Маргарита Южина

Четвертый муж – бесплатно!

Глава 1

Синица в руках или аист в небе

Красиво одетая молодая дама выплыла из подъезда и величаво направилась к машине. Она уже почти открыла дверцу, когда на нее вдруг налетели две шустрые девицы и беззастенчиво принялись хвостать ее прямо среди бела дня! В собственном дворе! Портили прическу, негигиенично царапали лицо и расточительно рвали пуговицы на дорогом пальто...

По большому счету даме в самый раз надо было бы возопить от боли и несправедливости, однако же она стойко держалась одна против двух, ловко уворачивалась и только терпеливо сопела... Драка происходила в полном молчании: обе нападавшие тоже не проронили ни слова – слишком были заняты делом.

– Зина!!! Зинаида!!! – Из подъезда наконец выскочил мужчина и кинулся на защиту несчастной дамы. – Да что ж такое?! Опять тебя лупят?! Ну прямо как грушу какую-то... А ну пошли отсюда, стервы!!! Сейчас я вам устрою... Милиция!!! Милиция!!! Зина! Ну ты же их в два раза больше, в смысле старше! Треснула бы им... да вот трубой хотя бы... Милиция!!!

Но нападавшие резво кинулись в сторону, ловко завернули за угол и пропали из вида.

– Ничего, сейчас я их на машине догоню... – упрямо твердил мужчина, прыгая в автомобиль и заводя мотор. – Да сколько же можно тебя колошматить?! В этом месяце уже второй раз!

– Нет, в этом месяце первый... Тогда в прошлом месяце били, ты уж тоже зря не наговаривай... – угрюмо бурчала дама, устраиваясь в машине рядом с ним и пытаясь реанимировать погибшую прическу. – Да куда ты заворачиваешь-то, мы же в магазин хотели... Все равно их уже не догнать.

– Ну ты хоть сейчас разглядела, кто это? Сможешь описать, как они выглядят? – не успокаивался мужчина. – Надо же в милицию! Заявление написать! Стукнуть кулаком! А вообще куда ты смотрела-то?! Нет, я этого вообще не понимаю: ее бьют, а она...

– Так куда... на подъезд! Ждала, когда ты выйдешь! А ты как провалился! – кончилось терпение у женщины. – Конечно! Пока ты соберешься, можно плесенью покрыться! Он еще кого-то догонять собрался! Фиг ты их догонишь, даже и не мечтай!

И в самом деле, догнать беглянок было уже невозможно. Свернув за угол, они шустро юркнули в красивую новенькую машину, и та рванула с места. А через минут десять девицы уже высаживались возле старого неприглядного дома.

Дом был не просто неприглядного, а совершенно отталкивающего вида – двухэтажный, с трещинами во всю стену и с черными дырами-дверями. Лестница, ведущая на второй этаж, угрожающе скрипела, а перила хмельно и весело раскачивались во все стороны. Но девиц это не смущало – они легко простучали каблучками по ступенькам и через минуту уже открывали дверь квартиры.

– Проходи, – мотнула головой одна из разбойниц – худенькая, с копной темно-рыжих волос, в короткой юбочке и с макияжем, выдающим в ней работницу общепита. – Разувайся, видишь же, какая у меня тут чистота.

Вторая буянка уже прошла в квартиру, но при этом брезгливо скривила мордашку и презрительно дернула губой.

– Криська! Я тебе удивляюсь! И как только можно жить в таком убожище?! Трущоба же! Из подъезда вонизм возмутительный! И как с тобой только коллеги работают – ты ж провоняла насквозь этими ароматами! Ну вот, – девушка повела носом, принюхиваясь, – явно несет кислой капустой и кошками... Адская смесь, Кристина! С этим надо заканчивать. Можно подумать, у тебя две жизни! Так и состаришься в этой дыре!

Вторая девица здорово отличалась от подруги. Высокие сапоги-ботфорты, узенькие кожаные брючки, под коротенькой кожаной же курточкой, расстегнутой до пупа, кипенно-белая блузка с облаком кружев. На длинную, ухоженную шею девушки небрежно-продуманно падали светлые локоны, и от этого ее миловидное лицо казалось просто ангельским. Невозможно было представить, что еще минут пятнадцать назад эта девушка умело и бодро махала кулаками.

– Я когда к тебе захожу, всегда расстраиваюсь, – с сожалением проговорила она. – Сегодня тоже хоть плачь – ноготь сломала!

– Так ты не из-за меня ломаешь ногти, – напомнила подруга. – Мы же ко мне и забегаем после того, как Зинку эту отмолотим... Марин, ты видела, как я ей сегодня помаду по всей морде размазала? Здорово, да? А то такая вся в макияже, как приличная тетка! А теперь как клоун! Так ей и надо.

– Криська, я тебе сколько раз говорила, чтобы ты ей в лицо не лезла? За волосы таскать надо! Да, прическу портить, вещи рвать, но лицо не трогать – она им работает все-таки. Эх, хорошо бы краску в баллончике взять и по всей их машине эдаким размашистым почерком расписаться... Да и вообще... Я даже зеленку сегодня взяла, чтоб ее полить, так ты все испортила... Нет, сегодня не ты, сегодня мужик этот выскочил...

– Марин, а может, мы ее завтра зеленкой покрасим, а? – с надеждой посмотрела на подругу Кристина. – Это ж как красиво будет! Как ветрянка... И не отмоется с первого раза...

– Завтра уже нельзя... – отрицательно покачала головой та, которую звали Марина. – Завтра будет семнадцатое.

Кристина только кротко вздохнула и побежала ставить чайник.

Марина уныло обвела взглядом серые стены и покачала головой.

– Криська, вот ты скажи – ты чего замуж-то не собираешься? – когда подруга вернулась с кухоньки, поинтересовалась она. – Надо же с квартирой что-то делать! Менять ее надо! А ты еще годик посидишь – и на тебя фиг кто посмотрит. Не забывай: чем больше лет, тем мельче спонсор. Ты же без спонсора... в смысле без мужа, вовек отсюда не выберешься!

– Ты сейчас наговоришь... – разливая чай, угрюмо пробормотала Кристина. – Я вот тебя послушалась, выскочила за Красикова – и что? Чуть последнего угла не лишилась!

– А потому что на кой черт ты за этого Красикова перлась?! – возмутилась Марина. – Нашла спонсора! За твоего Красикова вообще замуж ходить нужно, когда уже все надежды померли, а броситься самой под поезд сил не хватает! У него уже было три жены, он, как колобок, от всех ушел, нигде не прижился – а ты пригрела! И запомни уже – это не ты за Красикова вышла, это он тебя взял! Кормила ты его, поила, с работы, помнится, котлеты таскала, а с него толку как с козла молока! Козел и есть! А женщине надо операцию по захвату мужа крепко в свои руки брать, сколько тебя учить?

– Так остальные вообще захватываться не хотели! – бросилась защищать бывшего супруга Кристина.

– А потому что тебе ж любовь подавай! Придумала себе чушь какую-то – и давай выбирать! – всплеснула руками Маринка. – Ну скажи, тебе с той любви чего – шубы шить?! Какая тебе к черту любовь, когда у тебя... вот, все стены... – Марина ткнула пальцем в тоненькую перегородку между кухонькой и единственной комнатой квартиры.

Перегородка покачнулась, но... в этот раз выстояла. Однако Кристина переполошилась не на шутку:

– Ты чего... ты чего творишь-то?! Ты чего своими пальцами везде суешься?! Тыкается она еще тут! Ты хочешь, чтобы мы с тобой сейчас обе погреблись под обломками? Она ж рухнет, дурында ты! Это ж тебе не о-го-го!.. Привыкла у себя в двухкомнатных хоромах везде пальцы пихать!

– Между прочим, мне эти хоромы стоили двух лет жизни! С Потаповым! – патетически воскликнула Маринка. – А это, знаешь, не Красиков твой, еще тот монстр был! Я теперь, может быть, после него лишилась... как же это...

– Чести, что ли? – испуганно спросила Кристина.

– Да какой там чести! Потапов уже второй муж был, забыла? Веры в человечество, во! – вспомнила Маринка. – И носом не вертела! А ты... Да тебе сейчас не о любви думать надо, а как можно лучше выскочить... Тебе нужен какой-нибудь престарелый председатель ТСЖ, я так думаю.

Кристина посмотрела на перегородку, на серый потолок, на протекший угол и качнула головой:

– Нет, председателя просто так не поймаешь... В наш ресторан такие не ходят, жмутся.

– Да к вам вообще никто не ходит... Из приличных? – сморщила ангельский носик Марина. – Столовая какая-то для обездоленных...

– Ну уж и не скажи! – не согласилась Кристина. – У нас вот на двадцатое число знаешь кто банкет заказал? Ирбис Леонид Владимирович, слышала о таком? Да не морщи лоб, это какой-то шишка по архитектуре города... Или по строительству, что ли...

– Ого! – Маринкины глаза вспыхнули. – Ничего себе камешек! Вот это размах! Криська! Вот тебе его и надо! И она молчала! Это же... это же тебе прямо золотая рыбка! Прямо в руки! Двадцатое – это когда? У нас сегодня какое число?

– Он женат... – перебила подругу Кристина.

– И чего? – фыркнула Маринка. – Жены и домработницы не в счет. Здоровье же позволяет... Я про твое здоровье, кстати, – здоровье Ирбиса меня слабо беспокоит...

Она настолько обрадовалась этому сообщению, что даже вскочила и быстро забегала по комнате, весело взбивая волосы:

– Криська! Ты только представь! Это ж тебе... Да тебе сразу же квартиру нормальную дадут! Он только пальцами щелкнет. И будет у тебя не этот клоповник, а... И чтобы не меньше двух комнат, ты ж знаешь, меньше двух никак нельзя. И чтобы оформил по всем правилам!..

– Марин, ну ты чего забегала, как после дихлофоса? – проговорила Кристина. – Да на этого Ирбиса уже наша директриса глаз положила. Она ведь его к нам и заманила банкет устраивать.

Однако Маринку свернуть было уже невозможно:

– Директриса? Это Нонна Олеговна, что ли? Ну... Нонна бабенка видная, может и взять мужичка своим богатым телом, опытом и обаянием... Однако ж с возрастом у нее промашка. А у тебя он все еще есть, возраст этот... Вот на нем и сыграем! Потому что, Криська, я тебе честно скажу, у тебя, кроме употребимого возраста, ну ничегошеньки нет. Прямо глазу зацепиться не за что. Это я тебе как близкий человек говорю, ты же знаешь, я объективная. А кто у вас его столик обслуживать будет?

– Наша смена... У него ж не столик, а столище! Он же весь зал снял. Там все только его приглашенные.

– А меня куда посадишь? – сощурилась Маринка.

– Тебя? – Кристина удивилась. – Никуда. Говорю же – весь зал снят, посторонним вход запрещен.

– Тогда я буду... из газеты, – тут же решила Маринка. – Без меня ты точно не справишься с поставленной задачей. А так... под моим неусыпным контролем... А в чем ты будешь?

– У нас же форма! Ну эти... синие платьица и фартуки...

– У-й-й-й, убожество, – скривила личико Маринка. – Фартуки, платьица... Ну школьницы – переростки, честное слово. У вашей Нонны что там – ностальгия по прыщавой юности? Значит, так. Раз кардинально ничего изменить нельзя, платье укоротим по самое «не могу», пуговицы ты расстегнешь до... В общем, я покажу как, на фартук пришьем кружева подороже – а то видела я эту униформу: роба по сниженным ценам. И завтра же – в салон красоты! Улучшать твое лицо. Я сегодня с Ирочкой договорюсь.

– А зачем так рано? У нас двадцатое-то только в субботу, – захлопала глазами Кристина.

– Ага... – на секундочку задумалась Маринка. – Значит, прямо в субботу и побежишь... со скольки у тебя смена?

– В субботу с четырех – до полной отключки клиентов. А завтра и послезавтра я до четырех.

– Ясно, я тебя на два часа запишу, – махнула ладошкой Маринка. – Будь готова. Денег у тебя, конечно, нет, возьмем у моего Каркашина.

– Ой, Марин, мне неудобно. Мы у твоего Каркашина уже брали мне на путевку, – напомнила Кристина.

– И чего? – уставилась на нее Маринка. – Я ж не буду из своих доставать! А с Каркашиным мне все равно придется разводиться. Только вот еще он дачу на меня отпишет...

Кристина с завистью посмотрела на подругу – и как это у нее все ловко получается? Они ведь вроде ровесницы – обеим по двадцать семь лет, но только Маринка уже третий раз замужем. И каждый из ее мужей, уходя, непременно что-то оставлял Маринке на добрую, вечную память. Первый – не сильно состоятельный Коля Липов – имел обширные связи. И Маринка каким-то образом за год умудрилась получить диплом о высшем образовании, а потом и пристроиться на престижную работу. Второй супруг Марины Ивановны Субботиной уже имел крупное состояние – подруга теперь хотела денег. Потапов Егор Николаевич – так звали второго мужа Маринки – был нрава очень крутого. Но за свою двухкомнатную квартиру в центре города Маринка терпела его целых два года. Как в армии побывала, причем каждый день в новобранцах. Но она вытерпела все. Хватка у Марины Ивановны оказалась бульдожья. К тому же Марина ни дня не сидела сложа руки – все время ходила на какие-то курсы, учила языки, упрямо мучилась с компьютерными программами, ну и результаты не заставили себя ждать – в настоящее время она являлась помощником руководителя крупной фирмы. И уже можно было плюнуть и жить в свое удовольствие... если бы не цель.

У Кристины была цель примерно та же, но только она до сих пор бесформенным облачком маячила на самом горизонте... А Маринка – молодец, идет к цели семимильными шагами... И вот пожалуйста: последний муж – просто душка по сравнению с Потаповым. Мало того что подарил Маринке машину, так еще и дачу переписать хочет. И вообще – подруга вертела им как хотела, так что чего ей вдруг вздумалось разводиться?

– Марин, а чего ты его выгоняешь? – осторожно поинтересовалась Кристина. – Он же нормальный мужик! За кого потом пойдешь-то?

Маринка немного подумала и вздохнула:

– Он для моих целей, конечно, подходящий. Да и вообще практически идеальный, но... придумал себе, что я ему должна родить ребенка, ты представляешь?! И как я ни отговариваю – фиг! Уперся как баран и ничего слышать не хочет. Нужен ему свой наследник, и хоть ты ему башку разбей! Чтобы у этого наследника текла его, каркашинская, голубая кровь! И никак иначе...

Кристина понимающе закивала:

– Ты знаешь, мой Красиков вот тоже, как...

– Красикова вообще забудь! – прервала ее Маринка. – Теперь думаем про... как его там... про дядьку! А чего он у вас заказал пир горой? Юбилей, что ли, какой? Ты мне давай подробнее про него расскажи, серьезное дело намечается, тут нужна тщательная подготовка. В охоте за хорошим мужиком мелочей не бывает... Да, и не ставь ноги веником, сколько раз говорила! Освой третью позицию! Вот одну ножку так, а другую – эть, и вот так. И скромненько, и... так, о чем там я?..

Кристина брякнулась на стул, ухватилась за чайную чашку, но, подумав немного, помотала головой:

– Нет, Маринка, мне этого Ирбиса не потянуть. Возле него такие «ходули» вьются! У них с рождения ноги в третьей позиции.

Маринка минуту сверлила подругу взглядом, а потом прошипела:

– Не получится, да? Сдаешься, да? Бревном по реке?

– Да каким бревном?! – горестно воскликнула Кристина. – Но надо же все адекватно расценивать! А так я и дядьку этого не зацеплю, и с работой распрощаюсь! Думаешь, мне Нонна простит эти твои кружева до пупа?! Выставит из ресторана на счет раз!

– И чего?! – фыркнула Маринка. – И выставит. Да официанткой устроиться можно в любой кабак! И еще большой вопрос – кто от этого выиграет! А если... Нет, ты мне скажи – ты хочешь нормальную квартиру? Машину? Дачу? Ты что – не понимаешь, что в такой халупе просто не могут сбыться никакие мечты?! Просто ничего не может сбыться! Или ты уже ничего не хочешь? Как Бунчикова, да?

Кристину аж передернуло:

– Сама ты Бунчикова! Мало мы ей сегодня...

– А тогда чего носом крутишь?

Кристина ответить не успела – раздались громкие вопли, и тут же дверь чуть не проломилась от нахрапистого стука.

Кристина вжала голову в плечи и затравленно взглянула на подругу. Однако та повела себя иначе: возмущенно вытянула шею, свирепо вытаращила глаза, вскочила и уверенно распахнула дверь.

– О-о... Мари...шка... – проблеял пьяный в хлам мужичок, качаясь на пороге. – А т-ты ч-ч-его приперлась? У тя... тоже деньгов нет? Тож выпить хоцца? Это мы чичазом... Криська, мать твою! Встречай! Муж пришел! Обрадывайся как следует и наливай!

Мужичок уже совсем было нацелился ввалиться в комнату, но Маринка не пустила – уперлась ему ногой в живот. И, пока «муж» с пьяным возмущением разглядывал дамскую ножку в ботфорте, приложила к уху крохотный телефончик и заговорила:

– Алло! Это убойный отдел? Мне киллера Васю... Василий, какого черта вы до сих пор не пристрелили Красикова?! Я вам что – зря проплатила?

Господин Красиков отчетливо икнул и мгновенно протрезвел:

– Марин, ты... ты сошла с ума, что ли, совсем? Ты куда звонишь, паскуда? Какой на хрен убойный отдел?!

– Что значит – не можете найти!!! – не обращала внимания на испуганные вопли Маринка. – Да вот он стоит, прямо передо мной! Ну, думаю, на минут десять я его задержу, а там уж...

– Ага! Щ-щас прямо!!! Задержит она меня! Во тебе! – Красиков сунул в сторону Маринки увесистый кукиш, ловко повернулся и понесся вниз через две ступеньки. И пока за ним не захлопнулась дверь подъезда, был слышен возмущенный красиковский голос: – Офигели совсем со своими убойными отделами! Прям живого человека... такого мужика истребить задумали! Курицы!!! Фиг вашему Васе! Хрен он меня поймает, ясно?! Я вообще, может быть, в этом городе и не живу! Я уже... за границей давно проживаю!

Маринка закрыла дверь и повернулась к подруге:

– Это ты поэтому не хочешь Ирбиса брать? Что – старая любовь не ржавеет? Опять Красиков?

– Марин, да какая там любовь? – виновато заморгала Кристина. – Ну... ломится он раз в месяц, когда напьется, я ж его не пускаю... Видела шрам на щеке – это я ему в последний раз вазочкой навернула. А он спьяну все равно ни фига не помнит – как напьется, так опять прется... И хочу я этого Ирбиса, и квартиру нормальную хочу, и дачу мне надо, и машину, ты ж знаешь! Я только боюсь, что не получится...

Маринка смилостивилась:

– Получится не получится – попробовать-то надо! Хоть опыта наберешься. А там уж... посмотрим на твои возможности... Да и я свой товар выставлю – мне же тоже мужа менять надо, а новых претендентов... Короче, рассказывай, что за клиент?

Кристина немного поморгала, а потом начала рассказывать все, что знала:

– Этот клиент... Ну он моложавый такой, седоватый... приятный мужик...

– Наплевать на приятности, даже лучше было бы, если б на таракана был похож – меньше конкуренции, – деловито возразила Маринка. – Девчонки очень тараканов боятся, я давно заметила. А возраст какой?

– Юбилей у нас отмечает... Шестьдесят лет.

– М-да... – вздохнула Маринка, – совсем, можно сказать, юноша... Трудно с таким будет... Понятное дело, что бабцов уже перевидал на своем веку... Этого с наскока в загс не утянешь. А что он любит?

Кристина задумалась. С этой Маринкой всегда так – все ей выложи до мелочей! А откуда у Криськи мелочи, если она этого Ирбиса только один раз и видела, когда он с Нонной разговаривал! Ну, девчонки в смене что услышали, то и передали. А мелочи...

– Ну чего молчишь-то? Чего он любит? – не отставала Маринка.

– Откуда я знаю! Можно подумать, он мне свою анкету подарил! Пришел, с Нонной поболтал, заказ сделал и все! Хрен его знает, что у него там с любовями!

– Какая, Кристинка, ты на ум тугая... – безнадежно вздохнула Маринка. – Ну что заказал-то, помнишь? Селедку, картошку, водку или же Маргариту с южного склона штучного разлива! Разница есть!

– Есть... – наконец дошло до Кристины. – Но... я не знаю. Не видела заказа. Завтра у девчонок спрошу.

– И спроси еще телефончик, сама буду сведения добывать. Где, ты говоришь, он работает?

– Марин, я тебе завтра все скажу, ладно? – Кристина не знала, куда деться. И в самом деле – в кои-то веки к ним в ресторан забрел стоящий мужик, а она ничего о нем и не знает. Эдак никогда ничего не добьешься. А Маринка из породы победителей – вон сразу как ухватилась...

– Завтра утром, в девять... – отдала команду Маринка. – Ах да, тебе ж еще нужно время на сбор информации... Тогда в половине двенадцатого я от тебя жду звонка. И не тяни – суббота уже вот она, а мы еще и не пристрелялись... Вот терпеть не могу так выходить на мужика! Никакой информации, на чистом бреющем полете, на одном обаянии и красоте... Эх, Кристина, а у тебя нет ни того, ни другого, так что придется все самой, все самой...

Утром следующего дня Марина Ивановна Субботина вертелась бешеной белкой. На работе опять случились непредвиденные неприятности – большая компания, которую Маринкин начальник уже давно присмотрел себе в компаньоны, никак не хотела идти на соглашения. Прибыльный проект прямо-таки сквозь пальцы утекал к конкурентам. Маринкин начальник – мужчина лет тридцати шести, неразговорчивый и угрюмый Игорь Андреевич Филиппов – уже который час сидел на телефоне и зверел прямо на глазах.

– Мы выслали вам пакет документов, и вы обещали...

– Игорь Андреевич, – сунулась к нему Маринка.

– Марина Ивановна! Я занят! – прорычал директор и снова принялся сосредоточенно молчать в трубку, выслушивая отказы.

Марина подошла к шефу, уверенно отобрала трубку и бросила на рычаг. Тут же нажала кнопочку, высветился номер.

– Приносим свои извинения за прерванную связь, – медовым голосом проговорила она в трубку. – Игорь Андреевич дождется ваших решений.

Директор покорно ждал, что на этот раз его помощник разрулит ситуацию. Так оно и произошло.

– Я ж тебе сразу говорила – какого черта ты гнал? – сразу же начала Марина. – Надо ж было узнать всю подноготную! И сколько уже можно работать по старинке? Не успели руки пожать, а уже закатил банкет! А я тебе еще неделю назад притащила папку, трудно, что ли, было пролистать?

– Марина, ну некогда мне было знакомиться со всеми предками их начальства! – раздраженно проговорил Филиппов. – И какое это имеет значение? Тут же серьезные деловые отношения!

– И я про это же! – повысила голос Маринка. – К слову сказать, владелец этой фирмы, некий господин Архипов – отец главного бухгалтера! Да-да, отец той самой серой мышки с мешками под глазами! Эта тетка, чтоб ты знал, жена красавца руководителя! И заправляет всем она!

– Да ну? – с ужасом выдохнул Филиппов. – А я ее...

– Вот тебе и да ну! А ты приперся с нашей Оленькой! Эта дура чуть с порога на колени к руководителю не бросилась! Та бухгалтерша даже онемела от восторга по этому поводу! Ей собственного мужика и выслеживать не пришлось. Он, конечно, держался как кремень! Но ты ж не успокоился! Ты ж поволок всех в сауну!

– Они же не пошли, отказались... – стыдливо покраснел Игорь Андреевич.

– Естественно! Ты чего сказал? «Обслуживающий персонал остается работать, и бухгалтерия тоже!» Нет, Игорь, ты совсем не умеешь работать по-новому! Сейчас так уже давно никто не делает! Еще удивляешься, что с тобой не хотят иметь дела.

– Но с иностранцами же прокатило!

– Они наивные! А здесь... Короче, готовь все документы, завтра сами поедем к ним. Да, и подготовь Сантимова, пусть завтра в костюме придет... ну в том, стального цвета который.

– Сантимов же... олух!

– Посадим напротив бухгалтерши, пусть ей глазки строит, он умеет.

– Так, может быть... сегодня съездим, а? – с надеждой в голосе пролепетал директор.

– Ты хочешь, чтобы я поехала прямо так? В этой блузке? И с таким макияжем? – вытаращилась Марина. – Да я завтра напялю пенсионные очки, маслом волосы приглажу и не наложу ни грамма косметики! И костюм нацеплю коричневый – чтобы воротник в шею упирался!

– Тогда сам директор нам откажет, уже по собственной инициативе. Ну глазу же зацепиться будет не за что!

– За документы цепляться придется! – решительно заявила Маринка. – А остальное Сантимов доделает... Все нормально будет, я знаю. Игорь, а ты меня сегодня не отпустишь? У меня столько дел...

Филиппов испустил продолжительный стон. Отпускать Субботину не хотелось никак, но и вредничать он просто не мог – непонятно откуда, но девка всегда достает такие нужные сведения, да еще и дела вперед проталкивает. Всей душой предана работе. Так что и сейчас – раз отпрашивается, значит, ей нужно.

– Хорошо, я, конечно, отпускаю, но... чтоб в последний раз!

– Игорь Андреевич, – весело вытянулась струной Маринка. – Я исключительно по делам фирмы!

– Иди-иди, конечно, – махнул рукой Филиппов и распустил галстук. – Ищи костюм, чтоб воротник в шею... Интересно, откуда он у тебя возьмется, если у тебя все юбки чуть ниже пупа... И вообще – как на тебя гляну, постоянно себя сутенером ощущаю...

Маринка сморщила нос и выскочила за двери.

В приемной восседала длинноногая секретарь Ольга с кукольным лицом и рыщущим взглядом. При всей красоте и обаянии личная жизнь этой девушки, а точнее, жизнь семейная, совершенно не складывалась: Ольга делала ставку на молодых красавцев, а те упорно бросали ее.

А сейчас она в очередной раз попыталась продемонстрировать не в меру деловой Марине Субботиной, какое важное значение в жизни фирмы она имеет.

– А вот Игорь Андреевич мне наказывал, чтобы я... – деловым голосом начала секретарша.

– Значит, Ольга, так – сегодня Сантимова к телу не допускать, – строго прервала ее Марина. – Он мне завтра нужен с голодными глазами. Черт, а как мне нужны эти партнеры!..

– Но, Марина Ива...

– А тебе – премия! – не собиралась выслушивать блеянье секретарши Маринка. – И потом... одевайся на работу как-нибудь... ну, поприличнее, что ли! Филиппов очень переживает, что, глядя на тебя, чувствует себя сутенером!

Оставив ошарашенную Ольгу в недоумении, Марина быстро выскочила за дверь. В те моменты, когда она выдергивала Филиппова из сложных ситуаций, госпожа Субботина могла позволить себе некоторые вольности.

Кристина уже отзвонилась, но, как Марина и предполагала, данных о юбиляре Ирбисе набралось совсем немного. Жалкие крохи. На этом просто невозможно было что-то начинать. Пришлось все узнавать самой. Хорошо хоть удалось выяснить, где работает этот потенциальный жених.

И вот теперь Маринка уже подъезжала к солидному серому зданию.

Еще издали она заметила охрану, которая в ее планы ну никак не входила. Однако это было лишь делом техники.

Заметив, как из подъехавшей машины вышли двое представительных мужчин и направились к входу, Маринка выскочила на улицу, осторожно засеменила за ними и прислушалась:

– Николай Ефремыч, я ж вам сразу мотыля предлагал... – убеждал один мужчина другого. – А вы на другую наживку и не возьмете! Николай Ефремыч...

Марина усмехнулась, дождалась, когда мужчины пройдут через охрану, и только потом резво кинулась к дверям.

– Николай Ефремович! Николай Ефремович, вы просили... – с таким воплем пронеслась она мимо охранника, – Николай Ефремович!

Видимо, этот Николай Ефремович был видным деятелем, потому что парень, стоявший на входе, остановить Маринку не решился.

Правда, сам этот Николай Ефремович остановился и стал ждать, чтобы выяснить, зачем он понадобился этой приятной незнакомке.

Но у Маринки умные идеи уже выветрились, и пришлось брякнуть совсем уж откровенную чушь:

– Николай Ефремович... у вас это... возле машины кто-то толкается. Точно вам говорю – зеркальце хотят свинтить.

Тот удивленно дернул бровью и медленно стал соображать – а о каком зеркальце идет речь.

Однако теперь Марину Субботину это уже мало волновало. Она пробежала на лестницу, а после методом проб и ошибок нашла-таки кабинет Ирбиса. Правда, у него в приемной сидела очень строгая и некрасивая девушка – и это говорило о том, что свое секретарское дело она наверняка выполняет добросовестно, но и не более того.

– Здрасте, я к вам, – прямо перед ней рухнула на стул Маринка. – У вашего шефа намечается крупный юбилей, и ваше руководство попросило нас дать об этом информацию в СМИ. Так что меня направили к вам, чтобы вы рассказали – что это за человек.

– Ко мне? – испуганно вытаращилась девчонка. – Но... почему ко мне, я и вовсе...

– Милая девушка... как вас? – невежливо перебила ее Маринка. Она уже давно знала: чем напористее действуешь, тем меньше времени у твоего собеседника мыслить разумно и тем быстрее достигается результат. – Так как вас зовут?

– Алена... Алена Венедиктовна.

– Так вот, Алена. Сейчас совсем нет времени для театральных истерик! «Ах, почему я? Я не могу! Я сегодня не в голосе!» – сурово проговорила Маринка. – Мне все равно, у кого брать материал, но направили к вам. Итак, скажите мне быстренько: какой он, этот Ирбис? Решительный? Напористый? Интеллигентный? Мямля?

– Да! – округлив глаза, мотнула головой Алена.

– Что значит да? Какой?

– Ну вот такой... как вы сказали! – ретиво принялась описывать начальника девчонка. – Он такой... решительный! И напористый... просто жуть! Если что не по его, так он и матом обложить может! Да чего там может, он материт тут всех почем зря... ой!... Но, знаете, все так интеллигентно! – Девчонка поняла, что сболтнула что-то лишнее, и тут же исправилась. – Очень воспитанный человек! Очень! А какой интеллектуал! Вы не поверите – он «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина наизусть знает! Всю.

– С ум-ма сойти... – медленно качала головой Маринка. – Значит – решительный. Не мямля.

– Да! – снова уверенно заявила Алена. – Мямля! Но только когда вышестоящее начальство вызывает, когда Бураков его к себе на ковер... ну, вы понимаете, да? Он тогда такой растерянный делается, мямля мямлей!

– Понятно, – черкала в блокнотике Маринка. – А как он вообще... в смысле – как он к моде относится? Ну что вы так смотрите? Вот ему больше нравится, когда вы в каком платье?

Девчонка такого вопроса не ожидала вовсе. Поэтому здорово растерялась, смешалась и не знала, как ответить.

– В каком платье? Да он... ему вообще никакое мое платье не нравится.

– То есть ему больше нравится, когда так... раздетой, да? В естественном, так сказать, виде. В первозданном, да?

– Да что вы такое говорите?! – возмутилась Алена и принялась отчаянно моргать. – Ему и вообще никто не нравится! Ну, из наших работниц! У него же семья! Он же... Нет, работницы ему не нравятся.

– Боже мой, – всерьез испугалась Маринка. – Неужели ему нравятся работники? Это ж вся работа псу под хвост...

– Какие работники! Вы совсем не то подумали! Нет, ему, конечно, нравятся наши работницы... Вот Тамара Тимофеевна, он ее очень ценит, Валенька... Лидочку Грач он вообще обожает, они даже летали отдыхать в Турцию, но... это я вам по большому секрету, чтобы вы не подумали, что он у нас... не на то ориентирован!

– Я никому не скажу, – проникновенно пообещала Маринка. – Он же прекрасный семьянин, верно?

– Да! Со своей женой он уже больше тридцати лет вместе! И...

– Дети есть? Сколько? Возраст? – не давала секретарше опомниться Марина. – Большие, маленькие?

– Я возраста не знаю, но... Они уже и сами работают. У него мальчик и девочка... девушка... женщина.

– А чего Леонид Владимирович не любит?

Секретарша на минутку задумалась.

– Да у него вроде бы ничего отвращения не вызывает... Нет! Он совершенно не переносит молочных поросят! – вдруг вспомнила она. – У нас как-то банкет был, а кто-то из благодарных клиентов преподнес ему на серебряном блюде поросенка. Хорошенького такого, всего украшенного. Так Леонид Владимирович сказал, что это кощунство. А потом, когда уже изрядно принял коньячку, рассказал, что в детстве в деревню к бабушке ездил и там подружился с поросенком. А потом поросенка зарезали, так он до армии свинину в рот не мог взять. А в армии ничего, свыкся. Потому что там свинины не было, одна перловка. Это он так шутил, вы же понимаете.

– Ну да, – растянула губы Маринка. – Весельчак он у вас какой!

– Ну а в остальном как обычно – не нравится ему, когда женщина пьет, курит, не любит, когда от них сильно духами воняет, он считает, что от женщины должно веять свежестью. Еще когда юбки короткие носят, тоже не любит...

– Да ну! Не поверю, чтобы короткие юбки и не нравились мужику! – ужаснулась Маринка. – А если ноги красивые?

– Ему все равно не нравится, – вздохнула девушка. – Говорит, что оголяться надо перед мужем или любимым мужчиной, а нечего перед всеми телесами трясти.

– Ужас натуральный... Как монах какой-то...

– Еще не переносит, когда ему на возраст намекают, он же все молодым себя считает... – фыркнула девчонка, но снова спохватилась: – Мы все так считаем – он моложе всех нас, вместе взятых!

– Ну если всех вместе взятых... тогда шанс у него есть... а скажите... – начала было Маринка, но договорить ей не дали. В приемную вплыла пышногрудая красавица с пережженной челкой.

– Аленушка, а Леонид Владимирович у себя? – мило захлопала она густо накрашенными ресницами. – Спросите его – он меня примет? Мне буквально на пару минуточек.

– Его еще нет. Через минут десять должен приехать, – сообщила секретарша. – А ему что-нибудь передать?

– Нет-нет, ничего не надо, я лучше попозже забегу, – махнула ручкой красавица и выбежала из приемной.

– Это кто? – повернулась к Алене Марина.

– Вот это и есть Лидочка Грач, – гордо дернула плечом секретарша. – Правда, она красавица?

– Чистая правда, – с готовностью кивнула Марина. – А юбка и в самом деле чуть ниже колена... М-да. Вы сказали, что Леонид Владимирович сейчас будет? Тогда я не смею вам мешать. Он не должен меня видеть, это же... сюрприз! В некотором роде. До свидания, любезная Алена Венедиктовна.

Любезная Алена Венедиктовна выдохнула с явным облегчением, когда дверь за гостьей закрылась.

Марина же успела выскочить вовремя. Прямо по коридору шумно продвигался седовласый мужчина, за которым семенила уже знакомая Марине Лидочка Грач. Молодая женщина, видимо, что-то пыталась попросить, потому что обаяние и кокетство были включены на полную мощность. Однако мужчина шагал так быстро, что девушка за ним не поспевала, и все кокетство безрезультатно погибало за спиной Ирбиса.

– Но Леонид же Влади-и-имирович... – все еще не оставляла попыток Лидочка с птичьей фамилией. – Но я же совершенно не могу...

– А вы съездите на места! – рычал в трубку сотового Леонид Владимирович, окончательно наплевав на все стенания красотки. – Я вам сколько раз повторять должен?!

—...Та-а-ак... – усевшись за руль своей машины, призадумалась Маринка. – И что мы поимели? Обыкновенный мужлан... в хорошем смысле этого слова... Решительный, напористый, то есть лидер. С начальством на рожон не лезет, то есть место свое понимает правильно, работает без фанатизма. Что еще... поросят не любит? А придется. Надо же нам как-то бороться с конкуренцией. Поэтому... Вот уж кому не завидую, так это Нонне и этой... Лидочке Грач. Придется этому Грачу довольствоваться червяками.

Марина ехала по главной улице города, а в голове все аккуратно укладывалось по полочкам. Значит, надо подготовиться к завтрашней встрече с партнерами, потом все продумать к субботнему знакомству Кристинки с дядькой Ирбисом. Да и самой подготовиться – на всякий пожарный, чтобы быть на подхвате, если женишок вдруг вознамерится соскочить с крючка. Ну и Кристинку надо подготовить. Эх, с ней бы еще порепетировать, она ведь не умеет, чтобы так – на чистой импровизации. Прямо хоть тексты ей пиши... Так, сейчас не об этом... значит, что купить нужно? Затрапезный костюм под горлышко на завтра... под горлышко, интересно, а такие сейчас шьют? Кристинке надо кружева и туфли. Туфельки у подруги – отворотясь не насмотришься. В таких хорошо старичкам пенсию носить – за свою примут. Так, еще по магазинам с косметикой и парфюмерией пробежаться... И мастеру Ирине в салон красоты позвонить.

Время на раздумья совершенно не оставалось, и Марина уверенно повернула машину к огромному магазину «Букет», где чего уж только нет... Эх, еще и деньги с карточки у разлюбезного Матвейчика надо снять... Ух ты! У его матери ведь завтра именины! Надо и подарок купить, и напомнить – сынок, как пить дать, даже не вспомнит, что у него где-то еще родная матушка поздравлений ждет к своим девяноста четырем годкам.

Возле банкомата Марина безжалостно опустошила пластиковую карту мужа и в самом хорошем настроении вошла в «Букет». Там она сразу же зарулила в отдел одежды и уверенно направилась к продавцу-консультанту:

– Девушка, давайте как-нибудь скоренько найдем мне эдакое платьице, чтобы нравилось женщинам – некрасавицам, а мужчины от него приходили в бешенство. У вас такое есть?

– Да, конечно, – охотно кивнула консультант и, не задумываясь, тут же притащила Марине цветастый фланелевый халат.

– Вот. Китайское производство. Дешево и сердито. У нас женщины их просто с руками отрывают.

– Это что – вы издеваетесь, да? – засопела Марина. – Вы не понимаете, да? Мне ж на работу!

– Это в смысле... черный, что ли? Рабочий? – уточнила девушка, не меняя любезного выражения лица.

– Да ну вас... – Марина махнула рукой в сторону такого непрофессионального работника прилавка. – Я сама выберу!

Она пробежалась по залу, схватила сразу несколько вешалок с одеждой и демонстративно задернула штору в примерочной.

Глядя на себя в зеркало, Маринка не переставала кривить губы – это хоть и темненькое, но слишком вызывающий вырез, куда такое годится? А от этого партнерская супруга точно в ярость кинется: вон какой сзади разрез – до самого пояса! Зато под горлышко. И как в нем только ходить, все же видно... Фу ты, надо наоборот его надеть, разрез, оказывается, спереди... Нет, слишком красиво как-то, так фигурку обтягивает...

В конце концов, пришлось остановиться на платье стального цвета, с воротником-стоечкой. Самое то, если бы не длиннющая – в пол – юбка.

– Да ну и ладно! Отчекрыжу ее сегодня вечером, будет нормально, – решила Маринка, направляясь к кассе.

Зато с платьем на субботу вышло замечательно. Конечно, она хотела немножко другое, даже совсем другое, если честно, но когда увидела это – воздушное, с легкомысленными, веселыми бабочками, однако ж достаточно целомудренное – будто пришедшее из шестидесятых годов... У Марины тут же нарисовался и ее собственный образ. Да! Она будет... ожившей ностальгией! Да! И пусть этот Ирбис сколько угодно вдалбливает в головы подчиненных, что он еще самый что ни на есть равнодушный к чужим женщинам женатик, на Маринку он не сможет не клюнуть! А там уже она его нежно и бережно передаст Кристинке. Главное – увести дедушку из лап Нонны и его птичьей Лидочки!

В парфюмерном отделе Марина отоварилась серьезно. А уж как тщательно выбирала!

– Девушка, мне дайте что-нибудь противно-цветочное! – требовала она. – Со стойким ароматом. Такое, знаете, чтоб с души воротило... Ну чего вы на меня так уставились? Нет, я не собираюсь поливать этими духами мужа, чтобы к нему никто не лип... Хотя это неплохая идея... Просто... просто у меня дома кот! Да, кот. И, понимаете, у нас проблема с горшком. Кот повадился везде гадить, а в горшок не ходит. Принципиально. А я тут прочитала, что надо полить духами, и он... уйдет из этого дома... совсем. Нет, не уйдет, но гадить в одухотворенных местах перестанет. Так у вас есть?

– Да у нас половина отдела такой прелестью завалено! – фыркнула продавщица. – Что вам конкретно дать?

– Полагаюсь на ваш вкус!

Продавщица долго разглядывала флакончики, не решаясь их даже открыть, и наконец выбрала два.

– Вот, давайте руку, я брызну.

– Да вы что?!! – быстро спрятала за спину руки Маринка. – Это ж не у меня проблемы с горшком! Я уж... слава богу... Вы уж как-нибудь в пакетик сами... И еще газеткой оберните, чтоб не просочилось. А теперь... что у вас есть с запахом свежести?

Девица уперла глаза в потолок, а потом бодро отрапортовала:

– Есть «Лимон в облаках», есть «Свежесть дождя».

– Это не освежители воздуха для туалета, точно – духи? – на всякий случай переспросила Марина.

– Нет-нет, – замотала головой продавщица. – По поручению заведующей отделом одна наша сотрудница все иностранные названия перевела на русский язык. Чтобы покупателям понятнее было. Чтобы, значит, никакого иностранного засилья... Вот так и получились «Свежесть морозного утра» и «Речная прохлада».

– «Речная прохлада», надо думать, тиной воняет?

– Не нюхала, – призналась продавщица. – Но зато есть «Морской ветерок», там точно – ни тины, ни морепродуктов. Ничем не пахнет. Вообще ничем.

– Тогда лучше «Свежесть дождя» и «Свежесть морозного утра», – решила Марина и быстро добавила: – И еще что-нибудь с запахом алкоголя.

– Девушка-а... – устало протянула продавец. – Запах алкоголя легко сохраняется после баночки пива.

– Точно! – обрадовалась Маринка. – Выбейте мне еще и пиво.

– Ну де-е-евушка! Мы пивом не торгуем!

– Вот у вас всегда так! Ничего не найдешь! – рявкнула Маринка, схватила покупки и направилась в отдел подарков – свекровь ее, конечно, никогда не жаловала, но подарок ей купить было просто необходимо.

Дома к ней сразу же кинулся муж. Матвей Борисович был стар, лыс, дебел, свято верил в бескорыстную любовь, а также лелеял надежду на скорое отцовство. В предыдущем браке детей у него не было.

– Марьюшка! Ну разве можно себя изводить производством! Ну посмотри, во сколько ты пришла! Я ж тебе говорил: запиши мои цитаты: «Молодость не вечна, а мы про это не помним...» Нет, не так: «Мы про это не желаем помнить! А потом не можем выполнить самое святое свое предназначение – родить и выносить ребенка!»

– Про молодость – это ты прав... – сказала Маринка, бросив пакеты в прихожей. – И про «не желаем» тоже. Ну кого ты сейчас выносишь, ты подумал? Тебе ж...

– Мариша... – возмущенно захлопал лысыми веками трепетный супруг. – Но я и не должен вынашивать! Это удел женщины! Мужское дело – это благополучное зачатие! Это моя миссия! Поднимать рождаемость! Кто же, если не я!

– Не цепляйся к словам, – отмахнулась Марина. – И не грузись всякими мужскими делами. Ты уже пенсионного возраста и смело можешь плевать на все миссии. Слава тебе, господи, производителей еще хватает. Мне Криська не звонила?

– Не звонила. И все же – нельзя себя так надрывать! – топнул ножкой Матвей Борисович.

– Да... Сегодня я надрывалась... – задумчиво проговорила Маринка, сидя в кресле и накручивая локон на палец. – Завтра по плану опять надрываться... И послезавтра вечером – тоже. А в воскресенье можно будет отдохнуть.

– Но я не понимаю – зачем?! Зачем тебе все это нужно?! – перешел на визг супруг. – Тебе что – не хватает тех денег, которые я приношу?!

– Мне – хватает. А ребеночку? Ты же хочешь ребеночка? – уперлась взглядом в супруга Маринка. – И чего? Что у меня есть? Эта квартира – на тебе, машины... На мне только одна, свою ты на себя записал. Дача – тоже мне не принадлежит! Где я буду воспитывать дитя?! А если тебе приспичит жениться на более молодой девочке, если ты нас оставишь – мы с несчастным ребеночком будем слоняться по подъездам?! Я тебе давно говорю – перепиши на меня дачу и половину квартиры. Чтобы я смогла спокойно позволить себе... как ты цитировал? «Выполнить самое свое святое предназначение»! Вот!

Матвей Борисович хитренько прищурил глазки.

– Ты думаешь, я ничего не понимаю, да? Как только я перепишу на тебя часть квартиры – ты тут же подашь на развод. У меня у товарища по клубу такое же случилось. А ведь какая девица была – сущий ангел!

– Чтобы я больше не слышала, что ты опять шляешься по этим своим бильярдным клубам! – вскипела Маринка. – Там тебя дурному только учат! И вообще! А кто говорил про вечную любовь, не опоганенную звоном злата? Кто говорил, что любит меня бескорыстно и сердечно?! Кто? Вот и приходится мне одной добывать себе уютную норку, чтобы я... как бездомная лисичка, как волчиха, смогла принести туда свое дитя... – Маринка даже сморщилась от жалости к себе, приготовилась плакать, но потом только безнадежно махнула рукой. – По всем правилам этикета я должна закатить тебе маленькую истерику, но, честно говоря, нет ни сил, ни времени, так что, Матюша, уйди, ты мне противен... после своего клуба. Да – будешь спать сегодня один!

Такое решение резко изменило ход событий. Матвей Борисович спать один попросту боялся – его частенько мучили кошмары.

