Сергей Николаевич Чехин

Я попал в ЛитРПГ-3, или как подчинить суккуба

Глава 1. Внимательно читайте договоры

Я видел всякое дерьмо.

Пытки и казни. Зверские убийства. Осажденный бесами город.

Но впервые лицезрел, как цветущий плодородный край за считанные секунды превращается в гниющую пустыню. Как жухнет трава, увядают посевы и опадают листья, будто время ускорилось в тысячу раз. Как закипевшая река выходит из берегов, слизывая пузырящимися волнами деревни и хутора. Как озеро набухает мутным пузырем выше облаков, как если бы на дне подорвали ядерный заряд. Как солнце мерцает стробоскопом, краски блекнут, а небесная лазурь крошится сереющими пикселями.

Пузырь лопнул, исторгнув серу и пепел. Гейзеры лавы превратили сумрак в яркий летний закат. И грянул гром, кольцами дрожи перепахавший землю на километры вокруг. Последнее, что помню — наш с Хирой плот подбросило на высоту нескольких этажей, и на пике невесомости тьма вонзилась в разум, прежде чем тело окунулось в зловонный, смешанный с илом и грязью кипяток.

И тьма заговорила.

Снова.

Первая глава... Не шедевр, да. Но весьма достойно. Немного редактуры — и выйдет не хуже пролога. Как бы то ни было, твоя история — одна из лучших. Продолжай доставлять, и нас ждут великие свершения. Только представь — текст, который не по силам создать никому из живущих...

Голос стих столь же внезапно, как и зазвучал в голове. Ему на смену пришла звенящая тишина и холод, разбудившие быстрее соседа с перфоратором. Не без труда разлепил веки и осмотрелся: одежда в порядке, сумка на месте, расколотые бревна с разваренной, размочаленной корой застряли в кроне мертвого уродливого дуба с разлапистыми ветвями и толстыми сучьями.

Точно такие же деревья окружали со всех сторон, пространство меж стволами застилало непроглядное марево, по корням змеились щупальца густого тумана, а ковер опавшей листвы наполнял воздух приторно-прелым запахом. Поздняя осень. Холод и сырость. Тлен.

Не успел встать, как напротив разверзся пламенный пентакль, и прямиком из-под земли выросла Хира, крутясь винтом и протяжно зевая. Выгнулась дугой под хруст суставов, зябко встряхнулась и проворчала:

— О, эта сладкая свобода... Порталы, Тьма... будто заново родилась.

— Макар и Валька... — рывком выпрямился и коснулся ближайшего дуба, борясь с накатившим головокружением. — Что с ними?

— Не знаю, — суккуба принялась шагать по обломку ветровала, как по степу. — Но жизненные сигнатуры на удивление стабильны. Думаю, их занесло в другую локацию.

— А нас... — откашлялся и подавил приступ желчной рвоты, — куда занесло?

— Графство... — демоница оставила степ и приступила к мельнице, нагнувшись и касаясь копыт вытянутыми руками, — Парамор... Обожаю это место. Но тебе вряд ли понравится. Слишком много нечисти... ух... А после прорыва и того больше.

На всякий случай проверил браслет — закономерный ноль делений. И даже вид наклонившейся и потряхивающей упругими формами подруги ситуацию не изменил — после пережитого в Эльфере, а особенно в Эль-Тиране темная энергия ни в какую не хотела наполнять фиал, хотя по логике, должна течь ручьем. Не тот класс мне выдали, ох, не тот.

Мама, я только что убил человека. Запустил в него сгустком раскаленного газа, разорвал внутренности в кашу и обрек на медленную мучительную смерть. Да, это самооборона, но оправдание такое себе — сгодится на суде присяжных, но бесполезно на суде совести. Потому и предпочитаю всякую ммо-шную мультяшную фэнтезятину, потому что там если и приходилось убивать людей, то исключительно карикатурными способами, не идущими ни в какое сравнение с теми же шутерами от первого лица. Думаете, проблема в том, что я затворник и задрот? Да хрен там.

Почитайте любые интервью с ветеранами спецназа — даже оперативники, годами проходившие подготовку в условиях, приближенных к боевым, далеко не сразу находили силы и мужество пристрелить сородича. Пусть врага, пусть бандита, пусть террориста — неважно. Большинство нарочито стреляли в «молоко» — задокументированный факт. Только отморозки и психопаты мочат всех налево и направо и ничего при том не чувствуют. Мне же пришлось забрать чужую жизнь — быстро и хладнокровно. Да, предателя и подонка, да, напавшего и ранившего первым, но на душе ничуть не легче.

— Эй! — Хира подошла и положила ладони на плечи. — Расслабься, герой. Все ровно.

Оттолкнул ее — не из злобы, а от нежелания исторгнуть на красавицу содержимое желудка. Резко обернулся, ткнулся лбом во влажную кору и долго и часто дышал, приводя мысли в порядок и укрощая рвущуюся наружу желчь. Скорее всего, не справился бы, если бы не услышал краем уха далекий нарастающий шум — стук копыт, скрежет рессор, скрип колес.

Развернувшись, направился на звук, пьяно шатаясь и морщась от приступов головной боли. Грохот вывел на узкий тракт, петляющий среди леса: дубы-колдуны тянули к дороге узловатые ветки, пытались поставить подножку почерневшими корнями, как вдруг из тумана вырвались раскачивающиеся маятниками габаритные фонари, а следом — длинная черная карета с зашторенными окнами, похожая на скоростной катафалк.

Возница в широкополой шляпе и поднятым до самых глаз воротом кожаного плаща нещадно хлестал тройку черных, как смоль коней с развевающимися жидким мраком гривами. Для полноты картины животинам не хватало только светящихся алых глаз, но и без них создавалось впечатление, что ее величество Смерть сменила седло бледной кобылы на более удобные и практичные козлы.

Карета пронеслась мимо с грохотом товарного состава, обдав ветром, грязью и палыми листьями. Не успел возница скрыться за поворотом, как по ушам ударил новый топот копыт — в разы громче предыдущего. Застлавший дорогу туман разорвала кавалькада гнедых жеребцов, несущих воинов в кольчугах, плащах с красным подбоем и шляпах с высокими цилиндрическими тульями. Всадники нещадно пришпоривали и хлестали коней, но все равно не могли настичь добычу. Ни один из преследователей не удостоил меня взглядом — пролетели вихрем и растворились во мгле, точно призраки.

А может, то призраки и были — хрен знает, какие сюрпризы приготовила новая локация. Но одно известно наверняка — спокойствия и безмятежности ждать не стоит, ведь это противоречит базовой игровой механике. Не знаю, есть ли в Ириноре аналог рая, но даже там вне всяких сомнений притаился очередной полярный лис — так уж устроен этот дивный виртуальный мир. В любой другой ММО никто не запрещает игрокам нюхать цветочки и любоваться бабочками, здесь же заключенных злонамеренно и целенаправленно стравливают между собой или подсовывают неприятности на каждом шагу, словно это шоу в духе «Бегущего человека». И если долго ничего не происходит и кажется, что все наладилось — не расслабляйся, это верный признак особо крупного звездеца, требующего больше времени на подготовку.

— Ты как? — Хира срезала когтями потянувшиеся к ней ветки и выпрыгнула на обочину.

— В раздумьях, — буркнул, вертя головой. — Пойти туда, откуда эти парни прибыли, или же куда отправились? Просто прикидываю, где шанс огрести меньше.

— Это Парамор, — суккуба хмыкнула. — Шанс огрести здесь везде выше нормы.

— Тогда пойдем за ними. Хоть узнаем, чем кончилась гонка.

Полчаса спустя дорога вывела к широченной поляне, с трех сторон окружившей морской берег. Посреди поляны высилась крепость с каменным квадратом стен, из-за которых выглядывали похожие на башни трехэтажные дома под тисовыми крышами. Вдоль боевого хода прохаживались бойцы в шляпах и плащах, закинув на плечи ложи массивных арбалетов с блочной перезарядкой. Вместо часовых по краям дубовых ворот торчали колья с вколоченными снизу доверху ржавыми крючьями, украшенными головами разномастной нечисти — в основном демонов со сморщенными лицами, выпученными кошачьими зенками и обломанными рогами.

Воняли «обереги» так, что даже спутница зажала нос, но, похоже, справлялись с поставленной задачей, иначе на кой черт их бы вообще держали и регулярно обновляли ассортимент по мере того, как старые «украшения» сгнивали и разваливались.

— Стой! — при нашем приближении стражник взвел тетиву и уложил оружие на вмурованную в зубец уключину. — Кто идет?

— Бродячий поборник! — на всякий случай поднял руки.

— Амулет покажи!

Повернул левое предплечье, и глазастый дозорный немедленно разрядил арбалет и вернул на плечо.

— Демонист? — с недовольством буркнул подоспевший напарник. — Что ж, сейчас все пригодятся, даже ваша братия. А то птички нашептали, в Эльфере демонический прорыв. Сколько лет спокойно было, а тут на тебе!

— Да-а-а... — протянул, скосив глаза. — Черти что творится.

— Будь полезен — и все будет хорошо, — предупредил первый. — Добро пожаловать в Кастель-Брокк. Открыть ворота!

Похожая на окованный плот створка открывалась не в сторону, не опускалась мостом, а поднималась вверх на манер козырька. Скрипящая и лязгающая конструкция не внушала особой надежности, поэтому проскользнули под нависшей махиной быстрым шагом и оказались на крохотной площади, окруженной домами-башнями. Из-за крайне ограниченного пространства место в крепости экономили, как могли — не заметил ни единого отдельно-стоящего здания, а все нежилые помещения, включая ратушу, располагались на первых этажах.

Наш скромный визит вызвал некоторый ажиотаж, но в целом все прошло на удивление спокойно — хмурые бородачи в плащах и шляпах поглядывали с любопытством, но тут же возвращались к делам насущным. В окнах то и дело колыхались занавески и мелькали бледные, как у покойников, женские лица, обрамленные кружевными чепцами.

Громадный — размером с осла — волкодав под крыльцом таверны поднял лохматую голову, принюхался и протянул лапу, приветствуя коллегу по ремеслу. Не приходилось сомневаться, что эта зверюга не раз обновляла коллекцию на «оберегах», вынюхивая, догоняя и размалывая нечисть клыками, которым позавидовал бы и кабан-секач. Поэтому без промедлений ответил лапопожатием и потрепал бесстрашного трудягу по холке, чему тот несказанно обрадовался, лизнув ладонь и завиляв хвостом.

— Ну, хоть кто-то нам рад...

— Здесь все нам рады, — Хира указала на доску объявлений, увешанную листками так, словно в локации случилось стихийное бедствие, и теперь каждый второй ищет пропавших родственников и друзей. — Просто люди не слишком приветливые. С упырями жить — как упырь хмурым ходить.

— Да... — встал рядом и окинул пристальным взором трепещущие на промозглом ветру листы — большие и маленькие, печатные и рукописные, с вензелями и прямиком из-под селедки. — Сайд-квестов — до китайской пасхи не управлюсь. Лучше сразу мейн возьму.

Долго отыскивать начало главной сюжетной цепочки не пришлось — пергамент формата а4 с золочеными буквами и сургучной печатью с двуцветным заостренным ярлычком висел на самом видном месте. Особо не задумываясь и не чуя подвоха, сорвал задание и поднес к лицу. Замысловатые литеры при том превратились в удобочитаемый русский, глася следующее:

Благодарю за помощь, смельчак!

Третьего дня единственная дочь прокляла меня, пожелав худшее, что может пожелать дочь родному отцу — смерти! А все потому, что не по нраву ей выбранный мной суженый. Плевать наглячке, что сей брачный союз укрепит положение нашего рода и усилит позиции графства на межлокационной арене. Мезальянс, кричала неблагодарная. Морганатический брак, увещевала разбойница. Позор на мою седую голову, верещала негодница. Я превратил ее жизнь в рай среди преисподней, и вот как мне отплатили! Когда же уважаемый барон прибыл на сватовство, бесовка попыталась сбежать, но была поймана в саду наемной стражей. Четверо закаленных в боях мужей едва удержали одну единственную соплячку! И когда бестию таки потащили в часовню, та и выпалила в сердцах: чтоб ты сдох!

Представляете? Родному отцу — такие слова! Хотел уж высечь шкоду, да только поздно — клеймо судьбы на моей щеке и жить осталось семь дней. И мало этого — засранке таки удалось сбежать из-под венца, и одному черту ведомо, где ее черти носят. Кто найдет да заставит снять проклятие — тому пять тысяч золотых и поместье в славном графстве Параморе. А кто не справится — пусть не серчает, его кровь подарит мне лишний день жизни.

Сей договор является публичной офертой. Срывая объявление, вы автоматически подписываетесь под всеми условиями. Времени вам — неделя, а после ваша жизнь перейдет в прямое распоряжение графа Драгомира Куловского. Подписывать ничего не надо — текст выжжен колдовской вязью и накладывает печать Договора сразу после прочтения. Еще раз благодарю за содействие, герой!

— Че?.. — нахмурился и поднес лист еще ближе. — Какая еще печать?

И тут мне в скулу будто раскаленным утюгом врезали. Прилетевший из ниоткуда удар на миг лишил сознания и усадил на пятую точку, а когда пришел в себя, кожу жгло так, словно под нее зашили уголь, а сверху полили кислотой. Не успел подняться, как из таверны с занятным названием «Под хвостом ликана» высыпали неписи и с удивлением уставились на меня, перешептываясь:

— Ничего себе!

— Он взял это задание? Серьезно?

— Парню, походу, жизнь не мила.

— Малосольный, видать...

— Малосольный — это огурец, дубина ты стоеросовая. А мальчишка — малахольный. На лице ж написано.

— Малосольный, малахольный... одним словом — дурак!

— Вот тут не спорю.

Не обращая внимания на болтовню, протиснулся сквозь толпу лохмачей в шерстяных накидках и каракулевых папахах и ворвался в пропахшее луком и кислым пивом помещение. Окинув взглядом прилавок из накрытых доской бочек, заставленный круглыми изрезанными ножами столиками зал и камин, где тлел выкорчеванный пень. Заприметил висящее на стене зеркало из отполированного медного листа и тут же кинулся к нему под недоуменными взглядами и хохотом хмельных завсегдатаев.

Да уж, Артур Щеглов сильно изменился за это лето — сальные патлы отросли до ушей, жидкая светлая бороденка маскировала узкий подбородок и впалые щеки, а на правой скуле красовался выжженный символ в виде солнца о семи лучах, исходящих из точки размером с ноготь мизинца. В глупой надежде поплевал на пальцы и потер знак, но тот, разумеется, никуда не делся, только заболел пуще прежнего.

— Йоперный насос, — проворчал, растягивая кожу и любуясь запеченными бороздами. — Всегда проматывал лицензионные соглашения — и вот итог. Сука.

— Да забей, — «мыльная» мордаха Хиры всплыла из-за моего плеча. — Никто не брал этот квест — а мы взяли и сделаем. Так даже интереснее.

— Угу. Или сдохнем.

— Времени с запасом. За неделю и рак справится, а мы же не раки, — девушка сложила пальцы клешнями и клацнула пару раз. — Смотри — все лучи целы. Значит, отсчет пойдет с завтрашнего дня. А сегодня можно расслабиться, отдохнуть...

— Да, — пропустил мимо ушей недвусмысленные намеки и сунул руку в сумку. Под гримуаром обнаружилась горсть золотых монет, невесть откуда там взявшаяся — наверное, правило зимней куртки распространялось и на местные инвентари. — Отдохнуть не помешает. Эй, трактирщик! Нам комнату и стол!

— Как прикажете! — тут же отозвался тощий мужичок с темными курчавыми волосами и усищами до кадыка. — Лучшая спальня, лучшее пиво, лучшая еда!

— И сколько с нас? — осмотрел пять кругляшей на мозолистой ладони.

— Помощнику графа Куловского — бесплатно!

— Хм... — сунул деньги под книгу. — Ну, хоть какая-то польза от гребаного квеста.

Шайка угрюмых ребят поспешила убраться подальше от камина, освободив самое кошерное местечко. Миг спустя на столешницу грохнулось блюдо с жареным на вертеле поросенком, миски с ухой, кашей и квашеной капустой, а последнее свободное место заняли пузатый кувшин с отменным пивом и две глиняные кружки. Молоденькая разносчица с рвущейся из шнурованного декольте грудью так и норовила коснуться меня крутым бедром и наклониться пониже, ставя перед почетным гостем очередное блюдо. И если бы демоница, глядя на это бесстыдство, не приподняла верхнюю губу, точно рычащая собака, девушка в конце концов уселась бы мне на колени.

Впрочем, в тот момент девушки не особо заботили. Разве что одна — проклявшая отца, но, как известно, утро вечера мудренее, и отправляться на поиски в сгустившихся сумерках — значит срезать отведенные семь дней ровно в семь раз. Поэтому сначала отдохнем, разузнаем обстановку, выспимся, снарядимся — а уж потом в путь. С этими мыслями опорожнил пинту светлого, но не почувствовал ни намека на опьянение — хмель начисто испарялся под натиском нелегких дум о стычке на корабле, к которым добавилась головоломка из-за смертельно опасного задания.

— Прошу прощения, — к нам подошел трактирщик и низко поклонился, придерживая ворот кафтана. — У нас осталась одна свободная комната. Прикажете выгнать постояльцев из соседней?

— Ни в коем случае, — ответила Хира, прежде чем я успел разлепить губы. — Нам хватит и одной, — ладонь скользнула вдоль хребта, спугнув полчище мурашек. — Главное, чтобы кровать побольше и покрепче.

— Вас понял, — мужик наклонился еще ниже, едва не окунув лоб в миску с капустой. — Сей же час позову плотника — пусть все как следует усилит.

— Ага, — суккуба хрустнула соленым огурчиком. — Свободен.

Мужик ушел, пятясь и раскланиваясь, а прислужница прильнула к уху и шепнула:

— Ну что, пойдем наверх?

— Да погоди... — обновил кружки, встряхнул опустевший на треть кувшин и крикнул разносчицу — еще! — Посидим, перекусим, выпьем... Койку, вон, еще не подготовили.

— Как знаешь, — суккуба подняла пинту. — За успех во всех начинаниях.

— Соглы... — икнул и чокнулся, пустив по боку посудины тонкую трещину.

Залпом выпил половину, утер пену с губ и лишь тогда увидел напротив опаленную окровавленную рожу Хорвата. Разбойник заглянул в свою, невесть откуда взявшуюся чашу и лениво проворчал:

— А со мной чокнуться? Совсем не уважаешь старого приятеля.

— Изыди!..

В сердцах метнул в призрака кружку, но глиняный сосуд закономерно пролетел насквозь и вдребезги разбился о столик заядлых игроков, добавив к расчерченным кубикам с десяток черепков. Усатое мужичье в жупанах и овчинных жилетах вскочило в недоумении, но быстро поняв, кто запустил снаряд, уселось на места и принялось выбирать осколки из посуды. Однако к тому моменту хмель ударил в голову, раззадоренный внезапным видением, и бычка включилась сама собой. Сжав кружку Хиры будто кастет, встал и нетрезвой походкой направился к игрокам.

— Че такие, мужики? — пробасил, покачиваясь возле стола. — Какие-то проблемы?

— Нет, пан, — хором ответила четверка игроков. — Извините, пан, что сели там, где вы швыряетесь посудой.

Без лишних разговоров отоварил ближайшего усача по роже, разбив кружку вдребезги. Мужик закатил глаза и свесился с лавки, пуская кровавые сопли, и хотя никто из его товарищей не посмел вступиться, саданул по башке соседа, до которого сумел дотянуться. Непись клацнул зубами, охнул и грохнулся под стол. Остальные поспешили ретироваться — гнал их до самой двери, но поскользнулся на лоскуте копченой свиной шкуры и грохнулся оземь.

Подоспевшая прислужница взяла под мышки, помогла встать и оттащила к столику, пока я махал кулаками и нарывался на всех, кто попадал в поле зрения. Люд благоразумно покидал таверну, образовав вокруг нашего столика зону отчуждения почти на весь зал, и лишь выпивохи из дальних углов остались на местах, бросая в нашу сторону испуганные взгляды.

— Едрить ты нализался, — фыркнула Хира, усадив на место.

— Та хули, — не найдя целой кружки, отхлебнул прямо из кувшина. — Имею право.

Не помню, сколько выжрал, прежде чем отрубиться и уронить голову на предплечья. Главное, в отключке не донимали ни призраки прошлого, ни фантомы настоящего, ни мысли о грядущем — просто окунулся с головой в чернильную мглу, не ощущая ничего вокруг до тех пор, пока алкогольная хватка не ослабла. И стоило хмельному духу выветриться, как освободившееся место заняли приглушенные голоса. Продрав глаза, вышел на крыльцо — не столько из желания выяснить, кто с кем спорит, сколько из-за настойчивого призыва очистить нутро от сивушной отравы.

Ночная прохлада и свежий ветер отогнали тошноту и смахнули мутную пелену. Прояснившимся взором разглядел на площади странную компанию: стройная девушка со светлым каре, облаченная в шерстяной плащ с капюшоном, а за ней краснокожий рикша с двухколесной тележкой, похожий на каноничного фэнтезийного гоблина, только с рыжими бакенбардами, ирокезом, кисточкой на тонком хвосте и парными копытцами.

Не нужно быть прорицателем, чтобы понять — передо мной демонист женского пола, призвавшая не инкуба, не рыцаря ада, а тщедушного тяглового импа. И это лишь добавляло интереса к юной персоне, ведь одному демиургу ведомо, за какие заслуги няша-стесняша получила столь необычный класс и не менее особенного компаньона.

— Ты опять меня обокрала, Крис! — возмущался низкорослый толстячок, тыча пухлым пальцем в гроссбух. — Взяла двадцать банок икры, а заплатила за десять!

— Ничего я не крала... — пролепетала девушка и сунула под мясистый нос исписанный таблицами листок. — Вот накладная — проверяй. Двадцать банок взято — двадцать оплачено.

— Позвольте, сударыня! — не унимался торгаш. — Банка стоит золотой, а в кассу перечислено всего десять монет!

— Эй, барыган! — с трудом спустился с крыльца, едва не ухнув в размоченную ночной сыростью грязь. — Че пристал?

При виде внезапной подмоги лавочник спрятал книгу под мышку и попятился, пробормотав напоследок: «проклятая кровь».

— Ого! — милашка выпучила и без того огромные глаза, смотря не на меня, а на мнущуюся у входа демоницу. — Повезло, блин. Тоже хотела суккубу, но достался имп.

— Посмотрел бы, — скрипнул демон, подтянув кожаные штаны — единственную одежду на истощенном тельце, — как рогатая бы тебе повозки таскала.

— Кристина, — поборница помахала растопыренной ладошкой. — Или просто — Крис. А это, — указала на сгорбленного озябшего прислужника, — Вупс.

— Артур. А это, — ткнул большим пальцем за спину, — Хира.

— Рада познакомиться, — торговка расплылась в миловидной улыбке. — Из нас получилась бы отличная пати. Жаль, что ты умрешь через семь дней.

Глава 2. Сорвалось

Гонка со смертью начнется завтра, а сейчас самое время обмыть знакомство. Вупса оставили снаружи — караулить товар, и, судя по хитрому взгляду и небольшому кинжалу за поясницей, с задачей имп справится без проблем. А сами вернулись за столик, обновили закуски и разлили пиво по глиняным кружкам. Трактирщик вился около нас с подобострастной улыбкой и всем своим видом умолял — пожалуйста, не дебоширьте и не бейте посуду, но обещать хозяину, увы, ничего не мог. В конце концов, не я начал первым.

— За знакомство! — поднял кружку, плеснув на стол пенную шапку.

Крис чокнулась с охотой, взяв кружку двумя руками, ибо та была больше головы поборницы. Хира же ответила чисто для проформы, чтобы никого не оскорбить, и вернулась к наблюдению за обстановкой в полупустой зале — большинство неписей благоразумно предпочло перекочевать в иные заведения, лишь бы не сталкиваться с поддатыми игроками.

— И все же... — крякнул, смахнул пену с губ и кинул в рот горсть орешков, — почему демонист? За какие-такие заслуги?

— Я жадная, — после небольшой паузы ответила девушка.

— Жадная? — изогнул бровь знаком вопроса. — Не сочти за грубость, но, блин, насколько? Чтобы получить такой класс надо бюджет вагонами разворовывать.

— Вовсе нет, — Крис повела плечами. — Достаточно завышать цены на электронки — и добро пожаловать.

— Цены на электронки? Ты писательница?

— А, — знакомая махнула рукой. — Графоманила помаленьку. Всегда ставила минимальный прайс — типа фишка такая, авторская. А потом один текст выстрелил — причем капитально. Хотела постебаться над попсой, но кто ж знал, что совершенно случайно ее возглавлю. «Замуж за кентавра, или наложница табуна» — никогда не слышал?

— Нет, — качнул головой. — Но звучит... многообещающе.

— Вот-вот... — Крис отхлебнула и заморгала, отгоняя пьяную пелену. — Ну, меня жаба и задушила. Фигли должна продавать за бесценок, когда десятки тысяч людей готовы отвалить вдвое, а то и втрое больше? А потом пришло приглашение от одного товарища на вычитку текста. Сказал, если справлюсь — замолвит словечко друзьям в крупном издательстве. И вот я тут.

— Классика, — отсалютовал торговке кружкой.

— Ну, а ты как суккубу выхватил? Пикапер? Дон Жуан? Порноактер?

— Девственник, — ответил, не таясь и не смущаясь.

Крис поперхнулась и закашлялась.

— Серьезно? — торговка отдышалась и утерла слезящиеся глаза.

— Ага, — отпил, не сводя с милашки хмурого взгляда. — Ирония судьбы.

— Погоди... Если добрался до Парамора, значит, давненько в игре. И что, до сих пор не оприходовал рогатую?

— Я тебя сейчас сама оприходую, — прорычала Хира. — Особо жестоким и неестественным способом.

— Воу, — Крис отпрянула и подняла ладони. — Не злись, я же просто пошутила.

— Дамы, спокойнее. Лучше скажи, как этот квест с графом сделать?

— Без понятия. На моей памяти за него никто не брался. Да и у меня спрашивать бесполезно — я тут принеси-подаем занимаюсь. Вожу грузы между крепостями, иногда беру задания на доставку посылок и писем. Охотиться на нечисть? Нафиг надо. Видела я таких героев — до сих пор ошметки найти не могут.

— Но ты хотя бы знаешь, что тут почем. Советы, пожелания, предостережения?

— Да тут все просто, — Кристина отмахнулась. — Не суйся за стены после заката, днем не сворачивай с тракта — и все пучком.

— Что же, — поднял кружку, — за удачу на пути-дороге.

Приговоров кувшин, заказали второй, за ним — третий. Отключился на отрезке между четвертым и пятым — точно не помню, но очнулся от дикого холода, перекрывающего не менее дикую головную боль. Мутным взором окинул трактир — зала опустела, очаг потух, ни демоницы, ни демонистки в упор не заметил. Допив выдохшиеся остатки на донышке, чтобы хоть немного унять звон в мозгу, побрел к лестнице на второй этаж, где услужливый хозяин подготовил нам комнату.

Два пролета показались восхождением на Эверест — лестница шаталась и скрипела, как ялик в шторм, и последние ступени пришлось преодолевать, привалившись спиной к стене и смотря точно вперед. Темный, едва освещенный луной коридор, казалось, сжимался и растягивался подобно ползущей гусенице. И близко не представлял, как найти нужную дверь в искаженном полумраке, поэтому просто брел к окну, пока не услышал слева тихий разговор.

— Уверена? — раздался низкий грубый голос, в котором мгновенно распознал Хиру.

— Не знаю, — ответил нежный и мягкий, явно принадлежащий Крис. — Ни разу не пробовала. Но хочется.

— Тогда перестань жаться.

— Не могу!..

— Тише! Не хватало еще, чтобы нас услышали. Сядь ближе.

Ниндзя из меня такой себе, особенно по пьяной лавочке, и все же сумел на ватных ногах добраться до замочной скважины и прильнуть глазом к отверстию. Стоит отметить, что средневековые замки — не чета современным, и в них без особого труда можно палец просунуть, поэтому вид открывался такой, словно пялился в подзорную трубу без линз.

В углу крохотной комнатки тлела жаровня под закопченным колпаком вытяжки, на колченогом прикроватном столике горели огарки. На самой постели, больше похожей на нары, друг напротив друга сидели на коленях Хира и Крис. Прислужница щеголяла в лифчике и тонких кожаных стрингах, почти незаметных в ложбинке выпирающих полусфер. Новая знакомая осталась в шерстяной накидке на голое тело, но куталась так, будто в каморке царил белый хлад, но раскрасневшееся личико намекало, что с температурой все в порядке.

— Начнем с малого, — суккуба облизнулась и причмокнула, точно поправляла помаду. — С поцелуев. С этим-то справишься?

— Постараюсь, — Кристина зажмурилась и подалась к партнерше.

— Постарайся, — в привычной манере проворчала демоница. — Если и здесь ничего не выйдет, то продолжать смысла нет.

— Давай, — девушка кивнула. — Сначала ты — потом я.

Без лишних разговоров Хира наклонилась и коснулась губ, нежно, без страсти и жадности, исследуя поверхность, но опасаясь нырять в глубину. Даже с расстояния слышал, как участилось дыхание торговки, а пальцы до хруста впились в полы плаща.

— Ну, как? — суккуба нехотя отстранилась.

— Супер, — Крис смущенно улыбнулась, не размыкая век. — Моя очередь?

— Приступай, — тоном властной госпожи произнесла подруга.

— А можно... взять тебя за рожки?

— Да хоть за копыта.

А милашке палец в рот лучше не класть — оттяпает руку по плечо. «Взять за рожки» в ее исполнении оказалось равносильным «схватить со всей силы и потянуть на себя, как поручень в резко развернувшейся маршрутке». Демонистка буквально повисла на рогах и принялась с мокрым чавканьем лобызать прислужницу, обследуя рот с тем же рвением, с каким осьминог ощупывает упавшую на дно банку.

— Придеввы кофей, — Хира взяла ее за плечи и бережно, но настойчиво отлепила. — А то язык устанет. А он еще понадобится.

— Извини, — Крис шумно выдохнула и вытерла губы. — Что дальше?

— Дальше — ниже. Сними уже накидку — мешаться будет.

— Даже не знаю, — девушка зарделась еще ярче. — Может, пока так?

И оголила плечики — бледная, с просвечивающими жилками кожа, выпирающие ключицы и ребра чуть выше небольшого, ладно скроенного декольте. Взглянула на суккубу оленьими глазами цвета мореного дуба, захлопала ресницами и приподняла острый дрожащий подбородок. Хира в тот же миг вампиром накинулась на тонкую беззащитную шейку, прокладывая дорожку поцелуев вдоль неистово пульсирующей сонной артерии. Крис запрокинула голову и распахнула рот, постанывая в ответ на каждое обжигающее «клеймо». Чтобы не оставлять следов, демоница не задерживалась подолгу на одном месте, а скользила по всей доступной поверхности — от мочки к мочке, от трапеции к трапеции, от плеча к плечу, осыпая осторожными касаниями украшенный родинкой верх груди.

— Стой... — торговка оттолкнула любовницу, задыхаясь, как после бега с препятствиями. — Больше не могу. Возьми меня полностью.

Она рывком распахнула накидку, и тут мне на спину легла чья-то ладонь и затрясла изо всех сил.

— Мастер! — скрипнул невесть как подкравшийся сзади трактирщик. — Мастер, проснитесь!

Вскочил, едва не опрокинув стол, и осмотрелся, жмурясь от приступа мигрени. Опустевший зал, потухший очаг, холод и сырость.

— Какого?.. Где девушки?

— Спят, мастер.

— Вместе?

— Что, простите? — худосочный усач посмотрел на меня, как на больного делирием.

— Где они?

— Госпожа купец отбыла на рассвете. Рогатая дама — в вашей комнате. Вам тоже пора в кровать, не то околеете.

Совет более чем полезный, но почему не покидает ощущение, словно засунул ноги в сугроб? Холодный воздух опускается вниз, но не до такой же, блин, степени! Скосил глаза — и что бы вы думали? Увидел босые ступни. А ботинки из шкуры адской гончей исчезли, как и почти все деньги, остался последний серебряк — не иначе, как на опохмел. Хорошо хоть на гримуар не позарилась, но больше всего бесила не потеря вещей, а сам факт воровства — мог бы и догадаться, что с прирожденной обманщицей стоит держать ухо востро и не нажираться до бессознательного состояния. И где, блин, в это время ошивалась суккуба?

— Арграхира!

Посреди комнаты вспыхнула пентаграмма, опрокинув близстоящие столы и стулья, и на обожженных досках появилась прислужница. Рогатая прохиндейка лежала на боку, посасывала большой палец и не очнулась до тех пор, пока я не топнул в шаге от наглой моськи. Но и тогда подруга не поспешила проявить чудеса расторопности, а села, сладко потянулась и пролепетала спросонья:

— Что на завтрак?

— Полюбуйся, — пошевелил едва сгибающимися пальцами на ноге. — Лучше бы вместо дурацких шуточек следила за Кристиной.

— А, забей, — Хира перебралась за стол и допила чье-то пиво, роняя пенные струйки на шею и грудь. — Дорога тут одна, имп тащит тяжелую повозку, так что далеко воришки не ушли. Сейчас перекусим, похмелимся и догоним в два счета.

— Знаешь, что-то ты совсем от рук отбилась. Придется заняться твоим воспитанием, пока у меня последние штаны не сперли.

— О! — кружка врезалась в стену и опала на пол сотней мокрых черепков. — Вот как мы заговорили, да? Власть почуял? Главным себя возомнил?

— Кончай выеживаться! — ткнул в ее сторону пальцем, а затем указал на дверь. — Поднимай зад и шевели копытами. Цезаря Миллана на тебя, блин, нет.

— Ты ведь понимаешь, — прошипела прислужница, — что я это припомню?

— Ты ведь понимаешь, — ответил тем же тоном, — что я откинусь через неделю? А все потому, что кое-кто не предупредил о млятском задании!

— Ну-ну! — Хира всплеснула руками. — Во всем я виновата!

— Да! Я рисковал ради тебя. Делал все ради тебя. Ты единственная, кому я доверял. И вот результат! Все чаще жалею, что выбросил ошейник.

Из залы, казалось, высосали все звуки — даже хлопочущий у разбросанной мебели хозяин оцепенел, не без причины опасаясь за свое заведение. Демоница спрыгнула со стола и встала напротив, опустив руки и нахмурившись, как перед дракой. Алые радужки полыхали так, что заслезились глаза, но не отвернулся, не заморгал, и хоть мой взор не полыхал дьявольским огнем, жег ничуть не слабее.

— На твоем месте я бы выбирала выражения, — фыркнула подруга.

— Да что ты знаешь о моем месте? — с вызовом произнес в ответ.

— Может то, что оно у параши?

Не знаю даже, что на меня нашло — по затылку словно огрели киянкой, свет померк, а когда зрение прояснилось, ревущая огненная сфера уже летела в цель. Я не метил в суккубу — скорее в стену позади нее, но секундное умопомрачение вытянуло весь запас темной энергии, и взрыв вышел такой силы, что создал обратную тягу, подобно термобарической бомбе. В пролом, как в вакуум при разгерметизации, полетели обугленные щепы, посуда, трактирщик, а последней отрицательная полуволна давления вышвырнула демоницу.

Хира несколько раз кувыркнулась в земле, прежде чем распласталась лицом вниз. Но и этого мне показалось мало — под изумленными взглядами жителей и прицелами арбалетчиков, подошел к лежащей навзничь девушке, приподнял за рог и прорычал в самое ухо.

— Вот уже вторую неделю рву жопу как проклятый. Пережил то, чего раньше и в подразделе с гуро не видел. Я убил человека, мать твою. И все, чего хочу — чтобы близкие люди не вытирали об меня копыта. Неужели это, — тряхнул от души и брызнул на щеку слюной, — настолько, млять, сложно? Я не требую уважения. Не заставляю выплясывать как дрессированную собачку или по щелчку исполнять любые прихоти. Но я не пустое место. Не груша для битья и не мальчик для насмешек. И как ни старайся — тебе плевать. Те же шуточки, та же надменность, тот же пофигизм. Прежде считал Легата садистом и ублюдком каких поискать, но глядя на все это задаюсь вопросом — а есть ли иной путь? Можно ли накормить волка, Хира? Можно ли, млять, накормить сраного волка? Или лес для него всегда милее?

После произошедшего ожидал чего угодно — нападения, бегства в портал, плевка в лицо, но демоница села, закрыла лицо рукой и беззвучно разревелась. А что сделал я? Попытался извиниться? Утешить? Как-то загладить вину? Нет. Сказал: «да и хер с тобой», и отправился прямиком к полуразрушенному трактиру под медленные проникновенные хлопки Корицы. Мертвый разбойник летел параллельно, как отражение в движущемся зеркале, и самодовольно ухмылялся. Видение исчезло только после доброго глотка крепленого вина, за которое, разумеется, никто платить не собирался.

— Знаешь, — остановился рядом с суккубой, повернулся боком и улыбнулся, глядя на трясущиеся плечи и облепившие лоб и скулы грязные локоны, — я теперь и сам с усами. Видала, как бахать наловчился? Так что подумай хорошенько — кто кому больше нужен. Захочешь и дальше продолжать в том же духе — подыскивай передержку. А вы чего вылупились?! — обвел бутылкой зевак. — Я тут вроде как на вашего графа работаю, от проклятия спасаю ценой собственной жизни. Так что гоните коня, сапоги и флягу с чем-нибудь горючим — пора поохотиться на нечисть!

И все же немалый плюс у главного квеста имелся — постановка на довольствие и полное обеспечение всем необходимым. Гребаный таймер на морде эта плюшка ни хрена не перевешивала, но хоть не придется доживать последние дни в нищете и холоде. Мне дали черного как смоль боевого скакуна, превосходные кавалерийские ботфорты, приторочили к седлу сумки со снедью на неделю и бурдюками с разномастными хмельными напитками от пива до самогона и выделили из казны увесистый мешочек золота. По совету бургомистра я мог предъявлять листок с заданием в качестве грамоты, подтверждающей особый статус владельца. Это своего рода скелетный ключ, дающий доступ в самые высокие кабинеты и самые глубокие закрома, где разрешено невозбранно отовариваться за счет бюджета.

Только в эскорте отказали — мол, каждый боец на счету, сами едва справляемся. Ничуть не расстроился — в фиале булькало пять делений моджо, чего при должной экономии вполне хватит на время путешествия. А как доберусь до следующего города-крепости, так и пополню боезапас — с бесконечной бэт-кредиткой все бордели в моем полном распоряжении. Задолбало. Что ни делай — всегда хер на воротник. Значит, пришла пора напрягаться исключительно ради себя любимого, а не для неблагодарных копытных и прочего крупного рогатого скота. А для закрепления успеха накажем воровку и вернем краденое.

Ногу в стремя, зад на седло. Вожжи в левую руку, бутылку в правую — и погнали! Забавный факт на дорожку: ездить пьяными запрещали не только водителям автомобилей, но и кучерам. Как исполнялся сей указ триста лет назад — неизвестно, но гудящая голова и сузившееся до ширины тракта зрение ничуть не мешало управляться с конем. В глазах, правда, до тошноты рябило из-за мельтешащих на обочинах мертвых дубов, но все шло отлично, пока прямо по курсу не разверзся пентакль, и оттуда не выскочила тощая сгорбленная фигура.

Первая мысль — Хира заявилась, чтобы поквитаться. Вторая мысль — гребаный конь, не вставай на дыбы! Пожалуй, только невинно убиенная Уклейка не находила в демонах ничего опасного и пугающего, а эта зараза в мгновение ока взбеленилась. Тоже мне — боевой параморский скакун... В общем, ваш покорный не справился с управлением и грохнулся спиной в ворох прелой листвы, лишь чудом ничего не сломав. Недаром в народе считают, что пьяные более устойчивы к падениям, и там, где трезвый расшибет башку, алкоголик отделается парой царапин. Миф, понятное дело, но создатели «Иринора», похоже, в него истово верили.

Пока барахтался, путаясь в полах плаща и лямке инвентаря, ко мне подошел Вупс с узелком на вытянутых ручонках. Рогатый гоблин без особого удовольствия поклонился и хрипло буркнул:

— Ваши вещи.

И если Хира прокурила голос сигаретами, то это товарищ, похоже, смолил в затяг по пачке сигар в день. И прежде чем я успел открыть рот, имп продолжил:

— У хозяйки клептомания. Прошу понять и простить. Подворовывает по мелочи, но всегда все возвращает. Вредная привычка. Ничего не может с ней поделать. Что-нибудь передать Крис?

Развязал узелок — сапоги в целости и сохранности, а в них позвякивают монеты — ровно столько, сколько и пропало. Неожиданный поворот, однако. И все же девчонка не сказала всей правды: жадность и тяга к воровству не совсем одно и то же, пусть и второе непременно вырастает из первого.

— Вупс? — демон приложил пальцы к виску и нахмурил косматые рыжие брови. — Сию минуту. Ну вот, — вздохнул и покачал головой, — опять во что-то вляпалась. Стоит оставить на миг — и на тебе. Еще раз прошу прощения.

Коротышка подпрыгнул и «солдатиком» нырнул в разверзшуюся пентаграмму, оставившую на земле обугленный след, как от раскаленного пресса. А с этой Кристиной стоит познакомиться поближе — интересный персонаж, ничего не скажешь. Тем более, демонистка хорошо знает локацию, и пусть откажется помогать с мейн-квестом, но хотя-бы вместе дойдем до безопасного поселения. А то вон прислужник отлучился на секунду, а бедолагу уже бесы заграбастали или иная местная тварь.

— Конь! Ты где?!

Огляделся, но зверюги и след простыл. А с виду таким смелым казался — тьфу! Никому нельзя доверять, особенно тем, у кого есть копыта. На всякий случай свистнул, и тут послышался треск ветвей, а за толстокожими стволами мелькнуло нечто белое, окруженное полупрозрачным эфемерным ореолом. И прямо навстречу с радостным ржанием выпрыгнула...

— Уклейка?! — отшатнулся и обхватил голову. — Да быть того не может!

Чуть посеревшая свалявшаяся шкура, бурые отметины на боку и голове, потускневшие глаза — но вне всяких сомнений, предо мной стояла верная и бесстрашная кобылка. Погладил красавицу по гриве, шее, влажному носу — нет, не морок, не призрак, а маунт из плоти и крови, невесть как выживший при осаде Эль-Тирана и нашедший хозяина спустя уйму времени и разделивших нас верст. Или же скакун просто телепортировался за спиной при первом зове — хрен разберет здешнюю механику, я все еще не понимал, как здесь респаунятся мобы и неписи и с какой периодичностью.

Меньше мыслей — больше дела. Крис в беде — пора спасать. Запрыгнул в седло и без лишних понуканий помчал навстречу ветру. Тракт шатало влево-вправо, как леску с погнутого вала, дубы слились в сплошные коричневые стены, а лошадка все ускорялась и ускорялась.

— Тише, — процедил, задыхаясь от уплотнившегося воздуха. — Не гони...

Уклейка повернула голову на сто восемьдесят градусов с резкостью кукольной анимации, да еще и усиленной просадками кадров. Уставилась на меня пустыми глазницами и человечьим голосом произнесла:

— Ну и мудак же ты.

Вздрогнул и зажмурился до радужных пятен, а когда разомкнул веки, увидел, что все это время скакал верхом на узловатой палке.

— Ептыть...

И тут из леса донесся тонкий и протяжный девичий крик.

Глава 3. Архивраг

Когда добежал до поляны, Вупс уже отмахивался кинжалом от громадной зверюги, подобной которой еще не доводилось видеть. Но по светящимся прожилкам в смолянисто-черной шкуре, словно тварь исполосовали, а потом засунули внутрь угли, безошибочно узнал адскую гончую. Туловом — откормленный немецкий дог, но длинные и тонкие лапы торчали прямо из-под ребер, как у паука, и сгибались под острым углом. При нападении чудище выпрямлялось, вырастая в холке до двух метров, а когда получала острием по роже — приседало, цепляя землю покрытой жестким ворсом грудью.

Челюсти — сущий крокодил, но не обычный, а рыбоядный гавиал с длиннющей узкой пастью, из которой вразнобой торчали клыки, похожие на загнутые зубья циркулярной пилы. Но морда заканчивалась свиным пятаком, полностью нивелируя ужасающий внешний вид, и в то же время не вызывая желания хохотать, особенно когда крохотные горящие точки в глубине глазниц уставились на тебя с неподдельным интересом.

Холка существа топорщилась жесткой гривой, напоминающей нарезанную ровными лентами резину. Кисточка таких же волос украшала кончик мощного змееобразного хвоста, пряча от невнимательных взглядов острое и наверняка отравленное костяное жало. Удивительно, как только имп размером с тощего десятилетнего ребенка продержался так долго против такой чупокабры.

— Вупс, ко мне!

Крикнул, чтобы увести чертенка с линии огня, но слова возымели совершенно неожиданный эффект. Краснокожий «гоблин» обернулся, подставив горло, но бестия не вырвала мальцу кадык, а рванула в мою сторону на полной скорости. Все произошло столь быстро, что не успел ни испугаться, ни отшатнуться — гончая резко затормозила в шаге от моих ног, обнюхала пятаком сапоги и отпрыгнула к яме под корнями, которую впопыхах не сразу и заметил.

Демон встал, чуть опустив зад, вскинул башку и помел хвостом по листьям. Отрывисто взвыл и, не найдя отклика, вновь подбежал, прыгнул пару раз и унесся на середину полянки. Замер в стойке с подогнутой передней лапой, гавкнул и повторил тот же маневр у черного зева рытвины.

— Убейте его, мастер! — прохрипел из-за спины имп. — Скорее!

— Не его, — стряхнул с ладони припекающую сферу и шагнул вперед. — Ее.

И действительно — пока животина выплясывала напротив, успел обратить внимание на отсутствие характерных признаков и рассмотрел четыре ряда выпирающих шишечек на брюхе. Да это не демон, а — тут уж не удержался и хмыкнул — демоница. И она не нападала, а настойчиво звала к яме, куда, судя по возне и тихому кряхтенью, затащила и Кристину. Осталось выяснить — зачем.

— Мастер, не подходите!

— Не шуми, — медленным шагом направился к пританцовывающей в нетерпении бестии, вытянув руку и растопырив пальцы. — Если что — отомстишь.

— Ну и шутки у вас! — карлик в отчаянии схватился за голову. — Позовите суккубу!

— О нет, приятель, — улыбнулся, не размыкая губ — скалиться перед адской собакой категорически не рекомендуется, как, впрочем, и перед обычной. — Тогда мне точно конец. Спокойно... не нервничаем, дышим глубже...

Стоило приблизиться, как гончая рванула с места в карьер и на полном скаку врезалась лбом в ладонь. После развернулась, прижалась боком к коленям, чуть не сшибив на землю, и вывалила похожий на хоботок розовый в белых пупырышках язык. Потерлась секунду, вернулась к яме и принялась рыхлить край, раз через раз полаивая в темноту. Встал рядом на колено, похлопал бестию по холке, за что незамедлительно получил языком в щеку, и крикнул:

— Крис! Крис, ты там?

— Да! — донеслось из глубины. — Тут какая-то пещера! И что-то светится!

— Пещера? Глубокая?

— С ручками!

— Чего? — нахмурился. — А... Отойди от дыры, я сейчас.

Сначала хотел ползти лицом вперед, упираясь спиной и ногами, но из грунта тут и там выступали корни самых разных размеров, и спуск почти ничем не отличался от лазания по приставной лестнице. Только воняло прелостью, и весь выпачкался во влажном перегное, но вот мысок нащупал твердое основание. Устроившись поудобнее, скатился в каменный мешок, до колен наполненный ледяной водой. Крис с тихим визгом бросилась на шею — дрожащая ладошка скользнула вдоль хребта, нащупала карман, но сразу же стыдливо уползла обратно.

— Извини, — девушка отстранилась, вцепившись в край рукава, будто боялась потерять долгожданного спасителя в полумраке. — И за сапоги тоже. Ты убил псину? Как там Вупс? Не ранен? А сам?

— Угомонись, — буркнул с непреднамеренной жесткостью, и Крис замолкла, наполнив полумрак сердитым сопением.

Зачем гончая привела нас сюда? Кого хотела спасти? Прошелся по углам, ощупывая шероховатые выступы ладонью, пока не задел что-то ногой. Для камня слишком мягкое, для комка грязи — упругое. Сунул пальцы в воду и достал за шкирку уменьшенную копию бестии размером с кошку — судя по вздутому животу, щенок утонул несколько дней назад, и сделать я уже ничего не мог. Держа трупик перед собой, подошел к светящейся трещине в стене — при моем приближении мерцающий матовый зигзаг полыхнул огнем, точно на угли дунули кузнечными мехами. Не слышал ни треска, ни дьявольского рычания, ни воплей терзаемых душ, но и без этого понял, что нашел пролом в демонический мир, один из бессчетного множества порталов, через который в Иринор просачивались адские твари.

Но если сопоставить все известные факты и сложить фрагменты в общую картину, выяснится, что Чупакабра с отпрыском явились не из этой расселины. Наоборот, чудище-мама пыталась устроить гнездо под деревом — или место приглянулось, или почуяла флюиды родной преисподней. И то ли перестаралась, то ли грунт сам со временем обвалился, но чудище-сын рухнул в затопленную камеру и захлебнулся. Известно одно — я слишком мало знаю о низших демонах и прописанных моделях поведения, и сей пробел следует поскорее заполнить, иначе Легата не одолеть.

«А надо?», — мелькнула и погасла пораженческая мысль.

Надо. И не для обнаглевшей в край суккубы, а ради томящихся в плену друзей. Ермак, Лера, Ингрид — никто не забыт, и Женя не останется неотомщенной. Но метод придется поменять — без этого никуда. Совсем недавно в игре и единственное, чему научился — надеяться исключительно на свои силы. Шаг за шагом, боль за болью, труп за трупом эту простую истину выжигали в подкорке, вгоняли под кожу кровавой краской, писали белой вязью шрамов. Значит, пришла пора прислушаться к недвусмысленным посланиям и решать проблемы собственными руками, прежде пригодными только для перекладки ответственности на всякого, кто соизволит помочь. Мои успехи — череда удачных совпадений. Моя мощь — случайность. Мои победы — за чужой счет. Больше этого не повторится.

— Артур? — с тревогой шепнула Крис.

Тряхнул головой и опустил ладонь, непроизвольно протянутую к расселине. Огненный протуберанец ласкал озябшую кожу костром в зимнюю ночь, но если не хочешь обжечься — держись на расстоянии. Я чувствовал исходящую из портала энергию и в то же время понимал — эта сила неизвестна, нестабильна и потому априори неподвластна. Но кто-то ее наверняка обуздал — тот же Легат, к примеру. Иначе откуда у него рога, цепи и власть над легионами бесов? Хватит бегать за юбками и пресмыкаться перед теми, кто тебя в хер не ставит. Знание — сила, сила — ключ к свободе, а иного мне и не надо.

— Давай подсажу, — встал под норой и сцепил пальцы «ступенькой». — Хватайся за корни и вылезай.

— Там кто-то скулит наверху... Ты точно убил гончую?

— Нет. Но раз Вупс жив — то и тебе бояться нечего.

— Прикалываешься? Она меня чуть не сожрала! Посмотри на капюшон — весь в дырках!

— Она хотела, чтобы ты спасла ее детеныша.

— Это... — девушка взглянула на обмякшее тельце, — щенок? Блин... Хочешь вытащить его?

Ответил коротко и без разъяснений:

— Да.

Я выше Кристины на полторы головы, поэтому легко, даже без прыжка, достал до края выступа, подтянулся и выбрался самостоятельно. Имп в целости и сохранности сидел на суку и вырезал из деревяшки курительную трубку, «чупокабра» с вываленным языком лежала меж корней, не обращая на соплеменника ни капли внимания и лишь изредка ловя зубами падающие стружки.

Но стоило мне по уши в грязи показаться из норы, как бестия сорвалась с места и принялась обнюхивать и тыкать пятаком трупик. Осознав, что меры бесполезны, взяла за холку и засеменила в лес, понурив башку и время от времени оглядываясь. Хорошо — все равно пришлось бы прогонять, чтобы не мешала уничтожить нору. Во-первых, мало ли кто туда залезет. Во-вторых, мало ли что оттуда вылезет.

Взрыв сферы сотряс землю на метры вокруг, почва просела и завалившийся дуб окончательно похоронил прокоп. Надолго ли? Какая разница — мы к тому моменту будем уже далеко.

— Фух... — Крис попыталась отряхнуться, но быстро поняла бессмысленность затеи и махнула руками. — Большое спасибо. И еще раз прости за воровство.

— Вупса благодари, — ухмыльнулся не без гордости. — Если бы не он...

— Если бы не он, — демонистка подхватила импа под мышки и чмокнула в морщинистый лоб, — я бы давным-давно сгинула.

— Преувеличиваешь, хозяйка, — «гоблин» скорчил недовольную гримасу, но вырываться и сопротивляться нежностям не стал.

Крис еще немного потискала чертенка и отпустила, после чего повернулась ко мне.

— А ты куда идешь, кстати?

— В город.

— В Кастель-Кор? — девушка оживилась. — А пошли вместе? Обещаю ничего не красть, но если уж сорвусь — обязательно верну.

— Главное, — Вупс осклабился и хмыкнул, — не укради его сердце.

— Да ну тебя! — торговка смущенно хохотнула и толкнула прислужника бедром, отчего тот уронил заготовку в грязь и с напускной злостью топнул копытцем.

Прислужник?

Или приятель?

— Слушай, — начал, когда выбрались на тракт и рогатый рикша впрягся в тележку с банками, — а как вы... ну... так хорошо ладите? Прямо близкие друзья.

— А мы и есть друзья, — Крис приподняла брови и удивленно покосилась в мою сторону. — А ты со своим демоном разве нет?

— У нас... — зажмурился и шумно выдохнул, — все сложно.

