Екатерина Каретникова

Гость из Белого камня

Глава 1

Верхушки сопок тонули в плотном тумане. Издалека казалось, что над горизонтом висят низкие серо-белые облака, а никаких сопок нет и в помине. Но Антон знал – это обман зрения и сопки стоят, окружённые туманом, и ждут его, Антона.

Жаль, ему ни разу не удалось туда попасть. Хотя, казалось бы, чего тут сложного?

Вот, например, сосед Димка ездил в сопки с отцом то и дело. Или на охоту, или за кедровыми орешками. А потом по нескольку дней ходил надутый от гордости и только и рассказывал, что про эти поездки. Причём, правду или выдумки, Антон понять не мог. Уж больно Димкины истории были похожи на байки из районной газеты. Но Димка так таращил глаза и так уверял, что всё это случилось на самом деле!

Однажды он рассказал, как отцовский джип сбил на дороге огромного фазана. Когда его подобрали и уложили в багажник, фазан казался абсолютно мёртвым, а когда во дворе дома птицу вытащили, она забила мощными крыльями и улетела.

– Куда улетела? – удивился Антон.

Димка задумчиво пожал плечами.

– Домой, наверное, – ответил он, помолчав. – В сопки.

А прошлой осенью Димка с отцом видели на кедре свежие следы тигриных когтей.

– Они такие же, как твой Барсик на досках оставляет, – объяснил Димка. – Только от земли метрах в двух. Или даже в трёх. Ну и шире, конечно. Батя меня подхватил – и в машину. «Ну их, – говорит, – эти орешки. На рынке купим».

Антон завидовал Димке до ужаса, но вида старался не подавать. В десять лет стыдно вести себя как дошколёнок.

– Так и уехали? – поинтересовался он.

– Ага, – кивнул Димка. – Кому охота с тигром встречаться? Это тебе не твой Барсик!

Антон вздохнул. На самом деле Барсик был бабушкиным. Антону казалось, что кот чем-то похож на барса. И даже не просто на барса, а на снежного: белый, с округлыми кончиками ушей и рыже-коричневыми пятнами на спине. По секрету от бабушки Антон звал кота сначала Ирбисом, а потом попроще – Бисом. На Биса кот отзывался. Нужно было только повторять кличку быстро-быстро: «Бис-Бис-Бис!» – и при этом держать в руке кусочек колбасы или ещё что-нибудь вкусненькое. Поглаживая кота по шелковистой спине, Антон представлял себе, что это вовсе и не кот, а настоящий ирбис, и сидят они не во дворе бабушкиного дома, а среди пустынных сопок. Там, где ещё не бывал никто из людей, кроме него – отважного исследователя дальних территорий.

* * *

Сказать по правде, однажды Антон отправился в экспедицию.

Сколько ему тогда было – семь? Или шесть? Нет, в школу Антон не ходил, значит, семи ещё не исполнилось.

Утром, дождавшись, пока мама уйдёт на работу, а бабушка отправится за молоком, он собрал свой рюкзачок, натянул резиновые сапоги и красно-серую куртку с капюшоном и вышел из дома. У самой калитки вспомнил про дедов посох, не поленился вернуться и уже с посохом поковылял по старой дороге.

Антону казалось, что путь к сопкам займёт не так уж и много времени. Скорее всего, стоит только пройти мимо последних городских домиков, повернуть по дороге на север от бухты, и сопки окажутся рядом. По крайней мере, ближайшая из них. А тогда нужно будет собраться с силами и, особо не раздумывая, карабкаться вверх. И там… Может быть, даже не придётся лезть до самой вершины. Может быть, то, что он ищет, попадётся ему гораздо раньше.

До окраины города Антон добрался довольно быстро. Во-первых, потому что по сторонам почти не смотрел – всё и так было знакомым и не слишком интересным, а во-вторых, идти под горку, да ещё если в спину подгоняет ветер, всегда легко.

Тем более что Антона подгонял не только ветер. Ведь он шёл в сопки.

Наверное, в то лето он был ещё маленьким, потому что не свернул по дороге на север, а решил на минуточку выйти к бухте. Разве взрослые люди отвлекаются на разные глупости? А Антон отвлёкся.

Вода в бухте показалась ему не синей и не прозрачно-зеленоватой, как обычно, а светло-розовой. От удивления Антон остановился на влажном песке и долго смотрел на волны, невысокие, частые, с острыми пенными верхушками, похожими на мех какого-нибудь сказочного зверя.

От воды дул ветер. Холодные капли долетали до Антона, оседали на куртке, постепенно превращаясь в тёмные круглые кляксы. Но ему было не до ветра и не до мокрых пятен на одежде. У кромки розоватой воды на песке лежал настоящий краб.

Краб не шевелился. Антон присел перед ним на корточки и кончиком посоха дотронулся до панциря. Он думал, что краб щёлкнет клешнями и попытается сбежать в море, но тот лежал неподвижно, как камень, только чёрные глазки-бусинки поблёскивали. Антону стало не по себе. Может, краб дохлый? Но тогда его, наверное, уже расклевали бы птицы. Или нет?

Антон отложил посох и вздохнул. Возиться с крабом расхотелось. И в сопки идти – тоже. Он подумал, что по дороге ему может встретиться кто-нибудь пострашнее неподвижного краба. Зря, что ли, даже взрослые не ходят туда в одиночку? Вот только… Ему же обязательно нужно попасть в сопки. А ни мама, ни бабушка уж точно не составят компанию. Значит, всё-таки придётся одному.

Антон подобрал посох и побрёл к дороге.

– Опа! Гнум!

От внезапного окрика Антон вздрогнул и поднял голову. С дороги к бухте вырулили двое мальчишек на старых велосипедах. Один, темноволосый, ехал молча, а второй, рыжий, тыкал пальцем в Антона и хохотал:

– Ой, не могу! Гнум! Самый настоящий!

Руль, удерживаемый одной рукой, вилял туда-сюда, переднее колесо вязло в песке, но рыжему на это было ровным счётом наплевать. Его приятель медленно катил сзади, молчал и усмехался.

– Я не гнум! – обиженно пропыхтел Антон. – И вообще-то правильно говорить «гном»!

Рыжий остановился и соскочил с велосипеда.

– Смотри, он ещё и грамотный! Сопли вытирать не умеет, а уже учить лезет!

Антон испуганно провёл пальцами под носом. Неужели оттуда потекло, а он не заметил? Вот позор!

– Утрись, утрись, – посоветовал рыжий. – А то я по соплям бить не люблю. Мне брезгливо.

– Бить? – оторопел Антон. – За что?

– Знаешь, как мой батя говорит? – хмыкнул рыжий. – Было бы за что, вообще бы убил!

Антон похолодел. Он никогда в жизни не дрался. Так уж получилось. В детский сад его не водили, из ребят он общался только с соседом Димкой, но тот тоже руки не распускал. А теперь что? Придётся драться в первый раз и сразу с двоими?

Рыжий положил велосипед и медленно подошёл к Антону.

– Ну? – спросил он.

– Что «ну»? – не понял Антон.

– Сразу признаешься или как?

– В чём?

– Понятно, – вздохнул рыжий и, вытерев руки об штаны, ухватил Антона за куртку.

Антон молча дёрнулся. Куртка затрещала.

Черноволосый мальчишка, до этого вертевшийся у брошенных на песке велосипедов, подошёл совсем близко. Будто ждал своей очереди.

Антон снова рванулся. На этот раз ему удалось освободиться, и он, отскочив от рыжего, замахнулся дедовым посохом.

– Не подходи! – прошептал он.

– Ух ты! – выдохнул рыжий. – Псих! Ну ничего. Мы психов не боимся. У нас с ними разговор короткий.

Антон сжимал посох над головой и пятился. В какой-то момент он понял совершенно точно, что не сможет ударить рыжего. Не сможет, и всё. А рыжий медленно подходил всё ближе. Когда между ними осталось шага два, черноволосый вдруг хрюкнул и заорал:

– Витька, не трогай его! Не трогай! У него посох чёрного лётчика!

Рыжий оглянулся на приятеля, запнулся о невесть откуда взявшийся в песке камень и в полный рост растянулся перед Антоном.

– Я же предупредил, – пробормотал черноволосый.

Глава 2

Сашка стоял напротив входа и щурился словно крот. После солнечного света, полумрак кафе, пронизанный серебристыми всполохами зеркальных шаров, подвешенных к потолку, показался ему не уютным, а тусклым и тревожным. Странное дело, раньше это кафе Сашке нравилось. Хотя бы потому, что в нишах над столиками на подставках из тёмного стекла парили модели парусников и музыка из динамиков не оглушала, а окутывала спокойной прохладной волной. А ещё здесь можно было сидеть сколько хочешь, заказав только крохотную чашку «американо». И никто не пытался подсесть за твой столик. И официантки не намекали, что пора уходить или заказывать что-нибудь посолиднее кофе.

– Молодой человек, скучаете?

Сашка резко обернулся. Рядом с ним расплылся в улыбке лысый мужик в светлом костюме. Сашка видел такие костюмы в витрине магазина на Московском. И ценник он тоже видел. С зашкаливающим за разумное восприятие количеством нулей.

– Может, пройдёте за наш столик? Мы вас угостим?

Губы незнакомца растянулись совсем по-лягушачьи, а из открытого рта вместе со словами вылетело и застыло сладковато-удушливое облачко ментола и застарелого табачного перегара. У Сашки запершило в горле.

– Да вы не бойтесь! – подмигнул мужик. – Компания что надо. Не обидим.

Сашка невольно скосил глаза туда, куда показал незнакомец, и едва смог сдержать брезгливую гримасу.

– Спасибо, – ответил он чуть хрипловато. – Я не по этой части.

Мужик хмыкнул.

– Не ломайся, – выдохнул он прямо в ухо Сашке, неизвестно с какой радости перейдя на «ты». – Это тебе нужно.

– Мне? – вскинулся Сашка. – Да я никогда…

От возмущения он почти перестал соображать. Хотелось или врезать мужику со всех сил в лягушачий рот, или выскочить из кафе.

– Остынь, – велел мужик. – Не хочешь – не надо. Просто так было бы лучше. Тебе в первую очередь. Но хозяин – барин. Мамочке привет.

– При чём тут мама? – машинально повёлся Сашка.

Мужик усмехнулся. Теперь он был похож не на лягушку, а на животное покрупнее. Может, на гиену?

– А ты спроси у неё, откуда у вас дача.

– Да я и так знаю, – пробормотал Сашка.

Честно говоря, он уже ничего не понимал. Сначала-то решил, что к нему привязался один из этих. Ну тех, которых приличным словом и не назовёшь. Но теперь получалось, что дело совсем в другом.

– А ты всё-таки спроси, – повторил лысый. – Только сперва передай привет.

– От кого? – уточнил Сашка.

– От меня, – хохотнул мужик-гиена. – Она поймёт.

Сашка растерянно моргнул.

– Ну бывай, – бросил ему лысый сквозь зубы и лениво потопал к барной стойке.

Сашка моргнул ещё раз. Глаза почему-то защипало, как от дыма, и даже слёзы выступили. Сашка почувствовал, что если сейчас же не выберется на улицу, то ослепнет.

Он медленно развернулся и почти на ощупь вышел из кафе.

* * *

Сашка мчался по улице, будто за ним гнались привидения. И наплевать было на жару, на тополиный пух, залетавший в глаза и в рот, на прохожих, толкавшихся на узком тротуаре. Сашке казалось, чем дальше он убежит от кафе с зеркальными шарами и парусниками, тем лучше.

В глубине души он чувствовал, что просто струсил. Как девчонка или сопливый пацан. Но страх, стучавший в висках, был инстинктивным, перемешанным с брезгливостью и непониманием. Чего от него хотели? Почему передали привет матери? Или… Это всё просто идиотская шутка? Вот ходит тот лысый по разным кафе и глумится над теми, кто на пути попадается. Просто так глумится, для собственного удовольствия. Или, например, на спор. Хотя… Было бы ему лет шестнадцать, как Сашке, в это ещё можно было бы поверить. Но мужику явно за сорок. Да и вид у него слишком… Холёный, что ли. И для таких кафе, и для шуток над малолетками. Да и компания за столиком, на который он показал Сашке, выглядела достаточно серьёзно. Поэтому Сашка и не послал лысого открытым текстом куда подальше, а вежливо извернулся. Страшновато было таких посылать. Однажды он уже послал…

С тех пор Сашка старался не нарываться.

Он остановился только у перекрёстка, да и то не сам. Кто-то сзади схватил его за воротник и прогудел над ухом:

– Ошалел?

Сашка будто вынырнул из окутавшего его страха и заметил, что стоит на краю поребрика, а мимо со скрежетом и свистом катятся оранжевые «Камазы».

– Сейчас бы в лепёшку! – прогудел давешний бас.

– Извините, – пробормотал Сашка. – Спасибо.

– Спасибо, – проворчал за спиной спаситель. – Ты смотри, куда несёшься.

В это время на светофоре загорелся зелёный, очередной «Камаз» тяжко затормозил, и Сашка поплёлся по зебре, так и не оглянувшись. Ему было стыдно и неуютно.

Он вспомнил, зачем пришёл в кафе. То есть не то чтобы он напрочь об этом забыл, но из-за истории с лысым всё отошло на второй план. Даже Рина.

Сашка посмотрел на часы. Десять минут назад она должна была прийти и сесть за столик под каравеллой «Мария». Может, вернуться? Но если лысый ещё в кафе? И если он заметит Сашку и подойдёт к нему снова? При Рине? Нет, это уж слишком! Лучше вообще с ней не увидеться, чем так. Потому что Сашка мог выдать себя чем-нибудь. Сам того не понимая. И это, пожалуй, было страшнее всего.

Он остановился и перевёл дыхание. В лицо летели бесконечные надоедливые хлопья пуха. Сашка протёр глаза, и они зачесались так сильно, что хоть вой. «Сейчас бы на дачу», – подумал Сашка тоскливо и решил, что сегодня же уедет из города. Вот только надо дождаться вечера.

Первая электричка уезжала с вокзала не раньше пяти. А на маршрутку денег не было. Как всегда.

Глава 3

С тех пор Антон часто вспоминал про посох чёрного лётчика. Чем он мог так напугать мальчишек, что те, даже не пикнув, похватали велосипеды и скрылись? Будто их и не было.

Спрашивать о чёрном лётчике у мамы или бабушки было бесполезно. Да и не хотелось. Ведь тогда бы пришлось рассказывать, где он был. А уходить одному за пределы двора Антону строго-настрого запрещали. Вот если бы поход в сопки удался, тогда пришлось бы признаваться. А так… Вернулся-то домой Антон быстро, бабушка даже забеспокоиться не успела.

Он попробовал выяснить кое-что у Димки. Оказалось, что тот слышал про рыжего. И не только слышал.

– Ну ты даёшь! – присвистнул Димка. – Это же Тимок с Северной. У них банда настоящая. Они тебя могли как букашку раздавить.

– За что?

– За то, – заявил Димка. – Они считают бухту своей территорией. Они там крабов собирают, а потом туристам продают.

– Разве к нам туристы ездят?

– Конечно! Их, правда, мало совсем. Зато командировочных много. Они крабами тоже интересуются. Это ж для них экзотика.

– Чего? – не понял Антон.

– Экзотика, – снисходительно объяснил Димка. – Диковинка в смысле.

Антон кивнул, но расспрашивать не перестал.

– А я что, мешал крабов ловить?

– А то! Стали бы они разбираться, кто ты и зачем пришёл! Чужой – значит, надо гнать.

Антон презрительно хмыкнул:

– Чего ж тогда не прогнали? Простой палки испугались.

Димка нахмурился.

– Это не простая палка. Это…

Он посмотрел на Антона как-то странно и замолчал.

– Ну чего? – не выдержал Антон.

– Да я точно не знаю, – замялся Димка. – Может, они твой посох с чем-то перепутали?

– Ага, – кивнул Антон. – С посохом чёрного лётчика! Такие дылды, а в сказки верят! Я вот лично ни про какого такого лётчика не слышал. А слышал бы, не поверил.

– Ты просто не знаешь, – начал Димка и снова осёкся.

– Чего?

– Ну, я только краем уха слышал. Есть какая-то старая история. В неё даже взрослые верят.

– Да что за история-то?

Димка почертил носком ботинка на земле.

– Я не знаю, – заявил он и покраснел. – Ты лучше у кого-нибудь другого спроси.

Антон понял, что Димка врёт и обиделся. Он даже не разговаривал с ним дня три. А потом, конечно, снова прибежал в гости. Но про чёрного лётчика так ничего и не добился. Димка явно что-то знал, но почему-то молчал как партизан.

Со временем эта история забылась, а вот сейчас вспомнилась. Потому что Антон сидел у окна и смотрел на дедов посох. Не просто так смотрел, а пытался представить себе деда. Ведь он даже фотографий его не видел. Бабушка постаралась. После того как дед оставил их с мамой, она уничтожила все его вещи. Кроме посоха. Может, потому, что тот стоял в углу в сарае и не попался ей под горячую руку?

Антон нашёл его сам – блестящий, светлокоричневый, с чёрными точками, линиями и выжженной надписью на рукояти. Он долго не знал, что посох дедушкин. Пока мама не сказала.

* * *

Антон дожевал бутерброд и глубоко вздохнул. Завтра утром они с мамой должны отправиться в далёкое-далёкое путешествие. В город на берегу Балтийского моря. То есть даже и не совсем моря, а Финского залива. В нём, слышал Антон, вода несолёная и не бывает ни приливов, ни отливов. Разве же это море?

Честно говоря, Антон не знал, хочется ему уезжать или нет. С одной стороны, конечно, пролететь на самолёте через всю страну было интересно. И пожить не в маленьком городке Белом Камне[1], где почти все друг с другом знакомы, а в огромном и чужом Санкт-Петербурге – тоже. Но с другой стороны, получалось, что придётся расстаться с бабушкой, и с приятелями-одноклассниками, и с соседом Димкой, и с котом Бисом, в смысле Барсиком. А самое главное – Антон так и не попал в сопки. И теперь неизвестно, попадёт ли когда-нибудь вообще.

Правда, мама говорила, что они летят в Питер просто погостить. На лето. Всё равно с работы её сократили, а устроиться куда-нибудь на новое место в их городке практически невозможно. Это даже Антон знал. А чего там не знать-то? Если пару месяцев назад, услышав о грядущем сокращении, мама пришла с опухшими глазами, а потом закрылась в комнате и просидела там до самой ночи.

Сначала Антон не понял, из-за чего она так расстраивается. Неужели ей нравится каждый день вставать в половине шестого и до пяти вечера сидеть в пыльной маленькой комнате среди высоченных шкафов с разными шурупами, петлями, шпингалетами и прочей ерундой, которую используют при производстве мебели? Должность называлась, конечно, красиво – «начальник склада». Но какой там начальник, если подчинённых нет? Над железками, что ли? Ну что в этой работе хорошего?

Он так и заявил заплаканной маме, когда она на минутку вышла на кухню. Но мама только всхлипнула и жалобно улыбнулась.

– Дурачок ты! – покачала головой бабушка, когда мама снова ушла. – А жить-то мы на что будем? На мою пенсию?

Антон слегка растерялся. Так вот в чём дело! А он-то обрадовался, что мама теперь целыми днями будет рядом с ним.

А недавно маме пришло письмо. Необычное. Потому что она перечитывала его много раз, а потом тайком от Антона о чём-то шепталась с бабушкой. Бабушка ворчала, вздыхала и явно маму от чего-то отговаривала. Но мама стояла на своём твёрдо. И в конце концов призналась Антону, что письмо от деда, в смысле, от её отца. Оказывается, они и раньше изредка переписывались. В общем, дед звал Антона с мамой приехать к нему в Санкт-Петербург, познакомиться, осмотреться. А там уж как сложится. Дед намекал, что вполне может помочь маме устроиться на работу. И не на какую попало, а по специальности – преподавателем истории.

Мама решилась, и дед выслал деньги на билеты. Ей и Антону.

Дни до отлёта тянулись так медленно, что Антону казалось – календарь смеётся над ним и нарочно застревает на каждом числе по нескольку раз. Так было, пока не пришла пора собирать вещи. И тогда время завертелось со скоростью бешеной юлы.

Бабушка помогала складывать одёжки внука и тихонько причитала в углу.

– Ты что, ба? – присел перед ней на корточки Антон.

– Эх, родненький! – вздохнула бабушка. – В такую даль отправляетесь! И к такому человеку…

– Какому? – вскинулся Антон.

Бабушка махнула рукой, не ответила, а только сухо всхлипнула.

Глава 4

Сашка решил, что домой возвращаться не будет. Матери всё равно нет, значит, денег на маршрутку попросить не у кого. Не у соседки же в долг брать. Она-то, конечно, даст. Но мать потом долго будет ворчать, что Сашка её позорит перед людьми. Хотя что тут стыдного? Ведь он же не воровать собрался. Но мама считает, что деньги взаймы нельзя брать ни при каких обстоятельствах. Вот такой у неё принцип.

Когда Сашка был совсем маленьким, она металась с одной работы на другую, лишь бы прокормиться и одеть сына не хуже других. А то, что Сашке чуть ли не сутками приходилось сидеть одному, её как будто не волновало.

Правда, Сашка стал самостоятельным очень рано. А что ему оставалось-то? Сам не поешь, никто не покормит. В булочную не сбегаешь – чай будет пить не с чем. Дырку на рубахе не зашьёшь – придётся ходить оборванцем до воскресенья. И это ещё хорошо, если в воскресенье мама не выйдет поработать сверхурочно. Вот он и научился потихоньку и готовить что-нибудь простенькое, и одежду штопать, и продукты подходящие покупать.

Наверное, если бы не погиб отец, всё у них было бы по-другому. Но отца не стало, когда Сашке исполнилось пять лет.

Правда, Сашка всё равно его помнил. Так отчётливо помнил, будто отец уехал в свой последний рейс вчера.

Сашка ещё раз вытер вспотевший лоб и повернул к метро. Хорошо, когда ученический проездной! Хоть на жетоны тратиться не нужно. Поедет он сейчас на Финляндский вокзал, возьмёт билет до Синеозерья[2]. После прогуляется до Полюстровского рынка, побродит в павильонах, рыб аквариумных посмотрит. А там и обратно на вокзал можно топать. Пока до вокзала добредёт – перерыв закончится. И тогда он уедет на дачу. А матери позвонит, чтобы не волновалась.

В метро обдувало тёплым воздухом и пахло нагретой резиной и чем-то ещё, противным и горьковатым. Сашка зашёл в вагон и плюхнулся на свободное место в углу. Рядом дремала нестарая ещё тётка в платье в горошек. От резкого аромата её духов у Сашки снова запершило в горле, и он поморщился. Тётка приоткрыла подведённые синим глаза и посмотрела на Сашку. Сашка отвёл взгляд. Он не любил, когда на него глядят в упор.

– Это какая станция? – хрипло спросила соседка.

– Звёздная, – ответил Сашка.

– Ф-фу! – выдохнула тётка с такой силой, что чёлка взлетела со лба. – А я думала – проспала!

Сашка пожал плечами. Поезд загрохотал особенно сильно. Сашка видел, что тётка ещё о чём-то говорит, но ни слова не расслышал.

«Вот пристала!» – подумал он раздражённо и прикрыл глаза.

Пусть кажется, что он тоже решил поспать. Сейчас в метро все или спят, или книжки читают, или в наушниках слушают своё любимое «бум-бум». Лишь бы никого не видеть. А главное – не уступать уютного места.

На подъезде к станции грохот поезда слегка утих, и Сашка снова услышал голос соседки:

– Ну и молодёжь! Тебе всё равно, что ли?

– Что – всё равно? – хлопнул ресницами Сашка.

– Я же говорю, – хмыкнула тётка. – У тебя на голове пуху, как в курятнике! Вон в окно-то на себя посмотри.

Сашка смущённо хмыкнул, вскочил и уставился на своё отражение в стекле на двери. Тополиного пуха в волосах и правда хватало. Он вытащил расчёску и несколько раз провёл ею по макушке. На зубьях остался белый мягкий комок.

Тётка хихикнула и шмыгнула к дверям, будто сначала забыла, что ей выходить, а в самый последний момент спохватилась.

Сашка вернулся на прежнее место.

«Хорошо, что она вышла», – подумал он.

И снова вспомнил про Рину.

