мое предложение. Во избежание неприятностей…

– Это угроза?

– Это предложение. Деловое, – вздохнул Глеб. – Я вам сообщил об этом в самом начале.

– Ладно. Я слушаю.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Глеб. – Итак, господин Яндарбиев, мы остановились на том, что ваш бизнес – терроризм.

– Это не бизнес – это борьба с кровавым режимом, – упрямо проговорил Яндарбиев.

– Да полноте, – вздохнул Глеб. – Когда русские народовольцы боролись с кровавым режимом царизма, они почему-то взрывали генерал-губернаторов, полицмейстеров и самих царей-батюшек. А вы взрываете ни в чем не повинных людей.

– Я никого не взрываю! Это делают патриоты Ичкерии, воины Аллаха!

– Да-да, конечно. Но по вашему приказу. А приказываете вы им взрывать именно простых людей. Знаете, почему?

– Почему?

– Потому что это легче, а резонанс больше. А ваша цель как раз и есть максимальный резонанс. Потому что от этого зависит количество денег, которые вам выделяют исламские фонды. Так вот, я вам хочу предложить действительно резонансное дело. Вроде акции в Нью-Йорке Аль-Каиды…

– Вы провокатор!

– О господи! – вздохнул Глеб. – Я не провокатор, а бизнесмен. Я уже устал это повторять…

– Тогда зачем вам это?

– Вот! Это деловой вопрос. Объясняю: я работаю на крупную корпорацию, которая имеет свои интересы в России. Легальные. В случае реализации моего предложения эта корпорация заработает серьезные деньги. Очень серьезные. А вы заработаете гранты исламских фондов. Вот где наши интересы пересекаются!

– Так… А почему вы обратились именно ко мне?

– Потому что именно вы стояли за людьми, захватившими зрителей «Норд-Оста». И наверняка на этом не успокоитесь. Грубо говоря, нам нужен кто-то, кто выступит в роли заказчика. Ну и обеспечит исполнителей естественно… При этом мы останемся в тени. Это, по-моему, яснее ясного. При этом план у нас уже разработан. Отличный план, кстати говоря. ФСБ такое и не снилось. Единственное наше условие, господин Яндарбиев, чтобы исполнителями были смертники.

– Почему?

– Потому, что мы хотим гарантированно избежать утечки информации. А мертвые, как известно, не разговаривают.

– Это все хорошо, – сказал Яндарбиев. – Кроме одного.

– Чего?

– Откуда я знаю, что вы тот, за кого себя выдаете? И как я вам могу доверять?

– Я ждал этого вопроса, – кивнул Глеб. – И приготовил доказательство, что мы люди серьезные и с нами можно иметь дело.

– И где оно, это доказательство?

– Сейчас будет, – повернулся к окну Глеб. – Шейх Абу вам подойдет?

– Что значит подойдет?

– Ну, в качестве доказательства, я имею в виду, – улыбнулся Глеб.

– Вы что, его знаете? – спросил Яндарбиев.

Шейх Абу принадлежал к одной из самых богатых и влиятельных семей Катара. В гостинице «Звезда Востока» у него был свой офис, так что роскошный лимузин шейха стоял под окнами ресторана. Уезжал шейх домой на обед примерно в одно и то же время. Лимузин как раз тронулся с места и подкатил к крыльцу.

– Так вы его знаете? – повторил свой вопрос Яндарбиев.

– Нет, – покачал головой Глеб. – И уже никогда не смогу познакомиться. Отвернитесь.

– Что?

– Отвернитесь от окна, – одними губами проговорил Глеб. – Не дай бог, осколками поцарапает.

На побледневшем лице Яндарбиева промелькнула догадка.

– Вы что… – промычал он, – с ума сошли?

– Держите себя в руках, Зелимхан, – улыбнулся Глеб. – Вы же предводитель террористов как-никак…

В следующую секунду Глеб тронул себя пальцами за мочку уха. Под окнами раздался мощный хлопок – это взорвался лимузин шейха. Огромные стекла ресторана лопнули и осыпались градом осколков. Улица и зал наполнились воплями.

– Ну вот вам и доказательство, что мы люди серьезные! – весело сказал Глеб. – Так что – не продолжить ли нам разговор где-то в другом месте, господин Яндарбиев? Скажем, через часик?

– Хорошо, – кивнул Яндарбиев.

– Только не делайте глупостей, пожалуйста, – предупредил Глеб. – Если меня вдруг арестуют, то ненадолго. Потому что следом полиция арестует вас – и найдет при этом доказательства вашей причастности к убийству шейха. А тут за это дают пожизненное. Зачем вам эти неприятности, а? Тем более, что меня-то сразу выпустят…

126

«Вундеркинд» Иван Петрович имел звание капитана, но, как и шеф, на сотрудника спецслужб был совершенно не похож – скорее на менеджера крупной процветающей фирмы. Выслушав указания генерала Громова, Иван Петрович провел Максимова в свой кабинет. В нем находилась еще пара сотрудников, но они на вошедших даже внимания не обратили – таращились в экраны мониторов, беззвучно шевелили губами и безостановочно щелкали «мышками». Брокеры-аналитики, одним словом.

Иван Петрович сообразил для гостя стул, сам плюхнулся в свое кресло напротив и сложил руки «домиком».

– Внимательно слушаю вас, Валерий Иванович!

– «Старойл»…

– Уставной капитал, состав акционеров, основные виды деятельности, финансовые потоки? Что конкретно?

– Конкретно – пока не знаю, – честно признался Максимов. – Но, в общем-то, меня интересует деятельность компании за последние полгода.

– Ага! – кивнул Иван Петрович. – Это легче. В связи с предполагаемым увеличением ставок налога на нефтяной бизнес мы готовили для аппарата правительства секретный меморандум. Сейчас…

Ловко повернувшись вместе с креслом, сотрудник Громова защелкал «мышкой». Максимов тоскливо посмотрел на экран. И вспомнил Конфуция: трудно искать черную кошку в темной комнате. Правда, Максимов был уверен, что эта черная кошка есть. Она наверняка должна была быть где-то в бесконечных базах данных УЭБа, только вот времени на их тщательное изучение не было.

127

«Тук-тук. Тук-тук…» Постукивая на стыках, цистерна приближалась к цели. Руслан Итаев – тридцатисемилетний бородач в камуфляже – припал к патрубку и открыл его крышку, находящуюся снаружи. В отверстии проплывали стволы кедров-великанов. Скорость состава была небольшой.

Руслан посмотрел на часы, немного поколебался и скомандовал:

– Увайс! Открывай люк! Иса, приготовься!

В темноте внутреннего пространства цистерны ярко вспыхнул фонарь с лампой дневного света. Все невольно прищурились – глаза отвыкли от света.

Увайс пристроил фонарь так, чтобы он освещал люк, и поднялся к горловине. Иса с автоматом наготове застыл у основания металлической лесенки. Действовали они словно автоматы. Не автоматы даже, а зомби.

Сказывалась голодовка. Уже четвертые сутки, с тех пор, как цистерну прицепили ночью к составу, четверо спутников и подчиненных Руслана Итаева – Тухан, Увайс, Иса и Ильяс – соблюдали пост. Так было положено – по законам ислама. Они готовились стать шахидами, то есть умереть за веру. А предстать перед великим и всемогущим Аллахом следовало очищенными.

Увайс взялся за штурвал люка и завертел его. У их цистерны, как и у всех остальных в составе, снаружи возле горловины люка имелся стандартный штурвал. Вообще, их цистерна абсолютно ничем не отличалась от остальных – снаружи. Зато внутри все было переделано бригадой молдавских «шабашников» из трех человек. Сварщиками молдаване были отменными. Все сделали так, что заподозрить ничего было нельзя. После этого их зарезали, как баранов, и забетонировали в подвале люди Хамзата – главы чеченской общины в Подмосковье…

После реконструкции открыть люк цистерны можно было только изнутри, наружный стандартный штурвал был отсоединен и не действовал. Зато «самопальный» внутренний был отлично смазан теми же молдаванами перед смертью и работал совершенно бесшумно.

Руслан в последний раз выглянул через патрубок на улицу и потянул за металлическую тягу. Наружная крышка патрубка закрылась. Поворот на девяносто градусов – и тяга загнутым концом зацепилась за металлический выступ. Теперь крышку патрубка снаружи можно было пытаться открыть до опупения – все равно ничего не получится.

Славно все-таки поработали над этой цистерной молдаване. Старались – сперва прельстившись огромными деньгами, которые им посулил Хамзат, а потом, когда поняли что к чему, в надежде, что им просто сохранят жизнь. Зря надеялись.

Обо всем этом Руслан знать, в общем-то, был не должен. Его с четырьмя спутниками привезли в Подмосковье на фуре, забитой фруктами, когда цистерна уже была готова. Но прежде чем оказаться в цистерне, они провели две ночи в доме Хамзата.

В одну из ночей, что террористы провели в доме Хамзата, в комнату к Руслану заглянул сам хозяин – с выпивкой. Он как раз вернулся со встречи со сцепщиком подмосковной станции, который должен был на следующий день подменить на станции цистерну.

Услышав шаги за дверью, Руслан потянулся к пистолету.

– Это я, – успокоил его Хамзат, входя.

Руслан спрятал оружие и посмотрел на бутылку в руках Хамзата. Тот немного смутился:

– Я знаю, что это грех, но сегодня последний день…

Руслан улыбнулся:

– Какой же это грех, уважаемый Хамзат. По ночам Аллах ничего не видит!

– Совершенно правильно, уважаемый Руслан! – радостно закивал Хамзат, при этом в его голосе явно слышались подобострастные нотки. – Я тоже так думаю.

Если бы в этот момент Хамзата видел кто-то из его подчиненных, он бы очень удивился. В Подмосковье Хамзат был большим человеком – местное продажное чиновничество было куплено им на корню, как и ментовское начальство. Для чеченской же диаспоры района Хамзат был вообще богом – каждое его слово было законом.

А вот в присутствии Руслана Хамзат явно терялся. И тому была причина. Руслан был не просто его соплеменником. Он был амиром отряда, присланного самим Шамилем. Мало того, перед этим Хамзат даже удостоился краткого телефонного разговора с Басаевым. А для любого чеченца, даже давно живущего в России, это огромная честь.

Поэтому отблеск славы великого Шамиля падал и на Руслана. Кто он, Хамзат не знал. А уточнять это по своим каналам было бы безумием. Хамзат понимал, что пятерка нохчей прибыла в Россию не на прогулку. А раз так, то любая утечка информации была чревата.

– Я пришел сказать, уважаемый Руслан, что все в порядке! – поставил бутылку дорогого коньяка на стол Хамзат. – Сцепщик все сделает как надо. Когда я ему передал баксы, эта свинья едва не захрюкала. Три тысячи долларов он, наверное, видел только в кино!

– А это не слишком? – насторожился Руслан. – Он ничего не заподозрит?

– Нет, – покачал головой Хамзат. – Он думает, что мы просто хотим подменить цистерну с качественной соляркой на мазут! Это я ему так сказал.

– А он что?

– Сказал, что боится за номера. Но я объяснил, что номера на нашей цистерне будут такими же. Так что никто ничего не сможет заподозрить.

– А ты успеешь переделать номера?

– Конечно, уважаемый Руслан! Мои люди этим уже занимаются. Номера цистерн я получил у сцепщика, пустой состав еще вчера отправили под погрузку на нефтеперегонный завод. Так что все в порядке! Предлагаю за это и выпить!

128

Иван Петрович ввел личный пароль, спикер компьютера удовлетворенно пискнул и вывел Максимова из задумчивости. Посмотрев на монитор, генерал увидел, как в поле поиска быстро возникло слово «Старойл». Еще один щелчок – и Иван Петрович повернулся к Максимову:

– Ну вот. В меморандуме «Старойлу» посвящено шестьдесят три страницы. Будете читать?

– Сколько-сколько?.. – опешил Максимов.

– Шестьдесят три. Плюс сто семь упоминаний в тексте, но эти фрагменты я тоже могу вывести.

– Не надо! – быстро сказал Максимов. – Я во всех этих ваших терминах запутаюсь. Мне бы суть для начала уловить. Это можно?

– Конечно, – кивнул Иван Петрович. – Я сам анализировал материалы по «Старойлу».

– Тогда я слушаю, только попроще, без этих всяких «консумаций» и «конвергенций»… Вроде как для третьего класса.

– Можно и для третьего. Сейчас… – Пощелкав «мышью», Иван Петрович бегло просмотрел с десяток компьютерных страниц и сказал: – Значит, так. Компания «Старойл» была одной из первых частных нефтяных компаний. Благодаря этому, а также связям учредителей, она довольно долго процветала. Но три года назад наметился очевидный спад. Причины – слабый менеджмент, устаревшие основные фонды и просчеты в стратегическом планиро…

– Кхм… А еще попроще нельзя? – попросил Максимов.

– Извините, – спохватился Иван Петрович. – В общем, ребята в свое время рванули у государства подешевке собственность, но бизнесменами оказались никакими.

– Это как? – удивился Максимов.

– Обычно, – пожал плечами Иван Петрович. – Одно дело по знакомству или с использованием служебного положения «прихватизировать» какое-нибудь предприятие, совсем другое – организовать его эффективную работу в рыночных условиях. Вообще говоря, на практике только третье поколение владельцев является эффективными собственниками.

– В смысле?

– Да смысл простой. Был, к примеру, в СССР магазин «Соки-воды». План, соцсоревнование и все такое. В общем, жили не тужили. Тут хлоп – приватизация. Директор извертелся, коллектив объегорил, эти самые «Соки-воды» прикарманил. И думал – все, кормушка до старости. Ан нет – рынок на дворе. За отопление плати, за свет плати – а тарифы взмыли до небес. Тут крутиться надо, думать, а наш директор только задницу начальству лизать привык. Годик промучился – и кирдык, прогорел. И попали «Соки-воды» к бандюкам. А те ребята простые – полмагазина отгородили и открыли еще и кафешку. И давай в ней паленую водку наразлив продавать. Год продают, два. И вроде все хорошо – и на отопление хватает, и на электричество, и на зарплату продавцам магазина. Но за это время в округе открылось еще с десяток кафе. И водка там лучше, и цены ниже. И со временем клиентура сошла на нет. Тут думать надо, а бандюки не могут – извилин мало. Может, еще пару лет по инерции свою кафешку с магазином продержат на плаву, но потом все равно прогорят. И купит бывшие «Соки-воды» тот, кто просчитал – кафешек с магазинами в округе море, а вот аптеки дешевой для расплодившихся собак нет. Вот этот-то третий и есть рожденный капитализмом в муках эффективный владелец.

– Ясно, – кивнул Максимов. – Так, а в «Старойле»-то владельцы вроде не менялись…

– Правильно, потому что в нефтяной промышленности инерция больше. И процессы там идут как бы в замедленном темпе.

– Понял. А конкретно что у них там с менеджментом не так?

– Конкретно – они сделали ставку на уже освоенные месторождения. С оборудованием, инфраструктурой и всем остальным. А новые компании за эти годы освоили новые. Только уже не по «совковой» технологии, а по западной. А это значит, что себестоимость бареля нефти у них в полтора-два раза ниже, чем у «Старойла».

– Так… Теперь понятно.

– Они, конечно, спохватились, но поздно – самые выгодные концессии уже отхватили другие. «Старойл» же взялся за освоение Самолинского месторождения.

– Это где?

– В Сибири, у черта на куличках. Но и тут они «лоханулись» – глубина залегания основного нефтеносного пласта там оказалась намного больше проектной. Отсюда дополнительные затраты. А кредиты-то надо скоро отдавать.

– Так они банкроты? – быстро спросил Максимов.

– Пока нет. Но это временно. Со следующего года будут существенно увеличены ставки налогов на нефтедобывающие компании. Плюс подойдет время выплат по кредитам, полученным на освоение Самолинского месторождения. Вот тогда-то «Старойл» точно обанкротится.

– Так! – вскрикнул Максимов. В его голове наконец мелькнула догадка. – Кажется, горячо!..

– Где горячо? – оглянулся на чайник «Тефаль» Иван Петрович.

– Я говорю… То есть я хочу спросить: если вдруг это Самолинское месторождение к черту взорвется – они ведь должны будут получить страховые выплаты, верно?

129

Коньяк развязал Хамзату язык. И он выболтал Руслану детали подготовки операции, своих сородичей командиры не гнушались. Огромные суммы в долларах, предназначенные на «зарплату» борцам за независмость Ичкерии, до этих самых борцов доходили редко. По дороге от исламских фондов до полевых командиров большая часть денег прилипала к чьим-то рукам. А баксы, которые все же доходили, как правило, оседали в карманах алчных амиров. С теми же, кто отваживался требовать зарплату, разговор был простой – автоматная очередь или удар тесака…

Не сразу, конечно, но все это до Руслана дошло. Разобрался он в механизмах чеченского национально-освободительного движения. А механизмы тут работали простые – нохча нохче, если они не члены одного тейпа, волк. А сыт тот волк, который сильнее.

На беду Руслана, его тейп был слабым. И тягаться с другими стаями тейпу Итаевых было не под силу. За время войны сильные тейпы стали еще сильнее. А членов слабых попросту использовали как пушечное мясо в кровавой мясорубке. Уцелевших, как Руслан, было мало. Зато каждый из уцелевших стоил теперь пятерых.

Закончилась война, Руслан покинул поредевший отряд. И начал работать на себя. Занимался тем, чем и любой нормальный нохча, – немножко рабами, немножко наркотиками. Развернуться сильно не мог, конкурентов было много. А к нефти подступиться даже не пытался – тут отряд нужен минимум в полста штыков для охраны «самоваров». А иначе алчные братья-нохчи мигом к Аллаху отправят.

В общем, стал Руслан одиноким волком. Не совсем одиноким, конечно, работал с двумя братьями. Но три человека – это не стая. Любой местечковый амир имеет в десять раз больше бойцов. Чуть что не так – порвет…

Умудренный опытом Руслан был осторожен и дожил до второй войны. Тут поневоле пришлось идти в свой прежний отряд. Война такая штука, что в одиночку не выживешь. Воевать Руслан умел. Поэтому и сам выжил, и своих двух братьев сохранил. Кончилась война, сразу увел их из отряда.

И снова стал промышлять самостоятельно. И долго держался на плаву, несмотря ни на что. А бывшего амира отряда Руслана тем временем зачистили. Это был шанс взять под контроль район, но сил у Руслана не хватило. Хадам Шиваев стал новым амиром. Тот самый, с которым Руслан плечо к плечу прошел две войны. Шансы были равны, но у Шиваева «штыков» оказалось побольше – десяток членов тейпа было под его командованием.

А федералы при поддержке «кадырбековских» предателей наседали все больше и больше. Совсем житья не стало «одиноким» волкам – Руслану с братьями. Работорговлю и наркотики местные ставленники нового президента республики Кадырбекова решили «приватизировать». А чтоб конкуренты не путались под ногами, навели федералов на убежище «одиноких» волков – пещеру в горах. Хорошо, Руслан звериным чутьем почувствовал неладное и успел с братьями ускользнуть. Но при этом лишился последней надежды хоть на какой-то заработок – в пещере пришлось бросить двух заложников.