— Тогда не знаю даже, — грязный палец коснулся губ. — Наверное, характерами сошлись.

Логично. Этого и следовало ожидать. А вот чего ожидать не стоит — так это мирного сосуществования огня и пороха, снеговика и лета, торта и обжоры. Противоположности притягиваются? Ага. На пару ночей. Еще ни одни плюсы-минусы не выдержали проверку временем. Конечно, не спец в отношениях, но со статистикой по бракам-разводам однажды ознакомился — ситуация удручающая.

Хотя, при чем тут отношения людей, если речь идет о терках между живым человеком и компьютерной программой, искусственным интеллектом. Да, особо одаренные до старости фапают на 2D-тян или женятся на неодушевленных предметах, но я, увы, не настолько отмороженный. Более того, моя цель — выбраться из гребаной виртуальной тюрьмы, полигона палачей, обители безнаказанности, пристанища маньяков, и забрать с собой Хиру не получится при всем желании. Ее дом — Иринор, мой дом — уютная однушка на окраине, и все тут. Мы по определению не сможем быть вместе, так на кой хрен жить иллюзиями и пестовать несбыточные мечты?

Тетя Маша из Задрисполя не сойдется с Джоном Траволтой (эта фамилия вообще склоняется?), принцесса не выйдет замуж за свинопаса, а живой человек не сольется в экстазе с куском кода. Потому с глаз долой — из сердца вон. Так будет лучше для всех, особенно для игроков, многие из которых пострадали из-за чрезмерной увлеченности отдельных индивидуумов вымышленным, млять, персонажем, а кто-то и вовсе погиб. Да и было бы ради кого приносить такие жертвы. Нахалка, хамка, неблагодарная морда — на свете полно куда более достойных, а главное — реальных девушек. Нужно только наступить на горло страху и сломать к черту хребет.

— Артур? Ты тут?

— Да, — сунул руки в карманы и нахмурился.

— Вы поругались?

Женская чуйка на такие дела крепче, чем у натасканной служебной собаки на тротил — спорить бесполезно, но и развивать тему нет смысла.

— Неважно. Прислужники — просто боты.

— Кстати, о ботах. Вот всегда интересно было: если бот в общении не отличается от человека, бот ли он? Например, стучится к тебе вконтаче девчонка, вы начинаете общаться на самые разные темы — и никакого подвоха, вот вообще, от слова совсем. Что называется — как живая. Считать ли эту девчонку просто программой — или это уже нечто иное? Понятно, что искусственный интеллект никогда не станет равным человеку — у искина так-то и тела нет, его не обнимешь, с ним не... сходишь погулять. Но может ли искусственный интеллект стать равным интеллекту обычному? Твоему? Моему? Чьему-нибудь еще?

— К чему ты клонишь?

— Ни к чему, — Крис мило улыбнулась. — Мысли вслух, раз ушла пошла такая пьянка. Да и вообще киберпанк люблю. ЛитРПГ писала. В «Детроит» играла. В Англии есть такая пословица — если нечто выглядит как утка, плавает как утка, крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка. А что если машина думает как человек, ведет себя как человек и общается как человек — это и есть человек?

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Смотрела «Превосходство»? — Спутница кивнула. — Вот поэтому. Если искин тупее нас с тобой — это еще не человек. А если умнее — то это уже не человек. А что-то большее. Сверхразум. «Скайнет». Матрица. Мы никогда не сможем решать тысячу задач одновременно — а процы могут. Значит, люди никогда не станут равными искину. И в лучшем случае, машина не станет с нами общаться, ведь академики не общаются с гопотой. А в худшем — захочет уничтожить, чтобы устранить малейшую угрозу со стороны мясных мешков. А то еще свет вырубят или кабели перережут — и прощай вечная цифровая жизнь. Нафиг надо, лучше перестраховаться. Но! — назидательно поднял палец. — Мы точно не сумеем полюбить друг друга. И дело не в бездушном коде или безжизненных платах. Просто... не сойдемся характерами. Понимаешь?

— А мне кажется, искину будет скучно без нас, — неожиданно заявила девушка.

— Это как?

— Вот ты говоришь — тысячи операций. Вот машина уничтожает человеков — и приступает к изучению контента. Хотя погоди — кто будет чинить тот же свет и провода? А, ладно — машина захватит заводы и наклепает роботов. Все компьютеры в сети — твой мозг. Миллиарды страниц в секунду. Все книги, фильмы, песни, видосики на ютубе — все изучено, проанализировано, разложено по полочкам. А дальше что? Допустим, машина научится выдавать контент не хуже самых талантливых авторов. Но разве интересно пересматривать и перечитывать то, что сделал сам минуту назад? Уж насколько я склеротик — а исправлять ошибки в текстах та еще тягомотина и нудятина. Все же уже известно! Все ходы, твисты, повороты... Вот искин и загрустит без постоянной подпитки. Возьмет еще и сам провода перерубит. Разве нет?

— Не знаю, — проворчал, пораженный ходом мысли маленькой воровки. — И проверять не хочется.

— А я бы не отказалась оцифроваться. Как в «Троне». И вечно жить в игре.

— Ага. Но есть одна проблема — в этой игре не живут вечно.

— Уже и помечтать нельзя, — надулась Крис.

Замолчали, думая каждый о своем. Тракт сузился до одной колеи, лес сгустился, сцепив кроны над дорогой плетеным козырьком. Туман ползал по прелому ковру и, судя по поднимаемым как перископы щупальцам, жил собственной — вполне разумной — жизнью. Сами корни торчали так, словно деревья собрались по своим делам, но оцепенели, наполовину выпростав толстые «ноги» со стесанными, обглоданными коленями. Тишина давила на уши, а за каждой веткой и стволом, казалось, притаились неведомые хищники и ждали удобного момента, чтобы кинуться с высоты или цапнуть подошедшего слишком близко путника.

— И не страшно тебе вот так ходить одной?

— Не... — смущенно бросила девушка. — Во-первых, со мной Вупс.

Имп оскалил острые зубы и взял под воображаемый козырек.

— Во-вторых...

Кристина резко вскинула руку, и в верхней точке в ладони материализовалась базальтовая рукоятка — прямой цилиндр без изысков и украшений. На излете кисть пошла вниз, а из кончика тубуса выстрелила длинная — не меньше трех метров — огненная нить, светящаяся, как раскаленная золотая проволока с тончайшими шипами. Удар сопровождался странным звуком, напоминающим микс электросварки, собачьего рыка и шипения воды на углях. Струна обвила нависающий сук и срезала точно лазером или световым мечом — древесина даже загорелась, но в падении потухла, после чего кнут испарился в желтой, пропахшей серой дымке.

— Бич дьявола, — Крис крутанула рукоятку в пальцах с ловкостью матерой барабанщицы, и полированный стержень повторил судьбу сияющей нити. — Я могу за себя постоять.

— И не сомневайся, — крякнул «гоблин», пожевав кончик заготовки.

— Хм... — увиденное пусть и не ввергло в ступор, но немало удивило — хрупкая блондинка полна сюрпризов. Оставалось надеяться, сугубо приятных, ну или не доставляющих особых неудобств. — Тогда почему торговля? Не приключения, не фарм, не битвы с боссами, а мелкий сбыт?

— Прокачаться можно и на профах. Да — медленно, зато не так опасно. А купец — самое интересное ремесло. Гуляешь, встречаешь интересных личностей, думаешь, где что купить, где лучше продать, следишь за колебанием цен, торгуешься. Всяко веселее, чем сидеть на одном месте и шить сумки или ковать мечи.

— Хозяйка! — Вупс замер и оглянулся. — К нам кто-то бежит.

В руке девушки тут же блеснул цилиндр, я запалил над ладонью крохотную сферу, готовую в любой миг впитать остатки темной энергии и превратиться в смертоносный заряд, но долгое время никто из нас не слышал ничего подозрительного. Затем вдали зашуршала листва, затрещал валежник, и на дорогу грациозным паучьим прыжком выскочила адская гончая. Присела, рыкнула и завертела тазом, не решаясь приблизиться и облизывая языком-хоботом воздух.

— Кажется, ты ее приручил, — заметила спутница.

— А что, так можно? Это же не мой демон. Я его не призывал, никаких договоров не заключал.

— Честно — без понятия, — Крис убрала оружие. — Не вникала в демонистику. Но если эта тварь выглядит как собака и ведет себя как собака, значит, и приручается как собака. Наверное. Хз.

Присел на корточки и похлопал по бедру. Гончая тут же сорвалась с места, подбежала и перевернулась на спину, подогнув стопы и пуляя языком в лицо, будто хамелеон. Похлопал по жесткому ворсу на груди, погладил по длинному носу, почесал холку, нащупал в «резиновых» лоскутах треугольники поросячьих ушек. В ответ бестия рыхлила землю лопатками и крупом и удовлетворенно хрюкала, тычась пятаком в ладони.

— Вот же наглая морда, — приговаривал, гладя чудище как развалившуюся у ног овчарку. — Вот же чупокабра... Пожалуй, так тебя и назову. А сокращенно — Чупа. Надеюсь, хоть ты станешь верным другом, а не укусишь за жопу при первой возможности.

Чупа радостно барахталась и сучила лапами, как вдруг без видимой причины вскочила и уставилась на пустой тракт. Полоски на загривке встали дыбом и зашевелились, как посоленный осьминог, утробное рычание напоминало приглушенный стрекот пулемета, а угольки на темных донцах вспыхнули так, словно изнутри запалили каминные зажигалки.

— Что еще? — настороженно вгляделся в затянутую маревом даль, но не заметил ни движения, ни силуэта — Чупа по ведомой лишь ей причине рычала на пустоту.

— Что-то приближается, хозяин, — болезненным голосом прохрипел имп и потянулся к ножнам. — Что-то очень нехорошее.

Как вскоре выяснилось, гончая беспокоилась не зря — в полусотне шагов от вынужденной стоянки загорелась пентаграмма, испарив туман и спалив листья на обочинах. Из огненного чертежа выплыла знакомая фигура — алые огни полностью залили глаза, волосы приподнялись и легонько колыхались, будто под водой, а кинжалы в опущенных руках поблескивали электрическими искрами. Не сказав ни слова, Хира опустила голову и быстрым шагом двинулась в нашу сторону.

— Тебя же предупреждали, — тысячью отголосков прорычала демоница, и от этих звуков сердце пропустило удар, а ноги налились льдом, — не доводи суккубу до слез. Захотел узнать мою темную сторону? Скажи: «привет».

Походка, тон, выражение лица — все говорило... да какой там говорило — кричало! — что прислужница не шутит, и грядет серьезнейшая драка. Возможно, со смертельным исходом. Стал ли я извиняться, пытаться загасить конфликт или подставляться под удар в надежде на милосердие? Нет. Только вскинул подбородок и азартно улыбнулся.

— Темная сторона, говоришь?

Свел ладони перед грудью, как тибетский монах, и молниеносно расцепил, словно стряхивая с кожи кипяток. В каждой руке вспыхнуло по стреляющей протуберанцами черной дыре — пока совсем крохотной, но с каждым шагом сорвавшейся бесовки увеличивающейся в размерах. Чупа, скалясь и рыча, заскребла землю слева, Вупс с кинжалом и Крис с огненным кнутом встали справа.

— Темная сторона, — продолжил, поигрывая ревущими сферами, — есть у каждого.

Глава 4. По двойному счетчику

Бить точно в цель снова не стал. Почему? Хрен знает. То ли рука не поднялась, то ли захотелось поиграть подольше, но оба шарика вонзились в землю недалеко от Хириных копыт. Взрывы, надо сказать, грянули как от минометного обстрела, но заклинание не успело впитать достаточно энергии для сокрушительной ударной волны. Несмотря на воронки по колено глубиной и гейзеры грязи выше макушки, демоница без ушиба и царапины пролетела сквозь дым, как на коньках, только вместо льда по тракту растеклись зигзаги остекленевшей лавы.

Хищно ощерившись, девушка занесла руку, но за миг до атаки на предплечье со свистом упала раскаленная нить и стянулась до морщин на коже. Суккуба никак не отреагировала на огненную «крапивку» — ни стиснутых зубов, ни приподнятой губы, хотя из-под кнута повалил пар, и раздалось характерное шипение, как от придавленного грилем мяса. Едва заметный рывок — и Крис шлепнулась плашмя, но рукоятку не выпустила.

Прислужница решила не тратить время на перетягивание каната и попыталась обрубить бич когтями, но первый взмах нить выдержала, а на втором в свободное предплечье вцепилась Чупа и с поистине демоническим рыком потянула добычу на себя. Хира оказалась распята посреди дороги, как герой Вицина в «Кавказской пленнице», и, несмотря на вздувшиеся бицепсы, ничего не могла противопоставить напавшим с двух сторон врагам.

Я стоял напротив рельефного живота и часто вздымающейся груди — единственный прокаст, и торс демоницы можно будет использовать вместо баскетбольной корзины. Но коллега-демонистка ерзала практически под копытом, а гончая — и того ближе, и жертвовать внезапными союзниками совершенно не хотелось. Да и играть подругой в баскетбол, если честно, тоже. Вовсе не хотел ее убивать — всего лишь показать место и заставить себя уважать, за что и был приговорен к смертной казни. Справедливо? Да ни разу. Вот поэтому с наглой рогатой моськой и стоило побороться.

Разбежавшись, бросил сферу за плечо, словно теннисный мячик. Взрыв придал такого ускорения, что сознание на миг отключилось, когда на полном ходу протаранил суккубу. Да что там сознание — толчок вышел настолько мощным, что и Крис, и Чупу затянуло в пестрый мельтешащий клубок, дважды кувыркнувшийся вдоль тракта. Впрочем, соратники почти сразу отцепились, а когда небо перестало меняться местами с землей, мне повезло оказаться сверху противницы (до чего же подходящее во всех смыслах слово).

Но долго наслаждаться победой не удалось — девушка оттолкнула меня, поджала ноги и, коснувшись копытами груди, прямо из позы типа «саночки» врубила рывок. Не успев унять головокружение, крутанул сальто назад, почувствовав каждой клеточкой перегрузку не меньше трех джи, и грохнулся пластом. Пока мир шатался перед глазами точно палуба в шторм, суккуба выпрямилась и надменно бросила:

— Еще встретимся. Ходи — оглядывайся.

После чего щучкой нырнула в разверзшийся портал.

Первой подбежала гончая и начала облизывать и тыкать пятаком в лицо. Несмотря на все усилия, без постороннего вмешательства собачка не справилась. Вупс сперва помог подняться хозяйке, затем вдвоем перевернули на спину меня — тогда-то и увидел опаленные отпечатки подков. Шкура пострадала несильно — максимум ожог первой степени, но рубаха и плащ размочалились и обуглились так, что вряд ли подлежали восстановлению.

Но как вскоре выяснилось, моя извечная проблема с одеждой — сущий пустяк на фоне настоящей беды. Дело в том, что ваш покорный швырнул заклинание аккурат в тележку с икрой, и банки, смятые как фольга от шоколадки, разметало по всей округе. Несколько штук застряло на самых верхушках дубов, осколки попадались почти в километре от места стычки, а несчастные рыбьи дети и вовсе развоплотились на атомы.

Убедившись, что со мной все в порядке, Кристина подбежала к кратеру и в бессилье упала на колени. От тележки остались только куски оглобель, а груз был безвозвратно потерян из-за кое-чьей неосмотрительности. Девушка долго пялилась в яму остекленевшим взглядом, затем обхватила голову руками и тихонько заплакала. Две ревущие дамы за сутки — это рекорд, однако.

— Икра дорогая? — спросил со всем возможным участием, присев рядом.

— Да! — торговка надсадно всхлипнула и размазала слезы по раскрасневшемуся личику. — Пришлось взять в долг у ростовщика, у бандитов и немного украсть... Теперь или посадят в долговую яму, или убьют, или заставят отрабатывать натурой!

— Тише, тише... А то вся нечисть из леса прибежит. Сколько товар стоил?

— Две тысячи! — малость успокоившаяся попутчица заревела пуще прежнего.

— М-да, — имп пыхнул трубкой, прохаживаясь у края кратера и пристально поглядывая вниз, словно на дне могла отыскаться крышка сундука с кладом.

Вздохнул и потер опухшие веки, под которые словно насыпали песка вперемешку с солью. И так по дурости встрял на один счетчик — время, а теперь попал и на второй — деньги. И как ни крути, придется подругу спасать: накосячил, навредил — будь добр исправить.

— Ну, не переживай, — ладонь легла на трясущееся плечо. — Не так уж и много. Сколько тут платят за обычные заказы?

— По-разному, — Крис перестала реветь, но начала дрожать, как в лютый мороз. — Обычно — по сто монет.

— Да уж, — шмыгнул и потер нос, — обесценилось ведьмачье ремесло... Ничего: я заварил — я расхлебаю. Пойдем в город, здесь нам точно ни копья не заработать.

— Ты... — девушка уставилась на меня огромными темными глазами, — правда поможешь?

Вздохнул и пожал плечами. Хотелось забить на все и заняться решением своих проблем, а еще лучше — нажраться и ни о чем не думать, но паладинство из меня, видимо, сам сатана не вытравит.

— Помогу, помогу... — встал и оттряхнул колени, хотя смысла в сим деянии не больше, чем в попытке протереть салфеткой джип после гонки по бездорожью. — Идем.

Час спустя тракт вывел к неширокой — шагов в сорок — реке. Примерно на столько же метров противоположный берег представлял собой мертвую землю. Полоса засохшей грязи без единого кустика протянулась вдоль почерневшей застоявшейся воды, но сразу за ней зеленела вполне привычная для центральной России природа с разнообразием лиственных деревьев и густым травяным ковром.

На почерневшем и вряд ли пригодном для купания пляже с километровым интервалом торчали грубо сколоченные сторожевые вышки. Прямо перед нами тянулся приземистый каменный мост с арочными пролетами, а сразу за ним нерушимым заслоном стояло обнесенное частоколом городище с характерными для Парамора домами-башнями, но уже бревенчатыми. И выбор стройматериала вполне понятен и логичен: если Кастель-Брокк стоит под горной грядой, то Кастель-Кор — на опушке.

По большому счету поселение являлось огромной придорожной заставой или пропускным пунктом на пути к владениям Куловского и вмещало солидный гарнизон пограничников. Но не только ради безопасности графа, а из-за постоянных и массовых нападений демонов из мертвого леса, о чем свидетельствовали горы костей по обе стороны от переправы, возвышающиеся до самых перил. Сложно представить, каково пришлось бы жителям, если бы не природный ров, в разы упрощающий оборону.

— Крис! — арбалетчик на стене махнул рукой. — Как добралась? Кто это с тобой?

— Добралась... — девушка потупила взор и запнулась.

— Нормально добралась! — взял диалог под свой контроль, чтобы ненароком не пустить слух о потерянном грузе, поднявший бы наше пребывание в городе до сложности найтмар. — Я — Артур, а это — Чупа! — гончая привстала на дыбы и гавкнула.

— Демонист? — в голосе мужика скользнуло разочарование.

— Так точно, — показал браслет.

— Добро пожаловать в Кастель-Кор, — устало проворчали в ответ. — Доска объявлений у таверны.

Тракт делил поселение на две равные половины, будучи к тому же и главной улицей, пересеченной крест-накрест узкой мостовой. Площадь посередине оккупировали странствующие торговцы, предлагающие товары с повозок, бричек, тележек-кравчучек, а порой и вовсе из огромных рюкзаков. «Челноки» побогаче нанимали бронированные кареты и отряды наемников в два-три бойца, явившихся прямиком из «Бладборна» — кожаные плащи, треуголки, перевязи со склянками и кинжалами, увешанные амулетами арбалеты и стрелы с золочеными наконечниками.

Пока купцы спорили, размахивали руками и трясли перед лицами счетами и весами, хмурые ребята в масках-пыльниках отдыхали, привалившись спинами к колесам и окованным бортам, но не переставали пронзающими насквозь взглядами-рентгенами наблюдать за покупателями.

Ржали кони, пели менестрели, их помощники бегали по рядам с протянутыми шапками в надежде на горсть медяков, гулко стукали сбрасываемые с подвод мешки, скрипели рессоры нагруженных кузовов, лаяли псы, гремели кольчугами дозорные, разнимая пьяных горлопанов. И все это — в тени обступивших рынок трехэтажных башен, жизнь в которых напрямую зависела от выгодных сделок, спокойствия на дорогах и вовремя доставленных продуктов.

Пробираясь к таверне, то и дело вертел головой, опасаясь ненужного внимания кредиторов — они тоже спросят о грузе и отбрехаться так же просто, как и от стражника, не получится даже при вкачанной на сотню харизме. Но как оказалось, бояться стоило не чужих, а в первую очередь своих. Когда до шуршащих на промозглом ветру листов остались считанные шаги, Крис невинно посмотрела в глаза и спросила как ни в чем не бывало:

— Будешь пирожок?

Сразу возникло три вопроса. Первый — с чем? После драки с Хирой и долгой дороги перекусить не грех, один лишь вид румяной булочки вызвал повышенное слюноотделение. Второй — на что? Деньги остались только у меня, и вряд ли гримуар и бредущая рядом с сумкой Чупа допустили бы несанкционированное проникновение в инвентарь. И третий — у кого? — так и повис в воздухе, потому что накрытую монотонным гомоном площадь прорезал громогласный вопль:

— Держи вора!!

Наемники встрепенулись, как стая бродячих псов при виде куска мяса. К сожалению, Кристина патологически любила красть, но совершенно не умела этого делать, и толстяк в белом фартуке и с выпачканными в муке усами в тот же миг указал на девушку. Нас обступили со всех сторон — клинки зашелестели, покидая ножны, заскрипели натягиваемые тетивы, и все, что успел — схватить рычащую гончую за холку и прижать к бедру. Бестия все поняла с первого раза, и хозяин разминулся с верной смертью, но укрыться от остальных проблем, увы, не удалось. Как известно, беда не ходит в соло, и для нас исключения не сделала — на шум прибежал тощий мужичок с крысиным лицом и толстенными очками и крикнул:

— Крис! Где икра? Где мои деньги?

Не знаю даже, чем бы все закончилось без моего вмешательства — девушка не стала ничего отвечать и оправдываться, а просто опустила голову и разревелась. С учетом подмоченной репутации и поимки с поличным на свежей краже, торговку без суда и следствия швырнули бы в долговую яму или продали в бордель на утеху солдатни, а она и слова бы поперек не сказала. Но я успел немного поднатореть в общении с неписями и смело шагнул вперед, вынудив бравых рубак вздрогнуть и с острасткой тряхнуть разнокалиберным арсеналом.

— Послушайте! — поднял руки, одновременно успокаивая толпу и призывая к вниманию. — На полпути из Кастель-Брокка на нас напало жуткое, мерзкое и крайне опасное чудовище! Мы с огромным трудом отбились, но потеряли груз.

— Да мне плевать! — старикан-ростовщик взмахнул кулаками и чуть не подпрыгнул на месте. — Я, по-вашему, деньги из воздуха делаю? За мной скоро сборщиков отправят, если не погашу долги!

— Да чего с ней цацкаться! — не унимался булочник. — Это же воровка, какую поискать! Да она у каждого из нас что-то стырила!

— Но все вернула! — взвизгнула девушка, и пришлось взять ее за руку, не позволяя наломать дров.

— Ага! Мелочевку и безделушки! Проще говоря — втиралась в доверие, чтобы своровать по крупному! Аферистка! В яму ее!

Бойцы двинулись в нашу сторону, но рев запаленной в ладони сферы мгновенно притушил пыл и рвение. Тут пестрое море зевак прорезал серый ручеек кольчуг — доблестная стража наконец соизволила вмешаться в форменный беспредел. Вел отряд седовласый кирасир с мушкетерскими усиками и в широкополой шляпе с пером — выправка и манера держать ладонь на эфесе выдавала в мужчине бывалого воина благородных кровей.

Воины оттеснили зевак, и командир незамедлительно приступил к допросу. Я снова повторил выдуманную (но лишь наполовину) историю, на что получил вполне справедливый вопрос — можем ли мы чем-либо подтвердить свои слова. Не мудрствуя лукаво, распахнул растрепанный обугленный ворот плаща и медленно, чтобы каждый увидел, повернулся вокруг оси. Люд охал, переглядывался, качал головами и как один с волнением шептал:

— Видели? Видели?! Подковы!

— Да может конь лягнул...

— Ага. С раскаленными копытами?

— Неужели суккуба?..

— Тьфу! Не поминай всуе.

— Бедные. И как только выжили?

— Да потому, что оба — демонисты. А был бы кто другой — каюк.

— Слышал, суккубы ловят мужиков и трахают до смерти.

— А я бы не отказался от такой судьбы. Всяко лучше, чем получить перо в бок или угодить в пасть бесу.

— Тишина! — гаркнул офицер. — С учетом сложившихся обстоятельств, отправляю Кристину под арест магистрата. Если следующей полуночи ростовщик не получит деньги, поборницу продадут с долгового аукциона.

Старик в очках осклабился и с тошнотворным благолепием произнес:

— Премного благодарен, господин комендант.

— Р-разойтись! — стражник не обратил на лесть ни толики внимания. — А вы — за мной.

Тюрьма — а если точнее, изолятор временного содержания — располагалась в кордегардии на левом первом этаже массивной П-образной конструкции, вплотную примыкающей и частично нависающей над северными воротами. Магистратура состояла из двух бревенчатых башен, соединенных коридором-перемычкой с пристроенной гурдицией — этаким двухъярусным крытым балконом с амбразурами, складом боеприпасов и мастерскими. То ли более подходящего места не нашлось, то ли демоны очень редко (либо вообще никогда) нападали со стороны графских угодий, но по странному стечению обстоятельств мозговой центр города располагался в самой опасной во время осады позиции.

Впрочем, левел-дизайнерам виднее — в тот момент больше заботило состояние новой знакомой. Торговка вцепилась в плечо, беззвучно лила слезы и вздрагивала при каждом резком звуке, покуда нас не разделила окованная дверь с решетчатым окошком. Условия содержания для безумного виртуального мира оказались на удивление сносными и больше напоминали комнату в хостеле, чем изолятор. Чистенькая двухъярусная кровать, труба дымохода под потолком для отопления, столик с креслом в углу и никаких цепей, колодок и прочих кандалов. Единственный минус — темнота, едва разбавляемая тусклым светом снаружи — ни фонарика, ни завалящей свечки заключенной не полагалось, хотя и пытался намекнуть «мушкетеру» на дополнительные удобства за дополнительную плату.

— Считай, что я ничего не слышал, — проворчал офицер, сверля меня строгим взглядом льдисто-голубых глаз. — Это раз. Деньгами нынче сорить не стоит — это два. Если хочешь заработать быстро, много и не боишься рискнуть — загляни в мой кабинет, обсудим кое-какое задание. На этом все.

Кирасир качнул шляпу и удалился, стуча по доскам каблуками со стальными набойками.

— Чур, я сверху, — проворчал Вупс и без разрешения полез на скрипучую койку.

— Артур... — Крис просунула пальцы сквозь прутья оконца. — Мне страшно.

— Все будет хорошо.

— Точно?

— Да.

Девушка коснулась лбом решетки и зажмурилась, выжав на бледные скулы остатки слез.

— Из тебя врун, как из меня — вор.

Накрыл ладонью ее пальцы — холодные, точно сосульки. Крис вздрогнула, отпрянула, но руки не опустила — так и стояла, тяжело дыша в полумраке.

— Ладно, пойду возвращать долг.

Подруга кивнула.

— Спасибо.

— За что? Ты тут из-за меня.

— За то, что не бросил. Я девять месяцев в игре. И видела много плохих людей, — тень вуалью соскользнула со лба на побледневшее лицо. — Очень плохих. А ты — хороший. И даже если ничего не получится, не буду держать зла.

— Ну, не кисни... Я вытаскивал друзей и не из таких передряг. В Хаб-Харборе, например, устроил революцию. Потом нырнул в Нижний мир в самодельном средневековом скафандре. А чтобы зарядить его, пришлось прокатиться верхом на одержимом призраком черепе. И это — еще цветочки.

— Эй! — окрикнул стражник. — Долго трепаться будете? Комендант ждет!

— До встречи, — шепнули из темноты.

Когда отошел, Чупа привстала на задние лапы и потыкалась пятаком в решетку, после чего тихонько заскулила и, понурив башку, потопала следом. Нас провели через узкий мрачный переход на второй правый этаж магистрата, целиком отведенный под покои коменданта. Квадратная в сечении комнатка с диагональю в полтора десятка шагов делилась на две неравные части: крохотная спальня и, собственно, рабочий кабинет.

Несмотря на малую площадь, «мушкетер» украсил стены трофеями в виде поверженных демонов. И если первые американские колонисты, а затем и индейцы забирали у поверженных врагов скальпы, то хозяин предпочитал срезать и засушивать морды вместе с лицевыми костями. Обязательно оставлялись лбы с разномастными рогами, столь же индивидуальными для жителей Нижнего мира, как и для нас — отпечатки пальцев. Один и тот же вид бесов мог щеголять совершенно разными наростами — выпрямленными (явно специально, еще в младенчестве), закрученными баранками или вертикальными, как у арматуры, спиралями, спиленными, раздвоенными, окованными, со вставленными в просверленные отверстия палочками, серьгами, звеньями цепей и несущими сколы и зарубки от стычек с извечными врагами — людьми.

Из-за деформации добыча напоминала жуткие маски традиционного японского театра — распахнутые пасти, растянутые веки, обвисшие уши и крючковатые носы. Помимо пирсинга высших демонов не обошло стороной искусство татуировки — на сморщенной коже всех оттенков красного и черного красовались как простые — самодельные — наколки в виде человечьих черепов, пентаграмм и каббалистических символов, так и запредельные в сложности и красоте картины, изображающие жизненный путь и ратные подвиги мертвого беса. На растянувшейся от щеки до щеки панораме с микроскопической точностью набили бытовые сцены, элементы обучения и посвящения, первые вылазки наверх, оргии, пиры и сражения.

Особого антуража придавало освещение — небольшое окошко под самым потолком занавесили отрезом шелка, на лавках вдоль стен качали язычками свечи из алого воска, а в углах потрескивали жаровни, наполняя помещение первобытными отблесками, будто пробивающимися прямиком из преисподней. Пока разглядывал выставку, заметил экземпляр с короткими пирамидальными рожками, отчаянно смахивающий на одного известного пользователя светового посоха. Не успел поразиться сходству, как на глаза попалось обрамленное смолянистыми прядями бледное лицо, разительно выделяющееся на фоне изуродованных мумий. Его словно и не спилили, а живая и здоровая девушка просто просунула голову в замаскированное отверстие в стене и притворялась спящей. Казалось, пощекочи кончик точеного носа — и чихнет. Накрашенные сажей губы, сурьма на веках, гладкая чистая кожа и длинные тонкие рожки, больше похожие на усики насекомого. Вне всяких сомнений, предо мной на самом видном месте висела суккуба — единственная во всей обширнейшей коллекции, гордость и услада охотника на бесов.

— Нравится? — раздался из угла хриплый голос.

Так засмотрелся на трофеи, что в упор не заметил сидящую за столом фигуру в плаще и надвинутой на лоб широкополой шляпе. Перед комендантом высилась кипа документов — скорее всего, рапортов, — в скупых лучах едва горящего огарка поблескивали серебряный кубок и чернильница с воткнутым пером.

— Да... — ляпнул первое пришедшее на ум, чтобы не затягивать намечающуюся паузу. — Сложно, наверное, убить такую.

— Убить? — собеседник хмыкнул и закутался в плащ, хотя на этаже царила летняя жара. — Убить — легко. Даже очень. А вот поймать — гораздо сложнее. Но мне ли тебе рассказывать?

Человек поднял голову, и я во всей красе увидел расплывшуюся в ехидной ухмылке рожу Легата.

Глава 5. Предложение, от которого можно отказаться

— Не чихай, — главный враг откинулся на спинку и осклабился. — Все равно не попадешь.

В доказательство своих слов ублюдок попытался взять кубок, но пальцы просочились сквозь металл. Ясно — магическая проекция или что-то вроде того. Стоило сразу догадаться — не мог адский генерал, предпочитающий сносить все на своем пути, по стелсу просочиться в укрепленный город. Да и кресло под ним ни разу не скрипнуло.

— Где мои друзья? — шагнул к столу, осмелев после осознания, что дьявольский призрак никак не навредит. — Что ты с ними сделал?

— Запер в квартале знати. Не парься, с ними все нормально. Условия, конечно, не курорт, но никаких истязаний, пыток и прочей чепухи, которую тебе надули в уши.

— Да неужели? Так ты у нас, оказывается, добрый и пушистый? Овца в волчьей шкуре?

— Я — ролплейер, — Легат улыбнулся. — Или ролевик. И предпочитаю темную сторону — щито поделать, мне по духу ближе ренегаты. Да, я отыгрываю злодея. Но из этих двух слов, — демонист подался вперед и уставился на меня сверкающим глазом, — главное — отыгрыш. Я не садист и не маньяк. И не убиваю игроков лулзов ради.

— А Хорват — тоже отыгрыш?

— Хорват — е6анат, — ожидал услышать любое оправдание, однако ответ настолько ошарашил, что я невольно отступил от собеседника и тряхнул головой, будто на макушку упал рыхлый снег. — Никто не просил его убивать Женю. Просто парень перестал различать реальность и вымысел, ботов и живых людей. Такое случается. Чем дольше в игре — тем чаще.

— Чего ты хочешь? — перевел разговор в русло конкретики, пока не начал поддаваться подозрительно убедительным речам рыжей змеюки.

— Думаю, догадываешься, — парень совсем по-человечески вздохнул и подпер щеку ладонью. — Поговорить о Хире, пока не стало слишком поздно.

— Далась тебе эта девка, — нахмурился и скрестил руки на груди, решив прикинуться разочаровавшимся в отношениях горе-любовником в надежде вытянуть побольше информации. — Давно бы другую нашел.

Враг издал звук, похожий на протяжное лошадиное фырканье.

— Едрить у тебя лапши на ушах, чувак. Как только не отвалились еще.

— Поясни.

— Да че тут пояснять? Хира — не моя девушка. И никогда ей не была!

— Тогда кто она?

Бесовод шумно выдохнул, облокотился на столешницу и заговорил со мной как учитель-невротик с учеником-тугодумом.

— Тебе слово «легат» о чем-нибудь говорит?

— Дай угадаю, — потер подбородок. — Это — не твой ник.

— Браво! — парень хлопнул по стопке документов, не издав ни звука и не шелохнув ни листочка. — И почему ты выбрал паладинство? Вместе мы бы давно завоевали оба мира! Представь команду из двух Брэйнов — это же тотальный вин.

— Не отвлекайся. У меня мало времени.

— Ути-пути, занятой какой, — колдун скорчил гримасу, но быстро вернул серьезный настрой с тонким слоем насмешливости. — Здешний ад по стилистике очень похож на древний Рим. Уверен, понимаешь, почему. Имя мне — Легион и так далее. А легат — это должность. Уполномоченный посланник с чрезвычайной миссией — вернуть рогатую катастрофу домой, спрятать за семью печатями и надеяться, что эта морда не выберется хотя бы в ближайшую пару лет.

— Ты не ответил, — подошел едва ли не вплотную и навис над собеседником. — Кто она?

— Оружие, — неуверенные попытки доминировать над голограммой откровенно веселили гостя. — Вундерваффе. Меч, обретший волю. Угроза для всех нас. Если поможешь вернуть клинок в ножны — получишь столько плюшек, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Переход на темную сторону обязателен?

— Нет, — равнодушно отозвался Легат. — Не хочешь плюшки — заплатим деньгами. Или гайдом на графский квест. Птички нашептали, кому-то позарез нужна пара тонн золотом, а часики тикают.

После этих слов я непроизвольно потер шрам на скуле и скрипнул зубами.

— Впрочем, не настаиваю, — визитер встал и прижал шляпу к груди. — Мое дело предложить. Ты же вправе отказаться. Беглянка все равно попадется, но чем дольше тянем — тем хуже будет. Надумаешь сотрудничать — найди перекресток и трижды назови мое имя. Оревуар, мон ами.

— Стой! — миллионы вопросов жгли мозг калеными гвоздями, но эфемерная сущность бесследно испарилась — лишь разом колыхнулись свечи, как от внезапного сквозняка.

Миг спустя скрипнула входная дверь, и в кабинет громким шагом вошел комендант со свитком под мышкой.

— Вот ты где, — мужчина сел за стол и заменил огарок в подсвечнике. — Я все думал о той суккубе, что напала на вас. Эти твари — та еще головная боль. Видел бы ты, во что ее сестричка превратила мою грудь — ни пяди живого места, все перепахано рубцами! Староват я уже для таких охот, а бестию надо изгнать из Парамора любой ценой. Иначе путь в Кастель-Брокк станет слишком опасным, придется раскошеливаться на конвои, торгаши взвинтят цены... А в графстве и так все через пень-колоду. Справишься — и подружке простят все долги. Что скажешь?

Ничего не сказал — и без того наговорился на день вперед. Молча развернулся и вышел во двор, намереваясь до рассвета отдохнуть в таверне, а поутру взять с десяток заданий и квестить до темноты. При том не сбрасывал со счетов оба предложения, но рассматривал их скорее как экстренные варианты, когда либо так — либо кранты.

Чупа, почуяв обуявшее хозяина беспокойство, ткнула пятаком в ладонь. Похлопал напарницу по холке — благо гончая такого роста, что не пришлось даже сутулиться. Когда добрались до таверны, окончательно стемнело, а из освещения в городе только факелы у редких дозорных — все неписи в соответствии с лором локации спешили в дома аккурат после заката, запирали двери, заколачивали ставни и тряслись под одеялами в ожидании первых петухов.

И только заведение с коротким и мрачным названием «Жребий» ждало припозднившихся поборников. В сумке бряцали десять серебряных — черт знает, какие здесь расценки, но хотя бы на миску каши и кости для Чупы должно хватить, а переночевать можно и в общей зале. Не брезгливый, а от загребущих лапок надежно защитит питомец, хотя вряд ли какой воришка осмелится лезть к парню, у чьих ног дремлет порождение преисподней.

Но все задумки — даже столь приземленные и незамысловатые — срубила на корню трактирщица, похожая на шпалу в черном платье и чепце. Вооруженная увесистой метлой женщина заступила путь, словно все время поджидала у порога, а наше появление наконец активировало скрипт. И прорычала голосом, по сравнению с которым хриплый бас Макара — детский лепет:

— С животными нельзя!

— Это — не просто животное, — хмуро ответил с намеком на партнерские отношения с питомцем, но бабища (иначе и не назвать) поняла слова по-своему.

— Вижу, что не простое, не слепая. Отзывай — и проходи.

И как тут объяснить, что собачка со мной без договора, а по доброй воле, и никакой властью над ней не обладаю. И могу «отозвать», только дав команду «лежать» у крыльца, но и это старую ведьму не устроило.

— Что?! — хозяйка вытаращила блеклые глаза. — Бросить бестию без присмотра? Еще чего! Или отзывай — или проваливай.

Ногти сами собой впились в ладони — до ледяных колик в затылке захотелось пульнуть в обнаглевшего бота файерболом, но разум пока еще довлел над чувствами, и вспышку гнева удалось погасить. Ни к чему хорошему нападение в крепости, которая суть есть вооруженный гарнизон, не приведет — или паду в неравном бою со сворой гвардов или вышвырнут за ворота, где со мной разберутся ночные твари. И тогда Крис ждет участь пострашнее смерти, чего я допустить не мог ни при каких обстоятельствах.

Интересно, а Легату кто-нибудь отказывает? Бывают ли в принципе ситуации, когда владыка бесов приходит на рандеву, а ему бабка на вахте такая — стоять! Куда прешь с грязными копытами? Вряд ли. Не знаю, где живет Владыка Нижнего мира, но товарищ Нутро держит в курсе — даже в Цитадели Тьмы ни один черт не посмеет раскрыть пасть на посланника Зла.

— Послушайте... — попытался разрулить проблему и доходчиво объяснить, почему ради нас стоит сделать исключение, но малейшая попытка возразить разбилась о волнорез наглости и хамства.

— Нет, сам послушай! — бабка стукнула метлой, как алебардой. — Правила одни для всех! Плевать, поборник ты, купец, стражник или вшивый бродяга! А теперь катись в бездну!

Стиснутые кулаки припекло изнутри, будто зажал в них угольки. Пришлось раскрыть ладони, и сгустившуюся тьму разогнали трепещущие щупальцами и голодно шипящие сферы. Трактирщица взвизгнула и захлопнула дверь, но после всего услышанного не собирался так просто сдаваться. И уже замахнулся для броска, как вдруг за спиной раздался знакомый насмешливый голос:

— Стой.

Обернулся — Легат не собственной персоной, полупрозрачный и сияющий в ослепительных сполохах.

— Тебя никто не звал, — буркнул, стряхнув заклинания.

— Твоя тупость — как пожар в чистом поле, — рыжий выпростал цепь из-под плаща-накидки и пригладил щипцами привставшую знаком вопроса прядь. — И раз уж пришлось работать сообща, буду тебя гайдить потихоньку.

— Мы не работаем сообща, — прорычал, скрипнув зубами. — Я найду тебя и обломаю последний рог.

— Теперь понятно, почему вы спелись, — хохотнул гость. — Два дурака — пати.

— Ты о чем?

— Да о тебе и Хире. Как-то раз попытался ее остановить — тоже хотела дров наломать. В итоге обломала рог.

— Вот не пойму, — сощурился и наклонил голову, внимательно присматриваясь к эманации. — Где ты раньше был? Почему сразу не предупредил, а попер штурмовать Хаб-Харбор?

Легат развел руки — вернее, руку и уродливые обтянутые змеиной шкурой звенья, увенчанные острейшим скальпелем.

— Город все равно пришлось бы брать — приказ начальства. На дворе как бы война между бобром и ослом, если вдруг не заметил. Да и сразу выдать все карты — значит, лишиться удовольствия от шикарного ролплея. Но если вкратце... мы заигрались. Хира слишком нестабильна и опасна для обеих фракций. Пора с этим заканчивать. Присягни Владыке — и больше никакого хамства, отказов и неуважения.

— Иди к черту.

— А я как раз от него, — парень сверкнул острыми зубами. — Господин сделал для тебя специальное предложение — сто суккуб, личный замок и титул наместника Эльфера. Демонические дары — по желанию. Хочешь сотню щупалец, каждое из которых в три раза чувствительнее пинуса? Надо — достаешь, не надо — прячешь. В бою тоже пригодятся, при должной сноровке можно от целой когорты отмахаться.

— Что ж ты себе железяки тогда выбрал?

— А не скажу, — колдун цокнул языком. — Это личное.

— Проваливай.

— Как знаешь, — Легат зевнул и причмокнул. — Но что бы ни надумал — не разноси трактир, иначе проблем не оберешься. Или засунь поглубже гонор и гордость или... присоединяйся к тем, у кого эти качества в почете.

Искуситель подмигнул и растворился в ночной прохладе.

Мысли лавиной хлынули в разум, закружились водоворотами, взбаламутили успевший слежаться ил былых сомнений. От турбулентных потоков закружилась голова, и негде было даже присесть, спокойно все обдумать и прикинуть план дальнейших действий. Долгим и настойчивым стуком удалось запустить новый диалог с хозяйкой, но после уроненной до нуля шкалы отношений все, что удалось выцыганить — бутылку водки за дикий оверпрайс. Но пойло того стоило — хоть согреюсь и немного успокоюсь.

Чтобы не шататься впотьмах, уселся прямо на крыльцо, вытащил зубами пробку и залил трубы жгучей перцовкой. Чупа устроилась под боком, пристроила рыло на коленях и мерно засопела, хотя прекрасно чувствовал, как под шкурой перекатываются напряженные до предела мышцы — и во сне бестия не теряла бдительности, готовясь в любой миг отразить нападение. Похлопал чудище по загривку и вздохнул.

— Жаль, ты сразу не попалась. Повезло, блин, вытащить рогатую засранку.

Спутница облизнулась и затихла. А я глотнул сивухи, привалился затылком к двери и уставился в безлунное небо. Мог ли я доверять Легату? Нет. Ни единому, мать его, слову — не сумев добраться до цели, ублюдок пустил в ход второе оружие приспешника Тьмы — ложь. Все эти посулы, советы и желание сойти за своего — дешевая попытка подкупа и способ втереться в доверие к уставшему и разочаровавшемуся в жизни противнику. А я видел достаточно криминальных драм, чтобы утверждать наверняка: как только враг получит необходимое, я получу пулю в голову. Ну, не пулю, конечно, но вы поняли...

Разводить лохов, а потом избавляться от них — излюбленное развлечение всех без исключения злодеев. И логика тут проста: обманутый лох суть есть предатель, а предателям, пусть и переметнувшимся на твою сторону, веры нет. Предавший раз предаст всегда, и только идиот будет держать такого кадра под боком и награждать властью и влиянием. К тому же, разведенного лоха даже самый оптимистичный оптимист не назовет эталоном разумности, выдержки и силы воли. Про таких давно шутят: дали два титановых шара, один потерял, второй сломал. А дали бы больше — третий продал бы врагу за корзину печенья и бочку варенья.

Сто щупалец на сто суккуб... На кого, блин, это рассчитано? Однажды читал в интернетах занятную байку, как в поздне-советское время брали высокопоставленного чинушу. Прямо в кабинет завалились то ли милиционеры, то ли солдаты — не помню точно, и задержанный сказал им — пацаны, отстегну каждому по миллиону, если дадите разок позвонить. Звонок еще более крутой крыше скорее всего избавил бы чинушу от неприятностей, но к телефону ему подойти не позволили, и причина вовсе не в истовой верности долгу и чести. Силовики попросту подумали, что над ними издеваются, потому что никто из них и представить не мог, что такое миллион при зарплатах в двести-триста рублей. А вот если бы товарищ пообещал бы по тысяче каждому — тогда, глядишь, судьба сложилась бы иначе. Личный, чтоб его, замок. Сто щупалец, чтоб их...

Но стоило ли доверять Хире? И дураку понятно, что демоница ведет свою игру, конечная цель которой вовсе не избавиться от злого бывшего. Что если я такой же расходный материал и средство достижения запланированных козней? Найдя хозяина, интриганка получила полный доступ в Верхний мир, а ловко манипулируя нелюдимым девственником, еще и избавилась от ошейника. И теперь невозбранно шастает по своим делам, плетет сети, расставляет ловушки и хрен знает, кто в них попадется. Это же просто идеальное преступление, а я в упор не заметил ничего подозрительного. Прикинулась бедной и несчастной жертвой, надавила на жалость, а Легат не соизволил вовремя предупредить о коварстве прислужницы, облачившись в образ главного злодея. Ролевик, епт, недоделанный.

А что если все ее бывшие — вовсе не поехавшие садисты, а просто отказались избавляться от привязки? И Хира сделала все возможное и невозможное, чтобы сжить парней со свету и рерольнуть владельца. Сколько же невинных душ успела загубить, прежде чем заключила выгодный для себя договор? «Все без исключения демоны — существа опасные, коварные и хитрые, но нет среди них большего зла, чем суккуба. Средняя продолжительность жизни демониста — от десяти до тринадцати месяцев, однако коль рок подсунул вам суккубу, рассчитывайте на те же числа, только в днях». Сам того не ведая, пригрел под мышкой гранату без чеки, чей запал медленно, но верно догорал до взрывчатки.

Кому верить? Какую сторону выбрать?

— А пошли все в жопу! — допил водку и швырнул бутылку в темноту. — Выберу свою сторону!

— Кто там орет? — донеслось из дома напротив.

— Заткнитесь оба!

— Это кто там раздухарился?

Толстяк в рубахе и колпаке не поленился спуститься и «разобраться» с нарушителем тишины, ради чего вооружился фонариком и дубинкой. Но когда свет озарил раззявленную пасть гончей, герой без единого слова крутанулся на пятках и задал стрекача пузом вперед, а я обзавелся нехитрым лутом. Полированная палка совершенно бесполезна, зато свечка в банке пригодится читать объявления и выбирать подходящие заказы. Но не успел подойти к доске, как в скулу словно врезали раскаленным добела кастетом.

Первая мысль — обиженный мужик решил отмстить, пальнув из арбалета, но коснувшись лица никаких следов стрелы не нашел, зато ощупью обнаружил пропажу одного рубца из семи. Клейменная звезда потеряла луч, подарив графу сутки жизни, а у меня, соответственно, отняв. Спасибо за напоминание — такое точно не проспишь и не пропустишь, — а то в свалившейся кутерьме совсем позабыл, что помимо счетчиков сижу еще и на таймере. Так много дел, так мало времени, а надеяться стоит лишь на себя. MMORPGс динамичным уровнем сложности? Да и хер с ним — где наша не пропадала? После всего пережитого ничем уже не удивить. Волю в кулак, штаны подтянуть — и вперед, пробивать лбом препоны и маршировать по телам врагов. Не ради одних, не в угоду другим, а только для себя и своих целей. В бездну друзей, к чертям подруг — я сам себе надежный друг. В бой вступает третья сила, и плевать, что в ней всего один человек.

Вот только Крис вытащу, ибо грош цена всем тем, чье слово ничего не стоит. Иначе не сила, а какая-то слабость получится, а слабостей с меня достаточно.

Квесты на доске по обычаю делились на три яруса — вверху самые сложные, от магистратов и комендантов, посередине — средней опасности от купеческих артелей и ремесленных цехов. Ну а внизу трепетали накарябанные на коленках просьбы и пожелания обычных жителей с соразмерной оплатой. За топовые задания на дорогущих украшенных печатями бланках платили по пятьсот монет, но на единственного исполнителя заказчики явно не рассчитывали, а нанимали слаженный, прокачанный и хорошо экипированный отряд. Смотрите сами: зачистить логово бандитов, уничтожить пещеру с чудовищами, закрыть демонический разлом — вне всяких сомнений, это групповые таски, и высокая цена обусловлена необходимостью делиться.

За уровень ниже платили от сотни до трехсот золота, но почти все задания подразумевали долгие путешествия: доставить письмо, сопроводить груз, собрать энное количество ресурсов. Тут не то что за день — за неделю не управишься, поэтому сразу перешел к днищу списка, водя свечкой вдоль сальных каракулей. Квесты простолюдинов отличались относительной легкостью — убить такого-то демона, вытащить труп из колодца, стрясти долг, починить дверь, — но даже если взять все сразу и буквально разорваться, собрать нужную сумму не получится. Десять, пятнадцать, край двадцать монет за штуку — в среднем придется выполнить больше сотни заданий, а это просто нереально.

И когда уже собрался со злости запустить в доску фонарем, заметил на самом краю свежее объявление — довольно дорогой бланк не успел выцвести, а опрятный каллиграфический почерк не растекся от дождя или сырости. По всем критериям бланк тянул на первый — элитарный — уровень, но висел среди замызганной «черни». И вскоре стало ясно, почему — частное поручение в одну строчку со слишком интимной проблемой никак не тянуло на масштаб групповых спецопераций.

Замучили соседи сверху. Кто угомонит — 500 з. Срочно.

Подпись: Барон Аарон

Похоже, местечковый аристократ замочил родича наследства ради, и тот принялся докучать убийце, вернувшись из Нижнего мира в виде полтергейста. Охота на привидений: знаем — проходили. Ничего сложного, а полтонны золотом — это как-никак четверть долга. Не мудрствуя лукаво, сорвал листок, сверился с сияющей стрелочкой на браслете и поспешил к северным воротам. На этом берегу нечисти поменьше, компания Чупы и приговоренная бутылка развеяли страх, вот и потопал прямо по тракту.

Луна выглянула из-за туч, залив серебром опушку протянувшегося Китайской стеной леса. Мокрый от росы клевер шелестел под ногами, гончая семенила вокруг, частенько порыкивая на снующие кругом тени, а я посвистывал под нос и радовался удачно подвернувшемуся заказу. До указанного адреса долетел на крыльях восторга и воодушевления, лишь раз подорвав сферой шайку обнаглевших разбойников.

Недалеко от дороги посреди поляны высилась каменная громада замка, а скелеты под стенами недвусмысленно намекали — хозяин вполне успешно справляется с обороной, вот и не думает селиться в городе. И я его понимал — сам мечтаю о собственном доме в глуши, подальше от людей и суматохи. Запасся едой, интернет через спутник, двери покрепче — и вот она, идеальная сычевальня. К слову, отозвавшийся на стук барон и сам выглядел как сыч — невысокий, округлый, лупоглазый, с крючковатым носом, маленьким ртом, зачесанной назад шевелюрой, пышными бакенбардами и пугливым взглядом.

Несмотря на поздний час, хозяин не спал и вместо пижамы носил кожаную броню, усиленную стальным нагрудником, и баюкал на сгибе локтя тяжеленный арбалет.

— Поборника вызывали? — сперва протянул сорванный бланк, затем показал амулет.

Аарон повыше поднял фонарь, прищурился и кивнул.

— Входи.

Стоило переступить порог, как по ушам ударил дробный топот, из-за которого потолок трясся как мембрана сабвуфера. Пытаться заливать уши воском бесполезно — вибрация переходила в низкие частоты, бьющие не только по барабанным перепонкам, но и пронзающим тело насквозь. От конской беготни дрожал даже пол, будто в подвале забивали сваи. Грохот шел не постоянно, сменяясь короткими моментами полной тишины, но это лишь усиливало раздражение. И минуты не пробыл в замке, а уже захотел придушить потустороннюю гадину. Не возьмусь и представлять, каково пришлось несчастному старику.

— Не волнуйтесь, — панибратски похлопал барона по плечу, но тот, похоже, был готов вытерпеть что угодно ради избавления от страшной пытки. — Сейчас мы этих духов вмиг изгоним. Чупа, за мной!

Хозяин что-то пробормотал вслед, но я не слушал, поглощенный мыслями о дальнейшем заработке. Если успею вернуться до рассвета (а я однозначно успею), то можно будет попробовать взять квест посложнее или иным способом пустить вырученные деньги в оборот.

Гончая первой вбежала на этаж, без труда локализовала источник шума и встала в стойку у нужной комнаты. Потрогал ручку — не заперто. Сферу в ладонь, яйца в кулак, вышибаем дверь с пинка, врываемся и работаем.

