Иванович Юрий

Кровавое море

ОГОНЬ НА СЕБЯ

"Книги врут! Будь прокляты все эти драные писаки! Всю жизнь только и читаешь — знание сила! В будущем — все умные! Герой из будущего в дикой стране — всегда победитель! Все его слушаются и восторгаются его поступками! Тьфу, ты! Абсурд, какой!

Всё! Хватит! Лучше уж издохнуть, чем безмолвно копаться в этой мерзкой пыли!" — Виктор с отвращением отбросил от себя тяжёлую и несуразную мотыгу и решительным шагом отправился к надсмотрщику. Тот его сразу заметил. Двинулся навстречу.

Одновременно замахиваясь плёткой.

— Работать! Быстро! — уж эти то слова из жуткой речи местных рабовладельцев пленник понимал. Да с трудом мог вымолвить несколько слов сам:

— Хозяин! Мне нужен хозяин!

Целый месяц он ждал встречи с кем угодно из правящей верхушки. Вполне резонно рассчитывая, что и без знания языка он сможет восхитить своими несомненными талантами любого мало-мальски грамотного человека. Но никого, кроме жестоких и тупых надсмотрщиков видеть не доводилось. А при попытках найти общий язык с себе подобными, Виктор наталкивался на неприкрытые враждебные взгляды. Чужака отторгали все. С момента пленения его каждый вечер вталкивали в мрачное здание каменного барака. Запирая там с такими же обездоленными, измождёнными как он рабами. Не могущими и слова сказать в свою защиту, лишь изредка, скотским мычанием показывающих своё недовольство. Мало того; большинство несчастных говорило на других языках. Что добавляло большей трудности, как во взаимопонимании, так и в общении с охраной.

Утром огромные, без единой щели ворота барака открывались со страшным скрипом.

Рабов выгоняли пинками и древками копий под начинающее светлеть небо, строили в шеренгу, выдавали по полбуханки серого хлеба и заставляли бежать к очередному полю. Надсмотрщики скакали на лошадях. Мотыги и прочий инструмент везли сзади на телеге. Каждому или нескольким рабам ставилась задача жестами и плетками, и начинался адский день работы. Когда солнце достигало зенита, рабы сбегались к телеге привёзшей воду и обед. Полтора литра жидкой и неприятно тёплой баланды и очередные полбуханки. На этом разнообразие дневного меню и заканчивалось. Да ещё всю ночь можно было пить воду. Она непрекращающейся струёй стекала из трубы, в одном из углов барака и сливалась в отхожее место, расположенное под ней. Хочешь — пей, хочешь — душ принимай, хочешь — смывай нечистоты в три узких дырки между каменных плит пола. Но в полнейшей, непроглядной темноте. Ориентируясь только на звук и на ощупь. Электричеством здесь и не пахло.

Именно по воде и примитивно действующей канализации Виктор и предположил, что цивилизация на этой планете кое-какая, но существует. Труба, правда, была свинцовая, но без инженерной мысли провести воду издалека вряд ли возможно. А ведь рядом с бараком не было ни гор, ни высоких холмов, откуда вода смогла бы поступать самотёком. Лишь бескрайние поля, перемежающиеся невысокими посадками деревьев да несколькими каналами для орошения.

А вот далеко на севере простиралась тёмная гряда гор. Видимо там его и пленили, оглушили и с пыльным мешком на голове доставили на эту гиблую плантацию. В первые дни он надеялся на предстоящий выходной. Наивно предполагая, что рабам положен отдых в конце недели. Но весь отдых вылился через три дня в пошлую смену команды надсмотрщиков. Да смену мелькающих ярких мундиров, на более тусклые. От чего стало только хуже. Ибо старые садисты измотались вконец и уже не так резво размахивали плётками. Да и выглядели они более покладистыми. А вот новые злились как звери. Очевидно, работа на этой плантации считалась для них наказанием.

Среди них тоже не нашлось ни одного человека заинтересовавшегося рисунками и цифрами, которые Виктор спешно пытался нарисовать на земле чуть ли не пальцами. Тут же раздавался грозный рык, свистели кожаные концы плётки и спину раба "художника" украшала новая красная полоска. Прикрываться было нечем, каждого раба украшала лишь набедренная повязка.

Тогда он решил дождаться кого-то из хозяев здешней жизни. На худой конец управляющего, агронома или просто бригадира. Оказалось и таковых здесь не бывает.

Работы распределялись самими надсмотрщиками, очевидно выросшими на здешних угодьях и не сомневающихся в своих познаниях агрикультуры.

А условия ухудшались с каждым днём. Работать заставляли в изматывающем темпе.

Так словно начиналась уборочная страда. Хотя, по мнению даже дилетанта, она закончилась только недавно. При таком физическом напряжении от истощения не спасала даже добавка в виде сухой круглой лепёшки. Этот весьма вкусный и питательный продукт получал каждый раб, перед входом в барак поздним вечером.

Количество отупевших людей, почти не менялось. За весь месяц после его прибытия доставили лишь пятерых. Трёх женщин и двух мужчин. Насколько он понял по остающимся иногда неподвижно с утра телам, четверо за то же время распростились с жизнью. То ли от скотских условий, то ли от не менее скотского отношения сожителей по бараку. Ведь то, что творилось ночью, из-за одних только звуков вызывало омерзение. А в последнюю неделю шестеро особо свирепых и сильных рабов сформировали своё внутреннее государство. Они пользовались одним языком, и действовали сообща. Сразу же после закрытия ворот они насильно отбирали лепёшки у товарищей по несчастью, а тех, кто успевал проглотить хоть небольшую часть, жестоко избивали. Досталось весьма крепко и Виктору. Он даже сопротивляться не стал. Хоть каждого по отдельности мог и убить. Зная минимальное количество приёмов защиты и нападения. Но с группой одному не справиться. В следующие вечера лепёшка отдавалась безропотно. Да и не только Виктором. А уж на тех несчастных созданий женского пола, которыми шестеро ублюдков забавлялись ночью, вообще стало страшно смотреть.

Оставалось только одно: любыми средствами добраться до хозяев здешних земель. И доказать им свою незаменимость. Или… умереть!

Умирать не хотелось. Но и страха не было. Злость только! Очень сильная злость и ярость!

И когда плётка надсмотрщика опустилась ему на голову и стала подниматься для следующего удара, Виктор ударил сам. Со всей силы. Ногой. Прямо в живот более крупного, чем он мужчины. Дыхание у того сбилось, но несомненная выучка сказалась. Чуть ли не падая от недостатка воздуха, он моментально выхватил меч.

И стал вяло, с трудом отмахиваться от наступающего на него раба. Отходя сильно вправо. Чем и отвлёк взбунтовавшегося Виктора от своего товарища. А тот очень тихо, но быстро подбежал сзади и обрушил на глупую голову весьма внушительную дубинку. Виктор с рёвом повернулся, и даже успел нанести сильный хук справа в челюсть нового противника. Но и только. Опять таки, по голове, получив удар сзади. Плоской стороной меча.

А дальше его стали бить. Очень долго. Чем попало. В затуманенном сознании только и проскользнуло: все прибежали! Скорей всего именно это его и спасло: желающих попинать ногами стало так много, что они мешали друг другу. И тратили силы и злость на то, что бы подобраться к жертве. Надсмотрщиков разогнал по местам лишь грозный окрик их командира.

Истерзанное побоями тело, в назидание другим, оставили в окровавленной пыли. И очнулся Виктор только вечером, когда его швырнули на телегу с инструментами.

Тогда то он и зашевелился от захлестнувшей волны боли. Чем весьма удивил всех.

Но в барак всё-таки занесли и закрыли как всегда. Вполне справедливо не дав лепёшку. Но её никто и не требовал. Соседи по бараку решили, что Виктору осталось пару часов жизни. И даже воды ему не принесли…

А утром пришла расплата! Нет, не для надсмотрщиков. А для тех, кто за месяц так и не смог найти общий язык между себе подобных. Тех, кто не желал хоть чем-то помочь своему ближнему. Для рабов!

Ворота открыли на час позже. Но не надсмотрщики. Те скопом стояли возле своей небольшой казармы и выглядели безучастными зрителями. Командовали построением рабов люди, укутанные в кожаные доспехи. Они сильно выделялись весьма мощной статурой, резким гортанным выговором и непереносимым, даже для рабов кисло-затхлым запахом. Да ещё и особенными шлёмами: островерхими и со свисающими с них на спину, чуть ли не до пояса пышными султанами какой-то травы.

С хозяйской последовательностью они осмотрели всех рабов, рассортировали по группам и наложили на руки каждого некое подобие наручников. Но не стальные, а из весьма прочного, цвета спелой вишни дерева. Каждую группу соединили длинным канатом, продетым сквозь наручники. И только после этого выдали как обычно пол буханки хлеба.