Наверняка она уже ушла из кафе с парусниками. Не дождалась его, а теперь злится. Наверное, надо было заскочить домой и хоть сообщение ей отправить. Извиниться. А то мало того, что на свидание не явился, так ещё и из сети теперь дня на три пропадёт. На такое кто хочешь обидится. Даже Рина.

Хотя, вообще-то, она была весёлая, лёгкая и совсем не обидчивая. Когда она первый раз написала ему в «Моём Мире» под ником Рина-95, Сашка сразу же довольно зло пошутил. Мол, Рина – это имя, а 95 – возраст или рост? Она ответила, что Сашка не угадал. А потом просто написала: «Дурак ты лысый, Солич, и ничуть не изменился!»

И вот тогда Сашку будто по голове стукнуло. Соличем, да и лысым дураком тоже его могла назвать только Иришка Смольникова из далёкого города Воронежа. Сашка познакомился с ней, когда гостил у тётки, сестры покойного отца. И было это лет восемь назад. С соседкой Иришкой он подружился сразу. Вдвоём они бродили по знойному летнему городу, лопали мороженое в тени городского парка, ездили вместе с тёткой купаться на быструю и опасную реку Дон. А потом Сашка вернулся в Питер, а Иришка осталась. Он хотел ей написать, но так и не собрался. А она вот всё-таки собралась. Через восемь-то лет.

Так они и переписывались в «Моём Мире» с самой зимы. А в начале лета Иришка приехала в Питер по каким-то своим таинственным делам, о которых Сашке рассказывать наотрез отказалась. Зато согласилась встретиться, и он предложил то кафе с парусниками. И они назначили время. И Сашка надел самую красивую рубашку с английским воротником. А потом так позорно сбежал.

Хоть бы Рина свой номер ему оставила. Он бы тогда ей позвонил! Но она не захотела. Она написала, что разговаривать по мобильнику, когда не виделись восемь лет, глупо и вообще. Что «вообще» Сашка не понял, но спорить не стал. А вот, оказывается, зря.

Он только сейчас осознал, насколько сильно ему хотелось с ней встретиться. От досады у Сашки защекотало в носу. Вот как чихнёт на весь вагон!

Сжав зубы, Сашка полез за носовым платком и охнул. В нижнем боковом кармане жилетки ничего, кроме платка, не было. А ведь там лежал мобильник. Сашка точно помнил, как утром положил его.

Потерял? Или…

Ну да. Тётка в гороховом платье. А он-то ещё удивился, что это она так о его причёске беспокоилась, а потом выскочила из вагона не сразу, как поезд остановился, а перед самым закрытием дверей. Чуть платье не защемило!

Неужели правда она?

Вот ведь день сегодня!

От огорчения Сашка даже забыл, для чего полез в карман. И чихать уже не хотелось.

Хотелось ругаться и пнуть что-нибудь посильнее. Так, чтобы сломалось.

Сашка вскочил с сиденья и на всякий случай проверил остальные карманы. К счастью, последние сто рублей оказались на месте. И ученический проездной тоже.

Значит, до дачи он всё-таки доехать сможет. А оттуда позвонит матери от домика администрации, где с давних пор торчала из стены телефонная розетка. Это теперь все обзавелись мобильниками. А раньше, прихватив каждый свой аппарат, дачники ходили звонить туда. И очереди там были, и ссоры из-за того, что кто-то долго болтает, а кому-то нужно срочно.

Сашка знал, что старенький аппарат до сих пор лежит в ящике комода. И, наверное, ещё работает. С чего бы ему ломаться? Если никто не трогал.

Глава 5

Антон передёрнул плечами. Ну уж нет! Собираться в дорогу он будет сам. И сам решит, что ему брать, а что оставить здесь. И пусть мама с бабушкой ругаются, если хотят, сколько влезет. Например, вот этот гладкий белый камушек, точно поедет с ним. И перламутровая раковина. И дедов посох. Антон аккуратно всё завернёт в газеты и уложит на дно сумки. Ручка посоха, правда, будет торчать, но это ничего.

Зато дедушка наверняка обрадуется, когда увидит, что Антон ему привёз. И поймёт – внук о нём думал. Думал, даже когда совсем-совсем ничего не знал. То есть он и сейчас знает про деда очень мало. Только что живёт тот в Санкт-Петербурге, преподаёт в каком-то институте странную науку гидравлику. А ещё, что у него четырёхкомнатная квартира, дача недалеко от Финского залива и никого из родных.

Наверное, ему совсем одиноко. Ну ничего! Приедут Антон с мамой, и сразу станет весело.

Правда, бабушка здесь будет скучать. Но у неё полно подружек. И сестра в соседнем дворе живёт. С дочкой, тётей Таней, и внучкой Верочкой. Они ей тосковать не дадут! Начнут каждый день в гости приходить или к себе звать. И так-то постоянно кто-нибудь забегает. А уж когда Антон с мамой уедут, наверное, бабушкина сестра сюда просто переселится. Вечно она жалуется на шум от телевизора, который зять смотрит до глубокой ночи, и тесноту в доме. А у бабушки – ни шума, ни тесноты. Вдвоём-то в трёх комнатах – в пятнашки можно играть.

Антон хихикнул, представив, как бабушка с сестрой бегают из маминой спальни в гостиную, а потом по коридору до входной двери и обратно.

Вот только обидно, что бабушка так плохо думает про деда. От этого Антону даже немного не по себе становится. То есть мама ему объяснила, что бабушка просто на деда обижена давным-давно. Ещё с тех пор, как они развелись. Поэтому и считает его не очень хорошим. А на самом деле дедушка добрый, умный и вообще замечательный. Это Антон, конечно, понял. Он не понял другого. Разве можно обижаться на человека так долго? Антон бы точно не сумел. Вот и грыз его крохотный червячок сомнения – вдруг дело не только в обиде? Вдруг дед и в самом деле не такой добрый, как считает мама?

* * *

– Это что? – спросила мама, заметив торчавшую из сумки ручку посоха.

Антон вздохнул и снисходительно объяснил:

– Мам, это подарок дедушке. Ну не совсем, конечно, подарок. Но я думаю, он обрадуется.

– Обрадуется? – у мамы изумлённо взлетели брови. – Чему? Старой палке? Насколько мне известно, он пока ходит без трости. Или ты ему хочешь намекнуть, что уже пора?

– Ничего я не хочу, – проворчал Антон. – Но вот ты представь. Была у тебя когда-то давным-давно любимая вещь. А потом ты её потеряла. И, может, даже забыла. А через много лет тебе её привезли. Ты разве не обрадовалась бы?

– А с чего ты взял, что эта вещь была любимая? – спросила мама вкрадчивым голосом.

Антон растерялся. Разве мог такой замечательный посох быть нелюбимым? Гладко отполированный, с тёмными крапинками и волнистыми линиями, напоминающими глубинные водоросли или волосы русалки. Да ещё и с такой загадочной надписью, выжженной на рукояти сверху. Антон так и не смог разобраться, ни что она означает, ни на каком языке сделана. А если ещё вспомнить о таинственной истории, про которую что-то знал сосед Димка и те двое на велосипедах! Даже пусть это и сказка, всё равно такому посоху цены нет. И уж его первый владелец должен об этом знать лучше других.

А мама спрашивает, почему Антон считает посох любимым.

– Мам, а разве я не прав? – поинтересовался Антон, чтобы не пускаться в долгие объяснения.

Мама, конечно, свой человек и многое понимает. Но всё-таки она женщина. А есть вещи, которые ценят только мужчины.

– Видишь ли, – вздохнула мама, – у дедушки этот посох появился в очень трудную минуту. Он ему тогда был действительно нужен. Дед без него ходить не мог. А сейчас… Если мы его привезём, то, боюсь, напомним о том времени. Понимаешь? А я уверена, что вспоминать дедушке будет очень неприятно. И даже, наверное, больно.

– Как? – изумился Антон. – Дед, ещё когда ты была девчонкой, не мог ходить без палки? А теперь может?

– Ну да, – кивнула мама. – Он тогда получил очень серьёзную травму.

– Ясно, – выдохнул Антон. – Но я-то не знал. Я думал, что дедушка с этим посохом за грибами ходил. Я же хожу с палкой за грибами. И ты ходишь, хоть это совсем не значит, что мы… Ну что у нас ноги болят. Просто вы меня сами учили – палка нужна, чтобы удобнее было в траве грибы искать. И чтобы если где-то змея притаилась, то услышала стук и успела уползти.

Мама снова кивнула.

– Я понимаю, что ты не знал про травму. Но теперь-то я тебе рассказала. Убери ты эту палку, а?

Антон пожал плечами и вытащил посох из сумки.

– Мам, а удочки можно взять?

Мама задумалась.

Рыбалку она сама любила. И когда ходила с Антоном на озеро, не просто сидела рядышком, приглядывая за сыном, как остальные беспокойные родительницы, а обязательно ловила рыбу тоже. И побольше Антона. Честно говоря, это она и научила его всему-всему. И забрасывать удочку так, чтобы не всколыхнулась вода, и насаживать на крючок манную кашу, размятую с хлебным мякишем и пропитанную анисовым маслом, и подсекать клюнувшую рыбёшку.

– Удочки возьми, – разрешила мама, что-то прикинув. – Я, правда, не знаю, как в Питере с рыбалкой. Но ведь у дедушки дача. Уж наверное, в дачном посёлке есть какой-нибудь пруд. Или речка.

– Наверное, – согласился Антон.

Мама встала с дивана.

– Тебе ещё долго собираться?

– Да нет, – успокоил Антон. – Одежду бабушка сложила. А я так только. Мелочи свои укладываю. Вот удочки в чехол соберу, и всё.

– Не возись долго, ладно? – попросила мама. – И ложись, когда закончишь.

– Ладно, – согласился Антон. – А мы завтра в аэропорт на чём поедем?

– В Кневичи? – переспросила мама. – Нас тёти-Танин муж отвезёт.

– На джипе? – обрадовался Антон. – Классно!

Мама вышла и плотно прикрыла за собой дверь. Скорее всего, хотела ещё раз обсудить что-нибудь с бабушкой, но так, чтобы Антон не слышал. Это же надо, сколько у них в последние дни секретов появилось! Больше, чем за всю жизнь.

Антон открыл чехол для удочек, проверил его содержимое. А потом, сам до конца не осознав, зачем это делает, положил между удочек завёрнутый в газету посох. Он ещё подумал, не помешает ли ручка застегнуться молнии, но та не помешала.

* * *

Антон никогда раньше не летал на самолёте. Он и на поезде-то не ездил. Только на электричке от станции Вторая Речка до Владивостока и обратно. Зато он плавал на пароме. Паром ходил между пристанью во Владивостоке и островом Русским. На острове были чудесные песчаные пляжи. Правда, Антону и местный пляж нравился. Зато как интересно было сначала мчаться на электричке вдоль самого берега, а потом плыть на пароме через бухту! И видеть вдалеке укрытый полупрозрачной голубой дымкой город, и изумрудно-зелёные берега бухты, и яркий солнечный песок по краю воды.

Джип тёти-Таниного мужа мчался так, будто мама с Антоном опаздывали на самолёт. На поворотах мама тихонько охала и прижимала к себе сына. Антон понимал, что ей страшно и не отталкивал руку. А вот он сам не боялся ни капельки. Потому что давным-давно мечтал участвовать, как тёти-Танин муж, в гонках по бездорожью. И не только участвовать, но и обязательно побеждать. Хотя… Кто из мальчишек, живущих в Белом Камне, не мечтал о том же?

– Мам, не бойся, – прошептал Антон. – Мы же совсем не быстро едем.

Мама улыбнулась Антону и покрепче ухватилась за пластиковую ручку над дверцей.

– Надеюсь, когда ты вырастешь, – сказала она тоже очень тихо, чтобы их водитель не услышал, – то будешь меня возить аккуратнее. Я к тому времени состарюсь и от таких виражей просто рассыплюсь.

Антон хихикнул и кивнул.

Ехать было ещё далеко. Антон смотрел за окно и старался получше запомнить сопки у горизонта, разлапистые деревья с запутавшимися шарами омелы в ветвях и ярко-синее небо.

* * *

В самолёте Антону показалось тесно и как-то… Ну не то чтобы страшно, но неуютно.

Где-то в хвосте салона плакал младенец и кто-то громко его утешал:

– Потерпи, миленький. Осталось совсем немножко.

«Ничего себе – немножко! – передёрнул плечами Антон. – Лететь девять часов. А мы ещё на аэродроме стоим».

В глубине души он позавидовал младенцу: тот-то может и плакать, и бояться. А вот Антону стыдно. Ему нужно быть храбрым. А это не так-то просто.

– Ну что? – спросила мама, когда самолёт тревожно загудел, вздрогнул и, рассекая воздух, оторвался от земли. – Не тошнит? Уши не пострадали?

Антон через силу улыбнулся и помотал головой, хотя на самом деле уши будто заложило толстым слоем ваты, а в желудке образовалась сосущая пустота.

– Это у тебя наследственное, – поверила мама.

– От тебя? – поинтересовался Антон.

– От деда. Он пятнадцать лет был лётчиком.

«Вот это да!» – изумился про себя Антон, а потом вспомнил про посох, и ему стало не по себе.

Это что же получается? Посох – дедушкин. Дедушка – лётчик. А посох в Белом Камне зовут посохом чёрного лётчика. Значит, это его деда прозвали чёрным лётчиком?! Но ведь хорошего человека чёрным не назовут. Да ещё и бабушка намекала, что дед вовсе не такой замечательный, как считает мама. К кому же они прилетят-то? И как с ним будут жить?

Стюардесса принесла обед.

В аккуратно упакованном лоточке Антон обнаружил обычные сосиски и варёную фасоль.

«Неинтересно!» – подумал он, но всё-таки воткнул пластмассовую вилочку в сосиску и осторожно откусил.

Антон думал, что не сможет проглотить ни куска, но через пару минут сосущая пустота из желудка куда-то пропала, а сосиска показалась вкусной. Да и фасоль была вполне ничего. Он быстро слопал всю порцию, а потом ещё выскреб ложечкой йогурт и выпил чаю с крекером.

После еды салон самолёта стал казаться Антону гораздо уютней. Тем более что на экранах, развешенных тут и там, начали показывать «Властелина колец». Антон надел наушники и почти забыл, где он находится и когда самолёт должен приземлиться.

Правда, через некоторое время Антону понадобилось прогуляться в хвост салона. Там, перед заветной дверью, топталась очередь из двух пенсионерок и мужичка в потёртом вельветовом пиджаке.

– Везде ждать приходится, – ворчала одна из старушек. – В поликлинике ждём, в собесе ждём. Тут и то ждём.

– Ничего, мать! – утешал её «вельветовый». – Здесь тебе не в собесе. Вон уж и дверь открылась.

Вернувшись на место, Антон посмотрел в иллюминатор.

Белым сверкающим покрывалом во всю ширь тянулись бесконечные облака.

Антон подумал, до чего же странно, когда облака не сверху, а внизу. А потом он задремал, и ему снилось, будто он кувыркается в этих облаках и на ощупь они мягкие и тёплые.

Глава 6

Сашка так расстроился из-за мобильника, что даже на Полюстровский рынок ехать расхотелось. Но время до первой вечерней электрички нужно было куда-то потратить. А рассматривать экзотических рыб он любил с раннего детства.

Уж на что, казалось бы, простая рыбка гуппи, и то сколько разных расцветок встречается. Никакой художник таких сочетаний красок не найдёт! Жаль только, что в аквариуме гуппи быстро изменяются и становятся все как одна серенькими. Поэтому дома Сашка их не держал – неинтересно.

В его аквариуме жила стая неонов, серебристо-голубых с ярко-алыми полосами у хвоста, и две скалярии, жемчужная и муарово-чёрная.

Сашка с мамой с давних пор выбирали тех рыбок, которым не требовалось особого ухода. Маме было некогда, а Сашка ленился. Нет, иногда он, конечно, менял воду, выдирал слишком густо разросшиеся водоросли и обирал со стенок многочисленных улиток, или как они там правильно назывались. Но на большее Сашке не хватало терпения.

Рыбки его интересовали чисто визуально. Приятно было смотреть, как стайка неонов носится туда-сюда по столитровому аквариуму или как плавно и грациозно шевелят плавниками скалярии. Но вот заняться всем этим всерьёз: читать статьи в журналах, обмениваться советами со знатоками, выращивать молодую поросль – Сашке казалось неинтересным.

Вот и на Полюстровский рынок он ездил просто посмотреть. Как в океанариум. То есть там было попроще, но зато и не стоило ни копейки.

В павильонах с рыбками Сашка бродил долго. Больше всего ему понравился маленький пресноводный скат, чёрный в жёлтую крапинку. Правда, стоил он немерено, но Сашка покупать и не собирался. Скат лениво шевелился в струях воды среди расходящихся от аэратора пузырей и пучил круглые глазки.

Налюбовавшись вволю, Сашка подмигнул ему и начал пробираться к выходу.

* * *

– Простите, вы не подскажете, где находится Институт машиностроения?

Сашка остановился. Ему улыбалась светловолосая веснушчатая девчонка. Волосы у неё были заплетены в длинную косу, но коса растрепалась, и выбившиеся прядки светились на солнце так, что у Сашки заслезились глаза.

– У меня вот и адрес есть, – показала девчонка сложенный листок бумаги. – Полюстровский проспект, дом четырнадцать. А найти не могу.

– Ну ты даёшь! – ляпнул Сашка, неожиданно для самого себя назвав её на «ты». – Иди себе по чётной стороне, увидишь длинное здание. Вот оно самое и будет.

– А в какую сторону? – уточнила девчонка.

– Ясное дело, в ту! – Сашка махнул рукой туда, откуда шла солнечная блондинка.

– Значит, я уже проскочила, – грустно заметила она. – Там вообще-то было какое-то длинное здание. Но на дверях, я точно видела, написано: «Театр».

Сашка фыркнул.

– Ты по какой стороне шла?

– По этой.

– Ну вот и понятно всё с тобой!

– Что понятно? – надула губы девчонка.

– А то! – объяснил Сашка. – Если бы ты шла по той, то заметила бы табличку. Там табличка висит с названием института.

– То есть театр – это на самом деле не театр, а институт?

– Ну да, – кивнул Сашка. – Там у них есть студенческий театр, вот про него на двери и написано.

– А ты откуда знаешь?

– Я туда, вообще-то, поступать собираюсь. В смысле, не в театр, а в институт.

– Серьёзно? – почему-то изумилась девчонка.

– А что такого?

– Да ничего. Просто я тоже.

Сашка посмотрел на собеседницу внимательнее. Он-то думал, что в Институт машиностроения поступают только парни. Или, если уж девчонки, то страшные как смертный грех. А эта была очень даже симпатичной.

– А ты на какой факультет хочешь? – поинтересовался Сашка.

Может, она на экономический собирается. Тогда и вопросов никаких нет. Вполне себе девчачий факультет.

– На технологический.

– Круто, – присвистнул Сашка. – А зачем тебе?

Девчонка посмотрела на него и презрительно сощурилась.

– Что значит – зачем? Учиться! У меня и мама его закончила. С красным дипломом, между прочим.

Сашка понял, что переборщил. Чего он пристал к ней со своими идиотскими вопросами? Мало ли, что он там себе думал. Женский факультет, мужской. Да какое ему дело, в конце концов, до этой девчонки? Он даже имени её не знает.

– А тебя как зовут? – спросила она, будто услышав его мысли. – Меня – Вероника.

– Саша. Очень приятно.

Голос почему-то прозвучал сипло и тихо.

– Мне тоже, – улыбнулась Вероника.

Сашка лихорадочно соображал, как продолжить разговор. Вот почему, когда нужно позарез, все мысли из головы улетучиваются?

– А тебе мама не рассказала, что на дверях института «Театр» написано? – нашёлся он через пол минуты напряжённого молчания.

– Она не знает, что я сюда поступать буду, – слегка помрачнела Вероника. – Она думает, что я документы в университет подам. На филфак. А я не хочу.

«Надо же!» – снова удивился Сашка.

– А хочешь, я тебя провожу? – вдруг предложил он. – Здесь же недалеко.

– Проводи. А то я опять заблужусь, – повеселела Вероника.

– Ну это вряд ли. А со мной – исключено.

– Какой ты самоуверенный! – заметила Вероника и снова улыбнулась.

Она то и дело улыбалась. А ещё щурилась и морщила веснушчатый нос. Но это её не портило, а придавало вид задорный и совсем-совсем девчачий. Будто она не одиннадцатый класс заканчивает, а самое большее – шестой.

Глава 7

Хоть Антон давно это знал, но всё равно не переставал удивляться. Как же так – летели почти десять часов, а если смотреть на стрелки, то всего три с половиной. Нет, конечно, понятно, что разница во времени между Владивостоком и Петербургом – шесть часов. Но всё равно странно.

Обиднее всего было то, что он так ничего и не увидел в иллюминатор. То есть почти ничего. Потому что, во-первых, всё-таки разглядел в просвете между облаками какой-то большой город, казавшийся обрывком выпуклой карты, усыпанной бисеринками огней. А во-вторых, Антон видел сами облака.

Когда стюардесса объявила о том, что самолёт идёт на посадку, Антон пристегнул ремень и так и прилип к иллюминатору. Вот теперь-то уж точно будет на что посмотреть. Жаль только, снова заложило уши.

Антон поморщился.

– Что случилось? – испугалась мама.

– Уши, – пробормотал Антон. – Как будто вату засунули.

– А ты открой рот и зевни пошире, – посоветовала мама.

– Зачем это?

– Ты попробуй, – мама улыбнулась. – Ну вот как я.

Она открыла рот и старательно зевнула. Антон последовал её примеру. Ему показалось, что ушам стало легче. Он зевнул ещё раз, а потом ещё. У него даже нижняя челюсть слегка заболела.

– Ну как? – поинтересовалась мама.

– Помогает, – кивнул Антон. – Не совсем всё прошло, но лучше точно стало.

И он снова повернулся к иллюминатору.

Земля приближалась. Антон рассмотрел зелёные шары деревьев, узкую, будто прочерченную по линейке, полосу дороги с разноцветными крохотными автомобильчиками, блестящую ленту реки. Вдали промелькнули кубики домов, а потом самолёт опустился так низко, что всё пространство под ним стало серым и гладким.

«Посадочная полоса!» – догадался Антон, и почти сразу же ощутил пружинистый толчок. Самолёт уже не летел, а катился, слегка подпрыгивая и замедляя ход.

– Ура! – выкрикнул Антон, не стесняясь.

Всё равно из-за шума двигателей никто, кроме мамы, не расслышал бы.

– Ура, – согласилась мама и неожиданно прижала голову сына к своему свитеру.

Свитер легонько пах апельсинами и чем-то ещё, чуть горьковатым и свежим. Это было так привычно и по-домашнему, что на мгновенье Антону показалось – никуда они не улетели. Вот сейчас он зажмурится, откроет глаза и увидит свою комнату. И бабушку, и кота Барсика.

* * *

Антон стоял посреди огромного зала аэропорта и никак не мог понять, что это за дядька подхватил его маму на руки и не хочет ставить обратно на пол. При этом мама не сопротивляется, не кричит, а наоборот, говорит дядьке что-то приятное, отчего он расплывается в белозубой улыбке и продолжает кружить её, как маленькую девочку.

Может, это какой-нибудь её старый знакомый, который по просьбе дедушки приехал их встречать? Или родственник?

Наконец дядька отпустил маму и подошёл к Антону.

– Ну здравствуй, внук! – сказал он и протянул руку, как взрослому.

Антон вытаращил глаза.

– Вы… Ты – мой дедушка?

– А что, не похож?

– Совсем! – честно признался Антон. – Я думал, ты старенький уже. А ты вон какой…

Дед подмигнул Антону:

– А я и есть старенький. Это всё так, видимость одна.

– Нет, – покачал головой Антон. – Ты молодой! Вон как маму кружил.

– Старая закалка, – объяснил дед. – Пошли багаж получать!

– Пошли, – согласился Антон и протянул деду руку.

Так они и отправились – с одной стороны мама, с другой Антон, а в середине – ничуть не похожий на старика дед.

– Я тебе подарок привёз, – шепнул Антон, твёрдо решив отдать деду перламутровую раковину. – Дома покажу.

– Спасибо! – так же тихо ответил дед. – Я для тебя тоже кое-что приготовил.

– О чём вы там шепчетесь? – не выдержала мама.

– Секрет, – хихикнул Антон.