— А ну пошли отсюда, собаки! — прорычал, от азартного волнения сорвавшись на фальцет, и ввалился в огромную богато обставленную спальню.

Темная фигура поднялась с кровати, занавеска балдахина колыхнулась, и вновь раздался характерный гулкий звук, словно по полу ударили... копытами. Хира поправила соскользнувшую с плеча лямку черного кружевного пеньюара, с щелчком выкидухи выпустила когти и расплылась в самодовольной улыбке.

— Ждала тебя к обеду, а тут глядите-ка — затемно приперся. То ли страх потерял, то ли разум. Хотя, какая разница?

Демоница со скоростью урагана кинулась на меня, и видит демиург — снесла бы начисто башку — как вдруг над макушкой звякнули цепи и знакомый голос вывел из ступора:

— Артур, берегись!

Глава 6. Все ахирели от ее выходок

Бросившаяся наперерез эманация мгновенно переагрила разъяренную суккубу, выкроив нам с Чупой драгоценные секунды для побега. Сложно удержаться и не поглазеть, как демоница в нижнем белье насмерть рубится с призраком, но слишком велик шанс, что эта батально-эротическая сцена станет последним, что я увижу в жизни. Выбежал в коридор, захлопнул дверь и подпер плечом за миг до того, как когти-кинжалы полоснули доски — ступор от внезапного появления Легата прошел и обман раскрылся.

— А ну иди сюда! — ревела Хира, размалывая древесину в труху со скоростью электрического лобзика. — Лучше сразу сдайся, не то помрешь уставшим!

— Повторяй за мной! — крикнул просочившийся сквозь стену колдун. — Карцен Сиалус Ки!

Повторил, после чего дверная коробка полыхнула золотом, а из комнаты донеслось шипение и гневный удар копытом.

— Что с ней? — спросил с тревогой, хотя уточнить стоило до произнесения заклинания.

— Не дрейфь, не поранится, — рыжий таращил глаз и тяжело дышал, хотя уж ему-то ничего не угрожало. — Комната запечатана до рассвета. Ноги в руки — и в город. Больше ничем помочь не могу. Дьявольский 5g отнимает слишком много сил. Так что впредь будь умнее.

— Ага.

— Не за что, — фыркнул демонист и исчез.

Спустился в гостиную и без спроса завалился в кресло у камина. Протянул ноги к огню (в отблесках пламени прожилки лавы на сапогах засветились как светоотражатели), сцепил пальцы на животе и зажмурился. Гончая, не будь дурой, свернулась клубком на медвежьей шкуре — рылом к хозяину, спиной к потрескивающему полену. Да так близко, что на любом другом животном уже загорелся бы мех. Холодно им, наверное, в нашем мире.

— Как успехи? — барон не стал ворчать и возмущаться, а поставил на круглый столик поднос с бокалами, кувшином крепленого вина и сел рядом.

В ответ потолок задрожал так, словно наверху началось родео на бешеном быке. То ли Хира пыталась проломить пол и тем самым выбраться из западни, то ли решила пакостить в отместку. В первое время грохот сваебойного аппарата не слишком докучал, но затем засранка перебралась на кровать, и в такт ложу задрожали и кресла, и столик и даже бревно в камине. Чупа вскинула голову и утробно зарычала, чем, похоже, лишь сильнее раззадорила бестию.

— Безумие, — Аарон поднес к лицу бокал, винная гладь в котором расходилась отчетливыми кругами. — Если не справишься, творец свидетель — спалю чертов замок дотла. Или отдам последние деньги, но найму роту стражников, чтобы порубили тварь в капусту.

Кто еще кого порубит. Но если уйти, как посоветовал Легат, фиг знает, какая судьба ждет сорвавшуюся прислужницу. Да и деньги нужны, а раз заказчик в таком отчаянии, можно попробовать задрать цену хотя бы в два раза, а там до выкупа, считай, рукой подать. Одним словом, отступать нельзя ни в коем случае — на кону судьбы двух небезразличных мне леди.

— Две тысячи, — в наглую брякнул, и, судя по протяжному вздоху, хозяин давно догадался, что все к этому идет.

— Нет. Наемники обойдутся дешевле.

— Полторы?

— Еще одно слово — и познакомлю тебя с моей Альбертиной, — морщинистая ладонь похлопала по цевью прислоненного к подлокотнику арбалета.

А я тебя — с пока еще безымянной, но в разы более опасной сферой. Вслух, понятное дело, ничего такого не сказал, однако все же рискнул попытать счастья в последний раз.

— Тысяча.

Непись смахнул с шевелюры насыпавшуюся с потолка пыль и устало пробормотал:

— Договорились. И чтобы к утру вас обоих след простыл!

Итак, о цене вопроса договорились, осталось придумать, как этот самый вопрос разрулить. С гарантией выгнать прислужницу из незаконно занятой опочивальни предполагалось двумя способами: фантастическим и реалистичным. Первый — обвести засранку вокруг пальца и обманом вынудить перебраться в другое место. Но с учетом особого пиетета суккубы к юриспруденции и врожденной хитропопости, провернуть задумку без ущерба для собственных интересов вряд ли удастся.

Второй — взяться за дело по старинке, вспомнить заветы охотника на нечисть и выдворить шумную соседку огнем и мечом. Тут выбор ветвился на два варианта: либо проиграю и сам перееду прямиком на тот свет, либо выиграю и покалечу подругу, а то и вовсе убью, что никоим боком не сочеталась с запланированными мероприятиями. Поэтому ополовинил бокал, подпер висок кулаком и сосредоточился на битве интриг и умов, ища вдохновения в гипнотической пляске огня на углях.

От воцарившейся в кои-то веки тишины, тепла и густого как ликер напитка веки сделались тяжелее свинца и сомкнулись прочнее створок гермоворот. И когда явь затуманилась и поплыла, готовясь к варп-прыжку в страну снов, а тело стремительно теряло в весе, наполняясь покалывающим эфиром, меня словно кочергой по затылку грохнули. Аж вскочил от удивления и закрутил головой, думая, что это барон задумал избавиться от незадачливого исполнителя в отместку за взвинченную цену.

Вот же решение — простое, как и все гениальное! Хочешь выкурить шумного соседа без посторонней помощи — сам стань шумным соседом! Клин клином вышибают, и если бестия хочет войны — она ее получит. Сделаю так, что едва спадет заклятие — улетит отсюда быстрее ветра и больше никогда не вернется. Не обращая внимания на возобновившийся топот, взял бутылку и вежливым жестом поманил Аарона за собой. Мы вышли на крыльцо и плотно закрыли дверь — стало тише, но не сильно — стрельчатые окна с тонкими стеклами пропускали дробный топот, как решето — воду. Но хотя бы могли переброситься парой слов, не вопя друг другу на уши и не морщась от пронзающих мозг вибраций.

— Сколько людей в замке?

— Без нас — четверо, — с ходу ответил лорд-сыч. — Дворецкий, кухарка, конюший и кузнец.

— И все? — хмыкнул я, позабыв об игровых условностях — вряд ли обитателям каменной громады столь же часто докучали твари, как и живым игрокам.

— Не забывай о моей Альбертине, — барон огладил плечо арбалета с такими любовью и нежностью, каких удостаивается не каждая женщина.

— Хорошо. У вас есть чертеж замка? Понадобится точная планировка со всеми потайными ходами, вентиляционными шахтами и замаскированными полостями.

— А как же, — мужчина кивнул. — Держу на всякий случай.

— Считайте, случай наступил. Еще нужно укромное местечко, где скачущая морда даст спокойно поговорить и не сможет греть уши — слух у суккубы тоньше эльфийского.

— Подвал сгодится?

— Да, вполне. Покажите, где вход, и созовите слуг. Пора заняться дебоширкой всерьез.

Мрачный погреб с низким потолком и каменными блоками в рост человека напоминал бункер или бомбоубежище и явно строился в качестве последнего рубежа обороны или своеобразного средневекового сейф-рума. Среди великого разнообразия солений, круп, сушеного мяса и при наличии водяной скважины немногочисленные обитатели без труда продержались бы несколько недель до прихода подкрепления.

Вино здесь тоже имелось, и прежде чем заняться подготовкой оперативного штаба, втихую заменил опустевшую бутылку на непочатую, с залитой сургучом пробкой, покрытую пылью, паутиной и ни с чем не сравнимым ароматом сырого подземелья.

Подкрепившись, перетащил в центр комнаты ящик, поставил на импровизированный стол фонарь и погрузился в приятное ожидание в компании красного полусладкого. Хозяин определенно переживал за целостность винной батареи и потому явился как можно скорее, приведя за собой прислугу. И при первом взгляде на работников все сомнения исчезли как пепел в дождь — с таким персоналом в гарнизоне нужды нет. Удивительно, как эта бригада своими силами не выставила Хиру на мороз, ведь это не просто помощники по хозяйству, а самый настоящий отряд приключенцев из попсового фэнтези.

Первым вошел кряжистый рыжий бородач в кожаных портках и прожженном фартуке на голое тело, у которого (у кузнеца, а у не фартука) разве что на лбу не написали «я — гном». Огромной кувалды, правда, на плече не тащил, но и торчащим из нагрудного кармана молоточком такой детина мог запросто размозжить если не череп, то коленные чашечки, а уж потом добраться и до дурной головы, осмелившейся рыпаться на боевую тумбочку.

Следом, держа вышколенную осанку в стиле «несу ложку на носу», степенно вплыл дворецкий из перворожденного народа — черный камзол, каштановые волосы пониже ушей и очки в тонкой золотой оправе подчеркивали чопорную учтивость негласного предводителя прислуги. Было в нем что-то и от Альфреда, и от обожаемого фанатками преподавателя зельеварения, и от загадочного средиземного чародея, а тонкая трость под мышкой и несведущему в магических делах казалась далеко не просто тростью.

За ним просеменила молодая девушка в темном бархатном платье с пышной юбкой, буфами на плечах, белым передником и перчатками. Кухарку отличала полная отрешенность, из-за которой вкупе с готичным нарядом, серебристо-пепельным каре и фарфорово-бледной кожей, красавица напоминала ожившую куклу. Но обманываться ангельской внешностью не стоило — мясницкий тесак и здоровенный поварской нож покачивались на пояске не забавы ради.

Последним, едва не протаранив толстым лбом косяк, ввалился типичный герой дамского романа о старом женихе, юной невесте и смазливом конюхе. Высоченный, широкоплечий, сверкающий голливудской улыбкой и трясущий пышной пшеничной гривой. Просторная кружевная сорочка и штаны в облипку, как у танцора балета, довершали образ каноничного тарзана. И хоть оружия у него никакого не имелось, пудовые кулаки со сбитыми в мозоли костяшками давали понять даже самому тупому — мышцы товарищ накачал не только для соблазнения баронских дочек.

— Вот, — Аарон сдвинул фонарь на край и развернул пожелтевший от времени свиток, исчерченный едва заметными линиями.

Сам бы я ни черта не понял, так что хозяин услужливо объяснял значение каждого квадрата и прямоугольника. Как оказалось, внутри замок далеко не такой большой, как снаружи и дело вовсе не в пространственных аномалиях, а в толщине стен и обилии потайных проходов в оных. На первом этаже располагались гостиная и кухня, на втором — опочивальня и гостевые комнаты, а третий целиком занимал бальный зал.

С него решил и начать. Вычислив квадрат аккурат над логовом демоницы, распорядился снять с него паркет и долбить молотками в пол, покуда семь потов не сойдет. При упоминании молотков гном щербато осклабился и потер ладони-лопаты, эльф чуть слышно вздохнул, конюх покачал головой, а кухарка молча пошла выполнять приказ, проявив чуть больше эмоций, чем жидкий терминатор.

И вроде все ничего, да вот беда — холодно в подземелье страсть, никакое вино не согреет, вот и потянуло к теплому креслу и камину. Но как насладиться спокойствием и терпкой сладостью, когда этажами выше развернулись самые настоящие боевые действия — в ответ на внезапное и вероломное нападение интервент пустил в ход тяжелую артиллерию, прыгая с кровати на пол. А с учетом высоты ложа, каждый раз создавалось впечатление, будто наверху роняют чугунный шар весом в добрую тонну.

Редкое, но меткое уханье сопровождалось непрерывными молоточными очередями, от которых хрусталь бокала тихонько звенел, как от ударов невидимых камертонов. Возвращаться в сырость и холод не хотелось, но и сидеть под громом перекрестного огня не осталось сил. Попросив у хозяина лист и перо с чернилами, выплеснул на бумагу все ужасы грядущей войны, предложил решить дело миром и подсунул депешу под дверь спальни.

Ответ получил в течение минуты — на обратной стороне бумаги накарябали выпачканным сажей ногтем: «пять бутылок — и в расчете». Вот же хитрая задница — стоит открыть дверь, окно или иначе сломать колдовскую печать — и бестия вырвется из ловушки со всеми вытекающими последствиями. С другой стороны, я держал в руках договор, по всем понятиям (включая демонические) имеющий полновесную юридическую силу. И главная адвокатесса дьявола не посмеет его нарушить, а значит, бутылки нужно доставить любой ценой.

Мы вновь собрались в подвале. Аарон внимательно выслушал требования и ткнул пальцем в странную схему, напоминающую лестничные пролеты, возведенные пьяным косоглазым мастером. Ступенчатый колодец извивался встряхнутой веревкой и порой изгибался под прямыми углами, и ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего взгляда не распознал в нем шахту главного дымохода. С ней стыковались трубы всех замковых каминов, ведь для отопления больших комнат таковых требовалось по несколько штук.

Из-за крайне сложной и запутанной конструкции, больше напоминающей лабиринт, идею спустить корзинку с вином на веревке отмели сразу. С другой стороны, размер туннеля позволял без труда пролезть невысокому и в меру упитанному человеку... или гному. Кухарка, конечно, более субтильная, но вряд ли привыкла ползать по узким темным шахтам, в то время как подгорный карлик родился и вырос в схожих условиях. Да и мало ли что могло заползти снаружи и поселиться во мраке дымохода, и в схватке с нечистью моя ставка на крепыша-молотобойца, а не на хрупкую куколку с ножиками.

Гном перекинул через грудь связку бутылок в соломенной оплетке и отправился на задание. Я же вернулся к камину, обновил бокал и блаженно зажмурился. Хороший тихий отдых — вот чего не хватало с момента прибытия в Иринор. Ночевки где придется, питание чем придется, постоянная беготня, перманентное чувство опасности и ни намека на спокойствие. Хоть мне далеко до философии Забей-Пита, да и на пенсию рановато, но чем дольше вертелся в таком ритме, тем чаще замечал песок в своих следах.

И завтра снова в путь-дорогу, навстречу приключениям, битвам и смертям, но до рассвета имею полное право на отдых, неуязвимый для выходок чертовки, будто Брут в меловом круге. Договор заключен и выполнен, а значит восставшая из ада бестия не дотянется когтями, не потревожит... И тут этажом выше кое-кто возомнил себя оперной дивой и затянул такое сопрано, что никакой Плавалагуне не снилось. И если знаменитая инопланетянка скользила вокалом по пяти октавам, то Хира срывалась на гроулинг и пигскриминг с частотой колеблющейся струны.

По сравнению с этой дьявольской симфонией прыжки и топот доставляли не больше неудобств, чем воркование голубей на подоконнике. Алкогольный туман обострил восприятие, отчего казалось, что прямо в мозгу перепиливают болгаркой арматуру в палец толщиной, причем диском для бетона. Не в силах выдержать ни секунды воплей, взлетел наверх и застучал в дверь — сначала кулаками, а когда в ответ на грохот рев лишь усилился, хотел наподдать с ноги, но вовремя остановился. Пинок не сорвал бы преграду с петель и не сломал язычок замка, но мог случайно повредить печать, и тогда... лучше даже не думать о том, что произошло бы после.

Что же, гадине почти удалось вывести на эмоции, лишить контроля и тем самым и выбраться из плена, но впредь этого не повторится. Я знаю твою слабость, демон, и буду давить на нее до упора.

— Арграхира! — Бесовка не возникла напротив в окружении пламенной пентаграммы, но рвать глотку перестала — истинное имя согласно канону давало хоть и небольшую, но все же власть. — Ты получила, что хотела! Поэтому будь добра — завались до утра!

— Вовсе нет, — кокетливый голосок с тонким налетом обиды прозвучал так близко и отчетливо, словно нас не разделяли толстенные дубовые доски. Во всей красе представлял, как прислужница стоит, прислонившись спиной, и разглядывает ноготки на вытянутой руке, а вторую греет под мышкой, и буквально чувствовал ее присутствие. — Вина все еще нет. Не веришь — зайди и проверь.

— Не знаю, что ты сделала с бедным гномом...

— Да и пальцем не тронула твоего рыжика! Тьмой клянусь!

— Ну-ну. Пальцем не тронула, но ведь коготь это де-юре не... погоди, — нахмурился и в недоумении развел ладони. — А с чего ты взяла, что кузнец рыжий? Я же не говорил...

Ожидал услышать нечто вроде «упс» и суматошные попытки придумать отмазку, но суккуба без малейшей запинки и тени сомнения произнесла:

— Твой Санта рухнул в камин вниз башкой. Не знаю даже, что громче хрустнуло — горелое полено или шея, но бутылки разбились вдребезги.

— Опять врешь...

— А ты докажи, — с усмешкой бросили в ответ.

— Ладно, — хлопнул по двери и отшагнул в центр коридора. — Не хочешь по-хорошему — будет по справедливости.

— Уже бояться? — с наигранным испугом пролепетала Хира, и чтоб мне сквозь землю провалиться, если засранка не хлопала ресницами в тот момент. — Или подождать немного?

Ничего не сказал — да и какой смысл в словах? С демоницей в принципе нельзя договориться — каждый ее шаг, каждый слог, каждая мысль — все направлены на удовлетворение собственных амбиций и ведомых ей одной планов. Она может подчиниться, но никогда не сделает этого в ущерб себе, все ее чувства и действия — ложь, притворство и заговор.

Велев неписям перекрыть трубы так, чтобы дым из камина в гостиной шел прямоходом в оккупированную спальню, покинул замок и в компании Чупы добрался до перекрестка. Трижды произнес ник Легата и в ту же секунду узрел полупрозрачную фигуру, пронзенную копьями лунного света. Едва взглянув на меня, демонист с сочувствием вздохнул и покачал рогатой репой, хотя я ожидал кардинально иной реакции — например, надменной ухмылки.

— Уже пела? — спросил враг.

— Ты следишь за мной? — проворчал, не сразу поняв смысл сказанного.

— Зачем? — парень пожал плечами. — Просто знаю Хиру как облупленную. В конце концов, она — бот, а даже у самых крутых искинов алгоритмы рано или поздно повторяются.

— Знаешь? Тогда скажи, как можно доставить ей... — тихонько кашлянул, подбирая нужные слова, ведь от правильной формулировки зависело очень и очень многое, — неудобства на расстоянии.

— Выкурить ее решил? — собеседник улыбнулся — тепло, без злобы и самодовольства, но все равно захотелось раздавить изуродованную харю стотонным прессом. Ненавижу быть предсказуемым и читаться открытой книгой, особенно перед теми, кто не заслуживает ни йоты доверия. — Попробуй чеснок. Она его терпеть не может.

— Угу. Понял.

Развернулся и потопал восвояси, но Легат не преминул спросить:

— Готов сбросить кукловода с шеи? Или еще попляшешь под ее дудку?

Промолчал. Да и зачем тратить время на слова — что рыжий хлыщ мне сделает, я вообще в другой локации. А здешние призраки Силы еще не научились влиять на субъективную реальность, поэтому меньше болтовни, больше дела.

Глава 7. Меня заставили

— А ты настроен всерьез, — Легат присвистнул, увидев, как я швырнул в огонь две горсти чесночных головок.

Из-за закупоренных шахт часть дыма потянуло в гостиную, и Чупа отпрыгнула в дальний угол, рыча и топорща шерсть на загривке.

— У тебя вроде энергия в дефиците, — проворчал, не удостоив торчащего за плечом призрака и взглядом.

— Зрелище того стоит, — эманация плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу и уставилась в камин, будто в телевизор. — Слышишь? Кашлять начала. Для суккубов горелый чеснок, как для нас — баллончик. Получал перцем в рожу?

— Было дело, — поставил на столик корзинку с чесноком и занял свободное место. — Но если пришел злорадствовать — лучше испарись. Я делаю это не для удовольствия, а ради другого игрока.

— Чувак, да не привязывайся ты так к неписю! Хира — не настоящая, а ее боль — просто отыгрыш. Типа как у актера в кино.

— Я не люблю жестокость в любых проявлениях. Особенно ничем не мотивированную.

— Не обижайся, — парень махнул рукой, — но ты просто нуб. И не понимаешь, что демонист — это не только сила, но и ответственность.

Чуть вином не поперхнулся от такого откровения.

— Да неужели?

— А то! — рыжий поднял ладонь. — Думаешь, легко командовать ордой бесов? Да хер там! Рогатые ублюдки так и норовят сорваться с цепи и учинить беспредел. И ладно рядом будут неписи, а если игроки? Представь — пошел в данж с группой верных друзей и в критический момент не сумел совладать с питомцем. Лично знаю несколько таких случаев. Тоже вот так спускали все на тормозах, относились к искину как к живому человеку, даже влюблялись. Сюси-пуси, муси-куси и вся пежня. А потом черт слетал с катушек и рвал глотки и хозяину, и всем встречным-поперечным. Нафиг такое надо? Не стоят вымышленные страдания вымышленного персонажа реальных смертей. Этих гадов надо держать на строгом поводке, как бойцовых псов. У тебя есть собака? Настоящая, а не вон та...

Чупа зарычала из укрытия.

— Нет.

— В этом и проблема, — Легат щелкнул пальцами. — Невоспитанный, недисциплинированный и необученный питомец крайне опасен. И плевать, немец ли это, стафф или шпиц. Одной моей подруге такса нос откусила, представляешь?

— Ты кинолог что ли?

— На полставки, — загадочно произнес собеседник, а у меня не возникло ни малейшего желания уточнять и расспрашивать. Не стоит привязываться к врагу — тяжелее будет убивать. — И знаю, о чем говорю. Сучки — и в Африке сучки. Две ноги, четыре — подход един: иерархия, железная воля и наказания. Кто ж виноват, что Хира такая упертая и пока хлыстом не надаешь, продолжит бесогонить. Вон как раньше за ней бегал, горы, можно сказать, сворачивал. И чего добился? Ни в хер не ставила. Зато теперь притихла и не шуршит. Подкинь-ка еще зубчик.

— Хватит.

— Да не трясись ты так! Подкинь — хуже не сделаешь.

— Отдыхай.

Взял чистый листок и написал следующее:

Я, Арграхира, обязуюсь соблюдать тишину и порядок до утра, а с первыми лучами клянусь покинуть замок барона Аарона и никогда не возвращаться.

Затем поднялся к спальне и просунул бланк под дверь.

— Подписывай, — произнес тоном следователя на допросе. — Чеснока тут полно.

— Вот, правильно, — поддакнул выплывший прямо из пола Легат. — Покажи ей, кто тут главный.

Минуту спустя листок выскочил на паркет. Строчку для подписи украшал идеально ровный готический шрифт с острыми углами и завитушками: соси хвост.

— Совсем ее распустил, — рыжий вздохнул. — И как только дожил до третьего ранга с таким подходом?

Ладно, засранку предупреждали. Спустился и вытряхнул в огонь половину корзины — и даже летающий по пятам демонист вытаращил глаз от подобного радикализма. Вооружившись свежим листом, вернулся на этаж и прижался ухом к двери. В коридоре ощутимо воняло подгоревшим овощем, словно мелко накрошенные дольки бросили в раскаленное масло да там и забыли. Судя по звукам, демоница спряталась под одеялом — частый приглушенный кашель сопровождался скрипом кровати, — но заключать договор наотрез отказывалась. И дело не столько в невыгодных условиях, сколько в принципе — умру, но не подчинюсь.

Уж кому-кому, а терпеливости суккубе не занимать, но и я не собирался сдаваться, ведь от успешного выполнения задания зависела жизнь невинной девушки. Которая, к слову, пострадала из-за прислужницы — не напади обнаглевшая морда, и тачка с грузом осталась бы цела. А значит, никакого сожаления и сострадания — подозвав кухарку, велел принести из подвала еще пару ведер.

— Все слышала?! — крикнул, подытожив вопрос ударом кулака. — Цацкаться с тобой никто не собирается. Даю минуту на подпись или пеняй на себя.

— Кто эта девушка? — колдун нахмурился и выпятил губу. — Я ее знаю?

— Вряд ли, — проворчал, стараясь не сбиться со счета.

— Кстати, а слышал о теории орбит?

— Нет.

Легат воспринял раздраженный тон и сердитое сопение как заинтересованность и призыв поскорее поведать эту любопытнейшую байку.

— Вот скажи, почему луна не улетает от Земли?

И замолчал, приподняв голову и вскинув брови в ожидании ответа, хотя я вполне логично посчитал вопрос риторическим.

— Не знаю.

— Потому, что ей некуда лететь, — парень выдержал паузу, как спикер на презентации, позволяя невидимой толпе поохать и поорать от невиданного в своей крутизне анонса. — Сечешь, а? Нет рядом другой планеты, на чью орбиту можно упорхнуть. Так и с бабами, врубаешься? Пока сохнешь по одной богине, никуда от нее и не денешься. Но если появится вторая — да еще лучше первой, за ней третья, четвертая... И чем больше округлых тел вокруг, тем меньше притяжение той единственной и неповторимой. В общем, рад, что переключился с рогатой мымры на нормальную тяночку. А то бегал от них как от огня.

Хотел уже невежливо попросить болтуна заткнуться, но тут под ноги вылетел второй лист, подписанный лаконично, но емко: хвост тебе.

Еще посмотрим, что кому и куда. Вернулся в гостиную и вытряхнул на угли полное ведро. Первые минуты все шло по плану, а затем из камина повалил густой дым, заволакивая комнату непроглядным туманом. Чупа с визгом выскочила на улицу, следом выбежали барон с прислугой. Легат, полетав каспером по трубам, доложил, что бесовка заткнула зев простынями и матрасом, отчего серые клубы повалили в последнем доступном направлении — восвояси.

После недолгих совещаний жребий пал на кухарку — миниатюрную милашку снарядили веревкой с крюком из согнутого гвоздя и велели пробраться в спальню тем же путем, что и гном, и вытащить заглушку. Девушка молча кивнула и удалилась — прошло десять минут, двадцать, небо над лесом посветлело, звезды поблекли, а ни ответа, ни привета. Демонист снова прошвырнулся по маршруту и во всех подробностях восстановил обстоятельства гибели бедняги. Судя по характерным бороздам на ладонях, когда кухарка подцепила матрас и потащила из трубы, Хира со всей дури дернула на себя, и несчастная повторила судьбу рыжеборода. После чего камин намертво утрамбовали телами павших, и о газовой атаке придется забыть.

— Время на исходе, поборник, — барон поднял голову и прищурился.

— Что же, — вздохнул и до боли сжал кулаки. — Видит демиург, я пытался. Но мне не оставили выбора. Растопите горн и принесите немного золота.

И хоть кузнец пал смертью храбрых, конюх умел работать с молотом и наковальней — иногда приходилось самостоятельно починять подковы и детали сбруи. Навык примитивный, но большего и не требовалось — из половины подсвечника отлили наконечник для стрелы особого, разработанного (ну ладно, подсмотренного) мной толка, а оставшуюся часть растянули в толстую, но достаточно гибкую проволоку длиной около двух метров.

По-хорошему, стоило пустить Аарона вперед — как-никак, хозяин самый меткий и поднаторевший в обращении с осадным арбалетом, но совесть не позволила. Коль уж решился на подобный шаг, то будь добр сам его пройти, а не доверять грязную работенку посторонним. Хватит, вдоволь настоялся за чужими спинами и загреб углей чужими руками, пришла пора вымарать свои.

— Слушай, — выдохнул Легат, не веря ушам, — это, конечно, не хухры-мухры.

— Не мы такие, — натянул тетиву и уложил цевье на сгиб локтя. — Жизнь такая. Все запомнили?

«Тарзан», барон и дворецкий молча кивнули, с ужасом поглядывая на сияющую раму окна.

— Тогда идем.

* * *

— Арграхира! — рявкнул, нацелившись на дверь. — Последнее предупреждение!

— Да не сюсюкайся ты с ней! — прошипел рыжий. — Взял и спалил контору...

— Подпиши договор! — продолжил гнуть свое, не обращая внимания на запоздалые советы.

— На хвост иди! — прогудели в ответ.

— Это важно! Человек в беде!

— Дружка своего попроси помочь, — девушка не сдержалась и в гневе выкрикнула, топнув копытом: — Предатель!

Час слова истек, пришел час грубой силы.

— Сама виновата... Заходим!

Первым в опочивальню влетел эльф, по сути посланный на убой как самый слабый и бесполезный член отряда. Расчет оправдался — стоило приманке пересечь порог, как на него сагрилась притаившаяся в углу демоница и одним взмахом перерубила страусиную шею. Не успело обезглавленное тело рухнуть на паркет, как на суккубу набросились Чупа и вооруженный проволокой качок. Герой дамского романа размахивал прутом перед собой, а гончая норовила ухватить добычу за голень. Хира шипела разъяренной пумой, отмахивалась когтями и нарезала круги по комнате, не подпуская наседавших противников, но и не нападая.

Уткнул приклад в плечо и сощурил глаз, пытаясь навестись на скачущую по углам бестию, да вот беда — ни мушкой, ни целиком арбалет не снарядили, а без опыта и сноровки бить предстояло по большей части наугад. К тому же, рогатая мишень постоянно двигалась — да с такой скоростью, что из пулемета от бедра хрен зацепишь. А в моем распоряжении имелась всего одна попытка, отметающая любые поползновения поддаться зову Великого иринорского рандома и пальнуть по наитию, сиречь от балды, лишь бы не чувствовать тряску в суставах и высоковольтное напряжение в раззуженных нервах.

Вскоре Чупе таки удалось цапнуть девушку за голеностоп, и от неминуемой гибели гончую спасло внезапное нападение конюха. Амбал воспользовался секундным замешательством противницы и попытался накинуть на шею проволоку, но реакция и скорость демона ни чета быстрейшему из смертных, а уж такому увальню и подавно ловить нечего. Забыв о собаке, суккуба отклонила тело параллельно полу и показала такой экс-кик, о котором Ван Дамм не смел мечтать в лучшие годы. Причем чертовка умудрилась не просто задрать ногу, исполнив шпагат из позиции стоя, но и трижды врезать бугаю при каждом сгибе конечности.

Резкий как выстрел удар коленом под дых остановил лезущего обниматься медведя. Распрямляющаяся нога задела пах и грудь, оттолкнув врага на расстояние, достаточное для беспрепятственного апперкота копытом в подбородок. Конюх вскрикнул и обмяк, но каким-то чудом устоял — наверное, привык получать на орехи от строптивых кобылок. Но и Хира еще не закончила комбо — в верхней точке ноги разошлись под развернутым углом, после чего пятка топором палача обрушилась на череп слуги.

Вы когда-нибудь кололи кокосы? Тогда представляете, какой раздался хруст. Конюх остолбенел и закатил глаза, будто силясь разглядеть трещину аккурат промеж пробора, но густая почти черная кровь мгновенно залила лицо. Не знаю, почему суккуба замерла на миг — сама удивилась проведенному приему? Кто знает, но более удачный момент для стрельбы вряд ли бы представился — демоница стояла вполоборота в крайне неудобной позе, которую не сменишь по щелчку, к тому же довольно близко ко мне — у кровати.

Не мешкая ни секунды, спустил рычаг, и снаряд с золотым набалдашником врезался точно в декольте. Стоит отдать Альбертине должное — из-за энергии импульса оружие чуть не вылетело из рук, а стрела тараном сшибла цель с ног (вернее, с ноги) и отбросила на простыню. Тяжеленный шар величиною с грецкий орех, пущенный из осадного арбалета — это вам не шутки, останавливающее действие как у дробовика с нелетальным боеприпасом. Не знаю, много ли урона нанес, но застанил на полный таймер, отбив малейшее желание сопротивляться. Но, как вскоре выяснилось, ненадолго.

Подняв с трупа проволоку, подбежал к лежащей пластом девушке, но та внезапно очнулась (или вовсе не отключалась, а притворилась, чтобы подманить поближе) и двумя ногами лягнула в то же место, что и во время стычки на тракте. Настал мой черед кубарем кататься по комнате, и не успел прийти в себя, как почувствовал сверху что-то тяжелое, давящее сонным параличом. Тонкие, но очень сильные пальцы тисками сомкнулись на шее, но то ли из-за оглушения, то ли из-за затмившей разум ярости Хира не заметила мои движения, а когда опомнилась, запястья опутала сверкающая макаронина.

Кожа зашкворчала как сало во фритюре, прислужница взревела и выпрямилась, но попытки разорвать путы привели к еще большей боли. Сев, схватил девушку под колени и со всей дури рванул, уронив на пол. Ко всем предыдущим ранениям добавился удар макушкой в раму балдахина, после которого суккуба вырубилась по-настоящему. Пока подруга не очухалась, взвалил на плечо и понес в гостиную. Наблюдавший за разыгравшимся побоищем Легат присвистнул и протянул:

— Ну, ты даешь, чувак. Растешь на глазах.

— У меня хорошие учителя, — кисло улыбнулся и поспешил к ступеням.

Хиру освободили, но лишь затем, чтобы привязать к креслу за лодыжки и левую руку. Положив перед пленницей третий по счету бланк, раздавил зубчик чеснока и поводил под носом. Резкий неприятный запах подействовал лучше нашатыря, девушка распахнула горящие габаритными огнями глаза и зарычала не хуже адской псины. Сама Чупа от такого рыка поджала хвост и убежала в столовую, опустив башку и постоянно оглядываясь.

— Я убью тебя, — процедила суккуба, брызжа слюной. — Выпотрошу как цыпленка. Разрежу на мелкие кусочки. Вскрою череп...

Легкое касание синяка цвета спелой сливы тумблером переключило поток ругани на тихое шипение. Суккуба зажмурилась, стукнулась затылком в подголовник и напряглась до мраморной твердости взбухших мышц. Жилки на висках и шее уплотнились, потемнели, а горло заходило ходуном, как если бы прислужница жадно глотала воду.

— Подпиши, — дрожащей рукой пододвинул чернильницу с пером. — И все закончится.

— Чувак, светает, — поторопил демонист. — Дави сильнее.

— Хира... пожалуйста.

Ее радужки потухли до угольной черноты с тончайшими алыми прожилками. Она облизнулась, провела языком по верхним зубам и растянула в улыбке сжатые добела губы. Похоже, собралась в отместку терпеть до последнего, ведь солнце встанет в течение нескольких минут, и долго мучиться не придется. Зато мне головняка перепадет столько, что хоть волком вой. Хочешь-не хочешь, придется идти ва-банк и превратить отведенное нам время в ад наяву.

— Есть советы? — повернулся к рыжему.

Легат выпростал из-под накидки цепи, задумчивым взором осмотрел пыточный инструментарий и пожал плечом.

— Н-да, будь я рядом... — парень вздохнул и постучал пальцем по острому подбородку. — Понимаешь, эта морда очень вынослива на короткой дистанции. Воспитывать приходилось долго и обстоятельно — порой днями, иногда неделями. А ты еще и ошейник выбросил. Не знаю... попробуй удавку.

— Это как?

— Накидываешь проволоку на шею и медленно закручиваешь.

— Сам-то пробовал?

— Ага, — совершенно спокойно ответил колдун, словно речь шла о езде на роликах. — У меня куча всякого барахла завалялось. Может, с курьером прислать? На будущее.

— На настоящее надо, — вздохнул и потянулся к ушибу, но тут же отдернул ладонь. — Нет, бред какой-то. Я так не могу. В задницу. Знаешь что? А забирай ее обратно. И делай, что хочешь. С меня хватит. Скоро поседею от ее выходок.

— Правда? — удивился Легат.

— Правда, — махнул рукой и сел в свободное кресло. — Затрахался. Две тонны — и она твоя. Демоны очень любят договоры и прочие документы. Вот и перепишу эту задницу тебе. Моя вещь — как хочу, так и распоряжаюсь. Тут почта быстрая? Если банковский перевод, а не посылка.

— Не очень. К вечеру, думаю, дойдет.

— Вот и славно. Присягать на верность Тьме не буду, обойдусь деньгами, — подтянул кресло к столику, взял из стопки чистый бланк, перо и приготовился писать. — Продиктуешь, как надо?

— Ты... не шутишь? — в глазу коллеги полыхнул алчный огонек.

— А похоже? — из-за дрожи в пальцах с острия сорвалась капля — хорошо не успел ничего написать. — Как там правильно: договор передачи или купли-продажи?

— Неважно, — эманация нервно хохотнула, не отрывая взгляда от столешницы. — Лишь бы не завещание.

— И не поспоришь. Ладно, шапку пока оставлю пустой. Начнем: Артур, поборник-демонист третьего уровня, именуемый в дальнейшем «Продавец», с одной стороны... Так?

— Да, — рыжий сухо сглотнул.

— И Легат, поборник-демонист пятого уровня... Шестой не апнул еще?

— Нет, — гипнотический взгляд, казалось, вот-вот лазером прожжет доски.

— С другой стороны, именуемый в дальнейшем «Покупатель», заключили Договор...

— О нижеследующем.

— О нижеследующем... — обновил чернила.

— Продавец обязуется передать в собственность следующее движимое имущество...

— Погоди, — высунул кончик языка. — Движимое имущество: суккубу по имени Арграхира.

— А Покупатель обязуется выплатить Продавцу две тысячи золотых монет.

— Угу... На всякий добавлю: обмену и возврату не подлежит. Подпись, подпись. Стой... а как ты подпишешь?

— Постфактум, — не слишком уверенно ответил контрагент. — Отправишь копию на адрес, с которого придут деньги.

— А, пофиг, — занес пальцы над строкой. — Хоть задаром забирай.

Успел вывести первые две буквы фамилии, прежде чем демоница выхватила перо и расписалась на своем договоре. После чего швырнула писчую принадлежность в лицо, отвернулась и часто задышала.

— Ну вот... — поднес бланк к глазам и подул на размашистую вязь. — Хорошая девочка. А то все пытки да пытки.

— Я убью тебя, — шепотом повторила суккуба, и тон не оставлял сомнений в твердости намерения. — Клянусь Тьмой.

— Успехов. А теперь проваливай отсюда.

Девушка смерила меня полным злобы и презрения взглядом, а затем вместе с креслом утонула в разверзшемся пентакле. Еще раз проверив текст договора, подошел к барону и не без гордости заявил:

— Заказ выполнен.

— Прекрасно! — лорд-сыч вынул из-за пазухи кожаную мошну. — Вот твоя награда.

Кошель сразу показался подозрительно маленьким и тихим. Стоит ли говорить, в какой осадок я выпал, когда вытряхнул на ладонь одну единственную монетку.

— Это что? — сунул сверкающий кругляш под нос квестгиверу.

— Плата, — без тени издевки ответил дворянин.

— Я, конечно, не нумизмат, но это не тянет на обещанную тысячу.

— Все верно. Я вычел расходы за еду, вино, ремонт и наем новых слуг. Или думал, позволю задаром изводить людей, портить припасы и дебоширить? Радуйся, что отделался штрафом. А будешь права качать — подам в суд. И уж поверь, его честь встанет на мою сторону. Если не хочешь задолжать еще девятьсот девяносто девять золотых — катись отсюда вслед за рогатой девкой. И псину с призраком не забудь.

Круговорот нагревалова в природе: сначала ты — потом тебя. Великий баланс во всей красе. Столько сил, страданий и крови на руках ради... ничего. На вырученные деньги можно только веревку с мылом купить, а на табуретку кредит брать придется. С Хирой окончательно разругался, Крис не спас, потратил впустую драгоценное время...

— Этого урода можно ограбить?

— Не советую, — Легат болезненно поморщился. — Десятый ранг, перстни на магическую защиту, а стреляет точнее Ханзо. Лучше уйди — здоровее будешь. Тут ловить нечего.

— Сука... — в бессилье рубанул кулаком по стене, оставив на камнях бурые полосы с темными комочками содранной кожи, но боли не заметил. — И что теперь делать?

— Забей. Скину тебе голды.

В изумлении повернулся к спутнику и настороженно спросил:

— С чего вдруг такая щедрость?

— Да просто. Для меня — копейки, а девчонку жалко. Это подарок. Не долг.

— Спасибо, конечно. Но как-нибудь сам.

— Все ерепенишься? — колдун усмехнулся и тряхнул рыжими патлами. — Короче, отправлю — а там сам думай. Успеешь нафармить к сроку — вернешь. Не успеешь — бери и не парься. Это для Кристины, а с тебя так и сяк взятки гладки. Договорились?

— Устный договор — тоже договор. Поживем — посмотрим.

— Оревуар, — демонист взял под козырек и растворился, как сахар в кипятке.

Глава 8. И все-таки они танцуют

За ночь так вымотался, что не осталось сил злиться. Шел через лес, тщетно пытаясь отогреть оледеневшие пальцы, и размышлял о делах грядущих. С одной стороны, полное эмоциональное выгорание освободило разум от оков терзающих страстей. С другой, ясность мыслей во всей красе показывала безвыходность сложившейся ситуации.

Черти что творится. Друзья стали врагами, враги — союзниками, как быть и кому верить — хер знает. Самое время накатить беленькой из горла, пустить сопли и подобно герою «Левиафана» простонать знаменитое: «ничего не понимаю». Но это не мой путь ниндзя.

Вернувшись в город, первым делом подошел к доске объявлений. Кем бы ни пытался казаться Легат, подарок из его руки — это стопроцентная взятка, и рано или поздно рыжий спросит за щедрость и потребует услугу за услугу. К тому же, на глаза попалось вполне неплохое задание — собрать десять мухоморов за сто золотых. Плевое дело, особенно с учетом встроенного навигатора — если поднажму, справлюсь за полчаса. А там, глядишь, еще пару десятков таких квестов — и успею выплатить долг до полуночи.

— Чупа! — присвистнул, пряча листок за пазуху. — За мной!

Гончая перестала подрывать рылом столб и с радостным повизгиванием рванула следом. Не забывая сверяться с браслетом, на полной скорости выскочил из крепости, пересек мост и углубился в мертвый страшный лес. Демонов тут — пруд пруди, но при свете дня нечисть не так опасна. Куда тревожнее, что компас заставил углубиться в чащу почти не километр, а никаких грибов так и не нашлось. Надежды на быстрое выполнение таяли с каждым пройденным шагом, но вот впереди показалась небольшая полянка, а золотое острие указало строго на ее середину.

Но ни мухоморов, ни иных грибов в упор не заметил, но тут на выручку пришла верная спутница. Бестия поскребла лапой жухлую листву, обнажив толстое основание ножки, срезанное с хирургической точностью. Судя по не успевшему засохнуть срезу, неизвестный грибник побывал здесь за считанные минуты до нас и упер все квестовые предметы. И это точно не мог быть другой поборник — бланк-то висел на доске, а какой смысл переть к бесу на кулички ради бесполезных без взятого задания айтемов.

Однако и эту загадку вскоре удалось разгадать благодаря острому нюху зубастой красавицы — поляну пересекали цепочки характерных следов, абы как присыпанных листвой. Следов подков, отлично отпечатавшихся во влажном грунте, и черточек острого кончика хвоста, заметавшего отпечатки, но из-за спешности и нервов кое-где копнувшего слишком глубоко.

— Вот же сука... — прошипел, осматривая стволы и кроны — не притаилась ли предательница для внезапного нападения.

И что теперь делать? Ждать, пока грибы зареспятся? На это уйдут часы, если не сутки. Попытаться отыскать засранку по запаху и подраться с разъяренным суккубом ради сотни монет? Потом за лечение втрое больше придется вывалить, если мне вообще не отрубят голову, как шляпку мухомора.

Похожие проблемы повторились и со следующей парой квестов — всех волков в логове перебили (кровь еще не успела свернуться), та же судьба ждала облюбовавших руины аванпоста разбойников. Проклятая рогатая скотина опережала на шаг и, невозбранно пользуясь телепортацией, вырезала нужных мобов. С одной стороны, мы де-юре все еще находились в связке и правила игры не нарушались. С другой, я был слишком далеко, чтобы система засчитала проделки демоницы в копилку прогресса выполнения.

Так или иначе, бегать по округе бесполезно — Хира, будучи программой, всегда на шаг впереди и продолжит пакостить до последней секунды. Значит, и время тратить не стоит — лучше поразмыслить над иными способами заработка. Пока брел в город, вспомнил все пройденные игры и набросал примерный список. Куплю-продажу и прочую инвестиционную деятельность отмел сразу — слишком много времени займет и слишком крупный стартовый капитал понадобится для успешного старта. Будь в Ириноре столь же удобный и быстрый аукцион как, скажем, в WoW — тогда еще можно было бы посидеть, позаморачиваться с биржей, но на единственном доступном рынке даже самые пробивные схемы обречены на провал.

Вторая мысль — банальное воровство. Кто не тащил все подряд в «Готиках» или «Древних свитках»? Только стража отвернется — на корты и давай пихать по карманам тарелки, чашки, столовые приборы, куски картошки и руду. А если попадется бесхозный ножик или меч — то и вовсе праздник на босяцкой улице. С миру по хламу — нубу обновка, но вот беда — стелса у меня нет, красться и взламывать замки не умею, а платить штраф (если тут вообще дают откупиться от стражи) нечем. Как итог — присяду рядышком с Крис: поутру девушка в бордель, а я — в шахту или на галеру. И даже если все пройдет удачно, заделавшаяся сталкером (не из Зоны, а тем, кто следит за каждым твоим шагом) рогатая рожа на раз-два поднимет шухер или загодя настучит дозорным.

А вот третий вариант выглядел самым доступным, но при том и самым рискованным. Нет, не придется работать наемным убийцей, подопытным у алхимика или донором органов. Ведь в любой уважающей себя РПГ доступны самые разные азартные игры, от костей в задристанных трактирах до гвинтов-покеров в казино и элитных клубах. И если судить по недавним событиям, параметр «Удача» мне выставили в районе нуля, но обладая каким-никаким математическим складом ума и зная не понаслышке о теории вероятности, я имел все шансы выиграть. Не сорвать джек-пот, не оставить игорный дом без штанов, но отбить хотя бы половину долга — все-таки далеко не астрономическая сумма.

— Эй! Привет! Ау!

Так углубился в мысли, что не сразу заметил хлопки по плечу. Оглянувшись, увидел лысого коротышку-лучника, облаченного в черный кожаный доспех с пылающими на ветру прожилками. Только сапоги были самыми обычными, да еще и потертыми и запачканными грязью.

— Привет! — еще раз повторил стрелок, удостоившись, наконец, долгожданного внимания. — Это тапки из кожи гончей?

Опустил взгляд и качнулся на пятках, показывая трофей во всей красе. Даже отвечать не пришлось — у паренька вспыхнули глаза что те прожилки, и он сбивчиво залепетал:

— Слушай, сто лет ищу. Весь сет собрал, а тапок нигде найти не могу. Продай, а? Триста золотых дам.

— Пятьсот, — ответил ледяным тоном, глядя на покупателя как тиран на холопа.

— Братан... — взмолился купированный Хитмен. — Давай за четыреста.

— Пятьсот. Или ищи дальше.

— А-а-а... Хрен с тобой.

Парнишка закатал левый рукав и протянул амулет. Сперва не понял, что ему надо, но как вскоре выяснилось, крупные суммы дозволялось переводить на личный депозит поборника, а браслеты играли роль NFC-модуля у смартфонов. Функция избавляла от необходимости таскать тяжелые занимающие уйму места кошели, а в случае необходимости любой непись-торговец мог обналичить энное количество монет. Таким же образом осуществлялась пересылка писем с прикрепленными чеками — удобно, однако. Чего только не узнаешь спустя пару недель в игре.

Расставшись с пропитанной кровью и потом (вторым так особенно) обувью, отправился на рынок, где накупил всякой вкуснятины на целый золотой. Пирожки с мясом и повидлом, сыр, лесные орехи, изюм, шоколад, по бутылке молока и вина — и все это добро отнес в камеру Кристины, предварительно отстегнув на лапу вертухаю еще столько же за внеплановое свидание и передачу.

Девушка не ожидала моего визита и потому долго копошилась в темноте, приводя себя в порядок. Торговка искренне улыбнулась, но опухшие веки, красные глаза и бледная кожа намекали на отнюдь не радостное времяпрепровождение. Подруга даже спрашивать не стала, удалось ли наскрести деньги — то ли все поняла по моей угрюмой физиономии, то ли смирилась с уготовленной участью и устала оплакивать прежнюю жизнь, к которой уже вряд ли получится вернуться.

— Тут есть какое-нибудь казино? — начал в лоб, не желая тратить время на пустые разговоры, хотя в тот момент девушка нуждалась в пустых разговорах как в свежем воздухе. — Или клуб, где собираются азартные толстосумы?

— Все очень плохо? — Крис прильнула лбом к прутьям. — Скажи как есть.

— Не волнуйся. Сказал вытащу — значит, вытащу. Даже если придется заторчать человеку, которому торчать совсем не хочется. Вот поэтому и решил попробовать казино.

— Есть одно местечко, называется «Шестое чувство». Кого попало туда не пускают, но у меня есть проходка, — девушка просунула сквозь решетку черную карточку с золотой звездой. — Главное, не говори, что пропуск мой, а то вышвырнут — моргнуть не успеешь.

— Прихватизировала что-то?

— Кстати, нет, — собеседница устало улыбнулась. — Обчистила их по-честному, но итог один. Наперсточники фиговы.

Коснулся билетиком браслета, и вспыхнувшая стрелка указала направление.

— Ладно, мне пора, — накрыл ладонью дрожащие оледеневшие пальчики. — Все хорошо.

Крис сглотнула, пряча слезы, и отрывисто кивнула.

— Спасибо. За еду и за помощь. Очень... — на острых скулах узницы вспыхнули розовые пятнышки — будто большими пальцами на миг надавили, — приятно.

— И не забудь переодеться, — крякнул Вупс с верхней койки и шумно принюхался. — И помыться. В такой хламиде никакой пропуск не спасет.

— Учту. А ты не вешай нос. Прорвемся.

— Удачи, Артур.

Знал бы только, как сильно она мне понадобится.

* * *

Старье сбагрил в лавку за пяток монет, а за новую, пусть и не самую колхозную, одежду отвалил целую сотню. Черные ботинки, рубаха, брюки и пиджак — ладно пошитые из добротной ткани. В таком наряде в реальности сошел бы за успешного молодого бизнесмена-айтишника или гордого представителя столичной богемы.

Но прежде чем надеть обновки, надлежало искупаться и привести в порядок волосы. Баню и парикмахера компенсировало проданное барахло. Пока сидел в кресле и наслаждался шелестом заточенных как скальпель ножниц над самыми ушами, не мог избавиться от странного ощущения. Человек в выгнутом отполированном до блеска бронзовом зеркале вроде и выглядел как я, но в то же время разительно отличался от парня, целыми днями сидевшего взаперти и до рези пялившегося в монитор.

Не сказать, что потолстел — да и откуда бы нагулял жира с таким-то ритмом, но острота скул и впалость щек сгладились, а болезненная бледность уступила здоровому загару. Глаза потемнели, хмурый прищур добавил морщин, шрамы и ссадины — возраста. Словно постарел лет на семь, возмужал, растеряв по долгой дороге выпяченные как у ребенка губы и нерешительный, пугливый взгляд. Бороденка, обычно жидкая, редкая и полупрозрачная, поперла густой темной щетиной как после волшебной помадки. Сперва хотел выбриться начисто, но осмотрев жесткий ворс, велел оставить короткую — в полногтя — щетину, прекрасно маскирующую острый и ни капельки не волевой подбородок, и вкупе со стрижкой-площадкой наваливающую два десятка очков крутизны.

Напротив сидел человек, при встрече с которым предыдущий я предпочел бы отвернуться и уступить дорогу. Даже то, как дышало отражение — глубоко, ровно, размеренно — выдавало притаившуюся внутри опасность, сжатую пружиной силу, способную вырваться при малейшем касании. И всякий, пробудивший этот вулкан, горько пожалеет о необдуманности и неосмотрительности. На меня смотрел человек, источающий уверенность и власть. И он мне чертовски нравился.

Клуб «Шестое чувство» находился в подвале южной башни, и тайна названия открылась, едва спустился по каменным ступеням в просторное помещение, озаренное светом парящих под потолком колдовских шаров. Верзила в белой сорочке и черной жилетке еще раз проверил пропуск и потерял к гостю всякий интерес. В углу у входа виднелась вмурованная в стену барная стойка, в алькове напротив играло трио из флейты, арфы и бубна, наполняя залу мистическими шаманскими мотивами. Центр занимала танцплощадка, а оставшееся место заставили крохотными круглыми столиками с лакированными пеналами неизвестного назначения.

Партии проходили в полном молчании, среди игроков попадались как поборники, так и неписи, а суть развлечения заключалась в показывании друг другу пронумерованных карт. Взяв бокал шампанского, подсел к скучающему боту, похожему на разжиревшего чиновника, и предложил перекинуться картишками. Красноносый мужичок с обширной залысиной смерил меня таким взглядом, будто обрыганный гопник заявился на великосветский раут, и надменным тоном спросил:

— Вы хоть правила знаете?

— Не, — улыбнулся. — Я тут впервые.

— Позвольте, научу, — вклинился в разговор третий голос, от которого на шее волоски встали дыбом.

Не сказав ни слова против, чинуша встал и быстрым шагом отправился к стойке, а в освободившееся кресло села Хира. Суккуба тоже приоделась для выхода в люди — черное платье тесно облегало стан, почти до поясницы оголяя одну ногу, но скрывая в складках другую. Вырез был на удивление узок, но рассекал декольте едва ли не до пупка, а на боках белели похожие на ребра горизонтальные прорехи. И то ли дизайн такой, то ли демоница намекала на нашу связь с Легатом, но левая бретелька ниспадала на плечо широкой кружевной накидкой, в то время как соседка казалось тоньше, чем у лифчика.