Виктор всё это время так и просидел в бараке, возле самых ворот и сквозь щёлочки распухших глаз разглядывая происходящее во дворе. С самого начала и его пытались поднять ногами, пиками копий, плётками и даже руками. Но, рассмотрев запекшуюся кровь по всему телу и болтающиеся, словно у куклы конечности, оставили в покое.

Один из "вонючих", как мысленно окрестил их для себя Виктор, гаркнул что-то укоризненное в сторону надсмотрщиков. Но те в ответ только безразлично пожали плечами. А Виктор страстно хотел уйти из этого барака! Пусть даже с "вонючими"!

Лишь бы вырваться из этого пекла!

Но не мог вымолвить единого слова. А ссохшееся горло не могло исторгнуть даже хрипа. Пришло осознание, что умирать он будет здесь.

И как ни странно, но в тот момент, когда колонны рабов тронулась, группами привязанные к лошадям, некоторые несчастные оглянулись и посмотрели на Виктора со звериной ненавистью, злостью и…завистью. От этих взглядов что-то в его груди оборвалось, в сознании лопнула некая струна предвидения, и он…вздохнул с облегчением. И уже без удивления наблюдал как заметушились надсмотрщики, собирая свои пожитки и приторачивая свертки и баулы на спину своих лошадей. Как они все до единого радостно вскочили в сёдла и понеслись в другую сторону: к горам. Никого не оставив возле барака и совершенно позабыв про умирающего раба.

Какое-то время Виктор мысленно смеялся над предоставленной ему полной свободой.

Но поднявшееся солнце наползло жгучими лучами на его измочаленное побоями тело и моментально вскипятило отбитые внутренности. Согласия умирать на такой жаре у него не возникло. Скорей появились возражения: попробовал переползти в тень. Но даже на четвереньки встать не удалось. Тогда он просто стал перекатываться с боку на бок. И через какое-то время услышал шум воды. И дальше продолжил катиться на этот звук. Все его бросили! Но свинцовую трубу не забрали! Бегущая из неё прохладная вода могла подарить надежду, или хотя бы более лёгкий конец.

Его нашли только на следующий день. Постоянно живущие в этих местах крестьяне, вернулись на свои поля с семьями, пожитками и нехитрым скарбом. И принялись наводить порядок в помещении, которое они два года опять будут использовать для вполне естественных, сельскохозяйственных нужд. Хотели просто закопать лежащее посреди сарая тело, так и не добравшееся до воды. Уже и в яму для этого наспех вырытую столкнуть собрались, но одна из женщин на всякий случай приложила ухо к груди и с удивлением воскликнула:

— Да ведь он живой!

Неделю Виктор пробыл в тяжёлом, бессознательном состоянии. Ещё неделя прошла в титанических усилиях вначале вспомнить, а затем и осознать всё с ним происшедшее.

Осознать себя как личность и привести вернувшиеся воспоминания и здоровые мысли к приемлемой норме.

В начале третьей недели он смог говорить. И первое, что ему удалось втолковать постоянно за ним присматривающим детям, что он хочет понять местный язык. Для мальчика лет восьми и девочки лет десяти стать учителями не составило особого труда. И они наперебой стали учить чудом избежавшего смерти человека всему, что знали сами. Утром и вечером появлялись взрослые. Осматривали заживающие раны на теле Виктора, удовлетворённо кивали головами и поощрительно улыбались. Не прислушиваясь к словам больного и игнорируя его попытки с ними поговорить, проверяя своё знание языка. И только когда Виктор смог выходить на двор к концу первого месяца своего лечения, он понял, почему взрослые не особо им интересовались. Они работали почти так же тяжело, как и рабы. Целыми днями. Но зато считались свободными. Да и одевались, питались несравненно лучше.

Но! Вся их жизнь, за редким исключением — только труд, работа в поте лица и никакой особой радости. А уж тем более развлечений.

И Виктор возблагодарил небо за бесхитростную доброту этих крестьян. За то, что они его выходили, выкормили и не дали умереть.

Ещё через две недели он уже пытался помогать по хозяйству по мере своих возможностей. Что было встречено весьма благосклонно. И каждую секунду старался находиться хоть с кем-то рядом. В первую очередь из-за общения и обучения языку.

Очень скоро знания детей, его постоянных спутников и опекунов истощились, и он стал сопровождать взрослых. Крутился на кухне, помогал при мелких починках. Чуть позже стал сопровождать в поле и там оказывать посильную помощь. К сожалению, перелом кости на правой руке сросся неправильно, и он мог ею орудовать только в треть прежних возможностей. С трудом удерживая даже уголёк, употребляемый для собственных записей. Очень удивился, когда узнал что письменность, как таковая отсутствует почти полностью. Лишь в городах имелись предметы, напоминающее не то книги, не то цветные картинки. Счёт велся ладонями, а для того чтобы изобразить число двадцать рисовали кружок, внутри точки — глаза, точку — нос и чёрточку — рот. Что обозначало — человек, у которого в сумме двадцать пальцев. Число сто обозначалось пятью несуразными рожицами.

Но и без записей местной грамоты, Виктор обучался неимоверно быстро. И к концу третьего месяца понял очень многое. И самое главное: что он свободен! После страшного и жестокого месяца рабства он волен распоряжаться собой как хочет!

Хоть и за питание здесь тоже положено расплачиваться. А про рабов он услышал страшную и постыдную правду.

Королевство, в котором они находятся, платит дань другому, очень сильному и воинственному государству. Раз в два года "вонючие" воины, зовущие себя не иначе, как Львы Пустыни приходят огромными караванами и собирают полагающиеся налоги. В том числе и обязательное количество рабов. И уводят живой налог за собой. В свою империю. Которая зовётся: Кровавое Море. И ни один раб, никогда оттуда не вернулся. Поэтому уже многие годы здешний король практикует передачу этих самых рабов с территории сельскохозяйственных угодий. Но не отдаёт местных жителей, а вылавливает заранее в пограничных зонах, в дальних горах и диких лесах беглых преступников, врагов короны и прочих, кто только попадётся под руку. Новых рабов на месяц размещают в таких пунктах как этот и ждут сборщиков податей. Крестьяне же в этот момент устраивают себе долгожданный отпуск. Едут в города, продают и покупают товары, а то и просто посещают родственников. А приготовленных для дани рабов охраняют военизированные подразделения ополчения или королевское войско.

По мнению короля лучше уж наловить и отдать чужих людей, чем обескровливать собственный народ. Львы Пустыни никогда не перебирали живым товаром. Лишь бы сходилось количество, которое они получали от королевства. Им было всё равно: женщины это или мужчины. Лишь бы не дети. Даже подозрительно молодых они почему-то отвергали. Львы Пустыни обращались с рабами очень хорошо. Сравнительно!

Несчастных хорошо кормили: так же как самих себя. Не утомляли напрасными побоями.

Оказывали медицинскую помощь в пути. В каждой связке рабов шли подобранные по полу и силе люди. И если самая слабая связка отставала, то её передавали тем сборщикам налогов, которые двигались сзади по побережью. Случаев побега никто не помнил. Случаи смерти практически тоже не случались. Вот только никто не знал самой страшной тайны: что случалось с рабами, когда они достигали сердца Кровавого Моря. Досужие вымыслы и страшные догадки постоянно будоражили всех обитателей королевства, но правды никто не ведал.

Но самое главное, при существующей замене рабов; все оставались довольны. И горожане с крестьянами, и король, и "вонючие" завоеватели.

Осознав политическую обстановку, Виктор непроизвольно проникся симпатией к неизвестному королю. И пересмотрел свои планы. По которым он хотел вначале надолго закрепиться в близлежащем городе. После взвешенных рассуждений принял решение пробиваться сразу к первому человеку в государстве. Как это сделать — не мог и представить! Но на месте что-нибудь всегда можно придумать. Пропала, а вернее почти умерла ненависть к надсмотрщикам, принесшим ему так много боли.

Даже появлялась на лице некая улыбка при воспоминании о групповом избиении. Если бы не оно…

И в начале четвёртого месяца, если считать с момента чудесного воскрешения после побоев, Виктор отправился по дороге, ведущей к северу.

Весь месяц нелёгкого и полуголодного пути, он провёл выясняя две вещи: что из себя представляет данное королевство и что он может предложить полезного из своих знаний. Используя для этого любую остановку или пристраиваясь к любому общительному попутчику. И сделал два очень важных вывода. Первый вывод: королевство Чагар — это нищая, почти дикая и аграрная страна, находящаяся на уровне развитого рабовладельческого строя. Ни о какой промышленности, правильной добыче полезных ископаемых, а уж тем более высоких технологиях производства здесь и не догадываются.