Федералы заложников освободили, пещеру взорвали. И остался Руслан без пристанища и без денег – хоть волком вой. Или иди грабить своих. Тогда и решился он на отчаянный шаг – задумал уничтожить отряд Хадама Шиваева и стать местным амиром. Тогда бы деньги из исламских фондов потекли к нему. И худо-бедно можно было бы жить. Получил транш – убил пару федералов или какую-нибудь машину для галочки взорвал. Отчет отправил и жди следующего поступления.

И вот однажды ночью «одинокие» волки подкрались к отряду Шиваева. И внезапно напали. Удача была на стороне Руслана. Два гранатомета начинили десяток бойцов Хадама осколками. А безотказные «калаши» довершили дело. Да и добыча оказалась богатой.

Спрятав ее, Руслан распустил слух, что Хадама «зачистили» спецназовцы ГРУ в ходе секретного рейда. И объявил себя местным амиром. И уловка сработала – пару дней спустя Руслану передали через родственников, что его будет ждать в условленном месте посланец ГКО Ичкерии. То есть непримиримой оппозиции.

Руслан только руки потирал – теперь деньги из исламских фондов были практически у него в кармане. В назначенный час он отправился на встречу. Посланец ГКО прибыл не сам, а в сопровождении трех отъявленных головорезов. Велев Руслану оставить оружие братьям, его погрузили в джип, завязали глаза и увезли.

Через несколько часов повязку сняли. Джип стоял в каком-то богатом дворе.

– Выходи! – сказал посланец ГКО.

Минуту спустя Руслан в сопровождении головорезов оказался в доме. В самой большой комнате его ожидал сам Басаев…

– Приветствую тебя, Шамиль! – почтительно произнес Руслан.

– Здоров, – глядя прямо в глаза гостю, произнес Басаев.

Что-то во взгляде знаменитого террориста Руслану не понравилось. Сердце забилось в его груди, предвещая беду. Все это время Руслан думал, что его привезли на аудиенцию перед назначением амиром, теперь же он почувствовал неладное. И не ошибся…

– Рассказывай! – велел Шамиль.

– О чем?

– Как ты уничтожил своих братьев по крови!

Руслан невольно дернулся, но головорезы ГКО следили за каждым его движением. И тут же вывернули ему руки, поставив на колени.

– Я не… не… – просипел Руслан.

– Не убивал братьев по крови? – спросил Шамиль.

– Да! Это спецназ ГРУ! Клянусь своей матерью и сестрами!

Шамиль пожал плечами и подал едва уловимый знак. Третий мордоворот шагнул к двери и ввел в комнату подростка лет двенадцати. Тот был ранен – правая рука болталась на перевязи.

Едва увидев Руслана, подросток взвыл:

– Это он, собака! Это он! Дай я отрежу ему голову!

Руслан съежился. Он узнал подростка – это был младший брат убитого Хадама Шиваева.

– Тихо! – бросил Шамиль. – Расскажи как все было, по порядку…

И подросток рассказал. Он находился в отряде Шиваева в момент нападения. Просто его отправили к ручью за водой. Благодаря этому он и остался жив, получив шальную пулю в руку.

– А потом этот пес, – закончил рассказ подросток, – добил раненых и отрезал им головы! Он сказал, что так делают спецназовцы! Дай я его убью, Шамиль!

– Это успеется, – сухо бросил Басаев и приказал головорезу: – Уведи его!

Исходящего ненавистью брата Шиваева увели. Шамиль выдержал паузу и сказал:

– Ну что, Руслан? Ты поклялся матерью и сестрами, что не делал этого. Теперь, я думаю, будет справедливо, если я сообщу об этом родственникам Хамзата.

– Не делай этого, Шамиль! – взмолился Руслан. – Я виноват, отдай им меня!

О том, что с его сестрами и матерью сделают родственники Хамзата, Руслану было даже страшно подумать. И отомстить за них будет некому – война тейп бедняков-Итаевых выкосила почти полностью. А в том, что вслед за Русланом Шиваевы доберутся и до двух его братьев, сомнений не было.

– Ты нарушил наши законы, и правильно было бы отдать тебя этому щенку, а твоих сестер с матерью – Шиваевым, – сказал Басаев. – Но я хочу дать тебе шанс заслужить прощение у Аллаха.

130

– Что-что?.. – удивленно посмотрел на Максимова Иван Петрович.

– Я говорю, если предположить, что вследствие форс-мажорных обстоятельств Самолинское месторождение взорвется, ведь тогда «Старойл» наверняка получит огромные страховые выплаты, так? И сможет рассчитаться по кредитам!

– Да нет, – покачал головой Иван Петрович. – Во-первых, месторождение взорваться не может. Взорваться может какая-нибудь одна вышка. Но это ничего не изменит. Если страховку и выплатят, то она погоды не сделает.

– Вот черт! – искренне расстроился Максимов. – Значит, тут вариант парохода не пройдет? Я имею в виду то, как поступают владельцы судоходных компаний – сперва страхуют какое-то утлое судно, а потом сами его топят.

– А-а, – наконец понял, о чем речь, Иван Петрович. – Это исключено. В нефтедобывающей промышленности масштабы побольше.

– Значит, тут что-то другое, – вздохнул Максимов. – Что там дальше по отчету?

Около получаса генерал молча слушал Ивана Петровича. Положение «Старойла» действительно было незавидным. Руководство наверняка поняло это и четыре месяца назад решилось на какой-то отчаянный шаг… Но вот что это был за шаг – понять генерал пока не мог.

В конце отчета речь шла о дочерних компаниях. Как любая уважающая себя нефтяная компания, «Старойл» когда-то создал медиа-холдинг. Сейчас от него остались рожки да ножки – телеканал захирел и лишился частоты, FM-радиостанцию продали, только пара газет еще более-менее функционировали. Как раз когда речь пошла о газетах, Максимов и насторожился.

131

– Ты нарушил наши законы, и правильно было бы отдать тебя этому малолетнему щенку, а твоих сестер с матерью – Шиваевым, – сказал Басаев. – Но я хочу дать тебе шанс заслужить прощение у Аллаха…

– Я согласен! – вскрикнул Руслан.

На Аллаха и его прощение ему было, по правде говоря, наплевать. Но вот на сестер и мать – нет. И он повторил:

– Я согласен, Шамиль! Что я должен сделать для этого?

Басаев несколько секунд смотрел прямо в глаза Руслану. Потом совсем тихо сказал:

– Отпустите его. И выйдите!

– Но… – отозвался один из головорезов.

– Он все понимает, – ухмыльнулся Басаев. – Он умный. Поэтому я его и выбрал.

Головорезы вышли, Шамиль сказал:

– Встань, Руслан. Настоящий нохча не должен стоять на коленях. Тем более шахид…

После этого Шамиль объяснил Руслану, что от него требуется. Руслан слушал его и понимал, насколько все тонко рассчитал Басаев. Он держал Руслана на крючке и мог делать с ним все, что хотел. А хотел он следующее…

ГКО задумал наказать Россию, как Бен Ладен наказал Америку. Даже круче. Подобного теракта в истории еще не было. Для выполнения задуманного были подготовлены шахиды-смертники – молодые чеченцы, у которых в ходе зачисток федералы или кадырбековские гвардейцы убили родственников. Шахиды были фанатиками, смерть их не страшила. Но в этом была и их слабость – при обнаружении они немедленно взрывались, как это было, например, в Тушино. Для шахида ведь главное – не даться в руки врагу, успеть принести себя в жертву. А сколько при этом погибнет этих самых врагов, не так и важно – Аллах все равно примет их к себе как героев…

Посылать на задание опытных воинов тоже было рискованно. Опытный воин тем и отличается от шахида, что пытается выжить даже в самой безнадежной ситуации – это у него в крови. Поэтому ГКО опасался провала, как это получилось с «Норд-Остом». Там опытные воины тоже до последнего рассчитывали уйти, прикрываясь заложниками. Чем это закончилось, всем известно.

В данном же случае Шамиль хотел исключить подобные риски. Поэтому ему и нужен был опытный воин во главе отряда. Воин, который не станет паниковать в случае обнаружения на подступах, а с боем прорвется к цели. Но, как только цель будет достигнута, этот воин без колебаний умрет вместе с шахидами, чтобы исключить любые случайности.

– Ты понял, Руслан, что от тебя требуется? – спросил Шамиль.

– Да, я понял, – кивнул Итаев.

От него требовалось одно – во что бы то ни стало выполнить задуманное ГКО.

– Это хорошо, – кивнул Шамиль. – Тогда я хочу, чтобы ты уяснил следующее. Шахиды, которые пойдут с тобой, попадут в рай по-любому. Аллах примет их, даже если они погибнут, не выполнив до конца задание. С тобой сложнее. Это, конечно, большой грех, но функции Аллаха в случае с тобой придется взять на себя мне. Если ты выполнишь задание, о твоем позоре никто не узнает. Наоборот, ты станешь героем. Твоей матери и сестрам будет оказана помощь, одного из твоих братьев я назначу местным амиром…

– А брат Хадама? – тихо спросил Руслан.

– Не беспокойся об этом, – жестко сказал Басаев. – Если ты сделаешь все как надо, он тоже станет шахидом и никому ничего не расскажет – то, что мы задумали, стоит такой жертвы. Аллах меня простит… Но если ты не выполнишь задания – по любой причине, – вся Ичкерия узнает о том, что ты сделал. И твой тейп вырежут, как баранов.

– Я все сделаю, Шамиль! – решительно сказал Руслан.

Басаев только ухмыльнулся. А что еще оставалось Итаеву – выбора у него не было. Он был опытным воином, но готов был умереть, чтобы смыть позор со своего тейпа. И сбежать он не мог. Ведь его родственники фактически были заложниками в руках ГКО и Шамиля Басаева.

132

Оказалось, что хиреющий и неумолимо приближающийся к банкротству «Старойл» шесть месяцев назад выделил для двух своих газет довольно приличные средства. Это-то Максимова и насторожило.

– Стоп! – сказал генерал. – А зачем они это сделали?

– Вероятно, в целях санации, – пожал плечами Иван Петрович.

– Чего-чего?

– Ну, я не совсем точно выразился. Я имел в виду предпродажную подготовку. Это как вы решаете продать свой старый самовар и перед тем, как нести его на базар, начищаете бока пемзой. Чтоб, значит, выручить за него побольше денег.

– То есть «Старойл» просто решил продать эти газеты? – угрюмо спросил Максимов.

– Точно сказать не могу, – пожал плечами Иван Петрович, – просто такой вывод напрашивается. Хотя… – Иван Петрович защелкал «мышкой», – их до сих пор не продали. Странно…

– Так, – быстро сказал Максимов, – а у кого можно проконсультироваться насчет этих газет?

– Это не у нас. Это в информационно-аналитическом управлении, – развел руками капитан.

– Ага! – сказал Максимов и живо поднялся. – Понял. Спасибо, Иван Петрович. Извини, что оторвал от дел.

– Да не за что! – поднялся вслед за гостем капитан. – Всегда готовы.

Покинув УЭБ, Максимов тут же отправился в информационно-аналитическое управление. Сначала, ясное дело, заглянул к начальству. И все повторилось почти в точности – объятия, предложение «кинуть» все и удариться в запой и наконец вызов нужного сотрудника и указание оказать Максимову всемерную помощь.

Сотрудника звали Тимофеем. Его кабинет был до потолка завален всякой прессой. Не без труда устроив генерала между двумя стопками газет, Тимофей включил чайник и сказал:

– Так чем могу помочь?

– Меня интересуют газеты «Паблик ньюс» и «Точка зрения». Точнее, то, чем они занимались раньше и чем стали заниматься примерно шесть месяцев назад.

– Посредственные были газетенки, – вздохнул Тимофей. – Своего лица не имели, линии тоже. А вот шесть месяцев назад, тут вы правы, они поменяли тематику.

– На какую?

– На «гринписовскую». Шеф-редактором обоих изданий стал некто Волин. Известный борец за экологию, активный участник движения «Зеленая Россия»…

– И такое есть?

– Всякие есть. И «Голубая Россия», кстати, тоже, – хмыкнул Тимофей.

– Так что сделал этот Волин?

– Да что? Начал гнуть в «Паблик ньюс» и «Точке зрения» свою линию.

– И что за линия?

– Да вы должны быть в курсе. «Гринпис» проводила широкую кампанию за отказ от строительства Красунской ГЭС. Дело в том, что при реализации этого проекта должны быть затоплены тысячи гектаров реликтовой тайги.

– В Сибири? – быстро спросил Максимов.

– Ну да. Если помните, пару лет назад подобную ГЭС отгрохали на Дальнем Востоке. Сам президент присутствовал на открытии. А потом вроде бы оказалось, что эта ГЭС никому не нужна – электричество некуда девать. Вот «гринписовцы», ссылаясь на это, и пытались добиться отказа от строительства Красунской ГЭС.

– И что?

– Не вышло. Четыре месяца назад правительство выделило второй транш, и замороженное строительство возобновилось.

– Так, – сказал Максимов. – А если предположить, что за «Гринпис» кто-то стоял, чего они добивались?

– Честно сказать, не похоже, чтобы за «Гринпис» в данном случае кто-то стоял. Хотя, возможно, движение за отмену строительства исподтишка финансировали зарубежные энергетические компании. Конкуренты РАО ЕС…

– А смысл?

– Смысл простой – появится у РАО ЕС избыток электрической энергии, значит, они ее станут экспортировать. В Китай, Восточную Европу. И, естественно, за счет дешевизны кое-кого на энергорынке подвинут. А экспортеры леса, наоборот, были заинтересованы в этом проекте. Раз тайгу затопят – ее можно рубить подешевке, не глядя на то, реликтовая она или нет. Короче, «лесовики» с РАО ЕС победили.

– Ясно, – сказал Максимов.

На самом деле ему было ничего не ясно. «Старойл» уж точно не собирался торговать лесом и электричеством. При этом почему-то был заинтересован в отказе от строительства Красунской ГЭС.

Максимов чувствовал, что разгадка где-то рядом. Поэтому он быстро попрощался и поехал в Академию нефти и газа.

133

Воспоминания о встрече с Шамилем Басаевым наполнили Руслана тоской. Он был воином – настоящим чеченским волком. Но в руках Шамиля стал послушным орудием – бараном, обреченным на смерть.

И даже коньяк, принесенный Хамзатом, не помог, наоборот – от выпитого Руслану стало еще тоскливее. И он задумчиво сказал:

– Я понял, уважаемый Хамзат. С цистерной все будет отлично. Только на всякий случай этого сцепщика нужно… – Тут Руслан сделал красноречивый жест.

– Конечно, конечно, – улыбнулся Хамзат. – За это не беспокойся. По дороге домой его ограбят и немножко зарежут. Все будет натурально, никто ничего не заподозрит. Тут босоты хватает. Мы этих русских свиней крепко на наркотики подсадили, – еще пятьдесят лет – и Россия будет наша, без единого выстрела!

– Ну тогда все отлично, – вздохнул Руслан. – Тогда я спокоен. А раз так, то я хотел бы попросить у тебя машину с водителем.

– А зачем? – насторожился Хамзат.

– Хочу последний раз отдохнуть по-человечески, – сказал Руслан. – Гульнуть в Москве, деньги мало-мало есть, но с собой к Аллаху я их не заберу. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Хамзат.

Ни о каких «загулах» прибывших террористов в инструкциях Басаева речи не было. Наоборот, инструкции Шамиля предписывали спрятать их так, чтобы об их пребывании в Подмосковье знало как можно меньше народа, даже из своих.

– Так это… – в нерешительности произнес Хамзат. – Зачем тебе эта вонючая Москва? Я тебе здесь все обеспечу, по лучшему разряду!

– Здесь – не то, – покачал головой Руслан. – Перед тем как залезть в эту чертову цистерну, мне необходимо побыть на просторе. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Хамзат.

А понимал он, что дело хреновое. «Вылазка» в Москву приезжего нохчи – дело опасное и непредсказуемое. Тем более, если этот нохча вооружен и решил «гульнуть» перед смертью.

Но и запретить что-либо Руслану Хамзат не мог – того прислал сам Шамиль. Значит, и запрещать должен был тоже Шамиль. А связаться с Басаевым возможности у Хамзата не было. Связь у них была «односторонней». Да оно и понятно – если бы каждый нохча мог запросто связаться с Шамилем, его бы уже давно выловили федералы.

В общем, ситуация была непростой. Поэтому единственное, что мог сделать Хамзат, это свести риск к минимуму.

– Хорошо, уважаемый Руслан, – кивнул он. – Я тебе, конечно, дам машину. Но оружие тебе придется оставить. И поедет с тобой Дауд – мой брат. Он тут все порядки знает. Так что если что, ГИБДД там или милиция, ты не дергайся, пожалуйста. Дауд откупится, денег у него хватит.

– Я понял, уважаемый Хамзат, спасибо.

Брат Хамзата Дауд действительно ориентировался в Подмосковье и Москве, как у себя на родине в Наурском районе Чечни. Он знал, зачем приехал Руслан, к тому же получил инструкции от старшего брата – соблюдать максимальную осторожность.

Поэтому в столицу Дауд проехал так, что по дороге им не попался ни один пост ГИБДД. После этого нохчи «приземлились» в ресторане «Карат» на окраине. Ресторан держали чеченцы, чеченцы же были и посетителями. Представители других национальностей в этот гадюшник заходить не решались – себе дороже.

В общем, риск был минимальным, и Дауд немного успокоился. После чего начал щедро угощать гостя. Гость же был мрачен и наливался коньяком, почти не пьянея. Дауд же вообще пил чисто символически – за рулем все-таки, да и бдительность терять нельзя.

Но в конце концов выпитое все-таки сказалось. «Хлопнув» очередной фужер, Руслан посмотрел на Дауда мутным взглядом.

– Теперь блядей хочу! Русских! Буду драть их в жопу!

– Нет проблем, – поднялся Дауд. – Сейчас будут бляди. Только это… В жопу нельзя. Хозяин обидится.

– Да срать я хотел на хозяина! – вдруг бахнул кулаком по столу Руслан. – Я за Ичкерию на смерть иду, а ему для меня каких-то вонючих русских свиней жалко!

В сторону их отдельного кабинета повернулось несколько голов. Из служебной двери выглянул официант. Дауд мгновенно вспотел – конфликт с владельцами заведения в его планы не входил никак. И он быстро сказал:

– Хорошо, уважаемый Руслан! Будут тебе бляди, только не шуми, ладно?

Быстро рассчитавшись, Дауд усадил Руслана в машину.

– Мы куда? – спросил тот.

– За блядями, дорогой Руслан.

Дауд смекнул, что после такого «использования» Русланом русских проституток их придется убить. А раз так, то при «съеме» следовало избежать контакта с сутенерами. И он направил машину на «пятачок». Это было одно из немногих мест в Москве, где проститутки работали самостоятельно – без «сутеров». Крышу им «ставили» менты.

– Так мы это, на Тверскую? – через минуту отозвался Руслан.

