Дарья Калинина

Когда соблазняет женщина

Глава 1

Алена стояла на балконе, с которого открывался потрясающий вид на Неву. Смольный собор, высокое синее небо над его бело-голубыми стенами – простор такой, что буквально дух захватывало. Именно отсюда, с этой высоты, казалось, что нет в этом мире для нее ничего недоступного. Стоит лишь захотеть, протянуть руку – и все самые несбыточные мечты вдруг возьмут и сбудутся.

Наконец Алена переключила внимание на сам балкон. Честное слово, он того заслуживал! Строго говоря, это был даже не балкон, а просторная терраса, и на ней зимний сад. За стеклами была ранняя весна, но в саду уже чувствовалось пробуждение жизни. Вовсю начинали цвести гиацинты, нарциссы и тюльпаны, расположенные в красиво окрашенных жестяных контейнерах, расписанных глазурью мисках и прочей посуде такой красивой, что в доме у самой Алены использовалась бы не под цветы, а подавалась бы на стол, да и то лишь самым почетным гостям.

За спиной Алены на ветках вьющихся роз набухали толстые почки. А плеть холодостойкого амурского винограда уже покрывалась первыми листочками. Отлично перезимовали взрослый мирт и эвкалипт в громадных напольных кашпо, стоящих на белом мраморе.

Алена обвела взглядом сад, и из ее груди вырвался вздох удовлетворения. Подумать только, и все это великолепие принадлежит ей одной! Просто в голове не укладывалось.

А ведь еще вчерашнее утро для нее началось с привычного уже за двадцать с хвостиком лет ворчания матери. По правде сказать, хвостик этот был весьма приличный. Так что к ворчанию Алена если не привыкла, то по крайней мере притерпелась. Тем более что ворчала мама скорей для порядка, а не по злобе. Свою единственную дочку она горячо любила. И всегда желала ей всего самого лучшего.

Одна беда, это самое лучшее почему-то до сих пор обходило Алену стороной. Впрочем, нечего гневить бога. Не такая уж у них с мамой была и плохая жизнь. Жили они, конечно, не в отдельной квартире, а в коммуналке. Но сосед у них был всего один – тихий алкоголик дядя Гриша, который никогда не скандалил. Просто напивался и ложился спать у себя в комнате. Тихо и мирно. Тогда Алена с мамой следили за оставленными им на плите сосисками. А он в моменты просветления и относительной трезвости пытался поддерживать в их общей квартире порядок – чинил сломавшиеся розетки, вкручивал лампочки под самым потолком, менял прокладки в кранах и бесконечно латал прохудившиеся трубы.

Вообще, их сосед был славным дядькой. И если бы та комната, в которой он проживал, принадлежала бы ему самому, а не была оформлена на бывшую супругу дяди Гриши, то мама Алены давно бы уже прибрала невредного холостяка к рукам. Какая беда, что пьет? Ее собственный муж и отец Алены, по словам матери, тоже пил. Через это дело и помер до срока. Так она всегда объясняла дочери. А дядя Гриша очень даже ничего. И если помрет, так хоть в тепле и сытости, под боком у женушки. И ему хорошо, и ей неплохо.

Конечно, жить с алкоголиком, пусть и с тихим, то еще удовольствие. Но Аленина мама была согласна и на это. Потому что у всех есть мечта. А мечта Алениной мамы заключалась в том, чтобы остаться в их трехкомнатной квартире в центре города полноправной хозяйкой.

– Представляешь, сколько может стоить сейчас наша квартира! – возбужденно блестя глазами, не раз говорила Алене мать. – Это же безумные деньги! Можешь мне поверить! Безумные! И Надька – сестра нашего Гриши – отлично это понимает. Так что за свою комнату с нас захочет поиметь по полной программе! Но дело того стоит! Надо копить!

Самой Алене казалось, что хоронить до времени доброго и безобидного дядю Гришу как-то не очень красиво. Получалось, что сестра дяди Гриши и ее мама вроде как сговорились за спиной мужика и теперь выжидают, когда он отбросит тапки, чтобы начать сражение за его жилплощадь. Но и она прекрасно понимала, что их сосед уже далеко не молод, здорово поддает, и трезвым они его видят все реже и реже. Значит, развязка действительно не за горами. И мама, конечно же, как всегда, совершенно права. Куда лучше выкупить его комнату, чем сживаться с новыми соседями. И как знать, кто это окажется? А вдруг семья таджиков или кого-то еще из ближнего зарубежья?

Таджиков Алена не то чтобы не любила, но недолюбливала, как все, чего откровенно не понимала. А этих людей она не понимала совершенно. Что же такое должно твориться у них в их собственной стране, чтобы согласиться ютиться в комнатушках по десять-двадцать человек, питаться исключительно скромно, а зачастую и сомнительной свежести продуктами, купленными по дешевке. И все для того, чтобы послать своим семьям несчастные сто-двести долларов в месяц?

Так не лучше ли им немного затянуть пояса и потерпеть пару лет у себя на родине, но привести в порядок собственную страну и собственную экономику, чем горбатиться всю жизнь на богатого соседа, тихо завидуя и ненавидя его в душе.

А общаться с этими людьми Алене приходилось часто. Гораздо чаще, чем ей бы хотелось. Дело в том, что в прошлом месяце мама обнаружила место, где продавались продукты дешевле, чем всюду в городе. Цены в магазине были действительно ниже плинтуса. Качество и ассортимент тоже. Но, порывшись в груде второсортицы, можно было раздобыть и что-нибудь приличное. Ну, почти приличное.

– Мы же не сами это есть будем! – втолковывала заартачившейся было девушке ее мать. – Мы клиентам скормим.

– Так ведь гнилье же!

– Все так делают! Иначе свою копейку не заработаешь. Не в супермаркетах же товар для кухни покупать. Так только пятизвездочные рестораны делают. Да и то я сомневаюсь, чтобы они не хотели выбрать где подешевле.

Алена и сама знала, что городские точки общепита стремятся сократить возрастающие расходы за счет качества. А чем они с мамой хуже? Их кафе должно приносить прибыль, если они хотят остаться на плаву, да еще скопить денег на комнату соседа.

Эту комнату Алена потихоньку уже начинала ненавидеть. Сколько сил положено на то, чтобы скопить необходимую сумму. Ее собственная молодость. Личная жизнь. Здоровье матери.

Маму свою Алена очень любила. И хотя во многом осуждала, но вслух этого не говорила. К тому же она знала: мама старается не для себя – ради Алены. Потому что любит ее. Потому что хочет, чтобы дочь жила счастливей и, во всяком случае, богаче, чем она сама.

– Ты только представь, трехкомнатная квартира в центре города! – воодушевленно твердила мама изо дня в день. – Ты будешь богатой невестой! Женихи станут выстраиваться к тебе в очередь.

– Так я что-то не понимаю, ко мне они встанут в очередь или к моей квартире?

– Это одно и то же! Поверь мне, главное – выйти замуж. А как и каким способом, не важно. Штамп в паспорте – это гарантия твоей беззаботной и сытой жизни! Если у тебя есть законный муж, он обязан о тебе позаботиться, хочет он того или нет!

Алена слушала мать, не перебивая. И лишь потихоньку грустно улыбалась. Бедная мама! Воображает, что современного мужчину может остановить штамп в паспорте. Может быть, во времена маминой молодости что-то подобное и наблюдалось, но нынче каждый второй брак разваливается еще в первый год совместной жизни. Молодые люди с легкостью рвут цепи, которыми необдуманно поторопились себя связать.

Нет, Алена не надеялась на выгодное замужество. В этой жизни нужно рассчитывать только на себя и на свои силы. Она поможет маме скопить денег на эту комнату. А там… там видно будет.

Они с мамой работали в маленьком кафе, где хозяин появлялся раз в день за выручкой. Выручку он получал очень аккуратно. И даже не подозревал, на какие ухищрения идут за его спиной ловкие работницы. Алена была подавальщицей, счетоводом и посудомойкой в одном лице. А ее мама поварихой. Горячий цех, холодный цех да еще и кондитерский – все было на ней.

Конечно, можно было нанять еще людей. Но Ирина Руслановна, так звали Аленину маму, не собиралась ни с кем делиться.

– Не велик труд помыть несколько тарелок и кастрюль, – говорила она. – Зато лишние пять тысяч у нас в кармане. И официантка не нужна. Пока я готовлю, ты все подашь, уберешь и посчитаешь.

Посчитаешь на языке Ирины Руслановны означало – обсчитаешь. И Алена послушно кроила и выгадывала так, чтобы иметь с каждого клиента хоть небольшую, но прибыль. Конечно, хозяин привозил мясо, овощи и деликатесы. И следил за тем, чтобы количество израсходованной провизии совпадало с количеством проданных за день блюд. Но Алена с мамой покупали по дешевке другие продукты, а потом варили, жарили и тушили из них вполне удобоваримые блюда, оставляя хозяина с носом.

– Чего ты морщишься? – удивлялась Ирина Руслановна. – Подумаешь, яблочко с одной стороны битое. И что? Обрежь гнилое! Остальная часть ведь хорошая! И получится отличная начинка для пирожка.

Точно так же поступали с луком, картошкой и другими овощами.

– В четыре раза дешевле! – бухтела Ирина Руслановна. – Не морщись!

И Алена привыкла, что они никогда не берут ничего первого сорта. Только второй или даже ниже. И ничего, всегда прокатывало. Сложней было с мясом, курятиной и яйцами. Согласитесь, если яйцо испорчено, то тут уж трудно что-то придумать. Ну что же, бывало и такое. Выбрасывали.

Однако копейка к копейке, а денежки на вожделенную комнату копились. Вот и вчера Алена поехала с мамой в универсам народных цен. Далеко, через весь город. Сначала на метро, потом на трамвае. С тележками туда, с гружеными тележками обратно. Порылись в сомнительного качества товарах, выбрали что получше и подешевле. И, уставшие, принялись сортировать, мыть, чистить и резать овощи на завтрашние салаты.

– В результате выходных у меня не было, – жаловалась Алена своей подруге Наташке. Девушки жили в одном дворе. Дома у них были разные, но двери выходили в один двор-колодец. Поэтому ровесницы сначала играли в одной песочнице, потом ходили в одну школу, потом просто частенько ходили вместе гулять по центру города, встречая и провожая белые ночи, празднуя пивной фестиваль и день рождения города. А также все другие новые и старые праздники, какие только остались.

Наташка, в противоположность хрупкой и чернявой Алене, была рослой и склонной к полноте особой. Она была замужем, при этом – счастливо. Во всяком случае, мама Алены считала именно так. Муж у Наташки был шофер. Но два года назад он купил грузовик и начал работать сам на себя, развозя грузы по частным заказам. Получал он прилично, но и пахал тоже. Два кредита, маленький ребенок и избалованная жена требовали своего. Малышу – дорогую игрушку, ей – колечко с брильянтом.

С ребенком сидела бабушка. А Наташка целыми днями либо валялась на диване и смотрела телевизор, либо шаталась по магазинам, либо сидела в салонах красоты, пытаясь придать своей простоватой физиономии хоть какое-то подобие шарма.

Денег на это уходило немыслимо много, а результат отсутствовал. Наташкина простоватость перла из нее, как тесто из кастрюли. Узенькие глазки, нос картошкой, бесцветные волосы и фигура «Мадам, где будем делать талию?». За что Наташку любил или, во всяком случае, терпел ее муж, Алена никогда не понимала. И неустанно поражалась, когда Наташка хвасталась очередным подарком муженька – брильянтовым кольцом, колье или шикарным платьем. Дима что же, не понимает, что колье на его жене как на корове седло? Да и платье сидит на ней не многим лучше!

Больше всего, как ни странно, подходили Наташке спортивные костюмы. Они скрывали ее фигуру и по крайней мере не предназначались изображать то, чего не было и в помине. К тому же Наташка не обладала ни добротой, ни жалостливостью, которые бы как-то красили ее. Вот и в тот вечер она не стала сочувствовать Алене.

– Дура ты, вот и весь тебе мой сказ! – равнодушно обронила она. – Сама себе каторгу устроила, а теперь жалуешься!

– Тебе хорошо говорить. У тебя муж. Он тебя содержит.

– Содержит! И всегда содержать будет. А тебе кто мешает? Выходи замуж и лезь на шею к супругу!

– Так ведь нет никого.

– А ты и не ищешь! Уцепилась за своего торгаша. А он женат! У него двое детей! Он на тебе никогда не женится. И спонсор из него фиговый!

– Ну, все-таки золотой браслет мне на день рождения подарил.

– Браслет! – фыркнула Наташа. – Это за то, что ты с ним по первому его звонку всегда готова? Да еще бесплатно? Да еще с ним одним и вот уже… Сколько вы вместе?

– Девять лет.

– Вот я и говорю! Маловато одного браслета будет. За девять-то лет! И… сколько абортов ты от него уже сделала? Три? Пять?

– Не важно.

– Еще как важно! Ты погубила свое здоровье и молодость. А он тебе взамен золотой браслетик. Тьфу! Дура ты и есть!

Алена спорить не стала. Она и так понимала, что Наташка права. И во всех своих бедах мы всегда виноваты в первую очередь сами. Но… Но легче от этой мысли не становилось. И даже почему-то захотелось поплакать. После общения с Наташкой всегда так. И зачем она вообще поперлась с ней в это дурацкое кафе? Наташке что, ей скучно, вот и вытащила ее. Дескать, кофе попить да пирожных поесть. Хотя какие пирожные?! Есть она тут ничего не будет. С тех пор как они с мамой стали работать в кафе у этого их Александра Федоровича и познакомились со всей кухней, Алена в рот ничего не брала в общественных местах. Не могла. Представляла, из чего это все готовится. И не могла. Ее просто тошнило.

А Наташка лопала. Лопала и говорила. Хвасталась, раздуваясь от собственной ловкости и сообразительности. Так что под конец Алене даже стало казаться, что Наташка сейчас просто лопнет. Так они и сидели. Одна гнула пальцы, а вторая униженно слушала, проклиная саму себя в душе и недоумевая, зачем она вообще все это терпит?

Из кафе Алена позвонила Алешке. Может быть, хоть он скрасит ее жизнь? Если бы приехал, они могли бы покататься на его машине по городу. Весна же! Или бы поехали за город. Погуляли бы там по лесу, подышали свежим воздухом. Хоть какое-то удовольствие. И, возможно, жизнь тогда покажется веселей.

Но Алешка трубку не снял. Оно и понятно. Воскресенье. Вечер. По выходным и по вечерам Алешка трубку никогда не брал. Был с семьей. Изображал примерного семьянина. И на то, что творится в душе его любовницы, ему было плевать. По крайней мере до понедельника.

На обратном пути Алена по привычке заглянула в свой почтовый ящик. Там что-то белело. Интересно, счет прислали за телефон или рекламная брошюра? Алена открыла ящик, и сердце ее дрогнуло. Конверт. Ни мама, ни она сама писем не получали уже много лет. Не писал им никто. И сами они никому не писали. К чему, если есть телефон?

К тому же конверт, когда Алена его достала, выглядел необычайно солидно. Длинный, плотный, и адрес отпечатан, а не написан от руки. Глянув на обратный адрес, Алена ничего не поняла. Какая-то адвокатская контора. Зачем она им понадобилась? А в том, что конверт был адресован именно ей, Алена не сомневалась. Имя стояло ее. И адрес тоже был указан правильно.

Так с письмом в руках Алена и поднялась к себе домой.

– Что это у тебя? – сунула нос мама, встречающая дочку в дверях. – Письмо? От кого?

– Не знаю. Адвокатская контора.

Мама неожиданно сильно побледнела. Но в полумраке коридора Алена этого не заметила. Она расшнуровывала ботиночки и беспокоилась о том, как бы не порвать тонкие колготки. Ведь придется покупать новые. А это двести, а то и двести пятьдесят рублей. А эти она носит всего второй месяц, и ни одной зацепочки на них еще нет.

Когда Алена спохватилась, то обнаружила, что осталась одна – ни мамы, ни конверта рядом с ней в прихожей нет. Девушка прошла в комнату и испуганно замерла у косяка. Ее мама сидела за столом, стоящим прямо под люстрой. И читала письмо. При этом по ее лицу текли самые настоящие слезы, а сама она бормотала себе под нос:

– Не может быть! Нет! Не верю!

– Мама! Что случилось? Какое-то несчастье? Кто-то умер?

Ирина Руслановна подняла на нее покрасневшие глаза и кивнула:

– Умер! Умер, и это счастье! Твое счастье, доченька! Господи, я уж и не верила, что это случится!

– Кто умер?

– Твой отец! Он умер!

Алена пожала плечами:

– Ну, знаю. Ты сама мне много раз рассказывала, он пил и…

– Врала я тебе! – перебила ее Ирина Руслановна. – Жив он!

– Кто?

– Твой отец!

– Жив? – поразилась Алена. – Но…

– Жив, жив. Врала я тебе всю жизнь.

– Да как же?..

– Верней, был жив, – спохватилась Ирина Руслановна. – А теперь вот пишут тебе, что помер он! Ну, туда ему и дорога. Надеюсь, перед смертью хорошенько помучился. Так ему и надо. Собаке – собачья смерть!

– Мама! – воскликнула пораженная Алена, которая никогда не слышала, чтобы ее мама так отзывалась о людях. – Зачем ты так?

– Зачем? А вот зачем! Ты только посмотри, как мы живем! Посмотри, посмотри! Бедность. Ты работаешь от зари до зари. Сама словно тростиночка тоненькая, а сумки тяжеленные по пятнадцать кило таскаешь.

– Но я сама так хочу. Так надо. Ты сама знаешь. Комната дяди Гриши и…

– Комната! – в ярости перебила ее мама. – Да у твоего отца миллионы! Даже не миллионы, а миллиарды!

– Миллиарды? – прошептала Алена, не в силах справиться с охватившим ее изумлением.

Переход от отца – пьяницы и покойника к отцу – миллионеру и даже миллиардеру был слишком резок. И теперь просто изумленно таращилась на мать, ожидая, когда та скажет еще что-нибудь столь же невероятное. Может быть, ее двоюродная бабка – это королева Великобритании? А дядя – принц в какой-нибудь африканской республике?

Но ничего такого про другую родню ее мама не сказала. Она рассказывала про отца.

– Твой отец миллиардер! И все эти годы был им! А нам с тобой за все это время ни копейки от своих щедрот не бросил.

– Но почему? Вы с ним поссорились?

– Поссорились! Ты считаешь, что порядочный человек, поссорившись с женщиной, допустил бы, чтобы его ребенок рос в нищете? Ведь я ничего не могла себе позволить для дочери! Ни учителей хороших! Ни отпуска у моря! Ни одежки красивой!

– Мне всего хватало.

– Так это потому, что ты у меня славная девочка. И всегда понимала, что денег у нас мало. Потому и не требовала ничего. А мне-то каково было? Знала ведь, что отец у тебя богач, а ни копейки нам не дает!

– Но почему так?

– Подлец он!

– Но ведь… Ты могла подать на алименты!

– Тогда так не принято было.

– Как не принято?

– Ну, чтобы люди не женаты, а алименты на дите платили бы.

– Погоди, – растерялась Алена. – Так вы с моим отцом в загс не ходили?

– Нет.

– Но ты мне рассказывала про вашу свадьбу. Какое у тебя было красивое платье с фатой. Какой папа был в тот день нарядный. И как вы хорошо праздновали в ресторане, а потом прямо из-за стола твой папа увез тебя к морю.

– Врала. Верней, фантазировала. Хотелось мне, чтобы так все и было. Да только…

И Ирина Руслановна выразительно развела руками. Алена молчала. Она не знала, что говорить. В короткий срок на нее обрушилось столько новой информации, что девушка не могла прийти в себя и понять, как же она ко всему этому относится.

– Значит, вы с моим отцом не были женаты и меня он своим ребенком не признал?

– Точно.

– А почему же перед смертью решил вспомнить?

– Может быть, совесть проснулась, – предположила Ирина Руслановна. – Все-таки он знал, что ты его дочь. Ты на меня не похожа, а с ним словно две капли воды.

– И что? Почему же не помогал-то, раз похожа?

– Упрямый он был очень. Упертый. Если уж что сказал, то нипочем его не сдвинуть. Как узнал, что я беременна, сразу про аборт заговорил. Я ни в какую. Рожу, говорю. Ну, тогда, сказал, как хочешь. Но если родишь, ни тебе, ни ребенку от меня помощи не будет. И не соврал. Ни разу не помог. Ни рублем, ни знакомством. А ведь у него и при советской власти папаша в начальниках сидел. И сыночка к делу пристроил. А уж после перестройки твой отец и вовсе в гору пошел. Да ты его видела!

– Я?! Где?!

– По телевизору.

– Когда?

– Да его без конца показывали. То дом культуры с министром открывает, то детскую больницу, то еще чего. Благотворительностью увлекся на старости лет. Я как посмотрю очередную передачу с его участием, так прям крючит всю от злости. Чужим детям больницы строит, приюты открывает, столовые для бездомных. Хороший такой. А собственное дитя из последних сил надрывается, чтобы комнату в коммуналке купить!

Алена молчала. Она просто не знала, что говорить. И тут ее взгляд внезапно упал на конверт, распечатанный матерью. Алена протянула руку и взяла листок плотной бумаги. На нем деловым канцелярским слогом извещалось, что ей надлежит явиться завтра в адвокатскую контору «Кац и сыновья», где ее ознакомят с завещанием Кротова Сергея Юльевича.

– Сергей Юльевич, – пробормотала Алена, теперь вспоминая этого невысокого седовласого мужчину, который действительно частенько мелькал на экране телевизора.

Когда дикторша в первый раз назвала его по отчеству, Алена подумала, что та оговорилась или просто картавит. Но оказалось, что он именно Юльевич, а не Юрьевич. Дикторша не ошиблась. Просто у мужика отец был не Юрий, а Юлий – как Гай Юлий Цезарь, к примеру.

Этот невысокий мужчина держался с таким достоинством и, Алена бы даже сказала, высокомерием, что казался выше окружавших его людей – охраны, чиновников и прочих. И всегда губы Сергея Юльевича были поджаты, так что Алене как-то не верилось, что он делает добро искренне, от чистого сердца. Казалось, что его благотворительность – это показуха, рассчитанная на недалекие умы.

– И что же теперь? – прошептала Алена. – Он мне оставит хоть что-нибудь?

– Надеюсь!

Алена молчала. Господи, хоть бы этого папашиного наследства хватило им с мамой на комнату! Тогда конец унизительным походам по оптовым рынкам. Конец гнилым помидорам и порченым яблокам на компоты! Конец ежедневным тяжестям и вечному страху, что их с мамой поймают, уличат, оскандалят!

– Пойдешь? – с надеждой спросила у нее Ирина Руслановна.

– О чем речь! Пойду!

– И верно, доченька. Не думаю, что твой отец шибко расщедрился. Но пусть хоть несколько тысяч да получим.

– Конечно. Они нам за так достанутся. Считай, что на дороге нашли!

И мать с дочерью еще раз перечли послание от адвокатской конторы. Никакой ясности в то, насколько щедр мог быть с Аленой ее покойный папаша, это письмо так и не внесло. И обе женщины принялись увлеченно строить догадки, сколько же отвалит своей незаконнорожденной дочери отец. И что скажут по этому поводу остальные наследники. А уж они найдут, что сказать. Вот в этом можно было не сомневаться.

Глава 2

В понедельник ровно в назначенное время, минута в минуту, Алена стояла у дверей адвокатской конторы. Двери выглядели необычайно солидно. Массивные, из какого-то очень красивого красноватого с разводами дерева, они были украшены бронзовыми накладками и в таком же стиле тяжелыми ручками.

Алена уже прошла пост охраны у ажурных ворот, пересекла небольшой садик во французском стиле с безупречно ровными дорожками и подстриженными деревьями, обогнула фонтан, где в пенных струях воды стояла Фемида со своей обычной повязкой на глазах и весами в руках. И вот, подойдя к дверям самого адвокатского офиса, Алена вдруг оробела.

Очень уж они, эти двери, выглядели внушительными. И Алена внезапно ощутила себя жалкой дворняжкой, случайно оказавшейся в парадных покоях.

– Ничего! Ты должна! У тебя есть приглашение! Тебя ждут другие люди. Без тебя не начнут, и ты всех задержишь.

Аутотренинг сработал. Дышать стало немного легче. И, толкнув тяжелые двери, Алена оказалась в помещении. Но страх ничуть не прошел, напротив, как-то сразу стало ясно, что Алена не соответствует этому месту. Туфли у нее хотя и куплены не на рынке, а в Гостином дворе, но сшиты явно не в Италии, да и из моды вышли. В этом сезоне лак уже не носили. А носили тисненую кожу с круглыми носами. Куртка у нее хотя и из «Снежной королевы», но куплена на распродаже и тоже далеко не хит сезона. А волосы подстрижены не в салоне, а у алкашки-парикмахерши, которая хотя и была хорошим мастером, но пила так часто, что Алена никак не могла улучить момент между ее запоями. Так что Аленины кудри давно вышли из повиновения и нуждались в стрижке.

– Ой, – прошептала Алена, оглядываясь по сторонам. – Куда же мне идти?

Но тут отворилась одна из дверей, и из нее появилась средних лет женщина в безупречно сидящем костюме. Она взглянула на Алену, как той показалось, с презрением и произнесла:

– Что вам угодно?

– Мне? У меня… Вот!

И Алена шагнула вперед, протягивая полученное вчера по почте приглашение. Женщина внимательно изучила его, с сомнением посмотрела на Алену и спросила:

– Голышева Алена Сергеевна – это в самом деле вы?

– Я!

– Ваш паспорт!

Документы у Алены были с собой. На всякий случай она захватила и паспорт, и метрику, и диплом о среднем специальном образовании. Вдруг понадобится? Пусть эти адвокаты видят, ей скрывать нечего! Женщина взяла только паспорт.

– Присядьте!

Алена послушно присела на краешек пышного кожаного дивана, попутно удивившись его мягкости. Только бы не поцарапать и не испачкать, мелькнула у нее опасливая мысль. Алена в дорогих вещах разбиралась неплохо. Не потому, что имела их, а потому, что очень бы хотела иметь такие. И за неимением лучшего развлечения много времени проводила в магазинах, прицениваясь к одежде, вещам и мебели.

Так что теперь она быстро подсчитала в уме примерную стоимость этого дивана, антикварного письменного стола, за которым сидела секретарша, и всей остальной обстановки приемной. Получалась такая цифра! Ого-го какая цифра! Целых полторы комнаты дяди Гриши! И это только приемная! Что же делается в кабинетах у самих адвокатов?

– Скажите, я рано пришла?

– Вы пришли вовремя!

От секретарши веяло арктическим холодом. И Алена быстренько заткнулась, хотя ей до смерти хотелось узнать, где же другие наследники ее папаши и придут ли они? Может быть, он одинок? Хотя нет, по телевизору что-то говорили про его большую и дружную семью. Так где же они все?

– Подождите здесь, вас вызовут! – бросила секретарша и вышла из приемной.

Алена вновь осталась одна. Прошло около десяти минут, показавшихся ей вечностью. И внезапно тяжелая входная дверь снова отворилась, и в нее вошла группа богато одетых людей. Алена совершенно вжалась в свой диван. То, что перед ней очень богатые люди, она поняла сразу. И дело даже не в том, как они одеты, один, например, был в рваных джинсах и расстегнутой на груди рубашке, но люди эти как бы источали тот особый аромат, который исходит от больших денег. Это неправда, что деньги не пахнут. Пахнут, и еще как! Аленины деньги пахли гнилой картошкой, а деньги этих людей – черным золотом, дорогими иномарками и роскошными бутиками, которые они посещали не развлечения ради, а исключительно с целью одеться и обуться.

Вновь появилась секретарша. Но боже мой, какая разительная перемена! От всего ее высокомерия не осталось и следа. Она буквально стелилась ковриком, заискивая перед этими людьми.

– Сергей Сергеевич! Владимир Сергеевич! Ольга Сергеевна! – восклицала она непрестанно. – Как добрались? Хотите чаю, кофе?

Ей-то кофе никто и не подумал предложить! И почему у всех пришедших одинаковое отчество? И внезапно Алену озарило. Трое – это ее братья и сестра! А остальные? Наверное, их мужья и жены.

Народу было много. На мечущуюся секретаршу никто из них не обращал внимания.

– Где старик Герман? – спросил тот самый парень в расстегнутой на груди рубашке. – Мы все здесь! Почему он заставляет нас ждать?

– Где он прохлаждается? – подхватила девушка, в ушках которой поблескивали крупные брильянты.

В каждом покачивалось по целому новенькому автомобилю, на который иные люди копят годами.

– Нам некогда!

– Покончим с формальностями и займемся делом!

– Герман Генрихович! Будьте так любезны! Явите нам свою сиятельную милость! – с издевкой крикнул самый взрослый из троицы.

Тот самый Сергей Сергеевич, видимо, как поняла Алена, первенец ее отца. Наследник. Господи, что она тут делает? У ее отца помимо нее куча законных детей – наследников! Зачем она пришла? Только опозорится! Ведь совершенно ясно, что отец оставит все свои деньги своим родным детям. А кто она ему? Он ее даже и не знал совсем!

Алена до того разволновалась, что потихоньку встала и двинулась к выходу. Но удрать ей не удалось. Дверь кабинета адвоката распахнулась, и Алена замерла на месте, пригвожденная словами:

– Прошу всех войти.

Она попыталась сделать вид, что к ней это не относится, но секретарша проявила бдительность и, перекрыв своим телом пути к отступлению, буквально загнала Алену следом за другими. В кабинете адвоката Алена окончательно перепугалась. Да так, что теперь почти ничего не видела. В глазах у девушки потемнело. Она забилась в самый дальний угол, где стоял жесткий стул, и замерла. Кожей она чувствовала недоуменные взгляды остальных, и до нее даже донесся шепоток:

– Кто это такая?

– Посмотрите на ее джинсы.

– Она бы еще кроссовки нацепила для деловой встречи.

– Кто это?

– Какая-нибудь из папашиных шлюшек.

– Наверное, надеется, что папаша отщипнул и ей крошку.

– Зря надеется! Папа умел блюсти интересы семьи!

Алена забилась еще глубже в свой угол. Как она раскаивалась в том, что вообще пришла сюда. Ведь ясно же, что отец ничего ей не оставит. Наверное, просто захотел в последней раз поиздеваться над мамой, когда-то ослушавшейся его и оставившей в живых ребенка, которого он так не хотел.

Встать и уйти! Но это бы значило привлечь к себе еще больше внимания. Поэтому Алена осталась на своем месте. Изо всех сил стараясь быть как можно незаметней. Тем не менее появление господина Каца она пропустить не смогла.

Адвокат был видным мужчиной с целой гривой густых седых волос и полноватой фигурой, которую ладно облегал дорогой костюм. Было в его облике что-то львиное, монументальное и величественное. Чувствовалось, что он прекрасно понимает, какая он важная шишка. И это ему здорово нравится.

Он долго говорил о том, каким замечательным человеком был покойный Сергей Юльевич. Так долго, что Алена даже немножко приободрилась и осмотрелась по сторонам. Она даже сумела увидеть, что галстук у адвоката английский и в нем воткнута брильянтовая булавка. Но дальше адвокат принялся читать завещание, и Алене стало уже не до чужих галстуков.

Вначале шли какие-то имена, которых она не знала. Но пояснялось, что люди из списка – слуги Сергея Юльевича: экономка, шофер, садовник и горничная, прослужившие в его доме более десяти лет. Всем им полагались суммы от десяти до ста тысяч долларов.

«Ничего себе! – мысленно ахнула Алена. – Если он шоферу отстегнул сто тысяч и глазом не моргнул, то сколько же у папаши всего было денег?!»

Но поражена была она одна. Судя по реакции остальных, они считали эти выплаты сущей ерундой, не стоящей особого внимания. И с нетерпением ждали продолжения. Наконец адвокат подошел к концу завещания.

– И наконец, – зычным, хорошо поставленным голосом произнес он, – «…все остальное мое движимое и недвижимое имущество, которое состоит из счетов в трех иностранных банках на территории Германии, Швейцарии и США, а также контрольного пакета акций двух российских банков, трех горнодобывающих комплексов в Алтайском крае, двух ресторанов, четырех супермаркетов, сети автозаправок топливной компании „Орио“, собственного дома в Сестрорецке, двух городских квартир и гаража с коллекцией легковых автомашин, я оставляю Алене Сергеевне Голышевой, моей дочери, такова моя последняя воля».

На какое-то время в кабинете стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как под потолком радостно жужжит первая весенняя муха. Ей не было никакого дела до того, что происходит внизу – у людей. Там рушились судьбы, надежды и стремления, а мухе и горя было мало. Она радовалась теплу, солнечному деньку и тому, что длинная холодная зима наконец закончилась и можно смело выйти из спячки.

Первой заговорила та самая холеная девица с брильянтовыми серьгами.

– Я что-то не поняла, – похлопала она по сторонам большими глазами с густо наращенными ресницами. – Какая еще Алена Сергеевна? Какая еще дочь? Дочь у нашего папы одна. Это я. И меня зовут Ольга. И никакая я не Голышева. По мужу я Славина, а урожденная Кротова. Что за Алена Голышева? Как это понимать?

На ее вопрос ответил ее старший брат. Тот, красивый, в расстегнутой рубашке, явно еще не врубился в происходящее и молча таращился на адвоката. А вот Сергей оказался смекалистее своих брата и сестры и ответил:

– Так и понимай, Оленька. У нашего папочки была еще одна дочурка. И деньги он оставил ей.

– А я?

– Что ты?

– Я ему кто?

Мужчина пожал плечами.

– А деньги? – не унималась Ольга.

– Деньги он оставил той дочери.

– Какой?

– Другой.

– Какой другой?

– Ты же слышала! – начиная раздражаться, ответил ей брат. – Алене Голышевой.

– А мне?

– Дура! А тебе шиш с маслом!

И, помрачнев, мужчина добавил:

– Впрочем, как и всем нам.

– И кто она такая эта Алена? Откуда она взялась?

Этот вопрос был адресован адвокату.

– Что это за история, уважаемый? – нехорошим голосом произнес старший из братьев Кротовых. – Что за подстава?

– Я тут ни при чем, – развел руками Кац.

– Отец никогда не упоминал ни про какую дочь!

– Многие мужчины имеют детей вне брака. И не ставят в известность свою семью.

– Мы про нее ничего не слышали.

– И тем не менее внебрачная дочь у вашего отца имелась. И именно ей он захотел передать все состояние. Это четко прописано в завещании.

– Чушь, – презрительно фыркнул Сергей. – Бумажка!

– Это не бумажка, а официальное завещание.

– Я все понял! – внезапно взвизгнул младший из братьев Кротовых – Владимир. – Это подделка! Вы подделали бумаги!

– Молодой человек, я бы вас попросил не разговаривать со мной в таком тоне!

– Где настоящее завещание моего отца?!

– Я только что огласил его перед вами.

– Подделка! Отец не мог лишить нас всего! Вы – мошенник!

– Если вы не прекратите, я буду вынужден вызвать охрану.

– Валяй! – окончательно пошел в разнос младший. – Вызывай! Я тебе сам кого хочешь вызову! Развести нас вздумал! На бабки кинуть захотел! Бумаги отца подделал! Да я тебя… Да ты у меня…

Когда Владимир дошел до того, что они с адвокатом сделают и в какой позе, тот побагровел и грохнул кулаком по столу.

– Охрана!

И тут неожиданно вмешался старший из братьев. Схватив разошедшегося Владимира, он силой усадил брата на стул и повернулся к адвокату.

– Господин адвокат, мы с братом требуем объяснений, – едва сдерживая рвущееся наружу негодование, произнес он.

– Как вам угодно, – сухо ответил тот. – Объяснения будут вам даны.

– Мы слушаем.

– И если бы вы не стали перебивать меня самым возмутительным образом, то давно бы их уже услышали.

Владимир снова взъярился.

– Серега, да что ты слушаешь этого старого козла! Скажи ему, что ни одной минуты мы не станем иметь дело с их конторой. Они потеряли своих клиентов!

– Вы никогда и не были моим клиентом, – сухо поправил его адвокат. – Ваш уважаемый батюшка – да. А вот вы – нет.

– Теперь отец умер…

– И моим клиентом опять же являетесь не вы. Вас в завещании нет. Моим клиентом является Алена Голышева.

– Да кто она такая? – произнесла холеная женщина лет сорока, которая до этого не проронила ни словечка. – Можем мы узнать?

– Для вас, мадам Кротова, все, что угодно.

Алена разинула рот. Мадам Кротова? Выходит, что эта шикарная сорокалетняя женщина – мать троих взрослых детей? Да старший своей матери в мужья годится. Во всяком случае, выглядят они почти ровесниками. Эта женщина просто не может быть их матерью! Адвокат что-то напутал.

– К завещанию вашего мужа, – произнес адвокат, глядя на мадам Кротову, – имеется приложение. И в нем подробно указываются причины, по каким ваш муж и отец ваших детей принял столь странное и, не побоюсь этого слова, неожиданное для многих решение.

– Я вся внимание.

– Если разрешите, я озвучу вам его пояснительную записку. И думаю, недопонимание исчезнет.

– Сделайте милость.

Адвокат откашлялся, взял со стола диск и вставил его в DVD-проигрыватель. Прошло несколько томительных секунд, и из динамика донесся хрипловатый низкий голос:

– Дорогая моя семья, дорогие мои лизоблюды и прилипалы. Довожу до вашего сведения, что я считаю и всегда считал вас захребетниками, живущими и жирующими за мой счет. Меня раздражало ваше полное неумение зарабатывать себе на жизнь. Бесило ваше нежелание добиться в этой жизни чего-нибудь самостоятельно. Я ждал долго, я давал вам тысячу возможностей измениться. Но ничего не менялось. И наконец мне надоело. Надоело, что вы – молодые, полные сил и энергии люди – не живете самостоятельно, а постоянно заглядываете в мой кошелек, добиваясь все больших и больших подачек. Одним словом, чтобы не быть многословным, я в последнее время относился к вам как к стае шакалов.

– Не может быть! – ахнула мадам Кротова. – Мой муж не мог сказать о нас такие слова. Это оскорбительно!

– Вам знаком голос вашего мужа?

– Да.

– Послушайте дальше. Это его голос?

Мадам Кротова растерянно взглянула на адвоката.

– Да, голос его. Но…

– Комментарии потом, – предостерег ее адвокат. – Потерпите. Тут уже немного осталось.

И он снова нажал на кнопку воспроизведения записи.

– Поэтому я принял решение оставить все свои деньги не кому-нибудь из вашей сучьей стаи, а единственному своему ребенку, который никогда не видел от меня никакой помощи. И быть может, благодаря этому смог вырасти полноценным членом общества, а не паразитирующей тварью, как любой из вас. Заранее предупреждаю, во всех банках мной лично оставлены соответствующие распоряжения. Так что отменить мое решение, признав меня сумасшедшим или господина Каца мошенником, у вас не выйдет. Советы директоров всех моих предприятий, ресторанов, магазинов и заводов также предупреждены о том, кто ныне стоит во главе моей компании. Я решил, пусть лучше моя младшая дочь из-за неумения управлять пустит по ветру все мои деньги, чем они достанутся вам, милые мои домочадцы. А за сим прощайте, ваш любящий папочка и муж. Надеюсь, хоть после смерти я сделаю из вас то, чего не сумел добиться при жизни.

Адвокат нажал на «стоп» и внимательно посмотрел на собравшихся.

– У кого-нибудь есть вопросы?

– Мама! – кинулась Ольга к своей матери. – Сделай же что-нибудь!

Но мадам Кротова даже не обратила на дочь внимания. Она сидела, не в силах шелохнуться. И лишь губы беззвучно шевелились.

– Мама! Не сходи с ума!

– Заткнись, дура! – наконец отмерла Кротова.

– Мама!

– Это все из-за тебя! Привела жиголо в дом! Вот отец и разозлился!

– Не смей так отзываться о моем муже! – взвизгнула Ольга. – Я его люблю. И он меня любит!

– Он любил твои деньги. Посмотрим, как долго он останется твоим мужем после того, как ты стала голодранкой.

– Твое положение ничуть не лучше! – парировала Ольга. – Твой Никодим тоже бросит тебя! Завтра же! И это ты разозлила отца! Я хоть замуж вышла. А ты… ты с ним так! Шлюха!

В ответ мадам Кротова влепила дочери звонкую пощечину. Та зарыдала. И ее бросился утешать молодой человек с порочным и хитрым лицом профессионального альфонса. Как поняла Алена, муж этой Ольги. Жиголо. Ну и семейка!

– Это оскорбление! – повернула тем временем мадам Кротова к адвокату свое побледневшее от ярости лицо. – Та запись, которую вы дали нам прослушать, она откровенно омерзительна и оскорбительна!

– Это собственные слова вашего мужа.

– Мы подадим в суд! Завещание будет опротестовано!

– Ваше дело, – пожал плечами адвокат. – Но на вашем месте я бы этого не делал.

– Вот как? Почему же это?

– Судебная тяжба – дело дорогостоящее. Оно вам в настоящий момент не по карману. Потому что, простите меня за откровенность, но все вы с сегодняшнего дня нищие. К тому же заранее вам говорю, сколько бы вы ни заплатили, слушание вы все равно проиграете. Сергей Юльевич ожидал от вас подобной реакции и подстраховался во всех инстанциях. Вам ничего не светит.

– А не потому ли вы это говорите, что сами все и подстроили, господин адвокат? – прищурился, уставившись на Каца, Сергей. – Сдается мне, что мой брат не так уж и не прав!

Адвокат поморщился, но вступать в дебаты не стал.

– Я вас прекрасно понимаю. И ваша реакция вполне предсказуема. Поэтому я не стану слишком уж обижаться на вас. Но впредь, прошу вас, никогда не обращайтесь ко мне за услугами. Впрочем, я думаю, вам этого и не придется делать. Не тот у вас нынче уровень, господа. Нет, не тот!

И покачивая большой седой головой, адвокат произнес:

– А теперь всех, кроме госпожи Голышевой, прошу покинуть мой кабинет.

– Голышева? – тут же вскричала Ольга. – Это та сучонка, которой отец оставил все наши деньги! И где она?

– В самом деле! Адвокат, мы имеем право знать, кому отец оставил все свое состояние.

Адвокат задумался.

– Никаких прав вы отныне не имеете, – произнес он затем. – Но так как вы все равно не успокоитесь, то почему бы мне и не оказать вам последнюю любезность.

– Да уж, будьте так добры.

Адвокат кивнул.

– Госпожа Голышева! Выйдите вперед. Будьте так добры.

Все замерли. В том числе и Алена. Кто эта Голышева, которую они все ждут? И тут ее словно током шандарахнуло. Так Голышева – это же она! Она самая! Это ее ждут все эти важные распальцованные дяди и тети. Ждут, когда она выйдет и покажется им.

– Госпожа Голышева!

Нет, ни за что на свете! Алена вжалась еще глубже в свой стул. Ни за что она не выйдет. Они же просто разорвут ее на части! На клочки, на клочочки!

– Алена, – вдруг раздался голос адвоката совсем рядом с ней.

Оказывается, он давно подошел и теперь стоял рядом со сжавшейся в комочек Аленой.

– Не бойся, девочка моя, – отчасти даже ласково произнес адвокат. – Встань, и пройдем ко мне. Я должен поговорить с тобой о твоем отце. Показать кое-какие бумаги. И передать тебе его последнюю волю.

И, взяв трепещущую Алену своей большой теплой рукой, он словно маленькую девочку провел ее сквозь ряды других наследников. Алена всей кожей чувствовала исходящую от них ненависть. Их взгляды буквально прожигали на ней дырки. И она всерьез опасалась, что волосы на голове сейчас начнут плавиться.

Адвокат провел ее в конец зала, где обнаружилась еще одна небольшая дверца. И остановившись перед ней, он повернулся к остальным наследникам. При этом он как бы прикрывал Алену от них своим большим грузным телом.

– Прощайте, господа, – со значением произнес адвокат. – Было чрезвычайно неприятно иметь с вами дело. Охрана вас проводит до выхода.

И с этими словами он слегка подтолкнул Алену, одновременно открыв перед ней дверь. Что происходило в кабинете после этого, Алена не видела. Действительно ли обманувшихся в своих ожиданиях выгоняла из адвокатского офиса охрана или они ушли сами, Алена не знала. Но чувствовала, что сегодня она – никогда и никого не обидевшая – обрела разом целую кучу врагов.

Захлопнув дверь и оставшись с Аленой наедине, адвокат неожиданно бурно выдохнул:

– Уф-ф-ф! Проклятая свора! Сергей Юльевич был совершенно прав. Ни одного порядочного человека.

– Вы это о ком?

– О твоих новых родственниках, моя дорогая.

– Родственниках? Но…

– Хочешь ты этого или нет, но тебе придется с ними общаться.

– Я не хочу! – поспешно отказалась Алена.

– Поверь мне, придется. Эти люди не оставят тебя в покое. Они постараются втереться к тебе в доверие. Ведь теперь ты их новая кормушка.

– Я?! – изумилась Алена. – Но с какой стати мне кормить эту ораву? Они все вполне здоровы. Да на них пахать и пахать!

Адвокат неожиданно хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Браво! Вот это здоровый подход к делу! Одобряю!

– Да в чем дело? – удивилась Алена. – Чему вы радуетесь? Я всего лишь сказала правду.

– Видишь ли, девочка. Дело в том, что очень многие в наше время не решаются сказать эту самую правду.

– Уж нет, извините, – заверила его Алена. – Если мне в человеке что-то не нравится, то я ему сразу же так и говорю.

– И полагаю, страдаешь за это по полной программе? – ухмыльнулся адвокат. – Люди ведь не слишком любят, когда их гладят против шерсти.

Но Алену больше беспокоила практическая сторона вопроса. Столько новых впечатлений. О чем же спросить в первую очередь?

– А почему вы сказали, что я должна кормить всех этих людей?

– Да не обязана ты! Но они думают именно так!

– Что я должна их кормить?

– А также поить и одевать, – кивнул адвокат, – оплачивать их счета и регулярно подбрасывать карманных денежек. Причем сразу же хочу тебе сказать, что аппетиты у твоих родственничков будьте нате! Покойный твой отец много раз жаловался мне, что избаловал жену и детей. А когда те выросли и обзавелись собственными семьями, груз заботы возрос еще больше. Ведь теперь приходилось содержать вдвое больше народу.

– Мои братья женаты?

– Только старший.

– Сергей? А Владимир?

– Тот пока что холост.

Как ни странно, эти слова адвоката приятно порадовали Алену. Что это с ней? Она что, влюбилась в собственного брата? Пусть они родные только наполовину, но все равно в них одна кровь. Какой кошмар!

– Но у твоего старшего брата есть ребенок. И сейчас его жена в ожидании второго отпрыска.

– И они собираются посадить и этого ребенка мне на шею? Так я против! Я собственных детей не завела, а тут чужих содержать. Вот уж фигушки!

– Все не так плохо, – поспешил успокоить ее адвокат. – Твой отец оставил тебе очень крупное состояние. Не побоюсь этого слова, одно из самых крупных в нашей стране.

– Серьезно?

– Серьезно.

– И что… что мне со всем этим богатством делать? – чуть помедлив, спросила Алена.

– Хороший вопрос, – одобрил адвокат. – Да что хочешь!

– То есть?

– Хочешь, можешь истратить. Впрочем, быстро у тебя это вряд ли получится. Слишком велика сумма. А хочешь, можешь поручить свою империю управляющему комитету. А хочешь… встанешь у руля компании сама.

– Мой отец стоял у руля сам?

– Да.

Алена замялась.

– Я не тороплю тебя с ответом, – тут же сказал адвокат. – Подумай, присмотрись, что и к чему. А там видно будет. Девочка ты умная.

– Откуда вы знаете?

– Что?

– Откуда вы знаете, что я умная?

Казалось, адвокат растерялся.

– Так сказал мне Сергей Юльевич.

– А он? Откуда он знал? Мы с отцом никогда в жизни не виделись.

– Возможно. Но когда у него появилась идея оставить все свое состояние именно тебе, он нанял детектива следить за тобой.

– За мной? Следить? За мной что, следили?

– Пожалуй, я несколько поторопился похвалить твой ум, – вздохнул адвокат. – Ну, ясное дело, если был нанят сыщик, то он за тобой следил!

– Погодите! Как это? Как это за мной следили? Да кто им разрешил?

– Ну, твой отец был человеком, которого чужое мнение мало волновало. Раз решил, значит, правильно.

– Гад какой! – разозлилась Алена.

– Осторожней, ты говоришь о покойнике.

– Да плевать я хотела! Я этого покойника и не знала никогда! И ничего хорошего я от него не видела!

– Не видела. Исключая лишь тот факт, что этот покойник сделал тебя богаче на целых тринадцать миллионов долларов. Вот и все!

На мгновение Алене показалось, что весь мир вокруг нее остановился. Грандиозная сумма потрясла ее до самых пяток. И Алена тяжело и часто задышала, таращась на адвоката словно вынутая из воды рыба.

Глава 3

Когда Алена вновь обрела возможность управлять своей речью, она прошептала:

– Сколько, сколько, вы сказали, отец мне оставил?

– Тринадцать миллионов.

– Долларов?

– Долларов.

– Мне?

– Тебе. Наличными. А что? Пустячок, безделица.

Алена едва дышала. Господи! Какие деньжищи! Им с мамой не снилась и сотая часть!

– И это только что касается тех денег, которые лежат на текущих и целевых вкладах, – поторопился сказать адвокат. – Прибавь стоимость акций, которые в любой момент могут быть обращены в наличные. Стоимость недвижимости при этом я не учитывал.

– Что?

– Стоимость доставшейся тебе в наследство недвижимости…

– Сколько?

– Стоимость колеблется…

– Сколько?

– По самым скромным подсчетам, ты разбогатела еще на сто сорок пять миллионов.

Сто сорок пять миллионов! И тринадцать миллионов в звонкой валюте плюс акции! Она в любой момент может купить себе комнату дяди Гриши! Да что там комнату! Теперь она может купить себе любую квартиру в их городе. В Болгарии у Черного моря! В Турции! В Финляндии. Да где угодно! Во всем мире! Ура!

Стоп! У нее же уже, кажется, есть квартира! Даже целых две?

– Верно, – кивнул головой адвокат на ее вопрос. – И мои приставы проводят тебя туда. Покажут что и как. Познакомят с прислугой.

– Прислуга? У меня есть прислуга?

Но тут же Алена прикусила язык. Она ведь слышала про шофера, горничную и других. Ясное дело, что у нее есть прислуга! Целый штат прислуги! И что с ними теперь делать?

– Полагаю, что будет благоразумно на первых порах ничего не менять, – предвосхитил ее вопрос адвокат. – Чтобы впопыхах не наломать дров.

– Да. Я тоже так думаю.

– Вот и прекрасно. Значит, мы договорились? Ты берешь эти деньги?

– Что? Вы шутите? Конечно, беру!

– Тогда, думаю, я могу познакомить тебя с последним волеизъявлением твоего покойного отца.

– Волеизъя… Чего?

– Твой отец поручил мне передать тебе не только деньги.

– А что еще?

Вместо ответа адвокат вытащил из кармана конверт и отдал его Алене. В конверте лежало что-то твердое, плоское и гладкое.

– Там диск. Диск со словами твоего отца. К тебе. Прослушаешь его вместе со мной или одна?

– Одна, – вырвалось у Алены. – Вы не обидитесь?

– Разумеется, нет.

– Понимаете, вдруг он хотел там сказать мне что-то личное? – извиняющимся тоном пробормотала Алена.

– Прекрасно понимаю. И очень надеюсь, что именно так и будет. Ты можешь остаться тут. Я выйду. Стены в этом кабинете звуконепроницаемы. Так что ты будешь тут в полной безопасности.

– Хорошо.

Адвокат вышел, а Алена поспешно включила проигрыватель и сунула в него диск.

– Здравствуй, Алена, – донесся до нее уже знакомый голос. – Здравствуй, дочка. Не уверен, могу ли я называть тебя так. Полагаю, что вы с матерью сильно обижены на меня. Не стану скрывать, я поступил с вами, верней, с тобой очень жестоко. Теперь я это хорошо понимаю. Но в молодости я был куда более самоуверен. И все свои поступки оправдывал тем, что знаю, как сделать лучше. И всем остальным моим близким полагалось либо слушаться, либо уходить. Твоя мать предпочла второй вариант. И ушла.

Алена слушала, сжав кулаки. Этот голос с диска принадлежал ее отцу. Отцу, которого она давно привыкла считать мертвым. Пил – и умер. И вот теперь он говорит с ней, а она не может даже ничего ему возразить, поспорить, накричать на него. Какое издевательство!

– Не стану утверждать, что тебе повезло, – продолжал голос ее отца. – Получив эти деньги, ты одновременно обзавелась целой шайкой прихлебателей. Не воображай, пожалуйста, что тебе удастся избавиться от моей супруги или детей. Если тебе удастся сделать из них полноценные личности, то, значит, ты куда умней, хитрей и изворотливей, чем был я.

Алена хмыкнула. Будь уверен, папочка! Никто из твоих родственничков ни копейки на наряды или отдых в Куршавеле не получит. Все! Хватит! Наотдыхались! Теперь пусть осваивают профессии и идут работать. На это она им денег даст. Не совсем же она стерва. Ну а потом – гуд бай и до свидания!

– Кроме того, – продолжал говорить голос отца, – хочу тебя предупредить о том, что они не так уж безобидны. Среди них имеется человек, убивший меня. И теперь этот же человек попытается избавиться и от тебя.

Сначала Алене показалось, что она ослышалась. Но нет, голос отца продолжал:

– Я не шучу. На мои деньги нашелся какой-то охотник. И если ты слушаешь это послание, значит, он от меня сумел избавиться. Так что, девочка моя, не расслабляйся. Теперь пришел твой черед. Отомсти за своего отца и получи свои деньги. Тебе предстоит нелегкий период. Может быть, он будет тяжелей и опасней, чем все, что тебе довелось пережить до сих пор. Но ведь результат того стоит, верно?

Голос отца на диске давно умолк, а Алена все еще стояла, не в силах поверить в услышанное. Отца убили? Или ей это только послышалось? Алена еще раз прослушала запись и без сил опустилась в тяжелое кожаное кресло. Все верно! Отец русским языком сказал ей, что его убили. Но откуда он мог знать? Ведь диск он записал еще при жизни! Наверное, он догадывался, что его собираются убить. Догадывался, но не сумел ничего предпринять. Он не сумел, а Алена сумеет?

Внезапно девушку охватила самая настоящая паника. Большие деньги, большие неприятности! Лучше бы отец оставил ей тысяч сто или двести. Пусть даже рублей. И она была бы очень этим довольна. Зачем ей безумные миллионы? Она даже не представляет, что с ними делать!

И вдруг ее осенило. Отец это сделал нарочно! Он ни капли не любил ее. И ничего он не жалел свою дочь. И не было заботы в его последнем, казалось, таком шикарном жесте. Это была ловушка. Самая настоящая ловушка, в которую с размаху угодила доверчивая Алена. Отец все просчитал заранее. Он оставил эти деньги Алене, чтобы убийца начал на нее свою охоту! Отец подставил ее! Снова! Еще раз!

Все сочувствие, которое начала испытывать Алена к своему отцу, растворилось в горячей волне злости. Отец просто использовал ее!

Вначале Алене стало смертельно горько. Услышав, что по завещанию ей полагается огромная сумма, она на мгновение вообразила, что отец так поступил из любви к ней, из желания восстановить справедливость и потому, что она была хорошей, а его законные дети – нет. Но теперь Алена понимала: отец поступил так исключительно из эгоизма. Отдать все огромное наследство Алене – это был с его стороны этакий посмертный кукиш его родным и в первую очередь его убийце.

Мол, посмотри, ты меня убил, а чего ты достиг? Денежки все равно достались другому человеку. Вот и попробуй, убей и ее тоже. А я сверху посмотрю, кто кого одолеет. Развлекусь.

От бессильной злости и ярости у Алены даже слезы навернулись на глаза. И вошедший в этот момент в комнату адвокат увидел их и растрогался.

– Бедная девочка! Не плачь! Тебя так растрогало посмертное послание твоего отца?

– Чрезвычайно! – сквозь зубы прошипела Алена, больше всего мечтающая в этот момент, чтобы ее отец остался жив и она смогла бы высказать ему в лицо все то, что думает о нем. – Какой гад! Какой мерзавец! Садюга! Иезуит!

– Ты прослушала всю запись до конца?

– Да!

– Не будет ли с моей стороны бестактностью… Впрочем, что это я! Конечно, будет, но я все равно тебя спрошу. Что передал тебе твой отец?

– Велел мне найти своего убийцу!

Сказав, Алена метнула внимательный взгляд на адвоката. Тот вздрогнул, но не так сильно, как она ожидала. Похоже, факт, что ее отца убили, не был для Каца сюрпризом. Адвоката удивило другое обстоятельство.

– Отец попросил об этой услуге тебя? Не милицию, не частного сыщика, а тебя?

– Так вы знали?! – воскликнула Алена. – Это правда?

– Что твоего отца убили? Да, правда. Знал.

– Но почему мне никто не сказал об этом?!

– Наверное, не успели.

– А вы? Вы почему не сказали?

– Не знаю, – с досадой ответил Кац. – Как-то упустил из виду, что ты совсем не общалась со своим отцом при жизни. И конечно, ничего не можешь знать о том, что он погиб и как он погиб.

Но что-то в лице Каца заставило ее усомниться в его наивности. Не так-то прост этот старый Кац! Наверное, прощупывает, что Алена знает. Вот и думай после этого, что она ему понравилась! А он при этом подозревал Алену в причастности к смерти отца. А вдруг бы доченька взяла да и выдала себя, признавшись, что в курсе, как погиб ее папочка. И тогда неизбежно возник бы вопрос, а откуда она это знает? Ну, и всякие другие сопутствующие.

Тем не менее распрощались они тепло. Адвокат был нужен Алене. Она это прекрасно понимала. А мама и сама жизнь научили ее, что с полезными людьми нужно дружить. Ну а то обстоятельство, что сам адвокат не слишком доверял людям, так на то он и прожил длинную жизнь, чтобы разучиться быть наивным. Распрощавшись с адвокатом, Алена поехала «к себе» домой. Но как же все изменилось! Никакого общественного транспорта, маршруток или (невозможная в прежней жизни роскошь!) такси с шашечками. Теперь у дверей адвокатской конторы ее ждал личный шофер на «Бентли», который и повез девушку в ее новое обиталище.

По дороге Алена лихорадочно размышляла. Что же ей делать дальше? Положа руку на сердце, выбор был не так уж велик. Даже совсем мал. Либо стать богачкой и рискнуть своей молодой жизнью, либо уйти обратно в тихое прежнее существование и остаться живой, но… нищей.

– Либо пан, либо пропал, – прошептала Алена. – Ну, папочка. Ну, спасибо. Удружил!

Адвокат собирался дать ей в помощь нескольких судебных приставов, которые должны были проследить за тем, чтобы родственники Алены не чинили ей препятствий. Но затем адвокат передумал.

– Приставы с тобой не поедут, – так и заявил он Алене. – Ты поедешь одна.

– Как? Почему?

– В связи с тем, что твой отец принял решение поручить именно тебе найти своего убийцу, думаю, присутствие приставов может осложнить твою задачу.

Получалось, что вступать в права наследства Алене предстояло одной. Сейчас ее компания заключалась в шофере. Звали его Игнат. И он был крепким парнем с простым открытым лицом. Пока они ехали, Алена изучала дорогую обивку сидений, наслаждалась мягким ходом машины и музыкой, которая струилась из встроенных в палисандровые панели динамиков.