И второй вывод: пожалуй, самый печальный и пессимистический. Помочь лично данному королевству Виктор не сможет ничем. НИЧЕМ! Ведь все свои десять лет трудовой деятельности он провёл на маленькой, не примечательной планете созвездия Жёлтых Туманностей. Работая простым сварщиком блочных конструкций для строительства жилых модулей. Даже не сварщиком, а контролёром на полностью автоматизированном потоке. Обращаться с электросваркой он, конечно, умел превосходно. Иногда приходилось устранять небольшие огрехи в железных арматурных конструкциях. Но и только! Даже газосваркой никогда не интересовался. А уж из чего состоят роботы, как добывать обычную электроэнергию, или как создать простенький радиопередатчик — даже не догадывался. Все десять лет он занимался одним и тем же. Работал четыре часа в день, имея три выходных в неделю при скользящем графике. А свободное время только на то и тратил, что общался по связи с многочисленными подружками, друзьями и просто знакомыми. Заодно обсуждая проблему: где лучше провести очередной месяц отпуска (из положенных трёх в году) и использовать достоинства или недостатки новых виртуальных игр. Иногда, правда, возникали похвальные мысли продолжить учёбу: стать инженером, аспирантом, а то и академиком. Но роились они в голове всегда не долго. До очередной подготовки к очередному отпуску. Последний раз он выбрал поездку на искусственно облагороженную планету с Хрустальными озёрами. Поездку — замечательно разрекламированную напористым агентом из рядом расположенного бюро путешествий. Выбрал и поплатился: его индивидуальный челнок-игла столкнулся с чем-то загадочным в подпространстве, со взрывом ворвался в нормальное измерение и распался на атомы гася энергию перехода. Спасательную капсулу с замершим от ужаса Виктором метнуло через пространство к ближайшей пригодной планете. Хоть в этом машинный мозг не подвёл: человека спас. А вот дальше — ещё хуже. Хоть сигнал бедствия возле планеты в обязательном порядке и пошёл в вакуумный эфир, но помощь так и не пришла. Стенки капсулы сгорели при входе в атмосферу, аварийный запас продуктов и вещей первой необходимости снесло сильным ветром в гористую, заснеженную даль, а сам спасённый повис на стропах парашюта на гигантском дереве. Откуда с немалыми трудами смог спуститься только поздним вечером. Промёрзнув всю ночь под открытым небом, он утром отправился на поиски хоть какого-то жилья и уже к обеду был коварно оглушён кем-то из бойцов королевского отряда, отлавливающих рабов.

И по прошествии пяти месяцев, глядя на открывшуюся перед его взором столицу, Виктор с горечью осознал, что в школьные годы получил гораздо больше знаний, чем во взрослой, сознательной жизни. И к тридцатилетнему возрасту остался полным бараном во всех мыслимых и немыслимых науках. Не сильно то, отличаясь от местных крестьян. Из своих знаний он ничем не мог воспользоваться… Почти. Ибо кое-что на стенках памяти всё же накопилось и умудрилось не выветриться. Мало, почти ничего… Но если напрячься? Да с нормальной помощью?

Он стоял на крутом берегу обмелевшей от наступившей засухи реки и некоторое время любовался раскинувшимися на склонах гор столичными кварталами. Некоторые улицы сбегали до самой воды, но дома на них принадлежали скорей всего самым бедным жителям. Выше всех городских построек виднелась величественная, но явно недостроенная крепость. А за её стенами дворец из белого камня.

Король Гром Восьмой сидел мрачный как туча и злой как гроза. Если бы не присутствие его спокойной и добрейшей матери, он наверняка жестоко наказал посла, за то, что тот не справился с возложенной на него задачей. Скорей всего лично.

Здесь же: возле собственного трона. Но женская рука бережно прикоснулась к его плечу и остановила готовую разразиться бурю:

— Очень важные новости, очень! Тебе только осталось принять по их следам правильные решения.

Гром прикрыл глаза и посидел некоторое время без движения. Успокаиваясь и восстанавливая сдавленное бешенством дыхание. Затем отпустил рукоять меча и вновь взглянул на склонённую е его ногам голову посла.

— Иди, жди моего решения!

— Слушаюсь, Ваше Величество! — одетый в роскошные одежды вельможа вздрогнул и, пятясь задом, поспешно покинул Малый тронный зал. Вполне резонно радуясь данной ему второй жизни. С его уходом гнев не покинул короля окончательно:

— Первое решение — самое верное! Отрубить недоумку голову! Другие шевелить мозгами лучше будут!

— А много ли других согласилось быть на его месте? — мать короля сделала пару шагов в сторону, и устало присела на широкую лавку. — Ведь ты сам выбирал наиболее толкового и умного! Вспомнил? И сделал он не мало…

— Да он вообще ничего не сделал!

— Не горячись. Ведь ты побоялся послать его от своего имени. Значит, барон Эдмонд тоже мог перестраховаться. Опасаясь провокации со стороны неизвестной ему группы противников твоего правления. Он понимает, что при переходе власти в королевстве наступит ещё больший упадок. И зачем тогда с сепаратистами заключать тайный союз? К тому же он всегда высказывал на словах тебе явную симпатию. Вот и имеем прекрасный повод узнать его истинное лицо. Если он сообщит нам о готовящемся на тебя покушении, можно будет ему доверять больше.

— Но ведь он может также обо всем сообщить императору Гранлео! Ещё раз перестраховываясь!

— Вряд ли, — усмехнулась мать. — Барон ненавидит Великого Льва так же сильно, как и ты. А если он всё же это сделает, мы имеем достаточно шансов для перехвата послания. И тогда вариант с его устранением войдёт в завершающую стадию.

— Не хочу я его смерти! — воскликнул король. Покинув свой трон, он стал нервно расхаживать рядом. — Нутром чувствую, что мы с ним можем и просто обязаны договориться!

— Но если он ставленник Кровавого Моря, надо его свергать!

— Конечно! — согласился Гром Восьмой. — Хотя это опять отдалит час великого союза на несколько лет. А то и больше… Годы идут, даже летят! А мы до сих пор топчемся на том же месте! Почти никакого движения к великой цели!

— Не забывай, сын, что первых десять лет тебе пришлось бороться за своё право находиться на троне. Потом пять лет восстанавливать ослабевшее королевство. И только последние десять лет у нас появились реальные возможности влиять на политику соседних с нами государств. К тому же тебе нельзя явно показывать свои скрытые силы: Гранлео сразу предпримет меры для твоего свержения.

Уже совсем успокоившись, король присел возле матери и взял её руку в свои:

— Если бы мы жили так долго как эти проклятые Львы! Но у нас так мало времени!

Что?! Что нам придумать для свержения этих чудовищ?! Где найти способ для уничтожения их власти?!

— Или где найти человека, — задумчиво проговорила его мать, — Который бы подсказал нам такой способ?

Виктор начинал отчаиваться. Трое суток он бродил вокруг королевского дворца. В попытках найти хоть малейшую лазейку вовнутрь или встретить грамотного человека, желающего его хотя бы выслушать. И без толку! Его игнорировали, отталкивали, отшвыривали и несколько раз пытались растоптать лошадьми, переехать каретами. И когда он уже принял решение просто идти в город на любую работу, случайно увидел военного, сразу показавшегося ему знакомым. Ибо своей высотой и нескладной худобой тот выделялся в любой толпе и на любом расстоянии. Это был командир надсмотрщиков! Той самой последней партии, которая так жестоко избила взбунтовавшегося раба.

— Господин! — Виктор бросился ему навстречу, чуть ли не хватая за ноги и спешно тараторя на уже чуть ли не родном местном языке. — Вы меня помните? Вы нас охраняли! И на работы водили! В поле! А потом пришли Львы Пустыни и всех рабов забрали! А меня оставили: сильно меня вы все побили в предыдущий день. А потом и вы уехали! Крестьяне вернулись, меня вылечили, языку научили. Теперь я добрался в столицу и мне нужна ваша помощь. Выслушайте меня, пожалуйста!

Видимо вояка никуда не спешил. И настроение у него совпало с неким скучным времяпрепровождением. Может он, и развлечься захотел. Потому и не оттолкнул Виктора. Потому и замер, прислушиваясь и присматриваясь к незнакомому оборванцу.

Минут десять эмоции его менялись и легко читались по лицу. Отвращение, озабоченность, узнавание, удивление и, наконец, сочувствие. И тогда он полез в карман и щедрым жестом протянул Виктору серебряную монету. На которую можно было питаться несколько дней.

— Извини, человече! Но больше ничем тебе не могу! Ты ведь уже понял, для чего вас собирать и охранять приходилось? Вот-вот! А наше дело военное, что приказали, то и выполняем!

— Но вы бы хотели помочь своему королевству?! — Виктор при этом отстранил протянутую монету.

