Ольга Баскова

Красная ночь

Глава 1

Расследование

Анатолий, сказав водителю частного такси, чтобы высадил его на остановке, находящейся недалеко от дома, расплатился с ним и вышел из машины. Можно было, конечно, попросить доставить его к подъезду, однако мужчине захотелось подышать свежим утренним воздухом и привести в порядок свои мысли. Он свернул в лесополосу, сокращая путь, внутренне кипя от негодования и думая: недаром организм противился сегодняшней вечеринке, организованной женой Анжелой. Приглашенные, начальство фирмы, в которой он работал, заявились без вторых половин, напились до поросячьего визга и стали приставать к Анжеле, охотно принимавшей их пьяные ухаживания. Когда Анатолий, схватив супругу за руку, попробовал высказать ей свое неудовольствие, она со злостью ответила:

— Пошел ко всем чертям, придурок! Для тебя, между прочим, стараюсь, неудачник!

Ее последняя фраза больно кольнула мужчину, вызвав приступ гнева. Что она имеет в виду? Неужто хочет обвинить его во всем произошедшем за последнее время? Это более чем несправедливо!

Он вытер внезапно выступивший пот, вспоминая события минувших дней. Надо отметить, ему действительно не везло: преследовал какой-то злой рок, и все из-за смазливой внешности. Стоило только устроиться на хорошее место, как непременно появлялась баба, желающая интима и начинавшая изводить его своими приставаниями. Естественно, мужчина пытался отшить навязчивых поклонниц, однако дело на этом не заканчивалось. У его несостоявшихся пассий находились покровители в лице начальства, которые после наговоров старались сжить Анатолия со света. Разумеется, приходилось увольняться и сидеть без работы долгие месяцы. Последнее место он ни за что не хотел терять, его все устраивало, кроме, конечно, сучки-секретарши, прилепившейся к нему как банный лист.

Зная, что дама в обеденное время удовлетворяет босса, мужчина впал в отчаяние: неужто и здесь начнутся проблемы? В таком случае как следует поступить? Он посоветовался с женой, и та придумала дурацкую вечеринку на даче, желая застать шефа одного (его супруга отдыхала в Турции) и очернить его любовницу раньше, нежели это сделает она.

Почему остальные приперлись без жен — оставалось загадкой. Самым обидным оказалось то, что босс не раз выходил в сад в одиночестве, однако Анжела не могла отвязаться от других сослуживцев, которые, выпив, стали вести себя довольно бесцеремонно. Наблюдавший за всем этим Анатолий с ужасом заметил: супруге это начинало нравиться. Казалось, она берет реванш за долгие годы безупречного поведения. На рассерженные реплики мужа женщина махала рукой:

— Отвяжись!

Последнее высказывание так рассердило Анатолия, что он открыл калитку и решительным шагом направился к автомагистрали, надеясь поймать частника и уехать домой. Это ему удалось.

Идя по тропинке, он взглянул на часы. Четыре утра. Ничего себе погуляли! Интересно, когда дорогие гости решат разъехаться по домам и как они собираются это делать? Неужели сядут за руль в нетрезвом состоянии? А Анжелка? Останется там или… Различные варианты возможного поведения жены не приносили радости. Ладно, черт с ней, в конце концов. Он придет домой и ляжет спать, а она пусть выпутывается сама: не захотела же последовать его советам!

Раздвигая ветки разросшегося кустарника, мужчина вышел на маленькую полянку и оторопел: прямо перед ним лежала молодая женщина, бесстыдно раскинув белые ноги.

— Какого черта! — начал он, намереваясь сорвать зло на этой, без сомнения, находящейся в отключке девке, так некстати возникшей на пути. — Пошла отсюда вон!

Лежащая не реагировала. Анатолий подошел ближе.

— Я с тобой разговариваю… — последнее слово застряло в горле. Широко раскрытыми невидящими глазами незнакомка смотрела в небо. Она была мертва.

Глава 2

Последнее время Скворцов не любил, когда его будили посреди ночи: во-первых, утренний сон всегда так сладок, во-вторых, покидать Катюшу и теплую постель не хотелось чертовски. Однако голос приятеля Пашки не оставлял надежд на альтернативу:

— Костик, одна нога здесь, другая там. Дело серьезное: похоже, убийство с изнасилованием.

— Что случилось? — спросила разбуженная звонком жена.

— Труп, — вздохнул Скворцов, обнимая ее. — Придется идти. Не жалеешь, что вышла за меня?

Зорина рассмеялась.

— А как же любовь, которая побеждает все? Кроме того, тут еще и корыстные цели, — добавила она, вставая с постели, — ты помогаешь мне делать карьеру. Мои почитатели уже оборвали телефон в ожидании следующих статей.

— Что касается корысти, я с тобой согласен, — рассмеялся Константин. — Благодаря твоим публикациям моя скромная персона попала на первые полосы.

Девушка лежала на маленькой полянке, почти полностью обнаженная, она была вся в крови. Убийца не побрезговал ее одеждой, как в насмешку, оставив погибшей изорванные в клочья трусики и лифчик.

— Зарезана, — определил Станислав Михайлович, произведя осмотр тела. — Похоже на изнасилование, однако с точностью смогу утверждать это только после более тщательного исследования.

— Личность установили? — поинтересовался Константин у Киселева.

— Пока нет, — с сожалением ответил товарищ. — Надеемся найти сумочку. Петька рыщет поблизости.

Словно в подтверждение этой реплики перед ними возник Прохоров.

— Сумочку не отыскал, — доложил он. — Зато в кустах нашел вот это. — Оперативник показал босоножки на высоких шпильках. — Кстати, по ним можно проследить путь потерпевшей: тропинка еще не совсем просохла от недавнего дождя, и отпечатки каблуков прекрасно сохранились.

Скворцов и Киселев, не сговариваясь, отправились к началу дорожки.

— Она свернула сюда сама, — констатировал Павел. — По следам видно: он ее не тащил. Хотя Михалыч еще не определился со временем смерти, я ставлю на полночь. Следовательно, возникает вопрос: почему она свернула с освещенной улицы?

— Кто-то из знакомых? — догадался приятель.

— Возможно, — пожал плечами Киселев.

— А если она живет в одном из тех домов? — Константин указал на стоящие метрах в ста многоэтажки. — И просто решила сократить путь?

— И это возможно, — согласился товарищ. — Придется побеспокоить жильцов. Надо установить личность.

Они отправились к месту происшествия. Несмотря на ранний час, возле машин милиции и «Скорой помощи» толпились люди.

— Вы местные жители? — спросил их Павел.

Все, как один, кивнули.

— Кто-нибудь знает эту девушку?

Пострадавшую уже положили на носилки, и никто не боялся, что наблюдающие случайно уничтожат улики. Жильцы близлежащих домов по очереди подходили к телу, отрицательно качая головами. Скворцов уже был готов сделать вывод: убитая не из этого района, как вдруг молодой мужчина лет двадцати семи, посмотрев в лицо девушки, покачнулся и стал медленно оседать на траву.

— Воды, быстро! — крикнул Павел Пете. — И нашатырь на всякий случай.

Общими усилиями парня привели в чувство. Тяжело дыша, захлебываясь слезами, двадцативосьмилетний Вадим Кошелев опознал в потерпевшей свою подругу Лилю Сафонову, с которой жил в одной из многоэтажек.

— Вам придется проехать с нами, — сказал ему Киселев.

Мужчина кивнул.

Глава 3

— Мы живем с Лилей уже год, — находясь в кабинете Киселева, друг девушки пытался взять себя в руки, но это не получалось. — Вернее, жили. — Он схватил предложенный стакан воды и залпом выпил. — Извините, никак не приду в себя.

— Скажите, Вадим Петрович, как Лиля могла очутиться в лесополосе? — спросил Константин. — Она всегда ходила по этой тропинке?

Кошелев вздохнул.

— Она боялась темноты, — ответил он. — По тропинке мы ходили только вдвоем. Не представляю, что могло заставить ее свернуть. Может быть… — Вадим неожиданно умолк.

— Мы слушаем вас, — подбодрил его Павел. — Продолжайте.

— Вы можете мне не поверить, — на парня было жалко смотреть. — Вчера вечером мы пошли в гости к ее подруге и там поругались. Ну, понимаете, оба немного перебрали.

— И на какой почве возникла ссора? — поинтересовался Константин.

— Я люблю ее, — Кошелев достал платок и вытер потное лицо, — и хочу на ней жениться, то есть теперь уже хотел. Вчера я сделал ей очередное предложение руки и сердца. Она отказала.

— Почему же? — полюбопытствовал Константин.

— Лиля привыкла к самостоятельной жизни, — объяснил Вадим. — Она не собиралась связывать себя брачными узами. Говорила, что настоящие отношения не укрепляются штампом. Кроме того, она считала: расставание, если ему суждено случиться, пройдет гораздо безболезненнее: сложил свои вещи в чемодан и ушел.

— А вы? — спросил Киселев. — Вы не были с ней согласны?

— Разумеется, нет. — Мужчина сжимал и разжимал пальцы. — Я приверженец брака. Моя женщина должна быть моей, и не только на словах.

— Чем же закончился ваш спор? — Павел внимательно посмотрел на собеседника.

Кошелев вздохнул:

— Она пошла домой одна. Я решил проучить ее и не побежал вдогонку, как обычно делал. Никогда себе этого не прощу.

— Почему же, зайдя в квартиру и не увидев Лили, вы не забили тревогу?

— Понимаете, — Вадим развел руками, — иногда после размолвок она уходила к родителям. Уверяю: у меня и мыслей не было о какой-то беде.

— Ладно. — Киселев подписал пропуск и вручил его Кошелеву. — Скорее всего, мы с вами еще встретимся. Думаю, вы это понимаете.

— Я готов помочь, чем смогу, — тяжело ступая, молодой человек направился к выходу.

— Да что там Станислав, заснул, что ли? — разозлился Павел, хлопнув по столу. — А ну-ка пошли к нему.

Заболотный сидел за своим письменным столом и спокойно пил чай с бутербродами. Глаза оперативников, наблюдающих эту картину, округлились до размера советской пятикопеечной монеты.

— У тебя совесть есть? — заорал на него Скворцов. — До вечера, что ли, мариновать будешь?

— Попей кофе и успокойся, — невозмутимо отреагировал судмедэксперт. — Я, между прочим, сегодня утром, в отличие от тебя, успел только почистить зубы. Хочешь, чтобы я умер от голода? Кстати, я в курсе, что вы допрашивали ее приятеля, и не вмешался в вашу беседу.

— Возможно, зря, — бросил Павел.

— Посмотрим, — Станислав Михайлович вытер губы салфеткой и потянулся к бумагам. — Итак, причина смерти — ножевые ранения. На теле жертвы их обнаружено около двадцати, причем смертельными оказались восемь. Ваше подозрение насчет изнасилования нашло свое подтверждение. Под ногтями погибшей не найдено ничего. На левом виске имеется небольшая гематома. Думаю, убийца нанес девушке сильный удар, после которого она потеряла сознание, позволив творить с собою ужасные вещи, потом убийца просто-напросто зарезал свою жертву. Вот, пожалуй, и все на данный момент. Ах да. Время смерти — предположительно от половины двенадцатого до половины первого. Ну что, помогла вам криминалистика?

— Без тебя мы как без рук, — улыбнулся Константин. — В крови есть алкоголь?

— Ее дружок не солгал, — отозвался Заболотный. — Дама действительно пила, и немало. Впрочем, и не столько, чтобы ничего не соображать.

— Пойдем работать, — сказал Павел приятелю. — Спасибо, Михалыч.

— Рад услужить, — ответил криминалист.

Глава 4

Когда товарищи очутились в кабинете Киселева, Константин спросил друга:

— Ну как, сделал какие-нибудь выводы?

Тот пожал плечами:

— То, что я сказал там, не опровергнуто. Продолжаю ставить на знакомого, причем близкого. По утверждению сожителя, Сафонова сбежала около одиннадцати и добиралась до дома одна, зачем-то свернув на тропинку с безопасной улицы. Вполне возможно, Кошелев врет о причине размолвки. Ты встречал в своей жизни девушку, красивую, умную, образованную, из порядочной семьи, которая хотела с тобой только сожительства, а сама мысль о браке приводила ее в бешенство? Разве все женщины не стремятся замуж?

Скворцов усмехнулся:

— В наше время это нонсенс. Особенно если учесть, что Кошелев красив и, как модно сейчас говорить, хорошо упакован: у него денежная работа, квартира, машина. Находка для любой дамы.

— Вот поэтому я сомневаюсь, что ссора разгорелась по той причине, которую он назвал. — Павел опустился на стул, и Константин последовал его примеру. — По-моему, скорее произошло обратное: он не хотел жениться на Сафоновой, а той надоело быть сожительницей. Возможно, она сказала что-то ему не понравившееся, возможно, пыталась вызвать ревность. Кошелев не отрицает, что находился в подпитии. Парень вполне мог испытать такой приступ ярости, который привел к печальным последствиям. Заметь, в лесополосу она, похоже, свернула добровольно, и на всем протяжении ее пути нет следов борьбы, — закончил Киселев.

— Но я наблюдал за ним во время допроса, — проговорил товарищ. — Насколько мне известно, он не заканчивал театральный институт. Для того чтобы разыграть такое отчаяние, нужны способности.

Киселев улыбнулся:

— Ты уже научился отличать подлинные чувства от спектакля? Вспомни, уважаемый, это не самая лучшая демонстрация горя в моем кабинете, мы видали и покруче.

Скворцов развел руками:

— Это точно.

— Найди Петра, — попросил приятель. — Пусть дует к подруге Сафоновой и выжмет из нее все. Возможно, она была в состоянии взглянуть на часы после ухода подружки и ее сожителя. Тогда у нас появится шанс прижать гаденыша.

Глава 5

Подруга Лили Сафоновой, Татьяна Лазарева, жила в одной автобусной остановке от дома потерпевшей. Петя быстро нашел нужные ему подъезд и квартиру и позвонил. Дверь открыла симпатичная девушка лет двадцати пяти.

— Милиция, да? — спросила она Прохорова, не дав ему перевести дыхание. — Вот уж никогда б не сказала.

Оперативник поморщился. В словах девицы ощущалась какая-то только ей понятная логика. Если она так же будет вести беседу, он рискует уйти ни с чем.

— И все же вы догадались, — оперативник изобразил улыбку, — что говорит о вашей проницательности и интуиции.

— Ерунда, — отмахнулась Татьяна. — Вадик должен был рассказать обо мне. Мы с ним ведь последние, кто видел Лилю живой. Я ждала вас.

— И все-таки не рекомендую открывать незнакомцам, — посоветовал Петя. — Обязательно интересуйтесь, кто вас потревожил.

— Знаете, — подруга убитой жестом пригласила войти, — если уж захотят убить — убьют точно. Не в квартире, так на улице. Как Лилю.

— Разумеется, возвращаясь домой поздно и в одиночестве, вы сильно рискуете, — согласился Прохоров. — Кстати, во сколько ушла Сафонова?

Лазарева усмехнулась:

— Скажите, вы часто напиваетесь?

Данный вопрос смутил Петра.

— В общем-то, я не пью, — ответил он.

— Да ладно, — девушка подмигнула. — Но я не собираюсь вас пытать, можете не говорить, если не хотите. Это к тому, чтобы вы вспомнили: вы смотрите на часы в таком состоянии?

Оперативник стушевался. Повисшую в воздухе паузу первой нарушила хозяйка:

— Разумеется, ни у кого не возникает мысли следить за временем. У меня тоже не возникло.

— А почему ваша подруга ушла без кавалера? — поинтересовался молодой человек.

Татьяна нахмурилась:

— Поцапались они. Пытались выяснить отношения на балконе, однако ни до чего не договорились.

— И на какую тему был спор?

Прохоров ожидал, что собеседница опять сошлется на свое состояние, но ошибся.

— Я вовсе не подслушивала, — сообщила ему Лазарева, — просто Лилька слишком громко говорила. А подслушивать — у меня нет такой привычки.

— Даже если бы и была, — успокоил ее Петя, — я бы за вас порадовался. Так что вы услышали?

— Лилька говорила Вадиму: ей надоело быть сожительницей, — наморщив лоб, вспоминала хозяйка. — Она настаивала на свадьбе, а он отшучивался: мол, они молоды и плохо знают друг друга. В конце концов подруга заплакала и выбежала из квартиры.

— А он помчался следом? — уточнил оперативник.

— Этот эгоист? — улыбнулась девушка. — Не дождетесь. Он допил чай, доел торт и не спеша отправился домой.

— Сколько примерно времени прошло с тех пор, как Сафонова ушла?

Лазарева пожала плечами:

— Наверное, около получаса.

— Вы в тот день не смотрели телевизор? — Прохоров пытался определить время по идущим передачам.

— Нас интересовало другое, — Татьяна развела руками. — Вадик купил бутылку ликера «Бейлисс», нашего с Лилей любимого, и все свое внимание мы сосредоточили на нем.

— Возможно, работало радио?

Собеседница тряхнула головой:

— Совершенно верно. Как вы догадались? Оно у меня само выключается.

— Вы не помните, что оно передавало? — Петя воспрял духом.

— Конечно, нет, — его радужные надежды были уничтожены на корню. — Я никогда его не слушаю.

— Постарайтесь вспомнить, — молил оперативник.

— Не получится.

Прохоров почесал затылок. Он уже сложил оружие, не надеясь вытащить из прекрасной дамы мало-мальски пригодную информацию, как вдруг его осенило. Радио ведь перестает работать в полночь!

— Скажите, Татьяна, оно транслировало что-нибудь, когда ушла Лиля?

— Да, — кивнула девушка. — Я как раз заходила на кухню. Только не спрашивайте, что оно передавало.

— Не буду, — согласился Петя. — А когда ушел Кошелев?

— Сто пудов нет, — отозвалась Лазарева. — Я валилась с ног и сразу пошла спать. Оно выключилось само, иначе это бы сделала я.

Петя удовлетворенно кивнул. Итак, Сафонова отправилась домой до полуночи, ее сожитель последовал за ней спустя некоторое время, то есть после. Получается, его рассказ таит в себе какую-то долю истины. Именно какую-то, потому что о причине ссоры молодой человек сказал неправду. Уйдя домой, Лиля, будучи нетрезвой, могла присесть по дороге на скамейку или специально ожидать Кошелева, чтобы еще раз поднять волнующую ее тему. Он же, разгоряченный алкоголем, вполне был способен свести с ней счеты, даже не подумав, что возможны другие варианты окончания отношений. Нет, его надо хорошо прощупать. С этими мыслями, попрощавшись с собеседницей, Прохоров отправился на работу.

Глава 6

Убийца

Он сидел на маленьком пляже и с улыбкой глядел на кристально чистую воду. Когда-то на этот пляж они ходили всей семьей: он, мама и брат. Это время, пора детства, не вызывало улыбки или теплых воспоминаний. Наоборот, оно ассоциировалось с болью и унижениями, которые ему пришлось испытать. Отец редко разговаривал с ними, постоянно приходя с работы в нетрезвом состоянии. Бывали дни, когда он напивался больше обычного и, являясь домой, устраивал матери разборки, порой поднимая на нее руку. Женщина безропотно сносила побои, лишь прикрываясь рукой и повторяя:

— Коля, подумай о детях!

И все же, несмотря на это, он любил отца какой-то нездоровой любовью, мечтая о том времени, когда отец перестанет пить и все нормализуется. Он вновь и вновь вспоминал тот злополучный день рождения, на который мама подарила ему акварельные краски. Он тотчас сел рисовать, и вскоре на чистом альбомном листе появился домик и четыре улыбающихся, взявшихся за руки человека.

— Это мы, — гордо сообщил он матери. — А это наш будущий дом.

Женщина ласково погладила его по голове и отрезала большой кусок торта. Вечером пришел отец. Мальчик как раз заканчивал рисунок, собираясь раскрашивать солнышко и смешивая для получения оранжевого цвета красную и белую краски. Он растворил каждую в отдельном пластмассовом стаканчике, когда отец, дыша перегаром, подошел к столу.

— Папа, посмотри, это мы! — радостно сказал ребенок.

Лицо мужчины ничего не выразило.

— Налей водки, — велел он жене. — Сегодня грех не выпить.

— По-моему, уже достаточно. — Мать попыталась взять отца за руки и усадить на диван. — Давай лучше попьем чая.

Он с силой выдернул руки и оттолкнул ее:

— В этом доме распоряжаюсь я! Делай, как я сказал!

— У нас нет спиртного.

Услышав такой ответ, отец медленно двинулся на маму, готовясь нанести удар.

— Папочка, не надо! Папочка!

Он повис на ноге мужчины.

— Уйди, щенок!

Отец с силой отшвырнул сына. Мальчик больно ударился головой о стол. Пластмассовые стаканчики перевернулись, и красная краска залила рисунок, смешиваясь с капающей из носа кровью. В голове у него помутилось, глаза застлала красная пелена. Он схватил кисточки и бросился на отца, сильно ткнув его в спину.

— Ах ты, ублюдок!

Мужчина еще раз оттолкнул его и занялся матерью.

— Воспитала сыночка!

Он дернул за ее любимые бусы, разорвал нитку, и красные кругляшки запрыгали по ковру, снова вызвав у мальчика приступ агрессии. Ребенок опять попытался уколоть папашу, однако на этот раз получил такой удар, от которого потерял сознание.

— Вырастила сучонка!

Следующий удар достался матери, но он этого уже не видел.

С этого момента красный цвет стал его тайной и бедой. Он вызывал сильную ярость, и мальчик был готов уничтожить все, связанное с ненавистным цветом. О своем секрете он не рассказал никому. Отец только посмеялся бы, а мать потащила бы его к врачам, и те — кто знает? — поставили бы ему неприятный диагноз. Он старался избегать всего красного, например, полностью исключил этот цвет из своей одежды. Сдача крови стоила ему бессонных ночей.

Однажды сосед дядя Вася купил новые «Жигули». Порадоваться за него и посмотреть на машину собрался весь дом (в этом небольшом двухэтажном старом здании жили как одна семья). Ему тоже захотелось взглянуть на автомобиль. Вместе с матерью и братом он вышел из подъезда и зажмурился: «Жигули» оказались красного цвета. Собрав все силы, он поздравил соседа с покупкой и скрылся, а ночью тихонько вышел из квартиры и, освободив от белья длинную палку, стал колотить ею по автомобилю, кроша стекло, оставляя вмятины на металле. Придя в себя от истошного крика Васиной жены, он бросился бежать. Этот проступок сошел ему с рук: участковый пожурил владельца машины за легкомысленное отношение к автомобилю: кто же оставляет машину во дворе? Однако дядя Вася знал, что делал: ни один из жильцов никогда не поднял бы руку на «Жигули», а хулиганы не тусовались в этом довольно людном и хорошо освещенном районе. Так или иначе поиски варвара милиция прекратила, но он долго не мог заставить себя глядеть соседу в глаза.

Глава 7

Подозреваемые

Вадим Кошелев открыл дверь не сразу. Он недовольно посмотрел на пришедшего к нему Прохорова, стараясь закрыть от него диван, на котором лежала какая-то девица.

— Можно зайти? — спросил Петр.

Хозяин сделал приглашающий жест. При виде молодого незнакомого мужчины новая пассия Кошелева вспорхнула с дивана в чем мать родила и выбежала в соседнюю комнату. Вадим поморщился. Он никак не хотел обнародовать так скоро завязавшиеся новые отношения, тем более что тело его любимой, как он уверял, женщины еще не предали земле. Однако что произошло, то произошло, и теперь хозяин не мог навешать лапшу на уши: мол, дама пришла почитать стихи или посмотреть репродукции картин. Стушевавшись под вопросительным взглядом Петра, он постепенно взял себя в руки и посмотрел на оперативника довольно вызывающе:

— Мне показалось, в прошлый раз мы обсудили все.

— Увы! — Прохоров развел руками. — Мы бы обязательно потревожили вас еще, но позже, если бы не выяснилась интересная деталь: вы нам солгали.

— Я? — Вадим изобразил удивление. — Где и когда?

— Вы сказали, Лиля обиделась на ваше предложение руки и сердца, а на деле было скорее наоборот.

— Вы поверили Лазаревой? — Кошелев вложил в эту реплику максимум презрения.

— Почему же мы не должны ей верить?

— Ладно, — молодой человек поправил волосы. — Не именно ей. Вы поверили бы тому, кто в нужный момент был пьян как свинья и не помнил своего имени?

— Вы хотите сказать, Татьяна напилась до такой степени? — уточнил Петр.

— Считайте сами, — Вадим улыбнулся. — Бутылку ликера девочки поделили на двоих, я его не пью. Кроме того, они разбавили его пивом и водкой. Здорово, а? И теперь она дает жизненно важные показания.

— Почему нет? — поинтересовался Петя.

— Да потому что нетрезвая девица вряд ли была в состоянии понять, о чем говорили на балконе, — усмехнулся Кошелев.

— Да? — удивился оперативник. — А она уверяет, что все прекрасно слышала.

Сожитель убитой скривился:

— И что же она вам наговорила?

— По ее показаниям, вы неправильно назвали причину ссоры, — заметил Прохоров. — Все было скорее наоборот.

Вадим пожал плечами:

— А если и так? Это ведь ни в коей мере не дает вам права подозревать меня в совершении преступления. — Он засмеялся: — Ах да, простите! Вам же важен процент раскрываемости! Зачем искать настоящего убийцу, если вот он я, тепленький, бери не хочу.

— Я убежден, правда всегда торжествует, — отозвался Петя.

Кошелев ухмыльнулся:

— Слушайте, вы недавно со студенческой скамьи?

— Может, вы все-таки расскажете, как обстояло дело? — Прохоров попытался направить разговор в нужное русло.

— Ладно, — собеседник удобнее устроился на табурете, закинув ногу на ногу. — Лилька давно мечтала женить меня на себе. По этому поводу у нас частенько возникали ссоры. Позавчера одна из них повторилась.

— Почему вы не хотели жениться? — спросил оперативник.

— Я еще молод и не так хорошо устроен в жизни, как кажется с первого взгляда, — объяснил Вадим.

— Что же произошло дальше?

— Она прилично набралась в тот вечер и выскочила на улицу, строя из себя обиженную, — продолжал подозреваемый. — Думала, наверное, я побегу за ней и начну каяться, как обычно. Однако я за ней не побежал. Попил с Танькой чаю и отправился домой. Не найдя Лильки в квартире, не забил тревогу по известным вам причинам. — Он пристально посмотрел на Прохорова. — Но я ее не убивал, вам понятно?

— Почему же вы не сказали правду на нашей первой встрече?

— А вы бы мне поверили?

Вадим зло взглянул на Петю. Тот кивнул:

— А какие причины у нас были, чтобы вам не верить? Вот теперь, когда вы разыграли безутешного вдовца и солгали, мы проверим вас более тщательно.

Кошелев покраснел:

— Я никого не разыгрывал. Меня действительно потрясла ее смерть.

— Не похоже, — Петя выразительно посмотрел на дверь комнаты, в которой успела укрыться новая пассия хозяина. Это не ускользнуло от Вадима.

— Послушайте! — взорвался он. — Я собирался расставаться с Лилькой и тянул эту лямку лишь из жалости. По-моему, свободный мужчина имеет право проводить время так, как ему хочется.

Петя пожал плечами:

— Возможно. И все же Сафонова только вчера погибла.

Кошелев ничего не ответил.

— Мы еще встретимся, — заверил на прощание оперативник. — Вы понимаете, после вашей лжи…

— Я понимаю только то, что оказался крайним. — Молодой человек захлопнул дверь.

Глава 8

Расследование

Явившись в кабинет Киселева, Петя подробно рассказал о встрече с Кошелевым.

— Я бы так просто от него не отстал, — закончил он.

Павел вздохнул:

— Придется, дорогой. Мы получили результаты исследования спермы насильника. У него первая или вторая группа крови. У Кошелева третья. Это не он.

Прохоров хотел что-то добавить, но тут дверь распахнулась, и сияющая, загорелая, пахнущая морем Лариса Кулакова предстала пред светлые очи коллег. Киселев восхищенно свистнул:

— Ну дает тетка! Прямо супермодель!

— Да ладно, — девушка поставила на стол внушительный пакет. — Видите, не выдержала без вашего общества, хотя отдыхать могу еще три дня. Где Костик?

— Отправился к Заболотному, — ответил Петя. — Позвать?

— Лучше помоги накрыть на стол. — Лариса стала выкладывать фрукты, хлеб, помидоры и нарезки колбасы, сыра и красной рыбы. Наконец, хитро улыбнувшись, она достала бутылку вина.

— Шампанское «Новый Свет»! — закричал Киселев. — Ой, держите меня! Не надо никого больше звать!

— Между прочим, мы на работе, — заметил Петя.

— Закрой рот, бывший студент, — оборвал Павел. — Ребята, Костика не ждем.

— Это почему же меня не ждем? — возмутился Скворцов, открывая дверь. — Сам захотел вылакать? Не выйдет! Я еще в лаборатории унюхал! — он смешно сморщил нос.

— Угощайтесь, мальчики, — распорядилась Кулакова. — И введите меня в курс дела. Как я поняла, у нас новые проблемы.

— Ага, новый труп, — с набитым ртом подтвердил Константин. — Петька, тебе много вредно есть. Ну-ка расскажи Ларисе Александровне о происшествии.

— В общем-то, много сказать не получится, — Прохоров в течение трех минут обрисовывал ситуацию.

Оперативница вздохнула:

— Думаете, маньяк?

— Очень этого боимся, — кивнул Павел. — Сомов проверяет судимых жителей микрорайона — воров и насильников. Кстати, у нас для тебя еще одна новость, на этот раз хорошая. Не понимаю, почему молчит Костик. Он теперь женатый человек.

Кулакова всплеснула руками:

— Закоренелый холостяк? Не может быть! Кто же его окрутил?

— Ты о ней слышала, — засмеялся Скворцов. — Это Катя Зорина из «Новостей Приреченска».

— Известная журналистка? Тогда понятно, почему вас сразу расписали, — улыбнулась женщина. — Вот только как ты нас с Серегой не дождался?

— Не смог, — гордо ответил Константин.

— Вот уж действительно прекрасная новость! Пригласишь в гости?

Киселев поддержал предложение подруги, и Скворцов сдался:

— Черт с вами. Приходите в выходные.

— К Кравченко заходила? — сменил тему Павел.

— Заходила, — Кулакова нахмурилась. — Он не в радужном настроении. Боится очередного нападения убийцы.

— Мы все этого страшимся, — Константин вздохнул. — Может, успеем взять его до следующей жертвы?

В воздухе повисло молчание.

Глава 9

Жертва

Тоня Шмакова взглянула на часы и стала собираться домой. На улице уже стемнело. Сегодня девушка работала во вторую смену, которая заканчивалась в девять вечера.

— Все? — спросила ее Света Пенкина, однокурсница и коллега (на каникулах студентки решили подработать в магазине женской одежды).

— Да, — кивнула Тоня. — Будем закрываться.

— Давай.

Девушки убрали с прилавков, выключили свет и наладили сигнализацию.

— Ты осторожней сегодня, — посоветовала подруга Шмаковой. — Слышала, в вашем районе убийца завелся.

— Точно, — подтвердила Антонина. — Только о нем и говорят. Но мне бояться нечего: я на колесах, — она с гордостью выглянула в окно, созерцая «копейку», недавно подаренную дедушкой на восемнадцатилетие.

— И все равно… Мало ли что. Может, позвонишь отцу?

Шмакова обняла подругу:

— Наш гараж в трех метрах от подъезда. Кроме того, в такую жару бабушка всегда сидит на балконе. Уверена, что сегодня она смотрит по сторонам с удвоенным вниманием. Я в безопасности.

— Как хочешь, — Света поцеловала Тоню на прощание. — А я позвонила маме. Она встретит меня на автобусной остановке.

— Прекрасно!

— Пойдем? — Пенкина потянула приятельницу за руку.

Антонина замялась:

— Ты иди…

— Ах, понимаю! — рассмеялась Светлана. — Сегодня дежурит Арсенчик.

Шмакова покраснела. Арсен Вилян, их однокурсник и ее симпатия, подрабатывал охранником в турфирме, находящейся в соседнем здании. Пенкина знала о тщательно скрываемом романе.

— Беги к своему любимому! — бросила она на прощание и выбежала на улицу.

Антонина закрыла магазин и направилась к двери турфирмы.

Сержант десятого отделения милиции Иван Аксенов провел относительно спокойную ночь. Облюбовавшие находившийся неподалеку сквер наркоманы и любители выпить сегодня не тревожили ни его, ни жителей, во всяком случае, он не принял от них ни одного звонка.

Это было большим достижением. На протяжении нескольких месяцев дружинники и милиционеры патрулировали по этому злачному месту и наконец добились успеха. Однако праздновать победу было еще рано. Иван зевнул и посмотрел на часы. Ровно шесть. Скоро его сменят. Молодой человек включил электрический чайник и потянулся за бутербродами, намереваясь позавтракать. Этому помешали мужчина и женщина, буквально вбежавшие в отделение.

— Товарищ сержант! — мужчина смотрел на Аксенова воспаленными от бессонницы глазами. — Помогите нам! У нас пропала дочь!

Глава 10

Расследование

Полковник Кравченко, получив информацию из десятого отделения, распорядился пригласить всех оперативников к себе в кабинет.

— Вчера не вернулась домой с работы студентка политехнического института Шмакова Антонина, — сказал он. — Ее родители обратились в милицию сегодня утром. Последним, кто видел девушку живой, был ее приятель, Арсен Вилян, работающий в соседнем здании охранником. Шмакова зашла попрощаться с ним, села в принадлежащие ей «Жигули» первой модели и уехала. Куда — неизвестно, во всяком случае, родители девушку не дождались.

Он намеревался еще что-то сказать, однако зазвонивший на столе телефон не дал это сделать. Алексей Степанович поднял трубку:

— Кравченко слушает! Что? Хорошо! Высылаю группу!

— Найдена машина пропавшей, — сообщил он оперативникам. — Шмаковой в ней нет. Немедленно выезжайте на место обнаружения!

Белая «копейка» Антонины мирно стояла на обочине возле лесополосы, за несколько метров от дома, той самой лесополосы, где нашли первую жертву. Когда Киселев подумал об этом, то почувствовал подступающую к горлу тошноту.

— Обыщите все вокруг, — приказал он коллегам. — Она должна быть здесь.

Чутье не обмануло оперативника. Девушка лежала в зарослях густо разросшегося кустарника. При виде ее безжизненного тела у Константина перехватило дыхание.

— Я поймаю этого гада, — сказал он. — Скоро. Даю слово.

— Похожая картина? — поинтересовался подошедший приятель.

— Определенно, — кивнул Скворцов. — Ножевые ранения по всему телу и наверняка изнасилование.

— В машине ничего не обнаружено, — рапортовал Петя Прохоров. — Ни сумочки, ни каких-либо вещей, которые женщины всегда имеют при себе.

— Один к одному первое убийство, — задумчиво проговорил Киселев. — По словам родителей погибшей, Шмакова знала об убийстве в их районе и не могла ни с того ни с сего остановить машину и отправиться в лесополосу с первым попавшимся. Сомов проверил возможных кандидатов в подозреваемые?

— Так точно, — подтвердил Петя. — У них стопроцентное алиби. Их нет в городе.

Павел вздохнул:

— Вся надежда на Заболотного, — заметил он. — Может, откопает какую-нибудь зацепку.

Но Станислав Михайлович не принес им радостных известий.

— Могу только с уверенностью сказать, что убитой наносили ранения тем же ножом, — доложил он. — И изнасиловали. Убежден, анализ выявит ту же группу крови.

— Негусто, — развел руками Скворцов.

— К сожалению, что имеем, — согласился судмедэксперт.

— Приятеля проверять не будем? — спросил Прохоров.

— Незачем, — отозвался Киселев. — Он не покидал место работы. Есть свидетели. И притом преступления совершил один и тот же человек, зачем ему было убивать Сафонову? Вряд ли они знакомы.

— У маньяка своя логика, — сказала Лариса. — Однако имеющееся у приятеля потерпевшей алиби довольно убедительно.

Оперативники вздохнули. Следствие опять зашло в тупик.

Глава 11

Убийца

Со второго курса политеха его забрали в армию: вуз не имел военной кафедры. В ряды Вооруженных сил он уходил с радостью, в отличие от многих сверстников, надеясь там побороть свой недуг. Лишь одно омрачало его уход: приходилось оставить на время Лену, его первую и большую любовь, будущую жену, как он называл ее. Провожая любимого, девушка плакала у него на груди и клялась ни на кого не смотреть до его возвращения. Он держал ее в объятиях, как драгоценный хрупкий сосуд, и на глаза набегали слезы. Поистине эти два года обещали быть самыми тяжелыми в его жизни.

Время полетело на удивление быстро. Каждую неделю он получал письма от возлюбленной и сам писал в ответ: у него все нормально, конечно, есть дедовщина, но она не представляет угрозы здоровью, в целом коллектив солдат и офицеров хороший, однако он считает дни до возвращения. Дембель приближался. За полгода до него из Приреченска перестали приходить письма. Он слал отчаянные телеграммы, пытался дозвониться, чтобы узнать причину, но это ему не удалось. Мать, обеспокоенная состоянием сына и молчанием невесты, приходила к ней домой, однако ей не открывали. Вскоре Лена решила открыться. Она написала ему длинное послание, в котором объявляла, что больше не может ждать и выходит замуж за соседа, ухаживавшего за ней и раньше. По какой-то идиотской логике девушка послала бывшему жениху свою фотографию, снявшись в нарядном красном платье. Оно подействовало на парня, как удар тока. Выбежав из казармы, он схватил стоявшую без дела лопату и принялся кромсать все подряд до тех пор, пока товарищи не скрутили его и не доставили в изолятор. Пять дней врач ничего не мог поделать с его состоянием, на шестой наступило улучшение. Парень вновь отправился в казарму, и ни у кого не возникло мыслей, что по-настоящему легче ему не стало.

Глава 12

Расследование

Усталый и измученный Константин вернулся домой около полуночи. Катя, как верная жена, не спала, подогревая ужин. По состоянию мужа она поняла: хвастаться ему нечем.

— Никаких зацепок? — поинтересовалась журналистка.

Константин вздохнул:

— Никаких.

— Значит, маньяк разгуливает на свободе?

Скворцов посмотрел на девушку.

— Ты-то хоть не трави душу, — попросил он. — Где мы только сегодня не были и с кем не беседовали! Глухо! Жертвы, хоть и жили в одном районе, однако ни разу не пересекались. Общих знакомых не наблюдается. Ранее судимые личности близлежащих окрестностей имеют твердое алиби.

— Странно! — задумчиво проговорила Катя, накрывая на стол. — А недавно получивших квартиры тоже проверяли?

— Разумеется, — кивнул муж. — Все чисто. — Он налил себе компота. — Понимаешь, вовсе не обязательно, чтобы убийца жил в этом районе. С ним у него может быть связано какое-то воспоминание, заставляющее превращаться в зверя и выходить на охоту. Так что стопроцентной уверенности о его местожительстве у нас нет.

Зорина присела рядом и наморщила лоб.

— У меня что-то связано с этим районом, какое-то событие, — она поднесла руку к лицу. — Нет, не могу вспомнить, сейчас посмотрю газеты.

Журналистка встала и направилась к журнальному столику. Взяв кипу газет, девушка стала просматривать их.

— Вот, нашла, — после некоторой паузы сказала она. — Читаю: «Дорогие приреченцы! По вашим многочисленным просьбам у нас в гостях белый маг Афанасий. Снимает порчу, сглаз и прочую ерунду, программирует на удачу, возвращает возлюбленных и так далее, принимает по адресу: улица Молодогвардейцев, два». Пострадавшие жили на этой улице?

Костя похолодел.

— Когда он приезжал? — дрожащим от волнения голосом спросил оперативник.

— Прием начался неделю назад. Сегодня последний день, — отозвалась Зорина. — Вполне вероятно, этот Афанасий и есть связующее звено. По моему мнению, Сафонова уж точно у него побывала. Стараясь женить на себе приятеля, она наверняка испробовала все средства.

— Однако не помогло, — заметил Скворцов.

Катя засмеялась:

— Ты веришь в эту чушь о колдовстве?

— Не так чтоб очень. Но если твоя любовь пройдет, я обращусь к нему.

Зорина улыбнулась и обняла супруга:

— Тебе не о чем беспокоиться, — заверила она.

Глава 13

Полковник Кравченко встревоженно посмотрел на подчиненных:

— Три дня — две жертвы, и ни единой зацепки! — произнес он.

— Мы стараемся, — заверил его Киселев.

— Средства массовой информации оповестили?

— Для них было подготовлено сообщение, — отозвался Скворцов, — рассказывающее о данных происшествиях. Мы довели до сведения молодых девушек нашу просьбу не выходить поздно в одиночестве.

— Если бы они нас слушались! — воскликнул Петр.

Алексей Степанович принялся мерить шагами кабинет:

— Какие есть соображения? — поинтересовался он.

Константин рассказал о белом маге и предположениях жены.

— Она у тебя молодец! — восхитился Кравченко. — Экстрасенса необходимо проверить. Сомов, займешься этим.

Леонид кивнул.

— Кроме того, необходимо просмотреть все уголовные дела с похожими преступлениями, — продолжал начальник.

— Мы уже сделали это, — бросил Павел. — И пришли к выводу: наш городок удивительно благополучен. Маньяков до сих пор не наблюдалось. Правда, есть одно нераскрытое убийство годичной давности, но оно совершено в другом районе. Почерк тот же.

— Вы принесли дело?

— Конечно, — Киселев протянул шефу папку.

— Фомичева Ирина Ивановна, — прочитал полковник. — Найдена мертвой недалеко от дома по улице Героев Сталинграда. Ножевые ранения, изнасилование, — он посмотрел на подчиненных. — Я это дело помню. Как и сейчас, у нас не было ни одной зацепки. Считаете, тот же самый?

— Похоже на то, — согласился Скворцов.

— Тогда почему же он не объявлялся целый год? — вставила Лариса. — Маньяки — люди с больной психикой, а больная психика периодически выстреливает.

Кравченко пожал плечами:

— А никто не утверждает, что он не давал о себе знать так долго, — произнес он. — Убийца мог на время сменить место жительства и накуролесить там. Запросите соседние города о подобных преступлениях.

— Слушаемся.

Оперативники разбрелись по кабинетам.

Глава 14

Леонид Сомов звонил в обитую дерматином дверь, намереваясь пообщаться с магом, называющим себя белым. В общем-то, что черный, что белый — молодому человеку было решительно все равно. Во-первых, он не собирался обращаться к нему со своими проблемами, во-вторых, не верил в потусторонние силы. Открывший ему дверь мужчина средних лет был довольно приятной наружности:

— Вы ко мне?

— Если вы Афанасий, — сказал Сомов и вытащил удостоверение.

— Уберите, уберите, — замахал руками хозяин. — Я и без этого знаю цель вашего прихода и польщен, что милиция обратилась ко мне, решив использовать присущие мне способности.

Леонид стушевался. Никакие способности мага милиция использовать не собиралась. Им были нужны его свидетельские показания.

— Вы слышали об убийствах? — поинтересовался оперативник.

— Разумеется! — Афанасий был возмущен до глубины души. — Я, молодой человек, не только слышал, но и знал о них. Чувствовал, что случится нечто подобное.

— Знали? — изумился оперативник.

— Я же маг, — скромно потупился мужчина.

— И вы можете указать на убийцу?

Казалось, только сейчас экстрасенс заметил, что они стоят в дверях.

— Проходите, — он жестом пригласил Сомова в квартиру.

Леонид прошел в темную гостиную, поморщившись от резкого запаха. На круглом столе горели свечи, лежал стеклянный шар.

— Садитесь, — хозяин указал на диван.

Впервые очутившись в подобной обстановке, оперативник почувствовал истому, внезапно охватившую тело.

— Разумеется, я могу указать на убийцу, — заверил его экстрасенс. — Однако для этого я должен быть в надлежащей форме. Оставьте свои координаты, я вам перезвоню, как только буду готов.

— Честно говоря, я к вам по поводу жертв, — признался Леонид, вытащив фотографии. — Вам знакомы эти девушки?

Афанасий внимательно посмотрел на снимки, наморщив лоб: его бесстрастное лицо ничего не выражало.

— Их зовут Лилия Сафонова и Антонина Шмакова, — подсказал оперативник. — Вполне возможно, девушки обращались к вам. У одной была несчастная любовь.

— Молодой человек, — назидательно ответил экстрасенс, возвращая снимки, — ко мне приходят тысячи женщин такого возраста, а неразделенная любовь — одна из самых распространенных причин обращения. Может быть, они и заходили сюда. Ответить конкретнее я вам смог бы, если бы увидел их живыми. Свое знакомство с человеком я определяю по его карме, которая у всех разная, как отпечатки пальцев. По фотографиям я, к сожалению, не могу сказать ничего определенного.

— И вам ничего не говорят их имена и фамилии? — Леонид сделал еще одну попытку освежить собеседнику память.

Афанасий покачал головой.

— Здесь не поликлиника, и я не завожу карточек.

Сомову оставалось только уйти. Перед тем как открыть дверь, хозяин еще раз попросил телефон, записал его в мобильный и распрощался с посетителем.

Выйдя на улицу, оперативник отругал себя за несообразительность. Разумеется, сначала ему следовало бы навестить родителей и друзей погибших для того, чтобы выяснить точно, бывали ли они у Афанасия. Естественно, при отрицательных ответах ему нечего делать у экстрасенса, а при положительных он бы подумал, как развязать рот забывчивому магу.

Еще раз обозвав себя нехорошим словом, Сомов направился к родителям Сафоновой и пришел в не подходящее для беседы время: они только что при-ехали с кладбища и собирались на поминки. Впрочем, убитые горем отец и мать выразили желание ответить на вопросы оперативника, но ничем ему не помогли: дочь уже давно не была с ними откровенна. Конечно, это не означало, что Лиля обязательно ходила к магу, как не означало и обратного. Леонид решил поговорить с близкой подругой девушки, Таней Лазаревой. Отыскав ее в числе присутствующих на похоронах, он взял Таню за локоть и отвел в сторонку.

— Мне нужна ваша помощь, — тихо сказал ей оперативник.

— Конечно! — Лазарева подняла на него заплаканные глаза. — Давайте уйдем отсюда. Еще немного — и я не выдержу! — Сегодня она ничем не напоминала легкомысленную простушку, беседовавшую с Прохоровым. Похороны подруги сильно подействовали на нее: под глазами залегли черные круги, румяные щечки посерели, взгляд стал испуганным и жалким.

Они направились в сторону летнего кафе и сели за столик, располагающийся прямо на улице.

— Таня, — начал Леонид, — вы были близкой подругой Лили, и она, наверное, делилась с вами секретами.

Девушка кивнула.

— Что вас интересует?

— Не обращалась ли Лиля к белому магу по имени Афанасий, живущему в вашем районе?

— Ой, откуда вы узнали?

По реакции подруги Леонид понял: он на правильном пути.

— Значит, обращалась?

— Да, — Лазарева вздохнула.

— И что? Он помог ей?

Татьяна усмехнулась:

— Давайте я все расскажу по порядку.

Глава 15

Подозреваемый

За три месяца до убийства.

Лилия Сафонова и Татьяна Лазарева сидели в маленьком ресторанчике, ели мороженое и тихо беседовали.

— Он меня измучил, понимаешь? — говорила Лиля, имея в виду Вадима. — Я по нему с ума схожу, а он не хочет жениться, последние дни вообще не замечает меня. Я подозреваю, у него есть любовницы.

— Да что ты говоришь? — изумилась Таня.

Сафонова выразительно посмотрела на подругу.

— По-моему, тебе следует объясниться с ним, — посоветовала Лазарева. — Припри его к стенке, да так, чтобы не отвертелся. Пусть все-все выложит.

— Этого-то я и боюсь, — призналась Лиля. — Вдруг после такого разговора он просто выгонит меня? Я ведь не могу без него жить!

Она заплакала. Подруга молча смотрела на нее, не зная, что предпринять.

— Знаешь, о чем я думала? — сказала Сафонова, утирая слезы. — Вот, посмотри, — она протянула газету и указала пальцем на портрет худого лысоватого мужчины.

— «Белый маг Афанасий разрешит ваши проблемы, — прочитала Лазарева. — Снимет сглаз, порчу, вернет радость жизни, утраченную любовь и так далее». Ты хочешь обратиться к нему?

Лиля кивнула.

— И ты веришь во всю эту чушь?

— У тебя есть предложение получше?

Таня промолчала. В конце концов, подумала она, пусть Лилька попробует и этот вариант. А вдруг есть на земле люди, творящие чудеса?

Верная своему решению, Сафонова на следующее утро звонила в дверь Афанасия. Ей открыл высокий мужчина средних лет и, приветливо улыбнувшись, спросил:

— Беда какая?

— Откуда вы знаете? — удивилась девушка.

— На то я и поставлен, чтобы все знать, — усмехнулся маг. — Заходи, красавица. Садись.

Лиля прошла в комнату и села на диван, с любопытством оглядывая обстановку: зашторенные окна, зажженные свечи, стеклянный шар на столе.

— Несчастная любовь?

Эти слова Афанасия резанули по самому сердцу.

— Вы можете помочь?

— А как же, а как же, — засуетился мужчина, разводя руками возле самого ее лица. — Расскажи мне о нем.

— Я очень его люблю, — призналась Сафонова. — И готова все для него сделать. А он почти не замечает меня. А уж о свадьбе и слышать не хочет, хотя мне уже двадцать пять, а ему — двадцать семь, все смеется: мол, мы еще молоды. Но я подозреваю, причина не в этом.

— Правильно подозреваешь, — кивнул экстрасенс. — Дело в тебе, дорогая.

— Во мне? — удивлению Лили не было предела.

— В тебе, — повторил маг. — Тебе бы карму почистить, черная она, как ночь. Чтобы ты лучше представляла, сделаю такое сравнение: представь аквариум, наполненный черной водой. Такая карма отталкивает мужчин. В ближайшее время ты вообще не выйдешь замуж. А если вдруг позовут — не ходи: брак твой быстро распадется.

— Что же делать?

— Почистить надо, — деловито объяснил мужчина.

— Вы мне поможете?

— Помогу, сколько смогу, — ответил Афанасий. — Но тебе придется и самой потрудиться. Видишь ли, я не местный житель и здесь ненадолго. Но ты не волнуйся. Я тебя научу, что делать.

С этими словами он достал несколько книг и амулетов.

— Эти книги написаны мною, — сказал маг. — Здесь я подробно рассказываю, как вести себя в подобных случаях. Будешь выполнять все — получишь желаемое, но, естественно, не сразу. Тебе работать над собой и работать.

Экстрасенс во всех деталях описал, как именно исправлять недостатки: делать упражнения для чистки кармы, читать заклинания, молитвы, искоренять в себе зло.

— Но это же на целый день! — ахнула девушка, выслушав его. — Я работаю секретарем и учусь на вечернем отделении. У меня просто не найдется времени.

— Ты хочешь получить результат? — поинтересовался Афанасий. — Я тебе с уверенностью скажу: я уже вижу вас вместе, ты в белом подвенечном платье.

— Правда? — на душе у Лили сразу стало легко.

— Однако это при условии, что ты выполнишь все предписания, — заверил маг. — Начнешь с сегодняшнего дня. Завтра придешь ко мне, посмотрим, есть ли улучшения.

Услышав о предстоящей свадьбе с Вадимом, девушка была готова на все.

— Хорошо, — пообещала она.

Экстрасенс порылся в ящике стола и протянул ей квитанцию:

— Это сколько ты мне должна.

Сафонова изучила бумагу и ахнула. Афанасий подробно расписал оказанные услуги: чистка кармы, консультация, книги, амулеты — и их стоимость — тридцать тысяч рублей.

— Но у меня нет таких денег, — пролепетала она, жалобно глядя на белого мага.

— Ты хочешь получить результат? — повторил он.

Это решило все ее сомнения.

— Я взяла только десять тысяч, — сказала она. — Завтра принесу остальное.

— Не вздумай меня обмануть, — напутствовал он на прощание. — Представь, чем это может закончиться.

Сафонова и не думала его обманывать. В это солнечное утро она попала, причем вполне добровольно, в самую настоящую кабалу. Изматывая себя долгими упражнениями, не зная отдыха, она бежала перед лекциями к экстрасенсу, тот водил руками возле ее лица и говорил, что улучшение, несомненно, есть, но оно идет очень медленно, и им предстоит еще много работы. За каждый визит Афанасий просил денег. Лиля отдала ему все свои сбережения, разворошила тайник родителей и залезла в кошелек к Вадиму. Когда он заметил, что подруга ворует деньги, то пришел в неописуемую ярость. Девушка, оказывается, взяла сумму, предназначенную для подарка матери на день рождения, и молодой человек требовал немедленно ее вернуть. Сафонова обратилась к Лазаревой, опустошив и ее заветную шкатулку.

— Я верну, — плакала она на кухне у подруги, — только помоги мне сейчас!

Таня заняла для нее у своих знакомых. Когда иссякли все источники, Лиля пришла в ужас.

— Что же делать? — в страхе восклицала она.

— Пошли своего мага подальше, — посоветовала ей Лазарева.

— Ты сошла с ума!

Подобные предложения Сафонова не хотела и слышать. Она, как одержимая, жила визитами к экстрасенсу и его обещаниями устроить свадьбу с Вадимом. Тем временем ее отношения с Кошелевым не улучшались, как предвещал белый маг, а, наоборот, становились все хуже и хуже. Молодой человек стал подозревать сожительницу в карточной игре или игре в казино, и до этого маленькие ссоры переросли в грандиозные скандалы.

— Ты что, не видишь: он вовсе не помогает тебе! — увещевала ее Лазарева. — Разве от всей этой дури, которую он тебе прописал, стало кому-то лучше? А если взять твои отношения с Вадиком, сейчас они держатся на тонюсенькой ниточке. Где же его обещанная помощь?

В следующее посещение Лиля задала экстрасенсу вопрос: почему в ее жизни ничего не изменилось?

— Грязи в тебе много, — ответил белый маг. — Еще чиститься и чиститься.

— Но я теряю любимого человека!

— Значит, ты его недостойна!

Услышав такое, девушка впала в депрессию и напилась до бессознательного состояния. Подруга пыталась поддержать и помочь советами, однако Лиля не слушала ее, повторяя:

— От меня отвернулся Бог. Так мне сказал Афанасий. Кто после этого захочет жить?

Лазарева ломала голову над тем, что делать дальше. Решение родилось само собой: если от Лили отвернулся Господь, может, что-нибудь посоветует батюшка? Она посетила находящийся недалеко от дома Покровский собор и договорилась со священником о встрече. Сафонова, выслушав предложение подруги, лишь горько рассмеялась:

— Мне никто не сможет помочь, понимаешь?

— До сих пор ты ждала этого только от Афанасия, — возразила Таня. — Давай попробуем другой вариант.

Священник отец Георгий встретил девушек приветливо. Они сели на скамейку возле церкви, и Лиля поведала горестную историю.

— Вам встречались люди, от которых отвернулся Бог? — спросила она Георгия.

Он рассмеялся.

— Стоит ли тогда говорить о милосердии Иисуса? — заметил он. — Нет, Бог никогда не отворачивается от людей. А вот твое посещение экстрасенса — великий грех. Надо покаяться.

— Почему же это грех? — удивилась Сафонова.

— Люди, занимающиеся подобным делом, связаны с Сатаной, — пояснил отец Георгий. — На Земле иногда появляются пророки, однако они получают благословение Господа. Ваш Афанасий наверняка не показывал вам разрешение церкви заниматься подобным делом?

Девушка кивнула.

— Вот видите. Он или обыкновенный шарлатан, или сатанист, — уверенно сказал батюшка.

— Но он посылал меня в храм, — проговорила Лиля.

— Если бы он выглядел как лукавый, то вряд ли делал бы свое дело.

— Как же узнать настоящего пророка? — поинтересовалась Таня.

— Читайте Жития Святых. — Отец Георгий поднялся со скамейки. — А вас, — обратился он к Лиле, — я жду на исповедь вечером. Сейчас идите домой и не думайте о глупостях. Еще раз повторяю: Господь не отворачивается.

Успокоенная Сафонова тепло попрощалась со священником.

— Завтра я пойду к Афанасию, — проговорила она.

— Зачем? — испугалась подруга.

— Заберу деньги и вырву последние волосы у него на голове, если он посмеет их не вернуть.

Выслушав рассказ Лазаревой, Леонид задал вопрос:

— Ваша подруга ходила на исповедь?

— Не знаю, — Таня виновато посмотрела на него. — Они пришли ко мне вечером с Вадимом. Разумеется, при нем я не могла спросить. А потом мы напились, и она стала жаловаться. Признаюсь, все остальное вылетело у меня из головы. Извините.

— Ну что вы! — Сомов поднялся со стула и сказал на прощание: — Вы мне очень помогли. До свидания.

— До свидания, — прошептала девушка, смахивая катившиеся по щекам слезы.

Побеседовав с Лазаревой, Сомов направился к дому Шмаковой. Родители Тони, как и родители Лили Сафоновой, не могли ответить на вопрос, обращалась ли их дочь к экстрасенсу.

— Я об этом не слышала, — заявила мама. — Однако в последнее время молодежь такая скрытная. Вы его подозреваете?

Леонид пожал плечами.

Возлюбленный Тони Арсен сразу прояснил обстановку:

— Мы собирались пожениться, — пояснил он оперативнику. — Я очень любил Тоню, но мои родственники были категорически против. Они считали, что я должен жениться на армянке, и уже подыскали невесту.

— Зачем же Тоня пошла к экстрасенсу? — спросил Леонид.

— Она хотела знать, действительно ли наш брак обречен, как твердили ей мои мама и папа.

— И что сказал Афанасий?

Арсен нахмурился:

— Этот шарлатан заставил ее купить амулеты и книги и целый день читать какие-то заклинания и молитвы: якобы после этого нашу семейную жизнь ничто не будет омрачать. На днях я собирался сам заглянуть к этому прославленному магу и набить ему физиономию.

— За что?

— Все его слова — фигня на постном масле, — ответил молодой человек. — Я и без него знал, что брак будет счастливым. С чего ему быть другим, если мы оба любили друг друга? Он вытряс из нас все до копеечки. Я влез в долги.

— Зачем же вы давали Тоне деньги, если не верили ясновидящему? — удивился Сомов.

— Для нее я согласился бы достать с неба луну.

Глава 16

Подозреваемый

Афанасий отключил трещавший без умолку телефон и погрузился в размышления. Сегодня его настроение не было блестящим, это отражалось на работе, и пришлось отменить все сеансы, что существенно ударило по заработку. Однако иначе он поступить не мог. Необходимо было срочно что-нибудь придумывать. Если милиция докопается до некоторых вещей, которые маг старался скрыть, ему несдобровать. Но как они узнают? Впрочем, нет ничего тайного… Конечно, где-то он наверняка допустил ошибку, все допускают ошибки. И она может стоить ему очень дорого.

Глава 17

Расследование

Мама Ирины Фомичевой не то чтобы смирилась с горем, однако встретила Леонида относительно спокойно. Потеряв старшую дочь, она все силы и внимание отдавала двум другим детям, стараясь уберечь их от беды. Увидев Сомова и узнав, откуда он, женщина поинтересовалась:

— Нашли убийцу?

Молчание Леонида сказало ей все.

— Значит, эта сволочь еще гуляет на свободе и убивает других. Я читаю газеты.

— К сожалению.

— Господи, да вы хоть что-нибудь можете?! — воскликнула Фомичева. — Я смотрю документальные фильмы о работе за рубежом. Там они раскрывают такие дела в два счета.

— Это не совсем так.

Женщина пожала плечами:

— У вас по-прежнему никаких зацепок?

— Почему вы так считаете?

Фомичева перевела разговор в другое русло:

— Вы хотите со мной поговорить?

— Ольга Ярославовна, — начал оперативник, — скажите, вы знали, что Ира обращалась за помощью к Афанасию?

— Знала, — неожиданно подтвердила Фомичева. — Я к нему ее и направила.

— Зачем?

Ольга Ярославовна смутилась:

— Этот маг давал сеансы в нашем Доме культуры. Мы с Ирой решили сходить туда из чистого любопытства и достали билеты в первый ряд. Когда Афанасий поднимался на сцену, он прошел мимо нас и сказал дочери: «Замуж можешь никогда не выйти. У тебя венец безбрачия и порча». Ирочка просто с лица спала: последнее время ей действительно не везло с мальчиками. Она посмотрела на меня, и я посоветовала: «Иди к нему, доченька. Он наверняка знает, как помочь». На следующий день она разыскала его.

— А потом?

— Потом начался кошмар, — Фомичева смахнула слезу. — Снять венец безбрачия и порчу стоило восемь тысяч рублей. Однако на этом целитель не успокоился, заставив дочку купить амулеты и книги и целый день проводить в чтении и молитве. Он чуть не угробил мою девочку.

— Как?

Ольга Ярославовна вздохнула:

— У Ирочки началась депрессия. Она беспрекословно выполняла все его требования, но, когда приходила к нему, он не видел никаких улучшений и отсылал ее обратно с еще большим количеством заданий. На вопросы девочки, почему так получается, Афанасий отвечал:

— В тебе много грязи. Надо чиститься.

В конце концов он объявил, что от нее отвернулся Бог, поэтому и нет результатов.

Дочка решила покончить с собой. Она достала все таблетки снотворного, которые наша бабушка получает по рецепту, и выпила. Ирочку тогда спасло то, что мой сын пришел домой раньше, чем она ожидала. Мой муж поклялся серьезно поговорить с магом, однако, когда он пришел к нему, птичка уже улетела.

Она снова смахнула слезу:

— Мне пришлось водить девочку по врачам. Мы побывали и у психологов, и у психиатров.

Долгое время их лечение не помогало. Этот гад словно зомбировал дочь. Она уверяла нас, что вылечить ее способен только он, что жить без разговоров с ним ей невыносимо, поэтому по приезде его в Приреченск она снова пойдет к нему. Наконец медикам удалось вывести Ирочку из такого состояния — и вдруг убийство!

Женщина заплакала.

— Ольга Ярославовна, вы не обращали внимания, в день убийства вашей дочери Афанасий был в городе?

Фомичева побелела.

— Боже мой! — произнесла она. — Эта сволочь еще и насильник? Он был в Приреченске, это я знаю точно. Ира показала мне объявление в газете.

— Как вы думаете, она не могла снова направиться к нему?

Мать погибшей пожала плечами:

— Я не могу сказать наверняка. Он словно приворожил ее, понимаете? Доченька вполне была способна возобновить сеансы.

Среди звонивших Афанасию была Серафима Тишина. Слушая короткие гудки, раздававшиеся в трубке, она ругала мага нецензурными словами. Вернувшись домой с последнего сеанса, женщина обнаружила пропажу двух бриллиантовых колец, надетых на указательный и безымянный пальцы. Куда делись драгоценности — тут у дамы не было вариантов. Проводя сеанс гипноза, экстрасенс дал ей выпить какую-то горьковатую жидкость, вызвав сон. Проснувшись, она с тяжелой головой направилась домой и, только собираясь принять ванну, обнаружила пропажу.

Михаил Васильев собирался подавать на Афанасия в суд. Полгода назад его жена Алевтина обнаружила у себя в груди какое-то уплотнение.

— Надо идти в онкологию, — решила она.

Подруга, которой она позвонила в надежде получить необходимую в такие моменты поддержку, посоветовала:

— Врачам лишь бы сразу резать. Сходи к целителю.

Бедная женщина кинулась просматривать газеты в поисках кандидатуры. Афанасий показался ей наиболее подходящим. Информационная газета Приреченска «Все обо всем» помещала его фотографию и публиковала отзывы благодарных клиентов: «На работе каждый день отмечали какой-нибудь праздник. Постепенно я пристрастился к алкоголю и стал им злоупотреблять. Не выдержав этого, от меня ушла жена, забрав ребенка. Шеф посоветовал мне искать другое место. Не в силах так жить, я собирался покончить с собой. Но судьбе было угодно, чтобы в руки попала газета с информацией об Афанасии. Идя к нему, я не верил, что он может поставить меня на ноги. Но этот необыкновенный человек сказал, что не все так плохо и он дает гарантию полного излечения. Выполняя его предписания, я почувствовал к спиртному отвращение и вот уже два года не беру в рот ни капли. Нормализовалась и семейная жизнь. Вернулась жена, работу удалось сохранить. Уважаемый Афанасий, огромное вам спасибо!

Кирилл, 40 лет.

Моя дочь не могла выйти замуж до тридцати лет. Девушка впала в жестокую депрессию, жить не хотела. Тогда я повела ее к Афанасию. Увидев дочь, он сказал, что кто-то навел на нее порчу, и описал портрет этого негодяя. Им оказался наш сосед, которого дочь отвергла еще в школьные годы. Афанасий снял порчу, девушка встретила свою любовь буквально через месяц. Сейчас она счастлива в браке и воспитывает двух малышей.

Анастасия Петровна.

На атомной лодке, где я служил, произошла небольшая авария, последствия которой отразились на моем здоровье. Врачи поставили мне страшный диагноз — рак крови и определили рамки отведенного мне времени — не более полугода. К Афанасию я обратился скорее от отчаяния, ничему не веря и готовясь к смерти. Стал лечиться по его указаниям и через месяц сдал анализы. Представьте себе мое удивление, когда они показали, что я здоров! Это просто чудо! И я благодарен человеку, способному творить чудеса.

Александр, 28 лет».

Подобные объявления сыпались как из рога изобилия. Алевтина уверилась в необыкновенных способностях мага и пришла к нему.

— Вы правильно сделали, — похвалил ее экстрасенс. — После вашего обращения к врачу лечить вас было бы гораздо труднее.

— У меня рак? — спросила женщина.

— Какое это имеет значение, раз я вас вылечу? — успокоил ее Афанасий.

Лечение началось в тот же день, и супруги заплатили пятьсот долларов. Целый месяц целитель колдовал над Алевтиной, опухоль только увеличивалась, а сбережения уменьшались. Через год что-то заставило больную все же показаться онкологам.

— У вас крайне запущенная форма, — заявил врач. — Почему вы тянули с визитом к нам?

Михаилу сказали: операцию проводить поздно. Еще год назад жену можно было бы спасти. Васильев поклялся расквитаться с целителем. Он набрал номер его телефона. На счастье шарлатана, никто не поднимал трубку.

Афанасий сидел за кухонным столом, пил чай и думал, как поступить лучше всего. Остаться в Приреченске и, несмотря ни на что, продолжать практику или уехать? Последнее казалось ему наилучшим выходом из положения. Деньги у него есть. Разумеется, он не Рокфеллер, однако все их не заработаешь. Впрочем, и заработанного хватит на долгие годы. А потом… Возможно, о нем забудут, и он снова начнет заниматься прежним. Мужчина отставил чашку с дымящимся напитком, вспоминая, как пришел к мысли сделаться экстрасенсом. По соседству с ним жил целитель, за три месяца накопивший на шикарную тачку и двухэтажный дом. Богатство соседа не давало ему покоя, и он однажды посетил его.

— Когда ты открыл в себе эти способности? — поинтересовался Афанасий.

Дело было вечером. Устав от клиентов, маг позволил себе пару рюмок водки и потому разоткровенничался.

— Способности? Что ты имеешь в виду?

— Ты умеешь помогать людям, — пояснил собеседник.

Сосед расхохотался:

— Мои таланты не лучше и не хуже, чем у других. Я просто хороший психолог. Без знания этой области нечего и пытаться заниматься тем, чем я.

Афанасию стало жарко. В голову сразу пришла шальная мысль: а что, если и ему попытать счастья? Он имел высшее гуманитарное образование, окончив исторический факультет, и прозябал в школе. В какой-то степени он уже психолог. Кроме того, существовали специальные курсы для овладения данной специальностью. Афанасий решил, что непременно запишется на них.

Через месяц мужчина уже пробовал себя на новом поприще. Скопленную тысячу долларов пришлось отдать на рекламу. Впрочем, новоявленный целитель ни разу об этом не пожалел: она вернулась к нему в первый же день. Помещенное им объявление в газете выглядело так: «Ясновидящий, потомственный предсказатель определит и снимет негативные воздействия сглаза, порчи, родового проклятия, венца безбрачия, вернет любовь, покой и счастье в семью (дети, здоровье), убережет ваш дом от зависти и колдовства, поставит защиту, устранит невезение в бизнесе». Дальше следовал адрес, по которому страждущие могли его отыскать. Потом Афанасий отправился по магазинам. Экстрасенсу необходимо иметь свои атрибуты: свечи, стеклянный шар, иконы, ароматические масла.

Первая клиентка мужчины позвонила ему в день выхода газеты. Она поинтересовалась, действительно ли Афанасий обладает такими возможностями и, если да, когда он сможет ее принять. Женщине было назначено на два часа. Перед ее приходом целитель принял не одну порцию успокоительного. Он страшно волновался. Что, если с самого начала что-то пойдет не так? Она догадается о его самозванстве, вызовет милицию — и тогда… Открыв дверь полной тридцатипятилетней женщине, Афанасий заметил, как дрожат его руки. Однако вскоре выяснилось: он нервничал не больше, чем посетительница. Она расположилась на диване и молящими глазами смотрела на экстрасенса, словно от него зависела ее судьба. Афанасий еще раз пристально посмотрел на клиентку. Он понимал: ее надо поразить чем-нибудь с начала прихода, дальше будет значительно легче. Но как, чем? Что, черт возьми, ее беспокоит? Обратив внимание на нездоровый цвет лица, маг решил, что он на правильном пути. Итак, дама имеет проблемы со здоровьем. Да, но в какой области? Ее тучность… Отчего она? Сахарный диабет? Ожирение? Он решил начать с первого диагноза.

— Давно вы заметили повышение сахара в крови?

Женщина удивленно и восхищенно посмотрела на него.

— Два года назад. Я…

Дальше все пошло как по маслу. В первый день на новом поприще Афанасий заработал тысячу долларов.

Ставить диагнозы оказалось легче, чем он предполагал. Во-первых, никто из пациентов и не думал проверять его способности, и большинство говорило о своих проблемах буквально с порога, во-вторых, знание человеческой психологии действительно помогало. Видя в глазах клиента скептицизм, Афанасий никогда не брал с него денег, отправляя домой.

— Вы сами не верите в свое излечение. И я вам ничем не помогу.

Он уже знал: эти слова обезоружат посетителя, и тот обязательно придет снова. Некоторые болезни шарлатан угадывал по алгоритму. Если у человека, пришедшего на прием, он видел признаки психического расстройства, то понимал: проблемы с желудочно-кишечным трактом имеются обязательно. Если посетитель страдал одышкой, следовало говорить о сердечных болезнях. Иногда он подолгу разговаривал с посетителем, задавая каверзные вопросы и незаметно выпытывая все, что ему нужно.

Молодые женщины и девушки валили валом, стремясь снять порчу и сглаз, а заодно и выяснить, нет ли у них венца безбрачия. Его целитель находил сплошь и рядом, не скупясь брать мзду за снятие. Что говорить людям, жизнь которых нисколько не улучшилась после его посещения, Афанасий тоже придумал. Для полного исцеления он давал непомерные задания, выполнить которые в один день было не под силу человеку, особенно работающему.

— Вы сделали все, как я сказал? — интересовался он у пациентов, спрашивающих, почему нет ожидаемых результатов. Те смущались.

— Вот видите, — шарлатан разводил руками. — Чего же вы хотите? Работать и работать. А еще иметь терпение.

За год он обзавелся квартирами в нескольких городах, купил новую машину и дачу. Однако чем больше имеешь, тем больше хочется. Увидев однажды на клиентке красивое бриллиантовое ожерелье, доставшееся ей по наследству, целитель не удержался. Он сказал, что женщина нуждается в гипнозе и, дав ей снотворного, усыпил пациентку, аккуратно освободив от драгоценности. Дама не сразу заметила пропажу и уж никак не заподозрила такого милого экстрасенса в краже. Она решила, что забыла вещь у него дома, возможно, сняв ее перед сеансом гипноза. Афанасий уверил: ожерелье сняли с нее в общественном транспорте. После беседы с ним женщина даже не стала заявлять в милицию, смирившись с дорогостоящей потерей. Первое ограбление сошло с рук. Маг и не думал останавливаться на достигнутом. Главную ошибку он совершил, сняв два кольца с Серафимы Тишиной. Этого нельзя было делать ни в коем случае, ибо такие ценности все время перед глазами. Это и заявила ему Серафима. Она не ехала к нему на общественном транспорте, это во-первых. Во-вторых, звоня в квартиру целителя, она обратила внимание на искрящийся камень, значит, тогда кольца были на ней. И тут он совершил вторую ошибку. Следовало помахать бриллиантам ручкой, позвонить Тишиной и сказать, что нашел их возле дивана, на котором она лежала, погруженная в транс, возможно, сняв их бессознательно, во время гипноза. Жадность не дала ему сделать и этого. Он добился лишь того, что разгневанная женщина грозила позвонить в милицию. Что она сделает это, он не сомневался. Отступать было поздно. Еще раз все взвесив, Афанасий решил бежать из Приреченска. Пришедший к нему Прохоров уже не застал мага дома.

— Думаешь, сбежал? — спросил его Павел, услышав о неприятном известии.

— Похоже на то.

— Что он шарлатан, я понял сразу, — Киселев откинулся на спинку стула. — Однако является ли он еще и убийцей? Постарайся узнать его группу крови. Если первая или вторая, объявим в розыск.

Прохоров кивнул.

Глава 18

Жертва

Роман Глызин выехал на охоту засветло. Он решил попытать счастья в загородном леске, охотясь на кроликов. Его жена Лена готовила из них прекрасные блюда, мясо этих животных значительно сокращало расходы. Глызин не считал себя обязанным выписывать разрешение на отстрел: кролики, по его мнению, не стоили таких хлопот. Вот если бы он рискнул завалить кабанчика — тогда другое дело. Роман въехал в лес и, заглушив мотор, вышел на свежий воздух, вдохнув полной грудью. Как все-таки хорошо на природе! Мужчина стал медленно пробираться между деревьями. Его внимание привлек небольшой холмик, прикрытый сорванными ветками. Роман подошел поближе, раздвинул ветки и чуть не потерял сознание: пустыми глазницами из земли на него смотрел человеческий череп.

— Можете определить, сколько тело пролежало в земле? — спросил Константин Станислава Михайловича.

— Вряд ли, — пожал плечами судмедэксперт. — Видишь следы извести? Кто-то хотел ускорить разложение.

— Ну хоть что-то можно сказать?

— Посмотрим, — Заболотный продолжал осмотр останков. Скворцов направился к выходящему из кустов Прохорову.

— Нашел?

— Пусто, — развел руками Петя.

— Значит, мы не имеем ничего, кроме остатков одежды, — задумчиво проговорил Константин.

— И уцелевший длинный волос на черепе, крашенный рыжей краской, — добавил Петя.

Скворцов вздохнул и обратился к криминалисту:

— Как думаешь, очередная жертва нашего убийцы?

— Я бы не делал таких поспешных выводов, — Станислав Михайлович, выпрямившись, посмотрел в глаза коллеги. — Очень сомневаюсь, что женщина умерла от ножевых ранений, хотя не исключаю смерть от потери крови. Однако наш маньяк наносил жертвам глубокие раны, повреждая кости. На данном скелете я этого не вижу.

— Нам только еще одной жертвы не хватало! — испугался Прохоров.

Скворцов вздохнул:

— Это точно.

Угрюмый Алексей Степанович задал оперативникам тот же вопрос:

— Новый убийца или наш старый знакомый?

— Станислав считает, что нет, — ответил Киселев. — Он определяет способ убийства.

— Возраст вычислили?

— Заболотный пытается определить и это, насколько возможно, — проговорил Павел.

— Сколько тело пролежало в земле?

— Мы этого тоже не знаем.

Кравченко вздохнул:

— Чертов год! Чертово лето! Списки пропавших без вести для определения личности приготовили?

— Так точно! — отчеканил Константин. — Как только Станислав вычислит возраст…

— Поторопите его. О результатах постоянно докладывать, — перебил полковник.

Заболотный сообщил о результатах исследований только через три дня.

— Конечно, мы не в Америке, — заявил он оперативникам. — Там по одному зубу выдают гору информации. Я же проштудировал вагон литературы. По костям нашей жертве от пятидесяти до шестидесяти лет. Точнее не скажу. Установите личность — проверим по зубам.

— И на том спасибо, — Павел похлопал его по плечу и направился в кабинет.

Петя сидел за его столом и потел у компьютера.

— Отбираю всех рыжеволосых, — пояснил он Киселеву.

— Можешь сузить поиски, — успокоил его коллега, назвав примерный возраст погибшей.

Прохоров продолжал трудиться. После часа напряженной работы он спросил у Павла:

— Заболотный не мог ошибиться?

Киселев похолодел:

— А почему ты спрашиваешь?

— Среди пропавших без вести рыжеволосых от пятидесяти до шестидесяти не числится.

— Не может быть!

— Давай посмотрим вместе.

Оперативники просидели два часа. Ни одна из рыжеволосых женщин даже близко не достигла возраста, указанного криминалистом.

— Идиотизм!

Киселев стукнул кулаком по столу.

Глава 19

Катя Зорина сидела в своем кабинете в редакции газеты «Вести Приреченска» и смотрела на монитор, дописывая очередную статью о взаимоотношениях родителей и педагогов. Приближался учебный год, и журналистка решила: освещение данной темы будет как нельзя кстати. Об интересовавших город убийствах и их расследовании девушка пока ничего не могла написать. Она лишь давала короткую информацию о происшествиях и предупреждала молодых женщин, девушек и девочек не задерживаться поздно на улице и не гулять в одиночестве, отмечая про себя: если маньяк наметит жертву, от него будет трудно ускользнуть. Эх, знать бы, когда он снова выйдет на очередную охоту! Однако эти сведения хотела бы получить и милиция. Подумав об этом, Зорина вздохнула и вернулась к статье. От напряженной работы ее оторвал стук в дверь.

— Войдите!

На пороге показалась женщина лет тридцати пяти.

— Здравствуйте. Вы Екатерина Зорина?

— Да, — Катя оглядела посетительницу, недоумевая, что ей может быть нужно.

— Можно с вами поговорить?

Журналистка поморщилась и кивнула: непрошеная гостья отвлекала ее от работы.

— Садитесь.

— Меня зовут Илона Вахрушева, — представилась незнакомка. — Возможно, моя просьба покажется вам необычной, но все мои надежды только на вас, — она умоляюще посмотрела на журналистку.

— Я вас слушаю.

— Месяц назад у меня пропала мама, Наталья Павловна Полковникова, — начала Вахрушева. — И я подумала: может быть, она стала жертвой местного маньяка? Вы писали в газете…

— Сколько лет вашей маме? — перебила ее Катя.

— Пятьдесят шесть.

— Тогда исключено на девяносто девять процентов, — дала заключение Зорина. — Обычно маньяков интересуют люди определенного возраста. Наш убийца не мог переключиться с девушек и молодых женщин на пожилых дам.

— Но остается один процент! — заметила Илона.

— Думаю, даже меньше, — вставила журналистка. — Но у меня вопрос: почему вы не обратитесь в милицию?

Посетительница замялась.

— Я была там, — проговорила она. — Они мне отказали.

— В связи с чем?

— Видите ли, — смутилась женщина. — Моя мама страдает тяжелым психическим заболеванием. Такие случаи уже бывали с ней. И в милиции считают, что она вернется.

Катя пожала плечами.

— Задам сначала такой вопрос, — сказала она. — Как вы представляете помощь, оказываемую газетой?

— Для начала вы поместите ее фото в «Вестях», — начала Илона, — дадите ее данные, возможно, напишете статью, чтобы привлечь внимание правоохранительных органов. Это безжалостно — не искать человека только потому, что он психически нездоров.

— Вообще, они обязаны искать всех, — заметила Катя. — Кстати, когда вы в последний раз обращались к ним?

Женщина покраснела:

— Признаюсь честно, давно.

— Почему?

Собеседница выдохнула:

— Я боюсь навредить маме.

— Вот еще новости!

Зорина внимательно посмотрела на посетительницу.

— Выслушайте меня! — всхлипнула Вахрушева. — Я читала много ваших статей, смотрела передачи с вашим участием, всегда относилась к вам с большим уважением и сейчас надеюсь услышать дельный совет. Все не так просто!

Зорина махнула рукой, ругая себя за то, что не может указать посетительнице на дверь:

— Рассказывайте!

— Моя мама не всегда была такой, — Илона от волнения сжимала и разжимала пальцы. — У нас была прекрасная семья: она, папа и я с братом. Мы жили в большой трехкомнатной квартире: папа рано получил звание полковника, а вместе с ним — хорошую должность и жилье. Мама работала медсестрой в военном госпитале, где ее любили и уважали. Ни о каких психических отклонениях речь не шла! В нашем роду никогда не было таких заболеваний!

Она сделала паузу.

— Все началось внезапно. На маму словно обрушился склероз, она стала забывать, где была и что делала, теряла деньги, не вовремя давала лекарство больным. А однажды… — Илона запнулась. — А однажды папа застал ее в постели с чужим мужчиной. Он не вынес этого, забрал нас и ушел жить к своей матери, а на следующий день попросил перевода и подал на развод. Когда мама пришла в себя (после потери памяти она приходила в себя) и услышала из уст отца такое обвинение, она начала кричать, что это неправда, она не могла такого сделать, что отец специально все придумал, чтобы получить развод: дескать, это у него есть другая и он хочет отделаться от первой жены. Надо сказать, мама была очень убедительной: ее уверения в невиновности и возмущение выглядели довольно правдоподобно. Мы с братом знали: она никогда не лгала, просто не умела лгать, и происходящее повергало нас в недоумение. Однако папа, видимо, ни в чем не сомневался: он настаивал на разводе и на том, что после всего заберет нас с собой. Естественно, мама не хотела слышать и этого, каждый день приходя к нам и закатывая истерики. Отец боялся ее непредсказуемого поведения, однако произошло непредвиденное: в зале суда мама вела себя тише воды и сказала, что, мол, считает решение папы забрать нас с собой верным, на чем и остановились. Мама осталась в старой квартире, а мы уехали в Москву. Нам с братом не хотелось покидать родной город, тем более что я училась на втором курсе института, а он заканчивал школу. Но пришлось, как говорится, сорваться с места, — женщина вздохнула. — Разумеется, мы навещали маму, приезжая в Приреченск каждое лето на несколько дней: на большее нас не хватало. Ей становилось все хуже и хуже: память отказывала все чаще. Конечно, с работы ее уволили. Такая болезнь просто непозволительна для медсестры.

— Как же она жила в одиночестве? — спросила Катя, которую этот рассказ постепенно захватил.

— Она не жила в одиночестве, — ответила Вахрушева. — За ней ухаживали. Но это отдельная история. Когда мама работала в госпитале старшей сестрой хирургического отделения, пришла молодая медсестра, только из училища, по имени Дина Панько. Будучи очень доброй и отзывчивой, мама взяла девушку под свою опеку. Дина была этому рада. Она привязалась к маме, как к родной, и однажды пригласила ее в гости. Мама не умела отказывать тем, к кому хорошо относилась. Она купила большой торт и пришла. Дина познакомила ее со своей матерью, Надеждой Сергеевной, библиотекарем. Женщины нашли общий язык и продолжили знакомство, постепенно перешедшее в дружбу. Мы жили очень обеспеченно, а Дина — почти в бедности. Понимая, что девушке ее возраста хочется одеться, мама давала ей деньги или приносила подарки. Вскоре Дина вышла замуж, родила двоих детей, но ее жизнь не сложилась: с мужем она развелась. Мама, как крестная обоих малышей, сочла своим долгом заботиться о них. Когда с мамой случилось несчастье, Дина всячески прикрывала ее на работе: напоминала о том, что она должна сделать, иногда делала это за нее. Узнав, что наш отец принял решение уехать, медсестра пришла к нам домой и выразила желание ухаживать за мамой, поселившись с детьми в нашей квартире. Мы, разумеется, не возражали и даже высылали ей деньги. Дина пробовала лечить маму, показывала ее лучшим в городе врачам, однако ей становилось хуже. Просветы памяти становились реже, иногда она не узнавала нас во время всего нашего пребывания. Приехав домой в прошлом году, я опять застала маму в таком состоянии. Пытаясь помочь ей узнать меня, я часто беседовала с ней, пыталась даже водить гулять к речке, ее любимому месту, куда мы часто ходили, когда я была маленькой. Дина прекратила наши прогулки, заявив, что маме нельзя утомляться. Я последовала ее совету. Однажды мы сидели на кухне вдвоем. Из моих глаз покатились слезы: понимаете, нахлынули воспоминания о прежней счастливой жизни, так нелепо прервавшейся. Мама, услышав мои всхлипывания, встала со стула и подошла ко мне, положив руку на мое плечо.

— Не надо, доченька, — сказала она, как в старые добрые времена. — Не плачь, расскажи, в чем дело.

Я оторопела.

— Ты узнала меня?

— Конечно, деточка, — мама улыбнулась. — Ты ведь у меня единственная дочка.

Я прижалась к ее теплому телу. К маме вернулась память! Она стала расспрашивать меня об отце и брате, о нашей жизни в Москве.

— Я хочу к вам, — выслушав мой рассказ, сказала мама. — Увези меня отсюда.

— Тебе здесь плохо?

Мама собиралась что-то ответить, однако замолчала, увидев входящую Дину.

— Как вы мило сидите! — улыбнулась девушка, увидев нас. — Как вы, Наталья Павловна, не устали? Конечно, устали и к тому же не выпили лекарство.

Я заметила, как мама сжалась, словно чего-то испугавшись.

— Вам не сказала, — Дина быстро запихнула маме в рот какую-то таблетку, — и сама забегалась. Ей нужно принимать лекарство каждый час.

Таблетка подействовала как снотворное. Мама почти сразу уснула, а проснувшись, уже не узнавала меня и никуда не собиралась уезжать. С тем я и уехала, на прощание засунув листок с номером своего телефона в карман старенького халата, в котором мама всегда ходила по квартире, написав на бумажке: «Обязательно позвони мне по этому номеру. Твоя Илона». Делая это, я рассуждала так: мама должна прочитать эту записку сама. Может быть, память вернется к ней и она позвонит! Представляете, она так и сделала, успев сказать мне всего две фразы:

— Илоночка, забери меня. Мне здесь плохо, — и повесила трубку.

У меня сложилось впечатление, что наш разговор прервали. На сердце было неспокойно, и я выехала в Приреченск на следующий же день. Маму я не застала. Дина сообщила, что она не вернулась из магазина, куда ее иногда отпускали.

— Надо сообщить в милицию! — забеспокоилась я.

Дина с Надеждой Сергеевной отговорили меня.

— Это уже не первый раз, — сообщила женщина. — Твоя мать уходила два раза. Во второй пропадала три недели. Вернулась грязная, усталая, голодная и, что самое страшное, абсолютно не помнила, где была и что делала, впрочем, как и в первый раз. Сообщив об этом в милицию, ты опозоришь ее на весь город. Ведь, по-хорошему, мы должны положить ее в психушку.

Я выждала три дня и все-таки обратилась в отделение. Усталый сержант сказал мне, что, если мама уже замечена в отлучках из дома и страдает психическим заболеванием, вполне возможно, она скоро вернется и не стоит пороть горячку. Я не настаивала на поисках, вспомнив слова Дины, и вернулась домой. Так прошел месяц, но ничего не изменилось, я здесь, прошу вашего совета, — она жалобно посмотрела на Катю. Та пожала плечами.

— Вы боитесь милиции и тем не менее хотите, чтобы я написала статью в городскую газету, — заметила она.

— Не знаю, — призналась Вахрушева. — Посоветуйте, как быть.

Зорина молчала, находясь в замешательстве. С подобной просьбой к ней еще не обращались.

— Мой брат, — добавила Илона, — считает, что во всем виноваты Дина и ее мать. Он уверен: они где-то держат маму, и собирается нанимать частного детектива. Я отговариваю его. Эти женщины оказали нам много услуг.

— Я поговорю с мужем, — пообещала журналистка, — в таких вещах он компетентнее меня. Вы надолго приехали?

— Мой отпуск подходит к концу, — ответила Илона.

— Тогда приходите завтра в это же время, — предложила Зорина. — Думаю, у меня будет что сказать.

Придя домой, Катя рассказала Константину о странном визите посетительницы. Лоб оперативника покрылся потом.

— Она называла тебе какие-нибудь приметы?

— Нет, — Зорина удивленно посмотрела на мужа. — Я и не думала спрашивать. Впрочем, мы говорили о возрасте. Ей около пятидесяти шести.

Скворцов впился в нее глазами:

— Ты не брала ее телефон?

— Зачем? Она завтра придет в редакцию.

— Ты уверена, что она придет?

— Конечно, — кивнула девушка.

— Сразу позвонишь мне на мобильный.

— А что случилось? — встревожилась Катя.

— Если чутье меня не обманывает, — выдохнул Скворцов. — Несколько дней назад мы нашли ее труп.

Зорина ахнула.

— Но ты не можешь знать наверняка, — заметила она, выслушав мужа.

— Завтра узнаем, — сказал он. — Искренне надеюсь, что ошибаюсь.

Глава 20

Расследование

Вахрушева пришла, как обещала. По взволнованному лицу Зориной она поняла: что-то случилось.

— Вы узнали о матери? — на женщину было жалко смотреть.

— У вас есть ее фотография?

— Она жива?

Илона побелела, как мел. Журналистка налила в стакан воды из стоящего на столе графина и протянула Вахрушевой. Та машинально взяла его и сделала глоток.

— Она мертва?

— Мы не можем утверждать наверняка, — попыталась успокоить ее Зорина. — У вас есть ее фотография?

— Конечно.

Илона достала из сумочки небольшой цветной снимок.

— Это Дина по моей просьбе сняла маму.

Женщина на фото имела густые рыжие волосы до плеч.

Глава 21

— Похоже, она, — сказал Скворцов Киселеву, протягивая ему карточку. — Если Заболотный правильно определил возраст… Цвет волос говорит сам за себя.

— Теперь дело за стоматологической картой, — кивнул приятель. — Надеюсь, Михалыч займется этим?

— Уже занимается.

В тот день оперативники окончательно установили личность погибшей. Ею оказалась Наталья Павловна Полковникова. Чутье, к сожалению, на этот раз не подвело Константина.

Глава 22

Из книги Е. Зориной

За пятьдесят лет до убийства Полковниковой

Вера Семеновна Лещинская сидела у себя в кабинете и с неудовольствием слушала приглашенную родительницу своей ученицы Нади Полину Ивановну Панько.

— Вы с ней справиться не можете, — с пафосом говорила Панько. — И я не могу. А ведь вы приемы какие-то знаете, вас этому в институте учили. Это мы необразованные.

— Вы ошибаетесь, — пробовала возразить Вера Семеновна. — Никто лучше вас не знает Надю и не поймет.

Женщина устало посмотрела на классную руководительницу дочери:

— Сатана ее поймет, вот что я вам скажу. Думайте про меня что угодно, а я свое решение менять не стану.

— Значит, девочка вернется в детский дом? — с ужасом спросила Лещинская.

— Правильно, — кивнула рассерженная родительница. — Конечно, свою кровиночку я бы до ума довела, а детдомовскую… Кто знает, какая у нее наследственность! — с этими словами женщина тяжело опустилась на стул.

— Так делать нельзя, — горячо заговорила классная руководительница. — Девочка познает вкус предательства близких людей. Как это на ней отразится?

— Вы предлагаете расплатиться за ее воспитание жизнью? — произнесла Панько.

— Неужели все так плохо?

Полина Ивановна вздохнула:

— В Надьку словно бес вселился. Совсем от рук отбилась. Вот вы ругаете меня, что она уроки не делает, а попробуйте сами ее заставить. Да что уроки! К ней на кривой козе не подъедешь! Только матерится и посуду бьет. Нет, завтра же начну узнавать, как вернуть ее обратно.

Вера Семеновна нахмурилась. Как объяснить этой женщине, что ребенок в жизни — все? Впрочем, стоит ли объяснять? Она никогда не теряла детей и не знала боли утраты. Такие не понимают. Бедная Надя Панько, худенькая, бледненькая, жалкая, всегда неряшливо и плохо одетая! Дитя войны, сызмальства потерявшая родителей, со взглядом, как у затравленного зверька, наверняка чувствующая нелюбовь приемной матери и отвечающая ей вызывающим поведением. Нет, ей нельзя возвращаться в детдом. Решение о судьбе девочки родилось внезапно.

— Знаете, — сказала Лещинская Полине Ивановне, — давайте сделаем так. Я скажу девочке, что вы заболели, надолго ложитесь в больницу и ей сейчас нужно пожить у меня. Если по прошествии времени вы не передумаете, я оставлю ее у себя навсегда, оформив необходимые документы таким образом, чтобы это не выглядело отказом.

— Думаете, вас она послушает? — скептически произнесла Панько.

— Мой долг повелевает мне поступить именно так, — ответила учительница. — Я и приемы особенные знаю, — она взглянула на собеседницу и рассмеялась. — Позовите Надю.

Панько вышла из класса и через две минуты вернулась с Надей.

— Иди сюда, Надюша, — ласково сказала Вера Семеновна, — мне нужно с тобой поговорить, — она привлекла ребенка к себе и погладила темную головку. — Видишь ли, твоя мама серьезно заболела.

— Она не умрет? — с тревогой спросила девочка, глядя поочередно на мать и на классную руководительницу.

— Не умрет, — уверенно сказала Лещинская. — Но лечиться будет долго. Завтра она ложится в больницу.

Ученица беспомощно посмотрела на нее.

— А как же я?

Вера Семеновна улыбнулась:

— Мы посоветовались с твоей мамой и решили: тебе лучше пожить у меня.

Надя не знала, что ответить.

— Я живу одна, и ты скрасишь мое одиночество, — произнесла учительница. — А мама тем временем поправится и опять заберет тебя домой.

— Если так будет лучше…

— Собирай вещи, — классная руководительница легонько подтолкнула ребенка к двери. — После уроков сразу поедем ко мне.

На следующий день Надя Панько с каким-то страхом переступила порог квартиры учительницы.

— Я живу в коммунальной квартире, — объясняла ей Вера Семеновна. — Занимаю здесь две комнаты. Для меня хватило бы и одной.

— А кто живет в третьей?

— В ней обитает одинокий старик, — разгружая сумку, ответила Лещинская. — Иногда он просит помочь ему по хозяйству: сходить в магазин, сготовить. Я не отказываю.

— У него совсем никого нет? — ужаснулась Надя.

— Совсем, — Вера Семеновна открыла дверь одной из комнат. — Это твоя.

— Целая комната! — девочка с восторгом начала прыгать и размахивать руками.

Учительница засмеялась:

— А я боялась, что тебе не понравится. У вас с матерью ведь отдельная квартира.

— Не понравится? Да вы шутите! В таких хоромах? — усмехнулась Надя. — А что касается отдельной квартиры… Мать стелила мне на кухне. Там тесно и жарко.

Сердце Лещинской сжалось.

— Я дарю тебе просторную кровать, — произнесла она. — Да разве только кровать? Пользуйся чем хочешь. Только обещай меня слушаться.

Ученица подошла к классной руководительнице и крепко обняла:

— Обещаю. А это кто?

Она показала на большой портрет девочки лет девяти. На лицо Веры Семеновны набежала тень.

— Это моя дочь Анечка, — ответила Лещинская. — Она погибла при бомбежке во время войны.

— А ее отец?

Женщина смахнула набежавшую слезу:

— Он тоже погиб.

Надя вздохнула:

— Моих настоящих папку и мамку убили немцы.

— Ты их совсем не помнишь? — поинтересовалась учительница.

Девочка покачала головой:

— Нет, но я знаю: они были добрыми и ласковыми. А Полина меня не любит.

— С чего ты взяла?

— Тут не надо быть Сократом, — рассудила Надя. — Она только кричит на меня и лупит. Это любовь?

Вера Семеновна улыбнулась:

— Каждый по-своему понимает слово «воспитание».

— Точно по-своему. — Надя отвернулась и стала смотреть в окно.

— Хочешь есть? — Лещинская решила переменить тему. — Давай я чайник поставлю. Вон мы сколько вкусных вещей накупили.

Ребенок оживился:

— Давайте! Я пирожных уже сто лет не ела.

Учительница бросилась ставить чайник и накрывать на стол.

— Ни в чем себе не отказывай, — попросила она ученицу.

Та не заставила себя упрашивать.

Глава 23

Расследование

Петя Прохоров звонил в квартиру Полковниковой, надеясь обнаружить там присматривающих за ней до недавнего времени, — Дину и Надежду Сергеевну. Оперативник не ошибся: дверь открыла симпатичная светловолосая молодая женщина. Он сразу догадался, кто перед ним.

— Дина Сергеевна?

Она, прищурясь, посмотрела на него:

— С кем имею честь?

Петя показал ей удостоверение. Женщина усмехнулась:

— Надеюсь, оно не поддельное?

— Можете позвонить в отдел.

— Нет, спасибо. Проходите, — она провела его в просторную комнату и указала на стул: — Садитесь. Вы насчет Натальи Павловны?

— Как вы догадались?

Дина пожала плечами:

— Мы уже хотели заявлять о ее пропаже.

— И почему не заявили?

Собеседница покраснела:

— Это уже третий ее уход из дома. Она всегда возвращалась. Вы знаете, она страдала потерей памяти.

— Я знаю все, — перебил Петр, экономя время. — Нас ввела в курс дела ее дочь.

— Значит, Илона все-таки пошла в милицию?

— Вы были против?

Панько отвернулась и стала смотреть в окно.

— Да или нет? — повторил оперативник.

— Да, — нехотя призналась Дина. — Но только из уважения к тете Наташе. Ее знали многие в городе. А розыск предполагает гласность. Верно?

— А если она нуждалась в помощи? — заметил Петя.

Женщина смутилась:

— Однако с ней ведь все в порядке, как в прошлые разы, не правда ли?

— Боюсь, нет.

Глаза собеседницы расширились:

— Вы хотите сказать…

— Ее труп обнаружен в лесу, — безапелляционно сообщил оперативник.

— Что?

Панько побледнела и схватилась за стол. Прохоров не двинулся с места, будучи уверен в артистической игре, но потом укорил себя за поспешные выводы. В конце концов, пока она даже не подозреваемая, как и ее мать.

— Принести воды?

Дина покачала головой.

— Не представляю, как отреагируют мои дети, — всплеснула руками женщина. — Они относились к ней как к родному человеку. А моя мать? Она никогда не простит себе.

— Не простит чего?

— Того, что не забила тревогу, — пояснила Панько.

— А когда Наталья Павловна исчезала раньше, вы заявляли в милицию?

Женщина замялась:

— Вы знаете, как мы боялись…

— Понятно, понятно, — перебил ее Петя. — Боялись за ее репутацию.

— Вот именно.

Прохоров еще раз внимательно посмотрел на Дину. Или она такая черствая, или… Конечно, бывали случаи, когда люди после страшного известия приходили в состояние шока и просто поражали своим спокойствием. А потом… В конце концов Наталья Павловна ей не родная мама, с какой стати она должна бросаться на пол в рыданиях?

Все это верно, если у нее и Надежды Сергеевны не было мотива. А если был?

— Квартиру наследует Вахрушева? — как бы невзначай поинтересовался оперативник.

Дина удивилась:

— С какой стати?

Вероятно, подобный ответ показался дерзким ей самой, и она тут же добавила более миролюбиво:

— Илоне квартира была не нужна. Она не возражала против нашего наследования.

— Значит, после смерти Полковниковой жилплощадь перейдет к вам? — уточнил Петя.

— Да.

Нехорошее предчувствие овладело им сразу после ее реплики. Он старался всячески отогнать его.

— Вам не придется беспокоиться, — заверила его хозяйка. — Существует завещание. Оно написано задолго до смерти тети Наташи. Можете присутствовать при оглашении.

Прохоров собрался что-то ответить, но тут дверь распахнулась, и на пороге появилась маленькая смуглая женщина, выкрашенная в блондинку.

— У нас гости, Дина?

— Не спеши накрывать стол, мама. Это всего-навсего милиция.

— Вот как?

Надежда Сергеевна оглядела Петю.

— Вы нашли Наталью?

— Она мертва, мама.

Прохоров увидел, как у пожилой женщины дрогнули брови.

— Ошибки быть не может?

— Исключено.

Надежда Сергеевна тяжело вздохнула:

— Но как она умерла?

— Ее нашли в лесу. Похоже, Полковникова находилась там довольно давно.

— Уже кого-то подозреваете?

Ее прямота смутила оперативника:

— Мы не установили способ убийства, — ответил он.

— Меня вы тоже будете допрашивать?

Что-то в манере разговора, да и во всей фигуре собеседницы не вызывало симпатии. В жизни Петя старался скорее уходить от таких, однако при расследованиях он был лишен подобной возможности.

— Товарищ сыщик интересовался нашим наследством, — съехидничала Дина.

— Правда? — Панько-старшая прищурилась. — А впрочем, как же иначе. Ему нужны подозреваемые.

— Не там ловите рыбку, — усмехнулась дочка.

Петя растерялся. Дамы смотрели на него, ожидая его ухода.

— Нам придется увидеться независимо от нашего желания, — пообещал Прохоров.

Глава 24

Убийца

Он вернулся из армии, полный противоречивых чувств, так и не сумев забыть первую любовь. Идя по знакомым улицам города, в котором не был два года, он снова и снова прокручивал их возможную встречу и свое поведение. Как поступить? Сделать вид, что не заметил? Оскорбить? Или равнодушно поздороваться и идти своей дорогой? Ох, лучше бы она не попадалась ему на пути, особенно в том красном платье. Однако она попалась. Не в красном, как по заказу, а в голубом, она обворожительно улыбнулась оробевшему бывшему возлюбленному.

— Ты вернулся? — и бросилась ему на шею.

Такого поворота событий он не ожидал. Его первое желание стряхнуть с себя ту, которая не дождалась, обманула, сменилось непомерной радостью.

— Вернулся. Что с тобой? Разве ты не замужем?

— Замужем, — она виновато посмотрела на него. — Ты простил меня? Я была такая дура.

— Что ты хочешь сказать?

Они сели на стоявшую рядом скамейку, и она долго плакала у него на плече, рассказывая о несчастной семейной жизни. Да, она не дождалась, потому что сама боялась измены с его стороны. Теперь, если он еще любит ее, он может осуществить свою мечту и жениться на ней. С мужем она разведется — это решено. Завтра он должен прийти к ней домой около двенадцати: муж будет на работе. Она соберет необходимые вещи и пойдет за ним туда, куда он решит ее повести. Сжимая девушку в объятиях, он задыхался от счастья. Она поможет ему, избавит от агрессии, от тайны, спрятанной глубоко в потемках души.

На следующий день он ровно в двенадцать явился по указанному адресу. Она ждала его в красном халате, и ненавистный цвет больно резанул глаза.

— Пойдем? — спросил он, выискивая глазами чемодан и не находя.

— Куда? — засмеялась она, ничуть не смущаясь.

— Ты вчера говорила…

— Это было вчера.

Он не знал, что ответить.

— Мы поссорились с мужем, — девушка улыбнулась. — Так бывает. Я увидела тебя и решила…

— Решила поиграть на моих чувствах?

Он круто повернулся и почти бегом бросился с лестницы, испытывая непреодолимое желание убить ее и едва сдерживая порывы агрессии.

— Сука!

С тех пор он обходил ее дом десятой стороной, а если видел на улице молодых женщин, похожих на бывшую возлюбленную, сжимал кулаки и старался проскочить мимо них незамеченным.

Так закончилась его первая любовь.

Глава 25

Расследование

Лариса сидела в кабинете Павла и рассматривала фотографии потерпевших, включая Полковникову. Увидев у нее в руках снимок Натальи Павловны, Константин спросил:

— Как считаешь, все-таки один и тот же?

Кулакова вздохнула.

— Трудно сказать. У маньяков своя логика.

— А я считал, что они нападают на людей одного возраста и пола, — вставил Петя.

— Не всегда, — отрицательно замотал головой Киселев. — Самое страшное, что они ничем не отличаются от нормальных, пока их вдруг не перемкнет. А это может случиться от любого пустяка: короткой юбки, знакомой музыки, перемены погоды. Поэтому утверждать, что они всегда строго придерживаются правил, было бы неверным.

— У тебя никаких мыслей по поводу того, что общего у Сафоновой, Шмаковой, Фомичевой и Полковниковой? — поинтересовалась Лариса. — Найдя это общее, мы постараемся вычислить, один ли человек здесь орудовал.

Павел пожал плечами:

— Который день изучаю их фотографии — и ничего. Сафонова, Шмакова и Фомичева примерно одного возраста, однако Полковникова сюда никак не вписывается. Во-первых, она значительно старше, во-вторых, была убита в другом районе, в-третьих, Заболотный сомневается насчет способа убийства. Короче, полная неразбериха. Больше всего меня удивляет: зачем убийце понадобилось засыпать ее известкой? С какой целью? Ускорить разложение? Для чего? Сбить с толку следствие? Однако он не делал ничего подобного с предыдущими жертвами.

— Думайте, ребятки, — улыбнулась Лариса. — Найдем общее у погибших — все поймем.

— Легко говорить, — отозвался Петя.

Глава 26

Отрывок из книги Е. Зориной

За пятьдесят лет до убийства Полковниковой

Лето пролетело бессовестно быстро. Август еще агонизировал теплыми лучами солнца, но все же постепенно уступал место осеннему месяцу — сентябрю, осторожно золотя листья на деревьях и разбавляя парное молоко ночного воздуха свежей прохладной струей. Приближался учебный год.

Все лето Надя Панько прожила у Веры Семеновны и ни капельки об этом не жалела, равно как и ее учительница. Они ходили купаться на речку, ездили в лес и на экскурсии, устраивали маленькие праздники, готовя вкусные блюда, читали и обсуждали книги, значащиеся в списках литературы. Классная руководительница не знала с девочкой хлопот: Надя была покладиста, вежлива, послушна. Однако душа учительницы не успокаивалась. В один прекрасный день идиллия могла рухнуть. По всем документам мать Нади — Панько, и ждать ее прихода за дочерью было вполне естественно.

И, кто знает, вдруг девочка и сама желает снова очутиться в отдельной квартире?

Однажды Вера Семеновна не выдержала:

— Наденька, — мягко сказала она, — тебе не хотелось бы вернуться к маме?

Девочка хмуро посмотрела на нее:

— Разве моя мама не ты?

— Ты все прекрасно понимаешь.

Надя вскочила с дивана, на котором читала книгу, и в спешке начала собирать свои вещи.

— Что ты делаешь? — удивилась учительница.

— Почему бы вам не сказать, что больше не хотите меня видеть? — роняя слезы, говорила девочка. — Что я вам надоела? Так было бы честнее.

— Но я и не думала так говорить, — учительница погладила ее темную головку. — Я сама не представляю, как переживу расставание с тобой.

— Тогда для чего нам расставаться?

— Моя дорогая, — Вера Семеновна тяжело опустилась на стул. — Видишь ли, по документам я тебе никто. А Полина Ивановна…

— Она тоже никто, — перебила Надя.

— Это не так, — пыталась возразить классная руководительница.

— Для меня это так, — девочка топнула ногой. — Несправедливо считать родителями ребенка тех, кому он не нужен.

— Но ты ей нужна…

— Нет, не нужна! — выкрикнула Надя. — Она била меня, ругала нехорошими словами и мечтала отделаться. Если она попробует забрать меня через милицию, я все расскажу, и меня не отдадут.

С ней началась истерика.

— Хорошо, хорошо, — повторяла испуганная учительница. — Все будет так, как ты захочешь. Я тебя никому не отдам.

Про себя она придумывала монолог для Полины Ивановны на случай, если та решит вернуть дочку. Но произносить его ей не пришлось. Панько познакомилась с мужчиной, вдовцом, имеющим двух детей, и стала помогать ему растить их в надежде выйти замуж, напрочь забыв о Наде. Расставание матери и дочери затянулось на несколько лет. Девочка окончила школу на «хорошо» и «отлично» и поступила в библиотечный институт. Однажды она пришла домой взволнованнее обычного и, обняв Веру Семеновну, прошептала ей на ухо:

— Давай посекретничаем.

Это означало, что дочка собиралась рассказать о самом сокровенном.

— Давай, доченька.

— Мама Вера, как ты относишься к Юрке Корниенко?

Юрий Корниенко учился с Надей в одном классе, а после окончания школы поступил в торговый институт, считающийся самым престижным вузом в Приреченске.

— А почему ты спрашиваешь?

Веру Семеновну очень удивил этот вопрос. До сих пор Надя не имела с ним ничего общего.

— Мы встречаемся, — пояснила девушка.

— С каких пор?

— Уже два месяца.

Услышав ответ, женщина встала и подошла к окну.

— Хочешь откровенно? Он тебе не пара.

Надя изумленно подняла брови:

— Почему ты так считаешь?

Юрий, без сомнения, числился в завидных женихах. Его отец занимал должность директора фабрики, и семья Корниенко имела машину, большую квартиру и шикарную дачу. При таком раскладе сыночку достаточно было обладать смазливой внешностью и капелькой ума. Все это Юра получил от природы и не мог определить себе цены, равно как и его мамаша. К Вере Семеновне часто обращались девочки из ее класса, рассказывая о несчастной любви между ними и Юрой, который, наигравшись, с легкостью бросал предмет своего недавнего обожания. Поступать иначе он не имел права. Его мать, стройная, модно одетая, пахнущая дорогими духами, объясняла классной руководительнице:

— Все Юрины подружки — голь перекатная. Наш папа не для того горбил спину, чтобы потом кормить одну из них. Я сама познакомлю своего сына, как только наступит время. В нашем городе найдется достойная девушка.

— Вы имеете в виду — обеспеченная? — уточнила учительница.

— А хотя бы и так, — согласилась Корниенко.

— Как же любовь?

Дама изумленно посмотрела на Веру Семеновну и принялась хохотать. Классная руководительница пожала плечами:

— Тогда поговорите с Юрой. Он уже начал встречаться с девочками, и они ничего не знают о вашем решении, рассчитывая на серьезность отношений.

— Это их проблемы, — усмехнулась мать. — Мальчик им ничего не обещает и не виноват в том, что их фантазии не осуществятся. Что до его отношений с девочками, вашу просьбу я ему не передам. Надо же когда-то начинать.

Учительница поежилась. Поистине Корниенко не считала окружающих за людей. Слушая ее, Вера Семеновна радовалась, что ее Наденька им не интересуется. Учась в школе, они даже не смотрели друг на друга. И вот на тебе!

— Где вы встретились? — спросила Вера Семеновна, чтобы выиграть время.

— На вечере в торговом. Таня достала пригласительные.

Таня Махова была ее однокурсницей и подругой.

— Юрик сразу меня узнал. Пригласил на танец, а потом проводил до дома.

— Почему он ни разу не пришел и не позвонил?

— Потому что боится тебя, — объяснила Надя.

— Почему же он меня боится? Какой скелет в шкафу он собирается скрыть?

Девушка рассмеялась.

— Скажешь тоже. Просто он помнит, какая ты строгая.

— Все равно не понимаю. — Женщина села в кресло и налила себе чая. — Мы не в школе. Он молодой человек и ухаживает за моей дочкой. С ее мамой ему даже не надо знакомиться. Почему он избегает меня?

Надя пожала плечами:

— Ну, этого я не скажу.

— Тогда скажу я, — учительница сделала глоток. — Он знает, что я вижу его насквозь и не верю в его чувства. Помнишь, сколько у него было девочек?

— Ну и что? — равнодушно спросила Надя. — Школьная любовь редко выливается во что-то серьезное.

— А к тебе он относится серьезно?

— Не сомневаюсь.

Женщина вздохнула. Она понимала: сейчас, даже обладая большим педагогическим опытом, она не объяснит дочери причину, по которой ей лучше расстаться с таким поклонником. Каждое слово будет восприниматься в штыки.

— Когда-то я разговаривала с его мамой, — Вера Семеновна попыталась предпринять еще одну попытку. — Она выразилась коротко и ясно: ни одна одноклассница Юре не подходит.

Девушка усмехнулась:

— Меня она еще не знала.

— Зато хорошо знала, что ее сын женится на богатой, — в сердцах заметила женщина.

Надя засмеялась:

— Мама, что за бред ты говоришь? У нас социализм. Это означает, что в нашей стране нет богатых и бедных.

— Однако ты не отрицаешь: семья Юры очень обеспечена, — сказала Вера Семеновна.

— И что?

— Они стремятся породниться с такой же семьей.

Надя фыркнула:

— Полная чушь!

— Доченька! — учительница почти умоляла. — Забудь его. Есть же и другие мальчики. Ты такая хорошенькая и обязательно дождешься своего часа. Придет твой мужчина.

— Он уже пришел.

Вера Семеновна с тоской поглядела на девушку, понимая: все ее аргументы рассыпались, как карточный домик.

— Хорошо, — покорно сказала она, положив руку на плечо дочери. — Встречайся с Юрой. Только не забывай о моем предупреждении и не вступай в интимную близость.

Надя кивнула.

— И все-таки у тебя к нему предвзятое отношение.

— Возможно, — согласилась женщина. — Но ты ведь знаешь: если ты будешь счастлива, буду счастлива и я.

— Хочется верить, — девушка вышла из квартиры и захлопнула дверь.

Учительница всплеснула руками и отправилась на кухню.

Глава 27

Юрий встретил Надю нежным поцелуем:

— Ну где ты пропадала? Сколько я мог ждать?

— Разговор с матерью, — пояснила девушка. — Классный час на тему о половом воспитании.

— Дикость, — парень обнял подругу. — У тебя все продолжаются школьные годы. Это уже невыносимо. — Он поднес руку ко лбу, словно вспомнив что-то важное. — Ты что, рассказала ей о нас?

— А почему бы нет?

Молодого человека будто ужалила оса.

— Я же просил тебя!

— Ты это никак не объяснил!

Юрий покраснел:

— Знаешь, если бы речь шла о моих родителях… Они, в отличие от твоей, современны. Сейчас другие отношения между людьми. Однако подобные Вере Семеновне до сих пор считают, что мужчина может впервые поцеловать свою любимую только в первую брачную ночь.

Надя смутилась:

— А у нас когда-нибудь будет эта первая брачная ночь?

Парень усмехнулся:

— Видишь, ты уже разговариваешь, как она. Мужчин не надо торопить. Больше не задавай мне подобных вопросов.

Девушке очень хотелось услышать в этой хитро построенной фразе намек на будущую женитьбу.

— Куда мы пойдем? — осведомилась она.

— Точно не к тебе, — кавалер взял ее за руку. — Мои предки отвалили на дачу до утра. Как тебе эта новость?

Надя поежилась:

— Мне неудобно…

— Брось! — Юрка презрительно сплюнул. — Что в этом такого?

— Это неудобно… — повторила девушка.

— Скажи честно: ты не хочешь? — Парень пристально посмотрел на нее. — Я не буду тебя упрашивать. Между прочим, все мои однокурсницы мечтают услышать такое приглашение. Уверен, сегодня мне станет весело.

Надя вздохнула. Сейчас она боялась потерять этого человека больше всего на свете.

— Идем, — эта фраза решила ее судьбу.

Глава 28

Расследование

Зная свою работу, Петя Прохоров стал обзванивать соседей погибшей Натальи Павловны Полковниковой в надежде услышать что-нибудь важное для следствия. Панько жили на третьем этаже. На лестничной площадке находилось, кроме квартиры Полковниковой, еще три квартиры. Но их хозяев не оказалось дома. Однако на втором дверь оперативнику открыла сухонькая пожилая женщина с забранными в пучок седыми волосами.

— Здравствуйте, — она недоуменно уставилась на парня.

— Здравствуйте, — улыбнулся Петя.

— Вы из милиции?

Молодого человека всегда поражало необыкновенное чутье таких, как он их называл, бабуль.

— Точно. Не спрашиваю, как вы догадались.

Старушка усмехнулась:

— Если бы вы не появились, это было бы странно. Ведь Наташу нашли мертвой?

Такие новости действительно распространяются со скоростью света.

Женщина пригласила его в квартиру.

— Заходите.

Петя прошел в коридор с отваливающимися обоями.

— В комнату, — скомандовала хозяйка. — Хотите чаю?

— Не откажусь.

Старушка принесла не только ароматный, хорошо настоянный напиток, но и тарелку с горячими пирожками.

— Жду внуков, — пояснила она. — Через полчаса должны прибежать. Вот и настряпала.

— Как вас зовут? — поинтересовался Петя.

— Валентина Георгиевна, — представилась хозяйка.

— Вы хорошо знали Наталью Павловну?

Женщина всплеснула руками:

— Наташеньку? Конечно. Я тут давно живу, а она получила квартиру с Толей, своим бывшим мужем, лет тридцать с лишним назад.

— Вы с ней часто общались? — задал Прохоров следующий вопрос.

— Любили разговаривать, — кивнула старушка. — Пока Наташа молодая была, приходила ко мне советоваться, как что приготовить, как лечить детей. В общем, радовала меня до лихоманки своей.

— Что вы имеете в виду? — удивился Петя.

— А то и имею. — Хозяйка приблизила к нему разгоряченное лицо и зашептала: — Ах, эти ироды! Сгубили такую девку! Она сроду такой не была!

— Какой?

— Придурочной! — Валентина Георгиевна посмотрела на собеседника. — Давайте я все по порядку расскажу. А вы угощайтесь, не надо стесняться.

Прохоров расплылся в улыбке.

— Я как эту Динку увидела, — начала старушка, — она мне сразу не понравилась. Поднимается по лестнице, взгляд злой-презлой, а как Наташа дверь откроет — рот до ушей и ну щебетать! Однажды я сказала: «Гони ее в шею. Она тебе не подруга». Да наша Наталья — добрая душа. «Она, Валентина Георгиевна, несчастный человек, как и ее мама. Их пожалеть надо». Пожалела на свою голову, — хозяйка смахнула слезу. — Привадила все-таки. Стали они к ней каждый день таскаться. Анатолий тоже был недоволен. «У себя дома как чужой», — жаловался он мне. Ну, они с него и начали.

— Как? — не понял Прохоров.

— В смысле, выжили, — объяснила Валентина Георгиевна. — Думают, я не догадываюсь, как было дело. До того, как Толя Наташку в постели с мужиком застукал, этого мужика я несколько раз видела. И приходил он сюда, когда дома эти твари были, а сама Наталья и Анатолий на работе. Ну, посудите сами, был бы он ее любовником, зачем бы без нее к ней домой заявлялся? Предположим, будто случилось такое, ошибся. Откуда же его Динка и Надежда знают? Да еще неплохо знают, раз в квартиру пригласили и встретили с распростертыми объятиями. Думали, никто не видит.

Собеседница оказалась ценным свидетелем.

— И что вы видели? — не замедлил спросить оперативник.

— А то и видела, что говорю, — продолжала старушка. — Дверь ему открыли, расчирикались и впустили. Полдня там сидел. И не один раз.

— Вы хотите сказать, он приходил к ним до того, как муж застал с ним Полковникову? — затаив дыхание, уточнил Петя.

— Именно так. — Валентина Георгиевна сделала паузу и начала снова: — И не интересуйся, тот ли самый. Я при его изгнании присутствовала. Сижу, кофе пью, вдруг слышу — из Наташиной квартиры крики доносятся. Я на лестничную клетку. Вижу — Толя дверь распахнул, супругу последними словами кроет, а этого за шиворот в одном нижнем белье выталкивает. Потом сразу на развод подал.

— Вы с ним не разговаривали?

— Разговаривала, — кивнула собеседница. — Да он из крепкой породы. Так и не понял, что с женой произошло.

— А что произошло?

— Динка или Надежда не иначе как гипнотизерши, — высказала предположение Валентина Георгиевна. — Они Наташку периодически в такое состояние вводили, что та имя свое забывала.

— А если не они? — не согласился Прохоров. — Ведь в истории болезни Полковниковой…

— И-и-эх, — усмехнулась старушка. — Динка же с медициной связана. Кроме того, они доступ к Натальиным деньгам получили. Сейчас за деньги что угодно напишут. Мой вам совет: прижмите этих аферисток.

— Пытаемся.

— Как следует прижмите, — повторила хозяйка. — Убийство — их рук дело.

— Почему вы так считаете?

— А квартира? — спросила Валентина Георгиевна. — Они как в нее вошли, так и уходить не захотели.

— Это ничего не значит, — покачал головой Петя. — Есть завещание.

Женщина усмехнулась:

— Странно слышать такие слова от милиционера.

— Как раз от них вы услышите и не только это, — заметил оперативник. — Каждая версия всегда тщательно проверяется.

— Знаю, знаю, — замахала руками хозяйка. — Презумпция невиновности. Слово-то какое выдумали. Из-за него преступника посадить не могут.

— Могут и сажают, — твердо проговорил Петя. — А невиновных освобождают. Конечно, вам они антипатичны…

— Не верите? — Женщина побледнела от злости. — Тогда слушайте дальше. Ну, уехал Толя, детей забрал, а Наташка с каждым днем все хуже и хуже. Не в смысле распутства: ее неизвестный хахаль больше здесь не появлялся. Памяти совсем не стало, никого не узнает. Динка ее ненадолго во двор погулять выведет, на скамеечку посадит и нас попросит за ней присмотреть. Бедная Наталья сидит тихонечко, как приклеенная. Я это к чему говорю? Улавливаешь?

— Нет, — растерялся Петя.

— Охоты уйти у ней не было, — пояснила Валентина Георгиевна. — Никакой. Ну скажи на милость, как тогда она ухитрилась из дома сбежать? Да еще несколько раз?

— Но у психически больных… — начал было Петя.

— Да не была она такой! — отмахнулась старушка. — Пойми это! И слушай дальше. Как ее перестали гулять водить, я к Динке подошла и спросила, не заболела ли моя соседка. Та мне тихонько так говорит: «Вам, Валентина Георгиевна, я правду скажу. Только больше пусть ни единая живая душа не знает, а то позору на весь город. Сбежала Наталья Павловна. Я ее вечером в садик вывела, она будто бы пришла в себя. Стала расспрашивать о муже, детях, словно ничего не произошло, понимаете? Не помню, что я напридумывала, лишь бы сменить тему. Потом Наталья Павловна попросила оставить ее одну. Я пришла за ней минут через двадцать, но ее нигде не было. Она как в воду канула». Я выслушала Динку и отвечаю: «Ты говоришь, Наталья пришла в себя. Как же могло так получиться? Ты заявляла в милицию?» И тут на ее наглом лице я увидела испуг, впервые в жизни увидела, понимаете? Правда, она быстро взяла себя в руки и ответила: «Разумеется, заявляли, разве можно иначе? Мы с мамой так беспокоимся», — и торопливо стала прощаться. Естественно, я ей не поверила. А как проверишь? Не пойду же я в милицию спрашивать: какие меры приняты для поиска Полковниковой? Если Динка и Надежда не заявляли о пропаже, меня никто не станет слушать. Короче, я решила выждать время. И представьте себе, была вознаграждена. Как-то вечером мне позвонила подруга из Залесска, мол, Валя, жди в гости. Мы с ней дружим вот уже пятьдесят лет и регулярно навещаем друг друга, благо наши города недалеко. Я, конечно, обрадовалась, а потом испугалась: дома-то ни крошки! И я собралась в дежурный магазин купить хлеба и колбасы. Возвращаясь из магазина, я машинально взглянула на Наташин балкон и, как вы думаете, кого увидела?

Петя с интересом посмотрел на старушку:

— Неужели хозяйку?

— Вот именно! — торжественно объявила Валентина Георгиевна. — Собственной персоной!

— Что же она там делала? — удивился Прохоров.

— А вот этого я так и не узнала, — сокрушенно ответила старушка. — На следующий день я рассказала об этом Надежде, радостно поинтересовавшись, когда вернулась Наташа. «Вы с ума сошли! — бросила та. — Она и не думала возвращаться». — «Я видела ее на балконе», — возразила я. Надежда с ухмылкой уставилась на меня. «Вам тоже надо лечиться, — бросила она. — Если уже начинаются галлюцинации…» Я повернулась к ней спиной. Продолжать разговор с таким человеком — это ниже моего достоинства.

— А дальше? — Петя все больше и больше заинтересовывался. — Они вернули ее?

— Естественно, — кивнула хозяйка. — Через три дня.

— Как же они это объяснили?

— Смешнее некуда, — ответила Валентина Георгиевна. — Надежда прибежала ко мне, попросила прощения за сказанное сгоряча и заявила, что у меня дар ясновидения. Дескать, бывает, что такое случается с предсказательницами. Доказательство — мое видение Натальи.

— А вы?

— Я притворилась поверившей, — сказала старушка. — Только и всего. И знаете почему? Боялась за Наташу. Меня мучило какое-то нехорошее предчувствие. И оно оправдалось.

— Полковникова снова исчезла? — понял оперативник.

— Да.

— От кого вы узнали о ее втором исчезновении?

— На этот раз ко мне прибежала Дина, все рассказала и спросила, что я вижу. Я не стала с ней разговаривать. Наташа отсутствовала три недели, — Валентина Георгиевна вздохнула. — Ночью украдкой я выходила на улицу в надежде застать ее на балконе. Однако они были начеку.

— Потом она появилась? — уточнил Прохоров.

— Да, и мне даже удалось перемолвиться с ней парой словечек, застав на лестничной клетке, — призналась женщина. — Однако соседка не зря оказалась в одиночестве. Ее мучительницы были спокойны: она ничего не помнила.

— А в третий раз?

— Я узнала от Дины об исчезновении и смерти одновременно, — старушка дотронулась до локтя молодого человека. — Прошу вас, прижмите ее убийц. Пусть это не пройдет им даром. Если они заберут квартиру, это будет верхом несправедливости.

— Но завещание… — попытался вставить Петя.

— Вы уже говорили, — отмахнулась Валентина Георгиевна. — Наташа не могла написать его в их пользу. Она очень любила своих детей. Незадолго до размолвки с мужем у нас с ней состоялся разговор. Она сказала, что, как только Илона выйдет замуж, они с Толей разменяют квартиру на две, сделав жилплощадь молодым. О Панько не было ни слова, хотя та уже паслась в ее доме.

— Скажите, — Петя почесал затылок, — Полковникова никогда не обращалась к экстрасенсу Афанасию? Или, может быть, к нему обращались Дина и Надежда?

Женщина наморщила лоб:

— Во всяком случае, они о нем знали, — проговорила она. — Уверяя меня в присутствии дара ясновидения, они советовали мне сходить к Афанасию: пусть проверит мои экстрасенсорные способности. Разумеется, я никуда не пошла.

Прохоров вздохнул. Присутствие мага в жизни всех четырех погибших и его поспешное бегство ему не нравились.

Глава 29

Убийца

Постепенно боль утраты начала отходить, и он снова вернулся к жизни. Родители потребовали, чтобы он попытался поступить в институт, и он не противился их желанию засадить его за учебники после долгого перерыва: его мозгу как никогда нужна была работа. Обычно он занимался до пяти-шести вечера, а потом садился на свой любимый транспорт — трамвай, выбирая маршруты, по которым не ездит большое число людей, доезжал до конечной, обычно находящейся на окраине города, и гулял до поздней ночи. Один район новостроек ему особенно нравился. Путь от остановки до домов преграждал настоящий лес, хотя и очень маленький, и он любил сидеть в нем до последнего трамвая на каком-нибудь пеньке, слушая журчание ручейка и другие лесные шорохи. Мысли о бывшей возлюбленной он старательно гнал от себя, однако это плохо получалось, и он возвращался злой и неудовлетворенный. О том, чтобы завести новый роман, он не думал. Однажды, сидя на своем любимом месте, он увидел одиноко бредущую по тропинке молодую женщину, приставившую к уху мобильный и трещавшую как сорока. Дама была одета в шелковый красный костюм, подчеркивающий ее формы. Опять этот ненавистный цвет! Он подскочил как ужаленный и, крадучись, пошел за незнакомкой. Его охватило безумное желание наброситься на женщину, сорвать с нее одежду, надругаться как можно более грубо и растерзать, да, именно растерзать. При одной мысли о том, что он может сделать это, ему стало легче. Может быть, вот он, искомый путь к спасению? Тогда вперед, вперед! И он шел, как дикий зверь, выслеживавший добычу. От страшной смерти даму спасло неожиданное обстоятельство. Где-то у дороги раздался сигнал машины, женщина прибавила шаг и юркнула в стоявшую на обочине иномарку, сразу сорвавшуюся с места. Он остановился как вкопанный, стараясь перевести дыхание и не обращая внимания на стекавший со лба пот.

Конечно, глупо было надеяться, что все получится с первого раза и что в сумерках дама будет путешествовать по лесной тропинке без всякой страховки. В следующий раз жертву надо выследить и заманить сюда. И тогда… Тогда, быть может, появится надежда. О какой надежде он думал? На подобный вопрос он не смог бы ответить.

Глава 30

Отрывок из книги Е. Зориной

За пятьдесят лет до убийства Полковниковой

Возвращаясь домой из института, Надя присела на скамейку возле дома. Раньше она этого никогда не делала. Но вот уже несколько дней девушка чувствовала себя хуже некуда: кружилась голова, сильно тошнило по утрам.

— Надо сдать анализы, — сказала она себе. — Наверное, низкий гемоглобин или переутомление.

Ей ни о чем не хотелось говорить Вере Семеновне. Та, конечно, сразу поднимет панику и станет волноваться. А зачем? Надя вполне здорова. Мало ли что бывает у девушек! Приступ тошноты заставил ее подняться с места и побежать в квартиру. Быстро открыв дверь, Надя бросилась в туалет, и ее начало выворачивать.

— Что с тобой? — Вера Семеновна испуганно смотрела на дочь — Ты заболела?

— По-моему, ухитрилась перехватить в буфете некачественную котлету, — пояснила девушка.

— В буфете? — удивилась мать. — Ты же не ходишь туда.

— А сегодня пошла. Я сильно проголодалась на паре, — Надя едва успела договорить. Сильная рвота оборвала ее объяснения.

— Ты от меня ничего не скрываешь?

— А что я могу скрывать?

Учительница пристально посмотрела на дочь.

— Пойди выпей воды и возвращайся в комнату.

— Хорошо.

— Разогревать обед?

Надю передернуло:

— Ты же видишь, в каком я состоянии.

Она хотела добавить, что не понимает причин беспокойства, но вдруг закружилась голова, и Надя рухнула на пол. Очнулась девушка на диване. Вера Семеновна сидела рядом, держа в руках мокрую тряпку и ватку с нашатырем.

— Я вызову врача.

— Не нужно.

— Ты боишься?

— Вот еще! — Дочь попыталась приподняться, однако, сильно побледнев, снова легла на подушки.

Учительница приблизила к ней лицо:

— Смотри мне в глаза, дочка. Когда у тебя в последний раз были месячные?

Надя махнула рукой:

— Почти полтора месяца назад. Но ведь это бывает, правда?

Мать покачала головой:

— Вы давно живете с Юрой?

Девушка покраснела:

— Мы вовсе не…

— Говори, как есть, — перебила женщина.

— Два месяца.

— Значит, ты все-таки не послушалась меня?

— А что тут такого? — удивилась Надя. — Я люблю его, он — меня. Мы поженимся.

— Он так сказал?

Девушка отвернулась к окну:

— У него еще есть время.

— Ты понимаешь причину своего недомогания? — строго спросила учительница.

— Теперь уже да.

— И как ты намерена поступать?

Дочь усмехнулась:

— Конечно, сказать ему.

— Ты действительно веришь, что он женится?

Надя рассмеялась. Вера Семеновна размахнулась и хлестко ударила ее по щеке.

— За что?

— Ты сама знаешь, каково жить без отца, — проговорила женщина. — Но у тебя он хотя бы погиб на фронте. У твоего же будущего ребенка никогда его не будет. Ты только что обрекла свою малышку на такую жизнь.

Девушка не слушала. Она с ненавистью взглянула на мать и подумала: «Она мне за это ответит».

— Так что ты намереваешься делать?

Дочь молчала.

— Когда вы увидитесь?

Надя всхлипнула:

— Должны были неделю назад.

— Звони ему, — Вера Семеновна решительно дала ей трубку.

— Не сейчас…

— Звони ему, — женщина оставалась непреклонна.

Девушка покорно набрала знакомый номер. Трубку взяла мать Юрия.

— Слушаю?

— Позовите, пожалуйста, Юру.

— Кто его спрашивает?

— Надя.

На том конце провода послышался недовольный вдох:

— Юры нет и не будет. И прошу вас больше не звонить.

В трубке раздались короткие гудки.

Учительница озабоченно посмотрела на девушку:

— Ну что?

— Его мама запретила мне звонить, — Надя упала на диван и разрыдалась.

Вера Семеновна стала одеваться:

— И все же им придется поговорить. — Она с силой хлопнула дверью.

Семья Корниенко жила в пяти автобусных остановках от их дома. Дверь бывшей классной руководительнице открыл сам Юрий.

— Здравствуйте, Вера Семеновна, — он галантно пропустил ее в прихожую. — Почему это вы вдруг вспомнили обо мне?

— Не строй из себя дурака, — учительница вошла в квартиру. — И давай без предисловий. Данное решение не терпит отлагательств.

Парень побледнел:

— О каком решении вы говорите?

— Ты в курсе, в каком положении находится моя дочь?

Молодой человек смутился:

— Мы давно не виделись.

— Почему? Еще недавно ты караулил ее у института.

Юрий усмехнулся:

— Вы же взрослая женщина. Знаете, как это бывает. Повстречались и поняли: мы друг другу не подходим. Такие отношения нужно рвать.

— А она знает, что ты так рассуждаешь?

Парень потупился:

— Ну раз вы здесь…

— Я спрашиваю: ты говорил ей об этом?

— Нет, — процедил бывший ученик.

— Почему?

Он вздохнул:

— Она сильно привязалась ко мне. Я не смог сразу…

Вера Семеновна взмахнула руками:

— А спать с ней ты захотел сразу.

Юрий отвернулся и стал что-то рассматривать на висевшей в прихожей репродукции:

— Вы не правы. Она тоже хотела этого.

— Понятно, — кивнула учительница. — Какие же меры приняли вы, чтобы избежать возможных последствий?

Молодой человек усмехнулся:

— Так вот вы о чем беспокоитесь. Это исключено.

— Ты так считаешь? А если я принесу заключение врача?

На лице парня отразилось смятение.

— Этого не может быть! Это жалкая выдумка! Я все равно не женюсь!

— Тогда я слушаю другие предложения.

Вера Семеновна вздрогнула. Неожиданно распахнувшаяся дверь в соседнюю комнату ударила ее по плечу. В дверном проеме возникла фигура матери Юрия.

— Что я слышу, Юра?

— Мама… — он с надеждой посмотрел на женщину.

— Это правда?

— Я вас, по-моему, никогда не обманывала, — с достоинством ответила учительница.

— Зайдите в комнату, — махнула рукой Корниенко.

Она придвинула бывшей классной руководительнице кресло:

— Садитесь. Так вы утверждаете, что ваша дочь беременна?

— Да.

Никогда еще Вера Семеновна не испытывала такого унижения.

— Уверены?

Учительница кивнула.

— Давайте поговорим, как быть дальше.

— Давайте, — согласилась хозяйка. — Ваши предложения? Женитьба исключена.

— Почему?

— Вера Семеновна, — женщина улыбнулась, словно удивляясь бестолковости гостьи, — подобные разговоры у нас с вами уже бывали. Я знаю, какой должна быть девушка, на которой женится мой сын. И я вам об этом уже говорила. Наше положение обязывает женить сына на ровне.

Учительница пожала плечами:

— Разве у нас капитализм или феодализм? Разве не все равны?

— Нет, — мягко ответила Корниенко, — и вы это знаете.

— А парторганизации вашего мужа известно о ваших взглядах?

Женщина рассмеялась:

— Не надо меня пугать. Вы добьетесь лишь того, что вас и вашу дочь выселят из города. Десятки свидетелей покажут: мой Юрик был у нее не единственным.

— Понятно, — Вера Семеновна почувствовала, как противно дрожит шея. — А если рассматривать человеческий аспект?

Корниенко не моргнула и глазом:

— Я бы посоветовала аборт. Вам все равно не обеспечить малышу счастливое детство.

— То есть вы устраняетесь?

На лице хозяйки не дрогнул ни один мускул:

— А как же иначе? Мы, конечно, можем помочь вам материально, однако вы наверняка такая гордая…

Учительница стиснула зубы, встала и, не прощаясь, побежала прочь из этой квартиры. Каждое слово матери Юрия жгло ее как каленым железом.

— Вырастим без вас, — шептала она всю дорогу до дома. Ее возвращение оказалось своевременным. Надя уже глотала снотворное, желая покончить жизнь самоубийством после разговора с Юрием, который безапелляционно сообщил решение их семьи.

— Не смей, девочка!

Вера Семеновна выхватила таблетки из ослабевших рук дочери:

— Нам не нужны такие родственники! — задыхаясь, говорила она и гладила темные волосы девушки. — У нас все еще будет здорово! Ты родишь мне внука или внучку. Я уже жду не дождусь. И никто нам больше не нужен!

Глава 31

Подозреваемый

Афанасий сел в поезд, следующий на Дальний Восток, заняв купе в спальном вагоне. Ехать в плацкарте или обычном купейном он боялся: оттягивающая руки наличность требовала ежеминутного присмотра. Предъявив проводнику билеты и сунув десятидолларовую бумажку с просьбой больше никого не подселять, целитель сел на столик, разложив перед собой географическую карту. Нужно было решить, в каком городе он будет теперь обитать. Разумеется, этот город должен быть в Сибири: сибиряки всегда казались ему добрее и доверчивее остальных. Конечно, можно поселиться в деревне или селе и заполучить к себе все население близлежащих городов при помощи славы, которая, несомненно, станет расти с каждым днем, однако маг боялся широкой огласки. В Сибири огромные города, и он обязательно заработает на хлеб с маслом и икрой. Разумеется, следовало сменить имя. Афанасий почесал затылок. Он обожал звучность и необычность.

— Иннокентий, — проговорил маг. — Чем не имя?

Решено: с сегодняшнего дня целитель станет зваться Иннокентием.

Глава 32

Расследование

Разгоряченный Павел заглянул в кабинет к Ларисе.

— Поставь чай, — крикнул он ей.

— Что с тобой? — поинтересовалась Кулакова. — На тебе нет лица.

— Замучился, — признался Киселев. — После показа по телевидению ролика об Афанасии обманутые граждане прут с утра.

— Может, сделаешь передышку сейчас? — предложила женщина. — Чайник у меня, сам знаешь, вскипит через минуту.

— Ладно.

Оперативник бухнулся на стул.

— Бутерброд будешь?

Павел кивнул:

— Честно говоря, съел бы слона.

— Превосходно. Заодно расскажешь, как обстоят дела. Где Костик?

— В редакции у жены. Просматривает материал, который Катерина хочет опубликовать.

Кулакова улыбнулась:

— Выгодная женитьба нашего товарища прославит нас за считаные дни.

Киселев вытер лоб:

— Я уже об этом не думаю. Убийца снится мне по ночам и преследует днем. Мы должны найти его, если не хотим больше жертв.

— Абсолютно с тобой согласна. — Лариса осторожно разлила чай и развернула пакет с бутербродами. — Подкрепляйся. Так что ты выяснил у жертв Афанасия?

— То, что и думал, — отозвался оперативник. — Он обычный мошенник. Заставлял скупать сделанные им безделушки и учить всякую хреновину, при этом не забывая брать огромные деньги. Некоторые отделались малой кровью — нервными срывами, некоторые попали в больницу с запущенными серьезными заболеваниями, а одна дама лишилась бриллиантов. Вот и все.

— А самое главное?

Киселев понял, о чем речь.

— Он вылизал квартиру чисто профессионально. Возможности определить группу крови у нас нет.

— Неужели он никогда не обращался в больницу по месту жительства? Кстати, откуда он?

— Самарский, — отозвался Павел. — К врачам, естественно, ходил. Однако при его занятиях в карте группа крови не требуется. Фактически официально он безработный.

— Понятно. — Лариса сделала большой глоток и поморщилась. — А что с Полковниковой?

— История довольно темная, — заметил приятель. — Панько и ее мамаша — те еще штучки, имевшие виды на квартиру. Но и тут мы не располагаем никакими доказательствами об их причастности к этому делу. Правда, кое-какие наметочки у Костика имеются. Он собирается нажать на дам.

— Дай Бог! — вздохнула Кулакова.

Глава 33

Подозреваемый

Сибирь — огромный край с глубокими реками и необъятными лесами, страна берез и сосен. Однако природа волновала Афанасия только в коммерческом смысле. В травах он почти не разбирался, да и нужны были они ему затем, чтобы продать доверчивому клиенту. Кстати, последние не заставили себя ждать и после рекламы повалили в таком количестве, что маг удивлялся: газеты и так пестрели портретами целителей, от всей души желающих помочь людям обрести счастье в этой жизни. Однако, несмотря на это, новоявленный экстрасенс был принят на ура. Работа для него нашлась, и Иннокентий, как теперь он себя называл, без зазрения совести торговал амулетами, заклинаниями и травами, обещая вылечить, приворожить, вернуть. Первое время мужчина опасался конкуренции: знатные сибирские колдуны могли ополчиться на новичка, но те, видимо, имели свою постоянную клиентуру и никого не трогали. Приреченский чародей оставался доволен собой.

Глава 34

Женщина купила в киоске газету и открыла на последней странице. Глаза ее открылись до размера пятикопеечной монеты. Конечно, это, несомненно, его портрет. Попался, гад. Поистине, стоило приехать к дочери, вытерпеть две недели зятя, который ее ненавидит, чтобы найти того, которого она разыскивала уже не один месяц. Дама наморщила лоб, старательно обдумывая свое дальнейшее поведение, аккуратно свернула газету, положила в сумку и направилась к остановке трамвая, на ходу доставая мобильный и набирая номер дочери:

— Машенька, это мама. Представляешь, билеты до Приреченска продаются только в купейный и спальный. Это очень дорого. Придется мне пожить у вас еще недельку. Что? Я знаю, что ты рада, дорогая. А Михаил потерпит. Не сахарный.

Улыбнувшись, женщина выключила телефон. Недели на исполнение плана ей, безусловно, мало. Ну что ж, тогда придется симулировать болезнь, она давно жаловалась Марии на сердце. Но она не уедет, не добившись своего, это факт.

Глава 35

Подозреваемые

Лия Никитична Рукавишникова жила на одной лестничной площадке с Диной Панько и ее матерью. К ней и направился Прохоров, не заставший женщину в прошлый раз: она работала врачом «Скорой помощи» сутки через трое. Дверь ему открыла приятная черноволосая дама лет тридцати.

— Вы ко мне?

Петя показал ей удостоверение. Она кивнула:

— Наверное, по поводу Натальи Павловны? Проходите.

Пригласив оперативника на кухню и усадив на белоснежную табуретку, женщина посмотрела на него:

— Спрашивайте. А впрочем, если хотите знать мое мнение, ничего удивительного нет. Наталья была обречена с самого начала.

— Почему вы так считаете?

Лия Никитична усмехнулась:

— В наше время убивают и за гораздо более маленькую жилплощадь.

— Однако они не то чтобы совсем без комнаты, — ответил Прохоров. — У них есть две комнаты в коммуналке.

— А вот с этим тоже рекомендую разобраться, — заметила Рукавишникова. — Почему они панически боялись там жить?

— И почему же? — поинтересовался оперативник.

Женщина пожала плечами:

— У меня нет доказательств. Но не удивлюсь, если они что-то сотворили с бабушкой Верой, как они ее называли.

— Но зачем?

— Она, как старый человек, была им в тягость, — усмехнулась Лия Никитична. — И потом это позволило сблизиться с Полиной.

— Какой Полиной? — удивился Петя.

Собеседница поняла:

— Так вы не в курсе? Хорошо, я расскажу. Хотите чаю?

Прохоров не стал отказываться. По опыту работы он знал: неизвестно где и когда придется поесть. Эта женщина предлагала от души.

— Спасибо, не откажусь.

— И правильно, — улыбнулась хозяйка. — И печенье берите.

Она налила ему чай из красивого заварного чайника.

— А я пока введу вас в курс дела. Надежда выросла в детдоме, откуда ее в возрасте пяти лет удочерила некая Панько. Не знаю, что между ними произошло, только в один прекрасный день девочку забрала классная руководительница, Вера Семеновна. Ну, Надежда у нее и прижилась, после школы в институт поступила и дочку родила неизвестно от кого, во всяком случае, замуж она не выходила. Потом мосты и с Панько навела, та стала старая и больная, тоже в заботе нуждалась. Короче, сосала девчонка, как тот теленок, двух маток. Потом Дина подросла, замуж вышла, да неудачно. Двоих парней родила и мужа выгнала. Оно и понятно: запил, забомжевал. Я его видела. Страх божий! Он сюда приходил, когда еще Наталья жива была.

— Зачем?

Лия Никитична посмотрела на Петю, удивляясь его вопросу:

— На опохмелку просил, конечно. Ему всегда давали, даже Полковникова.

— Ради них, наверное?

— Наверное, — нехотя отозвалась собеседница. — А потом они стали воспринимать старушку учительницу как отработанный материал. Да, да, я сама слышала их разговоры. Собираются уходить, станут на лестничной клетке и разговаривают с Натальей: дескать, домой идти не хочется, там эта старая карга житья не дает, воспитывает. Диночке надо заново жизнь устраивать, а она мужика привести не может: Вера Семеновна не велит. А сама, мол, уже еле ходит и заставляет их ночью ей воды принести и покормить. Наталья их жалела, конечно, оставляла ночевать. Как-то раздался звонок в дверь. Открываю — Дина стоит. «Здравствуйте, Лия. У нас бабушка умерла, помяните», — и протягивает мне пирожки. — «Давно болела?» — спрашиваю. Ее как током ударило! Несколько секунд себя в порядок приводила. Потом процедила: «Да нет, скоропостижно». Вы, товарищ милиционер, с соседями их побеседуйте. Чует мое сердце, что старушка не своей смертью умерла.

— А Панько жива? — спросил Петя.

Рукавишникова вздохнула:

— Тоже нет. И это странно. Такая была здоровая женщина — мы диву давались. Она ведь тоже сюда приходила, очень любила поговорить. Встанет во дворе и рассказывает, как она занимается гимнастикой, купается в ледяной воде, бегает и сидит на специальных диетах. Мы скептически улыбались, а она свое: меня врачи, между прочим, проверяют и удивляются, какая я здоровая. До ста лет проживу.

— Как же мать и дочь объяснили ее смерть?

— А никак, — махнула рукой Лия Никитична. — Пирожки принесли. На этом дело и закончилось. Чувствую, вам придется поработать. Я не последняя соседка, с которой желательно поговорить. У них таких соседей-свидетелей наверняка полгорода.

Допивая ароматный чай, Петя и сам подумывал о том же. По делу Полковниковой придется опрашивать жильцов двух других домов. А что делать? Во всяком случае, план действий был им разработан.

Глава 36

Из книги Е. Зориной

За пятьдесят лет до убийства Полковниковой

Надя Панько рожала довольно легко и без мук произвела на свет здоровенькую девочку. Их выписали через семь дней.

Вера Семеновна, стоя возле роддома с огромным букетом цветов и детской коляской в ожидании внучки, с распростертыми объятиями бросилась к Наде:

— Дай я погляжу. Какая красавица!

Она бережно взяла малышку из рук дочери и положила в коляску.

— Прекрасная погода, как по заказу. Пойдем пешком.

Молодая мама кивнула.

— Придешь домой — диву дашься, — говорила Вера Семеновна. — Я без тебя маленький ремонтик затеяла. Комнатка у вас будет чистенькая, как игрушка.

Девушка думала о своем.

— Мама, Юрий не звонил?

Учительница укоризненно посмотрела на нее:

— Вспомнила все-таки!

— Не звонил?

— Забудь о нем, — в сердцах бросила женщина. — Разумеется, нет.

По паузе, сделанной матерью, Надя поняла: она что-то недоговаривает.

— Ты обманываешь меня, мама. Он ведь звонил, правда?

Мать вздохнула:

— Ну ладно, звонил. Я его так отшила — век будет помнить.

— Что?

Надя резко остановила коляску и повернулась к женщине.

— Зачем ты это сделала?

— А ты до сих пор не поняла?

Девушка отвернулась и заплакала.

— Дурочка! — Вера Семеновна погладила ее по голове. — Ты думаешь, он хотел знать про ребенка или его интересовало твое здоровье? Он спросил, хватило ли денег, данных его матерью, на аборт.

Молодая мама побледнела:

— Ты брала с них деньги якобы на аборт? И куда же ты их дела? Купила себе вот эту кофту?

Эта реплика поразила пожилую женщину, и она уставилась на дочь полными ужаса глазами:

— Что ты говоришь? Как я могла сделать такое? Да, они предлагали мне деньги, но я ответила, что ты будешь рожать, и не взяла ни копейки.

— Врешь! — заорала Надя. — Ты врешь, врешь, врешь!

Она кричала не своим голосом, и прохожие стали оборачиваться.

— Он меня любит! Он хочет быть со мной!

Девушка побежала по улице.

— Немедленно вернись! Куда ты?

Но Надя не слышала.

Она вернулась домой поздно вечером, расстроенная Вера Семеновна, укачивая малышку, встретила ее с радостью.

— А я уже варю ей смесь.

— Не надо, — молодая мама открыла дверь ванной, — я сейчас приму душ и покормлю ее.

Учительница так и не узнала, где была ее дочь. Впрочем, она понимала: в таком состоянии девушка не будет разговаривать.

— Вот и хорошо, — она обняла ее. — Покорми Дину и садись ужинать.

Надя кивнула. Больше о Юре Корниенко в их маленькой семье не упоминали.

Глава 37

Подозреваемый

За две недели пребывания в сибирском городке Афанасий заработал больше, чем за два месяца в Приреченске и его окраинах. Он стал подумывать о покупке квартиры или дома. Собственный дом ему давно хотелось иметь. Экстрасенс начал в свободные от клиентуры дни бродить по городу, осматривая окрестности. Одно строение привлекло его внимание. Это было неновое двухэтажное здание из красного кирпича с большой верандой и садом. Афанасий не скрывал радости, узнав, что дом продается, и поспешил оформить покупку. Переехав в понравившееся жилище на правах законного владельца, он затеял ремонт на втором этаже, намереваясь именно там вести прием желающих, а пока продолжал исцелять и предсказывать на съемной квартире. Однажды он вернулся домой усталый, испытывая сильное желание принять ванну и лечь спать. Горячая вода не придала бодрости, и маг, протирая слипавшиеся глаза, побрел в спальню. Бросившись на прохладные простыни, мужчина облегченно вздохнул и почти моментально погрузился в дремоту. Его разбудил шум на лестнице. Создавалось впечатление, будто кто-то спускается со второго этажа. Отчетливо слыша стук подошв о деревянные ступени, целитель покрылся холодным потом. Это наверняка вор, знающий, что здесь можно поживиться. Ах, почему он не приобрел оружие, хотя бы газовое!

Маг тихонько встал с постели и запер дверь на щеколду, сожалея не только об отсутствии оружия, но и телефона, находящегося в столовой. Он не мог даже вызвать милицию! Страх сотрясал тело, однако душу грела мысль: деньги возле него, в тумбочке, грабителю до них не добраться. Если он начнет взламывать дверь, можно заорать во все горло. Соседи непременно услышат. А завтра надо купить пистолет и установить радиотелефон. Вор бродил по дому добрых тридцать минут. Афанасий не слышал, как хлопнула калитка. Не в силах бороться с дремотой, он заснул в удобном кресле.

Утром маг не без опаски открыл дверь и вышел в коридор, осматривая обстановку. Ночной пришелец ничего не тронул. Все находилось на своих местах. Это было странно. Мужчина прошествовал на кухню, намереваясь сварить кофе и пожарить яичницу, но вдруг замер на полпути. В спальне второго этажа кто-то был! Руки целителя задрожали. Мысленно похвалив себя за решение одеться, он выбежал в сад и помчался к калитке. К его удивлению, она оказалась запертой!

— Этого не может быть! — прошептал Афанасий.

Недавно он сам поменял замок. Его можно было только взломать, но вот так просто открыть чем попало и закрыть — это уже из области фантастики.

Перепуганный маг направился в ближайшее отделение милиции, но по дороге остановился. Его наверняка ищут, а это значит, что ориентировка разослана по всем городам. Не хватало только попасть в тюрьму, и это при таком удачном начале!

Он заскрежетал зубами и поплелся на черный рынок приобретать оружие.

Глава 38

Расследование

Следуя советам Рукавишниковой, Петя Прохоров звонил в квартиру соседей Надежды Сергеевны Панько и ее дочери Дины. Дверь открыла моложавая женщина лет пятидесяти. Несмотря на раннее утро и домашнее одеяние — длинный махровый халат, ее брови были густо подведены, на веки наложен слой темно-синих теней, а ресницы, наверняка накрашенные удлиняющей тушью, как ели, упирались своими кончиками в небо.

— Здравствуйте, — удивленно проговорила она, посмотрев на Петю. — Вы, наверное, к мужу. Он уже ушел на работу.

— Скорее к вам, — возразил оперативник, показывая удостоверение. Брови дамы поползли вверх.

— Что случилось?

— Насчет Панько, — успокоил Прохоров.

— Ах, да, конечно, — женщина кокетливо улыбнулась и потянула молодого человека за рукав. — Проходите. Не разувайтесь.

Тонкий аромат духов щекотал ноздри.

— Кофе будете?

Парень улыбнулся. Как все-таки гостеприимен наш народ!

— С удовольствием.

— Вы уже знаете, как меня зовут?

Прохоров покачал головой.

— Тогда давайте знакомиться. Я Ада Юрьевна Павлова.

Петя назвал себя.

— Вам повезло: я не работаю, — заметила хозяйка. — Муж на службе, дочь в институте. Вы можете расспрашивать сколько вам угодно.

— Расскажите мне о вашей соседке.

— О Вере Семеновне?

Петя изумленно посмотрел на женщину.

— А кто это — Вера Семеновна?

— Приемная мать этой, — хозяйка махнула рукой. — Надьку я не считаю за свою соседку.

— Почему?

— Как вы относитесь к убийцам?

Такой вопрос заставил Петю вздрогнуть.

— Каким убийцам?

Собеседница замялась:

— Ну, всяким-разным. Перед вашими глазами их проходит достаточно.

— При чем здесь это?

— Надька убийца, — безапелляционно заявила Ада Юрьевна.

— И кого же она убила? Полковникову?

Павлова выпучила глаза:

— Так ее тоже убили? Она не пропала без вести? Немедленно расскажите мне все.

Прохоров смутился:

— Наталью Павловну действительно нашли мертвой, однако следствие еще не пришло к выводам.

Женщина пожала плечами:

— Понятно. Тайна следствия и всякое такое.

— А вот про убийство Веры Семеновны я первый раз слышу.

— Ясное дело, — подмигнула хозяйка. — Динка медик. Они укокошили ее так, что никто не подкопался.

— Но почему вы так решили?

— Она мешала им, — сказала Ада Юрьевна.

— Кому — им?

— Надьке и ее отродью, — соседка плеснула кипятка себе в чашку. — Вера зря приютила это чудовище и вырастила Динку. Надьке не давала покоя мысль об отдельной квартире. Вы знаете, она даже помирилась с другой приемной матерью.

— Она вам что-нибудь рассказывала?

— Одно время мы дружили, — пояснила хозяйка. — Надька делилась со мной, зная: я никому не скажу. Так вот, она просто ненавидела старую Панько. Взяв ее из детдома, Панько хотела от нее отказаться по прошествии пяти лет. Видимо, поделилась своей мыслью с Верой Семеновной, которая была классной руководительницей. Ну, та не позволила. Представляете, что чувствует ребенок, возвращенный в детдом? Что из него может вырасти? Учительница взяла девочку к себе и сочинила трогательную историю про болезнь Панько. Надя не поверила.

«Не представляешь, как трудно притворяться, когда все в груди кипит, — жаловалась она мне. — Я убью мать». — «Не бери греха на душу, — ответила я ей. — Потеряв одну, ты приобрела вторую, в сто раз лучше». И все же я ее не убедила. Она перестала говорить на эту тему, однако я чувствовала ее затаенный протест. Вскоре Надежда затаила зло на Веру Семеновну. «Мать разлучила меня с Юрой», — заявила она. — «Ну, с парнем, от которого у нее Дина, — объяснила Ада Юрьевна, заметив недоуменный взгляд Пети. — Он не захотел на ней жениться».

Петя кивнул.

— С чего ты взяла? — спросила я ее.

Надька понесла какой-то бред: якобы Вера Семеновна, придя к родителям Юрки, договорилась с ними об аборте и даже взяла предложенные ими деньги, которые все до копеечки потратила на себя. Девчонка горела желанием отомстить. Я боялась, что она сделает это тогда. Однако мщение было отложено. Надя нуждалась в помощнице: одной растить ребенка ой как несладко.

Глава 39

За пятьдесят лет до убийства Полковниковой

Из книги Е. Зориной

Дина росла беспокойным ребенком, но молодая мама почти не знала бессонных ночей.

— Тебе нужно учиться, — заявила Вера Семеновна уже в первый день выписки дочери из роддома. — Конечно, нам не избежать твоих подъемов во время кормления грудью. Остальное время ты можешь отдыхать.

Однако и это неудобство закончилось довольно быстро: Надя, не говоря больше о Юре, очень переживала за их неудавшуюся любовь и в результате потеряла молоко. Пришлось кормить девочку продуктами с молочной кухни. Бабушка полностью взяла на себя заботы о внучке. Молодая мама только и слышала:

— Иди отдохни. Иди погуляй.

И, надо заметить, не возражала. Первое сказанное малышкой слово было «баба». Учительница души не чаяла во внучке.

— Какие у нее красивые глазки! — восхищалась она, показывая девочку соседкам. — Она такая умница. Уже просится на горшок.

Женщины чмокали, умилялись, про себя осуждая Надю. Мать не должна совсем устраняться от воспитания ребенка. Это не приведет ни к чему хорошему. И правда, все закончилось тем, что она перестала подходить к ребенку, вечно куда-то спешила и приходила домой лишь переночевать. Вера Семеновна наконец решилась сделать ей замечание.

— Ты нас забыла. Завтра погуляй с Диночкой, пока я буду готовить обед.

Услышав эти слова, Надя приросла к полу.

— Ты отказываешься от воспитания внучки?

Теперь пришла очередь удивляться учительнице:

— Разве я сказала об этом? Мне кажется, ты мало проводишь с ней времени.

— Мама, — Надя посмотрела женщине прямо в глаза. — Я еще так молода. Что такого, если мне хочется погулять? И потом, Дине нужен отец.

— Так ты уже занимаешься его поисками?

— Вот я и говорю: что тут такого?

Щеки учительницы побелели:

— И сколько подходящих кандидатур?

— Много, — улыбнулась Надя.

Вера Семеновна прошла мимо дочери с ребенком на руках и на ключ заперла входную дверь:

— Сегодня твоим кавалерам придется побродить в одиночестве. Ты останешься с ребенком.

— Что за бред?

Девушка попыталась открыть дверь.

— Дай ключи.

— Я сказала: они подождут.

— Да ты кто такая, чтобы мне указывать? Насколько я помню, всего лишь моя бывшая классная руководительница. — Молодая мама решительно дернула за ручку двери. — И посему прочь с дороги.

Пожилая женщина растерянно поглядела на нее.

— Ты ведь меня не ударишь?

— Почему бы нет?

Девушка с силой толкнула приемную мать и выскользнула в полумрак коридора.

Глава 40

Подозреваемый

Купленное оружие не принесло облегчения. Поселившийся в душе целителя страх не покидал его ни на минуту. Затеявший грандиозную переделку комнат, Афанасий пока отказался от задуманного, по-прежнему снимая офис для встречи с клиентами, хотя второй день его пребывания в новом жилище прошел спокойно. Однако маг не расслабился и оказался прав.

Третьи сутки подходили к концу. Он принял ванну и готовился лечь в постель, чтобы почитать перед сном. Раздавшиеся на лестнице, ведущей на второй этаж, шаги заставили его выбежать из комнаты, держа наготове оружие:

— Кто здесь?

Голос гулко отозвался в пустом пространстве. Шаги стихли. Снова воцарилась тишина. Никто не думал убегать и прятаться от хозяина. Впрочем, никаких следов чьего-либо пребывания не наблюдалось вообще. Крупные капли пота выступили на побелевшем лице Афанасия.

— Может быть, это все нервы? — спросил он сам себя. — Может быть, на меня подействовали те, приреченские происшествия? Тогда мне самому нужен врач.

Шатаясь, держась за перила, мужчина спустился на кухню, накапал в стакан валерьянки и залпом выпил.

— Сейчас все пройдет, — бормотал он, возвращаясь к себе в спальню, — сейчас.

Целитель с наслаждением опустился на мягкую перину и тут же вскочил как ужаленный. К ненавистным шагам прибавился стук и хлопанье дверей внизу.

— Это мне чудится, — пытался он успокоить себя. — Этого не может быть!

Но раздававшиеся с завидным постоянством звуки говорили о том, что кто-то приближается к его двери. Мужчина снова выбежал в коридор. В мгновение все смолкло.

— Что за чертовщина?

Он направился в ванную. Проходя через гостиную, заставленную шкафами с одеждой и книгами, экстрасенс остолбенел: дверцы шкафов были распахнуты. Маг похолодел: он собственноручно запирал их на ключ и уж точно не трогал накануне. Целитель бросился к большой хрустальной вазе, на дно которой бросил ключи. Они преспокойно лежали на своем месте. Если кто-то и брал их, то, по крайней мере, вернул. Но кому это понадобилось?

Он вытер мокрый лоб и вздрогнул. Снова послышались шаги, теперь уже на верхнем этаже. Молниеносным движением мужчина сдернул с вешалки куртку от спортивного костюма и бросился в крошечную времянку. Только там, закрывшись на все замки, кое-как устроившись на маленькой тахте, он почувствовал себя в безопасности.

Глава 41

Расследование

Соседка Панько Лилия Коробкина приняла Петю так же, как и другие свидетельницы.

— Полина Панько от Надьки-то отказалась, — говорила она, угощая оперативника конфетами.

— Как отказалась? — не понял Петя.

— Да очень просто. Об этом я знаю в деталях, моя покойная мама была с ней дружна. Тетя Поля часто приходила к нам в гости. О Надежде она рассказывала очень много. Причины, заставлявшие ее вернуть дочку назад, объясняла так: дескать, взяла девчонку, неизвестно от кого рожденную, из детдома, и теперь та ей дает жару…

— Как именно? — уточнил молодой человек.

— В десятилетнем возрасте у Надежды участились нервные припадки и приступы агрессии, — пояснила собеседница. — Приемная мать утверждала, что не раз по чистой случайности избегала смерти.

— То есть девочка покушалась на ее жизнь?

— Получается так.

Женщина надкусила конфету.

— Перед самым отказом Панько решила поделиться мыслями с классной руководительницей. Вера Семеновна решила, что это событие станет для ребенка очередной психической травмой, и взяла девочку к себе, очень умело представив дело так, как будто приемная мать тяжело заболела и ей предстоит длительное лечение в больнице. Впрочем, мне кажется, Надя все поняла. Во всяком случае, желание навестить якобы больную мать у нее не возникло ни разу, как, честно говоря, и у покойной Панько.

— И больше они не общались?

Коробкина бросила на оперативника лукавый взгляд.

— Да прям-таки! Надька-то, не будь дурой, родственные отношения возобновила.

— Как так?

— Уж не знаю, как именно. Только скажу: Панько в одиночестве тоже было не сладко. Пыталась она жизнь свою устроить, вдовца нашла с двумя взрослыми детьми, внуков ему нянчила, да он так и не женился. Как там случилось — не хотел или не успел (он на пять лет раньше ее умер), — не знаю. Снова бабенка одна осталась, ногами захворала. За хлебом в гастроном еще выходила, а на рынок соседей просила сбегать и платила за это.

— Когда она возобновила отношения с дочерью? — поинтересовался Петя.

Коробкина наморщила лоб.

— Вряд ли я точно припомню. Учительница еще жива была. Динке лет пять исполнилось, а сейчас тридцать. Вот и подсчитайте.

— Лет двадцать пять назад, — задумчиво проговорил Петя. — И до этого они не общались?

— Нет. Полина бы нам рассказала.

— Что же она говорила потом? — спросил Прохоров.

Собеседница пожала плечами:

— Радовалась, конечно. Деньги покойница любила безумно. А теперь не нужно было давать их чужим людям. Надежда сама снабжала мать продуктами.

— А не рассказывала ли Панько, что заставило Надежду примириться с ней? Не вызывало ли это у нее удивления?

Коробкина задумалась.

— Нет, не припомню. Вероятно, этот факт не казался ей важным.

«А зря», — подумал Петя, однако вслух произнес:

— А вы как можете это объяснить?

Соседка хмыкнула:

— В нашем дворе все объясняют это одинаково. У классной руководительницы хоть и две комнаты, да в коммуналке. А тут отдельная. Впрочем, никто бы и от второй коммуналки не отказался: все-таки денег стоит. Сама Панько фактически осталась одна на белом свете. Двоюродная сестра у нее имелась, только до нее далеко было: как залетела с мужем-военнослужащим на Крайний Север, так и прижилась там. Примерно раз в пять лет на лето с детишками приезжала, а Полина к ней наведывалась. Только все это было в советское время. Сейчас не наездишься. Хоть сестры друг друга и любили, Полинка ей вряд ли бы жилплощадь свою завещала: сестренка ни в чем не нуждалась. И уж, конечно, та не стала бы присматривать за Панько, знаете, дети, внуки.

Оперативник кивнул:

— А отчего она умерла?

Коробкина нахмурилась:

— Ее смерть вызвала много толков. Тетя Поля, знаете, за собой следила, незадолго до смерти прекрасно выглядела, такая свежая, ухоженная. Пока ноги мучить не стали, по парку бегала, в проруби купалась. Да и с ногами ничего страшного, обыкновенный артрит. С ним до ста лет можно жить.

— И что же случилось?

На лицо собеседницы набежала тень:

— Этого никто не знает. Стала тетя Поля дуреть с каждым днем. Всегда такая аккуратная, перестала причесываться и умываться, всегда такая осторожная — дверь нараспашку. Надежда и Дина, к тому времени уже имевшая двух детей, закрывали ее в квартире, потому что стоило ей выбраться — и неслась куда глаза глядят. Потом ничего не помнила. Принесет почтальон пенсию — так запрячет — никто не отыщет.

— А просветы бывали? — спросил Петя.

— Представьте, да. Лишь полегчает, она своим позвонит, мол, я в порядке, хочу соседей навестить, на лавочке посидеть. Дочь ей и скажет, куда ключи спрятала. Полина освободит себя из так называемого плена — и к нам.

— Она что-нибудь говорила?

Лиля вздохнула:

— В том-то и дело. Сядет на табуретку и плачет: «Я не понимаю, что со мной происходит». Моя мама ей советовала: «Обратись к врачу». А она рукой махала: «Диночка не велит. Сама меня лечит. Два раза в неделю прибегает с работы и делает мне уколы. Причем лекарство дорогущее. Однако внученька на все готова, лишь бы меня на ноги поставить». — «Да ведь оно не помогает», — замечала мама. А та свое твердит: «Диночка сказала, время должно пройти». И что с того? Время летело, а лекарство не действовало. Надежда запретила матери на улицу выходить и даже по телефону общаться. Моя матушка сильно беспокоилась за свою приятельницу и однажды вызвала ей врача. Так что вы думаете? Дина этого доктора на порог не пустила: мол, мы ее уже возили в больницу. Стоило нам поинтересоваться у дочери и внучки, как дела, те бросали в ответ: «Какое вам дело?» Вот и получилось, что о смерти соседки мы узнали только после ее похорон. К нам пришел старший сын Дины Борис и принес пирожки: «Бабушка умерла, сегодня похоронили. Помяните ее».

Коробкина сделала паузу:

— Есть еще один странный факт. Надежда могла не ставить в известность соседей, людей, в общем-то, чужих, однако двоюродной сестре сообщить была обязана. Однако и та приехала лишь на могилу. Встретив маму во дворе, она сказала ей: «Смерть сестры кажется мне странной. Если бы эксгумация не была такой хлопотной и неприятной процедурой, я бы занялась расследованием. Ведь мы с Полиной были очень близки, и Надежда это знала. Как же она могла поставить меня уже перед свершившимся фактом?»

Собеседница перевела дыхание и продолжила:

— Но и это еще не все. По прошествии нескольких месяцев Надежда и Дина перестали здороваться с членами нашей семьи, забросали глупыми письмами участкового и другие организации. Муж у меня электромеханик, и его обвинили в том, что он вмонтировал в счетчик какие-то приборы, позволяющие воровать у соседей электроэнергию. «А как же иначе? — вопила Надька на весь подъезд при каждом посещении нас электриками. — Мы здесь почти не живем, а света нагорает вагон!» К нам зачастили комиссии. Слава богу, после пятой проверки отстали. Нашим милым соседям объяснили: их электричество в безопасности. Думаете, они успокоились? Отнюдь, оповестили соседей о нашей якобы непорядочности. Приходившие им счета исправно бросались в наш ящик. Эта семейка обзывала нас ворами и требовала оплатить их коммунальные услуги.

— И вы оплачивали?

— Вот еще, — фыркнула Коробкина.

— Как вы думаете, что стало причиной такого отношения?

— Ума не приложу, — улыбнулась хозяйка.

— Вы пробовали с ними поговорить?

— Я — нет, а мама пробовала, — продолжала женщина.

— И что они говорили?

— Всякую ерунду. Мол, мы с первого дня их переезда не давали им житья: подслушивали, подсматривали, воровали корреспонденцию. Абсурд какой-то. Недаром покойная Полина боялась Надежды.

— Вера Семеновна умерла раньше Панько? — уточнил Петя.

— Гораздо раньше, лет на восемь, — подтвердила Лилия.

— И завещала комнаты дочери и внучке?

— Разумеется, — Коробкина хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! Тетя Поля все время пыталась сказать о какой-то большой квартире, на которую положили глаз ее родственнички. Правда, всякий раз, начиная разговор, она прерывала себя и умолкала.

— И вы не предполагаете, о чем могла идти речь?

— Нет, — хозяйка уверенно взглянула на собеседника.

— Вам незнакома фамилия Полковникова? Или, может быть, приходилось слышать имя-отчество Наталья Павловна? — поинтересовался Петя.

— Приходилось, — закивала Коробкина. — С этой Натальей Павловной Надька часто приходила к матери. Странная женщина!

— Чем же она странная?

Лилия улыбнулась:

— Ходила за ними, как собачонка, только хвостом не виляла. Вы слышали о зомби?

— Ну? — не понял Прохоров.

— Если они существуют, эта Наталья Павловна — одна из них.

— Почему вы так решили?

— Да по всему: выражению лица, походке, поведению. Видно за версту: женщина не совсем нормальная. Кстати, как она? — полюбопытствовала собеседница.

— Найдена мертвой.

Коробкина вскрикнула и прижала ладонь ко рту.

— Значит, их уже посадили! Вы поэтому пришли ко мне?

— Посадили кого? — удивился Петя.

— Ну, Надьку с Динкой. Это ведь они ее укокошили?

— С чего вы взяли?

— Вы сомневаетесь? — хозяйка всплеснула руками.

— А вы — нет?

— А я — нет, — твердо сказала женщина.

Глава 42

Расследование

Константин Скворцов поставил в гараж свою видавшую виды машину и зашагал домой, радуясь предстоящей встрече с любимой женщиной. Еще полгода назад он и не подозревал, что найдет свое счастье и уже не сможет жить без задорной улыбки любимой, звука ее голоса, запаха ее волос.

Катя встречала мужа на пороге.

— Я слышала, как хлопнула входная дверь, — пояснила она.

Костя рассмеялся:

— У меня же имеется ключ.

— А ты не думаешь, что мне приятно это делать? — заметила Зорина. — Скорее мой руки и садись за стол.

— Как твоя книга? Продвигается? — поинтересовался муж, принимаясь за горячее.

— Отлично! Продвигается с пушечной скоростью. Кстати, ты снабдишь меня материалом?

— Небольшим, но очень интересным, — пообещал Скворцов.

Катя захлопала в ладоши:

— Как здорово! Значит, перерыва не будет!

Муж сообщил ей, что накопал Петя Прохоров.

— Он прелесть, — засмеялась журналистка.

— Между прочим, я тоже не сидел сложа руки, — проговорил оперативник. — Знаешь, мне взбрела в голову мысль: почему это еще ни один из нас в глаза не видел завещания, которое Полковникова якобы написала на Панько?

— Но ты же говорил…

— Мы откладывали это на потом, — признался Скворцов. — Надежда сообщила адрес и номер телефона нотариуса, где сей документ хранится, и в первые дни расследования мы туда звонили. Нотариус подтвердила: все сделано по закону, то есть Панько и ее дочурка без зазрения совести могут считать себя законными владельцами квартиры. Мы и успокоились. Но сегодня я захотел увидеть это своими глазами.

— И ты увидел… — Катя заранее изобразила изумление.

— Наталья Павловна завещала хату своему мужу.

Зорина чуть не поперхнулась.

— Серьезно? Почему же тогда…

— Погоди, — прервал ее Константин. — Сейчас начнется самое интересное. Фамилия этого мужа — не Полковников.

— А какая? — удивлению Зориной не было предела. — Разве она выходила замуж второй раз?

— Представь себе, — бросил оперативник. — За некоего Лучану Игоря Андреевича. Вероятно, супруги жили в любви и согласии.

— Вы разыскали этого Лучану?

Скворцов усмехнулся:

— Как только я заикнулся о нем, нотариус назвала кладбище, где он похоронен, — ответил муж, — и заодно сообщила, что имела в виду, говоря о законности сделки, достав из сейфа завещание Лучану, который передавал свое имущество небезызвестной тебе Дине и ее детям.

— Вот так номер! — Катя еще не могла прийти в себя. — А с какой стати?

— ЗАГС помог расставить все точки над «i», — засмеялся Скворцов. — Я взял копии двух документов — свидетельства о браке Дины Юрьевны Панько с неким Лучану И. А. и свидетельства об их разводе, а также свидетельства о браке Полковниковой Натальи Павловны и того же господина.

— Сколько же лет было этому ловеласу? — поинтересовалась Катя. — Наверное, какой-нибудь старикашка с подагрой, за которого Панько отдала свою дочурку от безысходности. И подцепила та его в больнице.

— Последнее твое предположение, может, и верно, — кивнул Константин, — однако первое — нет. Дина была всего на два года моложе своего супруга. Сейчас Игорю Андреевичу исполнилось бы тридцать два.

Зорина открыла рот.

— Так ведь Полковниковой…

— Верно, — рассмеялся Константин. — Его вторая жена была старше на двадцать пять лет.

Журналистка схватила мужа за руку:

— Отчего он умер?

— Не знаю, — признался Скворцов. — На выяснение этого у меня не хватило сил, да и время, признаться, было позднее. С утречка займусь этим. Хорошо?

— Хорошо, любимый, — молодая женщина с нежностью посмотрела на него.

Глава 43

Расследование

— Фантастика, — заявил Павел Киселев, выслушав друга. — Это не преступление, а какая-то «Санта-Барбара»!

Лариса фыркнула:

— Только времени раскручиваться на триста серий у нас нет. Не забывайте, помимо расследования махинаций этих двух мошенниц, у нас на руках трупы и поиски серийного убийцы.

— Именно так мне и заявила Дина, когда я в последний раз был у них, — вставил Петя.

— То есть она продолжает настаивать, что убийство ее приятельницы — дело рук маньяка?

— Точно. Спасибо газетчикам, преподнесшим этот материал на блюдечке.

Павел вздохнул:

— А у нас по-прежнему ни одной зацепки. Был единственный подозреваемый — и тому удалось скрыться.

— Афанасий объявлен в розыск? — уточнила Кулакова.

— Конечно. Но пока — ни слуху ни духу.

— И что вы думаете делать дальше?

— Надо заниматься Полковниковой, — сказал Петя. — Мне кажется странным одно обстоятельство: люди вокруг ее родственничков с недавнего времени сначала дуреют, а потом мрут как мухи.

— Считаешь, Вера Семеновна и Панько — их рук дело? — заинтересовался Константин.

Прохоров пожал плечами:

— Очень схожи симптомы болезни. Если, конечно, она не заразная, это, согласись, довольно необычно.

— Действительно, — согласился Киселев. — Работайте в этом направлении.

Лариса перебирала фотографии погибших девушек.

— Хоть убей, не могу найти общее, — сокрушалась она.

— Найдем, — твердо пообещал Павел. — Обязательно найдем.

Глава 44

Из книги Е. Зориной

За десять лет до убийства Полковниковой

Дина Панько росла симпатичной черноволосой девочкой с ямочками на щеках и большими синими глазами. Вера Семеновна в ней души не чаяла.

— Какая у меня внучка! — хвастливо говорила она соседям.

Правда, единственное, что огорчало бабушку, — девушка категорически не хотела тратить силы на учебу.

— Пойми, бабуль, — говорила она, — сейчас другая жизнь. Неужели ты не видишь, как инженеры остаются без работы, а учителя и врачи сами бегут из школ и больниц, не в силах больше жить на копейки? Главное — хорошо устроиться.

— Что ты имеешь в виду? — пугалась бабушка.

— Ну, например, удачно выйти замуж, — поясняла Дина. — Возможно, и совсем не придется работать.

— Она права, мама, — вступалась за дочь Надя. — Я в своей библиотеке глаза испортила и желудок посадила. Это, по-твоему, хорошо?

— Нет, — кивала Вера Семеновна, — но в жизни всякое бывает. А если разведешься?

— Найду другого, — пообещала девушка.

Однако такое заявление не успокоило бабушку:

— Ты сначала первого найди. Что-то не видно.

— Конечно, — не смутилась Дина. — Если хочешь знать, желающих переспать со мной — целый вагон, да только мне такие не нужны. Ошибки своей матери я не повторю. Постель после свадьбы.

— Посмотрим, — процедила сквозь зубы уязвленная Надежда.

— Давай.

С большим трудом удалось Вере Семеновне уговорить внучку поступить в медучилище.

— Профессия должна быть у каждого, — вещала она. — Жена — это не специальность.

— Ладно, — сдалась девушка, — но учти: учусь до тех пор, пока не появится мой суженый.

После занятий Дина бежала к другой бабушке, Полине Панько, и делилась с ней планами на будущее. Тринадцать лет назад Надежда решила возобновить отношения с приемной матерью и продумала, как это сделать. Являться перед ней как блудная дочь и кидаться на шею она не хотела: этого, по ее мнению, женщина не заслужила. Да и такое явление могло показаться странным: все эти годы ни одна, ни вторая не интересовались друг другом. Случай помог Надежде. Однажды к ней в библиотеку пришла пожилая женщина, показавшаяся очень знакомой.

— Запишите меня, — попросила она, — теперь будет время книжки читать. Я вообще-то уже пенсионерка, но еще продолжаю работать на треть ставки.

Когда незнакомка назвала место работы, Надя вспомнила, где ее видела. Это же участковый врач Полины Панько!

— Вы меня не узнаете? — поинтересовалась молодая женщина.

Доктор прищурила близорукие глаза.

— Я дочь вашей пациентки Панько.

Врач улыбнулась:

— Ваша мама редко болела.

— А сейчас? — вырвалось у Нади. Она была счастлива, что мать не раскрыла тайны. — Видите ли, мы с ней в ссоре уже несколько лет. Я собираюсь делать первые шаги. Скажите, как она и чем ей можно помочь.

Участковая пустилась в длинные объяснения насчет заболевания пациентки, из которых Надя вынесла для себя, что болезнь не опасна и по-настоящему начнет беспокоить только через определенное время. «Для выхода еще рановато», — подумала она.

Врач матери сделалась частой посетительницей библиотеки. Надя приберегала для нее интересные и редкие книги, постоянно интересуясь здоровьем матери.

— Сильная боль в ногах, — заявила как-то доктор. — Практически не выходит из квартиры. Сходить на рынок просит соседей и платит им по рублю.

Довольная улыбка промелькнула на лице молодой женщины. Она знала о жадности Полины. Час воссоединения семьи настал.

На следующий день Надя, держа в руках неподъемные сумки с продуктами, звонила в квартиру Панько. Послышались шаркающие шаги, и дверь отворилась. Полина, почти не изменившаяся за эти годы, с удивлением уставилась на непрошеную гостью.

— Вам кого?

Молодая женщина растерялась.

— Ты… вы… не узнаете меня? — пролепетала она.

Полина надела очки, лежавшие возле телефона.

— Нет.

— Я так изменилась?

Панько молчала, не выказывая ни малейшего интереса к происходящему.

— Я ваша дочь Надя.

— Надя? — голос старушки сорвался. — Здравствуй, дорогая. Проходи, пожалуйста. Какая же ты стала красивая.

Гостья вошла в квартиру и кинулась на шею хозяйке.

— Я так скучала, — всхлипывала она, — но боялась тебя навестить: вдруг ты меня выгонишь.

— Надо же! — улыбнулась Полина. — А я боялась того же самого!

Она засуетилась, собираясь ставить чайник, но дочь усадила ее в кресло и, разбирая сумки, принялась готовить ужин.

— Как ты себя чувствуешь, мама? — спросила она, помешивая на сковороде картошку.

— Ноги замучили, — вздохнула Полина. — На улицу почти не выхожу.

— Кто же приносит тебе продукты?

— Соседи.

— Вот еще новости! — фыркнула Надя. — Теперь я буду за тобой ухаживать.

За ужином они разговорились, и Надя, заметившая, как суждения приемной матери схожи с ее собственными, задавала вопрос, как случилось, что они столько времени не общались.

— Юрку зря как следует не прижала, — прихлебывая чай, заявила Полина. — Влиятельные — они все трусливые. Эх, жаль, меня там не было! Как дочка?

Молодая женщина рассказала о Дине и ее рассуждениях о замужестве.

— Молодец! — похвалила старушка. — Что правда, то правда. Пока твой отец был жив, я как за каменной стеной жила и ни о какой работе не помышляла. Окончит медучилище — в хорошую больницу определим. Может, там она себе партию и подыщет.

То же самое Полина говорила и внучке, когда познакомилась с ней.

— Учителку свою не слушайте, — бросала она. — Какое у нее счастье, сами видите. Ошибок чужих не повторяйте.

Наступил день, когда Дина закончила учебу. Панько сдержала обещание: через знакомого главврача, фронтового друга своего мужа, она устроила внучку в лучшую больницу города.

— Присматривай себе достойного супруга, — учила она.

Дина согласно кивала в ответ. Девушка не сомневалась: теперь она не засидится. Но проходили дни, месяцы, а тот единственный не появлялся.

— Небось перебираешь? — ехидно спрашивала бабка Полина.

— Как же! — со слезами в голосе отвечала девушка. — Всем им всегда надо одно.

— Тогда жди.

Однажды внучка прибежала с сияющим лицом.

— Кажется, я выхожу замуж!

Старушка усадила ее в кресло:

— Рассказывай.

И девушка начала свой рассказ. В терапевтическое отделение больницы, где она работала, привезли молодого прапорщика летных войск Игоря Лучану с довольно запущенной пневмонией. Каждый день Дина заходила к молодому человеку, чтобы измерить температуру или сделать укол. Хорошенькая медсестра сразу привлекла внимание нового больного.

— Поправлюсь — приглашу вас в ресторан, — сказал он ей однажды.

— С удовольствием, — отозвалась Дина. — Но для этого вы должны строго выполнять все предписания врача.

— Мои ягодицы к вашим услугам, — ответил Игорь, и оба рассмеялись.

Дина думала о нем день и ночь, честно признавшись, что именно ее привлекло в этом не очень красивом и не очень развитом парне. К их будущим отношениям он отнесся со всей серьезностью и ни разу не предлагал девушке переспать.

— Я приехал сюда из Молдавии, — говорил он. — Кроме молдавской, в моих жилах течет и цыганская кровь. Может быть, это считается старомодным, но я ценю в женщине невинность.

Перед выпиской он сделал ей предложение, которое она с радостью приняла. На следующий день Игорь явился к ней домой, чтобы познакомиться с родными. Вера Семеновна завела его на кухню и долго разговаривала с будущим зятем. Когда же он ушел, она поманила к себе внучку.

— Ты не должна выходить за него.

— Это еще почему?

Глаза девушки наполнились слезами и сверкали гневом. Пожилая женщина заметила это и смягчилась.

— Начнем с того, моя хорошая, что он не мужчина твоей мечты, — ласково сказала она.

— Откуда такие выводы?

— Он тебе говорил о планах на будущее?

Дина покачала головой.

— Вот видишь. А со мной он поделился. Игорь собирается увольняться из армии.

Внучка фыркнула:

— Очень хорошо. Терпеть не могу военных.

— Я тоже ничего не имею против гражданских, — кивнула Вера Семеновна. — Однако твой избранник не собирается работать вообще.

— С чего ты взяла?

— Я умею читать между строк.

Действительно, бывшая классная руководительница сумела заставить Лучану проговориться, да так, что он и сам не заметил этого. Встретившись с Игорем на другой день, Дина завела разговор об их совместной жизни, коснувшись и будущей работы мужа.

— Я всегда мечтал получить высшее образование, — заявил жених. — А деньги у нас на первое время будут. Знаешь, в Молдавии у меня мать и два брата, и у каждого — двухэтажный дом с огромным садом. Они занимаются продажей фруктов и овощей, и денег у них куры не клюют.

— Блестящая партия! — провозгласила Полина Панько, выслушав очередной рассказ внучки о будущем муже. — Поженитесь — поезжай в Молдавию, требуй, чтобы его мать сделала вам квартиру. С собственной жилплощадью тебе сам черт не страшен. Да и он побоится размена и будет тебе в рот заглядывать, любое желание исполнять. А свекровь пускай по хозяйству и материально помогает.

Полная радужных надежд, Дина не сообщила Вере Семеновне о поданном в ЗАГС заявлении, как бы невзначай бросив на ходу:

— Свадьба через три дня.

Учительница засуетилась:

— Все-таки делаешь по-своему?

— Это моя жизнь.

Пожилая женщина вздохнула:

— Пусть так. Платье уже купила?

Не веря в счастливое будущее такого брака, она тем не менее хотела сыграть достойную свадьбу.

— Присмотрела, — улыбнулась внучка.

— Красивое и дорогое?

— Да, — призналась та.

— Правильно, — улыбнулась старушка, — другого нам не надо.

Свадьба получилась на редкость пышной. Мама Игоря, правда, не привезла ничего, кроме ста человек родни, однако это не омрачило радости.

— Мы будем жить у твоей мамы? — поинтересовалась новобрачная на следующий день.

Молодой муж хмыкнул:

— Вот еще! У вас тут места достаточно.

Радужные мечты девушки терпели крушение одна за другой. Игорь сдержал слово — уволился из армии, но устраиваться на работу и поступать в институт не торопился. На упреки родственников огрызался:

— Я с детства работаю, дайте теперь отдохнуть!

Хозяйка двухэтажного особняка в Молдавии не собиралась помогать своему отпрыску. Дина и Надежда увеличили нагрузки на работе. О том, чтобы злить парня, обе боялись подумать: девушка уже ждала ребенка.

Провалявшись три месяца на диване, молодой муж решил сменить обстановку.

— Я устроился на работу, — помпезно заявил он домочадцам. — Зарплата от выработки. Так что сегодня к ужину не жди.

Игорь не пришел не только к ужину, но и к завтраку следующего дня. Явившись домой через трое суток, он радостно сообщил:

— Работы там — завались. Правда, хозяин пока не снял деньги со счета.

Вера Семеновна молча посмотрела на нового родственника и покорно взяла брошенную им в угол грязную одежду. Исходящий от нее запах показался знакомым.

— Стирайте быстрее, — поторопил ее муж внучки. — До завтра должна высохнуть. И вообще мне пора обновить гардероб.

С этого момента Игорь стал целиком посвящать себя работе, совершенно забыв о семье. Он мог пропасть на неделю, никак не давая о себе знать и при возвращении отмахиваясь от пристававших к нему с расспросами:

— Говорю, было много дел.

Однако денег по-прежнему не приносил.

— Так не бывает, — говорила Надежде Вера Семеновна. — А если и бывает, на кой ему такая работа? Ты бы выведала, где он ошивается.

— Ой, мама! — недовольно бросала та. — Придумаете же вы! Динке рожать скоро, а вы скандал хотите устроить.

Однако пожилая женщина не успокаивалась и однажды организовала самую настоящую слежку. В тот день Игорь, набрав, как всегда, полные сумки еды, стал торопливо прощаться с женой и тещей:

— К ужину не приду точно. Завтра сдача объекта.

Метеором слетев с лестницы, он зашагал к автобусной остановке, ни разу не оглянувшись, что было на руку поджидавшей его Вере Семеновне. Старушка направилась за ним, надев на голову шляпу, которую молодой человек никогда не видел и которая полностью закрывала ее лицо.

Доехав до конечной остановки, Игорь вышел из транспорта, взяв курс на лесок. Крадучись, за ним еле поспевала бабушка жены. К счастью, идти пришлось недолго.

— Явился наконец! — услышала Вера Семеновна хриплый мужской голос.

— И дня не прошло! — присоединился другой.

— Думаете, мне это легко? — засмеялся Игорь, сваливая на землю продукты. — Я все-таки семейный человек.

— Пока — да.

Старушка не верила своим глазам. На полянке расположился целый табор бомжей.

— Давай поторапливайся! — кричали зятю.

Какая-то беззубая дама с красным лицом обняла его за плечи:

— Ты меня не забыл?

— Что ты!

Через десять минут общество весело пировало. Схватившись за сердце, Вера Семеновна наблюдала, как в стельку пьяный Игорь уединился с женщиной в кое-как сделанный из веток шалаш. Сплюнув, она решительно направилась домой, намереваясь все рассказать.

— Дине придется развестись, — заметила она, отведя дочь на кухню и посвящая в подробности увиденного.

— Ты сошла с ума!

Учительница подумала, что дочь просто не верит ей.

— Повторяю, я наблюдала своими глазами.

— Я не об этом, — махнула рукой Надежда. — Что бы там ни было, Диночке надо родить здорового ребенка. А с этим я поговорю.

Игорь вернулся через три дня. Теща, взяв его под руку, завела в комнату и принялась расспрашивать о похождениях, прибавив:

— Нам все известно!

На лице зятя не дрогнул ни один мускул.

— Думаете, напугали? Наоборот, я рад, что все открылось.

— И как это объяснить?

Молодой человек с минуту молчал, а потом поведал печальную историю. Из армии его выгнали за пьянство.

— Как же Дина этого не заметила?

По сбивчивому рассказу женщина поняла: гены и предки-цыгане сыграли с Игорем злую шутку. Тяга к спиртному и склонность к бродяжничеству появились у зятя с раннего детства. Кое-как проучившись в десятилетке, он не стал пробовать себя в качестве студента и занялся ожиданием призыва в армию, добросовестно пропивая накопленное родителями добро. Отслужив два года, Игорь по настоянию матери остался на сверхсрочную (женщина боялась, что, возвратившись, он вспомнит о прошлой жизни), окончил школу прапорщиков и стал нести службу в летных войсках. Это занятие давало ему возможность снимать жилье и жить без помощи родителей. Однако организм требовал свое. Через год парень сорвался, и мать забрала его на лечение в Молдавию, уговорив врача написать другой диагноз. После лечения молодой человек продержался еще год. От увольнения его спасало то, что в части спирт лился рекой и попивали все. Если ему не хватало, он шел к своим новым приятелям — бомжам, которых нашел без труда — они расположились лагерем возле части — и проводил время так, как ему хотелось. Время работало на Игоря. Развал Союза и неразбериха в армии давали ему возможность продолжать службу. Приехав навестить сына через несколько лет, мать ужаснулась: это был скелет, обтянутый темной кожей. Тогда она энергично взялась за дело, отыскав хорошего врача-нарколога, который закодировал прапорщика от алкоголя. Боясь забрать Игоря домой, женщина стала уговаривать его жениться. Он согласился. Претендентка не заставила себя долго ждать.

Выслушав этот печальный рассказ, Вера Семеновна пришла в ужас:

— Как ты теперь думаешь жить?

На лице молодого мужа не отразилось беспокойства.

— Найдите врача, — посоветовал он.

На следующий день старушка занялась поисками.

Ей посоветовали известного в городе психотерапевта и нарколога Родионова. Вытащив из заветной шкатулки последние сбережения, на которые она намеревалась купить приданое для малыша, бывшая учительница отправилась с зятем к доктору. Побеседовав с Игорем, Родионов отправил его в коридор, плотно закрыл дверь и сказал Вере Семеновне:

— Мы можем попробовать лечение, но мне жалко ваши деньги. Оно не даст никакого результата. Я еще не нашел спасение от алкоголизма последней степени.

Старушка закрыла лицо руками:

— Что же делать? Внучка вот-вот родит…

Нарколог вздохнул:

— Я бы посоветовал развод. Тогда у девушки будет шанс начать новую жизнь.

Придя домой, Вера Семеновна рассказала о разговоре Надежде и Дине. Последняя разрыдалась:

— Я не останусь без мужа!

Мать поддержала ее: она поговорила с Игорем, и тот пообещал устроиться на работу и завязать с пьянками и бродяжничеством.

Глава 45

Убийца

Он стоял, разглядывая в зеркале свое отражение, и думал. Завтра должна была состояться его свадьба. Решение о женитьбе он принял несколько месяцев назад, надеясь, что семейная жизнь отвлечет его от мучительных желаний. Со своей будущей женой он познакомился в Детском парке, в который часто приходил после занятий. Он обратил внимание на скромную, некрасивую высокую девушку, постоянно наведывавшуюся сюда с книгой в руке. Девушка нравилась ему только одним: она никогда не надевала красное.

Глава 46

Подозреваемый

Проведя во времянке ужасную ночь, Афанасий на рассвете возвратился в дом, пугающий стоявшей тишиной, быстро умылся, оделся и, захватив необходимые вещи, помчался в офис. Обилие клиентов его не порадовало: сегодня он явно не был в форме. Тратя на разговоры с посетителями не более десяти минут, целитель закончил прием и, обхватив голову руками, принялся думать, как быть дальше.

— Этого не может быть! — внушал он себе, сидя за столом из орехового дерева. — Я знаю это, как никто другой!

Однако убедить себя в безопасности проживания в доме он не смог. Просидев в конторе до вечера, маг нехотя поплелся домой. Уже подходя к калитке, он заметил маленькую детскую фигурку, пристально смотревшую на его особняк.

— Ты что тут делаешь?

Ребенок обернулся и посмотрел на экстрасенса. Это была хорошенькая девочка лет пяти, с ямочками на щеках и белокурыми стрижеными волосиками.

— Дядя, вы тут живете?

— А что тебе нужно?

Сейчас меньше всего на свете Афанасий хотел с кем-нибудь говорить. Ребенок, вероятно, почувствовал это и пожал плечами:

— Просто интересно. Значит, вы новый владелец дома с привидениями?

Мага бросило в пот:

— Что ты сказала?

Девочка послушно повторила:

— Владелец дома с привидениями.

— Кто его так называет?

Малышка хихикнула:

— Да все.

— Не знаешь почему?

Она улыбнулась:

— Потому что тут водятся призраки. Они выжили прежних хозяев.

— То есть как?

Экстрасенса бросило в дрожь. Так вот почему прежний владелец хорошо уступил ему в цене!

Он повернулся к ребенку:

— Послушай…

Девочка словно провалилась сквозь землю. На влажном черноземе отпечатались следы ее маленькой ножки. Дрожащими руками открыв калитку, Афанасий вошел в сад, казавшийся ему враждебным, и по зацементированной дорожке направился к дому, пытаясь в который раз убедить себя:

— Она еще ребенок! Что она понимает!

Темная прихожая встретила его скрипом половиц. Целитель включил свет, словно надеясь поймать врасплох непрошеных гостей.

— Есть тут кто-нибудь?

На втором этаже разразились сатанинским хохотом. Мужчина распахнул дверь и кинулся бежать.

Глава 47

Убийца

Подошедший к киоску молодой мужчина купил газету «Криминальные новости Приреченска» и, прочитав ее, злобно улыбнулся. Вот уже несколько месяцев перед ним стояла задача, требующая скорейшего разрешения, и только сегодня этот бумажный, пахнущий типографией листок подсказал выход. Мужчина достал из кармана мобильный телефон и принялся нажимать кнопки.

Глава 48

Расследование

Ненавистный ранний звонок разбудил Константина.

— Придется вылезти из теплой постельки, — пошутил вместо приветствия Павел, однако его голос вовсе не казался веселым. — Каникулы кончились. Трупы у нас, дружок. Выезжай.