Девушка чувствовала, что и шофер ее изучает, то и дело поглядывая на нее в зеркало заднего вида.

– Следи за дорогой! – неожиданно для самой себя резко бросила Алена. – Врежемся!

Она сказала и удивилась самой себе. Что это с ней? Она никогда прежде не говорила с людьми в таком тоне. Однако шофер послушно перестал на нее пялиться. И даже буркнул:

– Извините!

Он доставил ее к небольшому элитному жилому комплексу на берегу Невы и, высаживая Алену, еще раз попытался извиниться:

– Я не хотел вас сердить. Но вы же наша новая хозяйка, вот я и подумал…

– Никакая я не хозяйка! – оборвала его Алена и уже спокойней прибавила: – Я еще ничего не решила.

– Ну, ну, – пробормотал мужик и, как показалось Алене, ей не поверил.

И вот она оказалась «у себя» дома. Все тут было чужое. Алене тут совсем не понравилось. Комнаты в стиле хай-тек, которого Алена решительно не понимала. Как тут холодно и неуютно! Вместо кружевных занавесок на окнах какие-то плоские белые полотнища. Под потолком сверкают холодным светом крохотные лампочки. Строгие прямые линии. Почти нет округлых форм. Жестко. Бело. И пусто.

Квартира была большой. Сама Алена тут бы заблудилась. Но ей помогла домработница и повариха – толстая тетка по имени Раиса Михайловна.

– А с моим сыном вы уже познакомились.

И, наткнувшись на недоумевающий взгляд Алены, поспешно пояснила:

– Игнат. Он вез вас сюда!

– Ах, вот как. Это был ваш сын!

Про себя Алена удивилась. Не стала бы она нанимать мать и сына. Ведь ясно же, что они станут воровать все, что плохо лежит. Им даже в сговор на этот счет вступать не надо. И покроют друг друга, что бы ни случилось.

– Значит, это ваш сын, – пробормотала Алена. – Хм, хм. А другие ваши родственники у меня тоже служат?

– А как же! Симочка!

– Кто это?

– Горничная ваша.

И, заметив ищущий взгляд Алены, торопливо добавила:

– Да не тут она. Чего ей тут делать? Мне и одной работы едва нашлось. Так, ерунда всякая. Пыль протереть. Посуду покрасивей расставить. Сергей Юльевич в этой квартире и не жил совсем.

– А где же он жил?

– В «Дубочках».

– Где?

– Дом вашего батюшки так называется. В Сестрорецке. Симочка там и живет. И муж ее – Гена – тоже там. Садовником, плотником и вообще… Он у нас мастер на все руки. Вы сами увидите!

Конечно, пока рано было еще делать выводы. Но вся эта семейственность Алене сильно не понравилась. Ясно, вся эта дружная семейка станет обкрадывать ее, активно и азартно покрывая друг друга. Это и ежу понятно!

Итак, в квартире Алене совершенно не понравилось. И она поспешила выйти из нее. Оказавшись на балконе, девушка замерла. Цветы она любила всегда. А тут такое огромное пространство, собственный садик.

Господи! Чем она недовольна? Какая разница, как обставлена квартира? Главное, что она у нее есть. Не об этом ли она мечтала всю свою сознательную жизнь?! Собственная квартира. И какая огромная! Какой вид из окон! Какой простор вокруг! А что дизайн дурацкий, так это можно поменять в два счета. Как говорится, были бы деньги. А они, судя по словам адвоката Каца, у нее есть в избытке.

И вот тут, стоя на застекленной террасе в зимнем саду и глядя сверху на город, Алена приняла судьбоносное решение. Она не уйдет из этой новой жизни. Не откажется от своего шанса. Она останется и попытается разобраться в том, что произошло. И она найдет убийцу своего отца. И не позволит ему уничтожить и ее следом за ним.

– Решено! Я остаюсь!

И тут же за ее спиной раздался чей-то голос:

– Вы что-то сказали?

Алена резко обернулась и увидела молоденькую девушку, почти свою ровесницу. Кажется, она видела ее в адвокатской конторе. Девушка была в числе других претендентов на деньги ее отца, теперь на ее, Аленины, деньги.

– Я – Сима, – подтвердила девушка догадку Алены.

– А ваша… твоя мама сказала, что ты в «Дубочках».

– Я пришла сюда специально.

– Специально?

– Да, хочу сказать вам, чтобы вы уходили.

– Что?! Куда?!

– Куда угодно! Возвращайтесь к своей прежней жизни! Поверьте, в какой бы бедности вы со своей мамой ни жили, это все равно лучше, чем тесный гроб.

– Ты мне угрожаешь?

– Что вы! – испугалась Сима. – Ни в коем случае! Это не я! Не я!

– А кто?

– Вы уже знаете, что вашего… что Сергея Юльевича убили?

– Да.

– А вы знаете, как это произошло?

– Ну… В общих чертах.

Адвокат действительно не просветил Алену на этот счет, сказав, что она все узнает от следователя.

– Расскажи мне!

– Его убили в «Дубочках»! Отравили! Отравили крысиным ядом. И милиция думает, что это сделали свои!

– Свои?

– Ну да! Кто-то из родственников! Или… Или даже мы – прислуга! Только это все чушь! Мы все: и я, и Игнат, и моя мама, и Гена, мой муж, – мы все Сергея Юльевича любили.

– Любили? Прямо уж так и любили?

– По крайней мере уважали. Он был хорошим хозяином. Никогда не обижал с деньгами. Не заставлял перерабатывать. И унижать нас, как другие, тоже не унижал.

– Другие? Кто другие? Его дети? Жена?

– Да. Вот та мегера, какой поискать! Лично я очень рада, что она теперь уберется из «Дубочков». Только и слышишь: Симка то, Симка се! А если что не по ней, то и выбранит, и ударить может!

– И ты терпела?!

– А что поделаешь? – философски заметила девушка. – Куда идти? Опять же деньги хорошие. Вот и терпела. Только я ведь этот разговор не к тому завела. Уходить вам надо, вот что.

– Но почему?

– Отца вашего из-за его денег убили. А теперь вы им хозяйка. Ну? И какой вывод?

Вывод напрашивался, надо сказать, очевидный. Но он был такой неприятный, что Алена предпочла о нем не думать.

– Это мы еще посмотрим, кто кого! Я еще им всем покажу! – решительно произнесла она, попутно подумав, что для начала было бы неплохо узнать, кто же этот неведомый убийца!

– Вижу, вы все уже для себя решили, – печально вздохнула Сима. – Ну что же. Дело ваше. А только я вас предупредила. И моя совесть чиста.

И Сима хотела потихоньку шмыгнуть прочь, но Алена ее задержала за руку.

– Сначала расскажи, как погиб мой отец.

– Отравился он.

– Как?

– У себя в постели отравился. Лег с вечера спать, все в порядке было. А утром я пришла его будить, а двери закрыты и тихо. Ну, взломали, а он… того… синий уже весь.

– И как убийца проник в спальню, если двери были заперты? Через окно?

– Нет. Окно тоже было закрыто.

– Тогда как же?

– Следователь обронил фразу, что вроде бы яд находился в травяном чае, который ваш отец пил каждый вечер перед сном.

– Яд?! Так все-таки это был яд? Моего отца отравили?

– Да. Этим чаем. Он и всех нас заставлял его пить. Дескать, полезно для укрепления организма.

– Все пили, а отравился он один?

– Менты сразу же за Катерину взялись – это повариха в «Дубочках». Она и чай для всех нас готовила.

– Тоже ваша родственница? – заинтересовалась Алена, чтобы прояснить ситуацию.

– Мама – ее крестная.

Алена даже не удивилась. Крестная так крестная. Хотя только крестных ей еще не хватало!

– И что она, эта Катерина? Приготовила чай и отравила моего отца?

– Не клала Катерина хозяину яд! Она его любила. Больше других!

– Вот как?

– Ну да! Мария Леопольдовна такая дрянь! Они с Сергеем Юльевичем жили словно кошка с собакой. А Катерину хозяин действительно любил!

Только тут до Алены дошел смысл, который вкладывала Сима в глагол «любить».

– Они что, были любовниками? Твоя Катерина и мой отец?

Сима вспыхнула.

– Не говорите так о них! Он ее любил. И она его! Катерине не было нужды убивать Сергея Юльевича. И если хотите знать мое мнение, если уж кто и стал бы травить Сергея Юльевича, так это его законная жена. Только не Катерина. Потому что после его смерти она потеряла больше, чем приобрела! Хозяин ее баловал. А сейчас что?

Что же, все верно. Подарков с покойника больше не получишь. Так что вроде бы мотивы у поварихи начисто отсутствовали. Но что-то не позволяло Алене расслабиться. Во взаимоотношениях мужчины и женщины все не так просто! И особенно не просто, когда мужчина женат. А учитывая, что муж, жена и любовница мужа проживали под одной крышей и любовница вроде как находилась в подчинении у жены, то это могло создать такой могучий взрывной коктейль, что только держись!

Но вслух Алена ничего не сказала.

– Ладно, посмотрим, – только и произнесла она. – Ты еще хочешь мне что-нибудь сказать?

– Опасайтесь их!

– Кого?

– Родственников своих! Они Сергея Юльевича со свету сжили. Теперь и за вас примутся. Поэтому и в «Дубочки» я вам ехать не советую. Но вы же упрямая, вся в своего отца.

И, сделав это замечание, Сима быстро шмыгнула прочь из зимнего сада. Она-то ушла, хорошо ей, а вот Алена осталась наедине со своими мрачными мыслями. Что же ей делать? Отказаться? Но вроде как она уже решила. И вообще, гораздо проще было уйти, когда она не увидела еще воочию предлагаемого ей богатства. А как уйдешь теперь? От «Бентли»! От личного шофера! От роскошной городской квартиры с видом на Неву и Смольный! От загородного дома, который она, кстати говоря, еще даже и не видела!

Хоть бы с кем-нибудь посоветоваться. И стоило ей так подумать, как зазвонил ее телефон. Алена глянула на «окошко» и улыбнулась. Алешка! Вот кто ей сейчас даст хороший совет и вообще подбодрит ее.

– Привет, – раздался знакомый голос любимого мужчины. – Чего звонила вчера весь вечер? Знаешь ведь, когда я с семьей, трубку взять не могу.

Роман Алены с Алексеем длился уже много лет. Отношения у них сложились стабильные. Настолько, что иной раз Алена ловила себя на мысли, что фактически является второй супругой Алеши. Так сказать, его дневной супругой. Потому что работали они рядом. Вечера проводили тоже вместе. И лишь после девяти Алексей ехал к себе домой, а Алена к себе.

– Алешка, у меня новости!

– Ну? Ты лучше скажи, чего сегодня на работу не вышла? Заболела, что ли?

Алена машинально глянула на часы. Почти час дня. Поздненько спохватился ее любимый. За целое утро про Алену и не вспомнил. Лишь когда пришел в кафе обедать, понял, что с Аленой что-то случилось. Нехорошее чувство, похожее на обиду, шевельнулось в душе у Аленки. Ведь она действительно несколько раз звонила ему вчера вечером. Мог еще утром перезвонить. А вдруг бы она действительно заболела, попала в больницу, сломала ногу?

– Апельсинок тебе привезти? – донесся до нее голос Алексея.

– Зачем? Куда?

– Ну… домой. Мамаша твоя до которого часа сегодня на работе задержится? Если ты ее уговоришь полы помыть или на рынок смотаться, так я к тебе успею после работы заскочить. Ну… Сама понимаешь.

Алена понимала. Любимому хотелось секса. Он думал, что она приболела и поэтому осталась дома. И решил приехать и утешить ее. Раньше это предложение растрогало бы Алену, но сейчас она внезапно обозлилась. Мама полы помоет. На рынок смотается. Мог бы и помочь, хоть раз отвезти маму на этот самый рынок!

Рассказывать Алексею про полученное наследство вдруг совершенно расхотелось.

– Я тебе перезвоню, – произнесла она и отключила телефон.

Теперь она звонила маме. Конечно, а кому же еще? Самый родной и доверенный человек.

– Представляю, что скажет моя мама, – вздохнула Алена, набирая номер мамы.

Реакция Ирины Руслановны была вполне предсказуемая. Она пришла в ужас от затеи дочери.

– Плевать на эти деньги! Беги оттуда!

– Но, мама, ты же сама всегда говорила…

– Забудь! Жизнь дороже!

– Мама, я уже все решила.

– Ты не можешь так со мной поступить! Если эти люди убьют тебя, то что станет со мной? Ты подумала?

Конечно! Алена подумала.

– Все будет в порядке. Кто предупрежден, тот вооружен. Папа доверял этим людям. А я нет. Им будет трудней подпихнуть мне отравленный кусок или дать выпить глоток воды.

Ирина Руслановна внезапно затихла.

– Я так понимаю, ты уже не отступишься!

– Да, мама, – твердо произнесла Алена. – Я остаюсь!

– И я не могу быть с тобой?

– Это выглядело бы странно. Я собираюсь поселиться в доме отца. И его жена тоже будет жить там.

– Тогда жди от меня весточки и ничему не удивляйся.

И, произнеся эту загадочную фразу, Ирина Руслановна повесила трубку. Алена пожала плечами. Что там еще задумала ее мама? Примчится к адвокату и заявит, что ее дочь не может принять наследство отца, потому что на самом деле мама Сергея Юльевича обманула и дочь ее совсем от другого человека? Устроит сидячую забастовку перед «Дубочками»? Начнет планомерно уничтожать годных на роль убийцы претендентов? Мадам Кротову? Потом ее двух сыновей и дочь. А закончит отстрелом прислуги? Алена была уверена, что ради счастья дочери ее мама способна и не на такое.

Но долго ломать над этим голову Алена не могла. Впереди ее ждало сказочное богатство. И сейчас ей не терпелось сделать ревизию. А со своей мамой она поговорит потом. Она сумеет ей все правильно объяснить. Мама ее лучший друг. Она всегда понимала дочь. Поймет и на этот раз.

Глава 4

Мариша как раз входила в лифт, нагруженная пятью или шестью объемными пакетами и была озабочена лишь тем, чтобы ничего не помять и не разбить. В одном из пакетов находилась восхитительная фарфоровая статуэтка – продавщица цветов в легкой кружевной юбочке и с корзиной прелестных фиалок. Мариша облизывалась на эту статуэтку давно. Статуэтка была чудо как хороша. Но боже мой, как же дорого она стоила!

Мариша крепилась очень долго. Можно сказать, нереально долго. Месяца полтора. Но постепенно искушение стало настолько сильным, что пересилило ее желание быть благоразумной, перестать транжирить и не выбрасывать деньги на ветер. Но что прикажете делать, если статуэтка стала сниться ей по ночам? Терпеть это безобразие и дальше или сдаться на милость победителя?

Итог борьбы был очевиден. В нарядном бумажном пакете из магазина лежала та самая хорошенькая цветочница. Теперь скорее бы донести красотку до дома и поставить в ряд к другим фарфоровым фигуркам. Скорей! Тогда можно будет насладиться эффектом и хоть ненадолго почувствовать себя счастливой.

Мариша увлеклась коллекционированием фарфора сравнительно недавно. Но страсть эта захватила ее целиком. Скрутила, как опасная лихорадка. И если прежде Мариша скупала брючки, блузки, кофточки, платья или сарафаны, то теперь она покупала фарфор и чувствовала себя почти счастливой.

Почти, потому что ее дорогой и любимый муж Смайл снова отсутствовал. Мариша его не винила. Знала ведь, на что шла, выходя замуж за летчика, бродягу и непоседу. Хотя надо сказать, что, женившись, Смайл во многом пошел навстречу жене. И вел теперь, по его собственным меркам, совершенно оседлый образ жизни. Но все равно раз в месяц он обязательно отлучался на несколько дней, а то и на недельку, доставляя грузы то в Арктику, то в пески Сахары, а то и в Гималаи.

А вчера улетел с важным гуманитарным грузом в Афганистан, где до сих пор с переменным успехом велись боевые действия между враждующими группировками, а мирное население, в том числе дети и старики, питалось непонятно чем, разве что сухими камнями, потому что ничего больше на выжженной солнцем и огнем почве не росло. Ну и пробавлялись тем, что им привозили различные благотворительные организации. Много те не привозили, потому что хорошо питающиеся дети быстро росли и сами становились под ружье.

Мариша без мужа скучала и занялась коллекционированием фарфоровых безделушек. Она без устали носилась по магазинам города, выискивая новинки. А потом с чувством, которое понятно только истинным маньякам, тащила новое приобретение к себе в дом и с восторгом устанавливала среди других шедевров.

Маленькая цветочница, без всякого сомнения, должна была на некоторое время стать жемчужиной ее коллекции. И вот сейчас Мариша с трепетом предвкушала, как поставит изящную вещицу между фарфоровым трубочистом-девочкой и хорошенькой композицией из трех малышек, занятых вязанием.

– Прелесть! – шептала Мариша статуэтке почти влюбленно. – Ты моя прелесть! Я тебя обожаю.

Лифт довез ее до нужного этажа. Двери открылись. И тут случилось нечто ужасное! Мариша даже не поняла, что произошло. Но это был крах! Внезапно на нее налетело нечто огромное, громогласное и прижало к своему туловищу толстыми ручищами. Раздался хруст и сухой треск. Ах, если бы это были Маришины ребра! Она отдала бы все на свете, чтобы это были именно они, а не хрупкая девочка-цветочница.

Но это была именно она. Бедная маленькая фигурка из фарфора не выдержала соприкосновения с грубой реальностью в лице соседки Мариши – Клавдии Матвеевны!

– Клавдия Матвеевна! – ахнула Мариша, когда ощутила в своих руках уже не фигурку, а нечто хрустящее, сыпучее и осколочное. – Что же вы наделали!

– Маришенька! Где же ты была?! Я тебя с часу дня подкарауливаю!

Сейчас часы показывали пять вечера. И Мариша с досадой подумала: соседке терпения не занимать. Лучше бы делом каким занялась, чем ее караулить! И чего этой старой калоше нужно?

– У меня к тебе дело! Очень важное и конфиденциальное. Ты же помнишь мою племянницу Аленушку?

Мариша смутно припомнила, что где-то месяц назад в самом деле видела Клавдию Матвеевну, возле которой стояло маленькое тихое существо с огромными карими глазами, которое было представлено ей как Аленушка. Если все дело в этой девице, то лучше бы их и не знакомили вовсе!

Но вслух Мариша выдавила сквозь зубы:

– Помню.

– Она попала в беду! И ты должна ей помочь! Мы все на тебя надеемся!

– Мы? Я? Должна? Кому я должна?

Задавая эти вопросы, Мариша ощупывала свой сверток. Может быть, ей показалось? Может быть, все не так ужасно? Ну, подумаешь, откололась там ручка или ножка. Можно подклеить. Конечно, на жемчужину цветочница после домашней реставрации не потянет, но хоть в задние ряды ее можно будет поставить. Чтобы не видны были склеенные швы и раны.

Увы, надеждам Мариши не суждено было оправдаться. Статуэтка превратилась в груду осколков. Клеить тут было нечего.

– Господи, Клавдия Матвеевна! Что же у вас такое ужасное случилось?

– Алену нашел ее отец и оставил девочке огромное наследство! Тридцать миллионов долларов!

Вначале Мариша решила, что соседка просто свихнулась. Тридцать миллионов долларов! Надо же такое придумать. Ни Клавдия Матвеевна, ни ее Аленушка не производили впечатления богачек. Ах да! Там же нарисовался папаша. Ну и в чем тут несчастье? Наоборот, радоваться надо, что оставил деньги Алене, а не кому-нибудь еще.

– Нечему радоваться. Убить ее хотят.

– За что?

– За деньги эти огроменные!

– Кто?

– Другие наследники!

Мариша уже ничего не понимала. И поэтому задала вполне резонный вопрос:

– А при чем тут я?

– Маришенька! На вас одну вся надежда!

– На меня?

– На вас, на вас! Вы же сейчас вроде бы свободная женщина? Муж-то ваш улетел. Верно?

Оставалось только позавидовать осведомленности соседки. Но все равно Мариша не видела связи между отсутствием Смайла и наследством, которое получила племянница Клавдии Матвеевны.

– Очень даже просто! Вы должны поехать к Алене и оберегать нашу девочку, пока все не прояснится!

– Что прояснится?

– Ну, пока не будет пойман убийца!

– Какой убийца?

– Который спровадил Аленушкиного отца на тот свет.

Час от часу не легче! Еще и отец умер не своей смертью!

– Спровадили его на тот свет! – вдохновенно продолжала свое захватывающее повествование Клавдия Матвеевна. – Убийца спровадил! А теперь он охотится и за Аленушкой.

Мариша в этот момент снова заглянула в пакет с осколками статуэтки, и у нее вырвался болезненный стон:

– Ох!

Клавдия Матвеевна моментально приняла это на свой счет и страшно обрадовалась:

– Видите, Маришечка! Вы сами видите, без вас нам не обойтись!

– Без меня? А при чем тут я?

– Ну как же! Ведь вы же детектив! Весь дом только и делает, что судачит о ваших подвигах и расследованиях!

Это стало для Мариши своего рода откровением. То есть она, конечно, не то чтобы совсем не знала, что за ее спиной соседки о ней сплетничают, но не думала, что весть о ее подвигах дошла и до родного дома. Впрочем, чего это она? Слухами, как известно, земля полнится. Неудивительно, что и Клавдия Матвеевна пронюхала. С ее-то жаждой общественной деятельности, выносливостью и хорошим слухом.

И что делать? Если Мариша откажется, то обретет в лице соседки кровного врага. А Клавдия Матвеевна была из тех людей, кто умел мстить долго и виртуозно. Если Мариша сейчас повернется и уйдет, то ее жизнь и жизнь ее мужа в этом доме превратится в ад. Так не ее ли долг защитить родное гнездо?

Ах, если бы ничего не было! Тогда Маришина любимая цветочница осталась бы цела и невредима. А сама Мариша, как она чувствовала, не оказалась бы на пороге очередного приключения.

Алена потихоньку обживала отцовский дом под Сестрорецком. Свое название «Дубочки» дом получил за аллею из молодых деревьев, которая шла от ворот к парадному входу. Вообще дом был выстроен в классическом стиле, с белыми колоннами у входа, широким каменным крыльцом и прочими атрибутами богатого поместья начала девятнадцатого века.

Оба этажа особняка были оштукатурены и покрыты светло-желтой краской. Сама Алена предпочла бы что-то более современное. Или английское. Изъеденный временем кирпич, вьющиеся растения, запущенный английский сад с узкими извилистыми дорожками, нарочито непричесанный и одновременно ухоженный.

Но ничего этого тут не было. Дом строился с учетом вкусов мадам Кротовой, а она во всем любила определенность и дисциплину. Поэтому деревья в ее саду были посажены в ряды, клумбы разбиты в строгой симметрии. И были они либо безупречно круглыми, либо квадратными, либо ромбообразными. Никакой вольницы тут не разрешалось.

Газон был тоже безупречен. Комнаты сверкали чистотой и скукой. Какие-то портреты и пейзажи на стенах, оклеенных светлыми обоями без рисунка в шашечку. Все было до ужаса похоже на музей.

– Как тут живут люди? – поразилась Алена. – Тоска-то какая!

Впрочем, пока ее встретила только челядь. С шофером и горничной Алена уже познакомилась. Раиса Михайловна, как выяснилось, была вовсе не домработницей, а кем-то больше. Фактически это она вела дом. Экономка усадьбы. Садовника и повариху Алена еще не видела. Но из этих двоих ее больше интересовала Катерина – повариха и по совместительству любовница ее отца.

Но тут же Алена вспомнила слова Симы о том, что повариха арестована по подозрению в убийстве. И поняла, что искать женщину в доме бессмысленно. Гена – садовник и муж Симы – оказался коренастым парнем с густым русым чубом, образец самой что ни на есть простецкой деревенской породы. Изъяснялся несколько косноязычно. И казался более грубой копией Игната – брата Симы. Создавалось впечатление, что Сима искала в мужья кого-то похожего на своего брата. И нашла Гену.

Самой Алене такие типы не нравились. Но она не отдавала отчет, что у него в самом деле могли быть золотые руки. И вообще в собственном доме неплохо иметь такого вот коренастого крепыша. Он и за садовника, и за плотника, и за охранника. Одним словом, нужный человек.

Еще был пес Апаш. Благородных кровей бурбуль. И числился он в доме сторожем, а проживал в будке во дворе. Ростом он был со взрослого теленка. А по уму и игривости недалеко ушел от подростка. Любой человек вызывал у пса одно лишь желание – поиграть и подурачиться. Сторож из него был никакой. В этом Алена убедилась сама, когда пес выскочил поприветствовать ее. Он крутился возле ее ног с таким идиотски счастливым видом, словно они были знакомы сто лет и по меньшей мере десять из них провели в разлуке.

После знакомства с людьми, с которыми ей в ближайшее время придется проживать под одной крышей, Алена ощутила смутное беспокойство. Все они были связаны между собой родственными узами той или иной степени крепости. Любили ли они друг друга или у них были прохладные отношения, Алена не знала. Ей было достаточно того, что прислуга происходила из одного крепко спаянного родственного клана. А она, Алена, оказалась из другого. И в одиночестве ей, откровенно говоря, тут было не очень уютно.

– Неужели мой отец не понимал, что это странно, когда все слуги между собой родня? Это ведь не известно, до чего они могут договориться. – А так Алена не сомневалась: они были хорошие работники. Дом, сад и кухня содержались в безукоризненном порядке.

Слоняясь без дела по дому, Алена поймала себя на мысли, что ей тут жутковато. В этом месте некто неизвестный убил ее отца. Отравил. Но ведь чужой в дом проникнуть незамеченным не мог. Значит, это сумел сделать кто-то из домочадцев.

Темнело. И внезапно Алене показалось, что со всех сторон на нее смотрят злые глаза. Девушке стало страшно. И, пискнув, словно полевая мышка, она прошмыгнула в свою комнату, закрылась изнутри, придвинула к двери шкаф и только после этого позволила себе отдышаться. Обвела испуганным взглядом комнату. Откуда еще может проникнуть сюда убийца? Ну конечно! Окно!

Метнувшись к окну, Алена убедилась, что оно крепко закрыто изнутри. Но все равно, как жаль, что на нем нет решеток! Заказать, что ли, завтра? Но это уже попахивает паранойей. И вообще, не будет же она сутки напролет сидеть за решеткой, словно арестант какой-то. И ей нужно есть, пить и, простите за вульгарность, отправлять естественные потребности. А значит, ей придется выходить из своей комнаты. И что? Каждый раз трястись от страха, что где-то там за углом ее подстерегает убийца?

– Отказаться, что ли, от денег? – тоскливо пробормотала Алена. – Взять пару вещиц на память и слинять. Думаю, я имею на это моральное право. Только что взять? Картины? Интересно, они ценные?

От раздумий ее отвлек телефонный звонок. Звонил Алешка.

– Так я не понял? – произнес он слегка недовольным тоном. – Мне приезжать к тебе или нет?

Только сейчас Алена спохватилась, что обещала перезвонить любимому, да так и не собралась. Как кстати, что Алешка сам про нее вспомнил.

– Приезжай! – вырвалось у нее. – Ты мне нужен!

– Еду!

– Только я не дома.

– А где?

– Тут… За городом…

– За городом? – разочарованно протянул Алексей. – Так ты что, не болеешь, что ли?

– Нет. Я здорова.

– А чего врала тогда?

– Я и не врала. Алешка, приезжай! Это недалеко. Доедешь до Сестрорецка, от развилки свернешь направо, а потом…

– Что происходит? – уже откровенно недовольно перебил ее любовник. – Ты где?

– Я тебе все объясню. Алешка, ты мне очень нужен.

– Где? В Сестрорецке в этом? Ты с ума сошла? Как я оттуда потом выберусь?

– У тебя же машина.

– Ага. А на выезде из города всегда пробки. Сейчас уже семь вечера. Я не успею вернуться домой.

Алена едва подавила в себе желание сказать: «И не возвращайся!» Но она знала, что ответит ей на это Алешка. Его семья – это нерушимый бастион. Дети нуждаются в нем. А жена без него просто пропадет. Так что он не может обмануть их. И с девяти часов вечера в будний день, а также все выходные – он принадлежит только им.

– Хорошо, тогда не приезжай, – грустно произнесла Алена.

– Ну, ясное дело. Ладно, пока! Завтра увидимся!

И Алексей бросил трубку, даже не уточнив, что же все-таки происходит у Алены. Словно его это и не интересовало вовсе. Словно Алена была посторонним человеком. Выходило, что у нее своя жизнь. А у Алешки своя. И соприкасаются они все реже и реже. Может быть, у настоящих супругов тоже так. Но Алене было все равно грустно.

Размышляя о своей личной жизни, Алена спохватилась, что все еще стоит у окна. Внезапно ей пришла в голову мысль, что так она являет изумительную мишень для снайпера. Просто удивительно, как это ее до сих пор не застрелили! Отпрыгнув от окна, Алена краем глаза заметила, что к дверям их дома подъехала ярко-красная машина. Кто там еще? Кто-то из родственников? Приехали за вещами?

Алена еще не решила, как ей себя вести с бывшей хозяйкой – мадам Кротовой, а также с ее детьми. С одной стороны, теперь они ее родня. И они жили в этом доме. До сегодняшнего дня жили. Тут до сих пор лежат их вещи. И вряд ли разумно в первый же день выгонять этих людей на улицу. Но додумать Алена не успела.

– Алена Сергеевна! – услышала она голос Симы. – К вам приехали!

Кто бы это мог быть? Мама? Ну да, больше некому! Господи, как хорошо! Теперь она будет не одна! И Алена помчалась вниз.

Однако внизу ее ждала совершенно незнакомая молодая женщина. Впрочем, отчего-то ее славное круглое лицо показалось Алене знакомым. И эта густая копна натуральных светлых волос. Не крашеных, а именно натуральных. Волосы спадали на плечи пышной гривой. И придавали и без того рослой женщине поистине царственный вид. Забыть такую красоту было невозможно. Бесспорно, они с Аленой где-то виделись. Но вот где?

Между тем незнакомка повела себя более чем странно.

– Аленка! – кинулась она к ней с распростертыми объятиями. – Как я рада тебя видеть! Представляешь, встретила сегодня твою тетю, она и объяснила, как тебя найти.

– Тетя?..

– Ну да! – жизнерадостно подтвердила эта особа, оглядываясь по сторонам. – Твоя тетя – тетя Клава.

– Ах тетя Клава!

Внезапно Алена вспомнила, где видела эту женщину. Это же соседка тети Клавы. Кажется, Мариша! Что-то такое шевельнулось в мозгу у Алены, когда она пыталась понять, что делает эта женщина в ее новом доме. И зачем тетя Клава прислала ее сюда.

– Ты мне рада? – между тем допытывалась у нее незваная гостья. – Вижу, что рада. И это очень хорошо, потому что я намереваюсь пожить тут у тебя.

– Пожить? Но…

– Вижу, ты просто счастлива!

На аферистку эта женщина похожа не была. К тому же выглядела она достаточно обеспеченной и благополучной. Алена вспомнила, что тетка рассказывала, будто бы ее муж – летчик, редко бывает дома, но жену свою любит, и она его тоже любит. Так что ей понадобилось тут?

– Поживу у тебя денек или даже несколько деньков, – говорила между тем Мариша. – Осмотрюсь. Глядишь, и выясню, стоит тебе тут находиться или послать твоего покойного папашу вместе с его деньгами куда подальше.

Вот оно что! Тетка Клава прислала ей подмогу! Теперь Алена вспоминала, что ей рассказывала тетка про эту особу. Будто бы она великая сыщица. Будто бы у нее раскрытых дел больше, чем у всего уголовного розыска нашего города. Ясное дело, тетка, по обыкновению, преувеличивала. Но зерно истины в ее рассказах, безусловно, было.

– Вы ведь Мариша? – неуверенно спросила Алена. – И вы…

– Зови меня на «ты»! И знай, твоя мама наябедничала на твое поведение твоей тетке. А она бросилась за помощью ко мне и погубила мою маленькую цветочницу.

– Маленькую… кого?

– Да не важно, – махнула рукой Мариша. – Это все ерунда. Если я смогу быть тебе полезной, то буду очень рада.

Алена думала недолго. То, что у нее в этом ужасном огромном доме будет соратник и единомышленник, не просто радовало. Это приводило ее в настоящий восторг. А что будет, когда явятся ее родственнички? А в том, что они рано или поздно, но обязательно явятся, Алена не сомневалась. А вот в том, что они тихо соберут свои манатки и мирно слиняют отсюда, она очень сомневалась.

Ей предстоят бои. И прекрасно, если она выступит не жалким одиночкой, а человеком, чьи тылы надежно прикрыты.

– Покажи мне мою комнату, – распорядилась Мариша почтительно внимающей ей Симе.

Кажется, Мариша произвела на девушку сильное впечатление. Во всяком случае, она кинулась выполнять ее приказ со всех ног. Пока Сима искала свободную комнату и вместе с Раисой Михайловной готовила ее для нежданой гостьи, Мариша расположилась внизу и самолично зажгла камин. В просторной прохладной гостиной с пятью окнами сразу же стало теплей и уютней.

– Вот так, – удовлетворенно вздохнула Мариша. – Что нужно человеку для счастья? Свет, тепло и еда. И жизнь сразу же становится веселей. Кстати, в котором часу нам подадут ужин?

Алена лишь пожала плечами. Лично у нее не было аппетита. Зато при слове «ужин» в гостиной появился еще один действующий персонаж. Стоило Марише произнести это волшебное слово, как дверь тихонько заскрипела, и в комнату проникло нечто огромное, со слюнявой мордой и на длинных мощных лапах.

– Ой, мамочка моя! – взвизгнула Алена. – Какой он все-таки монстр!

– Это не монстр. Это – бурбуль, если я не ошибаюсь. А ну, малыш, как тебя там? Иди сюда!

– Апаш, – сказала Алена. – Его зовут Апаш.

Поняв, что обращаются к нему и его присутствие обнаружено, пес смущенно потупился и попытался ретироваться.

– Иди сюда! Тебе что, нельзя входить в дом? В этом все дело?

Судя по грязным следам, которые пес оставлял за собой на полу, обычно он проводил время на улице. Но сегодня все словно сошли с ума. Миска оставалась пустой с самого утра. Обеда тоже не принесли. Напрасно пес совался к садовнику, с которым дружил больше остальных. Тот ничего не понимал и лишь отмахивался от пса. Так что к ужину бедняжка оголодал настолько, что решился нарушить строгий запрет хозяйки, сунуться в жилой дом и попытаться разыскать что-нибудь съедобное.

– Иди сюда! – манила его Мариша. – Что у меня есть вкусненькое?

И она достала из сумки несколько сушек. Пес оживился. И гавкнул. Эхо от его лая раскатилось под потолком. А пес, проглотив две сушки, завилял хвостом и окончательно отнес Маришу к числу своих лучших друзей.

– Дай ему тоже, – протянула Мариша одну сушку Алене.

– Зачем?

– В твоем случае нужно обзаводиться друзьями. Пусть даже это всего лишь доверчивый пес.

Алена с трепетом протянула сушку на раскрытой ладони. Но, к ее изумлению, пес взял угощение хотя и жадно, но очень осторожно, всего лишь оставив небольшой липкий след на руке. После этого воцарилось молчание. Пес вопросительно смотрел на подруг, явно пытаясь сказать им, что четыре сушки – это, конечно, прекрасно, но при его размерах хотелось бы чего-нибудь более существенного.

– Пошли! – скомандовала ему Мариша и сама поднялась из кресла. – Попытаемся раздобыть тебе вкусненького.

Пес с восторгом согласился. И преданно затрусил за ней следом. На кухне никого не оказалось. Зато на плите кипела кастрюля с пельменями.

– Понятно, – проворчала Мариша. – Поварихи нету. А Сима и эта твоя Раиса Михайловна слишком важные персоны, чтобы заняться стряпней. Что же, будем лопать пельмени. Ничего, не впервой.

Поискав собачьего корма, Мариша не нашла ничего похожего. И, недолго думая, вывалила все пельмени в дуршлаг, остудила их под струей холодной воды, а потом пересыпала их собаке в нарядный хрустальный салатник (другой тары просто не нашлось). Сверху она шмякнула внушительный кусок масла и придвинула миску бурбулю. Вначале тот замер. Видно, не привык лопать из такой роскошной лоханки. Но уже через секунду голод пересилил церемонии, и пес набросился на еду.

– Он голодненький, бедняжка, – пробормотала Алена и погладила пса по мощному загривку.

Тот в ответ лишь завилял хвостом, демонстрируя потрясающе мирный нрав. Редкая собака станет радоваться, когда приближаются к ее миске. А этот пес с внешностью прирожденного убийцы был безобидней новорожденного щенка.

Мариша тем временем поставила на плиту новую порцию пельменей. Благо в недрах холодильника их обнаружились целые залежи. Пока она возилась с пельменями, пес уже покончил с угощением, облизнул лоснившуюся морду и заметно повеселел. Мариша сунула грязную салатницу в посудомойку, ликвидировав таким образом все следы недавнего собачьего пиршества.

Очень вовремя. Потому что как раз в этот момент у ворот дома раздался требовательный гудок. А следом за ним еще и еще один.

– Слышала? – насторожилась Мариша. – Кажется, пожаловали твои родственнички.

– Ой!

Алена похолодела. Но Мариша выглядела бодрой и даже веселой.

– Ну, теперь только держись! – энергично кивнула она Алене. – Они попытаются тебя сожрать. Но ты встань от них на расстоянии. И предоставь переговоры мне!

Глава 5

Родственники вошли в дом настороженной толпой. Тут были все. Мадам Кротова, двое ее сыновей, дочь и зять. На вид зятек был тот еще прощелыга. Смазливая мордашка и шныряющие хитрые глазки. На жену смотрел без всякой теплоты. Казалось, больше он интересовался своими тщательно отполированными ногтями.

Алена машинально отметила, что невестку, жену Сергея, с двумя ее детьми – уже существующим и находящимся еще в проекте – сюда не взяли. Наверное, не хотели травмировать подрастающее поколение видом кровавой бойни. А в том, что родственники настроены воинственно, никаких сомнений не возникало. Одни только сжавшиеся в тонкую полоску губы мадам Кротовой чего стоили!

Тонкие бесцветные волосы были забраны в тугой пучок. Лицо бледное. Лишь на губах кроваво-красная помада. Строгий черный костюм. Ну как же, вдова в трауре. А сама вся натянута, словно тугая струна, готовая в любой момент сорваться.

– Записная стерва! – тут же поставила Мариша диагноз. – И гадина!

Так оно и оказалось.

– Только не воображай, девчонка, что мы покинем этот дом! – заявила Кротова прямо с порога.

– Еще неизвестно, какая ты там дочь! – добавил Сергей. – И что у тебя было с этим адвокатом.

– Наверняка мать твоя шлюха, – заключила Ольга. – И могла нагулять тебя от кого угодно!

Один только Владимир промолчал. Он смотрел на Алену как-то странно. Во взглядах остальных родственников явственно читалось желание, чтобы Алена исчезла, испарилась, умерла. А взгляд Владимира был какой-то отсутствующий. Обдолбался он, что ли? Или просто думает о чем-то своем?

Но эта мысль мелькнула лишь у Алены в голове. Мелькнула и пропала. Потому что ей пришлось объясняться со своими новыми родственниками, которые взяли ее в круг. Как хорошо, что тетя Клава прислала к ней Маришу! Страшно подумать, что бы сделали эти люди с Аленой, встреть она их одна. Скорей всего, она бы просто убежала прочь в слезах. А так она смогла дать им отпор. Верней, отпор давала Мариша.

– Лучше помолчите, – лучась показным дружелюбием, заявила она. – А то ведь и судебных приставов кликнуть недолго. Господин Кац обещал содействие в любое время дня и ночи. Угадайте с трех раз, кому тогда придется покинуть этот дом?

Упоминание имени адвоката сделало свое дело. Про то, что Алена – дочь шлюхи, никто больше не заикался. Однако тепла в глазах тоже не появилось. И Алена внезапно с ужасом ощутила, как сильно ненавидят ее эти люди. Никогда прежде она не сталкивалась с такой откровенной, ничем не прикрытой ненавистью к своей скромной персоне. Однако теперь персона ее стоила ни много ни мало тринадцать миллионов в твердой валюте. Поэтому следовало пересматривать свои взаимоотношения с окружающим миром и людьми.

– Давайте присядем, – робко предложила Алена. – Присядем и поговорим.

Как ни странно, все ее послушались. И неровной цепочкой, гуськом родственники двинулись в столовую.

– Только не вздумай подарить им этот дом! – догнав Алену, прошипела ей на ухо Мариша. – Благодарности от них не дождешься, себя тоже не обезопасишь, а мы потеряем их из вида!

– Что ты имеешь в виду?

– Пусть лучше они все остаются тут и будут у нас на виду.

Кажется, родственники хотели того же самого. Во всяком случае, они приняли предложение Алены пожить пока что всем вместе очень быстро. Не обошлось, конечно, без колкостей. Так, например, мадам Кротова, услышав предложение Алены, ядовито хмыкнула:

– Дожили! Какая-то выскочка приглашает МЕНЯ пожить в моем собственном доме!

– Мама, не начинай!

– Пусть знает, что я не сдамся! У вашего отца была опухоль мозга! Ничем иным нельзя объяснить столь дикое решение! Обойти родных детей и законную супругу, чтобы оставить все нажитое чужой девке!

– Мама!

– Я еще добьюсь, чтобы эту нахалку гнали отсюда с собаками!

– Уж не с Апашем ли? – ехидно поинтересовалась у нее Мариша, но вдова ее даже не услышала.

– Я обращусь в суд! – кричала Кротова. – Существует понятие вдовьей доли! И никто не может выгнать меня из собственного дома!

Но в общем, если учитывать сложившиеся обстоятельства, вечер прошел очень мирно. То ли все устали, то ли была какая-то другая причина, но все наскоро поужинали остывшими слипшимися пельменями и разошлись по своим комнатам.

Один только бурбуль по кличке Апаш остался доволен этим вечером. Когда все разошлись, Мариша собрала с грязных тарелок недоеденные пельмени и отдала их собаке. Получилась приличная порция. Апаш все слопал, зажевал булкой с маслом, и на его морде появилось выражение непоколебимой преданности новой доброй девушке.

– Что же, по крайней мере одного друга мы тут обрели.

– Зато все остальные меня ненавидят!

– Не преувеличивай. Тебя ненавидит твоя мачеха и ее дети. Да и то насчет младшенького я бы не стала высказываться так однозначно.

– Тебе не кажется, что он какой-то странный?

– Затоморженный?

– Да. И вообще.

– Кажется. Похоже, у парня большие проблемы с наркотиками.

– Как ужасно!

– Тебе-то что? – удивилась Мариша. – Или он тебе понравился?

– Что ты! Совсем нет. Он мой брат!

Но Алена так покраснела, что сразу же стало ясно, что она врет.

Новые подруги сидели в комнате Алены. Впрочем, комнаты Алены и Мариши находились по соседству. Мариша сама настояла на этом, желая иметь возможность постоянно контролировать, в порядке ли Алена и не случилось ли с ней чего-нибудь. Впрочем, стены в этом доме были толстые. Звуки сквозь них не проникали.

– Ужасно хочется узнать, что говорят между собой твои родственнички.

– Они спят.

– Как же! Это же клубок змей! Небось собрались где-нибудь и шипят.

И, сказав это, Мариша медленно двинулась к дверям.

– Куда ты?

– Пойду прогуляюсь. А ты сиди в комнате. И никому, кроме меня, не открывай. А то приду, а вместо тебя тут хладное тело.

Оставив напуганную до полусмерти Алену и оказавшись в длинном коридоре, который шел через весь дом, Мариша прислушалась. Вообще, планировка дома была изумительно проста. Одна широкая лестница, ведущая из холла на второй этаж. И от нее в обе стороны шел коридор, вдоль которого и располагались все жилые комнаты, кладовые, подсобные помещения и кухня.

Мариша шла по второму этажу, чутко прислушиваясь. Не раздастся ли где-нибудь поблизости змеиное шипение? Но нет, все было тихо. Где же спрятались Аленкины родственнички? Так Мариша дошла до оранжереи и замерла. Показалось или нет? Вроде бы раздался какой-то звук. Мариша постояла еще немного и поняла, что не ошиблась. В оранжерее кто-то был. Как бы узнать, кто и сколько?

– Сдается мне, что вся компашка спряталась там. Но как же войти?

Сложность заключалась в том, что двери оранжереи были стеклянными и возмутительно прозрачными. Вздумай Мариша пройти через них, ее бы неизбежно заметили.

– Хм. Что же делать?

Мариша прошла дальше. А это что за дверь по соседству? Заглянув внутрь, Мариша оказалась в чьей-то спальне. Кажется, тут жил Сергей – старший сын. Мариша подошла к окну и выглянула наружу. Какое разочарование! Никакого балкона тут не было. Но зато под окнами проходил широкий выступ. Истинное предназначение этого выступа оставалось непонятным. Но Мариша сразу смекнула, как эта штуковина может быть ей полезна.

– Если быть осторожной, то можно на него влезть.

Влезть и что дальше? А очень просто. Нужно только сделать несколько шагов по этому выступу и можно оказаться перед застекленной витриной оранжереи. А дальше как повезет. Если не свалиться, то можно услышать кое-что интересное. Эх, была не была! Мариша села на подоконник, свесила ноги вниз и уже приготовилась скользнуть наружу, как вдруг дверь открылась и в комнату вошел Сергей.

Взгляды Мариши и молодого мужчины встретились. Девушка скрипнула зубами. Надо же так попасться. И что ей теперь врать?

– Вы это чего? – разинул рот Сергей при виде болтающей ногами за окном Мариши. – Вы чего тут делаете?

– Так, – как можно безразличнее ответила Мариша. – Сижу. Проветриваюсь.

– А почему тут?

– А где же еще? Хорошая комната.

– Вообще-то это моя комната.

– В самом деле? – изумилась Мариша. – А я зашла, вижу, никого нету. Ну, думаю, дай посижу. Полюбуюсь окрестностями. Ночь-то какая дивная! Воздух опять же свежий. Не желаете ли совершить прогулку под луной?

От прогулки Сергей отказался с таким отвращением, что Мариша даже обиделась. В конце концов, не так уж она и плоха, чтобы так пугаться. Ну, погуляли бы… Не съела бы она его, в конце-то концов!

– Пойдемте! – соблазняла она строптивца. – Погуляем! Побеседуем.

– Нет, нет.

Мариша приближалась, Сергей отступал. Так они и кружили, Мариша наступала, Сергей уклонялся. Наконец Мариша сжалилась над парнем.

– Точно не хотите погулять? – спросила она у него.

– Нет!

– Тогда я пойду?

– Идите!

Чтобы закрепить успех, Мариша еще и игриво подмигнула Сергею. И, проходя мимо него к дверям, улучила момент и словно невзначай коснулась его своей пышной грудью. Сергей вздрогнул и разве что не отпрыгнул в сторону. В его глазах заметались растерянность и страх. Парень явно не знал, как ему себя вести со странной гостьей.

С трудом сдерживая смех, Мариша произнесла:

– Ну, ладно. Не хотите гулять, как хотите. Насильно я ведь вас не потащу.

И с этими словами она наконец вышла из комнаты. Сергей проводил ее тяжелым взглядом. Но кажется, поверил, что Мариша забрела в его комнату исключительно с целью соблазнить его. Мужчины, они ведь такие самоуверенные. Любой, кто краше обезьяны хоть самую малость, воображает себя писаным красавцем, мачо и мечтой всех женщин.

Оказавшись в коридоре, Мариша сначала прыснула со смеху. Но потом вновь стала серьезной. Как ни весело она провела время, но ведь она так и не узнала, кто и о чем шушукался в оранжерее. Сейчас там никого уже не было. Мариша в этом убедилась, оставив все церемонии и заглянув внутрь. Но в воздухе чувствовался запах табачного дыма. И ветка одной из пальм еще покачивалась, словно ее задели всего несколько секунд назад.

Возвращаться назад без добычи Мариша просто не могла. И потом у Алены в запасе совсем мало времени. Им нужно действовать, а не отдыхать. Отдохнуть они еще успеют, когда убийца будет пойман и обезврежен.

Выйдя во двор, Мариша почувствовала, как немедленно ей в руку ткнулось что-то мокрое и холодное. Оказалось, что это Апаш поспешил поприветствовать свою новую приятельницу. Положив руку на холку собаке, Мариша пошла с ним по саду. Уже совсем стемнело. Фонари горели только в подъездной аллее и возле дома. В самом саду было темно, хоть глаз выколи. Внезапно до слуха девушки донесся какой-то странный звук. Словно металл ударился о камень.

Мариша осторожно двинулась в ту сторону. И вскоре ее глазам предстало странное зрелище. На земле стоял фонарь, разбрасывающий вокруг пятно бледно-желтого света. В центре освещенной площадки стоял Гена с лопатой в руках. И он копал! Лопата равномерно поднималась и опускалась, перекапывая землю. От удивления Мариша невольно замерла. В принципе, если бы не позднее время, ничего странного в действиях Гены не было. Он ведь числился здешним садовником. А весенний день, как известно, зимой месяц кормит. Другими словами, весной лениться некогда. Что успеешь посадить, то и вырастет. А нет, так и не будет.

Но все дело было в том, что копал Гена как-то странно. Не вдоль, не вширь, а… вглубь. Другими словами, он копал яму. Очень большую и продолговатую. Ассоциации напрашивались самые неприятные. И тут Гена внезапно замер, потом поднял голову и взглянул прямехонько в то место, где стояла Мариша. Взгляд у него был яростным. И лицо кривилось словно бы от гнева. Такой хватит лопатой и ничего не побоится! И, тихонько взвизгнув, Мариша развернулась и помчалась прочь, мечтая только о том, чтобы оказаться вновь в хорошо освещенном доме.

Оказавшись в относительной безопасности, Мариша решила, что на сегодня с нее хватит.

– Нужно выпить пятьдесят граммов и лечь спать.

Спиртное находилось в баре. А бар был в гостиной. Мариша прокралась туда, нашла непочатую бутылку коньяка и, прихватив пару бокалов, отправилась к Алене. Но, к ее удивлению, девушки в комнате не было.

– Алена?! Алена, черт тебя дери! Что за шутки?

Мариша заглянула в шкаф, под кровать и даже в окно. Нету. Алена бесследно растворилась. И тут до Мариши донесся звук выстрела, звук разбившегося стекла, а потом пронзительный крик.

– Аленка! Ах ты!

И не думая об опасности, которая могла угрожать ей самой, Мариша бросилась на звук выстрела. Он донесся из недавно покинутой ею оранжереи. Ах, почему она не осмотрела ее получше! Как знать, возможно, она бы обнаружила притаившегося там преступника.

– Не уберегла! Не усмотрела! Что я теперь скажу Клавдии Матвеевне!

При мысли о том, как ей придется оправдываться перед соседкой в том, что она не углядела за ее племянницей, Марише стало по-настоящему плохо. Пожалуй, все-таки им со Смайлом придется менять квартиру. А ведь она только что закончила обставлять жилье. И теперь все придется начинать по новой. А ее коллекция фарфоровых фигурок! Многие ли из них переживут переезд и столкновение с грубой реальностью в лице вечно пьяных грузчиков? Они разобьются!

Подгоняемая этой ужасной перспективой, Мариша влетела в оранжерею. Первой, кого она там увидела, была Алена. Девушка стояла и, кажется, была жива. Ну да, немножко в крови, но жива. И пострадала не сильно, иначе бы не смогла стоять на своих двоих и так истошно орать.

– Алена! Замолчи!

Марише пришлось встряхнуть девушку, прежде чем та заговорила.

– Уб… уб… убили! – выговорила она наконец, а потом завопила снова: – Убили! Убили! Убили!

– Кого убили? Очнись! Ты жива!

– Убили! Убили! Не меня убили! Ее!

И Алена мотнула головой куда-то за спину Мариши. Та обернулась и едва сдержала рвущийся из груди крик. На мраморном полу оранжереи, перед мирно журчащим фонтанчиком лежало распростертое тело. Не узнать его было невозможно. Мадам Кротова! Аленкина мачеха! Убита выстрелом в висок.

– Кошмар! Кто это ее так?

– Н… н… не знаю! – проклацала зубами Аленка. – Выстрел, крики, стекло. Я думала, меня убили! А потом смотрю, она лежит. А я в ее крови! Меня забрызгало!

Мариша содрогнулась. Так вот чья кровь была на Алене! Неизвестный убийца застрелил мадам Кротову, когда та разговаривала, стоя в профиль к Алене. И тут в голове у Мариши шевельнулось сомнение. Как-то странно. Разговаривают обычно лицом друг к другу. Что враги, что друзья. Разговаривать, повернувшись в профиль, извините, просто глупо.

– Она собралась уходить, – пролепетала Алена. – Верней, велела убираться мне. Я шагнула, но поскользнулась.

– Да, полы тут скользкие. И кому пришло в голову делать мраморный пол в оранжерее, где всегда влажно!

– Я поскользнулась и ухватилась за ее плечо. И тут на меня брызнула кровь!

– А выстрел?

– Выстрела я сначала даже не услышала. Потом поняла, что он все-таки был.

– Ну, ясное дело. Раз Кротову застрелили, то был и выстрел. Тем более что я его слышала.

В это время в оранжерею ворвался Владимир. Одного взгляда на происходящее хватило, чтобы понять: случилось непоправимое.

– Мама! – кинулся он к телу. – Мама! Мама!

И, подняв глаза на Алену, вдруг крикнул:

– Это ты их убила! Убийца! Сначала отца, а теперь и мать!

Эта версия глубоко возмутила Маришу.

– Эй! Очухайся! Из чего бы Алена застрелила твою маму? Из пальца? У нее же нет оружия!

– Выбросила! – бормотал Владимир. – Избавилась! У нее было достаточно времени, чтобы это сделать!

– А стекло! – тут же нашлась Мариша. – Как бы она его разбила снаружи, находясь в это время внутри?

– Невелика премудрость – разбить стекло! Швырнула камнем, и все дела!

– В принципе верно. Но осколки упали внутрь, – вздохнула Мариша.

– И что?

– Значит, стекло было разбито снаружи. Иначе осколки посыпались бы в сад.

Владимир ничего не ответил. Он снова склонился над телом матери. И кажется, зарыдал. Впрочем, вид у парня и без того был достаточно истеричный. Кажется, у него начался отходняк. Или, напротив, он принял еще одну дозу наркоты. Вел он себя так необузданно, что Игнату пришлось применить силу и увести бывшего барчука в его спальню.

Сергей и Ольга держались не в пример лучше брата. Но и они достаточно ясно высказались против Алены.

– Ты и мама были в оранжерее вдвоем. Теперь мама убита, а ты жива. Вывод, что называется, напрашивается сам.

– И зачем ей было это делать? – заступилась за подругу Мариша.

– Потому что мама грозилась, что отошлет ее обратно в ту дыру, откуда она вылезла! Крыса!

– Ничего бы у вашей матери не получилось. Завещание вашего отца составлено предельно ясно. Все достается Алене. И вам это отлично известно! Скорей уж не Алене нужно было избавиться от вашей матери, а мадам Кротовой хотелось избавиться от падчерицы.

– Все равно, раз она была в оранжерее с мамой, то она и есть убийца! Она ненавидела маму!

Впрочем, приехавший следователь быстро развенчал эту теорию.

– Мало ли кто и кого ненавидит. Главное в данном случае, что никакой человек не может находиться одновременно сразу в двух местах. А раз так, то либо у Алены был сообщник, что маловероятно, учитывая краткий срок ее пребывания в этом доме и совершенное незнание местности. Либо… Либо стреляли из сада. И еще вопрос, в кого хотели попасть.

«Я поскользнулась и ухватилась за ее плечо, – вспомнила Мариша слова Алены. – Она пошатнулась, и тут же раздался выстрел, и на меня брызнула кровь!»

– Я все поняла! – закричала Мариша. – Убить хотели Алену! Кротова случайно оказалась на ее месте.

– Что?

– Алена поскользнулась, – взволнованно заговорила Мариша. – Голова Кротовой оказалась на том месте, где за мгновение до этого была голова Алены.

– А убийца уже нажал на курок и не сумел остановиться? – договорил следователь Маришину мысль. – И промахнулся?

– Точно!

– Что же, это уже версия.

Но когда следователь решил допросить всех обитателей дома, то оказалось, что они неплохо знакомы, так как именно этот следователь занимался расследованием обстоятельств недавней смерти хозяина дома – Сергея Юльевича.

– Сначала муж, потом жена, – почесал следователь в затылке. – Теперь вот наследница еще нарисовалась. Ох, не нравится мне все это. Очень не нравится. Чует мое сердце, что эта смерть не последняя.

Как уже говорилось, следователь был хорошо знаком с семьей Кротовых. Поэтому, как только поступил вызов, сразу же примчался. А вот врачи несколько задержались.

– Старались как могли. Но ведь весенняя распутица, дороги развезло, – все же приехав, оправдывались они, словно ехали по другим дорогам, нежели следователь.

– Могли бы поторопиться.

– Да ладно вам, – поморщился молодой врач со «Скорой». – Чего трупу сделается? Ему теперь спешить некуда.

Услышав эти слова, Ольга всхлипнула и чуть было не бросилась на врача с кулаками. Мужу пришлось увлечь ее в сторону. Проделал он это с такой брезгливостью, словно не жену вел, а какое-то насекомое.

– Сейчас констатирую смерть, заполню бумаги и можете забирать! – торопливо пробормотал врач, опускаясь возле трупа.

Но внезапно он вздрогнул, замер, и лицо его посерело.

– Что?

Врач не ответил, но страшно засуетился. Он принялся торопливо щупать пульс, светить в глаза фонариком и подносить ко рту зеркальце. Затем он откинул прядь волос с лица Кротовой и пробормотал:

– Невероятно! Совершенно невероятно.

– Что?

– Можете меня убить, но она жива! Пуля прошла по касательной, не задев мозг. Женщина жива!

Ольга снова взвизгнула, на этот раз от радости. И попыталась прорваться к родительнице, но ее снова не пустили.

– Носилки! Скорее! Ранение в голову чревато сюрпризами. Немедленная госпитализация.

Все-таки врач оказался толковым. Он сразу же позвонил в больницу, предупредив, что везут тяжелораненую. Но тут вмешался Сергей:

– Только в Первый медицинский! Там у нас знакомый профессор. Чудеса творит! Если кто и может спасти маму, то только он!

Врач спорить не стал, и Кротову увезли. Итак, врачи уехали. А вот следователю и его бригаде предстояло еще работать и работать. Потому что хотя Кротова и осталась жива, но, во-первых, это могло быть ненадолго. А во-вторых, стрельба по живым людям – это в любом случае преступление, и оно требовало тщательного расследования.

Милиция обыскала весь дом, а потом принялась за сад. Ходили с фонарями, искали стреляную гильзу. И ведь нашли! Подруги лично наблюдали за этим из своего окна. И не могли ошибиться. Милиция нашла гильзу, эксперты ее осмотрели и забрали с собой.

Окончательно следователь со своими людьми уехал из дома только к рассвету.

– Извините, завтраком угостить вас не можем. Повариха наша… сами знаете, где.

– Верну я вам вашу Катерину, – угрюмо отозвался невыспавшийся и голодный следователь. – Сегодня же вернется домой.

– Как?! – ахнула Ольга. – Разве это не она?