– Но, Мусечка, ты что – всерьез приняла к сердцу мои слова? – принялся он поглаживать жену по коленке и трепетно заглядывать ей в глаза. – А чего я такого сказал? Я просто расстроился, что ты надрываешь свой организм!

– А мне ничего не остается, – горько произнесла Маринка, направляясь в столовую. – У нас даже поесть дома нечего!

– Но как же нечего, девочка моя! Я сегодня заказал из ресторана твою любимую говядину! Правда, она немного остыла, но я ее разогрею в микроволновке.

Маринка смилостивилась:

– Погоди, мне еще надо сделать несколько звонков, так что я все разогрею сама. Да и Криська сейчас придет. Кстати, завтра у твоей матушки именины, я там купила ей подарок – она же любит древние вазы, да? Бухнула на этот подарочек целое состояние. Возьми там, в коробке.

– Королева моя! – прижав руки к груди, чуть не прослезился Матвей Борисович. – Обо всем позаботилась, моя фея! Что я могу для тебя сделать?

– Ну... если не хочешь переписывать на меня квартиру, подшей хоть у платья подол. Я сейчас его обрежу, а ты иголочкой так пройдись аккуратненько, а то я не успею...

– Уже ищу иголочку!

Когда пришла Кристина, у Маринки уже была исписана половина тетрадки новыми идеями.

– Вот что, Криська, платье придется пороть!

– Кого пороть? – вытаращилась верная подруга.

– Он не переносит оголенные телеса... – в раздумье прикусила губу Маринка. – Значит, сделаем так...

Глава 2

Капкан для золотых колец

На следующий день, когда Маринка зашла к себе в офис, ее не узнал даже охранник.

– Ваш пропуск, – широко расставив ноги, сурово потребовал белобрысый парень.

Этот парень, кажется, его звали Степаном, каждое утро несмело строил Маринке глазки и стыдливо румянился, когда она шаловливо махала пальчиками. А сейчас вон как расстарался.

– Да вот они, мои документы, любуйся... – буркнула Маринка, протягивая пропуск. – Прямо проходу от тебя нет.

Парень еще хлопал глазами, а она уже быстро поднималась в кабинет директора.

– Женщи... – наперерез ей кинулась Ольга-секретарша, но, узнав Марину, тут же осела. – О-о-ой... А что это с вами, Марина Ивановна? А чего вы такая страшная? И чего – вы прям вот такая к Игорю Андреичу? Ну вы вообще... сме-е-елая такая. А я бы...

– Ты мне скажи – Сантимов сегодня всю ночь грустил в одиночестве? – перебила ее Марина.

Девушка пожала плечами.

– Н-не знаю... Ой, Марина Ивановна, да он разве когда один останется? Нет, я-то как раз ему от ворот поворот, как вы и сказали, я-то премию отработала, а вот как остальные?

Маринка вдруг загляделась на прекрасные голубые глаза филипповской секретарши, перевела взгляд на ее точеную фигурку и спросила:

– Ольга, а ты хочешь замуж?

Шея секретарши вытянулась, а глаза захлопали с удвоенной энергией.

– А что? Ты же ведь снимаешь квартиру, правильно? – продолжала размышлять Маринка. – А так... у тебя своя квартира... ну пусть не совсем своя, но платить за нее будешь уж точно не ты... машину тебе купят, дача опять же... хотя дачу я точно отвоюю... Ольга, подумай о своем будущем, а сегодня вечером мы с тобой поговорим... Да, и бросай ты пялиться на Филиппова – бесперспективное занятие. Он однолюб.

– Да? – еще не могла прийти в себя Ольга. – А он что – кого-то любит?

– Наверное... Я так думаю – себя, – поморщилась Маринка и заторопилась. – В общем, я к Филиппову.

Игорь Андреевич уже ничему не удивлялся. И то, что сегодня Марина Ивановна заявилась на работу в каком-то странном платье, и то, что на ее лице громоздились здоровенные очки, и даже то, что ее светлые кудри были прилизаны, точно коровьим языком, его не сильно смутило. Правда, немного огорчило.

– И что? Вот прямо так и пойдешь? – вздохнул он. – Там все же серьезные, достойные люди...

– Главное – ничему не удивляйся... – скомандовала Марина. – В общем, ты это умеешь. В конце концов, чего ты так боишься? Вы все равно уже это дело провалили, так что я только реанимирую.

– Хорошо, – поднялся из-за стола Филиппов. – Поедем, нам назначено к одиннадцати. Сейчас самое время.

– А где этот Сантимов? Оля! Где Евгений Александрович?! Женя! Ну где тебя черти носят?! – волновалась Марина. Но, завидев Сантимова, вздернула брови. – Ого! И кто это тебя так нарядил? Прямо конфетка! Только букета не хватает, честное слово, – и вылитый жених...

Сантимов млел и бросал робкие взгляды на Марину. Где-то в самых потаенных уголках его души блуждала глупая надежда, что когда-нибудь госпожа Субботина оценит его неординарную мужскую красоту, и ей нестерпимо захочется познакомиться с ним поближе. Пока же Евгений слепо выполнял все ее поручения и румянился каждый раз, когда на него сваливалась давно ожидаемая похвала.

...Марина с командой все же добилась того, чего хотела, – договор о долгом и плодотворном сотрудничестве был подписан. Конечно, основную роль сыграли папки с документами, конечно, Филиппов был красноречив и суров. Однако главным двигателем этой операции явилась многотрудная работа статистов, которые подчеркнули все плюсы их компании, сломили несгибаемых Архиповых. Слушать с интересом бизнесмены Архиповы стали только после того, как зализанная Марина Ивановна обратилась прямиком к их толстенькой, немолодой бухгалтерше и задушевным голосом проговорила:

– Поговорим с вами, как женщина с женщиной...

– Простите... А это кто? – презрительно дернул губой директор компании. – Это... ваша бухгалтерия?

Он даже не удосужился увидеть в Марине человека. Госпожа Субботина поправила толстые очки, от которых нестерпимо слезились глаза и кружилась голова, и не дала Филиппову вставить слова:

– Я его супруга! И – да, я бухгалтерия! Главная! Поэтому для меня важно, чтобы дела велись со всей ответственностью!

При этих словах готовый ко всему Филиппов судорожно всхлипнул, дернулся и затих окончательно.

Марина же повернулась к немолодой жене партнерского директора и забила последний гвоздь:

– Я достаточно компетентна во всех вопросах компании и предпочитаю, чтобы все переговоры велись в моем присутствии. Надеюсь, вы будете не против.

Конечно же, бухгалтер, а по совместительству супруга директора, против не была. Она одобрительно улыбнулась, быстрым жалостливым взглядом окинула платьице Марины и осталась вполне довольна собой. Ну и что, что у этого Филиппова жена моложе – она же совершенная старушка! Хотя... в делах, видно по всему, разбирается неплохо. И тоже караулит своего мужа. Эх, если б она знала, что за девиц таскает с собой этот Филиппов на серьезные приемы! Ну да оставим ее в благородном неведении. Тем более что и этот славный молодой человек... Кем же он является? Неважно, но как хорош! И буквально не спускает с нее глаз! Неужели она и в самом деле еще может привлекать таких мужчин? Ну хорош... Глаза, брови... а какие чувственные губы... Ой, господи, о чем это сейчас муж-то говорит?

Примерно так думалось некрасивой женщине-бухгалтеру, потому что именно это у нее и было написано на лице печатными буквами. Сантимов же, как ему и было предписано, покорял цель с тонким подходом. Он бросал на дамочку быстрые заинтересованные взгляды и прилежно покрывался румянцем – это он умел в совершенстве. И каждый раз взгляды его становились все продолжительнее, грудь вздымалась все выше, а румянец становился все багровее.

Марина же только сильнее сутулила спину и ждала, когда же все документы будут подписаны и можно будет сдернуть наконец дурацкие очки! Зато Филиппов с трудом подыскивал слова. Он был явно не согласен считаться мужем такой затрапезной супруги. Он прекрасно понимал, что в глазах компаньонов он выглядел теперь совсем уж явным подкаблучником.

И только директор компаньонской компании токовал, точно тетерев, – жена уже сунула ему записку: такое выгодное партнерство ее устраивает. А остальное директора не сильно волновало.

Едва Филиппов с сотрудниками вышли из громадного здания, Марина тут же сорвала очки.

– Все! Больше сил нет! Отпускай меня домой, у меня голова сейчас лопнет.

– Ну ты... ты вообще! – Филиппова от злости аж перекосило. – У тебя совесть есть?! Жена она! Да я на такую, как ты сейчас, и не посмотрел бы никогда!

– Игорь Андреич, ну чего ты хотел? Подписать контракт? – поморщилась Марина, садясь в машину. – Ты его подписал. А остальное... слушай. А чего ты не женишься, а?

Филиппов растерянно поморгал, а потом махнул рукой:

– Иди ты... с тобой точно с ума сойдешь. И никаких отгулов, ясно? Я тебя уже вчера отпускал. Работать надо, Марина Ивановна, вот так-то!

Маринка надулась. Ну да, кто бы спорил – работать надо, но ведь работа не зависит от того, сколько минут ты потратил на просиживание штанов! Важен результат.

– Ну и не надо, – пожала она плечами. – Только в следующий раз будете сами вылезать из таких вот канав, если вам не нравится. Без меня фиг вылезете.

– А если не вылезу, то у тебя будет фиговый, как ты выражаешься, заработок, ясно?

– Теперь ясно, почему ты не женат – нудный ты, – вздохнула Марина с сожалением.

– Марина Ивановна! Не забывайтесь! – одернул ее Филиппов и кивнул Сантимову, который сидел за рулем. – Женя, попробуй по объездной, с этими пробками так быстрее получится.

Всю дорогу Маринка искоса наблюдала за Филипповым. Вот ведь хороший мужик, работящий, головастый... отчего ж его так тетки-то не жалуют? Ну да, зануда, ну так что ж теперь... И детей любит. Вот бы они с Кристинкой познакомились. Лучшей партии и не придумаешь. Ну разве она потянет какого-то там Ирбиса, который вон какой красавице – Лидочке – слова не дает вякнуть. Да Криська с ним вообще говорить разучится... Да если б еще с ним... Нет, не зацепит она мужика. А если и случится чудо, то только... Да никакого чуда не случится! Этому архитектору, или кто он там, ему нужна такая, как она, Маринка. Вот его бы она крутанула! Да еще и с каким удовольствием!.. Тем более что и Матвей Борисыч, жмот брюхатый, давно уже стоит у нее на вылет... точно, придется архитектора брать на себя. А Криську надо свести с Филипповым! Вот! Кристина ведь очень хороший человек. Ну не везет ей в жизни, ну так... это же можно исправить.

– Игорь Андреич, а давай я тебя с подругой своей познакомлю, – не стала откладывать дела в долгий ящик Маринка. – Такая девушка хорошая. Она уже давно замуж хочет.

С переднего сиденья Филиппов повернулся к ней всем телом:

– Субботина, ты издеваешься надо мной, да? Что ты прилипла ко мне сегодня с этими брачными играми? Я что – мешаю тебе? Обидел тебя, может, чем-нибудь? Чего ты пилишь и пилишь?!

– Не, Игорь Андреич, а чего? – подал голос Сантимов. – Если подруга такая же, как и Марина Ивановна, – красивая, умная, фигурка, как с обложки журнала, то чего, соглашайтесь.

– Нет, Женя, – помотала головой Маринка. – Она не красивая. Нет, ну не страшная, конечно, но так, чтобы...

– Ты что, Субботина... – зашипел на нее Филиппов. – Ты мне еще и не просто жену приготовила, а страшную, да? Вроде как я уже ни на что не годен, да?

– Она – человек хороший, просто скромница, – бросила Марина и отвернулась к окну. «Да говори ты что угодно, – решительно думала она, – а я все равно сведу с тобой Криську. Из принципа. Еще и спасибо скажешь!»

Работа в этот день текла вяло. Активно трудился лишь один директор. А остальные только и делали, что обсуждали новых партнеров. Марина едва дождалась конца рабочего дня. И по дороге домой завернула к Кристине.

– Показывай свою боевую готовность, – прямо с порога потребовала она.

– Вот, – с придыханием вытащила из шкафа синее платье подруга. – Уже короче некуда подшила.

– Я ж тебе говорила, чтобы ты вернула подол на место, – поморщилась Марина. – Не любит он голые ноги... Хотя теперь уже все равно. Пусть будет коротко.

– А еще фартук, смотри, какие кружева!

Марина дернула губой – то роскошное кружево, которое она купила вчера, было куда шикарнее.

– Ты с панталон оторвала, что ли? – поинтересовалась она.

Кристина даже обиделась:

– Ты прямо как скажешь! Я чего – совсем уж больная на все деньги? Это я еще давно купила... Ну так, думала, вдруг пригодятся...

Кристина так и не отважилась сознаться подруге, что кружева купила еще давно, когда мечтала, что у них с Красиковым будет настоящая свадьба. И он поведет ее в загс, а она сошьет себе белое свадебное платье. В загс они сходили... Да какое там сходили – забежали. И то только после того, как Кристина пригрозила, что больше его на порог не пустит. А тому и деваться было некуда. И о свадебном торжестве Красиков слышать не хотел, так только – позвал двух своих друзей, Кристина пригласила Маринку, вот и все. А кружева так и остались. И куда их теперь?

– Ну пришила и пришила, – обозлилась она. – Нормальный фартук получился, чего кривишься-то? У меня ж денег нет!

– И не будет, если жаться не перестанешь, – не испугалась Маринка. – Ты все сделала, как я просила?

Кристина ответственно кивнула. Она ведь прямо по списку все сделала.

– Вот и хорошо. Я подойду завтра к девяти, на меня столик не держи, сами посадят. И пока меня не будет... ну, в общем, мы с тобой уже обговаривали все, помнишь, да?

– Помню.

– Вот и хорошо... поеду тогда, – поднялась Маринка и вдруг у самой двери остановилась. – Блин! Хоть пожалуюсь тебе... Этот старый гриб Каркашин всю плешь проел! Ну ничего, я ему уже новую жену присмотрела. Молоденькую. Сам меня бросит, еще и жалеть меня станет. Ой, Криська, до чего мужик наивный пошел!

– А кого присмотрела? – округлились глаза у Кристины. – Ты же хотела... дачу.

– Вот тогда он мне дачу и отпишет... потому что будет виноват, ясно? – усмехнувшись, сморщила нос Маринка и помахала рукой. – Спи ложись, завтра у меня серьезный день.

– И у меня, – важно кивнула Криська.

«У тебя еще не завтра», – хотела сказать Маринка, но промолчала – зачем подругу зря расхолаживать, пусть учится охоте на мужей.

Когда она пришла домой, по квартире разливалась медленная музыка и свет был приглушен.

– Господи, что-то случилось, что ли? – перепугалась Марина, и в голове у нее замелькали нехорошие мысли. – Каркашин! Матвей! Матвей Борисович! Ты жив?

– Марьюшка! Канареечка моя ненаглядная, – выплыл к ней пьяненький супруг. – Позволь мне ... ну дай ручку... позволь мне поцеловать тебе ручку, моя драгоценность!

– А ты чего это сегодня возрадовался? – насупилась Марина. – Пока я на работе, значит, ты тут... опять в своем клубе был?! Опять там?!

– Марьюшка, я был на именинах мамани, – напомнил муж. – И она очень печалилась, что ты не смогла со мной быть.

«Точно! Она от радости с шестом прыгала, наверное, – подумала Маринка. – Еще небось и накручивала тебя, как шуруп!»

– Там было столько народу, столько гостей! – продолжал лучиться Каркашин. – Только я чувствовал себя в полном одиночестве. А все потому, что моя горлинка не может бросить свою работу. Но теперь, поскольку мы с тобой наконец дома, я решительно настроился на изготовление наследничка – и нам с тобой никто уже не сможет помешать!

Марина похолодела. Однако ее актерские способности за долгие годы общения с нелюбимыми мужьями были отточены, а потому она придала лицу счастливое выражение и медоточивым голосом заговорила:

– Конечно, Матюша, дорогой, раз ты так решительно настроен...

Каркашин, пьяненько улыбаясь, принялся ходить вокруг Маринки. Он явно любовался женой, и его масленые глазки бегали по ее точеной фигурке.

– Так что уж ты, будь добра, – мне наследничка-а... – медово протянул он. – Ма-а-альчика. Имею все законные основания-я!

– Теперь уж коне-е-ечно... – лукаво подыграла ему Маринка. – Только сначала в ванночку, а? С ароматными травками, ну-у-у? А кто моему пупсику сделает ванночку? Ну-у-у? Кто ему водички нальет?

– Ну Мусечка, я не хочу в ванночку, я хочу в постельку, – капризничал пупсик. – И хочу, чтобы Мусечка нарядилась в самое красивое белье. Помнишь, которое я тебе подарил на Восьмое марта?

– Это когда своей старой грымзе твой дружок Дормидонтов подарил бриллиантовые серьги, да? А ты мне только бельишко на две тысячи рубликов, да, мой котик? Нет-нет, я уже забыла, но пупсик идет принимать ванночку.

Марина быстро юркнула в ванную, включила воду, налила пены, бальзама и приготовила халат. Сейчас ее пупсик завалится в пену, размякнет – и его потянет в сон, это уже проверено. А у нее еще дела. Да и затянувшиеся отношения со старичком Матюшей принимают опасный оборот. Наследника требует, а с подарками в виде недвижимости не торопится... А так не хочется разводиться без бонуса! Неужели годы семейной жизни коту под хвост? Ладно, решила Маринка, остается проиграть последний вариант: раз Каркашин так все настойчиво просит ребенка, придется сватать ему Ольгу. Девчонка не глупа, хороша собой, молода, хватило бы ума родить, и жила бы в шоколаде! А у Каркашина будет чем украсить Олечкину жизнь. Ой, только бы Ольга не кинулась в эти всякие любови! Маринку уже просто тошнило от этих розовых слюней! Вот уж точно говорится – любовь придумали, чтобы денег не платить, но с Маринкой такой вариант фиг пролезет.

– Мусечка, а Матюша хочет чаю с клубничным ликером! А его никто не угощает, – капризно тянул Каркашин. Сегодня он хотел насладиться Маринкиной беготней вовсю.

– Матюша сначала залезет в ванночку, а потом Мусечка принесет ему ликерчику, – высунула мордашку из ванной Маринка. – Ну! И где мой карасик? А почему он еще не в аквариуме?

Каркашин погрузился в пенную ванну, а Маринка побежала на кухню. Сейчас она ему ликерчика... Да где же успокоительные таблетки-то? Надо ж убаюкать Матюшу по всем правилам, а то и в самом деле сдуру кинется наследника соображать.

После двадцати минут плюханья и двух чашечек чаю с ликером Каркашин едва выполз из ванной. Маринке осталось только дотолкать его до спальни, укрыть и свято пообещать прийти немедленно – «только белье надену». Уже через три минуты стены спальни сотрясали мощные раскаты богатырского храпа.

– Ну и славно... – выдохнула Маринка. – Теперь можно немного расслабиться, а завтра... а завтра опять на работу... На охоту. Теперь уже на этого Ирбиса.

Утром Матвей Борисович оставался в роли боевитого изготовителя наследника. И от его откровенных посягательств Маринку спасла только прислуга. Маринка не могла выносить прислугу. И не потому, что считала себя барыней, вовсе нет, она просто не могла себя чувствовать спокойно, когда кто-то посторонний убирал их комнаты, стирал их белье, мыл окна. Ко всем мужьям у Маринки было одно требование – либо прислуги не будет вообще, либо прислуга станет приходить в определенные дни и часы. Конечно же, Каркашин настоял, чтобы прислуга приходила хотя бы три раза в неделю. Маринка не возражала. Но все же, когда появлялась женщина с тряпкой, Маринка неизменно куда-нибудь убегала. Сейчас она унеслась в тренажерный зал, потом в бассейн и только после этого отдала себя в руки мастеров. Она придумала себе очаровательный образ к купленному платью, и теперь девочки из салона красоты порхали вокруг нее, делая молодое лицо и тело еще более молодыми и совершенно прекрасными.

В знакомый ресторан Марина Субботина заявилась ровно в девять часов вечера. Она подсчитала, что к этому времени гости будут еще не окончательно пьяными, но уже не недосягаемо трезвыми. То есть как раз такими, с которыми можно работать.

Она впорхнула в зал легким эльфом – платье из тонкой, полупрозрачной материи, высокие каблучки. А в руках большая корзина с пестрыми веселыми цветами.

Конечно, она немедленно обратила на себя внимание. За столом послышался одобрительный рокот и даже хмельные выкрики гостей мужеского полу, однако на них Маринка не стала обращать совершенно никакого внимания. Она сразу же направилась к юбиляру, который вальяжно развалился на самом почетном месте.

– Леониду Владимировичу от работников СМИ, – подарила она Ирбису самую обворожительную улыбку и потупила взор.

– Да что вы?! – приятно изумился тот. Встал и победным взором окинул гостей: «Видали? Уважают!» Но тут же делано засмущался. – Ах, разбойники! И как только узнали?! Я ведь никакой информации не давал! Совершеннейшим образом никакой!

– Эта корзина – знак уважения всего нашего города... – прощебетала Маринка.

– И ваших сотрудников, – тут же вставила свои пять копеек худенькая, нелепая секретарша Ирбиса, которую звали, кажется... ах да, Алена ее звали.

Которая через минуту дернула Маринку за подол:

– А где фильм? – прошипела она. – Вы обещали фильм про Леонида Владимировича!

– Успокойтесь, – шлепнула ее по руке Маринка. – Фильм будет, когда вы его оплатите. Мы еще от вас ни копейки не получили, даже цветы из собственного фонда пришлось покупать! А у нас знаете, сколько таких юбиляров!

– О-о-о, прекрасная незнакомка-а-а, – взвыл потный толстяк, сидевший напротив Ирбиса. – Присаживайтесь рядышком со мной! Я буду дарить вам свое внимание!

Ирбис уже потерял к Маринке интерес, и потому пришлось сесть с толстяком. Это место было тоже неплохим – Маринкина добыча сидела прямо перед глазами. И все же хотелось бы, чтобы этот архитектор, или кто он там, посадил дарительницу рядом. Вяло переговариваясь с толстяком, который вел ее за стол, Марина размышляла. Да, однако ж, этот дядька Ирбис оказался совсем не лопушок. Во всяком случае, с одного взгляда он молодой красавицей не покорился. Ну что ж... она его все равно добьется. Во всяком случае, конкуренток, достойных ее, здесь не наблюдается, а если так...

И Маринка легко опустилась на предложенный стул.

Едва она села, как в нос нестерпимо ударил резкий запах дешевых духов.

– О боже! Неужели это я купила этот смрад? – буркнула Маринка и натужно улыбнулась.

– Позвольте... – раздался за спиной скромный голос, и перед госпожой Субботиной появились чистые столовые приборы.

Она обернулась и... у нее сперло дыхание. Приборы принесла Кристина, и это от нее так нестерпимо воняло! Маринка еле удержалась, чтобы прямо здесь не закатить подруге взбучку!

– Простите, – подскочила она и обернулась к Кристине. – А вы не проводите меня в туалетную комнату? Я здесь впервые и совершенно не знаю, где можно попудрить носик!

– Я! Я провожу! – рявкнул ее кавалер и даже с грохотом отодвинул стул, намереваясь самолично проводить свою даму по нужде. Но Маринка вздернула бровь и чуть насмешливо, совсем не легкомысленным тоном спросила:

– Вы что же, в самом деле решили, что я с вами теперь и по туалетам ходить буду? – Она фыркнула и бросила легкий взгляд на юбиляра, будто приглашая вместе с ней подивиться человеческой глупости.

Ирбис заметил, что его выделили, с усмешкой помотал головой и произнес:

– Макар Фомич, ты чего это девушку засмущал, это моя гостья, не забывайся! – и затем уже обратился к Маринке: – Сейчас вас официантка проводит, а потом сразу ко мне садитесь. А то этот старый ловелас оставит меня сегодня без сладкого!

Марина с улыбкой склонила голову и поспешила за Кристиной.

Конечно же, ни в какой туалет она не пошла – Кристина быстро затолкала ее в подсобное помещение и взволнованно затараторила:

– Я все сделала как ты говорила – поросенка Нонна подаст сама, и этих всех... ну кто рядом с дядькой сидит, я уже твоими вонючими духами облила... вроде бы случайно, когда они курить выходили. А как мой фартучек? Классные кружева?

– Да не подходи ты ко мне близко! Ты мне скажи – на кой черт ты сама этими духами набузовалась?! – метала молнии Маринка. – Я ж тебе говорила – он не переносит, когда от тебя воняет! А от тебя несет, как... мало того что от тебя всей этой студенческой столовкой разит, так еще и сиренью! Ты посмотри он какой – он даже на меня не сразу клюнул, а ты... Я ж говорила!

Кристина отошла от подруги подальше и виновато шмыгнула носом:

– Марин... а может, не надо его... этого старика, а? Ну как я с ним говорить-то буду? А он же еще... он же целоваться полезет.

Маринка в изнеможении откинула голову:

– Боже мой, ну почему ты так обидел эту бедняжку? Кому-то либо красоту, либо ум, а этой ну ни того ни другого!!! Одну только меня в подруги подбросил... Криська, ты должна из кожи вылезти, чтобы этому старику вздумалось тебя поцеловать! Поняла?! Ты должна оч-чень постараться! Просто оч-чень!!! Хотя... Вижу, что сегодня ты уже постаралась. Ладно, сделаем так. Я постараюсь отбить его от этой своры, возьму, так сказать, огонь на себя, а уж потом... при самых благоприятных условиях попробуем его перекинуть на тебя, ясно?

– Ага, – обрадованно блеснула глазами Криська. – А если не получится, так ты его себе забирай, точно? Я не обижусь. Мне потом кого помоложе подыщем, и... и я честно постараюсь его полюбить!

– Убогая, – с сожалением помотала головой Маринка. – Да тот, кто помоложе, фиг взглянет на тебя, хоть исстарайся вся! Ладно, действуем – куда кривая вывезет.

Марина вернулась к столику, легкая и вкусно пахнущая свежестью морозного утра (вылила на себя полфлакона). И сразу же уверенно направилась на место возле Ирбиса.

– Эть! Ты кудай-то?! – попытался ухватить ее сосисочными пальцами толстячок. – Вот твое местечко! Я уже тебе и салату навалил полную гору!

– А-а, – игриво увернулась Маринка, крутнувшись на каблучках. – Я к имениннику! А то спросит меня начальство – как поздравила, а я и не знаю, что ответить! Позвольте, девушка...

Марина уверенно втиснула свой стул, заставив пододвинуться ярко накрашенную любимицу Леонида Владимировича Лидочку. Если бы Алена в тот раз не сказала, что у юбиляра с этой видной девушкой трепетные отношения, Маринка и сама бы ее вычислила без труда. Потому что Лидочка то и дело подкладывала Ирбису в тарелку то мясную нарезку, то розовый пластик рыбки, то веточку петрушки. И когда Марина столь бесцеремонно влезла, Лидочка справедливо возмутилась:

– Девушка! Вы куда лезете-то? Вы что, не видите, что здесь я сижу вообще-то!

– Вы? – с готовностью обернулась к ней Маринка и с интересом заблестела глазами. – А вы – супруга господина Ирбиса, правильно? Позвольте парочку слов о вашем муже, я буду вам очень благодарна! Читателей так интересуют житейские мелочи!

Видимо, Лидочка еще не готова была поделиться с читателями житейскими мелочами, потому что быстро отодвинула стул и возмущенно захлопала ресницами:

– Какая я супруга? Я еще пока не замужем! И вообще! Пробуйте лучше вон... рыбу! А то ее сейчас Панкратов съест!

– Позвольте, я сам... – потянулся Ирбис за Маринкиной тарелочкой, а потом сам наполнил ее по своему вкусу. Охотница тут же уловила, как нос жертвы, будто магнитом, повело в ее сторону. Не зря, значит, деньги на «свежесть» были потрачены! Оценил дядька!

– Сегодня я буду за вами ухаживать, – уже с некоторым интересом взглянул на нее юбиляр.

– Для меня это огромная честь, поверьте, – мурлыкнула Марина и ткнула вилкой в какие-то овощи.

А вечер шел своим чередом, и если для Марины Субботиной этот праздник был серьезной работой, то остальные гуляли вовсю. Очень скоро женщины с визгом начали выскакивать из-за столов и пускаться в пляс, а мужчины становились все тяжелее и все громче обсуждали какие-то деловые вопросы. Уже кто-то, не желая терять удобного случая, решил выяснить отношения, кто-то упрямо лез с комплиментами к юбиляру, а кое-кто даже потихоньку начинал высказывать неудовольствие по поводу работы вышестоящих. И только Ирбис сидел относительно трезвый и никаких пьяных глупостей совершать не собирался.

«Ну надо же, не мужик, а кремень какой-то... – с досадой подумала Маринка. – То ли верный супруг, то ли...»

Леонид Владимирович все так же пополнял тарелку Маринки, и на этом его ухаживания заканчивались. Он все больше следил, как бы его нерадивые работники не наговорили лишнего в присутствии этой странной журналисточки. А то ведь наутро греха не оберешься! И ведь не выставишь ее теперь – сам пригласил!

Маринка все поняла. Сама налила себе полный фужер искристого вина и, сморщив нос, тихонько шепнула:

– За настоящих мужчин! У меня есть маленькая слабость – большие, настоящие мужчины! Ой, не слушайте вы меня! Меня уже несет! Ну же! Выпьем!

Ирбис уже и отважился было выпить, но в это время возле них появилась огромная, как баржа, Нонна Олеговна, с розовеньким поросенком на подносе.

– А это ва-а-а-ам... От нашего заведения в пода-а-а-рок, – запела очаровательная директор заведения. – Дорогим гостям мы всегда делаем маленькие сюрпри-и-и-изы, исключительно за наш счет.

«Ах ты старая кастрюля, – засопела Маринка. – За счет заведения она! Да Криська лично тебе вручала мои деньги и говорила, что от благодарных сотрудников! Что они сами и попросили поднести поросенка своему боссу!» Однако ж эти мысли так и остались в голове. К тому же, едва взглянув на веточки укропа, торчащие из пасти поросенка, Маринка искренне передернулась. Вид этого молочного бедолаги ее совсем не возрадовал.

– Ну и подарки у вас... – резко отвернулась она от подноса. И тут же увидела побелевшее лицо Ирбиса.

– Уберите немедленно... – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Это неудачная шутка! И как вам только в голову взбрело?! Я не люблю подарков от заведения! И предпочитаю за себя расплачиваться сам!!!

– А что такое вам не понравилось? – не могла понять Нонна Олеговна и еще ближе подвинула разнесчастный поднос. – Это совершенно свежий продукт! У нас в ресторане...

– Вам же сказали убрать!!! – по-царски рявкнула Маринка. – Вы что – плохо слышите? Леонид Владимирович, помогите мне выйти, здесь такая духота... Да уйдите вы уже!

Ирбис бросил на Маринку благодарный взгляд и быстро поднялся.

Они вышли на крыльцо, и мужчина нервно закурил. Маринка бы тоже с удовольствием затянулась, однако ж четко помнила – этот нежный Ирбис не переносит курящих леди.

– Просто ужас! Я физически не переношу, когда вот так! Нет, я не вегетарианка, не подумайте, но... Спасибо вам огромное, что вы отказались. Это поступок, я не преувеличиваю! Если бы вы стали есть ЭТО, мне... мне пришлось бы уйти!

– Я и сам... меня коробит... из детства, знаете ли... – проронил Ирбис. – Живодерство какое!

– Я, конечно, понимаю, эта директор хотела сделать вам приятное, но... как отвратительно смотрелась ее улыбка на фоне... – Маринка даже пустила одинокую слезу, за что тут же извинилась. – Простите... я сейчас успокоюсь... И ведь никто... никто, кроме вас! А ведь там были такие молоденькие девочки! Хотя... там я не заметила трезвых, а в таком состоянии... хорошо, хоть сами не стали поросятами. Вы со мной согласны?

Вместо ответа Ирбис дернул желваками, и Маринка поняла, что и этот камешек достиг цели.

В этот момент из дверей робким шагом вышла Лидочка и направилась прямиком к ним.

– Леони-ид Владимы-ы-ыч... – хлопала она ресницами. – Вы ушли, и нету вас и нет. А как без именинника?

Девчонка, конечно, была ни в чем не виновата, она просто попала на чужую охотничью тропу. А потому Маринка ее просто легонько «толкнула плечом».

– Ой, вы так плачете, – участливо обратилась она к Лидочке, – а, да вы совсем пьяны... Ой, не рассчитали...

Лидочка знала, что ее возлюбленный не уважает дам во хмелю, и потому была пьяненькой совершенно чуть-чуть. Но коли это заметила работница СМИ, Леонид Владимирович не мог не отреагировать:

– Лидия Васильевна! Ведите себя прилично! Ступайте, ступайте...

– ...домой! – грозно договорила Маринка. – Леонид Владимирович только что рассуждал, что иногда женщины делают непростительные глупости в таком состоянии.

– Да! – рявкнул Ирбис. – Ступайте, Лидия Васильевна.

И все же Лидочка оказалась необдуманно робкой. Именно сейчас ей надо было бы взглянуть в глаза своего начальника и несмело попросить, чтобы он ее проводил. А то как же иначе доберется одинокая молодая девушка до дому в эдакий час? Но Лидочка Грач прощелкала клювом. Она повернулась и покорно поплелась обратно в ресторан. Зато Маринка моментально перехватила инициативу.

– Я, пожалуй, тоже поеду, – горько вздохнула она и посмотрела на кавалера. – Жалко, что вы сегодня именинник, а то я бы попросила, чтобы вы меня проводили.

Даже если бы он отказался, Маринка напросилась бы к нему на прием. У нее уже была заготовлена парочка просьб – порекомендовать, к кому обратиться, если ей нужен проект дома, или проконсультировать, сколько нужно строительных материалов, чтобы этот самый неведомый дом построить.

Но Ирбис согласился.

– Я устал от этого шума, – нахмурился он. – И с удовольствием вас провожу.

...Водитель вез их ночным городом, и машина все ближе подъезжала к Маринкиному дому. А этот Леонид Владимирович все никак не мог отважиться назначить свидание! Пришлось Маринке снова напрягать ум.

– Пожалуйста, к набережной, – попросила она водителя.

Ирбис с удивлением вздернул бровь.

– Понимаете, – с грустной улыбкой произнесла Маринка. – Сегодня я была у вас на дне рождения, но... явилась непрошено, без подарка. Тот букет не в счет. И... немного узнав вас... я хотела бы... В общем, я решила сделать вам подарок. Если вы позволите.

– Интересно... – хмыкнул мужчина. – Вы собираетесь покупать мне подарок в ночном киоске? Это будет шоколадный батончик?

– Я, конечно, блондинка, но... такие подарки переросла, – проникновенно проговорила Маринка и даже, будто бы невзначай, с чувством положила руку Ирбису на колено. – Я вижу, вы неординарный мужчина, поэтому и подарок будет неординарный.

Ирбис по умолчанию согласился считаться неординарным, кивнул и... взял Маринкину руку в свою ладонь.

«Ну, блин, слава тебе, господи! Лед тронулся... – мысленно перекрестилась госпожа Субботина. – А то уж чуть было не стала себя предлагать!»

Еще через пару минут она остановила водителя и потащила Ирбиса из машины:

– Пойдемте! Пойдемте же!

Мужчина постарался легко выпрыгнуть на тротуар.

– Пойдемте! Я подарю вам... звезды!!! А вы куда собрались, любезный? Караульте машину! – рыкнула Маринка на водителя, заметив, как тот ответственно выкарабкивается следом.

Ирбис крякнул:

– Ну правда же, Иван! Ну что ты в самом деле!

Иван пожал плечами и влез обратно.

– Да не беспокойтесь вы так! – крикнула Маринка ответственному водителю. – Мы будем у вас на виду!

И тут же увлекла Ирбиса туда, где их не мог видеть этот нудный Иван.

Ирбис не сопротивлялся. Он торопливо перепрыгивал через редкие лужицы и вообще старался показать, что он еще очень молод и лих!

А Маринка летела к берегу реки. По большому счету ничего необычного здесь не было – берег как берег. Ну да – отражаются звезды, ну да, огни переливаются. Молодежь отчего-то уважала именно это место, и сейчас народу тут было много. А так ничего особенного. И, казалось бы, в присутствии посторонних надо бы чувствовать себя неловко, но Субботина играла вовсю. Она достаточно продуманно оставила свой плащ на сиденье автомобиля, прихватила лишь маленькую сумочку и теперь, стараясь не обращать внимания на ощутимую прохладу, кружилась на асфальте в одном легком платьице, сумочка же летала рядом цветастой бабочкой.

– Как же хорошо, Леонид Владимирович! Я уже давно не чувствовала себя такой девчонкой! Я готова на безрассудства!!!

Однако противный Ирбис безрассудства предлагать не догадывался. Он опасливо оглядывался на стайки молодежи и тупо следовал за своей спутницей.

И Маринка пошла на следующий круг:

– Вы мне подарили этот замечательный вечер! А я... Я дарю вам вон ту звезду!!! Вы видите? С огромными, острыми лучами! Она смотрит на нас... и видит, какие мы маленькие! Молодые и счастливые! Ну же? Неужели не замечаете?!

Леонид Владимирович прилежно пялился в небо, но среди множества звезд нужную не обнаруживал. Черт ее знает, какая там с острыми лучами? И как эта взбалмошная журналистка вообще видит какие-то лучи? Вот он, например, видит только горящие точки...

– Смотрите... – Марина прильнула к нему и протянула руку вверх. – Во-о-он та, видите? У нее еще такой свет голубоватый...

Да какие там звезды! Эта странная, красивая девчонка прижалась к нему, и через тонкое платье было так отчетливо слышно, как она дрожит. Ирбис чувствовал ее руку, ее плечо, ее... А как от нее пахнет чистотой, свежестью – морозцем! И с какой завистью смотрят на него эти молодые самцы! Еще бы – он сегодня урвал такую фею! И она сама... вот она, как льнет к нему, и ей вовсе нет дела ни до кого!

Сопротивляться уже не было никаких сил, и Ирбис обнял Марину.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась она. – Я и в самом деле немного озябла. А вы такой умница. Знаете, как раньше – парень обязательно накидывал свой пиджак девушке на плечи, и... они гуляли, думали о чем-то... А потом... потом она исчезала!

– Как это? – крякнул Ирбис, неуклюже снимая пиджак и надевая его на Маринку. – Как это она исчезала? Убегала, что ли?

– Не знаю... – задумчиво закинула голову Маринка. – Но я хотела бы не убежать, а именно исчезнуть. Чтобы... чтобы вы меня вспоминали. Вы будете меня вспоминать?

– Да, – рявкнул Ирбис, немного поеживаясь.

– А потом мы...

В кармане пиджака зазвонил сотовый телефон кавалера, он его поспешно выудил и, отойдя немного в сторону, пробасил:

– Да? Я никуда не потерялся! Я тебе сразу говорил: приду поздно – у меня юбилей, если ты помнишь!

Маринка поняла, что лучшего случая просто не выпадет. Она аккуратно сиганула в сторону, за куст – темный пиджак Ирбиса делал ее почти незаметной, а после и вовсе собрала волосы в косу, поддернула платье, чтобы не пестрело в темноте, и быстро затерялась среди молодых гуляк.

Леонид Владимирович говорил долго. Эта жена позвонила совсем не вовремя! Она как будто чувствовала! Вот когда он с Лидочкой был – ни разу не звонила, а тут... Надо же! В кои-то веки у Леонида Владимировича заколотилось сердце чуть сильнее, в кои-то веки он всерьез залюбовался девушкой – и пожалуйста! «Я волнуюсь! Ты в порядке? Когда придешь домой? Я буду тебя ждать!» Можно подумать, он без ее ожидания дорогу домой не найдет!

– Ложись спать и не дури! Приду поздно, сказал же! – напоследок рявкнул Ирбис и отключил телефон. Передернул плечами: замерз, однако!

Он хотел извиниться, повернулся и... никого не увидел. Нет, молодежь гуляла, но... совсем не видно было золотых кудрей и веселого платья.

– Замерзла, видать, – решил мужчина и поспешил к машине.

Но и там беглянки не оказалось.

– А куда она делась? – спрашивал у него Иван. – Она ничего не взяла? Точно? Кошелек на месте?

– Да не кладу я кошелек в пиджак, чего ты в самом деле... Значит... убежала... исчезла... – засопел Ирбис и раздраженно бросил водителю: – Поехали, чего ждать-то?! Хрен с ним, с пиджаком...

О том, что в кармане пиджака остался конвертик с подарком от бухгалтерии, он сказать постеснялся. Да и вообще – постарался забыть, чего уж теперь...

– Так а чего она плащ-то оставила? – нудил водитель.

Ирбис повертел в руках плащ, все карманы проверил – ничего. Прямо как знала, зараза! Специально она, что ли?! Ну надо же так влипнуть, а ведь какая девка красивая! Жалко, м-да... он чуть было не влюбился.

А Маринка уже ехала в такси и не замечала удивленных взглядов, которые то и дело бросал на нее водитель. Еще бы – девчонка выскочила невесть откуда, платье задрано по самое не могу, пиджак на плечах. Ее бы самое время в милицию везти – может, кто надругаться над девкой надумал, а она вон сидит да еще и ухмыляется! Явно довольна! И что за девки пошли! Нет бы копейку трудом праведным зарабатывать – хоть бы полы в подъездах мыла, и то лучше!

– На Морозовскую, четырнадцать, – попросила Маринка и с удовольствием вздохнула. Все же как здорово, что ей удалось эту свою квартиру сохранить в тайне! Что о ней не знает Каркашин. И правильно, что она ее не стала сдавать. Уже сколько раз квартира ее выручала. Вот и теперь: ну разве она могла бы появиться перед мужем в подозрительно нарядном платье, мужском пиджаке на плечах? Матвей бы с ума сошел. А так... Как здорово, что сегодня все происходит по плану!

Времени было уже половина первого, когда Марина зашла к себе в дом. Тишина. Никого. Как бы хотелось ей сейчас вот так залезть в ванну, согреться, а потом прыгнуть в кроватку с чистыми, хрустящими простынями! И чтобы никто не сопел рядом и не дышал пивными выхлопами. Нет, в семейное гнездо ехать просто не было никаких сил. И Маринка не поехала.

– Матвей, – позвонила она мужу с мобильного. – Ты еще не спишь?

Супруг, видимо, все же спал, потому что голос был сонным и недовольным, но, однако же, соврал:

– Маруся! В чем дело?! Я измучился уже весь! Ты где?! Сколько ж можно так...

– Любимый! – восторженно перебила его Маринка. – Я далеко от города, я делаю тебе потрясающий подарок! Надеюсь, ты простишь свою маленькую Мусечку? А Мусечка будет дома прямо утром!

– Подарок? – насторожился Матвей Борисович. Он жутко любил подарки. К тому же, чего уж кривить душой, его жена никогда не была скупой и знала, как и чем угодить. Но все же, как и подобает супругу, он протянул: – Но я переживаю! Ты там не одна, да?

– Я с тобой, мой драгоценный. Ты же слышишь, я совершенно трезвая, и мне никто не нужен, я просто жутко устала, но... Если ты будешь настаивать, я прилечу прямо сейчас. Через три часа.

– Я не буду настаивать, прилетай утром... Хотя я буду жутко волноваться! – заявил супруг и отключился.

– Ути мой золотой! – чмокнула трубку Маринка и с удовольствием потянулась. – Какая же Мариночка молодец! Все продумала, даже машинку сегодня не брала, а то бы пришлось завтра с утра тащиться, забирать... сейчас повесим пиджачок...

И тут она нащупала в кармане пиджака конверт.

– Ого! Деньги! – ахнула охотница. Пальцы быстро пересчитали купюры. – Немало... Та-а-ак... это что же получается, товарищ Субботина? Вы оказались воровкой? Причем свистнули вовсе даже не одно сердце с пиджаком, а еще и деньги. Ну, это в наши планы не входит... придется сыграть честную влюбленную... Интересно, этот Ирбис до понедельника дождется или прямо сейчас милицию на поиски бросит? Хотя по большому счету негоже такому дядьке из-за конвертика плакать.

Повесив пиджак на спинку стула, Маринка приняла душ и только потом с чистой совестью залезла под легкое одеяло.

Утром она переоделась в спортивный костюм, гладко прилизала волосы и в такой первозданной красоте предстала перед очами супруга.

– Мусечка, ну отчего ж так долго? – вышел к ней заспанный Матвей. – Я уже начал волноваться... А ты говорила – подарочек, и где он?

– Матюша, ты не представляешь! – восторженно воскликнула Маринка. – Я тебе такое приготовила! Короче – я вчера была в лечебнице! Это от города не слишком далеко, но такое удовольствие! Омолаживается весь организм, ты не видишь разве, как я помолодела? Это тебя не радует?

– Я заметил и обрадовался... но ты говорила, что подарок мне, – скуксился Матюша. – И все же... ты обещала!

– Тебе я заказала путевку! В этот чудный санаторий! – ворковала Маринка. – Ты сказочно омолодишься, и мы приступим к изготовлению нашего ребеночка.

– А прямо сейчас нельзя приступить? Я и так... сказочно молод, – гордо выпрямил спину Матвей Борисович.

Маринка критически осмотрела его и захлебнулась справедливым негодованием:

– Это ты уже сейчас не хочешь нашему ребеночку дать все самое лучшее! Уже сейчас! Из-за глупой лени! А что будет, когда он родится?! Как я взгляну в глаза вашему Дормидонтову?! Он сначала съездил с женой на курорт, а только потом отважился на ребенка!

– Да, но он ездил вместе с женой! – возразил Матвей Борисович. – А ты меня отправляешь одного! Я закачу тебе скандал!

– Какой скандал?! – возмутилась Марина. – И потом – я его уже первая закатила! Потрудись подумать: а мы разве не вместе – я уже там была, теперь ты! Всего-то на неделю! И ты упрямишься? Вспомни – я всегда знала, что тебе нужно!

