Уильям Тенн

Ионийский цикл

I

Крошечный спасательный катер на какое-то время, казалось, завис — у него работал один кормовой реактивный двигатель. Затем он скользнул набок и начал, яростно вращаясь, падать на отвратительно оранжевую почву планеты.

В узкой каюте доктор Хелена Наксос отлетела от больного, которым занималась, и ударилась о прочную переборку. От боли у женщины перехватило дыхание. Она потрясла головой и поспешно уцепилась за стойку, так как каюта снова накренилась. Джейк Донелли оторвал глаза от видеоэкрана, чтобы не видеть стремительно приближавшейся к нему поверхности чужой планеты, и завопил на пульт управления:

— Великие галактики! Блейн, мягкую струю! Мягкую струю, скорее, прежде чем мы разобьемся вдребезги!

Высокий лысеющий археолог, из тех, кто когда-то входил в называемую Первую экспедицию на Денеб, растерянно замахал дрожащими руками над скоплением рычажков.

— Какую?.. Какую кнопку нажимать? — нетвердым голосом спросил он. — Я з-забыл, как вы смягчаете эти штуки впереди.

— Не нажимайте ни на что... подождите-ка секунду.

Космонавт расстегнул ремни и выбрался из своего кресла. Он ухватился за выступающие края стола и с трудом обогнул его, тогда как спасательный катер стал вращаться еще быстрее, устремившись вниз.

К тому времени, как Донелли добрался до доктора Арчибальда Блейна, беднягу уже основательно прижало к спинке кресла.

— Я забыл, которая кнопка, — пробормотал он.

— Никакой кнопки, док. Я же говорил вам. Вы дергаете этот рычаг — вот так. Поворачиваете эту рукоятку — вот сюда. Затем дважды проворачиваете маленькое красное колесико. Вот таким образом. Ф-фу! Похоже, становится полегче!

Носовые двигатели, смягчающие падение, заработали и выровняли катер, который теперь стал снижаться плавно. Донелли отпустил стол и опять вернулся к основной панели управления, сопровождаемый Блейком и женщиной-биологом.

— Море? — наконец спросила Хелена Наксос, отрываясь от видеоэкрана. — Это море?

— Похоже, что именно оно, — ответил Донелли. — Мы израсходовали практически все горючее, пытаясь не свалиться в эту солнечную систему, — если, конечно, можно назвать две планеты системой! Мы как раз тянули на жалких остатках, используя только один основной двигатель, когда «Ионийский Фартук» взорвался. Теперь мы промахнули мимо континента и скользим над морем без плавательной подушки. Здорово, верно? Из чего, он говорил, состоит это море?

Доктор Дуглас ибн Юссуф приподнялся на неповрежденном локте и сообщил со своей койки:

— Согласно спектроскопическим таблицам, которые вы принесли мне час назад, моря на этой планете представляют собой почти чистую фтористо-водородную кислоту. Здесь в атмосфере много свободного фтора, хотя большая часть его пребывает в форме паров фтористо-водородной кислоты и аналогичных соединений.

— Часть этих хороших новостей вы могли бы нам и не сообщать, — заметил Донелли. — Я знаю, что фтористо-водородная кислота способна разъесть все что угодно. Скажите мне лучше, сколько времени продержится защита Гроджена на корпусе? Хотя бы приблизительно, док.

Нахмурив лоб, египетский ученый соображал.

— Если ее не менять... Ну, скажем, что-нибудь от пяти земных дней до недели. Не больше.

— Чудесно! — радостно заявил бледный космонавт. — Мы отправимся на тот свет задолго до этого. — Его глаза опять обратились к видеоэкрану.

— Вовсе нет, если мы найдем горючее для преобразователя и резервуаров, — резко напомнил ему Блейн. — И нам известно, что в этом мире есть контрауран, пусть даже в небольших количествах. Вот почему мы направились сюда после катастрофы.

— Итак, мы знаем, что здесь есть горючее — добрый старый компактный Q. Хорошо, приземлись мы на одном из континентов, возможно, нам удалось бы совершить чудо и найти немного урана, прежде чем сдохнет преобразователь. Тогда появится шанс отремонтировать другие двигатели и попытаться вновь вернуться на проезжую дорогу, раскочегарить передатчик, послать радиосигнал с просьбой о помощи... ну и тому подобное. Но сейчас, когда нам ничего другого не остается, кроме как плюхнуться на первый же попавшийся остров, каковы, по вашему мнению, наши шансы на спасение?

Блейн сердито оглянулся на двух своих коллег, а затем вновь посмотрел на маленького приземистого космонавта, с которым его связала судьба и дефектный запасной резервуар на «Ионийском Фартуке».

— Но это нелепо! — воскликнул он. — Приземление на остров сведет наши и без того невеликие шансы найти контрауран к полному нулю! Он достаточно редко встречается во Вселенной, и раз уж нам повезло найти планету, где он есть, Джейк, я требую...

— Вы ничего не будете требовать, док, — заявил Донелли, воинственно надвигаясь на тощую академическую фигуру. — Ни-че-го не будете требовать. Там, на корабле экспедиции, вы все трое числились крупными шишками со своими учеными степенями и прочими делами, а я был просто Джейком — разжалованным в рядовые космонавты за пьянство, когда мы поднялись с Ио. Но здесь я — единственный специалист, у которого есть право вождения спасательного катера, и по законам космоса командую здесь именно я. Следите за тем, что говорите, док; я не люблю, когда такие, как вы, называют меня Джейком. С этого момента вы обращаетесь ко мне по фамилии — Донелли, а иногда даже можете называть меня мистер Донелли.

В каюте наступило молчание, щеки археолога вспыхнули, а растерянный взгляд зашарил по потолку — словно в поисках достойного ответа.

— Мистер Донелли, — раздался вдруг голос Хелены Наксос, — это, случайно, не остров? — Она указала на видеоэкран, где на фоне моря стремительно росло крошечное пятнышко. Женщина нервно пригладила черные волосы.

Донелли сосредоточенно всматривался в экран.

— Да. Этот подойдет. Не могли бы вы управиться с передними двигателями — э-э... доктор Наксос. Вы слышали мои объяснения Блейну. Я бы не доверил этому парню даже уронить бейсбольный мяч на Юпитер... «Я забыл, которая кнопка», — передразнил он.

Она заняла место на противоположной стороне пульта управления, тогда как Блейн, сохраняя на лице напряженное выражение, направился к койке Ибн Юссуфа и принялся что-то сердито шептать раненому.

— Видите ли, — объяснил Донелли, передвигая рукоять на микроскопическое расстояние. — Я хочу попасть на остров ничуть не больше, чем вы, доктор Наксос. Но мы не можем позволить себе израсходовать остатки горючего, пересекая такой огромный океан. Может быть, нам удастся добраться до континента, но тогда воздуха останется не более чем на пятнадцать минут. А при нынешнем раскладе преобразователь продержится еще два-три дня, что даст нам возможность оглядеться и, возможно, получить какую-нибудь помощь от коренного населения.

— Если оно здесь есть. — Она смотрела, как стрелка датчика нерешительно ползла к красной черте. — Мы не видели на телеразвертке никаких городов. Хотя, как биолог, я не отказалась бы исследовать существо, способное дышать фтором. Кстати, мистер Донелли, если вы разрешите называть вас Джейком, можете обращаться ко мне по имени — Хелена.

— Что ж, это справедливо — эй, вы следите за прибором? Включайте систему мягкой посадки. Правильно. Теперь поверните до половины. Так держать. Так держать! Вот мы и прибыли! Хватайтесь за что-нибудь, все, живо! Доктор Юссуф! Прижмитесь к койке, как можно плотнее прижмитесь к койке!

Он легким щелчком повернул рукоять, резко закрепил ее в неподвижном положении и двумя руками крепко ухватился за края пульта управления.

Казалось, что днище корпуса попало на шлифовальный круг. Скрежещущий звук становился все громче, корабль издавал жалобные стоны. Скрежет распространился по всему днищу спасательного катера, поднялся до непереносимо высокого пронзительного воя, от которого дрожала каждая молекула в телах несчастных пассажиров. Наконец жуткий вой прекратился и злобная сила швырнула их куда-то вбок.