— Я?! — казалось, военного удивил не сам вопрос, а не принятое подаяние. — Я и так на службе у Его Королевского Величества!

Виктор всё-таки очень много прочитал приключенческой литературы в детстве. И сейчас решил проверить кое-что из того, что вспомнил:

— И в каком вы звании?

— Пока лейтенант…, — военный слегка смутился, — Но скоро стану капитаном!

— Такие как вы плохо переносят строевую подготовку и не могут угождать вышестоящему начальству! Поэтому вас не пропустят более тщеславные и беспринципные молодые офицеры! Признайтесь: в вашем возрасте вы уже должны были стать капитаном?!

— Ну, да… Только я всё как-то в дальних охранениях…

— А тем временем выскочки занимают ваши должности!

— Вроде непохоже…

— Уверен: вы вполне уже достойны звания генерал! — чуть ли не патетически воскликнул Виктор. И я вам помогу достичь желаемого! Но и вы мне должны помочь!

— Чем же я тебе помогу?

— Устроить личную встречу с королём!

— О-о-о! — застонал военный с улыбкой. — Да ты смеёшься!!! Это невозможно! Даже я его вижу только на парадах!

— Но мне очень надо! Да и вам тоже: всему королевству! — Виктор неожиданно разволновался, и речь его стала сбивчивой, отрывистой. — Я знаю нечто такое, что может помочь вашему королевству выигрывать все войны! Создать новое оружие!

Построить фабрики, заводы, паровозы, корабли, самолёты…

— Ты это, — решительно перебил его военный. — Наверное, голоден? Раз бредить начал! Само собой! Идём ко мне, я тут рядом живу, Поедим, а ты мне заодно и расскажешь: что, как и для чего…

Разговор получился невероятно долгим. И закончился далеко за полночь. Но самое главное — лейтенант Тербон поверил Виктору! Несмотря на свой возраст, закостенелый прагматизм военного, в душе он оставался неисправимым романтиком и всегда мечтал о сказке, которая может воплотиться в жизнь.

— Вот только донести все твои рассказы до короля будет очень сложно. Ведь ты вполне правильно не хочешь увеличивать число людей о тебе знающих. А иначе не получится: приближённые к трону лично захотят оценить серьёзность твоих сведений…

— Что же теперь делать? — Виктор упал духом. — Ждать пока вы допроситесь у короля аудиенции? Сами же сказали — бесполезно!

— А мы попробуем подобраться к королю с другой стороны! — Тербон покровительственно улыбнулся и с гордостью стал пояснять: — Моя дочь, хоть мы и из бедного рода, вхожа в королевский дворец. И является одной из фрейлин юной принцессы. И к тому же самой лучшей её подругой. Они даже родились с разницей всего в один день. И недавно справляли совместно своё пятнадцатилетие. Поэтому мне кажется надо всё ещё раз пересказать для принцессы.

— Ещё чего?! — расстроился Виктор. — Как сможет ребёнок всё правильно оценить, пересказать, да вдобавок сохранить полную тайну?

— О-о! Ты не знаешь нашей принцессы! Это — пожар! Наводнение! Ураган! Но такой, что его все любят! А пять младших принцесс, только её и слушаются.

— Ну, если так…, будем пробовать через неё. Ведь других вариантов нет?

За целый день Линкола устала просто невероятно. Едва добравшись до своей комнаты, она рухнула на кровать и замерла в приятном изнеможении. Некоторое время, перебирая в уме сегодняшние события и вспоминая всё ли сделано из намеченного. А потом стала бороться с собственной леностью. Заставляя себя встать и обязательно принять ванну. И обязательно горячую. Пусть это и помешает, потом быстро заснуть.

Лишь только Линкола вознамерилась встать, как в дверь вбежала зарёванная внучка и с порога стала жаловаться;

— Бабушка! Ты себе не представляешь: меня не пустили к отцу! А когда я стала кричать и настаивать, он сам вышел из кабинета и сильно бранился! Даже пообещал меня закрыть в комнате…, — девушка особо продолжительно и жалостливо всхлипнула, — На целую не-де-лю-ю-у!

К моменту последнего рыдания она уже находилась на постели, в бабушкиных объятиях. При этом Линкола ласково гладила девочку по волосам и с улыбкой приговаривала:

— Ай-я-яй! Такая большая девочка, а всё ещё слёзы распускаешь! А ну как подданные тебя такой запомнят и впоследствии назовут Роза Плаксивая?

Слёза у принцессы тут же высохли, а глаза запылали нешуточным гневом:

— Пусть только попробуют! К тому же они такого не увидят никогда!

— Рада, что только при мне ты позволяешь себе расслабиться! Но что же тебя так встревожило? Что ты решила вломиться в кабинет отца во время важных государственных дел?

— То же самое: важные государственные дела!!! И он бы мог понимать: не стану я его беспокоить по пустякам!

— Ну, раз это так важно, — усмехнулась мать короля Грома, — Расскажи мне! А уж меня ты знаешь: если повод того стоит, я твоего отца и среди ночи на ноги подниму!

— Да, тебя я знаю! — уже спокойным и неожиданно деловым голосом произнесла принцесса, доставая из своей сумочки на поясе пачку тонких деревянных табличек.

— Поэтому теперь жалею, что сразу не пошла к тебе.

— О! Какие у тебя интересные картинки! — воскликнула Линкола. — Кто их рисовал?

— Человек из другого мира! И мир этот находится возле тех звезд, что видны в ночном небе! И люди тех миров научились летать на кораблях из крепкого железа и строить новые миры! Почему ты на меня так смотришь? Я тоже вначале не поверила!

Но он так всё подробно рассказывал! И даже нарисовал! Вот, смотри! Это — дельтаплан. На нём можно висеть в потоках воздушного течения, словно гигантские орлы катарги. А вот это — велосипед…

На следующую ночь состоялась вторая беседа короля Грома Восьмого с Виктором. И продолжалась она несоизмеримо дольше, чем первая, состоявшаяся днём во время положенного королю отдыха. Третьей персоной, находящейся при встрече в тайном кабинете короля, являлась Линкола. Принцессу Розу с большим трудом удалось убедить в том, что все уже спят и чуть ли не насильно спровадить в свою комнату.

Король буквально напирал на гостя. Требуя от него ни много, ни мало: а страшного и неотразимого оружия большого поражения. Иначе он отказывался верить в потусторонние миры и грозился подвесить обманщика за ноги, растянуть на дыбе, а напоследок ещё и на кол посадить.

Виктора тоже понесло. Перейдя в обращении на "ты", он со злостью выкрикивал обвинения августейшей особе в попрании человеческих прав, геноциде собственного народа, и нежелании следовать курсу развития новейших технологий вкупе с модернизацией сельского хозяйства. Если бы не мать короля, то могло дойти и до рукоприкладства. Хоть Виктору не стоило и пытаться: по внешним данным король превосходил его вдвое. И мог прихлопнут словно комара, одним шлепком.

В конце концов, Гром Восьмой удовлетворённо откинулся на спинку стула, улыбнулся и заявил:

— Ты себе не представляешь, как я люблю поспорить! Сразу моложе лет на двадцать становлюсь.

— Со мной твоё Величество, в таком случае, имеет все шансы впасть в детство! — вытирая пот со лба, пригрозил Виктор. — Ещё пожалеешь, что меня вонючие Львы не увели!

После этих слов напуганной Линколе пришлось, чуть ли не ладошкой закрывать рот своего сына. Так громко и радостно тот хохотал.

— Тише, тише! Да ты ведь весь дворец на ноги поднимешь!!!

Когда король успокоился сразу перешли к конкретным вопросам:

— Что тебе больше всего нужно в первую очередь!

— Бумага! Надоело мне париться над этими фанерками! — не задумываясь ни секунды, выпалил Виктор. И стал пояснять: — Вначале делается целлюлоза. Перемалывается мелко деревянная стружка, превращаясь в рыхлую массу. Затем промывается, раскатывается и получается тонкая, легко гнущаяся основа для любых записей, чертежей и рисунков.

— Бумага? — король несколько раз покатал незнакомое слово на языке. Затем отодвинул ящик своего стола и достал оттуда вполне приличную стопку почти белых и плотных листков. Поставил её перед обомлевшим Виктором. — Эта, что ли? У нас она называется немного по-другому. Но раз уж ты так хочешь, пусть будет БУМАГА.

— Откуда?! — воскликнул тот, ощупывая листки и чуть ли не пробуя их на вкус. — В такой дикой стране…?

Вместо вдруг погрустневшего короля, ответила его мать:

— Не всегда наше королевство было таким. Девятьсот лет назад здесь делали и бумагу, и многое другое, секреты производства чего были утеряны после страшной войны. Империя Красное море захватила все государства на обоих побережьях океана.

