Меченосец

Алекс Орлов

1

На втором этаже зазвучала музыка. Для Рика она была вместо будильника: вот уже два года, с тех пор как наверху поселился художник по имени Карлос, ровно в половине седьмого утра он включал одну и ту же мелодию.

Кажется, это была «Писирина» или «Пасапара», Рик в этом не слишком разбирался. Открыв глаза, он с минуту вглядывался в необшитый потолок, замечая, как толстые доски прогибаются под ногами Карлоса, когда тот не спеша ходит по комнате, убирая кровать и одеваясь, чтобы поскорее выехать на побережье, где художник рисовал свои картины. Или этюды. Рик в этом не слишком разбирался.

Вот наверху хлопнула дверь, Карлос сбежал по деревянной лестнице, и это означало, что нужно подниматься, как бы ни хотелось поспать еще часик. Или два. А один раз, прогуляв работу, Рик проспал до половины шестого вечера.

Он не был таким уж соней, но вечерами засиживался в «Синем марлине», небольшом заведении для местных пьяниц. «Марлин» располагался на небольшой площадке на краю скалы, достаточно высоко, чтобы туда не забирались редкие на Тамеокане туристы. А вот пьяницам подниматься на скалу было привычно, и гнало их туда не только желание выпить, но и невысокие цены.

«Чем выше по скале, тем дешевле сахелла», — говорил трактирщик Лиммен, хозяин «Синего марлина».

Прежде чем спустить ноги на некрашеный пол, Рик внимательно осмотрелся. Однажды он случайно наступил на крысу, и она его здорово укусила. Рана не заживала целый месяц, что заставило Рика стать осторожнее.

И хотя с того времени они с крысой помирились и он даже дал ей имя — Морвуд, что в переводе с эльмейро означало «готовый к битве», осторожность вовсе не была лишней. Как-то раз к нему в капироче заползла лизариевая змея и убила Морвуда. Так что теперешний Морвуд был у него уже второй.

На полу оказалось чисто, в смысле — безопасно, и Рик сел, сунув ноги в плетеные шлепанцы. Слегка потянувшись, он почувствовал в правом боку боль и поморщился. Потом помассировал печень ладонью и поднялся, отчего у него тотчас закружилась голова.

На засиженном мухами столе Рика дожидался графин с треснутым горлышком. В нем была теплая вода, которая слегка остужала «горевшие трубы». Разумеется, можно было поправиться и разбавленной сахеллой, но это часто приводило к «утренней вечеринке», заканчивавшейся через несколько дней, когда кончались деньги.

Этот способ для Рика не годился, хозяин и так косился на него из-за частых прогулов, а с работой на Тамеокане было очень плохо.

Допив всю воду, Рик разочарованно посмотрел на графин и, поставив его на место, двинулся в сторону ванной.

Впрочем, ванной это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Просто угол капироче был отгорожен тростниковой загородкой. На стене висел двухсотлитровый бак от «трайдента», на котором он когда-то зарабатывал себе на жизнь.

Этот бак был отмечен двумя пулевыми пробоинами калибра двенадцать и семь десятых миллиметра. Тогда Рику удалось посадить машину на мелководье и вплавь добраться до берега, а позже он даже вытащил свой «трайдент» с помощью троса и грузовика, но самолет выглядел так плачевно, что никакой ремонт ему, латаному-перелатаному, помочь уже не мог. Всего и осталось годного, что этот бак из нержавеющей стали. А пробоины от пуль Рик заклеил пальмовым клеем, и до сих пор эти латки держались надежно.

Роль поддона выполняло пластиковое корыто, которое Рик нашел на крыше после сильного шторма. Провертев в корыте дырку, он приделал металлический отвод и по резиновому шлангу переправлял слив аккурат под масленичную пальму.

Его система работала уже второй год, и хозяин капироче, сеньор Оноре, до сих пор ничего не замечал, хотя трава под пальмой вырастала за месяц едва ли не по пояс.

Сняв пляжные шорты с огромной надписью «Робинзон», Рик повесил их на гвоздь и, встав в корыто, открыл кран с самодельной лейкой, которую сделал из крышки от соуса «Чибитта».

На голову полилась прохладная с ночи вода, Рик зябко повел плечами, чувствуя, как по телу побежали мурашки.

Это ему сейчас было очень нужно, это было нужно каждое утро, чтобы вконец очнуться и почувствовать себя человеком, а не бездонной прорвой, потребляющей сахеллу, как «трайдент» бензин марки «джакоте».

«Чибитта — это острота! Чибитта — это молодость!..»

«Доступные продукты! Чибитта — в каждом доме!..»

Всякий раз, наутро после крепкой пьянки, Рик слышал эту рекламу, когда принимал душ. Поначалу он даже выключал воду и прислушивался — может, это у него включен телевизор? Но едва он выключал воду, реклама прекращалась.

Лишь много позже Рик понял, что все дело в его тяжком похмелье, но для этого ему пришлось получить по морде от двух заезжих ларбандоррес — контрабандистов с острова Пельено.

Рик даже не помнил, что он им тогда сказал. Он успел пропустить лишь один стаканчик, когда в «Марлин» пришли эти двое. Они сбили его с ног и начали топтать. Хорошо, что у Лиммена на этот случай имелся под рукой дробовик. Он заставил их покинуть заведение, а потом даже проводил Рика до его капироче.

Как потом оказалось, Рик почти не пострадал, особенно если вспомнить, что ему приходилось переносить, когда сбитый «трайдент» в очередной раз валился в джунгли, не добравшись до аэродрома.

Торговцы порошком не признавали уважительных причин, и если товар не прибывал вовремя, пилота основательно избивали. Правда, били аккуратно, чтобы тот снова мог летать — желающих обслуживать наркохолдинги было немного.

Одним словом, выпить в тот вечер Рику не дали, а наутро он снова принимал душ и никакой рекламы не слышал. Тогда он еще подумал, что стоит, на будущее, сменить лейку, ведь кроме «Чибитты» у него под кроватью валялось еще штук двадцать крышек от разных банок, а, может, даже целая сотня. Правда, позже он отказался от этой затеи — он снова стал исправно выпивать, и ничто ему уже не мешало.

2

Намылившись, Рик потерся мочалкой, сделанной из рыбачьей сети, и стал смывать мыло, когда вода неожиданно закончилась.

— Ах, чтоб тебя! — выругался он и постучал по баку, определяя на звук, есть ли там вода. По всему выходило, что воды было не меньше половины, из чего следовало, что засорилась лейка. Едва Рик открутил крышку «Чибитты», как оттуда вывалился сбившийся в комок кусок полусгнившего пальмового листа.

В этом не было ничего удивительного, ведь вода в бак попадала с крыши, куда раз или два в неделю прилетавший с севера шторм обрушивал ночные ливни.

Прочистив лейку, Рик благополучно домылся и, выдернув из пачки пару бумажных полотенец, кое-как вытерся. Затем подошел к треснутому зеркалу, посмотрелся в него и с трудом распознал в одутловатом, опухшем лице с мешками под глазами знакомые черты. Предъяви он сейчас летное удостоверение в приличном порту, его бы без биологической карты не выпустили на поле.

— Ну и рожа… — с горечью произнес Рик и вздохнул. — Тебе сорок два года, приятель, и выглядишь ты как полное дерьмо… — продолжал он, надевая шорты «Робинзон».

Рик поплелся в кухонный закуток, чувствуя, что слегка задыхается. Ощущение собственной никчемности, которое появилось еще в ванной, усилилось. Сорок два — это не так много. Старик Марсалес каждый день выходит на лодке в море, а ему далеко за семьдесят. Правда, он почти не пьет…

«А, может, мне начать плавать?» — подумал Рик, открывая шкафчик, откуда на него прыгнул гигантский таракан. Рик машинально дал ему щелчка, тот врезался в стену и, свалившись на пол, бросился в крысиную нору, что было его ошибкой. Из норы донесся шум боя, и через полминуты наружу выбрался Морвуд, держа в зубах трепыхающуюся добычу.

— Недорабатываешь, Морвуд, — с укоризной в голосе произнес Рик, невольно повторяя интонацию своего босса. — Мне такие работники не нужны.

Морвуд хрустнул хитиновым панцирем таракана и положил его на пол.

Тараканов он не ел, а только уничтожал по заданию Рика, который за такую службу давал ему старые заплесневелые галеты, хранившиеся в коробке из толстой жести.

Если бы Морвуд сам мог доставать эти галеты, возможно, он не унижался бы перед жильцом, однако жесть была крепкой и, несмотря на многочисленные попытки самостоятельно добраться до галет, Морвуду это пока не удавалось.

Поэтому приходилось служить, избавляя капироче от тараканов, мышей и сороконожек. А что делать?

Под пристальным взглядом черных глаз-бусинок Рик достал из коробки галету и положил на пол. Морвуд молнией метнулся к добыче, схватил ее и юркнул в нору. Затем осторожно выглянул, проверяя, нет ли у жильца каких-то других, более доступных тайников, но Рик достал всего лишь коробку с молотым кофе, так что Морвуд убрался в нору. Он пробовал кофе и в порошке, и в зернах, и он ему не понравился.

Тем временем Рик поставил турку на спиртовой генератор и стал ждать, когда закипит.

За окном затрещал мотоцикл Карлоса — старая машина с коляской и подслеповатыми ксеноновыми фарами. В эту рухлядь Карлос вкладывал денег больше, чем следовало, ведь чинить его приезжали механики из яхтклуба. Должно быть, художник жил на какие-то не связанные с его ремеслом доходы, Рик ни разу не видел, чтобы тот вывозил куда-то свои картины, а их в комнате Карлоса было не меньше сотни.

В пользу этого соображения было и то, что раза четыре за год к Карлосу с континента приезжали девушки из эскорт-клуба, и художник ночевал с ними в «Принце Альберте», лучшей гостинице Тамеокана. Когда у Рика бывали периоды получше и посытнее, ему случалось ночевать с девицами из клубов, что обходилось в три-четыре сотни песо. А еще дорога с континента. Определенно, Карлос располагал хорошими доходами, правда, когда Рик однажды напросился к соседу в гости, оказалось что комната художника отличалась от жилища Рика лишь тем, что вместо бутылок и засохших рыбьих голов у того повсюду валялись краски, кисти и перепачканные холсты.

Тогда это открытие разочаровало Рика, ведь он рассчитывал приметить что-нибудь такое, что можно украсть. Не теперь, конечно, пока он до этого еще не докатился, но о будущем Рику следовало думать уже сейчас.

3

Кофе вырвался из турки и зашипел на раскаленной плите. Рик едва успел подхватить посудину, чтобы осталось хоть что-то.

Без кофе было никак нельзя, этот напиток отчасти заменял ему похмельный глоток сахеллы.

Поглядывая на мутное стекло электрических часов, Рик стал, обжигаясь, торопливо пить горячий кофе. Он почти опаздывал, и это было плохо, ведь этим утром должен был прийти электроход с товарами, требовалось разгрузить их, чтобы отправить большую партию капиоки а, значит, ожидалась беготня до вечера и ругань вечно недовольного хозяина.

Стена кухонного угла, общая с комнатой Моники, вдруг заколыхалась, загрохотала от ударов расшатанной кровати. Несмотря на ранний час, Моника уже принимала клиентов или не успела выпроводить вечерних.

Допив кофе и стараясь понять, помог он ему или еще нет, Рик подошел к картонному ящику, где хранился его гардероб и, покопавшись в нем, вытащил самую свежую майку зеленого цвета с надписью «Дюкс-Холдинг». Что это означало, Рик не знал, он чисто случайно утащил несколько таких маек с прогулочного пароходика, на котором веселились на корпоративном празднике с полсотни человек. Они ненадолго пристали к Тамеокану, чтобы пополнить запас пива и закуски, а Рик и несколько его камрадов сумели стащить с палубы достаточно добра с фирменными надписями.

Натянув выбранную майку, Рик сунул босые ноги в растянутые сандалеты и, наклонившись, стал застегивать ремешки. Перед глазами поплыли фиолетовые круги.

Справившись наконец с этой нелегкой работой, Рик с облегчением распрямился и перевел дух. Он уже вспотел, а ступни прилипли к сандалетам. При такой влажности следовало надеть хлопковые носки, но все носки из старых запасов у Рика давно кончились, а новых он не заводил, даже когда появлялись деньги, потому что на Тамеокане считалось, что носки носят только пижоны.

Такое прощалось лишь приезжим с континента.

Собравшись, Рик вышел на высокое крыльцо, которое делил с Моникой, вдохнул ароматы из хозяйского палисадника и, набросив на петли крохотный навесной замочек, защелкнул его.

Такой замок открывался даже гвоздем, однако брать у жителей капироче было нечего, и если висел замок, это означало лишь то, что съемщик на квартире отсутствовал.

Спустившись во двор, Рик заметил на скамейке троих мужчин, выглядевших, как рыбаки в отпуске. Скорее всего, это были рабочие с плавучей рыбофабрики, которая вот уже три дня стояла на рейде местного порта. Эти трое беспрерывно курили дешевые сигаретки и с нетерпением поглядывали на окна Моники, ожидая, когда подойдет их очередь.

Рик прошел мимо, старательно налаживая походку, ведь ему предстояло с полкилометра прошагать по крутому прибрежному склону. Тропинка там была неширокой, стоило только оступиться, лететь пришлось бы до самой воды, а учитывая состояние Рика, последствия падения могли оказаться самыми неприятными.

Пройдя мимо других дощатых капироче, принадлежавших тому же хозяину, Рик выбрался на мощенную булыжникам улочку, которая вела к центру одноименного с островом города.

— Привет, Рик! — поздоровался с ним проезжавший на велосипеде Пепе-Игрун, начинающий контрабандист. Пару раз Рик угощал его сахеллой, когда Пепе был на мели, и с той поры он считал Рика другом.

— Привет, Пепе. Куда так рано?

— Еду через остров, к сеньору Ромеро. Он намечает большое дело, и я хочу быть в игре. Хочешь со мной?

— Нет, спасибо, у меня есть работа…

— Ну как знаешь.

4

Пепе поехал дальше, а Рик свернул на тропинку, которая тянулась вдоль стен прилепившихся к каменистому склону халуп, таких убогих, что даже деревянные капироче с плетенными из лиан стенами-перегородками по сравнению с ними казались домами буржуа.

Нередко во время штормов такие жилища срывало с утеса и они летели вниз вместе с жильцами. Но место долго не пустовало уже скоро там же возникали новые хижины из битых кирпичей, глины и упаковочного пластика.

Метрах в двадцати вниз по склону шумел прибой, а налетавший с моря ветер приносил запах гниющих на камнях водорослей. Со стороны склона вдоль тропы росли вишневые и агавовые деревья. Они были очень старыми, их искривленные стволы и толстые узловатые ветви за много лет переплелись вместе, образовав изгородь, защищавшую неосторожного путника от падения.

Но в этой изгороди имелись значительные бреши, там от неожиданности при виде двадцати метровой пропасти могла закружиться голова.

Рик к этому зрелищу был приучен, поскольку ходил здесь почти каждый день. Дорога была небезопасной, зато заметно спрямляла путь до портовых складов, где он работал.

Сзади послышалось какое-то жужжание, и не успел Рик обернуться, как услышал требовательное:

— Эй, дядя, дай дорогу!

Рик подался к стволу вишневого дерева, и мимо него, один за другим, пронеслись на электроскутерах два подростка. Они бесстрашно проскочили брешь в живой изгороди, балансируя на грани между стеной и пропастью, и беспечно понеслись дальше.

— Знали бы ваши мамочки, как вы тут катаетесь, — проворчал Рик и продолжил путь. Внезапно по стене хижины скользнул зеленый варан и, перебежав тропинку, начал быстро взбираться по стволу агавы.

Невольно следя за его движением, Рик увидел, как разбойник схватил за лапу древесную лягушку, подбросил в воздух и моментально проглотил, а потом замер, уставившись на Рика и надеясь, что тот его не заметит.

Оттаяв, варан перескочил на другое дерево и скоро скрылся в его кроне.

— Вот ведь зверинец, — покачал головой Рик и стал перебираться по самому опасному участку тропинки, разведя руки для поддержания равновесия.

С этого места открывался вид на всю припортовую акваторию. Особого скопления судов там не наблюдалось. Все та же плавучая рыбофабрика на рейде, средних размеров одинокий балкер, тащивший что-то для строительства коттеджей на западном берегу, да закопченный буксир, толкавший баржу с песком на западный берег, где также собирались удлинять пляж.

Электрохода пока видно не было, а это означало, что Рик никуда не опаздывает.

Лишь когда, миновав ряды хижин, он стал спускаться на дорогу, послышался отдаленный звук сирены. Это был электроход.

Над причалом шевельнулся башенный кран и покатился к барже с грузом арматуры. Несмазанные колеса засвистели на рельсах так пронзительно, что с крыш поднялись кормившиеся на портовом мусоре ленивые чайки.

Рик пробрался через в дыру в сетчатом заборе и оказался на территории порта — напротив склада, в котором работал.

— А вот и гериндо! — заметил Кавендиш, вперивая взгляд в отекшее лицо Рика. — Я думал, ты сегодня не придешь. Говорят, тебя вчера со скалы на руках выносили…

— Что вы, сеньор Кавендиш! — с деланой бодростью воскликнул Рик. — Это все враки! Вы же знаете, раз ты гериндо, на Тамеокане всегда плохой. Про такого человека можно врать что угодно…

Сеньор Кавендиш ничего на это не сказал, и Рик не стал продолжать.

— Через десять минут подойдет электроход, а у нас один погрузчик то ли хромает, то ли… Одним словом, непонятно.

— И второй тоже, сеньор Кавендиш! — сообщил Лайуш, крепкий еще старик с лицом, похожим на кору дерева. Лайуш был чистокровным эльмейро, и всех, кроме таких же эльмейро, считал гериндо. Даже сеньора Кавендиша.

— Откуда ты знаешь, ты всего лишь сторож?! — обрушился на него хозяин, расстроенный неприятным известием. — И прекрати гладить эту собаку, у нее, наверное, блохи!

Лайуш отпустил перепуганную дворнягу, и та убежала за стеллажи.

— Пойдем, посмотришь, — сказал сеньор Кавендиш и пошел к складским воротам, а Рик поспешил за ним.

5

В старом жестяном ангаре было сумрачно и сыро, но капиока сырости не боялась. Готовые ящики с ее плодами стояли ровными рядами в ожидании прибытия электрохода.

У весовой, сидя на канатной бухте, двое работников Кавендиша играли в карты.

— Эй, Гриппен! Чем это ты занимаешься в рабочее время? Тебе надоело у меня работать?!

— Так ведь электроход еще не подошел, сеньор Кавендиш! — стал оправдываться Гриппен, пряча карты в карман безразмерных штанов.

— А ты кранцы повесил?!

— А чего их вешать, они еще с прошлого раза неубранные…

— Ну так пойди проверь, на месте ли они! Кто будет платить, если электроход борта покорежит, ты или хозяин?

Гриппен побежал на причал, а Кавендиш свернул налево, где в углу под единственным горевшем светильником стояли два робота-погрузчика.

Они отработали в этом порту лет двадцать, переходя от одного хозяина к другому, и выглядели соответственно — облупившаяся краска, глубокие царапины и потеки масла на гидравлических манипуляторах. Машины назывались «нево», брали на манипуляторы до тонны и со стопкой тяжелых ящиков могли балансировать в узких проходах, скользя на небольших роллерных опорах, а при необходимости переходя на шаг, если требовалось подняться на судно с высоким бортом.

Два близнеца «нево» были еще одним фактором, который не позволял сеньору Кавендишу уволить Рика, ведь на Тамеокане нашлось бы не так много людей, которые разбирались в конструкции устаревших погрузчиков. Да и те запросили бы у Кавендиша столько, сколько сам Рик на этой работе никогда не видел.

— Вот послушай, — сказал сеньор Кавендиш и, подойдя к ближайшему роботу, приложил ухо к его боковине.

— Трам-трам… А потом вот это: тра-та-та-ту-у-ум. Послушай…

Он отошел, позволяя Рику сделать свое заключение. Тот также приложился к панели и, прикрыв глаз, вслушался. Однако никаких «трам-трам» не слышал, все заглушал шум в его собственных ушах. Рик отчетливо слышал, как ухает его сердце, как бурчит живот и шипят легкие.

— Ну что? — спросил хозяин, когда Рик приоткрыл глаза.

— Сейчас… — сказал тот и снова закрыл глаза, чтобы сеньор Кавендиш не лез с расспросами.

«Нужно сосредоточиться, Рик… Нужно сосредоточиться», — приказал он себе. Постепенно шум в ушах переместился на второй план, и Рик расслышал, как медленно проворачиваются валы масляных насосов. Это и было «трам-трам», потом перерыв, включение клапанов и стравливание давления, это соответствовало «тра-та-та-ту-у-ум».

— Ну что? — снова спросил хозяин, когда Рик закончил прослушивание.

— Он работает, сеньор Кавендиш. Гоняет по системе масло.

— Но он же выключен!

— Я знаю. И это очень странно.

Рик перешел ко второму «нево» и, едва приложился ухом к его боку, услышал те же звуки, что и на первом роботе. У обоих погрузчиков произошла одновременная поломка — они работали, хотя и были отключены.

— Ну и что, тоже шумит? — озабоченно спросил Кавендиш.

— Шумит.

— Точно так же?

— Да.

— Они будут работать, Рик? Электроход же — вот он, совсем рядом! Если они откажут, будет худо!

— Будут работать, — наобум сказал Рик. От пристального взгляда Кавендиша его затошнило.

— Но ты хотя бы загляни в них! — настаивал хозяин.

Тошнота усилилась, чтобы удержать подступивший к горлу ком, Рик замер, глядя куда-то поверх правого плеча Кавендиша. Тот невольно оглянулся — там слонялся без дела Зумас, напарник Гриппена по игре в карты.

— Эй, бездельник, тащи сюда отвертку! — крикнул хозяин, но Зумас даже не пошевелился и не посмотрел в сторону хозяина.

— Зумас!!! — заорал рассвирепевший сеньор Кавендиш и бросился в дальний конец ангара. Рика это не интересовало. Как только хозяин убрался, его отпустило и появилась возможность снять с панели монтажную крышку, которая крепилась на барашках.

В пространстве обслуживания загорелась лампочка, что позволяло рассмотреть внутренности робота — во всех подробностях. Датчик давления показывал нагрузку, ресурсный — расход энергии аккумуляторов. Выходило, что робот действительно крутил сам по себе. А почему крутил?

«Чего ты там, сам с собой поигрываешь?» — мысленно обратился Рик к роботу, но ответа не получил.

«…Вылетишь, как миленький, на улицу! Босяк!»

Это уже был сеньор Кавендиш.

«Эх, сальнички-уплотнители… Текут помаленьку… — рассуждал про себя Рик, пачкая пальцы под подтекающими патрубками. — А чего им не течь? Других-то взять неоткуда. Техника старая, латаная-перелатаная, как мой „трайдент“.»

— …Ноги мне целовать должен за то, что я тебя, босяка, на работу принял! Не слышал он, видите ли! — разносилось на весь ангар.

«До чего же громко орет хозяин… Вроде раньше потише был… Или нет?»

Рик задумался, глядя во внутренности робота. Как будто все было в порядке — батареи, двигатель, насос, масло в бачке. Что же нужно этой машине? Однако ответ был где-то рядом, интуиция Рика все еще работала. Вот этот запах масла, запах подгоревшего машинного масла — откуда он? Но тут все забрызгано маслом, а мотор едва теплый, насос — тоже. Батареи в норме. Так в чем же дело?

Из дальнего конца ангара послышался грохот, это сеньор Кавендиш в гневе не заметил стопки старых ящиков и вместе с ними завалился на жестяную стену.

Рик невольно обернулся и, не глядя, мазнул рукой по внутренностям робота. И тут же отдернул обожженную руку!

— Ах ты, жжаба! — воскликнул он, дуя на пальцы. — Ах ты… жжаба…

Но поняв, обо что обжегся, забыл про боль и легко коснулся крышки блока управления.

Так и есть, крышка была так раскалена, что на ней подгорало масло, которого здесь тоже было достаточно.

«А, может, я его правда не слышал… Может, я задумался…»

Рик встряхнул головой, ему уже начали мерещиться голоса.

«Что же там так раскалилось, а? Процессор? — начал гадать он, высматривая, сколько на крышке винтов. — Нужно посмотреть. Снять крышку и посмотреть. Если блок сгорит, хозяин не обрадуется…»

«Чего так орать-то? Он и в ящики упал без меня — по злобе своей…»

— Эй… — произнес Рик, распрямляясь. Теперь он слышал этот голос вполне отчетливо.

— Так тебе нужна эта отвертка или я пойду к Гриппену?

— Зумас, так тебя разэдак! Это ты, что ли? — воскликнул Рик, оборачиваясь.

— А ты чего, первый раз меня видишь? Не узнал?

— Нет, просто показалось…

6

За долгое время винты крепко прикипели, приходилось прилагать немало усилий, чтобы открутить их. Один, два, три… Четвертый совсем не поддавался.

— Зумас, держи винты, только осторожно — они горячие!

— Ничего, я привычный… И правда горячие. А я просто стоять там очень люблю, у этой стены. Я там прямо обо всем забываю. И нет этому никакого объяснения, я даже у врача спрашивал… У племянника сеньора Альбера… Знаешь его?

«Знаю. Только он не врач никакой, а ветеринар. По собакам…»

— Эй, ты чего меня не слушаешь? — обиделся Зумас. — Я спросил, знаешь ли ты племянника сеньора Альбера?

— Знаю. Только он не врач никакой, а ветеринар. По собакам…

— А мне какая разница? Я спросил его, почему я люблю стоять у стены? А он мне — и мочиться на нее? Представляешь?

«Я же говорил — по собакам он. Если стена или столб, то сразу на них нужно отметиться…» — продолжал Рик мысленную беседу.

— Ты слушаешь меня?

— Я же говорил… по собакам он. Если стена или столб, то сразу на них нужно отметиться, — произнес Рик. У него появилось ощущение, что эту фразу он уже говорил. — Держи еще три болта и подай какую- нибудь тряпку…

— Рукавица сгодится?

— Давай.

Надев на левую руку рваную рукавицу, Рик снял крышку блока управления, и в лицо ему пахнуло, как из печи.

«Утю-тю, вот это фокус», — подумал Рик, разглядывая главный чип. Для такого простого робота он был слишком велик и наверняка стоил немалых денег. Но давно, лет тридцать назад, а то и сорок.

«Тексас милитари…» — прочитал он на процессоре название производителя. На всех других деталях стояло то же клеймо. Скорее всего, это была начинка для военных машин, которая пролежала на складе положенный срок, устарела, и ее использовали для сборки гражданских погрузчиков. Правда, в военные железки функциональный перечень команд вшивался намертво, без возможности перепрограммирования. Военная специфика, тут никаких сбоев быть не должно.

Рик хорошо это знал, ведь он был военным летчиком. Вернее, должен был им стать, но не получилось.

«Как же военный процессор управляет простым погрузчиком? Откуда берет гражданские команды?» — стал размышлять Рик. Эта работа заставила его забыть про похмелье.

— А я, между прочим, еще и магниточувствительный человек. Знаешь, что это такое, Рик? Это когда магнитная буря, а ты, к примеру, зашел выпить…

«А, может, они какие-то перемычки поставили? Отсюда не видно, а снизу — раз-два — и какие-то блоки закрыли… Может такое быть? Может…»

— И знаешь, бывает, что эта буря магнитная так шарахнет, что потом меня трясет дня два, а то и четыре, да еще, бывает, электроника всякая из строя выходит. Вон, сегодня ночью над Руммартом и буря магнитная разразилась, и гроза!.. А он мне — Зумас то, Зумас се. А Зумас сегодня сам не свой, честное слово… Стой, ты куда?

— Подожди…

Рик подошел ко второму «нево», быстро снял с панели монтажную крышку и, едва взглянув на следы сгоревшего масла на крышке блока, понял, что второй робот страдал той же болезнью.

«С чего это они одновременно вырубились?» — подумал Рик, ставя на место монтажную крышку.

— Ну ты тут и распахал…

«Не твое дело…»

— Ну и что они — работать будут?

«Давай винты…»

— Чего молчишь-то?!

— Винты, говорю, давай! — раздраженно произнес Рик и только сейчас понял, что вместо Зумаса на него смотрит сеньор Кавендиш.

— Сейчас закручу крышку и проверим… А где Зумас?

— Да я этого придурка на причал к Гриппену послал… Прямо не знаю, что с ним делать. Я ему ору, а он не слышит, стоит у этой стены как приклеенный…

Поставив крышку на место, Рик закрыл панель и вдруг заметил, что стал двигаться, почти не ощущая одышки.

«Люблю я такую работу, чтобы железки, чтобы загадки…» — подумал он.

— Я уже который раз замечаю, что он возле стены как приклеенный стоит! И глаза, знаешь, так закатывает, как обкуренный!

Голос сеньора Кавендиша на мгновение отвлек Рика от собственных мыслей, и ему показалось, что с ним снова говорит Зумас.

«Что-то про стену. Было уже… А если не заработают? Снова крику будет…»

Рик снял с гвоздя на стене поцарапанный пульт и, отойдя на несколько шагов, включил команду «тест». Оба робота встрепенулись и без сбоев выполнили все рабочие движения, подтверждая, что готовы потрудиться.

— Вроде все в порядке, а? — спросил сеньор Кавендиш.

— Да, хозяин. Пока пусть работают, а там видно будет. По крайней мере, под крышками у них все как обычно.

— Тогда вперед, я уже слышу, как электроход винтами молотит… Запускай погрузчики и пошли скорее…

Рик включил погрузчикам рабочий режим и пошел за Кавендишем. А за ними на роллерных платформах покатились «нево».

7

Когда они вышли на причал, грузовое судно-робот, вывернув винты на максимально возможный угол, правым бортом двигалось к причальной стенке.

Человеку впечатлительному этот грузовик мог показаться даже страшноватым. На нем отсутствовали надстройки и рубка, не было мачты, лишь короткая антенна на корме для нужд навигации, да сигнальные стробоскопы, похожие на глаза с хитрым прищуром.

Бортов на электроходе тоже не было, как и палуб. Только разгрузочные створки, которые расходились в стороны, облегчая доступ к трюмам.

Электроход быстро приближался, умело подрабатывая винтами, а Рик смотрел на взбиваемую им пену и все размышлял о причинах сбоя в погрузчиках.

«Зачем я сказал, что под крышками все в порядке? Ведь перегрев блока грозит…»

Тут Рик почувствовал спиной чей-то жесткий, сверлящий взгляд. Он резко обернулся, но там никого не было, лишь два «нево». Они стояли рядышком, как и положено близнецам. Эти машины, в принципе, не могли сверлить его взглядами, поскольку вместо глаз у них были панели объемного восприятия.

Внезапно шум винтов прекратился и стало тихо. Электроход продолжал двигаться по инерции, но внутри него ничего не крутилось и двигатели не работали. Рик даже услышал пощелкивание каких-то остывающих механизмов — все это было странно и неожиданно.

Не успел он прийти к каким-то выводам, как электроход снова ожил и, взбивая пену, продолжил процесс причаливания.

В момент, когда он коснулся кранцев, швартовые штанги вышли из бортов и щелкнули в причальных замках, надежно закрепив судно на причале.

— Ну все, ребята, пошли! — крикнул Кавендиш роботам, однако те не тронулись с места — просто трюмные крышки были еще закрыты. Но выглядело все это как акт неповиновения.

Рик покосился на хозяина, тот заметно нервничал, опасаясь, что погрузчики могут выйти из строя, тогда за простой электрохода с него вычтут немалый штраф.

Гриппен и Зумас стояли поодаль, не желая лишний раз попадаться на глаза хозяину. Сегодня у него было особенно плохое настроение — хуже, чем обычно.

Наконец стальные створки поднялись и встали вертикально, открыв заставленное ящиками и пластиковыми мешками трюмное нутро.

Здесь было сельскохозяйственное оборудование, стройматериалы, автомобильные шины и стиральный порошок, а еще лодочные моторы, рыболовные снасти, дешевые сигареты, уксус и все то, что требовалось на острове и помогало избегать порожнего рейса электрохода. Кавендиш заранее обходил все лавки и магазины, обещая скидки на доставку товара, чем радовал владельцев магазинов и одновременно вызывал негодование тех, кто такими перевозками с континента зарабатывал на жизнь.

Створки встали на стопор, «нево» получили от судна сигнал и один за другим затопали навстречу развернувшимся сходням.

Вскоре они исчезли в глубине трюма, а затем появились с тяжелой кладью, перебрались на причал и покатили на роллерах к воротам склада.

Кавендиш поспешил следом, чтобы проверить, как они укладывают груз, однако его опасения были напрасны, ящики легли точно на очерченные белой краской квадраты.

Это означало, что погрузчики не сломались, что они работали как обычно, и сеньор Кавендиш мог перевести дух.

Рик видел, как разгладилось лицо хозяина, он даже как будто улыбнулся.

Разгрузка шла полным ходом, «нево» деловито сновали из склада в трюм и обратно, а после того как все привезенные грузы были перемещены под крышу, погрузчики стали доставлять на электроход ящики с капиокой.

И сразу в воздухе запахло свежим хлебом — это был запах спелых плодов. Рик вспомнил, как в первую неделю на новой работе ел их с утра до вечера, но теперь он на эти ящики даже смотреть не мог.

— Ты считаешь? — спросил хозяин. Рик кивнул. Это было еще одно его полезное качество: помимо знания механизмов, Рик быстро считал и запоминал результаты вычислений. Пока все глазели на топаюших туда-сюда «нево», Рик успевал сосчитать, в какую сторону сколько и каких ящиков перенесено. При этом его не смущали поддоны, на которые ящики или мешки клали «девяткой», «горкой» или даже «в связку». Он с ходу определял метод укладки и количество единиц упаковки.

В разгар погрузочных работы в небе над ангаром неожиданно завис реактивный полицейский робот «трапеция», который местные контрабандисты называли «поморником». Его прицелы скользнули по ангару, по бегающим на причале погрузчикам и застывшим людям. Не найдя причины вмешаться, аппарат выпустил форсажные факелы и унесся к горизонту.

— Эй, хозяин, а чего ему здесь надо? — спросил Гриппен, потирая рыжую бороду.

— Догони и спроси… — ответил Кавендиш. Случалось, «трапеции» ошибались и атаковали легальных перевозчиков, принимая их за контрабандистов. Некоторых из этих случайных жертв потом буксировали в порт, где они и стояли до окончания разбирательства. Но чаще жертвы ошибочных атак оказывались на дне, поскольку у «трапеций» были мощные роторные пушки.

Поставив очередные стопки ящиков в трюм, «нево» поднялись на причал и покатились к воротам склада. Они уже закончили разбирать дальний штабель и перешли к ближнему, видимому с причала. Помня, как были раскалены их процессоры, Рик продолжал приглядывать за роботами, чтобы вовремя заметить неполадки.

К первой стопке ящиков с капиокой «нево» подкатили одновременно. Как только один из них опустил захваты, чтобы поднять стопку, второй неожиданно огрызнулся. Да, именно огрызнулся! Рик видел, как угрожающе вскинулись его захваты и как он боком попытался протаранить своего товарища. Но не успел Рик испугаться, как все встало на свои места. Робот, успевший взять стопку первым, покатил на причал, а его напарник поднял вторую и последовал за ним.

Рик покосился на хозяина, но тот увлеченно распекал Зумаса за то, что тот замаслил грязными руками всю стену, а ведь в прошлом году в ангаре делали ремонт.

Роботы проехали мимо, Рик посмотрел на их закопченные спины, невольно представляя, как от высокой температуры где-то там, в процессорах, плавятся временные перемычки, наспех поставленные на военном заводе.

Возможно, это было не так и ему все только казалось, ему и сторожу Лайушу с его собакой. Они стояли на углу склада и внимательно следили за действиями роботов, изредка обмениваясь встревоженными взглядами.

8

Погрузка закончилась, «нево» поднялись на причал, и огромные крышки люков стали медленно закрываться, похожие на створки хищной кувшинки, поймавшей на клейкие реснички жирную стрекозу.

Этого момента Рик всегда ждал с особым волнением: ему казалось, что, захлопывая люки, электроход слегка ухмыляется. Да, дескать, ждите, так я и повезу вашу капиоку на фабрику. А по мере того, как крышки люков опускались, одновременно с ними приседал и Рик, ожидая того момента, когда в трюме погаснет освещение.

Он уже давно подозревал, что где-то там, в потайных отсеках и темных нишах, пряталась тайная команда электрохода, которая с нетерпением ожидала, когда трюм закроется, чтобы наброситься на ящики с капиокой и приняться торопливо пожирать сочные плоды, давясь их жесткой корочкой. Эти существа, по мнению Рика, были очень нетерпеливы, иногда у них не выдерживали нервы, и они бросался к ящикам за полмгновения до выключения освещения, позволяя Рику увидеть себя.

Иногда ему это удавалось, иногда нет, но всякий раз он внимательно следил за створками, стараясь не упустить подходящий момент. А вдруг в этот раз увидит?

— Ты чего там всякий раз высматриваешь? — спросил сеньор Кавендиш, подходя к Рику.

— Ничего не высматриваю, привычка просто. Один раз мне показалось, что там была крыса, вот теперь и смотрю.

— Не беспокойся, в трюме аэрозольный контроль. Если появится крыса, откроются ловушки и она будет уничтожена. Так-то…

Было видно, что Кавендиш почти успокоился. Прибывший товар разгружен, капиока погружена. Швартовые штанги благополучно убрались, и под днищем электрохода закрутились винты — капиока пошла на фабрику. Однако что-то его по-прежнему беспокоило.

— Ты видел, как у этого… — Кавендиш кивнул на металлический корпус электрохода. — Как у него двигатели встали, когда он подходил к причалу?

— Да, сеньор Кавендиш, видел.

— Я так перепугался. То эти двое что-то там тарахтят, то эта махина останавливается…

— Такое бывает, хозяин. Может, для него это нормально — отключиться для смены программы, или он тесты передавал в компанию. Срочно…

— А зачем им срочно? — спросил Кавендиш, глядя на уходивший в море электроход. Там, у самого горизонта, над водой прошла пара «трапеций».

— Что-то они зачастили к нам…

— Да, — кивнул Рик, чувствуя, что хозяин хочет о чем-то спросить.

— Я вот что у тебя спросить хотел, Рик. Ты магниточувствительный человек? Знаешь, что это такое?

— Нет, — ответил Рик, но тут же вспомнил, что совсем недавно что-то об этом слышал.

— Это когда начинается магнитная буря, понимаешь?

— И что?

— А то, что утюги перегорают и авто, бывает, не заводится. Или вон, электроскутер у соседского пацана за ночь разрядился.

— У нас водолейка полная? — спросил Рик о том, что его интересовало. Внезапно он почувствовал сильную жажду, и это его обрадовало, потому что где-то он читал, что алкоголики жажды не испытывают. А раз он ее испытывает, значит, все еще относится к нормальным людям. Ну, почти.

— Водолейка? Конечно полная, если только Гриппен не вылакал… Я ведь к чему веду, Рик, ты же видел, как электроход остановился, а перед этим наши погрузчики чего-то задумали. Не может ли это быть связано с магнитной бурей? Ночью над Руммартом она как раз разразилась, да еще гроза добавила. Может, это от бури? Эй, Рик, да ты меня слышишь?

— А? — вздрогнул Рик. Потом обернулся на ворота склада и снова посмотрел на хозяина.

— Сеньор Кавендиш, а почему вы это сказали? — неожиданно шепотом спросил Рик.

Кавендиш тоже посмотрел на ворота и также шепотом переспросил:

— Какое слово?

— Вы сказали «чего-то задумали»… — Рика даже передернуло от мысли, что не ему одному кажется странным поведение погрузчиков. Сначала Лайуш и его собака и вот теперь сеньор Кавендиш. — Вы действительно думаете, что они могут что-то задумать?

— Нет, конечно, — с деланой бодростью произнес Кавендиш и нервно рассмеялся. — Это же железки и ничего больше. Пойдем попьем воды, что-то и мне пить захотелось.

Мысль о том, чтобы попить воды, показалась Кавендишу лучшим поводом для прекращения этого разговора. Он тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

Они перешли в ангар и встали у водолейки — установки для опреснения и очистки морской воды. Взяв карбоновые кружки, Кавендиш и Рик налили себе по полной и стали пить — Рик с жадностью, а хозяин больше из приличия. При этом оба старались не смотреть в дальний угол, где застыли в ожидании закончившие работу погрузчики.

— Вот и стоит он там всегда, возле этой стенки, — вернулся к старой теме Кавендиш.

— Это вы про Зумаса?

— Про него.

— Сеньор Кавендиш, к вам из скобяного магазина приехали! — прокричал Гриппен от дальних ворот.

— Скажи, что иду! — отозвался хозяин и, поставив недопитую кружку, поспешил к выходу, однако штабель привезенных грузов обошел вокруг, чтобы не проходить мимо дремавших в углу «нево».

Рик выпил две кружки подряд и лишь после этого почувствовал, что жажда отступила.

Взглянув на любимое место Зумаса, он заметил замасленное его руками пятно и решил подойти посмотреть, пока хозяин отсутствовал.

Со стороны первых ворот доносились голоса и жужжание электрокара — магазинщики прибывали на своих грузовичках, зная, к какому часу товары с электрохода уже разгружены.

9

Рик подошел к тому месту, где обычно подолгу стоял Зумас, и дотронулся до стены рукой. Но ничего не почувствовал, стена как стена, в прошлом году здесь действительно отбивали всю известку, чтобы протянуть вдоль стенового пакета кабель, необходимый для запуска электрической балки. Правда, пока работы для нее не было, но, как часто говорил хозяин, важно развиваться на перспективу, вот он и развивался, надеясь, что вскоре будет таскать кран-балкой контейнеры весом до пяти тонн.

На испытаниях кран-балка легко доставила такой контейнер на палубу старой рудовозной баржи, которую ради такого случая Кавендиш арендовал на сорок пять минут.

Так же легко, с помощью балки, удалось снять этот контейнер и утащить в дальний конец склада, где он до сих пор и стоял. Рик посмотрел в тот угол и, наморщив лоб, попытался вспомнить, с чего это он стал думать про контейнер… Ах да! Кабель! Он не прошел на всю длину внутри стены, наткнувшись на стальную перегородку, пришлось его вывести на участок кирпичной кладки, предварительно продолбив ее жужжащей машинкой. Пыли было — пропасть.

Какие-то движение отвлекло Рика. Он повернул голову и увидел собаку Лайоша — маленькую портовую дворнягу, которая мелко тряслась и остекленевшими глазами смотрела на Рика.

Хотя нет, смотрела она на что-то другое, находившееся в причальных воротах за его спиной.

«Выпить бы сейчас…» — подумал Рик, подозревая, что у него начались галлюцинации. Собака затряслась сильнее и напустила под собой лужу, а Рик все не решался обернуться. Ну что там может быть страшного? Ну что?..

Он обернулся и едва не уподобился несчастной псине. От позора спасло лишь то, что в первую минуту Рик не поверил увиденному, а между тем, на высоте человеческого роста, над бетонным покрытием беззвучно висела «трапеция», Рик чувствовал жаркое дыхание ее двигателей.

Наверное, она «вползла» бы и в ангар, однако размах ее крыльев был раза в полтора шире. Рик и не подозревал, что эти механические хищники такие огромные!

Он видел следы копоти на ее голубоватом брюхе, масляные потеки люков шасси и черную матовую спину.

А еще у «поморника» была небольшая башенка со стробоскопами, почти как на электроходе и, конечно, две роторные пушки, которые уже вращались и в любой момент могли разнести и ангар с ящиками, и громко перекликавшихся людей у дальних ворот, и маленькую перепуганную собаку.

Себя Рик к возможным жертвам не причислял, он все еще сомневался, в самом ли деле видит «трапецию» или это результат острого желания выпить.

Черный силуэт качнулся, «трапеция» поднялась на несколько метров, став для Рика невидимой, однако он следил за ее тенью, когда она заскользила по причалу, затем соскочила в море и двинулась на юго-запад.

«На континент пошла…» — отстраненно подумал Рик и повернулся к собаке, но ее на прежнем месте уже не было, о присутствии псины напоминало лишь расплывавшееся пятно.

Из-за мешков с цементной смесью появился вспотевший Кавендиш.

— Рикки, у меня появилась свободная минутка! Давай-ка сверим факты и записи…

С этими словами он открыл приготовленный блокнот и, взяв авторучку, спросил:

— Готов?

— Готов, сеньор Кавендиш, — ответил Рик, глядя на оставшееся после собаки пятно, на котором стоял хозяин.

— Смесь строительная «монолит»…

— Пятьдесят два мешка…

— Сходится. Стиральный порошок «Пташка»!

— Тридцать шесть бочонков…

— Сходится… Далее — насосы электрические по полтора киловатта.

— Видел двенадцать ящиков, а уж по сколько там…

— Правильно, они там по две штуки. Далее — гвозди разные.

— Шесть бочонков…

— Хорошо…

Они прошлись по двадцати пяти позициям и пришли к заключению, что весь товар без обмана доставлен в склад.

Довольный хозяин убрал в карман блокнот, потом потянул носом и спросил:

— Как будто горелым попахивает, ты не чувствуешь?

— Вроде нет, — пожал плечами Рик.

— А это не погрузчики наши попахивают? — понизив голос, спросил сеньор Кавендиш.

— Вряд ли. Это с соседнего причала, там всегда чего-то жгут…

— Это точно! — согласился Кавендиш. — Опять, наверное, старое корыто ремонтировать пытаются, вместо того чтобы сдать на металлолом.

— Ага, — кивнул Рик, а про себя подумал: «Выпить бы сейчас».

10

На скале у Лиммена он оказался в половине седьмого — как никогда поздно. Его всегдашние собутыльники Марк, Кескес и Турио были уже под хорошим градусом, ведь они здесь сидели с пяти часов.

Эти ребята работали в государственной почтовой компании Тамеокана, поэтому слово «переработка» им знакомо не было.

На высотном пятачке, где находилось заведение, в этот вечер было немного ветрено. Резкие порывы северо-западного ветра трепали выцветшие тенты покривившихся зонтиков и норовили опрокинуть пластиковую вазу с фальшивыми цветами, стоявшую на разливочной панели.

Лимману раз за разом приходилось ловить вазу, но, даже если он не успевал, с ней ничего не случалось и Лимман водружал ее на место, как знаменосец знамя полка.

Почему-то эта ваза имела для него особое значение, завсегдатаи заведения уже давно перестали гадать, в чем ее тайный смысл. Прежде он даже опрыскивал эти цветы химической медуницей, чтобы привлечь пчел, но вместо них прилетали лишь роботы-минидраггеры, заменявшие на острове исчезнувших пчел.

Несмотря на кажущуюся нетронутость лесных участков Тамеокана, его природа была порядком подпорчена учеными-активистами, поэтому для поддержания сельского хозяйства всю работу по опылению выполняли бесчисленные стаи микророботов производства компании «Биомоторс».

Мини-драггеры наведывались на запах медуницы так часто и при этом жужжали так громко, что это стало вызывать недовольство посетителей, в конце концов Лиммену пришлось не опрыскивать больше свои пластиковые цветы, однако самой пластиковой композиции он остался верен.

Не спеша занять место рядом с собутыльниками, Рик лишь махнул им рукой и взгромоздился на табурет возле стойки.

Если бы он сразу присоединился к компании, то свалился бы через полчаса, а это в планы Рика не входило. Он слишком долго ждал конца рабочего дня, чтобы так просто налакаться на пустой желудок и свалиться под стол после пары стаканов. Такое происходило с ним слишком часто, чтобы он не извлек никаких уроков. Нет уж, дудки, теперь он всегда пил только красиво. Ну, или почти всегда.

— Привет, начальник, — поздоровался с ним Лиммен. — Тебе опять в высокий стакан?

— Как догадался? — спросил в ответ Рик, обводя взглядом пятачок и замечая за одним из столиков двух лоснящихся от денег гериндо.

— А чего тут догадываться? — пожал плечами Лиммен и стал наливать сахеллу в высокий стакан зеленоватого стекла. — Когда ты за столиком, то пьешь, как все, из «барбосок», а когда садишься за стойку, всегда просишь высокий стакан.

— И что, так всегда бывает? — спросил Рик, с удивлением глядя на дымящийся стакан с бурлящей сахеллой. — Это что, с карбидом?

— Почему с карбидом? С сухим льдом…

— Раньше ты так не подавал.

Рик поднял стакан и посмотрел на свет.

— Раньше не подавал, а сегодня эти двое гериндо попросили у меня выпивки со льдом, а льда-то у нас отродясь не бывало.

— Не бывало, — согласился Рик и попробовал бурлящую сахеллу. Оказалось, что, холодная, она почти не имела вкуса, но это было к лучшему: сахелла у Лиммана пахла так, что хоть нос зажимай. Зато была дешевой.

— Гериндо все чаще забираются на твою скалу, — сказал Рик, поглядывая натуристов с континента.

— Да, мы становимся популярными, — улыбнулся Лимман, протирая стойку цветастой тряпкой.

— Эдак ты скоро и нас погонишь, если гериндо станет больше…

— Нет, этого не будет, они сюда идут именно за этим, как его… За брутальностью! Если я правильно все понял, наше заведение славится на континенте именно тем, что мы находимся на скале, куда нужно подниматься, а также тем, что на этой верхотуре собираются алкаши и контрабандисты. Ты посмотри, какие тут морды — любому портретисту на год работы!

Рик кивнул, но смотреть на морды не стал. Он каждое утро видел в зеркале свою собственную.

«Любому портретисту на год работы, — мысленно повторил он. — Интересно, а Карлос портретист?»

Рик попытался вспомнить, что за картины были в комнате соседа, когда он заходил к нему в гости. Но вспомнить не получилось, ведь тогда он шарил глазами по его имуществу.

Понемногу сахелла делала свое дело, и Рика отпускало. Порывы ветра уже не казались ему такими жесткими, зонтики такими грязными, а лица знакомых такими помятыми. Утро следующего рабочего дня маячило лишь очень отдаленной перспективой, а пока можно было погрузиться в мир «настоящих мужчин» Тамеокана, которые преуспевают, меняют подруг- красавиц как перчатки, строят планы на миллионы, но пропивают за вечер всего полтора песо.

— Давай две «барбоски», — сказал Рик, покончив с выпивкой в высоком стакане.

— Вот это по-нашему! — улыбнулся ему Лиммен и, достав два фаянсовых стаканчика с потрескавшейся эмалью, наполнил оба до самых краев. Рик взял их и, развернувшись, двинулся к столику проверенных собутыльников.

Вечер обещал быть веселым и насыщенным.

11

Через полчаса Рик почти догнал своих приятелей и был уже «в теме».

— Да что мне сеньор Кавендиш?! — пьяно похвалялся он. — Да он мне в рот смотрит, этот сеньор. Он со мной по каждому вопросу советуется, что ты, Рик, думаешь о том, а что об этом…

— А ты? — спросил Турио, который всегда выглядел трезвым, сколько бы ни пил, выдавала его лишь заторможенная реакция. Вот и сейчас он задал вопрос по поводу первой части выступления Рика, где тот рассказывал о починке роботов-погрузчиков и о том, как сунулся под монтажную панель, а там пахло горелым маслом.

— А что я? Я отвечаю. Нельзя же отмахнуться от человека. Все же он платит мне зарплату. Хотя, конечно, уже порядком надоело объяснять ему все, как маленькому.

— Ну что, еще по «барбосу»? — предложил Кескес, поднимая стакан.

— А ты? — спросил Турио, пристально глядя куда- то мимо Рика.

— Я присоединяюсь, — ответил тот, хотя вопрос Турио касался его предыдущего заявления.

Уже начинало темнеть, под накренившимися зонтиками стали загораться заряженные солнечным светом осветительные панели.

— Тогда я эту стерву выгнал и взял себе новую подругу… — продвигал свою «тему» Марк, глубоко затягиваясь сигариллой «Грезы», такой крепкой, что у всех сидящих за столом слезились глаза.

— Ну и как она, новая? — спросил Рик, щурясь от дыма и с удивлением обнаруживая, что все вещи вокруг излучают оранжевый свет. И стаканчики с облупленной эмалью, и поцарапанный стол, и сушеные креветки на помятой пластиковой тарелке, и даже поставленные в вазу пластиковые цветы.

Он посмотрел на свою ладонь и увидел, как вокруг пальцев вьется светящийся дымок, принимающий все оттенки радуги в зависимости от шума, который теперь Рик отчетливо слышал.

Такое с ним случалось и раньше, но всякий раз по-иному, и он знал, что это работа сахеллы. Сахелла — она такая!

— А титьки у нее! Как две спелые капиоки сорта гигант-настурция! — продолжал описывать Марк свою воображаемую подругу. — А корма! Во какая! Не вру!

— А в койке она как? — уточнил Турио, у которого включилась вторая скорость опьянения, когда он ненадолго переставал тормозить.

— В койке? — переспросил Марк и удивленно посмотрел вокруг. — А это, ребята, я забыл…

Пока он собирался с мыслями, Рик перешел на волну Кескеса, который продолжал бесконечный рассказ о своей безудержной силе.

— И вот веришь? Схватил я этот стальной прут, да вот так вокруг руки и намотал! — Он показал, как именно, напрягая мышцы, наматывал себе на руку стальной прут, который, судя по усилиям Кескеса, был толщиной в дюйм — никак не меньше.

— Они, конечно, удивились все. Тогда я еще один прут взял, да и разорвал пополам! Даже сам испугался, такая в руках сила бурлила…

— А титьки у нее! Как две спелые капиоки сорта гигант-настурция! — начал Марк с того места, которое запомнил.

Двое гериндо поднялись из-за стола и, подойдя к стойке, расплатились, а затем пошли к лестнице, то и дело оглядываясь.

У Турио после пяти «барбосок» включилась третья скорость опьянения. Пододвинув стул, он нагнулся к Рику и, обняв его за плечо, сказал:

— Есть тема, приятель…

Затем огляделся, подозревая в каждом посетителе полицейского агента, и понизил голос:

— Короче, есть партия шарнийского шелка. Восемнадцать тысяч штук…

Рик неопределенно повел головой. Партия и впрямь была не маленькая. Перевези такую с островов на материк без уплаты пошлин — цена вырастет втрое. Выгода обещала быть солидной, так что Рик был готов ввязаться в дело, хотя про шарнийский шелк слышал почти каждый день.

Однако в мире сахеллы были свои порядки, то, что казалось неправдоподобным человеку трезвому, в мире сахеллы считалось самым что ни есть настоящим.

— Я плохо разбираюсь в шелковых штуках, приятель, — сказал Рик и потянулся за очередным «барбосом». — Ты можешь перевести это в тонны?

— В тонны не могу, — покачал головой Турио и снова с подозрительностью огляделся.

— Почему? — спросил Рик и тоже огляделся.

— Потому что это секретная информация.

— Понимаю, — согласился Рик и пригубил сахеллы.

Это был его седьмой «барбос», в котором сахелла была легкой, как вода родника. Седьмой «барбос» Рик пил без спешки, потому что это был последний, переходить эту черту никому не рекомендовалось. Седьмой — это легкость, иногда невесомость, это песня и кошачья грациозность, но восьмой был тропинкой в пропасть. Тонкой и неверной, которая обрывалась так внезапно, что сколько Рик по ней ни путешествовал, он так и не научился вовремя определять этот момент — момент отрыва.

Он и седьмой-то «барбос» не должен был трогать, но тяготы затянувшегося рабочего дня обязывали.

— Я могу сказать тебе, сколько это будет в мерных контейнерах… — сообщил Турио.

— В полуторных или в квартах?

— В квартах.

— Ну и сколько?

— Восемнадцать…

— То есть восемнадцать тысяч в восемнадцати контейнерах, так?

— Так.

— Значит, в каждом контейнере по тысяче шелковых штук, так?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что это секретная информация.

12

Когда небо на западе стало темнеть, на скалу начали прибывать контрабандисты. Не те, что вели пьяные разговоры, а самые настоящие, с бегающими глазами и вздрагивающие при каждом звуке, напоминающем вой «трапеции». Однако по мере того, как наступала темнота, ветер ослабевал и его порывы больше не напоминали звук атакующего «поморника».

Контрабандисты садились за столы и начинали свои разговоры, сначала тихо и скрытно, а по мере опьянения все более громко и откровенно.

Это были те, кто, отправив в темноту катер с экипажем, уходили промочить горло, чтобы под утро снова оказаться на берегу и принять товар и катер. Или только катер, если экипаж опасался выходить в море.

Бывали такие ночи, когда «трапеций» в воздухе было слишком много, но отменять рейс было нельзя, тогда катера шли на автономном управлении, тупо пересекая проливы по прямой.

Приходили на скалу и те, кто работал в экипажах раз через сутки, а потом прислушивался к реву моторов на море и говорил что-то вроде: «Это Эрнесто на „Морском Котике“, я этот голос издалека узнаю».

И в этот раз все было как всегда. Пропустив пару «барбосов», контрабандисты начинали говорить громко, потом хвастаться и наконец хвататься за ножи и пистолеты, однако Рик ничего не боялся, поскольку в этот час им управляла только сахелла.

«Я сам работал с Гвидо Рамольдсом и знаю, что он никогда не ходил на Ривьеру!» — хрипло кричал какой-то человек.

«На что ты намекаешь, Ирсон? Ты хочешь сказать, что кто-то молотит языком без дела? Ты на это намекаешь?»

«Понимай, как знаешь, Ржавый! Но я работал с Гвидо и таких походов не помню, а уж с твоим участием — тем более!»

Сверкнули ножи, забияки перевернули пару столов, и кто-то наверняка бы серьезно пострадал, но неожиданно раздался крик:

— «Поморник!» «Поморник» прямо по курсу!

Драка тотчас прекратилась, публика повскакивала с мест и бросилась мимо стойки к слабому ограждению, под которым, в темной бездне, бились о скалу тяжелые волны.

— Осторожнее там, цепь совсем старая! — закричал Лиммен, но его никто не слушал. Все следили за цепочками красных трассеров, которыми «трапеция» хлестала по скакавшему по волнам катеру.

Самого катера в темноте видно не было, но яркий свет от снарядов окрашивал в розовый цвет пену, которую взбивал тысячесильный мотор.

— Ну почему он не стреляет?! Что же не бьет, «поморник» его сейчас в упор разделает! — кричал кто-то.

— Выжидает! — отвечали ему. — На такой волне не больно-то отмахнешься!

— А кто это — никто не узнаёт? — спросили сзади.

Все замолчали, пытаясь по едва слышимому звуку определить, кому принадлежит катер.

— Вроде Гирмор… — предположил кто-то. — Это у него помпа подвывает…

— Помпа у всех подвывает, у кого движок «пятьсот десятый».

— Тогда не знаю.

— Эй, да это же Джузеппе! Джузеппе-Мул! — пронзительно закричал один из посетителей, и толпа расступилась, пропуская его к самому краю.

Между тем «трапеция» продолжала клевать катер короткими очередями, оттягивая момент решительного удара. Робот старался покалечить посудину, чтобы вызвать полицейский десант для ее захвата, однако пока катеру везло, он умело маневрировал, скакал по гребням волн, наполняя восхищением души тех, кто знал Джузеппе-Мула.

— Я его сменщик! Я его сменщик, но сегодня он вызвался смотаться вместо меня, понимаете?! — кричал тот, который опознал катер. Это был контрабандист с восточного побережья острова и в «Синем марлине» появлялся редко.

Наконец на катере решились на ответный удар. Сверкнула яркая вспышка, и с направляющей в сторону «трапеции» пошла ракета.

Пытаясь уйти от нее, робот скользнул на крыло, затем спикировал к воде, но ракета на обман не поддавалась. Секунда-другая — и кривлянья «поморника» закончились точным попаданием.

В полнеба полыхнула яркая вспышка, горящие обломки посыпались в море, вызвав бурю эмоций у посетителей.

Должно быть, на катере тоже радовались, но почему-то уходили в сторону порта на полном ходу, отчего из выхлопных труб судна выбивало метровые факелы.

«Совсем топливо не бережет», — подумал Рик, глядя на это сквозь мелькания рук и шляп возбужденных контрабандистов.

Вскоре темноту распороли новые трассеры, которые послал очередной «поморник». На скале замерли, ожидая, что и теперь катер постоит за себя, однако больше предупреждений сверху не последовало. Полыхнули факелы роторных пушек, и наперерез прыгающему по волнам катеру полились потоки ярко-синего пламени. Они ударили точно в цель, катер вспыхнул облаком искр, которые отнесло ветром на воду.

13

На скале молчали, не было слышно ни криков, ни рыданий. Многие из контрабандистов видели такое не в первый раз и частенько сами под огнем пушек прорывались к такому желанному континентальному побережью. Теперь не повезло еще одному. Посетители стали возвращаться, садясь на скрипучие стулья и глядя перед собой на недопитые «барбосы».

Дольше всех на скале оставался тот контрабандист, чей напарник был на том катере, но и он в конце концов вернулся на место и сразу получил множество предложений об угощении.

Рик тоже вернулся за свой стол, чтобы не спеша добить оставшуюся в седьмом «барбосе» сахеллу. Случившееся в море не произвело на него особого впечатления, он уже был слишком пьян. Зато этот бой хорошо лег в историю Турио с его шелком, контейнерами и большим наваром. В какой-то момент Рику показалось, что это они с Турио потерпели неудачу, а значит, партия шелка так и не достигла заказчика. Обидно.

— Обидно, — вслух произнес Рик.

Снова подул ветер. Теперь он пришел с востока, пробежав через весь остров и напитавшись множеством запахов. Рик вдыхал его и видел заросли разноцветных петуний в палисадниках, закопченные закусочные с извечной картошкой и рыбой, склад удобрений «Удо Лидберг» и даже общественный сортир напротив пивной на центральной улице. Как-то так получилось, что всего за три года Рик сросся с этим островом, и он казался ему ближе, чем континент, где его часто незаслуженно обижали, да и выпивка там была значительно дороже.

Тем временем потерявший напарника контрабандист двигался от стола к столу, получая от каждой компании по «барбосу». Люди угощали от чистого сердца, желая помочь бедняге, однако такое количество сахеллы не шло ему на пользу.

С трудом оторвавшись от очередного стола, Гарсиа — так звали контрабандиста — потерял равновесие и, попятившись, шлепнулся на стул рядом с Риком.

Минуты две они смотрели друг на друга, теряясь в перепутанных логических нитях. Рик никак не мог понять, почему так изменился Турио и кто в этом виноват — Турио или Рик, допивший свой седьмой «барбос». Между тем у Гарсиа в руках было еще два стаканчика с сахеллой, он не сразу их заметил, а заметив, протянул один Рику, сказав:

— Выпьем…

И только тогда Рик узнал этого человека и вспомнил, что тот пострадал. Он также отдавал себе отчет в том, что Гарсиа протягивает ему восьмой «барбос». Восьмой! Тот самый восьмой, за которым сахелла открывала бездну, а это всегда означало падение и всегда боль, но уже утром.

— Выпьем, — повторил Гарсиа или, может, Рику это послышалось. Он взял протянутый стаканчик и, ни минуты не колеблясь, выпил его до дна.

Так было нужно.

Поначалу ничего особенно не случилось, Рик даже сумел подняться со стула — хотелось убедиться, что он еще в «Синем марлине».

Под зонтиками горели светильники, за стойкой улыбался довольный Лиммен, но, кроме него, в заведении никого не было. Только столы, стулья и вьющиеся над тарелками морские мошки.

Посетителей не было, но Рик знал, что это не так. Ему уже приходилось добираться до восьмого «барбоса», и он помнил, что все сложные зрительные образы исчезали, чтобы человек мог видеть самое главное.

А что самое главное в таком состоянии? Правильно, добраться до дому. Следовало сначала спуститься по восьми высеченным в скале пролетам ступенек, а потом пройти по узкой, петлявшей между кустами магнолии тропке.

Вот для чего требовалось остававшееся под контролем внимание.

«Пойду домой…» — подумал Рик, и эта здравая мысль вдруг прогремела в голове, словно удар грома — «Пойду домой!», «Пойду домой!»

— Сегодня ты меня не обманешь, — сказал Рик и погрозил разливной панели, в котором еще бурлили неисчерпаемые запасы сахеллы. — Я пойду домой и ни разу не упаду!..

Потом, подумав, добавил:

— Ну, может, раза два…

Однако сосредоточиться на процессе ухода домой ему мешало нечто вьющееся вокруг него, словно мотылек вокруг лампы. Что-то живое двигалось совсем рядом и иногда касалось его.

— Лиммен, сколько с меня сегодня? — спросил Рик и удивился тому, насколько звучный у него голос. В следующий раз ему следует говорить тише. В следующий раз.

— Завтра отдашь… — как всегда отмахнулся Лиммен. Он не рассчитывался с пьяными и получал с них деньги, когда те приходили трезвыми.

14

Неожиданно мелькание рядом с ним прекратилось — это Гарсиа наконец замолчал и перестал двигаться, потому что заснул стоя.

Увидев его, Рик не удивился. Он уже давно пил и мало чему удивлялся. Гарсиа открыл один глаз, потом другой и вполне трезвым голосом произнес:

— Ты мне друг, Рик, и даже больше. Подтверждаешь?

— Подтверждаю, — легко согласился Рик.

— А ты готов на все ради нашей дружбы?

— Готов, — сказал Рик.

— Хорошо. Тогда иди за мной…

Гарсиа повернулся и направился к краю скалы.

— Осторожно, друг, — сказал Рик, заметив, как змеится перед ним предательская тропинка восьмого «барбоса». Вот она граница — у самых ног.

— Ты боишься? — спросил Гарсиа.

— Нет, — ответил Рик. Он был сосредоточен лишь на том, чтобы не провалиться в пропасть, которая пряталась на тропинке. Рик уже ходил по ней и знал, что нужно держать ухо востро.

— Вперед, друг! — закричал Гарсиа, шагнув со скалы, и Рик, не задумываясь, сделал то же. Он летел вниз, чувствуя, как ветер треплет его одежду, и раздумывал о том, насколько тонка грань между извилистой тропинкой и падением в бездну. Как ни старался он быть начеку, сахелла снова обманула его, а значит, будет тяжкое утро.

Никогда сахелла не бывала так жестока, как наутро после восьмого «барбоса».

Неожиданно яркая вспышка осветила все вокруг, заставив мысли Рика изменить направление. Повсюду он видел огонь и всем телом чувствовал, как его поджаривают на ярком гудящем пламени.

«Откуда это? Почему?» — пытался разобраться Рик и вдруг закашлялся, когда попытался вздохнуть.

— Да это же вода! — воскликнул он и стал загребать левой рукой, поскольку правая уже не слушалась, а левый бок продолжал гореть огнем.

Волны раскачивали Рика и швыряли в сторону небольшого прибрежного наката из базальтовой крошки, но, ударяясь о скалу, они бежали назад, снова волоча за собой беспомощное тело.

Рик пытался бороться и цеплялся за дно, но песок был рыхлым, а со дна поднимались тысячи рачков-люминофагов, насыщавших воды изумрудным сиянием.

Когда Рика снова подбросило на волне, он почувствовал удар в ноги, а затем, совсем рядом, понеслись ярко-синие сигнальные огни, обозначавшие двенадцатиметровое тело энардона.

Чудовище прошло под Риком, затем сделало круг и на следующем проходе сомкнуло на нем челюсти.

— Ой, больно! — вырвалось у него. — Пусти, тварь! Пусти, отравишься!

Рик помнил рассказы о разборчивости энардонов, которые никогда не проглатывали пьяных рыбаков. Вот и сейчас Рик ощутил, как по телу монстра пробежала судорога. В следующее мгновение энардон мотнул головой, выбросив Рика на мягкий накат из базальтовой крошки.

— Кажется, сандаль потерялся… — спохватился Рик и принялся шарить по мокрому песку. Накатывавшие волны приносили все новые колонии люминофагов и все вокруг сияло от их изумрудных вспышек, но потерянного сандалия рядом не было.

Откуда-то сверху доносились трудноразличимые голоса, пару раз по воде полоснул луч фонаря. Но не успел Рик начать горевать о пропаже, как изумрудные волны вновь расступились и нечто, напоминавшее раскинувшего крылья орла, пролетело над Риком и шлепнулось на накат чуть ближе к скале.

«Это птицы. Ночные морские птицы…» — подумал Рик, продолжая искать сандалию, однако неожиданно наткнулся на человеческое тело.

«Ну и дела…» — удивился Рик и снова услышал голоса сверху. Сахелла на мгновение отпустила его, сразу вернулись воспоминания о падении в бездну.

«Не нужно было пить восьмой „барбос“. Не нужно…»

Рик поднялся на ноги, взял за воротник лежавшего на накате незнакомца и двинулся вдоль полосы прибоя, волоча за собой обмякшее тело.

15

На втором этаже дощатого капироче зазвучала музыка, служившая Рику вместо будильника, поскольку уже два года поселившийся наверху художник Карлос заводил ее в половине седьмого утра.

Рику доводилось слышать эту мелодию и прежде, но он не помнил ее название — то ли «Пасольеза», то ли «Касабланка». Хорошая мелодия на случай, если ты в кабаке и тебе нужно потанцевать с девушкой.

Эта мелодия обладала особенной силой и была в состоянии вырвать Рика из объятий крепкого сна, тогда как будильника после очередной пьянки он мог и не услышать.

Открыв глаза, Рик с минуту глядел на необшитый потолок, рассеянно наблюдая, как прогибаются под Карлосом старые доски. Что он там делает под эту музыку? Прежде Рик думал, что художник заправлял кровать, одевался, расставлял стулья или, может быть, складывал свой мольберт. Но сейчас Рику стало казаться, что Карлос танцует. Да, именно танцует — вальсирует и, возможно, не один.

Рик легко представил себе даму, с которой мог танцевать Карлос. Она не из тех, которые приезжали к художнику с континента для известных услуг. Эта женщина была другой.

«Значит, он там танцует», — подумал Рик и попытался вздохнуть, но его легкие вдруг прихватил приступ жестокого кашля, от которого во рту появился привкус крови.

Наверху хлопнула дверь, Карлос сбежал по деревянной лестнице. Рику тоже пора была подниматься. Вот только как? Левая рука едва шевелилась, а правой Рик снял с уха веточку «морской капусты».

«Водоросли? Откуда на ухе водоросли?» — удивился он. Рик не помнил, чтобы вчера купался. Не было такого. Но, если честно, он не помнил вчерашнего вечера вообще. Где был? Что делал?

«Чем выше по скале, тем дешевле сахелла», — говорил Лиммен. Значит, вечером Рик снова был на скале. Других вариантов у него не бывало.

С трудом приподнявшись на локте, Рик застонал от боли и снова упал на подушку. Должно быть, очередной поход в «Синий марлин» закончился дракой и его снова побили. Рик поднес к глазам правую руку и увидел на костяшках ссадины.

«Значит, я им тоже врезал…» — подумал он, и от этой мысли ему стало немного легче.

Чуть сдвинувшись на кровати, Рик сбросил на пол левую ногу, потом, продолжая поворачиваться, правую и теперь наполовину находился вне постели, а значит, почти бодрствовал.

«Крепко били, мерзавцы. Втроем, наверное…» — подумал он, чувствуя неутоленную обиду.

Находясь в таком подвешенном положении, он ощупал правой, работающей рукой, левую. Кости были целы, но отбитой она оказалась по всей длине, даже притронуться было больно. Рик сразу представил, как лежал левой стороной наружу, а правой — к стене. Так его и били. Но где на скале стена? Должно быть, к стойке прижали, больше там негде.

«Хорошо, хоть со скалы не сбросили», — подумал Рик, готовясь действовать решительнее. Он должен был подняться во что бы то ни стало, ведь вчерашний вечер не отменял сегодняшний рабочий день.

Рик уперся правой рукой в обшарпанную деревянную стену и, оттолкнувшись от нее, окончательно сбросил себя с кровати, однако ударился задом об пол, взвыл от боли и рухнул на левую, отбитую сторону, отчего его тело словно пронзили тысячи раскаленных иголок.

Это были змеи, в этом Рик не сомневался. Их здесь собрался целый клубок, и он угодил в него всем телом, да еще спьяну. О, какие мучения! Рик чувствовал, как змеиные зубы впивались в его тело все глубже, раз за разом впрыскивая жгучий яд.

«Помогите, кто-нибудь! Помогите!» — закричал он так громко, что перед глазами поплыли желтоватые круги, а в ушах застучало.

«Помогите! Люди, помогите!» — продолжал голосить Рик, не сразу поняв, что кричит только мысленно, не издавая никаких иных звуков, кроме сопения и всхлипов.

Смирившись, наконец, со своей участью, он вытянулся на полу и всего в нескольких сантиметрах от своих глаз увидел двух раздавленных змей.

«Придавил гадов…» — подумал он отстраненно, но, приглядевшись, вместо раздавленных змей обнаружил пару домашних шлепанцев, бывших когда-то сандалиями из свиной кожи.

— Это сахелла… — хрипло произнес Рик. — Это она не отпускает меня…

Он осторожно перекатился на правый бок, и тут окончательно стало ясно, что никаких змей на полу нет, зато много обычного мусора. А под столом валяется зажигалка, которую Рик потерял полгода назад, когда хотел выкурить сигару. Но зажигалку выронил, да так и не нашел, а забытую на столе сигару подобрал и съел Морвуд.

16

Теперь, когда Рик убедился, что змей в комнате нет, ему стало ясно, что на работу идти придется, ведь работа для него была не только средством заработка, но и той чертой, за которой, он это хорошо знал, находилась последняя стадия падения — жизнь на улице, питание водорослями и питье стеклоочистителя «Шмель».

На таком «пайке» долго никто не протягивал, а человек с работой на острове, где всегда имелся избыток рук, считался солидным и уважаемым, даже если позволял себе немного выпить. Или даже много.

Опершись на правую руку, Рик подтянул ноги и с трудом сел на колени.

— Ага, одетый… — обронил он, заметив нижний край майки. Рик пытался разобраться, что это могло означать, но при его образе жизни вариантов было много.

Посмотрев снизу на стол, Рик увидел горлышко графина, правда, пока он не знал, есть ли в нем вода. Подобравшись ближе, Рик ухватился правой рукой за край стола и, поднявшись на ноги, сумел распрямиться и опереться на стол обеими руками. Обеими! Левая теперь тоже действовала!

«Наверное, змеиный яд помог», — подумал Рик, вспомнив, что где-то читал о пользе змеиного яда.

Теперь перед ним был графин, в котором на дне еще оставалась вода, пусть и с осадком и дохлой мухой. Это было неважно. Рик схватился было за горлышко графина, но тут в глазах потемнело и он мельком увидел извилистую тропинку после восьмого «барбоса» и снова ощутил щекочущий под ложечкой ужас, который испытал, проваливаясь в бездну.

Но утреннее падение было не таким долгим, спустя пару секунд Рик очнулся, обнаружив, что так и стоит, опершись руками о грязную столешницу.

— В ванную… — скомандовал себе Рик, поняв, что важнее для него удержаться в этой реальности, в его венах пока еще слишком много сахеллы.

— Мыться-освежаться… Мыться-освежаться… — твердил Рик, с трудом переставляя ноги и разведя в стороны руки для удержания равновесия. В таком виде он был похож на неумелого канатоходца, недостаток мастерства которому восполняла сила воли.

Набрав ход, Рик врезался головой в тростниковую стену, но не упал, сделал шаг назад и присмотрелся повнимательнее. Ну так и есть — он пытался пройти через воображаемый дверной проем, находившийся в метре от того места, где он был на самом деле.

Это все сахелла, это ее проделки.

Взяв необходимую поправку, Рик все же попал в ванную и, сорвав с крана лейку, открыл воду на полную.

Освежающая влага полилась на лицо, Рик начал жадно ловить ее ртом, но в спешке поперхнулся и сильно закашлялся, отчего снова почувствовал во рту привкус крови.

— До ручки уже… дошел… — пробормотал он, закрывая воду и ставя лейку на место.

— Мыться надо… Мыться-освежаться…

Рик начал стягивать намокшую майку через голову, но у него ничего не выходило, майка к нему словно приклеилась.

Оставив попытки справиться с нею, Рик выступил из пластикового корыта, которое играло в душевой роль поддона, и подошел к треснутому зеркалу, чтобы с его помощью поискать причину, почему не снимается майка. Он не сразу сообразил, что же такое видит, и даже мазнул по зеркалу мокрой рукой, чтобы стереть эти странные отметины. Однако отметины оказались не на зеркале, а на его несчастном израненном теле.

— Что… что это? — произнес Рик, голос его дрогнул. Все туловище, от левого плеча к правому боку, пересекали две дорожки круглых отверстий под калибр пуль девять миллиметров. Вокруг отверстий на майке запеклась кровь. У Рика не оставалось сомнений, что в него стреляли.

— Рик, старина! Да они убили тебя!

Пропитанное сахеллой воображение тотчас нарисовало ему жуткую картину, как его, избитого до полусмерти, добивают двумя очередями из какого-нибудь «борхера триста двадцать».

Из глаз покатились слезы, горло сдавил спазм.

«Они убили его…» — вспомнил он фразу из какого-то фильма. Впрочем, долго горевать смысла не было, тем более что, хотя Рик и чувствовал сильное недомогание после перепоя, следы вчерашнего расстрела на него пока никак не влияли.

Встав под душ в майке, он минут за десять отмочил ее от засохших ран, затем осторожно снял и, вернувшись к зеркалу, убедился, что пробоины на его теле располагались все в том же порядке, словно сделанные гигантской швейной машинкой.

17

Кое-как успокоившись и вытерев кровоточащее тело бумажными полотенцами, Рик направился на кухню, но по дороге наткнулся на одинокий сандалий.

— Так, выходит, и обувки теперь тоже нету, — подвел итог Рик. — Куда же идти в одном сандале?

Впрочем, какая-то обувь у него оставалась в гардеробной коробке, уж что-нибудь там, под майками и шортами, наверняка можно было выбрать.

Уже оказавшись на кухне, Рик неожиданно обнаружил причину некоторого неудобства на левой ноге. На ней, прицепленный к щиколотке ремешком, болтался второй сандалий, а, стало быть, снова была пара.

Рик попытался снять сандалий, но от сильного головокружения едва не свалился на пол. Пришлось опуститься на шаткий стул, потом занести ногу на табурет, где стало возможным отстегнуть ремешок и отпустить сандалий на волю.

— Плыви, сандаль… — произнес Рик, бросая обувку на пол, и какое-то время наблюдал на ней, пока не вспомнил, что нужно сварить кофе.

Для этого пришлось сделать новое усилие и подняться, а затем, перебирая руками по стенке, добраться до шкафчика. Но едва Рик открыл его, как оттуда снова выпрыгнул гигантский таракан.

Дав ему крепкого щелчка, Рик отбросил агрессора на пол, где с ним быстро покончил подоспевший Морвуд. Сделав дело, он поднял голову и уставился на хозяина в ожидая похвалы.

— А чего ты так смотришь? Тебе за что жалованье дают, чтобы они вот так по апартаментам шарили? Как они, между прочим, сюда попадают, если не по твоим норам, а?

Морвуд ничего не ответил и сделал вид, что собирается уйти, однако не ушел.

— Молчишь? Сказать тебе нечего? А вот это ты видел?

Рик ткнул пальцем в свой живот, указывая на следы неизвестного происхождения.

— На твоего хозяина, может, уже охоту устроили, а ты сюда тараканов допускаешь! Оппортунист!

Морвуд вздохнул. Он знал, что галету ему все равно дадут, еще ни разу не отказывали, хотя залеты у него случались и похуже. Просто хозяину хотелось выговориться, что ж, Морвуд был готов его слушать. Но недолго, у крыс тоже были свои дела, причем весьма неотложные.

Закончив обличительную речь, Рик потянулся к жестяной коробке, а Морвуд встал на задние лапы, чтобы лучше видеть, как именно хозяин открывает крышку. Но хотя он видел это сотню раз, несмотря на все старания, этот фокус у него так и не получался.

Под пристальным взглядом Морвуда Рик достал из коробки галету и положил ее на пол, в полуметре от норки. Морвуд бросился к ней, схватил и тотчас скрылся в норе, поскольку каждый раз ему казалось, что хозяин может передумать.

Появление дрессированной крысы развеселило Рика и ненадолго отвлекло от мерзкого ощущения, будто он старый бейсбольный мяч, из которого постоянно выходит воздух: сколько его ни накачивай, он остается вялым и сморщенным. А еще это странное эхо от каждого звука, как будто Рик находился в большом гулком помещении.

Трясущимися руками он все же загрузил в турку кофе и поставил ее на плитку. Затем подкачал насос генератора и стал ждать.

Перед крыльцом Карлос возился со своим мотоциклом, который опять не заводился.

«Давно бы купил скутер…» — подумал Рик, он не видел смысла в бесконечном латании этой ветоши. Но тут же вспомнил, как любовно восстанавливал свой старый «трайдент» и не покупал новый, хотя удавалось зарабатывать приличные деньги.

Несмотря на раннее утро, у Моники снова было неспокойно, смежная с ее комнатой стена ходила ходуном, иногда даже ударяя по краю стола, хотя Рик преднамеренно отодвигал его подальше.

«У нее сейчас самый сезон», — подумал он, озабоченно разглядывая дырки на брюхе. Рыбные фабрики приходили к Тамеокану не слишком часто, а чтобы еще на рейде стоять — такого вообще не было.

Закипел кофе, и Рик ухитрился вовремя снять его. Затем перелил в фарфоровую чашку, которую когда-то купил на барахолке.

Рик ронял ее десятки раз, но она оставалась целой, уж такой крепкий оказался фарфор.

Пригубив кофе, Рик покосился на часы — они показывали, что он уже почти опаздывает. Но как тут торопиться, когда Рик фактически ранен? И хотя раны его не слишком беспокоили, надо все же оказать себе первую медицинскую помощь, пусть и немного поздновато.

18

Выпив половину кофе, Рик решил, что дырки от пуль нужно заделать пальмовым клеем. Пальмовый клей в таких случаях самое лучшее средство, тем более что никаких других медицинских средств у Рика не было.

Бак от «трайдента» с латками из этого клея служил ему исправно, так почему не заклеить им брюхо?

Поискав среди брошенных под столом консервных банок, Рик нашел ту самую, в которой оставалось еще достаточно пальмового клея. Правда, судя по следам, туда уже заглядывал пронырливый Морвуд, однако Рик брезгливым не был, в особенности когда дело касалось первой медицинской помощи.

Отколупнув несколько больших кусков клея, он положил его в рот и стал тщательно пережевывать — перед использованием клей следовало хорошо перемешать.

Услышав стук старых банок, из кухонного угла выглянул Морвуд, но, узнав банку с клеем, ушел.

Осторожно, отмеряя шаг за шагом, Рик направился в душевую, чтобы взять пару бумажных полотенец, из который он придумал делать заплатки.

Но вот все готово, и Рик стал заклеивать раны на груди и животе, которых набралось сорок восемь штук. О том, как вытаскивать из них пули, он пока не думал.

Пальмовый клей здорово жегся, однако Рика это лишь порадовало — если жжется, значит, лечит, в этом он ничуть не сомневался.

Клочков бумажного полотенца не хватило, пришлось снова идти в душевую, однако, взяв из пачки очередное полотенце, Рик почувствовал на спине легкий зуд и оглянулся на зеркало.

Оглянулся и застыл в этом положении, увидев еще два ряда пробоин, расположенные примерно так же, как и те, что были спереди.

— О нет!.. Нет!.. — закричал Рик, догадавшись, что видит выходные отверстия.

Так вот почему он так неплохо себя чувствует — пули прошли насквозь, не задержавшись в теле!

Рик задышал чаще, перед его глазами снова стали расходиться круги. Быть может, он испугался слишком поздно, но это было немалое потрясение. А самое главное — как залепить пробоины на спине?

Наконец, немного успокоившись, Рик сообразил, что, если намазать пальмовым клеем целое бумажное полотенце, то оно закроет всю спину. Придя к такому выводу, он тотчас принялся за работу — принес с кухни оставшийся клей и стал торопливо его пережевывать, затем разгреб на полу мусор, расстелил бумажное полотенце и, выложив на него клей, размазал руками.

На все ушло пять минут, после чего Рик сел на пол спиной к полотенцу, несколько раз оглянулся, выверяя прицел, а затем лег на пластырь и поерзал, чтобы плотнее село.

Вскоре появилось знакомое жжение, и Рик поднялся.

«Жжет, значит, лечит», — напомнил он себе и допил остывший кофе, к которому теперь примешивался вкус крысиной норы.

«Это из-за клея», — догадался Рик и пошел к ящику выбирать другие шорты, майку и бейсболку.

19

Полностью экипированный, он вышел на крыльцо, навесил на дверь замок и огляделся. На скамейке у пальмы, как и вчера, сидели трое мужчин, но это были уже другие.

— Ну что, управился? Можно следующему? — спросил один из них, обращаясь к Рику.

— Успокойся, Педро, это совсем не тот. Он просто живет рядом, — сказал ему другой.

— По-нят-но…

Было видно, что Педро разочарован. Он смерил Рика презрительным взглядом и сказал:

— А чего на тебе майка розовая? Ты что, гомик?

— А вот это ты видел? — вопросом на вопрос ответил Рик и, задрав майку, показал заклеенные бумажками дорожки ранений.

— Чего это? — опешил Педро.

— Это сорок восемь сквозных ранений, а на спине, между прочим, выходные отверстия… Вот…

Рик повернулся и показал большой пластырь во всю спину. Потом одернул майку и с видом победителя посмотрел на троицу.

— И… ты все еще живой? — спросил один из мужчин.

— Живой. Как говорят в таких случаях — жизненно важные органы не задеты.

— Да-а, — протянул Педро и покачал головой. — Вчера ей только по пять песо платили, а сегодня она уже все семь требует. Скажите, ну разве это правильно?

С этим вопросом он обратился к Рику, зауважав его после неожиданной демонстрации.

— Вы должны ее понять, камрады, рыбные фабрики у нас не каждый день на рейд становятся, вот цены и поднимаются. К тому же женщина она видная, не то что другие.

— Ну, это конечно, — согласился Педро, и остальные тоже закивали.

— Бывайте, камрады, пойду я… — сказал Рик. Он еще раз одернул розовую майку с надписью «Духи „Фея“ — мечта вашей девушки» и пошел вдоль забора, думая о том, как объяснить сеньору Кавендишу свое опоздание.

«Можно сказать: хозяин, в меня стреляли, но все обошлось. Или лучше: я пришел, сеньор Кавендиш, но это было нелегко. А он спросит — а что случилось? А я ему…»

Когда улочка из нескольких капироче осталась позади, Рик вышел на мощенную булыжникам дорогу, по которой можно было прийти в самый центр города. По обеим сторонам улицы стояли небольшие домики — совсем крохотные, однако это было надежное жилье, построенное самими хозяевами, притом на выданном властями участке. У каждого домика имелся небольшой дворик и цветущий палисадник, и когда Рику приходилось ходить в город, он выбирал именно эту улицу, чтобы вдыхать ароматы готовящейся еды, слушать голоса людей во дворах и музыку, доносившуюся из ТВ-боксов. И всякий раз это было как путешествие в свою несбывшуюся мечту, которой Рик так и не достиг, заплутав где-то среди озер сахеллы.

— Привет, Рик! — поздоровался с ним какой-то человек, похожий на старика Марсалеса — та же задубелая от моря и солнца кожа, те же спутанные седые волосы.

— Здравствуй, камрад…

— На работу идешь? — спросил старик и поправил на плече моток просмоленной веревки.

— Да вот — опаздываю уже.

— Ну ты молодец — человека спас!

— Человека спас? — переспросил Рик, останавливаясь.

— Ну да.

— А когда?

— Вчера, наверное. Сам-то я не видел, но мне утром Дик-Самобег рассказал, а ему вроде Марсалес…

— А что за человек это был, которого спас?

— Не знаю. Наверное, кто-то из наших, из местных.

— Наверное, — согласился Рик. — Гериндо бы я запомнил… Ну ладно, бывай, камрад.

— И тебе всего хорошего…

20

Старик пошел своей дорогой, а Рик свернул на проторенную тропинку, которая из мира маленьких аккуратных собственников вела его в мир нищеты и земельного самозахвата.

Грязные стены хижин, тощие кошки и крупные крысы. Вместо спокойных голосов — истошные крики и ругань, вместо запаха еды — набор ароматов химических растворителей для выгонки самодельных наркотиков.

Но ничего этого Рик сейчас не замечал, как, впрочем, не замечал никогда, поскольку шел на работу с сильного похмелья и все свое внимание сосредоточивал на балансировании в опасных местах тропинки.

«Вон оно, значит, как дело было, — размышлял Рик, то и дело одергивая майку, которая из-за обилия бумаги под ней то и дело задиралась. — Спас, значит, человека…»

Теперь Рику становилось понятнее, за что в нем наделали столько дырок — спасал человека, потому и стреляли. Видимо, тут были замешаны контрабандисты, другие на скале дрались редко. Правда, и до автоматов дело никогда не доходило, хотя из пистолетов, случалось, палили.

«Наверное, это были люди с континента…» — подумал Рик, который, как и другие жители острова, со временем начал считать, что все зло на Тамеокане родом с континента.

Под обрывом плескались волны, старые деревья шумели листвой от набегавшего бриза. Боясь, как бы не уволили, Рик шел все быстрее, не замечая, как параллельно ему, прячась за кронами, по воздуху плывет черная тень «трапеции».

Лишь когда в длинном ряду деревьев оказалась брешь, он краем глаза заметил опасность.

Рик остановился, и «трапеция» тоже повисла в воздухе. В потоке горячих газов, извергавшихся из ее сопел, дрожали силуэты двух сухогрузов у горизонта, большое облако и пролетавшая мимо чайка.

— Что вы ко мне пристали? — спросил Рик, обращаясь к «трапеции», он знал, что где-то на другом конце управления роботом сидели люди. Скорее всего, это были парни за тридцать, страдавшие от лишнего веса. На дежурстве им было скучно, вот они и пугали бедолаг вроде Рика, наводя на них стробоскопы «трапеций». А потом смеялись и продолжали трескать чипсы и жареные орешки.

Когда Рик учился в летном училище, у него был знакомый оператор, работавший в технической разведке. Несколько раз Рик заходил к нему на службу и через большое стекло наблюдал за тем, как работали эти люди. Наверное, то же самое творилось и в таможенной полиции.

— Что вы ко мне пристали, уроды?! — закричал Рик, потрясая кулаками. Ему показалось что это та «трапеция», которая вчера едва не пролезла на склад. А может, они его действительно в чем-то подозревают? Может, думают, что он главный? Но в чем главный? Рик подумал еще раз повторить фокус со своими ранениями и задрать майку, чтобы они там поразились. Однако вовремя передумал, сообразив, что наклеенные на тело бумажки могли принять за пакеты с наркотиком.

Летающее чудовище в конце концов потеряло к Рику интерес, качнуло крыльями и заскользило вдоль склона к воде.

— Эй, дядя, поберегись! — крикнули сзади и, едва Рик подался в сторону, мимо пронеслись на скутерах двое подростков.

Рик покачал головой и пошел дальше, все время оглядываясь и за каждой кроной опасаясь увидеть сплюснутое тело «трапеции».

Когда он спускался по тропинке к портовой зоне, послышалась сирена электрохода.

«Показалось», — подумал Рик, решив, что принял за сирену скрип несмазанных колес башенного крана.

Неожиданно у забора два кота устроили драку на железных бочках. Рик даже остановился, поражаясь тому, какой шум смогли устроить всего две кошки. Свалившись в одну из бочек, они наконец разбежались, и тут Рик снова услышал сирену электрохода.

Сомнений не оставалось, это был именно грузовик.

21

Рик пролез в дыру и поспешил к складу, где его встречал только пес Лайуша.

— А где остальные? — не удержался от вопроса Рик, ведь обычно на площадке ему встречались сеньор Кавендиш и сторож.

Пес не ответил, повернулся и затрусил в ангар. Рику ничего не оставалось, как пойти следом.

Склад оказался заставлен ящиками с тапиокой, что было удивительно, ведь электроход приходил через день и навозить столько за ночь никак не могли.

Угол, где парковались погрузчики «нево», пустовал, это означало, что они тоже на причале. Не зная уже, что и думать, Рик поспешил через ангар и выскочил к причалу, где и увидел шедший под разгрузку электроход.

Зумас и Гриппен стояли у причальной стенки, поглядывая на кранцы, а сеньор Кавендиш нервно покусывал свой блокнот, с которым никогда не расставался.

Заметив Рика, он развел руками и покачал головой.

— Ты почему опять опоздал?

— Я… — Рик покосился на стоявших в готовности «нево». — В меня стреляли, сеньор Кавендиш. Вот…

Рик задрал майку и продемонстрировал свои «огнестрельные раны», однако на сеньора Кавендиша это впечатления не произвело.

— В тебя когда стреляли? — уточнил он.

— Вчера вечером… — не слишком уверенно ответил Рик.

— Вечером! А на работу идти утром. Чувствуешь разницу? А по пятницам у нас что?

— Что?

— По пятницам у нас электроход с грузом и отправка капиоки. Хорошо хоть, вчера ты этих успел отремонтировать. Сегодня вроде ведут себя прилично.

Про «этих» Рику было понятно, ведь Кавендиш кивал в сторону погрузчиков, но какой ремонт он имел в виду, Рик не понял.

— Смотри, смотри за кранцами! — крикнул Кавендиш Зумасу.

— Я смотрю, сеньор Кавендиш! Смотрю! — ответил тот.

В этот момент Лайуш стал подавать Рику знаки, подзывая его к себе.

Опасаясь привлечь внимание хозяина, Рик попятился, потом двинулся боком и наконец остановился рядом со сторожем.

— Сеньора Кавендиша вчера не было, он у девки своей ночевал, — зашептал сторож. — А про тебя мы сказали, что грузчиков ремонтируешь…

— А что я делал на самом деле? — спросил Рик, окончательно запутываясь.

— А я почем знаю? Ты ж говорил — стреляли в тебя…

— Так я что, не был вчера на работе?

— Вчера не был.

— А какой сегодня день?

— Пятница…

— Пятница?

— Да. По пятницам отправляем тапиоку, неужто забыл?

— Не забыл, — покачал головой Рик, глядя, как взбивает воду надвигающийся корпус электрохода. В этот раз он работал без сбоев, и пена от винтов расходилась кремовая. Заглядевшись на нее, Рик даже почувствовал запах ванили и сладкий привкус на языке. Его желудок сократился от голодного спазма, и Рику подумалось, что нужно поесть. Ведь если он действительно провалялся дома два дня, значит, два дня ничего не ел. А ел Рик обычно чипсы из креветок, которые подавали в «Синем марлине» — одну тарелочку на пятерых пьяниц.

Повезло, что хозяин к девке своей ездил, а то бы все, погнал бы Рика, несмотря на его способности и заслуги.

Подошел Кавендиш и, не отводя взгляда от приближавшегося электрохода, спросил:

— Чего у них было-то?

— У них? — переспросил Рик, чтобы выиграть на раздумья еще пару секунд. — Нутро у них перегрелось, тепловой удар…

— У обоих сразу? — спросил Кавендиш и недоверчиво покосился на Рика.

— Так у них же это… Связь между ними — по радио…

— Да? Я не знал…

Кавендиш оглянулся на пару «нево», те с честью выдержали его взгляд, а когда, мельком, по-воровски, на них глянул Рик, ближайший к нему робот шевельнулся и его силовые шланги завибрировали, готовые подать в манипуляторы горячее масло.

«Нервничает, — подумал Рик. — Они все слышали, и им это не понравилось…»

Электроход коснулся причала, из его борта тотчас выскочили телескопические швартовые штанги. Они точно вошли в причальные замки, и двигатели электрохода остановились.

Когда трюмные крышки начали открываться, Рик поспешил отойти в сторону, чтобы у погрузчиков не было соблазна случайно его задеть.

Трюмные крышки встали на стопор, и «нево» загрохотали по сходням, а через минуту появились нагруженные стопками ящиков.

— Ну что, хорошо погулял?

Голос прозвучал так неожиданно, что застиг Рика врасплох. Но это оказался Гриппен.

Воспользовавшись тем, что хозяин увлеченно следит за разгрузкой, он незаметно подобрался к Рику, чтобы узнать, где тот пропадал весь вчерашний день'.

— Я говорю, хорошо погулял?

— Да, хорошо, — ответил Рик, понимая, что должен выставить Гриппену выпивку, раз тот прикрывал его перед хозяином.

— К бабе ходил?

— Нет, я по бабам не ходок. Я сахеллу пью.

— Сахеллу все пьют, на острове больше делать нечего. Но ты же говорил у тебя шлюха живет по соседству?

— И что? Она по семь песо берет. Откуда у меня такие деньги?

— Семь песо?! — поразился Гриппен. — И что, кто- то к ней ходит?

— Наших не видел, а рабочие с рыбной фабрики даже в очереди стоят.

Гриппен помолчал, переваривая услышанное, и только через минуту произнес:

— Все равно семь песо это много, даже для рыбной фабрики. А чего у тебя с пузом-то? Чего ты хозяину показывал?

— А-а… Вот… — Рик поднял майку и показал дорожки приклеенной бумаги.

— О! А чего это?

— Сорок восемь огнестрельных ран, приятель, — с усталой интонацией произнес Рик и опустил майку.

— И… как ты… себя чувствуешь? — спросил ошарашенный Гриппен.

— Двое суток был в отключке…

— Ну еще бы! А как все случилось? Кто в тебя стрелял?

— Не знаю, — пожал плечами Рик. — Говорят, я человека спас…

— Его пули на себя принял? — догадался Гриппен.

— Видимо, так.

— И сколько ты их в себе таскать будешь? Может, тебе к доктору?

— Нет их там давно, они насквозь прошли. Там, на спине, — он показал большим пальцем через плечо, — столько же дырок, только выходных…

— Получается, повезло?

— Еще как. Жизненно важные органы не задеты.

Кавендиш направился в их сторону, Гриппен быстро отошел. Хозяин выглядел довольным.

— Ну совсем другое дело, Рик! Не знаю, что ты там им подкрутил, но работают они лучше. Без сбоев, без дерганья и все ящики как по ниточке кладут.

— Я старался, сеньор Кавендиш…

— Я заметил. А ты чего такой осунувшийся? Небось все деньги пропил и жратвы купить не на что?

— Ну почему? Есть на что… — возразил Рик, хотя давно не покупал никакой еды. Ему хватало закуски в «Марлине».

— Ладно, подожди здесь, — сказал Кавендиш и ушел в ангар, а когда вернулся, в его руках были две большие спелые капиоки. Такие на переработку не отправлялись — считались переспелыми, зато сырыми в пищу вполне годились.

— Спасибо, сеньор Кавендиш, — поблагодарил Рик и впился зубами в сочный плод, даже не удосужившись его почистить.

22

Погрузка была закончена, «нево» вернулись в ангар, трюмные крышки начали закрывать.

Глядя на их неспешное завораживающее движение, Рик не мог удержаться от того, чтобы еще раз не увидеть момент выключения света в трюмах.

Стрекоча приводами, крышки опускались все ниже, Рик перестал жевать капиоку и не замечал даже, что ее сок капает на майку.

Ниже, еще ниже. Уже оставалась совсем узкая щель — и вот он, долгожданный момент! Электричество отключилось в один момент, но разрядные светильники остывали медленно, давая несколько мгновений для трюмных сумерек, и Рик успел заметить, как из темных углов метнулись быстрые тени, а две из них даже сцепились из-за крупного плода капиоки.

Сверкнули красные глаза, щелкнул стопором замок, крышка трюма плотно встала на место.

Запустились моторы, корпус электрохода вздрогнул и стал отходить от причала, вздымая буруны кремовой пены.

— Ну и что ты там увидел? — спросил вдруг оказавшийся рядом хозяин.

От неожиданности Рик проглотил непрожеванный кусок капиоки.

— О, сеньор Кавендиш… А точно на борту грузовика никого нет?

— А кто там может быть? — Кавендиш удивленно посмотрел на Рика. — Может, какие-то страшные мутанты, а?

И он нервно засмеялся. Затем достал из кармана блокнот и, помахав им перед носом Рика, напомнил:

— Сейчас поставлю погрузчики на место, и мы с тобой проведем перекличку…

— Да, сеньор Кавендиш. Спасибо вам за капиоку, очень вкусная…

— Эй, Зумас! Ты куда кранец потащил?! Что значит износился, мы его только год назад покупали!

Пока хозяин кричал на Зумаса, Рика поглядывал на «нево», который стоял в воротах и как будто смотрел на Рика. В какой-то момент робот вдруг подхватил манипулятором лом, который сторож звал «стенобоем», и легким движением «пальцев» перекусил надвое. Затем бросил куски у ворот, развернулся и покатил на роллерах в свой парковочный угол.

Рик машинально отломил очередной кусок капиоки и стал его пережевывать, совершенно не чувствуя вкуса.

— А что же ты ее даже не почистил? — вернулся к разговору Кавендиш.

— Разве? — очнулся Рик, глядя на мокрые от сока руки.

— Ладно, побегу гляну, как погрузчики встали. За ними теперь глаз да глаз нужен.

Едва Кавендиш ушел, рядом с Риком остановился Зумас, притащивший за собой расплющенный кранец, больше похожий на рыбу, которую переехал грузовик.

— Ты смотри какой он сегодня, Зумас то, Зумас се, — пожаловался Зумас и сел на расплющенный кранец. — Что ты думаешь о подводных городах, Рик?

— О каких городах?

— Ну тех, которые в море. — Зумас махнул в сторону континента.

— Наверное, они утонули, — пожал плечами Рик. После съеденных тапиок он стал чувствовать некоторую сонливость, а еще он снова и снова вспоминал схватку сцепившихся в трюме теней.

«Наверное, они даже орали, но из-за грохота трюмного привода ничего не было слышно…» — размышлял Рик.

— А тебе никогда не казалось, что ты не отсюда? — продолжал расспросы Зумас.

— Нет. Я же приезжий.

— Мне часто кажется, что я совсем ниоткуда. Вот иду по городу и вижу возле пивной «Луха» хорошую девку, с крепкой такой кормой, всё, как мне нравится. И вот подхожу я к ней, а она даже улыбается — тоже познакомиться хочет. Но вдруг я понимаю, Рик, что я не отсюда! Что совсем не отсюда! И сразу ухожу. И девки меня не интересуют, и пиво не интересует. Только сахелла, но тоже — совсем немного. У тебя такое бывает?

«А хозяин сказал — мутанты это. Он действительно знает или это шутка?»

— Рик, ты меня не слушаешь? — обиделся Зумас.

— Слушаю, Зумас, слушаю. Я тоже пью сахеллу, а про девок давно не думаю.

— Почему?

— Потому что они остались где-то в прошлом, там же, где и пиво.

— В твоем затопленном городе?

— Да, камрад, в моем затопленном городе.

Они немного помолчали, затем Зумас поднялся, увидев спешащего к причалу Кавендиша. В воротах хозяин неожиданно остановился, поднял две половники лома и удивленно на них уставился.

— Эй, а кто это сделал, а? Что за урод это сделал?! — закричал он. — Зумас!

— Это не я, сеньор Кавендиш…

— Как не ты, а кто же тогда? Совсем новый был лом, я покупал его в прошлом году! Рик, ты не видел, кто это сделал? Тут срез совсем свежий — только что кто-то хорошую вещь испортил!

— Нет, сеньор Кавендиш, я не видел, — замотал головой Рик, зная, что оба робота его слышат.

Хозяин отбросил половинки лома и, подойдя к Зумасу, взглянул на лежавший на бетоне кранец.

— Ну и чего ты тут караулишь? Ты же видишь, что это уже полное барахло! Неси в мусорный бак!

— Вы же сказали… — начал было Зумас, но махнул рукой и потащил кранец на другой конец ангара, где стояли мусорные контейнеры.

— Ну, давай начинать, Рик, — сказал Кавендиш, торопливо отыскивая в блокноте нужную страницу. — А то сейчас уже за грузом начнут подъезжать, а пока неизвестно, все ли нам правильно доставили… Ну что, готов?

— Да, сеньор Кавендиш, готов.

— Удобрения «Маккинрой-летние»…

— Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов! — без запинки отбарабанил Рик.

Кавендиш оторвал взгляд от страницы и вытаращился на своего счетчика.

— Ты чего, парень? Я тебе задал позицию — мешки с удобрением. «Маккинрой-летние»…

— Э-э… — Рик пощелкал в воздухе пальцами, пытаясь настроиться на нужную волну, но остаточные явления приема сверхдозы давали о себе знать.

— Ага, вот! Элеронами называются аэродинамические органы управления, симметрично расположенные на задней кромке консолей…

Поняв, что опять выдает не ту информацию, Рик замолчал, а затем не слишком уверенно предположил:

— Тридцать пять мешков в пластике?

— Ну наконец-то, приятель! Я уже думал, ты совсем перегрелся. Сходится. Идем дальше. Спецодежда «Нильс Хагген»…

— Восемь тюков связанных…

— Сходится. Насосы дизельные, по пять киловатт.

— Восемнадцать ящиков…

— Сходится. Крепеж строительный, пластик.

— Четыре тубы.

— Сходится…

Больше Рик не сделал ни одной ошибки, а когда они закончили, с другой стороны ангара послышались нетерпеливые гудки — владельцы грузов желали поскорее их забрать.

23

Вечером в седьмом часу хозяин отпустил Рика с работы, взяв с него слово, что тот выпьет не слишком много.

— Если и ты увязнешь в сахелле, Рик, мне будет впору закрываться. Так что сделай милость — побереги себя.

— Спасибо, сеньор Кавендиш, я так и поступлю, — сказал ему Рик, хотя уже с обеда мечтал напиться. Он так и думал: скорее бы выпить. Впрочем, так он думал всегда.

Чтобы немного прогуляться и хоть в какой-то мере выполнить соглашение с сеньором Кавендишем, Рик пошел по более длинной дороге, решив, что в таком состоянии ему на узкой тропе лучше не рисковать. Да и «трапеции» не решатся караулить его на городской улице, а на тропе он с ними один на один.

Идти пришлось через нищенский квартал, построенный на самозахваченной территории бывшей свалки. Рискованная тропинка, по которой Рик ежедневно торопился на работу, проходила мимо тылов этого квартала, а здесь ему пришлось идти через его центр, то и дело раскланиваясь с теми, кого знал.

Тут жили несколько преуспевающих сборщиков тряпья, изредка появлявшихся в «Синем марлине», рыбаки, с которыми также приходилось видеться, дюжина знакомых контрабандистов и множество проституток разного возраста, которые сами здоровались с ним, надеясь заполучить клиента, а Рик отвечал им из вежливости, поскольку территориально они были почти соседи.

— Эй, касатик, зайди ко мне в спаленку! — позвала его жрица любви лет пятидесяти, распахивая халат и демонстрируя свои прелести.

— Я только с работы, милочка. Иду домой, попить молочка — и спать, — отказался Рик.

— Эй, Карра, отстань от него! — крикнул с крылечка другой хижины какой-то смутно знакомый Рику человек. — Этот парень спортсмен и знает толк в сахелле! Привет, Рик!..

— Кто с сахеллой дружен, тому секс не нужен! — крикнула соседка Карры и ее коллега. Женщины хрипло засмеялись, а Рик улыбнулся в ответ и, махнув знакомому, пошел дальше.

У хижины Хорхе-Робота Рик заметил, что хозяин сидит на скамейке перед дверью, и пошел медленнее. В трущобах говорили, что Хорхе настоящий киборг и что из-под рассеченной шкуры на его боку виден весь его внутренний механизм, однако сейчас на Хорхе была просторная парусиновая рубаха, поэтому смотреть было не на что.

— Привет, Хорхе! — с деланой веселостью поздоровался Рик, надеясь вызвать хозяина на разговор и, быть может, выяснить — робот он или человек. Но Хорхе на провокацию не поддался и лишь смерил Рика неприветливым взглядом, а затем вдруг резко поднялся, схватил лавочку и быстро исчез за своей дверью, только заскрежетал железный засов.

Рик пожал плечами и пошел дальше.

— Что, сбежал от тебя Хорхе? — спросил его подросток лет четырнадцати, который сидел напротив своего крыльца и на сложенном из камней очаге варил в консервной банке наркотик.

— Сбежал, — согласился Рик. — А он правда робот?

— Конечно правда. Вот он сейчас зарядит батарейки и снова покажется.

Мальчик помешал ложкой мутное варево и, глядя снизу вверх на Рика, спросил:

— Уколешься?

— Нет. Я лучше выпью. Дома.

— Ну, как знаешь. А я уколюсь.

С этими словами подросток достал из кармана шприц и начал закатывать рукав.

— А вон и он, уже зарядился! — сказал мальчишка. Рик обернулся и увидел только, как Хорхе скрылся за углом своего домишки.

— Пойду я.

— Покедова.

Атмосфера трущоб произвела на Рика гнетущее впечатление, выпить захотелось еще сильнее.

«Зайду домой и только потом пойду на скалу…» — пообещал себе Рик, ускоряя шаг, однако, едва он миновал последний скособочившийся домишко, как нос к носу столкнулся с самим Хорхе-роботом.

Тот стоял посреди тропы, выпучив на Рика глаза. Этот взгляд пробирал до костей, Рик попятился, не зная, что его ожидает. На мгновение ему показалось, что это снова проделки сахеллы и сейчас Хорхе-Робот исчезнет, как страшный сон, однако Хорхе не исчезал и медленно наступал на Рика.

— Все, что про меня говорят, — брехня, — сказал он вдруг и остановился.

— Брехня? — переспросил Рик, чтобы не молчать.

— Брехня. Я никакой не «Хорхе-Робот». Я просто Хорхе… Вот смотри…

Хорхе задрал рубашку и показал большой рубец на правом боку.

— Вот из-за чего ко мне это прозвище приклеилось. Я тогда в больнице лежал, а эти приперлись проведать и увидали все эти трубки и провода по всему телу. Ну и решили, по своей необразованности, что Хорхе, дескать, робот…

— А почему вы им все не объясните?

— Ну… — Хорхе опустил рубашку. — Пока все думают, что я робот, дают мне денег на батарейки.

— На батарейки?

— Да, на батарейки.

Хорхе улыбнулся.

— В море я почти не выхожу, лишь изредка, если кому помощник нужен. А кормиться как-то надо… Так что роботом жить лучше, чем простым бедняком.

— А зачем вы это мне рассказываете?

— Не знаю… Просто подумал, что вам я могу об этом рассказать. Вы в этой майке выглядите как настоящий сеньор…

24

Миновав шумные стайки детей, бегавших вдоль длинного ряда капироче, Рик вышел к своему дому и неожиданно увидел Монику. Она курила, сидя на скамье, где прежде дожидались своей очереди ее клиенты.

— Отдыхаешь? — спросил Рик, проходя мимо.

— О, это ты… — Она устало кивнула. — Садись, посидим. Или спешишь?

Рик пожал плечами. С одной стороны, он никуда не спешил — рабочий день кончился, но с другой, ему сегодня, как и в любой другой вечер, очень хотелось выпить.

— Ну, давай посидим, — согласился он и сел на край скамьи.

— Они отплыли, — сказала Моника и глубоко затянулась.

— Все хорошее когда-нибудь заканчивается.

— Нет, я даже рада.

Моника затушила окурок о столбик и бросила в траву.

— Хоть отосплюсь, а то трое суток, как машина… Веришь, даже поесть времени не было…

— Понимаю, — кивнул Рик, который тоже не всегда успевал поесть и даже вовсе забывал про еду.

— Ты все работаешь на том складе?

— Работаю, — снова кивнул Рик, держась руками за доску скамьи и слегка раскачиваясь.

— Хорошо платят?

— Сотню. Но мне хватает.

— А я за неделю заработала четыре сотни. Но мне столько не надо, отдам деньги матери.

— Матери?

— Да, она живет недалеко, через два квартала, воспитывает моего Энрике…

— Сколько ему?

— Семь годиков.

На изможденным лице Моники появилась улыбка.

— Осенью в школу пойдет. А ты всегда одинокий?

— Я? Нет… — Рик покачал головой, прислушиваясь к звукам ТВ-бокса, доносившимся из чьего-то открытого окна.

«…разгадана тайна пропажи части продукции сельскохозяйственных кооперативов, выращивавших…»

— Я был женат, но она ушла от меня.

— После того как ты стал пить?

— Нет, раньше.

«…благодаря бдительности этого человека. Он обратил внимание на то, что всякий раз, когда производится перевес продукции таких культур, как баланская слива и тапиока…»

— Попался другой мужчина? — усмехнулась Моника, кутаясь в выгоревшую зеленую шаль.

— И это тоже. Наверное, он ждал ее. К нему и сбежала.

«…ими оказались мутировавшие бандерлоги-фруктоеды с острова Карапундо. Ученым удалось выяснить, что более двадцати лет назад бандерлоги исчезли с острова, все считали, что они вымерли, однако фруктоеды переместились на суда с автоматическим управлением, ведь там их не могли увидеть люди, а аэрозольные ловушки были рассчитаны только на крыс…»

— Ты не пытался вернуть ее?

— Нет. Если она приняла решение, значит, не передумает.

— Она была такая?

— Да, она была такая…

«…один из причальных рабочих острова Панорино, который, наблюдая за движением крышки трюма одного из электроходов, заметил, что, как только в трюме выключалось освещение, из темных углов выпрыгивали странные тени, которые бросались к ящикам с балаконской сливой. Поначалу ему не верили, считая эти истории пьяным бредом, но после заявления с весовой станции…»

— Иногда мне хочется вернуться в прошлое, — сказала Моника и вздохнула. — В свое далекое детство. Жаль, что это невозможно.

— Это возможно.

— Как? — усмехнулась она.

— Нужно только научиться плавать под водой, чтобы нырять глубоко-глубоко…

— И что потом?

— Потом можно попасть в затопленные города, в которых живет прошлое. Это мне один знакомый сказал.

25

Каждое утро происходило одно и то же. Море просыпалось раньше людей, прогревалось первыми лугами солнца и начинало разгонять волны, которые, разумеется, тут же устраивали ветер.

Ветер проносился по песчаным пляжам, переворачивал несколько забытых зонтиков, опрокидывал пластиковые столы в прибрежных кафе, а дальше несся по улице Либернадо, сворачивал направо в Хоксвуд, вздымал пыль, подхватывал мусор и устремлялся к дому сорок восемь дробь пятнадцать по Треджес-авеню. И потом ударялся именно в ту форточку, замок которой вот уже второй месяц жилец квартиры не удосуживался починить.

Форточка распахивалась, сквозняк сдвигал плотные шторы, и лучи утреннего солнца падали аккурат на подушку жильца. Он вздрагивал, накрывался с головой шелковым покрывалом, однако вместе с солнцем в его жилище врывался городской шум: гудки спешащих автомобилей, клаксоны развозчиков молока и звонки зеленщиков. Они упорно звонили под окнами постоянных клиентов, пока не просыпались все, кроме самих клиентов, а потом слышалось что-то вроде:

— Ой, а я сегодня что-то разоспалась! Вы принесли спаржу?

— Не спаржу, госпожа, вы заказывали латук и редиску…

— Да когда же я заказывала латук, если я его никогда не заказываю!

И так до бесконечности. А тут еще цирк с его рекламным автомобилем: «Посетите представления „шапито-регламант“! Только у нас дрессированные кошки и поющие дельфины!»

— Может, ты закроешь это окно? — прозвучал вдруг хриплый со сна женский голос. — Всю ночь пашешь-пашешь, так еще и утром поспать не дают…

Голос был Джекобу незнаком, он приподнял голову и посмотрел на соседнюю подушку.

— Ты кто? — спросил он, садясь и протирая глаза.

— Ну здравствуйте! — воскликнула девица, отбрасывая покрывало и соскакивая на пол. — Может, ты еще и платить не будешь?

— Ну… почему уже… — пожал плечами Джекоб, рассматривая незнакомку.

Девушка выглядела неплохо, ее тело носило следы спортивной коррекции, а не бесконечных «лифтингов», как у девиц попроще и подешевле.

— Где у тебя ванная?

— Там… — махнул рукой Джекоб.

Незнакомка ушла, и вскоре послышался шум льющейся воды.

— Ну и ладно, — сказал Джекоб, решив, что лучше вовремя приехать на службу, чем затягивать вечернее свидание.

Вообще их гарнизон считался отдаленным, в таких обычно царила домашняя обстановка, но иногда начальство вдруг сдвигалось на почве дисциплины и тогда попадавшиеся на опоздании переводились на казарменное положение, а их городские квартиры оставались на откуп крысам да мухам.

Взяв со стула шорты и майку, Джекоб оделся, закрыл злополучную форточку и пошел на кухню, где включил для прогрева кофе-автомат.

Вскоре девица вышла из ванной в оранжевым «гостевом» халате, который Джекоб купил именно для этих случаев.

— О, кофе! — определила она по запаху.

— Тебе покрепче?

— Да, давай двойную… Ничего, что я этот халат надела?

— Ничего.

— Ты должен мне семьдесят песо, — сказал девица, садясь к столу и целомудренно придерживая полы халата.

— А чего так дорого? — удивился Джекоб.

— Все цены в прейскуранте. Ты же в агентство звонил?

— Ну, наверное…

— Значит, получил прейскурант. Так что давай денежки…

Джекоб вздохнул. Платить такие деньги было жалко, хотя девица их, конечно, стоила.

— Тебе переводом или наличными?

— Наличными, пожалуйста.

— Сейчас принесу, — буркнул Джекоб и вышел из кухни.

Деньги он прятал в специальном тайнике, к проституткам у него доверия не было.

Подойдя к замаскированной под картину съемной панели, Джекоб остановился, подумал мгновение и на цыпочках вышел в коридор, чтобы заглянуть на кухню. Лишь убедившись, что девица не собирается за ним подсматривать, он вернулся к тайнику, достал наличные и отчитал семьдесят песо.

Банкноты попались новые, чистые и красивые. Отдавать такие было жаль, пришлось перебрать все деньги, чтобы найти банкноты похуже.

Вернувшись на кухню, он положил плату на стол и взялся за свой недопитый кофе.

Девушка пересчитала деньги и положила рядом с собой.

— Старые какие. Небось взятки берешь у пушеров?

— У каких пушеров?

— Но ты же коп?

— Ну вот еще! Я не коп, я офицер. И, между прочим, майор военно-воздушных сил.

— То есть вся мебель в квартире и вот эта чудная кухонька, все это легально? Я хочу сказать — за зарплату купленное?

В глазах девушки появился интерес, Джекобу это не понравилось.

— Ничего слишком дорогого здесь нет, хотя вещички я подбирал тщательно.

Джекоб попытался взглянуть на обстановку собственной кухни глазами постороннего. Действительно неплохо, достойно и со вкусом.

— Вот отдал тебе деньги, а ничего не запомнилось, — произнес Джекоб со вздохом, заглядывая в опустевшую чашку. — У нас что-нибудь было или я сразу отрубился?

— Что-нибудь — было, но называть это полноценным сексом я бы не стала, — сказала девица. Она поднялась со стула, как и прежде, придерживая руками полы халата. — Если заказываешь девушку за семьдесят песо, не пей пиво «Айкбулл», а уж если напился этого дерьма, вызывай кого попроще. Все равно наутро ничего не вспомнишь.

26

Спустя сорок минут Джекоб Браун уже ехал по западному шоссе, надеясь выскочить из смыкающихся щупалец утреннего часа пик.

У Брауна был «тревор четыреста десять» с паротурбинным двигателем и раскладной крышей. Лет пять назад он считался одним из самых роскошных автомобилей, хотя теперь, конечно, это было уже не то.

Помимо прочего, с некоторых пор Браун был вынужден ездить с поднятым верхом, поскольку открытые машины не нравились начальнику штаба генералу Реннеру. Джекоб был единственным прикомандированным офицером военно-воздушных сил, и пехотный Реннер, без сомнения, завидовал его красивой серо-голубой форме.

В кабриолете он действительно смотрелся очень неплохо, женщины в роскошных машинах прямо у светофоров забрасывали ему в «тревор» свои визитки. Некоторым он звонил, и завязывались романы, но даже и простого внимания ему было достаточно. В такие дни Браун забывал, что едет на скучную службу и что ему уже не тридцать пять, а страшно подумать — сорок два года!

И вот вмешался этот Реннер, бледный уроженец северного Агильона. То ли он видел, как майору в машину бросали эти визитки, то ли внешний вид Брауна показался ему излишне вызывающим, но он потребовал от него вести себя на дороге скромнее и «не уподобляться провинциальному жиголо».

Так и сказал. Но Браун на него не обижался, ведь Реннер торчал в этих местах последние восемь лет и ему уже ничего не светило, тогда как майор находился на полковничьей должности с соответствующим жалованьем и бонусами, а через год, самое большее — через полтора ему был обещан перевод в Бонбридж. Это, конечно, тоже не столица, но довольно заметный город среди тех, которые находились в глубине материка. И все благодаря связям и друзьям в главном кадровом управлении вооруженных сил, связям, которые Браун налаживал еще в училище. В то время как одни курсанты грызли гранит науки и штудировали историю самых знаменитых бомбардировочных рейдов, Джекоб Браун выпивал с сынками высоких военных чинов и ссуживал им деньги без всякой перспективы их возвращения. Он не стеснялся сбегать за пивом, постоять вместо высокородных приятелей в наряде, снять для вечеринки квартиру и вызвать проституток.

Прошло время, дети высоких чинов стали офицерами и осели в военном министерстве и генштабе. Тут Джекоб и начал стричь купоны со своих безвозвратно ссуженных песо.

Влиятельные покровители не забыли «Брауна-казначея», и он без лишнего шума начал перебираться с должности на должность, получая все возрастающее жалованье и не попадаясь на глаза всякого рода комиссиям и аттестационным комитетам.

Обогнав одного за другим два громыхающих трейлера, Джекоб пронесся по прямому участку шоссе и вырвался за пределы города. Движение здесь было не таким напряженным, весь встречный поток, заливавшийся по утрам в город, двигался по шоссе-дублеру, так что Джекобу оставалось лишь маневрировать между эшелонами автокабов — трейлеров с автоматическим управлением, которые двигались большими группами на идеально выверенной дистанции друг от друга.

Если тормозила передняя машина, одновременно с ней это делали и все остальные, как будто они были соединены единой сцепкой. Но Джекобу автороботы не нравились. Да, они не создавали на дороге проблем, но из их кабин не выглядывали загорелые дальнобойщики и на всю округу не грохотали любимые песни водителей.

Автороботы делали дорогу скучной.

Но делить дорогу с неулыбчивыми роботами приходилось недолго. Всего полчаса гонки мимо полей с ровными, как по ниточке начерченными рядами капиоки, потом мост через быструю речушку с каменистым руслом, и вот он — поворот направо с табличкой «объект ПР-12. Министерство обороны».

Джекоб служил здесь третий год, но до сих пор не знал, что означал этот «ПР-12», потому что во всех документах место его службы именовалось — «Управление по связям и взаимодействиям».

Хотя, конечно, и это было ненамного информативнее.

За поворотом следовала пятикилометровая аллея и, наконец, сетчатые ворота проходной, облепленные всяческими устрашающими надписями, запрещавшими нападать на часового, перелезать через и под ворота, а также «чинить препятствия надлежащему, исполнению часовым своих обязанностей».

Остановившись напротив сканера, Джекоб положил ладонь на приемную панель, его опознали, ворота откатились в сторону, и он проехал на территорию военного городка.

27

Оставив машину на стоянке между двумя пышными клумбами, Джекоб, насвистывая, взбежал по лестнице на третий этаж корпуса, кивнув на бегу паре знакомых.

Уже оказавшись у двери кабинета, он вспомнил, что снова забыл полить кактус, который пытался вырастить у себя на кухне.

К кактусам Джекоб был равнодушен, но его психолог доктор Рабинек настоятельно рекомендовал ему завести питомца, за которым следовало бы ухаживать.

Сначала у него был котенок, который всюду гадил, царапался и сбежал, как только появилась такая возможность. Следующим был щенок, который также сбежал от Джекоба по время прогулки.

С птицами он экспериментировать не решился и сразу купил электронного питомца «бурнаби», которого требовалось кормить каждые два часа, нажимая на кнопки. Но и с этим ничего не вышло, электронный питомец упал в унитаз, поскольку в самый неподходящий момент вдруг запищал, требуя еды, и Джекоб его выронил.

Несчастный доктор Рабинек уже начал сомневаться в адекватности своего пациента, но в качестве реабилитации посоветовал ему завести кактус, причем именно тот сорт, который выживал даже в безводной пустыне. И что же? Джекоб выращивал уже третью версию, поскольку с первыми двумя ничего не вышло.

— Ладно, полью вечером… — сказал себе майор и, открыв дверь, увидел мигающую на селекторе лампочку.

Вспомнив, что вечером отключил на нем звук, Джекоб метнулся к столу и ударил по кнопке регулировки.

— Вы что там, Браун, еще из сортира не выбрались?

— Все в порядке, сэр, я на месте, — отозвался Джекоб, прикидывая, сколько раз генерал Реннер пытался вызвать его. Теперь его ожидал изнуряющий получасовой выговор — Реннер любил истязать подчиненных медленно.

Но в этот раз выговора не последовало.

— Вы вот что, майор, зайдите ко мне прямо сейчас.

— Слушаюсь, сэр, уже иду! — ответил Джекоб, переводя дух. Кажется выволочка отменялась, по крайней мере по селектору.

Спустившись во двор, Джекоб огляделся и с наслаждением вдохнул напоенный летними ароматами воздух. Погода была прекрасная, в кронах деревьев пели птицы, шмели и пчелы выкачивали нектар со штабных клумб, однако что-то уже готовилось. Что-то определенно готовилось, не зря же Реннер вызвал его к себе, хотя прежде они виделись лишь на праздничных построениях, и такая удаленность от начальства его вполне устраивала.

Перешагнув через метущего дорожку робота-уборщика, Джекоб вдруг почувствовал удар в спину.

Удивленный, он остановился и, обернувшись, увидел на асфальте шевелящего лапками большого шмеля, который предпринимал тщетные попытки подняться. Приглядевшись, Джекоб понял, что это мини-драггер — насекомое-робот, без жужжания которых клумбы выглядели бы не так романтично.

Спустя минуту Джекоб уже стоял в приемной генерала Реннера, где пахло сегодняшним, вчерашним и позавчерашним диетическим кофе. Реннер поглощал этот напиток в огромных количествах, для его нужд в углу приемной стоял кофе-автомат, совсем как в какой-нибудь бильярдной.

Секретарь генерала, которого звали то ли Крейс, то ли Реймс, молодой лейтенант с бесцветным, лишенным эмоций лицом, при появлении майора позволил себе кривую усмешку.

«Наверное, что-то уже знает, мерзавец», — подумал Джекоб и спросил:

— Я могу пройти к генералу?

— Да, сэр. Генерал ждет вас.

И снова эта усмешка. На всякий случай Джекоб посмотрел украдкой вниз, проверяя, не забыл ли он застегнуть ширинку, но все было в порядке.

Джекоб пересек приемную, постучал в лакированную дверь и, услышав «Заходите!», вошел в кабинет.

Генерал Реннер встретил майора коротким взглядом, поднялся из-за стола и развел руками, как будто извиняясь за вызов.

— Вот вы и пришли, майор, — сказал он, как-то подозрительно склоняя голову набок.

— Как только получил приказ, немедленно к вам явился, сэр, — ответил Джекоб, по-своему истолковав слова генерала.

— Проходите сюда, — сказал генерал, указывая на «переговорный» угол своего просторного кабинета. Пластиковая отделка стен в нем была закрыта поддельными гобеленами, а между двумя потертыми креслами располагался невысокий столик на коротких ножках.

Заняв одно из кресел, генерал указал Джекобу на соседнее, тот пристроился на краешке.

Странное поведение генерала вызвало у Джекоба подозрение. Между тем Реннер дотянулся до шкафа и, выдвинув один из ящиков, достал коробку сигар. Затем поставил ее на стол и, подняв крышку, развернул в сторону Джекоба.

— Угощайтесь, майор Браун. Бренди я не предлагаю, мы ведь на службе, а сигару — пожалуйста.

Джекоб не глядя взял первую попавшуюся, а генерал выбирал не спеша, однако Джекобу показалось, что он лишь тянет время.

Наконец сигара была выбрана, но за этим ничего не последовало, генерал продолжал вертеть ее в руках.

— Мы оба знаем, майор, что вы хитрый сукин сын… — сказал генерал и сделал паузу, ожидая от Джекоба какой-то реакции. Однако тот был хорошим тактиком и промолчал.

— Вы имеете чин майора, относитесь к другому роду войск, однако неведомым мне образом попадаете на полковничью должность с полковничьим же окладом.

— Возможно, мне просто повезло, сэр, — пожав плечами, сказал Джекоб.

— Возможно. Но в первую очередь вам повезло со связями.

Генерал снова сделал паузу, но Джекоб молчал, прислушиваясь к доносящимся из окна голосам — там, в отдалении, маршировала рота пехотинцев.

Кажется, они пели песню про серого барашка.

— Вы хотя бы знаете, как называется наша служба, майор?

— О да, сэр, это же написано на каждом документе: «Управление по связям и взаимодействиям».

— Замечательно.

Генерал понюхал сигару и бросил ее обратно в коробку. Джекоб поколебался, а затем положил и свою.

— А как называется ваша должность?

— Э-э… Одну минуту, сэр… — Джекоб прикрыл глаза, чтобы вспомнить точно. — Ага, вот! Уполномоченный эксперт по налаживанию взаимодействия в условиях экстремальных нештатных несоответствий!

— А что вы делали в рамках своей должности?

— Все, что вы мне приказывали, сэр.

— То есть подписывали бумажки?

— Накладывал резолюции после внимательного и вдумчивого анализа, сэр, — поправил его Джекоб.

Они помолчали еще минуту. Было слышно, как в приемной секретарь отфутболивает какого-то посетителя, говоря ему, что к генералу нужно записываться и что «сейчас у него люди».

— Я ведь к чему завел этот, в сущности, ненужный разговор, майор Браун. Наконец-то вам подвернулась подходящая работа. В военном округе Онтарио сложились экстремальные нештатные несоответствия, и они срочно запросили у нас помощи. Разумеется, мы тотчас откликнулись, ведь это наша работа и мы имеем в штате управления соответствующего специалиста. Этот специалист — вы, майор Браун. Вы отправитесь в округ Онтарио и окажете им всю необходимую помощь.

— Но Онтарио, сэр! Это же две тысячи километров на юго-запад! — воскликнул пораженный Джекоб. — Это же непролазные леса и болота!

— И леса, и болота, и кое-что похуже… — кивнул генерал, расцветая злорадной улыбкой.

— Но сэр! Территориально Онтарио наверняка находится в составе другого управления! Давайте проверим!

— Увы, майор. Раньше так и было, но после недавних сокращений одно из малочисленных управлений расформировали, передав его округа ближайшим территориальным управлениям. Онтарио достался нам. Онтарио и еще Приморский Карт…

— Это еще две тысячи километров, только на северо-восток… — машинально добавил Джекоб.

— Возможно, — кивнул генерал Реннер. — Так что, майор, даю вам четыре часа на сборы, а затем отправляйтесь на военный аэродром Кассадия.

— А что там?

— Там вас ждут двое сопровождающих. Сержанты Ронсан и Бафетти. Они прибыли, чтобы доставить вас в Онтарио.

— Но… — Джекоб развел руками. — Но как долго продлится эта командировка? В конце концов, сколько пар белья мне с собой брать?

— Об этом не беспокойтесь. В случае необходимости вам выдадут солдатское белье. Уверен, что у них в Онтарио с этим проблем не будет. Если других вопросов у вас нет, идите и собирайтесь.

Генерал поднялся, давая понять, что разговор закончен. Джекоб поднялся тоже.

— У меня нет вопросов, сэр.

— Ну, тогда до свидания.

— До свидания, сэр.

Ошарашенный Джекоб подошел к двери и, уже взявшись за ручку, вдруг повернулся.

— Один вопрос у меня все же имеется, сэр.

— Задавайте его, майор.

— Что такое «ПМ-12»?

28

Из четырех часов, выделенные Джекобу, на сборы, он не потратил и половины. Собраться было нетрудно — взять старый кофр, бросить в него стопку того, стопку другого, пакетик любимых леденцов, вот, пожалуй, и все.

Вместо летного мундира Джекоб уложил гражданский костюм, а в дорогу надел пехотную полевую форму.

Отнес ключ экономке, попросил присматривать за квартирой и поливать кактус. Затем было такси и место на заднем продавленном сиденье. Там пахло ароматическим табаком и пылью, а обшивка дверей пронзительно скрипела на каждом повороте.

Таксист оказался то ли не местным, то ли из новичков и не сразу понял, куда нужно ехать.

«Это тот самый Кассадия, который возле озера?»

«Нет, возле озера Румайсан… Правь в сторону гранитного карьера…»

«Это в карьере?»

«Нет, не в карьере. Но нам по дороге…»

Несмотря на неопытность водителя, до аэродрома Джекоб добрался быстро. Расплатившись и забрав кофр, он подошел к стоявшему у ворот часовому и предъявил пропуск.

Тот сверил данные со списком и, кивнув, возвратил пропуск Джекобу.

— Проходите на территорию, сэр, и подождите вон в той беседке. За вами придет транспорт.

Со стороны поля донесся рокочущий гул, от которого завибрировали ворота, затем за рядами сосен появился силуэт «вансаго», четырехсоттонного грузовика. Разгоняя двигатели, он выпускал из дюз длинные огненные хвосты, заставлял горизонт подрагивать в этом раскаленном мареве.

«Как все знакомо», — подумал Джекоб, вспоминая, как же давно он не был на военном аэродроме. На гражданские попадал часто, но там все было просто — посадка через «рукав», потом взлет, обед-чай-кофе, немного сна и снова посадка в пункте прибытия. И снова в «рукав», оттуда в шумный зал, на такси и сразу к месту. А здесь можно было почувствовать запах сгоревшего мисканина — высококалорийного топлива, на котором летали тяжелые воздушные суда.

В беседку Джекоб не пошел, он насиделся в такси, поэтому, оставив кофр на газоне, стал прохаживаться по асфальту, чувствуя в голове странную пустоту.

Была налаженная, понятная жизнь, и вдруг — нате вам, командировка с неизвестными целями. Что он там будет делать, в этом Онтарио?

Скоро на дороге показался электрокар с водителем, а когда машина подъехала ближе, Джекоб понял, что это обычный гольф-кар, «военизированный» защитной окраской.

Машинка лихо развернулась на полосе асфальта и остановилась рядом с Джекобом.

Здравия желаю, сэр! Мне поручено доставить на поле майора Брауна. Это вы?

— Да, приятель, это я.

Джекоб забросил кофр на небольшую площадку, где обычно лежали клюшки, и сел рядом с водителем.

— Вас уже ждут, сэр, — сообщил словоохотливый водитель, и электрокар резко стартовал с места.

— Я знаю. Меня ждет эскорт…

— Да, эскорт что надо.

— Женщины? — усмехнулся Джекоб.

— Ну, кому как…

Их разговор прервался из-за заходившего на посадку очередного грузовика. Рев был такой, что у Джекоба защекотало в коленке.

— Непривычны к такому? — скорее по губам прочитал Джекоб и неопределенно пожал плечами.

В какой-то момент они свернули на пешеходную дорожку и выскочили к диспетчерской башне, а не к залу ожиданий, как ожидал Джекоб.

Электрокар остановился, пассажир сошел на бетон и принял поданный водителем кофр.

— Всего хорошего, сэр. А вон и ваш эскорт!

Водитель махнул куда-то на границу поля и, пока Джекоб поворачивался, умчался прочь.

Впрочем, Джекоб этого даже не заметил, все его внимание было приковано к двум широкоплечим солдатам в комбинезонах с растровой маскировкой, которые спешили ему навстречу. Лишь когда до них было каких-нибудь десять метров, Джекоб понял, что один из сержантов — женщина.

— Здравия желаю, сэр! Сержант Ронсан! — представилась она и осторожно пожала Джекобу руку.

— Сержант Бафетти! — представился мужчина, так же аккуратно пожимая майору руку. И это было нелишним: сложены эти двое были, как супермены из журнальных комиксов.

— Идемте с нами, сэр, вон там, за геликоптером, наш транспорт, — сказала сержант Ронсан и, подхватив кофр, зашагала вдоль желтой линии безопасности.

— Не нужно, я сам! — воскликнул Джекоб, чувствуя неловкость от того, что женщина несет его вещи.

— Мне нетрудно, сэр, — сказала Ронсан, но Джекоб все же забрал кофр.

Сержанты переглянулись, как заговорщики, после чего Ронсан незаметно отдала коллеге проспоренные десять песо и тот с довольными видом спрятал их в карман.

29

Идти пришлось метров двести. В ряду геликоптеров, сразу за большой транспортной машиной, Джекоб увидел штурмовик «либретто», давно устаревший и снятый с вооружения самолет, которые во множестве переделывали под иные нужды, снимая с них броню, вооружение и специальную аппаратуру.

Однако на этой машине броня осталась на месте, хотя в борта были врезаны иллюминаторы из бронестекла, по четыре с каждой стороны.

Подойдя ближе, Джекоб заметил на корпусе следы от осколков, а на защитной створке шасси недавно заваренную пробоину.

Подвесные «сигары», которые он поначалу принял за дополнительные баки, оказались пушечными контейнерами, но самый неприятный сюрприз ожидал его в тот момент, когда сержант Ронсан открыла узкую дверцу в салон, предлагая майору войти первым.

На обратной стороне двери Джекоб увидел стилизованную под прыгающую пантеру эмблему отряда специального назначения «Нортекс». Получалось, что эти двое, в комбинезонах без знаков различия, являлись бойцами этого подразделения, а в округе Онтарио его ждала не просто какая-то работа, а самые настоящие проблемы.

«Нортекс» применяли в борьбе с особо опасными партизанскими группировками, и, похоже, в Онтарио этих группировок хватало.

Недаром так злорадно щерился генерал Реннер.

От этих мыслей у Джекоба слегка закружилась голова, он задержал дыхание и нырнул в салон, словно в воду.

Внутри все выглядело не так уж плохо. После демонтажа роторных магазинов для подачи ракет здесь осталось достаточно места, чтобы поставить несколько пассажирский сидений, а в хвосте пристроить крохотный туалет.

Пилотская кабина была отделена перегородкой с дверцей, на ней висел генератор для очистки питьевой воды.

Имелся, правда, один заметный недостаток: потолок был низковат, передвигаться в салоне приходилось, как в микроавтобусе — слегка согнувшись. Но Джекоб видел эти штурмовики во времена их расцвета, досконально изучал эти машины и был впечатлен внутренней переделкой.

Выбрав место рядом с иллюминатором, Джекоб пристроил в ногах кофр и улыбнулся сопровождающим, ожидая, что они расскажут ему, куда его повезут, однако в этот момент распахнулась дверца кабины и в салон выглянул пилот.

— Добро пожаловать на борт, сэр! — сказал он и широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.

— Спасибо, командир! Приятно удивлен уютом на вашем судне.

— Да, работнички постарались, — снова улыбнулся пилот и постучал по хлипкой перегородке. — А вы как будто из наших, из летающих?

— Был когда-то, — смущенно улыбнулся Джекоб: ему была неприятна эта тема.

— А то, может, за штурвал, рядом со мной, а? Здесь пока городская зона, а вот дальше будет интересно…

— Не обращайте внимания, сэр, это Ганс, он у нас большой шутник! — вмешалась сержант Ронсан и, чтобы поддержать пассажира, села рядом, заставив скрипнуть слабую конструкцию кресла.

Пилот убрался к себе, сержант Бафетти захлопнул дверцу, и в салоне повисла неловкая пауза.

— А куда мы, собственно, полетим? — спросил Джекоб, решив, что для расспросов наступило самое подходящее время.

— На юго-запад, сэр, в округ Онтарио, — ответила Ронсан. Джекоб отметил, что перед ним симпатичная женщина, которой не более тридцати лет. Крупновата, конечно, но Джекобу такие нравились, а однажды у него две недели жила девушка-борец из цирка шапито.

— Я знаю, что мы летим в Онтарио, сержант, но округ большой, а хотелось бы знать название населенного пункта — что там, городок или какая-то деревня?

— Там нет никакой деревни, сэр. Это просто опорная база.

— А что там вокруг?

— Вокруг? Вокруг только лес.

30

Взлет «пассажирского штурмовика» навеял на Джекоба давно забытые ощущения, чему очень поспособствовали более мощные, чем раньше, двигатели.

«Эх, были бы такие движки во времена моей курсантской молодости…» — подумал он, чувствуя, как перегрузки вдавливают тело в спинку кресла.

Земля в иллюминаторе стала быстро удаляться. Деревья превращались в кустики рапса, дома в смешные коробочки. Машины в разноцветных жуков, а дорога, по которой они бежали, в извилистую асфальтовую реку.

— Долго нам лететь, сержант? — спросил Джекоб.

— Два часа, сэр.

— Тогда я, пожалуй, вздремну.

— Это самое лучшее, сэр.

Джекоб откинул спинку кресла и закрыл глаза, а штурмовик покачал крыльями и лег на курс. Его двигатели работали ровно и на удивление тихо. Сержант Ронсан пошевелилась, ее колено коснулось ноги майора. Прикосновение было приятным, Джекоб начал фантазировать, развивая эту тему в условиях обстановки тесного салона, но быстро устал, и его стала одолевать дрема.

Спал он крепко, недосыпания последних суток с поздними вечеринками давали о себе знать. Когда штурмовик начал снижаться, Джекоб проснулся и, потянувшись, сонно улыбнулся сержанту Ронсан.

— Что, уже прилетели? — спросил он.

— Еще нет, сэр.

— А почему снижаемся?

— Требования безопасности, сэр.

— Да?

Джекоб выглянул в иллюминатор. Внизу было бесконечное зеленое море джунглей, погруженных в голубоватое марево.

— А чего здесь следует бояться, сержант?

— Партизаны, сэр. «Сандеро комусса». Вам лучше поднять спинку и пристегнуться…

— Вот даже как?

— Да, сэр. Ганс отличный пилот, но часто забывает, что в салоне люди.

Джекоб заметил, что сама Ронсан и сидевший на другой стороне от прохода Бафетти уже пристегнуты.

Застегнув замки страховочных ремней, он почувствовал себя лучше, только не мешало бы сходить в туалет.

Штурмовик продолжал быстро снижаться, временами казалось, что он падает. Джунгли из голубых становились зелеными, а кроны отдельных деревьев легкоразличимыми.

Вот промелькнуло несколько озер и разбегавшиеся по болоту олени.

Штурмовик выровнялся, теперь он летел метрах в пятидесяти над деревьями. Это было по-настоящему интересно, и Джекоб припал к маленькому иллюминатору, чтобы видеть поднимавшихся с деревьев птиц и летучих ящериц.

Внезапно «либретто» встал на крыло и провалился еще ниже. Затем выровнял полет и, прибавив скорости, понесся над самыми макушками.

— Что случилось? — спросил Джекоб, стараясь не показывать, что обеспокоен.

— Видимо, нас нащупал радар «Сандеро комусса», — ответила Ронсан. — Ганс всегда так делает, чтобы сорваться с экрана.

— Понятно, — кивнул Джекоб и улыбнулся, досадуя, что улыбка выходит криво.

Вероятно, этим сержантам случалось бывать в такой ситуации, возможно, даже не один раз, но Джекобу не приходилось воевать ни с кем, кроме проституток, которые иногда пытались запросить лишнего.

Чтобы немного отвлечься, он снова стал смотреть в иллюминатор и вдруг увидел потянувшиеся от высокого дерева желтоватые трассы снарядов. При свете солнечного дня они казались какими-то нереальными и совсем не опасными, однако цепочки тянулись наперехват штурмовику, пилот сделал «горку», чтобы уйти от них. Затем он сорвал штурмовик еще ниже, майор вцепился в кресло, решив, что они падают. Но удара о землю не последовало, а в иллюминаторе с бешеной скоростью замелькала темно-зеленая растительность.

— Да что же это такое?! — воскликнул Джекоб, окончательно теряя присутствие духа.

— Ганс прячется в просеке, сэр. Их тут много, он неплохо в них ориентируется, — пояснила Ронсан.

— И что, мы так и будем тащиться по земле брюхом до места назначения?

— Нет, сэр, когда проскочим опасный район, полетим как обычно.

По просеке штурмовик летел недолго — всего несколько секунд, затем деревья исчезли и стало светло. Лишь увидев водяную солнечную дорожку, Джекоб понял, что они летят то ли над рекой, то ли над большим озером.

Тем временем штурмовик выпустил закрылки и, сбросив скорость, стал выполнять разворот.

— Он что, решил вернуться?! — сбившись на фальцет, спросил Джекоб.

Сержанта Ронсан не ответила, ей и самой было непонятно, зачем Ганс затеял эти гонки.

А между тем, развернувшись над озером, штурмовик, как показалось Джекобу, бросился на стену джунглей. Майор даже зажмурился, вновь ожидая удара, но машина лишь скользнула в очередную просеку и пошла над самой землей, отчего в иллюминаторе стало почти темно.

«А если он наркоман? — подумал Джекоб, вспоминая лицо пилота. — Точно, он наркоман!»

Ему уже приходилось видеть таких людей, когда он жил в небольшом бунгало недалеко от доков. Ходить домой приходилось через небольшой парк, в котором во множестве встречались эти самые наркоманы. Однажды двое из них даже пытались влезть к нему в бунгало, только в тот миг Джекобу стало понятно, почему такой дом сдавался задешево.

Все эти мысли промелькнули в голове Джекоба всего за полмгновения, а затем штурмовик вдруг подскочил на десяток метров, и майор увидел, как с его стороны открылся пушечный контейнер, а затем оттуда ударил фонтан огня.

Звука выстрелов слышно не было, лишь корпус машины отозвался мелкой дрожью. Штурмовик совершил еще один скачок и скользнул над деревьями влево, чтобы спуститься в очередную просеку.

И снова ударили пушки, и снова по корпусу прошла судорожная дрожь, а «либретто» набрал высоту и, сделав разворот, встал на основной курс.

Джекоб перевел дух и посмотрел вниз. Над просеками поднимались столбы черного дыма.

Он покосился на Ронсан, но та в ответ лишь пожала плечами.

Еще минут десять Джекоб чувствовал не покидающее его напряжение, однако полет проходил штатно, так что в конце концов майор успокоился и стал смотреть на джунгли без внутреннего содрогания.

Через полчаса машина пошла на посадку, но как Джекоб ни расплющивал нос об иллюминатор, разглядеть впереди аэродром так и не смог.

31

Тем не менее аэродром в джунглях имелся и представлял собой всего одну полосу, прикрытую сверху маскировочной сетью.

Штурмовик юркнул в посадочное окно и покатился по грунтовой полосе, выровненной инженерными машинами и укрепленной десператором.

По мере того как машина замедлялась, у Джекоба появлялась возможность рассмотреть околоаэродромную часть опорной базы.

В тени зеленого шатра из высоких деревьев располагались ангары для самолетов и обслуживающей техники, постройки для персонала, хозяйственные блоки, раскрашенные в защитные цвета полужесткие цистерны и развешанные на ветвях пучки кабелей.

В конце полосы штурмовик заглушил оба двигателя и покатился на электроприводе шасси. Свернув направо, он въехал в ворота ангара, где уже ждала смена механиков с инструментами и тестовой аппаратурой.

Огромные ворота закрылись, и внутри включилось искусственное освещение.

— Мы на месте, сэр, — сказала сержант Ронсан, поднимаясь с кресла.

— Я понял, — кивнул Джекоб и оглянулся на узкую дверцу туалета. Ему требовалось срочно отлить.

— Здесь в ангаре есть сортир попросторнее, сэр, — сказала Ронсан, угадав его намерения. — Там намного удобнее. Выходите, Бафетти вам все покажет, а я заберу багаж.

Возражать Джекоб не стал и выскочил из салона вслед за Бафетти.

Воздух в ангаре оказался влажным и липким — после салона с искусственным климатом это чувствовалось особенно остро.

Проникнувшись ситуацией, сержант Бафетти почти бегом провел майора по узким коридорам и указал на дверцу, которая оказалась не шире той, что была в хвосте штурмовика.

— Вам сюда, сэр…

— Благодарю, сержант.

Джекоб ворвался в жестяную туалетную кабинку и провел там пару минут, после чего сполоснул руки под крохотным рукомойником, включенным на режим жесткой экономии. Сполоснув лицо и шею, Джекоб заметил, что в здешней духоте начинает сильно потеть.

Выдернув из бокса салфетку, он вытер лицо и руки, сразу почувствовав казенность изделия — дешевые салфетки из обычного магазина были куда мягче.

Боясь даже предположить, что его здесь ожидает, Джекоб вышел из туалета и, достав из кармана кепи, надел, чтобы выглядеть солиднее.

— Все в порядке, сэр? — спросил сержант.

— Да, в порядке. Я с самого взлета терпел, а потом как-то…

Они пошли обратно по тем же запутанным коридорам. Возле выхода из ангара их встретили сержант Ронсан и пилот. Последний выглядел так же неадекватно, как и перед взлетом, и Джекоб снова вспомнил про наркоманов и бунгало.

— Я не слишком обеспокоил вас своими маневрами, сэр? — спросил пилот, как-то странно кривя рот.

— Нет, все в порядке, командир. Спасибо за незабываемые приключения.

Джекоб покосился на Ронсан, гадая, достаточно ли мужественно сейчас выглядит, ведь в салоне он позволил себе испугаться.

— Надеюсь, это не я виноват в том, что вы… поспешили в сортир? — поинтересовался пилот.

— Скорее вина лежит на выпитом перед обедом пиве, — ответил Джекоб, натянуто улыбаясь.

— Идемте, сэр! — сказала Ронсан и, толкнув массивную дверь, вышла из ангара.

Джекоб последовал за ней. Сделав первый же вдох, он понял, что снаружи воздух еще более влажный и горячий, чем в ангаре.

32

По территории было проложено множество тропинок, мощенных пластиковой сетчатой плиткой. Она приятно пружинила под ногами и не скользила, хотя с деревьев то и дело падали большие капли воды и клейкого сока.

Впрочем, промокнуть от капель Джекоб не боялся, его обмундирование и так уже пропиталось потом, а чтобы дышать, приходилось широко открывать рот.

А вот шедшая впереди сержант Ронсан, казалось, совсем не страдала от жары, ее лицо лишь слегка зарумянилось.

Это путешествие по мокрым мощеным дорожкам неожиданно окончилось через три минуты, хотя Джекобу показалось, что он плелся за сержантом не менее получаса. В какой-то момент он так разомлел от духоты, что перестал ощущать мучившую его неопределенность — кто и с какой целью вызвал его в это пекло? Но даже в таких условиях Джекоб продолжал уделять внимание сержанту Ронсан, рассматривая ее при каждом повороте тропы.

«Немного косметики ей бы не помешало. А губы красивые. Вот только плечи ну очень широкие, да и ростом вон какая вымахала…»

Румяные щечки сержанта Ронсан вдруг стали расплываться, и майор Браун окончательно утерял способность мыслить.

«Вы слышите меня, сэр?»

«Похоже, спекся парень…»

«Может, фельдшера вызвать?»

«Но он же на ногах…»

В лицо Джекобу плеснули водой, и он наконец «включился».

— Что это? Что случилось?

Майор вытер с лица воду и огляделся. Он и оба сопровождавших его сержанта стояли на площадке перед одноэтажным сборным домиком.

— Сэр, вы в порядке? — спросила Ронсан.

— Да, я в порядке. Какие у нас планы?

— Вас желает немедленно видеть генерал.

— Генерал? — встрепенулся Джекоб. — Какой еще генерал?

— Мы не знаем, сэр, — ответил Бафетти. — Какой-то однозвездный генерал, прилетел сегодня утром из Бунсдорфа.

— Нам только что сообщил об этом ефрейтор Гарвель, — добавила Ронсан.

— А я не видел никакого ефрейтора…

— Возможно, сэр. Но вам сейчас сюда — вот в этот домик, там вас ждет генерал. А ваш кофр я отнесу вон в тот зеленый домик — «двадцать четыре бэ».

— «Двадцать четыре бэ», — повторил Джекоб, не совсем понимая смысл повторенной фразы. Впрочем, где находится генерал он запомнил сразу и, смело поднявшись на ступеньку крыльца, толкнул входную дверь.

Однако та подалась не сразу — прежде сработал «тепловой клапан», не позволявший духоте из джунглей попасть в кондиционированное пространство генеральского домика.

Оказавшись в прихожей, Джекоб остановился и прикрыл глаза, чувствуя, как его отпускают возникшие от перегревания спазмы. Он и не подозревал, что так плохо переносит жару, хотя и жил на побережье теплого моря.

Насладившись наконец прохладой, он осторожно постучал в застекленную дверь, но ему не ответили.

Из комнаты доносилась негромкая музыка, и Джекоб решил, что его не слышат. Он приоткрыл дверь и произнес:

— Разрешите, сэр? Это майор Джекоб Браун…

Однако его снова не услышали, и тогда Джекоб вошел в комнату и огляделся в поисках жильца.

— Кто там? Майор, это вы? — раздалось из другой комнаты, а потом оттуда вышел генерал, в таком же, как у Джекоба, полевом обмундировании, не слишком подходившем для здешнего климата.

— Феликс? — удивленно произнес Джекоб.

— Джекоб? Джекоб-Казначей? — в свою очередь удивился генерал, узнавая приятеля, с которым устраивали вечеринки с девицами в мотелях, напивались в пригородных пивных и вместе выкручивались перед училищным начальством, сочиняя разные небылицы.

— Вот это да! Ты уже генерал! — поразился Джекоб и, попятившись, сел в кресло.

— Всего лишь однозвездный, — шутливо посетовал Феликс, садясь напротив.

— Ты, наверное, самый первый генерал из всей нашей компашки, да?

— Увы, нет, — покачал головой Феликс. — Рыжий Бартон меня обошел. Он уже второй год как генерал, а я только шесть месяцев.

— Ну, у Бартона папа был замминистра тылового обеспечения…

— Да, с таким толкачом никакие генштабисты не сравнятся, — согласился Феликс. — А ты как здесь оказался?

— Мой начальник, генерал Реннер, послал меня в командировку. Тот еще злодей. Я, конечно, подозревал, что здесь будет гадко, но чтобы настолько…

— Постой, Джекоб, Реннер из управления в Аквиле?

— Ну да. Я оттуда и прилетел, за две тысячи километров.

— Так, значит, ты и есть тот самый специалист?

Феликс посерьезнел и уставился на Джекоба.

— Я не очень понимаю…

— Мне сказали, что сюда в Онтарио из ближайшего окружного управления пришлют какого-то майора, специалиста по налаживанию условий в нештатных ситуациях…

— Да, Феликс. Уполномоченный эксперт по налаживанию взаимодействия в условиях экстремальных нештатных несоответствий — это я, — не без гордости поправил старого приятеля Джекоб и, откинувшись в кресле, взял из вазы на столике краснобокий персик. — Какое счастье, Феликс, что я здесь встретил тебя, а не какого-нибудь педанта, рубаку-службиста. А то ведь я, честно говоря, ни уха ни рыла во всех этих делах, так что, камрад, мне потребуется твоя помощь.

Джекоб съел персик и точным броском отправил косточку в корзину для бумаг.

— Во как! Мастерство не пропьешь, правильно?

Однако генерал настроения Джекоба не разделял.

Он сидел, сцепив руки, и с мрачным видом пялился на настенную карту района, по которой были разбросаны неведомые ему обозначения.

— Вообще-то, Джекоб, я ждал помощи именно от тебя…

— От меня? — искренне удивился тот.

— Да, от тебя. Ну, не от тебя, конечно, а от специалиста, должность которого ты занимаешь.

— А что вообще происходит, Феликс? Зачем тебе этот специалист?

— Специалист затем, что сам я ни хрена в этом не понимаю. В этих самых экстремальных ситуациях.

— А зачем же ты сюда приперся? Не нашел, кого вместо себя послать?

— Меня самого вместо себя послали. Бригадный генерал Йорк. А отказать ему я не мог — он меня продвигает.

Джекоб вздохнул. Все складывалось не только скверно, а даже отвратительно. Мало того, что он сам не являлся никаким специалистом, так еще и другие оказались такими же пустышками.

— Ну… Может, мы сами чего-нибудь скумекаем, а? Чего тут делать надо, не с автоматами же бегать?

— Да уж лучше бы с автоматами…

Генерал вздохнул.

— А что, Феликс, нельзя кого-нибудь из другого округа выписать? Специалиста по экстремальным ситуациям? — с надеждой спросил Джекоб, и ему на мгновение представилась его уютная квартирка в центре Аквиля и удобный кабинет в «ПР-12».

— Нельзя! — строго произнес генерал и грозно, по- служебному, взглянул на Джекоба. — Если в другом округе узнают, что у нас некомпетентные военные специалисты, мигом сожрут. Ты же не хочешь по результатам аттестационной проверки остаться в Онтарио в должности командира взвода?

— Нет, не хочу! — воскликнул Джекоб и даже вскочил с кресла. Это раньше его можно было пугать каким-то там абстрактным Онтарио, а теперь майор Браун находился внутри этих самых джунглей и очень хорошо понимал, что это за дыра.

— Ладно, сядь…

Джекоб сел и положил руки на колени, всем своим видом показывая, что собирается внимательно слушать.

— Короче так, в полутора тысячах километров отсюда, в долине Риорды, это река такая…

— Река, понял, — с готовностью кивнул Джекоб.

— Пропала связь с дивизионом ПВО.

— Как пропала?

— Очень просто, они перестали выходить в видеоскрипт и вошли в режим полного радиомолчания. Район очень важный, поскольку там базируется крупнейшее в регионе партизанское движение «Сандеро каламаса».

— Постой, но ведь эта «Сандеро» вроде здесь, — сказал Джекоб, указывая на окно, как будто там, с винтовками и мачете, уже стояли партизаны. — Они обстреляли нас, а потом пилот Ганс расстрелял их из пушек…

— На этой территории базируется «Сандеро комусса», а на Риорде — «Сандеро каламаса».

— Да? Как все запутано, — искренне поразился Джекоб.

— То-то и оно. Эти самые «Сандеро каламаса» производят наркотики, занимаются контрабандой, торгуют оружием и даже подкупают сенаторов в региональных парламентах.

— Широко работают.

— Широко, — согласился Феликс. — Техническое обеспечение у них на высоте, авиасообщение, роботы-разведчики, как и у местных «сандеро». Ты же видел, как здесь база маскируется — это все из-за партизанской аэроразведки.

— И их, значит, решили закрыть дивизионом ПВО?

— Вот именно. Поначалу все шло хорошо, стали жечь их аппараты, довели до паники — в эфире крик. А спустя две недели после развертывания дивизион вдруг замолчал. Послали вертолет с офицером связи — они его сбили. Посылали беспилотную разведку — тот же результат.

— А по земле?

— И по земле пытались прорваться. Первым ушел взвод местных рейнджеров, и никто не вернулся. Потом взвод «Нортекса» — и тоже как в воду канул. Ни сообщений о столкновении, ни шума боя — ничего. Пошли и пропали.

— Вот это да… — покачал головой Джекоб, еще не осознавая, что именно он должен решать эту проблему. — А может, просто шарахнуть «БФБ»? Ну, или хотя бы чем-то вроде «шпандау»? Кругом джунгли, кого тут жалеть? Можно было, кстати, и с местными «сандерами» так разобраться…

— Бомбой — это просто, это любой дурак может сделать, тот, кто не думает о последствиях. Ты не учитываешь политико-экономический фактор такой бомбардировки, ведь бомбить придется бассейны рек Риорда и Желтая Риорда, а они выносят в море сотни тысяч тонн рачков мангузу…

— Каких рачков? — не понял Джекоб.

— Ну, это мне ботвинник один рассказывал, пока в самолете болтало…

— Может, ботаник?

— Может, и ботаник. Я тебе его лекцию почти слово в слово повторяю. Я ведь задремал там в самолете, а когда я дремлю, то все, что рядом происходит, очень хорошо запоминаю… Одним словом, мангузами этими питается половина рыбы в Саксонском море, понимаешь? Шарахни мы по джунглям спецбомбой — и вся рыбная промышленность полушария может закрыться. Кумекаешь?

— Иди ты! — поразился Джекоб.

— Точно тебе говорю.

Феликс вздохнул.

— Так что никакого другого выхода, кроме как… придумать какой-нибудь хитрый ход, пока не имеется.

— То есть, если шарахнут «БФБ», рачки сдохнут от радиации… — начал рассуждать вслух Джекоб. — А если «шпандау»…

— То от инквазивного распада, — закончил Феликс.

— Это тебе тоже ботаник рассказал?

— Почему ботаник? Мы же это в училище проходили — факторы поражения дистракционных зарядов. Неужели не помнишь?

— Нет, не помню, — признался Джекоб. — Слушай, а если свободнопадающими их отутюжить? Начинка из обычного «вэвэ» рачков не потравит?

Феликс задумался. Ему такая мысль в голову пока не приходила, поэтому он не знал, как отнесется к этому военно-научный эксперт.

— Ну, допустим, ботаник это одобрит, — произнес Феликс. — А у нас на базе Лopyc на резервном хранилище находятся восемнадцать устаревших «меченосцев».

— Так это то, что нужно, Феликс! — обрадовался Джекоб, которому снова показалось, что все проблемы решены и скоро он вернется в Аквиль. — «Меченосцы» — это сила! Сорок тонн бомб в каждом! Мы их в пыль переработаем!..

— Кто мы, Джекоб? Ты и я?

— Ну… — Джекоб развел руками. — Штатные пилоты. Они у вас имеются?

— Откуда? Мы с тобой были последним или предпоследним выпуском, кто еще обучался на «меченосцах».

— А что же сейчас изучают? «Эс-Икс»?

— Да, «Эс-Икс». Только все норовят в ВКС пролезть, потому что это престижно, да и жалованье там повыше.

— Вот оно, новое поколение — все ищут где попроще! — негодующе произнес Джекоб, но нарвался на тяжелый взгляд Феликса.

— Помолчал бы ты, Джекоб. На себя посмотри…

— Ну хорошо, это я, конечно, не подумав ляпнул, — сразу согласился тот. — Ну так на чем мы остановились?

— На том, что якобы «меченосцы» помогут закрыть дивизион. Но это раньше такие машины считались и скоростными, и малозаметными, а теперь они просто барахло. И мы с ходу угробим бомбардировщики и пилотов, если, конечно, найдем их.

— И какой же выход?

— Выход искать должен ты, ведь это ты специалист! — начал повышать голос Феликс. Он чувствовал себя не менее скверно, чем Джекоб, к тому же в нем начала подниматься обида на старого знакомого за то, что это он оказался на должности такого нужного сейчас специалиста. — Мы с тобой будем сидеть в этом Онтарио, пока не решим проблему, понял?

— Понял, — ответил Джекоб, натянуто улыбаясь. Он не мог поверить в услышанное, ведь если не найдется какой-нибудь выход, а он, судя по обстоятельствам, едва ли обнаружится, должность командира взвода в этих джунглях ему обеспечена.

Джекоб видел, что Феликс злится и уже готов во всем обвинить его. А в чем он виноват? В том, что принимал помощь от своих товарищей? Ну так и Феликс принимал помощь. И от товарищей, и от папы — замначгенштаба, и от дяди из военно-морского оперативного управления.

— Ладно, Джекоб. Иди к себе, а я пойду переговорю с ботаником.

— Просто позвони ему.

— Просто позвонить нельзя, здесь не город, вся связь проходит через сервер, а это значит, что все, о чем мы будем говорить, станет известно начальнику базы.

— Ну, хорошо, — сказал Джекоб и поднялся. — Я буду ждать твоего решения, что и как нам делать.

— Правильно, иди и жди…

Джекоб надел кепи и уже подошел к двери, когда Феликс добавил: Ты меня пока не ищи. Дай собраться с мыслями. Кондиционеры в номерах имеются, кормежка здесь хорошая, так что сиди в номере и не рыпайся.

— Как скажете, сэр.

— Вот и хорошо. Считай, договорились.

33

Рик спал беспокойно, пробираясь сквозь потоки неясных, струящихся вокруг него снов. Этот про море, этот про лес, а тот из самого детства — про воровство огурцов с грядки соседа.

Удержать сон не удалось, но Рик узнал его. Эх, детство… Каждый день солнце, леденцы — радость, мороженое — уже праздник. И никакой сахеллы. Ни пол-«барбоса».

Рик спал, но ощущение какого-то странного беспокойства все ближе подбиралось к нему. Может, это таракан на подушке? Или сороконожка на полу?

Опять Морвуд недорабатывает.

Рик вздохнул и повернулся на бок. Нет, не полегчало. Что-то определенно мешало, что-то беспокоило. Рик открыл глаза, но еще не проснулся и просто бессмысленно пялился в ободранную стену.

Решить проблему во сне не получалось, нужно было просыпаться.

«Музыка!» — пронеслось в голове Рик, и он резко вскочил.

Прислушался, встряхнул головой и спустил ноги на пол.

Музыки не было. Той самой, которая то ли «Синдирелла», то ли «Дядя Джонсон возвращается». Для кого-то музыка пустяк, танцевальная мелодия, однако под эту музыку Рик каждое утро выныривал из своих путешествий по вымышленным мирам… А вымышленным ли? Иногда они казались ему реальнее того реального, в котором он просыпался и шел на работу в старый ангар.

И вот теперь этой музыки нет. Рик здесь, дощатый потолок здесь, скрип досок и почти явственное присутствие художника Карлоса — вон оно, даже труха сыплется. Танцует он там, что ли? Но как без музыки, даже если есть дама?

Рик легко представил себе даму, с которой мог танцевать Карлос. Он и раньше мог ее представлять, но сегодня она была постарше и платье ней не желтое в черный горошек, как в прошлый раз, а цвета вишни. Ну и поплотнее она, конечно, одно слово — зрелая женщина. Откуда он их только берет, этот портретист, в половине седьмого утра?

Рик встал, постоял возле кровати, ожидая, что почувствует тошноту или какие-то другие недомогания, однако нечего страшнее обычной утренней жажды, такой нестерпимой и беспощадной, что хотелось выпить скатерть со стола, не ощутил. По правде говоря, скатерти на столе и так не было, зато рядом с пустым графином с треснутым горлышком стояла упаковка легкого пива «Банвазия-лайт».

— Ничего себе утречко… — произнес Рик вслух. Его повседневный уклад рушился на глазах, что не могло ему понравиться. Сначала исчезла музыка, потом исчезли утренние недомогания и теперь вот это — пиво вместо теплой воды с осадком.

— Откуда здесь пиво? — спросил Рик и, подойдя к столу, постучал пальцем по металлической банке. А может, это наживка? Вдруг где-то за окном его караулит снайпер?

«Стоп, приятель! — скомандовал себе Рик. — Ты никому не нужен и никто не станет за тобой охотиться. Никто. Ни одна сволочь даже ради шутки…»

Успокоив себя таким образом, он откупорил банку пива и с удовольствием его выпил, хотя оно оказалось перегазированным и теплым.

Наверху хлопнула дверь, Карлос сбежал по деревянной лестнице.

— А! Портретист! — воскликнул Рик и в одних шортах выскочил на крыльцо.

Карлос со своим неизменным раскладным мольбертом шел к небольшому сарайчику, в котором у него стоял мотоцикл.

Сарайчик был неслыханной привилегией и сдавался домовладельцем за дополнительную плату солидным жильцам, каким в его глазах являлся Карлос.

«Нашим не сдаю», — отвечал он на все просьбы о сдаче сарайчиков, которых у него было по два на каждый из трех капироче.

«Вы там обязательно притон устроите, наркоту складировать станете, а потом люди Флавио его сожгут! Прошлый раз тоже обещали, что все будет хорошо, и что? Сгорел сарайчик! Сгорел!»

Сняв наборный замок, Карлос выкатил своего «коня» на утренний воздух, и оказалось, что этот «конь» вовсе не мотоцикл, а электроскутер.

— Карлос! — позвал Рик, спускаясь по ступеням.

Художник обернулся и расширил глаза от удивления — помятый как обычно сосед был обклеен какими-то бумажками, как тумба обрывками афиш.

— Доброе утро, Рик.

— Привет, Карлос. Слушай, у меня к тебе вопрос, ты куда музыку подевал?

— Музыку подевал? — переспросил Карлос и огляделся, надеясь увидеть, кого-то, к кому можно было обратиться за помощью. Но было еще слишком рано, а местные любили поспать.

— Послушай, каждое утро в половине седьмого ты заводил музыку. Что-то вроде детской такой, как на утренниках в школе…

— Я по утрам музыку не включаю, Рик, — осторожно возразил Карлос. Соседа он откровенно побаивался и считал неадекватным, поскольку часто слышал, как по ночам снизу доносились душераздирающие крики, среди которых можно было различать слова — «Уйди, Зенон, или поплатишься!», а в другой раз — «„Меченосец“ прибыл в заданный квадрат, разрешите приступить к бомбометанию!»

— Ну как же не включаешь, Карлос? Только сегодня не было, а обычно каждый день в половине седьмого…

— Рик, вы что-то путаете! Я… Ну да, я включаю музыку, но не в половине седьмого, а в три часа ночи… Мне так лучше пишется, понимаете?

— А что за музыка?

— Детская песенка, тут вы правы. Называется «Цветы и грибочки»…

— Цветы и грибочки, — повторил Рик.

— Так что в половине седьмого вы под нее никак не могли просыпаться. Разве что в три часа ночи…

— Нет-нет, — покачал головой Рик. — А женщина, ее тоже не было?

— Какая женщина? — переспросил Карлос и судорожно сглотнул.

— Но ведь ты танцуешь по утрам с женщиной, правильно?

— Э… — Карлос смутился. — Ну, я только представляю, что это женщина, а на самом деле…

— Что на самом деле?

— На самом деле это стул.

— Ты танцуешь со стулом?

— Да, — подтвердил Карлос, смущаясь еще сильнее. И без музыки?

— Я танцую на счет.

— Как это?

— Раз-два-три, раз-два-три…

— Понятно.

Рик вздохнул. Музыки, будившей его последние два года, оказывается, не было, женщины, с которой танцевал Карлос, тоже. Только стул и ничего больше.

Рик повернулся и побрел к своему крыльцу.

— Эй, постойте!.. Постойте, у меня к вам тоже есть один вопрос…

Рик остановился и повернулся к Карлосу, у которого сразу испарилась вся его решительность.

— Что за вопрос?

— Ну я… Я хотел вот что спросить у вас, Рик! Посмотрите на себя, посмотрите, как вы выглядите. Ради чего вы живете? Есть ли у вас цель в жизни?

34

Ответить Рик не успел, из своей двери показалась Моника, отвечать при ней на такой вопрос было как- то неуместно.

— Привет, Рик, — сказала Моника.

— Привет, Моника. Ну как, отоспалась?

— Отоспалась. Пойду на Шкиперскую пристань, там сейчас ципку свежую привезут. Возьму побольше — у них недорого.

— Ну да, конечно, — не поверил Монике Рик. Лицо соседки было в боевой раскраске, блузку она надела с глубоким вырезом, а юбку — короче некуда. Рик сделал вывод, что оставшись без клиентов с рыбной фабрики, Моника решила расширять клиентуру среди местных рыбаков.

За забором промелькнула кудрявая голова Карлоса, пока Рик разговаривал с Моникой, художник скрылся на своем скутере.

«Нет, но каков портретист, а? Какие вопросы задает! — вспомнил Рик разговор с художником. — А сам- то — со стулом танцует!»

Вернувшись к себе в комнату, Рик снова увидел на столе пиво и хлопнул себя по бедру.

— Да я же его вчера на дороге нашел! Вечером, когда с «Марлина» возвращался!

Довольный таким простым объяснением, он отправился в душевую, однако, увидев в зеркале ошметки бумаги на теле, ограничился чисткой зубов и мытьем головы.

Мытье остальных частей тела было отложено до полного выздоровления.

Достав из ящика подходящие майку и бейсболку, Рик решил обойтись пока без пива. Кофе с утра был ему привычней, тем более что от его привычек осталось совсем немного — музыка исчезла, а значит, требовалось ставить обычный будильник.

Впрочем, все остальное в его утреннем распорядке оставалось нерушимо, в том числе прыжок таракана из шкафа. Рик молниеносно сбил его с траектории и пока тот, вертясь, падал на пол, успел вспомнить, как когда-то парашютировал на стримпланере и столкнулся с большущей птицей. Вот страху натерпелся!

Сказав появившемуся Морвуду традиционное «Недорабатываешь!», Рик выпил кофе и пошел на работу, которая являлась одним из столпов его размеренной жизни. Наверное, потому он за нее так и держался, хотя мог зарабатывать больше, помогая контрабандистам или рыбакам.

С моря дул легкий ветерок, принося запах водорослей и сахеллы, однако Рик на эту приманку не клевал. Сахелла снова хитрила и подбиралась со стороны моря.

«Ничего у тебя не выйдет, глупая. Вечером встретимся, вечером. В „Синем марлине“, как всегда…»

И сахелла отступила, отчего ветер снова стал пахнуть, как всегда пахнет ветер со стороны порта — рыбой, судовой смазкой, мокрыми мешками и ржавчиной. Этот запах не могли перебить даже агавовые и вишневые деревья, у которых началась вторая, за год, пора цветения.

Рик пытался уловить их запах, однако снова натыкался на сахеллу.

В небе кричали вздорные чайки, скрипели над ангарами портовые краны, незнакомый сухогруз с низкой осадкой вползал в акваторию порта и подавал сигналы всякой мелюзге, вроде толкачей и судов-чистилыциков.

Рик начал судорожно вспоминать, что сегодня за день и следует ли ждать прибытия электрохода. Но у него не вышло, зато удалось вспомнить, откуда взялась упаковка пива. Оказалось, что он не нашел ее, а утащил из какого-то фургона. Потом, уже на тропинке, он упал, выронил упаковку и тут же про нее забыл, а когда снова обнаружил, решил, что нашел.

Вот и знакомая дыра в сетчатом заборе, но не успел Рик пролезть на территорию порта, как торцевая стена ангара содрогнулась от такого страшного удара, что на ней осталась прямоугольная вмятина. После этого из ворот выскочила собака сторожа Лайуша, а за ней и сам сторож. Он был взволнован и размахивал руками.

— Эй, гериндо, твои дураки с ума посходили! — прокричал он и понесся в сторону контейнерного причала. Стена вздрогнула еще раз, а затем из ангара послышались звон и скрежет металла.

Рика и побежал к ангару — посмотреть, что случилось.

К тому моменту, когда он достиг ворот, шум в ангаре прекратился. Сомневаясь, уж не пригрезилось ли ему все это, Рик заглянул внутрь и застыл с разинутым ртом. Посреди разбитых и растоптанных ящиков с капиокой, скрежеща клешнями-манипуляторами и завывая маслонасосами, стояли, упершись друг в друга, два робота-погрузчика. Выглядели они так, будто их долго обрабатывали кувалдами и подручными кусками арматуры. Краски на них не осталось, потеки масла стали заметнее, а на шлангах высокого давления была повреждена стальная оплетка.

Гриппен и Зумас, вооружившись какими-то железками, следили за побоищем от дальних ворот, а сеньор Кавендиш — с крыши пристройки, в которой складывали шанцевый инструмент.

Как он туда забрался, было непонятно, но Рик догадался, что обстоятельства этому поспособствовали.

Теперь сеньор Кавендиш сидел, свесив с пристройки ноги, и безумными глазами смотрел куда-то вдаль.

— Эй, Рик! — крикнул от дальних ворот Зумас.

— Чего? — нехотя отозвался Рик, понимая, что привлекает к себе внимание Кавендиша, или, что еще хуже, двух «соскочивших с катушек» роботов.

— Сделай что-нибудь! Отключи их, ты же видишь что происходит!..

— Да уж вижу, — негромко произнес Рик. Груз капиоки был полностью уничтожен, по бетонному полу растекались реки липкого сока.

35

Лязгнув манипуляторами, роботы сцепились снова, пытаясь сдвинуть один другого с места.

Сок капиоки брызгал на их перегретые радиаторы, отчего те шипели и потрескивали, создавая впечатление, что шипят сами роботы, изнемогая в непосильной борьбе.

«Ну все, накрылась работа…» — подумал Рик, глядя на оцепеневшего сеньора Кавендиша.

Роботы лязгали манипуляторами, жужжали нагнетателями, пытаясь перекусить сочленения противника, но у них ничего не получалось — они были созданы одинаковыми по силе и возможностям. Но вот один из них поскользнулся и качнулся в сторону, а его противник тотчас этим воспользовался. Его манипуляторы вцепились в пучок шлангов и силовых кабелей, последовал рывок, и вскипевшее масло ударило фонтаном до самого потолка, а поверженный погрузчик качнулся назад и рухнул навзничь в раздавленную капиоку.

Прожужжав еще пару секунд, его масляный нагнетатель остановился, и в ангаре воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием внутри поверженного робота, а также уханьем тяжелых винтов входящего в порт сухогруза.

Победитель стоял неподвижно, словно не веря тому, что сделал. Затем повернулся к Рику и поднял манипулятор, как будто указывая на следующего врага. Робот сделал шаг, внутри него что-то щелкнуло, взвыл захлебнувшийся нагнетатель, и второй «нево» рухнул во фруктовое месиво, а его радиатор заскворчал в липкой жидкости.

В порту взревел сухогруз, предупреждая о своем появлении, и этот звук вывел сеньора Кавендиша из состояния ступора. Он вздрогнул и, поведя глазами, заметил стоявшего в воротах Рика.

— Что же ты наделал, сукин сын?! — Кавендиш театрально всплеснул руками и повторил. — Что ты наделал?!

— Я здесь ни при чем, — ответил Рик. А что он еще мог сказать? Но тут ему на помощь снова пришел сухогруз, огромный, как дом в восемь этажей. Он с трудом развернулся в портовой акватории и угрожающе двинулся кормой в сторону причала, а его капитан, не видя у ангара людей, включил свой громкоговоритель на полную мощность.

— Эй, вы там, на причале «двадцать-бэ»! Где глубинные метки?! Где глубинные метки я вас спрашиваю?!

От грохота огромной судовой установки стены ангара завибрировали, и Кавендиш, поколебавшись, сиганул с надстройки в кашу из капиоки.

Он поскользнулся и упал, однако тут же поднялся и затрусил к воротам, пробираясь через сладкое месиво.

Рик последовал за хозяином, однако лезть в капиоку не стал, обежал вокруг ангара и прибыл к подходу сухогруза, с которого продолжали кричать в громкоговоритель, требуя прислать карты глубин.

Кавендиш, Гриппен и Зумас носились по причалу, размахивали руками и пытались что-то отвечать, но капитан их не слышал и только ругался.

Гигантский сухогруз стал замедляться, однако поднятая им волна продолжала катиться к причалу. Видя, что она слишком уж большая, Рик вскочил на подвернувшуюся бочку, с нее перепрыгнул на штабель ящиков, а через пару секунд поднятая сухогрузом волна ударила в причал.

От такого удара бетонное сооружение содрогнулось, как от попадания крупнокалиберного снаряда, вода вперемешку с пеной встала стеной и обрушилась на замерших в оцепенении Кавендиша и двух его работников.

Волна докатилась до ящиков, на которых стоял Рик, а затем медленно отступила, слизывая с причала копившийся годами мусор и крутя в водоворотах конфетные обертки.

Рик соскочил с ящиков и побежал навстречу выдвигающейся крановой стреле. Должно быть, с борта его приняли за хозяина, поскольку сам сеньор Кавендиш походил на бродягу из центра города.

— Груз принимаете?! — спросил капитан через громкоговоритель.

— Какой груз?! — крикнул в ответ Рик.

— Отлично. Тогда принимайте! — сказал капитан, по-своему поняв Рика.

«И что они, интересно, сгрузят с такого судна? — размышлял Рик, запрокинув голову. — Железнодорожный вагон? Двести тонн кровельного железа? А может… А вдруг бомбы?»

Последнее предположение было, конечно, глупым, Рик и сам это понимал, тем более что был совершенно трезв, но, по его мнению, груз свободнопадающих бомб очень хорошо смотрелся бы в трюмах эдакой махины.

Застрекотала подача, по направляющей крановой стрелы двинулась подвешенная на крюке платформа с грузом.

Снизу она выглядела не слишком большой, но по мере приближения ее размеры быстро росли.

— В стороны! Разойдитесь в стороны, придурки! — предупредил капитан, и промокшие наблюдатели, а также неприлично сухой Рик попятились к ангару, продолжая завороженно следить за платформой.

Вскоре она ухнула на бетон, и оказалось, что на ней находится весь заказанный груз, а также улыбающийся транспортный агент с папкой для накладных.

— Кто здесь хозяин? Вы? — спросил он, шагнув в сторону Рика, но тут, опомнившись, к нему бросился Кавендиш. Сюда давай, я хозяин! — закричал он, потрясая мокрыми рукавами, и, выхватив из рук агента флеш-грифель, расписался за получение.

— А где же электроход, хотел бы я знать?! — спросил Кавендиш. Транспортный агент между тем вернулся на платформу и перебрался на небольшую зарешеченную площадку.

— А где груз капиоки? Мы должны были забрать у вас капиоку — сорок две тонны!..

— Нету капиоки, форс-мажор у нас! — прокричал Кавендиш и покосился на Рика.

— Вот видите. И у транспортной компании тоже форс-мажор и электроходы временно в рейсы не отправляются, — с улыбкой ответил агент, не желая скандалить с постоянным клиентом.

— А почему они не выходят, хотел бы я знать?

— Потому что жившие в них обезьяны-мутанты прогрызли питающие кабели!.. — ответил агент и махнул крановщику.

— Что еще за мутанты?! — завопил Кавендиш, приходя в себя и наливаясь привычной яростью.

— Компания это не комментирует!.. Так что пока будете получать грузы на таких попутных судах…

— Мне не нужна эта байда, я привык получать грузы на электроходе!

— Это не байда, это, между прочим, военно-грузовое судно, обычно оно возит бомбы! Свободнопадающие!

Зажужжала лебедка, и площадка с агентом стала подниматься.

Поняв, что его больше не достать, Кавендиш повернулся к Рику, но, глянув в его безмятежные, слегка покрасневшие глаза, только махнул рукой и заковылял в ангар определять понесенный урон.

36

Чем выше по скале, тем дешевле сахелла. Рик снова сидел в «Синем марлине» и не спеша тянул свой второй «барбос».

Сегодня он снова начал со стойки, не торопясь соединяться с собутыльниками, пока те еще были не в полном составе.

— Ты выглядишь так, будто грузил жидкое дерьмо, — сообщил ему Лиммен, когда разделался со своими околостоечными делами.

— Так и есть, приятель. Я грузил дерьмо, — согласился Рик и посмотрел на закатное небо. В воздухе веяло прохладой и большими изменениями.

— Однако пахнешь ты хорошо — повидлом из капиоки.

— И тут ты тоже прав.

— Твой хозяин стал торговать повидлом?

— Эх, Лиммен, где ты раньше был со своей идеей? Нет, мы не стали им торговать, просто спихнули бульдозером в море.

— И много?

— В ангаре было по колено, а чистым весом — сорок две тонны…

— Вот это да! Должно быть, теперь наше побережье всю неделю будет сладким!

Они помолчали, глядя на сонную, еще не разошедшуюся как следует публику. Пока набиралось десятка полтора человек, не более, но уже скоро должно было начаться обычное веселье.

— Что-то не видно сегодня твоих гериндо… — заметил Рик, чувствуя, как его постепенно отпускает.

— Зато вчера было целых семеро. Из них шестеро оставили хорошие чаевые, а один оплатил счет дважды.

— Хорошие клиенты.

— Хорошие. И, главное, тихие. Никому из них и в голову не приходит сигануть со скалы.

— Это нормально, — пожал плечами Рик и придвинул Лиммену опустевший стакан. — Прыгнуть означает пропасть в пучине, а таких дураков на весь остров наберется может человека два. От силы.

— Да, примерно столько и набирается, — согласился Лиммен, испытующе глядя на Рика — уж не вспомнил ли он. Но Рик не вспомнил, взяв наполненный стаканчик, он сделал первый глоток.

Третий «барбос» являлся для Рика началом — расслабления и отстранения от самых заметных проблем, вроде общей неустроенности личной жизни и пребывания в статусе почти безработного.

После того как сеньор Кавендиш искупался в повидле из капиоки, можно было не сомневаться, что Рика он уволит.

Погрузчики превратились в хлам, и ремонтировать их не нужно, а ящики сеньор Кавендиш и сам считать умеет.

Понемногу заведение наполнялось посетителями, а один из них, шумный и развязный, вился вокруг Рика, словно прилипчивая муха, хлопал его по щекам и громко хохотал. В конце концов Рику пришлось приглядеться к этому невеже, и ему показалось, что этого человека он где-то уже видел.

Может быть, много лет назад, а может, только вчера или позавчера.

«Ты не узнаешь меня, Рикки?! Ну откликнись, приятель! Он что, уже набрался?»

«Нет, только третий „барбос“ дотягивает. Просто у него сегодня меланхолия…»

Второй голос принадлежал Лиммену.

Рик отодвинул недопитый стаканчик и снова взглянул на шумного посетителя.

— Где я мог тебя видеть? — спросил он.

— Как где, Рикки?! Я — Гарсиа! Ты же меня спас, когда мы со скалы прыгнули!

Гарсиа махнул в сторону легкого ограждения, за которым начиналась тридцатиметровая пропасть.

— Меня там энардон сожрать хотел, а ты меня спас!

— Энардон? — переспросил Рик.

— Ну да! Вот, смотри!

Гарсиа задрал майку, и Рик увидел знакомую цепочку следов, заклееных пластырем.

— Сорок восемь дырок от зубов энардона! И еще на спине столько же! Если бы не ты, он бы меня сожрал! Я твой должник, Рикки! Говори, какая у тебя самая большая проблема, и я ее решу! Говори!

— О, Гарсиа, — Рик махнул рукой. — я, кажется, завтра потеряю работу, а с этим делом на острове плохо…

— А где ты работаешь?

— У сеньора Кавендиша.

— Это который любовницу на Рибеги-палас содержит?

— Я об этом ничего не знаю…

— Зато я знаю, Рикки! И обязательно что-нибудь придумаю. Ты, вообще, что умеешь делать?

Рик поскреб в затылке. Что он умел делать? Немного понимал в железках, моторах, мог управляться с парусами небольшой лодки, прыгать с парашютом и Даже на стримпланере.

— Вообще-то он пилот, — ответил за Рика Лиммен.

— Пилот? — переспросил Гарсиа. — А на чем ты можешь летать?

— Практически ни на чем, — отмахнулся Рик. — Давным-давно я учился пилотировать бомбардировщики «меченосец», а потом возил дурь для одной банды мерзавцев на собственном «трайденте».

— Ты летаешь на «трайденте»?! — заинтересовался Гарсиа.

— Я летал на нем, но сейчас машины у меня нет. Разбилась она, только бак остался. Теперь я храню в нем воду.

— Рикки, друг, если ты можешь пилотировать «трайдент», без работы ты не останешься! Это я тебе обещаю!

Гарсиа подпрыгнул от восторга и хлопнул по стойке, напугав Лиммена.

— Завтра же, Рикки! Завтра же мы пойдем к сеньору Ромеро, и я представлю ему тебя как моего друга и лучшего в мире пилота!

— Нет, завтра я не могу, завтра у меня работа. Сеньор Кавендиш меня еще не уволил.

— Так он обязательно уволит, Рикки, доверься мне, и я все устрою!

Гарсиа залпом выпил стаканчик сахеллы, бросил на стойку десятку, сказав «за меня и Рикки», и сбежал вниз по лестнице.

— Ишь ты, десятками бросается, — заметил Рик, понимая, что сегодня и еще пару вечеров ему за выпивку платить не придется.

— У него хорошие доходы, — заметил Лиммен.

— Он контрабандист?

— Разумеется. Разве ты не помнишь, как потопили катер его напарника? Мы все это видели вот с этого обрыва…

— Теперь я вспоминаю, — не слишком уверенно произнес Рик.

— А потом вы с ним побратались и прыгнули со скалы…Вот с этой? — уточнил Рик, кивая на обрыв, за которым устало вздыхали волны.

— С этой самой.

Рик помолчал, прислушиваясь к шуму собиравшейся в «Марлине» публики, затем отодвинул половинку недопитого четвертого стаканчика.

— Ты чего? — не понял его Лиммен.

— Домой пойду.

— Так рано?! — поразился владелец заведения. На его глазах здесь многие совершали самые разные поступки, но чтобы это так повлияло на человека…

— Допей «барбос», куда мне его, выливать, что ли?

— Вылей и зачти за мной. Пойду я.

Лиммен внимательно следил за тем, как Рик, делая неуверенные шаги, направился к лестнице. Он не шутил, он действительно шел домой, в свою грязную конуру, вместо того чтобы подождать еще пару минут, когда соберется вся компания.

37

Спускаться со скалы было нетрудно. Короткие лестничные пролеты были ограждены крепкими перилами, а фонари на ножках давали достаточно света, чтобы напившийся клиент мог двигаться на «автопилоте». Но сегодня «автопилот» Рику не потребовался, он выпил не так много, и это даже создавало ему трудности.

Выяснилось, что на дороге было полно ям, а узкая тропинка, которая вела через заросли салацидии, то и дело внезапно заканчивалась, оставляя Рика один на один с бездорожьем.

Ему пришлось несколько раз двигаться напролом, увязая в зарослях колючей повители, прежде чем он вышел к старой канатной фабрике, откуда недалеко было до его небольшой улочки с двумя фонарями.

Рик уже позабыл, что значит возвращаться в темноте трезвым или почти трезвым, ведь обычно он приходил в себя уже утром, просыпаясь под звуки музыки, которой, как теперь оказалось, на самом деле не было.

Ему показалось, что в этот раз он добирался особенно долго, и когда увидел три стоящих один за другим капироче, обрадовался по-настоящему, поняв, что теперь он наконец-то дома.

У дальней постройки на валунах, забытых тут какими-то строителями, собралась небольшая компания. Кто-то играл на гитаре и негромко пел песню про рыбака, который должен кормить свою семью и выходить в море, даже когда оно неспокойно.

Песня показалась Рику грустной, созвучной его настроению и ожиданиям потери работы. Где-то недалеко разговаривали мужчина и женщина. Этот диалог то затихал, то становился громче и мешал слушать песню.

Вскоре Рик разобрался, что голоса доносятся из-за двери Моники.

«Наверное, в цене сойтись не могут», — подумал он, медленно поднимаясь по ступеням крыльца, но неожиданно у Моники в комнате раздался такой жуткий крик, что Рику на мгновение показалось, что над ним снова купол парашюта, а внизу пиластровое болото в Лайсоне, кишащее пятиметровыми гайганами.

Так могло кричать лишь живое существо, оказавшееся перед лицом смертельной угрозы, и Рик, даже не успев подумать, вышиб ногой соседскую дверь.

В полумраке, при свете ночника, он увидел лишь блеск лезвия и метнувшуюся в угол тень. Угроза качнула воздух, и Рик почувствовал, что его ноги слабеют.

Вдруг яркая вспышка распорола темноту, по ушам ударил звук выстрела и кто-то врезался в стену рядом с ним.

На пол полетели полки, какая-то посуда, ложки-вилки. Рик ожидал новых выстрелов, но их не было.

— Моника… — позвал он осторожно. — Моника…

Затем нащупал на стене включатель и зажег свет.

В дальнем углу комнаты стояла неубранная большая кровать со смятыми пожелтевшими простынями. В углу справа от нее притулился небольшой столик и зеркало. Моника стояла между зеркалом и кроватью, все еще сжимая побелевшими пальцами одиннадцатимиллиметровый пистолет, который местные контрабандисты называли «китобоем».

На Монике была изодранная ночнушка, сквозь дыры в которой на теле виднелись порезы и ссадины. Распахнутыми от ужаса глазами она продолжала смотреть на тело своего мучителя и мелко вздрагивала.

Рик выглянул на улицу, затем прикрыл дверь и, подойдя к Монике, помог ей расцепить пальцы, чтобы забрать оружие. Затем проверил обойму — там оставалось три патрона, и Рик сунул пистолет под матрас.

В глаза ему бросилась валявшаяся на полу закопченная гильза, он поднял ее, понюхал и убрал в карман, затем подошел к телу и нагнулся, пытаясь определить, знаком ли ему этот человек.

Это был брюнет начавший седеть, не брившийся уже пару недель. Серая футболка, шорты цвета хаки, золотой перстень с фальшивым камешком, на одном предплечье наколота русалка, на другом — якорь.

Людей такого типа на острове встречалось множество.

— Ты его знаешь? — спросил Рик.

— Это Галгордо, сутенер с северного побережья.

— Зачем он приходил?

— Хотел, чтобы я на него работала. Он давно приставал, говорил, что покалечит…

— А сегодня дал последний шанс?

— Да.

— И много он требовал за свою «крышу»? — спросил Рик, рассматривая входное и выходное отверстия.

— Вообще он две трети забирает, но с меня обещал брать только половину. Говорил, что я хорошо работаю и ему этого будет достаточно…

— Жадность его подвела.

— Чего?

— Тебе нужно что-нибудь выпить.

— Да, — согласилась Моника. Она подобрала с пола оброненную шаль и, накинув ее на плечи, подошла к стоявшему на табурете маленькому холодильнику.

Рик заметил, что кухонного отделения в ее комнате нет, а вместо душевой, как в его комнате, в углу стоит таз и пара прикрытых крышками ведер.

Не видя, что именно она достала, Рик понял, что это сахелла.

— Тебе налить? — спросила Моника.

«Налей! Налей, тварь, чего спрашиваешь?!»

— Нет, спасибо, — ответил Рик, заглушая в себе голос разошедшейся сахеллы. Когда ее концентрация в венах падала, она позволяла себе лишнего.

Моника налила себе в чашку и выпила. По комнате поплыл горьковатый запах черной — самой лучшей сахеллы.

— Выпила?

— Да.

— Легче стало?

— Вроде…

— Тогда подойди сюда.

Моника подошла и встала рядом с Риком.

— Что это? Почему у него нет крови? — спросила она.

— Потому что она ему не нужна… Вот смотри…

Рик подцепил из выходного отверстия пару проводков и, потянув за них, вытащил обломок расколотой пулей платы.

Моника громко икнула и попятилась.

— Мне плохо, Рик… Что это значит?! Кто он?!

— Киборг.

— Киборг?! Это вроде Хорхе-робота?

— Не думаю. Хорхе просто старый хитрец, а это настоящая железка…

— Но, Рик… — Моника закрыла глаза и покачала головой. — Как робот мог быть сутенером? И потом — он бил меня, как самый настоящий мерзавец!

Рик не ответил. Он понимал, что рассказывать проститутке о техническом прогрессе бессмысленно.

— Мне нужно еще выпить, — сказал она и отошла, а Рик напрягся, зная, что сахелла снова подаст голос.

«Ну же, придурок, потребуй дозу для себя! Потребуй!»

— Может, тебе тоже налить?

«Налей, шлюха, налей побольше! Налей!»

— Нет, что-то совсем не хочется…

Моника сделал пару глотков из горлышка и вернулась к телу.

— Его нужно куда-то спрятать, правильно?

— Правильно..

— Ты поможешь мне?

— Помогу. Давай какое-нибудь полотно и веревку.

38

Спустя полчаса Рик и Моника уже волочили за веревку огромный тюк, направляясь в сторону берега. Самым трудным было пройти мимо ряда капироче, где могли оказаться люди, но на улице никого не оказалось, лишь слабая луна подсвечивала двум заговорщикам, когда они, рывок за рывком, перетаскивали тюк через очередное препятствие.

За пересечением замусоренного прохода между капироче с улочкой, которая так нравилась Рику своим уютным, обжитым видом, тюк пришлось волочить по узкой тропинке. Именно по ней он ежедневно ходил на работу, однако ночью все здесь выглядело совсем иначе.

В тени обрыва вздыхало море, пахло гниющими водорослями и черной глиной, а в кронах вишен и агав ссорились летучие мыши.

— Стой, — сказал Рик, когда ему показалось, что они добрались до нужного места. Здесь имелась подходящая брешь в аллее, а крутой, уходивший к морю склон не имел препятствий в виде кустов и террас из слоистого песчаника. К тому же возле стен прилепившихся друг к другу лачуг имелось достаточно обломков бетона с торчавшей из них арматурой — именно это требовалось Рику для выполнения задуманного.

— Придерживай, чтобы не укатился… — сказал он, передавая конец веревки Монике.

— Я раньше этому не верила… — сказал она.

— Чему?

— Тому, что они как люди.

Рик на ощупь собрал несколько кусков бетона и подтащил их к тюку.

— Я, конечно, слышала, что бывают такие, но думала, что такое только не у нас, не на острове.

— А где же? — натужно спросил Рик, подсовывая под веревку изогнутые концы арматуры.

— Ну, может быть, на материке, среди гериндо…

— Все, отойди в сторону.

Моника посторонилась, Рик развернул тюк и столкнул вниз, вскоре внизу послышался всплеск.

Они постояли еще немного, прислушиваясь к шуму усиливающегося ветра.

— Как думаешь, он утонул?

— Конечно утонул. Здесь наветренная сторона, а вдоль берега течение песок сносит. Глубоко здесь.

— Пойдем назад?

— Пойдем.

Они вернулись к своему капироче и сели на крыльцо. Моника вынесла бутылку с черной сахеллой, и Рик не нашел причины отказаться.

Сначала пили по очереди, потом Моника отказалась, а Рик так и пил, пока не прикончил всю бутылку. Он пытался измерить выпитое в «барбосах», но черная сахелла продавалась в красивых фигурных бутылках, а выпивка в «Синем марлине» в розлив. Однако когда у него возникло знакомое ощущение, что он снова бредет по узкой тропинке и вот-вот рухнет в пропасть, Рик понял, что «семибарбосовая» граница им снова пройдена.

Ну да, поначалу ему казалось, что он снова идет по тропе вдоль крутого склона, но сколько ни оборачивался, не видел за собой ни Моники, ни тяжелого тюка. Так и рухнул в бездну, не заметив ее в очередной раз. От быстрого падения защекотало в позвоночнике, потом заломило в ногах, перевернуло воздушной струей и ударило об илистое дно. Ошметки теплой грязи разлетелись по сторонам и перепугали черных птиц, которые жили на дне пропасти.

Они покружили над ним, покричали, а потом успокоились, уселись на его лицо и принялись чистить крылышки.

Издалека донесся вой ветра… Или…

Рик открыл глаза, птицы тотчас взмыли в небо и уселись на потолок.

«Это же мухи…» — дошло до него. Но этот странный шум, откуда он?

Набравшись сил, Рик повернулся на левый бок и увидел Монику. Она была в чистом цветастом халате, а ее волосы были убраны в аккуратный пучок.

«Значит, не на работе», — подумал Рик, знавший, что Моника, принимая клиентов, волосы всегда распускала.

«Ты уже проснулся?» — послышалось совсем рядом, и Рик понял, что с ним разговаривают его старые сандалии. Однако он на такие фокусы не поддавался, зная, что говорят не сандалии, а сахелла внутри него. И не простая сахелла, а черная — по пяти песо за сто грамм!

— Ты уже проснулся?

Рука Моники коснулась его головы, такая мягкая и приветливая. Рик даже отстранился с непривычки и закашлялся, давно его голову не гладили женщины, вот так, со значением.

«Да, дорогая, я проснулся. Свари мне, пожалуйста, кофе, пока я принимаю душ…»

«Давай только быстро, а то он остынет!»

«Я потороплюсь, сегодня полеты рано…»

— Вроде проснулся… — прохрипел Рик и вздохнул. Этот вернувшийся издалека диалог отозвался в нем застарелой болью.

— Я твоим душем попользовалась, ничего? Там воды еще много осталось.

— Ничего… — ответил Рик и сел, спустив ноги на пол. Посидел, привыкая к такому положению и новым ощущениям — пол оказался гладким и прохладным, потому что Моника его вымыла.

У стены напротив кровати стоял пластиковый стул, на нем лежали шорты. Рик опустил глаза и убедился, что абсолютно гол.

В этом не было ничего удивительного, напившись, он раздевался как попало, а мог и вовсе не раздеваться. Мог оставить на себе шорты и бейсболку, а мог — сандалии и бейсболку. У него случалось по-разному, оттого по утрам было о чем подумать, но теперь в его комнате оказалась женщина. Значит, что-то было?

— Ты… не могла бы подать мне шорты? — попросил Рик.

— Да ладно, вставай так, я отвернусь…

«Можешь и не отворачиваться, — подумал Рик. — По твоим воспоминаниям можно каталоги составлять. И даже — рейтинги».

Встав с кровати, он постоял пару минут, держась за стену, потом сделал шаг и едва не упал, но его вовремя подхватила Моника.

— А чего ты весь бумажками обклеенный? Они с тебя вчера сыпались, как конфеты…

— Конфетти…

— Ну да. Тебя проводить в душевую?

— Если тебе нетрудно…

39

Пока Рик мылся, Моника принесла ему шорты и повесила на гвоздь, так что к завтраку он вышел практически одетым.

— Тут мальчик приходил… — сказала Моника, садясь за стол.

— Какой мальчик? — спросил Рик, садясь и машинально беря из коробки галету.

— Сказал, что его зовут Зигфрид и что его послал Гарсиа…

Рик с трудом откусил кусочек галеты и, словно почувствовав чье-то присутствие, оглянулся. Из-за кухонной загородки выглядывал Морвуд. Его морда выражала одновременно испуг и удивление, ведь впервые коробку с его галетами посмели унести с ее постоянного места.

— Что ему было нужно?

— Он сказал, чтобы на работу ты сегодня не ходил.

— Это почему же?

— Не знаю.

Рик взял из коробки галету и, не оборачиваясь, швырнул через плечо, зная, что Морвуд подберет.

Поймав настороженный взгляд Моники, он криво ей улыбнулся, затем оглянулся и увидел, что Морвуд держит галету в зубах, однако не уходит, с беспокойством поглядывая на оставшуюся на столе коробку.

Чтобы успокоить его, Рик демонстративно закрыл жестяную крышку. Лишь после этого крыса ушла.

— Она у тебя, что ли, дрессированная? — спросила Моника.

— Вроде того… — ответил Рик, намазывая джем на несъедобную галету.

В дверь постучали.

— Это, наверное, тот мальчик.

— Пойду посмотрю, — сказал Рик, поднимаясь. Его снова повело в сторону, и Моника бросилась помогать, но он выставил руку, останавливая ее:

— Не бойся, я держу себя под контролем…

— Точно? — усомнилась Моника.

— Точно, — кивнул Рик и, держась за стену, пошел открывать.

На крыльце он увидел подростка лет тринадцати, давно не стриженного, с подбитым глазом.

— Привет, — сказал тот, смерив Рика испытующим взглядом. — Ты Рик?

— Да. Я Рик.

— Ох и несет от тебя. Небось с утра до ночи хлещешь?

— Хлещу. Что еще?

— Меня Гарсиа послал… Сказал, чтобы ты сегодня на работу не ходил и ждал его.

— Я… — Рик вздохнул, чтобы подавить приступ тошноты. — Я должен идти на работу и я пойду…

— Не ходи, если хочешь остаться жив… — предупредил подросток.

— А что не так на работе?

— А то не так, что сеньор Кавендиш тебя пристрелит из «редингтона», с которым он теперь по рыбачьей деревни бегает.

— А чего он там ищет?

— Не чего, а кого! — поправил его подросток и усмехнулся, наслаждаясь своей осведомленностью. — Тебя он ищет!

От долгого стояния Рика снова стало подташнивать, закружилась голова. В таком состоянии он мог лежать, сидеть или ходить. Но не стоять.

— Сеньор Кавендиш всегда относился ко мне хорошо, с чего ему искать меня в рыбачьей деревне с «редингтоном» в руках? — спросил Рик, чувствуя, что понемногу начинает злиться на мальчишку. Он давно бы дал ему подзатыльник, если бы не видел, что этот разбойник знает что-то важное.

— Рик, ты там скоро? А то кофе остынет!

— Я сейчас… — отозвался Рик.

— А что у тебя делает эта шлюха? Ты что, жениться на ней собрался? — поинтересовался подросток.

— С чего ты взял?

— С того, что она у тебя дома, а не ты у нее…

— Мы — соседи.

— Сиськи у нее большие, только вялые, — поделился информацией подросток.

— Что касается сеньора Кавендиша… — напомнил Рик, — я пойду, найду его и все выясню.

— Лучше не надо, при нем сейчас Пепе-Тесак и Малыш Бруно. Они сначала стреляют, а потом думают…

Рик помолчал, собираясь с мыслями, что было сейчас очень непросто. Черная сахелла бодрила лишь первые пару часов, а после и в особенности с утра… Лучше бы пил дешевую.

— Кто… и что… такое наговорил обо мне сеньору Кавендишу, что он меня ищет с Пепе и Бруно? — спросил Рик, с трудом ворочая языком и помогая себе жестами, чтобы не потерять нить разговора.

— О, я уж думал ты не спросишь! Короче, Гарсиа сказал Кавендишу, что ты спишь с его девкой, а потом всем об этом рассказываешь. И что ты смеешься над хозяином, говоря, что он старый дурак, девку содержит, а ты ее пользуешь…

— Бред какой-то.

Рик снова вздохнул. Он еще надеялся, что сейчас проснется на своей помятой грязной кровати и рядом не будет ни Моники, ни этого нагловатого мальчишки — только он и его похмелье.

— Так что, мне уходить? Они же сюда заявиться могут?

— Нет, Гарсиа сказал, что ты прячешься от них в рыбачьей деревне, вот они там и вьются. Сиди здесь и жди Гарсиа. Он скоро придет.

— Когда именно?

— Меньше чем через час…

— Хорошо.

Рик закрыл дверь и вернулся за стол. Однако чтобы прийти в себя, ему понадобилось еще несколько минут, и все это время Моника о чем-то говорила, но Рик уловил только окончание ее рассказа.

— Ты был так нежен со мной, Рик, а ведь до этого я всех мужчин считала подонками, с которыми приходится спать только ради заработка…

Рик поднял глаза на Монику, все еще не понимая, о чем это она.

— Ты даже хотел иметь со мной детей, — добавила она и смущенно улыбнулась. Рик попытался улыбнуться в ответ, но у него вышла страдальческая гримаса.

«А что у тебя делает эта шлюха? Ты что, жениться на ней собрался?» — вспомнил Рик. Должно быть, это как-то отразилась в его глазах, потому что настроение Моники переменилось.

— Ну, я пойду. Надо навести у себя порядок, а то после того случая…

— Спасибо тебе.

— А мне-то за что?

— За уборку моей берлоги. Я ее два года не убирал…

— Пустяки. Если бы ты вчера дверь не вышиб…

Рик кивнул. Теперь он хотел, чтобы Моника поскорее ушла, потому что снова подступала тошнота, от которой не было никакого спасения, кроме новой пьянки.

40

Всю ночь Джекобу снились кошмары, и он дважды падал с узкой солдатской койки. Затем включал свет и ходил по номеру, прислушиваясь к своим ощущениям. Немного успокоившись, пил безалкогольное пиво, запас которого имелся в холодильнике, и снова ложился.

Кондиционер в номере работал хорошо, условия были сносными — душ, полотенца, холодильный Шкаф. Спать можно было на широкой тахте, но она находилась у окна, а в лесу были партизаны.

И хотя Феликс уверял, что база под надежной охраной, лучше уж на узкой койке, зато у дальней стены.

Окончательно побороть кошмары и заснуть Джекобу удалось лишь под утро. В половине восьмого зазвенел будильник, Джекоб приподнялся с подушки, чтобы прихлопнуть нудно зудящий прибор, но оказалось, что этот звук исходит от скриптбокса — прибора местной связи.

Пришлось взять трубку и ответить.

— Алле, майор Браун слушает…

Джекоб надеялся, что это Феликс, который звонит, чтобы рассказать, к каким они с ботаником пришли выводам, но на том конце оказался дежурный по пищеблоку.

— Сэр, вы сами придете на завтрак или вам принести еду в домик?

— В домик? В какой домик? Ах да, принесите в домик. Что там, кстати, сегодня?

— У вас на двери холодильного шкафа должно быть меню. Посмотрите, сделайте выбор и позвоните…

— Нет-нет, не нужно выбора. Давайте что-нибудь… Там по номерам или по буквам?

— Дневное меню определяется номером.

— Тогда что-нибудь из нечетных…

— Из нечетных, сэр? — не понял дежурный.

— Да, как-нибудь так. Когда вы доставите завтрак?

— Через десять минут, сэр…

— Очень хорошо! — с фальшивым энтузиазмом произнес Джекоб, которому хотелось поваляться еще пару часиков. Втайне он надеялся использовать эту командировку, чтобы немного расслабиться и отдохнуть от ежедневного однообразия: подъем после вечернего загула, выпроваживание очередной подружки, дорога на службу, унылое перебирание бумаг, а в присутствии посторонних — еще и с умным видом. Потом опять домой, душ, такси, кабак, пьянка.

Сложный режим. Почти спортивный.

Собравшись с силами, Джекоб поднялся с кровати и прошелся по мягкому покрытию пола, которое приятно щекотало босые ноги. Заглянув в шкаф, он обнаружил там армейский спортивный костюм и тотчас в него облачился, поскольку из легкой одежды у него с собой были только шорты и футболка.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Джекоб, садясь к столу.

Дверь открылась, и появился повар — в колпаке и белой робе из ткани-теплоизолятора.

Повар держал поднос с крышкой, на которой красовался крупно выбитый инвентарный номер.

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, приятель. Ставь это сюда, сейчас посмотрим, чем тут у вас кормят…

Повар поднял крышку. Под ней оказался закрытый термопластиковый контейнер.

— Очень хорошо пахнет! Наверняка очень вкусно! — принялся расхваливать Джекоб.

— Пахнет? — насторожился повар. — Неужели герметичность нарушилась?

— Нет-нет, все в порядке. Можешь идти, приятель, я сам справлюсь.

— Приятного аппетита, сэр. Я заберу поднос, когда буду доставлять обед.

41

После завтрака Джекоб принял душ из странной жидкости, которую поначалу принял за воду, и пробыл в номере до обеда, отсыпаясь, ну, и привыкая к доносившимся снаружи звукам.

Это были приглушенные голоса, крики птиц, шум авиационных двигателей, но время от времени Джекоб слышал и некие непонятные звуки, которые звучали внутри номера. Какие-то шорохи, пощелкивания, они повторялись многократно и раздавались сразу со всех сторон. Как только Джекоб обращал на них внимание и начинал озираться, они прекращались, но стоило ему отвлечься, как они снова набирали силу.

В конце концов это начало его беспокоить и, чтобы избавиться от неприятных ощущений и заглушить странные звуки, он включил ТВ-бокс, принимавший рапид-ролики с местного сервера.

Дожидаясь обеда, Джекоб даже сделал попытку прогуляться возле домика, но стоило ему открыть дверь, как снаружи пахнуло таким жаром, что Джекоб тотчас отказался от своих намерений. Лучше уж попить безалкогольного пива.

Выпивая примерно две с половиной баночки в час, Джекоб то и дело ходил в туалет и, возвращаясь к скучному шоу в очередной раз, на корпусе ТВ-бокса он вдруг заметил странную статуэтку, которую прежде не видел — что-то вроде небольшой ящерицы из зеленоватого стекла. Но не успел Джекоб присмотреться к статуэтке, как она вдруг растворилась в воздухе.

— Эй… Эй, что это за шутки? — воскликнул он. Но, поразмыслив, решил, что это у него последствия акклиматизации.

— Тут еще не такое померещится… — сказал себе Джекоб и, сев к ТВ-боксу, попытался вникнуть в суть шоу, но тут заметил еще пару статуэток — одну на полке, над тахтой, а другую на стене возле кресла.

В этот раз одна из прозрачных ящериц растворилась сразу, а вторая перед этим успела сделать по стене несколько шагов.

Джекоб почувствовал, как к горлу подступает паника, но в этот момент постучали в дверь, и он с радостью побежал открывать.

Его визитером оказался повар, принесший поднос с обедом, но это был уже не тот, утренний.

— Ваш обед, сэр, — сказал он.

— Проходи, а то духота так и прет…

Джекоб посторонился и, пропустив повара, закрыл дверь. Затем постоял мгновение, раздумывая, удобно ли задавать вопросы низшему чину и не вызовет ли это у него какой-то неправильной реакции. В конце концов, можно было начать издалека и, если что, дать задний ход.

— Вот, сэр, ваш обед… А этот поднос я заберу… — сказал повар, аккуратно ставя на стол поднос с обедом.

— А-а… у этого обеда имеется какой-нибудь номер заказа?

— Отдельно — нет, сэр. Какой заказали завтрак, такими будут обед и ужин. Но если хотите…

— Нет-нет, все в порядке, — сказал Джекоб. — Ты присядь.

Не выпуская пустого подноса, повар осторожно опустился на край стула.

— Пересядь в кресло, дружище, в нем намного удобнее, а поднос давай сюда, потом отсюда заберешь…

И Джекоб перебросил поднос на кровать.

— Мне, вообще-то, на кухню нужно, там работы полно.

— Ну пять минуток у тебя имеется?

— Да, сэр, имеется.

— Ты знаешь, кто я?

— Ну… — повар замялся.

— Говори, не бойся. Небось болтают, что городской неженка, да? Службы не видел, да?

— Не, сэр, что вы. У нас даже нижние чины знают, что вы специалист по особым ситуациям.

— Ну, это правда, я действительно специалист по этим самым ситуациям, но ты мне вот что скажи — вы ничего такого в пищу не добавляете?

— Что вы имеете в виду, сэр? Нарушаем ли мы порционность?

— Да, нарушаете ли вы порционность? — ухватился Джекоб за это слово, чтобы начать хоть какой-то диалог.

— Нет, сэр, порционность мы не нарушаем, потому что сами здесь ничего не готовим. В местном воздухе полно всяких бацилл, поэтому продукты приходят сюда уже упакованными и замороженными. Мы их лишь разогреваем по инструкции, и уже вы сами вскрываете их упаковку первыми. После этого блюдо можно употреблять в течение получаса, а затем оно остывает и в него попадают эти самые бациллы…

— Ага… — произнес Джекоб. Это была не совсем та информация, которая его интересовала, но уже кое- что. Знать подобные вещи было необходимо, а между тем его об этом никто не предупреждал. — А есть ли еще какие-то особенности местного климата? Не страдают ли здесь люди галлюцинациями?

— Я ни о чем таком не слышал, сэр, хотя работаю здесь уже три месяца. Правда, в хозвзводе есть один человек — сержант Миллиган, так вот он везде видит женщин.

— Женщин?

— Да, сэр. Ему везде чудятся женщины. На что бы он ни посмотрел, сразу говорит — смотри, на голую бабу похоже…

— Ах вот в каком смысле, — кивнул Джекоб. Он был в затруднении. В нем здесь видели какого-то супермена, а его тянуло признаться, что у него видения.

Неожиданно повар вскочил с кресла и, сорвав с голову колпак, швырнул в стену. Колпак прихлопнул на стене какое-то существо, которое шлепнулось на пол и засеменило под шкаф, на ходу растворяясь в воздухе.

— Вот ведь сволочи, снова вернулись! — воскликнул повар и, подойдя к стене, подобрал с пола колпак.

— А что это было? — осторожно поинтересовался Джекоб, опасаясь, что повар швырял колпак в какого- нибудь москита.

— Да это галлюцории, сэр! Их в домиках уже раз пять травили, думали, что с ними покончено, а они снова возвращаются! В начале службы они меня так пугали, я думал все, приехал ты, Ронцель! Ронцель — это моя фамилия.

— Понятно… А что это за животные?

— Да мух они ловят, понимаете? А мухи в такую жару летят туда, где прохладнее — к воде или в домик.

— Я здесь ни одной мухи не видел, — признался Джекоб.

— Так здесь этих галлюцорий, наверное, штук десять! Вы их еще не видели?

— Нет, не видел, — соврал Джекоб.

— Вот потому и нет мух, что галлюцорий навалом…

— А они не опасны?

— Здесь — нет. Это на кухне, когда в мойку падают, то да, очень мешаются.

Повар надел колпак, расправил, как положено, его края и, взяв с кровати поднос, направился к выходу.

— Пойду я, сэр, а то напарник там небось совсем запарился. А про галлюцории я даже от генерала слышал, когда обед ему носил. Он как раз с кем-то по скриптбоксу разговаривал и жаловался, что никогда еще не сталкивался с подобным ужасом…

— Могу себе представить, — сказал Джекоб.

— Ну, приятного аппетита, сэр. Поднос я заберу в ужин.

— Спасибо, Ронцель.

Повар ушел, а Джекоб сел за стол и, сняв крышку подноса, начал одно за другим, вскрывать принесенные блюда.

«Значит, галлюцории, — подумал он, принимаясь за еду. — Представляю, как сдрейфил Феликс, нарвавшись на этот фокус… Его превосходительство, блин».

Джекоб злорадно хихикнул и, откинувшись в кресле, увидел на стене двух полупрозрачных ящерок, должно быть, привлеченных запахом еды. Джекоб опустил глаза и продолжал есть, но как он ни старался почувствовать особенности обеденных блюд, от тех, что приносили утром, они ничем не отличались.

42

Вторая ночь Джекоба снова выдалась беспокойной. Теперь он точно знал, что его комната наводнена странными существами, которые, хотя и не были для него опасны, но, создавая шорохи, заставляли пребывать в постоянном напряжении.

Борясь с нарушителями тишины, Джекоб включал ТВ-бокс, но тогда незваные гости становились видимыми и еще больше пугали его.

В конце концов ему пришлось выключить и ТВ-бокс, и ночник. Возня невидимых ящерок стала отчетливее, однако уже не это пугало Джекоба, а новый незнакомый звук.

Он появлялся, лишь когда невидимые существа начинали шуметь — вот тогда раздавалось вжи-и-и- ик, как будто кто-то проводил по стене жесткой щеткой.

Джекобу стало казаться, что, кроме него и ящериц, в комнате присутствует кто-то еще. Он прислушивался до звона в ушах и в конце концов так утомился, что незаметно для себя уснул и проснулся лишь под утро, когда начало светать.

Джекоб открыл глаза и, увидев на потолке двух полупрозрачных ящериц, сразу вспомнил о ночном кошмаре. Поднявшись, он спугнул галлюцорий, те тотчас стали невидимыми, а Джекоб подумал, не швырнуть ли в потолок штанами от спортивного костюма, однако отказался от этой мысли и уселся в кресло, зевая и посматривая в окно, на темные, нависшие над домиком кроны деревьев.

Послышался шорох. Джекоб повернул голову и увидел проявившуюся на дальней стене ящерицу, а затем, на той же стене, синеватым огнем вдруг полыхнула извилистая линия, и не успевшая исчезнуть ящерица забилась в пасти длинной плоской змеи, которая в несколько секунда стала невидимой вместе со своей жертвой.

У Джекоба от ужаса перехватило дыхание, он быстро забрался с ногами на кресло, потом встал на нем в полный рост.

Он казался себе маленьким беззащитным зверьком. Да, ящерицы, как ему сказали, не опасны, но как насчет змеи? Джекобу вспомнилось, что он слышал ее шуршание на стене, под которой стояла его койка, а это означало, что она ползала в каких-то сантиметрах от его лица!

А если она ядовита?

Не решаясь сойти с кресла, Джекоб так и просидел на нем, подобрав под себя ноги, с пяти до семи часов Утра, когда в его дверь неожиданно постучали.

Услышав стук, Джекоб приободрился, он-то опасался, что ждать придется до завтрака.

— Войдите! — крикнул он и, подхватив спортивную форму, стал торопливо одеваться. Он успел вовремя и даже расправил складки к тому моменту, когда из прихожей в комнату вошли двое — широкоплечий старший сержант из «Нортекса» и невысокий лысый человек в очках с массивной оправой.

Старший сержант держал перед собой темно-зеленый чехол для обмундирования, а лысый явился налегке. Вид у обоих был торжественный, и Джекоб невольно пригладил волосы.

— Мы просим прощения, сэр, что пришли так рано, — начал лысый, — но обстоятельства складываются так, что… Старший сержант, доставайте комплект.

— Одну минуту, господин эксперт…

Сержант расстегнул на чехле магнитную молнию и стал раскладывать на тахте мундир-термодвойку. Затем добавил кепи с боковыми полями, а на пол поставил пару массивных ботинок на толстой подошве, в которой скрывался сложный механизм терморегулирования.

— Это мне? Спасибо, очень кстати! — обрадовался Джекоб. Теперь он мог выходить из домика, не боясь превратиться в прокисший пудинг, ведь даже лысый гражданский щеголял в новеньком термокомплекте, хотя тот сидел на нем, как на корове седло.

— Тут вот еще какое дело, господа… — вспомнил Джекоб о своей проблеме. — То ли мне показалось, то ли это было на самом деле, но этих невидимых ящериц…

— Галлюцорий? — тут же уточнил гражданский.

— Да, галлюцорий. Их вот в этой комнате жрет какая-то, как мне показалось, змея.

— Похожа на синюю молнию? — снова уточнил гражданский, стекла его очков блеснули.

— Да, очень точное сравнение, мистер…

— Военно-научный эксперт Мардиган, сэр, — представился тот. — А это старший сержант Парсон. Очень приятно, господа…

Джекоб пожал узкую ладонь эксперта и широкую, как лопата, старшего сержанта.

— Так что, эта змея действительно существует, мистер Мардиган?

— О да, сэр! Это электрическая спрутозмейка. Она охотится на галлюцорий, но для человека не опасна, разве что напугает своим внезапным появлением.

Старший сержант покосился на эксперта и осторожно кашлянул.

— Ах да… — кивнул тот, поняв намек. — Мы пришли к вам, сэр, чтобы доложить о том, что к выступлению все готово. Осталось лишь дать последние указания, чтобы весь процесс разворачивался согласно вашей общей стратегической доктрины…

— Ага, — произнес Джекоб, стараясь понять, о чем это они говорят. Он уже усвоил, что все принимают его за большого специалиста, а Феликс, наверное, все еще спит, вместо того чтобы принять командование.

И как ему теперь выпутываться? Что им наплести?

— Думаю, что в моей доктрине есть место и для мнения генерала Штойберга… — произнес Джекоб со значением, надеясь, что теперь Феликса обязательно разбудят и он займется всеми делами. Кто из них генерал, в конце концов?

— Полагаю, генерал Штойберг мог бы высказаться относительно вашего плана, сэр, но я уверен, что он вам полностью доверяет. Он лично заверил меня в этом, когда улетал сегодня ночью. А для подтверждения ваших полномочий оставил нам письменный приказ. Так что, сэр, теперь у вас развязаны руки. Генерал сказал, что вы не любите, когда начальство мешается у вас под ногами.

— О да, — выдавил из себя Джекоб. До него начинало доходить, что Феликс бросил его, переложив на него все заботы по решению проблемы. Ну конечно, ведь это майор Джекоб Браун специалист по решению этих проблем, ему и карты в руки.

«Ну Феликс, ну сволочь!» — подумал Джекоб, едва сдерживаясь, чтобы не удариться в истерику. Но ему теперь ничего не оставалось, как подчиниться обстоятельствам.

43

Оказавшись на раскаленном воздухе, Джекоб отметил эффективность нового обмундирования. Лицо по-прежнему горело от пота, который появлялся, стоило лишь выйти из кондиционированного пространства, однако застегнутая доверху куртка и брюки, на ощупь казавшиеся такими толстыми, надежно защищали тело от изнуряющей жары, а ботинки на толстой подошве давали ощущение прохлады.

Легкая вибрация в подошвах напоминала о том, что в ботинки вмонтирована миниатюрная техника.

Лишь теперь, избавившись от давления жары, Джекоб стал замечать, что в душном, напоенном влагой воздухе вьется множество мелких насекомых. В кронах деревьев их было так много, что они создавали подобие тумана.

— Тропический экопланктон, — пояснил Мардиган, заметив что Джекоб наблюдает за крохотными насекомыми. — Им здесь питаются птицы и даже деревья…

— М-да, — со значением произнес Джекоб и, оглядевшись, отметил, что без нужды на это пекло никто не выходил, хотя все и были укомплектованы специальным обмундированием. А если кто-то где-то и появлялся, то очень ненадолго, быстро скрываясь за дверью какой-нибудь постройки.

Только знакомые Джекобу роботы-уборщики неспешно выполняли свою работу, извлекая пользу из дармового тепла. Их тепловые батареи были развернуты на всю ширину, машины подметали дорожки без перерывов на перезарядку.

Идти по мощеной тропинке пришлось недолго, метрах в двухстах от домика майора, сразу за рядом складских построек, находился штабной блок, собранный из нескольких жилых. Перед невысоким крыльцом старший сержант обогнал Джекоба и открыл для него дверь. За ней оказался уже знакомый ему тепловой клапан, а дальше — просторные штабные помещения, где находился всего один офицер — командир роты отряда «Нортекс».

Внешне он выглядел как и все виденные Джекобом солдаты «Нортекса» — широкие плечи и угловатые, словно вырубленные топором, черты лица.

— Капитан Альварес, командир четвертой отдельной роты! — представился он и отдал честь.

— Доброе утро, капитан, — сказал Джекоб, пожимая офицеру руку.

— Карты расстелены, сэр. Можно приступать к составлению плана разведэкспедиции…

Джекоб снял кепи и вздохнул. Ему предстояло играть роль всезнающего эксперта, однако колени его слабели с каждой минутой. Что если его разоблачат? Что тогда будет — обычное увольнение в запас или суд? Джекобу не хотелось ни того ни другого. Майор Даже представить себе не мог, чем бы он мог заниматься за пределами военного бюрократического аппарата.

Джекоб подошел к картам и стал вспоминать, чему его когда-то учили. Ах, как же был прав злобный инструктор Пентьер, требовавший выходить на цели бомбометания с отключенным навигатором и минимумом приборов. «А если война? — спрашивал он. — А если блок наведения уничтожен зарядом „дроп-айронд“? Ты что же, повернешь назад и потребуешь ремонта?»

Теперь Джекоб вспоминал Пентьера с благодарностью. Стоило ему взглянуть на карты, испещренные неизвестными ему пехотными, а может, артиллерийскими пометками, и он видел главное — высоты, возможные позиции ПВО, а также низкие заболоченные долины, по которым на малой высоте можно было незаметно пробраться к цели.

От немедленного раскрытия его некомпетентности Джекоба спасало и то, что все присутствующие знали — перед его авторитетом спасовал даже генерал Штойберг. И если майор чего-то не замечал или говорил невпопад, слушатели списывали это на «персональный стиль работы» и «особое видение». А когда он выспрашивал, казалось бы, элементарные подробности, капитан Альварес с подошедшим позже лейтенантом Роджерсом отвечали ему, как на уроке, уверенные, что этот спец проверяет их теоретическую подготовку.

За время своего чиновничьего дрейфа по теплым местечкам Джекоб научился изъясняться витиевато, обтекаемо и в конце каждого предложения повторять сказанное начальством. Здесь этот способ не совсем подходил, ведь начальством считался он сам, однако Джекобу удалось творчески развить свой метод, и если капитан Альварес просил разрешения задать какой-то вопрос, Джекоб внимательно его выслушивал, затем выдерживал долгую паузу, повторял вопрос Альвареса и просил его попытаться самому ответить на свой вопрос, а затем на вопрос Альвареса отвечали лейтенант и военно-научный эксперт Мардиган.

Таким образом складывалась осмысленная беседа и, несмотря на полное непонимание Джекобом предмета обсуждения, в чем-то даже полезная, ведь он давал высказаться людям, которые, в отличие от него, имели большой опыт.

Лейтенант и капитан не вылезали из джунглей, гоняясь за партизанами, а эксперт побывал на десятке подобных операций.

От Джекоба требовалось только не навредить, и он старался.

После особенно долгого обсуждения методов проникновения в опасный район, когда выговорились все, кто хотел, а Джекобу удалось вставить несколько правильных слов касательно разведывательных возможностей авиации, повисла пауза, во время которой все присутствующие сверлили взглядами оперативный район, размазанный по двум квадратным метрам подробной карты.

— У меня вопрос, сэр, — сказал лейтенант, первым очнувшийся от коллективного созерцания.

— Спрашивайте, лейтенант.

— А нельзя ли вызвать стратегические силы ВКС и шарахнуть по району безо всяких ограничений? Это ведь дикие джунгли, там кроме партизан и захваченного ими дивизиона ничего нет…

Джекоб внутренне возликовал, на этот вопрос он мог ответить сам.

— Ударить мощным зарядом — это просто, лейтенант. И, разумеется, это первое, что приходит в голову после всех этих неудач с наземной разведкой. Но нужно думать о последствиях такого удара, а последствия таковы. Вот здесь протекает река Риорда, а вот это Желтая Риорда…

Джекоб провел коротенькой указкой по извилистым линиям, и присутствующие стали завороженно их разглядывать, как будто видели эту карту впервые.

— Политико-экономическим результатом такой бомбардировки станет катастрофа, ведь бомбить придется бассейны двух крупнейших рек региона, которые выносят в море сотни тысяч тонн рачков мангузу…

Джекоб сделал паузу, а эксперт Мардиган кивнул, полностью удовлетворенный познаниями майора. Теперь он окончательно убедился в его компетентности.

— Этими рачками питается половина рыбы в Саксонском море, если их уничтожить, вся рыбная промышленность чуть ли не целого полушария может рухнуть. Я ответил на ваш вопрос, лейтенант?

— О да, сэр. Очень полно.

Джекоб вздохнул. Хорошо, когда есть возможность репетировать каждое выступление, но сейчас ему просто повезло.

— Единственная возможность накрыть эти позиции с воздуха — использовать свободнопадающие бомбы или ракеты с обычными боевыми частями, однако учитывая, что противник завладел вооружением дивизиона, сделать это будет нелегко.

44

Поначалу Джекоб планировал пообедать вместе с несколькими коллегами, чтобы лучше понять ситуацию, в которую вляпался, однако постоянное напряжение во время совещания настолько его вымотало, что он решил вернуться в домик и попросил, чтобы обед ему доставили туда.

— Хотите отдохнуть, сэр? Я могу сказать коменданту, что у вас водятся галлюцории, и он пришлет уборщиков, — предложил эксперт Мардиган.

— О нет, не стоит беспокоится. Вы же сказали, что они и невидимые змеи безопасны, значит, я не стану обращать на них внимания, — отмахнулся Джекоб. — Вот только мне нужна связь с генералом Штойбергом…

— Ваш скриптбокс уже подключен к секретной связи, сэр, — доложил капитан Альварес. — Как только генерал передал вам свои полномочия, вы получили его каналы связи.

— Очень хорошо. До вечера, господа, надеюсь встретиться с вами до ужина.

Джекоб надел кепи и, устало улыбнувшись новым подчиненным, вышел из штабной постройки в духоту внешнего мира.

После шока, который он испытал, узнав о бегстве Феликса, после напряжения во время штабного совещания он был так рад остаться в одиночестве, что почти не замечал духоты, вьющегося перед глазами биопланктона и снующих по деревьям полуметровых сороконожек.

Единственное, чего хотелось Джекобу больше, чем принять душ и подремать, это связаться с Феликсом и высказать ему все, что он о нем думает. Обозвать его дезертиром, высмеять и потребовать… А что потребовать? Чтобы он вернулся? Но Феликс может послать его подальше и будет прав: ведь специалист по экстремальным ситуациям именно он, майор Джекоб Браун, получающий за это полковничье жалованье.

И потом — уже завтра вылет в район Букананго, до него от Онтарио еще два часа лету двумя бортами. На первом полетят Джекоб, эксперт Мардиган и еще пара военных, которых майор видел лишь мельком. На втором борту будет взвод «Нортекса» с капитаном Альваресом и лейтенантом Роджерсом. Оба показались Джекобу надежными солдатами, хорошо знающими свое дело.

А еще он подумал о сержанте Ронсан. Хорошо, если бы и она поехала в экспедицию. Не то чтобы он строил насчет нее какие-то планы, но она ему понравилась.

Мимо прошли два солдата и отдали ему честь. Джекоб ответил.

«Интересно, — подумал он. — Можно ли привыкнуть к этому ужасному климату и как здесь выживают партизаны? Есть ли у них одежда на теплоизоляторах или они из какого-нибудь местного племени, привычного к таким условиям?»

Джекоб вздохнул. Нет, все же эта жара пробирала даже сквозь теплоизолятор — его спина уже взмокла и хотелось поскорее принять душ, и тут внезапно в нескольких шагах перед ним раздался громкий хлопок и по ногам хлестнула зеленоватая жидкость. Джекоб замер от неожиданности, но первоначальный испуг быстро сменился чувством брезгливости: на твердом покрытии дорожки остались лежать останки сороконожки, которая, сорвавшись с пятидесяти метрового дерева, лопнула от столкновения с жесткой поверхностью. В обычном лесу она бы не погибла, смягчив удар о ветки подлеска и стебли высоких трав, но здесь все было приспособлено под нужды человека, если бы не угроза партизанской аэроразведки, были бы спилены и эти деревья.

Размышляя о том, лучше ли ему было бы на открытом пространстве, Джекоб зашел в свой домик, миновал тепловой клапан и, сняв кепи, бросил на кресло.

Здесь было так же прохладно, как и в штабном помещении, но здесь он был совершенно один, если не считать проворных галлюцорий и охотившейся за ними электрической спрутозмейки.

Сняв ботинки и новое обмундирование, Джекоб из последних сил убрал все это в шкаф, затем сел к столу, пододвинул к себе скриптбокс и ударил пальцем по кнопке вызова.

— Слушаю, сэр! — тотчас отозвался связной робот.

— Мне нужно связаться с генералом Штойбергом…

— Одну минуту, сэр. Вы не могли бы представиться?

— Вы не знаете, кто живет в этом номере?

— Я знаю, кто живет в этом номере, сэр, но необходима проверка…

— Ну хорошо. Его запрашивает майор Браун, — нехотя представился Джекоб, подозревая, что Феликс не захочет отвечать, когда узнает, кто выходит с ним на связь.

Потянулись долгие секунды ожидания.

«Интересно, что сейчас делает Феликс, сидит на скучном совещании, выслушивает нагоняй от начальства или расслабляется с подружкой на яхте?» — размышлял Джекоб.

— Генерал Штойберг на связи, — доложил робот.

— Сэр, это майор Браун…

— Здравствуйте, Браун. Что у вас интересного?

— Э-э-э…

Голос Феликса звучал так начальственно буднично, как будто он, позевывая, интересовался новостями у проходившего мимо подчиненного.

— Сэр, мы могли бы поговорить наедине?

— Зачем?

— Это связано с режимом секретности…

Феликс вздохнул. Он понимал, зачем Джекобу нужен режим секретности, ведь на закрытом канале можно сыпать ругательствами, показывая старому знакомому, каким сукиным сыном он оказался.

Послышался негромки щелчок, затем жужжание при подборе шифра, и Штойберг произнес:

— Мы на отдельном канале, майор Браун, нас никто не слышит.

— Феликс?

— Да, Джекоб.

— Что случилось, Феликс? Почему ты не предупредил меня?

— У меня не было времени. Начальник округа вызвал очень срочно, и я сразу прыгнул в самолет…

— Но не забыл заготовить письменный приказ о передаче полномочий…

— Джекоб, я не обязан перед тобой отчитываться.

— Знаю. Да и поздно уже говорить об этом. Но мне пришлось проводить совещание, Феликс: Пришлось отдавать какие-то распоряжения, что-то мямлить про меры эшелонирования разведки. В общем, корчить из себя маршала авиации Либена…

— Ты завалил экзамен?

— Ну… — Джекоб попытался представить, как он выглядел в глазах эксперта и офицеров. Если бы они что-то заподозрили, то уже доложили бы Штойбергу.

— Если тебе не присылали донесений, то на первый раз все обошлось.

— Они ничего не присылали. Что ты намерен делать дальше?

— А что я могу? Наверное, сначала снова попытаюсь послать разведку «Нортекса». Капитан уверял меня, что можно использовать кое-какие технологические новинки, которые они уже получили.

— А ты что?

— Я поддакивал. Я вообще делал вид, что прежде всего хочу услышать их мнение.

— А они?

— Да им вроде даже понравилось.

— Хорошо. А что за капитан?

— Альварес.

— Альварес толковый офицер. На его счету ликвидация полудюжины партизанских баз.

— Мне он тоже показался. Спокойный, уверенный в себе и… какой-то не штабной, что ли.

— Когда отправляетесь?

— Завтра утром.

— Так быстро? А ты не слишком спешишь, Джекоб? — забеспокоился Феликс.

— Это не я решил, я только поддакнул. Твой ботаник заявил, что скоро ожидается миграция пневмокриля, она может помешать. Ты знаешь что это такое?

— Нет.

— Я тоже пока не выяснил, а при всех спрашивать не решился. Короче, везде будет летать это мошка, станет забиваться в дыхательные пути и осложнит людям пребывание в лесу…

— Мерзко.

— Вот и ботаник так сказал. Поэтому лучше провести экспедицию до миграции мошек, так сказать, с запасом.

По потолку, одна за другой, пробежали две галлюцории и, засветившись желтоватым светом, стали невидимыми.

— Только что видел тех, кто повлиял на твой отъезд к начальству, — с усмешкой произнес Джекоб.

— Что? — насторожился Феликс.

— Только что по моему потолку проскочили две галлюцории… Знаешь, что это такое?

— Фу… Прекрати, Джекоб! Меня сейчас стошнит!..

— М-да, значит, я не ошибся. Честно говоря, я и сам струсил, когда увидел их, но это были еще не все фокусы.

— Ты о чем? — все тем же напряженным тоном спросил Феликс.

— Держись за стул, чтобы не упасть. Под утро я видел некую тварь, которая сожрала одну из этих ящериц.

— И… что же это была… за тварь?

Заметив, что голос Феликса начал нервно подрагивать, Джекоб легко представил себе его перекошенную физиономию. Возможно даже, он забрался с ногами на стул. А может быть, и на стол!

— Змея, Феликс. Такая же невидимая, только при переходе в невидимость светится синим, представляешь?

Феликс молчал.

— Эй, ты еще на линии?

— Джекоб, ты что, издеваешься? Ты намеренно говоришь мне всю эту гадость?

— Что значит намеренно? Я два часа просидел на кресле, забравшись с ногами, не знал, ядовитая она или нет…

— А я с детства боюсь пауков…

— Правда, что ли? Значит, у тебя эта, как ее… копрофагия?

— Арахнофобия. Давай по делу.

— По делу? А по делу вот что — чем ты мне можешь помочь?

— У тебя генеральские полномочия, Джекоб, чего тебе еще нужно? Если тебе удастся взять под контроль дивизион, получишь бонус — десять тысяч песо.

— Неплохо!

— Да, неплохо. Даже для генерала неплохо. Что еще?

— На тот случай, если не удастся обойтись разведкой, придется проводить штурм…

— Какими силами? Мы не можем перебросить в джунгли танки, артиллерию, пехоту. И не потому, что у начальников нет такой возможности, просто, для того чтобы задействовать все эти силы, требуется разрешение генштаба.

— Дальше можешь не разъяснять. В генштабе сидят враги твоего начальства, — догадался Джекоб.

Он много лет служил за письменным столом и прекрасно знал, что такое бюрократические интриги. Иногда внутри военно-управленческих структур бушевали такие войны, что бои с партизанами или столкновения с соединениями контрабандистского флота выглядели лишь детскими забавами.

— Ботаник рассказал мне про полсотни роботов, стоящих на складе энзэ в Сурфилке.

— Джекоб, ты представляешь, сколько «тяжей» придется вызывать, чтобы перевезти этих роботов?

— Ты, главное, скажи, в принципе это возможно?

Феликс вздохнул.

— В принципе — возможно. У нас на балансе четыреста тяжелых десантно-грузовых геликоптеров. Но, надеюсь, это лишь в крайнем случае?

— Я полагал, что крайний случай — это бомбардировка «меченосцами». Сначала ракетная, а если не получится, тогда стратосферная массированная, с экранным блокированием.

— А где ты думаешь взять кабины-блокираторы, Джекоб?

— Там же, где и «меченосцы», на базе в Сурфилке…

— Ты думаешь, они там есть?

— Если имеются старые бомбардировщики, то должны быть и постановщики помех. Логично?

— Логично не логично! Ты кого из себя строишь, а? Ты всего лишь протиратель штанов, понял? — стал выходить из себя Феликс.

— А я разве спорю, господин генерал? Закройте мне командировку, и я поеду домой, сэр…

Сказав это, Джекоб злорадно заулыбался, ожидая, как отреагирует Феликс. Пусть либо помогает, либо снимает с него эти неподъемные полномочия.

— Ладно, — сказал наконец Феликс. — Но это мы будем обсуждать, если не сработают все остальные способы.

— Разумеется, Феликс.

— Докладывай мне ежедневно.

— Да, сэр, разумеется. Как только мы прибудем на место, я снова свяжусь с вами.

Не ожидая какой-то еще реакции, Джекоб нажал кнопку «отбой» и, поднявшись с кресла, направился в душевую.

Там он разделся и, продолжая размышлять над сложившейся ситуацией, встал под прохладные струи воды. Задумчиво намылился казенным шампунем, потерся солдатской мочалкой и начал смывать пену, когда вдруг обнаружил, что вода ведет себя как-то странно — подолгу держится на коже и, прежде чем скатиться, собирается в большие капли, величиной с мячик для пинг-понга.

Джекоб уже было решил, что ему снова что-то мерещится, когда вдруг догадался, что это не вода, а доломитовый теплоноситель, часто используемый в жилых модулях с ограниченным водопользованием. В отличие от воды, теплоноситель был легче, лучше поглощал загрязнения, не испарялся и хорошо поддавался электромеханической очистке.

45

Налетавший с реки ветер раскачивал ветку папоротника, и, не успевал Гектор изготовиться, чтобы схватить жирного жука-листоеда, как ветка вновь отклонялась, и наживка для рыбы ускользала от него.

— С таким рыбаком мы сегодня на одних сухарях сидеть будем, — пробурчал Найджел по кличке Бык и сплюнул под ноги мокаиновую жвачку.

— Заткнись, ты мне мешаешь, — буркнул Гектор и снова изготовился для броска.

Вот ведь какое невезение, еще вчера он проходил по берегу, и этих листоедов было навалом. Они поднимались целыми роями и своим жужжанием заглушали шум реки, но теперь, когда командир сказал: «Гектор, нам сегодня нужно хорошо поесть, сходи налови рыбы, да пожирней…»

А ведь Гектору уже давно хотелось проявить себя, он находился в отряде полгода, но на серьезные задания его пока не брали.

Несколько патрульных выходов, доставка из тайников продуктов и стирального порошка. Вот и все заслуги. Гектор уже уверился в том, что командир даже не знает, как его зовут, и вдруг такая удача — Нестор обратился к нему сам! По имени! Казалось бы, все то же самое, добыть для отряда еду, но одно дело получить указания от вечно недовольного и раздраженного Пабло, камрада по тыловому обеспечению, и совсем другое — приказ от самого Нестора. Это уже не «пойди-принеси», а самая настоящая боевая операция, теперь-то уж Гектору сплоховать было никак нельзя, хотя именно этого от него и ждал Найджел.

Грубый, необразованный человек, далекий от идеалов революции и примкнувший к «Сандеро каламаса» лишь для того, чтобы не оказаться в тюрьме по обвинению в разбое.

Да, Найджел хорошо стрелял, умел обращаться со взрывчаткой, чему научился еще по прежней своей криминальной работе, но Гектор знал, что таким в отряде не слишком доверяли.

Наконец ветер качнул папоротник как надо, и Гектор, изловчившись, схватил с ветки большого жука. Тот забился, затрепетал крылышками и стал царапать Гектора своими острыми лапками, но тщетно, участь его была решена. Гектор мастерски насадил жука на стальной крючок и, размахнувшись, зашвырнул в реку.

Упав в воду, жук не утонул и остался плавать, а Гектор перехватил леску правой, защищенной перчаткой рукой и стал подергивать, чтобы привлечь внимание рыбы.

Вода в Желтой Риорде была мутная, собранная из глинистых оврагов, однако каким-то образом местная рыба находила корм и в такой воде.

Не прошло и минуты, как на наживку бросилась голубая перуку. От сильного рывка Гектор едва не свалился в воду, вызвав смех окосевшего от жвачки Найджела.

— Да, гимназист, придется отряду консервы жрать! С тебя рыбак, как с бабы велосипедист! Ты видел, как бабы на велосипеде ездят?

«Вот скотина…» — подумал Гектор, удерживая леску одной рукой, а другой держась за молодое деревце. Перуку, весом килограммов в двадцать, высоко выпрыгивала из воды, трясла головой, пытаясь сорваться с крючка, и с шумом падала в реку. Однако крючок сидел в пасти крепко, и сорваться у нее никак не получалось, как, впрочем, и Гектору пока не удавалось справиться с крупной рыбой.

Его мышцы были напряжены до предела, и он морщился от боли, когда незащищенная ладонь скользила по шершавой коре молодого деревца. Этот шум мог привлечь крупных хищников, на которых леска Гектора не была рассчитана, ведь, чтобы взять подходящую добычу, которой хватило бы на весь отряд, нужно было сначала вытащить перуку, насадить ее на тройник от фирмы «Бафферс» с углеродным поводком и бросить обратно в реку.

— Да тащи уже, гимназист! — закричал Найджел и отшвырнул ботинком полуметровую сороконожку.

Перуку снова выпрыгнула из воды, но уже не так высоко — она уставала. А на высоких платанах, ветки которых спускались к самой воде, занимали места птицы флорандо. Обычно они охотились на лягушек и змей, но теперь их интересовала бьющаяся перуку. Рано или поздно ей пришлось бы сдаться, тогда они могли получить свою долю.

У противоположного берега, до которого было не менее пятидесяти метров, ударила хвостом говага, на внимание которой так рассчитывал Гектор.

«Чуть попозже, говага! Пожалуйста, попозже!» — мысленно попросил он.

А у прибрежных кустов дальнего берега послышался громкий всплеск, и к бьющейся перуку заскользило тело крупного ильфукара.

Как от возможной добычи толку от него было мало: мясо ильфукара в реке поедали только придонные пиявки да личинки ниобий, местных разновидностей водяных сороконожек. Говага — другое дело, но если Гектор потеряет перуку, ее не на что будет ловить.

Наконец рыба окончательно обессилела, и Гектор стал быстро выбирать леску, торопясь успеть до подхода хищников. Но в это время в нескольких метрах от перуку по воде пробежала цепочка пузырьков — говага прицеливалась к добыче.

— Эх, сожрет, зараза! Сожрет она нашу рыбину! — закричал Найджел, вскидывая автомат. Он был в защитных перчатках, однако помогать коллеге не торопился.

— Ты с ума сошел? — остановил его Гектор, продолжая подтягивать добычу.

— Я ее шугану!

— А если крючок пулей срежешь? Знаешь, сколько эта снасть стоит? Нестор нас самих в реку бросит!

Всплывший неподалеку ильфукар почуял присутствие конкурента и с ходу бросился к перуку, однако говага ударила его головой, сбив с прицела. При этом она на мгновение показалась из воды, вызвав восхищение Найджела.

— Вот это морда! А? Ты видел?..

Между тем перуку была уже на мелководье. Несколько сильных рывков, и Гектор помчался в гору, чтобы поскорее вытащить ее на сушу. Подбежав, наконец, к добыче, он, задыхаясь от бега, придавил ее коленом и вынул крючок.

Все, полдела сделано. Теперь предстояло правильно поставить тройник от «Бафферс», который был в сложенном виде и лишь после захвата челюстями хищника разворачивался в полноценных три жала.

— Под косточку ставь! — подсказывал Найджел, который тоже волновался, видя, что говага ходит вдоль берега, как будто чуя, что добычу ей сейчас вернут.

Ильфукар тоже находился неподалеку, готовый повоевать за большой трофей.

— Ставь под косточку! — повторил Найджел, которому с его места не было видно, как Гектор готовит наживку.

— Без тебя знаю! — нервно ответил тот.

Заметив суматоху, с платана взлетела пара флорандо и сделала круг, стараясь лучше рассмотреть, что происходит под берегом.

Наконец тройник был поставлен, а свободный конец поводка привязан к дереву. Подняв тяжелую рыбу, взмокший от волнения Гектор с минуту помедлил, размахнулся и швырнул наживку метров на пятнадцать от берега. Она с шумом упала в воду, и к ней, словно спринтеры после старта, рванули говага и ильфукар.

Флорандо снова соскочили с веток и стали пронзительно кричать, напоминая о своих интересах. Тем временем хищники одновременно настигли раненую перуку и, вцепившись в нее, начали борьбу за обладание добычей.

— Сожрут, сволочи! Сожрут, и ничего мы не поймаем! — запаниковал Найджел, то и дело прицеливаясь в воду из автомата. Гектор молчал. Он понимал, что ничего уже сделать нельзя, следовало дождаться хотя бы освобождения дорогостоящей снасти.

На крики пары флорандо стали слетаться их сородичи, и вскоре они затеялись собственные ссоры из-за добычи, которую делили другие.

В воздух полетел пух, накал страстей усиливался.

Вдруг оба хищника появились на поверхности, слегка уставшие, но продолжавшие держаться каждый за свою половину потрепанной перуку. Тройник находился примерно посередине, и пока непонятно было, кому он достанется.

Возбужденные флорандо стали носиться над водой, а самые отчаянные пытались подцепить когтистыми лапами выпотрошенные внутренности. Вдруг ильфукар дернул головой и отхватил хвостовую часть, с которой и ушел на глубину. Куски красноватого мяса разлетелись по воде, бывшие наготове флорандо стали быстро подбирать их с поверхности.

— А где говага?! — воскликнул Найджел, глядя на Гектора.

Главной добычи видно не было, а поводок спокойно лежал на берегу. То ли тройник вывалился, то ли, что еще хуже, оторвался, несмотря на цену и гарантию от «Бафферс». В тот момент, когда Гектор уже подумал, что придется все начинать заново, последовал страшный рывок и подскочивший сверхпрочный поводок запел, как струна.

— Давай, Найджел, помогай! — крикнул Гектор и, вцепившись в натянутую леску, попытался ее подтянуть.

— Стой, не так! — воскликнул Найджел. Он положил автомат и, схватившись за леску, стал ждать.

Не сумев высвободиться с первого раза, говага выскочила из вода, и в этот момент Найджел из всех сил рванул леску так, что его перчатки задымились.

Оказавшись в воздухе без опоры, огромная говага была отброшена этим рывком к берегу и, упав в воду, снова попыталась уйти на глубину. Но теперь уже в леску вцепился и Гектор.

Не дав рыбе закрепиться в воде, они в несколько дружных рывков вытащили ее на берег, а затем Найджел выхватил нож и оглушил рыбу чудовищным ударом тяжелой рукоятки.

Но и после этого говага продолжала биться, норовя снести рыбаков в реку, им пришлось подхватить ее под жабры, чтобы перенести повыше на берег.

— Здоровая попалась, — сказал Гектор, все еще не веря, что у него все получилось.

— Потяжелее тебя будет, — заметил Найджел, прикидывая на глаз вес добычи.

Шкура говаги была черного цвета, шершавая на ощупь. Голова составляла не менее четверти ее длины, а в пасти имелось полсотни острых зубов, похожих на кинжалы. В спорах с ильфукарами говага смело пускала зубы в ход: Гектору случалось видеть ильфукаров с откушенными лапами и укороченными, будто срезанными, хвостами. Правда, все потерянные конечности у них отрастали за пару месяцев, но это был им хороший урок, заставлявший в будущем держаться от говаг подальше.

Людям эта хищница не угрожала, это Гектор знал от старших товарищей, а вот ильфукары атаковали в реке все, что были в состоянии убить. Однажды у ручья четырехметровый ильфукар пытался схватить Гектора, но тогда помогли камрады, пристрелив хищника.

— Ну что, давай ее вязать? — предложил Найджел. После удачной охоты и умелых действий Гектора он стал заметно приветливее.

— Давай вязать, — согласился Гектор.

— А где твой автомат?

— Вон, на дереве весит. Я его туда сразу повесил, чтобы не мешался…

— Ладно, сейчас подгоню самоход, а ты пока тройник доставай.

— Нет, сейчас не буду. На месте вскроем и вытащим — все равно ее разделывать, а тут только попортим…

— Как знаешь, — не стал спорить Найджел и пошел к кустам, где находился их патрульный снегоход, на котором они успешно колесили по джунглям.

Пока Гектор накидывал на хвост петлю, Найджел завел снегоход и стал сдавать задом, пока Гектор не дотянулся до транспортного крюка. Привязав рыбу, он снял с ветки оружие и, сев позади Найджела, сказал:

— Езжай не слишком быстро и давай мимо ручья, там трава помягче…

— Чтобы рыбу не ободрать?

— Ну да.

— Понимаю…

46

В расположение отряда Гектору с Найджелом удалось попасть примерно через час, когда их добыча уже сильно нагрелась, однако не настолько, чтобы протухнуть.

Въехав на территорию лагеря, рыбаки торжественно подкатили к сложенному из булыжников очагу, где хозяйничал отрядный повар — Мануэль.

Когда-то Мануэль работал поваром в одном из самых дорогих ресторанов Лападоссии, города на юге материка, но потом влюбился вдруг в наркоманку и попался при доставке для нее наркотиков.

Первый срок был небольшими, но достаточным для того, чтобы Мануэль обиделся на власти и стал искать способ отомстить. Так он оказался в отряде Нестора, хотя мог попасть и в любой другой, ведь только на берегах Желтой Риорды их было четыре, а всего в районе Букананго — двенадцать полновесных рот, соединенных в три батальона.

Исходя из требований безопасности, все отряды размещались сами по себе, пока политсовет «Сандеро каламаса» не принимал решение о проведении большого наступления — тогда они объединялись.

— Ага, говагу прихватили! — воскликнул Мануэль и затянулся сигарой, скрученной им из листа табачной пальмы.

Снабжение в отряде было налажено, и все, кто курил, получали сигареты, но Мануэль предпочитал сигары, причем только собственного изготовления. Делал он их необыкновенно крепкими, такими, что даже заядлые курильщики начинали кашлять. А Мануэль ничего, курил и не жаловался.

— Так, ну, отвязывайте ее и кладите сюда на стол, — сказал Мануэль и, отойдя к плетенному из прутьев коробу, достал подходящий нож.

К очагу стали подтягиваться другие бойцы, их в лагере было предостаточно. Отряд пришел сюда только два дня назад, и пока все находились в лагере, вырубая густой подлесок и выгоняя из нор желтых змей, которых в этом году расплодилось особенно много.

Двое бойцов раскапывали тайник, в котором были укрыты запасы консервов и сублимированных продуктов. Но эту еду тратили лишь в крайнем случае. Обычно же партизаны предпочитали охотиться, рыбачить и собирать маслянистые плоды дерева фугу — все это была простая и здоровая пища, а консервы годились, когда на хвост отряду садились каратели, и тогда приходилось скрываться в самых дальних уголках джунглей, обходясь без костров, чтобы не демаскировать себя.

Помощник подал Мануэлю небольшое ведерко с водой, тот слегка поплескал на рыбу и начал ее быстро разделывать. Тем временем Гектор и Найджел принимали поздравления бойцов — говагу такого размера здесь еще никто не видел.

— Ну-ка прекратите орать! — потребовал Мануэль, вынимая изо рта сигару. — И вообще — десять шагов назад! Кто не отойдет, будет жрать красные лопухи!

Спорить с поваром никто не решился, все стали пятиться от рассерженного Мануэля, а кое-кто вернулся к прерванной работе.

Отделив голову, Мануэль нагнулся на ней и, понюхав, сказал:

— Голова уже крепко пованивает, но это даже лучше — пойдет на рыбный соус…

— На рыбный соус? — переспросил подошедший Нестор. В руке он держал скриптоволновую рацию, ожидая связи с командиром соседнего отряда.

— Да, на соус. Но тебе я сделаю твою любимую паллоку вот из этого хвоста и хрящей на плавниках…

Мануэль подхватил со стола один из плавников и помахал им в воздухе.

— Годится, — согласился Нестор. Затем повернулся к стоявшим неподалеку Гектору и Найджелу.

— Отличная работа, камрады! Я и не рассчитывал, что вы такую рыбу притащите, надеялся на полдюжины перуку!

— Нам просто повезло, командир! — сказал Гектор, не в силах спрятать счастливую улыбку.

— Понимаю…

В рации зашуршало, и Нестор отошел, стараясь принять сигнал поотчетливей, а Гектор не сводил с него восхищенных глаз.

Быть может, когда-нибудь он станет таким, как Нестор, с черной бородой, двумя кобурами на поясе и рацией в руке. И все его будут слушаться, и Найджел, и Мануэль, и даже грубиян и насмешник Либеро. А он будет запросто говорить с командирами других отрядов, посылать камрадов на разведку и в только ему ведомый час уводить отряд с засвеченной базы — за несколько минут до бомбового удара.

Последний раз такое случилось всего две недели назад. Отряд стоял на базе в двадцати километрах южнее этого места, откуда собирался атаковать позиции правительственных войск.

Те заняли пустырь в долине, поставили противовоздушные ракеты и стали сбивать все транспорты «Сандеро каламаса», что означало полную остановку подвоза продуктов, обмундирования, вооружения, а также прекращение переправки грузов — орехов ольбея, являвшихся надежным источником финансирования движения.

Политсовет «Сандеро каламаса» решил нанести по дивизиону ПВО решительный удар, и первым в этот район выдвинулся отряд Нестора. Однако по каким-то только ему ведомым причинам посреди ночи и за девять минут до выхода на позиции атаки Нестор приказал отряду уходить на «Северную тропу» к притоку Желтой Риорды.

Как выяснилось позже, о срочном уходе отряда не знали даже в политсовете, когда пришли сведения о том, что штурмовики правительственных ВВС нанесли удар по базе, все решили, что отряд Нестора уничтожен.

Однако отряд уцелел. Лишь шедшие последними бойцы ощутили спинами жар от вспышек газовых бомб, а Гектор, который тогда тащил рюкзак с политической литературой, едва не упал на землю от внезапного грохота и ярких вспышек.

— Скажите Сольбергу, что мы на месте… Завтра будем готовы выходить в разведку, — произнес Нестор в рацию.

— Не бросай эти листья в холодную воду, придурок! Сколько раз тебе говорил — турилья любит кипяток! Ки-пя-ток!

Это уже шумел Мануэль, наставляя своего помощника, который за непригодность к боевой работе был отослан на кухню.

Где-то на верхушках деревьев затокали птицы коррадо, большие и грузные, словно перекормленные индюшки. Они днями напролет заглатывали семена эбонитовой пальмы и дерева семера, летали плохо и обильно роняли едкий помет, озлобляя бойцов отряда, но была от этих обжор и польза. На них охотились золотистые орлы — быстрые и коварные хищники, поэтому коррадо приходилось быть острожными и чувствовать опасность на расстоянии.

Токанье коррадо услышал и Нестор. Он поднял голову, и лицо его исказила судорога — неужели все? Шум самолетов стремительно нарастал. Если пилоты знают о лагере, бежать поздно — газовые бомбы порвут здесь все в радиусе трех сотен метров, не оставив ни кустика.

Заметив, как изменилось лицо командира, Гектор тоже затаил дыхание. Замолчали Мануэль и его помощник, опустили мачете рабочие. Все остановились и все замерло в ожидании возможного удара.

Секунда, другая, третья… Но в этот раз пронесло. Нестор первым понял, что это не штурмовики, а всего лишь пара грузовиков «гризли». Несколько раз с таких машин им в джунгли сбрасывали грузы, но эти, определенно, были самолетами правительства. Нестор заметил, как в небольшой просвет меж густых крон промелькнули силуэты в зеленоватой маскировочной раскраске.

Прикинув направление, куда они направлялись, он решил, что в сторону дивизиона ПВО. Но что это могло быть — снабжение или усиление гарнизона?

Набрав на рации код вызова, Нестор дождался, когда ему ответят, и представился:

— Это Триста Восемнадцатый. Только что над нами прошли два «гризли» в направлении объекта «Оро»… Мне нужно знать, куда они полетели.

— Принято, камрад. Мы начнем выяснять немедленно.

47

За штурвалом «гризли» находился опытный пилот, работавший в системе «Нортекс» больше десяти лет. Это была не первая его выброска пневмороллера, но каждый раз пятитонный тюк требовалось уложить в самое подходящее для развертывания место.

Идеальное место — небольшое болотце, их в бассейне Риорды хватало, однако такое место раскладки могло привлечь внимание партизанских беспилотников и те бы не замедлили с визитом.

В том, что пролет «гризли» уже засекли, пилот ничуть не сомневался, он давно летал над джунглями и многое знал наверняка. Однако сейчас его занимали не пустые страхи, а выбор места для пневмороллера.

На мониторе, справа от джойстика, компьютер предлагал возможные места сброса, но все они мало годились. То неровная поверхность с кочками, а, значит, пол в жилище будет бугристым, то слишком острые сучки на деревьях — они могли порвать оболочку. В другом месте россыпи побелевших от времени костей, значит, неподалеку норы гигантских змей лиггеров, которые могли целиком проглотить оленя. И хотя о случаях нападения лиггеров на человека в отряде «Нортекс» известно не было, в качестве соседей для десанта такая колония едва ли подходила.

Вывернув турбины, «гризли» на малой скорости кружил над предпочтительным районом высадки.

Его близнец кружил в стороне, ожидая распоряжений с головной машины.

Джекоб, как всегда, сидел возле иллюминатора и понятия не имел, что происходит. Он ожидал, что посадка состоится на каком-нибудь другом скрытом аэродроме, но оба грузовика совершали какие-то странные маневры, и Джекобу приходилось делать вид, что все идет по плану.

Рядом с ним сидел военный эксперт Мардиган, хотя Джекоб предпочел бы видеть здесь сержанта Ронсан. Она летела в другом грузовике, перед погрузкой он с ней поздоровался. Хотел даже пригласить в свой самолет, но Ронсан остановила его предупреждающим взглядом.

Как бы то ни было, на приглашение он не решился и больше двух часов терпел общество эксперта.

Поначалу Джекоб опасался, что Мардиган заведет разговор на профессиональные темы, но тот все время спал, хотя самому Джекобу не раз хотелось задать эксперту пару вопросов.

Зачем, например, они кружат над джунглями, если давно пора совершить посадку на аэродроме и принять душ в маленьком уютном домике.

Лязгнули створки грузового отсека, самолет качнулся и слегка подпрыгнул. Джекоб схватился за подлокотники и едва не закричал, решив, что в них ударила ракета, однако замелькавший внизу рулевой парашют привлек его внимание к удаляющемся грузу. Оказался, что самолет сбросил гигантский тюк, который вскоре пробил кроны деревьев и где-то внизу ударился о землю.

— Вот это качнуло! — сказал эксперт и потер лицо руками. — Значит, прибыли…

— Да-да, — кивнул Джекоб, не представляя себе, что означает это «прибыли».

Второй «гризли» начал снижаться, вертикально опускаясь к верхушкам деревьев. На соплах его двигателей раскрылись плазменные рассекатели. Джекоб следил за маневрами этой машины, не понимая, что делает пилот, но вскоре ему все стало понятно: в бортах самолета открылись четыре люка, оттуда выпали развернувшиеся тросы и по ним начали спускаться бойцы «Нортекса».

Они скользили один за другим и быстро исчезали в густых кронах.

В какой-то момент Джекоб подумал, что они высаживаются в дикое необжитое место, но быстро себя успокоил, решив, что высадка в стороне от аэродрома проводится из соображений секретности.

— Ну что ж, нам тоже пора… — сказал эксперт. Джекоб повернулся к нему — он уже стоял в проходе, и двое бойцов, которые летели с ними, надевали на него обвязку и массивный шлем.

— Да, пора, — согласился Джекоб. Поднялся с кресла и на слабеющих ногах встал позади эксперта.

Высоты он не боялся и даже прыгал в училище с парашютом — два раза. Но спускаться по болтающемуся тросу, пробивая ногами ветки — такого майор не делал никогда и пару дней назад даже представить себе не мог, что кто-то сможет выдернуть его из-за привычного и такого удобного письменного стола.

На его плечи пристроили ремни обвязки, стянули пояс, пах и немного шею.

— Не туго, сэр? — спросил один из солдат.

— Нет, в самый раз, — ответил Джекоб, чувствуя легкую тошноту.

После обвязки пришла очередь шлема, но тут все было просто, шлем ничего не стягивал и, несмотря на кажущуюся массивность, оказался легким и саморегулирующимся. Едва Джекоб надел его, мягкая чашечка сама легла на подбородок, а затем автоматически затянулась кулисой.

«Все в порядке и ничего страшного не происходит», — сказал себе Джекоб.

Распахнулся люк, в него ударил поток горячего ветра с запахом перегоревшего топлива. Солдаты подвели эксперта к выносной мачте, подцепили ролики к стальному тросу и что-то ему сказали, указывая на рычажные захваты с желтой и красной рукоятками.

Эксперт кивнул и вскоре исчез внизу, Джекоб больше его не видел.

— Сэр, ваша очередь! — прокричал один из солдат, стараясь перекричать шум ветра и вой двигателей.

Щелкнули ролики, солдат подергал за трос, проверяя, как они встали, затем нагнулся к Джекобу.

— Я знаю, сэр, что вам ничего объяснять не нужно, но правила есть правила!

— Делайте, как положено! — крикнул в ответ Джекоб, благодарный солдату за исполнение инструкций.

— Вот это желтый рычаг — «ход»! Нажимаете — двигаетесь, отпускаете — притормаживаете! Красный рычаг — экстренное торможение! Понятно?

— Понятно! — крикнул Джекоб, чувствуя, что от страха весь холодеет.

— Тогда пошел! — крикнул солдат и слегка подтолкнул Джекоба вперед. Тот сразу нажал желтый рычаг и, как ему показалось, камнем полетел вниз. Вспомнив, что говорил солдат, Джекоб бросил желтый рычаг и сразу стал заметно притормаживать, а ролики его обвязки запели от трения о трос.

По плечам хлестнули горячие струи из рассекателей, если бы не шлем, Джекоб мог сильно обжечь шею.

Снова нажав на рычаг, он стал смотреть на стремительно приближавшиеся деревья. Пахнуло влажностью и множеством перемешанных друг с другом запахов.

Двигатели ревели уже где-то далеко, а по ветвям скакали потревоженные ящерицы и огромные пауки, из-за которых Джекоб вдруг вспомнил Феликса.

Пробивая ярус за ярусом, Джекоб немного успокоился, ведь в густых кронах его никто не видел, но тут услышал жужжание над головой и посмотрел вверх. За ним спускались оба солдата, притормаживая, чтобы не врезаться в майора.

С перепугу Джекоб резко прибавил скорость и понесся вниз, не обращая внимания на хлещущие по нему ветки и жесткие лианы. Ему казалось, что земля еще далеко, и он не сбавлял скорости, пока вдруг совсем рядом не увидел расширенные от удивления глаза Мардигана.

Поняв, что врежется в землю, Джекоб судорожно сжал красный рычаг и со скрежетом затормозил на последних сантиметрах.

Подошвы крепко приложились к земле, но майор устоял, а подскочивший эксперт помог ему снять с троса ролики и в восхищении хлопнул по спине.

— Мастера десантирования видно сразу! Отличный стиль, сэр!

— Да я не всегда так, но просто…

— Просто истосковались по настоящей работе, правильно? — подсказал эксперт.

— Есть немного, — скромно кивнул Джекоб, не веря, что у него получилось.

Следом, с интервалом в пару секунд, спустились оба солдата. Трос тотчас начал подниматься и вскоре исчез в кронах, а шум двигателей стал отдаляться.

— Нам туда, сэр! — сказал один из солдат, показывая на усыпанные цветами кусты.

— Хорошо, ведите, — кивнул Джекоб и поправил шлем, чтобы тот сидел ровно.

Будучи военным, он знал, как жалко выглядит боец со съехавшим набок головным убором. Уж в чем в чем, а в ношении формы Джекоб понимал толк.

Едва грузовые транспорты убрались восвояси и перестали пугать лесных обитателей, в джунглях снова забурлила своя особая жизнь. Начали порхать птицы, по веткам забегали суетливые насекомые, а среди молодого подлеска заструились раскрашенные в рубчик змеи.

Но Джекоб ничего не боялся, ведь с ним были двое солдат и эксперт, знавший здесь в лицо каждого микроба.

За кустами цветущей алмании потянулись плантации трилистника, растения с толстым полым стеблем, заполненным тягучим соком. И как ни старался Джекоб идти среди них осторожно, трилистники лопались от легкого прикосновения, выплескивая на прохожих липкий сок вперемешку с мелкими семенами.

Вскоре Джекоб выглядел так, словно выкупался в пудинге из экстракта киви, но и трое его спутников выглядели не лучше.

Джекоб ожидал, что вскоре почувствует сырость от налипшего сока, однако стоило группе выйти на сухой участок, заросший хвойными исполинами, как прилипший к обмундированию сок стал отваливаться отвердевшими, похожими на черепки кусками.

Не успел Джекоб порадоваться этому, как с дерева сорвался гигантский палочник и ударился о его шлем.

— Вы в порядке, сэр? — спросил шедший рядом солдат.

— Да, я в порядке.

— Они тут часто падают, когда хвои пережрут. А еще, бывает, разбиваются, тогда такая вонь стоит…

— Это из-за того, что для переваривания хвои они используют эффект так называемого тримолярного крекинга, — вмешался в беседу эксперт Мардиган. — А это прежде всего продукты, содержащие сероводород… А вон и наши — саперный заслон!

Джекоб посмотрел, куда указывал эксперт, и увидел трех бойцов «Нортекса», увешанных, поверх брони, ячейками с каким-то оборудованием.

Пропустив группу, саперы стали расставлять под деревьями и кустами контрольные датчики.

Джекоб оглянулся, чтобы посмотреть, что они будут делать дальше. Вот от коробочки к коробочке протянулись светящиеся нити, а когда из датчиков собралась небольшая цепь, один из саперов «погасил» нити с помощью дистанционного пульта, сделав контрольную цепь невидимой.

Раздумывая о работе саперов, Джекоб оступился в небольшой ямке и, оглянувшись еще раз, никого уже не увидел. Саперы растворились в джунглях, словно призраки, не выдавая себя ни движением, ни звуком, ни колыханием воздуха.

«Профессионалы», — не без зависти подумал Джекоб. А потом он подумал, что не мешало бы уже прийти на базу и получить заслуженные душ и обед.

48

Скоро группа вышла к базе, но эта база оказалась временной, развернутой в пневмороллерной конструкции.

Когда Джекоб увидел этот странный, многокупольный шатер, разлегшийся между деревьями и подмявший подлесок, он понял, что это все, на что можно рассчитывать, и что никаких аэродромов и домиков тут нет.

А вокруг шатра уже кипела жизнь, солдаты разворачивали антенны спутникового скриптографа и конденсатную систему водяной станции.

Ночами, когда воздух слегка остывал, установка прокачивала его через мембранные фильтры, отделяя воду для нужд базы.

— Добро пожаловать в Букананго, сэр. Это наш временный штаб! — сказал ему капитан Альварес, выходя навстречу. Он уже снял шлем и выглядел довольным. Высадка прошла без проблем, и пневмороллер развернулся как надо.

— Выглядит неплохо, — сказал Джекоб, кивая на шатер. Он снял шлем, который тотчас подхватил сопровождавший его солдат. Другой помог майору избавиться от обвязки.

— Видели бы вы, капитан, как майор Браун спускался по тросу! — подал голос эксперт, останавливаясь рядом и приглаживая всклокоченные волосы.

— Нарушал правила безопасности? — с деланой строгостью уточнил капитан.

— О да! Но зато как красиво! Нет-нет, господа, я всего лишь слегка запутался с оборудованием, — скромно ответил Джекоб. — Кажется, здесь попрохладнее, чем в Онтарио.

— О да, сэр! Значительно прохладнее, а теперь — идемте внутрь! Пока лейтенант Роджерс разводит людей по охранному периметру, у нас есть возможность обсудить обстановку и выпить кофе…

«Ну хоть это…» — подумал Джекоб, перешагивая через матерчатый порог.

Оказавшись в шатре, он огляделся — все выглядело вполне пристойно, за исключением небольших морщин в тех местах, где шатру пришлось огибать деревья. В первом помещении, размерами с половину комнаты в домике в Онтарио, стоял раскладной стол, а вокруг него такие же раскладные стулья.

В стеновых нишах висели портативные аппараты штабной связи, а вдоль потолка и по стенам светились химические гирлянды, продетые за монтажные шнуры.

— А вот это помещение лично для вас, сэр, — сказал капитан и открыл упругую пневмодверь.

Джекоб с интересом заглянул в небольшое помещение, где имелась раскладная кровать, небольшой столик и крючки для вешалок.

— Это комната командира, сэр. Здесь обеспечено звуковое и тепловое экранирование.

— Очень хорошо. И если вы не против, капитан, я бы хотел прямо сейчас связаться с генералом Штойбергом.

— Разумеется, сэр! Располагайтесь, сейчас я принесу вам скриптограф…

Джекоб опустился на кровать и покачался. Ее тонкие конструкции скрипнули, но уверенно выдержали вес майора.

Вернувшийся капитан подав Джекобу скриптограф, вышел из комнаты и притворил дверь. Стало тихо, как и было обещано. Джекоб воспользовался этим моментом, чтобы слегка расслабиться, ведь последние несколько часов он оставался в образе «крутого парня».

Под стеной что-то зашуршало.

«Змея, наверное…» — подумал Джекоб, но не испугался. Он не считал этот надувной матрац таким уж надежным, но присутствие двух десятков атлетов из отряда «Нортекс» придавало ему чувство относительной безопасности.

Переведя дух, Джекоб включил громоздкий спутниковый скриптограф, и тот мгновенно соединил его с удаленным сервером связи.

— Слушаю вас, сэр! — ответил связной робот.

— Я хочу поговорить с генералом Штойбергом…

— Одну минуту, сэр.

Джекоб ожидал, что его снова попросят представиться, но этого не потребовалось.

Прошло несколько секунд, и робот сообщил, что генерала Штойберга на месте нет.

— А где же он? — недоуменно спросил Джекоб, которому важно было поговорить с Феликсом именно сейчас, ведь ситуация развивалась совсем не так, как они предполагали.

— На это вопрос, сэр, я вам не могу ответить. На рабочем месте его нет — метка присутствия погашена. А связываться с генералом через средства личной связи у меня нет полномочий. Может быть, сэр, вы сможете перезвонить позже?

Голос робота был подчеркнуто доброжелательным, и все же Джекоба подмывало ему нагрубить. Крикнуть что-то вроде: «Какого хрена ты там?!» или «Знать ничего не хочу!». Но какой смысл орать, если на другом конце за терминалом сидит железная кукла? Да что там кукла? Просто еще одна плата в сервере.

— Хорошо, я перезвоню позже, — сдался Джекоб и отключил скриптограф. Затем посидел еще немного, прислушиваясь к непрекращающимся шорохам под надувной стеной. Неужели правда змея? Джекоб представил, как полутораметровая гадина, свиваясь кольцами, устраивает под полом гнездо, шипит и обнажает острые, наполненные ядом клыки. Небось, если ударит, может и обшивку пробить…

Неожиданно в том месте, где только что кто-то скребся, раздался такой визг, что не помогло даже аудиоэкранирование.

Джекоб испугался. Он вскочил и, распахнув дверь, выбежал в штабную комнату, где, к счастью, никого не оказалось, так что его паники никто не заметил.

Капитан Альварес и эксперт стояли у входа, где капитан распекал кого-то из подчиненных. Джекоб вышел наружу и увидел провинившегося солдата, державшего за хвост крупную брыкающуюся крысу.

— Майор Браун разговаривает с генералом Штойбергом, а ты, Хортнес, устроил эту безобразную сцену с крысой!

— Но, сэр, по инструкции положено проводить осмотр основания, вот я и проводил, а там эта сволочь…

В наказание за выговор от капитана боец щелкнул крысу по носу, отчего она заверещала еще сильнее.

— Что тут за шум? — спросил Браун, появляясь из штабного помещения и улыбаясь Альваресу.

— Да мы тут… — капитан смутился.

— Ладно, не стоит из крысы делать проблему, — отмахнулся Браун. — Покажите ее, рядовой, не прячьте за спиной. Честно говоря, я был уверен, что за стеной прячется змея, а оказалось…

Солдат показал крысу, которая была красно-оранжевого цвета, с большими черными глазами-бусинками.

— О, да такую, наверное, и есть нельзя! — ляпнул Джекоб первое, что пришло в голову.

Капитан с экспертом понимающе переглянулись.

— Ну, в том смысле, что если в джунглях надолго задержаться, то приходится есть всякое… — продолжил Джекоб, не понимая, что этим еще больше поднимает свой статус.

— К сожалению, генерал сейчас занят, так что мне придется перезвонить ему позже. Что тут у нас нового?

— Все на периметрах, сэр.

— Понятно, — кивнул Джекоб, не вполне понимая, что это означает.

— Мы должны убедиться, что поблизости нет партизан. Никаких следов, старых кострищ, минных растяжек и «электронных информаторов», — дополнил капитан.

— Да, конечно…

Солдат с крысой отошел в сторону и зашвырнул ее в кусты. Капитан Альварес из-за спины показал ему кулак.

Солдат растворился в чаще, а Джекоб завертел головой, прислушиваясь к крикам птиц, ссорившимся в верхних ярусах джунглей.

— Полагаю, вы знаете, господа, что до нас разведку пытались провести пехотные рейнджеры, а потом взвод «Нортекс»? — спросил он.

— Да, мы с капитаном осведомлены об этом, сэр, — строго по-военному ответил эксперт. Теперь он выглядел серьезнее.

— В таком случае, пока мы здесь одни, хотелось бы услышать ваше мнение о том, что мы можем предпринять, чтобы избежать той же участи…

— Полагаю, сэр, нам нужно работать по методу тонкого касания, — предложил капитан.

— Так, — кивнул Джекоб. — Развивайте вашу мысль…

— Нам следует действовать очень осторожно и не искать контакта с противником — даже опосредованного.

— Но вы ведь только что послали людей в разведку, — напомнил эксперт.

— Да, вы послали людей разведку, — повторил Джекоб.

— Я выслал разведку, но не в сторону объекта «Ниагара», до них напрямую еще довольно далеко, а только охранную, против действия партизан.

Тут капитан сделал паузу и откашлялся, отчего антенна на наплечном узле связи закачалась.

— Что касается объекта «Ниагара», то я не думаю, что его захватили партизаны…

Эксперт и Джекоб переглянулись.

— Я думаю, что это какая-то спецгруппа. Может, они связаны с партизанами, а может, действуют сами по себе. У партизан маловато силенок и выучки, чтобы уничтожить две группы без боя, без шума, без вызова подкрепления. Я уверен, наши солдаты не могли сдаться без боя, даже если бы видели, что шансов нет. Да и рейнджеры тоже не младенцы.

— Поэтому вы предлагаете использовать метод…

— Тонкий метод, сэр, — подсказал Джекобу капитан. — Это практически то же самое, что и разведка в джунглях. Будем ходить кругами, прислушиваться, присматриваться. В их периметр сразу не полезем, ведь мы о них пока ничего не знаем.

Капитан отмахнулся от надоедавших мошек. Где- то в кронах завопила пойманная удавом обезьяна.

— Синий маргутол, длинношерстый… — машинально отметил эксперт.

— Что? — спросил Джекоб.

— Эта обезьяна, что закричала — я узнал ее по голосу. Это длинношерстый маргутол.

Они немного помолчали, прислушиваясь к звукам джунглей.

— Я согласен с вами, капитан. Действуйте по вашей схеме и… как быстро вы думаете собрать необходимую информацию?

— Не знаю, сэр. Полагаю, пару недель нам придется принюхиваться, и лишь потом можно предпринять какие-то более активные действия.

«Две недели!» — мысленно воскликнул Джекоб, ужасаясь при мысли, что проведет все это время в какой-то большой палатке. Он-то надеялся, что крутые парни из «Нортекса» за пару дней разведают все, что нужно, а потом можно будет обстрелять позиции артиллерией или перебазировать сюда роботов, чтобы они сожгли все из огнеметов или что там у них…

Джекоб полагал, что их действия будут активными и это сделает его пребывание здесь по крайней мере не скучным, а тут выясняется, что придется две недели сидеть без душа и кондиционера. Две недели!

Ну, Феликс…

— Хорошо, так я и доложу генералу Штойбергу. Пойду попытаюсь связаться с ним еще раз.

Оставив эксперта и капитана, Джекоб вернулся в свою тесную комнатку и, плотно притворив надувную Дверь, пару минут посидел в полной тишине. Это его успокаивало, ведь сейчас Джекоб был сам собой и не думал о том, чтобы благородно выглядеть и в фас, и в профиль.

«Где же он может быть?» — подумал Джекоб, пытаясь определить, какая временная разница между Букананго и Бунсдорфом. Здесь время обеда или около того. А там… Джекоб вздохнул, после этой высадки он почти ничего не соображал, к тому же у него от голода уже подводило живот, а спросить еды он не мог, опасаясь растерять репутацию крутого парня.

«Сколько же там сейчас времени?» — снова подумал Джекоб и вздохнул.

В Бунсдорфе ему приходилось бывать дважды. Один раз проездом — он приезжал в кадровое управление округа за назначением. В другой раз по вымышленному поводу.

Знакомый офицер подбросил ему заполненный бланк для вызова на курсы повышения квалификации, и он вписал туда свою фамилию.

Пожил недельку за казенный счет в отеле «Хэрли», переспал с двумя горничными и подрался с капитаном-артиллеристом в ресторанчике через дорогу от «Хэрли». Кажется, артиллериста звали Веллингтоном. Он дал Джекобу в ухо, а тот заехал ему ногой в пах. Затем официант предложил им оплатить по счету и за разбитую посуду, в противном случае пообещав вызвать военного коменданта.

Спорить они не стали, заплатили по счетам и на почве общей проблемы пришли к примирению. А спустя несколько часов, когда возвращались, еле переставляя ноги, в гостиницу после рейда по местным барам, Веллингтон предложил поджечь ресторан, но для этого они уже были слишком пьяны.

Вспоминая о днях, проведенных в Бунсдорфе, Джекоб блаженно улыбнулся, но быстро очнулся от сладких грез и стал набирать на скриптографе код связи.

Что он там у себя в Бунсдорфе думает? Неужели нельзя быть поближе к связи?

Джекоба раздражало поведение Феликса, ведь тот сам говорил о проблемах, которые могли свалиться на него и его благодетелей, если бы в штабе армии узнали о захвате дивизиона. К тому же, помимо помощи, которую Джекоб ожидал получить от Феликса, общение со старым приятелем давало ему возможность отвлечься от той ужасающей обстановки, в которую он попал. Пока Джекоба спасало лишь шоковое состояние, в котором он пребывал, но уже завтра ему придется проснуться и принимать решения в здравом рассудке.

— Слушаю вас, сэр! — ответил знакомый робот.

— Я хочу поговорить с генералом Штойбергом…

— Да, сэр, я узнал вас. Одну минуту, я попробую соединить вас с генералом…

«Ну, конечно, железяка, узнал ты меня — как же! Это у тебя в архиве запись моего голоса сохранилась, только и всего», — начал раздражаться Джекоб. Ему не понравилось, что какой-то идиотский робот пытается выглядеть, как живой человек. За кого он его принимает? За домохозяйку?

Неожиданно в трубке кто-то закашлялся.

— Але? — произнес Джекоб, не уверенный, что это не помехи.

— Генерал Штойберг слушает…

— О, Феликс! Это ты?

— Кто это? — спросили на том конце.

— Майор Браун…

— А-а, Браун… — как-то разочарованно произнесли в трубке.

— Феликс, это точно ты? — на всякий случай уточнил Джекоб.

— Ты-ты-ты-ты, но-сом ню-ха-ешь цве-ты…

— Ты пьян, что ли?

— Почему пьян? Не пьян я вовсе… Кто это вообще? С кем я говорю?

Джекоб сокрушенно покачал головой. Пока он тут, с риском для жизни, пытается что-то сделать для решения проблемы, Феликс развлекается.

— Джекоб, это ты, что ли?

— Да, это я, — ответил Джекоб, едва сдерживая ярость.

— А мне показалось, Браун какой-то…

— Феликс, майор Браун — это я!

— Да? Ты уже майор?

— Феликс, если ты сейчас не в состоянии обсуждать дела, я лучше свяжусь с тобой позже…

На другом конце связи воцарилась тишина, Джекобу показалось даже, что Феликс отключился.

— Я в состоянии, Джекоб… — прозвучало в скриптографе.

— Феликс, меня привезли в лес, где-то рядом с Желтой Риордой…

— Ну и что?

— Как что? Ты знаешь, что происходит? И чего мне здесь ожидать?

Феликс ответил не сразу.

— Мне трудно, находясь здесь, отвечать на твои вопросы. Сами-то они что говорят?

— Капитан Альварес говорит, что нужна разведка «тонким методом». Ходить вокруг объекта «Ниагара», не привлекая к себе внимания…

— Ну, по-моему, толковое предложение.

— Это все, что ты можешь сказать? — начал сердиться Джекоб. Он все отчетливее представлял себе ежедневный подъем, поедание какой-нибудь сублимированной дряни и затем многочасовое кривлянье перед экспертом, капитаном и лейтенантом, которые его в конце концов раскусят.

«Котик, ну где ты там? Ну иди в кроватку, а то мне холодно…»

— Что? — спросил Джекоб. Ему показалось, что он услышал женский голос.

— Что? — повторил вопрос Феликс.

— Ты там не один, что ли? Я совершенно один, абсолютно один… Мне даже не с кем перекинуться парой слов…

«Почему ты обманываешь, котик? С кем ты там говоришь?» — прозвучал где-то на втором плане капризный женский голос.

— Ты не один, Феликс?

— Как вы меня все достали, — со вздохом произнес генерал.

— Они хотят продержать меня здесь две недели, Феликс!

— А что я могу сделать, ведь ты важный специалист! Они без тебя шагу ступить не могут.

— Ты знаешь, какой я специалист…

— Я знаю, а они нет. Не понимаю, чего тебе не нравится? Чистый воздух, река…

— Ну спасибо… Ладно, Феликс, видимо, я не вовремя, поэтому лучше свяжусь с тобой позже, — сказал Джекоб и отключил канал.

Еще немного, и он бы сорвался и начал орать, а этого делать не следовало, тем более что Феликсу сейчас было все равно, кто и что ему скажет.

Под стеной снова что-то зашуршало, а затем, после небольшого затишья, снова послышалось знакомое царапанье.

Джекоб встал и, толкнув надувную дверь, вышел в штабную комнату.

Здесь никого не было, капитан и военно-научный эксперт предпочитали находиться снаружи, чтобы ни в коем случае не помешать майору, обладавшему столь высокими полномочиями.

Он нашел их у входа. Они о чем-то вполголоса беседовали, при этом эксперт ел какие-то красные ягоды, а неподалеку, сминая ногами разросшиеся синие колокольчики, двое бойцов разворачивали пеленгатор. С нижних веток ближайшего дерева за ними следила пушистая, словно сотканная из мохера, птица.

— Ну что, сэр, вам удалось поговорить с генералом? — спросил капитан Альварес.

— О да, на это раз удалось. Я доложил о нашем положении и том, как вы видите выполнение этой операции. Тонкий метод и все такое…

— И что генерал?

— Генерал одобрил.

Джекоб через силу улыбнулся, эксперт и капитан улыбнулись тоже.

— Да, кстати, она вернулась…

— Кто, она, сэр?

— Крыса. Она снова шуршит под стенкой.

49

Проснувшись, Рик первым делом увидел потолок и поначалу даже не понял, где находится, ведь этот потолок был ему незнаком.

Белые панели из крашеного пластика, дохлая муха в паутине, несколько жирных пятен — наверное, от испорченных сардин.

Рику приходилось открывать такие банки: только подденешь крышку — и бах! — все содержимое летит кверху. А однажды прилипшая к потолку сардина установила рекорд и не падала целых полгода. А потом свалилась в чашу с пуншем, которую Рик сварил из стеклоочистителя и витаминизированного порошка.

Но то было дома, а этот потолок определенно был чужой и выглядел прорисованным во всех подробностях, из чего следовал вывод, что ночью Рик совсем не пил.

Он вспомнил скоростную лодку, ветер и брызги в лицо. А еще большую бутылка сахеллы «Абенино» с фруктами. Но это было днем, а что было вечером? Ничего не было. Вечер оказался стерт дневным «Абенино», но ночью Рик точно ничего не пил.

Повернув голову, он обнаружил, что находится на просторной, залитой светом веранде. Солнечные лучи свободно проходили через широкие застекленные рамы, и половина веранды была во власти солнца. Лишь кровать, на которой спал Рик, пока еще оставалась в тени, а окно с его стороны было прикрыто застиранной занавеской.

Одно из стекол в раме было выбито, и ударявший в него ветер доносил с берега крики чаек и трепал занавеску, как молодой кот.

Рик сел и почувствовал под ногами чистый деревянный пол. Его шорты были на нем, майка тоже. Рядом с кроватью стояла пара его сандалий. Бейсболка лежала на деревянной скамье.

Поднявшись, Рик прошелся по веранде, ощущая движение свежего воздуха, от которого свербело в носу.

«А вдруг здесь никто не пьет?» — подумал он, вспоминая, что собирался переехать на какой-то остров. Могли на острове не пить? Могли.

Рик толкнул дверь во внутренние комнаты, и в лицо ему пахнуло перегаром. Этот запах вселял надежду — на острове пили.

Войдя в комнату, он увидел спящего на неразобранной кровати человека. На нем были рыбацкие холщовые штаны и грубая рубаха. Лицо спящего прикрывала потертая соломенная шляпа, которая подрагивала от размеренного храпа.

Рик огляделся, надеясь увидеть бутылку, хотя бы пустую, но на единственном столе лежали только пачка сигарет «Нептун» и два красных яблока, одно из которых было надкусано.

Внезапно спящий рыбак перестал храпеть и явственно произнес:

— Уже проснулся?

— Проснулся… — ответил Рик, глядя на рыбака и пытаясь определить, как это он ухитряется видеть его из-под шляпы.

— В ней тут дырка имеется, — пояснил тот, словно прочитав мысли Рика, и, сняв с лица шляпу, сел. Затем провел ладонью по красноватому лицу и спросил:

— Сколько времени?

— Не знаю, — пожал плечами Рик.

— Не знаешь, а надо бы знать. Скоро приедет сеньор Ромеро, а он не любит, когда среди дня дрыхнут. Он любит, чтобы все работали.

Рик не ответил. Сунув руки в карман, он стоял посреди комнаты и смотрел в окно, туда, где над выброшенными на берег водорослями кружили чайки.

— Меня зовут Промис, — представился рыбак.

— А я Рик.

— Я слышал, ты пилот?

— Вроде того.

— Ты что, еще от сивухи не отошел? — усмехнулся рыбак и, подойдя к Рику, посмотрел туда, куда тот смотрел. — А-а, дохлятину делят…

— Это остров? — спросил Рик.

— Да, остров Трапанторрия.

— Трапанторрия? — удивленно переспросил Рик.

— А чего ты испугался?

— Я не испугался, но это слишком далеко, не могли мы за день столько проплыть…

— Нормальное расстояние, — пожал плечами Промис и, подойдя к столу, взял надкусанное яблоко. Внимательно его осмотрел, но есть не стал и положил обратно.

— Как там на Тамеокане?

— Нормально.

— Бухал?

— Бухал, — после некоторого раздумья признался Рик.

— По тебе видно.

— По тебе тоже.

Рик в упор посмотрел на заросшее щетиной лицо Промиса и спросил:

— Выпить есть?

— Сеньор Ромеро не любит, когда…

— Плевать на сеньоров. Я тебя человеческим языком спрашиваю — есть выпить?

Промис вздохнул, посмотрел себе под ноги, потом снова поднял глаза на Рика.

— Много не налью…

— Налей сколько можешь.

Промис подошел к стоявшему у стены шкафчику, сколоченному из досок от рыбных ящиков, открыл скрипучую дверцу и, загородив собой содержимое, нацедил в стакан прозрачной жидкости.

Рик судорожно сглотнул, а на его лицо вернулся лихорадочный румянец.

— Вот, бери… Хотя это не сахелла…

— Это крипка, — безошибочно определил Рик.

— Да ты хват, — покачал головой Промис и подал гостю стакан. Тот взял его, подержал в руках несколько мгновений, а затем стал медленно потягивать, словно сладкий коктейль, чем еще больше удивил Промиса.

— А я эту дрянь только одним глотком пропихнуть могу, хотя пью уже двадцать лет, — сказал он, слегка морщась от такой манеры питья.

— Это я не для удовольствия, это для организма полезнее, — пояснил Рик и процедил последние капли.

Затем выдохнул пары и вытер проступившие слезы.

— Дрянь, конечно, но лучшего на острове все равно не достанешь, правильно?

— Правильно. Прежде, когда был жив Анатоль, он умел гнать спирт из водорослей, через крышу…

— Через крышу? — удивился Рик, чувствуя, как одеревеневшее с похмелья тело постепенно приобретает гибкость.

— Да. В мастерской возле ангара крыша жестяная. Днем разогревается и на чердаке жуть просто какая духота, а ночью прохладно, выступает вода и скатывается по желобу прямо в бочку. Анатоль это дело подсмотрел и стал на чердаке водоросли сбраживать, их тут на берегу полным-полно. Оно, конечно, пованивают они очень, но как через крышу перегонятся, так запаху значительно меньше. Правда, и ржавчины в этой водке было немало — красная она была от ржавчины, — однако получше крипки. А нагонял ее Анатоль за неделю двадцатилитровую канистру.

— А крепость была какая?

— Градусов двадцать пять. И не фильтровалась, зараза, как мы ни старались — мутна, и все тут.

— Ну, это нестрашно.

— И то верно.

— А что же потом с этим Анатолем случилось? — спросил Рик, садясь на деревянный стул, сделанный, как и шкафчик, из рыбных ящиков.

— Дык «трапеция» его склевала. Едва до мелководья дотянул и там уже развалился.

— На «трайденте» летал?

— Не знаю, я в них не разбираюсь. Мордастый такой, и как взлетал, так черный дым за ним.

— «Трайдент», — кивнул Рик. Мордастой эта машина выглядела из-за вынесенных вперед дополнительных масляных радиаторов. Но так выглядели лишь машины с форсированными двигателями, у которых была вдвое большая мощность. Эта мощность использовалась для обеспечения большей грузоподъемности и возможности уходить от преследователей — чаще всего от беспилотных полицейских аппаратов. Но против «трапеций» у «трайдента» шансов было мало, ведь беспилотник обладал в полтора раза большей скоростью.

Плюс роторные пушки, для которых в «трайденте» не было места — все свободное пространство в нем занимал полезный груз.

Груженая машина получалась слишком тяжелой и дымила при взлете, перенапрягая даже форсированный двигатель.

— Значит, вы с Анатолем на жизнь тут не жаловались?

— Да, выпивки хватало. А вот Ральф не пил, только порошок нюхал.

— Ральф?

— Ну да. Он еще до Анатоля летал.

— На «мордастом»?

— На «мордастом». Выпивка его не интересовала, только порошок и бабы. Он к проституткам на Тамеокан летал и к девкам подороже, а потом хвастался.

Рик кивнул. Его сосед Карлос тоже пользовался услугами «девок подороже». А в последний раз они виделись, когда Рик уходил с Гарсиа. Карлос тогда удивленно на него вытаращился и сказал: «Рик, это вы?»

Оказалось, что он слышал тот ночной выстрел и решил, что Рик свел счеты с жизнью.

Ну не дурак ли? Думай что хочешь, но зачем же в лицо говорить?

Ему еще повезло, что Рик за него заступился, Гарсиа хотел этого художника, как он выразился, «закопать прямо здесь».

— Портретист, — произнес Рик и усмехнулся.

— Чего? — спросил Промис.

— Да это я о своем, — отмахнулся гость. — Так чего там Рыжий Гринго?

— «Трапеции» его срезали. Почитай у нас на глазах. Он уже обратно шел — в темноте, перед рассветом. Обычно береговая охрана в это время спит, но «поморникам» все равно — они не устают и спать им не хочется. Ну и срезали… Прямо на отмель и рухнул. Самолет развалился, но из товара кое-чего спасти удалось. Обратно-то порошок идет, в капсулы запаянный. Шибко дорогой, зараза. Так что из груза почти ничего не пропало, только без пилота остались.

— И много у вас тут пилотов перебывало? — спросил Рик, чтобы сразу все выяснить и закрыть не слишком радостную тему.

Промис взял надкусанное яблоко и протянул Рику.

— Хочешь?

— Нет, спасибо. Может быть, позже.

— Тогда сигарету?

— Не курю.

— А смысл?

— Просто не привык в свое время. В училище немного покуривал, но потом бросил.

— Правильно. А я закурю, хотя лучше бы выпить, но нельзя, сеньор Ромеро скоро появится.

Промис достал из пачки сигарету и прикурил от плазменной зажигалки.

— Я здесь четвертый год на подхвате, — сказал Промис, выпуская к потолку струю дыма. — За это время было трое. А сколько до меня — не знаю. Самым первым, которого я застал, был Спайк. Бывший военный, полный отморозок. Знаешь, что этот парень однажды учудил?

Промис нагнулся над столом, заготавливая неожиданную развязку.

— Чего учудил?

— Его раз «трапеции» пощипали, так он на другую ночь отправился наносить ответный удар и бомбил их бутылками с зажигательной смесью. Устроил на полицейской базе несколько пожаров, так они потом на островах такую чистку начали, что мы три недели носа не показывали. А сеньор Ромеро тогда чуть не пристрелил этого Спайка, но тот не испугался. Он уже ничего боялся.

50

Не успели Рик с Промисом перебрать все интересующие их темы, как издалека послышался рев двух моторов «Феникс», которые стояли на катерах только преуспевающих контрабандистов.

— О, это сеньор Ромеро! — произнес Промис, поднимая кверху указательный палец.

— И что, пойдешь встречать на берег?

— Нет, он сейчас сам придет с Гарсиа и Гильермо.

Рик задумчиво кивнул. Ему снова хотелось выпить.

Прежде он в это время находился на работе и о выпивке думать было некогда — сеньор Кавендиш всегда находил ему какое-нибудь занятие. Здесь же к выпивке располагало все — новая обстановка, незнакомый потолок, запах табака, солнце за окном. За какую бы деталь ни зацеплялся взгляд Рика, она напоминала ему о том, что полноценные вечера в «Синем марлине» остались в прошлом, и будущее казалось Рику тревожным и малоперспективным.

— Что он собой представляет, этот Гарсиа? — спросил Рик.

— Исправный контрабандист, удачливый, — пожал плечами Промис и стал гасить сигарету о блюдце. — Правая рука сеньора Ромеро, но самому ему сеньором не стать.

— Почему?

— Потому что дурак.

Рыкнув напоследок, двигатели катера замолчали, потом послышались голоса. Один громкий и властный, два других — потише. Рик предвидел какие-то объяснения, интуиция подсказывала, что придется что-то говорить, но чтобы говорить, надо было выпить, однако ни выпивки, ни времени на это у него уже не было.

Вскоре на веранде загрохотали шаги, и Рик услышал раскатистое: «Ну и где этот сукин сын?»

Промис тотчас отскочил к стене, Рик тоже невольно подался назад. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился сеньор Ромеро, а за ним Гарсиа и Гильермо.

Гильермо показался Рику знакомым, а вот сеньора Ромеро он никогда не видел.

— Ага, значит, ты и есть тот сукин сын, который порочит имена честных людей?! — воскликнул Ромеро и угрожающе двинулся на Рика. Главарь контрабандистов был на полголовы выше его, шире в плечах и, несмотря на ежик седых волос, отнюдь не казался состарившимся волком.

Глубокие морщины на загорелом лице делали его похожим на скульптуру из дерева, которые Рику приходилось видеть в музеях островных городов. Высокий лоб, выдающиеся скулы, развитые надбровные дуги и широкие брови свидетельствовали о том, что сеньор Ромеро настоящий эльмейро, потомок коренных островитян.

— Чего молчишь?! — строго спросил Ромеро, останавливаясь напротив Рика.

— Простите, сэр? — произнес тот вопросительно, слегка склонив голову набок. Интуитивно Рик выбрал самую верную манеру поведения, и это вызвало у Ромеро замешательство.

— Я говорю, ты почему, мерзавец, поносил имя честного человека?

— Кого вы имеете в виду, сэр?

— Аркадио Кавендиша.

— Сеньор Кавендиш был моим работодателем, и я никогда не говорил про него плохо, хотя иногда он и позволял себе выражаться.

— Но ведь ты спал с его… — тут сеньор Ромеро замялся. — Ты спал с его девушкой!

— Я его девушку не имел чести знать, сэр. А все вечера проводил в «Синем марлине».

— Ты в подробностях описывал, какие на ее теле родинки! Было такое?

— Не было, сэр. Я не знал девушку сеньора Кавендиша, у меня с ней не было никаких отношений, и я понятия не имею, как она выглядит.

— Но ведь ты сбежал, чтобы не попасться на глаза Кавендишу, Малышу Бруно и Пепе-Тесаку, правильно?

— Нет, сэр, я поехал потому, что Гарсиа предложил мне хорошие деньги за работу пилотом, а у Кавендиша я получал всего сто песо.

Это прозвучало убедительно, и Ромеро снова засомневался. Он приподнял край майки, под которой на поясе оказалась большая кобура, однако пистолет доставать не стал, вытащив лишь клетчатый платок, которым промокнул лоб.

— Гильермо, кто рассказал тебе об этом?

— Гарсиа, сеньор Ромеро.

— Гарсиа, а кто тебе рассказал об этом? — оборачиваясь к своем главному помощнику, спросил Ромеро угрожающе.

— Ромеро, ну… это я сам придумал, чтобы Рик не сорвался с крючка, ведь нам действительно нужен хороший пилот, а Рик — хороший. Правда, Рикки?

Ромеро шагнул к Гарсиа, тот попятился.

— Ну не надо, Ромеро! Я же ради дела старался, если бы я этого не сделал, Рик вернулся бы к Кавендишу, а мы…

Хлесткая оплеуха прервала монолог Гарсиа, он ударился головой о стенку и схватился за щеку. А Ромеро словно забыл про конфликт, прошел к столу и опустился на стул.

— Вот что, Рик, — сказал он, убирая платок, — пилот нам действительно нужен, тут Гарсиа прав…

Рик покосился на Гарсиа — тот все еще держался за щеку.

— Но я слышал, что ты сильно закладываешь, а у меня с этим строго — вон Промис знает…

— Я в полете не пью, сеньор Ромеро. А в другое время это работе не мешает…

Ромеро взял со стола надкусанное яблоко, повертел в руках и вернул на место.

— Промис покажет тебе ангар и наши машины. Полетаешь, присмотришься, а через неделю в рейс.

— А сколько вы будете мне платить? — спросил Рик, демонстрируя свою «практичность».

— За каждый удачный рейс будешь получать пять сотен.

— Что ж, я согласен, — пожал плечами Рик. Это вызвало у Ромеро странную реакцию. Несколько мгновений он сидел неподвижно, уставившись на пилота, а затем резко поднялся и вышел из комнаты.

Гарсиа и Гильермо поспешили следом.

Вскоре от полосы прибоя послышались частые выстрелы и крики рассерженного сеньора.

— Подлые твари! — кричал он, стреляя в чаек. — Вы слышали? Нет, вы слышали? Он сказал — я согласен! Он, видите ли, согласен!..

И снова звучали выстрели, и раненые чайки падали в воду.

«Как же хочется выпить…» — подумал Рик и покосился на Промиса, но тот, сразу поняв, в чем дело, отвел глаза.

51

Чтобы не привлекать к себе внимание раздраженного сеньора Ромеро, Промис воспользовался отсутствием хозяина и повел Рика к ангару — на другой конец острова.

— Ты не думай, он не злой и где-то даже справедливый, — заговорил Промис, когда они выходили на тропу. — Пару лет назад я здорово напился и пропустил сеанс связи, в который поставщик сообщал, куда и как за товаром добираться. Когда сеньор Ромеро узнал про это, он прямо почернел весь, я уже было подумал — все, застрелит на месте. Но нет! Сказал только, чтобы я сам связался с ними и заработал право на жизнь.

— И что ты?

— У меня получилось связаться, пока действовал код. Минут за пятнадцать до его отмены я нашел их волну, и они меня опознали. Быстренько записал координаты и с этой бумажкой, счастливый, побежал на катер к сеньору. Он как раз ужинал.

— И что сеньор?

— А ничего. Он лишь взглянул на эту бумажку и сказал — живи. И продолжил кушать галхуру.

— Что это за развалины? — спросил Рик, указывая на стены, сложенные из «рыбацких кирпичей», которые изготовлялись из ила и водорослей.

— Это бывшая хижина одного эльмейро.

— А что с ним стало?

— Уехал на Тамеокан.

— Хорошо тут, — заметил Рик, прерывая бесконечный рассказ Промиса о доброте сеньора Ромеро. — Людей мало, простора много. Только пресной воды, наверное, нет.

— Почему нет? Вон там лагуна. — Промис махнул рукой куда-то в сторону.

— А эти кусты там, на горизонте, это что? — спросил Рик, указывая на скопление пышной зелени.

— Это заброшенный сад, он остался после того, как уехала семья Гринвена.

— А где их дом?

— Дом разрушился.

— Разрушился? — удивился Рик. Судя по основательности сада, таким же основательным должен был быть и сам дом, но никаких стен не осталось.

— Дом был сложен из ракушечных панелей. Знаешь такие, со вспененным клеем?

— Знаю.

— Ну и вот. Как только стены облили десператором, клей сошел, и от дома ничего не осталось — только куча ракушек и кораллового песка.

— А они живы? Я бывших хозяев имею в виду.

— Живы, конечно. Сеньор Ромеро дал им большую лодку, чтобы доплыть до Тамеокана. Там они пересели на балкер и добрались до материка.

— Откуда тебе известны такие подробности?

— Мне Гринвен звонил. Говорил, что скучает.

Он прошли еще немного по тропе, проложенной в старых, намытых волнами дюнах. Больших деревьев на острове не было, но повсеместно попадались разросшиеся кусты миокадии с их огромными соцветиями, над которыми вились насекомые. Медовый запах от этих цветов разносился по острову на сотни метров, казалось, что кустарник здесь повсюду, но впереди, в километре или чуть более, над берегом вздымались старые мангровые заросли. Когда ветер дул с той стороны, до Рика долетали звуки настоящего тропического леса, с криками птиц и мелких обезьян.

Это напоминало ему Лайсон.

— А это что за развалины? — спросил Рик, когда они проходили мимо очередных руин.

— Здесь была деревня рыбаков.

— Их тоже Ромеро выгнал?

— А ты как догадался? — искренне удивился Промис.

— Ну я же не мальчик, всякого повидал…

— Не мальчик, — согласился Промис, и они пошли дальше. Промис молчал, а Рик вспоминал, как лайсонские «Коммандос бригадос» очищали свои владения от населения.

Там никто никого не предупреждал, не извещал, не выгонял из дому, ведь каждый ушедший мог рассказать военным, где прячутся «коммандос». Поэтому «лишние» деревни навсегда замолкали, а их территорию быстро завоевывали джунгли.

Джунгли боялись только мачете, а мачете в безлюдных местах молчало.

Так, пройдя через половину острова, Рик увидел несколько разоренных деревень и отдельных домов. Ромеро не нужны были свидетели, но он поступал достаточно гуманно, бесследно исчезали только элмейро, привыкшие считать себя хозяевами островов.

Гериндо же оказывались понятливее и даже получали от Ромеро некоторую компенсацию. Наверное, немного, но до соседних островов добраться удавалось. И даже на катере, с какими-то пожитками.

Ангар, на который махнул рукой Промис, показался Рику большой вытянутой дюной, поросшей кустами миокадии. Лишь пройдя вдоль всей его длины, он обнаружил целый каньон, прорытый в песке от входа в ангар к взлетно-посадочной полосе.

Дно каньона было забетонировано и со временем из-за коралловой пыли приобрело бело-розовый оттенок.

— Вот мы и на месте! — воскликнул Промис и счастливо засмеялся. Видимо, ангар был для него чем-то вроде автономной территории в островной империи сеньора.

— Наверное, хозяин не любит здесь бывать? — спросил Рик, когда они подошли к огромному воротному проему, закрытому стальными шторами.

— Почему ты так думаешь?

— Я просто спросил.

— Да, не любит, — подтвердил Промис и, нажав на скрытую в складках гофрированного железа кнопку, открыл небольшую служебную дверь.

Войдя через нее следом за Промисом, Рик сразу опознал знакомое эхо ангаров, сплетение арочных потолков, тусклый блеск самолетных плоскостей, а также почувствовал запах «макао» — самого лучшего авиационного топлива.

В Лайсоне он всегда включал в счет за услуги именно «макао», хотя с успехом обходился «джакоте», который стоил едва ли не вдвое дешевле. «Трайдент» на нем покашливал и двигатель приходилось крутить на больших оборотах, зато деньги на этом фокусе Рик экономил немалые.

Промис щелкнул выключателем, под потолком стали загораться газоразрядные светильники. Они наполнили ангар голубоватым светом и треском старых трансформаторов.

Рик сразу узнал «трайдент», стоявший носом к воротам. Дальше за ним стоял еще один, но Рика привлек именно первый, со странным горбом позади кабины, прикрытым большим куском антистатического покрывала.

— Что там, под накидкой? — спросил он.

— Это Анатоль мастерил, говорил, что сделает «трайдент» круче «трапеции», но не успел…

Рик подошел к машине и прикоснулся к плоскости. Это были знакомые ощущения — прохладная поверхность металлизированного лака.

Поднырнув под крыло, Рик подошел к свисавшему концу накидки и сдернул ее.

Увиденное удивило Рика. Он ожидал, что его предшественник хотел вооружить машину какой-нибудь чудовищной пушкой или ракетной установкой, но это был дополнительный двигатель — реактивный движитель на турбовинтовом «трайденте».

— Они тут что, все с ума посходили? Он же клюнет носом, стоит только запустить эту трубу! На нем кто- нибудь летал?

— Нет, никто не летал, но Анатоль всю работу закончил, — заверил Промис.

— Работу закончил, — повторил Рик и усмехнулся. Нет, этого «горбатого» он не возьмет, лучше летать на обычной машине без всяких экспериментов.

Рик направился было в конец ангара, чтобы осмотреть обычную форсированную версию, но далеко не ушел, вновь вернувшись к «горбатому».

То, насколько профессионально был установлен двигатель и как ровно стояли на обтекателе заклепки, говорило о том, что занимались этой работой люди не случайные, хотя за время работы в Лайсоне Рик насмотрелся самых разных кустарных переделок.

— Нет, ну ты послушай, он же топлива жрать будет втрое больше! — воскликнул Рик.

— Я тоже Анатоля об этом спрашивал, но он сказал, что добавил баки.

— Баки? И где же они? — спросил Рик, но, заглянув под корпус, заметил на нем нештатные «наплывы», прикрывавшие дополнительные емкости. Эти баки позволяли «трайденту» брать на борт примерно полтонны дополнительного топлива, но для двигателя, который стоял наверху, этого было мало. Скорее всего, его собирались включать, чтобы оторваться от погони, тогда этой полутонны хватало с запасом.

Поискав другие возможные переделки, Рик обнаружил лишь семимиллиметровый «РП» — пулемет с электроприводом, синхронизированный с валом двигателя. Эта находка слегка разочаровала, ведь на такую машину просился калибр посолиднее. Такой, чтобы мог отпугнуть не только патрульный геликоптер, но и толстокожую «трапецию».

Оставив, наконец, так заинтересовавший его «трайдент», Рик двинулся в глубь ангара, примечая все то, что в будущем могло ему пригодиться.

Вот топливный насос со шлангом высокого давления, значит, цистерна за пределами ангара. Это хорошо. В джунглях такой роскоши не было, заправляться приходилось с помощью ручной помпы, да еще из бочки, в которой плавали дохлые крысы.

Вот аппарат для осушки воздуха, тоже неплохо, значит, после ремонта в магистралях не будет конденсата. Следующим обнаружился стеллаж, на котором была аппаратура для тестирования, пара устройств для клепки корпуса, новенькие масляные помпы, куча других запчастей в антистатической обертке, а у самой стены, из-под запыленной промасленной бумаги, вдруг тускло блеснул длинный ствол.

Рика это заинтересовало, он подошел ближе.

— Эта штука нам не пригодилась, весит много, да и ствол великоват. Ее еще Спайк пристроить пытался, но от ее выстрелов у самолета двигатель глох, — пояснил Промис.

— Ну понятно. От ударной волны воздухозаборник захлебывался, — сказал Рик, ни к кому не обращаясь.

Промис пожал плечами.

— Я в этом не понимаю. Вот поднести чего-нибудь, подержать или загрузить — это пожалуйста, а в эту науку механическую стараюсь не лезть. Не по чину мне.

«Как же хочется выпить…» — снова подумал Рик.

— Послушай, у вас здесь должен быть фунбуксид…

— Я… не знаю… — пожал плечами Промис, отворачиваясь.

— Да брось, я же не выдую всю канистру. К тому же у тебя здесь и не канистра должна быть, а литров двести-триста.

— Двести семьдесят, — со вздохом признался Промис и почесал под шляпой голову. — Но если хозяин узнает…

— Я все понимаю. Тебе он уже давал последний шанс, а мне еще нет. Так что всю ответственность беру на себя. Давай, принеси сколько-нибудь, и гликолевый клей для термециоляции…

— Да уж знаю, — ответил Промис и прошел куда- то в конец ангара, куда почти не добирался свет.

Рик почувствовал в горле спазм, ему срочно требовалось выпить. Пришлось даже сесть на пол, чтобы не свалиться за пять минут до спасения.

«Сахелла-сахелла, где ты, сахелла?» — крутилась в голове Рика одна и та же мысль. Как он сюда попал? Зачем? На Тамеокане каждый вечер ему был обеспечен маленький праздник — море, свежий воздух, «Синий марлин». А что здесь? Здесь просто убежище, ведь прежний хозяин искал его, чтобы убить за якобы нанесенное им оскорбление.

На материке сбежавшая к другому любовница — пустяк, но на Тамеокане таким вещам придавали большое значение.

Не отомстить за обиду означало понизить свой статус.

«Ох, как же хочется выпить…»

— Ты чего там сел? Скорчило, что ли? — с усмешкой поинтересовался Промис.

— Нет. Просто жарко тут… — ответил Рик, поднимаясь.

— Жарко? Что-то я не заметил. На вот тебе, осветленный уже.

— Ух ты! Много! — удивился Рик, рассматривая на свет жидкость в мензурке с разграфленными стенками. — А говорил, много не налью…

— Это из отработки…

— Из отработки?

— Ну да, сначала чищу масляный радиатор, потом отстаиваю и смесью из восьми разных клеев отделяю масло и присадки.

— Из восьми? Небось секретный рецепт? Ну ладно, не буду спрашивать…

Рик понюхал жидкость, в затылке у него заломило.

«Пора», — решил он и в четыре глотка выпил всю дозу. Потом вернул мензурку щедрому Промису и какое-то время постоял не дыша, чувствуя, как его отпускает.

— Ладно. Давай, покажи мне эту пушку, — сказал он, оттаивая, и направился к стене ангара.

— Да не подошла она! Я же тебе говорил!

— Не спеши…

Рик взял с полки две грязные перчатки, надел их и стал разбирать засолидоленные железки, которые пролежали здесь несколько лет.

Наконец с помощью Промиса он разложил детали оружия на листах упаковочного пластика и, отойдя на несколько шагов, стал ими любоваться.

Это была двадцатимиллиметровая пушка «марк» — устаревшая модель без электрического привода. Скорострельность небольшая, но «трайдент» — это не десантный геликоптер, с которых в Лайсоне поливали огнем джунгли. Вот там — да, были машинки, ставившие снаряды один за другим и обеспечивавшие море огня. А какие были пробоины! Рик вспомнил, как после одного из таких налетов его замаскированный «трайдент» получил двадцать пробоин, правда, пострадала лишь обшивка, но его коллега Жусс, возивший оружие на двухмоторном «моране», поймал полтыщи бронебойных снарядов! Да как поймал! Оба мотора превратились в фарш, конструкционные элементы были срезаны напрочь и даже стойка шасси уцелела только одна. Вот это был смерч!

Но здесь Рику такой мощи не требовалось, и скорострельности «марка» вполне хватало, чтобы отпугнуть «поморников». Пара попаданий, и они уйдут. Или не уйдут — все зависело от софта.

Когда-то беспилотники, с которыми он сталкивался в небе, были осторожными, но какими они стали теперь? Неизвестно.

— Ты что, правда хочешь ее поставить? — спросил Промис.

— Хочу, — кивнул Рик. — И прямо сейчас.

— Но нужно посоветоваться с сеньором Ромеро.

— Нужно. Но советоваться будем позже, когда я протрезвею, а сейчас очень хочется поработать, — признался Рик и улыбнулся. — Давно я не держал в руках таких больших железок.

52

И все же Промис не решился взяться за работу, опасаясь гнева хозяина, тогда Рик спросил у него, как можно связаться с домиком, и тот указал на старый таксофон, стоявший у стены возле самых ворот.

Экран на нем давно не работал, но трубка была на месте, едва Рик снял ее, зазвучали гудки вызова.

— Але! — отозвались на том конце, Рик узнал голос Гарсиа.

— Позови сеньора Ромеро.

— Зачем тебе?

— Затем, что нужно кое-что обсудить.

— Рикки… — голос Гарсиа стал звучать тише, Рик даже представил, как тот, оглядываясь через плечо на Ромеро, шепчет, прикрываясь ладонь. — Рикки, послушай, сейчас не самое лучшее время для разговоров, давай лучше завтра. Сеньор не в духе.

— Ну а я — в духе! — прокричал Рик, ожидая, что Гарсиа окончательно перепугается, однако тот сказал:

— Ну как знаешь…

И в трубке стало тихо. Потом что-то отдаленно зашуршало, скрипнуло, и Рик услышал Ромеро.

— Ну что там у тебя, пилот?

«От пилота слышу, Ромеро! — завопил Рик. — Или нет — Ромерик! Ромереночек!»

Перед его глазами возникли живописнейшие панорамы лугов, покрытых коврами из цветов самых изумительных форм и расцветок. А над ними носились стаи белых голубей, которые поднимались все выше и удалялись прочь, в сторону белоснежных горных вершин.

— Сэр, я хочу поставить на «трайдент» пушку, ту, которую пытался ставить Спайк.

— Но с ней тогда что-то не заладилось, хотя я отдал на нее семь тысяч песо.

— У меня есть пара мыслей, сэр.

— Всего пара?

«Да, тупица! Две замечательные мысли!»

Рик ждал, что Ромеро как-то отреагирует на его дерзость, но, видимо, тот не придавал этим словам никакого значения, а, значит, Гарсиа напрасно паниковал.

— Всего две, сэр, но их будет достаточно.

— Ладно, ставь, — буркнул Ромеро и повесил трубку.

«Эй, Ромеро, куда ты подевался!»

Рик подождал еще немного, уклоняясь от пыли, которую вздымали проносившиеся мимо мотоциклисты.

«Все-таки гонки — это здорово! Промис, где ты там? Иди посмотри, сейчас будет последний заезд!»

— Иди посмотри на этот синий мотоцикл! — вырвалось у Рика, и он засмеялся.

— Чего? Какой еще мотоцикл?!

Промис подошел ближе, и только теперь Рик понял, что находится в ангаре и никаких мотоциклов здесь нет.

— Какой-то из твоих клеев содержит чистую наркоту, Промис…

— С чего ты взял?

— С того, что мне трудно сосредоточиться. Ты сам-то этот фунобуксид пробовал?

— Я собирался, но…

— Но не решился.

— Ты же сам попросил!

— Ладно. Кстати, у тебя здесь крысы, ты знал об этом?

Промис вздохнул. Похоже, его изобретение оказалось не таким уж совершенным — выглядит как алкоголь, пахнет как алкоголь… но не алкоголь.

— Ладно… Принеси мне активированного угля из аптечки… И аспирин.

— Сколько?

— Весь.

Пока Промис ходил за лекарством, Рик, чтобы хоть немного сосредоточиться, начал разбирать в ящике запчасти. Но и это было нелегко: железо в его руках плавилось, распадаясь на шустрые, похожие на ртуть шарики, а датчики превращались в гвозди и разлетались по ангару, трепеща слюдяными крылышками. В результате, когда Промис вернулся с лекарствами, он застал Рика сидящим на полу со сложенными на груди руками.

— Я принес таблетки…

— Давай, только больше никакого клея.

— Нет, только аспирин и вспененный дезактиватор.

— Давай сначала пену.

Промис подал баллончик и отвернулся. Сам он не мог проглотить и пары порций, хотя и ему случалось сильно травиться. Но Рик был профессионалом и пушку на «трайдент» хотел поставить именно сегодня.

Зажав мунштук зубами, Рик прогнал из головы беспорядочно мечущиеся образы и решительно нажал кнопку.

Баллончик вздрогнул и, зашипев, словно змея, начал выдавать отвратительную на вкус пену.

Рику удалось сделать всего несколько глотков, затем он разжал зубы и подал баллончик Промису, но того рядом уже не оказалось — беднягу вытошнило возле стены.

— Ну и зря, — произнес Рик, унимая судорогу в пищеводе. Между тем дезактиватор действовал, и к тому времени, когда Промису наконец полегчало, Рик тоже пришел в себя, и они взялись за установку пушки…

Три часа компаньоны работали не останавливаясь: сняли пулемет, электроприводы и патронные короба. Потом Промис принес рыбных чипсов и зеленую грушу. Это был весь их обед, после которого они начали устанавливать «марк».

Прикинув, как будет расходиться факел от выстрела, Рик обрезал ствол пушки на десять сантиметров и обработал его напильником. Промис тем временем смазывал шестеренки патронной подачи и устанавливал короб.

Казалось, что конец работы уже близок, однако за всякими мелочами, смазкой и регулировкой пришлось провозиться до самой темноты.

Перепачканные смазкой и усталые, Рик и Промис возвращались домой, подсвечивая себе фонариком, который Промис всегда держал при себе.

— Завтра будет ветрено, — сказал он.

— Почему так думаешь?

— А вон видишь, Астрагол желтым светится?

— Это вон та, фиолетовая?

— Какая тебе фиолетовая? Фиолетовая — это Сапран. Астрагол выше…

— А-а, понял. Ну что с того, что она желтая?

— Значит, будет ветрено. А если голубым светит — будет штиль.

Когда они пришли к домику, там уже никого не было. Ромеро и его подручные уехали, оставив на веранде ящик с продуктами.

— Ух ты, сублимированное мясо, сгущенное молоко, хлеб! — радовался Промис перебирая трофеи. — Эдак я тут с тобой тоже откормлюсь!

— А раньше такого не возили?

— Ясное дело, что не возили, из-за тебя планку подняли… Ну что, по мясу? Я сейчас быстро в кипятке приготовлю.

— Давай, — равнодушно пожал плечами Рик. Есть ему не хотелось, ему хотелось выпить. Впрочем, за последние двое суток он уже научился терпеть.

53

На другой день Рик проснулся рано, еще до восхода. Полежав и послушав шум моря, он понял, что больше не уснет.

Очень хотелось выпить, Рик подозревал, что именно эта иссушающая жажда разбудила его, словно навязчивая мелодия из соседней комнаты в капироче.

Выйдя из дома, Рик постоял под свежим бризом, сходил по нужде в будку без двери, заменявшую здесь туалет, и, вернувшись на веранду, встретил Промиса, уже полностью одетого, но с каким-то отсутствующим взглядом.

Не замечая Рика, тот прошел мимо и направился к морю.

Рик проследил за ним в окно, однако окликнуть не решился, в конце концов, это было не его дело.

Рик снова лег и стал мечтать о том, чтобы Промис прямо сейчас уехал на материк, тем более что выглядел он так, будто все для себя уже решил. И тогда, промучившись еще пару часиков, Рик мог зайти в его комнату и взять из шкафчика крипку.

Впрочем, взять ее он мог и сейчас, но воровать на другой день после приезда было неприлично.

Рик вздохнул и, смирившись, стал ждать возвращения Промиса, чтобы выпросить у него хоть пару капель, но неожиданно для себя уснул и проспал до того момента, когда его разбудил Промис — бодрый после умывания, с темными кругами под глазами.

— Вставай, летчик-пилот! Завтрак готов!

— Что? — спросил Рик, приподнимаясь.

— Я говорю — кушать подано!

— Ты что же, уже вернулся?

— Откуда? — удивился Промис.

— Ну, оттуда… — Рик кивнул на окно и тут же зажмурился от яркого света.

— Эй, ты чего? — забеспокоился Промис. — После вчерашнего не отошел?

— Все в порядке, — отмахнулся Рик и спустил ноги на пол. Затем снова посмотрел в окно.

— Да что ты там увидел?

— Со мной все в порядке, — заверил его Рик и вдруг замер, уставившись в одну точку. Он смотрел, но никак не мог осознать, что именно видит и как долго пребывает в таком положении. В конце концов Рик почувствовал, что у него кончается кислород, но как начать дышать, он не помнил.

— Эй! Эй, Рикки! — закричал Промис и в отчаянии залепил ему пощечину.

Это помогло. Рик упал с кровати на пол и стал дышать, а Промис выскочил в другую комнату и вернулся со стопкой крипки.

— Ты хроник, Рикки… — сказал он, глядя, как его сосед высасывает стопку. — Ты хроник. Я-то думал, что это мне без этого дерьма не прожить, а ты-то куда больше завяз. Ужас просто, Рикки. Ужас…

— Я… в порядке… Теперь я в полном… порядке, — сказал Рик, распрямляясь. — Давай-ка мы поедим, а? Нам ведь еще работать.

— А чего тебе работать? Пушку-то уже поставили…

— Поставили. Но ее проверить нужно и поднять «трайдент» на крыло.

Промис почесал темя. С одной стороны, следовало дождаться Ромеро, а с другой, он и сам сюда скоро примчится, все же у него новый пилот.

— Ну ладно, позавтракаем и сходим в ангар, посмотрим, как пушка переночевала.

После дозы голубоватой крипки натощак Рик почувствовал себя лучше и даже ощутил нечто вроде аппетита. Он четко отличил мясо от картофельных хлопьев, хотя у себя на Тамеокане о вкусах, как говорится, не спорил. Положено было есть, и он ел то, что было. А вот кофе — да, его он помнил хорошо. Дома остался хороший, хотя и просроченный кофе, но кто его теперь будет заваривать? Разве что Морвуд?

— Вот, смотри, это твоя порция кофе, — сказал Промис, подавая фаянсовый бокал с отбитыми краями.

Рик попробовал напиток. Это был порошковый заменитель с запахом, «идентичным натуральному».

«Наверняка вредный», — подумал Рик, решив, что целый бокал пить не станет.

— Ну как, нравится?

— Нормальный кофе, — кивнул Рик и, отодвинув бокал, спросил: — А куда ты ходил под утро?

— Ходил? — удивился Промис. — Да никуда не ходил, спал я.

— Я вставал в туалет, а когда возвращался, встретил тебя на веранде. Ты был одет и даже при своей шляпе. Прошел мимо меня и вышел из дома.

— Да?

Промис опустил глаза в свой бокал и с минуту молчал, прихлебывая дрянной напиток. Рик тоже молчал, ожидая, когда Промис заговорит сам.

— А куда я потом пошел?

— На берег.

— А ты?

— Я лег спать, — пожал плечами Рик.

— А может, это был сон?

— Не думаю. Вон у меня на ногах до сих пор песок остался, когда по нужде выходил.

— Нет, я хочу сказать, может, это был мой сон?

Рик не знал, что ответить, а Промис отставил бокал и вытер с бороды побежавшую капельку кофе.

— Значит, это был не сон, — произнес он таким голосом, словно сделал величайшее открытие. — А я-то надеялся, что снится.

— А что ты в этом сне делаешь?

— Я, Рикки, со звездами разговариваю… — признался Промис и насупил брови, ожидая насмешек. Но Рик смеяться не стал и его это признание ничуть не удивило.

— О чем разговариваешь? — поинтересовался он.

— Они меня расспрашивают, что я делаю, как живу. И что здесь на острове происходит.

— Им это интересно?

Промис вздохнул и, пригладив бороду, пожал плечами.

— Думаю, что нет.

— Нет? А зачем тогда спрашивают?

— Они время тянут, чтобы в нужный момент задать свой самый главный вопрос.

— Главный вопрос?

— Да. — Промис кивнул. — Но я давно уже знаю, о чем он.

— О чем же? — Рик взял из пачки сигарету и понюхал ее. В детстве ему очень нравился запах сигарет, а позже он даже пробовал курить, но это ему не понравилось, хотя запах сигарет нравился до сих пор.

— О чем этот вопрос, Промис?

— Им не понравится, если я скажу тебе.

— Кому, Промис? — Рик обернулся, чтобы посмотреть в угол позади себя. Там было подозрительно чисто, поэтому только этот угол казался ему опасным.

— Тем, кто расспрашивает, им это не понравится.

— А ты скажи шепотом — я услышу, — предложил Рик и подался вперед.

— Они все равно услышат, — сдавленным голосом произнес Промис и судорожно сглотнул.

— Здесь никого нет, Промис, а за окнами солнце и чистое небо.

— Ветрено…

— Что?

— Сегодня ветрено.

— Да, я помню. Сегодня ветрено, высокие волны, но чайки все равно летают и не прячутся — значит, бури не будет.

— В том углу, что позади тебя…

— Что?

— В том углу, который позади тебя… — прошептал Промис, нагибаясь к Рику.

— Что там? — шепотом спросил Рик, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Или это чье-то прикосновение?

— Там нет пыли и пауки не вьют паутину…

— Я знаю.

— Рикки… — дыхание Промиса участилось и на лбу выступили крупные капли пота. — Рикки, они хотят задать мне главный вопрос…

— Говори, я слушаю…

— Они хотят спросить: зачем вы живете, люди?

Где-то далеко что-то тяжело ухнуло, как будто опустилось морское дно, на столе зазвенели разнокалиберные ложки.

— Это они! Это они! — закричал Промис, вскакивая.

— Успокойся, камрад… — сказал Рик, тоже поднимаясь. — Ты уже все сказал, поэтому никто тебе не навредит.

— Ты думаешь?

— Конечно. Ведь эту тайну знаем уже мы двое, а против двоих они не пойдут.

— Почему?

— Потому. Давай закончим завтрак и пойдем в ангар.

— А сеньор Ромеро?

— Он приедет и навестит нас. Вчера он был не в духе, а сегодня, я уверен, мы с ним поладим.

54

Несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, Промис продолжал нервничать. Пока они шли к ангару, он то и дело оглядывался и далеко обходил придорожные кусты, нашептывая что-то вроде: ветрено, ветрено, будет очень ветрено.

В ангаре все выглядело так, как было оставлено накануне. Пушка стояла на месте и, увидев ее в сборке, Рик облегченно вздохнул, до этого у него оставались сомнения в том, что вчерашний день ему не привиделся.

Когда зажглись светильники, Рик сказал Промису, чтобы тот поднимал ворота, однако бедняга все еще пребывал в состоянии подавленности, ну а Рику уже опять хотелось выпить.

— Слушай, старина, а у тебя нет обычного фунобуксида?

— Что? — сразу откликнулся Промис. Видимо, он тоже думал об этом. — Фунобуксид?

— Ну да. Выпустим туда дезактиватора, взболтаем и выпьем.

— Я так никогда не делал, — заметил Промис.

— Я тоже, — признался Рик. — Но интуитивно чувствую, что получится.

Промис сходил за раствором и баллончиком дезактиватора. Реакция в банке из-под орехов прошла бурно, с выпадением розоватого осадка, и Рик, ничуть не сомневаясь, выпил полстакана полученной жидкости.

— Ну и как? — спросил Промис, испытующе глядя на Рика.

— Керосином отдает, — сказал тот и выдохнул.

— Керосин — это хорошо, от керосина ничего плохого быть не может, — уверенно заявил Промис, налил себе порцию и тоже выпил.

— Давай открывай ворота, — сказал Рик, когда Промис, смахнув проступившие слезы, сумел, наконец, сделать первый вдох.

— Крепкая получилась, — сказал он и шмыгнул носом. — Сейчас открою.

Промис подошел к стене, повернул рычаг, где-то наверху щелкнули электрорасцепители.

Застрекотали приводы, заскрипели несмазанные ролики, и огромная, похожая на гигантский занавес стальная штора начала медленно подниматься, накручиваясь на скрытые под потолком барабаны, а Рик увлеченно следил за тем, как в расширяющуюся под воротами шель проникало все больше солнечного света, быстро заполнявшего ангар, перебегавшего от пары стульев у стены к правому шасси «трайдента», от стопки «лысых» покрышек к запыленному стеллажу, и повсюду оставлявшего следы — стремительно удлинявшиеся тени.

Это напомнило Рику давнее представление, которое он однажды посетил в детстве. Там была похожая, залитая светом сцена и множество непонятных персонажей, который выглядели как неясные тени. Они бегали из конца в конец, выкрикивая какие-то слова, а потом звучала музыка. Что это был за спектакль, Рик не помнил, в памяти остались только облачка серебристой пыли, поднимавшейся всякий раз, едва кто-то из актеров топал ногой у края сцены.

Когда ворота поднялись полностью, в ангаре стало так светло, что он сразу потерял свою таинственность, превратившись в огромный захламленный сарай. И «трайдент» с двигателем «на спине» выглядел уже не так романтично, просто как обычный самолет, типичный контрабандистский трудяга.

— Ну как, тебе стало лучше? — спросил Рик.

— Да, страх куда-то ушел, — ответил Промис. Его отпугнул запах керосина.

— Я полезу в кабину и посмотрю, что там и как…

Промис согласно кивнул, тогда Рик взобрался на крыло, опустил голову и стал смотреть в пол, который слегка подрагивал. Это означало, что «они» про него не забыли и были недовольны тем, что Промис рассказал об их тайном вопросе.

Переступая по плоскости, Рик достиг дверцы и, забравшись в кабину, стал осматриваться и принюхиваться.

Пахло, как обычно, бреатиновой обивкой и нафтогелем из подтекавшего клапана управления — это была одна из «болячек» самолета. А еще табаком, но не дымом, а именно цельным табаком, который, вероятно, набивали в трубку.

Рик знал одного человека, который не курил, но всегда ходил с трубкой во рту и по два раза в день набивал свежий табак, а старый выкидывал. Чудной был парень, хотя совсем не пил. Вот только как его звали? Этого Рик не помнил.

Открыв крышку пилотского бардачка, Рик обнаружил переносную аптечку и половинку пластинки жевательного табака «Кибо». В кабине пахло именно им.

«Сидел и жевал…» — подумал Рик, представляя себя на месте этого пилота. Немного привыкнув, он включил электропитание, и тотчас вся кабина наполнилась звуками тестовых сигналов и бликами индикаторных огоньков. Самолет оживал, принюхивался и прислушивался к новому хозяину.

«Тоже привыкает», — догадался Рик, чувствуя, как по нему пробегают острожные волны внимания «трайдента».

— Меня зовут Рик, я люблю бухать… — признался он не зная, что еще добавить. Самолет ответил поскрипыванием тросопротяжного механизма, что означало: добро пожаловать на борт, Рик!

Сдвинув форточку, Рик высунул голову наружу и крикнул:

— Промис, а что это там за коробка валяется?

Промис вздрогнул и закрутил головой, не сразу поняв, откуда ему кричат.

«Накрыло его, — мысленно прокомментировал Рик. — Пара капель керосина, и все — готов…»

— Я здесь, Промис! Здесь!

Наконец рыбак сфокусировал взгляд именно на нем и улыбнулся.

— Рикки! А я думал — куда ты подевался?

«Тебе молоко пить надо, а не фунобуксид…» — мысленно посоветовал Рик.

— Я спрашиваю — что там впереди за коробка на правой обочине рулежной дорожки?

— А! Это тара от набора фильтров!

— Она тебе не нужна?

— Нет! — замотал головой Промис, еще не зная, зачем его спрашивают.

— Отлично, — произнес Рик, включая регулировку шасси. Затем включил привод пушки, на лобовом стекле проявилась проекция прицельной рамки.

— Так… так… так… — бормотал он, регулируя осадку шасси и слыша, как сердито жужжит масляный насос.

Ага, вот и совмещение… Рик бросил на прицельную рамку последний взгляд и дернул накидной рычажок, установленный поверх панели.

Корпус «трайдента» качнулся от отдачи, несколько снарядов, скользнув поверх человеческого силуэта, унеслись к цели, точно поразив коробку и вырвав из нее несколько кусков.

Появившейся помехе Рик поначалу не придал значения, посчитав ее кратковременным видением, но человеческий силуэт остался стоять, что вызвало у Рика некоторые сомнения.

Распахнув дверцу, он вышел на крыло, чтобы лучше рассмотреть помеху, а когда рассмотрел, испугался по-настоящему. Перед воротами неподвижно стоял сеньор Ромеро и выпученными глазами пялился на Рика.

Из-за края ворот опасливо выглянули Гарсиа и Гильермо. Рик спрыгнул на бетонный пол и поспешил к сеньору улаживать недоразумение.

Хотя он не слишком боялся нового хозяина, но понимал, что попал в нешуточный переплет — такие, как Ромеро, пускали в расход за куда меньшие прегрешения.

Возле топливного терминала, бледный и едва не прозрачный от ужаса, стоял Промис. Рик подумал, что будет обидно, если вместе с ним Ромеро пристрелит и этого беднягу. Все же он тут ни при чем, установка пушки полностью его, Рика, инициатива.

Сеньор стоял на месте и смотрел на приближавшегося пилота немигающим взглядом. Он давно никого не боялся, ни на Тамеокане, ни на других островах региона — все его враги давно были уничтожены. Но пару мгновений назад Ромеро почувствовал, как его слегка коснулась бездна. Наверное, чтобы не слишком гордился, дескать, и на тебя есть управа, если что. И Ромеро это понял.

Глубоко вздохнув, он по-новому взглянул на окружающий мир — на небо, на песок, на бетонный пол и мокрицу, спешившую вдоль стены по своим делам. Воздух вдруг наполнился новыми запахами, которые в погоне за собственной значимостью Ромеро давно перестал различать: самолетное топливо, старая смазка, нагретая резина, немного помета крыс и еще запах свежего перегара, исходивший от вставшего рядом пилота.

«Не боится…» — подумал он, видя в глазах нового работника только давнюю боль, которая терзала всех сильно пьющих людей. Но страха не было. Пропил он его и прошел на следующий этап.

«Нужно было обещать ему меньше денег, — подумал Ромеро. — Такой согласился бы и на двести монет. Зачем ему пятьсот?»

— Сэр… Вы так неожиданно появились… — сказал Рик и пожал плечами. Он чувствовал себя глупо, и ему снова хотелось выпить.

— А что это ты делал? — спросил Ромеро.

— Пушку проверял. Вон на той коробке, — сказал Рик и махнул рукой вдоль рулежной дорожки. Ромеро обернулся и увидел смятый металлический кожух с несколькими пробоинами.

— Похоже, пушка в порядке, — сказал он. Стоявшие рядом Гарсиа и Гильермо расслабились.

— Вроде в порядке, — согласился Рик, слегка удивленный реакцией хозяина.

— Пойдем посмотрим, что ты там сделал…

Рик посторонился, Ромеро зашел в ангар, осматриваясь с таким видом, будто оказался здесь впервые.

Гарсиа и Гильермо следовали на достаточном удалении, давая возможность хозяину поговорить без свидетелей.

— Зачем тебе такая? — спросил Ромеро, останавливаясь рядом с торчавшим из-под обтекателя стволом.

— Надеюсь припугнуть «поморников». Они не любят большой калибр.

Подойдя ближе, Ромеро провел пальцем по дульному срезу.

— Укоротил…

— Да, сэр, пришлось. Промис говорил, что она выстрелом двигатель глушила, значит, ударная волна блокирует воздухозаборники, поэтому…

— Ладно, — отмахнулся Ромеро. — Не грузи меня. Мне эта наука ни к чему, главное, чтобы ты летал и не попадался.

«Как можно дольше», — дополнил несказанное Рик. Он прекрасно понимал, что здесь, над Саксонским морем, полицейские силы контролировали каждый квадрат. Это не лайсонская низменность, заполненная разноярусными джунглями и холмами, среди которых можно было скрываться от беспилотников, даже когда они прекрасно видели цель через спутниковый формат.

Над морем была другая ситуация — либо сдаться и пойти под пушками на полицейский аэродром, чтобы получить верные десять лет, либо принять бой и пропасть в морской пучине.

Приход момента последнего выбора — это вопрос времени. Кто-то делает десять полетов, кто-то двадцать и считает себя контрабандным асом. Но это длится недолго, и рано или поздно приходится выбирать.

У катерников шансов больше. У них на борту ракеты и радары, они могут добраться до берега на вспомогательном моторе, даже если катер совсем «в решето». Но они медлительны, полуторачасовой рейс «трайдента» совершают лишь за двенадцать часов мучительной борьбы с морем и беспилотниками.

— Я кое-что тебе принес, Рик, — сказал Ромеро, Доставая из кармана сложенный вчетверо лист. Развернув его, он показал новому пилоту двенадцать разделенных точками цифр.

— Как ты думаешь, что это?

— Понятия не имею, сэр, — пожал плечами Рик. — Но если вы покажете мне и карту, возможно, тогда я смогу с этим разобраться.

Ромеро улыбнулся. Он не ошибся в этом парне, хотя сомнения, конечно, были. Да, его порекомендовал Гарсиа, но кто такой этот Гарсиа?

— Давайте карту! — приказал Ромеро. Гильермо развернул большую оранжевую папку, затем недолго повозился с пристыкованным картриджем, и карта «ожила», наливаясь красками, надписями и густой морской синевой.

Рик подошел ближе и покачал головой. Спрятаться тут было негде — вода, вода и еще раз вода. Лишь в самом верху виднелась крохотная полоска суши с указанной крестиком точкой посадки. Никаких подъездных дорог на карте указано не было, значит, посадочная полоса — солончаки или разровненная, за три минуты до приземления, грядка. Садиться на такую — сущее наказание.

«Знаем, летали…» — отметил про себя Рик.

На карте была тишь да гладь, а кое-где указаны глубины и течения. Но зачем ему течения? Куда уместнее знать направление воздушных потоков, а еще лучше — с почасовой динамикой.

— А где ветер и карты патруля? — спросил Рик.

— Сейчас будет, — кивнул Ромеро. Гильермо переключил картридж на следующий файл, и поверх карты появились частые стрелочки, указывающие направление ветров, а рядом с ними мигающие точки, которые в бортовом компьютере раскладывались в трехмерные координатные схемы.

Помимо стрелочек, на карте имелись точки, обозначавшие места встречи катеров и самолетов контрабандистской армии с полицейскими силами, в основном с «трапециями». Получившаяся сетка покрывала весь отображенный район, в некоторых местах точки едва не наползали одна на другую, а в других были разбросаны очень редко.

Как эти встречи закончились для контрабандистов, указано не было.

— На завтра для тебя уже есть работа.

— На завтра? — переспросил Рик.

— Да. Вылет в четыре утра. Карта у тебя теперь имеется, переговорные коды мы тоже получили.

— Но я еще не проверил «трайдент»! — воскликнул Рик, неожиданно испугавшись такого скорого развития событий.

— Пушка уже работает, значит, и с остальным все будет в порядке.

— А если этот экспериментальный… — Рик указал на дополнительный реактивный двигатель, — если он не заработает?

— У Анатоля работал, только он его облетать не успел. Ну а если не заработает, полетишь на второй машине — она и облетана, и много раз проверена. На тот случай, если заскучаешь, мы тебе лекарство принесли — совсем немного, чтобы работалось веселей.

Сказав это, Ромеро покровительственно похлопал Рика по плечу и направился к выходу. Гильермо тоже подмигнул пилоту и двинулся за боссом, а Гарсиа подошел к своему протеже и с улыбкой вручил ему маленькую бутылочку «Нарьего сахелла».

— Это от сеньора Ромеро, Рикки. Немного бензинчику для твоего мотора. Смотри, не подведи меня!

— Спасибо приятель, это очень кстати, — поблагодарил его Рик, и Гарсиа покинул ангар, оставив их с Промисом одних.

Рик тотчас поднял бутылочку и посмотрел на свет, но можно было не сомневаться, что это настоящая сахелла. Пробка оказалась нетронутой, а на новенькой этикетке было написано «Сахелла Нарьега. Гранд специаль».

Они могли принести чего-нибудь попроще и побольше, но Рик хозяина тоже понимал: едва ли тот мог представить, что кто-то в состоянии летать после трех-четырех «барбосов». А Рик летал. Да еще как!

— Что они тебе дали? — слабым голосом поинтересовался Промис.

— Настоящую выпивку, приятель. Неси стаканы, нужно принять, пока не выдохлось.

55

Миля за милей, минута за минутой, и так целый час. Двигатель работал ровно, бортовой компьютер не глючил и четко, секунда в секунду, отслеживал положенный маршрут.

Точка маневра, снижение на двести метров, поворот тридцать градусов. Внизу только волны, нет даже чаек — они остались у берега. После двенадцати обещали шторм, значит, предстояло лететь вокруг, а это лишние сорок минут и трата дополнительного топлива. Но программа-маршрутизатор показывала, что хватит.

Получив вводные по прогнозу погоды, она тотчас набросала несколько вариантов, так что и тут Рик был в порядке.

Хорошо, когда тебя кто-то страхует, пусть даже старый компьютер на слабеньком процессоре «тексас-300», но впереди еще час полета — как-то они справятся?

Радар молчал, впустую процеживая пространство. Хотелось вздремнуть или даже выпить, но выпивки не было, Рик намеренно не взял фунобуксид, все же первый рейс.

Оглянувшись, он посмотрел на форсажную установку. Из кабины она выглядела совсем не уродливой, а незаметные снизу аэродинамические наплывы даже делали ее красивой.

На хвостовом оперении после вчерашнего испытания остались следы копоти. Форсаж подхватывал хорошо, вот только «трайдент» при этом заметно клевал носом, поэтому следовало быть начеку.

Но подхватывал хорошо, даже в кресло вдавливал.

Ослабив страховочные ремни, Рик вытянул ноги и, сняв с ремня кобуру с пистолетом, сунул в бардачок.

Хороший пистолет, большой. Двенадцать миллиметров, но патронов лишь пол-обоймы. Ромеро сказал — зачем тебе это старье? Вон какая у тебя пушка! И Гарсиа с Гильермо тоже зачирикали — да зачем, да у нас никто с собой стволы не брал, какой в нем смысл?

Может, у них никто и не брал, но Рик в своей лайсонской карьере без уважительного ствола в рейс не отправлялся. Стрелок он был плохой и от перестрелок удовольствия не получал, но большой пистолет помогал ему в некоторых, почти бытовых конфликтах.

Например, вышел пилот в рейс, а на радаре меток, как блох на дворняге, — беспилотники барражируют, ну точно шершни над ульями. Что тут делать? Только идти на запасную поляну и сидеть в крестьянской хижине, пока у полиции не закончится служебный зуд.

Иногда приходилось по двое суток отсиживаться или прыгать с поляны на поляну. А груз-то на борту, об этом и крестьяне знали, и лесные «пинпху» — обдолбанные наркотой бандиты, называвшие себя партизанами. Но, к счастью, с ними Рик ни разу не сталкивался, а вот «мирное население» на его груз покушалось не раз.

Нагрянут в хижину, кто с дубиной, кто с вилами и цепом. Отдай, говорят, тогда живым отпустим.

Вот тут и приходило время доставать «кобро» — двенадцатимиллиметрового никелированного монстра с укороченным стволом.

Обычно Рик выбирал самого крикливого и, прицеливаясь ему в голову, говорил: хана тебе. Примерно так.

— Я разнесу тебя в пыль, подонок! — вслух произнес Рик и улыбнулся. Воспоминания бодрили его. На радаре засветилась метка, но сейчас же исчезла.

Рик подождал еще немного, ожидая, что она снова появится, но не появилась, и он снова погрузился в воспоминания.

«Я разнесу тебя в пыль, подонок!» Крестьяне после такой контратаки пугались, даже если у них была пара дробовиков. Ну что такое грязный дробовик против никелированной пушки в руках у гериндо? К тому же и лицо у гериндо было соответствующим после трехдневного запоя между рейсами. В общем, это срабатывало. Вот и теперь Рик взял с собой пушку побольше и не стал объяснять, почему она лучше скорострельного «стейнкока» с электронным спуском.

«А на каком же языке я с ними разговаривал?» — спохватился Рик. Он точно помнил, что обменивался с аборигенами Лайсона длинными фразами и даже вел пространные беседы. А еще три дня жил у одной молодки в деревне, в те времена в его жизни, кроме сахеллы, еще случались женщины. Не мог же он трое суток не разговаривать с ней? Факт — не мог. Хорошая была женщина. А говорил он с ней на нгомском наречии. Точно! На нгомском!

Рик сел прямее и, посматривая на приборы, попытался вспомнить хоть одно нгомское слово. Но так и не смог.

«А говорят, умение не пропьешь… — подумал он, — А вот поди ж ты, пропил нгомский язык. Как есть пропил».

— Бу-бу бу-бу-бу… — прогудело радио.

Рик поправил наушник и ответил:

— Я Чезаре Быстрый, слушаю вас.

Но в ответ снова послышалось: бу-бу бу-бу-бу.

— Ах да! — хлопнул себя по лбу Рик и, глянув на прикрепленную к панели бумажку, стал вводить код связи.

Он должен был сделать это еще полчаса назад, но забыл. Бывает.

Наконец код был набран, и все эти «бу-бу-бу» превратились в слова.

— Как слышите меня, Чезаре Быстрый? Ответьте базе!

— Я Чезаре Быстрый, слышу вас хорошо…

— Ну наконец-то! Ты что там, прямо в кабине бухаешь?

— Так точно. Прямо в кабине.

— Значит так, камрад, слушай сюда — за двадцать восьмым градусом засекли трех «поморников»…

— За двадцать восьмым? — переспросил Рик и посмотрел на экран программы-навигатора.

— Да, как раз над рифами. Если прихватят, садиться там негде. Правда, на берегу, почти от самой воды, начинается глубокий меловой овраг с кустиками поверху. Там можешь погоняться, если сумеешь.

— Спасибо, камрад, — сказал Рик и, взяв висевший на веревочке фломастер, вывел на бумажке «овр.», что означало овраг и «куст, злн.», что означало кусты зеленые, густые, подходящие для того, чтобы попытаться уйти зигзагом. Правда, как это сделать на открытом пространстве, Рик не представлял. Не было у него такого опыта. Вот в джунглях, это да, там он, бывало, рубил винтом ветки, прорываясь к скрытым за деревьями руслам рек, а здесь только овраг и кусты.

«Ладно, прорвемся», — сказал он себе и поскреб ногтем плотную материю брюк. Эти штаны и куртку ему тоже подарил сеньор Ромеро, но сначала спросил, указывая на драные шорты:

— Это вся твоя одежда?

— Да, сэр, — ответил Рик. — Паковать гардероб времени не было.

— Ну тогда возьми что-нибудь из вещей в домике. Промис тебе покажет…

Так у Рика появились обновки — штаны, куртка, две майки цвета хаки с надписью «Воздушные силы», а еще бейсболка с эмблемой фирмы авиатехнической поддержки. Очень неплохо, учитывая, что последнюю свою куртку Рик пропил, когда его старенький «трайдент» разбился на отмели.

А еще сеньор Ромеро напомнил, что пилот отвечает за сохранность груза и его точную доставку. Он сказал:

— Рикки, ты должен понимать, что, поскольку у тебя нет ни гроша, за партию товара ты отвечаешь своим здоровьем.

Сеньор Ромеро был большой дипломат, он не сказал — «получишь пулю», он сказал «отвечаешь здоровьем».

— Товар не считается доставленным, пока я не увижу деньги, понимаешь?

— Да, сэр, понимаю, — ответил ему Рик. Он отлично знал, что такое «точная доставка» и что означает «увидеть деньги за товар». В Лайсоне, случалось, пилотам подсовывали фальшивые места посадки.

Обычно это были какие-нибудь отморозки из «бригадос», узнавшие от болтливого командира позывные или код связи. Он связывались с бортом по радио и сообщали, что место посадки изменилось — в районе много правительственных солдат. Пилот садился на подставную площадку, его грабили и хорошо, если отпускали живым, хотя потеря большой партии товара означала для него приговор от командиров «бригадос».

Рик вспомнил, как однажды и он попал в такую ловушку: посадил самолет не там и был сильно избит.

Очнулся только к ночи и сразу, ковыляя, бросился смотреть, что с товаром. Наркотики и оружие к тому времени, разумеется, исчезли, но на этом грабители не остановились и ухитрились выдрать кое-что из кабины «трайдента».

Тогда Рика спасло лишь то, что у него были приличные сбережения. Он отдал почти все свои деньги в уплату трети товара, затем нанял пятерых «пхунту» и вернулся с ними в то место, где был ограблен. Почти весь товар они нашли в ближайшей деревне, а грабители даже не думали обороняться и сразу сбежали в лес.

— Да-а, были времена, — произнес Рик, поглядывая из кабины на бесконечные буруны волн.

В Лайсоне каждый рейс был как путешествие в неизвестность, помимо того, что следовало приземлиться на правильном аэродроме, требовалось получить от покупателя наличные. Иногда лишь несколько пачек банкнот, а иногда целую сумку денег. Тут тоже была своя специфика, своя тактика и стратегия. Командиры «бригадос» считались только с теми курьерами, кто не уступал им в смелости, поэтому нелишним было прибыть в лагерь обвешанным оружием и пакетами со взрывчаткой, дескать, только попробуйте обмануть.

Также нельзя было соглашаться ни на какие «отдам в следующий раз, мне как раз должны долг вернуть». И тут ручная артиллерия с двенадцатимиллиметровым стволом тоже была нелишней: человеку с такой пушкой на поясе неприличное предложение делать остерегались.

56

Так, погружаясь в воспоминания, поглядывая на приборы и по сторонам, Рик благополучно прибыл в район разросшихся на мелководье рифов. Именно здесь радары местных контрабандистов засекли несколько «трапеций», однако радар «трайдента» ничего подобного не замечал, хотя на воде приметил уплывший откуда-то глубиномерный бакен, а на песчаном откосе — проржавевший нос рыболовецкой шхуны.

Еще двадцать миль — и берег. Так что работа почти сделана.

Рик снова посмотрел вниз — высота двести, а внизу буйство морских джунглей в коралловых зарослях. Миллионные стада креветок-хамелеонов синхронно меняли цвет, сбивая с толку хищников, рыбы-каболусы вспыхивали медью, отражая солнечный свет. А в промытых приливами каналах поджидали добычу змеевидные калахеры — родственники знакомых Рику энардонов.

Неожиданно двигатель закашлялся, тяга упала, и Рик увидел несшийся на него беспилотник.

Казалось, до него всего несколько метров — Рик видел медленно крутящиеся роторы пушек и крупную ячею брони.

«Ну все», — подумал он, видя, как свиваются за «поморником» голубоватые вихри. Он всегда их видел, когда сильно пугался.

После первого испуга пришло отчаяние, но лишь на сотую долю мгновения, а может, на миллиардную. Потом было чувство гнева и быстрые, стремительные движения рук и ног. Включение форсажной линии, активизация пушечного прицела и больше газу, чтобы захлебнувшийся мотор поймал тягу.

Прицельные рамки беспокойно заплясали на лобовом стекле, но страх и оцепенение уже прошли. Рик дернул штурвал, отключая автопилот, а прицельные рамки захватили сплющенный силуэт. Рычаг! «Трайдент» затрясло от пушечной мощи. Полсотни снарядов врезались в корпус самоуверенного «поморника», выворотив пушечный ротор.

Рик радостно закричал, но радар показал еще пять меток, можно было не сомневаться, что теперь они станут стрелять без предупреждения.

За кабиной взвыл реактивный двигатель, Рика вдавило в спинку кресла. Рядом прошла очередь трассеров, но проворность «трайдента» оказалась для врага неожиданностью. Видя, что цель уходит, беспилотники в отчаянии выпустили по нему целый шквал беспощадного огня, но программная коррекция их прицелов запаздывала. «Трайдент» уходил.

— Чезаре Быстрый, ответь базе… — послышалось в наушниках, но Рик этого даже не заметил. Корпус самолета вибрировал из-за нарушенной аэродинамики, нос упорно заваливался вниз, но Рик не выключал форсаж, понимая, что только так можно соскочить с прицелов.

Бросив машину вправо, он снова обманул погоню, огненный поток, извиваясь, понесся к морю.

«Чезаре Быстрый, ответь базе…»

Бам! — щелкнула по кабине срикошетившая болванка, на стекле колпака появилась белая ссадина.

До берега оставалось совсем немного, краем глаза Рик уже видел спасительный овраг с поросшими кустами склонами. Если постараться, можно ввинтиться в него, не сбрасывая скорости, вон он какой прямой — километр свободного лета!

Чтобы снова сорваться с прицелов, Рик совершил еще несколько невозможных, запредельных пируэтов и на колотящейся в бешеной тряске машине проскочил над самыми волнами к берегу, едва не роняя из корпуса ослабевшие клепки.

Рик ждал, что перед оврагом его попытаются срезать еще раз, но неожиданно «трапеции» отстали, как будто потеряв к нему всякий интерес.

— Чезаре Быстрый, в районе двадцать восьмого градуса шесть «поморников»! Как слышишь?

«Шесть? А на локаторе только пять. Где шестой?»

В памяти промелькнула картина висевшего над причалом «поморника». Он мог висеть так сколько угодно, пока не кончится горючка. Значит, шестой ждал в овраге и собирался стрелять по «трайденту» на километровой прямой.

Отключив реактивный двигатель, Рик сразу почувствовал, что машина теряет скорость и возвращается под его управление. Крылья щелкнули по верхушкам кустов, навстречу понеслось заросшее камышами дно оврага.

Но где-то там, перед поворотом, висел над кустами коварный «поморник» и шевелил усиками-датчиками, определяя дистанцию до легкой цели.

На стекле мигнула ожившая планка — далекая цель была найдена, но Рик ее пока не видел, а делать увеличение было поздно.

Доли выделенных ему мгновений истекали, требовалось срочно принимать решение.

«Поверю прицелу…» — решился он и дернул спусковую рычаг. Затарахтевшая пушка истратила остатки боекомплекта, и из дальних кустов, как перепуганная куропатка, подпрыгнул обнаруженный «поморник».

Получив повреждение, он, согласно инструкции, покинул поле боя и отправился на свой аэродром.

Рик знал это. Его и других контрабандистов часто спасало именно то, что беспилотники были слишком дорогими игрушками и полицейский департамент ими не разбрасывался.

— Победа! Победа! — ликовал он. — Не все ты еще пропил, Рикки! Не все! Нгомский язык пропил, но мастерство еще нет!

По плоскостям застучали взлетавшие из осоки жуки, и Рик сделал небольшую «горку», посмотреть, что происходит снаружи.

Там было спокойно — чисто до горизонта, — однако Рик вернулся в овраг и, аккуратно выполнив поворот, мельком взглянул на экран маршрутизатора — до места оставалось совсем немного.

57

С некоторым запозданием и, видимо, сомнением ожил кодированный радиоканал.

— Чезаре Быстрый, ты жив?

— А как бы тебе хотелось?

— О! — воскликнули на другом конце, отдавая этим должное живучести курьера.

— Я уже сделал поворот на сорок градусов, овраг мелеет. Как выглядит ваша площадка?

— Какая площадка, приятель? Садись на грунтовую дорогу, сразу за красным павильончиком «Биби-кола». Сначала будет автозаправка, потом «Биби-кола» и сразу на дорогу…

— Принято. За «Биби-колой» сразу на дорогу, — ответил Рик, хотя эта затея ему не нравилась. Надежнее всего были скрытые в джунглях площадки — нырнул в листву и спрятался на самом дне, никакая аэроразведка не обнаружит. Потом, уже здесь, на побережье, он садился на материке в долину между холмами, а на островах с ходу закатывался в кусты. Но здесь кругом пустынный ландшафт и до самого горизонта только мухи, суслики и змеи.

«И как они в таких условиях дела вести могут?» —. посетовал Рик и стал высматривать автозаправку. Дорогу он нашел сразу, вдоль нее тянулись клочковатые заросли, а заправки видно не было.

Наконец показался кривоватый навес, рядом с которым стоял деревенский пикап. Были ли там заправочные колонки, Рик разглядеть не смог.

— Это что, автозаправка? — воскликнул он в отчаянии. — Там что, верблюдов заправляют?

— Пр… Тр… — ответили по радио.

Посадить «трайдент» можно было где угодно, но Рику не хотелось снова «подскакивать», чтобы долететь до не найденной сразу базы.

Впереди на обочине стояли два старых грузовика, за ними такой же побитый, словно привезенный со свалки автобус. Еще несколько машин были расставлены по другую сторону дороги, возле некоторых стояли люди.

— Ага! — произнес Рик, заметив красный ларек, густо присыпанный дорожной пылью. Была ли это точка «Биби-колы», наверняка он сказать не мог, но по показаниям маршрутизатора ему следовало садиться, и Рик решительно пошел на посадку.

Едва шасси самолета коснулись грунта, как все находившиеся в районе автомобили, стоявшие на обочинах и скрывавшихся в зарослях кустарника, вдруг взревели двигателями и, вздымая клубы пыли и копоти, понеслись в сторону катившегося по земле самолета.

Рик заметил это оживление, поэтому двигатель глушить не стал, оставаясь в готовности немедленно стартовать. Он понятия не имел, как должны были выглядеть встречающие его камрады, хотя сеньор Ромеро ему об этом что-то говорил.

Между тем автобусы, трейлеры, городские малолитражки и деревенские пикапы продолжали прибывать, их собралось более двух десятков. Последним подкатил запыленный лимузин, выделявшийся обилием хрома.

Полиция в таких машинах точно не ездила, это убедило Рик, что его встречают те, кому следовало.

Он заглушил двигатель и, выбравшись на крыло, стал удивленно оглядываться. Повыскакивавшие из автобусов люди — не менее тридцати человек — торопливо вытаскивали из трейлеров какие-то конструкции и тенты и прямо на глазах Рика, на обычной пыльной обочине, скоро собрали большой торговый павильон.

Пока одни заканчивали натягивать крышу, другие расставляли столики, стулья и разноцветные зонтики, в тени которых тотчас располагались те, кто уже закончил свою работу.

Рик спрыгнул на пыльную землю и пошел навстречу человеку в белом костюме и черных очках. Но он не спешил. Он не должен был лебезить перед незнакомцем — разумная доля уважения и ничего более.

Рядом с боссом стояли трое охранников — рослых атлетов с бычьими шеями. Они были одеты в спортивные майки и просторные брюки, а на их широких поясах помещался арсенал небольшой военной части.

Но Рика это не удивляло, он перевидал всяких заказчиков и камрадов.

— Сеньор Джуро? — спросил он, останавливаясь напротив босса этой компании.

— Да, я Джуро. А ты от Ромеро, не так ли?

— Именно так, сеньор Джуро.

Рядом затарахтел колесный трактор, Рик обернулся. Его самолет на жесткой сцепке буксировали под навес.

— Неплохо придумано, не правда ли? — самодовольно произнес босс.

— О да, очень умно, — согласился Рик. Теперь воздушная разведка не увидела бы здесь ничего незаконного, кроме небольшой зоны отдыха для водителей проезжего транспорта.

— Ну что, доставил все согласно уговору?

— Да, сеньор Джуро, вот список…

Рик подал местному боссу смятый листок, тот стал внимательно читать, в то время как его люди уже перегружали товар из «трайдента» в свой фургон.

«Жарко», — подумал Рик и вздохнул. Хорошо бы и ему посидеть под таким же зонтиком, вон, кстати, и местечко свободное появилось.

Рабочим раздали прохладительные напитки, и издалека они выглядели как самые настоящие сельские туристы.

Рик облизал губы. Больше обыкновенной жажды он продолжал испытывать свою собственную специфическую жажду, зонтики от нее, увы, не спасали.

— Ну что же, список верный. Топливо на обратный рейс имеется?

— Да, сеньор Джуро, имеется.

— В таком случае передавай привет сеньору Ромеро, — сказал местный босс и уже повернулся к машине, чтобы сесть, когда Рик окликнул его.

— Послушай, сэр, а как же деньги?

— Какие деньги? — удивился босс, поворачиваясь к Рику, и у него поплыло перед глазами, ведь это была знакомая ключевая фраза: «Какие деньги?» Эту фразу он слышал не раз и не два. Эта фраза означала — тебя поимели, сынок, уноси ноги, пока цел.

Охранники судорожно дернулись, но Рик оказался быстрее, его пистолет ткнулся в лоб сеньору.

— Ни с места, ублюдки, или я размажу его по дороге!

Охранники переглянулись. Рик выглядел как самый настоящий псих, непохоже было, что он блефует.

— Тебе что нужно, придурок? — прохрипел сеньор Джуро. Он старался выглядеть достойно, однако стекавшие по лицу крупные капли пота выдавали его волнение, а воротник рубашки за четыреста песо вмиг стал мокрым.

— Я не хочу никакого скандала, сеньор Джуро, но мне нужны деньги, — повторил Рик, чувствуя, что у него начинает дергаться правая бровь. Только сейчас он заметил, что пистолет сильно заржавел, и посетовал, что не почистил его заранее.

— Сколько ты хочешь? — спросил Джуро, не поднимая голос.

— Я хочу получить все, что положено, — ответил Рик, он не мог вспомнить, сколько должен был получить за товар. Или Ромеро сам забыл ему сказать?

— Хорошо. Я отдам тебе всю наличность, которая у меня с собой имеется — пятьсот двадцать тысяч песо. Это тебя устроит?

«Да хрен его знает!» — мысленно воскликнул Рик и нахмурился. Ну почему он не записал, сколько нужно взять денег? Надо было чиркнуть сумму на том же листочке, на котором…

Терзания Рика оборвал удар, нанесенный подкравшимся сзади рабочим.

«Какое странное ощущение. Неужели опять восьмой „барбос“? Нельзя так гнать, Рик, ты уже не мальчик. Да, сахелла крепко держит тебя на крючочке, но можно получать от нее удовольствие вместо этого тошнотворного чувства падения…»

На лоб Рику села муха, и его веки дрогнули. Он очнулся.

— Ты кого мне прислал, Ромеро? Ты хочешь разорвать со мной бизнес?.. Что случилось, ты спрашиваешь? Да твой ублюдок приставил мне к голове ржавую пушку и стал требовать денег! Стал требовать с меня, Джуро Монтегано! Ты можешь себе это представить?!

Голос сеньора Джуро звенел от негодования, но больше от удивления. Ему и в голову не приходило, что кто-то попытается его ограбить в его собственных владениях, да еще в присутствии десятков его людей.

Рик приоткрыл глаза и увидел черные зрачки двух стволов, направленных ему в лицо. Это было плохим признаком.

«Теперь выпить точно не дадут», — подумал он и вздохнул.

— Он очнулся, сеньор Джуро! — сообщил один из охранников.

— Очнулся?

Рик почувствовал, как солнце загородила чья-то тень.

— Тащите эту тварь под навес, я хочу его расспросить напоследок…

Рика схватили за ворот куртки и поволокли по пыльной земле, как какую-нибудь дохлятину.

«Скверно это», — подумал он отстраненно.

Сеньор Джуро выбрал место под навесом, указал, куда следует поставить столик и пару стульев. Рика подтащили к столу и бросили рядом. Джуро снял черные очки и, брезгливо оттопырив нижнюю губу, стал внимательно разглядывать пилота.

— Посадите его, — приказал он и нервно забарабанил по столу пальцами. У него на сегодня было запланировано еще много дел, а тут это…

— Вставай, урод, — беззлобно сказал один из охранников и пнул Рика в бок. Тот поднялся и сел на подставленный ему стул. Затем поднял глаза на сеньора Джуро и, встретившись с ним взглядом, спросил:

— Выпить хоть дадите?

Джуро понимающе кивнул.

— Алкаш?

— Да, выпиваю.

— Ты не выпиваешь, ты — бухаешь, — произнес Джуро с мстительной усмешкой на лице. — Ты допился до ручки и сегодня получишь пулю, ты это понимаешь?

— Это я понимаю. Но выпить-то дадите?..

Джуро надеялся напугать этого наглеца, увидеть в его глазах страх, но там было лишь желание опохмелиться.

— Хорошо, — сдался он. — Принесите ему… Что ты пьешь?

— Я все пью, сеньор Джуро. Но если есть сахелла, то это для меня самое лучшее.

— Принесите ему сахеллы. И мне чего-нибудь освежающего.

Где-то высоко в небе, тонко, словно пилорама, зазвенел моторчик беспилотного разведчика. Скорее всего полицейского. Сеньор Джуро отвлекся на этот звук, прислушался, затем посмотрел на свои ногти и снова стал барабанить пальцами по столу.

Рик тоже молчал, полностью погруженный в состояние общего отупения. После удара по голове он чувствовал себя скверно — его мутило, как наутро после восьмого «барбоса».

Наконец какой-то человек принес сеньору Джуро минеральную воду и стакан со льдом, поставив, все это на белоснежную салфетку. А для Рика достал из кармана маленькую бутылочку сахеллы. Рик благодарно кивнул и, скрутив пробку, сделал пару глотков. Затем прикрыл глаза и глубоко вздохнул, чувствуя, как проясняется голова и возвращаются ощущения.

— Ну, твое последнее желание выполнено — ты получил выпивку. Теперь скажи, ты действительно собирался ограбить Джуро Монтегано и сбежать с деньгами?

— И в мыслях не было, — покачал головой Рик. — Просто я должен был взять деньги за привезенный товар. А вы мне ничего не дали и хотели уехать…

— Какие еще деньги? — снова спросил Джуро.

— Наличные, сэр.

— Постой-постой… — Джуро слегка наклонился к Рику. — Это тебе Ромеро сказал, да? Это он сказал — забери деньги, а если не отдаст, грохни его?

— Нет, сэр, — покачал головой Рик и снова отпил из бутылочки. — Дело в том, что я как-то упустил, что именно говорил мне сеньор Ромеро. Я у него раньше не работал, а там, где работал, за все платили только наличными и мне иногда приходилось приставлять пистолет к голове командира, чтобы тот не забыл отдать деньги. Я еще и гранаты на пояс вешал, чтобы внушительнее выглядеть.

— А где ты работал раньше?

— У меня был свой «трайдент», и я возил товар на остров Бланко и обратно на материк.

— На Бланко? Так я там всех знаю. На кого же ты работал, на Чинку, на Фелиппе, на Стайтона?

— На Фелиппе Курносого.

— Но Фелиппе не возит наличные!

— Не возит, — согласился Рик и сделал еще один глоток. — Но там такой проблемы не было, я брал в обмен товар на товар.

— Да, эти старьевщики возятся с мелочью, — отмахнулся Джуро. — А почему ты ушел от Фелиппе?

— Мой самолет сбили, да так, что собрать уже было нельзя, и я три года парился на Тамеокане, пока меня не нашли люди сеньора Ромеро.

— А до Филиппе ты где работал?

— В Лайсоне. Возил оружие и порошок для «бригадос».

— Ты был в Лайсоне? — удивился Джуро, подаваясь вперед и облокачиваясь на столик.

— Да, сэр.

— А в каком районе?

— Кетонг, Сайва и еще вдоль реки Май.

— А с какими «бригадос» имел дело? — уточнил Джуро, на лице которого появилась полуулыбка.

— Был там такой «камрад Марсель», с ним долго работал. Потом с «генералом Петри» долго сотрудничал. С другими были только разовые перевозки, и вот с ними-то и была самая главная морока — постоянно обмануть пытались. Там-то и приходилось пушкой размахивать да гранатами обвешиваться…

— А долго ты там летал?

— Два года…

Теперь уже Джуро улыбался открыто.

— Я, между прочим, твоего Петри еще лейтенантом знал, когда он на Обучу работал.

— Я слышал про Обучу, сэр. Мне про него рассказывали рыбаки из деревни Мянг.

— Ты знаешь Мянг?! — воскликнул Джуро и в восторге хлопнул себя по колену.

— Да, сэр, хорошо знаю. У меня там девушка была. Не постоянная, конечно. Я даже по-нгомски хорошо говорил, но теперь уже все забыл…

— Я тоже кое-чего понимал по-нгомски… — признался Джуро и замолчал, глядя в пыльную землю, Полностью погрузившись в воспоминания.

Очнувшись от своих дум, он еще раз взглянул на Рика и покачал головой.

— Тебя как зовут?

— Рик, сэр.

— Ты очень кстати получил эту бутылку, Рик, потому что у тебя сегодня второй день рождения.

— Спасибо, сэр.

Джуро поднялся, и Рик тоже встал.

— Приятно было с тобой поболтать, вспомнить былое. Я ведь в Лайсоне пять лет провел, все искал свой шанс в жизни. Но, как видишь, нашел его совсем в другом месте.

И Джуро сделал жест, обводя рукой стоявших вокруг людей, машины, навес и столики с опустевшими бутылками.

— Будем считать, что сегодня случилось всего лишь досадное недоразумение и ты исправишься.

— Я исправлюсь, сэр.

— А пушку я тебе не верну, она пойдет в мою коллекцию дурацких пушек, — добавил Джуро и пошел к лимузину.

Охранники тотчас поспешили следом, а Рик остался один с маленькой бутылочкой сахеллы.

58

Пока Нестор шел с группой, Гектор чувствовал себя в безопасности. Ну кто решится напасть на такого человека, у которого на поясе два пистолета, огромный нож и мачете? А еще две зажигательные гранаты, которыми в джунглях расчищали площадки для вертолетов.

Гигантские змеи-лиггеры, прыгающие пауки, полутораметровые сколопендры с парализующим ядом — все это казалось пустяком, пока рядом был командир и одного его взгляда было достаточно, чтобы все лесные гады попрятались по норам.

Он шел с группой четыре часа и провел с ними три привала, а во время последнего в одиночку направился в чащу и Гектор тоже пошел за ним, полагая, что Нестор отправился на разведку.

Да, Гектора никто не звал, но что ему мешало прикрыть командира, пока другие, сняв ботинки, лежали, задрав ноги?

Гектор мастерски лавировал между сидевшими на ветках ядовитыми насекомыми, избегая липкой паутины и потеков жгучей слизи. Где-то наверху ссорились обезьяны, поливая все вокруг мочой, с этим тоже приходилось считаться, прижимаясь к деревьям, едва где-то рядом раздавались вопли.

А командир уходил все дальше, в кишащие рыжими муравьями заросли раумоки, и Гектор бесстрашно следовал за ним, неслышно скользя между колючими лианами.

Он не имел намерений подкрасться и что-то выведать, но именно так у него и получалось. Само собой.

Там, где под гигантскими платанами было почти темно, Нестор наконец остановился, опустился на одно колено и, расчистив ножом небольшой участок, постелил на землю то ли носовой платок, то ли лист от карты.

Гектор замер. Ему показалось, что он видит нечто такое, чего не должен видеть, но с другой стороны, все происходящее настолько его заинтриговало, что он затаил дыхание и даже позволил какому-то москиту впиться ему в плечо.

А Нестор достал из кобуры небольшой матерчатый мешочек и, сунув в него руку, вытащил пригоршню каких-то маленьких предметов — Гектор подумал, что это патроны. Затем Нестор бросил эти предметы на расстеленный платок и, казалось, на мгновение окаменел, разглядывая то, как легли эти предметы.

Потом собрал их и снова бросил.

Гектор смотрел и не мог понять, что за странные манипуляции совершает командир. А Нестор вновь и вновь бросал рыбьи кости, ведь прежде чем покинуть группу, он хотел знать, что ее ожидает.

Почти все кости ложились острием на восток и только четыре — на запад. И это означало разовое столкновение с малыми потерями.

Бросив кости еще несколько раз и поняв, что прогноз не меняется, Нестор собрал их и, подхватив носовой платок, пошел назад — к месту отдыха группы.

А перед ним, стараясь оставаться незамеченным, спешил Гектор. Он так и не смог понять, чем занимался Нестор, и от этого образ командира становился для него еще более значительным и недосягаемым.

Едва Гектор вернулся под куст акации, где похрапывал Найджел, из-за разросшегося подлеска показался Нестор.

Несколько бойцов при его появлении поднялись с земли, ожидая, что он им что-то скажет, но командир подошел к Джеку Ловендору, который считался руководителем разведгруппы.

— Давай отойдем, — негромко сказал командир. Ловендор закинул автомат на плечо и пошел за Нестором. Они остановились у зарослей дикого винограда, Нестор осмотрелся и сказал негромко:

— Я должен возвращаться.

— Конечно возвращайся, Нестор, дальше мы сами.

— Еще пять километров, и будет ключ. Сделаете привал и до вечера покроете расстояние до Желтой Риорды…

— Ты не волнуйся, я все сделаю как надо. Мы пройдем вверх по течению, доберемся до Черной горы и посмотрим оттуда на джунгли — до самого Бикоче…

— Именно так, камрад. Обращайте внимание на каждую мелочь, если это «Нортекс», они умеют хорошо прятаться.

— Я помню, Нестор. У меня в ноге остался от них подарочек.

— Если ничего не обнаружите, спуститесь в джунгли и идите до Белой горы, посмотрите оттуда.

— Думаю, наш радар там еще уцелел.

— Полагаешь уцелел?

— Ну конечно, мы же его тщательно замаскировали.

— Хорошо, если так, тогда вы увидите все записи и направление, в котором полетели самолеты…

— А потом мы выдвинемся к запасному лагерю «Раска» и будем ждать тебя для выступления к ракетным позициям. Связь только в крайнем случае.

Нестор кивнул. Ловендор был хорошо подготовлен и находился в лесу не меньше, чем он сам, но командир все медлил, невольно прикидывая, кого из знакомых ему бойцов недосчитается в этот раз. Хотелось предупредить старого камрада, сказать, чтобы был начеку и чтобы… Впрочем, Нестор понимал, что ничего изменить уже нельзя.

— Ладно, тогда я возвращаюсь в лагерь.

— Иди, Нестор, и ни о чем не беспокойся. Если они где-то высадились, мы их обязательно заметим.

59

Когда Нестор шагнул в лесную чащу и густые заросли сомкнулись за ним, окончательно отделяя от разведгруппы, Гектор почувствовал себя осиротевшим. Да, он знал, что командир скоро уйдет, вот только поставит их на маршрут и вернется в основной лагерь, но все равно это было как-то несправедливо. Спавший рядом Найджел всхрапнул и проснулся.

— О, Гек, у тебя пожрать ничего нету?

Гектор вздохнул. После недавней охоты на говагу их отношения с Найджелом значительно улучшились, однако его идеологическая беспринципность, постоянный голод и нездоровая тяга к перебродившим фруктам фугу делала Найджела в глазах Гектора личностью малоприятной.

— Вот возьми две галеты… — сказал он, отдавая половину своего сухого пайка.

— О, спасибо, камрад! Это мне подойдет! — сказала Найджел, хватая галеты и поднимаясь.

Они посидели молча — Найджел ел, а Гектор прислушивался к тому, о чем говорили Ловендор и несколько бойцов-ветеранов.

— Мне который месяц снятся пирожки с творогом и кленовым сиропом, — признался Найджел, когда с галетами было покончено.

— Их твоя мать делала? — спросил Гектор. Он старался развивать Найджела и старательно поддерживал все его разговоры, не касавшиеся «сисек», «бухла» и «крепкого ширева».

— Нет, их делал тюремный повар. Нам их давали на ужин, но только по субботам. И вот представляешь, тюремный двор, высокая стена, за стеной воля, а в небе апрельское солнце. И со стороны пищевого блока ветерок приносит запах этих пирожков…

Найджел вздохнул.

— Да чего же он их хорошо готовил, но потом все закончилось.

— С ним что-то случилось?

— Ничего особенного. Откинулся он. В смысле — освободился. А на его место поставили какого-то недоделка, который, кроме жидкого ванильного пудинга, ничего делать не умел.

— Закончить привал! — объявил Ловендор, и бойцы стали подниматься. Поднялся и Гектор. Он был рад продолжить движение, затянувшийся перерыв в марше начинал его угнетать.

Только бы не поставили по наряду в голову колонны, чтобы махать мачете, обрушивая на себя гнезда слизняков и опрокидывая листья кувшинного дерева, наполненные клейкой ловчей жидкостью. Правда, последним в колонне тоже приходилось несладко, ведь над ними в кронах деревьев вились птицы. Они ловили насекомых, которых вспугивали люди, и торопливо ими наедались, не забывая облегчаться прямо в воздухе.

И, хотя основную часть помета принимали на себя листья деревьев, шедшим внизу людям тоже доставалось. Это были последние ряды колонны.

Чтобы никому на марше не было обидно, каждые полчаса старший команды отправлял троих передних в хвост колонны, а мачете у них принимали трое следующих. Весь этот порядок не касался только четверых разведчиков, которые шли в середине и не участвовали в рубке дороги, зато уходили вперед, когда отряд подходил к опасным районам.

— Становись прежним порядком! — объявил Ловендор, это означало, что занять местечко подальше от хвоста и головы колонны никому не удастся, если только он не был там до привала.

Найджел вздохнул, и они с Гектором побрели в голову колонны. Уже через полчаса им предстояло взяться за мачете, но пока можно был просто идти, перебрасывая автомат с плеча на плечо и передвигая по кругу пояс с гранатами, патронами и контейнером с сухим пайком. Это помогало не уставать во время неторопливого следования по джунглям, когда приходилось замирать на одной ноге, ожидая, пока впереди идущий сделает очередной шаг и освободит место среди зарослей хватай-дерева.

Шаг за шагом, удар мачете и снова удар, свист падающих лиан, чавкающие звуки лопающихся слизней.

Жара, монотонность, едкие запахи — все это вводило Гектора в состояние отупения. Лишь тонкое жужжание москитов заставляло его вяло отмахиваться, но все остальные звуки джунглей сливались в длинную и бесконечную цепь, как на каком-то промышленном производстве.

— Смена! — скомандовал старший, и перепачканные слизью и древесным соком камрады отошли в сторону, пропуская тронувшуюся колонну, а те, кому предстояло рубить дорогу, отдали оружие тем, кто должен был сменить их.

Гектору достался «брау» камрада Лангдрена. Автомат был старый, прошел через десятки рук. Защитная краска и металлический лак на нем почти истерлись, но, глядя на нацарапанные инициалы, Гектор пытался представить, как звали прежних владельцев и что с ними после стало.

«Брау» был тяжел, стрелял крупнокалиберными патронами старого образца с металлическими гильзами. Автомат Гектора, не в пример ему, весил значительно меньше, но толку от его игрушки в джунглях было немного, ведь легкие пули рикошетили даже от листьев, а «брау» гарантированно прошивал сырые стволы платанов, настигая врага, где бы он ни прятался.

Именно поэтому такое оружие давали лишь хорошим стрелкам, а всяким новичкам вроде Гектора или Клея Фрайсгуда, прибившегося к отряду всего пару недель назад, выдавали легкие малокалиберные «КС» с пластиковым корпусом и пластиковыми же пулями.

Начинался подъем. Грунт под ногами становился тверже и суше, подлесок и лианы исчезли, а деревья стояли так редко, что работы у рубщиков совсем не стало.

Колонна пошла быстрее, но на сухом месте стали попадаться дорожки желтых муравьев, проворных лесных хищников размером с палец. Они все время перемещались, спеша по своим, только им ведомым делам, и не обращали внимания на людей, если только те не наступали ногой в муравьиную реку.

Но никто, разумеется, не наступал, дураков в группе не было. Люди перешагивали через янтарные ручейки, повыше поднимая ноги.

60

Вскоре группа оказалась на вершине возвышенности, однако это можно было понять лишь по окружавшей бойцов растительности — низкорослой темно-зеленой траве, высоким хвойным деревьям и редким, но очень колючим ягодным кустам, затянутым ловчими сетями пауков.

— Тихо! — вдруг скомандовал Ловендор. Колонна остановилась. Помощник командира подал ему аэрофон, и Ловендор, отойдя от колонны шагов на двадцать и найдя в кронах деревьев небольшое окно, навел на него оптическую антенну.

Гектор придавил на лбу москита и тоже стал прислушиваться. Где-то высоко, жужжа на высоких оборотах, крался в небе чей-то беспилотник.

За время, что провел джунглях, Гектор успел привыкнуть к тому, что беспилотник, несмотря на кажущуюся незначительность, мог оказаться пострашнее роты карателей. Находясь на огромной высоте, почти невидимый с земли невооруженным глазом, он имел мощную оптическую и электронную аппаратуру, работавшую в нескольких спектрах.

Однажды партизаны нашли потерпевший крушение аппарат и принесли в лагерь, так шпионский объектив на нем составлял половину веса всего беспилотника!

После пролета такой «мелочи» можно было ждать бомбового удара или «желтой молнии» — наводимой по спутнику ракеты. Но ракета была дорогим оружием, чаще на партизан бросали штурмовики.

От них, правда, удавалось прятаться, а то и уходить заранее — иногда Нестор предчувствовал время удара.

Были свои беспилотники и в отряде партизан, специальная группа из пяти человек, называемая «инженерным взводом», таскала в ящиках три такие раскладные машины. Но эти беспилотники были не такими большими, как у правительственных войск, и не имели той мощной шпионской аппаратуры, однако и они с успехом применялись партизанами, особенно для разведки местности при перебазировании отряда.

Ловендор неподвижно простоял минуты три, и вместе с ним, не шевелясь, стояла вся колонна. Наконец он отнял аэрограф от глаз и, озабоченно покачав головой, вернулся к колонне.

— Ну что там? — спросил его помощник.

— «Калькурция», — обронил Ловендор и, сняв шляпу, провел пятерней по взмокшими волосам.

— Вот сволочь! — сказал кто-то. — И чего теперь?

— Двигаться будем. Она на запад пошла, может, и не про нас вовсе…

— Скомандовать ход, Джек? — спросил его помощник.

— Командуй.

— Внимание, отряд, продолжить движение! — прокричал помощник. Чувствовалось по голосу, что это доставило ему удовольствие.

— Давай еще по галете? — предложил Найджел, когда они тронулись. Его лицо распухло от духоты и похмелья, однако он старательно улыбался, демонстрируя отсутствие верхнего зуба.

— А у тебя что, галеты остались? — усмехнулся Гектор.

— У меня нет, но у тебя же остались?

— Так то у меня, — ответил Гектор, довольный тем, что его голос звучит достаточно независимо. Прежде он часто заискивал перед Найджелом, но это осталось в прошлом.

— А я тебе желтых слив натрясу. Как вниз спустимся, их там пропасть будет, только подбирай…

— Но я собираю первый! — поставил условие Гектор.

— Как скажешь, приятель, — покорно кивнул Найджел, и Гектор отдал ему обе остававшиеся у него галеты. Потом поправил ремень тяжелого «брау», который заметно натирал плечо. И как его таскать не устают? Гектор вздохнул и посмотрел на Найджела, у которого, когда он жевал, двигались даже уши. Самому же Гектору в такой духоте есть совсем не хотелось, во всяком случае не сухих галет, а вот от желтых слив со вкусом сладких молочных конфет он бы не отказался. Это еда считалась у партизан одной из самых любимых, но стрясти сливы с деревьев было не так просто, для этого следовало быть настоящим здоровяком, одним из которых в отряде считался Найджел.

Дорога пошла под уклон. Рубщики, сначала редко, а потом все чаще застучали мачете, и снова стали рушиться связки лиан, посыпались гроздья слизней и потекли реки клейкого сока из опрокинутых листьев кувшинного дерева.

Отставшие на возвышенности москиты вернулись а вместе с ними ругательства и шлепки по раскрасневшимся шеям.

— Смена! — скомандовал Ловендор, посмотрев на часы, Гектор даже удивился, что полчаса пролетели так незаметно. Впрочем, такое в джунглях с ним тоже случалось, он был чувствителен к эфирным парам древесных соков и терял ощущение времени.

Рубщики прекратили работу и, забрав свое оружие, вручили мачете следующей смене. Гектор хотел взять легкое, сточенное от многократных правок, но Найджел перехватил его первым, и третий рубщик их смены засмеялся.

— Ах ты, неблагодарный, я же делился с тобой галетами! — воскликнул Гектор.

— Качай мышцы, тебе полезно, — парировал Найджел. — Ты же не хочешь оставаться таким тщедушным?

Гектору ничего не оставалось, как смириться. Он взял новое тяжелое мачете и повернулся, чтобы отдать автомат следующей смене, однако, увидев Клея Фрайсгуда, в ужасе отшатнулся.

— Давайте, камрад Геккон, я понесу ваше оружие! — сказал тот, с готовностью выхватывая автомат Гектора.

Фрайсгуд был последним человеком, кому Гектор хотел бы отдавать свой автомат, но деваться было некуда. Он выпустил оружие из рук и, вцепившись в рукоять мачете, принялся с ожесточением крушить заросли, вызывая удивленные взгляды Найджела и третьего рубщика.

«Наискось-наискось — поперек! С потягом, еше раз, переломить…» — мысленно повторял Гектор, вспоминая наставления старших товарищей.

Чтобы не устать за полчаса монотонной работы, приходилось чередовать методы рубки, как раз этому и помогала заученная формула: «Наискось-наискось — поперек! С потягом, еще раз, переломить…»

— Если бы вы знали, камрад Геккон, какой вы для меня авторитет…

Гектор рубил и рубил, стараясь не слышать шуршавшего сзади Клея Фрайсгуда.

— Вы для меня пример того, как нужно…

Ну с чего он взял, что Гектору нужна его дружба?

Гектор все ожесточеннее рубил заросли, покушаясь уже и на сектор Найджела.

— Эй, если хочешь, руби за двоих, я не против…

— Извини, Найджел, случайно получилось…

— В то время как буржуазные ублюдки пытаются осквернить…

О, ну до чего же был неприятен Гектору этот Клей Фрайсгуд!

Стараясь отвлечься от этого бубнящего за спиной субъекта, Гектор рубил до изнеможения, оплывая потом и не замечая десятков слизняков, стекающих по нему на землю. Хотя, по правде говоря, он сам, оказавшись в отряде, поначалу тоже пытался прибиться хоть к кому-нибудь и не раз задумывался о том, чтобы сбежать назад — в город.

Сам он все еще считал себя новичком, плохо приспособленным к жизни в джунглях. Ну что такое пять с небольшим месяцев? Пустяк! Но только не для Клея Фрайсгуда, проведшего в отряде всего две недели.

Так, размышляя о своей жизни, о том, каково находиться в джунглях и как изменились его собственные взгляды, Гектор заблудился во времени и не сразу понял, почему его хватают за плечи.

— Ну все, очумелый! Все! — кричал Найджел, пеленая его своими ручищами. — Очнись, приятель, наша смена прошла, айда в арьергард!

Подхватив автомат Гектора, он потащил его вдоль замешкавшейся колонны.

— Ну ты дурной, Гек… Ну ты дурной… — приговаривал Найджел, волоча мокрого от пота и древесного сока напарника.

— О, слива!

Бросив Гектора, Найджел с разбега ударился о молодое дерево, и оно вздрогнуло от столкновения с сотней килограммов крепких мускулов. Спелые плоды посыпались на землю, Найджел быстро, набрал пару десятков самых желтых, а затем бегом возвратился к начавшему приходить в себя Гектору.

— Держи, начальник, твоя королевская доля! Извини, что не пригласил собирать!

— Ничего, — кивнул Гектор и сунул в рот сливу, еще не вполне понимая, какова она на вкус.

— Держи свою пукалку… — сказал Найджел, набрасывая ему на плечо ремень автомата.

— Спасибо…

— Не, ну ты заполошный! Другим до тебя далеко! — не успокаивался Найджел. Он снял с пояса болтавшуюся там болотную гадюку.

— Что это? — не понял Гектор.

— Сейчас мясо кушать будем. Свежее…

— Я… Я не буду…

— Да ладно тебе! Не буду… Это ж твоя добыча. Просто я ее вовремя подхватил.

— Моя добыча? — удивленно произнес Гектор, сплевывая мелкие сливовые косточки.

— Ну да, ты рубил все подряд, вот эта змея и попалась не вовремя! — пояснил Найджел, на ходу свежуя змею и чулком стаскивая с нее шкуру.

— Но, может, мы ее сварим?

— Сварим? Где ты ее сваришь, Гек? На марше нельзя разводить костры.

— Ну, я даже не знаю…

— Вот… Бери, тебе нужно есть мясо, ты молодой, только что помахал от души мачете, а теперь нужно есть мясо!

— Жри, парень! — посоветовал шедший впереди камрад. — А то на тебя смотреть жалко — кости одни.

— Ну, может быть, хотя бы с солью?

— Не вопрос.

Найджел открыл поясной контейнер, сбросил туда порезанную тушку змеи, затем выбрал один из самых больших кусков и, посыпав солью, протянул Гектору.

— Держи, герой!

— А… А специи? — спросил тот, глядя на кусок окровавленного мяса.

Найджел сорвал по ходу несколько листьев, понюхал их и отбросил в сторону, потом собрал другие и, понюхав, остался доволен. Затем взял у Гектора кусок змеи и завернул в эти листья.

— Жри давай, это партизанский бутерброд!..

Впереди засмеялись.

Гектор несмело взял «бутерброд», затем выдохнул и стал есть его, не чувствуя ни вкуса, ни запаха.

61

Когда солнце стало клониться к закату, отряд сделал привал возле бьющего из-под земли источника с шипящей минеральной водой. Многие поспешили к воде, чтобы напиться дармовой газировки и набрать во фляги. Гектор тоже собрался за ней сходить, но Найджел его остановил.

— Даже не думай, — сказал он. — Брюхо расстроишь и будешь каждые десять минут пауков в кустах распугивать. Тебе это надо?

Гектору это было не надо, и он остался сидеть на траве, однако Найджел предложил поискать слив.

— Ты же поспать любишь, — сказал Гектор.

— А смысл? Заснешь и сразу вставать. До Желтой Риорды совсем ничего осталось, там и выспимся, а сейчас давай за сливами. Вон там балочка подходящая, где тандорты на ветке дерутся. Видишь?

— Ага, — кивнул Гектор, заметив мелькавшие гривы макак-тандортов.

— Это они из-за слив дерутся…

— Думаешь?

Найджел в ответ только усмехнулся, и Гектор поднялся с травы.

Но не успели они отойти от временной стоянки, как за ними увязался Клей Фрайсгуд.

— Камрад Гектор, вы не против, если я тоже пойду с вами?

— Э-э… здесь решаю не я, а камрад Найджел, — парировал Гектор, уверенный, что его грубоватый товарищ пошлет новичка подальше, а сам он останется ни при чем, однако Найджел решил иначе.

— Айда с нами, камрад, слив на всех хватит!

— Тогда и я пойду! — поднялся с лежанки еще один партизан.

— Нет, это перебор, — покачал головой Найджел. — Не хватало еще, чтобы я и старичков кормил — сам поищи себе слив, камрад Бергер!

— Ну ты и жопа, Найджел!

— И тебе всего хорошего!

Клей Фрайсгуд с готовностью расхохотался, вызвав улыбку Найджела и недоумение Гектора.

— Славно вы его отбрили, камрад Найджел! — восторженно произнес Клей.

— Ну и чему ты радуешься? — одернул его Гектор. — Бергер тебе за это отомстит.

— Уже отомстил, камрад Геккон, — со вздохом признался Клей. — Камрад Бергер мочится мне в сапоги, когда я выставляю их из палатки просушиться. Он назвал это профилактикой против травяных блох.

Гектор не нашелся, что на это сказать, и лишь пожал плечами.

Найджел шел первым, срывая руками, безо всякого мачете, связки ломких лиан, которые трескались, как огурцы, выбрасывая облачка едкого сока. Между тем ссора тандортов на сливовых деревьях становилась все ожесточеннее, к моменту прибытия троицы партизан один из самцов одолевал своего соперника, от которого летели клочья рыжей шерсти.

В какой-то момент побеждающий самец нанес последний разящий удар, и его соперник, сорвавшись с ветки, рухнул на дно балки.

Не успели партизаны удивиться, как из-под затянутого паутиной куста к упавшей обезьяне метнулась гигантская змея-лиггер. Огромные зубы вонзились в обезьяну, а свернувшееся пружиной тело стянуло забившуюся в конвульсиях жертву.

Найджел выхватил нож и попятился, а Клей Фрайсгуд вцепился Гектору в локоть.

Прошло полминуты, жертва перестала вздрагивать. Лиггер ослабил кольца и начал, как мешок, надеваться на тандорта.

Это заняло лишь пару минут, после чего гигантская змея уползла, с трудом волоча отягощенное добычей тело.

— Это хорошо, — сказал Найджел, и Клея Фрайсгуда переломило от рвотных конвульсий. Гектор поспешил от него отодвинуться, а Найджел повторил: — Очень хорошо…

— Чего же хорошего? — отходя от Клея, спросил Гектор.

— Хорошо, что обезьяна упала раньше, чем мы спустились в балку, а то бы лиггер бросился на нас.

— Извините меня… — простонал Клей Фрайсгуд, с трудом поднимаясь на ноги. — Э… это было так неожиданно…

Не выпуская ножа, Найджел спустился на дно балки, а Гектор, с автоматом наготове, страховал его от нападения других тварей.

В близлежащие балки заползали не только водолюбивые змеи-лиггеры, но и двухметровые красные сколопендры, а также скорпионовые тагархоны, не боявшиеся пробежать два-три и даже пять километров.

Однажды тагархон пожаловал прямо в лагерь, разбитый у озера Манган. Он прокрался ночью и попытался сожрать свинью, которую накануне добыли и освежевали партизаны. Повар первым услышал подозрительные звуки и один оборонялся от трехметрового хищника, пока не подоспели другие бойцы и не прикончили чудовище из винтовок.

Но на этом приключения партизан не закончились.

Поскольку с консервами у озера Манган было плохо, продуктовой базы заложено не было, Нестор приказал повару готовить самого тагархона.

Мяса в полуторатонном монстре было предостаточно, но оно пахло тиной, а иногда даже сточной канавой. И как ни старался повар засыпать бульоны душистыми специями, бойцы взбунтовались, и оставшуюся тушу пришлось выбросить в озеро, где с ней быстро покончили другие тагархоны.

— Ну что, никого больше не видите? — спросил снизу Найджел, собираясь встряхнуть одно из многообещающих сливовых деревьев.

— Я ничего не вижу! — доложил Гектор, внимательно осматривая балку при свете угасающего дня.

Клей Фрайсгуд тоже хотел что-то сказать, но его снова скрючило, и он упал в траву, выблевывая остатки скудного обеда.

Найджел ударился о дерево, с него посыпались янтарно-желтые, спелые сливы. Не удовольствовавшись этим, он перешел к другому дереву и, ударив по его гибкому стволу, обрушил десятки еще более спелых плодов.

Не забывая осматриваться, Гектор с автоматом поспешил вниз, а вскоре к нему присоединился и оклемавшийся Клей Фрайсгуд.

Еще через несколько минут Гектор, Найджел и Клей уже возвращались к месту привала с карманами и продуктовыми контейнерами, набитыми сладкими янтарными сливами.

— Станови-и-ись! — послышалась команда, и бойцы стали выстраиваться в колонну.

— Последний переход, камрады! Еще час — и встанем на ночлег! — пообещал командир группы, но ему никто не ответил. Все и так знали, что скоро ночлег.

62

На ночлег встали, едва начало смеркаться, и в воздухе запахло шашками-репеллентами, пары которых отпугивали любую живность, от насекомых и змей до пресмыкающихся гигантов.

В пятидесяти метрах от места ночевки несла свои воды Желтая Риорда, несколько бойцов отправились на берег, чтобы получить к ужину свежую рыбу.

Четверо разведчиков, как только стемнело, ушли в чащу. Увидев это, Гектор стал лучше понимать их особый статус и кажущуюся беспечность. Уставшая группа могла отдохнуть, а эти бедняги уходили в ночные джунгли, и неизвестно, с кем им там приходилось сталкиваться, причем безо всяких репеллентов.

Между тем Клей Фрайсгуд решил, что уже принят в небольшую ячейку партизанского сообщества и, собрав веток, пришел укладываться рядом с Гектором и Найджелом.

— Вы меня извините, Геккон, но я бы хотел задать вам несколько вопросов, — сказал он, при свете фонаря устраивая постель.

— Конечно, приятель, никто не возражает, — ответил за Гектора Найджел, ухмыляясь в сумерках и представляя недовольную физиономию своего камрада.

— Послушайте, Геккон, как вы относитесь к теории общественного паразитизма? Разумеется, я имею в виду выводы Теодора Брассета, а не этого выскочки Сколлета. Полагаю, вы тоже не принимаете Сколлета всерьез?..

Гектор вздохнул, сдерживая себя, спросил:

— А чего это ты меня каким-то Гекконом называешь? Я тебе что — ящерица?

— Упс… А это разве не ваше прозвище?

— Нет, это не прозвище…

— Но ведь вас так называет камрад Найджел, поэтому я подумал… А что же тогда означает «Гек»?

— Гек — это Гектор.

— Упс. Извините, камрад. Ну, значит, Гектор, так даже приятнее, значительно приятнее.

— А где твои сапоги, камрад Клей? — сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил Найджел.

— Они там, возле трухлявого пенька… А почему вы спросили, камрад Найджел?

— Просто так. Чтобы знать, если что…

Пару минут никто не разговаривал, были слышны лишь доносившиеся с реки звуки, а еще гуканье лесных голубей — больших птиц с вкусным мясом. Они жили на верхних ярусах леса и питались семенами.

— Скажите, Гектор, а вас ждет дома какая-нибудь девушка? — спросил вдруг Клей. Неподалеку кто-то громко выпустил газы, со всех сторон понеслись остроты. Когда обсуждение этого события закончилось, Клей снова задал свой вопрос:

— Ждет ли вас возлюбленная, камрад Гектор?

— Не было у него никакой возлюбленной, его даже парень бросил, — подал голос Найджел, и это снова вызвало всеобщее веселье.

— Послушай, Клей, тебе что, плохо спится? — стараясь не грубить, спросил Гектор.

— Я только хотел спросить у вас совета, камрад Гектор…

— Какого совета?

— Можно я буду говорить потише? — понизив голос, проговорил Клей и оглянулся на устроившихся неподалеку партизан.

— Сделай милость.

— Камрад Гектор, я хочу задать вам вопрос, ответ на который очень важен для меня, — прошептал Фрайсгуд.

— Слушаю… — ответил Гектор, тоже невольно переходя на шепот.

— Скажите, ждет ли вас дома возлюбленная?

— Нет, не ждет.

— А почему?

— Потому что я не завел никакой такой особы. Да и зачем? Я революционер и нахожусь в политической оппозиции к правительству. Какие тут могут быть возлюбленные?

— Но ведь когда-нибудь мы победим, правильно? Мы победим, вернемся героями и войдем в города. И тут очень кстати, если у вас есть возлюбленная, которая ждет и надеется. Нужно, чтобы герои смогли завести семьи и жить в новом, более справедливом обществе. На этот случай у меня такая девушка есть.

Гектор вздохнул. Ему вдруг стало обидно, что у этого дурачка Клея Фрайсгуда есть девушка, которая его ждет, а у него никого нет. Ну, то есть была одна очень красивая девушка, которая ему нравилась и он старался с ней познакомиться, но она слишком красива и за ней вились такие парни, что о-го-го. Их машины стоили столько, что Гектору оставалось только вздыхать, поглядывая на недосягаемую мечту из окна подсобного помещения ресторана, где он подрабатывал посудомойщиком. Какое уж тут справедливое общество.

Отчасти именно неудачи в личной жизни и стали причиной того, что он оказался в партизанском отряде. Будь у него возможность ездить к этой красотке на новом «портсаме», вряд ли он решился бы уйти в лес.

— Все, давай спать, — решительно произнес Гектор.

— А как же вопрос?

— Ты ведь его же задал! Про любимую девушку и все такое…

— Нет-нет, камрад Гектор, мой вопрос не в этом.

— Так в чем же твой вопрос, Клей? Задавай его скорее — нам пора спать, завтра ранний подъем и снова марш.

— Да-да, я понимаю… Сейчас я сформулирую свою мысль. В общем, та девушка, которая меня ждет, у нее есть другой парень.

— А как же ты?

— Она сказала, что бросит его, как только я вернусь героем.

Гектор снова вздохнул. Фрайсгуд оказался еще глупее, чем он думал.

— Так в чем вопрос?

— Камрад Гектор, не могли бы вы мне сказать, через какое примерно время мы вернемся героями? Когда это будет — в следующем году или, может, уже в конце этого?

— Боюсь, что на это придется затратить немного больше времени, Фрайсгуд. Но ты всегда можешь вернуться раньше. Станешь героем и вернешься.

— Спасибо, камрад Гектор.

— Пожалуйста, — ответил Гектор и вздохнул, поражаясь наивности Фрайсгуда.

Где-то в темных высотах тропического леса вдруг раздался жуткий вопль. Затрещали ветви, захлопали крылья, вниз полетели перья, листья и сбитые насекомые. Весь этот мусор зашелестел в воздухе и забарабанил по земле, а схватка в кроне платана продолжалась.

Синяя змея, — а это была именно она, в этом никто не сомневался, — вцепилась в дремавшую на дереве птицу, однако та оказалась слишком крупной, сладить с ней было не так просто.

Вопли, шум и хрипы доносились в течение примерно минуты, затем наступила недолгая пауза, и вниз полетело что-то тяжелое. Оно ударялось о толстые ветви, заставляя гудеть весь ствол, ломало ветки поменьше и сбивало соцветия.

Расположившиеся внизу бойцы прикрыли головы руками, однако тело змеи ударилось о землю под самым стволом дерева, и стало тихо.

— Вот зараза! — выругался кто-то. Другой боец поднялся и, подсвечивая себе фонарем, пошел посмотреть.

— Ну что там, Клайд?

— Синяя змея! Метра три, не меньше…

— Кто ж ее уделал?

— Не знаю, но она почти перекушена…

В этот момент, снова послышался треск веток и, не успел разведчик прижаться к стволу, как неподалеку рухнула птица размерами с индюка.

— О-о! — пронеслось на временным лагерем. Теперь уже никто не спал.

— Клайд?

— Да…

— Ты уцелел?

Несколько лучей от фонариков зашарили по стволу платана, выискивая Клайда.

— Да здесь я…

Клайд подошел к упавшей птице и сообщил:

— Это кабатат. Ее убил яд синей змеи…

— Жаль, — сказал кто-то. — До утра она совсем растворится.

Клайд вернулся на место, фонари погасли, и бойцы стали быстро засыпать. Где-то в чаще сонно загугукали обезьяны-маргутолы, на реке обрушился подмытый берег, и снова стало тихо.

— А скажите, камрад Гектор… — прошептал Клей Фрайсгуд.

— Ну? — недовольно откликнулся Гектор.

— Почему она растворится, птица кабатат?

— Яд синей змеи… Он превратит тушу в жидкость… даже перья… — Гектор зевнул. — Ты заканчивай с вопросами, Клей, а то пойдешь спать на реку, понял?

— Извините, камрад Гектор. Я уже сплю…

63

Ночь прошла без происшествий. Гектор хорошо выспался и открыл глаза, когда другие еще спали. Вокруг было темно, но Гектор чувствовал, что уже раннее-прераннее утро. Он прекрасно отличал время суток по запаху, ведь в разное время растения в джунглях и пахли по-разному.

Это умение в тропическом лесу было нелишним, ведь здесь попадались районы, где полумрак царил даже в самые ясные дни.

«Утро, — подумал Гектор. — А на реке, наверное, туман…»

Рядом послышались осторожные шаги — кто-то ступал, стараясь остаться незамеченным. Гектор приоткрыл глаза и по сутулому силуэту узнал Бергера, который пробирался к трухлявому пню.

— Стой… — произнес проснувшийся Найджел.

— Чего тебе? — шепотом отозвался Бергер.

— Что ты собираешься делать?

— Нассать ему в сапоги…

— Нет.

— Что нет?

— Иди в другое место.

— В какое другое место, здесь везде лес?

— Отлей в лифте.

— В лифте?

— В лифте.

Бергер вздохнул. Спорить с Найджелом ему не сулило ничего хорошего, тот был слишком широк в плечах и имел большие, покрытые татуировками кулаки.

— Ну, в лифте так в лифте, — пробормотал он и направился к кустам.

— Отряд — подъем! — скомандовал Ловендор, и партизаны почти тотчас начали вставать, чтобы размять затекшие ноги и восстановить кровообращение.

Поднялся и Клей Фрайсгуд, хлопая ресницами и сокрушенно качая головой.

— Какой ужас…

— Ты чего? — спросил его Гектор.

— Всякий раз, когда я просыпаюсь, мне не верится, что я в джунглях… Мне ведь только что снился дом…

— Становись! Завтрак будет на первом привале!

— Эй, командир, а почему не сейчас? — спросил кто-то.

— Чтобы ты аппетит нагулял, — ответили ему.

Торопливо облегчаясь в кустах, партизаны стали собираться на небольшом пятачке примятой травы.

— Мои сапоги… Они — сухие! — сообщил обрадованный Клей Фрайсгуд.

— А чего ты удивляешься, дождя ночью не было, — с усмешкой заметил Найджел, растирая лицо «мятным лопухом». То же делали почти все бойцы группы, а некоторые его даже жевали, заменяя чистку зубов.

— Но этот… — Клей понизил голос. — Этот Бергер, он же преследовал меня…

— Ну, значит, ему надоело.

Через пять минут группа двинулась дальше, уставшие разведчики встали в середину колонны, отдав автоматы и пояса тем, кто шел рядом.

Всю ночь эти четверо путешествовали по лесу, отдыхая двойками и проверяя, нет ли поблизости врагов. Теперь до следующей ночи им предстояло путешествовать налегке, получая всеобщее уважение и самую лучшую еду.

Утренний переход был самым легким, поскольку все еще не отошли ото сна, только командиру группы и паре его помощников следовало быть начеку, чтобы не сбиться с пути и верно толковать показания навигационных приборов.

Спустившись к реке, отряд двинулся вдоль берега по тропе, проложенной дикими свиньями. Эти животные пробивали в джунглях целые дорожные сети, и партизаны ими охотно пользовались.

— Внимание — заряд!.. — послышалось впереди.

— Заряд… Заряд… — стали передавать по колонне. Но в этом не было ничего опасного, просто на тропе оказалась куча дерьма, через которую бойцы старательно перешагивали, на ходу перебрасываясь шутками по этому поводу.

Несмотря на отдельные оставленные свиньями «мины», идти по их тропе было удобно, так что группа продвигалась очень быстро, а у рубщиков впереди почти не было работы.

На завтрак встали недалеко от сливовых зарослей, откуда пришлось с боем выгонять агрессивно настроенных обезьян. Их было очень много, а стрелять партизаны не смели, опасаясь демаскировать себя, поэтому драка состоялась почти на равных, если не считать применения репеллентов.

Потом Найджел натряс самых лучших плодов, а Гектор и Клей Фрайсгуд их быстро собрали. Нагрузились так, что хватило поесть, заложить в запас и еще угостить других, в частности Бергера, который подошел взять пару слив, то и дело поглядывая на сапоги Клея.

Когда он отошел, Клей спросил:

— Вы видели, как он смотрел на мои сапоги?

— Да, он к ним неровно дышит, — согласился Найджел, задумчиво выплевывая косточки. — Эх, сейчас бы мясца…

— У меня осталось две галеты, — с готовностью сообщил Клей.

— Давай, — согласился Найджел. — Хоть и не мясо, но все же… А то меня от этой фруктовой диеты уже мутит. Скорее бы за мачете. Гектор снова змею зарубит, и мы ее съедим.

— А можно я тоже попробую, когда Гектор зарубит? — спросил Клей.

— Конечно, — согласился Найджел. — Тебе, как гостю, мы отдадим самое лучшее — змеиную голову.

— Ой, спасибо! — обрадовался Клей, а Гектор отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

После завтрака двигаться было трудновато, так как животы у всех были набиты сливами. Путь группы теперь пролегал в сторону от реки, а значит, в гору. Солнце все сильнее нагревало верхние ярусы, и духота давала о себе знать. Найджел, как всегда, краснел и бесконечно исходил потом, хотя воды старался не пить. Гектор тоже чувствовал себя скверно, от монотонного движения в гору его всегда одолевали слабость и одышка.

Словно почувствовав состояние людей, в зарослях лиан на них набросились полчища москитов. Пришлось применять репеллент, и москиты отступили. Однако, перегруппировавшись, они преследовали группу до самого обеденного привала, время от времени совершая нападения из засад.

Наконец был объявлен привал, и бойцы, наскоро побрызгав под кустами репеллентом, повалились на траву, торопливо расшнуровывая сапоги и снимая носки. Мокрую пару вывешивали на пояс, а просохшую снимали и надевали как свежую.

— Всем тихо! — снова скомандовал Ловендор и побежал на небольшую возвышенность с аэрографом в руках. Вскоре его беспокойство стало понятно: где-то в небе, пробиваясь сквозь шум джунглей, на высокой ноте пел разведывательный беспилотник.

— Если он идет по нашему следу, это скверно, — шепотом произнес Гектор.

— Это да, — согласился Найджел и вздохнул, тоскуя о мясе. Или хотя бы о сырой змее.

Пока командир стоял на возвышенности, ловя в разрыве деревьев далекий беспилотник, бойцы сидели тихо, как мышки. Обманутые их неподвижностью, мелкие птицы прыгали по их ногам, подхватывая с кустов парализованных репеллентом насекомых.

Наконец командир шевельнулся, отнял от глаз аэрограф и спустился к группе.

— Улетел, — сказал он, отдавая прибор помощнику. — Похоже, это та же «калькурция».

Тревога была отменена, люди поднялись с земли и разбрелись по лесу в поисках корма.

В пищу годились некоторые виды ящериц, яйца из птичьих гнезд и небольшие рыбки, обитавшие в лужицах. Но Гектор и Найджел никуда не спешили, им хватало собранных накануне слив. Клей Фрайсгуд сидел неподалеку и тоже ел сливы, наслаждаясь чувством безопасности под покровительством новых друзей.

Внезапно джунгли разом замолчали, как еще недавно молчали бойцы.

Гектор и Найджел переглянулись. Другие бойцы тоже забеспокоились, подтягивая к себе автоматы.

Где-то слева на возвышенности щелкнул выстрел, затем еще один. Ударила очередь, и стало тихо.

Партизаны стали быстро рассредотачиваться, выбирая позиции. Вскоре послышался топот тех, кто возвращался к месту привала.

— Эй, Клайд, что там?! — крикнул Ловендор.

— Я сам ничего не понял! Какие-то чужаки прут прямо на нас! — ответил тот, осматривая автомат и сметая с него крошки сырого торфа.

— Наши все здесь? Посмотрите кого нет…

Но ответить ему не успели. Между деревьев замелькали фигуры, бойцы отрыли огонь. Поначалу частый и беспорядочный, потом, придя в себя, стали стрелять экономно.

Гектор выставил из-за дерева свой «КС» и дал короткую очередь, а Клей Фрайсгуд выпустил рожок одной очередью, сбив где-то наверху несколько веток.

— Экономить патроны! — крикнул с левого фланга Ловендор.

Гектор снова выглянул из-за дерева, но ничего не увидел. Между тем на левом фланге разгоралась жаркая перестрелка, противник, пользуясь густотой зарослей, подобрался уже на бросок гранаты. Захлопали взрывы, кто-то закричал от боли, снова стали заливаться автоматы.

Гектор уже подумал, не перебежать ли ему на помощь к левому флангу, когда вдруг впереди, между деревьями, замелькали наступающие враги. Их было не менее полутора десятков, и двигались они очень быстро. Гектор стал стрелять короткими очередями, стараясь, как учили старшие, рассечь цепь на части.

Поначалу его сковывала паника, казалось, что на фланге он совсем один, не считая Фрайсгуда, который раз за разом передергивал затвор и щелкал пустым автоматом. Но вот застучал автомат Найджела, и враги стали падать один за другим, картинно взмахивая руками и роняя оружие.

В ответ по флангу ударил пулемет, несколько пуль ударили в кустарник совсем рядом.

Снова щелкнул бойком Фрайсгуд, Гектор уже хотел сказать ему, чтобы тот сменил магазин, но передумал. Вооруженный Фрайсгуд был опаснее любых врагов, ведь он находился рядом.

Потом перестрелка прекратилась, и враги куда-то подевались. Прошло несколько минут напряженной тишины, все ожидали, что противник задумал какое-то коварство, однако вернувшиеся с флангов разведчики сообщили, что несколько последних вооруженных людей уходят вдоль реки. Они лишь обошли очаг сопротивления и продолжили стремительное продвижение по кабаньим тропам, по которым еще недавно шла группа Ловендора.

Разведчики рассказали это командиру группы и показали подобранное оружие и полные патронов рожки. Похоже, противник отступал в беспорядке и не слишком заботился о своей боеспособности.

— Мы видели двух убитых, а раненые ушли сами — там много крови.

— Кто эти люди?

— «Сандеро комусса», — сказал разведчик по имени Патси и показал шеврон с вышитом гербом.

— Странно как-то они отступали, — сказал Ловендор, поглядывая по сторонам и прикидывая, как и куда шел этот внезапно появившийся противник.

— На нас они наткнулись случайно, — сказал Патси.

— Похоже на то, — кивнул Ловендор. — К тому же это не их территория, а у нас с ними договоренность — мы не суемся к ним, они к нам.

— А может, это «Нортекс» их так поджимал? — предположил Найджел.

— Нет, непохоже, — покачал головой Ловендор. — «Комуссу» «Нортексом» не удивишь.

В этот момент подошли два разведчика, уходившие вперед с левого фланга.

— Ну что там, Билл? — тотчас спросил Ловендор одного из них.

— Они бежали, бросая оружие и амуницию, причем еще до встречи с нами. Это люди «Сандеро комусса», похоже, кто-то крепко их напугал…

— Но это не мог быть «Нортекс»?

Билл отрицательно покачал головой.

— С «Нортексом» опасно воевать, как ни стреляй, они все равно лучше, но уходить от них мы умеем и «Сандеро комусса» тоже. Иначе бы их давно всех перебили. Нет, командир, здесь что-то другое — более серьезное.

64

Сопровождавшие Джекоба разведчики «Нортекса» доставили его до самого охранного периметра базы, и, оставшись в одиночестве, он смог, наконец, перевести дух.

Джекоб прошагал с разведкой весь день, причем всего с двумя короткими привалами. А месяц назад он и представить себе не мог, что сможет выполнять такие упражнения.

Сначала были выходы с капитаном и военно-научным экспертом Мардиганом — два часа от лагеря и два часа обратно вместе с охранявшей их полудюжиной солдат. На седьмой день пришлось выйти с разведкой — Джекобу предложили, и он не мог отказываться, а после возвращения спал на полу, забросив ноги на кровать, чтобы не болели так сильно.

Потом были еще два небольших похода и вот теперь самый длинный — в сторону объекта «Ниагара».

И хотя от базы до мятежного дивизиона было около двадцати километров, Браун чувствовал, что каждый шаг, приближавший его к этому таинственному объекту, отнимал у него силы и заставлял исходить потом даже под зашитой патентованного теплозащитного обмундирования.

Три дня назад Браун снова созванивался с Феликсом, и тот по-прежнему не смог сказать ничего определенного.

«Мы над этим работаем, — сказал он. — Добудь нам хоть каких-то сведений, иначе мне не на что опереться».

Возле жилого комплекса Браун увидел эксперта Мардигана. Тот сидел на раскладном стульчике, поставленном на самом освещенном месте, и мягким карандашом зарисовывал в альбоме какой-то куст.

— Да вы художник! — нарочито бодрым голосом произнес Браун, изо всех сил стараясь держаться прямо, хотя автомат на плече казался ему неподъемным.

— Да, сэр, я в каждой экспедиции зарисовываю для себя что-нибудь интересное.

— А что же интересного в этом деревце?

Браун снял автомат и, разложив приклад, оперся им о землю.

— Он интересен только специалистам. Сам я, знаете ли, ботаник-любитель и коллекционирую разные отклонения от описания в ботанической энциклопедии.

— И что же здесь не так?

— Соцветия, сэр. Они имеют другую форму. Вы, кстати, быстро набираете форму. Еще пару недель — и не будете отставать от спецназа.

— О да, я быстро прогрессирую, — улыбнулся Браун, но, едва представив, что придется провести здесь еще две недели, почувствовал тошноту.

— Что нового в лесу?

— Здесь везде лес, — отозвался Браун. — Но мы слышали перестрелку…

— Перестрелку? — эксперт отложил карандаш и поднялся. — И где же?

— На северо-востоке. Ближе к руслу Желтой Риорды.

— То есть это не в стороне объекта «Ниагара»…

— Нет. Но это может быть связано с этим объектом.

— Когда вы решили добраться до них?

— Не я решаю, а капитан Альварес. Ему виднее.

— Да, конечно.

— Ну, я пойду — ополоснусь «ключевой водой», — сказал Браун и, оставив эксперта с его рисованием, направился к надувному комплексу. Под «ключевой водой» подразумевалась гигиеническая пена, которой приходилось мыться в прозрачном пластиковом мешке.

По сравнению с душевым теплоагентом, которым он пользовался на базе в Онтарио, гигиеническая пена была следующим этапом безводной технологии.

Войдя в «штабную комнату», Браун увидел там лейтенанта Роджерса. Тот стоял, склонившись над планшетом, и изучал присланные из округа спутниковые снимки.

— Добрый вечер, сэр.

— Привет, лейтенант, — ответил Браун, обходя стол. — Что-нибудь интересное?

— Пытаюсь определить место сегодняшней перестрелки.

— Ах да, вам же доложили…

— А где капитан Альварес?

— Он пошел еще посты проверить. А я уже не в силах… — Браун грустно улыбнулся и направился к двери своей отдельной комнатки — единственного персонального помещения во всем палаточном комплексе.

Весь остальной гарнизон ночевал в штабной комнате, убирая стол и разворачивая спальники.

— Вы быстро набираете форму, сэр! Видно, что в прошлом побегали по джунглям!

— О да, — вынужденно согласился Браун, хотя, сколько себя помнил, бегал только по барам и по девицам легкого поведения. Но сообщать об этом лейтенанту он не собирался.

Зайдя в свою комнатку, он плотно прикрыл надувную дверь и, опустившись на койку, с минуту сидел прикрыв глаза. Затем поставил в угол автомат, снял шлем и положил рядом на пол. Немного передохнув, с трудом расшнуровывал ботинки, в которых продолжали шуметь крохотные компрессоры и турбодетандеры.

Заслышав жильца, под полом снова зашуршала крыса, уже почти свое домашнее животное.

Солдаты дважды выбрасывали ее в кусты, и оба раза она возвращалась. На третий упрямую животину хотели убить, но Браун за нее вступился — обшивку она не грызла, а его такое соседство вполне устраивало.

«А ведь я здесь действительно окреп», — подумал Браун и, подняв рубашку спецкомплекта, отметил, что его «пивное брюшко» значительно уменьшилось.

Взяв с кровати спутниковый скриптограф, Браун стал набивать заученную комбинацию цифр.

В Бунсдорфе десять вечера. Если этот ублюдок был на службе, значит он еще трезв.

— Слушаю вас, сэр! — ответил связной робот, старательно маскируясь под живого человека.

— Я хочу поговорить с генералом Штойбергом, робот…

— Одну минуту, сэр, я попробую соединить вас с генералом…

«Вот как? А на слово „робот“ ты совсем не обиделся, железяка?» — усмехнулся Джекоб. Он уже приготовился к тому, что генерала Штойберга снова начнут искать по злачным местам, однако Феликс отозвался сразу.

— Але! Генерал Штойберг, слушаю вас.

— Феликс, это я, Джекоб.

— А, Джекоб! Привет, приятель, как там у вас дела?

— Сегодня ходил в разведку, уже третий раз за последнюю неделю.

— В разведку? Это поступок, Джекоб, поздравляю.

«Пьян, скотина…» — подумал Браун.

— Я сегодня говорил о тебе в штабе. Описал обстановку, в которой ты оказался. Они как будто прониклись. Но нам нужны какие-то сведения, Джекоб, понимаешь?

«Или трезв? Излагает вроде связно…»

— Феликс, сегодня мы слышали перестрелку!

— Правда? Прямо на объекте?!

— Нет, совсем в другой стороне.

— В другой стороне? Нет, Джекоб, это не информация, в другой стороне мог стрелять кто угодно…

— Феликс, я, между прочим, уже вторую неделю живу с грязными ногтями и моюсь пенообразователем. Ты знаешь, что такое пенообразователь?

«Возможно, охотники-промысловики, Феликс, — послышался в трубке невнятный мужской голос с подозрительными манерными интонациями. — Иди сюда, дорогой, я хочу, чтобы мы сидели рядом!»

— Может, это охотники-промысловики, а, Джекоб? — тотчас спросил Феликс. Браун поморщился. Неужели Феликс… этот самый?

— Феликс, ты пьян? Я говорю про ужасные условия, а ты…

— Ты меня задолбал уже, Джекоб! Ты всякий раз думаешь, что пьян! А я не пьян, я трезв! Ты что, совсем меня не уважаешь? Ты меня уважаешь, Джекоб?

— Пошел ты сам знаешь куда… Я перезвоню тебе в другой раз.

Сказав это, Браун отключил связь и с минуту сидел, глядя перед собой.

В подполе зашуршала крыса. Затем успокоилась и, видимо, уснула.

Неожиданно на скриптографе сработал сигнал вызова. Браун даже не поверил поначалу и с удивлением уставился на гудящий и мигающий лампочкой прибор. Затем включил его на прием.

— Джекоб, ты?

— Я…

— Ты чего трубки бросаешь, урод?

— А чего ты там с мужиками любезничаешь? Ты что, педик?

— Я педик? Ты с ума сошел?

— Но ты же с мужиками шуры-муры, правильно? Это ведь не бабы?

— Это не бабы, Джекоб, это проверяющие инспекторы из Министерства обороны…

— И что с того, что они инспекторы?

— Ох, Джекоб, с тобой одни проблемы. Короче, в штабе округа принято принципиальное решение о возможности десантирования к тебе десяти «сантайгеров».

— Зачем?

— Затем. Когда вы реально приблизитесь к объекту?

Браун вздохнул. Век бы ему этот объект не видать. Даже лишь представив, что приближается к ним, он испытывал жуткий, холодящий ноги ужас. Это интуиция или шиза?

— Решение принимает капитан «Нортекса», Феликс.

— Но вы же там уже вторую неделю, правильно?

— Правильно. Сегодня десятый день.

— И все это время постепенно приближались к «Ниагаре», я правильно понял?

— Правильно, Феликс.

— Значит, скоро подойдете совсем близко?

— Да, капитан Альварес так и планировал…

— Значит, когда вам дадут прикурить, потребуется усиление, вот тогда десяток «сантайгеров» к вашим услугам.

— Так, может, сразу начать с «сантайгеров»?

— Нет, Джекоб, так не получится.

— Почему не получится, Феликс? Давай мы подготовим площадку, а вы выдвигаете десант? Как тебе такое?

Ответа не было.

— Эй, Феликс! — позвал Джекоб и потряс трубку скриптографа, но в ответ не раздалось ни звука.

«Крошка… красавчик… ну сядь со мной…» — донеслись до Джекоба приглушенные голоса, стало понятно, что Феликс зажимает трубку ладонью.

— Ничего себе, — прошептал майор. — Вот и будь после этого генералом…

— Короче так, Джекоб! Ты меня слышишь? — вернулся на связь Феликс.

— Слышу…

— Короче, так. Наши старперы хотят быть уверенными, что вы там что-то делаете. Если будут потери, они сразу вышлют десант из «сантайгеров», понимаешь? Эти мерзавцы вскормлены на крови и других аргументов не понимают… Догоняешь?

— Догоняю, Феликс. Ладно, как сходим к объекту, дам тебе полный отчет. Возможно, понадобятся «сантайгеры»… Но не хотелось бы…

— Отлично, старик. Не пропадай. Всего хорошего!

— И тебе…

Браун выключил скриптограф и, вытянув босые ноги, задумался, анализируя услышанное. Однако подпольная суета проснувшейся крысы не давала ему сосредоточиться на анализе. Под полом пыхтели и елозили, елозили и пищали.

— Да она там трахается, сволочь! — воскликнул Джекоб и швырнул в пол ботинок.

Шум прекратился.

65

В относительном комфорте временной базы майор провел еще три дня, после чего капитан Альварес пришел к выводу, что пора подобраться к «Ниагаре» на дистанцию выстрела.

— Мы здесь уже две недели, сэр, стрижем медленно и без спешки. Однако пока, как вы знаете, мы не обнаружили вокруг объекта никаких признаков жизнедеятельности. Теперь мы со спокойной совестью можем подойти на расстояние выстрела, чтобы исследовать объект в бинокль.

— Вы полагаете, капитан, это безопасно? — спросил военно-научный эксперт, которому не нужно было идти со спецназом.

— Мы военные, сэр, и риск присутствует всегда, ведь исчезли же куда-то разведгруппа рейнджеров и наш взвод.

Эксперт и капитан Альварес посмотрели на Брауна. Он должен был сказать свое веское слово и либо поддержать экспедицию, либо запретить.

Из темного угла штабного помещения на него смотрел и лейтенант Роджерс. Он также ждал вердикта главного специалиста, хотя его в экспедицию брать не планировалось. Как заместитель Альвареса, он должен был остаться на базе.

Глядя на Альвареса, Браун так и не смог определить, желает ли тот сам отправиться в столь опасную экспедицию или у него, как и у Брауна, мурашки бегут по спине при одной мысли об этом.

Брауна эти самые мурашки преследовали всякий раз, когда он в полной амуниции выходил из палатки в очередной разведрейд. Не помогало и наличие надежного автомата — даже оружие не придавало ему должной решительности.

С одной стороны, идти к «Ниагаре» майору не хотелось, ведь помимо опасностей, которые, возможно, подстерегали группу рядом с объектом, им предстояло ночевать в лесу: одолеть расстояние до «Ниагары» за один день было невозможно.

С другой стороны, требовалось представить Феликсу хоть что-то, на что он мог опереться, чтобы начать переброску «сантайгеров». Ну не вечно же Брауну сидеть в этих джунглях!

Да, эта экспедиция опасна, но бойцы «Нортекса» будут охранять его, а они бесстрашны и дисциплинированны, как машины.

— Я согласен с капитаном, пора действовать решительнее, — произнес майор с деланой легкостью.

— Благодарю за поддержку, сэр, — сказал капитан. — Штаб округа поддержит нас разведывательной информацией, они пустят беспилотник прямо над объектом…

— А почему не пустить его еще сегодня?

— Прежде разведсредства над объектами сбивали. А со спутника все выглядит пустынно, без единого человечка. Тем не менее ракеты кто-то запускает.

— Понятно, — произнес Браун. — Когда выдвигаемся?

— Завтра перед рассветом, сэр.

— Прекрасно. К завтрашнему дню я буду готов.

На этом обсуждение было закончено, и Браун уединился в своей комнатке, пытаясь впрок насладиться комфортом одиночества.

Просидев там пару часов до обеда и перебрав, от нечего делать, автомат, Браун решил прогуляться вокруг шатра.

Обойдя комплекс, он вышел на освещенный пятачок, где в прошлый раз рисовал эксперт Мардиган. Теперь его там не было, но на влажной земле остались следы от опор стульчика.

Неожиданно на пятачке показалась сержант Ронсан, Браун не видел ее с самого момента высадки, большую часть времени солдаты проводили вне базы, возвращаясь только на ночлег.

— Здравствуйте, Делия! Рад вас видеть!

— Здравствуйте, сэр, — ответила она, останавливаясь рядом и снова заставляя его почувствовать собственную неполноценность.

— Где вы пропадали?

— Я не пропадала, сэр, я все время на службе.

— А почему же мы не виделись?

— Я вас видела, просто вы меня под забралом не узнавали, — сказала Ронсан и улыбнулась.

— Вам идет улыбка, Делия.

— Спасибо, сэр. Но на капитана Альвареса это не действует, и в завтрашнюю экспедицию он меня не берет.

Ронсан вздохнула и повела закованными в броню плечами. Лишь ее более изящный, чем у мужчин, профиль, бархатная кожа и излом бровей выдавали в ней представительницу прекрасного пола, а в остальном это была та же стреляющая и бегающая машина из «Нортекса».

— Это хорошо, что вы не пойдете.

— Почему? — вскинулась Ронсан.

— Когда я устану и буду выглядеть жалким, мне бы не хотелось, чтобы вы меня таким видели.

— Я всего лишь солдат, сэр, — сказала Ронсан, и в ее голосе зазвучал металл. — А если кто-то говорит мне, что я привлекательна…

— Вы бьете ему морду. Я угадал?

— Да, сэр. А я-то надеялась, что вы меня поддержите и прикажете капитану взять меня в рейд.

— Нет, Делия, я здесь только наблюдатель и немного советчик. Капитан лучше меня знает, что делать. Покараульте лучше мою крысу…

— Крысу?

Брови сержанта Ронсан подпрыгнули так высоко, что скрылись под налобником шлема.

— Да, крысу. — Браун кивнул в сторону домика. — Её дважды вытаскивали из-под пола и она дважды возвращалась обратно, а теперь у нее, кажется, завелся приятель.

— Значит, не поможете, — произнесла Ронсан и подняв голову, посмотрела на перелетавших с дерева на дерево пичужек.

— Нет, Делия. Извините.

66

Первый день рейда пролетел, словно кошмарный сон. Движение, движение и еще раз движение. Хотя Браун за две недели и подтянулся слегка, его автомат пришлось нести одному из солдат, а сам он дважды пользовался кислородным дозатором, чтобы держать заданный Альваресом темп.

Сами же спецназовцы никаких трудностей не испытывали, хотя, помимо прочего, несли на себе по сорок килограммов боеприпасов.

В случае необходимости группа должна была выдержать бой и засыпать противника бронебойными и зажигательными гранатами. У всех, кроме Брауна, были комплексы «джет», сочетавшие в себе пятимиллиметровый автоматный ствол и тридцатимиллиметровый гранатомет. Гранаты в него подавались по патронопроводу из заплечного магазина, именно на этот боекомплект и приходилась основная тяжесть ноши.

А еще были сами семикилограммовые «джет», запас воды, продукты, комплект связи и оптико-электронной разведки.

«Кони, а не люди…» — думал Браун, сидя на земле и отдыхая перед последним перед ночевкой броском. Пока он отсиживался и со свистом втягивал воздух, спецназовцы, за исключением капитана, разбегались по лесу для предварительной разведки. А когда через десять минут возвращались, снова становились на марш.

До самого вечера Браун так ничего и не ел. Но к этому он уже привык — солдаты «Нортекса» на марше пишу не принимали. Воду тоже не пили, лишь разбрызгивали под забралом из пульверизатора, а вот в лагере, возле надувного домика, там ели от души.

— Вы в порядке, сэр? — спросил капитан, садясь рядом и опуская забрало. Браун за этот жест был ему благодарен, хотя под деревьями было темно и лицо капитана скрывала тень.

— Да, как будто выдержал. Спасибо…

— Нужно поесть.

— Что-то не хочется, — вяло отмахнулся Браун.

— Нет, сэр, так не пойдет. В пять утра мы поднимемся и снова в таком же темпе будем двигаться до часу дня. Если сейчас не поесть, завтра вы свалитесь.

— Мне кажется… У меня внутри все одеревенело, я этих… пищевых таблеток даже разжевать не смогу… — пожаловался Браун.

— А у меня для вас сюрприз… — сказал капитан, протягивая майору что-то на открытой перчатке.

Браун включил на шлеме подсветку и увидел несколько желтых плодов.

— Что это?

— Местные называют желтой сливой.

— А на самом деле?

— Съешьте и узнаете.

Браун отстегнул с правой руки перчатку, размял Пальцы и, взяв один из плодов, положил в рот.

«Слива» оказалась медово-сладкой на вкус, с мелкими косточками, которые легко разгрызались и по вкусу напоминали яблочные семечки.

— Вкусно?

— Да, капитан, вы меня спасли.

— Берите все, я не люблю сладкое.

— Спасибо, — ответил Браун, забирая остальные плоды.

— Ложитесь под этим кустом, сэр, мы уже побрызгали вокруг репеллентом, так что никакая тварь сюда еще трое суток не сунется.

— Спасибо, капитан. А где мое оружие?

— А вот…

Капитан положил рядом с Брауном его автомат.

«Нянчатся со мной, как с ребенком», — подумал майор и вздохнул.

— Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи, капитан, — ответил Браун и, доев сливы, снова пристегнул перчатку и опустил забрало. Хоть и побрызгали репеллентом, а под забралом все же надежнее.

67

Проснулся Браун еще до общего подъема, почувствовав, что нужно немедленно отлить. Каково же было его удивление, когда он увидел включенные подсветки почти всех спецназовцев — они бодрствовали.

Заметив, что майор проснулся, капитан подошел к нему и, подняв забрало, сказал:

— Доброе утро, сэр, через пять минут отправляемся.

— Да, капитан… Я только отолью…

Браун с трудом поднялся и на негнущихся ногах отошел к дереву. Где-то наверху разносился птичий гвалт — птицы радовались солнцу и новому дню, а здесь было темно, как ночью.

Разобравшись наконец с герметичной «молнией», Браун стал поливать дерево.

«Интересно, а как Делия обходится в такой ситуации? — подумал он. — Или есть специальные женские комбинезоны?»

Едва он привел себя в порядок, отряд встал на марш. Сначала двигались неспешно, как будто разминались, потом все быстрее и быстрее. Через час Браун снова стал задыхаться, но, следя за дыханием, постепенно поймал темп и почувствовал себя значительно лучше.

Снова были какие-то привалы, снова капитан о чем-то его участливо расспрашивал, а он отвечал и старался выглядеть бодрым. Потом опять движение, остановки для коррекции спутниковой навигации и череда ручьев, через которые пришлось перепрыгивать.

В какой-то момент Браун почти потерял сознание, однако продолжал двигаться, как автомат. Кажется, на него даже нападал небольшой удав, но его рассек ножом один из солдат, и марш продолжился.

«Я держусь, я все еще неплохо держусь…» — мысленно повторял Браун, чувствуя, что превратился в машину. Он мог двигаться, бегать и, возможно, даже стрелять, но вот думать и анализировать уже нет.

Сколько продолжался этот марафон, Браун не помнил, но в какой-то момент его неожиданно дернули за плечо, и он безвольно повалился на землю.

Ему подняли забрало, чтобы майор мог свободнее дышать, и он стал дышать, лежа на спине и глядя вверх — на крону платана, где два зеленых воинственных варана делили пойманную сороконожку.

Сколько Браун так лежал, он не помнил, но рядом оказался капитан Альварес, и майор смог самостоятельно сесть.

— Как вы, сэр? — спросил Альварес.

— Нормально. Могу идти дальше.

— Мы уже пришли.

— Как пришли?

Браун собрался с силами и поднялся на ноги. Его слегка покачивало, но все было не так страшно, к нему возвращалась способность соображать.

— Неужели уже час дня?

— Да, сэр. Мы пришли практически по графику, — подтвердил капитан.

— А я думал, что мы не сделали и половины пути.

— От физических нагрузок такое случается, сэр. Тем не менее мы на месте. Дальше начнется редколесье и солончаки. До объекта «Ниагара» осталось полтора километра.

— Прекрасно, капитан, — сказал майор, осматриваясь. — Что вы собираетесь делать?

— Пойдемте, сэр, я вам сначала кое-что покажу.

— Ну пойдемте, — согласился Браун и, взяв у помогавшего ему солдата свой автомат, двинулся за капитаном.

Теперь они шли очень осторожно, не напролом, как прежде, а обходя каждый кустик, огибая каждую свисающую лиану.

Наконец майор увидел двух солдат, которые, видимо, прикрывали их с капитаном, поскольку «джеты» свои держали наготове, словно уже видя приближавшегося врага.

— Вот, сэр, взгляните, — шепотом произнес Альварес, указывая на какое-то тряпье маскировочной окраски.

Браун подошел ближе и понял, что это остатки обмундирования рейнджеров, сохранился даже шеврон. Тут же были форменные ботинки, один целый, а другой как будто срезанный наискось. Нашелся нож, часть разгрузки с двумя полными рожками, но автомата не было.

— Очень странно, капитан, — произнес Браун, рассматривая остатки амуниции.

— В том-то и дело, сэр. Клочки остались, но костей скелета нет. Даже если бы вмешались падальщики, кости валялись бы вокруг, а так складывается впечатление, что он бросил эти вещи и побежал дальше голым.

Один из солдат вдруг развернулся градусов на тридцать, ловя в прицел какую-то цель.

— Что там, Фогель? — спросил капитан.

— Показалось, сэр… — ответил тот, продолжая просеивать сектор через прицел.

Браун почувствовал, что вместе с прояснением сознания к нему возвращается страх. И по мере тот как он осознавал тот факт, что до объекта рукой подать, страх становился все острее.

— Что с вами, сэр, вам нездоровится? — участливо спросил капитан. От него не укрылись перемены на лице майора.

— Ничего, сейчас продышусь, — сказал тот хрипло, замечая на периферии зрения какие-то тени.

Ему даже показалось, что они совершают осмысленные движение, но стоило моргнуть, как все исчезало.

— Я предлагаю двигаться дальше, сэр…

— Конечно, капитан… Поступайте, как считаете нужным.

— Хотя, сэр, я чувствую некоторую опасность — возможно, впереди нас ждет засада.

— Что же делать? — спросил Браун, надеясь, что капитан скажет: да пошло оно все, возвращаемся! Но капитан сказал другое:

— Мы не для того сюда шли, чтобы вернуться с теми же загадками, сэр. Но если вы чувствуете себя скверно, останьтесь здесь.

Капитан испытующе посмотрел на майора, ожидая ответа, а тот старательно взвешивал шансы.

Лучше пойти. Пойти, но не лезть на рожон и быть внимательным, а если что не так, вовремя отступить вместе со всеми или с теми, кто уцелеет. Пусть это рискованно, зато он не останется один на один с этими жуткими тенями, которые двигались, прятались за деревьями и исчезали, словно их и не было.

— Я пойду со всеми, капитан, — сказал Браун.

— Да, сэр. Я не сомневался, — ответил тот, ошибочно приняв решение Брауна за проявление мужества.

Капитан вызвал всю группу, и разведчики стали в шахматном порядке выдвигаться в сторону «Ниагары».

Лес становился реже, это позволяло видеть значительно дальше, однако и разведчиков теперь могли заметить издалека, несмотря на их совершенную маскировку.

Вот из-за куста поднялся солдат, заскользил над жесткой травой и через двадцать метров опустился возле дерева. Прошла секунда, и он уже слился с окружающим фоном. Браун знал, что его костюм работает не хуже, правда, ровно перебирать ногами он не умел и при передвижении демаскировал себя. Зато капитан Альварес все делал безупречно. Он находился рядом с Брауном и страховал его.

Спереди подали сигнал — снова что-то нашли. Капитан кивнул майору и стал пробираться через низкорослые заросли, Браун последовал за ним.

На этот раз находкой оказалось обмундирование бойца «Нортекса», обезображенное уже знакомыми косыми срезами.

Рядом лежали автомат, наплечники, ботинки и шлем с опущенным забралом. Россыпь патронов, нож, навигационные и прицельные комплексы с испарившимися жидкокристаллическими шкалами.

При этом лишь на одном приборе термостекло было с трещиной, в остальных герметичность казалась ненарушеной.

— Идем дальше, — сказал капитан, в его голосе майору Брауну послышалось упрямство.

Группа снова двинулась вперед, однако теперь, как показалось Брауну, бойцы стали дольше отсиживаться в укрытиях, а переходы делали короче.

Напряжение росло.

Неожиданно со стороны дивизиона послышался звук сирены. Там играли боевую тревогу.

— Это беспилотник… — сказал Альварес. — Его специально направили прямо на дивизион, чтобы мы получили подробную картинку в реальном времени.

Все сидели неподвижно, посматривая на информационные оконца в углу своих забрал. Смотрел на него и Браун. Он видел зеленый океан джунглей, кое-где рассеченный руслами речушек и больших ручьев. Потом он прикрыл глаза и представил себя дома в Аквиле. Вовремя завтрак, вовремя кофе и сигара. И когда нет начальства, можно сбежать со службы пораньше.

Эта беззаботная жизнь казалась ему бесконечной — не о чем беспокоиться, некого бояться. Но здесь, едва открыв глаза, он вновь почувствовал неуверенность. Профессионал Альварес тоже нервничал, это Браун ощущал очень отчетливо. Капитана он не видел, но чувствовал, как тот перебирает какие-то командирские спецгаджеты и настороженно косится в сторону Брауна.

До чего же тяжел стал его взгляд, когда обстановка накалилась! Неужели от всей группы останутся только автоматы и обрывки тряпок?

Браун повернулся влево, чтобы увидеть капитана, но не нашел его, потому что Альварес находился с другой стороны. Это открытие заставило Брауна начать дышать чаще. Кто же пялился на него в упор сзади и слева?

Неловко повернувшись, Браун огляделся по кругу, полагая, что где-то рядом должно быть прикрытие, но пара солдат находилась далеко на фланге.

Со стороны дивизиона донесся хлопок вышибного заряда, небо прочертила дымная полоса стартовавшей ракеты.

«Дрозд», — про себя отметил Браун. Он хорошо помнил классификацию средств противовоздушной обороны. «Дрозд», в различных модификациях, был самым легким и недорогим снарядом, поэтому беспилотники являлись их любимой добычей.

Окошко в углу забрала погасло, а спустя несколько секунд донесся звук взрыва.

Капитан случившееся обсуждать не стал, и так было ясно, что дивизион работает.

— Вперед, — передал он группе, и разведка снова пришла в движение.

68

Не прошли разведчики и двух сотен метров, как снова стали натыкаться на остатки обмундирования. Сначала это были два рейнджера, тела которых будто исчезли прямо во время боя. Их автоматы, которые остались лежать стволами в сторону дивизиона, а также положение шлемов и ботинок — все подтверждало эту версию.

Вокруг обрывков амуниции валялись россыпи гильз, прицелы на оружии были испорчены, шкалы приборов испарились.

Разведчики двинулись дальше и вскоре наткнулись на обмундирование «Нортекса» — этот солдат также стрелял в сторону дивизиона, правда, уже через две недели после пропавших рейнджеров.

Присев на сухую траву рядом с капитаном, Браун надеялся, что тот наконец примет правильное решение и прикажет отходить. А потом останется только связаться с Феликсом и описать весь тот ужас, который они видели.

Браун был уверен, что этого будет достаточно, чтобы им дали добро на десантирование «сантайгеров». Ну что такое солдаты «Нортекса» по сравнению с пусть и устаревшими, но настоящими генераторами огня?

Да, они отличные ходоки и могли двигаться целые сутки без отдыха. Они великолепно стреляли и без раздумий вступали в бой с превосходящими силами партизан. Но их интеллект и тренированные тела ничто против какой-то хитрой химии, которую применяли здесь коварные враги. Может, это какой-то газ, который не распознают датчики фильтров? А может, даже бактерии? Ведь были же случаи, когда карантинные службы не справлялись со своими обязанностями и контрабандные пришельцы с других планет выкашивали целые города. Давно это было, но все же…

— Капитан, — позвал Браун.

Альварес повернулся к нему, но не сказал привычного: «Да, сэр».

— Капитан, а вам не кажется, что их уничтожили какой-то эмульсией, типа нанофорса?

— Судя по тому, что не осталось даже костей, сэр, это может быть биофорс…

— Может, и так, но… Насколько мы подготовлены к этому?

— У нас теперь новые фильтры, сэр.

— Новые?

Браун попробовал подышать через фильтр, пытаясь по-новому оценить вкус воздуха.

— Деревья здесь выглядят какими-то больными, капитан, вам не кажется?

— Трудно сказать, сэр, здесь солончаки и гипс, растениям приходится трудно.

— Это да, — кивнул Браун, чувствуя, как у него намокает спина. Опять это жуткое ощущение взгляда в спину.

Он попытался представить, насколько хорошо видим со стороны и как далеко. Вызванный в воображении образ нарисовался очень легко, ярко и отчетливо. Браун увидел свой шлем, наплечники и ссутуленную фигуру рядом со стоявшим на одном колене капитаном Альваресом, на правом наплечнике которого сидел зеленый таракан.

А еще, поверх воображаемых картин, Браун заметил какую-то странную шкалу в угловых координатах.

Когда майор понял, что наблюдает себя со спины, он спохватился, и картинка исчезла.

«Это просто наваждение какое-то. От переутомления… — подумал Браун и судорожно сглотнул. — Я не мог видеть себя сзади… Не мог!»

— Вперед, — скомандовал капитан и двинулся первым.

«Вперед так вперед», — покорно согласился майор и, подняв глаза, на правом плече капитана увидел зеленого жука, который шевелил усами и был рад возможности прокатиться.

«Этого не может быть», — произнес про себе Браун и закрыл глаза в надежде, что таракан исчезнет. Но тот продолжал сидеть на капитанском наплечнике, как будто дразня майора Брауна и намекая на его неполноценность.

Не в силах больше сопротивляться страху, Браун резко повернулся и вскинул автомат, тем самым переполошив всю группу.

— Что там? — спросил капитан, оказавшись рядом.

— Ощущение какое-то… неприятное… — ответил Браун.

— У вас тоже?

— Да, как будто кто-то в спину смотрит.

— Сэр… — прозвучало по радио.

— Слушаю, — отозвался капитан.

— Тут еще один наш… Случай совершенно особенный…

Это был голос одного из солдат, которые шли впереди группы. Именно они находили обрывки обмундирования.

— Ну что, майор, идемте?

— Идемте, капитан, — отозвался Браун и медленно опустил автомат. Он не был уверен, что опасность миновала, однако стрелять было не в кого.

И они снова пошли вперед, до того места, где в низком и почти насквозь просматриваемом кустарнике их ждали двое из передового звена. В нескольких шагах от них лежал солдат «Нортекса», но в отличие от других подобных находок он выглядел почти полностью сохранившимся, и тому имелись свои причины — это были останки киборга.

Его комбинезон был располосован в нескольких местах — на животе и ногах, — но внутри остались лишь отвердевшие биозаменители и механические приводы, некоторые из них были сорваны с креплений.

— Ничего себе… — произнес майор и покачал головой. Он никогда не видел ничего подобного. — У вас что, служат киборги?

Капитан не ответил. Для него это оказалось не меньшим сюрпризом.

— Я думаю, сэр, от нас это не зависит. Киборгом может оказаться любой из нас…

— Нет-нет, я за себя отвечаю, я… — начал было майор, но вспомнил о своем странном видении. Может, это потому, что он киборг? Но даже если и киборг, как можно видеть себя сзади с расстояния в тридцать метров?

Со стороны дивизиона послышалась музыка, через громкоговорители транслировался «Марш стальных колонн». Обычно этот марш включали на торжествах или даже в обед, когда подразделения шли в столовую.

— У них обед, — сказал майор.

— Видимо, так. Но почему-то поздновато.

Солдат передового звена поднял руку, запрашивая команду. Капитан кивнул, и звено снова двинулось в сторону дивизиона. Все медленнее и медленнее. Все осторожнее.

— Через триста метров должен быть охранный рубеж, — сказал капитан.

— А если там никого?

Вроде бы капитан начал отвечать, но Браун его не слушал. Он снова чувствовал холод, щекотание между лопаток и чье-то настойчивое внимание, которое то упиралось в него всей своей силой, то проходило мимо.

«Ну-ка, Джекоб, давай еще раз…» — сказал себе майор и снова, без видимых усилий, вызвал знакомую картинку.

Вот это он, вот капитан, а рядом останки киборга.

В этот раз точка наблюдения была смещена на фланг, однако все прекрасно просматривалось.

Внезапно картинка исчезла, и Браун попытался ее вызвать снова. У него это почти получилось, однако неожиданно воображаемый экран пересекла красноватая надпись: «Нелегальное подключение. В доступе отказано».

Браун глуповато улыбнулся. Неужели это сумасшествие? Нет, самой надписи, конечно, не было, была лишь абракадабра из непонятных значков, но Браун уловил смысл написанного. Как уловил? Непонятно.

— Вперед… — произнес капитан и все стали красться по сухой ломкой траве. И Браун тоже, держа автомат наготове, но думая лишь о странной игре своего воображения. Это удивительное «в доступе отказано» так поразило его, что майор почти забыл о страхе.

Кусты становились все реже и суше, и все больше на них оказывалось паутины.

Майор видел, как над малорослыми кустиками умело перемещались солдаты. Один, два, три, четыре, пять… Потом их стало четыре, а потом три… И никаких выстрелов, никакого шума, если не считать «Марша стальных колонн».

Вот уже ни одного солдата на открытом месте, только жуткие оплывающие кочки.

— Огонь! — срывающимся голосом закричал капитан, и с десяток «джетов» ударились в пространство. Трассы пуль и гранат, закручиваясь спиралями, понеслись вперед. Загрохотали частые разрывы, в воздухе зашипела шрапнель. Казалось, под этим шквалом огня не уцелеет никакой враг, однако, один за другим, упали еще двое солдат, потом еще один — совсем рядом.

— Отходим! — скомандовал капитан, и спецназовцы стали быстро отступать, прикрывая друг друг.

Браун тоже стрелял, сменял магазины и снова стрелял, но падающих врагов не видел. А бойцов «Нортекса» становилось все меньше.

Поняв, что нужно спасаться бегством, Браун развернулся спиной к дивизиону и помчался что было духу. Он прыгал через кочки, он петлял между кустами, он менял направление, когда чувствовал на себе чье-то внимание. Но, как ни старался, преследователи от него не отставали. Они были рядом, Браун чувствовал это, он понимал, что ему осталось совсем немного.

Прыгнув в яму, оставшуюся от корней упавшего дерева, он торопливо сменил пустой магазин, дослал патрон и прислушался — выстрелов нигде слышно не было. Никаких криков, шагов, шума борьбы. Но опасность никуда не делась, Браун ее чувствовал. Майор снова попытался представить себя чужими глазами и вот оно — край его ямы!

Остатки сгнившего пня, какие-то муравьи, засохший гриб… Но самое главное, он понял, откуда за ним следят!

Выглянув из ямы, Браун вскинул автомат и дал короткую очередь по кусту с желтоватыми цветами. Пули прошили его насквозь, прихватив нечто почти невидимое. Это нечто колыхнулось, словно отражение в воде, а в тех местах, где его пробили пули, разошлось кругами.

Майор выскочил из ямы, расстрелял в куст остатки магазина и что было сил понесся в сторону джунглей.

Он летел как ветер, несколько раз падал, вскакивал и снова бежал. Когда уставал, таился, пытаясь снова «подключиться» к таинственному каналу, но у него больше не получалось.

Он бежал сколько мог, отдыхал и снова двигался, пока не стало настолько темно, что пришлось остановиться.

Найдя подходящую ямку, Браун улегся в нее, положил рядом автомат и вскоре уснул, ничуть не боясь того, что по его комбинезону бегали гигантские пауки и ядовитые сороконожки.

69

Ворота ангара были подняты на высоту человеческого роста, и западный ветер свободно гулял между шасси самолетов, подхватывая с пола высохшие травинки и бумажки от раздавленных окурков.

Промис сидел на старой покрышке и, покачиваясь, смотрел туда, где рулежная дорожка сливалась с горизонтом и морем. Он находился под действием фунобуксида и не мог сосредоточиться на разговоре с Риком, как, впрочем, и сам Рик, который тоже выпил немало фунобуксида.

— Скоро они тебя поймают, Рик, — сказал наконец Промис и, сняв свою старую рыбацкую шляпу, провел ладонью по жестким волосам.

— Кто?

— Да кто угодно… Но сначала, конечно, «поморники».

— Почему сначала «поморники»?

— Ты сколько рейсов сделал?

— Три, — после недолгого молчания ответил Рик.

— Правильно. А стрелял из своей пушки сколько раз?

— Два.

— Два. А три плюс два будет пять…

— И что?

— Значит, скоро тебя поймают.

— Ерунда, другие летали дольше. И Анатоль, и этот, как его… Дольф?

— Ральф.

— Вот. Они делали десятки рейсов, и ничего.

— Потому что не стреляли, а ты устроил над морем войну. Никому это не нравится — ни тем, ни этим…

Они снова помолчали. Промис допил остатки фунобуксида, а Рик допил свои еще раньше.

— Я думал, сеньор Ромеро пристрелит тебя уже после первого раза.

— Почему?

— Ты нанес ему оскорбление этой своей выходкой.

— Нет, я отстаивал его интересы. Просто я не знал, что они переводят деньги на банковский счет. Мне показалось, что все происходит в Лайсоне, а там все рассчитывались наличными.

Расшатанный стул под Риком скрипнул. Он посмотрел на бетонный пол с пятнами масляных потеков и вздохнул.

Промис сказал — они тебя поймают. Рик это и без него знал. Повезет еще, если приведут на полицейский аэродром, а могут просто сжечь в воздухе. Они ведь только прикидываются добренькими, а на самом деле лишь следуют инструкции. Стоит им получить приказ, их роторные пушки наберут обороты, и от шустрого «трайдента» Рика останется только стружка.

— Так мы перегородки будем ставить или нет? — спросил Промис. Рик оторвал взгляд от пола и посмотрел на Промиса.

«Как незаметно он подкрался…» — подумал Рик, глядя на подровненную бороду Промиса, на его кустистые брови и безумные глаза.

«Наверное, опять ему слышатся голоса… Он всегда так выглядит, когда слышит их».

— Давай уже что-нибудь делать, Рик! Мне нужно отвлечься!

— Хорошо, давай ставить перегородки… — согласился Рик, и ему показалось, что он поднялся со стула.

— Ну вставай же!

— Да-да, конечно… — сказал Рик и поднялся, теперь уже на самом деле.

«Забористый сегодня фунобуксид», — подумал он и направился к верстаку, где у них с Промисом были припасены листы гофрированного алюминия, из которого они собирались сделать перегородки для грузовых отсеков.

После того как доставшийся Рику «трайдент» показал, на что он способен с дополнительной турбиной, целостность упаковки дорогостоящего контрабандного товара оказалась под угрозой. Сеньор Ромеро приказал что-нибудь придумать, и Промис предложил поставить перегородки, а Рик его поддержал. Теперь пришло время воплощать идею в жизнь. Несмотря на фунобуксид, работа у Рика с Промисом ладилась. До вечера они сумели посадить на клепки все перегородки, сделав из грузового отсека подобие ячеек камеры хранения.

— Ну вот, — сказал Промис, когда работа была сделана, а в приподнятые ворота вместо свежего ветра стал проникать красноватый свет предзакатного солнца. — Все и сделали, а я думал, не успеем…

— А я не сомневался, что успеем. Вот только пушку еще надо зарядить…

— Завтра зарядишь. Утром у тебя будет время.

— Да, утром будет время, — согласился Рик и вздохнул. Пары фунобуксида давно улетучились, и ему снова хотелось выпить.

70

К себе в домик, к которому Рик за несколько дней успел привыкнуть, они возвращались после заката. Солнца уже видно не было, но света, отраженного от вытянутых у горизонта облаков, хватало, чтобы видеть тропу, колючий кустарник на обочине и руины брошенных построек.

— Ты так и не сводил меня к лагуне. А ведь обещал…

— Если обещал — свожу, — сказал Промис и отвернулся. Рик понял, что не сводит. Он уже знал, что все на этом острове идет наперекосяк.

— А вон остатки сада Гривена. Правильно?

— Правильно, — ответил Промис.

— От их дома остались одни ракушки, а сами они уплыли на Тамеокан, потом пересели на балкер и добрались до материка…

— Что за чушь ты несешь, Рик? — сердито спросил Промис.

— Что значит чушь? Ты сам мне говорил это — я только повторяю.

— Никуда они не уезжали, я их кости откопал прямо на участке. Надеялся, что найду припрятанные денежки, но нашел яму с костями и остатками одежды. Ребята Ромеро убили их, бросили в яму и забросали песком.

— Но ты же сам говорил мне, Промис! — выкрикнул Рик и даже дернул Промиса за плечо так, что затрещала его рубаха.

— Не дергай меня, Рик, — отмахнулся тот. — Да, я что-то наплел тебе, но это была моя… эта самая… самая хорошая история. Мне хотелось, чтобы старик Гривен добрался до материка, понимаешь?

— Понимаю.

— Вот он и добрался и даже звонил мне.

— Это я помню.

— Ты помнишь то, что хочешь, а я говорю то, что хочу, понял?

— Понял, Промис. Их всех убили. И семейство Гривенов, и того эльмейро…

Промис не ответил. Они молча шли мимо разросшихся кустарников миокадии, вдыхая обострившийся к вечеру аромат их соцветий.

Со стороны моря, от заполонивших побережье мангровых зарослей, доносились голоса обезьян и птиц, нехотя пререкавшихся из-за мест для ночлега.

— Скажи, Рик, а ты что же, ни перед кем ни за что не отвечаешь? — неожиданно спросил Промис, когда до их домика оставалось шагов сто.

Рик с ответом спешить не стал, ведь такой вопрос мог задать только такой же, как он, алкоголик, и ответ следовало дать полный, а не просто отшутиться.

— Я отвечаю, Промис. Я очень даже отвечаю, — сказал он и больше не добавил ни слова. Он знал, что понимающему человеку и этого будет достаточно, а всяким пустобрехам ничего не объяснишь, как ни старайся.

— Сегодня сеньор Ромеро девку привез, — сообщил Промис, поглядев на ярко освещенные окна домика.

— У меня завтра четвертый вылет, — заметил Рик.

— А у меня — нет.

Ветер сменился и стал дуть со стороны ближнего берега, донося запах водорослей и погибших на песке медуз.

Обойдя домик и оказавшись возле крыльца, Рик и Промис чуть помедлили, а затем, один за другим, вошли в жилище.

На веранде никого не было, только колышущиеся занавески и две мухи, одна из которых сидела на стене, а другая ползала по потолку. Но в комнате народу хватало. За столом сидела девка и пила чай, Гарсиа чистил пистолет, и это придавало ему вид человека, который знает, что делает.

Гильермо неподвижно сидел на стуле и, глядя на девку, думал о том, что, вернувшись на Тамеокан, к девкам уже не успеет — завтра с утра много дел.

Сеньор Ромеро занимал единственное в комнате кресло. Зажав в длинных пальцах калькулятор, он подсчитывал возможные убытки в том случае, если завтра его самолет будет сбит.

— О, сеньор Ромеро! — воскликнул Промис, как будто удивился присутствию босса.

— Добрый вечер, — сказал Рик и посмотрел на шкаф, в котором, возможно, оставалась крипка.

— Ну что, Рикки, удалось вам что-нибудь сделать? — спросил Ромеро, поднимаясь с кресла. Гарсиа и Гильермо тоже встали. Они не могли сидеть, если их босс стоял.

— Да, сэр, мы все сделали. Теперь каждая коробка порошка будет недвижима, — пообещал Рик.

— Завтра ты повезешь не порошок, а… Но это неважно…

Сеньор Ромеро закрыл калькулятор и убрал его в карман. Что бы завтра ни случилось, это его не остановит, а новых пилотов и катерщиков он себе найдет.

— Ты в порядке, Рик?

— Да, сэр, в полном порядке. Завтра вы загрузите товар и я подниму «трайдент» в небо. В этом нет никаких сомнений.

— Отлично, Рик… Гарсиа, Гильермо, нам пора. А вам, джентльмены, желаю расслабиться влегкую, не забывая, что завтра работать…

Сказав это, Ромеро направился к дверям, за ним его помощники. Рик не успел сказать «до свидания» или что-то в этом роде, как дверь захлопнулась и они с Промисом остались одни, не считая двух мух на веранде и девки, которая пила чай.

Рик тотчас подумал, что неплохо бы залезть в шкаф и выпить оставшейся крипки, а Промис вдруг бросился к девке, сбил ее на пол и принялся срывать одежду.

— Да пусти же, придурок!.. Я за этот лифчик восемь песо отдала! — завопила она. Рик, не обращая внимания на эту свалку, быстро прошел к шкафу и, открыв его, увидел заполненную на четверть бутылку. Времени наливать у него не было, поэтому он сделал несколько глотков, поставил бутылку на место и осторожно прикрыл дверцу.

— Я все оплачу… Я все тебе оплачу… — донесся с пола дрожащий голос Промиса.

Рик взял со стола печенье, вышел на веранду, снял ботинки, положил печенье на тумбочку и лег на кровать не раздеваясь, Он давно заметил, что если положить рядом с кроватью что-то сладкое, утром просыпаешься бодрым и сытым.

— Ты, сука, заплатишь за эти чулки! Они обошлись мне в четыре песо!

— Я все оплачу…

— Покажи деньги, урод!

— Поверь мне, крошка, все здесь… Я ничего не трачу, я только коплю…

Рик вздохнул. Он и не подозревал, что Промис так падок до женщин. Редко встречалось такое, чтобы человек, так сильно преданный выпивке, причем любой, все еще хранил верность старой доброй мужской доблести. Но Промис оказался именно таким.

Рик вспомнил свое житье на Тамеокане. Ничего, приличное было житье и даже работа имелась. А здесь? Здесь только койка и еще «трайдент». Чем не житье? Тем не житье. Не верил Рик в свою удачу, хотя за удачные вояжи на материк сеньор Ромеро перечислял на его счет положенные средства. Предлагал даже привезти наличные. Но зачем ему здесь наличные? Кому они здесь нужны? Разве что Промису…

— Ты уже замучил меня, рыбак, ну давай прервемся… Я чаю хочу…

— Будет тебе чай… Еще разок, и будет чай…

«Сколько же сейчас времени?» — подумал Рик, поворачиваясь на бок. Над дверью висели часы со светящимся циферблатом.

«Половина второго… Неужели он еще не устал?»

Рик заснул и видел во сне белые облака и кренящийся горизонт, оттого что «тайдент» сваливался в штопор. Потом он проснулся от чьего-то прикосновения и снова взглянул на часы: они показывали без четверти четыре.

— Кто здесь? — спросил Рик, чувствуя рядом чье- то присутствие.

— Это я, Полли…

— Какой такой Полли?

— Я та Полли, которой заплатили за двоих… Раздевайся…

— Я ничего такого не хочу, Полли… Мне завтра работать, — пробормотал Рик, вяло сопротивляясь напору более молодой Полли.

— Тебе ничего не нужно делать… А я… я не хочу терять клиентов… Да что же это за ремень такой?

— Не дергай, это не ремень, это завязочка…

В какой-то момент Рик снова провалился в сон. И снова были облака и кренящийся горизонт. А еще чей-то голос: «Ну что, Рикки, узнаешь старого друга?» Чей же это голос? А ведь он был Рику знаком.

Когда Полли занялась им основательно, Рик снова проснулся.

— Ой, может, не надо, а? Мне утром в полет…

— Я сама все сделаю.

«Вот привязалась…» — вздохнул Рик и стал ждать, когда его оставят в покое. Между тем сновидения все не отпускали, вслед за продолжающим крениться горизонтом он увидел знакомые силуэты «поморников», огненные брызги их пушек и вертящиеся в воздухе плоскости «трайдента».

— Нет, только не это! — воскликнул он, просыпаясь. — Только не это!

— Все-все, я уже ухожу. Тебя как зовут? — спросила Полли, одеваясь.

— О, нет! Нет!..

— Ну, не хочешь — не надо. Но этот твой друг придурок просто, хорошо хоть двадцать песо дал, а то бы без чулок осталась.

71

Утром Рик проснулся от голосов — сеньор Ромеро прибыл до восхода солнца и с ним, кроме Гарсии и Гильермо, были еще два человека, мало чем отличавшихся от Промиса. Те же соломенные шляпы, рыбацкая роба и загорелые лица. Вся эта группа прошла через веранду и скрылась в комнате Промиса.

Рик сел и потянулся. На веранде было сумрачно, пришлось на ощупь искать на полу ботинки.

Пока он обувался, на веранду вышел сеньор Ромеро.

— Ну как, герой, ты в норме?

— Да, сэр, спасибо… — учтиво ответил Рик, но в его голосе Ромеро уловил ржавый призвук всепоглощающей жажды. Ромеро этому не удивился, он давно использовал алкоголиков, поэтому захватил с собой маленькую бутылку.

— Возьми вот немного лекарства…

— О, сахелла! — воскликнул Рик и, вскочив с кровати, выхватил из рук хозяина драгоценный пузырек, который заискрился теплыми желтоватыми огоньками.

Этот эффект был Рику знаком, так сахелла приветствовала своих добрых друзей и верных поклонников.

— Только съешь чего-нибудь, а то Промис жалуется, что ты ничего не ешь…

— Да, сэр, я прямо сейчас что-нибудь съем, — пообещал Рик и, пригладив взъерошенные волосы, пошел на свет электрокарбидной лампы, которую в домике зажигали по вечерам и рано утром.

— Доброе утро, камрады, — сказал он, согревая в кармане пузырек с сахеллой.

— Привет, Рикки! — приветствовал его Гарсиа и, подойдя, пожал руку. Он сильно переживал после первого промаха Рика, но теперь, когда все обошлось, тот продолжал летать, смело вступая в бой с «поморниками», Гарсиа снова гордился «своим человеком».

— Как себя чувствуешь? — спросил стоявший у стола Гильермо.

— Спасибо, очень даже неплохо. Сегодня даже есть захотелось, — сказал Рик и, подойдя к столу, попытался сосредоточиться на содержимом консервных банок.

Две были открыты только что, но основная масса продуктов лежала на этом столе давно — Промис ничего не выбрасывал.

— А Промис чего-то не в себе, — заметил Гарсиа, кивая на хозяина комнаты, сидевшего на полу рядом со шкафом.

— Это после бабы так… — признался тот и вздохнул.

Так и не решив, что съесть правильнее всего, Рик взял из ближайшей банки какой-то жирный кусок и, положив его в рот, стал тщательно разжевывать.

Он жевал и жевал, но вкус еды перебивала сахелла, которая, хоть и была пока в плоской бутылочке, полностью подчинила себе все ощущение Рика.

В комнату из веранды вернулся Ромеро.

— Рик, Промис! Идите к ангару, а мы сейчас туда подъедем.

— Да, сеньор Ромеро, конечно! — отозвался Промис, проворно вскакивая на ноги и расправляя робу, в которой трудился и спал. Как и всякий алкоголик, он был неприхотлив.

Ромеро и его люди ушли к катеру, чтобы причалить поближе к ангару и доставить товар к «трайденту».

— Ну что, — сказал Рик, поглаживая карман. — Давай собирайся и перекуси что-нибудь, а я схожу в сортир.

Не дожидаясь ответа, он вышел из домика, остановился на крыльце, достал согревшуюся сахеллу и, отвинтив крышку, стал жадно пить.

Всего несколько глотков, а какое наслаждение!

Вначале Рик хотел оставить в бутылочке хоть немного, однако остановиться уже не смог, да и того, что выпил, оказалось мало. Когда сахелла в бутылочке закончилась, горло сдавили такие спазмы, что Рику пришлось присесть, чтобы немного прийти в себя.

72

Перед тем как грузовой отсек «трайдента» набили контрабандным товаром, сеньор Ромеро лично ознакомился с теми переделками, которые Рик и Промис провели накануне.

«Неплохо. Совсем неплохо для двух алкоголиков», — подумал сеньор Ромеро, а вслух произнес:

— Отличная работа, ребята! Даже на заводе не сделали бы лучше!

— Спасибо, хозяин, — сказал Рик, расслабленно улыбаясь. Сахелла сменила гнев на милость и теперь баюкала его, давая почувствовать уверенность в собственных силах и снисходительно смотреть на все вокруг.

— Мы старались, сеньор Ромеро! — комкая шляпу, заверил Промис.

Когда товар был погружен, створки плотно закрыты и по два раза проверены их запоры, Рик поднялся на плоскость и, добравшись до кабины, уселся в жесткое кресло.

Пришло время запускать двигатель, и перед «трайдентом» все почтительно расступились, даже сеньор Ромеро.

— Привет, дружище, это я, — сказал Рик, включая панель приборов. — Тот самый Рик, который иногда бухает!

Большего Рик о себе не рассказывал, «трайдент» его и так узнавал. Умные машины помнили своих пилотов, Рик знал об этом. Он пощелкал тумблерами систем, не связанных с полетом. Это было как почесать котика за ушком. Самолеты ведь тоже любили неформальное общение и щедро вознаграждали пилота за это, превышая штатные возможности, когда возникала опасная ситуация.

На своем старом «трайденте» Рику случалось проходить через рощу платанов, снося алюминиевыми плоскостями толстенные ветки, слышал он и о случаях, когда прошитый бронебойным снарядом мотор тянул до посадочной площадки и только на земле истекал маслом.

Объяснить это какому-нибудь умнику в толстых очках было невозможно, однако бывалые пилоты-контрабандисты испытывали на себе такое не раз, а еще больше знали историй, рассказанных другими пилотами.

Через пару минут Рик уже был в воздухе и правил своим «трайдентом», выводя его на понятную автопилоту траекторию.

Показатель наполнения баков светился пресыщенным зеленоватым цветом. С таким наполнением самолет мог лететь долго, не боясь, что посреди рейса его застигнет внезапный голод. А с таким пилотом сеньору Ромеро переживать вообще не о чем.

Пока с Риком была его сахелла, он оставался самоуверенным и сильным. Ну и где вы, злые «поморники»? Милости просим под прицел тяжелой пушки! Рик неоднократно бил вас и побьет еще — только суньтесь!

Далеко внизу, по морю, катились на запад бирюзовые волны и розовые дельфины-афиннарии выпрыгивали из пены, чтобы поймать на лету мелкую рыбу. Но морские красоты Рика не занимали: сахелла хранила его от восторгов и потрясений, пока текла в его венах. Пока она была с ним, мир оставался прекрасным, а рик молодым и полным сил.

— Чезаре Быстрый, как себя чувствуешь? — спросило радио испорченным помехами голосом.

— Я Чезаре Быстрый, чувствую себя великолепно… Ветер в норме, вода за бортом теплая.

— Ты проверял, что ли? — усмехнулось радио.

— Не проверял и никому не советую. С такой высоты нырять — только рыбу смешить…

— Ладно, шутник, катайся, пока вокруг чисто… Через полчаса свяжемся…

— До связи, начальник…

Оставшись один, Рик ослабил ремни, чтобы было удобнее выглядывать за борт, туда, где была вода, вода и снова вода, правда, уже другого цвета из-за разных глубин. То триста метров с насыщенной бирюзой и проблесками косяков острохвостое, а то и вся тысяча, темно-синие воды и ничего, кроме притаившихся на глубине гадов.

Иногда их выбрасывало штормом на берег, и тогда сбегались поглазеть даже бывалые рыбаки — огромная башка с зубами, как у льва, и тоненький, рахитичный хвостик. Если такая добыча попадалась в сети, рыбаки ее поскорее выбрасывали.

Пока Рик пялился на море, в паре часов лету от него на полицейской авиабазе служба шла своим чередом.

Оператор отставил недопитый кофе и, приподнявшись над монитором, посмотрел на свою коллегу, которая сидела у окна и писала объяснительную, поскольку была застигнута проверяющим, когда прелюбодействовала с охранником в секретном помещении.

С одной стороны, оператору было жаль коллегу, она была мила и он ей симпатизировал, а с другой — этот ее сержант был типичным жлобом.

«Проход зарегистрированной цели… БТ1209…» — пробежала по экрану объяснительная надпись, и оператор тяжело вздохнул.

Вот так за скучным столом с тремя мониторами могла пройти вся его жизнь, а ведь когда-то он надеялся на быстрый карьерный рост и толпы вздыхающих по нему красоток.

По крайней мере так ему говорили в вербовочном пункте: у вас будет самая красивая форма и все девки станут ваши, только подпишите заявления, ребята, и дело в шляпе.

Подписали — он и два его друга. Три года проучились в военном колледже, получили распределение, и началось. Жизнь в удаленных гарнизонах, до города только такси, и только за половину месячного жалованья. Военные базы, военная полиция, дисциплинарная комиссия… Нужно было приезжать в военный городок уже семейным человеком, чтобы не пялиться потом на жену замначальника дивизии.

Да, она красотка, да, он увез ее из стриптиз-шоу, заплатив владельцу немалый выкуп, но это он заплатил, а не ты, младший лейтенант — недочеловек, полураб.

Оператор вздохнул. Часть унижений осталась позади. Все же он передвинулся с младшего до лейтенанта, однако своей женщины у него по-прежнему не было.

«Головы бабам надо было дурить еще на востоке, а здесь за военного никакая дура не пойдет…» — поучал его майор-снабженец.

«Скажите, девушка, а что вы делаете сегодня вечером?» — обычная фраза, полная бытового, напоказ, цинизма, но не лишенная скрытой надежды.

Потом долгий, внимательный взгляд из-под отягощенных тушью ресниц и ответ, как приговор военно- полевого суда:

«Ты с базы, что ли, придурок?»

А вот пилот ПВО-сектора, капитан Младович. Он всегда в поиске, всегда настроен на победу, он заставляет операторов взбодриться и почувствовать охотничий азарт.

— Привет, Бартсон…

— Здравствуйте, сэр.

— Сегодня он должен появиться…

— С чего вы взяли?

— Я изучил его график. Сегодня должен состояться его четвертый вылет…

Младович — супергерой. У него аккуратно подстриженные усики, широкие скулы и крепкие бицепсы — Младович регулярно посещает тренажерный зал.

У него сто тридцать пять боевых вылетов и сорок четыре сбитых нарушителя, две медали, повышенный бонус оплаты и две любовницы в ближайшем городке. С таким человеком трудно спорить и гораздо приятнее во всем соглашаться.

— Надеетесь сегодня на удачу, сэр?

Младович снисходительно ухмыльнулся и поправил воротник черной термокуртки с серебряными капитанскими «орлами».

Когда обладаешь такой курткой и носишь ее с таким небрежным изяществом, легко добиваться побед над красотками. А ты попробуй побеждать, сидя в шкуре лейтенанта радиотехнических войск.

— Он обязательно появится, Бартсон. Смотри в оба, и мы победим — ты и я.

«Ну конечно, тебе бонус от казначейства, а мне от тебя похлопывание по плечу», — подумал Бартсон, прокручивая настройки.

— Зачем вам именно этот парень, сэр? Тут полно нарушителей, и все тащат какую-нибудь контрабанду. Сожгите любого, и будет вам привычная слава.

— Э-э, парень, ты тут на своей службе совсем закис, — покачал головой Младович.

— Нет, сэр, я, конечно, понимаю, что этот особенный и техобслуга беспилотников боится его как огня, но неужели это так важно? Неужели за него вам достанется больше славы?

— При чем здесь слава, парень?! — остановил его Младович. — Я ищу равного себе противника. Ну, если и не равного, то по крайней мере стоящего полновесного нажатия на гашетки, понимаешь?

— Да, сэр.

— А что это за цыпочка у окна?

Младович провел ладонью по волосам и приосанился.

— Ничего особенного, она спит с каким-то сержантом из охраны…

— Как ее зовут?

— Старший сержант Лора Трой…

— Я запомнил. А что там на экране?

— На экране все в полном порядке — только легализованные отметки…

— И все же ты следи, Бартсон, следи… В любой момент все может измениться. Ну ты меня понимаешь, — сказал Младович, не отводя взгляда от девушки.

— Есть один контрабандист, сэр. В районе острова Торсиба…

— Нет, неинтересно. С ним справятся обычные беспилотники.

— Ну сбейте еще и его.

Оператор вращал настройки, желая найти мишень, которая бы отвлекла Младовича от Лоры.

— Я же тебе объяснял, мне нужен стоящий противник. Наши механики устали чинить подраненные «трапеции», а этот хулиган взял себе за моду расстреливать их из пушки, пока те «демонстрируют» ему свою решительность… Сколько ей лет, как ты думаешь?

— Сэр, у меня для вас подарок! Цель обозначена как активная, скоростная, компьютер ее опознал — она появилась на радаре в четвертый раз! Это тот самый?

— Ну-ка…

Капитан обошел стол и склонился над монитором, потеснив оператора.

Несколько секунд капитан Младович внимательно рассматривал метку, словно гипнотизируя ее. Затем на его лице появилась улыбка. Он выпрямился и сказал:

— Это он, тот самый сукин сын. Пожелай мне удачи.

73

В этот раз Рику не пришлось даже покидать кабину. «Трайдент» закатили под навес, вскрыли отсеки и, вытащив привезенный товар, забросили небольшой встречный груз.

Можно лететь.

Посмотрев на «чулок», замаскированный на мачте под бумажного дракона, Рик определил направленние ветра и, запустив двигатель, выкатился из-под навеса на разогретый грунт. Он добавил газу, полегчавший «трайдент» легко оторвался от пыльной дороги.

Сверившись с навигатором, Рик сделал разворот и повел машину в сторону моря. Радар показал несколько отметок, и Рик напрягся: ему их видеть здесь ещене приходилось.

Это были «поморники» — их нельзя было спутать ни с кем. Однако сейчас они почему-то двигались в сторону от Рика. То ли не успели его заметить, то ли имели приказ выдвигаться в другой район, за более важной целью.

— Определяйтесь быстрее, мерзавцы, — потребовал он, пока оставалась возможность развернуться и спрятаться между холмов. Но нет, они его не слышали и правили себе на юго-восток — восемь отметок «поморников».

— Ну как хотите, — сказал Рик, выставляя задание для автопилота.

В отличие от Лайсона, здесь он мог полностью положиться на автопилот, чтобы погрызть галеты, покурить или даже вздремнуть. Здесь была цивилизация, а вот в Лайсоне повсеместно ожидали разные сюрпризы.

Сегодня здесь болотистая равнина, а завтра горячий газ приподнял ее вместе с деревьями на пятьдесят метров. Потом газовый пузырь сдувался и болотистая поверхность медленно опускалась на прежнее место. Весело? Весело. Но автопилоту нужна была стабильность.

Многое также зависело от миграции птиц. Например, крупных желтых лимонников. Живой пилот мог увидеть их издалека и загодя поменять маршрут, но автопилоту желтоватые всплески не казались чем-то опасным, пока воздухозаборники не начинали давиться птичьей массой.

Правда, однажды Рик был настолько пьян, что положился на возможности автопилота, и тот с честью справился с заданием, доведя самолет до положенной точки и посадив его на короткую площадку. После этого Рик проспал еще два часа, а когда проснулся, оказалось, что площадка старая — с одного из прошлых маршрутов, и находится на небольшом озерном острове, почти затопленном прибывающей дождевой водой.

«Трайдент» качнуло на восходящем потоке — он пересек береговую линию. Внизу потянулись рифовые острова и намытые зимними штормами песчаные отмели.

Снова взглянув на экран радара, Рик вздохнул и вытянул ноги. Видимо, зря его терзали сомнения — четвертый полет проходил более чем спокойно. Еще полчаса неспешного покачивания, и ни один «поморник» не угонится за ним, стоит лишь выжать из обоих моторов все возможное.

Кто знает, может, теперь сеньор Ромеро подарит ему бутылочку побольше? О сахелла! Хорошо бы выпить прямо сейчас. Хоть глоточек, ну пусть даже крипки из шкафа Промиса или даже фунобуксида из ангара. Тоже неплохо, когда ничего нет. А «трайдент» что же, его и автопилот посадить сможет.

«Ну все, сучонок, теперь ты от меня не уйдешь…» — прозвучало где-то совсем рядом, и Рик даже подскочил на месте и принялся осматриваться из фонаря кабины, словно не доверяя приборам.

Но все было спокойно, экран радара демонстрировал тишь да гладь. Исчезли даже помехи от больших судов, торопившихся в порты где-то за горизонтом радиоприема.

«Показалось», — подумал Рик и прикрыл глаза.

«Ни хрена…» — послышалось совсем рядом, и он снова открыл глаза и стал осматриваться.

«Отложенный глюк…» — подумал Рик. Такое с ним уже бывало. Вроде выпил, и все хорошо, выпил всякого и много, и опять хорошо. А часика через два или даже через восемь случается какая-то глупость.

Рик пытался отключиться от этого тревожного потока и убедить себя, что приближение неприятностей ему только показалось, однако скоро эти неприятности отчетливо проявились на экране монитора, те самые восемь «поморников» стали нагонять Рика, как будто ничего интереснее его в округе не было.

— Эй, парни, чего вы так разозлились?! — закричал он, заметив погоню.

Но «трапеции» не отвечали и стремительно сокращали дистанцию. Пришлось включить турбину.

Разогнав ее до максимальных оборотов, Рик попытался выскользнуть из железных объятий беспилотников. Гонка продолжалась минуты три, после чего ему стало ясно, что придется изменить маршрут, в противном случае он разойдется с «трапециями» на дистанции залпа их пушек. Но шестнадцать пушек против одной… Нет, лучше скорректировать маршрут и выйти к острову Суамосу, представлявшему собой кусок песчаной пустыни, невесть как образовавшейся в Саксонском море.

«Ничего, — подумал Рик, придерживая клевавшего носом „трайдента“. — Сделаю петлю и снова встану на курс».

После этого маневра дистанция между щелкавшими зубами хищниками и «трайдентом» сокращаться перестала, а когда Рик прибавил турбине оборотов, «трапеции» стали отставать.

— Так-то, мерзавцы! А вы думали, гонять меня будете? — радостно воскликнул он и рассмеялся. По всему выходило, что он выигрывал с большим отрывом.

Бросив еще один взгляд на экран, он заметил, что меток как будто стало больше. Совсем ненамного — всего на одну. Однако она уверенно сокращала дистанцию до форсированного «трайдента», да так быстро, словно он стоял на месте.

Жалобно взвизгнул контроллер обороны. До ракетного залпа оставались секунды.

Одеревеневшими руками Рик запустил системы экранированной защиты и нажал кнопку «пуск».

Истребитель выпустил ракету, и она понеслась к цели, однако резкий выброс помех и сверкание алюминиевых микропрофилей сделали свое дело — ракета ушла «в молоко», подорвавшись на заряде самоликвидатора.

Рик дернул штурвал влево и увидел проскочивший мимо силуэт «листрайтера». Каким же огромным показался ему этот истребитель!

— Чезаре Быстрый, как слышишь меня? — послышался в эфире голос оператора.

— Не до тебя, парень… Извини… — бросил ему Рик и стал отчаянно наводить прыгающую по лобовому стеклу прицельную рамку.

Совмещение! Залп!

Серия снарядов унеслась к цели, однако слишком поздно. «Листрайтер» сделал разворот и еще до встречи со снарядами ушел с линии атаки.

Но стрельба «трайдента» заставила его быть настороже.

— Вот урод! — произнес Младович, выполняя заход в хвост. — И он по мне еще стреляет!

— Что? Зимородок, вы что-то сказали? — переспросил диспетчер.

— Вызывай «спецрейс»…

— Они потребуют мотиваций, сэр.

— Скажи, что преступник на острове Суамосу…

— Но его там нет, он еще в самолете!

— Сейчас будет вне самолета… Исполняй, придурок, а то я разнесу на стоянке твою машину!.. Красный «янкель», кажется. Я прав?

Диспетчер испугался. Однажды Младович уже расстрелял автомобиль одного из офицеров прямо на стоянке и отделался штрафом в размере восстановительного ремонта.

— А мне-то что, господин капитан? Вызываю… «Спецрейс-четыре», ответьте полетной навигации и сопровождению…

74

Второй заход истребителя был так стремителен, что даже в кабине форсированного «трайдента» Рик почувствовал себя старой толстой вороной.

— Это нечестно! — закричал он, старясь вывести самолет из-под прицела «листрайтера», однако с турбиной «трайдент» маневрировал плохо, а вот истребитель с двумя движками «Джулиус-Паккард» и суперэнергетическим топливом «транамекс» мог делать что угодно и с кем угодно.

Внизу потянулись желтые дюны острова Суамосу, на хвосте с тремя пушками замер «листрайтер». У Рика оставалась пара секунд на то, чтобы вспомнить детство, школу, родителей и даже соседей.

Первый залп снес левое крыло, второй, через мгновение, разнес правое. Красиво сверкая фольгой, обломки полетели вниз, в то время как бескрылый корпус, все еще изображал из себя волшебную птицу.

«Как же не хочется, чтобы все закончилось прямо сейчас!» — мысленно прокричал Рик и потянул ручку экстрактора.

Фонарь кабины разломился надвое, вытягивающий парашют рванулся прочь и Рика выдернуло из кресла, словно пробку из бутылка шампанского. Пены, конечно, не было, но было ощущение горечи и сильное разочарование.

Спустя мгновение над ним раскрылся купол парашюта и внизу закачался не такой уж и большой остров Суамосу.

«Надеюсь, пилотов в воздухе они не расстреливают», — подумал Рик и весь внутренне сжался, когда мимо пронесся «листрайтер», старая, по сути, калоша времен Бременского конфликта, но его сил еще хватило, чтобы разделаться с «трайдентом», как собака с похлебкой.

Горячая волна от мощных двигателей качнула Рика на стропах, и он загрустил. Желтые дюны быстро приближались, а вокруг шелестели турбинами «поморники», накручивая круги и приглядывая за Риком, как будто на парашюте он мог куда-то сбежать.

«Эх, как же хочется выпить!» — мысленно пожаловался Рик, желая сбежать из этой непрогнозируемой реальности. Дернуть пару глотков и погрузиться в безмятежное состояние полного покоя и умиротворенности.

Над песком закружились «морские ласточки» — маленькие чайки, у которых здесь были гнезда.

«Как бы гнездо не сломать», — подумал Рик, и в этот момент в паре сотен метров от него рухнул на берег корпус «трайдента».

Раздался грохот, развалившиеся остатки машины вспыхнули чадным пламенем.

«Сеньору Ромеро это не понравится, — подумал Рик, сводя ноги и готовясь к встрече с грунтом. — Весь встречный товар — в дым! Ему это не понравится…»

Он ударился ногами в песок и увяз по колено, но порыв ветра дернул купол, и Рик покатился по склону, путаясь в стропах и стараясь придержать их, чтобы не захлестнуло шею.

Наконец он достиг дна и падение прекратилось, а купол накрыл его, словно одеялом, нежно и бережно.

Рик лежал и прислушивался к ощущениям. Он не был ранен, он даже не ушибся. Выбираться из-под купола не хотелось, все равно выпить было нечего, а идти здесь было некуда.

«Морские ласточки» успокоились, их крики стали тише, а вот «поморники» его не оставили. Они вились где-то неподалеку и позванивали турбовентиляторами, когда проходили на низкой высоте.

Должно быть, они потеряли беглеца, так что у него оставался призрачный шанс затеряться в дюнах.

«Стоп, приятель, — сказал себе Рик. — Ты же видел этот остров сверху, он мал, как носовой платок. Три кустика, два деревца, разбитая лодка на восточном берегу, вот и все укрытия. Они тебя все равно схватят и упекут на десять лет. Это в лучшем случае…»

Во время работы на бригадос его ловили дважды. Один раз агент региональной полиции, а другой — солдаты из оцепления сектора.

Оба раза удалось откупиться. Агент взял имевшиеся у Рика четыре сотни песо, а солдатам он отдал автомат, три литра крипки и большую коробку презервативов. На том и поладили.

Здесь этот фокус едва ли прошел бы, к тому же у него с собой не было ничего, кроме фонарика и небольшого ножа. Пистолет после того недоразумения он больше не брал.

Примерно с минуту было тихо, не считая криков чаек и посвистывания песка. Рик уже подумал, что на него махнули рукой и теперь ему придется как-то выкручиваться перед сеньором Ромеро, но он поторопился. Послышался отдаленный гул, который становился все громче, пока не превратился в отчетливое тарахтение лопастей.

К острову приближался вертолет.

75

Облетев остров, пилот высадил десант на максимально безопасном расстоянии — на песчаном пляже.

Рик слышал, как взревели и выключились турбины, а потом в небо взвились клубы мелкого песка.

Прибытие вертолета снова перепугало колонию чаек, и они принялись носиться над дюнами, щедро поливая их жидким пометом. Несколько капель попали на купол, Рику подумалось, что он правильно сделал, что спрятался под ним.

«Буду лежать до последнего», — решил он. У него еще оставался шанс, что его не найдут. По крайней мере, ему хотелось так думать.

Тем временем десант растянулся в цепь и начал методично прочесывать остров. Вскоре Рик услышал негромкие голоса солдат и крики вновь запаниковавших чаек.

Цепь приближалась с северо-востока, оттуда, где по прикидкам Рика приземлился вертолет.

— Он там, сэр, в яме! — послышалось совсем рядом. По склону скатились несколько камешков, один ударил Рика по ноге.

— Думаешь, под парашютом? — уточнил второй голос.

— Ну а куда ему тут деваться? Яма, она и есть яма…

— Эй, парень, ты тут? — спросил тот, к кому обращались «сэр».

— Меня тут нет… — ответил Рик, не желая возвращаться в мир контрабанды, наживы и полицейских разборок. Только теперь, лежа под парашютом, он в полной мере оценил всю прелесть своей прежней жизни на Тамеокане, когда за копейки работал на сеньора Кавендиша и каждый день имел возможность ходить в «Синий марлин».

— Не валяй дурака! Сейчас мы спустимся и проводим тебя к вертолету…

— Спускайтесь, у меня здесь бомба, — сказал Рик и даже сам поверил, что все так и есть. Он вынул из поясного кармана противоударный фонарик и пощелкал его выключателем, чтобы всем было слышно.

— Она на боевом взводе! — пояснил он, и на дюне этому поверили. Послышался шелест песка, обрывистые фразы, а затем снова заговорил старший:

— Слушай, парень, ну зачем тебе это? Тебе же не пожизненное грозит…

— Я знаю, — ответил Рик и вздохнул. — Я могу сдаться вам на определенных условиях.

— Слушаю тебя.

В голове Рика закружились, запрыгали всякие идиотские фразы, вроде: «Два миллиона песо мелкими купюрами и самолет до Райерских островов!» Однако он выбрал более скромный вариант.

— У вас алкоголь имеется?

— У нас нет, но у пилота фляжка с крипкой.

— Большая фляжка?

— Четверть литра, но она полная…

— Несите фляжку, и я разряжу бомбу.

— Хорошо, приятель, я пошлю человека за фляжкой.

Рик прислушался. Действительно, было отчетливо слышно, как кто-то побежал по песку в сторону вертолета. Значит, оставалось только ждать.

— Эй, а ты не ранен? — спросили с дюны.

— Нет.

— А нам сказали, что птичка твоя еще в воздухе в куски разлетелась…

— Да, это так, — подтвердил Рик и вздохнул. — «Трайдент» уже сгорел?

— А это был «трайдент»?

— Да, с форсажной турбиной.

— Толково придумано. Это потому ты так легко смывался от беспилотников?

— Да, именно поэтому.

Вскоре курьер стал возвращаться. Послышались звуки его шагов, а затем старший объявил:

— Приехала твоя выпивка, парень! Вылазь!

— Не спеши, командир, — охладил его Рик. — Бросай фляжку.

— Хорошо, я брошу ее под уклон, только помни, что у нас с тобой договор.

— Не бойся, я договоров не нарушаю.

Фляжка скатилась с дюны и ударила Рика в бок. Он выпростал из-под купола руку, забрал фляжку и сел, образовав что-то вроде палатки. Затем отцепил ремни и лишь после этого приступил к угощению.

Крипка была неплохая. Не то что та отрава, которую держал в своем шкафчике Промис. У этой был даже какой-то запах, а у той лишь жжение да едкие пары, ударявшие в нос и вызывавшие слезы.

По мере того как крипка заканчивалась, в голове у Рика все раскладывалось по полочкам и он обретал способность рассуждать здраво. Итак, на сеньора Ромеро он больше не работает, поэтому никаких разборок с ним уже быть не может. Ни за «трайдент», ни за сгоревший товар он ему ничего не должен, правда, у него же оставались и заработанные Риком деньги — почти полторы тысячи песо. В масштабах Тамеокана Целое состояние.

— Ну что, хорошая выпивка? — нарушили молчание на дюне.

— Нормальная… — отозвался Рик. — Я почти ее докончил. Скорой выйду.

Наконец все было выпито, и он, продолжая следовать устному договору, стащил с себя купол. Над дюной торчали несколько шлемов — при появлении пилота-контрабандиста полицейские вжались в песок. Рик их прекрасно понимал, ведь у него еще оставалась «бомба».

Чтобы показать, что все идет согласно договоренности, он скрутил у фонарика отражатель и демонстративно выдернул из устройства диодную лампочку. Потом бросил ее в сторону, а за ней и сам фонарик.

— Это и была твоя бомба?

— Да, — сказал Рик, поднимаясь на ноги. Теперь он ничего не боялся и был совершенно уверен в собственных силах. Ветер шевелил его волосы и приятно освежал лицо.

— Хорошо, выбирайся оттуда, — сказал старший, выглядывая из-за дюны и все еще нацеливая на Рика автомат.

Тот стал карабкаться наверх, но получалось у него не слишком хорошо, песок был слишком сыпуч. В конце концов ему скинули автоматный ремень, и Рик, ухватившись за него, наконец выбрался из ямы.

— А вас-то всего дюжина? — удивился он, пока ему на руки надевали наручники.

— А тебе мало? — спросил его старший, рослый спецназовец с капитанскими «орлами» на нагруднике.

— Мне показалось, что вас человек двадцать…

— Ведите его к вертолету, — сказал старший и, вернувшись на дюну, посмотрел на склон.

— Мне кажется, это обычный фонарик и никакая не бомба, — сказал подошедший к нему лейтенант.

— Ну так спустись и поковыряйся в этом фонарике. Если тебе повезет, там окажется лишь пара кварцевых элементов.

Капитан посмотрел на лейтенанта, но тот спускаться в яму не стал и, развернувшись, пошел вслед за остальными.

76

Лететь на материк Рику пришлось в десантном отсеке старого «кондора», двухтурбинного вертолета, которые во множестве служили в полиции и береговой охране. Машину то и дело подбрасывало восходящими потоками, швыряло переменчивым ветром, а турбины шумели так громко, что эффект от выпитой крипки прошел значительно раньше, чем рассчитывал Рик.

Чтобы избавиться от ощущения надвигающейся неизвестности, он стал смотреть в иллюминатор, наблюдая за знакомым мелководьем и рифами.

Спецназовцы дремали, сняв шлемы и держа оружие на коленях, за Риком присматривал только один из них, остававшийся настороже и «при полном параде».

Перелет длился около полутора часов, Рику они показались растянувшейся в темноте бесконечностью. Пару раз его посещали какие-то призрачные образы, где была дорога и нескончаемая череда автомобилей. В чувство его привел вид выжженных солнцем прибрежных земель и появившиеся вскоре нагромождения аэродромных построек.

Вертолет сделал над ними круг, и его шасси коснулись бетона напротив корпуса аэродромного обеспечения.

Едва борт оказался на площадке, из здания выбежала целая делегация из полутора десятков человек. Рик увидел их в иллюминатор. Пока его выводили, эти люди оказались у самого трапа. Они возбужденно переговаривались, щедро разбрасываясь ругательствами, а когда увидели скованного наручниками пленника, начали рваться к нему через оцепление спецназа.

— Ну-ка назад! Назад, я сказал! — призвал их к порядку капитан и показал кулак в металлизированной перчатке. Его рост и вид стального кулака заставили встречавших отступить, однако они продолжали обзывать Рика из-за спин полицейских, крича, что теперь-то он получит свое.

— Кто эти люди? — спросил Рик, когда они миновали крикливую группу.

— Поклонники твоего таланта, — усмехнулся капитан. — Ты калечил из пушки беспилотники, а им приходилось их ремонтировать, чтобы патрулирование шло по графику. Это механики из сегодняшней смены.

— Понятно, — сказал Рик, глядя в спину шагавшего впереди спецназовца. — Если честно, мне их даже жаль, но когда я видел в перекрестье прицела «поморника», меня охватывал азарт, как на охоте.

— Вот и расскажешь о своем азарте прокурору…

— А почему прокурору?

— А с кем бы ты хотел встретиться? — с усмешкой поинтересовался капитан. Операция прошла без потерь и даже без перестрелки, так что у него был повод испытывать к пленнику некоторую симпатию.

В сопровождении четырех спецназовцев Рика подняли в лифте на второй этаж и сдали под расписку дежурившему там охраннику. Тот вызвал своего напарника, который повел Рика в его камеру, где ему предстояло дожидаться суда.

В коридорах было тихо и чисто — похоже, эту тюрьму использовали крайне редко.

Охранник открыл дверь камеры, освободил Рика от наручников и подтолкнул в камеру, а затем закрыл дверь.

Разминая запястья, Рик постоял у порога, осматриваясь и оценивая свое новое жилье. Стены здесь были того же цвета, что и в коридоре. Слева в углу располагался унитаз, за ним раковина.

Пахло дезинфектором. Рик подошел к единственной койке и сел на жесткий казенный матрас, вспомнив, что точно такие у них были в училище.

Что ж, на Тамеокане у него вовсе не было матраса. И ничего, как-то обходился.

Окна в камере не оказалось, его заменяла зарешеченная ниша, в которой находились осветительные панели.

Рик расшнуровал ботинки и, сняв их, улегся на матрас. В голове было совсем пусто, самым правильным было бы уснуть, но сон не шел.

Промучившись так около получаса, Рик услышал, как по коридору кто-то идет. Поскольку тюрьма была пустой, он решил, что идут именно к нему. И не ошибся. Вскоре в дверях лязгнул замок и Рик увидел рослого охранника, позади которого стоял еще один.

— Эй ты, выходи!

Рик сел на кровати и стал обуваться. Это напомнило ему, как однажды за какой-то проступок — он даже забыл за что, его посадили на гауптвахту.

Ах да, это случилось после того как его поймали с целой коробкой пива, которую он пытался перебросить на территорию училища и чуть не угробил заместителя начальника по хозяйственной части. Тот как раз прогуливался вдоль забора, инспектируя его на предмет покраски, а тут — бац, целая коробка пива. Для замначхоза это был сюрприз.

Зашнуровав ботинки, Рик поднялся, и его слегка качнуло.

— Эй-эй, держись за стенку! — посоветовал ему охранник, поигрывая наручниками, а когда Рик приблизился и протянул руки, надел их одним движением — щелк и готово.

— Куда пойдем? — спросил Рик, выйдя в коридор и готовясь к грубости со стороны охранников, но ему вежливо объяснили, что приехал следователь из прокураторы и его ведут на допрос.

— Что-то он бледный, — сказал второй охранник, когда они пошли по коридору. — Надо бы его врачу показать.

— Пусть прокурор решает, наше дело маленькое, — ответил ему коллега.

77

Берег Желтой Риорды было не узнать: на месте зарослей лопуха, вымахивавшего на пять метров и накрывавшего все вокруг тенью огромных листьев, теперь стоял причал, собранный из модулей конструкционного пластика. На настиле причала сушились две надувные патрульные лодки с подвесными электрическими моторами. Пока они сушились, две другие с пулеметными турелями на борту патрулировали побережье вверх и вниз по течению. И это бы нелишним, ведь с Большой земли ежечасно прибывали грузовые вертолеты «инхок», таскавшие на подвесках боевые машины «сантайгер» модели «марк-три».

Для соблюдения хотя бы видимости секретности, восемнадцатитонные машины были обернуты водостойкими тентами, однако потоки воздуха слишком плотно обжимали маскировочный тент, сразу выдавая контуры боевых роботов.

Сделав круг над вырубленной в джунглях площадкой, вертолеты опускали роботов на специально сооруженный подиум и, сбросив грузовые снасти, садились неподалеку, чтобы выгрузить то, что было спрятано во внутренних отсеках.

Двигатели выключались, винты останавливались, и по раскрывшимся аппарелям в вертолетные трюмы забирались шустрые автопогрузчики.

Они подхватывали штабели патронных ящиков, тюки с обмундированием, контейнеры с сублимированными продуктами и жидким топливом и неслись со всем этим богатством к складам, сооруженным неподалеку из легкосборных конструкций.

К вертолету прибывала обслуга, чтобы залить горючее на обратный рейс, тем временем на подиум выскакивала другая команда — мобилизованные по приказу ветераны. Только эти механики с одышкой, «пивными животами» и седыми висками умели обращаться с техникой, четверть века простоявшей на складе и теперь вдруг понадобившейся для решающего удара.

В дверном проеме командирского домика появился чей-то силуэт. Майор Браун оторвался от своих записей и посмотрел на вошедшего.

— Что вам, Грейбург?

— Сэр, тут такое дело… — бригадир механиков снял кепи и пригладив седые волосы, снова надел. — Некомплект у нас пошел.

— Какой некомплект?

— Вторая подряд машина прибыла без блока зарядки. А нет блока зарядки, не будет заряжаться картридж, а не будет заряжаться картридж, машина будет работать, лишь пока работает движок…

— Ну и что? Топливо можно не экономить, его предостаточно.

— Прошу прощения, сэр, но «марк-три» — гибридная машина. Она запускает движок с генератором, лишь когда заряд в химическом картридже заканчивается. А если машина стоит в ожидании приказа или в режиме сбора информации, движок не запускается вовсе, и топливо экономится. Так было задумано.

— Но вы же говорили, что «марк» идет в комплекте с навесными баками!

— Так точно, сэр, но это на крайний случай. — Грейбург откашлялся. — Можно влить двести сорок литров вместо пятидесяти, но тогда ему не потянуть полные комплекты к пушке и пулеметам. А ведь вам нужна плотность огня, я правильно понял?

— Плотность огня нужна не мне, а нам всем, Грейбург.

— Тем более, сэр, — с готовностью согласился бригадир.

— Так значит, нам нужны блоки зарядки, правильно?

— Правильно, сэр.

— Диктуйте название, — сказал Браун и, взяв ручку приготовился записывать.

— Не нужно записывать, я уже записал.

Грейбург вытащил из нагрудного кармана свернутый вчетверо лист и, подойдя к Брауну, положил на стол.

— Вот тут три наименования, сэр. Вот этот — родной блок, специально для «марка» собирался. Но вряд ли они его достанут, если только на складе вместе с ремонтными зипами не завалялись. Можно использовать и вот эти два. Второй, он от разведывательной бронемашины, тоже подойдет, как родной.

— А третий? — спросил Браун, пытаясь по слогам выговорить абракадабру из букв и цифр с дробями и индексами.

— Третий от автономного водяного насоса. Его в сельском хозяйстве используют.

— В сельском хозяйстве? — переспросил майор, пытаясь представить себе сельское хозяйство, но у него получалась только колбасная фабрика, на которой он когда-то побывал в составе школьной экскурсии.

— Так точно.

— Хорошо. Сейчас же позвоню. А как же вы машину с подиума отводить будете, если она не ходит?

— Сделаем, как в прошлый раз, снимем с другого и заведем.

— Ну хорошо, действуйте…

Едва механик вышел из командирского домика, как в дверном проеме показался новый посетитель.

— Прошу прощения, сэр, служба вашего тыла…

— А, капитан Карнач! Что у вас за проблемы? — спросил Браун, стараясь выглядеть приветливо.

— А вот что, сэр! Посмотрите!

Высокий Карнач вошел в помещение и развернул перед Брауном какие-то тряпки.

— Видите, сэр?

— Капитан, мне трудно догадаться, что я должен увидеть, поэтому просто подскажите мне. А то тут с самого утра то гайки, то смазка, то медикаменты… Я уже не знаю, чего мне ожидать от нового посетителя.

— Это форма для игры в крикет, сэр. Видите?

— Ну, допустим. Что вы от меня хотите?

— У нас два взвода рейнджеров без тяжелой защиты. Мы ее заказали, но амуницию доставили лишь на один взвод, а на другой вот это…

И капитан еше раз встряхнул какими-то стегаными штанами.

Браун вздохнул. Вот уже три дня он только и занимался тем, что составлял списки, утверждал планы и общую стратегию. А еще разговаривал с членами комитета обеспечения, которые отвечали за снабжение базы, но там ему всякий раз отвечал новый, неподготовленный человек, приходилось заново вводить его в курс дела, затрачивая от половины до полутора часов, в зависимости от сообразительности этого офицера.

— Хорошо, капитан, вот, я записываю… Заменить… второй взвод для лейтенанта Рупперта… Правильно?

— Да, сэр.

— Ну все, идите работайте.

Капитан потоптался на месте, вспоминая, не забыл ли он о какой-нибудь другой надобности, потом все же ушел.

«Интересно, какого размера ботинки он носит?» — подумал Браун. Феликс, кстати, тоже носил обувь огромного размера.

«Феликс, Феликс, Феликс… Скотина ты эдакая…» — размышлял Браун, вернувшись к составлению очередного списка. С тех пор как он чудом уцелел в той бойне и был найден благодаря включенному радиомаяку, прошло всего несколько дней, в которые вошли и те сутки, когда он приходил в себя.

К тому времени, когда он смог начать что-то рассказывать, из джунглей вернулись еще четверо уцелевших бойцов, и все вместе они, как мозаику, сумели сложить картину произошедшего, впрочем, и она оказалась слишком туманной, чтобы понять, кто же противостоял им на позициях «Ниагары».

Потом Джекоб звонил Феликсу, и тот поинтересовался, что у них нового. Тогда-то Браун и рассказал ему, как от тринадцати человек остались пятеро и что теперь ему нужны тяжелые боевые машины.

После длинного монолога, во время которого Феликс его не перебивал, возникла долгая пауза, Брауну пришлось окликать Феликса, тот был в шоке от услышанного.

До этого и он, и его руководство еще надеялось, что проблема в партизанах, которые, в отместку за их сбитые транспорты, ухитрились прорваться на территорию «Ниагары» и захватить дивизион. И руководству округа, разумеется, хотелось обойтись минимальными усилиями, но после случившегося отнекиваться они не стали. Феликс связал Брауна с каким-то ответственным лицом из отдела планирования, и майор вкратце пересказал ему свой отчет.

После этого генералы в штабе округа провели бессонную ночь, и уже с утра, с первыми лучами солнца, на расчищенную химикатами поляну высадилась рота инженерных войск с необходимой техникой.

Едва они расширили площадку и подготовили разгрузочные подиумы, стали прибывать тяжелые геликоптеры, подвозя материалы, горючее и новую технику.

С того момента пошел уже пятый день, и Браун, вместо своей первоначальной функции — специалиста по экстремальным ситуациям, управлял этой торопливой постройкой временной базы.

Ему доставили сборные постройки, технический персонал и рейнджеров.

Феликс предлагал провести операцию всего десятью роботами «марк-три», но Браун потребовал двадцать машин.

— Они ведь уже никому не нужны, Феликс! Это просто барахло! Но если вам так нужно для отчетности, можете перетащить их обратно на склады после операции.

— Мне не жаль роботов, Джекоб, но перевезти десять «марк-три» со структурой обслуживания — это одно, а если расширить группировку вдвое, это совсем другая работа. Ты представляешь, какие силы мы задействуем, чтобы перебросить эту технику? Сначала закатить их в «глиффорсы» — по четыре штуки на борт, перебросить на девятьсот километров в Пантаскону, а оттуда еще четыре сотни километров тащить на геликоптерах. Я уже не говорю о логистической проблеме, ведь в Пантасконе маленький аэродром. Там придется срочно удлинять взлетно-посадочную полосу, расширять заправочные терминалы, перегонять грузовые борты со всего округа… Это целая фронтовая операция, Браун!

— И все же, сэр, я настаиваю на двадцати машинах, — сказал тогда Браун, намеренно переходя на официальный тон.

Он больше не чувствовал себя обязанным генералу.

— Но… Но на это придется затратить больше времени…

— Я готов подождать, сэр. Но «марк-три» — это еще не все, что я хочу получить.

— А что же еще? — спросил Феликс и у него дрогнул голос.

Браун понимал старого друга, но, в отличие от Феликса, он в джунглях рисковал уже не бытовыми удобствами, а собственной жизнью. От воспоминаний о странной «трансляции» собственного изображения со стороны у него до сих пор холодели ноги.

— Еще я хочу две разведывательные машины типа «пума» и две автоматические гаубицы «ромашка»…

— Ну, я еще могу понять зачем тебе бронемашины, Джекоб. Но гаубицы? Неужели ты думаешь, мы не пытались накрыть их артиллерией? Этот способ был самым первым!

— И что?

— А то, Джекоб! Они переловили все снаряды «дроздами»!

— Это мне и нужно, Феликс…

— Что это?

— Мне нужно, чтобы ресурсы «Ниагары» тратились как можно активнее. Чем больше у них будет проблем, тем больше нагрузка на серверы и выше вероятность прорыва роботами обороны противника…

— Джекоб, дорогой! Там и полудюжины «марков» хватит, чтобы навести порядок!

— Ну так приезжай и сам руководи атакой.

В другое время после подобного заявления Брауну напомнили бы, что он зарывается, что много себе позволяет и так далее. Но в данной ситуации все выглядело иначе, и Феликс согласился на все требования Брауна, лишь бы его не втягивали в непосредственное руководство операцией.

Этот разговор состоялся два дня назад, а сегодня утром Феликс позвонил и сообщил, что нашел для Джекоба специалиста по управлению подразделениями шагающих машин.

— Представляешь, Джекоб! Настоящий специалист по вводу этих машин в бой! Точно по военной науке!

— И… кто же этот парень? — поинтересовался Браун, потирая глаза, покрасневшие из-за беспокойного и слишком короткого сна. Дневные заботы не оставляли его и ночью, поэтому спать приходилось урывками.

— Это не парень, Джекоб! Это генерал в отставке Кнутсен!

— И когда ты привезешь его сюда? — спросил Браун, почесываясь. Кажется в его постель забрались травяные блохи, в джунглях их было полно.

— Мы пришлем для него еще один домик, он потребовал соответствующих условий, понимаешь?

— Как не понять? Понимаю… — ответил Браун.

— Но помимо тройного жалованья и приемлемых бытовых условий, он потребовал женщину. Как у вас там с дамами?

— Отлично у нас с дамами. Есть одна девушка, сержант Ронсан из подразделения «Нортекс». Последнего парня, который сделал ей недвусмысленное предложение, нашли повешенным за яйца на дереве. Так что пусть твой генерал приезжает — ему понравится.

— Э-э… Полагаю, это шутка?

— Шутка, Феликс. Но пусть приезжает со своей дамой, местные все заняты.

— Ладно, возможно, он согласится на проститутку здесь, в Бунсдорфе.

— Это для нас было бы лучшим выходом, так как рейнджеры и «Нортекс» друг друга, как бы это сказать…

— Недолюбливают?

— Да, конкуренция у них. И посторонняя девица на базе нам не нужна.

— Понимаю, Джекоб. Ладно, мастера коллективных атак я тебе пришлю в любом случае, так что жди.

— Жду…

— Ну, до связи…

— До связи, господин генерал.

78

Воспользовавшись отсутствием других просителей, Браун быстро закончил список очередных требований, заложил в сканер и отправил в штаб округа. Затем откинулся на стуле и, расстегнув ворот форменной рубашки, прикрыл глаза.

Окончательный срок наступления еще не был назначен, хотя все подготовительные этапы были проведены.

Однако так ситуация выглядела только на первый взгляд, а на самом деле оставалось еще много недоделок — там не долили смазки, там не заправили топливо, тут перегорел сервер станции связи. Ну и регулировка «марков-три» тоже еще не были закончена.

«Ну и хрен с ним, атакуем, когда будем готовы…» — сквозь дрему подумал Джекоб. Напряженная жизнь в джунглях, быстро менявшиеся обстоятельства заставили его ценить каждую свободную минутку и не переживать из-за отсутствия просторного сортира с туалетной бумагой из двенадцати слоев. Кто знает, может быть, когда-нибудь он еще скажет спасибо генералу Реннеру за эту затянувшуюся командировку.

В углу завозилась крыса.

— О, Дэбби, я же не покормил тебя! — вспомнил Джекоб и, поднявшись из-за стола, взял с полки собачий корм «Друг». Затем открыл клетку и высыпал в кормушку добрую треть пачки.

— Так, вода у тебя есть, витамины — тоже, — отметил Джекоб. Он закрыл клетку и постоял минутку с умильным выражением лица наблюдая за тем, как кормится его любимица.

Это была та самая крыса, которая прижилась под полом его крохотного отсека. А эксперт Мардиган заверил его, что скоро у нее будет потомство, поэтому Джекоб заказал для нее корм повышенной питательности. Однако — собачий. Крысиных кормов на военных складах округа не было.

Покормив крысу, Джекоб вернулся в кресло и, Достав из холодильного шкафа бутылку воды, сделал несколько глотков, прикрывая от удовольствия глаза и чувствуя, как прохладная жидкость скользит по пищеводу.

Услышав доносившиеся снаружи голоса, майор приоткрыл глаза. Снаружи у его открытой двери остановились лейтенант Роджерс и сержант Брюф — командир отделения из недавнего пополнение рейнджеров. Оба говорили на повышенных тонах, однако границу открытой ссоры не переступали. Слов Джекоб не разобрал, но, судя по жестикуляции лейтенанта, понял, что тот пообещал сержанту серьезные повреждения организма. Сержант же на это только усмехнулся и, повернувшись, пошел прочь.

По выражению лица лейтенанта было видно, что будь он рядовым или хотя бы капралом, он сейчас же догнал бы Брюфа и пересчитал ему все ребра, которые нашел, но статус офицера «Нортекса» не позволял ему это сделать.

Грохоча двигателями, с восточной стороны приближался грузовой геликоптер, доставлявший на площадку топливо для обслуживающей техники.

Майор Браун поднялся из-за стола и подойдя к двери, пронзительно свистнул, как было принято у них в училище.

Отчасти он даже удивился тому, что спустя столько лет у него это получилось. Но сейчас ему хотелось достать этого сукиного сына Брюфа, поэтому и свист получился резкий и громкий, перекрывший даже грохот «инхока».

Сержант повернулся в его сторону, и Браун по-простецки махнул ему рукой.

Затем вернулся в кресло, выдвинул нижний ящик стола и достал пистолет. Передернул затвор и положил на стол, прикрыв для маскировки каким-то документом.

Теперь, когда Браун отвечал за все, что происходило на временной базе, он постоянно думал о том, как оптимизировать, улучшить систему управления и избавиться от проблем, тех, которые уже вцепились в него мертвой хваткой, и тех, которые еще можно было предупредить, устранив причину.

Ничего личного — только бизнес.

Сержант Брюф представлялся ему началом новой проблемы, но ее быстрое решение уже лежало на столе, прикрытое листком бумаги.

— Разрешите, сэр? — спросил Брюф, остановившись на пороге.

— Прошу вас, сержант, — ответил Джекоб. Он знал, что располагает полномочиями командира в военное время, и намеревался их использовать.

— Сержант Брюф, командир отделений рейнджеров, — представился сержант, еще не понимая, зачем был приглашен в кабинет начальник базы.

— Сержант, потрудитесь объяснить, о чем вы беседовали с лейтенантом Роджерсом? — спросил Браун и, заранее зная ответ, сунул руку под документ.

Брюф ухмыльнулся, решив, что его вызвали для воспитательной беседы. Дескать, нельзя затевать ссоры, когда предстоят серьезные испытания. Мы все по одну сторону и не следует из-за пустяков… Ну и все такое…

— Сэр, мне понравилась одна девушка. Мне кажется, я в нее даже влюблен.

Сержант снова ухмыльнулся, и Джекоб преисполнился уверенности, что он лжет.

— Кто же ваша избранница, сержант?

— Делия, сэр. Она служит в «Нортексе».

— Я знаю сержанта Ронсан, — произнес Джекоб, прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы выкопать для Брюфа яму и назначить нового командира подразделения. — Я отказал ей в экспедиции к захваченному дивизиону и смею надеяться, что именно поэтому она еще жива.

— Сэр, мне показалось, что она смотрит в мою сторону. И я подумал, что смогу трахнуть ее без всякой лирики. Только и всего.

— Она, что же, сама назначила вам свидание?

— Я сильный мужчина, сэр. Иногда женщине нужно продемонстрировать свое желание, иногда они сами этого хотят…

«Значит, стрелять и никаких больше вопросов», — пронеслось в голове Джекоба.

Он до последнего надеялся, что ошибался, что сержант не планировал никаких ссор и сейчас же уберется к своему отделению, однако…

— Что ж, Брюф… — произнес Джекоб, незаметно доставая пистолет.

Скорее всего, хватит и двух пуль, а потом, если потребуется, эту работу доделают другие. Но, разумеется, ни рейнджеров, ни «Нортекс» он на это дело не отправит. У него имелось инженерное подразделение — очень исполнительные и понятливые ребята. Джекоб не сомневался, что они сделают все, как нужно.

Брюф наконец решился взглянуть в глаза начальника и увидел в них пустоту. Персональную пустоту для Вильяма Брюфа и отстраненный бухгалтерский расчет. В этих глазах сержанта Брюфа уже списали и сняли со всех видов довольствия.

Сержант был не робкого десятка, ему приходилось хватать таких преступников, от которых полицейские профи прятались за углом. Но еще никто и никогда не смотрел на него так, будто его — Вильяма Брюфа, уже не существует. Никто не списывал его живого!

— Сэр! — вскрикнул он, падая на колени. — Прошу вас, сэр, не надо! Прошу вас!

«Ну вот, снова все перепуталось», — подумал Джекоб, отпуская рукоять пистолета.

— Ну… полно, сержант, полно… Идите к себе и больше не устраивайте мне этих проблем… Без вас хлопот хватает.

И Брюф тотчас испарился, как будто его здесь и не было, а Джекоб убрал пистолет в ящик, откинулся на спинку кресла и так, в полудреме, продолжал сидеть, мысленно оглядывая территорию и вспоминая о том, что еще нужно сделать.

Убрать мусор возле склада, чтобы поставить домик для этого Кнутсена, проследить, как настилают лестницу к реке, чтобы рейнджеры перестали месить грязь после ночных дождей. Что еще? Ах да, пустые ящики из-под ремонтных комплектов для роботов — вон их сколько возле подиума. Нужно подумать, куда их…

Внезапно изображение виденных с высоты ящиков, валявшихся между стеллажами для роботов, подернулось прерывающейся дымкой. Джекоб попытался мысленно прорваться сквозь нее, и ему это удалось. Вскоре он снова увидел ящики, стоящих рядами роботов и двух находившихся рядом механиков. Затем вдруг стало темно, пошли какие-то полосы и быстро, в одно мгновение, проскочила надпись: «Нелегальное подключение. В доступе отказано».

Джекоб подпрыгнул, схватил со стола электронный бинокль и, выскочив на крыльцо, стал внимательно изучать небо.

Погода была хорошая, немного облаков и ажурный слой теплого речного тумана, похожего на крупно вязанные кружева.

С подиума поднялся обслуживающий вертолет, Джекобу подумалось, что этот грузовик помешает ему, но нет, электронный бинокль все же выхватил едва заметную точку. Сделав максимальное разрешение, Джекоб сумел рассмотреть металлическую сферу размером с арбуз, которая быстро уходила на юг.

Если бы майор Браун не знал, где ее искать, увидеть этого разведчика он едва ли смог бы. Но… что же теперь делать?

Джекоб опустил бинокль и стал растерянно оглядываться, прикрываясь от поднятых винтами пыли и мусора. Что теперь делать? Сообщить о разведчике лейтенанту Роджерсу или военному эксперту? Но что он им скажет? Что видел в небе едва заметную точку, которая могла оказаться сбоем в электронном чипе бинокля? Привести в качестве доказательства голословное утверждение, что ему удалось мысленно подключиться к системам разведки противника? После таких откровений его не только уберут с операции, но и сбросят с должности в Аквиле, а Феликс постарается упрятать его подальше.

— Нет, ничего никому говорить не нужно, — сказал себе Джекоб, провожая взглядом уходящий в сторону реки вертолет. — Будем действовать по графику, согласно утвержденному плану и ни шага в сторону.

79

Прошло еще трое суток. Джекоб спал все так же мало, а незаконченных дел не становилось меньше. Рейнджерам все еще не хватало амуниции, из десяти лодочных моторов работали только четыре, доставляемые из округа запчасти для «марк-три» то не подходили по размерам, то оказывались узлами посторонних механизмов.

А еще два находившихся в заслоне бойца «Нортекса» заболели неизвестной болезнью, и их пришлось эвакуировать с площадки в бессознательном состоянии.

Волнуясь, Джекоб ожидал всеобщей эпидемии, но больше никто не заболел, а присланный для помощи эпидемиолог выпил со скуки весь спирт и жидкость для промывки гидросистем, после чего заблевал домик-столовую, в которой разогревали субпродукты.

Сержант Ронсан приходила жаловаться на какого-то Андреаса из рейнджеров.

— Могу ли я удавить этого сучонка, сэр? — спросила она.

— Удавите, сержант, сделайте милость! — ответил ей Браун, который был уже на грани нервного срыва.

— Что… правда? — не поверила Ронсан.

— Да, сержант, правда. Я уже успел пожалеть, что вы оказались в подразделении.

— Прошу прощения, сэр, я лучше пойду.

— Идите, сержант, готовьтесь. Через пару дней выступаем, вот только дождемся руководителя для нашей бронированной армады…

Руководитель бронированной армады не заставил себя долго ждать. Вскоре генерала в отставке Кнутсена доставили на маленьком легком вертолете, от вида которых Джекоб успел отвыкнуть.

Домик для генерала доставили накануне, поэтому Джекоб чувствовал себя подготовленным.

— Добрый день, сэр! — сказал Джекоб, увидев выбирающегося из вертолета старца в мундире сорокалетней давности.

— Здравствуйте, сэр! — с легким испугом повторил лейтенант Роджерс, которого, вместе с тремя солдатами «Нортекса», Джекоб взял для представительности.

Генерал вытащил баул с вещами, и вертолет тут же взлетел.

— Приветствую вас на нашей базе, сэр! — произнес Джекоб и протянул отставнику руку.

Тот с осторожностью ее пожал, затем посмотрел на вытянувшегося лейтенанта и почтительно застывших солдат.

— Вы майор Браун?

— Так точно, сэр, — подтвердил тот и натянуто улыбнулся.

— В мое время, майор, с отставниками обращались, как с кусками дерьма, полагаю, за тридцать пять лет ничего существенно не изменилось. Я прав?

— Ну…

Браун пожал плечами, не зная, какой ответ был бы более уместен.

— Вот и отлично. Все, что я прошу, это доставить в мое жилище вот эту сумку с теплыми подштанниками и таблетками.

— Конечно, сэр.

Браун взял у Кнутсена баул и передал лейтенанту Роджерсу, а тот одному из солдат.

— А что же вы намерены предпринять прямо сейчас, сэр? — спросил Браун, заметив, что отставник озадаченно озирается.

— Я намерен осмотреть технику, которой мне придется руководить. Вы можете мне ее показать?

— Конечно, сэр. В таком случае пройдемте туда — на край площадки.

— О, да это «клайферги!» — произнес отставник, увидев на фоне джунглей светлые силуэты роботов.

— Не совсем так, сэр… — осторожно заметил Браун, гадая, какую же пользу можно извлечь из этого старикана.

— Правда? — удивился тот. — Неужели «кармай-перри» на химических картриджах?

— Сейчас вы сами все увидите, сэр. Мы подойдем ближе, и вы все сами увидите.

По мере того как они приближались к месту парковки боевых машин, лицо Кнутсена менялось.

— О! — произнес он, оказавшись лицом к лицу с «марками-три».

— Да, сэр, — сказал Джекоб, не зная, как еще помочь старику справиться с потрясением.

— Я такие хреновины никогда не видел, — признался отставник.

— Я вызову бригадира механиков, сэр, он поможет вам разобраться с этими машинами.

— Сделай милость, приятель, — пробормотал старик, не отрывая взгляда от бронированных монстров.

То, что для Джекоба было старой рухлядью, Кнутсеном воспринималось как последнее слово военной техники, до которого он в свое время не дослужил самую малость.

После прихода бригадира механиков обстановка нормализовалась — эти двое были почти ровесниками. Уволившись на пенсию с разницей всего в несколько лет, они легко нашли общий язык, и Браун, успокоившись, отправился к себе в домик, ведь его ожидало еще много неотложных дел.

80

С тех пор как Нестор расстался с группой Ловендора, прошло два дня, но от них не поступило ни единого сообщения.

По всем расчетам группа уже должна была добраться и до Черной горы, чтобы осмотреть с нее долину, и до Белой, чтобы получить записи автоматического радара.

После этого Ловендор должен был связаться с Нестором, чтобы доложить обстановку и затем направиться к запасному лагерю «Раска». Таковы были планы, но в реальности все оказалось иначе.

В расположении основного лагеря Нестора царили покой и расслабление.

Дальние дозоры перестали обнаруживать разведывательные беспилотники, которые раньше стерегли партизан очень цепко.

В эфире воцарился абсолютный штиль, пеленгатор не ловил даже каналы военных, которых прежде хватало на всех частотах.

Не получая привычных сообщений об активности правительственных сил, Нестор был вынужден сам связываться с отдаленными постами.

— «Баргуда», как слышите меня… «Баргуда» ответьте!

— Слышу вас хорошо, «Ориноко»…

— Почему нет докладов?

— Не о чем докладывать, «Ориноко»… Все спокойно…

— Точно?

— Да, «Ориноко», мы ничего не видим. Если что- то будет — сразу сообщим.

В лагере варили кальбоньеру — похлебку из орехов и свиного мяса. Пару упитанных свинок удалось поймать в расставленные у реки ловушки, так что второй день подряд на обед было мясо и наваристые супы.

Чтобы чем-то занять себя и людей, Нестор приказал отрыть старый тайник, откуда извлекли пятьдесят автоматов и двадцать тысяч патронов. Все это следовало перебрать — тайник не вскрывался лет восемь, и неизвестно было, в каком состоянии находилось его содержимое.

Теперь все люди были заняты, счищая старую смазку и промазывая герметиком коробки с патронами. Пройдясь по лагерю в очередной раз, Нестор вернулся в свою палатку и попытался вызвать по радио Ловендора. Но из этого ничего не вышло — абонент связи отсутствовал в эфире, как будто его не существовало вовсе.

Тогда Нестор попытался вызвать помощника Ловендора, у которого имелись отдельный позывной и своя рация, но и она не подавала признаков жизни. Ни «занято», ни «отключено». Просто тишина.

Обеспокоенный Нестор смотрел на пустой экран радиостанции и прислушивался к потрескиваниям помех. Раньше его изнурял поток сообщений, на которые следовало как-то реагировать, теперь же мучила тишина в эфире, в то время как лагерь продолжал жить своей жизнью.

Звучали знакомые голоса, лязгало оружие и стучали в коробах патроны, у кухонного стола рубили мясо, а возле жилой палатки смеялись над старыми анекдотами.

— Бальо! — позвал Нестор своего начальника штаба. Тот всегда находился неподалеку и первым приходил на зов командира. Только ему Нестор мог пожаловаться на проблемы в отряде, для остальных он оставался мудрым и безупречным лидером.

Полог палатки приподнялся, заглянул Бальо.

— Звал, командир? — спросил он.

— Звал. Зайди…

Бальо вошел и сел на тюки с новым обмундированием. Нестор держал их у себя, чтобы камрады не разворовали вещи раньше времени.

— Ты как будто не в духе? — спросил Нестор, отмечая не свойственную здоровяку Бальо бледность.

— Второй день уже… — ответил тот и тяжело вздохнул.

— С чего, вдруг?

— Не знаю, командир, — пожал плечами Бальо. — Предчувствие какое-то…

— Какие еще предчувствия, камрад? — спросил Нестор с нарочито бодрой усмешкой.

— Это трудно объяснить…

— Ладно, тогда найди Росберга, он должен был составить новую карту.

— И что потом?

— Потом приходите сюда, нужно будет кое-что распланировать.

— Хорошо.

Бальо поднялся и вышел, а Нестор вздохнул и тяжело опустился на раскладной стул. Он ждал от Бальо поддержки, а тот…

Нестор решил не рассказывать ему о своих сомнениях, лучше воспользоваться старым надежным методом. Тем, благодаря которому Нестор снискал славу одного из самых умелых командиров «Сандеро каламаса».

Открыв патронный чехол, который всегда носил на поясе, Нестор достал выкрашенные древесным соком рыбьи кости и принялся отсчитывать нужное их количество — тридцать две штуки, по числу людей в группе Ловендора.

Лишние убрал в чехол, смахнул с раскладного стола несколько песчинок и, помедлив, бросил кости на стол.

Картина получилась смешанная — по такой нельзя было сказать ничего определенного. Нестор понял, что плохо подготовился и, собрав кости, замер.

Когда решил, что готов, бросил, и на этот раз рисунок вышел вполне читаемый. Вот эти пять легли на восток, они обозначали живых, а остальные, увы, смотрели остриями на запад — с группой покончено.

Расклад был настолько отчетливым, что перебрасывать Нестор не стал. В полной тишине он стал собирать кости в короб.

Странно, что еще совсем недавно кости обещали ему лишь небольшие потери, а теперь… Правда, тогда ему пришлось бросать в лесу, где было много посторонних глаз и где за ним повсюду таскался этот Гектор.

Ссыпав кости в короб, Нестор вдруг заметил, что вокруг повисла абсолютная тишина. Лагерь словно вымер.

— Что это? — произнес он, чтобы проверить, уж не оглохли. Но со слухом все было в порядке.

Нестор отодвинул полог, вышел из палатки и не увидел никого из своих людей. Только странные кучи тряпья с растекавшимися из-под них темными лужами.

Ему показалось, что он спит и видит страшный сон, такое иногда случалось после укуса зараженного вирусом москита.

Неожиданно из-за угла командирской палатки появилось нечто, чего увидеть здесь Нестор никак не ожидал. Его мысли смешались, слова перепутались, и он, заикаясь, спросил:

— Ты кто?

— Ты… кто… — ответили ему скрипучим голосом. — Неоригинально… Всегда одно и то же…

Пояс с пистолетом и коробкой для гадальных костей свалился на землю первым, он был самым тяжелым из вещей. Затем, оплывая, сложились рядом с ботинками брюки и куртка. Из кармана выпала записная книжка и раскрылась на странице радиопозывных. Затем она шевельнулась и стала поворачиваться, увлекаемая потоком натекавшей густой жидкости.

81

От заслона к заслону, от поста к посту колонна бронированных гигантов двигалась по утвержденному маршруту, временами оступаясь в ямах и соскальзывая в русла лесных ручьев.

Птицы тучами взмывали в небо, напуганные вторжением странных существ.

— Карбас-один, говорит Горлица-два. Вижу выход первого «марка»… У нас все готово для дозаправки.

— Отлично, Горлица-два, — отвечал майор Браун, почти неразличимый среди других солдат «Нортекса». — Приступайте к заправке.

— Приступаем, сэр, — ответили ему.

Все проходило по строгому плану, ради которого в непролазных джунглях были оборудованы временные пункты дозаправки. Следуя показаниям навигационных систем, роботы останавливались возле заправочных автоматов и получали драгоценное рапсовое масло.

Заправившись, выходили на маршрут и снова двигались за лидером — роботом, на котором вместо комплекса вооружений находилась кабина трассировщика группы — генерала в отставке Кнутсена.

А над лесом, разрисовывая небо полосами выхлопных газов, пролетали беспилотные разведчики, подававшие на мониторы солдат «Нортекса» самую свежую информацию.

На площадке базы готовились к переброске по воздуху две стодвадцатимиллиметровые гаубицы «ромашка» с боекомплектами на пять сотен снарядов. Их обслуга усаживалась в не слишком приспособленные для людей грузовые отсеки, переругиваясь и немного нервничая.

Джекоб получил об этом полный доклад и удовлетворенно кивнул. А еще, совсем некстати, вспомнил о новом бонусе, о котором узнал утром, когда связывался с Феликсом перед началом операции.

Солнце тогда только подумывало показаться над горизонтом, в древесных кронах висел свинцовый туман, и сонные птицы жмурились, потревоженные лязгом начавших приготовления машин. И тут вдруг Феликс сказал:

«Да, Джекоб, чуть не забыл, когда все это закончится, ты получишь двадцать тысяч песо в качестве премии».

Это было приятно. Это было очень приятно.

Джекоб огляделся, взгляд его остановился на сержанте Ронсан. Она была горда тем, что участвует в операции. Глупая баба! Сидела бы в благоустроенной казарме и благополучно вернулсь бы потом в жаркий и отвратительный Онтарио! Там невозможно находиться вне кондиционированного помещения, зато понятно, откуда ждать нападения. Здесь же понять это было невозможно.

— «Семнадцатый борт» отошел от заправочного модуля, — прозвучало в эфире.

— «Семнадцатый борт», принято, — отозвался Джекоб. Значит, оставалось еще заправить три «марка» и преодолеть последний до «Ниагары» участок пути.

В небе все еще кружились разведывательные беспилотники, снабжая наступавшие силы живописными панорамами джунглей, рек, ручьев и редких пустошей, а внизу, сжав зубы, двигались рейнджеры. Наконец-то их оснащение было не хуже, чем у конкурентов, и они были полны решимости превзойти их на поле боя.

Растянувшаяся в джунглях колонна оставляла за собой широкую просеку и обрушенные берега реки и ручьев. Эта сила производила впечатление на своих и могла запугать чужих.

Солнце поднималось все выше, птицы пытались петь, но, услышав лязг железа, на всякий случай умолкали.

В этот раз долгого и мучительного пути до «Ниагары» удалось избежать, поскольку временная база располагалась к объекту значительно ближе, чем жалкий надувной домик, откуда капитан Альварес и майор Браун последний раз выходили с кучкой солдат.

Теперь же с майором была немалая сила.

«Мы уничтожим их… В этот раз наверняка уничтожим», — думал он, вспоминая интонацию, с которой Феликс сказал ему — «двадцать тысяч песо».

«Двадцать тысяч песо» — это звучало совсем неплохо.

— Сэр, говорит Авангард-четыре! — прозвучало в шлемофоне. Джекоб отдал автомат одному их сопровождающих и пошел медленнее.

Три звена бойцов «Нордекса» и одно рейнджеров выполняли роль самой дальней передовой разведки и имели позывной «Авангард». Именно от них Джекоб ожидал сообщения о контакте с противником, если бы это случилось раньше времени.

— Слушаю, вас Авангард-четыре!

— Сэр! Кажется, у нас проблемы…

— Какого рода?

— Мы обнаружили каких-то людей. Они вооружены и движутся от «Ниагары» в сторону реки. Практически встречным нам курсом.

Джекоб покосился на замедлившего шаг лейтенанта Роджерса. Ему тоже транслировался доклад разведки.

— Это может быть передовая группа противника, — предположил лейтенант, подключаясь к каналу, и Джекоб легко в это поверил, представив отряд увешанных оружием партизан, которые двигались наперехват колонны.

Потом засада, залп из всех стволов и стремительный отход, чтобы устроить очередную засаду.

— Сколько их, Авангард-четыре?

— Пятеро, сэр…

— Как они вооружены?

— Автоматы, сэр. Дополнительного снаряжения нет, и они едва передвигают ноги.

— Это партизаны?

— Скорее всего… Что нам предпринять?

— Пусть попробуют захватить их… — подсказал лейтенант Роджерс, и Джекоб кивнул, соглашаясь ним.

— Авангард-четыре, постарайтесь захватить их и доставить к колонне…

— Понял, сэр. Приступаем.

Джекоб включил на шлеме панораму воздушной разведки, однако это ему не помогло. Джунгли здесь были ровными, без единого разрыва, глядя сверху, невозможно было определить даже тропу восемнадцатитонных роботов, который двигались с включенными двигателями.

Птицы и насекомые, которых сгоняли с нижних ярусов, перемещались выше, однако в воздух не поднимались и ничем не демаскировали колонну.

«Это хорошо», — подумал Джекоб. Все пока развивалось по плану, не считая этих невесть откуда появившихся партизан.

Должно быть, они искали «Нортекс», чтобы навредить, но заблудились. В свое время капитан Альварес предупреждал о подобных вещах.

Джекоб вздохнул. Несмотря на мощь его армии, он не переставал думать о секретном оружии противника, однако надеялся перехитрить коварного врага и разделаться с ним на расстоянии силой и оружием роботов, неуязвимых для бактерий.

Даже если враг сумеет подстрелить пару «Марков», остальные сметут любое количество построек, защитных сооружений и военную технику, ведь каждый робот несет двуствольную пятидесятимиллиметровую автоматическую пушку и восемь сотен снарядов в заплечном магазине. Это аргумент! Это серьезный аргумент!

И все же, поскорее бы все заканчивалось. Майору мучительно хотелось вернуться к себе в Аквиль, желательно с бонусом в двадцать тысяч.

Снова сесть за большой стол в прохладном кабинете и начать перебирать никому не нужные бумажки. А потом взять отпуск, забыть про службу и погудеть как следует: бары категории «элит-групп», проститутки из клуба «Черный бархат», доставка в номер шампанского и черной икры, абонемент в ресторан «Гроспиттер», ложа в мюзик-холле, места бизнес-класса на круизном лайнере «Король Георг»…

Эх, да на двадцать тысяч перечислять можно было очень долго!

Да, генерал Реннер может попытается помешать его отдыху, но на этот случай у Джекоба найдется пара телефонных номеров в штабе округа. Один звонок — и Реннер заткнется.

А нечего было выкидывать Джекоба в эту жуткую командировку!

— Сэр, мы их взяли, — прозвучало в шлемофоне в тот момент, когда Джекоб перешагивал через свивавшуюся кольцами змею. Она тарахтела трещоткой на хвосте и скалила ядовитые зубы.

— Сэр? — повторно вызвали по радио.

— Слушаю вас, парни.

— Мы взяли их, сэр!

— Отлично, тащите сюда.

— Уже идем, сэр.

Джекоб и лейтенант Роджерс переглянулись. Нельзя было исключать, что уже через несколько минут они узнают тайну объекта «Ниагара».

— Ноль-первый, ответьте Трассеру…

— Слушаю вас, генерал, — отозвался Джекоб, поняв, что с ним говорит мастер коллективных атак Кнутсен.

— Судя по вашим маякам, майор, вы заметно притормозили. Что-нибудь случилось?

— Ничего страшного, генерал. Наши разведчики перехватили вражеских лазутчиков, и мы слегка замедлились, чтобы учинить им допрос. Скоро мы наверстаем график.

— Вы поймали этих засранцев? — Слышно было, как генерал рассмеялся. — Отличная операция! Все именно так, как было во времена моей молодости!

— Спасибо, генерал.

— Браво! А я-то, честно говоря, посчитал вас никчемной задницей!

— Правда?

— Точно! Но вы оказались настоящим рубакой! Дайте слово, что выпьете со мной после этой спортивной пробежки!

— Не могу отказать вам, генерал. До связи.

82

Колонна роботов продолжала двигаться на юг, следуя за невидимыми в джунглях разведчиками.

Обладая отточенными навыками и оснащенные мощным вооружением, эти люди были не хуже машин. Оптическая маскировка скрывала их от противника, специальные фильтры поглощали шум навесного оборудования, аэроотряд снабжал разведданными, а мудрое начальство — своевременными распоряжениями.

Заметив неясную тень, они замирали, но их электронные комплексы молчали.

Услышав странный звук, снова останавливались, но датчики тоже ничего не обнаруживали.

Пожимая плечами, разведка двигалась дальше, за ней невозмутимо вышагивали роботы, но солдаты из флангового прикрытия снова вздрагивали и тоже озирались, как будто чувствуя рядом чье-то присутствие.

Однако в видимом людьми спектре это «присутствие» ничем себя не выдавало, лишь отправляло в эфир закодированные сигналы:

«Поток заряженных агрессией объектов движется к источнику восприятия…»

«Источнику восприятия угрожает опасность… Вывод — защитить источник восприятия любыми средствами…»

Майор Браун об этих сообщениях даже не догадывался и был занят решением новой задачи. Ему привели пятерых пленных, которых они с лейтенантом Роджерсом собирались быстренько допросить.

Несмотря на то что разведчики предупредили майора о жалком виде лазутчиков, их изможденный вид поразил его. Искусанные москитами, исцарапанные шипами лиан, перепачканные в иле и много времени проведшие на ногах без сна, эти несчастные и не думали сопротивляться.

Двое из них были совсем молодыми, а самый младший выглядел школьником. Он все время трясся и обнимал плечи расцарапанными руками, как будто ему было холодно.

Джекоб поднял забрало и, подойдя к первому из пленников, встряхнул его за плечо, чтобы тот понял серьезность момента.

— Кто такой и как тебя зовут? Какова была боевая задача?

— Гектор Чизарс, господин офицер… Мы… мы из отряда Нестора…

— Партизаны?

— Так точно, господин офицер, — кивнул Гектор и покосился на стоявшего неподалеку Торвида, ожидая увидеть в его взгляде порицание. Но ветеран не обращал на Гектора внимания и с заторможенными видом пялился куда-то перед собой.

— К какой группе принадлежите? «Сандеро каламаса»?

— Так точно. Отряд Нестора из «Сандеро каламаса»…

— Хорошо. Теперь ты, мальчик, каково было ваше задание? — обратился Браун к Клею Фрайсгуду.

— Он не сможет вам ничего сказать, господин офицер…

— Почему?

— Он не разговаривает и, извините, ходит под себя.

— Ты что же, один можешь говорить?

— Еще Найджел, — сказал Гектор, кивнул на рослого партизана.

— Да, ваше благородие, господин начальник, я могу говорить, — подтвердил тот, снимая кепи.

— Ладно, говори, парень, — сказал Браун и покосился на лейтенанта. Тот выглядел озабоченным.

С тыла донесся шум турбин и клокотание восьмилопастных «инхоков».

— Сэр, обе «ромашки» прибыли на место, — доложили по радио. — Начинаем разворачиваться.

Это был артиллерист, который должен были отвлечь внимание противника.

— Отлично, Пашинский. Когда будете готовы — доложите.

— Непременно, сэр! На все нам потребуется двадцать минут!

— Хорошо, действуйте.

Тарахтя перегретыми моторами, по разбитой тропе прошли два отставших робота. Один припадал на левую опору, из сочленения которой сочилось масло, другой грубовато маневрировал, трудно входя в повороты.

За ними вышагивали двое механиков с раскладной лесенкой и ремонтной сумкой. Это был первый ремонт на маршруте и, судя по всему, не последний. Машины слишком долго простояли на складе, у многих узлов вышел срок годности, а заменить их было нечем — эту продукцию давно не выпускали.

«Вот! А они собирались мне дать всего десять штук! — подумал Браун, глядя вслед поврежденным машинам. — Сколько бы их добралось до места, если бы всего был десяток?»

Вспомнив про допрос, он повернулся к пленникам, двое из которых с интересом смотрели вслед уходящим машинам. Другие выглядели совсем потерянными.

— Ну так куда вы шли?

— Точно сказать не могу, господин офицер, нас было тридцать два человека и мы должны были разведать, куда прилетают военные самолеты. Наш командир опасался солдат «Нортекса»…

— Вы должны были обнаружить «Нортекс»?

— Необязательно. Нам говорили — разузнать, что и как. Но все это было как-то связано с готовившейся атакой на ракетную базу.

— Ты имеешь в виду дивизион ПВО?

— Да, сэр. С тех пор как он появился, нам стало трудно доставлять оружие и продукты…

— Хорошо. А теперь расскажи, куда подевались ваши люди. Ты сказал, было тридцать два человека, а теперь вас только пятеро. Где остальные?

— Они погибли, сэр… Ну, может, кто-то еще спасся, но это вряд ли…

— Почему ты так думаешь?

— Когда все началось, мы были в балке, обтрясали желтые сливы…

— Так. А что было потом?

Двое пленников обменялись взглядами, после чего Гектор заговорил снова:

— Четверо стояли на краю балки, господин офицер… А потом они просто стекли, как жидкая грязь, и потекли по склону, по траве… Я сначала подумал, что они одновременно упали, понимаете?

— Нет, не понимаю, — с некоторым упрямством произнес Браун, в памяти которого стали всплывать резкие картины его собственного ужаса. Его тогда спасло от сумасшествия лишь то, что он заставил себя не верить в увиденное и забыть. Но, похоже, теперь от этого уже никуда нельзя было деться.

— Так, Гектор Чизарс! Скажи мне главное — не вдыхали ли вы какие-то подозрительные газы или странный туман? Не наступали в какие-то маслянистые лужи с вонючей жидкостью?

— Нет, сэр, ничего не было. Я в джунглях уже полгода, и ничего такого, что я не видел прежде, нам не попадалось… Но это началось еще раньше…

— Раньше?

— Так точно. За два дня до этого наши разведчики столкнулись к группой «Сандеро комусса». Сначала все решили, что они устроили нам засаду, но оказалось, что они просто неслись через лес в сторону реки и стреляли наугад. Понимаете?

— И что было дальше?

— Ну, мы, конечно, были удивлены таким их поведением, однако двинулись дальше по маршруту, ведь приказ никто не отменял. И тут нам стали попадаться амуниция, оружие, обувь. Все как будто кучками разложенное. В карманах разная мелочь, зажигалки, перочинные ножи, авторучки. Но ни трупов, ни скелетов. Командир группы сказал, что тела, возможно, съели муравьи или какие-то бактерии…

Майор с лейтенантом переглянулись, Браун отвел глаза первым.

— Так что же случилось с остальными солдатами? — спросил он, чтобы подвести итог.

— Когда мы почувствовали неладное, мы побежали. Все десять человек, которые находились в балке. Мы бежали быстро, но все равно кто-то из нас падал, как будто обрушивался с таким, знаете, чавканьем… А когда выбрались из балки и посмотрели назад, то на поляне увидели только горки тряпок и ничего больше. Мы побежали дальше, и нас тогда было семеро, а теперь вот всего пять.

— Ну что же, — произнес майор, поворачиваясь к лейтенанту, — пусть их этапируют на промежуточную площадку и заберут вертолетом на базу. А нам пора двигаться дальше, мы и так задержались.

83

Благодаря тому, что новая база оказалась значительно ближе к «Ниагаре», чем надувной домик, расстояние до цели сократилось почти вдвое. Если бы не это обстоятельство, неизвестно, скольких роботов пришлось бы бросить в джунглях, а так через пять часов марша от двадцати машин осталось целых шестнадцать.

Остальные остались на просеке, истекая смазкой и дымясь из-за отказа системы охлаждения.

Лучше всех держалась машина отставного генерала Кнутсена. Он был необычайно бодр и постоянно подгонял Брауна, говоря, что ему не терпится стереть мерзавцев в порошок. Однако майору была известна причина бодрости мастера коллективных атак: тот захватил с собой в кабину две бутылки казенного коньяку и четыре памперса повышенной вместимости.

Накануне генерал признался Брауну, что часто ходит под себя, поэтому совместно они нашли эффективное решение этой проблемы.

В отличие от прошлого похода на «Ниагару», никакие гады группе не досаждали, разбегаясь прочь, едва заслышав тяжелую поступь роботов.

Глядя по сторонам, майор иногда узнавал местность, по которой двигался в прошлый раз, но не всегда, ведь новый маршрут был проложен с учетом возможностей роботов.

Беспилотники продолжали исправно снабжать группу разведывательной информацией и ни один из них пока не подвергся атаке с земли. Теперь их панорамы были не так однообразны, на них появлялись овраги, заросшие кустарником балки, блестевшие на солнце ручьи и ямы неизвестного происхождения.

Несмотря на то, что роботы могли двигаться быстрее, чем люди, общее продвижение группы проходило медленнее, чем в прошлый раз, и Браун почти не уставал. А когда уставал, думать о своем состоянии ему мешали поступавшие сообщение и доклады.

— Сэр, машина «двадцать четыре-сорок» перегрелась… Прошу разрешения оставить ее…

Это был бригадир механиков. Браун чувствовал, как тот страдает, ведь это он на протяжении недели пытался сделать из этой рухляди боеспособное подразделение и если уж обращался с такой просьбой, значит, никакой возможности восстановить технику действительно не было.

— Разрешаю, Грейбург. И не переживайте так. Нужно, чтобы на рубеж вышли хотя бы десять машин… Мы будем иметь эти десять, Грейбург?

— Судя по их состоянию, сэр, у вас будет не менее четырнадцати роботов.

— Ну и чудесно, господин механик. Спасибо вам за вашу работу.

Не прошло и нескольких минут, как с ним связался офицер-артиллерист.

— Прошу прошения за опоздание, сэр, но мы готовы. Были кое-какие проблемы…

— Что за проблемы?

— Похоже, в гидротормозах давно не меняли техжидкость, сэр. Поэтому изменилось время выхода на нуль…

— Куда выхода?

— Э-э… Прошу прошения. После каждого выстрела ствол должен встать в исходное положение. На это работает вся гидросистема компенсаторов и система наведения, но из-за того, что жидкость загрязненная, расходные шайбы…

— Довольно подробностей, чем нам это грозит?

— Вместо трехсот выстрелов в минуту мы получим лишь сто пятьдесят. Ну, может, двести.

— Так… — произнес майор и оглянулся на шедшего за ним лейтенанта.

Неожиданно перед его глазами что-то промелькнуло и ударило в локоть. Майор от неожиданности чуть не лишился чувств, ему показалось, что его атаковали тайным оружием. Сопровождавшие его бойцы развернули стволы «джетов» в разные стороны, закрывая майора спинами, однако через мгновение лейтенант сказал:

— Все в порядке, сэр, это просто дерьмо…

— Что? — не понял Браун, распрямляясь.

— Какая-то птица нагадила.

— Вот сволочь, — произнес Браун, разглядывая заляпанный налокотник и прикидывая, не выглядел ли он смешным.

Впрочем, думать долго об этом ему не дали разведчики с левого фланга.

— Сэр, это Авангард-четыре, мы кое-что нашли…

— Что именно? — спросил Браун, уже догадываясь, о чем идет речь.

— Какое-то обмундирование, но… Все выглядит очень странно…

— Хорошо, мы сейчас будем.

Повернувшись к Роджерсу, он добавил:

— Идемте, лейтенант, вам следует взглянуть на это.

84

До объекта «Ниагара» оставалось три километра, и Джекоб совсем не удивился, увидев уже знакомую картину, однако лейтенант был в легком шоке.

— Это же Парстон, сэр! Я узнаю его расписные наплечники!.. Он любил дорисовывать несуществующие клепки и дырочки…

— Да-да, — произнес Джекоб. Он был спокоен, это было для него не в новинку. — Но тела-то нет…

— Тела нет, — согласился лейтенант, осматриваясь, как и капитан Альварес в прошлый раз. — Автомат на месте, вот только прицел как будто помутнел…

— А могли их атаковать бактериологическим оружием, как партизан? — спросил Браун.

— Теоретически это возможно, — глухо ответил Роджерс. — Но вы уверены, что это именно бактериологическое оружие?

— Что бы там ни было, но его применил кто-то. Кто, как вы думаете?

— Тот кто захватил «Ниагару», по-моему, это очевидно, сэр, — сказал лейтенант, поднимая глаза на Брауна.

— Но не «Сандеро каламаса»?

— Так точно, сэр. Какая-то третья сила.

Они помолчали. Со стороны тропы доносились кашляющие звуки двигателей роботов.

— Жаль, что мы не взяли с собой Мардигана, его научное мнение оказалось бы сейчас нелишним, — сказал Браун, в этот момент где-то недалеко загрохотал гром, а затем застучало так часто, словно на железную крышу просыпались камни.

Это длилось всего несколько секунд, а затем на внутреннем экране шлемофона отразилась информация о потере всех средств аэроразведки.

— Они все уничтожили, сэр, — произнес лейтенант, поднимаясь.

— Уничтожили, — согласился Браун и включил канал связи с генералом Кнутсеном.

— Слушаю, командир! — отозвался тот дребезжащим голосом.

— Генерал, пришло время атаковать! Приказываю выдвигаться в боевом порядке и открыть по противнику огонь с дистанции в тысячу метров!

— Понял, мой командир! Мы порвем их!

— Вперед, генерал!

Переключившись на другой канал, Браун приказал расчетам автоматических гаубиц обрушить губительный огонь на территорию «Ниагары». Когда они заработали, джунгли содрогнулись от дробящего тишину грохота, а десятки стопятидесятимиллиметровых снарядов понеслись к своей цели.

Однако вскоре они стали рваться в воздухе, перехваченные неутомимыми «дроздами».

— Вперед, господа! Вперед, мы должны поддержать наш бронеотряд! — закричал Джекоб и побежал к тропе, некстати вспомнив о двадцати тысячах песо.

Подразделения «Нортекс» и рейнджеры решительно двинулись вперед, готовые схватиться с коварным противником, но вдруг прямо на тропе раздался сильный взрыв, и куски брони, с обломками манипуляторов, врезались в густые кроны, а уцелевший остов робота свалился на обочину.

За первым взрывом последовал второй, за ним — третий, а затем уже всем стали видны атаковавшие с неба «кречеты», хорошо справлявшиеся и с воздушными, и с наземными целями.

Они свечами взмывали из стартовых контейнеров, лихо разворачивались в небе и, оставляя дымные следы, рвали на куски неповоротливых роботов.

Взрывная волна швырнула Брауна на землю, но он сумел подняться и, подхватив автомат, бросился под защиту высокого платана.

Майор знал, что где-то здесь в любой момент может оказаться то, что расправлялось с живыми людьми таким жутким способом.

— Всем отступать! Всем подразделением отступать немедленно! — прокричал Браун на общей волне, а затем вышел на связь с артиллерией и приказал перенести огонь на три тысячи метров назад.

— Но ведь там же сейчас находитесь вы, сэр! Там все наши!

— Нет там уже никаких наших! Открывайте огонь! — потребовал майор.

Тем временем заметно поредевшие подразделения быстро откатывались вдоль тропы.

— Вы целы, сэр? — спросил подбежавший к майору Роджерс.

— Я в порядке, лейтенант! Давайте уходить, а гаубицы дадут прикурить этим сукиным детям!

Прошло еше несколько мгновений, и на притихшие джунгли обрушился бешеный шквал непрерывного огня. Снаряды рвались с чудовищным грохотом, превращая зелень в брызги и тонкую пыль, вихри пара свивались в жгуты и вновь распылялись от новых взрывов.

Это длилось не дольше минуты, пока не вышел запас снарядов, а когда стихло, весь район обстрела превратился в перекопанную воронками пустыню с мелко просеянной торфяной крошкой.

В воздухе висела пыль из высушенного жаром торфа, а потоки разогретого воздуха носили над землей пучки травы.

Кое-где валялись изуродованные части роботов, уже совершенно неузнаваемые.

Неожиданно на припорошенном рубленой листвой грунте показалась цепочка следов, потом послышался вздох с легким присвистом, и чей-то дребезжащий голос, похожий на дешевый речевой модулятор, произнес:

— Неоригинально… Всегда одно и то же…

85

Перевязка длилась минут десять. Фельдшер снял старые пластыри, смазал раны гелем и наложил новые — вот и вся процедура.

Брауну еше повезло, он получил пять осколков в спину и плечи, но броня взяла на себя основной удар, а вот лейтенанту пришлось похуже, и теперь он ходил с правой рукой на перевязи.

Было еще не менее десяти раненых, пострадавших от своих же снарядов, однако кто знает, сколько бойцов смогли бы добраться до базы, не решись майор Браун выставить этот отсекающий огневой барьер.

В небе послышался гул вертолета, и вскоре на единственной площадке новой, не обустроенной базы приземлилась легкая винтокрылая машина.

«Гости», — подумал Браун. Он поднялся с узкой койки и, взяв у стены пару стульев, поставил на середину комнаты.

Вскоре в помещение заглянул рейнджер, один из двух дежуривших у входа.

— Сэр, там какой-то генерал прилетел!

— Один?

— Один.

— Ну и отлично. Я ждал его…

Браун присел на койку и поудобнее положил руку, чтобы не тянуло раны на спине.

В крохотной прихожей щелкнули каблуки — капрал отдал генералу честь. Затем дверь в комнату открылась и появился Феликс.

Он остановился у порога, снял форменную кепи и, подойдя к койке, спросил:

— Ну как ты?

— Живой, как видишь. Присаживайся, вот и стул для тебя поставил.

— Спасибо.

Генерал придвинул стул к койке и сел.

— Как у вас с охраной?

— Обороняем реку. Она для нас Естественный рубеж обороны. По крайней мере нам так кажется.

Феликс кивнул. Судя по его лицу, эту ночь он провел без сна, однако связано ли это было с пьянкой или проблемами на службе, наверняка сказать было нельзя.

— В штабе все просто в шоке.

— А мы оставили в лесу треть личного состава.

— Я понимаю, — кивнул Феликс. — А что с той базой?

— Мы ее бросили. Развернули несколько понтонов, посадили всех людей и спустились на пять километров по реке. Расчистили взрывчаткой территорию и уже потом приняли от вас два «инхока» с раскладными домиками, оснащением и лекарствами. Спасибо за врачей, они нас за сутки на ноги поставили.

— Ну, я как узнал, что случилось, приказал немедленно послать все самое лучшее, хотя генерал-лейтенант Липмен пытался всучить вам какое-то старое барахло, вроде пневмопалаток.

Они помолчали с полминуты, подыскивая точки соприкосновения.

Феликс понимал, что несет ответственность за случившееся, ведь это из-за него и руководства штаба Джекобу и солдатам пришлось участвовать в операции, опасность которой никто толком не оценивал.

Да и не хотел оценивать.

Все, от начштаба и до начальника округа, желали поскорее решить вопрос с взбунтовавшимся дивизионом и, по их мнению, средства для этого годились любые.

— Ты спрашивай, Феликс, спрашивай. Что случилось, то случилось, но как бы я ни был на тебя зол, решить эту проблему не смогли бы даже в Центральном штабе Министерства обороны.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я видел, как гибнут люди, и я беседовал с пленными партизанами, большая группа которых была уничтожена на глазах их товарищей. Они наблюдали за этим ужасом с расстояния в несколько метров.

Заметив, как в округляющихся глазах Феликса собирается страх, Джекоб ухмыльнулся и потер левой рукой заросший подбородок.

Прежде он брился ежедневно, но последние трое суток было не до того.

— Ну и как погибли эти люди? И почему ты не послал в округ отчет обо всем этом?

— Если бы я послал отчет неделю назад, вы бы отправили меня в сумасшедший дом, понимаешь?

— Все… настолько ужасно?

— Все ужасно именно настолько, — подтвердил Джекоб.

— Рассказывай, я должен это знать.

— Северо-восточный район, откуда мы подбирались к дивизиону, завален обмундированием рейнджеров и солдат «Нортекса», оставшегося от пропавших подразделений.

— Значит, они все там?

— Конечно, где же им еще быть? Но оружие, обмундирование, оснастка, обувь — все это присутствует, а тел нету. И ни единой косточки, никаких зубов. Иногда обмундирование целое, а иногда отсутствуют куски, будто срезанные чем-то острым. А тел попросту нет, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — признался Феликс. — Но, наверное, у тебя есть уже какие-то соображения? Что это могло быть?

— Биофорс…

— Биофорс?

— Да. Какие-то бактерии, завезенные… Ну, не знаю откуда…

Джекоб резко развел руками, его лицо перекосила гримаса.

— Осторожнее, приятель! — воскликнул Феликс, подхватывая его больную руку и укладывая на подушку.

— Спасибо, господин генерал, — поблагодарил Джекоб, и Феликс улыбнулся. Однако улыбка быстро ушла.

— Скажи мне, Джекоб, что еще ты увидел странного? Что узнал? Ведь были, наверное, и другие непонятные моменты?

— Были, Феликс, — после длинной паузы произнес Джекоб. — Но это настолько… Настолько далеко от человеческого понимания, что я об этом лучше промолчу. Иначе вы меня точно в дурку упрячете.

— Хорошо, не говори, — безропотно согласился Феликс, которому тоже не хотелось встречаться с чем- то еще более страшным, чем он уже узнал.

У него были вполне определенные инструкции: сагитировать Джекоба на участие в продолжении операции. Генерал-полковник Люш ему так и сказал: «Этот Браун нам нужен. Он там как рыба в воде, и то, что его до сих пор не подстрелили, для нас большая удача. Предложите ему новый бонус, такие мерзавцы любят деньги, и он обязательно согласится».

— Чем же противник отбился в этот раз? — спросил генерал.

— Оказалось, чтобы мы совершили глупость, полагая, что те, кто захватил дивизион, плохо знают возможности его вооружения.

— То есть?

— Они не дали нам даже шанса атаковать «Ниагару» роботами, а ведь мы в них вложили столько сил. Многопрофильные ракеты «кречет» уничтожили роботов за десять секунд, после чего я приказал немедленно отступать, а «ромашки» ударили по нашим хвостам. Я думаю, это нам помогло, хотя, как видишь, наша шрапнель досталась и нам.

— А если бы ты дал больший зазор безопасности, носители биофорса могли подобраться к вам ближе…

— Я тоже так подумал.

— А кто пользуется этим оружием? Кто-нибудь видел тех, кто стреляет капсулами или облаками биогаза?

— Никто этого не видел, Феликс.

— Или это располагается в той части знаний, которую ты предпочел скрыть?

— Ну, если хочешь, я приоткрою тебе эту тайну.

Феликс вздохнул, потом взъерошил волосы и, сунув руку в накладной карман мундира, достал узкую фляжку с коньяком.

— Хочешь? — спросил он.

— Нет, спасибо. Пьян без вина.

— А я выпью. Давай приоткрывай тайну, но не целиком — я этого не выдержу…

Феликс сделал глоток и закашлялся.

— Ну, слушай… В общем-то, я не видел никого, кто стреляет капсулой или еще чем. Но какие-то силуэты, похожие на оптическую маскировку, я видел. Я не специалист в этих делах и точно сказать не могу, однако есть один момент, которым я случайно воспользовался и определил, что мы на мушке у противника…

— И что это за момент? — спросил Феликс, аккуратно завинчивая крышку.

— Докладывать твоим генералом об этом необязательно. Одним словом, если попытаться представить себя со стороны, ты попадаешь на разведывательный канал противника.

— То есть? — нахмурился Феликс, убирая фляжку.

— Мысленно ты попадаешь на разведывательный канал связи и видишь себя со стороны — со спины, сбоку, сверху…

— Ни хрена себе… Но это же…

— Бред?

— Да, бред.

— Вот поэтому я и молчал.

— Правильно, молчи дальше. А я уполномочен предложить тебе пятьдесят тысяч песо в качестве бонуса.

— Вам мало того, что случилось? — удивился Джекоб.

— Нам нужен результат.

— Феликс, ты прекрасно знаешь, что я никакой не специалист…

— Да прекрати ты, Джекоб! Посмотри на себя, ты здорово изменился. Ты толково руководил развертыванием базы, ты сам пошел на операцию, ты обеспечил выход из смертельной западни. Из провинциального жиголо ты превратился в настоящего специалиста по экстремальным ситуациям, Джекоб. Тебе теперь и карты в руки.

86

Спорить Джекоб не стал. С одной стороны, ему было приятно услышать подобное от человека, который совсем недавно был о нем другого мнения. А с другой, предложенные пятьдесят тысяч позволяли по иному взглянуть на мир и оценить собственную персону.

— Итак, что ты об этом думаешь?

— О чем? — спросил Джекоб, предоставляя Феликсу самому начать разговор.

— О продолжении операции.

— Но мы как будто все уже использовали?

— Нет, Джекоб, не все. Ты забыл о последнем и самом эффективном средстве.

— О каком же? — поддержал игру Джекоб.

— О бомбардировочной операции, приятель.

— Ты говоришь о тех «меченосцах», которые пылятся на вашем складе?

— Не пылятся, приятель, а уже проходят предэксплуатационную подготовку.

— И сколько же «меченосцев» вы ходите задействовать?

— Хватит одного, Джекоб. Сорок тонн бомб, это не шутка.

— Не шутка, — согласился Джекоб. — Но из вашего «меченосца» они сделают алюминиевое конфетти еще до того, как он выйдет на цель. А если даже вам это каким-то образом удастся, «дрозды» перехватят бомбы в полете. Получится очень красивое зрелище, но все останутся при своих.

— Нет, Джекоб, мы недопустим этого. Достаточно нам неудач, не правда ли?

Феликс снова достал фляжку и сделал глоток. Ему казалось, что он снова возвращает себе контроль над ситуацией.

— Мы располагаем полудюжиной кабин-кластеров, Джекоб.

— «Двенадцать-джи»?

— Они универсальные, работают на восемнадцати кодах и покрывают весь диапазон аппаратуры «Ниагары» с большим запасом.

— Шесть кабин трудно синхронизировать…

— Их шесть, но соберем мы не больше четырех. Они тоже некомплектные, ведь стоят без дела чуть меньше, чем роботы «марк».

— То есть ты хочешь сказать, что вы закроете «Ниагаре» поиск?

— Мы закупорим этих мерзавцев, кем бы они ни были.

— Тогда придется использовать свободнопадающие бомбы…

— Конечно! Им ничего не сделается! Сорок тонн нагрузки, Джекоб, это восемьдесят бомб по пятьсот кило!..

Однако Джекоб энтузиазма Феликса не разделял. После всего, что видел, уверенности в том, что они переиграют неведомого и коварного противника, у него не было.

— Это не лес, Феликс, это небо. Одиночный бомбардировщик будет виден как на ладони. Если собьется синхронизация, от «меченосца» не останется ничего, что может долететь до земли. Я хочу вам помочь, но это же самоубийство…

Феликс помял в руках кепи, пожал плечами в погонах:

— Да, риск довольно высок, но никто не говорит, что лететь должен именно ты…

— А кто тогда?

— Нужно кого-то подыскать… У нас есть пара недель, вот ты этим и займись.

— Правда? И где же искать пилота на бомбардировщик, давно снятый с вооружения? Ты же сам говорил, что в атомосферники никто не идет, все хотят служит в ВКС!

— Говорил, и вот что мы уже предприняли в этом направлении, дружище…

Феликс встряхнул фляжку, но она оказалась пустой. Бросив ее на койку, генерал положил ногу на ногу и продолжил:

— В нашем регионе — на побережье, сильно развита контрабанда… Контрабандисты доставляют массу хлопот местной полиции, поэтому их очень часто ловят. И отгадай, на чем они доставляют запрещенные товары?

— Да уж не на бомбардировщиках, Феликс!

— Это так, — согласился Феликс. — Не на бомбардировщиках, но любой пилот может провести машину на автопилоте. Разве не так? Там и делать ничего не требуется, если не совершать всякие там противоракетные маневры, не уходить за полярный горизонт и все такое… Фактически нам нужна обезьяна. Посадим его в кабину, он поднимет «меченосец» и поставит на автопилот.

— Ну и где эта твоя обезьяна?

— Ищем. В полиции у нас хорошие связи, как только что-то появится, мы сразу тебя оповестим. А пока поваляешься в нашем окружном госпитале в Бунсдорфе. Тебе это не помешает.

87

Через три дня после ареста, вскоре после завтрака, состоявшего из овсяной каши со сливочным маслом, тостов и какао с сахаром, в двери камеры снова лязгнул замок, а когда она открылась, на пороге стоял охранник, которого звали Бобом. Хотя нет, этот был Эрнст, сменщик Боба. Рик с трудом различал их и едва начинал запоминать одного, как смена заканчивалась и приходил другой.

Вообще-то их было даже трое, и они дежурили по восемь часов, однако третий все время вываливался из памяти Рика, что было и немудрено, ведь уже четвертый день несчастный пленник не получал ни капли алкоголя.

— Ну и как ты? — спросил охранник. Он только заступил на смену, и с самого начала дежурство не обещало ничего, кроме скуки, ведь этот заключенный был единственный на все крыло.

— Выпить хочется, — признался Рик, даже не поднявшись с кровати.

— А к тебе адвокат пришел…

— Я никакого адвоката не заказывал, — ответил Рик и вздохнул. Вот были бы у него деньги, он непременно бы уговорил этот копа сбегать за бутылкой. Непременно. Ведь случалось ему оказываться и в каталажке — ненадолго, правда, но выпить всегда удавалось.

Копы кочевряжились лишь для виду, но если даешь на бутылку и вдвое сверху, всегда приносили выпивку. Они ведь не враги себе, эти копы.

— Ты заболел, что ли? Может, тебя врача вызвать?

— Чего? — спросил Рик, садясь на койке. Путешествуя в своих фантазиях, он на время выключился из реальности.

— Если ты заболел, можно вызвать врача.

— А чем мне поможет врач? Или ты сказал, адвокат?

— Адвокат уже приехал и ждет тебя в кабинете для допросов.

— Так мне идти, что ли?

— Я бы сходил, — пожал плечами охранник и смахнул с воротника невидимую соринку.

— Ну, раз ты советуешь… — Рик поднялся, подошел к умывальнику и открыв воду, поплескал в лицо. Затем вытерся салфеткой и, взглянув на копа уже более осмысленно, сказал:

— Я готов.

— Ну хорошо. Давай руки, браслетики надену…

— А без браслетиков нельзя?

— Без браслетиков нельзя. Ты же у нас категория «Б-32», особо опасный.

— Я просто возил контрабанду…

— Я знаю. И поливал из пушки налево-направо…

Рик покорно подал руки, и охранник защелкнул наручники. Затем вывел арестанта в коридор, поставил у стены и отвернулся, чтобы закрыть замок камеры.

Рик посмотрел на его стриженый затылок и дернул головой. Выпить хотелось так, что даже объяснить было трудно. Непьющим такое не понять.

«Вот врежу сейчас по башке и убегу…» — подумал он зло, хотя понимал, что бежать здесь некуда — в тюремном блоке многоуровневая защита. Зато он мог захватить копа и потребовать выкуп — литр настоящей сахеллы. «Золотой орел», например.

Рик представил себе бутылку с этим искрящимся напитком, и его кадык судорожно дернулся, а желудок свело.

— Ну, пошли! — бодро произнес охранник и показал рукой на уходящий к зарешеченному окну коридор.

— Ты, вообще, пьешь? — не удержался от вопроса Рик, когда они прошли половину коридора.

— Пью, — ответил полицейский, — но только по пятницам.

— А что так?

— Женат.

— Но хотел бы чаще?

— Хотел бы чаще. А ты, судя по морде, и не женат, и пил сколько влезет.

— Угадал, — кивнул Рик и усмехнулся. — Свободный, как ветер.

— Был, — добавил полицейский.

— Был, — согласился Рик.

— Семейные отношения — штука сложная.

— Это ты к чему?

— Сейчас расскажу… Уверен, ты о таком даже не догадывался.

Комната для допросов была расположена на первом этаже, и к тому времени, когда Рик до нее добрался, он очень многое узнал об острых противоречиях между Бобом и его тещей, узнал бы и больше, но, на его счастье, дальше идти было некуда.

Охранник открыл тяжелую дверь, завел Рика внутрь и, сняв с него наручники, вышел.

Дверь закрылась, и Рик остался наедине с человеком, который стоял в углу и курил дешевые вонючие сигаретки.

— Это ничего, что я курю? — спросил он, выходя из табачного облака.

— Курите, — пожал плечами Рик.

Адвокат подошел ближе и протянул руку для рукопожатия.

— Патрик Рандоль. Предоставлен вам для судебной защиты.

Рик вяло ответил на рукопожатие и сказал:

— Рик Сквоттер…

Адвокат ему достался не самый свежий, если можно было так сказать. У него была кучерявая бородка, которую давно не подравнивали, он носил давно не глаженный костюм из синего вельвета, а поверх измятого воротника сорочки — криво повязанный галстук.

Судя по мешкам под глазами и характерным складкам на лице, рандеву с алкоголем Рандоль имел накануне вечером. Рик в таких вещах разбирался.

Кустистые черные брови и разросшаяся шевелюра придавали адвокату мятежный вид и делали его похожим на какого-нибудь революционера из леса, которых Рик повидал немало.

Человеку с подобной физиономией он не доверил бы даже полпесо, не то что защиту в суде. Но выбора у него не было.

— Прошу садиться, — произнес адвокат и на правах хозяина указал Рику на стул справа от стола.

На другой стороне уже лежала пачка сигарет «Какао-скотч» и тонкая ученическая папка для бумаг, из которой сиротливо выглядывал край замусоленного листочка. Видимо, это был весь арсенал Патрика Рандоля. А венчала это изобилие привинченная шурупом металлическая пепельница, расположенная как раз посередине.

— Ну, мистер Сквоттер, какими вам видятся ваши ближайшие перспективы? — спросил адвокат, откидываясь на спинку стула и затягиваясь сигаретой.

— Думаю, вам лучше знать, господин адвокат. На то вы тут государством и поставлены.

— Правильно мыслите, камрад. Светит вам за ваши, э-э… аэромобильные выкрутасы — «десяточка». Понимаете?

Рандоль придвинулся к столу и произнес по слогам:

— Де-ся-точ-ка…

— А вас это как будто радует, господин адвокат.

— Не спешите с выводами. Все будет зависеть от некоторых обстоятельств.

— Про то, что мне светит десять лет, я знал, еше когда возил контрабанду, так что… — Рик горько усмехнулся и покачал головой.

— Десять лет, коллега, это еще в лучшем случае! — продолжил адвокат и энергично затянулся, отчего его сигарета сократилась едва ли не наполовину. — Если у следователя будет скверное настроение, он выбьет из вас признание каких-то дополнительных темных делишек. А у прокурора может случиться приступ геморроя, и он легко вытащит вас на двенадцать, а то и четырнадцать лет. Как вам такая перспектива?

— Перспектива скверная, господин адвокат, но тут я бессилен… — сказал Рик и посмотрел на Рандоля, стараясь понять, чего тот добивается. А тот задымил еще усерднее, выхватил из пачки следующую сигарету и, прикурив от окурка, снова откинулся на спинку стула и стал смотреть на Рика словно удав, выбравший для себя слишком большого кролика.

— Вы, дорогой коллега, можете сильно пострадать, окажись вы в тюрьме на полный срок.

— Это неожиданно для меня, — в тон ему ответил Рик.

— Зря иронизируете. В вас, я вижу, скрывается тонкая, ранимая натура, а в тюрьме можно запросто получить в морду ни за что ни про что…

— Вы, господин адвокат, говорите прямо, чего добиваетесь. А то мне надоело выслушивать весь этот бред, достойный скорее галлюциативных проявлений длительного приема сахеллы…

— О! — только и сумел произнести адвокат в ответ на стол витиеватую фразу. — О! — повторил он. — Видимо, я не ошибался насчет тонкой натуры и прочего реквизита, правильно?

Рик не ответил, ожидая, когда же адвокат откроет карты. И тот открыл. Он снова придвинулся к столу, нагнулся к Рику и с заговорщицким видом произнес:

— Пять тысяч…

— Что «пять тысяч»?

— Пять тысяч песо — и вы получите пять лет в поселении на дисциплинарном острове. А там доступны шлюхи и выпивка.

— Я предпочитаю выпивку.

— Я уже понял, что шлюхи не ваша сильная сторона… Итак?

— Денег нет. И было бы странно предполагать, что после обыска что-то осталось.

— Отнюдь, — покачал головой адвокат и глубоко затянулся. — Отнюдь, мой друг, ведь остается еще ваша задница…

При этом он хитро подмигнул и шутливо погрозил Рику пальцем.

— В каком смысле «задница»? — уточнил тот.

— Вы знаете в каком, — адвокат снова погрозил пальцем и мерзко захихикал.

«Урод какой-то, — подумал Рик. — Может, врезать ему?»

— Я, господин адвокат, подобными делами не занимаюсь и ваши грязные намеки мне неприятны.

Адвокат перестал хихикать, вдавил сигарету в пепельницу и, сложив руки на столе, сказал:

— Я намекаю на то, мистер Сквоттер, что чаще всего мои подопечные прячут кое-какие накопления, простите, в заднице. И это, между прочим, весьма распространенная практика. Золото, алмазы, банковские чипы. Бывают, что таким образом подследственные укрывают от закона по двести тысяч песо. Хорошие, между прочим, деньги…

— Мне жаль вас разочаровывать, господин адвокат, но я об этом не позаботился.

— Но почему? Вы же могли бы прямо в камеру получать наркотики и выпивку!

— Не знаю. — Рик пожал плечам и искренне огорчился. Ну что ему стоило истребовать с сеньора Ромеро свою зарплату и спрятать ее… ну хотя бы в поясе штанов.

— В таком случае, мистер Сквоттер, мне очень жаль… — произнес адвокат и поднялся, давая понять, что встреча окончена.

— Мне тоже, поверьте, — ответил Рик и тоже встал. Лязгнул замок, открылась дверь, и он вышел в коридор, покорно подставляя руки для наручников.

— Так вот… — продолжил охранник, — и тут она мне говорит — ты слишком мало зарабатываешь, чтобы разевать здесь рот, чмо! Представляешь?

88

Кормили в тюрьме неплохо, и тосковавшему по алкоголю Рику волей-неволей приходилось искать утешение в гастрономических изысках тюремного повара.

Прошло еще четверо суток, в течение которых Рику казалось, что о нем забыли прокуроры, адвокаты и даже охранники, которых он окончательно перестал различать, но однажды, примерно за полчаса до обеда, лязгнули замки и открылась дверь, однако вместо охранника в камеру вошел полноватый майор-артиллерист со штабными замашками.

На нем был мундир индивидуального пошива, а на запястье красовались часы за четыре тысячи песо. Пройдя по камере, он с интересом осмотрел унитаз, умывальник, фальш-окно и куцый стол. Затем остановился напротив лежащего на койке Рика и, сверившись с записями, спросил:

— Рик Сквоттер?