– Не она отравила вашего отца? Нет, не она.

– Но это она подала ему отравленный чай!

– Она заварила чай и оставила его на столе в библиотеке. Вашего отца там не было еще минут десять. Потому что когда он вернулся, то возмутился, что напиток холодный. Верно?

– Да. Папа всегда пил горячий чай. И эту бурду лишь пригубил.

– Даже крохотного глотка оказалось достаточно для летального исхода. Но суть в том, вы все слышали, как возмущался холодным напитком ваш отец?

– Слышали. Я и мама точно слышали.

– И я слышал, – кивнул Сергей.

– И я, – выступила вперед Сима. – Когда хозяину охота было глотку подрать, на другом конце поселка слыхать было!

– Вот и получается, что Катерина принесла вашему отцу хороший горячий напиток, а когда он пришел в библиотеку, то чай успел уже остыть. Должно было пройти не меньше пяти-семи минут.

– И что?

– И кто угодно за это время мог войти в библиотеку, насыпать яд в стакан и спокойно покинуть комнату.

На некоторое время среди вышедших проводить следователя воцарилась неловкая тишина.

– Вы это что? – пробормотала наконец Ольга. – Вы это намекаете, что кто-то из нас мог… отравить нашего папу?

– Я не намекаю, я прямо так и говорю. Это сделал кто-то из обитателей дома.

– Катерина! Это сделала Катерина!

– Могла и Катерина. Но с той же долей вероятности это мог быть и кто-то другой.

– И все же…

– И все же я думаю, что было бы несправедливо засадить за решетку женщину только за то, что у нее была возможность отравить Сергея Юльевича. Если исходить из этого, то в тюрьме должны были бы оказаться и все вы.

– Мы?! Но мы любили папу!

– А кто вам сказал, что Катерина его не любила? Я бы сказал, что она его очень даже любила. Особенно учитывая их особые отношения. Ну, вы понимаете, о чем я.

И следователь в упор посмотрел на Ольгу. Совершенно ясно, что он имел в виду. Хозяин и повариха были любовниками. Свою страсть не скрывали. Так что если у кого и было основание избавиться от Сергея Юльевича, то ясно, что не у Екатерины. Не совсем же она дура, чтобы убить богатого любовника и лишиться всех привилегий, которые ей давало положение фаворитки?

Алена тоже так думала. К тому же она помнила, что в завещании имени Катерины не было. Так что версию убийства из корысти приходилось отбросить. Ведь по наследству Катерине не доставалось ничего. Она слишком недолгое время проработала в доме Сергея Юльевича. А в завещании хозяин упомянул лишь тех слуг, чей стаж работы у него превышал пять лет.

– Но все же я не стала бы совсем сбрасывать эту особу со счетов, – заметила Мариша, когда подруги вновь остались наедине.

– Конечно, не станем! Вот явится, тогда мы и прозондируем, что она там из себя представляет! Может быть, она убила отца из ревности.

– Из ревности?

– А что! Папа не был примерным мужем. Вряд ли он стал бы хранить верность одной-единственной любовнице. Наверняка у него были и другие пассии. Катерина узнала про них и взбеленилась.

– Жену терпела, а про тех узнала и разгневалась?

– Жена – это одно. А любовница на стороне – это совсем другое. Про жену она знала. А наличие другой любовницы стало для поварихи неприятным открытием.

Но подруги решили оставить окончательное решение до утра. А пока у них сил хватило лишь на то, чтобы разбрестись по своим комнатам, там добраться до своих кроватей, упасть на них и тут же крепко заснуть.

Впрочем, Мариша перед сном еще успела подумать о том, почему ей не звонит Смайл и что он скажет, когда узнает, что его жена живет в чужом доме и влипла в очередную историю с убийством. Но так как Смайл по этому поводу ничего хорошего сказать не мог и Марише это было прекрасно известно, то думать об этом было неприятно.

Поэтому Мариша перевернулась на другой бок и стала думать о своей фарфоровой коллекции. Какие они милые! Беззащитные! Славные! А уж какие хорошенькие! Лучше бы она осталась в их компании.

Глава 6

Утро приветствовало подруг ароматом свежего кофе. Он плыл по дому, будоража воображение горячим завтраком. После вчерашних пельменей, которые пришлись по вкусу разве что прожорливому Апашу, все были голодны словно волки. Особенно Мариша, которая все же приговорила перед сном утаенный коньячок. Ну, не весь, конечно. Так, граммов сто или сто пятьдесят. Чтобы лучше спалось.

Спалось ей, и верно, замечательно. И проснулась она с отменным аппетитом. А тут еще этот дивный запах. И тут же до слуха Мариши донесся визг Ольги:

– Ты что, совсем сдурела?! Идиотка чертова! Отца на тот свет своим питьем спровадила, теперь за нас решила приняться?

Мариша торопливо накинула на плечи уютный байковый халат в котятках и поспешила вниз. А внизу уже вовсю кипело сражение. Ольга перевернула красиво сервированный поднос. И теперь исступленно топтала ногами осколки дорогого японского костяного фарфора, плавающие в луже свежего кофе.

Чуть поодаль с прижатым к груди серебряным подносом стояла молодая женщина лет двадцати восьми – тридцати с пышными формами и простым испуганным лицом. Не сказать, что она была нехороша, но как-то простовата. Только волосы были шикарные. Густые, тяжелые, красивого золотистого цвета.

– Ольга Сергеевна, – бормотала женщина. – Не травила я вашего батюшку. Истинный крест, не травила!

– Дура! Дура! Идиотка!

– Не подумала я! – почти плача, твердила повариха. – И кофе хороший сварила. Думала приятное вам всем сделать. Как вы тут без меня, без горяченького. Я же знаю, ни Сима, ни Раиса готовить не любят. Вот я и хотела… в честь моего освобождения. Радость ведь.

– Радость?! – окончательно зашлась Ольга. – Нам радоваться, что тебя освободили? Ты что, совсем сдурела? Ты кто такая, чтобы мы за тебя радовались? Подстилка! Дешевка! Тебя тут терпели, потому что папаша тебя трахал! А теперь вон! Вон, я сказала!

Катерина жалобно всхлипнула и повернулась, чтобы уходить. Кажется, она действительно пошла собирать свои манатки. Марише это совсем не понравилось. Что же это такое? Безобразие! Куда зайдет их расследование, если подозреваемые станут расползаться как тараканы в разные стороны. И зачем они с Аленой будут куковать в этом доме, если все его покинут?

– Убирайся! Убирайся, грязная шлюха! – верещала Ольга вслед Катерине.

– Куда Ольга гонит эту клушу? – прошептала Мариша на ухо подоспевшей на шум Алене.

Ведь ни Мариша, ни Алена ничего не выяснили у поварихи. Как же остановить повариху? Мариша тут не хозяйка, распоряжаться не может. Но Алена… Алена может! Однако Алена, несмотря на поощрительное шипение Мариши, молчала, не зная, что предпринять. Тоже хозяйка, называется! Все приходится делать за нее!

– Катерина, постойте! – произнесла Мариша. – Не уходите.

– Что?

От злости Ольга даже потеряла дар речи. И только бессмысленно таращила на Маришу свои злые глаза.

– Мне кажется, что ты, Ольга, не можешь распоряжаться, кому тут оставаться, а кому уходить. Со вчерашнего дня ты сама тут на птичьих правах.

Катерина молча вытаращилась на Маришу.

– Вы кто?

– Не важно, кто я. Важно, что ваша новая хозяйка еще не сказала своего слова.

И, повернувшись к Алене, Мариша спросила у подруги:

– Ну так как ты считаешь, дорогая? Уходить Катерине или пусть останется?

Мариша очень надеялась, что Алена не подведет и ответит правильно. И Алена не подвела.

– Пусть останется, – тихо, но твердо произнесла она. – Пусть останется и приготовит нам завтрак. С кофе!

Последнее было сказано специально для Ольги, которую даже перекосило от злости.

– Ну, ладно! – прошипела она словно змея. – Поплатитесь и поплачете, да только поздно будет! Не говорите потом, что я вас не предупреждала. Катька – отравительница. Лично я из ее рук и куска хлеба не возьму!

И с этими словами Ольга гордо удалилась прочь. К завтраку, поданному Катериной, она в самом деле не прикоснулась. Демонстративно сварила себе яйцо вкрутую и ела его, пока остальные наслаждались омлетом с ветчиной и зеленым луком, а также изумительными блинчиками с джемом, которые успела напечь мастерица Катерина.

На обед повторилась похожая история. Ольга при всех открыла банку телячьих языков в желе и стала их поглощать. Ни к хлебу, ни к грибному супчику из сушеных белых грибов со сметаной, ни к котлеткам по-киевски она даже не прикоснулась. И компот из клубники пить не стала. Взяла с тарелки одно яблоко, долго и придирчиво его разглядывала, а потом положила на место.

– Лучше не рисковать, – пояснила она.

Ни Мариша, ни Алена ничего не сказали. Они ждали. Надолго ли хватит Ольгиного упрямства? Может быть, к ужину образумится? Но и на ужин Ольга появилась со своим пайком. Тут не выдержал даже ее брат.

– Тебе не кажется, что это глупо? – спросил он у сестры, деловито вскрывающей ножом банку – завтрак туриста. – Раз мы все едим, почему бы и тебе не присоединиться к нам?

– Я ставлю вопрос иначе! Почему бы вам не присоединиться ко мне?

– Вредно жить без горячей пищи.

– Вы еще поймете меня, когда кому-нибудь станет плохо!

И Ольга принялась мрачно пережевывать волокнистое и жирное мясо, вывалив его из банки и залив сверху солидным слоем кетчупа. Ничего удивительного, что после такого ужина у нее расстроился желудок. И она принялась рыскать по дому в поисках какого-нибудь средства от поноса и болей в кишечнике.

– У меня есть мезим и гастал, – предложила ей сердобольная Мариша. – Хочешь?

– В упаковке?

– Можешь не сомневаться. Обычные таблетки, не яд.

– Ладно, – нехотя согласилась Ольга. – Давай!

Подруги после ужина не чувствовали никакого недомогания. Отличная еда! И с какой стати Ольга обвиняет именно Катерину в отравлении своего отца? Наверное, тут сыграла свою роль ревность и обида за мать. Но, с другой стороны, мадам Кротова, когда муж завел интрижку с кухаркой, могла бы устроить ему скандал, уйти из дома и не терпеть такого унижения. Но женщину держали деньги супруга. Ради них она была готова на многое. Так стоит ли во всем обвинять одну Катерину? Казалось бы, виноваты счастливые любовники. Но если подумать, то и Кротова в сложившейся отвратительной ситуации виновата ничуть не меньше, чем ее муж и его любовница.

Тем более, как выяснилось из разговора с Симой, хозяин отнюдь не удерживал возле себя опальную жену. И даже более того, предлагал той уйти и даже обещал приличное денежное содержание.

– Она первая начала. Изменяла ему с кем попало. Сначала со своим тренером по теннису, потом с инструктором по аэробике, затем переключилась на мальчишку, который приносил ей шарики во время игры в гольф и таскал за ней клюшки.

Вот этого романа Сергей Юльевич и не вытерпел. То ли сказалась зависть к сопернику, который был моложе его почти вполовину. То ли нашлись какие-то другие причины, но он указал неверной супруге на дверь. А когда та не захотела уйти, мотивировав это тем, что ее измена не доказана и все это глупые слухи, которые не помешают ее счастливой семейной жизни, Кротов завел демонстративно-показательный роман с поварихой.

– Катерину тогда только-только взяли на службу. Она всего боялась. Как бы не напортачить чего. Она прежде никогда в таком богатом доме не служила. Работала поварихой в детском садике, вот и весь ее стаж. А какие там в детском садике требования? Манная каша без комков получится, котлеты на сковородке не пригорят и то уже хорошо. А у нас!

– Что у вас?

– Тут к разносолам привыкли. Прежнюю повариху выгнали, потому что она на неделе дважды рис подала. Правда, один раз с рыбной подливкой из осетрины, а другой с каким-то хитрым китайским соусом. И все равно выгнали. Мол, ленива стала. Овощей уже не чистит, одним рисом от хозяев отделаться хочет.

– Только за это?

– Ну, не совсем, – призналась Сима. – Она с Ольгой поскандалила. Но формальным поводом для увольнения послужил именно рис.

– А с Ольгой чего у нее вышло?

– Глупость какая-то. Они с самого начала не ладили. Повариха целый день у плиты стоит, по идее жирной должна быть, ведь каждый кусок пробовать приходится. А Лара, наоборот, тощая была словно селедка. Ну а Ольга только и делала, что на диетах сидела. И все равно окончательно от своей полноты избавиться не сумела.

– И что?

– Ну и сказала, что у Лары глисты, не иначе. И что она весь дом ими заразит.

– Фу, как некрасиво! Наверное, Лариса обиделась?

– Ясное дело, никому не понравится, когда про него такие гадости говорить станут. Тем более что у Лары все справки о здоровье в порядке были. И санитарная книжка, и вообще.

День ото дня неприязнь женщин крепла. А исход ее был известен заранее.

– Вот Кротова ее и уволила. А потом хозяин прознал про ее роман с мальчишкой-гольфистом. А к этому времени они уже наняли Катерину. Ну, хозяин к ней и подъехал.

– С цветами и подарками?

– Как же! Подарками он Катерину уже после задаривать начал. А тогда он ей прямо заявил: хочешь сохранить место и регулярно получать премии, полюби меня.

– И Катерина согласилась?

– А какой у нее был выбор? Садик, где она работала, был от крупного завода. Директор работникам койки в общежитии предоставлял. Катька из садика ушла, и из общежития ее попросили. Ну и где ей жить? Вот и пришлось Катерине к хозяину благосклонно отнестись. Только она ни в чем не прогадала. Хозяин вообще нежадный был, только самодур. А тут ему так собственную жену допечь захотелось, что он Катьку буквально начал подарками осыпать. Такая любовь вдруг у него к ней открылась, просто удивительное рядом. И цветы, и золото, и шубку ей норковую подарил. А потом еще одну из стриженного бобра. И дубленку красивую. И сапоги! А уж сумок одних не меньше десятка. Катерина у нас королевой ходить стала. Прямо смех. Днем у плиты стоит, а вечером ее хозяин сам в ресторан везет. Так и жили. Мария Леопольдовна только зубами скрипела. А поделать ничего не могла.

Судя по рассказу Симы, между хозяином и поварихой был один только сплошной мед и сахар. Однако, как известно, такая идиллия редко когда длится долго. Но если даже хозяин и охладел к Катерине, заведя очередной романчик на стороне, то вряд ли горничная расскажет об этом подругам. Она будет всячески выгораживать Катерину, которую любит ничуть не меньше, чем родную мать.

– А кстати, тебя не удивляет такая разница в возрасте между твоей матерью и Катериной? Катерине не исполнилось еще и тридцати. А Раиса Михайловна уже отпраздновала свой полувековой юбилей.

– Ну и что?

– Как Катерина могла оказаться твоей крестной? Сколько же ей было в ту пору лет?

– Она не моя крестная, – помотала головой Алена. – Она крестная дочь моей матери. А моя собственная крестная – она уже умерла.

– А что Катерина?

– Мама к Катерине всегда хорошо относилась. И когда Катерина в Питер подалась, то моя мама обещала матери Катерины позаботиться о крестнице. И когда представилась такая возможность, взяла ее к нам в дом. Думала хорошо сделать. А получилось вон как. Лучше бы Катерина сидела в своем детском садике да детишкам кисели варила. Честное слово, спокойней бы жила! Пусть и без норковых шуб, но и в убийстве бы ее не заподозрили.

Но тут Мариша была вынуждена прервать разговор. Ей звонил Смайл.

– Дорогая, – произнес он удивительно тепло и ласково. – Как ты?

– Да ничего, – сдержанно ответила Мариша. – А ты?

– А у меня проблемы.

– Что такое?

– Ничего ужасного, – поспешил заверить ее Смайл, – но я задержусь чуть дольше, чем рассчитывал.

– Насколько дольше?

– На день, – бодро соврал ей Смайл, хотя сразу же было понятно, что из-за одного дня он не стал бы городить огород.

– А если честно?

– Ну… На два. Максимум на три!

– Три дня! – притворно ахнула Мариша. – Как же я без тебя буду еще три дня?

– Ну дорогая! Придумай что-нибудь!

– Не знаю. Я очень по тебе скучаю.

– Я тоже скучаю по тебе, мой розовый кролик. Но что же делать? Тут нелетная погода. Придется задержаться.

– Ну ладно, – вздохнула Мариша. – Я постараюсь придумать, чем занять себя до твоего возвращения.

– Вот и умница! – возликовал Смайл. – Целую! Пока! Я тебе еще позвоню!

В целом разговор оставил у Мариши какое-то двоякое чувство. С чего вдруг Смайл так ее упрашивал дать ему разрешение остаться еще на три дня в Афганистане? Раз надо, значит, надо. И что там за нелетная погода у них? Буря в пустыне?

Мариша так разволновалась, что влезла в Интернет на сайт погоды. И выяснила, что небо на всем Ближнем Востоке просто изумительно синее, дождей, бурь или прочих стихийных бедствий не предполагается. И политическая ситуация в регионе, как утверждал другой сайт, была тоже на удивление спокойная.

Так что же задержало Смайла вдали от супруги?

После ужина к Алене в комнату постучался Сергей. Переглянувшись, девушки пригласили его входить. Следом за братом вошла и Ольга со своим мужем Олегом. И не дожидаясь приглашения, плюхнулась в кресло. Алена вопросительно посмотрела на Сергея. Раз уж пришли, говорите!

– Мы с сестрой хотим поговорить с тобой, – сказал Сергей, набычившись.

– О чем?

– Не притворяйся, будто бы не понимаешь.

– Чего?

– Ты не имеешь права на деньги отца! – взорвалась Ольга. – Во всяком случае, не имеешь права захапать себе все целиком!

Ого! Это что-то новенькое. Похоже, родственнички готовы поделиться. Интересно, во сколько они оценивают шансы Алены? Оказалось, что невысоко.

– Ты можешь забрать себе нашу городскую квартиру, – сказала Ольга. – Нам она никогда не нравилась, и мама даже планировала сдать ее в аренду. Ты ведь мечтала о собственной квартире, верно? Вот и владей! Считай, что твоя мечта сбылась. А без тех нескольких тысяч долларов, что мы получили бы за ее аренду, мы как-нибудь обойдемся.

Алена задумалась. В принципе предложение неплохое. Вот только постановка вопроса… Почему эти двое распоряжаются тем, что принадлежит ей, Алене? Это не они будут указывать ей, что взять, а что оставить. Это она может сбросить им с барского плеча парочку миллионов.

– И как это осуществить? – прищурилась Алена. – Я подарю эту квартиру самой себе?

– Как это? – растерялась Ольга.

– Позволь напомнить, квартира и так принадлежит мне.

– Это только на бумаге! – запальчиво воскликнула Ольга. – На самом деле ты не имеешь никаких прав на нее и на все остальное.

– Насчет прав, это ты обратись к Кацу. Он живо растолкует тебе, кто нынче в доме хозяин, верней, хозяйка.

– Ты?!

– Я.

– Так ты не согласна на раздел имущества?

Алена медленно покачала головой.

– Раз отец оставил все свои деньги мне, значит, у него были на это веские причины. И кто я такая, чтобы отказываться от его подарка?

– Отец просто помешался на старости лет! – взвилась Ольга. – Наверное, Катька травила его долго! Вот он умом и поехал! Все наследство – наше!

– А по бумагам мое, – спокойно возразила ей Алена.

– Либо отдашь нам деньги, либо сдохнешь!

– Ты мне угрожаешь? – прищурилась Алена. – Хочешь меня убить? Может быть, и нашего отца тоже отравила ты? А теперь все хочешь свалить на Катерину?

– Я? – оторопела Ольга. – Я отравила нашего папочку? Да ты… Ты…

Не договорив, Ольга вылетела из комнаты. Следом за ней вышел и ее муж. Остался один Сергей. Он сверлил Алену тяжелым нехорошим взглядом, а потом произнес:

– М-да, сестричка. А ты далеко не так проста, какой кажешься. Что же, война – значит война. Но только хочу тебя предупредить, на войне все средства хороши. Так что за твою жизнь и благополучие в этом доме я и ломаного гроша теперь не дам.

Сергей уже давно ушел, а Мариша с Аленой все никак не могли успокоиться. Они обсуждали последние слова Сергея. Можно ли считать, что это была прямая угроза и признание в том, что он, Сергей, отныне сделает все возможное, чтобы избавиться от Алены, пусть даже и путем ее физического устранения? Или он сказал это просто в запале? И убить Алену у него рука все же не поднимется?

Лично самой Алене хотелось бы думать именно так. Но кое-что, например убийство Сергея Юльевича и то, что в нее саму уже стреляли, не позволяло это сделать.

– Может быть, зря я отказалась от квартиры с видом на Смольный собор? – простонала она, когда за братцем закрылась дверь.

– Ты все сделала правильно!

– Но они могут меня убить!

– Правильно.

– Правильно?

– То есть я хотела сказать, неправильно! – спохватилась Мариша. – Конечно, неправильно!

– Тебя не поймешь. То правильно, то неправильно. Что мне теперь-то делать?

– Ничего. Будем искать убийцу дальше.

– Очень мило. Нам про него не известно ничего. А ему… А я у него как на ладони! Он может выстрелить в меня в любой момент.

– Думаю, что не все так просто. Одно убийство уже совершено. Плюс нападение на мадам Кротову.

– Нападали на меня!

– Нападение на кого-то из вас. Если сейчас тебя убить, милиция даже не станет сомневаться, что убийца среди наследников.

Мариша произнесла эту фразу и замерла.

– Слушай, а ведь если тебя и убьют, деньги все равно для Кротовых будут потеряны.

– Почему?

– Ну, ты ведь не Кротова! Твоя фамилия Голышева. И с Кротовыми у тебя только и было общего, что их покойный папочка. Больше близких родственников у тебя среди них нет!

– И что?

– Значит, после твоей смерти наследовать будет твоя мама, твои тети или дяди, а также прочая близкая и дальняя родня.

– Но ведь Сергей, Ольга и Володя – мои братья и сестра.

– По закону ты не являешься дочерью своего отца.

– А ты в этом уверена?

– Твоя мать не была замужем за твоим отцом. Тебя он своим ребенком тоже не признал. Фактически ты им чужая.

– Но мой отец признал меня. И деньги оставил не просто так. В документах, которые зачитывал адвокат Кац, имелись бумаги о моем удочерении. По ним я его законная дочь, так что все Кротовы – моя родня, все братишки и сестренка. Вон сколько у меня наследничков-нахлебников. И нам, Мариша…

Внезапно в коридоре раздался крик. Подруги выскочили из комнаты и увидели Катерину, которая прижималась к стене. Лицо у поварихи было молочно-белым и выделялось на фоне стены цвета свежей лососины, словно сметана в борще.

– Катя, что с вами?

Но та не отозвалась. Она уставилась в одну точку в конце коридора. И губы ее беззвучно шевелились.

– Что случилось? Катя! Что вы там увидели?

Внезапно Катерина вздрогнула и, вытянув руки по швам, словно оловянный солдатик, закрыла глаза и безмолвно лишилась сознания. Подруги едва успели ее подхватить. Иначе она бы просто растянулась на полу.

– Катя! Катерина! Эй, кто-нибудь, помогите! Катерине плохо!

На призыв Мариши появились Сима и Игнат. Потом прибежали Ольга и Владимир.

– Что с ней?

– Упала. Принесите воды. Или нашатырный спирт. А лучше и то, и другое.

Сима и Игнат помчались со всех ног выполнять поручение Мариши. Владимир тоже куда-то делся. Одна лишь Ольга стояла над телом поварихи и злорадно ухмылялась.

– Чего ты скалишься? – обозлилась на нее Мариша. – Не видишь, человеку плохо!

– Вижу, – ответила Ольга и ухмыльнулась еще более ядовито. – Так ей, подлюге, и надо!

– Слушай, – вскипела Мариша. – Иди-ка ты отсюда подальше, ладно?!

Но Ольга никуда не пошла. Она осталась стоять, не спуская глаз с Катерины, и зловеще усмехалась, чем доводила Маришу буквально до белого каления. Наконец примчалась Сима с водой. И Игнат с нашатырным спиртом. Поварихе дали понюхать ватку, смоченную аммиаком, а потом глотнуть холодной водички.

– Ну как? – участливо спросила у нее Алена. – Лучше?

– Да, – слабым голосом ответила Катерина. – Спасибо вам.

И она снова взглянула в конец коридора, вздрогнула и замолчала.

– А что случилось? – снова встревожились все.

И так как повариха по-прежнему молчала, то остальные принялись строить догадки.

– Голова?

– Сердце?

– Давление?

На все вопросы Катерина раз за разом мотала головой.

– Ничего у меня не болит, – наконец заявила она. – И вообще, я на редкость здоровый человек.

– Тогда что?

– Вы мне не поверите.

– Нет уж, говори.

– Не буду! – упиралась Катерина. – Вы решите, что я сошла с ума.

– Не решим.

– Решите! Я и сама так думаю!

– Да с чего вдруг?!

– Я видела его!

– Кого?

– Кого его?

– ЕГО!!!

Катерина так выразительно вытаращила свои и без того выпуклые голубые глаза, что всем наконец стало ясно, о ком она говорит.

– Ты видела Сергея Юльевича?

– Да!

Ольга покрутила пальцем у виска.

– Ну точно! Наша красавица чокнулась!

– Я видела! Видела!

– Преступникам часто являются тени злодейски умерщвленных ими людей!

– Я не… Я не умерщвляла!

– А призрак видела?

– Я не знаю.

– Не знаешь?

– Не знаю, призрак был это или…

– Ну все! – хмыкнул Владимир. – Называется, приехали. Конечная станция. Все выходим.

– Он был как живой!

Катерина почти плакала.

– И я его видела. Вон там! Он стоял у окна и курил. Понюхайте, в воздухе еще пахнет табачным дымом!

Все принюхались.

– Запах в самом деле есть, – согласилась Ольга с легким оттенком смущения.

– Что вы в самом-то деле! – возмутился Владимир. – Это я курил!

Но Катерина не унималась.

– И он помахал мне рукой!

– Призрак?

– Сергей Юльевич помахал мне рукой! Вот так!

И Катерина изобразила жест рукой.

– Он держал сигарету двумя пальцами, большим и указательным. Ну, вы же знаете, он всегда ее так держал. Он помахал мне, а потом… потом он растворился.

– Как кофе? – глупо спросила Алена.

– Кофе?

– Ну, растворился. Как кофе?

– Не-а, – помотала головой Катерина. – Просто шагнул к стене и исчез за ней!

– И где это было?

– Вон там. Говорю же, у окна.

Мариша пожала плечами и прошла в тот конец коридора, где Катерина видела призрак.

– Вот тут он стоял?

– Чуть дальше.

– Тут?

– Правее.

– Здесь?

– Да, теперь тютелька в тютельку.

Еще раз пожав плечами, Мариша осмотрелась по сторонам. Ничего. Никакой двери или хотя бы щели. Окна плотно закрыты. На улице еще не май месяц, ночи холодные. Поэтому ни о каких стоящих нараспашку окнах речи даже не шло. Если бы тут находился человек, которого Катерина впотьмах приняла бы за призрак хозяина дома, то деваться ему было бы некуда.

А значит, приходилось признать, что Катерина в самом деле видела привидение. И хотелось бы знать, зачем он приходил? Ведь привидения просто так по земле не шастают. Если уж и придут, то лишь имея важное сообщение к живым друзьям, родственникам и любимым, оставшимся на земле. А какое сообщение могло быть у Сергея Юльевича для своей бывшей любовницы? Об этом оставалось только гадать.

Глава 7

На какое-то время Катерина стала объектом для шуточек всех обитателей дома. Ее друзья и враги даже объединились, дружно подтрунивая над ней.

– А что он тебе сказал? Ничего? А что скучает без тебя, не сказал? Нет? А поцеловать не пытался? Тоже нет? Тогда чего ему вообще было надо? Как? Ты и этого не спросила? Такой шанс, повидать живого призрака, у человека бывает раз в жизни, а ты им не воспользовалась! Ну, ты даешь!

В результате Катерина была близка к истерике.

– Вы мне не верите, а между тем я его видела! – кричала она. – Видела! Видела! Вот как вас сейчас вижу! И он мне махал рукой. И в воздухе пахло сигаретным дымом.

– С сигаретами мы уже разобрались. Их курил Володя.

– Нет, – мотала головой Катерина. – Это был другой дым.

– Другой?

– Сергей Юльевич курил трубочный табак. А у него совсем другой запах, чем у Володиных сигарет. У Володи сигареты пахнут резко, а у Сергея Юльевича табак пах мятой и свежестью! А иногда зелеными яблочками.

– Папа иногда курил ароматизированный табак, – согласился Сергей, которого не было в доме, когда произошел этот инцидент. – Но я уверен, что все это чушь. А Катерина сделалась жертвой собственного пылкого воображения.

На этом и порешили. Катерина ушла к себе, сказав, что раз все они такие сволочи, то она их видеть не хочет. Но так как сознает свои обязанности, то завтрак она им приготовит завтра как обычно и подаст его в девять утра. Но до утра ее больше не трогайте.

– Закроюсь на все замки, приму снотворное и постараюсь забыть об этом кошмаре.

– А что? У тебя есть основание бояться Сергея Юльевича?

Катерина ничего не ответила на эту последнюю подколку. Вместо этого она шмыгнула к себе в комнату. И уже оттуда сказала подругам, которые допытывались, как же насчет небольшого перекуса на сон грядущий:

– Если захотите чай или кофе, то банки стоят в кухне. Кофе в коробке с надписью «Вермишель». А чай в жестянке из-под соды. Кипяток согрейте сами. Он в чайнике.

– А горячий шоколад?

– Шоколад?

– Да.

– Странно, что вы о нем спросили.

– Почему?

– У нас его никто не пьет.

– Но он есть?

– Насыпан в желтый пластик с надписью «Чай». Все ясно?

– Да.

– Тогда спокойной ночи.

Подруги еще немного побродили по дому, потом вышли в сад, подышали свежим воздухом и напоили теплым молоком с размоченной в нем булкой вечно голодного Апаша, который сейчас носился по двору, нарезая огромные круги.

– Сиротка, – пробормотала Алена. – Хозяин умер. Хозяйка в больнице. Никому нет до пса дела.

Это было не совсем так. Апаш явно если чем и тяготился, то только тем, что кормить его стали как-то странно. То густо, то пусто. Вот когда хозяин был жив, пес получал свой паек точнехонько три раза в день. И жизнь его текла спокойно и размеренно. От завтрака к обеду, а потом к ужину.

Теперь же Апаш совершенно не знал, чего и когда ждать. Например, сегодня его накормили завтраком три раза подряд. Сначала Катерина, потом Гена, а потом появился Владимир и скормил псу несколько вкусных бутербродов. Зато в обед про собаку не вспомнил никто. А к ужину, когда Апаш уже решил, что ему придется ложиться спать на пустой желудок, он получил двойную порцию. Потом его еще подкармливали все, кто выходил во двор. И на десерт он получил целую миску теплого молока. Так что в общем Апаш был доволен собой, хозяевами и своим существованием.

У Алены зазвонил телефон. Она взглянула на дисплей и искренне изумилась. Обычно Алешка ей в такое позднее время никогда не звонил. После девяти часов вечера он для любовницы был недоступен. И вдруг позвонил сам. Что случилось?

– Привет, пропащая!

Голос любимого звучал как-то странно. Чуточку обиженно и чуточку взволнованно.

– Ты как там? Тебя твои родственнички еще не сожрали с потрохами? Наследство ты еще не профукала?

– Откуда ты знаешь про наследство?

– Сорока на хвосте принесла.

– Тебе моя мама рассказала! – уличила его Алена.

– Ну да. Рассказала. И в связи с этим я хочу предложить тебе свою помощь. Если что, так я могу к тебе перебраться.

– Ты? – изумилась еще больше Алена. – Ко мне? Насовсем?

Алексей смущенно покашлял, а потом сказал:

– Но я же того… типа, я же тебя люблю.

– Ты и раньше меня любил, но о том, чтобы нам жить вместе, и речи никогда не шло.

– Ну, надо же помочь тебе отстоять твое наследство. Такие миллионы! Нам они и не снились!

– Нам?

– Ну да. Тебе и мне. Надеюсь, ты помнишь, что ради тебя я оставляю семью и детей?

– Но…

– Так я еду? Ты меня ждешь?

– Не стоит, Леша.

Голос Алены прозвучал так напряженно, что Алексей мигом затрепыхался:

– Как?! Почему? Ты что, меня больше не любишь? Другого себе нашла? Побогаче?

– Я тебя люблю. И никого я не нашла.

– Тогда я еду. Уже в пути.

Алена некоторое время помолчала, а потом произнесла:

– Знаешь, я не хотела расстраивать свою маму, для нее это наследство так важно. Но…

– Что еще за «но»?

– Дело в том, что наследство не совсем мое. Верней, совсем не мое.

– В каком это смысле? – насторожился Алексей.

– Ну, в смысле, что у моего отца было еще трое детей и законная жена.

– Но им же, я так понял, ни фига не обломилось!

– Это мне ничего не досталось. Меня просто пригласили пожить тут. Познакомиться. А потом я уеду. Вернусь к своей обычной жизни.

Последовало продолжительное молчание. Кажется, Алексей обдумывал слова Алены.

– Значит, ты не разбогатела? – уточнил он.

– Конечно, нет. Как была бедной и гордой, такой и осталась. Но ты же любишь меня по-прежнему?

– М-м-м… Люблю.

– И приедешь?

В трубке послышался отчетливый кашель.

– Видишь ли… Тут такое дело… Машина у меня что-то не фурычит. Боюсь, что сегодня не смогу до тебя добраться.

– Как жаль! – огорчилась Алена. – А я так надеялась, что смогу представить своего жениха моим родственникам.

– Жениха? Какого жениха?

– Да тебя, глупенький. Ты же уходишь от жены, чтобы жениться на мне, верно?

Теперь Алексей кашлял так долго, что Алена даже начала опасаться за его легкие. Как бы он их не выкашлял на проезжую часть. Ишь как надрывается.

– Мне кажется, я еще и приболел, – закончив кашлять, страдальческим голосом произнес Алексей. – Как же мне худо. Все, Аленка! Чувствую, что слягу надолго. Как оклемаюсь, сразу же примчусь.

Алена отключила телефон и в задумчивости повертела его в руках. В принципе поведение Алексея ее не удивило. Удивило лишь то, как глупо он себя повел. И как наивно позволил обвести вокруг пальца. Маленькая проверочка, и на свет выползло то, на что Алена долго и старательно закрывала глаза. Ее Лешка не просто подлец и дурак, он еще и жадный подлец и дурак. А это уж совсем никуда не годилось.

И при мысли, какая будет рожа у ее «женишка», когда он поймет, что Алена все же разбогатела, а он до ее миллионов так и не добрался, девушка даже прыснула.

Подруги полюбовались еще немного на то, как напившийся молока бурбуль носится по двору, а потом вернулись в дом. На кухне коробки с надписью «Чай» не оказалось. Подруги обыскали все шкафы, но ничего похожего на порошок какао-бобов не нашли. Зато в холодильнике лежало три плитки шоколада и стояло несколько пакетов с молоком.

– Пойти спросить у Катерины, куда она подевала какао?

– Ни в коем случае! – возразила Мариша, доставая шоколад. – Пусть спит. Обойдемся так.

– Как так?

– Растопим шоколад в горячем молоке. Вот и получится то, что надо.

Алена заглянула в холодильник и с некоторым удивлением констатировала:

– Ни одного открытого пакета.

– Возьми целый.

Алена взяла, но тонкая морщинка пролегла у нее между бровей.

– Странно. Всего полчаса назад я вскрыла новый пакет, когда наливала молоко для Апаша.

– И что тут такого? В доме полно народу. Кто-то выпил молоко.

– Целый пакет?

– Половину ты отлила Апашу. И что там осталось?

– Два стакана. Ты бы выпила два стакана за один присест?

– Я? Я – нет. Но я молоко вообще не слишком люблю. А вот мой муж его обожает. Пьет литрами. Ему две кружки молока что слону дробина. Выпьет и не заметит.

Одним словом, подруги растопили шоколадную плитку, разбавили густую коричневую смесь молоком и выпили получившийся чуть горьковатым напиток.

– Вкусно! – причмокнула Алена. – Куда лучше, чем порошок.

То ли напиток сделал свое дело, то ли просто подруги слишком устали, но ночь они проспали без задних ног.

Утро началось очень рано и с телефонного звонка. Аппарат трезвонил так долго, что перебудил весь дом.

– Кому там неймется? – простонала Мариша. – Половина седьмого утра. Свинство какое!

Оказалось, что звонит жена Сергея. Она беспокоилась за мужа. Оказывается, Сергей вчера обещал ей, что вернется домой. Она прождала его до часа ночи. А потом заснула. Проснулась она в начале седьмого. Мужа дома так и не оказалось. И женщина кинулась звонить ему на трубку, а потом позвонила в «Дубочки».

– Скажите, где Сережа? Я беспокоюсь. Мне кажется, с ним что-то случилось!

– Сережа? – спросонок не поняла Алена. – Сергей вроде бы никуда не уезжал.

– Как не уезжал?! – ахнула женщина. – Я же его жду!

– Ну, не знаю. Может быть, он передумал.

– Не может этого быть! Нам с мальчиком предстоит визит к стоматологу. Муж обещал быть. Только с ним он ведет себя прилично. Немедленно позовите Сергея!

Довод с детским стоматологом убедил Алену. И она отправилась будить Сергея. Вот свинья какая! Сам наобещал бабе с три короба, а потом забыл. Все они, мужики, такие! Не напомнишь им десять раз подряд, так они обязательно забудут. И если даже напомнишь, все равно забудут.

По дороге Алена встретила Катерину и Раису Михайловну, которых тоже разбудил телефонный звонок и насторожил странный разговор с женой Сергея.

– На Сергея Сергеевича это совсем не похоже, – осуждающе качала головой домоправительница. – Что-то пообещать и не выполнить – это не в его привычках.

– Что есть, того не отнять. Сергей очень обязательный.

– Может быть, заболел?

– Тогда почему никого не позвал?

Возле дверей комнаты Сергея женщины встретили новое препятствие. Они, эти двери, оказались закрыты изнутри. Сергей был в своей спальне. Но на стук не отзывался.

– Очень странно.

– Мне это не нравится.

Мариша, которая тоже подошла следом за подругой, только покачала головой. У нее в душе зарождались самые нехорошие предчувствия, которые с каждой минутой только крепли. Кажется, остальные чувствовали то же самое. Раиса Михайловна была бледна и хваталась за ту область, где у нее, предположительно, находилось сердце. Алена прислонилась к стене, и губы ее мелко дрожали.

– Нет, только не это, – шептала подошедшая Сима, со страхом глядя на закрытую дверь, за которой старший сын хозяина дома не подавал признаков жизни.

А Катерина с ужасом добавила:

– Сначала хозяин, потом хозяйка, а теперь вот Сергей.

– Хватит! – возмутилась Мариша. – Может быть, еще ничего страшного и не случилось!

– Да? А чего же он тогда не отвечает?

Ответа на этот вопрос Мариша не знала и поэтому просто сказала:

– Раз не отвечает, надо ломать дверь.

Были призваны Игнат и Гена. Владимира тоже позвали. И он взялся активно руководить действиями мастеров. Но при этом был им скорее помехой, чем помощью. Рабочего инструмента он, похоже, сроду в руках не держал. Поэтому сначала уронил молоток, потом чуть было не оттяпал себе полноги топором, а когда это у него не получилось, прищемил себе клещами большой палец на руке. В общем, старался как мог.

Тем не менее мужикам удалось вскрыть дверь. И они заглянули внутрь.

– Спит.

– Спит?!

– Ну, лежит. На кровати.

Все на цыпочках вошли в комнату. Сергей в самом деле лежал на своей кровати. Однако лежал он в одежде и поверх одеяла. Лица было не видно. Мужчина лежал на животе. И с первого взгляда действительно казалось, что он спит. Но учитывая, что было уже утро, а Сергей, судя по состоянию его одежды, так и не разделся с вечера, возникали сомнения.

– Сергей! Сережа!

Ольга вылезла вперед и решительно тряхнула брата за плечо. Никакой реакции. Ольга тряхнула его сильней. А потом принялась трясти не переставая.

– Сергей! – кричала она. – Сережка! Как же так?!

Владимир и Гена подскочили к ней и перевернули Сергея.

– Ой! – отшатнулась Ольга. – Что с ним?

Лицо Сергея было страшным. Остановившиеся глаза вылезли из орбит, на губах засохла желтая пена. А цвет лица был синюшный, со странными темными пятнами.

– Ой! Ой! Ой! – голосила Ольга. – Как же это? Сережка! Что же ты наделал?

Мариша осмотрелась по сторонам. Ее внимание привлек к себе столик у дверей. На нем стоял пакет с молоком и коробочка из желтого пластика с надписью на боку «Чай». Что-то шевельнулось в памяти у девушки. И, шагнув ближе к столику, она убедилась, что в коробке насыпан темный порошок со специфическим запахом какао-бобов. Похоже, тут было то самое какао, которое, по словам Катерины, никто в доме не любил.

Вернувшись к кровати, Мариша внимательно осмотрела пространство возле нее. Тут должна быть чашка со следами напитка. Но чашки не было. Заглянув под кровать, Мариша наконец ее обнаружила. Чашка была почти пустой. Лишь на стенках остался налет.

– Видимо, Сергей выпил отраву из чашки, – демонстрируя подруге свою находку, сказала Мариша, – ему стало плохо, и он упал на кровать. А чашка выпала из его рук и закатилась туда.

– Отраву?

– Ты еще не поняла, что с ним случилось? Лично мне сразу же стало ясно – напиток был отравлен.

– Не может этого быть! Кто это сделал?

– Тот, кто услышал о нашем намерении напиться горячего какао перед сном, – мрачно ответила подруге Мариша.

– Что?!

– То, что слышала. Отравить хотели нас с тобой. Верней, тебя. Но Сергей опередил нас. Наверное, он хотел перед отъездом к жене и детям выпить на дорожку глоток горячего чая. Взял коробку с надписью «Чай» и, не открывая, принес ее к себе в спальню. Вскипятил воду в электрочайнике, вон он стоит в углу, а потом сыпанул то, что он считал заваркой.

– Сергей не пил какао!

– Он его не любил, – поправила ее Мариша. – Но раз уж приготовил, пусть и по ошибке, он его выпил. Выпил и отравился.

И, хмуро окинув взглядом распростертое на кровати тело, Мариша добавила:

– И похоже, спас нам с тобой тем самым жизнь!

Алена быстро прикрыла рукой рот, словно желая удержать рвущийся из нее крик ужаса. И во все глаза уставилась на подругу.

– Не может быть!

Мариша беспомощно развела руками.

– А у тебя есть другое объяснение произошедшему?

Алена помотала головой и неуверенно произнесла:

– Может быть, у Сергея стало плохо с сердцем? Он не болел, нет?

– В любом случае надо вызывать милицию. Они разберутся, от чего скончался Сергей.

При виде мертвого тела следователь изрядно помрачнел.

– Все, как мы и предполагали, – загадочно произнес он и, ничего больше не пожелав прибавить, тут же приступил к делу.

Отдавая распоряжения своей группе, он не забывал и про потенциальных свидетелей. Помещением для допросов была раз и навсегда определена большая гостиная. Обстановка ее соответствовала моменту. Мебель из мореного темного дуба. Стены выкрашены темно-бежевой краской. Да еще окна выходили на север, поэтому и освещение всегда было мрачноватым.

– Ну, что вы можете сказать по данному факту?

С этими словами следователь Суслов вошел в комнату. Сказать было что. Всем. И все начали говорить разом, перебивая друг друга. Каждый возмущался нахальством других и требовал, чтобы следователь выслушал первым именно его.

– Я имею право сказать! Отравить хотели именно меня!

– Нас! Нас хотели отравить. И я тоже могу много чего сказать!

– Сергей был мой брат!

– И мой тоже!

– И я знаю, кто мог его отравить!

Следователь потер подбородок и обратился к Ольге:

– Вот как? Вы знаете? И кто же?

– Она!

И Ольга театральным жестом ткнула в окаменевшую Катерину.

– В самом деле? И что дает вам повод вновь подозревать повариху?

– Именно это и дает! Она – повариха! Она знала, где лежит какао. И нарочно подсунула его моему брату!

– Какао – это еще не яд.

– Она же и отравила! Я вам говорила – она убийца! А вы мне не поверили. Выпустили ее из камеры. И вот вам результат! Мой брат умер! Отравлен! А преступница до сих пор на свободе! Арестуйте ее!

– Всему свое время.

– Нет! – настаивала Ольга. – Немедленно!

– И на каком основании я это сделаю? – обозлился на нее следователь. – На том, что она знала, где в доме хранится какао-порошок? Вы меня за идиота принимаете? Представляете, что мне скажет прокурор, если я укажу в постановлении такую причину? Как минимум мне влепят выговор. А как максимум понизят в должности. И будут совершенно правы!

– Все равно! Убийца – Катерина! Она отравила моего отца. И она же отравила Сергея. Вы хоть экспертизу сделайте! Уверена, окажется, что их отравили одним ядом!

– Сделаем, сделаем, – вздохнул следователь. – Успокойтесь только.

Но его слова не возымели никакого действия. До спокойствия ли тут!

– Нас всех перетравят, как кроликов!

– А кого не отравят, тех застрелят!

– Как маму!

Следователь оживился:

– Кстати, о вашей маме! Хочу вам сообщить, что ее состояние уже не внушает врачам опасений.

– Я знаю, – кивнул Владимир. – И я уже сказал сестре, что маме гораздо лучше. Шок прошел. И она уже самостоятельно передвигается и разговаривает.

– Врачи сказали, что ей сказочно повезло. Пуля скользнула по кости. Только кожа задета. Собственно говоря, это даже не рана, а так – царапина.

– Вам бы такую царапину! – зло бросила следователю Ольга. – В маму стреляли! И то, что она легко отделалась, еще ни о чем не говорит! Вы обязаны найти преступника!

– Мы ищем, ищем!

– Плохо ищете. Да и чего искать?! Вот она! Арестуйте ее!

– Разберемся.

– Арестуйте! Немедленно!

– Знаете что? Если вы немедленно не замолчите, я арестую вас!

– Меня?! – ахнула Ольга, побледнев. – За что же меня-то?

– За препятствие действию следствия! Вы меня сбиваете с мысли!

– Было бы с чего сбивать, – буркнула Ольга, но, увидев разъяренный взгляд следователя, все же замолчала.

Следователь обвел взглядом собравшихся. Все покорно молчали, ожидая, когда Суслов заговорит.

– Мы провели экспертизу гильзы от пули, выпущенной в вашу мать. Эксперты говорят, что это редкий экземпляр. Сейчас такое уже не выпускают. Коллекционное оружие. Браунинг. 1900 года выпуска. Калибр 7,65.

При этих словах Владимир дернулся всем телом.

– Как? Что вы сказали? Браунинг?

– Да, именно браунинг. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Оружие анархистов и политических преступников! – пробормотал Владимир. – Именно из такого стреляли в Ленина и герцога Фердинанда.

– Вы что-то знаете?

– Знаю! Это пистолет моего отца!

– У вашего отца было оружие? Почему же вы мне о нем сразу же не сказали?

– А вы и не спрашивали! – парировал парень. – К тому же я просто забыл.

Следователь ему не поверил.

– В доме произошло нападение с применением огнестрельного оружия, а вы забыли, что именно такое оружие хранится где-то у вашего отца?

– Я ведь не знал, что в маму стреляли из браунинга, – оправдывался Владимир. – А сейчас вы сказали, и у меня в голове словно что-то щелкнуло.

– Лучше бы оно щелкнуло пораньше, – проворчал следователь. – И где хранится это оружие?

– Я не знаю. У папы. Это был подарок папе на его пятидесятилетие.

– И что? Ваш отец не сказал вам, куда положил оружие?

– Я не знаю. Оно должно быть где-то у него в кабинете.

– Мы осмотрели его кабинет. Оружия там нет.

– А сейф? – напряглась Раиса Михайловна.

– Сейф мы осмотрели еще в прошлый раз.

– У хозяина в кабинете был еще и другой сейф.

– Другой? Какой другой?

– Ну, за картиной. Такой маленький металлический ящичек. Сергей Юльевич вообще обожал всякие тайнички и потайные ходы. И в кабинете сделал себе не один сейф, а сразу два. Там, во втором сейфе, он и прятал свою пукалку.

– И вы об этом знали?

– Я ведь главная в доме по части хозяйства, – с достоинством пояснила экономка. – Мне по долгу службы положено знать, что и где у хозяев лежит. Они сами часто забывают, а я должна помнить. Мне за это деньги платят.

– И код знаете?

– Код хозяин обычно всегда рядом писал. Память у него плохая. Вы на обоях или под картиной с изнанки посмотрите, обязательно найдете.

Нужно ли говорить, что шифр следователь нашел, сейф открыл, но вот никакого оружия в маленьком сейфе не оказалось.

– Экспертизу оружия провести не удастся, – задумчиво заметил следователь. – Что же, будем ждать.

– Чего? Чего ждать?

– Когда оружие выстрелит вновь.

– Другими словами, когда из него убьют кого-нибудь?

– Это вы сказали, а не я.

Пока все ловили ртом воздух, приходя в себя от возмущения, следователь огорошил их следующим заявлением:

– Эксперты говорят, что на первый взгляд очень похоже на то, что Сергей был отравлен крысиным ядом.

– Господи! Мышьяк! – ахнула Раиса Михайловна.

– Нет. Мышьяк – это вчерашний день. Сейчас крыс травят составом, не имеющим ни вкуса, ни запаха.

– Сергей выпил яд!

Мариша толкнула Аленку в бок:

– Видишь, я была права. Твой брат был отравлен!

А тем временем следователь допытывался у остальных:

– В доме водились крысы?

Все подавленно молчали, пытаясь осмыслить услышанное.

– В доме водились крысы? – повторил свой вопрос следователь.

– А как же! – первой отмерла Катерина. – И в саду, и в подвале! Сколько угодно!

– И вы их травили?

– Да.

– Как?

– Специального человека вызывали. Раиса Михайловна лично звонила и вызывала.

– Подействовало?

– Еще как! Все грызуны исчезли!

– Давно проводилась санобработка?

– Да уж с полгодика, – поколебавшись, произнесла Катерина.

– Значит, до убийства Сергея Юльевича?

– Конечно! Это было много раньше. Я тогда еще только начала работать в их доме.

– А вы не помните, не оставлял ли тот человек немного отравы?

– Зачем это? – насторожилась Катерина.

– А как же! А вдруг грызуны снова объявятся?

– Ну…

– Говорите, говорите, – подбодрил ее следователь. – Как есть, так и говорите.

– Было дело, – не слишком охотно, но все же призналась кухарка. – Оставил нам парень пакетик. Вроде бонуса. И для гарантии. Вдруг какой-нибудь шустрый зверек ускользнул от отравы. Так он нам объяснил, как и сколько насыпать яду, чтобы окончательно извести крыс.

– И где он?

– Так уехал давно!

– Пакетик с ядом! Где он?

– Ах, пакетик! Так это… Не помню я.

– Не помните?

– Давно это было!

– Интересно получается. Яд в доме где-то есть. А вы о нем вспоминаете только теперь. И я ведь вам задавал вопрос, когда мы допрашивали вас по поводу смерти Сергея Юльевича.

– Не спрашивали вы у меня ничего такого!

– Да как же?! Я ведь вас спросил, имелись ли в доме отравляющие вещества! А вы мне что ответили?

– Что?

– Сказали, что не знаете.

– Запамятовала я, – отозвалась Катерина. – Про яд этот крысиный совсем из головы вон. У меня так бывает.

– Хорошо, кто еще знал о том, что где-то в доме хранится отрава?

И следователь обвел глазами притихших людей.

– Все знали, – произнес Владимир.

– Не обобщай! – тут же вспыхнула Алена. – Я не знала!

– Все, кто жил в доме, знали. Тот крысолов давал яд при всех.

– Уточните, пожалуйста! Кто при этом присутствовал?

– Я, мой брат, Ольга, папа и мама. И из прислуги кто-то был.

– Кто именно?

– Кажется, Раиса Михайловна. Ну, и Катька, естественно.

– Сима, Гена и Игнат?

– Не было нас!

– Не было!

– Что у нас, других дел, что ли, нету?

– Но потом мы им тоже рассказали.

Следователь кивнул:

– Так, с этим разобрались. Выходит, о том, что в доме хранится крысиная отрава, знали все.

– Ну и что с того? – буркнул Владимир. – Лично я как узнал, так и забыл тут же. Зачем мне крысиная отрава? Пусть этим специалисты занимаются!

– Но вы же понимаете, вашего брата отравили этим ядом. Значит, сделал это кто-то из своих.

– Припрятал яд, а потом пустил его в дело?!

– Вероятно. Как он выглядел?

– Кто?

– Пакетик с ядом.

– Ну… очень просто. Бумажный пакетик с наклейкой. Череп и кости. А внутри еще один пакетик, уже полиэтиленовый. С запаянным верхом.

– В мусорном ведре на кухне такого пакетика нет, – задумчиво произнес следователь. – Возможно, в мусорных корзинах в комнатах? Скажу своим ребятам, чтобы посмотрели.

Зловещий пакетик нашелся в саду. Он лежал в груде прошлогодних листьев, которые Гена приготовил для того, чтобы сжечь. Они и сейчас медленно тлели. И пакетик уже обуглился с одного боку. Но это был он, без всякого сомнения.

– Так, так, – произнес следователь. – И кто же выходил вчера вечером в сад?

Стали вспоминать. И оказалось, что выходили буквально все.

– А что тут такого? Если есть сад, то почему перед сном и не глотнуть немного свежего воздуха?

– А к листьям кто подходил?

Нет, зря следователь надеялся, что кто-то признается ему в том, что специально подходил к груде тлеющих листьев, чтобы бросить на них пакетик с остатками яда. Таких дураков что-то не нашлось. Но так как Апаш носился по всему саду, а все немного поиграли с собакой, то получалось, что вроде бы под подозрением находятся все.

– И мы? – пискнула Алена.

На мгновение следователь задумался, а потом все же кивнул:

– И вы тоже.

– Ой! А мы-то за что? Нас ведь не было в доме, когда крысолов оставил тут яд.

– Но вы могли найти его позднее. Найти и использовать. И хотя это и маловероятно, я не буду сбрасывать со счетов и эту версию.

Таким образом Алена с Маришей тоже попали в число подозреваемых. Нельзя сказать, что их это сильно обрадовало. Но все же куда лучше быть подозреваемыми, чем оказаться жертвами. Поэтому, что греха таить, подруги были очень даже довольны. Пусть и под подозрением, но зато живы. Живы!

Глава 8

Только уехал следователь и увезли тело Сергея, как из больницы вернулась мадам Кротова. Оказывается, она позвонила и устроила по телефону истерику.

– Вы меня тут забыли! Оставили! Так не получилось избавиться, в больнице решили сгноить! Врачи все идиоты! Володька – трус! С утра приезжал, мог бы и забрать домой, но струсил и не взял меня с собой!

В результате Игнат съездил за хозяйкой и привез ее домой. Выглядела она неважно. Под глазами залегли густые темные тени. И женщина казалась старше своих лет. Может быть, потому, что ее голову перетягивала тугая марлевая повязка. И хотя Кротова постаралась замаскировать ее под волосами, это не очень-то у нее получилось.

Никаких слез или особой скорби на лице Кротовой написано не было. Если ее что сейчас и беспокоило, то исключительно состояние собственного здоровья. Смерть сына, как и пуля, прошла по касательной, не задев жизненно важных органов.

Ольга первой подбежала к матери. И о чем-то долго разговаривала с ней шепотом, не подпуская остальных. Потом обе женщины прошли в дом. Мариша и Алена стояли у дверей. И проходя мимо Алены, Кротова одарила ее ненавидящим взглядом. Она не поздоровалась с падчерицей и ее подругой. И вообще, не проронила ни словечка. Так же молча прошла она в свою комнату. И закрылась там вдвоем с Ольгой.

Владимира в доме не было. Он уехал сразу же после ухода следователя. Все думали, что он поехал в больницу за матерью, но Игнат сказал, что Владимир с ним не ездил.

– Я ездил один. Понятия не имею, куда девался парень. Может быть, к девчонке своей побежал?

– К девчонке?

Почему-то то обстоятельство, что у ее младшего брата имеется девушка, больно царапнуло Алену за душу.

– Ну да, – не замечая ее смятения, произнес Игнат. – В поселке живет. Голь перекатная. Родители алкоголики. Раньше она у нас работала. А потом вместо нее Симу наняли.

– А та девушка чем не угодила?

– Говорю же, родители у нее алкашня. Повадились сюда таскаться. Раз я их шуганул, второй, а потом надоело, пошел к хозяину и говорю, мол, как хотите, а только дождетесь, что я по этим уродам из ружья шмальну.

– За что? За то, что они заходили проведать свою дочь?

– Так ведь не просто же так заходили. Они стянуть чего-нибудь обязательно норовили! Сколько раз у меня сигареты пропадали! И зажигалки. И пепельницы. А уж про остальное я и не говорю. После их визита всегда в доме недочет какой-нибудь был!

– А эта девушка… Как ее зовут?

– Зовут Анюткой, а величают уткой.

– Почему?

– Ходит смешно, словно утка переваливается. И маленькая сама росточком. И ноги у нее кривые.

Да уж, по словам Игната, получалась красавица, каких поискать. И спрашивается, что понадобилось у нее Володьке, который в самом деле был видным парнем и недостатка в девушках явно не испытывал. Да еще при этом богатый наследник. Ему стоило свистнуть, и любая красавица к его услугам!

– Просто из одного только любопытства стоит пойти и взглянуть на эту уникальную особу.

– Ага. Все равно дома делать нечего.

Ольга с матерью как закрылись, так и не выходили. Из их комнаты доносились рыдания Ольги и невнятный голос Марии Леопольдовны. Кажется, она уговаривала дочь не делать что-то такое, что может погубить ее репутацию и репутацию всей их семьи.

Игнат с Раисой Михайловной уехали за продуктами. Убийства или не убийства, а кушать всем хотелось регулярно. Владимир, как уже говорилось, слинял к девушке. Сима с Геной тоже куда-то ушли. Сказали, что в питомник, Гене привезли какие-то особые гибридные розы, которые он заказывал по каталогу еще зимой, а вот теперь прибыли и ждали, когда он их заберет и посадит на заранее приготовленное для них место в саду.

Катерина хлопотала в кухне, заявив, что старшего барчука она никогда особенно не любила, плакать по поводу его кончины не станет. Для нее лично жизнь продолжается, а раз ее никто не увольнял, то она приступает к исполнению своих прямых обязанностей – приготовлению комбинированного завтрака-обеда-ужина.

– Потому что в нашем доме уже не поймешь, что это за трапеза такая. С утра мы не поели ничего. Потом милиция целый день по дому крутилась. Все кусочничали, и только. Сейчас обедать уже давно пора, а у меня не готово ничего. Пока я сготовлю, уже вечер будет. Раньше четырех за стол не сядем.

А раз так, то подруги решили немного прогуляться.

– Заодно и округу посмотрим. А то смешно сказать, уже сколько времени прошло, а мы еще толком не знаем, что и где тут находится.