И сравняла все крепости с землёй. Идущие следом страшные болезни умертвили большую часть оставшихся в живых людей. Потом голод. И потом… все эти годы империя Кровавое море не даёт развиться ни одному государству. И только недавно, при правлении моего мужа, во время секретных раскопках были обнаружены некоторые важные исторические документы. Расшифровав которые, удалось заново открыть многие утраченные древние тайны. В том числе и производства бумаги. К сожалению, мой муж не уберёгся от стрелы наёмного убийцы. Империя зорко следит за набирающими силу и политический вес правителями и молниеносно убирает их с арены жизни. Даже не применяя грубую силу! Подло! Из-за угла! Руководствуясь только своими низменными интересами…!

— Мама! Я тебя прошу, сдерживайся! — теперь уже Гром Восьмой пытался успокоить рассердившуюся мать. — Врагу воздастся по заслугам! Так! С бумагой разобрались!

Что у тебя идёт под вторым номером?

— Немедленно отправить экспедицию наивернейших людей на поиски моего аварийного запаса. Он упал где-то за другой стороной узкого и почти прямого горного хребта.

Достаточно отыскать тех бойцов, которые меня пленили. Они укажут точное место, где меня нашли и уже оттуда продолжать направленный поиск. Ты себе не представляешь, сколько ценных и полезных вещей там находится. Только простым рассматриванием подобного можно сделать порядочный рывок в развитии прогресса в твоём королевстве.

— Оружие там есть?! — чуть ли не выкрикнул Гром.

— Насколько я помню — то нет! Разве только парализующее… Да и то неизвестно какой срок хранения имеют батареи. То есть такие коробки, дающие приручённые молнии. Главное — найти! Там посмотрим.

— Не хотелось бы привлекать особое внимание к тем людям, что тебя пленили…, задумчиво протянул король. — Да и к самому факту подобной заинтересованности.

— Мне кажется, с подобной задачей легко справится лейтенант Тербон. — осторожно посоветовал Виктор. — Во время нашей беседы он трясся над Розой, как над собственной дочерью. Заодно заслужит очередное повышение…

— И не одно, а сразу несколько! — деловито пообещал Гром. — Если вернётся с твоими вещами, то уже сразу в звании полковника! В каком списке он у нас числится, мама?

— В самом приоритетном! — кивнула головой Линкола. — Тербон проверенный и лояльный человек! Ему давно пора продвигаться в наше окружение. Держала его про запас…

— А как мы предоставим Виктора любопытной дворцовой общественности? — от раздумий лоб короля прорезали глубокие складки. — Ведь проникновение шпионов империи в наше окружение не исключено.

— Распустим слухи, что он некий монах из мифического монастыря Менгары! — похоже, что мать короля заранее продумывала все мелочи. — Якобы он сошёл с гор и пытается обратить тебя в новую религию. Даже прозвище ему официальное дадим:

Святой Монах.

Дни полетели стремительно. Словно в невероятном калейдоскопе. Тем более что король поставил перед собой конкретную задачу: экстренно подготовить королевство к решительному сражению. И на все приготовления отводилось только полтора года.

Ибо вряд ли удастся большее время сохранять такие грандиозные приготовления.

Удар империи последует незамедлительно. И к следующему сбору податей надо найти решение: как победить уже девятьсот лет непобедимую армию. Мало того: без союзников подобное сражение бессмысленно. Не хватит людских ресурсов. Поэтому надо их убедить в победе, привлечь на свою сторону чем-то невиданным и решающим.

И тайным. А как это сделать?

Помимо рисования и написания сотен идей, которые Виктор вспоминал, ему была поставлена самая главная задача: обеспечить победу в решающем сражении. Каким угодно способом. К собственному удивлению, варианты он предлагал пачками. Охрипший от ночных споров король отвергал их один за другим. Правда, кое-что, оставляя в своих запасниках. Обещая любой полезной детали найти применение. Попутно продолжались споры по поводу каждой вещи, о которой вспоминал Виктор.

— Порох?! А может лучше — пыль?! — вопрошал король, с угрозой нависая над столом.

— Ею намного лучше кидаться в глаза противника!

— Да выслушай ты! Я и сам не уверен, как этот порох делается! Только и помню, вычитал в детской книжке, что берётся три вещества: уголь, селитра и сера.

Перемалываются и смешиваются в равных пропорциях… Кажется…

— В равных?!

— Или в почти равных… Можно попробовать экспериментально…

— Уголь мне знаком! А что такое селитра?

— Затрудняюсь ответить…

— А как она выглядит?!

— Представления не имею! — Виктор сделал огромные глаза и воскликнул: — Зато знаю, как выглядит сера! Такое пористое и мягкое полу липкое вещество ярко зелёного, желтоватого цвета… Кажется…

Гром Восьмой усиленно потёр виски, сравнивая описание с имеющимися в памяти аналогами.

— Нет…, не помню… Вот напасть! Опять надо вызывать старшего мастера цеха по горной добыче. Если такое вещество у нас есть, то он точно знает! И эта, как её…?

— Селитра?

— Она! Ну, хоть примерный вид?!

— Гм-м! Может прозрачная, может белая…, может шариками…

— А на вкус?!

— На вкус?! Да нет! Это явно не соль!

— А кто тебя знает! О чём ты говоришь! — король потряс у Виктора под носом кулаком. — Чему тебя там только в школе учили?!

— Кто ж знал, что к вам попаду?! Да я и так много помню!

— Ага!!! Много! Как с той резиной твоей: производится, мол, из чёрной и масляной жидкости добываемой в недрах земли. А что оказалось?

— Ну, не знал же я, что у вас растут такие деревья, — смутился Виктор, — Сок которых при застывании образует просто невероятную и эластичную резину…

Тем не менее, геологическая машина королевства Чагар, стала набирать обороты в поиске и доставке на пробу всех новых пород и минералов.

На одном из споров Виктору удалось доказать преимущество системы счёта, которой он пользовался. Мать короля приняла самое жаркое участие в диспуте и прямо-таки заставила сына начать переход на новые числа и метрическую систему измерения.

Хоть они прекрасно понимали: нужны десятилетия, что бы специалисты твердо перешли на непривычные для них способы счета. Но Виктор большую надежду возлагал на общую безграмотность. Когда откроются школы для всех, новые ученики начнут обучаться по новым программам, не забивая себе голову "руками" "локтями" и "шагами".

И буквально за несколько дней после того, принцесса Роза помогла Святому Монаху составить первую азбуку королевства Чагар. Современная грамота была так сложна и запутана, что Виктор и не пытался изучать заумные иероглифы. Предложив современную, используемую во всех мирах. И Роза взялась за дело с такой решительностью и умением, что удивила всех. Вернее не удивила, а сотворила настоящее чудо. Она организовала три класса по двадцать человек и целыми днями занималась с будущими учителями. Обучая их азам новой грамоты. И заразив своим неиссякаемым энтузиазмом. Через три недели Виктор ещё больше удивился, а король светился счастьем и гордостью. Так как к тому времени, по приказу Розы были собраны самые способные дети со всей столицы в возрасте от четырнадцати, до шестнадцати лет. Их закрепили по пять человек за каждым из шестидесяти первых учителей, которых продолжала обучать лично принцесса. Кстати, она то и выбрала самую талантливую учительницу из числа своих учеников и дала ей в обучение всех своих младших сестёр. Даже самую маленькую, шестилетнюю Флориэль удалось заманить на учёбу.

И получилась уникальная система образования. Человек получал знания несколько часов в день. А затем ещё насколько часов передавал те же знания своей пятёрке учеников. Имея при этом довольно много свободного времени для отдыха и дополнительной, самостоятельной подготовки. Даже не взирая на большой естественный отсев некоторых учителей от нивы наставничества, подобная система позволяла охватить грамотностью население в геометрической прогрессии.

Пока принцесса не выходила из созданных ею классов, Виктору удалось посетить закрытый и самый тщательно оберегаемый район королевства. Он находился далеко в горах и представлял собой целый каскад неприступных, прекрасно спрятанных от постороннего взгляда, долин. Между собой они связывались вполне проходимыми тоннелями, пробитыми в большинстве ещё отцом Грома Восьмого. Но только при современном короле удалось добраться сквозь породу к Глубокой долине. Которая своими размерами походила на небольшое государство. А своим содержимым на мечту металлургов. В ней то и созданы были огромные предприятия по добыче, обработке и переплавке так необходимых для любого государства руд. Именно в Глубокую долину отправлялись лучшие специалисты, талантливые изобретатели и гениальные самоучки.

Отправлялись с семьями, на постоянное жительство. Ибо выезжать из долины могли только особо доверенные лица короля. Кода Святой Монах преодолел множество тоннелей, и умноженное на два количество пропускных пунктов, он онемел. Вначале.

А через пару часов уже прыгал от восторга: его глазам предстало не что иное, как вполне налаженное металлургическое производство. Закрытое, напоминающее скорей тюрьму, но эффективно действующее. Да и живущие в долинах специалисты, нисколько не считали себя в заточении. Имея почти все условия для нормальной жизни. И воодушевлённые надеждой на великую победу.

На обратном пути Виктору пришла гениальная мысль. И если бы удалось воплотить задуманную идею в жизнь, появлялся неплохой шанс победить войско империи. Но для этого нужен был весьма прозаический, на первый взгляд материал — обычный…цемент.

Вот только как его сделать?

По приезде он поделился своими мыслями с Громом Восьмым. И в который раз был безжалостно высмеян августейшей особой. Но теперь Виктор был просто уверен в своей правоте и они ругались целые сутки! Да так ругались, что Линкола со своей внучкой Розой буквально растаскивали их за руки. Но именно в этом споре решилась судьба королевства Чагар. Да и не только его. На вторые сутки охрипший от крика король отчаянно махнул рукой:

— Если продемонстрируешь свою правоту на обещанном тобой макете — будем строить!

Кремон верил в свою идею и в тот же день приступил к постройке макета. Из-за невероятной секретности он не брал ни одного помощника. Вначале. Но потом с радостью принял посильную помощь принцессы Розы. А ещё через день, вернувшегося с далёких горных хребтов полковника Тербона. У которого энергии тоже было с излишком. Да и новое звание обязывало отблагодарить своего благодетеля.

Миссия полковника завершилась вполне успешно. Большинство вещей из аварийного запаса сохранилось и их удалось отыскать. Но чуть ли не четверть редкостных образцов галактической технологии подверглись атаке мощных зубов снежного барса, обитель которого располагалась рядом с местом приземления. В том числе и две сухие батареи для ручного парализатора. Исковерканные остатки тоже стали предметом повышенного внимания лучших королевских специалистов, но восстановить или создать нечто подобное не предвиделось и в ближайшие лет сто. А вот уцелевшие вещи вызвали бурный восторг, особенно короля Грома Восьмого. С биноклем он вообще в первые дни даже спать ложился. А плазменную зажигалку отдал в специально созданную лабораторию, которой руководил лично Святой Монах, только после нескольких ссор со своей матерью и старшей дочерью.

Спасённые запасы продовольствия открывались постепенно, и только по праздникам.

Виктор делал это торжественно, подробно объясняя перед этим что они будут есть и как это выращивается. Делилось угощение, как правило, только между принцессами.

Хотя Роза, как самая старшая почти всегда отказывалась от своей порции в пользу младших сестричек. Только от консервированных ананасов она не могла отказаться.

И она всегда замирала, слушая рассказ о других экзотических плодах, о которых на этой планете даже не имели представления.

Найденные вещи очень приблизили полковника Тербона к королевской семье и его вдобавок назначили командиром особого отряда лучших гвардейцев, в задачу которых входила охрана жизни Святого Монаха. Так что находиться при своём подопечном новоявленный полковник должен был постоянно. А уж поработать физически он любил всегда, и, помогая, выполнял самую тяжёлую работу.

Для создания макета Виктор выбрал удобный овраг в королевском парке. По дну, которого игриво струился прозрачный ручеёк. Парк считался личным местом уединения короля, и туда вообще никого не пускали. А уж материалом их обеспечили самым разнообразным и в любом количестве. Без всяких подозрений и недоумений со стороны поставщиков. Кто же станет интересоваться, где и как ведутся ремонтные работы?

За две недели постройки макета Роза подробно просветила Виктора о политическом устройстве здешнего мира. А полковник Тербон о географическом положении. По имеющимся данным материк на планете был один и пребывал в стадии своего расползания в стороны. Напоминая своим видом треснувший на три части панцирь черепахи. Океан прямым лучом расколол континент до центра, образовав гигантский залив шириной до двухсот километров. Но дальше продвижение прямого разлома застопорилось, и трещина разошлась под углами в сто двадцать градусов в две стороны. Но уже более узкими проливами. К тому же, в месте расхождения проливов, их берега остались очень близкорасположенными, что позволило даже над одной частью возвести великолепный мост. Одно из чудес здешнего мира. Именно на том месте, на пересечении трёх проливов, и обосновалась столица империи Кровавое Море. Они вначале покорили полностью свою треть континента. А потом и окружающее пространство вокруг сходящихся проливов. В течении последующих десяти лет они покорили и весь остальной мир. А сейчас совершают походы за данью по берегам широкого пролива. Поочередно по каждому берегу. Уничтожая всех, кто пытается поселиться на берегу. Что совсем не способствует ни развитию торговли, ни даже простому общению с многочисленными государствами по ту сторону пролива. И ни у одного государства не было своего флота. Ни одного океанского корабля! Все средства водного передвижение уничтожались империей с особой тщательностью.

Сдерживая развитие цивилизации на уровне рабовладельческого строя. А ведь общее количество государств по обеим сторонам пролива достигало сорока шести.

Узнав это, Виктор отбросил от себя камень и весь затрясся от возмущения:

— Почему же они все не сомнут эту проклятую империю?!

— Да потому, что даже общаться мы не имеем возможности. А если первые лица государств начинают договариваться между собой, моментально следует их физическое устранение. Или наёмными убийцами или прекрасно вышколенным войском!

— Роза устало присела и окунула руки в прохладную воду ручья. — Существует строжайший запрет на строительство мощных крепостей. Наши стены вокруг замка тоже не достроены по этой причине. Ещё империя категорически запрещает войны и переносы границ. Следя тем самым за тем, что бы какое-нибудь государство слишком не усилилось за счёт соседей. И в случае аннексии, жестоко наказывали агрессоров.

Возвращая при этом захваченные земли прежним владельцам.

— Это мне знакомо по древней истории: разделяй и властвуй! — Виктор обхватил очередной валун и, поднатужившись, водрузил на положенное место. Похлопав его любовно рукой, он удивился пришедшей ему в голову мысли: — А почему же за девятьсот лет в самой империи не произошло каких-то изменений? Переворота? Смены власти? Наёмных убийц, почему никто не подослал?

— А это тоже одно из самых загадочных чудес нашего мира. Все императоры — неимоверные долгожители и умирают лишь от старости. И все называются Гранлео.

Без номеров. Но достаточно сказать, что нынешний правит всего сорок лет. Но вот его отец дожил до ста сорока. Дед — до ста пятидесяти двух. И прадед до ста сорока восьми. И за все их годы, по дошедшим до нас сведениям на них даже попытки покушения не совершались. Опять таки, повторюсь: по нашим данным! Ибо внедрить своего человека в императорское окружение не удавалось никогда.

— Прямо-таки: супер император! — воскликнул Виктор. — А семейных междоусобиц у них не возникало?

— Никогда! Тем более что у императоров всегда только один сын. И появляется он на свет лишь после вступления отца в семидесятилетний возраст. Не раньше.

— Ого! Да они не только уверены в своей власти, но и в своей мужской силе! Так долго оттягивать с наследником!

— Когда появляется наследник, он всю свою жизнь находится рядом с императором.

Учится управлять, повелевать и даже лично наказывать виновных. С самого детства он получает лучшие знания во всех сферах жизни. Нет человека, который владеет оружием лучше, чем император или его сын. Нет лучшего наездника. Нет лучшего военачальника. Нет лучшего организатора. Нет лучшего борца, бегуна, да и просто спортсмена. Их физические данные просто уникальны…

— Может они и не с вашей планеты вовсе? — Виктор взглянул на предвечернее небо.

— Даже мне не знакомы детальные различия многочисленных человеческих рас.

— После твоего появления и мы так предполагаем. Многие правители считали, что достаточно уничтожить самого императора и всё государство созданное им моментально рухнет. Но до сих пор никому не удалось приблизиться к Гранлео даже на полёт стрелы. Их предвидение опасности просто поражает. А жестокие расправы с бунтовщиками держат в страхе все подвластные империи народы. — Роза решительно встала и направилась в сторону дворца: — Уже темнеет. Дам команду накрывать столы. Так что не задерживайся.

Пока строился макет, развернулась целая кампания под лозунгом "Цемент". Поначалу Виктор предположил, что цемент — основное сырьё для бетонных конструкций, получается путём измельчения известняка или гипсовых пород с последующим его обжигом или пропариванием. Ибо он совершенно не знал сам процесс изготовления.

Ведь всегда цемент любых марок поступал к нему на завод в готовом виде. А поинтересоваться тонкостями производства ума не хватило. Но саму идею он подал, а уж местные производители кирпича её развили и довели до логического завершения.

Весьма удивив Виктора своей смекалкой и рационализаторством. Мало того, мастера доказали, что в процессе измельчения лучше всего добавлять и глину, и мел, и даже шлак.