– Только встретились, и уже секреты, – шутливо посетовала мама. – То ли ещё будет!

– Будет-будет! – поддержал дед. – Откроем с Антоном клуб по интересам. А вот брать ли тебя – подумаем.

– Это я подумаю, вступать в него или нет, – рассмеялась мама.

– Да ладно, – сказал дед. – Возьмём её, Антон?

– Возьмём!

– Но с испытательным сроком.

Дед легко подхватил казавшиеся Антону неподъёмными сумки и направился к выходу из зала.

– Припарковался я далековато, – шутливо проворчал он. – Придётся прогуляться.

«Значит, у деда есть машина, – с восторгом подумал Антон. – Хорошо бы – джип!» Но спросить постеснялся. Да и зачем спрашивать, если через несколько минут всё сам увидишь?

– Я смотрю, вы и удочки привезли? – спросил дед, подбородком указывая на длинный чёрный чехол.

– Ага, – кивнул Антон.

И вдруг вспомнил, что в чехле не только удочки. Но ещё и упакованный тайком от мамы посох чёрного лётчика. То есть деда.

Глава 8

– Ой, – сказала Вероника. – Извини, мне эсэмэска пришла.

Она отвернулась от Сашки, как будто он мог подсмотреть, и начала быстро-быстро нажимать на кнопочки телефона. Сашка снова вспомнил про свой мобильник и заскучал.

– Это мне сообщение пришло, что кто-то написал по электронке, – объяснила Вероника, убирая крохотный чёрный аппаратик в сумку. – Извини, что я долго. Просто пока в ящик залезла, пока прочитала.

– Ты можешь с мобильника в интернет выходить? – оживился Сашка.

– Ну да, – ответила Вероника.

– А это дорого?

Она помотала головой:

– У меня, вообще-то, безлимитка.

– А ты не могла бы… – начал Сашка и замолчал.

Нет, неудобно просить её об этом. Пять минут назад познакомились.

– Тебе интернет срочно нужен? – догадалась Вероника.

– Ну, если честно, – забормотал Сашка, – мне бы надо письмо отправить. А то я тут договорился встретиться кое с кем, и не получилось. А мобильник у меня только что в метро украли. И домой я нескоро попаду. Мне на дачу надо ехать. До понедельника.

О том, что с телефона выйти в интернет со своим тарифом он не мог, Сашка сказать постеснялся.

– Серьёзно, мобильник украли? – округлила глаза Вероника. – Как это?

– Ну вот так. Тётка одна. Сначала пристала, будто у меня пух в голове. Встань, говорит, посмотри. Ну, я встал. А она, наверное, в это время его и того… Из кармана.

– Погоди, – захлопала ресницами Вероника. – Какой пух? Ерунда какая-то!

– Да тополиный, – объяснил Сашка.

– А-а, – протянула Вероника. – Ну ничего себе! А тётка приличная на вид?

– Приличная. Только немного странная. Вернее, я думал, что странная. А она просто воровкой оказалась.

– Жесть!

Вероника открыла сумку и вытащила телефон.

– Сам справишься? – спросила она. – Или, хочешь, я помогу?

– Да справлюсь как-нибудь, – криво усмехнулся Сашка.

– Пойдём на скамеечку, – предложила Вероника, – а то стоим как два дурака посреди улицы. Люди оглядываются.

Сашка подумал, что никто на них не смотрит, но раз уж Веронике так удобней, то можно и на скамейке посидеть.

Он первым плюхнулся на старую рассохшуюся лавку около автобусной остановки и занялся телефоном.

Как Сашка и думал, всё оказалось очень просто. Он быстро загрузил почтовую программу, зашёл в свой ящик и увидел в нём новое письмо. От Рины.

«Опоздал, – расстроился Сашка. – Она уже вернулась домой и написала мне. Представляю, что именно!»

Но он ошибся. Письмо было коротеньким и совсем не таким, как Сашка думал.

«Извини, что не смогла предупредить раньше, но в кафе я сегодня не приду! Не получается. Никак!»

Сначала Сашка решил, что это Рина нарочно написала, чтобы он не воображал себе, будто она сидела и ждала его, а он не явился. А потом посмотрел на время, когда письмо пришло в ящик. Одиннадцать сорок. За двадцать минут до назначенной встречи.

Сашка вздохнул и вышел из меню.

– Спасибо, – улыбнулся он Веронике, протягивая мобильник. – Ты меня очень выручила.

– Всегда пожалуйста, – хихикнула Вероника. – Ты меня тоже очень выручишь, если покажешь, где институт.

– Покажу, ясное дело!

Сашка вскочил со скамейки и чуть ли не вприпрыжку помчался по проспекту.

– Меня-то подожди! – рассмеялась оставшаяся позади Вероника.

Сашка притормозил, обернулся и замер.

Может быть, ему это только померещилось. Может, просто за рулём серебристого джипа сидел кто-то похожий. Но сердце у Сашки ёкнуло, а по спине пробежал противный липкий холодок.

Вероника сразу же заметила, как у него изменилось лицо.

– Ты что? – испуганно спросила она.

– Так, – выдохнул Сашка. – Знакомого в машине увидел.

– Он бандит, да?

– Почему?

– Ну, – замялась Вероника, – во-первых, бритый. Во-вторых, на джипе. Прямо кино про девяностые! И ты же испугался его, правда?

– А ты… Тоже его заметила?

– Конечно! Не заметишь тут, если он вдоль самой обочины полз и на тебя пялился. Хорошо, что уехал. А то уж я думала, сейчас остановится, выскочит… И даже не знаю, что дальше. А кто он?

Сашка с трудом перевёл дыхание.

– Если честно, то я его всего один раз видел. Сегодня утром, в кафе. Он меня за свой столик приглашал. Сказал, что мне надо с ним поговорить.

– А ты?

– Я отказался.

– А он?

– Да вроде отстал.

– А теперь получается, что за тобой следит?

От волнения Вероника покраснела так, что даже веснушки пропали.

– Вроде так, – неохотно согласился Сашка. – Хотя… Ну не мог он меня тут найти. Я же сюда от того кафе в метро приехал!

Вероника задумчиво почесала переносицу.

– Правда странно. Да, кстати, я его номера запомнила. «Р 334 ВН».

Сашка потёр снова зачесавшиеся глаза.

– Да ну его! – храбро заявил он. – Буду я ещё о нём думать! Пойдём в институт?

– Пойдём, – осторожно согласилась Вероника и посмотрела на Сашку совершенно по-новому.

Как будто из обычного парня он только что превратился в персонаж какого-нибудь триллера.

У ступенек института Сашка остановился.

– До приёмной комиссии проводить? – спросил он.

– Не надо, – отказалась Вероника. – Тут уж я найду.

– Значит, пока? – неуверенно поинтересовался Сашка.

– Пока, – кивнула Вероника.

Сашка глубоко вздохнул и решился:

– А может, ты мне свой телефон напишешь? Я бы позвонил. Узнал, как дела. В смысле, с институтом.

– Я бы тоже узнала, как у тебя дела, – хитро прищурилась Вероника. – В смысле, с тем бритым.

– Да нет у меня с ним никаких дел, – проворчал Сашка. – И не будет никогда!

– Это было бы лучше всего!

Вероника залезла в карман и вытащила белую визитную карточку.

– Вот. Здесь телефон и электронный адрес.

– У тебя визитки есть? – изумился Сашка.

Вероника махнула рукой и фыркнула.

– Понимаешь, у моей подружки парень в фирме работает, где их печатают. Вот сделал мне по блату самые простые.

– А я подумал, ты бизнесом занимаешься.

– Я? – рассмеялась Вероника. – Из меня бизнесвумен, как из лягушки царевна!

– Из лягушки-то как раз царевна получилась, – задумчиво заметил Сашка.

– Ага! В сказке!

– Ну, не знаю.

– А я знаю, – уверенно кивнула Вероника. – Так что звони. Если надумаешь.

– Позвоню! – пообещал Сашка. – Скоро.

Вероника улыбнулась ему и быстро побежала вверх по ступенькам. Растрёпанная коса отчаянно подпрыгивала и била хозяйку по спине.

Сашка подождал, пока обе они исчезли за тяжёлой дверью, посмотрел на часы и неторопливо пошёл вдоль здания института. Если не спешить, то минут за двадцать до первой электрички он окажется на вокзале. Как раз успеет спокойно занять место. И даже, может, ещё и мороженое купит. Своё любимое – крем-брюле в вафельном стаканчике.

Он шёл мимо припаркованных на стоянке машин. Интересно, на них студенты ездят или преподаватели? Вот, например, на этом джипе, притулившемся у самого поребрика? Хороший такой джип – новый, высоченный, блестящий. Любопытно, номера «блатные»? Сашка даже наклонился, чтобы рассмотреть получше. И тут же отскочил.

Номера были самые обыкновенные: «Р 334 ВН».

Глава 9

Антон прикрыл дверь и осмотрелся. Ничего себе! Вот так комната. И вся его? В Белом Камне у него тоже имелась своя комнатка. Но та была крохотной, узкой и темноватой. К тому же в ней стоял бабушкин шкаф со старой одеждой и сундук – вообще непонятно с чем. Антон не раз рассматривал тяжёлый замок, но где ключи, не знал. Как-то он спросил о них у бабушки, но та заворчала и отправила его во двор гулять. Сказала, что нечего в разном хламе копаться, лучше пусть свежим воздухом подышит. Антон даже обиделся немного. В общем, хоть комната считалась его, но половину пространства в ней занимали вещи бабушкины. А здесь…

От восторга Антон даже охнул. Во-первых, свободного места оказалось много-много – хоть в настольный теннис играй. Во-вторых, вдоль левой стены стояли симпатичные светлые шкафчики со множеством ящиков и дверок. Из любопытства Антон заглянул внутрь пары ящиков – там было пусто. Значит, он сможет спокойно разместить все свои сокровища. Не кучей – лишь бы влезло, а свободно и со смыслом. Например, наверху – то, что требуется пореже, в середине – вещи самые нужные, а внизу… Антон задумался. А в самом деле, что лучше уложить в нижнее отделение? Может быть, удочки? Футляр как раз поместится в длинный ящик.

Вдоль правой стены стояла прикрытая ярким покрывалом тахта. Антон попробовал на неё сесть. Оказалось мягко и пружинисто. Он подпрыгнул несколько раз и рассмеялся. Спать здесь будет одно удовольствие!

Для книжек и дисков явно предназначался высокий стеллаж в изножье тахты. А ещё в комнате было огромное окно с широким подоконником. Его слегка прикрывали зелёные занавески с бахромой и кисточками по углам. Кисточки Антону понравились – мягкие, пушистые и немного смешные.

Но самое главное было, конечно, не это. До сегодняшнего дня Антон даже и мечтать о таком не смел. А теперь – вот он. Чудный, совершенно новый, суперсовременный компьютер. Да ещё и с подключённым Интернетом.

Вот уж дедушка постарался! Значит, действительно очень хотел, чтобы Антон с мамой приехали. И не просто в гости, а остались навсегда. И, похоже, что маму он любит. Да и к Антону сразу привязался. Может, он хороший? И зря Антон подозревает его непонятно в чём? Но за что же тогда его прозвали чёрным лётчиком?

* * *

После обеда мама с дедом загрузили грязные тарелки в посудомоечную машину, и мама пошла подремать.

А Антон остался с дедушкой на кухне.

– Чаю хочешь? – спросил дед.

– Нет, – улыбнулся Антон. – Спасибо! Если я ещё хоть что-нибудь проглочу, то точно лопну.

– Я вам что хочу предложить, – сказал дед, налив себе вторую чашку. – На ближайшие дни обещали жару. Может, поедем на дачу? Я летом всегда там живу.

– А как же работа? – поинтересовался Антон. – Или ты всё лето в отпуске?

– Отпуск у меня в июле начнётся, – объяснил дед. – Сейчас самая горячая пора – экзамены. Но я прекрасно с дачи до института езжу. По времени почти столько же уходит, как из городской квартиры.

– А что мы будем делать? – спросил Антон.

Ему не очень-то хотелось уезжать от нового компьютера.

– А что захотите! – улыбнулся дед. – Загорать, купаться, рыбу ловить.

– Рыбу? – подскочил Антон. – Там есть речка?

– И речка тоже. Но она далековато. А вот озеро совсем рядом. Пять минут, и ты на месте.

– Здорово! – улыбнулся Антон. – А кто в озере водится?

– Да много кто. Плотва, например. Окуни, щуки, подлещики.

– И хорошо клюёт?

Дед усмехнулся:

– Ну, это по-разному.

– У нас тоже по-разному бывало, – серьёзно согласился Антон. – Иногда целый бидон наловишь. А иногда клюнут две уклейки и пескарь. И тот сорвётся.

Дед покивал.

– Вот-вот! А какая у тебя удочка?

Антон вскочил с табуретки:

– Сейчас покажу.

Он вбежал в свою комнату, выдвинул нижний ящик и вытащил чехол. Так, это мамина удочка, это спиннинг, а это…

– Интересные дела! – заметил дед из-за спины.

Антон не расслышал, как тот вошёл в комнату. Он оглянулся и увидел на лице деда странное выражение.

– Ты знаешь, что вы привезли? – спросил тот, указав глазами на торчащую из газеты ручку посоха.

– Знаю, – пролепетал Антон. – Это посох. В лес ходить и всё такое. Я его в сарае нашёл.

– Значит, не знаешь, – словно про себя пробормотал дед.

– Чего? – не выдержал Антон.

Дед провёл рукой по лбу, будто прогоняя неприятные мысли, и опустился на ковёр рядом с внуком.

– Да так, ерунда, – улыбнулся он. – Просто я когда-то без него ходить не мог. Хорошая это вещь. Надёжная. Ни разу не подвела.

Антон растерялся. Разве вещь способна подвести? Тем более такая как посох? Машина, допустим, может не завестись, телевизор – перестать показывать изображение. А с посохом-то что должно произойти, чтобы он подвёл хозяина?

– Ты имеешь в виду, что он так и не сломался, пока ты с ним ходил? – осторожно уточнил Антон.

– Ну, сломать его, силища та ещё нужна, – покачал головой дед. – Здесь дело в другом.

Он замолчал и так посмотрел на внука, что Антон понял мгновенно – не надо сейчас задавать никаких вопросов. Вот не надо и всё.

– Пойдём лучше, я тебе свой подарок отдам, – предложил дед.

– Подарок? – удивился Антон. – А разве моя комната и компьютер – это не подарки?

Дед покачал головой:

– Это то, что тебе нужно, чтобы нормально жить и учиться. А подарок – для удовольствия.

– Компьютер тоже для удовольствия, – возразил Антон.

– Не только. Вот пойдёшь в здешнюю школу, сразу поймёшь.

– А ты думаешь, я пойду в школу здесь? – усомнился Антон. – Вдруг мама решит вернуться в Белый Камень? Вдруг ей тут не понравится?

Дед наклонился к Антону и подмигнул.

– Мы должны с тобой постараться, чтобы ей понравилось. Ты мне поможешь?

– Конечно, – кивнул Антон.

А сам подумал: может зря он сразу согласился?

* * *

Оказалось, что дедушка приготовил в подарок внуку спиннинг с катушкой, набор блёсен и три воблера. Спиннинг был лёгоньким, гибким и потрясающе смотрелся в комплекте с японской катушкой. Антон взял его в руки и не хотел выпускать.

– Спасибо, – повторял он.

– На здоровье, – улыбался дед. – Теперь все щуки в Синеозерье твои.

– А Синеозерье – это что?

– Это посёлок, куда мы сегодня поедем.

– Там твоя дача, да?

– Там наша дача, – поправил дед.

– Наша, – будто привыкая к незнакомому слову, повторил Антон. – А почему Синеозерье? Там вода в озере синяя?

– Когда хорошая погода, – усмехнулся дед, – тогда синяя. А если пасмурно, то тёмная-тёмная.

– А я однажды видел, что вода была розовой, – вспомнил вдруг Антон. – Представляешь? Вышел к нашей бухте утром, а она вся розовая!

– Утром, говоришь? – уточнил дед. – Значит, солнце вставало, вот и окрасило бухту.

– Так просто? – разочаровался Антон.

– А ты думал почему?

– Ну, не знаю…

– В принципе, – объяснил дед, – вода может менять цвет из-за водорослей или моллюсков. Но это не наш с тобой случай.

– А ты откуда знаешь?

– Я же в тех краях не один год прожил.

– Ой, – смутился Антон. – А я и не подумал.

– Ты меня считал коренным петербуржцем?

Антон забрался на табуретку с ногами.

– Я не знаю. То есть я в курсе, что ты жил в Белом Камне, но… – пробормотал он, слегка запинаясь. – Мне про тебя почти ничего не рассказывали.

– Вот как? – спросил дед и слегка нахмурился.

– Ага, – кивнул Антон и смутился.

Получалось, будто он жалуется деду на маму и бабушку. А ябедничать – последнее дело. Это любой дошколёнок знает.

– Ну ничего, – заявил дед. – Теперь я тебе сам всё расскажу.

– Всё-всё? – не поверил Антон.

– Ну всё-то неинтересно, – заметил дед. – А то, о чём спросишь, обязательно.

Антон подумал, что интереснее всего ему было бы узнать про посох. И про то, за что деда прозвали чёрным лётчиком. Но пока спрашивать об этом он побоялся. Ничего, времени впереди много. Успеет ещё.

Глава 10

В электричке Сашка устроился у окна и прикрыл глаза. Вот теперь всё. Вот теперь можно считать, что начался вечер, а мерзкий день закончился. Хотя почему мерзкий? Телефон, конечно, жалко. И с лысым-бритым история вышла неприятная. Но зато Сашка познакомился с Вероникой.

Интересная девчонка. Поступать вон куда собралась, да ещё и от матери это скрывает. Вот Сашка бы точно не стал скрывать. Зачем? Лучше бы сразу объяснил, почему он решил так, а не иначе, и всё. Чтобы потом разговоров лишних не было. Да и чего такого криминального в том, что Вероника хочет поступать в машиностроительный? Вот если бы она в театральный документы подавала – тогда, скорее всего, её мама могла бы возмутиться. Во-первых, шансов практически никаких, только время зря терять, а во-вторых – даже если бы случилось невероятное и Вероника бы туда поступила, то дальше-то что? Сколько человек каждый год заканчивают театральный? А сколько из них становятся более-менее известными? Вот-вот! Вряд ли мама бы пожелала дочке, чтобы та Снегурочку на новогодних утренниках до седых волос играла. И это в лучшем случае, Снегурочку-то. Можно ведь и Кикимору изображать, и Бабу-Ягу.

Насмотрелся Сашка на их с мамой соседку – Диану. И, между прочим, красивая тётка. А как закончила десять лет назад свой театральный, так и мается без работы. В смысле, работать-то она работает. Фотографии на документы в ателье делает. Но разве ради этого стоило на актрису учиться?

Так вот, да. А Вероника хочет стать инженером. Ну и что плохого? Сашкина мама, между прочим, тоже инженер-технолог на заводе. И получает для женщины очень даже ничего. Это просто так судьба сложилась, что они с Сашкой остались вдвоём, вот и пришлось ей всякие подработки искать. А был бы жив отец…

Ну почему Сашка, о чём ни думает, всегда возвращается к мыслям об отце? Что было бы, если бы? От мамы, что ли, заразился?

И вообще, как ему недавно Рина написала, рассуждает он не как парень, а как тётка-пенсионерка. Он тогда даже обиделся. Ишь ты – знаток душ человеческих! Откуда Рине знать, как рассуждают мальчишки? У неё даже братьев нет.

Вот Сашка, например, уверен, что все люди разные. А значит, и логика у каждого своя. И у него, Сашки, тоже. И нечего стремиться к какому-то образцу: вот это по-мужски подумано, а это по-старушечьи.

Но про Веронику он явно думал как-то… Неправильно, что ли? Как про младшую сестрёнку.

А ведь она хорошенькая, наверное. И стройная. А ещё совершенно не пугливая. Увидела того лысого-бритого на джипе, номер машины запомнила и от Сашки не шарахнулась, а наоборот. Решила помочь разобраться, что за дела.

Интересно, а как на её месте поступила бы Рина?

Скорее всего, испугалась бы за Сашку ужасно. Но она-то понятно. Она его сто лет знает. Но вряд ли Рина успела бы запомнить номер машины.

– Полевая, – донеслось из динамика. – Следующая остановка – Синеозерье.

Сашка зевнул, прикрыв рот рукой, поднялся и пошёл в тамбур.

* * *

В старом доме всегда живут еле уловимые запахи, тихие шорохи и вещи, давным-давно никому не нужные, но так и не выброшенные. То ли потому, что у новых хозяев не доходят руки, то ли из-за того, что им хочется, чтобы всё оставалось по-прежнему.

Сашку с мамой ветхий щитовой домик, построенный в конце пятидесятых годов прошлого века, вполне устраивал. Там прошло самое раннее Сашкино детство. Там на чердаке до сих пор лежали изношенные дедовы костюмы и бабушкины платья. Сашка знал, что иногда, обычно ранней весной, мама залезает на чердак, перебирает эти вещи и думает о чём-то таком, о чём никогда не разговаривает с сыном.

А ещё на даче, в маленькой комнате без окон, хранились стопки старых-старых журналов и вышитые бабушкой полотенца. Она очень здорово вышивала. По крайней мере так казалось Сашке. Однажды в ящике старинного тяжёлого комода он нашёл лоскут белой ткани, а на нём вышитый мелким крестиком портрет женщины в соломенной шляпке. Сначала Сашка не обратил внимания, но потом ему показалось, что лицо на портрете знакомое. Он даже вытащил эту вышивку, сделал для неё деревянную рамку и повесил у себя в комнате.

Наутро Сашка проснулся, увидел портрет и сообразил, что с него улыбается сама бабушка, только совсем молодая. Наверное, такая же, как Сашка теперь.

Когда он рассказал об этом маме, та посмотрела и сказала: «Нет, мама была другой!» Конечно, ей было виднее, потому что Сашка знал и бабушку и деда только по фотографиям. И, конечно, Сашка не стал спорить с мамой, но портрет на стене оставил. И каждый раз, просыпаясь на даче, представлял, что ему улыбается бабушка.

Наверное, правильно говорят: «Человек живёт до тех пор, пока о нём помнят». Сашка с мамой помнили её родителей. Только мама – настоящих, а Сашка – таких, как придумал сам, разглядывая их вещи и фотографии.

Когда он приезжал на дачу один, а такое в последнее время бывало часто, то первым делом заходил в свою комнату и говорил:

– Привет, бабуль!

Вышитая бабушка, конечно, не отвечала, но будто бы улыбалась чуть ярче.

Сашка никогда и никому не признался бы в том, что разговаривает с портретом. Даже маме. Но… Отказываться от этой маленькой традиции не собирался. Ему сразу же становилось теплее и уютнее в пустом доме. Как будто его здесь кто-то ждал. И наконец дождался.

* * *

Вечер пятницы и субботу Сашка прожил в Синеозерье без приключений. Правда, когда он позвонил маме и рассказал о пропаже мобильника, та огорчилась. Не из-за того, что теперь придётся тратиться на новый телефон, а потому, что пока не могла позвонить сыну в любой момент.

– Зачем ты на дачу сразу ускакал? – спросила она с упрёком. – Не мог до завтра подождать? Хоть бы телефон тебе купили. Я бы тогда не волновалась, что ты там один и без связи.

– Мам, – успокаивал Сашка, – ну какая разница, с телефоном я или без? Что со мной случится-то? А тебе я и так могу звонить.

– От Правления? – уточнила мама.

С давних пор домик администрации в их садоводстве жители называли коротко и ясно: Правление.

– Ну да, – подтвердил Сашка. – Розетка там, как видишь, цела. И аппарат я в комоде нашёл. Он прекрасно работает.

– Да уж слышу, – проворчала мама. – Ты хоть поел что-нибудь?

– А то! Макароны с тушёнкой. Очень даже вкусно.

– Опять макароны, – вздохнула мама. – Сходил бы в магазин…

И осеклась. Вспомнила, наверное, что денег у Сашки кот наплакал.

– Ты когда вернёшься?

– В понедельник утром, – ответил Сашка. – Мне к одиннадцати в школу надо. На консультацию.

– Так, – задумалась мама. – Давай-ка вот что. Давай-ка я к тебе в воскресенье приеду. А в город вернёмся вместе.