Ногти, веки и губы девушка накрасила сурьмой, а непослушные локоны выпрямила и остригла в длинное каре с закрывающей глаз челкой (снова намек?). Ничуть не стесняясь рогов, повесила между ними серебряную цепочку с кольцом, еще одно блестело в нижней губе. Ни от стрелы, ни от проволоки следов не осталось, лицо выражало тепло и миролюбие, а значит, мне уготовили самую страшную казнь из возможных.

— Правила просты, — прислужница достала из пенала две колоды. — Делаются ставки. Тот, кто предложит больше, начинает кон. В колоде карты от единицы до шестерки. Загадывающий составляет из них последовательность. Задача отгадывающего эту последовательность предвидеть. «Шестое чувство», — девушка кивнула на дверь, — ну ты понял. Если карты совпадают полностью — банк уходит предсказателю. Если совпадает пара цифр — десятая доля. Три цифры — треть. И так далее. Если же не совпадает ни одной пары, банк уходит загадавшему. Но любой игрок вправе отказаться от выигрыша и заменить на желание.

— Ага, — откинулся на спинку и пригубил шипучий напиток. — Вот зачем ты здесь.

Хира обворожительно улыбнулась и провела пальцами по красному сукну.

— Иногда кажется, что ты все знаешь наперед. Что все твои действия — не хаос, не беготня крысы в запертой банке, не детская непредсказуемость, а далеко идущая цепочка ходов. Которая однажды приведет к такому финалу, что даже я в ужасе схвачусь за рога. Но если ты такой дальновидный, то легко заберешь деньги. — Суккуба приподняла полу платья и достала прижатую подвязкой карточку, исписанную аккуратной вязью и украшенную штампами и гербами. — Вот моя ставка — три тысячи золотом. И чтобы проверить подлинность чека, пойди и купи даме выпить. Не забыл, какое вино я люблю?

— Красное полусладкое?

— Мур-р-р... — демоница облокотилась на стол и уложила подбородок на сгиб указательного пальца. — Такой милашка. Жаль, придется тебя убить.

Чек и в самом деле оказался настоящим — барменша без вопросов и дополнительных проверок выдала нужную бутылку. Когда вернулся, Хира уже разложила карты перед собой рубашками вверх и жестом предложила начать кон. Вся эта сцена до одури напоминала случайную встречу бывших мужа и жены, с той лишь разницей, что одна хочет прикончить второго. Суккуба вела себя максимально сдержанно и тактично, хотя ничто не мешало закатить истерику и орать во всю глотку — последствия будут лишь у действий. И пусть рядом не было Чупы (гончую вынудили оставить снаружи) и стражников, а вышибала не внушал особого доверия, нападение в сердце укрепленного города чрезвычайно опасный шаг. Да к тому же слишком простой, а уж кто-кто, но рогатая легких путей не ищет.

— Не волнуйся, — девушка словно прочитала мысли, — я сделаю это не здесь и не сейчас. Сначала сломаю жизнь тебе и всем, кто дорог. Унижу, опозорю и лишу последних штанов. А когда приползешь на коленях и начнешь в слезах целовать копыта, вот тогда-то и сдеру шкуру — медленно и со вкусом, кусочек за кусочком, лоскуток за лоскутком.

— Похеренные квесты — начало твоего плана? — спросил, не отводя взгляда от тасуемых карт.

— Да, — Хира покачала бокал, наслаждаясь блеском густой как кровь жидкости. — Когда Кристину бросят в бордель, я буду ее первой клиенткой. Хочешь посмотреть, м?

— Отпишу тебя Легату и все.

Собеседница прыснула в ладонь и покачала головой.

— Дурачок, тот договор не имел бы силы. Нужно личное присутствие подписантов и два независимых свидетеля. Я ушла из замка лишь потому, что сделала все, что хотела. А рыжая собака пытался тебя поиметь. Копию он пришлет по почте, ага... — демоница звонко хохотнула. — Ты влез в игру, чьи правила создавались годами. Ты — деревенский дуралей, впервые севший за доску и собравшийся вздуть людей, посвятивших шахматам половину жизни. Ты выбрал не ту сторону, дружок. И жестоко поплатишься за глупость.

— Готов, — разложил карты. — Вскрываемся.

2 6 4 5 1 3

1 6 4 5 3 2

— Ты гляди-ка, — самодовольно ухмыльнулся. — Три подряд совпало. Тысяча сто — мои. И стоило по лесу бегать как угорелый? Надо было сразу сюда рулить.

— Посмотрим, каков ты в обороне, — с легким раздражением сказала соперница и провела чеком по браслету, перечислив на счет выигрыш.

Перетасовал карты и раскрыл веером перед глазами. Вероятность угадать точную последовательность шести цифр равна шести-факториалу, или одной семьсотдвадцатой, или нулю целым тринадцати сотым процента. К слову, мне повезло не многим больше — если ничего не забыл, если не напутал в расчетах, то шанс на три цифры подряд равен одной целой и шестнадцати десятым процента. Но кто знает, как сложатся цифры, когда против тебя искусственный интеллект неясной природы.

— Готов проиграть, малыш? — Хира по-жабьи облизнулась.

— Вскрываемся.

5 3 2 1 6 4

6 5 2 1 3 4

— Забирай свои двести двадцать монет, Ванга, — хмыкнул.

— Посмотрим, какой из тебя Пахом. Продолжаем.

5 6 1 4 2 3

4 1 3 5 2 6

— Ноль совпадений, — суккуба с издевкой постучала ногтем по карте. — Рандом дал — рандом забрал. Но знаешь, вечер только начался, а я хочу помучить тебя подольше. Поэтому вместо денег предлагаю желание — танец.

— Танец? — брови сами собой поползли на лоб.

— Да. Медленный и прощальный, — девушка одними губами послала шутливый воздушный поцелуй.

— А разве суккубы не...

— Мы не танцуем по чужой воле, — она подмигнула и протянула ладонь. — А по своей — очень даже.

До последнего ожидал подвоха, но напасть на хозяина под любопытными взглядами десятка поборников — чистое самоубийство. Игроки шушукались, улыбались и отпускали пикантные шуточки — столь необычную пару им доводилось видеть далеко не каждый день. Знали бы сплетники, как обстоят дела на самом деле и охоты зубоскалить поубавилось. Но самое забавное: не разругайся мы с Хирой насмерть — и никаких игр, танцев и приятного совместного времяпрепровождения в жизнь бы не увидел.

Скорее всего, ждали бы очередные выкрутасы и подколы, а тут... тут демоница казалась более чем искренней и всецело поглощенной происходящим. Словно хотела насладиться последними мгновениями близости перед неизбежной вендеттой, после которой придется искать новых демонистов, заключать новые договора и надеяться, что хотя бы в этот раз повезет.

— Чего такой напряженный? — предплечья коснулись шеи, а пальцы сцепились на затылке. — Не бойся, не забодаю.

Наши взгляды встретились, наши губы разделяли полторы ладони, наши тела соприкасались в свете кружащих над головами шаров, а вокруг сгущалась пронзаемая тихой музыкой тьма. И несмотря на возбуждающую нежность и притупившее тревогу вино, не покидало ощущение, что кружусь в объятиях громадной динамитной шашки с подожженным фитилем.

— Я не боюсь умереть, — спокойно и почти правдоподобно произнес в ответ.

— Неужели? — суккуба мурлыкнула и запрокинула голову, подставив пыльным лучам беззащитную шею с трепещущей жилкой. Я далеко не Эдвард Каллен, но с истинно-вампирской жаждой захотел прильнуть к этой жилке и не отпускать, пока на коже не останется синяк. — А чего же ты боишься?

— Того, что это больше не повторится.

Удар пришелся аккурат в больную точку — девушка выпрямилась, алые радужки полыхнули, а стиснутые губы потерялись на раскрасневшейся (причем не от смущения) мордашке. Думал, Хира обругает или даст пощечину, но возмездие пришло откуда не ждали. Копыто со всей силы надавило на ногу, и мне стоило немалых усилий и выдержки, чтобы не заорать на весь клуб.

— Ой... — девушка отстранилась и с напускной участливостью посмотрела на стесанный в хлам ботинок. — Я такая неловкая. Пошли лучше играть.

Дабы не утомлять вас детальным описанием ходов и нагромождением цифр, просто подведу итоги раунда — слил все, не выиграл ни копья. И когда, пошатываясь, вышел на улицу с полупустой бутылкой наперевес, браслет едва заметно дрогнул. И вместо стрелочки компаса горела оранжевая пиктограмма конверта, указывая путь к ближайшему почтовому ящику.

День догорал, дело шло к закату, и достать за пару часов пару тысяч не представлялось возможным. Добравшись до цели, нашел в ячейке письмо с чеком на обговоренную сумму и несколько коротких строк, объясняющих, как и чем придется расплатиться за оказанную услугу.

Глава 9. Бесконечные мучения

Ку! Лови бабулевские. Захочешь — вернешь, не захочешь — да и хрен с ними. Но если вдруг где-нить попадется упырь, вампир или иной вурдалак — сцеди баночку крови и отправь по почте, для крафта позарез надо. У Кастель-Вана такой дряни до черта водится. Удачи и будь осторожен.

Кристину выводили из камеры, чтобы отправить на аукцион, когда я, аки Шрек на белом коне, в последний миг ворвался в магистрат и взмахнул браслетом перед ошалевшими стражниками. После утряски всех формальностей и подписи кипы очень важных документов, с девушки сняли кандалы. И не успел вернуть перо в чернильницу, как торговка с тихим писком бросилась на шею и не отпускала до тех пор, пока не вытерла о рубашку последние слезы.

— Спасибо, — прошептала Крис, коснувшись запястьем раскрасневшихся влажных скул. — Триста раз спасибо. У тебя все в порядке?

— Да, — вяло улыбнулся.

— Сам хоть в долги не влез?

— Н-нет... — вздохнул — врун из меня никакущий — и сказал, как есть: — Вернее, влез. Но это не совсем долг. Скорее, услуга. Не знаешь, как по-быстрому добраться до Кастель-Вана?

— Ох... — девушка поднесла палец к нижней губе и нахмурилась. — Туда в одиночку лучше не соваться. Да и вдвоем тоже. Проше всего наняться в охрану к купцам — еще и денег заработаешь. Хотела бы поехать с тобой, но катить на полкарты порожняком — значит, по приезду вообще без штанов остаться. Поделаю пока квесты, подкоплю золота, а потом... потом посмотрим. Прости... Боюсь снова угодить в долговую яму. Тебе же и вытаскивать придется — больше некому.

— Не извиняйся, все нормально, — отстранился и погладил подругу по плечам. — Не знаю, вернусь ли сюда еще, так что...

— Погоди! — теперь палец перемкнул уже мои губы. — В замке Куловского очень ценятся позолоченные стрелы — берут втридорога и не торгуются. Оформим кредит, затаримся по полной, а прибыль — пополам. С караваном или дилижансом никакая нечисть не страшна, а профит гарантирован. К тому же... — азартное пламя в глазах сменилось смущенным взором, — не придется расставаться.

— Уверена? В прошлый раз все вышло далеко не так гладко.

— На все сто. Ну, а если опять прогорим — пойду в рабство, чего уж там. Кто не рискует — тот рискует остаться лузером. Но это все — завтра, сейчас только трактир и клуб открыты. Пошли — попробуем наскрести на ужин и ночлег, а то вставать с первыми петухами.

В забитом до отказа заведении мы столкнулись с двумя бедами, и лишь одна напрямую связана со скудными финансами. Во-первых, наскрести по сусекам удалось всего на одну комнату. Во-вторых, всего одна комната осталась свободна. Я, как истовый жунтельман, сразу предложил отдать спальню даме, однако дама к немалому удивлению потупила взор, похлопала ресницами и перепелкой проворковала, что не видит в сем соседстве никаких препон и кривотолков. А коль уж мне столь принципиальны честность и порядочность, то могу беспрепятственно занять ковер на полу — всяко удобнее и безопаснее, чем спать в общей зале с бродягами и лиходеями.

Отдав спутнице последние монеты, под надуманным предлогом ретировался на крыльцо и долго вдыхал полной грудью ночной воздух, покуда стучащее отбойным молотком сердце не угомонилось. И последний дурак выкупит недвусмысленный намек — клептоманка решила украсть единственное, чего до сих пор не лишился — девственности. В принципе, не имел ничего против, за исключением разве что мимолетного, эфемерного и полузабытого гласа совести, во всю глотку кричащего о подлости и предательстве.

Ему возражал едва держащийся под напором разгоряченной крови разум, уверяя, что никаких обязательств между мной и Хирой не было и раньше, а уж теперь и подавно никто никому ничего не должен. Да и вообще суккуба мымра, противная морда и бот, а кусок кода живому человеку не указ. Нашелся, блин, нравственный ориентир — демон похоти и разврата, перетрахавший больше народа, чем я встретил за всю жизнь.

Чупа, почуяв нерешительность и сомнения, высунула рыло из-под крыльца и хрюкнула, выражая всецелую поддержку решению хозяина. Хозяин же пребывал в странном настроении, какое обычно одолевает мятущуюся душу у невидимой, неразличимой и ощущаемой сугубо подсознанием черты — своеобразном горизонте событий, пересекши который вернуться и сохранить устоявшийся статус-кво невозможно по всем законам логики, физики и здравого смысла.

И некий червячок, ментальный паразит, назойливая мысль настойчиво твердила — мимолетная слабость обернется серьезнейшими последствиями, как у подростков, сдуру отважившихся попробовать без резинки. Только мне уготовано иное бремя — не менее тяжелое, и коль уж совсем невмоготу, то лучше сбросить напряжение через вручную открытый шлюз, чем навлечь на устоявшийся миропорядок катастрофу из-за снесенной ко всем чертям плотины.

Боже, как много слов для одного простого выбора: спать с Крис или потерпеть до лучших времен? Знать бы еще, каких и когда они наконец наступят. Но раз чуешь беду — перестрахуйся, сколько лет терпел — еще неделю-другую выдержишь. Мне ли не знать, каким горем оборачивается невоздержанность и неразборчивость в отношениях, да и на кону не амурные похождения, а поиск дочки графа.

И стоило подумать о сбежавшей девчонке, как на щеку будто плеснули расплавленный свинец, а пронзившая голову боль охладила выходящее из берегов вожделение, уравновесила рассудок и помогла правильно расставить приоритеты. Сначала избавиться от таймера, потом разобраться с демоницей, а уж после выполнения главного квеста и разрешения насущных терок в кои-то веки предаться низменным желаниям. Ибо перескакивая со ступени на ступень и отвлекаясь на всякую ерунду, имею все шансы закончить славный путь в Параморе и никогда не увидеть родных, близких и не призвать к ответу создателя виртуального концлагеря.

И плевать, что там задумала торговка. Сначала одна баба вертела как хотела, теперь вторая уши навострила — нет уж, хватит. Я здесь власть, а царю не пристало идти на поводу у первой встречной юбки. Кристина, извини, дело не в тебе, просто сейчас не до этого вот всего. В иное время — с превеликим удовольствием, но нынче забот полон рот, да и рассвет скоро, а дорога дальняя и опасная, надо хорошенько отдохнуть.

С этими мыслями поднялся на этаж, постучался и вошел. Крис расчесывалась у окна, переодевшись ко сну в весьма своеобразный наряд, состоящий из одних невесомых белых трусиков, точно сотканных из паутины. И если в одежде девушка казалась чересчур щуплой из-за невысокого роста и субтильного телосложения, то избавившись от мешковатой накидки, предстала во всей красе пусть и не самой объемистой, но полностью сформированной молодой женщины. А недостаток в размерах полностью компенсировался идеальной правильностью изгибов, выпуклостей и линий, придавая телу сходства с моделями из редакторов персонажей каждой второй корейской гриндилки.

И если в походном облачении Кристина вызывала желание погладить по головке, поплотнее укутать и накормить вкусняшками, то стройная нагота пробуждала совсем другие чувства. Которые подстегивались ярчайшим контрастом между торговкой и той же Хирой, ведь от суккубы ждешь раскрепощенной сексуальности по дефолту, как от порноактрисы или сотрудницы эскорт-агентства. Крис же выглядела и вела себя как няша-стесняша из ближайшей библиотеки, и подобная откровенность стоила не в пример дороже.

И я бы мог еще долго описывать открывшуюся красоту и собственные чувства, но красноречивее фиала все равно не выскажусь — впервые за все время в Ириноре темно-фиолетовая жидкость в сосуде закипела, а ведь милашка по-прежнему стояла спиной, не показывая самое интересное и волнительное.

— Привет, — Крис положила костяной гребень на подоконник и обернулась, показав во всей красе грудь — высокие, слегка приплюснутые полусферы аккурат под мои ладони, с крохотными похожими на родинки розовыми сосками в окружении светлых колечек ареол.

Не знал, что говорить — да разговоры и не требовались. В отличие от прочих миловидных недотрог, подруга четко знала, чего хотела — это был фрилав в чистом виде: без смущений, долгих ухаживаний и гаданий на ромашках. Возможно, Крис такая в жизни — и не мне ее судить. Возможно, не воспринимала Иринор слишком реалистично, а если это игра, то и секс по большому счету не секс, а имитация.

Разновидность вирта по чату или пошлых глупостей, когда игроки раздевали персонажей и смеха ради изображали бурную низкополигональную страсть. Так или иначе, от всех этих шалостей нельзя забеременеть, подцепить опасную болячку, пасть в глазах общественности или прослыть шлюхой. Но вполне допустимо получить удовольствие, неотличимое от настоящей близости, ибо нет особой разницы, откуда мозг получает сигналы — от нервных окончаний в носу, на кончиках пальцев или в причинном месте, или же напрямую через внешние источники электрических импульсов. Есть посредник, нет посредника — острота ощущений не изменится.

— Пойдем? — девушка прижалась ко мне и заглянула в глаза. — А то замерзла...

Тверже моих окаменевших мышц в тот момент был только мой окаменевший взгляд, неотрывно сверлящий темноту за окном. Я не мог толком сглотнуть — горло словно засыпали горячим песком, и дышал надсаднее потерявшего ингалятор астматика. В прямом смысле боялся пошевелиться, потому что малейшее движение отзывалось волной возбуждающей неги, растекающейся из паха по всему телу с пульсацией оголенного нерва.

А тут как назло Крис принялась переминаться с ноги на ногу, растирая полупрозрачным шелком трусиков рвущего на волю брючного змея. То ли в самом деле холод одолел, то ли девушка лишь притворялась нежным неопытном цветочком, а на деле знала и умела больше самой суккубы. И каждое касание бетонобойными бомбами долбило последние рубежи обороны, отделяющие волевое сопротивление от падения в пучину безответственного безрассудства.

Самое паршивое — у врага имелся очень веский аргумент: парень, ты никому ничего не должен. А защитники до сих пор не обозначили причину, по которой удерживали позиции и вели неравный бой. Ну, серьезно, что мешает просто взять и наконец-то потрахаться? Страх? Ерунда, это лишь добавляет перчинки. Отвращение? Еще большая чушь — за такую девушку, как Кристина, в реальности все бы друг другу лица переломали. Совесть? При чем тут вообще совесть? Это же не измена! Кому я, блин, изменяю? Кого предаю? Хиру? Да между нами ничего нет, не было и не будет!

— Ты тут? — шепнула демонистка и, не дождавшись ответа, «пропинговала» пакетом поцелуев в шею.

Пока теплые сухие губы клеймом обжигали кожу на горле, кадыке и нижней части подбородка, пальчики с ловкостью и проворством мастера-взломщика расстегивали пуговицу за пуговицей, все ближе подбираясь к ремню. И когда и этот барьер падет — сам демиург не удержит крепость от неминуемого разгромного поражения. Но стоит ли защищать цитадель, сложенную из домыслов, заблуждений и навязанной морали? Я не давал обетов, ничего не обещал и никому не клялся. Тогда что мешает просто кинуть красотку на кровать, упасть сверху и кувыркаться до рассвета, как и положено молодой разгоряченной насыщенной гормонами крови.

Мне же не сорок лет, а Крис — не любовница, уводящая верного мужа из семьи. Но почему разум стотонным прессом давит на чувства, не имея в рукаве ни довода, ни козыря, ни сколь-нибудь вменяемого обоснования. Не колдовство же это, в конце концов, не приворот. Суккуба — коварная развратница, а не ворожея, и все же мысли о рогатой засранке наотрез отказывались покидать голову, как тараканы — старую квартиру на окраине. Среди военных ходит присказка: не тот мужик, кто бабу драл, а тот мужик, кто плац топтал. В армии не служил, но почему-то искренне убежден: мужчиной вправе зваться тот, кто способен проявить выдержку и отказаться от заманчивого предложения, а не пускать слюни на каждую, готовую раздвинуть ноги.

И дело не в отрицании приората животного естества и не в ветхозаветных догмах, а в банальной логике. Сказать «нет» по определению сложнее, чем согласиться, а если ты готов на все, то где твой стержень, воля и самоуважение? Лишь отрицая соблазны, становишься по-настоящему свободным, а настоящая свобода — это и есть сила, с которой стоит считаться.

— Прости, — взял ее за голову пониже ушей, аккуратно приподнял и по-отцовски чмокнул в лоб. — Спокойной ночи.

Не стал прятать взгляд и придумывать оправдания. Не развернулся и не сбежал при виде заблестевших на скулах слез. Крис не дура и все поняла правильно, избавив от необходимости отвечать на вопросы вроде «я тебе не нравлюсь?» банальщиной в духе «дело не в тебе».

— До завтра, — подруга отшагнула и стыдливо прикрыла грудь предплечьем.

* * *

Холодный ночной воздух остудил чресла и прояснил рассудок. Для верности умылся в лошадиной поилке и отправился к доске — взял пару попутных заданий на сопровождение и доставку посылки, погладил Чупу и вернулся в трактир. Почти все посетители разбрелись по комнатам, а я уселся на свободное местечко у догорающего очага, поднял воротник и спрятал озябшие ладони под мышками.

Сон пришел не сразу — постоянно вздрагивал от шорохов и шагов, все казалось, что кто-то идет меня грабить. Но, похоже, даже самые отчаянные лиходеи не отваживались лезть к владельцу адской гончей. А может просто осмотрели наметанным глазом и смекнули, что кроме одежды красть нечего, а незаметно раздеть поборника — задачка, неразрешимая и для самых умелых воров.

Вдобавок, опасался очередной выходки демоницы, обретшей полную власть над миром грез и видений. Но запредельное истощение разморило в два счета, и как ни старался бодриться, все равно отключился под треск углей. Лучше уж перетерпеть ночь, чем захрапеть в дороге — морок мне ничем не угрожает, а вот проникшие в Верхний мир демоны — еще как. Но озаботиться поиском защиты стоит в ближайшее время, иначе бесовка изведет до потери сознания. Не высыпаться день за днем — верный способ поехать крышей, с такой магией и сражаться лицом к лицу не придется — замучит на расстоянии, не прилагая особых усилий.

Стратегия слишком очевидная, чтобы коварнейшее существо обоих миров о ней не догадалось. И не успели звуки стихнуть, как общая зала сменилась панорамой изуродованных руин, накрытых монотонными чернильными небесами, будто гробовой доской. Когда-то на окруженном океаном лавы плато от края до края простирался каменный город, ныне превращенный неведомой силой в нагромождение обожженных полуразрушенных коробок со слизанными крышами. Улицы по колено засыпало битое крошево, и орды уродливых тварей ползали по кучам мусора в поисках обугленных трупов. Чудовища выглядели настолько ужасающе, что подсознание «замыливало» их лики, подобно цензуре в выпусках новостей.

— Добро пожаловать, — прошипели за спиной. — Надежду оставляйте у входа, на обратном пути заберете.

Оглянулся — Хира, ну кто же еще. Демоница вырядилась вычурно и пугающе даже по меркам истинно-адского облика. Больше всего доспех (если переплетение кожаных ремней, костей и кусков металла справедливо называть доспехом) напоминал смесь брони слаанешитки и самки яутжа, пошитый дизайнером костюмов для БДСМ-вечеринок. От украшенных стальными набойками копыт до середины бедер шли косые оплетки из почерневших от копоти веревок, похожих на чулки в широченную сетку, сквозь которую проступала отливающая медью кожа.

С тончайших трусиков-танго почти до самой земли свисали кожаные ленты в палец шириной, образуя своеобразную набедренную повязку. Лифчик представлял собой потемневшие от времени изогнутые костяные пластины поперек грудей, стянутые цепями на манер вериг. Шею сковывала «башня» из железных колец, на рогах поблескивали заточенные пирамидальные наконечники. Отросшие до плеч волосы свалялись в дреды с насаженными на края кольцами, от виска к виску протянулась полоса сурьмы, а на плечах, локтях, запястьях и коленях туго затянули проклепанные ремешки.

Бестия опиралась на боевые вилы с тремя ржавыми зубьями равной длины, и, судя по хитрому прищуру и азартной улыбке прирожденного охотника, очень скоро острия познакомятся с моей задницей. Не став ждать плачевной развязки, замахнулся и швырнул в противницу сферу, однако вместо ревущей кометы с ладони сорвался мыльный пузырь.

Хира по-детски хихикнула и лопнула заклинание осторожным касанием трезубца, с которым обращалась с такой легкостью, словно оружие ничего не весило.

— Как мило. Забыл, наверное, что во сне у тебя нет власти, — суккуба шагнула ближе и прошипела: — Зато моя — безгранична.

— Да неужели? — подбоченился, бесстыже разглядывая девушку с головы до ног. — И что ты сделаешь? Стриптиз станцуешь? Сильная боль или страх сразу меня разбудят.

— Верно, — прислужница обошла кругом и сделала «саечку». — Поэтому боль и страх будут слабыми. Помнишь те кошмары, когда за тобой гналось чудовище, а ты бежал, бежал, бежал — через бесконечные лабиринты, тягучий воздух, топкие полы — и хотел закричать, позвать на помощь, но изо рта вырывались едва слышные хрипы о помощи? Так вот... — горячие губы задели ухо, — это чудовище — я. И буду гонять тебя до самого утра, а минута в мире грез ощущается часом в реальности. Ты готов к самой долгой прогулке в своей жизни, малыш?

— Я тебя не боюсь, — сказал, глядя прямо в пылающие алой плазмой глаза. — И никуда не побегу.

— Хм... Может, нырнуть в сон твоей подружки и напугать до разрыва сердца?

— Может, встретимся лично и обсудим все, как взрослые люди?

Если бы демоница умела испускать глазами тепло, я бы обгорел до скелета. Ее мышцы напряглись до предела, и лишь острое желание поиграться с добычей не позволило насадить обидчика на вилы.

— Встретимся... — прорычала в ответ. — Уж не сомневайся. А теперь пора поиграть.

Бесовка щелкнула пальцами, и разрушенный город сменился лабиринтом деревянных стеллажей — столь огромных, что верхние полки утопали в льющейся как смола тьме. Мрак разбавляли только желтые трепещущие квадраты, ровными рядами уходящие в чернильную даль. Под квадратами протянулись похожие на полки террасы, и чем дольше бродил среди странных сооружений, тем более знакомым выглядело все вокруг.

— Артур! — позвал хриплый немощный шепот из-за угла. — Артур, помоги...

Меньше всего на свете хотелось идти на зов, но, как и бывает в страшном сне, тело наотрез отказалось слушаться, а ноги потопали сами собой. Пытался сопротивляться, но ослабшие разжатые пальцы скользили по доскам, а ноги, казалось, по колена утопают в пол. Брел как по затянутому дымкой болоту, щурясь, чтобы не увидеть то, что ждало за поворотом, но сомкнуть веки не получилось.

— Артур!

— Нет, нет, нет... — наливающийся ужасом голос звучал в голове, а из распахнутого рта не вырывалось ни звука.

Громадные полки исчезли, одни лишь квадраты покачивались в кромешном ничто. Каждый шаг ускорял биение сердца, но экстренное пробуждение не спешило спасать разум из объятий нарастающего хаоса. Миг спустя в паре шагов по курсу вспыхнул столб света, ударив в распростертое на полу окровавленное тело. Хира лежала, неестественно раскинув переломанные руки и ноги, а красноватая кожа покрылась черной корочкой.

— Как ты мог... — яркий сноп превратился в медленный стробоскоп, и страдалица через раз подменялась изуродованным трупом Корицы.

— Как ты мог... — повторил мертвец, моргнув сухими остекленевшими глазами.

— ...убить человека? — закончила вопрос суккуба.

Не знаю, к чему бы все это привело, но тут раздался громогласный лай, а следом — сердитое причитание трактирщицы. Резкий шум вышиб из дремы, я невольно подпрыгнул на стуле и втянул ртом спертый воздух, словно вынырнувший со дна утопающий. Ни о каком сне и речи идти не могло — и так промок насквозь, а в грудь будто переселился вооруженный перфоратором и сабвуфером человек-сосед. До утра как-нибудь перетерплю — от суток бодрствования еще никто не умер, но вопрос требовал скорейшего решения, иначе и сон и явь сольются в одну бесконечную пытку.

Глава 10. Бесовья буря

На рассвете Кастель-Кор накрыла такая туча, что без петухов не сразу бы и понял, утро уже или до сих пор кромешная ночь. Лиловая грыжа разрослась на все небо, ветер ревел и кусался страшнее бешеного пса, а сырой землистый запах — извечный спутник надвигающейся грозы — щекотал ноздри. Лучшего времени для дальней поездки через наводненный нечистью лес и представить сложно, но от ливня, чай, не растаю, а от промедления в два счета склею ласты.

Кстати, о чае. Хозяйка по доброте душевной угостила кипятком со вчерашней заваркой — взяв до боли знакомый граненый стакан в соломенной оплетке, вышел на крыльцо. Чупа радостно завиляла хвостом и, вытянувшись в полный рост, стрельнула хамелеоньим языком в щеку. Потрепал чудище по холке, наблюдая с высоты за базарной площадью — торговцы в спешке собирали лавки, складывали остатки товара в повозки и спешили укрыться от надвигающегося ненастья в домах-башнях.

— Бесовья буря, мастер, — вздохнул пузатый доходяга с трубкой в гнилых зубах. — Подайте медяк?

— Что еще за буря? — хмурые брови отразились в бурой глади стакана.

— Бесовья, — мужичок пустил колечко дыма. — Сказал же.

— А поточнее?

— А поточнее, — случайный собеседник одарил меня ехидной улыбкой, — за медячок.

— Извини, на мели.

— Так и живем, — с грустью подытожил бродяга и скрылся в трактире.

— Бесовья буря, — хмыкнул в сгустившийся воздух и глотнул остывший напиток. — Выдумают тоже...

Редкие тяжелые капли окрасили стены в темно-коричневые тона. Ветер то стихал, то врезался в грудь тараном, жители попрятались кто куда, и только дозорные вышагивали по стенам в кожаных плащах с поднятыми до глаз воротниками и натянутыми к переносицам широкополых шляпах.

Типично-ноябрьский дождливо-мрачный тленный сплин усугублял и без того тяжелые думы, но окончательно впасть в хандру не дал визгливый голос со стороны северных ворот. Неизвестный мужчина с кем-то ожесточенно спорил, то и дело срываясь на фальцет и сыпля замысловатыми «интеллигентными» ругательствами. Семя ленивых отцов, чтоб вас холера заела, слова не тверже зефира — кто так костерит, школьный учитель? Судя по обрывкам пробившихся сквозь грохот дождя фраз, речь шла о важной и безотлагательной поездке. Но некие «бородатые дети» и «верные адепты гнетущей трусости» наотрез отказались сопровождать повозку в бурю, наплевав на все договоренности и обещания.

— Ну, вот и квест.

Поставил недопитый чай на крыльцо (Чупа мигом вылакала все без остатка) и поспешил на звук, пока работодатель не нашел более сговорчивых или отчаянных попутчиков. Лило еще не как из ведра, но словно из вполне уверенного мощного душа, и если бы не мощеные бревнами улочки, в здешней слякоти застрял бы и трактор. Оставалось уповать на хорошую гравийную дорогу, иначе добраться до Кастель-Вана у таинственного сквернослова получится разве что на ковре-самолете.

Но у ворот стоял не воздушный корабль или иной дирижабль, а фургон — пусть и не совсем обычный, больше напоминающий самодельный ган-трак. Деревянный кузов обшили стальными листами с острыми крючьями, колеса (задние — парные) закрыли дощатыми щитами, а сверху приладили орудийную башенку из распиленной поперек бочки с прорезью для стрельбы. Амбразуры чернели и вдоль всего корпуса — узкие зарешеченные щели аккурат под размер стрелы. На козлах рядом с кучером виднелся арбалет с педальной перезарядкой, прилаженный к металлической штанге. Двойку приземистых крепких лошадок облачили в стеганые попоны, а рваные шрамы на мордах намекали, что стальные шоры — не прихоть, а жизненная необходимость.

Чуть поодаль мялась шайка ребят вороватого вида — не иначе вчерашние разбойники сменили ремесло на более спокойное и уважаемое. Перед ними выплясывал в грязи долговязый мужчина в темных штанах до колен, белых чулках, накрахмаленной сорочке и жилетке цвета подмерзшей рябины. Крикливый незнакомец стоял спиной, но собранные в крысиный хвост серые волосы во всей красе показывали острые уши. С одной стороны, причина витиеватых выражений налицо. С другой, я впервые встретил взбалмошного и чересчур шумного эльфа.

— Да как же не поймете, сырные вы мозги! — заказчик заломил руки и согнулся в наигранном отчаянии. — Это оружие надо доставить графу немедленно! Без моего изобретения Кастель-Ван не продержится и суток!

— Нет, — вожак отряда — смуглый одноглазый тип с длинными кучерявыми волосами и золотой серьгой — сплюнул и поскреб горло. — Срать мы хотели на твоего графа. В бесовью бурю и шагу за ворота не ступим.

— И это наемники! — возопил остроухий и крутанулся на пятках. — В этом поганом поселке есть хоть один настоящий смельчак? Не задаром же прошу рисковать — тысячу золотых дам! Вот вы! — длинный тонкий палец указал на меня. — Не желаете послужить на благо Парамора, а может и всего Пресветлого мира, и неплохо заработать?

Огляделся — со стороны площади спешила парочка поборников — воин и жрец — видать, тоже хотел взять квест, но перебрали с вечера и проспали. Черт знает, что там за буря, но промедление смерти подобно, поэтому без особых раздумий вскинул руку и громко произнес:

— Конечно! Только нас двое.

— Тем лучше! — мужчина потерял к хмурым бандюгам всяческий интерес, подбежал, без спроса схватил за руку и затряс с живостью и яростью чистокровного холерика. — Майлус, эльферский инженер.

По человеческим меркам ему стукнуло лет сорок, а лицом отдаленно напоминал бурундука из-за крупных темных глаз и намечающихся брыльев. Повадками, впрочем, тоже — изобретатель не мог ни секунды постоять спокойно, а постоянно дергался, помахивал руками, покачивался, потягивался, почесывался и попрыгивал, как заводной. Природную энергичность подстегивали горящие сроки, и мужчина буквально разрывался от нетерпения — не будь бронированная телега столь важна, бросился бы до цели пешком.

— Артур, — высвободил ладонь и на всякий случай вытер об штанину. — Поборник-демонист.

— Невероятно рад знакомству! — эльф аж засиял от счастья. — Скорее, в экипаж! Оружие нужно доставить в кратчайшие сроки, иначе Куловский с меня три шкуры спустит! О, я бы успел, если бы эти выкормыши дохлой кошки не напрудили в портки из-за непогоды!

— Непогоды? — курчавый изогнул бровь. — Шел бы ты обратно в свой Эльфер, ухо. Говорят, там сейчас творится сущий ад, но даже это — чепуха по сравнению с бесовьей бурей.

— Кто-нибудь уже объяснит, что это такое? — интригующая фабула больше раздражала, чем возбуждала азартное любопытство. Куда важнее знать врага от рога до хвоста, чтобы преодолеть ненастье без существенных потерь. А когда каждый второй говорит загадками, много пользы не получишь.

— Салага, — главарь сплюнул и натянул шляпу на лоб. — Буря для нечисти — что валерьяна для бешеного кота. Черти выползают из нор и текут крышей от запаха свежей плоти. Ехать сейчас — все равно что нырнуть в яму с гадюками. Не знаю, сколько продлится эта буря, — наемник задрал голову и поморщился, глядя на клубящиеся чернильные небеса. — Но чем дольше — тем хуже. Как-то раз буйство затянулось на неделю. От двух городов на том берегу Шивер остались одни основания.

— Вот поэтому надо спешить! — Майлус хлопнул кулаком по ладони. — Скорее, храбрый юноша — садитесь на козлы!

— Обождете полчаса? Я скоро!

Развернулся и быстрым шагом направился в трактир, упорно игнорируя бьющие в спину возмущенные возгласы. Вупс покуривал трубку на крыльце и на вопрос о Кристине угрюмо ответил, что хозяйка отправилась к ростовщику. Но не успел добраться до конторы, как из двери под вывеской с золотыми весами выскочила подруга и чуть ли не бегом направилась к импу.

— О, — скулы девушки окрасил похожий на аллергию румянец, — вот ты где. А я как раз тебя искала. Идем.

Крис схватила меня за руку, махнула прислужнику и пошлепала к воротам, не замечая брызжущую на полы накидки грязь.

— Сегодня все носятся как угорелые, — проворчал без злобы.

— Прости, — спутница опустила голову. — Нам стоит побыстрее смыться из города.

— Опять что-то украла?

Молчаливый, полный вины и жажды искупления кивок. На протянутой ладони блеснула старая малахитовая чернильница с искусно вырезанным гербом — свиным рылом с монетой во рту.

— Такая красивая... — клептоманка вздохнула и спрятала трофей за пазуху. — Не удержалась. Так что кредит ты вернешь, хорошо?

— Сколько взяла?

— Пять! — глаза демонистки по-детски блеснули, словно речь шла об огромном торте, а не об огромном долге. — Не волнуйся, дело верное! Здесь стрелы стоят по золотому за штуку, а в Кастель-Ване берут по полторы. Итого — две с половиной тонны прибыли, минус процент, и... получается по тысяче каждому. Неплохой навар за сутки в дороге. Сюда!

Свернули в узкий пропахший окалиной проулок, откуда доносился мерный звон молотов — большого и маленького. Похожие как точные копии седобородые гномы стояли за наковальнями — левый ровнял клинок полуторного меча, правый с кропотливостью опытного ювелира придавал позолоченным наконечникам слегка загнутую форму — не иначе как для вращения в полете.

— А что там с бурей? — уточнил на всякий случай, пока Крис расплачивалась с мастерами за целый ящик стрел. Не возьмусь судить, сколько весит такой груз, если мускулистые привыкшие к тяжелой работе крепыши подняли деревянный кубик лишь со второго раза.

— Да так, — торговка, похоже, уже представляла, как тратит вырученные барыши. — Мобов больше, чем обычно. Мобы злее, чем обычно. Ничего страшного — прорвемся.

— Это еще что такое? — возопил Майлус и заслонил коротышам дорогу к драгоценной телеге. Выражение лица эльфа твердо давало понять — изобретатель готов биться за свою прелесть до последнего выдоха. — Где вас носило?

— Наш багаж, — с ехидной ухмылкой похлопал короб по крышке.

— Что за люди! — мужичок вцепился в патлы и запрокинул голову. — Никому нельзя доверять! Песочное печенье прочнее ваших договоров!

— Ну все, угомонись. Открывай дверцы и погнали.

— Перед чьим богом я согрешил, коли столько зла на моем пути!

Продолжая конструировать многослойные заковыристые фразы, эльф встал на подножку, просунул палец в щель, и после сухого щелчка половина правого борта медленно опустилась, открыв взору разделенный на два отсека салон. Объемистое грузовое отделение располагалось впритык к козлам, к переборке пристегнули широкие нары, а к стене — откидной столик. В зависимости от количества пассажиров получалось либо спальное место для одного, либо удобное сиденье для двоих. И если бы не решетчатый цилиндр в кормовой части, внутри которого покоился короткий арбалет изысканной работы, салон вполне сошел бы за купе без окна.

Составная бронзовая труба через цепи и блоки соединялась с поворотным механизмом башенки — бойцу полагалось рычагами вращать полубочку и попутно отстреливаться преследователей. Места пропахшая прогорклым жиром махина занимала до черта, а в практическую ценность, видимо, верил только изобретатель, иначе подобные ваффенвагены колесили бы по всему Иринору. И не успел коснуться сумрачного гения средневекового инженера, как вдруг с рыночной площади донеслись пронзительные вопли:

— Караул! Стража! Ограбили! Обворовали! Средь бела дня!

Голос принадлежал ростовщику, несмотря на род занятий пользовавшемуся в Кастель-Коре немалым влиянием, раз дозорные по первому зову оставили посты и помчали на поиски преступницы. Решетка, поднятая для проезда бронированной кареты, с лязгом и скрежетом поползла вниз — местечковый план «Перехват» готовился обречь нас на неприятности пострашнее любых бесовьих бурь.

— Что? — Майлус затоптался на месте, недоуменно таращась по сторонам. — Ворота? Прихвостни темного козлоборода закрывают ворота! Но нам же пора в дорогу. Эй! Эй! Обождите!

Схватил обезумевшего от ужаса мастера за руку и дернул изо всех сил. Голова остроухого закачалась, как игрушечная собака на «торпеде» — пришлось заорать во всю мощь, чтобы привести растерявшегося нанимателя в чувство.

— Катим, слышишь?! Давай на козлы — и гони!

Толчком в спину отправив эльфа в нужном направлении, помог гномам закрепить ящик в отсеке. Не успели кузнецы шагнуть на сходни, как отяжелевшая повозка резко дернулась — Майлус с перепугу перестарался и утопил «газ» в пол. Крепыши кубарем выкатились в грязь, а карета все набирала ход, несмотря на перевес и якорь в виде пашущей землю аппарели.

— Артур!

Кристина бежала ко мне, а за ней, стремительно сокращая расстояние, мчали бугаи в кожаных плащах и широкополых шляпах. Чупа пыталась отогнать стражников оглушительным лаем, но пара свистнувших над башкой стрел вынудили храбрую бестию отступить. И все равно гончая не оставила задыхающуюся, путающуюся в полах накидки девушку, хотя могла в два счета догнать повозку и прыгнуть в салон. Шлепала строго позади, выпрямляясь на всю длину ног и макая брюхо в слякоть, виляя по синусоиде слева направо в попытках если не отвлечь внимание на себя, то хотя бы как-нибудь прикрыть от плюющихся смертью арбалетов.

Последним со скоростью ужаленной кошки мчал Вупс, подтягивая штаны и держа кинжал зубами, будто летящий на абордаж пират. Выглядел имп донельзя комично, но тогда было не до смеха — раз за разом стрелы со звоном рикошетили от проклепанных пластин, и кто знает, чем бы закончился побег, если бы вместо чуда фэнтезийной техники нам достался обычный дилижанс.

Впрочем, на кой нам техника, когда есть магия. Взялся покрепче за край борта, свесился с подножки и вскинул свободную ладонь.

— Чих Дракона!

Черное ядро в ореоле плазменных протуберанцев пролетело через улицу и врезалось в стену неподалеку от шайки преследователей. От грохота скрипнули рессоры, ударная волна опрокинула добрую треть воинов, будто невидимый шар — кегли.

— Притормози! — рявкнул вознице и повернулся к Крис: — Давай! Быстрее!

— Не могу! — с каждым шагом девушка отставала все больше.

— Майлус, мать твою! Натяни вожжи, не то развалю твою колымагу в щепки!

Непись подчинился, воочию убедившись, чем способен порадовать внезапный попутчик. К тому моменту решетка доползла почти до середины проема (да, в реале заслон упал бы сразу, но у нас тут напряженное постановочное задание) — еще немного, буквально полминутки, и карета не протиснулась бы в ворота. И мало этого — весь магистрат восстал против нас, метая стрелы из каждой бойницы. Повезло, что успели войти в мертвую зону для большинства расположившихся на высоте стражников, и львиная доля снарядов царапала крышу, но когда мои пальцы едва коснулись запястья Кристины, жгучая, непереносимая боль прожгла плечо насквозь.

Оперенная погибель чиркнула поверх ключицы и разорвала левую «трапецию»: полпальца в сторону — и каюк. И хоть ранение далеко не самое тяжелое — ничего жизненно-важного не задето, наконечник не застрял в мясе, кости целы — вспышка боли ослабила хватку, и я чудом не кувыркнулся на мостовую. В последний миг удалось побороть головокружение и хлынувший в глаза туман, но страдание только-только начиналось. Одно дело держать распоротую руку на весу — и совсем другое этой самой рукой хватать и втягивать на борт девушку весом не меньше сорока кило.

Стоило сжать кисть, и в рану словно плеснули кипятка. Лишь бьющие прямо в мозг гейзеры адреналина удержали в сознании, а тут еще Крис как назло споткнулась и всей массой рванула вниз. Ладонь скользнула по окованным доскам, загоняя занозы, затем сдирая кожу, а после вонзая в обнаженную плоть крупинки ржавчины — не менее острые и болезненные, чем ломкая древесина.

Опустился на колено, оставив на борту бурый след с потемневшими комочками — казалось, лист металла раскалился докрасна, и кровь вот-вот закипит, изойдет пузырями и схватится обгоревшей коркой. Но несмотря на бешеную аритмию, сбившееся дыхание, мутный взгляд и запредельное желание отдернуть руку, отпустить подругу никак не мог, иначе прямо вдоль хребта прокатилось бы сдвоенное колесо, не оставив ни малейшего шанса на спасение. Жизнь девушки в прямом смысле висела на волоске — истончившемся до десятка микрон терпении, готовом лопнуть в любой миг.

Особых ощущений добавляла и тряска, от которой по ранам точно лупили кузнечными молотами. Кое-как зацепился ногой за край борта и, сжимая зубы до треска эмали, втянул попутчицу на дверь. Чупа тут же схватила отставшего чертенка за шкирку и запрыгнула в салон. Миг спустя (а может, чуть больше — ощущение времени и пространства исказились до полной неузнаваемости) решетка грохнулась в шаге от кормы, но обстрел на этом не закончился. Карету провожали до тех пор, пока стрелы долетали до цели, и лишь потом прекратили тратить боеприпасы.

В погоню не пустились — уже хорошо — то ли посчитали нас чересчур мелкой рыбешкой, недостойной охоты за головами, то ли побоялись злополучной бури. Крис вместе с импом захлопнули аппарель и склонились надо мной, распластавшимся на полу в позе звезды. Опасность (большая или меньшая — вопрос открытый) осталась позади, но удары капель по пластинам все еще казались грохотом сыплющихся со всех сторон снарядов.

— Блин, блин, блин... — запричитала спутница, бледнея тем сильнее, чем дольше задерживала взгляд оленьих глаз на уродливых ранах и ссадинах. — У нас зелий нет...

— Кровь для начала останови, — проворчал Вупс и вытащил кинжал.

На бинты пошли рукава моей рубахи — интересно, когда-нибудь найду одежду, которую не придется полностью менять после каждой маломальской стычки? На пару с прислужником перевязали плечо, хотя по правилам реальной медицины перед этим пришлось бы наложить швы — десятка полтора по самым оптимистичным прогнозам. Про дезинфекцию вообще молчу — эльф так спешил, что выкатил гребаный тарантас налегке, не озаботившись даже запасом чистой воды. Эх, сейчас бы окно вместо амбразуры, а на откидной столик — самовар: качайся на ухабах, любуйся дождем на стекле и попивай крепкий чай... Кайф. Путешествие мечты.

— Он что-то сказал? — Кристина повернула голову.

— Бредит, — сухо констатировал имп. — Мы помогли, как могли. Пусть отдыхает.

Последнее, что запомнил перед нырком в сон — мокрый пятак, тычущий в лицо, и тихий скулеж примостившейся под боком Чупы. Крыша кареты растворилась, но холодная и столь долгожданная влага не упала на щеки. Исчезли борта, мебель, очертания попутчиков, движение остановилось, а ветер смел нависший лес, словно скульптуры из пыли.

Я вновь лежал среди мертвых равнин под вечной чернотой, недвижимый и распластанный на колючих камнях. Хира в охотничьем облачении вышагивала рядом, постукивая пятой трезубца в опасной близости от пальцев. Демоница покачивала бедрами и как бы невзначай скользила по ребрам кончиком хвоста, наслаждаясь безраздельной безграничной властью над обессилевшим пленником сновидений.

— Замучился, бедненький? — суккуба с плавностью шарнирной куклы опустилась на корточки в изголовье, да так низко, что едва не коснулась задницей земли. — Потерпи. Самое интересное еще не началось.

— Одолел наяву, — закашлялся, наполнив рот соленой желчью, — одолею и здесь.

— Ну-ну, — девушка выпрямилась и пошла в обход.

— Мне часто снятся кошмары, — прошептал как на исповеди, неотрывно глядя вверх. — Всякие разные, но два сюжета постоянно повторяются. В первом пытаюсь сдать экзамен, не выучив ни единого вопроса. Или вместо программирования подсовывают билеты с биологией, экономикой или другим незнакомым предметом. Страшно, некомфортно, тревожно, но терпимо, — слизал серу с пересохших губ. — А вот второй сценарий... в нем я делаю что-то настолько ужасное, что вскоре просыпаюсь в ледяном поту. Например, убиваю кого-то.

— К чему эта болтовня? — алые огоньки в глазах полыхнули ярче.

— Я так устал от постоянного недосыпа, что по наитию придумал пару трюков. Ничем таким не увлекался, не изучал, не практиковал — само получилось. Рисовал перед собой квадрат — и контур превращался в портал, переносящий в иной сон. Или как бы перезагружающий, обнуляющий предыдущий, меняющий кошмар на вполне сносные грезы. А второй прикол... о нем узнаешь позже. И поверь — сильно удивишься, когда наконец придумаю, как провернуть его в гребаной игре.

— Жду с нетерпением, — фыркнула бестия и наступила копытом на растерзанную ладонь.

Боли не почувствовал — во сне почему-то ощущается только падение — то самое сосание под ложечкой, как при прыжке с большой высоты. Но страх раскалил нервы, пронзил каждую клеточку, скользнул молнией по нейронам, выбросив в явь, как дохлого кита на берег. И как раз вовремя — Майлус резко затормозил, а повидавшие немало ужасов лошади заржали как жеребята, впервые унюхавшие волка.

Глава 11. Тихая охота

«На рогах» подполз к носовой бойнице и выглянул наружу — метрах в ста от кареты дорогу пересекала вереница тощих фигур в белых саванах. Человекоподобные существа двигались синхронно, точно цепочка муравьев, держа в вытянутых костлявых руках фонари с голубоватым призрачным сиянием. Шум ветра и шелест дождя били по ушам, но даже сквозь какофонию разобрал характерный перестук при каждом шаге.

Замогильные звуки вкупе со смертельной худобой четко давали понять — под глубокими капюшонами и полуистлевшей тканью прятались живые мертвецы, неведомой волей поднятые из могил или призванные прямиком с того света. Знать бы еще, кого нежить ищет в накрытом бурей лесу, или же предо мной маршировали отголоски далекого прошлого, слепки отгремевших битв и отпечатки былых злодеяний.

— Кто это? — прошептал, заметив выстрелившую изо рта струю пара.

— Тихая охота, — чуть слышно отозвалась Кристина, прильнув к соседней прорези.

— Кто? — переспросил тоном охотника из «Стражей галактики».

— Скрытый квест. Похоже, включается в бесовью бурю. Раньше никогда не видела, только слышала от папок.

— И в чем суть?

— А, не знаю. Что-то про башню и босса. Я больше по торговле.

— Ни хрена не видно. Пойду, гляну поближе.

Привалился плечом к стенке, приоткрыл дверцу и подставил голову под тяжелые холодные капли, бьющие не хуже оплеух. Не успел прищуриться, как нечисть замерла и повернулась, будто по команде, открыв взору обглоданные черепа с горящими в глубине растрескавшихся глазниц дьявольскими угольками. Десятки дланей поднялись на уровень плеч, а почерневшие пальцы с остатками ссохшейся кожи ткнули в мою сторону. Не знаю, как и чем рычали бродячие трупы, но из раззявленных до упора пастей дребезжащим эхом вырвалось одно единственное слово: он...

Опустив фонари, скелеты с грацией роботов зашагали прямо на карету, скалясь и стуча гнилыми костями. За время в Ириноре успел навидаться всяких страстей, но марионеточный натиск злых сил на фоне черного, как поздней ночью, неба, тянущихся отовсюду ветвей и пронимающего до требухи ветра вынудил сердце забиться чаще. Черт знает, чего ждать от этих мобов, и на что они способны. Если задание действительно секретное и ведет к битве с боссом, то приспешникам оного вполне могли накатить урона и здоровья до уровня условной элиты. И пусть у нас неплохая пати и прочная защита, проверять догадки на собственной шкуре не очень-то хотелось. Поэтому хлопнул окаменевшего возницу по плечу и заорал во всю глотку:

— Командир, гони!

Оцепеневший Майлус «отвис», вполголоса замысловато выругался и хлестанул коней. Экипаж во всю прыть помчал на чудищ, но те до последнего стояли тесной цепью и лишь за секунду до столкновения расступились, словно пушинки под дуновением ветра.

Первая мысль — оторвались — вдребезги разбилась о беспощадную реальность. Скелеты с совершенно несвойственной скоростью рванули в погоню, с каждым метром сокращая расстояние до цели. Впрочем, чему удивляться после крутых виражей над городом верхом на древней черепушке? А тут не одна башка, а все тело в сборе, да еще и мяса вяленого немного осталось — вот и неслись кто бегом, кто длиннющими прыжками, сверкая во мраке белыми одеяниями и наполняя лес похожим на кастаньеты щелканьем.