– Не совсем, – покачал головой Дауд. – На Тверской слишком опасно. Но тут недалеко есть вроде как филиал Тверской. Бляди отличные. Выберешь, кого захочешь. И сделаешь с ними, что захочешь, понял, да?

– Понял, – кивнул Руслан. – Вместе делать будем.

Машину Дауд остановил за дом от «пятачка» – чтобы не «засветить» номера. После чего отправился «на смотрины». Собственно, смотреть особо было уже не на кого. Время было позднее, так что на пятачке остались самые голимые телки. Зато крашеные блондинки.

Снялись они без труда. И даже ничего не заподозрили, когда в машину их Дауд усадил вдалеке от «пятачка». Он сказал, что хотел просто купить сигарет, а их снял заодно. Мол, сильно понравились…

Проститутки довольно захихикали, в салоне Дауд сунул им бутылку и пачку дорогих сигарет – чтоб было чем заняться. Руслан вел себя прилично – кидал в зеркало на проституток кровожадные взгляды, но от активных действий пока воздерживался.

Из Москвы выехали без проблем. Везти блядей в дом брата Дауд, естественно, не стал. Не принято так у нохчей, к тому же от трупов предстояло избавиться. Поэтому поехали на окраину подмосковного поселка, где у Дауда имелась про запас усадьба. Ничего особенного – небольшой аккуратный домик, пару соток земли. Зато забор высокий и на отшибе – удобно, если нужно кого-то спрятать или замочить.

Машину Дауд загнал во двор, гостей провел в дом. Сразу включил газовую колонку – чтоб грелась вода. Пока суть да дело, понемногу выпили. Потом Дауд скомандовал:

– Идите мыться, красавицы, мы ждем!

«Красавицы» упорхнули в ванную, Руслан проводил их плотоядным взглядом.

– Эх! – сказал он. – Люблю русских блядей.

– Пожалуйста, пожалуйста, дорогой Руслан! – кивнул Дауд. – Они обе твои! Делай с ними что хочешь!

– А ты?

– А я успею, – сказал Дауд, наливая себе полный бокал коньяка. Наконец-то он мог позволить себе выпить по-настоящему. – Блядей здесь хватает. А вот в цистерне, которую мы оборудовали для вас, все есть – автоматы, взрывчатка, вода, еда, – а блядей, извини, нет. Проектом не предусмотрены!

– А что, это мысль! – сказал пьяный Руслан, поднимая свой бокал. – Может, их того, забрать с собой?

Дауд оценил шутку:

– Хорошо бы, дорогой Руслан! Но, боюсь, не получится! Их придется немножко убить! Ха-ха!.. Давай же выпьем за то, чтобы у вас, воинов Аллаха, все получилось! И вы доехали на своей комфортабельной цистерне по назначению!

Нохчи выпили. Напряжение последних часов сыграло с Даудом злую шутку – он очень быстро опьянел. Поэтому, когда проститутки появились в дверях ванной комнаты, он не заподозрил ничего неладного. А девушки явно нервничали, хотя и старались это скрыть.

– Э, давайте сюда! Живо! – крикнул Руслан. – Мы вас будем немножко ипать!

Девушки украдкой переглянулись. Одна из них, Марина, быстро шагнула к столу и наклонилась, принявшись ловко расстегивать ширинку Дауда.

– Э, зачем, – сказал тот. – Лучше Руслану минет сделай, он у нас сегодня главный!

Но хмельной Руслан, увидев прямо перед собой аппетитный зад проститутки, выглянувший из-под короткого полотенца, возразил:

– Пусть, пусть, так даже лучше!

Девушка по плану должна была отвлечь внимание чеченцев, пока подруга подмешает в их бокалы клофелин.

И это сработало – похотливые нохчи ничего не заметили.

Руслан, довольно хрюкая, потянулся к бутылке и плеснул коньяка в бокалы. Секунду спустя они с Даудом чокнулись и выпили. А еще через некоторое время практически одновременно вырубились…

134

Арон Маркович Краян – доктор наук и один из руководителей Академии нефти и газа – принял Максимова без промедления.

– Чем могу служить органам? – спросил он.

– Требуется срочная консультация. По «Старойлу». Точнее, по Самолинскому месторождению.

– Ну что ж, это можно. А что конкретно вас интересует?

– Я слышал, что освоение идет не очень, хотелось бы понять почему.

– Да секрета тут нет. Дело в том, что Самолинское месторождение разведано давно. И технико-экономическое обоснование лежало в союзном министерстве еще с послевоенных времен.

– А почему его не осваивали? – нетерпеливо спросил Максимов.

– Потому что другие проекты были более перспективными. Но несколько лет назад очередь дошла и до Самолинского месторождения. Как вы верно сказали, занялся этим «Старойл».

– И что?

– Им немного не повезло. Там, насколько я помню, было два перспективных места, где пласты подходили к поверхности. На одном из них и приступил к работам «Старойл», но уже в процессе освоения выяснилось, что пласт залегает на гораздо большей глубине, чем предполагалось. Да и с оценкой сопутствующих пород геологи слегка ошиблись.

– И что?

– Да что… Несмотря на резко возросшие затраты, работы продолжаются, потому что второе место уже недоступно.

– Конкуренты «застолбили»?

– Не совсем. Просто после пуска Красунской ГЭС это место будет затоплено.

В голове Максимова словно бомба взорвалась. Где-то в подсознании он ожидал чего-то подобного, но не мог поверить, что такое возможно. Информация Арона Марковича развеяла все сомнения.

– Спасибо! – вскочил Максимов. – О нашем разговоре никому.

– Я понимаю.

– Всего доброго!

135

Долгое отсутствие брата и Руслана обеспокоило Хамзата. На звонки Дауд не отвечал. Почувствовав неладное, Хамзат поднял своих людей. Те быстро выяснили, что машину Дауда видели на окраине поселка. Не зная что и думать, Хамзат отправился туда. И нашел Руслана и Дауда спящими прямо на полу в доме.

Хамзат удивился – нохчи редко напиваются допьяна, как русские. А уж до «отключки» – вообще никогда. Странным было и то, что дверь и калитка были открыты нараспашку. И Хамзат вызвал «прикормленного» врача. Тот поставил диагноз – отравление клофелином.

– Надо бы их в больницу, – сказал доктор. – Будем вызывать «Скорую»?

– Нет, нет! – быстро замахал руками Хамзат. – Сам давай все делай! Зачем я тебя позвал, а?

Доктор пожал плечами – сам так сам. Не впервые. За то ему и платили бешеные деньги, чтобы находил выход из положения. Минуту спустя водитель Хамзата поехал в круглосуточную аптеку – со списком необходимых лекарств. Доктор тем временем уколол спящим кое-что из своих запасов.

Полчаса спустя усыпленные проститутками нохчи начали постепенно приходить в себя. Хамзат облегченно вздохнул. Доктор осмотрел Руслана с Даудом и сказал:

– Хорошо, что быстро хватились. Доза, судя по всему, была серьезной. Если бы запоздали с лечением, могли бы и того…

– Но теперь все в порядке?

– Теперь – да, – кивнул доктор. – Еще по паре уколов – и станут как новые…

Руслан с Даудом были словно заторможенные, но после очередных уколов более-менее пришли в себя.

– А где эти? – спросил Дауд, мутным взглядом оглядываясь по сторонам.

– Кто?

– Бляди…

– Где-где? Там… Они вас клофелином напоили! Когда я приехал, тут все нараспашку было, ишак!

– Зачем так сказал, да? Сам послал, сам обзываешься! – не остался в долгу Дауд.

Опытный в таких делах доктор живо подхватил свой чемоданчик – присутствовать при разборках – себе дороже.

– Ну, я вижу, с пациентами все нормально, Хамзат, так что я, пожалуй, поеду! Если что, звони, ага?

Хамзат некоторое время поколебался, решая судьбу «врача», но пришел к выводу, что тот не опасен. Толком-то ничего не знает. Да и болтать не приучен.

– Хорошо, дорогой, – кивнул Хамзат. – Спасибо. Ваха тебя отвезет и расплатится.

Доктор облегченно вздохнул и испарился. Вслед за ним вышел водитель Хамзата Ваха.

Руслан хмуро посмотрел на Дауда.

– Слушай, а чего эти суки нас вдруг усыпили? Они случайно не могли слышать, что ты тут говорил?

– Блядь! – выругался Хамзат. – Что ты тут еще наговорил? А?

– Да ничего особенного… – промычал враз побледневший Дауд. – Сказал, что их придется того. И тост поднял, чтобы Руслан благополучно добрался на цистерне до места.

– Так ты и про цистерну говорил? – налился кровью Хамзат.

– Говорил… Немного… Кто ж знал, что эти суки подслушивают.

– Ишак! Зарежу! Сам!

– Тихо! – быстро встал между братьями Руслан. Чувствовал он себя ужасно, но ситуацию оценил безошибочно – сказался опыт двух войн. – Поздно орать! Если эти бляди слышали наш разговор, то нужно доложить обо всем Шамилю!

Тут уж побледнел Хамзат.

– Не надо Шамилю! Зачем? Мы этих блядей достанем!

– Да! Я их сам придушу, сук! – сжал кулаки Дауд.

– Придушишь, – кивнул Руслан. – Если велит Шамиль.

С этими словами он достал телефон, которым не пользовался ни разу, и набрал номер. Руслан был единственным из троих, кто не боялся наказания Шамиля. Чего страшиться смертнику? Зато Руслан очень боялся, что из-за утечки информации он не сможет выполнить то, что задумал ГКО. Поэтому Руслан элементарно решил подстраховаться – мало ли что, может, Шамиль вообще решит отложить акцию. Лично Руслану это только на руку будет, дольше поживет…

Ответил, естественно, не сам Басаев, а связник. Руслан сообщил ему кодовой фразой, что нужна срочная связь с Шамилем. Потом последовало три минуты ожидания. Наконец телефон ожил.

– Алло! – ответил Руслан. – Да, я. Тут такое дело…

Не называя имен, Руслан кратко обрисовал ситуацию. Потом спросил, что делать. Повисла пауза. Следом в трубке раздалось чисто русское словосочетание.

Потом Шамиль спросил:

– Как их зовут, этих блядей?

– Марина и Таня вроде.

– Где вы их сняли?

– На «пятачке»…

– Улица какая?

Руслан уточнил название улицы у Дауда и сообщил Шамилю.

– Я понял, – сказал тот. – Жди звонка.

– Так, а насчет задания что?

– Пока все остается по-прежнему! Я перезвоню.

– А с блядями что? – одними губами спросил Хамзат.

– Так, а с блядями что делать? – повторил в трубку вопрос Руслан.

– Ничего! Вы уже сделали, ишаки… Жди, сказал! Я позвоню…

136

Вернувшись из Академии нефти и газа, Максимов вместе с начальником УБТ Локтионовым отправился к замдиректора ФСБ. Оглядев взволнованные лица вошедших генералов, замдиректора быстро кивнул:

– Докладывайте!

– Я только что вернулся из Академии нефти и газа… – начал Максимов. Кратко изложив информацию, он подвел итог: – Я думаю, цель террористов – Красунская ГЭС!

– Но она же еще не построена!

– Да, – кивнул Максимов. – Но русло уже перекрыто насыпной каменной плотиной, и река пущена по обходному пути. Если эту плотину взорвать, то вода уничтожит только-только начатое возводиться основание ГЭС. И всю инфраструктуру! А это миллиарды! Вторично таких денег из бюджета не выделят, это совершенно точно. И проект строительства Красунской ГЭС пойдет прахом! Что и нужно «Старойлу», чтобы избежать банкротства!

– Не может быть, чтобы они на такое решились! Вот же сволочи! – дернул головой замдиректора и быстро повернулся к селектору: – Связь со штабом МЧС мне, срочно!

Информация МЧС не только подтвердила опасения Максимова, но и повергла всех в шок. Помимо строительной площадки ГЭС, при разрушении временной плотины затоплению должны были подвергнуться около полутора десятков населенных пунктов и новый лагерь отдыха молодежи, в котором находились на отдыхе шестьсот детей в возрасте от восьми до четырнадцати лет.

– Они что, с ума сошли?! – невольно вскрикнул замдиректора. – Кто додумался строить лагерь в зоне затопления?

– Металлургический комбинат, – ответил представитель МЧС. – У нас вся Россия в плотинах. Так что теоретически любой лагерь на берегу реки находится в зоне возможного затопления.

– Не могли построить выше плотины! – в сердцах бросил замдиректора.

– Территории выше плотины после пуска ГЭС подвергнутся затоплению, так что там строить ничего смысла нет.

– Ладно! Давайте мне ваше руководство!

137

Шамиль позвонил Руслану днем, когда до времени погрузки в цистерну оставалось всего несколько часов.

– Молись Аллаху! – сказал он. – Я проверил – все спокойно, никакой утечки нет. Видно, эти бляди ничего толком не поняли из вашего разговора. Но ими все равно займутся. Так что все остается по-прежнему. У вас все готово?

– Да!

– Тогда Аллах акбар! И больше чтоб никаких блядей!

– Какие там бляди… – вздохнул Руслан, прикладывая руку к больной голове.

Не без труда поднявшись с кровати, он выбрался из своей комнаты и сообщил о звонке Хамзату. У того все было на мази. Несколько часов спустя шахидов скрытно отвезли в микроавтобусе на бывшую базу ОРСа, использовавшуюся чеченцами для хранения различных товаров. На базе была своя котельная, которая работала на мазуте.

Мазут, естественно, доставляли в цистернах. Три штуки опорожнили как раз в этот день. Одну из этих цистерн и подменили той, над которой в закрытом цеху около трех дней трудились убитые молдаване. Номера на ней сделали – комар носа не подточит.

Через час у ворот базы раздался свисток, это приехал вызванный со станции маневровый тепловоз. Въехав на территорию, он остановился. С подножки спрыгнул подкупленный сцепщик. В помещении весовой его ожидал сам Хамзат.

– Ну че? – спросил станционный пролетарий, пахнув на чеченца непередаваемым букетом из чеснока и сивухи. – Готово?

– Все готово, дорогой! – изобразил на лице улыбку хитрый нохча. – Номера – мама родная не отличит, по твоей бумажке сделали. Можешь посмотреть сам.

– Да ладно, верю, – махнул рукой сцепщик. – На эти номера не сильно-то и смотрят, если состав прямой. Главное, чтоб штуки сошлись.

– Отцепишь, обязательно сойдутся, – кивнул Хамзат. – Тридцать три минус один и плюс один как раз и будет тридцать три, правильно, да?

– Да. Так это… Значит, я от того состава последнюю цистерну отцепляю и вместе с вашими пустыми загоняю в тупик, на отстой. А вместо нее к составу вашу цепляю, так?

– Совершенно правильно, дорогой!

– Так, а это… – почесал затылок сигнальным флажком сцепщик. – Может, я чего-то не понимаю, но как вы сольете солярку из этой цистерны, отцепленной от состава? Она ж будет стоять на запасном пути, а туда бензовозом хрен подъедешь.

– А вот это не твоя забота, дорогой! – еще шире улыбнулся Хамзат. – Твое дело поменять цистерны. А слить – наше дело.

– Ну, вам виднее, – не стал сушить себе мозги сцепщик. Сморкнувшись в грязную рукавицу, он сказал: – Ну тогда все, я погнал цепляться.

– Давай, дорогой, – поднялся Хамзат, – удачи тебе. И смотри, пожалуйста, чтоб машинист ничего не заподозрил.

– Да хрен ли ему что-то заподазривать, – хмыкнул сцепщик. – Я сигналю, он и ехает. А куда, что – его не колыхает…

– Ну и отлично! – поборов брезгливость, хлопнул собеседника по плечу Хамзат. – Главное, сделай все как надо, а то деньги придется отдать назад. Сам понимаешь…

– Да ну, все будет путем! – энергично тряхнул головой сцепщик и выскочил из весовой.

Ему и в голову не приходило, что жить ему осталось до конца смены плюс еще полчаса. Хамзат криво ухмыльнулся вслед пролетарию:

– Не бойся, дорогой! Сделаешь все как надо, тебя зарежут совсем небольно! Ну разве что чуть-чуть…

Сцепщик был обречен изначально, как только пошел на контакт с подмосковными нохчами. Ведь он был единственной ниточкой, по которой можно было выйти на Хамзата и связать его с террористами.

«Подставная» цистерна была не в счет. Перед шахидами у Хамзата «гостил» специалист-подрывник из Чечни. Само собой, его тоже прислал Басаев – только для подготовки «подвижного» состава. Именно по чертежам и под руководством этого таинственного «гостя» молдаване и переоборудовали «левую» цистерну. По документам она нигде не проходила – числилась списанной и разделанной на металлолом. У Хамзата на базе таких было еще три.

Поначалу Хамзат волновался, как бы по этой самой цистерне на него впоследствии не вышло ФСБ. Но после разговора с подрывником он успокоился. Тот объяснил, что суммарная масса взрывчатых веществ, которые разместят по проекту в цистерне, будет эквивалентна тонне тротила. А уж после взрыва такой силы установить заводские номера цистерны не сможет никто – просто потому, что она перестанет существовать, превратившись в оплавленные куски железа.

– Аллах акбар! – сказал Хамзат, когда маневровый тепловоз протащил мимо весовой цистерну с шахидами. – Убейте этих русских свиней как можно больше!

138

Двадцать минут спустя после звонка замдиректора ФСБ в МЧС в кабинете самого директора состоялось краткое совещание.

– Докладывайте! – кивнул директор ФСБ.

– Ситуация крайне тревожная! – поднялся замдиректора. – В настоящее время к ГЭС приближается эшелон с ГСМ. Уверенности в том, что в одной из цистерн не находятся террористы, у нас нет. В то же время, по пока неуточненным данным МЧС, на эвакуацию жителей полутора десятков населенных пунктов понадобится около четырех часов. Со строителями ГЭС особых проблем нет – их можно вывести из опасной зоны за полчаса. Самая большая проблема – дети, товарищ генерал. Лагерь отдыха молодежи расположен вдали от населенных пунктов. Дорога к нему одна. На вывоз из опасной зоны детей понадобится около семи часов.

– Сколько-сколько?

– Минимум – семь часов, – вздохнул замдиректора. – И это если не учитывать времени формирования колонны автобусов. Четыре часа до лагеря, три – на обратный путь до выезда из опасной зоны.

– Черт! Чем думали эти проектировщики, мать бы их так! – не сдержался директор ФСБ.

– Я спрашивал. Дело в том, что насыпная плотина – крайне надежное сооружение. Она рассчитана даже на семибалльное землетрясение.

– Но взорвать-то ее можно?

– Если знать как, можно. Взрывчатки, которую можно провезти в цистерне, как раз хватит, по оценкам специалистов. А по этой плотине еще и временная железнодорожная ветка проложена.

– Так… Что там за охрана? – быстро спросил директор.

– Мы уточняем, но наверянка это обычный ВОХР, «ворошиловские стрелки», так сказать. С террористами им не справиться.

– Эту временную ветку демонтировать можно?

– Наверное. Но это проблемы не решит. Там полно большегрузной техники. Так что взрывчатку доставить не проблема. Проблема в том, что при перекрытии русла за этой насыпной плотиной скопилось огромное количество воды. И сбросить ее в обходное русло невозможно – по проекту она уходит самотеком.