– Здорово! – обрадовался Сашка. – Только ты много еды не тащи. Лучше на следующей неделе привезём. Вместе.

– Ладно, – согласилась мама. – Но завтра вечером ты мне позвони. Обязательно, слышишь?

– Да позвоню конечно. Что мне трудно, что ли, до Правления дойти?

– Вот и дойди!

– Вот и дойду, – пообещал Сашка.

* * *

Пообещать-то он пообещал, но в субботу вечером так лень было выходить с участка! Поэтому тянул Сашка до последнего. А точнее, до девяти часов. Звонить позже он всё-таки не рискнул: мама могла разволноваться всерьёз.

Сашка засунул телефонный аппарат в пакет с ручками, закрыл дом на ключ и вышел за ворота.

Вот интересное дело! Казалось бы – лето, выходной день, погода замечательная. А на улице – ни души. Сидят дачники каждый на своём участке и даже погулять не выходят. Сашка подумал, что из всех соседей он знаком только с тётей Аней, которая живёт напротив. А про остальных или слышал кое-что от мамы или, если они поселились сравнительно недавно, даже и не слышал ничего.

Сашка прошёл вдоль улицы, гордо названной «Первой линией», и повернул к озеру. Чтобы добраться до Правления, надо было обойти его и подняться на невысокий пригорок.

Берег зарос травой и колючими кустами, но в нескольких местах рыболовы расчистили выход к воде. Сашка шёл по широкой тропе мимо зарослей. Было совсем светло, но берег казался пустынным. Будто все вокруг вымерли. Все, кроме лягушек, которые квакали в своё удовольствие, и какой-то птицы, заливавшейся отчаянными трелями.

Сашка прошёл почти половину пути, когда заметил незнакомую дорожку. Трава вокруг неё была аккуратно скошена, кусты срезаны, а саму тропку кто-то засыпал мелкими камушками.

Сашка подумал, что ничего страшного не случится, если он позвонит матери на десять минут позже, чем собирался. Надо же посмотреть, куда ведёт эта новая дорожка. То есть понятно, что на берег озера. Но… Какой именно берег? Глинистый обрыв или покрытый мелкой травкой покатый спуск?

Сашка свернул и отправился вдоль срезанных кустов. Проход оказался довольно узким. Сашка осторожно ступал на серые гладкие камушки и смотрел по сторонам, чтобы не зацепиться за колючие ветки. Из глубины зарослей раздался громкий шорох. Сашка остановился и прислушался. Точно! Звук доносился такой, будто кто-то пробирался сквозь гущу ивняка. «Странно, – удивился Сашка. – Зачем через самую чащобу лезть, если здесь дорожка?»

Ему даже стало чуть-чуть не по себе, но потом он подумал, что, скорее всего, в кусты забрела чья-то собака или кошка. Вот и шуршит там, вылезти пытается. Сашка тихонько позвал:

– Эй! Ты где? Выходи!

Никто не откликнулся. Сашка подождал пару минут. Было совсем тихо. Шорох в зарослях не повторялся.

Тогда он снова пошёл по тропке. И скоро выбрался на поляну у воды.

Берег, заросший мелким белым клевером и жёлтыми лютиками, плавно спускался к воде. А над водой нависали деревянные мостки.

– Класс! – пробормотал Сашка. – Хочешь – рыбу лови, хочешь – купайся.

Вот нашёл кто-то время. И дорожку проложил, и мостки выстроил. Делал-то, конечно, для себя. Но ведь и другим пользоваться не запрещено. Вон, кажется, кто-то уже вовсю и пользуется.

Сашка увидел в воде растрёпанную тёмную голову явно малолетнего пловца. Интересно, где он одежду спрятал? Поблизости что-то не видно. А вообще, смелый пацанёнок! Вода-то ещё холодная. Да и вечер уже. А он ныряет как…

Придумать сравнение Сашка не успел, потому что в голове разом сложился жутковатый паззл.

«Он не купается! – похолодел Сашка. – Он тонет!»

А что не кричит, так это только в кино показывают, как утопающие орут благим матом. Сашка читал в Интернете статью опытного спасателя и прекрасно помнил: чаще всего люди тонут молча.

Эти мысли ещё мелькали в голове, а Сашка уже швырнул на траву пакет с телефоном, скинул кроссовки и, не раздеваясь, плюхнулся с мостков в воду.

Когда он доплыл до того места, где в последний раз видел растрёпанную голову мальчишки, ему стало жутко. Потому что голова на поверхности больше не показывалась. Неужели он опоздал?

Сашка вдохнул поглубже и нырнул.

Перед глазами дрожала прозрачная вода, подсвеченная приглушённым вечерним солнцем. Внизу тёмным туманом колыхались водоросли. И больше ничего не было. Сашка почувствовал, что, если сейчас не вдохнёт, лёгкие разорвутся. И в этот момент увидел мальчишку.

Сашка не помнил, как схватил его и за что схватил. Он помнил только ужас от мутного пространства вокруг, перевитого чёрными побегами водорослей. Потом. Когда вытащил мальчишку на берег. А тот всхлипывал и хватал ртом воздух.

Он был жив. А Сашка в запоздавшей панике думал, что не умеет делать искусственное дыхание и если бы пацан посильнее наглотался воды, то Сашка вряд ли бы смог ему помочь.

Глава 11

– Тебя как туда занесло? – спросил Сашка, стаскивая мокрые джинсы.

– А я знаю? – огрызнулся мальчишка.

– Вот так совсем и не знаешь?

Мальчишка дёрнул плечом:

– Я рыбу ловил. С мостков. А потом… – он замялся и замолчал.

– Поскользнулся, что ли? – предположил Сашка.

– Может, и поскользнулся.

Сашка посмотрел на него и понял, что сейчас не стоит задавать лишних вопросов. Вон он сидит, тощий, нахохлившийся как воробей. Да ещё и, понятное дело, мокрый от макушки до пяток. Ему бы сейчас надеть сухое, чаю горячего выпить, тогда бы, глядишь, и рассказал что-нибудь связное. А так – чего зря человека мучить?

– Ты живёшь-то где?

– В Санкт-Петербурге, – важно ответил мальчишка.

Вот ведь балбес!

– Да я не про то, – разъяснил Сашка. – Дача ваша на какой улице?

– А я не помню…

Вот тебе новости! У него что, от удара о воду память отшибло?

– А как зовут-то тебя, помнишь?

– Антон, – кивнул мальчишка и сморщил нос. – Ты думаешь, я ненормальный?

– Ничего я не думаю, – успокоил Сашка. – Тебе надо переодеться. А то простудишься.

Мальчишка помотал головой:

– Не, я не простужусь. Лето же!

– Лето-то лето, – проворчал Сашка, старательно выкручивая джинсы, – а всё равно холодно.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Антон. – Мне тепло.

– Это пока ты ещё не почувствовал, – возразил Сашка. – А скоро зубами застучишь. Пойдём, что ли, ко мне. Я тебе какую-нибудь одёжку найду.

– К тебе? – удивился Антон. – Ну ладно. Только ненадолго. А то мама будет волноваться.

Нет, всё-таки с головой у мальчишки явно что-то не то. Стресс на него что ли так подействовал? Как Сашка отведёт его к маме, если он не помнит, на какой улице живёт? Ладно, разберутся как-нибудь. Может, пацан через полчаса всё вспомнит. Сейчас главное – его переодеть и горячим напоить, а там видно будет.

Сашка натянул выжатые джинсы и поёжился. И это называется – тепло? Да у него самого сейчас зубы такую дробь начнут выбивать, что в соседних домах слышно будет. Он оглянулся на Антона. Тот спокойно поднялся с земли, пригладил растопыренными пальцами волосы, попытался отряхнуть мокрые штаны.

Сашке даже страшновато стало, что мальчишка такой спокойный. И не мёрзнет ни капельки.

Мальчишка огляделся и вдруг… Нет, точно сглазил… Всхлипнул так горько, что у Сашки мурашки поползли по спине.

– Ну ты чего? – растерянно пробормотал он. – Всё уже кончилось! Всё хорошо.

– Чего хорошего? – сквозь рыдания выдавил Антон. – Если спиннинг пропал?

– Ты на спиннинг ловил рыбу? – удивился Сашка. – Здесь?

– А что? – всхлипнул Антон.

Сашка пожал плечами:

– Да здесь же только мелочь водится.

– Это ты так думаешь! – возмутился Антон и даже реветь перестал. – А мой дедушка вчера на этом самом месте щуку поймал. Килограммовую!

– Надо же!

– Ага! Вот и я тоже хотел поймать.

– Как тебя дедушка-то одного сюда отпустил? Вечер всё-таки. И народу никого, – проворчал Сашка.

Антон нахохлился:

– А он и не отпускал. Он в город уехал. У него там дела.

– Он тебя что, одного на даче оставил? – не поверил Сашка.

– Почему одного? – возразил Антон. – С мамой. Только она у дома цветы сажает. А я сказал, что пойду погуляю.

Сашка нахмурился:

– Сказал, что пойдёшь гулять, а сам прихватил дедушкин спиннинг – и сюда? Без спроса?

У Антона порозовели уши.

– Ну, во-первых, спиннинг мой. Дедушка мне его подарил, – начал он торопливо оправдываться. – А во-вторых, я же думал, что ненадолго. Постою тут полчасика и вернусь.

– Постоял, – пробормотал Сашка. – Ладно, пошли.

– Куда?

– Переодеваться!

– Я лучше домой пойду, – прошептал Антон.

– Ты же забыл, на какой улице живёшь! – напомнил Сашка.

– Ну и что? До дома-то я знаю, как дойти. Зачем мне название улицы?

– Тьфу ты! – облегчённо вздохнул Сашка. – А я думал, что у тебя память отшибло!

– Вот ещё! – возмутился Антон.

– Ладно, – кивнул Сашка. – Пойдём, я тебя домой отведу.

Антон с сомнением посмотрел на своего спасителя:

– А ты маме не расскажешь?

– О чём? Что ты в воду свалился? Так она сама поймёт, вон с тебя до сих пор течёт.

– Да нет. Это-то поймёт. Ты не рассказывай, что я не сам свалился. И что спиннинг стащили.

– А ты… не сам? Точно? – осторожно поинтересовался Сашка.

– Если бы сам, – логично объяснил Антон, – то спиннинг бы вон там лежал. На травке. Я же его положил. А потом наклонился воды в банку набрать. Ну чтобы, если бы рыба попалась – сразу её в воду опустить. А меня кто-то в спину толкнул. Сильно. У меня банка из рук выскочила. Ну и всё.

Сашка огляделся по сторонам. Перевёрнутая банка из-под краски плавала у соседних кустов. А вот спиннинга нигде видно не было.

– Это что же получается? – ужаснулся Сашка. – Тебя из-за какого-то спиннинга чуть не утопили?

– Не какого-то! А нового, с японской катушкой, – уточнил Антон.

– Это кем же надо быть?

– Не знаю, – тихо ответил Антон. – Я не видел. У меня на спине глаз нету.

Сашке стало так мерзко, будто проглотил дождевого червя.

– Ты вот что, – велел он Антону. – Один с участка не выходи, понял? Сейчас я тебя к маме отведу, и больше чтоб без неё не гулял! Обещаешь?

– Ну ладно, – неохотно согласился Антон. – Только ты ей не рассказывай.

– Посмотрим, – сквозь зубы процедил Сашка.

– Ну она же с ума сойдёт! – заныл Антон.

– Думаешь, если с тобой что-нибудь случится, она не сойдёт?

– Так всё уже. Случилось.

– Ты пойми, раз у нас в посёлке нелюдь завёлся, лучше бы тебе дома посидеть.

– Ты что? – округлил глаза Антон. – Думаешь, он ещё раз может напасть? Зачем? Спиннинг взял, чего ещё-то?

– А я не знаю, – серьёзно ответил Сашка. – Так что, извини уж, но твоей маме мы обо всём расскажем.

– Ну, пожалуйста, не надо! – взмолился Антон. – Я тебе честное-пречестное слово даю, что один гулять не буду!

Сашка хотел быть принципиальным и взрослым. Он уже и рот раскрыл, чтобы окончательно расставить все точки над «и». Но тут…

До чего же некстати он представил себя на месте Антона! Что бы чувствовал он, если бы с ним случилось такое? И как бы ему не хотелось, чтобы его мама узнала!

А тут ещё вспомнилась та старая история, которую Сашка давным-давно затолкал в самый дальний уголок памяти. Он до сих пор старался убедить себя, что тогда с ним ничего не случилось. И уж, ясное дело, никогда не рассказывал об этом маме. То есть кое-что она узнала, конечно. Но не самое страшное. Не то, от чего Сашке и сейчас становилось муторно и не хотелось даже в мыслях ворошить обрывки того несчастного дня, хотя с тех пор прошло два с половиной года.

Глава 12

Наверное, ничего бы не произошло, если бы Сашка не купил тем февральским утром «Властелина колец». Не диск, конечно, а книгу. Он давно к ней присматривался в соседнем книжном. Брал с полки, перелистывал плотные страницы и всё никак не мог решиться. Ведь читал он чаще всего в метро, а таскать с собой фолиант в тысячу страниц – то ещё удовольствие. Но всё-таки Сашка не удержался и купил. Потому что бывают такие книги, которые сами просятся в руки. Их хочется не только читать, но и чувствовать тяжесть томика, прикасаться к чуть шероховатой обложке, рассматривать иллюстрации, выполненные с чёткостью и аскетизмом старинных гравюр.

В общем, Сашка с того момента только и думал, как вечером откроет первую главу и никто-никто его не сможет отвлечь.

А потом позвонил Данька Филатов и заговорщицким голосом сообщил, что его родители уехали в Хельсинки и не вернутся аж до самого вторника. А значит… Значит, можно наконец-то собраться и посидеть как следует.

Собрались они впятером около шести вечера. Две девчонки и трое парней. Девчонки были свои, проверенные. И вот кто бы поверил… Они просто смотрели по видику «Через Вселенную», пили чай и болтали. И даже Ленка Захарова с Данькой не уходили в Данькину комнату. Хотя, собственно, для того чтобы поцеловаться или ещё чем-нибудь заняться наедине, им вовсе не нужно было звать друзей по даче.

Когда Сашка посмотрел на часы, стрелки подползали к полуночи.

– Ладно, братцы, – вздохнул он. – Пора мне!

– Куда? – возмутился Данька. – Трамваи не ходят уже. Оставайся – места хватит.

– Да нет, – покачал головой Сашка. – Мне надо домой. Сам знаешь: перемена решения в полёте равносильна катастрофе.

– Ну ты-то ещё не в полёте! – фыркнула Лена. – Ты пока только на взлётной полосе.

Вот возьму и твои ботинки спрячу. Чтоб не шлялся в темноте.

– Да тут идти-то двадцать минут, – улыбнулся Сашка. – Если через дворы. А домой мне правда надо.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Дань-ка. – Наше дело предложить.

* * *

Если бы не книжка, Сашка точно не пошёл бы домой. Но она будто бы звала его, как мёд Винни-Пуха.

Чтобы сократить путь, Сашка отправился не по улице, худо-бедно освещённой фонарями и фарами редких ночных машин, а через дворы. Дорогу он знал прекрасно, да и дворы все были проходными – даже в темноте не заблудишься. И потом, двенадцать часов – не такая уж глухая ночь. Особенно в большом городе, особенно перед выходными. Окна в домах ещё светятся, круглосуточные ларьки работают, люди ходят.

Заметив компанию у детской площадки, Сашка сначала и внимания не обратил. Подумаешь, отдыхает кто-то. Его смутило только одно – слишком тихо отдыхают. Не слышно ни смеха, ни разговоров, ни щелчков от зажигалок – ничего. Будто на скамейке собрались тени.

Но всё-таки это были не тени, или не только тени.

– Эй, парень!

Голос был хриплым, а слова прозвучали быстро и смазанно. Будто говоривший не сказал, а сплюнул.

Сашка не стал оглядываться и ускорил шаг.

– Да постой ты!

Кроме голоса до Сашки донёсся громкий скрип снега под чьими-то шагами.

– Гляньте, какая у него шапка крутая! – выдохнули ему почти в спину. – А сам-то – невежливый!

И вот тогда Сашка обернулся и сказал прямо в небритую, чёрную, то ли от щетины, то ли от пьянства рожу:

– Да пошли вы…

И уточнил, куда именно.

Он не боялся совершенно. Привязавшийся парень шатался, и от него за версту разило перегаром. Сашка не сомневался, что уж от пьяного он точно убежит. Сейчас прибавит ходу и через минуту выскочит на освещённый фонарями проспект.

Вот только зря Сашка оборачивался. Потому что в тот самый момент не увидел, что под ногами не снег, а лёд. Зато разглядел, как к пьяному спешат дружки. И они-то держатся на ногах вполне уверенно. И их четверо.

Сашка дёрнулся, ноги поехали по льду, и он нелепо растянулся на животе.

Может, дружкам того алкаша и не нужна была Сашкина шапка. Может, они просто искали лёгкую добычу, чтобы выплеснуть звериную злобу.

Сашка не потерял сознания. Он корчился на снегу и пытался прикрыть голову руками.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось. Но откуда-то с проспекта донёсся вой сирены, и страшные чёрные тени, расплёскивающие боль и ужас, отступили.

Сашка остался один. Сначала он просто лежал на снегу и старался дышать, но что-то мешало. Он прикоснулся ладонями к лицу и почувствовал мокрое и липкое. Его замутило.

Сашка переждал несколько минут, вытер руки о снег и сел. А потом поднялся на ноги и поковылял прочь из двора. Идти было трудно. Ноги будто приклеивались, и почему-то ступни обжигало влажным холодом.

Но Сашка шёл. Пошатываясь, то и дело оступаясь и чуть не падая. Когда он поднял голову и понял, что идёт в противоположную от дома сторону, его охватило такое отчаяние, что даже боль заглохла.

Сашка застонал, развернулся и снова пошёл вдоль пустого проспекта.

Всё-таки он дошёл. Сам не понимая как. Дошёл, нажал на кнопку звонка и свалился прямо под дверью. И ещё успел удивиться, почему на нём нет ботинок, а только порванные на пальцах серые носки.

* * *

Потом, когда мама принесла ему в больницу «Властелина колец», Сашка не смог его читать. Он понимал, что виновата вовсе не книжка. А просто так получилось. Но читать про приключения Фродо Сумникса ему расхотелось совершенно.

То есть в первые дни он вообще не мог читать. Перед глазами плясали мушки, а руки дрожали так, что страницу было не перевернуть.

Потом мушки исчезли и руки перестали трястись. Сашка листал газеты, решал японские кроссворды и даже просмотрел детективный романчик, оставленный в палате кем-то из прежних пациентов. А «Властелина колец» и в руки не взял.

Через два дня навестить Сашку пришли Данила с Леной. Он чувствовал себя вполне прилично и жутко удивился, как изменились у них лица, когда ребята его увидели. Данька пытался шутить, но получалось у него, прямо скажем, неважно. А Лена смотрела на Сашку с такой болью в глазах, как будто в гроб его укладывать собралась.

Сбежали они через пятнадцать минут. Данька обещал позвонить, а Лена всё моргала, пытаясь стряхнуть с ресниц блестящие слезинки, и даже толком не попрощалась.

При выходе из палаты над раковиной висело старое зеркало. Проводив друзей, Сашка остановился около него. Он рассматривал своё отражение и не понимал, что так напугало Даньку с Леной. Шапка из бинтов? Или Сашкин нос, красный и распухший до неузнаваемости? А может, кровоподтёк на скуле? Нет, всё вместе это, ясное дело, впечатление производило не очень весёлое. Но ведь могло быть и хуже. Это Сашка знал точно. Особенно побродив по своему отделению. Он-то по крайней мере был ходячим. Ну, относительно. Потому что врач говорил, что с сотрясением мозга лучше бы лежать и не дёргаться. Сашка и не дёргался особо. Тем более что сломанный нос ему обещали выправить. Таким, как раньше, он, конечно, не станет, но всё-таки…

В общем, ничего особо страшного Сашка не заметил.

* * *

Страшное началось потом, после больницы.

Сашка понял, что, как маленький, снова стал бояться темноты. Причём не только на улице, но и в квартире. Когда он сидел дома один, то обязательно включал свет везде. И ничего не мог с собой поделать.

Сначала он честно пытался справиться с этим страхом. Выходил на улицу вечером… и не мог отойти от подъезда. Гасил в квартире все лампочки, кроме настольной… и ловил себя на том, что тупо сидит у стола, лихорадочно прислушиваясь к малейшим шорохам.

Через месяц Сашка плюнул на эти попытки и решил жить так, как получается. Тем более началась весна. Дни стали длинными и светлыми. Он вполне мог теперь возвращаться домой до наступления сумерек. Он и возвращался. Если мама задерживалась на работе допоздна, Сашка зажигал свет во всех комнатах. А перед её приходом гасил. Он панически не хотел, чтобы мама догадалась о его страхах.

Однажды, когда Сашка смотрел телевизор, позвонила соседка Диана.

– Саш, – сказала она. – Мне надо в деревню к родителям съездить. На неделю. Ты не сможешь забежать ко мне пару раз, рыбок покормить?

– Без проблем, – сразу ответил Сашка.

Отношения с Дианой у них были почти приятельские.

– Я тебе ключи занесу, – обрадовалась она.

И через минуту позвонила в дверь.

Сашка открыл. Диана увидела яркий свет в прихожей. И в кухне. И за дверями обеих комнат. Она как-то странно посмотрела на Сашку и вздохнула.

– Это с тех пор, да? – спросила Диана.

– В смысле? – смутился Сашка.

– После больницы свет не выключаешь?

Сашка неопределённо пожал плечами.

– У меня тоже так было, – рассказала соседка. – Когда муж ушёл. Я к одному доктору ходила. Он очень хороший специалист. Хочешь, я твоей маме его телефон дам?

Сашка застыл. У него даже губы задрожали от испуга, что соседка может рассказать об этом матери.

– Не надо, – еле слышно попросил он. – Пожалуйста, ничего не надо!

Диана серьёзно кивнула:

– Конечно. Ты должен решить сам.

Она оставила ключи и ушла, а Сашку полвечера трясло, когда он думал о том, что кто-нибудь может узнать его тайну. Или догадаться, как Диана.

Он понимал, что это ненормально, но ему было проще скрывать и изо всех сил делать вид, будто с ним ничего не происходит.

А потом начались белые ночи, когда темно становилось всего на час, да и то эта темнота была не настоящей, а скорее напоминала полупрозрачные серые сумерки. Солнце не успевало опуститься за горизонт. Днём оно было тёплым и ярким, а вечером становилось чуть блёклым, подёрнутым лёгкой дымкой. У Сашки начались каникулы. Он уехал в Синеозерье. И там за время самых светлых летних месяцев его страх забылся.

Когда пришёл август, вечера снова стали тёмно-синими. На небо выплывала молочная луна, а вокруг переливались и мигали холодные искры звёзд. По ночам у озера висел голубоватый туман, густой и влажный. А над туманом чернели верхушки деревьев и провода.

Сашка выходил на крыльцо, смотрел в ночное небо, и ему нисколечко не хотелось зажигать фонари, висевшие на доме и на сарае. Страха не осталось. За лето он по капле растворился в озёрном воздухе и покое пустынных улиц.

Вернувшись с дачи, Сашка мог спокойно читать в полутёмной квартире, и ему в голову не приходило зажигать свет во всех помещениях. Он даже искренне не понимал, зачем это делал раньше.

Сашка решил, что последние следы февральской истории стёрты. И можно жить дальше, как раньше. Но он ошибся. То, что осталось вместо страха темноты, было незаметней для окружающих, но мучительней для него самого. Но вот об этом, к счастью, никто не догадывался. Пока.

Глава 13

Антон уверенно вёл Сашку вдоль озера. Стало прохладнее, Сашка ёжился и шмыгал носом. А Антон по-прежнему будто бы не чувствовал холода.

– Вот сейчас свернём, и я дома, – объяснил он.

– Так мы почти соседи, – заметил Сашка.

– Классно!

Ребята вышли на пустую улицу.

– А ты точно один гулять не будешь пока? – спросил Сашка.

– Да точно! – пообещал Антон. – Ну ты подумай, отпустит меня мама куда-нибудь, после того как я мокрый с ног до головы приду?

Сашка хмыкнул.

– Моя бы не отпустила, если бы я был как ты.

– Что значит, как я? – насторожился Антон.