Матвей Борисович засомневался: действительно, Марина почему-то всегда знала, что ему нужно. Даже носки и обувь он не умел покупать себе сам, а она выбирала всегда точно по размеру!

– И потом – там изумительные бильярдные столы! И такое общество! Профессионалы! – добавила Марина, и это решило все.

– А... я могу поехать не один? – вдруг поинтересовался супруг.

– Ты хочешь отправиться вместе с женщиной? – удивилась Маринка.

– Я хочу с Павлом Викторовичем, ты же знаешь, с ним на пару мы разделываем всех под орех! – горделиво напомнил Каркашин.

Маринка только глубоко вздохнула и согласилась. Она по большому счету и вовсе не знала еще, куда отправить супруга и будет ли там бильярд вообще, но идейка уже вырисовывалась прекрасная! А потому ей не помешал даже этот Павел Викторович.

– Только из-за глубокой любви к тебе, – проговорила она, прижимая плешивую голову супруга к своей груди. – Сейчас мы поедем в магазин, купим тебе новый спортивный костюм, а после... После ты навестишь матушку. Она должна порадоваться на мой подарок.

Матвей Борисович не больно хотел радовать матушку, но ему нужно было заразить своей идеей Павла Викторовича! К тому же засияла надежда, что Мариночка не заметит, как он сегодня сгоняет в клуб!

Мариночка знала все раньше супруга, но ей так нужно было побыть одной! Она уже сегодня два раза звонила Кристине, но та упорно не отвечала на звонки и не перезванивала. Это тревожило. Поэтому надо было срочно проехаться по магазинам и отправлять мужа из дома.

Обновы купили быстро. Правда, помимо спортивного костюма, пришлось раскошелиться еще на целых два пакета вещей, но это Марину не огорчало. В конце концов, чего не сделаешь ради скорого отъезда любимого мужчины!

Когда радостный Матвей Борисович выскочил за дверь, Маринке удалось дозвониться до подруги.

– Криська, срочно ко мне! – затараторила она в трубку. – Я уже замучилась тебя вызванивать! Надо поговорить!

– Марин, у меня тут такое... – всхлипнула в трубку Кристина. – Я тут... утром только пришла, и...

– Приезжай, говорю! – перебила ее Марина. – Здесь и расскажешь. Я купила помидоры и перец! Сделаешь салат. Давай!

Кристина приехала не скоро, Марина уже замучилась высматривать ее в окошко.

– Ну наконец-то! Ты чего, пешком, что ли, топала? – сразу же накинулась она на подругу. – Не могла такси взять? Я ж сказала – скорее!

– А я тебе сказала, что у меня такое-е-е... – округлила глаза Кристина. – Мне теперь нельзя такси, меня с работы уволили.

– Как это? – не поверила Марина. – Ты ж вчера только работала! Я сама видела!

– Больше не увидишь... Уволила меня Нонна. Свинью подложила, – горевала Кристина. – А теперь пока я работу найду... И этот дядя еще твой сорвался. Да, честно говоря, я не слишком по нему убиваюсь. Старый какой-то.

– Погоди, по кому ты не убиваешься? – Маринка ничего не могла сообразить из сбивчивого рассказа подруги. – И какую свинью тебе подложила Нонна?

– Маленькую! Того самого молочного поросенка, – расстроенно отвела глаза в сторону Кристина. – Который юбиляру не приглянулся. Надо же какой фифа оказался!

– Правильно! – мотнула головой Маринка. – Мы же на это и рассчитывали! Нонна преподнесет поросенка Ирбису, а того перекосит, и он мгновенно твою начальницу возненавидит!

– А начальница возненавидит меня! – подытожила Кристина. – Когда вы ушли с этим... Леонидом Владимировичем, она же не постеснялась! Чего ей стесняться в собственном-то ресторане? Она вышла прямо на середину зала, отобрала у музыкантов микрофон и во всю силушку рявкнула: «А теперь, золотые мои, признайтесь как на духу – кто из вас заказывал свинью этому вашему боссу? Не стесняйтесь, я только хочу ему в глаза посмотреть!»

– Ну совсем баба обнаглела, – возмутилась Маринка. – А те чего?

– А те не признались, представляешь! – воскликнула Кристина, чуть не плача. – Потому что они и не заказывали, а это мы с тобой!

– Неужели вычислила? – восхитилась Маринка. – Во дает тетка! И чего?

– И ничего! – шмыгнула носом Криська. – Она меня к себе на ковер вызвала, а потом... короче, дескать, ей плевать, что сорвался кавалер, типа она даже не очень расстроилась, что он не клюнул, а у нее были планы на взаимность, между прочим!

– Ну что творит, ты посмотри! – все больше округлялись глаза у Маринки. – А ведь он женат! Ну сте-е-ерва.

– Ну да, но это бы еще ничего. Но главное, Нонна сказала, что из-за этого порося она выглядела полной дурой, а такого она мне простить не может. А потому – до свидания! Расчета не надо!

– А ты чего? Даже не сообразила выпучить глаза и соврать, что эту свинью заказали завистники?

Кристина подозрительно покосилась на подругу.

– Ты же знаешь, я не умею врать...

– Так учись! – возмутилась Маринка. – Слава богу, не девочка уже! И что это значит – расчета не надо? Она тебе не оплатит, что ли?

– А то ты не знаешь Нонну! Она и в добром-то расположении духа фиг кому лишнюю копейку выдавала, а уж... Да у меня там и еще неприятность случилась... – Кристина всхлипнула. – Эти гости... с виду такие порядочные, а на самом деле... заказали себе еще черт знает сколько всего, а когда я с ковра-то вернулась, там уже и не было никого... Так и ушли, не рассчитавшись. Ну и... ясное дело – все на мне и повисло.

– Как же это на тебе?! – округлила глаза Маринка. – Ты же по приказу своей начальницы на том ковре торчала! А между прочим, она могла и утром тебя вызвать! Вот ведьма, а? Дай-ка я ей позвоню!

– Не надо... она тоже переживала, – грустно проговорила Кристина. – Она даже этому Ирбису звонила на сотовый, но он трубку не брал.

– Ого! Позвони сейчас же своей Нонне и узнай у нее номер телефона Ирбиса!

– Она не даст! – помотала головой Кристина.

– А ты скажи, что тебе надо из него деньги вытрясти! Чего ж ты – даром горбатилась? – И Маринка уверенно сунула подруге телефон в руку.

Нонна Олеговна хоть и выразила свое неудовольствие, однако ж телефончик дала.

– И чего? – уставилась на Маринку Криська. – Как я из него эти деньги вытрясу?

– Не надо трясти, – отмахнулась Маринка, – это я для себя номер телефона брала. А сколько там на тебя повесили?

Подруга назвала сумму, и Марина отсчитала ей деньги.

– Ты свои отдаешь? – вытаращилась Кристина. – Не надо! Я не возьму! Это моя ошибка, мне и...

– Успокойся, он мне все возместит, – усмехнулась госпожа Субботина, мечтательно прищуриваясь.

– Кто – он?

– Будущий новый муж, конечно же...

– Да что ты?! – восторженно выдохнула подруга. – И чего? Он тебе уже предложение сделал, да? А как твой Каркашин? Он согласен?

– Каркашин созрел для новой любви!

– Это тебе он так сказал?

– Это я тебе так говорю, – поджала губы Маринка. – Правда, он пока не переписал на меня дачку, а значит... Значит, надо его заставать это сделать и...

– Снова замуж?

– Да, сначала замуж. И – уж тогда выходить на финишную прямую. А замуж на этот раз уже для создания полноценной нормальной семьи.

– Так ты этого дядьку-юбиляра для семьи хочешь приспособить, да? – удивилась Кристина. – Марин, а ты его полюбила или как всегда – на фиг нужно?

– Как всегда, – потянулась Маринка и выдала: – Запомни, глупенькая моя Криська, выходить замуж по любви категорически не рекомендуется! Опасно это для нашего молодого девичьего здоровья. Для любви есть специальные мужчины! Они прямо так и называются – любовники, ясно тебе? Кстати, а чего ты сидишь-то? Вон полный холодильник всяких помидоров, перцев, а она уселась! Давай хоть салатик сгоношим, что ли... Кроши и разговаривай. Вот ты скажи, в каком санатории больше всего женщин? Вы же там в ресторане общаетесь с девчонками, они наверняка друг с другом делятся информацией.

Ловко нарезая помидоры, Кристина на минутку задумалась.

– Это мне надо Юльке позвонить, у нее мать постоянно по курортам разъезжает, – наконец сказала она.

– Звони, – тут же вытащила из ее рук нож Маринка. – А я записывать буду.

И уже через несколько минут Кристина диктовала, прикрывая трубку ладошкой:

– Пиши – «Золотая белка», там больше всего женщин, потому что с гинекологическим уклоном, всякие женские болезни лечат...

– Да на кой мне больные-то?! – воскликнула Маринка. – Ты давай спрашивай, где здоровых много!

– Ага... Юль, а где здоровых много? – послушно спрашивала Кристина в трубку. – Ага... ага... значит, «Сезон мечтаний», а еще... еще «Аделаида». Ну хорошо... спасибо... да ничего страшного, что здесь недалеко... спасибо... Короче – «Аделаида» и «Сезон мечтаний», только они недалеко от города.

– Вот это плохо, – поморщилась Маринка, но потом махнула рукой. – А ничего, я скажу, что место крутое, типа даже иностранцы туда ездят.

– Кому скажешь? – не сообразила Кристина.

– Супругу моему! Пора ему... помечтать! Самый сезон!.. Эх, Криська! Я вот тоже мечтаю, соберемся мы как-нибудь на моей дачке большой шумной компанией...

– Точно! – улыбнулась подруга. – Смех вокруг, беготня, да?

– Избави бог! – замахала руками Маринка. – Нет, будет совсем по-другому... И главное – никаких мужиков! Никаких раздражителей! Сказка!

Глава 3

Летите, голуби, летите!

Утро понедельника не обрадовало. На улице уныло накрапывал дождь, а солнце и вообще категорически отказывалось вылезать из-за туч. Оно, точно в одеяло, куталось в грозовые облака и напрочь губило людские надежды на прекрасную погоду. Но если светило могло себе это позволить, то Марине Ивановне Субботиной валяться под одеялом было никак нельзя – ее рабочий день еще никто не отменял.

Она подъехала к автостоянке с опозданием минут на десять. Ох и не любила она эти опоздания... О, вон и Сантимов несется... а он чего сегодня не на машине?

– Чего – наш Сантимов машину потерял? – спросила Марина у охранника Степы.

Парень работал явно не по специальности, потому что был человеком исключительной доброты, дорогу преграждать не мог никому категорически – считал это невежливым, а держался на этом месте только потому, что всегда с утра поднимал всем настроение парочкой добрых слов и новыми анекдотами.

– Да не потерял, – поморщился Степан. – Столкнулся он с кем-то... Говорит, что виноват не он, а деньги отчего-то сам выложил.

– Неудачно неделька для Сантимова началась, – сочувственно проговорила Маринка.

– Да это он еще вчера – из клуба ехал.

– Ай-яй-яй, как жалко, – равнодушно проговорила Марина и побежала в офис.

Понедельник начинался тяжело, как и всегда. Это сколько ж надо выпить кофе, чтобы начать думать о работе и совсем забыть про субботние дела? А про Ирбиса Маринка думала. Что же это он сразу не сдался? Она столько стараний приложила, а Ирбис еле-еле реагирует... Может быть, ему тоже нужно съездить в эту... как там… «Золотую белку» подлечиться?... Так, а с пиджаком-то его что делать? Вернуть? Как? Да и вообще, как же так надо постараться все обтяпать, чтобы раз – и в дамки?!

Маринка быстро поднялась по лестнице и направилась в приемную Филиппова. В это время там как раз Ольга варит кофе, и можно будет наконец-то проснуться.

В приемной разливался аромат свежесваренного кофе, а у столика Ольги уже с пустой кружкой маялся Сантимов.

– Ну Олечка! Ну не жадничай и налей мне еще кофейку! – ныл красавец. – Между прочим, ты его все равно покупаешь за счет профсоюза.

– Точно! – согласилась Марина. – Поэтому мне налей, а Сантимову не давай, он в профсоюзе не состоит.

Тот недовольно насупился. Можно подумать, сама Субботина состоит в каком-то там профсоюзе!

– Не дуйся... Хочешь, погадаю? – вдруг лукаво стрельнула глазами Марина. – Давай кружку.

Тот, хоть и не верил ни в какие гадания, но кружку покорно отдал. Вообще-то Евгений наивно считал, что Субботина повлияет на секретаршу начальника и та все же одарит его порцией кофе – и таким образом можно будет еще минут десять безнаказанно поувиливать от работы. Однако Субботина отчего-то повела себя неадекватно – повертела кружку перед глазами, заглянула внутрь нее и насупилась.

– Да чистая кружка, чего уж... – обиделся Сантимов. – Я ж говорю – уже все выпил.

– Ого, дружочек... – вдруг перевела на него затуманенный взгляд Марина. – Да у тебя тут... Деньги ты какие-то потерял... И с машиной что-то связано. Видишь – дорога, колеса...

– Не потерял я деньги, а сам отдал, – швыркнул носом неудачливый водитель. – Потому что... Да потому что они как налетели! А я, между прочим, был и не виноват вовсе!

– Не-а... – серьезно покачала головой Субботина. – Я вот здесь прямо вижу – виноват ты был... Пьяный, что ли, ехал?

– Да ну тебя, – окончательно растерялся Сантимов. – Отдавай кружку!

Он минуты две вертел посуду в руках, рассматривал ее со всех сторон, но нигде не разглядел себя нетрезвого за рулем.

– Ольга, давай кофе! Видишь – высохла уже тара, – сунул он кружку секретарше.

Но та с восхищением пялилась на Марину и про кофе совершенно забыла.

– Марина Ивановна... а как вы... откуда вы там все вот так видите, а? – завороженно проговорила она. – Нет, ну я знаю, что есть гадания на кофейной гуще, но чтобы вот так: посмотрели – и сразу хоть протокол пиши! Здорово! А мне скажите что-нибудь?

Марина важно задрала глаза к потолку и пожала плечами:

– Ну... я не знаю, если хочешь... У меня бабка была потомственная гадалка, вот ко мне и перешло...

– Ее состояние, да? – мгновенно сперло дыхание у Сантимова.

– Ее умение! – рявкнула Марина. – Наливай, Ольга, кофе, мне же надо на свежей гуще гадать.

Ольга суетливо принялась варить кофе по новой, а потом стала торопливо хлебать, подготавливая почву для гадания.

– Вот, – протянула она Марине пустую чашечку. – Вы там получше рассмотрите, хорошо? Ну, чтобы... Чтобы замуж мне выйти удачно! Чтобы не за алкаша какого-нибудь!

Сантимов при этих словах надменно фыркнул и уставился в окно, а Марина принялась изучать содержимое чашки. На дне пролегали какие-то бороздки из остатков кофе, виднелись мелкие точки, но... черт его знает, как люди здесь чего-то находят? И все же вердикт Ольге она вынесла.

– Ну, что я тебе скажу, Оленька... Счастье твое... Оно совсем рядом... Очень скоро счастье-то случится, – задумчиво проговорила Марина.

– Это Сантимов счастье, что ли? – надула губки Ольга.

Тот встряхнулся обиженным воробышком, задергал головой, но Марина погасила его пыл:

– Погоди-ка... Ну да... счастье совсем близко, то есть оно скоро с тобой встретится. Но ты должна его разглядеть. Ого! Жить ты будешь в собственной квартире! Денег будет много... вот тут еще... ага, муж тебе подарит машину, прямо сразу же, как только ты попросишь... – проговорила Марина, но тут же предупредила: – Только ты сильно-то не гони! При первом свидании не проси, пусть хоть немножко в тебя влюбится... Так... Еще тут написано... в смысле показано, что ты должна родить мужу... ага, трех наследников! Точно! Трех! Это уж чтобы муж от тебя точно никуда не ускакал! Родишь ему, и пусть он тебя боготворит...

– Господи! – заломила руки Ольга. – Да я ему футбольную команду рожу! Вместе со скамейкой запасных! Если все так чудесно у меня будет складываться. Марина Ивановна, вы мне конкретно объясните – как этого... ну, счастье мое, где его ловить-то?

– Да погоди ты... – перебил ее Сантимов и стал тыкать своей пустой кружкой в руки Марине. – Марина Ивановна, а мне? У меня счастья там не просвечивается? Может, мне кружку помыть? Чего ж там одни только гаишники пометки оставляют?

– Сантимов! Не мешай! – накинулась на Сантимова Ольга и плеснула ему в чашку кофе. – Пей и... И иди уже работай! А то Филиппову нажалуюсь!

Сантимов работать не ринулся, однако же притих.

– Вы посмотрите, Марина Ивановна, по какому адресу искать-то? – не могла успокоиться Ольга.

– Сейчас... – снова закручинилась Марина и уставилась в кружку. – Ага, вот... Только любимый твой должен быть в возрасте шестидесяти лет, не моложе.

– Такой ста-а-арый? – расстроилась Оленька.

– Дура совсем, что ли? – не утерпел Сантимов. – Чем старше, тем лучше! Будешь молодая, прекрасная вдова, не отягощенная сварливым мужем! Только с малолетней футбольной командой и скамейкой запасных, хи-хи...

Хихикающего Сантимова прервала Марина.

– За хорошую жизнь надо чем-то платить... тебе выпала доля расплатиться любовью... – медленно проговорила она и тут же по-простецки обратилась к девушке: – Да брось ты, Ольга! Тебе как раз нужен умный, серьезный мужик в возрасте! Ты ж для него будешь вечная девочка! Да еще с деньгами! Он же тебя в год по два раза будет по курортам таскать!

– Так меня ж Филиппов не отпустит, чтобы два раза... – вздохнула Ольга, однако глаза у нее уже загорелись.

– А зачем тебе Филиппов? Ты не будешь работать! – пожала плечами Марина. – Ты будешь сидеть дома и лелеять свою красоту.

– Ну Марина же Ивановна! – не выдержал Сантимов. – А мне?! Ну чтобы я тоже дома свою красоту лелеял, а? Ну посмотрите же. Я только что весь кофе выдул!

– Да уйди ты! – шикнула на него Ольга. – Мариночка Ивановна, а что мне – вот так сидеть и ждать? А я его не пропущу? Или надо перед всеми стариками дорожкой расстилаться?

– Сейчас посмотрим... – Маринка еще больше насупилась и сунула нос чуть ли не в самое донышко чашки. – Вот! Высветилось! Значит, так, написано тут, что ждет тебя твое счастье на курорте...

– На куро-орте? – удивилась Ольга.

– Ну да... – кивнула Марина. – Видишь – сосны, пихты вот тут в чашке виднеются. Ну – у каждого своя судьба, ее, как говорится, на коне не объедешь. А раз сосны и пихты – это что значит? Что не в горах и не на море, а тут, в нашей местности.

– Вот это да... – протянула потрясенная Ольга. До этого она выискивала свою судьбу, бродя по дискотекам и по ночным клубам, все удивлялась: что ж никак-то? А дело вот, оказывается, в чем... Информация гадалки Субботиной была настолько необычной, что Ольга немедленно поверила. «Верую – ибо абсурдно!» – вспомнилось ей вдруг что-то из институтских времен.

– Ох, а я и ни одного местного курорта и не знаю, – заметалась она. – Что у нас тут есть-то? Вы не в курсе?

– Я тоже особо не специалист, – осторожно начала Маринка, – знаю, что хороший санаторий «Сезон мечтаний». Если надумаешь ехать – покупай тур именно туда. А если уж путевки не достанешь, тогда подойдет «Аделаида».

– И там, в санаторно-курортной обстановке, все и случится?

– Да! Только путевку надо купить прямо сейчас, а то за счастьем-то знаешь, сколько народу гоняется! Думаешь, ты одна такая распрекрасная?

Ольга прямо на глазах спала с лица. Она вскочила, потом снова плюхнулась на стул, потом тяжело задышала и проговорила, точно произнесла собственный смертный приговор:

– Все. Пропала моя жизнь. Я не успею. Филиппов потребовал, чтобы я перепечатала вот этот приказ. Я никуда не успею.

– Прекрати, – махнула рукой Марина. – Коль уж такое важное событие... Поезжай. Только бери путевки на ближайшее время.

– Путевки? – удивилась Ольга.

– Да, – кивнула Марина. – Две. Я сейчас тебе деньги выдам.

– А почему две-то?

– Ну – так тебе и мне, – тут же воспрял Сантимов. – Беги скорее!

– Погоди, Оля, – ласково улыбнулась хитрая Маринка. – Все просто. Путевку будешь брать одну себе, а другую для моего мужа. Я ужасно занята – дела фирмы не позволяют потратить на себя ни минутки, ты же знаешь...

– Да, да... – охотно согласилась Ольга.

– А моему мужу надо отдохнуть. Давно обещала ему купить тур в какое-нибудь престижное место, да все не могу выбрать время и сделать это. А раз уж ты себе будешь покупать, то не могла бы ты и нам оказать услугу...

– Да, да, конечно! – закивала Ольга.

– Спасибо, – проникновенным голосом произнесла Маринка. – Я тебе перепишу все данные своего мужа, а если чего-то не хватит для оформления ему путевки – звони.

– Конечно, я все сделаю, я с удовольствием помогу вам! – бросилась к Марине Ольга.

– Спасибо, – благодарно кивнула Марина. – Ты надежный человек. Я тебе вполне доверяю здоровье своего мужа, Ольга.

Спрятав в сумочку деньги, которые Марина дала на оплату тура для своего горячо любимого супруга, Ольга уже бешено накручивала шарф на тонкую длинную шею.

– Ага, значит – две путевки... – прилежно повторяла она. – В санаторий «Сезон мечтаний», да? На крайний случай в «Аделаиду», да? Горящие, да? А можно мне погорячее путевку? Ну если там только одна будет?

Марина пожала плечами:

– Если только с разницей в один день... но я бы не советовала. Мой муж тебя может доставить до всяких «Мечтаний» на собственном авто, и ты не потащишься с чемоданами на всяких перекладных.

– Ну да, ну да... Вот спасибо! – Благодарная Ольга схватила сумочку, преданно глядя в глаза Марине. – Значит, вы Филиппова предупредите, да?

– Вот – все данные моего ненаглядного муженька. – Марина протянула ей исписанный листочек.

Уже через пять минут ярко-розовый плащ секретарши мелькал на улице.

– Счастливая... – с завистью вздохнул Сантимов. – А тут работай, работай... Чтобы к старости вот такая же стрекоза покусилась на твои потом и кровью заработанные миллионы...

– Успокойся, Сантимов, – усмехнулась Марина, наблюдая за Ольгой из окна. – Твоим потом миллионы не заработать. Не любишь ты потеть...

Оставив раздосадованного коллегу в приемной, Марина зашла в кабинет к Филиппову:

– Игорь Андреич, я вот тут видела в проспектах... – начала она, но тот ее сурово перебил:

– Что это ты устроила в приемной? Что за галдеж?

Настроение у начальника было не самое праздничное. А Маринка так на него рассчитывала. Но ждать, когда начальство просветлеет, тоже дело неблагодарное – половина жизни пройдет. И она сразу приступила к делу:

– Игорь Андреич, мне нужна помощница. У меня есть одна такая на примете, очень хороший человек. Давайте возьмем.

Филиппов даже очки снял, так его удивило это предложение – Субботина никогда не жаловалась на обилие работы и всегда со всем справлялась великолепно. Мало того, она даже не доверяла никому своих дел.

– У нас что – совсем безнадежное положение? – медленно проговорил он. – Ты, Марина, лучше сразу говори, не юли. Что там у нас?

– Да ничего там у нас... – вздохнула Маринка. – Мне просто не помешает свой человек. У меня подруга есть такая... Хорошая, исполнительная... Игорь, ну чего ты надулся? Она такая умница! Кстати, вы бы с ней друг другу здорово подошли! Она такая страшненькая, ты – далеко не красавец, зато оба головастые...

– Субботина!!! – заорал Филиппов. – Ты не забываешься?! Здесь тебе не дом свиданий! Здесь тебе... приличные люди сидят!!!

Маринка струхнула, но виду подавать не собиралась.

– В том-то и дело, что сидят... – пробубнила она. – А надо, чтобы работали... И чего ты орешь, Игорь Андреич, чего я такого сказала? Между прочим, у меня новый серьезный проект созрел. Выгодный. Но... если ты не хочешь... Я ведь могу и в «Неделю для вас» пойти... сам знаешь, меня туда давно зовут.

– И иди! Идите вы все знаешь куда!.. – окончательно расстроился Филиппов. – Еще, главное, я страшненький! Сама она тут вся из себя красавица, можно подумать!

Марина вышла и уселась на секретарское место. Было обидно, что Игорь ее так и не понял. А ведь раньше всегда прислушивался. Конечно, она не должна была действовать так – нахрапом... Но ведь он нормальный же мужик! И, конечно, она должна соблюдать субординацию... Но эта замечательная вещь была утеряна еще тогда, когда они с Филипповым только познакомились. Игорь был близким другом ее первого мужа. Постоянно сидел у них дома, играл на гитаре, и Маринка еще не была его подчиненной. А потом супруг устроил Маринку к нему в фирму, и они вместе начинали дело. Маринка всегда знала – где и когда можно называть Филиппова по имени-отчеству, а когда можно и расслабиться. После их с Липовым развода Филиппов встал на Маринкину сторону, так что они стали близкими друзьями. Уже сколько раз Марина думала, что из Филиппова вышел бы замечательный муж, но... Не лежало к нему сердце. У нее вообще к мужчинам сердце не лежало. Еще не хватало, чтобы на них свои сердца тратить! Ха! Да они созданы только для того, чтобы обеспечивать достойную жизнь ей, Маринке! Вот и пусть обеспечивают. Правда, сначала для этого надо немного потрудиться, зато потом... Потом можно будет жить спокойно. И она ни для кого исключения делать не собирается. Даже для этого Филиппова! Еще не понятно, что он сам скрывает! Ни разу ведь не проговорился о своей бывшей жене, а ведь уже давно разведен. В общем, раньше они так дружили, а сейчас... М-да, сейчас... Ишь – разорался! Вот познакомит она его с Кристинкой – и пусть они будут счастливы. Ведь Филиппов для подружки – сплошная находка! И как Маринка раньше не сообразила! С таким надежным мужем Криське вполне даже можно не одного ребеночка заводить, а троих, пятерых... Эх, такую идею загубил этот Филиппов!

Но тот, будто подслушав Маринкины мысли, тихо отворил двери и плюхнулся на стул посетителей.

– Чего-то опять Ольга куда-то унеслась... – осторожно проговорил он.

– Она ушла по делу, – сухо отреагировала Марина. – Клиент просил уточнить заказ, я ее отправила лично с этим разобраться.

– А что – твоя знакомая совсем уж страшненькая? – поднял на нее глаза Филиппов. – Работать-то она может?

– Она должна работать! И потом – кто тебе сказал, что она страшненькая?! – возмутилась Марина. – Ну да, бедрами тумбы не сшибает, зато она постоянно думает о работе! А мне для нового проекта как раз нужны хорошие работники!

– Да что за проект-то? – заинтересовался Филиппов. – Говоришь, говоришь, а еще ничего толком и не объяснила.

Вообще-то Марина еще года два назад пыталась протолкнуть некую шальную бизнес-идею. Идейка была неординарная, требовала больших затрат, но и принесла бы весьма ощутимый доход. К тому же их компания сразу заявила бы о себе на рынке весьма зычным басом. Но тогда у них денег было не так много, да и боялся Филиппов так смело ринуться в Маринкино предложение. Да и сейчас – с деньгами было не так чтобы уж слишком вольготно, но... Больше Маринке в данном случае предложить было нечего. В конце концов, она отправит своего супруга на курорт и сможет покорпеть над делами... Ух ты, надо ж еще и Ирбиса не упустить. Но... она все успеет. А сейчас – получите, господин Филиппов, бредовую идейку!

Она выложила все, что запланировала, – и Филиппов неожиданно задумался.

– Погоди... а как ты себе все это представляешь? – наморщил он лоб.

– Тут где-то у меня разработки были... – Марина покопалась в памяти своего лептопа. – В общем, смотри...

Она так долго и подробно объясняла ему старую затею, что даже сама поверила в неизбежный успех. И у Филиппова в глазах запрыгали чертики.

– Ну Маринка-а-а, – восторженно протянул он. – И как только тебя эта шальная мысль посетила? Ну надо же! И ведь... погоди, а если вот в этом моменте... где, ты говорила, у тебя разработки?

– А по этому поводу у меня распечатка уже готова, – сообщила Марина. – Пойдем, посмотрим?

Уже через пять минут они оба склонялись над бумагами в кабинете Марины. И неизвестно сколько сидели бы еще, если бы не Ольга, которая радостно впорхнула в дверь.

– Марина Ивановна! – не успела она погасить радостную улыбку при виде начальства. – Я... все сделала...

– Ну и умница, – выпрямилась Марина, мигая секретарше обоими глазами. – Пойдем, ты расскажешь, чего им там надо... Игорь Андреич, вы можете взять эти разработки себе. Я, если надо, еще распечатаю.

– Хорошо... – рассеянно пробормотал Филиппов, забирая бумаги. – Ты здесь будешь?

– Пока здесь, но через полчаса убегаю. Надо еще сверить вот эти данные.

– Хорошо, хорошо... – задумчивый Филиппов вышел из кабинета.

– Ну говори, что у тебя? – заперла за ним двери Марина. – Взяла?

– Да! – радостно блестела глазами Ольга. – И, представляете, прямо в «Сезон мечтаний»! Пришлось, правда, немного переплатить, но...

– Да-да, я добавлю. И когда отъезд?

– Послезавтра. Но только нам надо еще какую-то карту у врача заполнить... – добросовестно отчитывалась Ольга. – Только вы про карту не беспокойтесь – у меня тетка работает в сфере медицины, она все нам за один день сделает.

– Вот и пусть делает... беги давай к своей тетке, – распорядилась Марина. – А я... а я Филиппова подготовлю. Все же надо его как-то поставить в известность, что ты на курорт перебираешься.

– Да, – с готовностью мотнула головой Ольга. – Вы его сразу поставьте в известность, что я... ну в общем, что у меня скоро намечается счастливая, безоблачная жизнь и работать мне совсем не придется.

– Договорились...

Ольга унеслась, забыв заскочить к себе в приемную, она уже дышала новой жизнью. А Марине потребовалось еще долгих полчаса, чтобы разъяснить Филиппову, что новенькая Кристина будет справляться с делами не хуже Ольги.

Только в пять часов вечера Марина выехала со стоянки. Она могла бы заехать в салон красоты, чтобы поправить прическу и освежить макияж, но всерьез боялась, что непредсказуемый Ирбис удерет из своего офиса в неизвестном направлении. Но сегодня все складывалось отлично, и Леонид Владимирович не подвел.

Она позвонила ему, когда подъехала к знакомому зданию.

– Леонид Владимирович? Это вас беспокоит ваша ночная знакомая... – красивым голосом проговорила она и даже сквозь трубку почувствовала, как сильно удивился Ирбис:

– Ночная знакомая? Не понимаю...

Да все он прекрасно понимал! Марина же слышала! Вон как сбилось его дыхание, вон как изменился голос – стал напряженным, строгим и... немного растерянным: Ирбис еще не придумал, как себя с ней вести.

– Я забыла вернуть вам ваш пиджак... – тем временем лепетала Марина. – Ведь было действительно прохладно. Вот, хочу вернуть. К тому же из его кармана выпали деньги, так что я, как благородный человек, просто обязана немедленно доставить вам все это – в любое место, которое вы назовете... Когда вы заканчиваете работу?

– Я уже свободен. Как я вас узнаю? – отрывисто проговорил Ирбис.

Марине было непонятно – то ли он скрывает раздражение, то ли радость... М-да, экземпляр. И с кем приходится работать!

– Как узнаете? – немного обиделась Марина. – А вы меня уже не помните? Я буду в машине... записывайте номера.

– Диктуйте, я запомню.

Признаться, она ожидала Ирбиса с некоторым волнением. Наверное, именно от этого у нее так раскраснелись щеки, заблестели глаза и даже пальцы рук похолодели.

– Здравствуйте... – произнесла она робким голосом, когда дядечка сел в ее машину. – Вот, возвращаю вам ваш пиджак... и... немного жалею об этом – мне было в нем очень тепло. А конвертик с деньгами, вот он, проверьте, все в целости и сохранности...

– Здравствуй... – пробурчал Ирбис, боясь поднять глаза. – Я... конечно, благодарен, но... не стоило так беспокоиться. У меня еще есть...

– Да и мне чужого не надо... – уже веселее вздохнула Маринка.

Она теперь могла рассмотреть своего знакомого при свете дня. Седоватый, серьезный, довольно приятный... И, видимо, таких девушек, как Марина, у него было немного – вон как боится. Это хорошо...

– Знаете... а поедемте в ресторан, – предложила вдруг она. – Я такая голодная! А вы?

– И я такой... Поехали... – пробурчал Ирбис, упрямо пялясь на дорогу.

Маринка лихо вывернула на главную улицу, и к ней опять вернулась ее уверенность.

– А вы на самом деле главный архитектор города? – весело спрашивала она, стараясь разговорить нового знакомого.

– С чего вы взяли? – удивился тот. – Мы просто в одном здании работаем. А я все больше по строительству дорог.

«Тоже золотая жилка», – мгновенно пронеслось в голове у Маринки.

– Но, знаете, свое дело веду прилично, – развивал тему Леонид Владимирович. – Город просто опоясан моей работой!

«Так вот ты какой, цветочек аленький... – усмехнулась про себя Маринка. – Так это, значит, тебя я поминаю каждый день особо добрым словом...» Но вслух произнесла совсем другое:

– Трудно, наверное, таким делом ворочать. Всегда недовольные есть. Но... это потому, что они вас не знают лично, – мило улыбнулась кокетка.

– А где их нет, недовольных-то? Тут всего себя на алтарь... а они... – раздухарился мужчина. – Я же ведь себя не жалею! Вы спросите у кого угодно, вам любой скажет...

– Те, кто ворчит, просто неудачники, а у вас, я вижу, жизнь сложилась, – успокоила его Маринка. – У вас, видимо, все есть – дом, семья, любимая работа...

– Конечно! Я – состоявшийся человек! И дом, и не один, и... и деньги!

– Хотя деньги – это, конечно, не главное, – мудро склонила голову Субботина. – Главное – человек вы насыщенный. Наполненный. Интересный. Я даже подозреваю, что ваши друзья не разглядели в вас еще и половины! Думают, что вы вот такой как есть... Не-е-ет, я сразу поняла – вы очень неординарный человек.

Неординарный человек слушал оды в честь себя, любимого, с большим интересом и кивал, точно дрессированный тюлень. Ну да, конечно, он очень глубокий... и да – его еще никто не разглядел, да и кому разглядывать-то? Им ведь только... Им только подпиши, да подай!.. Ну и здесь-то вы правы – я, конечно же, очень нестандартный, очень брутальный... а что, кстати, это такое?... Что вы говорите? О, глубина мысли – это тоже про него! А как же! Это ж вам не просто так – такую должность занимать столько лет! Неужели вы разглядели? А я-то думал, что моя романтичность никому не заметна... Ну безусловно, еще и философский взгляд, а куда ж без этого...

Вечер для Ирбиса прошел куда лучше, чем накануне юбилей. Девчонка оказалась весьма умненькой, неназойливой, ни на что не напрашивалась, не желала светиться, удачно разглядела его самые лучшие качества – так что даже не пришлось напрягаться, казаться лучше, чем есть. А главное, она была молодой и красивой. К тому же ее красота оказалась не приторной, а... Ну, такой... Эх, блин, даже слов не хватает... Короче, на нее все молодые мужики просто шеи выворачивали! Ну ведь до чего ж приятно! Надо будет ее пригласить к себе на дачу да Дичкову показать. А то этот старый ловелас все время подкалывает, говорит, что у него безвкусие полное. Ну это потому, что он Лидочку видел. А Лидка... она немного выпить любит, не знает меры девка. А уж когда выпьет... Да-а, Лидка-то с этой королевишной рядом не стояла. Мариночка сто очков вперед даст, даже не обернется. Вон какая осанка! А какой взгляд – официанты дохнут! Да и менять надо Лидочку-то, девка уже начала чего-то там требовать. Запросы появились, страх потеряла... чего доброго, еще шантажировать научится.

Марина поднялась из-за столика, когда часы показывали девять.

– А чего так рано, Маришенька? – никак не хотел отпускать ее господин Ирбис. – Что это вы так внезапно... я даже не успел подготовиться к вашему уходу! Нам еще и десерт не принесли! Куда вы так торопитесь? Нет, ну у нас же только завязались дружеские отношения, а вы...

– Простите, меня муж ждет, – просто объяснила Марина. – Волнуется. Вон уже сколько эсэмэсок прислал. Я пойду.

У Леонида Владимировича вытянулось его породистое лицо, нижняя челюсть уперлась в накрахмаленный воротничок.

– Не понял... Как это – муж? Откуда он у вас взялся? – всерьез возмутился Ирбис. – А чего ж вы тогда... Муж!!! Вот негодяй! И еще главное – волнуется он! Ему-то теперь что волноваться? Пускай сидит себе у телевизора, смотрит женский футбол! Или этот молокосос без тебя уже сам и до кровати не дойдет?! Позвони ему немедленно и скажи, что детское время вышло – пусть моет ноги и в койку!

Ирбис просто категорически не хотел конкурента. С одной стороны, это, конечно, здорово, что у Марины имеется какой-то там супруг – значит, девчонка не строила никаких планов, а с другой... а чего это она не строила? Что уж, с ним, с Леонидом Владимировичем Ирбисом, и построить ничего нельзя?! Он только-только так славно придумал, как им отметить эту пятницу, только-только решил утереть нос Дичкову, и что? Опять Лида Грач? А эта прекрасная, умненькая Мариночка поедет к какому-то своему мужу!

– Ничего не знаю! – мотал он головой. – Пусть этот твой денди сегодня к дружкам своим сбегает! Пусть они в ночной клуб завалят, вот! Ты же не ревнуешь своего молодого супруга?

– Да он уже не молод... – грустно улыбнулась Марина. – Не побежит он по клубам.

– А-а-а-х, так он стари-и-и-к... – приятно удивился Ирбис. – Ну тогда тем более! Пусть помоет вставную челюсть и баиньки!

– Он мне однажды очень помог, и поэтому я... – Марина печально опустила голову. – И поэтому я не могу его так...

– Ха! Помог! Однажды! – ничего не хотел слушать пылкий воздыхатель. – И что теперь?! Да знаешь, сколько раз я кому помогал?! Я вон сегодня бабушке помог сумку донести, и чего? Теперь, как честный человек, обязан на ней жениться, что ли? Ну ты придумала! Запомни – у тебя одна жизнь! Одна! И прожить ты ее обязана для себя! А не для каких-то там скрюченных помогальщиков, ясно тебе?

– Ясно... – наивно заморгала Маринка. Эх, еще б где-нибудь он записал эти драгоценные слова, очень пригодятся! – И все же я пойду. Но... я же не исчезаю навечно. Мы можем встретиться.

– Не можем! – разозлился Ирбис. – Не можем, а именно встретимся! Запоминай – в эту пятницу я буду ждать тебя возле фонтана... ну того, который центральный. В шесть вечера. Смотри не опаздывай.

– И куда мы поедем? – лукаво стрельнула на него глазами Марина.

– А что? Это важно? – насторожился Леонид Владимирович.

– А как же! – в свою очередь, удивилась Марина. – Я же должна знать, как одеваться! Вы же понимаете: в ресторан – это одно дело, а, допустим, куда-нибудь на природу – это совсем другое.

– Ну... одевайся, как... У нас совсем другое будет... – отчего-то сильно засмущался Ирбис. – Чего ж мы все по ресторанам. А мы... мы поедем... на природу!

– Хорошо, я не заставлю себя ждать, – улыбнулась Маринка и на прощание одарила мужчину томным взглядом.

Из ресторана она вынеслась пулей.

«Ну надо же, столько времени пришлось убить! – по дороге думала она. – А мне еще надо Каркашина в дорогу собрать... Узнать, что у него там с курортной картой этой... сделала Ольга или нет? И Криське надо позвонить, чтоб на работу завтра выходила...»

Марина быстро набрала номер подруги и затараторила в трубку:

– Алло! Криська! Чем занимаешься? Сидишь, газеты листаешь? Брось, я уже нашла тебе работу. Короче, подъезжай... знаешь, а подъезжай на проспект Радужный, я там тебя ждать буду.

И она уверенно повернула машину на Радужный проспект. Там у нее было свое – тайное, но очень приятное дело. И только Кристина об этом самом деле знала.

Домой она заявилась уже после одиннадцати. Но ее верный супруг не спал, а терпеливо ждал в кресле, пытаясь смотреть городские новости. Судя по тому, как он отчаянно ругался с диктором телевидения, Марина поняла, что настроение благоверного оставляет желать лучшего.

– Матвей, возьми у меня сумки, – измученным голосом проговорила она. – Ну побыстрее же! Спишь ты там, что ли?

Матвей нехотя поднялся, подошел к супруге и сумки не взял – не царское это дело.

– И где тебя опять носило, дорогая моя? – важно прищурил он один глаз. – Я буду скоро проверять – когда у вас заканчивается рабочий день! Мне совершенно не хватает твоего внимания! Я уже стал забывать, что я женат! А ведь...

– Любимый, – чмокнула мужа в щеку Маринка. – Сегодня весь вечер я убила на магазины.

– Еще хлеще! – окончательно возмутился супруг. – Я ее, значит, жду тут в одиночестве, а она по магазинам бегает! Нашла время!

– Но ведь ты же послезавтра едешь на курорт! – напомнила Маринка. – И в этом месяце там, как назло, собрались одни молоденькие девушки-бильярдистки! Я просто не могла допустить, чтобы ты ехал, точно забытый всеми пенсионер! Посмотри, что я тебе купила. Надо бы померить... Вот этот пакет бери... А мне никто не звонил?

Оказалось, что уже несколько раз звонила Ольга, и остаток вечера Марина провела у телефона. Девушка так серьезно нацелилась на собственное счастье, что за несколько часов уже успела собрать не только свои медицинские документы, но и документы Марининого мужа. А теперь звонила и подробно отчитывалась о проделанной работе.

– Спасибо, Оленька, – искренне поблагодарила Марина. – А ты с Матвеем Борисовичем по телефону говорила? Ты ему передавала, что еще нужно подготовить? А-а, и больше ничего? Ну и славно. Значит, послезавтра вы отъезжаете... Да-да, я уже поставила в известность Филиппова... разумеется, он рвал и метал, все, как и полагается, но согласился, так что можешь отдыхать спокойно. И... Оленька, я тебя умоляю – присмотри там за моим супругом. Сама понимаешь – обеспеченному человеку проходу не дадут. Эти молодые девочки – у них совершенно бульдожья хватка. Не подпускай их. Я на тебя надеюсь!

В телефонную трубку понеслись заверения Ольги, что уж при ней-то ни одна дрянь к состоятельному Маринкиному мужу не сунется. И в это верилось.

– Вот и славно... – устало потянулась Марина. – Матвей, ты бы тоже завершил кое-какие дела, у тебя все же работа.

– У меня для этого имеется целая орда заместителей. Они хорошо знают свою работу!

«Еще бы, – про себя фыркнула Маринка. – Причем знают не только свою, но и твою. В совершенстве».

Ее супруг некоторое время назад отошел от дел, ему стало все труднее по утрам вскакивать с кровати, все тяжелее переносить производственные нервотрепки, да и вообще – просто хотелось отдохнуть. Потому что другие в его возрасте уже находились на заслуженном отдыхе, и самому Матвею Борисовичу отдых был все нужнее. Молодые и ретивые замы с каждым днем все ощутимее оттесняли главного на задний план. Но если раньше это тревожило Марину, то теперь она принимала это с легкостью. В конце концов, пусть сам выкарабкивается. Не маленький. Достаточно уже и того, что она ему нашла хорошую жену – то бишь Оленьку. В том, что муженек на Оленьку клюнет, она ни минуты не сомневалась. А у нее теперь... у нее теперь на горизонте маячил новый супруг, немножко моложе, немножко богаче. А остальное ее не слишком волнует. Правда, можно было еще и компанию Каркашина к рукам прибрать, да только слишком много возни потом будет. Да у нее и так все есть – и квартира, и работа, и машина... Своим безобразным поведением в санатории Каркашин должен обеспечить ей отступные в виде загородного дома. Поэтому осталось заиметь только более покладистого мужа – и тогда... И тогда до заветной цели останется всего один шаг! Ну ничего... Она подождет, недолго уже терпеть осталось.

Следующее утро началось со звонка в двери. Каркашин все же уметелил давать перед отъездом распоряжения своим замам, поэтому к двери поплелась Марина собственной персоной.

На пороге стояла нарядная Кристина.

– Ты с ума сошла, что ли? – удивилась Маринка. – Ты знаешь, сколько времени-то?

– Половина восьмого, – поморгала подведенными глазками подруга. – Только я специально пораньше, потому что ты обязательно проспишь! А мне неудобно первый день на работе начинать с опоздания. Да и тебе не советую.

– Ух ты боже мой, – мотнула головой Маринка. – Ну проходи давай, советчица... А чего так вырядилась? Сегодня слет молодых механизаторов? Или... Ага! «Выходил на поля молодой агроно-о-ом...»

– Думаешь, смешно, да? – строго посмотрела на подругу Кристина. – Давай заваривай кофе.

– Думаю – смешно, – согласилась Маринка. – Надень вон мою блузку зеленую, она на тебе хорошо смотрится. И чтобы я этих рюшечек-воланчиков больше не видела! У нас не ретроклуб, а приличная контора. Филиппов наш в осадок выпадет, если ты заявишься к нему в подобной красе!

– К нему? – тут же перепугалась Кристина. – А ты говорила, я к тебе в помощницы.

– Но директор-то должен хоть посмотреть, кто у него работает! Тем более что он нормальный директор, не просто задница на кресле.