– Ясно! Значит, выход один – обезвредить террористов до того. Какие поблизости находятся воинские формирования?

– Поблизости – никаких. В Сибири расстояния – сами знаете. Единственный вариант – десантирование на плотину региональной «Альфы». Новосибирский отряд «Антитеррор» уже поднят по тревоге. В данный момент решаем вопрос с парашютами и «бортом».

– А попытаться остановить эшелон с ГСМ на подступах? – спросил директор.

– Мы вышли на МПС с такой просьбой.

– И что?

– Обещали спустить команду.

– Сколько им на это надо времени?

– Не знаю.

Директор поднял трубку и позвонил прямо министру путей сообщения. По мере разговора его лицо заострилось.

– Так, понял… – сказал он. – Продолжайте попытки.

– Что там, товарищ генерал? – не выдержал замдиректора.

– Команда об остановке эшелона с ГСМ прошла. Машинист ее получил. Но подтверждения об остановке нет. Связь почему-то прервалась!

– Вот черт! – вздохнул Максимов. – Неужели это они?

– Похоже на то, – кивнул директор. – Все! Я звоню президенту! А вы немедленно займитесь следующим. Первое, максимально ускорьте выброску «Альфы» в район ГЭС. Второе, оповестите тамошний ВОХР о возможном нападении на плотину террористов. Третье, дайте указание руководству стройки начать вывод рабочих из опасной зоны! Одновременно пусть срочно займутся демонтажом подъездных железнодорожных путей – сколько успеют! И передайте в МЧС, чтобы приступили к эвакуации людей из опасной зоны! Все!

139

В своих предположениях Логинов не ошибался. Глеб Красовский как опытный нелегал прекрасно понимал, что самый интенсивный поиск ведется в первые часы. Потом бдительность постепенно притупляется. Если выставленного в розыск преступника не удается задержать в течение трех суток, считается, что он ушел.

Но трое суток Глеб ждать не собирался. Нахождение на нелегальном положении несет в себе слишком много опасностей. А Красовский не любил подвергать себя ненужному риску. Его план ухода был прост и элегантен. Глеб свое дело знал.

Паспорт на имя Фролова, выданный ему КГБ еще при советской власти, он под шумок заменил на настоящий российский нового образца. Только вот сфотографировался при этом в гриме…

Приобрести авиабилет труда не составило. Глеб просто сделал заказ по телефону, и билет ему привезли на конспиративную квартиру. Расплатившись с миловидной сотрудницей агентства, Глеб отправился в ванную комнату, прихватив с собой паспорт на имя Фролова и профессиональный гримерный набор. Сотрудники пограничного контроля, конечно, в своем деле доки, но Глеб прошел слишком серьезную школу. И в течение получаса превратился совсем в другого человека.

– Вот так-то! – хмыкнул он, закрывая паспорт.

Фото и отражение в зеркале не были абсолютно похожи. Но сомнений в том, что это именно владелец паспорта, ни у кого возникнуть не могло. И уж совсем никто не должен был заподозрить, что разыскиваемый Глеб Красовский и некто Фролов – это одно и то же лицо.

140

Горов взял зазвонивший телефон, буркнул «Алло!», потом посмотрел на Виктора:

– Полковник Уваров!

Виктор взял трубку:

– Привет! Тебе передали, что я звонил?

– Да, передали.

– Короче, убийц и «монтера», что орудовал на «02», как я и обещал, мы вычислили. Только они почти все утонули. Кстати, часть из них твои бывшие коллеги – сотрудники агентства «Матадор». Осталось двое, самых опасных – Глеб Красовский и Игнат Коновалов. Эти уже мои бывшие коллеги, поэтому документы могут иметь на любые фамилии. Номинально они числятся в штате нефтяной компании «Старойл». Само собой, что информация эта конфиденциальная. Они оба проходят у нас по делу о терроризме. Но если ты их возьмешь, я буду не против. Главное, чтобы сразу дал мне с ними пообщаться. От этого может зависеть жизнь многих людей. Ситуация критическая. Уяснил?

– Уяснил.

– Выполнил я свое обещание?

– Выполнил.

– Тогда бывай. Если что, звони.

– Подожди! – быстро сказал Уваров.

– Да!

– Мы тут тоже не сидели сложа руки и кое-что накопали…

– Так чего ж ты молчал?

– Пытался свести до кучи то, что ты сказал, и то, что мы выяснили.

– Не тяни душу, Уваров, времени нет!

– Короче, один мой сотрудник вспомнил кое-что интересное…

– Ну-ну?

– Двенадцать лет назад в одном из подмосковных районов случилась нехорошая история.

– Какая?

– Два опера «уголовки» по пьянке убили друг друга. Мне это показалось подозрительным. Короче, послал я туда людей.

– И что?

– Нашли они одного пенсионера, он в районном ОВД тогда работал. Потом спился. Кстати, и привезли его ко мне выпившим. Но рассказывает он очень интересные вещи.

– Какие?

– Приезжай. Услышишь.

– Времени нет, Уваров!

– Так найди! Я по телефону такое болтать не буду! Понял?

– Понял! Жди.

141

– Готово! – оглянулся Увайс, отвернув штурвал люка. – Открывать?

– Я лучше сам, – в последний момент решил Руслан. – Слезь.

Увайс послушно освободил лестницу «амиру». Для четырех шахидов приказ Руслана Итаева был законом. Но не все так просто было с этими ребятишками.

Басаев, чтобы исключить любые случайности, накануне отъезда группы в Подмосковье устроил Руслану встречу с арабским психологом – руководителем центра подготовки смертников. Всех секретов тот, естественно, не открыл, но вот от эйфории Руслана Итаева предостерег. Дело в том, что уже после двух-трехдневной голодовки у некоторых шахидов могли возникнуть галлюцинации.

А это было чревато. Психолог привел всего один пример – как какой-то слишком впечатлительный шахид еще до прибытия на место теракта вдруг воскликнул:

– Я вижу Аллаха! Он меня зовет к себе!

После чего попытался привести в действие «пояс шахида». Слава Аллаху, сопровождающие успели перехватить его руку.

Так что за этими «голодающими Поволжья», как про себя презрительно именовал спутников Руслан, был нужен глаз да глаз. А то поймает кто-то из них «глюк» – и конец. Для шахидов, может, и славный, а для Руслана совсем наоборот – ему позор, остаткам тейпа лютая смерть от кровников Шиваевых…

Именно из-за недоверия к шахидам Руслан и решил выглянуть наружу сам. После замен тепловозов на нескольких узловых станциях цистерна с террористами оказалась в эшелоне первой. Так что существовал риск, что машинист или его помощник могут заметить неладное.

Чтобы исключить это, Руслан, поднявшись наверх, сперва приподнял люк буквально на несколько миллиметров. Держать такую тяжесть на весу было трудно, поэтому Руслан сунул в щель кусок стального прута.

После этого он в течение двух минут рассматривал локомотив. Ни машиниста, ни его помощника видно не было. И Руслан решился. Крякнув от тяжести, он приподнял крышку люка и откинул ее в сторону. Звук удара утонул в грохоте дизеля. Руслан высунулся в горловину и едва не потерял равновесие – впервые за четверо суток он глотнул настоящего воздуха, к тому же напоенного ароматами тайги. Голова заметно закружилась – после затхлой атмосферы цистерны таежный коктейль подействовал на Руслана как наркотик. Казалось, дышал бы так сто лет и ни о чем не думал.

Только вот времени на это не было у Руслана. Не на отдых он приехал в Сибирь. На работу. Поэтому, едва убедившись, что по сторонам проплывают величавые стволы кедров и в округе нет ни единой живой души, Итаев быстро извлек из кармана небольшой прибор и установил его на площадке люка.

Штучка была дорогая и надежная – ГКО с Шамилем на экипировку не поскупились. Называлась она как-то мудрено, но в эксплуатации была простой. Руслан нажал на кнопку, коробка пару раз пискнула, и на дисплее высветились точные координаты. Руслан посмотрел на экран, потом вытащил из кармана бумажку. И облегченно вздохнул – отличие составляло несколько минут.

Руслан сунул прибор с бумажкой в карман и торопливо закрыл крышку люка. Едва он спрыгнул с лестницы, Увайс спросил:

– Задраивать?

– Что? А-а, нет, – махнул головой Руслан. – Мы почти у цели! – с чувством сказал он. – Прибудем примерно через час! Все! Готовимся!

– Аллах акбар!

– Аллах акбар! – эхом заметались в цистерне голоса смертников.

Они радовались, как дети, – до встречи с Аллахом оставалось совсем чуть-чуть. Но предстать перед всемогущим следовало в лучшем виде. Четверо шахидов тут же начали снимать с себя одежду.

Питьевой воды в цистерне было запасено много. И шахиды приступили к омовению. После чего начали переодеваться в чистое.

Руслан в этом мероприятии не участвовал. Как амир он имел в конце цистерны свой закуток – вроде кабинета. Оборудовали его по совету все того же психолога. Здесь, за задернутой шторой, Руслан мог спокойно есть, не оскорбляя чувства голодающих.

А поесть у него было что. Причем такого, что правоверный мусульманин при виде этих продуктов мог бы задохнуться от возмущения. В цистерне шашлыки не приготовишь. Поэтому Руслан перед смертью подкрепился колбасой – «Тамбовской» сырокопченой. С финиками. И запил это дело коньяком. И наплевать ему было, что в колбасу намешали свинины. Ему силы были нужны, чтоб выполнить задуманное. А кары Аллаха Руслан не боялся – вместо Аллаха за ним следил Басаев…

142

– Здоров! – протянул руку Логинов, войдя в кабинет Уварова.

– Привет! – поднялся тот.

В кабинете, кроме самого Уварова, находились еще два человека. Тридцатилетний цветущий оперативник и человек неопределенного возраста с землистым цветом лица, которого вполне можно было принять за матерого уголовника.

На эту особенность Виктор обратил внимание давно – с годами работающие «на земле» опера и урки становятся очень похожи. Сказывается «совместная» трудовая деятельность. Так что часто одних от других можно отличить только по наличию или отсутствию наколок и характерной «распальцовки».

Сидевший в кабинете человек наколок не имел, и Виктор сразу идентифицировал его как бывшего опера. Пожав руку ему и молодому коллеге Уварова, Виктор сказал:

– Ну, рассказывайте, что тут у вас?

– Давай, Лазутин, повтори свои выкладки! – кивнул Уваров.

Однако бывший опер внезапно уперся:

– Не буду! Я с «конторскими» отродясь дел не имел! Своим – ладно, а этим… Не буду!

– Ты не прав, Лазутин! Логинов – не этот…

– А кто – тот, что ли? Да от него конторой за километр разит! И вообще – на хрена мне эти неприятности? Я тут расскажу, а они меня завтра грохнут, как Паклина… Не-не…

Логинов хотел было вступить в разговор, но Уваров остановил его жестом – мол, не лезь. Виктор едва заметно пожал плечами и прикурил сигарету. Уваров извлек из сейфа початую бутылку коньяка и присел перед упрямым ветераном МВД.

Глаза лазутчика прикипели к бутылке. Полковник задумчиво повертел ее в руках, чтобы жидкость поиграла за стеклом. И только потом сказал:

– Я сам мент до мозга костей, но Логинова уважаю. Он не просто «конторский», он «Альфу» прошел. Кремень-мужик. А ты его оскорбляешь в моем кабинете. Я ведь могу и обидеться.

Лазутин сглотнул слюну и покосился на Логинова. Потом снова посмотрел на бутылку.

– Ладно! – махнул он рукой. – Наливай, раз такое дело! Расскажу еще раз!

Молодой опер протянул стакан, Уваров набулькал в него ровно половину.

– Да не жмись, лей уже до конца! – быстро сказал Лазутин.

– До конца будет в конце! – улыбнулся Уваров. – Чтоб у тебя стимул был! Давай, за все хорошее!

Легонько цокнув бутылкой по стакану, полковник дождался, пока бывший опер вылакает коньяк, и сказал:

– Выкладывай, Лазутин!

– Хорошее пойло! – понюхал рукав Лазутин. – Ну, так я и говорю – Паклина грохнули «конторские», по приказу прокуратуры! А потом и своего зачистили!

– А кто такой Паклин? – спросил Виктор.

– Ты, Лазутин, с начала рассказывай, по порядку, чтоб понятно было, – прикурил сигарету Уваров. – А выводы свои потом изложишь.

– Ну так я и говорю: все это из-за «Раменского маньяка» случилось, – посмотрел на Логинова бывший опер. – Дело было в 91-м году…

Дальше Лазутин довольно толково изложил следующее. В год распада Советского Союза в Раменском районе завелся маньяк. Первую жертву нашли в мае. Вторую в июле. Потом грянул путч. А в сентябре обнаружили третью жертву. Только тут за расследование взялись всерьез. Занималась им, как водится, прокуратура, усиленная ментами. И маньяка той же осенью изловили. Им оказался местный комбайнер. Комбайнеру на «волне демократических перемен» быстро дали «вышку», а отличившегося прокурора-криминалиста на той же волне перевели в Москву.

А через год два опера из Раменского по пьянке убили друг друга – это по официальной версии. Но Лазутин в это не верил. В расследовании дела «Раменского маньяка» он лично не участвовал – за систематическое пьянство его к тому времени уже перевели в инспекцию по делам несовершеннолетних. Но «контакты» с бывшими коллегами Лазутин поддерживал – выпивал то бишь.

И знал, что опер Паклин продолжал искать «настоящего» маньяка, потому что в «комбайнерскую» версию не верил. А незадолго до своей смерти Паклин даже вроде назвал фамилию «своего» подозреваемого и пожаловался, что не может его «установить»…

После чего был убит при довольно странных обстоятельствах. И – самое интересное – в тот же день на остановке нашли умершего сотрудника районного КГБ-ФСБ. Следствие, естественно, снова вела прокуратура. И ничего странного в этих смертях не обнаружила.

Но у Лазутина было свое мнение. Дело в том, что бывший раменский прокурор-криминалист за год вознесся до генпрокуратуры и стал крупной шишкой. А Паклин своей «самодеятельностью» «копал» под него. Вот этот самый прокурор, по мнению Лазутина, и организовал устранение Паклина. Руками ФСБ. А смерть районного фээсбэшника была «зачисткой» исполнителя.

Рассказ бывшего опера вызвал у Логинова противоречивые чувства. С одной стороны, это было похоже на похмельный бред. Но с другой – спившийся Лазутин на удивление точно называл даты, фамилии и обстоятельства. Память у него была крепкой.

– Ну что скажешь? – спросил Уваров.

Виктор сделал неопределенный жест – мол, свежо предание, но верится с трудом.

– Дела смотрели? – наконец спросил Логинов.

Уваров кивнул на стол, на котором лежало несколько папок.

– И что?

– Тишь да гладь.

– Так, – прикурил сигарету Виктор. – Так… Честно говоря, все это не очень убедительно. Из-за такой мелочи, как незаконно осужденный комбайнер, трех сотрудников правоохранительных органов никто убивать не станет. Тем более прокурор. Он-то этого комбайнера к «вышке» не приговаривал. Стрелки всегда можно на суд перевести.

Лазутин возмущенно хмыкнул – мол, что я говорил.

– Но почерк действительно очень похож, – продолжил тем временем Виктор. – Плюс странная гибель сотрудника ФСБ. На такое в то время решиться мог не всякий. В общем, если все это действительно было подстроено, то тут дело не в прокуроре.

– А в ком? – хмыкнул Лазутин.

– Моя версия – в том, на чей след вышел Паклин!

– Я тоже об этом подумал, – удовлетворенно кивнул Уваров. – Поэтому и вызвал тебя.

– Тогда… – посмотрел на Лазутина Виктор. – Тогда нам нужна фамилия этого подозреваемого.

– Да вы что, сговорились? – возмутился Лазутин. – Не помню я, сколько раз повторять! Больше десяти лет прошло.

Уваров развел руками:

– Я спрашивал…

– Тогда, Лазутин, придется тебя везти в Сербского, – сказал Виктор.

– Меня? На дурку?! – вскочил Лазутин.

– Тихо, тихо! Ты не так понял. Просто там под гипнозом ты вспомнишь эту фамилию. Проверено!

– Не поеду я в дурку! И вообще – все, хватит! Что хотели, рассказал, теперь домой хочу!

– Да пока не выясним фамилию, домой не получится, Лазутин, – развел руками Виктор. – Так что или вспоминай так, или – в Сербского…

– Вот блин! – схватился за голову Лазутин. – Чтоб я еще раз с «конторскими» связался! Так, как же он сказал… – Некоторое время бывший опер беззвучно шевелил губами, потом вскрикнул: – Что-то вроде вертится в башке! А ну-ка, плесни в стакан!

Уваров немного поколебался, но плеснул. Лазутин выпил, снова обхватил голову руками и начал качаться на стуле. Продолжалось это довольно долго. Когда присутствующие уже потеряли терпение и начали коситься на часы, Лазутин вдруг вскочил и заорал:

– Вспомнил! Фролов, он сказал! Точно! Наливай что осталось!

143

Сибирская «Альфа» спешно грузилась в Новосибирском аэропорту в самолет. Не в военный – в обычный гражданский транспортный «АН». У военных не было топлива, и на его подвоз не было времени.

«АН» принадлежал частной компании. Чего стоило «уговорить» ее владельцев предоставить борт, знал только начальник регионального УФСБ. По телефону он зачитал главному акционеру выдержки из секретных досье. И только таким путем «убедил» его помочь ФСБ.

Конечно, это был шантаж. Тот самый, преследуемый законом. Но другого выхода у начальника УФСБ не было. «Альфа» – не американская «Дельта». Даже в благополучные советские времена у нее не было своей тренировочной базы. Что уж говорить о самолетах…

Начальник УФСБ стоял на летном поле и играл желваками. Рядом с ним стоял начальник региональной «Альфы» Пименов. И тоже нервничал. Парашюты ему пришлось «выбивать» в аэроклубе. Взяли спортивные – других не было. И теперь подчиненным Пименова предстояло сыграть в «русскую» рулетку. Парашюты-то укладывали не они. Раскроются, нет – большой вопрос. Вот такая романтика «Альфы»…

И просвета не видно. Это только командир богатой американской «Дельты» мог по личному усмотрению решать, продолжать операцию по освобождению заложников американского посольства в Иране или спалить, на хрен, в пустыне вертолеты на сотни миллионов долларов и возвратиться на базу.

А Пименова, если выживет, конечно, за каждый аэроклубовский парашют будут таскать – не дай бог порвет кто купол, вскладчину покупать придется. Или из нищей зарплаты до конца жизни станут отчислять «ущерб».

Начальник УФСБ словно прочитал мысли Пименова. И сказал:

– В общем, удачи, Женя! И не думай ни о чем! Просто сделайте свое дело! Успейте! Остальное не бери в голову! Я все разрулю!

Офицеры обнялись, и Пименов вслед за своими бойцами взбежал по аппарели в чрево «АНа». Взвыла гидравлика, и аппарель начала закрываться.