– Ну, если бы мне было лет восемь.

– А мне не восемь! Мне десять!

– В десять бы тоже не отпустила, – заметил Сашка.

– Так, значит, не будем ей рассказывать? – с надеждой спросил Антон.

– Ну не будем, – неохотно согласился Сашка. – Я вообще тебя только до калитки провожу. А дальше ты уж сам.

– Ладно! А ты зайдёшь к нам как-нибудь? Я тебе свои удочки покажу. И ещё многомного всего! Знаешь, сколько у меня интересного?

Сашка иронично прищурился.

– Ты зря не веришь! – слегка обиделся Антон.

– Да я верю, – успокоил его Сашка.

– У меня раковина есть перламутровая! Я её сам на берегу нашёл! И камушки гладкие-гладкие. И посох. Правда, раковину я дедушке подарил, но показать-то всё равно могу.

– Это где ты перламутровую раковину отыскал? – удивился Сашка.

– У нас, в Белом Камне.

– Где?

– В Белом Камне, – гордо объяснил Антон. – Это на Дальнем Востоке. Мы оттуда недавно с мамой прилетели. К дедушке.

– Такты раньше на Дальнем Востоке жил? – заинтересовался Сашка.

– Ну да.

– Здорово! Вот уж куда бы я точно хотел съездить! А ты Тихий океан видел?

Антон пожал плечами:

– Можно сказать, что видел. Только не сам океан, а Японское море. От нашего дома я к бухте пешком ходил. Знаешь, как там здорово! Вода прозрачная-прозрачная! И крабы на песок выползают. Иногда.

– А у вас там горы были?

– Не горы. Сопки, – рассказал Антон и приуныл. – Но я их только издалека видел. Мне съездить не с кем было. Хотел один сходить, но не получилось.

– Ничего, – утешил Сашка. – Успеешь ещё.

– Может, и успею, – непонятно ответил Антон.

– А почему нет? Или вы оттуда навсегда уехали?

Антон наморщил нос и чихнул.

– Да я точно не знаю. Жить-то мы пока у дедушки будем. А потом – как они с мамой решат. Но, вообще-то, у нас там бабушка осталась.

– Ну вот! Значит, хоть в гости к ней, а поедете.

– Наверное, – согласился Антон. – Только не поедем, а полетим.

Сашка остановился у перекрёстка двух улиц.

– Теперь куда?

– Да пришли уже, – махнул рукой Антон. Вон тот дом, с крышей из черепицы, наш.

– Хороший домик! – одобрил Сашка. – Новый. А у нас такая развалюха!

– У нас он тоже старый, – возразил Антон. – Просто дедушка к нашему приезду ремонт организовал. Капитальный. А в сопки я ещё пойду.

– Конечно, пойдёшь! – поддержал Сашка.

– Ты не понимаешь, мне туда нужно обязательно.

– Да чего я не понимаю-то? – удивился Сашка. – Ясное дело, интересно там полазать!

– Я не полазать, – насупился Антон. – Мне надо найти…

Ребята подошли к высокому кирпичному забору. Антон встал на цыпочки и откинул крючок, приделанный к верху калитки.

– Так что найти-то? – поинтересовался Сашка.

– Антон! Это ты? – закричали с участка.

Голос был звонкий и встревоженный.

– Мама! – охнул Антон. – Я побежал.

– Ну пока, – улыбнулся Сашка.

– Пока, – кивнул Антон и затараторил: – Ты заходи обязательно. Я тебе про сопки ещё расскажу. И про посох.

– Ладно, зайду, – пообещал Сашка. – А что за посох-то?

– Посох чёрного лётчика! – выпалил Антон, округлив глаза, и исчез за калиткой.

А Сашка вспомнил, что так и не позвонил матери.

* * *

Идти к Правлению в мокрых джинсах и рубашке не хотелось до ужаса. Но возвращаться домой, переодеваться – ещё полчаса угробить, если не больше. А мама и так наверняка уже беспокоится. Ничего. Это Сашке из-за Антона пришлось идти медленно. А один он слетает туда-обратно за пять минут.

Сашка припустил по дороге. И только повернув к озеру, сообразил, что пакет с телефонным аппаратом так и остался на берегу.

От злости он даже выругался тихонько, но что оставалось делать? Ясное дело, идти на то злополучное место, где чуть не утонул Антон. Вернее, где его чуть не утопили. От этих мыслей Сашка замёрз ещё сильнее. Как будто его обдавало волнами холода не только снаружи, но и изнутри.

Сашка поёжился и, еле сдерживая дрожь, свернул на посыпанную гравием тропку.

Пакет с телефоном лежал у мостков. Сашка наклонился, чтобы поднять его и на мгновение застыл. На влажной глинистой почве он заметил следы. Не свои и не Антона.

Эти следы были узкими, с острыми носками и глубоко впечатанными квадратиками каблуков. Женские, что ли?

А вот чужих мужских следов Сашка на берегу не обнаружил. Это ему показалось странным. Ведь если кто-то столкнул Антона в воду, не по воздуху же он прилетел?

Сашка ещё раз прошёлся вдоль мостков и, помахивая пакетом, побрёл восвояси.

* * *

Мама даже не ворчала, что Сашка позвонил так поздно. И ни о чём особо не расспрашивала. Она виновато, словно девчонка, шмыгнула носом и сказала, что в воскресенье приехать не сможет. Может, Сашка сам вернётся пораньше? Не в понедельник утром, а завтра днём?

– Посмотрим, – вяло ответил Сашка.

– Да что смотреть-то? – оживилась мама. – Закрывай дом и приезжай. Тебе тут, кстати, столько писем пришло по электронке!

– Сколько? – поинтересовался Сашка.

– Пять, – ответила мама. – Или семь. Я точно не помню.

Она никогда не читала Сашкиных писем, но при включении компьютера услужливый зелёный глазок почтовой программы сразу же выкидывал на рабочий стол крохотный конверт с уточнением, сколько новых посланий ждёт адресата.

– Ладно, мам, – ответил Сашка. – Я, наверное, приеду завтра. А то что-то мне тут надоело.

– Конечно! – обрадовалась мама. – Ещё бы не надоело! Одни макароны да тушёнка. А я борщ сварю. Твой любимый.

У Сашки засосало под ложечкой, и он вспомнил, что в последний раз ел в два часа дня.

Глава 14

Домой Сашка приехал в одиннадцать утра. Ночью ему спалось плохо. Снилось болото, кочки, туман и чьи-то огромные следы, наполненные мутной водой и грязью. Следы, ясное дело, вели в самую гущу тумана. А Сашке позарез нужно было ковылять по ним, не сворачивая и не оступаясь. В конце концов туман стал до того плотным, что Сашка едва различал только то, что находилось под ногами, а дальше не видел ни зги. Сашка вытянул руки и почувствовал, что коснулся чего-то мягкого и ледяного. Он вскрикнул и проснулся.

Стрелки часов показывали половину шестого. Сашка поворочался с боку на бок, но спать не хотелось совершенно.

Он пожарил яичницу из оставшихся в холодильнике яиц, выпил кофе со сгущёнкой, запер дом и на первом автобусе прикатил на станцию.

Электричка подошла через десять минут. В полупустом вагоне Сашка устроился у окна и продремал до самой Удельной. А потом спустился в метро и без пересадок доехал до родного Купчина.

Мама открыла дверь сразу.

– Сашка! Я так соскучилась!

– За два дня-то? – хмыкнул Сашка.

– А ты думаешь, нет? Это ты у меня можешь один сидеть бука букой и никто тебе не нужен. А я скучаю.

Сашка скинул кроссовки и прямиком протопал на кухню.

– Есть будешь? – спросила мама.

– Да я, вообще-то, завтракал.

– Так это когда было? Давай я тебе пюре разогрею. С курицей.

Сашка пожал плечами. После бесконечных макарон отказываться от пюре не хотелось.

– Будешь? – уточнила мама.

– Буду, – согласился Сашка.

Мама отвернулась к холодильнику и загремела кастрюльками.

– А я хотела к тебе приехать, – вздохнула она, выкладывая на сковороду два куска курицы, – но тут такое дело… Позвонил один человек, попросил встретиться. Я его уже сто лет не видела. А он здесь у нас проездом.

– А что за человек? – насторожился Сашка.

– Ты его вряд ли помнишь, – вздохнула мама. – Он с папой раньше работал.

– А-а, – протянул Сашка.

– Он сам из Воронежа. И вот на несколько дней в Питер приехал.

Сашка ковырнул вилкой куриную грудку.

– И зачем вам встречаться?

– Ой, Саш, – улыбнулась мама, – ну что ты как маленький? Посидеть, папу вспомнить. С кем я про него теперь поговорить могу? С тобой только.

– Так он не просто с папой работал, да? Они дружили, что ли?

– Ну дружили. Потом, правда, поссорились из-за какой-то ерунды. Но разве сейчас об этом стоит вспоминать?

– А ты всё-таки вспомнила, – заметил Сашка. – Из-за какой ерунды-то?

Мама смутилась, у неё даже щёки порозовели.

– Саш, какая разница?

Сашка пожал плечами:

– Так, интересно просто.

– Ладно, – снова вздохнула мама. – Понимаешь, я ему тоже нравилась. И он очень не хотел, чтобы я за папу замуж выходила. Он считал, что с папой мне будет трудно.

– С папой трудно, а с ним в самый раз? – начал заводиться Сашка.

– Ну ты же не знаешь, – махнула рукой мама, – как папа жил, пока мы не поженились. Ему нравилось, когда дома гостей полно, стол ломится, музыка, разговоры. И так чуть не каждый день. А я… Я была очень домашней.

– А стала дикой? – усмехнулся Сашка.

– Да нет, – фыркнула мама. – Просто мы уехали в Питер. А здесь всё как-то само собой поменялось. Старые друзья остались в Воронеже, а новых не появилось. Да и не до знакомств нам было. Пока на мебель копили, пока ремонт делали. Потом мои родители заболели. Сначала папа умер. Через полгода – мама. А потом ты родился.

Сашка выскреб остатки пюре.

– Мам, а почему вы в Питер переехали? – спросил он. – Жили бы себе в Воронеже. Или там что, плохо было?

– Да не плохо, – мама налила Сашке чаю. – Но тогда все рвались или в Москву, или в Питер. А нам как раз обмен предложили. Нашу квартиру и папину на двухкомнатную здесь. Плюс дачный домик в Синеозерье. Мои родители тогда загорелись – давайте меняться. Мол, вы в городе будете жить, а мы в посёлке.

– А кто предложил?

Мама взглянула на часы и охнула.

– Саш, я опаздываю уже! Давай потом поговорим?

– Ладно, – вздохнул Сашка. – Мам, а тот папин знакомый – он лысый?

Брови у мамы взлетели к самой чёлке.

– Почему лысый? – рассмеялась она. – Я, вообще-то, его сто лет не видела. Но раньше он кудрявым был и с бородой. А что?

– Да так, ничего, – пробормотал Сашка. – Тебя когда ждать?

– Часам к пяти, наверное. Но если что – я позвоню. Ты ведь дома будешь?

– Дома, – кивнул Сашка. – Мне, вообще-то, к экзаменам надо готовиться.

– Хорошо, что вспомнил! – усмехнулась мама.

И выпорхнула из кухни, обдав Сашку запахом кофе и терпких духов.

* * *

В своей комнате Сашка первым делом включил компьютер. Писем и в самом деле пришло много – аж восемь штук. Но интересно, от Рины не было ни одного. Всё реклама да оповещения дурацкие. То в группу «Планета футбола» приглашают, то обзор новых игрушек предлагают. В общем, ничего стоящего внимания.

Сашка просматривал послания и методично отправлял в корзину. Любопытным ему показалось только одно, обнаруженное в папке «Спам». Письмо было без темы, но зато отправитель определился. Вероника Белова.

Сашка открыл его и даже присвистнул от удивления.

«Привет! – писала Вероника. – Надеюсь, ты меня ещё помнишь? Как до института провожал?

Извини, не дождалась звонка, а твой e-mail в моём телефоне сохранился. Ты не бойся – без пароля. Так что твою корреспонденцию я прочитать не смогу. А вот написать тебе – очень даже.

Я тут случайно кое-что узнала про того бритого на джипе. Если тебе интересно, позвони.

Визитку мою не потерял? А если потерял, то напиши. Я тебе номер пришлю. Только давай по почте про бритого не будем. А то у меня сестра иногда в ящик залезает. Если что-то узнает, не отвяжется. Да ещё и родителям разболтает.

Вот. В общем, звони. Вероника».

Конечно, Сашка Веронику не забыл. И визитку не потерял, а только в воде намочил, пока спасал Антона. Но та ничего, высохла.

И про бритого Сашка тоже помнил.

Но звонить Веронике с городского на мобильник? Как-то неловко. Вот вернётся мама, купят они Сашке новый телефон, тогда он и позвонит. А пока пусть Вероника думает, что он ещё на даче и её письма не прочитал.

Честно говоря, Сашка здорово расстроился, что за выходные Рина ему так и не написала. Он бы и сам написал, но… Раз она молчит и встретиться не смогла, может, ей Сашка и не нужен? Одно дело пару сообщений за неделю отправить и совсем другое встречаться с парнем. Может, Сашка вообще зря предложил ей встретиться? И она вот так аккуратненько даёт ему понять, что ни к чему всё это?

Сашке стало тоскливо, и он нажал на ссылку со страничкой Рины, чтобы хоть на фотографию её посмотреть. А заодно уточнить, когда она в последний раз заглядывала на сайт.

Почему-то ссылка сглючила. Выдала категорический ответ, что такой страницы не существует.

– Да прям уж, не существует, – проворчал Сашка и нажал на ссылку снова.

Но ссылка глючила капитально и стояла на своём.

Тогда Сашка закрыл сайт, загрузился по новой и в строке поиска набрал: «Рина-95».

«Извините, ничего не найдено», – сообщила поисковая программа.

Сашка растерялся. Это что же, Рина до такой степени не хочет с ним общаться, что даже страничку свою удалила? Вот так номер!

От безысходности Сашка зашёл на Яндекс и одним пальцем, будто раздумывая, стоит или нет, набрал: «Ирина Смольникова».

Яндекс, понятное дело, не подвёл. Вот только найденные Ирины оказались не те. Сашка и «ВКонтакте» всё перелопатил и на «Фейсбуке». Даже в Живом Журнале поискал. Бесполезно. Не было его Иришки в Интернете. И следа не осталось. Он, конечно, подозревал, что зря ищет. Потому что Иришка ему писала, что не любит социальные сети. Вот только на «Моём Мире» страничку завела. Но Сашка хотел проверить: вдруг не только? Вот и проверил.

Он так расстроился, что ни о чём не хотелось думать. А потом разозлился и стёр и свою страницу. И почтовый ящик уничтожил. Всё равно ведь только с Иришкой переписывался. А раз она не хочет иметь с ним никаких дел, то и пожалуйста.

Через пару минут Сашка вспомнил, что ещё на тот мэйл ему писала Вероника. Может, зря он погорячился? Хотя… С Вероникой можно и созвониться. Подумаешь, проблема!

Глава 15

Дед вышел из машины.

– Привет! – закричал Антон. – Ты чего так рано? Мы тебя вечером ждали!

Дед поднял голову.

– Привет! – рассеянно ответил он.

Будто Антона не заметил. Или заметил, но ему было не до внука.

– Что-то случилось? – догадался Антон.

– Так, – махнул рукой дедушка. – На работе неприятности.

– Серьёзные? – посочувствовал Антон.

Дед фальшиво улыбнулся:

– Да нет, чепуха. Противно просто. Зашёл к другу, он у меня председатель приёмной комиссии. А у него сидит господин в костюме и требует: «Есть тут парнишка один. К вам поступать хочет. Я вам заплачу, сколько скажете, но чтобы он при любых раскладах не поступил!»

– А вы что?

– А, – дед махнул рукой. – Я его чуть с лестницы не спустил! Ты мне лучше расскажи, как у вас дела. Не скучали?

На крыльце появилась мама. На ней были цветастая косынка и джинсовый комбинезон. Раньше Антон её в такой одежде не видел. «Может, в Питере модно ходить взрослым женщинам в комбинезонах?» – подумал он.

– С Антоном не соскучишься! – с ходу пожаловалась она.

– А что такое?

Дед открыл багажник и вытащил несколько больших пакетов.

– В магазин заехал, – объяснил он. – А то ещё оголодаете тут.

– Нам твоих запасов на полгода бы хватило, – улыбнулась мама и чмокнула деда в щёку.

Дед довольно засопел и приосанился.

– Так что с Антоном? – напомнил он, запирая ворота.

– Мам, ну зачем ты сразу? – заныл Антон.

– Представляешь, – не обратила внимания мама, – Сажаю я вчера вечером петунии.

Этот поросёнок рядом крутится. А потом ему скучно стало. Пойду, сказал, по улице прогуляюсь. Я оглянуться не успела – и след простыл. А через час явился – мокрый как мышь. Оказывается, пошёл на озеро, поскользнулся и в воду свалился. Хорошо хоть, там мелко было – сам выкарабкался. В общем, я ему так и заявила – с участка чтоб ни ногой!

Дед внимательно слушал маму. Антону показалось, что у него даже новые морщины на лбу появились.

– Я же чуть с ума не сошла! – причитала мама. – А если бы там глубоко было?

– Я вообще-то умею плавать, – напомнил Антон.

И тут же замолчал. Потому что не помогло ему его умение. Вот ни капельки. То есть, нырнув, он попытался выплыть. И даже продержался на воде несколько минут. Пока не сообразил, что с перепугу плывёт в противоположную от берега сторону. А сообразив, зачем-то решил проверить глубину. И тогда уже нырнул, хлебнул носом воды и стал тонуть по-настоящему.

* * *

Антон устроился на диване. Вытащил книжку про Гарри Поттера, открыл заложенную страницу и загрустил. Читать не хотелось. Потому что в голове крутились мысли про того, кто столкнул его в воду.

Сашка назвал его «нелюдем». У Антона от этого слова до сих пор мурашки по спине бежали. Раньше он считал, что так говорят о вампирах, оборотнях и прочих страшилищах из сказок или ужастиков. А выходит, не только? Значит, и среди тех, кто живёт совсем рядом, ходит по тем же улицам, смотрит те же фильмы, покупает такую же еду в магазине, тоже есть нелюди?

В смысле не-люди. И дело тут вовсе не в том, что у них не бьётся сердце или они способны принимать обличья монстров. Сердце у них очень даже колотится. А вот насчёт монстров… Не надо им ни в кого превращаться. Они и так не лучше. Тот, кто может из-за японской катушки столкнуть человека в воду и даже не подумать, выкарабкается человек на берег или утонет, – разве не чудовище?

Неужели для кого-то спиннинг с катушкой дороже, чем чужая жизнь? Неужели это возможно?

Антон поёжился и даже потряс головой, чтобы эти мысли оставили его наконец в покое.

– Ты чего головой трясёшь? – спросила мама, заглянув в комнату.

– Так, – просопел Антон.

Ему было стыдно, что он обманул маму, а теперь получалось, что обманывает и дедушку. Антон, вообще-то, старался не врать. Но тут так получилось. Ну не мог он рассказать, как его столкнули с мостков! Язык не поворачивался. Казалось бы – расскажи и живи спокойно. В конце концов, Антон же не сделал ничего ужасного. Это, наоборот, с ним сделали. Но стоило только подумать, как изменится лицо у мамы, когда она услышит про его беду, и щёки начинали гореть, а в горле ворочался противный солоноватый комок.

Мама заметила, что с Антоном творится неладное.

Она села рядом с ним на диван и потрогала ладонью лоб:

– Ты не простудился?

Антон помотал головой.

– Какой-то ты не такой, – вздохнула мама. – Что случилось?

– Ничего.

Сейчас Антон снова говорил неправду, и ему становилось хуже и хуже. Вот обманул раз, а теперь одна ложь вызывает другую. И всё это растёт как снежный ком. А ведь ещё придётся как-то объяснять дедушке, куда пропал спиннинг. И снова врать?

Ну уж нет! Хватит. Лучше Антон соберётся и расскажет правду, чем будет мучиться ещё неизвестно сколько времени. Вот только не маме. Он признается во всём дедушке. Так, наверное, будет легче. Всё-таки дед – мужчина и должен понять, почему Антон не сумел сразу не солгать.

– Мам, а где дедушка? – спросил он, осторожно убирая со лба мамину руку.

– Во дворе, – вздохнула мама. – Машину моет.

– Я пойду помогу, – заявил Антон и быстро слез с дивана.

* * *

Дед стоял в резиновых сапогах и аккуратно протирал щёткой лобовое стекло. Рядом валялся шланг. Из него сочилась тонкая струйка воды. Машина была мокрой, блестящей и, как показалось Антону, совершенно чистой. Вообще, дедов автомобиль ему нравился. Не настоящий джип, конечно, а кроссовер «Honda-CRV», но всё равно классный.

– Привет, – сказал Антон, устраиваясь на корточках около шланга.

– Привет! – улыбнулся дед. – Что-то ты сегодня серьёзный.

– Я с тобой поговорить хочу, – признался Антон.

Дед оторвался от стекла и внимательно посмотрел на внука.

– Давай поговорим. Я сейчас закончу.

– Да нет, – покачал головой Антон, – ты лучше продолжай. Мне так легче.

– Ну смотри, – согласился дед. – Так о чём разговор?

Антон спрятал лицо в ладони и выпалил:

– Я маме сказал неправду. Я не сам в воду свалился. Меня столкнули.

Дедушка замер со щёткой в руках.

– А ещё у меня стащили спиннинг, который ты подарил, – добавил Антон. – И, если бы не Сашка, я бы утонул.

Глава 16

Сашка рассматривал новый телефон. Ничего такой, удобный. Кнопок нет, зато экран сенсорный. И зарядки аккумулятора должно хватать надолго. Это Сашке особенно понравилось. Хотя зря, конечно, мама без него покупала. Он бы себе выбрал что-нибудь попроще.

– Да он недорогой, – объяснила мама, будто оправдываясь. – А симпатичный. И аккуратненький. Удобно в руке держать. И экран большой. Жалко, что фотоаппарат слабый. Но на другой мне бы не хватило.

– Мам, спасибо! – улыбнулся Сашка. – А фотик у нас нормальный есть. Что мне на мобильник-то снимать?

– Не знаю, – пожала плечами мама. – Девушек, например. На память.

– Да нет у меня никаких девушек! – брякнул Сашка.

– Значит, будут, – рассмеялась мама.

Сашка запыхтел и сменил тему:

– Как встретились со старым поклонником?

Теперь смутилась мама. Сашкин вопрос ей явно не понравился. И даже больше того. Как будто он напомнил ей о чём-то тревожном.

– Саш, ну какой он поклонник? У него жена, дочка – почти твоя ровесница. А встретились нормально. Правда, я его еле узнала.

– А он тебя?

Мама снова засмеялась, но как-то невесело:

– Сказал, что я всё такая же.

– А ты поверила? – скорчил ехидную рожу Сашка.

– Вредина! – отмахнулась мама. – Ревнуешь, что ли?

– Вот ещё! Было бы к кому!

* * *

Веронике он позвонил, как только мама ушла в ванную.

– Привет! Это Саша.

– Да, я узнала, – звонко ответила она. – Ты письмо получил?

– А то!

– Поэтому и звонишь? – поинтересовалась Вероника.

– Ага, – съехидничал Сашка. – А ты как думала?

– Понятно, – вздохнула она. – Короче… Может, мы встретимся?

– Сестра подслушивает? – догадался Сашка.

– Точно не знаю, но не исключено.

– Слушай, а сколько ей лет?

– Двенадцать.

– И что, такая вредная?

– Да она не вредная, – объяснила Вероника. – Она любопытная до ужаса. И за меня боится.

– А чего за тебя бояться? – не понял Сашка.

– Просто я вечно во всякие истории влипаю, – призналась Вероника. – Судьба такая.

– Я, кстати, тоже влипаю, – не удержался Сашка.

– А я заметила. Ты в каком районе живёшь?

– Рядом с метро «Купчино». А ты?

– Ой, здорово! А я – на Софийской. Хочешь, я к метро приеду и у выхода встретимся?

– Давай! – согласился Сашка. – Ау какого?

– У того, который ближе к началу поезда, – предложила Вероника. – В семь часов.

– Идёт!

– Едет! – хмыкнула Вероника.