Огромные сложности заключались в создании дробящих и растирочных машин. Но умельцы из Глубокой долины проявили чудеса смекалки и инженерной мысли.

Несколько монстров из металла было создано за рекордно короткое время. А в завершение в строй вступила длинная, постоянно вращающаяся труба. Со всех сторон равномерно пропекаемая газовыми горелками. Труба располагалась под небольшим уклоном и постоянно меняющиеся составы экспериментального цемента проходили в этой трубе своё необходимое пропаривание и обжиг. Постепенно при этом, ссыпаясь вниз, где уже производилась расфасовка в небольшие, помеченные особым номером мешочки. Таким образом, сравнивались полученные образцы и отбирались самые удачные.

Постепенно один их обширных подвалов замка стал заполняться мешками с цементом и производящимися там же, железобетонными конструкциями. Лишь только конструкции застывали и вылеживались положенное время, с ними проводили показательные испытания. Накладывая на изготовленную балку, к примеру, десятки, а то и сотни мешков с песком. Подобные балки, вырезанные из цельного гранита, оказывались менее прочными во много раз. Так Виктор наглядно демонстрировал невероятную прочность искусственно созданных несущих конструкций и перекрытий.

Пришло тайное сообщение от соседнего государства. В нём барон Эдмонд предупреждал своего венценосного коллегу о готовящемся покушении. И пока Святой Монах строил в королевском парке макет предстоящего сооружения, король Гром Восьмой спешно, но тайно съездил на границу. Где и встретился с получившим дополнительное доверие бароном. И лично обговорив будущее созданного союза.

Барон Эдмонд тоже решил идти ва-банк: и стал делать всё, что могло принести победу в предстоящем сражении. А самое главное — люди. Их подготовку решили начать сразу же после создания союза. Как лучших воинских подразделений, так и грамотных рабочих для сталеплавильной и прочих промышленности.

К моменту возвращения короля в столицу, весьма внушительный макет предстоящего действия был готов. С соблюдением всех масштабов и почти реальной конфигурацией всех изгибов и рельефов местности. Вода в искусственной плотине набралась до требуемой отметки, и Виктор ранним утром провёл демонстрацию задуманного действия.

Присутствовали лишь король с матерью и старшей дочерью, да полковник Тербон. Как ни странно больше всех переживала принцесса Роза. Но вынуждена была молчать как рыба. Так как отец разрешил её присутствие только с таким условием. А Святой Монах держался с завидной уверенностью и спокойствием:

— Вот это — долина, которая расположена возле столицы, ниже по течению реки.

Которая, по праву, считается лучшей житницей государства из-за возможности постоянного орошения. Как видите, долину замыкают почти невидимые на первый взгляд холмы. Не забудьте эту важную деталь! Река прорезает их узким стоком во всю глубину и дальше без единого препятствия петляет до самого океана.

Теперь вернёмся к столице. При постройке вот этой дамбы город окажется на берегу огромного озера.

Король с недоумением рассматривал брусочки дерева, камни и большой валун, призванные обозначить столичные сооружения и королевский дворец. А когда понял суть, закричал с возмущением:

— Да ты ведь треть столицы утопил!!!

— Во-первых: не треть! — голос Виктора был твёрд, но на губах играла улыбка. — А только четверть! Во-вторых: не столицы, а районы трущоб, которые возводились без разрешения. Их давно надо снести. А тем, кто там живёт, выделить места для постройки вот здесь и здесь! Если мы опустим уровень воды, то результат не оправдает ожиданий. Мало того: как бы ЭТОЙ воды не оказалось мало.

— Но ты хоть представляешь, какой высоты получится плотина?!

— Даже посчитал: сорок пять метров! Или около девяноста локтей.

— Да она рухнет ещё при строительстве!

— Тебя не убедили испытания конструкций из железобетона?

— Но ведь туда уйдут горы цемента! — король даже раскраснелся от переживаний. — И почти всё добытое нами железо!

— Это твои проблемы! Прикажи увеличить добычу впятеро.

— Где взять столько людей?!

— Попроси помощи у союзников! Перемани рабочих высокими заработками! Это как раз тот момент, когда надо выложить все свои сбережения.

— А для строительства плотины? Где я тебе возьму столько людей? Да там сотни нужны!

— Не сотни, а тысячи! Всего около шести! — "успокоил" Виктор.

— Сколько?!!! Зачем так много?!

— Надо успеть закончить строительство до весенних паводков и таяния снегов.

Иначе не успеем накопить воду.

— Воду?! — король с сомнением покачал головой. — Ты думаешь, вода нас спасёт?

Поможет уничтожить такое сильное войско?!

— Именно это я и пытаюсь тебе доказать! Потом останется только добить агрессоров, не уместившихся в долину. Кавалерия не останется без дела.

— Но ведь это же просто вода! — продолжал не верить король.

— Львы Пустыни не умеют плавать! — стал перечислять Виктор. — Но даже если бы умели, никто не сможет это сделать в кольчуге или доспехах. А полное затопление долины как минимум на три метра в течении пятнадцати минут — я гарантирую. А первая высокая волна перемелет всё, что встанет на её пути. К тому же есть одна задумка как увеличить и этот результат. Самая главная наша задача — уничтожение императора. Так ведь?

— Я тебе сто раз говорил: — Гром Восьмой в раздражении возвёл очи к небу. — Если он спасётся, то соберёт ещё большее войско и сотрёт нас вместе с горами с лица земли. А после его смерти Львы превратятся в шакалов. Будут грызть друг другу глотки. И в смерти Гранлео — наш единственный шанс.

— И он всегда находится в середине войска? Тогда как раз в центре долины его смерть и застигнет. А для наглядности: смотри!

Виктор, с помощью полковника Тербона, резко выдернул два бревна из основания запруды. Валуны со скрежетом рухнули, и стремительные потоки понеслись по образцу долины-житницы. Возле моделей холмов вода взметнулась чуть вверх, а затем успокоилась и стала более спокойно вытекать по руслу, прорезанному в их толще. Какое-то время вся рукотворная долина находилась под толстым слоем жидкости.

— Обрати внимание: — менторским тоном продолжал вещать создатель плотины. — Все камни и валуны, обозначавшие войско неприятеля, снесло к холмам, словно кору деревьев. Теперь увеличь это всё в тысячи раз, и ты получишь в представлении неимоверную силу удара. Может кто-то и выживет под таким катком, но с ними справится небольшая армия.

Минут пять все зрители наблюдали за постепенно спадающей водой. И лишь после короткого разговора с матерью, король решительно спросил:

— Когда надо начинать строительство?!

— Ты ведь прекрасно знаешь, когда! Вчера! — даже не улыбнулся Виктор.

И вот началась стройка. Да такая, что даже сам Святой Монах не мог предположить её размаха. А уж подданные короля и подавно. Все только ужасались странной блажи, пришедшей в голову своего правителя: жить на берегу огромного озера. То, что с помощью запасов воды можно будет существенно улучшить поливное земледелие, никто не принимал в серьёз. Но тысячи людей, тоже восхищаясь величием задуманного, возводили гигантскую плотину. Ещё большее количество отдавало все свои силы и знания в глубине государства. Выплавляя железо, перемалывая известняк для цемента и добывая необходимые полезные ископаемые. И между этих тысяч людей, словно молния, метался Святой Монах. Невзрачный по фигуре, но с огненным блеском глаз и взводом самых лучших королевских гвардейцев за спиной.

Свободного времени у Виктора не было. Что он себе позволил, да и то, после окончания основного строительства, так это создание дельтаплана. Использовав при этом прочнейшую и легчайшую ткань парашютов, которую отыскал в своё время полковник Тербон. Сразу замахнувшись на двухместный дельтаплан, большой грузоподъёмности. Что позволило не только обучить искусству пилотажа принцессу Розу, но и пару раз прокатить ревущего от восторга Грома Восьмого.

А через несколько дней случилось несчастье. Экспериментируя с составом пороха, один из помощников Виктора допустил непростительную небрежность и произошёл мощный взрыв. Укрытая в толще скал лаборатория озарилась огненным смерчем и унесла жизни восьми человек. Святой Монах спасся чудом. Но при этом чуть не лишился зрения, слуха и всей крови. Опять две недели он оказался прикован к постели. И ещё целый месяц вырывался из рук врачей, сиделок и лично принцессы Розы, пытаясь доказать что здоров. И что вполне прекрасно может справляться со своими делами. Но когда приступил к своим обязанностям, при ходьбе сильно подволакивал навсегда повреждённую правую ногу. А правая рука стала слушаться ещё хуже из-за перенесённого нового перелома. Но после этого, как ни странно, приказы Святого Монаха стали выполняться с ещё большей скоростью и беспрекословностью.