Донелли расстегнул ремни.

— Я видывал первых помощников, которые хуже справлялись с носовыми двигателями, Хелена, — прокомментировал он. — Итак, мы находимся на доброй старой... Кстати, как там она называется-то, эта планета?

— Никак, насколько мне известно. — Хелена поспешно подошла к Ибн Юссуфу, который лежал, постанывая, закованный в гипсовый панцирь, защищавший его ребра и руку, сломанные во время первого взрыва на «Ионийском Фартуке». — Когда мы проходили мимо этой системы на пути к Денебу неделю назад, капитан Хауберг назвал солнце Максимилианом — наверное, в честь заместителя секретаря Совета Земли? Значит, эта планета не более чем Максимилиан-II — маленький спутник очень маленькой звезды.

— Какое падение, — проворчал Донелли, — в последний раз, когда мне пришлось выбираться из потерпевшей крушение космической развалюхи, я оказался в самой гуще войны между нашей Солнечной системой и Антарской. Теперь, в приступе умопомешательства, не иначе, я присоединяюсь к экспедиции в ту часть космоса, куда человечество еще даже не заглядывало. И мне достается капитан, который так занят умасливанием ученых и правительственных чиновников, что не утруждает себя проверкой запасных резервуаров с горючим, не говоря уже о спасательных катерах. Я нахожусь в космосе с тремя людьми — не обижайтесь, Хелена, — которые не могут отличить взрывную волну от дыры в Сигнусе и так суетятся, пытаясь закрыть люки в тамбуре, что второй взрыв настигает-таки нас, выводит из строя двигатели и уничтожает большую часть горючего. В довершение всего мне приходится садиться на планету, которой даже нет на картах, и начинать поиски кварты-другой контраурана, в надежде, что он все же здесь есть.

Хелена Наксос слегка ослабила повязку на ученом, стараясь устроить его поудобнее, и хмыкнула.

— Печально, конечно, верно? Но наш катер — единственный, который успел отойти от корабля. Нам еще повезло.

Донелли принялся влезать в космический скафандр.

— Нам не повезло, — возразил он, — просто у нас на борту оказался толковый космонавт — я. Схожу-ка в разведку, посмотрю, есть ли на этом острове с кем разговаривать. Наша единственная надежда — это помощь аборигенов, если они здесь имеются, конечно. Сидите тихо, пока я не вернусь, и не прикасайтесь к приборам, если их назначение вам неизвестно.

— Хотите, пойду с вами... э-э... Донелли? — Доктор Блейн двинулся к стойке со скафандрами. — Если вы столкнетесь с опасностью...

— ...То мне легче будет справиться одному. В этом скафандре у меня есть ультразвук. А вы, док, — вы можете забыть, на какую кнопку нажимать. Великие галактики!

Покачивая головой в шлеме, Донелли начал возиться с механизмом, открывавшим люк.

Оранжевая земля, как выяснилось, оказалась ломкой, она хрустела и расслаивалась под ногами. Несмотря на желтоватый оттенок атмосферы, он смог полностью разглядеть очертания острова с возвышавшегося неподалеку от корабля холма. Это был весьма небольшой клочок суши, словно случайно выступивший из бурного моря фтористо-водородной кислоты.

Бóльшая часть острова была лишена какой-либо растительности — лишь кое-где оранжевую монотонность почвы нарушали маленькие точки черного мха. Между кораблем и морем виднелся участок, покрытый огромными пурпурными цветами на ярко-алых стеблях футов тридцати высотой, едва заметно подрагивавших в неподвижном воздухе.

Забавно, однако сейчас гораздо важнее решить проблему с горючим.

Карабкаясь на холм, он заметил на его склоне вход в небольшую пещеру. Теперь, спустившись вниз, разведчик увидел, что нижний край отверстия располагается значительно выше земли. Он уже было собрался войти внутрь, но тут же резко остановился.

Внутри что-то двигалось.

Закованным в металл пальцем он одним щелчком включил фонарь, вмонтированный в шлем, а другой рукой освободил ультразвуковой пистолет из зажимов на боку скафандра и подождал, пока сработает автоматическая система адаптации его к атмосфере планеты. Наконец оружие слегка завибрировало — значит, пистолет приведен в рабочее состояние.

Да, они, безусловно, нуждались в помощи коренных обитателей планеты, но погибать по причине собственной беспечности все же не стоило.

Сразу за входом в пещеру луч его фонаря высветил с десяток крохотных личинкообразных существ, питающихся чьими-то останками. Каким существам принадлежали прежде эти истонченные фрагменты плоти, распознать было уже невозможно.

Донелли уставился на маленьких белых червей.

— Если вы обладаете разумом, то мне не следует идти дальше. Мне почему-то кажется, что друзьями нам не стать. Или во мне говорят предрассудки и я ошибаюсь?

Поскольку ни он, ни его вопрос не удостоились внимания, космонавт двинулся в глубь пещеры. Щелчок в наушниках опять заставил его резко остановиться — сердце бешено застучало в груди.

Неужели? Так быстро и легко? Он сдвинул экран со счетчика Гейгера, встроенного в нагрудную часть скафандра. Треск стал громче. Донелли стал медленно поворачиваться, и наконец луч от фонарика высветил возле самой стены микроскопические кристаллы. Контрауран! Самое компактное супергорючее, обнаруженное человечеством в ходе исследования Галактики, горючее, не требующее очистки, так как могло существовать только в чистом виде. Все до единого двигатели и атомные преобразователи на всех до единого космических кораблях, построенных за последние шестьдесят лет, были спроектированы с учетом использования именно этого горючего.

Но шесть кристаллов все же не бог весть что. На таком количестве контраурана спасательный катер может только взлететь, чтобы тут же рухнуть в море фтористо-водородной кислоты.

«И все-таки, — подбадривал сам себя Донелли, — это вселяет надежду: ведь удалось найти хоть сколько-то, да еще так близко от поверхности. Принесу с корабля свинцовый контейнер и сгребу их туда. Но, может быть, там, подальше, у этих кристаллов имеются родственники?»

Урановых родичей он не обнаружил, но кое у кого они тем не менее нашлись.

В задней части пещеры пульсировали на земле четыре больших, высотой ему по грудь, зеленых шара, густо испещренных черными и розовыми прожилками. Яйца? А если не яйца, то что?

II

Донелли осторожно обошел загадочные предметы, однако не заметил в них ни единого отверстия. Каким-то образом они прикреплялись к земле, однако даже отдаленно не походили ни на какое растение из тех, что пришлось ему повидать за девять лет скитаний по различным планетам. Они выглядели вполне безобидно, и все же...

В самой глубине пещера раздваивалась, и расходящиеся туннели казались выше и шире, чем ее основная часть. Туннели были абсолютно гладкими и вполне могли сойти за норы огромного червя, если бы не расположенные на равном расстоянии друг от друга стропила, сделанные из материала, напоминавшего дерево. Подземные коридоры уходили далеко вперед, затем резко вниз и в разные стороны.

Это была шахта, и здесь поработала инженерная мысль, примитивная, но вполне действенная.

Донелли не хотелось тратить энергию вмонтированного в шлем передатчика, но он рисковал попасть в какую-нибудь переделку, а трое ученых должны знать о наличии контраурана в этой пещере, пусть даже в ничтожно малом количестве. Ведь может случиться и так, что существа, построившие эти туннели, убедятся в несъедобности пришельца лишь после того, как попробуют его на вкус.

Он включил передатчик.

— Донелли сообщает на корабль! Хорошая новость: я нашел достаточно контраурана, чтобы обеспечить нашу жизнеспособность, даже когда здешняя атмосфера разъест покрытие Гроджена. Мы сможем сидеть кружком в наших скафандрах как минимум еще три дня после того, как корабль будет съеден кислотой. Чудненько, правда? Вы увидите кристаллы почти у самого входа в пещеру. И не забудьте прихватить свинцовый контейнер, когда пойдете за ними.

— Куда вы собрались, Джейк? — услышал он голос Хелены.

— Пара туннелей в задней части пещеры оснащены правильными крестообразными подпорками. Вот почему мы не видели городов, когда спускались. Умные ребятишки на этой планете живут под землей. Я собираюсь попробовать уговорить их заключить взаимовыгодный договор о торговле — если только у нас найдется чем их заинтересовать.

— Погодите минутку, Донелли, — задыхаясь, закричал Блейн. — Если вы встретите каких-нибудь разумных существ, более чем вероятно, что они не владеют универсальным языком жестов. Это неисследованный мир, который дышит фтором. Я опытный археолог и сумею найти способ общения с ними. Позвольте мне присоединиться к вам.

Донелли заколебался. Блейн, конечно, способный человек, но не всегда правильно оценивает ситуацию.

На связь опять вышла Хелена.

— Я все-таки рекомендую вам принять его предложение, — произнесла она ровным голосом. — Арчибальд Блейн может спутать кнопки с рычагами, но он один из немногих людей в Галактике, который знает все девять основных языковых моделей Огилви. И если эти подземные жители не среагируют ни на одну из моделей, значит, они вообще не из нашей Вселенной.

Донелли все еще сомневался, и она постаралась привести еще более убедительные аргументы:

— Послушайте, Джейк, вы — наш командир, и мы подчиняемся вашим приказаниям, потому что вы знаете, как обращаться с панелью управления, а мы — нет. Но хороший командир должен правильно использовать своих подчиненных. И если речь идет о налаживании контактов с неизвестными внеземными существами, то Блейн и я обладаем знаниями, которые вам было некогда приобрести. Вы — космонавт, мы — ученые. Мы поможем вам добыть контрауран, и тогда уже вы будете распоряжаться его использованием, а мы — выполнять ваши приказы.

Пауза.

— Хорошо. Блейн, я буду двигаться по правому туннелю. И вот что, Хелена, — проследите, чтобы его скафандр был как следует застегнут, когда он соберется выходить из корабля. А то в этом желтом воздухе недолго и простудиться.

Приземистый бледный космонавт твердо взялся за сверхзвуковой пистолет и осторожно вошел в туннель. Земля здесь была более твердой, чем на поверхности, она выдерживала его вес, не ломаясь и не растрескиваясь. Это хорошо. Что бы или кто бы ни возник из стены, он непременно заметит это первым.

Джейк поднырнул под опору, и луч света на мгновение устремился вниз. Когда космонавт снова выпрямился, то обнаружил, что его одиночеству пришел конец.

Из дальнего конца туннеля, оттуда, где начинался спуск, медленно двигались несколько длинных, разделенных на сегменты существ. По мере их приближения в наушниках раздавался только слабый шорох.

Донелли с облегчением заметил, что только у одного из существ имелось оружие — грубый топор без рукоятки. Тем не менее достаточной силы удар лезвием топора способен разрушить не только скафандр, но — что гораздо опаснее — защитный слой Гроджена, позволив таким образом атмосфере планеты беспрепятственно разъедать металл. Безрадостная перспектива... Однако аборигены не проявляли враждебности.

Они остановились в нескольких футах от человека, затем три пары трехпалых конечностей шевельнулись вновь, и их обладатели оказались возле Донелли. Длинные тонкие волоски-отростки протянулись от их голов и забегали по его скафандру вопросительно и без страха. Беззубые рты раскрылись, издавая низкие, кулдыкающие звуки.

У аборигенов явно имелся свой язык. Донелли увидел плоские мембраны на их спинах, которые, судя по всему, служили неким аналогом ушей, но тщетно он искал какое-то подобие глаз. Конечно, живя под землей, в темноте, они были слепы. Да, универсальный язык жестов стал бы просто замечательным подспорьем...

Что-то в их длинных, разделенных на сегменты телах цвета слоновой кости, частично волочившихся по земле, показалось Донелли смутно знакомым. Он принялся судорожно рыться в памяти.

И тут в наушниках раздался жуткий треск. Три обитателя подземной норы застыли. Донелли обернулся и чертыхнулся.

Только что вошедший в туннель Блейн врезался в одну из крестообразных подпорок и теперь перелезал через поваленное бревно. Его скафандр, кажется, не пострадал, чего нельзя сказать о чувстве уверенности в себе. Кроме того, в том месте, куда прежде упиралась балка, почва неожиданно слегка вспучилась.

Обитатели пещеры потерлись головными волосками о землю, словно определяя ее намерения, и, прежде чем Донелли успел моргнуть, рванули по туннелю к упавшей опоре. Работая очень слаженно, без каких-либо видимых приказов, они быстро подняли ее и установили в прежнем положении. Затем начали тереться своими отростками о Блейна.

— Дальнего вам космоса, док, — вздохнул Донелли, подходя поближе.

— Ш-ш-ш... Помолчите! — Археолог склонился над ближайшим обитателем подземного логова и начал выбивать покрытыми металлом пальцами странный ритм под его ушным отверстием. Существо отпрянуло на секунду, затем принялось нерешительно издавать низкие кулдыкающие звуки в том же ритме, что и пальцы.

— Вы... вы можете говорить с ним? — Донелли с трудом верилось, что этот старик отнюдь не всегда действует как некомпетентный глупец.

— Огилви, модель пять. Я так и знал! Так и знал! Эти ноги с тремя когтистыми пальцами и резкий изгиб топора. Хотелось бы исследовать материал, из которого сделано орудие, — я сразу заметил, что у него заостренное лезвие. В данном случае пятый язык Огилви просто обязан был подойти. Могу ли я говорить с ним? Разумеется! Мне нужна только пара минут, чтобы установить особенности модели.

Уважение космонавта к академическим знаниям стремительно возросло, когда он увидел, как двое других жителей чужой планеты приблизились к покрытой металлом руке и начали, в свою очередь, издавать звуки.

Они явно присоединились к разговору или к попытке такового. Блейн начал поглаживать бок одного из них другой рукой. В их кулдыканье возникла нотка удивления, оно стало быстрым и отрывистым.

— Потрясающе! — через некоторое время воскликнул Блейн. — Они все добывают из-под земли и наотрез отказываются обсуждать какие-либо наземные явления. Совершенно необычно, даже для пятой модели Огилви. Знаете, откуда они берут свои подпорки? Это корни растений. По крайней мере, так явствует из их описания. Но — обстоятельство весьма важное для Галактического археологического общества — они, похоже, не в состоянии осознать, что такое цветение растений, ибо знакомы только с корневой системой и основанием стеблей. А что касается их общественной жизни, то, как ни странно, она довольно сложна для столь примитивной культуры. Но, быть может, лучше называть ее элементарной? Учитывая те факты...

— Вот и учитывайте их, — предложил Донелли, — а я думаю о контрауране, который нужен нам позарез. Необходимость пользоваться скафандрами резко сокращает время гарантированного обеспечения воздухом — слишком велик расход энергии. Выясните, что может их заинтересовать, дабы заключить взаимовыгодную сделку, и предложите перейти в переднюю пещеру — я покажу, как выглядит контрауран. Мы дадим им свинцовые контейнеры, и пусть они наберут в них как можно больше горючего. Как далеко идут эти туннели?

— Полагаю, под всей поверхностью планеты — будь то море или суша — существует разветвленная сеть таких коридоров. Я не предвижу никаких сложностей. Будучи доминантной формой жизни на этой планете, они на самом деле не плотоядны и вполне дружелюбны.

Пальцы Блейна вопросительно щелкнули перед ближайшим жителем планеты, затем он погладил его по боку — сначала несколькими короткими, потом длинными движениями руки. Существо, казалось, растерялось и кулдыкнуло что-то своим товарищам. Затем оно отодвинулось. Блейн снова щелкнул пальцами и погладил.

— В чем дело, док? Похоже, они рассердились.

— Это из-за моего предложения отправиться в пещеру. Входить туда им явно строжайше запрещено. Видите ли, они варвары и только-только начинают входить в период религиозной культуры, а потому могучее табу берет верх над инстинктом. Кроме того, живя в туннелях, они, вероятно, страдают агорафобией...

— Осторожно! Им пришла на ум какая-то чертовщина!

Один из обитателей туннеля бросился под ноги Блейну.