* * *

Была у Сашки одна неприятная особенность – он часто опаздывал и ничего не мог с собой поделать. Вроде бы и собираться начинал заранее, и времени должно было хватать с лихвой. А перед самым выходом из дома случалось что-нибудь непредвиденное, и весь временной запас улетал коту под хвост.

Вот и сегодня. Казалось бы – разве долго надеть джинсы с рубашкой, пригладить волосы и выскочить из дома? У любого нормального человека это заняло бы минут десять. А Сашка растянул удовольствие на полчаса. Пока из одних джинсов ремень вытащил и в другие вставил, пока выбрал рубашку, чтобы была не очень мятой, пока нашёл подходящую расчёску.

Мама смотрела на то, как он мечется по квартире, молча. И только закрывая дверь, покачала головой:

– Прямо как на первое свидание!

У Сашки покраснели уши.

– На второе! – буркнул он.

Мама изумлённо сверкнула глазами, но сказать ничего не успела. Сын уже нёсся по лестнице.

* * *

Вероника сидела на автобусной остановке и вертела головой. Сашка заметил её издалека, потому что на ней была ярко-жёлтая футболка и зелёные обтягивающие джинсы.

– Извини, я застрял! – выпалил он.

– В лифте? – подсказала Вероника.

– Да нет, – смутился Сашка.

– Ладно, – хмыкнула Вероника и перекинула косу за спину. – Бывает. Я тоже только приехала.

– Куда пойдём? – спросил Сашка.

– Не знаю. Хочешь – погуляем, а хочешь – в кафе какое-нибудь.

Сашка сразу же вспомнил, что денег у него не осталось, а у матери он так и не попросил.

– Слушай, – пробормотал он, – мне в кафе неохота. Давай просто походим.

Вероника поднялась со скамейки, отряхнула невидимые пылинки с джинсов и улыбнулась:

– Просто так просто.

Она шла не оглядываясь, будто не сомневалась, что Сашка бредёт за ней. Ему даже обидно стало. Но это длилось всего минуту.

– Знаешь, где я того бритого встретила? – спросила Вероника.

– Догадываюсь, – кивнул Сашка. – Я его машину на институтской парковке видел.

– А-а, – разочарованно протянула Вероника.

Она явно ждала, что её слова произведут на Сашку гораздо более сильное впечатление.

– Но я его не просто встретила! Я с ним разговаривала.

Сашка обалдело посмотрел на Веронику:

– Зачем?

– Что значит «зачем»? – возмутилась она. – Не я же первая начала!

– А кто? – растерялся Сашка. – Он?

– Ну да, – кивнула Вероника. – Выхожу я из приёмной комиссии, а он стоит в холле у окна и будто кого-то дожидается. Обернулся и как посмотрит на меня! Я чуть не подпрыгнула. А он улыбнулся так хищно, аж мурашки по коже, и говорит: «Что ж тебя твой парень бросил?» Я совсем ошалела. Думаю: откуда он знает-то? Да и, в конце концов, это большой вопрос – кто кого бросил.

В общем, пока думала, что сказать, он подошёл, встал рядом и спрашивает: «Ты его давно знаешь?» И тут меня осенило! Он же не про моего бывшего парня говорит. Он – про тебя! Ну я улыбнулась, отвечаю, что ничего ты меня не бросил. Просто дела у тебя, важные. А знаю, говорю, конечно, давно. Стала бы я с незнакомым гулять!

– А зачем ты соврала? – не понял Сашка.

– Как? – возмутилась Вероника. – Если бы я ему сказала, что мы только познакомились, он бы сразу слинял. А я должна же была узнать, чего он к тебе привязался!

Сашка задумался. Вот уж точно – любительница приключений!

– Ну и что? – спросил он. – Узнала?

– Не совсем, конечно, – ответила Вероника. – В общем, он стал про тебя спрашивать всякое разное: как ты учишься, чем заниматься любишь, кем твоя мама работает. Про дачу ещё спросил.

– Интересно, – промычал Сашка.

– А мне-то как интересно стало! – подхватила Вероника. – Я же не знаю ничего! А раз сказала, что ты мой парень, значит, должна быть в курсе. Но ты не думай, я не дура. Я ему прямо сказала: «А зачем вам всё это нужно? Хотите, спросите у него самого. Я вам что – тайный агент?» Он засмеялся. А потом, ты представляешь, что заявил?

– Что?

– Начал ходить вокруг да около. Мол, раньше у него семья была и он никем вокруг не интересовался. А потом его жена бросила, детей забрала и уехала в Америку. И он остался один на старости лет. В общем, денег у него достаточно, но на душе тоскливо. И ещё что-то плёл про ошибки молодости. Типа натворишь чего-нибудь и думаешь – ерунда. А с годами понимаешь, что никакая не ерунда, а очень даже серьёзно.

– А я-то при чём?

– А он прямо не объяснил. Просто сказал, что когда-то очень нехорошо с тобой поступил. И с твоей мамой тоже. Вот и хочет теперь тебе чем-нибудь помочь. Ну хотя бы материально. А как подступиться – не знает. Пытался с тобой поговорить – не получилось. Вот узнал случайно, что ты в этот институт поступать собрался – приехал кое с кем договориться, чтобы тебя взяли без проблем.

– Странно, – протянул Сашка. – Я его совсем не помню.

– Ну не знаю, – вздохнула Вероника. – Я что подумала-то? Может, он твой отец? Бросил твою маму, когда она беременная была, а теперь хочет наладить отношения? Это бы всё объяснило: и что ты его не помнишь, и что он очень виноват, и почему тобой так интересуется.

– Бред! – пробормотал Сашка. – Какой бред! Я прекрасно помню своего отца. Он погиб.

– Слушай, – остановилась Вероника. – А может, он перепутал тебя с кем-нибудь?

– Может, – согласился Сашка.

А сам подумал, что лучше бы ничего этого не слышал. Потому что теперь волей-неволей в голову закралась отвратительная мысль: «А вдруг это правда?»

Глава 17

Всё-таки Антон заболел. На третий день, как водится. Он лежал, закутанный в плед, на диване перед телевизором и скучал.

Он всегда тосковал, когда болел летом. То ли дело зимой! Во-первых, можно не ходить в школу, а это уже праздник. Во-вторых, мама с утра до вечера рядом. То книжку вслух почитает, то его любимые пирожки испечёт. А во время каникул валяться в постели и полоскать горло обидно до невозможности.

Правда, мама и сегодня замесила тесто для пирожков, но почему-то Антон совсем этому не обрадовался. И по телевизору показывали бесконечные американские мультики, из которых он давно вырос.

– А дедушка уехал? – спросил Антон у мамы, когда она принесла чаю со смородиной.

– Нет, – покачала головой мама. – Он сегодня останется.

– Кто останется? – поинтересовался дед, заглядывая в комнату.

– Ты! – объяснил Антон.

– Конечно, – кивнул дед.

– А расскажи мне что-нибудь, – попросил Антон.

Дед сел в кресло и задумался.

– О чём рассказать?

– О сопках, – попросил Антон. – Это правда, что в них рассыпаны такие камни особенные, что если найдёшь один, то станешь счастливым?

Дед усмехнулся:

– Есть такая легенда. Ты же знаешь, наверное, наши сопки – это южная оконечность гор Сихотэ-Алинь.

– Слышал, – кивнул Антон.

– Так вот, – продолжил дед. – Самая высокая из тех гор, что не так далеко от Белого Камня – сопка Ливадийская. Правда, пешком до неё тоже не дойдёшь… Ливадийская-то она Ливадийская, но в тех краях её чаще гора Пидан зовут. Говорят, что в переводе с языка древних тунгусских племён это название означает «Камни, насыпанные Богом». Ну а раз так, то и верят некоторые, что эти камни приносят счастье.

– А ты? – поинтересовался Антон. – Ты веришь?

Дед улыбнулся:

– Мне уже поздновато в сказки верить. Тем более их об этой сопке знаешь сколько!

– А сколько?

– Не сосчитать! Я, например, слышал ещё о летающем человеке, о белой женщине, о подземном озере.

– А расскажи! – загорелся Антон.

– Да что там рассказывать-то? – пожал плечами дед. – Белая женщина – это жена какого-то древнего жреца. Разбилась будто бы о камни горы Пидан. И с тех пор её дух бродит по окрестностям. Хорошим людям помогает, плохих наказывает.

– Ну ладно, – согласился Антон. – Это не очень интересно. А про летающего человека?

– Да тоже глупости. Будто летает над вершиной тёмная фигура. Кружит, кружит, а потом в воздухе растворяется. Крылья у неё, как у летучей мыши, а всё остальное – как у человека. Мы с соседом его чёрным лётчиком прозвали. Мол, как раз пара белой жрице.

– Как? – изумился Антон.

– Чёрным лётчиком, – усмехнулся дед. – И что ты думаешь? Прижилось в нашем городке это прозвище.

– А я в курсе, – серьёзно кивнул Антон.

Кто бы знал, как легко ему сейчас стало! Будто гора с плеч свалилась. Он же столько времени мучился, пока считал, что это деда называли чёрным лётчиком. А оказалось-то вон как!

– Правда? Вот уж не думал, что до сих пор об этом помнят. А кто тебе рассказал?

– Я случайно узнал.

Мама принесла тарелку с пирожками. От них пахло так вкусно, что Антон невольно начал облизываться.

– Что, больной, – улыбнулась мама, – аппетит появился? Значит, на поправку пошёл. Давайте чай пить!

Дед вышел на кухню за чайником, а Антон подумал, что теперь он знает про чёрного лётчика всё. Вот только с посохом не очень понятно.

* * *

Антон проснулся. Кости противно ныли, а в горле было так сухо, будто не пил целые сутки. Он спустил ноги с кровати, нашарил тапочки и, приоткрыв левый глаз, поплёлся на кухню. Была у него такая привычка. Ему казалось, что если он откроет оба глаза, то проснётся окончательно. А если только левый, то правым можно и сон досмотреть.

Сегодняшний сон досмотреть стоило. Антону снилась высокая сопка, усыпанная жёлтыми и серыми камнями. Будто он карабкается вверх по узкой тропинке и всё не может выбрать, какой из них взять. Лезть было трудно, дыхание сбивалось, а в горле першило, но Антон не останавливался. Он и во сне помнил слова старика соседа: «Который из камушков твой – сердце подскажет. А уж когда найдёшь его, ждёт такая удача, что сам себе позавидуешь!» «Интересно, – думал Антон, – как сердце может подсказать? Забьётся, что ли, сильно-сильно? Или застынет, будто от страха? А на самом деле не от страха, а от радости, что камушек нашёлся?» Он забирался всё выше, но сердце билось, как обычно. Ну, может, чуть чаще из-за того, что Антон карабкался в гору.

А потом один из камней у края тропы сорвался вниз, и под ним Антон увидел что-то искрящееся. Он наклонился, чтобы разглядеть получше, но почти ослеп: до того яркими были искры. Сразу же стало холодно, будто под ногами неизвестно откуда появился снег, а кроссовки протёрлись на подошвах. От неожиданности Антон охнул и проснулся.

И, понятное дело, в глаза светила забытая лампочка у кровати, а одеяло сбилось в бесформенный ком и валялось на полу.

Доковыляв до кухни, Антон включил чайник. Он стоял, слушал шум закипающей воды и пытался придумать, чем бы сон мог закончиться. Ничего интересного в голову не приходило.

Чайник выключился, и Антон полез в шкафчик. Он уже знал, что его, мамина и дедушкина чашки стоят рядышком на второй полке. Странно, но сейчас чашка Антона стояла в полном одиночестве.

«Мама с дедом ещё не спят? – удивился Антон. – Так поздно?» И ему сразу же захотелось устроиться на диване рядом с ними. И пожаловаться маме на то, что температура снова поднялась, а дедушке рассказать недосмотренный сон.

Антон налил чай и осторожно, чтобы не расплескать, пошёл по коридору к большой комнате.

Правильно он догадался. Мама с дедушкой сидели там и разговаривали. Антон ещё из-за двери услышал их приглушённые голоса.

Он хотел войти, но чашка в руках мешала открыть дверь. Антон замешкался, придумывая, – куда бы её пристроить, и вдруг услышал, о чём говорят мама с дедушкой. От возмущения он задохнулся, взмахнул рукой, и чашка со звоном упала на пол.

Глава 18

Сашка открыл дверь своим ключом. Стараясь не шуметь, он снял кроссовки и прошмыгнул в комнату. Разговаривать сейчас с мамой ему не хотелось. Она наверняка начала бы спрашивать, с кем Сашка встречался и всё такое. А ему надо было побыть одному и подумать. О том, что рассказала Вероника.

Сашка почти не верил, что мама могла его обмануть. В смысле так, серьёзно. И обманывать столько лет. Наверняка бритый придумал на ходу свою историю. А на самом деле… Вот только – что на самом деле? Зачем ему нужен Сашка?

Сашка плюхнулся на диван и сжал виски ладонями. Так легче думалось.

Начинать надо с самого начала, это и ежу ясно. В первый раз Сашка встретился с бритым в кафе. Причём Сашка туда зашёл, а бритый уже стоял недалеко от входа. Может быть, ждал? Но если так, то он должен был знать, что Сашка там появится. От кого он мог это узнать?

Мама была не в курсе, куда Сашка собирается. Из друзей он тоже никому про это не рассказывал. Про встречу знала только Рина. Так… Но ведь Рина могла с кем-нибудь поделиться? Теоретически, да. Только непонятно – с кем. Ведь она приехала из Воронежа несколько дней назад, и, насколько Сашке было известно, друзей в Питере у неё вроде бы не было. Или всё-таки были? Как ни крути, но, кроме Рины, про встречу не знал никто.

И что же получается? Она рассказала бритому, тот отправился к назначенному времени в кафе. А сама Рина решила не приходить. Странно как-то. Может, бритый её отговорил? Или наврал что-нибудь про Сашку?

Придумывать сейчас можно сколько угодно, но без Рины узнать, как всё было на самом деле, невозможно.

Значит, надо найти Рину. Как? Это, конечно, вопрос. Теперь у неё нет страницы в Интернете. Но можно попытаться отыскать Ринин телефон. Например, позвонить тёте в Воронеж и спросить. Она-то дружит с Рининой мамой, а значит, их домашний номер знает точно. Ясное дело, тётя удивится. Но ведь не откажет племяннику. Вот только сейчас-то Рина не дома. Значит, Сашке нужен её мобильник. Интересно, а мама Рины помнит Сашку? А вдруг помнит? И даст ему номер мобильного дочери? Вот было бы здорово!

* * *

Сашка вытащил растрёпанную записную книжку. Ага, вот тётушкин телефон. Сашка поднял трубку и начал набирать номер.

– Здравствуй, тёть Маш, это я. Как у вас дела?

Тётушка на том конце провода если и удивилась, то виду не подала.

– А какие у нас дела, Саш? Из сада только вернулись. Хорошо там. Клубника вовсю цветёт, помидоры. А у вас небось ещё заморозки?

– Какие заморозки! – возмутился Сашка. – У нас тоже клубника того… Цветёт.

– Да разве ж это клубника? – вздохнула тётушка. – На кусте по три ягоды! Приехал бы к нам, я тебе показала бы клубнику.

– А я может и приеду, – неожиданно для самого себя пообещал Сашка. – Вот ЕГЭ сдам и приеду.

– Давай-давай! – подхватила тётя. – И подружка твоя старая обрадуется. Помнишь ещё Иришку-то?

– А то! Как она там?

– А вот мы сейчас и узнаем, – ответила тётушка. – Так сказать, из первых уст. Ты как тут, Ириш? Племянничек мой питерский интересуется.

– Она что, – растерянно залепетал Сашка, – у вас? Вернулась уже?

– Откуда вернулась-то? – не поняла тётя. – Вроде, никуда и не уезжала.

– А можно мне с ней поговорить? – решился Сашка.

– Ах вон оно что! – хохотнула тётушка. – А я-то думаю, чего это ты мне позвонить надумал? А ты, оказывается, зазнобу свою потерял!

– Да нет, тёть Маш, – вконец смутился Сашка. – Я просто подумал…

– Знаю-знаю, что дружите. И мать её в курсе. Небось, домой ей позвонил, а там сказали, что у меня? – добродушно проворчала тётя. – Что, не дождаться было? Да ладно уж, передаю трубочку!

– Алло, – окликнули в трубке, а Сашка почувствовал, что ладони мгновенно стали липкими и в горле запершило.

– Привет, – сипло выдохнул он.

– Привет! – отозвалась Рина.

Вернее, никакая не Рина, а самая настоящая Иришка Смольникова.

– Ты чего не пишешь больше? – выдавил Сашка.

– Ой, – вздохнула Иришка, – ты представляешь? У меня тут такое! Сначала ноутбук сломался. Мне его папин приятель починил. Залезла в Интернет, а там моя страничка взломана. И почтовый ящик! Хотела пароль поменять, а получилась какая-то ерунда. И страничка исчезла, и ящик. Со всеми адресами. Я, конечно, новый завела. А тебя не нашла.

Сашка слушал её голос, мягкий, обволакивающий, чуть хрипловатый, и чувствовал, сам не зная почему, себя самым счастливым человеком на свете.

– Хорошо, что ты меня нашёл, Солич, – сказала Иришка.

Казалось бы, ничего особенного, но у Сашки от её слов стало тепло-тепло внутри и даже голова слегка закружилась.

* * *

Вечером позвонила Вероника.

– Саш, – тихо спросила она, – ты на меня не обиделся?

– Нет, – отозвался Сашка и поморщился.

Он, вообще-то, сидел у компьютера и сочинял длинное-длинное письмо Иришке. А тут этот звонок.

– Я просто подумала, – замялась Вероника, – ты так быстро убежал. Ну после того как я тебе рассказала. Мы же даже не попрощались толком.

Сашка свернул письмо.

– Что значит – толком? – поинтересовался он. – Я же сказал: «Пока!»

– Ну сказал, – грустно согласилась Вероника.

– И чего ещё?

– Не знаю. Я думала, что мы погуляем.

– Да брось ты, – вздохнул Сашка. – Где там гулять-то?

– А тебе хоть интересно было, что я про бритого узнала?

– Интересно – не то слово! – успокоил её Сашка.

Ему не хотелось, чтобы Вероника расстраивалась. Она же не знала, что у него сейчас голова занята совсем другим. Вернее, другой. Она же помочь Сашке хотела. Ну и что, что он её об этом не просил?

– Я вообще не понимаю, как он тебе такое рассказал-то? – признался Сашка. – Прямо в вестибюле института?

– Да нет, – хихикнула Вероника. – Сразу – то он почти ничего и не сказал. Я его попросила меня до метро подбросить. Ну и, пока ехали, поспрашивала кое о чём.

– Чего? – ошалел Сашка. – Ты к нему в машину села?

– Ну и что? Ну села. А как иначе-то?

– Да никак! – разозлился Сашка. – Если б он не отстал, я бы сам как-нибудь разобрался. Зачем тебе так рисковать было?

– Подумаешь, рисковать! – хмыкнула Вероника. – Что он, меня съел бы?

– Не съел! – процедил сквозь зубы Сашка. – Но ты же ничего о нём не знаешь! Сама сказала – на бандита похож. И здравствуйте – приехали! У тебя вообще чувство самосохранения есть? Ты и меня-то не знаешь…

– А что? Ты маньяк?

– А ты считаешь, что маньяк сразу бы признался? Типа, привет, Вероника, я – маньяк?

– Ты ещё хуже моей сестры! – возмутилась Вероника. – Вот всегда так. Хочешь человеку помочь, а он вместо «спасибо» ругается.

– А не нужно помогать такой ценой!

– Какой? Со мной же ничего не случилось!

– А если бы случилось?

– Ну ты и зануда! – вздохнула Вероника. – А я, если хочешь знать, так жить не могу.

– Как? – не понял Сашка.

– По правилам. С незнакомыми не разговаривай, в машину не садись, вечером не гуляй. Так повеситься можно!

– Знаешь что? – помолчав, ответил Сашка. – Тебе просто очень везло по жизни. Пока. Вот тебе и кажется, что что-нибудь случиться может только с кем-нибудь посторонним. А с тобой, любимой, никогда. Но это же ерунда! Глупость несусветная. Случиться-то с кем хочешь может. А когда поймёшь, что вот оно – уже происходит, то ведь ничего сделать не успеешь.

– Мне везло? – взорвалась Вероника. – А ты знаешь, что парень, с которым я три года встречалась, просто послал меня куда подальше. Вот так спокойненько послал и ушёл к толстой страшной дуре из параллельного класса. Ты знаешь, что я после этого неделю спать не могла? И всерьёз не знала как жить дальше? Я, может, поэтому и с тобой-то познакомилась. И к бритому твоему в машину села. Чтобы хоть чем-то голову занять.

Сашка чуть не застонал. Ну что ему с ней делать? Вот ведь дурочка!

– А ты в курсе, – осторожно заметил он, – что была такая история? На человека, который неудачно пытался покончить с собой, через несколько дней после этой попытки напали с ножом. И ты думаешь, он радостно подставил горло? Мол, режь меня, дорогой бандит? Ничего подобного! Он орал и сопротивлялся до последнего. В смысле, пока кто-то милицию не вызвал и того бандита не схватили.

– Это ты к чему? – еле слышно поинтересовалась Вероника.

– А к тому, – объяснил Сашка. – Сама подумай.

– Умный ты, – с лёгкой ехидцей вздохнула Вероника.

– А то!

У Сашки отлегло. Раз ехидничать начала, значит, всё не так уж и плохо.

– А своего парня ты ещё встретишь, – рассудил он. – Только если подождёшь немного, а не будешь назло всем знакомиться с кем попало.

– Значит, ты – это кто попало?

– Вообще-то, да.

– Ладно, – оборвала Вероника. – Не буду больше беспокоить.

– Ну чего ты? Я же не к тому, – начал оправдываться Сашка. – Ты – классная девчонка!

– Но тебе не нужна? – подсказала Вероника.

– Поживём – увидим!

– Нахал! – фыркнула Вероника. – Привет бритому.

В трубке противно запищало.

Сашка почувствовал, что от разговора у него взмокла спина. Он вздохнул, вытащил чистую футболку и поплёлся в душ.

* * *

– Как свидание? – поинтересовалась мама, перехватив его у двери ванной. – Больно ты рано вернулся.

– А-а, – махнул рукой Сашка, – бывает и лучше.

– Девочка не понравилось?

– Да нет, мам. Это была деловая встреча.

– Так неинтересно, – наморщила лоб мама.

– Очень даже интересно, – возразил Сашка. – А кстати, ты отца Иришки Смольниковой из Воронежа не знала?

От удивления мама стала моргать часто-часто.

– Что значит – не знала? Я его и сейчас знаю. Мы же с ним сегодня встречались.

– С ним?

– Ну да.

– И он по-прежнему не лысый?

Мама слегка сморщила нос:

– Нет, Саш. Он не лысый. Он бритый.

Глава 19

Антон рыдал взахлёб. Мама всерьёз испугалась.

– Ты что, заинька? – причитала она, прижимая сына к себе так крепко, что нос у него слегка сплющился и заныл. – Испугался? Сон плохой приснился?

Антон только всхлипывал и не мог выдавить ни слова.

Дед принёс веник с совком и сметал осколки чашки в аккуратную кучку.

– Мам, – наконец сумел выговорить Антон. – Это точно не Сашка! Как ты могла про него так подумать?

Он отстранился от мамы и потрогал руками нос. Вроде бы ничего. Даже ныть перестал.

– Антон, но мы же его совсем не знаем, – оправдывалась мама. – И потом, я просто предположила. Вдруг он сначала тебя столкнул, а потом испугался, что ты утонешь, и вытащил?

– Вы не знаете, а я знаю! – возмущался Антон. – Это точно не Сашка. Он не мог.

– Ну, не Сашка, значит, не Сашка, – согласилась мама. – Ты из-за этого так разревелся?

– А что? – у Антона снова заблестели глаза. – Вам бы только плохо про человека подумать. А он мне, между прочим, жизнь спас.

Мама сразу стала серьёзной.

– Да, я виновата. Сама не знаю, что на меня нашло. Надо же было ляпнуть. А ты услышал.

Дед понёс осколки на совке в мусорное ведро.

Когда он вернулся, Антон мирно сидел на диване и объяснял:

– Я Сашку пригласил в гости. Он сказал, что обязательно придёт. Я ему раковину обещал показать. А ещё про Дальний Восток рассказать. Вот он придёт, вы с ним познакомитесь и всё поймёте.