А все новые идеи теперь воспринимались королём без продолжительных споров.

Благодаря этому удалось оттянуть самый решающий день ещё на полгода. Виктор предложил полностью уничтожить небольшое войско, которое направлялось империей для сбора налогов. До единого человека. Что бы известие об этом достигло императора Кровавого Моря как можно позже. Затем усиленное войско, в состав которого входили мобильные отряды разведки, выдвинулось по побережью в сторону противника и несколько месяцев перехватывало всех связных, лазутчиков, послов и даже группы карателей. За это время Гром Восьмой развил такую бурную политическую активность, что буквально заставил всех соседних правителей вступить в Союз Побережья и выделить специалистов для работы в Глубокой долине, войска — для перекрытия побережья; и материалы — для строительства крепостей в каждой из соседних столиц.

Одновременно король уговорил одного из правителей, по территории которого протекала к океану самая полноводная река, приступить к постройке нескольких невиданных доселе суден. Чертежи, которых были начертаны рукой Святого Монаха. В скором будущем корабли могли понадобиться и для переправы на другой берег залива и для элементарной разведки морских просторов.

Из союзных баронетов, царств и королевств подтягивались войска, проводились совместные учения и манёвры. Все готовились к самой важной и страшной схватке.

Понимая, что второго шанса может и не быть.

Император Гранлео не спешил с молниеносной акцией возмездия. Но собрал такое внушительное войско, что в открытом сражении у молодого Союза Побережья не было и единого шанса на победу. И двинул свою несметную армию прямо на Королевство Чагар. Решив сразу стереть в пыль главного бунтовщика. Устроить показательную резню. Сразу сломить основной стержень сопротивления.

"И настал исторический день! И заполнил ненавистный враг своими злобными войсками зеленеющую долину Покоя. И вытоптал все злаки, растения и травы благодатной долины. И покрыл своей шевелящейся и смрадной массой всё пространство до самого горизонта…" — писали летописцы.

Взмыленный от пота и густо покрытый пылинками пороха Святой Монах выскочил из тоннеля и сильно прихрамывая, подошёл к стоящему на уступе королю. В присутствии всего своего семейства тот, с помощью мощного бинокля, обозревал колышущееся море голов неприятеля. Прекрасная оптика, найденная в своё время полковником Тербоном, вместе с остальными вещами Виктора, пришлась сейчас как нельзя кстати.

— Плохо дело! — воскликнул он, передавая бинокль Виктору. — Император остался со своей личной гвардией на холмах! Это самые лучшие его части! И у него есть все возможности прорубиться через ряды наших резервов.

— Ух, ты! Они даже осадные башни построили! И необходимой высоты! — возбуждённо восклицал Виктор. — А ты говорил, что они о плотине ничего не знают! Смотри — подготовились! И как много! Так… А где же ваш атаман? Вот сволочь! И вправду на холмах засел!

— Они, между прочим, парламентёра прислали, и тот что-то передал на словах генералу Тербону. Вон от него скачет посыльный.

Тут же молодой гвардеец осадил коня рядом и спрыгнул на землю. Отдав честь королю, стал дословно передавать слова парламентёра:

— Требуют выдать Святого Монаха! После этого сразу обещают вернуться в свою империю! — король после этих слов скорбно рассмеялся:

— Да кто этим тварям верить станет?! Ещё издевается, большой шакал! Передайте: пусть немедленно сдадут оружие и выдадут императора!

— Стой! — Виктор остановил уже вскочившего с колена посыльного. — Лучше передай, что Святой Монах вызывает Императора на личный поединок! — заметив, что гвардеец ошалелыми глазами смотрит то на него, то на короля, рявкнул изо всех сил: — Выполнять!!!

Посыльного словно ветром сдуло. Но зато опомнился король:

— Здесь я отдаю приказы! Никаких поединков!!!

— Ты хочешь, чтобы император спасся?! Собрал ещё большее войско?! И уже прекрасно зная о наших тайнах, уничтожил всех и вся?! Как только он подъедет к дамбе, я брошусь на лестницу. Как бы он не бегал, я поднимусь раньше. И сразу же взорвёшь плотину!

— А если что-нибудь случится…?

— Тогда взрывай по моей команде: я подниму меч у себя над головой! Воды горного озера домчатся к столице за пять минут. Лишь только волна дойдёт до плотины, она должна рухнуть от взрыва. И ни секундой позже или раньше! Только так мы можем усилить селевую мясорубку!

— Отец! — воскликнула принцесса Роза. — Не разрешай ему!!! — при этом она чуть ли схватила Виктора за руки, мешая повесить к поясу ножны с мечом. Все на мгновение даже застыли от такого порыва. Первым опомнился Виктор, подзывая при этом своего коня и усаживаясь в седле:

— Ваше Величество! Принцессу следует воспитывать более строго! Пусть научится жертвовать никчемными жизнями своих подданных ради святых целей королевства! — и, тронув коня, стал спускаться к раскинувшемуся у подножия столицы озеру.

"…И вызвал Святой Монах на личный бой самого императора. Выманив его при этом из глубоких тылов, где Гранлео находился в относительной безопасности. И расступилось вражеское войско…" — писали летописцы.

Отборные войска растолкали всех остальных и создали посреди долины прямой как стрела, коридор. И по нему, на великолепном жеребце, ехал сам император Гранлео.

А Виктор напряженно размышлял:

"Неужели он боится собственных войск?! Или не доверяет даже им?! Не спешит сволочь! А как осматривает всё вокруг! Уже и присмотрел, что я далеко от плотины: стрела не достанет. И то, что лестницу подняли. Каждый уступ над городом осмотрел. Ухмыляется! Короля заметил! Ишь ты, и ручкой помахал! Но весь напряжён как пружина! Подозревает что-то…" Император действительно сомневался и удивлялся. Построив такую плотину, бунтовщики могли ещё не один сюрприз приготовить.

"А всему виной этот Проклятый Хромой Монах! И откуда он только взялся?! Неужели действительно из какого-то их горного монастыря? Слишком уж он умён! Но телом и силой не блещет! Хотя его наверняка обучали лучшие мастера боя на мечах. Но со мной он шансов не получит!" Несколько долгих минут посидев в седле на передней линии своего войска, Гранлео соскочил на землю и пошёл пешком к поджидавшему его Святому Монаху. А когда расстояние между ним сократилось до восьмидесяти метров, с презрением увидел, как хромой противник стал делать разминку с мечом. Неуклюже, смешно, и несуразно. Но вот он поднял меч над головой, ещё раз, потом ещё. Через какое-то время со стороны гор послышался раскат грома. Император остановился и внимательно осмотрел всё вокруг.

Грозовых туч не видно. Лишь очень далеко клубилось несколько облаков над пиками гор. В той же стороне кружил гигантский белый орёл из породы катарги.

Оглянувшись назад, Гранлео обозрел своё несметное войско, презрительно улыбнулся, и вновь решительно двинулся к противнику.

А Виктор уже и не думал убегать. Для него было поздно! Давно поздно! Последние месяцы он так проникся ненавистью к императору, что даже радовался такому концу.

Да и здоровье совсем разладилось. Никто не знал: чего ему стоили недосыпания, боль в ноге при хождении и немощность в правой руке. Смерть лишь освободит его от трудной и непереносимой жизни. Тем более что эта смерть не напрасна. Великая цель будет достигнута. А дальше… Дальше и без него планета пойдёт по более прогрессивному пути развития. Гром Восьмой справится. Да ещё с такой дочерью как Роза… Роза… Да, за это время она превратилась в не просто розу, а богиню…

А глаза! Какие у неё глаза!!! Только ради этих глаз стоит пойти на смерть и уничтожить самого главного врага и тирана всей планеты И Виктор стоял, наблюдая за каждым движением императора Гранлео. Держа в левой руке меч, а правую руку бессильно свесив вдоль туловища. Своей пассивностью он только старался как можно ближе к плотине заманить императора. Догадываясь, что у того будет ещё мизерный шанс вернуться к своему коню и как ветер помчаться вдаль при малейшей опасности. И когда между ними осталось всего тридцать метров, плотина загрохотала, покачнулась и рухнула в сторону долины. Но Виктор даже не смотрел на дело своих рук. Он с удивлением смотрел на несущегося к нему императора со вскинутым над головой мечом.

Последним своим поступком, Гранлео подтвердил своё незаурядное и знаменитое собственное величие. Осознав неминуемую гибель за тысячную долю момента, он не рванулся к своему коню, ловя один шанс из миллиарда на своё спасение. Нет! Он тут же принял решение уничтожить собственноручно Проклятого Хромого Монаха. До того, как гигантская и беспощадная волна превратит их всех в кровавые, распластанные клочья плоти.

Content

Иванович Юрий
Кровавое море

ОГОНЬ НА СЕБЯ