– Удачи, ребята! – тихо сказал начальник УФСБ и незаметно трижды сплюнул через плечо. После чего набрал номер на «мобильнике» и доложил замдиректору ФСБ в Москву: – Борт взлетает, товарищ генерал!

– Слава богу! Все нормально? Парашюты хоть надежные?

– Да кто ж их знает? – вздохнул начальник УФСБ. – Десантирование покажет. В общем, все нормально, если это можно так назвать.

– Связи с поездной бригадой по-прежнему нет?

– Нет.

– Ясно. А когда по графику состав с ГСМ должен прибыть к ГЭС?

– Через сорок пять минут, – посмотрел на часы начальник УФСБ.

– А «АН» в район когда долетит?

– Минут через сорок, не раньше.

– Вот черт! А что с авиаразведкой?

– То же, что и с остальным. Начальник военного округа ничем помочь не может. У них как раз закончились показательные учения, топливо все сожгли – до конца года.

– Да это я знаю! Ты со штабом ПВО связывался?

– Связывался. У округа ПВО топливо есть. Но их сверхзвуковые перехватчики для разведки не годятся, на их скорости рассмотреть что-либо на земле нереально. Единственный вариант – вертолет. А он в тех краях один. Приписан к базе Самолинского месторождения «Старойла». Лету ему до места где-то полчаса.

– Так-так… И что?

– Я на руководство базы вышел. Они, в принципе, не против, но им нужно добро руководства из Москвы.

– И что?

– Ждем.

– Так, понял! Будет тебе добро! Держи с базой связь!

144

Допивший коньяк Лазутин быстро захмелел и, уронив голову на стол, что-то бормотал о своей загубленной жизни. Впрочем, на него никто не обращал особого внимания. Логинов и Уваров голова к голове склонились к монитору. Благодаря современной программе поиска они довольно быстро вычленили из огромного количества Фроловых двести кандидатов «в маньяки».

И принялись их «устанавливать». И тут им повезло. Уже на третьем Фролове компьютер выдал надпись: «Доступа нет». Уваров выматерился и повторил операцию. Результат был тем же.

Полковник переглянулся с Логиновым и позвонил специалистам. Объяснив суть, он проговорил:

– Так, так… А кто может? Замминистра? Ладно, понял.

– Что? – спросил Виктор.

– Кажется, это оно! – быстро сказал Уваров. – Установочные данные по этому Фролову хранятся в спецкартотеке. Помнишь, что Паклин говорил?.. Он не мог его «установить»! Короче, жди! Я к заму смотаюсь!

Уваров быстро вышел, Логинов нервно прикурил сигарету. Лазутин поднял на него мутный взгляд:

– Ну что я говорил? Выпить налей! И-ик!

Виктор посмотрел на оперативника:

– Найди ветерану грамм пятьдесят. Заслужил…

Хлопнув еще одну рюмку, Лазутин вырубился окончательно и громко захрапел на столе. Но заскочивший в кабинет Уваров на это безобразие даже не обратил внимания.

– Логинов! Угадай, кто такой Фролов? – быстро спросил он с порога.

– Игнат Коновалов?

– Нет! Глеб Красовский! Паспорт на имя Фролова ему выдали по просьбе КГБ! Но и это еще не все! Полтора года назад он обменял этот паспорт на новый!

– Так! – бросился к телефону Логинов. – Это уже совсем горячо…

145

Оставшийся за главного в «Старойле» Артур Маркович еще не успел отойти от визита генерала Максимова, как на него обрушилась новая напасть. Из Сибири позвонил начальник базы Самолинского месторождения и сообщил, что тамошнее УФСБ требует поднять в воздух их вертолет.

– Зачем? – удивленно спросил Артур.

– Говорят, для авиаразведки какой-то, в районе Красунской ГЭС.

– Так… Ждите, я перезвоню.

Артур Маркович тут же набрал номер председателя совета директоров. Звезд с неба Артур не хватал, просто удачно женился на дочке крупного акционера «Старойла». Нежданно-негаданно оставшись за главного, Артур здорово нервничал, поскольку толком не понимал, что происходит вокруг компании. Поэтому он решил проконсультироваться с руководством.

– Алло! – ответил смывшийся за кордон председатель совета директоров.

– Это опять я! – торопливо сообщил Артур и рассказал о звонке начальника базы.

Едва дослушав его до конца, председатель разразился матом. И бросил:

– Я понял… Жди!

– Так, а это… С вертолетом-то что делать? – с опозданием спросил Артур, но ответом ему были гудки.

Некоторое время Артур поколебался, но звонить вторично не решился. Зато минут через пять ему позвонил тесть (тоже смывшийся за рубеж).

– В общем, так, зятек, – быстро проговорил он. – Вызывай главного бухгалтера и давай команду, пусть он переводит все имеющиеся на счетах средства в оффшоры!

– В какие оффшоры? Как переводит? – пробормотал Артур.

– Срочно! А в какие оффшоры, он в курсе! Понял?

– Но… я же не имею права первой подписи.

– Она электронная! Ты все понял?

Понял Артур только одно – что все это незаконно. И отвечать за увод денег, судя по всему, придется именно ему. Но и перечить тестю Артур не посмел.

– Понял… – проблеял он.

– Тогда вперед! И запомни – ты ничего не знаешь!

– Насчет чего?

– Насчет того, о чем тебя будут спрашивать! Все! Занимайся деньгами! И не звони мне больше! Если что, я сам позвоню!

Только когда тесть отключился, Артур вспомнил о вертолете. Но тут же о нем забыл – надо было срочно заниматься делами с главным бухгалтером.

Тот был уже в курсе – ему позвонили. И даже принес с собой готовые платежные поручения. Артур моргнул на бумажки.

– Это что? Я должен подписать?

– Да, – кивнул бухгалтер.

– А-а…

– Давай быстрее! Я собираюсь успеть в аэропорт!

Артур дрожащей рукой поставил подписи и только после этого спросил:

– В аэропорт? А зачем?

– Затем, – сграбастав со стола платежки, сказал бухгалтер, – что я собираюсь сегодня смыться! И тебе тоже советую… Пока!

– Пока… – едва слышно проговорил Артур.

Происходящее пугало его. А что делать, он не знал – привык, что за него все решают другие. А потом зазвонил телефон. Артур тупо посмотрел на него, но брать трубку не хотелось. Но буквально через несколько секунд в дверь просунулась секретарша:

– Артур Маркович! Вам звонит замдиректора ФСБ!

– Кто?!

– Замдиректора ФСБ!

У Артура промелькнула дикая мысль, что ФСБ каким-то образом уже узнало о переводе денег в оффшоры и теперь его арестуют – прямо по телефону. Переборов внезапно возникшее желание спрятаться, Артур протянул дрожащую руку к телефону и обреченно произнес:

– Алло!

К счастью, оказалось, что замдиректора грозного ведомства звонит совсем по другому поводу – насчет вертолета, о котором Артур совсем забыл.

– Да, конечно! О чем разговор? Как не даем добро? Даем, это какая-то путаница! Я сейчас же лично перезвоню начальнику базы! Немедленно!

Опустив трубку, Артур сказал «Ф-фух!» и сразу же позвонил в Сибирь:

– Какого хрена?! – наорал он на начальника базы Самолинского месторождения. – Какого звонка ждете? Кто сказал? Я сказал? В общем, дайте им этот чертов вертолет, немедленно! Нашли с кем шутки шутить!

Этот звонок обессилил Артура окончательно. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, потом пробормотал:

– Все! Хватит с меня… Улететь! В любую страну, куда будет билет! Срочно!

Несколько секунд спустя Артур Маркович выскочил в приемную.

– Я это… к дантисту! – на всякий случай приложил руку к щеке Артур. – Зуб разболелся – просто жуть!

– Так ему перезвонить? – с готовностью потянулась к телефону секретарша.

– Нет-нет! Я еду к другому дантисту! – остановил ее Артур. – И это… Если будут звонить, говорите, что я скоро буду! Когда – неизвестно, но обязательно появлюсь!

146

Руслан Итаев уже протянул руку к бутылке, когда она вздрогнула и упала на пол, разбившись. В нос ударил запах разлившегося коньяка. Руслан приглушенно выматерился и вдруг понял, что состав резко сбрасывает ход. Он удивленно посмотрел на часы и пробормотал:

– Не понял!

Секунду спустя Руслан сунул в рот таблетку «Антиполицая» (взял с собой по совету все того же психолога), прикрыл курткой осколки разбившейся бутылки (чтоб не так воняло) и решительно шагнул к шторе, отделявшей его «кабинет».

Смертники на происходящее не реагировали. Они стояли на четвереньках в противоположном конце цистерны и молились.

Руслан быстро повернулся и пару секунд спустя уже взбирался по лестнице к люку.

Тут только смертники очнулись.

– Мы уже приехали, амир? – радостно спросил Увайс.

– Нет! – резко бросил Руслан.

Тупость вопроса взбесила его – куда приехали, десять минут еще не прошло. Но Руслан тут же погасил вспышку раздражения. Голодовкой и молитвами шахиды ввергли себя в состояние транса и времени не воспринимали. Хороши помощнички, мать их так, – взорвать себя, это да, пожалуйста, зато в голове – ни бум-бум…

– Приготовьтесь! – уже спокойнее скомандовал Руслан. – Что-то мне это не нравится!

Не дожидаясь выполнения команды, Итаев прильнул к щели – прут он на всякий случай из-под крышки вынимать не стал. Сколько можно было видеть, пейзаж по сторонам был все тот же. Тайга – и никаких намеков на близость населенного пункта или станции.

Тем временем состав окончательно остановился. При этом цистерну ощутимо тряхнуло. Руслан от неожиданности соскользнул с неудобной лестницы и едва не грохнулся вниз. В последний момент он все же уцепился руками за прутья. Матерясь, он снова поднялся наверх и припал к щели.

– Черт! – тут же вырвался у него невольный вскрик.

Дело в том, что на задней площадке локомотива появился молодой мужик – наверняка помощник машиниста. Он был явно напуган и на цистерны смотрел с опаской.

– Какого хрена стал? – послышался крик невидимого машиниста. – Отцепляй быстрее! И уматываем!

Внутри все похолодело – эти русские наверняка как-то узнали о цистерне. Все вдруг повисло на волоске, но даже в этой ситуации Руслан паниковать не стал.

– Тихо! – прошипел Руслан вниз. – Ни звука!

У Руслана на поясе висел пистолет, но стрелять означало выдать себя, а ведь у машиниста наверняка была рация.

Поэтому Итаев дождался, пока напуганный машинист нырнет вниз, к сцепке. В тот же миг Руслан рывком приподнял люк и осторожно опустил его в сторону – откуда только силы взялись. Секунду спустя Итаев выбросил свое тренированное тело наверх и метнулся к локомотиву.

Помощник машиниста сопел, пытаясь разъединить сцепку. Руслан навис над ним с пистолетом:

– Тихо, иначе убью!

Помощник вздрогнул и быстро задрал голову.

– Тихо! – снова прошипел Руслан. – Крикнешь, убью! Будешь молчать, выживешь! Понял?

– П-понял… – выдавил из себя помощник.

– Вот и молодец… – Руслан ловко спустился вниз и перебрался на площадку локомотива.

– Ну чего ты там застрял? – донесся в этот миг крик машиниста. – Отцепил?

Руслан метнулся к углу локомотива и прошипел:

– Скажи, что сам не можешь! Пусть поможет! Понял, да!

Чтобы помощник понял до конца, Руслан взвел курок. Дурацкий, конечно, жест, киношный, но, как правило, срабатывает.

На помощника он тоже подействовал. Глядя на дуло пистолета, он собрался с силами и выдохнул:

– Да тут заело, Тимофеич! Подсоби-и…

На последнем слове у помощника перехватило дыхание.

– Чего-чего? – заорал невидимый машинист.

Помощник судорожно вздохнул и крикнул изо всех сил:

– Сцепку заело! Кувалду надо!

Приглушенно хлопнула дверца, и настил завибрировал от тяжелых торопливых шагов. Руслан подался к углу. Как только шаги приблизились, он вынырнул из-за надстройки с пистолетом:

– Руки, сука! Убью!

Машинист Тимофеич – кряжистый мужик лет пятидесяти – от неожиданности вздрогнул, ахнул и выронил кувалду. Грохнулась она ему аккурат на ногу.

– А-а! – взвыл машинист, приседая и хватаясь за ступню.

Руслан тут же шагнул к нему и ногой сбросил кувалду на насыпь – на всякий случай. И только после этого, держа здоровенного Тимофеича под прицелом, крикнул:

– Увайс, Иса! Ко мне! С оружием!

Несколько секунд спустя шахиды перебрались на локомотив. По команде Руслана они уложили поездную бригаду на площадке и встали над железнодорожниками с автоматами наготове.

Только тут Руслан слегка расслабился. Шагнув к машинисту, он пнул его ногой:

– Зачем остановились, а? Кто сказал? Отвечай, свинья!

– Так это… по рации передали. Мол, состав отцепить, а локомотив гнать к ГЭС.

– Кто передал?

– Диспетчер.

– Что он еще сказал?

– Сказал, чтоб осторожнее, мол, в составе может быть бомба!

– Бомба или террористы? – уточнил Руслан.

– Он сказал – бомба.

– Следите за ними! – бросил Руслан и отошел в сторону.

Здесь он вытащил «мобильник» экстренной связи и набрал номер посредника. Услышав кодовую фразу, тот сказал:

– Понял… Жди.

Руслан облокотился о перила и вздохнул. Эх, как все просто было: незаметно доехать до железнодорожной станции ГЭС, там убить пару-тройку вохровцев-пенсионеров, если сами не разбегутся, и заставить поездную бригаду затянуть состав на железнодорожную ветку, проложенную по плотине. И там взорвать к черту начиненную ВВ цистерну. На пять минут работы.

И тут все вдруг повисло на волоске. Откуда эти русские свиньи узнали о цистерне? Неужели кто-то из своих предал? Неужели из-за каких-то вонючих шакалов все пойдет прахом – и его тейп отдадут на растерзание Шиваевым?

Размышления Руслана прервал писк «мобильника». Звонил Шамиль…

147

Вертолет «Ми-24» взмыл в небо с площадки базы Самолинского месторождения. На борту находился только экипаж. Что от них требуется, пилоты толком так и не поняли. Начальник базы – старый нефтяник еще советской закалки – так приправил свой приказ матами, что понять что-либо было трудно.

Командир уяснил только, что нужно как можно быстрее выйти в район Красунской ГЭС. А подробности ему должны были сообщить по рации.

За тридцать минут они приблизились к крупному поселку Мятино. И тут увидели, что навстречу им по земле движется целая вереница машин.

– Не понял… – пробормотал командир.

За машинами, сильно отстав, двигалось несколько телег, а замыкали колонну пешие с какими-то баулами и домашней живностью. Сам поселок, возникший внизу, напоминал кадры чернобыльской кинохроники – ни одной живой души, даже собак с кошками нет.

– Чего это тут у них? – пробормотал второй пилот. – Учения МЧС, что ли?

Всю дорогу он дремал, поскольку накануне малость перебрал и страдал с похмелья. Однако от увиденного сразу пришел в себя.

– Какие, на хрен, учения? – рявкнул в ларингофон командир и тут же включил рацию. – База, я Икар! База, я Икар!

– Икар, я База! Где находитесь?

– Находимся над поселком Мятино! Тут у них какая-то непонятка! Все население ушло из поселка! Двигаются в нашу сторону! Как поняли?

– Понял вас, Икар… – ответили с базы, и тут возникла небольшая пауза. Следом в наушниках загромыхал бас начальника-матерщинника. Устав слушать стандартные фразы диспетчера, он, видно, решил взять бразды переговоров с экипажем в свои руки. – Икар, мать тебя так! На хрена мне твое Мятино? Тебя, раскудрит твою мать, к ГЭС послали или куда? Чего молчишь, мать-перемать?

– Так мы и летим к ГЭС, – тоже отошел от стандартных фраз командир. – Просто Мятино по дороге, вот я и подумал…

– Да не хрен тебе думать! Ты когда у ГЭС будешь, а?

– Минут через пять!

– Во! Тогда запоминай: за ГЭС, на другой стороне реки, «железка»! Уходит от плотины в сторону Транссибирской магистрали! На этой «железке», мать ее так, какой-то состав вроде потерялся! Понял? Надо его в темпе найти!

– Понял, База! Конец связи!

Второй пилот, слышавший разговор, ткнул пальцем в карту:

– Так нам тогда к ГЭС лететь без толку! Поворачивай прямо здесь на юг, по-любому мимо этой «железки» не проскочим!

148

– Ты что, с ума сошел? – спросил Шамиль.

– Нет! Я нормальный… – зло ответил Руслан и обрисовал ситуацию.

Басаев по ходу пару раз выругался.

– Так машинисту не сказали о террористах? – уточнил он в конце.

– Нет. Но это могли сделать специально – чтобы не напугать его.

– Тогда считаем, что русские до всего докопались, – вздохнул Шамиль.

– Но откуда?

– Оттуда! – зло бросил Шамиль. – Из-за этих блядей, вот откуда!

– Так их не… не…

– Да зачистили их! Только они все равно успели кое-что выболтать перед смертью! Так что вина тут твоя! Понял?

– Понял… И что теперь делать?

– Прорываться к ГЭС, другого выхода теперь нет! Если отцепишь состав, должен успеть, пока русские там приготовятся! А не успеешь, пеняй на себя! Я свое слово сдержу в любом случае! Так что все зависит только от тебя! Понял?

– Понял…

– Аллах акбар!

Басаев отключился, Руслан сжал «мобильник» так, что едва не раздавил его. А вещь была дорогая – не какой-то там сотовый, а телефон спутниковой связи. Иначе переговорить с Басаевым Руслан бы не смог – какие в тайге мобильные сети. Медведи сотовой связью не балуются…

149

В аэропорт Глеб приехал за пятнадцать минут до окончания регистрации. Прикид выбрал деловой – кожаный пиджачок, очки без оправы, аккуратные, отутюженные брюки. Из ручной клади – ноутбук и сумка через плечо.

Спокойно зарегистрировался, потом двинулся к стойке с газетами. И здесь вдруг увидел Артура Марковича. Тот заскочил в зал и попер с сумкой к стойке регистрации – волосы дыбом, глаза выпучены.

Охрана отреагировала адекватно, члена совета директоров «Старойла» прямо у стойки взяли в «коробочку» и попросили предъявить документики. Артур Маркович при виде появившихся из-за спины милиционеров вздрогнул и даже, кажется, потерял дар речи.

Но паспорт протянул. Посмотрев документы, менты что-то спросили. Артур ответил. Было видно, что он здорово удивился, что его не арестовывают. Менты задали еще какой-то вопрос и переглянулись.

Тут Артур осмелел настолько, что ткнул пальцем в часы – мол, опоздаю на рейс. Главный мент еще раз посмотрел на паспорт и протянул его владельцу. Артур начал регистрироваться.

«Повезло болвану!» – подумал Красовский. Посмотрев на расписание, Глеб понял, что Артур Маркович летит в Польшу.

Артур закончил регистрироваться и рванул на посадку. При этом пробежал мимо газетной стойки и взглядом наткнулся на Красовского. На лице Артура промелькнула тень удивления – незнакомец в очках показался ему чем-то неуловимо знакомым. Артур оглянулся на ходу, но Глеб спокойно рассматривал газеты. И Артур Маркович рванул дальше, решив, что обознался…

Глеб едва заметно улыбнулся – уж если его не узнал коллега, то менты с погранцами и подавно не «расшифруют». После этого Глеб купил газету и сходил в бар выпить чашку кофе. Только когда пассажиры его рейса толпой потянулись на посадку, он подхватил свои вещи и спустился вниз.

Вел себя Красовский спокойно и непринужденно. Да и волноваться было нечего. Глеб летел… в Россию. Билет у него был до Адлера.

Но до самого Краснодарского края Глеб лететь, конечно, не собирался. Это была просто такая уловка – для не слишком умных ментов и фээсбэшников. Ведь контролировать они должны были в первую очередь международные рейсы. А тут рейс был как бы внутренним. Как бы – потому что назывался «Москва – Харьков – Адлер». И вот как раз в Харькове Глеб и собирался выйти – сказать стюардессе, что получил срочное известие по «мобильнику» и возвращается в Москву, и все дела. А самостийна Украина – уже другое государство. Туда ориентировки год идут…

На пункте контроля Глеб, естественно, показал все тот же общегражданский паспорт. Пограничник сонно моргнул на него и тут же вернул. Таможенник даже не заглянул в сумку. Просто тупо спросил, везет ли Глеб оружие и наркотики. Скучно было погранцам и таможенникам на этом рейсе, работали без огонька. Да и какой огонек, если на весь самолет три иностранца – хохла то бишь. И те пьяные вдрызг.

Глеб вместе с другими пасажирами потолкался в ожидании автобуса и покурил. Наконец их подвезли к «борту». Народ весело ломанулся по трапу «Ту-154». Из разговоров в зоне вылета Глеб уяснил, что до Харькова летят единицы. Основная масса направлялась в Сочи. Так что настроение было отпускное, хотя сезон давно закончился.

У Глеба Красовского настроение тоже было отличное. Он, как и большинство пассажиров, отправлялся на отдых – оплаченный «Старойлом». И бесконечный. Денег у него теперь было много. А «натурализоваться» с деньгами и знанием языка под новым именем в какой-нибудь тихой демократии не проблема. Там тоже взятки берут.

Заняв свое место у окна, Глеб дисциплинированно пристегнулся и открыл газету.

Но читать вдруг расхотелось. И Глеб повернулся к иллюминатору. Глядя на потрескавшийся бетон рулежной полосы, он вдруг подумал, что это символично – он покидал страну, которая когда-то была супердержавой, но с годами здорово потрескалась и обветшала. Ну и черт с ней. В мире много прекрасных стран…

150

Сунув телефон в карман, Руслан прошипел:

– И дернул же меня шайтан позариться на этих блядей! Увайс!

– Да!

– Веди машиниста сюда! Иса!

– Да!

– Передай, пусть Тухан принесет мне рацию! Ильяс пусть приготовит свой «пояс шахида» и не высовывается! Рацию пусть держит включенной!

Смертники беспрекословно принялись выполнять приказы. Три минуты спустя машинист тронул локомотив. В кабине с ним и помощником находились Руслан с Исой. Увайс расположился на задней площадке локомотива. Тухан торчал в горловине цистерны.

А вот Ильяс с готовым к взрыву «поясом шахида» и рацией сидел внизу – рядом со взрывчаткой. В любой момент он готов был по команде Руслана привести взрыватель в действие.

Локомотив с единственной цистерной, набирая скорость, несся к ГЭС. И нес смерть тысячам ни в чем не повинных людей, которые даже не догадывались об опасности.

151

Запрос по авиабилетам результата не принес. Логинов торопливо попрощался с Уваровым и покинул МВД. Звонок Горова застал Виктора уже по дороге на Лубянку.

– Шеф, есть! Есть! – крикнул Степан.

– Что есть?

– Фролов есть! Оказывается, то был ответ по загранрейсам! А только что пришел по внутренним. Короче, он вылетает рейсом «Москва – Харьков – Адлер»! Сегодня!

– Во сколько?

– Через час! Звонить в аэропорт, чтоб брали его?

– Да нет! – после паузы сказал Виктор. – Не дай бог, упустят… Короче, Степан, я еду прямо туда! А ты докладывай начальству, бери дежурный взвод «Альфы» и в темпе двигай за мной! Понял? Все! – Повернувшись к водителю, Логинов сказал: – Врубай цветомузыку – и вперед! Хоть по встречной!

Водитель кивнул. Минуту спустя мощный «БМВ» развернулся против всех правил и устремился к выезду из Москвы.

152

Командир тронул штурвал, «Ми-24» на вираже повернул на юг. Три минуты спустя внизу блеснуло обводное русло реки – узкое и быстроводное. Дальше, насколько хватал глаз, казалось, раскинулась сплошная тайга. Но впечатление было обманчивым.

Верхушки кедров вдруг расступились, и внизу промелькнула просека с ниткой рельсов. Все произошло настолько неожиданно, что командир даже не успел отреагировать. Сбросив скорость, он начал разворачивать «Ми».

Наконец вертолет опять приблизился к железной дороге. И тут же второй пилот сообщил:

– Вижу состав! Километр слева!

– Ага! – кивнул командир.

Вертолет пролетел около километра на юго-запад и пронесся над застывшим эшелоном из тридцати двух цистерн.

– База, я Икар!

– Ну, чего там? Нашел?

– Да! Состав обнаружил.

– Где?

Второй пилот примерно прикинул по карте расстояние и показал на пальцах.

– Километров двадцать от ГЭС! – сообщил командир.

– Ага, молодца, мать тебя ети, щас! – Проговорив это, начальник базы быстро передал информацию кому-то по телефону. Потом рявкнул: – Там что-то подозрительное есть, спрашивают?

– Ничего! Просто стоят цистерны, и все!

– Ага! Подожди… – После паузы начальник спросил: – А машиниста не видно?

– Какого машиниста? Там и тепловоза-то нет.

– Как нет?

– Обычно. Одни цистерны стоят на пути.

Опять коротко переговорив с кем-то по телефону, начальник разразился матом:

– Что ж ты мне голову морочил, мать тебя ети! Гони вдоль железки к ГЭС! Найди этот блядский тепловоз! Понял?

– Понял!

Вертолет снова развернулся и устремился вдоль полотна к Красунской ГЭС. Вскоре впереди показался отчетливый темный шлейф. Второй пилот удивился – обычно выхлоп тепловозов с высоты был пратически незаметен.

– Паровоз, что ли? – произнес он.

– Сейчас увидим…

Увеличив скорость до предельной, командир направил вертолет по прямой – перед Красунской ГЭС железная дорога плавно изгибалась. Уже через пару минут «Ми» с ревом пронесся над ней.

Внизу промелькнул локомотив с единственной цистерной. Мчался небольшой состав на очень большой скорости.

– База, я Икар! Тепловоз обнаружил примерно в десяти километрах от ГЭС! Движется к ней с одной цистерной! Как поняли?

– Понял! – ответил начальник базы. После этого последовал уже привычный разговор с кем-то по телефону. Потом начальник уточнил: – А что там с людьми?

– Точно не знаю! Не рассмотрел, скорость большая!

– Так узнай, мать тебя ети! Пролети помедленнее и все там рассмотри как положено! Жду! Давай…

Вертолет уже развернулся по дуге и стал нагонять состав. Его скорость теперь ненамного превышала скорость локомотива. Оказавшись практически над составом, командир проговорил:

– База, я Икар! Людей не вижу! Только это…

– Что?

– Люк у цистерны почему-то открыт… Блядь!!!

Это было последнее слово командира. Потому что мгновением раньше от локомотива навстречу вертолету метнулся сноп пламени. И тут же выпущенная из гранатомета граната прошила стекло и взорвалась в кабине «Ми»…

153

В огромном грузовом отсеке «АНа» было холодно и неуютно. Десяток бойцов сибирского «Антитеррора» занимали малую долю внутреннего пространства. Разговаривать не разговаривали – не слышно ничего за ревом турбин.

Просто готовились к выброске, в очередной раз ощупывая непривычные спортивные парашюты. Никаких приспособлений для десантирования в «АНе» не было. Так что раскрывать парашюты предстояло самим.

Наверху открылась дверца, от кабины пилотов к своим бойцам торопливо спустился подполковник Пименов. Жестом он приказал: «Включить рации!» И тут же «АН» накренился и пошел на снижение.

«Альфовцы» торопливо защелкали переключателями – до этого рации не включали, чтобы понапрасну не расходовать элементы питания. Кто знает, сколько продлится операция, а без связи боец «Антитеррора» не боец.

– Проверка связи! – торопливо проговорил Пименов. – Все слышат меня? Ситуация критическая! Три минуты назад террористы сбили высланный на разведку вертолет! Сейчас тепловоз с одной цистерной приближается к железнодорожной станции ГЭС! Подъездной путь разобрать не успели, так что минут через пять террористы будут там! Нужно их во что бы то ни стало опередить! Поэтому прыгаем с задержкой! Парашюты раскрываем на минимальной безопасной высоте! Иначе не успеем! Действовать по обстановке, главное – не дать террористам прорваться к плотине! Я это потому говорю, что в районе ГЭС сильный ветер. Ясно?

«Альфовцы» закивали – хоть Пименов и не договорил, все прекрасно его поняли: при сильном ветре и затяжном прыжке случиться может всякое – парашют не раскроется или унесет командира. А времени в обрез. Так что решения придется принимать мгновенно.

«АН» слегка выровнялся, на стене замигал кроваво-красный фонарь, завыла сирена. Секунду спустя аппарель дрогнула и поползла вниз. От скачка давления у бойцов заложило уши. Они торопливо «продулись» – не дай бог еще получить баротравму барабанных перепонок.

Через несколько секунд наверху показался один из членов экипажа «АНа». «Приготовиться! Будем в точке через минуту!» – показал он условными знаками. Пименов продублировал команду по рации.

«Альфовцы» поднялись и гуськом приблизились к опустившейся аппарели. Все они, конечно, имели опыт прыжков с парашютом, но в таких условиях десантироваться им приходилось впервые.

Член экипажа подал знак, и тут же в наушниках прошла команда Пименова:

– Пошли! С богом!

Один за другим «альфовцы» устремились к открытому чреву самолета. Последним протопал по аппарели и оттолкнулся Пименов. Турбулентный поток тут же подхватил подполковника, перекувыркнул и швырнул вниз. С трудом восстановив ориентацию, Пименов раскинул руки и быстро осмотрелся.

Картина с высоты открывалась просто-таки захватывающая: вокруг бесконечное зеленое море тайги, внизу ГЭС. На дне старого русла укрощенной реки огромное количество игрушечной техники, прямо над ней, за насыпной плотиной, иссиня-черное зеркало временного водохранилища. Миллионы, десятки миллионов тонн воды, скопившихся за плотиной, казалось, надежно удерживались бетонными блоками и не представляли никакой угрозы. Но это было не так.

Над тайгой вздымался в небо черный шлейф. Это работающий на пределе локомотив приближался к ГЭС. И нес с собой смерть…

154

– Уважаемые пассажиры! В связи с технической неисправностью наш рейс ненадолго задерживается! Просим вас покинуть борт самолета и пройти к автобусу! – голос стюардессы вернул задумавшегося Глеба к реальности.

Пассажиры недовольно загалдели и потянулись к выходу. Глеб сунул газету в сумку, поднялся и вдруг ощутил странное беспокойство…

Некоторое время он пытался понять его причину, но так и не смог. Но своей интуиции Глеб привык доверять. Поэтому он двинулся не к трапу, а к противоположному борту самолета. И выглянул в иллюминатор.

Ничего странного вроде не было. Автобус стоял у трапа, за рулем сидел тот же водитель. Только вот сзади к «Ту» приближался топливозаправщик. И сердце у Глеба екнуло.

Он вдруг понял, что все это неспроста. Никто не стал бы сажать пассажиров в незаправленный самолет. Так что топливозаправщику здесь делать было абсолютно нечего. Если только на нем не ехала «Альфа»…

Глеб колебался только долю секунды. Потом швырнул на кресло сумку и торопливо открыл ноутбук. Нажав несколько кнопок, он выждал, пока салон покинут пьяные украинцы. После этого Глеб рванулся к выходу.

– Осторожнее, пожалуйста! – успела произнести стюардесса.

Глеб подскочил к ней, оттолкнул в сторону и выставил перед собой ноутбук.

– Все назад! Это бомба!

В самолете осталось всего полтора десятка пассажиров. Из них только четверо мужчин. Пассажиры в испуге попятились от выхода. Глеб быстро закрыл дверь и повторил:

– Все назад! Рассаживайтесь по креслам! Двое женщин закрывают крышки иллюминаторов! Быстро, если хотите жить!

Два раза повторять не пришлось. Пассажиры выполнили приказ. Никто не орал. Две женщины стали методично опускать железные крышки.

– Молодцы! – кивнул Глеб и повернулся к проводнице. – Передай командиру, что самолет захвачен! И заминирован! При попытке штурма здесь будут одни трупы! И без шуток! Но сперва задрай дверь! Живо!

В этот миг снизу, от трапа, донеслось:

– Глеб! Это я! Не делай глупостей! Отпусти людей!

Услышав голос Логинова, Глеб невольно вздрогнул, потом пробормотал:

– Ну что же, может, это даже к лучшему. – Шагнув в сторону, Красовский крикнул: – Логинов, только без шуток! У меня в руках игрушка на основе пластида! Детали ноутбука выполнят роль оболочки! Так что полягут все! Понял?

– Понял…

– Это хорошо. У тебя наручники есть?

– Нет. Но я найду, если надо.

– Конечно, найдешь, куда ты денешься! Но это потом. Через тридцать секунд все «альфовцы» должны выстроиться на поле за автобусом! И не играй со мной, я знаю, сколько человек в дежурном взводе! Жду!

Через двадцать секунд Глеб толкнул стюардессу к ближнему иллюминатору:

– Выгляни! Только осторожно!

Девушка склонилась к стеклу. Выстрела не последовало, и Глеб посмотрел на поле сам. «Альфовцы» уже стояли за автобусом. Посчитав их, Глеб удовлетворенно хмыкнул и заорал:

– Молодец, Логинов! Теперь так: автобус уезжает, за ним трусцой уходит «Альфа», замыкает колонну топливозаправщик! После этого ты в трусах и носках со скованными наручниками руками поднимаешься по трапу! Все понял? Или повторить?..

– Понял!

– Тогда выполняй, я жду!

155

Руслан посмотрел на часы, потом повернул голову к машинисту:

– Долго еще?

– Дак это… минут шесть.

– Быстрее давай!

– Так нельзя быстрее, – испуганно покосился на спидометр машинист. – Тут же дуга! Слетим…

В этот момент у Руслана ожила рация.

– Руслан, это Увайс!

– Да?

– Тухан говорит, сзади «вертушка»!

– Черт! – Руслан выскочил на площадку локомотива и тут же присел: – Всем спрятаться! Быстро!

Едва смертники выполнили приказ, как над составом огромной птицей с ревом пронесся вертолет. Руслан увидел, что «вертушка» гражданская, и прошипел:

– Шакалы! Летаете, да! Вынюхиваете? Хорошо… Увайс, давай сюда, в кабину! Тухан, спрячься в цистерне! Иса, гранатомет, быстро!

Несколько секунд спустя Иса показался в двери локомотива со снаряженным гранатометом. Большую часть боезапаса чеченцы уже перетащили в тепловоз и приготовили к бою.

Руслан привычно откинул прицельную планку и поудобнее пристроил корпус на плече. После чего скомандовал:

– Не высовываться без моего приказа!

Интуиция подсказывала Руслану, что «вертушка» обязательно вернется. И он не ошибся. «Ми-24» вернулся, только на этот раз зашел сзади.

– Вот шайтан! – пробормотал Руслан.

Он ожидал, что вертолет зайдет снова сбоку. Теперь же целиться мешала цистерна, и Руслану пришлось срочно менять позицию для стрельбы. Прижимаясь к надстройке, он приблизился к углу локомотива и приготовился.

Наконец рев «вертушки» раздался почти над самой головой. Руслан вынырнул из-за угла надстройки, присел на колено и быстро прицелился.

– Получи, свинья! – крикнул он, но крик этот утонул в хлопке.

Граната с воем метнулась к кабине вертолета, и тут же раздался взрыв. Отбросив «трубу», Руслан упал на площадку и прикрыл голову руками. Мелкие осколки брызнули на площадку, но особого вреда Итаеву не причинили.

А шахиды уже орали:

– Аллах акбар!

– Аллах акбар!..

Руслан поднял голову и увидел, что вертолет, стремительно теряя высоту и странно виляя, падает прямо по курсу локомотива. Но шахиды об этом, кажется, совершенно не задумывались.

– Блядь! – заорал Руслан. – Тормози, сука! Тормо…

Договорить он не успел, потому что машинист как раз дернул ручку экстренного торможения – в отличие от шахидов, он уже понял, какую опасность представляет сбитый вертолет. Тормозные колодки отчаянно взвизгнули, и все, что могло, устремилось вперед – по законам физики.

Кто-то вскрикнул, что-то упало, раздался какой-то треск… Руслану повезло больше всех. Он находился на площадке локомотива да еще в положении лежа. Поэтому при экстренном торможении он просто по инерции проехал по настилу и слегка стукнулся головой.

В этот самый миг неуправляемый «Ми» рухнул на землю и взорвался. Навстречу визжащему тормозами локомотиву метнулось огненное облако. Будь состав полноценным, он бы ни за что не успел остановиться. Но инерция тепловоза и одной-единственной цистерны была небольшой. И состав застыл в двадцати метрах от горящих обломков вертолета.

Подняв голову, Руслан крикнул:

– Шайтан!

В первый миг ему показалось, что путь к ГЭС закрыт. Однако клубы ядовитого дыма быстро поднялись вверх, и Итаев увидел, что не все так безнадежно. Вертолет упал не на само полотно, а в кювет. И там же теперь полыхало вытекшее из баков топливо.

О том, чтобы прорваться мимо него, не могло быть и речи. А ждать, пока оно выгорит, тоже было нельзя – от высокой температуры могло «повести» рельсы.

– Огнетушители! – заорал Руслан. – Огнетушители! Быстро! Увайс! Иса!

Заскочив в кабину локомотива, Руслан увидел, что Иса его команду выполнить не сможет. Он сломал руку. Лоб Увайса украшал изрядный кровоподтек, но он уже тащил из угла большой огнетушитель на колесах с раструбом.

– Свинья, помогай! – подтолкнул помощника машиниста Руслан. – Быстро!

Несколько секунд спустя огнетушитель общими усилиями уже опустили на полотно.

– Вперед! – рявкнул Руслан и подтолкнул помощника машиниста. – Подойдешь как можно ближе и рельсы поливай, понял, да?