– А если не придёт? – осторожно поинтересовалась мама.

– Он обещал, – твёрдо ответил Антон. – Значит, придёт.

– Вот и хорошо, – вмешался дед.

– Сашка, между прочим, хотел тебе, мама, рассказать, что со мной случилось.

– А почему не рассказал?

Антон потупился:

– Я его очень попросил. А он сначала не соглашался, а потом взял слово, что я один гулять не буду, и согласился. Я же сперва думал, что вам не буду рассказывать. Ну, что меня кто-то столкнул в воду.

– А почему? – спросила мама. – Почему ты сразу не рассказал всё, как было?

– Я не знаю, – признался Антон. – У меня почему-то язык не поворачивался. Я как представлял, что говорю, так стыдно становилось. Ужас!

– Но ведь потом-то язык повернулся, – напомнила мама.

– А так всегда, – кивнул дедушка. – Когда представляешь, как что-то будет происходить, кажется – страшнее не придумаешь. А когда это случается на самом деле, чаще всего выясняется, что бояться было нечего.

– Ага, – согласился Антон.

Мама вздохнула и зябко передёрнула плечами.

– Холодно тут, зайка. Иди-ка ты в кровать.

Антон обиженно засопел.

– А хочешь, я тебе почитаю? – предложила мама.

– Про Гарри Поттера? – оживился Антон.

– Про него, – улыбнулась мама. – Только недолго. Тебе же спать давным-давно пора. А мы тут полуночничаем.

– Две главы! – потребовал Антон. – Целиком.

– Одну, – не согласилась мама. – И вообще, торг здесь неуместен.

Антон слез с дивана и бодро потопал в спальню.

Глава 20

Сашка прислонился к дверному косяку.

– Что, – спросил он внезапно охрипшим голосом, – совсем бритый? Наголо?

– А чего ты так испугался? – не поняла мама. – Но, вообще-то, я пошутила. Просто у него теперь ни бороды нет, ни усов.

– А причёска? – проблеял Сашка.

– Да нормальная у него причёска, – пожала плечами мама. – Стрижка. Короткая. Саш, а чего ты так переполошился-то? Или боишься, что если Иришкин папа лысый, то и она с возрастом облысеет? Не бойся. Это от отца к дочери не передаётся.

– Да ну тебя! – возмутился Сашка. – Чего ты издеваешься?

– Я не издеваюсь, – вздохнула мама. – Я просто ничего не понимаю. Ты почему меня про Иришкиного папу спросил? Ты с ней общаешься?

– По Интернету, – кивнул Сашка.

– Вот интересно, – заметила мама. – А почему ты мне не рассазал?

– Мам, что я тебе про всех своих друзей должен сразу докладывать?

– Да нет! Но про Иришку-то мог. Я же её тоже знаю. Ладно, ты товарищ взрослый. Сам решишь, о чём мне надо знать, а о чём нет. Просто… Я думала, что мы с тобой друзья. А оказывается, я столького о тебе не знаю!

– Так и я о тебе, – парировал Сашка.

– Вот уж неправда!

– Правда, мам, – покачал головой Сашка. – Меня тут недавно один мужик просил тебе привет передать. А я его совсем не знаю.

– Какой мужик? – насторожилась мама.

– Лысый. Или бритый. В дорогущем костюме. А ещё у него машина – серебристый джип.

Мама нахмурилась.

– Слушай, – сказала она, – можешь мне не верить, но я понятия не имею, кто это. Может, он тебя с кем-то перепутал?

Мама посмотрела на Сашку честными-честными глазами, и он сразу понял, что она… Ну не то чтобы врёт, но недоговаривает. Может она и не была до конца уверена, но какие-то догадки у неё точно появились. Нехорошие догадки. Это Сашка заметил.

– Ладно, мам, – вздохнул он. – Я вообще-то в душ собирался.

* * *

Утром Сашка отправился в магазин покупать веб-камеру и микрофон. В конце концов, сколько можно жить в каменном веке? Пора, наверное, уже установить «Скайп» и не переписываться с Иришкой, а разговаривать. Как они сразу не догадались? Уму непостижимо.

Вот сообразили бы на месяц пораньше, и никто бы Сашку так не обманул. А то что получилось-то? Взломали Иришкин ящик и слали Сашке письма. А он-то был уверен, что это она их пишет. Даже и тени сомнения не появилось. В общем, поверил как последний дурак и в то, что она в Питер приезжает, и что не хочет рассказывать зачем. Ну и что в кафе сначала согласилась встретиться, а потом не смогла или не захотела прийти.

А Иришка в это время жила в своём Воронеже и знать ни о чём не знала. По крайней мере до тех пор, пока ей чинили ноутбук.

Теперь уж ничего подобного точно не случится. Теперь Сашка будет видеть её лицо, слышать её голос, пусть слегка искажённый, но всё-таки. И никто другой не сможет ничего сообщить ему от её имени. И ей, кстати, от Сашкиного имени – тоже.

О том, кому всё это было нужно, Сашка думал полночи, но так никаких вразумительных объяснений и не нашёл.

По всему выходило, что первым подозреваемым был бритый.

Но для чего он затеял такое дело, Сашка придумать не мог.

* * *

Он впервые видел её теперешнее лицо не на фотографии. Иришка оказалась не то чтобы красивой. Обычная, в общем, девчонка. Карие глаза слегка прищурены, тёмные волосы коротко подстрижены, нос с маленькой горбинкой, рот не большой и не маленький, серёжки-капельки в ушах. Но у Сашки задрожали руки, когда она улыбнулась с едва заметной иронией и весело сказала:

– Так вот ты теперь какой, Солич!

– Какой? – вскинулся Сашка.

– Взрослый, – объяснила Иришка. – И умный.

– Почему умный-то? – удивился Сашка.

– По глазам вижу, – фыркнула Иришка. – У меня теперь язык не повернётся тебя дураком лысым называть.

– Ну, – замялся Сашка. – Это же просто выражение такое. Из мультика.

– Было просто выражение, – согласилась она. – А теперь – неудобно.

– А Соличем меня звать удобно?

– Конечно, – кивнула Иришка. – У тебя фамилия длинная. Пока выговоришь – Соличевский, забудешь, о чём хотела сказать. А Солич – в самый раз.

Они немного помолчали. Не так-то просто найти тему для разговора, когда в последний раз виделись восемь лет назад. Писать-то гораздо проще. А тут чуть задумаешься, и сразу возникает неловкая пауза.

– Так смешно, – снова фыркнула Иришка. – Сидишь важный, дуешься, глаза в пол!

– Это потому что у меня камера к монитору сверху прицеплена, – объяснил Сашка. – А ты, наоборот, наверх уставилась.

– Конечно, – кивнула Иришка. – У меня в ноутбуке камера встроенная, внизу.

– Как ты его сломать-то ухитрилась? – поинтересовался Сашка.

– Сама не знаю. Сидела тебе письмо писала на кухне. А потом туда папа с приятелем зашли. Папа глянул, что у меня на экране твоя фотка, и давай приятелю: «Посмотри, – говорит, – какой у Славки Соличевского сын вырос!» Ну вот они и смотрели. Потом мне ноутбук отдали, и он почти сразу заглючил. Я заныла, что они его сломали. А папин друг сказал: «Давай я в нашу фирму отнесу, ребята починят!» Папа с ним в одной фирме работает. Только он – директор, а папа – шофёр. Я отдала. Ну и починили. Правда, папа с другом в командировку уехали. К вам в Питер, кстати. И мне пришлось самой топать к тем ребятам своё добро забирать. Но они нормальные такие. Весёлые. И ноутбук починили, и новый антивирус поставили. Бесплатный.

– А за ремонт сколько взяли?

– Ты что? – от возмущения Иришка слегка охрипла. – Они же по старой дружбе сделали!

– По чьей дружбе? – уточнил Сашка. – Твоего папы и его приятеля?

– Ну да, – кивнула Иришка. – А что такого-то? Папа с ним со школы знаком. Они, кстати, и с твоим отцом оба дружили. А то зачем бы твою фотку-то рассматривали?

– Так, – протянул Сашка, почуяв интересное. – А какая у того приятеля причёска?

– Да практически никакой! – улыбнулась Иришка. – Он лысеть рано начал и с тех пор всё время наголо бреется. А ты что, его знаешь? Он к вам заходил? Его Константин Иванович зовут. А фамилию я не помню.

– Не заходил, – процедил Сашка. – Но я его знаю. А они с твоим папой уже вернулись?

– Нет ещё. Мы папу через неделю ждём.

– Понятно…

– Ой! – подскочила Иришка. – Кто-то в дверь звонит!

– Ну, иди открывай! – разрешил Сашка. – Потом поболтаем. Пока!

– Пока, – кивнула она, и экран «Скайпа» погас.

* * *

Сашка сидел в темноте и ждал. Ему казалось, что часы сломались и поэтому секундная стрелка еле ползёт по циферблату. Иногда он нажимал на кнопку мобильника, экран вспыхивал синим светом, но электронные часы показывали то же время, что и настенные.

Значит, с часами всё в порядке. Это с ним, Сашкой, дело плохо.

Когда в двери зашуршал ключ, Сашка вскочил и как ошпаренный бросился в прихожую.

– Привет! – сказала мама, снимая пиджак.

Она выглядела усталой, постаревшей, и Сашке стало стыдно. Но всё-таки удержаться он не сумел.

– Мам, – попросил Сашка. – Расскажи мне, пожалуйста, правду. Кто к тебе приезжал из Воронежа? Это ведь был не Иришкин папа, да?

Мама опустилась на стул и прижала ладони к щекам.

– Откуда ты узнал? – спросила она. – От Иришки?

– Не только, – покачал головой Сашка. – Она-то и сама толком не в курсе. Ты можешь наконец сказать правду?

– Какую, Саш? – простонала мама. – Да, я встречалась не с Иришкиным папой! Да, это не он был в меня влюблён, а совсем другой человек. Но я не хотела, чтобы ты вообще про него знал. Понимаешь?

– Почему?

– Потому! – взорвалась мама. – Он – лживый, самовлюблённый, бесчестный. И я не хочу иметь с ним ничего общего!

– А при чём тут я?

– При том! Ты молодой. Тебе наверняка надоело жить в полунищете! А у него есть деньги. Настоящие, понимаешь? Он легко мог бы отправить тебя учиться за границу или купить отдельную квартиру или машину. Ты уверен, что сумел бы от всего этого отказаться?

– Не знаю, – честно ответил Сашка. – Но ему-то это зачем?

– Он до сих пор считает себя оскорблённым за то, что я тогда выбрала не его, а папу. И он на всё готов, чтобы я поняла, какая я была и осталась дура и что единственное в жизни, что имеет реальную силу, – это деньги. Он позвонил и заявил, что они со Смольниковым в Питере. Хотят со мной встретиться, посидеть. И я попалась, понимаешь? И пришла. Но никакого Смольникова в кафе не было. Зато был он. И сказал мне всё, что собирался. Долго, наверное, собирался…

– И что именно?

Мама откинула со лба волосы и посмотрела на Сашку в упор.

– Сначала-то он порохом рассыпался. Какая ты красивая, да какая ты необыкновенная! Давай вот прямо завтра возьмём и поженимся. А сегодня в ресторан закатимся. А ещё лучше – в Синеозерье на всю ночь, чтобы никто не мешал.

– Так он и про Синеозерье знает?

– Знает, конечно. Это ж он нам тогда обмен подобрал. Домик-то раньше какой-то его дальней родственнице принадлежал. Она перед смертью болела, его жена ухаживать ездила.

– Понятно, – кивнул Сашка.

– Ну вот, – продолжила мама. – А когда я его осадила, сказал, что если не соглашусь быть с ним, то останусь одна. Совсем одна, понимаешь? Что с тобой он и без меня договорится. Или ты в армию уйдёшь, или отправишься учиться в какой-нибудь Лондон. Он уже откуда-то знает, в какой институт ты собираешься, и со всей уверенностью заявил, что ты туда не поступишь. Он об этом позаботится. Вот и будешь выбирать: в армию или за границу. Если не дурак – выберешь. А уж когда поживёшь там, вряд ли захочешь возвращаться.

– Ну, откуда он знает про институт, я понял, – выдавил Сашка. – Он Иришкин почтовый ящик взломал и наши письма читал. Но, мам? Это что, у него любовь к тебе такая?

– Да какая там любовь, – безнадёжно махнула рукой мама. – Я же тебе объясняю: он не может простить, что когда-то вышло не по его. Извращённое самолюбие это, и ничего больше.

– А почему через столько лет?

Мама пожала плечами.

– Может, потому, что его жена бросила? – предположил Сашка. – С ней он ничего не смог сделать, вот его и переклинило на прошлом.

– А ты откуда про жену знаешь? Она ведь в школе моей лучшей подругой была… Ты с ним виделся, да?

– Виделся, – хмуро кивнул Сашка. – Но разговаривать не стал. Это одна моя знакомая про его развод выяснила. Случайно.

– Саш, – горестно вздохнула мама, – а если он и в самом деле устроит так, что ты в институт не поступишь?

Сашка сжал зубы.

– Ничего, мам, он не сделает! Не бойся. Да и в конце-то концов – пойду в армию. Я мужик или кто?

Мама смотрела на Сашку. Она не всхлипывала, но крохотные блестящие слезинки ползли по щекам и соскальзывали куда-то под воротник блузки.

Глава 21

– Сашка! – закричал Антон и выскочил из дома прямо в шлёпанцах. – Я же говорил, что он придёт! Вот и пришёл. Погоди, сейчас открою!

Он подбежал к калитке, встал на цыпочки и откинул верхний крючок.

Сашка посмотрел на растрёпанного, запыхавшегося Антона.

– Привет! Ты чего так мчался-то? Чуть тапки не потерял.

Антон перевёл дыхание, почесал подбородок и объяснил:

– Я боялся, что ты не дождёшься. Подумаешь – дома никого нет, и уйдёшь.

– Ну ты даёшь! – хмыкнул Сашка. – У вас вон свет на кухне горит. И машину на участке с улицы видно. Как же может быть, что дома никого?

– Мало ли, – пожал плечами Антон. – А ты почему так долго не приходил? Мои уже и не верили, что явишься. А они, между прочим, с тобой познакомиться хотят.

– Да? – наморщил лоб Сашка. – Я, вообще-то, в город ездил. У меня же экзамены.

– Здоровско!

– Да ничего здоровского нет, – улыбнулся Сашка. – Знаешь, сколько готовиться нужно? Мозги скоро закипят.

– А ты на даче их проветриваешь, да? – догадался Антон. – Чтобы не закипели?

– Ясное дело! – кивнул Сашка. – У тебя-то как дела?

Антон состроил хитрую рожицу:

– Классно! Мама с дедом в город собрались. С маминым будущим начальником общаться. А что со мной делать – ещё не решили. И везти с собой вроде смысла нет, и одного тут до вечера оставлять боятся. После той истории. Ну со спиннингом.

– А ты им всё-таки рассказал? – удивился Сашка. – Не хотел же!

Антон потупился.

– Я не сразу. Я сначала маме наврал, что сам на берегу поскользнулся и сам из воды вылез. А потом… Понимаешь, пришлось бы и деду это же говорить. И про спиннинг что-то придумывать. А я так не люблю. В смысле, врать. Ну и вот. Рассказал всё, как было.

– А ты молодец! – одобрил Сашка.

Антон смутился.

– Саш, – попросил он, – а ты не мог бы моим сказать, чтобы они меня в город не брали сегодня? А ты за мной присмотришь. Или тебе некогда?

– Да нет, – замялся Сашка.

Честно говоря, он собирался просто отоспаться после экзамена. Ну, может быть, ещё вечером зайти к Даньке Филатову.

– Так ты скажешь? – обрадовался Антон.

– Я-то скажу, – проворчал Сашка. – Но не уверен, что им это понравится.

* * *

– А правда здорово так сидеть? – спросил Антон, переворачивая страницу журнала.

Журнал был старый-старый. Бумага пожелтела, но цветные картинки оставались по-прежнему яркими.

Сашка рассмотрел высокий парусник, волны с гребешками пены и далёкую полоску гористой суши на горизонте.

– Почти как у нас в Белом Камне, – рассказал Антон. – Только там парусников нет. Одни катера. Ну и паром ещё. Жалко, что у деда всего один такой журнал. Я его почти наизусть выучил.

Сашка задумчиво кивнул и вдруг вспомнил:

– Слушай, а у нас на чердаке старинных журналов полным-полно. Там и «Вокруг Света» есть и ещё что-то про путешествия.

У Антона загорелись глаза.

– Правда? А пойдём к тебе?

– Хочешь, пошли, – пожал плечами Сашка.

– Ой, – хлопнул себя по лбу Антон. – Раковину-то я тебе показал, а про посох забыл. Давай быстренько глянем – и к тебе.

Сашка зевнул. Честно говоря, после чая его совсем разморило и идти разглядывать какой-то посох было лень.

– А может, ты сюда принесёшь? – спросил он.

– Ладно, – кивнул Антон.

Когда он вернулся, глаза у Сашки были закрыты и дышал он подозрительно глубоко и ровно.

– Эй, – позвал Антон. – Ты что, спишь?

Сашка резко поднял голову.

– Ни капельки! – сонно пробормотал он.

– Тогда смотри! – потребовал Антон и стукнул посохом об пол.

Сашка подскочил и проснулся окончательно.

– Ух ты! – только и сказал он. – Его твой дедушка сделал, да?

А потом медленно прочитал надписи на рукоятке:

– «Non progredi est regredi. Dum spiro, spero». Это на латыни? Ты знаешь, как переводится?

Антон покачал головой:

– Я не знаю, что они значат. И даже не в курсе, откуда посох у дедушки появился. Но, правда же, он особенный? Между прочим, в Белом Камне про него легенды до сих пор ходят.

– Какие? – оживился Сашка.

– Разные, – вздохнул Антон. – Я тебе потом как-нибудь расскажу.

– Ну ладно, – легко смирился Сашка. – Пойдём теперь журналы смотреть?

А сам подумал, что про легенды Антон выдумал, поэтому и не рассказал, но нисколько не обиделся. Он в его возрасте тоже часто… Скажем так, фантазировал. Ну и что?

– Пошли, – согласился Антон. – Только я маме позвоню и дом закрою.

* * *

Сашка вставил ключ в замок и привычным движением руки начал поворачивать против часовой стрелки. Он никак не ожидал, что ключ застрянет намертво и не повернётся.

– Интересно, – пробормотал Сашка.

Антон топтался сзади и пыхтел. Зачем-то он прихватил с собой дедов посох и теперь легонько подпрыгивал и старался хоть на чуть-чуть зависнуть в воздухе, опираясь на мощную рукоятку.

Сашка дёрнул за ключ. Тот легко выскочил из скважины, а дверь скрипнула и открылась.

– Ты дом не запер? – удивился Антон.

– Да вроде закрывал, – пробормотал Сашка.

– У моей бабушки тоже так было, – поделился Антон. – Только ещё хуже. Пошла в магазин, а ключи прямо в дверях оставила. Хорошо, что соседка увидела. И дверь закрыла, и ключ к себе забрала. А бабушке записку на дверь повесила. Знаешь, как она потом переживала!

– Кто? – машинально уточнил Сашка. – Соседка?

– Бабушка, конечно! – снисходительно объяснил Антон.

– А-а, – кивнул Сашка.

Может быть, пожилая женщина и могла забыть запереть дверь, но он-то точно помнил, как закрывал. На два оборота.

Сашка вошёл на веранду и в тот же миг замер. На чердаке что-то шуршало и топало.

– Ой, – вздрогнул Антон за спиной у Сашки. – Там кто-то есть! Может, твоя мама приехала?

– Она сегодня работает, – ответил Сашка, лихорадочно соображая, что делать.

– А кто тогда? – пискнул Антон.

Через минуту они увидели – кто. Чердачная лестница заскрипела, и на ступеньках появились остроносые чёрные «казаки». А ещё через несколько мгновений и их хозяин – тощий белобрысый парень в синей футболке и рваных джинсах.

– Ты кто? – выдохнул Антон.

Но хозяин «казаков», похоже, не был настроен на беседу.

Увидев ребят, он выругался и боком рванул к двери. От неожиданности Сашка отлетел и стукнулся затылком о косяк. А Антон выронил посох прямо на ступеньки крыльца. Парень одним прыжком вылетел с веранды, но вдруг с грохотом рухнул, скатился со ступенек и тоненько завыл.

Целёхонький посох валялся на земле, а левая ступня незваного гостя была неестественно вывернута.

Глава 22

– Ты что, – проскулил парень, – не видишь: у меня нога сломана? Я же сдохну тут!

Сашка вытащил мобильник.

– Да вызову я тебе «Скорую», – успокоил он. – А заодно и милицию. То есть, тьфу! Полицию.

– А ментов-то с какой радости? – подскочил хозяин «казаков». – Я что, украл что-нибудь?

Он даже как будто забыл, что только что выл от боли и катался по траве, проклиная «идиотскую палку».

– Ты в чужой дом залез, – напомнил Антон. – И не смей называть палкой мой посох. Это, между прочим, посох чёрного лётчика.

– Ты, что ли, чёрный лётчик? – скривился хозяин «казаков».

– Не я.

– А кто?

– Не твоего ума дело! Ты «Скорую» жди. И полицейских.

Парень поморщился и выругался сквозь зубы:

– Зря я тебя тогда не дотопил!

– Что?! – подскочил Сашка. – Так это ты его в воду столкнул?

Парень понял, что сболтнул лишнее и невнятно забормотал:

– Я же это… Просто… Там же курице по колено. Подумаешь, искупнулся! Нечего малявкам японскими катушками светить! Такая три штуки стоит! И родаки его не обнищают. У вас вон в посёлке каждый участок по два лимона!

Антон, широко раскрыв глаза, смотрел на говорившего. Так вот как, оказывается, выглядят «не-люди». По внешности и не догадаешься. Парень как парень. Разве что взгляд – мутный, холодный, будто не человеческий, а рыбий.

– Ну ты и урод, – махнул рукой Сашка и начал тыкать пальцами в сенсорный экран мобильника.

Наверное, он ещё не привык к новому телефону, потому что постоянно попадал не в то меню и самые простые вещи занимали в три раза больше времени, чем раньше.

– Э-э, – снова затянул хозяин «казаков». – Ну будь ты человеком, не звони в ментуру! Я же это… денег просто хотел срубить. По-лёгкому. Мне триста баксов нелишние!

– Ты думал у Саши в доме триста долларов найти? – округлил глаза Антон. – На чердаке? А почему именно триста?

– Вот мелюзга безмозглая! Да ничего я там не искал. Меня мужик один зарядил. Прикинутый такой. Сначала за сто баксов сгонять в посёлок, глянуть, стоит этот дом или нет. Ну и сфоткать на мобилу. Я сфоткал, все дела. Потом прошвырнулся до озера… – парень осёкся.

– Ну и? – не выдержал Сашка.

– Что «и»-то? Сотню получил. А тот мужик снова: давай гони в тот дом, внутри глянь – старьё или ремонт делали. Я не хотел, а он на триста гринов раскошелиться обещал. Ну я и поканал. А тут вы со своей… со своим посохом. Я только чердак и сфоткал. Накрылись баксы.

– А мужик-то лысый был? – на всякий случай уточнил Сашка. – На джипе?

– Джипа не видел, – кивнул хозяин «казаков». – А с волосами да, хреново у него. То есть никак.

Он осторожно поднялся с земли. Охнул, но устоял. А потом, не оглядываясь, похромал к калитке.

– Э, – позвал Сашка, – ты куда? А «Скорая»?

– Обойдусь! – отмахнулся хозяин «казаков». – Вроде, кости целы.

Антон подобрал с земли посох и осторожно погладил отполированное дерево.

– Видел? – спросил он Сашку. – А ты не верил, что посох особенный!

* * *

– Почему мы его отпустили? – спросил Антон, ковыряя носком кроссовки землю. Земля была твёрдой, утоптанной и не поддавалась. Только кроссовка испачкалась.

– А ты чего хотел? – неожиданно ощетинился Сашка. – Чтобы мы его связали и сдали полиции? Так я не супергерой. Я людей вязать не умею. Мне до него дотронуться-то противно было бы.

– Да я что? – смутился Антон. – Я бы тоже не смог.