Археолог покачнулся и рухнул на землю. Два других инопланетянина зажали его длинные руки между своими когтистыми конечностями. Блейн отчаянно боролся — он брыкался и извивался, напоминая при этом изумленного слона, на которого напали шакалы.

— Донелли, — выдохнул он. —Я не могу говорить с ними, пока они держат меня за руки! Они... Они уносят меня!

Пара подземных жителей мягкими, но настойчивыми рывками тащила старика по туннелю.

— Не беспокойтесь, док. Они не уйдут от меня. Похоже, упоминание о пещере действительно стало нарушением какого-то строгого табу.

Джейк двинулся наперерез похитителям, но к нему стремительно бросился тот инопланетянин, который свалил с ног археолога. Небольшое лезвие топора было отведено вверх и слегка назад — для удара.

— Послушай, парень, — сказал Донелли примирительно, — мы не хотим ссориться с вами, но у нас сейчас не слишком много энергии, а скафандр дока выйдет из строя очень быстро, если вы утащите его еще глубже. Почему бы вам не поступить по-деловому — позвольте все же показать, что нам необходимо.

Космонавт понимал, что сами по себе слова не имеют ни малейшего значения, но достаточно богатый опыт общения с необычными организмами подсказывал что тихий голос и спокойные слова часто действуют умиротворяюще.

Однако, как оказалось, здесь это правило не сработало. Конечность аборигена внезапно дернулась вперед, и лезвие топора с неожиданной скоростью устремилось к прикрытому забралом шлема лицу Донелли. Тот резко отшатнулся в сторону и почувствовал, что заостренное лезвие топора царапнуло по боковой поверхности шлема. Легкое жужжание в правом ухе сменилось ревом — наушник вышел из строя, а стало быть, покрытие Гроджена повреждено и пары фтористо-водородной кислоты могут свободно въедаться в металл.

— Э-э, нет, так не годится. Полагаю, мне придется...

Обитатель подземного логова молниеносным движением вернул топор в прежнее положение и приготовился к следующему броску. Донелли поднял свое ультразвуковое оружие, с удивлением отмечая про себя потрясающую меткость незрячего существа. Длинные волоски на голове аборигена помогали определить местоположение противника лучше, чем самый совершенный комплекс радаров на новейших космических кораблях.

Перед тем как выстрелить, он ухитрился перевести рычажок интенсивности на верхушке оружия до несмертельной отметки. Прямой луч высокочастотного звука упал на инопланетянина и застал его с поднятым и отведенным вверх когтем. Он завис в воздухе, покачнулся назад и наконец рухнул без сознания на оранжевый пол туннеля. Топор выпал из разогнувшейся когтистой лапы.

Блейн пыхтением выразил свой протест, когда двое других уронили его на землю, бросившись к упавшему товарищу. Донелли поднял оружие, готовый к дальнейшему сопротивлению.

То, что произошло затем, безмерно удивило землянина.

Последовала целая серия движений, таких быстрых, что он едва успел проследить за ними взглядом: один из инопланетян подхватил топор, тогда как другой поднял товарища, которого Донелли ультразвуковым выстрелом опрокинул на спину. Они быстро взлетели по склону туннеля и проскочили мимо космонавта. Стремительные движения аборигенов вызвали треск во фтористой атмосфере. К тому времени, как космонавт успел обернуться, они уже были у дальнего конца туннеля, там, где он нырял вниз, в самое нутро планеты.

— Да уж, они умеют быть проворными, когда чувствуют, что в этом есть необходимость, — прокомментировал Доннели, помогая спутнику подняться на ноги. — Именно этому следует научиться и мне, если я хочу добраться до корабля раньше, чем начну чихать фтористо-водородной кислотой.

Пока они торопливо — насколько только позволяли тяжелые скафандры — шли к выходу, Блейн, тяжело дыша, пустился в объяснения:

— Они вели себя вполне дружелюбно, пока я не упомянул пещеру. Видимо, по их представлениям, это настолько святое место, что одно мое приглашение пойти туда превратило меня из объекта величайшего интереса в нечто вызывающее крайнее отвращение. Они оставались абсолютно равнодушными к любым нашим нуждам, связанным с этой пещерой. Но предложения взять их туда оказалось достаточно для того, чтобы вызвать яростную атаку.

Донелли задал себе вопрос, кажется ли ему, или он на самом деле ощущает жжение в глазах. Может быть, фтор начал просачиваться сквозь скафандр? К счастью, они уже подошли к выходу из пещеры.

— Не слишком удачно, — заметил он. — Здешних запасов контраурана не хватит нашему кораблю даже на то, чтобы со вкусом откашляться, а без помощи местных жителей нам не найти новых залежей. Но мы не сможем объяснить, что нам нужно, если они не пойдут с нами в пещеру. Кроме того, после этой потасовки их, возможно, сложновато будет разыскать. Почему они пытались уволочь вас?

— Возможно, хотели принести в жертву какому-то примитивному божеству, чтобы умилостивить его. Помните, они находятся на самой ранней стадии варварства. Единственная причина, по которой они не напали на нас сразу, состоит в том, что они с легкостью заняли доминирующее положение среди всех форм жизни в этом мире и уверены в своей способности справиться с любыми неизвестными им существами. Не исключено также, что они намеревались меня исследовать — вскрыть, чтобы определить мою потенциальную пригодность в качестве пищи.

Они нажали сигнальную кнопку у входа в люк корабля и вошли внутрь.

III

Донелли поспешно выбрался из скафандра. В том месте, где была повреждена защита Гроджена, на шлеме осталась тонкая царапина и пары фтористо-водородной кислоты уже начали въедаться в металл. Пробудь он еще немного снаружи — и стопроцентная вероятность гибели гарантирована.

— Привет! — Только сейчас он заметил, что почти треть каюты занимала огромная прозрачная клетка, в углу которой в совершенно расслабленном состоянии находилась красная тварь со сложенными черными крыльями. — Когда прибыл этот детеныш вампира?

— Десять минут назад, — ответила Хелена Наксос, подсоединяя к клетке прибор, измеряющий температуру и давление. — И он (а быть может, она или оно) вовсе не прибыл. Я сама принесла его сюда. После того как доктор Блейн ушел, я обошла остров с телесканером и увидела, как со стороны моря приближается это существо. Оно подлетело прямо к тем пурпурным цветам, начало срезать части лепестков и складывать их во что-то вроде планера, сделанного из ветвей и лиан, который тащило за собой. Эти твари культивируют растения. Та рощица — один из их садов.

— Подумать только! — выдохнул археолог. — Еще одна цивилизация в зачаточном состоянии — на этот раз птичья. Такая цивилизация вряд ли станет строить города — в ней планер появляется раньше колеса.

— Итак, вы надели скафандр и вышли, чтобы поймать ее. — Донелли покачал головой. — Вам не следовало так поступать, Хелена. Это существо вполне могло нанести сильный удар.

— Да, я учла такую возможность. Но я не знала, нашли ли вы там что-то важное, а крылатая тварь, как мне показалось, вполне могла оказаться связующим звеном между нами и этим миром. Особенно ценной могла бы оказаться ее способность летать, в то время как мы прикованы к земле. Когда я подошла, она оставалась совершенно спокойной, не выглядела ни напуганной, ни рассерженной. Поэтому я попыталась воспользоваться своими весьма скромными познаниями в Огилви и применить модель номер один. Не сработало.

— Естественно, — авторитетно заявил доктор Блейн. — Тут совершенно очевидно необходима модель номер три. Ну как же: створчатые крылья, примитивный планер, о котором вы говорили, разведение цветов... Это безусловно Огилви номер три.

— Ну, я-то этого не знала, доктор Блейн. Да если бы и знала, едва ли толку было больше. Глубокие познания в Огилви — слишком большая роскошь для бедной женщины-биолога. В любом случае, после того как контакт сорвался — или так и не начался, — эта тварь совершенно перестала обращать на меня внимание и собралась улетать с нагруженным планером. Я выстрелила в нее ультразвуком — конечно, самым маломощным, — оставила лежать внизу и пришла спросить совета у доктора Ибн Юссуфа: как построить клетку, которая позволит нам держать существо на корабле так, чтобы оно не умерло от отравления кислородом.