Помощник замешкался – от полыхающих остатков вертолета разило жаром, как из доменной печи. Руслан тут же выхватил пистолет:

– Пошел, да! Иначе убью!

Помощник машиниста накинул на голову куртку и потащил огнетушитель вперед. Уже через несколько метров его согнутая фигура начала подрагивать в мареве, одежда задымилась.

– Давай, да! – крикнул Руслан. – Включай!

Помощник машиниста с трудом повернул клапан. Из раструба с шипением вырвалась пена.

– Теперь вперед! – заорал Руслан.

На полотно топлива попало не так и много. Поэтому огонь с рельсов удалось сбить. Помощник машиниста израсходовал запас пены и съехал в противоположный кювет.

– Молодец! – крикнул Руслан. – Давай сюда!

Но помощник не реагировал на крики – слишком сильные ожоги он получил да еще и дыма нахватался. Руслан махнул на него рукой и быстро повернулся к машинисту:

– Будем прорываться, понял, да?

– Так, а это… – оглянулся на цистерну машинист. – Она не взорвется?

– Если быстро, нет! Давай назад и с разгона! Понял, да!

Локомотив вздрогнул и медленно отъехал задним ходом от места пожара.

– Все, давай! – скомандовал Руслан.

Машинист перекрестился и дернул ручку. Локомотив начал набирать ход, приближаясь к огню.

– Быстрее, быстрее! – орал Руслан.

Когда до места падения вертолета осталось двадцать метров, он нырнул в кабину и прикрыл дверь. Несколько секунд спустя языки пламени лизнули бока локомотива и цистерны. Под колесами что-то хрустнуло, тепловоз качнулся…

Руслан выматерился и присел, прикрыв голову руками. Но им повезло. Локомотив и цистерна целыми и невредимыми миновали огонь и устремились к станции ГЭС.

– Аллах акбар! – заорал Руслан, в приступе радости хлопая машиниста по плечу. – Молодец, бля! Ай, молодец! Будешь так дальше, отпущу, блядь, отвечаю!

– Аллах акбар! Аллах акбар! – вопили шахиды.

156

– Открывай! – скомандовал Глеб.

Стюардесса распахнула дверь.

– Привет, Логинов! Заходи!

Виктор шагнул с трапа в самолет. Глеб осторожно высунулся из-за спинки кресла.

– Закрыла дверь, быстро! Логинов, показал руки!

Действовал Глеб как профессиональный террорист – быстро и безошибочно. Сперва убедился, что наручники закрыты по-настоящему, затем велел сесть в кресло. Сам пристроился позади него в следующем ряду у иллюминатора.

– Ну вот, – наконец вздохнул он. – Теперь и поговорить можно. Ты! Двигай в хвост к пассажирам. – Когда стюардесса выполнила приказ, Глеб наклонился к Виктору: – Ну что, покалякаем о делах наших скорбных?

– Покалякаем, Глеб, – кивнул Виктор. – Но лучше тебе сдаться сразу.

– Да пошел ты! – почти весело сказал Глеб. – Чекисты не сдаются, забыл, что ли, чему нас учили? Ладно, будем считать, что с формальностями закончили. Теперь давай к делу. Только сперва я хочу понять, как ты меня вычислил, а?

– Обычно, Глеб. После перехваченного твоими спецами телефонного разговора.

– Да я не о том! – торопливо перебил Красовский. – Я о том, как ты докопался до паспорта на имя Фролова!

– Повезло немного, – честно признался Виктор. – Один доблестный ветеран МВД изложил свои соображения об обстоятельствах давних убийств в Раменском. Твоя работа?

– Нет, – вздохнул Глеб. – Крамова.

– Крамова? – недоверчиво хмыкнул Виктор.

– Да, Крамова! – зло проговорил Глеб. – И не думай, что я валю на мертвого! Это не то!

– А что, Глеб?

– Да пошел ты! Ты же ничего не знаешь! Я на этой проклятой работе в КГБ превратился в инвалида! Психического!

– Все мы на этой проклятой работе рано или поздно превращаемся в психов, Глеб, – вздохнул Виктор. – Посмотри на нас со стороны: мы, два бывших однокашника по институту КГБ, сидим в самолете с заложниками. Я как дурак в одних трусах заслоняю тебя от двери на случай штурма. А ты, мой бывший друг, прячешься за мной с взрывным устройством. Это же полный дурдом! Так что я тебя очень хорошо понимаю, Глеб!

157

От стоящего на потрескавшейся полосе «Ту-154» уехал автобус с пассажирами, следом к аэровокзалу ушла «Альфа», за ней от самолета отъехал топливозаправщик.

И только Степан Горов, о присутствии которого Глеб Красовский не догадывался, остался внизу. Затаившись в «мертвой зоне» под фюзеляжем, Степан слушал разговор Логинова с Красовским.

Дело в том, что в шевелюре на голове Виктора был спрятан радиомикрофон – совсем миниатюрный. Радиус действия у него был небольшой, но Горову этого вполне хватало.

Благодаря регулярным тренировкам, Степан отлично ориентировался в устройстве «Ту» и знал все возможные пути скрытного проникновения в самолет. Не знал он только одного – как расположился Красовский.

Но Логинов этот пробел быстро ликвидировал.

– Посмотри на нас со стороны, – услышал Горов в наушнике голос Виктора, – мы, два бывших однокашника по институту КГБ, сидим в самолете с заложниками. Я как дурак в одних трусах заслоняю тебя от двери на случай штурма. А ты, мой бывший друг, прячешься за мной с взрывным устройством…

– Понял, шеф! – криво ухмыльнулся Степан. – Вводная ясна, приступаю к проникновению!

Секунду спустя Горов наклонился к сумке с инструментами, оставленными «альфовцами». Быстро выбрав нужные ключи, Степан бесшумно метнулся к заднему нижнему люку самолета…

158

Пименов прикинул, что террористы будут на станции уже через пару минут. «Альфовцы» все-таки немного опоздали. Теперь время пошло на секунды.

– Всем опускаться на железнодорожный путь, ведущий к плотине! – скомандовал командир «Альфы».

Перекрыть его – единственное, что еще могли успеть бойцы «Антитеррора». Десяток бойцов и командир падали с неба вниз, к станции на всех парах несся локомотив с террористами.

На высоте пятисот метров начали с хлопками раскрываться парашюты. Пименов рванул кольцо последним. Его ощутимо дернуло, ноги ушли куда-то вверх, и падение прекратилось. Наконец подполковник закачался под куполом и тут же быстро огляделся.

Раз, два, три, четыре… Насчитав десять куполов, командир «Альфы» облегченно вздохнул – слава богу, парашюты не подвели. Но радость Пименова была недолгой.

Близость огромного водоема сыграла с «альфовцами» злую шутку. Нагревшаяся за день вода щедро отдавала тепло воздуху. Тот поднимался вверх, но на высоте четырехсот метров воздушные потоки резко меняли направление, уносились к плотине и «стекали» с нее к стройплощадке ГЭС.

Первые пять «альфовцев» не были готовы к такому повороту. Не успели они толком ничего сообразить, как их понесло прочь от железнодорожной станции. Радиоэфир захлестнули отчаянные крики и команды Пименова:

– Всем! Уходите от берега! В сторону!

Но было уже поздно – пять разноцветных куполов унесло к самой плотине. Несколько секунд спустя они скрылись за ней из вида. Шестой «альфовец» смог сориентироваться слишком поздно. Отчаянно орудуя стропами, он добился только того, что приземлился на насыпной плотине.

Оставшиеся четыре бойца и Пименов воспользовались возможностями парашютов-крыльев и по горизонтали ушли от опасных воздушных потоков. И только на высоте двухсот метров они развернулись и стали приближаться к железнодорожной станции.

А черный дым локомотива уже вырвался из-за могучих кедров. Состав с террористами по прямой приближался к въезду на станцию. До него оставалось не более пятисот метров…

Пименова обдало жаром. Но тут он увидел, что кое-что персонал ГЭС все же успел сделать. Не успев разобрать подъездной путь из-за отсутствия специальной техники и путевой бригады, его просто перегородили машинами…

159

– Да ни хрена ты не понимаешь, Логинов! – нервно проговорил Глеб. – Это все ерунда, обстоятельства! А я стал психом по-настоящему! У меня буквально срывало крышу! Я перепробовал все, клянусь! Но помогало только одно!

– Женщины?

– Да! Бабы! Когда я душил очередную, все проходило… Но только на время.

– И Крамов знал об этом?

– Узнал после Раменского… По его приказу Игнат и ликвидировал двух оперов и фээсбэшника. Сразу после этого Крамов ушел в отставку. И прихватил кое-какие документы. Благодаря этим документам он и держал нас с Игнатом «на крючке»…

– Так вы все эти годы работали на него?

– Да нет. Сперва он нас вообще не трогал. Судя по всему, он эти документы вообще изъял без задней мысли – просто чтобы до них не добрались «демократы». И только со временем Крамов понял, как их можно использовать в своих целях.

– Скурвился, короче, так? – спросил Виктор.

– Да! Причем когда он начал шантажировать меня, я уже много лет ничем таким не занимался! Я вылечился, Логинов! У психоаналитика! А Крамов снова втянул меня во всю эту грязь! У меня просто не было другого выхода! Пойми!

– Я понимаю, Глеб, – сочувственно кивнул Логинов.

Красовский был не оригинален. Любой преступник обязательно найдет способ обелить себя. Разговаривать с ними – все равно что слушать «Радио Шансон»: «Есть хотел, хлеб украл, а закон покарал так жестоко…» Правда, в этот рассказ как-то не очень вписывалась гибель Крамова. Его наверняка убрали Глеб с Игнатом – чтобы наконец слезть с «крючка». Но после этого они почему-то как ни в чем не бывало продолжили работать на «Старойл».

Однако Логинов не собирался высказывать своих соображений на этот счет вслух. Выяснять подробности – дело следствия. Их со Степаном задача была проще – спасти людей в самолете. Поэтому Виктор снова вздохнул:

– Я не знал, что Крамов тебя шантажировал, Глеб…

– Да ладно, хрен с ним, с Крамовым! – решительно сказал Глеб, придвинул голову поближе и перешел на шепот: – Дело не в Крамове, Витя, а в нас с тобой. Я тебе о нем рассказал только для того, чтобы ты понял: мы все на «крючке». И рано или поздно ты тоже можешь оказаться в моем положении! Поэтому у меня к тебе есть деловое предложение.

– Какое?

– Ты по дружбе даешь мне уйти. Я тебя отпущу, а ты доложишь начальству, что штурм невозможен. Я знаю: тебе поверят, тем более что это правда. В ручку ноутбука встроен датчик пульса. Как только я ее отпущу или меня убьют, последует взрыв. Я улечу в какую-нибудь мусульманскую страну и оттуда переведу на твое имя пятьсот тысяч, ладно – для круглого счета миллион! И все! Месяца через три ты тихо уйдешь в отставку и смоешься на хрен из этой проклятой страны! Мы отдали ей всю жизнь, здоровье! А в благодарность нас в любой момент могут начать шантажировать какие-то Крамовы! Давай будем умнее! Ну, что скажешь?

Для вида Логинов выдержал довольно длинную паузу. Потом с подозрением спросил:

– А где гарантия, что ты меня не кинешь? А, Глеб?

– Ф-фух! – отер взмокший лоб Красовский. – Вот это уже деловой разговор! Давай вырабатывать систему гарантий.

– Давай, – быстро кивнул Логинов. В отличие от взволнованного Глеба, он обратил внимание на то, что в салоне вдруг стало на удивление тихо. Объяснение этому могло быть только одно – Степан уже проник в самолет, и пассажиры его увидели. И Виктор быстро заговорил: – Мне нужен надежный банк! Такой, чтобы на него не вышли! Каймановы острова «засвечены»…

– Да Каймановы острова – это ерунда! – доверительно проговорил Глеб, склоняясь к Логинову еще ближе. – Я специально сбросил туда деньги, чтобы навести вас на ложный след! Мои деньги лежат совсем в другом банке!

160

Локомотив вынырнул из-за поворота. Впереди показался почти прямой участок длиной около километра, за ним виднелась железнодорожная станция. Цель была рядом, но впереди прямо на станцию приземлялись парашютисты. Руслан насчитал их шесть штук.

– Вот шайтан! – вскрикнул он. – Увайс! Тухан! Приготовиться! Будем прорываться…

В этот миг машинист вдруг дернул ручку, и локомотив резко сбросил ход.

– Что делаешь, да! – рявкнул Руслан, вскидывая пистолет. – Вперед!

– Так это… – ткнул пальцем машинист.

Тут Руслан увидел, что въезд на станцию перекрыт. Прямо на путях стояло несколько «КамАЗов».

Выскочив на площадку, Руслан быстро оценил ситуацию. Машины стояли поперек пути. Людей поблизости видно не было. Локомотив, замедляя ход, приближался к ним… Итаев опасался засады. Поэтому, метнувшись в кабину, спросил у машиниста: – А с разгона, да! С разгона протаранить их можно?

– Не-е! – испуганно махнул головой Тимофеич. – С рельсов сойдем.

– Точно?!

– Да точно! У нас один трактор на переезде зацепил, так и то сошел…

Локомотив начал останавливаться и застыл метрах в двухстах от «КамАЗов».

– Тухан! – приказал Руслан. – Давай вперед! Нужно эти машины убрать, быстро! Понял, да! Мы тебя прикроем!

Тухан кивнул, поправил на голове зеленую повязку и спрыгнул с локомотива. После чего с автоматом на изготовку бросился вперед. Руслан с Увайсом и Ильясом заняли позиции. Сломавшего руку Ису Итаев отправил в цистерну. Теперь он сидел с «поясом шахида» возле взрывчатки.

Тухан, несмотря на четырехдневную голодовку, двигался довольно быстро и вскоре оказался всего в пятидесяти метрах от застывших на пути машин. Стрелять по нему никто не стрелял.

И Руслан решился:

– Давай потихоньку вперед, понял, да?

Машинист тронул ручку, локомотив вздрогнул и двинулся к препятствию. У машин Тухан быстро осмотрелся, потом закинул автомат на плечо и залез в кабину ближнего «КамАЗа».

Ключа зажигания в нем не оказалось. Но для Тухана это было не препятствие. «КамАЗ» – такое же привычное оружие смертника, как и «пояс шахида». Поэтому завести его Тухану не составило труда, соединил напрямую провода, и все дела – аккумулятор-то унести или хотя бы разбить водитель не додумался.

Грузовик выбросил в сторону облако сизого дыма, тронулся и перевалил через рельсы. Чтобы не терять времени, второй «КамАЗ» Тухан заводить не стал. Просто задним ходом столкнул его с пути.

– Ай-да молодец! – вскрикнул Руслан с площадки локомотива. – Давай, давай!

Тухан тем временем сдал назад и принялся подталкивать тупорылой кабиной «КамАЗа» последнюю машину, преграждавшую путь террористам. В этот самый момент обозначила себя вохровская охрана.

– Стой, мать тебя! – раздался крик из-за какого-то приземистого строения. – Стой! Стрелять буду!

В следующую секунду действительно грянул выстрел – в воздух. Руслан только ухмыльнулся. Преимущество бандитов и террористов в том и заключается, что к встрече с ними люди психологически не готовы. И думают, что все как-то обойдется.

Если бы вохровец с ходу уложил Тухана, это было бы проблемой. А так он только по-глупому выдал себя. Руслан тут же выпустил по углу здания короткую очередь и скомандовал:

– Увайс, «муху»!

Несколько секунд спустя хлопнул выстрел гранатомета. Граната ударила в здание и взорвалась, раздался вопль.

– Давай, Тухан! Давай! – крикнул Руслан. – Быстрее!

Третий грузовик стоял не на самом переезде, а в стороне, поэтому столкнуть его с пути оказалось не так просто. Натужно ревя двигателем, Тухан сделал это только с четвертой попытки.

Локомотив с лязгом двинулся вперед. «КамАЗ» перевалил через рельсы, Тухан с автоматом выскочил на переезд. При подходе тепловоза он ловко запрыгнул на подножку.

Локомотив направился к станции, которая была совсем небольшой – четыре или пять пар путей и скромное административное здание. Но грузов по сторонам было складировано много.

За любым из штабелей могла быть засада. Поэтому Руслан прикрикнул на Тимофеича:

– Разгоняйся, да! И к плотине давай! Быстрее!

Но, едва начав разгоняться, Тимофеич вскрикнул:

– Так это… Не получится к плотине!

– Как не получится?! Давай, я сказал!

– Так семафор вона горит! Стрелка на запасной путь включена!

В семафорах Руслан не разбирался, но и не доверять машинисту оснований у него не было – он при каждом удобном случае давал понять Тимофеичу, что оставит его в живых, если тот поможет террористам. И даже помощника машиниста не пристрелил, чтобы Тимофеич ему верил.

Локомотив опять сбросил ход и стал останавливаться. Итаев увидел, что машинист прав: рельсы были переведены на запасной путь.

– Шайтан! Как ее переключить?

– Так из диспетчерской. Или вручную.

– Что делать надо?

– Так гирю вон ту поднять и повернуть. Она и переключится.

– Тухан! Понял, да? Давай, быстрее, быстрее!

Тухан бросился к стрелке. Итаев вдруг увидел, как впереди, за высокими штабелями, взмыло в воздух облачко черного дыма.

– Что это?

– Тепловоз, кажись… – нервно сглотнул слюну Тимофеич.

– Зачем тепловоз? – рявкнул Руслан.

В тот же миг из-за расположенного справа штабеля прогрохотал автомат. Тухан, уже почти достигший стрелки, переломился пополам и осел на землю.

– Черт! – заорал Руслан. – Огонь!

Три автомата ударили одновременно. Пули вздыбили фонтанчики земли у штабеля, защелкали по каким-то конструкциям. Автомат больше не отзывался. Руслан скомандовал:

– Увайс! Давай ты!

Но выполнить команду Увайс не успел. В этот миг с другой стороны путей ударил еще один автомат. Пули застучали по локомотиву. Увайс упал на площадку и открыл ответный огонь. Секунду спустя автоматная очередь раздалась и от правого штабеля. Руслан быстро опустил голову и выматерился.

Он сообразил, что стрелок, уложивший у стрелки Тухана, успел за несколько секунд сменить «засвеченную» позицию и снова открыл огонь. Это были не пенсионеры-вохровцы. Это были парашютисты. И о том, чтобы перещелкать их, как куропаток, не могло быть и речи – грамотные бойцы, подготовленные. И цель у них была ясной – навязать террористам затяжную перестрелку, чтобы не допустить локомотив на станцию.

Это был конец. Руслан в отчаянии сжал цевье автомата. И тут же увидел, что Тухан из последних сил ползет к стрелке. Он был настоящим шахидом – даже умирая, продолжал выполнять приказ.

– Огонь! – заорал Руслан. – Огонь!

Автоматы террористов заработали безостановочно. Под градом огня укрывшиеся за штабелями парашютисты не могли даже носа высунуть. А Тухан уже дополз до стрелки и отчаянным усилием приподнял гирю…

– Давай… – прошипел Руслан. – Давай…

Тухан словно услышал его. Вцепившись в рычаг, он рванул его в сторону. В этот миг один из парашютистов все же прошил его короткой очередью. Тухан дернулся и упал под рычаг.