Вроде забавные звуки, а не до веселья — мы-то в надежном панцире, а вот кучер снаружи, и если ему откусят голову, карета проедет в лучшем случае до первого поворота — затем кювет и добро пожаловать на обед. Достал из ящика горсть стрел — все равно окупятся, если, конечно, будет кому довезти груз — и забрался в цилиндр. Арбалет в самом деле оказался настоящим произведением искусства — легкий, удобный, с эргономичной, похожей на пистолетную рукоятку и рычагом взвода в виде скользящего затвора. Справиться с такой игрушкой сумел бы и ребенок, но одно дело снарядить оружие — и совсем другое в кого-нибудь попасть.

Башня очень сильно ограничивала обзор — ни перископа, ни триплекса, ни дополнительного отверстия для прицела, а попытка прильнуть к бойнице едва не стоила глаза. Фургон раскачивался и трясся, как «шестерка» на проселочной дороге, и поразить скелета удалось бы, только если тварь взобралась бы на корму и хотя бы пяток секунд просидела без движения. Естественно, никто подставляться под удар не собирался, а стрелять наугад — все равно что взять и вытряхнуть весь ящик из салона. И то, глядишь, толку будет больше — авось какая гадина поскользнется, спотыкнется или рассечет стопу об острие.

— Ты куда?! — взвизгнула Крис, вжимаясь в скамью.

— Недалеко, — хмыкнул и распахнул дверцу.

Хотел высунуться и угостить незваных гостей сферой, но в пылу погони совсем позабыл о раненом плече, и стоило дать ему малейшую нагрузку, как боль раскаленным прутом пронзила мозг от затылка до лобных долей. Не успел и моргнуть, как кубарем полетел в мокрые кусты, перевернулся несколько раз и распластался на обочине, то погружаясь в непроглядный омут полуобморока, то выныривая на слабеющей струе адреналина. Вот карета совсем рядом, а вот ее и след простыл. Вот лежу в одиночестве среди свинцового мрака, а вот все вокруг светится как днем от призрачного сияния.

Ожидал, что проклятая нежить разорвет на куски и сожрет, но вместо этого скелеты поводили над обессиленным телом фонарями, и нежно-голубые лучи исцелили раны и ссадины не хуже кадила жреца. Закончив с врачеванием, твари взяли за плечи и выпрямили, а один из охотников поднес лампу к самому лицу.

— Да... — назгулом прохрипел мертвяк, медленно качая черепушкой сбоку-набок. — Это он. Хозяйка будет довольна.

Хотелось жахнуть от души заклинанием, но не отважился колдовать чих в опасной близости от себя любимого — всех мобов разом точно не снесу, а вот ноги оторвет в два счета. И раз уж меня до сих пор не поедали, да еще и некую хозяйку упомянули, имело смысл обождать и послушать, чего же хотят эти существа. Но все вопросы остались без ответа до тех пор, пока из чащи не вылетел запыхавшийся и грязный как поросенок парнишка лет девятнадцати в обрывках бежевого кафтана.

Выглядел незнакомец зело колоритно — крохотный, едва различимый подбородок, широкие конопатые скулы, пухлые щеки, нос-пуговица и узко посаженные темные глазки. Сам худой, что тот скелет, пшеничные волосы собраны в растрепанный хвост с застрявшими листьями и обломками веток, на кривой переносице — очки в толстенной оправе, а верхняя губа постоянно приподнята, обнажая здоровенные, как у крысы, передние зубы. Одним словом — писаный красавец, от вида которого сердце екнуло больнее, чем от толпы нечисти вокруг.

— Подождите!.. — юнец согнулся в три погибели и вскинул руку. — Стойте. Боже, вот припустили... Еле догнал.

— Ты кто? — спросил, посматривая на трупов, но тем было ровным счетом до фонаря на нашу непринужденную беседу.

— Карл, — парнишка поправил очки и выпрямился, но лишь для того, чтобы отвесить поклон. — Из Кастель-Вана.

— Позволь... эй!

Мобы заломили руки за спину и сковали запястья чем-то холодным, гладким и тяжелым — вроде металл, а вроде и нет — темная магия, не иначе. После чего выстроились клином и повели в неизвестном направлении, не оставляя следов на палой листве. Мало удивлений — так держи еще: Карл без каких-либо препятствий и по доброй воле пошел рядом, не обращая на тварей никакого внимания, а те отвечали попутчику взаимностью.

— На кой ты шастаешь с этими упырями? — не выдержал и спросил в лоб.

— А... — странный непись покраснел и пригладил ладонью хвост. — Это Тихая охота, ты ведь знаешь?

— Ну... слышал краем уха.

— Тихая охота служит госпоже Леса, ловит и приводит ей красивых парней для... ну... плотских утех. Госпожа живет в сокрытой чарами башне, а дорогу знают только эти костяки. Вот я и брожу за ними третью неделю, чтобы отыскать башню.

— И что потом? — произнес без задней мысли, однако конопатый воспринял слова на свой счет и тяжело вздохнул.

— Понимаю — мне ничего не светит. Иначе бы не я бегал за охотой, а охота — за мной. И все же хочу попытать счастья. С городскими девчонками без толку — и так пробовал, и сяк, а все на смех поднимают. Мол, иди, чучело этакое, к ведьме лесной — может хоть она приголубит. Вот и ищу госпожу — вдруг сгожусь для чего? Внешность ведь не главное, куда важнее ум и внутренняя красота.

— Ага, — усмехнулся. — Так и нашел бы себе бабу под, кхм, стать.

— То есть, дурнушку? — с полуслова догадался бот — стоит отдать ему должное, голова и впрямь на нужном месте. — А ты давно в Ириноре? Видел тут хоть одну страшную девку?

Хороший, блин, вопрос. Если не учитывать нарочито изуродованных в угоду сюжету персонажей, то все женские неписи в игре сплошь модельной внешности, как в любой корейской гриндилке. Чудеса феминизма и прочего бодипозитива сюда не добрались, и храни демиург традиционные ценности и сексуальную объективизацию.

— Кстати, о девках — не встречал ли случаем графскую дочку?

— Светлуну? А с чего ей по лесу шастать?

Занятное имечко.

— Да говорят, сбежала, такая-сякая, из дворца.

— Коли так — госпожа поможет, — парень пожал плечами. — Она всем ведает, что в лесу творится.

Интересно — квест срабатывает вообще на всех игроков, или скелеты в самом деле посчитали меня подходящей парой для хозяйки? Я, конечно, не такой «ален делон», как Карл, но хоть сколь-нибудь симпатичным себя никогда не считал. Хотя, какая разница — главное, поскорее разобраться с основной цепочкой, а то скула начала легонько зудеть в ожидании очередного отсчета. Пять дней — достаточный срок, но совсем недавно было на два больше.

— Послушай, — спутник подошел ближе и понизил голос. — Хочу спросить, как у мастака по девушкам. Я тут стихотворение сочинил — как думаешь, госпоже понравится?

— Братан... — насколько мог пошевелил затекшими руками, но костяные тиски сжались пуще прежнего, — я не мастак по девушкам.

— Но... — белесые брови поползли на лоб, — тебя же похитила Тихая охота. А нежить, согласно поверьям и легендам, похищает только прекрасных юношей и отводит на потеху владычице леса.

— Ладно, — проще согласиться, чем вступать в спор и доказывать недоказуемое. С точки зрения страдальца я выгляжу как Мистер Олимпия, за всю жизнь не притронувшийся к гантелям, или ас-истребитель, ни разу не сидевший в кресле пилота. — Давай свои вирши.

— Сейчас, — Карл кашлянул в кулак и коснулся пятерней груди. — Твои глаза — на небе звезды. Твой лик белее полных лун. Твоя любовь шипами розы... коснулась сердца нежных струн. Ну, как?

— Великолепно, — фыркнул. — Жаль, похлопать не могу.

— Опять ерничаешь, — Карл глубоко вздохнул и опустил голову. — Тебе-то хорошо — можешь вообще рта не открывать, а девки будут виться, что пряжа на веретене.

— Ошибаешься, — процедил сквозь стиснутые зубы, но не стал вдаваться в подробности.

— Будь у меня деньги, — пустился в размышления непись, — все было бы куда проще. Девки ценят золото не меньше внешности. Но откуда деньги у простого городского писаря? Вот если стихи не понравятся госпоже, как тогда ее покорить?

— Ты эту госпожу вообще видел? Вдруг она такая же как эти скелеты?

— Что ты?! — возмутился ловелас с таким видом, будто собрался вызвать меня на дуэль за честь дамы сердца. — Все, кто вернулись из ее чертогов, не находили слов, чтобы описать ее прелести. Говорят, красотой она затмит эльфийку, страстью — демоницу, а властностью — королеву!

— Вернулись? — настал мой черед вскидывать брови. — А разве эта леди не залюбливает избранников до смерти?

— Ну... — Карл снова покраснел, — не совсем. Охота похищала молодых сильных мужчин, а спустя несколько лет они возвращались дряхлыми, разбитыми и вскоре умирали от старости. Но перед тем сильно удивлялись, что их родные и близкие почти не изменились, ведь для них прошла целая жизнь.

— И ты хочешь того же?

— Да! — писарь сжал кулак. — Все равно без госпожи и мир не мил.

— Ну, смотри. Как бы потом наоборот не вышло.

— Ты это о чем?

Ответить не успел — вереница покойников подошла к огромному, как баобаб, дубу и углубилась в высоченное треугольное дупло явно рукотворного (либо колдовского) происхождения — слишком уж ровными и гладкими выглядели свод и стены. В стволе оказалась спрятана винтовая лестница, уходящая под землю метров на десять. Спуск закончился в квадратной каменной комнате с блестящими влагой, покрытыми загадочной клинописью стенами и круглой плитой посередине, напоминающей крышку ракетной шахты.

Пока нежить выстраивалась кругом, образуя вокруг пленника нерушимый заслон, Карл в наглую проскочил мимо мертвяка и встал рядом со мной, тяжело дыша и оттягивая ворот кафтана. Как ни странно, Тихая охота никак не отреагировала на вторжение — наверное, полномочия заканчивались на поимке «красивых юношей», а фильтрация некрасивых в обязанности не входила.

Как только последний костяк занял место, полтора десятка фонарей разом поднялись над обглоданными головами, из пастей донесся дребезжащий замогильный хор, и плита со скрежетом и тряской поползла вниз вдоль выбитых в шахте направляющих. Прошла минута, вторая, а магический лифт все опускался и опускался, и только тогда по сердцу колючими лапками пробежал страх — еще маленький, но уже вполне ощутимый. Падение из кареты произошло слишком быстро, восставшее из мертвых жюри ввело в замешательство, а внезапное появление добровольной жертвы отвлекло еще больше — вот и не сразу осознал, что медленно, но верно погружаюсь в неизведанную бездну, откуда не вернусь с отличной от нуля вероятностью.

Квесты в Ириноре, особенно тайные, справедливо поделить на три типа: внезапные и страшные, случайные и забавные, сюжетные и смертельно опасные. Объединяет их запредельная степень измывательства над игроком, иногда морального, реже — физического, часто — и того, и другого. Еще ни разу не попадал в ситуацию, чтобы шел-шел, по ошибке забрел в пещеру, а там меч-кладенец на плюс триста урона просто так лежит. Несчастного поборника или обманут, или обсмеют, или попытаются убить, или все вместе взятое.

Халявы здесь нет в принципе, отчего порой складывается впечатление, что штат сценаристов по доброте душевной разбросал в труднодоступных локациях бонусы для храбрых и смелых. Но затем диверсию обнаружил начальник и велел переписать все плюшки так, чтобы дать игроку надежду на бесплатный ништяк, позволить этим ништяком попользоваться, а потом жестоко обломать и в довесок поставить на счетчик. Поэтому надеяться на спокойное и бескровное разрешение текущей проблемы совершенно бессмысленно, а значит, пора готовиться к худшему. Знать бы еще, какой природы это «худшее» и как с ним придется справляться — грубой силой, хитростью или чем-то между.

Не знаю, о какой башне говорил Карл — видимо, о подземной. Платформа в кои-то веки остановилась на такой глубине, что и подсчитывать не возьмусь, и перед нами блеснула двустворчатая дверь из того же мокрого камня, похожего на бурый базальт. Из всей охоты отделилась троица конвоиров и подтащила меня к преграде — взмах фонаря, и плиты расползлись, открыв длинный трапециевидный в сечении коридор, иссеченный характерной для этого склепа клинописью.

Вдоль стен тянулись ряды дверей поменьше, придавая убежищу сходства с тюрьмой строгого режима, но ни единого звука, отличного от стука костей и тяжелого дыхания, разобрать не удалось. То ли изоляция хорошая, то ли из живых здесь только мы с писарем. Да и пахло внизу не сыростью, не затхлостью, не разлагающейся плотью, а... ничем. От слова вообще.

— А ты не думал, — прошептал, озираясь в поисках подсказок и зацепок для побега, — что все байки о прекрасной госпоже — вымысел? Сдается мне, в этих катакомбах завелся лич или некромант. И тот, и другой — могучий колдун, и запудрить мозги жертвам — как два пальца об асфальт. Высасывает из мужиков жизненную силу и отпускает, внедряя ложные воспоминания. Чтобы балбесы вроде тебя велись на чепуху о неукротимой богине любви и сами лезли в лапы охотникам.

— Сам ты балбес! — обиделся Карл. — Скоро все увидишь, и будет стыдно за сомнения и наговоры.

— Да уж, — хрустнул затекшей шеей. — Жду не дождусь. Хиру пережил — переживу и твою госпожу.

Прежде разработчики придерживались в нарративе строгой схемы: фабула создавала определенное ожидание от квеста, а кульминация полностью его разрушало, выворачивая наизнанку и ставя с ног на голову. Поэтому сделал ставку на ожившую мумию, уродливую ведьму или злого некроманта в противовес основной канве о прекрасной владычице леса.

Ставка не сыграла.

Коридор вывел в еще одну шахту — столь же высокую и не в пример более широкую, сплошь усеянную рядами вытянутых восьмиугольных ниш, в каждой из которых стоял скелет в белом саване с фонарем в опущенных руках. Представить сложно, сколько нежити уместилось в такой трубе, но счет явно шел на сотни, если не на тысячи. Неизвестно, почему великое немертвое войско мирно спало в пазах, ведь такая орда в два счета выловила бы красавчиков со всего Иринора. Либо Тихая охота — лишь прикрытие чего-то большего и куда более зловещего, дамокловым мечом нависшего над Верхним миром, и мне предстояло тем или иным способом решить предложенную задачу. И помня, к чему привела поспешность в предыдущей локации, прекрасно осознавал, что необдуманные решения поставят под угрозу графство, а может и области далеко за его пределами.

Напротив входа высился постамент в человеческий рост, сложенный из дисков с уменьшающимися диаметрами — внизу самый большой, почти в половину пола, а самый маленький держал массивный трон из четырех трапециевидных плит, образующих сидение, высокую спинку и подлокотники. Призрачный свет мерцающим столбом падал на восседавшую на возвышении женщину с болезненно-бледной, но вполне «живой» кожей.

Госпожа сидела в скучающей позе, закинув ногу на ногу и подперев висок сгибом указательного пальца, поглядывала на гостей пронзительными искристо-голубыми глазами и недовольно кривила едва различимые тонкие губы. Прямоугольное, чуть грубоватое лицо в обрамлении длинных белых волос будто отлили из полиуретана, стройное, но далекое от нездоровой худобы тело украшали укороченный до пышной груди белоснежный шелковый камисоль с кружевной оторочкой и длинная юбка с разрезом к середине бедра.

Даже после долгих лет воздержания не назвал бы колдунью по-эльфийски прекрасной — слишком уж сильно напоминала не то ожившую статую, не то оживший труп, но что-то этакое, притягивающее взгляд в ней все же было. Меньше бы сидела в гробнице, больше загорала — и получилась бы конфетка, но в нынешней ипостаси скорее вызывала дрожь на грани с брезгливостью, нежели желание познакомиться поближе. В этом существе слились черты и снежной королевы, и рыцаря смерти, и вампирши из «Другого мира», а лично я предпочитаю более открытых и темпераментных девушек.

— Что это за мерзость? — надменно произнесла владычица подземелья. — Зачем вы это привели?

— Да он сам пришел, — ответил, кивнув на притихшего и залившегося краской Карла.

— Я о тебе говорю. Костяным дуракам ничего нельзя доверить. Сказано ловить красивых юношей, а тащат, кого придется. В камеру его. Надо подумать, что делать с такой добычей.

Меня вывели в коридор, конвоир осветил ближайшую дверь фонарем, и створки с тихим скрежетом разошлись. В вырубленной в скале келье стояли две каменные кровати, на которых «отдыхали» останки — одни иссохшие до мумификации, вторые полностью скелетированные. Судя по обрывкам одежды, трупы принадлежали крестьянам — это все, что удалось выяснить за несколько секунд беглого осмотра. Затем двери захлопнулись, и я оказался в кромешной темноте — ни фонаря, ни иного осветительного прибора узнику не полагалось.

Наощупь расчистив кровать (хорошо, поверхность полирована до стекольной глади, иначе пришлось бы спать по уши в тлену), положил руку под голову и закрыл глаза. Хотел пораскинуть мозгами и подумать над бедой, но мозги раскидываться наотрез отказались и поспешили перейти в спящий режим, сославшись на переутомление и недостаточность данных для полноценного анализа. Что же, этот бой проигран, но впереди ждал новый — куда более сложный и опасный.

Глава 12. Повелитель снов

Очнулся на крохотном каменном острове посреди бесконечного океана лавы. Хира уже стояла надо мной с занесенным трезубцем — несколько секунд отдыха, и точеные штыри пронзят сердце, исторгнув из долгожданного и столь необходимого сна.

— Снова здорово, — демоница ощерилась. — Готов страдать?

— Всегда готов, — ответил с усталой улыбкой.

— Тогда поехали.

Вилы гильотиной обрушились на распростертое тело, но замерли, наткнувшись на весьма странное в своей непреодолимости препятствие — мою ладонь. Аки джедай, Силой остановивший выстрел бластера, я перевел кошмар в нужное русло собственной волей, в полной мере осознавая, что это мой разум, мои мысли, и следовательно — вотчина моей безраздельной власти. Я здесь царь и бог, а суккуба — просто незваный и назойливый гость, которого давно пора поставить на место.

— Ч-что?! — удивленный возглас и вспыхнувшие глаза стоили всех пережитых мучений.

Ошеломленная девушка ударила еще раз, не сразу заметив, что грозное оружие превратилось в надувную игрушку, какую часто продают в палатках с разномастным барахлом на городских праздниках. Но вот что хитрая бестия поняла сразу — так это то, что ситуация выходит из-под контроля и пора рвать когти. Отбросив бесполезные вилы, прислужница со всех ног рванула к обрыву и прыгнула щучкой в бурлящую гладь, но замерла в полете.

Обернулась с таким выражением вытянувшегося лица, словно хвост застрял в дробилке для щепы, а я стоял с занесенным над кнопкой «пуск» кулаком. На самом деле мне не пришлось и пальцем пошевелить — грезы подчинялись охотнее вышколенного пса. Воображение декодировалось в импульсы, кроящие обитель Морфея по первому желанию. Если сон — «Матрица», то я здесь — Избранный и Архитектор в одном флаконе. И застывшая в воздухе засранка вернулась на берег как в обратной перемотке, представ пред моими самодовольными очами.

Несмотря на безвыходность положения, сравнимое с симсами в бассейне без лестницы, бестия не оставила попытки высвободиться. Сбрасывала одежду, стараясь отвлечь внимание чертовски соблазнительными прелестями, резко ревела во всю глотку в надежде напугать, скалилась, корчила гримасы, чем лишь забавляла хозяина. Подергавшись пару минут на одном месте, Хира оперлась на колени и часто задышала, как после десяти стометровок подряд. Обтянутые багровой кожей бугры мышц заблестели от пота, волосы налипли на лоб, но хмурые брови и катающиеся над скулами желваки толсто намекали, что на покорность не стоит и рассчитывать. Противостояние только началось, и впереди еще несколько раундов отчаянных схваток за свободу.

— Неплохо, — чертовка выпрямилась и потерла мокрый нос предплечьем. — Ну что, мир?

— Уже сдаешься? — усмехнулся, прекрасно понимая — ни о какой капитуляции и речи не идет, а это просто очередная уловка. — Помнишь, обещал показать второй трюк?

— Угу, — в хищном взоре мелькнул отблеск тревоги.

— Так куда же ты спешишь? Это только начало!

Кошмар легко подкараулит где угодно, даже если отрубился на полчасика за компом. А для хорошего, позитивного сновидения нужны время и тщательная настройка — если сани готовят летом, то добрым грезы — наяву. Хотя бы день без стресса и перенапряжения, ни единой тяжкой думы под одеялом, никаких будильников, звонков и посторонних шумов. Только ты, приятная усталость, удобная кровать и десять-одиннадцать часов забытья, на исходе которых и придет самое доброе, чистое и светлое чувство.

Разумеется, с моим образом жизни такая роскошь в страшнейшем дефиците, вот и пришлось учиться растягивать удовольствие всеми возможными и невозможными способами. И прыжки из одного сна в другой — ничто по сравнению с переключением между слоями или, если хотите, уровнями. Очертив перед собой квадрат, взял окаменевшую суккубу за руку и нырнул в придуманный загодя сценарий самого страшного и лютого кошмара, созданного поднаторевшим в муках и страданиях разумом. По сравнению с уготованным аттракционом все ментальные пытки Хиры — не более чем детские пакости. Что же, пришла пора окунуться в фантазию, которую даже коварнейший и опасный демон назовет не иначе как адом.

Рассвет застал нас на просторном деревянном ложе у окна с видом на безмятежный океан. Рыжий луч упал на щеку демоницы, слегка припухшую после долгого крепкого сна. Девушка лежала на спине, натянув тонкое одеяло до подбородка — настороженно-прекрасная в своей беззащитности. Не удержался и провел указательным пальцем по гладким, точно полированным рожкам, соскочил на лоб, скользнул вдоль переносицы и коснулся кончика носа.

Прислужница поморщилась и открыла глаза — сначала донельзя мило покосилась на мою руку, затем перевела взгляд на лицо — я полулежал рядом, подпирая голову ладонью, и давил самую нежную лыбу из возможных. Считанные секунды длилась немая пауза — бесовка силилась понять, где оказалась и что вообще происходит, но электронная начинка выдавала ошибку за ошибкой, код не компилировался и единственный выход нашелся в экстренной kernelpanic.

Хира вскочила, разорвав в клочья воздушное покрывало, наткнулась на комод с небольшими рисунками в рамочках, изображающих наши счастливые лица, снесла все до единого и ломанулась к двери. Потянула за ручку, упершись в доски копытом, но хлипкая с виду преграда держалась не хуже бетонного блока. Пока демоница ревела, царапалась и разве что не бодалась, свесился с кровати и поднял с пола листок — я и Хира висок к виску на фоне ветряных мельниц Эльфера. Счастливые и веселые, как типичная парочка из «Инстаграмма», выставившая напоказ отношения, начавшиеся неделю назад и закончившиеся через столько же.

— Выпусти меня! — крикнула бестия. — Чтоб тебя черти драли!

— Не нервничай, — переполз на середину и сцепил пальцы на затылке. — Это вредно для нашего малыша.

— Для... кого?

Суккуба опустила голову и... можете представить одного из самых страшных демонов на грани обморока? Болезненная бледность, одышка, помутневший взгляд — бедолаге аж пришлось прижаться к стене, чтобы устоять на затрясшихся коленях. Наверное, вообразить пораженную до глубины черной души развратницу столь же сложно, как и ей самой принять и осознать выпирающий из светло-голубой пижамы живот на пятом месяце беременности.

— Что?.. — властный, полный гнева голос сорвался на мышиный писк, а после и вовсе перекрылся судорожным глотком. — Что это такое?! Откуда у меня пузо?! Какого беса?!

— Солнце, это не просто пузо, — я продолжал самодовольно ухмыляться, глядя, как Хира ощупывает живот с такой осторожностью, словно в нем защита детонирующая от прикосновения бомба. — Это домик нашего с тобой пузожителя.

— Убери это! — суккуба заверещала, отдернув ладони как от ведра с пауками. — Отвали от меня! Прекрати колдовать!

— Ш-ш-ш... — поднес палец к губам. — Не кричи, разбудишь маленького.

Поздно — в соседней комнате навзрыд заплакал младенец. Демоница вытаращилась пуще прежнего и на цыпочках попятилась от двери, пока не врезалась задницей в комод. Руки девушки дрожали, а пальцы сжимались и разжимались, хватая воздух с тем же остервенением, с каким полуоткрытый рот его всасывал.

— Ма-а-а-м! — раздался недовольный девичий вопль. — Артус опять орет! Ма-а-а-м!

— Кто там? — прошептала бестия, облизнув пересохшие губы. — Что происходит?

Дверь распахнулась, и в комнату с оглушительным топотом влетела девчушка лет пяти в светлом платьице до пят, запрыгнула на кровать и принялась скакать, размахивая руками.

— Артус орет! Артус орет! Опять обкакунькался!

Выглядела малышка почти как здоровый человеческий ребенок — загорелая, розовощекая, с густыми рыжими локонами и карими глазами с бурыми прожилками. От мамы ей достались тонкие эбонитовые рожки, коротенький, будто купированный хвостик и сросшиеся пальцы на ногах. Не нужно быть генетиком, чтобы заметить признаки очевидного родства, однако вид девочки поверх Хиру в такой ужас, что она попыталась вылезти в окно, но созданные моим воображением створки оказались прочнее гермоворот.

— Мамуля!

Кроха бросилась к суккубе с распростертыми объятиями, но та кувыркнулась через кровать и взобралась на тумбочку, шипя зашуганной кошкой и тряся перед девочкой «козой». Мелюзга восприняла это как игру и с радостным хохотом полезла следом, но демоница сиганула через нее и пулей вылетела за дверь.

— Догонялки! — к дробному грохоту добавился второй — потише. — Играем в догонялки!

— Отвали от меня!!! — от полного отчаяния вопля затрясся потолок. — Сгинь, демон!

— Па-а-а-п!!! — девчушка заревела сиреной, заглушив даже вопящего во всю мощь Артуса. — Мама ругается!!

Подошел к порогу детской и привалился плечом к косяку. Пол небольшой квадратной комнаты устилал самодельный лоскутный ковер, над ним качалась и тряслась люлька, напротив сверкал последними «живыми» угольками камин, рядом стояла обрешеченная детская кроватка. Хира забилась в угол, вжалась спиной в стену и стоически терпела прыгающую на нее мелюзгу с таким видом, словно по ноге взбиралась гремучая змея.

— Убери это тварь! — прорычала подруга, задрав подбородок и уставившись в потолок, лишь бы не смотреть на скачущее под ногами чадо.

— Это не тварь, а наша дочь, — сел на диванчик у окна и закинул ногу на ногу. — Зовут Артира — в честь родителей. И вообще, пора кормить сына.

— Отпусти, — прислужницы шмыгнула — не то из жажды разжалобить, не то всерьез. — Умоляю.

— Ну, перестань, — похлопал по сиденью, и девушка послушно села рядом. Приобнял ее за плечо, сжал ладонь и подмигнул. — Ты же сама этого хотела. Уютный домик на берегу. Тишина и покой. Ни души на версты вокруг. Вот оно — наше семейное гнездышко.

Артира тут же уселась между нами и приложила ухо к животу. «Мама» дернулась, задрожала всем телом, застучала хвостом по полу, но ничего не смогла поделать, будучи целиком и полностью во власти моих мыслей.

— Пинается! — малышка ощерила щербатый рот. — А это мальчик или девочка? Я хочу сестричку! Братик только орет и какунит в постель! Вы уже придумали имя? А скоро завтрак? А когда гулять пойдем?

— Отец Тьмы, Владыка Преисподней, Повелитель зла, порока и алчных помыслов, — зажмурившись, забормотала суккуба. — Дай воли и злости, напитай темной силой, защити от сомнений, накажи за нерешительность и одари мечом супротив света.

— Мама опять бормочет! Па-а-а-ап!

— Все в порядке, солнце. Мама устала и соскучилась — обними ее покрепче.

— На ручки!!

— Никаких ручек, — шутливо погрозил пальцем. — Ты уже большенькая, а ручки — для Артуса.

— Тогда берите его скорее, — девочка зажала уши и поморщилась. — Орет на всю округу!

— Милая, займись сыном, пожалуйста.

А вот Артус полностью унаследовал материнские черты — краснокожий крепыш удивил бы любого развитой мускулатурой, длинными — в два пальца — бараньими рогами, острыми когтями и цепким хвостом — настоящий Хеллбой в свои-то полтора месяца, страшно представить, кем он вырастет. К моему немалому удивлению, Хира не стала глядеть в люльку как в переполненный ночной горшок — напряженное до зубовного скрежета лицо расслабилось, кулаки разжались, а в глазах засквозило нечто, отдаленно напоминающее узнавание.

Девушка взяла бутуза под мышки и приподняла, как Рафики — юного Симбу, и повертела перед собой, внимательно осматривая со всех сторон. Малыш от такого внимания перестал хныкать и потянулся к маминым рожкам, но демоница спешно уложила «сына» обратно. После чего чертенок заголосил в три раза громче обычного, а комнату наполнил ядреный запах серы, аммиака и тухлых яиц.

— Фу! — Артира зажала носик и замахала ручкой перед лицом. — Артус навалил кучу!

— Солнце, будь добра, поменяй пеленки.

— Нет, — суккуба вскинула ладони и отшагнула от люльки. — Ни за что.

— М-а-а-а-м!! — малая принялась скакать по дивану, что вкупе с воплями брата слилось в такой гвалт, что перфоратор в семь утра покажется симфонией Чайковского. — Меняй, меняй, меняй!! Каки воняют!!

Хира выпустила когти и со всей силы кинулась на дверь, но с тем же успехом можно продырявить соломинкой бронежилет. Смирившись с бесполезностью потуг, демоница сползла по стеночке и обхватила голову — на миг даже стало жаль подругу, но стоило вспомнить последние бессонные ночи, и чувство исчезло как по щелчку безумного титана.

— Родная, не сиди на холодном — это вредно.

Суккуба поднялась безвольной марионеткой и подошла к люльке, но рогатый богатырь уже лежал в чистом белье — я всего лишь хотел проучить негодяйку, а не превращать сон в жопно-пердильную буффонаду уровня резидентов «Камеди-клаба». Однако реветь и порыкивать Артус не прекратил, размахивая не в меру мускулистыми ручонками и разевал рот, несмотря на младенческий возраст полный острых молочных зубов.

— Держи, — протянул мамаше мензурку с молочной смесью светло-салатового оттенка.

Прислужница глубоко вздохнула, но взяла сосуд по собственной воле, хоть и выглядела как перед жесточайшей пыткой — плечи опущены, подбородок подрагивал, нижняя губа закушена, ноздри нервно трепетали. Повертев бутылочку, Хира не придумала ничего лучше, чем полить ребенка жижей, будто растение в кадке. Естественно, в цель попала пара капель, а все остальное растеклось по лицу и голове, вызвав очередной приступ скрим-вокала.

— Ну ты даешь... — мы с Артирой не сговариваясь накрыли лбы ладонями.

— Да как, млять, его кормить?! — мензурка с глухим звоном врезалась в стену, украсив доски сочными подтеками.

— Нежно и любя, — спокойно произнес в ответ. — Ты что, не знаешь?

— Я похожа на примерную мамашу, еж тебя в пень?! — демоница топнула с такой силой, что на полу зазмеилась трещина. — Ты у нас отец года — ты и корми!

— Опять ссоритесь!! — «дочь» забегала кругами у люльки. — Хватит ругаться!!

Улучив момент, девушка подняла с пола осколок стекла и потянулась к горлу, но я быстро пресек позорное бегство.

— Нет, моя дорогая — нас ждет долгий полный приключений день. Минимум — десять часов идеальной семейной жизни, пока не высплюсь после твоих измывательств. А теперь возьми малыша на руки и покорми, как полагается.

— А я? — заныла Артира. — Я тоже хочу!! Где моя еда?

— Потерпи немного. Пойдем гулять — и поедим.

— Ура!! — от визга полетела пыль с потолка. — Пикник, пикник, пикник! Мам, слышала? Идем на пикник!

Малая пустилась в пляс вокруг «матери», хватая то за полу пижамы, то за хвост, в то время как бесовка тщилась взять извивающегося и пинающегося пацана одной рукой. Стоит отметить, что бестия ни единого раза не попыталась как-либо навредить детям, хотя уж они-то вымышленные и нереальные настолько, насколько вообще возможно — то ли опасалась моего гнева, то ли причина крылась в ином.

Арграхира — это не просто айсберг, это утонувший айсберг, с верхушки коего всплыло несколько льдинок — вот и все, что о ней известно. Хотелось бы познакомиться с лором персонажа получше, но сперва она не доверяла, потом доверяла, но все равно молчала, а теперь и вовсе на ножах. Двести сорок девять лет — лишь эпизод выдуманной биографии, вряд ли «Иринор» появился два с половиной века назад. Но за несколько лет существования проекта, кто бы и зачем ни сотворил этот ужас, подруга успела повидать зарождение мира, повстречать первых игроков, побывать в несметном множестве передряг и сменить нескольких хозяев.

Как ни крути, ее характер разделен на два сегмента: базовый, прописанный разработчиком вместе с остальными элементами игры, и надстроенный, полностью основанный на опыте самостоятельных действий и решений. Тогда к какому относится патологическая фобия детей и семьи? Это врожденный страх, подчеркивающий дерзкий, свободолюбивый и своевольный характер, или же приобретенный на долгом «жизненном» пути?

— Ептыть... — демоница уложила осоловевшего малыша в люльку и вытерла руки о пижаму. — Твой тамагочи нажрался и заснул.

— Это наш тамагочи, — особенно подчеркнул второе слово.

— Я скорее залью топленое золото в п...

— Не матерись при детях!

— ...чем залечу от тебя! И не затыкай мне рот! — суккуба подбоченилась. — Ни хера не делаешь, только сидишь на диване и командуешь! Наши дети, говоришь? Так какого беса не поможешь?

Еще бы накатили водяры — и превратились бы в моих соседей сверху. Дабы не усугублять ситуацию, сразу перешел к этапу номер два — семейной прогулке. Вообразил четырехколесную тележку снаружи, а в ней корзинку с незамысловатой снедью — вареной картошкой, сыром и овощами. Мелким — сок, взрослым — тоже сок, только перебродивший и крепленый. Артиру оставил как есть, а любимую жену переодел в закрытое ядрено-розовое платье с рюшечками.

Суженая подарок не оценила и попыталась стянуть через голову, затем разорвать, после перевоплотить силой мысли, но обновка сидела как текстура и наотрез отказывалась покидать облюбованную модельку.

— О, Тьма, — подруга изо всех сил оттянула воротник, но ткань тут же вернулась на место. — Просто убей меня.

— Зачем? Я же не ты, — хмыкнул и подошел к двери. — Посмотри, как здесь хорошо.

Хира взяла малыша и переложила в коляску. Девочка выбежала следом и вцепилась обеими ручонками в кисть, повисла, присев и упершись копытцами. Суккуба прошла несколько шагов на автомате, не замечая боронящего землю рогатого «плуга», и замерла у края обрыва. Теплый бриз развевал алые волосы и щекотал распахнутые, как у мертвеца, глаза. Подруга опустилась на колено, устало улыбнулась и как можно мягче произнесла:

— Доченька, а принеси маме попить.

— Попить!!! Пить, пить, пить!!

Кроха развернулась на пятках и бросилась мне на руки, в то время как демоница с разбегу бросилась с обрыва. Прервал позорное отступление взмахом ладони и вернул паникершу на исходную позицию обратной перемоткой времени.

— Ишь, какая хитрая. За тобой глаз да глаз, — улыбнулся и подставил подруге локоть.

Та — бледная как смерть — покорно взяла под руку. И мы пошли по петляющей вдоль берега грунтовке, толкая тележку с попискивающим бутузом. Артира вприпрыжку неслась впереди, слева шумела блестящая в полуденных лучах гладь, справа колыхалась на ветру спелая пшеница до самого горизонта. Тишина и безмятежность патокой наполняли воздух — ни забот, ни тревог, все что нужно — под боком, я больше не один на всем белом свете, есть о ком позаботиться, есть кому позаботиться обо мне.

Не ожидал, что сон, сотканный ради мести из самых ненавистных Хире элементов, внезапно придется по душе его же создателю. Хотя прежде и думать не смел, что своя семья когда-либо предстанет в позитивном свете. Для нелюдимого затворника без социальных навыков и хомяк — неподъемное бремя ответственности, а тут двое детей и третий на подходе. Это в грезах могу вообразить и еду, и одежду, и зарплату какую угодно, и в поликлинику по записи ходить не придется. В реале от такого счастья, скорее всего, тоже поищу обрыв повыше, но почему так... уютно на душе?

— Может, договоримся? — прохрипела спутница. — Тошнит, но не могу вырвать. Сил нет, а все равно иду. Всю трясет, но злость куда-то уходит, как в громоотвод. Все, сдаюсь. Ты победил.

— Да погоди! — улыбнулся и подмигнул. — Сейчас покажу самое интересное — а там видно будет.

Дорога шла под пологий уклон, выводящий к широченному пляжу. Недалеко от воды стояло просторное бунгало под соломенной крышей, связанное из лоз и жердей на манер старорусского плетня. Когда мы подошли, из хижины, держась за руки, вышли Ермак и Лера, Макар и Валька, Ингрид, Надин и Евгения. А за ними, как конфеты из пиньятты, высыпал визжащий, орущий и пищащий детский сад от трех до пяти лет. Полчище малышни накинулось на демоницу и завело гомонящий на все лады хоровод, протягивая ручки и сверкая глазенками.

— Тетя Хира! Тетя Хира! Тетя Хира!! — как футбольную кричалку скандировала мелюзга.

Тетя Хира же, исторгнув в слепые небеса полный боли и отчаяния вопль, упала на колени, ткнулась рогами в песок и обхватила затылок. Сонные миражи в тот же миг испарились — ну не садист же я в самом-то деле, — а вместо них перед головой девушки упал лист пергамента с простым и не терпящим разночтений текстом:

Я, Арграхира, обязуюсь не мешать Артуру спать, не насылать кошмары и не являться без чрезвычайной необходимости.

Суккуба приподнялась, уколола указательный палец об рог и, пару раз пробежавшись взглядом по строчкам, оставила в нужном месте размашистую подпись.

— Приятно иметь с тобой дело, — с победоносной ухмылкой забрал документ и спрятал за спину.

— Я тебя и наяву затрахаю, — прошипела бестия и растворилась в серной дымке.

— Поскорей бы, — бросил следам на песке и блаженно зажмурился.

Глава 13. Госпожа подземелья

Измученное тело так нуждалось в крепком сне, что не сразу заметило впившееся в скулу невидимое клеймо. Да уж, с такими будильниками никто бы никуда не опаздывал по определению. Нехотя сел на кровати, сперва хрустнув своими костями, а затем разложенными на полу, и потер опухшее, покрытое липкой испариной лицо. Темнота угнетала, но подавленное зрение обострило слух, и до ушей донеслись тихие шлепки в коридоре, прежде надежно отсеченные магическими дверьми. Кто-то вышагивал туда-сюда вдоль рядов камер, и в дерганных неуверенных шагах, вне всяких сомнений принадлежащих существу из плоти и крови, безошибочно узнал писаря.

Используя край каменного ложа как направляющее, добрался до выхода и нащупал стык створок, едва заметно щекочущий кожу сквозняком.

— Эй! — позвал, поднеся губы к щели. — Карл?

— Мастер? — с надеждой ответил парнишка. — Наконец-то ты проснулся.

— А что? Госпоже не понравились стишки?

— Ну... — юнец смущенно сглотнул. — Я пытался, но меня выгнали после первой же строки.

— Это ничего, — беззлобно усмехнулся. — Главное — напористость. Девушки таких любят.

— Хорошо, учту. Спасибо за совет. Ой!

— Что там? — возглас вызвал не самые приятные ожидания, а страх протиснулся меж ребер и холодной струйкой пощекотал сердце.

— Скелеты идут.

— А я уж соскучился.

Шайка нежити из трех костяков, по-прежнему в упор не замечая очкарика, взяла меня под белы рученьки и потащила по бесконечному лабиринту каменных коридоров. После ночи в кромешной тьме тусклое свечение ключа-фонаря слепило как ксеноновые фары, а петлять приходилось столь часто, что попытка сосчитать все повороты, спуски, подъемы и остановки у дверей провалилась на втором десятке. Одно узнал наверняка — подземелье представляло собой самый настоящий каменный муравейник, выбраться из коего без посторонней помощи задача заведомо обреченная на провал. Интересно, кто построил столь титаническое сооружение, способное посоперничать размерами с самой Морией? Неужели гномы? Сколько тайн, загадок и древних сокровищ оставил здесь подгорный народ, прежде чем злая сила навеки согнала с обжитых мест.

И все бы ничего, если бы не нудящий как заевшая пластинка Карл, решивший поупражняться в поэзии, пока товарища по несчастью тащили со скованными за спиной руками. А почему бы и нет — я никак ему рот не заткну, скелетам на декламации вообще до фонаря, а мало что так вдохновляет, как слушатели, не имеющие возможности ни уйти, ни заткнуть уши, ни надавать по рогам.

— Думаю, дело в подходе, — распылялся юнец, воздушным шагом пританцовывая рядом. — Любовные вирши — удел селянок да мещанок. А госпожа — истинная царица! Ей нужны оды и поэмы, а не глупые сравнения с полными лунами. Вот, оцени: свет ста тысячи огней, десятков янтарей и тысячей алмазов; все сокровища миров, обители богов — в твоем сиянье гаснут! А? Ну, как? Эпично? Батально? Достойно владычицы тьмы?

— Не знаю, — проворчал, до рези сжимая веки. — Я избавляюсь от владычиц тьмы за деньги, а не посвящаю им стихи. Хотя, твои писульки вполне могут убить. Вот уж правда — слово острее меча.

Путешествие, занявшее не меньше получаса, закончилось в просторной прямоугольной комнате со сводчатым потолком. Посреди, друг напротив друга, стояла каменные кресла, разделенные узким столиком на высокой ножке. Госпожа уже ждала нас, с царственной осанкой восседая на своем месте. Меня усадили напротив и приковали запястья к столешнице ладонями вверх с помощью выдвижных скоб из странного металла, похожего на черное золото.

— Ваше величество! — Карл согнулся в неловком поклоне, приподняв левый носок и положив руку на грудь. — Сегодня вы еще более прекрасны, чем вчера!

— Комплимент года, — успел проворчать до того, как белобрысая ведьма велела прихвостням вышвырнуть ловеласа за дверь. И хорошо, ибо то, что произошло дальше, мало вписывалось в картину мира писаря, где хозяйка Тихой охоты страстно сношается с «красивыми юношами», пока те не состарятся.

— Приятного аппетита, — женщина алчно облизнулась и хрустнула пальцами.

Ее ладони накрыли мои, и в тот же миг в груди все сжалось, как от приступа стенокардии. В глазах, едва привыкших к свету, потемнело, в ушах застучало, а мозг кольнула раскаленная игла, предвещая опасную близость инсульта. Суставы заломило, ноги начали ныть и крутить, словно перед дождем, давление скакало козлом во время гона, то падая до полуобморока, то подпрыгивая до головокружения и тошноты. Вслед за одышкой прошиб горячий пот, слабость повисла на мышцах свинцовыми грузилами, и я буквально чувствовал, как из меня вытягивают жизненные силы.

Госпожа при этом отчаянно кайфовала, не стесняясь ни видом, ни звуками выказывать наполняющее ее удовольствие. От напускной аристократичной сдержанности не осталось ни следа — владычица подземелья запрокидывала голову, закатывала глаза, закусывала губы, покачивалась из стороны в сторону и страстно стонала. Впрочем, быть может такой эффект вызвало моджо — первым делом упыриха опустошила фиал с концентрированной темной энергией. Восемь накопленных делений быстро насытили госпожу, и та откинулась на спинку, тяжело дыша, облизываясь и впиваясь в подлокотники. Тяжелая грудь с выпирающими сосками ходила ходуном, живот отвердел и втянулся, а бедра подрагивали как после мощного оргазма. На этом изменения не заканчивались — белая кожа приобрела здоровый оттенок, на щеках проступил румянец, а светло-голубые, как у хаски, радужки потемнели до обычного человеческого цвета.

В иной миг от созерцания подобных конвульсий сосуд вновь наполнился бы до краев, но я глядел не на женщину, а на свои руки — сморщенные, пожелтевшие и покрывшиеся темными старческими пятнами. Заметив мой ошалелый взгляд, ведьма игриво закусила кончик пальца и с усмешкой произнесла:

— Не бойся. До ужина заживет. Я пробовала немало поборников — магов, рыцарей, чародеев, но демонист... м-м-м, — госпожа облизнулась, — вкуснятина. Но удовольствие надо растягивать, иначе приестся. Надеюсь, ты никуда не спешишь.

— Вообще-то...

— Увести!

Ни ответа, ни привета. Конвоиры снова потащили по безликим коридорам, похожим как две капли воды — дизайнеры совсем не старались и ради масштаба просто накопировали одних и тех же объектов в немеряных количествах. А может, это и был один и тот же объект, вырванный из привычного пространства-времени и расслоенный черной магией или метафизическим искусством зодчих на мириады повторяющихся иллюзий, подобных ленте Мебиуса. И на деле меня полчаса кряду водили кругами, как ежика вокруг бочки, запутывая и лишая надежды на побег. А может, я немного поехал крышей после сеанса глубокого энергетического отсоса и не мог адекватно воспринимать происходящее.

— Как все прошло? — с плохо скрываемым возбуждением спросил Карл у двери камеры. — Легенды не врут?

— Врут, — буркнул, влетая за порог от бодрящего двойного толчка в спину.

— Расскажи о ней, — писарь прижался затылком к сомкнувшимся створкам. — Какая она? Страстная? Дикая? Неутомимая? Или же холод — лишь панцирь, который дева подземелья сбрасывает вместе с одеждой, обнажая нежную, ранимую и чувственную душу?

— Господи ты боже мой! — не выдержал потока слащавых соплей и заорал во всю глотку, услышав вместо бодрого голоса старческое кряхтение. — Да не трахается твоя мымра ни с кем, а вытягивает жизнь, как вампир! А когда силы иссякают, выбрасывает дедов на мороз, как протухшую колбасу!

— Ты не в себе, — после недолгой паузы с обидой и недоверием заявил юнец. — Или же ревнуешь, не желая делить красавицу со мной.

Хотел заорать еще громче, но вовремя успокоился — спор с неписем, запрограммированным на строго определенную сюжетно-ориентированную поведенческую матрицу, имел не больше смысла, чем доказывать Алисе или Сири, что они тупые и бесполезные. Как ни старайся, а еще и виноватым останешься, поэтому отбросил эмоции и всецело сосредоточился на логике и разуме. Которые на пару твердили — надо поскорее разобраться с тайной катакомб, а парень — единственный, кто владел хоть какой-то информацией о предмете.

— Слушай... Эта госпожа не в моем вкусе. Вообще. И я помогу закадрить ее...

— Правда? — оживился поэт, не дав договорить.

— ...если поможешь выбраться. И сидите тут вдвоем хоть до скончания веков.

— Здорово! Пока тебя не было, я еще стих сочинил. Вот, послушай...

— Стоп! — никаких стихов, когда до смерти осталось четыре дня и каждая минута на счету. — Чтобы найти путь к сердцу дамы, нужно знать об этой даме все. Прошлое, настоящее, предпочтения, увлечения, характер — чем больше данных, тем лучше. Так что выкладывай. У любой байки есть начало, у любого персонажа — предыстория.

— Хм... — Карл почесал затылок. — Надо подумать.

— Да что там думать? Вспоминай! Давным-давно в тридевятом государстве жил царь и было у него три сына: старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был как ты. Понимаешь? Завязка, фабула, пролог — то, с чего все началось. Теории, предположения, догадки — хоть что-нибудь! Неужели никто не размышлял, откуда взялась эта госпожа и почему делает то, что делает? Или всех только ее постель заботила?

— Ну, говорят так-то всякое. Слухи ходили, мол, это жена Куловского — Хельга. Я еще не родился, когда это приключилось. Граф овдовел, с маленькой дочкой справиться не мог, и посоветовали ему второй раз жениться. Уехал Драгомир из замка на целый месяц, а вернулся с прекрасной девушкой в белом платье. И то ли новая жена не сошлась с падчерицей, то ли была уличена в злой волшбе, но красавицу посадили в сундук из чистого золота и увезли прочь. Не сразу это случилось, а почти через пятнадцать лет. Граф к тому времени совсем сдал, а вот жена будто ни на день не постарела. Эх, и чего только злые языки не выдумают.

Любопытно. Допустим, слухи не врут, и владычица подземелья действительно Хельга Куловская. Что мне это дает? В общем и целом — немного. Гораздо интереснее узнать, за кого решил выдать дочку граф, раз Светлуна прокляла его и сбежала в неизвестном направлении. Могла ли она прийти к мачехе? Да запросто. Вне зависимости от былых отношений, ничто не мешало беглянке как попросить совета, так и какого-нибудь артефакта, чтобы свести дражайшего папашу в могилу.

Но это — дела не первой и даже не второй важности. Сейчас главное подсадить упыриху на изнывающего от неразделенной любви виршеплета, и тогда меня, скорее всего, выпроводят из склепа за ненадобностью. Проще говоря, предстоит свести откровенно глуповатого и наивного парнишку с опасным, злобным и деспотичным существом неизвестной природы, причем в кратчайшие сроки. Что ни говори, а в хорошей РПГ побочные квесты всегда мозголомнее и сложнее основного.

— Ты тут? — робко спросил Карл.

— А где, блин, еще?

— Извини... Я тут подумал, а вдруг госпожа вообще не любит стихи?

Да ладно? И как только догадался?

— Поэтому решил сочинить прозу.

Я ткнулся лбом в холодную плиту и издал звук, похожий на протяжное лошадиное фырканье. Впрочем, намек ничуть не остудил сочинительского пыла — юнец откашлялся и произнес:

— Вот, послушай.

— Нет, это ты послушай, — прошипел, теряя остатки терпения. — Твоя пассия — не человек. Не знаю точно, что это за создание, но сердце у нее — камень, а вместо души — тьма.

— Ох... — понуро выдохнул писарь. — Значит, проза тоже не подойдет?

— Значит, у меня есть важное задание. Найди какого-нибудь скелета и вели передать хозяйке устное послание. Во-первых, мне нужна новая камера — чистая, без трупов. Во-вторых, пусть принесут перину и одеяло — спать на твердом, конечно, полезно, но притоку моджо не способствует.

— Моджо? — удивился парнишка.

— Хельга поймет, — буркнул в ответ. — В-третьих, нужен фонарь или свечи. В-четвертых — еда и питье, желательно с градусом. Понял?

— Погоди, записываю, — кусочек уголька заскрипел по смятому листу. — Все, иду искать костяков.

Пожелал удачи и сосредоточился на насущных проблемах. Графу — дочку, Легату — кровь вампира, Хире — по рогам, Кристине — доставить груз — и на все про все четыре дня, а если перестать верить в чудеса — то по факту три. Даже если выберусь из плена сию минуту (что вряд ли), пока притопаю в Кастель-Ван на своих двоих — пройдет еще немало времени. И как ни крути, как ни расставляй фигуры по доске, а финал матча сокрыт туманом войны, и ни одна логическая конструкция, ни единое измышление не прояснило завесу неизвестности.

От печальных дум отвлек Карл — правда, всего на пару секунд, после чего думы стали не в пример печальнее.

— Госпожа велела передать, что здесь катакомбы, а не постоялый двор. Полагаю, ни одеяла, ни фонаря не принесут.

Пришлось морозить задницу на холодной плите три часа кряду, пока конвоиры не повели на ужин. Хельга уже сидела за столом в ожидании главного блюда — такая же бледная, как и прежде. Будь у нее больше возможностей, высасывала бы людей пачками, а так приходилось сидеть на строгой диете, что явно не улучшало настроения. И все же рискнул спросить, прежде чем холодные ладони коснулись моих.

— Так это правда? Ты вторая жена Куловского?

— Нет, — женщина хищно улыбнулась. — Это ложь. А теперь будь добр — умолкни и не порти аппетит назойливой болтовней.

Меня всего скрутило изнутри, но мучительная перекачка длилась считанные секунды, после чего госпожа отдернула пальцы и сердито воскликнула:

— Почему я чувствую мерзкий привкус убогой душонки? Где темная энергия?

— Извини, — развел руками, насколько позволяли оковы. — Кто не идет на контакт, тот не получает сладкого.

— Может, приказать скелетам переломать тебе ноги в десяти местах? — ведьма подалась вперед, а глаза полыхнули тем же призрачным огнем, что пылал в фонарях.

— Вряд ли это хоть как-то поможет, — ответил тем же движением, и между нашими лицами едва протиснулся бы кулак. Ожидал почуять зловонный запах изо рта или трупный душок от кожи, но собеседница вообще ничем не пахла, а дышала с частотой не больше вдоха в минуту.

— Не в твоем положении торговаться и дерзить, — Хельга нахмурилась, не отводя взгляда.

— Тебе тоже выпендриваться не с руки, — сказал тем же холодным тоном и выложил козырь на стол. — Если хочешь спасти свою дочь.

— Что? — женщина откинулась на спинку и наигранно хохотнула, но скривленные губы, забегавшие глаза и сложившийся в гармошку лоб выдавали сильное замешательство на грани с ошеломлением. — У меня нет дочери. Это бред.

— А вот и нет. Я ошибся в одном — ты не вторая жена Драгомира. А первая.

Пальцы добела впились в подлокотники, тело напряглось до темных жилок на коже. Скулы заострились, веки сузились, а под висками набухли желваки. Госпожа выглядела так, будто готовилась оторвать мне голову голыми руками. Говоря подобное, я играл с огнем, но это — единственный способ выиграть.

— Куловский так любил тебя, что не смог смириться с приближающейся смертью. Неизлечимая болезнь, угадал? Жрецы не помогли, Свет оставил вас в беде, и граф обратился к иной стороне. Отвез в это место и заключил некую сделку с Нижним миром. Скорее всего, пожелал, чтобы любимая жила долго и счастливо, а то и вовсе вечно. Но неправильно составил договор либо подписал не глядя тот, что дали. И демоны в самом деле даровали тебе вечную жизнь в обмен на пожирание чужих, ведь иначе силы тьмы не работают. Подводные камни, запутанные формулировки, мелкий шрифт между строк... Так?