Правду сказать, Сашка злился вовсе не на Антона, а на себя. Наверное, он должен был что-то сделать, когда узнал, что это давешний взломщик столкнул Антона в озеро. Вот только что? На самом деле вызвать полицию? Стал бы парень дожидаться, пока за ним приедут! Дать по морде? Но ведь вроде по всем правилам – лежачего не бьют? И потом… С той самой февральской истории, когда Сашку… Ну да. С тех самых пор он не мог драться вообще. Если Сашка видел, что дело идёт к драке, то впадал в оцепенение. Будто парализовало его, как кролика под взглядом удава. Но не рассказывать же такое Антону! Сашка об этом вообще никому и никогда не говорил. Он всё надеялся, что это когда-нибудь пройдёт, как прошёл страх перед темнотой. Но пока что-то не проходило.

– А у всех нелюдей глаза рыбьи? – вдруг спросил Антон.

– Чего?

– Ну помнишь, ты сказал, что столкнуть меня в воду из-за спиннинга мог только нелюдь? Вот я посмотрел на него. У него глаза – мутные, как у дохлой рыбы.

– А-а, – понял Сашка. – Нет, не у всех. Ты не думай, иногда таких уродов от нормальных людей сразу и не отличишь.

– А как же тогда? – растерялся Антон.

– Ну как? – пожал плечами Сашка. – Тебе же мама, наверное, говорила – не гуляй один где не надо, не разговаривай с посторонними. И так далее. Короче, не надо давать им шанс до тебя добраться. По крайней мере по возможности.

– Хорошо всё-таки, что он не в посёлке живёт, – заметил Антон. – А то я бы так и боялся, что опять его встречу.

– Это, конечно, хорошо, – согласился Сашка. – Но… Ты всё-таки не забывай, что он на свете не один такой.

– Я не забуду.

Антон сжал покрепче посох в руках и вздохнул.

– А мы в дом не пойдём?

– Да не знаю. Может, журналы в другой раз посмотрим? – спросил Сашка. – Неохота мне сегодня на чердак лезть. После этого придурка.

– Ну вот! – заныл Антон. – Ты же обещал!

– Ладно, – согласился Сашка. – Тогда проходи. И прямо вверх по лестнице.

Антон поставил посох в углу на веранде и вихрем взлетел на чердак.

– Ого! – донеслось до отставшего Сашки. – Целая библиотека. Саш, а кто их покупал?

– Прежние хозяева.

– А вы их и не читали?

– Даже не рассмотрели толком ни разу.

Сашка зашёл в чердачную комнатку и огляделся. Всё вроде бы оставалось на месте. Пыль на журналах и полках белела таким же толстенным слоем, как обычно.

Журналы лежали неровно. Одни выпирали из стопок обтрёпанными углами, другие норовили сползти и нарушить и без того хрупкое равновесие.

Антон присел на корточки. В самом низу стопки он углядел что-то интересное и теперь тащил это что-то, кряхтя и упираясь. Тащить пришлось недолго. Верхние журналы зашуршали и ухнули на пол. К Сашкиным ногам. Он хотел наклониться, чтобы их собрать.

– Сашка! – завопил Антон. – Ты посмотри!

Сашка обернулся и присвистнул.

Под самым нижним журналом, который тянул Антон, тускло поблёскивала металлическая пластина. И это была не просто заплатка в деревянном полу чердака. Потому что к длинному краю пластины кто-то приделал петли, как на оконной створке или двери, только гораздо меньше и изящней.

– Тайник! – прошептал Антон и облизал пересохшие от волнения губы.

– Похоже, – согласился Сашка.

Он сбегал вниз, взял нож с длинным лезвием и вернулся.

– Открываем?

Антон кивнул.

Сашка вставил нож в щель между пластиной и половицей и осторожно подцепил край импровизированной дверцы. Пластина приподнялась. Сашка откинул её так, чтобы не мешала, и заглянул внутрь.

Антон тоже заглянул, с размаху они стукнулись лбами.

– М-м-м! – замычал Антон, потирая ушибленное место.

– Да что ж такое-то! – возмутился Сашка. – То затылком об косяк, то лбом о… Вот стану дураком!

– Да ладно, – успокоил Антон, – тебе поздно. У тебя уже череп крепкий.

Сашка не ответил и снова заглянул в тёмную нишу.

– Ну что? – не выдержал Антон.

Сашка засучил рукав и осторожно опустил руку. Пальцы уткнулись в какую-то грубую ткань. Сашка ухватил её и вытащил из ниши.

– Подушечка! – разочарованно протянул Антон. – Старая. Вон даже нитки торчат.

Сашка внимательно осмотрел находку. Это и в самом деле была сшитая из мешковины подушка. Побольше, чем для иголок, но поменьше, чем для спанья.

Сашка сжал подушку в кулаке. То, что находилось внутри, упруго поддалось, но Сашка почувствовал под этим упругим твёрдое. Он взялся за торчавшую из угла подушки толстую нитку и потянул. Нитка неохотно выползла из ткани. Подушка превратилась в мешок. Сашка вытащил набивку из посеревшей ваты и присвистнул. В глубине ваты, будто подмигивая Сашке, радужно переливался голубой камень.

– Это бриллиант? – заикаясь, спросил Антон.

Сашка пожал плечами и выудил камень из ваты. Тот был не один. За ним тянулась длинная цепочка из камушков поменьше. И уже не голубых, а прозрачных.

Глава 23

– Куда мы бежим? – запыхаясь, выкрикнул Антон.

Сашка замедлил шаг.

– К тебе! Твои мама с дедушкой уже вернулись.

– А зачем ты так мчишься-то?

– Мне потом на станцию надо. К первой вечерней электричке успеть.

– Это из-за бус, да? – догадался Антон. – То ты к соседке с ними улетел. Теперь вот на электричку рвёшься.

– Не только, – отмахнулся Сашка. – Мне нужно догнать того парня в «казаках». Он должен быть на станции. Электрички-то пока не ходят.

– А зачем? – изумился Антон.

– Чтобы узнать, где он встречается с лысым. Мне позарез надо найти лысого!

– Всё понятно.

Антон насупился и молча пыхтел у Сашки за спиной.

– Я сейчас правда опаздываю, – обернулся Сашка. – И я тебе, честно-честно, потом всё объясню.

– Ну ладно! – милостиво согласился Антон.

* * *

Парень в «казаках» уныло сидел на скамейке у станции.

– Здорово! – подскочил Сашка.

Парень недоуменно поднял голову.

– Виделись, – пробурчал он.

Сашка пристроился на другом конце скамьи. – Что, накрылись твои триста баксов?

– Накрылись, – кивнул парень. – А ты поглумиться пришёл?

Сашка отрицательно покачал головой:

– У меня к тебе деловое предложение. Я тебе в мобильник скину фотки всех комнат и чердака. И ты их лысому отдашь – типа, всё тип-топ, дом осмотрел, дело сделал и слинял. И триста баксов будут твои.

– А тебе-то какой резон? – не понял взломщик-неудачник.

– Ты мне за это скажешь, где вы с ним встречаетесь. Вернее, нет. Я с тобой вместе поеду.

– Офигел? – парень покрутил пальцем у виска. – Мне тогда не только бабок не видать, мне, может, и башку снесут. За то, что растрепал.

– Не снесут, – заверил Сашка. – Встречаетесь-то в кафешке какой-нибудь?

– И чего? – тупо кивнул парень.

– И того. Ты первым пойдёшь. Баксы получишь и смоешься. Чего тебе бояться-то? Он же ни имени твоего не знает, ничего. А я зайду, когда ты выйдешь. И дальше уж моё дело.

– Хитро, – хмыкнул парень. – Лады, гони фотки!

Когда последняя фотография перекочевала по «блютузу» в телефон хозяина «казаков», он кивнул Сашке и предложил сигарету.

– Не курю, – поморщился Сашка.

– А я того, балуюсь.

Парень прикурил от пластмассовой зажигалки, втянул вонючий дым и закашлялся.

– Дерьмо сигареты, – пожаловался он.

Сашка брезгливо пожал плечами и отвернулся.

– Слышь, – спросил парень, затушив окурок, – а братан твой что, реально чуть не утонул?

– Реальней некуда.

Сашка не стал объяснять, что Антон ему не брат. Зачем?

– Ты того… Извини, что ли! Я не думал, что так получится. Там же мелко было. Как его угораздило-то?

– Там было не мелко, – чётко выговаривая слова, объяснил Сашка. – Просто в озере вода прозрачная, вот тебе и показалось, что мелко.

– Блин… Я того… Не подумал. И спиннинг-то ведь уже толкнул. Ну хочешь, такой же куплю? Потом, когда бабок скоплю. У меня просто с этим делом туго очень. Я ж из-под Вологды приехал в прошлом году. Думал, в колледж поступлю, в общежитие устроюсь. А поступил – ящики на рынке таскать. Платят копейки, а за комнату хозяйка дерёт – мама не горюй. Вот и кручусь! А тут твой братан – мелочь пузатая, а спиннинг с «Шимано». Меня и того… Переклинило.

– Да не надо нам ничего покупать, – отрезал Сашка. – Ты в другой раз того… Не переклинивайся!

– Да уж понял, – кивнул хозяин «казаков». – А ты – реальный мужик. И братан твой тоже.

* * *

Не в любви тут было дело и не в оскорблённом самолюбии. Вернее, в них тоже. Но не только. Далеко не только. Потому что у таких людей, как бритый, есть одна самая ценная вещь в жизни и самая вещественная ценность – деньги. Заработанные, полученные по наследству, выманенные обманом, украденные. Крутящиеся на счёте в банке, вложенные в недвижимость и машины, упакованные в сейфе стопки купюр. Любые. Много. Всегда.

Сашке сразу следовало бы догадаться, что бритому почему-то выгодно сплавить Сашку подальше и сойтись с его мамой. А ещё его должно было бы насторожить, что так или иначе, но почти во всех разговорах бритый упоминал Синеозерье. Вольно или невольно. Видно, мысли о старом дачном домике, давным-давно по дешёвке проданном (или, вернее, с выгодой обмененном) вертелись у него в голове в последние дни постоянно.

И теперь Сашка знал почему. То есть о чём-то он только догадывался, но и догадок было достаточно, чтобы понять: бритый хотел вернуть себе этот дом, хотя бы на время. И чтобы ему не мешали. Мама-то нечасто ездила на дачу – она бы и не заметила ничего. А вот Сашка появлялся там каждую неделю. Значит, Сашка помешать мог.

Наверное, о том, что в доме был тайник, бритый узнал совсем недавно. Иначе вряд ли бы столько лет ждал, чтобы попытаться добраться до него. Откуда узнал? Какая разница? Сути-то это не меняло.

Ему был нужен дом в Синеозерье, чтобы спокойно обследовать его сантиметр за сантиметром. И чтобы никто не путался под ногами.

Бритый бы мог, конечно, этот дом просто купить. Но, во-первых, вряд ли Сашкина мама согласилась бы его продать, а во-вторых, тратить два миллиона – дело нелёгкое. Тем более если есть возможности поискать другие пути. Не такие дорогостоящие. В недобрую минуту попал бритому в руки Иришкин ноутбук с открытой Сашкиной страничкой. Для Сашки недобрую.

Но на то, что он мог сломать жизнь Сашке и его маме, бритому было наплевать. Таким на всё и всех наплевать. Кроме себя. И кроме денег.

* * *

Сашка зашёл в кафе и огляделся. Бритый сидел за столиком один. «Это хорошо», – решил Сашка.

– Скучаете? – спросил он, остановившись у бритого за спиной.

Тот оглянулся.

– О! Здорово! Какими судьбами?

Сашка заметил, что бритый не то чтобы смутился, но как-то уж очень фальшиво обрадовался его появлению.

– Значит, так, – выпалил Сашка, отодвигая стул напротив. – Вам надо со мной поговорить.

– Мне? – вскинул брови бритый.

– Вам, – кивнул Сашка и вытащил из внутреннего кармана куртки подушечку из мешковины. – Я знаю, что вам надо от моей мамы и от меня. Я это нашёл и отдам вам. Прямо сейчас. Но вы оставите нас в покое. Навсегда.

– Даже так? – хмыкнул бритый, лихорадочно шаря глазами по подушечке.

– Ага, – подтвердил Сашка. – Вы мне напишете расписку. Что получили содержимое тайника и никогда больше не придёте в наш дом, не позвоните маме и вообще не будете вмешиваться в нашу жизнь.

– И у нотариуса заверим? – осклабился бритый.

– Да нет, – покачал головой Сашка. – Мне вашей подписи достаточно. И маме тоже.

– А смысл?

– Ну я же не в суд с ней пойду.

– А куда?

– Если вы нарушите слово, я перешлю её вашей жене. Дом-то ваша покойная родственница со всем содержимым вам обоим завещала. Значит, ваша бывшая супруга имеет право на половину того, что было завещано. Я думаю, что ей это будет небезынтересно. Даже в Америке.

– И что ж там за клад тётя Капа спрятала? – бритый старался казаться равнодушным, но Сашка заметил, как он побледнел.

– Колье. Натуральный александрит и бриллианты. Я его показывал ювелиру. Мне сказали, что истинную стоимость может определить только экспертиза. Но это сотни тысяч долларов.

Сашка не стал уточнять, что ювелиром была соседка по даче тётя Аня. Разглядывая через лупу колье, она охала, ахала, капала валерьянку и советовала Сашке немедленно арендовать ячейку в банке.

– Ай да тётя Капа! – причмокнул бритый. – Не обманула! Вот ведь тётка была! Врач-хирург. Воевала. До Берлина дошла. Ну и привезла с собой кое-чего. Ей ведь те, кого она на ноги поставила, в благодарность такие трофеи несли! Вот и это кто-нибудь притащил. Думал небось: красивая цацка, блестящая – молоденькой докторше в самый раз будет. А сколько она там стоит – и не догадывался никто. Моя-то бывшая жёнушка – дура дурой. Ей ведь тётя Капа, когда помирать собралась, говорила. Есть в доме тайничок с камушками. После меня вам с Костиком достанется. На всю жизнь хватит. А она решила – бредит старушка. Откуда у советской пенсионерки драгоценности? Даже где тайник, не выяснила. И мне ничего не рассказала. Только перед разводом ляпнула, что мне любых денег мало и, кроме них, всё по барабану. Так уж я любую копейку упустить боюсь, что, может, и клады готов искать? Вот тётя Капа покойная как раз про клад в доме бормотала… И ты что, это в кармане притащил?!

– Ну да, – пожал плечами Сашка. – Никто же не знал, что у меня там.

– И ты мне его отдашь? Просто так? – изумился бритый.

– Не просто, – напомнил Сашка. – За расписку. И чтобы в институте…

– Ладно, – кивнул бритый, не дослушав. – Напишу. А насчёт института – не дрейфь! Послали меня оттуда. Нарвался на какого-то бывшего лётчика. Он, как услышал, чего я хочу, чуть с лестницы не спустил. О как!

Глава 24

– Мам, – спросил Сашка, закончив рассказывать про встречу с бритым, – я не прав?

– Не знаю, Сашенька! – вздохнула мама. – Ты ведь взрослый уже. И ты так решил. А время покажет – правильно или нет. Мы бы с этими камнями всё равно не знали бы, что делать. Чтобы их продать, надо как-то… Опытнее, что ли, быть, оборотистее. А мы с тобой оба лопухи. Да и не наши они, если уж по большому-то счёту. Тётя Капа-то Костина.

Сашка даже поморщился, когда мама назвала бритого Костей. Хотя что тут такого? Это же его имя. Не «бритым» же ей его называть?

– А то, что мы его бывшей жене ничего не рассказали? – напомнил Сашка. – Это плохо, да?

Мама грустно улыбнулась.

– А я рассказала, – призналась она. – По «Скайпу». Всё-таки она была моей лучшей школьной подругой.

– Рассказала? – испугался Сашка. – Но я же обещал, что она ничего не узнает!

– От тебя и не узнает, – кивнула мама. – Да не волнуйся ты. Она сказала, что ей это совершенно неинтересно. У неё теперь совсем другая жизнь. Но если мы попросим, то она может и заинтересоваться. Так что расписка в силе!

– Ну вы даёте! – вздохнул Сашка.

* * *

Дача Даньки Филатова стояла на соседней улице, а Сашка вспомнил, что не заходил к нему больше месяца.

Данька сидел на чурбаке и строгал какую-то деревяшку.

– Здорово! – обрадовался он, увидев Сашку. – Я уж думал, ты до осени не явишься.

– Да я так, замотался совсем, – объяснил Сашка.

– Знамо дело, ЕГЭ.

– Да не только. А ты чего, один?

– Почему один? – возразил Данька. – С бабаней. Она в клумбе ковыряется.

– Да я не про бабаню.

– Про Ленку, что ли? – нахмурился Данила, откладывая нож. – А у нас с ней всё!

– Как? – оторопел Сашка. – Вы же с седьмого класса вместе!

– А так, – махнул рукой Данька. – Она теперь на курсы ходит. Английский учит до посинения. В общество какое-то международное записалась. А я, говорит, сижу пень пнём и не развиваюсь. Одна гитара на уме да фигурки деревянные. Ей теперь со мной неинтересно.

– Круто! – вздохнул Сашка. – И давно?

– Да она уж полгода мне мозг выносила. Я терпел-терпел, а две недели назад не выдержал. Иди, сказал, дорогая, к тому, с кем интересно. Кто развивается. А меня моя жизнь вполне устраивает. Ну она и ушла.

– Так, может, помиритесь ещё?

Данька помотал головой:

– А мы и не ссорились. Просто разошлись дорожки, и всего делов.

Сашка задумчиво почесал в затылке.

– Да…

И вдруг его осенило:

– Слушай, а тебе блондинки нравятся?

– Смотря какие, – хмыкнул Данька. – А чего?

– Да я тут с одной девчонкой познакомился. Она классная. Зовут Вероника. И тоже с парнем недавно рассталась. Может, вас того… Познакомить?

– Асам? – прищурился Данька. – Сам-то с ней чего не стал?

Сашка смутился.

– Да понимаешь, – выпалил он, – у меня уже есть девушка.

– Чего? – выпучил глаза Данька. – Ты когда успел-то? Вместо экзаменов?

– А я с ней сто лет назад познакомился. Только раньше я думал, что мы просто друзья, а теперь…

– А теперь понял, что не просто, – закончил догадливый Данька. – Бывает. Ладно, знакомь с Вероникой. Я готов!

* * *

– Ну вот почему, Саш, – спросила мама Антона, – каждый раз вы с моим зайцем в истории попадаете?

– Мам, я же просил! – возмутился Антон. – Не называй меня зайцем!

– Это ты при посторонних просил не называть, – напомнила мама. – А Саша разве посторонний?

Антон запыхтел, но возразить не решился. В самом деле, Сашка – самый что ни на есть свой.

Сашка хитро прищурился:

– Татьяна Васильевна, мы же не виноваты, правда?

– Правда, – согласилась мама Антона. – Просто рок какой-то.

– Мам, не бойся! – вступил Антон. – Я теперь всегда буду с собой дедушкин посох брать. И с нами ничего не случится.

– Антон, что за глупости?

– Никакие не глупости. Вон парень-то, который к Сашке в дом влез, споткнулся об него, и ничего плохого нам сделать не смог.

– Это просто совпадение, – вздохнула мама.

– А в Белом Камне на меня двое мальчишек напали. Давно ещё. А когда посох увидели, сразу отстали.

– В Белом Камне-то понятно, – кивнула мама. – Там в эту сказку и взрослые верят.

– В какую? – подскочил Антон.

– Про посох чёрного лётчика.

– А ты её знаешь? Расскажи!

Мама села поудобнее и задумалась.

– Есть у нас недалеко от Белого Камня сопка, – начала она. – Называется Ливадийская. Но с давних пор местные её зовут гора Пидан. И есть поверье, что если заберёшься на неё, то найдёшь свой талисман. Такой, что всю жизнь будет тебя охранять. Это может быть камень, или стебель сухой травы, или отпавший тигриный коготь – да всё что угодно. Будто бы сердце должно подсказать каждому – вот это твоё.

– Это я знаю, – заметил Антон. – Я из-за такого талисмана и в сопки-то мечтал попасть.

– Не ты один, – грустно усмехнулась мама. – Твой дед был военным лётчиком. И его постоянно командировали то в один город, то в другой. Понятно, что мы с бабушкой ездили с ним. Так и в Белый Камень приехали. Бабушке очень трудно было заводить хозяйство каждый раз на новом месте, но она до поры до времени терпела. Поселились мы на окраине города. У деда друзья появились. И однажды они решили залезть на гору Пидан. Место там очень красивое, да ещё и легенд про него много-много сложено. Вот дед с друзьями и захотел посмотреть на всё своими глазами. Сели в машину и поехали. Сначала пикник устроили, а потом на сопку полезли. А перед этим прошёл сильный дождь. Камни, которыми усыпана сопка, были мокрые и скользкие. По-хорошему надо было отложить экспедицию, пока погода не наладится. Но… В общем, не отложили. Карабкались по камням. По сторонам глядели. И увидели огромную тёмную фигуру. Та кружилась у подножия сопки несколько минут, а потом исчезла. Тут путешественники и вспомнили легенду про летающего человека, которого они в своём кругу прозвали чёрным лётчиком. Снова пошёл дождь. Дед с друзьями начал натягивать тент, чтобы укрыться, и поскользнулся. Упал, потерял равновесие и стал съезжать по камням вниз. Удержать его никто не успел. А потом случилось чудо. Когда дед оказался на краю узкой расщелины, из которой вряд ли сумел бы выбраться, он заметил, что посреди камней торчит толстая ветка. Дед сумел ухватиться за неё. И продержался, пока друзья не пришли на помощь. Потом оказалось, что он сломал обе ноги.

А ту ветку как-то вытащили из камней, и дед с ней больше не расставался. Сделал из неё посох. Говорил, что нашёл свой талисман, который ему жизнь спас. Мол, даже и не сам нашёл, а чёрный лётчик подарил. Потому что тёмная фигура кружилась как раз над тем местом, где дед за палку ухватился. Вот и пошла по городу легенда про посох чёрного лётчика. И чем больше времени проходило, тем больше подробностей придумывали. Я, например, слышала, что посох чёрного лётчика не только своего хозяина оберегает, но и с любым его врагом может справиться. Но ведь это сказка…

– Мам, – поёрзал на диване Антон. – А что дальше было?

– Дальше? – переспросила мама. – Дед долго болел. Бабушка надеялась, что он уйдёт из лётчиков и осядет на одном месте. Но он выздоровел. И уходить в запас не захотел. Вот тогда бабушка и сказала: ты, как хочешь, а я здесь жить останусь. Он её долго уговаривал, но она больше с ним так никуда и не поехала. Вот так и получилось, что разошлись. Они ведь даже развод не оформляли. Потом дед вышел на пенсию, поселился в Питере, устроился преподавателем в институт. А мы так и жили в Белом Камне. К бабушке туда через несколько лет сестра из Казахстана приехала. Хоть и край земли, а Россия…

– Понятно, – протянул Антон. – А что значат надписи на ручке посоха?

– Это дедушкины любимые афоризмы на латыни, – объяснила мама. – «Non progredi est regredi» – не карабкаться вверх – значит спускаться. «Dum spiro, spero» – пока дышу, надеюсь.

– Здорово, – кивнул Антон. – Вот теперь никаких тайн не осталось. Хотя… Одна есть! Я до сих пор не знаю, что хранится в бабушкином сундуке! Ну в том, который в Белом Камне.

Мама выглянула в окно, ойкнула и помчалась к дверям. Но дверь уже открыли с другой стороны и в комнату зашли двое: дед Антона в льняном костюме и невысокая дама в светло-сером платье.

– Да какая там тайна! – заявила вошедшая.

Сашка подумал, что она очень симпатичная, хоть уже и немолодая, и выглядит усталой. Но глаза! Глаза у неё светились, как у девчонки. Особенно когда в поле зрения попадал дед.

– Бабушка! – пискнул Антон, спрыгивая с дивана.

– Бабушка-бабушка, – проворчала женщина. – Вот прилетела посмотреть, как вы тут устроились! А то бросили меня одну! А сами через день названивали – прилетай да прилетай… В сундуке-то, Антош, ничего интересного. Форма там дедова старая. Лётчицкая.

Примечания

1

Название вымышлено, любые совпадения случайны.

2

Название вымышлено, любые совпадения случайны.

Content

Екатерина Каретникова
Гость из Белого камня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания