Майк Резник

Лавка чудес Аластера Баффла

Голд и Силвер - это мы. Мы были командой еще с тех пор, как власть главной бейсбольной лиги заканчивалась у реки Миссисипи, а на флаге было только сорок восемь звезд. И выглядело все это в те времена куда приличнее. Более симметрично, что ли, с шестью рядами по восемь звезд или восемью по шесть… Полагаю, это зависело от того, лежишь ты или стоишь… Мы пережили трех жен на двоих (одна его и две мои), и двоих ребятишек (оба его), мы оставались друзьями более чем три четверти века (точнее сказать, семьдесят восемь лет) и жили в доме для престарелых Гектора Макферсона, с тех пор… с тех пор как больше не могли содержать себя.

Он - Голд. Мори Голд. Я - Нейт Силвер. Полагаю, когда-то мы были Силверстайнами, до тех пор пока мой дед не сократил фамилию, когда Тедди Рузвельт еще ходил в президентах. Па Мори изменил свою сразу после первой мировой и стал из Голдберга, или Голд-мана, или Голд-как-там-еще, словом, неважно… теперь мы Голд и Силвер.

Как я уже сказал, мы встретились семьдесят восемь лет назад. И всегда жили в Чикаго. В нашем детстве там было довольно безопасно. Копы вычистили Аль Капоне и его дружков, и город еще не кишел наркошами и попрошайками, так что нам позволялось пользоваться метро. Самостоятельно добираться до «Петли»[1]: мне от Роджерс-парка на Северной стороне, Мори - с Южного берега, в паре миль за Чикагским университетом, в то время так и кишевшим гениями и коммунистами, что тогда зачастую означало одно и то же.

Больше всего я любил приходить к «Палмер-хаус», самому роскошному отелю в городе. Номера для гостей начинались то ли с третьего, то ли с четвертого этажа, а первый и бельэтаж были битком набиты лавчонками, торговавшими самыми что ни на есть занимательными вещицами: светящимися в темноте часами, механическими пианино, одеждой и драгоценностями, привезенными из таких экзотических мест, как Константинополь, Бомбей и Гонконг.

Но поразительнее всего была крошечная лавочка в бельэтаже. Называлась она «Лавка чудес Аластера Баффла», и продавались там волшебные вещи. С их помощью можно было показать любой фокус (по крайней мере, так мне тогда казалось). Тут стояли шкатулки, в которые Аластер Баффл мог положить все, что угодно, от яйца до монеты, и это все, что угодно, исчезало прямо у вас на глазах. Лежали пустые шляпы, в которых неожиданно появлялись кролики, цветы или шелковые платки. Имелась настоящая большая гильотина, и каким-то образом, не заметным глазу, лезвие падало, почему-то оставляя невредимой шею Аластера Баффла. Существовали карточные фокусы, и фокусы с веревкой, и волшебные палочки, летающие по воздуху. В углу красовались часы с циферблатом в виде прекрасного женского лица, и стоило вам потерять к ним интерес, как женщина улыбалась и заговаривала с вами.

Но самой великолепной штукой было волшебное шоу. О, Аластер не собирался показывать его бесплатно, но если вы обещали купить фокус и доставали деньги (обычно пятидесяти центов было достаточно, но коли у вас такой суммы не было, Баффл иногда соглашался продать вам фокус за двадцать пять), он целых полчаса показывал все новые фокусы, появившиеся в лавке с вашего последнего визита.

Я думал, что лавку посещали только иллюзионисты, но покупатели не походили на фокусников, которых вы обычно видите на сцене… О, в детстве я никогда не видел выступлений иллюзионистов на сцене, зато часто рассматривал афиши и знал, что все фокусники - высокие, худые, наподобие Фреда Астера[2], прекрасно смотрятся во фраках с белыми галстуками и имеют при себе ассистенток: весьма скудно одетых женщин, при виде которых я отчаянно мечтал поскорее вырасти.

Но те немногие клиенты, которые посещали лавку, были совсем другими. Один из них выглядел в точности как Пол Муни в той картине, где он бежит из тюрьмы. Другой был разряжен в шелка и атлас, а на голове его красовался тюрбан с драгоценным камнем. Приходили и женщины: не такие, которым, по вашему мнению, полагается выступать на сцене, но в элегантных шляпках, экзотической косметике и темных перчатках. В те времена многие дамы носили горжетки из чернобурки, с головками и хвостами. Как-то я увидел, что Аластер Баффл помахал на прощание женщине, которая выходила из лавки в тот момент, когда входил я. И тут он сказал что-то на непонятном языке такой вот лисьей мордочке, и я мог бы поклясться, что она задрала нос и подмигнула ему.

Тогда мне выдавали на карманные расходы четвертак в неделю. Накопив пятьдесят центов, я приходил туда, чтобы купить фокус, но поскольку поездка на метро стоила четвертак в один конец, я мог приезжать сюда не больше раза в месяц. И все удивлялся, почему другие ребятишки не обнаружили эту почти бесплатную волшебную лавку.

И тут в один прекрасный день встретил Мори.

Оказалось, что он ходит в лавку больше года, так же, как и я, просто мы появлялись там в разные субботы. Глазели на чудеса и магическое шоу, покупали фокусы.

- А! Юный мистер Силвер! - воскликнул Аластер Баффл, когда я переступил порог лавки субботним утром. - Тут есть кто-то, с кем, думаю, вам просто необходимо познакомиться.

Я втайне надеялся на встречу с полуодетой ассистенткой иллюзиониста, но в лавке оказался всего-навсего другой мальчишка, темноволосый, довольно тощий и на пару дюймов ниже меня.

- Мистер Силвер, поздоровайтесь с мистером Голдом.

- Мори Голд, - сказал мальчик, протягивая руку. Я пожал ее, объяснил, что меня зовут Нейт Силвер, и мы тут же потеряли всякий интерес друг к другу, так как Аластер Баффл стал показывать фокус с Коринфской веревкой, сопровождаемый Исчезающей мышью.

Но в тот день у меня оказался лишний дайм[3], и мы по пути домой, остановившись выпить содовой, разговорились. И обнаружили: между нами много общего, если не считать того, что он был фанатом «Уайт Сокс», а я болел за «Кабз»[4]. Мы не расставались несколько часов и, наконец, все же решили отправиться по домам, пока родители не вызвали копов. На прощание мы договорились ровно через месяц встретиться в Лавке чудес.

И так продолжалось два года. Потом его отца перевели на Северную сторону, они переехали, и Мори стал ходить в мою школу. Мы были неразлучны. Играли в одних командах, читали одни и те же книги, вожделели одних и тех же девушек. И хотя не посещали Лавку чудес Аластера Баффла регулярно, все же ходили туда раз в год, чтобы отпраздновать наше знакомство.

Вторая мировая война разразилась примерно в то время, когда мы окончили среднюю школу. Мы пошли в армию добровольцами в один и тот же день, но я попал в Европу, а Мори следующие три с половиной года провел на Тихом океане. Воевал на Тараве и Окинаве. Я был в Италии и участвовал в битве за Бельгию. Нас ни разу не ранило. Никто не подхватил венерическую болезнь. Вернувшись, мы решили начать совместный бизнес.

Честно говоря, это было наше первое, но далеко не последнее предприятие. Мы ни разу не разорились. Ни разу не разбогатели. Работали пару лет, потом решали, что денег на этом все равно не сделаешь, продавали или закрывали фирму, начинали сначала, и так далее, и тому подобное. Попеременно становились владельцами аптеки-магазина, пиццерии, службы доставки, даже студии звукозаписи. Последняя была действительно прибыльным делом, но когда настоящую музыку сменил рок-н-ролл, мы не вынесли какофонии и снова объявили о продаже.

В один прекрасный день мы огляделись и обнаружили, что оказались парочкой восьмидесятидвухлетних вдовцов. Моя первая жена умерла от рака, вторая - от удара. Жена Мори погибла в автокатастрофе. Сына убили во Вьетнаме, дочь погубили наркотики. Мы жили на чеки социального страхования, то есть не шиковали. Кроме того, артрит Мори с каждым месяцем становился все свирепее: бывали дни, когда он не мог стащить себя с постели, а иногда ноги совсем отказывали. У меня тоже был целый букет «радостей»: потеря легкого, пораженного раковой опухолью, проблемы с простатой, замена тазобедренного сустава и несколько других болячек, не смертельных, конечно, но они продолжали накапливаться. Позаботиться о нас было некому, вот мы и решили перебраться в дом престарелых. И выбрали Гектора Макферсона, не из-за приличного обслуживания и, уж конечно, не из-за питания. Просто он предоставлял маленькие квартирки с двумя спальнями, и мы могли постоянно быть вместе. Кроме того, больше никто не хотел нас слушать. Большинство людей толкует о «Тайгер Вудз»[5] и Майкле Джордане, Джулии Робертс и Томе Крузе. Мы же беседуем о Писании и Бамбино[6], Мэй Уэст, Богарте и Лефти Гроуве[7]. Они прикалывают на стены снимки Пэм Андерсон и Пэрис Хилтон, мы вспоминаем журнальные вырезки с портретами Бетти Грейбл и Риты Хэйуорт в наших бараках.

Мы переселились за пару лет до начала нового тысячелетия и были вполне довольны. Полагаю, кое-кто из соседей считал нас голубыми, хотя в толк взять не могу, что, по их мнению, делает парочка девяностолетних старперов, когда гасит свет. Мы знали, что наше будущее весьма ограничено, то есть почти сведено к нулю, поэтому толковали о прошлом. О Джей Эф Кей[8] и Никсоне, о Нашуа и Свопсе[9], о Шугаре Рее Робинсоне и Джерси Джо Уолкотте[10], о тех, кто еще жив и кого уже нет, а таких больше всего… вроде Мэрилин, Джеймса Дина и Брайана Пикколо.

Но рано или поздно разговор обязательно заходил о Лавке чудес Аластера Баффла, где мы встретились много лет назад.

- Что за местечко! - восхищался Мори. - Знаешь, я действительно верил, что он может творить волшебство.

- А, брось, Мори, - не соглашался я. - Он продавал фокусы. В каждом был такой хитрый механизм. Стоило купить фокус, и Аластер показывал, как он работает.

- Я же не сказал, что мы с тобой могли творить волшебство. Но сам он был магом.

- Ты превращаешься в старого маразматика, - объявил я.

- А ты - в старого сварливого ворчуна, - парировал он. - Черт возьми, я был мальчишкой! Впереди были вся жизнь, целый мир, миллиард возможностей! Почему бы мне не поверить в волшебство?

- Он никогда не называл себя волшебником. По-моему, он именовался иллюзионистом.

- Он вообще никак себя не называл, - уперся Мори. - Зато мог сделать так, чтобы попугай исчез, или превратить его в яйцо, а в одиннадцать лет это и считается магией.

- Да, он был хорош, верно?.. - задумчиво протянул я. - Интересно, почему мы ни разу не видели его по телевизору или в кино?

- Если в нынешних фильмах Супермен летает, а космические корабли мчатся со скоростью света, кому нужен настоящий волшебник?

- Он не был настоящим волшебником, - повторил я.

- Для нас с тобой он был вполне настоящим. Недаром мы постоянно туда возвращались, верно?

- Пока не переросли все эти чудеса.

- Я так и не перерос, - настаивал Мори. - Просто жизнь все больше усложнялась, и у меня появилось много других дел.

- Черт, - вздохнул я, - наверное, стоило нанять его для выступлений в пиццерии. Может, тогда дела пошли бы лучше.

- Он не согласился бы.

- Откуда тебе знать?

- Он был ценителем прекрасного, а не исполнителем, - убежденно заявил Мори.

- Жаль, - вздохнул я. - А вдруг ему удалось бы колдовством вытянуть из карманов клиентов побольше деньжат?

- Вполне вероятно, что при желании удалось бы, - заверил Мори. - Впрочем, думаю, плевать он хотел на деньги, иначе с чего бы ему тратить по субботам полчаса, чтобы показать нам пару дюжин фокусов? Только чтобы заставить нас потратить четвертак или полдоллара?

Что поделать с этим Мори? Вот он всегда так. Вцепится в задачку пятидесяти-семидесятилетней давности и ходит по кругу!

- Успокойся! - раздраженно бросил я. - Он, скорее всего, уже полвека как в могиле.

- И что с того? Благодаря ему мы встретились.

- Ну да, Уолл-стрит провалилась бы, не будь Голда и Силвера.

- Что с тобой? - удивился он. - Ты никогда не был таким.

- Раньше я никогда не нуждался в собственной кислородной подушке. Не бегал каждый час в туалет. Обходился без трости и вообще без кучи вещей, которые сейчас мне жизненно необходимы.

- Брюзга, - пробормотал он. - Старый брюзга.

- А ты молодой? - съязвил я. - Я еще помню девяносто свечей на твоем именинном торте. Черт меня побери, если весь дом едва не сгорел!

- Брось, Нейт, - уговаривал он. - Это наши золотые годы, а ты чертовски ворчлив! Попробуй хоть немного развлечься!

- Мои золотые годы прошли четверть века назад… но и тогда у меня все болело.

- Думаешь, ты единственный постарел? - не выдержал он. - Еще месяц, и я даже не смогу перебраться из инвалидной коляски в свою чертову кровать, но при этом не сижу, как последний болван, и не жду смерти.

И опять началась ежедневная проповедь на тему о том, что мы должны быть не сторонними наблюдателями на празднике жизни, а участниками, и так далее, и тому подобное. И, как всегда, я пытался не рассмеяться при мысли о том, как он со своей инвалидной коляской и я с тонной металла в бедре и кислородной подушкой пытаемся в чем-то участвовать. Черт, да чаще всего его руки слишком сильно ныли, чтобы передвинуть шашку на доске, а что же до меня… последнее время мне все чаще и чаще хотелось вышвырнуть кислородную подушку из окна и разом покончить со всем этим делом.

Наконец он немного успокоился, и мы стали спорить, какой фильм предпочли бы посмотреть: с Джоном Уэйном или Гэри Купером. Возможно, наилучшим вариантом стал бы Клинт Иствуд, но он был одним из новых, так что в расчет мы его не брали.

- Прости, что я вспылил, - сказал Мори. Он всегда говорил это, и всегда искренне. Не его вина: его так одолел артрит, что приходилось время от времени выпускать пар.

- Все в порядке, - кивнул я.

- Спасибо.

- Конечно, знай я, каким чирьем в заднице обернется наше совместное проживание, попросил бы Аластера Баффла превратить тебя в рогатую жабу еще в те времена.

- По крайней мере, я мог бы попроситься с ним в турне. Представление Сильвии об отдыхе ограничивалось шопингом в Эванстоне[11].

- Он не ездил в турне. Он всегда был на месте, - возразил я.

- Интересно, он все еще там?

- Брось, Мори, он не был молод уже тогда. Ну а сейчас ему было бы лет сто двадцать - сто тридцать.

- Знаю, - отмахнулся он. - Все же интересно, существует ли лавка.

- Семьдесят пять лет спустя?

- Мы забежали к нему сказать, что идем в армию, помнишь?

- Да, семьдесят пять лет назад она была открыта.

- Нейт, я собираюсь провести остаток жизни в этом гребаном здании. Хотелось бы в последний раз выйти на волю.

- Кто тебе мешает?

- И больше всего на свете мне хотелось бы увидеть Лавку чудес Аластера Баффла.

- А мне хотелось бы еще раз увидеть, как Бэби Рут бросает тот мяч в матче со «Щенками». Но мы оба обречены на разочарование, - вздохнул я.

- Бэби Рут мертв. А вот лавка, возможно, еще открыта. Может, она перешла к сыну или внуку Аластера. Где твоя жажда приключений?

- Я девяностодвухлетний старик с одним легким и одним бедром. Для меня встать утром - это уже приключение.

- А вот я собираюсь поехать, - упорствовал он. - Если я прожду еще неделю, то не смогу сползти с кресла, поэтому еду завтра утром.

- Чтобы найти лавку, которая закрылась лет шестьдесят назад или больше… У тебя крыша едет, Мори.

- Если это и так, может, у Аластера Баффла я ее поправлю.

В этот момент пришли сестры, чтобы проверить, живы мы или нет, после чего оставили нас смотреть бокс по телевизору. Борьба сильно изменилась со времен Верна Гайна и Душителя Льюиса. Больше никто не пользуется классическими приемами. Дерутся стульями и столами, а третья сторона вечно мчится на ринг, чтобы врезать тому, против кого дерется на следующей неделе. Мне, как всегда, стало тошно, и я пошел спать.

Проснувшись, я решил, что Мори забыл о своем идиотском плане отправиться в центр искать Лавку чудес, но он уже успел побриться и одеться. Увидев, что я не сплю, он подкатил кресло к моей кровати.

- Нейт, не возражаешь, если я позаимствую у тебя пару таблеток обезболивающего.

- Нет, разумеется, бери, сколько хочешь, - предложил я, осторожно спуская ноги на пол. - Черт, да мы захватим весь пузырек!

- Мы? - повторил он.

- Не думаешь же ты, что я позволю тебе ехать одному?

- Я боялся, что ты так и сделаешь, - признался он.

- Хорошим бы я был другом, если бы остался дома!

- Хорошим. Только ворчливым.

- Я ворчу только потому, что не знаю, как сейчас там, на воле. Может, нам действительно пора в последний раз взглянуть на мир.

- Спасибо, Нейт.

- Кстати, а нам позволяется выйти отсюда?

- Об этом я и не подумал, - признался он.

- Может, выберемся тайком, пока они готовят завтрак и раздачу лекарств.

Он кивнул, сунул в рот пару болеутоляющих таблеток и поднялся с кресла.

- Вот, - сказал я, протягивая ему трость и направляясь в чулан за второй, запасной. - Давай спустимся через черный ход и выйдем в переулок, пока все собрались в передней части здания.

Именно так мы и поступили.

- Далеко отсюда до метро, черт возьми? - спросил Мори, когда мы доплелись до угла.

- Не знаю. Думаю, прилично, и нам понадобится надземка.

- Но я не вижу никакой надземки или рельсов, - пожаловался Мори, оглядываясь.

- Да и станций метро тоже, - вторил я.

- И что мы будем делать? - спросил Мори. - Я не вернусь, после того как проковылял всего полквартала!

Я сунул руку в карман и вытащил старый, потертый кожаный бумажник.

- Сколько еще поездок нам предстоит совершить? И для чего, спрашивается, я все это время экономил?

Мори ухмыльнулся и остановил проезжающее такси. Забирались мы в машину с большим трудом и довольно долго: что поделать, мы уже не так проворны, как когда-то. Но наконец все же уселись и велели водителю, выглядевшему так, словно он был рожден в любой части света, кроме этой, везти нас к «Палмер-хаус».

- Уверен, что не хочешь сначала позавтракать? - спросил я Мори, когда мы проезжали вдоль Северной стороны.

- «Палмер-хаус» все еще в деле, - заметил Мори, - иначе водитель спросил бы нас, где он находится или о чем мы толкуем. А если самый элегантный отель Чикаго все еще действует, значит, на первом этаже обязательно осталась парочка ресторанов.

- Да, это имеет смысл, - согласился я.

- И наша поездка не окончательно провалится, даже если лавки уже не существует!

- Да брось ты, Мори! Я счастлив увидеть город в последний раз, но неужели ты веришь, будто лавка до сих пор там?

- Даже если ее больше нет, разве не в этой лавке Голд и Силвер встретились и стали друзьями на всю жизнь? Что плохого увидеть еще раз начало, когда мы добрались до конца?

- Черт, если бы ты вчера высказался именно с этой точки зрения, мы бы не поссорились.

- Вздор. Мы всегда ссоримся, - возразил Мори и неожиданно улыбнулся. - Может, поэтому мы так долго держимся вместе. Никто не желает признать, что другой взял верх в споре.

Я не ответил, хотя чувствовал, что он прав.

Движение становилось все более оживленным, как бывает только в центре и в «Петле», и мы еле ползли, проезжая квартал за минуту, а то и больше. Но наконец все же подкатили к дверям «Палмер-хаус».

Зрение у меня недостаточно острое, чтобы увидеть показания счетчика, поэтому я протягивал водителю банкноту за банкнотой, пока тот не улыбнулся, давая понять, что это уж слишком. Я забрал у него последнюю, и мы поковыляли в отель.

- Не очень-то изменился, - заметил я.

- Взгляни на позолоту! Сверкает, как семьдесят пять лет назад.

- Знаешь, - воскликнул я, - клянусь, что помню это большое кожаное кресло.

- Я тоже, - кивнул он. - Что-то я волнуюсь… Может, она все еще на месте.

- Есть только один способ узнать, - ухмыльнулся я, показывая на эскалатор.

Мы подождали, пока на движущейся дорожке никого не осталось, поскольку не слишком твердо стоим на ногах даже в наши хорошие дни, и поднялись в бельэтаж.

- Направо, - велел Мори.

- Знаю.

Мы прошли мимо ряда магазинчиков, торгующих в основном ювелирными изделиями и женской одеждой, и добрались до нужного места. Но Лавки чудес тут не было. В витрине стояло пар двадцать женских туфель, а внутри их были сотни и сотни.

- Я могу чем-то помочь? - спросила хорошо одетая молодая продавщица, пока мы стояли в дверях, обозревая не настоящее, а прошлое - то, что существовало тут много лет назад.

- Нет, спасибо, - отказался я.

- Если ищете одежду для приемов, так магазин чуть дальше. Вниз и по галерее.

- Одежда для приемов? - переспросил Мори.

- Магазин был на этом месте лет шесть назад.

- Вы удивитесь, узнав, что здесь когда-то было, - грустно ответил он и повернулся ко мне: - Пойдем.

- Ну, как держишься? - поинтересовался я, когда мы подошли к эскалатору.

- Я в порядке, - буркнул он и, помолчав, добавил: - Ну, да. Я старый дурак. По крайней мере, теперь я точно знаю, что лавки больше нет.

- Жаль, - вторил я. - Пожалуй, я не прочь посмотреть получасовое магическое шоу.

Мы спустились на первый этаж, но тут Мори так скрутило, что ему пришлось сесть. Он, естественно, выбрал большое кожаное кресло, откуда вытащить его без посторонней помощи не представлялось возможным.

Он снова сунул в рот пару таблеток болеутоляющего, поморщился и потребовал помочь ему подняться. Я уже заходился кашлем и вдыхал кислород из баллончика, поэтому попросил помощи у пожилого, седого охранника.

- Спасибо, - прохрипел Мори, когда мы поставили его на ноги.

- Счастлив услужить, - откликнулся охранник. - Могу я подсказать вам, куда идти?

- Чертовски в этом сомневаюсь, - покачал я головой. - Мы приехали сюда в поисках лавки, которой, возможно, не существует последние пятьдесят-шестьдесят лет.

- Это была глупая идея, - покаялся Мори. - И во всем виноват я.

- А что вы искали?

- Какая разница? - отмахнулся Мори. - Ее все равно здесь нет.

- Магазины время от времени переезжают. Может, я сумею подсказать…

- Этот был здесь задолго до вас, - упорствовал я.

- Должно быть, здорово вас зацепило, если вы вернулись сюда после стольких лет, - заметил охранник.

- Здорово, - согласился Мори. - Это была маленькая лавочка чудес, где мы впервые встретились.

- А владелец - парень с очень странным именем? - спросил охранник.

- Аластер Баффл, - подсказал Мори.

- Именно.

- Вы слышали о нем? - оживился Мори. - Здесь где-то висит фотография?

- Зачем фотография, если существует оригинал?

- Как? Лавка все еще работает? - недоверчиво ахнул я.

- Ну, да. Только она то и дело переезжает. Я вроде бы недавно слышал, что сейчас она оказалась как раз к югу от «Петли», на Стейт-стрит, ну, возле того театрика, куда я ходил смотреть бурлеск, когда был молодым и наглым.

Он улыбнулся и подмигнул нам.

- А теперь я просто грязный старикашка.

- И вы уверены, что это лавка Аластера Баффла? - уточнил Мори.

- Такое имя не забывается.

- Спасибо, - поблагодарил Мори, тряхнув руку охранника. - Вы не подозреваете, как много это для нас значит.

- Развлекайтесь, - пожелал охранник. - Иногда мне тоже хочется заглянуть в детство, хотя я, скорее, найду там закрытый магазин комиксов или, может, «Солджер Филд»[12].

Я знал, о чем он. Тогда «Медведи» еще играли на «Ригли Филд», но половина всех чикагских папаш приучила своих ребятишек парковать машину на стоянке «Солджер Филд» по уик-эндам.

Мы выбрались за порог и пошаркали к Стейт-стрит. Но вскоре Мори остановился и схватился за фонарный столб.

- Нейт, мне ужасно неприятно… но у тебя есть наличные еще на одну поездку? Нам придется пройти пять или шесть кварталов. Боюсь, что мне их не одолеть.

- Пока есть. С ногами совсем плохо?

- Неважно, - признался он, налегая всем телом на столб.

Я остановил желтое такси - по-моему, чекеров[13] больше не выпускают, - и оно медленно покатило нас по улице. Мори почти прижался носом к правому стеклу.

- Будь я проклят, Нейт, - пробормотал он, когда мы проезжали квартал, где когда-то находились театры бурлеска «Фоллиз» и «Риэл-то». - Ничего тут нет! Старый ублюдок нам солгал!

- Водитель, остановитесь здесь! - попросил, вернее, завопил я. Взвизгнули тормоза, и Мори, практически выброшенный с переднего сиденья, громко застонал.

- Какого черта тут происходит? - промычал он.

На другой стороне улицы, как раз напротив бывших театров и рядом с закрытым «Дворцом наслаждений» мадам Фифи, находилась Лавка чудес Аластера Баффла.

- Будь я проклят! - выдавил Мори, с трудом выбираясь на тротуар, пока я платил водителю. - Даже я не до конца верил, что она окажется тут!

Водитель отъехал, радуясь, что избавился от двух старых придурков, а мы поковыляли через улицу, тяжело опираясь на трости. В витрине были выставлены пара детских фокусов и постеры с изображениями Гудини, Даннингера и Блекстоуна, но все это вполне объяснимо. Не стоит помещать что-то слишком ценное в витрину, если находишься к югу от «Петли». Конечно, несколько кварталов, которые мы успели проехать, за последнее время было облагорожено, но эта часть города по-прежнему оставалась ничейной землей: не совсем «Петля» и не совсем элегантные кондоминиумы, заменившие большинство трущоб между этим местом и Чайнатауном на Сермак-роуд.

Я повернулся к Мори, чьи широко раскрытые глаза сверкали, как у ребенка, который только что набрел на кондитерскую.

- Собираешься торчать здесь весь день? - спросил я. - Чего мы ждем?

Он улыбнулся, открыл дверь и ступил в Лавку чудес. Я постарался не отстать.

Парень за прилавком стоял спиной к нам.

- Осмотритесь, джентльмены, - попросил он. - Я сейчас вами займусь.

Помещение оказалось меньше, чем в «Палмер-хаус», но было по-прежнему битком набито магической атрибутикой: те же самые волшебные ящики, палочки и шляпы. Я словно вновь стал одиннадцатилетним и мог бы поклясться, что артрит Мори отступал прямо на глазах.

Потом парень обернулся, и я чуть в обморок не упал. Передо мной была точная копия Аластера Баффла, вплоть до угря на кончике носа. Должно быть, внук или правнук, но явно родственник того Баффла.

- А! - воскликнул он. - Мастер Голд и мастер Силвер! Жаль, что время не обошлось с вами мягче, как вы, наверное, того желали.

- Вы знаете нас? - удивился Мори.

- Разумеется. Вы Моррис Голд, а вы… Он повернулся ко мне…

- …Натан Силвер. Рад снова увидеться. Вы уже стали взрослыми!

- Да, и всю жизнь были партнерами, - сообщил Мори.

- Голд и Силвер. Разумеется.

- Сколько вам лет? - спросил я хмуро.

- Я так же стар, как мой язык, и немного старше своих зубов. - Реакции не последовало, поэтому он продолжал: - Эдмунд Гвенн сказал это в «Миракле» на Тридцать четвертой-стрит. Славный человек. Часто забегал в прежний магазин в «Палмер-хаус» - всякий раз, когда выступал на чикагской сцене.

- Но как вы можете до сих пор торговать в магазине и выглядеть в точности, как семьдесят пять лет назад?!

- Полагаю, я должен был ответить «диета и здоровый образ жизни», но на самом деле люблю поесть, курю турецкие сигареты в огромных количествах и ненавижу физические упражнения.

- У вас, случайно, нет такого фокуса, чтобы вновь вернуть человеку молодость? - улыбнулся Мори.

- Вам он не по карману, - отрезал Баффл.

- О'кей, - вмешался я. - Кто вы на самом деле?

- Я уже ответил.

- Я слышал, что вы сказали, и это чушь собачья. Никто столько не живет.

Он уставился на меня. Не сердито. Не раздраженно. Холодно, словно изучал неведомое науке насекомое. Я хотел ответить таким же взглядом, но вместо этого вдруг отвел глаза.

- Опомнись, Нейт. Это тот же самый парень, - вмешался Мори. - Я помню его так хорошо, словно все было вчера.

- Вижу, у вас в кармане бумажник, мастер Силвер, - неожиданно заметил Баффл с веселым видом, словно здесь происходило нечто забавное. - Во время нашей последней встречи у вас в кармане лежало кое-что еще. Помните, что это было?

- Еще бы! - солгал я. - И что это, по-вашему, было?

- Весьма непристойная книжонка. Похоже, он попал в точку…

- А в самый первый раз? - продолжал он.

- Откуда, черт побери, мне знать? - раздраженно бросил я, уже понимая, что он и на этот раз не ошибется, а это означало, что не прав как раз я и передо мной действительно Аластер Баффл.

- Шоколадный батончик «Милки уэй», - напомнил Баффл. - День был очень теплый, и я сказал, что вам следует выбирать: либо съесть батончик, либо возиться с очередным фокусом. Но и то, и другое вместе не получится, потому что шоколад очень мягкий. И наверняка прилипнет к вашим пальцам, а потом весь фокус окажется в коричневых пятнах.

Я долго молча смотрел на него.

- Черт, - выдавил я наконец, - действительно, было такое…

- И вы по-прежнему здесь! - с энтузиазмом воскликнул Мори.

- Лавка - это моя жизнь, - ответил он. - Вернее, несколько жизней.

Он повернулся к Мори, чье лицо вдруг напряглось.

- Думаю, мастер Голд, вам лучше сесть, пока вы не свалились. Он достал откуда-то стул и принес Мори.

- Спасибо, мистер Баффл, - пробормотал Мори, почти рухнув на сиденье.

- Зовите меня просто Аластером. Какие могут быть формальности между старыми друзьями? А ведь мы - старые друзья. Сколько лет прошло с тех пор, как вы впервые встретились в лавке?

Я все еще пытался сообразить, в чем тут загвоздка, как стосорока-летний человек может выглядеть на сорок и каким образом можно обличить его во лжи, но тут вмешался Мори.

- Семьдесят восемь лет, - сообщил он.

- Как летит время! - вздохнул Баффл. - Я мог бы поклясться, что прошло не больше семидесяти четырех.

По голосу было не понять, шутит он или всерьез. Пока я пытался сообразить, что Баффл имеет в виду, он вновь заговорил:

- Итак, что я могу показать вам сегодня?

- Ну… не знаю, - протянул я. - Честно говоря, мы не ожидали, что вы по-прежнему работаете.

И вообще живы…

- Что у вас есть?

- Все! - заверил он.

Я заметил волшебный ящик с зеркалами по бокам, из тех, в которых предметы исчезают прямо на глазах, в отличие от более традиционного ящика, в котором предмет пропадает после того, как его на секунду скрыть от глаз зрителей.

- Как насчет этого? - спросил я, показывая на ящик. Баффл покачал головой.

- О, нет, у нас есть кое-что получше, мастер Силвер. Раньше вы развлекались детскими фокусами. Но теперь вы стали взрослыми и жаждете большего, не правда ли?

- То, чего я жажду и что, скорее всего, получу - вещи разные, - сухо процедил я. - Мори, идея была твоей. Какой фокус ты хочешь увидеть?

- Оставляю это на ваш суд, мистер… то есть Аластер, - заверил Мори. При этом его пальцы скрючились самым угрожающим образом, как всегда, когда артрит особенно его донимал.

- Фокусы - это для детей, - повторил Баффл, - вы давно их переросли. - Он немного помедлил, прежде чем добавить: - Думаю, сегодня я покажу вам кое-какие чудеса для взрослых.

Повернувшись, он стал изучать полки. Верхняя осталась погруженной во тьму, хотя остальная комната была прекрасно освещена. На одной из полок расположились три высушенные, сморщенные головы; одна показала мне язык, другая хихикнула. Тут же стоял миниатюрный стол для пинг-понга с крошечными ракетками и мячиком размером с пульку мелкокалиберного пистолета; как только я взглянул на стол, ракетки тут же начали яростный турнир. Рядом лежала леденцовая палочка, которая превратилась сначала в змею, потом в стрелу, затем снова в леденец.

- Сесилу Де Миллю[14] следовало бы посетить мою лавку перед съемками «Десяти заповедей», - заметил Баффл, поднимая леденец. - Эта штука - куда красочнее, чем тот простой посох, которым пользовался Чарлтон Хестон[15].

Леденец стал ремнем с пряжкой, после чего вернулся в прежнее состояние, и Баффл положил его на полку.

- А что еще он может? - ахнул Мори, широко раскрыв глаза, с таким же завороженным видом, как семьдесят восемь лет назад.

- Обычные трюки для вечеринок, - пренебрежительно бросил Баффл. - Ничего по-настоящему серьезного для взрослых людей.

Подойдя к дальнему концу прилавка, он поднял маленький кувшинчик, принес его к нам и поставил рядом с Мори.

- Что это? - не выдержал я.

- Если не ошибаюсь, а я редко ошибаюсь, это именно то, что вы обсуждали вчера, - пояснил Баффл.

- Иисусе! - воскликнул Мори. - Только взгляни, Нейт! Я шагнул ближе и уставился в кувшинчик.

- Это он, Нейт! Это он! - взволнованно завопил мой друг. - И готовится сделать бросок, совсем как в первенстве по бейсболу тридцать второго года!

И точно! Передо мной был Бэби, только ростом примерно с полдюйма, показывающий всем болельщикам, куда посылает следующую подачу. Но изображение не было статичным. Игрок между второй и третьей базами колошматил по своей перчатке, рефери отчаянно сигналил Руту, приказывая перестать заниматься ерундой и занять свое место.

Я поднял глаза на Баффла.

- Как вы это проделали? - спросил я.

Он весело хмыкнул, и я снова почувствовал себя насекомым.

- Зеркалами.

- Что это, черт возьми, за ответ? - обозлился я.

- Каков вопрос, таков ответ. Вы платите, я показываю - и оно того стоит, не так ли? Каждого истраченного цента.

Я вытащил пятерку и положил на прилавок.

- О'кей. Итак, каким образом вы это проделали?

- Прошу прощения, мастер Силвер, - ответил он, отодвигая банкноту, - но я никогда не даю двух ответов на один и тот же вопрос.

- А что еще у вас есть? - не выдержал Мори.

- Говорю же: все, что угодно. Где-то тут моя коллекция Мориса Голда… А, вот она!

Он дотянулся до верхней полки, схватил какие-то ноты и показал нам.

- Песня, которую вы так и не сочинили. За нотами появилась книга.

- Роман, который вы так и не написали.

Выражение бесконечной печали омрачило его лицо, когда он вытащил снимок маленького мальчика:

- Внук, которого у вас никогда не было.

- Он очень похож на Марка, - выдохнул Мори. Марк был его сыном, убитым во Вьетнаме. - Кто это?..

- Я только что сказал вам.

- Но у меня не было внука!

- Знаю, - кивнул Баффл. - Поэтому и снимок никогда не существовал.

Он дунул на фотографию, и она тут же исчезла.

- А я думал, сегодня вы не собираетесь показывать фокусы, - бросил я.

- Я и не показываю. Фокусы - это для детей.

- В таком случае, как вы назовете то, что продемонстрировали? Он ткнул пальцем в сторону трех мутных стеклянных кувшинов.

- Надежды. Мечты. Сожаления.

- Нет, серьезно, как вам это удается? - настаивал я.

- Серьезно? - повторил он, изогнув бровь и, казалось, глядя прямо сквозь меня, в какую-то непонятную точку, которую никто не должен видеть.

- Берем две неплохо прожитые, но ничем не выдающиеся жизни, перемешиваем вместе с тем, что могло быть, и с тем, чего никогда не случилось, слегка спрыскиваем оптимизмом юности и цинизмом зрелости, добавляем несколько капель триумфа и чашку неудач, разогреваем печь давно угасшей страстью, посыпаем крохотной щепоткой мудрости - и готово. - Он улыбнулся, крайне довольный своим объяснением. - Срабатывает безотказно.

Он вел себя как типичный торговец. Заговаривал зубы клиентам в надежде всучить подмоченный товар. Но Мори жадно впитывал каждое слово. Глаза сияли, лицо раскраснелось: он снова был одиннадцатилетним мальчишкой, ожидавшим от Баффла всяческих чудес.

- Терпеть не могу торопить клиентов, - заметил Баффл, - но уже почти пора кормить банши[16] и горгону.

- А нельзя ли нам на них взглянуть? - вскинулся Мори.

- Подозреваю, что они покажутся вам обычными кошками.

- А всем остальным? - не отступал я.

- Это зависит от того, сумеет ли человек разглядеть за внешним обликом истинную сущность вещей.

- Вы всегда так ловко уворачиваетесь от прямых ответов? - не выдержал я, раздраженный тем, что после всех этих лет ему по-прежнему удавалось мистифицировать меня. Мой разум подсказывал: все это фокусы. Но что-то еще продолжало настойчиво шептать: вот оно, истинное волшебство!

- Нет, мастер Силвер, - ответил он. - Но и вам не всегда так легко давались саркастические вопросы.

- В некоторых кругах сарказм считается признаком интеллекта, - парировал я.

- Но здесь нет «кругов», мастер Силвер. Вы просто не умеете вывернуть наизнанку мир.

И тут Мори застонал. Обернувшись, я увидел, что тело его скручено невыносимой болью. Я вытащил из его кармана пару таблеток и сунул ему в рот. Подождал минуту, прежде чем спросить:

- Помогло?

- Не слишком, - поморщился он. - На этот раз совсем худо, Нейт…

- Я немедленно везу тебя домой!

- Да. Думаю, так будет лучше.

Но тут Аластер Баффл внезапно очутился между нами и дверью.

- Я только хотел сказать, как был рад снова увидеть старых друзей. И в будущем надеюсь встретиться с вами вновь, - объявил он.

- На вашем месте я бы не очень на это рассчитывал, - буркнул я.

- Думаю, это наш последний выход в свет, если учесть все обстоятельства.

- В таком случае позвольте хотя бы пожать вам руку на прощанье!

- воскликнул он, схватив меня за руку. - И вашу, мастер Голд.

Мори перепугался до смерти: он ненавидел всяческие прикосновения, когда корчился от очередного приступа боли, и я выступил вперед, чтобы помешать Баффлу сжать его ладонь. Но тот осторожно отодвинул меня, - я говорю «осторожно», потому что он, похоже, вообще не применил силы, но у меня было такое чувство, будто он и слона отпихнул бы с такой же легкостью, - и широко улыбнулся Мори:

- Не бойтесь, мастер Голд, я буду очень осторожен.

Он шагнул вперед и бережно взял костлявую, изувеченную и искореженную артритом руку Мори. Я видел, как иногда то же самое проделывали медсестры. Мори при этом обычно вопит, а чаще всего просто теряет сознание. Но на этот раз он не вскрикнул, не упал в обморок, даже не застонал. Просто уставился на Баффла с необычным выражением - словно снова смотрел свое первое волшебное шоу, а мир был еще молод и полон бесконечных обещаний.

Я проводил его на улицу и поймал очередное такси. Обернувшись, чтобы помочь ему вскарабкаться на заднее сиденье, я увидел, что Мори стоит прямо, не опираясь на трость. Мало того, он поднял руку и сжимал пальцы снова и снова, не веря собственным глазам.

У меня накопилась куча вопросов к Аластеру Баффлу, но я вдруг услышал, как щелкнула дверь, и, обернувшись, увидел, что он уже вешает табличку «Перерыв на обед».

С Мори произошла метаморфоза. Абсолютно невероятная. В ту ночь он отказался от болеутоляющих, а назавтра стал тасовать карточную колоду, чего не мог делать много лет. Доктора заявили, что это почти чудо: мол, иногда артрит дает ремиссию, но чтобы так быстро и до такой степени… Мори вежливо выслушал их, а когда мы остались одни, сказал мне: у него нет ни малейших сомнений, что все это дело рук Аластера Баффла.

Он продал пару акций, которые берег неизвестно для чего, и на следующей неделе мы снова отправились в Лавку чудес.

- Добро пожаловать, мои когда-то юные друзья, - приветствовал Баффл, когда мы вошли в магазинчик. - Что показать вам, джентльмены, на этот раз?

- Все, что хотите! - ответил Мори.

- Дайте подумать, - протянул Баффл. - А! Вот оно! Именно то, что нужно!

Он вышел в заднюю комнату и через минуту вернулся с маленькой белой лабораторной мышкой в огромной клетке, которая больше подошла бы для шестидесятифунтового пса.

- Вертящийся дьявол с Нептуна! - объявил он. - Одно из редчайших созданий в Солнечной системе, если не в Галактике.

- Ну да, конечно, - скучающе бросил я.

- Вы в этом сомневаетесь? - спросил он тоном кота, играющего с мышкой, причем мышкой был я.

- Разумеется, сомневаюсь.

- О, вы, Фома неверующий! Что вас так беспокоит?

- Если не считать внешнего вида? А он дышит?

- Разумеется, - заверил Баффл. - А почему вы спрашиваете, мастер Силвер?

- Потому что Нептун - газовый гигант, где нет кислорода.

- В самом деле? - искренне удивился Баффл.

- В самом деле, - подтвердил я. Баффл пожал плечами.

- Ну… мне сказали, что он с Нептуна, но с таким же успехом это мог быть Поллукс IV.

- Чушь! - взорвался я. - Эта белая мышь из зоомагазина за углом.

- Если вы так считаете, мастер Силвер… - пожал плечами Баффл и, внезапно наклонившись над клеткой, крикнул: - Бу-у-у!

Мышь в мгновение ока превратилась во что-то рыжеватое, пятидесятифунтовое, рычащее, вращающееся по кругу и хлопающее двумя парами рудиментарных крыльев.

- Какого черта?! - взвился я. - Что это за пакость?

- Я уже сказал, - отозвался Баффл с самодовольной ухмылкой. - Вы живете в изменяющейся Вселенной, мастер Силвер. Никогда не считайте, будто все меняется в одном и том же ритме и одновременно.

Он показал Мори Вертящегося дьявола и отнес клетку в заднюю комнату.

- Этот парень - сумасшедший и крайне опасный, - прошептал я Мори. - Давай выбираться отсюда, ко всем чертям.

- Делай, что хочешь, - отмахнулся он. - Это настоящий волшебник. А мне позарез нужно еще одно чудо. Я остаюсь.

Я понял, что дальнейшие споры бесполезны, поэтому сел и уставился на культовую маску смерти, висевшую на стене. Смотрел и честно пытался игнорировать отчетливое и, прямо скажем, неприятное впечатление от ее широкой улыбки, адресованной непосредственно мне.

- Сегодня вы лучше выглядите, мастер Голд, - заметил Баффл, подходя к нам. - Счастлив видеть, что болезнь, от которой вы страдали, оказалась вполне излечимой.

- Она была неизлечимой, пока я не встретил вас, - признался Мори.

- Я польщен уже тем, что вы такого высокого мнения о моих способностях, но я всего лишь простой владелец магазина. А теперь, когда я показал сегодняшнее чудо, какой фокус пожелаете купить?

- Я ничего не вижу правым глазом, - вздохнул Мори. - Глаукома, поражение роговицы, сам не знаю. Куча слов и терминов, которые ни черта не значат. Сделайте с моим зрением то же самое, что сделали с артритом.

- Вам нужен бог, - улыбнулся Баффл. - Повторяю, я всего лишь владелец маленького магазинчика.

- Я хочу чуда. Вы творите чудеса.

- Я занимаюсь фокусами.

- Одно и то же, - настаивал Мори.

- Попроси какой-нибудь другой фокус, - буркнул я, раздраженный благоговейным взглядом Мори. - Бьюсь об заклад, он может сделать слепого хромым.

- Цинизм вам не к лицу, мастер Силвер, - покачал головой Баффл. Сунул руку в карман, вытащил крохотный кувшинчик, наполненный чем-то вроде пыли, и отдал Мори: - Положите малюсенькую щепотку этого в стакан с водой и промойте глаз. Боль сразу ослабнет.

- Никакой боли, - возразил Мори. - Я слеп.

- Я не доктор, - извиняющимся тоном ответил Баффл. - И разбираюсь только в обманах зрения.

Мори забрал порошок с собой, промыл глаз - и на следующее утро прозрел.

После этого он обратил в наличные все свои ценные бумаги (таковых оказалось немного) и стал возвращаться в лавку каждые несколько дней, иногда со мной, иногда - один, в те дни, когда я просто не мог вынести его преклонения перед Баффлом. Он стал делать отжимания и приседания по утрам и совершать долгие энергичные прогулки вечерами. Раньше, когда мы пытались вспомнить всех членов великой команды «Медведи», он путал Гейла Сейерса и Уолтера Пейтона или считал, что Сид Лакман и Лаки Как-его-там были одним и тем же человеком, но теперь к нему вернулась память. В скольких штатах одержал победу Гарри Трумэн в 1948-м? Сколько мячей забил Майкл Джордан в свой первый сезон? Когда вышла первая золотая пластинка Розмари Клуни? Он мог ответить на любой вопрос.

Зато мне Аластер Баффл ни разу не предлагал продать фокус, а я никогда не пробовал что-то купить. Мори уговаривал меня попытаться, но я провел более девяноста лет, коллекционируя все эти недомогания и хвори, так что, считаю, они честно заработаны. Но мне было очень тяжело наблюдать, как Мори с каждым днем становится все сильнее. Из нас двоих я всегда был крепче физически, но теперь впервые в жизни не мог угнаться за ним. Даже волосы у него стали гуще. Когда кто-то однажды спросил, не мой ли он сын, я едва сдержался, чтобы не врезать обоим своей тростью.

А в один прекрасный день он исчез. Я знал, что Мори отправился к Баффлу: единственное место, куда он мог пойти, но той ночью мой друг не вернулся домой. И даже не позвонил. Наутро руководство дома заявило в полицию о его исчезновении. Много хорошего это дало, как же! Следы Мори затерялись.

Только я один знал, где он сейчас. Выждав еще два дня, я сбежал через черный ход, добрался до угла и поймал такси. Ровно через десять минут я вышел из машины на Стейт-стрит и оказался перед Лавкой чудес. Дверь оказалась закрыта, витрины были пусты, только в одном белела табличка: «Магазин переехал». Новый адрес не был указан.

Я попытался пролистать «Желтые страницы», но потерпел неудачу. Тогда я обратился к «Белым страницам»[17]. Черт, да если бы имелись «Розовые» или «Зеленые страницы», я бы занялся и ими. Следующие две недели я обходил улицы, примыкавшие к Стейт-стрит, спрашивая каждого встречного, не знает ли он, что сталось с Лавкой чудес Аластера Баффла. Сначала со мной были вежливы, но вскоре стали смотреть, как на местного психа. Поворачивались и уходили, стоило им завидеть меня.

Я оставался в доме престарелых Гектора Макферсона еще семь месяцев. Поскольку теперь в моем распоряжении было две спальни, мне пытались подселить нового компаньона, но Голд и Силвер были командой еще до того, как родились, и я не собирался приспосабливаться к новому партнеру.

Наконец настал день, пришествия которого я давно ждал. Доктор запинался и заикался, а потом все-таки выложил правду: рак пожирает мое единственное легкое. Я спросил, сколько мне осталось. Он снова принялся мямлить, после чего назвал срок: от трех недель до трех месяцев. Я ни о чем не сожалел: девять десятилетий - долгий срок, дольше, чем выпало многим, да и жизнь после ухода Мори была не слишком веселой.

Мне становилось все труднее дышать, все труднее вставать. Но как-то я прочитал в газете, что в маленьком театре, в том районе, который раньше назывался Старым городом, районе, где сначала обосновались битники, потом хиппи и наконец яппи, в паре миль к северу от «Петли», собираются показать «Касабланку». Пару триллионов раз его давали по телевизору, но это был первый коммерческий показ на большом экране почти за сорок лет. Вот я и подумал: есть ли лучшее место умереть, чем в темноте, наблюдая, как Богарт и Клод Рейнс уходят в неизвестность, чтобы скрепить дружбу и бороться с Плохими Парнями: как раз то, о чем мы с Мори мечтали в детстве.

Я был буквально одержим идеей о том, как и где хочу отдать концы. Выждал еще несколько дней, пока сил едва осталось на то, чтобы спуститься вниз. И когда врачи и сестры были заняты делами, вышел через главный вход и подождал такси, которое вызвал по телефону (поскольку не был уверен, что сил хватит на то, чтобы стоять на холоде и ловить машину).

Я дал водителю адрес театра, и четверть часа спустя он высадил меня в нужном месте. Я вручил ему двадцатку, сунул в нагрудный карман рубашки десятку на билет и еще двадцатку на случай, если не умру и буду вынужден вернуться домой, и подошел к кассе. Перед тем как протянуть деньги, я оглянулся, чтобы в последний раз посмотреть на мир…

И вот что увидел: втиснутую между старомодной бакалеей и маленьким хозяйственным магазинчиком Лавку чудес Аластера Баффла. Я перешел мостовую и заглянул в витрину. Все выглядело точно так же, как в прежнем магазине. Я долго изучал дверь, прежде чем повернуть ручку и зайти.

- Мастер Силвер! - воскликнул Баффл без всякого удивления. - Что вас так задержало?

- Жизнь, - просипел я.

- Да, ничего не скажешь, жизнь ставит нам препятствия, - согласился он скорее сочувственно, чем высокомерно. - Но не стойте на холоде, идите сюда. Кое-кто вас ждет.

- Мори? Он кивнул.

- Я, честно говоря, сомневался, но он уверял, что рано или поздно вы появитесь.

Молодой парнишка, выглядевший странно знакомым, вышел из задней комнаты, улыбнулся мне, и я понял, что уже видел эту улыбку миллион раз.

- Мори? - полуудивленно-полуиспуганно прошептал я.

- Привет, Нейт. Я знал, что ты придешь.

- Что с тобой случилось?

- Я теперь работаю здесь. Полный день.

- Но ты старик!

- Знаешь, как говорят: тебе столько лет, на сколько себя чувствуешь? - усмехнулся он. - А я чувствую себя на двенадцать лет, три месяца и двадцать два дня.

Он снова улыбнулся.

- Столько мне было в тот день, когда мы встретились. А теперь мы увиделись вновь.

- Ненадолго, - отозвался я, решив рассказать ему про рак. - На прошлой неделе я получил дурные новости.

- В таком случае, это новости прошлой недели и ничего больше, - беззаботно отмахнулся Мори.

- Я должен покормить венерианских пауков-кошек, - объявил Баффл. - Ненадолго оставлю вас вдвоем. Поговорите, пока меня нет.

Я уставился на Мори.

- Неужели ты не понял, что я сказал? Рак поразил второе легкое. Мне дали в лучшем случае три месяца.

- Почему ты не спросишь Аластера, что он может сделать для тебя?

- О чем ты?

- Хорошенько взгляни на меня, Нейт. Я не иллюзия. Мне действительно двенадцать лет. И это его работа. Он может сделать то же самое с тобой. Я попросил его придержать для тебя местечко. Мы могли бы работать вдвоем.

- Работа? - переспросил я, нахмурившись.

- Пожизненная, - многозначительно подтвердил он. - И понятия не имею, сколько она продлится. Сам понимаешь, в этом магазинчике все по-другому. Возьми хотя бы Баффла. Знаешь, он однажды видел, как мимо проезжал Джордж Вашингтон.