На этот раз местом для совершения убийства преступник выбрал совсем другой район. При выезде из города в северном направлении до ближайшей деревни по правую сторону раскинулось большое озеро, приносящее радость любителям рыбалки.

— Местные мальчишки нашли, — сказал Киселев подъехавшему приятелю, показывая на лежащие возле воды трупы двух молодых женщин.

— Личности установили?

— При них нет никаких документов, — вздохнул Павел. — Как в прошлые разы.

— На телах — множественные колото-резаные раны, — сообщил Станислав Михайлович, делая осмотр. — Приблизительно время смерти — около недели назад.

Скворцов выразил удивление:

— Что же их до этого никто не находил? Может быть, привезли с другого места преступления?

— Все возможно, — кивнул эксперт.

— Мальчишки сказали, — вставил Павел, — в это место редко кто заглядывает. Рыба здесь практически не ловится — слишком близко подходит дорога. Хотя заросли камышей ее скрывают, шум проезжающих машин все равно пугает рыбу.

— Понятно.

Стоящая возле воды Лариса задумчиво смотрела на убитых.

— В этом преступлении что-то не так, — сказала она коллегам.

— Что именно? — поинтересовался подошедший Киселев.

— Пока не знаю. Мне нужно посмотреть другие фотографии. Я поеду, хорошо?

— Подожди, — ответил Скворцов. — Сейчас поедем все вместе. Трупы уже погружают.

Придя к себе в кабинет, Кулакова достала из шкафа фотографии других жертв маньяка.

— Смотрите, — она поманила рукой коллег, — предыдущих женщин наш серийный убийца раздевал. Первый труп был найден без юбки, второй — без кофточки, третий — опять без юбки, о Полковниковой сказать трудно, так как она была залита известкой и одежда уничтожилась. То есть мы имеем первых потерпевших, с которых убийца не снял ничего.

Киселев внимательно посмотрел на снимки.

— А ведь ты права, черт возьми! — воскликнул он. — Может, в этом наша первая зацепка?

— Может — да, а может, и нет, — возразил Константин. — Ведь не далее как вчера мы в который раз говорили: не ищи у маньяка логику.

— И все же определенные действия некоторые из них проделывают с завидным постоянством, — бросила Лариса.

— Ладно, — сдался Скворцов. — И что это нам дает?

Кулакова пожала плечами:

— Говорю тебе, пока не знаю. Михалыч уже занимается вскрытием?

— Конечно.

— Давайте сначала послушаем его, а потом определим дальнейшее поле деятельности. Поднимите руки, кто не хочет позавтракать?

Мужчины дружно рассмеялись.

— Неужели кто-то успел это сделать? — спросил Константин.

— Вполне возможно, — улыбнулась женщина. — Вы теперь у меня женатые. А поскольку и я не осталась в стороне и позволила повести себя в ЗАГС, налетайте… — она взяла пакет, стоящий на подоконнике, вытащила одноразовую посуду и стала складывать на нее бутерброды, попросив Павла: — Включи чайник. Да все не уничтожайте. У нашего эксперта, я уверена, тоже урчит в животе.

Подошедший через два часа Станислав Михайлович подтвердил ее подозрения.

— Вот спасибо, хозяюшка. — Он сел на скрипнувший под ним стул, опустил в стакан пакетик с чаем и, оглядев присутствующих, добавил: — Как мне хочется вас порадовать, ребятки. Надеюсь, так и будет.

Все трое подались вперед.

— Что накопал? Говори быстрее. Потом пожрешь.

— Ну, накинулись, — рассмеялся криминалист, аппетитно жуя бутерброд. — Можно и совмещать приятное с полезным.

— Так делай это быстрее! — отозвались коллеги.

— Ладно, уговорили, — Станислав Михайлович сделал изумленное лицо. — Первых трех женщин и двух последних убили два разных человека. Про Полковникову ничего определенного сказать не могу по понятным вам причинам.

Оперативники удивленно переглянулись:

— То есть появился второй маньяк? Ты точно уверен?

— Как в том, что меня зовут Стасик, — аккуратно беря второй бутерброд, заявил мужчина. — У преступников разный рост. Первых женщин убил некто ста восьмидесяти сантиметров в длину, вторых — на десять сантиметров короче. По силе, с которой были нанесены раны, могу утверждать, что это мужчина, поэтому вряд ли на свои первые дела он надевал туфли на каблуках.

— Вот это номер! — процедил Константин.

Лариса пододвинула к судмедэксперту снимки:

— Знаете, что я заметила?

Она изложила ему результаты своих наблюдений.

Станислав Михайлович почесал в затылке:

— Некоторые серийные убийцы действительно предпочитают сувениры из вещей, отобранных у жертв. Нередко такие сувениры наделены для них определенной символикой.

— То есть у кофты и юбок, похищенных у потерпевших, было что-то общее? — уточнил Павел.

— Вот именно.

— Вызывай Петьку, — распорядился Киселев. — Пусть дует к родственникам потерпевших. Лариска, покопайся в базе данных. Сама знаешь, что искать.

— Пропавших без вести с приметами наших девушек, — отозвалась Кулакова.

Собиравшийся уходить Константин хлопнул себя по лбу:

— Кстати, чуть не забыл. Это насчет Полковниковой.

Он рассказал коллегам о сделанных им открытиях. Его друзья изумились в который раз.

— Час от часу не легче.

— У тебя не возникли вопросы по этому поводу? — поинтересовалась Кулакова.

Скворцов кивнул:

— И не один.

— Тогда продолжай работать в этом направлении, — напутствовал его приятель.

— Слушаюсь, товарищ начальник.

Нотариус, заверявшая документы родственников Панько, оказалась пожилой раздражительной женщиной с крашенными в рыжий цвет волосами. Она неприветливо посмотрела на представившегося ей оперативника:

— Мы, кажется, не раз говорили с вами по телефону.

— Я бы предпочел увидеть все своими глазами.

— Прекрасно. — Она развернулась на вращающемся стульчике и достала из сейфа папку: — Смотрите.

Скворцов принялся изучать документы.

— Вы сказали, Лучану умер? — спросил он через некоторое время. — У вас есть свидетельство о смерти?

— Конечно, — нотариус взглянула на Константина. — Иначе завещание не вступило бы в силу.

— Очень хорошо, — отозвался оперативник. — Вы не могли бы помочь мне с поисками?

— Ладно. — Она подвинула папку к себе и принялась листать. — Что за черт! Куда оно могло подеваться?

— Оно действительно существовало?

Женщина посмотрела на Скворцова поверх очков с толстыми стеклами:

— А как же по-вашему? Я всем верю на слово? К тому же я прекрасно помню, как они мне его показывали.

— Но почему вам запомнился этот день? — удивился оперативник. — Вы не могли перепутать?

Нотариус улыбнулась:

— Именно этот день мне действительно запомнился, и вот почему. Месяц назад я начала проходить лечение в клинике микрохирургии глаза. Врачи подправили мне зрение, и старые очки стали для меня слишком сильными. Неделю я мучилась, пыталась работать без них, однако вблизи по-прежнему плохо вижу. В тот день я с утра пошла в оптику и приобрела новые в дорогой оправе. Однако в доме, где находится мой офис, выключили свет, и я не могла воспользоваться кондиционером. Помните, какая стояла жара? Стекла очков все время запотевали. Я часто снимала их, вытирая глаза платком. Пару раз я выходила без очков в подсобку, чтобы включить чайник, оставляя клиентов одних. Подозреваю одного пожилого мужчину. К сожалению, он пришел проконсультироваться и не оставил адреса. Пропажу очков заметила, когда работала с теми, кто вас интересует. Однако документ, который они принесли, был действительно свидетельством о смерти некоего Лучану. Я все же не слепая.

— Вы можете назвать дату его смерти?

— Конечно, она зафиксирована. Вот, — женщина открыла папку, — пятнадцатое августа.

Константин кивнул. Если это так, все сходится. Труп Полковниковой обнаружили пятого.

— Всего хорошего, — попрощался он с нотариусом. — Возможно, вы мне еще понадобитесь.

— К вашим услугам, — ответила женщина.

Выйдя из конторы, Скворцов с удовольствием глотнул свежего сентябрьского воздуха.

«Надо с Катюшкой в лес в выходные съездить, — подумал он. — Там, наверное, сейчас здорово».

Звонок мобильного прервал его размышления.

— Слушаю?

— Привет, любимый, — при звуках дорогого ему голоса Константин улыбнулся. — Ты еще не обедал?

— Не успел, родная.

— А где находишься?

— На Ленина, 54. Только что разговаривал с нотариусом Панько, — пояснил оперативник.

— А я на работе. Можешь подъехать ко мне? Тогда пообедаем вместе.

— Точно, — засмеялся молодой муж. — Рядом с вашей редакцией отличное кафе. Уже лечу.

Через десять минут, заказав самые вкусные блюда, Катя пила минеральную воду и внимательно слушала рассказ Константина.

— Ты ведь не сомневаешься, что наши героини сперли очки? — спросила она мужа.

— Представь себе, нет.

— И я — нет. Мало того, даже знаю, зачем они это сделали. Хочешь, поясню?

Скворцов и сам прекрасно знал ответ на этот вопрос, однако, чтобы доставить жене удовольствие, сказал:

— А ну-ка выкладывай.

— Слушай! — Девушка уселась поудобнее. — Без очков нотариус плохо видит, так? И дамы это знали. Ведь десять дней назад они уже наведывались в контору. Правильно?

— Правильно, — согласился оперативник.

— Без очков нотариус смогла разглядеть только то, что написано крупными буквами. Боюсь, дату подозреваемые продиктовали ей сами. Наверняка они укокошили Лучану еще до того, как был обнаружен труп Натальи Павловны.

— А зачем им это делать? — засомневался Скворцов. — Они спокойно проживали без хозяйки, и Лучану вряд ли им сильно мешал.

— Не скажи, — Катя глотнула воды, — во-первых, по показаниям соседей, Игорь Андреевич в последнее время скатился на самое дно, превратившись в настоящего бомжа и несколько раз пролечившись от туберкулеза. У Дины двое детей. Представь, в каком состоянии находится семья, если практически каждый день наведывается грязный инфицированный мужчина да еще требует денег на опохмелку. Кроме того, он наверняка шантажировал их. И было чем. Почему Полина Панько, Вера Семеновна и Наталья Павловна умерли похожей смертью? Как они заставили Полковникову расписаться с Лучану? Даже мы еще не решили эту головоломку.

Константин вздохнул:

— Точно.

— Они могли убить Лучану в любое время после того, как спрятали труп Натальи Павловны. Кто повезет тело бомжа на экспертизу? Кого интересовал точный день его гибели? Вероятно, сначала такие мелочи, как дата смерти, наших героинь вообще не волновали. Они и так чувствовали себя хозяйками в чужой квартире. Однако, вероятно, вскоре предпочли поставить точку, заметив любопытные взгляды и недовольство соседей. Вот тут дамочки поняли, какой промах совершили в свое время. Пришлось стащить очки. Вряд ли подозреваемые испытали раскаяние после воровства. — Катя снова поднесла стакан к губам. — Теперь твоя очередь.

— Мне нечего добавить, — пожал плечами Скворцов. — Если все так и было, представь, какой уликой мы располагаем. Пока это наша единственная зацепка для того, чтобы получить ордер на обыск.

— Не слишком радуйся, — осадила его журналистка. — Факт воровства нигде не был зафиксирован. Кстати, его отрицает и сама нотариус, подозревая другого человека. Они могут показать вам документ и добровольно, делая упор на то, что нотариус по причине плохого зрения сама неверно списала данные. В сущности, чего им бояться? Кто будет эксгумировать труп бомжа?

— И все же нам придется раскрутить этот маленький инцидент, — заметил Константин. — Больше на бабенок у нас ничего нет. Представляешь, как они будут себя чувствовать, если им сойдет с рук убийство четырех человек? Надеюсь, никто не сомневается, что Дина и Надежда отправили на тот свет своих родственников и подругу? Мотив банальнейший — жилплощадь.

Катя вздохнула:

— Разумеется. Да еще в случае с Полковниковой так кстати подвернулся серийный убийца.

— Вот-вот.

Подошедшая с горячим официантка стала аккуратно расставлять тарелки.

— Делаем перерыв на обед, — рассмеялась Зорина, вдыхая аппетитный запах. — Хотя в моей беспокойной голове возникла еще одна версия.

Константин рассмеялся.

Скворцову сегодня повезло больше, чем его коллегам. Киселев и Прохоров сидели в кабинете Ларисы, пили чай с бутербродами и обсуждали новости дня.

— Кое-что мне удалось нарыть, — заявил Петя. — Свидетели вспомнили, что было надето на потерпевших. Наша первая жертва носила красную юбку, вторая — красную кофточку, третья в день гибели облачилась в красные брюки.

Кулакова удовлетворенно кивнула.

— Это уже кое-что. Значит, на маньяка действует красный цвет.

— Однако это не приближает день его поимки, — бросил Павел.

— Пока — нет, — Лариса посмотрела на него. — Но ты должен согласиться, что по этому признаку мы можем обвинить в убийствах Полковниковой и еще двух женщин совсем других людей, которые изо всех сил пытаются повесить на приреченского монстра, как называют его газеты, свои преступления. Кстати, — добавила она, — я установила личности погибших. Одна — Раиса Королева, пропавшая как раз неделю назад. Муж, заявивший об исчезновении жены, сказал, что Рая около месяца назад выехала на отдых в Крым, причем билеты взяла туда и обратно. В назначенный день женщина не вернулась. Муж подождал неделю: вдруг Королева решила остаться еще на некоторое время? Забеспокоился по-настоящему, когда не смог с ней связаться. Раиса не звонила сама, а ее мобильный был все время отключен. Аналогичная ситуация и со второй потерпевшей, Оксаной Билык. Кстати, родственники уже опознали погибших. Я думаю, девушки вернулись из Крыма, как и планировали, однако дойти до дома им помешали. Петя, тебе новое задание. Вот данные билетов, взятых женщинами. Доедай и беги на вокзал. Нужный нам поезд отправляется поздно ночью. Ты еще успеешь взять необходимые сведения.

— Конечно, я помню их, — хорошенькая белокурая проводница Таисья изо всех сил старалась понравиться симпатичному молодому человеку. — Они ехали в одном купе. Такие приятные, разговорчивые девушки. Обе располагались на верхних полках, а нижние заняла пожилая пара.

— Их кто-нибудь встречал?

— Представьте, нет, — проводница развела руками. — Черненькая, Рая, все трезвонила по мобильнику, а на том конце, вероятно, не отвечали, потому что она выругалась в сердцах: «Вот гаденыш!» Вторая, рыженькая, по-моему, Оксана, успокаивала подругу: «Да не переживай, сейчас выйдем и возьмем тачку. Меня и не собираются встречать».

Через полчаса, выяснив фамилию и адрес попутчиков потерпевших, Прохоров отправился к ним. Открывший дверь пожилой загорелый мужчина удивленно уставился на удостоверение Пети:

— Что случилось?

— Совенко Игнат Петрович? — уточнил молодой человек.

— Да.

— Десять дней назад вы вернулись из Крыма, — начал оперативник.

— И это правда. Мы отдыхали с женой в Судаке. А разве мы сделали что-нибудь плохое?

— Речь пойдет не о вас, — успокоил Прохоров. — Помните ли вы двух молодых женщин, с которыми возвращались назад в одном купе?

Игнат Петрович пожал плечами.

— Молодой человек, — усмехнулся он, — я всегда был и остаюсь верен своей жене.

— Не сомневаюсь, — кивнул Петя. — Однако ваши попутчицы погибли, и в настоящее время мы устанавливаем причину их смерти.

Совенко побледнел:

— Но, клянусь, я никоим…

Оперативник махнул рукой:

— Вас никто не подозревает. Просто нам нужно знать, что делали женщины в последние минуты их жизни.

Пожилой мужчина пришел в себя:

— Боюсь, из меня действительно плохой свидетель, — пояснил он. — Мы распрощались с ними на перроне, и больше я их не видел.

— Очень жаль.

Прохоров действительно с большим сожалением выслушал последнюю реплику Совенко. Для него она означала поиски новых очевидцев. Кто знает, сколько драгоценного времени уйдет на это? Помощь молодому человеку подоспела неожиданно.

— А я их видела, — раздался женский голос из соседней комнаты. — Игнат, почему ты не зовешь меня?

Дверь распахнулась, и перед Прохоровым предстала дородная дама в цветастом шелковом халате.

— Риточка, доктор велел тебе лежать, — забеспокоился Совенко, поддерживая жену за талию.

— Но не в тех случаях, когда я нужна милиции, — оборвала его супруга.

Петя воспрял духом:

— Вы действительно видели их после того, как попрощались на перроне?

Женщина кивнула.

— Обе направились на стоянку такси. Я еще подумала: Оксана молодец, уговорила Раю взять машину. Ведь та так и не дозвонилась до мужа, а ее чемодан был просто неподъемным. Правда, Игнатий? Ты же помогал ей вынести его на перрон.

Супруг улыбнулся:

— И поинтересовался, чем она его набила, не белым ли инкерманским камнем, из которого строят дома в Крыму. Фрукты девушка везла в плетеной корзине.

— Она объяснила вам?

— Представьте, да, — рассмеялся мужчина. — Раечка насобирала на морском берегу сувениры. Ну, камешки, ракушки. Наверное, в огромном количестве.

Прохоров в волнении пригладил волосы. На месте преступления не было никакого чемодана с сувенирами или корзинки с фруктами.

— А Оксана тоже последовала ее примеру?

Совенко покачал головой:

— Она сказала, что ее отец — моряк дальнего плавания и все шкафы и полки и так ломятся от кораллов и заморских диковинок. Кстати, Оксана не везла даже фрукты. Возможно, ее семья имеет возможность покупать их на нашем рынке по здешним ценам, хотя на юге они гораздо дешевле.

— Понятно. И на ваших глазах девушки сели в такси? — обратился оперативник к женщине.

— Представьте себе, нет, — дама сделала паузу. — Сразу хочу объяснить, почему я все это видела. Выйдя из поезда, мы позвонили зятю. У него машина, и он собирался нас встречать. Коля мгновенно выехал, но они с дочерью живут на другом конце города, а в центре сейчас сами знаете, какие пробки. Короче, мы прождали его довольно долго.

«К моему великому удовольствию», — подумал Петя.

— Поэтому я видела, как Оксана и Рая дождались такси и уже намеревались туда сесть, как подъехала другая машина, красного цвета. Из нее вышел мужчина, схватил Раю за локоть, повел на тротуар, и минуты две они беседовали. Потом девушка позвала подружку. Оксана вылезла из такси, подошла к ним, и они стали разговаривать втроем. Мне показалось, что Рая и незнакомец о чем-то просили Оксану, а та поначалу отказывалась. Потом кивнула, вытащила чемоданы из багажника и понесла их к красной машине. Рая проделала то же самое, и они уехали. Не могу сказать, в каком направлении. У нас один выезд с вокзала.

— А вы бы узнали того мужчину, если бы снова увидели его?

Совенко смутилась:

— Не знаю, молодой человек. Мое зрение не позволяет мне хорошо разглядывать лица на приличном расстоянии.

— И номер машины не заметили?

Женщина усмехнулась:

— Если бы я знала, что произойдет…

— Понятно. А какой марки была машина?

Дама развела руками:

— А в этом я вообще не разбираюсь.

— Даже если я вам покажу всевозможные модели?

Совенко кивнула:

— Тогда можете на меня рассчитывать.

Глава 49

Из книги Е. Зориной

За пять лет до убийства Полковниковой

На лечение Игоря пошли все сбережения обеих приемных матерей. Полина Панько все же нашла врача, согласившегося попробовать поработать с зятем за солидное вознаграждение. Три месяца Лучану действительно вел себя образцово-показательно. Женщины были уверены, что отцовство (Дина родила мальчика, которого назвали Борис) положительно подействовало на него. Но, к сожалению, они ошибались. Игорь снова сорвался. Надежда нашла его в компании старых знакомых — бомжей и, взяв такси, привезла домой: молодой папаша не мог передвигаться. Неделю вся семья выводила его из запоя. Когда Игорь пришел в себя, вновь приняв человеческое обличье, он стал просить прощения, встав перед Диной на колени и обнимая ее ноги:

— Клянусь, никогда больше не возьму в рот.

Молодой женщине хотелось верить: кому охота оставаться одной с ребенком на руках при мизерной зарплате медсестры.

— Ты устроишься на работу?

Лучану пообещал. Он действительно отыскал место грузчика в овощном магазине, пояснив Дине, что лучше этого ему ничего не найти.

— Это, кстати, на первое время.

Первое время неожиданно затянулось. В своих коллегах на радость себе парень разглядел единомышленников. Отгрузив фрукты, теплая компания доставала бутыли с дешевым вином и принималась пировать, не смотря на часы. Ни один из этих мужиков по-настоящему не дорожил семьей, часто не являясь домой ночевать. Лучану это было на руку. Подсобка давала возможность укрыться от непогоды, а постелью теперь служила не сырая земля, а мягкая подстилка из соломы. Скоро его родные догадались, почему их «кормилец» не торопится к семейному очагу.

— Опять принялся за старое?

Сначала Игорь краснел от необходимости напрягать мозги в целях введения домочадцев в заблуждение, однако вскоре это ему надоело.

— Я приношу вам деньги. Что еще от меня требуется?

Коротая вечера в одиночестве, Дина плакала от бессилия. Вера Семеновна утешала внучку:

— Ты еще молодая. Разведись.

Слыша подобные предложения, Дина зверела:

— И остаться одной? Ты, что ли, старая, заменишь мне мужа?

Она еще не теряла надежды вернуть беглеца в лоно семьи. Разузнав адрес магазина, тщательно скрываемый супругом, Дина стала наведываться туда вечерами, вырывала из рук мужа стакан с очередным спиртным напитком и тащила на себе домой. Это не приводило ни к чему хорошему. Однажды по дороге Игорь сильно избил жену, превратив ее лицо в один сплошной синяк. В другой раз принялся угрожать:

— Ты меня лучше не зли. Я и убить могу.

От бесконечных переживаний молодая мать сильно похудела и лишилась молока.

— Подумай о Борисе, — твердила ей Вера Семеновна.

Обращение за помощью к директору магазина Дина использовала как последнее средство борьбы за мужа. Тот внимательно выслушал ее печальный рассказ:

— Говорите, напиваются каждый вечер в подсобном помещении?

Этот холеный мужик в дорогом костюме сделал свои выводы: на следующий день он уволил всех грузчиков и сторожа, дававшего им приют в подсобке. Безработный Игорь осел дома.

— Что, довольна?

Он не собирался рвать с прошлым. Воруя деньги из сумочек женщин, Лучану бежал за выпивкой. Наступила на редкость морозная зима, и молодой отец не думал коротать ее в лагере бомжей. Теперь он постоянно ночевал дома. Однако жизнь Дины, Надежды и Веры Семеновны стала еще ужаснее. Он колотил всех троих, даже старую бабушку, однажды ударил и маленького сына.

— Хотели наслаждаться моим обществом?

Дина неоднократно задавала себе вопрос, что делать дальше. И, к сожалению, не нашла ничего лучшего, как вторично забеременеть.

— Еще один кричащий ублюдок?

От страшной, неизвестно чем кончившейся бы расправы ее спасло бегство к Полине Панько. Та, выслушав грустную повесть, также предложила подать на развод.

— Дождешься, что он укокошит тебя и детей.

— Но я же останусь с двумя! — плакала Дина.

— Зато живые и здоровые.

Просидев у бабки неделю, женщина все обдумала. Придя домой, она сообщила Игорю:

— Я развожусь.

— Думаешь от меня отделаться? — усмехнулся тот. — Ничего не получится. Нет, подобное возможно, но только при условии, что мне предоставят жилплощадь. Вам хватит и одной комнаты. Я могу уйти от тебя, моя красавица, однако из квартиры уходить не собираюсь.

Дина прибежала к матери. Та опешила:

— Отдавать ему комнату? Этого еще не хватало. Развод на время отменяется. Будем думать, что делать. Кроме того, сейчас, пока ребенку не исполнится год, тебя все равно не разведут.

Несмотря на нежелание выполнять требования зятя, женщинам пришлось предоставить в его пользование одну комнату: находиться с пьяным нечистоплотным созданием и двумя маленькими детьми в четырех стенах было невозможно. Жизнь превратилась в ад. Надежда днем и ночью думала, как выйти из этой ситуации. Однажды ей показалось, что она нашла выход. Ох, если бы не ее приемная мать!

Глава 50

Расследование

Сразу после разговора с Совенко Петя поспешил в отдел. Лариса и Павел продолжали сидеть за столом. Пришедший Константин составлял им компанию. Взволнованный Прохоров выложил им результаты своего расследования, после сказал, хлопнув себя по лбу:

— Господи! Забыл спросить, во что были одеты Раиса и Оксана. Придется ехать опять.

— Сядь, — приказала ему Кулакова, — и переведи дыхание. Никуда больше бежать не надо. Ты говоришь, машина была красного цвета. Наш маньяк на нем помешан в плохом смысле этого слова. Он никогда не стал бы приобретать транспортное средство подобной окраски. Королеву и Билык убил не он. Ручаюсь, в их одежде не было ничего интересующего нас цвета.

Прохоров все же набрал телефон супругов Совенко, задав мучившие его вопросы. Маргарита Витальевна прекрасно помнила детали одежды девушек. Они вышли из поезда в том, в чем их и обнаружили на месте преступления. Кроме того, в окно женщина увидела припарковавшуюся возле их парадного машину такой же марки и позвала мужа, разбиравшегося в подобных вещах. Это оказались «Жигули» девяносто девятой модели. Петя рассыпался в благодарностях.

— Всегда к вашим услугам, — кокетливо ответила пожилая дама.

— Транспортное средство красного цвета девяносто девятой модели имеется у мужа потерпевшей Королевой, — сообщил Киселев.

— Значит, он врал, что не мог дозвониться до жены? — спросил Константин. — Но с чего ему вздумалось вдруг убрать ее? А при чем тут Билык?

— Сомневаюсь, что ему вздумалось вдруг, — задумчиво произнесла Лариса. — Вряд ли он находился в состоянии аффекта. Ведь Совенко не наблюдала, чтобы супруги ругались.

— И все же она не слышала их беседу, — вставил Прохоров.

Лариса пожала плечами:

— Не могу сказать ничего определенного. Только вряд ли кто-то пристал к дамочкам в поезде. Совенко бы знали об этом.

— И все же это нельзя исключать, — не согласился с ней Павел.

Женщина кивнула:

— Что слышно об Афанасии?

— Думаешь, он?

— Не знаю, — Кулакова лукаво посмотрела на коллегу. — И все же это нельзя исключать. Петя!

Прохоров покорно посмотрел на оперативницу. Он догадывался, какая работа ожидает его.

Глава 51

Убийца

Женитьба не принесла ему облегчения. Часто по ночам, когда жена спала, он выходил на балкон, обхватывал голову руками и выл, как раненый зверь. И, как зверю, ему казалось: стоит вцепиться в жертву, почувствовать над ней свою власть, ощутить соленый вкус крови — и пройдет щемящая боль, отпустит то неведомое чувство, которое он не мог объяснить. На место, связанное со множеством воспоминаний, тянуло как магнитом. По прошествии времени он снова стал ездить туда, уже вместе с маленькой дочкой. Одна девушка, жительница близлежащего дома, привлекла его внимание тем, что любила одеваться в красное. Красные пластмассовые серьги, красная футболка, красные брючки поставили точку в происходящей в его душе борьбе. Он стал здороваться с ней, поинтересовался, как ее зовут, наведывался сюда поздними вечерами, карауля жертву. И его час настал. В тот роковой день мучившее желание погнало его к ее дому в ранний час. Выйдя из подъезда, она приветливо поздоровалась с ним, поинтересовалась, что он здесь делает. Он что-то отвечал, идя с ней рядом, потом с силой толкнул спутницу в густые заросли кустарника, больше не в силах бороться с собой. Изнасиловав девушку и нанеся ей многочисленные удары ножом, он испытал ни с чем не сравнимое чувство облегчения, наслаждения и излечения от неведомой болезни. В качестве трофея он взял ее узенькие красные брючки, наконец-то ощущая себя насытившимся животным, которое спокойно может дремать до поры до времени.

Вторую жертву он также встречал довольно часто. Девушка очень любила детей и нередко останавливалась, чтобы перемолвиться с ним словечком или пообщаться с его маленькой дочкой. Разумеется, она не чувствовала опасности, исходящей от этого приветливого симпатичного мужчины. А он, созерцая ее юбку из вельвета, старался отогнать вновь вернувшееся желание, все же победившее и во второй раз. Какое-то неизвестно откуда взявшееся чутье помогло и сейчас, поздним вечером погнав его на место встреч с жертвой. Он увидел расстроенную Лилию (теперь он знал, как ее зовут), возвращавшуюся домой с мыслями о состоявшемся разговоре с Вадимом. Молодая женщина, ни на кого не обращая внимания, шла по освещенной улице, размазывая катившиеся по лицу слезы. Он участливо взял ее за локоть:

— Что случилось?

Она не испугалась так неожиданно возникшего перед ней мужчину.

— Да так. А вы дышите ночным воздухом? Как ваша дочка?

— Хорошо. Уже давно спит, — он доброжелательно улыбнулся. — А вот мне не повезло. Пошел выгуливать недавно купленную для малышки собаку, отстегнул поводок и вот уже полчаса не могу ее найти.

Лилия тряхнула головой:

— Надо же! Как жаль! А вы живете неподалеку? Почему-то я никогда не спрашивала вас об этом.

— Как и я вас. — Он наугад ткнул в один из видневшихся домов: — Вон там.

— Так и думала. А мой — первый, к которому ведет эта тропинка, — наманикюренный пальчик указал на дорожку, прятавшуюся в лесополосе.

— Понятно, — кивнул он. — Не хотите срезать путь? А я как раз поищу свою собаку, — он достал из кармана маленький фонарик.

Ничто не испугало Лилю.

— Пойдемте.

Женская натура взяла верх. Девушка чувствовала: она нравится этому приятному мужчине. Что ж с того, что он женат? Она не собирается разрушать его семейный очаг, просто немного пококетничает с ним, чтобы успокоиться, снова поверить в свои силы и приготовиться к продолжению разговора с Вадимом. Лиля протянула ему руку.

— Ведите меня.

Он усмехнулся:

— Можете мне довериться.

Доведя жертву до середины лесополосы, он набросился на нее, как тигр, желая немедленно испытать то непередаваемое ощущение, которое уже было ему знакомо. И оно пришло, мгновенно ослабив тугие тиски, сжимавшие голову, бередившие душу. Сорвав с растерзанной женщины юбку, он издал стон. Но это был стон радости.

Глава 52

Подозреваемый

Разговор с незнакомой девочкой не шел у Афанасия из головы. Продрожав ночь во времянке, он с раннего утра помчался на поиски местных газет, долго мерз у киосков в ожидании их открытия, пока не приобрел искомое. С нетерпением разворачивая пахнущие типографской краской листки, экстрасенс внимательно читал объявления. Наконец-то! Вот это то, что нужно. Телефон медиума, оказывающего помощь в общении с привидениями, в изгнании полтергейста. Вскоре маг уже нажимал нужные кнопки мобильного.

Медиумом оказалась маленькая худенькая пожилая женщина с короткой стрижкой.

— Какие проблемы? — участливо спросила она.

— Вы не будете смеяться?

— И меня об этом спрашиваете вы? — Дама расхохоталась. — Тот, который сам имеет дело с паранормальными явлениями?

Экстрасенс оторопел. Он не хотел говорить ей о роде своих занятий. Теперь женщина должна спросить…

— Я не буду спрашивать, почему вы не решите свою проблему сами. Каждому свое. Вы предсказываете будущее, лечите, а я занимаюсь потусторонним миром, — она будто читала его мысли. — Кстати, меня зовут Антония.

— Я — Иннокентий.

Антония усмехнулась:

— Не хотите откровенности — не надо. Ведь Иннокентий — не настоящее ваше имя? Впрочем, мне абсолютно все равно. Давайте займемся делом. Какие проблемы?

— Мне сказали, что это дом с привидениями, — ответил экстрасенс. — Я бы хотел уточнить.

Медиум, приложив палец к губам, стала медленно подниматься на второй этаж, сделав хозяину знак следовать за ней. У дверей спальни она остановилась и обернулась к нему:

— Вы правы. Вы здесь не один. Ваших соседей несколько. Пока я ощущаю мужчину и женщину. Мужчина несет отрицательную энергию, он довольно агрессивен. Женщина пассивна и, похоже, тяготится пребыванием здесь, однако он удерживает ее силой. Жизнь и смерть обоих как-то связаны с вашим жилищем. Вы не в курсе?

Маг пожал плечами:

— Это опасно?

Антония покачала головой:

— Иногда энергия привидений становится разрушительной.

— Что же мне делать?

— Я попробую пообщаться с ними. Если не уговорю покинуть ваш дом, вам лучше всего переехать.

Она спустилась на первый этаж в гостиную и села на диван. На секунду закрыв глаза, медиум вновь открыла их и обратилась к потусторонним силам с вопросами. Дрожь проняла Афанасия, услышавшего вырывающийся из уст хрупкой женщины грубый мужской голос. Дух, вопреки ее просьбам, отказывался уходить.

— Вы сами все слышали, — повернулась Антония к целителю, закончив сеанс. — Если хотите, я попробую поработать с ними, но не гарантирую результат. Кроме того, вам пока придется пожить в доме. Вы готовы к этому?

Афанасий вздохнул. Если даже он и затеет продажу, пройдет несколько недель, прежде чем он покинет жилище. Выхода не было.

— А священник не сможет изгнать их сразу? — поинтересовался мужчина.

— К сожалению, нет. Возможно, вам никто не сможет помочь, — пояснила Антония и растворилась в темноте.

Минуту маг стоял неподвижно, потом бросился за медиумом, вспомнив, что не спросил, сколько должен за визит. Но догнать ее уже не успел.

Решив узнать историю своего жилища, Афанасий, проведя очередную бессонную ночь, на следующее утро обратился к соседям — молодой супружеской паре, занимающей соседний дом.

— Мы тоже живем тут недавно, — ответил ему мужчина. — Обратитесь лучше к Доминике Самойловне. Вон ее фазенда, — он указал на маленький домишко в конце улицы. — По-моему, она поселилась тут со дня сотворения мира.

Доминика Самойловна, юркая старушка с выцветшими голубыми глазами, встретила мага приветливо:

— Садись, касатик, сейчас чаю попьем. Он у меня хороший, на местных травах. А жилище твое действительно имеет историю.

Пожилая женщина поведала о том, как тридцать лет назад в этом доме поселились муж и жена.

— Жили они плохо, любезный мой. Генка, супруг то есть, Валю бил почем зря. Вроде и не пил много. А лупасил по мелочам. То соседу слишком кокетливо улыбнулась, то обед не так приготовила, то на ужин компот не сделала. Короче, не выдержала бабонька и ушла. И, знаешь, будто сквозь землю провалилась. Геннадий прождал ее с недельку да в милицию обратился. Те ее фотографию в газету поместили, по телевизору вещали. Только все бесполезно. — Она отхлебнула из чашки и вытерла губы ладонью. — На нашей улице гутарили, что Генка во время очередной ссоры супругу до смерти зашиб и где-нибудь труп спрятал: то ли в погребе зарыл, то ли на участке. Ну, посуди, куда бабе бежать, как не к родителям или сестре? До этого она всегда так делала. А тут решила исчезнуть. Неувязочка получается. Думаю, он сам ее и прихлопнул. А в милицию пошел, чтобы подозрения с себя снять.

— Почему же никто не поделился подобными подозрениями с органами? — удивился Афанасий.

Старушка улыбнулась:

— Хотели, милок. Наши мужики уже и день определили, да только Генка возьми и повесся. Один его дружок, Семка, рассказывал, что стал подлеца посещать призрак Валентины, с собой звал. И не выдержал парень. Совесть, вероятно, замучила. Так теперь вместе в доме и остались.

— Что вы имеете в виду? — побледнел экстрасенс.

— А то и имею, — усмехнулась старушка. — Ты ко мне пришел небось не чаевничать. Эта парочка никому из новых жильцов с тех пор покоя не дает. И тебя, наверное, уже навестили. Правду говорю?

Афанасий кивнул.

— Беги отсюда, милый, — на прощание посоветовала старушка.

Глава 53

Альбина миновала проходную трикотажной фабрики с гордым видом. Последнее время ее многое раздражало. Люди, работающие здесь, были глупы, с интеллектом ниже кирпича, и еще осмеливались судачить о ней на всех углах. А все потому, что в свои двадцать пять лет она уже дважды успела побывать замужем. Сама Альбина не видела в этом ничего плохого. Не виновата же она, в конце концов, что природа одарила ее почти неземной красотой. Первый муж Владимир влюбился в нее с первого взгляда, когда ей едва исполнилось семнадцать, еле дождался, пока девушка закончит школу, и потащил под венец. Интересно, на что он рассчитывал? Что семнадцатилетняя девчонка сразу начнет вести хозяйство на пять баллов?

— От твоей горелой яичницы у меня уже изжога! — орал молодой муж.

Альбину не смущали его крики. В ту пору она увлекалась модными диетами и не ела даже яйца. Ему надо — пусть сам и готовит. В этом супруга почти убедила Владимира.

— Я работаю, веду хозяйство, а ты целыми днями бездельничаешь, — предъявил он ей следующие претензии.

Молодая жена фыркнула. Вот еще! Начни она вгрызаться в гранит науки, сразу исчезнет ее румянец, который так восхищает друзей мужа. Под глазами лягут синяки, исчезнет задорный блеск в глазах. Красота постепенно сойдет на нет. Тогда и Владимир сразу же ее бросит. Альбина до сих пор считала подобные рассуждения совершенно здравыми. К сожалению, Владимир думал по-другому. Он стал задерживаться на работе, порой не приходил ночевать, а через несколько месяцев вообще исчез, прислав по почте уведомление о разводе. Какая-то стерва, пользуясь наивностью и неопытностью Альбины, прикормила этого дурака свиными котлетами в сухарях и другими кулинарными изысками. Идиот даже не посмотрел на пятилетнюю дочь от первого брака. Уязвленная девушка выследила провинившегося супруга, только чтобы взглянуть на его новую пассию.

— Козел, — сделала она вывод, рассмотрев худую бесцветную даму. — Не ценил своего счастья.

О таких, считала она, не жалеют. Альбина вернулась к родителям и устроилась работать на трикотажную фабрику, коллектив которой сразу начал относиться к ней с иронией. Она просто не понимала, что иначе относиться к молодой женщине, постоянно бахвалящейся своей неземной красотой, просто нельзя.

— Болваны!

Этим словом девушка окрестила сослуживцев, отложив доказательства своей правоты до лучших времен и начав говорить им колкости в глаза. Особенно доставалось одиноким женщинам. Собственный развод, по мнению Альбины, объяснялся исключительно тупостью ее мужа. Разводы же коллег — вполне объективной закономерностью.

— Эти коровы никогда больше не выйдут замуж, в отличие от меня. Я же тут не засижусь!

Последний тезис постоянно внушался окружающим.

— Нечего меня критиковать, — заявляла Альбина своему начальнику. — Сегодня я тут, а завтра замуж выйду — и тю-тю. Неужели нормальный мужик захочет, чтобы я потела в этой коробке?

— Все может быть, — пожимал плечами мастер, хохоча про себя, — но пока ты тут. Будешь увольняться — вот тогда и чирикай.

Желание выйти вторично замуж стало для Загорулько навязчивой идеей. Но, как назло, женихи медлили с появлением. Молодая женщина сделалась завсегдатаем баров. Она научилась курить и вечерами, усаживаясь на высокий табурет, пускала колечки дыма в переливающееся всеми цветами радуги пространство. Смазливая мордашка, длинные ноги, обтянутые паутиной черных колготок, пленили бармена Олега. С ним Альбина расцвела. Этот мужчина не заставлял ее потеть у плиты, сам приносил продукты из бара, одевал жену, катал ее на последней модели «Жигулей», осуществил ее мечту бросить ненавистную работу. Девушка перестала здороваться с бывшими коллегами. В самом деле, кто они, а кто она? Такая же сверкающая лаком машинка имелась только у директора фабрики. Вот с ним бы она еще раскланялась, но, к сожалению, он не попадался на ее пути.

Счастливая жизнь рухнула в одночасье. Возмездие явилось в облике милиционеров, интересующихся ее муженьком, который на несколько дней уехал к матери в Залесск. Сотрудники УВД уверяли, что источник благосостояния их семьи заключается в откровенном воровстве продуктов с места работы, обсчете клиентов, разбавлении спиртных напитков водой. Альбина не верила ни слову. Однако перед ней стояли представители закона, требующие указать местонахождение супруга, ибо к родителям Олег не явился. Молодая женщина развела руками. По ее мнению, муж должен был скоро объявиться, чтобы дать исчерпывающее объяснение этому нелепому обвинению. Однако он не явился, прислав любимой СМС на мобильный: «Не жди, не ищи. Подавай на развод. Олег».

Молодую жену возмутил не столько преступный источник доходов супруга, сколько его последний поступок. До недавнего времени она была убеждена: муж крал, чтобы жена не покинула его, была лучше всех и жила бы в свое удовольствие. Это, по ее мнению, было вполне нормально: в конце концов, он же никого не убил. И, уж если на то пошло, не разорил. А вот так бросать ее он просто не имел права. Этого она ему не простит и завтра же подаст на развод. Пусть не воображает, что она без него не обойдется. С такими мыслями Загорулько отнесла заявление в ЗАГС и снова вернулась к родителям, какое-то время продолжая вести паразитический образ жизни. К несчастью, отец и мать, будучи пожилыми и не совсем здоровыми людьми, не могли дать ей того, о чем она мечтала. Пришлось искать работу. При сильно завышенной самооценке Альбина не умела делать ничего, кроме того, чему когда-то ее обучили на трикотажной фабрике. Это заведение и завершило бесплодные поиски девушки. Бывшие коллеги восприняли новость о ее возвращении довольно равнодушно: они уже сумели забыть о ней. Однако Альбина, живущая своими проблемами, не замечала этого. Ей казалось: все указывают на нее пальцем, снова высмеивают. Ну, ничего. Через некоторое время она снова заткнет им рот. Уж кто-кто, а такие женщины не засиживаются. К сожалению, теперь ей не попадалось ни одного мужчины, который считал бы так же, как она. Мало того, они вообще не мелькали на горизонте. Альбина приуныла, но, как выяснилось, ненадолго. Алексей ворвался в ее жизнь, как вихрь. Красивый, молодой, с незаконченным высшим образованием, он очаровал девушку с первого взгляда. Свой первый взгляд красавчик бросил на нее в супермаркете, где оба стояли в кассу. Альбина держала в руках батон и бутылку колы, чертыхаясь про себя, что не надела перчатки: к вечеру подмораживало. Раздавшийся мужской голос заставил ее вздрогнуть:

— Не спешите платить. Я сделаю это за вас.

Молодая женщина обернулась: стоявший за ней парень чарующе улыбнулся.

— А почему я должна разрешить вам это? — поинтересовалась она, впрочем, довольно кокетливо.

— Потому что вы мне нравитесь, — парировал он. — Кстати, меня зовут Алексей. А вас? Стоп, не говорите. Могу поспорить: у вас редкое и красивое имя.

Женщина обнажила в улыбке ровные зубы:

— Точно.

— Сейчас попробую угадать, — Алексей наморщил лоб. — Анжелика?

Она покачала головой:

— Нет.

— Каролина? Илона? Регина?

Девушка весело смеялась. Эта игра забавляла ее.

— Нет, нет и нет.

На какое-то время их разговор прервался: они подошли к кассе.

— Мы вместе, — Алексей протянул кассиру деньги.

Альбина не возражала.

— Так как вас все-таки зовут? — спросил он, выходя с ней из магазина.

Молодая женщина снова рассмеялась:

— Вот видите, не отгадали. Но не буду вас томить. Я Альбина.

Алексей довольно кивнул:

— Я же говорил, имя редкое. Итак, прекрасная незнакомка, чем думаете заниматься после отоваривания?

По правде говоря, девушке ужасно хотелось есть, однако не могла же она раскручивать на ужин малознакомого мужика. Впрочем, парень догадался сам:

— Думаю, не ошибусь, если приглашу вас в ресторан. Мы непременно должны выпить шампанского за наше случайное, но, думаю, продолжительное знакомство.

Дама не возражала.

— Неподалеку есть отличное заведение под названием «Ностальгия». Вы ничего не имеете против?

Альбина взяла его под руку.

— Пока нет. А там посмотрим.

Алексей оказался не только красивым, но и довольно щедрым молодым человеком. Вняв его настойчивости, дама заказывала блюда в соответствии со своим вкусом, не думая о содержимом кошелька поклонника. А тот, повеселев от выпитого вина, с откровенным восхищением оглядывал ее ладную фигурку.

— Вы позволите проводить вас до дома?

— А почему бы нет?

Альбина очень обрадовалась этому предложению. В сапожках на высоких каблуках идти до дома по обледенелому тротуару было довольно трудно. Она оперлась на руку своего кавалера, и молодые люди, смеясь и хваля съеденные блюда, направились к зданию, где жила девушка. Путь в двадцать минут показался ей неимоверно коротким.

— Жаль, что вечер кончился, — грустно проговорил молодой человек, — но, я надеюсь, я вижу вас не в последний раз?

Его новая знакомая кивнула.

— Тогда дайте мне номер вашего телефона.

— Пишите.

Парень достал мобильный.

— Я весь внимание.

Альбина старательно продиктовала номер.

— Я позвоню завтра, — пообещал новоявленный кавалер. — Знаете, ужасно хочется поцеловать вас на прощание, однако я этого делать не буду. Боюсь, вы рассердитесь. Мы ведь еще так мало знаем друг друга.

Он пожал молодой женщине руку и растаял в темноте. Улыбаясь, она открыла дверь подъезда и стала подниматься по ступеням.

Верный обещанию, Алексей позвонил ей на следующий день.

— Какие планы?

Услышав такой долгожданный голос, Загорулько подпрыгнула и потеряла дар речи.

— Чего молчите? Вы мне не рады?

Альбина справилась с волнением:

— Я… Я очень рада. Просто жду от вас предложения.

— Руки и сердца? — засмеялся Алексей. — С удовольствием. Но боюсь отказа из-за излишней поспешности. Что же касается других предложений, извольте: нас с нетерпением ждет кафе-бар «Магнолия». Он недавно открылся, и посему держу пари, вы там еще не были.

— Не была, — призналась девушка, — до сегодняшнего дня.

— Когда за вами подъехать?

— Вы на машине? — поинтересовалась она.

— Пока не на своей, — усмехнулся парень.

За девушкой Алексей подъехал на такси. Распахнув переднюю дверцу, мужчина галантно усадил свою пассию на сиденье.

— Трогай, — приказал он таксисту, который развил бешеную скорость.

Вечер показался Альбине умопомрачительным. Здесь было все, о чем можно мечтать: вкусные блюда, тонкие вина, прекрасная музыка. Сильное тело Алексея прижималось к ней в танце, горячие губы щекотали ей ухо.

— Ты свела меня с ума, девочка. Поехали ко мне?

Она не отказала. Ночь оказалась такой же умопомрачительной. Девушка забыла о своей роли добродетельной особы и желала лишь одного: чтобы этот милый, красивый мужик остался с ней навсегда. Правда, тогда она не решилась сказать ему об этом. Альбина сделала это позднее, уже переехав к нему жить.

— Ты хочешь, чтобы я на тебе женился?

— Очень хочу, — призналась она, спрятав лицо у него на груди.

Алексей взял ее за руки и, глядя ей в глаза, проговорил:

— Это довольно легкомысленно с твоей стороны. Ну какой из меня муж?

Молодая женщина ошарашенно посмотрела на возлюбленного.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что эта должность не для меня, — пояснил ухажер. — Ну посуди сама: своей жилплощади у меня нет, эту я снимаю за приличные деньги. А если они кончатся? Ведь постоянной работы у меня тоже нет. А еще, как ты помнишь, у меня нет никакого образования.

— У тебя неоконченное высшее, — протянула молодая женщина.

— Милая, — засмеялся возлюбленный, — я сменил столько же вузов, сколько и работ. Возможно, если сложить все годы, проведенные мною в разных высших учебных заведениях, то получится даже полное высшее, — рассмеялся он. — Однако от этого не легче. Признаюсь тебе, дело в моем непостоянстве. Я не выношу одно и то же в течение долгого времени. Один и тот же факультет, одну и ту же работу, одну и ту же женщину, какой бы замечательной она ни была.

Альбина тихо заплакала.

— Не плачь, — мужчина погладил ее по волосам. — Слезами тут не поможешь. Я понимаю, после таких заявлений ты вряд ли захочешь быть со мной.

Альбина покачала головой.

— Сейчас ничего не говори, — попросил он, — лучше всего мне уйти и не возвращаться. И не спорь, пожалуйста, — тоном, не терпящим возражения, произнес возлюбленный. — И не пытайся меня найти. Учти: перевоспитывать меня уже поздно.

Он молча стал одеваться. Женщина лежала на спине и не шевелилась.

— Прощай, — холодными губами он прикоснулся к ее щеке.

Альбина ничего не ответила. Лишь когда его шаги на лестничной клетке стихли, она разрыдалась.

Алексей действительно остался верен своему слову. Он перестал приходить и больше не звонил. Девушка неожиданно для себя поняла: она без него не может. Что ж, нужно найти его, пусть он будет с ней так, без всяких планов на будущее. Молодая женщина отправилась на квартиру бывшего возлюбленного, однако оказалось, что он уже там не живет. Его мобильный был постоянно отключен. От мучивших ее невеселых дум Альбина начала сходить с ума. Девушка впала в депрессию. Отыскать сбежавшего ухажера стало ее навязчивой идеей. На работе быстро заметили перемену в ее настроении и, конечно, не замедлили этим воспользоваться.

— От Загорулько уже который сбегает, — слышала она за спиною.

Будь у нее возможность сменить работу, она бы обязательно это сделала. Однако тут с Алексеем они были похожи: молодая женщина тоже не имела никакой специальности. Ситуация казалась ей безвыходной. В надежде встретить возлюбленного в тех местах, где они бывали, она снова стала завсегдатаем баров и ресторанов. И ей в конце концов повезло. Однажды, сидя в «Ностальгии» и потягивая через соломинку коктейль, она увидела прежнего ухажера. Он приехал с красивой девушкой, так же страстно прижимался к ней в танце, как когда-то к Альбине, так же нежно что-то шептал ей на ухо. Альбина с горечью взирала на эту парочку. Еще несколько месяцев назад Алексей восхищался ею, а теперь не только забыл дорогу к своей возлюбленной, но и завел другую. Девушка заерзала на стуле, мучительно размышляя, что ей предпринять. Подходить к нему сейчас не имело смысла: он просто скажет, что первый раз ее видит, и покинет ресторан, причем больше сюда не придет. Нет, тут нужно действовать хитрее. Стараясь остаться незамеченной, Альбина дождалась, когда молодая пара закончит веселиться, и отправилась за ними. К счастью, ей не пришлось долго ходить. Дом, в который они зашли, находился через дорогу. Альбина прошмыгнула следом и узнала квартиру. Однако на этом ее разыскные мероприятия не закончились: она не знала, кому эта квартира принадлежит. На следующий день молодая женщина пришла сюда утром, заранее предупредив на работе, что берет отгул из-за плохого самочувствия. Сегодня ей повезло. В десять часов из подъезда вышла вчерашняя пассия Алексея и направилась к автобусной остановке. Итак, сейчас ее возлюбленный остался один. Она быстро юркнула в подъезд и позвонила в квартиру. Бывший кавалер открыл не сразу, представ перед ней в одних трусах. Его удивлению не было предела.

— Что ты тут делаешь?

— А как ты думаешь?

Альбина шагнула вперед, пытаясь обнять неверного мужчину. Он отстранился:

— Не надо. И вообще… По-моему, мы уже обо всем поговорили. Тебе не ясно?

Молодая женщина всхлипнула:

— Но я же тебя люблю.

Он поправил ее волосы:

— Милая, я не способен на большое и долгое чувство. Иди и забудь меня.

— Ты не понимаешь, — Альбина заплакала. — Я должна выйти за тебя замуж!

— Но почему?

Как она могла объяснить ему это? Он ведь и понятия не имел о ее проблемах на работе, о косых взглядах знакомых. Однако долгий опыт Алексея в подобного рода отношениях подсказал ему правильный ответ и решение вопроса:

— Давай мы сходим в ресторан в ближайшее время. Посидим, развеемся. Я позвоню.

— Нет! — крикнула женщина.

— Я действительно позвоню, — повторил Алексей, теряя терпение. — Даю слово. А теперь иди.

Он захлопнул дверь, думая, как удачно от нее отделается. Она хочет замуж, это ясно. Причем неважно за кого. А ему это не нужно. Не хватало только слежки по всему городу! Данную проблему просто необходимо решить. И он решит ее очень интересным способом.

Глава 54

Подозреваемый

Афанасий проснулся ночью в холодном поту.

Его измученная душа не знала покоя, посылая кошмарные сны. Он поднялся с кровати, намереваясь спуститься на кухню и выпить воды. Выйдя из спальни, целитель обомлел: на лестнице стояла женщина, окаймленная сиянием лунного света, и пристально смотрела на него. Мужчина собрал все свое мужество и спросил:

— Кто вы? Что вам здесь нужно?

Незнакомка не ответила. Она бесшумно стала спускаться со ступеней и исчезла в темноте. Вбежав в спальню, маг схватил пистолет и ринулся за ней. Но ее нигде не было видно. Мужчина дернул входную дверь. Она оказалась заперта. Впрочем, он помнил, что запирал ее вечером. Как же она ухитрилась проникнуть сюда? Ответ напрашивался сам собой. Экстрасенс побелел:

— Этого не может быть!

Афанасий собрал постель и перекочевал во времянку.

— У кого могут быть фотографии пары, жившей раньше в моем доме? — поинтересовался он утром у Доминики Самойловны.

Старушка улыбнулась:

— Как раз у меня. На мой день рождения сынок всех гостей и щелкнул на добрую память. Подождите, сейчас принесу.

На показанной соседкой фотографии он с ужасом разглядел свою ночную гостью. Ему показалось, что на голове зашевелились волосы.

— Ты где-то встречал ее, милок? — поинтересовалась старушка.

Маг махнул рукой и выбежал на улицу.

— Неужели ничего нельзя сделать? — допытывался он у пришедшей к нему вечером Антонии. — Ведь как-то изгоняют привидения.

Антония достала из сумочки магнитофон.

— Они не сказали, почему не хотят покидать этот дом. Завтра утром перед уходом на работу включите это и оставьте на весь день.

— Неужели что-то интересное запишется на пленку? — усомнился Афанасий.

— Это особая пленка, — заверила его экстрасенс.

Вечером она опять пришла к целителю. Мужчина, проведя очередную бессонную ночь, обрадовался ей, как родной.

— Давайте послушаем, что записалось.

Женщина включила магнитофон. Минуты две было тихо. Но вот раздались шаги, сначала тяжелые, затем тихие, еле слышные. Послышался невнятный шепот, потом жалобные, леденящие душу стоны и вздохи. Когда все стихло, целитель с недоверием посмотрел на собеседницу.

— Вам это о чем-то говорит?

— О многом, — заверила его она. — Мужчина и женщина, жившие в этом доме, были убиты третьим лицом. Они не собираются уходить отсюда, пока не покарают убийцу. Необязательно своего. Они хотят возмездия и, кстати, убеждены, что убийца здесь. Вы не знаете, о чем они? Кого имеют в виду?

Афанасий стоял ни жив ни мертв.

— Не имею понятия, — быстро ответил мужчина, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Тогда мне будет трудно помочь вам.

Экстрасенс впал в какую-то прострацию и ничего не ответил.

— Вы хотите, чтобы я вам помогла?

— Да, — кивнул маг, стараясь унять дрожь.

— Тогда к следующему моему приходу постарайтесь узнать, о ком идет речь.

Он не слышал, как за ней захлопнулась дверь, думая о своем. Ну, разумеется, как он раньше не догадался! Это не призраки, это судьба шла за ним по пятам. Сначала она явилась в образе милиционеров Приреченска, а теперь… Почему же медиум Антония этого не поняла? Может, не хотела огорчать его? Хотя какое тут, к черту, огорчение! Скольким людям, имеющим страшные диагнозы, маг запрещал обращаться к врачам, желая заработать на них деньги, хотя спасти их могли только они. Разумеется, многие из них уже на том свете. Так что он и есть самый настоящий убийца. И теперь, наверное, их души взывают о мести.

Мужчина вышел в сад, глотнул свежего воздуха и, забыв запереть калитку, пошел по направлению к ближайшему кафе. Напиться до потери сознания — это желание преследовало его по дороге. Придя в заведение, он сел за столик и заказал бутылку водки без закуски, налил полный стакан, залпом выпил. За первым последовал второй.

— Нехорошо пить одному. Не успеешь оглянуться, как сопьешься.

Худенький мужичонка с красным лицом смотрел на Афанасия с сочувствием, а на бутылку — с вожделением.

— Садись, — предложил ему экстрасенс.

— Беда какая? — поинтересовался новый знакомый.

Афанасий почувствовал непреодолимую потребность изложить все первому встречному, тем более этот встречный уж точно никому ни о чем не расскажет, стоит только хорошо проспаться, наполнил стаканы, чокнулся с собеседником, проглотил содержимое и стал быстро говорить. Мужик слушал, не перебивая, потом сказал:

— Что за бред ты несешь? Белая горячка?

Афанасий покачал головой и снова начал рассказывать. Незнакомец засмеялся:

— Ну ты даешь!

— А ты как бы это объяснил? — бросил экстрасенс.

— Ну, своих призраков я жду только после пятой рюмки! — ухмыльнулся собеседник. — Кто только тогда ко мне не приходит! Такие рожи! Врачи называют это по-своему. Что касается тебя, ты вроде этим делом не увлекаешься. Однако и таким мало ли что порой померещится.

— Но я видел и слышал, — попытался поспорить целитель, но мужичонка перебил его:

— Бывает. Во-первых, может быть, ты слишком чувствительный. А в собственном доме море всяких звуков. На чердаке мыши бегают — вот тебе и шорохи, вода из крана капает — гул по всему помещению. Чем не шаги? Открыл форточку — ветер по комнате носится. Кажется, будто кто-то вздыхает.

— Но я ее видел! — стоял на своем Афанасий.

— Это ночью-то? — съехидничал собеседник. — Ой, не смеши! Сам говоришь, кошмары снились. Да после этого в каждом углу кто-то стоять будет.

— А фотография? — не сдавался экстрасенс.

— И тут твой страх сыграл злую шутку, — не унимался незнакомец. — Бабка историю убитой раньше рассказывала, медиум тебя убедила, что именно бывшая жилица здесь поселилась. Ты как только на снимок взгляд бросил, уже небось уверен был: свою ночную гостью увидишь.

Афанасий, слушая собутыльника, с удивлением чувствовал, как страх отпускает его. И все же пытался развеять все сомнения.

— А голоса? На пленке записались голоса.

— Ты эту пленочку слышал перед тем, как в магнитофон сунуть? — поддел его мужик. — Наверняка эти голоса и раньше были там записаны.

— Зачем? — не понял целитель.

— Затем, что ты дурак, — обиделся собеседник. — Чем больше она тебя напугает, тем больше бабок заработает. Разве не так?

Страх отпустил совсем. Экстрасенс уже мысленно смеялся над собой. Действительно, сам он неоднократно проделывал такие штучки с клиентами.

— Давай допьем, и иди спи спокойно, — распорядился новый знакомый.

Афанасий кивнул. Последний стакан он пил с неохотой, торопясь домой. Неужели сегодня он будет впервые за много дней спать, ни о чем не думая? Впрочем, а почему бы нет? Стоит только отогнать так нелепо возникшие страхи. А эту Антонию он пошлет подальше. Пусть попробует появиться в его доме, старая мошенница! Мужчина забыл, как еще два часа назад называл себя убийцей. Он уверенно шагал домой. Как только экстрасенс зашел в гостиную, волна страха снова нахлынула на него. Он попытался унять дрожь рассуждениями:

— Мне все разложили по полочкам. Здесь не может быть никаких привидений.

Кое-как ополоснув лицо водой, мужчина опустился на кровать и, не раздеваясь, улегся под одеяло. Афанасий снова чувствовал себя так, будто не было утешительного разговора в кафе. Какое-то чутье подсказывало: она придет. Сонливость сняло как рукой. Мужчина не смыкал глаз, с какой-то обреченностью ожидая гостью. Вот открылась дверь, послышались шаги. Она идет, идет, чтобы вершить правосудие. Что ж, она совершенно права. Возможно, в желании заработать денег он убил не одного человека и теперь должен ответить. Вдруг это был кто-то близкий ей? Тогда таинственные силы не успокоятся, пока не накажут его. Маг увидел, как женщина заходит в комнату, гневно глядя на него, подходит все ближе, ближе. И он улыбнулся ей, поняв бесплодность попыток спастись. Ведь дело не только в доме, теперь он это ясно понимал. Это судьба, которая требует справедливости. Что ж, он знает, чего она хочет. Внезапно на душе стало легко и спокойно.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он, пытаясь зачем-то надеть носки, — сейчас я приду к вам.

Афанасий понял: он не зря поселился в этом доме. Ему, как и этим неприкаянным душам, суждено остаться здесь навеки. Отныне и навсегда они будут связаны смертью. Дрожащими руками мужчина открыл окно и стал карабкаться по лестнице, ведущей на крышу, чувствуя, кого там увидит. Да, вот и бывший хозяин, с укоризной смотрящий на него. Экстрасенс улыбнулся и хотел сказать, что не так уж и виноват, что никого не убивал — сами к нему шли добровольно, но какая-то неведомая сила сжала ему уста и подтолкнула к краю. Он покорно подчинился ей.

Пожилая женщина, в которой покойный маг без труда признал бы Антонию, с улыбкой читала некролог, оповещающий жителей города о гибели экстрасенса Иннокентия.

— Собаке — собачья смерть, правда, мама? — спросила она Доминику Самойловну.

— Точно, — кивнула старушка. — Катеньку я ему не прощу.

Их двадцатилетняя внучка и дочка обратилась к целителю по поводу опухоли на голове. Афанасий содрал большие деньги, естественно, ничего не сделав. В бессознательном состоянии девушку увезли в больницу, где она умерла через пять дней. Похоронив девушку, семья мечтала расквитаться с Афанасием.

— Здорово вы с Петей организовали эти шаги и вздохи, — похвалила дочь Доминика Самойловна. — Как только он во все поверил?

— Слишком нечиста была совесть, — усмехнулась дочка.

— Ребята, Афанасий нашелся! — воскликнул Павел Киселев, просматривая сводки. — В Сибири осел, гад.

— Едем? — поинтересовался Константин.

— Разве что на похороны, да и то не успеем, — ответил приятель. — Три дня назад его нашли в саду собственного дома. По всем признакам наш экстрасенс пьяный ночью свалился с крыши.

— Вот тебе на! — присвистнул товарищ. — И давно он поселился в тех местах?

— Достаточно давно, чтобы не убивать Королеву и Билык, — констатировал Киселев.

— Значит, с покойника не сняты подозрения? — спросил Петя Прохоров.

— Результатов экспертизы еще нет, — кивнул Павел.

— Какого черта он поперся на крышу в нетрезвом состоянии? — удивленно проговорил Скворцов.

Киселев внимательно посмотрел на коллегу:

— А вот этого мы никогда не узнаем.

— Значит, ваше расследование зашло в тупик? — спросила Катя вернувшегося к ужину мужа.

— Почему же, — протянул он. — Разве Афанасий был нашим единственным подозреваемым?

Зорина пожала плечами:

— Насколько я помню, вы ищете человека, зациклившегося на красном цвете.

— Действительно, мы так думаем.

— Однако он не убивал Билык и Королеву?

Константин покачал головой:

— Ты сама понимаешь…

— Да, — согласилась супруга. — В качестве сувенира ваш убийца мог взять сережку, шарфик, перчатку. О такой мелочи в одежде жертвы близкие могли и не знать. Кстати, вы допросили мужа Раисы Королевой?

— Он в больнице с сердечным приступом, — недовольно сообщил муж. — Пришел в такое состояние, как только узнал о смерти жены. Наши не успели выдавить из него ни слова.

— И теперь вы сомневаетесь, что он ее убил?

Скворцов улыбнулся:

— Разве мы нечасто видели представления, разыгрываемые убийцами?

Катя кивнула головой:

— Точно.

— Завтра наведаюсь к нему, — Константин устало откинулся на спинку кресла. — А как твоя книга?

— Продвигается, — улыбнулась девушка, — между прочим, быстрее, чем ваше следствие. Хочешь, почитаю?

— С удовольствием, — молодой человек, обнимая любимую женщину, прошел с ней в спальню.

Глава 55

Убийца

Свою следующую жертву он приглядел на соседней улице, сначала узнав, что она любит яркие цвета, особенно красный, а потом и ее имя — Антонина. Гуляя с дочкой в парке, он не раз подходил к ней, сидевшей с учебниками возле большого пруда.

— Готовитесь к экзаменам?

— Да, — улыбнулась девушка, не предчувствуя беды.

— Вы студентка?

— Торгового института, — с готовностью отвечала она. — На летних каникулах собираюсь подработать продавщицей.

Похоже, она обрадовалась неожиданному собеседнику.

— Уже мечтаете работать?

Тоня кивнула:

— И работать, и заработать. Родственники подарили мне машину.

Он восхищенно присвистнул.

— Конечно, не «шестисотый», но бегает прекрасно, — улыбнулась девушка. — Вот и приходится думать о деньгах на бензин.

— Вы уже подумали, в какой магазин пойдете?

Его добрая улыбка, мягкий голос располагали к откровенности. Тоня подробно описала, где расположено место ее будущей работы.

— А неподалеку мой парень охранником служит, — засмеялась она. — Представляете?

Он засмеялся в ответ, уже представляя свои дальнейшие действия.

Еще несколько дней он потратил на слежку за девушкой, выходящей из магазина. Как назло, она всегда подвозила подругу. Он уже отчаялся осуществить свое намерение в ближайшие дни, однако ему повезло. Подруга убежала раньше, а Тоня включила сигнализацию, заперла дверь и отправилась к своему парню. Он знал: долго ждать не придется, до дома его будущей жертве ехать прилично, и не каждый начинающий водитель чувствует себя уверенно в темноте. Его умозаключения оказались верны: минут через двадцать девушка, раскрасневшаяся от поцелуев, шла к своему «жигуленку».

— Здравствуйте, Тоня!

Она вздрогнула и обернулась.

— Вы?

— Не ожидали? — Он нежно взял ее за руку. — Так вот где вы работаете! Кстати, в этом доме живет мой приятель. Вы домой?

Тоня распахнула заднюю дверь:

— Садитесь, подвезу. Ваша маленькая дочка небось ужасно соскучилась.

Он махнул рукой:

— О, не стоит беспокоиться. Я прекрасно доберусь на автобусе.

— Ни в коем случае, — она не знала, что эта доброта будет стоить ей жизни. — Садитесь, прошу вас.

Больше он не заставлял себя упрашивать. Тоня села на водительское сиденье, и машина тронулась с места. Желая похвастаться своим умением водить, девушка повезла его по Объездной дороге, окруженной с двух сторон лесополосами. На такую удачу он даже не надеялся.

— У вас давно этот стук?

— Какой?

Как всякий человек, ничего не понимающий в устройстве автомобиля, она ужасно испугалась.

— А вы не слышите?

Тоня наморщила лоб:

— Вот сейчас, когда вы сказали… Я доеду до дома?

— Давайте я посмотрю.

— А вы понимаете?

Он усмехнулся:

— Свою тачку я продал совсем недавно из-за квартиры. Мой водительский стаж исчисляется многими годами.

Девушка обрадовалась:

— Вот здорово! Это судьба, что я встретила вас.

Он вздрогнул:

— Притормозите на обочине. У вас есть какие-нибудь инструменты?

Она пожала плечами:

— В багажнике что-то валяется. Но я не представляю, что именно. Этим занимаются папа и дедушка. Кстати, вы поможете довести машину до гаража?

— Конечно, — он избегал смотреть ей в глаза.

— А потом обязательно зайдете к нам на чашечку кофе, — она остановилась по его просьбе. — Здесь у меня есть фонарик.

— Очень хорошо.

Дрожащими руками он распахнул дверцу.

— Умеете открывать багажник?

— Без проблем. — Тоня нажала на рычаг возле руля. — Вот и все, можете начинать.

Он открыл багажник и посветил внутрь капота. Девушка стояла рядом, беспокойно вглядываясь в его лицо.

— Ну что?

— Пока не знаю, — он передал ей фонарик. — Посветите теперь вы.

Она послушно протянула руку. Фонарик выскользнул из его липких от пота пальцев и покатился по дороге.

— Ох, извините.

— Я подниму.

Тоня наклонилась, и в этот момент он ударил ее в спину ножом, заботливо положенным в карман. Девушка повернулась к нему:

— Вы… — только и успела произнести следующая жертва, потеряв сознание. Красный цвет крови вызвал прилив агрессии. Он взвалил девушку на плечо и потащил в лес, где долго мучил, издавая звериные стоны наслаждения. Поняв, что она уже не дышит, убийца стащил с нее брюки и направился в сторону своего дома. В ту ночь он опять спал прекрасно.

Глава 56

Расследование

Альбина лежала на кухонном полу, залитом кровью, вытекающей из ее многочисленных ран. На убитой были только лифчик и разорванные трусики-бикини. Павел с сожалением глядел на нее.

— Как ты думаешь, наш вариант? — спросил он у Скворцова.

— Думаю, да, — вздохнул Константин. — По всем признакам, изнасилование и убийство. Почерк знакомого нам маньяка. Вот увидишь, еще и одежда красного цвета выплывет. Не в таком же виде она тут сидела?

— Точно, — согласился Киселев, не в силах отвести взгляд от искаженного ужасом лица девушки. — Только на этот раз он не утруждал себя поездкой за город. Так выходит?

— Надеюсь, — кивнул Скворцов, беря со стола пустую бутылку из-под вина. — Очень хочется, чтобы и пальчики его отыскались.

— Надеюсь, — в тон ему ответил приятель.

— Из квартиры ничего не похищено, — констатировал выходящий из комнаты Петя. — Покойница, видно, любила украшения. Все они аккуратно лежат в коробке в шкафу. Кстати, там же и немалая денежная сумма.

— Мы уже поняли, что ограбление отметается, — сказал Павел. — Родственникам сообщили?

— К ним Сомов поехал, — пояснил Прохоров. — С минуты на минуту должен привезти.

Как бы в подтверждение его слов входная дверь отворилась, и Леонид в сопровождении пожилой пары вошел в квартиру. Мать Альбины, маленькая худенькая женщина, скрестив руки на груди, бросилась на кухню, увлекая за собой растерянного мужа.

— За ними, — приказал Павел.

Петя бросился следом и чудом успел подхватить несчастную, потерявшую сознание при виде окровавленного трупа дочери.

— Машенька, — суетился возле нее муж. — Что с тобой, дорогая?

— Где у вас нашатырь? — спросил Прохоров.

— Аптечка в ванной, — простонал отец жертвы, — найдете по запаху.

Молодой оперативник опрометью бросился в ванную. Через несколько минут Мария Сергеевна, придя в сознание, успокаиваемая и подбадриваемая, насколько это возможно, сыщиками, отвечала на вопросы.

— Вы подозреваете кого-нибудь в совершении преступления? — поинтересовался Павел.

Женщина отрицательно замотала головой.

— Алечку все любили.

— Она всегда информировала вас о своих знакомствах?

Мария Сергеевна кивнула:

— С этим условием мы согласились оплачивать ей съемную квартиру. Знаете, дочка дважды побывала замужем и развелась. Желание отыскать третьего мужа превратилось у нее в навязчивую идею. Понимаете ведь, как это бывает? — она смахнула набежавшую слезу. — Когда сильно чего-нибудь хочешь, никогда не получишь. Так и у Алечки. Познакомится с мужчиной, сначала на крыльях от счастья летает, а потом… В общем, причину своих неудач дочка видела в том, что не имеет отдельной жилплощади. Купить ей квартиру — это нам, конечно, не по карману, а вот снять… Мы решили удовлетворить ее просьбу. Нам, старикам, каждодневные истерики выслушивать в тягость. Вот и отделили ее на свою голову.

— Она работала? — спросил Константин.

— На трикотажной фабрике. Коллектив там в основном женский. Доченька рассказывала, своими насмешками житья ей не давали. И немудрено! Ведь она и умница, и красавица. Зависть людская, ничего не попишешь! — пожилая женщина горестно развела руками.

— Альбина встречалась с кем-нибудь в последнее время?

Старушка не замедлила с ответом:

— А то как же, встречалась. Я, правда, так его и не увидела. Говорила, приличный, красивый молодой человек. В ресторан водил, шмотки покупал. Неужели это он нашу Алечку?

— Боюсь, сразу мы не сможем ответить на этот вопрос, — пожал плечами Константин. — Не знаете, как звали этого прекрасного и щедрого господина?

— Алексей, — быстро ответила мать убитой. — Вот только фамилию не скажу. И где работал, не знаю. Она ведь нас с ним не знакомила.

— Почему?

— Считала, если к родителям поведет, парень решит: его хотят окрутить.

— Что же в этом плохого при серьезных-то отношениях? — удивился Скворцов.

— Я не знаю, — вздохнула Мария Сергеевна. — Алечка так рассуждала: мужчина должен сам захотеть этого.

— Не знаете, с кем Альбина могла быть более откровенной? — допытывались оперативники.

На лице матери отразилась боль:

— Подруг у нее не было. Разве на фабрике кто. Ума не приложу. — Она снова стала плакать.

Павел посмотрел на часы:

— Петька, сгоняй на трикотажную. Собери-ка бабочек в цехе, где работала Загорулько. Дамы, бывает, и без разговоров многое подмечают. Понял?

Петя не заставил себя упрашивать.

Из всех женщин, работавших с погибшей, парень выделил трех. Они были одного возраста с Альбиной, так же, как она, разведенные и озабоченные поиском пары. «Если кто-то и следил за каждым ее шагом, скорее всего, они», — подумал Петя и поведал им горестную историю. Девушки от потрясения не могли вымолвить ни слова.

— Как же так?

Удар попал в цель. Как водится, женщины принялись жалеть бывшую коллегу.

— Ой-ой-ой! Какое несчастье! Небось хулиганы? Альбина так любила украшения, причем не какие-нибудь подделки.

Петя пожал плечами.

— Не Леша же, — произнесла невысокая блондинка.

— А вы его знаете? — Прохоров впился в нее взглядом.

— Естественно, она нас не знакомила, — усмехнулась девушка.

— Но вы его видели?

— А кто его не видел? — встряла долговязая брюнетка. — Альбина, между прочим, его всем демонстрировала.

— И вы можете его описать?

— Даже нарисуем, — кивнула блондинка. — Я, кстати, в свое время художественную школу окончила. В институт поступала, но не прошла по конкурсу. Сами знаете, сейчас в вузы либо деньги даешь, либо к блату прибегаешь. А я простая деревенская девочка, у меня ни того, ни другого.

— Здорово, — отозвался оперативник и тотчас смутился. — Я имею в виду, что рисуете классно. Нарисуйте его портрет, пожалуйста.

Работницу фабрики не пришлось долго упрашивать.

Созерцая портрет, сделанный блондинкой, Киселев проговорил:

— Знать бы, где искать этого приятеля!

— Родители сообщили, он ее по ресторанам водил, — вставил Константин. — С них и начнем.

— В каком-то он был завсегдатаем, это точно, — согласилась и Лариса, которую ввели в курс дела. — Я бы начала с самых модных и обязательно проверила бы недавно открывшиеся. Любители пустить пыль в глаза водят своих пассий именно туда.

— Я по ресторанам не хожу, — констатировал Прохоров. — Так что какие модные, а какие — нет, ума не приложу.

— Все мы тут такие, — улыбнулся Киселев.

— А мы с Сережей недавно выбрались, — похвасталась Лариса. — В «Магнолию». Шикарное заведение. Не мешало бы, пожалуй, с него и начать.

Оперативница не знала, что попала в самую точку.

«Магнолия» встретила Петю веселым калейдоскопом огней, музыки, вкусных запахов, доносящихся с кухни. Молодой юркий официант подбежал к нему:

— К сожалению, все столики заняты.

Прохорову была хорошо знакома такая хитрость. Для богатых посетителей всегда находилось место. Он же, в простом костюме, в потертой кожаной куртке, не производил впечатления слишком обеспеченного человека.

— Для меня отыщешь, Толик, — сказал Петя официанту, прочитав его имя на бейджике и показывая удостоверение.

На обезьяньей мордочке появилась дежурная улыбка.

— Извините, не знал, — парень жестом указал на свободный стол. — Это у нас для гостей. Что вам принести?

— Апельсиновый сок, — преувеличенно гордо ответил оперативник. — И учти: никаких за счет заведения. Я плачу.

Толик шаркнул ножкой, обутой в блестящий, чрезмерно вычищенный ботинок.

— Слушаюсь, товарищ начальник.

Сок стоял перед Петей уже через десять секунд.

— Все? — учтиво спросил молодой человек.

— Нет, любезный, — Прохоров поманил его пальцем и вытащил фоторобот Алексея. — Эта личность тебе знакома?

Официант улыбнулся.

— Лешка? А то как же!

— Сейчас он присутствует в зале?

Парень посмотрел по сторонам.

— Никак нет.

— А когда он обычно появляется?

На лице собеседника отразилась работа мысли.

— Да трудно сказать. Бывает, в это время уже торчит. Бывает, чуть позже приходит. А то и вовсе его не видать.

— Фамилии не знаешь? — поинтересовался Петя.

— Откуда? — удивился Толик. — Мы с ним на уровне «здравствуйте» — «до свидания».

— С кем он приходит, не помнишь?

Парень усмехнулся:

— С разными девками. Редко, когда одна и та же больше двух месяцев задерживается.

— А вот с этой приходил? — Прохоров достал снимки Альбины.

— С Алькой? — узнал официант. — Ее я уже с полгода не видел.

— А его?

— Лешка позавчера тут торчал.

— Не сказал, когда снова придет?

— А этого он и сам не знает, — расхохотался Толик. — Деньги у него не каждый день водятся. Так что он не предупреждает.

— Печально, — констатировал Петя, допивая сок. — Ладно, я пойду. Ежели что — позвонишь по этому телефону, — он протянул официанту визитку. Тот аккуратно взял ее двумя пальцами. Выражение лица парня не изменилось, однако оперативник почувствовал, как Толик напрягся и медленно повернулся к двери. Молодой мужчина, очень похожий по описанию на Алексея, под руку с симпатичной шатенкой, направлялся к стойке. Дальнейшее произошло в считаные секунды. Одного взгляда на официанта приятелю Загорулько хватило вполне, и он смог оценить обстановку, метнувшись из заведения со скоростью оленя.

— Стой! — закричал Петя, кинувшись следом.

Вылетев из ресторана, незадачливый кавалер рванулся к «Жигулям» девяносто девятой модели, оттолкнул водителя, собирающегося закрывать дверь, запрыгнул в машину и за несколько секунд скрылся за домами.

— Номер вашей машины, быстрее! — рявкнул оперативник хозяину.

— «ПК — 023-11», — растерянно ответил тот.

Прохоров лихорадочно стал нажимать кнопки мобильного.

— Саня? Привет, это я. Немедленно оповести все посты. Машина «Жигули» серебристого цвета девяносто девятой модели, номер «ПК — 023-11».

Сообщив необходимые данные для поиска автомобиля, Петя вытер со лба испарину. Все равно драгоценные минуты были упущены.

Машину нашли неожиданно быстро. Алексей бросил автомобиль на обочине, недалеко от лесополосы. Следы беглеца затерялись. Взявшая было след собака, выведя сыщиков на плохо асфальтированную проселочную дорогу, села, тоскливо глядя на хозяина.

— С этого места он поехал, товарищ капитан, — сообщил кинолог Скворцову.

— Ясное дело, — Константин присел на корточки. — Имеются следы протекторов, я думаю, тех, которые нам и нужны. Поймать машину в такой глуши — большая редкость. Да только вряд ли все это нам пригодится. Наверняка Алексей попросил высадить его где-нибудь на нейтральной территории: догадывается, что мы будем отыскивать подвозившего его водителя.

— Что же делать? — поинтересовался Леонид Сомов.

— Для начала снимите с руля девяносто девятой отпечатки и сравните их с пальчиками на бутылке вина, найденной у Загорулько, — распорядился Скворцов. — А ты, Леня, бери Петьку и фоторобот нашего беглеца и поспрашивай жителей домов, стоящих недалеко от «Магнолии». Подруга разыскиваемого сообщила, что в этом районе и живет ее возлюбленный.

— Слушаюсь, — Сомов повернулся к кинологу. — Ты на своей машине? Подбросишь в управление?

Маленькая белокурая медсестра со страхом смотрела на Ларису Кулакову и главного врача, требовавших провести их к мужу Раисы Королевой, Никите Банщикову.

— Он сбежал, — растягивая слова, говорила девушка. — Прихожу я сегодня утром в палату, а его кровать пустая. Больные сказали, вещи собрал, попрощался, мол, полегчало ему, и скрылся.

Ларисе показалось, что медсестра подавила улыбку.

— Просто так скрылся? — удивился врач.

— Да.

— Кто вчера дежурил?

— Лиза Сорокина, — ответила медсестра.

— Она уже сменилась?

— Давно.

— Мне нужен ее адрес, — распорядилась Лариса.

Лиза Сорокина жила в многоэтажке, в маленькой однокомнатной квартире. Услышав звонок, она сразу открыла дверь.

— Вы ко мне?

— Если вы Лиза, значит, к вам, — Кулакова показала ей удостоверение.

— Заходите, — безразлично кивнула хозяйка.

Лариса заметила, что Сорокина изо всех сил старалась держать себя в руках, однако чуть подрагивающие веки выдавали волнение.

— Вчера вы дежурили в кардиологическом? — поинтересовалась Лариса.

— Да.

— Как вы могли отпустить Никиту Банщикова без выписки лечащего врача?

Щеки девушки побелели.

— Его никто не отпускал. Он ушел сам.

— Так-таки взял и ушел? И вы ничего ему не сказали?

— Я ничего не видела.

Кулакова предвидела, что Лиза ответит именно так.

— Разве вас не было на рабочем месте?

Сорокина в волнении сжала пальцы.

— Я… Я… Понимаете, меня вызвали в палату к женщине, которой неожиданно стало плохо. Вероятно, в это время он и ушел.

Лариса пристально посмотрела ей в глаза.

— То есть я спокойно могу проверить сказанное вами и все подтвердится?

Лицо медсестры не отразило ровным счетом ничего. Вероятно, такого поворота она ожидала.

— Больную зовут Никитина Аида Сергеевна. Она лежит в седьмой палате.

— Кто позвал вас к больной? — продолжала оперативница.

— Я… Я не знаю. Этот мужчина лежит не у нас.

— Получается, неизвестно кто сообщил вам об ухудшении состояния одной из пациенток.

Лиза сглотнула слюну.

— Понимаете, я дежурная медсестра. В наше отделение каждый день привозят новых больных. Когда он пришел, я и не подумала не поверить ему.

— Может быть, он действительно из вашего отделения? — предположила оперативница.

Сорокина опустила ресницы.

— Я не знаю. Я его больше не видела.

— А женщине действительно стало плохо?

— Нет, — тихо ответила медсестра.

— Выходит, вас обманули, — подсказала ей Лариса. — Сможете описать обманщика?

Лиза кивнула.

Поговорив с медсестрой, Кулакова отправилась проверять ее показания. Она постучалась в палату и открыла дверь. Комната блестела чистотой.

— Здравствуйте, — сказала оперативница женщинам, с любопытством посмотревшим на нее. — Я из уголовного розыска.

Любопытство сменилось недоумением. Одна из больных, пожилая седоволосая дама, поинтересовалась:

— А мы-то зачем вам понадобились? Для преступлений наша компания пока не годится.

— Вижу, — Кулакова оценила юмор. — Поэтому и буду задавать другие вопросы. Вы знаете медсестру Сорокину?

— Знаем, — хором ответили женщины.

— Она утверждает, что вчера одной из вас стало плохо, — продолжала оперативница. — Кто здесь Аида Сергеевна Никитина?

Никитиной оказалась бойкая седоволосая дама. Она поправила прическу и недовольно ответила:

— Было такое. Только Лизка напрасно прибежала. Я прекрасно себя чувствовала. Даже не знаю, что вдруг ей приспичило.

— Почему вы так говорите? — спросила Лариса.

— Как же иначе? — пожала плечами Аида Сергеевна. — Лиза у нас — девушка гордая, больных не любит. Порой попросишь ее: «Измерь мне, деточка, давление, голова гудит». Она так высокомерно бросает: «Я вам уже сегодня мерила и свою грошовую зарплату отработала. Если вы нуждаетесь в дополнительном уходе, пусть ваши дети нанимают сиделку». Вот и отношение к больным.

— Зачем же она к вам прибежала?

— Да не прибежала она, — поправила крашеная блондинка лет пятидесяти. — Каблуки у нее высокие, их стук хорошо слышен. Я по стуку определила: Лиза медленно шла. Уж не знаю, по какой причине вообще сюда приперлась. Видимо, кто-то дезинформировал. Ее ведь ночью вообще не дозовешься.

— Ночью она с хахалем прохлаждается, — заметила Аида Сергеевна.

Лариса подняла брови.

— А вы видели?

— Разумеется, — усмехнулась Никитина.

— А он тоже из вашего отделения?

— Лечился тут, это факт, — произнесла блондинка. — Только недолго. Дня два-три, не больше.

— Описать его сможете?

Кулакова и не надеялась на успех.

— Смогу, — уверенно сказала дама. — Высокий брюнет с вьющимися волосами.

Оперативница побледнела. Муж покойной Королевой выглядел именно так.

— Почему вы решили, что они встречаются?

— А что я могла еще подумать, если они взасос целовались? — усмехнулась Аида Сергеевна. — Мне ночью понадобилось в туалет, дверь открыла, а они за Лизкиным столиком зажимаются, голубчики. Я им мешать не стала, прошмыгнула тихонько мимо.

Кулакова поняла, что нашла ценного свидетеля.

— Сможете все написать? — спросила она.

— Вот что, ребята, — говорила Лариса, вернувшись в кабинет, — эта медсестра врет, и у нее плохо получается. В то, что ее отвлек от дежурства какой-то никому не известный мужчина, поверить можно, хотя и с трудом. Почему-то его никто, кроме нее, не видел. Это маловероятно. Ведь он должен был пройти не только мимо нее. На первом этаже сидит еще одна дежурная медсестра, которую никак не миновать даже при большом желании. Да и на третьем, где находится кардиология, вчера вечером присутствовала не одна Лиза. Допустим, этот мужик лез по пожарной лестнице. Но, очутившись на нужном этаже, он никак не прошел бы мимо ее напарницы. Я проверила. Это во-первых. Во-вторых, показания свидетельницы весьма путаные. То у шутника, разыгравшего ее, голубые глаза, то серые. А уж как был одет — полная неразбериха. К счастью для нас, девочка начисто лишена воображения. А в-третьих, у нас показания свидетельницы Никитиной: дама крутила шашни с каким-то типом, лежавшим в их отделении в мужской палате.

— И что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался Павел.

— А то, что мужик действительно существует, причем в одном экземпляре.

— То есть Банщиков и незнакомец — одно и то же лицо? — уточнил Константин.

— Вот именно.

— Почему же он сбежал? Это, по-моему, доказывает его виновность на все сто, — предположил Петя.

Скворцов пожал плечами.

— Любая версия нуждается в проверке. К тому же мы не знаем мотива.

— Ошибаетесь, — возразила Лариса. — После посещения Сорокиной я съездила к матери Раисы.

— Она уже отошла? — спросил Киселев. Павел интересовался этим не случайно. Мать погибшей при виде тела дочери впала в шоковое состояние и до сегодняшнего дня не только не пила и не ела, но и не говорила ни слова.

— Отошла, — подтвердила Кулакова, — и сообщила интересные сведения. Банщиков — второй муж Раисы. Познакомилась она с ним на улице и сразу влюбилась по уши. От бабушки Рае досталась однокомнатная квартира в центре города. Когда молодые поженились, муж уговорил женщину продать жилплощадь, мотивируя предложение тем, что они купят жилье поменьше на окраине города и сделают хороший ремонт. Раиса, несмотря на протесты матери, согласилась. В благодарность за это Никита отправил ее отдыхать на Черное море. Ну, чем не мотивчик?

— А где работает этот Банщиков? — спросил Скворцов.

— В том-то и дело, что нигде, — пояснила Лариса. — Вопросы напрашиваются сами собой. На какие деньги он приобрел «Жигули»?

— Это еще ничего не значит, — возразил Павел. — Раиса могла сама захотеть иметь машину и знать о покупке. И вот доказательство. Она добровольно, без всяких пререканий, села в автомобиль на вокзале.

— А могло быть и по-другому, — бросил Петя. — Любящий муж поставил ее перед фактом.

Лариса улыбнулась:

— У меня для вас есть кое-что еще. Вот счета из нескольких ресторанов, боулинг-клуба и саун Приреченска. Поглядите на цифры. А ты, Петя, возьми калькулятор и подсчитай общую сумму, прибавив и стоимость «Жигулей», хотя бы приблизительную.

— Откуда я знаю, сколько они стоят, — пошутил молодой оперативник, взяв счета. — С моей зарплатой я и помечтать о машине не могу.

— Прибавляй побольше, не ошибешься, — расхохотались коллеги.

— Вот что я думаю по этому поводу, — начал Павел, однако телефонный звонок не дал ему закончить.

— Это Михалыч, — сообщил он друзьям, взяв трубку. — Сейчас зайдет. У него для нас тоже кое-что есть.

Станислав Михайлович пришел через десять минут.

— Ларисочка, наливай, — радостно пробасил он. — Принесенная мной информация дорогого стоит.

— Не томи! — простонал Константин, наливая ему чай.

Судмедэксперт плюхнулся на стул.

— Пальчики, найденные на бутылке вина в квартире Загорулько, совпали с пальчиками на руле украденной машины. Один злоумышленник у нас в кармане.

— Осталась самая малость — вычислить его местонахождение, — усмехнулся Киселев.

— Фамилию его узнали?

— Она нам мало что сказала, — пожал плечами Петя. — Проведя опрос соседей в домах, прилегающих к «Магнолии», мы нашли его квартиру. Она, естественно, съемная.

— Я прогнал его пальчики по картотеке, — сказал Станислав Михайлович. — До сего момента с правоохранительными органами наш беглец дела не имел. Зато Банщиков еще тот фрукт. Впрочем, он вовсе и не Банщиков, а Семенов Иван Захарович.

— Так он в розыске! — ахнула Лариса.

— Нашелся! — усмехнулся криминалист.

— Дело начинает принимать интересный оборот, — вставил Петя. — Один убийца у нас точно имеется. Только который?

— А почему не оба? — удивился Павел.

— Вполне возможно, — согласился Прохоров. — Алексей Тертецкий прикончил Загорулько, а Банщиков-Семенов — Королеву. Насчет Тертецкого даже сомнений не возникает.

— Сомнения есть всегда, — парировала Лариса.

— А каковы доказательства вины Банщикова, кроме того, что он имел мотив и сбежал из больницы? — спросил Константин у Ларисы.

— Есть некоторые соображения, — кивнула Кулакова. — На Лизе Сорокиной браслет из белого золота с бриллиантами, который вряд ли куплен на зарплату медсестры.

— Намекаешь, подарок Никиты? — уточнил Скворцов.

— А если другой поклонник?

— Такие вещи дарят обычно за услугу, если они и им подобные присутствуют в единственном экземпляре, — ответила оперативница. — Если бы девушка находилась на содержании, она бы не жила в такой обшарпанной квартире, где, того и гляди, отвалятся обои.

— Браслет, по-моему, бесполезная зацепка для раскрутки вопроса, — Павел понял, куда клонит коллега. — В конце концов, за услугу Банщиков мог дать ей денег.

— Лиза распорядилась бы ими по-другому, — возразила Кулакова. — Судите сами: она живет в квартире, доставшейся по наследству от тети, которая обшарпана донельзя, я имею в виду квартиру. Родители Сорокиной обитают в двадцати километрах от Залесска. Помочь девушке материально они не в состоянии, так утверждают ее сослуживцы. Дай ей Банщиков деньги, она потратила бы их на одежду или ремонт.

— Браслет мог перейти к ней по наследству, — высказал предположение Константин.

— Сомневаюсь, — пожала плечами женщина, — он выглядит вполне современно.

— И все-таки…

— Кто нам мешает все проверить? — удивилась Кулакова. — Получите у Кравченко разрешение на изъятие вещи и походите по ювелирным.

— Получается, претендентов в маньяки у нас несколько, — разочарованно процедил Прохоров.

— Петенька, нам не привыкать, что с их появлением в городе желающие совершить идеальное преступление пытаются копировать их почерк, — улыбнулась Лариса. — Помните 2004 год, когда мы раскрывали убийства детей? Одно преступление явно не вписывалось в схему. Так и оказалось. Родители в состоянии алкогольного опьянения избили дочь до смерти, а протрезвев, испугались и бросились заметать следы, положив мертвого ребенка на рельсы. Они надеялись, что по изуродованному поездом телу трудно будет определить истинную причину гибели: орудовавший тогда маньяк расправлялся с жертвами возле железнодорожных путей, потому что жил неподалеку. Однако им не повезло: машинист вовремя увидел труп и затормозил.

— Не удалось повесить свой грех на другого, — заметил Петя.

— Поверь, это мало кому удавалось, — кивнул Павел.

— Так сколько же у вас всего подозреваемых? — спросил Станислав Михайлович.

— Тертецкий и Банщиков, — ответил Прохоров.

— Не забудь про Полковникову, — подсказал Константин. — Вряд ли она на совести этих двоих.

— И чета Панько, — добавил молодой оперативник.

— Как вы думаете, кто из них Красный? — так окрестили нынешнего маньяка.

— Не Панько, это точно, — вставила Лариса.

— Если он вообще присутствует в этой троице, — включился Павел. — Банщиков разъезжал на красной машине, а что касается Тертецкого… Ну не тянет он на маньяка.

— Однако его пальцы совпали с отпечатками на бутылке, он сбежал от Пети, а самое главное — снял с бывшей любовницы красный халат, — бросил Скворцов. — Мать Альбины заявила, что из квартиры ничего не похищено, кроме шелкового халата-кимоно с вышитыми драконами. Погибшая очень его любила.

— И все-таки… — протянул Киселев.

— Понятно, тебе больше нравится Банщиков, — улыбнулся приятель. — И судимость есть, и в розыск за разбойное направлен.

— Банщиков опасен не менее Тертецкого, — сказала Лариса. — Его мы также должны отыскать побыстрее.

— Меня удивляет одно: зачем ему надо было убивать подругу жены Оксану Билык? — пожал плечами Петя. — Ну разве только с целью ограбления.

— Это вряд ли, — покачала головой Кулакова. — Ну кто из женщин возвращается из отпуска с такой суммой, за которую можно прикончить? Что касается убийства, причины могут быть разными. Я думаю, дело обстояло так. Банщиков, конечно, боялся жены. Как поведет себя Раиса, когда узнает о потраченной сумме? Сообщит в милицию? Этого он допустить не мог. Приехав на вокзал за Королевой, он предложил ей проехаться на новой машине, вероятно, даже устроить нечто вроде пикника в честь ее возвращения. По рассказам соседей по купе, Банщиков был с каким-то мужчиной. Возможно, Королева предложила новой подруге поехать с ними, и та согласилась, подписав себе смертный приговор.

— Почему же Банщиков не придумал причины не брать подругу и обойтись без второго трупа? — удивился Петя.

— Может быть, Билык согласилась с удовольствием, и его нежелание брать с собой в поездку Оксану показалось бы Раисе подозрительным, — проговорил Павел.

— В общем, работы у нас хватает, — Лариса встала из-за стола. — Пойдемте к Кравченко. Спросим, что еще накопал Мамонтов, и получим разрешение на обыск в квартирах Банщикова и Сорокиной. Чует мое сердце, из Лизаветы мы можем выкачать немало информации. Наверняка и оформление Банщикова в кардиологию не обошлось без ее помощи.

— Почему? — не понял Петя.

— Попробуй симулировать сердечный приступ. Уверяю, как ни будешь стоять и корчиться, врач быстро определит, что жить тебе еще сто лет. В лучшем случае попросит тебя полежать пару часиков в постели и выпишет успокоительное. Судите сами, Банщикова забрали в больницу с явной симуляцией. Наверняка он отблагодарил за это Лизу, — усмехнулась Лариса.

— Точно! — констатировал Павел. — Пойдемте, ребята.

Не успели коллеги подойти к двери, как она распахнулась и все они налетели на вбежавшего Игоря Мамонтова.

— Вы что, просите прислать вам сводки и не читаете их? — спросил он, не поздоровавшись.

— Читаем, — почти хором ответили оперативники. — А в чем дело?

— Вот, — Игорь достал из папки лист бумаги и поднес его к лицу стоявшего ближе всех к нему Константина. — В таком случае почему это осталось без внимания?

Скворцов внимательно посмотрел на подчеркнутые карандашом строчки.

— Убийство девушки в Залесске, — кивнул он. — Ну и что? Мы все о нем читали. Глухарь двухгодичной давности. Прикажешь проверять всех приреченцев, которые два года назад побывали в Залесске? Легче проверить, кто там не был.

— Я бы с тобой согласился, не будь в то время у вас на заметке Тертецкого, — ответил Мамонтов. — Разве вам не известно: Алексей учился там в институте именно в то время? Вскоре его исключили, и убийств больше не было.

— Тут ничего не написано о пропаже у жертвы красных вещей, — заметила Кулакова.

— Если бы вы удосужились связаться с залесскими коллегами, — продолжал Игорь, — вы бы знали: убитую нашли без туфель. Поскольку было ясно, что ее откуда-то тащили, тамошние сыщики не придали этому значения. Я вчера разговаривал с ее мужем. Туфельки, оказывается, были красного цвета.

Лариса ахнула.

— У вас уже есть предположения, где искать Тертецкого? — поинтересовался следователь.

— Легче найти Банщикова, — произнесла Лариса. — Держу пари, он еще появится у Сорокиной. Лиза о нем хорошего мнения, то есть всегда примет. А он нипочем не оставит ей этот браслет.

Глава 57

Подозреваемый

Мужчина медленно поднялся с грязного топчана в заброшенном доме и угрюмо посмотрел в разбитое окно. Он понимал: просто так ему из города не выбраться, и все равно предпочел бы унести отсюда ноги, будь у него необходимая сумма денег. Однако на данный момент в карманах гулял ветер. Больше всего ему было жалко машину, новенькие красивенькие «Жигули», так уютно расположившиеся в гараже возле дома. Но возвращаться за ней ни в коем случае нельзя. Мало того, он готов был вырвать любовь к автомобилю из сердца и взорвать его ко всем чертям. Если машина попадет в руки милиционеров, он погиб. А доблестные сыщики обязательно докопаются до нее. Нет, надо раздобыть деньги и пешком и ползком смываться отсюда. Неожиданно мужчина вздрогнул. Да. Конечно, точно! Как он раньше не допер! Идти надо именно туда, и тогда в его руках будут немалые бабки. То, что придется решиться еще на одно убийство, его не беспокоило.

Глава 58

Расследование

Получив разрешение на обыск и конфискацию браслета, оперативная группа выехала к Лизе Сорокиной.

— Только бы успеть! — твердила Лариса, и ее беспокойство, передавшееся водителю, заставляло его делать немыслимые виражи. Подъехав к дому, сыщики бросились к нужной квартире.

— Смотрите! — с ужасом заметил Петя. — Входная дверь не заперта!

Кулакова почувствовала, как замирает сердце, и вошла в темную прихожую.

— Елизавета Юрьевна! — позвала она дрогнувшим голосом.

Никто не отозвался.

— На кухню, — распорядилась женщина, и Прохоров со Скворцовым, вытащив пистолеты, бросились в конец коридора.

— Все в порядке! — крикнул Константин через секунду. — Наша дама просто вешала белье на балконе.

— Здравствуйте, — Сорокина недружелюбно посмотрела на оперативницу.

Та вздохнула с облегчением.

— Дверь-то почему не запираете?

— Я собиралась выносить мусор, — девушка указала на ведро, стоявшее в коридоре.

— И все равно так делать не нужно.

Медсестра удивленно подняла брови.

— Вот разрешение на обыск в вашей квартире и изъятие браслета, — пояснила Лариса, показывая документы.

Лиза побледнела:

— Я не понимаю. В чем дело?

— Мы не сомневаемся, что вы прекрасно знаете некоего Банщикова и помогли ему не только лечь в больницу, но и бежать оттуда.

— Каким же образом?

— Только медперсоналу, работающему там, известно, как можно выйти из здания не через двери и окна, — пояснила Кулакова. — Кроме того, ваши пациентки видели, как вы целовались с мужчиной, похожим по описанию на Банщикова.

— Значит, вы верите им и не верите мне? — Сорокина улыбнулась. — Что ж, как я понимаю, вам нужен мой сбежавший пациент, не помню его фамилии. Вы почему-то решили, что он убежал ко мне. Что ж, ищите.

Кулакова сделала знак Скворцову и Прохорову. Те принялись за дело.

— Даже если мы ничего не найдем, — сказала женщина, коснувшись холодной руки девушки, — мы здесь, чтобы защитить вас от опасного преступника. Не знаю, о чем говорил вам Банщиков, чем удалось ему вызвать симпатию и жалость к себе, но об убийстве жены и ее подруги он вам наверняка не сказал. Или я ошибаюсь и вы знаете, как он убивал обеих?

На щеках Сорокиной появились красные пятна.

— Он не… — начала она и тут же спохватилась, — то есть я хотела сказать, почему он должен был рассказывать мне такое? Мы вовсе не знакомы. Это все ваши домыслы.

— Лиза, — предприняла Лариса последнюю попытку, — Никита в курсе, что мы идем по его следу. Кстати, он не Никита и не Банщиков, а опасный рецидивист Семенов, который находится в розыске. Криминальный опыт подсказывает ему, что нужно бежать из города. Но как это сделать, если нет денег?

— То есть вы думаете, я ему одолжу? — усмехнулась девушка. — А потом буду голодать. Знаете, сколько получает медсестра?

— Прекрасно знаем, и Банщикову это тоже известно, — парировала оперативница. — Однако он придет не просить взаймы. Подумайте сами, что ему легче сделать: ограбить банк или позвонить к вам в дверь? Что-то подсказывает мне, что вы впустите его. Вы спросите, так зачем же он придет? А ваш прекрасный браслет, его подарок? Он тянет на несколько тысяч долларов. Вот и необходимые денежные средства.

— Браслет мне подарила тетя, умершая в прошлом году и оставившая мне квартиру, — сказала Лиза.

— А где она взяла такие деньги? — женщина обвела взглядом обшарпанную квартиру. — Судя по внешнему виду вашего жилища, тетя не крутилась в бизнесе.

— Ну и что с того? — удивилась Лиза. — Ей тоже могли его подарить. Вы считаете, я должна была устроить ей допрос? Зачем, если вещь обалденная и некраденая?

— Вот именно, — поддакнула Лариса. — Как вы с тетей его не продали и не проели?

— А это не ваше дело, — разозлилась девушка. — Кстати, вы продаете дорогие вам подарки?

Лариса пожала плечами:

— Только если подожмет жизнь.

— Значит, нас она не поджимала.

Кулакова нахмурилась:

— Вы заговорили о жизни. Мы здесь, чтобы спасти вашу.

— А я предпочла бы, чтобы вы в нее не лезли.

— Как хотите, — вздохнула оперативница.

В комнату вошли Петя и Константин.

— Здесь ничего нет.

— Кроме браслета, — возразила коллега.

На лице Лизы мелькнула улыбка.

— Убедились?

— Как бы я хотела вам верить! — развела руками Лариса. — Ну, хорошо. Мы уходим. И все же я надеюсь, когда вы позовете на помощь, мы не опоздаем.

— Спите спокойно, — Лиза встала со стула, давая понять: разговор окончен.

— Ребята, — сказала Кулакова, выходя из подъезда, — эту дурочку нельзя оставлять без присмотра.

Проводив Ларису, Сорокина тяжело опустилась на диван и закрыла глаза. Мысли роем теснились в ее голове. Что говорила эта женщина? Никита убил свою жену и ее подругу?

— Этого не может быть, — прошептала медсестра.

Она старалась отогнать тяжелые думы. Согласиться со словами оперативницы значило расстаться со своей мечтой — быть вместе с любимым человеком. Девушка вспомнила первую встречу с Банщиковым в очереди в аптеке. В тот день Сорокина получила письмо от матери, где она сообщала о своей тяжелой болезни и просила дочь достать дефицитное дорогое лекарство: «Ты же работаешь в больнице». Если бы мама знала, что больница вообще не обеспечивает пациентов лекарствами! Бедняги доставали их сами.

— Ничем не могу помочь, — сказал Сорокиной главврач, равнодушно глядя на подчиненную.

Лиза бросилась в самую большую аптеку города.

— Недавно был завоз, — сообщила ей фармацевт и назвала цену.

Медсестра в отчаянии сжала кулаки. Препарат стоил половину ее месячной зарплаты. Разумеется, она все равно купила бы его, получив деньги, однако до получки оставалось еще полмесяца. Прислонившись к подоконнику, Сорокина дала волю слезам.

— Что случилось?

Красивый мужчина, одетый в дорогой костюм, участливо склонился над ней.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Заикаясь, медсестра поведала незнакомцу о своих бедах. Тот неожиданно рассмеялся:

— Вы не представляете, какой это пустяк! Как, вы говорите, называется лекарство?

Он подошел к окошечку и через минуту вернулся назад.

— Держите.

Лиза покраснела:

— Но я…

— Никаких «но». Держите, я сказал.

Девушка с благодарностью посмотрела на него.

— Я не знаю, когда смогу вернуть вам эту сумму. Для меня это большие деньги.

Мужчина улыбнулся:

— А для меня — копейки. Ничего не надо возвращать. Ведь занимаются же богатые люди благотворительностью. Кстати, меня зовут Никита. А вас?

Лиза представилась, и они вышли из аптеки.

— Сейчас вам нужно на почту?

Сорокина кивнула.

— Давайте я подвезу. Я на машине.

Радости девушки не было предела.

— Огромное спасибо, — пролепетала она.

Никита распахнул перед ней сверкающую дверцу новых «Жигулей», сел за руль, и они помчались.

— Надеюсь, вашей матери станет лучше.

— Я тоже.

Доехав до почты, новый знакомый предложил:

— Я подожду вас. На улице холодно, вы так легко одеты. Притом мне хочется напоить вас чаем в каком-нибудь кафе.

Отправив домой посылку, девушка вновь села в красную машину. Вспоминая о том вечере, она называла его сказочным. В маленьком дорогом баре играла музыка. Блюда, заказанные Никитой, были умопомрачительно вкусными. От выпитого вина по ее телу разлилось приятное тепло, и она откинулась на спинку стула. Мужчина, глядя на свою спутницу, довольно улыбнулся:

— Вам здесь нравится?

— Кому здесь может не нравиться?

Он засмеялся:

— Расскажите о себе, Лиза. Мы знакомы почти час, а я о вас еще ничего не знаю, кроме того, что у вас больна мама.

Сорокина пожала плечами:

— Моя жизнь вовсе не интересна.

— Кому как, — возразил он.

Девушка вздохнула и поведала обо всем: о малооплачиваемой нервной работе в больнице, о капризных пациентах, о запущенной однокомнатной квартире, где она жила, о недавней смерти тети, оставившей ей эту квартиру в наследство, о живущих в деревне родителях, не только не помогающих своей дочери, но и ждущих помощи от нее. Окончив печальную повесть, она посмотрела на спутника:

— Ну как, очень интересно?

— Мне интересно все, что связано с вами, — улыбнулся он, целуя ей руку. — Сидя с вами, я испытываю чувство восхищения.

— А я — неловкости, — Лиза смутилась. — Ведь я не смогу отдать вам деньги в самое ближайшее время.

Спутник поморщился:

— Я же просил… кто знает, может быть, и я когда-нибудь попрошу вас помочь мне.

— Я смогу вам чем-нибудь помочь? — эта мысль показалась медсестре странной.

— Кто знает? — повторил мужчина.

Как оказалось, Никита не ошибался. После случайного знакомства в аптеке он стал нередко названивать Лизе, заезжал за ней на работу, неизменно ставя автомобиль за кустами.

— Понимаешь, я женатый человек. В вашей больничке могут лежать мои приятели или женины подружки. Она у меня баба вредная, такой скандалище закатит!

Сорокина не возражала. Какая разница, где он ставит машину! Лишь бы приезжал, звонил и не оставлял ее. Она никогда не думала, что сможет так привязаться к человеку. И это при ее убеждениях: мол, я не буду встречаться с женатым мужчиной. Впрочем, Никите надо отдать должное, он не скрывал, что женат.

— Я ни разу не говорил с ней о любви. Она женила меня обманом, — пояснял он Сорокиной. — Знаешь, как это делается? Радуйся, дорогой, ты станешь отцом. И вот я жду этого момента уже несколько лет, подразумевая страшное: моя супруга вообще не может иметь детей.

— Так разведись, — советовала Лиза.

— Легко сказать! — мужчина изображал отчаяние. — Не все так просто. Она-то меня любит и все время твердит: «Уйдешь — покончу с собой. А мать пойдет в свидетели, что ты убийца. Я уже все продумала». Понимаешь? Если бы все было так просто, я бы уже давно женился на тебе.

Девушка хмуро смотрела на него. Ну почему ей так не везет? Вот, казалось, нашелся мужик, отвечающий всем требованиям любой дамы: красивый, богатый, умный, с прекрасным отношением к ней. Однако между ними — просто непреодолимая преграда, воздвигнутая его женой. Медсестра терялась в догадках относительно того, как ей поступать. Ладно, решила она, пусть все идет своим чередом. Возможно, такая унизительная жизнь, основанная на шантаже, надоест жене Никиты и она уйдет сама. Банщиков же продолжал регулярно навещать Сорокину, помогая ей материально. На день рождения знакомой ухажер преподнес ей дорогой браслет из белого золота с бриллиантами.

— Я не могу принять такой дорогой подарок, — потупилась Лиза. — Он, наверное, стоит уйму денег. А ты и так тратился на меня бессчетное количество раз.

Никита отвел протянутую к нему руку с драгоценностью:

— Я ничего не хочу слушать. Каждый имеет право делать подарки любимой женщине в соответствии со своими возможностями. Мой бизнес процветает и позволяет купить тебе это украшение. Смотри, оно словно просится на твою руку.

Мужчина осторожно надел его на запястье Лизы. Сорокина не возражала. У нее никогда не было таких дорогих и изящных вещей. Несколько последующих дней девушка провела словно в эйфории, почти не расставаясь с подарком. Даже ложась спать, она клала его на тумбочку возле кровати и, просыпаясь ночью, подолгу смотрела на него, шепча:

— Никита меня любит!

Однажды встревоженный знакомый позвонил ей на работу.

— Помнишь, ты сказала: «Если тебе понадобится моя помощь», — напомнил он.

— Конечно, дорогой.

— Я заеду за тобой к концу дежурства. Или нет. Я приеду к тебе. Только не задерживайся, пожалуйста, на работе.

Домой Сорокина летела на крыльях. Наконец-то она сможет быть полезной любимому. Никита пришел мрачнее тучи.

— У меня несчастье, — не здороваясь, объявил он. — Моя жена выполнила свою угрозу.

Медсестра побледнела:

— Что ты имеешь в виду? Неужели…

Банщиков кивнул.

— Я больше не мог притворяться. Позавчера между нами произошел крупный разговор. Я уже собрал вещи. В мои планы не входило судиться из-за квартиры. Ты ведь приютила бы меня на первое время?

— Да, — тихо ответила Лиза.

— Супруга остановила меня, — продолжал Никита. — Мол, она не сердится. Завтра сама уйдет к матери, потому что так жить тоже не хочет. Вечер прошел вполне мирно. Утром я поехал на работу. Через два часа мне позвонила теща и заявила: «Раю нашли мертвой, ты убийца, и я засажу тебя на всю оставшуюся жизнь».

— Как она покончила с собой? — поинтересовалась Лиза.

— Она утопилась, — сказал Никита. — После моего ухода Рая, вероятно, села на загородную маршрутку. Ее нашли в одном из озер. Мать подкупает свидетелей, готовых присягнуть, что туда ее завез я.

Сорокина нахмурилась:

— Как я могу помочь? Сказать, что ты был у меня?

Мужчина покачал головой.

— Этим ты только осложнишь дело. — Он подошел к ней и обнял. — Дорогая, мне нужна передышка. Я хочу побыть один, пожить спокойной жизнью и подумать, как быть дальше.

Девушка улыбнулась:

— Ты хочешь пожить здесь?

Никита внимательно посмотрел на любовницу.

— Слушай меня, — зашептал он. — Я все продумал. Я симулирую сердечный приступ и вызову «Скорую», предварительно позвонив тебе. У тебя там есть знакомые врачи?

— Да.

— Узнай, когда они дежурят, и сообщи мне. Короче, ты поняла. Придумай что-нибудь. Я должен лечь к тебе в отделение и подготовиться к борьбе. Поможешь?

— Ты еще спрашиваешь?

Банщиков, довольно улыбнувшись, достал из кармана блокнот и ручку и, расположившись за столом, обратился к медсестре:

— Диктуй мне признаки сердечного приступа, — скомандовал он, — и поподробнее. Надо, чтобы все выглядело идеально.

— Пиши, — засмеялась Лиза.

Через пятнадцать минут Никита уехал. Проводив его, Сорокина села на диван и задумалась. План уже не казался ей простым. Разумеется, у нее есть парочка знакомых врачей, работающих на станции «Скорой помощи». Но как заставить одного из них помочь с задуманным? От волнения девушка сжимала и разжимала пальцы. Неожиданно пришедшая в голову мысль поразила простотой.

Игнат Красильников, бывший врач кардиологического отделения, а ныне врач «Скорой помощи», куда он перешел исключительно из материальных соображений, был когда-то безнадежно влюблен в Лизу Сорокину. Не появись на горизонте блестящий Банщиков, кто знает, может быть, Лиза была бы уже мадам Красильниковой. Когда подруги интересовались, чем не устраивал ее доктор, девушка неизменно отвечала:

— Меня к нему не тянет.

Сорокина умалчивала о тяге претендента на руку и сердце к выпивке. Ее тщательно скрывал и сам Игнат. Лиза как медик видела: эта тяга могла перерасти в постоянную потребность, если мужчина не начнет немедленно лечиться. Когда-то она старалась заставить его обратиться к наркологу, теперь же умоляла судьбу, чтобы он этого не делал: с пьяным приятелем договориться было легче легкого. Раскрыв блокнот на нужной странице, она стала набирать номер мобильного телефона бывшего кавалера, надеясь, что он остался прежним, как и его владелец. На ее счастье, голос Красильникова она услышала через пару секунд:

— Алло?

— Привет, Игнат! Узнаешь старых друзей?

В трубке повисло молчание.

— Это Лиза Сорокина, — пришла ему на помощь девушка.

Хриплый бас врача оглушил ее:

— Правда, ты? Мне не снится?

Девушка засмеялась:

— Видишь, а я друзей не забываю.

— Как понимать твой звонок? — удивился Красильников.

Лиза вздохнула:

— Да просто соскучилась и решила пригласить тебя на чашку чая. Придешь?

— Спрашиваешь!

Он снова был в ее власти.

— Как дела, красавица? Замуж еще не вышла?

— Нет, — засмеялась Сорокина. — Не за кого. А ты, случаем, не женился?

Игнат усмехнулся:

— Я, в отличие от тебя, однолюб. До сих пор по тебе сохну.

— Да ну?

Последняя фраза приятеля укрепила ее в собственной правоте.

— Так во сколько подойдешь?

— Подожди, — в трубке раздался шелест страниц: вероятно, знакомый просматривал блокнот, — сегодня вечером могу. Тебя устраивает?

Девушку это устраивало более чем. Нельзя было, по возможности, терять ни минуты.

— Я испеку твой любимый пирог с вареньем, — пообещала она.

— Ты искусительница, — констатировал Игнат. — А я захвачу бутылочку. Какое предпочитаете?

— На твой вкус, — Сорокиной не терпелось узнать, является ли Красильников по-прежнему поклонником зеленого змия, — ты что предпочитаешь?

— Забыла? — ухмыльнулся приятель. — Я предпочитаю все.

Его заявление успокоило девушку.

— Жду с нетерпением, — сказала она на прощание.

Открыв Игнату дверь, Лиза заметила, как изменился бывший жених, и эти изменения не были в его пользу. Он потолстел, обрюзг, имел нездоровый цвет лица и передвигался с трудом.

— Привет, Лизок! — Красильников заключил ее в объятия и вручил букет цветов. — А ты все такая же красивая.

Сорокина опустила глаза, зная: врач не дурак и любой комплимент о своем внешнем виде наверняка воспримет как насмешку. Уж лучше промолчать.

— Спасибо, что ничего не сказала о моей внешности, — рассмеялся доктор. — Сам понимаю: нужно что-то делать, а сделать ничего не могу. И все из-за пагубной привычки.

— Я всегда советовала тебе лечиться, — вставила Лиза.

— Помню, — мужчина разулся и прошел в комнату, — только никакое лечение не помогло. Знаешь, сколько раз я кодировался? Потом расскажу. Умрешь со смеху. В конце концов, взял и плюнул на это дело.

— Но почему? — растерялась девушка.

— А для кого мне стараться? — удивился Игнат. — Про таких, как я, говорят: ни спереди, ни сзади никого. Родители умерли, деток не нажил, женщины бросали. Ты, кстати, первая. Знаешь, сел я как-то раз и задумался о жизни, вроде неправильно ее проживаю. А потом задал вопрос: для кого стараться? Одному мне и так хорошо. Работаю, под забором не валяюсь пока что.

— А если найдется женщина? — спросила Лиза.

— Думаю, я не совсем пропащий, — улыбнулся врач. — Хотя стою на краю пропасти. Жилплощадь еще не пропил, а вот вещички многие ушли.

Сорокина ахнула.

— Опять же копить не для кого, — бросил мужчина и, увидев побелевшее лицо знакомой, добавил: — Да ты меня не бойся. Пьяный дебош я тебе не устрою и ничего из квартиры не утащу, хотя случаи такие бывали: обливаясь слезами, обкрадывал знакомых дам, дабы утолить безумную жажду. Однако приглашай скорее к столу. Не так есть хочется, как сама знаешь.

Смеясь про себя, медсестра усадила его за стол. На ее счастье, Красильников превратился в самого настоящего алкаша с жалкими остатками стыда и совести. Такой за бутылку все сделает.

— Работа меня все же сдерживает, — чавкая, говорил Игнат. — Как видишь, еще не совсем превратился в животное.

— Платят хоть нормально?

Красильников рассмеялся:

— Ну ты даешь! Для алкоголика, как и для наркомана, нормы не существует, — он облизал вилку. — Впрочем, перебиваюсь как-то. От дополнительных заработков не отказался бы, да только кто предложит?

— Я.

Это было сказано таким твердым голосом, что бывший приятель отодвинул тарелку:

— Ты? Каким же, интересно, образом? Судя по обстановке твоей хаты, ты тоже не шикуешь! — он вытер рот ладонью. — Или собралась на панель и тебе нужен сутенер?

Сорокина молча проглотила оскорбление:

— Я серьезно, Игнат.

Что она говорила потом совсем захмелевшему врачу, Лиза не помнила. Память ухватила лишь некоторые обрывки разговора: о ее жизни с больной тетей, об их нищете, окончательно не погрязнуть в которой помогал сын знакомой Никита Банщиков, и вот теперь этот знакомый сам нуждается в помощи. Красильников распрямил плечи:

— И что от нас нужно богатым и знаменитым?

— Попасть ко мне в отделение на твоей «Скорой».

— Всего-то? — хихикнул тот.

— И за это нам хорошо заплатят.

— Он что, не может дать деньги участковому или кому-нибудь из вашего отделения?

Для в стельку пьяного доктор еще неплохо соображал.

— Ему нужно скрыться на время. У него неприятности в семье, — она обняла приятеля за плечи. — Подумай, ты всего-навсего диагностируешь сердечный приступ и привезешь к нам. А дальше моя забота. На деньги, которые мы получим, ты сможешь жить как хочешь не один месяц.

Врач махнул рукой:

— Без проблем. Пусть твой друг репетирует. Завтра телефонируйте.

Спектакль прошел без сучка без задоринки. Никита хорошо справился со своей ролью и очутился на больничной койке.

— Ты сделала для меня так много! — шептал он своей возлюбленной, когда думал, что они одни в коридоре. — Я не оставлю тебя. Погоди — и увидишь. Все будет хорошо. Я ни в чем не виноват, и милиция определит это. Только подожди.

— Я все время жду, — обещала она.

Лиза колола ему лекарства, необходимые для учащенного пульса. Лечащий врач верил всем рассказам. Еще бы ему не верить! Каждое слово пациента подкреплялось зеленой бумажкой. Тот же доктор не пустил к нему следователя.

— У него серьезный сердечный приступ, — сообщил он. — Приходите завтра.

Оперативники поверили и ушли, не оставив караул.

— Я ничего не придумал, — сказал Никита на третий день.

— Насчет чего? — удивилась Лиза.

— Что делать дальше, — он мрачно посмотрел на нее, — не могу же я оставаться тут вечно.

— Побеседуй с уголовным розыском, — предложила девушка. — Возможно, тебе поверят.

— Нет! — с каким-то отчаянием крикнул мужчина. — Ты не знаешь моей тещи: это не человек. Когда-то тесть занимал в Приреченске большую должность, и у нее остались связи. Она посылает мне угрожающие сообщения. Короче говоря, есть только один выход.

— Какой?

— Бежать отсюда.

— Но как же… — медсестра растерялась.

— Ты любишь меня?

— И ты еще спрашиваешь!

— Тогда помоги мне еще раз, — прошептал он, гладя ее волосы. — Я уеду за границу и вызову тебя. Там они нас не достанут. А денег хватит на пятерых.

Какое-то чувство мешало Лизе ответить утвердительно.

— Почему ты молчишь?

— Хорошо, — выдавила из себя Сорокина. — Но как это сделать? Мне тоже необходимо алиби.

— Я обо всем подумал, — Никита посадил ее к себе на колени. — Ты зайдешь в палату к женщинам, подойдешь к любой из них и скажешь, что один мужчина вызвал тебя к ней, сообщив о ее ухудшающемся самочувствии, и опишешь меня. Тогда милиция подумает, что я нарочно сделал это, чтобы отвлечь твое внимание. А ты вне подозрений.

— Как же ты пройдешь мимо сидящей на первом Галины? — удивилась Лиза. — Она никуда тебя не пустит.

— Об этом я не подумал. Ничего нельзя сделать?

— Вызовешь грузовой лифт, — подсказала Сорокина. — Он отвезет тебя в прачечную. Откроешь окно.

Банщиков крепко обнял ее.

Последующая операция прошла так же успешно, как и предыдущая, по крайней мере, так показалось девушке. Она запуталась только в одном: сказать ли о том, что ее отвлекал именно Банщиков или это был незнакомый мужчина. И надо же было такому случиться! Заметив путаницу в показаниях, к ней пристала молодая оперативница Кулакова, вычислив все, о чем хотела умолчать медсестра, кроме одного. Разумеется, Банщиков вернется к ней, иначе и быть не может. Однако вернется, чтобы увезти далеко-далеко, а не отбирать свой подарок — драгоценный браслет. Глупые, они не знают, что на все имеющиеся у него деньги он способен купить их вместе с прокуратурой! Внезапно Лиза встревоженно выпрямилась. Они могли оставить здесь засаду, а ей никак не предупредить Никиту: он сменил номер мобильного. В своих невеселых мыслях медсестра не заметила, как сгустились сумерки. От внезапно раздавшегося звонка она вздрогнула.

— Кто там?

— Открывай, — этот голос девушка узнала бы из тысячи. Через минуту она сжимала его в объятиях.

— Лизок, мне некогда, — отстранив ее, проговорил мужчина. — Дай чего-нибудь перехватить на скорую руку — и я помчался. Жди звонка из-за рубежа.

Она побежала на кухню. Ставя чайник на плиту, Сорокина почувствовала, как в ее спину вонзается нож. Она попыталась вырваться, но силы оставили ее. Последней мыслью Лизы была мысль о том, что оперативница оказалась права.

Переступив через труп любовницы, мужчина осторожно снял с ее белой руки браслет. Сбыть такой не проблема. Он не засвеченный, любой возьмет эту вещичку с удовольствием, и она послужит кому-то еще, как недавно служила Лизе. Уходя, Банщиков не чувствовал никакой жалости к обманутой девушке. В конце концов, она сама виновата. Нельзя так слепо доверяться первому попавшемуся. И что за детские мысли о богатой и красивой жизни за границей? Никита расхохотался. Если бы бедняга знала, как он вычислил ее там, в аптеке, и какие мысли лелеял! К счастью для нее, она этого не узнает. Он вышел из квартиры, осторожно прикрыв за собой дверь.

Глава 59

Расследование

Лариса молча созерцала труп Сорокиной, изредка бросая гневные взгляды на стоящего рядом Сомова.

— Лар, честное слово, не понимаю, как я оплошал, — сокрушался тот. — Ну не показалось мне, что она в опасности.

Кулакова вздохнула:

— А ведь вчера мы могли бы его взять. Теперь ищи ветра в поле.

— Из города ему будет трудно выбраться, — проговорил Павел. — Оповещены вокзалы, станции и наши друзья — гибэдэдэшники. В ювелирных и ломбардах я поставил людей. Найдем гада.

Оперативница покачала головой:

— Если бы! Думаешь, он не подозревает о наших действиях? Избавиться от браслета можно и другим способом. Мы же сами давали заметку в газету о мошенничестве с драгоценностями. Помнишь, в прошлом году участились обращения к нам владельцев дорогих машин: к ним подходили люди, предлагали приобрести ювелирное украшение по низкой цене, объясняя это тем, что им срочно понадобились деньги. А потом выяснялось: вещь либо краденая, либо поддельная. Кстати, несмотря на наше предупреждение, данный бизнес продолжает процветать. Что мешает Банщикову-Семенову поступить таким образом?

Павел кивнул:

— Костик вчера осматривал его машину. Представляю, как она не давала покоя преступнику. Просто чудо, что он не успел ничего предпринять.

Женщина оживилась:

— Нашли что-нибудь?

— Достаточно для пожизненного заключения, — усмехнулся Константин. — Помнишь, Раисины соседи по купе, супруги Совенко, рассказывали: девушка везла мешок с камнями и ракушками. Вероятно, на вокзале она выложила его из чемодана в багажник.

— Как же он не уничтожил сразу такую важную улику? — удивилась Лариса.

— Скорее всего, либо не знал, либо забыл, — пояснил Павел. — И это еще не все. В гараже мы обнаружили его рубашку (ее опознала мать убитой) со следами крови, принадлежащей Королевой.

Лариса развела руками:

— Если он и не приреченский маньяк, то очень опасный убийца. Его необходимо поймать, чем скорее, тем лучше.

— Согласен. Поехали в управление. Ленька сам напишет протокол.

Сев в машину, Павел обратился к коллеге:

— Ты торопишься?

— Так ты же в управление! — изумилась Кулакова.

Киселев покачал головой:

— В суете мы как-то забыли про Тертецкого.

— Не забыли, — отозвалась женщина. — По нему тоже приняты все необходимые меры.

Оперативник почесал затылок:

— Понимаешь, мне Петькин рассказ о бегстве из ресторана покоя не дает. Давай съездим в «Магнолию».

— Давай, — согласилась Кулакова.

Алексей Степанович Кравченко, услышав телефонный звонок, снял трубку:

— Полковник Кравченко слушает!

— Алексей Степанович, — раздался взволнованный голос Павла, — мы взяли Тертецкого.

— Когда? — изумился начальник.

— Только что!

— Каким же образом?

— Приедем — расскажем, — торопливо произнес Киселев. — У меня на счету деньги кончаются. Мамонтову позвонить уже не смогу. Предупредите его, пусть готовится к допросу.

— Хорошо, — улыбнулся полковник.

Прохоров, узнав об этой новости от Скворцова, побежавшего за Игорем, с нетерпением ожидал прихода коллег, дежуря у кабинета Киселева. Когда старший товарищ в сопровождении Ларисы направился к себе, Петя подбежал к ним.

— Ради бога, расскажите, как вы поймали Тертецкого!

— Мне, Петюня, твой рассказ о его бегстве из «Магнолии» покоя не давал, — пояснил Павел. — Сам посуди: что могло так спугнуть нашего подозреваемого? Тебя он в жизни не видел, ты был не при погонах и не слышал, чтобы кто-либо кричал: «Лешка, смывайся, милиция». Остается предположить что?

— Что? — не понял Петя.

— Ему подали условный знак, — сказал Киселев. — И не кто иной, как официант Толик.

Лицо парня вытянулось.

— Голову даю на отсечение, — начал он.

— Погоди, — прервал его старший товарищ, — голову береги: она в нашей профессии еще пригодится. Значит, предупреждение было понятным для них обоих и незаметным для тебя. Спрашивается, почему Алексей поделился такой страшной тайной с официантом «Магнолии»? Почему тот, выслушав, согласился помочь? Если бы ты задал себе эти вопросы, то пришел бы к выводу: эти парни не иначе как родственники.

Петя похолодел:

— Серьезно?

— Более чем, — продолжал Киселев, — Анатолий — его двоюродный брат, носящий ту же фамилию.

Прохоров ударил себя по лбу:

— Остолоп!

— Не переживай! — успокоил его оперативник. — С кем не бывает! Хочешь — поприсутствуй на допросе. Мамонтов уже здесь!

— Хочу, — быстрым шагом Петя направился в здание прокуратуры.

Алексей Тертецкий за несколько дней беспокойной жизни осунулся, похудел и побледнел. Произошедшее, вероятно, так подействовало на него, что, всегда подтянутый и щеголеватый, он перестал следить за собой, и прилично отросшая щетина придавала ему неопрятный вид.

— То есть вы продолжаете настаивать на том, что ничего не знаете о смерти вашей подруги Загорулько? — спросил Игорь.

— Я уже сказал.

Мамонтов пристально посмотрел ему в глаза.

— Тогда непонятно, почему вы скрылись, причем весьма поспешно, из ресторана? Почему испугались милиции? Советую вам отвечать откровенно, это не единственный вопрос, на который я хочу получить вразумительное объяснение.

— Я скрывался не от милиции, — пробубнил Алексей. — Ваш сотрудник очень похож на парня, которому я задолжал крупную сумму и сейчас не в состоянии отдать. На прошлой неделе он обещал расправиться со мной.

Следователь вздохнул:

— Послушайте меня, Тертецкий! Ваш брат Анатолий не пожелал неприятностей на работе и все рассказал.

В глазах парня появилось испуганное выражение:

— Сказал что?

— Что вы попросили его подать вам знак — опустить правую руку в карман брюк, если его будет спрашивать о вас милиция. Свою просьбу вы мотивировали тем, что Альбину нашли убитой и теперь вы, как ее друг, являетесь основным подозреваемым. Однако это только во-первых. Во-вторых, на ваших джинсах обнаружены пятна крови. Сейчас наши эксперты занимаются ими. Я почему-то не сомневаюсь: они принадлежат Загорулько. На бутылке вина в кухне жертвы вы оставили отпечатки пальцев, как, впрочем, и на бокалах. Ну, что вы на это скажете?

Тертецкий сжал кулаки:

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Это ваше право, — кивнул Игорь, — пригласите сюда Виталия Петровича.

Виталий Петрович, адвокат, предоставленный Тертецкому, поскольку нанять кого-то тот не мог по материальным соображениям, уединился с клиентом на десять минут и вскоре позвал Мамонтова:

— Мой подзащитный желает вас видеть.

— Я не убивал Альбину, — повторил Алексей, увидев следователя. — Да, она не хотела со мной расставаться, но в конце концов смирилась бы с этой мыслью.

— А если бы не смирилась? — иронично спросил Игорь.

— Прикажете убивать всех моих подруг? — изумился парень.

Мамонтов перебил его:

— Вы, кажется, собирались поговорить…

— Да, но я еще раз хочу подчеркнуть: я никак не причастен к ее смерти.

— Ладно, — махнул рукой следователь, — как вы объясните отпечатки пальцев и следы крови?

Тертецкий испуганно посмотрел на него:

— Когда я пришел к ней, она была уже мертва.

Игорь усмехнулся:

— Знаете, сколько таких заявлений я слышу в день?

— И все же я не вру, — упрямо твердил подозреваемый.

— Не спешите с выводами, — вмешался адвокат. — А вы, Алексей, не тяните резину. Расскажите гражданину следователю то, о чем рассказали мне.

Тертецкий вздохнул:

— Я знаю, кто это сделал.

Глава 60

Подозреваемый и убийца

Алексей шел по улице в мрачном настроении. А как же иначе, когда деньги, взятые под большие проценты, подходят к концу, а новой хорошей работы не предвидится? Привыкший жить на широкую ногу и пускать пыль в глаза, Тертецкий в данную минуту не видел выхода. Проходя мимо бара «Если», он невольно заглянул в окно: посетители, одетые нарядно и просто, сидели за столиками с большими кружками пива, смакуя янтарный напиток. Неожиданно ему захотелось оказаться в их числе. Он толкнул массивную дверь и очутился в светлом помещении, наполненном музыкой и разноцветными огнями. Бросив беглый взгляд на меню, парень выбрал для себя сорт пива и встал в небольшую очередь.

— Мне большую светлого «Черниговского», — заявил он барменше. Та кивнула, наполнила сразу запотевшую кружку и назвала цену. Тертецкий с наслаждением глотнул напиток, полез в карман и с ужасом обнаружил полное отсутствие денег. Заискивающе глядя на пухлую женщину, он пролепетал:

— Извините, я забыл кошелек.

— Плати, алкаш, — безапелляционно заявила та, ничего не желая слушать: если бы мужчина не успел прикоснуться к пиву, она еще взяла бы товар назад. — Плати, хуже будет.

— Тогда будьте любезны подождать, я сбегаю домой.

Лицо барменши налилось свекольным цветом:

— Только через мой труп. Гони монету, а то позову охранников.

Меньше всего Тертецкому хотелось бы встречаться со стоящими у входа гориллами. Парень еще раз попробовал вызвать сострадание:

— Но поймите же…

Однако дама ничего не хотела понимать:

— Деньги, придурок!

Она бросила выразительный взгляд на качков у входа. Те прекратили разговоры и прислушались.

— Помочь, Маруся?

Баба разинула рот, но тут стоящий за Алексеем молодой человек, открыв портмоне, торопливо сунул ей бумажки:

— Подождите! Это за него и за меня. Мне того же.

Барменша смягчилась:

— То-то же.

Алексей растерянно поглядел на неожиданно подоспевшего помощника:

— Мне очень неудобно.

Тот задорно рассмеялся:

— Неудобно штаны через голову надевать. К тому же у тебя не было выбора. Ничего, что сразу на «ты»?

— Конечно.

— Не возражаешь, если сядем за пустой столик?

Тертецкий не возражал.

— Степа, — представился парню новый знакомый.

— Алексей, — парень крепко пожал протянутую руку. — Слушай, Степа, мне и в самом деле неловко. Такого со мной еще не случалось.

— Охотно верю, — улыбнулся молодой человек. — Все когда-то случается в первый раз.

Тертецкий хмыкнул:

— Да, но не такое. Кроме того, хочу спросить: ты не возьмешь с меня проценты?

Степан пожал плечами:

— Я с тебя вообще ничего не возьму. Хочешь, повторим? За мой счет.

Алексей кивнул.

— Еще две того же, — крикнул новый знакомый шнырявшему по бару официанту.

— Как прикажешь тебя благодарить?

— Что за атавизмы! — возмутился парень. — Почему никто не верит, что в некоторых остались «души прекрасные порывы», как писал Александр Сергеевич Пушкин?

— Жизнь тяжелая, — заметил Тертецкий.

— Это точно.

Официант поставил перед ними полные кружки.

— И все-таки я желаю тебя отблагодарить, — произнес Алексей.

Степан ухмыльнулся:

— Бабы знакомые имеются?

Этот вопрос удивил Алексея. Он уже давно заметил на пальце молодого человека обручальное кольцо.

— Так ты же вроде…

— В том-то и дело, — перебил его собеседник. — У меня маленький ребенок. Жена вся в заботах. Она хорошая женщина, и я ее люблю, но каждому мужику требуется секс. Я не собираюсь ее бросать. Просто хочу поразвлечься. Мне показалось, ты можешь помочь. Судя по твоему виду, ты в этом деле преуспеваешь.

Тертецкий покраснел.

— А, угадал? Есть достойные бабенки?

Парень задумался. Не будь Степан женатым, он с удовольствием познакомил бы его со Светкой или Машкой. Беда в том, что эти девки строят из себя порядочных и до смерти хотят замуж.

— Надо подумать.

— Подумай.

Новый знакомый вытащил из кармана блокнот, вырвал лист и написал номер мобильного телефона.

— Надумаешь — звони. Кабак за мой счет.

Какое-то шестое чувство подсказывало Алексею: данный приятелем клочок бумаги нужно выбросить. Впоследствии он пожалел, что не сделал этого. С невинного посещения бара «Если» и начались все его неприятности. Утром к нему в квартиру заявилась неизвестно как выследившая его Альбина и устроила грандиозный скандал. Тертецкий понял: этой бабенке приспичило выйти за него замуж, и просто так она не отвяжется. Парень уже отчаялся, как вдруг вспомнил о предложении и просьбе своего нового друга Степана. Конечно, Загорулько была не совсем та дама, с которой хотел бы познакомиться его новоиспеченный приятель, а женатому Степану знакомства с подобными девушками также были нежелательны, однако другого выхода молодой человек для себя не видел. Он позвонил на мобильный знакомого и сообщил, что может выполнить его просьбу. Девчонка просто красавица, и он договорится с ней о встрече. Степан пришел в восторг. После этого Алексей позвонил Альбине и попросил разрешения зайти к ней с приятелем: пусть приготовит ужин, а спиртное они купят сами. Затем опять перезвонил другу, сообщив, что дама согласна и ждет. Тот заявил: мол, берет на себя все расходы по десерту, а Алексей пусть купит такое вино, которое предпочитает девушка, невзирая ни на какие цены: он все оплатит, как только они встретятся. Тертецкий так и сделал, и мужчины, встретившись в условном месте, отправились в гости к Загорулько. Альбина вышла к ним в шикарном красном кимоно. Алексей с радостью заметил, как при взгляде на нее у нового знакомого вспыхнули глаза. Они сели за красиво сервированный стол, Тертецкий открыл вино и предложил выпить за знакомство. Компания не возражала. Посидев с полчаса, молодой человек, видя, что прильнувшие друг к другу в танце Альбина и Степан тяготятся его присутствием, раскланялся и вышел. Он шагал по бульвару, чувствуя необыкновенную легкость: сегодня ему посчастливилось убить сразу двух зайцев. Правда, насчет дамы были опасения: как она отреагирует, узнав, что ее новый кавалер не свободен? Впрочем, подумал он, Альбина так мечтает о замужестве и так любит свою персону, что моментально внушит себе: ради такой женщины Степан с удовольствием разведется. Сам же Алексей направлялся к новой пассии, Диане, кандидатуре на роль будущей жены удачной во всех отношениях: квартира, внешность и обеспеченный папа, обещавший ему постоянную, хорошо оплачиваемую работу. Парень сошелся бы с ней давно, но ее семья придерживалась строгих правил: секс после свадьбы, и поэтому, посидев с девушкой до позднего вечера, молодой человек направился домой. Уже подходя к подъезду, он сунул руку в карман брюк, куда обычно клал ключи. Там их не оказалось. Тертецкий растерянно огляделся по сторонам, не понимая, куда они могли деться. Нет, у Дианы он их не оставлял. Выпасть ключи тоже не могли. Парень хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Он оставил их у Альбины, положил на тумбочку в прихожей, когда выковыривал из карманов мелочь, чтобы дать Степану сдачу с пятидесяти рублей.

— Вот черт!

Ему ничего не оставалось делать, как идти к бывшей возлюбленной. На его счастье, в ее квартире горел свет. Значит, либо Степан все еще находился у нее, либо только что ушел. Поднявшись на второй этаж, Алексей позвонил в квартиру. Ему никто не открыл.

— Мерзавцы!

Парень подумал, что его друзья просто не хотят вылезать из постели ради позднего посетителя.

— Придется, голубчики!

Он снова с силой надавил на звонок. Однако в квартире по-прежнему стояла тишина. Тогда молодой человек размахнулся и ударил по двери кулаком. Та неожиданно открылась: она вовсе не была заперта.

— Чего дверь-то не закрыли, хозяева?

Ему никто не ответил. По спине Тертецкого пробежали мурашки. Он нашел ключи, хотел взять их и выскользнуть, но какая-то сила понесла его на кухню. Пройдя туда, он приглушенно вскрикнул: на полу в луже крови лежала раздетая Альбина.

— Алька! Что с тобой? Ты жива?

Он подошел к любовнице, намереваясь помочь, однако, подняв ее холодную руку, понял: в его помощи она уже не нуждается.

Глава 61

Расследование

— Врет он, товарищ капитан! — убежденно сказал Прохоров Скворцову. — Намеревается таким образом запутать следствие. Только у нас неопровержимые доказательства: пальчики на бутылке — раз, пятна крови на рубашке — два. Есть еще убитая девушка в Залесске, с которой подозреваемый учился на одном курсе.

— Это все косвенные улики, — отмахнулся Константин.

— Косвенно, зато весьма логично, — констатировал Петя. — Допустим, он оставил Альбину и некоего Степана вдвоем. Поверите, что мужик больше не прикоснулся к бутылке? Если обратиться к истории с ключами, почему же Тертецкий не вызвал «Скорую» и милицию?

— А вот подобных случаев, согласись, много, — возразил Павел. — Люди знают, что сообщивший о преступлении первым попадает под подозрение, и делают выводы. Что же касается истории в Залесске, причастность Алексея к тому убийству тоже надо доказать. Между прочим, Сомов ездил в институт. Никто не подтвердил, что у жертвы и нашего подозреваемого были какие-либо отношения.

— Так он же маньяк! — бросил Петя. — Не вы ли меня учили: у них нет логики?

— Петя, — подключилась Лариса, — ты еще молод и горяч. Пойми, осудить человека ничего не стоит. А если потом этот Степан отыщется? Как ты будешь смотреть парню в глаза?

Молодой оперативник потупился.

— Кстати, Назаренко уверен: его подзащитный не лжет, и просит нас организовать поиски Степана, — сказал Константин.

— Это будет трудно, — вздохнула Лариса. — Не может же он все время прохлаждаться в баре «Если».

— И все-таки он наверняка здесь ни при чем, — упрямо твердил Петя. — Я не утверждаю, что Тертецкий — наш приреченский маньяк (убийство все же произошло в помещении, хотя и был похищен красный халат), но Загорулько убил он.

— А мотив? — поинтересовалась Кулакова.

— Она хотела за него замуж, а он уже присмотрел невесту с большим карманом, — пояснил Прохоров.

— Сомневаюсь, что она была единственной.

Сыщики рассмеялись.

Глава 62

Убийца

Он знал: его потихоньку обкладывают со всех сторон. Конечно, стоило бросить это дело, однако убийство требовалось ему, как наркотик. Придя в гости к Альбине и увидев ее в шелковом красном кимоно, он еле дождался, когда она останется в его власти. В тот вечер он убивал с особой жестокостью, стараясь вкусить побольше наслаждения. Кто знает, когда будет следующий раз?

Глава 63

Расследование

— Ну, как? — спросила Катя мужа, закончившего читать ее книгу, работа над которой близилась к концу.

— Здорово! — похвалил Константин. — Ты у меня талантище, это всем известно. Думаю, так все и было на самом деле.

Он вздохнул.

— Сожалеешь, что вы не можете их прижать? — поинтересовалась Зорина.

Скворцов кивнул.

— Ни один начальник не даст постановление на обыск, — заметил оперативник.

— Это точно. Чаю хочешь?

— С удовольствием.

— Мне кажется, если вы в отделе покумекаете, как это можно обставить, все у вас получится, — сказала девушка.

Мужчина пожал плечами:

— Пока не за что зацепиться. Даже свидетельство о смерти Лучану нотариус отыскала. Эксперты проверяли: все путем, никакой подделки.

— Об этом я думала, — Зорина достала чайный сервиз. — И все равно тут нечисто. Ну с какой стати и кому понадобилось засыпать труп Полковниковой известкой, чтобы ускорить разложение? Наверняка только нашим дамам. Стал бы посторонний заниматься такой ерундой. А у них мотив — скрыть точное время смерти. Я так думаю: Лучану к тому моменту был уже мертв.

— Тогда его убили не они? — спросил Константин.

— А почему мы решили, что они должны были его убить? — удивилась журналистка. — Не спорю, сто процентов планировали. Но бомжацкая жизнь есть бомжацкая жизнь. К тому же несчастный болел туберкулезом в сильной форме. Однако по их плану умереть ему надо было после жены. Кстати, с Полковниковой он даже не развелся. Узнав о его смерти, они быстро взялись за дело.

— Это не докажешь.

Катя улыбнулась:

— Мне кажется, вы плохо работаете со свидетелями. Не верю, что никто не видел, как две дамы куда-то тащили третью, полубезумную.

— Ты права, — Скворцов потянулся за чашкой. — Только у нас все заняты поисками серийного убийцы.

Зорина всплеснула руками:

— Ушам своим не верю! А они кто же, по-вашему? На их совести по меньшей мере три человека.

Муж погладил ее по плечу:

— Ты снова права. Завтра поговорю с коллегами.

Глава 64

За десять лет до убийства Полковниковой

Из книги Е. Зориной

Годы шли своим чередом, родился второй мальчик, Даниил, а жизнь для Надежды Панько и ее дочери потихоньку превращалась в ад. Но виной этому, по их мнению, теперь был не Игорь, который совсем распоясался: не работал, бомжевал и при случае поколачивал не только жену, но и ее родственников. На все просьбы образумиться и стать нормальным мужем и хорошим отцом Лучану отвечал:

— Я здесь не хозяин. Вам только деньги нужны!

— Это неправда, — возражала Дина, боявшаяся развода и категорически заявившая об этом матери.

— Тогда докажи обратное. Пропиши меня в квартире.

Молодая женщина бросалась к Вере Семеновне, однако та неизменно отвечала:

— Внученька, ты в своем уме? Если я его пропишу, он сразу же начнет делить жилплощадь, как обещал. А что тут делить? И так коммуналка.

— Возможно, нам надо пожить отдельно, — не сдавалась Дина.

— Он выгонит тебя на следующий же день, — поясняла бабушка. — И тогда, скажи на милость, как мы будем жить? Вчетвером в маленькой комнатушке.

Но разумные доводы бывшей учительницы не действовали. Дина шла к матери.

— Попробуй уговорить бабку на размен.

— Бес ее уговорит, — злилась Надежда. — И потом, ты в своем уме? Хочешь поселиться в комнатушке с этим бомжом?

Женщины обсуждали не один вариант выхода из затруднительного положения, призывали на голову старушки всевозможные проклятия.

— Хоть бы сдохла скорее! Заляжет — очень надо за ней ухаживать. Кто она нам такая?