— Вы, должно быть, потратили чертову прорву контраурана, Хелена! Я вижу, что у вас тут достаточно сложный контроль за температурой и давлением, а еще высокочастотные увлажнители и вставные контакты. Да и система громкой связи жрет массу энергии.

— Это действительно уменьшит наш запас контраурана до весьма опасного предела, Донелли, — со стоном приподнявшись на койке, вмешался в разговор доктор Ибн Юссуф. — Но мы решили, что в создавшихся обстоятельствах такой расход оправдан. Наша единственная надежда — получить помощь от обитателей этой планеты, а мы можем рассчитывать на нее только в том случае, если нам удастся задержать их достаточно долго, чтобы объяснить наше положение и наши нужды.

— В этом что-то есть, — признал Донелли. — Надо было и мне постараться — приволочь одного из тех, на кого мы нарвались. Впрочем, едва ли от этого было бы много пользы, судя по тому, как они действовали. Надеюсь, вам больше повезет с этой птичкой. Отнеситесь к нему... к ней... в общем, к этому существу с любовью, потому что оно... он... она — наш последний шанс.

Затем они с Блейном рассказали Хелене о подземных обитателях.

— Жаль, что меня с вами не было, — воскликнула она. — Подумать только! Две варварские цивилизации на планете — одна на поверхности, другая под землей — развиваются в полном неведении одна о другой! Ведь обитатели подземных нор ничего не знают о птицах! Я права, доктор Блейн?

— Абсолютно ничего. Они даже отказываются обсуждать этот вопрос. Жизнь на поверхности совершенно чужда им. Их агорафобия — боязнь открытых пространств — возможно, объясняет их нежелание проводить нас в пещеру или к выходу из туннеля. Агорафобия — хм-м-м-м. Тогда эти крылатые твари, возможно, страдают клаустрофобией! Это была бы просто катастрофа! Впрочем, через секунду мы все узнаем. Существо открывает глаза. Где тут устройство, связанное с громкоговорителем?

Хелена уверенно подошла к микрофону и повернула рычажок настройки на несколько делений.

— Возможно, вы правильно угадали модель Огилви, доктор, но для того, чтобы подобрать наилучшую для него звуковую частоту, нужен биолог!

Когда Блейн для пробы издал в микрофон ряд гудящих и жужжащих звуков, создание в прозрачной клетке распахнуло крылья и продемонстрировало ярко-красную окраску своего небольшого тела. Оно подползло к громкоговорителю и широко раскрыло рот, щель которого располагалась не горизонтально, а вертикально. Когда пленник проявлял явный интерес, его крылья медленно постукивали и в их складках появлялись желтые полоски. Два щупальца под челюстью утратили неподвижность и затрепетали во все возрастающем возбуждении.

Переговоры заняли немало времени. Донелли подошел к телесканеру и повернулся лицом к доктору Дугласу ибн Юссуфу.

— Предположим, этот парень согласится нам помочь. Где мы должны посоветовать ему искать контрауран?

Химик лег на спину и задумался.

— Вы знакомы с теорией Квентина о происхождении нашей Галактики? Ну, о том, что поначалу существовали две огромные звезды — земная и контраземная? Затем они столкнулись, а сила взрыва расколола сам космос и наполнила его земными и контраземными частицами, энергия которых деформировала материю и создала новую Галактику. По теории Квентина, возникшая в результате Галактика состоит из земных звезд, до которых периодически долетают контраземные частицы и превращают их в новые звезды. Единственным исключением является контрауран — элемент, противоположный последнему в нормальной периодической системе элементов, который не взрывается, пока он изолирован от тяжелых элементов, расположенных рядом с его оппонентом в таблице. Следовательно, во фтористой атмосфере, с почвой, состоящей из бромистых соединений и...

— Послушайте, док, — устало перебил его Донелли. — Я проходил это в школе много лет назад. Дальше вы начнете рассказывать мне, что в силу своего взрывчатого контраземного характера он в тысячу раз мощнее, чем обычное атомное горючее. Почему так происходит, что вы, ученые, даже в таких чрезвычайных обстоятельствах, как сейчас, должны обсудить всю историю Вселенной, прежде чем дать парню ответ на простой вопрос?

— Извини, сынок. Даже в ситуации смертельной опасности трудно расстаться с выработанными в течение всей жизни академическими привычками. Твое преимущество в том и состоит, что ты привык принимать решение и действовать в доли секунд, тогда как мы тщательно исследуем проблему и лишь после этого пытаемся построить гипотезу. Видишь ли, наука — это дисциплина, порождающая осторожность, и... Ну хорошо. Я не стану влезать в обсуждение научных подходов к делу. Где стали бы вы искать контрауран на планете, которая явно его содержит? Я бы сказал, близко к поверхности, где в изобилии залегают более легкие элементы. Вы ведь уже нашли какое-то его количество в пещере на этом острове? Это показывает, что взрывом его выбросило на поверхность, то есть на единственное место, где он мог существовать, когда планета была в стадии формирования. Если здесь имеется еще какое-то количество контраурана, то должны найтись пещеры, аналогичные этой.

Донелли махнул рукой, призывая ученого к молчанию, и склонился к телесканеру.

— Ну что ж, это вполне понятно. Далекий космос, док, это все, что я хотел узнать! Теперь посмотрим, что удастся найти, прежде чем иссякнут жалкие остатки энергии.

Джейк принялся обводить лучом тошнотворное на вид море и береговую линию континента до тех пор, пока не увидел темное пятно на оранжевой почве. Направив телелуч в пещеру, он наконец обнаружил несколько мерцающих кристаллов бесценного контраурана. Таким же образом обследовав другие отверстия, он пришел к выводу, что при наличии в каждой пещере хотя бы небольшого количества столь необходимого им горючего в целом на планете его окажется гораздо больше, чем им сейчас требуется. Сознание того, что они не в силах добраться до всего этого контраурана, который кажется столь доступным лишь на экране телесканера, заставило Донелли вспотеть от гнева и раздражения.

Он сделал еще одно открытие. В глубине каждой пещеры располагался как минимум один туннель, что говорило о присутствии подземных обитателей.

— Если бы только мы могли заставить их понять... — пробормотал Донелли. — Единственной проблемой осталась бы только орбита...

Он поднялся и повернулся, чтобы посмотреть, чего смогли добиться его товарищи в общении с крылатым инопланетянином.

— Великие галактики, что вы с ним сделали?!

Крылатая тварь снова забилась в угол заполненной фтором клетки и сложила черные крылья, полностью закрыв ими тело и так плотно сжав, как будто пыталась отгородиться от всего, что ее окружало.

Доктор Арчибальд Блейн, держа ладони ковшиком над микрофоном, настойчиво издавал какие-то шипящие звуки, периодически гудел и отчаянно жужжал. Никакого видимого эффекта. Черные крылья все плотнее смыкались вокруг туловища пленника. Из громкоговорителя на стене раздавался устрашающий приглушенный клекот, похожий на рыдание.

— Это произошло после того, как он опять упомянул о пещере, — объяснила Хелена Наксос с тревожным выражением на миловидном лице. — У нас все шло так хорошо, мы перешли от простых приветствий к вполне доверительной беседе — девочка уже начала рассказывать нам о своей сложной личной жизни, и тут доктор Блейн спросил, бывала ли она когда-нибудь внутри пещеры. И все, точка! Она уползла и закрылась от нас.

— Они не в состоянии помочь нам! — закричал Донелли. — Эта планета буквально напичкана контраураном, но мы не можем его добыть, потому что у нас нет контраурана, чтобы перебраться через море фтористо-водородной кислоты. Единственный способ получить горючее — это умолять этих крошек доставить его нам либо по подземным туннелям, либо по воздуху. И при этом каждый раз, когда Блейн начинает говорить о пещерах, в которых лежит контрауран, они впадают в истерику. В чем же дело с этими проклятыми пещерами? Почему они им так не нравятся? Вот лично мне пещеры нравятся!

— Расслабьтесь, Джейк, — успокаивала его Хелена. — Мы натолкнулись на строжайшее табу в двух различных культурах. Для этого должна быть причина. Как только мы выявим ее, проблема разрешится сама собой.

— Знаю. Но если мы в самое ближайшее время не выясним, в чем же состоит эта проклятая причина, то непременно превратимся в самые натуральные фтористые соединения.

Женщина вернулась к доктору Блейну.

— Быть может, вам удастся ее вновь заинтересовать, предложив какой-нибудь подарок? Например, превосходный планер или полет в летательном аппарате с двигателем?

— Именно это я и пытаюсь сделать, — раздраженно откликнулся тот, отодвигаясь от микрофона. — Однако у существ, находящихся на пороге цивилизации, предрассудки берут верх над интересом к техническим новинкам. Если только мы имеем дело с предрассудком — мы еще не знаем этого наверняка. Может быть, они боятся именно контраурановых кристаллов?

Доктор Ибн Юссуф приподнялся на здоровой руке.

— Это сомнительно. Если верить спектроскопу, их химический состав не содержит более тяжелых элементов, чем барий. Следовательно, соприкосновение их тел с кристаллами не может привести к какой-либо цепной реакции. Может быть, их тревожит само существование этих кристаллов.

Блейн нахмурился.

— Нет. Едва ли. Должен быть фактор, тем или иным образом тесно связанный именно с ними. Если бы мне только удалось привлечь ее внимание! Но, что бы я ни говорил, она лишь теснее забивается в угол и клокочет.

Ученый опять принялся настойчиво жужжать, пытаясь вложить в это занятие весь свой археологический опыт и знания, накопленные за довольно долгую жизнь.

Донелли взглянул на индикаторы горючего. На губах космонавта появилась кривая ухмылка.

— Мне придется выйти и взять те кристаллы контраурана в пещере. Эта клетка, возможно, создала вполне комфортабельные условия для птички, но нас она оставила на бобах.

— Подождите, я пойду с вами, — предложила Хелена. — Может быть, мне удастся понять, что делает эти пещеры столь устрашающими.

Она надела скафандр. Донелли, бросив горестный взгляд на свой поврежденный шлем, вытащил из шкафа другой металлический головной убор. Оба тщательно проверили ультразвуковые пистолеты. Космонавт подивился про себя неожиданному мастерству женщины.

— Видите ли, — услышал Донелли ее голос в наушниках, когда они уже направлялись к холму. — Если доктор Блейн сумеет добиться успеха в налаживании контакта с этим существом и мы сможем добраться до оживленной орбиты и спастись, у него будет просто сенсационное сообщение для Галактического археологического общества. Шутка ли! Две существующие одновременно, но не связанные между собой цивилизации! Я сама смогу сделать маленький доклад о биологической природе этих существ на основании тех немногих выводов, которые успела сделать, не имея возможности изучить их внутреннее строение. Даже доктор Ибн Юссуф, хоть он и прикован к постели, обдумывает весьма интересную идею относительно химического состава бромистой почвы. А вы — ну, я представляю себе, как вам хочется добраться до места, где вы сможете наконец выпить.

— Нет.

На скрытом под шлемом лице женщины возникло вопросительное выражение.

— Нет, — продолжал Донелли. — Если мы выберемся отсюда, я собираюсь извлечь все преимущества из закона о спасательных катерах. Слышали о таком?

Хелена понятия не имела. Ее глаза за забралом шлема заблестели от любопытства.

— Закон спасательного катера — один из самых старых космических законов. Любой космонавт — старший или рядовой, — который при определенных обстоятельствах вынужден принять на себя командование спасательным катером и благополучно приводит его в безопасное место, подает письменное заявление и получает лицензию на звание третьего офицера. Это называется законом спасательного катера, потому что именно к нему относится. Опыт у меня есть. Мне нужна всего лишь лицензия.

— Вот как?! А что вы намереваетесь сделать, получив звание третьего офицера? Напиться, как только выберетесь с Ио?

— Нет, представьте себе. Трудно объяснить — может быть, вы не поймете, — но в качестве третьего помощника командира корабля я бы не стал напиваться. Быть просто космонавтом — это весьма утомительная и непрестижная работа, вот почему после взлета из космопорта не остается ничего другого, кроме как постоянно надираться. И чем дольше вы в космосе, тем больше вы пьете. А получив должность третьего помощника, я бы вообще перестал пить — ну разве что позволил бы себе расслабиться в отпуске. Я прослыл бы самым трезвым и чопорным третьим помощником из всех, кого травит своей стряпней повар, а кроме того, самым дисциплинированным и отчаянным. Вот так-то!

— Взгляните туда! — вскрикнула Хелена и замерла, стоя спиной к входу в пещеру.

IV

Джейк Донелли повернулся и взглянул на корабль. Наискосок от него, в рощице мясистых пурпурных цветов, он увидел как минимум десяток крылатых созданий, похожих на то, которое Блейн пытался заинтересовать разговором. Далеко над морем виднелись множество точек, которые становились все больше и по мере приближения превращались в таких же птиц. Некоторые из них тащили за собой планеры. Другие несли легкие трубки. Что это? Духовые ружья?

— Интересно, как они узнали о Сьюзи? — поразился космонавт. — Она не вернулась в обычное время, и ее родичи отправились на поиски? Или они — телепаты?

— Возможно, и то и другое. Они, кажется, чувствуют, когда один из них в беде. Как вы считаете, они настроены воинственно?

— Ну что вы! Просто решили поразмять крылья. Они же не знают наших намерений — то ли мы решили сделать из Сьюзи фрикасе, то ли просто сварить. Давайте лучше нырнем в пещеру.

Едва увидев белых червей, биолог оживилась.

— Жаль, что я не в состоянии точно сказать, чем они питаются. Не исключено, что могу ошибиться. Такое вполне возможно, Джейк. А где те яйца, о которых шла речь?

— Яйца? Там, сзади. Странные, однако, яйца.

Хелена скользнула вперед, свет ее фонарика выхватил огромные, по грудь высотой, шары. С невнятным восклицанием она наклонилась и внимательно осмотрела один из них. Он медленно раскалывался вдоль розовой прожилки. Донелли с надеждой ждал.

— Нет, — она выпрямилась. — Все это не поддается логике. Даже если допустить такую возможность, что те мелкие червеобразные существа у входа в пещеру — живые детеныши обитателей туннелей, а эти яйца — птичьи, это все равно не объясняет причину того, что от среды обитания родителей их отделяет такое расстояние. Будь это детеныши одного из видов, все оказалось бы наоборот. С их абсолютными табу и соответствующими фобиями птицы не залетали бы так далеко в пещеру, а обитатели подземелья не подползали бы так близко к поверхности. Более того, они бы неизбежно когда-нибудь столкнулись и узнали о существовании друг друга. Опять же, даже если принять во внимание, что врожденные табу очень распространены среди всех примитивных рас, они все-таки вряд ли принимают форму психоза, который демонстрируют оба вида, когда дело касается пещер. Мне понадобятся длительные изыскания и тщательные анализы, чтобы решить эту проблему.

— Чертовщина какая-то! — выругался он. — Речь идет не о исследовательской работе для научного общества или о чем-либо в том же духе! Мы спешим. Это вопрос жизни и смерти, женщина! Не можете ли вы думать чуток побыстрее?

Она беспомощно развела руками в своем неуклюжем скафандре.

— Простите, Джейк. Я стараюсь изо всех сил, но у меня просто нет достаточного числа фактов, чтобы основать на них анализ двух отдельных, незнакомых сообществ. Я не социолог, а биолог. И что касается этих тварей, большего сказать не могу — я дошла до предела возможного.

— Мы все дошли до ручки, — пробормотал Донелли. — Пещеры — это порог, ведущий к нашему выживанию, если мы сумеем заставить этих крошек собрать контрауран и принести его нам. Птицы летают у порога подземного царства, но не переступают его, тогда как подземные жители подползают к порогу, ведущему на поверхность, но не идут дальше.

— И обе расы находятся на пороге цивилизации. Интересно, сколько уже времени они тут существуют.

Космонавт поставил на землю свинцовый контейнер, готовясь собирать кристаллы контраурана.

— В любом случае, почему они так боятся этих пещер? Что, по их мнению, с ними произойдет, если они переступят этот порог?

— Что... по... их... мнению... с... ними... произойдет? — медленно повторила Хелена. — Чего мы все опасаемся, страх чего присущ любому животному? Но... яйца... Господи, да конечно! Конечно!

Женщина быстро наклонилась к нему, и Донелли услышал, как звякнули друг о друга их шлемы.

— Простите, — сказала она, — я забыла. Я пыталась поцеловать вас. Какой прекрасный аргумент, Джейк!

— О чем это вы? — Он чувствовал себя до ужаса неловко и... виноватым в своем невежестве.

— Мне придется обдумать все детали по дороге. Полагаю, доктор Блейн — когда я перескажу ему ваши слова — сумеет помочь. Как это чудесно, когда стоит только убрать один камень из пирамиды невежества — и вся структура рушится. А теперь, Джейк, не могли бы вы пойти в этот туннель и доставить одного живого, но слегка оглушенного его обитателя? Видите ли, это необходимо.

— Я... полагаю, что могу. Куда вам его доставить?

— Это, Джейк, это, а не его! Несите прямо сюда, на середину пещеры. Я буду вас ждать. Скорее!

Она выбежала из пещеры и бросилась к кораблю. Донелли посмотрел ей вслед, недоумевая, какие же особенно умные аргументы привел, затем переключил свой ультразвуковой пистолет на самую низкую частоту и направился в сторону туннелей.

Перед развилкой он помедлил. Их с Блейном небольшая стычка с обитателями подземелья произошла в правом туннеле, и, вполне вероятно, теперь там установлена какая-нибудь хитрая западня; поэтому он предпочел войти в левый коридор.

Этот проход ничем не отличался от того, в котором Джейк уже побывал. Тщательно вырезанные опоры и здесь располагались через равные промежутки, а закругленные стены выглядели гладкими. Подойдя к началу крутого спуска, он стал передвигаться с предельной осторожностью. Стоит только поскользнуться и полететь вниз, в какую-нибудь дыру, неизвестно, сколько придется падать.

Склон становился все более отвесным. Фонарь в шлеме Донелли неожиданно высветил впереди еще одну, более сложную развилку, куда выходили шесть туннелей. Перед одним из них два подземных жителя вырезали конец огромного корня из потолка туннеля.

Когда луч фонаря упал на них, они одновременно развернулись и на долю секунды устремили к нему волокна на головах. Затем, сверкнув телами цвета слоновой кости, оба бросились к входу в туннель.

Донелли показалось, что он промахнулся. Он поднял оружие в тот момент, когда они прыгнули. Однако один все же упал на пол, уронив топор. При этом абориген оставался в сознании, слабо кулдыкая на приближавшегося космонавта. Донелли перебросил его через плечо и поспешил обратно. Существо слабо извивалось под его рукой.

За спиной раздался странный, настойчивый топот множества ног. Преследуют. Ну что ж, они не осмелятся побежать за ним в пещеру. Однако жаль, что скафандр такой тяжелый. Джейк часто оглядывался, но туннель позади пока оставался пустым. Неприятно, когда на тебя нападают сзади в удушливых подземельях чужой планеты. Добравшись до пещеры, Донелли сразу почувствовал себя лучше, в то время как украденный обитатель подземелья буквально окоченел от страха. Топот стал громче, затем смолк, затем возобновился в замедленном темпе.

Хелена Наксос и Блейн сидели на корточках около четырех огромных шаров с прожилками, птица слабо трепыхалась между ними. Они держали ее под прицелом ультразвукового ружья. Крылатое создание явно получило свою дозу ультразвука, как и пленник Донелли. На том же самом жужжащем и гудящем языке Блейн словно пытался убедить ее в чем-то, но явно без особого успеха.

— Положите это сюда, рядом с ней, — приказала Хелена, — еще немного времени и воображения — и мы сумеем выбраться из этой переделки. Однако не станем забегать вперед. Джейк, вам придется выступить чем-то вроде вооруженной охраны на этой конференции. Нас нельзя беспокоить. Соратники Сьюзи слишком напуганы, чтобы проникнуть в пещеру, но с тех пор, как мы перенесли ее с корабля в пещеру, они не перестают дико скандалить.

— Я присмотрю за ними, — пообещал космонавт.

Подойдя к выходу из пещеры, он ахнул от изумления. Шафрановое небо потемнело от множества чернокрылых птиц, описывающих короткие круги. Рой таких же созданий окружил корабль, и космонавт заметил, что им удалось оторвать его от поверхности и слегка сдвинуть в направлении моря. Похоже, в данном случае речь шла отнюдь не о попытке умилостивить божество, а только о мести — о возмездии за те невыразимые пытки, которым, с их точки зрения, люди подвергли пленницу.

Ультразвуковой луч слабой мощности отшвырнул от корабля ошеломленную черную массу. Их место заняли другие. Донелли и им выдал достаточную порцию ультразвука.

После этого они оставили корабль в покое и, зажав в клювах свои трубки, принялись носиться низко над космонавтом. Вокруг противно жужжали зазубренные дротики. Донелли почувствовал, как один из них, ударившись, отскочил от его груди, — оставалось только надеяться, что они не смогут так сильно повредить защиту Гроджена, как оружие обитателей подземелья. Он отодвинулся в тень пещеры.

Хелена, доктор Блейн и два аборигена приблизились сзади и встали за его спиной около белых червей у входа в пещеру.

— Здесь довольно опасно, — предупредил он. — Эти ваши птички — весьма меткие снайперы.

— С этим ничего нельзя поделать, — ответила женщина. — Мы уже почти у цели. Полагаю, что они прекратят метать дротики, как только хоть мельком увидят сестричку Сьюзи. Мы будем в безопасности, пока находимся рядом с ней. Сейчас гораздо важнее каким-то образом утихомирить нападающих с противоположной стороны. Эти подземные жители швыряются чем-то жутким, причем с довольно большого расстояния.

Джейк прошел мимо них к задней части пещеры, обратив внимание, что как крылатое, так и когтистое существа уже не находятся под воздействием ультразвука, но оба напряженно слушают доктора Блейна, который то щелкает одному, то гудит другой. Хелена жестом указала существам на белых червей и их отвратительную еду, а потом махнула рукой в их сторону.

«По крайней мере, — мрачно подумал Донелли, — нам удалось вызвать их интерес».

Он начал кашлять. Ошибки быть не могло: через какую-то царапину в скафандре просачивались пары фтористо-водородной кислоты. Фтор разъедал легкие. Однако думать о собственном здоровье времени не было.

Существа цвета слоновой кости установили нечто вроде примитивной баллисты в нескольких футах от конца туннеля и с вполне приличной скоростью метали топоры в пещеру. От этих снарядов было легко уклониться, но голова Донелли стремительно тяжелела, пару раз он даже споткнулся. Не успевало его ультразвуковое оружие смести их в сторону от баллисты, как они тут же они упрямо и решительно возвращались обратно. Медленный, злобный огонь поселился в груди Донелли и жгучими пальцами неумолимо тянулся к горлу.

Он оглянулся через плечо. В поглощенную беседой группу у входа в пещеру больше не летели дротики. В отличие от подземных обитателей птицы бережно относились к своим сородичам. Но едва Джейк начал поворачивать голову, как тяжелый предмет врезался сзади в его шлем. Космонавт почувствовал, что падает. Он все же успел увидеть, что житель подземелья, захваченный им ранее в плен, присоединился к сотоварищам, а Сьюзи вылетела навстречу ожидавшей ее туче птиц, и все они жужжат и гудят как ненормальные.

«И все зря, все впустую, — подумал он, ощущая, как огонь начинает пожирать его мозг. — Хелена позволила им сбежать».

Сквозь мерцающий туман желтой боли он вроде бы увидел поспешно приближающихся к нему Хелену и доктора Блейна. Ему также почудилось, будто один из огромных шаров раскололся вдоль розовой прожилки и оттуда что-то вылезло.

Но Джейк не был уверен ни в чем, кроме удушливой темноты, в которой корчилось его тело, ни в чем, кроме невероятной боли в груди...