Но дело было уже сделано – стрелка перекинула рельсы и открыла террористам путь к плотине…

– Аллах акбар! – заорал Руслан. – Вперед, Тимофеич! Вперед!

161

Степан Горов довольно быстро открыл наружный люк. Дальше пришлось снимать тепло – и звукоизоляционные пластины. С ними Горов возился намного дольше – чтобы не выдать себя. Когда и с этим было покончено, Степан взялся за съемную панель пола.

Наконец последний винт оказался у него в руке. Степан быстро сунул его в карман, отложил ключ и сдвинул панель в сторону. Сперва всего на несколько миллиметров. Потом, убедившись, что все в порядке, Степан убрал панель.

Путь в салон был свободен. Отверстие было узким, но вполне проходимым. Туфли Горов снял заранее. Осторожно выдохнув, Степан проскользнул в люк и спрятался за последним рядом кресел.

Это был самый критический момент. Кто-то из пассажиров мог невольно вскрикнуть от неожиданности и тем самым выдать Горова. К счастью, все обошлось. Те, кто увидел Степана первыми, знаками показали соседям: «Тихо!» Команда быстро прошла по цепочке. Пассажиры замерли в ожидании…

Горов выглянул в проход и метнулся вперед. Двигался он на полусогнутых, чтобы Красовский, даже оглянувшись, не смог его увидеть. Несколько секунд спустя Степан оказался всего в четырех метрах от террориста.

– …Если ты так ставишь вопрос, – вполголоса убеждал Логинова Глеб, – то я, в принципе, могу перевести деньги даже сейчас через Интернет. Этот ноутбук рабочий, хоть и представляет собой взрывное устройство. Но где гарантия, что твои не отследят сигнал…

– Нет, нет! Сейчас не надо! – покачал головой Логинов. – Но все равно мне нужны гарантии! Без этого я не собираюсь рисковать…

Говоря это, Логинов намеренно повысил голос – как бы от волнения. На самом же деле он создавал «шумовой фон», чтобы Красовский не смог услышать Горова.

И Степан тут же метнулся в узкий проход за кресло Глеба. Секунду спустя он вынырнул позади Красовского и прыгнул на него сзади…

162

Подполковник Пименов приземлился на станцию последним и потому видел, что террористы уже начали разблокировать переезд. «КамАЗы», преграждавшие им путь, только задержали локомотив с цистерной.

– Я Первый! Всем! Выдвигаться навстречу составу! Огонь по локомотиву! Как поняли?

– Четвертый понял!

– Третий понял!

– Девятый понял! Выполняю!

– Седьмой к Первому! Я напротив административного здания! Встретил начальника станции! Он говорит, что стрелка переведена на запасной путь! Как понял, Первый?

– Понял, Седьмой! Жди меня с начальником! Остальным выполнять приказ!

Быстро отстегнув запасной парашют, Пименов устремился вдоль пути к административному зданию. В этот момент издали донеслась стрельба, приглушенно ухнул гранатомет.

Метров через сто пятьдесят Пименов увидел Седьмого – старлея Жигина с мужчиной лет пятидесяти пяти в железнодорожной форме. Тот был явно напуган, но старался держать себя в руках.

– Это наш командир! – кивнул Жигин.

– Начальник станции Лосев! – хрипло произнес мужчина.

– Подполковник Пименов! Так что там со стрелкой?

– Путь мы разобрать не успели, поэтому заблокировали переезд грузовиками и перевели стрелку на запасной путь!

– С грузовиками они, наверное, уже разобрались! – быстро оглянулся Пименов. – Где находится эта стрелка?

– Метров сто пятьдесят от переезда!

– Ручная, автоматическая?

– Автоматическая… Но там и ручной привод есть!

– Внимание всем! Это Первый! Примерно в ста пятидесяти метрах от въезда на станцию – стрелка! Она переведена на запасной путь! Террористы должны там остановиться! Постарайтесь не дать им ее переключить! Или задержите как можно дольше! Как поняли?

– Третий понял!

– Четвертый понял!

– Девятый к Первому! Они уже освободили переезд и двинулись к стрелке! Можем не успеть!

– Постарайтесь! – выдохнул Пименов и посмотрел на Жигина: – Давай к ребятам, старлей! Хотя бы задержите их! Патронов не жалеть!

Старлей метнулся вдоль полотна в сторону въезда. Пименов оглянулся. На станции подвижного состава почти не было – только стояли на крайнем пути под разгрузкой четыре вагона с надписью «Цемент». А чуть поодаль – два маневровых тепловоза. На них-то и «положил глаз» Пименов.

– Какой-нибудь тепловоз можно быстро выгнать на этот путь?

– Да… – кивнул начальник станции, оглянувшись. – Вон ту стрелку только перекинуть…

– Машиниста найдем? – быстро спросил Пименов.

Вопрос был не праздный – на станции не было видно ни единого человека. С приближением террористов народ разбежался от греха подальше.

– Найдем, – кивнул начальник станции. – Я сам помощником начинал. Только без толку это, товарищ подполковник!

– Почему?

– У них тепловоз мощнее наших! Волоком протащат!

– Ничего, прорвемся! – после едва уловимой паузы решительно сказал Пименов. – Заводите тепловоз, быстро! Какую стрелку переводить?

– Вон ту!.. – уже на бегу показал начальник станции.

Подполковник бросился к стрелке, начальник устремился к ближнему тепловозу. Через несколько секунд со стороны въезда на станцию снова донеслась стрельба – на этот раз довольно плотная.

– Давайте, ребята, давайте! – выдохнул Пименов.

Быстро разобравшись, что к чему, он перекинул рельсы. Начальник станции не подкачал – тепловоз к этому времени уже тронулся с места и медленно направился к Пименову.

– Быстрее! Быстрее! – замахал руками подполковник.

Локомотив по дуге приблизился к стрелке и выбрался на основной путь. Пименов на ходу запрыгнул на подножку. В этот миг в рации сквозь грохот автомата прорвался крик:

– Первый! Первый! Они успели перевести стрелку! Сейчас будут прорываться на станцию!

– Понял! Ведите огонь по локомотиву! Чтоб они головы не могли поднять! – крикнул Пименов и заскочил в кабину тепловоза. – Где тут газ?

– Какой газ?

– Ну, ручка скорости!

– А-а, вот!

– Все, прыгайте!

– А-а…

– Прыгайте, я сказал! Поздно будет!

С этими словами Пименов рывком дернул начальника станции на себя и подтолкнул к двери. Тот широко открытыми глазами посмотрел на подполковника и бросился к лесенке…

А Пименов уже вцепился в ручку топливной рейки дизеля и крикнул в рацию:

– Всем! Это Первый! Что с составом террористов?

– Они прорываются! Мы их не остановим! Они приближаются к стрелке!

– Остановим! – рявкнул Пименов. – Ведите огонь по локомотиву! Я иду на таран!

С этими словами Пименов повернул ручку до упора, и маневровый тепловоз по дуге устремился навстречу составу террористов. Несколько секунд спустя он на всех парах выскочил из-за штабелей.

Прямо перед собой метрах в трехстах впереди Пименов увидел локомотив террористов. Под огнем «альфовцев» он как раз миновал стрелку и тоже набирал ход. Только, в отличие от подполковника, террористы его видеть не могли – выглядывать в окна под ураганным огнем было себе дороже.

И Пименов сразу успокоился. Дать задний ход и избежать столкновения террористы уже не могли. Подполковник крикнул в рацию:

– Огонь не прекращать!

После этого он заблокировал ручку и выскочил на площадку. Расстояние между несущимися навстречу друг другу тепловозами быстро сокращалось. Локомотив террористов уже миновал засевших за штабелями «альфовцев», их автоматы один за другим умолкли.

– Аллах акбар! Аллах акбар! – заорал Руслан и высунулся в разбитое окно.

Пименов тут же выпустил по мчащемуся навстречу локомотиву длинную очередь и метнулся к лестнице. Руслан быстро присел и заорал:

– Тормози! Тормози!

Полуживой от страха Тимофеич нашарил ручку аварийного тормоза, но было уже слишком поздно. Через несколько секунд маневровый тепловоз врезался в локомотив.

От удара вздрогнула земля, оба тепловоза сошли с рельсов, сами рельсы вздыбились и лопнули. Успевший спрыгнуть на землю Пименов рванулся к месту аварии и заорал в рацию:

– Вперед! На штурм, пока они не очухались!

Но атаковать террористов «альфовцам» не удалось. Руслана раздавило прямо в кабине локомотива. Увайса выбросило на соседние рельсы, Ильяс умирал на искореженной площадке. А вот Исе повезло.

Цистерну при ударе сорвало с креплений. Она стукнулась о зад локомотива и скатилась в сторону, сила удара погасилась, и Иса на несколько секунд потерял сознание. Придя в себя, он с криком «Аллах акбар!» нажал кнопку на «поясе шахида».

В тот же миг прогремел чудовищный взрыв. Но взрыв направленный. Взрывчатка в цистерне была заложена так, чтобы вся энергия взрыва оказалась направлена вниз и разрушила плотину.

Но при аварии цистерна повалилась на бок, и взрывная волна ушла в сторону. Штабеля железобетонных конструкций, рельсы и административное здание станции словно бритвой срезало. Десяток могучих кедров в той стороне подломились, словно спички, другие загорелись.

Контуженный Пименов поднялся на ноги и повернулся в сторону плотины. Рассмотреть ее отсюда было невозможно, но подполковник увидел, что никаких разрушений в той стороне нет.

– Успели!.. – радостно выдохнул он и тут же упал, потеряв сознание.

Его обнаружил подбежавший через полминуты Жигин. Из ушей и носа командира стекали струйки крови, но на лице застыла улыбка…

– Врача! – заорал старший лейтенант, оглядываясь. – И позвоните кто-нибудь начальству! Доложите от имени подполковника, что приказ выполнен! Террористы уничтожены!

163

Прыгнув на Глеба, Горов оглушил его рукояткой пистолета и тут же вцепился в руку Глеба, сжимавшую ручку ноутбука. Логинов мгновенно вскочил и заорал:

– Смотри, чтоб он ноутбук не отпустил!

– Да держу я! – донесся откуда-то снизу голос Степана.

Наверху же торчали только его ноги в носках. По салону пронесся вздох облегчения.

– Молодец, Степа! Держи… – похвалил Виктор и быстро повернул голову к стюардессе: – Срочно эвакуируйте людей! И скажите командиру, пусть доложит в диспетчерскую: террорист обезврежен, пусть направят сюда минера!

Люди торопливо покинули самолет. Через пару минут к «Ту» подскочила аэропортовская «техничка» с «альфовцами». Штатный минер взвода выслушал пояснения Логинова, потом протиснулся к Степану, крепко-накрепко примотал скотчем руку Глеба к ручке ноутбука и сказал:

– Вызывайте полковника Монина из взрыво-технической службы! Может, он знает, как такие штуки обезвреживать! Я пас…

В этот миг Красовский наконец пришел в себя. Открыв глаза, он дернулся, но Горов и «альфовский» минер вцепились в его руки:

– Тихо! Тихо! Твой поезд ушел…

– С добрым утром, Глеб! – перегнулся через спинку кресла Логинов. – Как самочувствие? Степан тебя не очень стукнул? А то нам еще нужно узнать у тебя, где искать Игната.

– Радуешься, Логинов, да? Думаешь, поймал меня, и все? А хрен тебе! «Чехи» в Сибири вот-вот такую Атлантиду устроят, мало вашему УБТ не покажется! Понял?

– Уймись, козел! – тряхнул Глеба минер. – Твои «чехи» в жопе! Их сибирская «Альфа» разделала как бог черепаху – только что сообщение прошло.

– Не может быть… – пробормотал Красовский.

– Может, Глеб! Может, – ухмыльнулся Виктор. – С сибирской Атлантидой у вас, ребята, не выгорело. Так что у тебя теперь только один способ облегчить свою участь – помочь нам найти Игната. Ну, я жду. Не стесняйся, Глеб, тут все свои…

164

В течение дня Аникеев стоически переносил многочисленные процедуры и изображал образцового больного. В пять часов персонал сменился. Вместо молодой медсестры, застукавшей Леню с фонендоскопом, на дежурство заступила пожилая женщина, с виду напоминавшая директрису женской гимназии.

Войдя в палату с картой назначений, она обстоятельно расспросила Леню о самочувствии. Аникеев подробно ответил на все вопросы и вообще постарался медсестре понравиться. После вечерних процедур он выключил свет и прикинулся спящим.

В палату пару раз заглянули, после чего в отделении все затихло. Аникеев выждал еще немного, потом тихо выскользнул из-под одеяла и отправился на разведку. Чтобы не шуметь, тапочки он обувать не стал, а просто натянул носки.

В коридоре горел дежурный свет – две тусклые лампочки в концах коридора. Крадучись, аки ниндзя, Аникеев вскоре выяснил, что пожилая медсестра дремлет в комнате с надписью «Дежурная сестра». Располагалась эта комната прямо по коридору, если идти на выход. Там же за углом находился сам выход из отделения. За матовой стеклянной дверью виднелся силуэт прапорщика. Тот тоже дремал за своим столом.

Госпиталь ФСБ и так неплохо охранялся, но у психоневрологического VIP-отделения имелся отдельный пост. «Это даже к лучшему, – промелькнуло в голове у Лени. – Никто не сможет меня застукать…»

Прокравшись мимо своей палаты, он миновал подсобные помещения и наконец оказался в конце коридора. Из-за двери палаты Анны доносилось какое-то подозрительное сопение и вроде бы даже приглушенные всхлипы.

– Не понял! – одними губами произнес Леньчик и быстро приоткрыл дверь.

Подозрительные звуки тут же прекратились. Аникеев окинул палату быстрым взглядом. Она была освещена красноватой лампой. Планировка была такой же, как и в палате Аникеева. Посторонних в помещении не было.

Леня облегченно вздохнул и шагнул внутрь. Анна лежала на кровати с закрытыми глазами – прикидывалась, что спит. Но, едва увидев Леню, тут же вскрикнула:

– Ты?!

– Тс-с… – прошипел Аникеев. – Я, я…

– Откуда ты тут взялся?

– В гости пришел… – Только подойдя к кровати, Аникеев увидел, что Анна пристегнута к своему ложу кожаными ремнями с блестящими пряжками. – Вот даже как… – нахмурился Леня, присев.

– Помоги мне! Я уже два часа пытаюсь освободиться.

– Сейчас…

Через несколько секунд Анна потерла запястья и самостоятельно расстегнула ремень на теле.

– Сволочи! – сказала она.

– Кто?

– Как кто? Врачи эти!

– А при чем тут врачи?

– Как при чем? Ты знаешь, что они говорят.

– Знаю, – кивнул Леня. – Я подслушивал через стену.

– Так тебя тоже тут держат? – наконец обратила внимание на одежду Аникеева Анна.

– Ну да, – кивнул Леньчик. – А как бы я иначе сюда попал? Только меня не «держат», а лечат.

– Так, – нахмурилась Анна. – А я-то думала, ты меня пришел спасать.

– От кого?

– Как от кого?! От этих… сатрапов!

– Да не ори ты! И потом – какие они сатрапы? Им сказали тебя подержать, они и держат.

– Так ты с ними заодно, значит?!

– Зачем заодно? Я сам по себе.

– Но убежать ты мне не поможешь, так? – посмотрела на Аникеева, словно на предателя, Анна.

– Отсюда не убежишь… – покачал головой Леня. – Да и зачем тебе убегать?

– Как зачем? Ты что, больной?

Аникеев вздохнул:

– Ань, так надо. Оказывается, за мной охотились не менты.

– А кто?

– Террористы…

– Террористы?

– Ну да… Только это информация секретная. Поэтому, пока их не отловят, тебя и изолировали. Чтобы ты их ненароком не спугнула! Понимаешь?

– Понимаю… – произнесла Анна.

«Черт меня побери! Это не просто сенсация, – пронеслось у нее в голове. – Это суперсенсация! Если я буду первой, кто об этом сообщит, имя мне обеспечено! Ведущие издания будут драться за меня…»

– Даже не думай, – вдруг сказал Леня.

– О чем? – вздрогнула Анна и изобразила на лице фальшивое удивление.

– О том, чтобы тиснуть свой материал до того, как все закончится.

– Да я ничего такого и не думала.

– Не надо ля-ля, – хмыкнул Аникеев. – Я тебя успел изучить.

– Что-что?

– То! Особенно мне нравится, как ты сопишь, когда занимаешься сексом. И вообще ты мне нравишься. Слышь, Ань, выходи за меня замуж! – вдруг выпалил Леня.

– Что?!

– Выходи за меня замуж, говорю, – смущенно отвел взгляд в сторону Аникеев.

– Это ты так шутишь, что ли? – ледяным тоном осведомилась Анна.

– Да нет, я серьезно…

– Так… – сказала Анна. – А убежать ты мне поможешь?

– Нет, – вздохнул Леня.

– Ну и катись тогда! Я и сама убегу!

– Да никуда ты не убежишь, – терпеливо проговорил Леня. – Охрана здесь, как на стратегическом объекте… Ну не хочешь замуж, тогда давай это… просто жить вместе. Переезжай ко мне, а?

– Куда, в твою мужскую палату? – фыркнула Анна.

– Зачем в палату? В квартиру.

– Ага, сейчас! Все бросила и переехала. Всю жизнь мечтала стирать твои грязные носки с трусами!

– При чем тут носки? Я их сам, вообще-то, стираю.

– Ну и стирай дальше! Все, Аникеев! Ты меня утомил, вали отсюда! Мне нужно измышлять план побега.

– Да успокойся, Ань! Куда ты побежишь? Закончится все, тебя сразу выпустят.

– А сенсация?

– Да будет тебе сенсация! Я договорюсь, Логинов тебе эксклюзивное интервью даст! Или даже сам генерал Максимов!

– Тогда будет поздно! – отмахнулась Анна.

– А раньше все равно не получится! – решительно сказал Аникеев, перехватив руку девушки.

В следующий миг он наклонился и отыскал губы Анны.

– Пшел в-вон!.. – сдавленно вскрикнула она.

Но Леня не обратил на это внимания. Свободную руку он сунул под одеяло. Анна вздрогнула, словно от удара электричества, и вскрикнула:

– Убери ру… А-а… У-бе-ри…

Аникеев не врал – несмотря на краткость знакомства, он успел изучить Анну. Во всяком случае, по части ее эрогенных зон он стал настоящим докой. Леня в несколько секунд подавил сопротивление девушки. Потом еще немного закрепил результат и начал в темпе выпутываться из шикарных пижамных штанов.

Анна уже не думала о том, чтобы дергаться. Она тихонько сопела, кусала Ленин язык и нетерпеливо водила руками по его спине. Кое-как Аникеев стянул штаны, скинул на пол одеяло…

В этот миг в палате вспыхнул яркий свет и раздался пронзительный вскрик медсестры:

– Вы что делаете, больные?! Этим у нас в отделении заниматься нельзя!!!

Content

Максим Шахов
Шанс только один

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164