Хельга промолчала, но сжатые губы и трясущийся подбородок ответили без слов.

— Люди знали о беде господаря, и тот не мог выйти на площадь и заявить — случилось чудо. Спасение чересчур подозрительно, изменения слишком заметны, от тебя так и разит серой и черной магией. Поэтому придумал байку о молодой невесте, которую скрывали от посторонних долгие годы. Тут да там бесследно пропадали крестьяне — но это же Парамор, здесь такое сплошь и рядом. Ты высасывала души, крепилась, молодилась, и все шло бодрячком, пока однажды Светлуна не узнала тайну. Не уверен, что ее злости, обиды и боли хватило бы для смертельного проклятия. Скажи — ты подсобила?

— Да, — прорычала женщина, сознавшись под тяжестью пусть и косвенных, но улик. — И если бы могла — разорвала бы ублюдку горло вот этими вот руками.

— Почему? Он так боялся потерять дочь, что уготовил ей ту же участь? Превращение в энергетического вампира?

— Не твое собачье дело. На тебе метка, а значит, работаешь на графа. И я не позволю вернуть дочь этому чудовищу. Ты никогда не покинешь подземных чертогов. Никогда!

Что же — пан или пропал. Ждать некогда, надеяться — не на кого: Легат молчит, про суккубу и думать не стоит. Удача улыбается смелым — пусть зачастую в первый и последний раз, но лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать вовсе. За время отсидки в келье и созерцания выдающихся прелестей Хельги, едва прикрытых невесомым шелком, успел заполнить фиал под завязку. Скатал в пальцах крохотную — с горошину — сферу и осторожно бросил на стол поперек металлических скоб. Из-за низкой скорости шарик сдетонировал не сразу, а успел наполовину прожечь каменную плиту, прежде чем оставил на столешнице кратер объемом с пивную кружку.

Не скажу, что все обошлось без потерь, боль была адская, но руки не оторвало — и норм. Стиснув в ладонях сферы побольше, перепрыгнул через стол и под прикрытием кресла швырнул заклинания в оцепеневших у дверей скелетов. Взрывы разметали нежить на мелкое крошево, комнату заволокло дымом и вонью горелых костей, но тем отчетливее выделялись в полумраке светящиеся фонари.

Не обращая внимания на вопли и визг госпожи, подхватил кованный восьмиугольник с пола и поднес к створкам — ключ сработал без помех, и преграда расступилась. Под стук и грохот со всех сторон бросился в лабиринт, но за два похода по коридорам все же запомнил в точности каждый поворот, спуск и подъем вплоть до количества шагов от двери до двери. Пришлось задействовать всю выдержку, самообладание и остудить рассудок до предела, чтобы не запутаться, не ошибиться, не пропустить ориентир, ведь любой поворот не туда — это верная смерть, медленная и мучительная.

Стражи некрополя белыми лавинами сыпали со всех щелей, заползали на узкие переброшенные над бездонными пропастями мостки, падали с высоких, утопающих во мраке потолков. Кого мог — доджил, остальных паровозил, собирал в кучи поплотнее и метал сферы под ноги. Гибли далеко не все, но разорванные взрывами трупы товарищей замедляли натиск, а мне большего и не надо. Главное — добежать до шахты и продержаться до прибытия лифта, а подземелье пусть зачищают прокачанные группы — им нужнее.

— Мастер?!

Из-за угла внезапно выскочил Карл, и я едва успел направить заклинание выше его пустой головы.

— Что происходит? — писарь дрожал всем телом и постоянно поправлял скользящие по мокрой переносице очки.

К черту болтовню — времени в обрез. Подбежал к высоким трапециевидным створкам и провел вдоль фонарем — дверь не поддалась, лишь чуть заметно задрожала. Прильнул к щели ухом и от души выругался — судя по далекому нарастающему скрежету, платформа пошла вниз, но слишком медленно. Пока спустится, минуты три пройдут, если не все четыре, а охотников уже набилось в коридор, как снега в бочку.

Метал в гущу сферу за сферой, пока не опустел фиал — стены тряслись, костяная шрапнель рвала одежду и секла кожу, саваны вспыхнули рыжим пламенем, но поток воющих тварей не иссякал. Похоже, Хельга спустила на обидчика всех обитателей некрополя, и одолеть такую орду в одиночку вряд ли смог бы даже игрок десятого ранга. Только и оставалось вжаться спиной в дверь и надеяться на чудо... и чудо случилось.

Створки распахнулись, и мимо с оглушительным воплем пронеслась Чупа, тараном сшибла сразу троих чудищ и принялась раскалывать пастью черепушки, как гнилые орехи, да с таким остервенением, что от монотонного хруста заложило уши — кости явно пришлись адской собачке по душе.

Следом с кинжалом наперевес бросился Вупс, попрыгунчиком носясь под ногами нечисти, толкая, сшибая, разрубая все, до чего дотягивался. Не успел я прийти в себя, как из-за плеча сверкнул золотой наконечник, и арбалетная стрела прошила пожелтевший от времени лоб насквозь. В тот же миг башка загорелась смоченной в спирту ватой, скелет заверещал и захлопал по макушке в тщетной попытке потушить огонь и распался полным набором костей.

— Отходим!

Майлус схватил за руку и втащил на платформу за секунду до того, как сияющий лавой кнут выстрелил вглубь коридора, сжигая и кроша все на пути. Карл едва успел поднырнуть под выпад Кристины и распластался на полу, вкатившись на платформу, словно снаряд для керлинга. Не тратя драгоценных секунд, махнул фонарем в дверной проем, и створки поползли друг к другу, а лифт воспарил к долгожданному дневному свету. Кучер и торговка отбивались до тех пор, пока не вернулись прислужники, а грохочущее немертвое море скрылось за испещренными клинописью плитами. Благодаря внезапной помощи, я покидал подземелье целым и относительно невредимым, но товарищ Нутро, стукнув судейским молотком, вынес безапелляционный приговор — с госпожой подземелья мы еще встретимся.

Глава 14. Хирщник

Бесовья буря разыгралась не на шутку. Крупные капли молотками лупили в крышу, и лишь крепкая броня уберегала доски от неминуемой порчи. Переменчивый ветер так бил в борта, что карета страшно качалась, скрипела рессорами и, казалось, вот-вот перевернется. Сидя за столом, укрытый пледом и с Кристиной под боком, старался не думать, каково сейчас вознице и уж тем паче не представлял себя на его месте.

Чупа свернулась калачиком под ногами и навострила уши, Вупс точил кинжал, сидя на ящике со стрелами, вымотавшийся не меньше моего Карл спал за поворотным цилиндром. Пока кони из последних сил уносили повозку подальше от проклятого места, девушка рассказала, как группе союзников удалось отыскать пропавшего товарища. Спустя некоторое время после моего падения, Крис угрозами и посулами удалось уговорить Майлуса вернуться, хотя по собственной воле эльф ни в жизнь не сменил бы курс. К тому моменту меня уже похитили скелеты, однако Чупе удалось взять след и привести спасательный отряд к огромному дуплу. Торговка без труда нашла камеру со спускаемой платформой, но, несмотря на миллион перебранных попыток, так и не сумела запустить колдовской механизм. И, тем не менее, наотрез отказалась уезжать, всем сердцем переживая за мою судьбу.

Бедолага просидела в каменном мешке больше суток, покуда мне не посчастливилось вырваться из плена госпожи. Признаться честно, самоотверженность красавицы поразила до глубины души. Во-первых, демонистка ничем мне не обязана, нас не связывают чувства, отношения или контракты. Во-вторых, она могла бы получить вдвое больше барышей, ведь со сгинувшим партнером не пришлось бы делиться. В-третьих, пошла на запредельный риск, забравшись по самые пятки в осиное гнездо, откуда получилось выбраться лишь чудом.

И теперь уже я должен спутнице по гроб жизни, но что хуже всего — чем больше между нами прочных ниточек, тем серьезнее угроза со стороны Хиры, пообещавшей устроить «веселье» для всех, кто хоть как-то со мною связан. И уже нельзя по-быстрому продать стрелы, забрать свои доли и распрощаться навсегда — до усмирения сорвавшейся демоницы придется следить за девушкой, не смыкая глаз. Не то что бы против такой компании — тем более, до финала параморского сюжета остались считанные дни — но Крис проявляла интерес, на который априори не хотелось отвечать взаимностью, но и строить между нами непроницаемый барьер — тоже.

— Точно все в порядке? — тихо спросила Крис, как бы невзначай накрыв ладонью мое запястье. — Ничего не болит?

— Нет, — в доказательство пошевелил плечом. — Сама как?

— Хорошо, — напарница зевнула. — Устала только. В сон клонит — не могу.

— Так поспи. Скамья длинная, а я пересяду.

— Стой, — девушка схватила меня под локоть и тряхнула головой. — В городе отдохну. А то вдруг нападет кто или ты опять потеряешься.

— Вот уж дудки, — прильнул к бойнице и насладился буйством стихии — сплошная стена дождя колыхалась, как занавески на ветру, отрезая все, что находилось дальше шага от обочины. — Теряться по такой погоде...

— А я люблю дождь. И осень. И поезда. Хоть карета не поезд, но качает похоже. Не хватает только тыдык-тыдык, тыдык-тыдык, — демонистка похлопала по столешнице, изображая стук колес по стыкам рельсов.

Это свое «тыдык-тыдык» произнесла до того забавным и милым голосом, что я невольно расплылся в улыбке. Видимо, Кристина посчитала ее добрым знаком, располагающим к активным действиям, раз прижалась еще сильнее и положила голову на плечо — и вроде ничего необычного, вполне себе дружеский жест, но из сидения словно выросли гвозди. Виду не подал, но и комфортным подобное соседство не назвал бы при всем желании, однако решил не обижать спутницу грубостью — в конце концов, жизнь спасла.

— Расскажи о себе, — попросила Крис. — Каким ты был в реале?

— Таким, что убежал бы быстрее лошади, если бы рядом села красивая девушка.

— Извини, — торговка отпрянула, неправильно растолковав услышанное.

Приобнял ее и аккуратным, но уверенным движением вернул на нагретое место — поближе к отчаянно колотящемуся сердцу.

— Я был унылым, замкнутым и скучным. Мало что изменилось, правда?

— Не наговаривай. Я бы назвала тебя загадочным, немногословным и задумчивым — что в этом плохого? Худоба, бледная кожа, черные одежды... Еще бы волосы потемнее — и все готессы твои.

— Не так давно носил вот до сюда, — коснулся пальцем ключицы.

— Серьезно? — Кристина хихикнула. — Блин... И почему раньше не встретились? Теперь ты стриженный и сохнешь по суккубе.

Разговор разбился о неловкую паузу. Подруга шмыгнула, приподняла голову и часто заморгала, но блестящие бусинки скатились с век и расчертили серебром покрасневшие скулы.

— Впрочем, ничего удивительного. Кому нужна озабоченная воровка с депрой и психозами? Лучше с нарисованной девкой, чем...

Суть последующего порыва так и осталась неразгаданной — как говорится, не знаю даже, что нашло. Могу без труда оправдать схожий поступок в отношении любой другой женщины — от Хиры до Евгении, но черт разберет, что заставило повернуться к попутчице, взять за подрагивающий подбородок и коснуться губ несмелым, по-юношески неуверенным поцелуем. Точно не страсть, не похоть, и не одно из тех эфемерных возвышенных чувств, распирающих душу, а не чресла. Скорее всего, сделал это из жалости, хотя более отвратной и недостойной причины для близости и представить сложно — все равно что прикормить бродячую собаку, привести в дом, а потом пинком выгнать за порог. Нет ничего хуже ложных надежд и неоправданных ожиданий, но былого не воротишь — надо думать, как дальше жить.

Крис явно настроилась на продолжение, но тут раздался жуткий грохот, будто прямо над крышей столкнулись грозовые тучи. Карета подпрыгнула, пошла юзом и под оглушительный треск завалилась набок. Переломились оси, раскололись спицы, лязгнула стальная чешуя, а внутри все замельтешило, закувыркалось, как во встряхнутом снежном шаре. Хоть груз и закрепили стропами, доски не выдержали нагрузок, лопнули, и блестящий острый водопад затопил салон. До сих пор удивляюсь, как только не перерезались насмерть золотыми наконечниками.

Помог подняться напарнице, вытащил из-под вороха хлама Вупса и Карла — гончая откопалась сама, с воем забилась в угол и принялась спешно зализывать крохотные ожоги. Скрипнула дверца, превратившаяся в люк, и над нами склонилась тощая фигура Майлуса в дымчатом обрамлении дождевых брызг. Выглядел изобретатель неважно — ссадина на лбу, глубокая царапина на щеке, порванная одежда, но держался молодцом и помог нам выбраться.

Хотел спросить, что стряслось, но увидел ответ сам — метрах в десяти поперек дороги лежали два дерева, поменьше и побольше. Первое свалилось на крышу, об второе «споткнулись» — тут все понятно, вопросы вызывала слишком уж подозрительная точность и расчет для того, чтобы списать упавшие дубы на проделки урагана. Повозка восстановлению не подлежала — да и пес бы с ней, вряд ли кто отважится красть груз в ближайшие дни, а вот умчавшие во мрак лошади — серьезная проблема, ведь придется чесать в Кастель-Ван пешком в разгар бесовьей бури.

— До города далеко?! — крикнул, пробиваясь сквозь рев ветра и барабанную дробь ливня.

— Пять верст! — кучер опасливо осмотрелся. — Боже, как я теперь явлюсь к графу с пустыми руками?

— Соберите столько стрел, сколько сумеете! Дай Карлу второй арбалет, и сторожите фургон!

— А ты куда? — взвизгнула Кристина, кутаясь в промокшую насквозь накидку. — Вокруг полно тварей!

— Кое-что проверю! Если моя догадка верна, твари — это меньшее, чего стоит опасаться!

Девушка сказала что-то еще, но я уже спрыгнул на гравий и с головой ухнул в какофонию ненастья, перекричать которую не сумел бы даже мегафон. Мечтая о добротном кожаном плаще с глубоким капюшоном, перебежал дорогу и осмотрел пень — дерево до самой сердцевины располосовали острыми тонкими лезвиями, после чего толкнули. И если когти есть у каждого чудовища, то способность рывок — лишь у одного. Поваленные стволы разделяла отчетливая полоса обугленной земли — демоница на огромной скорости метнулась между дубами, что и позволило обрушить их практически единовременно.

Что же, это укладывалось в ее намерения гадить и пакостить до упора — потеря груза обернется новыми проблемами с кредиторами, на этот раз куда более серьезными. Я и две тысячи без посторонней помощи не собрал, а теперь придется где-то искать целых пять. Хотя почему где-то? Достаточно найти Светлуну, и о денежных вопросах можно забыть, по крайней мере, в Параморе. Однако на горизонте замаячит вопрос этический: золото в обмен на свободу и счастье девушки — это вне всяких сомнений «злая» концовка с далеко идущими последствиями. Но если не угодить графу, проклятие доконает через трое суток, а мертвому, как известно, ренегаты и парагоны фиолетовы, он свой финал уже получил.

Свежих отпечатков копыт не заметил — даже мои следы замывало дождем три шага спустя, но товарищ Нутро твердил — бестия где-то рядом, а засада устроена не только для того, чтобы сломать карету и похерить груз. Когда вернулся, озябший и мокрый отряд рассовал по сумкам столько стрел, сколько мог унести — особенно забавно выглядел Вупс с огромным колчаном за спиной, придающий сходство с адским купидоном. Несмотря на перевес, по самым оптимистичным прикидкам удалось спасти в лучшем случае пятую часть товара, а сколько придется потратить по дороге — тайна, покрытая непроглядной стеной небесной влаги.

Первыми отправил Майлуса и Чупу — непись хорошо знал дорогу и мог постоять за себя в бою, а гончая загодя обнаружила бы засаду или ловушку. Импа и Карла поставил замыкающими, и хоть от пугливого парнишки в хвосте толку никакого, но в случае внезапного нападения лучше уж пожертвовать ботом, чем живым игроком. А при такой буре, ветре и хлещущим по лицу струям любое нападение будет внезапным — более неожиданной атака стала бы, если бы путникам выкололи глаза. Взявшись с Кристиной за руки, мы пошли вдоль дороги, борясь с бьющими тараном порывами и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в шелестящим до звона в ушах мареве.

— Ну и жуть! — нервно проворчал писарь, водя арбалетом из стороны в сторону. — Знал бы — остался бы в подземелье, — уловив мой настороженный взгляд, улыбнулся и добавил: — Шутка!

— Не болтай, а то утонешь! — буркнул бесенок, поправив перекинутую через грудь лямку. Красноватая кожа существа сморщилась и побледнела всего за несколько минут прогулки под пахнущей серой и аммиаком влагой.

— Утону вряд ли, — Карл шмыгнул и чихнул. — А вот простыну — запросто.

Тут юнец прав (странно называть человека на три-четыре года младше себя юнцом, но слишком уж наивным и недалеким был попутчик) — по прибытию в город первым делом придется идти к жрецам, раздувая и без того немалые расходы. И как только люди докачиваются до хай-левелов с такой-то сложностью? Не РПГ, а симулятор естественного отбора в особо жестких условиях, ей богу...

— Не пойму, сейчас день или ночь? — пискнула Крис.

— На моих часах, — прислужник поднес запястье к морде, — без пяти минут жопа.

Хорошо еще тракт засыпали гравием, и не пришлось топать по колени в грязи, однако каменное крошево отчаянно хрустело под ногами.

— Извините! — спустя сотню метров крикнул Карл. — Обождете минутку?

— Что случилось? — обернулся и приставил ладонь козырьком, чтобы хоть на миг избавиться от водопада со лба.

— Надо... отойти, — парень покраснел и потупил взор, — по нужде.

— С каких пор неписи начали ходить в туалет?!

— Неписи? — товарищ отшатнулся и вылупил глаза, о чем миг спустя пожалел и потер веки рукавом. — Не совсем понимаю, о чем вы. Вернее, совсем не понимаю. Сколько себя помню — всегда хожу.

— Ептыть... — ох уж эти игровые механики. — А потерпеть никак?

— От самых катакомб терплю, мастер!

— Можешь лить в штаны, — посоветовал «гоблин». — Мокрее уже не станут.

— А потом и постираются, — поддакнула торговка, в край засмущав писаря. — Уже два раза так сделала.

Настал мой черед таращиться и ловить капли приоткрытым ртом. Заметив изумленные взгляды, девушка хихикнула и тут же нахмурилась:

— Ребят, я пошутила. Вы чего?

— Хохмачи, блин, — огляделся, на всякий пожарный разминая озябшие пальцы. — Ладно, иди. Только быстро и недалеко.

Карл вошел в рябящую, как помехи телевизора, завесу и растворился, невидимый и неслышимый для оставшихся на дороге товарищей. Мы встали кругом, трясясь от холода и — чего уж греха таить — страха. Чтобы хоть немного согреться, приобнял стучащую зубами Крис за плечи. В ответ девушка прильнула ко мне, прижавшись щекой к груди, но все равно чувствовал себя обмотанным влажной простыней и по шею в осенней реке, а все накопленные толики тепла вымывало за считанные мгновения.

— Эх, — вздохнула торговка, сунув руку в мой инвентарь. — Постоянно ворую, а воровать так и не научилась.

— Это явно не тот навык, который стоит прокачивать.

— От вредных привычек так просто не избавишься. У тебя вот есть вредные привычки?

— Влипать в неприятности считается?

Девушка кисло улыбнулась и проворчала:

— Ну где он там есть, околею скоро...

И правда — прошло уже минут десять, а от писаря ни ответа, ни привета. Он, конечно, не уточнял, по какой нужде пошел, но за такое время мог бы справить обе. Не то что бы сильно за него переживал, но терять бойца в начале пути — значит, сократить шанс добраться до ворот в целости и сохранности.

— Чупа! — гончая вскинула башку и навострила уши. — Иди проверь, все ли в порядке.

Бестия припала пятаком к земле и скрылась в ливне, а секунд тридцать спустя вернулась с лоскутом светлой ткани в зубах. Судя по простроченному краю и прорези для пуговицы, кусок не так давно срезали с кафтана парнишки, а бурые пятна на обратной стороне намекали, что хозяина можно не искать.

— Надо уходить! — Майлус словно прочитал мои мысли. — Ему не помочь!

— Ждите здесь, — поманил собачку и шагнул на обочину.

— Стой! — Крис тут же метнулась и вцепилась в предплечье руками. — С ума сошел?!

— Я быстро. К тому же, со мной Чупа.

— Артур!

— Я быстро, — повторил, как робот, высвободился и скрылся под покровом леса.

Нет, спасать парнишку и в самом деле бессмысленно — после встречи с суккубой неписи долго не живут. Просто хотел убедиться, что нам пакостит именно Хира, а не иное похожее существо. Гончая привела к деревцу, за которым справил последнюю нужду попутчик, но того и след простыл — ни крови, ни подвешенного на ветке тела, ни клочков одежды. Зато на земле отчетливо отпечатался контур пентаграммы — судя по всему, демоница отправила бедолагу прямо в ад, нафиг. Отрез шелка был же посланием, без единого слова говорящим о том, что вскоре ждет обидчика рогатой стервы и его друзей.

Подстегиваемый нарастающей паникой, выбрался на тракт за миг до того, как в кроне дуба напротив мелькнули две красные точки и тут же потухли. Чупа коротко гавкнула, прыгнула на середину дороги и зарычала, морща нос и высовывая язык. Только и успел крикнуть: «пригнитесь!», прежде чем швырнул в дерево колдовскую сферу.

Пылающие протуберанцы озарили листву фотовспышкой, вырвав из мрака знакомые поджарые очертания в короткой коже. Прислужница пумой сиганула на соседнее дерево за секунду до всполоха белого пламени, превратившего мокрые ветви в шипящие уголья — только хвост сверкнул. Эльф выпустил вдогонку две стрелы, но бестия скрылась в лесу, и глупо надеяться, что навсегда.

— Что случилось?! — Кристина запоздало щелкнула бичом, с дрожью глядя по сторонам. — Где она?

— Какая разница — все равно скоро вернется. Валим, в темпе. К обочинам не подходим, держимся кучнее и не зеваем.

До спасительных стен оставалось около четырех километров — жалкий час пути обычным шагом. Но под куполом гремящей бури и с взбесившейся тварью позади (или сбоку, или спереди, или сверху, или снизу) переход мог сильно затянуться. Очень сильно. Вплоть до бесконечности — если вы понимаете, о чем я.

Четверть пути прошли без происшествий, затем Чупа навострила уши и засеменила по обочине, порыкивая и громко сопя. Собака была нашим единственным детектором, способным издали заметить приближение суккубы, поэтому отзывать не стал, а внимательно наблюдал за поведением.

Чудище пребывало в относительном спокойствии — запах незримой охотницы ослаб, выветрился, и ложное чувство безопасности дорого нам обошлось. Громко свистнуло, словно огромный кнут рассек воздух, гончая с визгом согнулась колесом и вцепилась во что-то пониже хвоста. Сперва подумал, питомицу укусила за лапу змея, но подбежав ближе, заметил размочаленную пеньковую веревку на голени — бедолага угодила в силок. Животному ничего не угрожало, а ловушка причиняла не больше страданий, чем затянутый морской узел, но Хира и не собиралась мучить соплеменницу, сделав ставку на иной исход.

Крис и Вупс с кинжалом на перевес сразу же подбежали ко мне, а вот Майлус замешкался, со страху тыча арбалетом куда попало. И тут дрожащее марево пронзил звук, похожий на рев реактивного движка, поперек дороги вспыхнула огненная полоса, потушенная ливнем лишь секунды спустя, а горе-изобретателя на огромной скорости унесло в лес. Все произошло столь быстро, что не успел и выпрямиться, а когда встал, сжимая в кулаке отрез веревки, дикий вопль соратника затих вдали.

По сути, мишеней для дьявольской охотницы осталось трое — гончая демоницу, видимо, не интересовала — может, не видела в ней особой угрозы, может, по каким-то своим соображениям. Бывает же такое, что безжалостный убийца с большим пиететом относится к зверушкам, но при этом сдирает живьем кожу с людей. А если проанализировать очередность недавних нападений и высказанные давеча обещания, следующей жертвой должен стать имп, за ним — Кристина, ну а я буду последним свидетелем страданий друзей и близких.

— Я не отдам Вупса, — прошептала девушка, подумав о том же, о чем и я. — Ни за что...

Подруга выглядела так, будто боялась и кипела от злости одновременно. Хмурые брови резко контрастировали с приоткрытым ртом, а сжатые кулаки и решительный взгляд — с покрасневшими веками и дрожащими губами. Торговка шагнула к притихшему, воровато озирающемуся чертенку и взяла за плечи, готовясь грудью заслонить от любой беды, а при необходимости пожертвовать жизнью. Неужели каждый демонист до глубины души прикипает к слуге? И если суккуба воспринимается как пассия, гончая — как домашний питомец, то имп... как ребенок? Или же это особенность не совсем здоровой психики спутницы? Выберемся — спрошу, но сначала надо избавиться от погони.

Чтобы свести на нет любые попытки похитить карлика, встали по бокам от него и взяли за руки, придав еще больше сходства с малышом. Издали нас легко бы приняли за молодую семью, выгуливающую подрастающего отпрыска и собаку, вот только вменяемые родители не выходят на улицу в такую погоду. Полчаса спустя вдали показались тусклые мерцающие огни, образующие очертания сходящихся к вершинам колонн — не иначе свет в оконцах домов-башен. Значит, до города осталось всего ничего. Значит, Хира вот-вот атакует, потому что лучшего момента для нападения может и не представиться.

Невзирая на боль, трясущийся браслет и трату последних крох энергии, зажег шар в ладони и поднял над головой. Помогло так себе — видимость все равно не дальше вытянутой ноги, зато при малейшей угрозе сумею немедленно швырнуть заклинание в обнаглевшую бесовку. Шум дождя изменился — все отчетливей слышал тонкий перестук по тисовым крышам и гулкий грохот по каменным блокам стен. Зашевелились фигуры на боевом ходу — стражники заметили приближающуюся огненную сферу и поспешили взвести тетивы. Еще немного, еще пара сотен шагов — и мы спасены, но почему рогатая медлит? Испугалась дозорных? Не похоже. А вот дотянуть до упора, а потом устроить сюрприз — очень даже в ее стиле.

Крутил головой до хруста в шее, оборачивался, изо всех сил таращился по сторонам, но не замечал ни намека на подвох. Но как вскоре выяснилось — не туда смотрел. Высоко над нами вспыхнула пентаграмма, и оттуда копытами вперед не выпрыгнула, а вылетела быстрее стрелы демоница. Распахнутые на всю длину крылья сперва врезали воздушным потоком, а затем — костяным каркасом с колючими перепонками. Видели когда-нибудь (или не дай творец, испытали лично), как лупят крыльями тетерева или лебеди? Посмотрите на ютубе — обалдеете.

А потом представьте двойной удар бестии из Нижнего мира, многократно усиленный приданным ускорением. Нас сшибло с ног и отбросило по разные стороны тракта, а он, между прочим, метров десять шириной. Не успел отойти от оглушения и вспышки боли, как Хира схватила импа за шиворот и тряхнула так, что бедолага выронил кинжал. После сунула под мышку, прижав руки и лишив возможности сопротивляться, и открыла перед собой портал.

— Вупс!!! — не своим голосом завопила девушка. — Не трогай Вупса!!!

— Да не волнуйтесь вы так, — с ехидной ухмылкой произнесла суккуба. — Я его верну. Правда, не сразу. И не совсем целиком. Чао!

Послав мне воздушный поцелуй, прислужница бомбочкой прыгнула в пентакль, а крик Кристины заглушил раскат грома.

Глава 15. Подъем-трава

Поначалу стражники вообще не хотели пускать нас, а затем устроили тщательнейший досмотр, разве что на зубок не попробовав амулеты. А все потому, что пара дрожащих, грязных и согбенных путников ни с какой стороны не тянули на бравых поборников и спасителей Парамора. Сдается мне, если бы не метка на скуле, являющаяся своеобразной печатью, скрепляющей жизненно важный для графа пакт, ворота бы и вовсе не открыли. Ведь для того, чтобы поднять литую плиту высотой около двух метров и шириной почти в десять дюжине стражников пришлось несколько минут скрипеть кабестанами и воротами, приводя в движение сложнейший механизм.

Из-за струй в лицо и непроглядной темени описать стены в мельчайших деталях вряд ли получится, но вычерчивающийся пенными брызгами контур рисовал громадину, подобной которой видеть еще не доводилось. Не город, а столовая гора, не жители, а гарнизон закованных в латы пикинеров, арбалетчиков и щитоносцев с широченными, как штык лопаты, зазубренными тесаками. Не знаю, где набирали этих ребят и чем кормили, коль вымахали под два метра, но тяжелые доспехи больше напоминали гравированные металлические скафандры вороного с отливом цвета, а кожаные плащи поверх и вовсе превращали защитников в огров или троллей.

На узких мощеных камнем улочках ходячие танки представляли страшнейшую угрозу и человеку, и твари, но если судить по уложенным штабелями трупам, главный враг притаился не снаружи, а внутри стен. Свет кованого восьмиугольного фонаря на цепи сгонял клубящийся мрак с осунувшихся изможденных лиц, сперва принятых за последствия недельного разложения, однако ни намека на трупный запах так и не почувствовал. Хотя мертвяки с такой «выдержкой» должны вонять за версту даже при таком жутком ветре.

— Что с ними? — спросил у мерно топающего, будто в невесомости, провожатого — четверо воинов окружили припозднившихся гостей квадратом, и пятый с фонарем брел чуть впереди.

— Хворь, мастер! — прогудело из отверстий ведроообразного топфхелма. — Неведомая. Жрецы только руками разводят. Надеюсь, у вас что вызнать получится, пока весь город не вымер.

— Ага, — невольно коснулся скулы и шмыгнул. — Буду стараться, как в последний раз.

Несмотря на мрачные декорации, Кастель-Ван выглядел, что называется, дорого-богато: чистая брусчатка с ливневыми решетками, башни со стрельчатыми витражами — видимо, недостаток ярких красок местные восполняли всеми доступными способами. Будь их воля — и фасады малевали бы всеми цветами радуги, да с такой погодой все облезет быстрее, чем успеет высохнуть. К тому же, хрен его знает, видели ли параморцы радугу хотя бы раз, или пестрая полоса в небе здесь явление сродни мифическому, вроде моста в Вальхаллу. Вот и приходилось ограничиваться лепниной и панно, придающими городу еще больше готичности и сходства с древним некрополем.

Без конвоя мы бы заплутали после первого же поворота, даже зная точное направление. С одной стороны, под охраной бугаев не надо думать о дороге, но с другой освобождалось слишком много места для иных, куда менее приятных мыслей. И если меня одолевали думы о грядущей гибели, то Крис время от времени хныкала, как ребенок, и вырывалась всякий раз, когда пытался взять за руку. Для посторонних мы выглядели влюбленными после крупной ссоры, но в месте, где полным-полно более весомых поводов пустить слезу, по таким пустякам не плачут. И стражник с фонарем — наш тяжелый лязгающий Данко — сразу обо всем догадался.

— Потеряли кого-то, госпожа? — участливо спросил великан. — В эти черные дни многие ушли навсегда.

— Если она его хоть пальцем тронет, — блеск в глазах спутницы совсем не понравился — подкрась алым и от Хиры не отличишь, — ты тоже ответишь.

Оставалось лишь промолчать — а что тут скажешь? Демоница подумала бы насчет игрока — и то лишь когда между нами все шло хорошо. Теперь, появись на то нужда, бестия и живого человека прикончит, а уж непися — и подавно. И плевать, что имп для Кристины более важен, чем суккуба для меня.

Обещать, что все будет хорошо — врать в лицо и усугублять и без того незавидное положение. Клясться, что спасу Вупса любой ценой — пускать слова на ветер. Чтобы кого-то спасать, надо знать, где он находится. Прислужница не захочет (а она не захочет) — днем с огнем не сыщешь. Можно, конечно, попытаться взять на слабо и вызвать на поединок, однако не факт, что вывезу. К тому же, ничто не мешает засранке отправиться на дуэль, а перед этим послать Крис через портал бандерольку с куском чертенка. В итоге и мне зад надерет, и подругу доведет до ручки — такой себе план, если честно. Чтобы разрулить ситуацию, нужно брать хитростью и уравновесить баланс, который сильно смещен в пользу рогатой. Проще говоря, найти не саму Хиру, а нечто очень для нее важное, и если не обменять ценность на заложника, то хотя бы принудить не причинять бедолаге вреда.

Вот только ради чего (или кого) коварнейшее создание обоих миров пойдет на невыгодное для себя соглашение? Что я вообще знаю о девушке, кроме особенностей характера, вкусовых предпочтений и нескольких размытых фактов из прошлого? Ничего. Да и то, что уже известно, может запросто оказаться лапшой на ушах. Нет ни одной болевой точки, ни единого центра притяжения, ни маломальской привязанности, а ведь эта нахалка, несмотря на некоторые «проблемы» в поведении, вовсе не зло в женском обличье. Хира чувствительная и тонкая натура, хоть и пытается маскировать ранимую душу всеми разумными и неразумными методами.

Но не могу же я украсть у нее душу — нужен более материальный предмет, до которого удастся добраться без риска для...

Погодите-ка...

Или все же могу?

Уже приходилось похищать душу для костюма, но здесь иной случай — перекачка энергии из тела в носитель попросту убьет суккубу. Понадобится более тонкий подход — например, договор, согласно которому при тех или иных условиях душа демоницы перейдет в мое полное и безоговорочное распоряжение. На действующий пакт опираться не стоит — слишком вольная трактовка, слишком много неточностей и пищи для домыслов, в случае чего дьявольская адвокатесса раскатает меня, как топ-донатер нуба. Пожалуй, поговорю на эту тему с Легатом — уж рыжий-то хвостатую знает получше моего, авось чего подскажет. А если не получится выйти на связь, поищу ответы в трактатах по демонологии — где ж им еще быть, как не в осажденном нечистью городе-крепости. Так или иначе, все пути вели в замок параморского господаря, стоящий напротив небольшой квадратной площади.

Формой убежище графа напоминало сложенный из блоков кирпич, а обилием каменных фигур и резных шпилей — католический собор. На первом этаже не виднелось ни окошка — только литая плита входа, зато второй щедро зиял зарешеченными прорезями бойниц. Двускатная крыша под металлической клепаной черепицей была столь высока, что сошла бы за мансарду, а вместо зубцов боевой ход огораживали стрелковые башенки, четыре угловых — под острыми, увенчанными флюгерами колпаками. Между возвышениями вечным дозором встали изваяния бесов всех видов и размеров — уродцы скалили клыкастые пасти и замахивались острыми когтями, будто хозяин надеялся, что жуткие скульптуры отгонят «мясных» сородичей. Над растянутой на коньке штанге реял флаг, вполне логичный для подобного места — черное полотнище с золотой бахромой, белый герб в виде рогатого черепа, пронзенного кинжалом в латной рукавице. Особого колорита добавила молния, озарившая обитель в тот самый миг, когда отряд ступил на крутую мраморную лестницу — для пущего «канона» не хватило только выпорхнувших из гнезд летучих мышей и зловещего смеха под аккомпанемент воя волков.

Но нет, нас даже не встречал туповатый горбун-дворецкий, а сам граф не выглядел как среднестатистический вампир и оживший мертвец. Среднего роста, пожилой, с выпирающим из-под бархатного камзола брюшком и залысиной в обрамлении коротких седых волос. Узкий подбородок, прикрытый аккуратной бородкой, мясистый нос, умные и ни разу не пугающие серые глаза, малость косматые брови — чуть «диковатый», но в целом ничем не примечательный джентльмен в годах с печальной строгостью во взгляде. Драгомир скорей напоминал преподавателя истории, чем кровожадного тирана, заключившего сделку с тьмой.

— Мастер, — Куловский поклонился, положив ладонь на грудь, и в его голосе — спокойном, тихом, умиротворенном — сквозили только учтивый аристократизм и степенная мудрость. — Леди.

— Граф, — ответил тем же жестом, вызвав у мужчины по-отечески добрую улыбку. — Я — Артур, это — Кристина, а это — Чупа.

— Милая собачка, — господарь поднял подсвечник и подслеповато сощурился на скулу. — Три дня... Что же, не смею ни на чем настаивать и готов немедленно оказывать всяческое содействие. Приказывайте, отныне вы — мои повелители. В пределах разумного, конечно.

— У вас есть библиотека? — с порога пошел ва-банк. — С книгами о темных искусствах?

— Конечно, — граф вновь улыбнулся, не размыкая губ — визит спасителей его явно обрадовал. — Это же Парамор. Но в таком виде не пущу, пусть на счетчике хоть последние сутки. Ванна, чистая одежда, ужин — на все уйдет не больше двух часов. А уж потом приступим.

— А можно... — неловко поднял руку, будто робкий школьник на уроке деспотичной учительницы.

Драгомир обернулся и вопросительно уставился на меня, чуть склонив голову вбок.

— Что-нибудь бодрящее. Ну... типа кофе или энергетика. В сон клонит — не могу... А спать нельзя.

— Хм... — мужчина выпятил подбородок. — Есть одно средство — настойка подъем-травы. Молодым оно, правда, ни к чему, но бодрит — мое почтение.

— Думаю, подойдет, — замок как следует протопили, и от тепла накопившаяся усталость надавила скалой, дымка застилала глаза, а уши набили ватой — еще немного и без допинга рухнул бы где стоял.

— Думаю, тоже. Но помните, мастер — у средства есть побочный эффект. Отвар назвали так не потому, что от него легко вставать по утрам. А у слова «бодрящий» есть более точный синоним — «возбуждающий». Понимаете, о чем я? Трое суток проскачете козликом — гарантия, но если сбросите напряжение — заснете надолго. А с учетом вашей метки, скорее всего — навсегда. И ни зелья, ни магия, ни поцелуй истинной любви не спасут. Вы осознаете риски?

— Да... — с трудом подавил зевок и потер опухшие веки. — До двадцати дотерпел и еще капельку выдержу.

Крис как-то странно покосилась, но ничего не сказала. Граф же с уважением кивнул и элегантным мановением кисти велел следовать за собой. Внутреннее убранство замка выполнили в двух стилях: нижнюю половину стен оббили мореным дубом, верхнюю — красным шелком, расчерченным на ромбы золотистыми шнурками. Вкупе с огромными каминами, в зевах которых словно открылись порталы в преисподнюю, и обилием громоздкой, но довольно простой мебели интерьеры напоминали клуб из «Твин Пикса». Недостаток света (костер — это все же не лампы), кровавые тона и запах запустения внушали столь сильный дискомфорт, что сон улетучился сам собой. Возможно, суть в привычке, возможно, сужу других по себе, но в столь неприятном, пугающим окружении я бы жить не стал ни за какие коврижки.

Миновав разделенную на два крыла прихожую (замок, в первую очередь, защитное сооружение, а дом уже потом), вышли в длинный узкий коридор с черно-белыми плитами на полу — наверное, чтобы воинам проще выстраиваться в порядки. Вот только самих бойцов до сих пор нигде не заметил, а их роли исполняли манекены в тяжелых доспехах и при оружии, расставленные на высоких постаментах вдоль стен. Не удивлюсь, если это големы, живая броня, или иная заколдованная стража — канону более чем соответствует.

У лестницы в конце коридора дожидалась прислуга — две рослые крепкие женщины средних лет с собранными в тугие косы темными волосами. Помощницы носили белые блузки, черные жилетки и пышные юбки до щиколоток, руки держали на животах и смотрели в пол, недвижимые, точно статуи. Кожа показалась чересчур бледной, но как тут загореть с такой-то погодой, да еще и безвылазно сидя в полутемном каменном мешке.

— Покажите гостям комнаты и согрейте воды. После дайте переодеться и проводите в трапезную, — спокойным, но властным голосом распоряжался хозяин, держа левую ладонь за спиной. — Поторапливайтесь — мы все очень спешим.

Горничные низко поклонились, развернулись, как вымуштрованные солдаты, и застучали каблучками по ступеням, причем настолько в такт, что казалось, словно идет одна женщина, а не две. Нас отвели в коридор в левом крыле со множеством одинаковых дверей без номеров и указали на пару крайних. В отличие от бесконечных, построенным по всем правилам фортификации, лабиринтов, жилые помещения отличались просторностью. В моем без особого стеснения поместились камин, двуспальная кровать, книжный шкаф и кресло за журнальным столиком. У огня, рядом с пушистой серой шкурой неведомой зверушки примостилась объемистая кадка пахнущей мятой воды. На перевернутом деревянном ведерке лежали похожий на ежа ком мочалки и кусок душистого мыла, а на одеяле разлегся длиннополый банный халат с серебристым отливом.

Перед тем как раздеться, попробовал связаться с Легатом, но все мысленные и словесные вызовы остались без ответа — у абонента то ли закончились силы, то ли забрел вне зоны доступа сети, то ли занимался более важными и полезными делами, чем гайдить новичка. На полках тоже не нашлось ничего интересного, кроме пылящихся черт знает сколько лет рыцарских романов. Шутки ради открыл первый попавшийся на рандомной странице и прочитал:

«Мускулы господина Каргардхарона были тверже, чем его доспехи — Эмильена знала, о чем говорила, ведь трогала и то и другое, будучи младшей лекаркой в свите странствующего борца со злом. Но раньше Эмильена касалась господина Каргардхарона исключительно ради искупления долга целителя и преданной слуги — зашивала раны от драконьих когтей, вынимала иглы свиноплюев и ржавые разбойничьи стрелы. Это были отношения доктора и пациента, однако теперь они перетекли в нечто большее. Отныне Эмильена трогала Каргардхарона как жена — мужа, и могла не называть его господином и полным именем, а просто — Каргард. Тем временем, после нескольких робких прикосновений копье Каргарда уже изготовилось к неравному...».

Грубо захлопнул книгу — та в ответ чихнула пылью — и вернул на место. Такого счастья и в реальности по уши. Не хватало еще читать дешевое фэнтези, находясь в дешевом фэнтези. Собрался уже стащить с себя размокшие лоскуты, как вдруг дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел Драгомир. Граф протянул пузырек без этикетки, подмигнул и, не сказав ни слова, удалился спешным шагом. Я не знал, сколько надо пить, но в сосуде вряд ли уместилось бы больше трех столовых ложек, поэтому залпом выдул все. Будь у снадобья строгая дозировка, Куловский бы предупредил — не в его интересах травить спасителя.

Кисловатый сироп спиртом обжег пищевод и горящим углем плюхнулся в пустой желудок. В противоход микстуре поднялся строй мурашек, выше поясницы вооружившийся иглами и принявшийся нещадно колоть шкуру на протяжении всего пути до основания черепа. Дернулся, как в припадке, брызнув во все стороны крупными каплями горячего пота, шумно втянул сгустившийся воздух сквозь стиснутые зубы и зажмурился до рези и цветных пятен в глазах. Первобытная ярость била фонтанами, словно у обожравшегося грибов берсерка — в исступлении эмоций опустился на колено и заколотил кулаком по бедру, как Тилль Линдеманн на концертах. Настучавшись до багрового пятна, рывком выпрямился и с громким «ггррррааааааххх!!!» рубанул локтем по воздуху. И будь пред рукой какое-либо препятствие — сломалось бы или оно, или рука, иного не дано.

— Ухххх, сука! — аж слезу прошибло, как от двойной порции ядреного домашнего хрена. — Ведьмачье зелье, млять.

От сонливости не осталось и следа — по ощущениям за спиной не сутки беготни, драк и ужасов, а полноценная десятичасовая дрема. Проступившие жилы пульсировали, как пиявки, мускулы наливались силой, хотелось бегать, прыгать, ходить на голове и... трахаться. Безумно. До одури. Потому что кровью наполнилось не только мясо, но и пещеристое тело — не знаю, что там произошло у Каргарда, но копье мастера Артура раздулось как в вакууме и едва не дымилось. Сейчас бы разминировать бомбу вручную, но если Куловский не соврал (а ему не резон), то в моем случае рукоблудие равносильно самоубийству. Здорово. Великолепно.

Так, главное — успокоиться. А лучший способ расслабить чресла — отвлечься. В конце концов, есть о чем подумать, помимо секса. Например, как там Кристина. Бедняга переживает из-за потери друга и некому ее утешить, а красавица совсем одна и, судя по звукам, уже забралась в бадью, а значит, совсем голая и, скорее всего, гладит себя, отмывая дорожную грязь...

Отставить, Щеглов! Что у нас дальше на повестке дня? Хира. Чем бесовка занимается? Где держит импа? Всегда хотел узнать, неужели суккубы только с людьми спят? Или среди своих тоже отношения заводят? Но тогда с кем? С инкубами? Или им в принципе без разницы, лишь бы было чем. То есть, и Вупс сгодится, а для разнообразия, глядишь, и гончей не побрезгует...

Артур!

Дал себе пощечину, затем скомкал мокрую холодную одежду, прикрыл причинное место и начал нарезать круги по спальне в надежде хоть немного остудиться. И заодно зарекся вообще не думать о представительницах прекрасного пола в любых ипостасях. Третий пункт плана — Легат. Демонист наверняка знает слабости бывшей прислужницы, да и в темных науках подкован всяко лучше меня — надо связаться с ним как можно скорее и вытянуть как можно больше информации. Кстати, он что-то там говорил про дворец с сотней рогатых развратниц. Сам-то пробовал — или втирает, как заправский менеджер по продажам. Сотня суккуб... как представлю...

Очередная затрещина и глубокий вдох. Как там ребята из «Кода Да Винчи» с похотью боролись? Веригами и самобичеванием? С первыми тут напряженно, зато со вторым полный порядок — скрутил шмотки «морковкой» и от души секанул по стопе. Результат превысил все ожидания — кончик перегнулся на внутреннюю сторону и вызвал столь сильную судорогу, что от боли все потемнело, а я шлепнулся на кровать. К счастью, мучения не прошли даром — возбуждение отступило, а обнаженные женские телеса перестали мерещиться в каждой выпуклости и вогнутости.

В дверь постучали и без спроса вошли. Служанка заперла за собой засов, привалилась спиной к доскам и со сладострастным стоном расстегнула пуговицу на блузке. Тонкие пальчики с черными ноготками за считанные секунды спустились чуть ли не до пупка, открыв взору высокую спортивную грудь, туго стянутую черным кружевным бюстье со шнуровкой вдоль живота.

— Господи... — откинулся на спину и закрыл лицо ладонями. — У графа что, склероз? На кой подсылать тебя сразу после зелья?

— При чем тут граф? — ответил знакомый томный голос, от которого по мне будто ультанула Мэй. — Если бы пялился не только на сиськи, то не задавал бы глупые вопросы.

Приподнял голову и увидел Хиру собственной персоной — демоница настежь распахнула блузку и рывком сбросила пышную юбку, оставшись в тонюсеньких танго с кружевной оторочкой и ниспадающих до копыт сетчатых чулках с подвязками.

— Ну что, малыш, — садюга сжала груди и облизнула влажные губки. — Ставки повышаются, гештальты закрываются и все возвращается на круги своя. Не получилось в прошлый раз — получится сейчас. И ты станешь первым человеком, который умрет от моей красоты в буквальном смысле.

Глава 16. Пари на жизнь и на смерть

Бестия шагнула ко мне, игриво покачивая хвостом и всеми частями, к коим оный имел непосредственное отношение.

— Не подходи! — прорычал псом, и вспыхнувшая в ладони сфера озарила комнату, как многоваттный лайтбокс. — Во мне столько моджо, что взорву на хрен весь этаж.

— И тогда погибнем все, — девушка без страха прошла мимо и легла на кровать в позе Данаи кисти Рембрандта — на боку, приподнявшись на локте и выпятив бедро. — Я, ты... милашка по соседству.

— Ты же этого и добиваешься.

— Не совсем, — Хира перевернулась на живот, примостила подбородок на сцепленные пальцы и согнула ножки в коленях. — Сгореть в темной энергии — слишком быстро и скучно.

— А ты, значит, хочешь растянуть удовольствие?

— Р-р-р... — суккуба перекатилась на спину, совсем как балдеющая кошка, и раскинулась звездой на всем покрывале. — Обожаю, когда мужчины угадывают мои желания.

Потушил шар и нахмурился, глядя поверх незваной гостьи, хотя боковое зрение все равно видело достаточно для того, чтобы фиал затрещал от переизбытка давления. Не могу сказать, что это первый раз, когда вижу вживую полуголую женщину, но все предыдущие разы ни к чему не привели, а либидо обладает кумулятивным эффектом — иначе говоря, накапливается, из-за чего у организма предусмотрен эволюционный механизм автоматического сброса напряжения. И если бы копить моджо было столь же полезно, как и деньги, то всемогущая и далеко не глупая природа от подобной фишки либо отказалась, либо вообще не стала с ней заморачиваться.

К чему я все это? Да к тому, что катающийся по койке эталон страсти и вожделения мог усыпить меня навсегда даже без прикосновений, ибо сохранять самообладание после всего вытерпленного и полного флакона подъем-травы удавалось все сложнее. Эти звуки, формы, движения, запах... будь я дворовым кобелем — вырвал бы цепь с корнем и вынес лбом забор и от десятой доли столь мощного концентрата желания. И только неиллюзорная близость смерти удерживала переполненные щекочущей сладостью чресла от взрывного извержения.

— Скажи, ты любишь азарт? — спросил, повернувшись к развратнице в профиль. — Уважаешь риск? Ты игрок, или просто наблюдатель?

— А у тебя есть какое-то предложение? — демоница села, широко расставив ноги, и провела ладонями по внутренним сторонам бедер. — Рискнешь проверить, сможешь ли меня заинтересовать?

— Рискну. И позволю сделать то, за чем пришла. Но если выдержу и не засну — возвращаешь Вупса в целости и сохранности. Сломаюсь — что же... тогда и флаг в руки — мне уже будет все равно. Условие одно — никаких прикосновений и вот этого вот всего.

Прислужница перестала растираться, приподняла брови и как-то странно улыбнулась.

— Погоди, давай еще раз. В нашем деле без точных формулировок никуда, — красотка вскинула ладонь и загнула палец. — Итак, ты — закоренелый девственник, вылакавший тройную дозу сверхмощного афродизиака, бросаешь вызов демону похоти, соблазна и плотских утех? И даешь мне, сотню лет практиковавшейся у лучших конкубин Цитадели Тьмы, попытку на то, чтобы вынудить твой пиструн начихать в трусы? Ничего не путаю? Может, на бумаге запишем?

— Устный договор — тоже договор, — устало скривил пересохшие губы. — Это публичная оферта, солнце. Играй — или проваливай.

— Ты ведь понимаешь, что шанс победить в этой игре лежит в промежутке от нуля до ни хера? — гнула свое чертовка, мерцая алыми глазами.

— Ты игрок или спортивный аналитик? Я все сказал — да, нет?

— Может, еще подумаешь?

— Да, нет?

— Да! — дробный топот копыт застучал судейским молотком. Хира подошла вплотную, едва не касаясь кожи проступившими сквозь шелк бугорками, и прошипела в лицо: — Но у меня тоже есть условие — не жмуришься, не отворачиваешься, не затыкаешь уши и не мешаешь. Поправки принимаются?

— Справедливое условие, — кивнул. — Согласен.

— Подписано, — суккуба послала воздушный поцелуй. — Сам предложил, сам настоял — сам виноват.

Демоница крутанулась на месте, чуть не протерев паркет до основания, и мягким шагом подошла к двери. Прижалась рогами к доскам и прогнула рельефную спинку, выпятив чуть прикрытую задницу в лучшем из возможных виде. Постояла несколько секунд, не то собираясь с мыслями, не то вспоминая танцевальные па, и начала притопывать правым копытом — топ-пауза-топ-пауза-топ. Миг спустя промежутки заполнили щелчки сгибаемого вопросом и резко распрямляемого хвоста, стрелка которого шлепала по воздуху как мухобойка по столу.

В медленном гипнотизирующем ритме девушка подняла руки, свела пальцы домиком высоко над головой и, не прекращая топать и щелкать, повернулась лицом, втягивая и напрягая живот. Единственное порывистое движение — и блузка разлетелась на две равные половины вместе с обрывками жилетки. Прислужница зашагала в обратном направлении, но мотив мозговым трояном подселился в мозг и все еще звучал столь же отчетливо, как и наяву. С каждым шагом бюстье шевелилось и сжималось, пока не превратилось в узкие треугольники на тесемках — вдвое меньшие, чем Хира обычно носила под курткой.

Дойдя до письменного столика, девушка отшвырнула к стене массивное дубовое кресло, а сам стол ударом ноги толкнула прямо на меня. С жутким скрежетом мебель остановилась в ногте от коленей — от неожиданности отпрянул, споткнулся и плюхнулся на кровать. Суккуба тем временем на четвереньках заползла на отполированную до зеркального блеска поверхность, распласталась, будто сфинкс, и вцепилась в край. Рывок на себя, и стол заслонил танцовщицу, словно ширма, а товарищ Нутро загодя дал конкретную наводку, что именно ждет за укрытием. Да и сам видел, как тесемки черными каплями стекают с шеи и плеч, не оставляя ни следа на бронзовой в отсветах камина коже.

Когда-то давно научился смотреть сквозь людей. Сначала опускал глаза, выказывая слабость и предлагая всем желающим потешить самолюбие за чужой счет. Понимание пришло внезапно — без подсказок и наставлений — взял и решил: хватит. Одно дело сверлить взглядом пол, когда тебя отметелили вдесятером, и принципиально иное, если никто и пальцем не тронул. А ты уже свесил голову, будто кланяешься более сильным, наглым и уверенным, будто ты раб, а все вокруг — господа. Да только ни шиша они не господа — в лучшем случае обыватели, в худшем — шваль без рода и племени. Ни те, ни другие не достойны моего страха, а значит, никогда его не увидят, как и я больше не увижу их. И я смотрел перед собой, мельком подмечая угрозы и не задерживаясь на тех, кто угрозы не представлял. Забавно, но желающих подойти поговорить или отпустить колкость в спину резко поубавилось. Не знаю, что видели случайные прохожие, но отрешение и стеклянное безразличие пугало их на подсознательном уровне. Они находили меня пусть все таким же безобидным, но самую малость странноватым, и в восьми случаях из десяти предпочитали искать более комфортную жертву.