Заметив в настроении жены некоторую перемену к лучшему для себя, масла в огонь подливал и Игорь, который из всей семьи уважал и боялся только бабу Веру и ее влияния на окружающих.

— Если бы не она — у нас бы была другая жизнь, — говорил он Дине.

Та бежала к матери.

— Что же мне делать?

Надежда ухмылялась:

— Кто из нас медик?

В семье началась самая настоящая холодная война. Бывшая учительница отнеслась к ней внешне спокойно, все равно продолжая настаивать: Игоря она прописывать не будет. Однажды Дина с улыбкой зашла в комнату бабушки.

— Бабуля, извини меня, пожалуйста, — проворковала она. — Ты во всем права. Я больше не буду говорить на эту тему.

Вера Семеновна поцеловала внучку:

— И правильно, деточка. Твоя жизнь еще наладится, вот увидишь. И для этого вовсе не обязательно прописывать нашего прохвоста.

— Я заметила, последние дни ты неважно выглядишь, — сказала женщина.

— Давление у меня поднимается, — пожаловалась бабушка. — Надо к врачу сходить, пусть мне лекарство подберут, а то старое уже не помогает.

— Никуда не ходи, — Дина коснулась руки Веры Семеновны, — к нам в больницу импортное лекарство привезли. Дорогущее — страсть! Зато поможет — сто процентов.

— На него рецепт нужен? — поинтересовалась учительница.

— Своим без рецепта выдают, — пояснила внучка.

Лечение началось в тот же день. Все, кто хорошо знал Веру Семеновну, заявили бы в один голос: давление не спадало, а вот прекрасная память потихоньку начала давать сбои. Кое-кто из друзей говорил об этом молодой женщине.

— Память — это возраст, — констатировала та.

Всегда аккуратная, подтянутая, разумная, учительница перестала следить за собой, забывала об элементарных вещах и однажды тихо скончалась, не оплаканная близкими людьми. Смерть Веры Семеновны дала толчок активным действиям родственников по поводу жилплощади. Теперь одна из комнатушек по праву принадлежала Игорю, чрезвычайно обрадовавшемуся этому обстоятельству и кинувшемуся пропивать все, что осталось после бабушки. Лучану и не подумал измениться, как обещал.

— Не нравится — катитесь отсюда, — заявил он расстроенным Надежде и Дине. — Теперь это и мой дом.

В квартиру зачастили бомжи, остававшиеся здесь на ночевку.

— Что же делать, мама? — плакала Дина. — Его отсюда не выгонишь. Может, продадим квартиру и заплатим ему? Тогда он отстанет.

— Он никогда не отстанет, — поясняла Надежда. — Все деньги будут пропиты за три дня. А вот мы с тобой и двумя детьми пойдем по миру. Подумай сама, что мы будем делать с суммой, вырученной за коммуналку? Построим шалаш?

Молодая женщина в бессилии стучала кулаком по стене.

— Правда, есть еще вариант, — говорила ей мать. — Если ты не забыла, у нас еще одна бабка имеется. И этой бабке мы роднее, чем той.

Сказанные слова послужили сигналом к действию. На следующий день Дина заглянула ко второй бабушке и предложила помочь в лечении больных ног. Чем оно закончилось — догадаться несложно.

Получив по наследству отдельную однокомнатную, мать и дочь вызвали на переговоры зятя.

— Во сколько ты оцениваешь нашу спокойную жизнь? — спросила Надежда.

— То есть как? — мужчина либо не понял, либо не хотел понимать.

— Сколько тебе дать денег, чтобы мы тебя никогда больше не видели? — пояснила теща.

Лучану почесал начавший плешиветь затылок:

— Боюсь, у тебя столько нет, — усмехнулся он. — Жить мне где-то надо, пить мне что-то надо, есть мне что-то надо? Мелочиться не буду. Гоните десять тысяч долларов — и я вам делаю ручкой.

— Мамочка, если мы продадим коммуналку, — жалобно просила Дина.

— Это нас не спасет, — твердо проговорила Надежда. — Неужели ты еще не поняла: он прицепился к нам, как паук-кровосос. Кажущиеся тебе такими огромными деньги он пропьет в неделю и снова будет околачиваться у нашей двери. Нет, я ему не дам ни копейки.

Оставив зятю ключ от коммуналки, семья переехала в отдельную квартиру Панько, вывезя туда вещи и предоставив Игорю возможность жить в свое удовольствие. Однако их в покое он не оставил.

— Думали сбежать от меня? — злясь на жену и тещу за то, что без их разрешения не может продать квартиру, шипел Лучану. — Так вот что я вам скажу. Хотите жить спокойно? Тогда будьте добры снабжать меня деньгами в каждый мой приход, а не то…

Игорь был способен выполнить угрозы. Пришлось выдавать ему прожиточный минимум.

— Вот твоей наставнице Наташке Полковниковой повезло! — с завистью заявляла Надежда. — Живет как сыр в масле. И хата трехкомнатная, и дети благополучные, и муж — офицер, — она вдруг пристально посмотрела на дочку.

— Ты хочешь сказать…

— Почему бы нет? Что нам мешает попробовать?

Провернуть свой преступный замысел так же быстро, как это получилось с Панько и Верой Семеновной, женщины не могли: Полковникова все же имела медицинское образование. Однако случай все-таки подвернулся. Каждый год Наталья Павловна проходила курс лечения пирацетамом внутримышечно, борясь со спазмами головного мозга. Когда подошло время, свои услуги предложила Дина. Ничего не подозревающая женщина согласилась и стала меняться на глазах. Один из знакомых Игоря, предварительно вычищенный и одетый в костюм, сыграл роль любовника. На их счастье, для мужа этого оказалось достаточно. Он подал на развод, оставил жене квартиру, забрал детей и уехал в Москву, доверив по незнанию уход за бывшей супругой двум волчицам. Дина продолжала пичкать Наталью лекарством, стараясь стереть из ее памяти воспоминания о детях и полностью завладеть квартирой. Молодая женщина настаивала, чтобы ее полоумная приятельница написала на них завещание.

— Не следует так делать, — говорила ей мать. — Это любому покажется подозрительным. Конечно, все случается в жизни. Однако три смерти подряд и наше троекратное вступление в права наследования сплетникам и завистникам покажутся необычными.

У кого из них и когда родился в голове такой дьявольский план — они не помнили. Их комбинациям позавидовал бы даже Наполеон. На следующий день они отыскали Лучану, промышлявшего на помойках, и привели в квартиру.

— Поможешь нам — получишь десять тысяч, — сказали ему.

Выслушав, что от него требуется, Игорь усмехнулся. Провернуть такое ему ничего не стоило, а на кону стояла куча денег. Через полтора месяца, без объяснений в любви и предварительных ухаживаний, городской ЗАГС зарегистрировал брак Лучану Игоря Андреевича и Полковниковой Натальи Павловны. Переживая, видимо, за разницу в возрасте, пожилая супруга решила обеспечить любимого мужа, написав на его имя завещание. Муж в долгу не остался. Он тут же накропал свое завещание, передавая трехкомнатную квартиру бывшей жене Дине Панько и детям. Осуществив преступные замыслы, мать и дочь стали думать, как окончательно избавиться от ставшей им ненужной Натальи. Ее сильный организм сопротивлялся лекарству, и женщина никак не развязывала им руки. Тогда преступницы начали готовиться объявить ее пропавшей без вести. В самом деле, сколько полоумных пожилых и молодых пропадают, уходят из дома и не возвращаются! Сразу отправить Полковникову куда глаза глядят женщины не решились: слишком мало времени прошло со дня завладения ими квартирой. Подготовка знакомых к такому событию велась постепенно. Два раза Наталью Павловну прятали в одной из комнат, сообщая соседям, что несчастная сбежала из дома и они разыскивают ее. Один раз вездесущая бабка, живущая по соседству, углядела беглянку. Это их не испугало. Мало ли что померещится старушке! Дина уже выбрала укромное местечко в лесополосе, где бедняжка должна была обрести вечный покой. Потом они с Надеждой собирались приняться за Лучану. Смерть бомжа ни для кого не показалась бы странной. Однако этот самый бомж спутал им карты, подохнув, как собака, возле старого кладбища. Опасаясь за наследство, волчицы принялись приводить давно вынесенный смертный приговор в исполнение. Поймав частника, они завезли беззащитную Наталью в загородный лесок, накинули на ее голову пакет и держали его до тех пор, пока несчастная не задохнулась. Потом они закопали труп в предварительно вырытой яме, обильно полив известкой, чтобы запутать следствие относительно времени наступления смерти. Дамы считали себя в безопасности, особенно после того, как им в руки попала газета, вещавшая об орудующем в городе маньяке.

Глава 65

Расследование

Катя Зорина набирала телефон Илоны Полковниковой, живущей в Москве. Уезжая из Приреченска, женщина оставила его журналистке.

— Вдруг понадоблюсь.

Трубку сняли сразу, и звонкий мальчишеский голос спросил, кого ей надо.

— Позови, пожалуйста, маму.

К счастью, Илона оказалась дома.

— Здравствуйте, — начала журналистка, — вас беспокоит Екатерина Зорина. Помните меня?

Илона ответила, что помнит, и очень хорошо.

— Мы нуждаемся в вашей помощи. Сможете приехать? Это касается вашей мамы.

На том конце провода ответили утвердительно.

Молодая Полковникова появилась в редакции уже на следующий день. Подойдя к Кате, она протянула руку.

— Я явилась по первому вашему зову, — произнесла она. — Чем я могу помочь?

Зорина с сочувствием посмотрела на нее:

— Знаете, уже никто не сомневается: вашу мать убили Панько.

Илона вздохнула:

— Почему же они до сих пор на свободе?

Катя покачала головой:

— Исполнение их замысла тянет на «пять с плюсом». Нигде не подкопаешься.

Дочь погибшей развела руками:

— Что же требуется от меня? Заставить их раскаяться? Боюсь, это бесполезно.

— Мы знаем, — Зорина придвинулась ближе. — Вы должны их заставить — это так. Однако не признать свою вину, а замыслить новое убийство — на этот раз ваше.

Илона побледнела.

— Не волнуйтесь, они не успеют причинить вам вреда, — заверила ее журналистка. — Уголовный розыск будет начеку. Поймите, это единственный способ наказать их.

— Я готова, — тихо проговорила Полковникова. — В память матери.

Поиски Степана, убившего, по словам Тертецкого, Альбину Загорулько, продолжались денно и нощно, но не приносили желаемого результата.

— Башку даю на отсечение, не было никакого Степана, — ныл Петя.

— А если был? — возражали старшие товарищи.

Сделанный запрос выявил в Приреченске наличие огромного количества Степанов, причем нужного им возраста.

— Не к добру спрос на русские имена, — стонал Прохоров, бегая по адресам и барам.

Таинственный Степан как в воду канул.

Глава 66

Подозреваемый

Украв дорогой браслет и убив любовницу, Банщиков стал лихорадочно соображать, как, сбыв вещь и заполучив деньги, сигануть из города. Он понимал: ювелирные и ломбарды уже наводнены милицией, труп наверняка нашли, шансы его на спасение — один на миллион. И все же мужчина продолжал надеяться на лучшее. Где скрыться на первое время, он уже придумал. О его сообщнике Виталии Скоморошине пока никто не знал. Что с того, если кто-нибудь из свидетелей даст его описание. Воровато оглядываясь по сторонам, Никита прошмыгнул в «Макдоналдс» и заказал пару гамбургеров навынос, потом, схватив закуску, устремился на остановку трамвая и заскочил в первый попавшийся. Позавтракать убийца намеревался в лесополосе. Выйдя на конечной, он зашагал в глубь лесочка, уже начавшего поддаваться очарованию осени, расположился на полянке, где, судя по остаткам от костра, недавно жарили шашлыки, налил в одноразовый стаканчик кофе из прихваченного из дома термоса и с наслаждением вонзил зубы в гамбургер. Глядя на шуршавшие под ногами начавшие осыпаться листья, мужчина неожиданно для себя стал вспоминать первую встречу с Раисой. Она возвращалась домой с работы, на ходу собирая желтые кленовые листочки. Именно поэтому он обратил на нее внимание.

— Красиво, правда?

Рая вздрогнула и обернулась. Симпатичный мужчина протягивал ей красную гроздь рябины.

— Прибавьте к своему букету.

Дурачась, женщина приложила ягоды к темным волосам:

— Если бы продавалась такая заколка, только не из рябины, а…

— Из рубинов, — подсказал он, с восхищением глядя на новую знакомую, — я бы сразу купил ее для вас. Да что там заколка…

Молодой женщине польстил этот комплимент.

— Как вас зовут, прекрасная незнакомка? — поинтересовался Банщиков.

— Раиса, а вас?

— Никита, — он нежно улыбнулся. — Куда держите путь? Не на свидание ли?

— К сожалению.

Потом он узнал, Королева недавно рассталась с мужем.

— А вы, наверное, на свидание? — поинтересовалась женщина.

— К сожалению, нет.

Между ними завязалась легкая беседа ни о чем. Проводив Раису до дома, Никита взял ее телефон и уже со следующего дня начал активно ухаживать. Королева с радостью восприняла это, не подозревая: на ее месте могла быть любая другая. Тогда Банщиков только освободился из мест лишения свободы, где отмотал очередной срок за разбойное нападение. Устраиваться на работу ему не хотелось. И немудрено: за свою двадцативосьмилетнюю жизнь на свободе он не проработал и дня. Выйдя из тюрьмы, Никита намеревался отыскать одинокую даму, недавно расставшуюся с мужем и еще испытывавшую боль разлуки, поселиться у нее и жить, пока совместное проживание не надоест ей или ему. Так что Королева подвернулась кстати. Роман развивался стремительно, доставшаяся от бабушки квартира делала женщину просто неотразимой, и через неделю Банщиков уже переехал к ней. Давая ей поначалу кое-какие деньжата, оставшиеся от прошлой жизни, мужчина вешал лапшу на уши: мол, он регулярно ходит на работу. Когда же запасы иссякли, кавалер бессовестно начал жить за счет своей прекрасной дамы, к тому времени уже влюбившейся в него по уши и никого не хотевшей слушать. Когда же сожитель предложил продать квартиру, мотивируя это желанием купить что-нибудь поменьше, а на оставшиеся деньги сделать хороший ремонт, Рая согласилась, не обращая внимания на протесты матери и сразу после продажи отдав все до копейки в руки любимого. Получив в одночасье двадцать тысяч долларов, Никита понял: он ни с кем не будет делиться. Для осуществления таких замыслов Королеву надо было устранить. До сих пор Банщиков никого не убивал и именно поэтому предложил женщине съездить в Крым на отдых, что она восприняла с радостью. Отправив даму подальше с глаз, мужчина бросился во все тяжкие, не вылезая из ресторанов, саун, клубов и тратя за вечер до четырех тысяч долларов. В одном из заведений он и познакомился с беспутным бездельником Виталием Скоморошиным, однажды спьяну рассказав о своих проблемах. Парень отреагировал, как и следовало:

— Пришей ее!

— А ты поможешь?

Впервые идти на такое дело одному было страшновато. Помогавший пока лишь проматывать деньги, новый знакомый заверил:

— А то!

На следующий день приятели приобрели новую машину красного цвета и, разъезжая по городу, разговаривали об убийстве, обсуждая различные варианты.

— Самое опасное здесь — это ее мамаша, — жаловался Никита. — Она сразу заподозрит меня и не отцепится, пока не увидит за решеткой.

— Укокошь и ее, — советовал Виталий.

— Есть еще родственники, которые терпеть меня не могут, — пояснял друг. — Всех не поубиваешь.

Скоморошин махнул рукой:

— Знаешь, пусть себе думает на здоровье что хочет! Это еще надо доказать!

Однажды Никита с радостью сообщил подельнику:

— Прочитал сегодня в газете о приреченском маньяке. Слыхал что-нибудь?

Виталий покачал головой.

— Тогда посмотри заметку, — он сунул под нос Скоморошину «Криминальные вести Приреченска».

Тот быстро пробежал глазами.

— Соображаешь, куда я клоню?

Минуту парень недоуменно моргал, потом его лицо просветлело:

— Ты хочешь обставить дело так, как будто это очередные жертвы появившегося монстра.

— Именно.

— Вот класс!

Выход из положения был найден, и началась кропотливая подготовка. Перед приездом Раисы Банщиков отключил телефон, боясь, что может невольно выдать себя каким-нибудь случайно вырвавшимся словом, и тогда жертва запаникует, не захочет ехать с ним, а это конец всему четко спланированному преступлению. Подъехав на вокзал и увидев женщину, уже садившуюся в машину на стоянке такси, Никита помчался к ней:

— Здравствуй, любимая!

Королева не выразила удовольствия:

— Почему ты не отвечал на мои звонки?

— Сел аккумулятор. Вылезай, у нас теперь своя тачка.

Глаза Раи полезли на лоб:

— Ты приобрел ее на те деньги? А как же будущая квартира?

Банщиков отвел глаза:

— Те деньги не тронуты. Я взял кредит.

— Подо что?

— Пока ты подставляла тело крымскому солнцу, я устроился на великолепную, хорошо оплачиваемую работу, — на ходу сочинил мужчина. — Поверь, бабки у нас будут. Я даже начинаю жалеть, что мы продали квартиру. На ремонт я уже заработал. А сейчас предлагаю отправиться за город на нашем автомобиле и обмыть покупку. Без тебя я не решался это сделать.

Раиса смягчилась. К ним подошел Виталий.

— Кстати, познакомься. Мой новый друг и коллега — Виталий.

— Очень приятно.

Только теперь Королева вспомнила об ожидавшей ее подруге:

— У меня тоже появилась новая знакомая. Оксана, подойди сюда! — позвала она.

Билык приоткрыла дверцу такси.

— Ты не едешь? — недовольно спросила она.

— Выйди на минутку!

Девушка вышла из машины.

— Это и есть мой муж Никита, — сообщила ей Рая. — А это его коллега, Виталий.

— Оксана.

Увидев подругу жены, Банщиков растерянно взглянул на приятеля: появление второго лица они не предвидели. Он решительно взял жену за локоть:

— Поехали, дорогая.

— И Виталий с нами?

Мужчина усмехнулся:

— Он приглашен давным-давно.

Королева выдернула локоть и обернулась назад:

— Оксана, иди сюда!

— Зачем она тебе?

— Я хочу, чтобы она тоже поехала, — пояснила ему Рая. — Мы с ней собираемся дружить и в городе. К тому же с нами будет одинокий мужчина. — Она очаровательно улыбнулась Скоморошину: — Вы ведь не женаты?

— Нет, — быстро ответил тот, поймав злой взгляд приятеля.

— Тогда вы не будете возражать.

Рассерженная тем, что ей никак не дают уехать, Билык подошла к подруге:

— Ну что еще?

— Мы хотим пригласить тебя на пикник, — ответила женщина.

— Какой пикник?

— Муж с приятелем хотят обмыть покупку машины, — сказала Рая.

— Но меня ждут дома!

— Тогда — извините! — Банщиков галантно поклонился девушке.

Та кивнула в ответ:

— Пока, Рая!

— Нет! — крикнула Королева. — Я хочу, чтобы ты поехала с нами.

Видя настрой жены, Никита запаниковал. Дальнейшее нежелание брать с собой Оксану могло показаться подозрительным. Скоморошин, незаметно делавший ему знаки, считал так же. Банщиков подошел к Билык и решительно взял ее за руку.

— Никаких отговорок, — заявил он. — Ты тоже едешь с нами. К тому же Виталию будет не скучно.

Оксана потянулась за мобильным:

— Хорошо. Только предупрежу родителей.

— Не нужно, — покачал головой Виталий. — Вот увидишь, все закончится довольно быстро.

Подруги не видели, как от этих слов передернуло Никиту. Он поспешно взял чемодан жены:

— Ой, какая тяжесть! Чего ты туда насовала?

— Морские ракушки и камешки, — рассмеялась жена. — Теперь они мне дороги как память. Ребята, возьмите багаж Оксаны.

Мужчины с подругой направились к стоянке, а Королева тем временем достала из чемодана пакет с дарами моря и положила в багажник, предполагая взять чемодан с собой из-за лежащего в нем съестного, которое не было уничтожено в дороге. На свежем воздухе наверняка от него останутся только воспоминания.

Место для пикника было выбрано довольно необычно.

— Почему именно здесь? — спросили подруги, взирая на пустынную местность — маленькую береговую полоску.

— То-то вы удивитесь, когда узнаете, — ответил, хмыкнув, Виталий.

— Какая-то тайна?

— Вот именно.

— Можно тебя на минутку? — обратился Никита к жене.

— Пожалуйста.

Супруги отошли в сторонку.

— Твоя подруга точно не замужем?

Этот вопрос удивил Раису:

— Да, а что?

— Виталик положил на нее глаз, — пояснил муж. — Пусть она поищет местечко для костра. Он пойдет с ней, и там они познакомятся поближе.

— Не возражаю.

— Ребятки! — позвал Банщиков Скоморошина и Билык. — Прогуляйтесь по бережку. Пошукайте нам стояночку.

— Пошли?

Девушка кивнула. Глядя вслед уходящей паре, Никита привлек Раису к себе.

— Я так соскучился! Пойдем спустимся к воде!

Женщина не возражала. Он расправился с ней в густых зарослях камыша и ногой толкнул тело в воду. Через десять минут к нему подбежал бледный Скоморошин.

— Не могу, — прохрипел он, сжимая пыльцы. — Не могу!

— Идиот!

Банщиков знал: ничем не привяжешь к себе человека так сильно, как убийством.

— Пойдем!

Оксана мирно сидела на расстеленном одеяле и резала колбасу.

— Бей! — приказал он Виталию. — Бей, или сам отсюда не вернешься!

Скоморошин размахнулся и вонзил нож в спину жертвы. Она обернулась и пронзительно закричала: страх ослабил силу удара.

— Добивай, кретин!

Ужас парализовал приятеля. Он стоял как столб, глядя на истекающую кровью Билык, которая, превозмогая боль, встала на ноги и попыталась скрыться. Банщиков схватил ее за талию, повернул к себе и несколько раз ударил ножом. Виталий, закрыв глаза руками, помчался к машине, куда через некоторое время подошел друг.

— Хорош ты, нечего сказать! Предатель!

— Я не мог! — слезы потекли по лицу Скоморошина.

Видя это, подельник смягчился:

— Ступай к черту и жди моего звонка. Но учти: если пикнешь…

Парню не надо было повторять.

С медсестрой Лизой убийца познакомился за месяц до совершения преступления. Лечь в больницу, когда он станет первым подозреваемым, симулировать сердечный приступ, а потом сбежать оттуда показалось ему заманчивым. Наблюдая за находящейся по соседству больницей, мужчина заметил худенькую, всегда чем-то озабоченную девушку. Подсаживаясь на лавочки к гуляющим больным, он выяснил не только ее имя и фамилию, но и кое-что более важное: она недавно похоронила тетю, оставившую ей квартиру, а сейчас у Лизы серьезно болеет мать, и она старается заработать где можно, чтобы купить ей лекарства. Никита начал следить за медсестрой, пока не застал ее в очереди в аптеке. Он сделал широкий жест — купил дорогое лекарство, благо деньги от продажи квартиры были полностью в его распоряжении. Потом преступник приударил за несчастной, с радостью принимавшей его вранье за чистую монету. После убийства жены она помогла ему лечь в больницу и почти сразу бежать оттуда, за что Лиза поплатилась жизнью.

Покончив с закуской, Банщиков вышел из лесочка на шоссе и, закрыв платком пол-лица, имитируя зубную боль, стал ловить машину. Скоморошин жил недалеко от стоматологической поликлиники, однако дома его не оказалось. В ярости Никита звонил еще и еще, боясь подумать о плохом.

— Он уехал, — сообщила поднимавшаяся с сумками соседка.

— Куда?

— Не сказал, — с обидой заявила та, открывая ключом дверь.

— То есть он вообще ничего не сказал?

— Ну почему же, — вздохнула женщина. — Заявил, что вряд ли сюда вернется.

Выбежав из парадного, мужчина застонал в бессильной злобе. Такой поступок друга надо было предвидеть. Он снова приложил к лицу платок и направился к стоящему такси. Решение скрыться там, где его точно не будут искать, пришло неожиданно, и преступник попросил водителя отвезти его на Объездную.

Практически со дня своего существования Объездная дорога превратилась в место обитания проституток. Здесь были дамы «всех видов и мастей», удовлетворявшие клиентов как в дорогих и дешевых автомобилях, так и в ближайшем леске. Органы правопорядка не раз устраивали облавы, однако и после этого путаны слетались сюда, как мухи на мед. Шагая по обочине дороги, Никита с брезгливостью всматривался в их потасканные лица. Он никогда не имел дела с такими женщинами и, в общем, не собирался. Сейчас одна из них должна была сослужить ему службу, приютив на некоторое время, и убийца выбирал себе спасительницу. Наконец его глаза остановились на долговязой блондинке в синем костюме, имевшей несколько менее стервозный вид, чем ее товарки. Никита подмигнул девушке, мгновенно окинувшей его оценивающим взглядом.

— Хочешь узнать мою таксу? — добродушно поинтересовалась она.

Мужчина усмехнулся:

— Надо поговорить.

— Просто поговорить? — недовольно спросила дама. — У меня на счету каждая минута.

— Тебе за них заплатят.

Услышав о деньгах, путана с интересом посмотрела на кандидата в клиенты. Кочевая жизнь еще не успела наложить на Банщикова отпечаток, и его спортивный костюм, настоящий «Адидас», купленный в лучшие дни, смотрелся прекрасно, как и кроссовки той же фирмы.

— У тебя имеется отдельная хата? — спросил он ее.

— А если да?

— Во сколько ты оценишь мое проживание там в течение нескольких дней?

Надолго задерживаться у нее Никита не собирался. Кроме того, девушка должна была помочь ему с продажей дорогой игрушки: у таких всегда имеются в наличии покупатели.

— Покажи бабки.

В этом бизнесе часто обманывают. Мужчина понимал это.

— Смотри!

Он показал ей браслет.

— Поможешь заложить его — половина твоя. Такая вещичка стоит шесть тысяч долларов.

Глаза девицы разгорелись.

— Поехали!

Проститутка снимала жилье в самом бедном квартале города, однако на данный момент это Никиту не интересовало. Обшарпанная однокомнатная сейчас была для него верхом мечтаний.

— Жрать хочешь?

— Тащи!

Она помыла руки и направилась на кухню. Наблюдая за новой знакомой, преступник довольно улыбался: девушка его ни о чем не спрашивала.

— Иди ешь!

Мужчина с жадностью набросился на дымящиеся спагетти. Надо же, еще пару недель назад он обедал в дорогих ресторанах. Блондинка села напротив и пристально смотрела на нежданного гостя.

— Тебе штучку продать побыстрее? — спросила она.

— Да, — кивнул Банщиков.

— Хорошо, я сейчас позвоню знакомому.

Достав из кармана мобильник старой модели, дама принялась нажимать кнопки:

— Жора, привет! Да, это Люсиль. Слушай, приезжай ко мне. Да, не пожалеешь. Да, драгоценность. Бабок возьми побольше. Он сейчас будет, — сообщила путана Никите. — Только, боюсь, настоящую цену тебе никто не заплатит. Вещичка наверняка мокрая?

Без сомнения, она знала толк в таких делах.

— И да, и нет.

— Понятно.

Жора прилетел через полчаса. Это был маленький толстый мужик кавказской внешности.

— Показывайте, что там у вас. — Взяв браслет в руки, он с вожделением посмотрел на него. — Хорошая вещь. Сколько хотите?

Банщиков назвал цену.

— Дорого, — Жора вернул ему браслет. — Моя цена — три с половиной, зато сегодня.

— Дайте время подумать.

— Думай. Пойдем, Люсиль, не будем мешать товарищу.

Оставшись один в маленькой кухне, преступник погрузился в размышления. Поистине сейчас у него, как и у этой дешевки, каждая минута на счету. Из города надо тикать, кровь из носу. Наверняка такая возможность еще есть. Через день о ней не останется и воспоминаний, поэтому трудно сказать, потеряет он или приобретет, согласившись отдать драгоценность за три с половиной. К тому же Люсиль получит не половину: ведь сегодня он уже покинет ее гостеприимное жилище. Он поднялся со скрипучего табурета и пошел в комнату. Жора и девушка сидели на диване, покрытом линялой клеенкой, о чем-то тихо беседуя.

— Ребятки, я согласен!

Толстый мужик широко улыбнулся:

— Вот и ладушки! Поехали ко мне! Не мог же я сразу приехать с бабками неизвестно к кому!

Банщиков помедлил, думая, не сказать ли им, что ему лучше не разгуливать по улицам. Однако Жора и сам это понял:

— Не беспокойся, я на машине.

Они вышли из подъезда и сели в «Ауди» старой модели.

— Деньги я передам тебе на окраине, — тоном, не терпящим возражения, сказал толстяк. — На вокзалы, извините, не повезу. Сдается мне, твои фото показывают по телевизору.

Знакомый Люсиль жил почти в центре города. Припарковав машину у парадного, он молниеносно сбегал за деньгами, а вернувшись, объявил:

— Смотаемся к Вахтангу. Тысчонки не хватает.

Банщиков кивнул. «Ауди» сорвалась с места. Через двадцать минут, с удивлением глядя в окно, Никита поинтересовался:

— Вахтанг живет не в Приреченске?

— Нет, — покачал головой Жора. — У него особняк в пятидесяти километрах. Странно, что ты не слышал о нем.

— Что же такой известный человек так далеко забрался?

Толстяк усмехнулся:

— Сам небось знаешь. Вдали от всех — оно как-то спокойнее. Кому надо — сам к нему идет. Вот черт!

Въехавшая в лес машина забуксовала. Водитель изо всех сил нажимал на газ.

— Этого нам только не хватало. До Вахи еще пару километров плестись.

Жора открыл дверцу и вышел. Полминуты он со злостью смотрел на переднее левое колесо.

— Не все потеряно, — объявил он, сунув голову в окно. — Если поможешь толкнуть — продолжим путешествие.

— Конечно, о чем речь.

Уставшего Банщикова не прельщала перспектива топать по грязной колее. Выбравшись с переднего сиденья, он подошел к спутнику. Тот кивнул:

— Погляди сам. Кажется, не сильно застряли.

В темноте набухшая от дождя земля сливалась с колесами. Никита присел на корточки. Он еще не успел рассмотреть, насколько сложна их проблема, как почувствовал сильную боль в левой лопатке. Сознание помутилось. Последнее, что увидел Банщиков, — это полные мольбы глаза своих жертв.

— Готов, — сообщил Жора проститутке, тотчас вылезшей наружу и начавшей обыскивать труп.

— Нашла! — через секунду радостно объявила она. — Вот!

Бриллиантовая россыпь браслета зловеще блеснула во тьме. Жора улыбнулся и оттащил тело с дороги.

— Сматываемся!

Вовсе не думавшая застревать «Ауди» стремительно понеслась с места преступления.

Банщикова нашли грибники три дня спустя. Приехавшая милиция сразу установила личность.

— Небеса расправляются с нашими подозреваемыми, — прокомментировал новость Скворцов. — Это уже второй.

— На маньяка не катит, — напомнила ему Лариса.

— Почему? — удивился Петя. — Группа крови подходит.

— А рост? — напомнила ему Кулакова. — Вспомни, что говорил Михалыч. Банщиков убил свою жену Раису Королеву и ее подругу Оксану Билык, однако он не причастен к остальным трупам.

— Интересно, кто его и за что? — задумчиво проговорил Прохоров.

— За что — ясно, — усмехнулась женщина. — Браслетика мы при нем не нашли. А вот кто… Боюсь, это мы не скоро узнаем.

Глава 67

Подозреваемые

Илона в сопровождении молодого мужчины, несшего ее чемодан, вошла в квартиру покойной матери, открыв дверь своим ключом: Панько еще не успели поменять замок. Увидев непрошеную гостью, мать и дочь застыли в изумлении:

— Откуда ты взялась?

— Хорошее приветствие, — усмехнулась женщина, забрав у мужчины вещи и расплатившись с ним. — И очень странное для хозяйки квартиры.

Надежда надула губы.

— Ты здесь уже не хозяйка! Зачем ты приехала?

Илона расхохоталась:

— Восстановить справедливость. Вот, полюбуйся.

Она достала из сумочки несколько писем. Дина посмотрела на них:

— Что это?

— Письма моей матери, — пояснила женщина. — Хотите почитать? Только учтите: это копии. Так что совершать необдуманные поступки не нужно. В них она пишет знаете о чем? Чтобы я готовилась приехать по первому ее зову, дабы оформить на меня квартиру. Можете убедиться.

— Почему это всплыло только сейчас? — холодно поинтересовалась Надежда.

— Сейчас объясню, — Илона прошла в столовую и опустилась на диван. — Взгляните на фамилию и имя получателя. Вы еще помните, как зовут моего отца? Так вот, он долгое время не прощал матери измены, кстати, вами же и подстроенной, и не распечатывал письма до прошлой недели.

— Возможно, она и хотела завещать хату тебе, — усмехнулась Дина. — Однако это было давно. Твоя матушка передумала. Хочешь почитать завещание?

Женщина пожала плечами:

— Какой смысл читать документы, которые писал человек не в своем уме?

— Попробуй это доказать, — предложила Панько-старшая.

— За этим я и приехала.

Мать и дочь переглянулись.

— В отношении дела моей матери будет назначена посмертная экспертиза, — объяснила им Илона.

— То есть эксгумация? — спросила Надежда.

— И не только. Подобная экспертиза включает опрос соседей относительно поведения покойной, а они как один подтвердят: была абсолютно нормальная женщина, пока не связалась с вами. Кстати, если вы думаете, что никто не заметил, как все ваши родственники умирают похожей смертью, вы глубоко ошибаетесь.

Она заметила, как побелели их лица.

— Надо же подумать, что кто-то поверит, что моя мать вышла замуж за бомжа и завещала ему трехкомнатную в центре! — засмеялась Илона. — Еще обратятся и к коллегам по работе. Там мою маму тоже знали не такой, какой она стала потом.

Каждое ее слово било их, как кнут.

— И это еще не все, — вкрадчиво продолжала женщина. — Я расспросила про лекарство, которым вы ее пичкали. Доступ к нему был только у работавших в твоей больнице, Диночка, так как только она получила его в качестве гуманитарной помощи. Это во-первых. Во-вторых, малые дозы сохраняются в волосах после смерти человека, так что вы правы: без эксгумации нам не обойтись. На сегодня все, я устала и хочу спать. Информирую: я занимаю свою бывшую, а ныне настоящую комнату и прошу самозванцев и преступников вынести оттуда свои пожитки.

Илона гордо прошествовала мимо ошарашенных Панько.

Алексей Тертецкий вторые сутки не находил покоя. Сон покинул его, и он метался по камере, не зная, что предпринять.

— Найдите Степана, прошу вас! — плакал парень на допросах у Мамонтова. — Только так вы докажете мою невиновность.

Юрий обещал. Из Залесска пришли сведения, реабилитировавшие задержанного в отношении происшествия. Согласно проверке, Тертецкий, хотя и учился в то время в залесском институте, на момент убийства в городе женщины находился в Санкт-Петербурге на студенческой конференции. Следователь стал ловить себя на мысли, что верит Алексею.

Глава 68

Убийцы

Оглушительный звонок раздался в квартире Панько в третьем часу ночи.

— Кто? — приглушенно спросила Надежда.

— Ну вы даете! — послышался звонкий мужской голос. — Такси заказывали?

— Так быстро? — удивилась женщина.

— Представьте себе, — усмехнулся таксист. — Я тут неподалеку оказался.

— Подождите минутку на улице.

— Только в темпе.

Встревоженная Дина спросила мать:

— Уже приехали?

— Да. Готовь Илону.

Через десять минут три женщины вышли из подъезда, направившись к машине. С двух сторон чета Панько поддерживала Илону, еле волочащую ноги. Увидев клиентов, таксист вышел из автомобиля и открыл заднюю дверь.

— Больная, что ли? — с интересом посмотрел он на Илону.

— Какой там! — махнула руками Надежда. — Ты принюхайся, милок.

Парень потянул носом воздух. В салоне запахло водкой. Он скривился:

— Неужто пьяная? Такая молодая и красивая?

— Так спирт разве спрашивает? — заохала старшая Панько.

— Куда вы ее, в больницу?

— Надо бы, да стыда сколько, — ответила Дина. — Как-никак наша родственница. Уж пятый день в запое. Мы тут с ног сбились, не знаем, что делать. Решили вот отвезти ее к матери.

— Далеко поедем? — спросил мужчина.

— В Песочное.

— Не ближний свет.

Дина залезла на переднее сиденье и скомандовала:

— Ну, трогайте.

Парень с опаской поглядел на даму, находившуюся в состоянии алкогольного опьянения:

— Слушайте, а она не… А то я чехлы недавно поменял.

— Нет, не бойтесь. Если что — заплатим за ущерб.

Таксист включил зажигание, и через несколько минут машина тронулась с места.

— Вам до самого Песочного?

— Нет, — покачала головой старшая. — Мы покажем, где нас высадить.

Женщины попросили остановиться через двадцать минут, у озера.

— До Песочного еще добрых три километра, — сказал им водитель.

— Все нормально, — пояснила ему младшая. — Тут нас ее папанька на «Запорожце» дожидается. Сколько?

Парень назвал цену. Женщины заплатили, не торгуясь. Вытащив из салона качающуюся и ничего не соображающую Илону, они встали на обочине, ожидая, когда такси скроется в темноте.

— Ну ты и придумала, — Дина зевнула, окидывая взглядом окрестности. — Стоило переться в такую даль.

— Читала газету? — Надежда еле стояла, поддерживая молодую женщину. — Тут маньяк прикончил аж двух дамочек. Где две — там и третья. И ножичком ее сильно бить не придется. Хлебнет водички — и поминай как звали.

— Ножом стукнешь ты, — тоном, не терпящим возражений, сказала дочь.

— Ручки боишься замарать? — с иронией произнесла мать. — Так они у тебя и без того запачканы. Кто наших старушек на медленную смерть обрекал?

— Так то инъекции, — возразила девушка.

— Какое это имеет значение! Результат один.

Пробираясь через камышовые заросли, они с большими усилиями тащили на себе новую жертву. У самой воды Надежда сбросила Илону на песок.

— Давай! — крикнула она Дине.

Та вытащила из кармана большой кухонный нож:

— Держи.

Панько, крепко сжав рукоятку в руке, замахнулась, целясь в самое сердце Илоны.

— Милиция! Бросай оружие!

Этот неизвестно откуда раздавшийся голос поверг женщин в панический страх. Они с ужасом заметили, как со всех сторон к ним приближаются люди.

— Миленькие, родненькие! — запричитала Дина, упав на колени. — Клянусь, я не виновата, это все она! Она заставила меня.

— Заткнись, дура! — Надежда широко улыбнулась вовремя подоспевшим сыщикам. — У них на нас ничего нет. Вот, вывезли на прогулку пьяную родственницу. Имеем право?

— А ножичек зачем прихватили? — поинтересовался Павел. — Колбаску резать? Так называемый пикник на обочине?

— А хотя бы и так, — парировала Панько. — Докажи обратное.

Петя и Лариса в это время хлопотали над лежащей без сознания Илоной.

— Жива! — сообщили они. — Мы подоспели вовремя!

— С какой стати ей умирать? — усмехнулась пожилая дама. — Нажралась, как свинья, вот и спит без задних ног.

— Бросьте! — махнул рукой Киселев. — Водкой только от ее одежды пахнет. Тут вы постарались на славу.

— И все равно вы ничего не докажете! — стояла на своем Надежда.

— Садитесь в машину, — приказал Павел.

В отделении милиции мать и дочь продолжали стоять на своем, однако Лариса принесла из своего кабинета магнитофон, вставила кассету и нажала на кнопку.

— Прослушайте внимательно, — посоветовала она Панько.

— Уснула наша непрошеная гостья? — послышался голос Надежды.

— Как сурок, — ответила Дина. — Вот принесла нелегкая.

— Ты письма читала?

— А как же, там все в ажуре, — дочь усмехнулась. — Посмертная экспертиза нас никак не устраивает. Представляешь, что наговорят соседи? Да и кроме них неприятностей хватит. Вдруг Илонка права и это лекарство остается в волосах?

— И ничего нельзя придумать? — вздохнула мать.

— Никитична подтвердит, что я забирала ампулы домой, — заметила молодая женщина, — и тут же вспомнит, что я ей там врала. Короче, нам конец, мамочка, если мы не придумаем что-нибудь.

— А что думать! — Панько-старшая ударила кулаком по столу. — Пусть катится следом за своей мамашей. Нам эта квартирка многого стоила, и просто так я ее не отдам.

— Илонке укольчик не сделаешь! — бросила дочь. — Она нас в смерти матери подозревает и близко не подпустит.

— Однако продукты свои она в наш холодильник поставила, — подсказала Надежда. — Твоя задача, дорогая, привести ее в состояние, близкое к опьянению. А потом уже будем действовать вместе. Что мы Наталью убили, кто доказал? Я тебе так скажу: маньяк на наше счастье появился. Павловну на него списали и Илонку туда же отправим. Читала, в Линялом озере два трупа нашли. Не поймали еще голубчика. Подсыпь ей в молоко или кефир такой бальзам, чтобы наша красавица спала на ходу, короче, выглядела, как пьяная. Так мы таксисту, который нас до места повезет, и объясним: не на общественном же ее до озера волочить! А приедем туда — и ножичком ее стукнем. Остальное водичка доделает.

— Но я не смогу ее ударить, — проговорила Дина.

— Ты, дорогая, хочешь и рыбку словить, и ножек не намочить, — усмехнулась мать. — Да и вообще, какая разница — ножом или иголкой?

— И все-таки… — тянула молодая женщина.

— Ладно, я сама это сделаю, — согласилась Надежда. — Твоя задача — ее до нужной кондиции в ближайшее время довести, а то еще, чего доброго, вся семейка за ней прискачет.

— Будете слушать дальше? — спросил у Панько Игорь Мамонтов.

Мать и дочь молчали.

— Таксиста вам надо было остерегаться, — улыбнулся следователь. Чета Панько не спросила, что он имел в виду.

Леонид Сомов, он же таксист по совместительству, привезший Илону в родной дом, внося чемоданы, незаметно расставил «жучки». Таким образом, дочери Полковниковой ничто не угрожало. Сыщики прекрасно знали и состав, который Дина добавила в чай Илоне.

— Не представляете, как мне было страшно, — рассказывала женщина, сидя в кабинете у Ларисы.

— Мы контролировали их действия, — успокоил ее Павел.

— Бедняжки! — рассмеялась Лариса. — Клюнули на простую приманку. Письма-то поддельные! Стоило им назначить графологическую экспертизу…

— Совесть нечиста, — пояснил Константин. — Оттого и потеряли голову. Спасибо, конечно, им за это. Иначе моя Катерина закончила бы роман на минорной ноте.

— Осталось отыскать Степана или уличить Тертецкого, — произнесла Кулакова.

Глава 69

Убийца

Он чувствовал: кольцо вокруг него сжимается. Милиция четко шла по следу, и ее следовало сбить. Всю ночь он думал, как это сделать, и ему показалось, что выход из положения найден.

Глава 70

Расследование

Хорошо одетый высокий симпатичный мужчина, подойдя к дежурному сержанту, спросил:

— К кому мне обратиться? На меня совершено покушение.

Молодой парень, с интересом посмотрев на посетителя, указал рукой на кабинет Киселева:

— Пройдите туда.

Павел был не один. Вместе с Ларисой и Костей они обсуждали последнее событие — арест Панько. Мужчина потоптался на пороге, обратив на себя внимание.

— Вам что-то нужно?

— Да.

— Чем могу помочь?

Посетитель потупился:

— На меня было совершено покушение.

Киселев взглянул на Ларису:

— Когда? Где? Кем?

— Думаю, приреченским маньяком, — ответил тот. — Вы так его, кажется, называете?

Трое оперативников как по команде открыли рты:

— Кем?

— Разыскиваемым маньяком.

— Вы уверены?

Кулакова первая пришла в себя.

— Извините нас, — сказала она посетителю, — просто все слишком неожиданно. Садитесь. — Она указала на стул. — Представьтесь и рассказывайте.

— Степан Гаскевич, — назвал он себя. — Вчера вечером я поздно возвращался с работы. Живу на улице Абрикосовой. Чтобы пройти к дому, нужно миновать сквер. Знаете?

Оперативники кивнули. Этот район действительно считался криминальным, однако маньяк не совершил там пока ни одного нападения.

— Идя по аллее, я услышал шаги, — продолжал гость, — и, естественно, обернулся. За мной торопливо шел мужчина. Заметив, что я бросил на него взгляд, он ускорил шаг. Знаете, я вообще не робкого десятка, но тут испугался и побежал. Мой преследователь рванулся следом. Наверное, инстинкт самосохранения заставил меня оглянуться еще раз. В его руке сверкнул нож. Секунды шокового состояния стоили мне вот этого. — Гаскевич приподнял полу пиджака и задрал футболку. Оперативники увидели ножевую рану на правом бедре.

— Меня спас милицейский патруль, прохаживающийся по скверу, — пояснил Степан.

— Скажите, вы впервые видели этого человека? — поинтересовался Киселев.

Посетитель задумался:

— Теперь, когда вы спросили, я не уверен, что никогда не пересекался с ним, — он сделал паузу. — Однако если и так, это была мимолетная встреча.

— Почему же вы не обратились к нам вчера?

Мужчина усмехнулся:

— Да я и сегодня не хотел. Рана пустяковая. Жена настояла. Честно говоря, вчера я как-то не подумал о маньяке. Думал, хулиган или пьяный.

— А сегодня подумали? — заметил Константин.

— Мне вспомнились его безумные глаза, устремленные в одну точку, — Степан потер лоб. — Его взгляд словно приклеился к моей рубашке. Уже отойдя от испуга, я подумал: как бык на красное.

— А были основания?

— В тот день я надел новую красную рубашку, — сказал посетитель.

Оперативники переглянулись.

— Звони Михалычу, — сказал Киселев Пете. — Пусть зайдет и осмотрит рану.

Судмедэксперт не заставил себя долго ждать. Осмотрев пострадавшего, он сделал знак присутствующим:

— Пусть молодой человек пока напишет показания. Петюня, объясни ему, как это делается. А вы, ребятки, ступайте со мной. Ранка, слава богу, пустяковая, зато у меня для вас кое-что есть.

Выйдя с оперативниками в коридор, криминалист объявил:

— Час от часу не легче. Либо у нас еще один маньяк объявился, либо парнишка сам себя порезал.

Лариса широко раскрыла глаза:

— Что ты такое говоришь?

— Не верите — пойдемте ко мне, — обиделся Станислав Михайлович. — Этих колотых ран я за свою практику столько насмотрелся — не перечислить! Кроме того, мне ли не знать характер ранения, полученного на бегу! Этот парень зачем-то хочет нас обмануть. Удар ножом был сделан с очень близкого расстояния, да и траектория особая, позволяющая утверждать: ваш посетитель сам себя пырнул. Через часик позвоните: сообщу его группу крови, на всякий случай образец прихватил, царапинка его кровоточила.

Глядя вслед уходящему судмедэксперту, Скворцов произнес:

— Неужели?

— Веди сюда Тертецкого, — распорядился Павел.

Пришедший под конвоем Алексей узнал в потерпевшем Степана, которого он знакомил с Альбиной. И, хотя Гаскевич отрицал свою причастность к чему бы то ни было, никто из оперативников почему-то не сомневался: кровавый монстр пойман, а его ранение, причиненное, кстати, им самим, — результат попытки скрыться от правосудия. Во второй половине дня позвонил Станислав Михайлович. Группа крови Гаскевича совпала с группой крови преступника. Сыщики понимали: это еще не доказательство. Мамонтов распорядился сделать дорогостоящий анализ ДНК, через некоторое время поставивший точку в этом долгом и запутанном деле. Во время ожидания результатов анализа и после их объявления Гаскевич не сказал ни слова даже своему адвокату. А доказательства его вины прибывали с каждым днем. После опубликования в газете его фотографии в милицию посыпались звонки от жителей города, видевших, как преступник разговаривал с будущими жертвами. Однако и припертый к стене, маньяк не проронил ни звука. Правда, собранных улик оказалось достаточно для пожизненного заключения, но психиатрическая экспертиза, на которой настоял адвокат Гаскевича, вынесла свой приговор: невменяем, страдает тяжелой формой шизофрении. И это удовлетворило сыщиков. Они знали: Степан никогда не выйдет из психиатрической больницы.

Глава 71

Затишье

— Ну, Катюха, когда книжку обмывать будем? — спрашивал Павел Зорину, с удовольствием поглощая ее фирменные котлеты по-киевски.

— Как только — так сразу, — рассмеялась девушка, — вы, кстати, тормозили мне работу.

— Ой, — махнула рукой Лариса. — Что бы ты без нас вообще делала!

Журналистка кивнула:

— Это точно. Сколько вы для меня накопали…

— Если вы сюда пришли говорить о работе, — Константин откупорил бутылку вина и теперь разливал его по стаканам, — я удаляюсь на поиски более веселой компании.

— Костик прав, — заявила Кулакова. — Вот выпьем за удачное раскрытие преступления — и сегодня больше о деле ни гу-гу.

— А завтра? — с иронией спросила Катя.

Киселев поморщился:

— Дай бог, чтобы нас не ждали другие подобные дела.

Content

Ольга Баскова
Красная ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71