– Не ругайся, – одернула подругу Кристина. – Ты вообще грубая какая-то сделалась... Еще она о чем-то мечтает...

– Это не я, жизнь грубая... – устыдилась Маринка. – И вообще! Я, может быть, от волнения! Тебя ж пристроить надо! А у меня планы... короче – сначала тебя устраиваем ко мне в помощницы, а потом... потом, если повезет, то и в жены к Филиппову.

– Это к... к директору? – ужаснулась Кристина. – И ты ему уже сказала, да? И поэтому он был такой злой, да? Он не хотел, чтобы я к нему в жены набивалась, да?

– Он просто еще не понимает своего счастья... – отмахнулась Маринка. – Да и ты тоже – вон ведь как вырядилась.

Неимоверными усилиями Маринке удалось затолкать Кристину в свою блузку и даже надеть на нее кокетливую юбочку, а затем смыть с подруги официантский макияж и наложить более человеческий. В результате чего Кристина оказалась весьма миловидной девушкой – юной, свежей, которой никто не дал бы ее двадцати семи лет.

Каким-то непостижимым образом подругам удалось не опоздать. А когда они ровно в десять ноль-ноль заявились в кабинет Филиппова, того еще не было на месте.

– Чего-то господин Игорь Андреич не торопится... – удивилась Марина. – Ты, Кристина, с него пример не бери, он – директор, ему можно, а вот тебе...

– Как будто я совсем дурочка... – прошептала девушка, испуганно оглядываясь по сторонам. – Для меня работа превыше всего, ты же знаешь.

– А вот это зря, – философски рассудила Маринка. – Ты и про себя не забывай. Работа нужна, чтобы жить, а не наоборот...

– Субботина, чему это ты тут новеньких обучаешь? – раздался за спиной у девушек колоритный бас.

Кристина испуганно подпрыгнула и вжала голову в полечи.

– Вот... привела вам новую сотрудницу... – указывая на Кристину, сообщила начальнику Маринка. – Она, правда, немножко зашуганная... Но если ее по голове не бить, вполне сносно работать сможет.

– По голове? – растерянно повернулась к Филиппову Кристина.

– Думаю, до этого дело не дойдет, – очень серьезно пообещал Игорь Андреич и принялся разглядывать новенькую. – А чего вы, уважаемая... э-э-э... как вас по батюшке?

– Ивановна! Кристина Ивановна Сентябрева, – быстро доложила Кристина. – Двадцати семи лет, не замужем, детей нет...

– Ну чего ты сразу с места в карьер-то? – удивленно вздернула брови Маринка. – Пусть бы он помучился, поспрашивал – замужем или нет, а ты...

– Субботина! – рявкнул Филиппов. – Выйди за дверь. Мы сами разберемся.

– Не выйду, – воспротивилась Маринка. – Она и со мной-то уже всякую чушь несет, а без меня ты ее вообще запугаешь. Спрашивай...

– Хорошо... – скрипнул зубами Филиппов. – Расскажите, уважаемая Кристина Ивановна, где вы работали до сегодняшнего дня, почему ушли, что вас привлекает у нас, почему...

– Деньги, – ответила за подругу Марина. – Ну, Игорь Андреич, ну понятно же – работать человек хочет, деньги ей нужны. Да у меня, между прочим, проект простаивает. А ты...

– А чего простаивает? – вмиг переключился на Маринку Филиппов. – Я тут вчера дома думал, мы с тобой, знаешь, чего не учли? Мы с тобой не продумали...

– Кристина, ты принеси нам кофе, – кивнула Маринка и удивленно посмотрела на директора: интересно, чего это она не учла? Да у нее там каждый пунктик был продуман!

Через несколько минут дверь бесшумно отворилась и вошла Кристина с подносом в руках. На подносе дымились кофейные чашечки, и по кабинету тут же разлетелся вкусный запах.

– Спасибо, Кристина... – рассеянно буркнула Маринка, схватила чашку и снова потянулась к бумагам. – Смотри вот здесь. Ты же забываешь, что теперь у нас...

– Погоди... – остановил ее Филиппов и уставился в чашку. – А откуда вы, Кристина Ивановна, узнали, где у нас варят кофе? Марина же вам ничего не говорила.

– Так... мне мужчина подсказал, – захлопала глазами девушка.

– Это Сантимов, наверное... – догадалась Марина. – Он четко режим соблюдает – сначала кофе, а потом уж работа, если получится.

– А кофеварка... она прямо тут и стоит, в уголочке, – продолжала объяснять Кристина. – Только я по-своему сварила... может, вам не понравится...

– Понравится, – отмахнулась Маринка. – У нас Ольга без всяких мудреностей кофе делала. Игорь Андреич, ты ж забыл, что у нас теперь новые компаньоны! И вот это можно как раз...

Но Игорь Андреич хлебнул кофе и улыбнулся Кристине.

– Вкусный кофе, – удивленно сообщил он, как будто ожидал попробовать вареную жабу.

– Еще бы не вкусный! – усмехнулась Маринка. – Она ж по этому делу специальный диплом имеет!

– Но... то есть она повар, что ли? – не понял Филиппов. – Ты же говорила, что она разбирается в бумагах?

– Ой, не ломай ты голову, она во всем разбирается, – поморщилась Маринка. – Сам увидишь. Так я тебе что говорю – ты же тут забыл, что у нас имеются договорные отношения с...

Когда через несколько часов взбудораженный Филиппов вышел из кабинета, а вслед за ним выскочила Марина, что-то упрямо доказывая, Кристина примерно восседала за столом секретарши и терпеливо говорила в телефонную трубку:

– Он сейчас очень занят. Я передам, что вы звонили, и он перезвонит, оставьте свои координаты.

– Это она сейчас с кем? – повернулся к Марине Филиппов, кивнув на Кристину. – Это она про кого так? С кем говорит-то?

Марина только пожала плечами. Зато Кристина повела себя весьма достойно:

– Вы мне не сказали, с кем вас соединять, вот я и решила, что важных звонков нет, да они и свои номера оставили. Вы можете позвонить им лично.

Филиппов бегло просмотрел список, поданный девушкой, и только фыркнул:

– Ну... я не знаю... меня обычно Ольга соединяла...

– А зачем? – удивилась Кристина. – У вас важная работа, а здесь многие звонки совсем необязательны.

– Вот так, – кивнула Маринка. – Сам бы мог догадаться... Чего-то, Андреич, я думаю, зря я ее приволокла... она теперь здесь всех работать заставит...

– Это только приветствуется, – улыбнулся Филиппов и обернулся к Марине: – Марин... ты слышь чего... ты давай без помощницы поработай, а Кристина Ивановна за секретаря посидит, пока Ольга не приедет.

Марина мысленно усмехнулась – ох, будет здесь Кристинка сидеть вечно. Фиг теперь Ольга назад вернется. Они завтра с Каркашиным как умотают... черт, даже где-то ревность всколыхнулась.

– Игорь Андреич, так ведь она в секретарском деле ни бельмеса! – напомнила ему Марина. – Сам потом злиться будешь.

– Ничего, научится, – фыркнул Филиппов и добавил: – Тебя бы, Марина Ивановна, в отдел кадров – цены б тебе не было. Вон каких способных работников находишь.

– А то! – довольно усмехнулась Марина и снова потянула Филиппова к бумагам. Но на полпути спохватилась: – Кристина, у нас обед в два часа дня, ты напомни, хорошо?

Кристина только важно кивнула, поднялась и степенно взяла лейку. Если теперь это ее рабочее место, надо довести его до совершенства. Очень не хотелось бы огорчать этого приятного начальника. И все же как хорошо, когда твой директор – мужчина! Совсем не то, что эта вредина Нонна.

...Первый день работы Кристины пролетел как один час. Вроде бы только что пришли с обеда, только она успела вытереть пыль со стола, только разложила аккуратно бумаги по полочкам, убралась в ящиках, а уже и Маринка нарисовалась.

– Ну все, секретарша, хорош работать, надо и честь знать, – заявила она, усаживаясь в кресло посетителя. – Чего ты там не закончила-то? Завтра доделаешь, поехали домой.

– Марина?! Вот хорошо, что ты здесь, – выскочил из своего кабинета Филиппов. – Я тут чего придумал...

– Игорь Андреич, а как же КЗоТ? У нас нормированный рабочий день, – напомнила Маринка. – К тому же... я лучше дома подумаю, честное слово... да и Каркашина на курорт проводить надо. Так что, поехали по домам.

– И чего это они все на курорты ломанулись? – искренне удивился Филиппов. – И Ольга, и твой Каркашин... надо же – какое совпадение...

– Сама удивляюсь, – помотала головой Маринка и потянула за руку Кристину. – Пойдем. Завтра снова на трудовую вахту.

Глава 4

Меняя гардеробы и мужей

Только два месяца прошло с того момента, как Марина проводила взволнованного Каркашина в санаторий, помахала ему рукой и стерла аккуратную слезинку с накрашенных глаз, а жизнь переменилась на сто восемьдесят градусов.

Как Марина Ивановна и предполагала, ее благоверный не устоял перед чарами прелестной Ольги, а та, накрепко вбив себе в голову, что счастье ее ждет только с пожилым возлюбленным, ухватилась за него руками и ногами. Понятное дело, что в назначенный срок Матвей Борисович домой не явился, только отделался телефонным звонком. И если бы Марина сама не запланировала его уход, она бы ни в жизнь не догадалась, что пытается сказать ее убеленный сединами муж. А днем позже они заявились вместе с Ольгой и, пряча глаза, поставили Маринку в известность, что на них вдруг обрушилась ЛЮБОВЬ и спастись от этой любви никаких сил не было. А потому – не соизволит ли Марина Ивановна согласиться на развод? Марина Ивановна соизволила. Правда, она прилежно заламывала руки и даже уронила голову на стол, изображая порыв отчаяния, однако некоторая сумма отступных и, главное, дарственная на каркашинский загородный дом помогли ей перенести горечь разлуки.

Теперь у Марины вовсю развивался роман с новым кавалером. Точнее сказать, роман уже не развивался – он развился как-то уж очень стремительно. Ирбис оказался необузданно щедр и неприлично ревнив. Сразу после того, как Марине пришлось освободить для молодоженов квартиру Каркашина, девушка изобразила бесприютную страдалицу, и Леонид Владимирович... вручил ей ключи от новой квартиры. Это был несказанно щедрый подарок, и Маринка совершенно искренне смотрела на своего друга восхищенными глазами. Нет, она, конечно, ожидала чего-то подобного – чем он хуже других? Но все же не надеялась, что это случится так скоро. Про свою квартирку она предусмотрительно Ирбису не сообщала – зачем? Это ее собственность – кого она волнует? А за щедрый подарок – низкий поклон! Ирбис не уставал таскать ей корзины цветов, задаривал дорогим нижним бельем (вот уж не думала Маринка, что этот старый греховодник окажется таким ценителем!). Он выполнял любой Маринкин каприз, но чего это ей стоило! Ирбиса раздражало ее малейшее опоздание с работы! Любой взгляд, брошенный ею на сторону, вызывал бурю гнева. Леонид Владимирович мог посреди фильма просто прийти в бешенство – только лишь из-за того, что представил, что вот когда-то, с кем-то, может быть, его Мариночка точно так же, как киногероиня, проводила время, и ее кто-то целовал! ( И, не дай бог, еще больше!) Он порывался устраивать истерики ежедневно. Но, поскольку господин Ирбис на полных правах мужем еще называться не мог, ему приходилось терпеть некоторые неудобства.

А Маринка тоже терпела. Уж как она любила свободу! Как она любила быть хозяйкой! Но теперь ей позарез был нужен муж! Просто хоть убейся! А, кроме этого Ирбиса, никого достойного не наблюдалось. Но и он чего-то все тянул с разводом. А ведь сама она уже развелась!

– Марьяша! – встретил сегодня ее Ирбис прямо возле входа в офис. – Я заметил, как на тебя смотрит этот охранник. Что он себе позволяет?! Ведь как пялится, паразит!

Марина села в машину к Ирбису и, не глядя на охранника, поморщилась:

– Леня, ну к охраннику ревновать! Фи! Это ж не мой полет. – Она откинула волосы и царственно повернула голову: – Ты сказал жене, что подаешь на развод?

Ирбис стал прятать глаза, морщиться и крутить ручку приемника.

– Ты же обещал, – подняла бровь Марина. – Я не привыкла жить в любовницах. Или я не достойна носить фамилию Ирбис?

Мужчина не знал, куда деться.

– Марьяшечка...

– Леонид, меня зовут Марина, – сухо оборвала его Субботина.

– Ну дорогая, ну птичка моя, ну перестань злиться. Сегодня обязательно скажу. Я и вчера начал уже говорить, но у жены вдруг схватило сердце. Я не мог... к тому же и дети были дома, мне надо...

– У тебя груднички? – насмешливо фыркнула Марина. – Ты боишься, что детки тебя не будут узнавать? Или не одобрят поступок папаши?

– Я не боюсь, но они могут подумать...

– Они могут подумать, что ты полюбил другую, – ледяным тоном прервала его Марина. – Или это неправда? В конце концов, еще неизвестно, как твои дети сами проживут свою жизнь. Ты им и так многое дал. Имеешь полное право пожить для себя. Ну, в конце концов, я не настаиваю. Когда созреешь – позвони.

И она легко выпрыгнула из машины.

– Марьяша! Марина! – крикнул Ирбис, но девушка уже села в свое авто и дала по газам. А вот догнать ее на дороге было делом немыслимым.

– Вот старый идиот! – обиженно сопела Маринка, вцепившись в руль. – Сколько ж мычать можно! Из-за него такое время уходит! Если я и в этот раз опоздаю, я себе этого не прощу! Нет, ты у меня разведешься! На денька два исчезну – фиг найдешь! От ревности загнешься!

Она вдруг остановила машину и стала нажимать кнопки телефона.

– Алло! Кристина? Ты еще на работе? Чего ты там застряла? Какое сегодня число, помнишь? Вот то-то и оно! Ты там совсем со своим этим Филипповым про все забыла! Давай ко мне, я тебя жду... Как не можешь? То есть получается, что мы простили? Ой, да не пой ты мне эти бредни! Я все понимаю – Филиппов попросил задержаться! Ну куда уж там, сиди... Я сама.

И она отключила телефон, после чего уверенно повернула машину на главную дорогу.

Сегодня был на редкость неудачный день. Этот Ирбис никак с женой определиться не может, зато подруженька совершенно точно определилась! Втрескалась в этого Филиппова по самую макушку! И как только можно? Неужели можно так полюбить мужчину, чтобы забыть о таком важном деле, как Бунчикова! Да Маринка никогда ее не забудет! Ну да, она тоже влюблялась... в кого ж это... ну в этого... в артиста, когда еще маленькая была...

На Маринку нахлынули воспоминания, и от этого она еще крепче сцепила зубы и еще сильнее нажала на газ.

Она подъехала к дому своей жертвы, когда уже стемнело. Хотя этот дом всегда находился в тени, и возле подъездов не просыхали лужи. Ждать не было смысла, и Маринка уверенно набрала номер.

– Бунчикова! Ты дома, что ли? Выходи, сегодня твое число, мы тебя бить приехали.

Бунчикова поинтересовалась – нельзя ли отложить экзекуцию, но Маринка была категорична:

– Выходи лучше сейчас, а то завтра будет еще хуже, сама ж знаешь. И без сюрпризов чтобы! В общем, ты ж понимаешь – все как всегда.

Бунчикова понимала и потому сообщила, что выйдет через десять минут.

Марина в нетерпении вышла из машины, размяла руки и... кто-то сильный, невидимый, уверенно обхватил ее сзади, заткнул ей рот какой-то вонючей тряпкой, и Марина медленно стала впадать в забытье.

«Сволочь... – промелькнула туманная мысль. – Завтра эту Бунчикову убью... и Кристинку... тоже...»

Она очнулась в совершенно темном помещении. Утро было или вечер – Маринка разобрать не могла: ни единого лучика, поди разберись! Болела голова, и немного подташнивало.

– Стерва Бунчикова. Выберусь – убью, – неизвестно кому пообещала Маринка и медленно поднялась.

Ощупывая руками холодные стены, она обошла небольшое помещение своей тюрьмы, но даже намека на двери не нашла.

– В яме я, что ли? – рассуждала она. – Блин... А холод-то чего такой собачий?

И правда, было холодно. Пахло сыростью и землей.

– Как могила... нет, скорее подвал. Точно, подвал и есть... Подполье, как в деревнях. Погреб еще называют, – разговаривала Маринка сама с собой. Молчать она боялась. А еще боялась, что вдруг сорвется ее железный настрой, и... И зайдется она диким криком, от которого уже не будет спасения. А там и до схождения с ума недалеко. Она боялась. Она жутко боялась! Но из последних сил держала себя в руках. Характер у девушки был все-таки сильный.

Наверное, наверху тоже никого нет, потому что Маринка говорила громко, но никто к ней не поспешил. Интересно, кому это она перебежала дорогу? За что ее сюда? И кто? Бунчикова? Она, конечно, тварь порядочная, но никогда на это не пойдет. Никогда. Потому что знает – не будет ей ни спасения, ни оправдания. А кто тогда? Может быть, дебильный муженек Бунчиковой? С того станется! И где это Зинка себе такого урода оторвала? Точно, захотел сделать приятное своей ненаглядной Зиночке и – шарах Маринку в погреб! Помирай, погибай, именинница! «Ничего, дайте только выбраться, я вам устрою! Всем!!!»

Но выбраться никто не давал. И бродить вдоль стен уже не было сил. Сесть Марина боялась – ну сядет, и чего? Возле одной из стен девушка обнаружила лестницу, ведущую вверх. Вскарабкавшись по ней, Маринка убедилась, что лестница упирается в непробиваемую плиту. Маринка толкала эту плиту руками, кричала так, что сорвала голос, но на помощь ей не спешила ни одна собака!

Блин! У нее же была с собой сумочка! А там и зажигалка, и телефон! Надо только пошарить по полу, найти эту сумочку, взять телефон и позвонить! И ее тут же спасут! И чего ж это она сразу не вспомнила?... А того и не вспомнила, что сумочку оставила в машине, когда выходила на бой с этой Зинкой! И спасительный телефон в сумочке остался, и зажигалка...

Девушка уснула, когда руки уже окоченели от холода. Потом просыпалась, потом снова засыпала... Сколько времени прошло – Маринка уже не понимала. Наверное, месяц... Нет, за месяц она бы с голоду умерла, а она еще была жива. И есть хочется, и пить... Пить хотелось нестерпимо. Видимо, Маринке была уготована страшная смерть – от обезвоживания. И это было страшнее всего.

Она снова забралась по лестнице, принялась колотить в плиту и кричать. Громко, сколько хватало сил, но наверху было тихо. Маринка тоже притихла и, кажется, снова задремала там, на этих ступенях, – когда вдруг на нее хлынул поток света.

– Здесь есть кто-нибудь? – раздался осторожный мужской голос.

– Есть! – рявкнула Марина и чуть не грохнулась вниз . – Я!!! Тут я есть! Заберите меня, а?

– Ого! – удивился кто-то наверху, и Маринка разглядела мужчину лет тридцати. – Ну ты себе и местечко нашла! Это ж надо так спрятаться!

– Можно подумать, я по собственному желанию, – буркнула Маринка, быстро выкарабкалась и сразу же выпалила: – Пить! И много!

Парень некоторое время удивленно смотрел на нее, а потом вышел и вернулся с большой кружкой.

– Пей.

Марина, казалось, готова была выпить целую цистерну, но литровой кружки вполне хватило. Жизнь начала налаживаться. Госпожа Субботина даже успела немного оглядеться: обычный дачный домик... весьма скромненький, надо сказать, вот у нее загородный дом, так дом! Там есть на что посмотреть, а это...

– Ты прямо как верблюд пьешь, – фыркнул парень, нервно оглядываясь.

– Так я знаешь, сколько не пила? Целых... сегодня какое число?

– Восемнадцатое.

Маринка не могла поверить:

– Восемнадцатое? Это... меня позавчера, что ли, сюда затолкали? Правда – восемнадцатое?

– Совершенно точно, – качнул головой парень.

– Ну вот! – накинулась на него Маринка. – Это я целый ме... неделю здесь сижу! Не мог раньше спасти?!

Вдруг парень насторожился, забегал глазами и, схватив Маринку за руку, стремительно поволок ее из домика.

– Бежим! – крикнул он уже на ходу. – Скорее!

Марина ничего не понимала, но сиганула изо всех сил, а ее спаситель несся какими-то кривыми, грязными проулками, пригибал голову, прячась за дачными заборами, и его совсем не тревожило, что его спутнице на тонких высоких каблуках по рытвинам и колдобинам было бежать очень трудно.

Наконец они подбежали к темной машине, парень с силой толкнул Марину в салон, прыгнул за руль и нажал на газ.

Только отъехав на приличное расстояние от этих страшных дач, Маринка решила выяснить:

– А ты чего удирал? За тобой гнались, что ли?

– А ты что – думаешь, я ради интереса все эти вензеля с тобой выписывал? Сама же видела – хозяева дачки вернулись. Знаю я этого мужика – очень серьезный дядька. И меня бы загребли, а уж тебя... Слушай, а чего ты в погребе-то ошивалась? Как ты туда залезла-то?

– Никак! – рыкнула Маринка. – Меня просто похитили, прямо с улицы! Я просто вышла из машины и пошла... и пошла, и пошла... а кто-то сзади налетел, и... рот заткнул, а потом я уже в этой яме очнулась! Заразы! Ну погодите, вот домой вернусь!

– Не вернешься, – бросил парень.

– То есть... – потеряла дар речи Маринка. – То есть... Ты чего надумал, гад?! Ты меня... куда ты меня везешь? Ты маньяк, да? А ну останови колымагу! Останови, говорю, а то я тебе тут...

– Не ори! – зыркнул на нее странный спаситель. И уже более спокойно пояснил: – Я ж только что тебе говорил – мужик этот, хозяин дачи, очень серьезный дядька! Очень! Ты что – не понимаешь? И он просто так никого к себе в погреб не приглашает. А уж с беглецами у него и вовсе разговор короткий – пуля в лоб, и вся недолга!.. Ты лучше скажи: когда ты ему дорогу перешла?

– Да я тебе что – кошка, что ли? – испуганно пробубнила Маринка. – Никому я дорогу не перехожу... этот твой дядька, он чего – больной на всю голову?! Чего он ко мне прилип?! Что я сделала-то?! И чего мне теперь – даже домой нельзя?

– Можно, – «включил дурака» спаситель. – Но тогда зачем домой – давай сразу обратно, в погреб! Ты что – не понимаешь? Тебя вычислили, отследили, и не просто случайно хлопнули, а привезли в погреб, выдерживали время, значит, собирались с тобой серьезно работать!

– Как в смысле работать? Это, что ли... заказ делать? – совсем ничего не понимала Маринка. – А чего не сразу к нам в фирму?

– Да на фига им твой заказ?! Они уже в свою «фирму» обратились, и им весь заказ выполнили – тебя доставили до места назначения! А работать они с тобой собирались при помощи утюжка-паяльничка, пакетов на голову и прочих банальных эффективных способов... Только я не знаю, что им от тебя надо.

Маринка сидела бледная, как прокисшее молоко. Перспектива так «работать» ее совсем не радовала. Она даже думать не могла, кто бы это мог ей подложить такую свинью. Ее беспокоило теперь только одно:

– И... мне теперь чего делать-то?

Парень сосредоточенно о чем-то думал и на эдакие глупости отвечать, похоже, не собирался.

– Куда мне теперь деваться-то?! – уже громче спросила пассажирка. – В милицию обращаться?

– Сама-то поняла, что сказала? – с легким презрением глянул на нее незнакомец. – Ты ж до милиции добраться не успеешь.

– А ты... довезешь.

– Никогда! У нас с милицией как-то не складываются любовные отношения... И потом – что ты там скажешь? Что тебя кто-то поймал, кто-то держал... где-то, в каком-то погребе. А в каком, ты сейчас и не вспомнишь. Ты сможешь показать тот дом? Найдешь?

Маринка обреченно покачала головой, но потом обрадовано вспомнила:

– Так ты ж знаешь этого дядьку! Сам говорил!

– И чего? – фыркнул парень. – Ты серьезно вот так думаешь, что я понесусь с тобой этого дядьку сдавать? Господи, ну до чего наивная! Да я тебя высажу здесь и... жди ты своей участи! Можешь прямо на дороге, можешь по пути в милицию, где тебе больше нравится место для погоста?

– Иди ты... – лихорадочно думала Маринка. – Вези меня к Кристинке... к подружке. Она не выдаст.

– Ты настоящий друг! Она не выдаст, а ты ее за это подставишь, да?

– А что мне делать?! Ну подумаешь, хотела плохой тетеньке рожу набить – что, за это меня сразу и жизни лишать! Да этот твой дядька даже не знает, за что! А туда же... теперь вот живи, не дыши... Куда мне?

Парень помолчал, а потом помотал головой:

– Я не думаю, что эти люди станут мараться из-за какой-то плохой тетеньки. Здесь что-то другое. В общем, так – сейчас мы поедем в одно место, ты там отсидишься, а я разузнаю – что нужно от тебя этому дядьке. Чем ты его так разозлила. Больше у меня идей нет. Иначе тебе все равно долго не продержаться.

Маринка выдохнула. На первое время она могла не беспокоиться, а потом... Интересно, что же и в самом деле она сотворила такое, за что ее швырнули в этот погреб... да еще и готовили к «работе»?!

– У тебя телефон есть? – вспомнила она. – Мне позвонить нужно.

– Тебе не нужно никуда звонить, – повысил голос недоброжелательный спаситель. – Я в последний раз повторяю, для особо одаренных! Ты сидишь у меня дома и даже дышишь через раз, понятно?!

– У тебя дома???

– Да. И никаких звонков, никаких выходов в свет! Пока я не узнаю, почему к тебе такое трепетное отношение, ясно?!

– Ясно... и хватит орать! Спас, называется... – проворчала Маринка и тут же снова спросила: – А когда ты узнаешь? Долго мне у тебя в норе сидеть?

– У-у-у-у... – взвыл незнакомец. – Я, в общем-то, не сильно навязываюсь со своей норой, если ты заметила. Можешь сразу к себе.

Маринка уже устала от нервотрепок и неизвестности. Да и вообще – чего этот мужик к ней так относится, будто она какая-то преступница, а он тут весь из себя Иван-царевич! Слова не дает сказать! И понимания никакого!

– Как ты мне надоел... – устало проговорила она. – Неужели трудно понять, что... мне же на работу надо! У меня дом! Друзья!

Про жениха... про Ирбиса она разумно промолчала.

– Я же еще и есть хочу, в конце-то концов!

– Точно ж... еще и есть... – поморщился парень. Он вообще вел себя не по-литературному. Сколько Маринка читала всяких историй – спасители всегда оказывались людьми весьма добропорядочными, улыбчивыми и относились к своим спасенным, аки папа с мамой! А этот вот... и физия такая злобная, и вообще – парень всем своим видом старается показать, что ему ну совсем не хочется становиться по отношению к Маринке улыбчивым и заботливым.

Они остановились возле большого магазина, и спаситель выскочил из машины, даже не слишком беспокоясь – вышла Маринка или продолжает сидеть. Пришлось Маринке выбираться самой и вслед за ним мчаться в магазин – выбрать продукты на свой вкус.

Парень быстро шел с корзиночкой куда-то к определенной витрине, в то время как Маринка едва успевала за ним со своей громоздкой коляской. Она уже бросила туда и упаковку стейка, и кусок красной рыбы, и баночку консервированных фруктов, и конфеты, и еще чего-то вкусного и жизненно важного. У ее спасителя же в корзинке болтался только пакет молока, хлеб и пачка пельменей. Ох уж эти мужики!

Перед кассой Маринка умостилась позади спасителя и теперь ожидала своей очереди. Ее благородный рыцарь во время покупок даже словом не обмолвился со своей спутницей. А когда подошла его очередь, и вовсе поступил предельно мерзко – расплатился только за свою корзинку и преспокойно вышел. Маринка осталась в растерянности. Да, она побеспокоилась о роскошном ужине, то есть о продуктах для этого ужина, но... у нее же не было денег! То есть они были, но где-то там, в сумочке, которая осталась в ее машине! А теперь... и куда она с этой коляской?

– Девушка, ну вы будете выгружать? – с раздражением поторопила ее дама, стоящая позади нее.

– Нет... не буду... – капризно дернула губой Маринка и хотела с силой толкнуть коляску обратно в зал, но... если бы эта коляска что-нибудь раздолбила – рассчитываться ей было бы нечем. А попадать в неприятные ситуации госпожа Субботина считала ниже своего достоинства.

– Боже мой! Что у вас в магазине творится?! – накинулась дама отчего-то на бедную кассиршу. – Набирают черт-те каких покупателей, порядочному человеку втиснуться некуда!

Маринка не стала слушать и, сжав губы, устремилась к темной машине.

– Знаешь!.. Знаешь что?! – возмущенно закричала она. – Ты мог меня предупредить, что не собираешься платить за продукты?! Я там как дура накупила всего, а ты!..

Парень, казалось, только сейчас ее заметил:

– А я за свое расплатился. А ты чего – совсем без денег? А на фига тогда с этой фурой таскалась? Я же все купил.

– Что ты там купил?! Что ты купил? Эту жалкую кучку пельменей? На целый вечер? И кто их будет есть? – разорялась Маринка. – Я вообще в рот не беру эти сомнительные, свалявшиеся комки!

– Ты едешь? – не больно-то обращал внимания на ее крики попутчик. – Тогда садись.

– Так мы чего – ничего нормального и не купим? – не могла поверить она.

– Ну если хочешь – покупай, я поехал. Я не собираюсь тут светиться.

Маринка тоже не собиралась. Она юркнула на переднее сиденье и обиженно засопела. Ничего, она усядется перед ним на его какой-то там кухне, будет жадно смотреть ему в рот, но ни одного пельменя не съест категорически! А завтра... или когда он там ее выпустит... потом она за все отыграется! Она еще придумает, как ему устроить веселую жизнь.

– Нет, ведь везет же кому-то, – не выдержав, проговорила она. – Вот живет себе обычная деваха, и ничего с ней не происходит. Но стоит ей только захлебнуться, как ее спасает непременно красавец! Умница! И джентльмен. А я с детства плаваю, как карась! Ни разу тонуть не получалось. Но вот – свершилось! Меня потребовалось спасать! И ведь спас молодой мужчина, не какая-то бабуся-огородница. И что?! Где джентльменство? Где благородство, я вас спрашиваю?!

– То есть как это где? Я ж тебя там не оставил! И еще к себе домой везу... навязалась на мою голову... – фыркнул парень. – И, между прочим, джентльмены появляются там, где есть настоящие леди, нежные, беззащитные и трепетные, а не...

– А я и есть – леди! Нежная и трепетная! – прервала его Маринка. – Но даже ледям надо есть! И не вот этот пластилин, а настоящую, здоровую пищу.

Парень больше не пускался в разговоры, а увлеченно смотрел на дорогу. И Маринка тоже смотрела. И внутри у нее все сжималась. Вот ведь – только рукой подать, и она дома! И места-то все какие родные! Господи, ведь только два дня ее здесь не было, а как будто годы в заточении провела! Если завернуть вон туда, можно будет даже увидеть угол ее дома. Но там сейчас, наверное, Ирбис... Боже, страшно даже представить, что он сейчас думает!!! Он же... он уже обуглился от ревности, наверное. И ему в его седую башку даже мысль не придет, что с Маринкой может случиться несчастье! Вот и выходи за такого замуж – случись чего, если кто-то не угробит, он от ревности добьет... Вот! А сейчас... ага, вот здесь... вот за тем поворотом ее – Маринкина – квартира! О которой даже Ирбис не знает!

– А может, на минутку ко мне заедем? – не выдержала она. – Я только кое-что из вещей возьму и... деньги, а?

– Не заедем, – пробурчал парень. – Это опасно для жизни. Теперь уже и для моей, потому что я тоже... с тобой теперь.

Насколько она уже успела его узнать – спорить с ним было бесполезно.

– Тебя хоть как зовут-то? – угрюмо спросила она. – Кого мне потом назвать своим заботливым кошмаром?

– Никак, – отрезал парень. – Я с тобой только дня два, а потом – разойдемся по разным жизненным путям, и я тебя даже кошмаром звать не стану.

– Правильно, какой я кошмар? Зови меня просто Мариной, – усмехнулась та и уставилась в окошко.

Злобный спаситель привел ее в довольно уютную квартиру. Да чего там уютную – квартира была очень неплоха. Правда, Маринка сразу поняла, что женщины-хозяйки здесь нет, но об этом и так можно было догадаться – разве при наличии жены нормальный человек потащил бы красивую девушку к себе домой? Да и вообще – кто с этим медведем уживется?

– Проходи, – угрюмо бросил хозяин и направился в кухню.

Кухня была выполнена в серо-оранжевых тонах, довольно современно и стильно. Наверняка работа хорошего дизайнера.

Пока парень проявлял кулинарные способности, Марина неторопливо обходила приют этого непонятного господина. Три комнаты, достаточно просторные – спальня, кабинет и гостиная. В каждой комнате свой дизайн, а не просто случайный набор мебели. Никаких нежных бежевых цветочков, уютных округлых линий и ламбрекенов – стекло, металл и холодные тона. Много воздуха и света.

– Ну ты будешь есть? – появился в дверях кабинета, где Маринка уже подсела к компьютеру, вредный парень. – Э-э, красавица! Тебя не учили, что лазить по чужим кабинетам очень хреново?

– Я вообще такого слова не знаю, – все же покраснела Маринка. – А чего ты меня к компу не подпускаешь? Боишься чего-то?

– Руки мой в ванной, с кранами, надеюсь, разберешься, – спаситель терпеливо подождал, пока она выйдет из комнаты.

Маринка с независимым видом подалась в ванную.

Здесь было царство бело-бирюзовых тонов. И какая огромная ванна! Маринка давно себе такую хотела, да все руки не доходили, но теперь точно: приедет домой – обязательно купит. А сегодня же вечером она сюда залезет и как следует отмокнет!

Зеркало в полстены отразило совсем не очаровательную картину – грязное лицо с темными разводами, волосы... мастер Иринка бы точно удавилась, если бы Марина к ней такая заявилась... и макияж... новая тушь вон поплыла, а говорили – водостойкая!

– Давай к столу, потом налюбуешься, – поторопил парень.

Марина села за стол, уплела половину тарелки пельменей и только сейчас вспомнила, что собиралась объявить голодовку. Да и ладно, в следующий раз как-нибудь объявит...

– А ты, я смотрю, не бедствуешь, – усмехнулась она, впервые пристально вглядываясь в этого странного парня, подброшенного ей судьбой.

– А я и не говорил, что бедствую, – даже не улыбнулся тот. – Я довольно состоятельный.

– Прямо-таки и состоятельный? – фыркнула Маринка. – Небось родители содержат!

Парень отложил вилку и гневно заговорил:

– Мне тридцать один год, я уже большой мальчик и содержу себя сам. Пора уже. Хотя... да, не буду скрывать – родители дали мне хороший старт. Мощную базу. А теперь уже я сам. Еще вопросы будут?

– А как же!... – изумилась Маринка. – И чего ты сам? Ларьки держишь или общественными туалетами промышляешь?

– Нет, все гораздо проще, я занимаюсь сотовой связью. Теперь ты про меня знаешь все! – выпрямился парень. – Посуду моешь ты.

Маринка не торопилась к посуде. Она все пристальней рассматривала этого «сотовика». И как она сразу не поняла – вон какой цвет кожи, ясно же: свежий загар, и совсем не местного производства. Точно – недавно товарищ осчастливил какой-то заграничный курорт... Да и одежда его – ничего вычурного, но уж Маринка-то хорошо знает, сколько стоит такая «простота»! Коротко стриженные волосы, хорошая фигура, рост опять же... и эта искренняя надменность... Черт... а ведь куда бы приятнее было заполучить в мужья вот эдакого красавца, чем шестидесятилетнего Ирбиса. И чего это парень никак не хочет замечать в Маринке светскую красавицу? В конце концов, она хороша собой... ну правда хороша, она ж точно знает! Столько денег на эту красоту угроблено. Да и природные данные очень даже... И потом – она не просто размалеванная кукла и не Паша-трактористка. Кое-чего добилась. Правда, папа-мама ей никакого старта не давали, она все заработала себе сама, но зато теперь и не отберет никто. И откуда такое раздражение? Ну хорошо, Маринка допускает, что он не сразу пленился ее красотой (красота, подпорченная подвальным заточением, требовала реставрации) и обворожить умом она его еще не успела, потому что не ставила это целью, но... элементарное-то дружелюбие можно было проявить? Или он убежденный женоненавистник? Или чего? Или ему вообще женщины не нравятся? Об этом думать как-то не хотелось...

«Ничего... мы тебя обработаем, – уже с веселой усмешкой пробормотала себе под нос Маринка. – Влюбишься, куда ты денешься. Если я задамся целью. От меня еще никто не уходил».

Она быстро помыла посуду и нашла парня в гостиной. Он развалился на здоровенном диване и, склонив голову, смотрел боевик.

– А ты случайно не вор? – просто спросила Марина, подсев к нему очень близко. – Ну а чего? Знаком с какими-то плохими дядьками, деньги имеешь... Неужели и налоги исправно платишь?

Парень посмотрел на нее, как Бобик на блохастый хвост:

– А ты инспектор, что ли? Чего это тебя мои налоги взволновали? Ты о себе беспокойся.

– Хорошо, беспокоюсь: почему ты никуда не звонишь? Ты же хотел узнать, из-за чего меня так обидели.

– Честно говоря, не сильно-то и хотел. Но приходится... шла бы ты в ванную, что ли, видок у тебя... – сморщился парень и снова уставился в экран.

Маринка даже обиделась. Она и сама хотела в эту ванную, но... не сразу же бежать, как только от стола отошли!

– Где мне взять полотенце и банный халат? – дернула она подбородком.

– Там все есть, – махнул парень рукой в сторону ванной. – Ты же уже все пронюхала, чего спрашиваешь...

Марина подарила ему самый презрительный взгляд – его она специально отрабатывала для конкуренток.

– Я просто не обнаружила там ни одного сто́ящего шампуня. Какой-то ширпотреб! Не понимаю – как можно этим голову мыть.

– А там в шкафчике есть мыло хозяйственное – возьми, – равнодушно посоветовал парень. Именно равнодушно – он не хотел ее обидеть, не хотел ответить зло, просто... просто он не видел разницы между Маринкой и какой-нибудь... какой-нибудь половой тряпкой, которую нужно стирать хозяйственным мылом!

– Я бы посоветовала белье стирать все же порошком, сейчас хорошие выпускают, нельзя же всю жизнь тянуться к каменному веку... – постаралась придать голосу самую язвительную интонацию Маринка. И даже добавила по-отечески: – Ну ничего, ты же молодой, еще успеешь научиться пользоваться и хорошим порошком, и дорогим мылом, и даже туалетной бумагой – такая тоже есть.

И пока парень раздраженно вздыхал, она царственно удалилась в ванную.

После долгих водных процедур она появилась, завернувшись по пятки в мужской банный халат, и вид у нее был трогательный и беззащитный. Светлые пряди падали на лоб, вместе с макияжем исчезли лет пять, а волочащийся по полу халат и вовсе придавал какую-то умилительную детскость. И вообще – в ванной Марина уже придумала себе новый стиль поведения, а потому была сама невинность в растерянности. Ни дать ни взять – испуганная птаха. Да, если странному спасителю нравятся трепетные леди, она теперь будет беззащитной и ранимой, будет вздрагивать от каждого его резкого слова, будет смотреть затравленно и ахать. Пусть успокаивает, заботится и защищает!

– Мне теперь куда? – подняла она безгрешные глаза, но ее испуганного шелеста никто не оценил – парень говорил по телефону, и голос его был прямо-таки медовым:

– Нюша, ну ты опять там себе напридумывала... конечно, все хорошо... да, я только что пришел и сейчас завалюсь отдыхать... Хорошо, мы с тобой обязательно съездим по магазинам...

И тут он заметил Маринку, трубку от уха оторвал – имидж несчастной обездоленной возымел результат; парень поморгал немного растерянно и, зажав телефон рукой, произнес:

– Н-ну... в спальню иди... тебе же отдохнуть, наверное, надо.

Маринка благодарно кивнула и хотела было наивно спросить: а где спальня, но вовремя прикусила язык – хозяин квартиры сам лично видел, как она там прогуливалась.

Она и не собиралась спать вовсе, и вообще – как же так можно говорить по телефону с какой-то Нюшей, когда рядом с тобой живая и прекрасная женщина?! Господи, опять трудности! Теперь еще придется отвоевывать этого оловянного солдатика у какой-то Нюши! Хотя... это будет несложно, только потребуются дополнительных минут тридцать. Можно себе представить, что за девица носит эдакое элегантное имечко! Маринка поплотнее завернулась в халат, хотела прилежно лечь и ждать – когда сердце этого бирюка расплавится и он придет с ней переговорить. Но... сердце никак не плавилось, и Маринка заснула.

Она проснулась от веселого женского голоса. Голос доносился из кухни и принадлежал далеко не девушке. Домработница пришла, что ли? Уже через минуту Маринка поняла – это не домработница, а очень близкий человек. Мать?

– Сашенька, а что же ты вчера ел? Я же тебе в холодильник сотейник с кроликом поставила. А ты к кролику даже не притронулся, – пеняла женщина некому Сашеньке – наверняка Маринкиному спасителю. – Совсем не заботишься о своем желудке. Я сегодня пирожки пекла, вот, еще тепленькие, ешь...

– Мам, да я и забыл про сотейник-то!

– Да зажал крола в одиночку, чего уж там... – обиженно проворчала Маринка.

– А пирожки с чем? – не умолкал Сашенька. – С яблоками есть? А с капустой? Какие с капустой?

Маринка тихонько поднялась, пригладила волосы и на цыпочках прокралась в ванную.

Она столкнулась с женщиной лицом к лицу, когда только вышла из-под душа.

– Здрасте... – испуганно пробормотала она.

– Ой, Сашенька! А что ж ты молчишь, что у тебя гости? – засмущалась женщина и по-дружески улыбнулась Маринке. – Вы не обижайтесь на него, он у нас с вами такой безголовый.

– Да я... – переминалась с ноги на ногу Маринка. Она уже просмотрела в ванной все, но ее вещей нигде не было, поэтому пришлось опять закутаться в халат.

– Мам, познакомься, это... вот такая девушка, – тут же подошел спаситель и приобнял Маринку.

И от этого объятия Марину вдруг обдало жаром. Наверное, это было от неловкости, что вот такая приятная женщина может подумать о ней черт-те что... а может, потому, что от этого Саши так вкусно пахло и веяло молодой, уверенной силой... А имя-то ее он забыл... гад!

– Меня Мариной зовут, – проблеяла она и дальше не знала, что говорить.

– А меня зовут Анной Аркадьевной. Ой, Мариночка, вам же неудобно в этой хламиде! – вдруг спохватилась Анна Аркадьевна. – Саша... что ты ей такое дал? Это же девочке невозможно носить!

– Мама, я просто все ее вещи бросил в стиральную машину, и они еще мокрые, – пожал плечом Саша. – Пусть пока так походит. Она, мам, ужасная замарашка оказалась.

– Ты варвар, сын мой! – ужаснулась Анна Аркадьевна и поспешила Марину успокоить: – Не переживайте. Сейчас Саша вам принесет... Саша, принеси Мариночке... да нет, погоди, я сама принесу.

Она удалилась в спальню, а этот Саша тут же убрал руку с Маринкиного плеча.

– Это моя мама, она ни о чем не должна знать, ясно? – железным тоном продиктовал он. – Поэтому временно – ты моя девушка... Ну и... не вздумай меня называть Шуриком – не терплю... Хоть бы расчесалась, что ли...

Еще вчера Маринка бы одной фразой умыла этого Шурика-цирюльника, но... имидж – великое дело, так что она покорно плюнула на ладошки и пригладила волосы.

– Ну чего уж так-то?! – снова возмутился Александр. – Даже обезьяны уже в курсе, что имеются расчески.

Маринка только ниже опустила голову – еще слово, и она сдержаться уже не сможет. Даже несмотря на смертельную угрозу.

– Вот! – торопливо подошла Анна Аркадьевна и сунула в руки Маринки белую футболку. – Это Сашина. Она немного великовата, но по длине будет вам впору. У девочек непременно должны быть видны ножки!

Маринка что-то прошелестела в ответ, схватила футболку и устремилась в ванную.

Да, сейчас замечательно! А уж ножки-то! Есть на что посмотреть!

– Ну вот. Совсем другое дело! – улыбнулась женщина, когда Маринка вернулась. – Мариночка, пойдемте кушать пирожки! Это, конечно, калории, но вам они совсем не повредят. У вас изумительная фигурка!

Маринка повернулась к воображалистому Александру и показала язык. Хорошо, что он стоял к ней спиной, а то... плакал бы весь ее имидж.

Анна Аркадьевна сидела с молодыми за столом и всячески развлекала их разговорами:

– Мариночка, берите вот этот пирожок, он с яблоками. Я много принесла, вечером разогреете в микроволновке. И еще там в холодильнике есть кролик. Не стесняйтесь, кушайте! Я всегда так много стряпаю. У меня Саша любит с яблоками, дочка – с капустой, а муж – он ест только с мясом... – И тут она отчего-то погрустнела, но быстро взяла себя в руки. – Вы учитесь или работаете?

– Я... работаю... – прожевала Маринка кусок пирога. – Я отучилась уже...

– А работа нравится? – склонила на бок голову женщина.

– Нюша, да что ты ее про работу?! – вдруг фыркнул парень. – Она и слова-то такого не знает, наверное...

– Нет, Шурик, – покачала головой Нюша, и Маринка поняла: так вот с кем так нежно болтал по телефону этот дундук! А женщина продолжала: – Надо, чтобы нравилась, а то... так тяжело, когда не в радость... у меня вот муж столько лет проработал, а сейчас... Тяжело ему... и нам тоже...