- Тебе лучше надеяться, что он солгал, - посоветовал я.

- О чем ты? - озадаченно спросил Мори.

- Неужели не понимаешь, как долго придется служить ему?

- Ты так говоришь, будто я раб, - пожаловался он. - Но мне нравится работать здесь. Он учит меня всяким штукам.

- Что это за штуки?

- Ты назвал бы их фокусами, но на самом деле это не так.

- Думаю, тебе стоит вернуться со мной, Мори.

- Чтобы гнить в инвалидном кресле и медленно слепнуть? Не иметь сил поднять карандаш без того, чтобы руку не обожгло огнем? Здесь я навсегда останусь здоровым!

- Но ты знаешь, что входит в понятие «навсегда»? - рявкнул я. - Или подписал контракт, не прочитав того, что напечатано мелким шрифтом? Сколько времени потребуется, чтобы выплатить твой долг ему? Когда ты будешь свободен и сможешь уйти?

- Но я не хочу уходить! - почти прокричал он. - Что там, в твоем свободном мире, кроме боли и страдания?

- Все, - ответил я. - Боль и страдания - всего лишь малая часть этого мира. Ими мы расплачиваемся за все хорошее.

- Всему хорошему пришел конец для таких больных стариков, как мы, - возразил Мори. - И тебе не стоит отговаривать меня. Это мне следует упросить тебя не возвращаться.

- Но все это похоже на обман, Мори. Если Бог существует, я собираюсь предстать перед ним в ближайшее время и хочу, чтобы совесть моя была чиста. Мы никогда не плутовали в бизнесе. Я никогда не изменял своим женам и не собираюсь заканчивать свою жизнь обманом.

- Ты все неправильно понимаешь, - настаивал Мори. - Если не останешься со мной, значит, обхитришь себя. - Он помедлил: - Послушай… Я не знаю, как долго он сможет держать для тебя место. По-моему, ты не слишком ему нравишься.

- А вот это я вполне могу пережить!

- Черт возьми, Нейт! Ты разгуливаешь по городу с одним легким, да и то пораженным раком! Так жить невозможно! Да и не будь рака, ты все равно долго не протянешь! Шевелись, пока есть шанс! Мы снова сможем быть вместе. Голдом и Силвером. В другой жизни.

- Я еще не прожил эту, - покачал головой я. - Может, мне осталось всего три месяца. Может, ко мне применят новый вид химиотерапии или другое средство. Жизнь всегда была чем-то вроде игры в кости. До сих пор я играл по правилам и не собираюсь изменять себе.

- Ну и что, если они вылечат тебя? - возразил Мори. - Дадут еще восемь месяцев? Он может дать тебе восемьдесят лет.

И тут в лавку снова вошел Баффл.

- Полагаю, мастер Голд говорил с вами о работе у меня? - спросил он.

- Вам не нужен усталый, больной старик, - усмехнулся я.

- Совершенно верно, - кивнул он. - Мне не нужен усталый, больной старик. Но вот сильный и здоровый юнец всегда пригодится.

- Желаю вам найти именно такого. Но это не я. А теперь, думаю, мне пора.

- Уйдете без фокуса? - удивился Баффл.

- Боюсь, на этот раз мне придется обойтись без такового. Денег осталось только на кино и на такси до дома престарелых.

- Тогда вы останетесь мне должны.

Он протянул руку и достал из воздуха красную розу, которую и вручил мне.

- Я видел, как вы проделали нечто подобное еще в тот раз, когда я впервые пришел в лавку, - обрадовался я.

- Тут вы не правы, мастер Силвер. Всякий раз бывает по-иному. Понюхайте, какой аромат!

- Не могу! - ответил я, показывая свой кислородный баллончик.

И тут, прежде чем я успел помешать ему, он схватил баллончик и швырнул в корзинку для мусора.

- Здесь нельзя держать кислород, мастер Силвер. Он слишком огнеопасен.

Я был готов схватиться за горло и начать задыхаться. Но ничего такого не случилось. Наоборот, я глубоко вдохнул. До чего же хорошо. Нет, не то, черт возьми. Просто здорово!

- Как же она пахнет? Я поднес цветок к носу.

- Чудесно, - пораженно прошептал я.

- В следующий раз, когда посетите лавку, отдадите мне доллар.

- Нейт, - спросил Мори, - уверен, что не хочешь остаться?

- Не могу, - отказался я. - Уверен, что не хочешь пойти со мной?

Он покачал головой.

Я не знал, то ли пожать его руку, то ли обнять, поэтому просто смотрел на него, стараясь в последний раз хорошенько запомнить каждую черту знакомого лица, прежде чем выйти за порог.

Два дня спустя я пришел, чтобы начать лечение. Доктор сделал томографию, рентгеновские снимки, взял кровь и остальные анализы и оставил меня на несколько часов. Наконец вышел самый главный и объявил, что первый диагноз оказался ошибочным, и у меня вовсе нет рака.

На следующее утро я взял такси и отправился платить Баффлу его доллар. В витрине стояла табличка: «Магазин переехал».

Я продолжал искать. Не для того, чтобы принять его предложение. Просто хотел отдать долг, а может, еще раз увидеть Мори и узнать, как он поживает. Я услышал, что Баффл открыл магазин на Морс-авеню, в районе Роджерс-парка, но когда добрался туда, оказалось, что он снова изменил адрес.

Кто-то сказал, что в Гайд-парке открылась новая Лавка чудес, так что, как только мне станет лучше, думаю поехать и посмотреть, так ли это. Но, возможно, к тому времени она опять исчезнет. Полагаю, он просто не хочет, чтобы я его нашел. Может, боится, что передумаю. Что же до меня… честно говоря, не знаю, что сказать им: человеку, который с радостью продал свою душу, и человеку, который ее купил.

Но я отдал бы один из оставшихся мне месяцев, чтобы еще раз оказаться в Лавке чудес Аластера Баффла.

Перевела с английского Татьяна ПЕРЦЕВА

© Mike Resnick. Alastair Baffle's Emporium of Wonders. 2008. Печатается с разрешения автора. Рассказ впервые опубликован в журнале «Asimov's SF» в 2008 году.

Примечания

[1]

«Петля» (The Loop) -деловой центр Чикаго. (Здесь и далее прим. перев.)

[2]

Известный американский актер, звезда музыкальных фильмов сороковых-пятидесятых годов, прославившийся своими танцами.

[3]

Десять центов.

[4]

Чикагские бейсбольные команды. «Белые носки» и «Щенки».

[5]

Симулятор игры в гольф.

[6]

Прозвище знаменитого бейсболиста начала XX века Джорджа Германа Рута, известного также, как Бэби Рут.

[7]

Один из знаменитых американских бейсболистов.

[8]

Дж. Ф. Кеннеди.

[9]

Знаменитые участники скачек.

[10]

Прославленные американские боксеры.

[11]

Жилой пригород Чикаго, крупный религиозный центр.

[12]

Крупный стадион в Чикаго.

[13]

Удобные, вместительные такси, бывшие в ходу до шестидесятых годов.

[14]

Сесил Де Милль - знаменитый американский режиссер, снявший несколько исторических фильмов, в том числе «Клеопатра», «Десять заповедей», «Самсон и Далила».

[15]

Чарлтон Хестон - американский актер, исполнявший роль Моисея в фильме «Десять заповедей».

[16]

Дух, вопли которого по ирландским и шотландским поверьям предвещают смерть.

[17]

Справочник, где в алфавитном порядке приведены фамилии абонентов данного населенного пункта, с адресами и телефонами.

Content

Майк Резник
Лавка чудес Аластера Баффла

Примечания