Узнав, как добраться до дома подружки Владимира, девушки двинулись в путь. Местность тут была густонаселенная. Сестрорецк и его окрестности с давних пор пользовались заслуженной славой города-курорта. Во-первых, залив тут был с хорошим песчаным берегом и такой мелкий, что вода прогревалась даже за короткое и холодное северное лето.

Имелись тут и минеральные источники, возле которых открыли множество пансионатов, санаториев и летних лагерей. Да еще живописные песчаные дюны вдоль всего залива, к которым от шоссе вел узкий сосновый перешеек. И изумительный морской воздух, напоенный ароматом сосен.

Земля в этих местах стоила дороже, чем повсюду по области. Поэтому и дома тут высились соответствующие. Не дома, а дворцы, замки – крепости! Впрочем, не всюду и не везде. Кое-где еще цеплялись за жизнь жалкие развалюшки, где обитали те, кто получил эту землю еще в прежние, советские, времена.

Конечно, подавляющее большинство прежних владельцев свои участки продали новым хозяевам, польстившись на деньги или побоявшись поджога и травли. Но оставались еще такие упрямцы, которые не желали сниматься с насиженного места. Деньги им были то ли не нужны, то ли они хотели больше. А поджечь их никто не смел. Не те нынче были времена. Пустишь к голодранцам-соседям «красного петуха», а ветер-то переменится, на других соседей огонь пойдет. А тут уж и до крупного разбирательства недолго. Дома-то у всех огромные, не по одному миллиону долларов. Такой сожжешь, так потом неприятностей не оберешься.

Так что кое-где встречались еще развалюшки, оставшиеся от прежних времен. Вот в одной из таких развалюшек и жила семья Анечки Корсаковой. За исключением фамилии ничего привлекательного в этой особе не было. Маленькие, близко посаженные глазки, нос картошкой, густые, но какие-то бесцветные и непричесанные волосы. Плюс короткая шея, кривые ноги и рост метр пятьдесят в прыжке.

К тому же девица была откровенно злобной.

– Нет у меня Володьки! – выкрикнула она, едва подруги, поздоровавшись, спросили о парне. – Прогнала я его! Ясно? Надоел!

– Прогнала? Надоел? Чем надоел?

– Слюнтяйством своим! Почему я должна ему жилеткой служить! Батьку у него траванули, скажите горе какое! Да я своего бы десять раз уже зарубила, кабы тюрьмы не боялась.

– Серьезно?

– А то! Пропивает все, что мы с маманькой ни заработаем. А брат ему в этом деле помощник! Телефон мой сотовый вчера упер и в скупку снес. Я ему говорю, что же ты, урод кретинский, делаешь? А он мне в морду!

И девица показала на слегка опухший глаз.

– Ну?! Добро бы муж врезал, а то брат, сопляк! Какое он имеет моральное право меня лупасить?! И спрашивается, стану я после этого Володьке сочувствовать, что у него отец и брат померли? Да ни в коем разе! Позавидую только!

– А Владимир что, переживает?

– Переживает?! Да он мне всю грудь своими слезами, слюнями и соплями обмочил! Блузку пришлось менять. Насквозь промокла! Чистую надела, а ведь и та не сильно грязной была. Ее еще носить и носить можно было. Кабы не он со своими соплями!

Та кофточка, что сейчас была надета на Ане, вряд ли могла заслуживать название чистой. Манжеты были засаленные. Да и среди пестрого рисунка виднелись явно чужеродные пятна и пятнышки.

– А вам чего нужно? – спохватилась Аня. – Если Володьку хотите видеть, так прямо идите. Там водоем есть. Он возле него сидит и ревет.

– А ты откуда знаешь?

– Так не первый раз небось! – хмыкнула Анька, и на ее лице впервые мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Только вы не говорите, что я вам сказала. Про то, что Володька там ревет, вроде бы не знает никто. Ясно?

Девушки пообещали молчать и пошли дальше. Пожарный водоем они увидели скоро. А прислушавшись, обнаружили и местонахождение Владимира. Он сидел в густых ивовых кустах и в самом деле ревел. При виде возникших прямо перед ним подруг он поспешно вытер слезы и враждебно посмотрел на них.

– Чего приперлись?

Алене вдруг стало завидно. Почему это Володя плачет на плече у какой-то кривоногой Аньки? Мог бы и у нее поплакать. Она бы совсем не возражала. Но нет, Володя слезы утер. И смотрел теперь с откровенной неприязнью.

– Чего надо?

– Тебя искали.

– Домой хотели позвать.

– Обедать пора.

– Катерина сказала, что будут рыбные котлеты и борщ. Она лично перед всеми попробует еду, чтобы не было сомнений, что она качественная и без отравы.

– Да пошла она… Со своими котлетами и с борщом! Как можно думать о какой-то жрачке, если такое творится!

– Вот увидишь, все еще обойдется.

– Что обойдется? Отец воскреснет? Или Серега оживет? Вы хоть понимаете, что за короткое время я лишился отца и брата? Мать тоже чудом уцелела. И кто следующий на очереди? Я или Ольга?

– Но почему именно ты?

– А кто? Ясно ведь, что убийца охотится на членов нашей семьи! Кто-то поставил перед собой цель извести всех Кротовых под корень! Начали с отца, потом пытались убить мать, затем старшего из сыновей. А следующий, наверное, я. Или Ольга.

Честно говоря, под этим углом подруги случившиеся убийства не рассматривали. Они-то думали, что убийца сейчас охотится за Аленой. Намеревается убить ее, чтобы завладеть наследством Сергея Юльевича. Но ведь могло быть и иначе! Могло быть так, что убийце деньги Кротовых были и неинтересны. А двигала им исключительно одна лишь месть – жестокая и беспощадная.

Но кто же мог настолько сильно ненавидеть Кротовых, чтобы захотеть извести их род весь целиком, так сказать, вырубить под корень?

– А далеко ходить не надо, – пробурчал Владимир. – Врагов у папаши было хоть отбавляй. Не умел он с людьми дружить. С бабами своими плохо расставался. Мать обижал. Нас в детстве лупил нещадно. Так что если уж он со своими близкими, дорогими и любимыми так поступал, то что от него ждать остальным? Я уверен, отца ненавидели многие. И убить его пожелали бы тоже многие!

– Например? Можешь ты назвать фамилии?

– Да хотя бы Корсаковы!

– Родители Ани? Твоей девушки?

– Что? Кто? – вытаращил на них глаза Володька. – Анька? Моя девушка?

И тут он весело расхохотался.

– Да кто вам сказал такую глупость? Девушка! Никакая она мне не девушка! Просто мы с ней дружим!

– Дружите?

– Ну да. На почве обид, которые нанес нам мой отец.

– Нам – это тебе и ей?

– Ну да.

– И давно вы с ней… того… дружите?

– Давно, – совершенно серьезно ответил Владимир. – Еще со школы.

– Вы так давно знакомы? – изумилась Мариша.

– А то! Вы что, не знаете, что мы тут выросли?

– Кто?

– Все мы! Я, Ольга и Серега. В одну школу с Анькой ходили.

– Серьезно? В сельскую школу?

– Сами вы сельские! – обиделся Володя. – Тут селом никогда и не пахло. Элитный пригород. Что в те времена, что сейчас.

И, посмотрев на стоячую воду, он внезапно разоткровенничался:

– Конечно, тогда жизнь поскромней была. Таких особняков никто не строил. Но у нашего деда тут дом был. Конечно, не такой громадный, как тот, где мы сейчас живем, но тоже совсем неплохой. Теплый, двухэтажный. Дед летом все комнаты курортникам сдавал. Да еще во дворе у него несколько сарайчиков было. Тоже для отдыхающих. А сам в сарае летом перебивался. И мы все с ним вместе. Зато за один летний сезон дед на курортниках столько зарабатывал, что вся наша семья жила безбедно остальное время. Отец ведь только после перестройки хорошо устроился. А в прежние времена он у себя в институте на хозяйственной должности за жалкие копейки прозябал. Вроде бы и начальник хозяйственного отдела, а всей прибыли – только что уважение. И мать тоже там с ним за компанию трудилась. Получала то ли сто, то ли сто двадцать рублей. А дед каждый месяц со своих курортников по полторы, а то и по две тысячи имел. Считайте, шесть тысяч за сезон он получал. И на эти деньги вся наша семья была целиком упакована и в шоколаде!

– А что Аня?

– Ну, когда вся эта заварушка в девяностых началась, отец сильно в гору попер. Хозяйствовать он умел. И знакомства нужные у него водились. А Анькины родители как были синяками, так ими и оставались. Поэтому у нас с Анькой получилось классовое расслоение. Например, Ольга и Серега свою старую приятельницу и знать не захотели. А я все равно с ней дружил и дружу. Потому что считаю: отсутствие денег у человека – это еще не повод, чтобы с ним разбегаться. Ведь верно?

Так-то оно, конечно, так. Вот только очень уж сложно дружить с человеком, который находится совсем на другой ступени экономической лестницы, нежели ты сам. Например, хочется тебе пойти в театр. И твоему другу тоже хочется. Вкусы у вас сходятся. И вы, не ссорясь и не споря, выбираете один и тот же спектакль и уже предвкушаете удовольствие.

Но что происходит дальше? Ты покупаешь билет в партер в первые ряды. Но у твоего друга нет денег на дорогие билеты. И в результате он сидит на галерке, а ты в партере? Или вы оба паритесь на верхотуре? Или ты покупаешь два билета – себе и ему. Допустим, один раз это проходит. Но не будешь же ты всегда платить за своего приятеля? Или будешь?

Володька за Аньку платил. Но, как оказалось, никакой благодарности она к нему не испытывала. И даже совсем напротив, откровенно злилась, что Володьке так повезло с родителем. Наконец Анька не выдержала и попросила своего приятеля об услуге:

– Слушай, попроси своего батю, чтобы он пристроил меня на сытное местечко. Очень уж денег охота. У тебя-то, я смотрю, их без счета. Батя у тебя мужик не жадный. По знакомству и меня пригреет.

Но Анечка жестоко ошибалась. Да, родным детям Сергей Юльевич, не скупясь, отстегивал иной раз щедрой рукой. Но то родные дети, а то какая-то приблудная соседская девчонка. К тому же Аня серьезно завышала свои требования. Она хотела зарплату не меньше тысячи долларов в месяц, плюс два выходных дня в неделю и чтобы работа была непременно в офисе.

– Компьютер знаешь?

– Нет.

– Английским или другим языком владеешь?

– Ну… нет.

– Образование?

Образование у Анечки было самым скромным. Восемь классов и училище по классу «домашний дизайн». Его она тоже не закончила, потому что батя запил и надо было караулить, чтобы он не поджег дом или не натворил другой беды.

Но при весьма скромных возможностях Аня не сомневалась: тысяча долларов – это минимум, которого она достойна.

– Значит, профессия у тебя домашний дизайн? – уточнил Сергей Юльевич и сказал: – Очень хорошо. Приходи завтра к восьми утра.

– А куда приходить-то? – замирая от счастья, уточнила девушка.

– Сюда и приходи.

В полной уверенности, что из дома они отправятся в шикарный офис одной из компаний Сергея Юльевича, Анька притопала к дому в условленное время. Правда, она чуток опоздала. Но ведь ерунда какая, всего-то пятнадцать минут. Чего бы не подождать! Ведь такие сотрудники, как Анечка, на дороге не валяются.

Однако Сергея Юльевича дома уже не было. Встретила Аню его экономка – Раиса Михайловна. Тетку Анька побаивалась. И сейчас оробела.

– Ну, чего стоишь? Опоздала ты! Да ничего, Сергей Юльевич предупредил меня о твоем приходе. Ну? Чего застыла? Заходи!

Аня зашла в дом, и ей тут же всучили швабру и ведро с мыльной водой.

– Чего это? – оторопела девушка.

– Пол драить будешь, – сообщила ей Раиса Михайловна. – Надеюсь, хоть этому тебя в твоем колледже научили?

Это был болезненый удар по самолюбию Анны! Как?! Ей швабру и грязную половую тряпку! Мыть пол! Лестницы! Кухню! Это какая-то ошибка. Да у нее профессия – домашний дизайн! И Сергей Юльевич об этом знает!

– Знает, знает, – успокоила разбушевавшуюся девушку Раиса Михайловна. – Он так и сказал, раз домашний дизайн, пусть дом в чистоте содержит. Ясно?

– Я не буду! – надулась Аня.

– Ну и катись, – равнодушно отозвалась экономка. – Только прежде чем уйти, ты подумай. Платить тебе будут сто долларов в неделю.

– Так мало?

– Но зато ты будешь тут жить на всем готовом, получишь форменное платье, и тебе будут оплачивать проезд и мобильный телефон. Так что все четыреста долларов в месяц ты будешь тратить только на свои удовольствия. Поди плохо ли?

Аня прикинула и поняла, что противная тетка не так уж не права. К тому же она убедилась, что у богатых свои причуды. Например, купит Ольга себе блузочку или сарафанчик. В магазине они ей нравились, а пришла домой – разонравились. И куда обновку? Выкинуть или отдать прислуге? Конечно, второй вариант предпочтительней. Таким образом Аня одевалась совсем неплохо. Может быть, не совсем по своему вкусу, но зато бесплатно.

Косметику она добывала у самой хозяйки. Кротова тщательно следила за тем, чтобы срок годности кремов, лосьонов, пудры и помады не превышал указанный на этикетке. После этого косметика подлежала утилизации. И опять же в роли утилизатора выступала Анечка.

Так бы оно и шло дальше, но Анечка решила немножко пополнить свой бюджет. Она рассуждала так: богатые за мелочью в карманах не следят. А для нее и пятьсот рублей – уже праздник. Пятьсот в день – это почти сто долларов в неделю. В месяц еще один ее оклад! Некоторое время все шло гладко. Но в один далеко не прекрасный для Ани день ее вызвала к себе Кротова и заявила:

– Ты уволена. И так проблем предостаточно. А воровка мне в доме не нужна.

– Я? – задохнулась от возмущения Аня. – Да как вы смеете?

Но Кротова не стала с ней разговаривать. Молча ткнула пальцем в экран, на котором Аня с удивлением увидела себя саму, азартно роющуюся в кармане пальто хозяина.

– Все понятно? У нас везде камеры слежения стоят. Так что до свидания!

Так Аня вновь оказалась без работы. И кого ей нужно было винить в этом? Ясное дело, себя. Но против всякой логики, Анька обозлилась на Кротовых. Понаставили, понимаешь ли, видеокамер повсюду! Богатеи хреновы! Сами миллионы тратят, глазами не моргают! А ей жалкие копейки пожалели! Уроды! Сволочи! Гады!

Новую работу Ане найти не удавалось долго. И все места, которые ей предлагали, не шли ни в какое сравнение с домом Кротовых. Но наконец ей повезло. Она явилась по объявлению, и ее согласились взять в дом на должность младшей горничной. Та же прислуга, но зато тепло и сытно.

– Ты нам всем подходишь, – сказала новая хозяйка Ане. – Только скажи мне, у тебя есть хоть какой-то опыт?

– Конечно! – ляпнула Аня, не подумав. – Я работала у Кротовых.

– Отлично! – оживилась женщина. – Я их знаю. Позвоню и наведу о тебе справки.

Она тут же набрала номер Кротовой, и Аня лично услышала, что говорила о ней бывшая хозяйка.

– Увы, не могу порекомендовать вам эту девушку, – произнесла Кротова своим обычным прохладным и чуть отстраненным голосом. – Она не оправдала нашего доверия. Попросту говоря, она воровка. Так что, если вам совсем уж некого нанять, то берите ее. Но следите за ней в оба глаза.

Разумеется, после такой «рекомендации» Ане указали на дверь. И она ушла, затаив в душе на Кротовых лютую ненависть. Обо всем этом она рассказала Володьке, с которым, как ни странно, по-прежнему приятельствовала. Почему? Ответ был прост. Володька тоже поцапался со своим отцом. И теперь эта парочка дружно ругала Кротова, коротая вечерок за несколькими бокалами пива в местном баре.

Володька договорил и снова умолк.

– И из-за чего ты поссорился со своим отцом?

– Не ваше дело!

– А все-таки?

– Сказал! Не ваше дело!

– Было бы не наше, кабы не убийство.

– Я тут ни при чем, – замотал головой Володька.

– Но ты же был с отцом в контрах.

– Это он со мной. А я с ним – нет.

– Так не бывает.

– Бывает. И не убивал я его! Зачем? Отец бы все равно заплатил мои долги. Рано или поздно, но я бы его уломал!

– Долги? У тебя есть долги?

– Есть, – неохотно подтвердил Володя.

– Карточные?

– В рулетку проиграл.

– И твой отец узнал об этом?

– Ну да. Расшумелся, ужас! И мать туда же! Ты нас пустишь по миру! Вопила, словно я ее зарезать собирался.

– Твоя мама? Кричала?

– И ногами топала!

– Не может быть!

– Может! – усмехнулся Володька. – Вы думаете, она такая уж спокойная и уравновешенная? И терпела Катерину и роман с ней отца, потому что хотела сохранить семью? Дудки! Все дело в деньгах! Мать на них просто помешана. Наверное, все еще помнит то время, когда мы жили на шее у деда. И я точно знаю, мать страшно боится, что ей снова придется штопать свои капроновые чулки и перелицовывать кофточки, чтобы выглядели прилично. Ради того, чтобы те времена не вернулись, она готова на все.

– На все? И на убийство тоже?

– Этого я вам не говорил! – быстро ответил Владимир. – Подозревать родную мать в убийстве родного отца – это уж слишком. Это вам не Шекспир.

– Хорошо, допустим, ты не Гамлет. Но с отцом у тебя была ссора. И давно?

– Ну, месяца два уже прошло.

– А долг ты вернул?

– Не-а. Отсрочку выпросил.

– И как надеялся расплатиться?

– Сказал ведь уже, рано или поздно отец бы раскошелился.

Подруги переглянулись.

– Скажи, а следователь знает о твоих финансовых проблемах?

– Кто-то из прислуги успел ему накапать.

– А они откуда знают?

– Так отец так орал на меня, что все в доме слышали.

– А чего орал-то?

– Ну, что я должен образумиться. Что хватит мне уже по ночным клубам шляться, а потом дрыхнуть до полудня. Он думал, что я еще маленький, а я, оказывается, уже вырос. И баловать он меня больше не станет. Пора мне взяться за дело и пойти работать.

Рассказ Владимира заставил подруг призадуматься. А так ли прост этот парень? Им казалось, что он небольшого ума. И все его достоинства исчерпываются привлекательной мордахой и хорошей фигурой. А вот во всем том, что касается ума и смекалки, природа на нем здорово сэкономила. Однако же проиграть большие деньги он сумел, значит, мог придумать, как и чем долг заплатить.

А что? Грохнуть папочку, а там и наследство подвалит. Большое наследство. Огромное. Хватит, чтобы расплатиться с долгами. И еще останется достаточно, чтобы продолжать вести привычный образ жизни.

Работать Володьке было явно в лом. Честно говоря, большего лентяя и разгильдяя свет не видывал. Но вот вопрос, сумел бы парень решиться на убийство? Или он предпочел плыть по течению, надеясь, что все его проблемы решатся сами собой? На этот вопрос подруги дать ответ не могли.

Глава 9

Возвращаясь домой, подругам было о чем подумать и помимо Володьки и его финансовых проблем. Кто же преступник? Пустая упаковка от крысиной отравы нашлась только сейчас. Но, по словам следователя, первое убийство тоже было совершено с помощью крысомора. И что? Выходит, убийца держал яд при себе? А потом пустил его в ход, избавившись от Сергея?

– Это не Володька. Ему-то с какой стати травить брата?

– И все-таки мне не дает покоя мысль, что отравить хотели нас с тобой, – сказала Мариша. – Вспомни, ведь Катерина специально подчеркнула, что в доме какао никто не употребляет. Все пьют чай или кофе. И Сергей взял какао по ошибке. На коробке было написано «Чай», он ее взял, а внутрь сразу же заглянуть поленился или не догадался. Ошибку обнаружил уже у себя в спальне. Но назад на кухню, чтобы найти там настоящий чай, ему тащиться не захотелось. А выпить чего-нибудь горяченького перед дорогой в город очень хотелось. Поэтому он и глотнул нелюбимого напитка.

– Глотнул, отравился и умер. Какой ужас!

– Ужас, если бы этот напиток выпили мы с тобой.

– Мы бы умерли?

– А то!

– Ой! – содрогнулась Алена. – Слушай, а если мне все-таки отказаться от этого наследства?

– Тринадцать миллионов! И сто сорок пять сверху! Тебе это что, шуточки? И потом, в чью пользу ты будешь отказываться?

– Ну… Это… в пользу Кротовых.

– А вдруг убийца не из их числа? Ты отдашь деньги напрасно?

– Ну, я не знаю…

Перед ужином подруги решили переодеться. После прогулки по окрестностям их одежда и обувь нуждались в чистке. Что ни говори, а весна за городом – это не только цветы и пение птиц, но еще и грязь и распутица.

Мариша только начала стягивать с себя забрызганные грязевыми капельками джинсы, намереваясь подсушить и очистить их потом, как к ней в комнату влетела Алена.

– Как? – удивилась Мариша. – Уже переоделась?

Но Алена была в тех же самых брючках и той же водолазке, в которых ходила гулять. Переодеваться она и не начинала. До того ли ей было! В руках у Алены был белый конверт. И она размахивала им перед носом у Мариши.

– Мне письмо!

– От кого?

– Не знаю.

– И что в нем?

– Пока не знаю.

– Адрес есть?

– Нет.

Мариша опасливо отодвинулась от Алены и даже сделала попытку заслониться своими джинсами, которые все еще держала в руках.

– На твоем месте я не стала бы трогать это письмо.

– Почему?

– Мало ли, что там может быть.

Алена потрясла конвертом:

– Взрывчатки точно нету. Там какой-то листок, и все. Вскрываю?

– Погоди!

Мариша сорвалась с места. Торопливо натянув юбку, она запуталась в пышных складках и на одной ноге пропрыгала к дверям.

– Подожди! Ничего не предпринимай до моего возвращения. Я сейчас вернусь!

– А ты скоро? – крикнула Алена ей вслед.

– Один момент! – донеслось до нее из коридора.

Вернулась Мариша быстро. В руках у нее была пара желтых резиновых перчаток. Схватив со стула шелковый шарфик, она замотала им лицо, потом натянула перчатки и кивнула Алене:

– Давай сюда конверт. Я готова!

– Ты это чего? – ошеломленно разглядывая подругу, спросила Алена. – Что за маскарад?

– Меры предосторожности. Вдруг в конверте болезнетворные бактерии?

– Что?

– Споры сибирской язвы, например! Или другая какая гадость!

– И ты думаешь, что так ты защитишься от заразы?

– Все-таки шанс есть. Ну, давай письмо! Или ты уже передумала его вскрывать?

Нет, Алена не передумала. Она отдала конверт Марише и принялась следить за действиями подруги. А Мариша не торопилась. Она внимательно изучила конверт на просвет, потом потрясла его, поискала острый предмет, нашла пилочку для ногтей и лишь после этого вскрыла конверт.

– Тут всего одна строчка. И это приглашение, – сказала она.

– Кому?

– Тебе, естественно.

– А-а-а… а от кого?

– Неизвестно.

– А куда? – не унималась Алена.

– Этой ночью тебя приглашают прийти ровно в полночь к старому дубу. Если ты придешь, то узнаешь тайну смерти своего отца.

– Ого!

И Алена схватила конверт голыми руками, ничуть не озаботившись о мерах предосторожности.

– Стой! – ахнула Мариша. – Впрочем, ладно. Чего уж теперь!

Она стянула с себя камуфляж и с любопытством посмотрела на Алену.

– И что ты думаешь?

– Надо идти!

– С ума сошла!

– Ничуть.

– А вдруг туда явится убийца?

– Вряд ли. Сама посуди, с какой стати убийце писать мне письма?

– А как иначе ему выманить тебя ночью в сад? Заманит к этому самому дереву. И дашь ты там дуба у дуба.

– Убийца обошелся бы без таких сложностей. К тому же я пойду не одна.

– Но тут про компаньонов ничего не сказано. Приглашение пришло тебе одной.

– Но ты же пойдешь со мной?

– Пойду. Но…

– Без всяких «но»!

– Дай мне договорить, – рассердилась Мариша. – Я пойду с тобой, но все равно я считаю, что это страшная глупость.

– Глупость не пойти. И не узнать разгадку обстоятельств смерти моего отца.

И Алена отправилась к себе переодеваться. Но перед этим она сказала:

– Нам кровь из носу нужно быть за ужином и попытаться определить человека, который написал мне это письмо.

До ужина подруги еще успели наведаться в бывший кабинет Сергея Юльевича. Тут стоял единственный в доме компьютер. У Ольги, Сергея и даже Володьки были ноутбуки, которыми они активно пользовались. Ольга постоянно скачивала в Инете различные дамские романы, а потом читала их, заливаясь слезами умиления и вызывая страшное раздражение у собственного мужа.

Володька рыскал по сайтам, где рассказывалось об оружии, ролевых играх и модных тусовках. А Сергей использовал свой ноутбук для работы. Но принтеров, насколько знали девушки, ни у кого из них не имелось. Принтер был только в кабинете Сергея Юльевича. И именно на нем было распечатано письмо, которое получила Алена.

– Видишь, верхняя часть строки чуть более светлая, чем нижняя, – сказала Мариша, для пробы отпечатав несколько строк. – Твое письмо напечатано здесь! В этом нет никакого сомнения.

– И что нам это дает?

– Неизвестный автор письма живет в доме.

– Это и так понятно. Никого постороннего в доме не было, а письмо у меня под дверью лежало. Естественно, что его оставил кто-то из обитателей дома. Пошли. Хочу предупредить Раису Михайловну, чтобы ужинать мы сели все вместе.

– Как это?

– Молча. У моего папаши слуги питались в кухне. Мне это не нравится. Раз уж мы живем в одном доме, то и есть должны за одним столом.

– Боюсь, Кротовой и Ольге это новшество придется не по вкусу. Да и Володька начнет возражать. Несмотря на свою дружбу с Анькой из поселка, парень страшный сноб.

– Это их личное дело. Не хотят, пусть не едят. Меньше расходов.

Однако Раиса Михайловна также высказала яростное сопротивление новой затее:

– Не дело это! Люди работают на вас, получают от вас деньги, но они не члены вашей семьи.

– Мы живем в одном доме.

– Они просто наемные рабочие.

– Они такие же люди, как и я.

– Они вам не родственники.

– Знаете, мои родственники не делают ровным счетом ничего, чтобы заслужить хоть каплю моего уважения.

– А мы что?

– Вы ведете дом. Катерина готовит. Игнату доверены все машины. Сима следит за порядком в комнатах, а ее муж ухаживает за садом.

– Это наша работа.

– Но вы делаете ее хорошо. И я вам очень признательна.

– Достаточно небольшой премии, – проворчала Раиса Михайловна, хотя было видно, что похвала ей приятна.

– Премию вы получите. Но обедать будете вместе со мной.

– Но так не делается.

– А я хочу, чтобы было так, а не иначе!

Алена уже начинала злиться. Она никак не ожидала, что встретит сопротивление от собственной экономки.

– Но…

– В конце-то концов, кто хозяйка в этом доме?! – взвилась Алена, пустив в ход самый сильный аргумент.

– Вы, но…

– А раз так, то вы сообщите остальным о моей просьбе. И кстати, можете считать ее приказом. С этого дня мы все едим в одном месте, в парадной столовой.

За ужином подруги попытались выяснить, кто же этот таинственный автор послания.

– А я сегодня получила очень странное письмо, – произнесла Алена, ковыряясь при этом в своей тарелке.

Мариша, в отличие от подруги, глаза держала широко открытыми. Но пока что неизвестный не торопился себя обнаруживать.

– В самом деле? – равнодушно проронила Ольга. – И что в нем?

– Меня приглашают на свидание.

Катерина, которая в этот момент вошла в комнату, неся в руках огромную дымящуюся ароматным паром супницу, так и застыла в дверях.

– Матерь божья! – вырвалось у нее. – В доме покойник на покойнике, а у вас любовь на уме!

Мариша кинула пристальный взгляд на повариху. Но нет, ничего, кроме неподдельного изумления, лицо той не выражало. Зато Кротова не преминула вмешаться и поставить на место бывшую соперницу:

– Не твое дело! – произнесла она звенящим голосом. – Жарь картошку, для этого тебя и наняли!

Катерина пожала плечами и пробормотала, что она-то картошку пожарит. Ее место в этом доме точно определено. А вот некоторым стоит призадуматься, куда они пойдут в самое ближайшее время.

Тем не менее этот маленький инцидент не повлиял на аппетит собравшихся. Все здорово проголодались. И теперь вовсю поглощали принесенный Катериной борщ. Он был отменным. Катерина варила его с молодой свининой. И, кроме томатов, свеклы и других овощей, добавляла в суп отварную фасоль.

– Очень вкусно, – похвалила Алена повариху. – Так вот, что касается письма, которое я получила, то в нем…

– Не ходите вы на это свидание! – снова вылезла с советами Катерина. – Не дело это, когда в доме траур. Не нужен вам такой жених, что погодить не может.

– Слушай, отстань, пожалуйста, – вспыхнула Алена. – Ни на какое свидание я не собираюсь.

– Вот это правильно!

– Это вообще не любовное свидание! Человек предлагает мне рассказать, кто убил моего отца.

На какое-то время над столом повисло тяжелое молчание.

– Как это понимать? – спросила наконец Ольга. – Тебе написал убийца?

– Почему сразу убийца? Это мог быть… мог быть…

Алена замешкалась, подбирая подходящее продолжение. А в самом деле, кто это мог быть? При мысли, что пустышка Ольга на этот раз оказалась права и ей в самом деле написал убийца, Алена похолодела. Не пойдет она никуда! Ей что, больше всех нужно? Тем более что сидящие за столом проявили признаки волнения лишь после того, как Алена сказала, от кого ей пришло письмо.

Вообще, из затеи Алены посадить вместе слуг и бывших хозяев ничего путного не вышло. Раиса Михайловна держалась подчеркнуто натянуто, всем своим видом давая понять, что всего лишь выполняет приказ. Но самой ей это совсем не по вкусу. Сима, как всегда, во всем подражала матери, которая была для нее примером и непререкаемым авторитетом.

Гена – муж Симы – и ее брат Игнат торопливо проглотили свои порции и откланялись, мотивировав неотложными делами по дому. Следом за ними ушли и женщины. Через двенадцать минут, Мариша не успела даже доесть свою котлетку, за столом остались лишь они с Аленой и Ольга с матерью.

Олег – муж Ольги – куда-то подевался из дома. Подруги не видели его с самого утра. И сейчас Олег тоже отсутствовал. Ольга явно нервничала. И то и дело хваталась за свой телефон, проверяя, не пропустила ли она эсэмэску от супруга. Мать кидала на нее хмурые взгляды, но в присутствии посторонних от комментариев воздерживалась.

Сейчас мадам Кротова выглядела получше. Былая энергия возвращалась к ней, а вместе с ней и стервозность. Она буквально оплевала Алену ядовитыми замечаниями и догадками, почему письмо от убийцы пришло именно ей.

– Наверное, этот мерзавец чувствует в вас родственную душу.

Это было самое безобидное из того, что произнесла эта женщина в адрес Алены. В конце концов Алена не выдержала, встала и заявила:

– Как хотите, а только моего отца убили. И мне странно, что вы не хотите воспользоваться шансом, чтобы узнать, кто это сделал.

– Это глупо!

– А может быть, вам просто неинтересно? – прищурилась на нее Алена. – Может быть, вы уже и без того знаете, кто это сделал? Может быть, потому, что это сделали вы?

Кротова задохнулась. А Ольга, пылая гневом, вскочила на ноги:

– Не смей оскорблять мою мать! Мало того, что ты отняла у нас все! Теперь ты еще и издеваешься над нами!

– Тише, доченька. Все в порядке.

– Ничего не в порядке! – внезапно расплакалась Ольга. – Что ты говоришь, мама? Какой порядок? Мне нужен новый сотовый! А денег у меня нет. У кого я теперь буду брать деньги?!

– У своего мужа.

– У кого?!

Слезы у Ольги мгновенно высохли, пересушенные изумлением, которое вызвали в ней слова матери. Казалось, Ольга впервые слышит о том, что деньги можно получить из этого источника.

– У моего мужа… – недоуменно пробормотала она. – Даже не знаю.

– А кстати, где он? – обрадовалась Кротова возможности выяснить подробности личной жизни своей дочери.

– Уехал.

– Удрал?

– Мама! Он просто уехал. Сказал, что к вечеру вернется.

– Уже вечер.

– Ну… приедет.

– Помяни мое слово, если он и вернется, то лишь для того, чтобы попросить у тебя развод.

– Почему?

– Теперь, когда у тебя ничего нет, он будет вынужден искать себе новую курочку, несущую золотые яйца.

– Ты никогда его не любила!

– Верно, – кивнула Кротова. – А за что мне было его любить? Он балласт. Когда наша семья процветала, он в какой-то степени был даже полезен. Но теперь мы терпим крушение, и от балласта следует избавляться в первую очередь. Хорошо, что твой муж сам это понял. И избавил меня от необходимости указать ему на дверь.

– Твой Никодим тоже тебя бросил!

– Этот мальчишка! – презрительно раздула ноздри Мария Леопольдовна. – Я никогда не воспринимала его всерьез. Кто он такой? Никто! Ничтожество! Голодранец! Подстилка мужского рода.

– А я люблю своего мужа!

– А он любил твои деньги. Верней, деньги твоего отца. Не стало их, и ты стала ему не нужна! Смирись!

Ольга разрыдалась и убежала. Алене даже стало ее жаль. Черт! Неприятно быть бедной. Это она по собственному опыту знает. А уж впасть в нищету, побывав богатой, это и вовсе ужасно. Ни тебе привычных спа-процедур, ни личного косметолога, ни модных обновок. Про машину и дом уже и говорить нечего. Муж и тот норовит сбежать.

На Кротову истерика дочери, казалось, не произвела никакого впечатления. Она вообще из больницы вернулась какая-то странная. Все ее чувства там словно заморозили. Даже на Алену – виновницу всех бед ее семьи – больше не бросалась. Тот взгляд, который Кротова бросила на Алену, входя в дом, был единственным проявлением ее неприязни к падчерице. Но после разговора с дочерью у нее в комнате Кротова изменилась. И теперь она разговаривала с Аленой отчасти даже дружески.

– Видишь, в нашей семье далеко не все так радужно, как казалось со стороны, – со вздохом произнесла она, обращаясь к Алене. – Богатые тоже плачут, называется. Тем более что мы теперь вовсе и не богатые.

– Неужели у вас нет никаких личных средств? – удивилась Мариша.

– Это крохи. Муж все финансы держал в своих руках. Мне и детям выдавались карманные деньги и деньги на хозяйство. Ничего более.

– А подарки на Новый год или дни рождения?

– Стандартный набор. Мне духи, ювелирные украшения, цветы. Ничего экстраординарного. Детям, когда были маленькие, игрушки. Подросли, игрушки тоже подорожали. Например, Ольге на прошлый ее день рождения он подарил «Порш».

– Это очень дорогой подарок.

– Но это был единичный случай. Остальным детям отец дарил машины попроще.

– А на свадьбу? Неужели отец не подарил молодым квартиру?

– С чего вы взяли? Конечно, подарил. И у Сергея, и у Володи, и у Ольги есть свои личные апартаменты в городе.

Вот оно как. Значит, не такие уж они сирые и убогие, какими старательно прикидывались! У каждого имеется хорошая машина и квартирка. Так что жить им есть где. Наверняка у каждого имеется запас ювелирных украшений, которые можно продать и какое-то время протянуть на них. Выходит, что покойный отец семейства не был такой уж жуткой сволочью. Другое дело, что все эти квартиры и даже «Порш» Ольги – это жалкие копейки по сравнению с истинным состоянием Сергея Юльевича. Это подруги понимали. Как и понимали нежелание Кротовых расставаться со своим богатством.

Алена думала о том, что ей сегодня снова несколько раз звонил Алексей. И всякий раз намекал, что коли Алена живет в богатом доме и в фаворе у своей богатой родни, то неплохо было бы ей выклянчить у них кое-какие материальные ценности для себя и для своего любимого.

– Слушай, а попроси у них машину в подарок! – оживленно предложил он таким тоном, словно эта мысль только что пришла ему в голову.

– Машину? Но у меня даже прав нету.

– Не беда! Права я тебе организую. Давай, попроси. А то моя тачка на ладан дышит. Давно ее пора поменять. А хочешь, мы с тобой так сделаем, пока ты толком водить не научишься: я тебе свою машину отдам, делай с ней что хочешь. А ты мне свой «Мерседес» кинешь.

– Какой «Мерседес»?

– Который ты выпросишь у родни! Сумеешь? Должна суметь!

– Но почему именно «Мерседес»?

– Если уж просить подарок, то только «Мерседес»! Это я тебе авторитетно, как автовладелец со стажем, говорю. Лучшая машина. Ездит без проблем, ломается редко, запчастей всюду навалом. Проси «Мерседес». Всегда о нем мечтал!

У самого Алексея, надо сказать, была жалкая проржавевшая «семерка». И вот ее-то он и готов был сбросить со своего барского плеча Алене.

– Интересно получается, – начала закипать Алена. – Я буду унижаться перед родней, клянчить машину, а ездить на ней будешь ты?

– Так я и тебя буду возить.

– По будним дням? С шести до девяти вечера?

– А тебе больше надо? Буду и больше!

Понять его было несложно. Только добудь мне вожделенный «мерс», а я уж наобещаю тебе вагон удовольствий и маленькую тележку радостей.

Чтобы отвязаться от Алексея, девушке пришлось пообещать, что она поговорит с родней. И вот теперь Алексей названивал ей каждый час, проверяя, как идут дела и не забыла ли она о своем обещании. Об этом Алена сейчас и думала. Как странно! Раньше Алексей ей звонил очень редко. Чаще она сама звонила ему. Но стоило у нее в перспективе замаячить хоть каким-то деньгам, как все изменилось.

Выходит, Алексею она сама и неинтересна вовсе? Вот и Ольгу, судя по всему, муж бросил. Почуял, что поживиться больше не получится, и слинял. Что же? Все мужчины преследуют в любви только личную выгоду? А любовь придумали для утешения дурочек, которых они обманывают? Вроде ты мне деньги, а я тебе неземную любовь? Хилый какой-то, хромоногий бартер выходит.

– Так ты пойдешь на встречу с автором письма? – неожиданно спросила Мария Леопольдовна у задумавшейся Алены.

– Что? Не знаю. Я еще не решила.

– А где он ее тебе назначил? У дуба?

– Да.

Кротова кивнула. Она, впрочем, как и все в доме, знала, о каком дереве идет речь. В конце подъездной аллеи у самых ворот стоял огромный дуб, который рос там с незапамятных времен. И у Сергея Юльевича, когда он начал строительство своего дома, не поднялась рука уничтожить столетнего красавца-богатыря. Подъездную аллею спланировали таким образом, чтобы дерево не пострадало во время строительных работ. И дуб остался на месте, гордо осеняя своей густой листвой подъезд к усадьбе.

Вот к этому самому дубу и предлагалось отправиться Алене.

Время приближалось к полуночи, а подруги все еще сидели в комнате у Мариши и не знали, что предпринять. Идти или не идти? С одной стороны, страшно, а с другой – это шанс узнать правду. Когда стрелки часов встали на без пяти двенадцать, Мариша не выдержала. Она вскочила на ноги и решительно заявила:

– Пошли!

– Куда?

– Туда. Если струсим и не пойдем, то никогда не простим себе этого.

– А если пойдем, может такое случиться, что уже и прощать будет некому и некого.

– Это не ловушка. Я чувствую.

Алене тоже казалось, что вряд ли убийца станет действовать так примитивно и открыто после ее публичного признания. Она поднялась, надела свою куртку и вышла следом за Маришей.

На улице разыгралась непогода. С неба падали редкие капли, гудел ветер, а вдалеке раздавались раскаты грома.

– Жуткая погодка.

– Самая подходящая для убийства.

– Типун тебе на язык! Все будет хорошо.

Подруги медленно двигались по аллее из молодых дубков, высаженных тут уже Сергеем Юльевичем. Гром грохотал все ближе. Один из его раскатов прозвучал словно выстрел.

– Ой! – присела перепуганная Алена. – Может быть, не пойдем?

Но они пошли. Оставаться на месте, равно как и возвращаться назад, было одинаково страшно. Так что они пошли вперед.

– Мне кажется, там кто-то стоит.

Мариша пригляделась, но никого у дуба не заметила.

– Тебе кажется.

– Может, и так. У страха глаза велики.

И девушки медленно приблизились к дереву.

– Никого.

– Никого, – согласилась Мариша. – Хотя смотри…

– Что?

– Следы.

И Мариша указала на свежие отпечатки чьих-то подошв, четко видные на мягкой влажной земле.

– Размер тридцать шесть или тридцать семь, – поставив свою ногу рядом, определила Алена. – Женщина.

Следы не задержались возле дуба. Они вели дальше, вдоль ограды. Она у Сергея Юльевича была массивной – тяжелые бетонные блоки, ловко замаскированные Геной вьющимися растениями. Летом они выглядели неплохо. Но сейчас была еще только ранняя весна, поэтому бетонные блоки проглядывали во всей своей неприкрытой наготе.

Но Сергей Юльевич добивался лишь одного результата – чтобы к нему на участок не могли заглянуть с улицы. И он этого добился. Вдоль забора были установлены видеокамеры, которые следили за каждым, кто приближался к дому. В связи с этими видеокамерами у Мариши мелькнула одна мысль. Мелькнула и пропала, потому что Алена тихо охнула.

– Что еще?

– Там. Лежит. Кто-то.

Алена говорила медленно, с трудом выдавливая из себя слова. Мариша двинулась вперед. И вскоре увидела распростертое на влажной земле тело. Тело было женским, так как одето оно было в платье и длинный плащ.

– Кто это?

Подскочив к телу, Мариша принялась тормошить его.

– Эй! Очнитесь!

Безрезультатно. Тело не пошевелилось. И не подало никаких признаков жизни.

– Посвети фонариком!

Алена послушно посветила.

– Да не на меня! Ей на лицо! Надо же узнать, кто это!

Это была Катерина. Мариша сразу же узнала густые роскошные волосы поварихи. Когда та занималась стряпней, то прятала свои золотые косы под косынку. Но сейчас волосы были распущены. И окружали голову женщины наподобие ангельского нимба. Катерина смотрела перед собой невидящим взглядом. И на ее лице застыло странное выражение не то удивления, не то радости.

– Бедная.

– Как она тут оказалась?

– Ты еще не поняла?

– Нет. А что?

– Катерина и была тем человеком, кто написал тебе это письмо!

– А… Но она убита!

– Убийца услышал, что мы собираемся к дубу. Пришел раньше и расправился с Катериной!

Алена схватилась за голову:

– Что же я наделала! Надо было молчать о письме!

– Не реви. Что сделано, то сделано.

Мариша и сама была в страшной досаде. Как это они не предугадали, что убийца, узнав о человеке, который может его разоблачить, пойдет и устранит опасность.

– Если бы мы пришли раньше, то могли бы увидеть преступника.

– Если бы мы пришли раньше, то могли и сами пострадать.

– Как он ее убил?

Мариша пожала плечами.

– Выстрел! – вдруг воскликнула Алена. – Уверена, что я слышала выстрел, а не раскат грома!

Мариша посветила на грудь Катерины. На светлой ткани платья действительно четко выделялось темное пятно.

– Кровь. Ее застрелили.

– Ужасно!

В этот момент позади них зашуршала трава под чьими-то ногами. Мариша шарахнулась в сторону. Алена взвизгнула и кинулась за какое-то дерево. А потом из темноты до перепуганных девушек донесся настороженный голос Гены:

– Кто тут? Отвечайте. А то пса спущу! Апаш! Голос!

Бурбуль послушно гавкнул и завилял хвостом. Он-то, в отличие от садовника, сразу же узнал девушек. И, прекрасно помня, что это друзья, теперь рвался поздороваться.

– Выходите! – потребовал Гена. – А то стрелять буду!

– Это мы! – дрожащим голосом произнесла Алена. – Не убивай нас.

У Гены в руках в самом деле было ружье. Но он сразу же опустил его, едва узнал девушек.

– Что вы тут делаете в такое время? – удивился он.

– Мы? Ну, мы это… Гуляли!

– Гуляли? А кто это там лежит?

– Это Катерина. Она – мертвая.

У Гены отвисла челюсть.

– Вы это чего? – пробормотал он. – Типа шутите?

– Не до шуток нам. Мы пришли, а она лежит.

– А чего лежит-то?

– Ее застрелили!

Гена шагнул вперед, отодвинул со своего пути Алену и даже присвистнул при виде тела Катерины. Апаш принюхался и горестно завыл. А Мариша выразительно посмотрела на ружье в руках у Гены. Тот заметил ее взгляд и поспешил откреститься:

– Это не я! У меня ружье пневматическое. Убить из него никого нельзя! Разве что в глаз попадешь. А в грудь или в живот – нет. Синяк будет, а больше ничего.

– А зачем тебе оно вообще?

– Еще покойный хозяин распорядился. Сказал, что раз я по ночам сад сторожу, то нужно, чтобы у меня ружье было.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйста.

Ружье было действительно пневматическим. Никакого обмана. Стреляло крохотными резиновыми шариками, которые никак не могли пробить грудную клетку. Максимум сломать пару ребер. Но Катерину именно застрелили.

– Причем с близкого расстояния. Практически в упор.

Это заявление сделал следователь, который в очередной раз прибыл в дом Кротовых. Следователь своего неудовольствия этим фактом не скрывал.

– Я тут поселюсь у вас. Безобразие! Сколько можно? Уже три трупа в одном доме! Не многовато ли?

Дальше последовало долгое и нудное выяснение всех обстоятельств убийства. Когда прозвучал выстрел? Кто и где был в этот момент? Кто может подтвердить алиби? Ну, и все в таком же духе. Хуже всех пришлось Алене с Маришей. Они были в непосредственной близости от места преступления. И даже слышали выстрел. А значит, по мнению следователя, могли видеть и убийцу.

– Там было темно.

– Деревья качались.

– Мне показалось, что я кого-то вижу. Но это была всего лишь тень.

– А тень какая? – не унимался дотошный следователь. – Мужская или женская?

– Деревянная. В смысле, тень от дерева.

Остальные тоже ничего внятного сказать не могли. Толкового алиби ни у кого не было. Все сидели в доме – кто-то смотрел телевизор, кто-то принимал душ, кто-то уже спал. Проверить правдивость слов подозреваемых было невозможно.

– Есть же камеры видеонаблюдения, – неожиданно произнес Гена. – Покойный хозяин расставил их по периметру забора.

Сначала эта мысль показалась спасительной. Но когда проверили камеры, то оказалось, что почти все они выключены. Включенной осталась только одна камера, которая висела прямо над воротами. Но версию о том, что убийца нагло проник на участок через ворота, не рассматривал никто. Да и на записи были лишь те люди, которые жили в доме и которым полагалось время от времени проходить через эти ворота и калитку рядом с ними.

– Посторонних я на пленке не увидел, – заключил следователь. – А значит, либо убийца проник на территорию дома через забор, либо он УЖЕ был в доме.

– Что вы хотите этим сказать? – дрожащим голосом уточнила у него Алена.

– Только то, что убийца живет в доме. Что это один из вас.

Обыск комнаты Катерины тоже мало что дал. Впрочем, его уже проводили несколько дней назад, когда после убийства Сергея Юльевича подозрение пало на повариху и ее задержали для допроса. Тогда же обыскали и комнату. С тех пор в ней мало что изменилось.

– Все на месте. Разве что…

– Что?

– Пропала ее фотография.

– Что?

– Вот тут на тумбочке возле кровати у Катерины стояла ее фотография в красивой рамочке. Видите? Рамочка на месте, а фотографии нету.

Рамка из металла серебристого цвета была украшена розовыми и сиреневыми бусинами и плетеной проволокой. Она в самом деле была очень красива. Но почему-то валялась на полу. Стекло было разбито, словно кто-то второпях выдирал фотографию из рамки и случайно уронил стекло на пол.

– Странно. Кому могла понадобиться фотография убитой?

Раиса Михайловна, которая первой заметила пропажу, молча пожала плечами.

– А давно она пропала?

– Фотография?

– Да.

– Сегодня утром еще была на месте, – заверила следователя экономка. – Вот ведь беда! Только вчера я с Настей разговаривала. Она приехать собиралась. А сегодня ей уже и приезжать вроде как незачем.

– Настя – это кто?

– Мать.

– Чья?

– Катькина.

И Раиса Михайловна покачала головой. На глазах у нее блеснули слезы.

– Вот и приедет, – прошептала она. – Попрощается с дочкой-то! Хоть и не ладили они, а все одно – дочь. Другой-то у Настены нет, да и не будет теперь.

И все подавленно замолчали, представляя себе горе несчастной женщины. Одна только Мариша призадумалась. А нет ли совпадения в том, что Катерину застрелили накануне приезда ее родной матери? Что это, ужасная случайность или нечто большее?

Глава 10

Визит матери Катерины, так трагично совпавший по времени со смертью молодой женщины, случился уже на следующий день. Анастасия Захаровна оказалась женщиной крупногабаритной и громогласной. Рыдала она громко и все время проклинала злодюку, который покусился на ее дочь.

– А-а-а! Покажите мне эту собаку! Глазья ему все выцарапаю! Ноги повыдергиваю! Наизнанку его выверну и требуху евонную самого же сожрать заставлю!

В отличие от Катерины, которая разговаривала вполне грамотно, ее мать выглядела да и была простой деревенской бабой, малограмотной и плохо воспитанной. К тому же оказалось, что дочку свою она не видела уже почти семь лет. Но, регулярно получая от Катерины деньги, не очень-то переживала по этому поводу.

К тому же Анастасия Захаровна любила поддать. И беззастенчиво заливала в себя все, что имело градус. Начиная от ликера, хранящегося на кухне, который покойная добавляла в сладкую выпечку и сдобу. Но ликер кончился быстро. И Анастасия Захаровна, проведя ревизию хозяйских запасов, выудила бутылку с джином и вылакала ее, заливаясь слезами.

Отнять спиртное у несчастной матери никто не решился. И джин кончился быстро. Еще бы, пила его Анастасия Захаровна большими глотками, без тоника, льда и прочих глупостей. Да и не произвел джин на женщину заметного действия. Так что тетка перешла на более привычный напиток, на водку.

Здоровье у нее, надо сказать, было лошадиное. Выпитого хватило бы на то, чтобы свалить с ног пяток мужчин. Но Анастасия Захаровна лишь стала слегка спотыкаться, и речь ее потекла менее плавно. А ведь до самого вечера, когда домой вернулась Раиса Михайловна, тетка заливала в себя крепкие напитки и без устали ревела.

– Не дождалась я внучков-то! Одна-одинешенька на свете осталась. Вот горе-то какое! Райка! Ты-то куда смотрела? Почему меня не предупредила, что у вас в доме такие дела делаются?

– Сама бы могла позвонить, – огрызнулась на подругу Раиса Михайловна. – Чего же не звонила-то?

– А куда мне звонить-то? Я только на днях и узнала, что ты Катьку к себе взяла. До этого я и знать не знала, что она к вам прибилась.

– Хорошая же ты мать!

– А ты меня не кори! Я свою Катьку в строгости воспитывала. Когда она за Витьку замуж не захотела и с рыжим тем Колькой спуталась, я ее лично крапивой отстегала. И когда Витька ее порол, тоже не мешалась.

– Знаю. Он ее чуть не убил, а ты держала!

– И правильно сделала, – пьяно кивнула тетка. – Катьке строгость нужна была. А Витька ее любил. И что бил, так это от любви! Чтобы место свое знала!

Оказывается, в родном селе у Катерины была весьма бурная юность. Кавалеры из-за нее сходили с ума. Золотые волосы девушки кружили им головы.

– А как она сбежала, Витька прямо ума решился. Три раза мне «красного петуха» на двор пустить пытался. В конце концов я не выдержала. В милицию заяву на него написала и спровадила голубчика на зону. Так он оттуда мне письма писал! Простите, мол, тетя Настя. Не держите на меня зла. Это я на дочку вашу зол был, а вы тут не при делах. Это я осознал и потому прошу у вас прощения.

– Ну и милуйся с этим Витькой!

– Хороший он парень, – закручинилась Анастасия Захаровна. – Уважительный. Вот и намедни, как я к Катерине ехать собралась, пришел ко мне, посидели мы с ним. На двоих бутылочку раздавили.

– Поллитра?

– Почему же? Говорю тебе, Витька парень уважительный. Нормально мы с ним посидели. Он два литра самогона у Салтановны взял. Их и приговорили. Закусочка у меня была. Капустка там квашеная, грибочки с прошлого года остались, картошечка. Консервы мясные я вскрыла. А они покупные, денег стоят! Вот как я Витьку уважаю. Хорошо мы с ним посидели. Да я с Катькой при нем разговаривала! И ей дала с ним побалакать.

– Зачем?

– А что? Чай они не чужие друг другу.

Раиса Михайловна только головой покачала.

– Никак я в толк не возьму, то ли ты действительно такая дура, Настена, то ли притворяешься.

– А че?!

– Да ниче! Х… через плечо! Витька этот твою дочь чуть было не угробил. Избил ее так, что на ней места живого не осталась. Через него она к нам в Питер и подалась, потому что жизни ей больше в вашем селе не было.

– И че? – тупо повторила тетка Настя. – И правильно он ее проучил. Не дело от жениха бегать! А Колька рыжий мне никогда не нравился. Сопля! И соплей его перешибить можно было. Что за парень такой? Ни выпить, ни подраться! Все книжки свои умные читал. Доходяга!

– Да какое твое-то дело! Катька его любила!

– Кого?

– Колю этого!

– За Витьку ей замуж надо было идти, – упрямо бубнила мать. – Колька только книжки свои любил. А Витька по моей Катерине сох, с ума прямо по ней сходил. И избил он ее от большой любви. И меня поджечь тоже хотел от любви к Катьке.

– Тебя послушаешь, так прямо уши вянут! Витька – хулиган отпетый. Когда ты на него заявление в милицию написала, его ведь сразу же повязали, так?

– Ну… да.

– А почему?

– Ну, под сроком он ходил. Условные три года у него были.

– За что?

– За драку.

– А перед этим что было?

– Ничего не было.

– Ой, не ври мне! Перед этим его отец сколько раз отмазывал! Мне Катерина все рассказала. И шрамы показала, которые у нее на память о Витькиной «любви» остались.

– Ну и что? Витька – уважительный очень. И я его уважаю!

– За что? За то, что он водку тебе приносил? За это ты его уважаешь?

– А хотя бы и так!

– А то, что Витька дочь твою убить обещался, это тебе ничего не говорит?

Анастасия Захаровна примолкла. Было похоже, что на этот раз она смутилась.

– Так то когда было-то! – произнесла она. – Сто лет назад. Все давно быльем поросло!

– Дура ты старая! – в сердцах бросила Раиса Михайловна. – И ты этому человеку трубку сунула! Поговорить с Катериной дала! А потом небось пьяной еще и уснула!

– Ну, закемарила чуток, – призналась Анастасия Захаровна. – А что такого-то? Самогон у Салтановны – это не ваше пойло. В нем девяносто градусов! Спичку поднесешь – горит! Что такого-то?

– А то! То самое! Что Витька этот в телефон твой влез и Катькин номер вызнал.

– И что?

– Звонил он ей! Угрожал! Сказал, что коли она к нему не вернется, то он ее убьет!

– Во! – оживилась Анастасия Захаровна. – Говорю же, любовь у него к ней! Кабы Катьку не убили, осчастливил бы он меня внучатами. А уж какой парень…

Но Раиса Михайловна ее перебила:

– Точно вижу, дура ты, Настена! Ты с Катькой поговорила, Витька ее номер телефона узнал, а через день саму Катерину убили.

– Так ты чего думаешь? Витька это сделал?

– А почему нет?

– Ну, верно, – призадумалась мать Катерины. – Из села-то он уехал. Но мне и мысль такая не пришла, что это он за Катериной моей поехал! Они ведь хорошо так поговорили! Былое вспомнили.

– Вспомнили, – фыркнула экономка. – Вот именно, что Витька твой разлюбезный за старое принялся! Угрожал он Катерине! Она уж ко мне прибежала и жаловалась, что снова ей съезжать придется. Витька про нее узнал и теперь не отстанет.

– Но я-то невиноватая!

– А ты всегда невиноватая.

И, сплюнув в сердцах, Раиса Михайловна ушла из кухни, оставив мать Катерины наедине с бутылкой и мрачными мыслями. Подруги тоже присутствовали при этом разговоре. И здорово заинтересовались новым персонажем.

Что это еще за Витька такой нарисовался? Если он неоднократно был судим и даже сидел, то у него должны иметься контакты в уголовном мире. Такому человеку раздобыть волыну – раз плюнуть. Купил оружие, выследил Катерину, приехал и пристрелил. Мол, раз не со мной, так не доставайся же никому!

– Шекспировские страсти! Так не бывает!

– А ты вспомни, как был произведен выстрел.

– Как?

– С очень близкого расстояния. Катерина разговаривала с этим Витькой, а потом ляпнула что-то не то. У мужика в мозгах снова все перемкнуло, и он в нее выстрелил.

– И где он сейчас?

– Уверена, где-то поблизости. Хочет насладиться триумфом. Небось еще и на похороны припрется.

Все уже знали, что везти Катерину на родину мать не собирается. Во-первых, дорого. А во-вторых, на родине придется оплачивать могилу, поминки и все прочее из своих накоплений, которых у матери Катерины просто не было. Все, что у нее имелось, сжирала водка. А тут похороны предлагала оплатить Алена. И мать Катерины с восторгом согласилась принять от нее помощь.

– Это только справедливо будет, – заявила она, ничуть не стесняясь. – Дочку мою у вас в доме убили. Значится, вы и ответственность несете. К тому же денег у вас много. А у меня каждая копеечка на счету.

Так получилось, что Сергея и Катерину хоронили в один день на одном и том же кладбище. Только похороны Сергея прошли очень пышно. Богато украшенным венкам, пышным траурным речам и череде важных гостей буквально не было конца. А на похоронах Катерины присутствовала только Раиса Михайловна с сыном и дочерью. Сама Анастасия Захаровна, едва державшаяся на ногах от выпитой водки, рыдала и норовила прыгнуть в могилу следом за дочерью. И еще проводить Катерину пришли Алена с Маришей, которым было больше жаль Катерину, чем грубоватого Сергея и его зазнавшихся родственников.

– Не знаю, как ты, а я хочу уехать, – шепотом призналась Алена своей подруге, когда они возвращались с кладбища. – Столько трупов! Мне становится жутко. Пропади они пропадом эти деньги. И мама велит возвращаться.

– Твою маму не поймешь, – пожала плечами Мариша. – То она хотела разбогатеть. А теперь, когда представилась такая возможность, идет на попятный.

– Разбогатеть, но не ценой моей жизни!

– А что изменится, если ты отсюда уедешь? Убийца что, прикован цепями к этому дому? Он не может поехать за тобой следом?

Алена побледнела. Почему-то ей казалось, что стоит покинуть «Дубочки», как все ее неприятности волшебным образом останутся позади. Но Мариша была права. Отъезд из отцовского дома – это не решение проблемы.

– Если ты готова отказаться от своего наследства, только скажи. Мы сразу же позвоним Кацу и оформим отказ от наследства или как там у них эта процедура называется. Ты уже решила, кому пожертвуешь свои миллионы?