Донелли очнулся и тут же уверенно — насколько позволял ему опыт бывалого космонавта — определил, что двигатель корабля работает идеально. Тело казалось неправдоподобно легким. Джейк попытался сесть, но, оказалось, сил для этого было явно недостаточно — ему удалось лишь слегка повернуть голову и увидеть спины двоих мужчин. Через несколько мгновений он узнал Арчибальда Блейна и Дугласа ибн Юссуфа. Доктор Юссуф был без гипса и весьма оживленно спорил с доктором Блейном по поводу топора, заключенного в пластиковый футляр.

— Надо же, я — в койке доктора Юссуфа, — глуповато пробормотал Донелли.

— С возвращением! — В поле зрения его повлажневших глаз неожиданно возникла Хелена. — Долго же вы отсутствовали.

— Отсутствовал?

— Попавшей в ваш организм фтористо-водородной кислоты оказалось бы вполне достаточно, чтобы вывести из строя целый стеклянный завод. Мне пришлось вывернуть наизнанку все свое биологическое образование, чтобы спасти вашу воинственную жизнь. Мы использовали почти все имеющиеся на корабле лекарства, а органический деконвертер-и-респиратор доктора Юссуфа, который он сконструировал и опробовал на вас, сделает его первым физхимиком, который получит Премию Солнечной системы в области медицины.

— Когда... когда мы взлетели?

— Давно, много дней назад. Мы уже где-то поблизости от оживленной орбиты, не говоря уже о галактическом патруле. Наши резервуары забиты контраураном, второй двигатель работает, хотя и с перебоями, а преобразователь функционирует бодро как никогда. В благодарность за оказанную нами помощь обитатели Максимилиана-II принялись столь рьяно собирать контрауран, что забили им до отказа все до единого свинцовые контейнеры. Если поначалу они воспринимали нас как олицетворение смерти, то потом пришли к выводу, что люди, напротив, несут спасение от нее или, как минимум, избавление от страха смерти. И все это сделал Джейк Донелли.

— Я?! Да неужели? — осторожно осведомился Джейк.

— А разве нет? А кто же, как не вы, подал идею о том, что пещеры — порог между жизнью и смертью? Я слышала это собственными ушами. Ваши слова стали той единственной — и решающей — подсказкой, которая мне понадобилась. Пещеры имеют отношение не только к священному таинству рождения, но и — что гораздо более важно для примитивного ума — к ужасному страху смерти. Вы назвали их своего рода пределом, порогом. И они действительно служили порогом — и не только между жизнью и смертью, но и между подземными жителями и птицами. Как только вы подбросили мне эту мысль, осталось лишь проверить небольшую научную гипотезу — и стало абсолютно ясно, почему все делается в обратном порядке: яйца подземных жителей оставляют у выхода на поверхность, яйца птиц кладут в глубине — и почему они никогда не встречаются друг с другом.

Космонавт ненадолго задумался, затем медленно кивнул.

— Как все просто, — пробормотал он. — Да, именно просто. А эта ваша маленькая научная гипотеза — в чем она состояла?

— В том, что птицы и подземные обитатели — это формы одного и того же существа на разных стадиях жизненного процесса. Когда силы крылатых созданий начинают угасать, они спариваются, находят пещеру и умирают в ней, прежде чем из яиц успевает вылупиться потомство. Их детеныши, те самые белые черви, питаются останками родителей до того времени, когда у них отрастают когтистые лапы, после чего уходят вниз, в туннели, где становятся уже подростками.

Эти подземные жители, таким образом, всего лишь личинки, причем бесполые. Тем не менее они весьма искусно укрепляют туннели, а созданную ими технологию земляных работ доктор Блейн и доктор Юссуф находят весьма впечатляющей. Через несколько лет тот или иной житель туннеля выходит в пещеру и обратно уже не возвращается — вот почему остальные подземные обитатели уверены в его смерти. На самом же деле он превращается в куколку — именно их мы и обнаружили — и остается в таком виде до тех пор, пока внутри кокона полностью не разовьется крылатое существо. Затем оно вылетает из пещеры на воздух, где так называемые птицы принимают его как младшего члена семьи. Память о личиночном состоянии у них явно не сохраняется.

Вот таким образом и возникают две не ведающие одна о другой цивилизации, совершенно различные, но имеющие единое происхождение. Представители обеих цивилизаций на любой стадии своего развития осознают теснейшую связь пещер с таинствами рождения и смерти — одни приходят туда умирать, другие там рождаются. Насколько дело касается этого организма в любой стадии, он приходит в пещеру только умирать, и из пещеры, неким таинственным для него способом, происходит и его собственный вид. Поэтому табу, причем самое строжайшее, существует по обе стороны порога, и сама мысль о нарушении его вызывает психическое расстройство у обитателей как подземелий, так и небесных сфер. Это табу, конечно, решающим образом воздействовало на их развитие в течение многих веков, может быть, даже тысячелетий. Вам интересно?

— Еще бы!

— Ключ, подсказка, намек — вот что было важно, Джейк. Получив его, я смогла сопоставить жизненный цикл обитателей Максимилиана-II с особенностями вида гома на Венере, чешуекрылых на Земле и сисменсинси на Алтере VI. А решающим аргументом, подтвердившим правильность моей гипотезы, оказался тот факт, что одно из крылатых существ вылупилось из кокона как раз в тот момент, когда я заканчивала свои объяснения.

— Ну и как они все это восприняли?

— Поначалу были ошеломлены. Однако мне удалось в полной мере удовлетворить их интерес, а главное — навсегда освободить от гнетущего страха. Конечно, они по-прежнему умирают в пещерах — в этом плане все, естественно, осталось неизменным. Но теперь они получили возможность воспринимать жизнь как совершенный репродуктивный цикл, а пещеры — как ключевую точку своего развития. А какую совместную деятельность они могут развернуть! Да, собственно, уже разворачивают.

— Совместную деятельность? — Донелли почти удалось сесть. Хелена обтерла ему лицо мягкой тканью.

— Разве вы не догадываетесь? Жители подземелья повреждали птичьи сады, выкапывая корни. Теперь они будут использовать только старые, сильные растения, которые наземные существа специально оставят для них. Кроме того, обитатели туннелей обеспечат корням растений питательное пространство для роста. В ответ птицы принесут им прежде недоступные наземные растения, а они, в свою очередь, обеспечат крылатых тем, что добывают и создают в своих шахтах. А какое интеллектуальное развитие отныне получат их детеныши, пусть и на расстоянии. А когда система ламп дневного света, которую специально для них разработал доктор Юссуф, станет повсеместной, птицы смогут свободно путешествовать по туннелям и выведут их обитателей на поверхность. Все инстинктивное и случайное будет вскоре вытеснено развитой наукой.

— Неудивительно, что они с таким энтузиазмом добывали контрауран. И после того, как вы столько для них сделали, пришлось еще чинить корабль, возиться со мной, взлетать и прокладывать курс к ближайшей космической трассе?

Она пожала плечами.

— Доктор Блейн помог со взлетом. На этот раз он не перепутал кнопки! Кстати, что касается отчета, корабль мы поднимали в воздух под вашим прямым руководством.

— Вот как?

— Именно. Верно, доктор Блейн?

Археолог нетерпеливо оглянулся.

— Ну-у, разумеется... Разумеется! С тех пор как на борту «Ионийского Фартука» произошла катастрофа, я все время выполнял приказания мистера Донелли.

Возникла пауза, в течение которой доктор Блейн опять принялся втолковывать что-то насчет топора доктору Юссуфу.

— Сколько вам лет, Хелена? — спросил Донелли.

— О... уже много.

— Вы хотите сказать, что слишком умны и образованны для меня?

Женщина кокетливо склонила голову и загадочно улыбнулась.

— Возможно, и так. Посмотрим. Для начала нам необходимо вернуться на оживленную космическую трассу и убедиться в том, что опасность нам больше не грозит. Потом вам предстоит еще получить лицензию третьего помощника... Эй! Над чем это вы хохочете? Я что, сказала что-то смешное?

Донелли никак не мог справиться с приступом смеха.

— Нет-нет, я просто подумал о том, как мы в конечном итоге раздобыли контрауран. Мы всего лишь объяснили скопищу гусениц, что детей приносят бабочки!

Content

Уильям Тенн
Ионийский цикл

I

II

III

IV