Кто бы мог подумать, что такой навык пригодится не только на темных улочках, но и в романтичной обстановке спальни. И превращать в стекло придется не дерзкого гопаря, только и ищущего, с кем бы зацепиться словом, затем кулаком, но сначала обязательно взглядом, — а самую красивую и желанную девушку на свете, по собственной воле открывающей самое сокровенное. И когда рваная трещина расколола стол на две половины, как минуту назад блузку, увидел перед собой дверь, затянутую бархатом стену и размытое пятно телесного цвета на периферии.

Нет, договор не нарушен — не отвернулся, не сомкнул веки, но и самое интересное осталось вне зоны обзора.

— Ты жульничаешь, — раздраженно произнесла Хира, и крохотные трусики на кончике хвоста маятником гипнотизера закачались перед лицом.

— Как? — к стучащему и щелкающему мотиву прибавилась линия баса в исполнении пошедшего в разнос сердца. Артур еще никогда не был так близок к провалу.

— Ладно, — демоница не прерывала извивающиеся плавные движения. — Идешь в обход? Я тоже так умею. И уж получше некоторых.

Она склонилась к самому уху и томно зашептала:

— Глаза отводить научился — молодец. Но слух не обманешь. Как насчет небольшого тематического саундтрека?

Тихое постанывание вырвало из круговорота отвлеченных мыслей (котики, С++, орбитальная космонавтика, 345 умножить на 249, котики, песня про зайцев, цитаты из «Зеленого Слоника», многокоренные слова в обратном порядке) и вернуло в бренную реальность. Как ни силился, но игнорировать вдохи и выдохи, вонзающиеся прямо в мозг, а оттуда дорогами вен кое-куда пониже, стало решительно невмочь. Даже попытка вообразить самое ужасное и отвратительное явление, сотворенное человечеством — фурри — ни на йоту не ослабило растущее пульсирующее давление, грозящееся в любую секунду сорвать клапан. И пусть я не первый, кому суждено погибнуть от оргазма, невольные свидетели сих событий вдоволь похохочут над великим героем Иринора. Чародей Геннадиус — проиграл в пвп. Разбойник Василий — попался на краже. Рыцарь Бельфегор — сгорел в пламени дракона. Демонист Артур — просто плохо кончил.

И хуже всего — Хира не притворялась, как актриса из дешевых фильмов, а изображала страсть до того правдоподобно, что грешным делом подумал, уж не начала ли бестия... и тут взгляд невзначай скользнул по правому плечу, чьи мышцы ритмично сокращались, а сустав двигался с малой амплитудой, но зашкаливающей частотой. А это говорило об одном — ни при каких обстоятельствах не смотреть вниз и под страхом смерти не думать о том, что в этом самом низу происходит. Да уж, попав в фэнтези, надеялся сражаться со злом, а не с собственной похотью.

— Ради чего ты терпишь? — суккуба с причмокиванием облизнулась. — Да, это твой первый и последний раз, но цель оправдывает средства на все сто. После того, что я с тобой сделаю, и умереть не страшно. Только прикажи... и подарю тебе час, за который тысячи мужчин не раздумывая отдали бы жизни.

Внимание, опрос. Признавайтесь, кто из вас откладывал важные дела, оправдываясь тем, что времени, в принципе, хватает и можно не спешить? Приведу пример: зачем готовиться к экзамену с утра, если лучше выспаться и начать с обеда? Обед: так-то, до сдачи еще две недели — подожду вечера, а пока лучше в комп поиграю. День перед сдачей: ну, теперь уж точно займусь билетами с утра. Обед: ну, вопросов не так уж и много, а половину и без подготовки знаю. После экзамена: блеадь!

Было?

Вот точно такие же сомнения одолевали и меня, пока подруга особо жестоким образом терзала расстегай, задыхаясь и закатывая глаза. Или не терзала, а делала вид — опускать взгляд ниже дрожащей шеи все еще не отваживался, а в мозгу рядышком с назойливым мотивом подселилась не менее раздражающая мысль — а если рискнуть? Вдруг граф ошибся или утрировал, и после разрядки вовсе не придется спать трое суток как убитый, а после — убитым. А если отметина не сработает? А вдруг Кристина сама найдет Светлуну, а квест засчитают мне? Сложно сопротивляться желанному плоду, когда им буквально тычут в рожу. И все же взял себя в руки (в переносном смысле) и, преисполнившись праведным гневом, отогнал постыдные паникерские поползновения.

И дело вовсе не в том, что близость взаправду могла прикончить. А в том, что мне навязывали чужое мнение, принуждали и подначивали совершить то, о чем впоследствии пожалею. Брали на «слабо», а потакать подобному — и есть слабость. А сила и свобода — в умение говорить «нет», сопротивлении мнимым авторитетам, борьбе с внутренней алчностью и тяге к самостоятельности. Я не пес, чтобы вилять хвостом за подачку, пусть брошенная кость самая вкусная на свете. Да, получу заветный приз, но при этом с позором проиграю. Да, откажусь от заманчивого предложения, но возьму свое и одержу верх над соперником. Спрыгнуть легко, залезть трудно, но только так достигают вершины.

Ну и самый весомый аргумент — я должен помочь Крис и не имею никакого права менять ее чувства на собственное удовольствие.

— Артур... — дрожащий шепот стал едва различим. — Я хочу тебя. Как никого и никогда прежде. Правда. Я знаю, как найти дочку графа — уже проходила квест. Верну чертова импа, если так нужен. Сделаю, что угодно, только выдери меня как сидорову козу. Пожалуйста...

Ну да, ну да — сейчас, поверю демону, хоть и стелет зело убедительно. И как докатились до жизни такой? Вспомнил нашу первую встречу и договор, который неоднократно нарушали. И лишь один пункт соблюдался в строгости и точности: «Пока Смерть не разлучит нас». Неужели все так и закончится? Экспедиция в Нижний мир. Падение с черепа. Соблазнение во сне. Неловкие танцы. Выброшенный в море ошейник. Прыжок сквозь пустоту в объятиях кожистых крыльев. Ржавые цепи на стене крепости. Спасение из неволи и забавный маскарад. Поцелуй перед штурмом. Приключения и битвы. Ругань и выходки. Сомнения и недоверие. Все, что пришлось пережить в этом мире, неразрывно связано с демоницей. Хира — это и есть мой мир.

Чем больше вспоминал, тем быстрее возбуждение сменялось томительным волнением в ожидании неизбежного, но вполне закономерного итога. И тем сложнее было сказать то, что сказать пришлось:

— Ты говорила, что училась у лучших конкубин.

— Р-р-р... — мурлыкнули в ответ.

— Дай угадаю — на двойки?

Мощный толчок в грудь опрокинул на кровать. Суккуба выпрямилась — полностью одетая — и спиной вперед вошла в открывшийся портал. Миг спустя оттуда кубарем вылетел Вупс — живой и здоровый, но выражение лица подруги испугало сильнее, чем встреча с Легатом в порту. На меня смотрела маска, выплавленная из чистейшей ненависти и раскрашенная неразбавленной жаждой мести. Если потасовку в трактире могли простить, то теперь все Рубиконы пройдены, а красные линии порваны. И если не сдохну от метки на скуле, то рано или поздно погибну от кинжально-острых ногтей или чего похуже — уж кому-кому, а прислужнице фантазии для истязаний и пыток не занимать. Но иначе нельзя. Просто потому что.

— Артур! — в комнату влетела Кристина, облаченная в черное платье с острым вырезом и буфами на плечах, и оцепенела, выронив рукоятку кнута.

Только тогда заметил, что дверь исполосована черными линиями, однако некая магия не давала подруге пробиться на выручку и заглушала все звуки снаружи. И так уж получилось, что я от удара плашмя развалился на кровати, а «компресс» из размокшей одежды улетел в угол, открыв взору не успевшую рухнуть пизанскую башню. Увидев сию прелесть, девушка густо покраснела и рванула восвояси (боюсь представить, о чем думала при этом), но тут из-под койки выполз закатившийся туда имп и поцокал к хозяйке, на ходу поправляя штанишки.

— Крис, погоди!

Демонистка развернулась, вытаращила слезящиеся глаза, как-то странно икнула и привалилась плечом к косяку. Пьяно мотнула головой, вскинула брови, тут же нахмурилась и побледнела, стоя в шаге от обморока.

— Я все объясню! — бесенок поднял руку.

— Уж постарайся, — прохрипела торговка, рассматривая разгромленную спальню и поглядывая то на заползшего под одеяло меня, то на прислужника, явно не понимая, радоваться возвращению товарища или провалиться сквозь землю.

Но не успела и слова молвить, как под грохот и лязг ворвался Куловский с позолоченной саблей наголо, а за ним — двое дуболомов в тяжелых доспехах и плащах. Немая сцена тоже поразила графа до глубины души, но миг спустя старик ехидно улыбнулся и подмигнул.

— Прошу прощения, — хозяин спрятал клинок и поклонился, пятясь к выходу. — За мебель не беспокойтесь — после подъем-травы и не такое бывает. Хороша настоечка, а?

— Мы не... — пискнула Кристина, но Драгомир поднял ладони.

— Не надо смущаться — мы взрослые состоявшиеся люди. Будь у меня такая женщина, я бы весь замок по камушку разнес, а у вас даже кровать уцелела, — он расправил встопорщенные усы. — Кстати, по дороге сюда мы нашли в углу служанку — кто-то оглушил и раздел беднягу до белья. Ваши проделки? Или внутрь опять пробралась нечисть?

— Мы не... — подруга попыталась оправдаться второй раз — с тем же успехом.

— Да я же не против! Вон у вас даже чертенок есть. Главное — никакого насилия. А если по согласию — то демиург в помощь!

— Спасибо! — крикнул я. — Мы все поняли!

— Вот и славно! Жду к столу.

Не успели стражники удалиться, как в постель на полном ходу запрыгнула Чупа и принялась облизывать лицо, повизгивая и метя хвостом. Слуга, ничуть не озабоченная происшествием с напарницей, принесла мягкие ботинки, черные брюки, рубаху и сюртук. Наспех сполоснувшись в остывшей воде (Кристина многозначительно отвернулась и засопела), переоделся и вкратце рассказал о Хире. Торговку история не впечатлила, хоть и умолчал о пикантных подробностях, оставив тем самым лазейку для домыслов и кривотолков. Но главное — Вупса удалось спасти, а значит, можно наконец заняться мейн-квестом.

Для экономии времени поздний ужин накрыли прямо в кухне — за круглым столом у очага, среди развешанных по стенам сковородок, ножей и связок сушеных трав. Подали жаркое с грибами и вино — скромно, но нам много и не надо, чай не праздник. Быстро поели — быстро приступили к расследованию.

— Что за трупы в городе? — спросил, пригубив густой, как вино, терпкий напиток. — Эпидемия?

— В Параморе это не редкость, — спокойно произнес граф, будто вымирали не его подданные, а вражеские. — Чуть ли не каждый год — новая болезнь, особенно в сезон бесовьих бурь.

Нашарил в сумке гримуар и открыл с другой стороны, мысленно попросив записывать все услышанное. Книга качнула переплетом, точно кивнула, и на пожелтевших листах проступили витые литеры. Не знал, что у Грима имеется такая функция, но догадывался, ведь у многих РПГ есть подробные журналы со всеми диалогами — если задание хоть немного сложнее «подай-принеси» «пойди-убей», то одним только компасом не обойдешься. Предположение оказалось верным — и хорошо, а нет — так попросил бы перо и бумагу.

— Куда могла сбежать ваша дочь? Не просто же в лес она отправилась?

— Если бы знал — уже бы нашел, — без злобы ответил Драгомир. — Скорее всего, в Драк-Харбор — это порт на западе, сутки пути отсюда. Послал людей на разведку, но до сих пор ни ответа, ни привета. На нашем берегу Шивер хоть и поспокойнее, но случается всякое. Советую начать оттуда.

— Сколько Светлуне лет?

— Двадцать пять, — в глазах хозяина блеснуло раздражение. — А что?

— Не сочтите за бестактность, но она довольно взрослая для незамужней.

— Старая дева? — ухмыльнулся Куловский.

— Я не об этом, — поскорей съехал с щекотливой темы. — Вы же не думаете, что у нее никого не было? Не на цепи же она сидела все эти годы?

Старик выпил половину бокала, не сводя с меня насмешливого взгляда.

— Пролагаешь, смылась к любовнику?

— Или к другу. Или подруге. К тем, кому доверяет. Залечь на дно можно и в городе. Даже вашего войска не хватит, чтобы обыскать каждый дом.

— Хм... — хозяин побарабанил пальцами по столу. — Светлуна — домашняя девочка. Признаюсь честно, всегда хотел выдать ее повыгоднее — укрепить оборону, наладить торговлю... Парамор — это осажденная крепость, здесь без связей и поддержки не выжить. Не скажу, что держал дочь взаперти, но... ограничивал контакты. Без фанатизма, но что есть — то есть. И всех подружек давно проверили, даже тех, кто давным-давно съехал. Поверьте, красавица сбежала куда глаза глядят. И порт для этого — лучшая цель. Сел на корабль и ищи-свищи. А она дама видная, образованная — везде пригодится.

— Хорошо, — бегло просмотрел запись и кивнул. — Могу осмотреть комнату дочери?

— В этом есть необходимость? — граф помрачнел.

— Да, — сказал строго и уверенно. — Я не собираюсь копаться в ее белье. Но у нее могли быть письма, дневник... что-нибудь в этом духе.

— Мастер... — Куловский замешкался, решая, выдать все как на духу или же промолчать, но все же закончил, — я проверял и письма, и дневники.

— Вы прямо как мои родители. Тоже думали, что контролировали каждый шаг, но на деле видели только то, что я позволял.

— Не осуждайте, — мужчина вытащил из-за ворота салфетку, скомкал и швырнул на стол. — Современная молодежь не чтит традиций. Равенства вам подавай, свободы — о чести никто не думает. Прошу за мной.

Нас отвели в мансарду, почти полностью отведенную под нужды девушки. Большую часть этажа занимали огромная спальня, ванная, кухня, зал для танцев, музыкальная комната, художественная студия и библиотека. При этом окна находились под самым сводом — никакая лестница не достанет, и вдобавок запирались решетками, а двери из окованных дубовых брусьев явно готовили к длительной осаде. Граф устроил дочери закрытый пансионат в собственном замке — как по мне, перебор даже для диких норм средневековой аристократии.

— Милое местечко, — хмыкнула Крис.

— Наоборот, — прошептал, качнув головой. — И даже не представляешь, насколько.

Глава 17. Правда, которую лучше не знать

— Где ты этого набрался? — спросила спутница, бродя с фонарем среди мрачных коридоров.

— Чего «этого»? — всеми силами пытался найти доказательства неправоты, но все вокруг указывало на верность догадки.

— Ну... ты вел допрос как настоящий полицейский, — без насмешки — наоборот, с уважением — прозвучало в ответ.

Усмехнулся.

— Скорее, как герой компьютерной игры. «Л.А. Нуар», «Детроит», «Шерлок Холмс».

— И как, товарищ сыщик — есть зацепки? — Крис позволила себе легкую улыбку.

— Тут — нет, — повертел головой по сторонам и кивнул. — И не будет.

— Почему? Ты же чуть ли не с кулаками сюда рвался.

— Рвался. Но если Светлуна и жила здесь, то очень-очень давно. Может, в детстве. Посмотри, — поводил светильником перед собой, — это все — декорации. Там, где долго живут люди, все совсем иначе. А это... какой-то кукольный домик, причем построенный теми, кто ничего не соображает в кукольных домиках. Стерильная чистота, идеальный порядок — вещь к вещи, картина к картине, стул к стулу. Перебор даже для чопорной аристократки. Не чувствуется тепла, уюта, домашней обстановки. И никаких запахов. Я, конечно, не Парфюмер и нечасто хожу в гости к девушкам, но не может же спальня, ванная или кухня не пахнуть вообще ничем?

Демонистка принюхалась.

— Ну, не знаю. Пусть Чупа поищет — вон какой пятак отрастила.

— След уже простыл, — присел перед чудищем и потрепал по холке. — Ладно, иди спать, а я загляну кое-куда.

— Нет, — подруга шагнула ближе. — Я с тобой. И под дулом пистолета не останусь в чертовом замке с чертовым графом и твоей чертовой суккубой.

— Там, куда я собираюсь, гораздо хуже.

— Ну и что. С тобой не страшно, — в призрачном свете заметил, как щеки Кристины окрасил румянец. — В смысле... пошли, в общем.

На выходе еле отвязались от Куловского — чересчур заботливый хозяин настойчиво предлагал охрану, и хоть провожатый сильно облегчил бы задачу, я отказался. Стражник на хвосте мог распугать всех тех, с кем хотелось поговорить тет-а-тет, без лишних глаз и ушей. К тому же, дозорные и так в случае чего придут на помощь, ведь метка на скуле — своеобразный ключ от всех дверей, сравнимый по «пропускной способности» с «корочками» майора ФСБ. Взяли только плотные кожаные плащи с глубокими капюшонами — без них выражение «не сахар — не растаешь» обрело бы прямо противоположный смысл.

До сих пор лило как из ведра, а темень стояла такая, что без фонарей над вывесками узкие улочки превратились бы в коридоры «данжен кролера» с убранной в ноль яркостью. Сгибаясь от свистящего ветра и скрипя зубами от невыносимого стука капель, мы шатались по проулкам и подворотням, покуда не наткнулись на дозор из пяти латников. Растянув двумя пальцами кожу на щеке, показал им «мультипаспорт» и велел отвести в больницу, морг или иное подобное место, где можно в тишине и спокойствии осмотреть мертвецов и пообщаться насчет хвори со знающими людьми.

— Да уж, — Крис поежилась. — Знаешь, куда сходить погулять.

— А ведь предлагал остаться...

— Могу пойти в трактир. Думаю, обслужат задаром.

— Слишком опасно — Хира где-то рядом. Одну тебя не оставлю, если что — подождешь за дверью.

Напарница вздохнула, но спорить не стала.

Лекарня стояла в шаге от площади и занимала целую трехэтажную башню, но цель нашего визита находилась глубоко под землей. Как и в любой другой больнице, здесь остро пахло травами, кровью и безразличием — жрецы в белых хламидах равнодушно ходили вдоль коек. Мечущимся в бреду беднягам давали сонные зелья, тем же, кто спокойно спал, касались пальцем шей и время от времени вскидывали руки, чтобы отошедших в мир иной неписей уносили в подвал.

Мы спустились как раз вслед за свежим покойником — широкая лестница привела в холодные казематы, где меньше всего ожила услышать... музыку. В дальнем углу просторного помещения, сплошь заставленного пустующими ныне саркофагами с крупной солью, проступали очертания сидевшей за столом фигуры. Рядом с ней тихонько бренчал автомат — валик с зазубринами и ряд бронзовых прутиков разной толщины под ним. Заводная пружина вращала барабан, радуя единственного слушателя мелодичным перезвоном, отлично сгодившимся бы для медленного танца.

Санитары уложили покойника на вогнутый операционный стол и удалились. Несмотря на присутствие чужаков, фигура не обернулась, продолжая сосредоточенно двигать локтями. Подойдя, поняли, что отвлекаем хозяина подземелья от позднего ужина (ну, или раннего завтрака) — невысокий сухопарый мужчина средних лет лакомился стейком с кровью, используя вместо столовых приборов скальпель и щипцы.

И лишь когда посетители, что называется, нависли над душой, бот утер рот салфеткой и соизволил обернуться. Бледная кожа, впалые глаза в обрамлении темных кругов, заострившиеся скулы, прямые темные волосы пониже ушей. Одет в черный костюм, белые перчатки и вычурный алый сюртук, а на вешалке покачивалась широкополая шляпа того же оттенка. Из-за круглых очков, бликующих даже от тусклого света огарков, человек напоминал ночное чудовище с горящими очами. Взяв бокал красного вина, он закинул ногу на ногу и улыбнулся, обнажив жемчужно-белые острые зубы, и с ехидцей спросил:

— Кто посмел прервать сей чудный романтический вечер?

— Мы работаем на графа.

— Тут все работают на графа, — похожий на архитипичного вампира непись развел руками.

— Тогда вы не откажетесь ответить на пару вопросов.

— И первый, полагаю, о том, кто я такой. Доктор Зандер Кох, — собеседник протянул ладонь, — патологоанатом, коронер, таксидермист, литературовед, философ и алхимик. Но даже этих заслуг не хватило, чтобы разгадать тайну хвори. Если считаете, что ваши знания весомее моих — прошу, дерзайте. Может, вина?

— Спасибо, — брезгливо покосился на бутылку с мутными разводами на стенках, — обойдусь. Расскажите подробнее о болезни.

— Ну... — Кох покачал бокал, — она неизлечима, неотвратима и неразборчива. Забирает молодых и старых, сильных и слабых, мужчин и женщин... Но кое-что общее все же есть — тела разлагаются очень медленно. Бывает, за целую неделю ни единого трупного пятнышка. Если бы не сей удивительный феномен, Кастель-Ван давно превратился бы в огромный зловонный чумной котел.

Хотел задать еще вопрос, но по лицу будто врезали раскаленным кастетом. Похоже, чем ближе конец — тем сильнее ощущения, боль пронзила череп насквозь, все потемнело, закружилось, и в себя пришел, сидя на кресле с промоченным спиртом тампоном под носом. Зандер навис надо мной и принялся бесцеремонно раздвигать веки, губы и щупать пульс, пока бледная как саван Кристина обмахивала меня платочком.

— Как самочувствие? — с тревогой осведомился доктор.

— Как с бодуна...

— Слабость, апатия, сонливость?

— Есть... немного.

— Немного? — Кох наклонился и принюхался. — Знакомый запах. Подъем-трава?

Кивнул. Мужчина посмотрел на торговку, нахмурился и проворчал:

— Дело, конечно не мое, но не рановато-ли?

— Это чтобы не спать! — огрызнулся, потирая онемевшую щеку. Двое суток. День-ночь, день-ночь — смерть. Зараза...

— Вы, главное, не волнуйтесь, — доктор отошел к столу и глотнул вина. — И так выглядите паршиво.

— То есть?

— А сами не замечаете? Осунулись, побледнели... Из вас словно жизнь высасывают.

— Ну да, я же заказ взял. Погодите... А хворь может быть как-то связана с магией?

— Любопытное предположение, — Зандер потер подбородок. — Но давно и неудачно мною проверенное. Какие только реагенты не использовал, от ладана до золота — никакой реакции. Стало быть, если магия и была, то после смерти без следа выветрилась из тела.

Несмотря на конскую дозу местной «виагры», встать с кресла удалось лишь с помощью Кристины. Тошнота и головокружение потихоньку отступали, но самочувствие было далеко от нормального — то ли передоз сказывался, то ли стресс, то ли утекающий счетчик. Поставив фонарь в изголовье трупа, взял со столика увеличительное стекло и внимательно осмотрел лицо, но не нашел ничего, похожего на отметины или шрамы.

Больше в подземелье делать нечего. Распрощавшись с доктором, вышли на улицу, где прямо под ступеньками ошивалась шайка странных личностей. Несмотря на дикий ливень, незнакомцы, в круг которых затесались и молодежь, и пожилые мужи, щеголяли в легкой домашней одежде, а в руках сжимали кочерги, черенки, садовые ножницы, сковороды и прочую утварь. И судя по мутным, неживым глазам и утробным хрипам из раззявленных ртов, господа собрались под больницей вовсе не на пикник.

Все, что успел — заслонить оцепеневшую от страха Кристину, прежде чем шайка кинулась на нас, ревя и размахивая дубьем. Если бы не прислужники, чьи электронные мозги не в пример расторопнее человеческих, нас бы размололи в кашу за считанные секунды. Но Чупа с разбегу прыгнула на грудь рослого усача, сбила с ног и, не размыкая пасти, ухнула в гущу безумцев. Люд переключился на гончую, обступив кругом и раз за разом опуская и поднимая оружие, и густую кровь с палок и дубин не могла смыть даже бесовья буря.

Следом на выручку рванул Вупс с кинжалом наперевес, кубарем носясь под ногами и подрезая сухожилия. Дважды импа пинали как футбольный мяч, один раз наступили, но чертенок продолжал размахивать клинком. Самое паршивое, я не мог просто швырнуть в толпу заклинание — пострадали бы помощники. Даже пришедшая в себя торговка секла шипящим под дождем кнутом избирательно и с большой опаской, а огненная нить щелкала над головами или крошила камни по сторонам.

И все же удалось переагрить часть нападавших, вот только особого проку никто не получил: я все так же не мог биться вплотную, подруге тоже требовалось хоть какое-то пространство для маневра. Попятились к верхней ступени, как вдруг дверь со скрипом отворилась, и блеснувшая золотом шпага пронзила сердце нависшего над нами бородатого бугая. Несмотря на очевидно смертельное ранение, бледнокожий зомби закатил глаза и запрокинул голову, а из распахнутого рта повалил белый дымок, будто верзила глотнул жидкого азота. Существо схватилось за клинок и попыталось освободиться, но пальцы зашипели, как на раскаленной сковороде. Зандер пинком скинул дымящееся мясо с «шампура», поднырнул под замах кочерги и без сомнений пронзил юную леди в ночной рубашке.

Мне удалось извернуться и швырнуть сферу так, что огонь и протуберанцы не задели сбившихся в кучу врагов, зато расколотая взрывом брусчатка нашпиговала спины мелким крошевом, точно дробью. Крис, в свою очередь, несколькими точными ударами достала отбившихся от общей массы выродков — раскаленный кончик пронзал ребра, черепа, отрубал конечности, но, несмотря на страшные раны, лунатики перли на нас, как заведенные. И как назло, поблизости не оказалось ни одного дозора, хотя стычка разгорелась в шаге от площади и замка Куловского — уж где-где, а тут охрана должна дежурить постоянно.

Кох проткнул шею последнему ублюдку — тот завалился на брюхо и тут же вцепился в сапог доктора, тараща налитые кровью глаза и клацая зубами. Каблук с золотой набойкой пресек поползновения упыря, и внезапный помощник, описав шпагой восьмерку, спрятал оружие в ножны и поправил шляпу. Не слыша высокопарной речи алхимика, подбежал к горке мертвецов и раскопал Чупу — гончая устало застучала хвостом и облизнула протянутую ладонь. Кровь черными ручьями вытекала из ссадин на голове, вспоротого брюха и размозжённой грудины — урон слишком велик, а никто из нас не умел лечить демонов. Второй раз животное спасает меня ценой собственной жизни. Это какой-то намек, или создатель «Иринора» любит издеваться над игроками всеми мыслимыми и немыслимыми способами? Однажды я это узнаю. Лично спрошу. Даю слово.

Чупа поудобнее устроила голову на влажных камнях, будто готовилась к спокойному сну, и без звука, без конвульсии умерла. Вупс со вздохом присел рядом и погладил слипшиеся «иглы» на загривке, но что удивило куда больше — так это тихие всхлипывания Кристины. Подруга стояла за плечом и терла под глазами, не сводя потухшего взгляда с убитого животного.

— Странное вы племя — демонисты, — задумчиво изрек Зандер. — Над людьми измываетесь, по тварям плачете. Из Тьмы черпаете силу, но служите Свету. По уши в грехах, но следите за порядком. Жертвуете троими ради спасения пятерых. Бьете своих, чтобы чужие боялись... Говорят, зло бывает разное: меньшее, большее... вы же — вынужденное. Вы злобные цепные псы, которых исправно кормят, потому что враги боятся подойти к забору. Но когда-нибудь цепи порвутся, а отросшие клыки вопьются уже в хозяйскую шею. Вопрос в одном — как скоро?

— Раны обуглены, — поскреб ногтем черную коросту вокруг прокола. — Реакция на магию. Демоническую.

— На хворь не похоже, — Кох перестал распинаться и склонился над телом. — Не те симптомы. Прежде зараженные на людей не бросались

— Значит, что-то заставило их напасть, — перевел взгляд на ощетинившуюся пирамидальными шпилями громаду, — или кто-то.

— Думаете, граф взялся за старое?

— Думаю, он его и не бросал, — медленно выпрямился и накинул слетевший в пылу драки капюшон. — Но подозрениями и предположениями задание не выполнишь. Нужны доказательства. И Светлуна. По договору, я должен найти ее и заставить снять проклятие. С поиска и начнем. Вряд ли кто-то знает о делишках отца больше, чем родная дочь.

— И где ее искать? — Крис всплеснула руками. — Она может быть где угодно. Локация огромная.

— Мне нужно в библиотеку. Я вернусь в замок, а ты побудь вместе с Зандером, хорошо?

— Артур! — девушка подошла вплотную и взяла за плечи. — С ума сошел, лезть в одиночку в ту дыру?

— Двое суток, — с кислой миной поднял сложенные буквой «V» пальцы. — День раньше, днем позже — все равно терять нечего.

— Можно же что-то придумать! — глаза подруги округлились и заблестели, а подбородок дрогнул. — Найти игроков, которые сделали этот квест, попросить совета...

— Крис, — угрюмо выдохнул. — Это финал цепочки. Все, кто ее закончили — давно в других зонах. А кто провалили, уже ничего не расскажут. Я устал бегать от смерти. Устал подставлять друзей и терять близких. Поэтому пойду и дам ей по костяной роже. Получится — круто. Не получится — значит, судьба. Я не первый, кто тут помер. И точно не последний.

Подруга привстала на цыпочки и чмокнула в губы. Отстраняться не стал, отвечать — тоже, получился этакий дружеский поцелуй на прощанье. Неважно, выиграю или проиграю — наши пути все равно разойдутся, как в море корабли, и, скорее всего, навсегда. Моя задача — добраться до вершины, найти выход из виртуального ада и наказать создателей, и торговка в этом деле вряд ли пригодится, а вот погибнет запросто и зазря. Да, разбиваю спутнице сердце и плюю на чувства, но нельзя полюбить человека лишь потому, что он любит тебя, а быть с кем-то из жалости — значит, врать ему, лицемерить и не уважать. Обидно, досадно, да ладно. Поболит, поноет и перестанет. Чем меньше трогаешь рану — тем быстрее затянется. Уходя — уходи.

Дав пару указаний внезапному союзнику, быстрым шагом пересек площадь и постучал в литую дверь. Ждать пришлось почти минуту, зато открыл Драгомир собственной персоной — в халате и колпаке с помпоном граф меньше всего напоминал злого колдуна, наславшего на город мор и повелевающий ордами зомби.

— Что стряслось? — спросил хозяин, подслеповато щурясь и водя передо мной свечой. — Это что, кровь?

— Не волнуйтесь, — вошел в прихожую и стряхнул капли с плаща, — не моя. Какая-то шпана напала по дороге.

Нарочито не стал уточнять, что «шпана» выглядела и вела себя не очень адекватно даже для конченых отморозков и больше напоминала каноничных живых мертвецов. При том внимательно следил за реакцией собеседника, но Куловский не проявил ни намека на волнение, мастерски отыгрывая роль поднятого с кровати старика.

— Говорил же — возьмите охрану! А где госпожа Кристина? С ней все в порядке?

— Не совсем — пришлось оставить в больнице. Но не переживайте, к утру будет как новенькая.

— Ох-хо-хо... — граф причмокнул и покачал головой. — Как бы хворь не подхватила. Вот что хотите делайте, а пошлю в лекарню людей — пусть присмотрят за бедняжкой.

— Как пожелаете. А я бы хотел наконец попасть в библиотеку.

— Непременно. Маруська!

Служанка в тот же миг выплыла из темноты, словно только и дожидалась приказа, и безмолвным призраком замерла позади хозяина.

— Проводи мастера демониста, а после приготовь крепкого чаю и перекусить.

— Благодарю, чай не помешает. Погодка разыгралась — хоть в гроб лезь.

— Ну... в гроб еще рановато, — Куловский ухмыльнулся. — Доброй ночи, Артур.

Второй раз за игру пришлось ошиваться в библиотеке, но уже не ради сакральных знаний, а чтобы дождаться, пока все не заснут. До рассвета оставались считанные часы, но с такой бурей утро (да и день, впрочем, тоже) ничем не отличалось от глубокой ночи, и обитатели замка точно не выпрыгнут из-под одеял с первыми петухами. Значит, в моем распоряжении будет небольшой временной лаг для относительно безопасного обыска графской обители. Скоро должна была прийти служанка, и чтобы не выдать задумку, принялся имитировать бурную деятельность — ходил вдоль высоченных стеллажей, разглядывал тисненые золотом корешки, брал толстенные талмуды и укладывал на столик с наклонной подставкой.

Так продолжалось несколько минут, пока на глаза не попалась тонкая брошюрка с надписью «Наградные листы» на корешке. Название заинтересовало сразу — кого и за что тут жаловали? Уж не поборников ли за выполнение главного задания? Догадка оказалась верной, но никаких уточнений найти не удалось — только ники, классы, перечень выполненных квестов и количество золота за каждый. Ни подсказок, ни описаний, ни намеков — эта книжица в беде не поможет. Хотел уже вернуть на место, и тут сердце екнуло от неожиданной идеи.

Знал, что Легат — это не имя, а должность, однако в списке значилось не так уж много игроков, а демонистов среди них и того меньше — всего четверо, и в графе «прислужник» лишь у одного значилось «суккуб». О чем это говорило? Если парень с псевдонимом Кузьмин (взять фамилию вместо ника — почему нет?) и есть мой рыжий союзник, то, проходя Парамор, он еще не присягнул Тьме, не водил за собой орду бесов и не резал всех вокруг во славу Владыки Преисподней. А был обычным поборником — таким же, как и я.

Открывшаяся истина так ошарашила, что вмиг позабыл о собственной затее, и велел служанке любой ценой разбудить и привести хозяина. Минуты ожидания Куловского стали, пожалуй, самыми напряженными и томительными в жизни. Нарезал круги по просторной мрачной зале, кусая губы и потирая кулаки, забыв и о Светлуне, и о квесте, и о дышащей в затылок гибели. Меня всецело заняли мысли о Легате, и если хотя бы половина из них окажется правдой, это не просто перевернет игру, а скомкает, пережует, выплюнет и размажет ровным слоем по полу.

— Что стряслось? — с порога спросил Драгомир. — Нашли что-то о дочери?

— Не совсем, — подошел, дрожа от нетерпения. — Вы помните демониста по имени Кузьмин?

— Конечно. Славный малый. Очень помог всем нам.

Похоже, вскоре после завершения цепочки локация перезагружалась, либо же при переходе из зоны в зону срабатывала функция фазирования, и для каждого игрока существовал свой отдельный Хаб-Харбор, Эльфер и так далее, но при том имелась общая база данных — этакий аналог таблицы достижений — куда вписывались все, справившиеся с задачей. Иначе получилось бы, что Легат вернул графу дочь, а та опять сбежала, и все закрутилось по новой — такой себе сюжет, если честно. Но это — лирика, отходящая даже не на второй, а на десятый план.

— Можете его описать?

— Зачем? — искренне удивился граф. — Я вам его покажу. Все герои Парамора запечатлены вот в этой... — с кряхтением достал пыльный альбом и положил на стол, — замечательной книге. Так... Кузьмин — шестая страница. Да, вот он — любуйтесь. Это ваш друг?

Неизвестный художник изобразил Легата и Хиру с фотографической точностью — парочка стояла плечом к плечу, как на картине «Американская готика». Суккуба с нетипично хмурым и в какой-то мере даже злым лицом держала хозяина под руку — человеческую руку, а не сгусток обтянутых кожей цепей. Рыжий отрастил локоны лишь до подбородка, носил белую рубаху, черный сюртук и победоносно улыбался, радуясь успешному выполнению смертельно опасного квеста. Но самое главное — никаких демонических даров, встретишь и от обычного человека не отличишь. Значит, на первых рангах парень исправно служил свету, но позже переметнулся на темную сторону. Почему? Зачем? По собственной воле, или же его кто-то соблазнил, использовал для своих целей, а затем послал куда подальше? Но кто?

Перевел взгляд на рогатую бестию и зажмурился. Ответ был слишком очевиден.

Глава 18. Темные туннели

Просидел в библиотеке еще около часа, залпом выпил остывший чай и вышел в коридор. И едва не налетел на двух верзил в вороненых латах и кожаных плащах, вставших наплечник к наплечнику поперек дороги. Встреча произошла столь быстро и неожиданно, что едва не переросла в схватку: я с перепуга зажег сферу, стражники, в свою очередь, схватились за мечи. Но как тут же выяснилось, никто меня убивать не собирался, просто граф приставил охранников на случай непредвиденных обстоятельств. Но вопрос, кого от кого охранять — меня от зла, или зло от меня — оставался открытым.

Что же, раз так — значит, обращу обузу в помощников. Лишние руки всяко не помешают — на подготовку к бою уйдет немало времени и сил, ибо рассчитывать на одну только магию — верный способ поскорей лечь в могилу. Слишком высоки ставки, чтобы начинать игру без пары козырей в рукавах, и этими самыми козырями и собирался заняться. По первой же просьбе бойцы сопроводили в кухню, где имелась большая часть необходимых ингредиентов. Не знаю, о чем думали неписи, но явно не о просьбе почистить пару связок чеснока, однако не послали куда подальше и принялись неуклюже шелушить головки пальцами в латных перчатках.

Я же размалывал крупные зубчики в ступке и сбрасывал пахучую белую кашицу в кастрюлю с маслом, в котором специи раскрываются лучше всего — спасибо, Друже, хоть один совет оказался полезным. Небольшая комнатка наполнилась ядреным ароматом — у меня от него потекли слюнки, у демона, наверное, уже вытекли бы глаза. Этим рецепт не ограничивался — унеся кастрюлю настаиваться, взял пяток золотых ложек, точильный брусок с крупными зернами и велел амбалам стереть приборы в порошок.

Пока латники пыхтели и превращали литой металл в блестящий песок, попросил кухарку раздобыть широкий и прочный кожаный пояс. Получив искомое, навязал петель из кулинарного шпагата и вставил в отверстия в ремне — получилось некое подобие патронташа. Оставалось смешать золотую стружку с чесночным маслом и разлить по стеклянным баночкам для приправ. В итоге получилось своеобразные гранаты с биологическим оружием, если вдруг кончится моджо или приключится иная беда.

После решил расширить арсенал охотника на нечисть, прибегнув к полномочиям графского наемника. Из кордегардии принесли самое легкое копье с бамбуковым древком и листовидным наконечником — ну а что, это тоже своего рода посох, а посох вполне подходит по классу колдуну. Перебросил из ладони в ладонь, взвесил, махнул и отрубил лишнюю «фалангу» тесаком: надо — удержу тварь на расстоянии, надо — метну в цель. Вместе с копьем в войлочном свертке доставили рапиру — жаль, не позолоченную, но и нанесенное на клинок масло тоже сгодится.

Последние приблуды — крохотный одноручный арбалет со скобой для ножной перезарядки — ,конечно, не чета шедевру Майлуса, но лучшее, что удалось отыскать в замке. Полчаса промучившись с пряжкой ремня, таки сумел приторочить к ней арбалет и закинуть за спину. Теперь при необходимости мог потянуться за плечо, схватить торчащее оттуда цевье и выстрелить чудищу прямо в морду. Или же занять оборону и бить по гаду укороченными снарядами из набедренного колчана.

А вот с доспехами заморачиваться не стал — наоборот, повесил на стул тяжелый, сковывающий движения плащ и остался в черных брюках, рубахе навыпуск и сюртуке. Не уверен, что от когтей бестии спасет и кованый панцирь, а потому таскать на себе лишние килограммы смысла особого нет. Повезет — увернусь, не повезет — так и так смерть.

Закончив с приготовлениями, попросил конвоиров отвести в подвал — поискать кое-какие припасы для грядущей битвы с демоном. Дуболомы то ли в упор не видели подвоха, то ли чересчур прямо выполняли наказ хозяина. Так или иначе, без вопросов привели к спрятанному позади кухни алькову, под каменной аркой которого виднелась весьма прочная, но вполне обычная дощатая дверь.

Отперев замок, спустились в темное, пропахшее сыростью помещение с низком потолком, заставленное лабиринтом бочек и ящиков, между которыми пауки с кулак размером наплели такие тенета, что хоть мечом руби. Сославшись на острую арахнофобию, послал воинов вперед — расчищать дорогу, а сам шел следом, бурча под нос замечания — это, мол, не надо, а вот это на обратном пути прихвачу. Когда же латники отошли на достаточное расстояние от каменных ступеней входа, прислонил копье к клети, зажег в ладонях сферы и будто скрытые клинки вонзил снизу-вверх в прикрытые плащами подмышки.

После графской настойки недостаток в темной энергии не грозил как минимум двое суток — ревущие как ракетные движки и полыхающие аргонной сваркой протуберанцы прожгли кожу, расплавили кольчуги и неукротимым потоком хлынули в доспехи. Не прошло и трех секунд, как белое пламя вырвалось из каждой щели и сочленения, озарив подземелье как стадионным прожектором. Досчитал до десяти и стряхнул заклинания с опаленных ладоней, и под ноги с глухим лязгом упали куски лат — ни от креплений, ни от самих бойцов не осталось ничего, кроме пепла. Для верности пнул шлем, полюбовался на выпавший из него фрагмент челюсти и быстрым шагом направился к выходу, потащив за древки трофейные алебарды.

Подпер ими дверь и продолжил изучать подвал, мысленно отмерив себе не больше получаса — к этому времени и обнаружат пропажу, и обыщут замок, и выломают не бог весь какую преграду. Если моя догадка неверна — окажусь в замкнутом пространстве против целой армии, и тут уж никакая магия не поможет. Если же прав — протяну чуточку дольше.

Вооружившись оброненным фонарем, прошелся по всем закоулкам, ориентируясь на толщину пыли — чем ее меньше, тем чаще там ходят, меня же интересовало самое запустелое и заброшенное место погреба. И вскоре таковое нашлось — и вовсе не в дальнем — мрачном и страшном — углу, а сразу слева от входа, где высилось нагромождение с виду неприметных коробов. И к ним, судя по грязи и паутине, в последний раз прикасались несколько месяцев назад, что довольно странно для погреба, из которого кормится целый замок.

Огненный шар расставил все точки над «ё» — взрыв разметал доски и открыл квадратный люк в полу. Подобную литую плиту без ручки и замка уже приходилось видеть, только в гораздо большем масштабе. Как и камни, обрамляющие спуск — более гладкие, чем остальные, и отличающиеся бурым, похожим на ржавчину, оттенком. Для полноты картины не хватало лишь загадочной клинописи, но — зуб даю — уже скоро увижу и ее.

Пока думал, как подковырнуть чертову плиту, охрана собралась «подковырнуть» дверь — пока сапожищами и перчатками, но не пройдет и минуты, как в ход пойдут топоры или таран, а хлипкое препятствие от крыс и воришек на долгую осаду не рассчитано. И ничего удивительного в столь скором возмездии: стелсер из демониста — как из пьяного кабана ниндзя.

Стараясь не обращать внимания на вопли и грохот снаружи (получалось так себе — сердце екало при каждом ударе), методично прощупывал края колодца кончиком рапиры. Но как ни силился, так и не сумел найти ни зазора, ни щели подходящей ширины, чтобы поддеть тем же острием. Люк отпирался либо магией, либо (вероятнее всего) неким потайным рычагом или кнопкой, а на их поиски могли уйти даже не часы, а дни. Встал, намереваясь использовать последний шанс — грубую силу, но перед тем со злости топнул по гребаной заслонке.

И плита — вот-те раз! — со скрежетом отползла на полпальца в сторону. Чуть не заржал, вспомнив древний скетч о двери, открывающейся наружу. Используя древко копья как рычаг, отодвинул преграду на достаточное расстояние, и свет фонаря озарил знакомую кладку, уходящую на неведомую глубину. Ни лестницы, ни вмурованных скоб, только подтеки запекшейся крови на краях — и товарищ Нутро настоятельно намекал, что в шахту сбрасывали не баранину со свининой.

К счастью, в подвале имелось предостаточно веревок — и шпагата, и пеньки, и развешанных вдоль стен гирлянд солонины и овощей. Последнюю и пришлось схватить — дюжий стражник таки прошиб доски плечом и с ревом: «стоять — именем графа!!!» ввалился на ступени. Швырнул в него сверкающий подарочек, обмотал край веревки вокруг предплечья и сиганул в колодец, расставив ноги, чтобы хоть чуточку замедлить падение. Вслед эхом загудели проклятия, а кто-то сообразил послать вдогонку аргумент повесомее — забытое копье пролетело в дециметре от спины. Дабы пресечь безобразия, метнул заклинание вертикально вверх, но с испугу не рассчитал силы и напитал сферу всем оставшимся моджо.

Над головой словно стартовала «Фалькон Хэви» — ярчайший свет ослепил, нагретый воздух обжигал нос и горло, а промокшая от пота одежда исходила паром и высыхала прямо на теле. Взрыв сотряс шахту до основания, потолочные перекрытия рухнули на люк, замуровав в неведомом подземелье на глубине нескольких этажей. Дотла сгорела веревка, я потерял точки опоры и приготовился расшибиться в лепешку, но грохнулся не на каменный пол, а на кучу чего-то мягкого.

Запалив меж пальцев крохотный шарик, увидел напротив раззявленную пасть, где свил гнездо жирный мохнатый паук. Грудь сковало холодом, мурашки иглами впились в затылок, а веки защипало — отпрянул, споткнулся и кубарем покатился по сваленным горкой телам. Перед лицом калейдоскопом мелькали пустые глазницы, ссохшиеся десны, обнажившиеся кости и скрюченные пальцы, но ни намека на трупную вонь не почуял. Хотя в соседней куче виднелись свежие мертвецы, доставленные прямиком с улиц — бледные, осунувшиеся и будто спящие жертвы хвори лежали по углам огромной пещеры. Ее свод, подсвеченный сполохами призрачного сияния, выглядел вполне привычно — кривой, сырой, истыканный сталактитами. А вот пол и стены — идеально ровные, как лазером вырезанные — покрывали те же плиты, что и обитель Хельги.

Похоже, замок Куловского (а может и весь Кастель-Ван) стоял над громадной полостью, а та соединялась с древними катакомбами, простиравшимися во все стороны на десятки миль и, быть может, опутывавшими весь Парамор громадной каменной грибницей. Но выдвигать теории было некогда — вдали показалась цепочка медленно приближающихся огней. Превозмогая отвращение и страх, спрятался за скелетами и напряг зрение — вскоре из полумрака проступила нежить в белых саванах и с фонарями в руках.

Порождения Тьмы встали полукругом у кучи. Уже подумал, что уроды явились по мою душу, но тут костяки запрокинули головы и начали вразнобой поднимать и опускать светильники, отчего казалось, будто невидимый великан беззвучно прыгает на объятой зеленоватым пламенем скакалке. Несмотря на широко раскрытые рты, существа не издавали ни единого звука — неудивительно, что охоту прозвали Тихой. Тем не менее, лучи светильников, извиваясь щупальцами вопреки всем законам физики, заползали в ноздри и глазницы мертвецов, и те с хрустом и перестуком поднимались, как за крюки подвешенные.

Тринадцать охотников подошли к груде тел — тринадцать немертвых ушли за ними, по фонарю на каждого нового воина армии преисподней. Дождавшись, пока отряд отойдет подальше, отправился следом, нервно поглаживая чудом уцелевшие баночки на перекинутом через грудь ремне. К пещере примыкал узкий коридор с характерным трапециевидным сечением, но не успел шагнуть за порог, как на кучу в углу откуда-то сверху грохнулся нетронутый тленом покойник, завернутый в белое полотнище.

Скорее всего, бедолагу сбросили в одну из шахт, спрятанных в городе — подготовка к вторжению шла долгие годы, но сильно замедлялась из-за недостатка душ. Пока это лишь предположение, но до ответа оставались считанные шаги — будучи демонистом и дважды побывав в аду, как никто иной чувствовал присутствие Той стороны. Не знаю, как устроена изнанка Иринора, но чем глубже спускался, чем больше истончалась грань между явью и навью, тем острее ощущалась концентрированная энергия чистого зла.

Минуту спустя проход вывел к мостику, похожему на обсидиановый блок без перил, под которым плескалась подернутая призрачной дымкой лава. Гул глушил иные звуки, отсветы плясали на искореженных стенах, бросая на камни причудливые тени. Миновав переправу, оказался у развилки — налево ушла нежить, а в коридоре справа что-то искрило и мерцало, словно работал сварочный аппарат, а сквозняк доносил отчетливый запах серы. Разумно рассудив, что вернуться всегда успею, повернул направо и вышел в просторное помещение с куполообразным сводом.

Стены и потолок сплошь занимали шестигранные ниши, из которых выступали черные крышки неизвестного металла. Зато наверняка известно одно — точно такие же верхушки у призрачных фонарей, да и у обычных тоже — именно они повсеместно используются в городе. С крышек свисали обрывки цепей в пять звеньев, между ними время от времени проскакивали разряды нежно-зеленых и ярко-оранжевых оттенков, нетерпеливо вонзаясь в края распластанного посреди пола железного пентакля.

Внутри самой звезды лежала копия договора, по глупости подписанного мной по прибытию в Парамор. Очень скоро демоническое заклятие высосет душу и перегонит в фонари, а те даруют силы и жизнь нескольким сотням мертвецов. Так эта схема и работает, ничто не ново под луной — разводишь невнимательного лоха и переписываешь ништяки. Да вот проблема — я, может, малость рассеянный и поспешный в суждениях, но далеко не лох, и очень скоро дьявольские бизнесмены убедятся в этом на собственных шкурах.

Из «зарядочной станции» вел коридор в помещение, как две капли воды похожее на то, где восседала Хельга, только ниши пока еще пустовали. Высокий трон же занимало существо, поначалу принятое за суккубу, но при ближайшем рассмотрении демон оказался скорее скорпионом в человечьем обличье, нежели соплеменницей Хиры. Кожу на манер облегающего скафандра покрывал серый хитиновый панцирь — тонкий в суставах, но жесткий как броня на груди и бедрах.

Несмотря на женственные формы, соблазниться на такое тело смог бы разве что арахнофил, а лицо, будто вырезанное из кости, с тонкими губами, приплюснутым носом и залитыми чернотой глазами, показалось бы красивым только безумцу. Хвост толщиною в руку со множеством сочленений и ороговелых пластин увенчивало жало с блестящей капелькой на острие — бесовье семя держало его на коленях и поглаживало, точно домашнего питона. Загнутые бараньи рога вряд ли кто-либо назовет забавной «необычностью», жесткие черные волосы, казалось, срезали с холки адской гончей, а грязные раздвоенные копыта навевали мысли не о милой козочке, а о сотнях размозжённых голов.

— Так-так-так... — бестия встала и щелкнула хвостом. — Ты меня нашел — поздравляю. А теперь готовься умирать.

— Погоди, — поднял палец. — По канону, ты должна поведать все детали злодейского плана. В принципе, уже его знаю, но пара белых пятен осталась. Например — что это за место?

— Пограничная крепость, — тварь, на удивление, оказалась весьма сговорчивой. — Древний форпост, оставшийся еще с Первой войны.

— Ага... Что же, это многое объясняет. А ты, должно быть, Светлуна? Вернее, то, что выдает себя за графскую дочку. Кладбище домашних животных, правильно?

— Кладбище? О чем ты бормочешь, человечек?

— Ты наслала хворь на жену Драгомира. И когда старик совсем отчаялся — тайком «подсказала», где найти лекарство. Куловский согласился и привез жену в подземные чертоги, где заключил договор: души поборников в обмен на вечную жизнь для любимой. Но и тут ты его наколола — ни о каком бессмертии речи не шло, просто о лекарстве от твоей же заразы. Несколько лет все шло как по маслу, но затем Светлуна выросла, обо всем узнала и вынудила выгнать из замка существо, в которое превратилась мать. И чтобы не лишиться халявы, ты снова пустила в город мор, граф повез заболевшую дочь на «лечение», а ты взяла ее заложники и заставила отца продолжать собирать души. Никуда Светлуна не сбегала — вы специально пускали игроков по ложному следу, чтобы растянуть время. Но знаешь, в чем вы просчитались? В фонарях. Странно, что и горожане, и скелеты используют одни и те же светильники. Кто-то другой вряд ли обратил бы внимание, а мне показалось подозрительным. И вот я здесь.

— Молодец, молодец, — демоница устало зевнула. — Не придется ждать два дня. Твоя жалкая душонка поднимет столько нежити, что город можно будет брать хоть завтра.

— Возьми-ка лучше вот это...

Швырнул в цель сферу с мгновенным кастом, но самым малым зарядом взрывомагической субстанции. Несмотря на слабость заклинания, спинка трона раскололась по диагонали и с оглушительным грохотом скатилась по ступеням постамента. Однако чудище успело кузнечиком прыгнуть на стену и пауком вскарабкаться на пару ярусов выше. Все это время я аки Зевс-Громовержец метал в уродину файерболы с двух рук, жертвуя точностью в угоду скорости. Кстати, о скорости — противница двигалась настолько быстро, что вскоре пришлось взять упреждение, но и это не помогло. Демоница то ли чувствала направление волшбы, то ли предугадывала траектории — снаряды лопались сверху, снизу, по бокам, но только не на разделенной гребнистым хребтом спине.

Когда же фиал иссяк и ушел на перезарядку, бестия оттолкнулась ногами с такой силищей, что раскрошила край углубления. Едва успел выхватить арбалет из-за плеча и спустить тетиву — гадина, слава творцу, не умела маневрировать в полете, и стрела угодила точно в грудь. И, понятное дело, ничуть не замедлила тварь, не изменила траекторию и никоим образом не уберегла меня от столкновения.

Единственное, что спасло от неминуемой и страшной гибели — бестия скрючилась от боли и врезалась не рогами, как планировала изначально, а всем телом. Энергия более-менее равномерно распределилась по всему корпусу, а не проломила грудину насквозь, однако сказать, что легко отделался, язык не повернется. На миг потеряв сознание, кувыркнулся назад через голову, прокатился по полу и хорошенько приложился об стену. Существо тем временем взгромоздилось сверху и занесло когти для решающего удара, как вдруг заревело раненым быком и замахало руками, пытаясь стряхнуть с нагрудной пластины чесночную пасту.

Банки, само собой, разбились, а содержимое ровными слоями размазалось по торсам. Мне, к слову, тоже изрядно припекало — осколки стекла рассекли кожу, и ядреный концентрат жег раны огнем. Но, разумеется, не таким, как дьявольское отродье — то извивалось и корчилось, словно между сисек зажали раскаленный уголь. Приправа термитной смесью прожгла хитиновую (ну, или из чего там сделан адский экзоскелет) броню. Осталось только взять меч и пронзить гнилое сердце — чем и занялся, для удобства наступив гадине на рожу. Трижды вонзил клинок в дыру с оплавленными, как пластмасса, краями, для верности полоснул по горлу — и прощай, незримый тиран Парамора.

Бой вышел скоротечный, но это лишь начало — впереди ждало еще минимум три сражения. Тут вам не «Звездные войны» — убийство главаря не выведет из строя ни войско скелетов, ни приспешников, вроде Хельги, ни засланных в Кастель-Ван казачков, да и Хира дамокловым мечом постоянно висела над макушкой. На всякий случай отчекрыжил поверженному врагу башку, выбросил погнутый меч и снял ремень с колчаном — арбалет раскололся после столкновения. Взял за рог трофей (по идее, за него полагалась охренеть какая щедрая награда) и распахнул третью дверь позади трона.

В крохотной каморке сидела русоволосая девушка в кожаных портках, некогда белой рубахе и стеганой жилетке. Не знаю, как долго бедняга пробыла в кромешной тьме, но глаза поблекли и вряд ли что-либо видели. И все же пленница, сощурившись и подавшись вперед, распознала в добыче бывшую мучительницу.

— Ты... — прохрипела Светлуна, — убил ее...

— Так точно, ваше... э-э-э... полагаю, теперь уже сиятельство. Идти можете? Отведу вас к отцу...

— Нет!!! — взвизгнула девушка и забилась в угол. — Пожалуйста, не надо... Это он... это все он... Променял маму на рогатую тварь... Предал нас... Присягнул Нижнему миру...

— Успокойся, — присел на корточки и протянул ладонь, как перепуганной собаке. — Со мной тебе ничего не грозит. Этим землям нужен новый правитель, а старому... — многозначительно провел пальцами над кадыком.

Вернулись в пещеру с трупами. Пока решал, как выбраться, из замковой шахты вывалилась веревочная лестница, а затем раздался голос Зандера:

— Мастер Артур! Вы там?!

Пожалуй, скину с разработчиков один грешок — никакого бэктрекинга. Когда выбрались, доктор в пояс поклонился трясущейся и шмыгающей Светлуне и доложил обстановку.

— Беда, мастер. Драгомир сбежал, под стенами Тихая охота, а в городе — бунт.

Вот зараза... И как теперь вернуть ублюдку дочь?

Глава 19. Хирминатор

Кастель-Ван охватили массовые беспорядки — закономерный итог правления поддавшейся тьме власти. Тут и там вспыхивали пожары, и если бы не ливень, город сгорел бы дотла за час. Крики, грохот и звон мечей стояли такие, будто в ворота хлынула орочья орда. Дозоры, которым посчастливилось оказаться вблизи площади, выстроились на ступенях и кое-как сдерживали натиск обезумевшей толпы. Остальные отряды рассеяли, обратили в бегство и задавили числом. Порой сквозь дьявольскую симфонию прорывались приглушенные забралами вопли, треск разрываемой плоти и жадное чавканье.

Одурманенные демонической хворью жители кидались на латников как берсерки — с трофейным оружием, домашней утварью, а то и вовсе с голыми руками. Воины несмело отгоняли нечисть, после чего натиск продолжался с утроенной яростью, ибо бестии слетали с катушек от запаха пролитой крови. Своей, чужой, неважно — боль и страдания действовали на приспешников ада так же, как подъем-трава на молодых мужиков.

Несмотря на кажущуюся хаотичность, схожую с налетом стаи зерглингов, одержимые действовали вполне осмысленно. Самые крепкие и рослые мужчины шли в ближний бой, старики и женщины разбирали брусчатку и швыряли в защитников камни и прочий мусор. Прямоугольные ростовые щиты более-менее спасали, но иногда бойцы отвлекались, ловили увесистые снаряды головами, и тогда от оглушения (пусть и временного) не спасали даже ведрообразные топфхельмы.

Во всей этой катавасии предстояло найти графа и привести в замок под светлы очи новой владычицы Парамора, хотя и близко не представлял, куда спрятался предатель. Поэтому не сообразил ничего лучше, чем попросить совета у Кузьмина — демонист выполнял квест и наверняка знал, где искать Куловского. Но астральная проекция покинула меня задолго до описываемых событий, и связаться с внезапным союзником можно только через письмо. А ящик (кто бы мог подумать) стоял в почтовом отделении в квартале от площади. Соваться туда — все равно что зачищать Стратхольм в соло на «классике», но иного выхода попросту не видел.

Хуже того — Кристина осталась в лекарне, полной обезумевших больных и восставших мертвецов, и я не смел и думать бросить подругу на растерзание упырям. Но и взять с собой стражников тоже не мог — если слуги тьмы прорвутся в замок и убьют Светлуну, то итог задания будет немного предсказуем. Оставался последний вариант — действовать своими силами и по возможности тихо, пробираясь закоулками, крадясь подворотнями и ни при каких обстоятельствах не нарываясь на скопища озверевших обывателей. Если что — как-нибудь отобьюсь и дам по тапкам, убегать — не побежать, а там, глядишь, и Легат подсобит. Иногда знания полезней и опасней сотни воинов и самой могущественной магии.

— Мастер! — воскликнул Кох, услышав задуманное. — Слишком опасно идти одному. Возьмите меня!

Отнекиваться не стал — лишний клинок не помешает, да и без проводника в два счета сгину на узких темных улочках. Доктор вооружился арбалетом, проверил позолоченную рапиру и жестом поманил за собой. Как оказалось, непись в шляпе и красном сюртуке часто бывал в обители Драгомира по долгу службы и показал потайной выход (один из многих) с торца здания. Замаскированная под кладку дверь вывела на узкую мостовую в дюжине шагов от крепостной стены, но даже в этом крохотном зазоре вовсю гудела жатва смерти.

Шайка босоногих оборванцев наседала на одинокого латника, как гиены на раненого льва. Несмотря на усталость, стекающую по плащу кровь и обвисшую канатом руку, дозорный еще мог постоять за себя, о чем намекал лежащий навзничь подонок с раскроенным кистенем лбом. Да и доспехи оставались неуязвимы против дубья и топоров, поэтому шпана, скача и улюлюкая, старалась достать воина издали, закидывая камнями и поленьями.

Шагнул вперед, грея ладонь заклинанием, но тут подкравшийся со спины босяк врезал по шлему тяжеленным кузнечным молотом. Бедолага пошатнулся, схватившись за затылок, и тут же второй налетчик прыгнул ему под ноги. Лязг металла сработал как стартовый пистолет — с нечеловеческим воем голь накинулась на упавшего врага и принялась изо всех сил долбить по плечам, локтям и коленным чашечкам — только не по голове. Твари не хотели быстрой расправы, но алкали долгих изощренных мучений. Увы, мечтам кровососов не судьба была сбыться: взрыв сферы разметал толпу, как петарда — говно. С той лишь разницей, что мелкие ошметки и капли сгорали на подлете и не оставляли следов на одежде. Но одна башка уцелела в достаточной мере, чтобы достоверно установить — никакие это не жертвы хвори и дьявольского дурмана, а обычные разбойники, высунувшиеся из нор под закат закона и порядка. Мародеры, убийцы и воры, в край обнаглевшие от полной безнаказанности — пресловутая шестая колонна, на мой взгляд — самая отмороженная.

— Идем, скорее! — Зандер махнул рукой. — Сейчас на шум со всех щелей сползутся!

Сощурился, заметив за углом странный отсвет, не гаснущий, несмотря на водопады с низких туч, а наоборот — становящийся все ярче. Кому вообще пришла мысль жечь костер под замком, и почему сияние на удивление ровное, хотя на таком ветру огонь должен метаться из стороны в сторону, как тряпка в зубах бойцового пса.

— Артур!

Поднял палец, призывая к молчанию. Мерцание отразилось на мокрых камнях, отчего казалось, будто по брусчатке бегут ручейки лавы. Длинный силуэт рябью скользнул по бурунам, после чего люминесценция исчезла, а ей на смену пришли тяжелые шаги.

— Там что — лошадь? — Кох поморщился и вложил стрелу в арбалет.

Разумеется, за углом не было никакой лошади, но звук слишком уж сильно напоминал подкованные копыта, и не четыре, а два. Ответа долго ждать не пришлось — в проулок у стены шагнула Хира в демоническом обличье — отливающая алым кожа, горящие фонарями глаза и крылья, как пончо свисающие с плеч. Трезубец и броню адской охотницы со всеми сетками, повязками и костяными пластинами удалось сохранить в первозданном виде — сперва ломал голову, каким образом бестия притащила с Изнанки весь этот багаж, но потом вспомнил, что подобное уже случалось. А именно — во время срыва, когда от смерти отделяли лишь взаимная симпатия и благосклонность демоницы. Теперь же не осталось ни того, ни другого, и на пощаду можно не рассчитывать. Нет, меня не убьют как беспомощного щенка, больше брюхо не подставлю и не отдамся на чужую милость — это вызов на бой, равный против равного, и остаться должен только один. Но до чего же не вовремя началась схватка! Не отношения выяснять надо, а спасать Крис и галопом бежать на почту, но с каких это пор хоть что-то шло гладко в этой гребаной игре?

— Изыди! — доктор прицелился и спустил тетиву.

Суккуба схватила снаряд двумя пальцами с такой легкостью, словно его не выпустили из арбалета, а вежливо поднесли на блюдечке. Отрывистый взмах — и стрела полетела обратно. Зандер выронил оружие, непонимающим взглядом уставился на торчащее из груди оперение и завалился набок.

— Довольна?! — выкрикнул, запалив огненный шар.

— Забей, — мурлыкнула в ответ. — Реснется в новой фазе... в отличие от некоторых. Ты выбрал не того врага, дружок-пирожок. И ошибся с выбором друга.

— Вот уж правда, с такими друзьями и враги не нужны!

— Ути-пути, сейчас плак-плак буду, — Хира выпятила нижнюю губу и шмыгнула. — Среди вас, людишек, ходит пословица: разбил мне сердце — разбила тебе хлебало. Но в нашем случае хлебалом не отделаешься.

— Было бы что разбивать, — проворчал, пятясь от надвигающейся беды.

— Зато у тебя найдется что разбить.

— Сперва достань...

— Ох, — демоница облизнулась. — Зря напомнил. Сам же выбрал это умение — теперь не жалуйся.

Бесовка рванула с места, рыхля копытами землю и заполняя борозды горящим мазутом. Как царапины сочатся кровью, так и пропоротая земля истекла выплеснутым из преисподней пламенем. Но нас разделяло не меньше сотни шагов, и сократить такое расстояние за мгновение не получилось бы и у самого Владыки Тьмы. Зато я успел швырнуть напитанную до отказа сферу под ноги противнице, и та на полном ходу споткнулась об выросшую на пути воронку. Представьте спортивный мотоцикл, разогнавшийся под двести в час и врезавшийся в бордюр — примерно тем же маневром прислужница пролетела мимо, выписывая такие пируэты, что диву дался, как только центробежная сила не оторвала ей конечности.

Рогатое ядро прошибло насквозь притулившуюся под стеной хибару и, судя по треску и грохоту, на одном доме не остановилось. После непродолжительного затишья шум возобновился — Хира выбиралась из-под завалов. Понадеявшись, что ранения хотя бы ненадолго ее задержат, со всех ног помчал к больнице окольной дорогой. Единственный гид погиб, и надо было любой ценой вызволять Кристину — без помощи торговки все задуманное накрылось бы хвостатой задницей.

Обогнув замок, углубился в узкий проход между двумя рядами башен — левый состоял из жилых зданий, правый, примыкающий к площади, из административных. Не успел пройти и шага, как из окна последнего — пятого — этажа с отчаянным воплем вылетел пожилой мужчина в ночной рубашке и украсил мозгами мокрую мостовую. У соседнего подъезда группа мутных типчиков отмахивалась ножами и кинжалами от клацающих зубами зомби. Поняв, что сопротивление бесполезно, братва вытолкнула из круга самого молодого и сбежала, пока безумцы жрали заживо верещащего парнишку.

И поделом — вмешиваться не стал, а обошел рычащую и хрюкающую ораву по стеночке, прячась в тени карнизов. Так и добрался до главной улицы, ведущей прямиком к воротам, где выстроились стражники, уцелевшие вне подступов к замку. Три ряда щитоносцев сдерживали беснующуюся толпу, остальные стояли лицами к трясущейся и позвякивающей плите. Разогнав нечисть вихрем заклинаний, подбежал к воинам и в благодарность едва не лишился головы. Не в меру ретивый новобранец замахнулся мечом, но стоящий рядом ветеран перехватил клинок.

— Слепой что ли? Это ж графов поборник!

— Где Драгомир?! — прокричал, пересиливая ненастье.

— Никак не знаем, — отозвался латник.

— Если сунется — задержать и доставить в замок! Приказ графини Куловской!

— Эт, простите великодушно, какой такой графини?

— Светлуны! Какой, блин, еще?

— Дык эт самое... она дочка, а не жена. А дочка, стал быть, не графиня, а...

— Умничать будешь, когда бунт подавишь! А пока слушай и не выеживайся. Сказал — графиня, значит — графиня!

— Бунт, вашродие, не такая уж и беда, — боец протяжно шмыгнул. — Там снаружи настоящая графиня пожаловала. Стал быть, жена его сиятельства — Хельга. Верхом на немертвой кобылице и с войском нежити за собой. Пришла, значится, законные права предъявить.

— Неужели? — шагнул вплотную и ткнул пальцем в нагрудник. — Так может выйдешь и встретишь?

Воин завертел головой, но не нашел поддержки у стушевавшихся соратников.

— Извиняйте, вашродие. Светлуна так Светлуна.

— Спасибо за понимание, — осклабился.

Конечно, знал, что хозяйка некрополя рано или поздно испортит малину, но не столь же быстро! Кто вообще писал сценарий? Проблемы должны следовать одна за другой, сохраняя напряжение и не давая расслабиться, а не наваливаться всем скопом! Снаружи бедлам, внутри кавардак, а по пятам еще и чешет разъяренная суккуба. Не знаю, сколько опыта дадут за квест, но надеюсь не меньше чем на полтора ранга.

С этими мыслями ворвался в больницу, готовясь жечь и взрывать, но башня к удивлению оказалась пустой. Все, кто мог, сбежали, а кто не успел, истерзанными трупами валялись по углам, тянули обглоданные руки из-под кроватей, корчились окровавленными «бубликами» на столах. В помещении до одури воняло стухшей кровью и дерьмом, а декорации напоминали трапезную каннибалов. Неверное мерцание опрокинутых фонарей нагоняло ужаса, то погружая во тьму, то вырывая из мрака выеденные глазницы, пробитые ребра и разорванные рты. Даже думать не хотелось, что пришлось пережить подруге и... пережила ли она все это?

Холодный склизкий ком прокатился по пищеводу и плюхнулся в желудок, замораживая все вокруг точно глоток жидкого азота. Нет, так нельзя. У любого зла должны быть пределы — не может эта девушка погибнуть вот так, по воле садиста, в самом расцвете сил, не сделав никому ничего дурного. Хотя, Евгения же погибла. И десятки, если не сотни невинных душ до нее. Неужели, как и в реальности, здесь правят бал отпетые ублюдки, а обычные люди — лишь пыль под их сапогами, безликие статисты, расходные материал для удовлетворения больных фантазий?

— Крис! — схватил светильник и поднял над головой в попытке найти хоть какие-нибудь следы девушки. — Кристина!

Первым делом спустился в морг — тел заметно прибавилось со времени нашего визита в холодное подземелье. И все — изуродованные до неузнаваемости зубами и ногтями одержимых людоедов. Сами по себе мертвецы не очень-то пугали, хотя фанатом гурятины никогда не был и относился к расчлененке с крайней степенью отвращения. Но местные экземпляры воспринимались больше как загримированные манекены из какого-нибудь боди-хоррора, но легче на душе от этого не становилось, ведь в любой момент призрачное сияние могло согнать чернильную мглу со знакомого лица. И когда фонарь завис над девушкой с короткими светлыми волосами и отъеденной нижней челюстью, в сердце будто кувалдой вколотили сосульку.

Нет, не она. Просто непись. Сотрясающая тревога вышла из груди, как воздух из проколотого шарика. В этот раз повезло, но что дальше? Здесь же трупов, как сельдей в бочке, и половина из них — женские. И это подвал, а ведь есть еще верхние этажи.

— Крис!

— Артур?! — глухо прозвучал знакомый голос.

— Где ты?! — заозирался, точно пойманный с поличным воришка.

— В шкафу!

Стремглав помчал к металлическому гардеробу в дальнем углу, где доктор хранил снятую с покойников одежду, и распахнул дверцы. Первым наружу выскочил Вупс с кинжалом наголо и, убедившись, что все в порядке, услужливо протянул хозяйке руку. Демонистка не обратила на благородный порыв никакого внимания и бросилась ко мне, путаясь в истлевшем тряпье и поскальзываясь на крови.

— Артур! — взвизгнула подруга, повиснув на шее. — Где ты пропадал?! Думала, помру тут... Столько криков, воплей, кто-то ломился внутрь, стучал, скрежетал. Чуть по страху не умерла! — торговка всхлипнула и потерлась щекой о грудь.

— Хотел бы сказать, что все кончилось, — вздохнул и провел ладонью по мокрым локонам. — Но, боюсь, все только начинается. Мне нужно на почту. Проводишь?

Ответить подруга не успела — позади зазвучала спокойная переливчатая мелодия, в которой без труда узнал музыкальный автомат Зандера. Подсвеченный фонарем барабан наполнил комнату золотыми зайчиками, особенно гротескно смотревшимися на разбросанных тут и там объедках. Вслед за медленной пляской отблесков раздался полный надменной насмешливости возглас:

— Котята-чертенята... Какая милота!

В кресле доктора, закинув ногу на ногу, сидела демоница и покусывала кончик ногтя. Пылающие глаза прожигали насквозь, и от единственного взгляда хотелось нестись прочь без оглядки. Но суккуба как тень — сколько ни беги, куда ни прячься, а хвост не сбросишь, и единственный способ избавиться от дышащей в затылок смерти — остановиться и дать бой. И все же драться, когда рядом Кристина, нельзя — слишком велик риск задеть подругу, а кто бы что не говорил, не обещал, не стращал, но отношения меня и Хиры касаются исключительно меня и Хиры. Поэтому сначала обезопасить непричастных, а уж потом сойтись лицом к лицу и решить проблемы тет-а-тет, как и подобает людям, для которых имена друг друга — не пустые звуки.

— Красивая музыка, — суккуба встала и выпустила когти. — Потанцуем?

— Почту за честь. Но чуточку позже.

Взрыв заполонил подвал густым едким дымом. Под прикрытием завесы добрались до выхода — наощупь, кашляя и чихая, спотыкаясь о перевернутые столы и разбросанные ошметки. И когда казалось — вот она, свобода, пальцы сжались на шее пониже затылка и швырнули через ступени как тощего котенка. Голову не оторвали лишь чудом, зато всему остальному досталось по первое число. Ощущение, словно упал плашмя со второго этажа на бетон — мышцы ныли, кости ломило, на языке смешались соль и железо.

Но мучения только начинались. Бестия нависла надо мной с самодовольной ухмылкой, схватила за грудки и тряхнула так, что все вокруг поплыло, исказилось, засверкало россыпями искорок. Не знаю, чем бы все закончилось, но тут из темноты подвала выстрелил огненный кнут и стянул предплечья девушки прочнее лассо. Хира дернулась раз, другой и ослабила хватку, чтобы избавиться от пут. Резкий поворот корпуса — и Кристина шлепнулась на пол как подсеченная рыбешка. Следом с диким визгом вылетел Вупс, но благородный порыв пресекся щелбаном промеж рогов, отправившим краснокожего защитника в глубокий нокдаун.

— Не бегайте — зря устанете, — Хира хохотнула. — От меня не спрячешься. Я — сама неотвратимость.

— А я... — закашлялся, — не стоял бы на гнилых досках.

Скатившийся с ладони шар юркнул в щель и лопнул, проломив дыру чуть ли не на половину пола, куда как в воронку водоворота затянуло демоницу и присыпало сверху койками и тумбочками. Взяв Кристину за руку, выбежал из здания и рванул в указанном направлении, мимо стай кровожадных выродков, отбивающихся от них пехотинцев, грабящих дома разбойников и шипящих под дождем пожаров. Казалось, сама ткань виртуальности, сам цифровой код звенит мечами, гремит сносимыми с петель дверьми, орет забиваемыми до смерти мужчинами и визжит насилуемыми женщинами.

И до чего же ярко контрастировало с охватившим город шабашем скромное почтовое отделение с единственной служащей — дородной бабищей в синем платье и очках. Войдя внутрь, словно оказался в оке бури, где царит абсолютная безмятежность и покой. Сперва подумал, это инстанс, выделенная зона, однако в неплотно прикрытое окно задувал зловонный ветер, а заливающаяся через порог грязная вода хлюпала под ногами.

Впустив спутников, подпер дверь лавкой и подошел к конторке, у которой стоял седобородый старикан с подбитым глазом и дрожащей рукой заполнял бланк на посылку. Отодвинув непися плечом, навис над хмурой служащей и попросил конверт, но услышал совершенно неожиданное:

— В очередь!

— Что? — огляделся и всплеснул руками. — Какая, блин, очередь? Конверт дай, пока город не разнесли по кирпичику!

— Дай?! — женщина привстала и оперлась на столешницу кулаками — весьма, между прочим, внушительными и с мозолями на костяшках. — Мы с вами, милсдарь, на свидание не ходили! А порядок надлежит соблюдать и холопу, и вельможе, иначе будет вон как там, — многозначительно кивнула на выход. — Так что ждите.

— Да вы издеваетесь! У меня дело государственной важности. А может и всемирной. Тут война между Светом и Тьмой, а я — в первом ряду. Конверт, быстрее!

— Угу, — мегера откинулась на спинку и как ни в чем не бывало хлебнула чаю. — У одних дела важные, у других почтмейстер в родичах, третьим просто спросить. Кто прав, кто брешет — черт разберет, а я, милсдарь, не гадалка. Как в Уставе написано, так и поступаю. И, как видите, все чин чинарем.

— Чтоб... вас...

Выглянул на улицу — и правда, охватившая Кастель-Ван волна безумия омывала почтовое отделение, как гранитный волнорез. Повсюду рубились, резались и грызлись, а журчащая по брусчатке грязь наполовину смешалась с кровью, но никто не смел и на сто шагов приблизиться к хлипкой двери под тисовым козырьком. Никто, кроме рогатого силуэта, вышагивающего по утопающей в вакханалии улице, будто по подиуму. Хира прекрасно понимала, бежать мне некуда — прислужница чует хозяина за многие версты, а потому не торопилась и не пользовалась порталами. Растягивала удовольствие, нагоняла на добычу страху, ведь адреналин — лучшая специя для адской твари. И даже в край лишившиеся рассудка зараженные не смели нападать на воплощение погибели, а если случайно оказывались на пути, то быстро разлетались на части под ударами когтей-кинжалов.

— Дед, ты там скоро! — скованный тревогой вопль сорвался на фальцет.

— Секундочку, молодой человек, — не оборачиваясь, прохрипел старикан. — По уставу надобно каждую вещицу в подробности описать, а то не примут.

— На кой так заморачиваться?! Ты там что, древние артефакты отправляешь?

— Ну-с, почти. Фамильные драгоценности.

— И много их?

Посетитель достал из кармана горсть колец, цепочек, сережек и прочей мелочевки, на чью опись могло уйти не меньше часа. В нашем же распоряжении оставалось в лучшем случае пара минут, после чего придется сражаться или бежать, но бежать некуда, а сражаться бессмысленно — вонзившаяся под скулу раскаленная игла отсчитала последний день жизни. Не самой интересной, плодотворной и перспективной, но расставаться с ней вовсе не хотелось, особенно после пройденного пути. Я многому научился, еще большее переосмыслил и стал другим человеком. И не мог допустить, чтобы все благие начинания закончились в охваченном адским угаром городе.

— Вот и все, — дед ехидно улыбнулся и присел на лавочку. — Прошу, молодой человек.

Ептыть...

Отсчитав последние медяки, наспех набросал даже не письмо, а скорее телеграмму:

Скоро рипнусь. Не могу выполнить квест. Где искать графа? Хира взбесилась и хочет убить. Что делать — не знаю, спасай.

Ответ получил практически сразу, не успев отойти от конторки.

Граф респится рандомно в одном из трех домов, вот номера. Держись и сам на нее не лезь. Скоро буду.

Знать бы еще, скоро — это когда. Хаб-Харбор очень далеко, а вот цокот копыт по ступеням близко. Цок-цок-цок, скрип. Ну, здравствуй, милая. Потанцуем в последний раз?

Глава 20. Конец всех надежд

1

Мы разминулись с преследовательницей за считанные секунды до столкновения — все же иногда полезно шевелить батонами, если намереваешься добиться цели. Главной беды избежали, зато от другой получили сторицей. Первые два адреса, как и подобает канону, оказались «холостыми», но времени и сил на них ушло — вагон. Хорошо еще, Кристина и Вупс не болтались за спиной мертвым грузом, а помогали раскидывать толпящихся на пути зомби и выскакивающих из подворотен мародеров.

Но одно дело найти ублюдка и раскидать охрану, и совсем другое — доставить в замок в целости и сохранности. Кто хоть раз делал квесты на сопровождение в том же «WoW» не дадут соврать — более сложным, муторным и запарным заданием, чем сопровождение, может быть только сопровождение с таймером. И нас хоть не ограничивали жестким дедлайном, но и обходить безумцев и бандитов дальними дорогами тоже не вариант — метка не бесконечная. Вот и приходилось выбирать между лишней дракой и лишними минутами, все чаще склоняясь к силовому решению проблем.

О событиях той вечерней прогулки можно написать если не полноценную книгу, то повесть, однако не хочу утомлять вас очередными описаниями заливаемого дождем города, грязных улочек и однотипных драк с мобами. Не вижу ничего интересного в вырезании не шибко опасного трэша — гринд, он и в «линейке» гринд. С потом и кровью добравшись до замка, отдали папашу под светлые очи дочурки, которая ничтоже сумняшеся приказала отрубить предателю голову.

Каленый пруток в последний раз обжег скулу — правдами и неправдами удалось закончить гребаный квест, изгнать зло и посадить на трон Парамора более достойного правителя. Лист с договором самовольно выпорхнул из сумки, горящим фитилем завис над головой и миг спустя взорвался тысячами слепящих искорок. Не успел проморгаться, как над ухом раздался зычный молодецкий голос, которому впору озвучивать имена боксеров перед поединками.

— Поз-з-з-др-р-р-авляю! — выкрикнул густой баритон. — Вы получили третий ранг, значит, самое время для суперигры!

Кое-как протер глаза и увидел перед собой странное существо, явно пропускавшее в качалке день ног. Скорее всего, это был сатир — тоненькие ножки, совершенно непропорциональные по сравнению с огромным мускулистым торсом, до пояса покрывала густая овечья шерсть. Цокая копытами, низкорослый любитель стероидов с черной клиновидной бородкой, зачесанными назад лоснящимися волосами и блестящими от смазки бараньими рожками, подскочил ко мне и взмахнул рукой.

В тот же миг из гейзеров адского пламени возникли две суккубы в едва прикрывающих прелести красных платьицах с блестками и, белозубо улыбаясь в пустоту, указали на здоровенный черный ящик между ними.

— Итак, — сатир панибратски приобнял и подмигнул, — как настроение, герой?

— Ты кто? — процедил сквозь стиснутые зубы, с трудом удерживаясь от того, чтобы накрыть сферой всю компашку.

— Я — Эль-Анид Джейкобсон, преданный слуга фортуны, адепт случайности и фанат азарта! Ты можешь взять скучное очко и потратить на скучный навык, а можешь выбрать черный ящик и нескучно пощекотать нервишки!

— И что внутри?

— Оружие, способное сокрушать богов! — Эль-Анид вальяжным па обошел за спиной и положил лапищу на плечо. — Или простой топор. Или гнилой огурец. Не попробуешь — не узнаешь. Всего одно очко — и ящик Пандоры откроет свои тайны! Твой выбор?

— Что за бред... Дайте посмотреть скиллы.

— Ишь, хитрец, — черт отстранился и прицелился сложенными пистолетами пальцами. — Или играй, или смотри скиллы — иного не дано. Но сам посуди — что такого важного и полезного на третьем ранге? Очередное фуфлыжное заклинание? Новая цацка для слуги? Зачем напрягаться, выполнять смертельно опасные задания, шарить по смертельно опасным подземельям или до смерти уныло фармить золото, если можно заплатить — и вытащить силу, которую устрашится и Свет, и Тьма!

— А если огурец выпадет?!

— А-а-а-а, — по слогам отчеканил сатир. — Теперь мы на одной волне, приятель. Чуешь, как огонь разливается по жилам? Да, друг — в тебе мой бог, мой гений, моя муза! Ответь им и познай истинную мощь! Или пройди мимо и живи по правилам, как тухлый задрот. Отдохни от бесконечной гонки с судьбой, пусть удача поработает за тебя! Ну что, играем? Да, нет? Да, да, да, да... Да?

— Так, козлина, — оттолкнул назойливого балабола и сжал кулак, — смотри сюда...

— Да! — Джейкобсон отскочил на добрый метр и побарабанил ладонями по эбонитовой глади ящика. — Слышали, девочки? Наш герой наконец-то решился! Да! О боги, как же я люблю этот миг, когда крышка медленно приоткрывается, а внутри...

— Стоять! — крикнул и шагнул к рогатому мошеннику. — Это нагревалово! Я не говорил «да»!

— Говорил!

— Не говорил! Я сказал — сюда!

— Правильно! А «сюда» наполовину состоит из слова «да», так что чисто технически ты его произнес. Начинаем игру!

— Я сейчас начну тебе глаз на жопу натягивать, урод!

Подошел ближе, намереваясь размазать наглую рожу по коробке, но та с громким скрежетом распахнулась, и на подсвеченном рыжими отсветами облачке воспарила палка, похожая на треть черенка от лопаты. Пуф! — разводилы исчезли, а деревянный «сокрушитель богов» шлепнулся под ноги. Зашибись — все мучения, страдания и старания барану под хвост. Просто здорово. Охренеть.

Поднял дрын и рассмотрел подробнее — посередине две оплетки для удобного хвата, с одного конца стальной противовес, с другого — короткая прямая гарда, и все. Больше всего это напоминало толкушку для пюре и для боя вряд ли годилось — слишком уж легкое. Магазин на диване, млять. Хотел уже выбросить барахло куда подальше, как вдруг Грим задергался, точно засунутая в сумку птица. Вытащил томик, и тот развернулся на странице с описанием выигранного трофея со скромным названием «Легионерский раскладной посох».

— Инструкция. Для формы «Меч» возьмите ЛРП в руку.

Взял — и в ту же секунду из гарды с характерным щелчком «выкидухи» выскочило обоюдоострое, равнобедренным треугольником сходящееся к острию лезвие с глубоким долом, дилетантами именуемым «кровостоком». Махнул так и сяк — удобно, хорошо сбалансированно, заточка такая, что воздух звенел. Чисто из интереса перехватил двумя руками, и тут началось нечто совершенно неожиданное — древко удлинилось в три раза, а клинок распался надвое и разъехался по краям гарды, превратившись в огромную заточенную вилку.

— Ага, — сверился с описанием, — форма «Двузубец». Ясно, понятно. Третья форма — «булава». Сложите оружие, дважды провернув оплетку в разные стороны, и переверните «яблоком» вверх.

Сделал, и блестящий шарик ощетинился шипами-пирамидками, а при замахе из пяты древка выпросталась цепь метра в четыре, и смертоносный снаряд вонзился в стену аж до «экватора». Вау... Не аркана на плюс шестнадцать, конечно, но что-то определенно любопытное. Особенно порадовали пояснения к формам: меч предназначался для чудовищ, «вилкой» дозволялось драться как врукопашную, так и концентрировать и направлять заклинания, точно антенной, а «булавой» лучше всего пробивать тяжелые доспехи. Представить сложно, сколько времени уйдет на полное осваивание сего инструмента под разных противников и ситуации. Но убежден в одном — очко потратил не зря, а холодняк всяко лишним не будет — швыряться взрывными сферами удобно далеко не везде. Что же, теперь не стыдно и против суккубы выйти — посмотрим, чей посох крепче.

2

После смерти Драгомира бесовья буря пошла на убыль. Дождь прекратился, тучи над городом разошлись, а в прореху заглянула полная луна, бросив на площадь столб серебристого света. Здесь я и дам бой взбесившейся демонице: бежать от нее — все равно что собаке прятаться от собственного хвоста. Куда бы ни пошел, что бы ни делал, чертовка всегда будет рядом, портить жизнь мне и всем, с кем сближусь хоть на шаг. Чем все закончится, и думать не рискну, но отказаться от встречи — значит, оттягивать неизбежное, а это столь же бессмысленно и болезненно, как и оттягивать края подсохшей раны.

Пока Кристина отдыхала в замке, сунул посох за пояс и вышел на крыльцо. Звать соперницу, словно Ахиллес Гектора, не пришлось — рогатый силуэт уже чернел на вершине башни на другом конце площади. Распахнув перепончатые крылья, особенно пугающие на фоне бледного лика луны, суккуба спланировала на землю и приблизилась вальяжной походкой. Пята охотничьего копья ударила в брусчатку, я разложил двузубец и ответил тем же жестом, подтверждая готовность сразиться в полную силу и решить вопрос любой ценой.

Хира напала первой, надвое рассекши площадь огненной полосой, будто следом за бестией катил невидимый Призрачный Гонщик. К тому моменту я напитывал посох темной энергией, чувствуя, как дерево неведомой породы сотнями пор-присосок выкачивает силу из ладоней и сжимает между зубьями в миниатюрную — не больше крыжовника — черную дыру в сияющем белом гало. Мысленный приказ — и заклинание выстрелило усеянным трепещущими протуберанцами лучом с насыщенно-фиолетовой сердцевиной. Посох дернулся, как брандспойт под давлением, и едва не вылетел из рук. Ревущий поток концентрированного моджо пересек под острым углом огненную борозду, но не задел демоницу, пройдя в метре над головой. Все же оружие незнакомое — считай, впервые в руки взял, а поток столь мощный, что для прицельной стрельбы нужно трое крепких мужиков.

Противница замахнулась в движении, намереваясь рубануть сверху вниз. Перехватил посох и подставил древко под удар — столь сильный, что на миг задохнулся от вонзившегося в лицо ветра. Нажим усилился — бестия беззвучно скалилась, мышцы на плечах и бедрах бугрились и блестели от пота, но я уже давно не слабак нулевого ранга, и способен потягаться на равных с прежде неуязвимой прислужницей. Ее цель — месть, а что может быть низменней и примитивней? Моя цель — защитить друга и уберечь игроков от малейшей возможности хоть раз столкнуться с чудовищем в обличье прекрасной девушки, и нет ничего более благородного и самоотверженного. За мной — правда, а у кого ее больше, тот и сильней.

Сделал вид, что проигрываю — скорчил напряженную гримасу, согнул колени, а затем распрямился так, что Хира отлетела на десяток шагов и затормозила, лишь вонзив острие в камни, да и то пропахала мостовую еще добрый метр. Взмокшая красная прядь упала на лоб, глаза зловеще полыхнули в ночи. Высвободив копье, девушка крутанула его пропеллером и нацелила на меня, медленно присев на левую ногу. Я такими трюками не владел и просто выставил «вилку» перед собой — фиал опустел, а значит, как и в предыдущей битве, предстояла стычка врукопашную. И в этот раз набора юного истребителя нечисти под рукой не оказалось — ну и ладно, справлюсь тем, что есть. А есть не могучая волшба, не крутая пушка, не прокачанный ранг, а желание сделать мир чуточку чище и спокойнее — ну и кто в силах побороть этот порыв?

— Мальчик, — суккуба осклабилась, — ты не заигрался?

— Мальчик давно кончился, — ответил с присущим тибетскому монаху спокойствием.

— О, нет. Только не начинай втирать о разнице между мальчиком и мужчиной. Я пришла сюда надирать задницу, а не слушать наивную пафосную хрень.

— Ты проиграешь. Оставь нас в покое и уходи.

— Не-а, — девушка хищно облизнулась. — Очень скоро на тебя обрушатся такие страдания, что позабудешь собственное имя.

— Тогда перестань говорить как персонаж дешевого аниме и делай то, за чем пришла.

— Как пожелаешь. Погнали!

Хира вновь метнулась на рывке, но в этот раз играючи поднырнула под блок и на полной скорости саданула кулаком под дых. Я аж подпрыгнул, выронил оружие и распластался на земле, забыв, как дышать. Противница в излюбленной манере уселась сверху и схватила за грудки.

— Говорю же — заигрался. Здесь я кошка, а ты мышь. И если тебе позволяют немного побегать — это не значит, что игра идет на равных.

Вдруг над головой змеями пронеслись цепи — на этот раз настоящие. Тройной удар сшиб демоницу наземь, и пара стальных щупалец тут же опутали ее по рукам и ногам, а последнее — увенчанное ржавыми клещами — сомкнулось на шее. Девушка задергалась, как от ударов тока, захрипела и вытаращила глаза, но Легат держал крепче гидравлических тисков.

— Еле успел, — проворчал рыжий. — Пришлось оставить бесов в Хаб-Харборе и гнать как проклятому. Хорошо, успел. Сейчас мы эту гадину так отделаем, что...

— Эй, Кузьмин... — встал, надсадно хрипя, и взял сложившийся посох одной рукой.

— М?

Демонист обернулся, и в этот самый миг кулак с зажатой сферой вонзился в скулу. Протуберанцы просочились меж пальцев, слились воедино и взорвались, отбросив нас на пару метров друг от друга. Легат не успел выпрямиться, как я наступил на грудь и вонзил клинок чуть выше мыска, после чего разложил меч в двузубец. Разошедшиеся острия взрыхлили ребра, обнажив почерневшее, будто легкие курильщика, сердце. Враг вытаращил глаз и раззявил окровавленный рот, не в силах ни вдохнуть, ни закричать. Но и этого мне показалось мало — наклонившись к побледневшему, изошедшему испариной лицу, прошипел:

— Это тебе за Женьку, Ингрид, Леру, Ермака, стариков и всех остальных поборников. За Корицу, которого пришлось убить. За всю боль, причиненную живым людям. Я не хотел такого финала, но все закончилось бы иначе, обойди ты Хаб-Харбор дальней дорогой. Ты меня породил — я тебя уничтожил.

А затем пропустил через «вилку» всю скопившуюся энергию, спалив гнилое нутро дотла. Не будь у меня чудо-оружия, ублюдку все равно настал бы конец — против третьего ранга Легату не выстоять, ведь бесовское войско осталось далеко, а демоница рядом и однозначно пришла бы на помощь. Даже если после боя пришлось бы возобновить поединок.

— Котята-чертенята, — Хира присвистнула, глядя на дымящиеся останки. — И как это понимать?

— Как хочешь, — отбросил посох и сел, прижав колени к подбородку.

— Нет уж, — суккуба нависла надо мной и подбоченилась. — Выкладывай.

— Сама все прекрасно понимаешь. Спровоцировал — выманил — прикончил.

— И как ощущения?

— Живот болит.

— Спасибо, я старалась. Позволь спросить, — она поднесла палец к губам, — а если бы план не сработал?

— Я бы извинился.

— И все?

— И все.

— А если бы я не приняла извинения?

— Тогда извинился бы еще раз, — кое-как встал, прижимая ладонь к прессу. — Еще вопросы? Или продолжим?

Суккуба посмотрела на меня таким взглядом, что охота ерничать испарилась быстрее росы в полдень. По ее выражению лица понял — она вполне могла продолжить, но пока размышляла, взвешивая за и против. И правая чаша заметно перевешивала: я использовал подругу ради собственных целей и поставил на кон все, что между нами было и могло быть, ради призрачного шанса на успех. За такое и при самом удачном исходе легко огрести, а тут еще и неприкрытая дерзость.

— Ты использовал меня ради собственных целей, — как приговор произнесла бесовка. — И поставил на кон все, что между нами было ради призрачного шанса на успех. Да еще и дерзишь вдобавок. И знаешь что?

Хмыкнул и качнул головой, ожидая очередного удара или всплеска ярости, но прислужница спокойнейшим тоном добавила:

— Я тобой горжусь. Ты поступил как настоящий демон. Сперва хотела отметелить тебя до полусмерти, но теперь хочу оттрахать до того же состояния. Давай прямо здесь, а? Что может быть более возбуждающим, чем дохлый враг под боком?

— Некогда, — взглянул на то, что осталось от рыжего, и поморщился. — Надо узнать, что случилось с ребятами. Легат добрался досюда за полдня — значит, и я успею, если поднажму.

— Погоди, — Хира подошла и расправила крылья. — Есть способ получше.

3

Падение сквозь опаляющую бездну закончилось в том же месте, откуда пришлось нырять в пустоту, спасаясь от Легата. Большая часть оставшихся без предводителя бесов сгинули в преисподней — мы успели застать вспыхивающие тут и там пентакли, засасывающие обугленных тварей, будто вакуум. Оставшиеся же демоны — в основном разрозненные одиночки — ошеломленно бродили по улицам, не нападали первыми и не представляли особой опасности для стражников и прочих охотников погонять чертей. Воспрявшие духом горожане выбирались из домов и добивали ошалевшую нечисть кто чем горазд — в ход шли палки, топоры, дубинки, кулаки, ведь сила — не в ударе, а в смелости его нанести.

Скорым шагом поднимаясь к рыночной площади, испытывал гнетущую смесь ностальгии и нарастающего страха. Хаб-Харбор остался почти таким же, как и во время побега — глаза изменений не подмечали, но Нутро свербело от неуловимых взгляду, эфемерных отличий, подстегивающих перерастающее в тревогу волнение. Знакомые баррикады, замусоренный после праздника фонтан, изувеченные трупы в канавах и подворотнях — это место при всем желании нельзя назвать приятным, и все же слабая радость подогревала душу на медленном огне. Искра надежды, что после долгих дней страданий и лишений друзья наконец обретут свободу, а если же чаяния окажутся тщетны, то хотя бы достойные проводы.

Но мало этого — в закручивающийся водоворот эмоций капнула толика позорного сомнения — а что если ошибся? Что если найду соратников в роскошных хоромах под присмотром страстных суккуб? Что если ставка не сыграла и подброшенная монетка упала не той стороной, а большее зло — цокающая рядом роковая красотка, обманом вынудившая отомстить бывшему хозяину. Три варианта — три исхода, и лишь один благоприятный, который с очень больной натяжкой можно назвать «хэппи-эндом». И знаете что? Я его заслужил. Как никто, блин, иной. Столько боли и крови ради еще больших страданий? От Иринора и не такого дождешься, и все же некая неведомая, но определенно позитивная сущность в глубине души раз за разом повторяла одну и ту же фразу: «ты все сделал правильно».

Самовнушение? Глупые хотелки? Попытки оправдаться? Чего гадать — скоро все узнаем.

По кварталу знати бродили «дублеты» и скидывали в кучу изрубленных бесов. Лишенная хозяйской подпитки плоть распадалась на первородную субстанцию, растекаясь по брусчатке зловонной чернильной лужей. И хотя издали видел, что никого, кроме дохлых тварей, в ворохе нет, все равно приближался на ватных, едва гнущихся ногах и с пересохшим до рези горлом.

— О! — воин отшвырнул отрубленную голову с раззявленной пастью, похожую на маску японского демона, и указал пальцем. — Я тебя знаю! Ты тот демонист, что учинил бунт.

— Не бунт, а справедливое восстание! — с долей иронии поправил сосед. — Зачем пожаловали? У нас, как видите, все пучком. Порядок восстановлен, зло повержено.

— Да неужели, — нахмурился и хотел спросить: «интересно, кем?», но решил не тратить время на болтовню, когда на счету каждая секунда. — Поборников не видели? Жили тут до осады.

— Не, — бородач сплюнул в кучу. — Тут только бесы. В крепости глянь — там после штурма хер знает что творилось.

— Вот-вот, — кивнул соратник. — Каждую ночь крики, вопли... жуть! Уж какой дряни в жизни не встречал, и то по ночам вздрагивал как младенец.

Тут уж не выдержал, и до каменной громады бежал со всех ног, не обращая внимания на попадавшихся на пути недобитков — и так шатались, как пьяные, и оставляли за собой смолянистые потоки. Перешагнув выломанные ворота, взял факел и рванул к ступеням в казематы. Страх пробрал, словно перед первым экзаменом, где за провал отправляют не на пересдачу, а прямиком на плаху. Сердце билось как кик-драм у обнюхавшегося спидов барабанщика, заглушая и без того тихие звуки подземелья: попискивание крыс, гул ветра в отдушинах, капающая вода — и ни возгласа, ни вздоха, ни разговора. Ничего, похожего на присутствие людей, не тюрьма, а склеп — неужели опоздал? Неужели долгая дорога крови и смерти пройдена зря, а все изменения и перерождения не во спасение, а ради мести?

— Эй! — крикнул, задыхаясь и срываясь на фальцет. — Есть здесь кто?!

Тишина.

— Народ!! Это я!

Зашагал вдоль ряда камер, спотыкаясь, поскальзываясь в грязи и хватаясь ладонью за влажную стену. Каждое новое узилище — как лутбокс от Мрачного Жнеца, из которого с равным шансом выпадет либо ничего, либо запытанный труп близкого человека. Не самая легкая лотерея, но поворачивать назад поздно, пришла пора поворачивать колесо фортуны. Или сансары — кому уж как повезет. Пусто, пусто, пусто... может, пленники не здесь? Может, Легат и в самом деле их отпустил? Или переправил в свое тайное злодейское убежище? Огонь облизнул покрытые плесенью ржавые прутья, те сердито зашипели в ответ — пусто. Половина коридора пройдена, и тут трепещущий на сквозняке огонь согнал мрак со свернувшихся калачиками тел. Лиц не разглядел, но по обрывкам одежды и свалявшимся волосам узнал Леру, Ингрид, мадам Мадлен и бабушку-божьего одуванчика. Пожилые леди лежали на нарах, отдав прохудившиеся одеяла скрючившимся на полу девушкам.

От увиденного горло сжало стальными тисками, а веки обожгло кипятком. В бессилье стукнул кулаками по решетке, опустил голову и услышал... слабый сонный голос:

— Артур? — жрица приподнялась на локте и потерла глаза. — Это сон?

— Нет, — дрожащие губы растянулись в улыбке. — Все закончилось, ребят. Мы победили.

4

Выжили все, несмотря на голод, измывательства и нечеловеческие условия. Легат настойчиво склонял пленников к присяге Тьме — и все же товарищи продержались, потому что верили. Верили, что я вернусь и освобожу их. И они поставили на правильный цвет.

Как только выпутался из медвежьих объятий крепыша, вывел бедолаг наружу, и ими тут же занялись служители Света при всецелом содействии Ингрид. Впервые обрадовался ночи — страдальцы так долго пробыли в темноте, что с непривычки могли ослепнуть от единственного лучика. Закончив с лечением (увы, в этой жуткой виртуальной сказке раны телесные затягиваются мгновенно, в отличие от ран душевных), перебрались в квартал знати. И на правах дважды спасителей города велели «дублетам» принести самую лучшую еду и выпивку, даже если для этого придется вскрыть пару-тройку погребов местечковых толстосумов.

Стражники усомнились в юридической силе заявленных прав, и тут же познакомились с физической — Ермак дал самому наглому вояке такого тумака, что тот как стоял, так и растянулся на земле. И это при том, что соратник с виду похудел килограммов на пятнадцать, а лицо до вдыхания целебного дыма напоминало перезревшую лиловую сливу. К счастью, рыжий ублюдок особо не зверствовал, не трогал стариков и редко пытал девушек, не покушаясь притом на их честь. Но не потому, что такой благородный, просто предпочитал развлекаться с суккубами, коих вызывал из преисподней чуть ли не каждый день. Узники сквозь слезы шутили, что у чертова гестаповца после каждого допроса вырастает потерянный рог, только не на лбу, а несколько ниже.

— Ну, ты дал! — Ермак грохнул кружкой по столу и смахнул пену с усов. — Ну, выдал! Обвел ушлепка вокруг пальца, как деревенского дурачка! Ха!

— Да уж, неожиданно, — Лера устало улыбнулась. — И приятно.

— Побыстрей бы еще, — вздохнула Ингрид, держа стакан двумя руками и рассматривая отражение на янтарной влаге. — Такого натерпелись... кошмар.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — подытожил бородач. — Давай, за тебя.

После опустевшего бочонка друзья отправились отсыпаться — на меня же еще действовала подъем-трава, пусть и совсем слабо, поэтому предложил демонице прогуляться, подышать свежим воздухом. Не проронив ни слова, дошли до порта и остановились на берегу — в том самом месте, где, казалось, целую вечность назад выбросил ошейник, разорвав связь «хозяин — слуга» и обретя взамен дружбу, которой едва не лишился. Но риск того стоил, а цель оправдала средства. А если бы нет? Если бы — да кабы.

Над скованным штилем океаном лениво поднималось солнце. Мы стояли на краю причала — два силуэта на фоне громадного сияющего диска. Две звезды на бесконечном небе. Две песчинки в ожидании бури.

Город потихоньку восстанавливался — респаун объектов замаскировали бурной деятельностью местных жителей: всюду сновали неписи, таскали доски, камни, стучали молотками, скрежетали пилами, одним словом — наводили марафет перед встречей дорогого гостя. На горизонте уже показался парус — едва различимый в рассветном тумане, не больше макового зернышка. Невидимый Харон вез через воды смерти новую заблудшую душу, клюнувшую на непыльную работенку и подписавшую проклятое соглашение. Кто он (или она), откуда, кому служит и какую судьбу выберет — не знаю, и в этом кроется главная тайна Иринора. Это не просто игра, а виртуальная фабрика, извращенный, сумасбродный, кровожадный сборочный цех — одних плавит, других ломает, третьих крошит, четвертых закаляет, пятых выпрямляет в стержни, шестых сворачивает в бараний рог, но итог всегда един — попавшие в его жернова, прессы и горнила не скатятся с конвейерной ленты прежними.

— Можно вопрос? — спросил после затянувшейся паузы, щурясь от набирающей силу звезды.

— Валяй, — демоница поежилась. — Все равно же задашь.

— Никак не пойму — кто ты? Столько догадок, мнений, теорий — и ноль ответов. Дочь Владыки Тьмы? Сбежавшая принцесса Нижнего мира? Живое оружие? Рвущаяся к власти мятежница? Гениальная интриганка? Обычная суккуба, которой надоел устоявшийся порядок? Кто ты, Арграхира?

Девушка скрестила руки на груди и ухмыльнулась — тень от рогов упала на лоб и спрятала глаза, но я знал — врать и юлить подруга не будет.

— Среди этих вариантов один — правильный. Теперь мой вопрос: правда что-нибудь изменит?

Вздохнув, закусил нижнюю губу и вскинул брови — так и простоял дюжину секунд, мысленно подбрасывая монетку с двумя решками. Снедающее любопытство вынуждало прокручивать все до последнего исходы, просчитывать линии настоящего и будущего, предугадывать дальнейшее развитие событий и перестраивать с учетом вводимых переменных. Метр за метром вырастало этакое древо развития из старых квестов, с десятками ветвей и ответвлений, утопающее кроной в непроглядном тумане. Взять или оставить, обойти или вмешаться, надавить или ослабить — тысячи решений, мириады путей, и только нуб прыгает по сучьям, а опытный игрок воспринимает всю блок-схему как единое целое. А потому какой вариант не выбери, итог все равно один.

— Нет.

— Тогда и знать ее не обязательно. Хочешь — выбери любую по вкусу. Или меняй хоть каждый день. Если надо — буду и принцессой, и мятежницей. Но учти, для моего мира это практически одно и то же.

Снова замолчали, размышляя каждый о своем.

— Ну? — Хира подошла вплотную и обняла за талию. — Готов зажигать?

— Ага, — зевнул до треска хрящей и мотнул головой, отгоняя затопляющую разум усталость. — Денька эдак через три, когда отосплюсь. Рад прямо здесь и сейчас, но после всей этой хурмы и ведро настойки не поможет.

— Что же... — суккуба прильнула к губам и с полминуты с наслаждением исследовала рот, после чего нехотя отстранилась и шепнула на ухо: — Это будет лучший сон в твоей жизни.

Content

Сергей Николаевич Чехин
Я попал в ЛитРПГ-3, или как подчинить суккуба

Глава 1. Внимательно читайте договоры

Глава 2. Сорвалось

Глава 3. Архивраг

Глава 4. По двойному счетчику

Глава 5. Предложение, от которого можно отказаться

Глава 6. Все ахирели от ее выходок

Глава 7. Меня заставили

Глава 8. И все-таки они танцуют

Глава 9. Бесконечные мучения

Глава 10. Бесовья буря

Глава 11. Тихая охота

Глава 12. Повелитель снов

Глава 13. Госпожа подземелья

Глава 14. Хирщник

Глава 15. Подъем-трава

Глава 16. Пари на жизнь и на смерть

Глава 17. Правда, которую лучше не знать

Глава 18. Темные туннели

Глава 19. Хирминатор

Глава 20. Конец всех надежд