Алена задумалась. Кто из ее так называемых родственников заслуживает такого дара? Пока на ум никто не шел. Кротова – жуткая стерва. Ольга – зазнайка и дура. Владимир… Пожалуй, Владимир нравился Алене больше других. Он никогда не задирал перед ней носа. И даже посматривал на нее с отнюдь не братским интересом. И пусть парень не Диоген и не Архимед, звезды с неба он никогда хватать не будет, но его это не портит. Если и спустит деньги Сергея Юльевича, то сделает это с удовольствием. И сам погуляет, и другим такую возможность даст.

Но что, если убийца – это и есть Владимир? Тогда она собственными руками отдаст преступнику миллионы отца?

– Может быть, на благотворительность? – нерешительно спросила Алена. – На сироток или на дом инвалидов?

– Только не у нас в стране! – фыркнула Мариша. – Мигом все разворуют. А до сироток если что и дойдет, то жалкие крохи.

– Пусть так, чем совсем ничего.

– И ты готова обогатить целую ораву чиновников, всяких там администраторов и директоров, которые запустят руки в наследство твоего отца, воспользовавшись лазейкой?

– Но что же мне делать?

– Продолжать искать убийцу. И надеяться, что мы успеем вычислить его до того, как он сможет убить тебя.

– Ой!

– Но пока что убийца набивает руку на других, – успокоила ее Мариша. – На тебя даже хиленького покушения еще не было. Случай с Кротовой не в счет. Там даже непонятно, в кого из вас целились. Вполне возможно, что и в нее.

Похороны Сергея ознаменовались еще одним странным случаем. Когда церемония подошла к концу и все двинулись к дому, подруги увидели, как к Владимиру подскочила какая-то долговязая девица. Длинные темные волосы разметались у нее по спине. Губы и глаза были ярко накрашены. А на щеках алели два ярких пятна. Девица была в самом боевом настроении, о чем недвусмысленно свидетельствовала ее смелая раскраска.

К тому же она была одета в короткую курточку, не стесняющую движений, облегающие ноги джинсы и ботильоны на низком каблучке. Ни сумки, ни других аксессуаров вроде солнечных очков или мобильного телефона в руках у нее не было. Руки были свободны. И, подкравшись сзади, она улучила подходящий момент и тут же вцепилась этими самыми руками в голову Володьки.

– А-а-а! – взвыл тот, когда острые когти девицы вонзились в опасной близости от его глаз. – Пусти, зараза!

Но девица только впилась в его голову еще крепче. Из-под ее ногтей показались струйки крови. А сама она запрыгнула на спину Володи и вцепилась своими острыми зубами ему в ухо. Тут уж парень взвыл и вовсе нечеловеческим голосом.

– Снимите! – орал он. – Снимите это с меня!

Он не мог видеть, кто повис на нем сзади. Девица подкралась к нему с тыла. И теперь Владимир в ужасе метался и крутился волчком, совершенно не понимая, что происходит.

– Помогите! Спасите! Снимите!

На помощь парню бросились двое каких-то мужчин. По-видимому, охранники кого-то из важных бизнесменов, посетивших похороны Сергея. Совместными усилиями им удалось стащить девицу с насиженного места. Но сделать это без потерь не удалось. У девчонки треснул рукав куртки, а у Владимира оказалась располосована вся щека и лоб. Кровь заливала ему глаза. Так что зрелище было не из слабых.

– Сынок? – кинулась к нему Мария Леопольдовна. – Ты жив?

Промокнув кровь, Владимир наконец-то получил возможность разглядеть нападающую.

– Ты?! – выкрикнул он, причем радости в его голосе явно не слышалось.

– Я! – закричала в ответ девушка. – Что, удивлен?! Небось думал, что я до сих пор в тюряге парюсь?! Ан нет! Туточки я! И теперь ты от меня не спасешься!

– Уберите ее! – поморщился Владимир.

Охранники потащили девицу к выходу с кладбища. Ноги ее болтались в воздухе, а сама она извивалась и вопила:

– Я тебя везде достану! Не надейся, что ты сможешь от меня спрятаться! Ты еще вспомнишь Глюку недобрым словом! Ты у меня на коленях прощения молить будешь. А иначе вся твоя семейка кровавыми слезами умоется!

К Владимиру и Марии Леопольдовне подскочила теперь и Ольга.

– Ой! Она тебя изуродовала!

– Что с твоим лицом!

– Ты весь в крови!

– Бедный мальчик, дай я промокну кровь носовым платком.

– Какая мегера!

– Кто она такая?

На взгляд Мариши, этот вопрос следовало бы задать самым первым. Действительно, что это за девица? И за что она так ненавидит Владимира? Он был с ней, а потом бросил? Но при чем тут тюрьма, про которую упомянула эта Глюка? И ведь она грозила не только ему, но его семье неведомыми несчастьями? Они-то тут при чем?

Может быть, в другой раз на ее слова не стоило бы обращать внимание, мало ли чего там говорят брошенные девушки, но в сложившейся ситуации, когда один труп громоздился на другой, дело принимало несколько иной оборот.

Как назло, следователь Суслов, который также приперся на похороны, именно в данный момент куда-то подевался. А по-хорошему нужно было бы схватить эту девицу да допросить с пристрастием, что она имела в виду, когда говорила о том, что вся семья Кротовых еще умоется кровавыми слезами.

Видимо, та же мысль пришла в голову и мадам Кротовой, потому что она допытывалась у своего сына с куда большим напрягом в голосе:

– Кто эта девушка, Володя? Что ей от тебя нужно? Где вы с ней познакомились?

– Не важно!

– Важно! Еще как важно! Кто она такая?

– Просто знакомая. У меня с ней ничего не было.

– За что же она на тебя набросилась?

– Потому что дура! Вообразила, что я ее мужчина и обязан расхлебывать ее проблемы.

– Мужчина? Проблемы? Что ты имеешь в виду?

– Мать, давай не тут! – огрызнулся Владимир. – Потом.

Кротова кинула внимательный взгляд по сторонам. Убедилась, что вокруг действительно слишком много посторонних любопытных ушей и с видимой неохотой, но все же покорилась.

– Хорошо. Пойдем домой и все обсудим.

Поминок в доме не организовывалось. Поэтому мать и сын уединились в комнате Владимира сразу же, как только вернулись с похорон. Мариша с Аленой просто изнывали от желания узнать, кто эта долговязая Глюка и какого рода отношения были у нее с Владимиром. Любопытство было так велико, что подруги снизошли бы и до подслушивания. С самым невинным видом они прогуливались по коридору мимо комнаты Володи, надеясь улучить подходящий момент и «погреть уши». Но ничего не получалось. По коридору все время кто-то ходил. А подслушивать при слугах девушки не могли.

Так ничего и не узнали, им пришлось смириться с неудачей. Еще больше подстегнуло их любопытство то обстоятельство, что Кротова после разговора с сыном вышла из его комнаты бледнее мела. Вид у нее был такой, словно она только что увидела покойника. Но с девушками она разговаривать не пожелала.

– Ах, все просто ужасно! – простонала она в ответ на их вопросы и, словно раненая каракатица, боком заползла в свою собственную спальную и закрылась там на защелку.

Владимир подругам тоже ничем не помог. Когда они кинулись к нему, оказалось, что парень уже покинул свою комнату. Невероятно! И когда успел?! Может быть, спрятался? Но не успели девушки заглянуть под кровать и в шкаф, как снизу раздалось рычание Ольгиного «Порша». Сейчас на нем ездил Володя, одалживая машину у сестры. Его собственный «Мерседес» был в ремонте. Во всяком случае, так Владимир объяснил его отсутствие своим родным.

– Володя, постой! – крикнула ему вслед Алена, но брат ее не услышал.

«Порш» выпустил клубы дыма и, мгновенно набрав скорость, скрылся вдали. А подругам только и оставалось, что кусать локти и сходить с ума от любопытства. Кротова на их стук не отзывалась. Ольга сама ничего не знала.

– Отстаньте вы от меня! – со слезами в голосе воскликнула она, сидя с мобильником на кровати.

Ольга с самого утра безуспешно пыталась дозвониться до своего мужа. Но он упорно не брал трубку, хотя великолепно знал, что сегодня у жены похороны ее брата. И ей может понадобиться любая поддержка, а тем более сочувствие собственного мужа.

– Не берет? – спросила Алена у заплаканной Ольги.

Как эта женщина была не похожа на ту высокомерную гордячку, которая еще несколько дней назад входила в офис адвокатской конторы, чтобы вступить в права наследования отцовским богатством. Тогда у Ольги было все – муж, машина, семья, дом и деньги. А теперь все это уплывало у нее между пальцев, словно песок.

– Отстань! Только твоего сочувствия мне и не хватает! Пошла вон, выскочка! Это все из-за тебя!

– Может быть, с ним что-то случилось? – осторожно предположила Алена, не обращая внимания на злобный выпад Ольги.

– Ничего с ним не случилось!

– Его могли убить.

– Жив он! Я с его матерью разговаривала, живехонек он! Просто со мной разговаривать не хочет!

– Ты с ним поссорилась?

– Я – обеднела! – заорала Ольга в ответ. – Поэтому он и удрал!

– Но если так… Может быть, это и к лучшему?..

Но Ольга не дала ей договорить.

– К лучшему?! – вскочив с кровати, заверещала она. – Ты соображаешь, что говоришь? Что к лучшему? Что меня бросил муж?

– Но если ему были нужны только твои деньги…

– А кому они не нужны? Деньги нужны всем! А ты меня их лишила! Убирайся с глаз моих! А то я за себя не отвечаю!

И, вытолкав Алену и Маришу из своей комнаты, Ольга захлопнула дверь и тоже закрылась на защелку. Попытка выяснить у слуг, кто была та агрессивная девушка, тоже окончилась полным провалом. Никто ее не знал. К тому же все усиленно поминали Катерину. И о проблемах хозяев слушать были не расположены.

Обращаться к следователю? Что бы они ему сказали? Что девушку зовут Глюка и она, предположительно, мотала тюремный срок? Но по таким скудным данным человека не вычислишь.

– Похоже, тут нам никто ничего не скажет.

– Пойдем в поселок.

– Зачем?

– Заглянем к этой Ане. Может быть, она знает Глюку?

Это предложение Марише понравилось. К тому же прогуляться было не вредно. Атмосфера в доме, пропитанная похоронами, начинала давить даже на ее жизнелюбивую натуру. А на улице было хорошо, просто замечательно! Вдоль дороги на ветках черемухи распевали птички. Вовсю светило солнышко. Одним словом, жизнь продолжалась.

Словно почувствовав настроение Мариши, ей позвонил Смайл.

– Дорогая, – необычайно вкрадчиво произнес он. – Если бы ты знала, как я по тебе соскучился!

– Я тоже скучаю.

– Буквально считаю минуты до нашей встречи!

– И я жду тебя!

– Просто не представляю, чем ты там занимаешься в мое отсутствие, крольчоночек мой.

Мариша слегка поперхнулась. Крольчоночек! Муж никогда так ее не называл. И чего он от нее добивается? Таким ласковым Смайл был, лишь когда ему что-то было нужно от жены. Причем нужно не просто так, а позарез.

– Когда ты возвращаешься? – спросила она у мужа. – Завтра?

– Понимаешь… Нет, завтра, наверное, не получится.

– А когда?

– Ну-у-у, – нерешительно протянул Смайл, – через пару деньков. Наверное.

– Наверное?

– Я пока не знаю точно. Ты-то сама как? В порядке?

– Я-то в порядке. Только скучаю страшно.

– Я тоже!

– Нет, я больше!

– Обманщица, я тебя обожаю!

– Нет, я тебя.

В таком духе разговор длился еще примерно минут пять. Потом Смайл с явственным вздохом облегчения произнес:

– Ну все. Пора заканчивать. Деньги на исходе.

– Хорошо.

– Целую тебя, мой крольчоночек.

И в трубке коротко и противно запикало. А Мариша задумалась. Крольчоночек! Это она-то крольчоночек? С ее почти метр восемьдесят, с семьюдесятью килограммами живого веса? Смайл что, забыл, как она выглядит? Или там в Афганистане водятся кролики такого размера? Что у них там – испытания атомного оружия проводились? И что вообще происходит? Почему Смайл не торопится домой?

– Он тебя любит?

– Что? – очнулась от своих мыслей Мариша. – Кто?

– Ну, твой муж.

– Любит, конечно!

– А ты его?

– И я тоже.

– А когда вы познакомились, кто из вас был богаче?

– Что? – изумилась Мариша, но потом подумала и ответила: – Не знаю. Одинаково. В принципе, большого богатства у нас никогда не было. У Смайла был самолет и квартира в Париже. А у меня квартира в Питере и машина.

– Значит, вы поженились по любви?

– Ну конечно!

– И никто из вас, вступая в брак, не преследовал выгоду?

– О чем ты говоришь?

– Об Алексее, – со вздохом призналась Алена. – Об Алексее я говорю. Он буквально осаждает меня звонками.

– Все «Мерседес» хочет? – проявила осведомленность Мариша.

– Требует, чтобы я раздобыла машину. Дескать, он всегда о такой мечтал. И если я его люблю, то должна пойти ему навстречу и помочь в осуществлении мечты.

И, понизив голос, Алена произнесла:

– И знаешь, что самое страшное во всем этом?

– Что?

– Я точно знаю: если я куплю Лешке этот его проклятый «Мерседес»… А я с легкостью могу себе это позволить, ты же знаешь!

– Знаю.

– Так вот, если я ему куплю эту машину, то он будет мой со всеми своими потрохами!

– Кто? «Мерседес»?

– Да нет же! Лешка!

Мариша поразмыслила над словами подруги и спросила:

– А разве тебе не это нужно? Разве тебе нужен не Лешка?

– Мне нужно, чтобы меня любили просто за то, что я – это я. А не за то, сколько цифр на моем банковском счете!

На это Марише было сказать нечего. Да еще ее мучило неприятное чувство, что она что-то прозевала со Смайлом. Какого черта он застрял в этом Афганистане? Его взяли в плен? Но дают звонить по мобильнику? Или муж уже давно и не в Афганистане вовсе? А такое могло быть запросто. Она ведь не может контролировать его передвижения по земному шару. А такой непоседа, как Смайл, легко может в один день быть в Северной Америке и беседовать с последними представителями племени индейцев чероки, а назавтра вылететь в Австралию, чтобы заняться там серфингом.

Дом Аньки показался подругам еще более грязным и запущенным, чем он запомнился им по прошлому их визиту. К тому же в доме явно кипели разборки. Раздавались чьи-то крики, звуки ударов и ломающейся мебели. В довершение всего из окна вместе со створками и стеклами вылетел старинный граммофон и плюхнулся посредине грядки, на которой торчали хвостики ранней редиски.

– Прощай, моя любовь! – жалобно исполнил граммофон давно забытую арию, потом захрипел и затих.

Следом за ним из дома вылетела веселенькая красная табуретка, которая премило украсила собой ветви старой яблони, а потом, покачавшись на них, упала в заросли лопухов под деревом.

– Однако, – переглянулись подруги. – Что у них там происходит?

– Похоже, Анькин папаша снова разбушевался.

– Она ведь говорила, он как выпьет, сладу с ним нету.

Кроме подруг нашлись и другие желающие поглазеть на скандал. Возле забора задержались две сельские тетки. Одеты они были совсем просто, в давно вышедшие из моды длинные пальто, а в руках держали огромные торбы с продуктами. Жизнь у этих баб была простая и почти совсем лишенная развлечений. Так что соседскую драку они не согласились бы пропустить ни за что на свете.

– Не, – проронила одна из них, услышав слова Мариши. – Это не Иваныч дебоширит.

– Ага, – согласилась с ней другая. – Голос не его!

– Иваныч мебель никогда не портит.

– Верно, верно. Он обстановку свою ценит. Бабу свою гоняет, что верно, то верно. На дочку орет, когда выпить шибко хочет. Но чтобы мебель из окошек вышвыривать или другую порчу чинить, этого за ним сроду не водилось.

Между тем в доме продолжалось сражение. Гремела падающая посуда, раздавались крики, и наконец из дома выскочила Анька с перекошенным лицом и фингалом под глазом. Фингал был совсем свежий. Тот, что видели у нее подруги в их прошлую встречу, совсем затерялся на фоне нового красавца.

Девушка заметалась по двору, явно не зная, куда спрятаться. А следом за ней из дома выскочил здоровенный детина с круглой мордой и коротко стриженной башкой. Мощные плечи обтягивала клетчатая рубашка. А рябая рожа была украшена шрамом на щеке. К тому же у него было что-то с левым глазом. То ли того не было вовсе, то ли заплыл от удара.

– Это ишшо хто?! – пораженно ахнула одна из баб.

– Не иначе, хахаль Анькин. Мне Михайловна проговорилась, завелся у ней новый.

– Ох и рожа, прости господи!

– Точно, ее мужик! Погляди, как за ей носится! Только от большой любви так с дубиной за девкой и побежишь.

И бабы принялись вдохновенно обсуждать, насколько сильно любит Аньку ее новый хахаль. И чем у них сегодня все кончится, зашибет он ее от такой своей великой любви насмерть или только покалечит. Кажется, бабы не видели в происходящем ничего ужасного или выходящего за рамки допустимого. Во всяком случае, про милицию они даже и не заикались. И лишь делали ставки, когда и где кавалер загонит свою невесту.

Подруги их не понимали. Как можно так искренне радоваться чужому несчастью?

– Слушай, надо что-то делать. Этот тип ее зашибет!

И действительно, Анька металась по двору уже не так резво. Она припадала на левую ногу, по которой мужик заехал своей дубиной. Того и гляди, достанет ее своей палкой. Правда, ноги у него тоже изрядно заплетались. Но погони он не прекращал. Молча сопел и размахивал своей дубиной. Орала одна Анька.

– Ой, Витенька! Прости, миленький! Не виновата я ни в чем! Не убивай, касатик!

Витенька! Касатик! Ну, дела! И откуда Анька подцепила своего хахаля? Зачем он ей вообще сдался? Такому драчуну, обожающему погонять слабых женщин, самое место на нарах.

– Надо что-то делать, – подпрыгивала от волнения Алена, словно мячик. – Надо что-то делать!

– Надо. Парня нужно нейтрализовать.

– Ты знаешь как? – обрадовалась Алена.

Вместо ответа Мариша показала глазами на поленницу, которая вплотную примыкала к забору.

– Лезь туда.

– Куда?

– На поленья.

И, показывая пример, Мариша первой взгромоздилась сначала на забор, а с него шагнула на поленницу. Дрова были сложены аккуратно, так что под тяжестью двух тел не рассыпались, а только зашатались.

– Очень неустойчивая конструкция, – опасливо пробормотала Алена. – Зачем мы здесь?

– Тихо. Сейчас увидишь.

Мариша подползла к краю поленницы и взглянула вниз. Отлично. Теперь бы только заманить сюда Аньку и ее ухажера. И, словно почувствовав что-то, Анька сделала крутой разворот и, прошмыгнув под носом у своего кавалера, бросилась бежать к поленнице.

– Внимание! Приготовься!

– К чему? – заволновалась Алена.

Объяснить ей Мариша ничего не успела. В этот момент Анькин ухажер оказался как раз под Маришей. Анька присела на корточки, закрыв голову руками и сжавшись в комок. Мужик занес над ней дубину и…

– Пора!

И Мариша толкнула первую чурочку. Легонько так толкнула. Но и чурочка была немаленькая. Даже сказать по правде, не чурочка, а настоящий чурбанчик, с сучками, с отслаивающейся корой, очень крепкий и тяжелый. Вот он-то со свистом и полетел вниз, угодив прямиком по темечку одноглазому мужику. Тот охнул и замер на одном месте. Потом медленно задрал башку. И Мариша похолодела, когда он уставился на нее своим единственным глазом.

«Все! – мелькнула у нее в голове паникерская мыслишка. – Хана нам с Аленкой! Сейчас он нас убьет!»

Но мужик лишь покачался на ногах, а потом его глаза закатились. И он медленно и плавно рухнул навзничь.

– Ура! Победа! Анька, вылезай!

Но Анька совсем была и не рада случившемуся.

– Вы чего натворили-то?! – закричала она, кидаясь к распростертому на земле мужику. – Вы зачем жениха моего зашибли?! Совсем, что ли, сдурели? Своих мужиков у вас нету, так вы на чужих кидаетесь?

Анька была не то чтобы недовольна. Она была страшно зла. А подруги недоумевали. Как? За что? Что они не так сделали?

– Убили! Убили! – шумно радовались две тетки у забора. – Хахаля Анькиного две какие-то кикиморы пришибли.

– Вот я вам сейчас покажу! – ярилась Анька, прыгая возле поленницы и норовя достать до подруг. – А ну слазьте!

Из дома показалась тетка, до ужаса похожая на Аньку. Ее мать.

– Что натворили-то? – кинулась она на помощь дочери. – Ваш мужик? Нет? Ну так и нечего было в их личные дела вмешиваться! Мы вон с отцом хоть и родня, а тихонько в доме сидели.

– Ну и досиделись бы до того, что этот бизон прибил бы вашу дочку.

– Милые бранятся – только тешатся.

Подруги буквально потеряли дар речи. Черт, это просто неслыханно! Эти бабы просто сумасшедшие. Их лупят, а они еще и добавки просят!

Но самое интересное было еще впереди.

– Витенька! – теребила лежащего мужика Анька. – Соколик! Ты живой?

– Жив он! – бросила ей Мариша. – Отсюда слыхать, как он дышит!

– Чего же не отвечает?

– Да он просто пьян!

– Не твое дело, – огрызнулась на нее Анька. – Не твой мужик, ну и не лезь! Пьяный – трезвый! Мой он! Мой!

– Откуда же ты такое сокровище нарыла?

– Откуда надо, оттуда и нарыла. Из Саранска приехал.

– Откуда?

Саранск – это же город, откуда сбежала и Катерина. Верней, жила она не в самом Саранске, а в селе Светлое, в двадцати километрах от города. Но все-таки в масштабах всей страны это просто неслыханное совпадение. Катерина из Саранска. И этот урод одноглазый тоже из Саранска. Минуточку! И зовут его Витька! Драчун. И судя по всему пьяница, место которому на нарах.

Догадка осенила подруг одновременно. Они переглянулись и стали проворно спускаться с поленницы.

Глава 11

Витька не торопился приходить в себя. Оно и неудивительно, судя по амбре, которое исходило от мужика, он выпил не меньше литра самогона. И пил явно не первый день.

– Ты хоть знаешь, кто он такой?

– Знаю. Мужик!

– Между прочим, – вмешалась Анькина мать, – мужик – это нынче редкость. Так что идите и не мешайтесь тут.

– И давно вы знакомы? – спросила Мариша у Ани.

– Давно!

– Два дня?

– Сегодня третий. А ты откуда знаешь?

– Знаю. А еще я знаю то, зачем сюда приехал этот парень.

– Ну? И зачем?

– А приехал он для того, чтобы примерно наказать свою бывшую невесту. Впрочем, невестой она была только в Витькиных мыслях. Сама девушка и в страшном сне не могла увидеть, чтобы выйти замуж за этого урода.

– Эй! Ты потише на поворотах! Ничего Витька не урод! Нормальный мужик. А что глаза нет, так это ерунда. С лица воду не пить! Второй-то глаз цел. Работать может, не инвалид. И то ладно!

– А вам не интересно, что этот ваш «не инвалид» уже имеет три судимости? И в родном селе про него ходит такая дурная слава, что никто с ним связываться не желает.

– Характер у Витеньки не сахар, – согласилась Анькина мать. – Так это только когда выпьет.

– Ага! А пьет он постоянно! И работать тоже не желает. Да и кем ему работать? Образования у него нету. Пока другие учились, он по судам да по колониям мотался!

Кажется, Анькина мать начала прозревать. Но Анька упрямо твердила:

– Он исправится. Он хороший. Я знаю, он исправится.

– А тебе не интересно узнать, кем была его невеста и что с ней теперь стало?

– Нет, не интересно. Зачем мне?

– Хотя бы затем, чтобы не повторить ее судьбу.

– Ну? – набычилась Анька. – И что с ней не так?

– А умерла она! Ясно? Застрелена позапрошлой ночью. Кстати, у твоего Витьки оружие ведь имеется?

Анька побледнела, но головой помотала отрицательно. Только тут вмешалась ее мать.

– Зачем врешь! – осуждающе произнесла она. – И я, и батька – мы оба видели, как твой красавец обрезом хвастался. И про невесту свою тоже что-то говорил.

– Ничего такого он не говорил!

– Говорил, говорил! Конечно, я особо в его слова не вслушивалась. А только говорил.

– Витька прошлой ночью со мной был, – сказала Анька, глядя на Маришу с Аленой. – И позапрошлой тоже у нас в доме ночевал.

– И ты готова подтвердить, что он никуда не отлучался?

– Готова!

В голосе Аньки был вызов, но глаза у нее предательски бегали.

– Витька с нами был, это верно, – снова вмешалась в разговор Анькина мать. – Только мы же спали. Кто его знает, может, и ходил куда.

– А оружие его где?

– В доме. В вещичках его. Наверное.

Так как Витька все еще «отдыхал» во дворе, то женщины прошли в дом. И, не отвечая на вопросы мелкого и усатого, словно таракан, мужика – отца Аньки, – начали рыться в вещах гостя. Обрез не находился. Зато нашелся паспорт. Виталий Соловей проживал в селе Светлое, Саранской области. Последние сомнения отпали сами собой. Это был тот самый жених Катерины, которого она боялась и от которого сбежала за тридевять земель.

– Надо звонить в милицию, – мрачно произнесла Мариша. – Сдается, мы случайно обнаружили убийцу нашей поварихи.

Следователь такому подарку судьбы страшно обрадовался. Он и его люди примчались к Анькиному дому спустя всего десять минут после звонка. Витька все еще валялся на земле, где его и подобрали менты.

– Ему же плохо! – кинулась на защиту жениха Анька.

– Ничего. У нас ему будет хорошо. Мы ему и врача обеспечим. И коечку организуем. И все как полагается. За это не беспокойтесь. Мы за ним присмотрим. Больше он молодых девушек убивать не станет.

С этими словами менты погрузили бесчувственного и громко храпящего мужика в свою машину и увезли. А следователь остался. Он вызвал двух оперативников. И они втроем обыскали вещи, дом и весь участок. Никакого огнестрельного оружия тут обнаружено не было. Самым опасным видом оружия оказалась рогатка, из которой младший брат Аньки палил в свое время по воробьям.

Но следователь Суслов был оптимистом и не унывал.

– Ничего! Будем искать! Говорите, оружие у него было? Да? Ну, значит, найдем.

И, прощаясь, он сказал притихшим Аньке и ее матери:

– Свечку в церкви за этих двух охламонок поставили бы! Кабы не они, ведь поубивал бы вас всех этот парень. Репутация у него самая скверная. Ваш-то отец тоже не подарок, пьет без просыпу, это я знаю, и работать не большой любитель. Но ведь он хотя бы мирный. Стянет чего из дома, продаст, напьется, да и разговаривать лезет, извиняется, плачет. Вот и все неприятности, какие вы от него видите. А с этим парнем вы бы из гипса всей семьей не вылезали. И это еще хорошо, если живы остались бы.

С этими словами он и уехал. А Анькина мать, наконец-то прозревшая после проповеди следователя, принялась благодарить Алену с Маришей. Но те в ее благодарностях не нуждались.

– Пусть лучше ваша дочь нам все про Глюку расскажет.

– Это кто же такая?

– На самом деле она просто Глафира, Глашка. И она приятельница Володьки Кротова.

Это произнесла уже сама Аня.

– Ты ее знаешь? Эту Глюку? Вы знакомы?

– Лично не встречались. А от Володьки я про нее многое знаю.

– Расскажешь нам?

– А почему вам самим у Володьки не спросить? – пожала та плечами. – Небось у него это складней получится.

Пришлось рассказать Ане про некрасивую сцену с участием Глюки, которая произошла сегодня утром на кладбище.

– Так что вряд ли Владимир захочет беседовать с нами об этой девушке.

– А нам позарез нужно узнать, кто она такая.

– Ну ладно, – поразмыслив, произнесла Аня. – Так как вы мне вроде как услугу оказали, то и я вам помогу. Слушайте.

Аня действительно неплохо знала своего богатого приятеля. Володька денег не жалел. При жизни Сергея Юльевича его дети вели образ жизни, который нищей Аньке казался почти царским. Поэтому хотя она и презирала Володьку за туповатость, лень и захребетничество, но вслух не высказывалась. И вовсю пользовалась теми благами, которые давало ей это знакомство.

– А Глюке это сильно не понравилось. Когда Володька нас с ней знакомил, я сразу же поняла: жди, Анечка, от этой мымры крашеной кучу неприятностей.

– Так сразу и поняла?

– Уж она на меня зыркала, зыркала. А на следующий день заявила Володьке, что не понимает таких отношений. И что он должен выбирать: либо она, либо я. Догадываетесь, что выбрал Володька? Ведь он был влюблен.

Легко избавившись от Аньки, Глюка-Глафира возомнила, что ей позволено все. Нрав у нее оказался стервозный, но влюбленный Володька ничего не замечал. Охотно тратил на подружку деньги своего отца. И даже заикнулся о женитьбе. Но тут уж Сергей Юльевич решительно восстал против.

– Не будет голодранки в нашем семействе! – заявил он. – Ты, Володька, дурак дураком. Работать, как Сергей, никогда не сможешь. Так что жену тебе нужно богатую. Чтобы не ты ее, а она тебя при случае содержать смогла.

– Но я люблю Глафиру.

– Полюбишь и другую! Я же не запрещаю тебе с ней спать. Сделай такую милость, трахайся хоть целыми днями. Просто женишься ты на другой. Да и не сейчас, а когда я подберу тебе подходящую кандидатуру.

Володька немного поупирался, но аргументы отца были просто железными. Ты живешь за мой счет, так что изволь выполнять то, что я от тебя требую. К тому же Володька уже стал остывать к Глюке, поэтому отказ отца расстроил его куда меньше, чем тот предполагал.

– Увы, мы не можем быть вместе, – стараясь быть печальным, объяснил он Глюке. – Отец против.

Глюка промолчала. Она тоже понимала, кто в семье Володьки печет пряники. Поэтому она ничего не сказала.

– А через месяц или около того Сергей Юльевич погиб.

Подруги переглянулись. Вот оно что! Глафира желает выскочить замуж за богатого наследника, но у нее на пути появляется препятствие в лице родителя этого самого наследника. Родитель возражает, а потом умирает. По расчету Глафиры, жених должен был метнуться к ней с радостными воплями:

– Дорогая! Теперь я свободен! Пойдем жениться!

Но ничего даже отдаленно похожего не произошло. Глюка встревожилась, но набралась духу и намекнула жениху, что пора бы подумать о загсе. Однако Володька к этому времени уже окончательно остыл к Глафире и даже подумывал о разрыве. Так что предложение Глюки вызвало в нем откровенное недоумение.

– Замуж? – неосторожно воскликнул он. – За меня? Ты что, с ума спятила? Зачем мне на тебе жениться?

Глафира опешила. И Володька решил разом расставить все точки над «i».

– Ты, моя дорогая, вчерашний день. Ты мне надоела. И я совсем не собираюсь продолжать с тобой отношения.

И ушел. Анька такому повороту событий не удивилась. Володька и прежде влюблялся, но редкая привязанность длилась больше полугода. Два-три месяца, и легкомысленный, так и не повзрослевший мальчик охладевал к предмету своей страсти.

Впрочем, это касалось не только женщин. Володька был увлекающейся натурой. Анька помнила то время, когда он сходил с ума от гонок и знал имена всех победителей «Формулы-1» за всю историю существования гонок.

Потом Володька совершенно охладел к гонкам, но занялся киновидеосъемкой. И даже послал несколько роликов на телевидение в передачу «Я – очевидец». После увлечения видео пришел черед тенниса, футбола и парусного спорта. Но нигде Володька не добился больших успехов. Для серьезных достижений он был слишком несерьезным человеком.

Когда Глюка прогнала Аньку, та лишь усмехнулась. Она-то знала, что Володька просто не в силах хранить верность предмету увлечения долгое время. А значит, Глафире суждено было уйти, как уходили девушки и покрасивей, которые были у Володьки до нее.

Анька же оставалась с ним рядом именно потому, что он не был ею увлечен. Анька была всегда. И у Владимира даже не возникало мысли, что подруга детства ему надоела. Она была всегда, сколько Владимир себя помнил. Простой и неизменной, как хлеб и вода. Не предмет роскоши, а жизненная необходимость.

С годами Анька как бы стала частью его самого. А от себя, любимого, Владимир был в полном упоении. Никакого внутреннего разброда и самокопания этот счастливый эгоист не признавал. Он – просто супер! В этом нет никаких сомнений.

Разумеется, Глюка так просто сдаться не пожелала. Как это так? Она уже свыклась со статусом почти что невесты сына миллиардера. И не собиралась так легко расставаться с ним. Она предприняла несколько попыток вернуть Владимира. Но совершила тактически неверный ход, попытавшись воззвать к совести Володьки вместо того, чтобы возбудить в нем интерес к своей персоне.

Увы, Глафира сделала ставку на совесть и проиграла. Так как совести у Володьки просто не было, все занимало счастливое самолюбование собой – красивым, самым лучшим и замечательным. Володька откровенно посмеялся над укорами Глафиры и прогнал ее повторно. Какие еще ошибки? Не совершал он ошибок. Он – Володя – само совершенство. А совершенство ошибаться не может, так что раскаиваться ему не в чем.

– Я ни в чем перед тобой не виноват. Чувства остыли. Наша свадьба была бы ошибкой.

– Но ты сказал, если твой отец умрет, ты на мне женишься!

– Ничего подобного я тебе не говорил. Отец при жизни был против нашей свадьбы. И конечно, теперь, когда он умер, я буду еще старательней чтить его последнюю волю. Тебе не на что рассчитывать. Прощай.

И Володька, полностью уверенный, что решил проблему, тут же закрутил романчик с лучшей подругой Глюки. Нетрудно предположить, что это еще больше обозлило брошенную невесту.

– Так что сегодняшняя выходка Глюки на похоронах – это еще пустяки. Она Володьку и кислотой пыталась облить. И машину ему портила. И каких-то головорезов подговорила, чтобы они Володьку избили и изувечили.

– Как же он спасся?

– Ну, машину ему Игнат осмотрел и нашел повреждение в тормозах. Кислота оказалась уксусом, так что большого вреда Володьке не нанесла. А головорезы… Ну, так они же за деньги работали. Володька им предложил вдвое больше, чтобы они вернулись к Глашке и оттрахали бы ее.

– И что?

– Наверное, так и случилось, – потупилась Анька. – Потом Глафиру арестовали по обвинению в злостном хулиганстве. И Володька сказал, что ей грозит от года до пяти.

– Но сегодня она была на свободе!

– Наверное, выпустили. Или присудили условно.

Все ясно! У этой девушки было как минимум два повода, чтобы ненавидеть Володьку. А что, если Глюка, рассчитывая стать женой миллиардера, постаралась расчистить себе путь к заветным миллиардам? Устраняем папашу, женим на себе недотепу-сыночка, и вот она уже в шоколаде и брильянтах. Смерть Сергея Юльевича отлично укладывалась в эту схему. Глюка часто бывала в доме своего «жениха». И имела возможность подсыпать крысиного яду в пищу папочке.

Но завещание Сергея Юльевича спутало все планы расчетливой девицы. Деньги достались не Володьке, а Алене. Но как в эту схему укладывается покушение на Кротову и убийства Сергея и кухарки?

– Однако это очень подозрительная персона. У нее был веский мотив желать смерти Сергею Юльевичу.

– Мотив и возможность.

– Надо ехать к этой Глюке.

Раздобыть адрес этой девицы казалось делом несложным. Но у Володьки была счастливая особенность: порвав с прежним увлечением, он выкидывал из головы все, что с ним было связно.

– Уверена, у него даже телефона Глафиры не осталось, – заявила Анька – Он всегда стирает все ненужные телефоны, чтобы не засорять свою записную книжку.

Володька сначала удивился интересу Аньки. Но, поверив, что та действительно хочет вернуть Глюке одолженный у той диск с комедией про обкуренных, брезгливо сплюнул и сказал:

– Забудь. Телефон я ее давно стер. Возьми диск себе и считай, что тебе его подарили.

– Я так не могу.

– Ой, Анька. Все ты можешь! И потом, пусть Глюка парится. Диск-то ее. Если он ей нужен, пусть она тебе и звонит.

– Но у нее нету моего телефона.

– Ну и не парься, – повторил Владимир. – Впрочем, если тебе это так важно, то девчонка работает в «Июле». Знаешь этот торговый центр?

– Знаю.

– Отдел верхней одежды. Расположен, помнится, на втором этаже. Сразу же, как поднимешься, справа от лифта.

На следующий день подруги отправились знакомиться с Глафирой. Разыскать ее им удалось без труда. Сегодня была как раз смена Глюки. Она стояла у вешалки с летними юбками и откровенно скучала.

– Девушка, – подошла к ней Мариша, – вы мне не поможете подобрать подходящую модель?

Глафира скользнула по ее фигуре цепким взглядом и заявила:

– Тут ваших размеров нету!

– Почему это? Вот эта юбочка вполне подходит. Ну-ка! Да, на бирке сорок шестой. Это как раз по мне.

– Как хотите. Только цвет – отстой.

– Вполне даже приятный. Серый фон с розовым орнаментом.

– Фасон дурацкий.

– Шелковая юбка с запахом. Отличный вариант для лета.

– Вам не пойдет.

– Слушайте! – потеряла терпение Мариша. – Мне кажется или вы хотите отговорить меня от этой покупки?

– Да берите вы что хотите. Если совсем вкуса нету, хватайте дрянь. Мне-то что! Это не надо мной все ржать будут, а над вами.

– Почему это?

– Я вам уже объяснила. Юбка – дерьмо. Хотя и стоит половину моей зарплаты!

– Кстати, а вы не боитесь ее лишиться?

– С чего это вдруг?

– Если вы так станете отговаривать от покупок всех ваших покупателей, то рано или поздно хозяин узнает об этом и вас уволят.

– Не узнает.

– Почему?

– Потому что наш хозяин в прошлом месяце откинул копыта, – небрежно пояснила продавщица. – А наследницей стала какая-то девчонка. Ни ума, ни опыта у нее нет. Может быть, вообще продаст нас на фиг. Какие уж тут продажи, когда никто не знает, что будет с нами завтра.

Подруги переглянулись. Похоже, их подозрения насчет Глюки оказались беспочвенными. Трудно предположить, что, замышляя убийство Сергея Юльевича, девушка добилась бы своего, но забыла взглянуть на ту, из-за которой все ее усилия пошли прахом. Но Глюка явно не узнала Алену. Не узнала, потому что никогда и не видела.

– Так чего? Будете брать? Учтите, если действительно возьмете, наш менеджер вам скидочку организует.

– В честь чего?

– Так эта юбка тут уже второй год болтается. Одна вы на нее и польстились. Только вам ведь не юбка нужна? Вы ведь чего-то спросить у меня хотите?

Да уж, Глюка была той еще штучкой. Такая решительная особа вполне могла отравить Сергея Юльевича, который мешал, как она думала, осуществлению ее мечты.

– Юбка мне действительно не нужна, – заявила Мариша. – Это ты правильно подметила.

– Ясное дело, – пожала плечами Глюка. – Вы бы эту юбку даже на огороде цветы поливать не надели. Во-первых, хоть серое с розовым – это и классика, но краски на ткани грязные и узор нехорош. Зап?х у юбки так паршиво пошит, что на животе топорщится. Да и ткань дерьмо – искусственный шелк, да еще и дешевый. Так чего вам от меня нужно? Говорите живей, а то у меня времени мало.

– Смотри не перетрудись, – хмыкнула Мариша. – А поговорить мы с тобой хотим про Володьку Кротова. Знакомо тебе это имя?

Судя по тому, как перекосилось от злости лицо продавщицы, она младшего Кротова не забыла бы еще очень долго и без напоминаний. С трудом она сдержала рвущиеся с губ ругательства и слегка кивнула:

– Да, я его знаю.

– И как?

– Что?

– Какое у тебя о нем впечатление?

– Легкомысленный папенькин сынок, – скрипнув зубами, произнесла Глафира. – Полный придурок и мажор. Сам не знает, чего от этой жизни хочет. Вот и катится, как сырок по желобу с маслом.

Это было очень точное определение Владимира. Оставалось только удивляться, как такая проницательная девушка могла подумать, что Кротов увлечется ею всерьез и настолько, что даже захочет на ней жениться?

– Ты ведь собиралась за него замуж? Верно?

Глюка ощетинилась.

– А вы откуда об этом знаете? Кто вы вообще такие?

– Мы расследуем обстоятельства смерти Сергея Юльевича Кротова – отца твоего жениха.

Глюка широко раскрыла глаза.

– Так он же умер!

– Вот именно. Но не сам. Его отравили.

– Ничего об этом не знаю.

– Позволь тебе не поверить. Ты была близкой подругой младшего Кротова. И не могла не знать, что происходит у них в доме.

– Ну, что старик откинул копыта, я знала. И что наши сплетничали, будто бы старика отравили, тоже слышала. Он же наш хозяин.

– Кто?

– Кротов!

– Этот магазин принадлежит ему?

– Ага, – кивнула Глафира и тут же поспешно прибавила: – Но я не знаю, кто это с ним сделал!

– И даже никого не подозреваешь?

– Нет.

– А этим человеком не могла быть ты?

Мариша специально задала этот провокационный вопрос, чтобы посмотреть на реакцию Глюки.

– Я?!!!

Девица вытаращилась с таким негодованием и недоумением, что ей можно было бы и поверить.

– Думаете, я отравила старика, чтобы Володька смог получить его деньги?

– Да. А еще потому, что старик запрещал Владимиру ваш брак.

– Ну и что? Как бы я это проделала? Да и потом к тому времени, как старикан склеил тапки, мы с Володькой уже почти не встречались.

– Но ты все же надеялась, что он к тебе вернется.

– Да на кой он мне сдался! Хлыщ волосатый!

– Тем не менее ты его преследовала. И вчера на кладбище приехала. Скандал учинила.

Глюка хлопнула себя по лбу.

– А я все думаю, откуда мне ваши лица кажутся знакомыми! А теперь поняла! Я вас на кладбище видела. Среди других скорбящих.

– А тебя туда что принесло? Хотела Володьке настроение еще больше испортить?

– Ничего подобного! Плевать мне на него! Просто обидно, что он меня в тюрьму чуть не упек. А так плевать.

– Позволь тебе не поверить.

– Плевать! У меня давно уже другой парень есть. Не такой хлюпик и папенькин сынок. Настоящий мужик!

– Так чего же ты от Володьки никак не отлипнешь?

Глюка молчала, явно колеблясь – сказать или промолчать. Но наконец решилась и выдавила:

– Должок за ним имеется.

– Что за должок?

– Ну вы даете! Будто бы не знаете, какие долги бывают! Денег он у меня одолжил, а вернуть позабыл. Ясно вам? За этим я к нему и на кладбище подойти хотела. Только эти придурки – охранники – набежали. Поэтому я с Володькой по душам поговорить не смогла. Но ничего! Он от меня никуда не денется!

– А велик ли долг?

– Кому как. Володьке пару ночей потусить. А мне полгода работать, чтобы снова такую сумму скопить.

– Сколько?

– Две тысячи.

– Долларов?

– Естественно. Не рублей же!

– И ты дала две тысячи долларов этому мажору?

– Так в ту пору я, наивная, еще думала, что мы поженимся. Ну, он заикнулся, что деньги нужны. Я ему и дала.

– А зачем? Он тебе не сказал?

– Не-а, – покачала головой Глюка. – Да я и сама знаю. Он отца своего заказать хотел.

Подруги разинули рты.

– Заказать? Как это «заказать»?

– Ну, обыкновенно. Как людей заказывают? Киллера нанять хотел.

– Владимир?

– Ага.

– Хотел заказать своего отца?

– Ну!

– И денег на это у тебя одолжил?

– Так о чем я вам и толкую!

Подруги просто отпали. Вот это фокус! Младший Кротов, оказывается, не такой уж недалекий и безобидный парень. На самом деле в его смазливой голове зреют далеко не красивые планы. Это же надо додуматься! Заказать собственного отца! И Глюка тоже хороша! Знала, зачем Володьке деньги, и все равно дала ему их!

– Значит, смерть отца – это дело рук Володьки и его киллера!

Но тут же у Мариши в голове шевельнулось смутное недоумение. Больно странное орудие убийства для киллера. Крысиный яд! Обычно киллеры предпочитают пулю или, на худой конец, автокатастрофу. Но крысиная отрава! Нет, это как-то не вяжется с образом наемного убийцы.

– Так ведь у Володьки и не получилось ничего. Кинули его, и все дела. Деньги забрали, а отец его живехонек еще целых два месяца проходил. Потом только ядом этим траванулся.

– То есть Владимир тут ни при чем?

– Киллер его точно ни при чем. А Володька… Не знаю. В принципе, мог.

– Отравить своего отца?

– Ну да. Володьке деньги были очень нужны.

– Зачем?

– Его кредиторы поприжали. Кишки выпустить обещали, если он им деньги не вернет. А отцу Володька признаться боялся. Отец ему строго-настрого запретил к рулетке и к картам прикасаться. Вообще в казино соваться запретил. А Володька не послушался. И проиграл целых сто тысяч гринов. Представляете?

Сто тысяч американских долларов не разорили бы Сергея Юльевича, но для его сына представляли невообразимую сумму. Где бы он их взял? На карманные расходы он получал прилично, но никак не по сто тысяч долларов. Кротова вряд ли одолжила бы сынуле такие деньги, даже располагай она ими. Мадам превыше всего ценила мир в семье и не захотела бы выложить сто тысяч долларов, чтобы покрыть долг игрока. Даже собственного сына.

– Говоришь, кредиторы всерьез вцепились во Владимира?

– Еще бы! Такая сумма!

– А почему же никто в семье этого не знал?

– Так Володька шифровался. Знали бы вы, как он трясся, чтобы отец не прознал про его долги!

– А кто кредиторы?

– Не знаю. Вроде бы одного зовут Финик.

– Забавное какое прозвище, – умилилась Мариша.

Глюка поежилась.

– Не знаю, кому как, а мне этот тип совсем не показался забавным.

– Так ты его видела?

– Пару раз. Когда он долг с Володи приходил со своими ребятами требовать.

– Так ты и ребят его видела?

– Не-а. Они далеко стояли. Их я не разглядела. Просто видела, что там еще двое или трое у машины маячат.

– Так еще и машина была! Что за машина?

– «Мерседес», – охотно принялась объяснять Глюка. – Черный. С лаком. Е класса. Новый.

– А номер?

– Блатной какой-то номер. Три тройки!

– А говоришь, они далеко стояли, – немедленно уличила Глюку во лжи Алена.

– Далеко.

– А номер заметила!

– Это в другой раз было. Мы из кино возвращались, а они нас у входа ждали. Володька еще так напрягся и говорит: «Никак Финик от меня не отцепится! Три дня мне на раздумья оставил. Сволочь. Я у него отсрочку хотя бы на неделю просил. А он говорит, мол, тройка у него, видите ли, любимое число».

По тому, как напрягся обычно беззаботный Володька, Глюка поняла, что на этот раз дело серьезное. Володя не любил забивать себе голову ерундой. Его привычным состоянием было веселое порхание по жизни, собирание нектара и прочих приятных удовольствий. Этакий широкоплечий мордастый мотылек весом под девяносто килограммов и ростом, который приближался к метру девяносто.

А тут его проняло. Карточный долг, в который влип младший Кротов, следовало вернуть любой ценой. И не пошла ли в счет его долга жизнь старшего Кротова?

Глава 12

После личного знакомства с Глюкой подруги своих подозрений с нее отнюдь не сняли. Девица казались им достаточно прожженной, чтобы убить любого, кто встанет на ее пути. И пусть Глафира поклялась, что ноги ее не было в доме Кротовых, когда там произошло первое убийство, это еще ничего не доказывает. Мало ли что она там могла сказать! Раз прежде бывала в доме, значит, прекрасно в нем ориентировалась. Могла проскользнуть незаметно, а потом так же незаметно выскользнуть. Как подруги уже поняли, сторож из бурбуля Апаша был никакой. К тому же у него для сторожевой собаки имелся большой недостаток. Апаш любил покушать. И не просто покушать, а прямо скажем, пожрать – много, вкусно и сытно. Так что любой человек, который имел на момент знакомства с ним в кармане шмат колбасы, или котлетку, или связку сосисок, автоматически становился его лучшим другом.

– Глюка могла проникнуть в дом.

– Этот… Финик тоже мог.

– А ему зачем?

– Как зачем? Он ведь должен был получить назад свои деньги.

– В дом-то зачем для этого было проникать?

– А как бы еще он отправил на тот свет твоего папочку?

– А ты думаешь… Это сделал Финик?

Вообще-то Мариша так совсем не думала. Не тот почерк. Эти ребята стали бы действовать иначе. Подкараулили бы Кротова на темной улице и изобразили бы нападение с ограблением и летальным исходом. А крысиный яд… Нет, крысиный яд был явно не в их стиле.

– Не знаю, – откровенно призналась Мариша. – Надо будет побеседовать с ними.

Знакомство с Фиником и его ребятами подругам пришлось отложить. Они знали всего лишь номер и марку машины. А «Мерседесов» с номером из троек оказалось целых шесть штук.

– Удивительно, что их еще не шестнадцать или не двадцать шесть. МРЭО – учреждения, где выдают регистрационные номера, – успешно торгуют блатными номерами, имея неплохой побочный бизнес. Так что три тройки – это уже давно не редкость. Пусть все видят, что я за перец!

Из этих шести «Мерседесов» четыре принадлежали женщинам. Это ли не свидетельство скорого и окончательного наступления матриархата? Женщины все больше забирают власть в свои цепкие ручки. И будучи по природе своей хозяйственными и рачительными, легко отдавать с таким трудом добытое не собираются.

Оставив этих теток на самый крайний случай, если не повезет, подруги отправились с визитом к мужчинам – хозяевам крутых «мерсов». Один из них оказался маленьким дядечкой лет пятидесяти, невзрачным, невидным и каким-то размытым. На жестокого Финика, который, по описанию Глюки, был здоровяком – кровь с молоком, выше и толще Володьки, этот дядечка никак не тянул.

– А вашей машиной, кроме вас, кто-нибудь пользуется?

– Иногда ее берет жена. Но редко. В этом году, мне кажется, она ни разу не попросила ее у меня.

И у этого задохлика имеется жена! Впрочем, чему удивляться. Есть крутая тачка, будет и жена-красавица.

Вторым хозяином «Мерседеса» оказался мужчина вполне подходящей комплекции. Вид у него был зверский, именно такой, как и описывала Глюка. Коротко стриженные светлые волосы воинственно топорщились на круглой башке. От всей его фигуры исходила мощная волна уверенности в своих силах и непоколебимого упрямства.

– Какой еще Финик? – зарычал он на подруг.

– А вы – не он?

– Еще Урюком назовите! – продолжал беситься мужик. – Совсем вы, бабы, без мужиков обалдели!

И откуда узнал, что они временно лишены мужской опоры и поддержки? Пришлось извиниться и торопливо удрать. Но мужик еще долго не мог успокоиться и все таращился вслед подругам. Очень злобно, надо сказать, таращился.

– Какой нервный!

– Ага. И не говори.

– Смотри, сюда бежит!

– Скорей! – заволновалась Мариша. – Садись в машину! Как бы драться не полез!

Вид у мужика, который мчался к ним на крейсерской скорости, действительно был страшноватый. Лицо налилось краской, глаза вылезли из орбит. Вдобавок он что-то кричал и угрожающе размахивал руками.

– Точно! Бежим!

Подруги запрыгнули в машину, но завести мотор Мариша не успела. Мужик всем телом рухнул на капот и закричал:

– Стойте вы, потаскушки дешевые! Ору вам, ору! Вы что, оглохли?!

– А что случилось? – высунулась из окна Мариша. – Отойдите от машины! Дайте нам проехать!

– Вы это про Финика откуда узнали? – запыхавшись, спросил у нее мужик. – Я типа к тому, что вы не первые ко мне с этим вопросом пришли.

– Как это?

– А так. На прошлой неделе тоже какой-то чувак ко мне подвалил. Внешне вроде приличный. Прикинут круто. И говорит мне: «Здорово, Финик! Деньжонок не ссудишь? Процент я твой знаю, так что не волнуйся, типа, все будет в ажуре!»

– А ты ему чего?

– Чего, чего. Он же не баба какая-нибудь. Насовал ему в рыло, чтобы в другой раз к незнакомым людям не совался. И всех делов. Думал, он ментов звать побежит. Но он понятливым оказался. Просто сел в свою тачку и быстренько слинял.

– А кто он такой?

– А я знаю? – развел руками мужик. – Полагаю, вам лучше знать. Вы же тоже меня за этого Финика приняли. А я, честно сказать, про него ничего не знаю.

Мужик оказался совсем даже и не злым. И не хотел он драться с подругами. Руками махал, чтобы привлечь их внимание. Вот дуры! Удрали бы и ничего не узнали про какого-то чувака, который тоже ищет Финика. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Раз Финик занимался ростовщичеством, значит, к нему должны были не зарастать народные тропы.

Конечно, кому-то проще и легче взять кредит в банке. Но ведь банк потребует кучу справок и документов. Опять же далеко не у всякого имеется то, что из этих самых документов показать в банке. А Финик даст денег и не спросит, под какой залог и на что нужны вам эти деньги. Только вот беда, с банком еще возможно договориться об отсрочке и пересмотреть дату возврата кредита. А вот с Фиником едва ли.

– Значит, Финик – это ростовщик. Что же, теперь многое становится понятным.

Непонятно по-прежнему было лишь то, кто же из четырех женщин с «Мерседесами» и окажется тем самым Фиником.

– Скорей всего, это его подружка.

– Или жена.

– Да. Жена тоже вариант.

С женщинами подругам повезло больше. Уже вторая дама призналась в близком знакомстве с Фиником. Не сразу, правда. Сначала она заявила, что ее машину угнали.

– Но в ГАИ об этом нет никакой информации.

– Я подала заявление! И меня уверили, что в скором времени машина найдется! А если нет, то всегда существует страховка. Она покроет убытки.

И лишь после того как подруги надавили на нее, пообещав обратиться к ее мужу, чтобы тот выяснил, кому жена дает свою машину, пока ее муж вкалывает в их фирме, пополняя семейный бюджет, манерная красавица сломалась.

– Умоляю, только не говорите мужу! Ведь ему всего двадцать восемь лет! Он так молод! Он никогда не поймет меня!

– В чем? В том, что вы транжирите деньги, влезаете в долги, а потом не знаете, как расплатиться с кредиторами, и даете им свою машину? Наверняка машина была куплена на деньги мужа!

– Это случилось всего один раз! И да, Финик прижал меня к стенке! Вы себе не представляете, что это за человек! Кровопийца! Ужасный, жестокий человек! Он дал мне денег, но и слышать не хотел об отсрочке. Пришлось подарить ему нашу машину.

– Подарить?

– Да, да! Именно подарить! Когда мы покупали, машина стоила в полтора раза больше суммы моего долга! Ограбил меня!

– Так то в салоне. А вы ему отдали фактически ворованную машину.

– Ну… Наверное.

– И куда бы он ее дел? Чтобы толкнуть машину, нужно перебить номера, поменять обшивку салона и перекрасить тачку в другой цвет. Я уже не говорю про фальшивые документы, которые тоже денег стоят.

– Хорошо, он не кровопийца, он просто деловой человек. Давать деньги под проценты – это его бизнес. Все прекрасно! Но мне-то что было делать?

– А что? Машину вы отдали, с долгами расплатились, муж ничего не знает. Кстати, а почему вы не подали заявление немедленно, как только отдали машину Финику?

– Это было его непременным условием. Он хотел пару недель покрасоваться на моем «мерсике».

И женщина жалобно всхлипнула. Похоже, она была здорово привязана к своей машине. И разлуку с ней принимала очень близко к сердцу. На что же могла пойти женщина, чтобы ей так понадобились деньги? Минуточку. Она сказала, что деньги ей были нужны на операцию. Догадка осенила Маришу в один миг.

– Вы хотели на эти деньги сделать пластическую операцию? Верно?

– Да.

Женщина понурилась, словно придавленная грузом вины. Но потом слегка оживилась и спросила:

– Как вы думаете, сколько мне лет?

– Ну… Лет двадцать пять.

Женщина просияла.

– Вы правда так думаете? Действительно?

– Да. А что? Вам больше?

– Мне сорок!

– Ого!

– Сорок лет. А моему мужу всего двадцать восемь. Когда мы с ним познакомились, я только что в очередной раз вышла из клиники пластической хирургии. Выглядела как конфетка. У нас закрутился безумный роман, мы поженились. Я даже пошла на то, что подделала в паспорте дату рождения.

– Ну и ну!

– Да! Но подделать свой истинный возраст оказалось куда трудней, чем несколько цифр в паспорте. И вот полгода назад мой муж как-то утром присмотрелся ко мне и сказал, что я выгляжу не так.

– Не так?

– Конечно! Проклятый возраст! Он берет свое. Несколько лет после операции лицо «держится», а потом потихонечку начинает оплывать! Мне была необходима очередная процедура! Иначе мой муж бросил бы меня! Я знаю, что это так.

– И вы ему соврали?

– Да. Сказала, что приболела. И что врач прописал мне длительное санаторное лечение. И уехала на два с половиной месяца.

– Так надолго?

– Сама операция плюс период реабилитации. Все должно было хорошенько зажить. Так что раньше я бы не обернулась. Зато назад я приехала барбариской! Муж повторно влюбился в меня. И все было бы прекрасно, но тут заявился этот Финик! Господи! Он требовал у меня денег! Я попыталась соблазнить его, с целью добиться отсрочки. Мне всегда удавалось добиваться от мужчин поблажек. Я была уверена, что и в этот раз все пройдет без осечки. Но у этого человека нет сердца. Верней, у него вместо сердца вычислительная машинка. Калькулятор!

Одним словом, сделка Финика не устроила. Он не хотел перезревших и перелицованных хирургами прелестей мадам, он хотел свои деньги.

– Мне с трудом удалось уговорить его взять нашу машину! И то он взял ее лишь потому, что в номере, видите ли, три тройки. Если бы там были двойки или восьмерки, страшно себе даже представить, что бы со мной было!

Разговорившись, мадам оказалась очень многословной. Подругам с трудом удалось вклиниться в ее монолог, чтобы выяснить телефон и другие координаты Финика.

Так что уже вечером они смогли явиться к нему для делового разговора. Телефона ростовщика женщина не знала. Но она сказала, что каждый вечер с восьми до десяти часов, а то и позднее, Финик сидит в ресторане «Сен-Бернар», пьет черный обжигающий кофе, который ему варит официант на крохотной спиртовке, которая стоит прямо на столике.

– Он меня тоже угостил. Фу! Невозможно горький и такой горячий! Ему наливают прямо с огня! Я обожгла себе весь рот и губы. А этот человек пьет и не морщится. Наверное, у него кишечник из каучука!

Имея такие подробные описания внешности и привычек Финика, подруги не сомневались, что они найдут его без проблем. Так оно и случилось. Не заметить Финика мог разве что слепой. Вальяжно развалившись в кресле, он сидел и беседовал с каким-то невысоким коренастым мужчиной. Впрочем, беседой это можно было назвать лишь условно. Потому что говорил один крепыш, а Финик, прикрыв тяжелые веки, слушал. Да и слушал ли? Он был похож на какое-то языческое божество, очень грузное, большое и задумчивое.

В руках Финик держал крохотную чашечку, из которой поднимался дымок. Подруги видели, как официант перелил туда из турки густую черную жижу. Несколько секунд Финик смаковал запах, а потом резко, одним глотком, втянул обжигающую жидкость в рот и замер.

– Ой! – сморщилась за него Алена. – Что же должно происходить у него во рту!

– Ожог второй степени, – констатировала Мариша. – При немедленной медицинской помощи самое меньшее из последствий – это полная атрофия вкусовых рецепторов.

Но ничего ужасного с Фиником не произошло. Он не стал бегать и метаться по ресторану в поисках глотка холодной воды. Вместо этого он медленно сказал крепышу несколько слов. Тот просиял. Вскочил с места и резво ускакал прочь.

Видя, что место освободилось, Мариша с Аленой быстро двинулись к Финику. Но тут на их пути возникли двое охранников.

– Пропустите!

– Мы к Финику!

Охранники покосились на босса. Тот разглядел подруг и вяло махнул своей толстой рукой, велев пропустить их.

– Ну? – коротко спросил он у подруг, делая одновременно знак официанту повторить процедуру заваривания кофе. – Что вам?

– У нас к вам разговор.

– Об одном из ваших клиентов.

– О Владимире Кротове.

– Что?

Финик величественно кивнул и взял из рук официанта чашечку. Снова принюхался к аромату напитка и приготовился сделать глоток. И именно в этот момент Мариша выпалила:

– Это ведь твои люди убили старшего Кротова – его отца?!

И тут случилось ужасное. Финик побагровел, выпучил глаза и стал хвататься рукой за горло. Потом он начал давиться и кашлять. Кофе пошел ему не в то горло. Любой знает, как это неприятно, когда даже простая вода попадает не туда, куда ей было предназначено. Что уж говорить про кофе, а тем более про кофе, только что снятый с огня. Жуткое дело!

Бедный Финик изо всех сил пытался выкашлять из легких коричневую жижу. Растерявшиеся охранники хлопотали рядом, не зная, чем помочь задыхающемуся хозяину. И тут Мариша подскочила к мужику и несколько раз сильно стукнула его по спине. Хлопала она изо всех сил, потому что до такой туши было трудно достучаться. Но не раз испытанное ею на себе средство помогло и сейчас.

Финик продышался, на глазах у него выступили слезы, и он схватил стакан с водой и жадно осушил его одним махом.

– Уф! – выдохнул наконец он. – Ну вы даете, девчонки! Чуть не угробили меня! И с чего это вы взяли, что старика замочил я?

– Чтобы получить назад свои деньги.

– И как же?

– Старший Кротов умирает, деньги переходят к наследникам, – охотно пояснила ему Мариша. – Один из них, Владимир Кротов, – ваш должник. Он получает наследство, расплачивается с вами, и все прекрасно.

Ростовщик внимательно посмотрел на Маришу.

– А то, что при этом погибает ни в чем не повинный человек, вас не смущает?

– А вас?

– Меня смущает, – признался ей Финик. – Видите ли, в своем бизнесе я стараюсь избегать откровенного криминала.

– Но вы же взяли ворованную машину! «Мерседес» с номером из трех троек!

– Вы и об этом знаете?!

Казалось, Финик был потрясен.

– Ну вы и штучка, – заявил он, не сводя с Мариши восхищенного взгляда. – Но та машина – это другое. Фактически женщина отдала мне свою собственность. Просто ради того, чтобы сохранить свою тайну, она не пожелала афишировать нашу сделку. Я пошел навстречу клиентке. Взял вместо денег ее машину и простил ей долг.

– И где машина?

– Сегодня сдал ее мастерам. Дольше ездить на ней значило бы испытывать судьбу.

– А если бы хозяйка подала заявление раньше?

– Она бы этого не сделала.

– Почему?

– Потому что мне пришлось бы в милиции дать объяснение, как чужая машина оказалась у меня. И заодно показать долговую расписку, которая у меня была оформлена по всем правилам.

– Выходит, вы ничем не рисковали?

– Я? Нет. А вот эта дамочка могла потерять очень многое. И в первую очередь доверие своего молодого мужа. А так как она показалась мне весьма предприимчивой, но не глупой, то я пошел ей навстречу.

– Значит, никакого криминала?

– Убийство – это не по моей части, – заверил ее Финик.

И помолчав, он спросил:

– А что, старика верно замочили?

– Да. Отравили крысиным ядом. Подсыпали в пищу. Он покушал и…

– Б-р! – содрогнулся Финик. – Нет, это не я. Для меня все, что касается гастрономии, – это святое.

Кто бы сомневался. Похоже, этот тип только и делает, что дегустирует различные блюда и напитки. Вот и сейчас ему принесли тарелку, на которой было разложено не меньше восьми сортов сыра. А насчет того, что яд был подсыпан Сергею Юльевичу в пищу, а не в питье, Мариша сказала нарочно. Хотела посмотреть, не выдаст ли себя Финик. Нет. Он и глазом не моргнул.

И сейчас все его внимание было привлечено к тарелке с сыром, стоящей перед ним.

– Люблю пробовать все новое. Желаете?

– Спасибо.

– Берите, не пожалеете. Этот сыр прибыл сегодня утром на самолете прямиком из Парижа.

Мариша положила в рот один кусочек и вздрогнула. Какой резкий вкус! Чем-то приятный, но жевать его было затруднительно. Рот немедленно наполнился слюной. И еще долго во рту ощущалось послевкусие.

– Нравится?

– Очень пряный. Я с трудом проглотила.

– Вот! А я жую и ощущаю лишь слабый привкус плавленого сыра.

– У вас проблемы со вкусовыми рецепторами?

– Старая травма, – сообщил ей Финик. – Когда-то во времена моей боевой юности один из моих товарищей принудил меня глотнуть горюче-смазочной жидкости для боевой машины.

– И что?

– Конечно, я выжил. Но увы, вкус пищи мой рот теперь ощущает с трудом, лишь от самой острой или горячей еды.

Пока не подошли другие клиенты, подругам удалось побеседовать с Фиником почти час. И они почти что уверились: он не убивал старика Кротова. Но кто же тогда? Глюка? Сам Владимир? И кто в таком случае убил Сергея и Катерину? И кто стрелял в мадам Кротову?

Столько вопросов, и ни одного ответа.

Финик пригласил подруг поужинать с ним. Потом ужин плавно перешел в ночь, которую девушки весело протанцевали в ночных клубах города. Финик перемещался из одного клуба в другой, всюду проводя девушек с собой. Так что домой они вернулись лишь под утро. Ехать за город им показалось глупым. И они воспользовались городской квартирой Алены.

Там они проспали до полудня. Потом долго собирались, завтракали – обедали. Потом прошлись по магазинам. И назад в «Дубочки» вернулись лишь к вечеру. Взявшись под руку, они неторопливо брели по усаженной дубами аллее. Впереди уже виднелось крыльцо. Возле него стояла машина Владимира, и рядом с ней копошился Игнат, протирая замшевой тряпочкой сверкающие хрусталем фары.

Мариша подняла руку, чтобы поприветствовать шофера, как вдруг сверху раздался чей-то крик. А затем со второго этажа прямо вниз просвистело нечто большое и тяжелое. При этом оно вопило дурным голосом:

– Скажите Олегу, что я его люблю!

Шмяк!

Мариша схватилась за голову.

– Ой!

Алена уже давно мчалась в том направлении, где упало тело. Несколько секунд назад тут ходил Игнат и деловито протирал тряпочкой фары и стекла. А сейчас вместо одного Игната на земле барахталось некое четырехрукое и четвероногое существо.

– Что случилось?

– Кто-то упал со второго этажа.

Впрочем, этим кем-то оказалась Ольга. Когда Мариша извлекла из-под ее упитанного тела совершенно помятого и раздавленного Игната, Ольга издала стон протеста.

– Эй! – пьяным голосом воскликнула она. – Верни матрасик!

После чего свернулась калачиком на земле и захрапела мертвецким сном.

– Вот дает! – отряхиваясь, с досадой произнес Игнат. – Совсем голову наша девица потеряла. Приличная девушка, а напилась как сапожник!

– И давно она так?

– Да со вчерашнего вечера.

– А из-за чего?

– Муж ее бросил! Не слышали?

Подруги покачали головами. Похоже, они пропустили много интересного.

– И как это случилось?

– Обыкновенно. Как всех бросают, так и Ольгу нашу бросили.

– Он приезжал?

– Для этого и приезжать не надо. По телефону позвонил да и сказал.

– Что сказал?

– Ну что, что! Известно что! Отстань, сказал. Мол, они друг другу не подходят. А их совместная жизнь с самого начала была ошибкой. И что он больше не в силах терпеть такое.

– Все ясно! Испугался, что Ольга останется без средств и сядет ему на шею.

Игнат пожал плечами. Мол, не приучены мы господ обсуждать, а тем более осуждать. И тут же болезненно поморщился.

– Ох! Чувствую, свернула она мне шею! Болит, зараза! Не повернуть!

К этому времени из дома выбежала целая толпа. Раиса Михайловна увела сына на кухню, лечиться. Кротова причитала над лежащей на земле Ольгой. Владимир вызывал врача. А остальные бегали и суетились без всякого толку.

Сначала Ольге принесли нашатырь, от которого ее вырвало. Потом воды, которой она облилась. Затем попытались перенести в дом, но уронили на ступеньках и мало того что изваляли в грязи, так еще и разбили ей нос. В результате, когда приехала бригада врачей, Ольга из вполне чистенькой и пьяненькой самоубийцы превратилась в какое-то неопознанное окровавленное существо, грязный щиток, снятый с телеги.

– Что вы с ней делали? – ужаснулся молоденький врач. – И чем это от нее пахнет?

– Вы лучше скажите, забираете вы ее или нет?

– Без всяких сомнений! Девушку нельзя оставлять среди людей, которые довели ее до такого состояния!

Ольгу погрузили на носилки и проворно закатили в машину. Последнее, что услышали родные Ольги, был ее громкий голос, который жалобно выводил:

– Маленький синий платочек падал с опущенных плеч. За синий платочек строчит пулеметчик!..

Дальше слов песни расслышать не удалось. Они потонули в шуме отъезжающего автомобиля. А через полчаса пришлось вызывать еще одну «Скорую». Игнату, на которого свалилась Ольга, стало совсем плохо. У него болела шея, он задыхался, и у него кружилась голова. Вид у него был настолько нехорош, что врача вызвали без его согласия и даже вопреки ему.

– Не хочу я в больницу! – сопротивлялся Игнат. – Вы не понимаете, нельзя мне туда!

– Ничего, ничего, – утешала сына Раиса Михайловна. – Полежишь, поправишься. А дома что? Тебе специальный уход нужен. Ясно, что у тебя с шеей неприятность приключилась.

То же самое подтвердил и приехавший врач.

– Смещение шейных позвонков. Вы что, падали?

– Нет. Я не падал. На меня упали.

– А… Ну это все равно. Вам необходимо обследоваться.

– Я не могу.

– Без этого, голубчик, никак нельзя. А вдруг у вас там что-то серьезное? С головой, мой дорогой, шутить нельзя. Это ноги у нас две, в случае чего одной можно и пожертвовать. А голова – она одна. И пришивать новую никто еще не научился. Едем!

Протесты Игната близкие не стали даже и слушать. Сима с Геной запихнули родственника в машину. И захлопнули дверь, отрезав путь к бегству.

После того как двоих увезли в больницу, в доме стало совсем пусто.

– А наши ряды редеют.

– Если так пойдут дела, то вскоре тут совсем никого не останется.

Спустившись на кухню, подруги нашли там двух подруг – Раису Михайловну и мать Катерины. Женщина явно не торопилась к себе домой.

– А куда я поеду? Сначала пусть про Витьку все выяснят. Тогда уж вместе с ним и обратно покатим.

– А если выяснится, что это Витька убил вашу дочь?

– Не мог он. Кабы задушили ее или чего другое, а так – застрелили. Из чего бы он ее застрелил? Из пальца?

– У него обрез был.

– Так тот обрез, что он этой дуре крашеной из поселка вашего показывал, не стреляет он!

– А вы почем знаете?

– А у нас в селе все знают, – заявила Анастасия Захаровна. – Витька его у деда Пахома выменял. А тот с войны принес. Обрез этот без затвора. Только и годится, что баб глупых да девок пугать.

Пусть и так, но подруги все равно хотели убедиться, что смерть Катерины не на совести ее бывшего жениха. А для этого нужно было найти того, кто еще мог желать Катерине смерти.

Глава 13

Был вечер. И подруги устроились рядом, чтобы обсудить сложившееся положение. Два вопроса томили их души. И были они вполне в духе русского человека. Первый вопрос был – кто виноват? И второй – что делать?

– Ну, Сергей Юльевич погиб – это понятно. Ему многие могли желать смерти, потому что он был богат. Но Катерина-то, Катерина! Ее-то за что? Жила ведь тише мыши. Единственный враг – это ее бывший жених. Но если он тут ни при чем, то кому могла помешать бедная повариха?

Единственным объяснением было то, что Катерина что-то узнала. И убийца поспешил от нее избавиться. Подруги так и думали до тех пор, пока Марише не пришла в голову ужасная мысль.

– Аленка! – ахнула она. – А что, если стреляли не в Катерину?!

– А в кого?

– В тебя!

– Как это?

– Вас с ней перепутали!

Некоторое время Алена размышляла.

– Но мы с ней совсем не похожи.

– Так в темноте не видно было. Убийца знал, что ты должна явиться к старому дубу. Увидел женщину и решил, что это ты.

– И выстрелил?

– Ну да!

– Выходит, Катерину убили вместо меня?

Алена начала дрожать. Снова у нее в памяти всплыл случай с Сергеем. Он ведь тоже выпил какао, предназначавшееся для подруг. Выпил, отравился и умер. А теперь еще и в Катерину стреляли, когда она пошла на то место, где должна была быть Алена.

– Но кой черт понес ее к этому дубу?!

– Наверное, она услышала, что тебе предлагают узнать разгадку убийства. И решила подслушать.

– Бедная дурочка! – расстроилась Алена. – Кто ее просил?

Но на этом приключения не закончились. Весь вечер Сима вела себя как-то странно. Косилась на своего мужа с таким видом, словно собиралась ему что-то сказать. Но молчала. И лишь усмехалась с самым загадочным видом.

– После ужина мне нужно уйти, – вдруг заявила она, когда очередные котлеты были съедены.

В отсутствие Катерины все в доме вновь перешли на полуфабрикаты. Может быть, оно и к лучшему, как выразилась Раиса Михайловна. Меньше шансов, что в еду попадет отрава. Но котлеты сами по себе были тоже порядочной отравой. Сложно сказать, что в них положил производитель, но они выглядели страшновато, а на вкус отдавали старым жиром и сапожной подметкой.

– Таких котлеток поешь и без всякого крысомора на тот свет отъедешь! – заявил Гена, которому поведение жены здорово не нравилось.

А уж когда она заикнулась о том, что ей необходимо уйти, он и вовсе взвился на дыбы:

– Куда ты собралась? Ты в окно погляди! Темно ведь!

– Мне надо.

– Я тебя провожу.

– Нет, я пойду одна. Я тут возле дома похожу и вернусь.

– Либо со мной, либо никуда ты не пойдешь, – заупрямился Гена.

– Какой ты жестокий! – внезапно заплакала Сима. – Никуда меня не пускаешь!

– Я беспокоюсь за тебя.

– Ничего со мной не случится!

– Не пущу!

– Урод!

– Дура!

Сима со слезами убежала. А Гена остался, сокрушенно качая головой. И честно говоря, подруги его отлично понимали, а вот Симу – нет. Куда ее понесло? Зачем? Что за срочность такая? И Гена совершенно прав, что психует. Забеспокоишься тут, когда вокруг бродит убийца, а то и не один, а несколько. И трупы в доме и возле него плодятся со страшной силой. А твоя любимая жена в это время изъявляет желание немного прогуляться в потемках по округе. Но при этом не объясняет, куда и зачем идет.

– Странное поведение.

– Еще бы.

– Как думаешь, Сима что-то знает?

– Не знаю. Но проверить не мешает.

Как ни странно, Симы в ее спальне не оказалось.

– Тут только что была, – развела руками Раиса Михайловна. – Возле меня крутилась. Бутербродов себе сделала. Чаю налила в бутылку. И пошла.

– А зачем ей бутерброды? Мы ведь только что ужинали.

– Сказала, что не наелась. Да оно и понятно, котлеты были просто ужасные. Вот дочка и сделала бутерброды с сыром да с колбасой. И пошла к себе перекусить немного.

Но куда бы ни пошла Сима с бутербродами, она пошла явно не к себе в комнату. Потому что там ее не было. Подруги проверили вторично. Нет, Сима таинственно испарилась из дома. И кстати сказать, Гена тоже не был в курсе того, куда делась его супруга. Девушки наткнулись на него в саду, где он увлеченно копал продолговатую яму. Второй раз подряд! Только сейчас подругам было не до странной ямы, подозрительно смахивающей на могилу. Их интересовала Сима.

– Как нету в доме? – вогнав лопату в землю по самый черенок, рявкнул Гена. – Не может этого быть!

– Нету.

– Она не могла меня ослушаться и уйти! Я же ей запретил!

Скажите пожалуйста! Запретил он ей! Можно подумать, что женщины только и делают, что слушаются своих мужей. Он запретил, а Сима поступила так, как считала нужным. И ушла. Вот только куда?

– Ее надо найти!

– Верно. Найти прежде, чем с ней что-то случится.

Гена побледнел. И бросился в дом.

– Раиса Михайловна! Где ваша дочь, вы знаете?

Экономка появилась с величественным видом и спросила:

– Моя дочь? Ты хочешь спросить, знаю ли я, где твоя жена?

– Жена, дочь! Какая разница! Главное, где она?

– Она где-то тут.

– Девочки сказали, нет ее!

Дом обыскали в третий раз. И вновь безрезультатно. Сима куда-то испарилась вместе с бутербродами и чаем. Гена был безутешен. Он метался с фонарем по саду и всех заставил выйти на поиски Симы в сад. Но и тут Симы не нашлось. Схватившись за голову, Гена потащил свою тещу и остальных на улицы поселка.

– Мы должны ее найти! – твердил он. – Должны, должны!

Поиски Симы затянулись почти на три часа. Первой, как ни странно, отказалась Раиса Михайловна.

– Ты, Гена, как хочешь. А меня уже ноги не держат!

– Пустое дело – так по округе бегать, – поддержала ее Алена, которая тоже валилась с ног.

– Мы возвращаемся, – сказала Мариша, и остальные ее поддержали.

Гена попытался возроптать. Но внезапно передумал.

– Вы правы. Сами мы ее не найдем. Тут нужна милиция и специально обученная собака!

– У нас есть собака. Апаш!

– Этот бездельник только и умеет, что воровать луковицы тюльпанов, а потом их жрать.

– Они же невкусные! – поразилась Мариша.

– Ну и что? Ему по барабану. Жрет как миленький. Саранча, а не пес!

Но за неимением настоящей служебно-розыскной собаки поиски было решено доверить Апашу. Все-таки собака. Может быть, не прожрал свой последний ум. Раиса Михайловна принесла ботинок Симы и сунула под нос Апашу.

– Ищи, животное! Ищи! Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, кроме вреда.

Бурбуль обиженно надулся.

– С ним нельзя так! – вмешалась Мариша. – Нужно ласково! Апашик! Ну, понюхай, лапочка! Понюхай, умничка! Найди нам Симу, мальчик.

Теперь Апаш долго нюхал ботинок. Процесс ему явно доставлял истинное наслаждение. При этом на морде у него было выражение умное и многозначительное. Ага! Ишь как вы все забегали! Раньше только и знали, что ругаться. А теперь и миленький, и умненький, и славненький.

Наконец бурбуль гавкнул и вскочил на ноги, выражая готовность хоть сейчас отправляться на поиски.

– Ну? Ищи! Ты умный пес! Гений! Архимед!

Но поведение бурбуля было неожиданным для такой умной, как его называла Мариша, собаки. Он попереминался с ноги на ногу, а потом повернулся и потрусил в сторону дома.

– Стой, паршивец! – разозлился на него Гена. – Куда пошел? Ищи Симу!

Но пес гавкнул еще раз и пошел к дому.

– Куда? – окончательно озверел Гена. – Вот никчемная скотина!

– Погоди! – остановила его Мариша. – Погоди ругаться. Посмотрим, что он сделает дальше.

Апаш остановился возле входной двери и несколько раз гавкнул на нее, приказывая открыться. Оказавшись в доме, он тут же устремился в сторону кухни. И вскоре скрылся в ней. Оттуда донеся его счастливый лай.

– Кто бы сомневался! – фыркнул Гена. – Обжора он, и больше ничего!

Но, войдя в кухню, Гена осекся. Потому что посредине кухни за столом сидела Сима и кормила Апаша с рук колбасой.

– Где вы все ходите?! – возмутилась она. – Я чуть со страху не померла. Вошла в кухню, а тут никого! И в гостиной никого! И комнаты все пустые! Где вас носило?!

– Нас?! – заорал на жену Гена. – Это ты где была? Где ты шлялась?

– Я? Я была дома.

И, спрыгнув с высокого стула, Сима подбежала к мужу. И попыталась обнять его.

– Не ври мне! – оттолкнул ее Гена. – Тебя не было дома. Ты уходила!

– Ты что, Геночка? Ты же велел мне оставаться дома. Разве не так?

– Велел.

– Так разве я могла тебя ослушаться? Конечно, я была дома!

– Но мы тебя искали!

– Я вышла в сад.

– Мы и в саду тебя искали!

– А потом я вернулась в дом. Наверное, мы разминулись.

– И ты не слышала, как мы тебя звали, бегая по саду? – недоверчиво спросил у нее Гена.

– Я заснула.

– Так крепко спала?

– Наглоталась снотворного и вырубилась. Голова страшно болела. Я потому и прогуляться хотела, что голова раскалывалась. Но нет так нет. Для меня слово моего мужа – закон. Я напилась снотворного и заснула.

И Сима сделала еще одну попытку обнять мужа. На этот раз Гена не оттолкнул ее. И даже напротив. Сам обнял ее и прижал к себе.

– Ох, Симка! – прошептал он. – Заставила же ты меня переволноваться. Наверное, за одну ночь у меня полголовы поседело!

Сима ворковала что-то ласковое, а потом увела мужа в их комнату. Остальные тоже стали расползаться по своим спальням. Все-таки долгая пешеходная прогулка по свежему воздуху – это отличное средство против бессонницы. Сейчас никто не мог пожаловаться на отсутствие сна. Все мечтали только об одном – добраться до кровати, лечь и заснуть.

– Ты веришь Симе? – уже засыпая, спросила Алена у подруги.

– Ни в коем разе. Ее не было в доме. Она куда-то ходила. А пока мы ее искали, благополучно вернулась и выставила нас всех дураками.

Следующий день начался без приключений. После ночи все собрались к позднему завтраку в полном составе. А при сложившейся ситуации – это уже само по себе было маленькой победой. К тому же из больницы вернулась Ольга. При том, что она свалилась со второго этажа, у девушки хватило ума заявить врачам, что это был несчастный случай.

– Ага, отпустили бы они меня, если бы узнали, что я сама сиганула! – жуя яичницу собственного приготовления, воодушевленно вещала Ольга.

Вообще вчерашняя попытка самоубийства заметно пошла ей на пользу. Девушка повеселела, и от ее вчерашней депрессии по поводу ухода мужа не осталось и следа.

– Я пока до земли летела, столько всего передумала! А как долетела, меня прямо озарило. И чего, думаю, я переживаю-то? Жизнь прекрасна! Один мужик ушел, значит, другой скоро по-явится. И наверняка будет куда лучше. Ведь новое всегда интересней старого.

Да, падение со второго этажа пошло Ольге на пользу. К тому же физически она не пострадала. Падение смягчило тело Игната. Ольга не получила даже сотрясения мозга. Лишь ушибла коленку и локоть. Но их ей смазали йодом и сказали, что нечего валяться и занимать чужое место.

– И очень хорошо, что вы вчера не нашли мой медицинский полис, – продолжала радоваться жизни Ольга. – Врачи отвезли меня в обычную муниципальную клинику. Там, конечно, ужасно, но зато со мной долго возиться не стали. Осмотрели – и до свидания! А попади я туда со своим дорогущим полисом, меня бы продержали не меньше недели. Это уж точно!

И Ольга с аппетитом отправила в рот нечто подгоревшее и густо залитое кетчупом. Опасаясь отравления, Ольга готовила себе и всем желающим сама. Но так как готовила она из рук вон плохо, то желающих не находилось. Но Ольга была довольна своей стряпней. Да она ей и не вредила.

– Здоровье у тебя прямо железное! – с легкой завистью произнесла Алена. – Это надо же! Шлепнулась со второго этажа, и ни одного перелома!

– Ни единого!

Зато бедняга Игнат, на которого пришлась вся тяжесть Ольгиного тела, застрял в больнице надолго. Врачи сделали ему снимок и установили, что у больного повреждены шейные позвонки.

– Лежать вам у нас не меньше двух недель. Да и там еще как пойдет. В самом лучшем случае ближайшие два месяца вы проходите в гипсе. Работа? А кем вы работаете?

И, узнав, что его пациент всего лишь шофер, врач решительно заявил:

– О работе, драгоценный вы мой, в ближайшее время даже не думайте. И себя угробите, и людей, которые вам доверились.

Поэтому Игнат был в страшной депрессии. Сима, которая, в отличие от остальных, прекрасно выспалась минувшей ночью, смоталась к Игнату рано утром. И уже к завтраку привезла Ольгу и печальные новости от брата.

– Так что вам, Алена Сергеевна, придется искать себе нового водителя. Игнат сейчас не работник. Он бы и хотел, да врачи сказали – это для вас же в первую очередь будет небезопасно. Сядет Игнат за руль, поедет, а тут обморок. И все. Прощайте и вы, и Игнат.

– Мне не нужен другой водитель, – ответила Алена, ковыряя треугольничек плавленого сырка у себя на тарелке.

– Не нужен?

– Нет, я подожду, пока поправится Игнат.

По лицам Раисы Михайловны, Симы и Гены разлилось облегчение. Ясное дело, искать себе другое место никому не хочется. Тем более что в этом доме они так пригрелись. Другие бы слуги давно бросили дом и хозяев, которые умирают один за другим, а эти – нет, сидят как приклеенные.

И тут у Мариши мелькнула еще одна мысль. А собственно говоря, чего сидят? Из преданности? Из нежелания идти и искать другое место? Или их в этом доме держит что-то еще? Что-то, не имеющее с преданностью ничего общего?

«Собственно говоря, что мы знаем об этих людях? – задумалась Мариша. – Кто они такие? Не связывает ли их и покойного Сергея Юльевича какая-то личная тайна?»

За ответом на этот вопрос Мариша пошла к Кротовой. Ту вопрос нисколько не удивил. Она сидела и разглядывала многочисленные баночки с кремами и лосьонами у себя на зеркальном столике. То ли выбирала, что намазать на себя сегодня, то ли прикидывала, насколько ей еще хватит.

– Слуги? А почему ты про них спрашиваешь?

И, не дождавшись от Мариши ответа, она сказала:

– Ну да, муж был и прежде знаком с Раисой. Кажется, они вместе работали одно время. Нет, вру, не с ней, а с ее покойным мужем. Только после перестройки, когда мой муж пошел в гору и создал собственный бизнес, муж Раисы окончательно спился и умер. Она осталась с двумя детьми. Игнату и Симе тогда еще не исполнилось шестнадцати. Фактически мой муж взял ее к нам в дом из жалости. Но Раиса умеет быть полезной. В считаные дни она полностью освободила меня от домашних обязанностей. И детей своих к делу приставила. Так что теперь мы все просто жизни не мыслим без них.

– Выходит, они вам очень преданы?

– А вы не видите? Другие бы давно уволились, но Раиса не такая. Она помнит добро и умеет отплатить тем же. Вот только Катерина оказалась из другого теста. Но она ведь им не родная кровь. Просто крестница, которой Раиса захотела помочь.

Так, это была позиция одной из сторон. Но не было ли у второй стороны чего добавить по этому поводу?

И Мариша отправилась к Игнату в больницу. Якобы проведать больного, а на самом деле выпытать у парня, не имела ли их мать зуб на покойного хозяина. В этом плане визит прошел очень удачно. С самого начала все пошло хорошо. Игнат визиту Мариши искренне обрадовался, задергался и даже попытался встать, хотя это ему было и чертовски сложно.

Всю шею Игната до самого подбородка укрывал чистенький хорошенький гипс, который поддерживали две палки, укрепленные на специальном корсете, который, в свою очередь, держался на плечах Игната.

– Видишь, какая конструкция! Мне с ней даже ходить трудно, не то что машину водить.

– Не беспокойся. Алена сказала, что придержит место до твоего выздоровления.

– Правда? – обрадовался Игнат. – Здорово! А мать что сказала?

– Раиса Михайловна? А почему она должна была возражать?

– Ну, вообще-то есть причина, – смущенно потупился Игнат. – Если честно, то мать давно хотела, чтобы мы ушли от Кротовых. Это мы с сестрой возражали.

– Почему?

– Привыкли, наверное, – пожал плечами Игнат.

– Нет, я имею в виду, почему ваша мать захотела, чтобы вы ушли от Кротовых?

– Думаю, она не могла забыть Сергею Юльевичу, как он поступил с отцом. В этом все дело.

– А как он поступил?

– По-свински.

– Серьезно?

– Ну, я-то был маленький, со мной взрослые своими проблемами не делились. Но было там у отца что-то с бизнесом. Сергей Юльевич ведь вместе с отцом начинали. Поровну денег вложили. Только отец выпивать начал. И через пару лет Сергей Юльевич отца из бизнеса выжил. Папа с горя совсем запил. Все, что у него было, пропил. А потом и сам умер.

– А твоя мама пошла в дом Сергея Юльевича прислугой?

– Верно.

– Наверное, ей здорово это не нравилось?

– Конечно. А только куда деваться? Мы с Симой были еще маленькие. А время какое было! Ни работы, ни денег, ни пособий. Можно сказать, что маме здорово повезло. Если бы не Сергей Юльевич, еще не известно, что бы с нами всеми стало.

Но, несмотря на заверения Игната в том, что лично он зла на покойного хозяина не держит, у Мариши сложилось свое собственное мнение. Может быть, Игнат и Сима действительно не понимали, насколько унизительным оказалось положение их матери. Но сама-то Раиса Михайловна должна была это понимать! Если бы Сергей Юльевич не выкинул ее мужа из бизнеса, то не она бы полы мыла, а на нее другие люди спину гнули.

Допустим, о себе Раиса Михайловна могла и не думать, принося свою жертву на алтарь родительской любви. Но вот дети выросли. И ее, и хозяйские. И наверняка Раисе Михайловне было горько осознавать, что пока дети Сергея Юльевича учатся в Англии и Америке, ее собственные вынуждены стать прислугой для богатых хозяев. И выполнять их приказы и желания.

Вот ведь как получилось! Мариша просмотрела в окружении Сергея Юльевича сразу нескольких врагов. Получалось, что он жил в окружении людей, которые имели все основания, чтобы ненавидеть его. Так мог поступить только очень жесткий и решительный человек, которому было наплевать на мнение о нем окружающих. Или же, наоборот, человек, прекрасно сознающий ситуацию и наслаждающийся ею.

Глава 14

Вернувшись от Игната, Мариша места себе не находила. А что, если убийца – это экономка? А что тут такого невероятного? Она имела возможность припрятать яд, а потом сыпануть его в питье хозяину. При этом она подставила Катерину. Но ведь Катерина была ей не родной дочерью, а всего лишь крестницей.

Масла в огонь Маришиных сомнений подлил следователь Суслов, который наведался в дом ближе к вечеру.

– Мы провели экспертизу пули, которой была убита Катерина. Нашли мы также и стреляную гильзу. И могу вам сказать, что эта пуля идентична той, которая угодила в мадам Кротову.

– Что вы говорите?!

– То и говорю, – огрызнулся следователь. – Катерина была убита из того же оружия. Из коллекционного браунинга.

– Значит, в нее стрелял не Витька?

– Если только он не нашел браунинг, выброшенный первым преступником. Но это маловероятно.

Мысленно Мариша согласилась с ним. Да уж, найди Витька дорогой пистолет, фиг бы он стал хвастаться перед Анькой и ее родителями сломанным обрезом. Конечно, ткнул бы им в нос браунинг. Да еще и выпустил бы парочку пуль для пущего эффекта.

– Значит, оружие вы опять же не нашли?

– Браунинг? Нет.

– Выходит, можно ждать новых преступлений?

Этот вопрос задала Алена. И прозвучал он у нее, помимо ее воли, очень тоскливо. Еще бы, убийца снова был неизвестен. Если не Витька убил Катерину, то кто же стрелял в повариху? В чьих руках сейчас находится оружие? И в кого оно выстрелит в следующий раз?

– В связи с обстановкой в доме могу оставить вам пару моих людей, – предложил Суслов. – Конечно, у нас нехватка работников, но раз такое дело… оставлю.

– Оставьте! – обрадовались все.

Только Раиса Михайловна была недовольна.

– Толку-то от ваших ребят! – проворчала она. – Убийцу они все равно не углядят. А завтракать, обедать и ужинать станут регулярно.

Но ее ворчание потонуло во всеобщем воодушевлении. Остальные полагали так: если в доме окажется милиция, то преступник будет изловлен в два счета. И почему только раньше следователь им не предложил такой вариант? И почему они сами не догадались попросить у него охрану? Сидели, тряслись от страха, а ведь ларчик так просто открывался.

Близился вечер. И Сима снова стала проявлять признаки волнения.

– Душно в доме-то как, – вздыхала она. – И голова снова начала болеть.

– Иди полежи у себя, – предложила ей мать. – Или хочешь, по улице прогуляемся, пока совсем не стемнело.

Но Сима предпочла полежать.

– Только вы меня не беспокойте. Голова болит, просто ужас. Хочу полежать в тишине и покое.

И ушла.

– Она не беременна? – спросила Раиса Михайловна у Гены.

– С чего это? – разинул рот этот простофиля.

– Ну, тебе лучше знать, с чего.

– А что? – обрадовался Гена. – Может быть! Слушайте, теща, а хорошо бы это было так! Верно?

Раиса Михайловна только усмехнулась в ответ. Да, неплохо. На этом их разговор и оборвался. Однако что-то в поведении Симы заставило подруг насторожиться. Не верили они Симе. Ну хоть убейте не верили.

– За все то время, что мы здесь, Сима ни разу не прихворнула. А тут прямо второй день, как вечер, так у нее мигрень разыгрывается. Странно это.

– Может быть, действительно забеременела? Беременных часто в сон клонит.

И несмотря на запрет, подруги прокрались к комнате Симы. Они с мужем жили на первом этаже в правом крыле здания. Окна их комнаты выходили прямо в сад. Решеток на них не было. Так что вылезти из окна ровным счетом ничего не стоило. Дверь комнаты была закрыта. Стучать подруги не рискнули. Поэтому решили заглянуть в комнату из сада.

Оказавшись под окнами нужной комнаты, Мариша сразу же обратила внимание на то, что тут земля буквально истоптана.

– Вот ведь странно. Кому понадобилось сходить с тропинки и топтаться под стеной дома?

Мариша приподнялась на цыпочки, но в комнате ничего невозможно было разглядеть. Мариша не доставала до края окна. Тем не менее, толкнув тяжелый стеклопакет, Мариша убедилась, что он не закрыт плотно, а всего лишь прикрыт.

– Странно, – повторила она. – Очень странно. Алена, подсади меня.

– Я? Тебя? Мариша, но ты… плотней меня. И выше.

– Тогда я тебя.

И, подняв Алену, Мариша напряженно спросила:

– Ну, что там?

– Ничего не видно. Темно.

Алена спрыгнула на землю и принялась оглядываться по сторонам. Неподалеку от стены дома стояла садовая фигурка. Ярко раскрашенный гном с белой бородой и в синих штанах служил днем декоративным элементом, а вечером это был еще и фонарик. Очень функциональная вещь. Тем более что на голове у гнома имелась лысина, а свой колпачок он застенчиво мял в руках и призывно улыбался, кося своими большими навыкате глазами.

Фигурка была страшненькая. Но вот лысина гнома – такая ровная, такая гладкая. Она так и просилась, чтобы на нее встали.

– Если подтащим гнома к окну, то ты и сама сможешь заглянуть в комнату. Или даже залезть туда.

Вдвоем девушки быстро доставили гнома к окну. Правда, по дороге он у них немножко укатился и помял проклюнувшиеся из земли луковичные цветы, но Мариша сказала, что это ерунда. Не до цветов нынче, когда люди гибнут один за другим. На другой год цветы вырастут снова. А сейчас нужно подумать о том, чтобы сохранить жизни людей. Наконец гном был водружен на новом месте. И Мариша сама забралась на него.

Открыв окно, она убедилась, что Алена права. В комнате было темно и ни черта не видно. Но Мариша не растерялась. Она должна убедиться, спит Сима или куда-то снова удрала. Следы под окнами ее комнаты наводили Маришу на мысль, что второй вариант куда более вероятен. И точно. Пробравшись в комнату и откинув одеяло на кровати, Мариша обнаружила, что Симы под ним нет. Там лежала подушка и второе одеяло, свернутое таким образом, что издалека казалось спящим человеком.

– Удрала! – ахнула Мариша. – Ничего себе беременная! Снова куда-то удрала!

Выбравшись из комнаты, она озабоченно опустила нос к земле. Увы, на улице уже совсем стемнело. И будь Мариша трижды отличным следопытом, она бы все равно ничего не смогла тут увидеть. А тем более следопытом Мариша никогда и не была. Ну, не довелось ей пожить в диких лесах и охотиться на диких животных. Вот в городских джунглях Мариша могла дать фору любому Тарзану. А тут…

И вдруг в голове у Мариши мелькнула мысль.

– Апаш! – воскликнула она. – Где этот пес?

Апаш сладко дремал в своем домике. Покойный Сергей Юльевич считал, что сторожевая собака должна постоянно жить на улице. Но при этом позаботился о комфорте для любимца. Так что Апаш проживал в роскошном двухкомнатном теплом помещении. В лютые морозы, конечно, его брали в дом. Но последние зимы были такими мягкими, что в дом Апаш не рвался и сам. Там ему было душно и жарко. А на свежем воздухе куда легче и приятнее.

– Апаш! – постучала Мариша в будку. – Апашик, ты спишь?

Ответом ей было сонное мычание, словно в будке спал не сторожевой пес, а теленок.

– Апашик, ты нам нужен.

Снова мычание. Мол, отстаньте. Дайте поспать бедной собаке!

– А что у меня есть для моего Апаша?! – провокационно спросила Мариша. – Что у меня есть такое вкусненькое? Такое сладенькое? Такое мягонькое?

Из будки тут же высунулась морда собаки.

«А я и не спал вовсе! Что у тебя есть вкусненького, сладенького и мягонького?»

Скормив псу сдобную булочку, которую Мариша купила для Игната, но которую тот есть отказался: дескать, у него нет аппетита, Мариша схватила пса за ошейник и строго ему сказала:

– Апаш, надо найти Симу!

Разочарованный пес попытался нырнуть обратно в будку, но Мариша его не пустила.

– Надо! – строгим голосом сказала она ему. – А найдешь, получишь еще конфету.

Конфеты Апаш обожал. И это слово мог узнать безошибочно. Он тут же раздумал лезть обратно в свою будку. И наоборот, выразил всяческое желание посодействовать в поисках Симы. Деловито опустил нос к земле и принялся нюхать.

– Да не тут, дуралей! Пойдем.

И Мариша оттащила пса к окну, от которого, по ее предположению, должен был начаться путь Симы. Апаш снова понюхал землю, а потом замялся.

– Что? В чем дело?

Но Апаша явно что-то смущало. Он просительно поскуливал и искоса поглядывал на Маришу. Мол, хозяйка, хорошо бы авансик подкинуть.

– Дай ему конфету, – посоветовала Алена. – Я видела такой взгляд у нашего водопроводчика дяди Пети, когда ему на бутылку не хватает, а работы еще полно.

Мариша кинула одну сливочную помадку бурбулю. Тот подхватил ее на лету, проглотил и заметно повеселел.

– Ах ты, обжора!

Однако начинать работать пес не торопился. Съел еще одну «Коровку» и только после этого приступил к делу. Надо сказать, что след он взял сразу же и весьма уверенно, словно всю жизнь только этим и занимался. Пронесся по саду. Выскочил на улицу и помчался вперед. Подругам ничего другого не оставалось, как последовать за ним.

– Как ты думаешь, он просто так бегает или со смыслом?

– Конечно, со смыслом. Видишь, он бежит по дорожке. Там же, где шла бы Сима.

– Тут просто чище. Апаш выбирает дорогу, где посуше.

– Но на кусты, стволы деревьев и столбы он тоже не отвлекается. А если бы гулял, то описал бы их все!

Апаш обежал поселок, дав приличный крюк. И вернулся обратно к своему дому. Только зашел он не с парадного входа, а через заднюю калитку.

– Что за новости? – рассердилась на собаку Мариша. – Апаш, ты что вытворяешь?

Но бурбуль всем своим видом показывал, что привел их куда надо. Помахал хвостом, подошел к входной двери и коротко на нее гавкнул. Потом поскреб дверь лапой и выжидающе поглядел на Маришу.

– По-моему, он хочет тебе сказать, что Сима там, за дверью.

– Безобразие! – бушевала Мариша. – Он привел нас обратно домой! Это тебе что, игралочки? Ты зачем нас привел домой?

Бурбуль обиженно гавкнул, а потом неожиданно повернулся и ушел.

– Кажется, ты его обидела.

– Обидела! Пусть дело нормально делает, тогда и обижаться не на что будет!

– Не знаю. Он даже конфету у тебя последнюю не попросил.

И Алена толкнула дверь. Это была задняя дверь дома, которой полагалось пользоваться слугам, но которой пользовались при желании все, однако исключительно с целью попасть в оранжерею, где у Гены был размещен небольшой питомник декоративных растений. Чтобы пройти отсюда в сад, нужно было обогнуть дом. Чтобы принять товар у поставщиков – тоже. Поэтому так неудобно расположенным задним входом пользовались крайне редко. Во всяком случае, подруги с этой стороны в дом еще ни разу не заходили.

Дверь тем не менее оказалась открытой. И внутри было чисто и сухо.

– Смотри, следы.

Действительно, на полу четко виднелись свежие влажные следы от чьей-то обуви.

– Дамский размерчик. Тридцать пятый, не больше. Это вполне могла быть Сима.

Но Мариша в этот момент прикидывала легкость, с которой они проникли в дом, и злилась:

– Безобразие! Пес-охранник готов продаться за кулек карамели. Камеры видеонаблюдения не работают. Ворота открыты. И задняя дверь тоже не заперта. Приходите, люди добрые, берите что хотите, убивайте кто под руку попадется! Удивительно, что нас до сих пор не вырезали всех до единого.

Говоря это, они продвигались в глубь дома. Но, увы, следы становились все менее и менее заметными. И наконец подруги поняли, что окончательно их потеряли из виду. Они замерли в растерянности. И тут до них донесся крик.

– Ой! Опять что-то случилось!

И девушки помчались на крик. Оказалось, кричал Гена. Он застыл в конце коридора и тупо таращился на стену. При этом его лицо искажала гримаса даже не страха, а самого настоящего панического ужаса.

– Там… там… там, – бормотал он, трясущейся рукой показывая на гладкую стену. – Там… призрак! Все… теперь все!

– Что все?

Гена устремил на девушек полубезумный взгляд и прошептал:

– Следующий на очереди я!

– В какой очереди?

– На тот свет!

И тут Гена, внезапно закатив глаза под самый лоб, рухнул на пол. Девушки даже не успели его подхватить. Да и что бы они стали делать с почти стокилограммовой тушей? Неизвестно, какие чувства обуревали остальных слуг Сергея Юльевича, а садовник на хозяйских харчах прибавил не меньше тридцати килограммов. До свадьбы (как свидетельствовали фотографии) это был тонкий, почти прозрачный юноша. А оказавшись в садовниках в богатом доме, он стал резко прибавлять в весе. И за несколько лет достиг заметных результатов.

Поэтому подруги даже не стали делать попыток поднять Гену с пола. А просто попытались привести его в чувство. За этим занятием их и застала Сима. Застыв, она наблюдала, как Мариша с Аленой похлопывают и ощупывают ее мужа, лежащего перед ними на полу.

– Вы это чем же тут таким занимаетесь? – ахнула она.

При звуке голоса жены Гена неожиданно открыл глаза, словно и не был до сих пор в глубоком обмороке.

– Ты? – воскликнул он. – Где ты была?

– В своей комнате.

– Не ври! Я видел, как ты вышла из дома.

– Ну, немножко прогулялась!

– Прогулялась! – схватился за голову Гена. – Могла бы и предупредить. Тогда бы я не стал за тобой следить.

– Ты за мной следил?

– Следил. Впрочем, это не важно!

– Что не важно?

– Все теперь не важно. Сима, я должен тебе все сказать!

– Что все?

– Сима, я боюсь! Меня убьют!

– Кто? – встревожилась жена. – Не болтай глупостей! Кому ты нужен?

– Ему!

– Кому ему?

– Хозяину!

– Какому хозяину?

– Сергею Юльевичу.

– Помилуй бог, – перекрестилась Сима. – Да ведь он умер!

– Вот! Вот именно! – многозначительно произнес Гена. – Только умер он не до конца.

– Что за ерунда?

– Не ерунда! Я его видел!

– Как ты мог его видеть, если он умер?

– А я вот видел! – упирался Гена. – Прямо как тебя сейчас. Стоял на том же самом месте.

Сима поспешно отпрыгнула в сторону. И, рассердившись, закричала на мужа:

– Что за глупые шутки?!

– Не шутки, Симочка, – проникновенно и даже со слезами в голосе произнес Гена. – Пора нам, выходит, прощаться с тобой.

– Чего это вдруг?

– Умираю я.

– С чего вдруг?

– Да ведь не просто так мне покойный Сергей Юльевич привиделся. Ведь и Катерина его перед своей смертью видела. И Сергей Сергеевич покойный тоже его видел.

– Не выдумывай!

– Сам он мне в этом признался. Только просил, чтобы я тайну его сохранил. Дескать, не хотел остальных пугать. Я его тайну сохранил, да видишь… теперь и мой черед пришел.

– Чушь какая-то! – воскликнула Сима. – Гена, ты пьян, что ли?

– Не пью я!

– Дыхни!

Гена энергично подышал на жену. Спиртным от него не пахло. Пахло маринованным чесночком, мятной жевачкой и жареным мясом.

– Фу! Гена! Ты хоть иногда зубы-то чистишь?

– А надо? – изумился Гена. – И вообще, какие зубы, если мне помирать пора пришла?

– Ничего ты не умрешь. Кому ты сдался, чтобы тебя убивать?

– Не знаю, не знаю. Вот и Катерина так же думала, а ведь убили ее. И меня убьют! Ох!

– Что еще?

– Я теперь все понял, – трагичным голосом возвестил Гена. – Кому призрак хозяина явится, тот в очереди следующий. За мной теперь пришел. Сима, я тебе так скажу! Когда меня убьют, ты не жди, когда покойник к тебе явится. Беги из этого проклятого дома куда хочешь. Ты молодая, красивая, здоровая. Устроиться и в другом месте всегда сможешь. А жизнь, Сима, она дороже. Это мое тебе последнее напутственное слово.

И, сложив руки на груди, Гена закрыл глаза, словно бы уже готовился принять смерть.

Оставив Симу тормошить безутешного и насмерть перепуганного Гену, девушки потихоньку прокрались к себе в комнату. Им хотелось без помех и Гениных стонов обсудить случившееся.

– Сима выходила из дома, немного покружила по поселку, а потом вернулась домой. Гена за ней следил. И неожиданно увидел покойного хозяина.

– Не он первый. Катерина тоже его видела.

– И Сергей, как оказывается, тоже.

– И что это значит? В доме живет привидение?

– Не верю я в это. Думаю, дело в другом.

– В чем?

– Твой отец хочет нам что-то сказать!

У Алены даже рот открылся от изумления.

– Чего?!

– Ну да. Назвать имя своего убийцы.

– О господи! – вырвалось у Алены. – И что же нам делать?

– Думаю, мы не избавимся от его присутствия, пока не вычислим убийцу.

– Только призрака нам и не хватало! – простонала Алена. – Мало того, что убийца на свободе. Так теперь еще и папочка вздумал нам нервы мотать!

И тут у Мариши зазвонил телефон.

– Привет, – произнес смутно знакомый ей голос. – Узнаешь?

– Не-ет.

– Это Ростислав.

– Кто?

– Ну, Финик!

– Ах… Ох… – совершенно не ожидавшая услышать этого человека, растерялась Мариша. – Здравствуйте!

– Здоровался уже, – буркнул Финик. – Как дела?

– Ну, могло быть и лучше.

– Преступника нашли?

– Нет.

– А я кое-что вспомнил.

– Серьезно? – оживилась Мариша.

– Нет, шучу. Серьезно, конечно! Ты что сейчас делаешь?

– Я?

– Ну не я же! Ты, конечно!

– Ничего не делаю.

Мариша сочла, что по телефону рассказывать о призраке будет как-то глупо. Лучше уж при личной встрече. Тем более что Финик как раз именно на нее и намекает.

– Тогда приезжай ко мне.

– В ресторан?

– Нет, ко мне домой.

– Шутишь, конечно? – рассмеялась Мариша.

– А вот и нет. Запоминай адрес.

И, быстро продиктовав ей улицу, дом и номер квартиры, Финик коротко закончил разговор.

– Жду, – и повесил трубку.

Алена с нетерпением смотрела на подругу.

– Что там? Кто звонил?

– Финик.

– Какой… а-а-а… И что ему нужно?

– Говорит, разговор есть. Приглашает к нему домой.

– Не езди! – всполошилась Алена. – Не тот он человек, чтобы молодой женщине без опаски можно было бы к нему домой среди ночи в гости одной ходить.

– А кто сказал, что я буду одна? Мы пойдем вместе.

– Он и меня звал?

– Нет.

– Тогда он может обидеться.

– Если у него на уме ничего дурного нет, тогда не обидится.

– А если есть?

– А если есть, значит, мы поступим очень правильно, что пойдем к нему вместе.

И, закончив на этом дискуссию, Мариша пошла собираться. При этом у нее в голове невольно шевельнулись мысли о том, что поступает она не слишком красиво. Ведь она идет на свидание к мужчине. Замужняя, между прочим, женщина. И вот интересно ей знать, чем таким занят ее собственный муж в это время, что ей приходится ходить на свидания с другими?

Глава 15

Финик жил в шикарном новом доме, расположенном неподалеку от парка, но при этом в центре города. Такое сочетание было редкостью само по себе. А наличие небольшого паркового озера, на которое открывался вид из окон Финика, добавляло привлекательности этому дому.

Внизу сидел охранник, который сразу же заявил:

– Меня предупредили только об одной гостье. Про вторую ничего не знаю.

Дозвониться до Финика и утрясти ситуацию не получилось. Поэтому, коротко посовещавшись, подруги решили, что Мариша пойдет одна. Все-таки она была вооружена, настороже, и никому не рекомендовалось ее обижать.

Из оружия Мариша выбрала баллончик со средством, которым Раиса Михайловна прыскала на пауков и редких тараканов, которых никак не получалось вывести окончательно. Мариша видела, как те, стоило на них попасть хоть одной капельке, начинали конвульсивно дергаться, а через несколько секунд издыхали. Рассудив, что если насекомое сдохло, то в баллончике точно уж не духи, Мариша прокралась на кухню и прихватила там вожделенный баллончик.

– Против вампиров чесночная вода. Против фиников средство от насекомых. Все логично!

Так успокаивая саму себя, Мариша торопливо собралась. Конечно, торопливо – это понятие растяжимое. Например, Мариша считала удачей, если ее сборы занимали у нее меньше получаса. А так как сегодня она собиралась в гости к молодому и, предположительно, холостому мужчине, то сборы растянулись почти на час с хвостиком.

К вящему неудовольствию Алены, которая считала, что это прямой путь к воспалению легких, Мариша приняла горячий душ. Потом уложила волосы, нанесла слой крема, пудры, румян, тени, помаду. Вдела в уши серьги и нацепила все свои кольца, которые были у нее с собой. Приобретя заметное сходство с новогодней елочкой, Мариша приступила к выбору наряда.

– Безусловно, это должно быть платье.

Но вот беда, выбор нарядов у Мариши был крайне скуден. Собственно говоря, с собой из своего дома она захватила одно-единственное платье. Зачем? Ну, просто так, на всякий случай. Всякая уважающая себя женщина должна всегда иметь при себе три вещи. Первая – это брильянтовое колье. Вторая – это норковая шуба. И наконец третья – вечернее платье. Только так настоящая женщина может чувствовать себя уверенно и быть всегда во всеоружии.

Колье Мариша заменила ожерельем со стразами и призывно извивающейся среди них золотой змейкой. Таскаться в норковой шубе по весенней распутице, когда снега почти не осталось и на деревьях уже набухали почки, было просто глупо. Поэтому ставку Мариша делала именно на свое платье. Оно было шикарным. Снежно-белое в алых крупных маках. Причем цветки были стилизованы, так что сразу было и не понять, что это такое.

Но платье шло Марише удивительно. И к тому же она еще ни разу его никуда не надевала. Купила по случаю дня рождения своей подруги Инки. Но та надумала праздновать его в Финляндии в ледяном замке. Так что от воздушного платья да еще с открытой спиной пришлось отказаться.

Честно говоря, Мариша до сих пор подозревала, что Инка это сделала нарочно. Увидела, какая Мариша в этом платье красивая, и забеспокоилась, как бы та не затмила ее своим присутствием. Не надо было показывать завистливой Инке это платье! И хотя Инна клялась и божилась, что идея с ледяным замком возникла у нее много раньше, но Мариша все равно осталась при своем мнении.

И вот теперь это платье наконец вышло в свет. В последний раз убедившись, что оно сидит на ней идеально, Мариша позвонила в дверь квартиры Финика.

Финик открыл ей самостоятельно. И кажется, замер на пороге от восторга. Неизвестно, как он намеревался начать разговор прежде, но теперь при виде разряженной в пух и прах Мариши у него из головы точно все вылетело.

Небрежно сбросив легкое светлое пальто из кашемира на руки окончательно оторопевшего хозяина, Мариша осталась лишь в своем замечательном платье. Она кожей чувствовала, что это был триумф. Глаза Финика сверкали, словно два черных брильянта. Он буквально пожирал ими свою гостью. И дышал так тяжело, что Мариша даже начала опасаться, как бы беднягу не хватил удар.

Да, это был триумф! Единственное, что немного омрачало ликование Мариши, – это то, что ее Инка не знает и никогда не узнает об этом. Инка находилась в большой дружбе с Маришиным мужем Смайлом. И Мариша не сомневалась: все то, что становится известно Инке, автоматически становится известно и Маришиному мужу. Разумеется, Смайл не слушал все Инкины сплетни подряд. Но про все, что касалось его Мариши, он бы выслушал непременно и с удвоенным вниманием. В этом нечего было и сомневаться.

– Жаль, жаль, – пробормотала Мариша, проходя в глубь квартиры Финика.

Вскоре же выяснилось, что квартира была обставлена только в двух комнатах и прихожей. В прочих помещениях шел ремонт. Например, кухня, куда Мариша тоже сунула свой любопытный носик, представляла собой Вселенную, какой она была во времена Хаоса.

– Я купил эту квартиру буквально на днях! – поспешно захлопывая перед Маришей дверь в «непарадную» часть квартиры, сказал Ростислав.

Он тоже постарался нарядиться к приходу гостьи. Во всяком случае, рубашка на нем была чистая и отглаженная.

– С чего начнем? – широким жестом пригласил он Маришу садиться. – Коньяк или вино?

Начало, что называется, умиляло. Кроме спиртного, на низеньком столике был сервирован маленький фуршет. Конфеты, тарталетки с черной и красной икрой, сыры и фрукты. Мариша даже встревожилась. С чего это вдруг такой прием? У них ведь должен состояться деловой разговор. Или нет?

Впрочем, кого она обманывала? Ведь не для делового разговора она так разрядилась. И Финик явно относился к ней куда теплее, чем к большинству своих знакомых женщин. Вот мадам на «Мерседесе» с тремя тройками на регистрационном номере едва уговорила его взять свою машину в уплату долга. И то гордилась, бедняжка, своей удачей. А ведь если бы она ему действительно нравилась, он бы просто простил ей долг. Или нет? Вдруг Финик относится к тому сорту мужчин, которые никогда не смешивают бизнес с личной жизнью? Тогда что она тут делает?

Мариша совершенно запуталась в своих мыслях. И уже не знала, остаться ей тут или бежать. Тем временем Финик разлил по бокалам вино. В принципе, Мариша вино не любила и не пила почти никогда. Но это вино ей понравилось.

– Ну как? – поинтересовался ее мнением радушный хозяин. – Как вино?

– Очень терпкое.

– Именно.

И Финик продолжал пить маленькими глоточками, с явным удовольствием поглядывая на свою гостью. Мариша уже начала сомневаться, правильно ли она поняла его. Вдруг ее сюда позвали именно для того, чтобы не торопясь попить вина. Но тут Ростислав заговорил:

– Я тут покопался у себя в извилинах и кое-что припомнил про этого убитого старика.

– Про Сергея Юльевича?

– Про него.

– Так ты был с ним знаком?

– Нет. С чего ты взяла?

– Ну, ты так сказал… Я подумала…

– Красивым женщинам думать вредно, – наставительно произнес Финик.

Мариша растерянно замолчала, не зная, как отнестись к словам Ростислава. Как к комплименту или как к оскорблению? Но он смотрел на нее так тепло и призывно, что Мариша решила довериться своим чувствам и принять слова за комплимент.

– А со стариком Кротовым я лично знаком не был. Но когда доверяешь приличную сумму денег пацану с замашками олигарха, то не вредно навести о нем справки. Ведь может так получиться, что с человека, кроме его шкуры и скальпа, ничего и взять не удастся. А я не охотник за головами. Мне скальпы врагов без надобности. Я предпочитаю их кошельки.

И Финик снова пригубил вино.

– Так вот, деньги я парню пообещал, а сам навел про него самого и про его семью справки и узнал, что его отец действительно миллионер. Правда, старик – большая сволочь. Обмануть его доверие невозможно. Потому что этот тип никому не доверяет. Вот только разве что его дочь…

– Что дочь?

– Если есть на этом свете человек, кому он доверяет… кому он доверял, то можно сказать, что первой в списке лидирует его дочь. В меньшей степени он считается с мнением старшего сына. И уж в самую последнюю очередь рассматривает младшенького сынулю в качестве преемника. Старикану, видите ли, хотелось, чтобы его наследник имел бы голову на плечах, а не пустой котелок с парой-тройкой стандартных в общем-то желаний – вкусно поесть, сладко поспать, ну и погулять, покутить, повеселиться.

– Насчет поспать, покутить и повеселиться – это все точно про Владимира, – сказала Мариша. – Но насчет дочери… Что-то я не замечала в ней особого ума.

– А ты приглядывалась?

– Ну… Не очень.

– Приглядись, – посоветовал Финик. – Старик насчет девчонки не мог ошибаться. Если бы он так сильно ошибался в людях, то не заработал бы своих миллионов.

Мариша пообещала. И дальше они пили вино уже в молчании.

– Но денег Владимиру ты все же дал?

– Дал.

– И он тебе их не отдал?

– Пока нет.

– И не отдаст.

– Думаю, что отдаст. Парень очень беспокоится за свою хорошенькую мордашку. Так что деньги он найдет и вернет мне.

– Кто же ему даст?

– Сестра.

– Но у нее у самой нет ни шиша!

– Думаю, что ты ошибаешься насчет нее. У нее…

Но договорить Финик не успел. За стеной ухнуло что-то тяжелое. Сначала Мариша не поняла, что произошло, решила, что у соседей упал шкаф или буфет. Но затем она словно в замедленной съемке увидела, как в стеклянной витрине, стоящей в комнате Ростислава, лопнули стекла, полетели фужеры и чашки, и все они цветным дождем посыпались на пол.

Саму Маришу тоже тряхнуло. И в следующий момент она обнаружила, что лежит на полу, сверху ее придавило ее же собственное кресло, а под ней растекается огромная алая лужа.

– Я ранена! – пискнула Мариша сдавленным голосом. – Помогите! Умираю!

Больше она ничего сказать не успела, потому что вновь раздался грохот. И в комнату ворвались сразу несколько человек. Марише из-под кресла показалось, что их не меньше десятка. Видны ей были только их ноги. И про ноги она могла сказать, что они обуты в черные форменные ботинки, высокие шерстяные гетры и черные же брюки, заправленные в них. Очень сильные мужские ноги и очень жесткие ботинки.

Они окружили Ростислава, мигом утратившего весь свой благодушный облик. Теперь это был хищник, затравленный и очень опасный.

– Вы пройдете с нами!

– На каком основании?

Мариша была уверена, что после этих слов Финик свалится рядом с ней с разбитой головой, но вместо этого услышала:

– Вы подозреваетесь в покупке и сбыте крупной партии героина.

– Насколько крупной?

– По нашим сведениям, у вас должно находиться несколько десятков килограммов порошка.

– И где же я их прячу? В своем анальном, пардон, отверстии?

– Найдем. Не волнуйтесь.

– Это вам надо волноваться. Я никогда не имел дела с «белой смертью». У меня вполне легальный бизнес. Я помогаю людям решать их финансовые проблемы.

– Речь не о твоем ростовщичестве! – потерял терпение человек в форме. – Пошли!

Ростислав собирался еще что-то возразить. Но, повинуясь грубой силе, вынужден был поднять свой толстый зад и выйти из квартиры.

– Обратите внимание на девушку, – сказал он перед уходом. – Ей нужна помощь.

Что происходило вокруг нее, Мариша решительно не понимала. Какие наркотики? Откуда про них узнали эти люди? А вдруг они решат, что Мариша тоже в этом как-то замешана? Вот будет история! Смайл вернется из своей командировки, а жена в тюрьме. Он этого просто не поймет.

И поэтому она продолжала тихо лежать под своим креслом, надеясь, что ее не заметят. Не вышло. Заметили.

– Похоже, у нас есть раненые, – сказал кто-то.

После этого с Мариши сняли кресло. Она продолжала лежать, не шевелясь и прикидываясь трупом. Впрочем, это у нее не получилось. Останавливать сердце она при всех своих талантах не умела.

– Жива! – обрадовал ее все тот же голос. – Похоже, сильная контузия.

– Жалко, ни за что девчонка пострадала.

– Ишь, сколько крови с нее натекло! И все платье в крови.

Мариша хотела сказать, что это не кровь, а вино из упавшей на пол и разбившейся бутылки. И что на платье тоже не кровь, а вино и красные маки. Но почему-то не стала. Продолжала тихо лежать на полу и радоваться, что кресло с нее сняли и болеть у нее вроде бы ничего не болит.

– Не трогайте ее! Возможно внутреннее кровотечение.

После этого Марише вызвали по рации врача. И все черные ботинки с гетрами вышли из комнаты, оставив Маришу в одиночестве дожидаться медицинской помощи. Спасители хреновы! Финик и тот заботливее их! Да если бы она действительно загибалась, разве можно оставлять умирающего человека одного?!

Алена, которая оставалась снаружи на улице, разбиралась в происходящем ничуть не лучше Мариши. Внезапно к дому подъехало несколько машин «УАЗ-Патриот». И из них высыпали какие-то люди в черном. Лица у них были закрыты. А в руках они держали автоматы. Эти импровизированные ниндзя не стали ждать, а сразу же вбежали в дом. В тот самый дом, куда пошла в гости Мариша.

Томимая самыми недобрыми предчувствиями, Алена ждала, комкая от волнения свой шейный платочек, так что тот превратился в шарфик и украсился бахромой. Предчувствия Алену не обманули. Наверху грохнул взрыв. Из окон посыпались стекла. И раздались громкие крики.

– Мариша! – пересохшими губами прошептала Алена. – Неужели это из-за нас?

Но она ничего не могла поделать. Дом был оцеплен. И люди с автоматами не пускали ее внутрь оцепления.

– Там моя подруга! – пыталась объяснить им Алена.

Но они лишь качали головами и отпихивали девушку в сторону. Внезапно Алена увидела Маришу сама. Та шла, прижимая полы своего светлого пальто. На ногах у нее были домашние тапочки. И при каждом шаге из-под пальто на эти самые тапочки капало что-то красное.

– Ранена! – ужаснулась Алена. – Это кровь! Она истекает кровью!

И тут же она восхитилась подругой:

– Но какая выдержка! Истекает кровью, а идет сама!

Между тем Мариша миновала оцепление, приблизилась к Алене и сдавленным шепотом прошипела:

– Уносим ноги!

– Мариша! Тебе надо к врачу!

– Мне надо удрать отсюда побыстрей!

– Но у тебя все ноги в крови. И почему ты в тапочках?

– А больше тебя ничего не интересует? – огрызнулась на нее Мариша. – Хорошо еще, что так обошлось!

– Обошлось? Но ты истекаешь кровью!

– Это не кровь, – призналась Мариша. – Это – вино.

– Вино?

– Ну да. Мы пили вино, когда ворвались эти охламоны. Кстати, ты не знаешь, кто они такие?

– Нет. Понятия не имею.

– Похоже, кто-то сдал нашего Финика с потрохами.

– Если сюда нагнали столько ребят с автоматами, то дело серьезное.

– Вот и я говорю. Нужно удирать, пока не поздно. Они могут счесть меня соучастницей его преступлений.

– С какой стати?

– С такой, что мы были в квартире с ним вдвоем. И беседовали, словно старые друзья.

В машине Мариша порадовалась, что у нее кожаные сиденья. Если бы на сиденьях был натянут велюр, то его после сегодняшней поездки можно было смело выбросить на помойку. А кожаные сидушки – это просто прелесть. Протер их – и никаких пятен. Правда, к попе липнут, и зимой на них чертовски холодно, а летом мокро. Но зато какой шик! Кожаные сиденья! Обзавидуешься!

– Что там случилось? – приставала к ней Алена. – Я слышала крики.

– А взрыв ты не слышала? Меня чуть не убило им! Всю засыпало осколками. И креслом придавило!

– Так ты все-таки ранена?

Мариша прислушалась к своим ощущениям.

– Вроде бы нет, – призналась она наконец. – Только мне липко и мокро.

– Это мы отстираем.

Но Мариша переживала уже по другому поводу.

– Жаль, что Финика забрали. Но одну стоящую идею он мне подкинул.

– Да? И какую же?

– Мы зациклились на его семье. Искали преступника среди них. Верно?

– Да. Среди них, и еще слуги.

– Но ведь тех людей, кого так или иначе обидел Сергей Юльевич, гораздо больше.

– И где мы их найдем?

Этот вопрос Мариша задавала и самой себе. Неожиданно ответ подсказала им Ольга. Впрочем, не все сразу. Сначала подруги вернулись в «Дубочки» и там привели Маришу в порядок. Она приняла ванну, переоделась, выспалась. И почувствовала себя так, словно заново родилась.

А за завтраком состоялся разговор с Ольгой. Та совершенно пришла в себя, падение сказалось на ней прямо-таки благотворно. И, понимая, кто теперь в семье главный, Ольга уже за завтраком решила подмазаться к Алене.

– Хочешь, я покажу тебе головной офис отца? – намазывая на хлеб масло, спросила она у Алены. – Тебе ведь интересно, что там и как?

Алена вопросительно взглянула на Маришу. Та кивнула.

– Интересно, – сказала Алена. – Покажи. Или лучше попросить Володю?

– Володьку?! Да ты что? Он там от силы пару раз и бывал всего.

– А ты?

– Не беспокойся, я там бывала достаточно часто.

– Достаточно для чего? – быстро спросила у нее Мариша, мигом вспомнив слова Финика.

– Для того, чтобы все показать наследнице, – спокойно ответила ей Ольга. – Для чего же еще?

Головной офис компании отца занимал целый бизнес-центр класса люкс. Тут было все, начиная от хрустальных ступеней, бесшумных лифтов и громадного фонтана в центре холла.

– Шикарно! – присвистнула от восхищения Мариша. – Спорю, что на стенах настоящий мрамор!

Ольга только плечами пожала. Мол, какая ерунда. Подумаешь, мрамор! Подумаешь, фонтан! Главное находится не здесь.

– Алена, я предупредила Бориса Степановича, что ты приедешь. Это заместитель отца и его правая рука.

– Хорошо. Он нас ждет?

– С нетерпением.

Борис Степанович оказался коренастым дядькой с густыми русыми волосами, которые топорщились на голове ежиком. Усы у него были такие же колючие и густые. Вообще он был типичным воплощением хорошего настроения, позитивного настроя и жизненных сил, которые так и били из его подвижной крепкой фигуры.

– Значит, вы и есть наша новая хозяйка? – пытливо взглянул он на Алену. – Признаюсь, решение Сергея Юльевича стало для всех нас большой неожиданностью.

– Он никогда не упоминал, что собирается оставить все свое состояние мне?

– Он как-то незадолго перед своей кончиной сказал однажды, что дочь – это совсем не так уж плохо, как он думал. Но я счел, что разговор идет об Ольге.

– Обо мне? – изумилась Ольга. – Странно это слышать. Отец постоянно твердил, что бабы годятся лишь на то, чтобы рожать детей и готовить обеды. Даже поговорить с нами не о чем.

– Видимо, незадолго до своего конца ваш отец изменил свое мнение о женщинах.

– Очень странно.

– И, как видите, он действительно оставил свою компанию женщине. Вам, Алена Сергеевна.

И, заметив, что Алена крайне бледна, встревожился:

– Как вы?

– В смысле?

– Готовы принять на себя бразды правления?

– Морально – да, – кивнула Алена. – А вот как осуществить это в действительности… Но я надеюсь, вы мне все тут покажете и расскажете?

– Безусловно! Это мой долг. Теперь мое благополучие, а также благосостояние многих других людей напрямую зависит от того, как ловко вы станете управлять той финансовой империей, которую создал ваш батюшка.

И, почтительно взяв Алену под руку, Борис Степанович повел новую владелицу обозревать свои владения.

– На самом деле, – донесся до двух других девушек его медоточивый голос, – на первых порах вам даже не нужно ни во что вмешиваться. Никто не потребует от вас немедленных кардинальных решений. Компания достаточно прочно стоит на ногах. И некоторое время вы можете просто наблюдать, учиться и набираться опыта.

– Вот ведь повезло, да? – завистливо глядя им вслед, произнесла Ольга. – А ведь я тоже была его дочерью! И что он оставил мне? Пшик!

– Наверное, ты его здорово допекла.

– Чем это? Подумаешь, вышла замуж за альфонса и бездельника. Так я ведь уже почти что развелась с ним!

– Немного поздно, ты не находишь?

– Да, если бы отец не умер, тогда, разведись я с Олегом, у меня был бы еще шанс.

– Шанс?

– Шанс заслужить прощение отца.

– Отец был против твоего брака?

– А ты как думаешь? Прямо на свадьбе заявил, что вычеркивает меня из списка наследников.

– Так прямо и сказал? – ахнула Мариша. – Значит, ты уже тогда знала, что не получишь ни копейки?

– Подумаешь! Я ему тогда не поверила!

– Почему? Раз он так сказал, то…

– Да он еще раньше и Сереге так же заявил. И Володьке. И маме, когда ее с этим инструктором застукал. Получалось, что у отца вообще наследников нет! Поэтому я его слова всерьез и не восприняла.

– Зря.

– Сама вижу, – огрызнулась Ольга, но не зло, а скорей по привычке.

– А почему твой отец вычеркнул Сергея?

– Тот прокрутил за папочкиной спиной какую-то сделку.

– Какую сделку?

– Я не знаю, в чем там было дело. Только отцу это здорово не понравилось. Дескать, он был против этой сделки. А Сергей пошел против его воли. Отец так жутко орал на Сергея, кто бы слышал! А потом вдруг успокоился и заявил, что раз Сергей такой умный, то пусть живет своим умом и дальше. А на его деньги и наследство не рассчитывает.

– А Владимир как лишился расположения отца?

– Он же игрок, – небрежно бросила Ольга. – А еще мот и транжира. Работать не любит и не желает. Бездельник, одним словом. Отцу надоело выплачивать его долги. И как-то он заявил Владимиру, что тот тоже может на его деньги не рассчитывать.

– Значит, ни ты, ни твои братья, ни мать не могли претендовать на деньги вашего отца? Так? И вы об этом знали?

– Знали, но пойми, как-то до конца не верилось, что он это серьезно.

– Но ведь отец сказал.

– Ну, мало ли кто и что говорит в запальчивости, – вздохнула Ольга. – Все-таки мы думали, что раз, кроме нас четверых, у отца никого близких по крови нет, то он все равно оставит деньги нам. Какие бы мы ни были, но мы же его дети.

– А потом оказалось, что у вашего отца имеется еще кое-кто породней вас.

– Ну да. Но кто же мог знать?

– Выходит, вы сами виноваты в том, что отец так с вами поступил?

– Ну, знаешь! – снова обозлилась Ольга. – Алене твоей хорошо! Пришла на все готовенькое! Ни дня ей нашего отца терпеть не пришлось. А нам каково было? В каждом шаге должны были перед ним отчитываться, во всем его согласия спрашивать. Наше мнение просто не учитывалось. Как отец скажет, так и будет. Мы даже не могли выбрать, куда отдыхать поехать. Если отец говорил, что Испания, то мы перлись в Испанию, хотя всем была эта Испания в феврале до жопы, а хотелось, например, в Бразилию на карнавал. Пожила бы она так!

– Как так? – усмехнулась Мариша. – Вместо Бразилии в Испанию? Знаешь, я подозреваю, что Алена бы и от Испании не отказалась.

Ольга помолчала.

– Теперь-то я понимаю, что мы все просто зажрались, – печально произнесла она. – Но тогда нам казалось, что отец обязан прислушиваться к нашему мнению тоже.

Трудно сказать, кто был прав, а кто – нет. Сергей Юльевич давил на жену и детей своим авторитетом, а еще больше тем, что единолично держал в руках финансы семьи. Хотел – мог дать денег. Нет – не давал. В этом была его сила и его слабость. Он возомнил, что раз деньги зарабатывает он, то все остальные вроде бы так, несерьезно. Их мнение не стоит и слушать. Но ведь нельзя жить среди людей и слушать только самого себя. Люди отвернутся от тебя либо начнут бунтовать. Что, собственно говоря, и произошло с родной семьей Сергея Юльевича.

Глава 16

Пока Алена отвлекала на себя внимание Бориса Степановича, Мариша сбагрила Ольгу на подбежавшую к ней секретаршу – ее приятельницу. Две девушки приветствовали друг друга так, словно не виделись по меньшей мере полвека. И тут же начали воодушевленно обсуждать случившиеся с семьей Кротовых несчастья. Секретарша охала и ахала, слушая Ольгу. А та снова чувствовала себя важной птицей. По крайней мере тут еще помнили, что именно она – дочь своего отца. А Алена – это так, случайное недоразумение, которое вскоре развеется.

Видя, что они обе увлечены разговором, Мариша потихоньку улизнула дальше. Ее ждал подвиг. В кратчайшие сроки нужно было вычислить смертельного врага Сергея Юльевича. И Мариша знала, как ей действовать. Недаром ее родной дедушка во время войны неоднократно ходил за линию фронта, приводя с собой вражеских солдат и офицеров. Взять «языка», так это называлось на войне.

Ну, на войне – как на войне. И подходящего «языка» Мариша вычислила быстро. Им оказалась упитанная тетушка с быстрыми шныряющими по сторонам глазками-щелочками. Весь ее вид выдавал страшную сплетницу. Мариша не могла точно сказать, почему она так решила, но знала, что права на все сто процентов.

И точно! Тетка оказалась сущим кладом. Она проработала в компании Сергея Юльевича больше двенадцати лет. И никто толком не мог сказать, каковы ее профессиональные обязанности. Зато все знали, что если вам нужна какая-то личная информация или свежая сплетня, то нужно идти к Зинаиде Григорьевне – так звали штатную сплетницу.

– А я ведь знала, что его убить скоро должны! – таким заявлением огорошила тетка Маришу. – Да, да! И не смотрите на меня так, словно не верите. Рассказать?

– Расскажите!

– Уж я вам расскажу про Сергея Юльевича такое, чего другие и знать не могут! – моментально воодушевилась Зинаида Григорьевна. – Чайку хотите?

Сидела Зинаида Григорьевна в отдельном кабинете. Не слишком большом, но все же достаточно просторном. И на ее дверях висела даже какая-то табличка. Что на ней написано, Мариша не успела прочитать. Но не сомневалась, что должность достаточно высокая и прибыльная.

Из ящика стола Зинаида Григорьевна достала коробку дорогих шоколадных конфет, хороший английский чай, и растворимый кофе у нее был тоже не из дешевых. Кроме того, она поставила на стол еще и большую жестяную, ярко раскрашенную коробку с немецким печеньем. Оно, как знала Мариша, было совершенно невкусным, но зато очень эффектным и дорогим.

– Сейчас чайку попьем, – уютно говорила Зинаида Григорьевна, выставляя две белоснежные кружки с логотипом банка. – И поговорим о Сергее Юльевиче. Многих он обидел при жизни, ох многих. Я иной раз так и думала: скотина наш хозяин. Вот все про него говорят – богатый человек, авторитетный, уважаемый, а на самом-то деле как есть скотина он был самая настоящая!

И, поколебавшись лишь одно мгновение, она вытащила заначку – палочку сырокопченой колбаски, явно приберегаемую для особого случая. Что же, Мариша могла себя поздравить, она и была именно таким случаем. А верней, не она, а возможность перемыть косточки покойному хозяину.

– И вам он тоже успел досадить? – деликатно беря одну конфетку, поинтересовалась Мариша.

– Мне-то? Нет, меня он не обидел. Врать не буду. Да и попробовал бы он! У меня же муж! Муж за меня бы обязательно заступился.

– А кого же обидел Сергей Юльевич?

– В бизнесе он многих кинул. Ну, за это я ему не судья. Все так живут. Такое уж это дело – бизнес, вариться в нем и совершенно чистеньким остаться не получится. За другое у меня сердце болит. Очень уж охоч был наш покойник до женского полу. Бывало за год пять штук девчонок сменит. Это не считая тех, что на стороне или по случаю имел и в общество не приводил.

– Это еще не порок. Многие богатые мужчины пользуются симпатией у женщин.

– Так-то оно так, только ведь по-свински он с ними расставался. Ни тебе прощай, ни тебе до свиданья. Подарка прощального тоже они от него не видели. Пинок под зад, и пошла вон отсюда! А ведь многие дурочки от него беременны были. Но и их не пожалел. Мне одна плакалась, что даже денег на аборт Сергей Юльевич ей не дал. Другую завел, к этой в один день охладел, и охране запретил ее к себе подпускать. Как она дальше выкручивалась, я даже не представляю.

– Мерзко, но тоже в общем-то понятно. Покойный был эгоистом. И его не интересовали чужие проблемы.

– В самую точку! – кивнула головой Зинаида Григорьевна. – В самую! Скажу больше, его вообще люди не интересовали. Даже о том, что творится в умах у самых его близких, он не знал и знать не желал. Вот что обидно! Вроде бы он один и царь, и бог, а все остальные так, грязь под ногами.

– И за это его убили?

– Мог найтись человек, которому бы это поперек горла встало, – загадочно ответила Зинаида Григорьевна.

У Мариши от напряжения даже ладони вспотели.

– И вы знаете этого человека?

– Может быть, и знаю.

Мариша положила растаявшую шоколадку на салфеточку и вопросительно воззрилась на собеседницу.

– И кто он?

– Не он, – покачала головой женщина. – Она!

– Она? Кто она?

– Этого я не знаю. А только знаю, что это была женщина. Незадолго до свой смерти Сергей Юльевич с ней познакомился.

– Где? Как? Как ее имя? Где живет? Кто такая?

– Ничего этого я не знаю, – ответила Зинаида Григорьевна. – Я только несколько раз слышала его телефонные разговоры с ней.

– Он при вас разговаривал?

– У нас с Сергеем Юльевичем кабинеты смежные. Тут я сижу, а через стенку его апартаменты начинаются. Там, конечно, не один кабинет. А целых три комнаты. Это не считая приемной, где секретарша сидит. А потом идет сам кабинет, потом что-то вроде комнаты для отдыха, а последняя маленькая комнатка – личная курительная Сергея Юльевича. Вот это-то помещение и примыкает к моей стенке.

Зинаида Григорьевна обнаружила это обстоятельство, едва только переехала в свой нынешний кабинет. Она сразу же поняла, какую выгоду можно извлечь из этого. В курительной Сергей Юльевич любил вести переговоры, которые хотел сохранить от всех в тайне. От всех, но не от Зинаиды Григорьевны. Едва заслышав, что за стенкой кто-то завозился, женщина быстро удаляла из кабинета всех потенциальных свидетелей или просто включала кофеварку, кондиционер или любое другое шумное устройство. А оставшись одна, долго и внимательно слушала.

Таким образом, она долгие годы единолично наслаждалась, подслушивая разговоры босса. А для такой великой любительницы сплетен это был просто неоценимый источник. И главное, что он не оскудевал. Сергей Юльевич регулярно менял секретарш, подозревая, что девицы подслушивают его, а потом разносят сплетни по компании. Но ему и в голову не могло прийти, что главная виновница того, что многие его личные тайны становятся достоянием общественности, сидит в соседнем с ним кабинете уже многие годы и при встрече всегда подобострастно улыбается ему.

Надо отдать должное Зинаиде Григорьевне, при всей своей любви к сплетням она не зарывалась. Четко знала границу, за которую нельзя переступать. Так, ни разу конфиденциальные разговоры, касающиеся бизнеса, не выплыли наружу. Зинаиду Григорьевну интересовала исключительно частная, личная жизнь людей. Кто с кем встречается. Кто и где отдыхал этим летом. Кто изменяет своим супругам. А кто еще только готовится к этому.

– И вот где-то за два или три месяца до кончины хозяина у него появилась она. Я сразу же поняла, что тут серьезный интерес. Пожалуй, если бы так дело и дальше пошло, то пришлось бы нашей хозяйке подыскивать себе другого мужа.

– Все было так серьезно? – удивилась Мариша. – Сергей Юльевич собирался развестись?

– Да.

– Из-за этой девчонки?

– Этого я вам не скажу, не слышала. Но голос у него, когда он с ней разговаривал, сразу же менялся.

– Как же?

– Становился более взволнованным. С другими своими женщинами он так не разговаривал. Всегда смеялся, подшучивал над ними. И в общем-то становилось понятно, что девушки эти ничего для него не значат.

– А эта значила?

– Он говорил, что она его позднее счастье. Что он всегда думал, будто бы женщины пустое место, а потом появилась она, и все изменилось. И еще много чего приятного он ей говорил.

– И вы считаете, что эта девушка и убила Сергея Юльевича?

– Она? – изумилась Зинаида Григорьевна. – Нет. Она не убивала. Зачем ей? Но она стала ПРИЧИНОЙ того, что Сергея Юльевича убили. Вот что я думаю. Очень уж он полюбил эту девушку. Говорил с ней так, что сразу становилось ясно: влюблен наш старик по самые уши.

– А другим своим женщинам он таких ласковых словечек не говорил?

– Говорил, но… но совершенно другим голосом. Понимаете?

Нет, Мариша не понимала. При чем тут голос? Главное ведь слова.

– И очень ошибаетесь. Люди словами часто врут или просто говорят не совсем то, что думают. Но голос всегда выдает их истинные чувства. Поверьте мне, моя дорогая, слушайте не слова, слушайте голос, интонации. И тогда вы никогда не обманетесь в людях.

Вот и Сергей Юльевич говорил со своей пассией так ласково, что Зинаида Григорьевна только диву давалась. Их старый сухарь, похоже, размяк. И ловкая же должна быть та девчонка, которой удалось обработать такого типа.

– А почему девчонка? Почему не женщина в возрасте?

– Сергей Юльевич вообще имен не любил. Поэтому своих девушек он называл кого кошечкой, кого пышечкой, кого поросеночком, а кого и дубинушкой.

– Ну? А эту?

– Он называл ее дочулей. А она его папулей. Так что я думаю, девушка была очень юной. Вполне подходящей Сергею Юльевичу по возрасту.

– А это не могла быть его собственная дочь?

Но эту версию Зинаида Григорьевна решительно отвергла.

– Они явно были любовниками! Не стал бы Сергей Юльевич ходить с дочерью в ресторан и выбирать ей подходящее по этому случаю платье и украшения. И квартиру не стал бы он ей снимать. Так делают только для любовниц. И не просто любовниц, а для тех, к кому серьезно привязаны.

Да уж, дорогие подарки, съемная квартира, духи и даже машина – это явные дары богатого и влюбленного мужчины. И ведь что странно, если прежде Сергей Юльевич на своих подружек не особенно тратился, во всяком случае дорогих подарков им не делал, как они об этом ему ни намекали, то эту девицу он буквально осыпал подарками. Выходит, был влюблен?

Но как увязать, что при всем при этом дома Сергей Юльевич еще имел отношения и с Катериной?

– Странная история, – пожала плечами Мариша. – Вы не находите?

А дома их поджидала очередная драма. Как известно, сколько веревочке ни виться, а конец найдется. Вот и Гена следил за женой и выследил все-таки Симу. Застукал ее на месте преступления. Теперь Сима сидела вся зареванная, под глазом у нее наливался синяк, а Гена, потрясая сжатыми кулаками, метался по кухне и вопил:

– Не держите меня, я ее все равно прибью!

– Гена, не надо. Я ни в чем перед тобой не виновата, – плакала в ответ Сима.

– Почему ты не веришь жене? – заступилась за дочь Раиса Михайловна, да только сделала еще хуже.

Гена подскочил на месте, потом гневным жестом сшиб на пол все медные сковородки, красиво развешанные по темно-зеленому со светлыми прожилками кафелю, и дико завопил:

– Да потому что я застукал вашу дочь, мою жену, нашу общую шалаву с каким-то мужиком.

– Гена, это не то, что ты думаешь! – закричала Сима.

– А что? Что я должен думать?

– Это другое.

– Кто этот мужик?

– Я не могу тебе назвать его имя.

– Вот видите! – торжествующе закричал Гена, обращаясь почему-то к своей теще. – Она не может!

– Я тебе не изменяю, – твердила Сима.

– Кто этот мужик? Твой любовник?

– Нет.

– А чего же тогда он сразу же дал деру, когда меня увидел?

– Геночка, ты так кричал. Он испугался.

– И правильно, что испугался. А ты не должна его выгораживать. Говори, кто он?! Ну! Живо!

И Гена снова подступился к жене. На защиту Симы встали Раиса Михайловна и мать Катерины, которая прижилась в доме и явно не собиралась отсюда никуда уезжать, пока здесь имелись еще кое-какие запасы спиртного.

– Ишь, с кулаками он лезет! – кричала эта тетка. – Щас как самого-то тресну!

И в доказательство того, что она не шутит, тетка схватила швабру, которой и принялась тыкать в Гену. Раиса Михайловна, воодушевленная примером приятельницы, тоже вооружилась. Она схватила одну из упавших сковородок и начала размахивать ею, норовя огреть зятя по макушке. Перед лицом численно превосходящего противника Гена отступил в угол. Но не сдался.

– Что у тебя с этим мужиком? – кричал он жене. – Сима! Скажи мне! Умоляю! Ты стала женщиной легкого поведения?

– Я верна тебе!

– А что у тебя с этим мужчиной?

– Я помогаю ему в одном деле.

– В каком? Помогаешь ему излечиться от импотенции?!

– Гена, – снова заплакала Сима, – ну почему у тебя все мысли только об одном?

– А о чем я должен думать? Ты же мне ничего не рассказываешь! Сначала убегаешь из дома по ночам, потом врешь, что никуда не ходила, а сегодня я тебя застукал с посторонним мужчиной, который при виде меня испугался и убежал. Вывод ясен! Ты мне изменяешь. И это был твой любовник!

Вообще-то Мариша не была поклонницей рукопашных схваток между супругами. Конечно, они со Смайлом тоже дрались. Швыряли друг в друга различные предметы. Но это ведь было совсем другое. Кулаками, да еще по лицу муж ее никогда не лупил. Хотя Мариша отдавала себе отчет, что иной раз и мог бы, так она его доводила своими выходками.

Но Сима-то какова! Изменяла своему мужу! Завела любовника. Под носом у мужа шастала к нему по ночам. И зачем ей это было нужно? Ведь с мужем у них была полная идиллия.

– Погоди, Гена, – вмешалась Мариша. – Тут что-то не то. Всем в доме известно, что Сима тебя любит.

– Люблю, люблю!

– Значит, ты должен ее выслушать.

– Да я готов! Но она ведь ничего не говорит!

Мариша вопросительно посмотрела на перепуганную и заплаканную горничную:

– Сима? Ты нам скажешь? Кто этот человек? И что тебя с ним связывает?

– Я не могу. Это не моя тайна!

– А чья?

– Не моя! Но у меня с этим мужчиной ничего не было. Не верите? Погодите! Вот Игнат из больницы выйдет, он подтвердит.

Гена аж взвился.

– И твой братец тоже в этом участвует?! А-а-а! Теперь я все понял! Когда вы с ним уезжали якобы по магазинам, на самом деле Игнат возил тебя к любовнику. На квартиру. И вы там с ним трахались! Словно блудливые кошки!

Глаза у Гены налились кровью. И Мариша очень некстати снова вспомнила те продолговатые, похожие на могилы ямы, которые Гена копал по ночам в саду. А что, если это не первый случай? Что, если ревнивый Гена выслеживает и убивает любовников жены? Или тех людей, которых он считает ее любовниками? А потом что? А потом он закапывает их трупы в саду Сергея Юльевича?

Сначала убил хозяина. Потом Сергея. А Катерину? Катерину-то за что? Да нет, чушь какая-то. До сих пор Гена и Сима производили со стороны впечатление счастливой супружеской пары. Только сейчас что-то нашло на Симу. Ну а Гена уж отреагировал, как и полагается всякому порядочному мужу.

Тем временем Сима до того доревелась, что начала страшно икать, пугая бедного Апаша, заглянувшего на кухню в поисках вкусненького. Но вместо вкусненького он услышал непрерывное «Ы-к! Ы-к! Ы-к!». Апаш струсил. Прижал уши к голове и, быстро пятясь задом, постарался убраться из кухни. Раиса Михайловна и мать Катерины кинулись к Симе, окончательно отогнав Гену в сторону.

– Иди, иди! Ревнивец! Довел жену, теперь радуйся!

Гена радоваться не спешил. И даже, напротив, был очень зол и пообещал, что с Симой он еще разберется.

– Не все же время вы возле нее торчать будете! – злобно буркнул он и вышел из кухни.

Мариша с Аленой тут же кинулись к Симе, надеясь, что в отсутствие мужа она признается им, кто был тот человек, с которым ее застукал Гена. Ничуть не бывало. Сима разговорчивей не стала. И все так же упрямо трясла головой, отказываясь объяснить, с кем была этим вечером.

– Не могу! Не могу! Не могу! – твердила она. – Это не моя тайна! Не могу, не спрашивайте.

И лишь когда потерявшая всякое терпение Раиса Михайловна прикрикнула на нее, Сима не выдержала и выпалила прямо в лицо матери:

– Вот ты меня ругаешь, а потом благодарить будешь! Не для самой себя, ради всех нас стараюсь!

И все. На этом ее откровенность окончательно и бесповоротно иссякла.

Ужина в этот день дома не предвиделось. До того ли всем было, если Раиса Михайловна занималась тем, что защищала дочь от взбесившегося Гены. А тот ходил кругами возле дома и злобно рычал, так что пугал даже Апаша. Тот забился в свою будку, и наружу выглядывал только большой круглый и очень изумленный глаз. Пес недоумевал. Привычная жизнь летела в тартарары. И он решительно не понимал, как все будет дальше. И кто станет его кормить.

Ольга с матерью тоже куда-то уехали. И совершенно неожиданно для подруг их пригласил на ужин Владимир.

– Чего дома сидеть? – пожал он плечами. – Время еще только десятый час. Поехали, я знаю замечательное местечко, где нам подадут свежих лобстеров с черной икрой.

Лобстеров подруги не хотели. Но Володька обладал умением настаивать на своем.

– Вам же будет лучше! – уверял он подруг. – Вкуснейшая вещь!

– И очень дорогая, – буркнула Алена, сверившись с ресторанным меню. – Ну и цены в этом ресторане!

– Пора тебе привыкать к новой роскошной жизни.

– Один лобстер тут стоит столько, сколько зарабатывает хороший работник в месяц! – не могла успокоиться Алена.

– Зато ты получишь от еды истинное наслаждение!

– Знаешь, я тебе открою один секрет, – прищурившись, сказала ему Алена. – Любая еда покажется тебе слаще сахара, если только ты предварительно хорошенько проголодаешься. Когда я приходила домой после суток, то мне даже холодная вареная картошка казалась манной небесной.

– Б-р! – передернулся Владимир. – Не ел, не знаю.

– А ты попробуй!

– Но тебе-то, я так понимаю, теперь нет необходимости питаться одной картошкой? Ты унаследовала от нашего отца миллионы долларов. Неужели тебе жаль нескольких тысяч на еду?

– Нескольких десятков тысяч, – скрупулезно поправила его Алена, любившая во всем точность. – И кто платит за ужин? Ты?

– С какой стати? – растерялся Володька.

– Это ты нас пригласил. Кто приглашает, тот обычно и платит.

– Но у меня нет денег.

Алена скривилась.

– Нет денег, нечего шиковать. Приучайся жить по средствам.

Владимир явно был в шоке.

– Ладно тебе! – произнес он наконец. – У меня праздник. Надо же его отпраздновать как следует.

– И что за праздник?

– Я разобрался со своими долгами!

– Расплатился?

– Разобрался. Засадил кредитора за решетку.

В голове у Мариши что-то щелкнуло.

– Ах ты, паршивец! – зашипела она на парня. – Это из-за тебя меня чуть не убило взрывом, а потом едва не придавило насмерть креслом?

– Н-не понимаю, – начал заикаться Володька.

– И ты должен мне новое платье! Не уверена, что винные пятна отстираются.

– П-платье? Какое платье?

– Белое! С алыми маками! Пышное!

– Н-но почему?

– Это ведь ты натравил ОМОН на бедного Финика?

– Я!! – просиял Владимир и тут же спохватился: – А вы что, там тоже были?

– Что ты им наплел? Что он наркоторговец? Что у него дома склад героина плюс небольшая атомная бомбочка, которой он собирается подорвать президента?

– Я люблю президента, – испугался Володька. – А этот Финик в самом деле тот еще тип!

– Но это еще не основание, чтобы подставлять его. И как тебе удалось добиться, что тебе поверили и послали группу захвата?

– Ну… я… Скажем так, я использовал некоторые знакомства. Весьма полезные, надо вам сказать, знакомства. Не первый раз к их помощи прибегаю.

– А когда еще они тебе пригодились?

– Дуру одну от меня ребята помогли отвадить. Засадили за хулиганство.

Глюка! Это он про Глафиру вспомнил! Так вот как девушка оказалась на скамье подсудимых!

– А с Фиником как дело было? Просто так пришел и сказал, что так, мол, и так, знаю одного наркоторговца, могу его вам указать? И они тебе сразу поверили?

– Ну, приплатил им немножко, ясное дело. Но этот Финик и так был у них под колпаком за какие-то свои делишки. Так что они только обрадовались моей наводке.

Все ясно. Этот гад наябедничал кому-то из своих продажных знакомых ментов. А те, пожалев сиротку и польстившись на взятку, а может быть, просто толком не разобравшись, что к чему, послали ОМОН к Финику. Как же, ведь жалоба поступила от сына известного предпринимателя и всеми уважаемого бизнесмена. А кто такой Финик, если разобраться? Правильно, ату его, ребята!

Но все же связи связями, а, как говорится, маленькое сделать большим никакие связи не помогут.

– А ты не боишься, что после того, как ТАМ разберутся, что к чему, они отпустят Финика на свободу и он с тебя три шкуры сдерет?

Судя по выражению красивого глупого лица парня, он об этом не подумал. Конечно, дело это с непривычки не такое уж простое. А когда всю жизнь за тебя думал отец, а потом в одночасье вдруг самому приходится принимать решения, то можно наломать дров.

– Н-н-нет, – промямлил он. – Но я же им сказал!

– А доказательства позаботился подбросить?

– К-какие доказательства?

– Героин! Хотя бы несколько граммов ты подбросил Финику?

– Н-н-нет!

Все ясно. Финику просто повезло, что в должниках у него оказался хоть и подлый, но глупый Володька. Был бы кто другой, Финику не выкрутиться. А так еще оставался шанс, что его отпустят.

В это время принесли лобстеров. Володя совершенно потерял интерес к еде. А вот подруги, наоборот, заинтересовались.

– И как едят этих монстров?

– Там, – пробормотал Володька, – щипчики специальные лежат. Ими снимают панцирь.

И пока подруги увлеченно потрошили лобстеров, которые оказались всего лишь громадными морскими раками, парень подавленно таращился в одну точку за их спиной. Подруги уже доедали лобстеров, которые в самом деле оказались вкусными и приятно пахли, когда Володька наконец отмер.

– Я погиб! – произнес он. – Я покойник! Если Финик узнает, что это я пытался спровадить его за решетку, он от меня мокрого места не оставит!

– И правильно сделает, – сказала злопамятная Мариша, все еще не в состоянии забыть свое погибшее платье с маками, полоща пальцы рук в специально принесенной для этой цели мисочке. – Так тебе и надо.

– Алена! – повернулся Володька к сестре. – Помоги!

– Как? – растерялась та.

– Дай мне денег!

– А-а-а, – моментально потеряла интерес к происходящему теперь уже Алена. – Не знаю. Свои долги нужно платить самому.

– Я отработаю! Честно!

– А что ты умеешь?

– Я все могу!

– Ну… И сколько тебе нужно?

Володька озвучил цифру. И у Алены отвисла челюсть.

– Сколько?

– Это вместе с процентами.

– Но Финик называл другую сумму.

– Так разве он у меня один, – тоскливо произнес Володька. – Я должен еще как минимум пятерым. И это только те, кого я помню. Верней, те, которые не дают мне забыть о себе.

– Очень мило!

Алена была холодна, словно айсберг.

– И ты пригласил нас в этот ресторан, заставил заказать самое дорогое блюдо и все только для того, чтобы выклянчить у меня деньги?

– А что такого? – растерялся Володька. – Раньше всегда с бабами у меня прокатывало.

– Ты и у своих женщин брал в долг?

– А чего? Бабы уже не люди? Или их деньги какие-то другие?

С этим человеком было ясно все! И не собирался он раздавать долги, даже получи огромное наследство. Прав бы покойный Сергей Юльевич, трижды прав! Володька, скорей всего, пустил бы состояние отца по ветру. Ничего другого он придумать был просто не в состоянии.

Глава 17

На следующее утро подруги отправились каждая по своим делам. Алену ждали в компании ее отца, которой ей отныне предстояло управлять. А Мариша намеревалась наведаться в ту самую съемную квартирку, куда Сергей Юльевич поселил свою юную любовницу. И попытаться подружиться с этой особой. Ну а если не получится или если девчонку она там уже не застанет, то хотя бы познакомиться с жильцами соседних квартир.

Ведь всем известно, что лучше вас самих в вашей жизни разбираются ваши ближайшие соседи. Вы у себя в глазу и бревна не заметите, зато у соседа во дворе даже соринку и ту тотчас увидите.

Мариша пыталась рассказать Алене о своих планах, но та была страшно занята и даже не стала ее слушать.

– Потом, потом! – отмахнулась она от Мариши, разговаривая одновременно по трем телефонам. – Сегодня у меня ответственный день. Созван совет директоров. Меня представят важнейшим людям в компании отца. Что мне надеть?

Перед такой важной проблемой все остальные, конечно же, отступили на второй план.

– Я должна выглядеть безупречно, – металась Алена по своей комнате. – Все эти свитерки и юбочки мне не годятся. Сразу видно, что куплены они на Троицком рынке.

– А костюм?

– Очнись! Ау! Откуда у меня взяться деловому костюму. Максимум мамин с люрексом и золотой вышивкой.

– Джинсы?

– С ума сошла! Джинсы на деловое совещание!

– Тогда нужно пойти и купить.

– Гениально! – оживилась Алена, но тут же ее лоб избороздила глубокая складка. – Но где взять деньги на покупку?

– У тебя совсем нет сбережений? Тогда я могу одолжить тебе. Хочешь?

– Правда? – просияла Алена. – Хочу! И честное слово, я тебе отдам! Сразу же, как только приступлю к руководству компанией.

– К руководству?

– Это непременное условие завещания моего отца. Деньги достаются мне только при том условии, что я официально возглавляю всю его компанию. Сегодняшний совет директоров – это лишь первый шаг в направлении папочкиных денег.

Что же, по крайней мере теперь становилась понятной та лихорадочная поспешность, с которой Алена готовилась к этому шагу.

– Я дам тебе денег, и можешь мне их не возвращать.

Подруги поехали в бутик, где не без труда выбрали довольно симпатичный черный костюмчик. Короткая юбка и узкий приталенный пиджачок, украшенный на лацкане алой розой. Это было единственное яркое пятно в ансамбле. И продавщица посоветовала приобрести к костюму цветную блузку.

– Можно тоже алую, тогда она будет перекликаться с цветком на пиджаке.

Но Алена отказалась:

– Только черную. Я в трауре.

За костюмчик и шелковую блузку пришлось отдать такую сумму, что у Мариши невольно зашевелились волосы на голове. Из чего же они шьют свою одежду? Из драгоценных металлов? А в подкладке наверняка зашиты изумруды и рубины! Но надо было признать, что костюм сидел на Алене словно влитой. Девушка сразу же приобрела светский лоск и изысканность.

Удивительное дело, до чего одежда меняет внешность человека! Казалось бы, тряпка она и есть тряпка. Так нет же! Наденешь одежду с рынка, и сразу же видно – Турция. А пошитая по дизайнерским лекалам и через десять лет будет выглядеть стильно.

Туфли Алена приобрела вызывающе ярко-алые, на шпильках. И в ответ на осторожное замечание Мариши заявила, что траур на обувь не распространяется.

После похода по магазинам Мариша отвезла подругу к офису, у входа в который уже вышагивал в нетерпении Борис Степанович. Он явно злился, но при виде преображенной Алены мужик сдавленно ахнул и вытаращил глаза:

– Алена… Алена Сергеевна! – выдавил он из себя. – Вы ли это?

– Пройдемте, – деловито кивнула ему Алена. – Все уже в сборе?

– Ждем только вас.

И она пошла впереди, цокая шпильками, словно скаковая кобылка. Что и говорить, выглядела Алена просто шикарно. И в этом немалую роль сыграл тот макияж, который ей сделали в салоне красоты. А как же без макияжа? На востоке женщины закрывают свое лицо чадрой или паранджой, а у нас приходится прибегать к помощи косметики.

Именно в салоне красоты подруги и застряли дольше всего. Ведь Алене хотелось всего и сразу. Но времени было в обрез, так что пришлось ограничиться маникюром, освежающей маской и укладкой волос. Ну, и конечно, макияж. Как же без него современной бизнесвумен? Без него – нельзя никак.

Помахав вслед преобразившейся Алене, Мариша развернула свою машину и с легким сердцем поехала по своим делам.

Адрес юной любовницы Сергея Юльевича она узнала еще вчера у говорливой Зинаиды Григорьевны. У Мариши даже мелькнула мысль о том, что нужно посоветовать Алене отселить Зинаиду Григорьевну куда-нибудь подальше от себя. Или хотя бы не использовать дальнюю комнату отцовского кабинета для тех переговоров, которые она захочет сохранить в тайне.

Ведь Зинаида Григорьевна выложила Марише буквально всю информацию о последней любовнице своего босса.

– Живет эта девица возле станции «Электросила». В доме, где на первом этаже находится косметический магазин «Три в одном». Этаж у нее четвертый. Балкон выходит не на улицу, а в парк. Больше я ничего не знаю. Разве что в соседях у этой девицы проживает противная старуха по кличке Шапокляк.

Оставалось только поражаться осведомленности Зинаиды Григорьевны. Поражаться и радоваться, потому что если бы не она, то кто бы подсказал Марише, куда ей ехать? А теперь Мариша четко следовала инструкциям вездесущей Зинаиды Григорьевны. И уже через сорок минут стояла у пятиэтажного, вытянутого в длину дома, где на первом этаже в самом деле располагался косметический магазин.

Обогнув его, Мариша оказалась во дворе. И, отследив окна четвертого этажа, с удовольствием убедилась, что балконов на этом уровне всего восемь штук.

– Что же, могло быть и хуже. Десять или двенадцать.

Но пока Мариша размышляла, с какого подъезда начинать, с ближнего или с дальнего, из второго подъезда вышла старуха, словно спрыгнувшая со страниц книг о Чебурашке. Тонкие кривые ножки, черная юбка, шляпка и длинный любопытный нос плюс маленькие глазки делали ее почти точной копией старухи Шапокляк. Не хватало только крыски Лариски. Впрочем, ее с успехом заменяла кривоногая длинномордая такса, семенившая рядом с хозяйкой на поводке.

Нрав у собачонки был самый мерзкий. И она немедленно облаяла Маришу, стоило той приблизиться.

– На место, Матильда!

Матильда! Ого! Вот это имечко для кривоногой уродины.

– Какая славная у вас собачка! – приторным голосом произнесла Мариша. – Скажите, а какая это порода?

– Это такса, милочка. И в вашем возрасте уже стыдно не знать этого!

Мариша даже оторопела от такого ответа. Обычно владельцы домашних кошек и собачек просто обожают, когда им задают вопросы об их питомцах. Но похоже, эта бабка была совсем из другого теста. Тем не менее Мариша повторила попытку.

– Как бы мне тоже хотелось завести себе такую собачку! – воскликнула она с восторгом записной идиотки. – Скажите, у нее будут щеночки?

– Матильда – девушка!

– Значит, щеночков не будет? – растерянно спросила Мариша.

Бабка ей не ответила, но и не уходила.

– А скажите, вы ведь живете в этом доме?

В ответ бабка смерила Маришу пронизывающим взглядом своих глазок и холодно спросила:

– Что вам нужно, дорогуша?

– Мне? Мне нужен Сергей Юльевич. Пожилой мужчина, видный, обеспеченный, ездит на…

– Я прекрасно знакома с этим человеком, – перебила старуха Маришу. – Нет нужды тратить время на его описание, тем более что оно грешит у вас неточностями.

– Да?

– Сергей Юльевич отнюдь не пожилой мужчина, а всего лишь зрелый. И что касается его уровня достатка, то он не достаточен, а просто превосходен.

– Вот как, – растерялась Мариша. – Вы с ним знакомы?

– Мы соседи.

Повезло! Что называется, вот так прямо взяло и повезло! У Мариши даже дыхание перехватило от собственной удачливости.

– Скажите, а с девушкой? С девушкой вы тоже знакомы?

Старуха вперила в Маришу проницательный взгляд и внезапно спросила:

– Вы его родственница? Дочь? Невестка?

– Я – детектив.

Глаза старухи жадно блеснули.

– Частный детектив? И вас послала родня Сергея Юльевича? Выяснить, что тут происходит?

– Да.

– В таком случае вы опоздали! Сергей Юльевич и его молодая пассия больше тут не проживают!

Кто бы сомневался! Один убит, а вторая… Кстати, а куда делась девушка?

– Она съехала. Они исчезли внезапно и почти одновременно, что дает мне основание полагать, что у семьи ваших клиентов возникли серьезные проблемы.

Старуха зрила прямо в корень! Интересно, чтобы стать такой же проницательной, обязательно дотянуть до восьмидесяти и оказаться такой же ехидной стервой?

– Но я могла бы подсказать вам, – задумчиво произнесла бабка.

– Что именно?

– Я могла бы подсказать вам адрес Елены.

– Это любовница Сергея Юльевича?

– Его юная подруга.

– Подскажите!

– Не все так просто, дорогая леди, – нахмурилась бабка. – Вы получаете адрес, а я сотню долларов.

– Сто? – ахнула Мариша. – Долларов?

– Как хотите! Но самим вам эту девушку ни за что не найти.

– Можно спросить у квартирной хозяйки.

– Это я и есть.

– Вы?

– А что тут такого? – высокомерно глянула на Маришу бабка. – Сдача собственных квартир в аренду – это мой бизнес.

Квартир! У нее еще и не одна квартира, а несколько! Бесспорно, эта бабка удивительный человек. И сто долларов – это для нее еще весьма скромно. Могла бы и больше попросить. Впрочем, Мариша попыталась поторговаться с бабкой. Бесполезно. Легче было бы уломать камень у дороги, чем выклянчить у старухи уступку.

– Не смешите меня, юная леди. Ни за что не поверю, будто бы у ваших клиентов не найдется сотни долларов для бедной старухи.

Это она-то бедная! Но бабка не собиралась сдаваться. Когда ей надоело торговаться, она сделала вид, что уходит.

– Как хотите, юная леди. Можете скупердяйничать, но предупреждаю вас: моя информация уникальна. Ни с кем из соседей мои жильцы не общались. Со всеми возникающими проблемами обращались ко мне. Так что никто вам про них ничего не расскажет.

Не зная, как поступить, Мариша позвонила Алене. Та была на совещании, но трубку взяла. Реакция Алены была неожиданной.

– Ты с ума сошла?! – взвизгнула она. – Ничего не давай старой грымзе!

– Но как же? Ведь она знает, где сейчас находится любовница твоего отца.

– Зачем она тебе?

– Не мне, всем нам. Она может знать, кто убил твоего отца.

– Ничего она не знает. Если бы знала, то давно бы уже объявилась. Или у следователя, или у нас дома.

– Но…

– Ничего не давай противной бабке! – отрезала Алена. – И вообще, не понимаю, зачем ты туда поехала. Да еще без согласования со мной. Немедленно все бросай!

Но тут на заднем плане раздались мужские голоса, обсуждающие какие-то слияния и дебеты, и Алена сама бросила трубку. А Мариша осталась стоять в растерянности. В чем дело? Ах, ну конечно! Как она сразу не догадалась! Алене было явно жалко денег. Тем более что их у нее не было. Ну да, Алене элементарно неловко перед Маришей. Ведь девушка понимает: Шапокляк придется заплатить из Маришиного кармана. У самой Алены пока что нет ни гроша. В этом причина ее странного поведения.

Ну так Мариша заплатит! Мариша выше таких меркантильных соображений, деньги ничего не значат в данном случае. Она взялась за это дело, и она его закончит. Чего бы ей это ни стоило.

– Рублями по курсу возьмете? – спросила Мариша у бабки.

Та деловито кивнула и в свою очередь произнесла:

– Ближайший банкомат за углом.

После того, как пластиковая карточка Мариши полегчала на две тысячи восемьсот рублей, а Шапокляк разбогатела на эту же самую сумму, бабка стала любезной и милой, словно свежая пастила в шоколаде.

– Леночка – очень милая девушка, – начала она рассказывать. – Ничуть не похожа на этих распущенных наглых девиц, которых сейчас полным-полно на улицах. Сразу видно, что воспитана в строгих правилах. Трудолюбива. И покладиста. Во всяком случае, Сергей Юльевич был от нее без ума. При каждой встрече пел дифирамбы своей Леночке. И хозяйка она отменная. И умна. И образованна.

– Как жаль, – говорил Сергей Юльевич, обращаясь к соседке, – что я познакомился с ней только сейчас. Даже дух захватывает, как подумаю, что мог бы вылепить из нее я, а не дуры – необразованная мать и деревенская бабка.

Между влюбленными не случалось даже крохотной ссоры. И хотя на ночь Сергей Юльевич в квартире никогда не оставался, но Леночка несколько раз ночевала там. Утром она вызывала такси и отправлялась на работу. Все это любопытная старуха наблюдала в окно своей собственной квартиры, которое выходило также во двор.

– Однажды утром такси не приехало. Леночка позвонила в дверь моей квартиры. Бедная девочка, она почти плакала.

– Если я опоздаю, у меня будут огромные неприятности. Могут даже уволить. А я ведь на испытательном сроке. Если оступлюсь, не видать мне денег!

Насчет денег старуха понимала очень даже хорошо. Так что тревогу своей юной жилицы разделила в полной мере.

– Хочешь, я поговорю с Михаилом со второго этажа? Вроде бы его сын подрабатывает извозом. Конечно, парень ненадежен. Но все лучше, чем топать пешком или ловить частника.

– Сделайте такую милость! – обрадовалась Алена. – А то у меня сумищи – прямо не поднять!

Сын соседа оказался дома. Он как раз собирался уходить, так что с радостью согласился подвезти хорошенькую соседку и заодно подзаработать немного. Вечером, когда парень возвращался домой, Шапокляк подкараулила его на лестнице.

– Куда возил Леночку? – напрямик спросила она у парня.

То ли от растерянности, то ли из опаски (о Шапокляк в доме ходили нехорошие слухи про ее мстительность и злопамятность) парень тут же назвал адрес и прибавил:

– В здании располагается небольшая швейная фабрика. Наверное, девчонка – швея. А в сумках у нее были заготовки, которые она брала домой, чтобы немного подзаработать.

– Ты уверен?

– Сумки у нее были тяжеленные. Прямо кирпичи. Я так и спросил, не кирпичи ли у нее там. А она мне ответила, что там не кирпичи, а ее работа. На выходные домой брала.

Это утверждение показалось Шапокляк весьма странным. Зачем же так надрываться на работе, если имеется богатый любовник? Или Леночка оказалась девушкой принципиальной и денег от своего покровителя не принимала? Что же, вероятно, на это Сергей Юльевич и клюнул.

Шапокляк даже восхитилась проницательностью и ловкостью молодой девушки. Наверняка Сергею Юльевичу, как всякому богатому человеку, изрядно надоело, что все вокруг постоянно клянчат у него деньги. И, встретив девушку, которая упорно ничего не просила и даже, более того, не желала принимать денежное вспомоществование, он растрогался. И вот уже престарелый олигарх оказался в плену у своих чувств.

– Если бы Леночка согласилась принимать от него деньги или дорогие подарки, все бы кончилось банальным романчиком. А так Сергей Юльевич увяз серьезно.

– Адрес! – потребовала Мариша. – Дайте мне адрес этой швейной фабрики. И скажите фамилию Леночки.

Старуха замялась. Фамилию Леночки она не знала.

– Тогда верните деньги! – рассердилась на нее Мариша. – Как я буду искать вашу Леночку на фабрике, где может работать еще сотня других таких же Леночек?

Расстаться с деньгами для жадной старухи было решительно невозможно. Она уже подержала их в руках. Они были уже ее. Вырвать их у нее было не легче, чем выжать каплю влаги из сухого булыжника. Но кое-какая совестливость у бабки все же имелась. Поэтому она предложила компромисс:

– Мы с вами подъедем к проходной этой фабрики. И когда работницы начнут выходить, я покажу вам Леночку.

Все лучше, чем ничего. Скрепя сердце, Мариша согласилась. И Шапокляк начала проворно раздавать указания.

– Работа на фабрике заканчивается часов в пять, так как сюда Леночка никогда раньше шести часов не приезжала. Сейчас еще только начало четвертого. Значит, мы с вами вполне успеем.

Оказавшись у проходной швейной фабрики с поэтичным названием «Заря», Мариша немного расслабилась. Пусть теперь Шапокляк отработает полученные деньги. Было уже начало шестого, когда швеи стали выходить из ворот фабрики одна за другой. Девушки шли по одиночке, парочками и целыми компаниями. Они смеялись, прихорашивались и явно были счастливы уже тем, что рабочий день у них закончился. А весна, солнце и хорошая погода, наоборот, еще только начинаются.

Кто будет спорить, что куда приятней выйти с работы и погреться в лучах солнышка, как это можно сделать летом и весной. И куда как скверно зимой – войти в сумраке, выйти в темноте, на нечто непонятное серо-пасмурное, слабо похожее на настоящий день.

– Видите среди них Леночку?

– Пока нет.

Сначала работницы шли кучно. Поток девушек поредел. Изредка показывалась одна или другая припозднившаяся работница. Но и среди них Леночки не было. И наконец прошла последняя. Было уже почти шесть часов. Вряд ли Леночка оставалась на фабрике так надолго. Хотя кто ее знает. Потеряв любовника, она могла отдаться работе вся целиком. На всякий случай подождали еще двадцать минут. И стало совершенно понятно, что Леночки не будет.

– Вы уверены, что ваш сосед называл именно этот адрес?

– Да. Фабрика «Заря»! Это здесь.

Мариша замолчала. Какой у них выход? При-ехать сюда завтра, отвезти Шапокляк в отдел кадров и потребовать, чтобы им показали всех имеющихся в наличии Леночек? Но пойдут ли на это работники отдела кадров? И самое главное, имеются ли у них в бумагах фотографии работниц? Или дела ведутся по старинке, заполняются лишь бланки, но без фотографий?

Пока Мариша размышляла над этим вопросом, у нее зазвонил телефон. Звонила Алена.

– Ты где?

– Возле «Зари», – машинально произнесла Мариша.

– Где? – изумилась подруга.

– Швейная фабрика «Заря». Находится…

– Я прекрасно знаю, где она находится! – перебила ее Алена. – Какого черта ТЫ там забыла?

– Похоже, тут работала любовница твоего отца.

– О боже! Ты еще не оставила эту идею?

– А почему я должна была ее оставить? Мы мило поговорили с одной пожилой дамой, и она оказалась столь любезна, что показала мне место, где работала эта девушка.

– О-о-о!

– Да, да! – воодушевленно подтвердила Мариша. – Мы ждали ее тут, сидя в засаде. Но…

– Что?

– Но ничего не получилось.

– И очень хорошо!

– Хорошо?

– Слушай, Мариша! Оставь ты эту затею! Возвращайся домой, у меня для тебя потрясающие новости.

– Как прошел совет директоров? – спохватилась Мариша.

– Отлично! Отлично он прошел. Так ты едешь?

– Погоди немножко. Подожду эту Леночку.

– Кого?

– Леночку. Так звали любовницу твоего отца.

Послышалось странное хмыканье, и Алена сказала:

– Ну, как хочешь. У меня есть новости, а у тебя терпение. Когда кончится, приезжай. Узнаешь много интересного.

Разумеется, терпение кончилось у Мариши очень быстро. Она переговорила с Шапокляк, которая в очередной раз проявила редкостную понятливость и согласилась завтра приехать на фабрику снова. Правда, при этом противная бабка намекнула, что ее день не резиновый. И у нее полным-полно других, куда более доходных дел, которыми она пожертвует ради Мариши.

– Но я бедная старая женщина. Я не могу себе позволить действовать исключительно из благих побуждений. Разумеется, я хочу помочь найти убийцу Сергея Юльевича. Но ведь у меня тоже дела. Пожертвовав ими, я потеряю энное количество денег. Понимаете?

Понять ее было нетрудно. Хочешь, чтобы я с тобой приехала сюда и завтра, заплати мне.

– И сколько же денег вы можете потерять завтра, если согласитесь помочь нам? – спросила Мариша у бабки.

Шапокляк ненадолго задумалась.

– Сто долларов! – выпалила она.

– Это чем же таким промышляют наши российские пенсионеры, чтобы иметь доход почти по три тысячи рублей в день? – восхитилась Мариша.

– Не ваше дело!

– А мне кажется, что очень даже мое. Вы хотите получить с меня еще сто долларов. А между тем не можете не понимать, что Лена – это зацепка. Девушка может знать, кто желал Сергею Юльевичу зла.

– Откуда же?

– Раз у Сергея Юльевича не было секретов от этой девушки, то он мог поделиться с ней какой-либо полезной для следствия информацией. А вы препятствуете следствию! Фактически вы покрываете убийцу!

Шапокляк сосредоточенно нахмурилась.

– Что-то я плохо себя чувствую, – мрачно произнесла она. – Наверное, завтра ревматизм разыграется. И давление подскочило. Завтра я целый день пролежу в кровати! Пропади они пропадом все дела!

– Черт с вами! Заплатим мы вам еще сто долларов!

– Не знаю, – явно получая удовольствие от этого спектакля, произнесла старуха. – Конечно, я попытаюсь быть завтра на ногах. Но ничего не обещаю. Ничего!

Отвезя вредную бабку домой, Мариша поехала в «Дубочки». Перед расставанием старуха еще раз намекнула, что очень плохо себя чувствует. И в связи с этим гонорар за ее завтрашнее участие в деле может немного возрасти.

– Немного – это насколько? – поинтересовалась Мариша, которая считала, что всегда нужно быть во всеоружии.

– Думаю, что вдвое, – слабым голосом простонала бабка. – Но я посмотрю, как пойдут дела. Может быть, мне будет так плохо…

– Давайте уж пусть вам будет плохо ровно на двести долларов!

Шапокляк потрясла головой и повторила, что она ничего не обещает.

– Вот мерзкая бабка! – кипятилась Мариша, руля в сторону «Дубочков». – Просто аллигатор, а не бабка! Как только Сергей Юльевич мог иметь с ней дело! Мерзкая-премерзкая бабка! Жадная-прежадная старуха!

И тут совершенно внезапно Маришу озарила мысль, отчего руль в ее руках дрогнул. Машина совершила крутой вираж. И, чудом избежав столкновения с несущейся в соседнем ряду «Газелью», выскочила в правый ряд к тротуару. Водитель «Газели» возмущенно загудел. В ответ Мариша показала ему язык и пробормотала:

– Тебе можно, а мне нельзя?

При этом мысли ее крутились возле одного-единственного вопроса, который никак не давал ей покоя. Даже не вопроса, а предположения. И предположение это было настолько ужасным, что Мариша никак не могла собрать свои мысли вместе и хорошенько его обдумать. Вместо этого мысли, словно перепуганные кролики, разбегались в разные стороны.

– Этого просто не может быть! – пробормотала Мариша. – Неужели я просмотрела? Под самым моим носом! Как же так? Тогда получается, что я ровным счетом ничего не понимаю в людях. И привидение покойного Сергея Юльевича… Не об этом ли хотел поведать покойник?

Мариша глубоко задумалась.

– Нет, я точно перестала разбираться в людях!

И словно в подтверждение ее слов раздался звонок от мужа.

– Дорогая, ты как? – ласково поинтересовался он у Мариши.

Голос Смайла был вновь настолько ласковым и заискивающим, что Мариша моментально насторожилась и заподозрила неладное.

– Ты снова должен задержаться?! – не поздоровавшись, воскликнула она.

– Ну…

И тут терпение Мариши, которое и так было на исходе, лопнуло. И она закричала:

– Можешь мне ничего не объяснять! Я и сама в силах придумать тысячу новых причин, чтобы ты не мог вернуться. Что у вас там? Наверное, в разгар весны в пустыне разыгрался снежный буран? Погодная аномалия? У вас стоит нелетная погода из-за цунами? Или что еще? Самолет сломался? Геомагнитные бури? На аэродром не завезли горючее? Может быть, экономические причины? Компания обанкротилась и все вы уволены без выходного пособия? Так что ты должен добираться домой пешком или автостопом, потому что денег на билет до дома у тебя нет?

– Какая у тебя богатая фантазия! – засмеялся Смайл.

– Смейся, смейся! Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Ладно, не буду над тобой смеяться.

Покладистость мужа еще больше убедила Маришу в том, что дело неладно. Наверняка у него там закрутился роман. И судя по тому упорству, с каким муж не хочет возвращаться к ней, роман кипит, словно борщ в огромном котле. Куда уж ей, она даже и готовить толком за все годы их супружеской жизни не научилась. И вообще, правильно мама говорит, – не смогла создать мужу бытовой комфорт.

– Что случилось, Смайл? – устало произнесла она.

– Все в полном порядке. Я просто хотел спросить, почему у нас в квартире всюду пыль почти в палец толщиной. Ты что, больше тут не живешь?

На некоторое время Мариша оторопела. А потом до нее дошел смысл сказанного мужем. Она радостно взвизгнула, едва не оглушив Смайла.

– И по какому поводу радость? – проворчал он. – Неряха ты, Мариша. Я уже привык, что под кроватью валяются шарики пыли величиной с перекати-поле. И что посуда на кухне становится чистой только благодаря посудомойке. И когда мне пришлось перейти на рубашки из синтетики, потому что они, видите ли, не мнутся, я тоже не стал роптать. Но, честное слово, сейчас в квартире такое запустение, словно тут вовсе никто не живет.

– А я там и не живу!

Теперь наступил черед Смайла, чтобы насторожиться и спросить:

– Вот как? А где же ты живешь?

– В «Дубочках», – ляпнула Мариша.

– Где?

– Ну, это долгая история. Наша соседка может тебе объяснить.

– А ты сама? Где ты, Мариша?

– А я должна закончить одно дело.

– Мариша!

– Честное слово, это не займет много времени. Как только я все улажу, я примчусь к тебе!

И закончив разговор, Мариша отключила телефон, чтобы блокировать все попытки Смайла дозвониться до нее и призвать к порядку.

– Ничего, я его дольше ждала. Раз уж вернулся, значит, он меня все-таки любит. А раз любит, значит, потерпит.

Сейчас Марише казалось куда более важным смотаться еще в одно место, а потом вернуться в «Дубочки» и проверить наконец ту догадку, которая возникла у нее в голове.

– Если это так, то это просто невероятно. Нет, должно быть, я ошибаюсь. Должна ошибаться! Потому что если я не ошибаюсь, то все просто ужасно.

Но в глубине души Мариша понимала: нет, она не ошибается. Все именно так, как она и думает. А может быть, даже еще и хуже. И ей следует очень и очень поторопиться, если она хочет предупредить новое преступление.

Глава 18

В «Дубочках» дым в буквальном смысле этого слова стоял коромыслом. Из-за деревьев подъездной аллеи валили густые клубы дыма. А когда Мариша подъехала ближе, то увидела, что здание объято пламенем. Оно вырывалось из окон первого этажа – кухни и подсобных помещений.

– Пожар! – ахнула Мариша, машинально хватаясь за телефон, чтобы вызвать пожарную команду, а лучше две или даже три.

Телефон у нее был отключен. И прежде чем ей удалось его включить, ее внимание привлекла к себе другая сцена. Из-за угла дома появилась Сима, за ней Гена с топором в руках и оскаленными зубами. Сима мчалась на крейсерской скорости, издавая при этом оглушительный визг, словно сирена. Гена скакал молча, но вид у него был самый зловещий. Апаш мчался следом за этими двумя и явно воспринимал все происходящее словно веселое представление.

Сима пронеслась мимо Маришиной машины, так что ту обдуло порывом ветра.

– Помогите! – кричала Сима. – Он меня убьет!

Судя по Генкиному виду, такой вариант был вполне возможен. Симу нужно было спасать. Причем срочно, не тратя время на объяснения. Объясняться они будут потом. Сейчас главное, чтобы все остались в живых. Потому что Мариша чувствовала: этот пожар в «Дубочках» разгорелся не просто так и не сам собой. Убийца подошел к заключительному действию своей многоактной пьесы. И теперь только от Мариши зависит, удастся ли ему завершить постановку.

Дождавшись, когда визжащая Сима пробежит мимо, Мариша резко распахнула дверь машины со своей стороны. И заехала ею прямо в живот несущегося Гены. Мужик мчался на всех парах, так что просто не успел затормозить.

Б-бах! Блямс! Бух!

Топор отлетел в одну сторону. А Гена, отброшенный словно рикошетом, – в другую. Там он и остался лежать, едва переводя дух от полученного резкого удара и безмолвно шевеля губами. Не обращая внимания на садовника, Мариша проскочила в дом. Где же все остальные? Раиса Михайловна? Где Ольга? Где Аленка?

Оказалось, что все женщины выступили на борьбу с огнем. Они сражались мужественно, но безуспешно. Били по подбирающимся языкам пламени сухими ковриками, почему-то совершенно не используя воду. Повернув кран в кухне, Мариша поняла, в чем дело. Из заурчавшего крана не выдавилось ни капли воды.

– Мариша! Вызови пожарных!

– Вы их еще не вызвали? – ахнула Мариша.

– У нас у всех телефоны глючит! А домашний вообще вырубился.

Пожарные обещали приехать с максимальной скоростью. Но Мариша и сама понимала: вертолетов у доблестных борцов с огненной стихией пока что нету. А на своих красных машинах по городским пробкам они прибудут не раньше чем через полчаса.

И Мариша встала плечом к плечу с остальными. Но очень скоро ей стало ясно, что силы не равны. Огонь наступал. И все женщины были вынуждены отступать все глубже и глубже внутрь дома. К тому же, глянув в окно, Мариша увидела, как Гена снова взялся за свое. Он повалил на землю свою жену и, кажется, собирается ее задушить. Рядом прыгал придурок Апаш, принимая эту возню хозяев за веселую игру. Но Мариша понимала – дело плохо. Даже издалека ей было видно, что лицо Симы уже начало синеть. Медлить нельзя! Черт с ним, с домом! Главное – спасти людей!

Мариша выпрыгнула из окна первого этажа, которое, к счастью, было невысоко над землей. И помчалась к сражающимся супругам.

– Гена, оставь ее! – тянула Мариша на себя озверевшего мужика. – Сима ни в чем не виновата! Она тебе не изменяла!

– У нее есть любовник! – пыхтел Гена, не отпуская горло жены. – Дрянь! В доме его прятала! Под самым моим носом. Когда вспыхнул пожар, она сразу же к нему побежала! К первому!

– Гена, это был не любовник! Сима прятала Сергея Юльевича!

От изумления хватка Гены на несколько секунд ослабла. И Сима проворно отползла прочь. Судя по тому, как быстро она передвигалась, руки любящего супруга не нанесли ей серьезных травм.

– Сергей Юльевич? – тупо таращась на Маришу, произнес Гена. – Но… Но он же умер!

– Нет, не умер! Ты же сам его видел! Ты мне говорил.

– Но это… того самого… я думал, того… что это привидение!

– Гена, очнись! Разве на свете бывают привидения? Это был Сергей Юльевич. Живой и невредимый. Но если мы не поторопимся, то сейчас он задохнется в дыму или погибнет в огне. Сима, ты ведь пыталась спасти хозяина?

Вместо ответа Сима кивнула.

– Но его там нет!

– Где?

– В той потайной комнате, где хозяин прятался все это время, его нет.

– Верно, – подтвердил Гена. – Пустая каморка. Только кровать стоит и пятна крови на ней.

Мариша побледнела. Кровь! Может быть, она уже опоздала? Может быть, убийца прикончил Сергея Юльевича, а потом уж поджег дом, чтобы скрыть следы? Если так, то это ужасно!

– Сима! Гена! Вы знаете дом как свои пять пальцев! Где еще можно спрятать тело, чтобы его не заметили остальные?

Некоторое время супруги дружно сопели, соображая. А потом Сима сказала:

– Есть! В кабинете у Сергея Юльевича есть потайная комнатка. Она совсем крохотная. Не знаю, зачем он ее сделал. Но она там есть.

– Точно!

Оставалось только изумляться осведомленности этой парочки. В доме имеется потайная комнатка, о которой никому нельзя знать. Однако эти двое без труда вспомнили о ней даже в такой экстремальной ситуации.

Кабинет располагался в той части дома, куда огонь еще не добрался. Но дыма было и тут предостаточно. И к тому же огонь с каждой минутой отвоевывал все новые и новые позиции. Еще немного, и весь дом будет охвачен пламенем.

– Скорей! У нас мало времени!

Дверь в кабинет Сергея Юльевича оказалась закрытой. Но Гена сломал ее, благо прихватил с собой пожарный топорик, которым еще совсем недавно пытался раскроить своей жене голову. Теперь топор пригодился. И все трое ввалились в кабинет.

– Вот тут!

И Гена показал на совершенно ровный участок стены.

– Можешь открыть?

Гена отрицательно помотал головой.

– Тогда ломай!

Гена крякнул, размахнулся топором и лезвие впилось в обшивку стены. Раз! Раз! Раз! И в стене образовалось отверстие, откуда раздался жалобный стон.

– Успели! – обрадовалась Мариша. – Он еще жив!

Еще несколько усилий, и в стене появился провал, достаточный для того, чтобы заглянуть внутрь.

– Хозяин! – обрадовалась Сима. – Он там! Гена, вытаскивай его.

К этому времени клубы дыма уже достигли кабинета. Дышать тут стало трудно. Все трое чихали и кашляли. Один лишь мертвенно-бледный старик, которого Гена извлек из дыры в стене, хранил высокомерное молчание. Но это был Сергей Юльевич. И он был жив. Сейчас мужчина очень мало напоминал свои собственные фотографии, расставленные по всему дому. Там на них был запечатлен интересный мужчина в годах и с благородной сединой на висках. А Гена извлек из тайника глубокого старика с совершенно седыми волосами.

– Он жив!

– Быстрее отсюда!

– Ничего не вижу!

Мариша подскочила к дверям и поняла, что выйти из кабинета тем же путем, каким они сюда вошли, вряд ли удастся. Лестница была объята пламенем. Жар становился невыносим. Подскочив к окну, Мариша распахнула створки. Какое счастье! Свежий воздух!

– Что ты делаешь! – кинулся к ней Гена. – Нельзя открывать окна. Это даст новую силу огню!

Но было уже поздно. Было слышно, как внизу угрожающе загудело пламя.

– Нужно прыгать!

– Отсюда? – ужаснулась Мариша. – Но тут не меньше пяти метров!

– Шесть с половиной.

– Мы переломаем себе руки и ноги.

– Все лучше, чем зажариться заживо!

Это было правдой. К тому же внизу был газон, усаженный какими-то кустами. Можно было надеяться, что они хоть немного, но смягчат падение. Первым спрыгнул Гена. Приземлившись, он сразу же перекатился и встал на ноги.

– Выкидывайте хозяина!

Сергей Юльевич полетел вниз, храня все то же выражение лица, полное презрения к происходящему. Гена поймал его, так что Сергей Юльевич почти даже не ударился о землю. Падение смягчил Гена своим собственным телом. Потом он поймал Симу. Наступил черед Мариши прыгать. Но она медлила.

Господи, кто бы знал, как же Мариша боялась высоты. Если и было что-то в этом мире, что заставляло ее холодеть, то это именно высота. Даже на уровне второго этажа у нее начинала кружиться голова. Она не любила открытых балконов и чердаков. А при мысли о том, что можно выйти на крышу, ей становилось дурно.

И вот теперь ей предстояло либо изжариться, либо избавиться от своего страха.

– Прыгай! – с тревогой наблюдая за ней, кричал Гена. – Прыгай! Огонь уже в соседней комнате!

И тут Мариша решилась. Будь что будет! Она закрыла глаза, мысленно попросила прощения у мужа и мамы. И солдатиком прыгнула вниз. Не окажись внизу Гены, она бы переломала себе обе ноги. Но Гена был там. И Мариша угодила прямо к нему в руки.

– Уходим! Сейчас начнет все рушиться!

Схватив лежащего на земле Сергея Юльевича, Гена поспешил прочь от полыхающего дома. Во дворе уже столпились все прочие его обитатели.

– Все тут? – бросилась к ним Мариша. – В доме никого не осталось?

– Никого, – произнесла Ольга и внезапно заплакала.

Слезы оставляли на ее испачканных копотью щеках неровные дорожки. А пламя рвалось все выше. И когда оно показалось над крышей, вдалеке раздался вой пожарных сирен.

И вот огонь наконец потушен. Пожарные уехали. И все собрались в гостевом домике. Он стоял в глубине сада под защитой плодовых деревьев. Поэтому пожар и пощадил его. К тому же ветер дул в другую сторону, так что искры не долетели до этого строения. И теперь оно стало единственным пристанищем для погорельцев.

Была уже ночь, когда все сумели смыть с себя пятна копоти и налет сажи, переодеться в кое-какие вещи, которые удалось вытащить из полыхающего дома, и приготовить нехитрый ужин из тех продуктов, что хранились в холодильнике для гостей и запас которых Раиса Михайловна регулярно обновляла. Благодаря ее заботам все получили на ужин по одной котлете и приличной порции отварной цветной капусты. В других условиях кто-то, быть может, и начал бы ворчать. Но сейчас все проглотили свои порции и замерли.

Всех тревожил один и тот же вопрос.

– Как он? – спросила Раиса Михайловна у Кротовой, которая только что дозвонилась до больницы, в которую увезли Сергея Юльевича.

– Плохо. В сознание пока что не пришел. Врачи считают, что следующие сутки могут быть решающими.

– А каковы прогнозы?

– Неутешительные. Врачи говорят, что сердце у него в очень плохом состоянии.

Кротова замолчала. И все остальные тоже не торопились лезть со словами утешения. Всем и так было ясно, что ситуация критическая. Сергей Юльевич находится в больнице. Но выживет ли он?

– И все же я не могу понять, – произнесла Ольга. – Выходит, папа не умирал? Но ведь были же похороны! Я помню это.

– Мы все помним.

– Мы прощались с ним!

– Я лично целовал хозяина в лоб. Он был холодным и твердым, словно лед!

– И гроб с его телом опустили в землю.

– Не мог же он оттуда выбраться?!

Это выкрикнула Ольга. И сама же первой замолчала, испугавшись тех слов, которые вырвались у нее.

– Все верно, – произнесла Мариша. – Выбраться он из могилы не мог. Никто не может. Покойники возвращаются обратно только в дешевых триллерах. Но все дело в том… все дело в том, что Сергей Юльевич никогда не умирал.

– Не умирал?

– Нет. Это было обманом. Ловушкой.

– Ловушкой?

– Какой ловушкой?

– Для кого?

Мариша помедлила с ответом. Нет, похоже, ей не открутиться. Со всех сторон на нее были устремлены требовательные взгляды.

– Ловушка предназначалась для всех вас, – пояснила она. – У Сергея Юльевича были опасения, что вы относитесь к нему далеко не с такой любовью и теплотой, которую демонстрируете прилюдно. И у него созрел план, как было бы хорошо ему взять и умереть. Понарошку.

– Понарошку?

– Как можно умереть понарошку?

– При желании и определенном количестве денег возможно все, – заверила переполошившихся слушателей Мариша. – Не спрашивайте меня, как именно Сергей Юльевич осуществил задуманное. Достаточно того, что все вы поверили в его смерть.

– Да. Разумеется.

– Поверили!

– Как тут не поверишь!

– В гробу лежал, чего же тут не поверить?

– А между тем Сергей Юльевич всего лишь хотел посмотреть на вашу реакцию. И для пущего эффекта добавил накала. Что будет, когда вам всем станет известно о том, что наследниками всего его состояния являетесь не вы, не кто-то один из вашей семьи, а совершенно чужая вам девчонка. Байстрючка.

– Отец все это придумал? – ахнул не слишком быстро соображающий Володька.

– Ну, разумеется. Кроме того, она похожа на него. И еще он полагал, что среди вас есть человек, который желает его смерти. И хотел, чтобы Алена послужила приманкой.

Ловушка была готова. Приманка положена в нее. Сергею Юльевичу оставалось только сидеть и тихо наблюдать со стороны, когда злоумышленник выдаст себя.

– И он все это время прятался в доме?

– Да. И полагаю, у него был доверенный человек. Тот, кто его кормил, поил и все такое прочее.

– И кто он?

– Кто этот человек?

– Думаю, что это был Игнат.

– Игнат? – поразились все. – Но почему именно он?

Мариша пожала плечами.

– Не спрашивайте меня, почему выбор Сергея Юльевича пал именно на шофера. Возможно, он ценил Игната за немногословность. Или какие-то другие качества парня побудили хозяина довериться именно ему. Но он не ошибся. Сергей Юльевич умел разбираться в людях. Никогда это умение его не подводило. Никогда, за исключением одного случая. Но о нем после.

– И что Игнат?

– Игнат исправно осуществлял связь хозяина с внешним миром. Незаметно для всех носил ему еду и питье. А также рассказывал, что происходит в доме. Но Сергей Юльевич обладал деятельной натурой. И иной раз позволял себе выбраться из своего укрытия и прогуляться немного.

– Тогда мы его и видели! – воскликнул Гена. – Я понял!

– Да. Его по очереди видели три человека. Сначала Катерина, потом Сергей, а затем и Гена.

– Знаете, я вам не говорила этого, но я тоже его видела, – призналась Раиса Михайловна.

– Вы?

– Мама, ты тоже видела?

– Почему же вы нам не сказали, теща?

Раиса Михайловна смущенно потупилась и пробормотала:

– Боялась, что вы меня ославите дурой или выжившей из ума старухой.

Мариша кивнула.

– Итак, Сергея Юльевича видели многие. Но точно знал о том, что хозяин жив, только один человек – Игнат. И когда шофер попал в больницу, Сергею Юльевичу пришлось туго. Ему был необходим новый связной. И он доверился… Кому? Он доверился Симе.

– Да, – поспешно закивала головой девушка. – Да, да! Так все и было. Я чуть со страху не умерла, когда он ко мне вышел! Ну все, думаю. Конец мне пришел! Утащит сейчас вурдалак меня куда-нибудь!

От страха у Симы просто отнялись ноги, иначе она унеслась бы прочь, вереща по своей излюбленной привычке на уровне ультразвука. А тут просто затихла, таращась на хозяина. А тот сказал:

– Не бойся меня, девочка. Я не кусаюсь. Я не вампир и не привидение. На самом деле я никогда и не умирал. Это все шутка. Розыгрыш. И ты должна мне помочь довести его до конца. Я знаю уже достаточно. Даже больше, чем ожидал узнать. Но главное звено по-прежнему отсутствует.

Сима начала заикаться, все еще не вполне понимая, что происходит. А Сергей Юльевич продолжил:

– Если поможешь мне, озолочу. Если проболтаешься, уволю без выходного пособия и тебя, и всю твою семью. Ясно?

– Ясней некуда, – отмерла Сима и, выслушав инструкции хозяина, начала исправно таскать ему еду и питье.

И именно за этим занятием ее и застукал ревнивый Генка. Застукал и поднял страшный шум.

– Дальше вы уже знаете. Реакция Генки была вполне предсказуемой. И бедная Сима попала в капкан. Она ни в чем не была виновата перед мужем, но не могла ему признаться. Ведь иначе они все лишились бы работы. Сергей Юльевич в таких случаях не шутил. Если сказал, что уволит, значит, уволил бы. Ведь лишил же он своих собственных детей и жену полагающегося им по закону наследства. А ведь он предупреждал их, что так и будет. Да только они ему не поверили. Но наученная чужим горьким опытом, Сима не хотела рисковать. И послушно выполняла все, что ей было приказано хозяином.

– Выходит, папу никто не убивал? Он жив и здоров?

– Пока жив. А что касается того, что он здоров…

Тут Мариша замялась. Пауза у нее получилась достаточно выразительной. Все и так всё поняли. И стали задавать другие вопросы.

– Но за что же тогда убили остальных? Катерину, например?

– И кто стрелял в маму?

– И кто отравил Сергея?

Мариша сделала успокаивающий жест обеими руками:

– Спокойствие, только спокойствие. Думаю, что есть человек, который может нам это рассказать.

– И кто он?

– Убийца?

Мариша покачала головой.

– Это сам Сергей Юльевич.

– Папа?

– Но откуда ему знать?

– Не забывайте, он все это время вел наблюдение за тем, что происходит в доме. Подсматривал, подслушивал, оставаясь не замеченным для остальных.

– Но как это было возможно?

– Папа сидел в потайной комнате!

– Что он мог видеть?

– Дело в том, – ответила Мариша, – дело в том, что Сергей Юльевич питал слабость к всевозможным тайникам, сейфам и потайным ходам и дверям. И еще на стадии проектировки своего дома потребовал от архитектора внести в план соответствующие изменения.

– А ты откуда знаешь?

– В прежние времена строителей после таких потайных работ обычно убивали, – усмехнулась Мариша. – И делалось это из элементарной предосторожности. Для того чтобы строители не могли уже никому и никогда выдать тайну своего творения.

– Было такое.

– Читали.

– Знаем.

– Но сейчас нравы иные, – скромно продолжила Мариша. – Так что я смоталась в проектное бюро, архитектор которого планировал дом Сергея Юльевича. И тот мне признался, что в доме есть потайные помещения, о которых известно лишь самому хозяину дома. Правда, план строения архитектор мне не показал, но хватило и его слов. Я догадалась, что никакого привидения нет, а есть вполне живой Сергей Юльевич, спрятавшийся где-то в доме. И ведущий свою, тайную игру.

Глава 19

На этом месте откровения Мариши были прерваны шумом на крыльце и появлением следователя Суслова. Выглядел он задумчивым и мрачным одновременно. При виде его все моментально забыли про Маришу и переключили свое внимание на следователя. Его окружили плотным кольцом и буквально засыпали вопросами.

– Нашли преступника?

– Узнали, кто поджег дом?

– Как папа?

– Он поправляется?

Суслов мрачно покачал головой и, сказав первую фразу, помрачнел еще больше.

– Увы, – произнес он, напоминая грозовую тучу. – У меня для вас плохие новости. Ваш отец скончался.

На некоторое время в комнате стало очень тихо. А потом Мария Леопольдовна прошептала:

– Надеюсь, вы шутите?

– Папа снова притворяется?

– Да, да! Не смотрите на нас так! Мы все знаем!

– И во второй раз эта шутка у него не пройдет!

Суслов развел руками:

– К сожалению, на этот раз Сергей Юльевич умер по-настоящему. Сердце не выдержало. Врачи констатировали его смерть.

– Мы вам не верим.

– Дело ваше, – сухо ответил следователь. – Можете верить, а можете – нет. Только у меня полно других дел.

– Каких, например?

– Я намерен арестовать убийц.

Все замерли. Тот факт, что следователь произнес слово «убийц» во множественном числе, откровенно пугало. Все как-то свыклись с мыслью, что действует один человек, тот самый, который убил Сергея Юльевича, а потом взялся устранять свидетелей. И вдруг «убийц»!

– Их что, несколько? – пискнула Ольга.

– Полагаю, что вам, сердечная вы наша, это известно лучше остальных.

– Мне?

– Именно вам.

– Но я…

– Ваш отец рассказал все, – предостерег ее следователь.

– Все?

– Ну, почти все.

– Что он вам рассказал?

– Он видел, как вы сыпали яд в желтую пластиковую банку с надписью «Чай» на ней. Помните этот эпизод, унесший с собой жизнь вашего брата?

Ольга молчала. Зато Алена громко ахнула:

– Но в этой банке было какао, которое мы с Маришей хотели выпить!

– Верно, – кивнула Мариша. – Но его по ошибке взял Сергей и…

– И по ошибке же отравился, – закончил ее мысль следователь. – Ольга хотела отравить вас, а вместо этого пострадал ее родной брат.

Все потрясенно уставились на Ольгу.

– Так это ты?

– Ольга, как ты могла?

– Моя дочь – убийца!

– Никогда бы на нее не подумала!

– Не верю!

Ольга обвела всех растерянным взглядом.

– Оля, сестричка, так это сделала ты?

И так как Ольга молчала, то Владимир повысил голос:

– Говори!

Глаза Ольги наполнились слезами, и она залепетала:

– Простите меня. Но я прямо не знаю, что на меня нашло. Ну да, я хотела убить Алену! А почему все досталось ей?! Это же несправедливо! Я тоже дочь своего отца! И деньги должны были достаться мне!

– Нам, дорогая, – мягко поправила ее Мария Леопольдовна. – Или ты и нас собиралась спровадить на тот свет?

– Мама! Как ты можешь снова говорить такое? Я же вас люблю! Вы не представляете, что я пережила, когда узнала, что по ошибке отравился Сергей. Думала, руки на себя наложу!

– Так ты и пыталась.

– Да, да, – закивала головой Ольга. – Пыталась. Муки совести замучили. Я ведь любила Сергея. Вы мне верите? Он был мой брат!

– Катерину застрелила тоже ты? – холодно спросила у дочери Кротова. – И в меня… – тут голос у нее прервался, – в меня стреляла… тоже ты?

– Мама! Что ты!

– А кто?

– Не знаю! Но это была не я!

И, в слезах посмотрев на следователя, она крикнула ему:

– Ну что вы молчите? Скажите! Скажите им! У меня и оружия-то нет! Мама, как ты могла такое подумать?

– Ольга ни в кого не стреляла, – произнес Суслов. – И вам, Мария Леопольдовна, должно быть стыдно терзать девочку. Вам-то имя второго преступника известно лучше, чем всем остальным.

– Мне? Почему это именно мне?

– Да потому, что именно вы застрелили бедную повариху. Вот только не знаю, застрелили вы ее, полагая, что перед вами Алена? Или застрелили, прекрасно сознавая в тот момент, кого и за что вы убиваете?

– И за что же мне было убивать девчонку? – холодно поинтересовалась у следователя мадам Кротова, ничуть не растерявшая своей обычной невозмутимости.

– Эта девчонка пыталась отбить у вас мужа. Мужа и деньги. А деньги вы любили и любите превыше всего. Так что Катерину вы ненавидели люто. Но, умело скрывая свои чувства и пряча их под маской напускного равнодушия, вам до поры до времени удавалось сдерживать свою ненависть. Все видели в отношении Катерины лишь вашу легкую неприязнь и раздражение. Ничего более.

– Ничего более и не было! Да кто она такая, чтобы я ее ненавидела? Повариха! Знаете, сколько у моего мужа побывало таких вот Катерин? Целая армия! Если бы я из-за каждой сходила с ума, то давно бы уже оказалась в сумасшедшем доме!

– Прекрасно. Значит, с этим мы разобрались. Катерину вы застрелили по ошибке.

– Я не стреляла в нее!

– Перед смертью Сергей Юльевич рассказал мне все, что ему удалось узнать, – предостерег ее от лжи следователь. – Он был в саду и видел, как вы стреляли в Катерину.

– Чушь! У меня даже оружия не было!

– Было.

– Откуда? Если вам не изменяет память, Катерину застрелили из браунинга! Из того самого браунинга, из которого стреляли и в меня! Или вы полагаете, что и в себя я выстрелила сама?

В голосе Марии Леопольдовны скрывался яд. Но следователь не растерялся и ответил ей:

– Нет. В вас стрелял ваш сын.

– Я? – вскинулся Владимир. – Я не стрелял! Я даже не умею стрелять!

– Врет! Он неплохо стреляет! Все знают, что одно время ты увлекался стрельбой и целыми днями пропадал в тире.

– Но я не стрелял в маму!

– Оставьте парня в покое, – вмешался следователь. – Я имел в виду другого сына. Старшего. Сергея.

– Но он… он же мертв.

– Сейчас да. Но на тот момент, когда был произведен выстрел в Марию Леопольдовну, Сергей был живехонек.

– Но зачем мальчику было стрелять в меня? Какой смысл?

– Он в вас и не целился. Он хотел застрелить ту, которую считал досадной помехой на пути у всех вас.

– Меня? – осенило Алену. – Господи, стреляли все-таки в меня?

– Да. Сергей вступил со своей матерью в сговор. Та заманила вас в оранжерею, поставила на условленное место. А спрятавшийся в саду Сергей выждал удобный момент и выстрелил из отцовского пистолета, украденного из его же кабинета. Однако преступникам сильно не повезло. Алена именно в этот момент пошатнулась, поскользнувшись на мраморном полу. И чтобы не упасть, схватилась за Марию Леопольдовну. Таким образом на том месте, где за секунду до этого была голова Алены, оказалась голова матери Сергея.

– Но он что же? Уже не успел остановиться?

– Сергей – неопытный стрелок. Еще счастье, что он не угробил родную мать. Выстрел пошел по касательной. Однако после неудавшегося покушения и возвращения Марии Леопольдовны из больницы заговорщики – мать и сын – встретились вновь. Сергей передал матери оружие, заявив, что больше не будет ни в кого стрелять.

– Он дрожал, словно щенок! – неожиданно произнесла Мария Леопольдовна. – Плакал и умолял избавить его от этого. Мне пришлось для его же спокойствия взять у него оружие.

– И вы воспользовались им, когда пришло время.

– Если на стене висит ружье, оно должно выстрелить, – холодно сказала Кротова. – Логично предположить, что если в доме есть пистолет, то рано или поздно из него кого-нибудь застрелят. Я всегда была против того, чтобы в доме находилось оружие.

– Однако, когда пришло время, вы им воспользовались вполне умело.

Кротова промолчала. Все остальные тоже молчали. Молчание длилось долго, пока наконец Раиса Михайловна не произнесла:

– Ну а дом-то кто же поджег?

– Верно! – спохватился Гена. – Дом! А еще хозяину по куполу дали! Это ведь не Сима сделала!

– Я не вредила Сергею Юльевичу. Я ему помогала!

– Так кто же?

– Кто?

Следователь развел руками:

– Увы! На эти вопросы у меня нет ответов. Сергей Юльевич умер прежде, чем рассказал, кто тот человек, который напал на него.

– Нужно понять, кому это было нужно, – произнесла Мариша. – И все сразу станет ясно.

Все удивленно повернулись в ее сторону. Слова Мариши прозвучали очень весомо.

– Ты что-то знаешь?

– Знаю.

– Говори!

– Скажи нам, кто поджигатель.

– А вы подумайте сами, – загадочно улыбаясь, предложила Мариша. – Пожар должен был замаскировать труп Сергея Юльевича. Если бы мы с Симой и Геной не вытащили старика из пламени, то он бы задохнулся в дыму. А потом огонь уничтожил бы тело и все прочие улики. Сергей Юльевич погиб бы в огне, согласны вы со мной?

– Конечно.

– Но он и так погиб.

– Только в больнице.

– Ну, и кому из вас было выгодно, чтобы Сергей Юльевич отправился на тот свет?

– Кому?

– Подумайте хорошенько, – настаивала Мариша. – Смерть Сергея Юльевича была выгодна лишь одному человеку. Тому, кто должен получить все его деньги. И этот человек…

– Алена!

Это произнесла Кротова. И тут же с ненавистью уставилась на падчерицу.

– Так это ты, мерзавка, решила свести в могилу моего мужа? Испугалась, что раз он не умер, то ничего тебе не обломится? Хотела подстраховаться?

Алена молчала. За нее ответила Мариша:

– Все верно. С одной только поправочкой. Алена действовала не поддавшись минутному импульсу, она все хорошо продумала и действовала решительно и планомерно. Конец Сергея Юльевича был предрешен в тот самый миг, когда он поставил подпись под своим рискованным завещанием. Старик был обречен. Желая досадить тем, кого он хотел наказать, он доверился самому страшному своему врагу.

– Кому?

– Своей незаконнорожденной дочери. Той, которая воспитывалась все эти годы в ненависти к своему отцу. Той, которая готовилась к своему триумфу, долгие годы вынашивая в голове различные планы мести. Она хотела, чтобы человек, обидевший ее мать, был умерщвлен. И сделать это она должна была своими руками.

– Подумаешь, обрюхатил мой муж какую-то бабу! – воскликнула Кротова. – Ну, родила та незаконного ребенка. Велико дело! За это не убивают!

– Для вас, может быть, это и ерунда. Но мать Алены происходит из татарской семьи со строгим мусульманским укладом. Для нее рождение незаконного ребенка было равносильно смерти. Так и случилось. Почти вся их семья, за редким исключением, отвернулась от женщины. А те, кто не отвернулись, открыто жалели и ее, и ребенка. И их жалость ранила девочку и мать куда сильней, чем откровенная враждебность остальных родичей. Так что Алена выросла воспитанной в ненависти к человеку, так подло поступившему с ней и с ее матерью.

– Но он же оставил ей все свое состояние!

– Да. Но почему он это сделал, вы не задумывались?

– Захотел и сделал.

– Вы, видимо, плохо разбирались в чувствах своего мужа, – покачала головой Мариша. – Сергей Юльевич, насколько я успела узнать от близко знавших его людей, никогда и ничего не делал просто так, спонтанно, поддавшись импульсу. В этом Алена очень похожа на него. Она тоже ничего не делает просто так. У нее все продумано и просчитан каждый шаг на десять ходов вперед.

– И что же она сделала?

– Для начала она познакомилась со своим отцом и постаралась понравиться ему. Это ей вполне удалось. Она буквально очаровала старика-отца. Он даже изменил своим взглядам на жизнь. Раньше он утверждал, что бабы – это бесполезные существа, способные только рожать и тратить деньги мужей и отцов. Но, познакомившись с Аленой, он стал говорить иначе. И даже как-то признался, что рад тому, что у него есть дочь. Конечно, все окружающие подумали, будто бы он говорит об Ольге. Но речь шла не о ней. Речь шла об Алене.

– Чушь! – вскочила на ноги девушка. – Я не знала своего отца! И его завещание стало для меня полной неожиданностью!

– Да, – повернулась к ней Мариша. – Ты так всем говорила. Но было ли это правдой? Я навела справки и узнала, что незадолго до своей «смерти» Сергей Юльевич познакомился с прелестной девушкой, для которой снял квартиру, которой дарил подарки и которой посвящал все свое свободное время. Окружающие подумали, будто бы старик завел себе очередную любовницу. Но это была не любовница. Это была совсем другая страсть. Отцовская. И с ним была не любовница, с ним была ты, Алена.

– Бред! Повторяю, я не была знакома со своим отцом!

– Думаю, что есть люди, которые подтвердят обратное.

– Кто?

– Например, Шапокляк.

Мариша в упор посмотрела на Алену. Та ответила ей таким же немигающим взглядом, в котором сквозило чувство, очень похожее на ненависть.

– Кто такая Шапокляк? – в недоумении произнесла Кротова. – Это ведь персонаж из сказки?

– При чем тут Чебурашка и Крокодил Гена?

– У нас есть один только Гена. И он совсем не крокодил.

Пока остальные удивлялись, Алена внезапно произнесла одними губами:

– Не смей. Пожалеешь.

– Сама пожалеешь, – ответила ей Мариша.

– Я отдам тебе половину. Это огромные деньги.

– Мне от тебя ничего не нужно.

В это время к Марише шагнул следователь.

– Объясни нам свои слова, – потребовал он.

– Извольте, я продолжу. Алена познакомилась со своим отцом, втерлась к нему в доверие и совершенно очаровала Сергея Юльевича. Ей удалось обмануть того, кто ни разу в свой жизни не обманывался. Сергей Юльевич думал, что он проницательней всех. Но, как известно, на всякого мудреца довольно простоты. Сергей Юльевич совершил фатальную ошибку. Он полюбил ту, которая из всех его детей заслуживала этого меньше всего. Алена умело раздувала в старике неприязнь к остальным его детям и к жене. И наконец добилась своего. Сергей Юльевич начал постоянно думать о том, что его родным детям и жене от него нужны только его деньги. Не могу сказать, что это было не так. Но кое-какие теплые чувства у детей и жены к Сергею Юльевичу все же были. А вот у Алены не было их к старику вовсе. Один голый расчет, корысть и ненависть.

– Ты говоришь глупости. Я не знала своего отца никогда прежде. Ты все выдумала!

– Ты сама прокололась, Алена, – произнесла Мариша. – Прокололась на пустяке. Но этого было достаточно, чтобы я насторожилась и начала проверять. Помнишь, я сказала тебе, что поехала к Шапокляк – хозяйке съемной квартиры, которую Сергей Юльевич снял для своей последней пассии? И что ты воскликнула?

– Что?

– Ты назвала Шапокляк старой грымзой и противной бабкой! К слову сказать, очень точная характеристика. Но откуда ты-то могла это знать, если никогда прежде не была знакома с Сергеем Юльевичем? Откуда ты могла знать ее возраст и черты характера? А я тебе скажу, откуда. Это ты, Алена Сергеевна, скрывалась под именем милой Леночки, любимой девочки Сергея Юльевича. Именно ты жила в той квартире, куда он наведывался каждый вечер. Ведь Леночка – это еще и Алена? Верно? Я угадала правильно?

И так как Алена молчала, то Мариша продолжила:

– И я думаю, что если мы немножко постараемся, то из твоей трудовой книжки узнаем, что последнее время ты работала на фабрике «Заря». А ведь именно туда и ездила на работу пресловутая Леночка.

– Я работаю в кафе. Я тебе говорила!

– Верно. Но это кафе располагается на территории фабрики «Заря». Не отрицай, это легко выяснить. Собственно говоря, это и не кафе вовсе, а небольшая столовая для работников фабрики. Там вы с матерью и работаете. Верней, она работает до сих пор, а ты уволилась. Оно и понятно, зачем тебе маленькое кафе? Теперь ты можешь купить себе десять… да что там, сотню, тысячу таких кафе и даже фабрик.

Когда Мариша замолчала, в комнате воцарилась тишина. Первой нарушила ее Ольга:

– Ну и дела! А я-то все голову ломала, почему мне все вокруг говорят, что папа от меня без ума! А он говорил и не про меня вовсе! А про эту хитрую проныру!

– Теперь понятно, с чего вдруг муж решил переписать завещание на нее.

– Она к нему подлизалась!

– Задурила ему голову!

– Обманула!

– Запутала!

Каждый стремился выказать свое отношение к происходящему. Одна лишь Алена осталась холодна словно айсберг.

– Ну и что с того, что я была знакома с Сергеем Юльевичем? Что с того, что мы познакомились и он полюбил меня, признав своей дочерью? Это еще не преступление! В конце концов, я действительно его дочь. И я заслуживаю отеческой любви.

– Заслуживаешь?

– Я не такая самовлюбленная, как Ольга. Не такая кретинка, как Владимир. И не такая напыщенная, каким был Сергей. Так почему бы Сергею Юльевичу и не полюбить меня?

– Ты само совершенство, – печально усмехнулась в ответ Мариша. – Это верно. Вот только тебе была нужна не любовь твоего отца.

– А что же тогда?

– Тебе нужны были его деньги.

Алена пожала плечами.

– Деньги никогда не бывают лишними. Не скажу, что я сильно огорчилась, когда узнала, что деньги достались мне.

– Еще бы! – ядовито хмыкнула Ольга.

– Конечно, обрадовалась!

– Дурой надо быть, чтобы не обрадоваться!

Но тут снова вмешалась Мариша:

– Должна тебя поправить, Алена. Деньги тебе тогда еще не достались. Сергей Юльевич был жив. О каком наследстве может идти речь, если человек жив?

– Я считала, что папа умер.

– Он был жив! И тебе было об этом прекрасно известно.

– Ложь! Я думала как и все! Думала, что папа умер!

– Не лги нам! Вы же это все вместе с ним придумали.

– Что?

– Ну, эту его смерть. Это ведь была твоя идея, не так ли?

– Полный бред!

– Это ты умело подогревала в нем огонь подозрительности. Ты сыграла на желании Сергея Юльевича узнать, как поведут себя его наследники, если он умрет. Бедняга, он, наверное, все же ожидал, что близкие родственники – дети и жена – проявят хотя бы каплю скорби.

– Повторяю, я ничего не знала! – воскликнула Алена.

– Пусть так, – вздохнула Мариша. – Не хочешь говорить, не надо. А я не стану спорить. Тем более что это несущественно. Пусть будет по-твоему. Пусть Сергей Юльевич обманул и тебя тоже. Но, оказавшись в его доме, ты ведь догадалась, что дело нечисто?

– Я знала лишь то, что мне сказали остальные!

– Алена, Алена! – укорила ее Мариша. – Ты ведь умная девушка. И отлично, можно сказать, лично зная своего папочку, ты прекрасно поняла, что он затеял. Ты поселилась в «Дубочках», узнала, где прячется Сергей Юльевич, и в подходящий момент нанесла решающий удар.

– О чем ты говоришь? – фыркнула Алена. – Какой удар? О чем ты? Меня саму едва не убили!

– Да, ты сильно рисковала. Что верно, то верно. Но ты ведь жадная, ужасно жадная. Ты готова была рисковать жизнью, лишь бы получить вожделенные миллионы.

– Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь?

– Это ведь ты, Алена, убила своего отца!

На какое-то время в комнате стало совсем тихо. И вдруг негромко охнула Раиса Михайловна.

– Что же это делается? – прошептала пожилая женщина. – Что делается-то!

– Вранье! – голосом, в котором звучала ненависть, произнесла Алена. – Не слушайте ее, она все врет! Папа умер в больнице! Сам! Вы все это слышали! Меня там не было.

– Действительно, Мариша, ты что-то путаешь.

– При чем тут Алена?

– Алена была в это время с нами. Она не поехала в больницу и все время находилась у нас на виду.

Мариша покачала головой.

– Я и не говорю, что Алена убила своего отца, пробравшись за ним в больницу. Она пыталась убить его раньше. А когда решила, что ей вполне удалось задуманное, попыталась окончательно замаскировать следы своего преступления пожаром.

– Это полный бред!

– Это жестокая правда! – отрезала Мариша.

– Ты хочешь сказать, что и дом я подожгла?

– Ты. И воду тоже ты отключила, и телефон отключила тоже ты. И сделала ты это для того, чтобы пожар не смогли потушить как можно дольше. И чтобы твой отец наверняка бы поджарился в своем укрытии.

– Это вранье! – закричала Алена, но в голосе ее звучала паника. – Не слушайте ее!

– Но перед тем как поджечь дом ты наведалась к Сергею Юльевичу и оглушила его, ударив по голове, – холодно продолжала Мариша. – Ты все рассчитала верно. Травму головы сочли бы следствием упавшей во время пожара балки. А дым в легких показал бы, что до пожара покойник был еще жив. Скорей всего, его смерть списали бы на несчастный случай. И ты стала бы его наследницей окончательно и бесповоротно.

– Я ни при чем!

– Не забывай, это именно я нашла твоего отца, – произнесла Мариша. – Я, а еще Сима и Гена. И Сергей Юльевич был на тот момент в сознании. Он сказал нам, кто покушался на его жизнь. Это была ты, Алена!

Глава 20

На Алену было страшно смотреть. Она ощетинилась, словно дикая кошка.

– Вам никто не поверит! Вы трое – просто ничтожества! Я раздавлю вас! У меня теперь миллионы! Я подкуплю адвокатов! Вам ничего не доказать!

– Ты убила своего отца, – медленно и весомо произнесла Мариша. – Как ты могла, Алена?

И неожиданно Алена сломалась. Она закричала:

– А ты знаешь, каково это – жить от зарплаты до зарплаты? Знаешь, каково это – считать каждую копейку и в морозную зиму мерзнуть на остановке часами, дожидаясь, когда придет муниципальный транспорт, потому что он на шесть рублей дешевле маршрутного такси? Знаешь, каково это – выбирать в магазине среди кучи гнилья что-нибудь отдаленно напоминающее еду? Я чувствовала себя бомжихой! Нищенкой! И виноват в этом был мой отец, который не думал о нас с мамой. Я выросла с осознанием того, что со мной поступили чудовищно, отвратительно, подло!

– Твоя мама поступила неверно. Она не должна была воспитывать в тебе ненависть.

– Не трогай мою мать! – закричала Алена. – Она тут ни при чем! Я все решила для себя сама! Я так долго копила в себе ненависть, и ее накопилось так много, что однажды ее количество перешло в качество. Я осознала себя оружием, наполненным чистой энергией мщения. Как копье! Как меч! Как секира! Я знала, что у меня все получится. И получилось! Оказалось, что привязать к себе старого дурака не так уж и сложно. Не знаю, каким он был в молодости, но под старость папаша стал сентиментальным кретином. Он так горевал, что лишен дочерней и сыновней любви в своей собственной семье. Мне даже не пришлось особенно стараться. Наведя справки и убедившись, что я в самом деле та, за кого себя выдаю, он признал меня. Признал и полюбил.

– Вот видишь! Тебе не его любви хотелось! Тебе хотелось его денег!

– Неправда! Больше денег мне хотелось его крови! И я знала, что у меня все получится. Я хотела его убить. Но он умер раньше! Умер, и я даже почувствовала себя разочарованной. Разумеется, когда я узнала, что меня вызывают к нотариусу, я насторожилась. А когда узнала, что папочка оставил мне все денежки, насторожилась вдвойне. Как бы его дети ни относились к нему, он их в глубине души все равно любил. Я это знала совершенно точно. Он не оставил бы все свои деньги мне. Это была ловушка. И в нее попались все, кроме меня!

– Но ты все равно решила вступить в игру?

– Естественно! Это был шанс! Шанс стать наследницей моего отца. Всего-то и нужно было убедиться, что на самом деле он не умер. А потом уничтожить его. Скорей всего, мне бы за это даже ничего не было. Ведь для всех отец умер еще раньше!

– Как ты могла?

– А я могла! Очень даже могла. И да, я хотела его смерти. И ничуть не раскаиваюсь в том, что я сделала!

– Алена!

– Я уже много лет Алена! Теперь вы все знаете. И что?

Мариша покачала головой:

– Ничего. Ничего хорошего для тебя.

– Почему это?

– Ты призналась во всем. А между тем… Между тем я тебя обманула. Сергей Юльевич умер, так и не придя в сознание.

– Что?

– Он не успел ничего сказать про тебя ни мне, ни Симе, ни докторам в больнице. Он умер и навсегда унес бы с собой имя своего убийцы. Если бы… если бы ты, Алена, не прокололась, так легкомысленно поверив мне.

Из груди Алены вырвался звериный рык.

– Ты за это поплатишься! Я тебя убью!

С этими словами она кинулась на Маришу, с явным намерением вцепиться в нее ногтями. Но Суслов был начеку. Ну, почти начеку. Ему удалось перехватить Алену, когда от ее скрюченных пальцев до лица Мариши оставались какие-то жалкие миллиметры.

– Уф! – с облегчением выдохнула Мариша, когда милиционеры оттащили извивающуюся и сопротивляющуюся Алену подальше. – Спасибо. Вы все-таки успели.

– Будь проклят тот день, когда ты появилась на моем горизонте! – кричала Алена, извиваясь в руках ментов. – Будь проклята тетка Клава! Зачем она только прислала тебя сюда на мою голову! Если бы не ты, у меня бы все получилось! Все!

– Не стану спорить, без меня тебе в самом деле было бы куда легче, – улыбнулась Мариша, и на ее лице появилось выражение удовлетворения.

Тяжелая и грязная работа наконец была сделана. И сделана неплохо. Во всяком случае, Мариша сделала все, на что была способна. Другим и этого не удалось. Только благодаря Марише была разоблачена жестокая и опасная преступница. Мариша не верила, что Алена бы остановилась на достигнутом. Были бы потом у нее и другие жертвы. Сначала Сима с мужем, чтобы не болтали много. Потом конкуренты по бизнесу. Потом кто-нибудь еще. Ведь всегда находится человек, которого можно при желании возненавидеть.

Ведь если вдуматься, то ненавидеть своего отца у Алены не было никаких причин. Ну, бросил. Ну, не интересовался. Ну, не помогал. И что? Пропали из-за этого Алена с матерью? Ничуть не бывало. Жили, и не хуже многих других.

Например, саму Маришу в раннем младенчестве тоже оставил отец. Не интересовался дочерью, не помогал матери. Но все же никакой ненависти в душе Мариша к нему не испытывала. Вообще ничего похожего на ненависть. Так, очень легкое недоумение, за что он так поступил с ней? В детстве она прекрасно жила вдвоем с мамой и совсем не думала про своего папу. А когда выросла и познакомилась с ним, ненависти у нее в душе все равно не возникло.

– Думаю, что все зависит от самого человека. От того, как он воспринимает происходящие с ним события. Алена искала повод для своей ненависти. И нашла его.

Но преступница просчиталась, призвав на помощь не кого-нибудь, а именно Маришу. Та раскусила негодяйку и сдала ее в руки правосудия, считая, что теперь с чистой совестью может наконец и расслабиться. И поспешить к своему мужу.

Смайл был первым, кого Мариша увидела, выехав на своей машине из ворот «Дубочков». Позади осталась длинная дубовая аллея, в стороне промелькнул старый дуб, возле которого убили Катерину. Мариша выехала за ворота, и тут ей под колеса кинулся какой-то высокий и широкоплечий мужчина.

От неожиданности Мариша едва успела нажать на тормоз. В следующий момент она подумала, какие у него шикарные рыжие волосы. Такие вот огненные волосы она видела раньше только у одного человека, у своего собственного мужа. Смайл! Она выскочила из машины и побежала к канаве, где барахталось нечто грязное и отчаянно ругавшееся по-английски.

– Это ты! – вырвалось у Мариши в следующий миг. – Что ты тут делаешь?

– Встречаю тебя, – проворчал Смайл, поднимаясь и пытаясь отряхнуться от грязи. – И ты знаешь, найти эти чертовы «Дубочки» оказалось задачкой потрудней, чем вчера отыскать пропавшую экспедицию в дебрях Амазонки.

– Так ты и там успел побывать? – восхитилась мужем Мариша.

– Пришлось. Пока я был в Афганистане, мне позвонил старый друг – профессор Смит из Лондонского университета. И сказал, что у него внештатная ситуация. Экспедиция, которую он лично финансировал, заблудилась и просит помощи. Вот мне и пришлось лететь на Амазонку. А ты что думала?

– Так ты был все это время занят делом?

– Ну конечно.

– И никакой другой женщины у тебя нет? – подозрительно уставилась на мужа Мариша.

– Ну, если не считать парочки хорошеньких туземок с Амазонии… – начал было Смайл, но, заметив изменившееся выражение лица жены, поспешно воскликнул: – Ну что ты, Мариша! Никого у меня нет.

– И ты меня любишь по-прежнему?

– Люблю, – заверил ее Смайл. – И даже еще сильней, чем прежде. А в Амазонию я летал исключительно по долгу службы.

– Тогда вылезай из лужи, – разрешила ему Мариша, протягивая руку.

Смайл просиял и ухватился за нее.

– Надо же, кто бы мог подумать, Амазонка! Какой же ты у меня все-таки мобильный! – похвалила его Мариша, пока муж карабкался из лужи. – И отважный тоже! – добавила она, отлично сознавая, что мужчину лестью не испортишь.

– Хм, – пробурчал Смайл, наконец окончательно выбираясь из той канавы, куда он свалился, увернувшись от колес Маришиной машины. – Сдается мне, что тут у вас будет поопасней, чем на Амазонке. Что тут у вас? Пожар?

– Так. Легкое возгорание.

Смайл покосился на жену и спросил:

– Признавайся, твоих рук дело?

– Как ты можешь?! Наоборот! Я спасала людей!

– И как? Всех спасла?

– Сделала все от меня зависящее! – с гордостью произнесла Мариша. – А как ты меня все-таки нашел?

– Скажу тебе, это было трудненько. Ни в одном справочнике эти самые «Дубочки» не упомянуты.

– Еще бы! Это ведь частное владение!

– И если бы я не встретил нашу соседку Клавдию Матвеевну, которая рассказала мне, что ты в этих самых «Дубочках» пытаешься спасти ее племянницу от рук жестокого убийцы и сделать богатой наследницей, я бы тебя и не нашел никогда.

– Это она рассказала тебе, где меня найти? – угрюмо спросила у мужа Мариша и, окончательно помрачнев, добавила: – Знаешь, у меня тоже есть что тебе сказать.

– Новость? И какая? Хорошая или плохая?

– Просто ужасная. Мне думается, что нам с тобой придется переезжать из нашей квартиры. Ведь вместо того, чтобы спасти племянницу Клавдии Матвеевны, я отправила ее за решетку. И думаю, что надолго. Клавдия Матвеевна мне этого не простит.

Впрочем, будущее показало, что Мариша слегка ошибалась. Переезжать им со Смайлом никуда не пришлось. Клавдия Матвеевна сама уехала из их дома, продав свою квартиру. А как же иначе? Ведь нужно было оплачивать адвоката для горячо любимой племянницы. Но этим дело и ограничилось. В тюрьму Алену не посадили. Адвокатам удалось отмазать девушку, заявив, что ее признание нельзя считать уликой. Оно было сделано, когда Алена находилась в состоянии аффекта от известия о смерти своего отца и от пережитого во время пожара ужаса.

Но и наследства Алена тоже не получила. Тут уж постарались адвокаты семьи Кротовых. Впрочем, семья была представлена в сильно поредевшем составе. Ольга была осуждена по статье «Убийство». Пусть своего брата она отравила и непредумышленно, но ведь Алену с Маришей она собиралась отравить вполне даже осознанно. И тот факт, что ее жертвой пал родной брат, сердец судей почему-то не смягчил.

Мария Леопольдовна тоже не избежала ответственности. Смерть Катерины ей никто не простил. И женщина была вынуждена забыть про дорогие салоны и бутики. И, покорно следуя приговору суда, отправиться на зону.

Из Кротовых в тяжбу о наследстве вступил один лишь Владимир. Ему снова удалось занять денег под проценты. Он вложил их в адвокатов и на этот раз не прогадал. Его адвокаты заявили, что раз прежнее завещание было оглашено в тот момент, когда Сергей Юльевич был еще жив и здоров, то оно не может считаться подлинным. Судебный процесс тянулся очень долго. Но в конце концов деньги остались у Кротовых. Владимир расплатился со всеми своими долгами. И теперь сорит деньгами направо и налево.

– Можно только надеяться, что к тому времени, когда его мать и сестра выйдут на свободу, от состояния Сергея Юльевича еще хоть что-нибудь останется.

А сама Алена? Ее тоже нельзя считать пострадавшей. Она осталась на свободе. И к тому же на какое-то время ей удалось почувствовать себя птицей высокого полета – хозяйкой огромной финансовой империи. Ну а что касается ее настоящего, то теперь она живет вместе с мамой и своей теткой. Ведь продав квартиру, Клавдия Матвеевна должна была где-то жить! Так что дама переехала к племяннице, купив у алкоголика Гриши ту самую комнату, на которую в свое время нацелилась мать Алены.

Теперь у них отдельная квартира. И кажется, наконец-то они счастливы. Во всяком случае, мать Алены и ее тетка. А что касается самой Алены, тут вопрос несколько иной.

– Лично мне кажется, что эта девица из тех людей, которые никогда не бывают счастливыми, – говорила Мариша своему мужу, которого посвятила во все подробности своих приключений. – Вечно их что-то гложет. То зависть, то алчность, а то и самая настоящая ненависть.

– Как хорошо, что ты не такая!

В ответ Мариша улыбнулась и сказала:

– Сама безмерно рада.

Content

Дарья Калинина
Когда соблазняет женщина