– Мама, я совсем запутался – мне почему-то все время с капустой попадаются, – перебил ее Александр. – Ты же с яблоками треугольничками делала.

– Да, делала, а сейчас... ой, я и правда все перепутала... голова совсем другим забита... – улыбнулась Анна Аркадьевна виновато.

– Это он у вас капризничает, – осмелилась пробубнить Маринка. – Ничего вы не перепутали: вот треугольники – с яблоками. А вот с капустой – подводной лодкой...

– Подводной лодкой? – немного повеселела женщина и погрозила сыну пальцем. – Даже уже Мариночка успела заметить, что ты у меня капризничаешь. Нет, Мариночка, он вообще очень хороший мальчик. Замечательный. Чуткий, добрый, отзывчивый.

– Я это... успела заметить, – постаралась искренне произнести Маринка. – Это просто... удивительный человек!

Ей не хотелось, чтобы веселые глаза Анны Аркадьевны снова затуманились. Вообще было видно, что у этого доброго и славного человека на сердце какая-то тяжесть. Она и не хотела ее перекладывать на чужие плечи, но... какая-то горечь так и пыталась вылезти наружу.

После завтрака Анна Аркадьевна задержалась недолго. Она ловко помыла посуду, хотя Маринка настоятельно предлагала свою помощь, подхватила сумки и поспешила в прихожую. Александр тут же рванул следом.

– Нюша, давай помогу... – говорил он и тепло ругал мать: – Мам, ну не приноси ты больше ничего. Тебе совсем нельзя таскать тяжести, а ты... Петр Сергеевич приходил? Что он говорил? Может, тебе и в самом деле лучше в больницу лечь?

– Сашенька, деточка, я себя чувствую чудесно! Ну что ты, мальчик... все будет хорошо... – голос женщины сейчас звучал как-то не так бодро, а даже печально, что ли...

– Мам, я завтра буду у тебя ночевать, хочу пожить в родительском доме, так и знай! – категорично заявил Александр, и Маринка смекнула: завтра он будет у матери. А значит, она, Маринка, уже окажется у себя дома... и еще: значит, для его охмурения ей остается всего ничего...

Когда хозяин вернулся в кухню, Марина старательно терла тряпкой по тарелкам.

– Ой, это вы? А я и не заметила, как вы вошли... – опустила она глазки. – Если хотите, я вам могу кролика подогреть. Ваша мама говорила, чтобы вы хорошо ели.

– Я и съем, мама всегда обо мне печется, а ты-то чего? – недобро сверкнул на нее глазами Александр.

– Я хотела просто... просто предложить свою помощь... в знак благодарности... что вы меня спасли... – тихо проговорила Маринка и отвернулась к раковине, всем своим видом показывая, как она страдает от неизвестности, но еще больше – от негостеприимности хозяина.

Но тот либо совсем был без души, либо и в самом деле какая-то красавица постаралась отучить его от женского дружелюбия. Он вышел из кухни совершенно без угрызений совести и сострадания.

Но когда в гостиную, где он опять пялился в телевизор, Маринка втащилась уже с половым ведром и тряпкой, Александр не выдержал:

– Ты чего ползаешь-то везде?! На кой черт ведро приволокла? Посуду помыла? Тогда у меня к тебе разговор!.. Да оставь ты эту тряпку в самом деле!

– Я только хотела... чтобы не зря у вас на шее... помочь... – совсем уже поникла Маринка.

На самом деле в этой коротенькой футболочке она бы так эротично смотрелась, когда бы мыла полы, что вряд ли этот барсук смог бы устоять! Да, пришлось пойти даже на это! А что делать, если времени осталось совсем немного, а он никак не хочет ею пленяться?! Даже наоборот – с каждой минутой его прямо распирало от злости!

– Брось тряпку! – снова рыкнул Александр и указал Маринке на кресло, а не на диван, рядом с собой. – Я узнал, отчего тебя в погреб сунули.

– Отчего? – тут же забыла Маринка про всякие роли. – Ты им сказал, что я вообще ничего не делала?! Ты им сказал, что они меня спутали с кем-то? Или ты вообще ничего не говорил?

– Они тебя ни с кем не спутали, – с презрением произнес он. – Все совершенно точно – Субботина Марина Ивановна, так ведь?

– Ну да... так ведь... – растерянно повторила Маринка. – И чего – сейчас за это в погреб пихают?

– Не за это... – снова фыркнул парень. – Просто им стало достоверно известно, что эта самая Субботина выслеживает состоятельных старичков, женит их на себе, потом разводится и отсуживает у них... ну, скажем, так, некоторые жизненные блага. Квартиры, машины, дачи, деньги...

Вся кровь в одно мгновение хлынула в Маринкины щеки. Нет, не от стыда... хотя ей было отчего-то неприятно, что этот Александр узнал о ее мужьях, ей было обидно, что ее только что намеченный план по захвату такого приятного, состоятельного и молодого человека сейчас под серьезной угрозой. А еще ее душила злоба.

Глава 5

Забыть бы чудные мгновенья...

Александр же продолжал:

– И, видимо, у тебя это совсем неплохо получалось, если ты еще жива-здорова и в определенном достатке. Но... понимаешь, красавица, это не совсем красивое ремесло. Например, на данном этапе ты, как стало известно, обрабатываешь некоего Ирбиса Леонида Владимировича, так ведь? Но он женат, у него взрослые, серьезные дети. И они совсем не хотят себе молодую, корыстную мамочку. У них своя замечательная. А посему детки и решили тебя... в некотором роде, обезвредить. Объясню подробнее – ты уже успела почувствовать всю прелесть заточения... хотя, виноват, как мне передали – еще не всю... Так вот, тебе будет все по полной программе, если ты не оставишь этого Ирбиса в покое. Ты должна уехать. Одна. И никогда не появляться здесь больше. И боже тебя упаси хоть как-то намекнуть этому человеку обо всем, что с тобой случилось, ясно?

Маринка слушала его с презрительной улыбкой.

– То есть... твои плохие дядьки в полиции нравов подрабатывают, правильно я понимаю? – фыркнула она.

– А ты у них сама спросишь, если не уедешь. Не думаю, что они станут тебе отвечать... – закинул ногу на ногу Александр. – Не нравится им твое поведение, ну что ты тут поделаешь. У них, понимаешь, тоже отцы... престарелые. И матери, от которых эти отцы сбежать надумали к таким вот трясогузкам.

– А сами? – склонила голову Маринка. – Сами эти плохие дядьки со старыми женами живут или уже на молоденьких поменяли? Или ничего страшного? Это только Ирбиса касается?

Она поднялась с кресла, прошлась перед носом Александра и вдруг выгнулась кошкой и надменно изогнула бровь:

– А если я не захочу, а?

– Еще скажи, что любишь его до потери совести! – усмехнулся парень. – Вот уж никогда не поверю.

– Да какая любовь! Ха! Ты тоже сказок начитался? – развеселилась Маринка, вольно уселась на спинку кресла и тоже закинула ногу на ногу. Ее изумительная ножка качалась теперь чуть ли не у самого носа Александра. Но теперь не было смысла играть «покорную робость», и Маринка наглела вовсю. – А я найму себе охранников, и фиг меня кто тронет, ясно вам? А Ирбиса все равно в загс утяну. Хотя... нет-нет, я не так выразилась! Это он меня утянет! Он еще вчера вечером хотел сказать своей старушенции, пардон, жене, что начинает новую жизнь... с новой – молодой и красивой супругой, ясно? А уж теперь-то, когда я ему расскажу, что мне пришлось вытерпеть!... Думаю. Он сразу подарит мне... м-м-м, чтобы мне у него попросить?... Я еще не придумала. Но я мелочиться не стану. Пусть дарит, старый бегемот. А вот потом – потом я его выгоню! И, может быть, даже уеду! Но только после того, как выкачаю из него все состояние.

Александр с такой ненавистью шибанул по ее ноге, что Маринка чуть не навернулась с кресла.

– И откуда только берутся такие твари? – презрительно процедил он и направился из комнаты.

Но разозленная этим ударом, Маринка кошкой сиганула со спинки кресла, с силой толкнула Александра обратно на диван и нависла над ним всей своей хрупкой фигуркой:

– Откуда берутся, говоришь? А я тебе расскажу... – прошипела она, сузив глаза от злости. – Они рождаются, как и нормальные детки. Как и ты – такие же. Но только потом, когда тебя твоя трепетная мама пеленала в кружевные пеленочки да с бутылочками по молочным кухням носилась, они попадали к матери-алкашке! Ну так уж вышло. И никаких бутылочек, кроме водочных, они не знали, ясно тебе? Но, черт его знает как, но... вырастали эти девочки из тряпок... пардон, из пеленок. И пошли ножками, да только на фиг это кому-то надо было! Лишний рот! Тебе – машинки да пирамидки небось дарили? А мне все больше подзатыльники. Так просто. Ни за что. За то, что родилась. Вот уж чего не жалели! И маменька родная, и гости ее – кто только ручку не прикладывал! Однажды по скуле так въехали, хрястнуло что-то... до сих пор иногда щелкает... Да и хрен бы с ним, выдержала бы. Научилась уже убегать, когда пьяная мать свирепствовала, когда мужиков в дом волокла – под старой цинковой ванной пряталась: ночью, да еще если мороз, не слишком по улице набегаешься. Но вот ведь неудача: стала подрастать, а у матери ухажер появился – очень до маленьких девочек охочий. Между прочим, не бедный дяденька, прошу заметить. А матушка моя будто прозрела – в доме молодая рабочая сила задарма ходит, сухари жрет! И стала эта «рабочая сила» сухари жрать уже не задарма!.. Ты вообще знаешь, что такое – ждать такого гостя?! Когда тебе девять лет?! Когда тебе бежать некуда?! Когда... Да ни хрена ты не знаешь! А у того дяденьки тоже жена дома была и дети! И тоже, наверное, очень правильные!

Александр сидел белый как мел. Он не смотрел на Маринку, уставившись куда-то в пол.

Маринка как-то сразу устала, выдохлась, плюхнулась рядом с ним на диван и уже безучастно продолжала:

– Потом... этот гад матери денег не дал... она то ли пьяная была, то ли просто так решил – не баловать. И она от злости тогда меня сильно избила. Но больше этот дядька к нам не приходил. Но радость долгой не была! Маменька решила мужем обзавестись. И обзавелась. Так у нас появился Геннадий Федорович Катилов! Да... Мужичку, я так думаю, жить негде было, вот он и осчастливил собой мою матушку. Этот не лез ко мне под юбку. Но, зараза, как же дрался! Бил, как боксер грушу. Раздражала я его. То ему покажется, что я смотрю не так ласково – а откуда у меня ласка, я ж, как зверей, мужиков боялась! То ему кажется, что к хозяйству не приучена, а то и просто у него настроение плохое... А еще он меня на самообслуживание посадил – иди подъезды мыть! Что заработаешь, то и ешь. Ну... немного получалось есть. Заработаю, он деньги отберет и опять недоволен – мало. Один раз соседи меня у него отбили, когда я уже без сознания была... в больницу отвезли, а мать молчала. И всем говорила, что у нее любовь жуткая! Не ко мне, конечно, к Катилову! Со мной, дескать, ничего не случится, а вот ее любовь очень пострадать может, если она встревать начнет... А ты говоришь – любовь! Хватанула я этой любви по самое «не балуйся». После больницы меня сразу в детский дом определили, а мать... Она и не против была – снова ведь стала девушка свободная. Люби – не хочу! В детском доме тоже несладко было, но все равно – лучше. Стыдно сказать – я там впервые в школу пошла. В десять лет. И еще – там можно было не голодать. И драться приходилось уже со сверстниками, а не с пьяными мужиками. И главное – не было этих жирных, противных рук, этих дрожащих животов, этих... Да в детдоме у всех судьбы были не подарок. Вон, подружка моя – Кристинка! У нее на глазах мать ее же сестру в пьяном угаре забила до смерти... Много там таких... Я думала, когда вырасту, хорошей буду, доброй... И семья у меня будет хорошая, и обязательно себе возьму кого-нибудь из детского дома – и уж такую ему жизнь устрою!!! Мы вместе с Криськой так решили. Ну не только с Криськой... – вдруг замялась Маринка. – У нас еще одна подружка была – Бунчикова Зинка. Сначала такая нормальная, хорошая, а потом... она самая первая замуж выскочила. И квартиру ей как сироте тоже дали. Они с мужем сразу ее на большую поменяли. И ребенка усыновили... А потом... Короче, ее этому мужу... идиоту недоделанному, показалось, что сынок им мешает. Ну и... Короче, шестнадцатого числа они его обратно в детдом сдали. И вот с тех пор мы с Криськой каждый месяц шестнадцатого числа устраиваем ей побоище! Чтоб помнила. Потому что знаешь, как это хреново, когда тебя второй раз предают! Ты... да что тебе объяснять... Я бы никогда от ребенка не отказалась. Ни за что. Я бы такой матерью была!.. Я так хотела быть хорошей женой и мамой...

Тут Маринка горько усмехнулась и насмешливо взъерошила волосы Александра.

– И ведь сначала получилось! – уже весело рассказывала она. – Когда мы выпустились из детского дома, Кристинке комнату дали в бараке страшном – у нее вообще жилья не было, государство побеспокоилось. А мне не дали. Оказалось, что у меня своя жилплощадь имеется. Маменька приказала долго жить, а квартирка осталась. Двушка. В центре города. Ну не красота ли?! Я, конечно же, сразу туда понеслась. Ан не случилось мне квартирку-то заполучить – Катилов-то, Геночка, матушку на тот свет спровадил, а сам всю квартиру себе к рукам прибрал. Даже суд был. А он предоставил какие-то бумажки, что он там ремонт произвел на большущую сумму, ну и еще документы всякие, так что все мое недвижимое имущество ему отошло. И еще во время суда Катилов гаденько так все пальцем грозил и приговаривал: «Эх, и мало я тебя ремешком учил. Надо было по заднице почаще ремешком-то...» Я тогда не знала что делать и твердо решила – надо серьезно учиться, чтобы меня ни одна сволочь не могла победить.

Теперь уже Александр слушал ее с интересом. А Маринка не умолкала:

– И муж мне сразу подвернулся хороший. Пока судились, кое-какие соседи, которые меня помнили, в свидетели пошли, вот у одной женщины сынок был – Коля Липов. Мы с ним и поженились. Мне тогда всего восемнадцать было.

– По любви? – вдруг спросил Александр.

– Да по какой там любви, – махнула рукой Маринка. – Он меня просто пожалел. Да и с Криськой жить уже не моглось, ей же тоже надо было жизнь устраивать. Ее барак снесли, Кристинку переселили в квартиру – в доме еще более разваленном, чем барак этот. Муж у нее объявился – не подарок, но она была рада и этому, все подлаживалась под него как только могла... А Коля... он такой умный был – жуть. У него столько друзей, столько связей оказалось, но вот пользоваться ими он совсем не умел... и по сей день не умеет. Он молодец – он мне выучиться помог, я институт, получается, экстерном окончила. А потом и на фирму к другу своему пристроил. Друг теперь далеко пошел, а Колька... он до сих пор с матерью живет, в науку зарылся, а больше ему ничего и не надо.

– Но ведь с тобой же возился, – напомнил Александр. – Могла бы вытащить его, он тебя науке обучил, а ты бы его жизни выучила.

– Конечно, с ним можно было повозиться, но... он не хотел никого брать из детского дома. Да и мать его против была. Говорила, что у детдомовских наследственность плохая... Короче, не стала я его тянуть. Да я бы, может, и не бросила его, если бы не один случай.

Маринка так хорошо помнила, как они начинали вести хозяйство, как экономили каждую копейку – денег было немного, Коля совсем не умел зарабатывать, а шиковать на шее свекрови Маринке было стыдно. Но понемногу стали подниматься на ноги. Маринка и училась, и работала, а потом они решились – взяли кредит и купили себе подержанную иномарку. Это сейчас Маринка могла бы себе такую позволить за одну только месячную зарплату, а тогда... И столько радости было, когда они въехали во двор! А через день ее отчим – в этом же дворе жил, мерзавец! – на служебной мусоровозке их иномарочку протаранил. Посреди бела дня, без зазрения совести. Маринка тогда у Коли требовала:

– Давай в суд! Ну когда-нибудь должен же Катилов ответить!! Ну нельзя же все терпеть!!!

А Коля только рукой махал:

– Да много мы там высудим... Ничего, я вот устроюсь в коммерческую структуру, как начну зарабатывать, сто пятьдесят иномарок купим!!!

Но Маринка уже не могла ждать, когда он начнет. К тому же кредит за машину им никто не отменял, и банк не больно интересовало: есть у них машина или уже нет. И Маринка от Липова ушла. Жила у Кристины, работала как вол. Но теперь девушка точно знала – она будет жить по-другому. Если добро побеждает только в сказках, она будет жить так, как нужно ей!.. Ну еще ее будущему ребенку из детдома. И Криське. Главное: у нее теперь была хорошая работа – Колин друг Филиппов открыл свое дело, и оно с каждым днем все больше разворачивалось и приносило прибыль. Маринка там уже была не последним человеком.

– А потом на работе у нас случился корпоратив, куда были приглашены очень серьезные лица, – с усмешкой вспоминала Маринка. – И одно из этих лиц вдруг сильно мной заинтересовалось! Лицо стало навязчиво предлагать себя в покровители. Так прямо и сказал этот дядя: «Я обещаю быть прекрасным покровителем!» Вот это слово и навело меня на мысль – а почему бы и нет?

– И что же он стал... покрывать? – фыркнул Александр.

– Не покрывать... – помотала головой Маринка. – Он... О-о-о! Он такое мне сделал! У него хватило связей, ума и денег, чтобы этого Катилова сковырнуть на счет раз! Ух, как я тогда злорадствовала! Прямо сразу после суда приехала в свою бывшую квартиру с ребятками своего покровителя, над душонкой этого Катилова стояла, торопила, да еще и ножкой его шмотки попинывала: «Эту шваль убрать... Да быстрее! Быстрее, я сказала!» И ведь ничего – суетился да убирал. А на меня даже посмотреть косо боялся. А за своего покровителя я замуж вышла – неудобно было неблагодарной выглядеть. Потапов Егор Николаевич щедро оставил мне родительскую квартиру, а сам перевез меня в другую – побольше, побогаче. А ту, так сказать, на добрую память... И все у меня было – и свой дом, и муж, но... И этот муж никак не хотел брать ребенка из детдома. Все просил, чтобы я ему родила – вот тогда он будет любить и лелеять свое чадо.

– Но это же нормально, – пожал плечами Александр.

– А почему тех-то любить нельзя? Своих-то еще родить надо, а эти уже есть! И они уже хлебнули горя. Вот и надо им жизнь-то создать нормальную! Ну, чтобы их тоже кто-то любил! Вы же все только о любви и тарахтите! А когда нужна она, эта ваша любовь, так все! Нет ее?! И вообще не понимаю – ну как можно любить ребенка только из-за генетического состава?!

– Ну тогда сама бы себе завела, без всякого мужа.

– Так мне не дали! Кучу бумаг велели раздобыть, я миллион инстанций оббегала, собрала. Но оказалось, что зря. Потому что если у меня нет мужа, значит – неполная семья, то есть никакого усыновления! Дебилизм!

– Ну все равно, люди же как-то делают. И одинокие женщины становятся приемными мамами. Стоило ли из-за этого целую очередь мужей заводить?

– Я узнавала, интересовалась, но все в один голос говорили, что с отцом – куда проще. У нас ведь такая ерунда получается – все детдома битком набиты, а чтобы усыновить ребенка, столько надо помучиться! Ну да это ладно, но там ведь еще... ну как тебе сказать, вот будет у заведующей хорошее настроение – она пойдет навстречу, а нет – она тебя одними статьями задавит. А когда за твоей спиной сильный покровитель ...о! Поверь мне – теперь я знаю, что это такое! Короче... Вот я и стала вести подготовку и устраивать все блага для будущего ребенка. Я уже точно знала – это будет девочка. Я даже с ней познакомилась! Ходила, навещала ее почти каждый день. А потом... ее усыновили другие люди. Полная семья. – Маринка тяжело вздохнула. – Но, как мне сказала в детдоме нянечка, на мой век, к сожалению, сирот хватит.

– Так получается, ты уже дважды успела замужем побывать?

– Трижды, – уточнила Маринка. – Каркашин Матвей Борисович мне показался таким добрым, таким покладистым...

– И богатым, да?

– Ну конечно, – легко согласилась Субботина. – Но самое главное – мне казалось, он уж точно бы усыновил ребенка из детского дома. Он стал третьим моим мужем. Боже мой! Сколько я его обрабатывала...

– Чтобы женился? – не совсем понял Александр.

– Да нет же – женился-то он с большим удовольствием. А чтобы мы ребеночка усыновили! – горячо проговорила Маринка. – И ведь он сначала обещал: «Мусечка, любой твой каприз!» А потом как понял, что этому ребенку все его состояние после смерти перейдет, его как подменили: «Не хочу, чтобы мои, нажитые тяжким трудом деньги какой-то безродный разбазаривал! И еще неизвестно, что из него вырастет! Я еще и сам – о-го-го!! Смогу наследника сотворить!» А уж кого он там может сотворить? Болячек – миллион! И все – хронические. Да и красавец еще тот. Хоть бы раз подумал, какой носатый, ушастый карлик от него родится! А все туда же – у него, значит, будет принц породистый, а детдомовские – как дворняжки какие-то! А у самого мать всю жизнь с панели не слазила, а отец в тюрьме потерялся. Тоже мне – принц Гадский... Короче... я решила, что его деньги и недвижимость все равно должны к безродному перейти, только несколько другим путем... Хотя – почему безродному? Это мой ребенок и мой род, вот так!

– Стало быть, этого тоже – в отставку, да? – усмехнулся Александр и поинтересовался: – А вот Леонид Владимирович Ирбис, стало быть, захотел ребеночка усыновить, так?

Маринка задумалась.

– Он еще ничего не говорил. Но... думаю, я его постепенно приучать стану к этой мысли... Я уже вижу – он меня сильно любит, пусть хоть ради меня усыновлением займется. Он сделает, я знаю. А потом... потом можно и развестись. Мне муж и не нужен совсем, мне ребенок нужен... Я даже уже знаю кто – девочка маленькая, Ангелина. Ей семь месяцев, она из Дома малютки. Представляешь, Ангелина родилась со мной в один день... Узнает меня, ручки тянет... Два зуба внизу и все руки в рот толкает – еще, наверное, зубки режутся.

Александр смотрел, как мигом переменилась эта наглая деваха. Теперь у нее было какое-то блаженное и даже чуть стыдливое выражение лица, а глаза светились неподдельной теплотой и любовью.

– Ни фига не выйдет, – поднялся с дивана Александр. – Этот Ирбис никогда чужого ребенка не усыновит. У него даже когда двоюродную сестру материнства лишали, он племянницу не взял – не хотел себя порочить в глазах своих же друзей. Так что... обломилась ты с очередным мужем.

– А... а ты откуда знаешь? – не поверила Маринка.

– Еще бы мне не знать! Я ж Александр Леонидович Ирбис! Родной дитятя твоего ухажера!

Теперь он смотрел на Маринку с насмешливым выжиданием. А та не могла поверить:

– Ты-ы-ы?... Не может быть...

– Может, – пожал плечами молодой Ирбис. – А вот эта женщина... это моя мать и жена его. Он действительно хотел сказать, что уходит. Да только сначала мне и Машке сообщил. Сестре. Просил, чтобы мы мать подготовили. У нее сердце больное. Знал, гад, что она может не вынести... а мы ей ничего не говорили, но только мама все равно о чем-то догадывалась. Вот у нее с сердцем и приключилось...

– Погоди... – соображала Маринка. – А кто же тогда меня в этот... в погреб толкал?

– Я, – просто ответил Александр. – Вот так взял, поймал и увез тебя на Машкину дачу. Хотел, чтобы ты одумалась. Но вижу...

– Ты-ы-ы?! – вдруг сверкнула глазами Маринка. – Так это я из-за тебя!.. Я столько намучилась! Я думала, что там и помру! Ты меня... как какую-то... землеройку! Как крота какого-то! Я тебе как будто червяк, да?! Даже воды не оставил! Даже еды!!! Хотел, чтобы я там сдохла?

– Я тебе покупал нарзан! – рявкнул Александр.

– Никакого там нарзана не было!

– Правильно! Потому что я... забыл его в машине! А еду... так я тебя только на сутки оставил, не померла бы! Сами на диетах неделями сидите, а тут!

– А чего тогда про дядьку плел?! Страшного? Который меня убить хотел?

– А тебе не надо было знать, что я – сын твоего любовника. Убралась бы по доброй воле, все бы нормально было. Чем больше напугать, тем быстрее исчезнешь.

– Ладно. – Маринка торопливо забегала по гостиной. – Где мои тряпки? Куда ты их сунул?

– Да вон твои тряпки, в спальне висят, высохли, наверное, – кивнул Ирбис. – Еще в футболку мою влезла!

– Это мне мама твоя дала, ясно? Потому что она... она человек, а ты!

– Она человек, а ты у нее мужа увела! А у нее теперь с сердцем плохо! В больницу надо! А она боится!

– Ты... сам дурак! – огрызнулась Маринка и понеслась в спальню.

Вещи еще не все просохли, но теперь это уже не имело никакого значения. Она переоделась, тряхнула волосами и вышла в гостиную уже в полной боевой готовности:

– Где моя сумка? – От нетерпения она даже притопывала ножкой, точно боевая кобылка.

– Ну уж! – возмутился Александр. – Давай теперь на меня еще всякие сумочки повесим! Еще скажи, что я и деньги у тебя стащил!

– А машина моя где?

– Во-во! Давай и машину сюда же! Ты чего – и ключи потеряла?

– Не твое дело! – нащупала в кармане брелок с ключами Маринка. – Ты ее там и бросил, да?... Паразит... Могу себе представить, что с ней Бунчиковы сделают.

Она вынеслась в прихожую и презрительно сощурила глаза:

– Можете забирать своего папашу блудливого! Он мне на фиг не сдался! Все равно я уже от него поимела что хотела!

– Усыновил все-таки? – распахнул глаза Александр.

– Да уж конечно! Вы же все... породистые! Как бараны! Курдючной породы! – и вдруг усмехнулась: – А племянницу-то вашу ты тоже... не слишком разбежался брать.

Выпалив это, Маринка вышла. Вернее, вылетела в подъезд.

В кармане не было ни копейки, ее дом находился на другом конце города, да и не домой надо было, а сначала за машиной – к Бунчиковой. А это еще переться черт-те куда. И ведь даже не догадалась от этого изверга позвонить Криське или Филиппову, забрали бы... эх...

Она подошла к остановке и стала ждать. Очень скоро подошел автобус со знакомым номером, и Маринка быстро поднялась по ступенькам.

– Девушка, вы за билет расплачиваться думаете? – ехидно спросила ее толстая тетка-кондукторша.

– Думаю, только у меня денег нет, – пробубнила Маринка.

– А чего тогда думать! Вылезай давай! Денег у нее нет! – пошла в крик кондукторша. – На ногти пластмассовые небось хватило, а на проезд нет! Главное, сама вся в кольцах, а на автобусе без билета – зайцем!

Маринка поморщилась. Народу было немного, и теперь все с интересом разглядывали ее, точно заморскую игуану.

– Да не орите вы, расплачусь, – негромко проговорила Маринка и уставилась в окно.

– Тык и расплатись сначала! А то знаю я вас! До нужной остановки доедете. А потом окажется, что денег взять неоткуда. Высадишь вас, а вам и по фигу – все равно бесплатно доехали!

Маринка так и хотела сделать, но теперь этот номер уже не прошел бы. Она стянула с пальца колечко и сунула тетке в руку.

– Возьмите, говорю же – денег нет.

Тетка заморгала, уставилась на колечко, даже потерла его о штаны, а потом неожиданно вернула:

– Да ладно тебе, езжай, чего уж... Видно, и впрямь нет денег... Хрен с тобой. Бери свое кольцо назад, может еще пригодится.

– Да берите, чего вы! – не сразу сообразила Маринка. – Оно нормальное! В смысле – я сама его покупала, неворованное, не подделка.

– Вот и носи сама, говорю же: вещи с себя снимать – самая распоследняя штука. Да и не стоит этот проезд кольца такого... – отвернулась тетка и заорала на весь салон: – Граждане!!! Следующая остановка...

Бунчикова и ее муженек машину не тронули. И сумочка оказалась на месте, и деньги, и телефон. Ого, сколько сообщений и пропущенных звонков! Криська несколько раз звонила... Филиппов уже сегодня... ну и конечно, любимый! Ирбис звонил через каждые десять минут. И не лень ведь! Ладно, Криська с Филипповым подождут, а вот к любимому надо ехать, в конце концов, должна же она домой вернуться!

Только усевшись на мягкое сиденье своей машины, Марина смогла немного расслабиться и обдумать, что же с ней случилось и как поступать дальше. Нет, с Ирбисом она больше валандаться не будет. Анну Аркадьевну и в самом деле жалко – очень неплохая женщина. И так тепло отнеслась к ней, Маринке... Только вот как ему об этом сказать – Ирбиса она не станет передавать из рук в руки молоденькой преемнице, этого обратно в семью надо возвращать. Ну да она придумает что-нибудь. Во! Скажет, что ей сон приснился вещий! И сын в этом сне приснился. А сына она подробно опишет – поверит! Еще можно сказать, что, если он из семьи убегать станет, его ждет скорая кончина! Точно!

Ничего такого Марина сказать просто не успела. Едва она вошла в свою новую квартиру, бросила сумку и разулась, как с ног ее сшибла оплеуха. Это Ленечка в прихожей ее поджидал, что ли?

– Потаскуха!!! – озверело заорал трепетный влюбленный и въехал в ухо Маринке еще раз.

В ухе будто что-то лопнуло, и страшная боль помутила девушке рассудок.

– Твар-р-рь!!! – взвизгнула Маринка и со всей силы, вложив в удар силу всего тела, саданула обидчика ногой в живот – сказалось боевое детство. Тут же отскочила, и в дядю Ирбиса полетело все, что попадалось под руку: туфли, ботинки, обувная ложка. Леонид же Владимирович все еще не мог отойти от первого удара – он скрючился и из его рта выходило только сиплое кряхтенье.

– Что ж вы, гады, все бьете-то меня?!! Я, что ли, вам груша боксерская?! Твари! Не подходи, сволочь!! Убью!!!

Маринка уже пронеслась на кухню, схватила блестящую сковородку и теперь держала ее не плашмя, а боком. Если бы Ирбис сунулся – блестящий удар такого орудия раскроил бы ему череп... ну или здорово покалечил – как получится.

Теперь Марина стояла в кухне, напружиненная, взъерошенная, сузив глаза – точно кошка перед прыжком. Не хватало лишь утробного рычания.

– Мариш... Марина... – появился в дверях Леонид Владимирович, умерив пыл. – Марина... погоди. Убери сковородку... да сядь ты!!! Я ж волновался! Я всю ночь...

– Не ори!!! – рявкнула Маринка. – Волновался он! А если меня похитили?! А если я была в больнице?! Плохо мне стало! Ты спросил?!

– Ну... ты бы мне сама сказала... – не знал, куда деваться, мудрый мужчина.

– Когда?! Когда б я тебе сказала?! Сейчас?! После того, как ты меня по уху саданул? Да пошел ты знаешь, куда?! Пошел вон!!! Выметайся, я сказала!!

– Ну ладно, Марина, ну погорячился... – шел на попятную Ирбис. – Ты и в правду была в больнице? А чего ж не позвонила?

– Я сказала – пошел вон! Я теперь тебе ни слова не скажу, понял?! – не двигалась с места Маринка. И сковородку из рук не выпускала.

– Да Мариночка же! Ну куда я пойду? Я же...

– К себе домой!!! К жене! К деткам! Иди и будь паинькой, потому что обратно я тебя ни за что не пущу, понял?! Будет он тут руки еще распускать... Ты теперь – никто! Убирайся вон!!!

Терпение Ирбиса было небезграничным.

– А ты, красавица, не забываешься? – заговорил он, немного отойдя в сторону, чтобы рука со сковородкой не дотянулась. – Квартирка-то мною куплена. И никуда я не пойду отсюда. Тебе придется выметаться.

– Мне? – недобро усмехнулась Маринка. – Ну тут ты промахнулся. Квартира оформлена на меня. И если тебе вздумается ее отобрать, то только через суд. А его я устрою показательным. Ой, сколько некрасивостей вылезе-е-ет. Я не потеряю ничего... правда, и не приобрету, а ты... Подумай – так ли беспечно ты проживешь остаток жизни. Учти еще сердце своей больной жены. Петр Сергеевич ее и без того уже в больницу сватает. Только она не хочет, боится.

– Петр Сергеевич? – побагровел «примерный семьянин». – А ты откуда его знаешь?

– О-о, миленький, опыт! Сын ошибок трудных, – усмехнулась Маринка. – Ну как? Ты уже понял, что я совсем не Белоснежка? Так что про квартиру забудь. И можешь себя утешать, что еще оч-чень легко отделался. Я надеюсь, тебе не надо объяснять, что отныне мы не можем быть вместе. По этическим причинам.

Леонид Владимирович, видимо, понял. Потому что стал торопливо собирать свои вещи. В его движениях сквозила неприкрытая нервозность. Губы его так и складывались в трубочку, чтобы высказаться, но он опасался, ведь никто не знает, что еще известно этой молоденькой стерве! А ведь и всего-то – дал два раза по уху... все же надо было по заднице...

После его ухода Маринка быстро схватила тряпку и тщательно протерла полы – по старой примете, чтобы замыть следы и чтобы он больше сюда не вернулся, а уж потом рухнула на диван и взяла телефон.

– Алло, Кристина? – проговорила она в трубку. – Ой, Криська, хоть ты не кричи! Что вы все меня воспитывать кинулись? Ну потерялась, да! Ну так, наверное, у меня на то были причины! Нет, на работу сегодня не выйду, скажи своему Филиппову, что ко мне родственники из Китая приехали. По отцовской линии... ну откуда я знаю, кто он был?! Дрянью он был, такую хорошую дочку бросил!.. Когда придешь? Ну приходи. Нет, ты что – в самом деле решила, что у меня родня объявилась, и хочешь познакомиться? Я тебе сразу говорю – никто ко мне не приехал! Никаких китайских шуб не привез и вообще ничего не привез! Но соврать-то ты можешь? Нет, Криська, ты обязана соврать! А я говорю обя... а то я подумаю, что ты меня подсиживаешь. Ясно?! А-а, ты просто так поболтать. А чего спрашиваешь – приходи.

Кристина пришла вечером. Она теперь очень похорошела, стала больше за собой следить и вообще – переменилась подруга.

– Чего ты вся какая-то... чему радуешься-то? – встретила ее Маринка. – Тут с подругой черт-те что творится, а она светится вся! Я, может быть, Ирбиса выставила!

– Да? – рассеянно заморгала Кристина. – Ну так и правильно – он же старый совсем.

– Совсем старых мужчин не бывает, бывает мало денег, – назидательно проговорила Маринка. – А этот Ленечка еще и драчун оказался. Полез со своими кулаками в мои уши, представляешь?

– А, это поэтому у тебя щека опухла? – обратила внимание Кристина и добавила: – Ой, Марин, я тебе точно говорю – тебе когда-нибудь твои женихи вместе с ушами башку снесут. Ты бы поаккуратнее.

Маринка только махнула рукой. Она уже на кухне сооружала ужин и выпытывала у подруги новости:

– Сегодня Филиппов не сильно бесился, что меня нет?

– Чего это он беситься будет, – обиделась за начальника Кристина. – Он так только... беспокоился... Но недолго. Немножко спросил, почему тебя нет, а потом успокоился.

– Правильно – пропади она пропадом эта Субботина, да? – уперла руки в бока Маринка. – А если бы я... если бы меня похитили? Бросили в какой-нибудь погреб? Пытали голодом и холодом?

– Зачем? Ты что – наследница миллионера? Брось ты, – не слишком переживала подруга. – Если бы с тобой что-то случилось, сразу бы стало известно.

Маринка уже жевала бутерброды и рассказывала про свое:

– Я нашу Бунчикову не успела отметелить. Вызвала ее, а пока она собиралась... короче, там милиция какая-то подъехала – пьяниц усмирять, неудобно было людей от работы отвлекать.

Кристинка неопределенно пожала плечами.

– Я вот думаю... зря мы ее доводим. Чтобы ребенка из детдома взять, этого хотеть нужно. Нужно же любить ребеночка-то. А если Зинка не любит этого дитенка? Так оно честнее вышло – отдали, и все. Так что тут уж долби не долби, насильно мил не будешь.

– Да хватит тебе! – поморщилась Маринка. – Пока мы дождемся, когда Бунчикова ребенка полюбит...

– А без любви никак нельзя, – тихо, но уверенно проговорила Кристина.

– Опять, да? – еле проглотила кусок Маринка. – Я тебе сколько раз говорила – поменьше ты об этой любви думай! А ты! Вот скажи – чего ты такая блаженная?! Чему ты радуешься-то? Прямо как пришла, так и светится вся! Ты что – на распродаже ухватила лифчик по размеру? Или тебе на мобильный по ошибке сотку кинули? А-а-а... поняла. К тебе опять приходил этот уродец Красиков! И вы решили: «Я в сотый раз опять начну сначала-а, пока не меркнет свет, пока...»

– Нет, – зарумянившись, улыбнулась Кристина. – Вернее, приходил, но я с ним не начну.

– Это надо отметить! – тут же вскочила Маринка.

Но Кристина смущенно продолжала:

– Меня вчера и позавчера Игорь Андреевич на своей машине подвозил. И мы с ним даже вчера по городу ездили. По вечернему.

– Да что ты! – шепотом выдохнула Маринка. – Созрел, значит... Криська, ты мне смотри – он, конечно, страшненький, нудный, как поминки, но ты его не вздумай упускать! Прямо так себе на носу и...

– Чего это он страшненький? – возмущенно выкатила глаза подруга . – Он очень интересный мужчина! Очень!

– И главное, при деньгах, – кивнула Субботина. – Мне он тоже нравится. Да и к чему красота мужику, правда же? Ничего, потерпишь, зато ремонт сделаешь, а может быть, он тебе и вовсе с квартирой поможет. Он не скупой мужик, точно говорю – поможет.

Кристина подперла щеку кулачком, а по ее лицу бродила счастливая улыбка:

– Не знаю, а мне он кажется очень симпатичным. Такой... человечный... Мы с ним разговаривали.

– Бедная ты моя, совсем без мужика одичала, – с искренней жалостью покачала головой Маринка. – Ну, конечно же, он будет с тобой разговаривать. Куда ж ему деваться, если ты у него уже в машине сидишь... а ты что – с такой прической и каталась? Прямо вот такие кудри и были? Их же сейчас никто не носит!

– Он мне рассказывал, как он маленьким был, – никак не могла вынырнуть из воспоминаний Кристина. – Меня расспрашивал. Марин, мы с ним договорились в эти выходные съездить за город.

– А чего не к нему домой? – удивилась Маринка. – На кой черт вам клещей собирать?! И потом – что там делать-то, за городом? Или Филиппов хочет конкурентов убрать, чтобы ты вообще уже мужиков не видела? М-да... непредсказуемый товарищ, с ним непросто будет.

– А мне с ним хорошо, – пожала плечами Кристина. – Надежно как-то... я теперь на работу как на праздник бегу.

– Не вздумай еще влюбиться! С тебя станется! – пригрозила Маринка. – Учись у меня – никакой любви, зато имею все... что имею, ясно? А если бы я нюни распускала!

Кристина вдруг посмотрела на подругу с неподдельным интересом:

– Марин, а как это у тебя получается? Ну чтобы без любви? Это ж... это каторга, наверное, да?

Маринка важно задрала голову:

– Ну-у-у... уж не «Черный дельфин», но... поработать приходится. Большие деньги, они, Криська, легко не даются.

– А я бы так не смогла. Я вот смотрю на Игоря и... и мне от него ничего не надо! Я такая счастливая!

– Во дура-то, прости господи! В кои-то веки на тебя взглянул нормальный мужик, а ей ничего не надо! Ты что – решила помереть в своем этом клоповнике? В конце концов, даже неприлично молодой девушке жить в таких условиях!

– А у меня замечательные условия! – вдруг подскочила Криська и принялась кружиться по кухне. – У меня все хорошо-о-о!

Маринка взволновалась всерьез. Опять эта Кристина втрескалась по уши. Филиппов, конечно, товарищ благородный, можно сказать, частично даже джентльмен, однако... даже с ним лучше иметь трезвый рассудок. А какой у Криськи сейчас рассудок – ни трезвого, ни пьяного.

– Ну ладно, ладно, не переживай ты так, – как могла, успокаивала Марина подругу. – Я тебе сейчас... где же они у меня... я тебе сейчас диски дам, там в одном фильме Джордж Клуни – очень красивый мужчина... В другом еще... Вот – наши фильмы, там тоже красавцы есть... посмотри несколько раз! На ночь! А Клуни можно даже перед работой прокрутить, не помешает. А уж потом можно и на Филиппова смотреть. Ничего, все нормально будет.

Они еще долго сидели, болтали и расстались только затемно.

Наутро Маринка прямиком направилась к начальнику.

– Игорь Андреич, здрасте.

– О! Красавица! А ты чего это три дня на работе не появлялась? – не слишком сердито поинтересовался босс. Он вообще был в каком-то непривычно приподнятом настроении. – Опять на мужиков охотилась! Ох уж мне эти бабы!

– Вот у вас, Игорь Андреевич, одни бабы на уме! – насупилась Маринка. – А я, между прочим... По личным обстоятельствам! Болела я, ясно? Потом справку принесу.

– Три дня болела? А чего – позвонить не могла?

– Так я... я не дома болела! – пожала плечами Маринка.

– Так я ж и говорю – мужики! Они до добра не доведут, – фыркнул Филиппов. – А вообще – зря ты... Это... на три дня. У тебя нормальный возраст, одна могла бы родить.

– Да ты! – захлебнулась Маринка от такой бесстыжей догадки начальника. – Ты вообще, что ли?! Ты чего подумал-то?! Про аборт, что ли? Ну ты... Ну и наглость! Еще, главное – во-о-о-зраст! А если бы меня месяц не было – вообще решил бы, что я родила уже?! Прямо хоть на работу не заходи!

– Да чего ты разошлась-то? – улыбнулся Филиппов. – Это нормально, когда ребеночек появляется. Тебе уже пора бы обзавестись.

– А ты на меня поменьше заглядывайся, сама знаю, – все еще пыхтела Маринка. – Ты вот лучше мне скажи – ты не знаешь, чего это моя Криська такая сумасшедшая бегает? Зарплату ты ей поднял, что ли? Или в должности повысил?

Филиппов слишком хорошо знал Маринку. Он отложил ручку и взглянул ей прямо в глаза.

– Нет, не поднял и не повысил, – хитро произнес он.

– А почему? – серьезно спросила Маринка. – Чего жмешься? Видишь ведь – девчонка старается, можно и поднять.

– Еще не думал об этом, – с иронической усмешкой проворил Филиппов.

– Ну понятно: тебе хорошо не думать – сам-то при всех удобствах живешь, а ты дома у нее был? Нет? И не советую. Очень убогое зрелище. Нет, чистота там выше всяких похвал, но уж условия проживания!

– Я чего-то не пойму – то ли ты мне ее сватаешь, то ли деньги выклянчиваешь.

– Одно другому не мешает. Ты сначала деньги дай, а потом и сватайся. А ну как девчонка подумает, что ты прижимистый сухарь? О тебе же пекусь.

– Да когда ты о мужиках пеклась? Ты же только о себе, любимой, всегда беспокоишься, – парировал Филиппов.

– А вот тут ты не прав. Я завсегда беспокоюсь о спонсорах, – скривила Маринка рожицу и принялась кривляться дальше. – Я вот о них в первую очередь думаю: а не заболели ли, а не обанкротились?

– А... а Кристина тоже... так думает? – выдавил из себя Филиппов.

Маринка только поморщилась и махнула рукой:

– Ой, Филиппов, я тебе так скажу: она вообще думать перестала. Носится как белка, чумная вся... Я думаю – сдурела. Влюбилась то есть.

– Ну что же, – довольно выпрямился начальник. – Любовь – это хорошее... Это самое светлое состояние!

– Сразу после белой горячки, – согласно кивнула Маринка. – Ну хорошо, пойду я, буду работу работать... У тебя синяя папка такая лежала, ты мне ее дай на денек, мне там одна вещица покою не дает...

Она взяла документы, и мысли ее теперь были исключительно рабочего плана.

Буквально через две минуты к Марине в кабинет влетела счастливая Кристинка:

– Марин, ты бы к Филиппову зашла, объяснила, почему тебя не было-то. А то он спросит – а что я скажу?

– К Филиппову? – оторвалась от компьютера Маринка. – Так я была у него. Сразу же...

– И чего он? – не уходила Кристина. Ее интересовало каждое слово про Игоря Андреевича. – Чего он сказал?

Маринка пожала плечами:

– А чего он скажет? Ничего... Кстати, я ему сказала, чтобы он о твоем ремонте побеспокоился. И подумал, как тебе в нормальную квартирку въехать. Так что...

– Что ты ему сказала? – испуганно вытаращила глаза Кристина. – Ты ему прямо вот так – про ремонт?!

– Ну конечно! – удивилась Маринка. – А как еще? Ты у нас уже сколько работаешь? И чего – так и будешь вокруг да около круги нарезать? Сама не можешь, так я...

– Кто тебя просил? – вдруг завопила Кристина. – Ну кто тебя просит?! Ты что – не понимаешь: мне от него ничего не нужно! Ничего! Только он сам! А он сейчас подумает...

– Да чего он думать-то будет?! – тоже повысила голос Маринка. – Ему прямо делать нечего – сядет и думать о чем-то начнет! Да он у нас отродясь ни о чем не думал! Пусть хоть сейчас немного поразмышляет!