— Ну да… — ответил Рик.

— Арестован за перевозку контрабанды на «трайденте»?

— Было дело…

— Летное училище в Бромсе?

— Ну да.

— Вот блин, — произнес майор и закрыл блокнот. — Я тебя почти обожаю, скотина.

И ушел.

А через полчаса был обед, состоявший в этот день из супа с фрикадельками на первое, манной каши со сливочным маслом и ванилью на второе и компотом из ананасов на третье. Специи и соль прилагались.

Не успел Рик вернуться в койку, чтобы предаться бессмысленным мечтаниям, как его уединение снова нарушил охранник.

Кажется, это был Эрнст или даже Джанваген, жгучий брюнет, не признававший правительство далекой Мганмы.

— Мне приказано доставить тебя на третий этаж, — казал он.

— Зачем? Мне дадут там выпить?

— Ха-ха-ха, юморист. Нет, просто там собралась медицинская комиссия, чтобы проверить твое здоровье.

— На хрена это? — насторожился Рик. Последний раз медицинскую комиссию он проходил при поступлении в летное училище, впечатления от этого события у него остались самые неприятные.

— Приказано, и все тут. Нас ведь не особенно спрашивают.

— Но должны же быть какие-то причины? — спросил Рик, поднимаясь с кровати.

— Ну, может, тебя отдадут в медицину для опытов…

— На каком основании?

— Я маленький человек, Рик. Так что давай руки для браслетов и пойдем, с медициной шутить нельзя, понимаешь?

— Да уж догадываюсь.

Как всегда, в пути до третьего этажа на Рика была выплеснута полная драмы житейская история, однако все мысли пленника были о медицине — ведь среди врачей имел хождение медицинский спирт.

Едва ли Рик ждал, что его встретят с наполненной спиртом мензуркой, но шанс, пусть даже малый, еще оставался. А вдруг?

На третьем этаже, за дверью с надписью «Медицинский блок КФ» Рика встретили радушно.

— Так-так, — произнес пожилой господин в белом халате, с висевшим на шее фонендоскопом и торчавшим за ухом карандашом.

Именно так, насколько помнил Рик, выглядели добрые врачи, приходившие к нему, когда он болел, неважно в каком возрасте — в пять, десять или пятнадцать лет. От такого старичка не бывало никаких проблем, а вот сопровождавшие его медсестры были, как правило, утонченными стервами в коротких халатах и привычкой делать людям больно.

Только сопровождавшие доктора медсестры ставили уколы и прививки, в то время как старичок лишь проводил осмотр и говорил на каком-то странном языке, а после экзекуции давал заплаканному ребенку пару витаминок.

Но Рику витаминки были не нужны, он надеялся на полноценную выпивку.

— Кто тут к нам пришел? — спросил добрый доктор, поправляя на носу очки.

— Это заключенный «четыреста дробь пятьдесят девять», сэр, — доложил охранник.

— Ну и очень хорошо, дружочек, — проблеял старичок и повернулся к медсестре, одинокой женщине примерно тридцати лет, ненавидящей «этих козлов», а также злоупотреблявшей косметикой и укорачиванием юбок.

— Будьте добры, Клара, приготовьте тест на триппер…

— О, ну здесь я за тебя спокоен, — произнес Джанваген, доставая ключ от наручников.

— Что это вы намереваетесь делать, милейший? — спросил его врач.

— Снять с него наручники, сэр, — признался охранник.

— Да вы что, милейший, с дуба рухнули? Это же урка! А у нас тут приборы хирургические и деньги в кошельках! Даже не думайте. Пусть в браслетах побудет, я настаиваю!

Охранник и Рик переглянулись, коп пожал плечами и убрал ключ в карман, оставив арестанта в наручниках.

— Клара, тест готов?

— Готов, профессор…

— Давайте его сюда. И потрудитесь, голубушка, расстегнуть ему штаны. Для вас-то это не в диковинку…

— Не в диковинку, профессор, — сказала Клара и, подойдя к Рику, сделала ему «страшные глаза».

Рику пришлось выдержать все испытания: ощупывания, введение зондов, томографию и легкий электрошок. А пока проводилось общее обследование, были готовы тесты на триппер, посмотрев которые, доктор снял очки, протер их носовым платков и сказал:

— Странно, но триппера нет. А с другой стороны — откуда у алкоголика триппер? Вы алкоголик, батенька. Знаете об этом?

— Знаю, доктор, — кивнул Рик.

— И печенка у вас в аховом состоянии. Об этом тоже догадываетесь?

— Догадываюсь, доктор. Но это же как-то лечится?

— Как-то, может, и лечится, но мы не волшебники, мы — врачи. Я напишу вам — годен при условии частичной реабилитации…

— Куда годен?

— А вот это не ваше дело, любезнейший, — произнес доктор, записывая что-то на медицинском бланке. — Мне посоветовали держать рот закрытым, вот я и держу. С этими людьми лучше не шутить, правильно Клара?

— О да, профессор, — ответила медсестра и так порывисто вздохнула, что охранник выронил ключ от наручников.

89

В этот раз спирта Рик так и не дождался. Об этом и речи не было, готов к чему-то там, и все дела.

По дороге в камеру охранник подозрительно молчал, из чего Рик сделал вывод, что он тоже что-то знает, но скрывает.

Однако выспрашивать смысла не было, и Рик решил затаиться, чтобы позже постепенно выведать все, что знали вертухаи.

Вернувшись в камеру, он ничком упал на койку и уснул, и проспал до ужина, когда его разбудил грохот дверной полки, на которую ставили тарелки с едой.

— О, уже ужин!.. — произнес Рик потягиваясь.

А на ужин в этот день было картофельное пюре с рыбой в томате, ванильное молоко с печеньем и половинка зеленого яблока.

Ничего особенного, но Рику понравилось, учитывая, что прежде он лишь пил и не задумывался о том, что ел в промежутках между пьянками.

После ужина, сытый и умиротворенный, он быстро уснул снова, а уже наутро после завтрака к нему пожаловали гости.

Привычно щелкнул замок, дверь распахнулась, и возникший в проеме охранник сказал:

— Вставай, приятель, к тебе тут целая делегация!

Рик спустил ноги на пол, сунул их в войлочные тапки и уставился на дверь камеры. Один за другим вошли два капрала морской пехоты.

Они встали по обе стороны от дверного проема и с невозмутимым видом заложили руки за спины, словно не замечая присутствия арестанта.

Не успел Рик поинтересоваться у них, чему обязан таким визитом, как вдруг в камеру не спеша вошел какой-то майор в парадной форме военно-воздушных сил.

Вошедший широко улыбнулся и, раскинув руки, воскликнул:

— Ну что, Рикки, узнаешь старого друга?!

В первое мгновение Рику показалось, что он, как это часто бывало, бредит. Ну не могло наяву случиться то, о чем он когда-то так долго мечтал! Однако сейчас анализировать что-то времени не было, и Рик воспользовавшись подвернувшимся случаем, встал, шагнул навстречу «другу» и изо всех сил врезал ему точно между глаз.

Получив удар, «друг» полетел обратно к двери, а спохватившиеся морпехи бросились на Рика, свалили его на пол и принялись пинать ногами, однако майор остановил их гнусавым окриком:

— Прекратите!..

Он сел и, прислонившись к стене, помассировал пальцами переносицу.

— Вот сука… Кажется, он мне нос сломал… Капрал Лодзинский…

— Слушаю, сэр!

— Скажите охраннику, чтобы принес пакет со льдом… и побыстрее…

— Да, сэр!

Названный капрал выскочил в коридор, было слышно, как он напористо инструктировал перепуганного охранника, не забывая через слово добавлять «Понял, урод?»

Рик тоже сел и стал налаживать дыхание. Ботинки морпехов крепко помяли ему ребра, однако переломов вроде не было.

— Для алкоголика ты… слишком подвижен, Рикки, — сказал Джекоб Браун, поднимаясь на ноги. — Но то, что ты сразу узнал меня — приятно… Ох, как же болит! Ты просто убийца какой-то. Ну как же можно так бить живого человека?

— Ты для меня не человек, Браун… Я давно мечтал врезать тебе, но… никогда не думал, что представится случай.

В коридоре послышался топот, затем дверь открылась и появился капрал Лодзинский с пакетом, в котором было не меньше килограмма колотого льда.

— О, спасибо, капрал… — произнес Браун, принимая мешок, и приложил его к лицу. Затем еще раз пощупал переносицу и сказал:

— Я к тебе по важному делу, Рик. У тебя есть желание говорить со мной или опять будешь распускать руки?

Рик вздохнул, затем поднялся с пола и сел на казенную койку.

— Ты принес мне выпить? — спросил он.

— Разумеется…

— Тогда поговорим.

Джекоб подошел к столу и уселся на него, как на стул. Затем поболтал ногами, снова пощупал переносицу и сказал:

— Фингал будет на оба глаза… Но ладно. А вы, джентльмены, оставьте нас с заключенным.

Капралы переглянулись. Им казалось, что едва они выйдут, этот бешеный вновь накинется на объект охраны, а ведь генерал говорил им, чтобы…

— Я что, недостаточно ясно выразился? — строго спросил Браун, и капралы выскочили в коридор. Дверь захлопнулась, и стало тихо.

Браун, позвякивая льдом в мешке, старался приложить его так, чтобы охлаждать переносицу и одновременно видеть Рика. А тот молчал, не зная, как попросить выпивку и не потерять при этом лица, ведь не из-за выпивки же он врезал Брауну?

— У меня четверть литра черной сахеллы. Пьешь такую? — пришел ему на помощь Джекоб.

— Пью, Джи. Я все пью.

— Врач предупредил меня. Сказал, что ты алкоголик…

— Не лечи меня…

— Извини… Возьми вот…

Джекоб подал Рику плоскую фляжку. Как только Рик ее коснулся, так почувствовал, что его пальцы начинают предательски дрожать, а голова подергиваться. Он не без труда сорвал пробку и, запрокинув фляжку, стал торопливо всасывать сахеллу, уже не беспокоясь о том, как при этом выглядит.

Выпив все, Рик какое-то время сидел молча, прислушиваясь к ощущениям. До этого он не пил почти неделю, а первые два дня из-за этого даже спать не мог. Но вот сахелла вернулась, и он снова почувствовал в себе ее силу. Казалось, оттолкнись он от пола, с легкостью пробьет бетонный потолок, а потом взмоет в небо.

По спине горячими волнами побежали мурашки, в подошвах ног закололо.

— Ну и как тебе пойло? — спросил Браун, продолжая попеременно то массировать переносицу, то прикладывать к ней лед.

— Спасибо, пойло что надо. Я люблю сахеллу.

— А позволь задать тебе вопрос, Рик…

— Ты меня угостил, задавай, — пожал плечами Рик и даже улыбнулся. Они снова были вместе — он и сахелла.

— Ты за что мне в морду дал?

— В морду?

Улыбка сошла с лица Рика. Он посмотрел на Джекоба взглядом незнакомого человека, пытающегося что-то вспомнить.

— Я дал тебе в морду по двум причинам, Джи. Во- первых, за то, что ты меня подставил с этими деньгами — якобы я украл их у главного сержанта…

— Но, Рик, ты же понимаешь, что я это сделал не для себя, а для…

— Для генеральских сынков, у которых ты был на побегушках? — усмехнулся Рик, и на его лице снова появилась улыбка, однако теперь это была улыбка грусти и давней обиды.

— Да, Рикки, я поступил подло. Деньги украл Дитер фон Байер… До сих пор не могу понять, зачем ему понадобилась жалкая сотня песо, если его папаша имел должность в службе тыла.

— А перед начальником училища ты сказал, что видел, будто эти деньги взял я…

— Начальник училища знал, что ты не виноват, Рикки.

— Знал? — удивился Рик. — Что значит знал?

— Все знали. Все училищные шишки знали, кто виноват, но главный сержант раструбил об этом в штабе округа, и они были вынуждены дать делу ход. Его потом уволили в запас, сразу после того как отчислили тебя из училища.

— За четыре месяца до выпуска, — напомнил Рик, чувствуя, что даже сахелла не справляется с нахлынувшей волной давней обиды. — Почему ты выбрал меня, Джекоб?

— Так получилось, — пожал плечами Браун. — Я предложил начальнику воспитательной части трех человек — тебя, Карстона и Филиппа…

— Рыжего?

— Да, Филиппа Рыжего.

— И что он?

— Он тупо сверил ваши списки успеваемости и оказалось, что у тебя показатели ниже, чем у них. Это все решило.

Рик тяжело вздохнул, и по его щеке скатилась слеза.

— Рикки, ты в порядке? Может, прервем беседу — участливо спросил Джекоб, прикидывая, можно ли дать Рику еще одну фляжку — у него при себе была еще одна. Или будет только хуже?

— Я в порядке, Джекоб. Мне, несмотря на… В общем, приятно говорить с тобой. Ведь ты меня угостил, а это важно. Ты навестил меня в тюряге…

Рик всхлипнул.

— Ну и потом, я дал тебе в морду, а ведь об этом я мечтал очень давно…

— Понятно, — произнес Джекоб с неопределенной интонацией.

В глубине души ему было неприятно от мысли, что кто-то много лет мечтал ему врезать. С одной стороны, удар по морде — пустяк, ему и раньше приходилось участвовать в потасовках. Но быть предметом ненависти в течение многих лет… Тем более что cамому Джекобу казалось, что все давно забылось.

— Скажи мне, Джекоб, какой во всем этом был смысл? Ты что, надеялся стать одним из них? Думал из роты лакеев перебраться в подразделение господ?

— Нет, Рик, я на это не надеялся. Просто я понимал, что летать на бомберах мне не хочется, а уж тем более где-то там воевать. Я видел, как живут пристроившиеся на теплых местечках военные, и решил получить связи и будущие протекции.

— И получил?

— Получил.

— Джекоб, у тебя на плечах майорские погоны. Это не слишком большое продвижение, особенно в авиации.

— Да, это так, — кивнул Джекоб. — Мне бы хотелось иметь на погонах не серебряных орлов, а хотя бы одного золотого льва. Но, приятель, не все происходит так, как хочется. Зато я состою на должностях, которые на две-три головы выше, чем мои погоны. Меня пристраивают на временный штат, я служу три года и ухожу на повышение. При этом получаю все возможные надбавки, какие только существуют.

— Но местное начальство тебя крепко за это не любит, правильно? — усмехнулся Рик.

— Да, командиры меня не любят. Но я знал, что так будет. Они обожают держать в кулаке всех и каждого, а тут какой-то надштатник, постоянно трезвонящий во все штабы по любому поводу.

— Ну что ж, может, это и стоило всех твоих унижений… — сказал Рик, подумывая о том, как бы попросить у гостя еще выпивки. Тому ничего не стоило послать за бутылкой одного из капралов — вон как они перед ним вытягивались.

— А какая вторая причина, Рик?

— Что? — отвлекся тот от своих мыслей.

— Я спрашиваю, какая вторая причина, заставившая тебя броситься на меня?

— Вторая?

Рик посмотрел на гостя, пытаясь сосредоточиться, но самая основная его мысль никак не давала ему переключиться.

— Слушай, Джекоб, а нет ли у тебя еще выпивки?

— А ты в порядке, Рик?

— В порядке. Ты же видишь — вот, руки не трясутся, язык не заплетается. Я тут неделю просидел насухую, и эта маленькая фляжка лишь аппетит раздразнила.

— Ну хорошо, я предвидел это и взял с собой две.

Джекоб достал из кармана и протянул Рику вторую фляжку.

— О, я приятно удивлен, спасибо! Жаль, что я не был генеральским сынком, а то бы мы наверняка подружились.

Вторую фляжку Рик пил не спеша, делал глоток, кивал головой, как знаток напитка, и снова отпивал. А Джекоб сидел тихо, наблюдая за Риком и не мешая ему. Он понимал, что пока во фляжке остается сахелла, разговаривать с алкоголиком вряд ли получится.

— Я вспомнил, какая была вторая причина, — сказал Рик, завинчивая пробку опустевшей фляжки. — Полина.

— Полина? — переспросил Джекоб, как будто впервые услышал это имя. — Ну, я предполагал…

— Ты не предполагал, ты знал наверняка.

— Ну да, я знал наверняка.

— Вы с ней… долго жили вместе?

— Можно сказать, что и не жили вовсе. Просто, когда вы расстались…

— Мы не расстались, она меня бросила.

— Я ее об этом не спрашивал, но она пробыла у меня всего пару дней.

— Полина красивая женщина, Джи. Вряд ли ты отпустил бы ее через пару дней, тем более что тогда ты был на пятнадцать лет моложе…

Джекоб кивнул.

— Да, теперь я вспомнил, она пробыла у меня две недели. А потом уехала куда-то на восток. Она говорила, что у нее там родственники.

— Дядя Густав. У него была мебельная фабрика.

— Возможно. А ты что же, так больше никого себе и не нашел?

— Нашел. Сахеллу.

— Наверное, ты нашел ее раньше, чем Полину, — уколол Рика Джекоб. Тот поднял на него глаза, но быстро опустил в пол.

— Ты прав, Джи. Тогда все как-то навалилось разом… Вместо диплома пилота я получил временный допуск к работе авиамеханика. Третьей категории, самой низкой… Разумеется, Полина рассчитывала на большее, и хотя она не говорила мне, я это видел. Потом она стала как-то сторониться меня, уезжала куда-то под надуманными предлогами. Я полагаю, она ездила к тебе.

— У нее могли быть и другие мужчины, — уклончиво ответил Джекоб.

— Возможно. Ну я и стал закладывать покрепче…

Они замолчали, и каждый задумался о своем. Рик вернулся к воспоминаниям о Полине, Браун прикидывал, когда лучше начать разговор о главном.

— Знаешь, Джекоб, я давно хотел у тебя спросить… Вы ведь с ней были вместе больше года, так?

— Так.

— Почему ты не женился на ней? Мне кажется, вы подходили друг другу…

Браун улыбнулся.

— Я и сам часто задавал себе этот вопрос, особенно в минуты слабости, но знаешь, есть мужчины, которые не могут связывать себя семейными узами. Им важно быть охотниками-одиночками.

— Тебе сейчас сорок два…

— И что? Да я еще о-го-го какой. Ты знаешь, каких девок я к себе таскаю?

— Меллагру используешь? — с ухмылкой спросил Рик, глядя Джекобу в глаза, чтобы тот не пытался юлить.

— Что ты сказал?

— Ты слышал, Джекоб. Я спросил тебя, используешь ли ты во время своих подвигов меллагру или какой-то другой возбуждающий препарат?

— Ну… — Джекоб отвел глаза и сцепил пальцы в замок. — Не слишком часто…

— Вот и поквитались, — произнес Рик, довольно улыбаясь.

90

Наконец все темы из прошлого были исчерпаны. Рик сидел, покачивая ногой, в ожидании, когда Джекоб начнет говорить. Он прекрасно понимал, что их отношения в прошлом были далеки от дружеских и Браун не пошевелил бы и пальцем, чтобы как-то помочь ему, не будь у него в этом серьезного интереса.

— Рикки, я пришел к тебя по важному делу, — сказал наконец Джекоб.

— Говори, я слушаю.

— Ты ведь знаешь, что дела твои не слишком хороши?

— Знаю. Мне объяснил это какой-то замызганный тиронец…

— Кто, прости?

— Адвокат, больше похожий на разбойника. Это не ты его подсылал?

— Нет. Я узнал о тебе только вчера вечером, а утром сразу приехал.

— Понятно, — кивнул Рик, отмечая, что Джекоб проговорился. Браун тоже заметил свой промах, но тут уж было не до тонкостей.

— Короче, буду говорить напрямик. Есть работа, выполнив которую, ты получишь полную амнистию и заработаешь денег.

— Я должен кого-то убить? Джекоб, я три года добывал свой горький хлеб в Лайсоне. Там это дело было в широком ходу. Сначала стрелку сулят золотые горы, а потом просто убирают, как паршивого кота. Мне это не нужно.

— Ты был в Лайсоне?

— Да, Джекоб. После ухода Полины решил, что нужно все как-то перетрясти, и поехал по контракту с наркодилерами.

— А ты отчаянный.

— Тогда я был отчаявшимся. Наверное, думал свести так счеты с жизнью.

— Выходит, тебе повезло. Я слышал о многих, кто летал в Лайсоне и остался там навсегда.

— Я и сам не раз был близок к этому, но, как видишь, мне повезло, и я сижу в тюрьме.

— И просидишь еще пятнадцать, а то и двадцать лет…

— Мне обещали самое большее четырнадцать…

— Рикки, я не хочу тебя пугать, но если ты откажешься, мои боссы, заметь — не я, а мои боссы, они легко превратят твои двенадцать лет в двадцать.

Рик кивнул. Он ожидал этого.

«Что же будет дальше, Рик? Он победит?»

«Кто это? Кто говорит со мной?»

«Не сдавайся, Рикки, я на твоей стороне!»

«Сахелла…» — догадался Рик, узнав ее голос. Она всегда разговаривала с ним голосом пятидесятилетней курящей дамы, чуть хрипловатым и покровительственным.

«Ты победил, Рик. Ты настоял на своем».

«Я круче?»

«Ты не круче. Просто ты интуит».

«Интуит? Точно не алкоголик?»

«Алкоголик-интуит…»

Очнулся Рик от того, что кто-то сильно тряс его за плечи.

— Эй, ты что, отключился? Рик!..

— Что?

— Ты не отвечал мне, как будто совсем отключился… — сообщил ему Джекоб и, достав платок, вытер вспотевшее лицо. — Я тебя трясу, а ты как неживой. Разве можно так пугать?

— Твой синяк рассосался…

— Что?

Джекоб пощупал переносицу.

— Да, как будто обошлось. Лед вовремя приложил…

— На чем мы остановились?

— Работа, Рик. Ты делаешь работу и становишься свободным человеком. И, пожалуйста, — Джекоб умоляюще прижал ладони к груди, — выбрось из головы эти дурацкие мысли про стрелков, винтовки с оптическим прицелом и прочий мусор. Ты нужен мне как настоящий бомбер, понимаешь? Твоя работа будет состоять в том, чтобы сделать то, чему тебя когда-то учили.

— Ни хрена себе, — произнес Рик и даже потряс головой. Это стало для него полной неожиданностью.

— Вот именно, приятель. Ты отличный специалист, никто не собирается использовать тебя как половую тряпку, и наш заказчик никакая не мафия, а родная армейская структура! — заторопился Джекоб, стараясь ковать железо, пока оно горячо.

— Но я же не имел практики…

— О чем ты говоришь, Рик?! Ты три года летал в Лайсоне на своем «сайберге»!

— На «трайденте»…

— Ну на «трайденте»! И убрался оттуда целым, а это говорит о многом! И потом, я заглянул в полицейское досье — ты покалечил им семь реактивных беспилотников, ухитряясь вовремя смываться на винтовой машине. Это же великое мастерство, Рик!

— Только благодаря дополнительному двигателю, Джекоб… На горбу стояла турбина…

— О! Представляю, как ты клевал носом, давая ей полный газ! — воскликнул Джекоб, почти искренне восхищаясь Риком.

— Ну… Было дело. И даже на средних оборотах, — согласился тот, польщенный реакцией Джекоба.

— Итак, Рик, я предлагаю тебе пилотировать «меченосец». Ты загрузишь сорок тонн свободнопадающих полутонных бомб, выйдешь на цель над джунглями, сбросишь груз и вернешься обратно. А за это получишь полную свободу и пять тысяч песо.

Рик кивнул, представляя себе старый бомбардировщик и огромные, покрытые ржавчиной полутонные бомбы. Что-то в этом прекрасном предложении не стыковалось и где-то здесь была запрятана мина, наступив на которую…

— Давай по порядку, Джи, — сказал он, и Джекоб вернулся на стул, с которого вскочил в рекламном запале.

— Давай по порядку. Судя по всему, вы имеете дело с какими-то партизанами. Я прав?

— Да, Рик.

— Но на это дело проще всего пустить пару штурмовиков. Быстрый подход на малой высоте, сброс емкостей с тригидратным напалмом, и дело сделано.

— Это не просто база, Рик. Это позиции с бронетехникой и прочим оборудованием. Броня крепка, понимаешь? Поэтому тригидратного напалма будет недостаточно. Нужно что-то покрепче.

— Партизаны захватили технику?

— Вот ты все и узнал, — произнес Джекоб и с фальшивой покорностью поднял над головой руки. — Ты все понял, приятель. Поэтому требуется «меченосец» и жесткая работа по площадям. Другого тяжелого оружия в нашем округе нет, а генералы, сам понимаешь, хотят решить вопрос своими силами, без вмешательства министерства. Нуты понимаешь…

— Понимаю. Однако в этом случае самым правильным был бы удар планирующими бомбами или даже крылатыми ракетами. Вышел на цель, разгрузился за полторы сотни километров и домой, а мишени — в куски.

— У них оборудование постановки помех, Рик. В этом-то и проблема, — выложил Джекоб запасной вариант.

— Постановка помех вещь серьезная, — согласился Рик, но Джекоб уже видел, что тот ему не верит. — Но если бы все было так просто, Джи, ты бы сам сел за штурвал этого «меченосца», поднял машину, а дальше за тебя все сделал бы автопилот.

Рик намеревался говорить спокойно, однако начал терять над собой контроль.

— Каким бы ты ни был хреновым пилотом, эта малость тебе всегда по силам! Но ты, сволочь, зачем-то агитируешь на это дело меня! Где ты хочешь меня подставить?! Говори!

Дверь в камеру приоткрылась, и внутрь заглянул один из капралов. Джекоб сделал ему знак, что все в порядке, и капрал убрался.

Рик заметил эту пантомиму и замолчал, давая этим понять, что ждет объяснений.

— Видишь ли, Рик, у меня совсем нет практики. Ну никакой я пилот! И ты был прав, когда говорил, что я бегал на посылках у генеральских сынков вместо того чтобы учиться. А теперь, просиживая штаны по кабинетам, я окончательно растерял даже те небольшие навыки, которыми когда-то владел…

— Не то, Джекоб, совсем не то, — замотал головой Рик. — Ты хочешь, чтобы это сделал кто-то другой, потому что задание связано с серьезным риском. Если бы риск был небольшим, ты сделал бы все сам. По-малому ты рисковал за своих покровителей и раньше.

— И что же, по-твоему, будет тебе угрожать?

— Я не знаю, как это могло случиться и как эта аппаратура оказалась у партизан, но… ты отправляешь меня бомбить действующую часть ПВО, Джекоб! Отсюда и риск, отсюда и применение свободно падающих бомб!

— Но бомбы могут перехватить батареей «дроздов», Рик, какой тогда в этом смысл?

— Разумеется, могут, поэтому какое-то прикрытие вы все же собираетесь делать. Не ради меня, конечно, а ради того, чтобы «меченосец» добрался до цели. Полагаю, у вас есть несколько кодировочных станций и вы надеетесь подавить сигнал наводящих станций ПВО на суммарной амплитуде.

— Суммарной чего? — не удержался от вопроса Джекоб.

— Неважно. Я правильно описал ситуацию?

Джекоб развел руками, потом почесал колено и в конце концов признался:

— Да, Рик, ты все описал верно. И каков будет твой ответ?

— Я, пожалуй, соглашусь на это предложение, но с одним условием…

— Каким же?

— Вы должны увеличить мне бонус. Ну что это за награда — пять тысяч песо?

— Ты хочешь… шесть тысяч? — осторожно осведомился Джекоб. У него были полномочия повышать награду до десяти тысяч, но ни на песо больше.

В ответ Рик расхохотался, как самый настоящий сумасшедший, и повалился на казенную подушку.

Дверь в камеру снова приоткрылась, но, едва заглянув внутрь, капрал ее сейчас же закрыл.

— Но сколько же ты хочешь? Может быть, восемь тысяч?

Рик перестал смеяться, успокоился и, сев ровно, сказал:

— Судя по бестолковым приготовлениям, твои генералы хотят поскорее прикрыть свои задницы и времени у них в обрез. Могу предположить, что вы предпринимали уже несколько попыток, но у вас ничего не вышло.

— Почему ты так решил?

— Потому, что вы уже вытаскиваете со складов всякую рухлядь, я имею в виду «меченосец», значит, пришло время нестандартных решений. Итак, цена моего участия — сто тысяч песо. Или эта сумма, или вы ко мне даже не подходите.

— Ты с ума сошел! — воскликнул пораженный Браун и, вскочив со стула, начал вышагивать по камере. — Ты с ума сошел, Рикки! Да нам такую сумму ни за что не утвердят!

— Утвердят, Джекоб. Докладывай начальству и не нужно гадать. Пусть они сами принимают решение.

— Да ты представляешь, что с тобой в тюрьме будет за двадцать лет, Рикки? Ты представляешь, какая тебя там ждет публика? Педерасты!

— В тюрьме нет выпивки, Джекоб, и придется завязывать. А от безделья я стану посещать спортзал и читать книги. Через двадцать лет я выйду бодреньким старичком, восстановившим свое здоровье. А что останется от тебя, при твоих теперешних экспериментах с бабами и таблетками?

Джекоб остановился, его руки опустились, а голова поникла.

Что ж, в этой ситуации он сделал все, что мог, и даже получил по морде, однако теперь этот вопрос действительно предстояло решать его начальству.

— Хорошо, я иду звонить, — сказал он направляясь к двери.

— Постой…

— Что еще? — спросил Джекоб останавливаясь.

— Подойди сюда…

— Говори так.

— Этого никто не должен слышать, — понижая голос, произнес Рик, и Джекобу пришлось подойти ближе.

— Сколько тебе обещано за успешную операцию?

— Да о чем ты? Я же на службе! Мне платят жалованье!

— Джекоб, я спрашиваю — сколько тебе обещано? Смотри мне в глаза…

— Ну какое это имеет значение? — Джекоб потупил взор, ему казалось, что этот алкоголик видит его насквозь. — Пустяки, какие-то три тысячи песо…

— Джекоб, не лги мне, я действую в твоих интересах.

Услышав это, майор Браун решился посмотреть Рику в глаза и понял, что тот его не обманывает.

— Пятьдесят тысяч, — произнес он, едва слышно.

— Пятьдесят тысяч песо, я правильно понял?

— Правильно. Что дальше?

— А дальше ты пойдешь звонить и потребуешь для меня сто пятьдесят тысяч.

— Ты с ума сошел!.. — прошипел Джекоб, оглядываясь на дверь. — Я не стану называть эту огромную сумму!..

— Станешь. Потому что все, что будет сверх сотни — твоя доля…

— Что? — переспросил Джекоб, хотя уже все понял.

— То самое. Можешь просить сто двадцать или сто десять. Но тогда твоя доля уменьшится.

— Зачем ты это делаешь, Рик? Зачем тебе с кем-то делиться?

— Одному плохо, Джи, мне нужна команда. Это увеличит мои шансы. Ну, и твои тоже…

Джекоб постоял с полминуты, прикидывая, к чему может привести подобная самодельщина, однако по всему выходило, что риск для него минимален. Даже если Рик захочет рассказать о тайном сговоре, это будет всего лишь слово честного офицера против слова арестанта, без пяти минут осужденного преступника. Нет, ничего ему не грозило.

Оставив Рика в камере, он вышел в коридор и, отойдя от капралов подальше, связался по телефону с начальством, а когда ему ответили, стал рассказывать о требованиях арестанта.

Разумеется, запросы Рика вызвали целую бурю возмущения, и генералы приказали Джекобу быть на связи, а сами начали совещаться.

Джекоб не мог разобрать, о чем они говорили, но слышал их потревоженное жужжание и задумчиво потирал переносицу — болело совсем немного.

«Вовремя лед приложил», — подумал он, а затем вернулся мыслями к Рику Сквоттеру. До чего же крепким орешком оказался этот парень, а ведь он считал его ни на что не годным субъектом, слабаком и алкоголиком. Откуда же в нем сила? Откуда эта уверенность?

Рик между тем сидел на койке и расправлял складки на шерстяном одеяле. Он не волновался и ни о чем не думал, поскольку основательно измотался в спорах с Джекобом. Ведь чтобы выглядеть перед ним убедительно, пришлось приложить немало сил, и, кажется у него что-то получилось, но сработает ли с это генералами?

Вскоре Джекоб вернулся. Плотно притворив за собой тяжелую дверь, он подошел к Рику и сел на стул.

— Сколько ты попросил у них? — спросил тот.

— Сто пятьдесят тысяч.

— Правильно. И что они ответили?

— Они согласны.

— Тоже правильно. Что теперь?

— Теперь я могу забрать тебя.

— Куда?

— Мы поедем в клинику. До старта еще несколько дней, будет правильно, если тобой займутся врачи. Мое начальство хочет быть уверенным, что ты в хорошей форме.

— Меня оставят в больнице без охраны? — удивился Рик.

— Нет, конечно, это особая больница, и в ней охранный режим.

— Тюремная?

— Нет, это частная психиатрическая лечебница.

— Вот спасибо!

— Между прочим, весьма дорогая.

91

Под потолком тихо стрекотал кондиционер, на столе в узкой вазе зеленоватого стекла увядали поставленные недавно гладиолусы.

Это была фишка здешнего главврача, считавшего, что цветы настраивают буйных пациентов на миролюбивый лад.

Рик тоже было настроен миролюбиво. Полчаса назад он вернулся с завтрака, где съел две порции рисовой молочной каши с изюмом, добавил к этому булочку с маслом и запил все это крепким чаем. Однако на этом его завтрак не закончился. Вернувшись в персональную палату, он допил остававшуюся с вечера сахеллу.

Поверх булочки с маслом она легла очень хорошо.

В заведении Рику нравилось. Здесь было тихо, прохладно, в любое время ему разрешалось гулять в небольшом ухоженном садике, огороженном пятиметровой бетонной стеной.

Правда, за ним неотступно следовали двое «санитаров» — широкоплечих спецов в белых халатах, под которыми топорщились пистолеты.

Пара охранников сменялась два раза в сутки и, помимо собственно охраны, выполняла всякие поручения Рика, связанные с доставкой прессы, сахеллы и даже колбасы, которая здесь находилась под запретом, поскольку главврач был убежден, что мясо провоцирует пациентов на насилие.

Колбасы Рику приносили столько, сколько он хотел, а вот количество сахеллы строго ограничивалось — поллитра в день и не более.

Помимо правильного питания, тишины и прохлады, Рику в этом заведении нравился персонал, особенно медсестры. Они были аккуратны, улыбчивы и очень внимательны к пациентам, ведь им приходилось иметь дело с сумасшедшими.

Хотя Рика все устраивало и он не претендовал на какое-то особенное к себе отношение, его, ко всему прочему, еще и лечили.

В обед и вечером он принимал ванны с какими-то минералами, получал массаж стоп, полдюжины разноцветных таблеток и беседу с пожилым доктором, очень похожим на того, который проводил его осмотр в тюрьме.

Эти двое, по мнению Рика, были так похожи, что, увидев здешнего эскулапа, он едва не крикнул ему: «Привет, старик, я тебя знаю!» Впрочем, возможно, и крикнул, но на это не обратили внимание, ведь здесь привыкли к подобным выходкам.

При каждой встрече пожилой доктор мял Рику бока, а потом что-то записывал в медицинских бланках.

— Что, доктор, хреново дело?

— Отнюдь, голубчик…

— А мне один ваш коллега, сказал, что практически кирдык…

— Отнюдь, голубчик. Попьете таблеточки, попаритесь в ванне, получите массаж, и тонус вашей печени значительно повысится. Нам ведь это не впервой, здешний контингент наполовину состоит из алкоголиков и наркоманов…

На немой вопрос Рика, доктор добавил:

— В том смысле, что злоупотребления обычно приводят людей именно к таким последствиям.

«Хороший человек», — подумал Рик вспоминая о здешнем докторе. В этот момент в дверь постучали и один из охранников, заглянув в палату, сообщил:

— Пришла машина, сэр…

— Иду!

Рик сунул ноги в войлочные туфли, в которых здесь ходили все, от пациентов до сторожа, и вышел в коридор, где его ждали охранники.

По мнению Рика, выглядели они какими-то вздрюченными, наверное, боялись, что он, как только окажется за стенами лечебницы, тотчас попытается удрать. Однако бежать Рик не собирался, ему даже нравилось, что появилось наконец какое-то настоящее дело — почти государственное.

Все годы своей карьеры на ниве нелегальных перевозок он ощущал себя крайне некомфортно и с большей готовностью и за меньшие деньги подвергал бы себя риску, работая на государство.

Во дворике уже гуляло несколько пациентов. Двое под присмотром санитаров, а один в сопровождении медсестры, которую звали Габриелла.

— Габи, привет! — помахал ей Рик.

— Здравствуйте, мистер Джонсон! Вы покидаете нас?

— Не так скоро, Габи! До вечера!

— До вечера, мистер Джонсон…

— Она миленькая, правда? — спросил Рик, поворачиваясь к одному из охранников.

— О да, сэр, миленькая, — согласился тот, глядя на Рика, как на гранату с выдернутой чекой.

«Что им про меня наговорили?» — подумал он, решив при случае выяснить это у Джекоба. И этого «Джонсона» ему всучили даже не посоветовавшись. «Терри Джонсон», и точка, а Рик предпочел бы что-то вроде «Ламберта» или «Пенкрофта».

Когда они подошли к металлической двери, которую охранял местный «секьюрити», шедший первым охранник перекинулся с ним парой слов, потом достал тонкую, как шоколадка, рацию и произнес:

— «Привезли синие баклажаны…»

— «Синие наш любимый сорт», — ответили ему. Рик покачал головой. Такого идиотского пароля и отзыва ему никогда еще слышать не приходилось, хотя в Лайсоне, в нелетный дождливый сезон, шпионские фильмы он поглощал тоннами.

После обмена кодовыми фразами дверь открылась, Рика выпустили наружу и он увидел распахнутую дверцу лимузина, припаркованного у самого забора, а по обе стороны от него двух «быков» с расстегнутыми кобурами.

— Прошу вас, сэр! — произнес один из них, указывая на салон.

— Благодарю, приятель, — ответил Рик и забрался на мягкие диваны.

С двух сторону к нему тотчас подсели «быки», дверцы лимузина захлопнулись, и он резко стартовал с места.

Рик оглянулся. Его больничные охранники запрыгнули в следующую машину и поехали следом.

«Прямо как премьер-министра», — подумал Рик и улыбнулся.

— Нет, сэр, премьера сопровождают четыре машины, а вас только две, — сказал сидевший возле шофера секьюрити, должно быть, самый старший.

«Опять вслух подумал…» — догадался Рик и снова не смог понять, сказал ли он это вслух.

Ехать пришлось довольно долго, по прикидкам Рика, не менее двухсот километров. Он успел немного вздремнуть, и когда машины вкатились на территорию базы, проснулся в скверном настроении. Ему снова требовалось выпить.

Машины поплутали среди казарм, складов и топливных терминалов и оказались на летном поле. Проехав по «желтой зебре» зоны безопасности, они притормозили рядом с заправщиком, возле которого стояли два офицера.

Охранники распахнули дверцы и вышли, но Рик остался на месте, справедливо полагая, что сейчас у него преимущество и он может потребовать выпивки.

— Эй, Рикки, это ты? — спросил заглянувший в машину Джекоб.

Не успел Рик начать капризничать, как в окно просунулась рука с традиционной фляжкой сахеллы. Капризы были забыты, Рик схватил фляжку и присосался к горлышку, прикрыв глаза от удовольствия. Спустя полминуты он вышел на пропахший авиационным топливом бетон и, вдохнув полной грудью, спросил:

— Джекоб, а почему меня возят в этой больничной робе? Почему нельзя выдать мне гражданский костюм?

— Костюм выдать можно, Рикки, и я настаивал на этом, — соврал Джекоб. — Однако наши генералы не доверяют тебе. Они убеждены, что, будь у тебя костюм, ты бы тотчас смылся.

— Вот дураки-то. Ну ладно, показывай, где тут наша каравелла…

— Да вот же он — ты на него смотришь, — сказал Джекоб, указывая на самолет.

— Ох, ни хрена себе, красота какая! Это же он, «меченосец»!

92

Обойдя бомбардировщик кругом, Рик подошел к распахнутому люку и, заглянув него, увидел знакомые механизмы бомбовых конвейеров. Но это уже была архаика. Современные машины никаких свободно падающим бомб не носили, пряча ракеты в стартовых капсулах, а капсулы в фюзеляже.

— Джекоб, мне нужен инженер! — крикнул Джек, оборачиваясь, и увидел бледное лицо капитана авиации с синей подкладкой погон, говорившей о том, что капитан не пилот, а механик.

— Капитан-инженер Бойл, сэр! — доложил офицер с расширенными от ужаса глазами.

«Что же им про меня наговорили?» — снова подумал Рик.

— Слушай меня, инженер! Вот сюда, в бомбовые отсеки нужно поставить навесные баки на двадцать тысяч литров. Понял?

— Понял, сэр, но…

Капитан посторонился, пропуская кинувшегося к Рику майора Брауна.

— Что за херню ты несешь, Рикки? Какие тебе навесные баки?

— Такие, Джекоб. Я не хочу, чтобы топливо рвануло от удара шрапнели, понял меня? Мы идем на большое дело, и возможны разные ошибки. Ты хоть знаешь, сколько труда нужно затратить, что свести амплитуды четырех кодировочных станций? Это очень сложное занятие, приятель, поэтому мы должны быть готовы к тому, что получим пару ракет в пузо этого красавца еще до того, как он увидит цель!

Для наглядности Рик постучал кулаком по обшивке бомбардировщика, и завороженный этими звуками, Джекоб замолчал.

— Поэтому, друг мой, мы уберем топливо из крыльев и спрячем его в подвесные баки, которые разместим в бомбовом отсеке…

— Но как же тогда быть с загрузкой, ты же не возьмешь полный комплект! — воскликнул майор Браун.

— Об этом — позже… А сейчас, где мой инженер?

— Я здесь, сэр! — снова подскочил к нему бледный капитан-инженер.

— Слушай сюда, инженер! Подвесные баки поставишь на место второй и четвертой галереи, понял меня?

— Так точно, сэр!

— Разумеется, баки должны быть настоящие, с гофрой, с губкой и все такое прочее, чтобы, если уж хлестнет по ним шрапнель из боеголовки, так топливо чтобы не вытекало, понял меня?

— Так точно, сэр, понял! У нас есть подвесные баки к «турштвейну»!

— Двадцать второму?

— Двадцать четвертому!

Рик задумался, вспоминая, чем «двадцать второй» отличается от «двадцать четвертого», а потом кивнул соглашаясь.

— Хорошо, это нам годится. И еще одно — топливо для бомбера нужно азотировать, поэтому будьте добры, джентльмены, установить азотирующий редуктор!

— Да ты с ума сошел, Рик! Где мы тебе достанем этот редуктор?! — завопил Джекоб, подскакивая к Рику и становясь между ним и капитаном.

— Это тебе инженер подскажет. Он знает, откуда снять и куда поставить, правильно инженер?

— Ну… — капитан пожал плечами, но под строгим взглядом Рика согласился.

— Да, сэр. Редуктор я сниму с «би-лансера»…

— Молодец. Вот люблю я капитанов. А майоры, они другие…

Рик прошелся вдоль длинного крыла «меченосца» и похлопал по обтекателям двигателей.

— Скажи мне, капитан, что будет, если ракета ударит в этот двигатель, ну или в другой? Что будет с крылом?

— Двигатель вырвет, сэр…

— Правильно. А крыло — переломится… Одна вшивая ракета, и весь этот воздушный корабль, — Рик поднял над головой руки, демонстрируя величие воздушного суда, — вся эта красота сорвется в штопор, да так, что даже экипаж выскочить не успеет.

— К чему это ты, сукин сын, клонишь? — завопил Джекоб, снова бросаясь между Риком и инженером.

— Я клоню к тому, Джекоб, что если в крыло ударит ракета, это не должно означать безусловную гибель бомбардировщика. Он должен лететь дальше на трех движках и смешать с дерьмом тех, кто там, на земле, пытается вставлять нам палки в колеса!

— Ты пьян, Рик!

— Я в порядке. А вот ты…

— Ну и что ты предлагаешь, безумец?! Отослать «меченосец» на завод-изготовитель и потребовать волшебные крылья?

— Отнюдь, голубчик. Достаточно поставить титанитовые лонжероны. Или хотя бы накладки на обычные лонжероны…

— Да какой во всем этом смысл?!

Рик порывисто схватил Джекоба за локоть и поволок в сторону хвоста.

— Слушай сюда, придурок, — зашептал он, дыша на майора свежим перегаром. — Я на сто процентов уверен, что твоим ублюдкам не удастся закрыть частоты наведения полностью. А значит, из десяти пущенных ракет одна меня достанет наверняка, понимаешь это?

— Но, Рик… Ты же требуешь невозможного!

— Ничего невозможного тут нет! Твой инженер и бровью не повел, он понимает, что, где и как достать, снять, украсть и все такое прочее… Он правильный парень, а ты штабной прихвостень, постоянно думающий о том, как бы твою задницу не поджарили!

— Ну хорошо, — согласился наконец Джекоб. Он чувствовал себя так, будто это он, а не Рик, выпил двести пятьдесят граммов черной сахеллы.

— Хорошо, баки внутрь бомбового отсека, к ним узел азотирования, лонжероны крыльев прошить титанитом… Надеюсь, это все?! — закричал он. Его правая бровь задергалась.

— Прекрати эту истерику и не надейся на послабления. Мы сидим в одной лодке, стоимостью в пятьдесят тысяч песо…

Рик вдруг громко чихнул и высморкался в полу больничной куртки. По дальней полосе стал разбегаться топливный заправщик «геркулес», и Рик на мгновение отвлекся от спора, любуясь красотой и мощью этой машины.

«Вот так и я, — подумал он, — оторвусь от полосы и пойду неведомо куда…»

— Слушай сюда, майор, — сказал Рик, возвращаясь к Джекобу. — Помимо того, что я перечислил, потребуется десять тонн титанитовой дроби, фасованной в фунтовые пакеты…

— Ты их жрать, что ли, будешь? — со злобой выкрикнул Джекоб.

— Нет, ты их будешь клеить на борта и днище — изнутри, разумеется. На синтетический клей. Механики скажут, какой лучше.

— Это все?

— Рад, что ты не задаешь идиотских вопросов — «зачем это нужно?»

— Это все?!! — завопил Джекоб.

— Нет. Есть последнее пожелание.

— Какое?!

— Бомбы…

— Что «бомбы»?

— Какие ты собирался грузить в «меченосец»?

— «БТ-18», восемьдесят штук! Но теперь, полагаю, войдет только сорок!

— Не ори, ты меня раздражаешь, — сказал Рик, осматриваясь и отмечая на поле заправщики, микроавтобусы обслуживающих бригад, а также выруливающие на старт суда.

Наблюдать за всем этим было приятно, Рик уже забыл, когда в последний раз видел настоящую аэродромную работу. Давно. Очень давно.

— Никаких сорок штук, Джекоб. Ты загрузишь двадцать пять штук «БТМ-18». С двухкомпонентной взрывчаткой…

— Но почему?!

— Потому, приятель, что как бы ни пострадал «меченосец», он должен продолжать идти к цели. А с твоими «БТ-18» он превратится в пыль после первой же ракеты…

— Для этого мне придется идти на служебное преступление, Рик!

— Да ладно тебе. Мы же для хорошего дела стараемся, правильно?

— Теперь, надеюсь, все?

— Да. Добавь только стримпланер.

— А парашют?

— Можно и парашют, но стримпланер должен быть обязательно. Договорились?

— Ладно. Постараемся.

— Никаких «постараемся». В противном случае ты угробишь меня и не получишь никакой доли…

— Я все сделаю, как ты сказал.

Они еще постояли у хвоста, остывая и приходя в себя.

— Ну и как там тебе живется? — спросил Джекоб, когда успокоился. Этот вопрос показался Рику странным после минувшей перепалки.

— Нормально. Кормят хорошо, дают выпить. Даже медсестра одна понравилась…

— Хорошенькая? — оживился Джекоб.

— Не то слово.

— Ну и чего ты?

— А чего я? Они там такие… доброжелательные… Даже неловко тему заводить…

— А чего там заводить? Скажи просто — сестра, мне нужна ваша консультация.

— И все?

— А что еще? Если что не так, спишешь на диагноз. Ты же у нас штатный придурок, тебе все можно…

— Кстати, чего вы про меня такое наговорили, что даже охрана шарахается, да и этот капитан чуть в обморок не упал, когда я к нему обратился?

По тому, как мерзко заулыбался Джекоб, Рик понял, что отрекомендовали его будь здоров.

— Ну давай, колись…

— Терри Джонсон — бешеный фермер, — сказал Джекоб, сдерживая смех.

— Ну и в чем его бешенство?

— Он мучил своих животных, Рикки…

— Как мучил?

— А ты не догадываешься?! — едва справляясь с собой, спросил Джекоб и, отойдя в сторону, расхохотался, прикрывая рот форменной кепи.

— Уроды… Мерзкие уроды, — произнес Рик, вспоминая перекошенные от напряжения физиономии охранников и бледное лицо капитана. — «Бешеный фермер…» Ну придумают же…

Джекоб наконец перестал смеяться и вернулся из- под крыла к Рику.

— Когда мы встретимся в следующий раз? — спросил тот.

— Через два дня.

— А если завтра?

— Какой смысл? Мы ничего не успеем достать или украсть…

— Ну хорошо, через два дня. А когда у нас вылет?

— Через шесть дней переброска на временную площадку.

— Кто будет перегонять?

— Ты. Больше некому.

— Ну хорошо, пусть так.

93

Это был всего лишь сон, Рику это было понятно. Он шел по бесконечному тесному коридору, протискивался на поворотах мимо острых углов, открывал двери и шел дальше, пока не оказался в небольшой, обставленной старинной мебелью спальне, где пахло пылью.

Однажды он видел такую комнату в фильме про какого-то короля. Кажется, про Карла… Или Генриха? Впрочем, в школе история не была его любимым предметом, ему больше нравились физкультура и астрономия.

Во сне Рик натолкнулся на огромный глобус неизвестной планеты, стоявший на массивной мраморной подставке.

Расшитые золотом тяжелые гардины покачивались от легкого сквозняка, хрустальные цветы на люстре позванивали. Огонь оплывающей свечи, вставленной в серебряный подсвечник, нервно подрагивал, заставляя тени прыгать по стенам, а золоченые статуэтки — разбрасывать крохотные солнечные зайчики.

Рик знал, что у него здесь свидание с властной женщиной, отказать которой он был не в силах. Он привык подчиняться ей во всем и прислушиваться к каждому ее слову.

«Приляг!» — прозвучал ее голос где-то совсем рядом.

«Хорошо…» — ответил Рик и присел на шелковое покрывало. Затем поднырнул под свисавшие кисти балдахина и оказался в объятиях нежных пуховых подушек.

Она должна была скоро появиться, и Рик немного волновался. Где-то хлопнула дверь, потянуло медовым дурманящим запахом, и он почувствовал в спальне ее присутствие.

«Ты уже здесь?» — спросил Рик.

«Тихо…» — сказала она.

Послышался шелест накрахмаленных юбок, затем отодвинулась занавеска балдахина и он увидел ее силуэт и блеснувшие на свету брильянты. Много брильянтов.

«По числу поклонников», — обычно шутила она.

«Все, как в кино…» — сказал он, а она села рядом и положила руку ему на плечо.

«Мы ведь давно друг друга знаем, Рик…»

«Да, это так».

«И ты научился доверять мне, ведь я тебя никогда не подводила, даже на восьмом „барбосе“…»

«Не подводила…»

Она погладила его по волосам и улыбнулась, но глаз ее он не видел.

«Ты уже давно не молодеешь, Рик, поэтому прими мой совет…»

«Какой?»

«Не полагайся на интуицию, она забирает у тебя слишком много сил».

«Я ею почти не пользуюсь».

«Ну так откажись от нее совсем! Эта тварь меня не любит!»

«Нет…»

«Что нет?»

«Я не могу от нее отказаться, тогда у меня совсем ничего не останется…»

«Но у тебя есть я, разве этого недостаточно?»

Рик почувствовал, как ее пальцы сдавили ему плечо.

«Для меня недостаточно… И пожалуйста, отпусти плечо, ты делаешь мне больно…»

«Ах, тебе больно? — произнесла она со злой усмешкой и стиснула плечо сильнее. — Но это еще не больно, мой мальчик… Вот сейчас будет больно…»

Сказав это, благопристойная дама из старого кино вдруг превратилась в безобразную старуху с крючковатым носом, горящими глазами и лязгающими зубами. Оставив плечо Рика в покое, она стала его душить.

Он заметался, пытаясь разжать ее хватку, однако тягаться с этой старухой ему было не по силам. Она лишь громко расхохоталась и сдавила его горло так, что хрустнули шейные позвонки.

Шутки кончились, теперь Рик спасал свою жизнь. О том, чтобы проснуться, не могло быть и речи, ведь до спасительной двери у ломберного столика было слишком далеко, а на скользком шелковом покрывале он оставался совершенно беспомощен.

Но тут появилась Интуиция! Она на мгновение показалась в дальнем углу, тоненькая девушка лет семнадцати, и тотчас исчезла, зато теперь Рик знал, что ему делать. Он начал вращаться на шелковом покрывале, словно веретено, сплетая длинные руки старухи и заставляя ее ругаться.

«Лежи шмирна, удушу!» — шамкала она, но Рик уже сумел подобраться к краю широкой кровати, крутанулся еще раз и вместо со старухой рухнул вниз, да так, что от падения захватило дух, как после восьмого «барбоса».

Ударившись об пол, Рик проснулся и обнаружил, что лежит на спине рядом с кроватью, а спутанные одеяло и простыня так спеленали его, что с трудом удалось высвободиться.

Было еще темно, электронные часы на столе показывали без четверти три.

— Ну, гадина, я тебе устрою, — со злостью пробормотал Рик и поднялся. Он помнил сон во всех подробностях.

— Я тебе устрою… — повторил он. Подойдя к полке, он выдернул спрятанную между книг ополовиненную фляжку с сахеллой, встряхнул и, мстительно улыбнувшись, понес в ванную с таким видом, словно волок на плаху разоблаченного преступника.

— Ты думала, можешь все, да? Нет, я еще в состоянии постоять за себя!

Включив в ванной свет, Рик подошел к раковине и, секунду помедлив, поднял над ней фляжку, однако державшая ее рука стала быстро неметь — сахелла сопротивлялась.

— Ты думаешь, я не могу сломать тебя, да?! — воскликнул Рик, чувствуя, как онемение переходит на шею. Требовалось действовать очень быстро.

Приняв, наконец, главное решение, он сорвал пробку и, борясь с наступающим онемением, перевернул фляжку горлышком вниз.

Бульканье сахеллы в раковине отозвалось в его теле жуткими спазмами и болью. Сахелла уходила с боем, стараясь вырвать предателю все его внутренности.

— А-а-а… Ы-ы-ы… — стонал Рик, извиваясь, словно червяк, а последняя капля сахеллы все еще держалась за край горлышка и балансировала на грани падения, заставляя предателя сильно страдать.

Свободный рукой Рик дотянулся до крана, пустил холодную воду и, прополоскав фляжку, швырнул ее в корзину для мусора.

Боль сразу отступила, но вместо нее пришли апатия и сонливость.

Рик закрыл воду, опустился на пол возле ванны и спустя мгновение забылся крепким сном.

94

Проснулся он от того, что рядом с ним возник кто- то большой и спросил что-то вроде «Сколько время?» или «Закурить не найдется, папаша?»

Открыв глаза шире, Рик узнал одного из своих охранников, который поднял его за лацканы промокшей пижамы и завопил:

— Что с вами, сэр?! Что с вами случилось?!

— Не тряси меня, парень! Я жив!

— Сэр?

Охранник поставил Рика на ноги, и тот огляделся — зеркало, ванна, желтая керамическая плитка.

— Как я здесь оказался?

— Я не знаю, сэр… Но, похоже, вы вдобавок напустили в штаны…

— Я вспотел, болван, вспотел, понимаешь!?

— Да, сэр. Вспотели и напустили в штаны… — не сдавался охранник.

— Хорошо, пусть так. А теперь позови самого главного, и пусть мне принесут другую пижаму!

— Пижама не нужна, сэр, вам прислали летную форму.

— Летную форму? — переспросил Рик, полагая, что снова попал в ловушку галлюцинаций.

— Так точно, сэр, капитанскую. А еще за вами пришла машина.

— Ладно, подожди меня снаружи, я приму душ и скоро буду.

— Так точно, сэр, удаляюсь.

Когда, надев банный халат, Рик вернулся в комнату, там его действительно ждал повседневный мундир капитана военно-воздушных сил, разложенный охранником на кровати.

Джекоб знал, куда ударить, и он достиг успеха. Рик тотчас облачился в обновку и почувствовал себя на седьмом небе.

— Вам идет, сэр, — сказал охранник, который так и не вышел в коридор, опасаясь за состояние Рика.

— Не подхалимничай, приятель.

— Я не подхалимничаю, мундир сидит как влитой. Сам когда-то носил форму, когда служил сержантом в пехотной части.

— Что тебе сказали, мы совсем отсюда уезжаем? — спросил Рик, продолжая вертеться перед зеркалом.

— Совсем, сэр.

— Ну и правильно. Идем, я готов полностью.

— Тут вам еще подарок припасен, — сказал охранник, вынимая из кармана фляжку с сахеллой. Черной, четырех лет выдержки.

— Что это за дерьмо, сержант?! — строго спросил Рик, удивляясь тому, как легко ему дались эта слова.

— Но, сэр… — Охранник выглядел обескураженным. Он ежесменно доставлял этому придурку по одной фляжке и видел, как тот трясущимися руками срывал пробки и высасывал все до дна. Что теперь изменилось?

— Тебе небось говорили, что я алкаш? — в голосе Рика сквозил намек на розыгрыш. — А еще ты помнишь, как я пускал слюни при виде фляжки сахеллы…

— Но, сэр, я был уверен, что вы…

Охранник посмотрел на фляжку в своей руке, не зная, что с ней теперь делать.

— И куда ее девать?

— Зашвырни подальше или выпей вечером, когда сменишься.

— И вы никому не расскажете?

— Я тебя прикрою, забирай. Что у нас с машиной?

— Они ждут.

— Тогда выходим. Завтракать я не хочу.

— В машине будет хлеб, колбаса и соленые огурцы.

— А вот это кстати.

95

В сопровождении двух рослых охранников Рик спустился в садик и двинулся по асфальтированной дорожке к воротам. В этот ранний час в садике никого не было — все пациенты завтракали, однако из-за подстриженного куста вдруг показался белый халат и прямо через газон наперерез Рику побежала симпатичная медсестра.

— Магда?! — поразился Рик, хотя понятия не имел, откуда знает это имя.

— Терри! — вскрикнула Магда, останавливаясь рядом. — Ты уезжаешь?

— Да, дорогая… — ответил Рик, ведомый Интуицией.

— Навсегда?

— Увы, дорогая. Я на службе, ты же понимаешь…

— Понимаю… Прощай, Терри, я сохраню о тебе самые лучшие воспоминания.

— Прощай, дорогая, — сказал Рик и обнял медсестру, скосив глаза на охранника.

Тот лишь пожал плечами и отвернулся, а Рик оставил медсестру и поспешил к выходу, далеко обгоняя отставших охранников. Они нагнали его у ворот и, пока шли переговоры по рации, Рик поинтересовался у бывшего пехотного сержанта, что это за девушка.

— Но как же, сэр?! У вас же позавчера был с ней секс!

— Точно?

— Вы сами рассказывали…

— А Габи?

— С ней — вчера. Но меня тогда не было, это мне Отто рассказал.

— И что я говорил про Габи?

— Что она стерва и сама не знает чего хочет.

— Какой ужас. А я ничего не помню.

За дверью Рика ждали уже знакомый ему лимузин и та же предупредительная охрана.

— С выздоровлением, сэр! — с неприкрытой усмешкой произнес сидевший рядом с водителем старший.

— Закрой рот, — оборвал его Рик, и севшие с ним охранники затаили дыхание.

Машина сорвалась с места, за окном снова замелькали люди, автомобили, вывески магазинов и медлительные, словно объевшиеся, автобусы.

Пока они ехали, Рика раздражало все, что он видел — светофоры, голуби, полицейские, которых, по его мнению, было слишком много, а еще асфальт, разделительные полосы, окна в зданиях и даже тракторы на загородных полях.

— Что они здесь делают? — спросил он, когда до аэродрома оставалось совсем немного.

— Прошу прощения, сэр, но, по-моему, они косят траву или какие-нибудь огурцы, — предположил старший.

— А в стране, между тем, бардак, — пробурчал Рик, и никто не смог ему возразить.

В таком настроении он прокатился вдоль всех построек базы, мимо шедших строем солдат и стоявших рядком заправщиков.

— Прибыли, сэр, — осторожно заметил старший, когда машина остановилась.

— О да, эта рожа мне знакома, — сказал Рик, комментируя появление улыбающегося майора Брауна. Дверь открылась, и Рик вышел на поле.

— Как настроение, капитан Сквоттер?! — спросил Браун, продолжая улыбаться.

— А почему не полковник? — криво усмехнулся Рик. — Ладно, и на том спасибо. Давай показывай, что удалось сделать.

— Здравствуйте, сэр! — поздоровался капитан-инженер, появляясь из-за спины Брауна.

— Ну, раз инженер появился, значит, все успели! — оживился Рик, пожимая капитану руку.

— Да, сэр, практически все ваши пожелания выполнены!

— И лонжероны?

— Даже лонжероны прошили! Разжились нужными штампами в артмастерских округа! Они там совсем офигели от такого заказа, но работу выполнили!

Следуя за капитаном-инженером и майором Брауном, Рик придирчиво оценил все переделки, которые заказывал, и остался ими доволен.

— А теперь у меня для тебя сюрприз! — произнес Джекоб, вынимая из кармана фляжку с сахеллой. — Получи, приятель, через два часа взлет!

— Что это за дерьмо? — спросил Рик, пряча руки за спину.

— Выпивка, приятель, ты что, не узнал ее?

Джекоб посмотрел на фляжку, пытаясь определить, что с ней не так.

— Я в этом не нуждаюсь.

— И давно?

— С сегодняшней ночи.

— То есть сахеллу ты больше не пьешь? — настаивал Джекоб.

— Не пью.

— А что пьешь?

— Воду, молоко, чай, кофе…

— Понятно. А почему именно сегодня?

— Не знаю, так получилось…

— Ну-ну, — произнес Джекоб, убирая фляжку, однако все еще ожидая какого-то подвоха. — Надеюсь, ты не отказываешься лететь?

— Не отказываюсь.

— Уже хорошо. Тогда, будь добр, в кабину. Да, и еще тебе нужно выбрать наушники, пищевой комплект и личное оружие.

— А почему так сразу? У нас же еще сутки на Пробаксе?

— Стоянки на Пробаксе не будет. Пробакс — аэродром подскока. Получишь топливо, бомбы и вперед — на цель.

— Очень мило. А как с бомбами?

— Хорошо с бомбами. Это оказалось самой простой задачей — они нашлись в Пробаксе на складе.

— Тогда пойдем, выдашь мне паек.

Они поднялись на борт бомбардировщика по приставному трапу, прошли в кабину по временному настилу, положенному поверх настеленных на пол мешочков с дробью. Джекоб едва не упал и выругался.

— Ну что за ерунду ты придумал, Рик, с этой дробью? Думаешь сработает?

— Раньше срабатывало…

— Ты хочешь сказать, что уже попадал под ракетные удары? — уточнил Джекоб, опускаясь в кресло штурмана.

— Попадал. Дробь помогала от обычных пуль — они вязли в ней, как шмель в варенье.

— Ну хорошо…

Джекоб нагнулся и вытащил из-под боковой приборной панели два брезентовых мешка. Из одного вытряхнул на пол кучу упаковок генеральских пайков, которые и не снились обычным солдатам, а из другого выложил три единицы оружия — новейшую автоматическую винтовку, складной автомат и крупнокалиберный пистолет-пулемет, не один год провалявшийся в каком-нибудь штурманском ящике.

— Я возьму вот этого старичка…

— Это барахло, Рик. Я сунул его просто для смеха. Возьми винтовку, она легкая. А убойность такая, что прошибет четыре дерева насквозь. Если тебя собьют, ты никаких партизан и близко не подпустишь…

В успешность операции Джекоб почти не верил, поскольку дважды сталкивался с неизвестным противником, которого так и не смог разгадать. Зная, куда посылает Рика, он хотел хотя бы этим защитить его на земле, но Рик новомодную винтовку не оценил.

— Я возьму «тайбей», — повторил он. — Двенадцать миллиметров, активные разрывные пули. Пару раз я стрелял из него по кокосам.

— По кокосам?

— Да, в джунглях баловался.

— А ты хорошо стреляешь, Рик?

— Не особенно. Но мы же бомбардировщики, правильно? — Рик улыбнулся. — Наше дело бомбы бросать.

— Да уж, — сказал Джекоб и стал убирать лишнее оружие.

— А что мы еще забыли?

— Парашют, — сказал Джекоб и, оставив мешки, выдернул из-под шкафа новенький парашют.

— Эй, но мы же договаривались на стримпланер! — напомнил Рик.

— Договаривались. Но получишь ты его только в Пробаксе. Генералы тебе не доверяют, боятся, что покинешь борт и улетишь, куда-нибудь еще до промежуточной посадки. Патроны к твоему монстру, кстати, тоже выдадут там.

— Ладно, это мне понятно. А ты со мной не полетишь?

— Я следом — на истребителе-спарке…

— Ага!

— Да-да, приятель, контроль прежде всего. И не засиживайся. Разбери эти гостинцы и будь готов связаться с диспетчером, нас здесь больше ничто не держит.

96

«Подскок» в Пробаксе прошел без осложнений. Едва «меченосец» остановился на полосе, к нему примчалась техника и человек тридцать обслуживающего персонала. Пока они грузили в конвейер бомбы, шуровали в двигателях и закачивали топливо, от своей спарки прибежал и Джекоб.

При нем был механик, притащивший стримпланер, короб на пять сотен патронов и полдюжины снаряженных магазинов.

Свалив поклажу, механик ушел, а они еще перекинулись парой фраз.

О чем говорили, Рик не запомнил, но, уходя, Джекоб поинтересовался, что за синяки у него на шее.

— Тебя как будто душил кто-то! — посмеялся он.

— Наверное, медсестры, — отшутился тогда Рик, но теперь, когда тяжелая машина раскачивалась на воздушных волнах, а внизу проплывали дома-коробочки небольшого городка, он снова и снова прикасался к горлу и чувствовал, что ему больно глотать.

После «трайдента» в просторной кабине «меченосца» сидеть было непривычно. Последний раз он видел ее еще в училище, правда, там это был тренажер со скверной графикой и кнопкой «перезагрузка» на случай, если что-то пойдет не так.

Здесь такой кнопки не было.

Рик уже прошел четыре навигационных поста и один диспетчерский, и лететь до цели ему оставалось четырнадцать минут. Впрочем, он мог прямо сейчас удрать на стримплане, тем более что уже полчаса его не сопровождала пара истребителей, поднимавшаяся вместе с ним в Пробаксе.

Они ушли, чтобы не нервировать тех, кто контролировал дивизион ПВО, видимо, полагая, что одинокая метка бомбардировщика никого не заинтересует. Смешно.

— Триста девятый, ответьте Белой Скале…

— Я Триста девятый…

— Вижу вас отчетливо. Отклонения от заявленного курса в пределах нормы. Как на борту?

— На борту все отлично, даже сортир работает.

— В таком случае — удачи!

— Благодарю, вас, — ответил Рик и вздохнул. Диспетчер сказал ему «вижу вас отчетливо». Лучше не придумаешь. Интересно, как его увидят в дивизионе?

Если увидят — сразу сожгут. Не помогут даже мешочки с дробью, ведь по нему будут лупить до победного, пока ни одна железка не будет кувыркаться в воздухе.

Джекоб рекомендовал ему не трогать штурвал до сброса бомб, дескать, не нужно мешать умной электронике делать свою работу.

Рик с ним согласился, но для себя решил, что за минуту до входа в зону видимости возьмет управление на себя и резко снизится, чтобы не упрощать задачу ракетчикам.

Правда, «меченосец» был загружен на девяносто процентов и его маневры следовало проводить с осторожностью. Двигателям могло не хватить мощности, ведь азотирующий редуктор немного снижал скорость его подачи.

Сколько мощности они могли выдать с редуктором? Восемьдесят процентов? Семьдесят пять? И мог ли самолет при таких обстоятельствах вообще выйти из виража или прямиком попадал в джунгли?

До входа в зону видимости оставалось семь минут, значит, через шесть следовало брать управление на себя.

Высота шесть тысяч метров, внизу — плотная облачность и до самых верхушек деревьев туман. Но чем ближе к цели подлетал самолет, тем больше внизу прояснялось, и это Рика радовало.

Системам наведения ракет было все равно, автопилоту «меченосца» — тоже, но Рику Сквоттеру хотелось видеть, куда он летит, даже если дело шло к скорому штопору.

Коснувшись обезличенной точки в маршруте, автопилот стал менять высоту, переходя на три тысячи метров.

Рик не возражал, ведь оптимальной высотой для прыжка со стримпланером считались именно три тысячи.

До входа в зону видимости три минуты. Это куча времени, за которое можно…

В этот момент в днище что-то ударило, да так, что «меченосец» подбросило. Затем треснуло в правом крыле, и бомбер так встряхнуло, что Рика удержали в кресле только страховочные ремни.

«Этого не может быть…» — сказал он себе, с готовностью принимая жуткий сюрприз за очередную галлюцинацию.

И снова «бум — трах!» и страшный треск шпангоутов, а еще это жуткое завывание по правому борту! Есть там крыло или уже нет?

Рик «сорвал» электронную пломбу и, взяв управление, бросил перетяжеленную машину вниз.

О том, сможет ли он вывести ее из пике, думать времени не было, в штурманском окошке весело болтались лохмотья обшивки, как раз на том месте, где должен был находиться третий двигатель.

— Что, суки, съели? — заорал от восторга Рик, понимая, что «меченосец» не горит лишь потому, что работает с азотирующим редуктором.

Не успевая за нырнувшим «меченосцем», грохнула с перелетом боевая часть тяжелой ракеты. Шрапнель с треском вспорола верхнюю часть корпуса, однако дистанция оказалась велика, и бомбер понесся дальше навстречу джунглям.

Высота две тысячи восемьсот сорок метров. Погода ясная, видимость отличная.

«Самое время покинуть вечеринку», — подумал Рик и, отстегнувшись от кресла, накинул на плечи ремни стримпланера. Затем подхватил «тайбей», защелкнул карабином на поясе и, перебравшись в спасательный бокс, дернул красный рычаг.

Бокс скользнул по направляющим, и его подбросило вышибным зарядом, чтобы не встретился с хвостовым оперением.

А спустя мгновение в корпус «меченосца» врезалась еще одна ракета. Но, потеряв лишь несколько кусков обшивки и элементов крыла, бомбардировщик выровнялся и продолжил полет навстречу земле.

Тем временем Рику удалось стабилизировать свое падение. Он не торопился раскрывать крылья стримпланера. Стоило ему себя обнаружить, как его настиг бы один из «дроздов», которые выскакивали с удаленных позиций и, разгоняясь над деревьями, крошили отваливающиеся от «меченосца» детали.

Рик так долго затягивал момент раскрытия, что стримпланер открылся автоматически! Тотчас в его сторону метнулись пара «дроздов», но Риком они «побрезговали», разорвав блеснувшие где-то сзади куски обшивки.

«Вперед! Только вперед!» — скомандовал себе Рик, стараясь разогнаться как можно сильнее. Ему теперь следовало держаться встречного «дроздам» курса, ведь тогда его шансы обмануть ракеты значительно увеличивались.

Рик так увлекся пилотированием стримпланера, что совсем забыл о «меченосце». Лишь грохот недалекого взрыва напомнил ему о судьбе бомбардировщика.

«Жаль, — подумал он. — Хорошая была машина…»

По ботинкам хлестнули ветки, и Рик, поджав ноги, проскочил над макушкой высокого платана. Скорость была уже километров семьдесят, а джунгли внизу быстро редели. Рика несло на какую-то пустошь — то ли в болото, то ли в гипсовую долину.

Открыв плоскости на всю ширину, он умело сбросил скорость, и вскоре его ноги коснулись земли.

Пробежав по инерции несколько метров, Рик скинул воздушную снасть, спрятался за небольшим кустом и передернул затвор «тайбея».

Здесь кто-то был, Рик это почувствовал еще на подлете и теперь был готов принять бой.

Сердце гулко ухало, пот заливал глаза, но смотреть следовало в оба. Кажется, вот… Или нет, там — дальше!

У соседнего куста дрогнула картинка, как будто в выхлопе перегретого дизеля. Рик вскинул оружие и, дав очередь наобум, с удивлением увидел, что разрывные пули захлопали в воздухе, выхватив из ниоткуда несколько вспыхнувших силуэтов.

— Е-мое! Да что же это такое? — воскликнул Рик и стал дышать глубже, надеясь, что прогонит галлюцинации. Но, повернувшись влево, снова заметил подрагивание воздуха и опять дал очередь, зацепив еще пару силуэтов. Ему даже показалось, что он расслышал стон или бормотание.

«Ну все, это точно глюк! — убеждал себя Рик, чтобы сохранить самообладание. — Здесь никого нет, мне все это только кажется…»

Почувствовав сзади какое-то движение, он резко обернулся и выпустил перед собой остатки магазина.

— Ты убил их, — послышалось за его спиной.

Рик снова обернулся и увидел перед собой типичного инопланетянина, сошедшего с первых полос «желтых газет».

Он был низкорослый, голый, с серой блестящей кожей. У него была большая голова и темные оливковидные глаза без зрачков.

Рик вскинул оружие и, наведя ствол точно между глаз, дернул спусковой крючок.

Боек щелкнул, но выстрела не последовало. Рик лихорадочно передернул затвор и снова попытался выстрелить, однако с тем же результатом.

— Патроны кончились! — в отчаянии закричал он.

— Ну разумеется… Иначе бы я не рискнул приблизиться к тебе, — сказал инопланетянин, его спокойный голос вернул Рику самообладание.

— Кто вы? — спросил он, опуская бесполезный «тайбей».

— Я — резектор. А точнее, руководитель экспедиции…

— И… что вы здесь делаете?

— Я воспользовался служебным положением и настоял на том, чтобы сделать небольшой крюк и заглянуть на вашу планету. Мне нужно было закончить свою научную работу. Мы исследователи, правда, не все. Некоторые были против этой остановки, но кто же их будет слушать, правильно?

Раздался короткий смешок, и лишь секунду спустя рот резектора растянулся в соответствующей гримасе.

— Прошу прощения, моя артикуляция соответствует произносимым словам?

— Вообще-то не очень, — честно ответил Рик.

— Я так и думал, — сказал инопланетянин с долей разочарования и тут же, без перехода, продолжил:

— Ты убил несколько наших. Я такого никогда не видел…

— Извините.

— Теперь у меня будут проблемы. Придется все это как-то объяснять.

Рик услышал вздох резектора и спустя мгновение увидел движение его грудной клетки.

— Ты застал нас врасплох. Прежде мы легко оксидировали любое количество попадавшихся нам аборигенских тел, но ты нарушил все наши наработки.

— Я… — Рик был растерян. Он не знал, что отвечать. — Извините, я не хотел…

— Разумеется, ты не хотел. Не мог. Ты ведь интуит. Стандартного аборигена мы распознаем за восемнадцать ходов до исполнения действия, а у тебя неформальное мышление, и у нас банально не хватило разрядов, чтобы все просчитать. Трудно, блин.

— Я не совсем понимаю, — промямлил Рик, глядя, как на гипсовый полянке вокруг него начинают проявляться тела убитых им инопланетян.

— Посмотри, скольких ты уложил, а ведь в вашем мире это практически невозможно, наши тела антидискретны… Правда, есть некоторые исключения…

— Какие исключения? — спросил Рик.

— Баллистические капсулы твоего старого оружия имеют неучтенную присадку. Понимаешь?

— Нет.

— Вы — варвары. Вы не выдерживаете технологий. Там не должно было оказаться никакого кремния, понимаешь, придурок? Спектр кремния разрушает нашу непрерывность!.. — воскликнул инопланетянин и даже воспроизвел жест отчаяния, но снова с задержкой в пару кадров.

— Извините, я не знал…

— А что ты вообще знаешь? Ты когда-нибудь задавал себе вопрос, зачем вы вообще живете?

— Я… не понимаю…

— Разумеется. Это для меня не новость. Я встречаюсь с вами второй раз, но результат тот же… А теперь мы возвращаемся домой, зная, что и вас тоже ожидает тупик и общая дегенерация. Быдло вы. Быдло и мразь…

— Увы, сэр, — развел руками Рик.

— А сейчас у меня верная артикуляция?

— Да, сэр, как будто лучше…

— Ну и закончим на этом, варвар. Иди вперед, через двести метров граница дивизиона…

— А вы?

— Мы возвращаемся, я уже сказал. Период командировки истекает, и затягивать с этим никак нельзя. Прощай…

— Прощайте, сэр, — сказал Рик, бросил под куст «тайбей» и пошел в указанном направлении.

Уже через полчаса он включил свою поясную рацию и услышал взволнованный голос Джекоба.

— Рик! Рикки, приятель, ты жив?

— Жив, Джекоб, — ответил Рик, глядя на раскачиваемую ветром дверь радиотехнического поста.

— А твой бомбер грохнулся, ты в курсе?

— Да, «меченосец» упал в джунгли. Мне жаль…

— Всем жаль, — произнес Джекоб бесцветным голосом. — Где ты хоть находишься?

— На дивизионе…

— На каком дивизионе? — не понял Джекоб, предполагая, что Рик после чудесного спасения лишился рассудка.

Рик огляделся, стараясь надежнее зацепиться за реальность и не пойти на поводу у склонного к галлюцинациям сознания.

— Судя по всему, Джекоб, это тот самый дивизион, который мы собирались бомбить…

— И… что ты там видишь?

— Кабины вижу, пусковые вижу…

— А людей ты там видишь?

— Нет, не вижу. Здесь из репродукторов несется какая-то музыка, а вместо людей кучки обмундирования вдоль дорожек. Скверная картина, скажу я тебе. Приезжай поскорее, мне тут совсем не нравится…

97

Дождь моросил с самого утра — наступала длинная и мягкая в этих краях осень. Джекоб выглядывал из-под солнечного козырька на тянувшуюся до горизонта тучу и гадал, на сколько зарядил этот дождь. А еще переживал из-за того, что остановился в неположенном месте. В любой момент к нему мог подойти полицейский и затеять мучительное препирательство, финалом которого мог стать немалый штраф. Но что делать, если разрешенная стоянка перед банком располагалась в сотне метров от дверей, а ситуация складывалась так, что…

А впрочем нет, из банка появился Рик и, прикрываясь журналом от зарядившего дождя, поспешил к машине.

Перепрыгнул лужу, открыл дверцу и сел рядом с Джекобом. Тот завел мотор и тронул машину, выруливая на полосу движения.

— Ну и что там? — спросил он, желая, чтобы его голос звучал как можно равнодушнее.

— Все в порядке, вот твоя доля, — сказал Рик и бросил пачку банкнот Джекобу на колени. Тот подхватил ее и сунул во внутренний карман. Дело было сделано, можно было ни о чем не беспокоиться — Рик его не обманул.

— Эй, куда ты правишь?

— К обочине…

— Но нам же нужно в аэропорт!

— Успеешь, придурок! — воскликнул Джекоб и засмеялся.

— Ты пьян, что ли? — спросил Рик, когда машина остановился.

— Нет, не пьян. Но у меня для тебя небольшой сюрприз. Впрочем, решать тебе…

С этими словами Джекоб заглушил двигатель, и в салоне стало тихо. Слышалась лишь барабанная дробь дождевых капель по крыше.

Рик молчал, он чувствовал, что Джекоб волнуется.

— Тут такое дело, приятель. Я на этой операции значительно поднялся, мне жмут руки важные дяденьки из округа…

— И что?

— И то. Я задал небольшую работу военной разведке. Вот посмотри…

Джекоб протянул Рику несколько фотографий. Тот взял их и начал перебирать, даже не предполагая, что это может быть, а Джекоб напряженно за ним следил, ожидая реакции.

— Но… это же Полина! — воскликнул Рик, выходя из сонного забытья.

— Да, это Полина.

— И с ней девочка… Это ее ребенок?

— Это ее пятилетняя дочь Сандра, оставшаяся от прошлого брака. Отец этого ангелочка оказался отъявленной сволочью и избивал Полину, из-за этого они расстались.

— На что она живет? — спросил Рик, более внимательно разглядывая фотографии.

— Работает в какой-то туристической фирме вторым бухгалтером… Тебе нужно поехать к ней, Рикки.

Рик уронил фотографии и посмотрел на Джекоба.

— Да-да, приятель. Я по-своему любил эту женщину, но я не создан для семейной жизни — так уж сложилось, а ты то, что ей нужно. Но раньше ты закладывал за воротник, а теперь…

— А что теперь?

— Теперь ты другой — я это вижу. Поезжай, Рикки, я чувствую, что сейчас ты ей будешь нужен, а я через полгода или через год снова задам работу для военной разведки, и если мне повезет… Если мне повезет, Рикки, то на этих фото я увижу третьего человека, и это будешь ты.

98

…Дождь моросил с самого утра — наступала дождливая и ветреная в этих местах осень. Рик вышел из машины и, приоткрыв дверцу, выпустил из салона Сандру в ее желтом плащике. Затем подхватил девочку на руки и, подняв над головой, посадил на шею.

— Ты напугаешь ее, Рик! — испугалась Полина, раскрывая яркий зонт.

— Я в порядке, мама! — отозвалась Сандра и накинула на голову капюшон.

— Тогда пойдемте скорее, мне еще на совещание успеть нужно! — сказал Рик и, быстро перейдя с Сандрой улицу, подождал, пока их догонит Полина.

— С каких это пор приемный мастер должен присутствовать на планерке? — поинтересовалась Полина, забегая со своим ярким зонтом вперед.

— С сегодняшнего дня, дорогая. Меня назначили менеджером по приемке и ремонту…

— Вот это прогресс! Два месяца назад ты шагнул от ремонтника к мастеру, а теперь уже менеджер?

— Это нормально, дорогая. Людей с головой ценят повсюду.

— Но ты ничего не сказал мне!

— Вечером отпразднуем в «Цицероне»! Обещаю!

— А я? Почему без меня? — подала голос Сандра.

— А ты получишь свое мороженое, — пообещал Рик.

— Мороженое не считается, я хочу пойти в «Цицерон!» — потребовала она. — Ой, Рик, смотри, какой-то дядя в фургоне нас фотографирует!

— Где? — спросил Рик, останавливаясь.

— А вон, в синем фургоне телевизионной компании!

Рик присмотрелся. В окне проезжавшего фургона различался тусклый отблеск большого объектива.

Он уже забыл про обещание Джекоба, но тот, видимо, не шутил. И на тот случай, если сделают еще снимок, Рик поднял два пальца как символ победы, давая понять, что все получилось и все теперь будет как надо.

Content

Меченосец
Алекс Орлов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98