– Чего ты ко мне лезешь?! Ты же мне все поломала! Теперь он решит, что я с ним...

– Он решает только производственные проблемы! – встряла Маринка. – И то – половину решаю я. Так что – все как обычно.

– Знаешь что! – захлюпала носом Кристина. – Ты сама никогда и никого не любила и меня такой же хочешь сделать?! Бездушной! Бессердечной! А я другая! Я не хочу, чтоб как ты – на всяких стариков вешаться только потому, что у них денег много!

– Да я б тоже на молоденького повесилась с удовольствием, только... попадается одно старье... И чего ты на меня...

Но Кристина не стала слушать Маринку, а впервые за многие годы резко выскочила и хлопнула дверью – то есть поссорилась с ней по-настоящему.

– Дурдом, честное слово... – засопела Маринка и стала расхаживать по кабинету. – Совсем уже свихнулись на этой любви! Бешеная белка! Да идите вы все! Сама еще придешь!

Весь день она не поднималась из-за стола, но и Кристинка не приходила. Марина уже начала волноваться, но перед самым концом рабочего дня к ней зашел один из постоянных клиентов – веселый толстый мужичок Макаров.

– Марина Ивановна, я тут Игорю Андреичу документики принес, уж вы передайте, а?

– А его самого нет, что ли? – не поняла Марина.

– Да понимаете, какое дело... – хитренько сощурил глаза Макаров. – Я в приемную захожу, а там ваша новенькая секретарша плачет чего-то, а Игорь Андреич эдак нежно ее целует! Прошу заметить – прямо на рабочем месте! И что же это такое, а? Марина Ивановна? А? Я говорю – что же это такое?

– Что, что... ничего! – пробурчала Маринка. – Ну плачет секретарша, да! Потому что... она зуб сломала, а Игорь Андреич ей в рот заглядывает, смотрит, какой зуб, во сколько обойдется! Чего непонятного-то?

– Так если зуб, у меня дантист классный имеется! – с готовностью воскликнул Макаров. – Я могу сейчас зайти, предложить.

Маринка взглянула на него с усталой грустью:

– Если вы сейчас зайдете, то даже ваш классный дантист вам потом не поможет. Ступайте, Макаров, я передам ваши документики Филиппову. Ступайте.

– Ню-ню! – шаловливо подмигнул ей мужичок и выскочил за двери.

– Господи, прямо на рабочем месте, – покачала головой Маринка. – Даже я до такого не доходила... даже за серьезные деньги...

А чтобы окончательно день оказался мерзким, ей на сотовый телефон стал названивать Ирбис. Леонид Владимирович. Сначала он великодушно заявил, что ее прощает, а потом стал настаивать на встрече. Встречаться с ним не было уже никакой мочи. Ну сколько ж можно нервы трепать?! Марина отключила мобильный, тогда бывший влюбленный стал названивать на служебный телефон. Но, завидев его номер, Маринка изменила голос и прогундосила:

– Мы очень рады, что вы нам позвонили. Спешим вас предупредить, что все разговоры записываются.

После этого предупреждения Леонид Владимирович отчего-то говорить расхотел – бросил трубку.

Маринка больше не стала ожидать «милостей судьбы», тихонько вышла из кабинета и, не заглянув в приемную, выскользнула за двери офиса.

Она ехала на Радужный проспект. Уже четыре дня она туда не наведывалась, даже сердце закололо – а вдруг Ангелинку уже кто-то усыновил? Не дай бог! Это ее девочка... ее дочка! И им обеим осталось потерпеть совсем немного. Маринка уже решила – она найдет бедненького, положительного мужичка и за хорошие деньги попросит его с ней расписаться. Она все устроит.

Ангелину никто не усыновил. Маринка ее сразу заметила – ребятишки ползали или лежали в манежах, а ее девочка сидела, держась ручонками за деревянные палочки решетки. Она не плакала, не смеялась, она просто смотрела, как молоденькая нянечка переодевает другую кроху.

– Геля! – не вытерпела Маринка. – Ангелинка!

Едва завидев Маринку, девочка тут же начала подниматься в манеже, у нее получилось плохо, она снова хваталась ручонками за палки и снова старалась подняться.

– Валя! Ну помоги же ей! Чего столбом-то стоишь?! – накинулась на нянечку Маринка.

Валю она знала хорошо. Эта девушка тоже была детдомовской, только старше Маринки на два года. После выпуска идти ей оказалось некуда, и она так и осталась там работать. И только чуть позже пристроилась в Дом малютки.

– Ангелинка! Смотри, кто пришел! – радостно пробасила Валентина. – И где это она шлялась столько дней – спроси ее, спроси!

– Я пойду погуляю с ней, ладно? – уже прижимала к себе малышку Маринка. – Валь, а чего это она игрушку в рот тянет? Не кормите ее, что ли? Сама, что ль, лупишь пюре детское? Вон какая выкормилась, а детишку мою...

– Да ну тебя, – беззлобно отмахнулась Валя. – Это у нее зубки режутся. Температурила позавчера. Тридцать восемь было, а сейчас вроде ничего.

– «Вроде нисего», надо было врачу показать! – передразнила ее Маринка.

– Так врач и сказала, что зубки.

– Врач сказала... Пойдем, Гелюшка, погуляем с тобой. Я тебе столько всего расскажу!

– Слышь, Марин, ты бы поторопилась. У нас чего-то гостей много стало – так и ходят, вчера вот Петьку взяли. Я уж замучилась Ангелину прятать. Если заведующая узнает, меня отсюда... сама же знаешь.

– Валенька! Ну еще немножечко подождите! – взмолилась Маринка. – Ну недельку! Блин, ну не поверишь – уже почти нашелся муж, да такой оказался... Слышишь, а может, заведующей денег дать, а? Когда ее можно один на один поймать?

– Попробуй завтра, часика в два.

– Ладно, Валь, пойдем мы гулять.

Они гуляли по двору, где деревья шумели листьями и где важно шагали толстые голуби.

– ...и Кристина ушла, представляешь, Ангелинка? Прямо и не знаю, что мне с ней делать? Гули-гули! Смотри, Гелюшка, какие толстые, да? А у того лапка болит...

Девочка угукала, махала руками и тянулась к птицам, а Маринка только прижимала ее к своей щеке и не могла надышаться.

Весь следующий день она ломала себе голову: кого бы затащить к себе в мужья? Главное – чтобы потом никаких претензий не было, а то ведь, как деньги увидят, да квартиру ее, так потом фиг отделаешься!

– Марина Ивановна, – влетел к ней красавчик Сантимов, повертел головой и торопливо выпалил: – Вы себе когда отпуск намечаете? Игорь Андреич у всех спрашивает.

– Ага, ему только скажи, что летом, а он потом специально зимой отправит... – начала было Маринка и вдруг уставилась на парня. – Сантимов, выходи за меня... то есть женись на мне, а?

Сантимов все еще вертел головой, но потом до него дошло:

– Че... кх... чего вы сказали? За вас? Жениться на вас?

– А чего такого? Ты же ведь не женат?

Парень так яростно замотал головой, что у него отчетливо хрустнула шея.

– Нет... – и вдруг взглянул на Маринку по-новому. – А вы... а ты меня... любишь, да? А я знал! Вот не поверишь – чувствовал! Думаю – чего бы это ей меня не любить!

– Да ну какая любовь, что ты – ананас, чтобы я тебя любила. Да на кой тебе сдалась эта любовь? Мы с тобой поженимся, немножко поживем, усыновим ребеночка, а потом культурно разведемся. А?

– А ребеночек зачем? Я согласен даже и не разводиться. Я могу даже и сам ребеночка сотворить. Ну чтоб все по-настоящему было, – взволнованно облизнул Сантимов пересохшие губы. – Когда пойдем в загс?

– Нет, погоди – ребеночек обязательно нужен, – наседала Маринка. – А то у нас семья не получится.

– Так будет ребеночек! Но зачем же усыновлять? И потом... Я усыновлю, мы разведемся, а ты на алименты подашь? – хитренько потряс головой Сантимов.

– Не подам. Я тебе расписку дам, что претензий не имею. Ну? Я хорошо заплачу.

– Да-а?... – растерянно протянул Сантимов. Но потом вдруг опять вспомнил: – А у нас все суды в таких делах расписки не принимают. Плати, и все! А я как?

– А деньги? Большие, Сантимов, – дразнила Маринка. Но потом вдруг разом передумала. Этот точно – до скончания века будет Маринку доить. – Ладно, не бери в голову, пошутила я.

– Нет, ну как же пошутила, а если я уже согласился? – обиженно захлопал ресницами парень. – И даже на ребенка согласен?

– Я передумала, я ж сказала.

– Нет, ну, Марин, ну так дела не делаются!

– Все! Шутка сдохла, семейное собеседование кончилось, и я тебе теперь больше не Марина! Марина Ивановна я, не расслабляйся. И передай Филиппову, что отпуск я не беру. Мне в декрет скоро.

– В декрет? Это... так ты уже... Вы уже обо всем позаботились? А чего тогда... Нет, ну я все равно... если большие-то...

– Приступайте к работе! – рявкнула Маринка и после того, как за Сантимовым захлопнулась дверь, шумно выдохнула: – Господи, спасибо тебе, что не дал волю дурости моей. Век бы не расхлесталась. Еще на квартиру бы претендовал...

Да! Кстати, о квартире! Надо сегодня же подать объявление на обмен квартир. Ей нужна хорошая квартира, чтобы у Гели была своя детская, чтобы у Маринки – спальня и гостиная. Ну и район чтоб был хороший. Дел-то сколько, и когда тут о любви думать? И главное – зачем?

В два часа она была в Доме малютки, и ей удалось втолкнуть заведующей деньги. Ну, конечно, исключительно на нужды Дома. Вот только записей никаких не надо – зачем? Она и так знает, что уважаемая заведующая ну ни копейки оттуда не вытянет! Заведующая же предупредила, что девочку она подержит, но... только один месяц, а то ведь сейчас ну такой наплыв родителей, ну такой наплыв!

И все же на душе у Маринки стало чуточку светлее.

В четверг же она моталась по городу как соленый заяц. Компаньон Архипов, а вернее, его жена хотели иметь дело только с ней. Эх, не забыла «серая мышка» первого Маринкиного визита! Теперь вот расплачивайся. Просидела с ними весь день, зато потом поехала сразу домой – сколько ж трудиться можно?

Вечером в дверь раздался звонок и вошла смущенная Кристинка.

– О! Привет! – вытаращилась на нее Марина. – Ты чего? Нет, проходи, конечно, но... у тебя ничего не случилось?

– Случилось, – уже не могла скрыть свою радость Криська и улыбалась во весь рот. – Мариш, мы сегодня заявление подали, представляешь?! В августе свадьба, мы специально не сразу, чтобы все как следует подготовить... и я... в общем, ты должна об этом узнать первая!

– А с кем? – радостно моргала Маринка.

– С Игорем, ну чего ты? С Филипповым, с кем же еще! – хохотнула Кристина.

– Господи! Ну как я рада! – выдохнула Маринка. – А то ведь я думала, что этот Филиппов никогда не отелится. А к тебе начнет опять таскаться Красиков и … Ой, как хорошо-то! А чего ж мы стоим? Надо же отметить!! Ты хоть шампанского притащила, невеста?

– Не-а! – счастливо смеялась Кристинка. – Я, как только Игорь от меня вышел, так сразу к тебе – с кем еще радостью-то поделиться?

– Правильно! Со мной!.. А мы с тобой будем конфетами отмечать, точно? И еще чай с лимоном у меня есть! – уже орудовала на кухне Маринка. – Нет, Криська, лимона нет уже... а давай туда чего-нибудь бросим...

– Так у тебя конфеты с коньяком! – заметила Кристина. – С ними и будем...

– Нет, надо еще чего-нибудь на стол поставить, чтобы все по-настоящему... А я ведь тоже сегодня чуть замуж не вышла, – суетилась Маринка. – За Сантимова.

Кристинка засмеялась, уже не сдерживаясь:

– Ну, Мариша, ты неисправима! А Сантимов-то зачем? Он же не богатый!

– Мне теперь богатого некогда искать, мне б мужика... отца бы Гельке, а то ведь отдадут другим!

– А я Игорю рассказала про Радужный проспект, он сказал, что сразу после свадьбы и возьмем дитенка. Он мальчика хочет. У него мама детдомовская, так что у Игоря никаких мыслей про плохие гены не имеется. Здорово же?

– Еще бы! А где жить будете?

– У него. Там же ребеночку лучше будет, – светилась Кристина. – И знаешь, он мне говорит, что надо еще и своих детей.

– И правильно говорит. А ты не будь дурой – роди, да не одного! И дома оставайся, нечего по работам скакать – тебе теперь за детьми надо смотреть... а за твоим мужем я сама присмотрю. Да не кривись ты, я ж сколько его для тебя пасла. Хотя, честно говоря, – не верила. Да, надо тебя к Ирине в салон записать... еще платье поискать, ресторан заказать... Ой, Криська, сколько всяких дел!

– А он мне, представляешь, Марин, он мне...

– Погоди, давай все же в магазин сбегаем – ну такое дело, а мы, как нищие – конфетами с коньяком отмечаем! Или... да ну его на фиг, магазин, давай закажем по телефону, нам привезут – чего мы! У нас праздник!!

Уже поздно вечером подруги сидели пьяненькие, подперев щеку кулачком и протяжно пели:

– Я-я-я – бу-уду-у-у вме-е-е-сто, вме-е-е-есто, вмее-е-есто нее, твоя неве-е-е-еста-а-а, честно-о-о-о....

– Не, Марин, давай эту: «Ну не виноватая я, не виноватая я, что не могу я без любви любить богатого, ну не...»

– Другую давай, я могу без любви... Давай... Главнее-е-ей всего погода в до-о-оме...

– Марин, слышишь, Марин, а он мне говорит... вот так встал и говорит: «Я тебя, Кристина, сразу полюбил! Как увидел и полюбил. Сразу же. С первого взгляда!» Представляешь?

– Ой, да не верь ты ему ни фига! Врет как мерин! – отмахивалась Маринка. – Давай вот эту: «Пошлю тебя на-а-а небо за...»

– Нет! Это нехорошая песня! Я не пошлю! Я своего Игоря... Эх, Маринка, если б ты знала, что это такое – за любимого, да замуж!

На следующий день противная Субботина просто задергала своего начальника.

– Игорь Андреевич, – очень официально заявилась она к нему в кабинет. – У нас тут технички жалуются: отчего такая дискриминация – секретаршу вы целуете, а их, понимаете ли, стороной обходите! Неуваженье!

– А я с верхних должностей начал, – сморщил нос Филиппов. – И так потихонечку пойду ниже-ниже-ниже... и до техничек дойду.

– А я думала – до тапок.

Тот не злился, только весело корчил рожицы, а один раз и вовсе подскочил и взъерошил волосы у Маринки на макушке.

– Эх, Маринка, бедняга ты!

– Ну сдурел совсем!!! – растерялась та. – Ирка меня целый час укладывала!! И... сам бедняга! Богатый какой нашелся!

Потом они вместе с Криськой отпросились у него искать свадебное платье. Филиппов отпустил.

– И как это он решился предложение сделать? – недоумевала Маринка.

– Это после того, как я от тебя выскочила, – с удовольствием рассказывала подруга. – Села в кабинете, и он выходит. И говорит: «А правда, что у вас несносные жилищные условия?» И строго так смотрит. А я чего-то разволновалась вся, да и с тобой поссорилась, короче – сижу, реву... Марин, он тогда чего-то так испугался, ну и... предложил!

– А если б не я, ты бы фиг заревела! И он бы до пенсии только твоим начальником числился. А так – му-у-уж! – веселилась Субботина.

Платье они нашли просто волшебное. Как будто кто-то специально взял и приготовил на свадьбу Кристинке наряд по ее вкусу, ее размеру и даже по деньгам.

– А где расплачиваться? Где у них касса? – волновалась Кристина, но Маринка уже договаривалась с продавцом.

– Все, – через минуту подошла она к подруге. – Пойдем. Я договорилась, они подождут до вечера. А потом вы приедете с Филипповым, и он купит.

– Зачем вечером? – не поняла Криська. – У меня деньги с собой. Сейчас возьмем.

– Ой, ну ты как ребенок, честное слово! Ну пусть Филиппов хоть на платье разорится! Чего тебе свои деньги тратить? Пусть покупает! Он же жених! Должен же он что-нибудь тебе подарить! Конечно, хотелось, чтобы машину... Точно, Криська! Пусть лучше машину! Нет, ну и платье тоже! У него деньги есть, не обеднеет!

Кристина даже не злилась. Она смотрела на подругу с материнской жалостью:

– Маринка, ты сейчас рассуждаешь как древняя купчиха. Пусть подарит, пусть подарит... Да я сама готова влезть в кредиты, чтобы ему машину подарить, неужели ты не понимаешь?

У Маринки вытянулось лицо:

– Крись, ты... ты не вздумай в кредиты! Не вздумай! Тебе еще ребенка поднимать! Какие долги? Какие машины?! У Филиппова нормальный джип! Ему другой не надо! Он не любит другие, я тебе точно говорю!

– Дурочка ты, Маришка... – счастливо усмехнулась Кристина и побежала выкупать платье.

Когда она вернулась, Маринка уже торопила:

– Давай сейчас быстренько в обувной, надо и тебе и мне присмотреть...

– Ой, Мариш, сейчас не могу, Игорь звонил – нас его мама ждет, ты уж без меня себе выбери, ладно?

Маринка только вздохнула.

– Поедем, довезу тебя. Куда надо-то?

– Да сейчас уже Игорь за мной выехал, он из машины звонил... вот он! Ну пока, ладно? Мариш, завтра поболтаем!

И подруга унеслась, счастливо махая рукой Филиппову.

Маринка видела, как тот вышел, чмокнул подругу в щеку, усадил ее на переднее сиденье, и машина тут же исчезла.

– Телячьи нежности... – с обидой в голосе проговорила Субботина.

Она уселась за руль, но ехать никуда не хотелось. Вдруг появилась мысль – теперь Кристинка от нее отдаляется… навсегда, наверное. С первым мужем подруги все было не так. У них не заладилось с самого начала, и Кристинка постоянно прибегала к Маринке рассказать, пожаловаться, посоветоваться... да и просто поболтать – не слишком-то Красиков баловал жену разговорами да пониманием. А тут... И это ж хорошо! Филиппов нормальный мужик, Криська с ним будет счастлива... Да она уже счастлива... У нее прямо на лбу написано: «Невменяемая по причине счастья»... Вот интересно – сама Маринка столько раз выходила замуж, и очень удачно выходила! Но такого, чтобы хотелось прыгать, чтобы светиться, как торшер... такого не было. Может быть, она и впрямь – бедолага, как Филиппов сказал?

Глава 6

Муж без вызова

Марина подъехала к дому и устало поплелась в подъезд.

– Ты чего – на вахте работаешь, что ли? – вдруг послышался знакомый голос.

Со скамейки поднимался... Александр Ирбис, и физиономия у него радостью не светилась.

– А ты чего здесь? – удивилась Марина. – Ты ждешь, что ли, кого-то?

– Тебя и жду! – раздраженно ответил знакомый. – Уже второй час сижу! Ты завтра что делаешь?

Маринка пожала плечами:

– Работаю весь день.

– Нет, ты завтра выходишь за меня замуж... – сосредоточенно сдвинул брови Александр. – У нас в Центральном загсе регистрация в одиннадцать часов. Приедешь сама или за тобой заехать?

Маринка похлопала глазами, а потом решительно сообщила Ирбису:

– Ты больной. Да. Только я не знаю – тебе к психологу или уже к психиатру. У меня...

– В смысле? Когда мне к психиатру? Говорю же – завтра регистрация!

– Нет, вы его видели?! – всплеснула руками Маринка. – Он говорит! А если я не хочу?! Ты меня спросил?! Ты решил, что я вот так вся сразу и...

– Ты говорила, что хочешь усыновить ребенка. Врала, что ли? – не понимал Ирбис.

Маринка крякнула. В мозгах сразу всплыло предупреждение заведующей Домом малютки – месяц подождут, но не больше. Так, может, и фиг с ним, пусть этот Ирбис умалишенный, зато она заберет Ангелинку...

– Регистрация в одиннадцать, – уже здраво рассуждала она. – А свадьбу можно в шесть сделать, завтра же пятница, как раз все после работы.

Теперь на нее удивленно таращился Александр:

– А свадьба нам на кой? Или ты хочешь, чтобы мой папа тебе «горько» кричал? То есть вот так ты ему хочешь демонстративно плюнуть в лицо, да?

Маринка смутилась:

– Ну о чем ты думаешь?! Я уже и забыла про твоего папу! Чего мы здесь стоим, пойдем в дом.

– Зачем это – в дом? Охмурять меня не надо, я добровольно на свадьбу решился. Ты меня вези с ребенком знакомиться, чего я у тебя не видел? С понедельника усыновлением заниматься начну... Кто у нас – девочка, мальчик? Выбрала уже дитенка-то?

– Девочка... – разулыбалась Маринка. – Ангелинка. Семь месяцев.

– Значит, Лина.

– Геля, – поправила Маринка.

– Не спорь со мной, я отец, мне лучше знать, – рыкнул Ирбис и, не оглядываясь, пошел к машине.

Маринка заторопилась следом.

Они приехали на Радужный проспект, и Маринка тут же принялась трещать:

– Валя! Валентина! Где Ангелинка? Кстати, познакомься, это мой будущий супруг, завтра расписываемся. Вот, с дочкой познакомить пришла.

Валентина поднесла ребенка к будущему отцу:

– Вот они мы.

Девочка смотрела на чужого дядю широко распахнутыми глазами и плакать не собиралась.

– Надо же... не боится чужих, – удивился Александр. – Она ко мне и на руки пойдет?

– Пойдет, – кивнула Валентина. – Эти детки не боятся чужих... потому что у них своих нет.

Александр осторожно взял девочку на руки и некоторое время просто не знал, что делать дальше.

– Валя! Мы пойдем погуляем, – сообщила Маринка. – Саша, дай мне Гелю, я ее одену.

– А где ее одевать? – повернулся к нянечке Александр. – Я сам одену.

– Ну ты же не знаешь как! – уже нервничала Маринка.

– А мне скажут.

Он все же одел девочку сам и даже неплохо справился.

– Узнай размеры, – бросил он Маринке через плечо. – Надо Лине нормальную курточку купить. И штанишки. А то ведь с ума сойдешь, пока в этот комбинезон ребенка втряхнешь. Ей в нем и ходить неудобно.

– Она еще не ходит, – сообщила Маринка.

– В этом скафандре она никогда и не пойдет! Просто ноги не сдвинет... Пойдем, Лина... где тут у вас гуляют?

Маринка смотрела на этого неприветливого Ирбиса и не переставала удивляться. Чего это он вцепился в ее Гелю? Еще и Линой ее постоянно зовет! И говорит ей что-то! Можно подумать, он знает, о чем можно говорить с ребенком!

На улице Маринка бегала вокруг высоченного Александра, точно Моська возле слона, и постоянно просила:

– Александр... Саша, дай мне ребенка! Ты уже устал. Я вижу!.. Она на скамейку не хочет, ты что – не видишь? Да Александр же! Дай ребенка!!! Ты с ней не умеешь!

– Веди себя прилично! – рыкнул Ирбис. – На тебя ребенок смотрит.

Он все же передал девочку Маринке, и та успокоилась. А Марина почти забыла, что они с Ангелинкой не одни – она уже рассказывала ей последние новости.

– Ты ей лучше стишки расскажи, чего ты ей все про свадьбу какую-то талдычишь? – поучал Ирбис. Но Маринка на него теперь внимания не обращала: да пусть что хочет говорит, главное – они с Ангелинкой совсем скоро будут вместе!

Обратно они ехали молча. Маринка боялась сказать лишнее слово – вдруг Ирбис-младший раздумает жениться, и тогда девочку могут отдать другим. А Александр... кто знает, о чем он там себе думал?

– Завтра в одиннадцать, – напомнил он, когда Марина уже выходила из салона.

Та лишь торопливо кивнула.

В этот день Маринка на работу пришла сказочно красивой. Правда, с опозданием на целый час – мастер Ирина никак не могла справиться с прической, но опоздания никто не заметил. Как и... Маринкиной неотразимости. Потому что ни Филиппова, ни Кристины на месте просто не было.

– А где это наше начальство? – спросила Маринка у бухгалтерши.

– Так Игорь Андреич меня еще вчера предупредил, что их сегодня не будет. Мариночка Ивановна, ну они ж к свадьбе готовятся! Вы не знали?

– В первый раз слышу... – процедила Маринка.

Ну и чего б этой Криське вчера и Маринку не предупредить? Она б тоже на работу не вышла. У нее, может быть, тоже свадьба!

Зато снова прилепился Сантимов:

– Мариночка, я уже переговорил со своей мамой – она согласна! – торжественно обрадовал он начальницу. – Можем подавать заявление!

– Подавай, Сантимов, подавай... – кивнула Маринка. – А за «Мариночку» – штраф тебе, пока одну тысячу рублей. Чтоб не забывался. И еще – где у тебя макеты? Еще позавчера просили сделать? Готовы?

– Макеты? – удивился Сантимов. Меньше всего он сейчас помнил о какой-то работе. Настолько весь офис был пропитан свадебной эйфорией, что говорить о каких-то макетах и вовсе было кощунством! – Ну... наверное, готовы...

– Вот и принеси мне, прямо сейчас...

После эдакого не романтического разговора господин Сантимов больше не появлялся.

А может быть, приходил позже, но Маринка его уже не видела – в половине одиннадцатого она уже вышла из кабинета и поехала, что называется, замуж!

Ирбис уже был на месте.

– Паспорт взяла? – сосредоточенно нахмурил он брови. – Давай скорее, сейчас пара зайдет, мы перед ними успеем.

Еще ни разу Маринка не расписывалась в таком темпе.

Не обращая никакого внимания на невесту, жених заскочил в зал и сразу же протянул документы регистратору.

– Ларочка, ты там нам шлепни что полагается... штамп или что?

– Саш, штампы не я шлепаю... – развела руками сотрудница загса. – Вам поздравления читать?

– Да я сам тебе могу прочитать... – отмахнулся Александр. – Ты там нам сделай, чтобы все по-правильному, да мы побежали...

– Может быть, ребята вам хоть марш сыграют, – пыталась хоть как-то украсить этот день Ларочка.

– Не люблю я этих маршей... пиши лучше, – наседал Ирбис.

– Давайте я провожу вас в другой кабинет, там все и оформят, – заторопилась Ларочка, – а у меня в зале только торжественные регистрации.

Александр согласился, потянул за собой Марину – и они оказались в довольно непраздничном кабинетике.

– Спасибо, Ларочка! – крикнул вслед упорхнувшей фее бракосочетаний Александр.

Маринка стояла в сторонке, глядя, как сотрудница загса расписывает ее дальнейшую судьбу. Правда, в какой-то амбарной книге все же поставила свою роспись.

Через несколько минут Александр уже шутливо заглядывал в двери зала торжеств:

– Ларочка! Благодарствую! В следующий раз – только на тебе!

– Да иди уже! – усмехнулась Ларочка, приглашая в зал очередную пару. – Знаю я тебя, ветреника. И как только твоя невеста за тебя выйти отважилась?

– А ей не привыкать, я у нее семнадцатый.

– Не семнадцатый, но... Я, знаете ли, дотошно себе мужа ищу, качественно, – фыркнула Маринка.

– Методом тыка, – добавил Ирбис. – Так что... Пойдемте, госпожа Ирбис, у нас еще куча дел. У меня ремонт висит, у вас – документы...

Маринка вышла с Александром на улицу, только потом ее вдруг стукнуло:

– А почему это я госпожа Ирбис? Я – Субботина!

– Ой-й, – поморщился законный супруг. – Не цепляйся к мелочам! Была Субботина, стала Ирбис. Как будто ты не знаешь, что жена берет фамилию мужа!

– Я не брала! И... и сейчас не буду! – возмутилась Маринка. – Что это за кличка такая – Ирбис?! И вообще – почему меня не спросили?

– Тебя спрашивали, – вежливо пояснял ей Александр. – Тебя спросили: возьмете ли вы прекрасную фамилию мужа или оставите свою? И ты с радостью сообщила, что берешь мужнину. Потому что так меньше хлопот будет с усыновлением... с удочерением. И тебе записали, что ты Ирбис. А ты и расписалась... Ну хватит уже, у меня, я ж говорю, ремонт. Надо же ребенка куда-то принести.

– Что значит «куда-то»! – задохнулась Маринка. – Ангелина будет жить со мной! У меня прекрасная квартира и... и вот-вот она станет еще прекраснее – я уже ищу вариант трехкомнатной квартиры, поэтому... да и вообще! Чего это ты тут раскомандовался?!

– Того это! Я твой муж! И... ну хорошо, какая у тебя квартира? Сколько комнат? Только сейчас, а не твои варианты.

– Сейчас... сейчас у меня две, ясно тебе?! Одна двушка, а другая однокомнатная! Жить мы с Ангелинкой будем в двушке, а потом...

– Хорошо... – просопел Ирбис. – Жить будем в двушке. Но.. это пока я не сделаю ремонт! А потом – семья должна жить в квартире мужа!... В кабинете сделаем детскую, а ты... ты можешь занимать гостиную.

Маринка уже кипела вовсю:

– В твоем кабинете такие сумерки, там только сверчков разводить! Потому что они света боятся! А ребенку там будет темно! Надо детскую устроить в спальне, а вот спальню перенести в кабинет – в спальне много света и не надо!

– А сверчков тогда где?... Блин! Запутался я с тобой! Поехали, надо отксерить документы, да, может быть, я еще успею сгонять... по нужным местам... А ты тоже – не сиди сложа руки. Тебе документы на Ирбис переделывать надо... Ой, да ты ведь протянешь, давай паспорт! Я сам!

Он без лишних разговоров взял из рук растерянной Маринки паспорт, прыгнул в свой джип и... И Маринка осталась одна.

– Нормальный женишок... – обескураженно перекривилась Маринка. – Да чтобы я еще раз выскочила замуж за молодого!..

Она все же отметила свое бракосочетание. Купила себе мартини, вкусностей и уселась дома в одиночестве.

– Ну, госпожа Ирбис, за вашу семейную жизнь! – подняла она фужер и отпила глоток.

Больше пить не хотелось. А хотелось... она не знала чего... Она столько времени добивалась удочерения Ангелины, столько сил приложила, столько дров наломала, а теперь... У нее вообще теперь появилось странное чувство, будто бы она бежала дистанцию, уставала, разочаровывалась, но бежала к финишной ленточке и даже уже видела ее! Но тут вдруг подбегает новый бегун и говорит, что остальное он пробежит сам. За нее. А она пусть отдыхает. И с одной стороны – это было так ко времени, потому что она уже устала менять кроссовки... в смысле мужей, она уже так устала, но добежала бы до этой «ленточки» во что бы то ни стало. Доползла бы! Если бы успела. Однажды она уже опоздала. Тогда тоже была девочка. Четырех с половиной лет... Как Марина к ней привязалась! А потом... потом ее удочерили. Потому что на тот момент у Маринки не было нормального жилья, их фирма только начинала раскручиваться и зарплата была – сущие слезы. Но самое главное – не было заявления о согласии на удочерение от мужа. И... она опоздала. Как тогда ей было плохо. Марина знала, что девочку взяли прекрасные люди, что они ей дадут прекрасное образование, теплый дом, но... но такой любви, Маринкиной, они дать не смогут. Потому что, казалось, невозможно было любить больше. Она даже узнавала адрес усыновителей, но детдомовские работницы были предупреждены строго-настрого и адреса ей не дали. И вот теперь – Ангелина. Здесь и вовсе – Маринка просто сдохнет, если Ангелинку отдадут другим... А Александр... он уверенный, сильный, у него неплохие связи – судя по загсу. Но только непонятно это все. С чего это он так расчувствовался, что даже в один день расписался с незнакомой девицей? И к чему эта напористость – жить только у него? Какие цели? И ведь что за человек – лишнего слова не скажет, смотрит, как будто она у него рубль украла! А она еще хотела его в свои мужья определить!... Ну и стал он мужем, и чего? Сидит она вот теперь одна-одинешенька, а он... где он есть?

И ведь не спросишь, не проконтролируешь! А, собственно, почему это «не проконтролируешь»? Очень даже...

Маринка взяла телефонный справочник и стала искать фамилию. Справочник был не новый, но фамилия Ирбисов там была, и Маринка в волнении набрала номер. Никаких гудков не послышалось, а потом раздался голосок автомата:

– Данного номера не существует, перезвоните по номеру...

Маринка терпеливо перезвонила, и вот тогда трубку взяла нормальная женщина, а не автоответчик:

– Алло, слушаю вас.

– Здравствуйте, а... а Александра можно? – осторожно спросила Маринка.

– А он у себя. Вы ему позвоните домой, – приветливо посоветовала женщина.

– Я бы позвонила, но... он мне давал телефон, а я куда-то задевала, а вот ваш сохранился. А мне так нужно, так нужно...

Женщина (наверное, это была Анна Аркадьевна) с легкостью продиктовала номер сотового телефона сына.

– Спасибо! – искренне поблагодарила Маринка и выдохнула – к телефону мог бы подойти Леонид Владимирович. И хоть у нее был только номер его мобильного – номер домашнего он благоразумно не давал, Маринкин голос он бы узнал сразу.

Маринка тут же набрала номер Александра. Тот ответил быстро:

– Да?

– Александр? – уточнила Маринка. – Привет, супруг. И как наши дела? Где мой паспорт? Небось набрал уже на него кучу кредитов?

– А, это ты... – голос немного изменился. – Ты прямо как за спиной стоишь – именно сейчас оформляю чайник на два года. Не беспокойся, вечером буду.

– Да я из-за тебя-то не очень, мне б документ, – фыркнула Маринка. – Я живу по адресу...

– Знаю я твой адрес, – невежливо перебил ее Ирбис. – Отец эту квартиру раньше Машке хотел купить.

– И чего не купил? – глупо спросила Маринка.

– Догадайся с трех раз, – язвительно поддел Александр. – Да ты сильно совестью не страдай, Машка все равно за границу собралась, у нее там жених образовался, так что... тебе перепало. Пользуйся. Буду позже.

И в ухо понеслись быстрые гудки – отключился.

– Ах ты, господи ты боже мой! – скривила телефонной трубке рожицу Маринка. – Мы будем позже! У нас дела! У нас, между прочим, тоже! Мне надо... да неважно! Дела и все!

И все же настроение изменилось. Ну просто отчего-то стало легко и даже весело. Маринка летала по комнате, накрывала на стол, и даже звонок ближайшей подруги ее не слишком обрадовал.

– Мариш, привет, – щебетала счастливая Кристина. – Мы сегодня с Игорем на работу опоздали, пришли – а тебя уже нет. У тебя все нормально?

– Ничего себе – опоздали! – возмутилась Маринка. – Да я в четыре уходила – вас еще не было!

– А чего ты в четыре ушла? Должна же в шесть... – протянула в трубку Кристина.

– Ого! А ты должности не попутала, подруга? Пока еще я зам твоего Филиппова, а ты только секретарь! И в интересах дела я ушла раньше! Потому что... потому что ездила в компанию Архиповых! А не то что твой женишок – бегает черт знает где! Я вообще только что домой заявилась, ясно тебе?

– Марин, ты чего? – испуганным голосом прошелестела Кристинка. – Я же не знаю – может быть, ты ушла, потому что тебе нездоровилось!

– Здоровилось мне! – не могла успокоиться Маринка. – Чего ты хотела-то?

– Чего хотела? Хотела сказать, что мы уже ресторан сняли. В «Хрустале» будем свадьбу играть. А вот тамаду еще не нашли.

– Найдете, – успокоила Маринка и затараторила: – Криська, у меня тут... каша подгорает, я...

– Какая каша?

– Манная! – уверенно врала Маринка. – Решила, так сказать, вечерком...

– Да ты ж манную еще с детства не перевариваешь! – удивилась подруга.

– А у меня ностальгия! Чего ты, в самом деле! Могу я себе кашу сварить? Я, может быть, учусь! У меня, может быть, скоро ребенок появится! Должна же я ей каши варить!

– А-а, – протянула Кристина, – ну тогда вари... Хотя она у тебя все равно уже сгорела, может, поболтаем?

– Нет, милая моя, и рада бы... пойду новую варить! – решительно заявила Маринка и распрощалась.

Она могла бы сказать, что у нее сегодня тоже свадьба, в некотором роде, но... отчего-то в этот раз особенно не хотелось об этом говорить. Да и зачем по телефону – на работе скажет.

Новоиспеченный супруг пришел в десятом часу. Уверенно скинул куртку и прошел в комнату.

– Ого! А чего у нас сегодня – праздник? – увидел он накрытый стол. – И по какому поводу? Свадьбу, что ли, гулять будем?

– Гулять будем мое скорое материнство! – торжественно произнесла Маринка и подняла бокал. – За это и выпьем.

– Ну... материнство будет нескорым...

– Ты что – все узнал? Нам не дают ребенка? – перепугалась Маринка. – Ты где был? Может, надо было в другое место сходить? Да я сама завтра же...

– Завтра суббота. И ребенка нам дают. Но только твое физиологическое материнство не скоро наступит – это я тебе обещаю!

– Фу ты, напугал, – выдохнула Марина. – Правда Ангелину дают?

– Откуда я знаю, я сегодня только контакты налаживал, – не стал вдаваться в подробности Александр. – Ну давай уже выпьем... а водки нет?

– Обалдеть! Не успел еще мужем стать, а уже всякие капризы! – всплеснула руками Маринка. – Нет у меня водки! Не пью!

– Это я не пью, потому что ты водки не взяла, а ты-то вот как раз о себе побеспокоилась, – пробурчал Ирбис и стал собираться.

– Что? Без водки уже никак? То есть вот так пришел, повернулся и ушел, да? – закипала Маринка. – Паспорт отдай! Алкоголик! С ума сойти! Ему без бутылки даже законная жена не нужна!

– Законная жена, со мной так говорить не надо, – честно предупредил Александр. – Не люблю.

Выложил из кармана паспорт и вышел.

– Нормально... – сопела от негодования Маринка, качаясь с носка на пятку. – Паспорт тебе вернули, по поводу удочерения ничего не ясно, а этот... гусь! Развернулся и ушел! Дожила, Марина Ивановна, поздравляю! На тебя, кроме стариков, уже и смотреть никто не хочет. Ла-а-адно... переживем, свадьба отменяется...

В дверях раздался звонок, и Маринка довольно улыбнулась:

– Ну вот, нагулялся, переосмыслил и пришел. А куда ж тебе от жены...

На пороге стоял Леонид Владимирович Ирбис. И ядовито кривил губы.

– Здравствуй, красавица. Не ждала?

Вот уж точно – не ждала. Иначе бы фиг открыла.

– Встречай гостя, – снимал он пальто. – А я мимо проходил. Смотрю – свет горит, чего бы не зайти, думаю... И с кем ты?

Он уже прошел в комнату, и вид накрытого стола его неприятно удивил:

– Ого! И кому это на ночь глядя такой прием?

– Я не обязана отчитываться! Мужчина ко мне придет, ясно? – сузила глаза Маринка. – Пока его нет, советую убраться. Иначе... ничего хорошего тебя не ждет. Он у меня жутко ревнивый.

– То есть в моей же квартире он тебя ко мне ревновать будет? – усмехнулся бывший возлюбленный.

– Нет, он тебя будет ревновать везде! И не только ревновать, но и морду бить. Представь, как ты появишься на работе с хохломской росписью во всю физию!

– А ты смелая стала, к чему бы? – снова недобро фыркнул Леонид Владимирович, и в глазах его заблестели злобные огоньки.

– О! Пап! Привет! – вдруг раздался знакомый голос, и в дверях появился Александр. – А ты чего? Меня искал? Вовремя ты! У нас тут сегодня свадьба! Знакомься – это моя жена.

Леонид Владимирович никак не ожидал такого поворота. И не поверил.

– Жена? Да какая ж она жена? Она ж...

– Законная! – чуть не показала язык Маринка. С приходом Александра от сердца отлегло. И вообще – стало радостно на душе: пришел все-таки!!! Не ушел! Значит... да ничего это не значит, просто пришел, и все!

– Тогда уж и маме звони, – пытался сохранить улыбку на растерянном лице Ирбис-старший. – Будем с ней вместе... радоваться. Да уж, сынок... выбрал...

Пока Александр звонил матери, Маринка подошла к свекру и тихо проговорила:

– Веди себя хорошо, а то я тебе устрою такую жизнь – пожалеешь, что родился. Ты уже понял, что я могу все?

– З-з-з-мея... – прошипел тот и стал откупоривать бутылку с водкой.

– А! У меня водка, оказывается, есть! – обрадовалась Маринка.

– Это я ее, оказывается, только что купил. А у тебя не было, – пояснил Александр. – Пап, ну чего – маму дождемся или по стопочке дернем? В честь такого события?

Отец дернул в одиночку. И только после этого опустился на стул и будто сдулся.

Анна Аркадьевна не заставила себя долго ждать. Она будто знала и подготовилась, приехала уже через двадцать минут – со вкусом одетая, хорошо уложенная и накрашенная.

– Не может быть, Сашенька! Ты женился? – кинулась она к сыну. И, стараясь не расплакаться, обратилась к Маринке: – А чего ж вы так... быстро как-то? Потихоньку? Я так мечтала о шумной свадьбе!

– А им, молодым, всегда некогда, – ворчал Леонид Владимирович. – Им эти ваши свадьбы... вы хоть расписались? Или по-кошачьи... пардон, по-граждански жить станете? Сейчас ведь все так – сбежались, разбежались. Но называются громко – супруги!

– Пап, мы не по-кошачьи. У нас и штампы в паспортах, – успокоил Александр и показал отцу паспорт. – Ну, дорогие мои, принимайте мою жену...

И он наконец-то посмотрел на Маринку. Та понимала, что все это игра, но чувствовала себя настоящей новобрачной.

– Ой, горько, – шутливо замахала руками Анна Аркадьевна. – Не могу пить – горько-то как! Горько!!

Леонид Владимирович с испугом взглянул на Маринку: неужели будет сейчас и правда горько? Маринка посмотрела на Александра – чего делать-то? А тот уверенно поднялся, поднял жену из-за стола и пожал плечами – горько так горько. А куда деться?

...Ее никто и никогда так не целовал... Со своими пожилыми мужьями она старалась свести эту процедуру к минимуму. Что за удовольствие, когда в тебя тычутся мокрые, жидкие губы? Ирбиса-старшего она тоже с трудом терпела. Она и не знала, что это так... так... Сначала горячая волна окутала голову, потом опустилась вниз, и ноги стали ватными. А откуда-то доносился веселый женский щебет:

– Леня, ну чего ты поник, давай считать: раз! Два! Три!...

– Да чего там считать! – чуть не кричал Леня. – И ты тоже – нашла чему радоваться! Этого дурака охомутали, а мы еще и в ладошки хлопать будем!

Маринка оторвалась от мужа и растерянно села, боясь поднять глаза.

– Мариночка, вы не слушайте Леонида Владимировича! – горячо принялась успокаивать ее свекровь. – Он добрый! И очень любит Сашу. И кажется, даже немножко его ревнует! Ведь вы посмотрите, какой хитрец – подарил Саше эту квартиру! А ведь хотел купить Машеньке. Да и я не знала, что заботливый отец...

Она еще что-то говорила, а Маринка только удивлялась – это ж какой надо быть мудрой! Ей еще никто не успел ничего соврать, а она уже сама все придумала! Как бы научиться так...

– Вот она ребенка ему повесит, – злобно ворчал свекор. – А потом... Я посмотрю, как вы сопли на кулак мотать станете!

– А она уже и повесила! – радостно сообщил Александр. – Я усыновляю Маринину дочку!

– У Марины... – враз осипшим голосом прошипел Ирбис-старший. – У нее еще и дочка есть?

– Да, – ласково улыбалась ему Маринка. – Ей семь месяцев! А вы будете дедушкой! Правда хорошо?

– Лучше некуда... – прокашлял тот и махнул еще стопку.

– Наверное, так и лучше... – подумав, проговорила Анна Аркадьевна. – Без детей – какая семья? А так – уже и ребеночек. А как звать нашу внучку?

– Ангелина, – улыбнулся Александр. Он решил сразу расставить все точки над «i», и теперь у него словно гора с плеч упала – мать Марину приняла.

Но отец никак не мог успокоиться. И Александр даже понимал почему.

– А кто же папаша нашей внучки? – ехидно поинтересовался дедушка.

– Он... мы с ним не живем... – пожала плечами Маринка. Ей об этом было говорить просто. Пусть этот индюк думает что хочет, главное – Александр знает, кто отец и мать Ангелинки. А остальные... Да и какая ей разница! Пусть и Александр не знал бы! Ей и вообще теперь все равно! Главное – у нее будет дочь! Да! И все же как здорово, что у ее дочери будет и отец, и любящая бабушка... А дед этот как хочет!

И все же напряжение за столом не спадало. Почувствовав это, Анна Аркадьевна поднялась:

– Леня, пора молодых оставить одних. Поедем домой.

– Собирайся, – поднялся тот. И снова вылил в себя стопку водки. Но хмель его не брал. Он так и вышел – озлобленный, дерганый и рычащий.

– Сейчас на Анну Аркадьевну будет ворчать... – виновато проговорила Маринка, когда за ними закрылась дверь.

– Не будет. Мама сейчас ему успокоительное вколет... он до ужаса уколов боится, – фыркнул Александр. И тоже поднялся. – Сама уберешь? Или помочь?

– Да чего здесь убирать? Ты сиди, телевизор смотри, я сейчас это все быстренько...

– Да нет, пойду я, чего мне телевизоры разглядывать...

Маринка оторопела – то есть как это «пойду»? А как же... они же теперь муж и жена! Ну пусть только по паспорту, но...

– Вот ты уйдешь, а твой папаша опять ко мне придет, – пробурчала она.

– Не придет, он же знает теперь, что у тебя дочь – а ему зачем опять пеленки, распашонки? – не испугался Александр и помахал рукой. – Пока.

И ушел.

Такого плевка Маринка еще не получала. Она же Александра почти открытым текстом попросила, чтобы он остался, а он!!! А он не остался! И куда ему приспичило?! Завтра не на работу! Сегодня... вон у нее еще сколько еды осталось! И посуда еще грязная! Вот дура! Надо было сказать, чтобы помог вымыть – может быть, и задержался бы... Хотя – на фиг он нужен! Надо же – принц какой! А она, можно подумать...

Слезы уже не просто душили, они застилали глаза и скатывались к носу.

– Ну и пусть! Это я потому, что этого мартини выпила, поэтому разнюнилась, а так бы я – ха! Да я завтра же... нет, я в понедельник же про тебя забуду! Только дай мне Ангелинку забрать из этого приюта – и все! И на фиг ты нужен!

Она говорила и говорила, а на сердце легче не становилось. И все время мучила мысль – что она сделала не так? Она все говорила правильно, даже маме его, Анне Аркадьевне, понравилась, а он... а ему нет... ну и не надо!

От злости Маринка не только перемыла всю посуду, но еще и начисто вымыла полы и даже до блеска вычистила плиту. А потом села к телевизору, взяла журналы и пододвинула к себе вазочку с конфетами.

Всю субботу она не выходила из дома, а в воскресенье к ней заявился свекор. Правда, теперь он не метал громы-молнии, вид у него был довольно помятый и прибитый, и Маринка не решилась его прогнать.

– Что же ты делаешь, Марина? – как-то по– стариковски спросил он, усаживаясь на кухне. – Зачем тебе Сашка-то понадобился?

Маринка хмыкнула:

– А это не он мне, это я ему понадобилась.

– Кто бы спорил... – устало выдохнул Ирбис. – Только неправильно это... по совести неправильно. Я ж тебе горя не принес.

Он был прав. Даже то, что он ревновал ее к каждому столбу, теперь казалось такой мелочью.

– Мне – нет, а вот жене своей...

– И ты меня решила уму-разуму учить? – печально усмехнулся Ирбис.

– Да не я! А сын твой! Это ж он специально на меня клюнул, чтобы я к тебе не приставала! Мать он любит, а она... она не вынесет, если ты уйдешь. Вот он и решил – у вас с ним одни и те же материальные блага, только у него еще и молодость. Ну это он так посчитал. Вот и...

У Ирбиса засветились глаза:

– А ты, получается, все еще меня любишь?

– Да никого я не люблю! – не выдержала Маринка. – Не умею! Не знаю, как это делается! Меня никто никогда не любил, вот и я... такая выросла.

– Ты... ты же врешь, а? Ты хочешь сказать, что и когда мы с тобой встретились, ты тоже меня не любила? А вот и не-е-ет! Я же видел!

Марина не знала, как ему объяснить, чтобы не возрождать надежд.

– Ну смотри... ты морковку любишь? – вдруг сообразила она. – Ну вареную морковку ешь?

– Ну... ем... – не знал, к чему она клонит, Ирбис. – Но не люблю. Просто... надо же ее есть. Она полезная. А вообще-то я шашлыки больше уважаю.

– Вот! – вытянула вверх палец Маринка. – И я не люблю! Ну в смысле – мужиков не люблю. Но знаю, что с ними надо как-то... общаться. Они мне полезные. Вот и ем... ну.. ты меня понял. А на самом деле... я тоже шашлык больше люблю.

– Ну ты сравнила – мужика и шашлык! Это ж, это ж разные вещи! – усмехнулся Ирбис. – Морковку она ест... Если тебе все равно – могла бы за кого другого выскочить! Чего к Саньке-то прицепилась?

– Я ж тебе поясняю – исключительно из-за его спокойствия! Он теперь знает, что у нас ничего не будет, вот и...

– А дочка у тебя откуда? Чего молчала-то? Могла б и мне сказать. Или ты хотела, чтобы я тебя с ребенком взял?

– А ты еще спрашиваешь – почему я твоего сына выбрала! Он, между прочим, сразу согласился. И вообще – Лень, ну давай ты будешь классным дедушкой, а? Ну на кой тебе эти молодые козы? Если честно, ты же, как мужик-то, и вовсе... ну матрас матрасом. Это я тебе по-дружески говорю. Это ладно тебе еще я попалась – бросила, да и все.

– Ни фига себе – бросила, да и все! А квартиру? Отхапала? Да я потом чуть не удавился! От горя, а не от жадности. От тоски, я имею в виду, – пояснил Ирбис.

– А если б другая была, она б не стала ждать, когда ты удавишься – помогла бы! Ты фильмы-то посмотри! У молоденькой девочки заводится любовник, и они оба дружно хоронят ее бывшего мужа. Трагедия! А у тебя так все хорошо сложилось. Последний раз спрашиваю – будешь дедом?

Леонид Владимирович сидел, опустив голову.

– Будешь?

– Только дедом? – поднял он на нее собачьи глаза.

– Ну... еще хорошим мужем. Отцом. Свекром... – вспоминала Маринка. – Я тебе буду одеколон дарить на праздники. Я бы на твоем месте согласилась.

– Ладно... – поднялся Леонид Владимирович. – Вижу – не договоримся мы.

– Тогда садись! Будем договариваться! – толкнула его обратно на стул Маринка. – Ты только подумай – я же теперь буду все время перед твоими глазами мелькать туда-сюда, туда-сюда... и все праздники мы будем вместе, и заботиться я о тебе буду – в пределах родственных отношений, конечно... И потом – у твоих друзей еще ни у кого нет такой классной невестки!

– Да ладно тебе, – снова поднялся Ирбис. – У меня все равно уже выхода нет... мелькай.

Когда он ушел, Маринка потерла ладошки:

– Худой мир лучше доброй ссоры... – и уже уверенно набрала номер Александра: – Привет. А ко мне только что твой папаша приходил...

– Что?! Зачем он к тебе приходил? – взволновался Александр. – Алло! Марина! Чего он приходил-то?

– Саш, тебя так плохо слышно... Алло! Связь совсем ни к черту... – И Маринка отключилась.

Связь была прекрасной. Просто не хотела Маринка докладывать своему мужу новости по телефону. Пусть так придет. А в том, что он придет, она теперь не сомневалась.

Маринка быстро напялила джинсы, влезла в курточку и выскочила за дверь. Пусть теперь он помучается. Она вовсе не сидит возле окошка, у нее свои дела имеются... например, ей позарез нужно срочно съездить на рынок – завтра новая неделя, а у нее пустой холодильник. И когда она еще будет по магазинам носиться?

Она купила мяса, овощей и фруктов, надо бы еще и молочного купить, но никакого терпения не хватало. Она просто видела, как на скамеечке возле подъезда сидит Александр, посматривает на часы и гадает: с кем это проводит время его беззаботная супруга?

Она оставила машину на стоянке возле дома и с пакетами помчалась к своему подъезду.

Скамеечка была пуста.

– Блин! Ну надо же! Передержала парня... сдали нервы. Ушел... – расстроенно пощелкала она языком и потащилась на свой этаж. Возле дверей квартиры Александра тоже не было. Еще оставалась самая маленькая надежда на чудо – а вдруг он взял да и спер ее запасные ключи? Чего бы и не спереть, если они висят на самом виду? Марина так в это верила, что, шагая по ступенькам, даже тихонько запела и приготовила красивую фразу: вот муж выйдет из комнаты, а она взметнет вверх брови и скажет: «У тебя уже есть мои ключи? Тогда и мне надо бы твои заиметь». Но и дом встретил ее унылым молчанием, а из комнаты так никто и не вышел. Такая умненькая, далеко идущая фраза ушла в песок.

Несколько раз звонила Кристина, делилась своими радостями, но Маринка радовалась как-то неохотно. Не то чтобы ей было все равно, просто... просто ее волновало совсем другое. Неужели даже визит отца-молодца его не встревожил? Но она же так явно слышала, как Саша занервничал! А чего ж не пришел? Или приходил? Но тогда почему не дождался? Ее и не было всего какой-то час или два!

Окончательно расстроенная, она залезла в ванну, лежала в воде и постоянно прислушивалась – не стучит ли? Не звонит ли?

Но никто не звонил. И Марина просто уснула. Только окончательно остывшая вода заставила ее проснуться, вылезти из ванны и упасть в кровать.

Новая неделя началась уныло. Маринка пришла на работу, пыталась загрузить себя делами, но мысли постоянно вертелись вокруг Александра. И что же теперь – когда он соизволит о ней вспомнить? Вчера она так надеялась, что он придет, а он... а что будет с Ангелинкой? Он тоже пустит все на самотек? Или все же что-то предпримет?

– Мариночка! – появилась в дверях хитренькая мордашка Кристины. – Сегодня вечером – к нам! Прямо с работы и поедем. Будешь знакомиться с новым свидетелем. Такой парень! Сама бы влюбилась, если бы не Игорь! Никуда не убегай.

Маринка вежливо оскалилась, показывая, как она рада, а когда подружка исчезла за дверью, шумно выдохнула.

– Очень ко времени... До свадьбы еще неизвестно сколько, а они меня уже со свидетелем знакомят...

После такого сообщения она просто не могла не думать и о своей странной семье. Конечно, ее сильно волновала Ангелинка. Геля. Маринка уже представляла, как она привезет девочку домой, как будет ее укладывать спать, кормить... А как? Как она ее будет кормить? Чем? Нет, можно будет спросить у девчонок в Доме малютки... и скорее всего, ей даже подробно скажут, чем кормить, но... Ведь на то она и забирает ребенка в свой дом, чтобы уже ничто не напоминало малышке о приюте! И что они посоветуют? Каши?

Маринка уже не могла сидеть на месте. Она поднялась, заглянула в приемную и деловито бросила Кристине:

– Я к партнерам. Только что звонили. Передашь своему, хорошо?

Кристина зарделась от «своего» и мотнула головой.

А Маринка уже сидела в машине и нервно долбила руль кулачками – и где бы найти молодых мамаш? Чтобы их было много – чем больше советов, тем лучше. Где они водятся-то? Где-где... в детской поликлинике! Еще бы только узнать, где ближайшая!

Она нашла поликлинику и сразу же попала в вотчину мам и детишек. Детки бегали по длинным коридорам, мамаши в полусогнутом состоянии следовали за ними, а мамочки деток постарше уже чинно шествовали от кабинета до кабинета, держа «взрослых» детей за руки. Некоторые детки и вовсе сидели у мамаш на ручках – они еще не умели ходить. Вот к ним-то Маринка и направилась.

– Скажите, а сколько вашему мальчику? – с улыбкой спросила она приятную молодую женщину с крохой на руках.

– У нас не мальчик, а девочка, – немного обиделась мамаша. – И ей восемь месяцев... она у нас даже ходить пытается. Только еще не совсем получается, но...

– А чем... – попыталась было перебить ее Маринка, но это было не так легко.

– И правильно! Зачем девочке в восемь месяцев ходить? – возмутилась мамочка с ребеночком около года. – У нее еще ножки слабенькие, потом кривые будут!

– Почему это у моей девочки будут кривые ножки? – округлила глаза первая мамаша. – У нас сильные ножки! И пряменькие! В кого у нас кривые-то будут? Она на папу своего совершенно не похожа!

– Девочки, не спорьте, – авторитетно проговорила третья женщина, с мальчиком, который с лихим гиканьем носился по всей поликлинике. – Кривые ножки бывают, если мама беременная на коне ездила! Это совершенно точно! Мне всегда говорили мама и бабушка, когда я Лешку носила: не вздумай ездить на коне – у ребенка будут кривые ноги!

– А вы? – с интересом уставились на нее остальные мамаши. – Ездили?

– Ну если будут кривые – чего ж я на коня полезу? Да и я вообще живьем-то лошадь не видела!

– Это хорошо, – с облегчением выдохнули мамаши. А первая мамаша с девочкой с затаенной злобой произнесла:

– Еще бы знать, какой черт мою свекровь на кобылу посадил, когда она беременная была: у мужа ноги – ну прямо тебе чистое колесо!

– А чем вы деток своих кормите? – быстренько вклинилась Маринка, пока остальные раздумывали над тяжкой долей жены кривоногого. – Какими смесями?

– Ну знаете, если я только смесями свою восьмимесячную дочь кормить буду, она долго не протянет... Где ж столько денег взять? Мы с мужем по миру пойдем!

– А я свою уже давненько со стола кормлю. Ей уже шесть месяцев, вот я и...

– Ну и зря! Шесть месяцев – еще с общего стола рано!

– Почему ж это с общего? Я только с нашего – семейного.

– А я покупаю и смеси, и пюре – мне для моего ребенка ничего не жалко!

– Можно подумать, нам жалко! Мы тоже покупаем! Только редко.

– А я сама пюре делаю. Чего его делать-то? Купил яблок и натер. А еще и морковку тоже. И картофельное пюре мой любит.

– Правильно, а мясо я в блендере кручу...

– А я не успеваю тереть – пока морковку тру, муж рядом с ложкой торчит! Прям убила бы, честное слово!

У Маринки была мысль – записывать советы мамочек, но когда те начали говорить, она даже головой не успевала вертеть. И уже через полчаса эта голова разбухала от информации. Марина уже забыла, что хотела еще спросить, а мамочки все говорили и говорили, и каждый их совет был ценен – здесь тебе не сухой книжный язык, здесь говорила сама жизнь.

После поликлиники Маринка поехала на Радужный проспект. Она уже соскучилась по своей Ангелинке, так хотелось ее к себе прижать... И только потом вернулась на работу – все же совесть надо было иметь хоть какую-то.

Свидетель был и в самом деле хорош. Обычный веселый и разбитной парень. Они сидели у Филиппова, попивали вино, играли на гитаре, пели песни и знакомились. Кристинка не отходила от своего жениха и просто светилась счастьем.

– Марин, правда этот Юра интересный, а?! Он не женат, живет один, машина своя. Очень хороший парень.

– Машина своя? – таращила глаза Маринка. – Ну тогда очень хороший!

– Да ну тебя! – весело фыркала Кристина. – На тебя не знаешь, как и угодить! Мы с Игорем всех его друзей перебрали, чтобы тебе понравились, а ты!

– Надо было Сантимова позвать в свидетели, очень люблю эдаких красавчиков – эх! – усмехалась Маринка.

И все же Юра пошел ее провожать. За руль ни он, ни она не садились после выпитого, потому и шли долго, неторопливо, болтая о всякой ерунде. Вернее, болтал Юра, а Маринка просто смеялась его шуткам.

– Домой на чай пригласишь? – спросил Юрий, когда они подошли к подъезду.

– У нее дома муж ждет! – поднялся со скамейки... муж.

– А ты что – замужем? – удивленно вздернул брови провожатый. – А чего мне Игорь... ну подста-а-авил... Мужик, извини, не знал, что это твоя жена. Вот, передаю из рук в руки.

– По рукам пошла, так? – осуждающе покачал головой Александр. – Ты, парень, иди, я ее дома буду ругать. В угол ее сейчас, на горох. Распоясалась девка.

Маринка от возмущения только разводила руками.

– Ты чего это по ночам шатаешься? – сурово нахмурил брови Александр. – Еще хорошо хоть мужик попался – проводил! А то...

– Почему это попался? – всерьез возмутилась Маринка. – Ты что, думаешь, я их на дороге отлавливаю, что ли? Это, между прочим, свидетель!

– Ого! А по какому делу? – всполошился молодой Ирбис.

– По свадебному! – дернулась Маринка. – У моих друзей свадьба, а я там свидетельница буду. Вот они и решили меня со свидетелем познакомить заранее. По какому делу!

– А почему у нас их на свадьбе не было?

– Потому что у нас и свадьбы не было! – выпалила Маринка. – Тот запоздалый обед – это вовсе не свадебное застолье!

– А на фига я тогда по просьбе зрителей «горько» исполнял? – возмутился супруг. – Я думал – у тебя вообще никого нет, если ты пригласила только меня. Ну и... своих предков поэтому позвал. Надо же... чтобы уж совсем не поминки получались... а оказывается...

Маринка фыркнула и направилась в подъезд. С одной стороны, это и хорошо, что он пришел именно сейчас – не будет времени сбежать, им же столько еще всего надо обсудить. Ну и она умнее будет – заставит его сегодня перемыть всю посуду, потом несколько раз пройдется перед ним эдак соблазнительно в своем коротеньком халатике. А потом посмотрим – сможет ли он тогда развернуться и уйти!

– Марин, подожди, – окликнул ее Александр. – Куда ты пошла, я что же – зря ждал столько времени?

– Так я домой, – удивленно хлопала глазами Маринка. – Чего здесь-то торчать?

– Ну... тогда спокойной ночи, – помахал ей рукой муж, развернулся и подался к своей машине.

– Саша! – крикнула Маринка несколько запоздало. Он уже завел мотор и ее попросту не слышал. – Саша! Ты куда? А ко мне?!

Через минуту от ее супруга осталось только облачко пыли. Умчался...

– Я ничего не понимаю... – уселась Марина на скамеечку. – На кой черт он тогда вообще приезжал?

А уже через минуту она набирала его номер.

– Алло! Саша! Ты что хотел-то? Ничего не сказал – взял и уехал.

– Я хотел посмотреть, как ты нашу квартиру подготовила. Мы же у тебя жить будем, пока у меня ремонт. Вот и думал... но сейчас все равно поздно. Как-нибудь в следующий раз.

– А... а зачем ко мне приходил твой отец – тебя уже не интересует? – Она очень боялась, что он сейчас просто возьмет и положит трубку. Она хотела с ним говорить и говорить. Но он только пояснил:

– А с отцом я сам поговорил. Он больше не будет к тебе приходить.

И мобильный отключил.

– Это ж надо так меня не обожать! – откровенно не понимала Маринка. – И когда я только успела такую ненависть вырастить? Интересно – какая муха его долбанула, когда он мне предложение делал?

И все же у нее теперь появилась надежда! Она должна привести свою двушку в изумительный вид! Она ее так уберет, такие шторы повесит, такие подушки бросит на диваны, что этот Александр Ирбис просто не сможет от них оторваться!

С этой мыслью Маринка поднялась с лавочки, шагнула в подъезд – и направилась в другую свою квартиру, Ирбисовскую подарочную. Эх, как все-таки хорошо иметь много недвижимости – хорошей и разной!

Дни проносились с невероятной скоростью, Маринка просто разрывалась. Она старалась привести в порядок все дела на работе – а вдруг ей надо будет срочно уходить в декрет? Она таскалась с Кристинкой по магазинам в ее предсвадебном переполохе, а потом еще приезжала к себе и наводила уют. По идее, там и наводить-то ничего не надо было – ремонт ей делали два месяца назад – она даже дизайнеров вызывала. Раз обмен двух квартир на одну роскошную откладывается и жить семья Ирбисов будет пока у нее, подготовиться Маринка решила как следует. Покупала детскую мебель, расставляла, меняла местами, непонравившееся возвращала в магазин, снова что-то покупала... Суетилась. Но к Ангелинке всегда успевала заезжать.

– Твой-то – добивается, – почему-то шепотом говорила с ней Валентина. – Хороший какой мужик. Ты его не бросай, слышь. Такого больше не найдешь.

Валентина уже была наслышана про хронические замужества Маринки и переживала за нее.

– На кой тебе еще какой-нибудь старикан? Этот-то какой, а? И девочку взять согласился...

Марина только согласно кивала, хватала девчушку и уже ей рассказывала все. И про то, что ей тоже хочется волноваться и бегать по свадебным магазинам, как и Кристинке. И про то, что этого мужа она получила просто даром, то есть бескорыстно, и то, что он совсем ей не звонит, а только пишет эсэмэски, отчитывается о своей деятельности по усыновлению. И про то, как она устала от одиночества...

Ангелина слушала внимательно и только тянулась ручонками к Маринкиному лицу. Утешала, наверное.

– Ничего, уже совсем-совсем немного – и мы будем вместе, – мечтательно говорила Маринка. – Будем все вместе. Вот посмотришь.

Выработалась привычка забегать в поликлинику или останавливаться возле мам с колясками и выспрашивать всякие мелочи. И еще – у Маринки теперь появилось хобби: каждый вечер она заезжала в детские магазины и подолгу выбирала костюмчики, рубашечки, ползунки, колготочки, обувь всех цветов и фасонов, игрушки, предметы детской гигиены – и это было настоящим счастьем! А вечерами она садилась за компьютер и погружалась в работу – хотелось, чтобы у Филиппова даже тени раздражения не появилось после ее ухода в декретный отпуск. Она знала, как нужна у себя в компании.

Ирбис появлялся лично всего один раз – пришел посмотреть, куда ему придется переезжать и перевозить ребенка. Квартира ему понравилась, Маринка это сразу поняла, но похвалы не дождалась.

– Сойдет... только ты хоть полы помой.

– Да я их каждый раз мою! Не то что некоторые! – набычилась Маринка.

Дальше по всем законам жанра он должен был считать себя виноватым и извиниться, но этот уверенный гусь, видимо, вообще никаких жанров не признавал.

– И надо завести цветочки! Три штуки – сюда и вот сюда их поставить. Ну надо же вкус воспитывать...

И снова ушел – ни на минутку лишнюю не задержался.

Последние несколько дней и вовсе только коротко отписывался эсэмэсками да раза три позвонил.

А вот в пятницу заявился прямо с утра на работу и, кротко постучавшись, вошел к Маринке в кабинет.

– Ты... Откуда ты узнал, где я работаю? – не могла поверить своим глазам Маринка. – Я точно помню – я тебе не говорила.

– Марина Ивановна, – устало пояснил Ирбис-младший. – Я столько ваших документов перелопатил... неужели вы думаете, что там нет ни строчки о вашей работе?

Точно! Она же сама ему давала эти документы.

– Поехали за дочкой, – проговорил Александр и с каким-то напряжением посмотрел на Маринку.

А у Маринки отчего-то сразу задрожали руки. Но ответить она постаралась как можно спокойнее:

– Конечно, давно пора. Поедем.

– Марина Ивановна... – заглянул любопытный Сантимов – гостя начальницы он заметил еще в коридоре. – Марина Ивановна, я вот хотел узнать...

– Сантимов, со всеми вопросами к Филиппову, – ледяным голосом отрезала она, и у Ирбиса от удивления брови полезли вверх – такой он еще свою супругу не знал. – Иди, Сантимов. Я сейчас занята. Уезжаю. Пойдем, Александр.

Глава 7

Аист в капусте

Процедура в Доме малютки оказалась тоже небыстрой, но Маринка сразу же об этом забыла, когда за ними закрылась дверь. На руках у нее была Ангелинка!!! А за спиной торопливо шагал Александр и ворчливо бубнил:

– И как только ума хватило ехать за ребенком на этих спицах! Неужели нельзя было купить нормальные кроссовки?..

– Саша, успокойся, – блаженно улыбалась Маринка, прижимая к себе девочку. – Ну что ты, я прекрасно себя чувствую на каблуках!

– Я! Я не чувствую себя спокойным! – нервничал Ирбис. – И вообще... отдай ребенка! У нее по всем документам отец имеется... Лина, девочка, иди к папе, ну? Иди ко мне...

Ангелина была общительным ребенком, однако на руках у привычной Маринки ей было уютнее. Она только широко улыбалась, с интересом таращилась круглыми глазенками на протянутые мужские руки и перебираться в них не спешила.

– Ну вот!! Видишь же – ребенок хочет ко мне! – не стал дожидаться Александр и вытянул девочку из Маринкиных рук.

Та хотела было возмутиться, но... прикусила язык. Пусть несет, в конце концов, если бы не он, неизвестно, когда бы Ангелинка стала носить Маринкину фамилию... Черт. А фамилия-то была вовсе не Маринкина, не Субботина. Ангелинка была Ирбис! Как, впрочем, и сама Маринка.

Они приехали домой, и даже Ирбис ахнул – везде сияла не просто чистота, а даже воздух был удивительно свежим, будто только что перед их приходом в квартиру закачали сто баллонов кислорода с альпийских предгорий.

– Надо бы кошку... чтобы первая вошла... – растерянно проговорил Александр.

– Это в новые дома кошек пускают, а у меня квартира не новая уже. Давай мне Гелю. А сам раздевайся. – Маринка потянулась за девочкой. – Иди ко мне, моя крошечка, сейчас я тебе покажу твою комнату...

– Ну погоди ты! – спешил Александр. – Марин! Ну давай вместе показывать!!! Я ж тоже еще ничего толком не видел!

– Ты иди руки вымой! – крикнула ему Марина из детской.

Он послушно сунулся в ванную и поспешил в детскую, где Маринка уже раздевала девочку и не переставая что-то мурлыкала.

– Ты ей даже слова сказать не даешь, – негромко проговорил Александр, появляясь рядом. – Ей же покой нужен. Она уже столько этой говорильни натерпелась: со всех сторон, наверное, только крики были – то дети, то няни, то теперь вот ты еще...

Маринка подняла на него растерянные глаза:

– Я боюсь молчать... а вдруг она заплачет?

– Чего бы ей плакать? Она у нас не рева же какая-то! Нормальный, здоровый ребенок... Лина, правда же? Чего ты реветь-то будешь?.. Марин, ну раздевай же ее скорее, пока я ей зубы заговариваю!.. Лина, девочка такая умненькая... Сейчас мы будем смотреть игрушки, а Мар... мама нам ванночку сделает, воды нальет! Ну... Марина, беги уже наливай воду.

– Еще рано, – воспротивилась Маринка. – Купать надо перед сном.

– Сейчас надо, – настаивал новоиспеченный отец. – Она же только что из детской общаги.

– Ну так ведь не из подвала же! Там, между прочим, чисто.

– Да! Чисто! Но ее уже несколько дней не купали! Я по запаху чую!

– Ой! – заметалась Маринка, удивляясь тому, что Александр разбирается в детских запахах. Конечно же, именно в этот момент она забыла, куда дела подгузники. И теперь ей казалось, что наступил крах всей дальнейшей безоблачной жизни. – Саша... Я забыла, куда подгузники дела. Я покупала такую большую пачку, а теперь... Саша, я ее оставила на той квартире!!!

И Александр, вместо того чтобы, как обычно, орать на Марину или высмеивать ее, принял волевое решение:

– Не волнуйся. Сейчас идешь и моешь ребенка, затем мы ее просто нарядим в костюмчик. Описает – переоденем в другой. А потом я съезжу и куплю памперсов.

Маринка мотнула головой и потащила девочку в ванную. Ирбис пошел за ней – надо было проследить, чтобы неопытная мамаша не выронила дитенка.

Мыли они ее в четыре руки. Вернее, Александр уверенно мыл девочку, а Маринка, что называется, помогала, то есть охала, ахала и талдычила, что он все делает неправильно. Хотя сама, конечно же, никогда в подобном процессе не участвовала.

С грехом пополам они осилили первый шаг, и уже после Маринка на кровати переодела Ангелинку в новый костюмчик.

– Пойдем, Лина, – тут же подхватил ребенка на руки Александр. – Я тебе игрушки покажу.

– Саш, мне говорили, чтобы мы ее к рукам не приучали, – несмело проговорила Маринка. – Они быстро привыкают.

– Не слушай ее, девочка моя, это она специально так вредничает, чтобы нам обед не готовить, – хитро прищурившись и пряча улыбку, произнес Ирбис-младший.

Маринка охнула – по расписанию, которое ей дала Валентина, девочку надо было уже кормить, а у Маринки еще даже и каши не сварено... опять эти каши!

– Саш, ты побудь пока с ней, а я разогрею еду.

– Давно пора, – кивнул Александр. – Хочет нас голодом заморить... давай я тебя в манеж посажу... смотри, какой заяц! Ого, а чего это он в платье? Зайчиха, наверное...

Маринка фыркнула и на секунду задержалась в дверях. Она вдруг почувствовала себя ужасно счастливой! И счастье это было не такое, как раньше, – буйное, с визгом и хохотом, а спокойное и нежное. И хотелось делать только добрые дела, говорить только хорошие слова и... и все время смотреть, как этот крупный, лощеный мужчина трогательно вкладывает мохнатого зайца в крохотные ручки ее дочки!

– Марин, ты чего? – вдруг поднял на нее глаза Александр. – Ты уже разогрела?

Она мотнула головой и ушла на кухню.

И сварила кашу. Манную, какой кормили детишек Ангелининого возраста в Доме малютки. Так Валентина посоветовала, потому что девочке лучше было привыкать к новой жизни постепенно. Но зато после каши Ангелинку ждала нарядная баночка с персиковым пюре. Маринка немного подогрела ее и только потом заглянула в детскую.

Александр сидел на полу, а по его ногам ползала Ангелинка, катая мудреную игрушку.

– Пойдемте есть, – позвала Маринка и не удержалась – подхватила девочку на руки.

– А сама говорила – к рукам не приучать, – пробурчал Ирбис.

– Так что – ее надо было пешком отправить? – усмехнулась Маринка и поспешила в кухню.

Муженек сидел рядом с ней и с интересом наблюдал, как она кормит малышку из ложечки.

– Ты чего? – удивленно спросила Маринка. – Я что-то неправильно делаю?

– Ты сама зачем-то рот открываешь, когда Ангелине кашу в ротик кладешь. Смешно, – фыркнул Ирбис. – Не пугай ребенка, закрой рот.

Маринка постаралась рот не открывать, но тот все равно раскрывался.

– Это... ну так у всех получается, – выкрутилась она.

– Не у всех, а только у ротозеев!

– Сам попробуй покорми, – сунула Маринка ложечку Ирбису.

Александр взял ложку и залепетал:

– Ну, Лина, давай открывай ротик... а-а-ам...

– Так нечестно! Ты тоже рот открываешь, только «а-а-ам» говоришь! – засмеялась Маринка.

– Марин, не порти нам аппетит. А то ты же видишь – мы такие голодные!

Маринка вдруг сообразила, что и самим бы им с Александром не мешало поесть. Но только для взрослого населения у нее ничего не было куплено.

– Саша... а у меня ничего нет... я про нас забыла, – виновато шмыгнула она носом. И тут же преувеличенно бодро добавила: – А нам с тобой не помешает диета, правда же?! Сейчас очень ко времени, вот чаю можно выпить – и хватит...

Ирбис сначала глянул на нее, сдвинув брови, и у Маринки бодрость куда-то подевалась. Но Александр только вздохнул и повернулся к девочке:

– Лина, и что мы с тобой делать будем с этакой-то матерью? Придется тебе сейчас спать укладываться, а мне что-нибудь придумывать.

Докармливала Ангелинку Марина уже одна. И спать укладывала тоже. Хотя... укладывала – это было сильно сказано. Девочка засыпала сама – в прежней жизни она не привыкла к избалованности. В новой кроватке ребенок сначала оглядел непривычные рюшечки и движущуюся карусель с игрушками, потом поиграл своими ручками и мирно засопел.

Маринка тихонечко вышла из спальни – и тут затрезвонил ее мобильник.

– Да? – шепотом проговорила она.

– Марина, я не понял, что там с компаньонами случилось? Чего им надо? – кричал в трубку обеспокоенный Филиппов. – Ты где сейчас?

– Игорь Андреич, с компаньонами нормально... наверное... кто их знает...Ты не кричи так в трубку, у меня... – Маринка покосилась на открытую дверь детской, и губы ее сложились в улыбку. – Игорь, у меня ребенок спит. Дочка.

– Кто-о-о?!! – от удивления еще громче заорал начальник. – Какой ребенок, Субботина? Ты свихнулась? Откуда ты этих ребенков набрала? И когда успела-то? Тебе что – его на работу принесли? Ты ж утром еще в своем кабинете была, я видел.

– Игорь, спроси у Криськи, она все объяснит. И не ори! Сколько раз тебе говорить! Завтра забегу... нет, в понедельник. Пока.

Ровно через две минуты уже звонила Криська:

– Маринка!!! Ты чего – Ангелинку взяла?! Марин, я уже несусь к тебе! Чего купить?! Я такая... Маринка, я так рада!

– Сдурела, что ли?! Поворачивай назад! Не надо ко мне сегодня! Ребенок только уснул! Дай мне хоть день, чтобы в себя прийти! Криська, сразу говорю – сегодня не пущу! Имей же совесть!

Кристина не обижалась, она понимала все.

– Мариш, я поверну... то есть я сейчас назад поверну, а завтра.. завтра ну можно я приеду. А? Ну я на минуточку! С Игорем. А?

– Ага, еще Сантимова захватите и тетю Веру-техничку... ну заезжайте завтра. Но только чтобы на пятнадцать минут, ясно?! – грозно разрешила Маринка и тихонько призналась: – Криська, я еще... ну совсем не умею с ней справляться. Прямо так боюсь... так что... ты там с гостями не очень, ладно?

– Даже не переживай! У тебя все получится! А потом и у нас с Филипповым! Ха! Девочки вон семнадцатилетние рожают – и ничего, справляются со своими младенцами! А у тебя что, не получится? Не бойся, подумай только – с детишками-то в Доме малютки вообще никто особенно не церемонился, так что...

Маринка и в самом деле подумала, что она никак не хуже малолетней мамаши и малоопытных или равнодушных нянечек, – и немного успокоилась.

– Ладно, Кристинка, сегодня держись, а завтра... Завтра уж приходи, куда тебя денешь...

Во входной двери заворочался ключ – вернулся Александр, обвешанный пакетами с ног до головы.

– Давай принимай, а то с тобой и в самом деле опухнешь с голоду...

– Тише ты, Геля спит, – шикнула на него Маринка.

Видимо, супруг действительно очень проголодался, потому что не стал дожидаться Маринки, а сам ринулся к плите. Марина же сидела рядом и просто не знала, что говорить. Сегодня Саша вел себя совершенно иначе. Он был лишь чуточку ироничный, зато очень заботливый и предупредительный. Будто оберегал Маринку от трудностей, от неуверенности, хотя и сам разбирался далеко не во всем. Марина и не мечтала его таким увидеть, ей бы радоваться, но... было ощущение, что они вместе с ним, не договариваясь, играют в новую игру «семья»... даже не просто «семья», а «счастливая семья», и эта игра вот-вот должна кончиться. Как-то все быстро да ладно сложилось, а так в жизни не бывает.

– Сегодня и завтра я еще с вами побуду, а потом...

У Маринки екнуло сердце.

– ... а потом мне надо на работу. Будешь одна целый день управляться. Я только вечером смогу тебе помогать. Или няню наймем?

– Не надо няню! – воскликнула Маринка. – Я видела по телевизору, какие няни бывают! Ходи потом за ней да подсматривай, как бы она ребенку не навредила! И это за свои же деньги! Я лучше сама! Для чего я ребенка заводила?

– Ты ешь давай, – пододвинул ей тарелку Александр. – А то ишь чего выдумала – диеты! Вот мне большой интерес еще и тебя на коляске возить!

Маринка фыркнула и склонила голову набок:

– Саш, тебе вообще какой интерес? Ну, вот Гелю мы забрали, меня в жены ты взял. Не от любви же большой, так я понимаю?

– Да что вам всем сдалась эта любовь?! – дернулся Ирбис. – Есть еще такое славное слово – трезвый расчет!

– То есть... ты у меня деньги, что ли, отбирать будешь? – поперхнулась Маринка. Такого откровенного цинизма она еще не встречала. – Ты потом будешь со мной квартиры делить?

– Да сдалась мне твоя квартира! – рявкнул Ирбис-младший.

– Две мои квартиры, – уточнила Маринка.

– И две тоже, – яростно продолжал Александр. – Вот одни только у тебя мысли – деньги, квартиры, машины... А есть еще более важные вещи, понимаешь?

– Это какие? – хмыкнула Маринка.

– А такие! Я до тебя с одной женщиной жил... Мы не расписывались, хоть она и настаивала, но я не торопился... Когда сходились, я молодой еще совсем был – мне только-только восемнадцать ударило. А ей – все двадцать четыре. Но хорошая была женщина – красавица-а-а! В общем, жили мы с ней нормально, пока она ребенка не родила. Девочку. И два месяца тоже все прекрасно было, а потом она сообщила, что не намерена себя в пеленках хоронить, – и уехала. А я с дочкой остался. С Инной. Ну и долго мы с ней так жили. Мама моя помогала, Машка тоже... А потом и мамаша вернулась, Инну забрала и уехала. Мы в суд, а что скажешь: она – мать, а я – никто. В загс Инну регистрировать она одна ходила, ну и записала ее на свою фамилию, а в графе «отец» поставила прочерк. Очень, как потом выяснилось, ей обидно было, что я так и не женился на ней. Я не придал тогда этому значения – а зря... Посмеялся только – какие у нее, оказывается, амбиции... Думал, что вот живет ребенок – и замечательно, а все эти бумаги, свидетельства и прочее – просто бюрократия... Дурак я, конечно, надо было на себя Инну переоформлять, когда ее мать моталась где-то, а я все ждал, что она вернется и заживем мы по-семейному: у Инки мать будет, у меня жена... Но не успел я ничего – моя бывшая сожительница вдруг объявилась, забрала Инну и умотала за границу. И все. Больше я ни ее, ни дочери не видел... Мать моя тогда сильно переживала, у нее сердце и надорвалось. А уж когда ты объявилась... Вот я и решил – женюсь на тебе, и ты отца моего в покое оставишь... Может быть, еще чьих-то отцов уберегу. А расписаться... так это я просто уже ученый. Теперь на Лину у меня такие же права, как и у тебя.

– Ты чего? – испугалась вдруг Маринка. – Решил со мной развестись и забрать мою дочь?

– Развестись пока не решил, – успокоил Александр. – Девочке нужна мать. Но если ты начнешь хвостом мести – лишу материнства, ясно?

– Да что ты такое говоришь?! – возмутилась Маринка. – Да я сама, может быть, тебя материнства... отцовства лишу! Тоже мне – нашелся умник! Лишит он меня! Еще главное... еду тут всякую приносит! Приучает! Иди давай на свою работу! Нечего мешать тут! Прокрался к нам! Мы с Ангелинкой и без тебя обойдемся! Знаю я таких красавцев! Рассчитал он!

– У нас ребенок спит, а ты орешь, как корова на бойне, – спокойно заметил Александр. – И вообще... Ты спросила, я ответил! Чего взвилась-то? Все по-честному! И готовься – сейчас Лина проснется, ее покормить надо, да гулять пойдем.

– Не зови ее Линой, – сжала губы Маринка. – Она Ангелина... можно еще Гелей звать.

– Можно Гелей, – согласился Ирбис-младший. И добавил: – А можно Линой. Мне Лина больше нравится. Она на Лину похожа. И не дави на меня! Я комплексовать начинаю! Марин, а маму мою когда позвать можно? Когда ты освоишься?

Этот переход был таким неожиданным, что Маринка перестроиться не успела и рявкнула:

– Когда рак на горе свистнет!

Ирбис сначала дернулся, а потом ехидно скорчил рожу:

– Значит, на мое усмотрение. По гороскопу я – Рак. Когда захочу, тогда и свистеть буду!

– И здесь облом... – вздохнула Маринка. – А так хотелось... Тельца! Золотого! Ну что ж делать, на безрыбье и Рак...

– Лина проснулась, – прервал ее Ирбис.

И Маринка тут же затянула:

– Ге-е-е-лечка, де-е-евочка моя просну-у-у-лась...

– Слышь, Марин, ты не причитай так, надо же бодро ребенка приветствовать! – одернул ее Александр и подался в детскую, нещадно фальшивя: – Нас утро встречает прохла-а-адой!

– Не смей портить ребенку слух! – понеслась за ним Маринка. – У нее может быть хороший слух! А ты...

Они гуляли втроем. Маринка уже давно купила прогулочную коляску розового цвета, всю в цветочках, бантиках и рюшах, но, как оказалось, Ирбис тоже приобрел средство передвижения. У него коляска была не такая украшенная, зато легче и удобнее.

– Давай в мою... – канючила Маринка, глядя, как супруг выкатывает свою коляску. – Моя такая красивая!

– Моя тоже не страшная. И удобнее. Держи коляску, я Ангелинку понесу.

– Я понесу Ангелинку!

– У тебя копыта высокие. Навернуться можешь. И кончай хныкать, ты мне дочку испортишь! Лина, научи маменьку вести себя хорошо. Вот ты еще ни разу не пикнула, а твоя мамаша мне уже всю кровь свернула.

Маринка насупилась, но ребенка отдала.

Они неторопливо прогуливались по скверу, Маринка горделиво поглядывала на прохожих, и весь вид ее говорил: «Да, вышли погулять с ребенком, сегодня такая погода... а у вас чего – деток нет? Не завели? Ну что ж вы так?»

Погуляв несколько минут, Ирбис уверенно повернул направо.

– Ты куда? – не поняла Маринка.

– В обувной. Надо тебе кроссовки купить, как ты одна будешь ребенка выгуливать? – деловито нахмурился Александр.

– У меня есть кроссовки! Фирменные! Только в другой квартире. Ну что ты морщишься? Я же здесь почти не жила!

– Тогда пойдем к тебе! – насупился Ирбис. – Поназаводят себе квартир, потом не знают, где что искать...

Вечер они провели в мирном семейном общении. Маринка что-то делала по дому, через каждые пять минут подбегала к девочке, улюлюкала, хватала игрушки, трясла ими перед ребенком и снова старалась занять себя делом. Александр мирно валялся на полу, одним глазом смотрел телевизор, другим наблюдал, что делает их девочка.

А перед сном они Ангелинку опять купали. Вдвоем. И почти не ссорились. Пока Маринка развлекала девочку игрушками, Саша уверенно мыл маленькое тельце.

– Марина! Я все неправильно сделал, сначала надо было голову помыть...

– И чего – теперь новой воды наливать?

– Не надо... давай я в этой помою, а сполоснем уже чистой. Наведи в ковшике тепленькой водички.

– У меня нет ковшика... – растерялась Маринка. – Можно в ведре?

– В половом, что ли? Совсем рехнулась, я же голову ребенку мыть собираюсь!

– Оно новое... ну еще в кастрюльке можно... точно, там такой блестящий ковшик на кухне есть!

После купания девочка уснула очень быстро. А новоиспеченные родители вдруг только сейчас поняли, как же они устали.

– Знаешь, Саш, это еще хорошо, что у Ангелинки такой золотой характер, – вздохнула Маринка.

– Да они у них там у всех характеры золотые, – кивнул Александр и посмотрел на Маринку... непривычно как-то посмотрел.

Вот сейчас было самое время, чтобы повторить «горько» на бис. Ну и пусть здесь не было зрителей, без них было бы куда лучше! И впереди еще вся ночь! И завтра... завтра утром можно будет проснуться на Сашином плече...

– Марин, ну, я пойду... – уничтожая все Маринкины мечты, сказал Ирбис.

И пошел. Без сожаления, без оглядки – сразу взял и ушел. А Марина осталась с сопящей Ангелинкой. Она даже не успела его остановить. Как же – пойду? Что значит – пойду, когда у него ЗДЕСЬ и ребенок, и... жена! Куда пойду-то?

– Ничего не понимаю... – Марина пожала плечами и уселась на кухне.

Потом включила телевизор и стала пялиться в экран. Программа шла веселая. То есть она должна была быть веселой по замыслу авторов, но Маринку развеселить она не смогла. Кристине позвонить, что ли?.. Не хотелось.

Маринка собрала одежки Ангелины и перестирала их вручную. А время тянулось как резина. Можно было лечь спать, уже и усталость сказывалась, но... как же это Маринка уснет – а вдруг ночью заплачет Ангелина? Маринка ее точно не услышит. Нет, надо держаться.

И она уселась к компьютеру.

Вот где полетело время. Она зашла в Интернет, нашла форум молодых мамочек – и теперь уже совершенно точно знала, о чем надо спрашивать. Ох, сколько фотографий тут понавыставляли родители! А у Маринки еще ни одного фото Ангелины нет. Завтра же надо будет щелкнуться всем вместе. Саша же говорил, что он еще и завтра с ними будет, а только потом уйдет на работу и... и будет помогать только вечером. Ну хоть так...

Она взяла фотоаппарат, приладилась и щелкнула спящую девочку. Аппарат выдал вспышку, и Маринка ругнулась:

– Еще вспышки эти! Дурында ты, Марина Ивановна, надо было посмотреть, на каком режиме фотоаппарат включен.

Она перекачала фото в Интернет и с удовольствием отметила, что ее дочка оказалась лучше всех. Дочка... да, пора уже привыкать к этому слову. И слово-то какое теплое...

Фотографии в группе были всякие разные, и Маринка невольно стала сравнивать свою Ангелинку с другими детьми. Вот это какая славная мордашка... ее Геля тоже так морщилась, когда кашу сегодня ела, наверное, Маринка ее невкусно приготовила. А вот здесь... а, и подписали еще «это наш папочка и сыночек спят».

– И чего хвастаться? У нас тоже папочка есть... только он у нас... проходимец какой-то. Носит его черт знает где... и где вот он сейчас?

Маринка снова горько вздохнула. Она уже привыкла к Саше. И ей обидно вовсе не потому, что сейчас он может находиться где-то с какой-то красоткой, а то, что он вот так просто взял и плюнул на Маринку! А на нее еще никто никогда не плевал! А тут... верблюд какой-то! И почему, интересно, он себе позволяет с какими-то красотками шататься, если у него есть семья! Пусть даже и выбранная по расчету! Между прочим, Маринка сама лично где-то читала, что браки по расчету самые прочные!.. Если ее прежний опыт не иметь в виду...

Она тихонько проверила, как спит Ангелинка, и снова погрузилась в Интернет.

В три часа ночи она вздрогнула. Кто-то пытался ключом отпереть ее дверь. Впервые Маринке стало ТАК страшно! Еще вчера она бы подняла такой шум, устроила бы такой скандал – весь подъезд бы перебудила. А сейчас в детской спала Геля и... и стало страшно за нее.

– Я сейчас вызову милицию! – негромко, но отчетливо проговорила она в дверь и быстро защелкнула щеколду. – И еще у меня есть пистолет! Настоящий!

– А у меня нет! – послышался за дверью знакомый голос. – Поэтому открывай давай, я тебя есть не буду.

Маринка выдохнула, дернула щеколдой и радостно распахнула двери.

– Ну, Саша... Ты даешь! Ты ж меня перепугал! Я ж думала, это насильник!

– А просто вора ты не могла придумать? Сразу и насильника ей подавай! – недовольно бубнил Ирбис, втаскивая в прихожую здоровенные чемоданы. – Стоит только на минутку выйти. А тебя уже с пистолетом встречают. Хороша супруга. Вообще порядочные жены в таких случаях классической скалкой пользуются. Или еще сковородкой можно, только помытой...

Маринка слушала его ворчанье и светилась от счастья. Ну конечно же! Он же просто уходил за вещами! У него же здесь даже зубной щетки нет.

– Ты как девушка на выданье – столько вещей приволок.

– Ну я еще посмотрю, сколько ты притащишь, когда ко мне переезжать будем. У меня там уже отделку заканчивают. А ты даже не пришла ни разу, не посмотрела.

– А ты меня не приглашал, – напомнила Маринка.

– Правильно и делал. А то придешь – то не так, это не эдак... вот все сделаю и... чего приглашать-то? Сразу переедем и все... – втащил в комнату чемоданы Александр и вдруг спохватился. – А ты чего не в кровати? Лина плохо спит?

– Нет, она спокойно спит, еще ни разу не просыпалась. Но... я думала: а вдруг она проснется, а я не услышу, вот и...

– И чего – всю ночь так бы сидела? – склонил голову Александр. – А завтра бы чего делала? Спала бы на ходу? Иди, ложись. Я сам буду дежурить. Мне все равно еще вещи надо разложить.

– Ой, ну какой молодец, – радостно взвизгнула Маринка и от избытка чувств подпрыгнула и чмокнула мужа в щеку.

– Ты чего? – с возмущением вытаращился тот. – Ты мне всю щеку обмусолила, фу!

Маринка его уже не слушала, она расправила кровать, которая стояла в детской, и рухнула без сил. Сегодня был прекрасный день, великолепный вечер и даже ночь порадовала приятной неожиданностью.

Проснулась Маринка по привычке – в восемь. Проснулась и не поняла: почему это так неудобно?

Оказывается, она просто ужасно глупая!!! Было жутко удобно! Просто удобнее некуда! Потому что спала Маринка на плече Александра! Он... конечно же, он и не собирался всю ночь глаз не смыкать, завалился в кровать рядом с ней, и Маринка без зазрения совести воспользовалась его плечом! А имеет право! Это ее законный муж!

Она тихонько подняла голову и вздрогнула – Ангелинка в своей кроватке уже не спала, а задирала ноги и тянула их себе в рот. Толстенькие ножки выскальзывали из пальчиков, и Геля начинала трудоемкую работу сначала.

– Вот родители, тетери... – перелезала через сонного Ирбиса Маринка. – Тут хоть все ноги съешь, фиг пошевелятся.

– Марин, чего?! – всполошился Александр. – Ты чего говоришь? Лезь тихонько, Лину разбудишь.

– Она уже и не спит давно, – наконец перескочила через него Маринка. – Смотри за ребенком, папаша. Еще дежурить всю ночь обещал...

И она быстро унеслась в ванную. Еще не хватало, чтобы он увидел ее ненакрашенную... Хотя... как-то раз он ее уже видел...

Она еще красилась, когда к ней без стука вошло все ее семейство – Саша нес на руках голенькую Ангелинку.

– Мать, пододвинься, у нас утренний туалет... и что она себе за ванную сделала, правда, Лина? Тут только кошкам мыться, а остальным не развернуться...

Маринка бросила тушь и кинулась помогать.

– Саша, ну надо воду сделать, как ты одной рукой? Обожжешь ребенка.

– Мы уже моемся, не мешай. Не пугай нас, а то у тебя один глаз выпученный, а другой совсем лысый, ненакрашенный... Линочка, ты не бойся, она не совсем уродина, она просто еще не накрасилась... красота – это великая сила, а наша мама... она еще такая слабенькая...

Маринка фыркнула и снова подалась к зеркалу. Оказывается, когда утро начинается с ворчания супруга и кряхтения дочери... это же самое добро и есть.

– С добрым утром! – повернулась она к ним в полной боевой готовности.

– О, проснулась, – усмехнулся Ирбис. – Смотри, Лина, теперь уже можно.

Этот день был каким-то суматошным.

Конечно же, часов в десять принеслись господа Филипповы. Еще удивительно, как они дотерпели.

Игорь толкал впереди себя коляску – уже теперь третью в хозяйстве Ирбисов, а Кристинка выглядывала из-за здоровенных пакетов, из которых торчали плюшевые заячьи уши, медвежьи лапы и хвосты неизвестных зверей.

– Можно? Мы не рано? – пискнула Кристинка, уже вваливаясь в прихожую. – Здрасте. Вы уж нас простите, но очень хотелось познакомиться с Ангелиной...

– ...Александровной, здрасте, – вышел вперед Ирбис.

Маринка в прихожую даже не выходила – побаивалась оставлять Гелю одну, а Александр и сам прекрасно справлялся с гостями. Тем более что те сразу же прорвались в детскую.

– Руки? – встретила их Маринка. – Надо сначала руки помыть.

– Игорь уже вымыл, – отмахнулась Кристинка. – А я... сразу к тебе... к вам... Маринка-а-а! Ты – мама?! И у Ангелинки своя семья! Я просто не могу поверить! Ты – умница!!! Ты все же ее удочерила! Тебе удалось.

– Криська, давай договоримся, я ее родила, ладно? – попросила Маринка. – И вообще – топай в ванную, а то ведь знаю я тебя – потянешь ребенка на руки, а у тебя там всякая зараза!

– Бегу уже... Ну, Маринка! Ну... Мы тоже удочерим! Родим то есть! Только вот зарегистрируемся и... я уже все документы собрала! Но как ты так все быстро? И молчала, главное!

– Марин, привет! – появился в дверях Игорь. – Я там с твоим мужем уже переговорил, сейчас мы обед с ним будем готовить.

– С мужем? – окончательно ошалела Кристинка. – Она уже и мужа завела! Ну почему ты такая вредина?! Не могла хотя бы позвонить?! А я ей всегда самой первой все сообщаю! – Она топнула ножкой и побежала мыть руки.

– Ну, мать, поздравляю... – лучился Игорь. – Будешь посвободнее – забегай к нам, оформим декрет, все по правилам... Кстати, вот тебе кое-какие... – Он полез в карман и достал толстенький конвертик. – Вот тебе тут часть декретных... и подарок заодно, сама там распределишь – где что...

– Игорь! Ну ты... спасибо! – засветилась Маринка. – А вы когда?

– Нам надо сначала брак оформить, а уж потом ребенка...

– Ой, ну ты такой глу-у-у-пый! – усмехнулась Маринка. – Поверь мне – о ребенке можно побеспокоиться гораздо раньше.

– Кристинка хочет, чтобы сначала мы тоже из приюта дитешку взяли. И ты знаешь, я не против.

– Тем более, – неожиданно появился Ирбис, – что одно другому не мешает. Я прав, Марин?

– Конечно! Я ж про это и говорю! – горячо заговорила Маринка и вдруг повернулась к мужу: – Это ты на что намекаешь?

– Ну вот и я! Можно мне Ангелинку подержать? – заскочила Кристинка и, не дожидаясь разрешения, ухватила девочку. – А ты знаешь, Марин, Ангелинка жутко похожа на твоего мужа. Честное слово...Здрасте, – еще раз кивнула она Александру и добавила: – Меня Кристиной зовут. А Марина – моя лучшая подруга... мы с ней вместе в одном... – И она вопросительно взглянула на Маринку: говорила ли она своему нынешнему мужу, что детдомовская?

– Она мне рассказывала про вас, – подошел Александр к Маринке со спины и притянул ее к себе, нежно обняв за плечи. – После детских домов люди вообще как родственники становятся. Меня Сашей зовут, я вам забыл представиться.

– Точно! Забыл! – кивнула Кристинка радостно. – А Маринка не догадалась.

– Да она у меня сейчас вообще такая рассеянная сделалась, – пожаловался Ирбис, не отпуская Маринку из объятий. Он так и склонялся над ней, немного раскачивая ее в сторону. А Маринка... она всем телом чувствовала, какие крепкие у него мышцы, какая тугая и теплая кожа. Он, конечно, не знал, что при этих людях можно не играть влюбленную семейную пару, что Филипповы знают – Марина расписалась с Ирбисом-младшим только ради Ангелинки, а потому опять... играл. А вот Маринка... Маринка уже не играла.

– Пойдем готовить праздничный обед, – позвал Игорь хозяина дома. – А то наши дамы оголодают.

Они ушли, а Кристинка немного походила по комнате с малышкой, а потом посадила девочку в манеж и устроилась рядом.

– Марин, ты где такого мужа себе отыскала? Прямо картинка. У тебя таких еще не было... Альфонс? Нет, ты не обижайся. Я просто хотела спросить...

– Это сын Ирбиса, – усмехнулась Маринка. – Так что... по поводу альфонса сама понимаешь...

– Сын Ирбиса? – У Кристинки глаза вылезли из орбит. – Ну просто нет слов! И он в тебя влюбился, да, Марин? Он увидел тебя со своим отцом и влюбился! А потом стал за тобой ухаживать, стал забрасывать подарками, и ты выбрала его, да, Марин?

– А зачем ты вообще спрашиваешь? Ты уже все придумала сама, сама же мне и рассказала, – фыркнула Маринка. – Все было совсем не так, но у тебя красивее получается. Пусть будет, что он меня полюбил и забрасывал подарками!

– Пусть будет хоть как, главное – он Ангелинку взять согласился, правда же? Теперь ты, если разведешься, все равно с ребенком останешься.

– Не все равно, он на нее такие же права имеет и будет их отстаивать.

– Тогда не разводись! – легко решила все проблемы Кристинка. – Пусть у тебя будет брак по расчету. Тебе ж не привыкать.

– Молодец ты! У тебя, значит, по любви, а у меня по расчету!

– Ты же сама меня всегда ругала за то, что я по любви хочу! – искренне не поняла Кристинка. А потом задрала голову и мечтательно выдала: – Вообще судьба все желания исполняет. Не сразу, конечно, но... Вот я хотела выйти замуж за любимого, чтобы у меня свой дом был, семья, муж... и вот тебе, пожалуйста! Уже и свадьба на носу. И ты тоже – хотела Ангелинку усыновить, и чтобы муж по расчету, чтоб без всяких волнений, и тоже – получи. Здорово же, да?

– Здорово... – скривилась Маринка. – А нельзя пережелать? Ты не узнавала?

– Марин, я еще пока сама в этом толком не смыслю, но... у меня вот все сбылось, у тебя тоже, а как там еще бывает...

– Девочки, к столу!

За столом мудреностей не оказалось – картофельное пюре, вареные сосиски и салат из свежих помидоров-огурцов.

Маринка уже хотела съязвить по поводу изысканности мужской кухни, но Кристина ее опередила:

– Мальчики! Ну какие молодцы! И, заметь, Марин, все сами! Признавайтесь – кто шеф-повар?

– Я! – хором ответили «мальчики» и первые рухнули за стол.

Марина уселась с Ангелинкой и принялась вертеть головой. Пока она вертела, девочка уже добывала себе пропитание из ее тарелки – она набирала в кулачок пюре и толкала себе в рот. Пюре просачивалось сквозь крохотные пальчики, и в рот попадало совсем немного.

– Марина! Она же голодная! – встревожилась Кристинка. – А мы тут со своими разговорами.

Александр без лишних слов взял девочку, ополоснул ей руки и усадил к себе. Своей же ложкой он терпеливо стал кормить девочку, а та галчонком раскрывала рот.

Кристина завороженно смотрела на эту картину и, забывшись, проронила:

– Нет, Маринка, нельзя тебе с ним разводиться... где ты еще такого отца найдешь?

Маринка вспыхнула факелом, а Александр удивленно посмотрел сначала на Кристину, а потом на супругу и пожал плечами:

– Ребята, я ж вас предупреждал, что она немного не в себе. Кто ж ей развод даст? У ребенка должны быть оба родителя.

– Вот именно! – зыркнула на подругу Маринка. – Ешь лучше! Игорь, когда уже она у тебя привыкнет к роли жены? Хоть успокоится маленько. А то от счастья тоже... тупеют!

– Точно, – охотно согласилась Кристинка. – Тупею. От счастья. Игорь! На кой леший мы подали заявление на август?! Я последний ум растеряю, пока дождусь!

– Девочки! Ну всему свое время, – отбивался Филиппов. – Я же не могу сразу обесточить весь свой коллектив. Сейчас Субботина в декрет ушла, потом ты... надо же обозначить хоть какой-то промежуток.

– Да, а она и не Субботина теперь, а Ирбис, – напомнил Александр. – Интересно, она там у вас до сих пор все в завидных невестах щеголяет?

Обед был недолгим. Если бы гости еще решили задержаться на часок, Маринка уже не выдержала бы. И гостей давно бы этих сама выставила – ребенку нужен отдых. Не время для гулянок. Но Филипповы были деликатными и задерживаться не стали.

– Посидите, – зачем-то уговаривал их Александр. – А то неловко как-то, вроде как вы пришли нас только покормить.

– Мы пришли познакомиться. А отметим это дело позже. Когда немного обвыкнетесь, – улыбнулся с порога Филиппов. – А то я знаю, что такое маленький ребенок.

– Та-а-ак... и откуда ты успел узнать, что это такое? – уперла руки в бока Кристина. – Не юли! И не жалей меня! Лучше узнать перед свадьбой, чем...

– Мы еще забежим, до свидания... – откланялся Филиппов и попятился к двери. – Кристина! Ну откуда я могу знать... Ребята, всего доброго...

Марина перемыла всю посуду, пока Александр занимался с Ангелинкой. Они гулили на детском языке, девочка рассказывала отцу какие-то свои новости, а тот увлеченно ей подсказывал. Они оба лазили по широкому дивану и были весьма довольны друг другом.

Наконец Марина присела рядом – и Александр притянул ее к себе:

– Когда это ты успела сообщить подруге, что мы разводимся, а?

Он оказался близко-близко и смотрел прямо в глаза. Маринке было так хорошо чувствовать его тепло, но она не знала – а так ли ему хорошо? Или для него это обычный жест, продолжение игры? Она его только в щеку чмокнула, и то он вон как возмутился... И она повела плечами, скидывая руку.

– Я ей не про тебя говорила. Мы просто думали, что выйдем замуж хоть за кого, чтобы только усыновить детей. А потом разведемся. А о тебе я ей вообще не рассказывала. Вот она и подумала, что я вышла... хоть за кого и собираюсь развестись.

– А-а... теперь вам надо снова собраться и договориться, что вы будете создавать прочные семьи. И никаких разводов. В конце концов, раньше вон как женили – родители договорились, и все! Привели невесту, а жених ее первый раз видит! И ничего – жили, никаких разводов не знали.

– А говорят, что без любви... плохо. Год за два покажется, – осторожно проговорила Маринка.

– И что плохого? Получится жизнь в два раза больше! Насыщеннее, я бы сказал! И потом – почему же совсем без любви? Я вон очень доволен, как ты с Линой управляешься. Даже полюбить могу – мне ж нетрудно.

– Да больно надо это твое «полюбить»! Может он! Да я сама могу кого угодно полюбить и разлюбить! И вообще – видела я эту любовь знаешь где? – прошипела Маринка. – Пойдем, Ангелиночка, одеваться, мама с тобой гуль-гуль пойдет.

– Что это еще за «гуль-гуль»? Прекрати мне из ребенка идиотку делать! – возмутился Александр. – Надо же учить ее правильно говорить. Она уже потом сама поймет, как ей лучше говорить. Гулять! Линочка, пойдем с папой гулять. Пусть мама дома сама гуль-гуль делает! А то она у нас такая вся умная! Такая вся крутая! Она у нас кого угодно полюбить может. Вот и пусть влюбляется сидит. Вон в того медведя!

Он ловко поднял девочку и начал одевать. Маринка тоже стала одеваться – дочку она ему не отдаст! И вообще! Что это Ирбис-младший, специально приучает ее к себе, что ли?

Они так и гуляли – каждый держался за коляску одной рукой, и оба хранили молчание. Кто кого обидел – они так и не поняли, но и на перемирие идти первым никто не собирался.

Весь день они дулись как две мыши на крупу, а когда пришла пора укладываться спать, Ирбис заявил:

– На кровати буду спать я!

Кровать была одна, и стояла она в детской. Еще можно было спать на диване, но он стоял в гостиной, и тогда ночью можно было не услышать, если Ангелинка заплачет.

– А я где? – прищурилась Маринка. – Я на диване, получается, да?

– Ну ведь не в подъезде же! И тихо – ребенка разбудишь.

Маринка притихла:

– Хорошо. Слово мужчины – закон. Мне что – могу и на диване. А то с тебя станется – с твоими-то связями ты меня и в подъезд можешь выселить...

Она стелила себе на диване и не умолкала:

– Это еще хорошо, что у нас совсем маленький ребенок, а то с таким папашей у девочки бы вся психика расшаталась. Это ж надо додуматься – кормящую мать и на диван!

Ирбис не больно обращал внимания на ворчунью, он спокойно взял банное полотенце и, демонстративно гнусавя какую-то песенку, подался в ванную.

– Что и требовалось доказать, – кивнула Маринка, быстренько юркнула на кровать, укрылась и постаралась успокоиться. То есть ее совсем не волновало, что сейчас придет Александр, может быть, даже залезет к ней под одеяло. Естественно, она его прогонит! Но отчего-то так стучало сердце. То есть Марина изо всех сил делала вид, что у нее никакое сердце особенно не стучит и не екает. В конце концов, еще пока она здесь хозяйка!

Через несколько минут вальяжный Ирбис и в самом деле появился в дверях. Он, конечно же, сразу заметил на своей кровати даму, но деловито улегся и повернулся к замершей Маринке.

– И чего бунтуем? Договорились же – ты на диване!

– Знаешь что! Ты мужик, поэтому лучшее – женщинам и детям! – села на кровати Маринка. – Иди давай на диван, я тебе уже постелила!

– А-а... а я думал, ты по всем правилам... решила вспомнить про супружеский долг. Двигайся.

– Когда это я тебе задолжала?! – задохнулась от возмущения Маринка. – Да я...

– Тихо, Лину разбудишь, – спокойно проговорил Александр и развернулся к ней спиной.

Маринка тоже повернулась спиной и принялась отчаянно сопеть – дескать, она уже видит десятый сон. Она так долго старалась, что и в самом деле заснула.

Глава 8

А как вы хотели?

Проснулась она от детского плача.

Лина только начала хныкать, но Маринка услышала сразу. Да и Александр тут же открыл глаза.

– Погоди, – потянул он ее за руку. – Может быть, во сне... сейчас успокоится...

Маринка притихла.

Ангелина плакала нехотя, как бы через силу, будто боясь, что приносит неудобства, но не успокаивалась.

– Да ну тебя, – стряхнула его руку Маринка. – Ребенок плачет, а он... Гелюшка, девочка, что такое? Иди ко мне, я тебя на ручках покачаю...

Маринка взяла девочку на руки и испуганно позвала:

– Саша... Саш, у нее температура!

– Сама только успокойся, а то еще больше ребенка напугаешь... – поднялся Александр и включил светильник. – Дай-ка потрогаю – большая температура? У тебя градусник где?

Температура была тридцать восемь и два.

– Саш, она чего – заболела? – испуганно спросила Маринка. – Я ни разу не болела... В смысле меня никто не лечил, я не знаю, чего делать-то?

– Меня лечили, успокойся, я маленький все время болел. И ничего – вон какой здоровый вырос.

– Саша, а с ней ничего?.. Ничего страшного не будет?

– Марина! Прекрати! Слушай меня – у нас все будет хорошо. Очень хорошо, понятно тебе? Сейчас я маминому врачу позвоню – он классный мужик.

Он ушел в другую комнату, а Маринка ходила по детской и укачивала малышку.

– Все будет хорошо, сейчас наш папа что-нибудь придумает... а-а-а, баю-бай... сейчас Гелюшку уложим, сейчас песенку споем... господи, ни одной песенки не вспоминается... Я буду вместо-о-о, вместо-о-о... вот гадость, прилепится же... Главней всего-о-о погода в до-о-оме...

– Сейчас приедет Петр Сергеевич, так что... потерпите чуть-чуть, – сообщил Александр, заходя в комнату.

– А чего он приедет? Что-нибудь страшное, да?

– Откуда я знаю, Марина, я ж не врач. А он профессионал, хоть и не педиатр. Давай я поношу.

– Не надо, она уже головку удобно пристроила...

– Но у тебя уже руки устали.

– Не устали. Ты только мне попить сделай... И ей тоже. Я знаю – когда температура, пить надо.

– Сейчас...

Ангелинка маялась, гнулась, хныкала – девочке явно не здоровилось. Она даже пить не хотела.

– Саша, это она из-за всяких гостей. И зачем я только этим Филипповым разрешила прийти! Пусть бы привыкла к нам, а уж потом...

– Не говори ерунды. В этих детских домах всегда столько народу – с чего бы наша красавица на такие мелочи внимание обращала?

– Тогда чего? Заболела, да?

Муж успокаивал Маринку как мог. Но по– настоящему она прекратила нервничать только после прихода врача.

– Хорошая девочка, – улыбнулся Петр Сергеевич, посмотрев Гелю. – Здоровый, нормальный ребенок.

– Она не здоровый! Она болеет, у нее же температура! – чуть не плакала Маринка. – И вон – опять захныкала...

– Ну, если бы к вам ночью чужой дядька вломился, вы бы не только хныкать начали, – улыбнулся доктор. – Зубки у нее режутся.

– И чего делать? – спросил Александр. – Она же мучается.

– Вы нам хоть таблетки выпишите какие-нибудь... успокаивающие, – поддержала Маринка.

– Ох, не люблю я эти таблетки... – поморщился доктор. – А вы ее грудью кормите?

– Я? – удивилась Маринка. – Не знаю... еще не кормила.

– Вот это плохо! О своей фигуре печетесь, а вот о детках не думаете. Очень плохо. Надо бы кормить.

– Сейчас, что ли? – вытаращилась Маринка.

– Петр Сергеевич, ну так получилось. Жена у меня маленько дефективная, – затараторил Александр. – Вы нам что-нибудь не молочное пропишите. Ну мучается же девочка.

– Ну если уж совсем не уснет долго – тогда, Саша, вот это купи в круглосуточной аптеке, десны помажешь.

– Спасибо! – обрадовался Саша, хватая бумажку с названием лекарства. – Я прямо сейчас и сбегаю.

– И поменьше паниковать, мамочка!

– Да! – яростно поддержал доктора Александр.

– У нее еще столько зубиков полезет, что же вы – всю медицину города на уши поставите?

– Да! – снова кивнул Ирбис.

– И форточку откройте – душно у вас, а у ребенка температура, ей же тяжело.

– Да! – снова рявкнул хозяин.

– А ты, Александр, поменьше меня поддерживай, а больше на сторону жены становись. Ей тоже теплые слова нужны.

– Вы, Петр Сергеевич, не беспокойтесь, – просто пояснил Ирбис. – Это я только при вас так поддерживаю, а когда вы уйдете, я такого про вас наговорю!

– Успокоил, – мотнул головой доктор и подался на выход.

После ухода доктора и возвращения Саши из аптеки с лекарством Маринка немного успокоилась. Она теперь понимала, из-за чего плачет Ангелинка, и имела на крайний случай надежное средство.

– Будем мазать? – спросил Александр, видя, что Маринка все так же ходит по комнате с хнычущей малышкой.

– Нет, Саш, врач же сказал, что он не любит лекарства, значит, и нам надо потерпеть... Она уже меньше плачет. Может быть, сейчас уснет.

– Да ты и сама измоталась. Давай я поношу.

– Саш, она только успокоилась, а начнем из рук в руки перекладывать...

– Тогда на кресло сядь, тяжело же.

Маринка села на кресло, а на подлокотник устроился Александр, обнял ее и начал потихоньку качать. Ангелинка уже устала – ее глазки то прикрывались, то снова морщился носик, и она нехотя хныкала. И Маринка тогда начинала тихонько петь какие-то песенки, что-то ласково говорить, и девочка снова забывалась.

– Если еще через десять минут не уснет, я ей десны помажу – смотри, как она спать хочет, – не мог терпеть Александр. – Этому старичку легко говорить – лекарства он не любит, а что, вот так мучить ребенка легче?

– Тише... она вроде бы уснула...

Маринка осторожно поднялась и на цыпочках подалась к кроватке. Следом за ней на цыпочках двигался и Александр.

– Тихо, головку не ударь... – шептал он.

– Да я вижу! – шепотом ворчала Маринка. – Убери одеяльце...

Они положили девочку, приоткрыли форточку, и Маринка без сил опустилась на кровать. Александр уселся рядом, взял ее руки в свои и тихонько признался:

– Ты сегодня такая умница... я раньше не думал, что ты будешь такой мамой. Честное слово, я перед Петром Сергеевичем даже гордился тобой.

– Да? – устало улыбнулась Маринка. – А зачем тогда сказал, что я дефективная?

– Так я ж сказал, что маленько... и потом, он бы тебя заставил грудью Ангелинку кормить. А я бы такого эротизма точно не вынес.

– Это был бы не эротизм, а идиотизм, – вздохнула Маринка. – С таким же успехом и ты мог бы ее кормить.

– Ну ты извращенка! Спи ложись.

– А сам?

– А мне сегодня надо на работу... смысла уже нет ложиться... попробую сбежать домой пораньше. Но ты звони, чтобы я знал, как вы тут, – сморщил нос Александр и чмокнул Маринку в макушку.

Маринка счастливо вздохнула и улеглась. Она решила ему ни за что не звонить завтра и постараться справиться самостоятельно. А если будет совсем невмоготу – позвонит Кристинке, пусть приезжает и тренируется. А Саша... пусть он и дальше ею гордится.

Утром Маринка проснулась в девять. Александра уже не было, а Ангелинка мирно посапывала в кроватке, сказывалась бессонная ночь. У мамаши тоже слипались глаза, но спать себе она больше не позволила. Ребенка надо было кормить.

Маринка уже сварила кашу, а Ангелинка все еще спала. Ее даже не разбудил звонок в дверь.

– Ну кого там еще несет? – испугалась Маринка.

На пороге стояла Анна Аркадьевна.

– Мариночка, вы уж извините, что я так рано, но...

– Что вы! Проходите! – гостеприимно распахнула дверь Маринка.

Тут же в детской раздалось агуканье.

– А вот и наша принцесса проснулась. Вы располагайтесь.

И Марина понеслась к Ангелинке. Девочка уже сидела в кроватке и упрямо пыталась подняться на ножки.

– Ну ты посмотри какая непоседа! Глаз да глаз нужен, – улыбнулась Анна Аркадьевна, вглядываясь в черты девочки.

– Она у нас всю ночь не спала – зубки режутся, – пожаловалась Маринка.

– Мне Саша звонил, рассказывал.

– Так это он вас ко мне на подмогу прислал?

– Я давно просилась... – мягко пояснила женщина.

Маринка стушевалась.

– Мы ее привезли совсем недавно...

– Ну и хорошо. А помогать... Я думаю, сейчас вам моя помощь не будет лишней. И мне легче. А то знаете, я еще не старая, в общем-то, а уже чувствую себя такой ненужной. И ничего страшного, если я днем буду помогать вам по хозяйству, правда ведь? Деткам же даже нянечек берут, а я сама буду, к тому же я же бабушка получаюсь. А когда надоем, я сама уйду – я пойму, вы не беспокойтесь.

Она говорила и говорила, будто бы боялась, что как только Маринка откроет рот, так тут же и откажется от помощи. Но Маринка не отказалась.

– Ой, вы нас так выручите! А то я... я еще не совсем умею. И боюсь, что у меня Саша просто с голоду опухнет, как он говорит.

Маринка потом долго удивлялась, как они со свекровью быстро нашли общий язык. Анна Аркадьевна чувствовала Маринку даже лучше, чем она сама. Не успела Маринка заикнуться о прогулке, как Анна Аркадьевна уже предлагала:

– Давайте с вами рискнем и отправимся гулять, а? Мне так хочется покатить свою внучку в такой красивой коляске!

– Это здорово! – обрадовалась Маринка. – Давайте рисковать! И обращайтесь ко мне на «ты», ладно? Так будет спокойнее и приятнее. И... по-домашнему как-то...

Они вдвоем успели зайти в магазин, купить продукты. А потом Маринка готовила обед и ужин. Ангелинку кормила Анна Аркадьевна. Девочка вела себя превосходно – будто и не было ночного плача. Укладывать внучку тоже напросилась бабушка.

– Мариночка... ты даже не представляешь, какое чудо эта девочка. Ее не зря Ангелиной назвали, она просто ангел! А теперь давай и мы с тобой пообедаем.

Они сели за стол, и Маринка вдруг отважилась:

– Анна Аркадьевна, а почему вы так сразу меня приняли? Вы же меня совсем еще не знаете... увидели во второй раз – и уже женой своего сына. И приняли – почему?

Анна Аркадьевна склонила голову, потом вздохнула:

– Я хочу, чтобы Саша был счастлив... Понимаешь, девочка, до тебя у него уже была любовь. Тогда я настроилась против этой его сожительницы, все время лезла со своими претензиями, советами, наставлениями. Была очень недовольна, что она старше его, и не скрывала этого. Сейчас, конечно, стыдно, но тогда я думала: раз мой умный сын не считает эту женщину достойной того, чтобы он на ней женился, значит, нечего с ней церемониться... Она терпела, тут надо отдать ей должное. Но все-таки не выдержала и ушла. А дочку оставила Саше. Я видела, как он мучается. Готова была сама бежать за ней, но куда? А когда она вернулась, я так радовалась, думала, что теперь у них все наладится. И Саша так думал, но вышло все только хуже – она забрала Инну и уехала за границу. Ох, Мариночка, если б ты знала, как Саша это тяжело перенес. Лишиться сразу и жены, и дочери... Так и жил один. Со временем свыкся, успокоился, но будто бы огонек в нем погас... А вот когда я тебя с ним увидела, то стала надеяться, что тебе удастся его расшевелить. И сегодня, когда он мне звонил, я вдруг услышала прежнего Сашу... или мне хотелось его услышать, прежнего... Я ответила на твой вопрос? Тогда давай пить чай.

Анна Аркадьевна задержалась до вечера, и Александра они кормили уже вместе.

– Сашенька! У нас такая чудная Ангелинка! – щебетала Анна Аркадьевна, не спуская девочку с рук. – Мариночка, я с ней посижу, ты корми мужа... Саша, она уже пытается сказать «баба»!

– Она еще «папа» не сказала, – не соглашался Александр. – Надо, чтобы сначала родителей называть научилась.

Маринка уселась рядом с Александром и задумалась.

– Да нет же, с родителями она всегда разберется, – щебетала женщина. – А вот бабушку она уже пытается назвать... Я ее еще научу Аня говорить, чтобы ей легче было.

Маринка наконец решилась:

– Анна Аркадьевна, понимаете...

Женщина насторожилась, лицо ее напряглось.

– ...понимаете, – продолжала говорить Маринка, глядя в стол. – Ангелинку мы удочерили.

Маринка вдруг почувствовала, как на ее руку легла ладонь Александра.

– Да, мам, – кивнул он. – Ты должна знать, но... должна тут же об этом забыть. Чтобы эта тема не поднималась.

– Фу ты! Я уж думала... – с облегчением выдохнула женщина. – Ангелинка! Твои родители просто... просто детский сад! Мне глубоко все равно – кто был твоим отцом, так я тебе признаюсь: мне и твоей родной матери знать неинтересно! Меня вполне устраивают твои нынешние родители!...

После ужина Анна Аркадьевна ушла, и молодые остались втроем. Правда, и Ангелинка в этот день легла пораньше – все же ночь она спала плохо и днем не уснула, так что теперь отсыпалась. И Александр вдруг притянул Маринку к себе:

– Ну что – успокоилась? Боялась, что мама расстроится? Глупенькая...

– Успокоилась, – потерлась о его плечо Маринка. – Ты как сегодня? Устал?

– Нет, только спать все время хотелось, – усмехнулся Александр. – Представляешь, за столом даже всхрапнул, хорошо девчонки разбудили.

– Ну ты пока отдохни, а я... мне немного за компьютером надо поработать.

Маринка врала – ей совсем не надо было работать! Да сдался ей этот компьютер! Но... Саша же всю ночь не спал! Надо было его поберечь, хотя... Маринка еле держалась, чтобы не уткнуться ему в грудь и не пожаловаться – что она его уже почти полюбила... да без всякого почти, а он... он все еще никак не может к ней воспылать!

– Ну и чего ждать? – спросила сама себя Маринка и поднялась из-за компьютера. – Скажу, да и все. В конце концов, он мне муж! И потом – может быть, именно сейчас он и воспылает?

Она подошла к дивану... Александр спал, даже не раздевшись.

– М-да... вот тебе и воспылал...

На следующее утро к Маринке в гости с самого утра заявилась чинная пара старших Ирбисов.

– Вот, Мариша, привела деда, пусть с внучкой познакомится, – бодро заявила Анна Аркадьевна, проталкивая супруга в дверь.

Маринка смотрела на Леонида Владимировича и не могла поверить – неужели совсем недавно это его она могла называть Леней и целовать, изображая страсть? Вот этого очень пожилого мужчину? То ли она уже привыкла к молодому и сильному Александру, то ли Леонид Владимирович и в самом деле сдал, но выглядел он совсем неважно. Потускневшие пряди, морщинистые, дряблые щеки, потухший взгляд выцветших глаз... зато Анна Аркадьевна просто светилась. Она была бодра, свежа и активна.

– Леня! Ну и чего ты как прокис? Сделай улыбку или у тебя во рту жаба?

Леня «сделал».

– Мариночка, проводи деда к внучке.

На Маринку вдруг нахлынула такая жалость к этому стареющему человеку, что она вполне искренне позвала:

– Леонид Владимирович, пойдемте, чего вы стесняетесь. Она очень хорошая девочка и вам понравится.

Ангелинка сидела в манеже и, завидев взрослых, тут же залепетала и стала подниматься.

– Ты заметил, как она мне обрадовалась? – толкнула мужа в бок Анна Аркадьевна. – Ангелиночка, детка моя, бабушка к тебе пришла, смотри, какую тебе курточку купила!

Маринка подняла ребенка и всучила новоявленному деду.

– Подержите, она на ручки просится.

Девочка не просилась, но на ручках ей было явно приятно. Потому что она развернулась всем тельцем к новому человеку, стала пристально разглядывать его, а потом начала гукать и вдруг совершенно отчетливо выдала:

– деде...

Нет, она еще просто лепетала какие-то звуки, но все присутствующие услышали именно это.

– Что? Что она сказала? – вдруг ожил и распахнул глаза Леонид Владимирович. – Она сказала «деда»?

– Да нет же, ты просто глухой как тетерев. Она отчетливо произнесла «баба». Я ж тебе говорила – это девочка-индиго!

– Нет, Аня, она сказала «деда»! Потому что и в самом деле вундеркинд! ... надо же... Ангелина... скажи еще «деда», а? ну?

Маринка только тихо улыбалась. Молодец Ангелинка, растопила лед.

– Хватит мучить ребенка, – отобрала девочку Анна Аркадьевна. – Говори – зачем мы приехали.

– Мы... ну так... – страшно засмущался Леонид Владимирович, явно боясь встретиться взглядом с Маринкой.

– Ой, Леня, с тобой нужно говорить, только накушавшись гороха, – не стала ждать, пока он созреет, супруга. – Мариночка, Леня везет нас на дачу – ребенку нужен свежий воздух. Собирайтесь. Ты ее кормила? Не успела? Тогда давай я ее покормлю, а ты собирайся пока. Леня, у тебя все нормально с машиной? Ты говорил, что у тебя там что-то барахлит? Ты все исправил?

– На дачу? – обрадовалась Маринка. – А мы можем ехать на моей машине!

– Еще чего! Леонид прекрасно отвезет нас сам! Леня! Оставь этот плащ, надень Сашину куртку, ты же не будешь на даче шокировать всех своим видом!

На даче было чудесно. День выдался теплый. Анна Аркадьевна успевала всюду – и на стол накрывать, и щебетать, и с внучкой управляться. Правда, с внучкой все больше возился Леонид Владимирович. Даже когда Маринка брала ее переодевать, он терпеливо топтался рядом и канючил:

– Марина... ты только мне дай, а не Ане... она уже измучила девочку... я же должен к ней привыкнуть.

А потом сидели за большим круглым столом, пили чай из старого, настоящего самовара, а Ангелинка спала на большой дедовской кровати. Маринка полностью поручила девочку бабушке и деду, а сама увлеченно ковырялась на клумбах, коих было великое множество – больших и маленьких. Интересно – она раньше и не думала, что это ей вдруг понравится. А ведь понравилось – рвешь травинки, а сама думаешь... думаешь... и такой покой на душе.

Уже было довольно поздно, когда Анна Аркадьевна всполошилась:

– Мариночка! Нам ведь домой пора! Уже и Саша, наверное, с работы приехал... Леня! Ну что ты там копаешься! Заводи машину!

– Какое заводи! Я ж тебе говорил, что у меня мотор барахлит! – вдруг нервно сообщил Леонид Владимирович и чуть не по пояс залез под капот. – Все! Сели теперь!

– Спокойно! – глубоко задышала Анна Аркадьевна. – Звони Саше! Пусть он нас забирает!

Но муж ее совсем побледнел:

– Я телефон в плаще оставил... ты ж сказала – снять...

– Спокойно, Марина, спокойно... – успокаивала Анна Аркадьевна Маринку, хотя та волновалась не особенно. Ну да, ну случилась неполадка... но они что-нибудь придумают.

– Леонид Владимирович, а давайте я помогу... – предложила Марина. – Я понимаю немножко в машинах...

– Мариночка, ты лучше позвони Саше, – настаивала Анна Аркадьевна.

Но Маринке вовсе не хотелось, чтобы Александр после работы несся за тридевять земель. Она была уверена, что с машиной все будет нормально.

– Да я... понимаете, такое дело, я тоже телефон не взяла. Забыла.

– А у меня телефон дома лежит, – пригорюнилась Анна Аркадьевна. – Ты знаешь, Марина, я им почти никогда не пользуюсь, я только домашним.

Бедные Сашкины родители чуть не плакали. Свекор снова бросился к своей машине, и Маринке стало его жалко. Она понимала – человек всю жизнь проработал на руководящих постах, вряд ли ему приходилось ковыряться в железных автомобильных кишках. Так что она решительно бросилась ему на помощь, поскольку сама в этом разбиралась: в детдоме окончила курсы автодела, и эти знания не раз ей пригождались.

Так что неполадку они исправили. Правда, когда они наконец выехали в город, время было уже совсем позднее.

Возле Маринкиного подъезда Леонид Владимирович вышел из машины:

– Я провожу.

– Не надо, – решительно отказалась Маринка. – Нам тут идти-то! Поезжайте домой, спасибо большое.

Настаивать старший Ирбис не отважился.

С дочкой на руках Марина поднялась на свой этаж, подошла к двери. Которая тут же перед ней распахнулась.

– Марина... господи, где вы были? Я раз сто на мобильный звонил... – кинулся к ней Александр.

– Да с твоими родителями ездили к вам на дачу – Анна Аркадьевна настояла. А там машина у отца полетела. Саша, ты чего?

Он обнял Марину вместе с Ангелинкой и не мог оторваться.

– Маринка... я такой дурак... я думал, ты... как тогда, я думал, ты уехала. Совсем.

И Марина тихо, осторожно ответила:

– Не дождешься...

Потом Ангелинке надоели телячьи нежности, и она стала хныкать. Девочка хотела спать.

– Саша, возьми ее, у меня руки отрываются... – Маринка смотрела на мужа сияющими глазами. – И еще мы хотим есть!

Саша взял девочку, что-то бубнил ей и ругал Маринку на чем свет стоит:

– Это что же, Лина, твоя мать позвонить не могла? Просто взять и позвонить! Чтобы я тут с ума не спятил! Ты посмотри, какая она у нас с тобой лентяйка! Нет, надо ее перевоспитывать!

– Саш, не могла, я сказала твоей маме, что забыла телефон, ну и...

Эта ночь была самой яркой в Маринкиной жизни! Самой жаркой! Самой страстной! Она была... да разве можно описать какими-то словами то, что творилось с Маринкой! Она умирала и рождалась заново, она забывала дышать и глотала воздух как рыба! Она растворялась и властвовала, была рабыней и королевой! И видела, что и ее муж, ее самый близкий и любимый человек, вместе с ней то падает, то снова выныривает из этой бездны под замыленным словом «любовь».

А утром она проснулась одна. Но даже сейчас на Маринкином лице сияла счастливая улыбка. Ведь он снова придет! И снова будет с ней! Саша! Ее Саша!

И понеслись дни, яркие, солнечные, как первые бабочки – предвестницы тепла и чего-то сказочного! И все удавалось! И у Ангелинки появился новенький зубик! И бабушка теперь все чаще приходила с дедом, а тот уже не прятал глаза, а принял свое новое звание «деда» с удовольствием. И приходили Филипповы, и вредная Кристинка зажимала подругу на кухне, пытая:

– Ну как? Теперь тоже, скажешь, по расчету? Только не вздумай врать – я ж вижу, как ты прыгаешь от счастья. Ты так не скакала, даже когда тебе дом отписали!

– Да молчи ты про дом, – махала на нее руками Маринка. – Об этом я еще не сказала... ну честное слово – не до этого. Ты лучше про свадьбу расскажи!

А свадьба неминуемо приближалась. И уже Саша договорился с матерью, что она придет к ним ночевать, чтобы отпустить молодых на свадьбу, и уже Маринка купила себе платье и даже села на очередную диету, как...

Маринка ездила в офис, оформлять декретные, с Ангелинкой сидела Анна Аркадьевна, и потому молодая мамочка не слишком спешила. Управилась она быстро, по времени дочка сейчас спала, и Маринка заскочила в «Детский мир», чтобы купить Геле летние сандалики. У малышки каких только сандаликов уже не было, но Маринка просто не могла отказать себе в удовольствии порыться среди крошечных туфелек.

Она уже выходила из магазина, когда услышала знакомый голос. Очень знакомый... родной... Маринка обернулась – в стороне от нее шел Александр, и его обнимала за талию тонкая, рыжеволосая девушка. Они были так счастливы, так свободно себя вели, так безмятежно смеялись и так уверенно обнимались, что Маринка сначала даже не поверила. Она просто обозналась. Такого не может быть. У него семья – она, Ангелинка... как он может вот так... это не он...

Она медленно пошла за радостной парой и ничего не понимала. Вот они подходят к машине Александра... она прекрасно знала машину своего мужа... И вот он сажает эту... А девчонка-то хороша. Глаза, как угольки, – так и сверкают! И прямо глаз не сводит с ее мужа. Сволочь! Дрянь!!! Увести задумала! От ребенка!!!

– А ну отцепись от моего мужа!!! – не помня себя ринулась Маринка к ней и вцепилась в роскошную шевелюру. – Уйди от него, дрянь!!! Вылезай из машины, сволочь!!!

Александр обернулся, увидел Маринку, вздернул брови и... не испугался. И даже не встал на защиту жены, а... а принялся ее стыдить:

– Маринка! Да ты что делаешь?! Здесь же люди!

– Да?! А ты не боялся людей, когда вот с этой!!! Ты!..

Девчонка вывернулась из рук Маринки и убегать не собиралась, а нагло продолжала сидеть в его машине. В ИХ машине!

– Саша, это кто? – возмущенно таращилась она на Маринку.

– Да, Саша! Объясни этой красотке, кто это?! – уже размазывала слезы по щекам Маринка. – Чего молчишь?

– Да ты мне слова не даешь вставить! – кончилось терпение у Ирбиса. – Объясню! Это вот и есть моя жена, Марина! Очень она только какая-то ревнивая сделалась. А это, Марина, Маша! Моя сестра! Чего непонятного-то?!

Маринка не верила.

– Какая сестра?! Ты все тут... врешь мне все! Твоя сестра за границей! Сам говорил!

– Так вы Марина? – вдруг весело засмеялась девушка. – А я все-таки Маша! Ваша новая родственница. Приехала из-за границы специально, чтобы с племяшкой познакомиться. Мне уже мама все ужи прожужжала. Да и отец тоже.

И Маринка сникла. Она вдруг вспомнила, как Александр еще в пору их первого знакомства рассказывал, что отец о своем решении уйти сначала сообщил сыну и дочери, то есть этой самой Маше. Можно себе представить, что теперь подумает о ней эта сестричка! А она ей к тому же в волосы вцепилась...

– Ну что, Саня, жена у тебя боевая... как я примерно, – повернулась к брату Маша. – Сойдемся.

Александр подошел к поникшей Маринке близко-близко, взял ее голову в свои ладони и тихо проговорил:

– Ну что ты, глупенькая... жена у меня всегда будет только одна. Ты. Запомни – любовниц, их всегда много. А вот жена – она одна.

Маринка всхлипнула, согласно закивала и потом, прижавшись к его плечу, произнесла:

– Хорошо... я поняла… жена у тебя одна будет. Всегда. Я. А любовниц... их вообще не будет. Потому что любовница – это тоже я. А если увижу хоть одну побочную какую-нибудь... Я же тебе уже про пистолет говорила? Так вот я еще и пулемет куплю. Максимку.

– Мариш, я тоже жутко ревнивый, – с облегчением вздохнул Ирбис и положил подбородок ей на макушку. – Прямо жуть, как тебя ревную каждую минуту... можно мне тогда зенитку завести? Катюшу?

Content

Маргарита Южина
Четвертый муж – бесплатно!

Глава 1 Синица в руках или аист в небе

Глава 2 Капкан для золотых колец

Глава 3 Летите, голуби, летите!

Глава 4 Меняя гардеробы и мужей

Глава 5 Забыть бы чудные мгновенья...

Глава 6 Муж без вызова

Глава 7 Аист в капусте

Глава 8 А как вы хотели?